Сжимая в руках пакет, я быстро пробежала к кабинету коменданта об­щежития, осмотрелась крадучись, и дернула за дверь, врываясь внутрь. Хоте­лось, как можно быстрей избавиться от алкоголя, икры и колбасы, чтоб никто не уличил во взятке.

У нас с Евгением Карловичем была договоренность: я ему приятности к новому году, а он не замечает, что у меня комната на каникулах не освобож­дена.

Идти мне некуда: мачеха так и не отдала ключи, после того, как я отка­залась подрабатывать за нее санитаркой в местной больнице. Она, мол, уедет отдыхать, а я подменю – уже все оговорено.

То, что у меня сессия на последнем курсе института, ее не волновало, путевка же куплена в Египет!

Так что общежитие мне теперь – второй дом. Нет, первый.

Главное с заведующим договорилась и обещала никому на глаза не по­падаться.

И вот…

Ворвалась в кабинет, чтобы услышать рычащие нотки в бархатном го­лосе, от которого у меня мурашки по коже уже третий год.

Ректор стоял спиной и внушал Евгению Карловичу нечто о морали…

– И никаких презервативов под окнами общежития! Если они взрослые и сознательные, то будут отвечать. И вы с ними, я гаранти… – он резко обер­нулся.

Вперился в меня взглядом необыкновенных карих глаз, потом посмот­рел на мои дрожащие руки, вцепившиеся в пакет. Снова в лицо.

– Лисичкина, вы что здесь делаете?

– Я?

У меня дар речи совсем пропал. Когда ректор заговаривал со мной, все­гда так было: я просто пропадала, мозг отключался, а ноги подкашивались.

– У вас дело к Евгению Карловичу? – показалось, он подавил улыбку, губы дрогнули.

Я кивнула и опустила глаза, молясь о том, чтоб "дело" не выпало из рук, и Сергей Денисович не понял, что происходит.

– Что ж, мы уже закончили. И, надеюсь, поняли друг друга.

Ректор посмотрел на коменданта, тот закивал, да так, что щеки тряхнуло, как у собак породы бульдог при сильном беге.

– Отлично. Тогда до свидания. До свидания, Лисичкина.

– Да…

Я вжалась в стену, боясь, что вот-вот упаду от накатившего волнения.

Ректор вышел, и мы оба – я и комендант – громко выдохнули.

– Ну, Марина, ты даешь! – с ужасом зашептал Евгений Карло­вич. – Смотреть же надо! Сейчас бы так попасть могли – вовек не разобраться! У нас же ректор!..

Он сжал кулак и потряс им над головой.

Я нервно кивнула и протянула пакет.

– Больше не повторится, – пообещала, еще не чувствуя сил оторваться от стены.

– То-то же, – буркнул мужчина, не сводя голодного взгляда с подноше­ния. – Ну, что ты там мне принесла, голубушка?

– Салями и икорку. Ну, и запить. Как вы любите.

– Стандартный набор-рчик, – с мурлычущими нотками пропел комен­дант, отнимая пакет и заглядывая внутрь. – Иди, Лисичкина, иди. Только помни, – он вдруг вскинулся и хмуро посмотрел на дверь, добавляя: – Никаких презервативов под окнами после Нового года!

– Вы что?!..

– Да шучу я, шучу. Тебе даже надо… Впрочем, иди, Марина, не задер­живай меня. Дел еще невпроворот: ведомости все закрыть надо. С наступаю­щим!

– И вам… вас.

Я ушла, быстро пробежав из общежития в основной корпус.

Мне сегодня тоже нужно было многое успеть, а именно: помочь Сне­жане Андреевне все перемыть в лаборатории перед закрытием на каникулы. А потом можно и выдохнуть – сегодня вечером все разъедутся, кто куда, и до самого января! Настанет тишина, и я смогу… Не знаю, что именно смогу, но постараюсь сильно не соскучиться одна в общаге.

Поднявшись на третий этаж, я прошла по длинному коридору и стукнула в дверь. Не дожидаясь ответа, вошла и широко улыбнулась преподавателю хи­мии.

– А! Мариночка, пришла, – та тоже улыбалась, – проходи. Сейчас начнем, я только чай допью. Наливай себе тоже и булочку бери. Неужели все?! Каникулы – это такое счастье! Ты чем планируешь заниматься?

Я пожала плечами, сев напротив:

– Почитаю что-то из литературы на следующий семестр, погуляю…

Снежана Андреевна покачала головой:

– Тебе двадцать лет, Марина! Ты вообще развлекаешься?

– Конечно.

– Как?

– У всех свои развлечения, – ответила уклончиво. – Мои покажутся вам скучными.

– Ты о раскрашивание картин по номерам? – фыркнула преподава­тель. – Я имею в виду вечеринки. Парней. Отжиг.

– Мне комфортно и так.

Она цыкнула, отпила чай, громко поставила чашку на место.

– Ну, вот что! Я не хотела до последнего… Думала, тебе не надо… Но, знаешь, надо!

– Вы о чем? – не поняла я.

– О маскараде сегодня вечером! Корпоративе для педагогического со­става института. Ты обязана пойти!

– Я?! Но я учащаяся.

– И мой лаборант.

– Ой, Лисичкина! Пойдешь по моему пригласительному. Это же маска­рад! Никому и дела нет, кто под маской прячется. Зато музыка громкая, шам­панское рекой и живое общение в наличии. И клуб обалденный. С тебя только такси туда и обратно.

– Я не хочу.

– Хочешь! У меня и костюм для тебя есть! Не обсуждается. Мой сын заболел, и я пролетаю. Но пригласительный пропасть не должен, иди. Сейчас костюм покажу!

– Не надо. Я не…

– Марин, там не только наш институт будет. Еще три! И там море моло­дежи работает. Вдруг заобщаешься с кем-то? Ну правда, выползай из скорлу­пы. Никто не узнает…

Тут она закашлялась и отвернулась.

А я задумалась. Может и правда сходить? Что я теряю? Маска скроет лицо. Поем вкусно, посмотрю на людей…

Сессия сдана, дома никто не ждет. То бишь в общаге. Соседка по ком­нате уехала еще вчера, а комендант умаслен подношениями.

– Ну-у не знаю, – протянула я, все еще борясь с последними сомнениями.

– Ой, все, Лисичкина, – отмахнулась Снежанна Андреевна, доставая что-то из ящика нижнего стола. – Ты идешь и точка. Вот держи, для себя между прочим выбирала, денег отдала кучу. Так что даже не обсуждается, я не пере­живу, если костюм будет пылиться просто так. Быстро одевай. Хочу посмот­реть, как сядет.

Мне на руки перекочевал сверток в прозрачном шелестящем полиэти­лене, сквозь который я разглядела бело-рыжий искусственный мех.

– При вас переодеваться?! – удивилась я.

– Ой, ну хочешь я отвернусь, – преподавательница химии, а по совме­стительству доцент кафедры, едва сдержала улыбку. – Давай, уже.

Не очень решительно, но я все же подошла к двери лаборантской, где мы гоняли чаи, и провернула ключ. А после спряталась за деревянную вешалку-ногу, на которую был повешен мой пуховик и дубленка Снежанны. Не ахти какая, но в общем ширма. Так решила примерить костюмчик.

В конце концов, размерчик у моей непосредственной начальницы был больше моего на пару делений точно. Особенно в животе. Нет, Снежанна Ан­дреевна не была полной, она была очень даже фигуристой и уверенной в себе женщиной, просто после родов следы-то остались. Это у меня сорок второй с натяжкой, а у нее уверенный сорок шестой.

По честному я тайком надеялась, что костюм окажется мне велик, и я найду повод никуда не идти…

Поругав себя, что я такая собака на сене – вроде и хочется и колется, развернула сверток.

Внутри обнаружилась коротенькая юбочка с огроменным рыжим хво­стом, короткий топ с подобием все той же рыженкой шубки. Полумаска на лицо с вытянутым носиком и рыжий парик.

– Это что? Белочка? – спросила я.

– Сама ты белочка, – буркнула преподавательница. – Это лисичка, Ли­сичкина. О, каламбур какой-то.

Я повертела из стороны в сторону юбку, которая ну очень мини, одела ее и топик, а после даже с сомнением выглянула из-за своей импровизирован­ной ширмы. Кажется, Снежанна Андреевна себе польстила, когда выбирала костюм. Потому что мне наряд едва-едва прикрывал все, что вообще нужно было скрыть и никому не показывать.

Даже чашечка лифчика выглядывала из лисичкиного декольте, и этот хвостик трубой… Будто так и манит…

– Ну-ка покажись сюда!

Я потопталась на вешалкой.

– Мне кажется костюм маловат.

Снежанна обиженно засопела, и раздался звук отодвигаемого стула. Ан­дреевна сама вышла из-за стола, подошла к вешалке и буквально вытащила меня на свет божий.

– Мне значит не маловат, а ей маловат, – пробурчала она, вертя меня вокруг оси и осматривая. – Ой, ну конечно! Темнота ты, Лисичкина. Лифчик-то торчит. Кто ж такие топы с бюстиком носит?

– Я? – предположила робко вслух.

– Зануды, – поправила преподавательница. – Новый год же! Корпоратив! Ты не смотри, что преподавательский… Что мы не люди, что ли? В общем, лиф снимешь. Не позорь мои седины. Ты молодая, не кормившая, сиськи торч­ком! Нечего красоту за чашками прятать!

Я опять потопталась на месте. Сомнения, стоит ли куда-то идти вот в таком вот виде, меня не покидали.

– Наверное откажусь, – все же произнесла я.

– Только попробуй, – женщина мечтательно закатила глаза вверх. – Вот мне бы твои годы вернуть. Ах, я бы там как топнула. А сколько там мужчин одиноких, неженатых. Может, папку бы Мишке нашла. А так сопли, темпера­тура… мандаринки с оливье. В общем, ты идешь, Лисичкина! Не обсуждается. Узнаю, что прошланговала, заставлю перемыть все колбы со склада, с даль­него. Их еще со времен СССР никто из коробок не доставал.

Угроза была жуткой. Честное слово, потому что в СССР запасы делали на века, колб и мензурок наверняка было много, а пыли на них еще больше.

– Хорошо, – сдалась я. – Пойду. Адрес только напишите куда.

Снежанна Андреевна вернулась за стол и протянула мне золотистую картонку.

– Вот пригласительный в клуб, там все есть, – тут лицо преподаватель­ницы на мгновение скривилось, будто от головной боли. Химичка потерла виски, и нехотя добавила: – Ты только до двенадцати не задерживайся, хоро­шо? В полночь домой. Пообещай?

Я удивленно подняла бровь, на память тут же пришли ассоциации со сказкой.

– Почему в полночь? Только не говорите, что после боя курантов юбка превратиться в тыкву?

– Если бы. Ты просто не видела преподавательских корпоративов. После полуночи с тебя не только лифчик исчезнуть может, но и трусы испарятся. Так что ты там это, честь бляди. Тьфу. То бишь, блюди! Не посрами достоинство кафедры!

– Ммм, – хорошо пообещала я, немного удивляясь оговорке обычно очень приличной и строгой преподавательницы.

Никак Новый Год сказывался. Его запах буквально витал в воздухе…

А может, это был всего лишь коньяк, который Снежанна Андреевна, подмигнув, достала из все того же ящика стола и подлила себе в чашку:

– Ну, с наступающим, Лисичкина! Пусть сбудуться наконец все наши мечты! Мужики, деньги и счета в банках! – она чокнулась с моим чаем и до­пила свой кофе залпом.

Все же мировая тетка! Позитивная такая! 

К вечеру я почти отказалась от идеи идти на маскарад.

Стало страшно. Вдруг меня кто-то узнает в этом костюме? Мало того, что он слишком откровенный, так еще и меня никто не приглашал.

А еще у меня дыхание перехватывало от мысли, что там будет наш рек­тор. Сергей Денисович был моим личным пунктиком, тем, кто не давал спать ночами. И не потому, что приходил и что-то там со мной вытворял. Если бы! Просто я мечтала о нем. И мечты эти переходили в порочные сны, от которых потом, днем, хотелось сгореть со стыда.

Вот если бы у нас был пожилой ректор! Тогда я бы точно не засматри­валась на него. А тут… идеальный мужик средних лет! И как на такого не смотреть с тайными далеко идущими мечтами?

Моя соседка по комнате постоянно твердила о девчонках – старшекурс­ницах, пытавшихся добиться его расположения. И в помощницы личные про­сились, и просто глазки строили, и откровенно себя предлагали – сумасшед­шие!

Моя любовь была тайной за семью печатями!

Дурочкой я себя не считала и прекрасно понимала, у него кто-то есть. Не бывает такой мужчина одиноким: высокий, широкоплечий, с синими гла­зами и улыбкой бога-искусителя! Всегда в идеально отглаженных костюмах, в начищенных до блеска ботинках – восхитительно прекрасен, любезен и обая­телен.

И вот сегодня я могла пойти на маскарад, чтобы увидеть его там. Инте­ресно, что за костюм он выберет для себя? Оделся бы в греческого бога, ему и лицо прятать не придется.

Я посмотрела на костюм лисички, бережно погладила мех.

И тут же зазвонил телефон, напугав до икоты.

– Лисичкина! – рявкнула в трубку Снежана. – Ты там в пути уже?! Или мне самой приехать и тебя за руку отвести на праздник?

– Я не пойду. Просто не могу, правда.

– Что? Значит, придется брать с собой больного ребенка и ехать за тобой. Что ж, если тебе его не жалко, меня не жалко, то…

– Ну правда, не надо. Мне страшно.

Она замолчала, думала, будет уговаривать и дальше, но преподаватель вдруг спросила:

– Почему страшно? Ты кого-то боишься, Марин? Приставал кто-то?

– Что? – я растерялась. – Нет, конечно. Никто не приставал, вы же знаете, я не самая популярная студентка.

– Ты слишком зациклена на учебе, – засмеялась вдруг Снежана, – а то точно поняла бы, что интересуешь молодых людей не только в качестве ходя­чего справочника. Така, Марин, одевайся в костюм и дуй в клуб. Ну если все совсем плохо будет, вернешься в общагу. Ты чего?

Я вздохнула, посмотрела на время.

– Уже опаздываю.

– Нормально! Как раз там народ пока подбирается. Приедешь – самое веселье начнется, на тебя и внимания не обратят, все на спиртное налягут. Главное, до двенадцати уезжай. Если приключений не хочешь, конечно.

– Ладно! – Я вскочила на ноги. – Еду. Спасибо вам.

– Чего уж там, потом отзвонись хоть.

Музыка грохотала так, что я, стоя на улице, едва слышала, как отъехало мое такси. Секьюрити у входа стояли, лениво опершись на перила. Я показала им пригласительный, едва не выронив его из рук. Один из мужчин кивнул, второй хмыкнул, разглядывая лисий хвост, вывалившийся сзади из-под паль­то.

– Умеют преподы отрываться, – прокомментировал увиденное он.

– Проходите, – грозно сказал второй.

И я пробежала внутрь, плотнее завязывая ленту на затылке – чтобы мас­ка не свалилась.

Не успела я войти внутрь, как на входе меня едва не сбили вывалившиеся наружу смеющиеся девушки. На них тоже были костюмы и они так громко смеялись, что у меня невольно закралось подозрение, что внутри не препода­вательский корпоратив – а скорее внеочередная сходка студентов. Потому что поведение “снежинки”, “гуся” и “феи” (так я прозвали их про себя) ну никак не тянуло на учительское.

У одной из “девчонок” я приметила в руках пачку сигарет.

– Не прибила? – беззлобно спросила у меня одна из них, и я с ужасом узнала голос завуча по воспитательной работе.

Ей вообще-то за сорок!!! На минуточку!

– Н-нет, – едва слышно промямлила я.

– Ну и ладно, – тут же обо мне забывая, бросила “снежинка” и двинула на улицу к подружкам курить.

Я же в полной растерянности прошествовала внутрь до гардеробной, по­весила там пуховик, и еще раз взглянула на себя в огромное зеркало в поло­вину стены… В этот момент мне показалось важным, чтобы под костюмом меня действительно никто не узнал из преподавателей. А то малоли… Что-то подсказывало за сегодняшний вечер я могу узнать много подноготной, кото­рой студентам знать просто не положено.

И если еще утром я была уверена, что преподавательские корпоративы похожи по антуражу на сельскую дискотеку, то сейчас моя наивная вера в это пошатнулась.

В гардероб обратно ввалились снежинки с феями, повесили свои куртки на вешалки и испарились в направлении грохочущей музыки.

Ну, раз завуч не узнала, – мысленно выдохнула я, – То и остальные не должны. Завуч у нас же “Ух!” какая. От нее обычно ничто не укроется.

С этим позитивным настроем я и двинулась в залу – впереди звучал го­лос ведущего, призывно подбадривающий двигаться активнее.

Народ танцевал и веселился, кого-то я могла с легкостью узнать за не­хитрыми костюмами, кого-то не знала совершенно точно – вспоминая слова Снежанны Андреевны, что сегодня тут в зале сразу несколько филиалов ВУЗа.

В подтверждении моих слов на сцену выбрался незнакомый мужчина в костюме Деда Мороза и потребовав у Ведущего микрофон принялся поздрав­лять всех от лица Северодвинского университета.

Судя по заплетающемуся языку Дед Мороз был уже в изрядном подпи­тии, а я поняла, что мое опоздание позволило мне явиться буквально в самый разгар веселья.

Я даже увидела накрытые столики с едой и алкоголем в стороне от танцпола. Там плотно поселились самые “нетанцующие” и скучные члены преподавательского коллектива. Уж престарелого профессора с кафедры фи­зики я сразу узнала, он в отличие от всех не заморочился даже самым простым костюмом – пришел в виде себя любимого, и теперь почтенно восседал за сто­лом, наблюдая за всеми со стороны. Рядом с ним стояла початая бутылка водки, из которой он наливал всем мимо проходящим.

Решив, что в сторону физика я не двинусь ни ногой, прошла в другую, спокойную, как мне показалось зону – тоже со столиками, но в другой части зала.

Если честно, то я откровенно хотела перекусить, потому что с обеда не ела… но не успела достигнуть закусок, как меня ожидал первый сюрприз.

Кто-то дернул за хвостик!

Я обернулась, и никого не увидела. Точнее за мной была целая толпа веселых корпоративщиков, и совершить “подлое нападение на лисичку” мог кто угодно. Непонятно отчего перепугавшись, я приспустила к еде, и там плюхнувшись на диванчик, плотно прижав хвост попой к сидению – успокои­лась. Теперь он точно в безопасности! И еда рядом!

Пока жевала бутерброды внимательно изучала зал и собравшихся. Народ веселился, смеялся, играл в пошлые конкурсы “лопни шарик попой”, “укуси яблоко соседа” – отрывался в общем.

– Какая прекрасная Лисичка, фшыыых… – перегородила мне обзор муж­ская фигура с бокалом коньяка в руке. – Фшрыххх. Могу ли я пригласить вас потанцевать?

Я подняла взгляд вверх и уперлась глазами в маску Дарта Бейдера, соб­ственно именно из-за нее дыхание незнакомца и отдавалось зловещим “фших”.

– Здрасьте, – отозвалась я. – Простите, не танцую.

– Фшыхх, весьма жаль, – Дарт Бейдер попытался выпить коньяк, но стукнулся краем бокала о маску. – Запамятовал.

Приподняв шлем, мужчина лихо закинул в себя содержимое бокала ра­зом, и подмигнув мне ушел в толпу. Я же переваривала…

– Историк Игорь Иванович, кому расскажу, не поверят… – пробормо­тала под нос, шокировано наблюдая как самый скромный и зажатый препода­ватель университета хвастается своим световым мечом перед “феечкой”.

– Дурдом, – констатировала я, укрепляясь в мысли, что наставление Сне­жанны я выполнила – на корпоратив пришла, пора бы и честь знать, но тут… что-то изменилось. Я буквально замерла, когда перед моим столиком возник он…

Мужчина в костюме мстителя в маске из фильма “V – Значит Вен­детта”… Плащ, эфесы клинков под ним, щирокополая шляпа, парик с черными прямыми волосами – и эта чарующая нарисованная улыбка на фарфоровом лице.

Кто-то сочтет меня сумасшедшей, но когда я смотрела фильм в первый раз, этот герой – V – казался мне образцом романтичности, особенно его отно­шения с Натали Портман, та нежность и забота, которая была между ними.

В руках V с преподавательского корпоратива была роза – такая алая и свежая, будто сорванная несколько минут назад. И он, не говоря ни слова, про­тянул ее мне…

– Спасибо. – ответила я, почему-то одними губами.

V склонил голову в поклоне и… ушел.

А я, открыв рот, пыталась не потерять его в толпе.

– За новый год? – спросила подошедшая сбоку девушка во всем леопар­довом. Взяв бокал, она подняла его и стала ждать. – За новые знакомства!

Я хотела отказаться, а потом… подумала, почему нет? С корпоратива неожиданно резко расхотелось уходить. Как награда за прошедшие полгода непрестанной учебы. Осталось совсем чуток! Это же радость.

Хотя возможно всему виной была роза в моих руках…

Взяв бокал шампанского со столика, я чокнулась с незнакомкой и сдела­ла глоток.

– До дна! – провозгласила “леопард”, – а то счастья не будет!

Счастья я хотела, хоть и не умела пить, но игристое оказалось таким приятным, а волшебные пузырьки словно заряжали тело позитивом…

– Вот так! – незнакомка рассмеялась. – И танцуйте, не стойте. Смотрите, как весело. Вы из какого университета?

– Из Северодвинского, – зачем-то соврала я, вспоминая пьяного Деда Мороза.

– О, и я! Не узнала, богатой будете! А…

Я спешно схватила еще по бокалу и сунула в руки “леопарду” со сло­вами:

– За любовь?

– Ага! – не стала спорить “коллега”.

И снова мы выпили до дна. Потому что любви тоже сильно хотелось.

Музыка, заглушенная до этого во время чьего-то выступления на сцене, снова взорвала зал звуками, и девушка пошла в пляс, сильно виляя бедрами.

Я глупо прыснула и тоже повела плечами.

По телу с алкоголем разливалась удивительная легкость и уверенность в себе.

– Пойдем к остальным! – велела леопард, потянув меня за собой.

Уговаривать не пришлось.

– Знакомьтесь – лисичка! – подходя к задорной компании незнакомцев, провозгласила “коллега”. – Я никак не узнаю ее в гриме, но она наша!

Я смущенно улыбнулась, испытывая желание сбежать от “северодвин­цев”, но те так радостно и тепло меня приняли в компанию, что уже через де­сять минут я знала всех по именам, тактически не называя своего, а через пят­надцать – мы танцевали “ламбаду” паровозиком.

Давно мне не было так хорошо! В добавок к шампанскому я попробовала еще и несколько коктейлей, стараясь не увлекаться, но мир кружился разно­цветным хороводом, а попа выводила восьмерки под зажигательную музыку.

В голове стало пусто и свободно, когда на талию легли чьи-то горячие руки, скользнув ниже на бедра. Я даже засмеялась сначала. А потом опомни­лась. Резко повернувшись, хотела выговорить нахалу за неуместный напор, но не смогла – осеклась.

Это был V.

Он поманил меня за собой, молча, ни слова не говоря. Я покачала голо­вой. V осторожно взял меня за руку и чуть сжал ладонь, словно уговаривая. Он повернулся в сторону пустующих диванов у стены, и я решила, что это намек – ведь там мы сможем спокойно поговорить.

Кивнув, пошла за ним, пытаясь скрыть глупую улыбку, рвущуюся наружу. От V невероятно вкусно пахло. От выпитого кружилась голова…

У самых диванов я хотела уже остановиться и занять одно из мест, но мой спутник покачал головой.

– Вы хотите?..

Я не договорила.

Он приложил указательный палец к губам своей улыбающейся маски. И у меня екнуло сердце от ощущения, будто и сама стала героиней одноимен­ного фильма.

Он вывел меня в холл, провел по коридору, я уже хотела остановиться и сказать, что против таких вот прогулок, но тут V остановился. Толкнул одну из дверей и указал внутрь. Свет был включен. Оказалось, мы набрели на чей-то кабинет со столом, кожаным диваном и креслами… С барной стойкой… С пошлыми картинами на стенах…

– Ох, я не могу…

V первым вошел в комнату и, разведя руки в стороны, медленно повер­нулся вокруг, словно бы говорил: я не опасен, прими игру.

Посмотрев в конец коридора, увидела там смеющуюся “снежинку” и по­думала, что – случись что-то – быстро сбегу. Вот же люди, рядом. От V ухо­дить совсем не хотелось. Только не сейчас.

Я вошла за ним следом и скромно встала у стены. Он прикрыл дверь, а затем поднес руку к маленькому круглому выключателю и чуть повернул его в сторону – свет стал менее ярким. Еще немного, и он почти погас, оставляя лишь полутьму.

– Зачем это? – напряглась я.

V снова нажал куда-то, и на потолке закрутился круглый шарик, созда­вая вокруг много разноцветных бликов. Из коридора все еще слышна была му­зыка. И мой спутник протянул ко мне руку, легко подвигавшись верхним кор­пусом тела при этом. Он приглашал меня на танец.

Я улыбнулась нерешительно и… подошла к нему, испуганно разгляды­вая из-под маски.

Мы сблизились. Руки незнакомца осторожно обняли меня за талию, сама я положила ладони ему на плечи, не понимая, что делаю. Зачем? Этот мужчина притягивал меня, не давал поддаться разуму. С ним хотелось просто отдаться чувствам и раствориться в танце, таком странном и не понятном для меня, словно интимном…

Ведь я была так близко к мужчине, ощущала его тепло под пальцами, твердые плечи, дыхание… и при этом даже не знала, как его зовут…

Музыка оборвалась, и V указал на барную стойку.

Он сам открыл новую бутылку шампанского, наполнил бокалы и протя­нул мне один из них.

– Скажи что-нибудь, – попросила я, изнемогая от желания услышать го­лос – вдруг, узнаю?

V покачал головой и указал на бокал.

Я тихонько засмеялась, сделал несколько глотков.

– Хватит, – сказала, возвращая шампанское на место. – Не хочу напи­ваться. Хочу видеть, кто вы.

Мой спутник чуть склонил голову, будто задумавшись.

– Иначе я уйду, – пригрозила, а у самой сердце забилось так часто, что поняла – не уйду сразу. Не хочу.

V медленно кивнул и… снял с себя шляпу, под которой был черный па­рик длинных волос. Откинув ее на диван, он показал на меня.

– Теперь я? – спросила, улыбаясь.

Не ощутив внутреннего протеста, чуть помедлила и распустила волосы, откладывая в сторону резинку. Локоны рассыпались по плечам, а я засмеялась, представляя, как недоволен V и предвкушая его реакцию. Только быстро за­тихла, пораженная его следующими действиями. Он откинул в сторону шпагу и показал пальцем на мою маску.

И я поняла, что он не раскроется, пока не раскроюсь я. Только вот… вдруг V мог меня узнать? А ведь я не должна быть на этом празднике.

Я покачала головой, и мой спутник снова пошел к выключателям. Щелк­нул что-то. Теперь остался только шар под потолком, да и он светил своими бликами едва-едва.

V вернулся к бару. Теперь я скорее угадывала черты его маски и силуэт тела.

Границы разумного окончательно стерлись из головы.

Я осторожно развязала завязки и сняла прикрытие с лица. Прикусив губу, подняла взгляд на V, размышляя над тем, как он поступит теперь.

Мужчина отступил к стене. Там его совсем не было видно – блики не доходили до туда. Только угадывалась белая маска, и та вскоре отлетела в сто­рону дивана.

Я затаила дыхание, когда ко мне протянули руку в черной перчатке.

Взявшись за нее, подошла к V, собираясь спросить снова, кто же он, но вместо этого чувствуя чужие губы, ласково прильнувшие к моим. 

Странное ощущение, будто я в сказке, сменилось судорожным дыха­нием, потерянном в дыхании другого человека. Меня целовал незнакомец, лас­кал плечи, скользнул руками ниже, чуть обрисовав грудь, а после еще ниже до самой талии, притянув к себе так близко, что я ощутила его сердцебиение.

Голова кружилась, кровь кипела от страсти и совсем капельку от алко­голя. Меня подтолкнули чуть ближе к дивану, почти роняя на него и нависая горячим телом сверху.

V все еще продолжал меня целовать, и даже если в моей голове рожда­лась хоть капелька сомнения, настойчивые губы тотчас же его разрушали.

Даже я, окончательно обнаглев, теперь скользила руками по могучему торсу, ощущала витые канаты мышц, и осмелилась развязать плащ с шеи не­знакомца.

Атласная ткань будто только этого и ждала, мягко соскользнула на пол, и я тут же о ней забыла.

Мои пальцы перебрались с шеи мужчины на его лицо. Я пыталась ощу­пать его идеально гладкие щеки, черты лица – будто слепая, узнать и запом­нить, но дурман новогодней ночи напрочь выбил из головы любой здравый смысл – вскоре я уже зарывалась тонкими пальцами в густую короткую шеве­люру, позволяя герою любимого романа гладить мое бедро, чуть задирая юбку вверх и добираясь до нитки трусиков.

Мысль что нельзя такого позволять, заставила меня на секунду прервать волшебный поцелуй, но меня тут же заткнули новым.

V перестал оттягивать ткань вниз, оставив все как есть, зато скользнул рукой мне между ног, чуть надавил пальцами на заветный треугольник, и я судорожно втянула ноздрями воздух.

Это прикосновение вышло слишком острым и постыдным.

– Да ты мокрая, – жаркий шепот коснулся моих ушей, призрачно знако­мыми нотами. – Как же ты меня заводишь…

– Я не… может не на… ахххх. – только и смогла простонать я, потому что рука незнакомца все же сдвинула чуть в сторону ткань трусиков.

Скользнула под них к нежным складкам, чуть раздвинула и подразнила, а после скользнула еще ниже, проникая в меня пальцем.

Я вскрикнула от неожиданности, и будто красный свет светофора за­жегся в моих глазах.

А если быть точнее, разноцветные отсветы салютов, выпускаемых где-то за окном! Красные, зеленые, синие! И чьи-то крики: “С новым годом!”

Мой взгляд метнулся к часам, где электронный циферблат показывал полночь, и пророческие слова Снежанны вспыхнули в памяти: “После полу­ночи с тебя не только лифчик исчезнуть может, но и трусы испарятся.”

Господи! Что я делаю? Что творю, меня же прямо сейчас поимеет пер­вый встречный на этом диване!

– Отпустите! – дернулась я, отталкивая V, и сама неловко скатываясь с дивана и едва ли не падая на колени.

Надо бежать, взгляд нашарил дверь, куда я и ломанулась, спотыкаясь на ходу.

– Стой! – раздался недоуменный голос позади, незнакомец ухватил меня за пушистый хвост, пытаясь удержать. – Куда ты?

Но не оборачиваясь я приспустила к спасительному выходу, раздался треск ниток, но вместо того чтобы обернуться, я лишь ускорилась, придержи­вая юбку на талии… Черт с ним с хвостом, главное чтобы жопа прикрыта оста­лась.

Я вывалилась в коридор, щурясь от неожиданно яркого освещения здесь, обернулась по сторонам. Никого. Может и к лучшему, что пусто, не до­жидаясь, пока V выйдет из комнаты, я приспустила в сторону гардероб­ных – опуская лицо, чтобы не дай бог никто случайный не заметил.

Пуховик, шапка набекрень, и я вылетела на отрезвляющий мороз. В кар­манах денег только на такси и на завтрашнее подобие новогоднего праздника в одинокой общаге, но это уже казалось не важным. Обратно в безопасность, да побыстрее!

На моих щеках все еще пылала краска произошедшего. Божечки, что я едва не наделана?

Чуть не лишилась девственности непонятно с кем…

Я прикусила губы от воспоминаний…

Потому что слишком богатым было мое воображение, нарисовавшее ректора – вместо V. И даже его последнее “Куда ты?” – словно было произне­сено его голосом…

– Это все алкоголь! – пробормотала я, подскакивая к такси на стоян­ке. – Свободны?

Водила глянул на меня и кивнул.

– Куда?

Я назвала адрес, он назвал цену – явно дороже чем было положено по тарифу, я даже хотела отказаться, но обернувшись ко входу клуба, увидела V – вновь в маске, в плаще и моим хвостом в руках…

– Едем, – без раздумий согласилась я, заскакивая в машину. – И побыст­рее.

Черт с ним, отдам таксисту последние деньги. Обойдусь без мандаринов и колбасы на празднике, гречки сварю – проживу, как-нибудь. Главное, чтобы отсюда подальше.

– Ну и дура ты, Марина, – сказала я себе, глядя в потемневшее зеркало, висящее в комнате общежития. – Какая же дура!

Включив чайник, села рядом и закрыла лицо руками, решив горько по­плакать над собственным идиотизмом. Только слезы никак не лились из глаз, зато в голову снова полезли мысли и образы. И голос V. Какой же у него голос! Даже теперь, при воспоминании о нем, мурашки снова бежали по телу.

– Чудненько, – прокомментировала собственные фантазии, – раньше на ректора слюни пускала, а теперь совсем из ума выжила – чуть не отдалась не­знакомцу. Лисичкина, очнись! Пора взрослеть.

Я вскочила и заварила крепкий чай. Взяв кружку с напитком, отправи­лась на подоконник, где и устроилась среди подушек, чтобы уставиться в тем­ное небо, а затем, прикрыв глаза, улыбаться собственным мыслям.

“Стой” – снова кричал незнакомец в моей голове.

Покраснев, вспомнила и лисий хвост, который остался в его руках. Эх, как же теперь Снежане в глаза смотреть? Сколько, интересно, такой костюм стоит? Придется отдавать деньгами.

Еще немного погрустив, я отправилась в душ, где совершенно бес­стыдно прикоснулась к себе в нескольких местах, все еще хранящих воспоми­наний о руках V. Мои щеки просто полыхали, а внизу я стала мокрой, но со­всем не от воды…

И сколько бы я не корила себя за неуместную улыбку, мечты о новой встрече с V так и не прекращались. Полночи я проворочалась в постели, прежде чем провалиться в сон, полный сладкой муки.

Бурное воображение решило объединить две главные страсти, которым я хотела предаваться. Так, во сне, я снова оказалась на маскараде, только те­перь никого из гостей не было, кроме моего незнакомца. И он снова целовал меня, шептал что-то нежное, прикусывал мою кожу, оставляя на ней следы, будто помечая. А после я сорвала с него маску и совсем не удивилась, увидев нашего ректора.

– Любишь меня, Лисичкина? – спросил он в моем сне?

– Люблю, – честно ответила я.

– Тогда открывай!

– Что? – я округлила глаза.

И сразу в голову ворвался громкий стук. Я открыла глаза, не совсем по­нимая, где я и кто. Комната в общежитии совсем не вписывалась в мои мечты, а внизу живота еще ныло от неудовлетворенного желания, когда кто-то вновь постучал в двери.

Я поднялась и, схватив халат со стула, неуверенно подошла, спрашивая:

– Кто там?

Руки в то же время уже повернули ключ в замке. Потому, когда дверь распахнулась, и вошел Сергей Денисович со словами “Это я”, поделать уже ничего было нельзя.

– Разбудил? – ректор встал напротив, быстро осмотрев меня с головы до ног.

– Да, – ответила, кутаясь в халат и понимая, в каком ужасном виде стою перед мужчиной. Лохматая, наверняка, лицо припухшее от сна, да и ночная рубашка у меня очень короткая, а я не сразу успела ее прикрыть.

– Прости, что разбудил, Марина, – его низкий, бархатный голос обво­лакивал и напоминал… отчаянно напоминал того, вчерашнего незнаком­ца. – Приехал по работе и решил заглянуть в общежитие…

В общежитие… О боже! Я же официально уехала домой! А сама здесь. Неужели кто-то доложил? Что теперь будет?!

– Сергей Денисович, – я подалась вперед, порывисто хватая его за руку, – я здесь осталась всего на одну ночь. Этого больше не повторится. Не успевала написать заявление, думала, что уеду домой, но…

Ректор посмотрел на мою руку, и я, опомнившись, отпустила его.

– Марина, собирайтесь, – сказал он еще более хрипло, чем обычно, – в общежитии вам делать нечего.

– Хорошо, – безропотно согласилась я, с ужасом понимая, что идти мне больше некуда. – Я сейчас… десять минут, можно?

Ректор кивнул. Его взгляд потемнел, что наверняка говорило о злости, которую я вызвала.

– Буду ждать вас в холле.

– О, не нужно меня ждать. Я обещаю, что уйду. Честное слово.

– Марина, – Сергей Денисович посмотрел на меня в упор, и все внутри меня сжалось, – через десять минут спускайтесь.

Я только кивнула.

Какая же я идиотка! Слезы готовы были брызнуть из глаз, но я мотнула головой и сцепила зубы, глядя на закрывшуюся дверь. Нужно собраться. И придумать, куда ехать. А потом уже поплачу… Так его разочаровать! Что он подумал обо мне, увидев здесь? Как воришка спряталась в комнате… Ох, как же стыдно!

Я забросила вещи в небольшой чемодан, чуть подкрасила глаза и со­брала на голове высокий хвост, после чего спустилась к ректору, действи­тельно ожидающему в холле. Ну почему он не ушел? Неужели настолько со­мневается в правдивости моих слов??

Сергей Денисович молча взял мой чемодан и понес куда-то. Я плелась следом, совершенно растерянная и обескураженная.

Ректор остановился у своей машины и открыл передо мной дверь, при­глашая сесть на переднее пассажирское сиденье.

– Ой, что вы, я сама доберусь… до места, – у меня даже глаз дернулся. Я и сама пока не знала, куда ехать.

– Марина, – в голосе ректора была угроза, – просто садитесь.

Мой чемодан перекочевал в багажник. Еще минута, и мы выехали с тер­ритории университета…

Я нервно прижимала к себе сумку и с ужасом ждала вопросов.

– Марина, ты могла бы дать мне бутылку с водой? – попросил Сергей Денисович, кивнув куда-то на задние сидения. – Вчера так отметил…

– Да, конечно, – я повернулась и… обомлела. Та самая бутылка воды лежала на оторванном от костюма хвостике! У меня даже руки задрожали.

– Что там, Марина? – поторопил меня ректор.

Я подала ему бутылку с водой, предварительно открутив крышку. И, уставившись во все глаза, спросила:

– Вы вчера были на корпоративе, Сергей Денисович?

Он кивнул, жадно отпивая из бутылки.

– А…

Ректор повернулся и посмотрел на меня, я мучительно покраснела.

– Что? – не понял он. – Ты тоже там была?

– Н-н-нет, – я замотала головой. – Как бы я могла? Я же простой лабо­рант. Меня не приглашали.

– Упущение. – Сергей Денисович улыбнулся и вернул мне бутыл­ку. – Думаю, вам бы там понравилось, Марина. Учеба – учебой, а о личной жизни забывать тоже не следует. Правда?

– Правда… – шепнула, отворачиваясь к окну и закрывая губы ладошкой. Так это и правда был он! V! Я едва не отдалась ректору, надев на себя костюм Снежаны!.. Мамочки… Только бы он ничего не узнал!

Машина в очередной раз повернула на светофоре, и только сейчас до меня дошло.

– А куда мы едем? Вы же не спросили у меня даже адреса?

Я настороженно уставилась на Сергея Денисовича, тот как всегда сурово покосился на меня и промолчал…

– А ну да, могла бы и сама догадаться… – вслух подумала я. – Вы наверно посмотрели в личном деле, и теперь везете меня к вокзалу…

– Ко мне, Лисичкина, – прозвучал голос мужчины, от которого у меня по спине мурашки побежали. – Мы едем ко мне.

Машина завернула в один из московских двориков и припарковалась у подъезда.

– З-з-зачем? – от неожиданности я даже начала заикаться.

– Туфельку примерять будем, – в голосе ректора почудились насмешли­вые нотки.

– Не понимаю…

– Потерянную, как у Золушки. Только в твоем случае – это хвост, Ли­сичкина, – Сергей Денисович заглушил автомобиль и развернулся ко мне, вы­жидательно глядя и наслаждаясь моей шокированной реакцией. – Я же не оши­бусь, если предположу, что это ты вчера, убегая с преподавательского корпо­ратива, потеряла часть костюма?

Я нервно сглотнула, а глаза забегали из стороны в сторону.

Боже, стыд-то какой? Что он теперь обо мне подумает вообще? Это ведь мой ректор, который гоняет студентов каждый год за презервативы в общаж­ных сугробах…

– Я не… это не специально! Так вышло, простите, – только и смогла пролепетать я, опуская глаза. – Только не отчисляйте!

Добрый смех коснулся слуха, одновременно с этим теплые пальцы до­тронулись до моей ладони.

– Лисичкина, какая же ты все же наивная. Не удивительно, что ты мне сразу понравилась. Я два года за тобой присматривал, даже намеки делал, но ты…

Я осоловело подняла голову и с абсолютным шоком посмотрела на Сер­гея Денисовича. Какие еще намеки? Все что я помнила, это то, как он вечно гонял от себя поклонниц, кричал что отчислит всех, кто не думает об учебе – а меня, если попадалась на глаза, вечно нагружал заданиями – начиная от рефе­ратов, заканчивая “сбегай туда, принеси то”…

А еще смотрел так, будто сожрать хотел. Живьем.

– Почему молчишь? – просил он. – Только не говори, что вчера ни о чем не догадалась?

Ректор потянулся к бардачку, и нажав на кнопку открыл его. Оттуда вы­валилась маска V.

– Вы все подстроили… – прошептала я.

– Ну конечно же. Когда понял, что ты настолько робкая, что даже просто приблизится к тебе будет целой проблемой. Пришлось подговорить Снежану.

Я шумно выдохнула, и гневно засопела. Ну, конечно же! Костюм не по размеру меня сразу смутил!

– Она между против вначале отказалась, пришлось воспользоваться слу­жебным положением и пригрозить ей лишением премии! – шутливо ответил Сергей Денисович.

– Это подло, – насупилась я, хотя внутри меня все трепетало будто в волшебной сказке.

Неужели все это со мной? Я и Сергей Денисович в одной машине, и он признается мне в чувствах.

– Это вынужденная мера по завоеванию девушки, – парировал он. – Я даже посмотрел твой любимый фильм! Для этого с особой тщательностью пришлось изучить страничку в соц сети. Так что я и вправду долго готовился.

– Сергей Денисович…

– Просто Сергей, – перебил он. – После того что у нас вчера было, глупо называть меня по имени-отчеству.

Я вспыхнула алой краской, а мои щеки были готовы сгореть прямо сей­час. Даже внизу живота заныло от воспоминаний.

– Хорошо… Сергей, – я очень тихо произнесла его имя и с удивлением поняла насколько легко и естественно это вышло. – Но что дальше? Зачем вы все это затеяли?

Ректор глянул куда-то за мою спину, я тоже обернулась. Там кроме две­рей подъезда ничего не было, только предновогодний снег ложился на землю.

– А дальше, если ты не сбежишь прямо сейчас. Мы поднимемся наверх, и вместе встретим Новый год. Поверь, это будет наверняка лучше, чем тебе в одиночку в общежитии, а мне в холостяцкой квартире и унылыми аквариум­ными рыбками. Ну так что, Лисичкина? – мужчина протянул мне руку. – Ты согласна встретить праздник со мной?

Мое “да” он не услышал, но свою ладонь ему я подала…

И кажется еще никогда в жизни не была так счастлива.

Сергей Денисович

Я заметил ее еще два года назад. Рыжая огненная шевелюра и фамилия Лисичкина.

Милая, красивая, улыбчивая с ямочками на щеках.

В целом ничего особенного, в университете было полно девиц краше. Точнее – в универе было полно общепризнанных красоток, на которых засмат­ривались студенты и даже многие преподаватели.

Но у меня было профессиональное табу – не смешивать работу и личное. Хотя последнего у меня и не было толком – руководство крупным универси­тетом отнимало много времени.

Однако в какой-то момент все изменилось, я стал ловить себя на мысли, что невольно ищу в толпе проходящих мимо студентов рыжие локоны, а в моих снах плотно поселилась – она. Лисичкина!

Наваждение, какое-то.

Я был уверен, что настолько влажные мечты и фантазии удел подрост­ков, а не меня взрослого мужика. И первое время это злило, я даже срывался, гонял студентов и даже самой Марине доставалось, если она случайно попа­далась мне на глаза…

Вначале этого года я сдался своим порывам, решил начать делать ей намеки – но все было настолько глухо. Даже решил, что у нее кто-то есть, но короткое расследование через соцсети и прочтение личного дела выдало мне все секреты Лисичкиной.

Живет с мачехой, которая эксплуатирует бедняжку. Все свободное время девушка училась, немного подрабатывала, помогала с лаборатории… и очень редко позволяла себе просмотры фильмов.

Так я узнал про героя ее романов V. И идея родилась сама собой – по­встречаться с девушкой на маскараде, как бы случайно – а потом бы заверте­лось, закрутилось.

Я был уверен в успехе, и даже сам не заметил, что полностью потерял голову, когда оказался с ней в одной приватной комнате.

Лисичкину хотелось любить, прямо там, под музыку, на кожанном ди­ване, смотреть как она сгорает от страсти и гореть с ней самому. Но она сбе­жала!

В лучших традициях сказок, оставив меня с носом, а точнее с хвостом!

Вкус и запах Марины был все еще на моих губах и пальцах, когда я видел ее уезжающую в такси, и понял – если завтра не сознаюсь сам, то буду весь новый год подрачивать на нее в мечтах под елкой.

Знакомьтесь, меня зовут Сережа. Мне тридцать три года, и я кончаю при мысли об одной из студенток! И мне от этого тошно…

Когда говорил с ней в машине, признавался, был готов к тому, что Ма­рина назовет меня мудаком и извращенцем, маньяком. Но она так восторженно на меня смотрела, а после подала руку, что я и сам откровенно плыл от ее со­гласия.

В Лисичкиной не было какого-то лживого кокетства. А вот ее смущение, испуг, искренность заставляли меня буквально самого дрожать при мысли о ней…

Когда же она оказалась в моей квартире, думал наброшусь сразу, буду целовать до исступления, но вместо этого и сам потерялся в ситуации.

Помог ей раздеть верхнюю одежду, показал комнаты, кухню… И уже через полчаса наблюдал, как Марина режет салат на Новогодний стол.

Она стояла ко мне спиной, босиком – потому что у меня не нашлось даже тапочек ее размера. В простой белой футболке, и тонких леггинсах туго обтя­гивающих попу и ножки…

Волосы рассыпались по плечам тугими локонами, и я завороженно лю­бовался тем, как свет от ламп играет на них бликами. Мне вдруг так захотелось вдохнуть их запах, что не удержавшись, я встал с места, приблизился к де­вушке и коснулся плеч.

Марина вздрогнула и замерла, явно прислушиваясь в тому, что будет дальше.

Я скользнул по ее руке к ладони, заставив отложить нож в сторону, од­новременно с этим второй рукой притянул к себе.

Девушка порывисто выдохнула, но ее попка пусть и невольно, но тоже прижалась ко мне… Я расценил это сигналом.

Медленно теряя контроль, я дал волю своим действиям. Зарылся лицом в ее волосы, положил руки на талию, а после совершенно нагло скользнул под футболку, задирая ее и стремясь к груди.

Марина пахла мандаринами, так сильно, что хотелось откусить кусочек прямо сейчас. Отведать этот вкус. Я коснулся языком ее шеи и втянул в себя мочку уха.

Девушка едва заметно задрожала в моих руках, и даже чуть выгнулась, когда я коснулся пальцами напряженных сосков.

И все же я ощущал некую нерешительность в Марине, а может испуг… То ли еще что-то… Они проявлялись в отсутствии ее действий по отношению ко мне. Неужели так неопытна? Или проблема еще в чем-то?

Я все еще ласкал ее грудь, когда выпустил изо рта ушко и прошептал:

– Что-то не так?

Секундная тишина, и едва слышный шепот.

– Просто у меня никого раньше не было. Я не знаю как…

Ее слова на мгновение меня отрезвили. Заставили отнять руки от груди, и даже отступить на шаг назад.

Идиот! Полный! Мог бы и сам додуматься! Вот почему она вчера сбе­жала, когда я достаточно бесцеремонно полез руками туда, куда не пригла­сили!

– Стоп! – сам себе сказал я, а заодно и в спину Марине, потому что она все еще не обернулась. Так и стояла столбом. – Ничего не будет! Я не знал. А теперь мне кажется, что я тебя принуждаю таким напором, ты ведь не отве­чаешь.

– Нет-нет, – она дернула голову, пытаясь убедить меня в обратном. – Я честно хочу. Просто растерялась.

Ее руки скользнули на резинку леггинсов, и тут уже растерялся я.

Потому что медлила Марина всего мгновение, а после пусть и не очень решительно, но стянула край лосин с бёдер, открывая прекрасный вид на по­лушария, которые так и просились в ладони. Ещё мгновение и показалась её аккуратненькая щелочка.

– Господи! Марина, что ты творишь? – ошарашенно выдохнул я, пони­мая, что член в моих штанах уже стоит колом.

Сзади её цветок смотрелся прекрасно, аккуратные складочки были чуть приоткрыты, совсем слегка, нежнейшая розовая плоть выглядывала на сво­боду еле-еле, но манила неимоверно.

Чем дальше опускалась ткань, тем глубже приходилось нагибаться Ма­рине, и тем полнее раскрывался её прекрасный бутон. Наконец она полностью стянула с ног леггинсы, переступила через них и в неуверенности замерла. Я с расстояния нескольких шагов слышал как часто и громко колотится её сердце, ощущал как пересохли её губы и чувствовал каким прерывистым и неуверен­ным стало дыхание. Полностью обнаженная, она стояла ко мне спиной, втянув голову в плечи и ожидая что будет дальше. Я подошёл к её спине вплотную, мой стоящий колом член коснулся ягодиц девушки, от чего она вздрогнула, но отойти не посмела.

– Ты уверена? – Тихо сказал я, почти прошептал на ухо и когда она кив­нула, положил ладони на её напряжённые плечи, погладил, провёл вдоль по подрагивающим рукам. Вверх они возвращались уже по талии, прямиком к груди.

Марина тихо выдохнула, когда мои ладони сжали её грудь. Я прижал девушку к себе, мой член скользнул по её ягодице вверх и оказался зажат между нашими телами.

Наверняка Марина хорошо ощущала своей кожей его размер, его тол­щину и то какой он твёрдый, и сердце её от этого колотилось ещё сильнее. Мой новый поцелуй лёг на её шею за ухом, порождая по телу волны мурашек и у меня, и у Марины.

Руки продолжали мерно ласкать груди и слегка прижимать соски, зажа­тые меж костяшками пальцев. Моя Золушка слегка подалась назад, совсем чуть-чуть, но это было верным откликом. Одна ладонь отпустила грудь и при­нялась гладить живот, гладкий и ровный. Пальцы скользнули еще ниже к лобку, коснулись складочек, чуть развели их.

И вот оно, нащупал. Клитор оказался прямо под подушечкой среднего пальца и девушка в моих руках ощутимо задрожала, когда он начал свой танец, разжигая в ней новые чувства.

Марина медленно, миллиметр за миллиметром откидывала голову назад, сильнее подставляя шею и медленно закрывая глаза. Это было её решением, так хотело её тело и она сдавала позиции контроля над ним. Мой член уже болезненно ныл, переполненный прилившей в него кровью, но я продолжал играть с неопытной и такой невинной девушкой, заставляя проснуться пламя в её груди. Наконец мои старания увенчались успехом, робкий и неуверенный стон, но такой долгожданный вырвался из её приоткрытых губ с очередным выдохом, я усилил натиск, вот уже мой палец, гуляя по её клитору, то и дело соскальзывал дальше, проникал в её лоно, неглубоко, пока.

Марина начала незаметно елозить, словно пытаясь насадиться на него, глаза девушки были закрыты, а дыхание все глубже и прерывестее. Между её ног стало горячо и скользко, первые густые капли потекли по моим рукам, и от этого я дурел еще больше.

Внутри меня просыпалась хищная полная похоти натура.

Я за плечи развернул девушку к себе лицом и прильнул к её губам. Её тонкие изящные руки обвили мою шею, она ответила на поцелуй сразу, пусть неумело, но страстно.

Обхватив ладонями её попу, я подсадил ее, заставляя обвить себя но­гами.

Срочно в спальню, иначе я был готов овладеть Мариной здесь и сейчас, безо всякой романтики.

Я уложил ее на покрывало спиной, на мгновение поднялся сверху, чтобы полюбоваться.

Марина была прекрасна.

Раскрасневшаяся, с рыжими волосами цвета огня, и изнывающая от жажды продолжения. Это было видно по ее раздвинутым ногам, по влажным и блестящим от жидкости складочкам.

Дразня я провёл пальцем по клитору, заставляя девушку в предвкуше­нии закусить губу, и пристроился сверху, ухватил рвущийся вперед член и, приставив головку, очень медленно и плавно надавил…

Марина напряглась, будто натянутая струна. Каждую мышцу ее тела, будто свело в одно мгновение времени, и уже я замер, испугавшись за нее. Мне хотелось доставить удовольствие, а не боль.

Девушка потянулась ко мне губами, и я смял ее губы. Истово целовал, будто отвлекая, а после сделал резкий толчок бедрами вперед.

Тугое сопротивление, и мой член ворвался в узкое горячее лоно.

Марина вскрикнула и задышала так часто, что я тут же немного вышел из нее, но она сама притянула меня к себе вновь, во всю длину, и глухо засто­нала:

– Хочу привыкнуть, – прошептала она, закатывала глаза.

И я замер в таком положении, выполняя ее желание, провёл пальцами по груди, дразня и распаляя сильнее, а после вновь начал движение. Очень раз­меренно, очень плавно, заставляя прочувствовать каждый миллиметр, каждую жилку на члене, что сейчас заполнял её изнутри, и она это чувствовала, ощу­щала всё что я хотел показать, и хотела большего.

С каждым движением, сила медленно нарастала, и вот уже через пять минут, я, рычал сквозь стиснутые зубы, входил глубже и ловил прерывистые стоны Марины.

Сама девушка судорожно изгибалась в талии, царапала мои плечи ног­тями и пыталась притянуть к себе еще сильнее.

Я был уже на пределе, когда Марина особенно остро вскрикнула и вы­гнулась дугой, принялась дрожать в сладостных конвульсиях. Такие мягкие, такие нежные и податливые доселе мышцы внутри ее лона налились силой, крепко обнимая член и буквально выжимая его, заполняя девичье тело семе­нем.

Не в силах вдохнуть, я упал прямо на Марину, полежал так на ней пару секунд и скатился на бок. Из последних сил я подгреб к себе девушку ближе, прижал её к груди и, набросив на нас одеяло, обнял, поцеловав в мягкие губы…

– Не хочу никуда тебя выпускать из постели, – признался я.

Лисичкина глупо хихикнулась и зарылась куда-то мне в подмышку.

– Там салат, – напомнила она. – Скоро праздник, надо дорезать.

– К черту, – я сильнее притянул ее к себе и вновь поцеловал. – Закажем из ресторана! А сейчас иди ко мне, давай просто полежим.

Я с трудом выпустил Марину из кровати через пару часов. Она снова принялась за салаты, а я довел до ума елку, хотя вышло все равно страшновато. Затем ринулся на помощь своей лисичке.

– Не знаю, насколько все это правильно, – сказала она, как только почув­ствовала мои руки у себя на талии. – Все-таки я…

– Студентка? – предположил я. – Тебя пугает разница в возрасте?

– Нет, – Марина засмеялась, – меня пугает другое. Просто я вас… тебя недостойна. Ну, ничего не представляю из себя. Мне даже на ты обращаться неловко. Хотелось бы сначала доучиться, найти работу и тогда…

– И тогда тебя точно кто-нибудь уведет! Ты так красива, Марина. Я не смог бы ждать еще дольше, честное слово. Для меня все эти разговоры о до­стоинствах – дичь. У тебя и правда все впереди, но позволь мне быть рядом при этом? Я хочу прекратить холостяцкую жизнь, чувствую, что пришло это время.

– Время? – она посмотрела на меня огромными наивными глазами.

– Да, лисичка. Пришел и мой час остепениться. Я хочу засыпать и про­сыпаться с тобой, Марин. Хочу узнавать тебя, прикасаться и радоваться жизни рядом с тобой. В этом и есть счастье. Но, возможно, у тебя все иначе.

– Нет, – горячо возразила она. – Я тоже хочу всего этого. Мне так хорошо с тобой. Я даже не представляла, как может быть хорошо в реальности по срав­нению с мечтами.

– Так ты мечтала о нас?

Марина покраснела и попыталась опустить голову, но я не дал.

Прижавшись к ее губам губами, вторгся языком в маленький ротик, ис­следуя все внутри него и чувствуя, что снова готов войти в эту девочку.

– М-м, – простонал, отодвигаясь, – какая же ты жаркая. Не могу оста­ваться равнодушным. Мне нужен холодный душ.

– Не уходи, – она подалась вперед, несмело взяв меня за руки.

– Я скоро вернусь, малышка, – пообещал, поправив брюки у ширинки, где отчетливо топорщился член. – Не хочу причинить тебе боль. Для первого раза тебе достаточно.

– А тебе нет, – закусив губу, прошептала она. И медленно опустилась на колени, продолжая смотреть в мои глаза. – Я не хочу, чтобы ты шел в душ теперь, когда мы… когда здесь я.

– Марина, – я покачал головой, – это все подождет. Я терпел долго, по­дожду еще.

– Не нужно ждать.

Она осторожно расстегнула ширинку, а затем пуговку брюк. Облизнула влажным язычком губки. Приспустив брюки, потянула вниз боксеры, и не­много оробела только когда ей навстречу показался член.

Он стоял колом, требуя ласки и разрядки.

И мне нужно было настоять, чтобы Марина продолжила делать салат, а я занялся собой сам, но… сил противиться предстоящему уже не было. У меня мозги запульсировали от возбуждения, когда она приоткрыла губки и подалась вперед, глядя на меня снизу.

– Я никогда этого не делала, – сказала Марина тихо, – скажи мне, если что-то не так.

Только и смог, что кивнуть.

Ее длинные пальцы обхватили член чуть ниже головки и скользнули вниз, и я, откинув голову, застонал. Черт, как же хорошо! Просто быть в ее руках – это уже нереальный кайф.

И тут головку коснулся влажный язычок. Лизнул осторожно. И еще раз. Я не выдержал, посмотрел на Марину, схватил ее голову за затылок и немного придвинул, попросив:

– Возьми его в рот, милая.

Она кивнула и…

А-а-а! Я чуть не завыл от восторга. В ее влажном ротике было так тесно и так хорошо. Я надавил на затылок, настаивая на продолжении. Марина стала двигаться, член заскользил вперед-назад, вперед-назад.

– Хорошо? – спросила она, выпустив его на волю.

– Я тебя обожаю, лисенок, не останавливайся, – прохрипел я.

Она улыбнулась и снова захватила пенис в свой плен. На этот раз пуская его глубже, орудуя над головкой языком и помогая руками у основания члена.

Я застонал, понимая, что вот-вот кончу. Попытался отодвинуть ее, но она не дала.

– Марина-а-а, – выдохнул, содрогаясь в ее рот.

Лисенок глотнула несколько раз и посмотрела на меня с предвкушаю­щей улыбкой:

– Тебе понравилось? – спросила она, поднимаясь и продолжая гладить мой член влажной ладошкой. – Это так здорово. Хочу еще.

– О, малышка, – я поцеловал ее, прижимаясь всем телом, приспустил футболку и схватил губами сосок. Немного его прикуси, пососал и отпустил, снова возвращаясь к губам, а руками терзая красивую грудь. – Я чувствую, нас ждет много-много интересного. И лучшего подарка на новый год мироздание просто не могло мне послать!

– А если я тебе надоем? – испуганно спросила Марина, прикусывая ниж­нюю губу.

– Никогда, малышка! – пообещал я. – С тобой нам никогда не будет скуч­но, обещаю. Идем вместе в душ. 

Дни учебы пролетели так быстро, что я не успел оглянуться.

Марина закрыла последнюю сессию на отлично и сегодня готовила праздничный ужин для нас: меня и наших общих друзей.

Несколько супружеских пар, с которыми я общался все меньше по при­чине холостяцкого образа жизни, теперь радостно возобновили знакомство, и Марине очень нравилось то, как менялась ее жизнь.

Больше она не циклилась на учебе, с удовольствием ходила со мной на свидания и на разные праздники. С ее мачехой, правда, общение сразу не за­далось, но Марина и не грустила, давно понимая, что эта женщина не желает добра никому кроме себя.

Я ждал лисенка в своем кабинете, и она вскоре появилась.

– Привет! – сказала, вбегая внутрь. – Я готова! Можем ехать.

– Еще пару минут, – попросил, показав ей на кресло. – Дочитаю отчет и свободен.

Она промолчала.

Щелкнул дверной замок. Вжикнула молния, отвлекая меня от чтения. Я поднял глаза и увидел, как опускается на пол юбка Марины.

– Твоя секретарша уже ушла, – сказала Марина, спуская трусики и оста­ваясь в одной белой блузке. – Но я, конечно, просто посижу на этом кресле, и не стану тебя отрывать от дел, дорогой мой.

Проказливо улыбнувшись, лисенок сняла и блузку, а затем бюстик, по­сле чего вернулась к креслу, только вот села на него коленками к спинке, а попкой вверх. Моя любимая поза!

Сложив руки на спинке кресла, Марина подперла ими грудь и сделала вид, что разглядывает картину на стене.

– Красиво, – сказала она, – нам бы отправиться в такой домик, чтобы побыть только вдвоем хоть три дня.

Я уже шел к ней, расстегивая на ходу штаны.

– Детка, если ты хочешь на отдых, нужно было просто попросить, – ска­зал хрипло.

– Я и прошу просто, – хихикнула она, – а это все… Я показываю, как соскучилась по тебе за день. Разве плохо?

Я провел пальцем между ее лепестков, убеждаясь, что они уже влажные и резко вошел, вырывая из ее рта стон удовольствия.

– Быстрее, – взмолилась Марина. – Покажи, что ты тоже скучал по мне.

Я задвигался быстро, теряя контроль. Влажные шлепки и разгоряченные стоны лисенка распаляли все сильнее, и, когда мы одновременно кончили, я вышел не сразу, заставив ее выпрямиться и прижаться ко мне спиной. Потро­гав ее грудь, прикусил кожу на шее, и шепнул:

– Выходи за меня, Марина. Хочу тебя навсегда.

Вынув из нагрудного кармана рубашки заранее приготовленное кольцо, надел ей на палец, пока она молча смотрела.

– Хотел сделать все красивей, когда улетим в Италию, – сказал я, – но с тобой разве можно откладывать что-то? Так ты согласна?

– Да! – ответила она, соскальзывая с меня и разворачиваясь в моих объя­тиях: – Тысячу раз да! Я люблю тебя.

– А я тебя.

Конец