В то утро Аудроне проснулась на три минуты раньше будильника. Села в кровати, потерла отечные после вечерней попойки веки и медленно выдохнула. Голова раскалывалась, но не в правилах Аудроне похмеляться. Увольнительная длилась целых три недели, за которые мягкие бока успели немного подрасти, а коктейльное меню в барах надоесть. Сегодня ее кутеж подошел к концу. «Дорезвилась», если так можно выразиться.

Сработал будильник, и Аудроне вздрогнула. Шторки стали медленно сползать с иллюминаторов, приглушая свет звезды фильтрами. VIP-апартаменты с лучшим видом на Орнию — центр этой поганой солнечной системы. Нет, не система Орнии поганая, поганые они, людишки, которые ее освоили.

Вчера Тартас умолял Аудроне не налегать на спиртное, но разве он ей указ? Да и перед закатом жизни хотелось оторваться, как следует. Ей осталось недолго… Вариантов не так много, и приготовленные роли уже не изменить.

Аудроне встала и пошла в душ. Спустя три часа она уже вышагивала по одному из коридоров командного центра базы «Орния-21» и, заметив Тартаса, вышедшего из-за угла, улыбнулась.

— Китель застегни! — шикнул Тартас, притормаживая.

Аудроне остановилась напротив друга, застегнула все пуговицы на воротнике-стойке и высунула язык, изображая удушье.

— Входишь в роль? — Тартас с невозмутимым видом смотрел на ее кривляние, явно не разделяя веселья. — С такими людьми ты дел еще не имела.

— Скучный ты человек, — Аудроне надула губы и состроила обиженное лицо. — Хотя равнерийцы все скучные.

Она ущипнула его за испещренную символами щеку.

— Я серьезно.

— Я тоже! Не бойся, я за тобой присмотрю, — Аудроне продемонстрировала офицерскую выправку, подмигнула другу и локтем нажала на кнопку открытия двери. Тартас устало выдохнул и направился следом за ней. Больше ни слова не говоря, они миновали несколько коридоров командного центра, пока не вошли в зал, куда им приказано было явиться.

— Всем привет! — Аудроне изобразила радостную улыбку и помахала рукой незнакомым людям из ее новой команды.

Все пять человек, сидящих на стульях перед голографическим экраном, обернулись к ней. В отличии от Аудроне, они даже не пытались казаться приветливыми.

— Почему такие грустные лица?! — она плюхнулась на стул в первом ряду и вальяжно закинула ногу на ногу.

Остальные продолжали смотреть на нее с негодованием.

— Тартас, я еще ничего не сделала, а они уже в печали! — возмущенно сообщила Аудроне напарнику.

— Здравствуйте, — спокойно произнес тот и с опаской посмотрел на незнакомых людей в форме. — Тартас Онью, капитан-лейтенант…

— Воздушно-космического флота Альянса пяти планет, — перебила его Аудроне. — Но это так, на случай, если никто не знает, где служит! — захохотала она.

Тартас медленно выдохнул. Пять пар глаз в это время смотрели на ненормальную мэм, о которой ходили самые разные слухи, схожие только в одном: она не дружит с головой и кочует из одного подразделения в другое, пока ее мама руководит всем флотом…

— Извините, — буркнул Тартас и присел на стул рядом с Аудроне.

— Да что уж там, — отозвалась женщина, что сидела во втором ряду. — Мы все понимаем… — она с осознанием дела кивнула Тартасу.

— Око Йен! — Аудроне резко развернулась на стуле. — Старший лейтенант! Три медали за отвагу и орден за боевые заслуги перед Альянсом. — Она щелкнула пальцами и указала на нее, добавляя: — Вы выглядите лучше, чем на фотографии в личном деле!

— Благодарю за комплимент, — Око сверлила взглядом придурковатую мэм.

— На фотографиях в личных делах все выглядят хуже, чем на самом деле, — произнес ее сосед, синеволосый громила со шрамами на лице.

Все пять членов команды засмеялись. Тартас снова устало вздохнул и покосился на Аудроне. Она казалась довольной собой.

Дверь в зал открылась и в нее вошел капитан команды.

Все тут же встали и отдали честь. Все, кроме Аудроне, которая продолжала сидеть на стуле в расслабленной позе и что-то изучать на своем кителе.

Капитан подошел к ней и остановился напротив.

— Старший по званию в помещении, — жестко произнес он.

Аудроне подняла голову и замерла. Высокий подтянутый с идеальными пропорциями мужественного лица капитан смотрел на нее холодным взглядом своих насыщенно синих глаз. На фоне выбеленной кожи и практически черных волос, которые совершенно по-особому отливали серебром, радужки этого мужчины показались Аудроне настолько яркими, словно были подсвечены диодами изнутри.

— Старший по званию в помещении, — повторил капитан с нажимом.

Аудроне моргнула. Несколько раз.

Пока Киаран с презрением смотрел на новую подопечную и терпеливо ждал, когда дочь Адмирала флота оторвет зад от стула и отдаст ему честь, остальные, замершие с руками у лбов, начинали закипать.

— Старший по званию в помещении, — в третий раз повторил он, свирепо глядя на пухлую девицу в форме.

Та медленно встала, пригладила по бокам китель и выпятила грудь вперед.

— А в жизни вы более брутальный, чем на фотографии в личном деле! — выпалила она и подмигнула ему.

Бровь Киарана поползла вверх.

Подчиненная вытянулась в струну и отдала честь, а Киаран наклонился к ее лицу и осведомился вкрадчивым голосом:

— И кто же предоставил вам доступ к моему личному делу?

— Рука затекла, — пожаловалась «звездное дитя», точнее «звезданутая подчиненная». — Сэр, может, команду «вольно» отдадите?

— Чаще надо спортзал посещать, чтобы рука так быстро не затекала.

— Не люблю спортзалы, сэр! — выдала она.

— По вам видно, что спортзалы не любите, — он фыркнул. — Ничего, на нашем корабле полюбите!

— Сомневаюсь, сэр! Что дано природой, гантелями не исправить, сэр!

— Гантелями и правильным питанием можно исправить многое, — он окинул ее объемную фигуру беспристрастным взглядом, — даже тот ужас, до которого вы себя довели.

— Не любите дам с формами, сэр? — с очевидным вызовом произнесла звезданутая.

— Не люблю офицеров, которые забывают, что они служат, — ответил он и отстранился. Отдал честь команде и приказал: «Вольно!»

Все опустили руки и сели. Аудроне Мэль тоже.

— Новые члены нашей команды, — Киаран отошел к экрану и взглянул на разукрашенное татуировками лицо равнерийца. — Капитан-лейтенант Тартас Онью.

Тот встал и кивнул всем.

— И капитан-лейтенант Аудроне Мэль.

Луитанка повернулась к остальным и, осклабившись, радостно помахала им рукой. Окинув опытным взглядом пышную фигуру блондинки с выразительными зелеными глазами, Киаран принял решение посадить «звезду» на диету.

Пока Аудроне активно изображала веселье, капитан начал знакомить ее и Тартаса с командой.

На самом деле мог бы и не утруждаться: перед назначением офицерам всегда присылали документы, которые содержали основные сведения о команде.

Первым капитан представил старшего лейтенанта Дона Тауниса. Тот был типичным представителем аскийцев: темнокожий с короткими белоснежными волосами и такими же белыми глазами. «Ему бы пошла короткая бородка, — подумала Аудроне, — смягчила бы квадратный подбородок и отвлекла внимание от широкого носа».

Рядом с Доном сидела луитанка Око Йен. Дама боевая, конечно, но заносчивая (в чем Аудроне убедилась пару минут назад). В этом плане ее коллега — лейтенант Жасмин Дебю — обещала быть более дружелюбной и покладистой. Та, по крайней мере, улыбалась скромнее, чем Око, когда капитан ее представлял. Аудроне знала, что Жасмин принадлежит к одной из малочисленных рас, но к какой именно не помнила. Важно ли это? Аудроне на расу Жасмин было наплевать. Смуглая «куколка» смотрелась бы более привлекательно, если бы заплела свои длинные черные волосы в косу, потому что этот непонятный съехавший на затылок «узел» добавлял ее облику неряшливости, которую Аудроне в женщинах терпеть не могла.

Судя по поведению громилы со шрамами на лице, а именно лейтенанта Шори Мора, Жасмин ему нравилась такой, какая есть. По крайней мере, на нее третиец поглядывал гораздо чаще, чем на всех остальных. Третийцы вообще интересный народ. Их племя такое же суровое, как и равнерийцы, только без надписей на лицах. За что представителям Третии и Равнерии достался такой прекрасный ярко-синий цвет волос, сочетающийся с абсолютно черными глазами, Аудроне не знала. Но на Шори Мора было приятнее смотреть, чем на Тартаса, хотя за столько лет Аудроне к устрашающему облику друга давно привыкла.

Аудроне перевела взгляд на младшего лейтенанта Вильяма Стерна и тяжело вздохнула. Этот блондин-луитанец был самым «милым» из всех. Таких раздевают, укладывают на меха, а потом фотографируют, чтобы прорекламировать нижнее белье. «Кто вообще надоумил этого красавчика стать врачом? — промелькнуло в мыслях Аудроне. — В профессии фотомодели он бы заработал куда больше денег!»

— Я — капитан первого ранга Киаран Рурк, — прозвучал в стороне низкий рычащий голос.

— «Темный Шквал», — тихо произнесла Аудроне.

Капитан развернулся и перевел на нее чересчур недовольный взгляд.

— Вы только что меня перебили? — уточнил он.

— С дженерийского можно еще перевести как «Темный Ливень», — Аудроне делала вид, что разговаривает сама с собой, — но вам больше подходит имя «Темный Шквал» или «Черный Шквал». А может, «Черный Ливень»? — она задумалась. — Нет, черных ливней не бывает. Хотя… На Вэйндре, возможно, бывают.

Бровь капитана вновь угрожающе поползла вверх.

— Я разрешал вам говорить? — ровным тоном спросил он.

— Не обращайте внимания, сэр, — махнула рукой Аудроне, — я часто рассуждаю вслух.

— Вы только что меня перебили! — закипал капитан.

— Сэр, разрешите обратиться? — Тартас поднял руку.

— Не разрешаю, — ответил Киаран.

— Сэр… — Тартас не опускал руку.

— Не разрешаю! — повысил тон Киаран и злобно глянул на него.

— Не надо, Тартас, — Аудроне повернулась к нему и отрицательно покачала головой. — Наживешь неприятностей на свою голову, а мне потом придется тебя выручать.

Тартас уронил руку.

— О субординации вы…

Аудроне щелкнула пальцами.

— И что это было только что? — произнес капитан.

Аудроне показала руку.

— Ничего! Пальцами щелкнула. Привычка дурацкая. Простите, капитан! Сэр! — она плотоядно ему улыбнулась.

Ноль реакции. Как смотрел на нее с презрением, так и продолжал смотреть.

— Н-да-а-а… — после затянувшейся паузы произнес он. — Слухи о вас явно несколько приукрашены.

— Правда?! — она с воодушевлением поерзала на стуле и расправила плечи.

— О вас говорят намного лучше, чем есть на самом деле, — он кивнул.

Аудроне сникла и опустила глаза.

— А как все хорошо начиналось… — пробурчала себе под нос.

Он отвернулся от нее, очевидно, избрав тактику полного игнорирования. Аудроне с этим решением капитана была категорически не согласна, но пока не считала себя вправе перечить ему при команде. Вот немного позже…

— У нас новое задание, — продолжал говорить капитан. — Отбываем на космическую станцию Иль-Ахо сегодня в шесть по луитанскому времени. Подробности операции сообщу после вылета. Око, проследи, чтобы новые члены нашей команды попали на корабль.

— Есть, сэр, — кивнула Око.

— До встречи на корабле, — капитан направился к выходу.

— Даже честь на прощание не отдал, — озвучила свои мысли Аудроне.

Капитан на это ничего не ответил. Он покинул зал в полном молчании. Остальные, дождавшись, пока шаги начальника стихнут, переглянулись и начали посмеиваться.

— Встрял! — захохотал громила Шори Мор.

— Она же больная на голову! — Киаран общался со своим другом по громкой связи. — Как ты с ней проработал четыре месяца?

— Я уже говорил, что к ней нужен подход! — убеждал Эйрем. — Не обращай внимания на ее выходки. Делай вид, что вообще ничего не замечаешь. Поверь, нервная система от этого не пострадает.

— А прок от нее какой-нибудь был?

— Нет, — совершенно серьезно сообщил друг.

— Вообще никакого? — Киаран наклонился к голопроекции.

— Нет, — повторил Эйрем. — Перед каждой миссией я получал приказ от командования Мэль-младшую и ее приятеля-равнерийца на выезд не брать. Они отсиживались на корабле на орбите и вопросов не задавали. Я не сразу понял, что с Аудроне следует выбрать тактику игнорирования. Пытался на место поставить пару раз, но это только подстегивало ее сахидский норов. Как только я перестал обращать внимания на ее остроты, она постепенно успокоилась и стала по большей части молчать.

— Аудроне Мэль умеет молчать? — губы Киарана скривились, как будто он съел что-то кислое.

— Я сам был удивлен, но да, — Эйрем закивал, — она умеет помалкивать и становиться незаметной. В последний месяц службы на моем корабле она покидала каюту только для того, чтобы поесть.

Киаран задумчиво потер подбородок.

— Остра на язык, говоришь? — произнес он.

— Вся в мать. Мэль-старшую ты знаешь. Может в словесной форме размазать по стене, а потом сделать вид, что собралась тебя «порадовать», — друг многозначительно поиграл бровями.

— «Порадовать»? — Киаран поморщился.

— Ты понял, о чем я, — веселость Эйрема куда-то подевалась, и он стал серьезным.

— Постой, — Киаран прищурился, пережевывая в уме внезапное предположение, — ты что, спал с ней?

— И это говоришь мне ты?! — понизив тон, спросил друг.

— Я!? — Киаран почувствовал привкус желчи во рту. — С каких пор меня записали к ней в любовники?

— Ну… С твоим прошлым и такой карьерный рост.

Лучше бы Эйрем молчал. На мгновение Киарану показалось, что сейчас он беседует не со старым товарищем, с которым воевал бок-о-бок несколько лет, а с кем-то из агентов стороны эфонцев, который внезапно перестал скрываться и решил рассказать о себе правду. Так может и не с другом своим он сейчас говорил? Ведь не может друг считать, что Киаран спал с Адмиралом флота, чтобы заработать свое звание? Но Эйрем, похоже, решил, что Киаран «постельный офицер», каких было вокруг немало. Более того, его боевой товарищ сам только что признался в интрижке с Адмиралом Сюзанной Мэль, понизив свои заслуги в глазах Киарана до отрицательных значений…

— У меня ничего не было с Мэль-старшей, — чеканя каждое слово произнес Киаран.

Лицо Эйрема Шарха — капитана первого ранга — перекосило. Не то он полагал, что Киаран ему врет, не то жалел, что сам признался в связи с Мэль-старшей, которая, по слухам, имела все, что движется. Впервые за столько лет службы Киаран посчитал за удачу никогда не встречаться с этой женщиной тет-а-тет, дабы не испытывать возможных притязаний на свой дженерийский член. Но сейчас ему требовалась помощь, ведь слухи о дочери Адмирала Мэль тоже пестрили «эпитетами». Нет, она не слыла озабоченной стервой, которая пробила себе дорожку в высшие эшелоны власти благодаря неуемному «аппетиту». Мэль-младшая прославилась частым игнорированием приказов вышестоящих по рангу офицеров, странными выходками, будь то отказ носить с собой оружие на передовой или самоволки, во время которых ее обнаруживали в самых разных местах, в том числе в питейных заведениях, где она устраивала дебош прямо в офицерской форме.

Еще Аудроне Мэль любила публично высмеивать бывших или настоящих любовников матери (а звания у тех часто были повыше звания самой девицы) и, пожалуй, самое главное, за что «доченьку Адмирала» ненавидел весь офицерский состав флота — это абсолютная безнаказанность за любой из проступков. «Неприкасаемый ребенок флота» — так ее иногда называли за глаза, намекая, что заботы по воспитанию уже взрослой и отбившейся от рук дочери взял на себя весь флот Альянса, который пять лет назад возглавила ее мать. Странно, конечно, что до этого времени о дочери Сюзанны Мэль ничего не было слышно, зато в последние три года она оторвалась по полной.

— Мэль-младшую перевели ко мне от Стокса, — решил сменить направление беседы Киаран, дабы больше не обсуждать «постельное» продвижение боевого товарища, которого он еще три минуты назад считал своим другом. — Стокс погиб на задании, а его группа была полностью расформирована. Я попытался связаться с одним из них и разузнать про Мэль-младшую, но тот отказался со мной на эту тему говорить. Поинтересуйся, пожалуйста, по своим каналам, что там произошло и почему дочь Адмирала флота вдруг оказалась в моем подчинении.

Эйрем не то выдохнул с облегчением, не то «сдулся», грея себя надеждой побыстрее закончить разговор с Киараном.

— Я попытаюсь разузнать, — произнес он, — но сомневаюсь, что кто-то будет со мной так же откровенен, как я с тобой. Мне кажется, Киаран, что Аудроне наконец-то доигралась. Она постоянно нарушала устав и все сходило ей с рук. Возможно, она перестала быть неприкасаемой, и всему флоту на это намекнули таким громким переводом к тебе?

Киаран кивнул, соглашаясь с услышанным и добавил негромко:

— Я не хочу быть крайним, если ты понимаешь, о чем я говорю.

— Понимаю, — в голосе Эйрема сквозило сожаление. — Но и помочь ничем не могу. Выпутываться тебе придется самому.

— Или ты можешь разузнать что-нибудь об этом у ее матери, — Киаран исподлобья взглянул на него.

— Исключено, — отрезал Эйрем. — И я бы попросил тебя не распространяться обо мне и…

— А как же Мартина? — Киаран старался скрыть презрение, которое испытывал в данный момент.

Эйрем уже шесть лет был женат на прекрасной женщине, которая пекла вкусные торты и воспитывала двоих детей в то время, как ее муж воевал и, как теперь стало ясно, «зарабатывал» повышение, обслуживая Сюзанну Мэль.

— Мартина — умная женщина, — в интонациях «друга» появились скрипучие нотки угрозы. — Она терпеливо ждет мужа на Луите, пока я защищаю покой своей семьи на передовой.

— Конечно, — Киаран постарался улыбнуться как можно менее криво. — Прости, это не мое дело.

— Вот именно, — Эйрем кивнул. — Не твое.

Больше тортов Мартины Шарх Киаран никогда не попробует… Даже жаль немного, хотя, разочарование в друге было куда более болезненным «открытием». Дженерийское происхождение и воспитание трудно было вычеркнуть из своей биографии. Киарану, по крайней мере, это не удалось. Жена для дженерийца — святыня. Изменить ей все равно, что оскорбить. А оскорбление дженерийцы друг другу не прощают. Поэтому его сородичи женятся поздно и, в основном, на дженерийках, чтобы не только сохранить чистоту расы, но и быть уверенными в своей половине, хранящей те же традиции, что и супруг.

— Ладно, был рад тебя услышать, — холоднее, чем хотел, проговорил Киаран. — Если тебе удастся что-нибудь выяснить, пожалуйста, свяжись со мной.

— Так и сделаю.

По тону собеседника Киаран понял, что Эйрем Шарх связываться с ним больше не будет, да и узнавать про тайну появления Аудроне Мэль в команде Киарана тоже. Удивительно, как всего один разговор способен перечеркнуть годы дружбы. «А была ли дружба?» — спросил себя Киаран и не смог ответить.

Он снова открыл электронный документ с личным делом Аудроне Мэль. Взглянул на послужной список, уместившийся в десять строчек текста, и тяжело вздохнул. Что-то здесь не так. Но что именно?

Аудроне прошла в каюту и сразу же села на кровать. Тартас оставил сумки с ее вещами на полу и поспешил удалиться, пока у подруги не начался приступ истерики.

Ее поселили рядом с энергоблоком в каюте с видом из иллюминатора на вращающееся кольцо отсеков корабля. Аудроне вытянула ногу и пихнула дверь в санузел. Душевая кабина, где не развернуться, и металлический унитаз без крышки на сидении — вот и весь арсенал.

Служить на корабле класса «Анвайзер» — это еще ничего. Здесь хотя бы пешком можно добраться от хвостовой части до капитанского мостика за четыре минуты. На кораблях типа «Эскомборд» за четыре минуты можно только найти транспорт, чтобы доехать до ближайшего туалета. Зато на «Эскомборде» легко затеряться в толпе сослуживцев, лица которых даже не пытаешься запомнить. А здесь лишь ее новая команда и куча артомеров, которые постоянно что-то прибирают, моют, чистят и пищат, если на них наступить. Роботы-паучки вездесущи и живут собственной жизнью, как настоящие представители вида искусственных живых существ.

Аудроне проводила взглядом одинокого артомера, размером с ладошку, ползущего вверх по стене:

— Привет! Я Аудроне! А тебя как звать?

Артомер, естественно, не ответил, продолжая полировать и без того идеально чистый серый пластик.

Аудроне встала и открыла стенной шкаф. Вместо комплектов офицерской формы красивого темно-синего цвета с золотыми нашивками там лежала стопка аккуратно сложенных ядовито зеленых комбинезонов.

Аудроне взяла один из «нарядов» и развернула. Потерла ткань между пальцев и скривилась. Одежда рядовых, которым «повезло» попасть в воздушно-космический флот Альянса, больше напоминала комбинезоны заключенных, только вместо номеров на груди и спине были желтые надписи «ВКФА».

Может, остаться в своем парадном кителе? Аудроне тяжело вздохнула: в нем неудобно валяться на кровати. Да и конец ему здесь быстро настанет, а сшить новый по фигуре и под заказ в ближайшие недели ей явно не светит.

Аудроне переоделась в комбинезон и убрала парадный китель в шкаф.

— Выключить свет! — приказала она, и в каюте стало темно.

Аудроне покосилась на иллюминатор, из которого открывался прекрасный вид на вращающееся «кольцо» корабля. Зачем команде капитана Рурка выделили корабль класса «Анвайзер»? Могли бы найти и что-то более компактное. Расточительство Альянса пяти планет во всей красе! Большие корабли, огромные амбиции и отсутствие чувства меры во всем, даже в количестве жертв среди личного состава.

Для Альянса люди — это те же артомеры, которые убирают грязь даже тогда, когда вокруг чисто. Артомеров не чинят. Зачем? Дешевле сдать в утиль и достать из коробки со склада замену. Только людей не производят на заводе. Их рожают матери, их растят, воспитывают, а потом приходит рекрутер и продает повзрослевшим детям чушь о долге и высоких целях. И вот новые добровольцы уже в строю. А дальше, как повезет…

Аудроне легла на кровать и потерлась задом о жесткий матрац. Когда она начала ненавидеть свою жизнь? Даже на этот вопрос ей было трудно ответить. Ненависть к жизни не возникла спонтанно, не выпрыгнула из-за угла, чтобы напугать и рассмеяться в лицо. Нет, она подкралась незаметно и слилась с тенью Аудроне, легкой поступью следуя за ней. Хозяйка обернется — а за спиной никого нет. Но коготки ненависти в этот момент впивались в сознание, а голос разума верещал о бренности всего сущего. Забрать бы у этого «голоса» рупор и заклеить рот липкой лентой, но, к сожалению, это невозможно.

Сработало напоминание. Время идти на инструктаж.

Аудроне повернулась на бок и закрыла глаза. Без нее разберутся, что им делать.

Стук в дверь не удивил. Аудроне ожидала, что друг явится за ней.

— Тартас, иди без меня! Я потом приду! — крикнула она и зевнула.

— Советую поторопиться, Мэль! — раздался голос Киарана Рурка в динамиках под потолком. — Долго стоять здесь я не смогу. А как буду вынужден идти, вы сразу же заработаете наряд вне очереди!

— Я офицер! — Аудроне села. — И не дежурю!

— На этом корабле дежурят все и каждый, — ответил Киаран. — Ну что, вы идете или предпочитаете получить наряд вне очереди?

Аудроне улыбнулась в предвкушении и решила принять вызов капитана. Она быстро вставила ноги в ботинки и расстегнула застежку комбинезона, чтобы приоткрыть аппетитные объемы в области «декольте». «Хо-хо! Посмотрим, насколько тебя хватит, резвый капитан первого ранга!» — подумала Аудроне и вышла в коридор.

Киаран в ее вырез даже взгляд не опустил! Вместо проявления положенного интереса, он сурово сверлил внезапно порозовевшее лицо подчиненной своим угрожающим прищуром.

— Приведите форму в порядок! — твердо отчеканил капитан.

— Это форма рядовых, а не офицеров флота! — Аудроне намеренно ухватилась за расстегнутые края комбинезона и шире распахнула их.

— А вы привыкли всегда носить мундир? Чтобы враг мог отличить вас по полоскам и звездам на погонах? — он смотрел на нее, как на идиотку. — Эфонцы выслеживают и убивают офицеров. Для этого у них есть специальные отряды.

— Тогда мне тем более стоит носить мундир! — засмеялась она.

Киаран молча смотрел на нее и по-прежнему не опускал взгляд на ее грудь.

— Что, совсем не нравится? — не выдержав столь показательного игнорирования, Аудроне опустила голову и сама взглянула на свое богатство. — Обычно, я ей горжусь!

— Застегивайте комбинезон и бегом на инструктаж! — рявкнул капитан, развернулся и быстро пошел прочь.

— Надо же, какой правильный, — хмыкнула Аудроне и начала приводить себя в порядок.

На инструктаж она явилась последней. Тихо заняла единственное свободное место за столом, подперла голову рукой и с выражением скуки на лице начала слушать.

— Там сейчас бои в самом разгаре, — Киаран обвел здание на проекции и указал на красные точки вокруг. — Мы должны зайти, забрать «посылку» от связного и выйти. Приземляемся здесь…

Аудроне щелкнула пальцами. Киаран повернулся к ней.

— Мэль, вы готовы озвучить свой план?

— Какой план? — она нахмурилась.

— Свой. Прошу! — он присел на свое место за длинным полукруглым столом и указал на голоэкран за спиной. — Излагайте!

— Ваш план мне нравится больше, сэр, — она раскованно улыбнулась и подмигнула ему.

— А мне хотелось бы услышать ваше предложение. Вдруг вы недооценили собственные достоинства, и мы теперь обречены никогда о них не узнать?

«Засранец», — промелькнуло в мыслях Аудроне.

Она встала и подошла к голографическому экрану. Повернулась спиной к Киарану и наклонилась вперед, делая вид, что разглядывает объекты внизу. «Не нравится грудь — полюбуйся на зад!» — подумала Аудроне и мысленно похвалила себя.

Медленно разогнулась и развела руками.

— Ваш план лучше, сэр! Разрешите вернуться на место?

— Излагайте… — прошипел Киаран.

Аудроне перевела взгляд на Тартаса, но тот пожал плечами, давая понять, что она сама во всем виновата, и он влезать в это дело не станет. Аудроне начала нервно щелкать пальцами.

— Наряд вне очереди! — победоносно сообщил Киаран.

— Стоп! — дерзко заявила она. — Я еще не изложила суть своего предложения.

— А мы устали ждать, пока вы соберетесь с мыслями, — он подпер голову рукой так же, как ее подпирала несколько минут назад Аудроне, сидя за столом.

Остальные члены команды начали посмеиваться.

Подчиненная повернулась к экрану и свернула его. Брови Киарана взметнулись вверх.

— Анвайзер, говорит Аудроне Мэль! — обратилась она к бортовому компьютеру.

— Слушаю вас, — ответил компьютер.

— Выведи на экран очаги сейсмической активности в районе ущелья Вэинер на Эвлере и сделай прогноз на ближайшие сорок восемь часов.

— Вывожу данные, — ответил компьютер.

На экране высветилась карта с точками сейсмической активности и процентами вероятности землетрясений в этом районе. Аудроне указала на одну из точек, которая находилась вблизи здания, куда собиралась отправится команда.

— Через сорок восемь часов здесь произойдет землетрясение с вероятностью девяносто два процента. К моменту этого землетрясения военные силы Альянса и Армии Освобождения эфонцев получат такой же прогноз и отдадут приказ о перебросе своих войск. Район будет чист. Если передвигаться по воздуху, можно достичь здания, — она отошла от экрана и снова защелкала пальцами, — минут за тридцать. — Поскольку их тоже немного потрясет, персонал укроется в подземных бункерах, где вы и найдете связного, который передаст вам «посылку», — Аудроне повернулась к остальным и самодовольно сложила руки на объемной груди.

Тартас одобрительно кивнул ей.

— Наряд вне очереди, — устало сообщил Киаран.

— За что? — не поняла Аудроне.

— Путь до Эвлеры займет двадцать часов. Переброска войск начнется не раньше чем через сутки, и то, при условии, что прогноз сейсмоактивности для данного района не изменится.

Аудроне сникла и вернулась за стол. Плотно сжав губы, она опять защелкала пальцами.

— Сегодня будете дежурить в тире, — Киаран расплылся в язвительной улыбке. — А в восемь утра по луитанскому времени сдадите мне практический навык по стрельбе.

— Вы не уполномочены принимать у меня зачеты, — она повернула голову к нему и вперила недобрый взгляд.

— Как раз-таки уполномочен! — он нарочито радостно закивал. — Вы служите под моим началом, и я старше по званию! Как капитан, я имею право проверить любой ваш навык, и даже отстранить вас от несения службы за превышение массы тела на десять килограммов от положенной для вас нормы!

Послышались смешки. Око и Жасмин откашлялись в кулачки.

— Посмотрим, как вы завтра утром сдадите мне зачет! — Киаран сложил руки на груди. — А через двадцать часов вы пойдете с моей командой в это здание. — Он указал на изображение за его спиной. — И, наконец-то, попробуете оправдать высокое офицерское звание, которого удостоились!

Тартас поднял руку.

— Разрешите обратится, сэр!

— Не разрешаю! — гаркнул Киаран. — Вы отправитесь с Мэль и будете заниматься тем, для чего вас к ней приставили: охранять звездный зад!

Тартас опустил руку и обреченно посмотрел на Аудроне. Она же, внезапно расправив плечи, воспарила духом и заявила:

— Жду с нетерпением этого приключения!

Аудроне не видела, как Киаран закатил глаза, но это увидели остальные и, не выдержав, дружно захохотали. Капитан не сделал им замечание. Он внимательно смотрел на мэм, лицо которой осталось непроницаемым.

«Неплохая выдержка», — отметил про себя Киаран и продолжил инструктаж.

Аудроне и Тартас пришли в столовую с опозданием на тридцать минут. Своим появлением они нарушили оживленную беседу команды.

— Что-то вы засмущались, — Аудроне подошла к автомату раздачи еды и поставила в него тарелку. — Не стоит! Я всегда рада принять участие в обсуждении своей персоны.

Жасмин и Око переглянулись. Дон отвернулся, пряча смешок. Шори поиграл бровями, глядя на Вильяма, и кивнул в сторону Тартаса. Вильям отрицательно покачал головой, давая понять, что Тартас не в его вкусе. Шори сострил кислую мину, мол «зажрались!».

Аудроне отсканировала отпечаток пальца, и порция протеина упала ей в тарелку. Она забрала ее и присела за стол.

— Тартас, возьми мне кофе, пожалуйста! — она обернулась к другу.

— Какие высокие отношения, — прокомментировал Киаран, допивая свой чай, чем снова повеселил команду.

— Что-нибудь желаете, капитан? — Аудроне повернулась к нему лицом. — Кофе, сахар, секс?

Киаран застыл с кружкой у рта. Аудроне чувствовала себя весьма довольной! Неужели проняло?!

— Секс? — переспросил он, глядя на нее в ответ.

— Разве я сказала «секс»? — Аудроне сделала удивленное лицо. — «Кекс», капитан Рурк! Кексис, — она показала пальцами примерные размеры кекса, — такой круглый и мягкий.

Шори не выдержал и захохотал, пригибаясь к столу. Остальные тоже сдались, корчась от приступа смеха на своих стульях.

Киаран прищурился, глядя, как Аудроне активно сопоставляет размеры «кексика» со своей грудью. Интересно, она всех капитанов, с которыми служила, донимала подобным образом, или «подкаты» достались только ему? С такими, как эта хищница, всегда следует держать ухо востро, а брюки застегнутыми.

— Ешьте протеин, Мэль, — произнес Киаран и допил чай, — он до отвращения несладкий!

Аудроне перестала улыбаться. Попробовала свой протеин: точно несладкий! Никакой!

— А сахар где?! — возмутилась она.

— Автомат не будет выдавать вам сахар, Мэль, пока не похудеете. Мое личное распоряжение, — Киаран ей подмигнул. — Приятного аппетита!

Аудроне демонстративно отодвинула от себя тарелку, встала, подошла к столику с кофейным автоматом, забрала из контейнера два пакетика сахара, присела на свое место, высыпала сахар на кусок протеина и начала крошить его вилкой.

— Умно, — тихо произнес Киаран, глядя, как она давится этим пайком, изображая удовольствие.

— Не вам, капитан, лишать меня сладкого, — она старательно облизала вилку, явно намекая на фелляцию.

С такими «львицами» Киаран еще не сталкивался. Похоже, штаны с партнеров она снимала так же быстро, как и ее мать. Но с ним этот номер не пройдет.

— Твой кофе, — Тартас, словно верный слуга, поставил кружку перед Аудроне.

— Благодарю, — томно произнесла она.

Ее голодный взгляд был устремлен на Киарана, и уже никто в столовой не сомневался, чью «вилку» она хотела бы облизать на самом деле.

В повисшем молчании Киаран встал, забрал грязную посуду, отнес ее и поставил на ленту посудомоечного автомата. Затем подошел к контейнеру с сахаром, сгреб его под мышку и направился к выходу.

— Скажите Мэль спасибо за то, что отныне сахара в столовой не будет. Впрочем, кексов в нашей столовой тоже никогда не было.

— Твою мать! — воскликнул белоглазый Дон, очевидно, такой же сладкоежка, как и Аудроне.

Дверь за Киараном автоматически закрылась, и Аудроне бросила вилку в тарелку, отодвигая от себя противный протеин.

— Спасибо, Мэль, — сдержанно произнесла Око.

— Всегда пожалуйста! Кстати, кто-нибудь из вас двоих с ним спит? — Аудроне резко повернулась к Око и Жасмин.

— Простите? — возмутилась Жасмин.

— Спит или нет?! — повысила тон Аудроне.

— Офигеть! — Жасмин встала, забрала посуду и понесла на ленту.

— Киаран не спит с подчиненными, — спокойно ответила Око. — Зарубите себе это на носу, мэм! — Око подняла руки, призывая Аудроне не развивать тему.

— Прекрасно! — закивала Аудроне. — Обожаю мужчин с принципами!

Шори снова захохотал.

— Тебе смешно?! — Аудроне взглянула на него.

— Простите, мэм… — выдавил он из себя и захохотал еще громче.

— Посмотрим, как долго он продержится на своих принципах, — ответила Аудроне с излишней самоуверенностью.

— На что вы намекаете, мэм? — осторожно спросил Дон.

— На то, что ты не догадливый, — заявила Аудроне.

Киаран заходился смехом в своей каюте.

— Око, повтори еще раз! Давно мне не было так весело!

Око ничего повторять не стала и переглянулась с Жасмин, вместе с которой пришла предупредить Киарана.

Он стер слезы, проступившие в уголках глаз, и хлопнул себя по коленям.

— Она точно больная на голову! — подытожил Киаран.

— Думаешь, эротоманка? — предположила Жасмин.

— Определенно эротоманка! — подтвердил Киаран. — Совсем, как ее мамаша! И сейчас в качестве объекта преследования выбрала меня. Ваша задача просто не обращать на ее выходки внимания. Делаем вид, что вообще ничего не замечаем.

— Будь осторожен, Киаран, — Жасмин его веселья не разделяла. — С головой у нее явно проблемы, а если она еще и такая же мстительная, как ее мать…

— Если на этом все, свободны, — ответил капитан. — Обе!

Жасмин и Око покинули его каюту, а Киаран полез в базу записей камер наблюдения, чтобы самому взглянуть на идиотку, которая произносит подобное за ужином в столовой.

Аудроне вошла в тир и заперла дверь. Ни одна из ее грубых уловок за сегодня не произвела на Киарана должного впечатления. Мириться с провалом не хотелось, но кто сказал, что она сумеет добиться своего всего за день? Не нравится ему грубый подход? Она сменит тактику.

Аудроне не ожидала, что Киаран окажется настолько собранным, опасным и даже жестким. Ни то психопрофиль составил какой-то дилетант, ни то последний анализ его личности проводили слишком давно. Да и выглядел Киаран немного по-другому. Словно кто-то улучшил цветопередачу на голограмме, и оказалось, что капитан Рурк в реальности гораздо более интересный персонаж, чем на проекциях. У него очень выразительные глаза. Ярко-синие, как будто кто-то нарисовал их, предварительно кропотливо подбирая оттенки насыщенного цвета и смешивая их, чтобы усилить эффект глубины при погружении в эту бездну. Игра контрастов дженерийской внешности казалась чересчур притягательной. Слишком светлая кожа напоминала выбеленное полотно дорогих шелковых луитанских платков, которые боишься испачкать одним только касанием, а иссиня-черные волосы невероятно красиво блестели на свету, отливая серебром при ближайшем рассмотрении. Такой ли он холодный по содержанию, как и его внешность? Аудроне в этом сомневалась. Хотелось побыстрее проверить на прочность его самообладание, чтобы, подобрав нужную смесь, он все-таки сдетонировал!

Интересно, ему нравится ее фигура, или Киаран на самом деле считает Аудроне толстой? Она погладила себя по бокам и попыталась обхватить ладонями талию. Ладони не сошлись, хотя талия относительно бедер все равно смотрелась узкой. Мужчинам нравятся объемы в нужных местах. А Киаран — мужчина, и должен реагировать на ее приятные пропорции.

— Должен, но пока не реагирует, — произнесла вслух Аудроне и легла на прорезиненный пол в тире.

Свернулась калачиком и закрыла глаза. Кстати, пол здесь мягче, чем ее матрац. Может, переселиться сюда? Хотя, нет… Здесь нет санузла.

Киаран вошел в тир и убедился, что Аудроне спит, развалившись на полу. Два ночи по двадцатичетырехчасовому циклу. Что он здесь забыл? Ах, да… У него бессонница, а проучить эротоманку очень хотелось.

Киаран подошел к ней и присел рядом с сопящим телом. Внезапно возникло желание протянуть руку и коснуться ее щеки, чтобы почувствовать, насколько у нее нежная кожа. Ну уж не-е-ет! На этот луитанский экземпляр он не поведется!

Киаран встал и толкнул ее ногой по ботинку.

— Да?! — Аудроне резко проснулась и села.

На лице отпечатались складки рукава комбинезона.

— Спим в наряде? — поинтересовался Киаран.

— Только что глаза на минутку закрыла! — Аудроне встала и пригладила ткань сначала на груди, а затем и на бедрах.

— Выбирайте муляж модели пистолета, запускайте симулятор и показывайте, чему научились за время, пока не спали.

— Вы серьезно? — она взглянула на часы. — Зачет же только утром сдавать!

— Хочу посмотреть, успеете вы подготовиться к утру, или можно сразу рапорт на вас подавать.

Аудроне подошла к нему вплотную, подняла голову и активно замахала пышными густыми ресницами.

— Ну, ваша обязанность, как старшего по званию, попытаться устранить недостатки вверенного под ваше командование офицера. Помогите даме сдать зачет, — она прикусила губу.

— Научить вас стрелять? — он приподнял одну бровь. — Вас? Капитана-лейтенанта? Вы в своем уме, Мэль? Берите оружие и показывайте, что умеете!

Аудроне поняла, что подкат опять провалился и стрелять сегодня все-таки придется. Хотя, шанс еще есть… Куда же без шансов-то!

Она выбрала среднюю по размерам копию модели пистолета и запустила симулятор стрельбы на самом низком уровне сложности.

Конечно, Киаран это заметил, но замечаний отпускать не стал. Отошел в сторонку, прислонился спиной к стене и начал наблюдать.

Аудроне вертелась по сторонам, выстреливая из игрушечной модели лазерного пистолета по медленно появляющимся вокруг нее людям, и все время промахивалась. Точнее, она два раза попала по касательной в руки нескольким проекциям. У нее закончился зарядный блок и дальше все… Застыла с пистолетом в руке, глядя на него, как на сломанную игрушку. Симуляция отработала и результат высветился на экране. Убитых нет. Двое раненых, и ни один из них из боя не выведен. С таким результатом ее бы даже в рядовые не приняли: отправили бы на повторный цикл обучения.

— Мне кажется, капитан Рурк, что симулятор неисправен! — заявила Аудроне, возвращая модель пистолета на место.

— А мне кажется, что вы блефуете, — ответил Киаран. — Даже ребенок на этом уровне сложности поразил бы больше мишеней, чем вы, Мэль!

— Я не люблю оружие, — она брезгливо помахала руками. — Не нравится мне все это!

— Война никому не нравится, Мэль. Но вы воюете, и у вас высокое офицерское звание.

— Я в низшей офицерской лиге, — Аудроне повела плечом. — И в среднюю, то есть вашу лигу, сэр, обещаю никогда не попадать!

— В вашем личном деле сказано, что вы набрали сто процентов поражения мишеней на последнем обязательном годовом зачете по стрельбе. И до этого вы набирали по сто процентов!

— Все вопросы к маме, — Аудроне вскинула руки. — Ей хотелось, чтобы дочь блистала, и результаты не заставили себя ждать. Кто-то знатно потрудился, пока все думали, что блистаю я.

— Вам завтра в бой с моими ребятами идти, а вы даже не знаете, как сменить зарядный блок в лазерном пистолете! — закричал Киаран. — Вы даже не додумались взять дополнительный зарядный блок на стрельбище!

— Я не знаю, какой из них подходит к этой модели пистолета, — Аудроне виновато покосилась на стену, увешанную разными видами оружия.

— Нет, ты, все-таки надо мной издеваешься… — от злости прохрипел Киаран.

— Простите, сэр, — Аудроне встала в положение «вольно» и склонила голову. — Вы вправе подать рапорт о моем несоответствии и отстранить меня от несения службы.

— И лишиться после этого почетного места в средней офицерской лиге, как вы ее назвали? Ага! Сейчас же!

Он размашистым шагом пересек зал и подошел к стене с моделями оружия.

— Сюда иди! — гаркнул взбешенный капитан.

Аудроне вздрогнула и подошла к нему.

— Покажи мне модели оружия из стандартной экипировки.

Аудроне указала на лазерный автомат.

— Стандартной, — прошипел Киаран.

Палец Аудроне переместился на лазерный пистолет, из которого она стреляла, и еще она смогла показать лазерный пистолет другой модели.

Киаран закрыл глаза и медленно выдохнул.

— Простите, сэр, — повторила Аудроне.

— Заткнись…

Он сделал глубокий вдох и открыл глаза.

— Стандартная экипировка: LZ 2108, — он указал на него пальцем, — PZ 3117, — палец переместился к плазменному пистолету, — и PZ 0101.

— О, мне этот маленький нравится! — сообщила Аудроне.

— Да что ты! — он повернулся к ней лицом. — Ну так бери его!

Аудроне взяла в руки модель пистолета PZ 0101.

— Вот сменный зарядный блок от этой модели, — он взял на одну из «обойм». — Запомнила, как выглядит?

— Да.

— Суй его в карман.

Аудроне забрала его и положила в карман комбинезона.

Киаран выхватил у нее из руки муляж облегченного плазменного пистолета и начал показывать, как снять тот с предохранителя, как понять, что заряд на исходе, как сменить зарядный блок.

— Запомнила? — он протянул пистолет обратно.

— Да!

— Повторяй все, что я только что делал.

Аудроне начала медленно повторять и даже умудрилась ничего не перепутать.

— Теперь смени зарядный блок.

Неуклюже, но все-таки выполнила задание.

— А теперь запускай симулятор.

Аудроне запустила симулятор и вышла на стрельбище, то есть в центр комнаты. Киаран встал за ее спиной и ботинком ударил по ее ботинку.

— Ноги шире, чтобы равновесие не терять и двигаться быстрее.

Она расставила ноги и сосредоточилась. Таймер отсчитывал последние цифры. Появилась первая цель. Киаран резко прижал Аудроне за талию к себе и обхватил ладонью ее руку, удерживающую пистолет. Он направлял, а Аудроне стреляла. Новая мишень. Поворот вместе с ним. Выстрел. Снова мишень. Аудроне хотела развернуться всем корпусом, но Киаран не позволил. Только отвел ее руку, и она выстрелила. Новая мишень. Они тренировались до тех пор, пока не закончился заряд. Аудроне хотела привести руку к себе, но Киаран не позволил. Нажал пальцем на фиксатор, и блок из пистолета упал на пол. Аудроне тут же вытащила из кармана запасной и вставила его в копию оружия. После чего продолжила стрелять. Программа закончилась, а Аудроне все еще удерживала руку на весу. И Киаран тоже стоял рядом с ней и не двигался. Она повернула голову и в приглушенном синем цвете голограммы, на которой были отображены показатели ее результативности, просто смотрела на Киарана.

Сердце внутри заходилось, а он в это время изучал цифры. Сто процентов попаданий, все убиты. И вдруг Киаран перевел взгляд на нее. Секунда. Две. Три. Он что-то увидел. Нечто такое, что заставило его резко отстраниться и отойти на несколько шагов в сторону.

— Бери PZ 3117 и начинай отрабатывать стрельбу из него. И зарядный блок не забудь, — он указал на модель зарядного блока от плазменного пистолета.

Аудроне сменила оружие и вновь запустила программу.

Киаран на этот раз не присоединился к ней. Он наблюдал со стороны и комментировал. «Руку выше», «упор на правую ногу». «Корпус на месте, руку отведи». Аудроне слушалась и стреляла. Показатели результативности в ее одиночном выходе оказались поменьше, но все равно Киарана вполне удовлетворили.

— Бери LZ 2108, — произнес он. — Отработаем все из стандартной экипировки и перейдем к усиленной.

— Сэр, у вас завтра боевой выезд. Вам нужно хоть немного поспать. Я сама тут потренируюсь. Честно! — она скромно опустила глаза, меняя модели пистолетов.

— У тебя тоже завтра боевой выезд, — напомнил он. — А ты полный ноль!

— Уже не полный, — усмехнулась Аудроне.

Киаран спрятал улыбку и сложил руки на груди.

— Запускай программу и стреляй!

В пять утра у Аудроне уже не поднимались руки. Она с трудом удерживала муляж модели автомата и с трудом стреляла из него.

— Вот для этого нужны гантели, Аудроне. И физические тренировки!

— Я люблю свое тело таким, какое оно есть, сэр!

— Зачем ты вообще пошла служить во флот?

— Мамуля моего мнения не спрашивала, — Аудроне со злостью расстреливала голографические мишени из автомата. — Куда приказала, туда я и пошла.

— А своей головой по жизни думать мама тебя не научила?

— Я все еще жива, потому что думала своей головой, Киаран, — совершенно серьезно ответила она.

— Я разрешал называть меня по имени? — поинтересовался он.

— Простите, сэр, — громко произнесла Аудроне.

— В восемь утра вернусь и приму зачет. Продолжайте работу, капитан-лейтенант Мэль, — он развернулся и покинул тир.

Аудроне бросила автомат на пол и выдохнула… Спать… Спа-а-а-ать… Она рухнула там же, где и стояла. Хоть пару часов поспать… Осталась пару часов…

Система оповещения сработала в семь пятьдесят девять утра, застав Киарана у двери в тир. Эта дверь сама распахнулась перед ним и из помещения вышла помятая Аудроне.

«Внимание! Фиксирую множественные объекты по траектории следования! Опасность столкновения!» — раздавался в динамиках голос бортового компьютера.

— Зачет отменяется? — Аудроне вопросительно уставилась на Киарана.

— Отменяется! — он бросился по направлению к капитанскому мостику.

Аудроне выдохнула и щелкнула пальцами. Сработал ее канал связи. Она нажала на датчик за ухом:

— Тартас, со мной все в порядке. Я направляюсь в командный блок.

— Хорошо, встретимся там!

Аудроне неспешно добралась до капитанского мостика и вошла в рубку. Защитное поле вокруг корабля мерцало и переливалось. Что-то рассыпалось на его поверхности, очевидно, тот космический мусор, на который они нарвались по пути следования.

Аудроне присела в одно из свободных кресел и пристегнула ремень безопасности. Корабль затрясло.

— На сколько еще хватит генераторов защитного поля? — спросил Киаран у белоглазого Дона, который сидел на месте пилота.

— Тридцать четыре процента заряда, — доложил Дон. — Минут двадцать при таком натиске выдержим.

Аудроне скривилась и тяжело вздохнула. Корабль резко тряхнуло. Киаран, Шори и Жасмин упали на пол. Аудроне напряглась и нервно защелкала пальцами. Тартас, который сидел в кресле рядом с ней, перевел тревожный взгляд на подругу.

— А где Вильям? — произнесла она. — Где наш врач?!

— Я схожу за ним! — вызвался Тартас, но она схватила его за руку.

— Я сама. Будь здесь.

— Куда вы идете?! — закричал ей в спину Киаран.

— Капитан, в туалет хочется! Сильно!!!

— Прямо сейчас, Мэль?! — возмутился Киаран.

— Нужде не прикажешь! — она выскочила из рубки и побежала.

Спуск по вертикальной лестнице вниз. Переход по «кольцу» в другой коридор. Подъем по лестнице вверх. Грузовой отсек, склад номер три. Вильям будет там… …лежать без сознания на полу. Нужно перетащить его к стене и как-то зафиксировать, пока веселье не началось.

Аудроне побежала по проходу между транспортными контейнерами и увидела Вильяма. Лоб рассечен, глаза закрыты. Она присела рядом с ним и проверила дыхание и пульс.

— Да, Вилли, придется тебя потом подлатать.

Она схватила его за руки и потащила по проходу к стене, где находились системы креплений для грузов.

— Ты чего так много весишь?! — возмущалась Аудроне. — Ох уже эти любители спортзала… Неужели думаешь, что идеальная фигура повысит твои шансы в конкурентной борьбе? Вилли, люди влюбляются не в кубики пресса… Хотя, кому я вру? В них тоже влюбляются… Кстати, Тартас тебе симпатизирует. Знаю-знаю… Без рези в глазах и не взглянешь на этого равнерийца. Но что-то же тебя в нем привлекает, не так ли? И это явно не внешность. На тебя посмотреть, так и не скажешь, что ты врач. Слишком «сладенький». Я, признаться честно, таких мужчин не люблю. Рядом с вами я начинаю думать о том, как выгляжу, и меня это напрягает. Но судя по тому, как часто Тартас на тебя поглядывал в столовой, ему ты точно приглянулся. Так что ладно… — она подтянула Вилли к стене. — Забирай!

Разговоры с Вильямом Стерном отвлекали Аудроне от невеселых мыслей. Она надежно пристегнула его ремнями к стене и отступила на шаг.

Теперь Вилли останется жив, а Тартас не погибнет в открытом Космосе. Аудроне снова защелкала пальцами. Проклятье, она опаздывает!

— Анвайзер, говорит агент Буря! Протокол 0807162!

— Запускаю протокол 0807162! — ответил бортовой компьютер.

— Удалить записи с камер наблюдения по маршруту моего следования за последние пятнадцать минут. Отключить все камеры в коридорах В,С,D и грузовом отсеке.

У Аудроне сработал канал связи. Она нажала на кнопку за ухом.

— Где тебя носит? — шипел Тартас. — Проблемы с генераторами. Поле скоро накроется, а из облака этого мусора мы пока не вышли!

— Будь в рубке и делай, что прикажет Киаран. Я работаю и, если справлюсь, останемся в живых.

— Что ты задумала?

— Все будет хорошо, Тартас. Не переживай, — она отключила связь.

Вышла в коридор, сорвала пломбу со шкафа с экстренной укладкой на случай разгерметизации и начала рыться в ящике с инструментами. Отобрала все необходимое для работы и надела скафандр. Застегнула шлем, упаковала нужный инструмент и зафиксировала контейнер с ним на спине. Схватилась за поручни и приготовилась.

— Внимание! — раздался голос бортового компьютера. — Отказ системы генерации защитного поля!

Послышались сильные удары, и свет в коридоре погас. Корабль затрясло и, кажется, завертело. Загорелись красные сигнальные маячки на полу и стенах.

— Отказ системы курсовой устойчивости! — сообщал компьютер. — Разгерметизация отсеков С, D, E, F, G! Отсеки будут заблокированы через две, одну… …отсеки С, D, E, F, G заблокированы. Повреждения в отсеках С, D, E, F, G.

Новые удары и тряска. Аудроне изо всех сил держалась за поручень в коридоре.

— Отказ системы искусственной гравитации! — сообщал компьютер.

Ноги Аудроне оторвались от пола.

— Отказ системы маневрирования! Повреждения в отсеке первого энергоядра! Отказ системы подачи кислорода в модули А, K, N, L. Множественный отказ систем жизнеобеспечения! Внимание! Тревога! Сбой в работе первого энергоядра!

— Мой выход, Анвайзер! — усмехнулась Аудроне. — Сейчас развлечемся!

— Мэль! — кричал в микрофон Киаран. — Где вас носит?!

— Я все еще в туалете, сэр! — спокойно отвечала Аудроне, продолжая латать пробоину в корпусе корабля с внешней стороны. — Синдром раздраженного кишечника, сэр! Ничего не могу с собой поделать!

— Ты вылетишь из флота, как только мы прибудем на ближайшую базу!

— Так точно, сэр!

Киаран отключил связь. Аудроне продолжила работу. И хотя из облака космического мусора они давно вышли, иначе бы ее здесь чем-нибудь прошило насквозь, восстановить систему курсовой стабилизации корабля уже давно было пора!

Ее снова дернуло в сторону. Инструменты она удержала в руках, но зацепиться за поручень не успела. Теперь корабль болтался отдельно, а Аудроне вертело на страховочном тросе, словно белье в центрифуге. Она почувствовала, что вот-вот отключится. А отключаться нельзя. Инструменты в руках, а герметизация отсека не завершена. Она справится! Все будет хорошо! Рывок, и ее дернуло к корпусу корабля. Она успела обхватить руками поручень и повиснуть на нем. Голова кружилась и, если честно, она уже думала, что сейчас ее стошнит прямо в шлем.

Опять сработал канал связи. В скафандре у Аудроне не было возможности отклонить вызов, потому пришлось собраться с мыслями.

— Аудроне? Ты слышишь меня? — голос Киарана показался ей доносящимся откуда-то издалека.

— Да, капитан, — ответила она.

— Ты все еще в туалете?

— Да, капитан…

— Тогда какого хрена я вижу тебя на корпусе корабля?!

— Вы не можете меня там видеть, потому что я в туалете, капитан. Наверное, это кто-то из ребят. Может, Око, или Шори, которых вы направили наружу.

— Внимание всем! — раздался голос Дона в динамиках. — Ребята, срочно возвращайтесь! Корабль неуправляем, и мы опять приближаемся к облаку мусора, из которого только что выбрались!

— Сколько до столкновения? — спросил Киаран.

— Шесть минут, капитан, если нас опять не дернет в сторону.

— Тартас, что с ремонтом системы маневрирования? — повысил тон Киаран.

— Работаю, сэр. Два модуля под замену. Справлюсь минут за десять!

— Справься за пять! — гаркнул Киаран.

— Вас понял, сэр!

— Приказываю всем вернуться на корабль! — командовал Киаран.

Послышался голос Око:

— Капитан, мне тут три минуты работы. Я успею.

Ему вторил Шори:

— Две минуты и ухожу.

— Мэль!

— Да, капитан, — Аудроне подползла к латке на корпусе и продолжила заливать ее герметиком.

— На корабль! Немедленно!

— Я не покидала корабль, сэр! — Аудроне уже конкретно злилась.

«Достал, твою мать! Достал!!!»

— Ты над отсеком с первым энергоядром! Устранить разгерметизацию там можно позже. У нас еще три энергоядра, которые вполне справляются с нагрузкой.

Аудроне ничего не ответила и начала прятать инструменты.

— Ты вообще слышишь меня? — Киаран понизил тон.

— Да, сэр.

Что-то на огромной скорости пролетело мимо. Она повернула голову и увидела вдалеке обломки.

— Твою мать!!! — закричала в динамики Око. — Я сваливаю!

— Я сейчас закончу и тоже валю! — прокричал Шори.

— Не может быть, — прошептала Аудроне. — Рано же еще!

— Что рано?! — спросил Киаран.

— Тартас!!! — заголосила Аудроне в микрофон. — К Сахиде маневрирование! Бросай все и дуй в отсек первого энергоядра! Замени поврежденный блок распределения на седьмой панели! Быстрее!!! — срывался ее голос. — Быстрее, твою мать!!!

— Понял тебя, уже бегу, — ответил Тартас.

— Что у вас там происходит?! — нервничала Око.

— Шори! — закричала Аудроне, цепляясь за поручень и начиная продвигаться к шлюзу. — Никуда не уходи! Оставайся на месте и крепче держись! Око! Быстрее в отсек! Быстрее!!!

Мимо Аудроне, словно пули, пролетали обломки космического мусора.

— Капитан, что происходит?! — голос Око перешел в крик. — Почему вы молчите!

— Двигай жопой, Аудроне! Быстрее!!! — прокричал он.

Корабль дернуло и снова завертело. Послышались возгласы Око и Шори. Аудроне оторвало от поручня и снова закружило на тросе. Мимо летели металлические болты, измельченные листы обшивки, фрагменты спутников и прочие запчасти допотопных космических аппаратов. Ударяясь о корпус корабля, они оставляли пробоины, через которые уходил жизненно необходимый воздух.

И вдруг резкий рывок в сторону. Трос Аудроне рассекло чем-то острым, что летело на большой скорости. Ее вертело и уносило в открытый Космос все дальше и дальше от корабля.

Раздался рев Шори:

— Капитан, у Мэль порвался трос! Я вижу, как ее уносит от корабля!

— Кислорода хватит еще на час, — ответила Аудроне. — Потом заберете меня.

— Дура, да тебя размажет этим мусором! — ревел Шори.

— Оставайся на месте! Хочешь жить — оставайся на месте, — шептала она.

— Капитан, что вы делаете?! — прокричал Шори.

Аудроне практически перестало вращать. Голова поплыла и закружилась.

— Капитан, не-е-ет!!! — крик Шори.

Аудроне наконец-то отключилась.

Она очнулась и попыталась осмотреться.

— Спокойно! — проговорил над ней Киаран. — Не шарахайся!

Аудроне все еще была в скафандре и парила в открытом Космосе. Корабль исчез, обломки тоже. И, кажется, Киаран болтался там вместе с ней, удерживая ее за скафандр.

— Это вы, капитан, так интимно обнимаете меня за талию? — улыбнулась Аудроне.

— Могу отпустить, если не нравится, — предложил Киаран.

— Лучше не стоит! Я просто переживаю, что в этом скафандре моя талия не такая тонкая, как на самом деле.

— Решила перед финалом остроумно пошутить?

— Вы были снаружи, а не внутри корабля, — Аудроне закрыла глаза.

— Латал пробоину недалеко от тебя. Могла бы и заметить мое появление.

— Я же была в туалете, капитан, — она усмехнулась в динамик. — Как я могла заметить?

— Прости, забыл, что ты перенервничала.

— Почему мы все еще живы? — безучастно спросила она.

— Этот вопрос я должен задать тебе.

— Ни в одной из реальностей, в которые я заглянула, такового финала не было.

— Какого именно? — уточнил Киаран.

— Чтобы мы с вами болтались в открытом Космосе.

— Значит ты слабый трансгрессир и побывала не в достаточном количестве параллельных реальностей.

— Хотите поговорить об этом? — устало вздохнула Аудроне и открыла глаза, всматриваясь в бескрайнюю темную бездну перед собой.

— О том, что ты трансгрессир? — уточнил Киаран.

— Вы знаете, о чем… — ответила она.

— Вернемся на корабль, тогда и поговорим. Уж не сомневайся.

— Вы меня боитесь?

— Если бы боялся, не висел бы сейчас тут с тобой.

— Странно… Обычно, если кто-то узнает, сразу вешает на меня ошейник с наручниками и связывается с моей мамой. Или с кем-нибудь из ее представителей.

— И многие на тебя ошейник с наручниками вешали? — хмыкнул Киаран.

— Случалось пару раз. Я им жизнь спасала, а они меня благодарили…

— Их можно понять, — Киаран перехватил ее за талию другой рукой.

— Меняете позу?

— Да, в той я уже немного запарился.

— Зачем вы прыгнули за мной? — спросила Аудроне.

— Я не прыгал. Трос оторвало, а на тебя случайно налетел. Решил подхватить. Все-таки в компании, пусть даже и твоей, болтаться в Космосе веселее.

— Да, погибать в компании веселее.

— А ты подгляди в другие реальности: вдруг, все-таки, выживем?

— Сил нет, — призналась Аудроне. — Да и что смотреть: сказала же, такого поворота событий я не предвидела, а на ответвление новых параллелей требуется время.

— И часто такие непредвиденные варианты встречаются?

— Нечасто. Но каждая реальность по-своему уникальна, поэтому даже непредвиденные ситуации вполне вероятны. Слушайте, капитан, а как мы облако мусора миновали?

— Сам не знаю. Чудом скафандры не задело, а потом нас в сторону отнесло.

— А корабль?

— Без понятия. Я потерял связь с командой минут сорок назад.

— А у меня кислорода еще на десять минут.

— Умеешь ты порадовать в самый неподходящий момент, — в укор произнес Киаран.

— У вас есть какое-нибудь последнее желание? Хотелось бы его услышать.

— Никогда с тобой не встречаться, — не задумываясь, ответил он.

— Не слишком оригинально, — глубоко вздохнула Аудроне.

— А у тебя какое последнее желание?

— Честно?! — лукаво произнесла она.

— Сейчас будет очередной подкат, я прав?

Аудроне услышала в динамиках его смех.

— Никогда не рождаться, — очень тихо произнесла она.

Киаран перестал смеяться.

— Пожалуй, сейчас мне стоит напомнить тебе правило трех «не», — произнес он.

— Человек, который его придумал, давно мертв. Его, кстати, выбросили за борт собственного корабля.

— И кем был этот человек?

— Моим отцом, — ответила Аудроне.

Тишина длилась недолго. Ее нарушил Киаран.

— Капитана Мэль выбросили в открытый Космос? — спросил он.

— Да.

— Но по официальной версии он…

— Обожаю официальные версии, — перебила его Аудроне. — Никогда не знаешь, что в них правда, а что ложь. Команда отца переметнулась на сторону эфонцев, хотя по официальной версии мой отец и его сослуживцы трагически погибли во втором бою за Луиту. Папе даже орден подарили. Посмертно, конечно. Когда мне исполнилось пятнадцать, я украла этот орден из кабинета матери и выбросила его в открытый космос, туда же, куда команда выкинула моего отца.

— Капитан Мэль погиб, когда тебе было…

— Двенадцать лет, — снова перебила Аудроне.

— Мне очень жаль, — произнес Киаран.

— А мне нет. Отец был настоящей сволочью. И свою паскудную смерть вполне заслужил.

— Не боишься так откровенничать со мной? — Киаран снова перехватил ее за талию в скафандре другой рукой. — Вдруг мы останемся живы?

— Если выживем, в чем я сомневаюсь, не позволяй своей команде выбрасывать меня в открытый Космос. Пусть лучше шею свернут, или выстрелят в голову.

— Ты ушла от ответа, — рука Киарана сильнее прижала ее к себе.

— Ты тоже.

Киаран промолчал.

— Вижу точку. Растет, — Аудроне указала рукой на светящуюся точку вдалеке.

— Я тоже вижу.

В динамиках раздалось шипение.

— Капитан! — заговорил Дон. — Как слышите меня, прием!

— Слышу хорошо, — ответил Киаран. — Ребята, у вас семь минут, чтобы нас отсюда вытащить.

— Нас? — уточнил Дон.

— Аудроне, ты не включила маяк на скафандре? — удивился Киаран.

— Капитан, я же все еще в туалете, — ответила она. — Или вы забыли?!

Аудроне, Киаран и Око сидели в шлюзе декомпрессии и смотрели друг на друга.

— Спасибо, что вытянула нас, — произнесла Аудроне, глядя на Око.

— Не благодари меня, — повысила тон Око и указал рукой на Киарана, — его благодари! Он твою задницу спас, эфонка хренова!

— Око, — резко произнес Киаран, — успокойся.

— Я и команда успокоимся, когда ноги ее не будет рядом с нами, — ответила Око. — Дочь Адмирала флота — эфонка? — она указал на Аудроне пальцем, — это проблемы Адмирала, а не наши!

— Думаешь, командование не знает, кто я такая? — спросила ее Аудроне.

— А мне наплевать, знают они или нет. Вы, суки, истребляете нас уже сорок лет! — кричала Око.

— Успокойся, — повторил Киаран.

— Если думаешь, что сможешь связаться со своими и сливать информацию… — Око подскочила с места — хрена с два! Я лично повешу на тебя ошейник и будешь по струнке ходить, пока рядом с нами служишь!

— В ошейнике я буду бесполезна, — напомнила Аудроне. — Не смогу ничего спрогнозировать и подсмотреть.

— Да насрать! Без твоих гребаных прогнозов как-то справлялись! Будем и дальше справляться!

— Без моего прогноза вы бы были уже мертвы, — произнесла Аудроне, глядя в искривленное ненавистью лицо Око. — Не устрани я пробоину в отсеке с первым энергоядром, Тартас не смог бы его починить. А до выхода из строя трех других энергоядер оставалось немного времени.

— Ты могла предупредить нас об этом и не лезть туда сама!

— Но я ведь не хотела, чтобы вы меня раскусили, — улыбнулась ей Аудроне.

— Тварь! — Око бросилась на нее.

Киарану пришлось оттаскивать Око от Аудроне, которая беспомощно распласталась на лавке.

— Давай сдачи, сука! Давай сдачи! — кричала Око. — Ты же все предвидишь наперед, трансгрессир хренов!

— Все, Око, пора отдыхать, — Киаран ударил ее ребром ладони по шее, и та потеряла сознание.

— Это только начало, — произнесла Аудроне, потирая висок, который начал отекать.

— Что с тобой делать дальше, мы будем решать потом, — Киаран укладывал тело Око на лавку рядом с Аудроне.

— Мы?

— Я и моя команда, — ответил Киаран и вернулся на прежнее место.

— Ты же вроде не сторонник демократии на борту?

— Я разрешал вам обращаться ко мне на «ты»? — жестко произнес Киаран.

Аудроне села и прижала пальцы к ноющему виску.

— Извините, капитан, — ответила она и отвернулась.

Вильям с повязкой на лбу внимательно смотрел на экран анализатора возле капсулы медицинской диагностики, в которой лежала Аудроне.

— Что-то долго ты меня обследуешь, Вилли, — Аудроне повернула к нему голову.

— Смотрю, что хорошего с тобой сделала жизнь, — он взглянул на нее.

— А, ты про это…

— Я хотел сказать тебе спасибо за то, что спасла меня, — Вильям продолжал на нее смотреть своими добрыми карими глазами.

— Не за что, — ответила Аудроне.

— И еще я хотел сказать, что голосовал против того, чтобы…

— Надевать на меня ошейник? — засмеялась Аудроне и прикоснулась к толстому металлическому ободу на своей шее. — Спасибо, что без кандалов! Уже прогресс! Слушай, Вильям, а кто еще голосовал против этого беспредела? — она указала на металлическое кольцо на шее.

Он отвернулся.

— Значит, ты был в одиночестве… — сделала вывод Аудроне.

— Киаран связался со штабом и доложил о тебе. Они не отменили своего решения оставить тебя в нашей команде и порекомендовали всем помалкивать.

— А я предупреждала, — Аудроне пригладила ночную рубашку, в которую ее нарядил Вильям перед тем, как обследовать.

— Через три часа мы прибудем на базу «Иль-Ахо». Нам заменят корабль, и мы отправимся дальше, выполнять задание, которое еще не выполнили.

— Значит крайне важная миссия у нас, раз мы все равно должны ее выполнять.

— Что ты о ней знаешь?

— Уже ничего, — Аудроне указала на свой ошейник. — Каждую секунду может произойти кардинальное изменение нашей реальности. В ошейнике от меня толку ноль.

— Я сделаю тебе несколько инъекций с витаминами и энергетиками. После этого можешь переодеваться.

— А где Тартас? — Аудроне села.

— Его заперли и тоже одели ошейник.

— Зачем? — не поняла Аудроне.

— На всякий случай, — ответил Вильям.

Все ушли из зала совещаний, кроме Киарана и Шори.

— Хочешь что-то добавить? — спросил его Киаран, сворачивая голопроекции.

— Я видел, что ты сделал, — тихо произнес Шори.

Киаран даже не стал к нему оборачиваться.

— И что же я сделал?

— Отстегнул свой трос от скафандра и прыгнул за ней, — ответил Шори.

— И что в моем поступке тебе кажется подозрительным? — Киаран все же обернулся к нему.

— Она эфонка. Она может сотрудничать с ними! Общаться на расстоянии, а мы даже этого не поймем. И не важно, что ее мать со всей остальной ратью ее покрывают! Эфонцы могут предать даже после двадцати лет идеальной службы. Такие случаи были, и ты о них знаешь.

— Но ты не погнушался послушать совета эфонки и остался на месте, когда она приказала, — Киаран надменно вскинул бровь.

— Решил рискнуть, — Шори опустил глаза.

— И теперь ты жив, — напомнил Киаран.

— Убери эту бабу и ее прихвостня из нашей команды, — покачал головой Шори. — Задействуй связи, поставь на уши всех! Но убери ее от нас!

— Ты знаешь, кто каждый из нас не в том положении, чтобы спорить с командованием.

— Жасмин, Око и Дон уже на тебя косо смотрят. Все помнят ее заявление, которая она в столовой сделала. Тебе нужны эти проблемы, Киаран? Из-за какой-то луитанки? Да таких в каждом порту сотни! Любая тебе даст, если захочешь!

— Пошел вон, — сквозь зубы произнес Киаран.

— Ты знаешь, что я прав! — Шори встал. — Мы — твоя семья, а не эта жопастая тварь! Не позволяй ей снять с тебя штаны, Киаран. Снимешь штаны — потеряешь свою семью!

— Я не собираюсь с ней спать, Шори! — рявкнул Киаран.

— Скажи это записям с камер в тире, которые были сделаны ночью, — ответил Шори и поспешил удалиться.

Вильям вел Аудроне по коридору в «кольце». Остановился у широкой белой двери без опознавательных знаков и нажал на кнопку вызова на панели в стене.

— Я привел ее, капитан.

Дверь открылась и Аудроне не смогла сдержать смешок. Вильям осуждающе покачал головой и отвернулся, пропуская Аудроне в каюту капитана.

— Благодарю, Вильям, можешь идти, — произнес Киаран, не отрывая взгляда от голограммы.

Дверь за Аудроне закрылась, и она с интересом осмотрелась. Каюта, конечно, попросторнее, чем та, в которой ютилась она, но для капитана первого ранга все равно не слишком выдающаяся. Не хватало шика и помпезности, которыми так любили окружать себя высокие звенья офицерской лиги. Весь интерьер был «казенным» и шел в комплекте вместе с кораблем. Кровать, тумбочка, шкаф, дверь, очевидно, в уборную, широкий стол и рабочее кресло на магнитной подушке, которое парило в воздухе, — то есть ничего кроме того, что заботливый Альянс поставлял на корабли типа «Авайзер».

Киаран при этом сидел в кресле и листал пальцем документ на голограмме, по-прежнему не удостоив ее появление даже мимолетным взглядом. Устав ждать элементарного внимания, Аудроне потянулась, размяла плечи и поправила довольно увесистый ошейник на безобразном, дешевом комбинезоне.

— Зачем я здесь? — спросила она, понимая, что может стоять без дела вечность.

— Заговоришь, когда разрешу, — не глядя на нее, ответил Киаран.

Аудроне надула губы и стала переминаться с ноги на ногу.

— Жасмин вычислила, что ты подключалась к нашему бортовому компьютеру как «агент Буря», — спустя минуту произнес он. — Кто ввел корректировки и предоставил тебе неограниченный доступ к системе управления кораблем?

Аудроне решила промолчать. Как известно, умение вовремя отдать дань тишине в щекотливых ситуациях иногда способно принести отсрочку перед линчеванием.

— Язык проглотила?! — повысил тон Киаран.

Она придерживалась выбранного немого курса.

Он оторвался от изучения голограммы (неужели соизволил!) и повернул голову к ней.

— Я задал вопрос!

Она помахала рукой, призывая его продолжать. Киаран медленно выдохнул, как выдыхают перед тем, как замахнуться и рубануть по шее с размаху.

— Разрешаю говорить, — подозрительно ровным тоном произнес он.

— Благодарю, капитан, — Аудроне даже поклонилась. — Но сказать вам нечего, — она изобразила, как застегивает рот на замок.

— Либо расстегиваешь, — он поводил рукой перед губами, копируя ее движение, — голосовой аппарат, либо я вешаю на тебя кандалы и запираю в отсеке для пленных. Спать с поднятыми руками, пристегнутыми к стене, не слишком удобно.

Ход был подлым, но Аудроне не собиралась всю ночь страдать.

— Обновления поступают удаленно от командования штаба Альянса, — она покосилась на его компьютер, — и ваша система скушала их при ежедневной закачке данных.

— Зачем им предоставлять тебе неограниченный доступ? — Киаран откинулся кресле, как Император на троне, и сложил руки на груди.

— Чтобы я могла подтирать за собой следы. Открывать запертые двери. Читать личную переписку членов команды. В общем, делать все, что захочу, — Аудроне лукаво подмигнула.

— Тебе приходят сообщения из штаба, о которых команда может не знать?

— В основном они дублируют приказы, которые отдают капитанам. Иногда могут поделиться дополнительными сведениями об операциях, если считают, что я должна быть в курсе.

— Что произошло с Гремом Стоксом, в команде которого ты служила до того, как попала ко мне? — Киаран внимательно на не смотрел.

— Капитан Стокс трагически погиб во время военных действий на Миноне, — пожала плечами Аудроне.

— И как именно он погиб? — продолжал допытываться Киаран.

— Угодил в «ловушку Асгендо» и пф-ф-ф!!! — Аудроне поиграла пальцами, намекая на «распыление» Стокса.

— И что же ты не спасла своего капитана от «ловушки Асгендо»?

— Я выполняла другое задание.

— Какое? — Киаран опять тяжело вздохнул.

Кажется, он устал от этого допроса быстрее, чем сам рассчитывал.

— Я не могу разглашать вам эту информацию, капитан Рурк, — будничным тоном сообщила она.

— До своего назначения к Стоксу ты служила под командованием капитана Эйрема Шарха. Чем ты там занималась?

— А Эйрем не рассказал лучшему другу, чем мы с ним занимались? — надменно произнесла Аудроне.

Киаран взглянул на нее с такой ненавистью, что она даже поежилась.

— Я не сплю с теми, кого пометила моя мать, — тут же хмыкнула Аудроне. — Кроме того Эйрем засветился, когда раздвинул ноги Афине Джонс — твоей бывшей невесте.

— Заткнись… — прохрипел Киаран, лицо которого застыло и превратилось в маску.

— Эйрем Шарх тебе не друг, — Аудроне с определенной долей снисхождения любовалась красивым лицом Киарана. — Никогда им не был и никогда не будет. Трахает все, что движется, даже любовницу боевого товарища, который спас ему жизнь при девятом сражении за Равнерию.

— К службе под моим руководством ты явно подготовилась, — голос Киарана показался Аудроне слишком ровным.

Киаран — дженериец. От них никогда не знаешь, чего ждать. То холодные, как лед, то плюются лавой, словно извергающиеся вулканы. Аудроне активно добивалась извержения гнева Киарана. Зачем? Хотела узнать, каков ее дженериец в ярости. А еще Аудроне считала своим долгом открыть Киарану глаза на некоторые факты из его жизни, о которых он, возможно, еще не знал.

— Для дженерийца ты неплохо контролируешь себя, — Аудроне склонила голову набок и прищурилась точно так же, как прищуривался он, когда терял терпение. — В твоей каюте нет камер наблюдения и наш разговор останется между нами. И ты специально попросил Вилли привести меня сюда, — она изогнула бровь, подражая Киарану. — Возможно даже не только ради того, чтобы поговорить, — она вызывающе прикусила нижнюю губу.

— Какая у тебя цель? — он развел руками. — Мы знакомы два дня! А ты щемишься ко мне в койку, как будто я тебя туда приглашал!

— Я трансгрессир, Киаран, и могу рассказать тебе сотни версий того, как начнется наш с тобой роман. И не какой-то там проходной трах, а настоящие отношения, благодаря которым ты на это запястье, — она протянула ему правую руку, — повесишь браслет верности.

Киаран, спокойно выслушав ее, прижал кулак к губам и начал посмеиваться.

— Охренеть! — не выдержал он и захохотал в голос.

— Глупо не верить в прогнозы трансгрессира, — Аудроне взглянула в сторону иллюминатора. — Ты сделаешь мне предложение, и я отвечу согласием. Сам понимаешь, что это значит для любого дженерийца, — Аудроне перевела взгляд на Киарана.

Он резко перестал смеяться.

— Рассказать тебе о твоих слабостях? — предложила Аудроне. — Все мое тело, — она указала пальцем на себя, — одна твоя большая слабость, Киаран. И лишая мое тело сахара ты пытаешься сделать меня менее привлекательной для себя.

Киаран вскинул бровь. Уголки его губ поползли вверх. Холодный взгляд синих глаз замораживал, а надменность, которая сквозила в его полуулыбке, подсказывала Аудроне, что только что она сделала поспешные выводы и, скорее всего, неверный прогноз.

— Не вижу ничего привлекательного в том, что ты, — он продемонстрировал руками размер ее зада, — толстая. Ты — толстая, Аудроне Мэль, и на тебя налез только мужской комбинезон, потому что на рядовых и служащих Альянса не шьют женские комбинезоны твоего размера. Своим жирком на боках ты позоришь не только офицерскую форму, но и весь Флот, который сквозь пальцы смотрит на тебя и твои выходки.

Аудроне покраснела и опустила глаза.

— Мне наплевать, что ты увидела в каких-то других реальностях, — он поводил рукой в воздухе. — Твои предсказания лишь прогнозы, которые с определенным процентом вероятности сбудутся. В нашей реальности ты оказалась в отряде офицеров-штрафников, не разжалованных в рядовые только потому, что кто-то замолвил за них словечко. Ты тоже провинилась, и дружок твой вместе с тобой. И мне интересно, что ж ты такое натворила, раз мать отправила тебя в отряд элитных смертников.

— Я там, где должна быть, — она подняла глаза и со злостью взглянула на Киарана. — И я не единственная эфонка на службе Альянса. И не один трансгрессир. Это система, в которой каждый должен быть на своем месте, чтобы эффективно противостоять агрессии тех, кто мнит себя посланниками самого Инага среди людей.

— Ненавидишь свое племя? — удивился Киаран.

— У меня нет племени. Я — человек, у которого необычные мозги. Кто-то считает, что более развитые, чем у основной популяции людей. Это вы и ваши люди повесили на меня ошейник из-за страха, что я могу вам навредить. Так кого в данный момент я должна ненавидеть сильнее: тех, кто убивает более слабых, или тех, кто вешает ошейники на более сильных?

— Ошейник лишь блокирует некоторую активность твоего мозга, — Киаран указал на свой висок. — У тебя есть руки и ноги, есть голова на плечах, — он постучал себя пальцем по лбу. — Пользуйся ими, как пользуются те, у кого нет никаких сверхспособностей. Или ты умеешь только щелкать пальцами и строить теории?

— Я в этом хороша! Так почему бы вам не использовать мой талант во благо?

— А ты свяжись с мамочкой и попроси тебя перевести, — предложил Киаран. — Пожалуйся, что я надел на тебя ошейник и ограничиваю в правах и свободах. Посмотрим, что она тебе ответит.

Аудроне молчала, глядя на него.

— За что мать отправила тебя на смерть, Аудроне Мэль?! — Киаран внимательно на нее смотрел.

— За жирок на боках, — ответила она и вскинула подбородок.

— Ты же понимаешь, что Тартас не защищает тебя? Он тебя стережет, контролирует, чтобы ты не переметнулась на сторону эфонцев.

— Тартас мой друг, — ответила Аудроне. — И у него тяжелая работа.

— Друг, который может в любой момент убить тебя, если посчитает, что ты предала Альянс? Хорошие у тебя друзья, Аудроне Мэль.

— Других нет и никогда не будет.

— Это ты в параллельных реальностях подсмотрела? — Киаран вытянул ноги вперед.

— Я человек, Киаран. Такой же, как и ты.

— Ты не человек, — он отрицательно покачал головой. — Ты — эфонка.

— А чем эфонцы отличаются от людей? — Аудроне подошла к столу и присела на его край.

— Уровнем развития мозгов, — Киаран сложил пальцы домиком. — Вы же сами ненавидите, когда вас называют «людьми». Вы же лучше нас! — он подмигнул ей. — Скажи, а твоя мать тоже эфонка?

— Сам у нее спроси, — Аудроне произнесла это с таким видом, будто сейчас плюнет Киарану под ноги.

— Через час мы прибудем на станцию «Иль-Ахо». Тебя и Тартаса перебросят на новый корабль в транспортных контейнерах.

— Мы можем и по улице пройтись! — настаивала Аудроне.

— В ошейниках не сможете, — ответил Киаран. — Ладно, давай подключайся к бортовому компьютеру и показывай все сообщения, которые получила из штаба за последние два дня, — он повернулся лицом к голограмме.

— Я доложу о твоем произволе, — сдержанно ответила Аудроне.

— А мне насрать, кому и что ты доложишь! — он взглянул на нее. — Входи в систему с моего компьютера и показывай корреспонденцию! Живо!

Аудроне выпрямилась, развернулась и наклонилась вперед, чтобы ввести на голографической клавиатуре логин и пароль для «агента Бури». Открыла письма из штаба и отошла в сторону.

— Если на этом все, я могу идти?

— Уйдешь, когда скажу, — Киаран начал их изучать.

Аудроне терпеливо ждала в стороне, когда он все прочтет. Хорошо, что ничего особенного за эти два дня из штаба не пришло.

— Как часто ты должна менять пароль для входа в систему? — спросил Киаран, листая документы на голограмме.

— Каждый день.

— Значит будешь приходить сюда ежедневно и предъявлять свою корреспонденцию.

Киаран связался с Вильямом и попросил его забрать Аудроне из его каюты.

— Почему меня сопровождает врач, а не кто-нибудь из более подготовленных офицеров? — Аудроне искоса смотрела на Киарана.

— Остальные заняты.

— Я требую, чтобы с Тартаса сняли ошейник! Он не эфонец, нет у него никаких сверхспособностей.

— Все эфонцы так говорят, — Киаран свернул голограмму и повернулся к ней. — Ты все-таки умеешь стрелять или специально идиотку из себя корчила?

— И зачем мне прикидываться? — хмыкнула она.

— Смотри, Аудроне, я ведь и проверить могу.

— Проверяй! — она пожала плечами.

Киаран выхватил лазерный пистолет из кармана и направил дуло ей в лицо.

Аудроне растерялась.

— Что ты… делаешь?

— Вышибу тебе мозги, а потом скажу, что у тебя глаза засветились.

— Я ни с кем не общаюсь на расстоянии. Мои глаза никогда не светятся. Об этом знают все, кто посвящен в мою тайну.

Киаран спустил затвор, и Аудроне вздрогнула.

— Заряд закончился, — он потряс оружием и спрятал его в карман.

— Зачем ты издеваешься надо мной? — тихо спросила она.

— Чтобы иллюзий на мой счет не строила. Заподозрю, что сотрудничаешь с врагом, — сразу пристрелю.

— Тогда зачем ты вообще рискнул жизнью и прыгнул за мной?! — воскликнула она и сделала еще шаг ему навстречу.

— Сказал же, у меня порвался трос, а с тобой я случайно столкнулся, — он пожал плечами.

— Когда думал, что умрешь, ты вел себя по-другому…

— Не хотел перед смертью портить настроение ни себе, ни тебе, — он надменно смотрел на нее. — Каждый заслуживает того, чтобы умереть в спокойствии.

— Я подам рапорт о твоих угрозах, — она сложила руки на груди.

— Подай. Мне даже интересно, что командование тебе ответит в личной переписке. Подозреваю, что попросит не обращать внимание на мое поведение, — вздохнул он. — Задумайся, почему капитан первого ранга, который за всю карьеру не получил ни одного выговора или взыскания, управляет офицерами-штрафниками?

— Ты их пасешь, — сделала вывод она.

— Да. И если будет нужно — пристрелю любого.

— Ты не настолько хладнокровен, — она покачала головой.

— Думаешь? — его губы скривились в полуулыбке.

Прозвучал звонок в дверь. На экране перед Киараном высветилось лицо Вильяма, который пришел за Аудроне.

— Приятного путешествия в контейнере, — Киаран хмыкнул и подмигнул ей.

— Так точно, сэр, — ответила Аудроне и впервые за два дня усомнилась в том, что подберет нужный подход к Киарану Рурку.

Путешествие с одного корабля на другой было утомительным. Их с Тартасом поместили в разные контейнеры, и она смогла только мельком увидеть его в коридоре. Затем ее изрядно помотало, а когда транспортировка была завершена, никто не спешил доставать Аудроне из этой металлической коробки.

Дверь открыли спустя несколько часов. За ней пришел Вильям. Похоже, теперь он будет ее постоянным наблюдателем.

— Где Тартас? — спросила Аудроне. — С ним все в порядке?

— Да, Шори уже перевел его в каюту. — Пойдем, я покажу, где ты будешь жить.

— Мои вещи забрали? — с надеждой в голосе спросила Аудроне.

— Да, но Киаран лично перебрал их и выкинул твою низкоуглеводную заначку.

— Мои печеньки?! — едва не завыла она.

— И конфеты. Смирись, больше сладкого у тебя нет.

— Я есть хочу, — пожаловалась Аудроне.

— Сейчас покажу твою каюту и пойдем ужинать.

Он провел ее в каюту, идентичную той, в которой она жила на другом «Анвайзере». Даже убогий вид из иллюминатора на вращающееся кольцо остался прежним.

— Все ясно, — угрюмо обронила Аудроне. — Пойдем есть.

— Как скажешь, — кивнул Вильям.

— Ты же знаешь, что тебя отправили в штрафотряд не из-за того, что нашли ампулы с морфином в твоей каюте?

— Я не принимаю наркотики, Аудроне.

— Я знаю, — она улыбнулась. — И никогда не принимал. Ампулы к тебе в каюту подложил твой бывший любовник после того, как ты расстался с ним.

— Спасибо, что сообщила, — покачал головой Вильям.

— А почему ты с ним расстался?

— Разлюбил, — ответил Вильям.

— М-м-м, — она надула губы. — Тартас бы никогда до такого не опустился, даже если бы застукал своего любовника с кем-то другим.

Вильям не счел нужным удостаивать фразу ответом.

— Если историю знаю я, ее знали и те, кто проводили расследование. Но у твоего бывшего любовника отец — один из ведущих экспортеров оружия Альянса, поэтому ты здесь.

— Через двенадцать часов мы должны выезжать на задание, — тихо сообщил Вильям. — Киаран сказал, что ты и Тартас тоже поедете.

— А кто останется на корабле? — шепотом спросила Аудроне.

— Я и Дон.

— Двенадцать часов, — задумалась Аудроне. — Мы прибудем на место, когда в районе закончатся военные действия.

— Но начнется землетрясение, — подсказал Вильям.

— Мне бы заглянуть в параллели, но сейчас я «слепая», — она сжала пальцами свой ошейник.

— На что это похоже? — спросил Вильям. — Ну, когда ты трансгрессируешь?

— На просмотр фильма. Только голоэкран не один, а много. И нужно выбрать, в какой из них заглянуть.

— Это тяжело?

— В детстве было очень трудно. А потом привыкла. Приучила себя трансгрессировать по щелку, — она щелкнула пальцами.

— Сколько реальностей ты можешь увидеть за одну секунду? — улыбнулся Вильям.

— До десяти, — подумав, ответила Аудроне.

— А еще что-нибудь умеешь, кроме трансгрессии?

— И слава Инагу, что не умею, — Аудроне остановилась перед дверями в столовую. — Иначе бы точно свихнулась.

Она, как по команде, натянула на лицо приветливую улыбку и подмигнула Вильяму:

— Шоу начинается!

— Тартас! — радостно воскликнула Аудроне, увидев его за столом.

Тут же подбежала к нему, согнулась и обняла. Их ошейники ударились друг о друга, издавая металлический стук.

— То, что они делают, противозаконно, — тихо прошептал Тартас на ухо, пряча лицо в белокурых локонах. — Отправь сообщение.

— Потерпи еще немного! — она разогнулась и пригладила его синие волосы на затылке.

— Намиловались?! — Киаран отпил кофе из кружки, глядя на них.

— Еще нет, — ответила Аудроне, наклонилась к лицу Тартаса и с жадностью впилась в его губы.

Он ответил. Поцелуй длился недолго. Око откашлялась и прервала их.

— Мы справимся, — прошептала Аудроне Тартасу. — Мы всегда справляемся.

— Мы вам не мешаем? — поинтересовалась Жасмин.

— Мешаете, — Аудроне разогнулась и пошла за своей порцией протеина.

Контейнера с сахаром на столике с приборами не оказалось. «Говнюк… — выругалась про себя Аудроне. — Подготовился…»

Она налила себе кофе и забрала тарелку из автомата с едой. Хотела сесть на свободный стул рядом с Тартасом, но на этот стул забросила ноги Жасмин.

Аудроне поставила тарелку с кружкой на стол и повернулась к ней.

— Я могу сесть на них!

— Попробуй! — улыбнулась Жасмин.

Аудроне попыталась, но Жасмин больно ударила ее ногой в бок и оттолкнула на Тартаса. Тот резко подскочил с места. Шори и Око достали лазерные пистолеты и направили на него.

— Только дернись, и мозги сварятся, — произнесла Око.

— Ваши тоже, — ответил Киаран, направляя на нее и Шори два пистолета.

— Капитан? — с неверием произнесла Око.

— Только придурки пользуются оружием, способным пробить обшивку корпуса корабля, пока тот находится в открытом Космосе, — Киаран расплылся в улыбке. — Я, конечно, придурок, но никогда не думал, что вы тоже придурки!

Аудроне повернулась лицом к Киарану и показала ему два больших пальца, одобрительно кивая:

— Ядреная смесь, капитан! Нотка сарказма и самокритичное послевкусие только добавили пикантности в ваш юмористический коктейль!

— Тебе сейчас лучше заткнуться, — посоветовал Киаран, не сводя глаз с Око и Шори.

— То есть взрывать мы ничего не будем? — Аудроне сделала вид, что расстроилась. — А я так надеялась фитилек поджечь! — она взяла со стола свои приборы и обернулась к Око и Шори. — Руки не устали пистолеты держать?

— Жасмин, сядь нормально, — угрожающе прошипел Киаран.

— Да-да, я жду, — Аудроне уставилась на ноги Жасмин, которые лежали поперек ее стула.

Та нехотя послушалась капитана.

— Пока вы не разгерметизировали отсек, я, пожалуй, наслажусь этим несладким протеином.

Аудроне села и начала нарезать кусок белого синтетического «мяса», которое по вкусу больше напоминало прямоугольный комок из манной каши, сваренной на воде.

— Я знаю, что сахарозаменители вредны для здоровья, но, капитан, — она поморщилась, демонстрируя приступ тошноты, — позвольте ввести в рацион хотя бы их. Это дерьмо невозможно есть!

— Приятного аппетита, — ответил Киаран, продолжая целиться в Око и Шори.

— Благодарю, капитан, — Аудроне начала пережевывать протеин.

Око и Шори спрятали оружие. Киаран сделал то же самое. Дон встал из-за стола, не доев, поставил посуду на ленту и вышел. Жасмин, Око и Шори последовали его примеру.

— Придется тебе, Вильям, нас двоих сопровождать, — заметила Аудроне, давясь несладким протеином.

— Вильям проводит Онью и закроет его в каюте, — Киаран взглянул на Вильяма и тот кивнул. — А вы, Мэль, пойдете со мной, — он перевел взгляд на Аудроне.

— Да, мой капитан, — хмыкнула она.

Тартас и Вильям ушли первыми.

— Вам своего врача не жалко? — поинтересовалась Аудроне, размахивая вилкой перед носом. — Тартас его съест и не подавится.

— Вильям не настолько глуп, как ты думаешь.

— Ну, мое дело предупредить, — она указала вилкой на Киарана.

— Пей кофе и пошли, — он встал и убрал за собой посуду.

Аудроне допила кофе и сделала тоже самое.

Он привел ее в свою каюту и сразу же уселся в кресло, демонстрируя свое привилегированное положение перед пленницей.

— Входи в систему и открывай почту, — голос Киарана напомнил скрип несмазанных петель.

Аудроне подошла к экрану, склонилась над голографической клавиатурой и быстро ввела логин и пароль. Личный кабинет открылся.

— Теперь сразу меняй пароль и оставляй кабинет открытым.

Она выполнила приказ.

— Можешь идти, — Киаран указал рукой на дверь тем жестом, которым выставляют надоедливых жриц любви после того, как они отработали.

— Что-то мне подсказывает, капитан, что одной гулять по кораблю мне сейчас небезопасно, — Аудроне не шелохнулась.

— У тебя же есть ножик из столовой, который ты припрятала в правый карман своего, — он с лютым презрением обвел взглядом ее фигуру, — секси-комбинезона.

— Он плохо заточен, — скрежетал голос Аудроне.

— Ему поможет вилка из левого кармана, — уголки губ Киарана снова поползли вверх.

— Все-то вы подмечаете, капитан!

— Работа такая, все подмечать.

Аудроне понимающе кивнула, но без уважения, которое временно отключила в дополнительных настройках своего сознания.

— Приятного чтения, — в интонацию она вылила столько презрения, что Киаран в нем должен был как минимум утонуть.

Но он качнулся в своем кресле, как буек на очередной волне, и продемонстрировал непотопляемость.

Аудроне прошествовала к двери, хлопнула ладонью по сенсорному датчику и пулей вылетела из его каюты.

Тартас обернулся к Вильяму, который собирался заблокировать за ним дверь «в камеру».

— Скучаешь? — спросил Тартас и скривил уголок губ, изображая некое понимание.

— Вы о чем? — Вильям напряженно смотрел на него.

— О сексе, конечно. В этой команде до моего появления больше не было геев, кроме, — он потер подбородок, — тебя!

— Я не завишу от секса, — во взгляде Вильяма появилась надменность, — но выводы обо мне вы делаете, исходя из суждений о себе. Выходит, из нас двоих длительное воздержание тяготит вас, а не меня.

Тартас изменился в лице. Кажется, этот белокурый хрен не знает, перед кем пытается держать марку!

— Так ты у нас из независимых? — Тартас сделал шаг и остановился в дверном проеме, глядя на Вильяма Стерна так, как будто неоднократно успел его поиметь и бросить после этого.

— А вы полагаете, что ко мне можно подкатить, и я не откажу, потому что заработал определенную репутацию?

— О да, — Тартас широко улыбнулся. — Репутация подстилки весьма подходит твоей красивой мордашке. Так ты подстилка, Вилли? Или бывший женишок и здесь поднасрал?

Вильям сжал кулаки. Его взгляд стал злобным, а на щеках заиграли желваки.

— Неплохо, — одобрительно кивнул Тартас, глядя, как Вильям старается держать себя в руках и не вмазать ему по лицу. — Есть, конечно, еще над чем работать, но прогресс заметен.

— Вы о чем? — Вильям с ненавистью смотрел на него.

— Злой Вилли, — Тартас схватил его за грудки и втащил в каюту.

Локтем ударил по датчику закрытия двери и толкнул Вильяма на кровать.

— Что вы делаете? — с опаской произнес Вильям, хотя по раскрасневшимся щекам Тартасу было прекрасно ясно, что Вилли уже знает ответ на этот вопрос.

— Расслабься, — он склонился над ним и начал расстегивать его комбинезон. — Тебе понравится.

Вильям не сопротивлялся. Смотрел на него с неким непониманием и испугом. Тартас опустился на колени и приступил. Вильям неубедительно дернулся и вцепился руками в матрац. И сразу с него сдулась вся независимость и спесь. Тартас чередовал гнев с милостью и четко заметил, что на «милость» Вильям реагирует острее. Он даже умудрился начать стонать, чего Тартас в данной ситуации от него не ожидал, а потом и вовсе опустил ладонь ему на темя. Тартас полагал, что сейчас испытает проявление чужой воли и жалких попыток управления ситуацией, но Вильям опять его удивил. Вместо того, чтобы руководить процессом, он стал гладить его по волосам! Скотина! И с такой нежностью, что Тартасу внезапно самому захотелось закрыть глаза. «Пора завязывать», — подумал он и ускорил процесс доведения до точки невозврата.

Как только с делом было покончено, Тартас встал, сходил умылся и остановился у двери.

— Застегнись и вали, — пренебрежительно произнес он, указывая на пах Вилли.

Вильям понимающе закивал и начал застегивать комбинезон.

— Шевелись! Я устал! — подгонял Тартас.

— А ты в орале хорош! — похвалил Вильям.

— Тебе виднее.

— Моему члену виднее, — поправил его Вильям.

Тартас промолчал, но желание врезать белокурому гаденышу лишь усилилось.

Вильям встал, подошел к Тартасу и резко опустил ладонь на его пах.

— Почему дрожишь? — охрипший голос Вильяма свидетельствовал против его невозмутимости.

— Тебе кажется, — ответил Тартас.

— Посмотрим, — он прикусил губу и начал расстегивать ширинку на комбинезоне Тартаса.

— Вали отсюда…

— Я свалю, ты не переживай, — Вильям опустился на колени, и через несколько мгновений Тартас не сдержался и сам застонал.

Секс — страшное оружие. Он может вызвать привыкание и зависимость, способен имитировать чувства и привязанность, подарить блаженство и уничтожить чужие секреты. С сексом шутки плохи, а игры опасны. И если уж довелось встать на тропу плотских удовольствий, следует всегда быть готовым поплатиться за это. На войне цены колеблются от самой низкой — разбитое сердце, до самой высокой — собственная жизнь. А посередине значится список всего того дерьма, которое может случиться в дебрях, под названием «мой лучший партнер».

Тартас никогда не врал сам себе и в момент, когда Вильям Стерн окончательно подобрал подход к его стремительному оргазму, сдавленно простонал: «Су-у-ука».

Вильям молча встал, сходил умылся и достаточно быстро вернулся.

— Я думал, ты продержишься дольше, — он подмигнул Тартасу, вышел и заблокировал дверь.

Тартас сел на кровать и спрятал лицо в ладонях. Хотелось закричать от беспомощности. Тварь… Он даже его не вспомнил…

Страх никогда не был для Аудроне проблемой. Она с легкостью подавляла его, поэтому, наверное, все еще жива. Но с ненавистью… С ненавистью сожительствовать тяжело. Ее трудно угомонить, заткнуть и заставить пригнуть голову. Она напоминает о себе в самые неподходящие моменты и уж точно смотрит на мир ее глазами даже тогда, когда сама Аудроне этого не замечает. Говорят, прощение избавляет от ненависти. С прощением Аудроне никогда даже не знакомилась, чтобы потом попробовать наладить отношения и, в случае неудачи, их разорвать. Сорок лет войны… Она только родилась, а от войны уже все устали. Теперь ей тридцать лет, и война, как старшая сестра, взрослеет и старится вместе с ней.

Если бы Аудроне сейчас оказалась в какой-нибудь комнате, где можно было расставить вокруг себя стулья и усадить на них верных спутников жизни, «Война» и «Ненависть» первыми бы присели рядом с ней. «Жестокость» была бы третьей «подружкой». «Несправедливость» заняла бы место напротив Аудроне и ласково улыбнулась ей. «Привет, дорогая! Давно не виделись!» — сказала бы «Несправедливость». Аудроне бы пожала плечами и пригласила присоединится к их веселой компании «Любовь». Пусть и потрепанная жизнью, как работница борделя после двадцати лет стажа, «Любовь» все равно была единственной подругой, которой Аудроне не умела лгать. «Любовь» видела ее насквозь и никогда ей не улыбалась. Кого бы Аудроне пригласила присесть рядом с «Любовью»? Наверное, «Сострадание». Самая противная из «подруг». Подводила ее не раз и даже не два, а все равно щемится со своими подсказками и наставлениями. Но в кого Аудроне превратится, если перестанет сострадать?

Она задумалась об этом, поднимаясь по лестнице в центральный коридор. Вспомнилось лицо матери, когда та улыбалась. Мило не получалось, потому что в мамочке ничего милого отродясь не было, зато хищный оскал казался не столь злым, когда мать хотела продемонстрировать свое расположение. Да, без сострадания Аудроне наверняка бы стала похожей на Сюзанну Мэль. Хотя, любовь бы помешала. Пришлось бы от «бывалой» избавиться. Остались бы только «Война», «Ненависть» и «Жестокость». О, да… Это закадычные мамины подружки.

Аудроне остановилась в коридоре у развилки и прижалась к стене. Чему мама ее хорошо научила, так это быть подготовленной ко всему. Кто бы что ни говорил, а постоянная готовность — настоящее мастерство.

Аудроне достала из кармана нож и поднесла отполированный до блеска прибор к краю стены у развилки. Искаженная фигура Жасмин не порадовала Аудроне. Значит, кареглазая нахалка еще и злопамятная.

— Я знаю, что ты за углом, — сообщила Жасмин. — Выходи, пока я твой ножик тебе в задний проход не засунула!

Аудроне спрятала нож в карман и вышла. Напротив Жасмин открылась дверь в другой коридор, из которого вышел Шори. За спиной Аудроне из ниоткуда показалась Око.

— Трое на одного? — засмеялась Аудроне.

— На одну, — уточнила Жасмин.

— Вы же понимаете, — Аудроне начала шаркать носком ботинка по полу, — если хоть пальцем меня тронете, вам конец!

— Мы поговорить хотим, — ответил Шори и сделал шаг навстречу Аудроне. — Зачем ты здесь? Что командование задумало, запихнув тебя в наш отряд?

— Это проверка, Шори, — ответила Аудроне.

— Ты должна нас проверить или мы должны проверить тебя? — спросила Око.

Аудроне обернулась к ней и хмыкнула:

— Двустороннее взаимодействие, я так полагаю.

— Или мамочка решила избавиться от тебя? — предположила Жасмин и тоже сделала шаг навстречу Аудроне.

— Думаешь, мама мной не дорожит? — Аудроне взглянула на Жасмин.

— Разные слухи ходят, — отметила Жасмин. — Про тебя. Про твою мать.

— Хочешь поделиться со мной информацией об Адмирале нашего флота? — Аудроне заморгала. — Ты помнишь, что я выше тебя по званию?

— Твое звание — фуфло! — повысил тон Шори. — У меня есть звание, — он указал на себя пальцем. — У Око, у Жасмин, — указал рукой на них. — А ты — позор нашего флота!

— Потому что я эфонка? — носок Аудроне замер на полу. — Так может мне стоит переметнутся на сторону тех, кто будет считать меня… …Инагом? — Аудроне вперила пытливый взгляд в Жасмин. — Я знаю, что твою семью убили при наступлении Армии Освобождения на Эриру. Но разве я виновата в том, что родилась с определенной комбинацией генов, благодаря которой мои мозги используют скрытый во всех людях резерв? Что кто-то давным-давно назвал таких людей, как я, «эфонцами» и начал повсеместно распространять дерьмо о том, что мы — новый виток эволюции человечества? — Аудроне опустила глаза. — Не я начала эту вражду. И не я начала войну.

Око подошла ближе и остановилась за спиной Аудроне:

— Но сейчас ты в отряде офицеров-штрафников, — напомнила она. — А сюда просто так не попадают.

— Правда? — Аудроне вскинула голову. — Тогда что здесь делает Киаран?

— У мамочки своей спроси, — ответила Жасмин.

— Я спрашивала, но мама не ответила, — Аудроне тяжело вздохнула и достала из карманов вилку с ножом.

Шори рассмеялся:

— А ты подготовилась!

— Нравится? — Аудроне протянула ему вилку. — Забирай! Дарю!

Шори смотрел на нее и не двигался.

— Испугался неповоротливой коровы? — с вызовом бросила Око. — Забери у нее вилку!

— Не смей… — с угрозой произнесла Аудроне и резко развернулась к Око, указывая на ее лицо ножом, — называть меня «коровой».

— Корова! — громко произнесла Жасмин, и Око рассмеялась.

— Разошлись! — гаркнул Киаран, который оказался в коридоре позади них. — Немедленно!!!

Аудроне улыбнулась и подмигнула Жасмин:

— Так точно, капитан! — ответила она, спрятала приборы в карманы и обогнула застывшую Жасмин.

— Да, капитан, — ответил Шори и быстро шмыгнул в коридор, из которого пришел.

— Киаран, — Око обернулась к нему, — мы бы ничего ей…

— Я сказал: «Разошлись!» — повторил Киаран.

— Есть, сэр, — Око опустила глаза и пошла назад.

Жасмин осталась стоять.

— Наряд вне очереди! — Киаран сцепив зубы смотрел на нее.

— Мы только хотели…

— Два наряда вне очереди! — голос Киарана стал похож на рык.

— Да, капитан, — Жасмин глубоко вздохнула, обошла Киарана в коридоре и направилась в сторону капитанского мостика.

Аудроне остановилась в конце длинного коридора и обернулась назад. Киаран тоже остановился. Похоже, он на самом деле намеревался проводить ее до двери в каюту.

— Спасибо, капитан, — Аудроне сжала пальцами тяжелый ошейник. — Может быть…

— Не сниму, — ответил Киаран.

— Я хотела предложить вам зайти ко мне в гости, — она изобразила на лице смущение.

— Кто такая Лала-Ли? — Киаран внимательно смотрел на Аудроне.

— Лала-Ли? — переспросила она. — Мне пришло от нее сообщение?

— Послание пришло от твоей матери. Она сообщила тебе, что Лала-Ли погибла при нападении Армии Освобождения на базу «Истком».

Выражение лица Аудроне не изменилось.

— Так вы в гости заглянете или нет? — переспросила она.

— Нет.

— Жаль, — Аудроне развернулась и пошла дальше.

Проводив звездную дочь всего Флота, Киаран поспешил в медотсек, чтобы пообщаться с Вильямом.

— Что-нибудь разузнал? — спросил он, присаживаясь на стул напротив Вильяма.

— Работаю над этим, — задумчиво ответил Вильям.

— А сканирование Мэль что показало?

— Кто-то провел ей процедуру «армирования». Сам посмотри, — Вильям встал и развернул голограмму с результатами сканирования тела Аудроне Мэль.

— Sagura! — произнес на дженерийском пораженный Киаран.

— В ее медицинской карте об этом нет ни слова, — добавил Вильям. — Это-то меня и беспокоит. Зачем Аудроне Мэль провели процедуру армирования, а теперь скрывают это?

— Мне тоже интересно, — Киаран встал. — Если выяснишь что-то еще, сообщи.

— Ты же понимаешь, каким способом я постараюсь его разговорить…

— Может я и гетеросексуал, Вильям, но не надо мне сейчас заливать о том, что ты не хочешь с ним переспать. Аудроне Мэль в столовой провоцировала именно тебя, и видел бы ты свое лицо во время того, как они с Тартасом устраивали представление!

— Выражение твоего лица тоже о многом говорило, — Вильям развел руками перед Киараном. — Может она и эфонка, но еще она дочь Сюзанны Мэль. И явно хочет прилечь с тобой в койку. Не думаешь, что это твой шанс выбраться отсюда?

Киаран с подозрением на него смотрел.

— Ты знаешь, о чем я, — Вильям говорил вполне серьезно. — Шори, Око, Жасмин и Дон трясутся за свои шкуры. Мне не в чем их винить. Если ты получишь повышение, наш отряд передадут кому-нибудь другому, кто может не быть столь адекватным и понимающим. Поэтому я сейчас наплюю на свои интересы и дам тебе совет, как друг: используй шанс свалить отсюда в высшую лигу. Аудроне Мэль — твой счастливый билет. Бери его и уходи, пока жив.

— Я бы с радостью, — усмехнулся Киаран, — но она попала в наш отряд не просто так. И является ли этот билет счастливым — очень большой вопрос.

— Аудроне Мэль трансгрессир, Киаран. У трансгрессиров всегда есть план. Всегда!

— Тогда с этим «билетом» мне следует быть еще более осторожным, — отшутился Киаран и поспешил покинуть медотсек.

Аудроне включила компьютер в своей каюте и вошла в резервный аккаунт. Она собиралась установить фильтр сообщений и определить, какие из них будут поступать на аккаунт «Бури», к которому есть доступ у Киарана, а какие будут переадресованы на резервный ник, который умная Жасмин еще не вычислила. Поковырявшись в системе добрых тридцать минут, Аудроне смогла установить критерии «распределения». Затем она вошла в аккаунт «Бури». На голограмме появилось предупреждение о «возможном взломе». Аудроне проигнорировала его и сохранила настройки. Она знала, что такое же сообщение получил и Киаран. Но пока он не попытался заблокировать вход с «постороннего устройства», у Аудроне было негласное разрешение капитана ознакомиться со своей корреспонденцией. Оно и логично, ведь иначе все будет выглядеть так, будто она в плену. А Киарану Рурку сейчас проблемы с командованием не нужны.

Аудроне кликнула на сообщение от матери и приготовилась смотреть и слушать. Лицо матери выглядело так же, как и всегда: моложавое, холеное и источающее надменность с хладнокровием. Многие утверждали, что Аудроне похожа на мать, хотя самой Аудроне очень хотелось при этом расхохотаться. Большинство черт ее лица принадлежали ублюдку, которого Аудроне всегда проклинала. От него ей достались яркие зеленые глаза, которые смотрелись слишком большими на фоне изящного носа и средней полноты губ. Скулы тоже от него, хотя сейчас они не выделялись так сильно, как во времена, когда она весила на пятнадцать килограммов меньше. Аудроне часто называли «красивой», но отличить лизоблюдство от правды по прошествии долгих лет лжи стало трудно. Она не уродина — в этом Аудроне была уверена на двести процентов из ста. Что же касалось всего остального: стандарты у каждой расы свои. Кому-то и дженерийцы казались слишком пугающими из-за бледности их кожи, а Аудроне, вот, один такой приглянулся…

«Здравствуй, Аудроне, — произнесла мать в своей привычной манере все произносить сдержанно. — Сегодня мне доложили, что Лала-Ли погибла при захвате станции „Истком“. Командование Армии Освобождения передало нам списки погибших мирных жителей, личности которых были установлены. Имя Лала-Ли среди них. Это все, что я хотела тебе сказать», — произнесла мать и запись прервалась.

Аудроне прижала пальцы к губам и закрыла глаза. Она старалась дышать спокойно, чтобы не сорваться в истерику. Считала вдохи и зажмуривалась. Собралась с мыслями и вернулась к изучению сообщений, которые командование успело ей направить. Одно из них прочла дважды.

Аудроне выключила компьютер и легла на кровать. Взяла в руки подушку и прижала ее к лицу. А потом закричала.

Спустя десять часов бортовой компьютер разбудил экипаж и передал сообщение от капитана о том, что планерка состоится после завтрака. Вильям зашел за Тартасом и в молчании повел его в столовую.

— На задание я тоже отправлюсь в ошейнике? — невзначай обронил Тартас.

Вильям на это ничего не ответил.

— Как спалось? — поинтересовался Тартас.

Вильяму не понравился издевательский тон равнерийца, поэтому он и на этот вопрос не ответил.

— Ты поедешь с группой или останешься на корабле? — не унимался Тартас, как будто поставил перед собой задачу либо услышать голос Вильяма, либо довести его до белого каления.

— Останусь.

— Присмотри за Аудроне, — тихо произнес Тартас.

— Аудроне полетит на задание, — ответил Вильям и тут же отвернулся, делая вид, что ничего не говорил.

— Дерьмовые новости. По крайней мере для меня.

— Киаран за ней приглядит, — Вильям старался не смотреть на Тартаса, который активно косился в его сторону.

— А ты сегодня нервный, — засмеялся Тартас и хотел потрепать его по волосам, но Вильям резко отбросил его руку и шарахнулся в сторону.

— Отвали от меня!

Тартас применил захват и оказался за спиной Вильяма. Он обвил руку вокруг его шеи, но не спешил начинать душить.

— Дерьмовая у тебя военная подготовка, доктор Стерн, — прошептал Тартас ему на ухо. — И капитан тобой совершенно не дорожит. Не думай, что я не воспользуюсь его любезным предложением иметь тебя. Кто знает, может, что-то и начну рассказывать, чтобы у капитана был повод снова и снова отправлять тебя с приказом обслужить, — Тартас лизнул ямочку за ухом Вильяма и тут же отпустил его.

— Урод, — пробурчал Вильям, потирая руку, которую Тартас ему заломил.

Тартас понимающе кивнул и улыбнулся. Не злобно, не хитро и даже не весело. Он улыбнулся именно «понимающе», как улыбались равнерийцы тем, кто называл их «уродами». Чем больше надписей на лице, тем более значимые поступки совершил при жизни их обладатель. Каждый равнериец гордился своими письменами.

Первое «отличие» Тартас заслужил в пятнадцать лет, когда вытащил из горящего дома двоих сестер. Бои на Равнерии между Альянсом и Армией Освобождения тогда только начались, а эвакуация мирных жителей как всегда в планы не входила. Каждый спасался, как мог.

Когда Тартасу было семь, его отец погиб в первом сражении за Луиту. Когда было тринадцать — погибла мать при бомбежке Равнерии. Оккупация эфонцами длилась несколько лет, пока Альянс не начал крупномасштабное наступление на планету и ее спутники. Тартас, который с момента гибели матери примкнул к рядам сопротивления Равнерии, спал и видел, когда же беспредел, творимый Армией Освобождения эфонцев, наконец, закончится.

Ожесточенные сражения на Равнерии длились несколько месяцев, пока Альянс не победил. Тартас заработал новые надписи на лице и весьма ими гордился. Потом появились и другие «отличия», но они уже превратились в какую-то обыденность, в необходимость оставлять на коже метки, чтобы чтить память предков и не забывать, через что пришлось пройти.

Семь лет контроля Альянса на Равнерии снова сменились сражениями. В одном из них погибли младшие сестры Тартаса. Об этом он узнал, находясь на корабле на другом конце галактики. Прочел послание, отправленное ему по сети, и у него случился срыв, за который он жестоко поплатился.

Война каждого наказывает по-своему, и Тартас ее уроки усвоил. В двадцать пять лет он смог выжить в сражении за Третию, а в двадцать восемь лет на его лице уже не осталось места для надписей.

— Но тебе же понравилось обслуживать урода, — равнодушно произнес Тартас.

— Я быстро об этом забуду, как только получу увольнительную, — Вильям старался говорить как можно более безразличнее.

— Ты и без увольнительных быстро обо всем забываешь, — ответил Тартас.

Вильям остановился посреди коридора.

— Вспомнил, значит, — он победоносно сложил руки на груди и одарил Тартаса таким презрением, которое вообще было способно выразить его красивое лицо.

— О чем я должен был вспомнить? — Тартас тоже остановился и внимательно посмотрел на него.

— О том, как я подцепил тебя в баре! — воскликнул Вильям.

— А, ты об этом… Мы были слишком пьяны, и ты даже не спросил, как меня зовут.

— Ты ушел быстрее, чем я успел это сделать, — вторил Вильям.

Тартас подошел к нему ближе и смирил устрашающим взглядом абсолютно черных глаз.

— А что мне оставалось? Ввязаться в драку с твоим внезапно объявившимся женихом, который, кстати, тоже поразился твоему выбору «настоящего урода» для перепихона? Или ждать, пока вы с ним выясните отношения, после чего ты вернешься к обхаживанию моего члена?

— Я просил тебя не уходить, — голос Вильяма внезапно осип.

— Потому что не хотел решать проблемы, от которых пытался убежать.

— Я искал тебя после…

— Ты еще скажи, что влюбился в меня, — прошептал Тартас. — Глядишь, «уродец» клюнет на такую уловку.

Взгляд Вильяма застрял на его губах.

— Никто не замечает, не так ли? — произнес Вильям.

— Чего не замечает? — напрягся Тартас.

Вильям поднес руку и нежно провел пальцами по щеке Тартаса.

— Что ты очень красивый, — он резко оттолкнул его к стене и с жадностью впился в губы.

Вильям снова удивил Тартаса. Они уже во второй раз за последние сутки меняются ролями, и из жертвы посягательств Вильям чудесным образом превращается в нападающего. Монстр в лице Вильяма насиловал губы Тартаса и бесстыже терся бедром о его член. Все бы ничего, но быть жертвой его нападения Тартасу нравилось. Он внезапно почувствовал себя слабым и беззащитным юнцом, который нуждается в поддержке более сильного и опытного партнера. И Вильям будто стал тем самым партнером, который согласился взять всю ответственность на себя. Тартас обхватил ладонями лицо Вильяма и ответил на поцелуй.

Он вспомнил тот вечер и тот бар, где они познакомились. Красивые луитанцы никогда не пытались завести разговор с Тартасом. Никогда не угощали его выпивкой и не смотрели так, будто сам Тартас вовсе не отпугивает других представителей человеческих рас своей равнерийской внешностью. Поэтому, когда Вильям слишком долго на него смотрел, а затем и подсел к нему за стойкой бара, Тартас подумал о том, что у красавчика-луитанца не все в порядке с головой.

Сначала Тартас попытался его отшить, но тот не поддавался. На сарказм и откровенные насмешки отвечал издевками и подколами. Было весело за ним наблюдать. Стало любопытно, чего же от него хочет этот луитанец, который мог бы выбрать в гей-баре кого угодно, только не равнерийца.

«Хочешь пойти ко мне?» — спустя полбутылки крепкого спросил Вильям. «Думаю, ты перебрал», — рассмеялся Тартас. Тогда Вильям обнял его за плечи и прижался губами к уху: «Я могу сделать тебе минет и в местном туалете, но мне кажется, что ты из тех, кто захочет большего». «Ты пьян», — настаивал Тартас. «Ты тоже, — Вильям лизнул мочку его уха. — Но это не отменяет моего желания попробовать тебя на вкус. Пойдем. Тебе понравится. Обещаю».

Тартас сдался и пошел. А потом было внезапное появление некоего жениха, ругань, матерщина и выяснение отношений. Вильям действительно пытался остановить Тартаса и уговаривал его не уходить, что бесило его жениха еще больше. Вся сцена грозила закончиться потасовкой. Конечно же Тартас ушел. На следующий день он уже летел на очередное задание вместе с Аудроне. А месяц спустя узнал имя своего случайного знакомого. Оно гремело на весь флот.

Теперь Тартас возбудился, а Вильям не собирался его щадить, продолжая потираться бедром.

— Остановись, — Тартас оттолкнул Вильяма от себя.

— Пойдем ко мне, — Вильям попытался взять его за руку.

— Нет, — он вырвал ладонь.

— Ты долго не выдержишь, и мы почти не опоздаем, — Вильям снова предпринял попытку взять его за руку.

— Я сказал нет! — громче, чем следовало, ответил Тартас.

Вильям отошел от него на несколько шагов и, склонив голову, рассмеялся.

— Понравилась роль недотроги?

— Можешь доложить капитану, что пока справляешься с заданием.

— Непременно, — Вильям развернулся и пошел дальше.

Больше они не разговаривали. Пока добрались до столовой Тартас пришел в себя и даже успел пригладить непослушные синие волосы, которые растрепал Вильям, пока они целовались.

В столовой Тартас ожидал встретить Аудроне, но ее там не было. Зато были все остальные.

— А где твоя подружка? — поинтересовалась Око у Тартаса. — Решила вовсе не есть, чтобы похудеть?

— Аудроне не толстая, чтобы худеть, — сдержанно ответил Тартас, делая глоток кофе.

— Скажи это ее заднице! — вставила Жасмин, и они вместе с Око рассмеялись.

— У нее она хотя бы есть, — заметил Тартас. — А у вас двоих ни спереди, ни сзади не на что посмотреть.

Око и Жасмин перестали смеяться и уставились на Тартаса. Киаран недобрым взглядом глянул на них, и обе сникли.

— Планерка через двадцать минут в зале совещаний, — напомнил Киаран. — Если Мэль на нее не явится, придется тебе, Вилли, за ней сходить.

— Да, капитан, — кивнул Вильям.

— Слушай, — Киаран взглянул на Тартаса, уплетающего протеин, — а кто такая Лала-Ли?

Тартас пожал плечами.

— Не знаю, — спокойно ответил он.

— Вчера Адмирал сообщила Аудроне, что Лала-Ли погибла.

Киаран заметил, как у равнерийца дернулось веко.

— Я не знаю, кто такая Лала — как ее там, — повторил Тартас.

Дверь в столовую открылась и в нее вошла Аудроне. Выражение лица невозмутимое, осанка ровная, черный костюм для боевых операций облегает плавные изгибы пышной фигуры, подчеркивая высокую объемную грудь, тонкую талию и круглый зад. Назвать Аудроне «коровой» сейчас ни у кого бы язык не повернулся. Она выглядела подтянутой и очень женственной.

«Даже слишком женственной» — подумал про себя Киаран.

— А где твой ошейник? — озвучил он, вместе с остальной командой провожая Аудроне взглядом до автомата с раздачей еды.

— А вы новый приказ еще не прочли? — она с интересом взглянула на остальных. — Нет? Ладно. Анвайзер! Говорит агент Буря. Выведи на голомонитор в столовой приказ командования, датируемый сегодняшней звездной датой.

— Команда принята, — ответил бортовой компьютер.

Над столом появилось изображение электронного документа.

Киаран углубился в чтение и заморгал, пытаясь не материться.

— Шутки кончились, — нарушила тишину Аудроне, взяла чистые приборы и подошла с ними к Тартасу. — Если хотите вернуться живыми с этой операции, придется слушать меня, — она вставила нож в щель между полукольцами ошейника Тартаса, затем поднесла вилку к блокировочному механизму и просунула в круглые отверстия для ключа. Поднажала и повернула вилку против часовой стрелки. Еще раз поднажала, — и ножом, как рычагом, раскрыла полукольца. Огоньки в ошейнике замигали красным и погасли. Щелчок, — и он распался на два полукольца.

Аудроне сняла их с Тартаса и бросила на стол вместе с изогнутыми вилкой и ножом.

— Многовато у тебя силенок для такого фокуса, — в повисшей тишине произнесла Око.

— Да, от моей пощечины челюсть может сломаться, — ответила Аудроне и пошла за своей порцией протеина.

— Я не разрешал снимать ошейник с Тартаса, — сквозь зубы процедил Киаран.

— Я меняю тактику, капитан, — ответила Аудроне, вставляя тарелку в автомат раздачи протеина. — И нянчится с вашей командой мы с Тартасом больше не будем. Нас отправили сюда с определенной миссией, — она взяла новые приборы, забрала тарелку с протеином и присела за стол. — Командование считает, что в вашем «элитном» отряде офицеров-штрафников завелась крыса.

— Что ты делаешь? — прошипел Тартас, с опаской глядя на Аудроне.

— Вам слишком везет оставаться в живых, — игнорируя слова друга, продолжила Аудроне. — И командованию это не нравится. Мы с Тартасом здесь для того, чтобы провести проверку и вычислить возможного предателя.

— Какого хрена! — воскликнула Жасмин.

— Лейтенант Жасмин Дебю, — Аудроне отрезала кусок протеина и наколола его вилкой, — бывшая любовница контр-адмирала Пакселя. Когда на кон был поставлен его брак, женушка постаралась приложить все силы, чтобы избавиться от тебя, Жасмин. И у нее это получилось. На тебя напали свои же, и поэтому ты не смогла передать конверт с дипломатической почтой лично контр-адмиралу в руки. Альянс таких проколов не прощает, и тебя бы лишили звания и отправили в обычный «штраф-отряд», если бы не вмешательство любовника. Так ты потеряла протекцию и оказалась здесь. Горевал он недолго: твое место в его постели быстро заняла твоя же близкая подруга. Но кто мы такие, чтобы судить, — криво улыбнулась Аудроне и отправила кусок протеина в рот.

Быстро пережевала, проглотила и сделала глоток кофе. Остальные молча на нее смотрели и ждали, очевидно, продолжения монолога.

— Лейтенант Шори Мор, — Аудроне отрезала новый кусок протеина и наколола его на вилку. — Мать — Лина Мор, супруга Элана Доусана — не последнего человека в секторе оборонной промышленности Альянса. Удачно вышла замуж после гибели твоего отца — рядового инженера. Твоя карьера в Альянсе стремительно неслась вверх, пока тебе не повезло напиться до беспамятства в баре и подраться из-за девушки с капитаном первого ранга Александром Шелесом. От полученных травм Шелес скончался, а тебя, вместо того, чтобы лишить звания и отправить замаливать грехи к обычным штрафникам, перевели сюда.

— Я не хотел его убивать, — ответил Шори.

— А мне плевать, — пожала плечами Аудроне и съела кусок протеина.

Отрезала новый, наколола его на вилку и поднесла к губам.

— Старший лейтенант Око Йен. Блестящая карьера, великолепный послужной список. Не повезло попасть в плен к эфонцам на два месяца. Прошла курс реабилитации, но не смогла доказать начальству, что не являешься завербованным агентом. Плен — это как клеймо на всю жизнь. Ты сама попросилась в этот «элитный» отряд, потому что служить с теми, кто косо на тебя смотрит и не упускает возможности намекнуть на то, что звания капитан-лейтенанта тебе не видать, как своих ушей, морально слишком сильно давит. Ты решила, что лучше быть элитой среди «элитных штрафников», чем пытаться доказать своим сослуживцам, что из плена эфонцев можно самостоятельно выбраться живой и невредимой, — Аудроне съела кусок протеина и отрезала новый. — Старший лейтенант Дон Таунис, — она наколола протеин на вилку. — Пилот от Инага, но мнить себя Инагом в рядах Альянса нельзя. Постоянные нарушения устава и многочисленные взыскания. Ты просто задолбал руководство. Они устали тебя прикрывать и решили наказать, отправив сюда. И не штраф-отряд, вроде бы, и звание за тобой сохранили, но ты понял, что Инагом тебе не быть, — Аудроне съела протеин и опять отрезала кусок. — Младший лейтенант Вильям Стерн, — наколола протеин на вилку. — По официальной версии воровал из медчасти морфин, чтобы продать на черном рынке. По неофициальной — ампулы с морфином тебе подсунул бывший любовник, который застукал тебя во время измены. Чтобы замять дело с этой маленькой местью сыночка одной большой шишки, шишка посодействовала твоему направлению в этот отряд, — Аудроне съела протеин и взглянула на тарелку, в которой остался один последний кусок. — Капитан первого ранга Киаран Рурк, — Аудроне подняла на него глаза и всадила вилку в протеин. — Безупречный послужной список, ни одного замечания или взыскания за время службы. Но с родителями не повезло. Отец — предатель, а мать убита во время бунта на Дженерии, когда вам было семнадцать лет. Альянсу наплевать, что контактов с вашим отцом после его исчезновения зафиксировано не было. Вы — сын Орландо Уолша. И это клеймо без связей и определенной протекции в Альянсе никогда не позволит вам продвинуться по карьерной лестнице дальше и попасть в высшую лигу офицерского состава. По крайней мере, пока Альянс не получит доказательств того, что ваш отец мертв, — Аудроне поднесла вилку с протеином к губам и подмигнула Киарану.

— А за что вы с Тартасом оказались здесь? — спросил ее Киаран.

Аудроне прожевала протеин.

— Я уже сказала, зачем мы здесь, — произнесла она. — От результатов нашей проверки зависит не только будущее возможного предателя, если он, конечно, существует, но и судьба всего отряда. Мы с Тартасом будем решать, вы продолжите служить здесь, или вас расформируют и отправят туда, где шансов выжить будет еще меньше.

— Меньше уже некуда, — ответил Дон.

— Скажи это рядовым штрафникам, которые всегда идут на штурм первыми, — Аудроне сделала глоток паршивого несладкого кофе. — Нам с Тартасом наплевать, что вы о нас думаете. Вы боитесь и правильно делаете. Но если продолжите творить «дичь», — Аудроне указала на полукольца ошейника, лежащие на столе, — гарантирую, что не протянете в этом отряде и недели. Я не сообщила командованию о том, что вы надели на нас с Тартасом ошейники, ограничили нашу свободу и пытались устроить над нами расправу. Но если подобное повторится, вас всех будет ждать трибунал, и поверьте, в звании рядовых вы первыми пойдете на штурм какой-нибудь базы плечом к плечу с другими неудачниками, — Аудроне сделала глоток кофе и поморщилась. — Капитан Рурк, мне противопоказана длительная безуглеводная диета ввиду некоторых особенностей организма.

— Система «армирования» просит есть? — Киаран внимательно смотрел на Аудроне.

— Да. И она любит быстрые углеводы. Верните сахар в мой рацион, капитан. Пожалуйста, — сдержанно добавила Аудроне.

Тартас поставил локти на стол и спрятал лицо в ладонях.

— Расстроился, что я им правду рассказала? — спросила его Аудроне.

— Немного, — ответил он.

— Вильям, — Аудроне повернулась к нему лицом, — тебе придется взять с собой набор экстренной медицинской помощи и пойти на задание вместе с нами. Ты будешь в одной группе с Тартасом и кое-кого подлатаешь прямо на поле боя.

— Кого именно? — спросил Шори.

— Не тебя, — она рассмеялась.

— А с кем в группе пойдешь ты? — спросил ее Тартас.

— С капитаном Рурком, — ответила Аудроне и встала.

— Теперь, значит, ты у нас операцией командуешь? — возмутилась Жасмин.

— Операцией по-прежнему командует капитан Рурк, — Аудроне поставила посуду на ленту автомата.

— Но в приказе…

— Я так решила, — Аудроне не дала возможности Жасмин договорить. — И не вам со мной спорить. Командует капитан Рурк. Я лишь корректирую его план. Во время выполнения миссии внимательно слушать мои подсказки и следовать им, если хотите вернуться живыми. И помните: трансгрессиров среди эфонцев немного. По этой причине за сорок лет Армия Освобождения так и не смогла одержать победу над Альянсом. У вашей команды теперь есть большое преимущество: у вас есть я.

— А на сколько в будущее других реальностей можешь заглянуть ты? — спросила ее Око.

Аудроне задумалась и напрочь проигнорировала ее вопрос.

— Вероятность, что мы выполним задание успешно, — не более тридцати процентов, — произнесла она. — Вероятность, что вся команда погибнет при выполнении этого задания — около шестидесяти процентов. Вероятность, что выживем я, Тартас и капитан Рурк — около восьмидесяти процентов.

— А какова вероятность, что выживем мы все? — спросил ее Дон.

— Ты не хочешь знать, — ответила Аудроне, направляясь к двери. — Я верну вас живыми, если вы позволите себе довериться трангрессиру и будете слушать, что я вам говорю.

Она обернулась к Киарану:

— Капитан, перед планеркой мы должны обсудить ваш план и внести в него коррективы. Жду вас в зале совещаний, — она хлопнула ладонью по сенсорной панели и дверь открылась. — Всем приятного аппетита!

— И что это только что было? — Киаран обратился к Тартасу, подпирающему голову рукой.

— Одно из лиц Аудроне Мэль, — ответил Тартас.

— И много у нее таких «лиц»? — уточнил Киаран.

— Достаточно.

— А какое самое опасное из них?

— Вы его еще не видели, — ни секунды не сомневаясь, ответил Тартас.

— Так кто такая Лала-Ли? — Киаран встал и забрал со стола посуду.

— Без понятия, — Тартас тоже встал.

— И что нам сейчас делать с твоей подружкой? — Шори указал рукой на дверь, через которую несколько минут назад вышла Аудроне.

— Слушать ее приказы, — Тартас расплылся в миловидной улыбке, но она быстро уступила место выражению злобы на его разукрашенном черными татуировками лице. — Если хотите выжить, конечно, — он забрал со стола полукольца ошейника и выбросил их в мусорное ведро. — Приятного аппетита, — произнес Тартас и покинул столовую.

На какое-то время в помещении воцарилась тишина. Каждый пытался переварить услышанное.

— Киаран? — позвала Жасмин, выдергивая капитана из мрачных раздумий. — Что здесь происходит?

— Ничего хорошего, — ответил он и тоже покинул столовую.

Капитан вошел в зал совещаний и остановился рядом с Аудроне, которая изучала план-схему здания, заранее подготовленную Киараном.

— Прекрасное представление, — тихо произнес он. — Теперь они по-настоящему тебя боятся.

Аудроне прижала ладонь к груди и повернулась к нему:

— Тебе правда понравилось?

Сейчас она изобразила актрису театра, которую вызвали на сцену криками на бис!

— А это имеет значение? — нахмурился Киаран, все еще не понимая, какое из ее лиц настоящее и с кем сейчас он имеет дело: со злой амбициозной сукой или с веселой сукой-пофигисткой.

— Конечно, — Аудроне игриво прикусила губу. — Возможно, в роли сильной и властной женщины я нравлюсь тебе больше?

— Пока ты не нравишься мне ни в одной из своих ролей, — ответил Киаран и повернулся к голограмме.

— Не лги себе, — Аудроне снисходительно похлопала его по плечу. — Слабая и беззащитная женщина произвела на тебя самое сильное впечатление. Иначе не стал бы ты с таким усердием учить ее стрелять.

— То есть ты умеешь хорошо стрелять, — сделал вывод Киаран.

— Я этого не говорила, — в голосе Аудроне послышалась обида.

— «Армирование тканей» — весьма мучительная процедура. — Как твоя мать согласилась провести ее тебе? — Киаран рассматривал план-схему здания.

— Маму заверили, что мне не будет больно, — ответила Аудроне, сделала шаг в сторону и остановилась за спиной Киарана.

Приникла к нему всем телом и обвила руками талию. Киаран вздрогнул, но отстраняться не стал.

— М-м-м… — Аудроне уткнулась носом в его шею. — Сегодня от тебя очень приятно пахнет.

— Это обычная туалетная вода.

— Вчера ты ей не пользовался, — она сдержала улыбку.

— Закончился бальзам после бритья. Пришлось туалетной водой на лицо брызгать.

— И не оправдывался, — Аудроне коснулась губами его шеи.

— Что ты делаешь? — прошептал Киаран, чувствуя, как кровь приливает туда, куда ей не следует сейчас приливать.

— Домогаюсь, — она лизнула его кожу.

— Отпусти меня, — прохрипел Киаран. — Это неуставное поведение.

— Часть тебя только такого поведения от меня и ждет, — Аудроне поиграла губами с мочкой уха Киарана и прикусила ее.

— Прекрати, — злобно произнес Киаран.

Аудроне резко опустила ладонь и начала гладить его внизу.

— Я только начала, а ты уже завелся. Так приятно осознавать это.

Киаран резко оттолкнул ее от себя.

— Ты больная на голову эротоманка!

Аудроне рассмеялась с презрением глядя на него.

— Которую ты хочешь.

— Ты знаешь, что у меня полгода не было увольнительных! — Киаран отошел от нее на несколько шагов.

— И снова оправдания, — Аудроне сложила руки на груди. — Я в курсе, что ты не нарушаешь устав и не спишь с подчиненными, потому что боишься скомпрометировать себя. Правда в том, Киаран, что всем во флоте Альянса давно наплевать на устав. Пробиваются ушлые и подвязанные. Талантливые и способные тоже пробиваются, но только не в высшую лигу. Ты достиг предела, Киаран. И твои жертвы больше никому не нужны.

Он испытующе смотрел на Аудроне и молчал.

— Я стану глотком свежего воздуха в твоей скучной и достаточно однообразной сексуальной жизни, — произнесла она.

— Неужели девственница? — Киаран вопросительно изогнул бровь.

— А ты делишь женщин только на девственниц и шлюх?

— Нет, но с девственницами я не сплю. А без этого ничего «свежего» в тебе для меня нет.

Аудроне замахнулась и ударила его ладонью по щеке. Киаран зажмурился от боли, но лишь похабно улыбнулся в ответ.

— Это я еще сил в удар не вложила, — предупредила она.

— А я все ждал, когда же тебя проберет? — засмеялся он.

Аудроне сделала шаг навстречу и прижалась объемной грудью к его груди. Ее взгляд застыл на его губах и, что греха таить, он тоже смотрел на ее губы. Розовые, правильной формы губы. Те самые, которые внезапно Киарану захотелось поцеловать.

— Мы не можем быть во всем идеальны, — прошептала она, — иначе пришлось бы держать себя в узде постоянно, а быть лошадью на пахоте жизни — унылое бытие.

— Глубокомысленная фраза, — сипло ответил он. — Кто автор?

— Я, — она подняла глаза и встретилась с его взглядом.

Киаран молчал. Аудроне чуть подала лицо вперед и коснулась его плотно сжатых губ. Раз, два, три. Киаран не двигался. И не закрывал глаз, в отличие от Аудроне, которая, кажется, всерьез начала погружаться в свое одурманенное и романтизированное сознание. Она пустила в ход язык и попыталась заставить его приоткрыть рот, но Киаран знал, что, если сделает это, — не только ответит на поцелуй, чтобы попробовать ее губы на вкус, но и, скорее всего, завалит ее прямо в этом же помещении.

— Вы закончили, Мэль? — произнес Киаран, как только почувствовал, что Аудроне ослабила натиск.

Развратница воспользовалась ситуацией и вот уже ее язык оказался у него во рту. Прикусить его или не стоит? Киаран решил, что пока не стоит. В общем, зря он так решил.

Прорывало его редко, но, как только что стало ясно, очень даже метко. Проклятая женщина! Она источает похоть и заражает его!

Киаран впился в рот Аудроне с такой силой, что та почувствовала боль. Секундную, сладкую, от того, что он прикусил ее губу и утащил в свой рот. Ладони Киарана оказались прижатыми к ее щекам. Дженериец изголодался. Он едва не рычал, глубоко погружая язык и получая ласку в ответ. Еще минута, и она окажется в удобной позе на столе за его спиной. Аудроне коснулась его аккуратной прически, и начала перебирать гладкие пряди волос, пропуская их между пальцев. Губы от его страстного поцелуя заныли, внизу живота стало тепло. Аудроне едва слышно простонала, когда он в очередной раз позволил своему языку нагло вторгнуться на ее территорию, и этот звук подействовал на Киарана отрезвляюще.

Он резко отстранился и довольно грубо оттолкнул ее от себя:

— Хватит!

Аудроне даже усмехнулась, глядя как топорщится ткань комбинезона в районе его паха.

— Так точно, сэр, — томно произнесла она и отошла в сторону.

Киаран отвернулся и начал приглаживать волосы, которые она растрепала.

— Сделаешь мне кунилингус, когда вернемся? — будто невзначай обронила Аудроне.

— Я никого не лижу ниже пояса, — не скрывая брезгливости сообщил он.

— Меня будешь. И часто…

Киаран присел за стол и попытался взять себя в руки.

— Мы сюда о задании пришли говорить, — напомнил он, с трудом концентрируясь на миссии, а не на ее пышных прелестях, которые успел немного помять, пока губы целовал.

Аудроне подошла к голограмме и указала рукой на некое помещение на одном из подземных уровней.

— Мы с тобой заберем «посылку» отсюда, но уходить будем под огнем. Тартас и Вильям должны ждать нас здесь, — она указала на помещение, примыкающее к холлу.

— Кого должен подлатать Вильям? — спросил Киаран.

Аудроне обернулась к нему. Она не улыбалась и казалась совершенно серьезной, что, как понял Киаран за последние дни, с ней бывает редко.

— «Посылку», — произнесла она.

Киаран смотрел на нее, не мигая.

— Объект, который нам «передаст» агент, это человек.

Киаран прижал ладонь ко лбу и продолжал молчать. «Сюрпризы» от командования не были для него новостью. Сколько раз случалось, что его группа эвакуировала людей вместо «объектов». И сколько раз было, что вместо одного «объекта» приходилось забирать несколько. Рекорд — десять человек вместо одного. За спасение «лишних» Киарана по голове не погладили. Но и выговоров не влепили. А однажды приставили к награде и повысили в звании до капитана второго ранга. О том, какой ценой ему достался первый ранг, Киаран вспоминать не хотел.

— Ты знаешь, кто наш «объект»? — спросил он.

— Я никогда не встречалась с ним раньше, — Аудроне снова повернулась к голограмме. — Вильям подлатает объект, а Тартас понесет его на спине. Око и Шори будут прикрывать отход всей группы здесь, — она указала рукой на другой выход из здания. На Жасмин транспорт, а Дон останется на корабле на орбите.

— Ты не скорректировала план, а полностью его поменяла! — разозлился Киаран.

— Но об этом мы с тобой умолчим, — она присела за стол напротив него. — Я не позволю тебе потерять лицо перед командой. Все-таки, ты для них авторитет, а не я. Пусть даже они и знают, что ты их пасешь.

— Насколько «далеко» ты можешь заглядывать в будущее других реальностей? — Киаран пристально смотрел на Аудроне.

— Бессмысленный вопрос, — Аудроне погладила ладонью дешевый пластик столешницы. — Ты должен понимать, что любая реальность — система крайне динамичная. Я могу сделать прогноз, а через час все изменится кардинальным образом, и прогноз будет обрушен. Вероятность реализации предсказанных событий превратится в сотни нулей, отделяющих единицу от запятой, перед которой тоже будет стоять ноль.

— Ты не ответила на мой вопрос.

— Так и не спрашивай больше, раз не отвечаю, — Аудроне отвернулась и опустила глаза.

— А каким образом ты так быстро высчитываешь проценты вероятностей? Я слышал, что трансгрессиры крайне редко озвучивают цифры.

— И кто тебе об этом сказал?

Казалось, его замечание ей польстило.

— Один из шаенов на лекции про эфонцев.

— М-м-м, — Аудроне поджала губы и закивала. — Ну, раз какой-то шаен сказал… А как звали того эфонца? — она с интересом уставилась на Киарана. — В Альянсе немногие из эфонцев удостоились званий «шаен» и получили право тренировать тех, кому столь высокую честь не оказали.

— Я не помню, как его звали. А ты со многими шаенами Альянса знакома?

— Пару десятков знаю, — она тяжело вздохнула.

— А трансгрессиры среди них тоже озвучивают проценты вероятностей прогнозов?

— Конечно, — Аудроне даже рассмеялась. — Статистика — это наука. Ее можно выучить.

— И с какой вероятностью ты предсказала, что мы с тобой… — он не договорил.

Дверь в зал открылась и в нее вошли остальные члены команды.

— С крайне высокой, — произнесла Аудроне и отвернулась.

Эвлера. Небольшая терраформированная планетка, славившаяся своей сейсмической активностью. Люди понастроили на ней жилых и исследовательских комплексов, а потом узнали, что их методы борьбы с сейсмической активностью не всегда работают. Планета оказалась не покорной пленницей, а дамой с характером, укротить пылкий норов которой ученые пытались вот уже лет девяносто. Как это сделать, не загубив пленницу, они пока не решили, но надежду на светлое будущее без землетрясений не теряли. К Сахиде бы послать эту Эвлеру и забыть о ее существовании, но планета, как живой завод, умела синтезировать запасы салопсиса, редкого элемента, служащего основой для топливных ячеек энергоядер. А его во Вселенной найти не так-то и просто. За грамм салопсиса можно было купить дом, корабль и кусок земли на какой-нибудь планете в приличном районе ближайшей к Веренице Звезд галактике. Из-за «синтеза» где-то в недрах каменной красавицы, поверхность планеты и «потряхивало». Но это выяснили уже после того, как заселили ее материки и начали добывать салопсис.

С момента начала войны Эвлера представлялась лакомым кусочком как для стороны Альянса, так и для Армии Освобождения эфонцев. То одна, то другая противоборствующие стороны захватывали ее и пополняли запасы салопсиса, так и не определившись между собой, чьему «гарему» принадлежит Эвлера.

— Проклятая планета, — буркнула Жасмин, направляя шаттл в атмосферу.

Дону предстояло дождаться возвращения группы с задания и не угробить очередной корабль класса «Анварзер» в ходе сражений флота на орбите. Но Дон привык к стычкам в Космосе, потому за оказанную честь поблагодарил Киарана всего парочкой нецензурных словечек на языке своего народа, а Киаран в очередной раз сделал вид, что не знает значения этих слов.

— Сейчас будет трясти! — сообщила Жасмин.

Аудроне и Тартас, сидя в креслах за ее спиной, переглянулись. Их трясло уже минуту как, и если Жасмин только сейчас предупредила…

Провал вниз и рывок. Аудроне дернуло вперед, но сработали ремни, и она едва не разбила нос о спинку кресла Киарана. Их не трясло, а кидало вверх и вниз, как прыгунов на тарзанке в объятиях какой-нибудь пропасти, и Аудроне всерьез задумалась о том, что сейчас ее стошнит. За спиной засмеялся Шори. Либо этому герою все было нипочем, либо смех стал проявлением нервозности. Про себя Аудроне отметила, что Жасмин неплохой пилот, раз стоически держалась за штурвал, выравнивая в этих условиях курс шаттла.

Языки пламени на защитном куполе корабля сменились сплошным ковром из песка и пыли.

— Буря, — произнесла Аудроне, ни к кому конкретно не обращаясь и подавляя накативший приступ тошноты.

— Твоя тезка! — Киаран обернулся к ней.

Он вымученно улыбался, будто и сам готов был предъявить содержимое желудка всем остальным. Аудроне поплыла. Похоже, ее организм к такой перегрузке оказался не готов. Глаза закрылись, а голова безвольно опустилась вперед.

Они поднимались быстро, а в голове Аудроне проносилась череда картинок. Она включила микрофон и начала шептать:

— Око и Шори! Готовьтесь, сейчас вас найдут!

Киаран остановился у двери, ведущей в холл.

— Подожди, — Аудроне согнулась пополам и пыталась отдышаться.

В холле раздались выстрелы. Киаран хотел открыть дверь, но Аудроне не позволила.

— Жди!

— Их всех положат! — прошипел Киаран, но в холл больше не рвался.

— Верь мне! Рано еще идти, — она опять защелкала пальцами.

Выстрелы раздавались очередями.

— Тартас, выходи на помощь! — тихо бросила Аудроне в передатчик.

Перестрелка продолжилась. Пять секунд, десять. Аудроне сосредоточенно смотрела в пол и щелкала пальцами.

— Все! Иди! — наконец, произнесла она.

Киаран выскочил в коридор прямо навстречу шестерым в защитных темных костюмах, которые вели пожилого мужчину в светлой рубашке и брюках.

— Это профессор Робертсон! — озвучила Аудроне и толкнула Киарана в спину.

Они едва успели скрыться за углом от очередей выстрелов из плазмоавтоматов. Око и Шори к этому моменту уложили двоих, которые нашли их в укрытии, и отстреливались со стороны другого коридора, ведущего в холл. Тартас прятался за автоматами с едой, поваленными невдалеке от Киарана и Аудроне.

— Тартас, готовься! — наставляла Аудроне. — Киаран, прикрывай!

Киаран высунулся и начал стрелять.

— Тартас, давай! — командовала Аудроне. — Киаран, прячься! Око и Шори! Выходите и переместитесь к противоположной стене! Тартас, прячься! Киаран — стреляй! Око, отбросишь гранату ногой!

— Что?! — не поняла Око.

В холл выбежали еще пять человек в масках. Один из них бросил гранату под ноги бегущим Шори и Око. Око быстро отбросила гранату ногой. Та покатилась в сторону и взорвалась. Красное и голубое свечение рассекло пространство.

— Вильям, готовься! — произнесла Аудроне и щелкнула пальцами. — Скоро твой выход!

Профессор-пленник попытался удрать к двери на лестницу. Один из противников хотел кинуться за ним следом, но его уложил Тартас выстрелом в голову. Тогда другой из группы людей в защитных костюмах выстрелил профессору в ногу. Тот упал на пол и закричал от боли. Кровь брызнула по сторонам чуть ли не фонтаном.

— Попал в артерию, — произнесла Аудроне. — Вильям, ты должен добраться до профессора за десять секунд. Все остальные прикрывают! Давай! Пошел!

Вильям выбежал из подсобки со своим чемоданом и на мгновение замешкался, ища взглядом пациента.

— Уйди с линии огня! — закричал Тартас и высунулся из укрытия.

— Тартас, нет! — завопила Аудроне.

Очередь из плазмы прошила Тартасу грудь, и он рухнул рядом с остолбеневшим Вильямом.

Аудроне хотела бросится к нему, но Киаран успел схватить ее за плечо и резко потянуть назад. Вспышка света. Они с Аудроне снова оказались в разрыве, но на этот раз свет гас гораздо быстрее.

— Куда лезешь?! — прохрипел Киаран. — Жить надоело?!

— Тартас… — только и смогла прошептать Аудроне.

— Вильям им займется, а мы бежим к профессору, — ответил Киаран и потянул Аудроне за собой.

Он сделал два шага вперед и начал стрелять в пустоту. Медленно разворачиваясь на месте, он опустошил зарядный блок и снова отступил назад ровно на два шага. Аудроне следовала за ним, приклеенная к хвату его руки.

— Просто не двигайся, — попросил Киаран и свет померк.

Аудроне моргнула. Послышались крики. Киаран выглянул из-за угла, чтобы оценить обстановку. Секунда, новые выстрелы. Аудроне вздрогнула, потому что несколько плазменных пучков пролетели рядом с головой Киарана. Он поднял руку и выстрелил. И тут же все стихло. Стрельба прекратилась.

— Чисто! — сообщил Киаран и побежал к профессору.

Вильям склонился над потерявшим сознание Тартасом, и осмотрел раны на его груди.

— Око! Помоги! — прокричал он.

Око бросилась к нему, точнее к его чемодану. Открыла медицинскую укладку и начала подавать Вильяму какие-то пакеты. Аудроне выглянула в холл и увидела Киарана. Он стоял в луже крови на коленях и пытался зажать рану на бедре профессора. В стороне на полу лежали тела убитых людей в защитных костюмах. Аудроне бросилась к Киарану.

— Профессор Робертсон! — она склонилась над бледным лицом профессора, который, кажется, уже смутно понимал, что происходит. — Профессор, вы меня слышите?

— Я хотел бежать… — прошептал он. — Связного раскрыли… Они пришли за мной…

— Вы изучали искусственную гравитационную сингулярность, — Аудроне громко шептала ему на ухо. — Как это связано с теорией пространно-временной инверсии?

— Эксперимент для расчетов ключевых точек и… — профессор задыхался, — для поиска… …«десницы».

— Вы нашли ключевые точки? — Аудроне сжала ладонь профессора-луитанца.

— В расчетах ошибка… Они долго будут их искать…

— А Десница? Вы вычислили, кто это? — Аудроне прижалась ухом к губам профессора.

— Десница — это не… — выдох профессора оборвался вместе с голосом.

— Профессор Робертсон! — Аудроне начала его тормошить. — Профессор!

Киаран потянулся к шее профессора и попытался прощупать пульс. Аудроне начала реанимацию.

— Вильям! — закричала она. — Что с Тартасом?!

— Работаю! — ответил Вильям. — Не мешай!

— Сахида, — Аудроне давила ладонями на грудную клетку профессора, а потом осела на пол и безучастно уставилась на его тело.

— Почему остановилась? — не понял Киаран, продолжая зажимать рану на бедре луитанца.

— Ему конец, — ответила Аудроне и встала. — Информация есть. В штаб передадим. Миссия провалена по моей вине. Так и доложишь, — она пошла к Вильяму и Око, которые занимались Тартасом.

Киаран вышел на связь с Жасмин и отдал приказ об эвакуации группы в течение десяти минут.

— Мы облажались? — спросила его Жасмин.

— Да. Миссия провалена.

По возвращении на корабль, Киаран передал сообщение в штаб. Подробный отчет у него попросили уже спустя десять минут после отправки сообщения, а еще спустя три часа с ним на связь вышла лично адмирал флота Сюзанна Мэль.

— Хорошо, что вы хотя бы данные смогли оттуда забрать. Наши специалисты будут с ними работать. Думаю, не стоит напоминать о том, что сам модуль с информацией, которую вы раздобыли, должен быть уничтожен. Для выполнения следующего задания вы должны прибыть на космическую станцию «Оникс». Об остальном вам сообщат позже. И проследите за тем, чтобы ваша команда не распускала языки о том, что произошло, включая роль моей дочери в провалившейся операции. Вам ясен приказ, капитан Рурк? — серые глаза адмирала буравили ледяной взгляд Киарана.

— Так точно, мэм.

— «Оникс»? — переспросил Шори, удивленно глядя на Киарана. — Бары, бордели, казино? Мы об этом «Ониксе» говорим?

— Да, — кивнул Киаран.

— А об увольнительной она, случайно, не заикнулась? — не терял надежды Вильям.

— Нет, — ответил Киаран.

Они втроем стояли в медицинском отсеке и смотрели на помещение, где был расположен регенерационный бассейн. Шори сложил руки на груди и криво улыбнулся:

— На «Ониксе» один из самых высоких уровней бандитизма во Вселенной.

— Поговаривают, что там часто происходит обмен информацией между Альянсом и Армией Освобождения, — Киаран прищурился. — Не нравится мне все это. Нас опять в какое-то дерьмо макают.

— Что за теория пространственно-временной инверсии? — Вильям подошел к компьютеру и начал искать сведения в сети.

— Не трать силы, — посоветовал Киаран. — Я проверял: там данных нет.

— А «десница»? — тут же спросил Шори. — Причем здесь «правая рука»?

— Не знаю, — Киаран потер глаза. — Но выясню.

В помещение вошла Аудроне.

— Дон сказал, что нам приказано лететь на станцию «Оникс», — без энтузиазма произнесла она.

— Смущают приказы командования? — Киаран изогнул бровь.

— Никак нет, сэр, — ответила Аудроне.

— Камеры отключены, — пояснил Киаран. — Можете говорить свободно, капитан-лейтенант.

— Спасибо, что не заперли меня в каюте, — Аудроне присела на свободный стул.

— До «Оникса» на Анвайзере пять дней лететь, — напомнил Киаран. — Времени, чтобы запереть тебя, еще предостаточно. Кстати, что за теория пространственно-временной инверсии?

— Пространство, — Аудроне показала одну ладонь, — время, — показала другу, — инверсия, — хлопнула в ладоши и повернула одну из них пальцами вниз.

— Теория о том, как повернуть время вспять? — Вильям задумчиво почесал затылок.

— Не совсем. Эта теория описывает наличие в нашем пространстве и времени ключевых точек, которые трансгрессиры называют «ведущими перекрестками». Если повернуть стрелки на путях, по которым следует поезд нашей реальности, мы можем прибыть в следующую ключевую точку в определенный момент времени и в определенное место пространства. При этом не важно, как мы будем петлять и куда отклоняться, сколько обычных перекрестков проскочим и какие из них выберем. Точка А и точка Б останутся одними и теми же, то есть «инвертированными». В общем, как ни плутай, все равно не проскочишь. Используя эксперименты с гравитационной сингулярностью эфонцы хотят рассчитать все возможные ключевые точки и пустить поезд нашей реальности по заданному ими пути.

— То есть попасть в прошлое и изменить будущее? — спросил Шори.

— В прошлое нельзя попасть, — покачала головой Аудроне. — Они хотят заглянуть в будущее этой реальности и изменить еще более далекое будущее. Если им это удастся, эфонцы вполне могут выиграть войну.

— Дерьмово, — приуныл Вильям.

— Профессор сказал, что допустил ошибки в расчетах. Если он не соврал, то ключевые точки эфонцам до сих пор не известны. Как и личность «Десницы Инага», — загадочно произнесла Аудроне.

— Причем тут наша религия? — поморщился Шори.

— Так называют человека, действия которого влияют на все ключевые точки пространства и времени, приходящиеся на его жизнь. Одна Десница сменяет другую и так бесконечное число раз, пока существует наша Вселенная.

— Так говоришь, будто Вселенных много, — улыбнулся Вильям.

— Ты забываешь о параллельных реальностях, в которых есть свои Вселенные, — Аудроне взглянула на него, как преподаватель на троечника: с долей скептицизма, но с верой в потенциал.

Шори прижал ладонь ко лбу и скривился.

— Проблема в том, что вероятность существования такого человека бесконечно стремится к нулю, — «обнадежила» Аудроне.

— То есть крайне мала, — перефразировал Киаран.

— Крайне мала в периоде, — уточнила Аудроне. — Теория пространственно-временной инверсии предполагает наличие «Десницы Инага», но не доказывает этого. Если профессор Робертсон в ходе своих экспериментов смог найти Десницу, это означает, что он доказал эту теорию. Десница переводит стрелки на путях реальности и определяет маршрут поезда. Если знать три составляющих, — Аудроне сжала кулак и начала разгибать пальцы, — ключевую точку, Десницу и действие Десницы, которое задаст определенный маршрут, можно управлять будущим.

— И Робертсон знал все три составляющих, — подытожил Киаран. — А теперь он мертв.

— Главное, что он намеренно создал ошибку в расчетах, — обронила Аудроне.

— Если он не соврал, — справедливо заметил Киаран.

— Если не соврал, — согласилась Аудроне. — Но эфонцы все равно продолжат эксперименты Робертсона и вполне могут разгадать его ошибку. Мы передали данные в штаб. Кто знает, возможно, Альянс опередит в своих исследованиях Армию Освобождения?

— Кто первый найдет три составляющих, тот и победит? — нервно рассмеялся Шори.

Киаран, Вильям и Аудроне с осуждением посмотрели на него.

— Извините, — Шори перестал смеяться.

— Профессор перед смертью сказал «Десница — это не…», — задумался Киаран и повернулся лицом к Аудроне. — Как думаешь, что это может означать?

— Не знаю, — она пожала плечами. — Возможно, это первые буквы имени или фамилии. «Нестер», «Нельсман», «Неран». Имен и фамилий на «Не» великое множество.

— Или «Десница — это не человек»? — Киаран пытливо смотрел на нее.

— Или «Десница — это не эфонец», — Аудроне поджала губы, размышляя об этом. — Пусть штаб разбирается. Наша задача — выполнять приказы и выживать, — она тяжело вздохнула.

— А откуда ты столько об этом знаешь? — Вильям покосился на Аудроне.

— Трансгрессирам преподают теорию пространственно-временной инверсии, — Аудроне встала со стула и подошла к прозрачной стене, за которой был расположен регенерационный бассейн.

Киаран сверлил взглядом ее спину:

— Зачем проводить эксперименты с искусственной гравитационной сингулярностью, если трансгрессиры могут предсказывать будущее?

— Мы не видим будущего нашей реальности, — она прижала ладонь к прозрачной перегородке и смотрела на Тартаса, погруженного в розовый гель бассейна. — Мы лишь создаем прогнозы, которые могут никогда не сбыться. Наше оружие — это прекрасное владение теорией вероятности и быстрый расчет.

— Но в других реальностях существует иная Аудроне Мэль, которая может подглядеть в будущее нашей реальности, — развивал свою мысль Киаран.

— Таких Аудроне сотни и тысячи. И не все они трансгрессиры. Кто-то из них уже погиб, кто-то никогда не видел войны, а кто-то «сгорел» в ловушке Асгендо сегодня на задании, — Аудроне обернулась к Киарану. — Я не могу наладить контакт ни с одной из них. Сумеречная зона не позволяет нам встречаться. Иногда я вижу их отражения там, и уверена, что они тоже видят мое отражение. Но мы не в силах обменяться информацией, как бы нам этого не хотелось. Кроме того, установить ключевые точки просто заглянув в будущее невозможно. Нужны расчеты, которые в уме не произведешь. На такое способен только очень мощный компьютер.

— Будем надеяться, что ученые Альянса смогут опередить эфонцев в своих исследованиях, — Вильям подошел к Аудроне и похлопал ее по плечу.

— Сколько ты продержишь его в бассейне? — она взглянула на Вильяма.

— Трое суток. К моменту прибытия на базу «Оникс» он должен быть в строю.

— Тартас терпеть не может регенерационные бассейны, — Аудроне ласково улыбнулась. — После них ему приходится восстанавливать татуировки на лице.

— Я думаю, что это небольшая плата за выживание, — Вильям усмехнулся.

— Шори, — обратился к тому Киаран, — распредели наряды между членами команды и смени Дона в рубке управления на шесть часов: ему необходимо поспать.

— Тебя в график нарядов включать? — уточнил Шори.

— Как обычно.

— А капитан-лейтенанта? — Шори покосился на Аудроне.

— Нет, — коротко ответил Киаран.

Шори кивнул и отправился менять Дона.

Киаран вернулся в каюту и принял решение связаться с человеком, который ненавидел общение так же, как и преподавание. Аскиец-эфонец давно заработал славу чудаковатого шаена, который остался верен Альянсу даже в самые темные времена для союза пяти планет. Именно этот шаен-модельер согласился тренировать Киарана после того, как вся Вселенная узнала, что Орландо Уолш — наместник Императора Луиты на Дженерии — спелся с Армией Освобождения эфонцев и поднял бунт. Киарану пришлось сменить фамилию отца на фамилию древнего дженерийского рода матери, но это не спасло его от вечного проклятия находиться под постоянным подозрением.

Шаен Ал-Тэгу никогда не вменял грехи отца Киарану и относился к нему так же, как и к другим своим ученикам: требовал от них многого и спуска не давал. Именно Ал-Тэгу заставил Кирана выучить языки и традиции народов пяти планет, основавших Альянс. И хотя сам Альянс давно стал похож на Империю, а народы стали забывать собственные языки под влиянием политики объединения, навязываемой Луитой, шаен Ал-Тэгу продолжал утверждать, что знание обычаев и языков может сослужить Киарану неплохую службу. И как всегда оказался прав.

Когда Дон Стаун — аскиец по происхождению — попал в его команду, Киаран сразу же поинтересовался у него, к какому вероисповеданию тот принадлежит. Дону это польстило, и Киаран заработал очки уважения. Когда в команду попал третиец Шори, Киаран тут же показал ему, где он может раскуривать традиционную третийскую трубку с табаком и тем, что уставом курить вообще запрещалось. Вспыльчивый Шори сразу же проникся к Киарану толикой уважения, что снова принесло очки.

Тяжелее было с Жасмин. Киаран знал, что она родилась на Ревиде — одной из дальних колоний Луиты — но к какому народу причисляла себя, понять не мог. Потом он заметил, что Жасмин перед участием в масштабных сражениях никогда ничего не ест, точно так же, как и Шори, из чего напросился вывод о том, что она воспитывалась в традициях третийцев, считавших, что благословение Инага на полный желудок получить нельзя. Киаран начал ставить ее в наряды вместе с Шори, и они с этим третийцем действительно очень быстро нашли общий язык. И разделили не только традиционную третийскую трубку, но и постель.

Легче всего получилось найти подход к Вильяму. И хотя Вильям и Око были типичными луитанцам, для которых традиции других народов Альянса не представляли никакого интереса, но Вильям, в отличие от Око, всегда с пониманием относился к желанию Дона иногда помолиться прямо посреди боя, к припадкам гнева Шори, который решительно все мысли высказывал вслух, и даже к любвеобильности Жасмин, которая в дни «традиционных третийских возлежаний» могла позволить себе соблазнить Шори прямо в спортзале.

По этой причине Око позже всех «влилась» в коллектив и то, только после того, как аскийцу Дону удалось найти подход к надменной луитанке и украсить ее служебные будни чем-то более интересным, чем постоянные военные действия.

В итоге знания, которые Киаран обрел благодаря настойчивости шаена Ал-Тэгу, действительно пригодились ему и в службе, и в жизни вообще. Сейчас же Киарану требовались не знания, а совет, возможно, даже подсказки, которыми Ал-Тэгу мог поделиться.

Киаран набрал позывные в сети и очень надеялся, что шаен сможет ему ответить. Киарану повезло: Ал-Тэгу принял вызов и даже не показался Киарану удивленным звонком от ученика.

— Шаен Ал-Тэгу, — Киаран сложил пальцы домиком и поклонился голограмме наставника, отдавая дань уважения эфонцу, который многому его научил и никому об этом не рассказал.

— Мне уже сообщили, — уважаемый Ал-Тэгу ответил кивком головы и сразу же одарил Киарана вопросительным взглядом раскосых белых глаз. — Ты в высшую лигу попасть хочешь или это действительно нечто роковое, от чего дженерийские корни взыграли?

Киаран поморщился.

— Все вместе? — состарившееся лицо Ал-Тэгу изменилось под влиянием удивления.

— О чем вы говорите?

— Киаран, ври себе. Мне не нужно, — наставник скривился, как будто съел что-то мерзкое, и потянулся за папироской.

Раскурил ее и растворился в клубах дыма. Киарану даже показалось, что он унюхал запах жженой травы и химии, которую, вопреки уставу, старик употреблял ежедневно и не только в лечебных целях.

— Мне нужен совет, уважаемый шаен, — Киаран снова поклонился.

— Как лучше наставить на путь истинный заблудшую дочь Сюзанны Мэль, я тебе не подскажу, — наставник помахал рукой перед лицом, разгоняя едкий дым, от которого у него заслезились глаза. — Но давать волю бурным эмоциям под видеокамерами не рекомендую: записи могут попасть в личную коллекцию неких высокопоставленных лиц, обладающих тягой к подглядыванию.

Киаран откашлялся:

— Существует такая вероятность? — сипло спросил он.

— Мальчик мой, я бы сказал, что это достоверный прогноз, — Ал-Тэгу затянулся и задержал дыхание.

Он прищурил белые аскийские глаза и мотнул головой, чтобы убрать прядь длинных седых волос, оказавшуюся на темной щеке, покрытой трехдневной щетиной.

— Прогноз шаен Дасси сделал? — уточнил Киаран.

Ал-Тэгу выдохнул дым и закашлялся.

— Не его уровень! — махнул морщинистой рукой наставник. — Мне позвонил сам шаен Эйзор. Личный трансгрессир Императора очень интересовался тобой и твоими успехами в учебе. Я сказал ему правду: ты посредственность, каких еще поискать.

Киаран с почтением кивнул. К хвалебным отзывам наставника в свой адрес он привык, но именно за них и был ему благодарен: лучше быть живой бездарью, чем мертвым талантом.

— Шаен Эйзор сказал, что все мало-мальски толковые трансгрессиры Альянса наперебой сообщают о том, что ты, — он указал пальцем на Киарана, — затащишь дочь Сюзанны Мэль в Обитель Инага. Но перед этим вы с ней заставите покраснеть до корней волос весь Альянс. С нетерпением жду первого выпуска сериала с твоим участием.

— Какое всем им дело до моего романа с Аудроне Мэль? — Киаран наклонился ближе к голограмме, едва не касаясь носом клубов виртуального дыма, окружавших наставника.

— Вот и мне интересно, Киаран, почему личный трансгрессир Императора интересуется, с кем уединяется дочь Сюзанны Мэль?

— То есть велика вероятность, что я действительно на ней женюсь, — Киаран разогнулся и нахмурился.

— Дыма без огня не бывает, мальчик мой. Если меня начали спрашивать о тебе и делиться такими подробностями, значит… — старик рассмеялся и снова закашлялся.

— Вы себя совсем не бережете, уважаемый шаен.

— Это ты себя не бережешь, — Ал-Тэгу прокашлялся и опять затянулся. — Говорят, сама шаен Лирелия Левен, свет душе ее в Царстве Инага, пыталась обучить дитя четы Мэль. И хотя Лирелия была великолепной «психореалисткой», единственное, чего она добилась, это благосклонности четы Мэль к ее персоне. Оно и не удивительно! — взмахнул рукой наставник. — Час разговора с Лирелией — и лучшие умы Вселенной опускались до доверчивости пятилетних детей. Будь осторожен, Киаран. Ученики Лирелии умеют лгать и обводить вокруг пальца. И ублажать, — многозначительно добавил он.

— Шаен Лирелии Левен больше с нами нет? — спросил Киаран.

— Погибла. Она в последние годы немного сдала. Покинула Луиту и удрала на окраину обитаемой зоны. Поселилась на какой-то базе отсталой среди заводов по переработке салопсиса. Вчера мне весть донесли, что эту базу уже разбомбили, а уважаемая шаен Лирелия Левен попала в списки погибших.

— База «Отком»? — Киаран напрягся всем телом.

Наставник замер с папироской у рта и перевел острый взгляд на Киарана.

— Не помню, — произнес он, продолжая оценивающе глядеть на него. — Так, о чем ты хотел поговорить со мной?

— Я хотел расспросить вас о трансгрессирах и их способностях.

— Все, что тебе нужно, ты уже должен знать. А если ты на моих занятиях спал, это твои проблемы, Киаран.

— Расчет вероятностей в уме в процентах, — произнес Киаран. — Я об этом никогда не слышал.

— И не услышишь. Ты же не Император, чтобы сам шаен Эйзор тебе прогнозы рассчитывал. Трансгрессиры отвечают на вопрос «да» или «нет». «Сбудется» или «прогорит», — Ал-Тэгу затянулся в последний раз и затушил самокрутку в пепельнице, увенчанной бычками. — Для вычисления точных процентов вероятностей эфонцы Армии Освобождения используют ментальный контакт с кем-нибудь из «вычислителей». Те цифры ловко в уме щелкают. Шаен Эйзор и трансгрессир, и вычислитель в одном лице. Поэтому он лучший из лучших.

— А в чем особенность «вычислителей»? — спросил Киаран.

— В скорости мыслительных процессов, — наставник сложил руки на груди. — Ты в боях забыл азы, Киаран? Если связался со мной, чтобы глупые вопросы задать, лучше прервись сейчас и иди займись своим повышением.

— «Десница Инага», — произнес Киаран. — Что вы об этом знаете?

Ал-Тэгу прижал пальцы к подбородку и задумался.

— Тот, кто найдет его первым, сможет сделать с этим миром все, что захочет. Поэтому все надеются, что этот бред фанатиков из «Зари», которых постреляли пару лет назад, так и останется бредом, который они унесли с собой к Сахиде.

Киаран знал, что наставник не зря вспомнил «Зарю». Последний вопрос задавать было опасно, ведь их канал связи наверняка прослушивался, но Киаран решил рискнуть.

— Зачем отправлять ценности туда, где их можно лишиться? — произнес он, имея в виду появление Аудроне Мэль в его команде.

— Вариантов много, — развел руками Ал-Тэгу. — Ценности могут внезапно обесцениться. Ценности могут быть приманкой для воров. Что ценно для одного — дешевка для другого. Или, — взгляд наставника уплыл в сторону, — может иметь место некий обмен одной ценности на другую. Когда вариантов ответов слишком много, — Ал-Тэгу перевел взгляд на Киарана, — нужно делать ставку на самый простой, но учитывать при этом все.

Киаран понял, что наставник намекнул именно на обилие возможных причин и что нужно принимать во внимание каждую из них.

— Благодарю за ваши советы, уважаемый шаен, — Киаран встал, вновь сложил пальцы домиком и поклонился Ал-Тэгу.

— Я дам тебе еще один совет, мой нерадивый ученик, — Ал-Тэгу встал со своего кресла и медленно разогнулся. — Никто из нас не идеален. Гении полагают, что они знают слишком мало. Дураки — что слишком много. А мудрецы используют дураков и гениев в своих целях. Будь мудрым, Киаран. Используй это, — старик прижал два пальца к своему виску и постучал по нему.

— Благодарю вас за совет, мой шаен, — Киаран в почтении отвесил очередной поклон.

— До встречи в Обители Инага, мой ученик, — Ал-Тэгу сдержанно кивнул и отключил вызов.

Киаран прижал сложенные домиком пальцы к носу и медленно выдохнул. «Император». «Заря». «Психореалистика». «Обилие причин». «Никто не идеален». «Ментальный контакт». Кажется, это все послания, которые смог уловить Киаран. Совершенно ясно, что ничего не ясно. Хотя… Кажется, через три месяца он действительно женится.

Киаран закрыл глаза и упал в кресло. Под тяжестью его тела оно подпрыгнуло на магнитной подушке и замерло в одном положении. Удобный агрегат для определенных утех. Фиксируется в воздухе и может выдержать двоих. Киаран уставился на стол, перед которым Аудроне час назад в очередной раз наклонялась, чтобы ввести новый код доступа в ее личный кабинет. При этом Киаран думал не о последовательности букв и цифр, которые вводила Аудроне, а о ее объемной круглой попке, обтянутой тканью комбинезона, которая маячила перед его мужским голодным взором.

Какие они, трусики Аудроне Мэль, притаившиеся под плотной тканью безобразной униформы рядовых флота Альянса? Кружевные или атласные? Какой модели? Скрывают что-то или наоборот, создают впечатление, что их нет? Киаран застонал и выругался. Мысли о трусиках Аудроне начинали нервировать и бесить. Так недолго и вовсе снять их с нее…

Тартас заморгал и зашевелил губами. Регенерационный бассейн. Обстановка, к сожалению, давно знакомая. Единственное, что до сих пор казалось ему непривычным, так это отсутствие потребностей во вдохах. Гель в легких снабжал кровь кислородом постоянно, поэтому и дышать не хотелось.

Сквозь искажение, создаваемое розовым тягучим раствором, Тартас смотрел на лицо Вильяма, склонившегося над ним.

— Слышишь меня?

Тартас кивнул и произнес одними губами: «Спасибо».

— Не за что. Объект убили, миссия провалена. Все члены команды живы, включая Аудроне и тебя.

Тартас как будто выдохнул от облегчения и, кажется, наконец-то расслабился в геле.

— Сейчас мы летим на базу «Оникс». Там нас ждет новое задание.

Тартас нахмурился и повторил губами: «Оникс?»

— Да. Не ты один удивлен.

«Что за задание?» — спросил губами Тартас.

— Никто не знает, — Вильям облокотился на борт и подпер голову рукой.

«Сколько я, — он указал на себя, — буду в этой ванной?» — он постучал по борту прозрачного прямоугольного бассейна.

— Трое суток, — ответил Вильям.

Тартас показал три пальца и скривился.

— Да. Трое суток.

Тартас согнул один палец.

— Нет, — покачал головой Вильям.

Тартас снова показал два пальца.

— Трое суток и не спорь, — отрезал Вильям.

Тартас закатил глаза.

— Я говорил тебе, что ты очень красивый? — Вильям наклонился ниже, настолько, что его нос практически касался геля.

Тартас прижал ладони к своему лицу и скривился, явно негодуя.

— Татуировки все еще на месте, — ответил Вильям. — Но за трое суток побледнеют.

Тартас сжал губы в прямую линию.

Вильям погрузил одну руку в гель и коснулся ран после операций на его груди. Тартас дернулся от боли.

— Лежи смирно. Я проверяю, насколько быстро спадает отек.

Вильям ощупал кожу вокруг ран и утвердительно закивал:

— Пока все протекает гладко. Ты должен больше спать и меньше шевелиться.

Вильям не убрал руку. Нет. Он провел пальцами по животу Тартаса, глядя, как напрягаются под ними мышцы пресса и их рельеф проступает под кожей, увенчанной странными мелкими рубцами. Тартас опустил голову, глядя на руку Вильяма, который уже явно закончил осмотр и преступил к чему-то другому. Пальцы луитанца покружились немного вокруг пупка Тартаса и поползли вниз, туда, где им, как оказывается, были рады.

— Ты быстро заводишься, — сообщил ему Вильям, обхватывая заветный орган и начиная его нещадно стимулировать.

Тартас снова дернулся и попытался оттолкнуть руку Вильяма от себя, но не особо ретиво.

— Гель постоянно проходит через систему фильтрации и очистки, — Вильям продолжал изводить Тартаса. — Так что ты не будешь лежать ни в собственной моче, ни в собственной сперме…

Тартас резко попытался вынырнуть и схватить Вильяма за шею, но не смог. Из-за боли в груди он скорчился и, кажется, закричал. Вильям оставил его в покое и убрал руку.

— Я не всех своих пациентов так балую, — произнес он, отряхивая ладонь от геля. — Точнее, — Вильям задумался, — я еще никого из пациентов так не баловал! Надо же, с тобой меня ждет хоть какое-то разнообразие!

«Сука!» — закричал «немой» Тартас.

Вильям сложил руки на борте бассейна и прижался к ним подбородком, с насмешкой глядя на беспомощного равнерийца, который, кажется, больше переживал за сохранность своих татуировок на лице, чем за необходимость «ходить под себя» в течение трех суток.

— Однажды мне пришлось пролежать в таком бассейне неделю, — вздохнул Вильям. — Я проклинал всех и вся. Пытался самостоятельно выбраться несколько раз, за что мне прописывали транквилизаторы. Чувство беспомощности — вот что тяготит пациентов в этом месте больше всего. Я перенес шесть пластических операций на лице и теле. И изменился до неузнаваемости, — Вильям хмыкнул, а Тартас притих, глядя на него со дна прозрачного бассейна. — Родная мать не узнала меня, когда я вернулся домой во время увольнительной, — продолжал говорить Вильям. — Взрыв гранаты перед самым лицом сделал из меня смазливого парня, который внезапно приобрел очень большой успех у обоих полов. Женщины меня никогда не интересовали, а внимание мужчин не льстило, нет. Я всех их возненавидел. Ведь до взрыва гранаты меня никто не считал красавцем. И я стал ими пользоваться. Было даже весело какое-то время. В конце концов надоело. Да и к внешности своей привык. Стал забывать, как выглядел когда-то. Вильям Стерн в двадцать три года вряд ли бы произвел на тебя такое большое впечатление. Не стал бы ты с ним пить в баре и не пошел бы к нему, чтобы потрахаться в первый же вечер знакомства.

Тартас внимательно смотрел на Вильяма и слушал. Кажется, только это ему и оставалось делать.

— Я начал встречаться с Ренардом от нечего делать, — улыбнулся Вильям, вспоминая подробности того поганого вечера, когда жизнь его снова пошла наперекосяк. — Очередной член с симпатичной мордашкой, который захотел поиметь смазливого луитанца. И я решил, почему бы самому его не поиметь? Поиграюсь и брошу, как только надоест. К сожалению, Ренард не был рядовым офицером флота. Он был «сынком», о чем я узнал немного позже. Меня предупредили, что, если обижу Ренарда, поплачусь не просто карьерой, а скорее всего, жизнью. И это еще полбеды, ведь у меня была мать, которую я содержал после гибели отца и старшей сестры. «Мало ли, что с мамой может случиться? — сказали они. — Вокруг война!» Как назло, Ренард «подсел на мой член», — Вильям рассмеялся. — Я знаю, что это выражение странное, но пока не увидишь такое поведение, смысла не поймешь. Зависимость от кого-то, от траха с кем-то делает человека безвольным и слабым. Ренард таким и стал, — Вильям тяжело вздохнул. — А может он всегда был таким? Не знаю. Но меня от него воротило. Потом он сделал предложение. Я попытался время потянуть, мол дай подумать, ведь шаг-то серьезный. И снова мне напомнили о себе люди его отца. «Ты либо все получишь — либо сдохнешь со своей мамашей». Я принял предложение. Дату церемонии назначили. А тут… — Вильям умолк.

Тартас не мигая смотрел на него. Он ждал, что же Вильям скажет дальше.

— Тромбоз кавернозного синуса, — произнес он. — Мама умерла быстро. Схватилась за голову на работе и рухнула замертво. И не стало больше у меня мамы. Только я и только проклятый браслет верности от Ренарда на запястье. Я сказал Ренарду, что задержусь на похоронах матери, на которые он, кстати, не смог поехать, — Вильям хмыкнул, — а сам вернулся на базу на день раньше. Снял проклятый браслет и пошел в бар, чтобы выпить и подцепить кого-нибудь. Чтобы хорошо потрахаться напоследок и послать к Сахиде Ренарда с его любовью и угрозами. Я знал, что меня либо убьют за это, либо накажут, а потом убьют. Последовательность значения не имела. Я не собирался быть рабом всю свою жизнь. Пришел в бар. Стал выбирать, с кем бы согрешить в последний раз? И тут ты. Равнериец в баре для геев — это эксклюзив. Вы ведь не из тех, за кем очереди из поклонников выстраиваются. Вас в основном все побаиваются и обходят стороной. Потому вашего брата и в гей-барах редко можно увидеть. А ты вот взял и пришел. Сидел в одиночестве за стойкой и глушил атероль. Я тогда подумал: «Хм… А с равнерийцем у меня никогда еще не было!» Единственное, что смущало, это то, с каким презрением ты смотрел на меня, пока я строил тебе глазки. «Строптивый, — подумал я. — Ну ничего! Посмотрим, как ты подо мной застонешь!» — и решил взять тебя штурмом. Подсел и использовал проверенные трюки, которые в прошлом работали безотказно. И ты стал реагировать. Но не так, как все. Ни одного комплимента от тебя я не услышал. Ты шутил и отшучивался, как будто измывался надо мной и моей красотой. И тогда я заметил кое-что, — Вильям приподнялся и снова опустил голову, едва не касаясь кончиком носа геля. — Ты намного красивее меня. Меня — сделанного за шесть пластических операций. Под слоем надписей скрывалось лицо, которому я бы и сам мог позавидовать. Лицо, которое хотелось рассматривать и трогать. Лицо, которое мне захотелось поцеловать. Я превратился в одного из тех, над кем в прошлом издевался сам! Но что удивительно? Твоей красоты никто не замечал. И ее не замечал ты сам. Как интересно складывалась жизнь… Я смотрел на тебя — свою полную противоположность, и тонул в собственном желании тобой обладать. Со мной никогда такого не было. Никогда, — покачал головой Вильям. — А потом Ренард все испортил. Кто-то доложил ему, что я уже вернулся. И он решил сделать мне сюрприз! Времени съездить со мной на похороны матери у него не нашлось, зато прискакать, чтобы потрахаться, вполне! Я и в самом деле не хотел, чтобы ты тогда уходил. Знал, что дальше долго не проживу, а насладиться твоими стонами еще хоть немного очень хотелось. Но ты ушел, — Вильям разогнулся и тяжело вздохнул. — Я послал Ренарда на хрен и вернул ему браслет. И приготовился к худшему. Утром меня никто не беспокоил. Я решил, что денек в запасе у меня есть, и почему бы мне не использовать этот день для того, чтобы найти тебя и продолжить то, на чем мы остановились? Я стал тебя искать. День, потом второй, потом и третий, но ты исчез, и о тебе никто ничего не знал. А моя увольнительная подошла к концу, и я вернулся на службу на корабль. Конечно, Ренард мне отомстил. Сначала распустил слухи. Я на это никак не отреагировал, посчитав, что лучше жить с плохой репутацией, чем вообще не жить. А потом был обыск в моей каюте и ампулы с наркотой. Штраф-отряд и бесславная гибель маячили впереди. Не думал, что Ренарда замучает совесть, и он попросит отца пощадить меня. Но, — Вильям развел руками, — видно он действительно сильно меня любил, раз после такой мести все же решил «помиловать». Команда Киарана приняла меня с осторожностью. Оно и ясно: новый офицер среди элиты штрафников — никогда не знаешь, что действительно натворил в прошлом и кому докладывает в настоящем. Месяц, два, три, и я обтерся. Да и ребята ко мне привыкли. Мы все «удачливые неудачники», — Вильям тяжело вздохнул. — Никогда не думал, что встречу тебя снова, — он опустил руку в гель и коснулся щеки Тартаса. Нежно погладил и провел пальцем по его губам. — Нам ведь не говорили, кто станет новыми членами «элит-отряда». Поэтому я и замер, когда в ту комнату вошла всем известная Аудроне Мэль, а следом за ней и ты — мой «неизвестный равнериец». Ты взглянул на меня мельком и твое лицо осталось беспристрастным. Я еще задумался, а узнал ли ты меня? Потом понял, что не узнал.

«Узнал», — ответил Тартас одними губами.

— Тш-ш-ш, — Вильям прижал палец к его рту. — Я не собираюсь с тобой в игры играть. Три последних года научили меня не строить планов на будущее и ни на что не надеяться. Я каждый день живу, как в последний. И каждый последний день я живу, а не существую. Так что перестань пытаться меня унизить — этого я терпеть не буду. И если я хочу доставить тебе хоть немного удовольствия, пока ты отмокаешь в этом геле, не стоит строить из себя недотрогу. Ты не беспомощен и вполне можешь меня послать. Кстати, — Вильям перевел взгляд на пах Тартаса, — у тебя эрекция, а ведь я ничего не делал, только говорил с тобой.

Палец Вильяма заскользил вдоль шеи Тартаса, медленно спускаясь ему на грудь в обход ран.

— Если не хочешь, скажи губами «нет», и я уйду, — Вильям улыбнулся и посмотрел на лицо Тартаса, который молча взирал на него в ответ. — Или ничего не говори, — палец Вильяма проскользил вдоль живота Тартаса и направился ниже. — Как много всего у меня происходит с тобой в первый раз в жизни.

Ладонь начала ласкать и Тартас дернулся.

— Расслабься, — тихо попросил Вильям и прикусил губу от возбуждения. — Выброс эндорфинов способствуют скорейшему выздоровлению. Это я тебе как врач говорю.

Тартас прижал ладони ко дну бассейна и расслабился.

Аудроне присела на кровать в своей каюте и пощелкала пальцами. Чутье не подвело: сегодня Киаран не придет.

Она и сама уже не знала, хорошо это или плохо. Проверенные источники из ближнего окружения матери шепнули, что Киаран лично с Сюзанной Мэль никогда не встречался, хоть и заслужил репутацию «любимчика». Аудроне подозревала, что Сюзанна продвигала Киарана по карьерной лестнице в определенном направлении, обеспечив его постоянное присутствие на передовой и создавая все условия для того, чтобы Киаран плюнул на Альянс и попытался связаться со своим отцом. Конечно, Киаран дураком не был и прекрасно понимал, что это проверка. Вся его карьера и служба — одна сплошная проверка и капкан, расставленный для человека, который является личным советником главнокомандующего Армии Освобождения.

Самой Аудроне Киаран Рурк тоже необходим для определенной цели. Вот только сюрприз, что он эфонец. И тоже модельер, как и Орландо Уолш. Более того, Киаран способен входить с ней в ментальный контакт против ее воли. Это осложняло дело. Не в интересах Аудроне, чтобы Киаран Рурк копался в ее голове. А еще он слишком умен. Наверное, поэтому другие Аудроне Мэль влюблялись в других Киаранов Рурков. И страдали от этого. Кто-то из людей падок на красоту, а Аудроне падка на ум. Живой острый ум, который возбуждает ее гораздо сильнее контрастной внешности дженерийца и его привлекательной физиономии. Идея со сделкой не сработала. Отсутствие Киарана в ее каюте сейчас ясно об этом свидетельствовало. Неужели он не хочет стать адмиралом? Он ведь честолюбив! Хотя… Она не может быть уверенной в этом.

Аудроне разделась, легла на кровать и укрылась одеялом. Время с ней совсем не дружит. А это плохо. Очень плохо.

Аудроне закрыла глаза и, кажется, уснула.

Она стояла в большой комнате перед широким сенсорным экраном и выводила на нем расчеты. Стилус порхал по покрытию из пластика и сложные формулы тут же появлялись на свет.

Аудроне слишком увлеклась. Она всегда слишком увлекалась, когда дело касалось работы. А ведь Орвин ушел поесть всего…

Аудроне резко отстранилась и уставилась на голограмму часов на стене. Синие стрелки не обманывали: Орвин ушел поесть час назад.

Она прижала ладонь к губам и опустила глаза в пол. Глубокий вдох и медленный выдох. Орвин сделал свой выбор.

Они с Орвином всегда были «на одной волне». Еще со времен знакомства в Университете, где Орвин был лучшим студентом своего курса. Аудроне закончит университет досрочно в этом году, а Орвин выпустился раньше и устроился на престижную работу в исследовательскую лабораторию. Поэтому они теперь так редко виделись. Сейчас у него отпуск, и он гостит в ее доме вот уже десять дней. И эти десять дней слишком быстро пролетели…

Аудроне покинула рабочий кабинет и спустилась вниз. Она следовала тем маршрутом, которым должна была сегодня пройти. Можно очень долго морально готовиться к тому, что все в нашей жизни имеет свое начало и конец, но Аудроне, как всегда, нарушила правила и увлеклась. «Любое действие имеет равное по величине противодействие». Умеешь просчитывать варианты будущего — умей и жить с тем, что знаешь многое наперед.

Картинки перед глазами с пышной свадьбой, где Орвин подносит брачную руну к ее запястью и клянется в вечной любви, так и остались несбыточными мечтами со слишком малой вероятностью реализации. Проигрались те варианты, которые Аудроне видела чаще всего. От горечи сводило горло, а глаза стало щипать. Она не сдержалась и позволила слезам пролиться.

Предугаданная реальность неслась вперед вместе со стопами Аудроне, обутыми с домашние тапочки. Дверь в кабинет матери. Рядом с кабинетом пост охраны. Аудроне взглянула на их непроницаемые лица и подошла к двери.

Если бы мать приказала никого к ней не впускать, охранники бы не позволили Аудроне и шагу к кабинету сделать. Но они стояли и не двигались. Аудроне тихо открыла тяжелую деревянную дверь и заглянула в кабинет.

Мать охала и скалилась, глядя прямо на Аудроне. Она стояла за своим столом, наклонившись вперед и опустив локти на столешницу. Юбка ее темно-зеленого коктейльного платья была задрана и лежала на спине. А Орвин… Он в своей белой майке и спущенных спортивных штанах находился позади и старательно обслуживал гостеприимную хозяйку дома Мэль.

Аудроне отклонилась назад и закрыла дверь. Медленно повернула голову к охранникам. Они стояли с каменными лицами, как будто и вовсе были не здесь. Вот и все. Развилка пройдена и из горсти поганых вариантов она выбрала наиболее приемлемый.

Аудроне неспешно вернулась в свой рабочий кабинет. Подошла к столу, заваленному книгами и распечатками, взяла стилус и приблизилась к экрану. Она продолжила делать расчеты, стараясь больше не думать о том, что видела.

— И что он сказал тебе после этого? — спросил Киаран, глядя на Аудроне, выводящую формулы на сенсорном экране.

— Ничего, — ответила Аудроне из настоящего, останавливаясь у стены рядом с ним и глядя на саму себя в возрасте двадцати лет. — Он собрал вещи и покинул мой дом.

— А что сказала тебе после этого мать? — Киаран повернулся лицом к Аудроне из настоящего.

Его глаза, в которых бурлило и плескалось синее мерцание, смотрели с сожалением.

— Что он кобель, который не заслуживает моего внимания, — ответила Аудроне, изучая формулы, которые выводила Аудроне из воспоминаний на экране. — Орвин не прошел ее тест. После него был еще один «женишок». Его мама соблазнила прямо на приеме, посвященном моему дню рождения. Веселый получился от нее подарок. И запоминающийся.

— Мне показалось или она может воздействовать на психику людей? — спросил Киаран, пристально глядя на Аудроне из настоящего.

— Не показалось. Но если человек действительно не хочет чего-то делать, мать никогда не сможет заставить его насильно. Она умеет лишь подталкивать к выбору. Решения жертвы всегда принимают сами.

— Значит, она эфонка, — Киаран прищурился, взирая на застывшие строчки с формулами на панели.

Аудроне лишь пожала плечами.

— Этот тест меня ждет, если я соглашусь на твое предложение? — он перевел взгляд на Аудроне из настоящего.

— Да, — кивнула она. — Мама — красивая женщина, и соблазнять умеет.

— Это будет только один тест, или у твоей матери есть и другие способы проверить преданность потенциальных зятей?

— Не знаю, — честно ответила Аудроне. — Пока у меня было всего двое женихов, и дальше первого уровня испытаний они не продвинулись, — она отклеилась от стены и подошла к своему воспоминанию, заглядывая копии через плечо и изучая собственные расчеты.

— Что это за формулы? — Киаран приблизился и остановился за спиной Аудроне из настоящего.

— Начало работы над моей теорией «пространственно-временной инверсии». Я допустила ошибку, — она указала на доску, — вот здесь, — хотела стереть пальцем знак минуса, но он не стирался. — Эту ошибку я найду только три года спустя и пойму, что все расчеты были не верны.

— Значит ты — физик, — сделал вывод Киаран. — И ты автор теории «пространственно-временной инверсии».

— Да, — улыбнулась Аудроне и повернулась лицом к Киарану. — Некоторые даже считают меня гением. По крайней мере Орвин был в этом уверен.

— Ты же трансгрессир, — Киаран задумался, — и могла предвидеть, что он изменит тебе, — произнес озадаченно.

— Я и предвидела, — пожала плечами Аудроне. — В обоих случаях, — она поджала губы и тяжело вздохнула.

— И все равно позволила этому случиться? — не понял ее мотивов Киаран. — Или ты намеренно проверяла на вшивость своих женихов, подталкивая к нужной развилке?

— Свой выбор они сделали сами, — с презрением ответила Аудроне.

— Но если ты все знала, зачем шла искать этого, как его…

— Орвина, — подсказала Аудроне. — Я пошла посмотреть только из-за события, которое должно было проиграться после того момента, как я их застукаю. Это всего лишь очередная развилка в череде перекрестков, где каждый выбор имеет свои последствия. Да, Орвина можно было не искать в кабинете матери, а просто порвать с ним в тот же день без объяснения причин. Но тогда мама не выступила бы в роли раскаявшейся злодейки и не предложила бы ему отправиться домой на ее личном корабле. Орвин бы не успел быстро покинуть Луиту и поехал бы в космопорт на такси, сел на вечерний рейс и не долетел бы до орбитальной станции «Оритрон». Через два часа от момента его измены Армия Освобождения прорвет оборону вблизи базы «Нондин» и начнется широкомасштабное наступление сил противника на Луиту.

— Третий бой за «Столицу Альянса», — озадаченно произнес Киаран.

— Розовое небо Луиты окрасится в багряные тона и ночью станет так же светло, как и днем. Я знаю, что ты участвовал в тех боях на орбите и чудом остался в живых, — Аудроне протянула руку и коснулась щеки Киарана.

— Если ты знала о внезапном наступлении, почему не сообщила об этом матери и командованию? — поморщился Киаран.

— Я сообщила. И не одна я об этом сообщила. Альянс знал, что армия эфонцев уничтожит «Нондин» и нападет на Луиту. Но также Альянс знал, что воспользуется третьим боем за «Столицу Альянса», чтобы в это же время напасть на оборонительное кольцо вблизи Эвлеры, которое останется без подкрепления в результате переброски войск Армией Освобождения, и захватит эту «дойную корову салопсиса».

— Альянс позволил начать бои на орбите Луиты, чтобы захватить Эвлеру и пополнить запасы салопсиса? — в голове Киарана сквозило больше возмущение, нежели удивление.

— И в результате этого стратегического шага погибли три с половиной миллиона людей. Но что такое люди для Альянса? — Аудроне хмыкнула. — Расходный материал, ничего более. Мама отправилась в штаб и принимала важные решения для обороны Луиты, а я семь дней прожила в подземном бункере на полном пансионе престижного обслуживания, пока остальные погибали на орбите моей обители. «Семь дней пекла Сахиды» — так назвали третий бой за «Столицу Альянса». И все сделали вид, что не предвидели такого развития событий.

Киаран молча смотрел на Аудроне и, судя по выражению его лица, не знал, что сказать.

— Но настоящий подвох даже не в этом, — Аудроне снова взглянула на себя, замершую у голографической доски. — Эфонцы ведь знали, что Альянс поступит именно так. На их стороне гораздо больше талантливых трансгрессиров, рассчитывающих вероятности предстоящих событий. Они просто разыграли очередной стратегический ход. Сдали Эвлеру, пошумели над Луитой и захватили Цинсон, так же воспользовавшись перебросом войск армии Альянса к Луите и Эвлере. А Цинсон — спутник Аскии — был им нужен для того, что выдоить с него месторождения ламома, который используется для производства…

— Лазерного оружия и оборонных установок, — закончил ее мысль Киаран. — Я и без твоих признаний знаю, что добра и зла не существует. Есть только чьи-то интересы, которые слишком часто не совпадают со всеобщими. Скажи, — Киаран изогнул бровь, — а своему первому женишку про предстоящее нападение на Луиту ты рассказала?

— Я не могла ему рассказать.

— А он вообще был в курсе того, что ты трансгрессир? — Киаран прищурился.

Аудроне опустила глаза и промолчала.

— Как интересно, — хмыкнул Киаран и отступил от нее на шаг. — А другой твой жених знал, с кем имеет дело?

— Знал, — жестко произнесла Аудроне.

— То есть кому-то из женихов ты все-таки правду говорила, — Киаран сложил руки на груди. — И все равно второй тоже залез на твою мать!

Аудроне замахнулась и ослабевшей рукой отвесила Киарану пощечину. Он даже не поморщился, продолжая глядеть на нее с той же надменностью, с которой смотрел при первой их встрече.

— Ты выжить хочешь? — не скрывая презрения, произнесла Аудроне. — Говорю, как есть, Киаран. Если хочешь выжить, соглашайся на мое предложение и слушай подсказки.

— А иначе что? — он хмыкнул. — Трагически погибну при исполнении на орбите какой-нибудь планеты, участвуя в операциях по выкачиванию ресурсов сторонами двух противников?

— Да, — четко произнесла Аудроне. — И вся твоя команда погибнет вместе с тобой.

— То есть ты активно пыталась меня соблазнить, а затем и вовсе начала шантажировать только для того, чтобы спасти меня и мою команду? О, Инаг! — Киаран запрокинул голову и захохотал. — Дорогая, тебя действительно несет!

— С момента, как моя нога ступила в тот конференц-зал, где мы впервые встретились, судьбы восьмерых человек, которые сейчас находятся на борту вверенного тебе корабля, связались в один узел, развязать который не получится.

Киаран сделал вид, что стер скупые слезы смеха со щек, и отряхнул руки, копируя манеры представителей высшего луитанского сословия. Те тоже выражали эмоции жестами, и только что Киаран отряхнулся от Аудроне, как от персоны, общество которой ему наскучило. По сути, он послал ее куда подальше.

— Откуда ты знаешь этот жест? — Аудроне отступила от него на шаг.

Ее копия из прошлого исчезла, и в комнате «воспоминаний» остались только они с Киараном.

— А откуда ты знаешь дженерийский? — его губы скривились с полуулыбке. — Почему знакома с традициями народа, которому в Альянсе всем наплевать? Ты предлагаешь мне, дженерийцу, вступить с тобой в фиктивный брак, но прекрасно знаешь, что догма Джейны запрещает дженерийцам использовать брачные узы с целью манипуляции и политических игр.

— На догмы вашей давно почившей колонистки-основательницы всем, кроме самих дженерийцев, наплевать. Хочешь попасть в высший свет Альянса, бери пример с представителей знати Дженерии, которые давно используют догмы в своих целях.

— Мои родители были этой знатью, Аудроне, — Киаран угрожающе выставил палец, указывая на нее. — И догмы Джейны они почитали так же, как и Законы Мироздания Инага.

— Твою мать убили, а отец сбежал, — напомнила Аудроне. — И ты, ребенок людей, которые были вхожи в Совет управления Альянсом, оказался в кандалах и ошейнике, лишенный всех привилегий своего высокого статуса. Теперь ты здесь, на передовой, и выживаешь только потому, что Альянс позволяет тебе использовать твои способности и выживать. Они машут красной тряпкой перед лицом твоего отца и надеются, что он клюнет. «Предал Альянс, сможет предать и эфонцев», — думают они. Годы идут, а он все не предает. Одна из догм Джейны гласит, что нет ничего более святого в жизни дженерийца, чем его семья. Твой отец давно наплевал на эту догму, оставив тебя, своего сына, на растерзание Альянсу. Мир изменился, Киаран. Догмы твоего народа никому, кроме твоего народа, не нужны. И если ты хочешь помочь дженерийцам и получить доступ к кругу тех, от кого их благополучие зависит, пересмотри свое отношение к догмам Джейны.

— Ты хорошо подготовилась ко встрече со мной, — Киаран опустил руку и хмыкнул. — Язык, традиции, культура, особенности выживания на моей планете. Как давно ты знала, что мы с тобой встретимся? — он прищурился.

— Я знаю языки, традиции и культуру всех пяти планет, входящих в Альянс. Полагаю, что так же хорошо, как их знаешь и ты.

— Но об эфонцах ты знаешь слишком мало, — в его голосе проскользили перченые нотки опасности. — Тебя не научили вхождению в ментальный контакт. Шаен Лирелия Левен преданно служила Альянсу и никогда не нарушала устав?

— Откуда знаешь про шаен Лирелию Левен? — нахмурилась Аудроне.

— От своего наставника.

— И кто он?

— Так я тебе и сообщил! — рассмеялся Киаран.

— Твой наставник не мог научить тебя ментальному контакту, потому что он должен служить Альянсу, а Альянс запрещает эфонцам контактировать ментально. Значит, этому научил тебя не наставник, — сделала вывод Аудроне.

— Не этот наставник, — подсказал Киаран.

— Отец? — Аудроне усмехнулась. — Больше никто не мог научить тебя приемам, за которые таких, как мы, казнят.

Киаран не ответил, и Аудроне поняла, что попала в точку. «Отец обучал своего сына, а потом предал его. Или не предал…» — она задумалась.

— Среди наставников в Альянсе есть только один «модельер», — произнесла Аудроне. — Старый проныра Ал-Тэгу, который не раз спасал жизнь Императору и его свите. Тебя обучал Ал-Тэгу?

— Допустим, — кивнул Киаран.

— Если он рассказал тебе о Лирелии Левен, значит наши с тобой имена уже на слуху в круге уважаемых шаенов. Это плохо, — Аудроне понуро опустила плечи. — Сейчас они будут активно думать о том, что может принести наш с тобой союз. Появятся противники и сторонники нашего будущего брака. Те, кто не желают видеть сына Орландо Уолша в адмиралтействе флота Альянса, начнут действовать. Нас будут испытывать, — Аудроне подняла глаза на Киарана. — Самыми грязными приемами, которые у них есть. Могут даже попытаться убить.

— За то, что мы с тобой, возможно, — Киаран сделал акцент на слове «возможно», — вступим в какой-то там брак и я, возможно, — он снова сделал акцент, — получу преференции от твоей матери?

— Это политические игры! — воскликнула Аудроне. — Как ты не понимаешь?!

— Тебе не кажется, что мы с тобой слишком мелкие сошки, чтобы напрягаться ради нас?

— Будь твой отец простым работягой с Дженерии — я бы с тобой согласилась. Но он влиятельная фигура в Армии Освобождения эфонцев. А я…

— Договаривай, — попросил Киаран.

— Внебрачная дочь Императора Луиты.

— Что?! — поморщился Киаран.

— Ну прости, — Аудроне развела руками. — Родственников не выбирают!

— Ты не ребенок покойного капитана Мэль?

— Я не биологический ребенок четы Мэль, — уточнила Аудроне. — Я ребенок Императора и его фаворитки шаен Лирелии Левен.

Казалось, еще немного, и Киаран присядет на пол, чтобы подумать. Он пристально смотрел на Аудроне и не моргал.

— Чете Мэль была оказана высокая честь воспитывать чадо самого Императора. К сожалению, моей настоящей матери, Лирелии, не позволили оставить меня. Император был слишком привязан к ней, и этого побаивалось его окружение. Фаворитка, которая растит дочь Императора, опасна вдвойне. Поэтому меня передали чете Мэль, которые с радостью согласились помочь Императору и получить за это преференции. Когда выяснилось, что я эфонка и способна к трансгрессии, Лирелия убедила Императора позволить ей меня обучать. Император разрешил. Лирелия стала очень много времени проводить со мной, а я начала называть ее мама Ли. Ты сам понимаешь, что это было недопустимо, поэтому моя приемная мать, которую я называла просто «мамой», придумала прозвище «Лала Ли». Переучить пятилетнего ребенка с «мама Ли» на созвучное «Лала Ли» оказалось довольно просто.

Аудроне отвела взгляд и поджала губы. Она силилась не заплакать и старалась держаться изо всех сил.

— Мне очень жаль, — Киаран подошел к ней и опустил руки на ее плечи, заглядывая в лицо. — Почему ты не сказала, что погиб близкий тебе человек?

— И что бы это изменило? — отстраненно ответила она.

— Я бы не взял тебя на миссию.

— И подставил бы под удар команду. Они и так чудом выбрались живыми, а без меня, скорее всего, остались бы на Эвлере. Так что выбора у тебя, на самом деле, не было. Мое горе — это только мое горе. И только мне справляться с ним.

— За что тебя отправили в мою команду? Если ты внебрачный ребенок самого Императора Луиты, повод должен был быть весомым.

— Один Император ничего не решает, — Аудроне все еще часто моргала, чтобы не заплакать. — Есть его окружение и противоборствующие силы, принимающие участие в разделе прибыли Альянса. Меня отправили на войну, чтобы наказать за плохое поведение. Я никогда не хотела никого убивать. Сама мысль о том, что участвую в этой мясорубке — гнетет. Это как волны депрессии: они накатывают одна за другой и хочется уже утонуть, а не болтаться сверху, надеясь выплыть. Иногда мне становится слишком страшно, или попросту жаль себя, и тогда я плюю на все и делаю, что хочу. Делала, — поправила себя Аудроне. — С фриков спрос небольшой. Я давно это поняла. Чем меньше от тебя ждут — тем лучше, особенно, когда это касается политических игроков. Для них я — никто. Взбалмошная внебрачная выскочка, которой настоящий родитель потакает, на многое закрывая глаза. И пока они верили, что я фрик, все шло прекрасно. Но я заигралась и преступила черту. Убийство Грема Стокса политическая элита мне не простила. Я не предупредила Стокса о ловушке Асгендо, в которой он погиб, и командование это поняло. Всем было наплевать, что многие вздохнули с облегчением, когда Стокс распылился.

— Что он с тобой сделал? — Киаран не двигался.

— Ничего, — заверила его Аудроне. — Меня он побаивался, потому держал дистанцию, зато на других отрывался, как мог. При назначении к нему в команду приемная мать предупредила меня о том, чтобы я не вмешивалась в дела Стокса и помалкивала. Я так и поступила, правда, хватило меня всего на четыре месяца… В команде кроме меня было еще две женщины, и обе они отрабатывали регулярно. Урод… — Аудроне едва не сплюнула, произнеся это. — Даже такой смерти для него было мало…

— Почему командование покрывало Стокса?

— Потому что Первый Советник Императора Луиты его двоюродный брат.

— Я так и думал, — Киаран сжал челюсти.

— Меня опять наказали. Вручили миссию и попросили найти предателя в твоей команде, мягко намекая, что предатель — ты. И было бы очень хорошо, если бы я нашла тому доказательства, — Аудроне опустила голову и прижалась лбом к плечу Киарана. — Не знаю, что у них на тебя есть, Киаран. Но ты можешь выкрутиться только с моей помощью.

— У них на меня ничего быть не может, потому что я не предатель, — произнес Киаран.

— Значит они устали ждать выхода на контакт твоего отца и решили действовать более агрессивно. Если мне дали задание найти на тебя компромат, значит сторона эфонцев через своих агентов получит тревожную весточку о том, что ты в активной разработке. Если им удастся с помощью шантажа повлиять на твоего отца и призвать Армию Освобождения к диалогу, выгодному Альянсу, тебя оставят в живых. Если нет — Альянс с удовольствием объявит тебя предателем, а твою команду пособниками предателя, и отправят всех вас на плаху, закрыв вопрос с сыном Орландо Уолша в своих рядах навсегда. Среди ближнего круга Императора есть люди, которым моя приемная мать тоже мешает. Мать сидит на своем месте, потому что ей покровительствует сам Император. Но если устранить меня, моя мать потеряет свои привилегии. Если дело с твоим возможным шпионажем примет крутой оборот, в молотилку попаду и я. А со мной и Тартас, и даже моя приемная мать. Цепная реакция коснется всех, и нас «уберут». Сейчас трансгрессиры Альянса будут заняты лишь расчетами нашего с тобой будущего и перевода стрелок то на один путь, то на другой. Если мы сможем удержать верный курс, разыграем любовь и поженимся через три месяца, то сохраним жизни не только себе, но и тем людям, кто невольно связан с нами. Ты получишь повышение и войдешь в высшую лигу на правах «зятя» самого Императора Луиты. Если облажаемся — мы все трупы.

— Почему ты сразу не объяснила мне эти правила политических интриг, которые разгораются вокруг нас? — он обнял ее и прижал к себе. — К чему шантаж, недомолвки и вранье?

— Хочешь сказать, что в первый же день нашего знакомства мне следовало отвести тебя в сторонку и заявить: «Женись на мне, или все умрем?»

— В первый, наверное, не стоило, но во второй день могла бы попытаться поговорить начистоту.

— Я не знала, что ты эфонец, — она подняла голову. — Не знала, как ты воспримешь правду о том, что я трансгрессир. Еще пять минут назад ты смеялся, когда я сказала тебе, что на кону вопрос нашего выживания. Я не уверена, что даже сейчас ты мне веришь.

— Верю, — ответил он.

— Или используешь, — она коснулась пальцами его щеки. — Не волнуйся. Даже если ты на самом деле предатель и обмениваешься информацией со стороной эфонцев, мне на это наплевать. Я хочу выжить, и с твоей помощью я выживу. Если у них действительно против тебя ничего нет, они попытаются тебя подставить. И произойдет это, скорее всего, на «Ониксе». Но они тоже не дураки, Киаран. Они-то знают, что мы с тобой эфонцы. Трансгрессира можно обмануть. Я не вижу, что происходит в разрывах пространства. Не могу заглянуть даже в голову себе самой из другой реальности. Поэтому я не предвидела, что ты сам модельер, и что мне предстоит общаться с тобой ментально. «Оникс» — это настоящая дыра, где постоянно происходит обмен информацией. Достаточно передать сведения не в те руки — и ты уже обвинен в предательстве. Будь осторожен, Киаран.

— Ты тоже, — ответил он, сверля ее взглядом своих медных светящихся глаз.

— Как выбросить тебя из своего сознания? — прошептала она.

— Уснуть.

— Я же уже сплю.

— Тело спит, а сознание нет. Ты должна представить себе свою каюту, лечь на кровать и попытаться уснуть по-настоящему, — он отстранился, давая ей свободу.

Аудроне обернулась к себе самой из воспоминаний и улыбнулась. В тот день ей казалось, что ничего хуже в жизни быть не может. Как же она ошибалась… Как сильно она тогда ошибалась…

Аудроне закрыла глаза и представила, что лежит на кровати в своей каюте, укрытая одеялом, и спит.

Глубокий вдох.

Вокруг сгустилась тьма, отрезая сознание Киарана от Аудроне. Сегодня она больше не увидит снов, точно так же, как не увидит их и Киаран. Хорошо это или плохо — проводить столько времени в ментальном контакте с ней — он не знал. Но его пугало, с какой легкостью за истекшие сутки он нарушил слишком много правил, которые так долго позволяли ему оставаться в живых. Хотя… В жизни Киарана Рурка его мало что могло по-настоящему напугать.

Аудроне проснулась на пять минут раньше звонка будильника. Села в кровати и подумала, на сколько все-таки обидно пребывать в состоянии «отходняка», не приняв ничего из спиртного накануне…

Пальцы на руках мелко дрожали. Ее прогнозы рушились один за другим. До этого она видела только то, что могли видеть все остальные. Они с Кираном будут любовниками. Стоило самой себе признаться, что в эту безудержную страсть и привязанность поверила даже она сама. Ей и в голову не пришла мысль о том, что все самое интересное и важное будет разыгрываться на уровне ее сознания и в разрывах пространства. Но в этом есть и плюс: другие трансгрессиры тоже об этом не знают. Один — ноль в ее пользу?

Аудроне тяжело вздохнула и пошла в душ. Слишком сложную игру она затеяла. Как бы досрочно в ней не проиграть…

Уже по пути в столовую она встретила в коридоре погрустневшего Вильяма. Аудроне тут же взяла себя в руки и изобразила приветливую улыбку на лице.

— Выглядишь так, будто сама смерть нанесла тебе визит и обещала в скором времени вернуться! — Аудроне похлопала Вильяма по плечу. — Грустный врач пугает похлеще сводок с фронтов!

— Вчера я получил сообщение от… — Вильям осекся.

Аудроне подумала о том, что совсем упустила из виду наблюдение за членами команды. Тартас занимался проверкой всего «личного», но теперь он «не доступен», потому проверкой должна была заняться она…

— Только не говори, что бывший женишок вышел с тобой на связь, — Аудроне остановилась посреди коридора и схватила Вильяма за руку.

— Беспокоит не это, — Вильям взглянул на синяки под глазами Аудроне и с осуждением покачал головой. — Ты сегодня вообще спала?

— Это я не накрасилась, — она похлопала себя по щекам. — Прости, «восстанавливать лицо по черепу» каждое утро довольно утомительное мероприятие.

Вильям улыбнулся.

— Старая шутка, — он похлопал ее по плечу.

— А я и не претендую на звание комика года! — рассмеялась Аудроне, разряжая обстановку.

Вильям поддался. Слегка опустил плечи, еще раз улыбнулся и медленно вдохнул.

— Чего хочет от тебя эта сволочь? — прошептала Аудроне.

— Встретиться на «Ониксе», чтобы поговорить.

Аудроне присвистнула.

— А откуда он знает, что ты будешь на «Ониксе»? — она ткнула Вильяма пальцем в грудь.

— Что он будет делать на «Ониксе» в это же время? — задал встречный вопрос Вильям.

— Твой бывший ведь из подразделения внутренней разведки? — шепотом произнесла Аудроне.

Вильям только кивнул в ответ.

— И он знает, что наша команда направляется на «Оникс», — добавила Аудроне и прикусила губу.

Вильям снова молча кивнул.

— У твоего бывшего высокое звание, — продолжала рассуждать Аудроне. — Его бы не отправили лишь бы за кем «приглядывать». И с тобой он наверняка хочет встретиться, чтобы разжиться информацией о ком-то из нас.

— О ком-то? — Вильям вопросительно изогнул бровь. — Брось, я не просто так тебе об этом сказал.

Аудроне поникла. Конечно же, он специально завел с ней разговор в коридоре.

— Что ты натворила, Аудроне Мэль? — тихо произнес Вильям, с сочувствием глядя на нее.

— Ничего из того, что уже не делала, — она скривилась.

— Нет, — покачал головой Вильям, — сейчас ты что-то особенное натворила. В советах ты, конечно, не нуждаешься, но я все равно порекомендую тебе пригнуть голову и не высовываться. Служба внутренней безопасности с неугодными разбирается по-тихому. И если ты заинтересовала их, значит дела твои плохи.

— Киаран знает о твоих предположениях? — Аудроне взглянула на Вильяма исподлобья.

— Я сообщил ему утром.

— Это он попросил тебя невзначай заговорить со мной в коридоре?

Вильям опустил ладони ей на плечи.

— Расслабься. Ни я, ни Киаран зла тебе не желаем.

— В отличие от остальных, не так ли? — она натянуто улыбнулась.

— Они более осторожны, чем мы с Киараном. Вот и все, — Вильям похлопал ее по плечам.

— Н-да… Испортил ты мне настроение перед завтраком…

— Прости, — Вильям пошел вперед.

— Спасибо! — громко произнесла Аудроне ему в спину.

Вильям обернулся и едва заметно кивнул.

В столовой вновь шла оживленная беседа, которая внезапно прервалась с появлением Вильяма и Аудроне.

Киаран пригубил кофе и беспристрастно взглянул на подчиненную:

— Мэль, вы не забыли, что вам сегодня зачет по стрельбе нужно сдать?

— Капитан, — Аудроне прижала ладонь к объемной груди, — я всю ночь не спала, размышляя об этом. Видите, до какого безобразия вы меня довели своими зачетами? — она указала на синяки под глазами и пошла к автомату раздачи еды.

— Только зачетами? — услышала Аудроне его реплику, брошенную ей в спину.

В столовой повисла напряженная тишина. Что он задумал? Хочет выставить ее идиоткой перед командой, чтобы поднять свой внезапно пошатнувшийся рейтинг?

— Не только, капитан, — уклончиво ответила Аудроне и взяла в руки тарелку. — Вильям, не мог бы ты и мне кофе налить?

— С сахаром? — Вильям склонился над коробкой с пакетированным сахаром, которую вчера в столовую вернул Киаран.

— Мэль, ваш кофе уже на столе! — раздался голос Киарана. — Черный с двумя порциями сахара. Все, как вы любите!

Аудроне с тарелкой в руках медленно обернулась. Вильям разогнулся и сделал то же самое. Оба смотрели на кружку с кофе, которая стояла на столе рядом с кружкой Киарана. Все остальные члены команды тоже не сводили глаз в этой «второй» кружки, на которую не сразу обратили внимание.

Шори откашлялся, и все тут же сделали вид, что продолжают завтракать.

— Благодарю вас, капитан, — сдержанно кивнула Аудроне и тут же отвернулась.

На ее щеках можно было смело жарить яичницу! Температуры накала точно бы хватило, чтобы получилась глазунья! Вильям сдержал смешок и продолжил возиться с кофемашиной. Аудроне забрала причитающийся ей протеин и вернулась к столу.

— Я вам место занял, капитан-лейтенант, — Киаран отодвинул стул рядом с собой и постучал ладонью по сиденью. — Или вы смущаетесь сидеть рядом со своим, — Киаран сделал многозначительную паузу, — капитаном?

— Со своим, — Аудроне тоже сделала многозначительную паузу, — капитаном я ничего не смущаюсь!

Она поставила тарелку на стол и придвинула ее к Киарану. Села на предложенный им стул и начала есть.

Киаран развернулся в пол-оборота и облокотился о стол, откровенно за ней наблюдая.

— Отвратительный протеин, не правда ли? — спросил он.

— Ваша правда, капитан, — прожевав, ответила Аудроне и сделала глоток кофе. — С нетерпением жду прибытия на базу, чтобы иметь возможность посетить какое-нибудь кафе с человеческой едой.

— Пока у вас не будет увольнительной, вы ничего не сможете посетить, — напомнил Киаран.

— Мы получим увольнительные, капитан. Согласно моему прогнозу это произойдет в первые сутки после прибытия на «Оникс».

— Обнадеживающий прогноз, Мэль, — Киаран продолжал наблюдать за тем, как она ест. — Что же еще нас ждет на «Ониксе»?

— Попойка в клубе, — пожала плечами Аудроне. — Соберется вся команда, капитан, и вы присоединитесь к нам, — она положила приборы и пощелкала пальцами. — Заведение называется «Луита», если я не ошибаюсь.

Аудроне замерла на мгновение, а потом подавилась. Киарану даже пришлось похлопать ее по спине и предложить воды.

— Все хорошо, — отдышалась Аудроне. — Все в порядке.

— Увидели что-то интересное?

— Одного старого знакомого, — ответила Аудроне и допила кофе в несколько глотков.

— Мне стоит беспокоиться? — Киаран внимательно смотрел на нее, но больше не улыбался.

— Нет, что вы, капитан, — она наигранно пожала плечами. — Этот человек не опасен.

— Гражданский? — продолжал допытываться Киаран.

— Нет. Он капитан первого ранга, как и вы.

— И как его зовут?

— Вы с ним незнакомы, — Аудроне поставила пустую кружку на стол и отодвинула от себя тарелку с недоеденным протеином. — Если вы закончили завтракать, можем отправиться в тир, где я сдам вам зачет по стрельбе.

— Попытаетесь сдать зачет по стрельбе, — исправил ее Киаран.

— Попытаюсь, — кивнула Аудроне и встала.

Собрала со стола свою грязную посуду и покосилась Киарана. Плюнула на гордость и прихватила его тарелку с кружкой тоже.

— Спасибо, Мэль, — Киаран плотоядно смотрел на нее из-под полуопущенных ресниц.

— Это благодарность за кофе, капитан, — тут же ответила Аудроне и понесла посуду к ленте посудомоечного автомата.

— Вы умеете быть благодарной, капитан-лейтенант? — язвительно хмыкнул Киаран. — Что бы еще такого сделать для вас, чтобы получить знак внимания в ответ?

Аудроне со звоном поставила посуду на ленту и вернулась к нему.

— Нас ждет зачет, капитан, — ледяным тоном ответила она.

— О да, Мэль, — хрипотца в его голосе только глухому могла ни на что не намекнуть. — С нетерпением жду, когда вы продемонстрируете мне свои навыки, — он снова сделал паузу и изогнул бровь, — в стрельбе.

«Убью, заразу!» — пронеслось в мыслях Аудроне.

Она выскочила из столовой, как ошпаренная, и тут же вцепилась гневным взглядом в Киарана, который, кажется, не особо спешил следовать за ней и проверять ее «навыки».

— Что ты делаешь? — тихо, внятно и, не скрывая угрозы, произнесла она, сминая пальцами комбинезон на его широкой груди.

Он медленно наклонился к ее уху и прошептал:

— Если ты так завелась, можем пойти к тебе, а не в тир, — губы поиграли с мочкой ее уха. — Дам тебе небольшую отсрочку, чтобы ты смогла как следует подготовиться к зачету.

Аудроне отпустила ткань его комбинезона и отступила на шаг. Она смотрела на него с удивлением, которое постепенно сменилось разочарованием. Он следует ее плану. Разве не этого она добивалась? Разве не таким видела Киарана Рурка в тех реальностях, где они все-таки оказывались в одной постели?

— Ну, что ты выберешь? — Киаран сложил руки на груди. — Идем в тир или…

— Или, — ответила она и поплелась в свою каюту.

Киаран не отставал. Молча следовал за ней до самых дверей. Аудроне открыла и вошла внутрь.

В ее каюте и одной не особо развернешься, а вдвоем и подавно. Единственное место, где можно было разгуляться, это койка с жестким матрацем у стены. Да и то, гулять придется в горизонтальном положении.

— Располагайся, — она указала рукой на кровать. — Дай мне несколько минут переодеться.

— Зачем тебе переодеваться? — не понял Киаран, делая несколько шагов и присаживаясь на ее кровать.

— Можно я оставлю это без комментария? — Аудроне полезла в шкаф со своими вещами.

— Или покажи мне, какое белье ты предпочитаешь носить в обычной жизни, или я уйду отсюда прямо сейчас, — прозвучал голос Киарана.

— Обычное белье, — пробурчала Аудроне.

— Я серьезно, — он легонько толкнул ногой дверь шкафа, намекая на то, чтобы Аудроне его закрыла. — Я хочу посмотреть, в чем ты ходишь!

Аудроне заперла шкаф и повернулась лицом к Киарану. Начала расстегивать комбинезон, с остервенением дергая заевшую застежку.

— Медленней, — издевался Киаран. — Или ты куда-то торопишься?

Аудроне сжала губы в прямую линию и резко рванула бегунок молнии вниз. Быстро разулась, сняла с себя комбинезон и швырнула его Киарану под ноги. Раздеваться при нем, одеваясь по утру, она точно не собиралась. Наспех натянула измятую майку на бретельках поверх спортивного бюстгальтера и обычные хлопковые трусы, которые на свидания с перспективой романтического продолжения не надевают.

— Майку? — плотоядно улыбнулся Киаран.

Аудроне схватилась за край майки и рванула его вверх. Быстро сняла и бросила ее под ноги Киарану вслед за комбинезоном.

Киаран только сейчас понял, что плывет. Несмотря на всю «асексуальность» ее спортивного бюстгальтера вычурного ярко-синего цвета, грудь Аудроне в нем привлекала гораздо больше внимания Киарана, чем ему того хотелось. Объемные полушария были плотно зажаты тканью и слегка приподняты. В голове даже грешная мысль пронеслась о том, что снять с нее этот спортивный лифчик в порыве страсти было бы трудно выполнимой задачей. Наспех тут ничего «не стянется», а медлить, когда партнерша уже ответила согласием, он не любил.

Взгляд Киарана скользнул ниже, к ее пупку. Талия действительно узкая. Этот безобразный комбинезон с мужского плеча портил фигуру Аудроне гораздо больше, чем представлял себе Киаран. Даже в костюме, в котором она выезжала на задание, ее узкая талия смотрелась не так восхитительно, как сейчас. Киаран опустил взгляд ниже, к ее безобразным трусикам-шортикам. Хорошо, что именно эти трусы сейчас на ней. Секси-кружев на этих бедрах он однозначно мог спокойно не пережить.

Аудроне начала расстегивать застежки своего спортивного бюстгальтера по бокам и попыталась его снять. С первого раза, как и предполагал Киаран, у нее ничего не вышло. Она запрыгала на месте, высвобождая объемную грудь из-под «резиновой» ткани и, пробурчав нечто нецензурное, с третьего раза смогла это сделать. Фыркнув, Аудроне метнула бюстгальтер к ногам Киарана и показала офицерскую выправку с обнаженной грудью «на передовой».

Нижняя часть Киарана напомнила о себе пульсацией в паху. Его реакция на обнаженную грудь Аудроне была вполне предсказуемой. Шикарная! Такую грудь можно долго мять и наслаждаться процессом, не отрывая от нее ладоней. Розовые сосочки Аудроне, аккурат торчащие, словно вишенки на белоснежных тортиках (именно тортиках, а не пирожных, и не каких-то там «кексиках»), лишь подстегивали бурную фантазию Киарана, которая изголодалась по хорошему траху, точно так же, как и сам Киаран. Его взгляд снова заскользил к ее черным хлопковым трусикам, которые захотелось снять самому. Даже пальцы дернулись, но он себя вовремя остановил. Хватит с него того, что во рту все пересохло и язык к небу едва не прилип. «Меня будешь. И часто», — вспомнил он слова Аудроне об оральном сексе. Больше абсурдом ему такое утверждение не казалось. Хотелось встать перед ней на колени, стянуть с округлой попки эти ужасные трусики и насладиться кое-чем, от чего у него во рту стало бы так же мокро, как на улице после проливного дождя.

— Ты снимешь их или… — его голос заметно охрип. Говорить действительно стало трудно, и это не прибавляло уверенности в том, что он собирался сделать. — …Так и будешь стоять в них?

Аудроне резко вцепилась пальцами в резинку трусов и сняла их. Скомкала в руке и отшвырнула в сторону. Затем распустила волосы и перекинула золотые пряди вперед. Они красивым пологом легли прямо на ее грудь, прикрывая розовые соски. Киаран долго смотрел на Аудроне и ничего не говорил. Созерцать красоту в ее чистом виде — такое редкое для него удовольствие, что стоило потратить на него немного больше своего драгоценного времени, пусть даже орган внизу был с мнением Киарана категорически не согласен. Пышные формы, мягкие изгибы, гладкая кожа… Если бы Вильям не сказал, что ее тело пережило процедуру «армирования», он бы никогда об этом не догадался. Киаран был лично знаком только с одной армированной особой, которая скоротала несколько вечеров в его компании. Та была угловатой и кости «уплотненного» скелета прощупывались среди натренированных и высушенных мышц. Тогда Киарану это казалось любопытным опытом — спать с армированной женщиной. Но армированное тело Аудроне Мэль было совершенно другим. Слишком красивое, именно такое, каким по мнению Киарана Рурка должно было быть идеальное женское тело.

Аудроне хотела сделать шаг к нему, но он резко поднял руку, останавливая ее.

— Нет! — выпалил Киаран чересчур резко и встал. — Не могу, — сдавленно произнес он и рванул из каюты прочь.

Аудроне стояла и смотрела на пустующую кровать, на которой всего несколько минут назад сидел Киаран и скептически рассматривал ее обнаженное тело. Он слишком часто щурился при этом, из чего Аудроне сделала вывод, что жирок на ее покатых бочках ему действительно претит.

Такой некрасивой, никчемной и бесполезной, как сейчас, она никогда себя не чувствовала. Мужчина выскочил из ее каюты со скоростью пуска ракеты в торпедном отсеке. Двое предыдущих любовников такого безразличия к ее наготе не проявляли. Стоило Аудроне начать раздеваться, и любой спор мгновенно решался в ее пользу. Лала Ли много раз объясняла, как использовать прелести женского тела для привлечения внимания мужчин и отвлечения их внимания от ненужных мыслей. Аудроне быстро уяснила, что мужчины падки либо на глубокое декольте, либо на округлый зад, либо на то и другое сразу. Но такого безразличия, какое проявил капитан Рурк к ее телу, она среди гетеросексуалов еще не встречала.

Только что Киаран бессовестно растоптал ее чувство собственного достоинства и плюнул на него в придачу.

Аудроне подошла к кровати и присела на нее. Потянулась за бюстгальтером и трусиками. «Обрушение прогноза». Скоро она станет употреблять эту фразу чаще, чем выдавать сами прогнозы.

На обед Аудроне не пришла. Киаран знал, что после утреннего «инцидента» она отсиделась в каюте с часок, а потом отправилась в тренажерный зал. Три часа интенсивной тренировки — это перебор даже для армированного тела.

— Шори, — Киаран взглянул на подопечного, — после обеда сходи в «тренажерку» и выгони оттуда Мэль.

— Сказать, что это твой приказ? — нахмурился Шори.

— Можешь сказать и так, — кивнул Киаран.

— Мне одной все это кажется… — открыла было рот Око, но тут же закрыла его, заметив злобный взгляд Киарана, обращенный на нее.

— Если бы я хотел узнать ваше мнение, — Киаран бегло осмотрел каждого из членов своей команды, — я бы о нем спросил. Вильям, — Киаран повернулся к нему, — когда ты Тартаса Онью из бассейна достаешь?

— Завтра ближе к обеду, — ответил Вильям.

— К моменту прибытия на «Оникс» он должен быть боеспособным.

Око бросила вилку в тарелку.

— Нас ждут неприятности? — не скрывая возмущения, произнесла она. — Если так, почему ты держись нас в неведении?!

— Шори, ты закончил? — Киаран кивнул на пустую тарелку Шори.

— Да, капитан.

— Тогда не сиди! Займись делом! — раздраженно произнес Киаран.

— У-у-у, — Жасмин сложила губы трубочкой и переглянулась с Доном. — Кого-то сегодня лучше не злить, — она склонила голову над своей тарелкой и начала быстрее есть.

— Так Мэль сдала зачет по стрельбе или нет? — спросил Дон, за что получил под столом пинок по ноге от Око.

— Нет, — коротко ответил Киаран.

— Понятно… — произнес Дон. — А она вообще пыталась его сдать?

Второй пинок от Жасмин заставил Дона поморщится от боли.

— Зачеты Аудроне Мэль тебя никак не касаются, Дон, — с угрозой произнес Киаран.

— Извините, капитан Рурк, — сквозь зубы процедил Дон.

— Шори! — гаркнул Киаран. — Почему ты еще здесь?!

— Я уже ухожу, капитан, — Шори быстренько убрал за собой посуду и смылся.

— Я буду в рубке, — сообщил Киаран и тоже ушел.

— Что происходит? — спросила Око, обращаясь конкретно к Вильяму, как будто была уверена в том, что тот знает ответ.

— Тебе честно сказать? — Вильям откинулся на спинку стула и постучал пальцами по столу.

— Врать точно не стоит.

— Аудроне Мэль — вот, что происходит.

— Благодарю, Вилли! Я не тупая!

— Я тебе не Вилли, — Вильям с презрением смотрел на Око. — И советую трижды подумать перед тем, как строчить очередной отчет командованию.

— Я-то подумаю, Вильям, но и ты над своим отчетом десять раз подумай.

Вильям усмехнулся. Его пальцы замерли над столом, а во взгляде проскользнуло нечто, что можно было назвать «издевательством».

— Нужно больше доверять людям, Око. Особенно своему капитану, — он встал и начал собирать посуду со стола.

— Я доверяю Киарану, Вильям, — Око тоже встала. — Но не Аудроне Мэль и не ее дружку Тартасу Онье. А ты, как мне кажется, внезапно начал думать не головой, а органом в штанах. Так же, как и Киаран.

— Око, — засмеялся Вильям, — иди трахнись с Доном! Обычно, после этого у тебя настроение улучшается.

— Совсем охренел?! — Дон пнул рядом стоящий стул и сжал пальцы в кулаки.

— Успокойся, — сквозь зубы процедил Вильям.

— Око, Вильям прав, — Жасмин встала и опустила ладонь подруге на плечо. — Киаран знает, что делает. Не лезь.

— Посмотрим, что вы запоете, когда эта стерва втянет его в неприятности. А вместе с ним под раздачу попадем и мы! — фыркнула Око, убрала за собой посуду и покинула столовую.

— Она права, — вздохнул Дон, бегая взглядом от Жасмин к Вильяму. — Нужно быть более осторожными. Всем нам, — Дон кивнул Вильяму.

— Мог и не кивать, — ответил Вильям и поспешил убраться оттуда.

Как только Шори появился в тренажерном зале, Аудроне, вся в поту, еле слезла с велосипеда и, пошатываясь, направилась в душ.

— Нельзя так перенапрягаться с непривычки! — крикнул ей в спину Шори.

— А с чего ты решил, что физические нагрузки мне непривычны? — бросила в ответ она и скрылась за дверями в раздевалку.

Когда она переоделась и вернулась в зал, Шори там уже не было. Зачем он приходил, если не собирался тренироваться?

Аудроне догадывалась, кто его подослал, но думать об этом не хотела. Она направилась в тир, где начала усиленно отрабатывать навыки стрельбы.

Чего у нее нельзя было отнять, так это упорства. Если Аудроне что-то вбила себе в голову, выбить это оттуда было практически невозможно. Не нравится ее тело?! Она изменит его. Считает, что она позорит офицерский мундир? Она перестанет его позорить! И научится стрелять… «Но не мгновенно, к сожалению» — произнесла Аудроне, глядя на результаты своей меткости.

К ужину у нее начало ныть все тело. Правая рука, которой она удерживала муляжи оружия, и вовсе перестала подниматься. Голова болела и кружилась и, откровенно говоря, Аудроне мутило.

Она ворвалась в столовую первой (хоть в чем-то повезло), быстро взяла причитающийся ужин и сделала себе кофе. Присела за стол на то место, где ела все предыдущие дни, то есть подальше от Киарана, и начала быстро запихивать сладкий протеин себе в рот.

— Приятного аппетита, — произнес Киаран, проходя в столовую.

— Спасибо, — промычала Аудроне с набитым ртом.

— Почему ты там села? — Киаран старался на нее не смотреть и ждал, когда автомат выдаст ему паек.

— Здесь удобнее, — ответила Аудроне, собрала посуду и поставила ее на ленту. — Приятного аппетита, капитан, — она хотела быстро уйти, но Киаран схватил ее за руку.

За правую руку, которая плохо поднималась и очень болела. Аудроне застонала и вырвала запястье из его хвата.

— Нельзя столько тренироваться! — судя по голосу, Киаран был зол.

— Так точно, сэр, — ответила Аудроне и хотела сбежать, но он опять взял ее за руку.

— Твою мать! — едва не взвыла она.

— Я скажу Вильяму, чтобы сделал тебе укол обезболивающего, — Киаран начал растирать ее плечо. — Иначе завтра ты с койки не встанешь. А у тебя утром зачет.

— Благодарю, что напомнили, капитан, — Аудроне оттолкнула от себя его руки.

Она бы и самого Киарана оттолкнула, но это был бы явный перебор.

— Разрешите идти, сэр, — она отступила от него на несколько шагов.

— Злишься на меня? — проклятая иссине-черная бровь Киарана изогнулась в ехидном «да, неужели!».

— Не понимаю, о чем вы, — ровным тоном ответила Аудроне.

В столовую вошел Вильям. Глядя на застывших Аудроне и Киарана, он покосился на дверь.

— Вильям, можно попросить тебя об одолжении? — Аудроне повернулась к нему.

— Конечно, — с опаской ответил Вильям.

— Нужно обезболивающее и снотворное. Пожалуйста.

— Проблемы со сном?

— Да.

— Хорошо, после ужина зайди в медотсек, — Вильям кивнул.

— Увидимся после ужина, — Аудроне прошествовала к двери и хлопнула по датчику «открытия» левой рукой. — Всем приятного аппетита!

— Что происходит?! — Вильям напряженно смотрел на Киарана.

Тот поставил тарелку с кружкой на стол и «рухнул» на стул.

— Ничего.

— Я бы на ее месте тоже обиделся.

Киаран сжал вилку и повернулся лицом к Вильяму, глядя на него так, как будто сейчас этой же вилкой и заколет.

— Все посмотрел? — спросил он.

— Но ты же хотел, чтобы запись из ее каюты осталась в памяти системы Анвайзера, — пожал плечами Вильям. — Кто я такой, чтобы ее удалять?

— Я думал, что тебе хватит такта промолчать, даже если ты все видел, — Киаран отвернулся и начал с остервенением разделываться с протеином.

— Киаран, — Вильям присел за стол и тяжело вздохнул, — я не знаю, чего ты добиваешься, но выглядело все это очень странно. И унизительно. Для нее.

— Заткнись и ешь, — не то посоветовал, не то приказал Киаран.

Аудроне дождалась Вильяма в медотсеке, за что получила спасительную инъекцию и таблетку снотворного, которую тут же проглотила. Вернулась к себе, разделась и легла спать.

Она не проснулась даже тогда, когда дверь в ее каюту открылась и Киаран позвал ее по имени.

Он потоптался немного в коридоре, но потом все же зашел внутрь. Аудроне спала, свернувшись калачиком на кровати. Одеяло сползло с ее плеча. Киаран хотел поправить его, и даже взялся за край, но вместо того, чтобы подтянуть его вверх, стянул вниз.

Аудроне спала в майке и черных трусиках, как две капли похожих на те, что он сегодня уже видел. Он коснулся их и погладил хлопковую ткань. Пальцы скользнули назад, к ягодицам Аудроне, и Киаран поджал губы. Он быстро натянул на спящую Аудроне одело и поспешил убраться подальше из ее каюты.

Просить у Вильяма таблетки, чтобы уснуть, он не собирался. Потому достал крепкое из собственной заначки, «накатил» и раскинулся на кровати, ожидая, когда, наконец, сможет отключиться.

Знал бы он, что ему приснится, точно бы не пил и спать не ложился вовсе!

Так реалистично во сне он еще не развлекался! Подсознание ловко сыграло на его желаниях и вернуло в каюту Аудроне, чтобы сбросить с ее спящего тела одеяло и начать поглаживать безобразные, асексуальные, но, Сахида побери, вожделенные трусы! Точнее, вожделенными были вовсе не трусики Аудроне, а ее ягодицы, лобок и теплые складки между ног. Киаран поглаживал их через плотную ткань ее трусиков, пока пальцы «случайно» не забрались под их резинку и не зажили собственной жизнью между ног Аудроне Мэль.

Только труп не проснулся бы от такой прелюдии, и, к счастью, Аудроне Мэль во сне Киарана была живее всех живых. Она охнула и почему-то свела колени, пытаясь уползти от его пальцев.

— Тебе не нравится? — в тишине спросил Киаран, но она ничего не ответила.

Правда, колени немного развела, из чего он сделал логичный вывод о том, что можно продолжать. Стоять склоненным над ней было неудобно, потому Киаран быстро стянул с нее трусики, и со словами: «Подвинься немного», — улегся на узкую койку рядом с ней. Вдвоем поместиться на этой кровати можно было либо только боком, либо лежа друг на друге. Аудроне повернулась на бок и отвернулась лицом к стене, упираясь голой попкой прямо в пах Киарана. Его возбужденной части такое внимание понравилось, и эта часть аккурат пристроилась в наиболее удобное для себя положение между ягодиц Аудроне.

Собственные боксеры мешали ему насладиться прикосновением к теплой луитанской коже, но в данный момент Киаран посчитал, что это только ему на руку, ибо опозориться и измазать Аудроне до самого акта ему бы не хотелось, пусть даже все это происходит в его сне. Вернувшись к изучению гладкой кожи ее лобка и уже ставших влажными складок, Киаран зажмурился от возбуждения.

Влаги под пальцами становилось все больше, важный орган внизу продолжал тереться о ее ягодицы, а сама Аудроне при этом стала очень часто дышать. Это он пока ее клитор не трогал, только стягивал пальцами складки, настойчиво кружась у самого входа.

«Меня будешь. И часто!» Как навязчивая идея, Сахида побери! Это она поселила эту идею в его голове, и та пустила ядовитые корни в подсознание, которое сейчас подстрекало нарушить данное когда-то обещание. И пусть женщина, которой он его дал, предала его, Киаран, как дженериец, нарушать этот обет даже во сне не собирался.

Аудроне свела колени и попыталась ускользнуть от его пальцев. Не хочет без него кончать? Это что-то новенькое, даже для его подсознания! Киаран отнял руку и завел ее сзади. Хотел скользнуть вперед, но задержался, начиная ласкать пальцами другой ее вход. Аудроне взвизгнула и дернулась под его рукой.

— Ты чего? — не понял Киаран ее реакции. — Нельзя же быть такой… стеснительной со своим… хм-м-м… женихом? — произнес он и усмехнулся.

Аудроне прижала ладони к лицу и ничего не ответила. Последнее, между прочим, вызвало в Киаране некий диссонанс. Чего-чего, а стеснения Аудроне у собственного подсознания он бы просить не стал. Хотя, это же подсознание? Ему виднее, чего хочется Киарану на самом деле. Аудроне снова попыталась отстраниться от его пальцев, скользящих назад и вперед, как им вздумается, и явно приносящих удовольствие от ласк не только спереди, но и от нежных поглаживаний сзади.

Киаран устал играть и завел руку дальше, чтобы ущипнуть Аудроне за клитор и начать стимулировать его. Ущипнул, и Аудроне тихо застонала. Эх, фантазия… В могилу ты его сведешь своими фокусами. Киаран продолжил играть с ее клитором, и Аудроне начала что-то бурчать на луитанском. Киаран подумал, что хотел бы услышать ее бурчание на дженерийском языке. И свое имя с ее тягучим «р-р-р» в середине. Он перестал ее щадить и просто начал интенсивно доводить до оргазма. И услышал! Услышал волшебное «Каир-р-р-ран» сразу перед тем как она изогнулась рядом с ним, ловя свой клиторальный «ох».

Киаран тут же сел, стянул с себя майку и боксеры. Аудроне тем временем легла на спину с согнутыми в коленях ногами, бесстыже демонстрируя ему прелести, которые он только что трогал. Ее глаза были закрыты, губы распахнуты и пальцы вцепились в простыню, как будто искали в ней спасение от его предстоящих ласк. Киарану это польстило. Он не собирался спешить, хотя в паху уже прилично болело. Но любой придурок сможет быстро вставить и кончить, урезав собственное удовольствие до уровня первобытных движений, продолжительностью не дольше минуты. Киаран считал это унизительным и недостойным поведением для дженерийца. Настоящий дженериец никогда не довольствуется малым! Если можно растянуть прелюдию и сам акт — он растянет их настолько максимально, насколько сможет.

Зардевшись от собственных правильных мыслей, Киаран сел у ее разведенных ног и коснулся пальцами стоп Аудроне. Она вздрогнула, а Киаран улыбнулся. Он повел пальцы вверх. У нее гладкая и нежная кожа, даже несмотря на обилие внедренных наночастиц. Коленки правильной формы. Ямочки под ними. Аудроне дернулась, когда он погладил их пальцами.

«Смешная. Зажмурилась и прикусила нижнюю губу. Это чтобы не стонать в голос? — мысленно рассуждал Киаран. — О, дорогая! Сегодня ты будешь громко стонать!»

Бедра. Пальцы заскользили по ним вверх и вниз, исследуя все поверхности со всех сторон. Попка… О… К ее попке он еще вернется, но чуть позже.

Киаран прижал пальцы к запястьям Аудроне и снова повел их вверх. Аудроне опять дернулась, как будто никто и никогда банально не гладил ее руки, и сильнее вцепилась в простыню. Треск рвущейся ткани…

— Милая, хоть бы ты кожу на моей спине так не разодрала, как сейчас разорвала простынь… — на дженерийском произнес Киаран.

— Заср-р-ранец! — на дженерийском услышал он в ответ.

— Хм… Опять нечто новое! — усмехнулся, медленно скользя пальцами по ее плечам. — Может, маечку свою снимешь? Ну так, чтобы немного мне помочь?!

— Не дож-ждьошься!

— Я же не минет прошу сделать! — рассмеялся Киаран. — Всего-лишь снять майку!

— Ты уже все ви-и-идел! — взвизгнула она, когда он наклонился и ласково куснул ее торчащий сосок, обтянутый тканью.

— Я еще хочу посмотреть, — хмыкнул Киаран и переместил руки на ее живот.

Стал поглаживать его сквозь ткань майки и посасывать ее сосок. Да, майка мешала. Мешала ему наслаждаться ее восхитительным телом! Пальцы аккуратно забрались под нее, и Киаран сам зажмурился, чувствуя тепло ее кожи под ладонями. Он завел их ей за спину и прокрался к ягодицам, чтобы с силой сжать их и насладиться объемами. Сжал. Аудроне едва слышно простонала:

— М-м-м…

«У нее обалденное тело. Мягкое, податливое, без острых углов и с плавными изгибами. И эта узкая талия…» — подумал Киаран, опуская ладони на ее талию и сжимая их. Пальцы на ее спине соприкоснулись и Киаран наклонился, чтобы зарыться носом под ее майку и поцеловать пупок.

Нет, однозначно ее майка ему надоела!

— Давай, я сниму ее с тебя! — прошептал он ей в пупок.

— Нет! — услышал четкий ответ.

— Ладно, — тяжело вздохнул Киаран, разогнулся и разорвал ее майку посредине ровно на две части.

Аудроне аж подпрыгнула на месте, едва не скинув его с узкой кровати.

— Я предлагал снять, — он снова наклонился к ее пупку и закружил языком вокруг него. — Но ты не согласилась! — ладони легли на грудь и сжали ее.

«О-о-ох, Аудроне Мэль… Одну твою грудь можно часами обхаживать… — мысленно простонал Киаран и повел язык вверх, к заветным „тортикам“ с вишенками на них. — Съесть бы их, эти вишни… Съесть бы ее всю!»

Киаран начал целовать складочку под ее грудью. Под одной грудью, затем под другой. Аудроне от этого задрожала. Ее пальцы оказались в его волосах. Странно, он никогда не считал, что женские пальцы в его волосах могут приносить ему столько удовольствия. Может, все дело в том, что подсознание рисовало в его воображении Аудроне нежной? И ее прикосновения к его волосам тоже были нежными? Киаран снова сжал ее грудь и накрыл губами сосок. Аудроне заерзала под ним, приятно потираясь о его нижнюю часть бедром. Искусительница! Так и до оргазма доведет его своим «потиранием».

Киаран отстранился и специально прижался самым чувствительным местом к ее клитору. А потом наклонился и начал ублажать другую ее грудь, активно подавая бедра и лаская ее снизу. Аудроне выдала сдавленный стон, закрывая рукой лицо.

— Посмотреть на меня не хочешь? — прошептал Киаран, продолжая тереться о нее.

— Нет! — громко выдала она.

— А если так? — он отстранился и плавно вошел.

Застонал с ней в унисон и почувствовал, насколько сильно она сжимает его внутренними мышцами. Аудроне вытащила подушку из-под головы и прижала ее к лицу. Киаран опешил! Ничего себе «игры подсознания»?!

— Еще чего удумала! — он схватился за подушку и метнул ее в сторону.

Аудроне прижала ладони к лицу и снова застонала, когда он начал двигаться.

— Ну, посмотри на меня… — попросил Киаран, чувствуя, что даже на заветную минуту его не хватит!

— Нет!

— Почему «нет»? Посмотри…

— Не-е-ет! — протяжно ответила она.

— Глупая, — Киаран наклонился вперед, замедляя темп и поцеловал тыльную поверхность ее кисти, за которой скрывались губы Аудроне. — Даже поцеловать меня не хочешь?!

— Не заслужи-и-ил! — прохрипела она.

— Заслужил, — он отнял ее руки от лица и впился в ее губы.

Аудроне попыталась его укусить, но не убедительно. А потом она начала целовать его в ответ. Сахида… Он так увлекся, что практически перестал двигаться. Толчок, — и Аудроне распахнула рот, выдавая громкий стон ему в губы. Еще один толчок — и по спине Киарана побежала волна дрожи. Он понял, что просто больше не сможет ее целовать, потому прижался носом к ее шее и начал… …да он сам не знал, что он начал.

Все ощущения накалились до предела. Вот-вот — и пар из ушей пойдет! От обычного «траха» было слишком много отличий. Он ждал… Он ждал каждый из ее стонов, которыми Аудроне благодарно ласкала его слух. Он лизал кожу ее шеи, на которой, займись они сексом в реальности, точно бы остались следы. Ему было наплевать на собственное удовольствие, лишь бы почувствовать, как она сокращается внутри и ритмично сжимает его, получая оргазм.

«Почувствовать оргазм Аудроне Мэль» — вот какая мысль, крутилась в его голове, пока он рьяно и методично доводил Аудроне до точки кипения в своей голове. И она закипела. Сначала вздрогнула, едва ли не подкидывая его вверх, а потом он услышал заветное «Киар-р-ран!»

Он и сам не знал, что подействовало на него сильнее: ее ритмичные сокращения или имя, которое она выдала с типичным луитанским акцентом. Но Киаран кончил. Масштабно, громко и так сильно, что его самого всего затрясло.

Он скатился на бок, Аудроне повернулась к нему спиной. Одно движение ее попкой — и он бы оказался на полу! Но она не двигалась, а Киаран уставился в потолок, изредка освещаемый огнями подсветки из вращающейся части корабля, мелькающими в иллюминаторе каюты.

Киаран молчал, не считая нужным что-либо говорить своей же подкорке. И подкорка отвечала взаимностью, не наделяя Аудроне Мэль из его подсознания ненужными в данный момент речами. На секунду Киаран пожалел о том, что спит. Ведь если бы такой впечатляющий секс ему обломился в реальной жизни, он бы с Аудроне Мэль точно не слез. Но в фантазиях всегда все более красочно и красиво, тогда как в реальности его потенциальная «будущая невеста» может оказаться обычным «бревном». Ужасно, что придется проверять все на личном опыте, ведь нет ничего хуже разочарования в партнере, с которым придется кувыркаться «на камеры» довольно продолжительный отрезок времени.

Почему он сбежал от нее сегодня? Потому что решиться заняться сексом под работающими объективами камер наблюдения оказалось сложнее, чем он себе представлял. Одно дело, когда не знаешь, что за тобой наблюдают. Или догадываешься, но не знаешь наверняка. И совсем другое, когда собираешься выставить нечто очень личное напоказ. Аудроне, похоже, совершенно это не волновало. Она видела цель и стремительно двигалась к ней. А он, вот, споткнулся о камеры… И что-то подсказывало ему, что так просто он с этой проблемой не справится. Конечно, вид обнаженной Аудроне его очень даже взволновал. Настолько, что он едва не повторил попытку в ее каюте вечером. И опять не смог. Зато в своих фантазиях с этим у него проблем не возникло.

Ладонь Киарана легла на живот притихшей Аудроне и поднялась на крутой, но мягкий бочок. Он старательно ощупывал его и даже сжал, пока не услышал гневное:

— Что ты делаешь?

Киаран тяжело вздохнул и уткнулся носом в затылок Аудроне.

— А на что похоже? — на дженерийском спросил он, тут же позабыв о своей бывшей и всяких сравнениях Аудроне с ней.

— Прекрати, — попросила Аудроне из подсознания.

Хотя, вернее будет сказать, что попросило «подсознание» Киарана.

— Что именно прекратить? — он начал поглаживать ее по мягкому месту и развел коленом ее бедра.

— Маньяк, — жалобно произнесла она.

— Ты мне льстишь, — усмехнулся он и плавно вошел в нее.

Аудроне застонала, и он тоже. В общем, на боку он недолго продержался. Поставил ее на колени и, как говорится, подарил весь спектр ощущений от качественного второго дубля. И, собственно, проснулся, когда кончил сам.

Вокруг темно, в боксерах мокро, а сердце в груди заходится. Киаран сполз со своей кровати и побрел в ванную. Чертово подсознание… Хоть ты больше вообще спать не ложись!

Киаран переоделся и сел на кровать. Захотелось отключить камеры в каюте Аудроне, а потом пойти к ней и разбудить ее тем же способом, которым он разбудил ее в своем сне.

— Стоп! — сказал он сам себе. — Стоп-стоп-стоп! — повторил трижды и принял решение напиться.

Не по уставу, конечно, но безгрешных на этом корабле нет. Впрочем, как и во всем доблестном флоте Альянса пяти планет!

У Аудроне поехала крыша. Точнее, она уже уехала и приземлилась на неизвестной территории, оставив «чердачок» владелицы проветриваться. Таких реальных снов у нее еще не было. И такого реального нереального секса тоже!

Трусики можно было выжимать. Аудроне даже приняла душ посреди ночи и переоделась в чистое белье. Простынь, которую она порвала во сне, пришлось менять. Хорошо, что запасной комплект белья находился в выдвижном ящике под кроватью.

И только Аудроне сменила простынь, как внезапная мысль посетила ее. «А если это был не сон?»

Щеки стали пунцовыми, и она прижала к ним ладони. Киаран уже «залезал» без спроса в ее голову. Так почему он не мог «вломиться» в ее разум посреди ночи и… Ну, все, что они делали, было по обоюдному согласию, так что принижать собственные заслуги в этом акте Аудроне не собиралась.

— Мамочки… — она вздохнула, вспоминая сразу обеих своих матерей.

А если все-таки ей это приснилось? Ведь не может же она завтра утром невзначай спросить Киарана, был у нее с ним секс посреди ночи или нет? Более того, она не уверена, что не бредит. Вот если бы она увидела его глаза… Аудроне задумалась. Определенно, если бы она увидела его глаза, светящиеся медью и мерцающие своей синевой, то без труда могла бы предъявлять Киарану претензии. Хотя, какие претензии… Ножки сама раздвигала, так сказать. Киаран ни к чему не принуждал. Тем не менее, Аудроне во сне старалась вообще ни на что не смотреть, чтобы сосредоточиться на своих чувствах и своем удовольствии.

Она хмыкнула… Выходит, она все-таки поимела его… Пусть даже в своем сне. Пусть даже Киаран Рурк не догадывается об этом. Аудроне Мэль поимела его и отомстила за унижение быть раздетой и отвергнутой после этого… Радость длилась недолго, потому что до звонка будильника оставалось еще пять часов.

Аудроне легла и закрыла глаза. Грустные мысли и воспоминания лезли в голову без спроса, заставляя ее вздрагивать и жмуриться. Она жива… Это самое главное. Она пока-что жива.

— Мама, выслушай меня! — шептала Аудроне, хватая приемную мать за руку в стеклянном переходе, соединяющим один модуль командного корпуса с другим. — Прошу тебя!

— Твоя паранойя плохо отражается на моей репутации! — мать резко остановилась и обернулась к Аудроне. — Шаен Эйзор дал свой ответ. И остальные трансгрессиры его выводы подтвердили. Ноль целых и три десятых процента — это слишком маленькая вероятность для провала.

— Для провала? — Аудроне сильнее сжала пальцы на запястье матери. — Так ты это называешь? «Провал»?

— Заткнись! — шикнула мать и огляделась по сторонам. — Думай, что и где произносишь.

— Я пойду к Императору, — ответила Аудроне и отпустила руку матери.

— Тебя к нему никто не пустит.

— Лала Ли со мной согласна. Вероятность должна бесконечно стремиться к нулю, чтобы мы могли так рисковать. А у нее тройка после запятой.

— Лала Ли давно не имеет права голоса. Нигде. А если ты хочешь и дальше с ней общаться, лучше придержи язык и делай то, что говорят делать.

— Поиски Десницы не стоят того, чтобы так рисковать.

— Как хорошо, что это решать не тебе, — улыбнулась мать.

— А если я откажусь участвовать? — Аудроне отступила на шаг.

— Хм-м-м, — мать хмыкнула. — Попробуй! Посмотрим, где окажешься ты, Лала Ли и я вместе с вами.

Аудроне отступила еще на шаг. Затем еще на один. Она все дальше и дальше удалялась от матери, которая не понимала главного: самой теории вероятности. Нельзя доказать со стопроцентной гарантией, что что-либо произойдет или что-либо не произойдет. Вероятность всегда либо бесконечно стремиться к нулю, либо замирает в шаге от сотни. А проиграться может тот самый последний и опровергающий все доводы шаг.

Аудроне развернулась и пошла прочь.

Она снова не выспалась и опередила будильник, потому раньше всех явилась на завтрак в столовую. Маленькими глотками цедила кофе, когда в помещение вошел Киаран. Увидев ее, он едва не шарахнулся. Аудроне это показалось странным, потому она вперила в него вопросительный взгляд.

— Доброе утро, капитан Рурк, — произнесла громко, стараясь сохранять спокойствие, хотя внезапно покрасневшим щекам на это было совершенно наплевать.

— Доброе, — ответил Киаран и пошел к автомату с едой.

— Как спалось? — спросила Аудроне.

Заминка.

— Хорошо спаслось, — все-таки ответил он, и поставил в автомат тарелку. — А вам?

— Прекрасно! — она откинулась на спинку стула, чувствуя, как сказывается на концентрации ее внимания недостаток сна.

— Готовы сдавать зачет после завтрака? — Киаран обернулся к ней.

— Угу, — кивнула Аудроне и прикусила губу.

Взгляд зеленых луитанских глаз схлестнулся с синим дженерийским, и первым никто сдаваться не собирался.

— Вам некомфортно сидеть за столом рядом со мной, капитан-лейтенант? — поинтересовался Киаран.

— Предпочитаю находиться напротив, чтобы лучше видеть, с кем… — она задумалась, подбирая слова, — беседую…

— А мне нравится сидеть рядом с вами, — Киаран надменно улыбнулся.

— Интересно, почему капитан Рурк?

— Тогда я чувствую аромат ваших духов, капитан-лейтенант Мэль.

Щеки Аудроне запылали, и Киаран это заметил. Он удовлетворенно кивнул, посчитав себя победителем в их маленькой пикировке, и отвернулся, чтобы забрать тарелку с протеином из автомата.

— Приятного аппетита, капитан, — Аудроне встала и собрала грязную посуду.

— Благодарю, — сдержанно кивнул он.

— Буду ждать вас в тире. Заодно потренируюсь перед зачетом.

Киаран молча кивнул.

Аудроне была зла. Она фурией пронеслась мимо Око, Жасмин, Дона и Шори, спешащих на завтрак, и даже не поздоровалась с ними.

— Что это с ней? — услышала она вопрос Шори за спиной.

— Хронический ПМС, — ответила Око.

— Что вы сказали, старший лейтенант? — Аудроне резко остановилась и обернулась к нахалке.

Вся «шайка» замерла.

— Ничего, капитан-лейтенант! — не оборачиваясь, ответила Око.

— Следует следить за тем, что и где вы произносите, старший лейтенант Йен, — прошипела Аудроне и понеслась дальше.

Достала ее эта стерва. Мало того, что вчера вечером она наклепала в штаб целое письмо о том, что Киаран нарушает устав и, судя по всему, вступил в личные отношения с Аудроне, так еще и высказала предположение о том, что Аудроне специально подставила Тартаса на миссии, чтобы провалить задание. Остальные члены команды в своих донесениях вели себя более скромно, ограничившись упоминанием, что между капитаном Рурком и Аудроне Мэль возникли некие особые отношения после того, как они плечом к плечу прошли «испытание боем» на миссии.

Аудроне влетела в тир, схватила плазменный пистолет и запустила программу. Она представляла, как расстреливает Око, и у нее плохо получалось. Киаран вошел в помещение тира практически бесшумно и внимательно наблюдал за тем, с каким остервенением Аудроне промахивается.

— Не сдала, — констатировал он, когда программа завершилась.

— Да плевать! — Аудроне отшвырнула от себя муляж пистолета.

Тот упал на пол и выстрелил лазерным лучом ей в ногу. Хорошо, что луч был ненастоящим, иначе бы пришлось Вильяма звать.

— Не сдала, потому что не прицеливалась перед тем, как выстрелить, — Киаран приблизился к ней. — А ногу себе едва не прострелила, потому что не активировала предохранитель, — Киаран поднял пистолет и «заблокировал» его. — Инвентарем разбрасываешься. Имущество Альянса не бережешь.

— Зато сложные вычисления в уме могу выполнить! — с гордостью заявила она и вскинула подбородок. — Расчет вероятностей, знаешь ли, то еще приключение!

— Игнорируешь субординацию… — снисходительно добавил Киаран. — Нарушаешь устав, — он указал на расстегнутый ворот ее комбинезона.

Аудроне устало выдохнула и опустила плечи. От былого гонора не осталось и следа.

— Ну куда мне до вас, капитан! — она развела руками. — Вы же эталон для такого никчемного офицера, как я!

— Благодарю за комплимент, — Киаран направил дуло муляжа лазерного пистолета ей в голову.

— И? — не поняла Аудроне. — Дальше что?

— Как уклониться от выстрела, если противник целится в тебя с близкого расстояния? — спросил Киаран.

— Свернуть на развилке в сторону, где такая ситуация не проиграется, — Аудроне активно заморгала.

— Допустим, ты не свернула, — Киаран сделал шаг и дуло муляжа пистолета практически уперлось ей в лоб. — Или выбора другого не было. Вот ты, вот противник. И он выстрелит. Что ты будешь делать?

— Молиться, — произнесла Аудроне первое, что пришло ей на ум.

— Уклоняться от выстрела и выбивать оружие из руки противника, — он опустил муляж пистолета и передал его ей. — Целься мне в голову.

— Так? — она подняла руку и прицелилась.

— Ты правша, потому оружие будешь перехватывать правой рукой.

Он показал, как ладонью отклоняет дуло пистолета чуть в сторону, затем сразу хватает ствол оружия пальцами и одновременно разворачивается, чтобы выбить его из руки.

Аудроне осталась без пистолета и замерла в неудобной позе, утыкаясь носом в плечо Киарана.

— Поняла, как делать? — он повернул голову к ней, показывая, что вполне может нанести удар плечом ей по носу.

— Да поняла я! — она отстранилась. — Только я это в жизни не повторю!

— Не нужно быть гением, чтобы выучить этот прием, — Киаран снова прицелился ей в голову.

— Обожаю обнадеживающие речи, — она помахала рукой, призывая Киарана продолжать говорить.

— Повторяй прием! — возмутился он.

— Серьезно? — она с непониманием на него смотрела. — Вот сейчас, да? У тебя что, других дел нет, кроме как тратить время на это?!

— Нет, — он улыбнулся.

Аудроне медленно вдохнула, потом медленно выдохнула и начала повторять действия Киарана. Раз, другой, третий, четвертый, пятый… С пятнадцатого у нее получилось выбить из руки пистолет, а с тридцатого выполнить этот прием в том темпе, который устроил Киарана.

— Отлично, — улыбнулся он, возвращая муляж оружия на место. — А теперь прием уклонения от удушающего захвата…

— Да ты издеваешься… — шепотом произнесла Аудроне.

— Рад, что утренняя тренировка настолько тебя воодушевляет, — он хлопнул в ладони и потер руки. — Между прочим заниматься с самим капитаном команды, офицер Мэль — это честь, оказанная только вам! — Киаран резко схватил ее за запястье и притянул к себе, укладывая пятерню на тонкую девичью шею.

— Только не души, пожалуйста, — попросила Аудроне.

— И не собирался, — он нежно прошелся пальцами от мочки уха к ключице.

У Аудроне от такой ласки мурашки по спине побежали.

— Так что делать, если тебя душат? — спросил Киаран, продолжая ее поглаживать.

— Защищаться, — пробурчала она.

— Показывай, как ты будешь защищаться.

— Тартас как-то пытался меня научить паре приемов, но я сказала, чтобы он отстал. Сейчас думаю, что зря… — мечтательно произнесла Аудроне.

— Ты сильная. В этом твое преимущество. Но ты медленная. Уклонение — не твой конек. А прямое нападение — очень даже может сработать.

Аудроне поняла, что Киаран решил ее замучить сегодня прямо с утра. «Зашибись!»

Киаран показал прием встречного нападения при попытке удушения, и Аудроне неловко начала его отрабатывать. Даже запыхалась! И сбилась со счета после тридцатого повторения.

— Пощади, Киаран, — заныла Аудроне, резко надавливая согнутой в локте рукой на руку Киарана, которой он ее «душил», а точнее «гладил». — Я действительно устала, — удар другой рукой по шее Киарана в район кадыка, удар коленом в живот, хват за плечи и еще один удар коленом по подбородку.

— Не расслабляйся, — Киаран резко уклонился от финального удара «коленом по подбородку» и повалил Аудроне на прорезиненный пол.

Она даже взвизгнула, оказавшись переброшенной через голову на спину. Стало больно во всем теле сразу.

— Ты сдурел?! — застонала жалобно, глядя в потолок и даже не пытаясь встать. — Ты же мог мне шею свернуть!

— Не мог, — он протянул ей руку, предлагая подняться. — Потому что не хотел этого делать.

Аудроне вцепилась в его ладонь и резко потянула на себя. Киаран рухнул на пол рядом, правда приземлился на бок и ударился бедром.

— Да-а-а!!! — торжествующе закричала она, подскочила и начала выплясывать свой победный танец. — Да-а-а!!!

Киаран попытался схватить ее за щиколотку, но Аудроне отскочила от него.

— Сейчас допрыгаешься! — он хотел выдать подсечку ногой, но она снова ловко отпрыгнула.

Киаран встал и бросился следом. Аудроне завизжала и начала бегать от него кругами по тиру.

— «Спорить с мастером по борьбе может только мастер по стрельбе»! — хохотала она, бросаясь к стене с муляжами оружия.

Выхватила какой-то пистолет и направила на Киарана. Он выбил его из руки, и она схватила следующий. Тоже выбил. Аудроне покосилась на муляж автомата, висящий чуть поодаль.

— Не-е-ет, — покачал головой Киаран, глядя на нее.

— Да-а-а, — прошептала она и широко улыбнулась.

До автомата не добежала. Киаран подхватил ее за талию и в прямом смысле отнес от стены с муляжами оружия на несколько метров. Она не сопротивлялась и не вырывалась. Только заливалась смехом и болтала ногами в воздухе.

С момента армирования тканей, которое она пережила пять лет назад, Аудроне больше никогда не чувствовала себя такой легкой, как сейчас. А ведь она весила около девяноста килограммов! Во всем были виноваты системы наноармирования. Не только они, конечно, но Аудроне считала, что лучше быть «воздушной» с гладкими формами, чем палкой с «острыми углами», которыми ее наградила процедура армирования тканей. У всего была своя цена. И худоба не красила Аудроне, точно так же, как и трусики с заниженной талией.

— Надорвешься! — трелью заливалась она. — Я же не пушинка!

— Это уж точно! — захохотал он. — До пушинки тебе центнер скинуть придется!

Аудроне моментально оборвала смех. Всю тяжесть собственного тела и своего бытия она ощутила в один миг, и это было действительно неприятно.

— Отпусти, — тихо произнесла она.

Киаран перестал смеяться, заметив ее реакцию, но не отпустил.

— Я же пошутил!

— Я знаю. Просто ребра под слоем жира ноют от твоих «объятий».

— Аудроне, прекрати.

— Поставь меня на пол, пожалуйста, — настаивала она.

— Как скажешь, — он поставил ее и отпустил.

— Я не смогу похудеть всего за несколько дней, — она направилась к двери. — Прости, но чуда не будет.

— Дело не в этом! — прокричал он ей в спину. — Ты очень красивая и знаешь это не хуже меня.

Она остановилась и обернулась к нему:

— Рада слышать, что я уже стала красивой, а не жирной, — со скрипом, какой издают несмазанные петли транспортных ящиков, произнесла она.

— Я сбежал вчера, и мне очень жаль, — начал он издалека, хотя именно с этого и должен был начать сегодняшний разговор в столовой. — Но причина бегства не в тебе, а в них, — Киаран указал на голубой маячок одной из камер, висящей под потолком.

Аудроне нахмурилась, но прекрасно его поняла. Не каждый может чувствовать себя раскрепощенно и свободно, зная, что за ним наблюдают. Облегчение мягко приподняло настроение, хотя испытывать легкость от его признания ей показалось странным. Она все еще не была уверена в том, что он не заявился к ней ночью и дважды не «облагородил» на ментальном уровне. А когда Аудроне не была в чем-то уверена, она не манипулировала этими фактами. Оставалось одно: с записью секса на камеры видеонаблюдения у Аудроне возникнут проблемы. Поэтому чувство облегчения в данный момент ей казалось нелогичным.

— Хм-м-м, — озадаченно произнесла она и прижала пальцы к подбородку.

И тут интересная мысль посетила ее. Даже более того, мысль была, на самом деле, гениальной! Вовсе не обязательно заниматься сексом на камеры видеонаблюдения для того, чтобы все вокруг заподозрили, что секс и неуставное поведение имели место быть! Ха! Она зациклилась на попытках затащить Киарана в постель по-настоящему, что не учла весьма красивого решения проблемы «слухов» и «обоснованности предположений». Когда завязываются неуставные отношения, участники «представления» наоборот стараются скрыть свою связь от окружающих и опасаются попасть на видео! Ну, конечно же! Сейчас им не нужно спать друг с другом для того, чтобы все поверили, что они друг с другом спят! И хотя во время своих трансгрессий она часто видела, как они предаются разврату в самых разных позах, это вовсе не означало, что ее прогнозы в очередной раз оправдаются.

Аудроне расплылась в масляной и слащавой улыбке.

— Так отключи их, — деловито произнесла она.

— Я отключил их перед тем, как сюда прийти, — признался Киаран.

Аудроне опять хмыкнула.

— Вот и прекрасно, — выдохнула она и распустила волосы.

Потрясла головой, чтобы они разметались по плечам, спутала пальцами и начала активно закусывать свои губы.

— Что ты делаешь? — с опаской произнес Киаран.

— Не волнуйся, — с воодушевлением произнесла она. — Пока что тебе не придется со мной спать.

Киаран поморщился.

Аудроне пощипала себя за щеки, а затем расстегнула свой комбинезон и начала его снимать. Киаран застыл, глядя на нее. Аудроне стянула с себя майку и спустя несколько подпрыгиваний избавилась от лифчика. Киаран застрял взглядом на ее объемной груди, но в этот момент Аудроне швырнула в него свой спортивный лифчик. Сегодня он был черным. Киаран словил его и сжал пальцами, сминая плотную ткань. Аудроне натянула майку обратно и надела комбинезон.

— Потом мне его вернешь, — она подошла к Киарану, растрепала его волосы и начала сминать ткань его комбинезона. — Губы поприкусывай, чтобы немного отекли.

Когда Аудроне наклонилась к его ногам, чтобы окончательно измять костюм, Киаран резко от нее отскочил.

— Чего ты шарахаешься? — не поняла она. — Ладно, ты понял, что надо делать. Встретимся на обеде, — она направилась к выходу.

— Аудроне… — позвал ее Киаран.

— Да? — она обернулась.

— Нет, ничего, — поспешно ответил он.

— Как скажешь.

Аудроне ушла, а Киаран остался наедине со своим стояком в плотных боксерах. Он поднес ее лифчик к носу и вдохнул полной грудью, как курильщик во время затяжки. Киаран закрыл глаза от накатившего удовольствия. Аромат духов и чего-то еще… Не отталкивающего, нет… Возбуждающего. Аромат кожи Аудроне Мэль.

Киаран уронил руку. Молча смотрел в пол несколько минут, пока не начал прикусывать губы и не спрятал ее бюстгальтер в один из карманов. Перед выходом из тира он смял ткань комбинезона на ногах, чтобы казалось, будто его в спешке снимали и бросали, куда попало.

Одно только безумно расстроило Киарана. Он действительно хотел с ней переспать.

Аудроне была несказанно довольна собой. Она посетила свою каюту, приняла душ, сменила белье и с чувством выполненного долга отправилась в тренировочный зал. Во время обеда она села рядом с Киараном и вела себя довольно тихо, изредка поглядывая на также притихших остальных членов команды. После обеда Киаран позвал ее в свою каюту. Она решила, что успешный старт — залог не менее успешного будущего, потому с воодушевлением приняла его приглашение и, как только за спиной закрылась дверь, распустила волосы, чтобы растрепать их руками.

Киаран обернулся к ней и едва не закатил глаза.

— Что? — не поняла Аудроне.

— Пароль вводи, — он указал на свой компьютер и присел в кресло.

— Так ты для этого меня позвал, — устало выдохнула она, подошла к столу и согнулась над проекцией клавиатуры, чтобы ввести новый пароль и войти в аккаунт «Бури». — Мне придется у тебя задержаться минут на десять, — она разогнулась и перелистнула сообщение в кабинете.

Новых писем со времени последней синхронизации не поступило.

— Только на десять? — спросил ее Киаран, потирая лоб.

— Ладно, на пятнадцать, — Аудроне завела таймер на наручных часах. — Ты же у нас дженериец. А для дженерийцев прелюдия — это святое, — она обогнула его кресло и без спроса присела на застеленную кровать. — О! У тебя матрац мягче моего. — Аудроне даже немного попрыгала, проверяя свою догадку.

— Привилегия капитана первого ранга. — Он проверил корреспонденцию, убедился в отсутствии новых сообщений и развернулся в кресле лицом к Аудроне: — Завтра у меня наряд по расписанию. Я практически сутки проведу на капитанском мостике.

— Зачем тебе вообще дежурить? Ты же капитан!

— Чтобы как можно меньше напоминать членам моей команды, что я более привилегированный, чем они.

— Разумно, — согласилась Аудроне.

Она пощелкала пальцами и утвердительно кивнула.

— Оставшиеся три скачка в гиперпространство должны пройти удачно. Проблем с накоплением энергии для них не будет. Мы обойдем все зоны активных боевых действий по маршруту следования и прибудем на «Оникс» по расписанию с вероятностью, — она задумалась, — девяносто три процента.

— Скажи, а Император Луиты, он тоже эфонец? — Киаран вытянул ноги вперед и откинулся на спинку кресла, скрестив руки на груди.

— Без понятия, — ответила Аудроне. — И думаю, что этого на самом деле не знает никто из ныне живущих. Понимаешь, о чем я?

— Слишком большая тайна, чтобы те, кто в нее посвящен, продолжали жить, — кивнул Киаран. — А Тартас? Он в курсе, кто ты на самом деле?

— О том, что я дочь бывшей любовницы Императора? — она рассмеялась. — Конечно, ему это известно. Он и Лала Ли были лично знакомы. Тартас не только опытный боец, он еще и человек хороший, что, поверь, весьма мне импонирует.

— То есть у вас с ним довольно доверительные отношения, несмотря на то, что он тебя «пасет»?

— Тартас выполняет свою работу. Я это понимаю и принимаю, — Аудроне пожала плечами.

— И давно вы с ним знакомы? — Киаран сложил пальцы домиком на животе и стал по очереди перебирать ими в воздухе.

— Около четырех лет, — Аудроне взъерошила золотистые крупные локоны и начала прикусывать губы.

— Но служить тебя отправили три года назад?

— Это фактически, — пояснила Аудроне. — Номинально я служила еще до того, как в первый раз попала на войну.

— И за что тебя отправили служить фактически, а не номинально? — спросил Киаран, продолжая перебирать пальцами сложенных на животе рук.

Аудроне застыла с прикушенной губой.

— Не хочу об этом говорить, — искренне ответила она.

— Чем больше я узнаю о тебе сейчас, тем меньше возникнет вопросов к нам обоим в будущем. Мы ведь играем в любовь, а не в простой перепихон.

— Я стала виновницей провала одного очень важного эксперимента. Из-за этого командование и определенные персоны в личном окружении Императора на меня сильно разозлились. В качестве наказания меня отправили на передовую замаливать грехи.

— Что за эксперимент? — Киаран прищурился.

— Тебе не обязательно об этом знать, — Аудроне сложила губы «уточкой» и состроила виноватое лицо, пытаясь его разжалобить.

Киаран хмыкнул.

— А если серьезно? Что за эксперимент?

— Попытка создания искусственной гравитационной сингулярности с целью возможного расчета контрольных точек и поиска Десницы Инага, — ответила Аудроне и продолжила прикусывать губы.

— И эксперимент провалился? — переспросил Киаран.

— Да, — закивала Аудроне. — Чтобы ты понимал, что такое неудачный эксперимент с искусственной гравитационной сингулярностью, представь себе черный ящик, в котором тебя могут расщепить на частицы. Ты знаешь, где внешние границы ящика, можешь их ощупать, изучить. Но сингулярность, то есть то, что содержится внутри, не поддается никаким расчетам. Там не действует привычные законы физики. Сингулярность — это неизвестность, которую мы хотели постичь. Неудачный эксперимент означает, что ящик закрылся и тебе в него никак не заглянуть. Он есть, но толку от этого никакого.

— Так ты постигла сингулярность?

— Нет, — Аудроне тяжело вздохнула. — Говорю же, провалился наш эксперимент.

— А ты бы хотела его повторить?

— О, нет! — Аудроне подняла руки и показала Киарану ладони, будто останавливая от дальнейших расспросов. — Поэтому я очень сильно напряглась, когда увидела те лаборатории и поняла, чем занимался профессор Робертсон. Он пытался повторить мой неудачный эксперимент.

— У него получилось? — пальцы Киарана замерли в воздухе.

— Частично. Он хотел сделать расчеты контрольных точек и найти Десницу, но изучить саму сингулярность, — она ехидно улыбнулась, — не смог. Главное, что сделал Робертсон — это скормил ложные данные эфонцам. Искать ошибку в расчетах без того, кто эти расчеты произвел — тяжкий труд.

— Как думаешь, Альянс сможет без тебя повторить эксперимент Робертсона?

— Не знаю, — честно ответила она, и выражение ее лица при этом стало очень серьезным. — Даже если и смогут, то я им больше не помощник.

— Почему ты не хочешь заглянуть в тот ящик? Обычно ученые одержимы перспективами новых открытий, — улыбнулся ей Киаран.

— Потому что меня страшат последствия этих открытий, — Аудроне снова тяжело вздохнула. — Я трансгрессир. Расчет вероятностей последствий определенных действий — моя работа. Как ученый мне бы хотелось получить ответы на свои вопросы. Но как трансгрессир я всегда думаю о последствиях.

— То есть ты не хочешь найти Десницу Инага и с его помощью остановить войну? — удивился Киаран.

Аудроне запрокинула голову, демонстрируя Киарану свою красивую изящную шею.

— Как ты думаешь, что произойдет с Десницей Инага, как только эту личность найдут? — произнесла она, глядя в потолок.

Киаран рассмеялся:

— Его используют в своих целях те, кто первыми его найдут.

— Именно, — Аудроне опустила голову и посмотрела на Киарана. — И поскольку я не хочу быть ко всему этому причастной, могу сказать, что мне повезло: я оказалась недостаточно умной, чтобы первой произвести эксперимент профессора Робертсона.

— Ты уверена, что после нашей свадьбы тебя и меня оставят в покое? — спросил Киаран.

— Нет, — Аудроне поджала губы. — Но с этим мы будем разбираться потом. А пока нам нужно выжить и обыграть тех, кто желает от нас избавиться чужими руками. Вильям подсказал, что мной уже интересуются. Пока они работают слишком грубо.

Она взглянула на часы. До звонка таймера оставалось пять минут.

— Может, ты оставишь мне еще что-нибудь из своей одежды? — внезапно предложил Киаран.

— Лифчика мало? — нахмурилась Аудроне. — Кстати, верни его.

— Не сейчас.

— Ты фетишист? — она наклонилась вперед, пристально глядя на Киарана, будто пытаясь мысли прочесть.

— А если так? — уголки его губ поползли вверх.

— Н-да, — Аудроне скривила лицо. — Ладно. И что тебе оставить?

— Трусики.

— Майку! — с воодушевлением произнесла Аудроне.

— Нет. Трусики, — твердо заявил Киаран.

Аудроне щелкнула пальцами.

— Зачем тебе мои трусики? — она снова непонимающе уставилась на него.

— Когда мы состояли в отношениях с Афиной, моей бывшей, она часто…

— Ой, все, — прервала его Аудроне. — Понятно. Я воспользуюсь твоим санузлом?

— Конечно, — пожал плечами Киаран.

Аудроне удалилась в санузел. Уставившись на шикарную просторную душевую кабину, она едва не попросила у Киарана разрешения принимать душ утром и вечером у него…

— Киаран! — позвала Аудроне, начиная раздеваться. — А ты не мог бы переселить меня в другую каюту?

— То есть в свою? — услышала она из-за двери.

— На Анвайзере есть более просторные каюты, чем даже твоя!

— Я подумаю, — ответил он.

— Ну, Киаран! — воскликнула Аудроне, стягивая с себя предмет нижнего белья.

— Аудроне, я подумаю, — раздраженно ответил он.

Она поняла, что дальнейшим нытьем только выведет его из себя. Аудроне смяла в руках трусики и, выйдя из санузла, вложила их в раскрытую ладонь Киарана, который, как оказалось, ждал ее у самой двери.

— Сдашь в корзину для артомеров из прачечной и вернешь постиранными, — вскинув подбородок, поставила условие Аудроне.

— Как скажешь, — быстро согласился Киаран.

На запястье Аудроне сработал таймер.

— Ну вот и все, — устало вздохнула она, отключая его. — Как я выгляжу? — она снова покусала свои губы и кое-как собрала волосы в хвост.

Киаран подошел к ней и немного расстегнул застежку комбинезона. Затем прижал пальцы к ее щекам. Аудроне вздрогнула от этого прикосновения. Она смотрела на него, на его лицо, замершее напротив, и понимала, что волна воспоминаний из сна или полусна снова одолевает ее. Захотелось прижаться к нему и поцеловать. Почувствовать его язык у себя во рту, его пальцы на своей груди и между ног. Захотелось почувствовать его внутри себя.

— Отлично выглядишь, — ответил Киаран. — Немного уставшая после секса, но довольная произошедшим.

— Поверю тебе на слово, — выпалила Аудроне и рванула из каюты со скоростью, близкой к звуковой.

Киаран выругался про себя и снова закрыл глаза. Нет! Он оставит ее трусики в покое! А вот душ он сейчас примет. Однозначно.

Аудроне провалялась на кровати в каюте вплоть до самого ужина, на который Киаран не пришел. Она не знала, беспокоиться ей об этом или нет, но выходить с ним на связь из-за этого не стала. Пощелкала пальцами, убедилась, что за завтраком они встретятся вновь, и отправилась к себе, чтобы проверить сообщения в другом аккаунте и лечь спать пораньше. Завтра Вильям достанет Тартаса из бассейна и она, наконец-то, почувствует себя в большей безопасности, чем сейчас.

И хотя Аудроне никогда не укладывалась спать пораньше, именно сегодня ей захотелось побыстрее закрыть глаза и… Она назвала себя озабоченной идиоткой и повернулась на бок, укрываясь одеялом с головой.

Аудроне зажмурилась и закричала, что было силы. Истошный вопль не помог облегчить муки и не уменьшил боль. Ее кости ломались и срастались, ее мышцы разрывались и восстанавливались, ее кожа трескалась и заживала на глазах, чтобы спустя мгновение все это повторилось вновь и принесло такую боль, от которой можно сойти с ума.

— А-а-а!!! — вопила Аудроне пока не перестала слышать собственный голос.

— Милая, я с тобой, — повторяла Лала Ли над самым ухом. — Мама рядом с тобой…

— Мама, — прошептала она одними губами и заплакала. — Мама…

Киаран отдал приказ о стыковке с Гархаидером и пошел вместе с Доном, Шори и Око встречать делегацию незваных гостей.

Дальше события развивались именно так, как и предполагал Киаран. На его корабле начался обыск, а всех членов экипажа заперли в каютах под охраной.

Ни оснований для обыска, ни своих имен визитеры не озвучили. Только предъявили электронные удостоверения, где были прописаны их офицерские звания и кодовые номера.

Киаран сидел на кровати в своей каюте и смотрел на наглеца, который развалился в его кресле, как в своем собственном, и с интересом просматривал записи с камер наблюдения на корабле. Два других гада обыскивали каюту Киарана. Когда один из них достал из шкафа с личными вещами трусики и лифчик Аудроне, Киаран сжал челюсти. Сам факт того, что ее белье облапал своими грязными руками какой-то посторонний мужик, вызывал в Киаране гнев. Казалось бы, ну и Сахида с ним, с этим бельем, но Киарана задело, причем так сильно, будто браслет верности на запястье Аудроне он уже надел.

— Как интересно, — произнес луитанец в звании капитана первого ранга, сидящий в кресле Киарана. — Кому принадлежит? — при этом он задавал вопрос вовсе не Киарану, а лейтенантику, который нашел белье Аудроне.

Лейтенантик просканировал бюстгальтер и трусики, подождал секунд пять и выдал ответ:

— ДНК капитан-лейтенанта Аудроне Мэль.

— Занимательно, — улыбнулся луитанец и повернулся лицом к Киарану. — Нарушаете устав легкой интрижкой с офицером, находящимся в вашем подчинении, капитан Рурк?

В это время второй лейтенантик нашел практически пустую бутылку атероля и показал ее луитанцу.

— Тоже интересно, хотя не так, как первая находка, — засмеялся он. — Еще есть секреты, капитан Рурк?

Киаран молча смотрел на него.

— Отвечать, когда спрашиваю!!! — закричал луитанец и резко наклонился вперед.

— Никак нет, — ответил Киаран и после многозначительной паузы добавил, — сэр!

Луитанец откинулся на спинку кресла и коснулся пальцем датчика за ухом:

— Приведите сюда Мэль.

Первый лейтенантик, тем временем, упаковал вещи Аудроне в один прозрачный вакуумный пакет, а бутылку в другой. Второй продолжал рыться в вещах Киарана.

— Не боишься? — загадочно произнес луитанец, глядя на Киарана.

— Никак нет, сэр, — снова повторил Киаран.

— Я бы на твоем месте боялся.

— Вы не на моем месте, сэр, — с непроницаемым видом ответил Киаран.

— Дженерийцы, — с омерзением произнес луитанец. — С виду такие собранные и надменные, но, когда речь заходит о чем-то, что вам слишком дорого, сразу же куда-то девается ваша собранность и надменность. А еще вы злопамятные. Отомстить обидчику — дело чести, не так ли? И годы терпеливого ожидания значения для вас не имеют. Если вы что-то вдолбите себе в голову, выбить это из вашей головы может только боевой снаряд. Дженерия вошла в союз пяти планет самой последней. А ее дальние колонии первыми примкнули к рядам эфонцев, — луитанец усмехнулся и неодобрительно покачал головой. — Это лишь подтверждает мнение о том, что всегда есть предатели среди нас.

Дверь открылась, и в нее вошла Аудроне. Она весело улыбалась и, кажется, рассказывала какую-то шутку сопровождавшему ее офицеру.

— Присаживайтесь, капитан-лейтенант Мэль, — луитанец указал рукой на кровать Киарана.

Аудроне подошла к Киарану и присела рядом с ним.

— Остальные могут быть свободны, — произнес луитанец, обращаясь к своим лейтенантам.

Перед тем, как выйти, один из них передал два пакета с уликами в руки луитанцу.

— Прекрасно, — самодовольно произнес тот.

Дверь за офицерами закрылась, и луитанец показал угрожающий оскал.

— Узнаете свои вещи? — он помахал вакуумным пакетом и бросил его в руки Аудроне.

Она словила и внимательно рассмотрела свое белье.

— Похожи на мои, сэр, — пожала плечами и бросила пакет обратно в руки луитанцу.

Киарану на мгновение показалось, что тот немного удивился ее поведению.

— Что ваше белье, капитан-лейтенант Мэль, делало в шкафу с личными вещами капитана Рурка?

— Полагаю, что оно там лежало, сэр, — совершенно серьезным тоном ответила Аудроне.

Луитанец рассмеялся.

— Я наслышан о вашей особой подготовке к допросам, Мэль. Но, при всем уважении, не думаю, что сейчас вам стоит играть со мной в игры.

— Очень жаль, — Аудроне надула губы, — что вы так думаете, сэр.

Луитанец тяжело вздохнул и наклонился вперед. Лицо его было серьезным и выражало только одно: угрозу.

— Что. Ваше. Белье. Делало. В шкафу. Капитана Рурка.

Аудроне наклонилась вперед и скопировала выражение лица луитанца:

— Оно. Там. Лежало. Сэр.

— И кто. Его. Туда. Положил? — луитанец прищурился.

— Полагаю. Что. Сам. Капитан Рурк. Сэр, — Аудроне тоже прищурилась.

— А где он его взял? — ледяной взгляд луитанца хлестал Аудроне презрением и ненавистью.

Аудроне хитро покосилась на Киарана и подмигнула луитанцу:

— Я сама отдала его капитану Рурку, чтобы он мог вдыхать запах моего тела и вспоминать о том, как мы с ним проводили время вместе, сэр, — спокойно и с достоинством, которому даже сам Киаран мог позавидовать, произнесла она.

Луитанец в ответ на эту тираду лишь хмыкнул.

— То есть вы не отрицаете, что нарушаете устав, — произнес он.

Аудроне выпрямилась.

— Да, сэр, не от…

— Отрицает, — перебил ее Киаран.

— Я не с вами говорю, капитан Рурк, — с издевкой в голосе произнес луитанец.

— Просите, сэр, — ответил Киаран и взял Аудроне за руку.

Жест говорил о многом. И луитанец уже понял, что сейчас его обыграют.

— Я не нарушала устав, сэр, — Аудроне сжала пальцы Киарана в ответ. — Вступление в интимные отношения во время несения воинской службы на судах Воздушно-Космического Флота Альянса допустимо между лицами, которые вступили в законный брак или высказали намерение вступить в законный брак, о чем известили командование или… — Аудроне сделала многозначительную паузу, — капитана судна, на котором несут службу. Капитан Рурк сделал мне предложение, на которое я ответила согласием, после чего я в устной форме известила его об этом, как капитана судна, на котором несу службу. Согласно уставу, у капитана Рурка есть семь луитанских суток, в течение которых он должен оформить донесение командованию флота о том, что намерен вступить в законный брак. При всем уважении, сэр, у капитана Рурка еще есть время, чтобы оформить все документы. Так что никаких нарушений мы с капитаном Рурком не допустили, — Аудроне перевела взгляд на бутылку спиртного в руках луитанца. — Что касается спиртного, которое вы обнаружили в каюте капитана Рурка, то, согласно уставу, любой офицер может хранить в своей каюте спиртосодержащие растворы с целью их медицинского использования. Капитан Рурк любезно обрабатывал мою рану, — Аудроне указала пальцем на ленту лейкопластыря на своем лбу.

— И использовал в этих целях шестьсот миллилитров дорогущего раствора? — надменно ухмыляясь, спросил луитанец.

— Для моей невесты, — Киаран показал фирменный дженерийский белоснежный оскал, — мне ничего не жалко, сэр.

Луитанец секунд тридцать молча переводил недружелюбный взгляд с Киарана на Аудроне и обратно, после чего бросил пакеты на пол и тяжело вздохнул.

— Я рад, что мы разрешили все недоразумения, — он внезапно утратил свою первоначальную враждебность, дружелюбно улыбнулся и встал. — А теперь к делу, — луитанец достал из нагрудного кармана своего комбинезона небольшой стеклянный ромб и протянул его Аудроне. — После прибытия на базу «Оникс» вам следует передать этот объект связному. Он сам выйдет с вами на связь. Кодовая фраза: «Давно не виделись, детка. Как поживает твоя мама?» Ваш ответ для идентификации: «Я думала, ты умер! А ты, оказывается, все еще жив?».

Аудроне пристально смотрела на луитанца. Киаран заметил, как побледнело ее лицо. Это заметил и луитанец.

— Благодарю за сотрудничество, — произнес тот. — Командование желает вам приятного полета, — луитанец кивнул и покинул каюту Киарана.

— Что это только что было? — тихо спросил Киаран, продолжая сжимать руку Аудроне.

— Ты заметил, что они не задали ни одного вопроса о том, почему ты отдал приказ о разрешении стыковки с неизвестным судном в гирепространстве? — Аудроне повернула голову к Киарану.

— Они проверили все записи бортового журнала Анвайзера, — ответил Киаран. — Вопрос отпал сам собой.

— Ты хотя бы понимаешь, что два часа назад я спасла тебя от возможного компромата, который они хотели получить, состыковавшись с нами в гиперпространстве?

— Понимаю, — Киаран внимательно смотрел на нее.

— Это хорошо, — она опустила глаза и отвернулась. — Игра началась. И наши слабости им прекрасно известны.

— Кто будет нашим связным?

— Полагаю, что капитан первого ранга Джеф Ринер. Я видела его в клубе «Луита», куда мы отправимся во время нашей увольнительной. Вся эта операция — очередная попытка заполучить компромат, чтобы потом его использовать. Вполне возможно, что на этом накопителе вообще нет никаких данных, — Аудроне сжала в ладони стеклянный ромб. — Ты уверен, что следовало сейчас заявлять о некой серьезности наших отношений? — она перевела пытливый взгляд на Киарана. — За секс по взаимному согласию и бутылку тебе бы дали выговор с занесением в личное дело.

— Я предпочитаю сохранить девственность своего личного дела, и не позволять грязным выговорам пятнать мою репутацию, — безапелляционно заявил Киаран. — Кроме того у нас же с тобой приключилась любовь с первого взгляда?

— Со второго, — исправила его Аудроне. — С первого взгляда ты хотел меня размазать по стене и запустить артомеров, чтобы прибрали мусор.

— Как же хорошо, что я все-таки присмотрелся, — он улыбался, глядя на нее.

Улыбался искренне, и даже с восхищением, ведь она поняла его с полуслова пять минут назад и выкрутилась, процитировав устав наизусть. Аудроне Мэль знает устав? Этого он тоже о ней не знал. Захотелось ее поцеловать. Прижаться к этим плотно сжатым губам в невинном поцелуе, чтобы заставить ее хоть немного расслабиться и улыбнуться ему в ответ.

Киаран одернул себя от этих мыслей и тут же отвернулся. Не туда его понесло. Совсем не туда…

— Что-то мы засиделись, — он отпустил руку Аудроне и хлопнул себя по бедрам. — Надо проследить, чтобы все гости покинули корабль.

— И поискать жучки, которые они могли оставить, — кивнула Аудроне.

— Может, попробовать его открыть? — Жасмин внимательно рассматривала накопитель, который ей показала Аудроне.

— Попробуй, — пожала плечами Аудроне, прохаживаясь вдоль смотрового окна в капитанской рубке. — Эти ребята не дали инструкций по поводу того, что мне делать с этим накопителем, пока не передам его связному.

— Я бы его не трогала, — покачала головой Око. — Меньше знаешь — крепче спишь. Задачу тебе поставили: передать накопитель связному. Вот и выполняй задачу!

— Зря ты это сказала, — Киаран прижал ладонь к виску и закинул ногу на ногу, сидя в кресле помощника пилота. — Теперь Аудроне не успокоится, пока Жасмин не откроет послание на накопителе.

— Как же плохо вы меня знаете, капитан Рурк, — Аудроне выхватила накопитель из руки Жасмин и спрятала в карман. — Если с приключениями пока закончили, разрешите отправиться спать! Я с ног валюсь.

— Разрешаю, — ответил Киаран.

Аудроне всем помахала и ушла к себе.

— Киаран? — покосилась на него Жасмин. — Ты больше ничего не хочешь нам сказать?

— О чем ты? — он встал.

— Их капитан поздравил тебя и Аудроне от лица офицерского состава их команды, — Жасмин переглянулась с Вильямом, вместе с которым они слышали это «поздравление».

— А, ты об этом, — Киаран задумался над тем, стоит ли сейчас хоть что-то объяснять команде. — Потом все узнаете, — он махнул рукой. — Я спать, чего и вам советую, — он поспешил покинуть рубку.

Шори, Око, Жасмин, Дон и Вильям в десятый раз за прошедший час переглянулись и в одиннадцатый раз приняли решение промолчать.

Аудроне стояла, склонившись над бассейном, в котором лежал Тартас. В полумраке маячков, освещающих стены, она смотрела на своего друга, который ничем сейчас не мог ей помочь.

Тартас улыбнулся ей и произнес одними губами: «Все будет хорошо».

— Не будет, — ответила Аудроне. — Они издеваются надо мной. Используют и потешаются. Мы ведь все могли погибнуть при попытке этой стыковки. Мы, команда из группы внутреннего контроля, — все вместе, понимаешь? Своей выходкой в гиперпространстве они напомнили, кто главный, и чего стоит для них моя жизнь.

Тартас пожал плечами и развел руками в бассейне, демонстрируя сочувствие на лице.

Аудроне обернулась на звук открывающейся двери.

— Привет, Вильям. Я уже ухожу.

— Как ты вообще сюда попала? — Вильям подошел к бассейну и взглянул на показатели состояния Тартаса, высвечивающиеся на голографическом табло.

— Для меня на этом корабле нет запертых дверей, Вильям, — Аудроне хотела обогнуть его, но он схватил ее за руку и внимательно взглянул на ее лейкопластырь на лбу. — Пора снимать, — резко дернул за его край и сорвал.

Аудроне ойкнула и поморщилась. Рана все еще болела.

— Что за… — Вильям прощупал кожу вокруг раны. — Да она воспалилась! — возмутился Вильям и потащил Аудроне за собой в смотровой блок.

— Пока, Тартас! — успела помахать рукой Аудроне другу, у которого не было возможности взять и смыться оттуда.

— Почему не сказала, что рана ноет? — Вильям усадил ее на стул и начал доставать медицинские инструменты. — Или ты боли не чувствуешь?

— Не чувствую, — соврала Аудроне.

Вильям обработал ее рану, снова заклеил ее пластырем и сделал ей целых три инъекции каких-то препаратов.

— Странно, у армированных людей все должно заживать очень быстро, а у тебя пустяковая рана воспалилась, — он подошел к компьютеру и начал изучать медкарту Аудроне. — Я хочу повторно взять анализы.

— Не нужно, — она спрыгнула со смотрового кресла. — Слушай, а ты можешь мне еще снотворное выдать?

Вильям скептически взглянул на нее и отрицательно покачал головой.

— Не думаю, что ты в нем нуждаешься.

— Ну, Вильям, — заныла Аудроне, как малое дитя.

— Нет. Иди давай! И камеры не забудь после ухода включить!

— Уверен, что хочешь этого? — рассмеялась Аудроне и игриво подергала плечами.

— Включи камеры, Аудроне, — серьезным тоном заявил Вильям, как будто она пробралась сюда не друга навестить, а выкрасть наркоту из врачебного сейфа.

— Как хочешь, — пожала плечами она и ушла.

Вильям смотрел на показатели сканирования Аудроне, которое провел несколько дней назад, и на результаты ее анализов. Только сейчас он понял, что не все показатели Аудроне были «нормальными». У армированных людей должен быть повышен уровень лейкоцитов. Это типичная реакция на наличие интегрированных наномашин в теле. А у Аудроне уровень лейкоцитов был в норме. Теперь еще и воспалившаяся рана на лбу.

Вильям ввел поисковый запрос в систему: «признаки иммунодефицита у лиц, подвергшихся процедуре армирования тканей», — и стал ждать ответа. Долго рылся в публикациях, искал данные, но за что зацепиться не нашел. В медицинской карте Аудроне упоминаний о проблемах со здоровьем не было. Результаты плановых осмотров и обследований соответствовали «норме». «Норме», которая с течением времени не менялась.

«Зачем скрывать, что ей провели процедуру армирования тканей?» — в который раз спросил сам себя Вильям и ответа не нашел.

Возможно, он увлекся? Ищет подвох там, где его нет? Каждый человек уникален, каждый пациент переносит процедуру армирования по-своему. Лейкоциты Аудроне могли не отреагировать на имплантацию наномашин в ткани, а ее рана на лбу могла воспалиться, потому что Аудроне занесла в нее инфекцию.

Вильям взглянул на часы и понял, что вскоре ему предстоит достать Тартаса из регенерационного бассейна. Перед этим он хотел забрать вещи из его каюты, чтобы Тартас сразу переоделся: щеголять по медблоку в ночной рубашке для пациентов гордый равнериец точно не станет. Не тот характер.

Вильям хмыкнул. С каких пор он знает, какой у Тартаса характер? И знает ли об этом хоть кто-нибудь, кроме самого Тартаса?

Аудроне отправила матери гневное личное сообщение с просьбой объяснить, что происходит, и легла спать. Она знала, что мать на это сообщение не ответит, но выплеснуть негодование и гнев Аудроне очень сильно хотелось. А еще эта рана на лбу… Вильям задает слишком много вопросов. И это может стать проблемой.

Аудроне взбила подушку и уставилась на свой комбинезон, аккуратно сложенный на стуле. В кармане комбинезона остался лежать накопитель. У Жасмин сегодня наряд, и спать, пока не сдаст смену, она не ляжет.

Аудроне отвернулась лицом к стене. Нет, она не пойдет к Жасмин с просьбой взломать накопитель. Нет, нет и еще раз нет!

Спустя десять минут Аудроне вошла в капитанскую рубку и вручила Жасмин накопитель.

— Пожалуйста, взломай его и покажи, что там за данные.

— Сделаем, — заметно оживилась сонная Жасмин.

Аудроне хотела попросить ее попридержать информацию от Киарана, а потом махнула рукой, понимая, что это бесполезно, и ушла.

— Думаете, обыграете меня? — шептала она себе под нос, направляясь в каюту. — Хрена с два вам всем! Хрена с два!

— Капитан, могу я к вам зайти? — голос Жасмин в динамиках раздражал чуткий дженерийский слух.

Он даже открыл глаз и поморщился перед тем, как ответить:

— Через десять минут.

— Так точно, капитан.

До звонка будильника оставалось сорок минут, и Киаран мысленно проклял Жасмин с ее срочными делами, не терпящими отлагательств. Обычно, все эти дела могли без труда подождать.

Десять минут спустя посвежевший, но еще не бритый Киаран сидел в кресле и смотрел на запись, которую Жасмин смогла извлечь из загадочного накопителя.

Аудроне в ошейнике, кандалах и комбинезоне синего цвета, какие выдают заключенным, сидела на стуле в хорошо освещенной круглой комнате с зеркальными стенами. Вокруг нее фривольно расхаживал дознаватель в черном защитном костюме без опознавательных знаков.

— Вы получили данные для расчета контрольных точек? — монотонно задал вопрос дознаватель.

— Нет, — глядя в пол, отвечала Аудроне.

— Вы определили личность Десницы Инага? — дознаватель слегка ускорил шаг, но все равно его хождение больше напоминало прогулку по парку отдыха.

— Нет, — Аудроне тяжело вздохнула, как будто этот цирк ее саму давно утомил, и она вот-вот попросит остановить запись и принести ей кофе.

— Вы до сих пор считаете, что ваш эксперимент провалился?

Киаран насторожился, потому что формулировка вопроса «до сих пор считаете», показалась ему весьма интересной.

— Он провалился, — ответила Аудроне.

— Вы помните, что произошло с вами в момент, когда искусственно созданная сингулярность начала внезапно расширяться?

— Да. Я успела дотянуться до блок-кнопки на пульте и нажать ее.

— Что было после этого?

— В сотый раз рассказать? — Аудроне подняла голову, провожая взглядом дознавателя.

— Будете рассказывать столько раз, сколько потребуется.

— Да в чем дело?! — сорвалась в крик Аудроне. — Кто-нибудь может мне объяснить, что здесь происходит? Где моя мать? Почему мне не позволяют увидеться с ней?

— Три минуты с вами и вашей командой не было никакой связи, — продолжал монотонно говорить дознаватель. — Когда связь появилась, никто не ответил.

— Потому что все были без сознания! — гаркнула Аудроне.

— Думаете, ваши коллеги были без сознания? — дознаватель остановился напротив Аудроне, поднял руку и щелкнуть пальцами.

За его спиной возник экран, где на записи демонстрировалась какая-то светлая комната с кучей непонятной аппаратуры. В помещении находились люди. Одни из них лежали на полу, другие сидели на стульях, третьи застыли на приборных панелях, установленных вдоль стен. У этих людей были неестественно запрокинуты головы, как будто они пытались прогнуться назад и посмотреть на потолок за своей спиной. Руки согнуты, пальцы скрючены. На лицах запеклась кровь, которая вытекла из носов, ушей и даже глаз. Все они определенно были мертвы.

Аудроне смотрела на это видео за спиной дознавателя и хмурилась. Казалось, будто она видит его в первый раз и еще не понимает, что ей хотят показать.

— Это ваша команда ученых, — дознаватель указал рукой на изображение и отошел в сторону, чтобы не загораживать Аудроне вид. — Двадцать восемь человек, и все мертвы.

Аудроне медленно перевела взгляд на дознавателя.

— Вы — двадцать девятая. И вы — единственная выжившая в этом эксперименте, — дознаватель движением руки остановил запись и подошел ближе к Аудроне. — Ничего нового не вспоминаете, уважаемый профессор А точка Мэль?

Аудроне опустила голову и пошатнулась на стуле. Казалось, что вот-вот, и она упадет в обморок.

— Назовите звездную дату, — произнесла она, глядя, почему-то, на свои трясущиеся в кандалах руки.

— Потеряли счет времени, профессор? — с издевкой произнес дознаватель.

— Назовите мне звездную дату!!! — закричала Аудроне и подскочила со стула.

— Сидеть! — рявкнул дознаватель и разряд тока из ошейника парализовал Аудроне.

Она рухнула на пол и зашлась судорогой.

— Отставить! — приказал дознаватель, и разряды из ошейника перестали мучить Аудроне.

Она замерла на полу и, кажется, перестала дышать.

Дознаватель подошел к ней и присел на корточки, схватил Аудроне за волосы и повернул голову к себе.

— Не будь вы армированной, профессор, вас бы тоже уже не было в живых. Но вы прошли процедуру, и теперь вы здесь. Живая и невредимая, в отличие от всех двадцати восьми человек, оставшихся в той лаборатории. И я хочу знать, что вы конкретно помните о событиях, произошедших во время вашего эксперимента, Номер Двадцать Девять.

Тартасу казалось, что сейчас он выплюнет свои легкие. Кашель был надрывным и удушающим, а Вильям в это время просто стоял рядом и смотрел на показатели приборов, подключенных к телу Тартаса. Спокойный и собранный, как будто рядом с ним задыхался не пациент, а пленник, которого тот пытал.

— Пока не выйдет весь гель, легче не станет, — будто читая недобрые мысли Тартаса, произнес Вильям. — Но ты же не в первый раз через бассейн проходишь. Все и сам должен знать.

Тартас с шумом вдохнул, словно астматик во время приступа, и опять закашлялся. Сочувствия от Вильяма ему, похоже, не дождаться. Прокашлявшись и сплюнув в ведро остатки геля, Тартас рухнул на пол, наслаждаясь возможностью дышать свободно.

— Душ за той дверью, — Вильям указал направление и вернулся к изучению показателей на своем компьютере. — Одежду чистую я тебе принес. Извини, но пришлось порыться в твоих личных вещах, чтобы ее найти.

Тартас закрыл глаза. Поведение Вильяма, изменившееся пару часов назад, теперь стало понятным. Осмотр личных вещей Тартаса мог ничего особенного не сказать, только если не знать кое-каких секретов. И Вильям, похоже, один такой секрет разгадал.

— Камеры работают? — спросил Тартас, вставая на колени и силясь выпрямиться.

— Отключены, — буркнул Вильям.

— Зачем на корабле камеры, если их постоянно отключают? — попытался пошутить Тартас.

— Могу включить, если хочешь, — Вильям повернулся к нему лицом и сложил руки на груди, презрительно глядя сверху вниз. — И обрадовать команду тем, что с нами на борту еще один эфонец, — Вильям достал из нагрудного кармана амортир и бросил его на пол.

Маленькая круглая металлическая штанга покатилась по полу и угодила в лужу геля, растекающуюся по сторонам от Тартаса.

— Я еще подумал, зачем равнерийцу возить с собой икону в металлической рамке, если символы древнего мира чтят только аскийцы?

— А может я ортодокс? — хмыкнул Тартас, поднимая с пола свой амортир.

— Верить в ортодоксальное учение о Боге не запрещается, — с презрением ответил Вильям.

— Как и прятать в рамке амортир, — Тартас встал и пошатнулся. — Но ты не погнушался более внимательно порыться в моих вещах и даже достать икону, чтобы разобрать рамку.

— Я вернул икону на место, — ответил Вильям. — Говорю на тот случай, если действительно оскорбил твои чувства верующего в архаичные догмы.

— Ну, не всем же быть новыми пророками, как Инаг, — Тартас прижал амортир к виску и закрыл глаза.

Раздался красивый мелодичный звук, словно звон камертона, и вибрации амортира распространились по помещению.

— Прекрати! — рев Вильяма заставил Тартаса отнять амортир от виска и открыть глаза.

— Ты лечишь препаратами, а я воздействую на людей колебаниями самой материи, — ответил Тартас. — Ты веришь, что после смерти наше сознание либо сольется с сознанием Инага, и мы продолжим жить вечно в его информационной обители, либо будем изгнаны оттуда за грехи, как предательница Сахида, убившая твоего пророка. Я верю, что у меня есть душа, которая либо вернется к Богу, либо переродится в новом теле. Архаично? — Тартас пожал плечами. — Аскийцы и другие последователи ортодоксального учения о Боге так не считают. Ты с гордостью называешь себя врачом, а таких, как я, с презрением кличешь «шаманами». Но ты забываешь, Вильям, что цель у нас одна, хоть и средства достижения ее разные.

— Шаманы без амортира ничего не могут! — Вильям вскинул подбородок.

— Точно так же, как и врачи ничего не могут без своих инструментов и лекарств, — Тартас одарил Вильяма снисходительной усмешкой.

— Ты лечишь Аудроне, — произнес Вильям. — Поэтому командование приставило тебя к ней.

— Причин много, — пожал плечами Тартас. — Углубляться только в одну — значит не видеть всей картины целиком.

— У нее иммунодефицит. И пока ты был не в строю, ее состояние ухудшилось. Но иммунодефицит — это симптом. Чем она больна, Тартас?

— Тем, что твои лекарства вылечить не смогут, — Тартас сжал амортир в ладони и, шаркая ногами по полу, поплелся в душ. — Не советую рассказывать кому-либо о нашем разговоре. В противном случае мне придется написать на тебя донесение, после которого я не ручаюсь за твою безопасность, — ноги заплелись, и Тартас едва не упал.

Вильям даже с места не сдвинулся, чтобы ему помочь.

— Если у нее серьезное заболевание… — начал было говорить Вильям, но Тартас его перебил.

— Если бы тебе хотели рассказать о ее состоянии, они бы уже это сделали, — отчеканил он.

— Кто «они»? — спросил Вильям.

— Те, кто обо всем знают, — Тартас дошел до двери в душевую и коснулся пальцем датчика на стене, чтобы ее открыть.

— Если ее жизни угрожает опасность, Киаран должен быть в курсе, — настаивал Вильям.

— Нам всем угрожает опасность, Вильям, потому что мы на войне, — ответил Тартас и скрылся в душевой.

Он долго приходил в себя после этого разговора. Тартас прекрасно понимал, что Вильям непременно доложит Киарану о случившемся. Следовало предупредить Аудроне у том, что череда вопросов снова обрушится на ее голову. Мало ей проблем, так еще и из-за Тартаса придется изворачиваться и лгать.

Аудроне отправила новое сообщение матери и улеглась на кровать. Может, в тренажерный зал пойти? Хотя, здоровье она немного себе подпортила излишним перенапряжением. Как продержаться еще три месяца? Как доползти до точки и не сдохнуть по пути?

Дверь в каюту открылась и в нее вошел Киаран.

— Стучать не учили, капитан? — Аудроне села на кровати.

— Есть разговор, — он подпер спиной дверь стенного шкафа. — Камеры я отключил.

— Отлично! — Аудроне начала распускать узел на затылке. — Совместим неприятное с полезным. Что за информация на носителе? — она потрясла головой, чтобы распушить волосы.

— Запись твоих допросов после неудачного эксперимента.

Аудроне застыла с опущенной вниз головой, а потом начала смеяться.

— Умно! — запрокинула голову назад. — Как думаешь, зачем им сливать эти записи, — она задумалась, — тебе?

— Чтобы я перестал тебе доверять, если все же начал, — Киаран сложил руки на груди, глядя на Аудроне. — Вильям нашел в каюте Тартаса амортир.

Аудроне поджала губы и многозначительно кивнула.

— Не повезло… Тартасу, — произнесла она. — Но рано или поздно кто-нибудь из вас все равно бы узнал.

— Ты обо мне и Вильяме говоришь?

— Нет, об Око и Шори! — выпалила Аудроне.

— Сейчас я злюсь, а не ты, — напомнил Киаран.

— В свободе выражения эмоций я тебя не ограничиваю, — развела руками Аудроне. — Только не придуши меня в гневе. Это, пожалуй, единственное, чего мне стоит опасаться.

— А как мне реагировать, если ты только и делаешь, что врешь! — взорвался он. — Я за всю жизнь столько лжи не переварил, как за эти восемь дней, проведенных рядом с тобой! Неужели так трудно взять и сказать мне правду? Или для тебя это невыполнимая миссия?!

— А вот и дженерийский нрав, — обреченно констатировала Аудроне и опустила плечи. — И это ты мне еще даже браслета верности не подарил. А что будет, когда подаришь? — она пытливо взглянула на него.

— Если и дальше так пойдет, то никакой сделки между нами не будет, — более спокойным тоном произнес он. — Ты меня и мою команду втянула в какое-то дерьмо, и мы плывем в нем, а берега все не видать. Интересно, что мне скажет твоя мать, если я свяжусь с ней и расскажу о нашей сделке и твоих теориях заговора?

— Тогда ты и твоя команда умрете, — вздохнула Аудроне и встала.

Один шаг, и объемная грудь прижалась к его груди, а луитанские зеленые глаза смогли взглянуть в его разгневанное лицо с расстояния менее десяти сантиметров.

Даже таким разозленным он казался ей привлекательным. И хотя громкие звуки его голоса на самом деле пугали Аудроне, ему она в жизни в этом не признается. Потому что с испугом в ней появилось и чувство стыда за то, что врет и использует. Вспышка гнева Киарана вряд ли вызвана ложью Аудроне. Скорее всего он сам не отдает себе отчет, что ее вранье бесит только потому, что Киарану на нее не плевать. Было бы ему наплевать, он бы не устроил этой сцены и не пытался показать свою надменность и отстраненность сегодня за завтраком. Если бы Киарану было все равно, он бы улыбался ей и задавал вопросы по существу, пытаясь получить информацию более тонкими и действенными методами.

Она смотрела на него, а он не нее. И оба молчали. Кажется, еще мгновение, и она не выдержит и поцелует его. Не потому, что желала использовать. А потому, что хотела его поцеловать.

— Скажи, ты бы мог влюбиться в такую, как я? — вслух произнесла Аудроне.

Брови Киарана поползли вверх. Кажется, этот вопрос его не только удивил, но и привел в чувства.

— Опять пытаешься меня соблазнить, чтобы переиграть? — он приподнял подбородок, одаривая ее надменным прищуром. — Извини, дорогая, но лгунов я ненавижу еще больше, чем шлюх.

— Ты уже говорил, — напомнила она с явным безразличием к его фразе.

— Тогда перестань мне врать, — он наклонил к ней лицо.

— То есть шлюхой ты меня больше не считаешь.

— Я этого не говорил.

— Ясно, — едва заметно кивнула Аудроне.

— Чем ты больна? — Киаран понизил тон, явно прилагая усилие, чтобы говорить спокойно.

— Последствиями своего эксперимента. Меня могут вылечить, но не хотят этого делать.

— Потому что держать жертву на привязи рядом со своим агентом-шаманом, который ее периодически лечит, кому-то более выгодно, — закончил ее мысль Киаран.

— Совершенно верно, — кивнула Аудроне.

— А Вильям может тебе чем-нибудь помочь?

— Это не в его силах, — Аудроне коснулась пальцами щеки Киарана и погладила гладко выбритую кожу. — Но мне приятно, что ты беспокоишься, — она поглубже вдохнула аромат его парфюма и едва не застонала от удовольствия.

Очевидно, то самое удовольствие отразилось на ее лице, потому что Киаран засмотрелся и не сразу ей ответил.

— Ты знаешь, чем вызвана эта обеспокоенность, — в его голосе появилась хрипотца, от которой по спине Аудроне побежали мурашки.

— Вот именно, что знаю, — ее пальцы поползли вдоль линии его подбородка, медленно прокрадываясь к губам.

— И что эта за последствия такие, которые не может устранить даже регенерационный бассейн? — хрипотца в его голосе лишь усилилась.

— Бассейн может только продлить мое существование, точно так же, как и любой шаман. Но слушать звуки амортира, который поет в руках Тартаса, гораздо приятнее, чем лежать сутками напролет в регенерационном бассейне.

— Как же тебя вылечить? — взгляд Киарана застрял на ее губах.

— Они знают, как. И они вылечат, если я дам им то, чего они хотят, — палец Аудроне скользнул по нижней губе Киарана, сминая ее.

— И чего они хотят?

— Чтобы я нашла Десницу Инага и отдала им, — палец Аудроне застыл в уголке его рта. — Но я не отдам им тебя, Киаран, — прошептала она и поцеловала его.

Он резко оттолкнул ее от себя, и Аудроне весьма неграциозно завалилась на кровать.

— Что за бред ты несешь!

От былого наваждения не осталось и следа. Киаран опять смотрел на Аудроне холодно и с презрением, а в его голосе было столько угрозы, что хватило бы на устрашение всего экипажа Анвайзера. Его красивые глаза, которые все больше и больше заволакивало синее сияние, начали светится медными литыми кольцами, окружающими абсолютно черные радужки.

«Интересно, а какого цвета мои глаза сейчас?» — задумалась Аудроне.

— Бирюзовые, — прозвучал голос Киарана в ее голове. — Скажи мне правду. Она останется между мной и тобой в нашем сознании. Говори, как есть, не виляя, потому что я, если честно, вот-вот потеряю терпение, и тогда весь твой план, а он у тебя точно есть, покатится к Сахиде.

— Если Альянсу станет известно то, что известно мне, нас с тобой либо навсегда изолируют, либо убьют.

— Почему?! — Киаран пристально смотрел на нее.

— Потому что у Инага было две руки, Киаран, — она подняла ладони и покрутила ими. — Шуйца и Десница. И я — левая рука, то есть Шуйца. А ты, — она сцепила пальцы в замок, — Десница.

Киаран молча смотрел на нее. А потом рассмеялся. Он даже стал аплодировать, не то действительно восхищаясь ее откровенностью, не то насмехаясь над ней.

— Никто не хочет победить, Киаран, — заговорила Аудроне, но ее губы при этом не шевелились. — Ни эфонцы, ни Альянс. Дело не в желании нести добро людям во Вселенной, а в деньгах. Продажа оружия и добыча салопсиса — самый прибыльный бизнес, который обогащает правление обеих враждующих сторон. «Заря» была единственной организацией, которая пыталась найти реальный способ остановить эту проклятую войну.

Киаран перестал смеяться и снова подпер спиной дверь стенного шкафа.

— Вот и добрались до пресловутой «Зари»! — не скрывая радости, произнес он. — Они хотели убить членов правления обеих сторон. И твоего настоящего папашу, кстати, тоже!

— Думаешь, я считаю его отцом? — Аудроне рассмеялась. — Да мне наплевать на него. «Заря» хотела заменить главные фигуры на шахматной доске Вселенной и поставить вместо них своих кандидатов, которые бы подписали друг с другом мирный договор и остановили войну. Но «Зари» больше нет, и война продолжается. И эфонцам, и Альянсу нужны данные о контрольных точках и Деснице не ради победы. Они будут искать способ продолжать войну столько, сколько это будет возможным. А я хочу остановить этот фарс.

— Возомнила себя Инагом?

— Инаг не был Богом, Киаран. Только об этом все забыли, прировняв его оцифрованное сознание к Божеству и поклоняясь его заслугам.

— То есть ты — сторонница ортодоксальной парадигмы? — он не показался Аудроне слишком удивленным.

— Луитанка, не почитающая Инага за Божество? — Аудроне даже рассмеялась. — Нет, ну что ты! Разве может дочь адмирала флота придерживаться ортодоксальных верований? Бред!

— Сторонники «Зари» тоже считали себя ортодоксами. И зачистили их три года назад, как раз в тот же период времени, когда твое имя впервые стало известно во флоте.

— Думаешь, я была одним из членов «Зари»? — Аудроне удивленно вскинула брови. — Побойся Инага такие предположения высказывать!

— Ее члены были знаменитыми учеными. Ты ведь тоже ученый. Кто-то даже гением тебя считает, — он склонил голову, пристально глядя в ее глаза.

— Я никогда не была членом «Зари». Но моя симпатия к этой организации вылезла мне боком.

— Поэтому сейчас ты здесь, а не продолжаешь работать в какой-нибудь секретной лаборатории? — в голосе Киарана проскользнула усмешка.

— А если я скажу тебе, что выполняю особое задание нашей доблестной армии и занята поисками Десницы?

— На передовой? — Киаран едва сдерживался, чтобы не расхохотаться.

— Глупо не верить создателю теории пространственно-временной инверсии.

— Ну и как успехи с поисками?

— Я нашла тебя.

Киаран тяжело вздохнул и закатил глаза.

— Мой эксперимент хоть и провалился, но некоторые данные Альянсу все же удалось получить. Но все равно существует проблема. Если контрольные точки еще можно рассчитать на основе имеющихся данных, то с определением «Десницы» все куда сложнее, — продолжала настаивать Аудроне.

— С этого места поподробнее, пожалуйста, — Киаран сложил руки на груди.

— Альянсу известны координаты некоторых контрольных точек, — ответила Аудроне. — Одна из ключевых развилок была как раз в эпицентре боев на орбите Равнерии. Я предсказала, что в тот момент времени по данным координатам будут идти ожесточенные бои. Мой прогноз подтвердили и другие трансгрессиры. Но мы не знали, кто из многих тысяч военных, что оказались в той контрольной точке, охватывающей огромный квадрант пространства, является Десницей. И какое событие должно с этой Десницей произойти, чтобы на развилке он направил события либо в одну, либо в другую контрольную точку. Выбор был между гибелью ста тридцати тысяч людей — мирных жителей Равнерии — или прекращением войны в течение года в результате победы Альянса.

— Сто тридцать тысяч человек погибли, — озвучил результат Киаран. — Взрыв запасников салопсиса в кратере Гедена на Равнерии. И моя команда участвовала в этих боях на орбите.

— Не только твоя, — покачала головой Аудроне. — Тысячи людей были там. Десницу можно вычислить только путем наблюдения за событиями в контрольных точках. А вычислить верное действие и правильный путь может только трансгрессир, просчитав вероятности. Мы с Тартасом тоже участвовали в боях на орбите Равнерии. В составе команды Самсона Одвина. Три последних года я и мой друг Тартас путешествуем из команды в команду, пытаясь вычислить Десницу среди тысяч людей, которые каждые четыре — шесть месяцев проходят контрольные точки. Командование знает, что Десница — это кто-то из военных Альянса, ведь все контрольные точки за последние три года приходились на горячие фронтовые зоны.

— Альянс считает, что я — Десница Инага? — Киаран с неверием смотрел на нее.

— Побойся Бога, Киаран, — совершенно серьезно ответила Аудроне. — Альянс считает, что я продолжаю поиски, точно так же, как их продолжают другие трансгрессиры, отправленные на фронт с этой миссией. Мы путешествуем из команды в команду и пытаемся вычислить «Десницу», чтобы спрогнозировать его действие в контрольной точке и изменить будущее так, как будет угодно Альянсу. И остальные еще очень долго будут тебя искать, потому что в алгоритме, который я подсунула Альянсу, есть небольшая погрешность.

Киаран молча смотрел на нее. Он даже не моргал, хотя за несколько секунд пристального взгляда уже должен был это сделать.

— Как и покойный профессор Робертсон, я не верю людям, на которых работаю. Поступали сообщения о вероятных обнаружениях «Десницы». Знаешь, что стало с этими людьми?

— Их использовали? — предположил Киаран.

— Да, — кивнула Аудроне. — Но только не для благих целей, а для того, чтобы получить преимущество, или обогатиться, или убить конкурентов, или продолжить войну. После того, как действия Десницы в контрольной развилке не срабатывали, ложного Десницу убивали. Оно и понятно: секрет о контрольных точках, Деснице и его действиях должен быть известен только тем, кто собирается управлять всеми нами, как марионетками.

— И до сих пор никто не понял, что ты сделала ошибку в своих расчетах? — удивился Киаран.

— Я слишком умна для того, чтобы лепить ошибки в расчетах. Лучший способ надуть кого-то — это рассказать половину правды. Мой алгоритм вычисляет огромную область на карте, а не конкретную точку. Поэтому кандидатов в Десницы так много, и только одной мне известно, что на самом деле их всего не более пятидесяти человек. Я проверила тридцать шесть кандидатов, пока не нашла тебя. Если командованию станет известно, что ты — Десница, ничего хорошего тебя не ждет. Ты превратишься в раба и исполнителя, и будешь делать только то, что выгодно им. Я же предлагаю тебе обыграть их вместе со мной. Ты можешь выбрать путь мира, можешь поступить так, как будет лучше для всего человечества, а не для кучки людей, управляющих нами.

— Откуда такая уверенность, что Десница именно я?

— Потому что я редко ошибаюсь в своих прогнозах, — ответила Аудроне.

— Ты едва нас не угробила! — возмутился Киаран. — Дважды, между прочим! И это я тебя спас в открытом Космосе от облака мусора, а не наоборот!

— Я знаю, что это твоя заслуга. И не утверждаю, что мои прогнозы абсолютно точные.

— Значит есть вероятность, что и в моей персоне, как Деснице, ты ошиблась, — он как будто хватался двумя руками за идею о том, что он не Десница и от его действий будущее Вселенной не зависит.

— Альянсу известно, что следующая контрольная точка появится на Луите через три месяца. Другие трансгрессиры уже сделали предсказание: в области контрольной точки соберутся высокопоставленные члены Альянса и куча представителей нашей доблестной армии. Но в отличие от них я знаю точные координаты места, где это произойдет. И там либо состоится наша свадьба, либо похороны.

— Чьи похороны? — поморщился Киаран.

— Мои, — она с горечью улыбнулась. — Дочь всего флота должны хранить с почестями.

— И твоя мать об этом знает?

— Поэтому она и отправила меня в качестве наказания за пособничество в убийстве бравого извращенца и насильника Грэма Стокса в твою команду, чтобы попытать счастье и соблазнить тебя. Но мама не знает, что ты и есть Десница.

— Допустим, это так. Тогда зачем ей потом проверять меня — будущего зятя? Она должна пожать мне руку и сказать «спасибо, что выбрал мою дочь!».

— Для нее не имеет значения, пройдешь ты проверку или нет. Даже если ты провалишь ее тест, все равно возьмешь меня в жены. Только я буду знать, что ты спал с моей матерью и браслет верности на твоем запястье тебе ничем не помешал.

— За что она тебя так ненавидит? — Киаран прищурился.

— Есть за что, — ответила Аудроне. — Прими как факт и все. Я обещаю, что ты пройдешь ее тест, ведь не важно, сдашь ты его успешно или провалишь. Тебе все равно поставят «зачет». А теперь слушай мой прогноз: следующая контрольная точка может определить исход войны: либо она закончится в течение двух недель, либо это безумие продлится еще на очень долгий срок.

— И что нужно сделать, чтобы она закончилась? — с сомнением произнес Киаран.

— Слушать меня и выживать. Если ты погибнешь, не пройдя свой путь до контрольной точки, Десницей в момент твоей смерти станет любой из миллиарда родившихся в этот момент младенцев. Все расчеты, все прогнозы, все возможные контрольные точки и варианты развития событий обнулятся. Смерть Десницы — это перезапуск будущего всей Вселенной этой реальности. И пока о тебе никто, кроме меня, не знает, у тебя есть шанс не только выжить, но и остановить эту проклятую войну, — продолжала мысленно объяснять Аудроне. — Любое действие имеет последствия. А в игре с будущим имеют значение только последствия. Ни твоя, ни моя смерти в глобальном масштабе существования нашей реальности ничего не изменят. Реальность продолжит существовать без нас. Мы либо погибнем вместе с твоей командой, либо разыграем партию и обманем и Альянс, и эфонцев, которые не заинтересованы в прекращении этой войны.

— Ты утверждаешь, что контрольная точка придется либо на нашу свадьбу, либо на твои похороны. Но если на похороны, значит, я все еще буду жив и просто отдам тебе дань уважения перед распылением твоего бренного тела? — Киаран склонил голову на бок.

— Такая вероятность существует, но она крайне мала. Скажу откровенно: у нас больше шансов погибнуть до времени наступления контрольной точки.

— Ты так сильно стараешься меня убедить жениться на тебе, что все сводишь к одному только факту: я должен на тебе жениться! Как будто обмен клятвами, в которые ты даже не веришь, способен изменить ход истории целой Вселенной! Я надеюсь, что как ученый ты понимаешь, насколько бредово это звучит? И лично мне кажется, что ты лжешь и опять что-то не договариваешь.

— Я хочу выжить, Киаран, — жестко и безапелляционно произнесла Аудроне. — И в твоих силах меня спасти. Это достаточный для тебя мотив, чтобы жениться на такой, как я?

— Нет, — ответил Киаран. — Но с твоей стороны это хотя бы логичный мотив, который звучит правдоподобно. Остановить войну, изменить ход истории, — он тяжело вздохнул. — Как одна свадьба может все изменить?

— Не свадьба, — покачала головой Аудроне. — А действие, которое произойдет во время нашей свадьбы. Или моих похорон, — поспешно добавила она. — Или вообще не произойдет, если мы погибнем, и контрольная точка обнулится.

— И какое действие я должен совершить? — Киаран пристально смотрел на нее.

— Я пока не знаю, — она пожала плечами. — И точного времени тоже не знаю. Диапазон — целые сутки. Но я вычислю и время, и действие. Обязательно, — она кивнула.

— Я очень не люблю, когда меня используют против моей воли, — он наклонился и заглянул в ее лицо, все так же сверля взглядом черных, поглощающих свет глаз. — Беспомощность — одно из самых страшных состояний. Тебе позволено лишь терпеть и ждать, что будет с тобой дальше. Если ты действительно знаешь способ, как остановить эту проклятую войну, я тебе помогу. Но если ты всего лишь борешься за сохранной собственной шкуры и возможность сбежать от этой войны подальше, знай, ни одному из эфонцев на службе Альянса такой привилегии никогда не предоставят.

— То есть ты все еще со мной, — подытожила его тираду Аудроне.

— Пока я буду тебе подыгрывать, — уточнил Киаран. — Но если пойму, что ты водишь меня за нос, не даю гарантии, что не посещу твоих похорон через три месяца.

— Я тебя поняла, — Аудроне кивнула. — Не мог бы ты показать мне записи, которые есть на носителе?

— Нет, — отрезал он. — Тартас знает твой секрет?

— Конечно же нет! — рассмеялась она.

— То есть знаешь только ты, а теперь и я?

— Совершенно верно, — Аудроне устало опустила плечи и отвернулась.

— Не боишься, что я тебя сдам? — спросил ее Киаран.

— Такая вероятность существует, — без обиняков ответила она. — Но она крайне низкая, ведь за свою безопасность ты тоже беспокоишься. Сомнения — это нормальная реакция человека на информацию, которую ему представляют. Особенно, когда эти сведения усложняют ему жизнь. Одно дело быть Десницей и не знать об этом, и совершенно другое знать, что ты Десница, — она взглянула на него. — Я не завидую тебе. Слишком тяжелая у тебя ноша. Поэтому ты будешь всеми правдами и неправдами отрицать тот факт, что от тебя что-то зависит. Но рано или поздно ты смиришься, Киаран. Так же, как смирился с гибелью матери и предательством отца. Так же, как и я смирилась с тем, что я — убийца невинных людей.

— Почему в провале своего эксперимента ты винишь только себя?

— Потому что не сделала все от меня зависящее, чтобы его остановить.

— А ты пыталась? — Киаран прищурился.

— Да, — она кивнула. — Но недостаточно усердно.

— Они бы и без тебя его провели, — Киаран отвернулся. — Вон, профессор Робертсон все повторил и погиб только тогда, когда мы пытались его перехватить у эфонцев!

— Робертсону просто повезло не попасть в ноль целых три десятых процента негативного прогноза, — с презрением сообщила Аудроне, — в отличие от меня.

— Как же с тобой тяжело, — Киаран отступил к двери. — Правду разбавляешь ложью и не понятно, как одно отделить от другого. Слишком усложняешь, как будто специально запутываешь, но при этом точно знаешь, что и зачем делаешь. Тебе же известно, как дженерийцы относятся к браку? — внезапно уточнил Киаран.

— Не волнуйся. Женщин во Вселенной еще очень много. Когда-нибудь ты встретишь ту единственную, на которой женишься по-настоящему, — она произнесла это с грустной улыбкой на устах, в глубине души жалея, что предложила ему фиктивный брак.

— Может ты и имя ее знаешь, чтобы после развода с тобой долго искать не пришлось?

— Когда узнаю, подскажу, — ответила она. — Давай, для начала, выживем.

Киаран закрыл глаза, а когда открыл их, они больше не светились.

— Пожалуй, дам тебе возможность отдохнуть, — он растрепал свои волосы и помял костюм на груди, чтобы выглядеть более неряшливо.

— Расстегни немного комбинезон, а в коридоре застегнешь, — вздохнула Аудроне. — Я схожу за чистыми полотенцами в прачечную и покрасуюсь на камеры, — она небрежно завязала хвост на затылке и расстегнула ворот комбинезона.

Киаран потянулся к датчику на стене, чтобы открыть дверь, но его рука замерла у сенсорной панели.

— Почему ты спросила, мог бы я влюбиться в такую, как ты? — произнес он, держа руку на весу.

— А ты бы мог? — тут же забросила невод Аудроне.

— Наверное, зависит от того, насколько ты хороша в постели.

— Думаешь, навыки в постели влияют на нашу способность влюбляться? — Аудроне удивилась его параллелям. — Бедные девственницы! Они вообще в курсе, что пока не прокачают навыки, любви им не видать?

— Ты знаешь, что я не об этом, — Киаран снова начал злиться.

— Нет, Киаран! — вспылила Аудроне. — Ты как раз об этом и говоришь! Да, физическое влечение и «сочетание», если так можно выразиться, конечно важны. Но мне всегда казалось, что секс с тем, к кому испытываешь эмоции, всегда более запоминающийся, чем проходной трах!

Киаран обернулся к ней и уронил руку.

— И много ты знаешь о «проходном трахе»?

— Ну, я же шлюха! — Аудроне развела руками. — Моему экспертному мнению можно доверять!

Аудроне показалось, что она слышит скрежет зубов.

— Или с двух раз ты все же не смог разобраться? — она округлила глаза и прижала ладонь к губам, изображая крайнюю степень удивления.

Киаран напряженно смотрел на нее. Казалось, вот-вот, и его зубы раскрошатся в пыль.

— О чем ты говоришь? — прозвучал его голос.

Аудроне прищурилась.

— Ты знаешь, о чем я говорю.

— Нет, не знаю. Так что ты имеешь в виду? — он сказал это с таким искренним удивлением в голосе, что Аудроне усомнилась, в своем ли она уме.

Улыбка сползла с лица, и Аудроне виновато поджала губы.

— Ни о чем. Забудь, — она махнула рукой и отвернулась к иллюминатору.

— Мой ответ «нет», — произнес Киаран.

— Ответ? — она нахмурилась.

— Ответ на твой вопрос «нет», — Киаран хлопнул по сенсорному датчику и вышел.

Дверь за ним закрылась, а Аудроне осталась сидеть на кровати, пустым взором пялясь в иллюминатор. Отчего-то слезы навернулись на глаза. Она быстро стерла их и помахала рукой у носа, чтобы прийти в себя. Захотелось перед финалом в любовь сыграть? Вот тебе и ответ. И это он еще всей правды о ней не знает. А что будет, когда узнает?

Аудроне встала и медленно выдохнула.

— «Не жалеть. Не сожалеть. Не тлеть, а жечь» — вслух произнесла она, чтобы успокоиться и взять себя в руки.

Хоть ее приемный папаша и был козлом, вроде Грэма Стокса, но правило трех «не», придуманное им, не раз позволяло Аудроне собраться и перестать ныть. Номер Двадцать Девять все еще жива. И пока она жива, жалеть себя у нее нет права.

Тартас не стал продолжать лечение в медотсеке и вернулся в свою каюту. Сорок минут, проведенных в медитации с амортиром, помогли ему немного восстановить силы и перестать держаться за стену при ходьбе. Оставалось только поговорить с Аудроне и предупредить ее о неприятностях.

К счастью Тартаса, Аудроне пришла к нему сама.

— Не была уверена, что ты так скоро вернешься, но решила проверить, — она обняла его прямо на пороге, и он едва не упал. — Э-э-эй! — Аудроне вовремя подхватила друга и довела его до койки. — А у тебя каюта попросторнее моей! — она огляделась и плюхнулась рядом с ним на кровать. — Правда, не на много.

— Они знают, — Тартас достал из кармана амортир и показал Аудроне. — Вильям рылся в моих вещах и обратил внимание на икону.

— Не переживай, — Аудроне потрепала Тартаса по волосам, — Киаран уже устроил мне выволочку. Но он довольно быстро отходит, так что день-два — и они с Вильямом перестанут на нас косо смотреть. Расскажи, лучше, как у тебя дела? Чувствуешь ты себя явно не очень.

— Слабость в течение суток устраню. И с тобой поработать еще нужно.

— Я подожду, — она вытянула ноги и опустила голову. — Восстанавливайся сам.

— Ты не рассказала, кто из службы внутреннего контроля нас навещал.

— Кай Тим, — ответила Аудроне.

Тартас повернулся к ней, кривя красивое лицо с побледневшими татуировками.

— Кай? Личная шавка Первого Советника Императора?

— Видел бы ты, как он себя вел. Так и хотелось ему врезать, — она пригладила ткань комбинезона на бедрах, — но я сдержалась. Зато мы с Киараном теперь официально повязаны. Это хорошая новость. По крайней мере для меня.

— Ты камеры отключила? — поздно опомнился Тартас.

— Обижаешь, — Аудроне игриво толкнула его локтем в бок. — Киаран на меня надавил. Пришлось ему многое рассказать.

— Конкретизируй, пожалуйста, — Тартас спрятал амортир под подушку и лег на кровать, пристроив ноги за спину сидящей Аудроне.

— Кай передал накопитель, я говорила тебе. В общем, я не сдержалась и попросила Жасмин его взломать. А там были записи моего допроса после эксперимента.

— Замечательно, — пробурчал Тартас.

— Лично я их не видела. Но Киаран и Жасмин видели. И я не знаю, что именно им показали.

— Пытливый ум и любопытство снова сыграли с тобой злую шутку! Тебя спровоцировали и получили закономерный результат.

— Я сказала Киарану, что он Десница, — пробурчала Аудроне.

— Н-да… — Тартас прижал ладонь ко лбу. — Что еще ты ему сказала?

— Что я Шуйца.

— А значение этих терминов он понимает? — вздохнул Тартас.

— Про Шуйцу я промолчала.

— Зря, — Тартас повернулся на бок и уставился в стену. — Может, стал бы тебя больше ценить?

— Тартас, есть еще кое-что, о чем ты должен знать.

— Выкладывай, — устало ответил друг.

— Киаран — модельер реальности.

Тартас закрыл глаза и уткнулся носом в подушку.

— Замечательно, — тихо произнес он в провонявшую приторным кондиционером наволочку. — Мало того, что он — сынок Орландо Уолша, так еще и модельер, как его папаша.

— Ты его недооцениваешь, — обидчиво возразила Аудроне.

— Ты меня, конечно же, успокоила! Но давай я напомню тебе, что стоит на кону!

— Все будет хорошо, — неуверенно произнесла Аудроне и уставилась на свои руки, сцепленные в замок на коленях.

— Не могла в другого мужика влюбиться? — Тартас повернул голову к Аудроне.

— Это от меня не зависит, ты же знаешь.

— У каждого из нас есть выбор!

— Но и в нем мы ограничены, — напомнила она. — Мы с Киараном на одной вибрационной волне, как ты любишь выражаться. Этим и определяется моя слабость к его очарованию.

— Очарованию? — повторил Тартас. — То есть, не смотря на его заносчивое, предвзятое и неуважительное отношение к твоей персоне, ты все же считаешь его очаровательным?

— Это ты видишь только то, что происходит сейчас, — Аудроне со снисхождением взглянула на Тартаса. — А я наблюдаю за ним уже давно.

— Ну и что? — Тартас взбил подушку. — Я порно тоже иногда смотрю, но в актеров не влюбляюсь.

Аудроне хлопнула Тартаса по заду.

— Ой! — он даже поморщился, изображая, что ему больно.

— Я думала, что это одно и тоже: смотреть на него со стороны в других реальностях, и находиться рядом здесь.

— Теперь убедилась, что разница есть. Поздравляю. Тащи в постель своего капитана и не ной мне больше о своем вынужденном одиночестве и гормональном дисбалансе, — Тартас расслабился и уставился в потолок. — С третьим кандидатом тебе точно должно повезти.

— Мамуля не допустит, — Аудроне хмыкнула.

— Во-первых, вероятность того, что он залезет на твою мать, крайне низкая. Ты сама об этом неоднократно твердила. А во-вторых… — Тартас задумался, — он модельер. Его так просто не обманешь.

— Мама умеет обманывать.

— Странно, что ты ее приемная дочь, а не родная, — вставил Тартас, за что заработал шлепок по бедру. — Эй, больно же!

— Извини, — Аудроне тут же погладила его ногу. — Я мамуле рассказала, что Кай нас навестил и дал мне задание. Ну, еще я немного нагрубила, но это в моем стиле. Не могу сдержаться, когда пишу ей сообщения.

— Не оправдывайся. Она сука, и мы с тобой об этом знаем.

— Будь осторожен. Вильяма вызывает на беседу его бывший. Думаю, речь пойдет обо мне. Но и ты в опасности. Эта гнида мстительная, хоть и трусливая.

— Я его не боюсь. У меня ведь есть ты, — Тартас рассмеялся.

— Береги Вильяма, — произнесла Аудроне.

— Это ты сейчас к чему сказала? — не понял Тартас.

— Вы же с ним на одной вибрационной волне, — она толкнула его бедром, чтобы он подвинулся, и прилегла рядом. — Такие совпадения редки. И их нужно беречь.

— Такие совпадения вовсе не гарантируют счастливого финала, дорогая. Ты уже два раза, как должна об этом знать.

— Умеешь ты воодушевить, — Аудроне снова толкнула его бедром.

— Слушай, койка и без того узкая! — пожаловался Тартас. — Давай ты к своему капитану на кровать свалишь и прекратишь донимать меня задушевными разговорами!

— Киаран не заинтересован во мне, как в женщине.

— О, мой Бог! — взмолился Тартас. — Ты себе-то веришь? Мы, мужики, знаешь ли, более простые создания, чем вы, женщины. Тебе только нужно смелости немного больше проявить и зажать его в темном уголочке!

— Пробовала. Он не «зажимается», — рассмеялась Аудроне.

— Плохо старалась, значит. Спорим, если ты придешь к нему и разденешься, он не устоит!

— Было уже. Он устоял.

Тартас обернулся к Аудроне и поморщился, выражая всю степень недоверия ее словам.

— Точнее, он сбежал из моей каюты, когда я разделась.

— А, ну сбежал — это не значит «устоял», — Тартас отвернулся. — А чего струхнул?

— Не может перед камерой расслабиться.

— Бывает, — буркнул Тартас. — Но и ты не плошай. Отключи камеры и действуй!

— Не хочу я так. Как будто милостыню на паперти прошу. Я не нищенка, Тартас. И не тряпка. Я хочу, чтобы хоть раз в жизни кто-то добивался меня и моего расположения, а не я гналась за реальностью, пытаясь оправдать собственные прогнозы.

— По-моему, ты опять запуталась.

— С трансгрессирами такое случается, — оправдывалась Аудроне.

— Ты накопитель будешь Джефу передавать? — уточнил Тартас на всякий случай.

— Да.

— Ну так и используй его, чтобы номер три приревновал. Этот трюк безотказно работает.

— По себе судишь? — хмыкнула Аудроне.

— Ой, лучше помочи, — Тартас вытянул одеяло из-под себя и Аудроне и укрылся с головой.

— А вдруг у Вильяма с его бывшим секс будет? — прошептала Аудроне. — Хочешь, я прогноз сделаю?

— Вали с моей койки к себе! — громко ответил Тартас.

— Не будет, — заговорщицки прошептала Аудроне. — Уже подглядела.

— Процент вероятности? — на всякий случай спросил Тартас.

— Бесконечно стремится к сотне, — с гордостью заявила Аудроне. — Радуйся. У меня таких достоверных прогнозов в личной жизни никогда не было.

— Да не переживай ты так за меня. О себе лучше позаботься.

— Просто ты единственный близкий для меня человек, который остался в этом мире. И я желаю тебе счастья, — ее голос дрогнул.

Тартас откинул с головы одеяло, повернулся и обнял Аудроне.

— Поплачь. Горе само собой не проходит. Ему нужно дать выход.

— Это ты мне говоришь? — сдавленно ответила она.

— Да. Перестань быть сильной, милая. Побудь просто Аудроне, которой сейчас очень грустно.

— Не хочу, — она резко отстранилась и встала. — Я не просто Аудроне. Я та, кто я есть.

— Ты прежде всего человек, дорогая, — Тартас смотрел на нее. — А мы, люди, не можем быть сильными постоянно.

— Я иногда думаю, Тартас, о том, зачем все это делаю? Не проще было бы…

— Проще, — он кивнул. — Для тебя бесспорно проще! Но ты же не ищешь легких путей, не так ли?

— А если я…

— Не смей думать о смерти, — резко ответил Тартас и схватил ее за запястье.

— Я завралась, — в ее голосе было столько сожаления, что Тартас всерьез стал беспокоиться о том, что Аудроне медленно опускает руки. — Я настолько завралась, что иногда сама начинаю верить в то, что говорю.

— Детка, — он потряс ее за запястье, — на кону миллиарды жизней. Это достаточная ставка для того, чтобы ты поверила в себя и свои силы?

— Отдыхай, — она быстро стерла слезы со щек и вымученно улыбнулась. — Через два часа разбужу тебя и отведу на обед.

— Договорились, — он ласково погладил первым пальцем ее запястье и отпустил руку.

Аудроне ушла, а Тартас остался со своими мыслями наедине. Тяжело жить, зная, какая огромная ответственность лежит на твоих плечах. И спасение от этой ответственности только одно — смерть. Слышать от нее намеки на легкий путь избавления от бремени ему не впервой. Только раньше она говорила об этом шутливо, будто бравировала своим положением, а сейчас в ее голосе сквозила безысходность. И это пугало.

Киаран редко радовался своим дежурствам, но сегодня он был буквально счастлив от того, что сутки не будет спать! Еще бы! Еще бы, inderam!

Признать, что секс, пусть и «ментальный», имел место быть, а Аудроне из сна вовсе не проекция подсознания, а самая, что ни на есть, настоящая Аудроне Мэль, было тяжело. Она как будто застала его за мастурбацией в душе! Хотя, еще неизвестно, что хуже.

— Что-то ты молчаливый слишком, — обронила Око, сидя рядом в кресле пилота. — И на обед сегодня опоздал.

— Я работаю, — Киаран продолжал изучать архив сводок с фронтов, доступ к которому получил после выхода Анвайзера из гиперпространства.

— Бои за Равнерию? — поморщилась Око, подглядев в голоэкран у него перед носом. — Зачем тебе сводки трехгодичной давности?

На экране высветились два имени. «Аудроне Мэль» и «Тартас Онью».

— Мэль и Онью участвовали в девятом бое за Равнерию? — Око не скрывала своего удивления. — Вот уж не ожидала, что Адмирал свою дочурку в эту точку отправит!

— Они несли службу на «Вейтховене». И этот гигант был уничтожен на орбите, — задумчиво произнес Киаран. — В ее личном деле об этом нет ни слова. И мне это кажется слишком странным.

— Странно, что трансгрессир не предусмотрела гибели судна, на котором служила, — язвительно заметила Око.

«Или судно должно было погибнуть» — про себя подумал Киаран.

Он ввел новый поисковый запрос в систему.

— Зачем тебе сводки с фронтов за последние три года? — Око свесилась с подлокотника, активно заглядывая в голопроекцию перед Киараном.

— Тебе заняться нечем? — раздраженно произнес он.

— Объясни мне, зачем ты ищешь информацию о самых больших сражениях за последние три года, в которых мы приняли участие?

Киаран свернул экран движением руки и встал.

— Я буду в своей каюте.

— Капитан, можете вообще не дежурить! Я и одна справлюсь!

Он обернулся у двери:

— Око, ты же знаешь, что, если пострадаю я, пострадаете и вы все?

— Пока что лажаешь только ты, капитан. Ну, и Вильям немного.

— Так в рапорте и обозначь! — посоветовал Киаран.

— Остерегайся подвоха, — Око говорила вполне серьезно. — Я не знаю, что ей здесь нужно, но возникает впечатление, что она пришла сюда исключительно ради тебя. С момента ее появления минуло всего восемь дней, а ты уже совершаешь поступки, которые приводят всех нас в недоумение. Помнишь, как Аудроне озвучивала нам план по миссии на Эвлере? Помнишь, как она ошиблась на двое суток, из-за чего ты отправил ее в наряд? Но на самом деле она не ошиблась, и мы действительно оказались там через сорок восемь часов. Смерть профессора Робертсона и провал нашей миссии — это случайность или закономерность? Ты уверен, что она не предвидела все наперед? Что не подставила своего друга только ради того, чтобы отвлечь Вильяма на него и позволить профессору умереть? Теперь эта стыковка в гиперпространстве с «Гархаидером». Зачем внутреннему контролю так рисковать жизнью дочери Аудроне Мэль этими выкрутасами?

— Что ты хочешь этим сказать? — насторожился Киаран.

— Смотри фактам в лицо. Пока я вижу только то, что Сюзанна Мэль и командование вовсе не дорожат жизнью Аудроне Мэль, а наоборот, постоянно подвергает ее опасности. Спроси себя, почему?

— Она трангрессир и, скорее, умрем мы все, а она выкрутится.

— Это война, Киаран. И на ней погибают даже трансгрессиры. Береги себя, потому что мы в этой ситуации уберечь тебя никак не сможем. Я понимаю, что ты не хочешь всю жизнь летать с нами на «Анвайзере» и рисковать собой. Понимаю, что место в высшем офицерском составе позволит тебе не только реализовать собственные амбиции, но и доказать отцу, что ты чего-то стоишь. Но, Киаран, нет гарантий, что они примут тебя в эту лигу. Пусть даже ты женишься на дочери всего флота. А твоему папаше давно на тебя наплевать. Так стоит ли ему что-то доказывать? Мы — твоя семья. Мы не предадим и не оставим в беде. Чтобы ни случилось. Но сейчас всем нам кажется, что ты сам идешь в лапы зверя, о котором вообще ничего не знаешь.

Око внимательно смотрела на Киарана, сидя в пол-оборота в кресле пилота, а Киаран смотрел на нее.

— Я тебя услышал, — ответил он.

— Я надеюсь, — кивнула Око и отвернулась.

Киаран вернулся в каюту и продолжил изучать архивные сводки с фронтов. В отдельном документе он составлял график перемещений своей команды за последние три года и отмечал места активных боевых действий и скоплений кораблей. А затем искал в списках экипажей кораблей, которые находились где-то рядом, имена Аудроне и Тартаса. И находил.

Киаран старательно отмечал «случайные» пересечения с ними в довольно больших квадрантах в Космосе, и нашел целых девять совпадений. Последнее приходилось на бои близ спутника Третии, когда Аудроне и Тартас служили под командованием его «друга» Эйрема Шарха. В тех же боях принимала участие и команда нынче покойного капитана Грема Стокса. Раз в четыре-шесть месяцев по луитанскому календарю так или иначе команда Киарана пересекалась с Аудроне и Тартасом в Космосе, и Киаран об этом не знал. Беспокоило его другое: об этих операциях в личном деле Аудроне и Тартаса не было ни слова. Более того, Киаран не был в курсе, что его «друг» тоже воевал близ Третии в этом году.

Связаться бы с Эйремом и напрямую спросить, как его команда с Аудроне Мэль на борту оказалась там, Киаран не мог. Боевые операции разглашению не подлежат. Но это не значит, что Киаран не сможет спросить об этом Эйрема по-другому.

Он набрал позывные друга и стал ждать ответа. Конечно, уверенности в том, что Эйрем ответит на входящий вызов не было, да и связь с ним просто могла отсутствовать. Но Эйрем ответил, и Киаран с надеждой взглянул на его лицо, скопированное голографическим изображением.

— Что-то срочное? — произнес Эйрем, даже не поприветствовав Киарана. — У нас по маршруту сейчас прыжок будет.

— Я не займу много времени, — кивнул Киаран. — Ты сказал, что Мэль служила у тебя всего четыре месяца и ничем особенным не занималась.

Эйрем кивнул.

— Пять месяцев назад кое-какие прогнозы командования не оправдались, и по нам нанесли удары с левого фланга из области метеоритного скопления.

Киаран явно намекал Эйрему на бои близ Третии, когда прогнозы командования слились в трубу, и Армия Освобождения напала не со стороны свободного пространства, а вывела корабли из области метеоритного скопления.

— Допустим, — сдержанно кивнул Эйрем и с подозрением взглянул на Киарана.

— Вспомни, была ли ситуация, когда твоя команда чудом избежала смерти?

— В пекле Сахиды только удача и спасла нас, — ответил Эйрем.

— А тебе не показалось странным, что Мэль-младшую на борту твоего корабля тоже отправили в это пекло? — задал главный вопрос Киаран.

Эйрем наклонился вперед и перешел на шепот, не то пытаясь сохранить конфиденциальность от тех, кто мог быть рядом с ним в этот момент, не то намекая Киарану на деликатность вопроса. Скорее, второе, потому что их разговор явно велся под запись, о чем и Киаран, и Эйрем прекрасно знали.

— «Странно» — не то слово, — ответил он.

— Чем она донимала тебя, Эйрем? Перспективами в высшем составе?

Эйрем нахмурился.

— Я не понимаю, о чем ты.

— Ты все понимаешь, — Киаран тоже наклонился к экрану. — Донимала или нет?

— Она насмехалась надо мной, — подумав, ответил Эйрем. — Довольно грубо и нетактично. У нее в семье есть определенное недопонимание, и она отыгрывалась на мне.

Киаран понял намек и кивнул. Аудроне высмеивала связь Эйрема с ее матерью.

— Ты замечал какое-нибудь особое отношение с ее стороны к кому-нибудь из членов твоего экипажа? — продолжал допытываться Киаран.

Эйрем задумался.

— Нет. Она старалась ни с кем особо не общаться. Все ее едва переваривали. Но, — он сделал паузу.

— Что «но», Эйрем?

— Ты не первый, кто интересуется, — тот многозначительно указал пальцем вверх.

— Чем именно? — прищурился Киаран.

— Не задерживалась ли она в чьей-нибудь каюте дольше положенного.

— Угу, — Киаран озадаченно скривил губы. — А она задерживалась?

— Нет, — ответил Эйрем.

— Даже в твоей?

— Я не ты, Киаран, — он издевательски улыбнулся. — В своем доме не сорю.

— Даже так, — хмыкнул Киаран. — Сплетни доходят до капитанов раньше, чем сводки с фронтов?

— Я говорю с тобой, потому что кое-кто попросил меня не отказывать моему другу в беде, если тот обратится за помощью, — Эйрем в упор смотрел на Киарана. — Кое-кто очень интересуется тобой и тем, почему ты внезапно стал на себя не похож.

— Семья беспокоится? — улыбнулся Киаран.

— Семья всегда беспокоится о своих близких, — ответил Эйрем.

— То есть падкой на члены ты бы мою невесту не назвал, я правильно все понимаю? — внезапно разозлился Киаран.

— Невесту? — переспросил Эйрем.

— Да, невесту. Тебе позже шепнут, — пообещал Киаран.

— Что ты делаешь? — казалось, Эйрем искренне удивлен заявлением Киарана. — Зачем ты это делаешь?

— А может, я влюбился! — засмеялся он.

— При всем уважении, мне даже сложно представить, как ты борешься с собой ради этих высоких чувств!

— У-у-у… — Киаран задумчиво потер подбородок. — Думаешь, я никого не способен по-настоящему любить? Или это Афина пожаловалась тебе на недостаток эмоций с моей стороны, пока ты ее трахал?

Эйрем резко отклонился назад и ничего не ответил.

— Спасибо за помощь, «друг», — с издевкой ответил Киаран.

— Всегда пожалуйста, — Эйрем отвернулся и отключил вызов.

Точки над «i» были расставлены, и Аудроне не соврала: Эйрем действительно спал с Афиной — его бывшей невестой. Хорош друг, ничего не скажешь. Киаран почувствовал, как болью наливаются виски, как затапливает мозг иррациональное желание сорваться с места и начать все громить.

В этот момент раздался звонок в дверь. На изображении с камеры появилась фигура Аудроне, которая нетерпеливо топталась на месте. Если честно, сейчас она была последним человеком во Вселенной, которого он хотел бы видеть.

Киаран быстро свернул все свои голограммы.

— Заходите, Мэль, — произнес громко, и система управления автоматически открыла дверь.

Аудроне вошла, как к себе домой, и толкнув его кресло на магнитной подушке своей пятой точкой, устроилась в полусогнутом положении прямо перед ним. Аудроне вводила новый пароль от своего личного кабинета, явно намереваясь поделиться с ним какой-то новой особо важной информацией. А он… Он сидел и смотрел на ее зад, плотно обтянутый тканью комбинезона.

— Пришло сообщение на мой аккаунт, — пояснила Аудроне. — По прибытию на «Оникс» мы получим увольнительную на четыре дня.

— И это настолько срочная новость, что нужно было сообщить ее сейчас? — устало произнес Киаран, не сводя глаз с ее зада.

— Ты сначала посмотри, где нам приказано посадить корабль! — Аудроне продолжала вводить данные и начала открывать какие-то карты, судя по всему, базы «Оникс».

— В какой-нибудь сомнительной дыре? — предположил Киаран.

— Это место хуже дыры! — произнесла Аудроне и замерла.

Замерла, потому что Киаран коснулся ее пальцами. Мгновение безмолвия. Два мгновения безмолвия. Секунды тянулись, словно резиновые, и казалось, вот-вот время порвется и больно полоснет Киарана по предательской руке.

Аудроне медленно выпрямилась, но Киаран не убрал пальцев. Он как будто со стороны наблюдал, как они поглаживают ее круглый зад и ощупывают резинку ее далеко не сексуальных трусов под тканью комбинезона.

Аудроне, не поворачиваясь к нему, начала раздеваться. Молча, собрано, спокойно. Как будто выполняла задание командования, известное лишь ей одной. Стянула с плеч комбинезон и освободила руки. Хотела опустить его ниже, но Киаран остановил. Резко убрал руку и отъехал в кресле назад.

— Извини, это неподобающее поведение с моей стороны, — слова выжимались из горла, как остатки зубной пасты из пустого тюбика. — Сейчас тебе лучше одеться и уйти.

Аудроне несколько секунд не двигалась. Все эти несколько секунд боль плескалась в висках Киарана, грозя разнести его голову к сахидским тварям. Киаран злился. Из-за собственной похоти, которая заставила его руку оторваться от подлокотника кресла и потянуться к ее заду, и из-за той тонны лжи, которая катилась за Аудроне следом, словно каток: и остановить невозможно, и бежать дальше некуда.

— Здесь нет камер, — произнесла она спокойно и, как будто отстраненно. — А я чувствую себя назойливой шлюхой, которая так и норовит снять с тебя штаны. Проще уж кандалы и ошейник носить. В них, по крайней мере, моя гордость остается при мне, — она начала быстро одеваться.

— Секс тебе не приснился, — признался Киаран. — Так что из нас двоих в этой каюте гордость потерял я, а не ты.

Аудроне застыла с одним спущенным рукавом.

— То есть с ума я не схожу? — громко произнесла она. — Ну, спасибо, что сообщил!

— Я не хотел…

— Трахаться со мной или признаваться в этом? — с издевкой выдала она.

— И то, и другое.

— Ну, нормальным сексом это трудно было назвать, — заявила она и вздернула подбородок.

— В каком смысле? — прозвучало более возмущенно, чем он бы того хотел.

— В прямом! — она обернулась к нему. — То, что ты сделал — это ненормально!

— Не я один это делал! — на этот раз возмущение он даже не старался скрыть. — Ты, между прочим, очень даже активно принимала участие! И кончила! — припечатал он, указывая на нее рукой. — Трижды! Так что жертву из себя не строй!

— По-моему, это ты здесь корчишь из себя жертву! — она опять начала раздеваться.

— Что ты делаешь? — он напряженно смотрел на нее.

— А на что похоже? — она стягивала с себя ботинки.

— Я попросил тебя уйти, — он встал.

— А я не послушалась! — она метнула один ботинок в сторону. — Можешь вызвать подмогу, чтобы вывели меня отсюда! — другой ботинок угодил в стену и упал на пол. — Или Вилли позови, чтобы вырубил меня транквилизатором! Глядишь, высплюсь нормально в отключке! — она стягивала комбинезон со своего пышного зада.

— Я в наряде, — кажется, Киаран скатился до уровня банальных оправданий.

— Потом накажешь себя за нарушение устава. Переночуешь на полу в тире, а поутру сдашь сам себе зачет по стрельбе, — комбинезон был отброшен движением ноги в сторону.

— У меня голова раскалывается… — прошептал Киаран.

— Не волнуйся, скоро полегчает! — она стянула майку и принялась расстегивать спортивный лифчик.

Сегодня он был черным, таким же, как и ее трусики-шортики.

— У тебя кружевные трусы вообще есть? — нахмурился Киаран, глядя на ее белье.

Аудроне начала подпрыгивать на месте, чтобы стянуть бюстгальтер с объемной груди.

— Если бы знала, что буду раздеваться, надела бы их!

— Не любишь кружевное белье? — он словил бюстгальтер, который она метнула ему в руки.

— Нет, не люблю! Хлопок удобнее и приятней к телу, — она стянула с себя трусики. — Ты вообще раздеваться собираешься? — Аудроне скомкала трусы в ладонях и бросила их Киарану под ноги.

— Нет, — произнес он.

Она взглянула на него с такой ненавистью, что он даже пожалел о том, что проснулся сегодня утром.

— Волосы распусти, пожалуйста, — попросил Киаран.

Аудроне развязала жгут на затылке и потрясла головой. Золотистые локоны упали на ее плечи и грудь. Кажется, она была права… Голова у Киарана внезапно перестала болеть. Зато в паху налилось и запульсировало.

Он в упор смотрел на нее и не мог понять, почему она с такой легкостью умудряется его соблазнять? Как давно она его знает? Сколько раз подглядывала за его копиями в других реальностях? Видела ли похожие моменты во время трансгрессий, или стала свидетелем других сцен, более горячих, волнующих и основанных на безусловном влечении?

«Синдром трансгрессира». Опасное состояние для таких, как она. Словно в рыболовных сетях, трансгрессир запутывается в видениях из других реальностей и живет чужими жизнями, забыв о том, что в его настоящем все может быть совершенно по-другому. Поэтому она сейчас не испытывает никакого смущения, стоя голой перед ним? Поэтому на ее щеках нет стыдливого румянца, а зеленые глаза смотрят с вызовом, а не с поволокой вожделения? «Синдром трансгрессира» или профессиональное соблазнение как этап выполнения некой миссии?

Киаран сжал челюсти и спокойно произнес:

— А теперь повернись ко мне спиной, наклонись вперед и прижми ладони к столу.

На лице Аудроне не дрогнул ни один мускул. Она молча развернулась и наклонилась вперед, предъявляя ему свой обнаженный округлый зад.

— Ноги шире, — приказал Киаран, и она молча повиновалась.

— Ты без смущения передо мной раздеваешься, — Киаран перешел на дженерийский. — Без всякой робости становишься передо мной вот так, — он присел и коснулся пальцами ее лодыжек. — Ты же понимаешь, что отсюда, — он подул на ямочку под ее коленкой, — мне все прекрасно видно. Не спорю, это возбуждает, — Киаран повел пальцы вдоль ее ног, — но также заставляет задуматься: ты ведешь себя раскованно, потому что в своих трансгрессиях привыкла к моему обществу или потому что тебя научили вести себя так с мужчинами? — он едва заметно коснулся ее пальцами между ног и снова вернул руку на бедро.

— До сих пор-р-р думаеш-ш-шь, что я прож-ж-женная обьюченная шлю-ю-ха на зада-а-ании? — на дженерийском ответила она.

— Я этого не говорил.

— Но намекаеш-ш-шь на это! — она резко разогнулась и отошла в сторону.

Киаран продолжал сидеть на корточках и внимательно за ней наблюдать.

— Как давно ты знаешь меня? — произнес он, глядя на нее.

— Тебя? — она подошла, схватила свои трусики и начала быстро одеваться. — Тебя я не знаю, — она перешла на луитанский язык. — И с каждым днем все больше в этом убеждаюсь.

Аудроне подняла лифчик и начала его надевать. Опять запрыгала на месте, потому что было тяжело заправить в него объемную грудь, и ойкнула, когда Киаран подхватил ее за талию, оторвал от пола и аккуратно усадил на кровать.

— Это тебе ни к чему, — произнес на дженерийском и стянул с нее лифчик. Бросил его себе за спину и вцепился пальцами в резинку ее трусиков: — И это тоже, — снял их и метнул в сторону. — Вот ты и голая передо мной. Но все равно, как будто одета. А я хочу, чтобы ты разделась. Вот здесь, — он погладил ее по вискам, — в своей голове. Чтобы сняла с себя форму, белье, маску, за которой скрываешься, и показала мне нагую Аудроне Мэль. И чтобы эта Аудроне смотрела на меня, когда получает удовольствие от моих ласк, а не закрывала лицо руками, подушкой и даже не зажмуривалась, лишь бы только не видеть меня.

— Думаешь, я поэтому не хотела на тебя смотреть? — ее голос слишком сильно звенел, выдавая возмущение.

— Да, такая мысль меня одолевает, — на дженерийском ответил он.

— Я боялась, если открою глаза, то проснусь, и ты исчезнешь, — сдавленно произнесла она.

— А теперь на дженерийском повтори, пожалуйста, — он погладил ее по щекам, коснулся подбородка и приподнял ее лицо, заглядывая в зеленые луитанские глаза.

— Я боялась, если откр-р-ройю глаза, то пр-р-роснусь, и ты исчиезнешь, — повторила на дженерийском.

— И поймешь, что тебе все приснилось?

— Да, — она медленно выдохнула и на бледных щеках заиграл румянец.

— А я был уверен, что сплю, — он повел пальцы вдоль ее шеи. — Что ты такая порывистая и трогательная только потому, что мое воображение создало тебя такой, — его ладони легли на ее грудь и нежно коснулись напряженных сосков. — Не строй из себя опытную куртизанку, пусть даже тебе и преподали уроки соблазнения. Не прижимай ладони к столу, если не хочешь повторять позу своей матери, в которой ее имел твой жених номер «раз». Не делай со мной того, чего не желаешь, — он наклонился и лизнул ее сосок, торчащий между его сведенных пальцев.

Аудроне охнула.

— Никакого принуждения, — прошептал он и закружил языком по розовой ареоле. — И даже если мой тон покажется тебе приказным, — он снова сжал ее грудь в ладонях, — помни, что ты всегда можешь ответить «нет».

— Я хочу, чтобы ты разделся, — произнесла Аудроне на луитанском.

Киаран хмыкнул, отрывая губы от ее груди.

— Ну так раздень меня, — он выпрямился и раскинул руки по сторонам. — Медленно, — добавил хрипло.

Аудроне встала и потянулась к застежке его комбинезона. И тогда Киаран увидел. Увидел, как начинают пылать ее щеки, как красные пятна стыда заполоняют шею и грудь, сливаясь и придавая коже розоватый оттенок. Как приподнимаются тонкие белесые волоски на ее руках, и пальцы, медленно тянущие за ползунок молнии, едва заметно, но все-таки дрожат.

— Медленно не получится, — внезапно произнес он, и Аудроне вздрогнула.

Она вскинула подбородок и с испугом в глазах взглянула на Киарана, будто сделала что-то не так.

— Не сейчас, по крайней мере, — он притянул ее к себе и впился в сладкий рот.

Его рука тут же скользнула между ее ног, пальцы коснулись набухших складок и стали их ласкать, пока не сомкнулись на клиторе. Губы поползли вдоль шеи, осыпая поцелуями. Киаран с жадностью вдохнул аромат ее кожи, пряный, терпкий и дурманящий разум своими возбуждающими нотками. Он был похож на тот, что Киаран ощущал в своем «сновидении», только более острый, насыщенный, более реальный, чем в его воспоминаниях. Другая рука сжала бочок Аудроне. Как же сильно его это заводило! Ему бы раздеться, заново изучить каждый сантиметр на ее теле, довести до оргазма сначала пальцами, а может, и губами…

«Нет», — прошептал внутренний голос.

Аудроне успела расстегнуть ширинку на комбинезоне и коснуться его внизу. Киаран едва на застонал от этого.

«А как же обстоятельная прелюдия?» — спросил внутренний голос.

«В следующий раз», — ответил сам себе Киаран, и повалил Аудроне на кровать.

Одно плавное движение, и он заполнил ее. Она едва слышно охнула. Раз, другой, пока эти оханья не превратились в тихие стоны и не стали созвучны с ритмом его движений в ней. От этой гармонии Кириану тоже голову сносило. Он резко отстранился и перевернул Аудроне на живот. Она податливо выставила попку и прогнулась в пояснице, словно кошка. Киаран обхватил ее и прижал пальцы спереди, чтобы ласкать налившийся возбуждением клитор. А потом снова вошел. Ее стоны стали громче, а его движения в ней интенсивнее. Она прижалась лбом к матрацу, выдавая полный спектр гортанных звуков. Казалось, вот-вот и она кончит.

Киаран опустил руку ей на плечо и потянул к себе, призывая разогнуться. И Аудроне медленно выпрямилась. Сжала его внутри так сильно, что едва больно не стало. Она повернула голову с распахнутыми губами, а он впился в эти губы и этот рот. Рука оставила клитор в покое и поползла вдоль живота к груди. Пальцы приласкали напряженные соски и сжали грудь, которая едва ли уместилась в его широкой ладони. Аудроне начала стонать ему губы, не способная больше отвечать на поцелуй. Киаран прижался носом к ее шее и стал ласкать кожу языком, пока не услышал заветное протяжное «Киар-р-р-ран». Она сокращаясь внутри, пока он продолжал. Пара активных движений, и его самого накрыло бетонной плитой оргазма, сотрясшей тело и выбившей из груди нехарактерный для него громкий стон.

С минуту длилась передышка. Киаран покинул тело Аудроне и задумался: ему сейчас вести ее в душ или…

— Раздевайся, — подсказала Аудроне, как будто прочла его мысли.

Она встала на колени и повернулась к нему лицом. Киаран внимательно смотрел на нее. На ее припухшие губы, заострившиеся скулы, синяки под раскрасневшимися глазами и маленькую ленту лейкопластыря на лбу, которую она почему-то еще не сняла. Он опустил взгляд ниже. Рука сама собой потянулась, и пальцы коснулись ключицы. Теперь они немного выпирали. Киаран погладил кожу и сжал пальцы на ее «костлявом» плече.

— Ты похудела, — сделал вывод он, изучая выступающие части ее армированного скелета. — Всего сутки прошли, а у тебя уже кости видны! — произнес возмущенно.

— То есть раздеваться ты не будешь, — сделала вывод она и хотела встать с кровати, но Киаран не позволил, резко прижав ее к себе.

— Я вообще-то беспокоюсь, если ты еще не поняла, — прошептал ей на ухо.

— Три минуты назад тебе было наплевать на мою массу.

— Это было три минуты назад.

Губы коснулись губ, пальцы заплутали в ее волосах, массируя затылок. Закрыл ли он вопрос этим жестом? Нет, конечно. Но судя по тому, как сильно она льнула своим обнаженным телом к нему, отсрочку явно заработал. Захотелось поскорей раздеться, побыстрей почувствовать прикосновение теплой кожи и маленьких твердых сосков к его груди. Обласкать ее колени, бедра, сжать пальцы на ягодицах. Проверить гладкость кожи на руках, поцеловать ямочки под ключицами. Захотелось усадить ее на себя, чтобы гладить восхитительную грудь, пока Аудроне будет стонать в ответ на каждое порывистое движение под собой. Ведь ему нужно больше, гораздо больше этих звуков с протяжными гласными и гортанными «р-р-р». Потому что в моменты, когда она их произносит, он чувствует себя… …кем-то бОльшим, чем обычный половой партнер.

Не прерывая поцелуя, Киаран начал быстро раздеваться сам.

— Как твоя голова? — Аудроне лежала с Киараном в обнимку на кровати и перебирала пальцами его темные волосы, отливающие серебром.

— Не болит, — он сдержал улыбку.

— Я рада, — она легонько прикусила его губу.

Он тут же ответил, утащив ее губу себе в рот.

— Агрессор. — Она погладила его по щекам, на которых успела появиться щетина.

— Тебе же это нравится, — прошептал он.

— Есть такое, — честно ответила она.

— Ты не голодна?

— Ужин час назад закончился, — начала посмеиваться Аудроне.

— Давай совершим налет на столовую и украдем две порции протеина из автомата.

— Налет будет вооруженным? — поддерживала шутливый диалог Аудроне.

— Конечно! С вилками и ножами нападем на автомат. Он точно сдастся и выплюнет две порции этого… — Киаран засмеялся, — отвратительного дерьма!

— А кофе будем вымогать?

— Безусловно! — подтвердил он. — Какой ужин без кофе на ночь!

— В Космосе не бывает дня и ночи, — напомнила Аудроне.

— Но биологическим ритмам наших организмов на это наплевать.

Аудроне томно прикусила губу, чувствуя, с каким усердием Киаран начинает обхаживать ее грудь.

— Три минуты и пойдем грабить столовую, — пообещал Киаран.

— За три минуты я не успею собраться… — Она погладила его по плечам. — С мыслями…

— За пять? — предположил Киаран, целуя ее сосок.

— Сомнительно.

— Семь? — Губы поползли ниже.

— Не уверена.

Киаран обдал теплым дыханием ее пупок и пополз к лобку.

— Мы ведь только из душа, — обронила она.

— И? — пробурчал он, целуя гладкую кожу и с шумом вдыхая ее аромат.

— Может, ты немного меня побалуешь? — тихо произнесла Аудроне.

Киаран замер. Стало очевидно, что намек он понял. А Аудроне предельно ясно осознала, что «широкий жест любви» ей не светит.

Действительно, Киаран тут же сел и отвернулся.

— Мне кажется, — произнес он, — что в твоей голове засела определенная навязчивая идея. Извини, но я ясно дал тебе понять, что я делаю, а чего нет.

— Но свою бывшую ты же баловал, или я неправа? — злобно прошипела Аудроне и тоже села.

Она нашла рукой сбившееся одеяло и прикрыла им свою обнаженную грудь.

— Тебя это не касается! — отрезал Киаран и встал.

— Когда мне было шестнадцать и я выслушивала наставления Лала Ли на счет секса, она сказала мне: «Не вздумай радовать мужчину минетом, пока он не порадовал тебя кунилингусом!»

— Значит, орал мне не светит, — развел руками Киаран и начал одеваться. — Поверь, я это переживу! Хотя твои фокусы с облизыванием вилки в столовой заставляют меня немного сожалеть о том, что не познаю твой потенциал на себе.

Аудроне поморщилась, вспоминая свои гиблые попытки «жестко» к нему подкатить.

— Своего второго жениха, Джефа, я застукала в библиотеке на приеме в честь моего дня рождения. При этом моя мать сидела на столе, а он ее обрабатывал.

— Кунилингус бомбил? — скривился Киаран.

— Да. Ей делал, а мне — никогда. Это было еще хуже, чем с Орвином. Тот ее не лизал. Хотя, — Аудроне задумалась, — может и лизал до того, как сзади пристроиться.

— А тебе он делал кунилингус? — спросил Киаран.

— Орвин?

— Да. Жених номер «раз».

— Нет.

— Но кто-то же делал? — удивился Киаран.

Она повернула голову к нему и улыбнулась шире.

— Ты будешь делать.

— Извини, Аудроне, но на эту тему мы говорить больше не будем. — Он отвернулся, натягивая на себя майку.

Кажется, на этом вечеринка закончилась. Есть Аудроне расхотелось, точно так же, как и смотреть на Киарана.

А дело все в том, что она знала его маленький секрет. Знала потому, что она трансгрессир, и в одной из реальностей четко увидела себя и его бывшую невесту за интересным разговором в дамском туалете. Противно было, что разговор этот с большой долей вероятности должен был состояться. И Аудроне будет нечего противопоставить стройной длинноногой луитанке, задница которой в три раза меньше зада Аудроне и по упругости явно имеет сходство с орехом, а не с мягким матрацем.

Аудроне встала и начала одеваться. Она торопилась. Очень спешила удрать к себе в каюту, чтобы больше сегодня Киарана не видеть. Это ее проблемы. Ее трудности.

Аудроне быстро оделась и натянула на ноги ботинки. Она даже уложилась в положенную минуту на сборы в случае объявления тревоги, чего доселе ей не удавалось сделать. Будто сдала зачет, который у нее никто не принимал.

— Подожди меня, — попросил Киаран. — Вместе в столовую пойдем.

— Извини, у меня голова разболелась. Иди без меня.

— Не смей на меня обижаться! — Он застыл посреди каюты с разведенными руками. — С каких пор принуждение к чему-то может доставлять радость?

— Никакого принуждения. — Она улыбнулась как можно более искренне и дружелюбно. — Не волнуйся, эта тема закрыта. Просто у меня действительно разболелась голова. Извини, я хочу прилечь и поспать.

— Тебе необходимо поесть! — заявил он тем тоном, которым отдавал приказы.

— То слишком жирная, то слишком худая, да? — Ее возмущению не было предела. — Определись, какая Аудроне Мэль тебе нравится больше! Постараюсь подогнать размеры под твои стандарты!

— Ты мне нравишься такой, какая есть, — сквозь зубы процедил он.

— Да неужели! — воскликнула она. — Только верится с трудом. Кажется, полгода без секса понизили планку твоих стандартов до моего уровня. Не волнуйся, скоро у тебя увольнительная будет: сможешь наверстать упущенное.

— Тебя несет, — предупредил Киаран низким голосом.

— А со мной такое случается, дорогой. И дам тебе совет: когда задерешь короткое платье своей бывшей, не забудь вовремя вытащить, а иначе она потом заявит, что залетела!

Лицо Киарана стало еще более белым, если это вообще возможно для дженерийца.

— Что за бред ты несешь… — упавшим голосом произнес он.

Аудроне демонстративно пощелкала пальцами и презрительно фыркнула.

— Я всего-то делаю прогноз. Конечно, измену я тебе прощу и даже сделаю вид, что проблемы твоей бывшей меня не волнуют. Не потому, что мне действительно будет наплевать. Просто я хочу жить, Киаран, только и всего.

— Уходи, — с угрозой произнес он. — Проваливай из моей каюты!

Аудроне поджала губы и кивнула.

— Ты свой выбор сделал, — едва слышно обронила она и ушла.

Каждый человек имеет право на что-то надеяться. В этом кроется людская природа. Без надежды будущее становится слишком серым и депрессивным. Трансгрессиру тяжелее, чем всем остальным. Он предвидит разные варианты и может расстраиваться гораздо чаще, зная, что та или иная перспектива осталась позади перекрестка. Расстраиваться Аудроне не впервой. Но, пожалуй, от этой мысли тоже не легче. Киаран все еще любит Афину Джонс, пусть даже она потаскуха и слишком жестоко с ним обошлась. Нельзя приказать себе не испытывать чего-то. Можно держать чувства в узде, можно даже отрицать их, но они все равно напомнят о себе в самый неподходящий момент, и тогда дать слабину будет очень просто. Афина с Киараном тоже на одной вибрационной волне. И она соперница, у которой есть значимое преимущество в виде его не угасших чувств к ней. Да, удар по самолюбию Аудроне будет болезненным, но и с этим она справится. Справляться со всем — ее долг.

Киаран поел в одиночестве и навестил в рубке Око. Она весело проводила время в компании Дона, потому Киаран не стал там задерживаться, и поинтересовавшись, все ли в порядке, быстро смылся. У Дона с Око были странные отношения. Если Жасмин и Шори перестали скрывать регулярный секс где-то после трех недель романа, то Око и Дон до сих пор считали ниже своего достоинства открыто это признавать. Киаран и Вильям таким образом плавно примкнули к стае одиноких волков, которых манили бордели в каждый из отпусков. С кем поговорить о жизни и обсудить бытовые проблемы на корабле в то время, пока другие попарно уединяются в каютах? Конечно же с тем, кто так же одинок, как и ты. На этой почве они с Вильямом и сдружились. Киаран знал историю его падения, а Вильям был посвящен в грязные тайны неудавшейся личной жизни Киарана.

— Привет! — он вошел к Вильяму в медотсек и застал его за рутинной «бумажной» работой. — Рапорт строчишь?

— Да, сейчас отправлю тебе на второй аккаунт, а потом скину в систему, если ты одобришь бред, который я написал.

— Не забудь отразить свои подозрения в том, что у меня с Аудроне неуставные отношения.

— Обижаешь, — хмыкнул Вильям. — Слушай, я тут одну задачку пытался решить и сейчас в тупике, если честно. Пару дней назад я написал запросы в клиники, где проводят процедуру армирования тканей, с просьбой дать ответы о состоянии Аудроне Мэль до и после процедуры. Сегодня я получил последний из восьмидесяти трех ответов. — Вильям оторвался от набора текста и повернулся лицом к Киарану. — Во всех сказано, что Аудроне Мэль процедуру не проводили.

Киаран пожал плечами:

— Если данные засекречены, тебе никогда правды не напишут.

— Что это за секрет такой, о котором при любом сканировании можно узнать? — Вильям скривил губы, явно размышляя над своим же вопросом. — Я хотел установить динамику показателей ее здоровья до и после процедуры и, возможно, понять, что не так с Аудроне.

— А сейчас ты этого не понимаешь?

— Нет. У нее воспалилась рана на лбу и есть признаки иммунодефицита. Я дал ей стимулятор, антибиотик и витамины. Либо это поможет, либо Тартас ее подлечит. Но он так и не ответил мне, что именно он исцеляет своими «вибрациями амортира».

— Она не сказала мне, что ее рана воспалилась, — Киаран опустил глаза.

— Она и не обязана была тебе этого говорить, — пожал плечами Вильям. — Да и я тоже пока не должен был.

— Брось. Я капитан и обязан знать все. Как состояние Тартаса?

— Без понятия, — Вильям изобразил на лице безразличие. — Он самовольно покинул медотсек, о чем я тебе доложил. Но в столовой появляется и выглядит лучше. Амортир прекрасно заменяет ему врача!

— Не любишь «шаманов» или эфонцев в целом?

— Не люблю, когда мне лгут, — ответил он.

— В этом мы схожи, — согласился Киаран.

— У тебя же наряд? Не можешь найти себе занятие?

— Гонишь?

— Да нет. Все, как в старые добрые времена. Мы сидим в медотсеке, пока остальные наслаждаются полетом.

— Ну, теперь у тебя есть возможность оставить меня одного и тоже пойти поразвлечься, — Киаран указал рукой на дверь.

— Благодарю, с меня хватит. Он все равно ничего не скажет. А если и сболтнет лишнего, Аудроне узнает об этом раньше, чем Тартас откроет рот.

— Она не может знать все. Сил не хватит постоянно трансгрессировать и вычислять детали. Прокол с его амортиром она не предугадала.

— Филонит значит, — пожал плечами Вильям.

— Ты не говорил, что вы с Тартасом были знакомы до того, как они с Аудроне попали на корабль, — Киаран встал. — Я постоянно просматриваю записи с камер, и на одной из них стало ясно, что ты далеко не все отражаешь в своих рапортах.

— Ты тоже далеко не все отражаешь, — буркнул Вильям. — Достали с этим тотальным контролем. Я надеялся когда-то, что доносы себя изживут, но Альянс, похоже, больше боится врагов среди своих, чем эфонцев.

— Думаешь, в Армии Освобождения дела обстоят по-другому?

— Знаю, что точно так же. Чем вообще они отличаются от нас?

— Они враги. Этим и отличаются. А еще они не вешают ошейники на эфонцев, — Киаран пожал плечами и улыбнулся.

Вильям внимательно взглянул на Киарана и промолчал.

— Ну, говори, — подбодрил тот. — Выскажись, пока есть такая возможность.

— Иногда ты недооцениваешь свою команду, Киаран, — Вильям отвернулся.

— Ты о чем? — Киаран насторожился.

— О твоем вредном характере!

Киаран дураком не был. Но и признаваться в чем-либо не собирался.

— Давно пора было привыкнуть! — отшутился он.

— Все-таки уходишь? — Вильям проводил его взглядом до двери.

— Не буду тебе мешать писать рапорт.

Киаран вышел из медотсека и выдохнул. Не пойман — не вор. Догадываться они могут сколько угодно, но одной вести о том, что Аудроне трансгрессир, хватило, чтобы четверка ярых сторонников Альянса объединилась в ненависти к ней. Один Вильям сохранил нейтралитет, но он врач, ему нельзя делить все только на черное и белое. Киаран же был вынужден прислушаться к желаниям большинства и проголосовать за то, чтобы надеть на Аудроне и Тартаса ошейники. В итоге в роле «животных» те пробыли недолго. А его команда все равно разделилась на два сектора. Только теперь в оппозиции стояли Аудроне, Тартас и он, в то время как Вильям до сих пор умудрился сохранить нейтралитет.

Киаран снова заглянул в рубку. Дон все еще был там и веселил своими шутками Око. Киаран поразмыслил немного и пошел к себе.

Решил сменить постельное белье. Взял в руки подушку и уставился на золотистые волоски, которые остались на ней. Собрал их и сжал в руке. Слишком много золотых волос, как будто целый клок. Сменил белье. Уселся на покрывало и задумался о том, вылечат ли когда-нибудь Аудроне от последствий того, что с ней произошло? Если он все-таки и есть Десница Инага, а она не собирается его сдавать Альянсу, разве они ее вылечат? И даже если она его сдаст? Вылечат ли они ее тогда?

Киаран знал, что нет. Потому как вылечить — это все равно, что отпустить на свободу. Но для эфонцев в мире Альянса о свободе не может быть и речи. Все связано и все повязаны. За эту свободу и равноправие во всех сферах деятельности борется Армия Освобождения. Но чем она отличается от армии Альянса? Тем, что ими правит Главнокомандующий Армией, а не Император Луиты? Тем, что все приближенные к Главнокомандующему — состоятельные люди и большинство из них эфонцы? Чем Альянс отличается от них? Император Луиты спит с эфонкой. Она рожает ему внебрачную дочь-эфонку, а Император запрещает ей оставлять у себя собственного ребенка. И кому он его отдает? Одна из приемных родителей теперь флотом управляет и сама, скорее всего, является эфонкой, а другой погиб при загадочных обстоятельствах и вообще, большой вопрос, не был ли он тоже эфонцем?

Выходит, что у обоих противоборствующих сил больше общего, чем различий. Новый виток эволюции человечества не заткнуть. А богатства и власть не поделить. Так можно ли поставить точку во всей этой истории одним действием? И что это должно быть за действие, которое способно остановить сорокалетнюю войну?

Киаран лег на кровать и закрыл глаза. Конечно, он не в первый раз спит в наряде. Но Око не отразит его отсутствие в рапорте, а Киаран сделает вид, что не сомкнул глаз в своей каюте.

Аудроне долго ворочалась в постели, не находя удобной позы. Она не плакала, хотя очень хотелось дать волю слезам и побыть несколько минут слабой. Тем не менее рыдать из-за отказа Киарана Рурка — недостойное мероприятие. Слезы не принесут облегчения, а самооценка Аудроне и без того пошатнулась. Плакать о матери тоже смысла не было. Ее не вернуть. Никого из тех, кто погиб, уже не вернуть.

Перед новым забегом стоило отдохнуть и подумать, просчитать варианты и приготовиться действовать. Все получится. А если нет — то расстроится она не успеет, потому что будет мертва.

Она закрыла глаза и попыталась вспомнить лицо Лала Ли. Лицо женщины, которая осталась ее матерью даже тогда, когда все остальные отвернулись.

— Поздравляю всех с увольнительной! — Киаран старался придать голосу воодушевление, но получился какой-то намек на издевательство.

За минувшие два дня он встретился с Аудроне и Тартасом в первый раз. Эта парочка умудрилась не пересекаться с остальными членами команды ни в столовой, ни в коридорах, как будто заранее проработала маршрут своих перемещений по кораблю и график приема пищи. О том, что они все-таки ели, Киаран узнавал через записи видеокамер и по отчетам о расходе пищевого пайка на борту. Поначалу он собирался сделать обоим замечание, что есть принято в отведенное для этого время, но потом отказался от этой идеи. Если на Тартаса Киарану было откровенно наплевать, то встреч с Аудроне он точно не искал. Зато выяснилось, что пароль в ее личном кабинете можно не менять ежедневно, что тоже стало бы для него неожиданностью, если бы он уже морально не был готов к тому, что Аудроне всегда и во всем врет.

— Меня вызвали на «дружескую» беседу к командованию на станции, — пожаловался Вильям. — При этом моя увольнительная их не волнует.

— Во время увольнительной ты не при исполнении, — вставила Аудроне. — Они могут этим воспользоваться, точно так же, как этим можешь воспользоваться и ты.

Киаран и все остальные внимательно посмотрели на Аудроне. Даже беловолосый Дон удостоил ее аскийским фирменным прищуром, который должен был устрашать врагов.

— Не вздумай во время встречи ничего пить, — добавила Аудроне, глядя на удивленного Вильяма. — Даже воды.

— Есть еще что-то, о чем вы хотели меня предупредить, мэм? — поинтересовался Вильям сквозь зубы.

— Нет, — Аудроне отвернулась.

— Напоминаю, что все должны оставаться на связи, — Киаран посмотрел на экран за своей спиной. — О правилах поведения во время увольнительной напоминать не буду. И советую всем ночевать на корабле, — спустя паузу добавил он. — На этой базе нигде не безопасно.

Око тяжело вздохнула и подперла голову рукой.

— Почему мы удостоились парковочного места в доках гражданских транспортных кораблей? Здесь шушары больше, чем на праздники в борделях!

— Прекрасное место, чтобы втянуть нас в неприятности, — снова вставила Аудроне.

— Нас или вас, капитан-лейтенант? — губы Око настолько сильно растянулись в улыбку, что казалось, будто сейчас они треснут посередине.

Аудроне молча смотрела на нее. Собиралась ли она вообще отвечать ей? Киаран ждал, что ответит, но Аудроне промолчала.

— Проблемы Мэль — наши общие проблемы, — произнес Киаран и смирил Око строгим взглядом. — Зарубите себе это на носу, который старательно суете не в свои дела, старший лейтенант Йен.

Аудроне медленно повернулась лицом к Киарану. В ее взгляде было столько удивления, что Киаран подумал, а не перегнул ли он палку с Око своим высказыванием? Остальные с не меньшим удивлением смотрели на него. Даже Око, которой явно хотелось что-то ответить.

— У нашей команды есть традиция, — не обращая внимания на воцарившееся напряжение в зале совещаний, продолжил Киаран. — В первый день увольнительной мы отмечаем отпуск в каком-нибудь питейном заведении за мой счет. Поэтому сегодня жду вас всех в клубе «Луита» в восемь часов вечера по луитанскому времени, как бы символично это не звучало, — Киаран хлопнул в ладоши и встал. — На этом все! Можете быть свободны! Все, кроме Мэль, — тут же опомнился он. — Капитан-лейтенант, задержитесь, пожалуйста.

— Конечно, сэр, — развела руками Аудроне и помахала Тартасу, напряженно глядящему на нее.

Что вызвало в Онью такое недовольство, Киаран не знал, но складывалось впечатление, что у парочки «агентов» были запланированы какие-то срочные совместные дела, которым Киаран только что помешал.

Все покинули помещение, а Киаран уселся обратно на свой стул.

— Советую тебе не покидать корабль, — понизив тон, произнес он. — Я заеду за тобой в семь. До этого клуба на такси ехать не меньше часа.

— Зачем же ты выбрал заведение на противоположном конце станции?

— Потому что там более безопасный район.

— За мной можешь не возвращаться, — отмахнулась Аудроне. — Занимайся своими делами, а я займусь своими, — она пожала плечами, явно выражая безразличие к его любезному предложению сопроводить ее до заведения.

Киарана это разозлило. Может у них и сделка, а не роман, но это не значит, что она будет показывать ему свой строптивый характер, пока он пыжится ради… …спасения ее же задницы?

— Я заеду в семь, — повторил он, пристально глядя на нее.

— Но меня здесь не будет.

— Тебя постоянно заносит, — он резко встал. — Надеюсь, до семи вечера что-то изменится, — Киаран направился к двери.

— Семнадцать сантиметров, — громко и четко произнесла Аудроне.

— Что? — Киаран нахмурился и обернулся.

— Окружность моего правого запястья, — пояснила она. — Ты же за браслетами верности собрался ехать?

— А я так хотел сделать тебе сюрприз! — Киаран едва сдержался, чтобы не показать ей нецензурный жест.

— Белый трикламин со змеей, обвивающей запястье в погоне за своим хвостом. У змеи зеленые глаза из альна и блестящая золотистая кожа.

Естественно, дешево он не отделается! Белый трикламин стоил до хрена! Камни из альна — как два раза «до хрена». И золотое напыление на трикламине, на который вообще очень трудно что-то напылить — как три раза «до хрена»! Киаран, конечно, не беден, но такие траты на свадебный браслет для невестушки явно станут ему поперек кармана. Тем более, что браслет этот после свадьбы она снимет и спрячет в шкатулку, чтобы больше не видеть.

— Я хотел бы сам выбрать для тебя браслет, — Киаран улыбнулся, как ему казалась, достаточно сдержанно.

— Его ты и выберешь, — она опять пожала плечами, изображая безразличие.

— Посмотрим, — Киаран ударил ладонью по датчику и покинул зал.

Увольнительная только начинается, а Аудроне его уже довела. Послать бы ее к Сахиде, да поехать в ближайший приличный бордель, чтобы потрахаться в свое удовольствие с какой-нибудь пышногрудой блондинкой. Пышногрудой и пышнозадой. И чтобы талия узкой была. И глаза зеленые. Киаран громко выругался, и отправился в каюту.

Вильям терпеть не мог космические станции, особенно те, где не было имитаций смены дня и ночи. На «Ониксе» всегда царила тьма, и летающие фонари редко «заглядывали» в переулки. Пока основное движение транспорта концентрировалось в воздухе, на поверхности станции кипела пешеходная жизнь. Размещение здесь одного из самых крупных торговых космических портов привлекало на «Оникс» разношерстную рублику. Военные и гражданские смешивались в толпу, которая пила, кутила, обменивалась запрещенными препаратами и совершала многомиллионные сделки в самых злачных местах.

Служба на этой станции приравнивалась к наказанию за провинность. На нее никогда не нападала Армия Освобождения (наверное, потому, что космический порт принимал грузы и от подставных перевозчиков, которые на самом деле работали на эфонцев). Проблем хватало именно среди тех, кто прибывал на эту станцию, чтобы в одном из злачных мест совершить официально запрещенные сделки между сторонами Альянса и Армии Освобождения. Здесь же обитали и «ловцы смерти». Тому, кто больше заплатит, они доставляли грузы и оборудование под заказ. И продавали награбленное. Этих тоже никто не трогал, потому что часто они выполняли заказы от самого Альянса. Все об этом знали, но никто и пальцем не шевелил, чтобы все это прекратить.

Вильям активировал программу вызова такси, прекрасно зная, что, если кто-то здесь предложит подвезти тебя на своем транспорте, до пункта прибытия ты не доедешь. В лучшем случае тебя ограбят и выкинут где-нибудь на поверхности, а в худшем — ограбят и сбросят прямо с высоты. «Летающий мусор» — так называли тех, кто периодически оказывался размазанным по шершавому асверсовому покрытию на искусственной поверхности станции. Иногда тела падали прямо на толпу людей, и тогда жертв становилось больше.

Вильям посмотрел наверх. В черном «небе» по воздушным магистралям проносились огни машин. Там же парила и реклама многочисленных борделей и клубов для развлечений на любой вкус. Вроде бы на голову Вильяму никто не падал. До прибытия такси оставалось минута. Вильям осмотрелся и заметил в темном переулке двоих. Какой-то военный в комбинезоне гладил по голове проститутку в прозрачном светящемся наряде, пока та радовала его минетом. В таких полупрозрачных нарядах работали «выездные» девочки и мальчики. За маленькую сумму они радовали оралом в переулке. За чуть большую — позволяли поиметь себя, где угодно. По мере роста расценок повышался и спектр предлагаемых услуг. Но эти «работники» стоили гораздо дешевле приличных шлюх из борделей. Тех хотя бы на инфекции периодически проверяли и лечили. А эти трудились сами по себе, и часто влипали в неприятности. Их тела находили в переулках и упаковывали в черный полиэтилен. А их вакантные места тут же занимали новые жертвы, рискующие своей жизнью ради того, чтобы заработать.

Откуда Вильям столько знал об «Ониксе»? Его бывший жених возил его сюда однажды. У него было какое-то задание, а Вильям на это время заработал увольнительную. В одном из баров бывший признался, что часто летал на «Оникс» только ради того, чтобы весело провести время. Тогда же он и рассказал ему об устройстве этой паршивой «базы отдыха». Когда бывший попросил Вильяма уединиться с ним прямо в кабинке туалета, Вилли его послал. Они в очередной раз поругались, и Вильям отправился спать на корабль. Где в это время был его бывший, он не знал. Больше на «Оникс» они вместе не летали. Никогда.

Машина такси плавно приземлилась на площадке, отгороженной слабым электрическим полем, защищающим от случайных прохожих. Красные огни на столбиках вокруг нее погасли, сменившись синими. Дверь такси отъехала в сторону, и Вильям сел внутрь. Назвал системе управления адрес, и брезгливо осмотрел три свободных кресла из мягкого пластика. В этих автономных машинах, подключенных к единой системе общественного транспорта «Оникса» тоже могло происходить все, что угодно. И часто пассажирам было наплевать даже на то, что их снимает камера. «Машина для секса, насилия и убийств» — такой бы слоган написал Вильям на ее корпусе, а после трех точек добавил: «Мы заботимся о вашем комфорте!».

Спустя тридцать минут деньги за перевозку были списаны с его личного счета, и в сообщении, которое высветилось перед глазами Вильяма, транспортная компания поблагодарила его за выбор их услуг.

Здание командного военного центра на «Ониксе» не впечатляло своим размахом. Всего три этажа в высоту, оно было облицовано типичным дешевым серым пластиком, который с годами кое-где потемнел. Вильям прошел на проходную и прижал ладонь к сканеру. Система автоматически проверила его личность и удостоверение в сети, после чего дежурный попросил Вильяма подождать в холле.

Ждать пришлось стоя, потому что в холле не было ни кресел, ни стульев. Пустой пятачок пространства выражал отношение Альянса к тем, кого просили немного побыть здесь. Вы — ничто и для Альянса, и для «Оникса».

Вильям прождал около часа, спокойно прохаживаясь от одной стены к другой и недобрым взглядом поглядывая на дежурного и проходящих внутрь посетителей. Когда его терпение уже практически лопнуло, и он был готов попросить доложить о своем визите повторно, дежурный сам обернулся к нему и подозвал к себе.

— Извините, сегодня вас не смогут принять. Визит перенесен на завтра. Всего доброго.

«Вот сука», — подумал про себя Вильям и, кивнув, пошел к выходу. На улице он снова вызвал такси и стал ждать. Его приближение он будто почувствовал кожей.

— Привет, Вильям, — произнес Ренард, остановившись рядом с ним. — Подбрось меня, пожалуйста. Здесь недалеко.

— Отказаться нельзя? — решил уточнить Вильям.

— Нет, — отрезал Ренард.

Машина прибыла, и Ренард назвал адрес. Престижный райончик с дорогими борделями.

— Решил развлечься, не отрываясь от службы? — подколол его Вильям.

Ренард на это ничего не ответил и отвернулся к окну. В молчании добрались до точки.

— Пойдем, — позвал Ренард, и Вильям был вынужден следовать за ним.

Они вошли в один из борделей, и Ренард, кивнув разодетому в блестящий полупрозрачный наряд «ресепшионисту», повел Вильяма куда-то вглубь здания. По пути им встречались мальчики, девочки и те, кто называли себя «средним» полом. Они сдержанно улыбались и кивали Ренарду, не как потенциальному клиенту, а скорее, как начальнику, от которого зависела их судьба.

Ренард остановился у одной из дверей, стилизованных под дерево, украшенное позолотой, и приложил ладонь к сенсору. Система идентифицировала его, и дверь открылась.

— Проходи. Чувствуй себя, как дома, — он пропустил Вильяма вперед и заблокировал за собой дверь.

Внутри была типичная обстановка для борделя. Обилие темных красок на стенах, широкая кровать с балдахином, два кресла и кофейный столик на ворсистом ковре совсем рядом с голографической имитацией камина.

— Присаживайся, — Ренард указал на одно из кресел.

Вильям сел и сложил руки на груди.

— Может, выпьешь чего-нибудь? — Ренард подошел к камину и нажал на панель в стене над ним.

Открылись дверцы потайного шкафа со стаканами и бутылками с самыми разными напитками.

— Нет, благодарю, — ответил Вильям, припоминая наставления Аудроне.

— Не обязательно спиртное, — Ренард обернулся к нему. — Есть сок и вода, если хочешь.

— Не хочу, — ответил Вильям.

— Даже воды?

— Я сюда не пить пришел, — не без раздражения произнес Вильям.

— Как хочешь, — ответил Ренард и плеснул себе в стакан один из дорогих крепких спиртных напитков.

Со стаканом в руке он присел на подлокотник кресла Вильяма и начал пить мелкими глотками.

Вильям отклонился в сторону, всем своим видом давая понять, что такая близость бывшего вызывает у него отвращение.

— Я буду задавать тебе вопросы, а ты постарайся быстро и точно на них отвечать. Соврешь мне — последствия могут быть крайне неприятными.

— Я тебя понял, — кивнул Вильям.

— Что ж, приступим, — Ренард поставил стакан на пол и опустил руку на плечо Вильяма.

Привыкнуть к разговорам в разрывах пространства Вильям никогда не мог. Эти эфонские штучки казались ему слишком странными и непонятными. Скорее всего потому, что Вильям был обычным человеком, а не модельером реальности, как Ренард. Вильям зажмурился от яркого света и подавил приступ тошноты.

— Ты можешь подтвердить слухи об Аудроне Мэль и Киаране Рурке? — спросил бывший.

— Смотря о каких слухах речь, — справедливо заметил Вильям.

— О том, что эта сучка не только трахает его, но и собралась женить на себе.

— Я в своем сообщении все написал. Чего ты еще от меня хочешь?

— Твой капитан в опасности. И твоя задача его защитить.

— Пока его не от чего защищать, — ответил Вильям.

— Аудроне — трангрессир. И довольно сильный. Исходя из рапортов членов вашей команды Аудроне изначально начала проявлять повышенный интерес к Киарану, о чем ты в своих донесениях мне почему-то умолчал. Почему ты умолчал об этом, Вильям?

— Не предал этому значения, — ответил он.

— Ты же понимаешь, что она не простая девка, которая пытается продвинутся по карьерной лестнице через постель?

— Да, с Афиной Джонс у нее нет ничего общего.

— В этом-то и проблема, — тяжело вздохнул Ренард. — Пусть бы лучше женился на той шлюхе, чем на дочери Императора Луиты.

Вильям от удивления даже глаза открыл и тут же сощурился от яркого света.

— Аудроне — дочь Императора Луиты?

— Ты не знал? — засмеялся Ренард. — Внебрачная, конечно. Но она — единственный внебрачный ребенок Императора, появившийся на свет. Других фавориток Императора быстро избавляли от ненужных проблем. Девочку отдали в приемную семью Мэль, а свою родную мать она начала называть «Лала Ли».

Вильям нахмурился, припоминая это имя.

— Лала Ли недавно погибла, — продолжал объяснять Ренард. — По официальной версии она попала в списки убитых при нападении Армии Освобождения. По неофициальной, когда за ней пришли, она приняла яд. Лала Ли давно находилась в разработке в связи с подозрением в ее причастности к некому заговору против Альянса и Императора. Безусловно, подозрения сразу же пали в том числе на Сюзанну Мэль и ее приемную дочь. Теперь они обе в разработке. Орландо поручил мне побольше разузнать об Аудроне Мэль и приглядеть за ней. Если потребуется, принять меры.

— Какие меры? — насторожился Вильям.

— У меня в арсенале много всяких мер, — засмеялся Ренард. — И чем дальше разворачиваются события, тем более интересной становится ее персона. Ее имя знает каждый во флоте. И слава следует впереди нее. Интересно другое, — Ренард снова наклонился к Вильяму. — Почему ее отправили служить три года назад? И чем она занималась до того, как появилась в наших рядах?

— Альянсу виднее, чем она занималась, — Вильям вопросительно изогнул бровь.

— Я бы добавил существенное уточнение, — улыбнулся Ренард. — Не всем в Альянсе известно, чем занималась Аудроне Мэль до того, как влилась в наши ряды. Служить в ваш отряд ее отправила непосредственно Сюзанна Мэль. И все вокруг понимают, что без одобрения Императора она бы не стала так сильно рисковать жизнью любимой дочери.

— На что ты намекаешь? — все не мог уловить суть Вильям.

— Ты помнишь, какие у нас цели? — Ренард наклонился ближе к его лицу. — Чьи интересы мы защищаем?

— Помню, — ответил Вильям.

— Сейчас все трансгрессиры, приближенные к Императору, срывают глотки, донося радостные вести о том, что Аудроне Мэль выйдет замуж на Киарана Рурка. И церемония их бракосочетания состоится на Луите через три месяца. Есть еще другие прогнозы. Это могут быть ее похороны. И кое-кто похорон очень сильно боится. Как думаешь, Аудроне Мэль, как трансгрессир, должна была сделать прогноз для своей жизни наперед?

— Думаю, да, — кивнул Вильям.

— А на что бы пошел ты, если бы выбор был между гробом и женитьбой?

— Выбрал бы женитьбу, — согласился Вильям.

— И это все понимают, — Ренард обнял Вильяма за плечи и прижался носом к его темени. — Я скучал по тебе.

— Зато я не скучал, — с воодушевлением ответил он.

— Вернемся к теме нашего разговора и просчитаем варианты. Сюзанна Мэль отправляет свою дочь в ваш «элитный» штрафотряд, где та знакомится к Киараном Рурком, и между ними тут же вспыхивают некие романтические чувства, которые приводят обоих в Обитель Инага на Луите уже спустя три месяца после знакомства. Дочь остается в живых, все счастливы. Тогда объясни мне, почему бы Сюзанне Мэль не вызвать Киарана Рурка и не объяснить ему популярно, что через три месяца он должен жениться на ее дочери, иначе… — Ренард засмеялся, — его убьют! Думаешь, Киаран не согласился бы?

— Думаю, согласился бы.

— Все так думают, — подтвердил Ренард. — Тогда почему она его не вызвала? — он снова наклонился к лицу Вильяма.

— Может быть, потому, что не видела в этом смысла? — предположил Вильям.

— То есть рисковать жизнью дорогой дочери смысл есть, а спасти ее простым разговором по душам с Киараном Рурком смысла нет?

— К чему ты клонишь? — нахмурился Вильям.

— К тому, что все это — спектакль, который разыгрывается для Орландо Уолша! — повысил тон Ренард. — Чем так привлекательна эта свадьба для обеих сторон, ты знаешь?

— Чем?

— Ее могут посетить оба влиятельных отца. Орландо — модельер реальности. Ему под прикрытием побывать на свадьбе сына — раз плюнуть! А Аудроне Мэль — единственная внебрачная дочь Императора, и уже известно, что он может лично присутствовать на церемонии. Странно другое.

— Что именно? — Вильям внимательно смотрел в глаза Ренарда.

— Никто не знает, что будет после церемонии, — заулыбался тот.

— Почему?

— Среди трансгрессиров в ходу есть один термин: «разброс данных». Они применяют его, когда видят слишком много развилок на перекрестках и не способны предсказать, какое именно направление проиграется. Знаешь, сколько вариантов окончания у этой церемонии? — Ренард погладил Вильяма по щеке другой рукой. — Пятьдесят два, — произнес он. — Орландо может попытаться убить Императора. Самого Орландо могут обнаружить и убить. Его могут обнаружить и задержать. Во время задержания он может убить Императора. Орландо может вообще не присутствовать на свадьбе. Так же на ней может не появиться и Император. Разброс данных настолько большой, что сейчас все ломают голову, что проще: позволить Аудроне Мэль выйти замуж или убить ее сейчас, чтобы не мучиться предсказаниями.

— Вряд ли Император позволит убить свою дочь, — заметил Вильям, мягко отстраняя руку Ренарда от своего лица.

— Не он один правит этим миром, — прошептал Ренард. — Эта поганая свадьба — прекрасный шанс и огромный риск для всех заинтересованных сторон. Пока что Орландо весьма настороженно относится к новостям о том, что его сын внезапно влюбился. Если он прикажет обезопасить сына — Аудроне убьют. Что бы ты сделал на месте своего лидера?

Вильям молчал.

— Ну же, не бойся, — засмеялся Ренард. — Мы вместе влезли в это, вместе и будем выползать.

— Аудроне действительно очень загадочная личность, — задумчиво произнес Вильям. — И она сразу же, как попала к нам, начала проявлять повышенное внимание именно к Киарану. Если бы я знал, что, либо умру, либо заставлю кого-то жениться на себе, приложил бы все силы, чтобы на мне женились. Кажется, что это логично с ее стороны.

— Тогда почему маменька спихнула всю грязную работу на нее и не попросила Киарана повесить браслет верности на запястье дочери?

— Ты смотришь с той позиции, что они все знали заранее, — неожиданная мысль посетила Вильяма, и он вцепился в нее обеими руками. — А если неделю назад они не знали, что все так произойдет?

Ренард уважительно кивнул.

— Допустим, — согласился он. — Самый сильный трансгрессир из известных Альянсу и эфонцам способен предвидеть события всего на три месяца вперед. Вряд ли, конечно, Аудроне Мэль может в этой способности его переплюнуть, но если может…

— А если не может? — тут же перебил его Вильям. — Если ее на самом деле отправили к нам, чтобы наказать и поставить на место?

— Ты и об убийстве Грэма Стокса знаешь? — хмыкнул Ренард. — Что ж, похвально. Да, по официальной версии ее именно наказали. А теперь выясняется, что лучше бы не наказывали.

— Аудроне физик, — Вильям напряженно следил за гаснущим свечением вокруг. — И она знала теорию о Деснице Инага.

Ренард задумался.

— Эфонцы пока что его не нашли, — тяжело вздохнул он. — Альянс, кстати, тоже. А к чему ты это уточнил?

— Потому что мне показалось, что она знает об этом больше, чем говорит.

Ренард замолчал. Вильяму было прекрасно известно, что в данный момент его бывший любовник активно строит новые теории.

— В информации, которая доступна службе внутреннего контроля, — озвучил Ренард, — сказано, что Аудроне Мэль работала в исследовательской лаборатории на Луите с момента окончания университета, и больших успехов в карьере не добилась. Была какой-то мелкой сошкой, которую просто устроили по протекции, сам знаешь кого. Будет ли мелкая сошка знать теорию пространственно-временной инверсии? — задал вопрос Ренард.

— Она трансгрессир и сказала, что эту теорию всем трансгрессирам преподают.

— И ты поверил?! — захохотал Ренард. — Столько лет в поле, а до сих пор веришь всему, что тебе говорят?

— Тогда расскажи мне свою версию, — попросил Вильям.

— Трансгрессир, — Ренард загнул палец, — физик, — загнул еще один палец, — дочь Императора, — загнул третий палец, — знает теорию пространственно-временной инверсии, которую не преподают трансгрессирам и рядовым физикам, — загнул четвертый палец, — скачет из отряда в отряд на протяжении трех лет и периодически позорит своим поведением весь флот, — загнул пятый палец и показал Вильяму пятерню. — Не слишком ли много талантов для одной персоны?

— Дочь Императора, пусть и внебрачная, не может быть посредственностью, — пожал плечами Вильям.

— А тебе не кажется странным, что Альянс отправил с заданием на Эвлеру именно ваш отряд? Перед Аудроне была поставлена цель: обеспечить выполнение миссии любой ценой. Только миссия с треском провалилась, потому что ты спас не того человека.

— Я спас члена своей команды, — вторил Вильям.

— Я согласен с тем, что он — член, — закивал Ренард. — Твой личный член, который ты решил спасти. Что, рассмотрел за татуировками смазливое равнерийское личико? Или его орал лучше, чем мой?

— Лучше, — подчеркнуто произнес Вильям. — С ним я быстрее кончаю, чем с тобой.

— Сука… — прохрипел Ренард.

— Мы от темы отклонились, — напомнил Вильям, не обращая внимание на злость бывшего. — На том задании мы все едва не погибли!

— Да брось, — махнул рукой Ренард. — Киаран бы в любом случае выжил. Модельеры всегда выживают. А вот ты — да, — согласился он, — мог и погибнуть.

— Я не верю, что Аудроне специально провалила миссию. Даже больше: если бы не она, вряд ли бы мы с тобой сейчас говорили.

— Тогда мы снова убеждаемся, что она преданно служит Альянсу, — засмеялся Ренард. — Эти сведения играют не в ее пользу. Боюсь, Орландо все-таки отдаст приказ ее убить.

— Намекаешь, что этот приказ получу я? — Вильям почувствовал, как леденеют пальцы на ногах.

— Будь я на месте Орландо, поручил бы это тебе. Один маленький укол какого-нибудь интересного препарата — и сон Аудроне стал бы вечным. Как хорошо, что мы с тобой есть у Орландо, не правда ли? — захохотал Ренард.

Веселость бывшего лишь усиливала растущее чувство отвращения к нему. Ренарду всегда было наплевать на чужие жизни, и Вильям не раз задавался вопросом, зачем тот вообще когда-то связался с Орландо Уолшем?

— Скажи, почему ты меня на явку в бордель привел? — поинтересовался Вильям.

— По легенде я расспросил тебя на тему отношений Киарана Рурка и Аудроне Мэль. Копию своего отчета о допросе я пришлю в зашифрованном виде от имени доктора Сэла. И конечно же, я не забуду указать, насколько хорошо мы порезвились после нашей душевной беседы, — томным голосом произнес Ренард и отпустил его плечо.

Вильяма выбросило в реальность и замутило. Все-таки, к таким трюкам обычным людям привыкнуть нельзя.

— Твой новый дружок непременно узнает о том, как долго ты полировал мой член своими губами, — Ренард встал и остановился перед Вильямом, взял того за руку и опустил ладонь на свой пах.

Стал массировать и гладить себя, наливаясь под его пальцами.

— Отвали от меня, — с брезгливостью произнес Вильям и вырвал ладонь.

— Обещаю долго не кончать, — широко улыбался в ответ бывший, — чтобы растянуть удовольствие.

— Пошел ты на хрен! — Вильям встал и оттолкнул его от себя.

— Ты же знаешь, что будет, если ты этого не сделаешь? — ехидно произнес Ренард.

— А мне наплевать, — пожал плечами Вильям.

— Одно мое слово — и… — пообещал Ренард.

— Свои угрозы прибереги для кого-нибудь менее опытного, чем я, — рассмеялся Вильям. — Ты настолько жалок со этим своим стояком, — он указал на бугор в штанах бывшего. — В рапорте Альянсу можешь писать все, что угодно. Но лично между нами больше никогда ничего не будет.

— Ладно, уговорил, — Ренард подошел к Вильяму, опустился на колени и потянулся к застежке его штанов. — Я первым напомню, как хорошо нам было вместе.

— Я сказал нет! — гаркнул Вильям и отскочил от него.

— Все не можешь меня простить, да? — Ренард встал и отвернулся.

— Ты подставил меня, когда я тебя бросил. Так что между нами все предельно просто.

— Я постараюсь, чтобы твоему персональному члену в течение часа донесли весть о том, чем мы с тобой здесь занимались.

— В том, что ты умеешь быстро распространять слухи, я не сомневаюсь. Приятного вечера, Ренард. Дорогу назад найду сам.

Вильям вышел на улицу и вызвал такси. Его трясло. Если Аудроне предвидела, что Ренард попытается опоить его каким-нибудь стимулятором, чтобы раскрутить на секс, что уже случалось пока они встречались, что еще она знает о Вильяме? Она сказала, что их с Тартасом отправили в команду Киарана, чтобы найти предателя. Неужели она точно знает, кого ищет? Тогда почему его все еще не повязали? Или Альянс интересует его связной? В этом все дело? Им нужен Ренард? Или они ищут пути выхода на Орландо Уолша?

Вильям тяжело вздохнул. В течение часа Тартасу доложат, чем Вильям занимался в номере, и на этом их неудачному роману придет конец. Хотя, конец ему пришел еще два дня назад, когда Вильям узнал, что Тартас шаман, который лечит Аудроне. Хватит эфонцев в жизни Вильяма. Да и жизнь его вскоре оборвется, судя по всему. Что Альянс сделает с ним? Будет пытать? Попытается перевербовать в двойного агента? Сразу убьет? «Разброс данных» — так, кажется, сказал Ренард. Вильяма ждет «разброс данных».

Спустя полтора часа Киаран переступил порог приличного ювелирного магазина. Заметив покупателя в комбинезоне рядового военнослужащего, консультант-третиец брезгливо покосился на Киарана, явно не оценив по достоинству его финансовый потенциал.

— Здравствуйте! — Киаран подошел к стенду с проекциями свадебных браслетов и начал бегло изучать голографические копии товара.

— Ищете что-то конкретное? — консультант подошел к нему.

— Интересует пара браслетов верности для обетов намерений.

— Поздравляю, — консультант натянуто улыбнулся. — У нас широкий ассортимент по приемлемым ценам.

— Я вижу, — согласился Киаран, застряв взглядом на одной из цифр. — За эти деньги можно подержанный двухместный корабль купить.

— Сюржетан для ценителей, — тяжело вздохнул консультант. — Но у нас есть более доступные по цене образцы, — он указал рукой на другой стенд.

— С радостью на них взгляну, — не скрывал воодушевления Киаран.

Консультант отвел его в сторону и показал на голомониторе совсем убогие образцы из дешевых элементов, которые явно не стоили тех денег, которые за них просили.

Киаран тяжело вздохнул. Он знал цену вещам. А еще он знал, что не скатится до покупки какого-то говна за большие деньги только ради того, чтобы уязвить самолюбие Аудроне.

— А трикламиновые браслеты у вас есть? — спросил он приунывшего консультанта.

— Трикламиновые? — не без удивления повторил тот.

— Неужели нет? — усмехнулся Киаран.

— Конечно есть, — консультант склонил голову и указал рукой на другой стенд. — Изделия из трикламина представлены там.

Киаран подошел к стенду и увидел их. Пара браслетов, выполненных в виде двух змей с золотистой чешуей. Только один из них был черным и более тонким, а другой — белым и более широким. Крупные ярко-зеленые глаза белой змеи глядели на Киарана довольно снисходительно. А вот не менее крупные ярко-синие глаза черной змеи холодно бросали вызов его электронному кошельку.

Киаран тяжело вздохнул.

— Сюржетан — прекрасный элемент, — начал «выруливать» из щекотливой ситуации консультант.

— Но сюржетан — не трикламин, я прав? — Киаран покосился на него.

— Трикламин вечен, — развел руками консультант. — Ему не страшны ни плазма, ни время.

— Мне нужны эти змеи, — Киаран указал на пару браслетов.

Консультант откашлялся.

— Нужно знать размеры. Это — штучные экземпляры. Возможно, что…

— Что-то мне подсказывает, что они как раз тех размеров, что мне нужны! — захохотал Киаран, чем привел консультанта в ужас.

Правда, спустя десять минут консультант предложил отвезти Киарана с покупкой по любому адресу на машине, которую предоставляет магазин, но Киаран от этого предложения отказался. Зная пройдох в таком месте, как станция «Оникс», Киаран вовсе не был уверен, что машина магазина не завезет его в какую-нибудь подворотню, чтобы убить и вернуть браслеты обратно.

Сумма накоплений на счету Киарана значительно уменьшилась, а баланс стремительно понесся вниз. И это только браслеты. Только БРАСЛЕТЫ! А в какую сумму ему встанет покупка брачных рун и сама церемония? И все ради чего? Развода через три года?

Сработал заушник.

— Киаран, это я.

— Как прошло, Вильям? — он сел в такси и назвал адрес.

— Нормально. Без сюрпризов.

Голос Вильяма показался каким-то сдавленным.

— С тобой точно все в порядке? — на всякий случай уточнил Киаран.

— Да, все хорошо.

— Так что конкретно интересовало твоего бывшего?

— Спит Аудроне с тобой или вы придуриваетесь.

Киаран нахмурился.

— Придуриваемся?

— Я ответил, то не сомневаюсь в том, что у вас роман.

— Понятно, — Киаран задумался. — На корабле поговорим.

— Да не о чем говорить, — отнекивался Вильям. — Я все уже сказал.

— Поговорим на корабле, Вильям.

— У меня увольнительная. И сейчас я пойду в бордель, а потом поеду в клуб. А когда протрезвею, мы поговорим, и я перескажу тебе все то, что сказал сейчас. Все, пока.

— Вильям…

— Бордель и клуб, Киаран. До встречи! — Вильям отключил вызов.

Видно, «свидание» с бывшим, который поставил крест на военной карьере Вильяма, допекло его. Но Киарану разговор все равно показался странным. Сдавленный голос Вильяма и его явное нежелание говорить с Киараном тет-а-тет подсказывали, что встреча прошла не совсем так, как Вилли пытался преподнести.

Киаран расслабился в кресле и смотрел на проносящиеся мимо неоновые вывески с рекламой. Странно лететь в воздухе в пластиковой кабине, где нет ни штурвала, ни пилота. Только четыре удобных кресла из мягкого пластика и тонированные с обеих сторон стекла. От такого уровня комфорта Киаран успел отвыкнуть. За полгода без увольнительных можно вообще забыть, что такое мирная жизнь. Что такое воздушное такси, неоновая реклама и бордель. Н-да… Киаран хотел секса. Но не со шлюхой из борделя, а с Аудроне. И признаваться в этом самому себе было неприятно. Потому что он прожил без секса с ней всего два дня, а уже заскучал. Всего два дня, а мысли его уже бродили около воспоминаний о том, чем они с Аудроне занимались в его каюте. Запала в ней столько, что слезть с нее очень трудно. Да и не хочется слезать! Он как юнец, который дорвался до первых впечатлений и теперь желал узнать как можно больше в серии практических занятий. Будь все проклято! Ему следует вернуться на корабль, выпить, успокоиться и зайти за Аудроне в ее каюту в семь вечера. Все просто и ничего сложного.

Киаран тяжело вздохнул. «Проще некуда», — пробурчал он себе под нос и скривился.

Тартас прочел сообщение, которое ему прислал «один из своих» сотрудников в отделе внутреннего контроля, и свернул голограмму. Стоило обновить татуировки, пока Аудроне не передумала менять планы на день. Тартас нашел адрес ближайшего салона татуировок и поехал туда.

Всю дорогу он пытался не думать о том, что написал его осведомитель. Пока мастер размещал трафареты на его лице и наносил «фотофиксаж», Тартас даже не поморщился от боли. Больнее ему было внутри. От провала такого «достоверного» прогноза Аудроне. И от того, что Ренард Ворх просил лично донести информацию о результатах их с Вильямом встречи до ушей Тартаса. Когда мастер закончил свою экзекуцию, Тартас быстро расплатился и вернулся на корабль.

Он заглянул к Аудроне. Удостоверился, что она не собирается никуда идти, и показал ей обновленные татуировки.

— Что случилось? — тут же забеспокоилась Аудроне, заметив, что с ним что-то не так.

— Все хорошо, отдыхай. Если мы не идем вечером на пьянку со всеми, можем пойти на пьянку только вдвоем.

Аудроне тут же пощелкала пальцами и как-то странно улыбнулась.

— Я подумаю. Дашь мне пару часов?

— Конечно, — ответил он и быстро ушел.

Беспокоиться о том, что Аудроне сбежит куда-нибудь без него, у Тартаса уже не было сил. Если захочет пойти куда-до одна, ни Тартас, ни здравый смысл ее не остановят.

Он открыл дверь своей каюты и не без удивления обнаружил внутри Вильяма, сидящего на его кровати.

— Сам уйдешь или выставить? — с напускным безразличием поинтересовался Тартас.

— Он специально привел меня в бордель в их явочную комнату. И специально попросил растрезвонить всем о том, как весело мы с ним провели время.

— Мне наплевать, где и с кем ты проводишь время, Вильям, — Тартас вошел и указал рукой на дверь. — Если хочешь поделиться какой-нибудь информацией, я с радостью тебя выслушаю. А если ты пришел сюда… — Тартас задумался, — кстати, а зачем ты сюда пришел? Оправдываться? Тебе не нужно передо мной оправдываться. Ты мне никто. Да и я тебе тоже.

— Сам не знаю, почему я здесь, — признался Вильям и опустил глаза в пол. — Хотел сначала в бордель пойти, а потом понял, что от проституток воротит.

— Поэтому явился ко мне? — Тартас едва не расхохотался. — Потому что тебя от проституток стало воротить?!

Вильям поднял на него глаза и внезапно улыбнулся. Не злобно, не фальшиво, и даже не натянуто. Он улыбнулся по-доброму, с неким сожалением и каплей ностальгии, с грустью и обреченностью во взгляде. Так улыбаются тем, с кем прощаются, тем, кого больше, возможно, никогда не увидят.

— Извини меня, Тартас, — произнес Вильям и встал. — За все, что я сделал. Пожалуй, это все, что я должен был тебе сказать, — он подошел к двери и приложил ладонь к сенсорной панели.

Дверь открылась, и Вильям шагнул в проем. Тартас успел схватить его за плечи и втащить обратно.

— Что эта скотина тебе сказала? — прошипел Тартас в удивленное лицо Вильяма. — Он тебе угрожал?

Вильям смотрел на Тартаса и молчал.

— Я эту гниду в порошок сотру. И папашка ему не поможет.

— Тебе нельзя такое произносить вслух, — прошептал Вильям.

— Взрослый уже. Сам разберусь, где и что мне говорить.

Вильям снова ему улыбнулся.

— У тебя кожа на лице воспалилась, — он хотел прикоснуться к щеке Тартаса, но одернул руку. — Если инфекцию занесешь, татуировки придется переделывать. У меня есть неплохой спрей. Он должен помочь.

— Потом меня полечишь, — он схватил Вильяма за грудки и притянул к себе.

Впился в его губы с такой жадностью, будто это последний поцелуй в его жизни. Вильям поначалу оторопел от подобного напора, а потом впился в Тартаса в ответ. Запустил пальцы в его волосы и стал поглаживать затылок. Тартас подхватил его за бедра и потащил к кровати. Шаг, два, и Вильям оказался сидящим на койке. Тартас поспешно его раздевал, продолжая целовать в полусогнутом положении. Да, завелся он очень сильно. Так сильно, что от былой горечи и злости не осталось и следа. Или они испарились потому, что Тартас отчетливо понял: Вильям пришел к нему, потому что ему плохо. Он искал утешение и поддержку, а их просят только у тех, к кому испытывают привязанность. Знатно развлечься можно и с проституткой, но Вильям явился к Тартасу и начал оправдываться. Зачем?

«Я люблю тебя», — услышал Тартас и замер, прижимая губы к его соску.

Огорошил — не то слово. Кто ж в любви так быстро признается? Даже если искренне верит в то, что говорит? Пальцы Тартаса продолжили расстегивать застежку на штанах Вильяма, а язык вернулся к исследованию его соска.

— Я действительно тебя люблю, — повторил Вильям.

Нет, ну он издевается над ним! И что Тартас должен ему на это ответить?

Он отстранился и взглянул на Вильяма. Несмотря на то, что кофту с майкой он снял с него первым делом, оставались еще ботинки, штаны и боксеры. Надо бы Вилли разуть!

Тартас начал расстегивать его ботинки.

— Ты слышал, что я тебе сказал? — спросил его Вильям.

— Я не глухой, — Тартас стаскивал с него обувь.

О! Носки забыл! Снял и носки. Вернулся к штанам, стягивая их с Вильяма вместе с боксерами.

— Почему тогда молчишь? — Вильям безропотно позволял себя раздевать дальше.

— А что я должен ответить?

Штаны и бельем полетели куда-то за спину.

— Что тоже что-то испытываешь ко мне, — подсказал Вильям.

— Похоть, — ни секунды не думая, ответил Тартас. — Такой вариант тебя устроит?

— Терпимо, — Вильям начал расстегивать комбинезон Тартаса. — Хотя, ты бы мог добавить еще пару слов к своему ответу.

Тартас довольно быстро прощался со своей одеждой и обувью и ничего лишнего говорить Вильяму не собирался.

— Неужели ничего не чувствуешь, кроме похоти? — ладони Вильяма заскользили по его обнаженной груди к животу.

Мышцы напряглись от его прикосновений и тепло расползлось по коже. Вильям приподнялся и поцеловал сосок Тартаса. Поиграл с ним губами и поводил языком вокруг, а потом нежно прикусил. Тартас медленно выдохнул.

— Например, удовольствие от моих прикосновений? — Вильям продолжал поглаживать живот Тартаса, намеренно опуская руки к его паху и возвращая обратно.

— Допустим, — сдавленно произнес Тартас, которому от прикосновений Вильяма трудно было не только говорить, но и продолжать думать.

— Желание, чтобы я к тебе прикасался? — спросил Вильям и закружил языком вокруг другого соска Тартаса.

— Есть такое, — медленно вдохнул Тартас.

— Ты думаешь обо мне, когда остаешься один? — Вильям укусил Тартаса за сосок и погладил пальцами кожу в районе паха.

— Иногда, — признался Тартас.

— Только иногда? — Вильям заскользил языком вдоль мышц живота Тартаса. — Или немного чаще, чем иногда? — еще чуть-чуть, и его губы опустятся ниже, и тогда Тартас определенно закроет глаза от удовольствия.

— Возможно, немного чаще, чем иногда, — ответил Тартас и прикусил губу, глядя, как все ниже и ниже опускается голова Вильяма.

— Ты волнуешься за меня? — Вильям начал гладить внутреннюю поверхность бедер Тартаса. — Волнуешься из-за того, что кто-то может мне навредить? Или пытаться принуждать меня делать то, чего я не хочу?

— Да, меня это беспокоит, — ответил Тартас.

Вильям подул на возбужденную часть Тартаса и облизал губы.

— Но это уже не только похоть, — он обхватил его ладонью и стал плавно водить рукой вверх и вниз. — А много разных чувств, которые ты запихнул в одни рамки, не желая признавать правду.

— И какая же это правда? — Тартас внимательно смотрел на него.

— Что вольно или невольно ты начинаешь в меня влюбляться, — Вильям провел по нему языком и сильнее сжал пальцы. — Иначе не стоял бы сейчас голым перед мной и не отвечал бы так терпеливо на мои вопросы, пока я тебя дразню, — Вильям снова лизнул его.

Тартас прижал ладони к лицу и застонал.

— Ты один из немногих любовников, — продолжал доводить его Вильям, — которые могут неподвижно ждать, а не пытаться побыстрее урвать свое удовольствие. Обожаю твою сдержанность, — он поманил его губами. — И не прижимай к лицу ладони: инфекцию занесешь, а мне потом тебя лечи!

— Я сам себя вылечу, — простонал Тартас, но руки опустил.

— Или так, — улыбнулся Вильям и снова подул на него. — Интересно, сколько еще ты выдержишь?

— Недолго, — честно ответил Тартас.

— Сегодня мне понадобится помощь… Не принесешь мне эко-крем из ванной? — попросил Вильям. — Обещаю за это время никуда не деться!

— Хорошо, — Тартас рванулся из его рук и ушел в ванную.

Хватил с полки тюбик с кремом и замер напротив зеркала, с ужасом глядя на свое лицо, обезображенное отеком настолько, что Тартаса вообще сейчас трудно было узнать. И Вильям на это смотрел? На это «месиво» из багрового и черного цветов, где все оплыло? И этому чудовищу он признался в любви? Дразнил этого монстра?

— Почему так долго? — Вильям заглянул в ванную и застал Тартаса у зеркала. — Забыл, зачем шел?

Тартас опустил голову. Эрекция тоже сникла.

— Эй, это всего лишь отек! — Вильям подошел к нему и обнял. — Я обработаю твое лицо спреем, и к вечеру все придет в норму. Не испортятся твои татуировки, не переживай.

— Я не из-за них переживаю, — пробурчал Тартас.

— А из-за чего тогда? — Вильям прижался губами к его плечу. — Если не хочешь идти дальше, остановимся на том, что уже делали. Мне в любом случае с тобой хорошо.

— Ты хочешь быть сверху или снизу? — поинтересовался Тартас.

— Пока не знаю, — пожал плечами Вильям. — Для начала я хотел сделать тебе массаж пальцем, пока буду… — он поиграл бровями, глядя на тюбик в руке Тартаса. — Тебя когда-нибудь так ублажали?

— Нет, — покачал головой Тартас.

— Тебе должно понравиться, — Вильям забрал у него крем.

— Я слышал, что на такой «массаж» можно подсесть, — признался Тартас.

— На все можно подсесть. На палец, на член, на секс, в конце концов. Мне бы хотелось, чтобы ты подсел конкретно на меня. Палец, член и секс — это приятные бонусы к тому, что у тебя появился я.

— И ты все равно меня хочешь? — Тартас снова взглянул на отражение в зеркале. — Даже такого?

— Я хочу тебя любым. Лицо — это всего лишь маска, за которой мы прячемся. Я родился с одной маской, теперь у меня другая. Но внутри я все тот же Вильям, которого жизнь знатно потрепала. А ты внутри все тот же Тартас, которому по жизни досталось не меньше, чем мне. Пойдем, я побалую тебя своим волшебным массажем! — Вильям взял его за руку и потащил за собой в каюту.

Тартас не сопротивлялся. Лег на кровать и расслабился. В жизни он всякое повидал. И разный секс тоже. Но вот массажа ему еще никто не делал. Даже интересно стало.

— Расслабься, — Вильям начал поглаживать его по животу.

— Я расслаблен. И он, похоже, тоже расслабился.

— Это ненадолго, — пообещал Вильям и выдавил крем на пальцы. — Сейчас вам обоим будет очень хорошо, — он наклонился и начал играть с ним языком.

Тартас понял, что на Вильяма у него эрекция восстанавливается уж очень быстро.

— Расслабься, — прошептал Вилли, проникая в него пальцем.

Несколько движений, и тут Тартас почувствовал, что долго он не выдержит. Вильям накрыл его губами и втянул в рот, одновременно массируя. Тартас застонал, а Вильям хмыкнул и стал более настойчивым. Разрядка была настолько оглушительной, что Тартас не сдержался и протяжно застонал.

— Ну как? — Вильям самодовольно улыбнулся и отстранился. — Тебе понравилось?

— Да, — только и смог выдавить из себя Тартас.

Вильям пошел в ванную. Умылся и вернулся к нему.

— Сверху или снизу? — спросил он, глядя на тюбик с кремом.

— Сам решай, — Тартас сел и притянул Вильяма к себе.

Едва не обхватил его губами, но Вильям отстранился.

— Тебе сейчас нельзя этого делать. Лицо скоро пузырями от отека покроется. Хм… — Вильям медленно выдохнул. — А знаешь, я бы попробовал снизу!

Тартас хотел вскинуть брови, но они из-за отека перестали двигаться.

— Ты никогда не был снизу? — спросил он, поглаживая Вильяма по животу.

— Если честно, то нет. Не довелось найти того, кому бы мог настолько довериться.

— Уверен, что хочешь именно сегодня попробовать? Можем и в другой раз. А сейчас побудешь сверху.

— Ты первый, с кем я вообще открыто это обсуждаю, — хмыкнул Вильям. — Даже странно как-то! Как будто я девственник!

— Ну, — пожал плечами Тартас, — в каком-то смысле ты и есть девственник!

— Лишишь меня девственности? — Вильям оседлал Тартаса и начал водить языком вдоль его шеи. — Что-то мне подсказывает, что с тобой мне этой понравится.

— Вовсе не факт, — покачал головой Тартас, но крем на руки выдавил и начал поглаживать Вильяма одновременно и сзади, и спереди.

Вильям задрожал, когда палец Тартаса плавно скользнул внутрь.

— Научишь меня делать так же? — спросил Тартас.

— Ты… о массаже?

— Да. Хочу, чтобы ты меня научил.

Вильям расслабился, и Тартас медленно ввел в него второй палец. Нашел внутри точку и начал ее стимулировать. Вильям застонал и повис на шее Тартаса.

— Ты же умеешь! — прерывисто выдыхая, сообщил Вильям.

— Думаешь, это тоже самое?

— Да! Это тоже самое!

Тартас аккуратно ввел в Вильяма третий палец.

— Тебе не больно?

— Нет! — голос Вильяма звенел.

Тартас мысленно улыбнулся тому, как Вильям заерзал на нем. Как сам потянулся и тоже обхватил его рукой. Еще немного, и он так возбудиться, что сам захочет на него сесть. Тартас все интенсивнее стимулировал его, пока не понял, что Вильям абсолютно готов.

— Теперь можешь встать на колени, — подсказал ему на ухо.

— Я хочу на тебя сесть! — выпалил Вильям.

— Только если тебе хочется начать именно так…

Вильям толкнул Тартаса в плечи и заставил лечь на кровать. А сам аккуратно его направил и начал медленно садиться. Тартас ласкал его член, играл пальцами с его сосками, пока Вильям двигался на нем. Сначала очень медленно, а потом приноровился, почувствовал, как ему приятнее всего, и увеличил темп. Он даже кончил первым, громко застонав и перепачкав обоих. Тартас подхватил его за бедра. Несколько плавных движений, и он тоже застонал, прижимаясь отечными губами к шее Вильяма.

Они застыли в одной позе. Вильям сверху, а Тартас под ним.

— Тебе не больно? — спросил Тартас, глядя на блаженное лицо Вильяма.

— Нет. Мне нравится.

— Не боишься подсесть на мой член? — едва не рассмеялся Тартас.

— Я уже на нем плотно сижу, — Вильям наклонился и лизнул шею Тартаса. — Пойдем вместе в душ?

— Конечно.

— А потом я схожу за спреем и обработаю твое лицо.

— Я и сам могу себя полечить.

— То есть на Аудроне ты сегодня сил никаких не потратил? — напрямую спросил Вильям.

Тартас промолчал.

— Так и думал, — улыбнулся он. — Пойдем в душ, а потом я тебя полечу. Никакой магии. Только химия и заботливые руки!

— Сегодня попойка. Боюсь, что с таким лицом меня в приличное заведение не пустят.

— За Аудроне беспокоишься? — нахмурился Вильям.

— Она не пойдет в «Луиту». Сказала, что вообще никуда не пойдет. И мне повезет, если это на самом деле правда.

— А она может взять и сбежать? — Вильям нахмурился.

— Может, — кивнул Тартас. — В периоды самобичевания она может отколоть любой номер, в том числе отправиться в ближайший бар и надраться в хлам!

— То есть слухи правдивы, я имею в виду про ее выходки с попойками?

— Слухи немного преувеличены, но доля правды в них есть. И я не могу ее винить в том, что она все бросает и просто идет гасить эмоции спиртным.

— А почему она не хочет пойти со всеми в «Луиту»? — тихо спросил Вильям.

— Она видела, что там появится Афина Джонс, и Киаран засадит этой шлюхе в переулке.

— Что-о-о? — Вильям так скривился, будто его сейчас вырвет. — Киаран? Своей бывшей? Да он к ней на дистанцию десяти метров не подойдет!

— Он переберет со спиртным, а Афина приберет его к рукам.

— А что в это время будет делать Аудроне? — не понял Вильям. — Напиваться до беспамятства в другом заведении?

— Она не хочет смотреть, как Афина Джонс уведет Киарана у нее из-под носа.

— А Аудроне не желает блеснуть своими достоинствами и поставить эту суку на место? Или она заранее проиграла и бороться не собирается?

— У Аудроне слишком тяжелая история за плечами. И еще более тяжелая впереди. Она просто немного устала идти в гору, и я ее понимаю. Это дело Киарана, с кем трахаться в переулках. Горько то, Вильям, что потом он попросит у Аудроне прощения, и она его простит.

— Как это… — Вильям снова показал гримасу отвращения на лице, — простит.

— Потому что она действительно влюблена в него, — Тартас совершенно серьезно смотрел в удивленное лицо Вильяма. — Синдром трансгрессира, — объяснил Тартас. — Она увидела его в других реальностях раньше, чем встретила. И влюбилась. Нет, не в него самого, а в его версии. Его самого она встретила только с нашим появлением в вашей команде. Но синдром трансгрессира заставляет ее верить, что она уже любит именно его, хоть это и не совсем так. И так, и не так, — добавил Тартас.

Вильям аккуратно встал и протянул руку Тартасу.

— Я могу ее понять, — начал рассуждать Вильям. — Если она в других реальностях видела их с Киараном вместе, то вполне могла влюбиться заочно, так сказать. Но стоит ли прощать ему измену, пусть даже он будет в ней раскаиваться?

— Ну, я же тебя сегодня простил, — произнес Тартас.

— Да я не спал с этим уродом! — воскликнул Вильям. — Какого вообще хрена!

— Я просто провел аналогию.

— Дерьмовая аналогия! — Вильям пошел в душ.

— Эй, ну ты чего? — Тартас поспешил нагнать его и сразу же обнять. — Не злись.

— Я с ним не спал. Ничего не было.

— Я верю, — успокаивал его Тартас.

— Мое слово против его слова. Так всегда было. И по-другому вряд ли будет, — прошептал Вильям, опуская подбородок на плечо Тартаса.

— Иногда нужно довериться своему чутью, Вильям, и просто плыть по течению, — произнес Тартас.

Вильям застыл. Тартас погладил его по спине и сильнее прижал к себе.

— Сейчас ты должен просто плыть. Так же, как и я.

— Зачем ты мне это говоришь? — прошептал ему на ухо Вильям.

— Когда вокруг слишком много лжи и недосказанности, в искренность чьих-то признаний становится все труднее верить, — ответил Тартас. — Не бросайся ими, Вильям. Вообще не говори о любви. Я сам все пойму, если это, вдруг, станет правдой.

— Думаешь, я лгу тебе? — Вильям попытался отстраниться от Тартаса, но тот не позволил, сильнее стискивая его в объятиях.

— Ты лжешь, Вильям. Но я понимаю, почему ты это делаешь. Я тоже хочу выжить. Каждый из нас хочет. Просто расслабься и плыви. Хочешь заниматься со мной сексом? Я тоже этого хочу. Но секс не спасет ни тебя, ни меня, если что-то пойдет не так. Мы — рабы обстоятельств, а не наших привязанностей. И чтобы выжить, нам придется всегда помнить об этом.

— Если не веришь мне — это твое право, — Вильям обвил руками талию Тартаса и сжал пальцами напряженные мышцы его спины. — Но я намерен продолжать спать с тобой, пусть даже ты считаешь, что мне нужно от тебя что-то еще.

Тартас улыбнулся.

— Ты так настойчиво упираешься в мой пах, что с лечением лица, очевидно, опять придется повременить.

— Ты прав. Твое лицо мы полечим чуть позже.

В семь вечера по луитанскому времени Киаран открыл дверь каюты Аудроне без стука и уставился на пустую заправленную кровать. Проверил ванную — никого.

Пришлось вызывать Аудроне по сети.

— Ты где? — произнес злобно, когда Аудроне ответила.

— Где-то, — пространно заявила она.

— Поконкретней, пожалуйста! — повысил голос Киаран.

— Я предупреждала, что меня не будет. Ты проигнорировал мои слова.

— Как ты покинула корабль? Когда? — Киаран направлялся к каюте Тартаса.

— О, мне так жаль, Киаран! — засмеялась Аудроне. — Не стоило доверять слежку за мной электронной системе. Ты же знаешь, что она имеет свойство отключаться в самый неподходящий момент!

— Это «Оникс», Аудроне, а не курорт! Твою мать, ты головой своей думаешь? Затащат в переулок, изнасилуют и убьют! Ты этого хочешь?

— Я трансгрессир, Киаран. И «Ониксом» меня не напугать.

— Знаю я, какой ты трансгрессир! Где ты? Я тебя заберу.

— Не нужно. Я приеду сразу в клуб. И не пытайся определить мою локацию по этому звонку: через три минуты меня здесь уже не будет.

— Что ты делаешь, объясни мне? Зачем ты это делаешь?

— Ты купил трикламиновые браслеты? — как ни в чем не бывало, спросила она.

— Нет! — гаркнул он.

— Не бери их с собой, — продолжила спокойно рассуждать Аудроне. — Вдруг решишь мою черную змею на запястье Афины повесить? Я все-таки могу этого не пережить…

— Я не понимаю тебя, — искренне произнес Киаран. — Ни тебя, ни твоих выходок.

— Зато я себя понимаю, — тихо ответила Аудроне. — А это в моей ситуации самое главное. Да, и передай Тартасу, что он может не ехать: в этот клуб с таким лицом его точно не пустят, — Аудроне отключила вызов.

— Sagura! — Киаран начал перенабирать ее.

Аудроне вышла из сети.

В каюту Тартаса Киаран тоже не стучал. Дверь распахнулась, и Вильям оторвался от члена своего любовника, лицо которого покрывала какая-то белая пленка. Киаран заморгал и тут же отвернулся от компрометирующей сцены.

— Стучать не учили, капитан? — голос Вильяма звенел, как сирена во время тревоги.

— Прошу прощения! Где Аудроне, Тартас? Ты знаешь, куда она направилась?!

— Все-таки свалила, — голос Тартаса показался Киарану слишком обреченным. — Не волнуйтесь, капитан, если она хочет побыть наедине с собой, ее никто не остановит.

— Это «Оникс»! — закричал Киаран и едва не заехал кулаком по двери стенного шкафа в каюте Тартаса. — Здесь мужикам поодиночке гулять небезопасно! А она женщина!

— Ей ничего нельзя запретить, капитан, — ответил Тартас.

— Если с ней что-нибудь случиться, пока ты здесь…

— Трахаюсь, капитан? — подсказал Тартас. — Ну так в свою увольнительную я могу трахаться с кем захочу и когда захочу! А у вас нет права врываться в мою каюту и отчитывать меня! Аудроне — взрослая девочка и думает своей головой.

— Она не думает! — Киаран обернулся и тут же отвернулся от двух обнаженных мужиков, которые теперь сидели на кровати и держались за руки. — По крайней мере, головой точно не думает!

— Киаран, успокойся, пожалуйста, — голос Вильяма заставил Киарана затрястись. — Аудроне здесь нет. Возможно, она появится в клубе через час?

— Молись Инагу, чтобы появилась! — гаркнул Киаран и покинул их скромную обитель разврата.

— Н-да… — тяжело вздохнул Тартас и погладил Вильяма по щеке. — Устроит он ей выволочку.

— Она тоже хороша! — Вильям потерся носом о ладонь Тартаса. — Она же обещала нам с тобой, что никуда одна не пойдет!

— Соврала, — пожал плечами Тартас. — Не в первый и не в последний раз!

Вильям тяжело вздохнул.

— Так мы едем в клуб или нет? — спросил он.

— Я точно никуда не иду, — Тартас коснулся своей лечебной маски. — А ты, если хочешь, должен уже собираться.

— Не хочу, — поморщился Вильям и лег на кровать, увлекая за собой Тартаса.

— Уверен?

— Да, — Вильям обнял его. — Так на чем нас прервали? — он пробежал пальцами по странным мелким рубцам на животе любовника.

— На том, что я скоро сдохну.

— Бедный Тартас, — Вильям покривлялся, изображая вселенскую грусть. — Я думал, ты более вынослив.

— Зато ты, как будто стимулятор принял!

— Ты мне льстишь!

— Да нет! У тебя чересчур неуемные аппетиты, — Тартас подмял его под себя и поцеловал.

Киаран приехал в клуб вовремя. Отстоял небольшую очередь у входа и был пропущен бдительной охраной внутрь. Громкая музыка, вспышки света, полуголые девицы, парящие в воздухе на своих «танцполах», толкотня у барной стойки и официанты обоих полов, покрашенные бронзовой краской с головы до пят и прикрытые черными лаковыми лентами ниже талии — напоказ все атрибуты типичного клуба для представителей среднего класса.

— Разрешите вам помочь? — одна из официанток прилипла своей обнаженной, хоть и покрашенной в бронзу, грудью к плечу Киарана.

Она слишком призывно улыбалась и потерлась о Киарана сосками, явно намекая, что за дополнительную плату «обслужит» в лучшем виде.

— У меня заказан столик, — ответил Киаран, разыскивая взглядом знакомые лица. — На имя Киарана Рурка!

Девица тут же коснулась датчика за ухом и перед ее глазами возникла голограмма.

— Пойдемте, я вас проведу! — она отлипла от плеча Киарана и нырнула в толпу танцующих людей.

Столик Киарану достался неплохой. На втором уровне трехэтажного клуба, где, свесившись с перил, можно было наблюдать за тем, что твориться «в бассейне» из танцующих людей внизу. Официантка подвела Киарана к столику и шепнула на ухо, что может составить ему компанию, пока он ждет своих гостей. Киаран от дополнительных услуг отказался и заказал бутылку атероля и закуски. Буквально через минуту объявились Дон и Око, а спустя еще три минуты — Жасмин и Шори.

Смотреть на них, одетых в типичную одежду гражданских лиц, было непривычно. Око и Жасмин даже накрасились, и теперь в своих коротких блестящих платьях вполне могли смешаться с толпой женщин, явившихся в похожих облегающих нарядах.

— Мне Вильям написал! — Око хмурилась, дергая Дона за плечо. — Его и Тартаса не будет! Нормально, да?! Теперь Вильям строчит мне сообщения и за своего «дружка» тоже?

— А где Аудроне? — надавила на больное Жасмин.

Если бы при этом она еще и не улыбалась так широко, Киаран счел бы ее вопрос данью вежливости.

— Задерживается! — ответил он.

Око и Жасмин заказали себе коктейли, а Дон и Шори присоединились к выбору Киарана.

Киаран набрал Аудроне еще раз и, убедившись, что в сеть она так и не вернулась, налег на спиртное. Погрузившись в собственные невеселые мысли, он не слушал болтовню остальных. И это был второй раз на его памяти, когда в клубе в первый день увольнительной ему не было весело. В первый раз он топил печали в спиртном после разрыва отношений с Афиной, а сейчас мучился в ожидании Аудроне.

— Сколько стоит? — услышал он знакомый смех и резко вскинул голову.

Блондинка с золотыми распущенными волосами и в дорогущем темно-зеленом длинном платье активно вела беседу с молодым официантом, который сопровождал ее к столику. Зеленое платье приковывало к себе взгляд, потому что было слишком строгим для той, кто пришел сюда развлечься. Как будто дамочка собиралась на званый ужин, или в оперу, но по дороге передумала, и решила заглянуть в клуб. Длинные рукава, «глухая» спина, высокая талия и длина «в пол» намекали, что приключений на свой зад владелица платья не искала. Единственным «пикантным» акцентом казался глубокий вырез, в котором, покачиваясь в такт с хозяйкой, шествовала ее объемная грудь. Белоснежная, красивая и мягкая грудь Аудроне Мэль.

Аудроне и официант остановились в полуметре от столика, после чего «бронзовый» мужчина распахнул перед ней свою черную лаковую ленту и продемонстрировал «потенциал».

Аудроне покраснела и снова засмеялась. Похлопала неунывающего официанта по плечу и достала из своей маленькой блестящей сумочки купюру.

— Это чтобы ты не расстраивался! — сообщила она, передавая официанту деньги.

— Вам сделаю скидку, — официант забрал деньги и «застегнул» повязку на талии.

— Правда? — захлопала ресницами Аудроне. — Это потому что я вам понравилась или потому что платежеспособная?

— Вы шикарны, — официант ей подмигнул и тоже рассмеялся. — И да, вы мне очень нравитесь. Кое-что сделаю бесплатно и с удовольствием!

— Даже так? — Аудроне прижала ладонь к алым губам и покраснела еще больше. — Я подумаю…

— Вайх! — подсказал официант. — Меня зовут Вайх! Сегодня я буду неподалеку от вас! Только кивните — и вам все понравится!

— Вайх, принеси-ка мне какой-нибудь коктейль! А лучше сразу два!

— Какой предпочитаете?

— На твой выбор! — Аудроне грациозно махнула рукой и подошла к столику. — Капитан, вы выбрали настоящий бордель, а не клуб! Орал — сто, классика — двести, всю включено — двести пятьдесят, а экзотика — пятьсот! — заходясь смехом, доложила она.

— Вы, Мэль, дама состоятельная, — пожал плечами Киаран, — можете себе позволить любой отдых! Благо, — он указал на мельтешащих вокруг официантов, — выбор у вас большой.

— Думаете, кто-то из них переплюнет ваши достоинства? — Аудроне прижала палец к губам и задумалась.

— Вам виднее, Мэль. Особенно, если вас интересуют только достоинства определенного рода. Присаживайтесь, не стойте! — он указал рукой на место напротив себя.

Аудроне поджала губы и села на полукруглый диванчик с другой стороны, оказавшись рядом с широкоплечим Шори.

— Что пьете? — тут же поинтересовалась она.

— И вам привет, мэм, — громко произнесла Око и отсалютовала Аудроне своим фигурным бокалом с синей светящейся жидкостью.

— Ой, я так разнервничалась, что даже не поздоровалась! — Аудроне прижала ладонь к объемной груди. — Прошу меня простить! Всем привет! — добродушно улыбнулась она.

Остальные кивнули. Все, кроме Киарана.

— Тартас и Вильям не приедут? — поинтересовалась она, как будто была не в курсе.

— Нет, — односложно ответила Жасмин.

— У Тартаса так лицо отекло после восстановления татуировок, что я его едва узнала, когда они с Вильямом заглянули ко мне сегодня, — Аудроне оживленно оглядывалась по сторонам. — Ох уж эти равнерийцы с их символами мужественности!

— У каждого свои традиции, — ответил Шори.

— Согласна! — Аудроне кивнула. — Ну где же мои коктейли?

Киаран заметил, как она старается на него не смотреть, быстро проскальзывая взглядом мимо и постоянно рассматривая всех и вся вокруг, только не его. Как фальшиво улыбается и делает вид, что ей весело. Богатая холеная девочка попала в клуб для взрослых, и теперь чувствовала себя не в своей тарелке, активно стараясь это скрыть. Ни ее красивые блестящие волосы, уложенные волнами, ни ее дорогое платье, от выреза которого Киарану трудно было отвести взгляд, ни ее идеальный макияж с яркой помадой и дымкой темно-зеленых теней вокруг глаз, — ничто из этого не вписывалось в место, где люди тратили деньги на питье и шлюх. Зачем она так вырядилась, если знала, куда именно идет?

Официант принес ей два бокала с жидкостями разных цветов, разделенными на фазы, и произнес:

— Коктейль «Радуга»! Думаю, вам понравится!

— О! Я не сомневаюсь, — Аудроне вцепилась в один из бокалов и начала пить маленькими глотками.

Официант снова подмигнул ей и удалился. Остальные стали переговариваться между собой, делая вид, что Аудроне здесь вообще нет.

— Киаран, почему не пьешь? — голос Дона выдернул его из невеселых мыслей.

— Не волнуйся, я тебя догоню! — рассмеялся он и налил себе еще. — За первый день отдыха! — произнес он.

Остальные подхватили. Аудроне больше не говорила. Она продолжала пить маленькими глотками, не спеша опустошая один из бокалов, и постоянно нервно оборачивалась.

— Кого-то ждете, Мэль? — не выдержал Киаран и задал свой вопрос.

— Что? — она взглянула на него.

Точно не в себе. Глаза как блюдца и блестят. Не то уже охмелела, не то слишком нервничает.

— Вы кого-то еще ждете? — повторил вопрос Киаран.

Она тут же отвернулась. Тем временем Око и Жасмин уже порядком «накатили» и собрались идти танцевать. Обе засуетились и встали. И замерли.

Киаран повернул голову и тогда увидел их. Свою бывшую и щеголя луитанской наружности, который придерживал Афину за локоток и широко улыбался.

— Давно не виделись, детка, — произнес луитанец, глядя на Аудроне. — Как поживает твоя мама?

Аудроне смотрела на него и не мигала. Кажется, она забыла кодовую фразу, которую должна была ответить.

— Я думала, ты умер, — Аудроне прижала трясущиеся пальцы к губам. — А ты, оказывается, все еще жив?

Киарану на мгновение показалось, что она переигрывает. Такую крайнюю степень замешательства можно было и не изображать!

— Здравствуй, Киаран, — раздался голос Афины, и Киарана передернуло.

Он повернулся к Афине, но вставать в ее присутствии не собирался. Разоделась она, конечно, соответственно случаю. Латексное платье липло к коже и обтягивало точеные формы, едва их прикрывая. Макияж такой же вызывающий, как и ее платье. Светлые волосы собраны в высокий хвост, который она перекинула через полуголое плечо прямо на свою аккуратно приподнятую хирургом грудь. Выглядела она, конечно, отлично, но Киарана красивой оберткой не обманешь. «Знаем. Плавали уже», — подумал он и ответил:

— Привет, Афина.

— Разрешите представиться, — обратился ко всем щеголь. — Джеф.

— Просто Джеф? — тут же спросила Око.

— Просто Джеф! И моя подруга Афина!

Пока незваные «гости» знакомились с остальными, Киаран заподозрил подвох. «Джеф». Этим именем Аудроне назвала жениха номер два, который…

— Да что б меня! — Киаран уставился на Аудроне. — Правда, что ли?

Аудроне показала два пальца и пожала плечами в ответ, подтверждая догадку.

— Ты о чем? — голос Афины над ухом Киарана прозвучал весьма некстати.

Он повернул голову и едва не уткнулся носом в глубокий вырез блестящего платья. Знакомая грудь третьего размера по-прежнему смотрелась неплохо. Киаран словил себя на мысли, что употребление слова «неплохо» в отношении декольте Аудроне нанесло бы той оскорбление! У Аудроне грудь на одиннадцать баллов из десяти, а у Афины на твердую семерочку. «Ладно, восьмерку» — признал Киаран и поднял глаза вверх.

— Ты что-то спросила? — он сделал вид, что вопроса Афины не слышал.

— Уже неважно, — чересчур томно ответила она и разогнулась.

Все ясно. Львица вышла на охоту и привела с собой подкрепление в лице смазливого мажорика-луитанца, который на шмотки и стрижку спустил сумму явно большую, чем Киаран.

Не спрашивая разрешения присоединиться к веселой компании, Джеф (это имя Киаран уже ненавидел) присел рядом с Аудроне, а Афина заставила подвинуться на сидении Киарана. Быстро же они с «дружком» разделились! Настоящие проныры!

— Прекрасно выглядишь, — щеголь в стильном пиджачке с закатанными рукавами робеть явно не собирался и молниеносно начал атаковать Аудроне своими комплиментами. — Платье под цвет твоих волшебных глаз тебе очень идет.

Аудроне замахала ресницами, как опахалами, и густо покраснела… Киарану это очень не понравилось. Один слащавый комплимент этого холеного модника — и она уже вся зарделась? А дальше что будет? Она станет пунцовой и забудет о том, что не хочет умирать?

— Разреши угостить тебя чем-нибудь, — продолжал наступление Джеф, то есть бывший жених номер два.

— Меня уже угостили! — Аудроне взяла бокал со своим коктейлем и пригубила.

— Ты же терпеть не можешь «Радугу»! — он поднял руку и подозвал официанта. — Двойной «Кильо» в ледяном бокале без апельсина, но с лимоном.

Официант кивнул и быстро удалился.

Аудроне полезла в сумочку и вытащила из нее накопитель.

— Это твое, — она протянула его Джефу.

— Отлично, — тот небрежно сунул его во внутренний карман модного пиджачка и вальяжно откинулся на спинку диванчика.

Их с Киараном взгляды схлестнулись.

— Как поживаете, капитан Рурк? — громко спросил он. — Слышал, на днях вы сильно удивили командование?

— Командованию виднее, удивил я его или нет, — ответил Киаран и тоже вальяжно откинулся назад.

— Будьте осторожны, капитан, — надменная улыбка холеного луитанца резала самообладание Киарана, — некоторые женщины способны превращать мечты в пыль еще до того момента, как поймете, в чем облажались.

Киаран усмехнулся и покосился на Афину. Она как раз шептала на ухо официантке свой заказ. Опять «Дикость». Как будто других названий коктейлей Афина не знала.

— С женщинами вообще следует быть крайне осторожными, — Киаран перевел взгляд на бывшего жениха номер два. — Особенно тем, кто обожает их общество.

— Хм-м-м, — загадочно кивнул Джеф. Он повернулся к Аудроне и практически уткнулся губами в ее ухо: — Как думаешь, Аудроне, что капитан Рурк имеет в виду?

Аудроне поморщилась и прижала ладонь к уху, едва не ударив Джефа по носу. Если бы он резко не отклонился, точно бы схлопотал по лицу!

— Я не глухая, Джеф. Незачем так кричать!

— Прости, дорогая! — скотина опустил руку на спинку мягкого диванчика позади Аудроне. — Здесь музыка громко играет: я боялся, что ты меня не услышишь.

За ход с ладошкой Киаран мысленно похвалил Аудроне. Кто знает, может, сейчас он станет свидетелем, как она размажет самомнение бывшего по полу и потопчется своими каблучками по его яйцам?

— Ты смотрю, пиджак модный прикупил? — Аудроне начала с интересом его рассматривать и даже пригладила темный бархат на лацканах.

Взгляд Киарана при виде этой сцены налился свинцом.

— Тебе идет! — закивала она. — Выглядишь более представительно, чем есть на самом деле!

— У-у-ух ты! — Жасмин замахала рукой, делая вид, что обожглась. — Какая интересная беседа намечается!

Остальные засмеялись, в том числе и Киаран.

— Зато рядом с тобой я не чувствую себя ущербно! — выдал Джеф и перевел насмешливый взгляд на Киарана, явно намекая на его внешний вид.

В этот момент Киаран пожалел, что надел обычную белую майку и не менее обычные штаны, «наряжаясь» в клуб. Хотя, если подумать, «парадной униформы» для рядовых случаев в его личных вещах давно не водилось.

Аудроне потянулась к бокалу с коктейлем:

— Моя мама оценила бы твои старания… Жаль, что ее здесь нет. Глядишь, повышение бы смог заработать!

Око прижала ладонь ко рту, поражаясь язвительности Аудроне. Остальные посмеивались и переглядывались.

— Надо уточнить у капитана Рурка, как это делается, — ответил Джеф. — Он ведь у нас профи по части внезапных повышений!

Киаран с такой силой сжал стакан в руке, что тот вот-вот должен был треснуть.

— Вы хотите выйти со мной на улицу и поговорить на эту тему, Джеф? — громко ответил он.

Афина тут же опустила ладонь на его плечо, призывая остудить пыл.

— Джеф шутит! — защебетала она. — Не заводись!

— Джеф, советую следить за языком… — засмеялась Аудроне. — А то от асверса отскребать будет нечего!

— Ты действительно так думаешь? — Джеф повернулся к ней лицом и, кажется, разозлился.

— О, — томно выдала Аудроне, — в горячности капитана Рурка я не сомневаюсь. Поверь, я знаю, о чем говорю, — она подмигнула Джефу и выпила.

Киаран тут же позабыл, что мгновение назад хотел размазать физиономию Джефа по стенке в переулке, и перевел плотоядный взгляд на Аудроне. Хищница — не то слово. Она соблазняла своими жестами, тем, как держала бокал, как пила из него, как возвращала на стол и наклонялась вперед при этом. Она соблазняла своей полуулыбкой и хитрым взглядом ярко-зеленых луитанских глаз, обращенных на Киарана. Грех во плоти. Настоящая Сахида, соблазнившая Инага. Может, и не было никакого отравления, и Пророка под Сахидой настиг обычный инфаркт, но женщину все равно прокляли и убили. И ее имя стало символом греха, а сама Сахида — его олицетворением. Сейчас Аудроне была Сахидой, и Киаран понимал, что готов стать ее Инагом, лишь бы вновь почувствовать, что такое быть под ней.

Воспоминания об их недавней близости пришли в голову совершенно не вовремя, заставив Киарана ощутить возбуждение. Да, он вполне мог его контролировать, но все же обнаженная Аудроне, оседлавшая его и плавно двигающаяся навстречу, будоражила уязвимое похотью мужское тело. Захотелось увести ее отсюда и усадить на себя прямо в этом платье, чтобы потом раздеть и снова повторить все то, чем они уже занимались.

Если продолжит на нее смотреть, точно перевозбудится. Киаран перевел взгляд на Джефа и понял, что тот… …плывет. Скотина!!! Бывший смотрел на Аудроне таким голодным взором, как будто был готов полакомиться прямо здесь и не подавиться!

Возбуждение быстро сменилось гневом. Кулаки зачесались в предвкушении подсчета белоснежных зубов луинтанца. Киаран почувствовал прикосновение к своему бедру и тут же одернул руку Афины. Он даже злобно зыркнул на нее, но она лишь тщедушно усмехнулась в ответ. Киаран вспомнил, как лежал и под ней. В этом и заключалась абсурдность ситуации. Киаран когда-то спал с Афиной, а Аудроне когда-то спала с этим Джефом. И сейчас бывший жених номер два млел. Вспоминал ли он моменты близости с Аудроне? Вспоминала ли их она? Какой вообще у них был секс? Где, когда, в каких позах? Неуместные вопросы, те самые, которые нельзя задавать даже самому себе, потому что у него тоже есть прошлое, которое не спрятать в чулане, повесив на дверь амбарный замок.

Киаран потянулся за стаканом и осушил его до дна. Официант принес коктейль для Аудроне, но она даже не притронулась к бокалу.

— Не хочешь свой любимый коктейль? — спросил ее Джеф.

— Я его разлюбила, — ответила Аудроне.

— А ты рискни и попробуй! — предложил Джеф. — Вдруг, снова полюбишь?

Киаран со звоном поставил пустой стакан на стол. Достал его этот хмырь со своими прямыми намеками и грубыми подкатами! Если он думает, что безупречный послужной список позволит и дальше Киарану терпеть его общество за этим столом и молча смотреть на попытки увести Его женщину прямо из-под носа, он ошибается!

— Джеф, сейчас тебе лучше уйти, — произнесла Аудроне, как будто почувствовав, что, если ее бывший продолжит в том же духе, драка точно состоится.

— Я так не думаю, — он убрал прядь волос с ее плеча.

— Джеф, — Аудроне повернулась к нему лицом.

— Давай заключим сделку. Ты уделишь мне пять минут своего внимания, а потом я уйду. И ее с собой заберу, — он кивнул на Афину.

— Что происходит? — понизив тон спросил Киаран у Афины.

— Что б я знала, — ответила она.

— Хорошо, — Аудроне встала. — Пять минут, Джеф.

Ни слова никому не говоря, они удалились из-за стола.

— В чем дело, Афина? — злобно спросил Киаран, поворачивая голову к бывшей.

— Я не знаю, что происходит, — выдохнула она.

— Кто отправил тебя сюда?

Она поставила бокал на столик и повернулась к нему. Такой запуганной он никогда ее не видел. Даже в момент, когда предъявлял обвинения и требовал вернуть ему браслет верности, Афина выглядела более собранной и хладнокровной.

— Мы все хотим жить, Киаран. И я — не меньше других, — произнесла она и опустила ладонь ему на запястье.

Ее пальцы дрожали, а в глазах застыли слезы.

— Ты вляпалась? — тихо произнес Киаран, накрывая ее ладонь своей.

— Да, — ответила она одними губами.

— Я могу тебе чем-то помочь? — Киаран внимательно смотрел на ее бледное лицо.

— Нет. Я пробуду здесь недолго, — ответила она. — Выпью пару коктейлей и уйду. Обещаю.

— Ладно, — Киаран отпустил ее руку.

Он повернулся к остальным, попивающим свои напитки и внимательно следящими за ним и Афиной.

— Вы собирались идти танцевать? — Киаран кивнул в сторону танцпола за кованными перилами. — Идите, развлекайтесь!

Намек был понят, и все четверо ушли.

— Послушные они у тебя, — заметила Афина.

Ей принесли ее «Дикость», и она вцепилась в ножку треугольного бокала с такой силой, что костяшки пальцев побелели.

— Мне сказали, что она очень опасна, — Афина сделала глоток и поставила бокал на столик.

— Ты о ком? — Киаран сложил руки на груди, прекрасно понимая, что Афина говорит об Аудроне.

— О Мэль-младшей. Она проходила спецподготовку в «Теневом Дворе».

Киаран рассмеялся и взял второй стакан со спиртным.

— Бред! Она оружие в руках держать не умеет, а ты о «Теневом Дворе» говоришь.

— В двенадцать лет она выбросила своего отца — Айрона Мэля — в открытый Космос.

Киаран подавился. Он закашлялся, и Афина вежливо похлопала его по спине.

— Дело замяли, потому что вмешался Император, — продолжала говорить Афина, — но ее мамаша прекрасно знает, кто убил ее мужа. Этот Джеф, к которому меня сегодня приставили, мне и слова не сказал о том, что знаком с Мэль-младшей.

— Он ее бывший жених. Расстались они некрасиво. Как и мы с тобой, — хмыкнул он и сделал новый глоток.

Афина сжала губы в прямую линию.

— Не все свободны в своем выборе так же, как и ты, Киаран, — ответила она.

— Вот только не надо мне в уши всякое дерьмо лить, ладно? — он повысил тон.

— Я правду говорю, — Афина сглотнула. — Я любила тебя. Это все, что ты должен знать.

Киаран закрыл глаза и медленно выдохнул.

— Не хочу об этом говорить, — более спокойно ответил он.

— Она — агент на задании, Киаран. И ее задание — это ты и твой папаша!

— Причем тут мой отец?

— А почему ты все еще жив, как думаешь? — злобно произнесла она. — Почему дослужился до такого высокого звания? Почему не можешь заработать нового повышения? Думаешь, она откроет перед тобой все двери? Ничего подобного. Она агент и убийца. Хладнокровная, расчетливая и знающая, что делает.

— Тем не менее тебя отправили не только меня об этом предупредить, не так ли? — засмеялся Киаран. — Что они попросили сделать, Афина? Сыграть на былых чувствах? Просчитались, ребята. Чувств никаких нет, кроме, пожалуй, разочарования. Кем бы ни была Аудроне, одно у нее не отнять: она умеет врать лучше, чем ты.

— Да не любит она тебя, — Афина схватила Киарана за запястье. — Очнись! Тебя используют! Альянсу нужен твой отец. Его голова. А как не станет твоего отца — ты тоже будешь не нужен. Все это — ловушка! Думаешь, твой отец не захочет посетить свадьбу собственного сына?

Киаран внимательно смотрел на нее.

— Они делают на это ставку, — шипела Афина. — Если Мэль-младшая не обученный агент, если постоять за себя не может, тогда где ее охранник, Киаран? Этот равнериец, где он? У охраны не бывает увольнительных! Почему он не стережет ее зад, тем более на такой станции, как «Оникс»?

Киаран задумался над словами Афины, ведь она была права. Тартас развлекался с Вильямом в то время, как Аудроне шаталась неизвестно где.

Тем временем Афина продолжала давить:

— Может быть потому, что ранвериец знает: она о своей заднице в состоянии сама позаботиться?

— Почему Альянс думает, что мой отец захочет посетить мою свадьбу? — напрямую спросил Киаран.

Афина отвернулась и отпустила его руку.

— Потому что тебя когда-то отправили на такое же задание? — предположил Киаран. — Затащить меня в постель и организовать свадьбу?

Афина поджала губы.

— То есть мой отец все-таки наблюдает за мной, и Альянс об этом знает, — кивнул Киаран. — Какой интересный разговор у нас получается, Афина! — рассмеялся он и снова выпил. — Что ж ты задание свое провалила и за меня замуж не вышла? Ах, да! — Киаран похлопал ее по коленке. — Я узнал, что тебе миссии на стороне поручают. Ай-яй-яй, Афина. Это командование прокололось или ты?

Афина убрала его ладонь со своего колена.

— Это их прокол, а не мой, — ответила она.

— Допустим, Аудроне тоже сейчас выполняет определенное задание и спит со мной, — на слове «спит» он сделал акцент. — Зачем же им отправлять тебя, чтобы опорочить честное имя своего же агента? Какой смысл Альянсу подставлять Аудроне? — засмеялся он.

— Потому что подозревают ее в предательстве, — прошипела Афина. — Она в разработке вместе со своей мамашей.

— То есть тебе приказали подкатить ко мне по старой памяти и попытаться выяснить, насколько у нас с Аудроне прочные постельные отношения? А заодно и проверить, не вышел ли я через нее на контакт со своим отцом, не так ли?

Киаран тяжело вздохнул и поднял руку, подзывая официантку. Закал еще атероля и уставился слегла пьяным взором на Афину.

— Если она предатель — ее убьют, — совершенно серьезно ответила Афина. — И за собой на плаху она может потянуть тебя.

— От всей этой шпионской херни меня уже откровенно тошнит, — искренне выдал он. — Уж лучше в открытый бой идти. Там хотя бы четко знаешь, кто друг, а кто враг. А в этой истории я могу понять только одно: Альянс сам не знает, что делают его агенты и на кого работают. Я всю жизнь в разработке, Афина. Уж ты-то должна об этом знать. А Аудроне, — он махнул рукой в сторону танцпола, — из нее такой же агент разведки, как из тебя — верная невеста.

— Киаран, я рискую своей головой, рассказывая тебе об этом. Мне поставили задачу, которую я сейчас не выполняю. Если командование узнает, что сказала лишнее, меня убьют.

— Но ради любви ко мне ты готова на все, — он закивал. — Какую великолепную женщину я упустил! Сам себя жалею.

— Прекрати, — она схватила его за майку и затрясла. — Это не шутки. Если у тебя есть хоть малейшее подозрение, что она каким-то образом связана с эфонцами, отделайся от нее. Даже если действительно влюбился, Киаран, отделайся от нее и держись подальше. Сможешь выжить. К Сахиде все эти звания и регалии. Не пустят тебя в высшую лигу, сам знаешь. А убить могут.

Киаран молчал. Афина отпустила его майку и снова потянулась за бокалом.

— Почему они подозревают ее в шпионаже на эфонцев? — спросил Киаран.

— Мне не сказали.

— Тебе самой не кажется все это бредом?

— Я не знаю всей схемы, Киаран. А у Альняса схема есть.

— Что-то твой новый дружок не спешит тебя забирать, — Киаран выпил. — Пойду, проверю, не пытается ли он наставить Аудроне на путь истинный и внушить ей, что я — агент эфонцев на задании, соблазняющий наивную шпионку, — он встал.

Афина пропустила его и вернулась за столик.

— Удачи, — произнесла она и снова подозвала официанта.

Киаран спустился вниз и пошел к бару. Начал искать взглядом Аудроне и ее бывшего, но не нашел. Он прошелся взад и вперед через толпу и на всякий случай заглянул на танцпол. Там их тоже не было. Око помахала ему рукой, зазывая в их маленькую компанию, но Киаран отрицательно покачал головой и направился к выходу. Возможно, эти двое вышли подышать воздухом на улицу? Киаран миновал коридор, ведущий к туалетам и остановился. Сделал несколько шагов назад и замер прямо напротив парочки, которая стояла у одной из стен. Мажорик-луитанец лип к Аудроне и прижимал ее к стене, и бывшая невеста, судя по всему, отталкивать его не собиралась. Еще чуть-чуть, и этот хрен в модном пиджачке сначала язык сунет ей в рот, а потом и ноги раздвинет.

Киаран почувствовал, что ему плохо. Внутри что-то больно сжалось и стало трудно дышать. В этот момент Аудроне повернула голову и увидела его. Она поспешно оттолкнула Джефа от себя, да так сильно, что тот едва не упал.

Киаран отвернулся и пошел к бару. В висках молот гнева отбивал звон по наковальне собственного достоинства. Какого хрена? Да, какого, вообще, хрена!!!

— Киаран! — услышал он за спиной. — Киаран, подожди, пожалуйста!

Он резко остановился и так же резко обернулся. Аудроне тоже остановилась и виновато взглянула на него. И от этого взгляда Киарану захотелось завыть. Уж лучше бы она выбрала тактику отрицания. Попыталась оправдаться и наврать ему. Она ведь умела искусно и изящно лгать! О, Инаг… Какой же он придурок! Десница! Он же, твою мать, Десница Инага, а она… Она очередная сучка на миссии, которой внезапно захотелось трахнуться с тем, с кем на самом деле хотелось трахаться… И Киаран уже не уверенный в себе дженериец, заставляющий Аудроне Мэль кончать несколько раз подряд, а просто хрен, которого та имеет. Так может, все еще хуже, чем он думает? Может и не кончала она с ним вовсе? Чего ж так больно внутри? Почему чувства такие же, как тогда… …когда он узнал, что Афина обслуживает одного из адмиралов… Он что, опять влюбился? Снова влюбился в шлюху? Как прозаично. Киаран даже хмыкнул, понимая, что это так. Две роковых женщины в его жизни, и обе предали. Только на одну из них ему уже было наплевать, а вторая только что метнула ловушку Асгендо в его грудь. Сердце, испаряйся уже поскорей и перестань болеть. Перестань, Сахида побери, так сильно болеть!

— Тебя ждут, — произнесла Аудроне и взглянула куда-то за спину Киарана.

Он обернулся. Чуть поодаль в толпе стояла Афина и смотрела на него.

— И мне тоже пора, — Аудроне развернулась и пошла в сторону коридора, где он ее застукал.

Афина приблизилась к Киарану и опустила ладонь ему на плечо.

— Отвали от меня, — произнес он и отбросил ее руку.

— Ты куда? — она попыталась схватить его.

— Пить! — ответил он и вырвал ладонь.

Аудроне вернулась в коридор рядом с туалетами, но Джефа там уже не было. Она пощелкала пальцами и пошла в уборную. Слезы лились из глаз сами собой. Но ей же не в первой проигрывать, не так ли? Аудроне закрыла глаза и позволила рыданиям рвать горло.

Они попытались вызвать такси, но свободных машин в этом районе не было. Пришлось идти пешком несколько кварталов, в ожидании, что одно из такси освободится, и они смогут запрыгнуть в него. Брели по хорошо освещенным улицам, держась за руки. И молчали. Киарана то и дело шатало из стороны в сторону, а Аудроне только крепче удерживала его за руку, не позволяя упасть. Кто-то из напившихся посетителей баров свистел им вслед и предлагал Киарану «вставить» луитаночке в зеленом платье вместо него. Ни Киаран, ни Аудроне на их грязные и пошлые предложения не обращали внимания. Оба знали, что, если кто-то из них хоть пальцем попытается ее тронуть — вряд ли после этого сможет подняться без посторонней помощи.

Одно из такси приземлилось возле очередного бара, и из машины выпорхнули две дивы в искрящихся прозрачных нарядах. Заметив их, мужчины на улице начали свистеть. Одна из «дам» с интересом уставилась на Киарана и прижала ладони к объемной груди.

— Милый, мне кажется тебе нужна другая компания! — засмеялась она, глядя на помятое платье Аудроне. — Поехали, я отвезу тебя, куда скажешь!

— Меня отвези! — предложил кто-то из пьяных на улице.

Другая дама тут же подошла к нему и назвала цену. Мужчина присвистнул и рассмеялся.

— Найду подешевле, дорогуша!

— Ну так что? — первая дива усиленно терзала грудь, стоя рядом с такси. — Я могу начать радовать тебя прямо в машине! — она облизала накачанные гелем губы. — Тебе понравится, милый!

Киаран сильнее сжал ладонь Аудроне, и «дива» это заметила.

— Или можем втроем развлечься! — тут же предложила она. — Твоя помпушка не будет против, если мы вместе полижем твой член? — она подмигнула. — Или я могу пососать, а она посмотрит! Решайся, красавчик! Будет весело!

Киаран мягко подтолкнул ее за плечо в сторону, освобождая путь к кабине такси. Аудроне села в машину и Киаран залез следом.

— Красавчик! Куда же ты? — обиженно произнесла «дива».

— Моя помпу-у-ушка в одиночку отработает! — ответил Киаран и обнял Аудроне за плечи.

— Пока-пока! — Аудроне помахала проститутке.

— Жирная сука! — «дива» показала Аудроне неприличный жест и нырнула в толпу мужиков перед баром, которые с интересом разглядывали ее.

— Фу, как грубо, — поморщилась Аудроне.

Киаран назвал адрес, двери закрылись и такси начало взлетать.

— Помпу-у-ушка, — рассмеялся Киаран и прилип губами к ее шее. — Мягкая и аппети-и-итная! — его пальцы сжали бочок Аудроне.

— Я даже не знаю, как на это реагировать, — призналась она.

— Не ври-и-и себе, — Киаран начал играть губами с мочкой ее уха. — Все ты зна-а-аешь.

Щеки Аудроне порозовели.

— Ну ка! Иди сюда-а-а! — Киаран подхватил ее за бедра и усадил себе на колени.

Его пьяный взгляд упал в ее декольте, а ладонь тут же начала поглаживать объемную грудь через ткань платья.

— Ты же в курсе, что во всех такси в салоне установлены камеры? — прошептала Аудроне.

— Не волнуйся, я дотерплю до каюты.

— Хорошо же Афина тебя накачала, — вздохнула Аудроне. — Мне бы сначала в душ попасть!

— Да, душ — это прекра-а-асная идея, — согласился Киаран, блуждая губами в вырезе ее платья. — Я натру тебя ге-е-елем и поиграю с твоим кли-и-итором, пока ты не кончишь. М-м-м! — сладко протянул он. — Ты так красиво конча-а-аешь.

— Да что ты! — Аудроне захлопала пышными ресницами.

— Да-а-а… Очень красиво. Мне нра-а-авится. Это так сильно возбужда-а-ает, что хочется быть в тебе бесконечно до-о-олго, чтобы ты только и де-е-елала, что кончала.

— А пьяным ты становишься более откровенным, — лукаво улыбнулась Аудроне, ощущая, что Киаран увлекся и уже гладит ладонью ее бедро под платьем.

— Тебя это заво-о-одит?

— Да, если честно, — судорожно вдохнула она, ощущая, как его губы играют с соском через ткань.

— Я приму это во внимание.

— Ты трезвеешь? — настороженно спросила Аудроне.

— Не волнуйся, я все еще достаточно пьян, чтобы ра-а-адовать тебя пошлыми откровениями. Кстати, о-о-очень красивый бюстгальтер! Мне нравится!

— Перестань! — Аудроне резко вернула платье на грудь.

— А с трусиками прогадала! Они из другого твоего комплекта!

Аудроне медленно выдохнула.

— Значит, показывать их сегодня не собира-а-алась! — он ущипнул ее за ягодицу.

— Ты меня давно раскусил, — устало заметила она.

Ее клонило в сон, и какими бы возбуждающими ни были его поглаживания, она все-таки слишком устала. Тартас подлечит ее, конечно же, но это случится не сегодня.

— Спи, — прошептал ей на ухо Киаран. — Я разбужу, когда прилетим.

— Угу, — Аудроне пристроила голову на его плече и закрыла глаза.

Аудроне засопела и что-то пробормотала во сне. На ее щеках застыл яркий румянец. Киаран убрал пряди волос, упавшие на ее лицо и прижался губами ко лбу. Кожа была горячей. Слишком горячей.

— Аудроне, — позвал Киаран, пытаясь ее разбудить, — у тебя температура. Нельзя засыпать с такой температурой.

Он погладил ее по щеке и потеребил мочку уха, пытаясь разбудить. Она опять что-то пробурчала, но глаза не открыла.

— Аудроне? — забеспокоился Киаран. — Проснись, пожалуйста, — он легонько потряс ее за плечо. — Аудроне! Немедленно просыпайся!

Он молниеносно протрезвел. У такси их встретили Тартас и Вильям. Киаран нес Аудроне на корабль, а Вильям при этом клеил датчики приборов на ее кожу.

— Ты сказал, чтобы я ее вез к тебе, а не в больницу! — шипел Киаран, обращаясь к Тартасу. — Если с ней что-то случиться, отвечать будешь лично передо мной!

— Все будет хорошо. Она просто переутомилась, — настаивал Тартас. — За пару часов я выведу ее из этого состояния.

— Из какого состояния ты ее выведешь! — повысил голос Киаран. — Объясни мне, что с ней такое!

— Она сама объяснит тебе, если захочет, — Тартас погладил подругу по волосам.

— Температура под сорок, — докладывал Вильям, сверяясь с показателями приборов. — Тахикардия под двести. В медотсек ее, быстро!

— Твои лекарства не помогут, — настаивал Тартас. — Дайте мне два часа, и она проснется.

— За два часа она умереть может! — вторил Вильям.

— Не умрет. Такое с ней случается. Дайте мне два часа.

— Только под нашим наблюдением, — ответил Киаран, следуя за Вильямом.

— Пусть, мне все равно, — поднял руки Тартас.

Киаран принес ее в медотсек и начал раздевать.

— Дай мне мокрое полотенце! — командовал Киаран. — Быстро!

— Обтирание не поможет, — покачал головой Тартас, доставая из кармана амортир.

— Вильям, дай мне мокрое полотенце! — злобно повторил Киаран.

Вильям молча выполнил приказ. И отвернулся, когда понял, где именно обтирает Киаран Аудроне.

Тартас присел на стул рядом и закрыл глаза. Он прижал амортир к виску и красивый мелодичный звук отразился от стен помещения.

— Температура падает, — прошептал Вильям, глядя на показания приборов.

— Тихо, — сделал замечание Тартас. — Вы мне мешаете!

Киаран и Вильям переглянулись. Больше они ничего не говорили.

Аудроне открыла глаза, улыбнулась, повернулась на бок и снова уснула. Киаран погладил ее по спутанным волосам и с такой злостью посмотрел на Тартаса, что тот должен быть сразу же рухнуть на колени и начать говорить правду! Но не помогло. Тартас молчал, и даже Вильям, допущенный к равнерийскому телу, не был удостоен никаких объяснений.

— Я отдыхать, — Тартас потер виски. — К утру она должна окончательно прийти в себя. И тогда, возможно, все объяснит. Или не объяснит, — поспешно добавил он.

Вильям продолжал «ковыряться» в сети, делая вид, что не слушает любовника. Тот замешкался, очевидно, решая позвать Вильяма с собой или нет, но заметив полное игнорирование своей персоны, молча покинул медблок.

Вильям перевел взгляд на спящую Аудроне.

— Я не знаю, что с ней творится, и меня это беспокоит.

— Попробуй еще раз поговорить с Тартасом, — предложил Киаран. — Уличи момент, придумай что-нибудь. Я хочу знать, что с ней не так, и как это можно вылечить.

— Не все болезни можно вылечить, Киаран, — Вильям в упор посмотрел на него.

— Она сказала, что ее болезнь вылечить можно.

— Ты понимаешь, к чему я веду.

Киаран отвернулся. Он уставился на многочисленные медицинские приборы Вильяма, висящие на консолях у стены.

— Мы на войне, — произнес Киаран. — И каждый из нас, скорее всего, погибнет не от болезни или старости. Так что, — он повернулся к Вильяму, — продолжай искать, ладно?

— Я нашел еще одну странность, — произнес Вильям, — на которую раньше не обратил внимания.

— Говори, — Киаран присел на стул рядом с Вильямом.

— У нее есть «зубы мудрости», но вместо одного из них установлен имплантат и коронка. Зачем протезировать «зуб мудрости»? — задался вопросом Вильям. — Обычно, если с ними возникают проблемы, зубы мудрости удаляют, и дело с концом. Кроме того, операция на нижней челюсти не указана в ее медкарте, так же, как и армирование тканей.

— А просканировать ты этот зуб можешь? — уточнил Киаран, вспоминая сновидение Аудроне и ее разговор с Лала Ли.

— Я уже проводил полное сканирование ее тела. И даже не сразу обратил на этот имплантат и коронку внимание. Ну, мы теряем зубы на войне. У тебя у самого три коронки стоит. Да и у меня две.

— Но сейчас ты счел это странным, — кивнул Киаран.

— Сейчас я придираюсь ко всему. Я взял у нее свежие образцы крови. Посмотрю, возможно, увижу какую-то динамику показателей во время этого ее приступа.

Киаран тяжело вздохнул и встал.

— Когда я могу ее забрать?

— Даже так? — Вильям вскинул брови. — Возвращайся через час. Если все показатели будут такими же стабильными, я ее отпущу. Под твою ответственность, конечно, — поспешно добавил Вильям.

— Наши еще не вернулись из клуба?

— Смеешься? — хохотнул Вильям. — Хорошо, если к утру явятся. А могут и в отель ближайший заселиться. Не переживай, они себя в обиду не дадут. Кстати, можно личный вопрос? — Вильям покосился на Киарана.

— Око доложила, что из клуба я ушел с Афиной? — Киаран вопросительно изогнул бровь.

— Но приехал ты с Аудроне, — тут же добавил Вильям. — Причем, прости за откровенность, откуда берутся дети ты явно подзабыл.

Киаран поджал губы.

— Ну, это вы с ней потом сами обсудите, — быстро выкрутился из щекотливой ситуации Вильям, заметив реакцию Киарана. — Но мой вопрос остается на повестке нашего тет-а-тет: что случилось?

— Я отделался от Афины и догнал Аудроне.

— Догнал, значит, — понимающе кивнул Вильям. — Хорошо. что догнал и был рядом, когда она отключилась.

— Это и пугает. Меня рядом могло и не быть. А она явно в своих трансгрессиях не предусмотрела вариант, что ей угрожает опасность.

— Киаран, а можно еще один личный вопрос? — Вильям вскинул брови.

— Спрашивай.

— Ты действительно в нее влюбился?

— Я вернусь через час, — произнес Киаран и встал. — Если что-то случится — набирай.

— Конечно, — устало вздохнул Вильям.

Аудроне повернулась на бок в мягкой теплой постели и разбудила Киарана. Он открыл глаза и убрал прядь волос с ее лица.

— Лала Ли, еще пять минут, — промямлила она и, кажется, снова уснула.

— Соня, завтрак пропустишь, — прошептал Киаран, и Аудроне резко подорвалась.

Она вскочила сразу на ноги, стаскивая с него одеяло и застыла, внимательно оглядываясь по сторонам.

— Когда мы вернулись? — нахмурившись, она уставилась на боксеры и майку Киарана. — И почему я голая, а ты одет?

— Потому что мне так захотелось, — он потянулся и вольготно откинулся на подушку, которую всю ночь занимала Аудроне. — Иди в душ, я принесу тебе вещи и пойдем завтракать.

— Я что, перепила? — она потерла висок и поморщилась. — После такси ничего не помню!

— У тебя приступ был. Температура высокая поднялась. Слишком высокая, — Киаран повернулся на бок. — Я не мог тебя разбудить. Тартас тебя спас.

Аудроне задумалась.

— Это все проклятый коктейль. «Радугу» я больше не пью!

— Правду скажешь или мне опять жить в счастливом неведении? — Киаран сунул ладонь под подушку и зевнул.

Аудроне снова задумалась. Явно взвешивала все «за» и «против».

— Давай сначала позавтракаем, а потом поговорим. Идет?

— Идет, — согласился он. — Душ ждет, новую зубную щетку возьмешь в ящике под раковиной.

Аудроне оставила одеяло на краю кровати и пошла в душ. Киаран встал, открыл свой шкаф и достал из него вещи Аудроне, которые принес еще ночью, пока она спала.

Запиликал сигнал экстренного извещения по сети, и Киаран открыл сообщение. Прочел его и продолжал глядеть в голографическую проекцию перед глазами.

«Тело капитана первого ранга Джефа Ринера было обнаружено в подсобном помещении ночного клуба „Луита“. В связи с возможной потерей данных, представляющих интересы Альянса, вас и вашу команду в срочном порядке отзывают из отпуска. Оставайтесь на связи для получения дальнейших инструкций».

Дверь в ванную открылась и в ней замерла обнаженная Аудроне. Она даже не вытерлась. Вода стекала с ее мокрых волос и капала на пол. Аудроне щелкала пальцами и смотрела в одну точку, словно завороженная.

— Джефа убили, — каким-то отстраненным тоном произнесла она. — Все из-за меня… Я сболтнула лишнее…

Киаран коснулся датчика за ухом и отключил голограмму перед глазами. Он подошел к Аудроне и обнял ее. Майка постепенно пропитывалась каплями воды с ее тела и мокрых волос, а дышать становилось все тяжелее.

— Что было на том накопителе, Киаран? — прошептала Аудроне. — Что именно они записали на него?

— Твой допрос. Как тебе показывали кадры с телами из лаборатории. Ты почему-то сразу начала спрашивать звездную дату. Потом была запись твоей беседы с Лала Ли. Она убеждала тебя начать сотрудничать. Затем запись с Сюзанной Мэль. Она отбивала телеграфный код пальцами по столу.

— То есть Альянс все еще не подсказал тебе, что я натворила…

— Что ты натворила, Аудроне? — он сильнее прижал пальцы к прохладной коже ее спины.

— Эфонцы придут за номером двадцать девять, — голос Аудроне был похож на монотонный сип. — Теперь они знают, что к эксперименту было допущено двадцать восемь человек, и придут за двадцать девятой.

— Что ты хочешь этим сказать…

— Аудроне Мэль из этой реальности была двадцать восьмой, — голос Аудроне дрожал. — И она погибла в ходе эксперимента. Я — номер двадцать девять. И я не из этой реальности.

Киаран закрыл глаза и сосредоточился на фактах. Мысли казались ватными. Очевидно, сказывалась попойка и полудрема, в которой он провел почти всю ночь. — «Номер двадцать девять». — «Твоя мама и не твоя одновременно». — «Кого ты видишь, глядя на меня? Свою дочь или убийцу?» Она имела в виду «ты видишь убийцу своей дочери».

— Чем ты болеешь? — тихо спросил он.

— Это не совсем болезнь, — Аудроне уперлась лбом в его плечо. — Реальность знает, что я здесь чужая, и отторгает меня. Как живая, как нечто, что может чувствовать, она в курсе, что двадцать девятый номер здесь лишний. Тартас просто на время обманывает ее вибрациями своего амортира.

— И как сделать так, чтобы она тебя приняла?

— Повторить эксперимент и вернуть меня туда, откуда я пришла.

Киаран перестал дышать. Слишком много информации, которую его мозг еще не успел «переварить». Информации, которую не хотел воспринимать и отторгал, совсем как реальность отторгает Аудроне.

— А если не вернуть тебя назад, что будет? — тихо спросил он, надеясь услышать, что есть еще какой-нибудь способ, какой-нибудь шанс помочь Аудроне остаться здесь и быть здоровой.

— Я не стану жить в постоянной зависимости от шамана. Уж лучше сдохнуть.

— Должно существовать другое решение этой проблемы. Какой-нибудь способ, чтобы ты…

— Осталась здесь? — прошептала она.

— Да. Чтобы ты осталась здесь.

— Не волнуйся, — она медленно выдохнула, — пока что Альянсу невыгодно возвращать меня обратно. По крайней мере до тех пор, пока они не найдут Десницу. Или другого ученого, способного повторить эксперимент и провести расчеты.

— Профессор Робертсон погиб… — Киаран резко отстранился от нее. — Он повторил твой эксперимент и остался в живых. Но погиб во время нашего задания…

Аудроне выпрямилась и отвела взгляд.

— Тайна личности Десницы так и должна остаться тайной. Робертсон слишком многое понял, и его эксперимент не привел к таким последствиям, как мой. В контексте будущего имеют значение только последствия. Робертсон обманул эфонцев, но вряд ли бы он обманул Альянс. Все должно было выглядеть правдоподобно. Робертсона ранят, а Вильям не успевает его спасти. Я лишь попросила Вильяма выскочить из укрытия раньше на две секунды. Тартас сорвался с места, опасаясь за жизнь человека, к которому начал испытывать привязанность. Вильям стал спасать Тартаса, а не Робертсона, потому тоже испытывал к Тартасу привязанность. Робертсон перед смертью сказал то, что должен был. Имя Десницы осталось тайной. Данные, которые я попросила тебя скопировать на модуль, не представляют никакой ценности. Все самые важные секреты Робертсон унес с собой на тот свет. Конечно, перед Альянсом я подставилась. Но они не могут со стопроцентной вероятностью утверждать, что я играю не на их стороне. Моя реальность мало чем отличалась от твоей: война, длиною в сорок лет, две стороны, каждая их которых обогащается на гибели и страданиях других людей, и поиски Десницы как орудия контроля будущего Вселенной. Своей реальности я помочь ничем не могу. Я даже не уверена, что она не исчезла навсегда, ведь с момента моего появления в этом мире я ни разу не видела ее. Возможно, мой эксперимент уничтожил целый мир, хотя, с точки зрения науки, это невозможно.

Киаран отступил от нее еще на шаг.

— Тогда зачем тебе все это? Что ты делаешь здесь, в этом мире?

— Я хочу его спасти, — осознанно и четко произнесла Аудроне. — Иногда мы можем что-то сделать, но находим тысячи причин остаться в стороне. Я оказалась здесь и могу остановить войну. Так почему бы мне этого не сделать? — она подняла глаза на Киарана. — Почему бы тебе не сделать это вместе со мной? Ведь на самом деле все зависит не от меня, а от тебя. Я лишь стала Шуйцой, — она протянула ему ладонь. — Левой рукой, которая помогает правой, указывая направление. Шуйца шепчет на ухо подсказки Деснице, — Аудроне указала на свое ухо, — и, словно шея, — повертела головой, — поворачивает голову в сторону верного пути. Шуйца ничего не решает, и сама ничего не определяет, но без ее участия не обходится ни один выбор Десницы. Шуйца не стационарна, — Аудроне поморщилась. — Роль всегда меняется, выпадая то на плечи одного человека в жизни Десницы, то на спину другого. Сейчас я исполняю роль Шуйцы в твоей жизни. Мы с тобой, — она указала на него и себя, — самое сильное оружие в этом мире, потому что мы способны этот мир изменить. Вчера ты создал новый перекресток, пытаясь отделаться от Афины и найти меня. Не я сделала этот шаг и перевернула все с ног на голову, а ты. Такое оружие, как мы с тобой, не должно достаться ни Альянсу, ни эфонцам. Если мы хотим остановить войну, то должны быть где-то посредине и играть по собственным правилам, обманывая и тех, и других.

— Мне кажется, что я тебя не знаю, — Киаран отступил назад и уперся в спинку своего кресла.

— А мне кажется, что ты меня любишь! — Аудроне повысила тон. — Поэтому приревновал к Джефу. Поэтому не остался с Афиной и выдернул в разрыв меня. Поэтому принес меня сюда. Поэтому сейчас смотришь на меня с такой мукой во взгляде, не зная, то ли бежать со всех ног, то ли довериться и следовать за мной дальше. Ты уже принял решение, Киаран. Не сейчас, раньше, когда услышал мой разговор с Лала Ли в доме Тартаса на Равнерии, — она говорила спокойно, но ее голос пробирал до костей. — Ты все понял и шагнул в тень. И сохранил мой секрет ото всех.

— С кем ты сотрудничаешь? — Киаран исподлобья сверлил ее пристальным взглядом.

— С тобой, — не задумываясь, ответила она. — И как я уже неоднократно повторяла, чтобы кардинально изменить будущее этой реальности, нам с тобой нужно выжить, — она развернулась, схватила полотенце и начала вытираться. — Запросы Вильяма на счет моего армирования уже привлекли ко мне ненужное внимание. Аудроне Мэль из этой реальности никогда не проводили процедуру армирования тканей, но об этом знают только те, кто посвящен в мою тайну. Если Вильям и дальше продолжит выяснять, что не так с моим телом, Альянс может избавиться от него навсегда. Если с Вилли что-то случится, это подкосит Тартаса. Эмоциональное состояние шамана слишком сильно влияет на его способности. Поэтому ко мне приставили именно равнерийца, потому что считается, что они наименее эмоциональные среди всех рас. Но кому, как не равнерийцам, знать, где они прячут свои эмоции? — она указала на свою грудь. — Тартас — сильный Шаман. Но если Вилли убьют, это подорвет его способности. Более того, Тартас мой друг, и я не хочу, чтобы с ним что-то случилось. Поэтому, — Аудроне вышла в комнату, нашла свои вещи на кровати Киарана и начала одеваться, — поговори с Вильямом и попроси его остановиться. Объясни, что он лишится головы, если продолжит в том же духе рассылать всем и вся запросы на счет моего состояния. Тартасу ты можешь доверять во всем. Он знает, что происходит и какие у меня цели.

— Зачем ему тебе помогать? — Киаран внимательно наблюдал за тем, как она натягивает спортивный лифчик на объемную грудь.

— Когда Тартас получил известие о том, что эфонцы убили его сестер, у него случился срыв. Он создал огромный поток вибраций, резонирующих с корпусом корабля класса «Эскомборд», на котором служил. От вибраций целое судно едва не развалилось на запчасти прямо в открытом Космосе. Тартаса обезвредили и как нововыявленного эфонца в рядах Альянса заковали в ошейник и кандалы. Убивать такой талант кто-то посчитал огромным расточительством, и Тартаса передали на обучение к шаману, уважаемому шаену Готерей Доль. На протяжении года эта скотина измывалась над Тартасом, принуждая его удовлетворять свои мерзкие пристрастия. И от этого чудовища Тартаса спасла Лала Ли. Великий шаэн Готерей, наставник шаманов в Альянсе, любитель мальчиков, садист и просто извращенец, умер от внезапного сердечного приступа. Яд быстро разложился в его крови, и никто не понял, что его отравил ученик. Это вещество Тартасу передала Лала Ли, с которой они ходили в одну ортодоксальную церковь. Так скажи мне, — Аудроне повернулась к Киарану, — зачем Тартасу мне помогать?

Киаран молча смотрел на нее.

— Все взаимосвязано, — она сцепила пальцы с замок. — У каждого действия есть последствия, которые влияют на наше будущее. Лала Ли спасла Тартаса и сохранила его секрет. Спустя год Тартаса, как опытного шамана и преданного Альянсу офицера попросили приглядеть за дочерью Лала Ли и помочь ей сохранять баланс вибраций в чужом для нее мире. Тартас, конечно же, согласился исполнить роль «надсмотрщика» и «врача». Мы с ним многое повидали и через многое прошли. Он доверяет мне, а я доверяю ему. И цена у этого доверия — наши с ним жизни. Мы понимаем, на что идем и чем рискуем, и принимаем возложенную на наши плечи миссию.

— И кто же поручил вам вашу миссию? — Киаран пытливо смотрел на нее.

— Господь, — ответила она. — Его пути неисповедимы, но с помощью научных изысканий можно попробовать постичь его логику. И этот великий дар не каждому дан. Кто-то до сих пор не может смириться с тем, что как ты не переводи стрелки реальности, поезд все равно прибудет к назначенному сроку на определенную развилку. И выбор все равно будет сделан. Поэтому эти «кто-то» проиграют. До их голов, наполненных мечтами о власти и богатстве, не доходит элементарная истина, — она протянула руки к Киарану и затрясла ими в воздухе, — любая контрольная точка в нашей реальности создана не просто так! И за свои грехи всем и каждому рано или поздно придется ответить.

— Скажи, — Киаран откашлялся, — а как давно ты знаешь, что именно я Десница Инага?

Аудроне подошла к Киарану и прижала ладони к его лицу. Погладила щетину на щеках, встала на носочки и поцеловала его.

— Неважно, как давно я знаю, — прошептала она. — Важно, что я давно люблю тебя. Запомни это и никогда не забывай.

— Не забывать до тех пор, пока ты не оставишь меня? — напрямую спросил он. — Пока не вернешься в свою реальность или не погибнешь здесь?

— Я понимаю твои чувства. Осознание «конечности» чего-то, что нам дорого, всегда ранит. Скажи я тебе правду сразу, ты бы сделал все возможное, чтобы эмоционально не привязываться ко мне. Но без этой привязанности не возникло бы и определенного уровня доверия между нами. Я тоже живой человек, Киаран. И пусть ноша моя тяжела, но мне все-таки хочется вырвать у судьбы свой кусочек счастья и насладиться им, пока есть такая возможность.

— Моего мнения при этом ты не спросила, — резко ответил он и отстранился. — Фиктивный брак, а потом разбежимся? — он повысил тон. — Покувыркаешься со мной, используешь в своих, — он взмахнул рукой, — высоких целях, а потом скажешь «прощай»? Вернешься туда, откуда пришла, и познакомишься с другим Киараном Рурком, за которого уже замуж выйдешь по-настоящему? А подожди, — Киаран рассмеялся. — В твоей реальности Десницей может оказаться вовсе не моя копия! — он указал на нее пальцем. — Ты сама говорила, что Десница для каждой из реальностей уникален. Значит, ты будешь искать того, кто окажется Десницей в твоем мире и строить новый план, чтобы остановить войну там, у тебя дома? Молодец, — Киаран закивал. — Знаешь, ты большая молодец!

— Я понимаю, что тебе больно, — попыталась перебить его речь Аудроне.

— А мне кажется, что не понимаешь! — закричал он. — Я думаю, что ты гребаный агент на задании и не остановишься ни перед чем, чтобы выполнить его! Если бы Десницей был Шори — ты бы соблазнила третийца и увела у Жасмин? — издевку в голосе он даже не скрывал. — А Око? Если бы Десницей была она, ты бы стала ей верной подругой?

— Нет варианта «а если бы» Киаран! — взорвалась Аудроне. — Я сплю с тобой! И люблю ТЕБЯ! И да, ты Десница, и эмоциональная связь между нами создает предпосылки к тому, что я на тебя влияю и принимаю роль Шуйцы! Других вариантов в этой реальности нет!

— Зато есть в другой, — упавшим голосом произнес он. — В твоей настоящей реальности, — он отвернулся.

— Киаран, — Аудроне подошла к нему и хотела обнять, но он оттолкнул ее руки.

— Обучение при «Теневом Дворе» — это правда? — тон его голоса стал холодным и надменным.

— Кто рассказал тебе об этом? — Аудроне опустила голову.

— Ты же трансгрессир. Не предусмотрела варианты?

— Афина? — Аудроне хмыкнула и схватила свой комбинезон с кровати. Начала быстро одеваться. — Меня не тренировали при «Теневом Дворе». Там меня удерживали после того, как эксперимент провалился. Посчитали, что с охраняемого объекта, где тренируется элита из элит, я не сбегу. И были правы. Я не сбежала.

— Ты убила своего отца?

Аудроне снова хмыкнула и даже неодобрительно покачала головой.

— Тот, кто подослал Афину, хорошо выполнил домашнее задание, — она села на кровать и начала обуваться. — Да, — ответила Аудроне, — я убила своего приемного отца.

Киаран смотрел на нее, не мигая. Она выдала эту новость с тем же спокойствием, с которым только что сообщила и все остальное.

— Это случайность или… — Киаран не договорил.

— Мы с моим папулей возвращались на Луиту после очередной эвакуации мирного населения, — Аудроне прищурилась, будто пыталась рассмотреть вдалеке собственные воспоминания. — В двенадцать лет я уже знала, что мой приемный отец — настоящая тварь. На корабле была его команда. Там же находились двое пленных эфонок, которых отцу приказано было доставить на Луиту. Они сидели в разных камерах в ошейниках и кандалах. Я хотела их освободить и позволить им сбежать в одном из спасательных шаттлов, пока мой отец до них не добрался. Опоздала. Застала папашу, когда он насиловал одну из женщин, — Аудроне застегнула ботинки и встала. — Я достала нож, который стащила на кухне, и всадила отцу в спину, пока он был слишком занят процессом. Думала, он сразу умрет, но он не умер, а погнался за мной. Я юркнула в один из шлюзовых отсеков и хотела заблокировать двери, но он успел проскочить следом. Оказалось, что в этом помещении уже была одна из жертв его «постоянных» притязаний. Увидев, как он вытаскивает нож из своей спины и идет с ним на меня, лейтенант Соа Мю бросилась на мою защиту. Началась потасовка. Они катались по полу, пока отец не стал колоть Соа ножом в живот. Тогда она прокричала: «Открой шлюз!» Я выбежала оттуда и активировала на панели управления открытие шлюза. Дверь в отсек заблокировалась, а шлюз открылся. Я осталась в коридоре, а отца и Соа выбросило наружу. Предвидела ли я такой вариант развития событий? — Аудроне хмыкнула. — Да! — вздернув подбородок, заявила она. — Но важны только последствия. Две пленных эфонки сбежали вместе с остальными членами экипажа команды моего отца. Мой отец больше ни над кем не измывался, а лейтенант Соа Мю погибла не на эшафоте месяц спустя, а сразу. Меня усадили в шаттл и отправили на Луиту к любящей и скорбящей по мужу приемной матери. Ты хотел знать, за что она меня ненавидит? — Аудроне опустила глаза и застегнула ворот своего костюма. — За хладнокровное убийство ее мужа. Но конкретно Двадцать Девятый номер удостоен еще более особого отношения, ведь я выжила, а ее настоящая приемная дочь нет, — Аудроне пригладила ткань комбинезона на груди и подошла к двери. — Пожалуй, с откровениями на сегодня лучше закончить. И без того я разговорилась. Вчера моя болтливость лишила Джефа жизни. Подумай об этом, — она хлопнула ладонью по датчику и ушла.

Раздался сигнал системы экстренного оповещения. Сирена выла из всех динамиков, пока Киаран стоял и ничего не делал. Впервые за долгие годы службы при оповещении об опасности он просто слушал эти устрашающие завывания и никак не реагировал. Можно было бы дать себе передышку, выскочив на несколько минут из реальности в место, о котором вообще практически ничего не известно. Но даже этого Киаран не сделал. Он просто стоял и внимал напоминанию системы о том, что войне на все наплевать. Она неутолима в своей жажде крови, и сама никогда не остановится.

Вильям вбежал в каюту Тартаса и застал его за чтением сообщений на компьютере.

— Я уже в курсе, — Тартас быстро свернул голограмму.

Вильям стоял и молчал, как-то странно глядя на него.

— Ты что-то еще хотел мне сообщить? — Тартас встал и нахмурился, не понимая мотивов внезапного порыва Вильяма «срочно увидеться».

— Хотел сказать, — Вильям подошел к нему и обнял, — что я люблю тебя.

— Я же просил эту тему не поднимать! — разозлился Тартас.

— Можешь не верить, — прошептал Вильям, — мне наплевать, — он прижался к его губам. — Выживи, ладно? — он погладил его по щекам. — Выживи — это все, о чем я тебя прошу, — Вильям резко отстранился и быстро ушел.

Тартас остался один. Поступок Вильяма выбил его из колеи. Слишком внезапный, нелогичный и эмоциональный. Впрочем, от представителя расы луитанцев ничего другого ожидать и не следовало. Этим Тартас и успокоил себя.

Аудроне ждала Вильяма в медотсеке. Как она и предвидела, туда он пришел довольно скоро.

— Что ты здесь делаешь? — Вильям напрягся, увидев ее «на своей территории».

Аудроне подошла к нему, схватила Вильяма за руку и вложила в ладонь жучок, который Вильям закрепил на ней.

Мелкая белая букашка тут же заметалась, пытаясь юркнуть на запястье.

— Терпеть не могу живность в волосах, особенно искусственную, — прошипела Аудроне.

Вильям молча сжал пальцы и раздавил «шпиона».

— А теперь слушай, дорогой мой, что ты должен сделать, чтобы спастись.

— Я не пони…

— Ты все понимаешь, — жестко отрезала Аудроне. — Инстинкт выживания — один из базовых вот здесь, — она ткнула его пальцем в лоб. — Следуй ему, и для тебя все закончится хорошо.