Когда в жизни все идет наперекосяк, главное не унывать. Именно так решила Кристина, когда ее уволили с работы, сына грозят выгнать из садика, а хозяин квартиры требует оплаты за жилье.
И судьба предлагает альтернативу.
Артем Дмитриевич — красив, богат, живет в отдельном доме и ему очень нужна домработница. Одна беда — он больше всего на свете любит тишину и ненавидит маленьких детей..
В тексте есть: властный герой, босс и подчинённая, мать одиночка
Я шла по старой, хорошо утоптанной тропинке между деревьев, и ноги заплетались друг о друга. Мне было так плохо, что казалось, если остановлюсь, мигом упаду на колени и закричу одну-единственную заезженную фразу: “За что?!”
Ну не может бесконечно сыпаться гадость на одного человека, не может! Я так думала раньше…
А теперь все стало совсем скверно.
Потерять работу, будучи матерью-одиночкой, — это было моим самым страшным кошмаром. И он сбылся. Максимка слишком долго болел в последний раз, и сегодня, отведя его в сад, я выслушала нагоняй от воспитательницы. Три месяца неуплаты… Надеясь все наверстать, набрав смен без выходных, я помчалась на работу. И получила устную инструкцию от начальника о том, как писать заявление по собственному желанию. Если не хотела неприятностей, которые он мог организовать, нужно было уходить с миром.
Людка со Светкой спорили с ним. С пеной у рта девчонки доказывали, что пойдут в суд, доказывая свои права, и он пожалеет! А я… я сломалась в тот момент.
Мы с Максимом оказались просто двумя мелкими рыбками, выброшенными на берег и медленно умирающими без необходимой живительной силы. Денег, будь они прокляты!
Сынишка в свои четыре с небольшим не понимал всей серьезности ситуации, но и он слышал, как арендодатель нашей квартиры ругается с мамой за просроченный месяц…
Я старалась оградить единственного дорогого человека от свалившихся проблем, но это становилось все тяжелее. Мир, прежде прекрасный, играющий всеми цветами радуги, словно свихнулся, навалился на меня, заставляя задыхаться.
Передо мной возникло дерево. В буквальном смысле. Тропинка резко вильнула в сторону, а могучий дуб заставил остановиться. Я бессильно посмотрела на него, привалилась, обняла и тихо-тихо всхлипнула.
Нельзя было давать волю слезам. Нельзя. Слабости нельзя давать волю! Никогда.
Новый всхлип был громче. Плечи дрогнули, поникли…
В груди разрасталась боль, как черная дыра, поглощая всю радость, всю любовь, все хорошее, что я берегла и хранила в себе.
Плотнее прижав лоб к коре дерева, я собиралась закричать. На разрыв. И плевать на то, что в парке, где-то совсем неподалеку, бродили люди. Безразличные к чужому горю, занятые только собой и своими делами…
А я одна.
— Мм, — вырвалось из плотно сжатых губ. — Как же это…
Совсем нет сил противиться удушающей тоске… И так страшно, так…
Я вздрогнула.
Что-то коснулось моей ноги. Осторожно, но настойчиво. Дрожь прошла по всему телу, отрезвляя и возвращая в реальность.
Посмотрев вниз, я ошалело уставилась на небольшой наглый комок на четырех лапках с кучей складок. Он не просто стоял рядом с моей туфелькой. Нет! Эта маленькая божья тварь с бабочкой, прикрепленной прямо на ошейник, примерялась, чтобы нагадить на меня!
— Это что такое? — сиплым, едва слышным голосом проговорила я. — Кыш!
Кашлянув, прочистила горло. Псина засунула вываленный до этого язык в пасть и вскинула голову, недоуменно на меня посмотрев.
— Кыш! — повторила я. — Ты! А ну пшел!
— Рр, — неуверенно ответила мелкая, чуть кудрявая собачонка.
— Рр-р!!! — показала я ей, что тоже умею рычать. Причем с нотками истерии.
Пес проникся, отступил на пару шагов, склонил голову в одну сторону и снова вывалил язык.
— Иди-иди, — я замахала руками, вытерла одинокую слезу, сбежавшую из глаз. — А не то!..
Договорить не успела, потому что меня перебили. Красивый низкий мужской голос громко вещал откуда-то из-за моего уже родного дуба:
— …сгинул куда-то. Я тебе говорю, этот пес сведет меня с ума раньше, чем она сдастся. Мне кажется, не так уж он ей и нужен, этот ссыкун. Погоди, позову его. Термик! Терминатор! Где ты? Эй! Нет его. Может, украли?
В голосе мужика послышалась плохо скрываемая надежда.
Я посмотрела на собаку рядом с собой, тот сел на попу и оскалился, будто улыбаясь. Терминатор? Ты ли это?!
— Да знаю, знаю! — продолжил тем временем говорить неизвестный из-за дерева. — Найду его сейчас. Он меня заставил тачку остановить у какого-то занюханного парка. Скулил полдороги, просился. Я решил, что еще чуть-чуть — и испоганит кожу на сиденьях в салоне. Слушай! Найди мне кого-то смотреть за ним. Гулять там, кормить. Мне эта псина сейчас как кость в горле. И повара с уборщицей найди. Я задолбался жрать еду на вынос. И что, что ресторанная? В своем доме я хочу уюта и покоя, а не приходящего доставщика с кастрюльками. Или работай, Денис, или пойдешь дальше, искать новую профессию!
Совсем рядом сломалась веточка, зашелестела трава.
Я проводила задумчивым взглядом мини-Терминатора, обогнувшего дуб и вставшего так, чтоб его не было видно хозяину.
— Денис, ты меня услышал?
Мужик появился слева.
Красивый! Ухоженный, лощеный даже. Высокий, манерный, в идеально сидящих брюках и голубой рубашке, с которой сразу захотелось подойти и стряхнуть невидимые пылинки. Прическа классическая, волосок к волоску, пальцы длинные, удерживающие кожаный поводок, ботинки блестят на солнышке…
— Обслуга должна быть проверенной и вышколенной. Эта мегера не отдала мне даже Поля, хотя терпеть не может его стряпню, вечно жалуясь на слишком высокую калорийность. Ищи, Денис, не разочаровывай меня. Или сам приезжай мыть чертовы окна в моей спальне!
Разговор был закончен, смартфон отключен. И… на меня обратили внимание. Во взгляде ясных синих глаз четко читалось недоумение, очень схожее с тем, как недавно смотрел на меня пес.
— Добрый день. — Опомнившись, я отошла от дуба, к которому прижималась. Отряхнув юбку от налипших на нее листиков, хотела зачем-то извиниться, будто уже чем-то провинилась перед этим напыщенным типом.
Но он отвернулся, даже не думая продолжать столь странно начавшийся разговор.
— Терминатор! — позвал громко мужчина, быстро проходя мимо и удаляясь от меня. — Иди сюда, дружище!
— Какой же он вам дружище? — от обиды потянуло язвить. — Сбежал и не показывается. Так себе дружба.
Мужик остановился, медленно повернулся.
— Простите? — Он чуть наклонил голову набок и снова безумно напомнил того самого пса. А мне опять стало неудобно.
А еще в душе вспыхнула новая призрачная надежда.
— Я говорю, что знаю, где ваша собака… И это несомненный плюс, так ведь? — шагнув вперед, сообщила, как в омут с головой прыгнула: — Послушайте, я случайно услышала ваш разговор с неким Денисом. Вам нужны сотрудники в дом? Для уборки и готовки? А я как раз могу все это!
Брови мужчины чуть приподнялись.
— Честное слово. — Я сделала еще шаг к нему. Потом опомнилась и побежала за дуб, схватила завизжавшего недовольно Терминатора и понесла на встречу с хозяином. — Вот. Это ваш?
— Мой, — отозвался мужик, одинаково пренебрежительно рассматривая как пса, так и меня.
— А я нашла его. Это судьба, понимаете?
— Не совсем.
— Я умею выгуливать собак, — попробовала более основательно объяснить я. — Знаю, чем их кормить. Умею мыть окна, вытирать пыль, пылесосить. Готовить тоже могу. Вряд ли делаю это столь же виртуозно, как некий Поль, но…
— Отдайте моего пса.
У меня забрали собаку.
Мужчина пристегнул к его ошейнику поводок, поставил недружелюбно подглядывающего на меня Терминатора на землю и припечатал:
— Прощайте.
— Нет-нет! — Вытирая руками слезы, я стала догонять мужчину. — Не нужно прощаться. Очевидно же, мы нужны друг другу!
Незнакомец встал столбом и медленно обернулся. Весь его взгляд походил на небезызвестный смайл — О_о — я его в интернете видела.
— Что? — Он еще раз оглядел меня с ног до головы, нахмурился и как вердикт произнес: — Ваша нужность вызывает огромные сомнения.
— Вот видите, вы уже сомневаетесь, — ухватилась я за соломинку.
Черт с ним, пусть считает меня неадекватной! В этой ситуации я ничего не теряю. У меня и так нет ни работы, ни денег, так почему бы не вообразить, что я — танк по имени Кристина и мне срочно нужно идти в наступление?
— Вы только послушайте меня! Одну минуту, — заговорила я со скоростью трещотки. — Всего одна минута!
Мужик хмурился, но не уходил.
— Вам нужна прислуга — мне нужна работа. Я трудолюбивая, аккуратная, внимательная, исполнительная… — Список моих достоинств множился в геометрической прогрессии.
— Вы — первая встречная, — перебил меня хозяин Терминатора. — Вдруг вы нимфоманка, клептоманка или вообще маргиналка? Без рекомендаций…
— Есть! Есть у меня рекомендации! — Я полезла в сумочку, где лежала трудовая с сегодняшней датой увольнения, характеристика с работы, санкнижка, ну и паспорт. — Вот! Смотрите!
Я сунула все документы мужчине в руки и сама нагло забрала у него поводок, чтобы читать было удобнее.
Незнакомец на миг опешил. Но, подумав чуток, открыл документы.
Трудовую глянул без интереса, на характеристике и санкнижке задержался чуть дольше, но промолчал, а вот паспорт изучал внимательно.
— Прописки в Москве нет, — припечатал он. — Только временная регистрация.
— Я снимаю комнату, — тут же пояснила. — Временную прописку сделала дальняя родственница…
— И у вас ребенок! — возмущенно перебил мужчина. Прозвучало так, будто у меня неизлечимая болезнь и до меня дотрагиваться нельзя. — Маленький.
— Ну и что? — тут же возмутилась в ответ я. — Разве это плохо?
— Да, — коротко отрубил он и уже собирался забрать у меня пса обратно, но, прочитав в моем взгляде отчаяние, все же прояснил: — Я живу за городом, в большом доме. Ценю тишину и покой. И моя прислуга должна соответствовать многим требованиям. Одно из таких: они должны быть тенями. Я не хочу ни видеть, ни слышать обслуживающий персонал и уж тем более их шумных, надоедливых детей. Так что вы не подходите! Раз вы не местная и мужа у вас тоже нет, то и оставить ребенка вам тоже не с кем.
Секунды ушли у меня на раздумья. Казалось, этот мужчина — мой последний шанс на выживание. Я готова была вцепиться в него руками и ногами, лишь бы не отпускать. Но мольбы вряд ли его тронут…
— Максимка очень тихий ребенок, — принялась немного искажать правду я. — Вы его не увидите и не услышите. Обещаю.
Ноль реакции. Да что ж такое?!
— Ну правда, что вы теряете? Не понравится моя работа — вы сразу можете меня уволить, и мы тут же уедем. Подумайте сами, вы ведь ничем не рискуете. Мои документы — вот они. Я ответственная! Обещаю, что оправдаю ожидания.
Терминатор у моих ног подбадривающе хрюкнул. Мол, ты слышал, хозяин, бери, пока дают.
Но мужик собачьего языка не знал, так же как и жалости.
— Я сказал нет! — твердо произнес он, забирая собаку. — Разговор окончен.
У меня внутри все упало. Отчаяние вновь навалилось на плечи, грозя погрести под тоннами уныния.
Я сама не понимала, почему именно так расстроилась. Казалось, вместе с уходящим красавцем в дорогой одежде я теряю все.
Не зная, что еще предпринять, не особенно задумываясь уже над тем, что делаю, крикнула в удаляющуюся спину:
— Я умею готовить борщ!
Мужчина продолжал уходить.
— Настоящий! Украинский!
Показалось, шаг замедлился, и я пустила в ход последнее оружие:
— С пампушками!
Он остановился. Поднял голову кверху, и пусть даже стоял спиной, но я отчетливо представила, как этот индивид закатывает сейчас глаза к небу.
— Впервые встречаю таких назойливых людей, — донеслось до меня. — И, скорее всего, я пожалею, но… Испытательный срок три дня. Записывай адрес, куда нужно приехать сегодня к вечеру!
Когда-то я думала, что богатые люди живут исключительно на Рублевке, но после, пожив в Москве подольше, поняла странную истину: богатые живут везде, и совсем не обязательно роскошно.
Вот и мой наниматель, Орехов Артем Дмитриевич — так было написано на визитке — жил за сорок километров от города.
Прямых автобусов туда не ходило, поэтому добираться пришлось сначала на электричке до подмосковного города Чехов, затем от станции на автобусе, а после еще полтора километра с Максимкой и вещами я шла пешком по дороге между молодых елочных насаждений…
Благо навигатор в телефоне вел, и дорога была закатана в весьма качественный асфальт, так что мой сынишка не повис на моих плечах, а вполне успешно гнал вперед на трехколесном самокате.
Орехов оказался полностью прав, говоря, что оставить Максима мне не с кем. Вот и шли мы сейчас с ним в неизвестность в поисках лучшей доли.
По контексту разговора с недовольным нанимателем я поняла, что мне будет положена комната, а значит, мы с Максимкой вполне сможем ютиться на одной кровати — лишь бы не выгоняли.
Максимка, мое любимое вихрастое рыжее счастье четырех лет от роду, был копией отца. Виктор, которого я когда-то безумно любила, нас оставил. Рождение сына сильно его изменило. Он просто оказался не готов отойти на второй план…
Какое-то время я верила, что Витя опомнится и вернется, а потом узнала, что у него появилась другая женщина. Тогда, поняв безнадежность ожидания, я взяла сына и уехала.
А Виктор и не держал, даже обрадовался. И, судя по тому, что до сих пор уклоняется от алиментов, мы ему по-прежнему не нужны.
— Мам, я устал, — безапелляционно заявил сын, когда навигатор на телефоне показал, что впереди еще девятьсот метров до точки назначения. — Давай ты меня покатаешь?
Я засмеялась:
— Нет, малыш, сегодня мы поиграем в рыцаря, сопровождающего даму в длительном путешествии. И он просто не имеет права быть слабым. Потому что слабые кто?
— Зенщины! — обреченно кивнул сын.
— Вот именно. Но небольшую передышку мы себе позволить можем. Хорошо?
— Хорошо.
Пришлось сделать временную паузу на пути, сесть на баулы самой и примостить рядом Макса. Увидь нас сейчас кто, то точно бы решил, что мы отбились от цыганского табора. Потому что одинокая женщина с двумя набитыми под завязку полиэтиленовыми сумками, в лесу и с ребенком вряд ли бы вызывала у кого-то хорошие ассоциации.
Но и без вещей ехать совсем не получалось. Хозяин съемной комнатушки, не получив обещанную утром оплату, все же указал мне на дверь. И был прав, ведь все сроки по договору сорвала именно я, а он и так жалел и не выгонял нас до последнего момента.
Поэтому сразу после парка мне пришлось вначале забрать сына из неоплаченного сада (благо оттуда пока не вышвырнули), написать заведующей заявление на недельный перерыв, а после бежать в съемное жилище и собирать вещи. Набивать в сумку все самое необходимое, а оставшееся просто вынести к мусорным бакам… Увы, приходилось делать выбор между важным и тем, от чего стоило избавляться.
Немного отдохнув, мы двинулись дальше.
— Мам, я есть хочу, — опять начинал канючить Макс. — А нам долго еще идти? Я устал. А можно я поищу белочек в лесу?
— Придем скоро, там покормлю. Нет, белочек — нельзя, — терпеливо отвечала я, примечая впереди огромные ворота. — Зато у моего нанимателя живет Терминатор! Ух, какой! Вот с ним и проиграешь.
— Ух ты, — протянул мелкий и, кажется, временно удовлетворился такой альтернативой, даже не особенно понимая, о ком мы говорим.
Ворота и высоченный забор появились перед нами как в сказке. Словно из-под земли выросли. Некоторое время мы с Максом поднимались в горку и вот пришли.
Из ворот к нам вышел охранник, уточнив, кто мы и куда, а после, с пренебрежением осмотрев мои баулы, зацепившись взглядом за приунывшего Макса, сообщил, что о нашем визите его предупредили, и пожелал приятного пути.
Помощи он не предложил и даже прятать эмоции не стал, всем видом демонстрируя, что мы ему неприятны.
— Мама, кто это? — спросил мой бесхитростный сын. — Тот богатый дядя, у которого ты будешь работать?
— Нет, малыш, это такой же нанятый персонал, как и я, — ответила громко, чтоб было хорошо слышно. — Ему платят, чтобы он здесь стоял и не пропускал чужих.
— Он как рыцарь! — восторженно отозвался Макс. — Защищает замок от драконов!
— Что-то в этом роде. — Улыбнувшись, я подтянула пакеты, соскальзывающие с рук, и посмотрела вперед, после чего замерла.
Дом Орехова и правда походил на мини-замок, настолько роскошно и вычурно смотрелся.
“И как только мне его убирать?! — подумала с ужасом. — Сколько же там помещений?! Сколько окон?!”
— Мам! Какой дом огромный! Много там зивет людей? — Сын пробежал чуть вперед, забыв про усталость. — Скорее, скорее, ты чего так медленно?
Я кивнула и поспешила за своим рыжим счастьем, мечтая только о том, чтобы Орехов владел этой недвижимостью лишь на четверть, а лучше ее восьмой частью…
Дорога вела через лесные насаждения, в конце которых оказалось, что дом еще больше, чем я сначала представила. Окружала его лужайка с высокой, давно не кошеной травой и редкими статуями в виде полуголых мужчин и женщин.
— Зачем это, мам? — удивленно спросил Максим, подбежавший к одной из них. В руках парнишка, одетый только в набедренную повязку, держал книгу. — Он какой-то знаменитый?
— Наверное, — отмахнулась я.
— Он здесь умер, и ему сделали фигурку?
До меня не сразу дошел смысл сказанного.
— Нет же, это просто… для красоты, — пояснила сыну. — Чтобы было интересней смотреть из окна. Идем, малыш.
Пятнадцать широких ступеней привели нас к крытому крыльцу с вычурными узорами, украшающими перила и боковые арки. Огромная двустворчатая дверь была закрыта, и я решила на минуту остановиться. Прислонившись к стене, закрыла глаза, тихо проговорив:
— Сейчас пойдем, Максимка, знакомиться с дядей. Мама только переведет дыхание, хорошо?
Сжимая в руках пакеты, представила, как снова вижу перед собой Орехова. Красивого, надменного и нетерпимого. Как он нас встретит? Не передумает? Не выгонит в ночь непонятно куда?
— Уф, — сказала громко, отгоняя от себя плохие мысли. — Ну, вперед!
Распахнув глаза, посмотрела на то место, где стоял Макс. Его не было. А дверь в дом оказалась приоткрытой.
У каждого человека свои боги. У меня их три: работа, дом и самый главный — тишина. Именно ее я ценю больше всего, особенно если работаю и тем более если отдыхаю. Особенно дома.
Вышколенная годами прислуга, которая работала в особняке, прекрасно знала правила. Разговаривать со мной можно только по делу, пока я в доме — запрещено даже косить газоны под окнами, а по всем малозначительным вопросам и делам обращаться к моей жене. То бишь бывшей жене.
Отношения с Леной шли под откос уже давно и развалились под гнетом обстоятельств. Да еще и с треском, так что бывшая собрала не только вещи, но и забрала всю прислугу вместе с собой, перетащив их в дом, отсуженный у меня с частью имущества.
Да-да, даже такие, как я, иногда бывают дебилами и не заключают брачных контрактов, когда женятся в восемнадцать на первой красотке курса, а потом внезапно делают состояние. Из грязи в князи, так сказать.
Но вернемся к тишине.
Я читал газету на террасе, когда из глубины дома донеслись посторонние звуки. Шаги, эхом отдававшиеся по помещениям, и голоса:
— Ух ты… как в музее, — пропищал детский голосок, и меня аж передернуло.
— Да-да, малыш. Тут очень красиво, ничего не трогай. И давай побыстрее найдем Артема Дмитриевича. Ты же помнишь, как нужно себя вести?
— Да, мам, — голосок стал замученным. — Быть тихим и улыбаться.
— Умница, — похвалила его моя новая домработница, и шаги стали приближаться.
Черт. Я даже не знал, что с собой поделать. Я еще не видел отпрыска этой самой Кристины, но меня уже все бесило в факте существования ребенка на своей территории.
И да, можно осуждать меня вечно. Я не люблю детей. Вот коротко и без прикрас. У меня их никогда не будет, как говорят врачи, и, наверное, это к лучшему. Мои нервы от этого будут только целее.
Зато Терминатор, кажется, был рад.
Спящий на плетенке пес неожиданно оживился, вскинул голову, навострил уши и уже приготовился тявкать…
— Только попробуй, — прошипел я. — Кастрирую.
Пес угрозой проникся, улегся обратно в лежанку и принялся поскуливать. Жалостливо так. Вот же паскуда шерстяная.
Я же повернул голову в сторону панорамного остекления, откуда из дверей вот-вот должна была вырулить служанка Кристина, не помню, как по батюшке.
И да, она вырулила.
И не только с сыном, но и огромными баулами, будто только что с вокзала и сразу ко мне.
— Доброго вечера, Артем Дмитриевич. Вот, прибыла в расположение вашего дома, готова приступать к обязанностям, — по-военному четко доложила она, чем вызвала у меня огромное удивление.
Хотя чему удивляться-то? Она вполне могла быть из военной семьи или просто иметь такую манеру общения.
— Приступайте, — распорядился я, не утруждаясь на приветствия. Мы ведь только днем уже здоровались. — Комнаты прислуги в другом крыле, выбирайте любую — они сейчас все свободны. Ужин можно подать через два часа, завтрак к восьми, на обед я не приезжаю. В остальное время займитесь уборкой дома. Ну, и самое главное правило…
Кристина стояла, кивая, будто болванчик, я же ощущал себя полным идиотом. Передо мной вроде как девушка, вроде как молодая. Ну ладно, я точно знал ее возраст из паспорта — двадцать семь. С сумками и выглядывающим из-за спины ребенком, а я, как круглый мудак, уже раздаю приказы.
Впрочем, нужно уметь держать дистанцию, чтобы такие, как она, не садились на шею. Она и так уже убедила меня взять ее на работу, беря буквально измором.
И я сам не знаю, почему согласился, потому что по жизни терпеть не могу таких хабалистых натур, как она. Видел я таких еще в университете. Мордашка симпатичная, мозгов ноль, ну сиськи еще красивые, потом нагуляют ребенка и думают, как его растить в одиночку. Вот и хватаются за любую работу, какая подвернется.
Кристина была явно из таких же. Лицо красивое, грудь навскидку третьего размера, бедра округлые и даже талия — зависть любой бабе. Была б она умной бабой, вышла бы за хорошего мужика и жила б себе счастливо. Но я видел то, что видел…
Хоть фигура на месте, зато на лице круги под глазами, а за спиной прицеп лет четырех от роду, явно не от большого ума нагулянный.
И все же… Обещание борща по-украински перевесило.
После недели на суши, роллах и пицце я был согласен даже просто на куриный бульон.
— Ну, все. Идите, — приказал я, вновь загораживаясь от мира свежей прессой.
Повисла пауза.
— Здрасьте, — раздалась картавая речь. — А меня Максим зовут.
Я взглянул поверх газеты на рыжее нечто, соизволившее выползти из-за спины матери и теперь вставшее прямо напротив меня.
Метр в прыжке, волосы в разные стороны взъерошенные, глаза серые, одет аккуратно, на шортиках стрелочки и даже липучки на сандалиях застегнуты идеально, без перекосов влево-вправо.
Я нахмурился и поднял взгляд на Кристину. Кажется, она мне обещала, что ее сынишку я не увижу и не услышу.
— Тени… — проговорил я, напоминая главное правило.
— Да-да, — испуганно округлила глаза она и, переложив одну из сумок в другую руку так, что я даже испугался, что вдруг не выдержит и переломится, подхватила сына за руку и торопливо увела вглубь дома.
Правда, Максим шел медленно, оглядывался на меня и недовольно дул губы. Ну и черт с ним.
Наконец настал долгожданный покой.
На террасе стрекотали кузнечики, пели цикады, солнце клонилось к закату. Даже пес перестал скулить и задремал в своей лежанке, а как итог — захрапел. Да так, будто взрослый мужик с перепоя.
Пришлось пнуть по плетенке, чтобы Терминатор проснулся и, недовольно перевернувшись на другой бок, уснул дальше.
Ровно в назначенное время на террасе появилась Кристина. Одна и даже в переднике. Похоже, нашла его на кухне. Или с собой привезла? Впереди себя она катила столик, на котором дымила — о чудо! — домашняя еда.
— Я приношу извинения, Артем Дмитриевич, за поведение сына. Гарантирую, такого больше не повторится. И, как вы просили, ужин. — Она поставила передо мной две тарелки. — В холодильнике не так много продуктов, чтобы сделать что-то другое. Но я нашла немного картофеля, овощей и мясо. Поэтому вот — рагу, пюре и медальоны.
Пахло очень аппетитно, так что мой желудок предвкушающе скрутило в голодный узел. Я даже не подозревал, что проголодался столь сильно.
— Спасибо, Кристина, — поблагодарил я. — Для начала сойдет, но завтра я ожидаю обещанный борщ.
— Разумеется. — Девушка улыбнулась и немного огладила фартук, из-за чего я невольно задержался взглядом на ее руках и на тонкой фигурке в целом. М-да… Есть же те, кому идет костюм горничной.
— Утром я оставлю распоряжения охраннику. Сергею. Он отвезет тебя в город за продуктами, — произнеся, при этом задумался, кому доверить деньги на эти самые продукты. Кристине пока рановато, для меня она все еще оставалась первой встречной на испытательном сроке. — Выберешь все необходимое, а он заплатит.
— Хорошо, — кивнула она. — Я могу идти?
— Иди, — отмахнулся я, и она зашагала прочь.
Я же погрузился в мысли о еде, готовясь напрочь забыть о существовании новой служанки.
— Термик, Термик, — неожиданно позвала она, уже стоя у входа в дом. — Пойдем покормлю.
Спящая собака мгновенно проснулась и, радостно виляя хвостом, слетела со своего лежбища в сторону Кристины. Они обе скрылись в доме, а я недовольно поджал губы.
Точно… Я же не кормил этого чертова пса с самого утра. М-да…
Ужин превзошел все ожидания, и я даже подумал, что смогу привыкнуть к новой прислуге, если ее мальчишка и правда не будет мешаться под ногами. Прекрасный вечер завершился несколькими важными звонками, приемом душа и крепким сном. Жизнь начинала налаживаться, даже несмотря на фееричный развод с благоверной.
И только утро напомнило, что проблемы никуда не делись.
Заливистый лай под окнами заставил взглянуть на часы, выругаться, подняться с постели и выглянуть на улицу. Терминатор, неблагодарное животное, носился по заросшему газону с высунутым наружу языком и пытался поймать рыжего мальчишку, с гоготом убегающего прочь. Траектория его движений резко менялась, будто пацан уходил из-под вражеского обстрела. Короткие ножки пса заплетались, он не поспевал за мелким, недовольно тявкал, но не оставлял надежды.
— Вот она! — остановившись, проорал рыжий чертенок, показывая замершему от усталости Терминатору кусок колбасы, зажатой между пальцами. — Хочешь? Хочешь? Хочешь?!
У меня дернулось левое веко, и в тот же миг псина сорвалась с места, чтобы с громким лаем умчаться за пацаном куда-то за дом.
— Тени! — громко сказал я. — Они должны быть невидимыми! Я не должен их слышать…
Резким движением руки закрыл окно и, подхватив смартфон с халатом, отправился искать нанятую девицу, чтобы сию минуту уволить!
— Кристина! — крикнул, стоя у веранды и задумчиво глядя на застеленный свежей скатертью стол.
— Я здесь, Артем Дмитриевич! — она появилась со стороны кухни. Снова в переднике.
— Что я вчера вам велел?!
— Завтрак подать к восьми. Сейчас только семь сорок. Но я уже все приготовила, и вот-вот накрою на стол. Кофе сварила, бекон поджарила. Сэндвичи, каша — все в наличии на ваш выбор, ведь вкусов ваших еще не знаю.
“Ты уволена!” — мысленно произнес я.
В то же время в нос ударил запах крепкого свежесваренного кофе.
— Подай завтрак на веранду, — сказал вслух, сам себе поражаясь. Продался за кружку бодрости!
Кристина моих мысленных мытарств не знала, потому и переживать ей было не из-за чего. Стоя напротив, она лучезарно улыбнулась, и я приметил маленькую задорную ямочку на ее левой щеке.
— Сейчас все сделаю, Артем Дмитриевич. Подождите минуточку, пожалуйста.
Она развернулась и быстрым шагом пошла назад. Я же смотрел на Кристину и думал о совершенно непристойном: насколько давно у меня не было женщины, если она, горничная и кухарка по совместительству, вызывает такой голод? И речь шла не только о желудке!
Постояв так около минуты, я решительно отправился в душ, чтобы вернуться к подносу, полному вкуснейшей еды.
Потерев ладони, я с нескрываемым удовольствием сел в плетеное кресло и закинул ногу на ногу.
— Ай! — закричало что-то оттуда, снизу.
— Черт! — вторил я, отскакивая и едва не падая. — Что за?..
Пригнувшись, обнаружил под столом рыжую макушку. Как только пацан понял, что я приподнял скатерть, сразу посмотрел на меня огромными глазами и… приложил палец к губам:
— Тщ-щ!
— Что?
— Тихо. Не ругайте громко, дяденька. Мама будет плакать, что я непослушный. Тихо ругайте, я послушаю.
Нахмурившись, я посмотрел на ладошку, закрывавшую щеку мальчишки.
— Я тебя ударил?
— Немножко. Ногой сюда. Но я не буду жалиться. Я у мамы сильный.
— Иди и приложи что-то холодное, — предложил я, хмурясь.
Чувство, когда на душе заскребли кошки, совсем мне не понравилось. Не хватало еще жалеть мелкого обормота, не умеющего себя вести!
— Кулицу? — серьезно уточнил малой.
— Чего?
— Кулицу наложу. Мама достала ее как лед.
— Угу.
Поднявшись, я придержал скатерть, и малой вышел с виноватым лицом. На скуле у него наливался синяк.
— Еще раз нарушишь мой покой, — я чуть пригнулся, грозно нависнув над пацаном, посмотрел в перепуганные серые глазенки, осознал, насколько он мельче и… закончил предложение совсем не так, как планировал: — Буду громко ругаться, и твоя мама снова заплачет! Так что думай, куда и зачем лезешь! Понял?
— Понял!
— Тогда почему ты еще здесь?! Сгинь!
Он побежал. И тут же из-под стола, едва не сбив меня с ног, промчался Терминатор, громко цокая когтями по плитке.
— Да будь оно все!.. — Прикрыв на миг глаза, я поднял голову и посмотрел на небо. Чистое, светлое, успокаивающее. Не хватало лишь хорошей музыки в тишине.
Присев за стол, я хотел было снова закинуть ногу на ногу, но воздержался. Цыкнув, отпил прекрасно сваренный, но уже остывший кофе, поел и отправился собираться в офис, взвешивая про себя необходимость этой троицы в моем доме: Кристины, ее мальца и пса бывшей.
И тут сработала древнейшая установка: не поминай лихо, говорили предки…
Смартфон озвучил знакомую мелодию, и на экране высветилась картинка, залитая мной недавно из сети — Горгона Медуза.
— Алло, — раздалось нетерпеливо из трубки, стоило ответить на вызов. — Артем!
— Лена, ты, я смотрю, осмелела? Или свита адвокатов стоит рядом и диктует, что говорить?
— Заткнись, Орехов! — Я представил лицо бывшей, когда она это прошипела, и усмехнулся. — Мне нужно знать, как там Термик?! Ты бесчувственная скотина, и я не сомневаюсь, что малыш страдает! Верни мне пса!
— Отдай мне акции.
— Негодяй! Я просто забрала свое!
— Милая, мне не нужен особняк, который ты отцапала, не нужна прислуга… Они все равно уйдут, когда поймут, что без меня ты ноль и платить тебе им нечем. А акции ты вернешь! Или я продам фирму Марату, он давно мечтал быть твоим партнером хоть в какой-то сфере.
— Он разорит фирму!
— Оно того стоит, детка, — я улыбнулся. — Можно пожертвовать одной из контор ради удовольствия. А с тех пор, как ты всадила мне нож в спину, твои страдания — мое удовольствие.
— Я ненавижу тебя, Орехов! Когда ты стал такой бездушной тварью?! Отдай мне пса!
— Акции, Лена…
Она разрыдалась. Громко, с надрывом. И я понял, что бывшая снова пьяна, с самого утра.
Раздраженно сбросив вызов, я на миг задумался, почему бабки, посыпавшиеся на нас как из рога изобилия однажды, дали мне возможность подняться и развиваться, а ей позволили лишь падать. Все ниже и ниже… Как той старухе из сказки о рыбаке и рыбке.
Где-то в доме залаял пес, и я вздрогнул, возвращаясь из безрадостных мыслей. Поморщился. Ненавижу шум. Может, и правда отдать ей собаку? И черт с ними, акциями, пусть довольствуется и этим куском пирога.
Как и велел Артем Дмитриевич, ровно в полдень на кухню заявился охранник Сергей и хмуро выдал:
— Я сейчас в город, собирайся, захвачу тебя. Заодно и продукты купишь.
Покосившись на Максима, который как раз рисовал каляки-маляки в альбоме, я поняла одну важную вещь: даже в столь большом доме оставить ребенка мне было не с кем.
— Максимка поедет с нами, — безапелляционно заявила я, на что Сергей безучастно пожал плечами и, сверкая гладко выбритой лысиной, вышел из помещения.
Типичный тупой качок…
Хотя я могла и ошибаться, но весь вид охранника так и тянул назвать двухметрового амбала лихим бандюганом. Речь у него была скупая, движения резкие и взгляд исподлобья.
В общем, Сергей ко мне дружелюбия пока не проявлял. Я же понимала: общий язык с ним найти необходимо, если хочу задержаться на этой работе. Лучше иметь в союзниках друзей, чем наживать врагов.
В результате через пятнадцать минут мы с Максимкой уже загрузились в большой черный джип на заднее сиденье. Я была вооружена обширным списком необходимых продуктов, а Максимка — игрушечным пистолетом.
А вот Сергей продолжал смотреть волком. Будто я как минимум виновата в чем-то ужасном. Хотела даже спросить, есть ли у нас какие-то проблемы, но взгляд охранника был так колюч, что решила лучше молчать. Иногда наблюдение — идеальнейшая тактика.
В итоге до города доехали молча. Так же молча посетили супермаркет. Сергей катил тележку, в которую я складывала продукты, а после рассчитался на кассе, вынув из кошелька две красные бумажки и забирая чек. Видимо, для будущей отчетности перед хозяином.
На обратном пути я все же не выдержала и заговорила. Тем более что уставший Максим прикорнул прямо в машине и теперь спал на моих коленях и не мог подслушивать.
— Почему вы на меня так смотрите? — спросила у охранника. — Я разве сделала что-то плохое?
Сергей поднял глаза от дороги и взглянул на меня в зеркало заднего вида.
— Я нормально на тебя смотрю, — игнорируя “ты-вы”, ответил он. — Как еще на тебя смотреть?
— Не знаю, — смутилась я. — Но мне показалось, что я и мой сын вам неприятны.
— Глупости. У меня у самого трое детей. Просто я впервые вижу такую безответственную мамашу, которая таскает сына куда попало, возит непристегнутым, и я уж не говорю про отсутствие детского кресла.
— Но… — попыталась было начать я и не смогла подобрать аргументов, оправдывающих меня.
Все было правдой. Какая же я глупая.
Сергей ехал аккуратно, не нарушая правила, а я рисковала жизнью сына, при этом даже не думая ни о чем таком. Просто нам почти не приходилось ездить в машинах и уж тем более иметь детское кресло. Пока я размышляла над этим, Сергей неожиданно начал ругаться, причем тихо и матом.
— Вспомни это самое, вот и оно. Стоят гады, как чуют, — притормаживая джип, бубнил себе под нос он.
Лишь взглянув в лобовое стекло, ощутила желание вжать голову в плечи.
Впереди стояли гаишники, и один из их уже качал своей палкой-махалкой в нашу сторону, приказывая остановиться.
— Приехали, мл*ть, — пробормотал Сергей, глуша мотор и опуская боковое стекло.
Доблестный страж порядка дошел до нас и представился сержантом Сидоровым. Сунув нос в салон, обвел все пространство взглядом.
— О-о-о, нарушаем, — констатировал он, сталкиваясь со мной взглядом. — Что ж вы, мамаша, ребенка своего не любите-то?
— Я очень люблю, — воспротивилась таким выводам я, но результата это не возымело.
Через десять минут мы отъезжали от поста грустные и с выписанным штрафом в пять тысяч. Мысленно я уже представляла, как эти деньги у меня вычтут с первой (пока не выданной) зарплаты. Это еще больше грозило подкосить мой моральный дух, но я уговаривала себя, что все решаемо и просто в следующий раз нужно что-то придумать, чтоб не попадать на штрафы. Например, найти, с кем оставить сына хотя бы на пару часов. Должны же будут рано или поздно в доме появиться и другие слуги…
— На тебе лица нет, — неожиданно отвлек меня Сергей. — Расстроилась?
— Угу… — буркнула я. — Просто из-за меня в итоге у вас неприятности, и Артем Дмитриевич будет зол.
— Что есть, то есть, — не стал утешать охранник. — Но, может, и обойдется. Ему редко есть дело до штрафов на тачку и расходов по содержанию дома. Слишком занятой для этого человек, да и бюджет предусматривает экстренные траты на форс-мажоры.
— Так вы ему не скажете? — с надеждой спросила я.
— Нет, конечно. В конце концов, мой косяк тоже есть: вообще вас в тачку посадил. Сам виноват. Так что иди работай спокойно дальше.
Я с некоторым облегчением выдохнула, но на душе все равно продолжали скрести кошки.
А после я решила, что раз все так сложилось, то у меня все равно есть шансы задобрить сегодня сурового босса. Да и Сергея отблагодарить.
Впереди меня ждали несколько часов варки настоящего наваристого борща и выпекание пампушек.
Часто я призадумывался, почему же наши отношения с Леной пошли наперекосяк. В какой момент все стало “не так”?
Мы поженились в студенчестве по “великой любви”. Конечно, не исключаю, что тогда просто гормоны кипели в нашей крови, но ведь было и еще что-то, кроме простой физиологии.
В те времена Лена была вполне хорошей девчонкой, про таких говорили “приличная”. Хорошая семья, правильные ценности, она всегда умела создавать вокруг себя уют и с удовольствием вила так называемое семейное гнездо.
Я же, как и подобает мужу, носил в него деньги, чтобы Лене было на что покупать новый гарнитур, подбирать красивые вазы, ну и прочие мелочи бытия.
Мне везло: деньги лились рекой, буквально с неба. Да, так тоже бывает. Конечно же, я впахивал, иногда не ночевал дома, и тем не менее, финансы доставались относительно легко.
Мы меняли квартиры на большие, машины на лучшие. Вскоре приобрели дом, за ним другой…
И у Лены появилось все, о чем только могла мечтать вчерашняя студентка.
Да. Иногда я изменял. Чисто случайно, ну а кто так не делает? Живут же миллионы, и ничего. Главное, я всегда возвращался к жене, да и она не святая. Была у нее интрижка, на которую я закрыл глаза, тем более что все потом и так прекратилось.
Несколько раз Лена заводила вопрос о детях. И в начале нашей жизни я был почти не против. Вот только ничего не вышло. Уже потом, когда бывшая жена выжрала мне мозг чайной ложкой и заставила пойти к врачу — просто посмотреть, — я узнал, что у меня не может быть детей.
Как пояснил доктор, это было последствием перенесенной в детстве болезни свинки, которая капитально аукнулась мне через столько лет.
Но я не расстроился, подумал, что все даже к лучшему. Детей в своей жизни я не представлял и даже думать не хотел, каким адом обернется вечно кричащий карапуз в доме.
В общем, все это я объяснил Лене с аргументами и попросил сделать правильные выводы. И, кажется, она поняла. По крайней мере, разговора о детях больше не было.
Моя жизнь относительно наладилась. Дома воцарилась тишина, жена успокоилась, правда, завела чертову собаку. Но с псом я смирился, даже с его гавканьем, скрипя зубами, можно было смириться. Если бы все так не закрутилось…
Я выходил из собственного офиса, погруженный в мысли о том, как же вышло, что в моем доме все же появился ребенок? Причем чужой и шумный.
Этот вопрос тревожил, а осознание, что сейчас приедет Сергей, чтобы забрать меня на машине и отвезти в дом, который уже не такой тихий, как раньше, бередило душу.
И ведь я сам виноват. Купился на обещание борща. Почему-то он в моем воображении был по вкусу точь-в-точь, как когда-то в детстве готовила бабушка, и, видимо, только этот “самообман” не давал мне с чистой совестью уволить Кристину и послать с чадом подальше.
— Орехов! — окликнул со стороны знакомый голос; я обернулся и увидел Лену.
Да что за день сегодня такой? То звонит, то лично приперлась.
Она вылезла с водительского сидения своего красного Порше и не очень ровно двинула в мою сторону. Неужели пьяная?
— Орехов! — взвизгнула бывшая, подходя ближе. — Я приехала за собакой. Отдай мне пса. Я сегодня была у нашего дома, ворота заперты, и я не смогла попасть внутрь, чтобы забрать Термика.
— Конечно не смогла. Я сменил все замки и пароли, — ответил, щурясь и рассматривая бывшую. — Только не говори, что ездила пьяная за рулем?
Лена фыркнула.
— Можно подумать, тебя это сильно волнует. Тебе на все, кроме себя, насрать, — выругалась она, залезая в сумочку и доставая сигареты.
Щелкнула зажигалка, и женщина с удовольствием затянулась густым ментоловым дымом.
Я же отвернулся. Ненавижу курящих баб. И Лене про это говорил неоднократно, но она предпочитала игнорировать.
Будто во спасение на стоянку заехал мой BMW. Сергей хоть и с некоторым запозданием, видимо, из-за пробок, но все же доехал до моего офиса.
— О, а вот и твой “отморозок” едет, — узнавая машину, отметила Лена и, тут же обернувшись ко мне, резко сменила тон на более ласковый. Видимо, решила выбрать другую тактику. — Артем, ну будь же человеком. У меня кроме этого пса никого в жизни нет.
Лена подошла ближе, положив руку мне на грудь. От нее пахло сигаретами и крепким алкоголем.
— Ну, Артем, — протянула бывшая. — Я прошу. Можно мы поедем сейчас вместе в наш старый дом? Я заберу собаку, переночую до утра, а после исчезну из твоей жизни.
Она говорила и смотрела на меня так жалостливо, что на миг я увидел в ней ту самую студентку, в которую когда-то влюбился.
Искреннюю, настоящую.
И сдался.
Надо ее отпустить, хрен с ними, с псом и акциями. Пусть идет все лесом.
Хотел сказать, чтоб садилась в тачку, даже дверь заднего сиденья открыл. Но что-то пошло не так.
Я даже не сразу понял, от чего хмурюсь. Моя машина не напрягала. Кожаные сиденья тоже были на своем месте. Диссонанс вносило совершенно не вписывающееся в картину мира детское кресло. Синее, с какими-то ремешками повсюду.
— Это что за х…ня?! — озвучила мои мысли Лена, вставшая рядом. — Орехов, ты оборзел?!
Я посмотрел на нее. Поймал себя на мысли, что надо успокоиться, но, увы, бывшая продолжила кричать, и самообладание меня покинуло.
— Сволочь! Ты говорил, что бесплоден! Навешал мне лапши, а сам бабу на стороне держал? У тебя ребенок?!
— Артем Дмитриевич. — Сергей, вышедший из авто, собирался что-то сказать. Наверное, объяснить явление нового кресла в моей тачке… Но было уже не до этого.
— Пошла вон! — Развернувшись, я посмотрел на Лену, чувствуя, как зверею. Никто и никогда не смел открывать рот и говорить со мной в том тоне, который спускался ей. Спускался раньше. Теперь между нами все закончилось, а значит, привилегий не осталось.
— Тема, — опомнилась бывшая, — ну ты чего? Я просто растерялась…
— Еще раз посмеешь приблизиться ко мне в таком состоянии — выкину твоего пса рядом с корейским рестораном. Поняла? Верни мне акции, протрезвей, и получишь собаку. Сергей, поехали.
— Значит, любовница? Ты — сволочь! — Лена отступила на шаг, пошатнулась и всплеснула руками, едва не упав. Засмеялась. — Какое же ты г…но, Орехов!
Я обошел тачку и сел с другой стороны, аккуратно закрыв дверцу. Сергей вернулся на место водителя, мягко тронулся и тут же притормозил, когда увидел Лену, выскочившую вперед. Та треснула ладонью по капоту и что-то прокричала.
— Вызови охрану. Ее больше не должны пропускать на территорию, — сказал я сухо.
— Сейчас.
Сергей не подал виду, если даже удивился моему решению. Любому терпению однажды приходит конец. Мое тоже оказалось на пределе.
Скандалить на глазах работников я не собирался. Меня знали как человека спокойного, пусть так и остается.
Сергей вышел из тачки и поманил охрану. Те быстро оказались рядом…
Лена кричала, извивалась и била ногами, как распоследняя идиотка. Зрелище выходило отвратительное и болезненное. До нашей встречи она была другой, испортившись уже после супружества.
Бред, который она несла, был слышен даже в машине. Мат, истерия, обвинения. Угрозы. Последнее зря.
Будь Лена поумнее, никогда не стала бы говорить то, что озвучила при моих людях. Во-первых, потому что я запомню и не смогу спустить на тормозах. Во-вторых, потому что использую это против нее.
— Простите за задержку, Артем Дмитриевич. — Сергей (один из немногих, кого Лена не смогла перекупить во время развода) снова вернулся на водительское место. — Пришлось немного помочь.
— Камеры работают? — уточнил я.
— Да, все записано.
— Хорошо. — Я достал смартфон и стал набирать сообщение адвокату. — Пора прекращать этот цирк.
Сергей промолчал, я тоже посчитал тему исчерпанной.
Тем более что на глаза снова попалось детское кресло.
— Теперь объясни мне, что это?
— Необходимые расходы, Артем Дмитриевич, — отозвался Сергей. — Ваша домработница всюду водит за собой ребенка. А я всегда за безопасность, вы же знаете.
— Она что, и по магазинам пацана с собой таскала? — поморщился я.
— Угу. В доме больше никого нет, одного его оставлять еще рано.
— Не везет мне с выбором женщин, — сделал вывод я. — Ни с женами, ни с любовницами, ни с домработницами. Все какую-то лютую х…ню вытворяют. Одна решила меня разорить, вторая — завести дополнительную интрижку, третья вообще круче всех отличилась со своим ребенком! Я все чаще думаю, что пора завязывать с добротой, она мне не по карману.
Сергей, не привыкший к столь откровенным излияниям души, усмехнулся:
— Кристина не так плоха. Да и мальчишка ничего, тихий такой, спокойный.
— Мне кажется, мы говорим про разных детей, — заметил я. — Тот, что живет в моем доме, кричит, играет палками в саду и дразнит Терминатора. Понимания и ответственности — ноль.
— Ничего, время это поправит, Артем Дмитриевич, а детство на то и дано, чтоб палками в саду псов гонять.
Я удивленно посмотрел на Сергея, а тот в свою очередь немного напряженно на меня.
— Простите, что-то меня понесло.
Промолчав, я вдруг вспомнил, что у него самого есть кто-то. То ли сын, то ли дочь. А может, и даже несколько! Сразу видно, кто свинкой в детстве не болел.
— Отдохну немного, — сказал вслух, опираясь на спинку сиденья и закрывая глаза. — Не гони сильно, я этого не люблю.
То, что шеф приехал не в духе, я поняла сразу. Хмурый, с морщиной посреди лба, он прошел мимо меня, не сказав ни слова.
Я сразу решила, что Сергей все-таки рассказал про штраф, и опечалилась.
Неужели уволит? Или выговор сделает? Хоть бы выговором обошлось.
— Кристина!
Подпрыгнув, я побежала на зов, внутренне готовясь ко всему.
— Да, Артем Дмитриевич.
— Кофе.
Я потопталась в дверях спальни, обескураженная озвученной мыслью. Не сразу дошло, что это не нагоняй, а просьба. Точнее, приказ.
— Ну?
Орехов повернулся ко мне, расслабляя узел на галстуке. Пиджак он уже отбросил на диван.
— Какой вы любите? — спросила, выпрямив спину. Как в школе у доски, ей-богу!
— Черный с двумя кусками сахара. Как утром. Только горячий!
— Конечно!
Я выбежала из его комнаты и отправилась на кухню, массируя на ходу поясницу. Не девочка, блин, уже так выделываться и носиться. Хорошо бы он все-таки нанял еще кого-то. Хоть одного человека — и то помощь была бы неоценимая.
Кофе сварила быстро, попутно отчитав Максимку за то, что раскрошил хлеб в кухне, и велела никуда не высовываться.
— Дядя Монстр приехал? — понимающе ответил малыш.
— Он самый, — кивнула я, покосившись на дверь. Хоть бы никто не услышал, как я окрестила нашего благодетеля. — Помнишь? Он безжалостен и коварен. Заберет твои игрушки и не даст маме премию на новые, если ты не будешь хорошим мальчиком.
— Совсем как дед Мороз, — Максим спрятал за спину любимую машинку. — Только тот не отнимает ничего.
— А это — его злой двойник, — подтвердила я. — Ты все понял?
Максим кивнул.
— Ваш кофе, — спустя минуту я уже стучала в Ореховские двери, — сюда подать или в столовую?
Ответа не последовало. Стукнув еще разок, я с сомнением посмотрела по сторонам. Куда нести напиток? В кабинет? На лоджию? Так ведь остынет, если Артем Дмитриевич сразу его не найдет.
В общем, пришлось идти на крайние меры.
Стукнув еще раз для порядка, я вошла в спальню и прислушалась. Ну точно, из ванной комнаты раздавался плеск воды. Пан мыться изволит! А мне что же, так и стоять в коридоре?
Как жаль, что в доме нет опытных горничных, чтобы подсказали элементарное, например, как вести себя в таких случаях.
В итоге, решив, что хуже не будет, я прошла к столику у дивана и осторожно поставила поднос на него. Выйдет начальство, а напиток здесь! Вкусный, дымящийся… как сам Орехов после душа!
Последние мысли пришли в голову как раз в момент, когда я подняла взгляд и увидела Артема Дмитриевича. Абсолютно голого! Протирающего голову полотенцем.
— Ой… — проговорила, резко выпрямляясь, от чего спина снова немилосердно заныла.
Руки моего работодателя замерли, потом резко опустились вместе с полотенцем. Лохматый, мокрый, с легким парком, идущим от красивого тела, он выглядел изумительно. А вот смотрел так, будто хотел сжечь заживо.
— Кристина!
— Кофе! — перебила его я, ткнув в поднос пальцем и метнувшись к двери, щебеча на ходу: — И борщ могу погреть! Пампушки удались на славу!
— Что?!
— К борщу пампушки, Артем Дмитриевич! Из теста. С чесноком. Ну что вы? Я даже не смотрела на ваши!.. То есть, простите меня, я ведь просто тень… Ничего не видела.
Закрыв дверь, по инерции пробежала еще шагов двадцать, завернула за угол и… энергия кончилась, батарейки сели.
— Что ж такое? — хлопнув себя по лбу, проговорила вслух. — Как же я так умудряюсь? Что теперь будет?
Всякое в свой адрес слышал, но чтобы вот пампушками их самых называли, такое впервые.
Несколько мгновений я еще переваривал услышанное, а после, самому непонятно отчего, усмехнулся.
То ли от нелепости ситуации, то ли от того, как раскраснелась домработница и умчалась, сверкая пятками.
Этот факт тешил мужское эго и самомнение.
Переодевшись, я спустился в столовую. Кристина и тут подсуетилась.
В течение пары минут передо мной возникли и борщ, и те самые пампушки, а вот сама девушка сгинула восвояси. Что я тоже с удовольствием отметил.
Кажется, до нее доходит, что значит быть тенью и не отсвечивать.
А уж когда дело дошло до дегустации, я вообще разомлел. Не разочаровала.
В этот миг я действительно не жалел, что поддался на ее уговоры и взял в служанки. Борщ был изумительным, вот прям будто из детства, как бабушка варила.
А пампушки…
На лицо тут же вылезла коварная ухмылка. В общем, как кухарка Кристина себя полностью оправдала.
Когда я расправился с ужином и покинул столовую, я ненадолго задержался в коридоре, чтобы тайком понаблюдать, как она мышью убрала посуду и исчезла где-то в районе кухни.
Идеально.
Я отправился на балконную террасу на втором этаже, туда, где стрекотали кузнечики, клонилось к закату солнце и ничего не мешало вечернему релаксу.
Даже чертов Терминатор не отсвечивал. Отчего-то я был уверен, что он носится теперь хвостом за домработницей и клянчит еду.
Я редко баловался сигарами, но вот сегодня решил позволить себе. Вынес из кабинета коробку, гильотинку и, облокотившись на балконные перила, прикурил.
Отсюда со второго этажа открывался прекрасный вид на мои владения, на идеальную лужайку, на сад, за которым нужен уход, и надо озаботиться садовником; на отдельный домик, где проживал Сергей и находился пункт охраны, на забор и территорию за ним.
Я был расслаблен и впервые за долгие недели почти доволен существованием.
Где-то внизу тихо хлопнула дверь. Опустив взгляд, я увидел тонкую фигурку Кристины, она вышла из дома и теперь спешила по выложенной камнем дорожке к домику охранника.
В руках она несла небольшой термос. Интуиция подсказывала, что внутри борщ.
— Вот же хитрая лиса, — усмехнулся я. — Супом подбить клинья собралась. Ничего-ничего, Серега тебя быстро обломает. Он мужик верный, хотя суп, несомненно, съест.
Почему-то мысль, что девушка додумалась соблазнить охранника, больно укололо все то же мужское самолюбие, которое час назад радовалось смущенному румянцу на женских щечках.
— Она лишь тень, — зачем-то напомнил сам себе я. — Ну и, Орехов, ты же, черт возьми, серьезный мужик, не солидно тебе служанок трахать…
Кристина тем временем дошла до домика, постучалась, а после юркнула в открытую дверь. Ее не было ровно три минуты, я зачем-то засек на часах, а после она вышла уже без кастрюли и поспешила обратно к особняку.
В нем и скрылась, на этот раз почти бесшумно закрывая за собой вход.
Утро вышло прекрасным, в отличие от предыдущего. Оно как и вечер, было тихим.
Ни лая, ни дурацкого смеха.
Возможно, дьяволенок домработницы еще спал, меня же такой расклад более чем устраивал.
Утренний контрастный душ взбодрил и еще немного поднял настроение, так же как любимый кашемировый халат, подаренный мне одним из шейхов из ОАЭ. Ручная работа, между прочим.
Надев его, я вышел из спальни и спустился на первый этаж. Завтракать на улице не хотелось: судя по небу, затянувшемуся тучами, и общему пасмурному виду, за пределами дома было достаточно прохладно.
Поэтому, решив расположиться в гостиной, направился к дивану аляпистого зелено-желтого цвета с красными вкраплениями. Еще Лена в свое время выбирала по совету какого-то модного дизайнера.
Там же, не доходя до него, начал хмуриться.
Кто-то, а точнее явно Максим, бросил на журнальном столике альбом и фломастеры. Самого негодника видно не было.
На всякий случай я даже заглянул под стол, мало ли. Но и там сынка Кристины не обнаружилось.
— Ладно, подождем объяснений, — пробурчал я, присаживаясь на диван.
В первые мгновения меня ничего не смутило.
А вот потом я отчетливо осознал, что под моей задницей откровенно мокро…
— Не понял, — я медленно приподнялся и обернувшись за спину, ощутил в себе желание убивать. — Кристина!!! Это что?!
Мой кашемировый халат был испорчен. Кто-то пролил на желтый диван не менее чертову желтую гуашь, в которую я имел честь сесть.
Но вместо Кристины первым в гостиную примчал Максим, с тряпкой в руках и нашкодившим видом.
— Ой! — пробормотал он, увидев меня, и отступил на шаг. — Я не хотел.
Помня, что меня посадят, я отказался от желания придушить мальца прямо сейчас. Да и к тому же в комнату наконец примчалась его нерадивая мамаша.
Причем примчалась со стороны моей спины, чтобы как следует разглядеть последствия неаккуратных художеств ее сына.
— О нет! — тут же пролепетала она, подскакивая ко мне. — Это я виновата!
— Вы, — тут же согласился я. — Кто же еще? Вы хоть осознаете, что халат испорчен?
Меня переполняло бешенство. Вот так — без прикрас. Да еще и Терминатор откуда-то примчался и принялся поливать всех громким лаем. Заплакал Максим, у Кристины загорелись щеки, губы поджались. Она подошла к сыну, вытерла ему слезы и попросила подождать ее на кухне. Он ушел, и Кристина обернулась ко мне. Показалось, еще мгновение — и она тоже начнет рыдать. Но нет, она шагнула вперед.
— Это всего лишь гуашь. Я все отстираю, главное — вот прямо сейчас застирать, — девушка схватила халат за пояс и принялась расстегивать.
Я же пытался ей помешать.
— Уберите руки! Это подарок шейха!
— Тогда тем более не мешайте мне спасти ваш халат! — Не справившись с поясом, она принялась раздвигать полы, которые я пытался свести вместе. Ее движения были дергаными, нервными, и казалось, вообще она не отдает себе отчета, что делает. Просто пыталась спасти положение хоть как-то, и если бы мне когда-нибудь сказали, что в борьбе меня победит женщина, я бы не поверил. Но как выяснилось, сил и наглости у Кристины оказалось много. Полы халата девушка все же распахнула, а дальше сама отскочила от меня на метр и отвернулась, мучительно краснея.
— До пампушек вроде не добрались, а вы снова смущены, — не удержался от колкости я.
— Вы снова голый! — обличительно заявила она.
— Я был в халате, пока вы не принялись его с меня снимать.
Она резко отвернулась, громко сопя и закрывая лицо руками.
— Просто какой-то кошмар! — сообщила горничная-кухарка, после чего топнула ногой. — Уф!
Я вскинул бровь, забавляясь зрелищем.
Кристина выглядела очень злой. И очень милой одновременно. Я верил в ее эмоции, в то, что сейчас она ведет себя естественно, без притворства и наигранных глупостей.
— Хорошо, вы говорите, что можете спасти халат? — сжалился я, прилагая железные усилия, чтобы скрыть рвущуюся наружу улыбку.
— Да, я смогу!
Она чуть повернула голову и протянула руку.
Я снял с себя единственную одежду и подал ей, подавляя желание подойти ближе и дать ей до себя дотронуться.
Кристина схватила вещь и опрометью метнулась вон, не оглядываясь и бормоча что-то невразумительное. Я же, посмотрев вниз, внезапно понял, что заинтересовался своей горничной не только как интересным человеком…
Хмыкнув, прикрыл своего младшего друга рукой и пошел одеваться, решая про себя, что, возможно, стоит предложить девушке дополнительный заработок. Деньги ей явно не помешают, а мне не помешало бы женское внимание и заботливые руки. В идеале — прямо сейчас.
Одевшись сразу в костюм, я какое-то время раздумывал над тем, как преподнести Кристине новость о моем к ней расположении, а потом решил пустить все на самотек. Она — девица не глупая, хваткая. Покажу ей свой интерес, а дальше пусть сама решает, как меня соблазнить. Останется только поддаться и воспользоваться.
И сразу обозначить момент, что не собираюсь спать с той, что ублажает еще и моего охранника — водилу.
Как только пазл сложился в моей голове, стало легче дышать и вообще жить.
Впервые за долгое время я шел по своему дому, едва не насвистывая от удовольствия. Как же удачно было встретить Кристину в том парке!
И только я улыбнулся, чувствуя себя королем ситуации, как откуда-то слева раздалось тихое, отрезвляющее: “Козель!”
Я замер.
Посмотрев в сторону лоджии, дверь на которую была приоткрыта, увидел рыжего гнома, испортившего с утра мой халат.
Гном хмурился, сопел и угрожающе держал в руках демо-версию садовых грабель.
— Что ты сказал, пацан? — Я повернулся и, подтянув брюки, присел на корточки, чтобы посмотреть своему недоброжелателю глаза в глаза.
— Ты — плохой! — смело повторил малой. — Я тебя…
Мне пригрозили садовым инвентарем.
— А дотянешься? — хмыкнул я.
— Я тебя убью!
— Граблями? Ну, попробуй. Вот он я.
Давно никто не смотрел на меня вот так, прямо выражая свои настоящие чувства. И, как ни странно, в этом я тоже видел свою прелесть. Дети тем и отличались от взрослых, что еще не умели лебезить, пресмыкаться и прогибаться. Если этот пацан чувствовал, что я ему неприятен, то так и говорил.
Это был новый, очень странный и интересный опыт общения.
— Я не шуцю! — насупился еще сильнее мальчишка. Похоже, от того, что нервничал, он начинал говорить не так четко, как обычно.
— Я тоже не шучу. Нападай. Можешь меня побить. Вот он я, без оружия, не сопротивляюсь. Что тебе мешает?
Пацан шмыгнул носом, вытер его запястьем руки и сделал шаг ко мне, угрожающе выставляя граблю вперед:
— Ты — плохой! Обижаешь мою маму!
— Разве? — Я покачал головой. — Мне кажется, это ты пролил краски на дорогой диван. И вместо того, чтобы сказать про это, признаться, сбежал. В итоге я испортил отличный халат и настроенье твоей маме. Это закономерность, мелкий. Последствие от твоего поступка.
— Я уфол за тляпкой! — крикнул он, снова шмыгая носом. — Я бы вытел сам!
— Нет, ты сбежал, не сказав никому, что накосячил. Вот и все.
На миг показалось, что мальчишка вот-вот разревется. Губы его затряслись, подбородок дрогнул, а глаза увлажнились. Но нет. Опустив грабли, суровый сын Кристины сделал еще шаг вперед, отвернулся в сторону, пристально разглядывая напольную вазу, и пробормотал:
— Я боше не буду.
— Что, прости? — удивленно переспросил я.
— Я не буду так больше делать, — четко, стараясь выговаривать каждую букву, сказал пацан. — Извините меня. И маму.
— Так просто сдался? — разочарованно спросил я. — А как же ненависть и грабли?
Максим — кажется, так его звали — посмотрел на меня, прямо в глаза, и ответил:
— Я убежал, потому что испугался. Я больше не буду проливать краски на ваш диван. Не ругайте маму?
Что-то внутри кольнуло, а потом будто воронка открылась и закрутилась в животе, доводя едва не до тошноты. Неужели так испытывают стыд?
Я поднялся, пожал плечами и хотел уйти. Но пацан так и стоял на месте, и его подбородок снова дрогнул.
Черт знает что!
Он накосячил, а я чувствую себя виноватым. Как это получилось?
— Я не стану ругать твою маму, — сказал раздраженно. — А ты рисуй где-то, чтоб я тебя не видел. И тогда все у нас заладится.
Мальчишка, только что стоящий с самым несчастным видом, просиял. Взмахнув граблями, он закричал: “Ур-ра!” и побежал прочь, громко улюлюкая на ходу.
— Маленький, наглый, бесстыжий манипулятор! — с уважением проговорил я, провожая его взглядом. — Ох…ть, меня обвел вокруг пальца младенец!
Я не знала, что делать дальше. Работодатель меня убивал. Медленно и мучительно.
Мало того, что не спешил найти кого-то мне в помощь, оставив на меня весь свой огромный, напичканный мебелью и дорогущими аксессуарами дом, сделав при этом еще и поваром, так еще заставлял чувствовать себя полной дурой.
Я не справлялась!
Чертов халат с горем пополам отстирался, а вот диван… Максимка его испортил.
Я нещадно терла дорогую ткань, принося ей еще больший вред, и с трудом удерживалась от слез.
На этот раз Орехов не спустит все на тормозах, я это чувствовала мягким нижним местом, как никогда.
И если раньше как-то удавалось избегать неприятностей, то теперь, кажется, они решили не оставлять мне шанса на нормальную жизнь. Ни единого!
— Черт возьми! — выругалась я, отбрасывая тряпку в тазик и вытирая лоб запястьем, заодно убирая челку.
— Его заказывала моя жена, — донеслось сверху голосом Орехова, и я забыла, как дышать.
Одернув юбку, поднялась и, собрав весь остаток позитива, выдавила улыбку, сообщая:
— Я все отмою. Нужно лишь взять другое средство…
— Не отмоете. — Он отмахнулся от меня, как от назойливой мухи, и, схватив за спинку стул, стоящий неподалеку, переставил его к накрытому столу.
— Честное слово, — продолжила занудствовать я, отдавая себе отчет, что просто не потяну выплату за этот диван. Хоть почку продавай!
— Вы, конечно, постараетесь, — медленно намазывая тост абрикосовым джемом, начал говорить Артем Дмитриевич, — но ничего не получится. Уже сейчас это очевидно, ведь цвет обшивки безнадежно испорчен. И я понятия не имею, как вы планируете это возместить.
Мои руки опустились, повисли вдоль тела плетями. Началось!
Я буду вечной рабыней в плену этого дома. Воображение даже начало рисовать картинку, как Орехов отнимает мой паспорт и переселяет нас с сыном в кладовку под лестницей…
— У вас есть какие-то идеи на этот счет, Кристина?
— Я не… Мне…
Внутри все клокотало от страха. Как же надоело бегать с сыном на руках в поисках своего угла и заработка. Он не видит нормальной жизни, и я ее не вижу!
— В парке накануне вы были смелее, — продолжал меня изводить Артем Дмитриевич. — Обещали, что я не пожалею, если… пущу вас в свой дом.
Он откусил тост и, отложив нож, посмотрел на меня, тщательно пережевывая еду.
Я с трудом сглотнула слюну, ставшую вязкой.
— Простите меня, — проговорила, сцепив руки перед собой, как школьница на взбучке у директора. — Понимаю, насколько это неприятно, но, возможно, вы могли бы вычитать стоимость дивана из моей зарплаты? Как алименты.
Орехов закашлялся, подавившись новым куском тоста.
— Какие алименты?!
— Я просто сравнила, чтобы было яснее. Ничего такого…
— М-да! — Он отвернулся. — Уйдите, Кристина! Придите в себя, обдумайте этот разговор и вечером, после работы, уложив спать сына, приходите ко мне. Расскажете, что надумали! Понятно?
— Конечно, — закивала я, обрадованная отсрочкой. Перед смертью, как говорится, не надышишься! А там… Вдруг что-то придумаю?
— Вы поняли, что я сказал? — Орехов снова обернулся, нахмурился.
— Да, все поняла, — я радостно улыбнулась. — Спасибо!
— Угу. — Он зачем-то осмотрел меня с головы до ног, усмехнулся: — Так и думал, что мы сработаемся. Ориентируйтесь на десять вечера.
Десять. Блин… Даже у Золушки было времени до двенадцати! Хоть бы его на работе задержали!
— Идите, Кристина.
Я пошла.
Вернулась в кухню, села за стол и крепко задумалась, что скажу работодателю вечером.
Продавать мне было нечего, сына девать некуда. Разве что предложить работать пару месяцев бесплатно? Крыша над головой у нас с сыном есть, еда тоже. Справимся! А там рассчитаемся с долгом и, получив наконец деньги, уедем назад, в родной город, далеко отсюда.
Не для нас эта красивая жизнь в Москве! И судьба мне это упорно показывает, опуская все ниже.
Нет уж, сын не должен видеть моих слез и слышать вечное: “Сиди тихо, дядя не должен нас видеть и слышать!” Кто из Макса вырастет при таком отношении?
Нет уж, хватит.
Вечером спрошу стоимость дивана и свою зарплату, рассчитаю все и буду воплощать план в реальность!
В итоге до обеда я намаялась с собственными мыслями. Зато вымыла два панорамных окна в гостиной и уже собиралась приступить к третьему, когда взгляд упал на часы — время обеда. И ребенка не кормила, и сама не ела, да и не одни мы в этом огромном царстве богатства обитали…
Сергей вчера мне очень помог, за это я отнесла ему суп. Благодарность за благодарность, да и перекинувшись парочкой слов, пока отдавала термос, поняла, что охранник не прочь сам питаться по-домашнему. Прежние горничные его не баловали, предпочитая держаться подальше от сурового охранника.
Я же понимала: это мой шанс получить если не союзника, то хотя бы небольшую помощь.
Поэтому, забросив тряпки и ведра, первым делом я покормила Максима, а после уже по проторенной тропинке двинулась в “сторожку” — именно так я обозвала домик Сергея.
Там же, пока ждала, как охранник поест и отдаст тарелки, понуро смотрела в окно, думая о чем-то своем.
— Чего хмурая такая? — спросил Сергей.
— Как думаешь, сколько стоил диван, что стоит в гостиной? Желтый такой.
— Понятия не имею, — пожал плечами мужчина. — А что?
— Максим испортил обивку, пролив краски, и теперь шеф явно будет требовать возмещения стоимости с меня.
Я вкратце пересказала то, как пыталась отмыть пятно самостоятельно, но потерпела сокрушительное поражение, лишь еще больше размазав гуашь по обивке.
— Так ты моющим пылесосом попробуй. У прошлых горничных полно было вспомогательной техники. Бывшая жена Артема Дмитриевича неоднократно проливала то кофе, то коньяк, и каждый раз все девчонки убирали.
Я подняла голову, и в душе зародилась надежда. Все дело в том, что никакой техники я раньше не находила, пользуясь по старинке тряпкой, ведром и веником. Но слова Сергея воодушевляли.
— И где этот пылесос взять?
— В гараже, разумеется. Пошли покажу.
Через десять минут я была готова петь оду небесам. Кажется, Бог меня услышал, а моей безрадостное будущее — умереть от уборки — уже перестало быть таким безнадежным. В гараже был и моющий пылесос, и пароочиститель для окон, и куча бытовой химии.
— Век не забуду, — поблагодарила я охранника, и уже через час с радостью обнаружила, что диван абсолютно чист.
Теперь ему оставалось только высохнуть. Еще за час я победила грязь на окнах.
Из минусов происходящего — у меня опять начало тянуть поясницу. Но это я списала на приближающиеся месячные, поэтому, приняв таблетку обезболивающего, закончила с уборкой и занялась ужином.
Настроение было прекрасным, и я уже предвкушала, как скажу Артему Дмитриевичу, что проблема с диваном, а следовательно, и долгом решена. У меня даже осталось немного времени, чтобы поиграть с сыном и Терминатором.
Вообще забавная собака.
Когда-то очень давно я мечтала об овчарке, а всех представителей маленьких пород искренне считала несуразными, но вот этот французский бульдог был поистине очарователен.
Он умел хрюкать, постоянно ластился к ногам, словно кот, выпрашивал вкусняхи, но что самое главное — занимал восемьдесят процентов времени Максима. Что для меня было огромным подспорьем.
Ко времени ужина хозяин дома из Москвы не вернулся, и даже к положенным десяти часам тоже. Я уже уложила Максима спать и готовилась лечь сама, когда окна осветил свет фар въезжающей на территорию машины.
С тяжелым вздохом я поняла, что сон откладывается и голодного шефа нужно как минимум встретить, как максимум накормить после явно сложного дня.
Я набросила на ночную рубашку халат и вышла из комнаты, на ходу завязывая пояс.
Артем Дмитриевич выглядел усталым и злым. Я поняла это по тем резким движениям, с которыми он открыл входную дверь, буквально впечатывая ее в стену.
Я даже несколько мгновений раздумывала над тем, стоит ли вообще соваться к нему под горячую руку, но, памятуя, что он ждет от меня новостей о диване, все же вышла на свет.
— Доброго вечера, Артем Дмитриевич.
— Доброго, — усмехнулся он, глядя на меня и двумя пальцами ослабляя галстук. — А ты, я смотрю, хваткая, уже ждешь — у порога. Похвально.
Захотелось оскорбиться. Его слова были будто брошенная кость собаке, и в то же время я помнила, кто здесь мой работодатель.
— Вы, наверное, устали. — Я вновь попыталась быть вежливой и милой. — Есть хотите? Сегодня жаркое.
— Есть? — Шеф вскинул бровь вверх. — Нет, не хочу. Успел поужинать на деловой встрече. Хотя определенный голод у меня все же присутствует.
Он как-то странно обвел меня взглядом, будто ощупывая. Стало неуютно, и я поежилась.
— А я диван отмыла, представляете, — вспомнив, зачем мы здесь сегодня собрались, напомнила я.
Артем Дмитриевич стащил ботинки, бросил на тумбочку дипломат и настойчиво двинулся ко мне.
— Пох*р на диван. Иди сюда.
Я натурально опешила. Столбом замерла, не ожидая ничего подобного, но он… Он просто подошел и совершенно бесцеремонно принялся расстегивать пояс на моем халате, точно так же, как и я на нем утром. Только если у меня никакого “подтекста” в действиях не было, то у Артема Дмитриевича буквально глаза горели… и пахло от него алкоголем и терпким парфюмом. Будоражаще и заставляя трепетать от страха.
— Да, что вы себе позволя… — Я попыталась отбросить его руки.
Но он нагло заткнул мой рот своими губами, буквально впиваясь в меня, словно оголодавший зверь в мясо.
Я попыталась оттолкнуть.
— Ой, да не ломайся ты, — оторвавшись на миг, прошептал мужчина. — Я — мужик, мне надо. Ты — баба, можешь помочь. Что не так-то? Ты ведь за этим вышла ко мне в таком виде? Признайся, тебе тоже хочется.
Его рука бесцеремонно скользнула мне под вырез ночнушки, и в этот миг я очнулась от ступора.
— Сволочь! — вскрикнула я и отшатнулась что есть сил. — Да как вы только подумать такое могли?!
Я запахивалась обратно в халат, смотрела на хозяина дома так, будто он самый натуральный монстр, и меня трясло от негодования.
— За кого вы меня приняли? Может, в ваших кругах так и принято, но я… Я не такая!
— Кристина!
— Если вы богатый, думаете, вам все можно? — вспылила я, понимая, что своими репликами могу только ухудшить свое положение.
— А что, нет, что ли? Ты ведь сама утром сказала, что придешь. — Орехов смотрел на меня хмуро и недовольно. Так смотрят избалованные дети, когда у них отбирают конфеты.
— Я? Сама? — Утренний разговор мною воспринимался совершенно в ином ключе, нежели выяснилось сейчас.
Я еще раз прокрутила в памяти тот диалог и только сейчас поняла, насколько он был двусмысленным.
— Нет, — твердо заявила я. — Речь шла только о диване. И я его отмыла, и ничего не должна вам отрабатывать — тем более таким способом!
Мой возглас буквально повис в воздухе, и, признаться, я уже ожидала услышать: “Ну и гуляй на **р, недотрога. Уволена”. Но вместо этого прозвучало задумчивое:
— Хгм… Окей. Понял, работай дальше. Типа сильно гордая. — Губы Орехова изогнулись в некрасивой улыбке.
— Типа да, — отозвалась я. — Так вам греть ужин?
— Мне бы постель кто согрел. А раз за этим не к тебе, то вали уже с глаз моих долой, чтобы я тебя до утра не видел.
И что я сделала? Правильно, свалила.
Слушая бормотания вслед.
— Что ни баба, то беда. Гордая она, бл**ть.
Меня трясло еще несколько часов, в течение которых я не могла уснуть. Перебирая в голове все случившееся, я смотрела в одну точку и ждала неприятностей. То казалось, что в коридоре слышны тяжелые шаги Орехова и он идет завершить начатое. Уложить меня в постель. “Я мужик, а ты баба”, — вспомнилось вдруг, и по телу побежали мурашки ужаса. Потом, стоило прикрыть глаза, как за окном раздался подозрительный треск. Пришлось его закрыть наглухо.
Затем оказалось, что Терминатор все-таки пробрался в нашу с Максимкой комнату еще до того, как я заперлась. И узнала я об этом по громкому внезапному храпу, раздавшемуся — внимание — из-под моего одеяла! Этот наглый пес спал у стенки, и на все мои старания его пробудить отвечал тихим рычанием.
В довершение всего у меня снова разболелась поясница, так что пришлось пить обезболивающее.
Тревожный сон, в который я все-таки провалилась, сменился будильником.
— Мам? — на соседней кровати заворочался Максимка.
— Спи-спи, еще рано, — ответила я, осторожно поднимаясь и стараясь не разбудить еще и пса, нагло пробравшегося ночью ко мне под бочок.
Тихонько одевшись, я вышла из комнаты и… замерла. Что делать дальше — не знала. Готовить ли завтрак? Начинать уборку? Или собирать вещи, будить сына и уходить?
Ответ оказался на поверхности — идти нам с Максом было некуда, потому ноги сами повели меня на кухню.
Я приготовила завтрак для начальства и накрыла на стол, дожидаясь появления Орехова, как решающего суда над заключенным под стражу. Помилует или на каторгу? Вот в чем вопрос.
Артем Дмитриевич появился с небольшим опозданием, что было на него совсем не похоже. Он морщился, тер виски, недовольно сопел и настороженно принюхивался к еде.
И вот, когда я уже сгрызла все ногти, стоя за углом и представляя, как Орехов вскакивает и требует подать ему новую кухарку, он меня позвал.
— Кристина, — раздался сиплый шепот от стола.
— Я здесь! — отрапортовала, появляясь из-за его спины.
— Зачем так кричать? — пригибая голову, возмутился Орехов. — Как ненормальная. Не видишь, что ли? Человеку плохо! Дай мне этот… как его?
— Топор? — ляпнула я намного раньше, чем успела подумать.
Слово — не воробей. Соскользнув с губ, оно несется дальше, рождая страшные последствия. Вот и в моем случае Орехов был настроен решительно.
— Борзеешь! — сказал он, качая головой. — То невинную мышку строим из себя, то… у-у-у…
— Аспиринчик? — На этот раз я вспомнила верное слово.
— Давай же! Сил моих нет…
Так быстро я еще никогда не бегала, даже в школьные годы. Сунув работодателю лекарство, подала водички и мило улыбнулась в ответ на хмурый неодобрительный взгляд.
— Спасибо, — сказал Орехов с таким лицом, будто у него что-то застряло в самом мягком месте и он с трудом выносит эту боль. — Свободна.
У меня упало сердце.
— Насовсем? — уточнила, чувствуя, как земля уходит из-под ног. — Вы меня…
— Я прошу тебя уйти с глаз долой, — массируя виски, кивнул Артем Дмитриевич. — Неужели дел больше нету? Иди там, блин, зерно перебери, что ли. Придумай что-то. Только не беси. Я подыхаю…
Услышав такой ответ, я не смогла сдержать счастливой улыбки. Не уволена! Счастье есть!
— Чего ты скалишься? — не понял Орехов. — Садистка, что ли? Говорю же, мне плохо.
— Нет-нет, простите. Это… я решила, что вы меня… — умолкнув, посмотрела на несчастное лицо Артема Дмитриевича и, поддавшись инстинктам, шагнула к нему, протягивая руки вперед: — Можно? Я умею делать массаж. Не профессионально, но голове может стать легче. Честное слово. Но если вы…
— Меньше слов. — Работодатель закрыл глаза и молча ткнулся лбом в мою ладонь.
Я подошла совсем близко. Запустила пальцы в его волосы. Двигаясь от висков к затылку, остановилась там и плавными движениями подушечек больших пальцев принялась медленно подниматься назад.
— Мм, — мурлыкнул Орехов, наклоняя голову и укладываясь на сложенных друг на друга руках. — Боги-иня.
Улыбнувшись, я покачала головой, мысленно повторяя себе, что все мужчины одинаковы. Богатый ли, бедный — все они хотят одного: вкусной еды, хорошего массажа и внимательного слушателя. Конечно, опыт в близком общении у меня был очень мал, зато насмотрелась за свою жизнь всякого.
— Вот и все, — сказала, последний раз проведя по волосам начальства. — Легче?
Орехов обернулся.
Скользнув по мне взглядом, он ухмыльнулся и ответил:
— Это даже лучше, пожалуй.
— Лучше? — не поняла я.
— Угу. Но и про вчерашнее… Я от своего предложения не отказываюсь. Если захочешь — тоже помогу, чем могу.
Он развязно подмигнул, а я покраснела.
— Вижу, вам и правда полегчало.
Артем Дмитриевич поймал мою руку, прежде чем я успела уйти. Чуть сжал запястье, потянул на себя. И поцеловал внутреннюю сторону, там, где слушают, бьется ли у человека пульс. Мой можно было услышать за сотню метров, так громко застучало сердце.
— Спасибо, Кристина, выручила. — Орехов так же быстро отпустил меня. — Занимайся делами. Сегодня я приеду на обед. И после тоже буду дома. Приедут соискатели на должность садовника и горничной. Так что, если повезет, скоро тебе станет легче справляться со всем этим.
Он обвел глазами дом и приступил к еде.
Постояв еще пару секунд рядом, я ушла, с негодованием растирая ладонью место, горящее от неожиданного поцелуя.
Аппетит приходит во время еды, а азарт в процессе охоты…
Не “такая” она, блин. Гордая.
Для моего вчерашнего пьяного мозга это прозвучало как вызов. И пофиг, что она всего лишь домработница.
Да что она вообще о себе возомнила?
Завалить ее в постель теперь было делом принципа.
И даже когда я проснулся утром с головной болью, ничего из этих безумных мыслей никуда не выветрилось.
И я решил, что нужно открывать сезон охоты — увлекательного процесса выманивания, выслеживания зверя, а после одного меткого выстрела и победы!
Пиф-паф! И горничная готова. Фигурально выражаясь, конечно.
Правила новой игры Кристина восприняла уже куда более благосклонно. Даже расщедрилась на массаж головы, а после краснела от невинного поцелуя в ладонь.
Это заставило меня предвкушать, а еще разрабатывать дальнейший план. Ну или импровизировать по возможности.
Я был уверен, что рано или поздно Кристина сдастся. Другой вопрос, на хрена вообще все эти усилия ради прислуги?
И ответ был простым: да потому, что мне так хочется.
После завтрака я уехал на работу один на собственной машине, без Сергея. Несколько часов пробыл в офисе и занимался новым крупным контрактом с поставщиком из Китая. Сделка могла принести мне большие деньги, поэтому упускать ее я не собирался. Собственно, потому вчера и напился в ресторане, пробивая зеленый коридор с одним из представителей таможни. Деловые встречи — они иногда именно такие, до пьяного угара…
В полдень мне позвонил Денис, помощник, напомнил, что к обеду в дом приедут соискатели на должность садовника и горничной. Можно подумать, я мог забыть сам.
Однако в итоге московские пробки все же внесли коррективы в мой график, и обратно в свою обитель я добрался только к четырем часам дня вместо двух.
Там меня уже ждали, если так можно было выразиться. В сторожке у Сергея, потому что на территорию он никого не впустил, вместо пяти кандидатов сидел один: лет сорока, аккуратно одетый мужчина и коротающий время за чтением какой-то книжонки.
Я смерил его взглядом, а после обратился к Сергею.
— А остальные где?
— Ушли полчаса назад. Последний рейсовый автобус из соседней деревни отходил, вот они и побоялись, что до Москвы не доберутся.
— А этот? — Я кивнул на мужичка.
Сергей пожал плечами.
— Понятия не имею, но пришел он вместе со всеми пешком, а вот уходить отказался.
— Ладно, — махнул рукой я. — Пусть к дому идет, так и побеседую с ним.
Пока Сергей отправился к потенциальному садовнику, я двинулся в сторону особняка. Прежде чем собеседовать кандидата, хотелось переодеться.
В коридоре меня встретила Кристина. Так же, как и вчера, она вышла мне навстречу, поздоровалась и спросила, когда и где накрывать на стол.
Я смерил ее долгим взглядом. Все же красивая зараза, даже в полностью закрытой до горла кофточке и переднике, а уж какая вчера была в том тонком халатике, и передать словами сложно.
— Повремени с едой. Разве что чай в гостиную подай. Приехал, возможно, будущий садовник, я бы хотел с ним вначале побеседовать, а уже после обедать.
— Хорошо, — послушно отозвалась женщина, однако что-то в тоне ее голоса мне не понравилось.
Будто говорила, сцепив зубы. Это еще что за новости?
Домработница развернулась и пошла на кухню, медленно, держа спину неестественно ровно. Я даже нахмурился.
Готов поклясться, раньше походка этой строптивицы была более изящной.
Но выкинув эти мысли из головы, я поднялся в спальню, там быстро сменил одежду, а когда спустился, то в гостиной меня уже ждали.
Выяснилось, что мужчину звали Михаилом, бывший военный, прошел чеченскую, заработал там несколько пулевых и инвалидность из-за сложного перелома ноги.
— Понимаете, Артем Дмитриевич, — рассказывал он. — Я человек простой, есть пенсия военная, но сущие копейки. Едва хватает, а работать я всегда любил. Вырос с дедовским огородом в деревне, про растения знаю много, про кусты всякие. Уверен, справлюсь.
А вот у меня такой убежденности не было. Садовник — работа тяжелая, а тут инвалид, да еще и немолодой.
— Объемы работы большие, — начал я, не желая так сразу прогонять бывшего военного. Как ни крути, а к этой касте я всегда испытывал уважение. — Сад сложный, плюс ландшафтный дизайн, который необходимо поддерживать. Это не считая зимнего сада в другой части двора, там много экзотических растений.
Лицо Михаила начало мрачнеть, он уже понял, к чему я веду. Оставалось только вежливо расстаться. Для себя, правда, я решил, что раз автобусы уже не ходят, то попрошу Сергея отвезти бывшего вояку до города на автомобиле.
В этот момент в гостиную вошла Кристина. Она несла заказанный чай на подносе. Шла медленно, будто едва переставляла ноги, а красивое лицо было бледным и напряженным.
Я нахмурился, и даже выражение Михаила стало недоуменным.
— Что-то не так? — поинтересовался я.
— Все отлично, не переживайте, Артем Дмитриевич, — едва слышно отозвалась Кристина, и дойдя до стола, немного наклонилась, чтобы опустить поднос.
В следующий миг ее руки ослабели, чайник с двумя чашками соскользнул на столешницу, разбиваясь сотней осколков и расплескивая кипяток по полированному дереву.
— Ай! — вскричала Кристина и схватилась за собственную поясницу.
В ее глазах мелькнул ужас за разбитый сервиз и смешался с гримасой боли на лице.
Первым опомнился Михаил. Вот вам и инвалид. Он подлетел к девушке и помог ей сесть на диван.
— Что с вами? — спросил он. — Вам плохо?
— Нет, нет, — откровенно начала врать она, но по мученическому выражению и так все было понятным.
Да и руку она до сих пор держала на пояснице.
Тут уже опомнился я, отстранил Михаила и сам опустился напротив горничной.
— Что со спиной? — строго спросил я и, видя, как Кристина пытается отвести взгляд, добавил: — Не советую врать.
— Я не знаю, — выдохнула она. — Честно.
— И давно болит? — задал еще один вопрос я.
— Пару дней, — призналась она, прикусывая губы.
В разговор опять влез Михаил.
— Очень похоже на почечную колику, — на глазок поставил он диагноз, — но лучше вызвать скорую.
С его советом я был полностью согласен, хотя сама девушка была против. В итоге 112 мы все же набрали.
Сразу после этого, будто по команде, из ниоткуда выползли Терминатор и мальчонка Кристины. Словно только их и не хватало для пущего бедлама.
К появлению фельдшера в гостиной картина была следующей: на диване лежала тихо поскуливающая от боли Кристина, при этом она умудрялась улыбаться и гладить одной рукой по голове Максимку, чтобы тот не сильно грустил и расстраивался. Вокруг носился с лаем Терминатор. Военный Михаил, решив, что мне очень интересно, травил какую-то байку из жизни, я же, отойдя к бару, наливал себе виски. Что-то подсказало: моим нервам сегодня понадобится еще много алкогольного успокоительного, и лучше начинать принимать “лекарство” прямо сейчас.
— Подозрение на пиелонефрит и опущение почки, — выдала врач после долгого осмотра. — Нужно госпитализировать!
— Нет! — тут же воспротивилась Кристина. — Я не могу. У меня сын.
— А будет сирота, — парировала врач. — Впрочем, дело ваше. Пишите отказ!
После таких слов Максим зарыдал навзрыд.
Да так, что даже мое сердце сжалось.
— Мамочка, не умирай, пожалуйста. Езжай с тетей, а я тебя подожду. Вот увидишь, я буду тихо сидеть в комнате и никуда не ходить. Только не умирай, пожалуйста.
Рыдал малой, а ком в горле стоял у меня. Кристина что-то пыталась говорить врачу, просила выписать лекарства, обещала пить их и лечиться самостоятельно, но уехать и бросить сына она не могла. У нее ведь работа… трудоголичка чертова!
— Так, — неожиданно узнал свой голос я. — Забирайте пациентку и везите в больницу. Пусть лечится, а мы тут сами разберемся.
Повисла пауза.
Я смотрел на Кристину, она смотрела на меня полными слез глазами.
— А как же Максим? — прошептала она едва слышно.
— Присмотрим, — уверенно пообещал я. — Нет повода для беспокойства. Здоровье важнее.
Сказал это и сам офигел от сказанного. Это я-то присмотрю за мелким спиногрызом? Да я даже не представлял, чем питаются дети такого возраста. От соски вроде отучен, а вот в остальном… Представив, как кормлю Максима с ложки, я передернулся.
Ладно, если что, попрошу Сергея, он точно знает, что к чему.
— Я позвоню маме, — лепетала Кристина, сжимая ручку сына в своей руке. — Только она… она нездорова и не сможет… Ох, что же нам делать?
— Все уже сделано! — Махнув рукой, я, чувствуя себя рыцарем — не меньше, дал команду бригаде скорой помощи, чтобы уезжали уже и забирали с собой горе-работницу. После этого переключился на мальчишку: — Так, пацан, иди сюда. Твоя мама заболела, и придется отпустить ее лечиться.
— Максимка, — запричитала Кристина, — я скоро приеду назад. Сыночек, не бойся. Я уже завтра…
— Угу, недельку точно полечимся, — перебил ее врач.
— Как неделю? — спросили мы с горничной в унисон.
— Я приеду раньше, — услышав меня, безапелляционно заявила она. При этом лицо ее было бледнее первого снега.
“Не приедет раньше”, — понял я. И в тот момент захотелось просто сунуть пацана следом в машину скорой помощи. Нанял, блин, помощь по дому…
— Артем Дмитриевич, мне назначат лечение, и я сразу вернусь, обещаю, — говорила Кристина, пока ее не стали поднимать. Согнувшись почти в два раза, она еле переставляла ноги, продолжая смотреть на сына.
Тот в долгу не оставался и, судя по гримасе ужаса на лице, мысленно прощался с матерью навсегда.
— У вас что, носилок нет? — зарычал я в какой-то момент, устав наблюдать за черепашьим шагом горничной.
— Носилки есть, а тащить их некому, — развел руками врач. — Если поможете…
— Конечно поможем! — вмешался Михаил. — Что мы, не мужики, что ли?
Я поморщился, но кивнул. Мужики…
Так и вышло, что пришлось самолично выносить Кристину на носилках, уверяя ее, что мальчишка остается под надежным присмотром и с ним ничего не случится. Ситуация требовала лгать, и я не подвел. Зато, как только жертва почечных колик уехала, я опустил руки и почувствовал себя беспомощным и обманутым.
Зачем мне все это? Чужой ребенок на моей шее — не к добру!
— Что ж, время уже… — услышал я голос Михаила.
И вдруг подумал, что отпускать его сейчас не в моих интересах. Последние кадры на скорой помощи в бессрочный больничный укатили…
— Знаете что? — сказал вдруг, в который раз за вечер поражаясь сам себе. — Я возьму вас на испытательный срок. На месяц. Оплата каждую неделю, как было указано в объявлении. Сработаемся — отлично, а если нет — то прощаемся. Как вам предложение?
— Согласен! — Михаил заулыбался. — Вот это вы хорошо решили. Я завтра же начну. Только как от вас выбираться — ума не приложу.
— Никак. Здесь будете жить, дом большой. — Я махнул рукой в сторону входа. И, заметив Сергея, позвал к нам.
Всех кандидатов на должность прислуги искали через агентство, а проверял их мой помощник, так что в честности и адекватности сомневаться вроде бы не приходилось. И тем не менее, доверять на все сто я не привык никому.
— Вот наш новый садовник, — показал я охраннику на Михаила. — Сегодня с тобой переночует, уложи его где-то. А завтра определимся. Кристину увезли, как ты заметил, а пацан ее остался. Может, присмотришь?
— Я? — опешил Сергей. — Простите, Артем Дмитриевич, но в доме ему привычней, наверное, будет. Да и не знаю я, как с таким маленьким… У меня жена их сама как-то… А вы, Михаил, идите за мной. У меня гостевой домик.
Мужики спешно скрылись, и больше всего это напоминало трусливое бегство. Никто не хотел связываться с мальчишкой Кристины и брать на себя ответственность.
— Эй, — преувеличенно бодро позвал я, появляясь на пороге, — ты где? Как тебя там? Максим?
В ответ оглушительная тишина.
— Сбежал, что ли? — подумал вслух, направляясь в гостиную, где последний раз видел пацана.
Он сидел на диване, откуда унесли маму. Смотрел на обивку, гладил грубоватую ткань маленькой ладошкой и молчал. На мое появление отреагировал спокойно, без истерики. Посмотрел внимательно и спросил:
— Мама уехала?
Я кивнул.
— Она завтра вернется?
Я покачал головой.
— А когда?
— Когда доктор скажет.
Мне отчего-то было неловко смотреть и говорить с этим маленьким человеком. Проще провести несколько серьезных сделок и найти подход к самым неординарным личностям среди партнеров, чем вот это…
— Она умрет?
Да твою ж мать! Я вздохнул, сел напротив, покачал головой.
— Нет, не умрет. Но ей нужно долго лечиться, а тебе набраться терпения. И мне. Я бы предложил выпить, но ты еще маловат. Сколько тебе, напомни?
— Чего?
— Лет сколько.
— Четыре.
— Капец.
— Но скоро пять.
— Это все меняет.
Я поднялся, прошелся по кругу, посмотрел в окно, пожал плечами, хлопнул в ладоши… Но так и не придумал, что делать дальше.
— А кусать мы будем? — спросил пацан. — Мама сказала, надо вас покормить, потом мы. Вы покусали?
Я нахмурился, желудок предательски заурчал.
— Точно! Еда. Кухня — наше все. Сейчас ужин, потом спать. Вот и план на ближайшее будущее. Неплохо, а?
— Неплохо, — согласился мальчишка. — И помыться. Я люблю в полной ванной. А вы?
— А я борщ люблю, — отозвался, качая головой. — На него и повелся. Вопрос: стоило ли оно того?
— Я не знаю, — ответил пацан, шествующий рядом. — Мне же пока только четыре года.
На кухне мы нашли еду. Там же раскрылось еще несколько отличных качеств пацана: он знал, где что лежит, и — это важно — сам ел. Потом сам сходил в туалет. Я чуть не заплакал от умиления. Оказалось, что мальчишка ко всему приучен даже лучше Терминатора. Псина пришел следом за нами и попил из миски, умудрившись пролить часть воды на пол.
После еды встал вопрос о мытье. Посуды и пацана. В обоих случаях я малодушно отказался участвовать.
— Посуда пока здесь постоит, ничего ей не будет, — сказал я псу и Максиму, внимательно слушающим каждое мое слово. — Все в постель!
— А как же ванная? — не понял мальчик.
— В старину мылись раз в месяц. В бане. И ничего, все живы-здоровы были. Понял?
— Ага, здорово! — Пацан счастливо улыбнулся. Не знаю, что его больше заставляло восторгаться: мой ум и познания или внезапно приобретенная свобода…
— Ну, иди. Спи, — махнул я рукой, отправляясь к себе.
Не так уж и сложно оказалось иметь детей. Даже интересно.
— Дяденька, — прервал мои мысли голос пацаненка. — А я? Мы с мамой спим в одной комнате. Я покажу.
И он, обогнув меня, помчался вперед по коридору. Терминатор несся следом с громким лаем. Я стоял, пытаясь осмыслить, чего от меня хотят эти двое, а когда понял — чуть не завыл в голос.
Спустя примерно полчаса мы с пацаном — путем упорных переговоров — сошлись на том, чтоб спать в моей комнате. Пришлось брать его с собой. Собрали его белье и отнесли на диван, кое-как расстелив заново. Мальчишка уснул быстро, а вот я долго еще смотрел в потолок, слушая мерный храп пса, примостившегося в ногах.
Как уснул — так и не понял, но пробуждению был рад. Снились кошмары, как я мою дом и готовлю еду, а Кристина говорит, что зарплаты не будет, но вместо нее она отдает мне самое дорогое. И сует мне своего пацана.
Я закричал и проснулся.
Здравствуй, с…ка, новый день.
Утро добрым не бывает. Воистину сказано.
Это я понял, когда малой потребовал накормить его. Ну как потребовал, он просто смотрел на меня, когда мы вместе вошли на кухню, и этот взгляд заставлял меня чувствовать себя неуютно в своем же доме.
Решив, что Максим должен сам разобраться, что ему есть (выживают же как-то дети самостоятельно в Африке), я просто вытащил из холодильника все, что мне показалось съедобным, и поставил на стол.
— Вот выбирай, — щедро предложил я.
— Бутербод, — выдал Макс и придвинул к себе нарезку из колбасы.
В этот момент я подумал, что все не так уж плохо и с возложенными на меня обязанностями я, возможно, даже справлюсь. Бутерброд — это не сложно. Поэтому соорудив штук десять себе и мелкому, я поставил чайник и вообще ощутил себя героем.
Как там? Глаза боятся, а руки делают.
Ел Максим молча, набивая хлеб за обе щеки, разве что ногами при этом сильно болтал, но это почти не раздражало. А еще он накормил пса, все той же колбасой.
Когда с завтраком было почти покончено, в столовую заглянул Сергей, я даже не слышал, как он вошел. Но охранник, перетаптываясь с место на место, поинтересовался:
— Артем Дмитриевич, машину подавать? На работу сегодня поедете?
— Конечно поеду. С чего вдруг нет? — удивился я.
— Так это ж, — Сергей почесал затылок и взглядом указал на мелкого, который отвлекся на собаку и на нас совершенно не смотрел.
Терминатор млел от детского внимания, валялся на спине и подставлял пузо под почесывания, при этом дрыгая левой лапой. Идиллия, мать ее.
Кстати, про мать.
— А от Кристины новостей не было? — поинтересовался я, думая, что, возможно, она уже звонила, но я еще не в курсе.
— Нет, — односложно ответил охранник, в этот момент раздался звонок моего мобильного.
Вспомни солнышко — вот и лучик.
Номер был неизвестным, но что-то подсказывало — это моя домработница.
— Артем Дмитриевич? — раздался взволнованный голос, стоило только поднять трубку. — Простите, что так рано, но я места себе не нахожу. А больше ничьего номера у меня нет. Это Кристина.
— Я догадался, — мрачно заметил я.
— Как там Максим? — тут же начала спрашивать обеспокоенная мать.
Вместо ответа я просто сунул трубку малому, и после пять минут наблюдал за их переговорами. Судя по отголоскам, Кристина едва сдерживала слезы, а Макс, наоборот, храбрился.
— Ну, и что мне делать? — задал вслух вопрос я, даже не надеясь, что кто-то ответит.
Однако Сергей все еще был рядом.
— Может, няню нанять? — предложил он.
— Хм, — задумчиво протянул я. — Идея вполне здравая.
Конечно, можно было оставить все как есть. Ведь же на территории дома почти всегда оставался Сергей, да еще теперь вроде как и садовник затесался. Вот только у них свои дела, да и сомнительно, что они могли в достаточной мере присмотреть за четырехлеткой — покормить, поиграть, спать уложить.
Поэтому наемная няня показалась панацеей от всех бед. Решив, что сегодня возьму Макса с собой в город, там поручу какой-нибудь секретарше за ним посмотреть, пока помощник Денис будет метаться кабанчиком и искать эдакую фрекен Бок.
Почему-то в моем воображении приличная няня должна была выглядеть именно так — дородной женщиной в предпенсионном возрасте и в ежовых рукавицах.
План показался гениальным, даже больше — достойным нобелевской премии.
Тем временем Макс, наговорившись, отдал трубку мне.
И вот тут Кристину прорвало окончательно.
Я будто видел, как по ее щекам текли слезы, но, стараясь их сдерживать, она говорила:
— Вы не переживайте, Артем Дмитриевич, я все решу с этой больницей в ближайшее время. Вот как только будет обход, я дождусь врача и попрошу меня выписать. Мне сделали вчера укол — и сразу стало легче. А если не отпустят, то я сбегу.
— И получишь осложнения, — вырвалось у меня. — Ты хоть знаешь, чем чреваты проблемы с почками и всей этой системой? Какие осложнения могут быть?
Кристина умолкла, лишь всхлип, будто задавленный подушкой, прозвучал в трубке.
— Тебе вчера врач все правильно сказал, нужно пролечиться, — закончил я.
— Но Максим, что будет с ним?
— Все будет нормально, — не помню, в какой по счету раз проговорил я. — Нет нерешаемых проблем. Возьму его с собой на работу, присмотрю.
— Но вы же ненавидите… — Тут она запнулась и умолкла.
Я нахмурился.
— Что я ненавижу? Договаривай.
— Детей, — выдохнула она. — Он будет вам мешать и бесить.
Правда-матка резанула по ушам. Ну да, Кристина права. Ненавижу и бесит, но… Вездесущее “но” закралось в мои рассуждения. Выдержать общество мальца в моем понимании выглядело почти подвигом и вызовом самому себе. Я как-то продержался ночь, продержусь и полдня до появления няни.
— У тебя хороший сын, — выдал я в трубку и сам поразился. Ну ничего себе. — Мы справимся. Если что, дам ему гуашь и посажу на кожаный диван, чтобы точно не испортил обивку.
С той стороны шутка явно не зашла, но Кристина немного выдохнула. А после чего я быстро с ней распрощался и положил трубку.
Стоило только это сделать, как Макс уже стоял рядом и преданно заглядывал в рот.
— А можно не гуашь, а фломастеры? — произнес он. — А то вы опять орать будете.
— Ты подслушивал? — нахмурился я.
— Не, я просто слушал. Так можно? — Взгляд сделался умилительно трогательным. Вот же хитрый пацан.
— Можно, — сдался я. — А теперь марш собираться. Я уже опаздываю на работу.
До рождения сына я не понимала, что значит выражение “подарить свое сердце”. Хотя Максимке я его не просто подарила. Он и стал моим сердцем. Его улыбка разгоняла темные тучи надо мной и возрождала надежду даже в самые страшные времена. Нам с сыном было нелегко, и иногда, очень редко, я думала отправить его жить к маме, в небольшой поселок городского типа. Но, стоило представить миг расставания, как сердце замирало от страха. Нет, я не могла просто бросить сына на бабушку лишь для того, чтобы самой начать все заново.
Как бы тяжело ни было, мы были вместе, рука об руку. И вот чего я добилась.
Лежа в палате с тремя женщинами, я слушала их бесконечную болтовню и раздражалась. Хотелось тишины. И поплакать от души. Но при них было стыдно, потому приходилось молча смотреть в потолок и ждать улучшения.
— Ну, как вы тут? — Медсестра вошла в палату и сунула одной из женщин градусник. — Меряйте температуру, потом скажете, что там. Так, а тут что?
Она подошла ко мне, посмотрела на капельницу, покрутила колесико, замедляя бег лекарства.
— Еще часик, и новое принесу, — на меня бросили вопросительный взгляд: — Врач сказал, если попросите, сделать обезболивающее.
Я покачала головой.
— Тогда отдыхайте.
Медсестра ушла, разговоры в палате возобновились. И мысли в моей голове снова начали терзать несчастный мозг.
Что я делаю с Максимкой? Не лишаю ли его детства из-за желания всегда быть рядом? Может быть, с нас обоих хватит, и нужно вернуться в квартиру к маме?
Я посмотрела на телефон, терзаемая сотней разных сомнений. Сообщить о болезни? Выслушать очередную порцию нравоучений и молча стерпеть? Мама не одобрила мой уход от Виктора. Говорила закрыть глаза на измену и ждать возвращения, словно я собачка какая. Говорила, что родной отец всяко лучше чужого дядьки. А когда я, не выдержав, уехала в Москву, то и вовсе выслушала о себе много всякого… У мамы было четкое убеждение, что зарабатывают здесь все женщины одинаково! Не умственным трудом, а только продавая себя.
И вот теперь мне нужно было сделать выбор: позвонить ей и просить приехать, чтобы забрать Максимку, или… положиться на чужого мужчину, собственного работодателя, которому обещала не создавать проблем.
Я застонала от муки — так тяжело было принять решение.
— Ты чего? — ко мне подошла одна из соседок по палате. — Плохо совсем? Позвать врача?
— Нет, — я улыбнулась через силу, — врач мне не поможет. Просто переживаю за сына.
— Он маленький, что ли? — с пониманием отнеслась женщина. — Тогда ясно, чего ты такая потерянная. Мои-то уже выросли все. Я тут как на курорте! Кормят, поят, сплю в тепле.
Она засмеялась и… подала мне телефон.
— Позвони мужу, спроси, что да как. Чего напрасно переживать?
Я кивнула. Только вместо мужа набрала босса, да и телефон у меня был свой.
— Спасибо. И правда, позвоню.
Пусть Артем Дмитриевич злится, но сил нет держаться вдали и не знать, как там мой малыш.
Только Орехов не ответил. И, как только вызов сбросился, раздался ответный звонок. Мама. Словно чувствуя, сколько думаю о ней, сама набрала меня.
— Кристина? Алло!
Мама громко подула в трубку.
— Привет. — Я улыбнулась.
— Привет! Ты почему не звонишь мне? Уже пять дней. Решила совсем вычеркнуть меня из жизни? Или в Москве не принято звонить старикам?
Я закатила глаза, слушая все это в тысячный раз. И как возвращаться туда? Как нам снова жить под одной крышей? Разве это лучший выбор для меня и сына?
— Я хотела позвонить, но приболела.
— Чем заболела? Что такое?
— Ничего серьезного. Мне уже назначили лечение. Но пришлось лечь в больницу.
— О…
— Не пугайся, мам, кризис уже миновал. Спину прихватило. Помнишь, как я в подростковом возрасте застудила спину? Вот отголоски…
— А Максим?! Где ребенок? С тобой?
— Нет. — Я покосилась на продолжавших говорить соседок и понизила голос: — Он… Он с моим… Он…
— Ты мужчину завела?
— Эм… Да. Что-то вроде того.
— Он хоть надежный человек? Как ты могла оставить с ним сына?!
— Он очень надежный. Руководитель большой компании. У него свой дом за городом, и мы с Максимкой там на хозяйстве.
— Ого! — Мама сменила гнев на милость. — Это как ты так устроилась?! Богатый и с хорошей работой? А жениться он собирается?! Смотри, как бы ребенка не сделал второго и не бросил потом! Как Витя. Я, кстати, видела его вчера. Он со своей расстался…
Мама замолчала.
Я тоже не знала, что сказать.
— Про тебя спрашивал. Где ты и как? Чего давно не видно тебя…
— Ему теперь не должно быть до нас дела, — сказала я, — пожалуйста, не говори с Витей обо мне.
— Так мне и сказать нечего! Я тебя не слышу неделями. Ладно, лечись. Если нужно что — звони. Целую тебя, дочка.
— И я тебя.
После разговора прикрыла глаза, чувствуя, что самое страшное для меня и сына — это вернуться в наш поселок. Где были мама и Виктор. Нет, не могу, не хочу. Нужно скорее набираться сил и снова в бой! Москва не терпит слабаков.
Новый звонок вырвал меня из раздумий. На этот раз перезванивал Орехов.
— Артем Дмитриевич! — Я затаила дыхание.
— Не кричите так, умоляю, — донеслось с той стороны. — Сейчас позову пацана. Только говорите недолго, мне телефон нужен. Эй, Макс! Иди сюда. Эльвира, помоги ему слезть. Это твоя мама.
Топот ног, шумное дыхание…
— Алло!!! Мам, это ты?
— Я.
— А я рисую. Знаешь что? Слона. Покажу потом тебе. Мы приедем с дядей Артемом. Когда мы приедем?
На заднем фоне послышался недовольный голос моего нанимателя.
— Вечером, мама! Так что не спи. Ждешь нас?
— Да. Ты ел?
— Что? — Сынуля иногда умел прикидываться “дурачком”. — Мама, пока! Мне надо идти на обед с тетей Элевирой. Мы потом приедем, ты только не болей уже!
— Алло, — снова голос Орехова. — У нас все нормально. Сейчас Максим уходит с моей секретаршей на обед в кафе. Мы заедем часов в шесть. Скиньте эсэмэской точный адрес больницы и куда там идти. Все, опаздываю!
Я посмотрела на телефон и облегченно вздохнула. Похоже, Артем Дмитриевич и правда справлялся. Пусть даже уволит меня потом, но сейчас он не бросает Макса, а это самое важное.
В следующий приход медсестры я спросила адрес больницы и скинула сообщение. После тихого часа даже нашла в себе силы присоединиться к беседам соседок и обсудила здешних медсестер, потом и врачей…
Желание жить во мне возрождалось с каждым часом. Пока в пять не позвонил неизвестный номер.
— Привет, — сказал Виктор, едва я подняла трубку. — Я разговаривал с твоей матерью и хочу видеть своего сына.
Несколько секунд я переваривала услышанное. Это был будто голос призрака из прошлого, я даже успела помолиться Богу, чтобы этот звонок оказался галлюцинацией от антибиотиков, которые в меня вливали.
Но нет же, мне даже здесь не повезло.
— Не притворяйся, что не услышала меня, — вновь заговорил Виктор. — Твоя мать сказала, что у тебя проблема с почками, а не ушами.
— А у тебя, видимо, с совестью, — наконец нашлась я, что ответить. — Если звонишь спустя столько лет и смеешь вообще чего-то требовать.
— Я?! — переспросил он таким тоном, будто оскорбился. — Это ты, Кристина, уволокла нашего сына хрен знает куда в Москву, и я закрыл на это глаза, будучи уверенным, что с матерью ребенку лучше. Но теперь не уверен. Путаешься там неизвестно с кем, ребенка нашего оставляешь не пойми кому, теперь вот больница…
Я слушала и задыхалась. Что за? Откуда вообще такой тон? С чего вдруг Виктор объявился и теперь нагло качает права! Собственно говоря, о каких вообще правах может быть речь, если он уклонялся от алиментов?
— Хочу тебе напомнить, ты не желал видеть сына целых три года с момента развода. А уж про денежную поддержку вообще молчу. Как после этого ты вообще собрался Максу в глаза смотреть? Да он тебя даже не узнает.
Мой голос взвился вверх, и тут я поняла, что в палате стоит неестественная тишина. Все соседки притихли и теперь слушали мой разговор с бывшим мужем.
— По поводу денег мы лучше поговорим позже, — вывернулся Виктор. — Сейчас речь о другом. А именно о том, что я хочу видеться с сыном.
Я сжала кулаки. Вдохнула, выдохнула. И в следующий миг заставила себя включить голову. Хочет увидеться? Почему нет, хорошо, но есть ряд “но”…
— Сейчас я в больнице, как только выпишусь, готова с тобой встретиться и обсудить все детали. И эта встреча пройдет у нотариуса, где ты подпишешь бумаги о правилах твоего поведения с ребенком. Ты должен понимать, что нельзя просто так привести к сыну незнакомого мужчину и сказать, что он его отец.
— Да неужели? Одного уже не просто привела, ты даже оставила с ним нашего сына, — голос Виктор сделался язвительным. — И я смотрю, там, в своей Москве, шибко умная стала. Угрожаешь мне нотариусом. Смотри ведь, я тоже пригрозить могу.
Его слова будто пощечина обожгли сознание, и я задохнулась от возмущения.
— Это еще чем?
— Отсужу сына, — выплюнул он. — Я консультировался с юристом по поводу Макса. Прошлое решение суда можно оспорить, и если новый суд определит моему сыну новое место жительства со мной, то алименты придется платить уже тебе.
— Ты псих? — взвизгнула я, уверенная, что ослышалась. — Ни один судья не примет такого решения.
— Если только не представить доказательства, что у тебя нет своего жилья, сын не ходит в сад, постоянно болеет. Органы опеки также заинтересует факт того, что ты оставила Макса на попечение непонятно кому. Может, маньяку и педофилу, а сама в это время лежала в больнице, и не факт, что с почками. — Голос Виктора сделался мерзким. — Может, аборт делаешь, может, венеру какую лечишь.
У меня зашлось сердце. Кристина, включи голову, спокойно вдохни-выдохни. Виктор блефует, ему не нужен был Макс почти три года, не нужен и сейчас. Значит, цель звонка иная, нежели испортить мне нервы.
— Что тебе нужно? — уже другим тоном произнесла я. — Говори как есть. Тебе ведь что-то нужно, и это не Макс.
С той стороны повисла пауза, которая сменилась тихим самодовольным смехом.
— И все же ты догадливая, — типа похвалил меня бывший. — Но не сильно. Могла бы и сама допетрить. Твоя мамашка позвонила мне пару часов назад, причитая, что ты в больнице, а ребенка отдала какому-то хахалю. Про педофила, кстати, это ее слова. “Ну какому нормальному мужику нужен чужой приблудыш? По-любому он извращенец. Кристинка наврала мне с три короба, что он бизнесмен и со своим домом, но я-то знаю, что на нее, дуреху, с прицепом никто не клюнет, — передразнил мою мать Виктор. — Витя, ты должен забрать сына. У меня сердце не на месте”.
— И? — подтолкнула я его к дальнейшему рассказу, а у самой руки тряслись. Моя мать вполне могла сказать нечто подобное, и от этого было обидно вдвойне. Будто нож в спину.
— Что и? — вновь хохотнул Виктор. — В отличие от твоей мамаши, я как раз в твоего богатого хахаля поверил. Ты баба умная, по-любому нашла, куда транду выгодно пристроить. Так что предлагаю сделку: я не порчу тебе жизнь судами и сохраню в целости нервы, а ты подкидываешь мне деньжат. У тебя по-любому есть, ты же в Москве работаешь.
Он замолчал, видимо, высказав свою мысль до конца, а я застыла. В моем горле стоял ком, который попросту не позволял мне произнести ни слова.
Вдобавок в этот же момент двери палаты распахнулись и внутрь внесся рыжий вихрь по имени Максим.
— Мама, — радостно заголосил он, подлетая к кровати. — А дядя Артем купил мне динозавра!
— Артем, значит, — донеслось из трубки. — Буду иметь в виду.
— Я перезвоню тебе, — пробормотала в трубку и постаралась натянуть улыбку перед сыном. — Сейчас я буду занята.
— У тебя три дня на размышления, — донеслись последние слова Виктора, а после были короткие гудки.
Но я их уже не слушала, плакала и обнимала сына.
Сквозь пелену слез даже не сразу заметила, чтобы в палату вошел еще один посетитель и поставил букет каких-то ярких цветов на прикроватную тумбу.
Чувствуя себя под прицелом, я обернулся и узрел несколько пар обращенных на меня женских глаз. Внимательных, смотрящих с неприкрытым любопытством. Все они оценивали, ощупывали меня, а позже словно бы “примеряли” к Кристине и пацану.
— Как я скучала! — сквозь слезы говорила та, целуя Максима. — Солнышко мое, мальчик мой…
А он молча прижимался к ней, заглядывал в глаза, терся об нее, как будто котенок о кошку. Все время, проведенное с Максом, мне казалось, он совсем уже не волновался, а оказалось — просто храбрился. Его сильно проняло от встречи с матерью, и это было понятно даже без слов.
— Я уже почти поправилась, — врала Кристина, украдкой вытирая слезы. — Еще немного, и я снова буду рядом, сыночек. Ты только слушайся дядю Артема, он…
— Он очень хороший, — перебил ее пацан. — А ты когда приедешь?
— Скоро.
— Завтра?
— Может быть…
Максим печально вздохнул:
— Ты лохматая и плачешь, — с укором сказал он. — Мне так не нравится.
— Ох. — Она усмехнулась и как-то неловко пригладила растрепавшуюся прическу. — Я и правда что-то… Я больше не буду.
— А мы тебе яблоки купили. Хочешь? Вон там, в пакете. И бананы! — Мысли ребенка скакали быстрее, чем лихие скакуны из песен Газманова. — А домой пиццу закажем. Да, дядя Артем?
Я кивнул.
— Там же плов есть. И курицу я тушила. Неужели все кончилось уже? — ужаснулась Кристина.
— Понятия не имею. Просто сошлись с Максом во мнении, что хотим пиццу.
— Но… она же… всухомятку.
— Нет, мамочка, мы не сохомятку закажем, а с сыром и колбасой, — ”успокоил” Кристину сын. — А ты мне позвонишь перед сном?
— Обязательно. Я тебя люблю, милый мой.
— И я тебя! Ешь яблоко, мама. Достать тебе?
Макс полез на тумбу, потянул пакет на себя. Я едва успел предотвратить “аварию” и поймать начавшие вываливаться фрукты.
— Максимка, — Кристина покачала головой, — осторожно, малыш.
— Ни минуты на месте, — хмыкнул я, вспоминая, как прошел наш день.
— Я представляю, — тихо ответила горничная. — Но уже завтра, максимум послезавтра…
— Только не надо давать нам с Максом напрасных надежд, — поморщился я. — Вы не выглядите здоровой. Договоримся так — вы лечитесь, я за ним приглядываю. Если уж пообещал, то выполню, так что не нужно смотреть на меня с таким ужасом. Я ведь не Крюгер, в конце концов.
— Но вы ведь никогда не сидели с детьми.
— Это правда, — не стал лукавить, — но и компанией я не руководил, пока возможность такая не появилась. И ничего, справляюсь.
— Угу.
Кристина затравленно осмотрелась, схватила сына и снова прижала к себе.
— Не надо печалиться, — наигранно весело улыбнулся я, — мы с Максом сумеем о себе позаботиться.
— Мы ищем няню, — влез в диалог мальчишка. — Но сегодня приходили не те тети. Они не подошли.
— Няню?! — поразилась Кристина. — Вы ищете помощницу, чтобы следить за Максимкой?!
— Что вас так удивляет? — Пожав плечами, я посмотрел на часы и недовольно качнул головой: — Пора. У меня еще дела дома.
Кристина рванулась ко мне, замерла, прикрыла глаза и издала мученический стон.
— Мамочка!
Мальчишка, испугавшись, бросился к ней с объятиями. А я поискал глазами кнопку вызова врача.
— Как вызвать медперсонал? — спросил у одной из ближайших женщин, продолжающих таращиться на меня во все глаза.
— Так в коридор нужно выйти и покричать, — ответила она.
— Ничего не нужно, — простонала Кристина. — Мне просто нельзя пока делать резких движений, о чем я забыла. Послушайте, Артем Дмитриевич, мне очень неловко, но так уж случилось… И если вы наймете няню, я, конечно, потом оплачу все расходы. Я найду способ…
Она понизила голос до шепота и добавила:
— Я помню об испорченном диване и о нашем разговоре после…
Кристина покраснела, бросила на меня быстрый взгляд и отвернулась. И я вдруг понял, что вот это полулежащее лохматое нечто предлагает мне заняться с ней сексом сразу после больницы. За то, что присмотрю за ее сыном. Потрясающе! Воистину предложение, от которого невозможно отказаться! Всегда мечтал переспать с еле живой девушкой, переступающей ради меня какие-то там свои великие принципы.
Я фыркнул.
— Диван вы очистили, и забудем об этом. А няню я найму, если придет хоть кто-то более-менее приличный. Это для облегчения моей жизни. Выпишитесь отсюда, мисс щедрость, и тогда будем говорить, а пока просто настройтесь на отдых. Даю вам… скажем, неделю. Потом начну канючить и требовать вернуться в строй. Считайте меня добрым феем.
— Артем Дмитриевич…
— Все! Макс, говори маме “пока”. У меня еще дела, у тебя пицца не заказана, а у мамы сон не досмотрен. Всего хорошего, Кристина. Если что, мы на связи.
— Пока, мамочка! — Пацан прижался к горничной, звонко чмокнул в щеку и побежал за мной.
Приблизившись, он, не спрашивая, взял меня за три пальца и бодро зашагал рядом, бормоча что-то себе под нос.
— Артем Дмитриевич, — услышал в спину, — спасибо! Правда.
— Пожалуйста, — ответил я тихо, уводя мальчика к себе домой.
И все бы ничего, если бы не одно но. У “но” были длинные ноги, большая грудь, сделанная на мои бабки, и возмущенное лицо.
— Артем! — закричала бывшая теперь уже жена, стоило Сергею остановиться у ворот. — Выходи. Нам нужно поговорить!
Я посмотрел на Максима, уснувшего в детском кресле, закрыл ноутбук, в котором работал по дороге домой, и вышел, осторожно закрыв за собой дверь.
— Что ты хочешь?
— Всего лишь понять. — Елена усмехнулась, направилась ко мне нетвердой походкой. Раньше от нее пахло дорогими духами, а теперь только алкоголем. — Что тебя так изменило? Это ведь женщина? Ты заменил меня другой?! Она родила тебе ребенка?!
Ее голос сорвался на визг.
— Я решил вернуть тебе пса, — сказал примирительно. — Если исчезнешь из моей жизни сегодня же.
— Теперь поздно! — закричала эта неадекватная женщина, слишком мало похожая на ту, что я когда-то любил. — Думаешь, я прощу тебя? Ты лгал мне, что не можешь иметь детей, отказал в усыновлении! А сам много лет изменял! И ладно бы просто имел этих женщин! Я закрывала глаза… Но одна из них родила тебе! Это предательство!
— Это бред, — перебил я, хватая ее за локоть и подавая знак Сергею, чтоб проезжал.
Охранник понял все, открыл ворота пультом. Вскоре авто скрылось с глаз, и я отпустил дергающуюся и кричащую гадости Елену, сообщив: — Ты зря пришла.
— Будешь угрожать? — засмеялась она. — Думаешь, я испугаюсь?
— Ничего не боятся только те, кому нечего терять, — сказал тихо и пошел к открытым воротам.
— Тебе тоже есть что терять! — Елена бросилась за мной. Но, когда я обернулся и встретился с ней взглядом, отшатнулась: — Ты не посмеешь меня тронуть! Я тебя по судам затаскаю!
— Тронуть? — я усмехнулся. — Имеешь в виду ударить? Нет, родная, бить женщин — это не мое. Но угроза про суды мне понравилась. Пожалуй, я поиграю с тобой в так полюбившуюся тебе игру.
— Артем…
Она протянула ко мне руки, я покачал головой и продолжил уходить.
— Я ненавижу тебя! — донеслось вслед. — Слышишь?! И все твои угрозы — это чушь! Ты не сможешь ничего мне сделать! Хуже уже не сможешь!
Я нажал на кнопку. Ворота закрылись, оставляя Елену снаружи.
— Чтоб ее… — достав телефон, набрал номер Дениса.
Обиженная женщина — хуже, чем десять конкурентов за спиной. Надо бы за ней понаблюдать, да и адвокатов своих расшевелить немного — пусть отрабатывают деньги, пока Лена Бесстрашная не решила, что ей и правда все можно.
Вчера вечером я впервые в своей жизни читал ребенку сказку.
Странное ощущение, до сих пор перевариваю.
Я уже готовился спать, когда Макс притащил книгу и попросил ему почитать про “Козу-дерезу”. Отказать не смог, точнее хотел, но взгляд малого был таким жалостливым, что с тяжелым вздохом я открыл книгу и принялся читать вслух.
Где-то на середине сын Кристины уснул, я же еще несколько минут смотрел на спящего пацана и не понимал, почему вообще все это делаю.
Ведь осознавал же — ребенок мною манипулирует, и еще пару лет назад мне бы и дела не было, в какой больнице лежит моя прислуга, не то что цветы ей таскать и нянькой для ее сына подрабатывать. Что-то происходило, не поддающееся моему уму, объяснимое лишь на интуитивном уровне.
Поэтому ничего удивительного, что бывшая жена Лена сделала какие-то свои выводы насчет Макса. Она ведь знала меня как никто, знала мое отношение к детям, и тут “на тебе”. Мое поведение выбивалось из привычного для нее, а значит, Макса она смело посчитала моим сыном, нагулянным на стороне.
На секунду я представил, что так оно и было. Вдруг бы у меня на самом деле был ребенок, может, мальчик, может, девочка… И я бы каждый день читал ему сказки, покупал динозавров или кукол.
В груди болезненно сжалось сердце, и я тряхнул головой, выбрасывая оттуда эти мысли. Бред какой-то. В моей жизни нет места детям, разве что вот таким “транзитным”, как Макс. Сегодня он есть, а завтра его мать поправится, решит уволиться и исчезнет с пацаном навсегда. Будто их и не существовало.
Поэтому лучше прекращать привязываться к нему. Однако подумать об этом было легче, чем осуществить.
— Я ненавижу детей, — пробормотал себе под нос и пошел спать, так и не поняв, кого конкретно хотел обмануть. А утром проснулся с чувством полной решимости все же найти Максу няню.
И если вчера я забраковал всех, кто пришел в офис на эту должность, то сегодня был готов взять первую попавшуюся. В конце концов, это не мой ребенок, и няня нужна всего на пару дней. Вот и нечего расшаркиваться и тем более критически придираться к каждой мелочи.
Покормив пацана молоком и хлопьями, я доел остатки вчерашней пиццы и принялся собираться на работу. Макс тоже деловито сложил себе в маленький рюкзачок немного игрушек и преданно стал ждать меня в коридоре. Даже Терминатор улегся у его ног, будто тоже намеревался поехать с нами.
— Нет, — строго высказал я, когда мелкий манипулятор собирался провернуть очередной фокус и все же упросить меня взять собаку с собой. — Он остается дома.
Макс погрустнел, но уже через десять минут тихо сидел в автокресле и улыбался, глядя на виды за окном.
В офисе я тут же поручил секретарше последить за пацаном, пока я буду общаться с Денисом. Помощник уже караулил меня у дверей, держа в руках папку. Вид у него был довольным, будто выиграл миллион в Спортлото.
Я сразу догадался, у Дениса отличные новости.
— Я нашел отличный садик, — выдал он, едва я вошел в кабинет. — Частный, приличный, очень престижный. Сейчас лето, многие дети разъехались по югам с родителями, и я нашел способ пристроить туда вашего подопечного.
— Макса? — почему-то переспросил.
— А у вас еще дети есть? — уточнил Денис, держа в руке блокнот и карандаш.
Весь его вид говорил, скажи я сейчас, что у меня пять тысяч детей, он всех запишет и всех устроит по садам. Собственно, поэтому Денис меня и устраивал в качестве помощника.
— Что ж, сад — это действительно выход, — пробормотал я, игнорируя вопрос о детях. — Пусть тогда с завтрашнего дня ждут, утром привезу ребенка. Устрой там все.
— Хорошо, — Денис что-то отметил в блокноте. — Теперь о другой вашей просьбе. Вы просили найти прислугу, и я уже подготовил список кандидатов. Когда назначить собеседование?
— Никогда, — отмахнулся я. — Дел по горло. Доверяю тебе. Выбери кого-нибудь поприличнее. Мне нужна горничная и повариха. Можно без изысков, главное, чтобы работали нормально.
— Есть шеф-повар с дипломом французского… — начал Денис, и я поднял на него мрачный взгляд.
— Я же сказал, без изысков. Борщ там. Плов, голубцы, — задал я помощнику направления поиска. — Ну, ты понял.
— Теперь да, — кивнул парень и принялся вычеркивать из блокнота надписи ряд за рядом. — Я могу идти?
Кивнув ему, я проводил помощника до двери взглядом. И откинулся на спинку кресла. А ведь про Лену я ему так и не сказал, чтобы если что готов был. Язык не повернулся. Мы слишком много прошли с ней вместе, чтобы вычеркнуть ее просто так…
Впрочем, с адвокатом я все-таки связался, так, на всякий случай предупредил, что бывшая может начать дурить.
Весь оставшийся день я провел в работе. Лишь когда в полседьмого в кабинет робко постучались, я очнулся.
— Артем Дмитриевич, — раздался голос секретарши. — Мой рабочий день уже закончился, и Максим устал сидеть на одном месте…
Точно, мальчишка! Совершенно ясно было, куда она клонила. Я еще раз взглянул на часы, а после встал с кресла и, подхватив пиджак, вышел из кабинета.
— Ты можешь быть свободна, Эльвира, — отпустил я секретаря, при этом взглядом ища ребенка по офису. — А где Макс?
— Вон. — Секретарь указала на панорамное окно, выходившее на парк у ВДНХ.
Макс стоял там, привалившись носом к стеклу, и разглядывал карусели в отдалении. Особенно колесо обозрения.
— Любишь аттракционы? — поинтересовался я, подходя сзади.
Макс вздрогнул от неожиданности. Похоже, он действительно не ожидал услышать мой голос.
— Не знаю, — растерянно ответил он.
Я нахмурился. Обычно всем детям нравятся карусели.
— Почему не знаешь? — переспросил я. — Ты же катался наверняка и…
Закончить я не успел.
Макс замотал головой.
— Нет, я не катался. Мама говорила — я маленький и пока некогда, но обещала в этом году обязательно сводить. Так что я вам потом расскажу обязательно, понравилось мне или нет.
— М-да… — Больше слов не нашлось.
Даже мысли в голове разбежались по горам. Разве бывают сейчас дети, которые не катались на каруселях?
Бывают, конечно. Где-нибудь в Африке, в Зимбабве. Но здесь, в центре Москвы… как так-то?
— Предлагаю тогда не ждать твою маму, — присев на корточки напротив Макса, произнес я. — Пусть там выздоравливает, а в парк мы и сами сможем сходить. Ты как?
Казалось, малой опешил. Он и вправду не ожидал. Весь вид его выражал недоверие, будто бы я собирался его обмануть.
— На карусели? — переспросил он.
Я кивнул.
— Сам там лет пятнадцать не был. Так что пошли. Куплю тебе мороженое.
Домой мы приехали поздно вечером.
Оба уставшие и оба счастливые. Я не мог скрыть улыбку, вспоминая о проведенном времени. Каждому взрослому, даже если он не родитель, иногда нужно брать ребенка с собой и отрываться по полной. Дочь, сына, племянника, крестника или пацана, оказавшегося на попечении случайно… Все равно кого! Главное — зарядиться их позитивом, слиться мыслями и уйти в отрыв. Кататься на аттракционах, ходить в павильоны с животными и насекомыми, стрелять в тире, бегать наперегонки и хохотать, будто ненормальный. И — самое важное — никто вокруг и слова не скажет, ведь ты не один, а с лучшим в мире прикрытием — рыжим пацаном четырех лет.
— Дядя Артем, я не хочу спать! — сказал Макс, зевая. — Можно мне еще мультики посмотреть?
— Конечно, — махнул рукой я. — Валяй.
Мальчишка радостно взвизгнул и побежал в спальню включать телевизор. Я же вернулся на улицу, чтобы узнать у Михаила, сидевшего на скамье, как прошел день.
— Отлично прошел, — поделился мужчина. — В работе. Сад у вас сильно запущен. Красоту навел среди травы и кустов, а деревья больные есть. Так что, х…ня все эти ваши дизайнеры, Артем Дмитриевич, вы уж простите, я человек простой, говорю как есть.
— Что за деревья? — не понял я.
— Вишни три и одна яблоня. Возни с ними много. Но остальные деревья здоровые, только не ухоженные совсем.
— У меня что, вишни? — поразился я. — Откуда?
— Откуда не скажу, но уже плодоносят. — Михаил нахмурился. — Вы что же, вообще не интересуетесь местом, в котором живете?
— Живу я в доме, а деревья… где они, кстати?
— За домом. За липами.
— А, — я потер переносицу, — помню, Лена когда-то затевала разговор… Она хотела усыновить кого-то и разбить сад, чтоб свои фрукты были. Бред такой.
— Ну, свой бред ваша Лена, видимо, воплотила в реальность, — пожал плечами Михаил, — по крайней мере с деревьями. А про ребенка не знаю.
Я посмотрел на садовника, собираясь сказать, чтоб был поаккуратнее с выражениями. Слуги должны быть тенью, и все такое… Но вместо этого сел рядом.
— Она ушла от меня, — сказал я, потирая подбородок и глядя на дом. — Все здесь обставила, каждую комнату. Каждую вазу и картину сама выбирала. Газоны все, фонтаны, статуи… Это она. Я много работал и оплачивал. Приходил, ел и спал. На ребенка не согласился.
— Почему?
Я снова посмотрел на Михаила. На этот раз с удивлением.
— Как это почему? Представьте: я и ребенок!
— А чего представлять? Я вас с Максом видел, он в вас души не чает, а ведь вы ему посторонний. Меня бы он испугался. Да и Сергея сторонится. Вы просто от Лены, наверное, не хотели. Так это бывает. У мужика если баба перестает интерес вызывать, то ребенок точно не нужен.
— Она — красавица, — покачал головой я. — Детский психолог по образованию. Умница и вообще…
— Но вы ведь не хотели домой, сами говорите.
— Я работал. Это другое.
— Нет, Артем Сергеевич, когда любишь, найдешь способ примчаться, пока она не спит, чтоб спокойной ночи лично пожелать. — Михаил поиграл бровями, что, должно быть, означало двойной смысл его слов. — Хотя… если любовниц не было, то, может, я и…
— Были. — Я вздохнул. — И не одна.
— А, ну вот.
Мы помолчали каждый о своем. Потом Михаил поднялся и спросил:
— Мне к Сергею идти в сторожку его?
— Нет, идите в дом. Я покажу свободные комнаты.
Денис по моей просьбе проверил Михаила подробнее и подтвердил военное прошлое. Жена Михаила умерла пару лет назад, не оставив детей. Теперь он сам по себе, ищет, куда приткнуться.
И вот нашел. Такого же одиночку, как сам. Я шел по дому и думал о том, что сказал мне садовник. И каждое слово отражалось эхом в моей голове, повторяясь сотни раз. Прав. Он был во всем прав. Так просто и легко он расставил по своим местам то, на что мы с Леной потратили десятки тысяч долларов, пока она таскала меня по психологам, пытаясь спасти наш брак и понять, что не так.
Просто не было с моей стороны любви, она давно прошла. Но осталось чувство долга, давившее на плечи все последние годы и не позволяющее самому закончить ее страдания. Мне не хватило смелости сказать ей в лицо, что все кончено. И теперь она пьет, заливая непонимание коньяком. А я развлекаю сына горничной.
Нет, не адвокаты здесь были нужны! Лена заслуживала от меня разговора по душам: настоящего, честного, откровенного.
Проводив Михаила в его комнату, я сказал, что завтра приедет новая горничная и повариха. Попросил встретить и показать, что здесь и как. А когда пришел наконец в спальню, то Макс крепко спал на диване с пультом в руках. По телику пели странные существа, называющие себя фиксиками, а в моей голове медленно складывался пазл о том, как следует жить дальше.
Говорят, если навести порядок в голове, то в жизни тоже все устаканится.
Видимо, народная мудрость оказалась права.
Стоило несколько иначе взглянуть на вещи, и все само собой уладилось.
Макс вот уже несколько дней ходил в сад; я попросил Сергея вернуть Лене пса, и та притихла, успокоившись.
Все шло как по маслу.
Сегодня я подписал контракт с китайцами. Новая прислуга убирала дом, повариха готовила борщи (правда не такие вкусные, но все же), а Кристина звонила утром и сообщила, что ее завтра выпишут. Мол, все оказалось не так плохо, как выглядело ранее.
Признаться, я не поверил ей и даже потребовал от Дениса удостовериться в правдивости слов горничной. Тот звонил главврачу отделения, уточнял, насколько серьезно заболевание и получил заверения, что все нормализовалось.
Так что вскоре в моем доме должен был собраться полный штат прислуги, а жизнь окончательно войти в свое русло.
А пока я праздновал контракт…
Около четырех часов дня откинулся на спинку рабочего кресла в офисе и попросил секретаршу принести мне бокал хорошего коньячку.
— С лимоном? — уточнила она, зная мои вкусы.
— С лимоном, — подтвердил я.
И да, я в курсе, что закусывать дорогие коньяки цитрусами — моветон, но иначе просто не получал удовольствие.
— Сейчас принесу, Артем Дмитриевич, — отозвалась девушка.
Через пару минут я уже наслаждался благородным напитком, медленно смакуя его аромат.
Но в мою душевную идиллию интроверта вторглись.
Телефонная трель, будто гром среди ясного неба, разверзла тишину пространства.
Номер был незнаком, и следующие несколько мгновений я сомневался, отвечать или нет. А вдруг это Кристина? Решила выписаться немедленно — с нее станется.
— Да, — лениво отозвался я в трубку.
— Артем Дмитриевич? — Женский голос был незнаком и взволнован.
— Слушаю, — напрягся я.
— Добрый вечер. Вы только не волнуйтесь, пожалуйста, мы все постараемся решить.
Интересно, хоть с кем-то это срабатывало? Когда тебе в трубку плаксивым дрожащим голосом говорят “Не волнуйтесь”, ты прям чувствуешь прилив спокойствия!
— Любые денежные компенсации будут нами выплачены в полном объеме… — продолжил голос, забыв представиться.
— Вы вообще кто? — рявкнул я, потому что когда начинаются такие разговоры, то кроме полного трындеца это ничего не означает.
— Простите меня! Это Тамара Васильевна — заведующая детским садом, куда вы водите своего сына.
— У меня нет сына, — я уже начал было успокаиваться. Ведь первая мысль — не туда попали, бывает. А после дошло: — Что с Максимом?
— Он пропал, — выдохнула женщина, и ее голос вновь предательски задрожал. — Полиция уже едет. Мы не понимаем, как такое могло случиться. Простите…
— Да я вас по судам затаскаю! — прошипел ей, срываясь с места и тут же забывая о коньяке.
Хорошо, что не успел выпить.
Времени вызывать Сергея не было, я мчался в гараж, чтобы прыгнуть в одну из служебных машин и лететь в гребаный детский сад.
— Буду у вас через десять минут, Тамара Васильевна, и не дай бог, к этому времени у вас на будет ответа: где Максим! Носом землю ройте! Иначе, клянусь…
Я отбил ее звонок, а сам судорожно соображал, что вообще происходит. На полпути к парковке столкнулся с Денисом. Он тут же принялся говорить мне о чем-то своем.
— Артем Дмитриевич, утром приезжала ваша супруга, пока вы работали с китайцами. Подняла истерику в офисе…
— Не сейчас, Денис, я спешу, — отмахнулся от него, осматриваясь.
Из машин свободна в это время оказалась только старая приора, но выбирать не приходилось. Я схватил ключи, прыгнул в чудовище отечественного автопрома и с ревом движка выжал сцепление.
А дальше так в тумане: дорога, светофоры, объезд пробки по встречке, а после по одностороннему переулку в нарушение всех правил. Чудом я не врезался в выруливший мне навстречу грузовик, но Бог отвел. Он дураков, как известно, любит.
Как и обещал, через десять минут я припарковался у садика. Приличного, мать его садика, дорогого и с охраной. Как, ежкины пассатижи, отсюда мог исчезнуть ребенок? Куда смотрели воспитатели?
Меня колотило от негодования и страха. Что я Кристине скажу?
У входа меня уже ждали. Целая делегация из сотрудников сада.
— Это я вам звонила, — вперед выступила женщина с нелепым шиньоном на голове и костюме из последней коллекции Диор.
“Ну да, — вспомнил я в который раз. — Садик дорогой”.
— Где Максим? — рявкнул я, не трудясь даже здороваться.
— Мы просмотрели видеозаписи. И кое-что нашли. Полиция уже едет сюда.
— Пусть едет быстрее. Покажите, что вы там нашли. Я хочу видеть, немедленно.
Женщины за спиной заведующей принялись перешептываться, что-то о том, мол, мне не положено. Я обернулся, и они заткнулись.
— Пройдемте. — Тамара Васильевна даже не стала сопротивляться. — У нас ведь повсюду камеры. В помещениях, на улице, и Максиму очень у нас нравилось… мы даже не думали, что…
— Теперь научитесь думать, — пообещал я, следуя за заведующей.
Она отвела меня в просторную комнату, сплошь забитую аппаратурой. Серверная. Тут сейчас уже сидели несколько охранников и перематывали записи.
— Николай, покажи, что ты нашел, — обратилась заведующая к одному из них.
Охранник щелкнул несколько раз кнопкой мыши и вывел на большой экран изображение.
Макс гулял на улице, когда неожиданно на что-то отвлекся, будто его кто-то подозвал. Он отложил в сторону свои игрушки и двинулся к забору. Дальше он вышел из зоны видимости камеры.
— Переключи на другую, — приказала Тамара Васильевна.
Новая запись вспыхнула на мониторе, теперь из другой точки. Макс разговаривал с кем-то через забор, причем из-за нелепого куста сирени, не было видно с кем именно. Малыш стоял, улыбался, отвечал, а после принялся перелезать через двухметровую кованую ограду.
— Бл… — выматерился я. — Еще записи есть?
— Да, — подтвердил охранник. — Только что нашли. Это камера у черновых ворот, через них обычно мусор приезжают забирать, но кое-что мы увидели.
Он вывел очередное изображение, изрядно его увеличил, и я охнул, отступая на шаг назад.
Из груди исчез воздух, и я впервые в жизни испугался так, как еще никогда раньше.
Максим шел за руку с Леной, улыбался и что-то рассказывал.
А моя бывшая вела его куда-то в неизвестность.
— Вы знаете эту женщину? — заведующая подалась вперед. — Это его мама?
— Нет, — отрезал я. — Не мама. И женщину я, выходит, совсем не знаю. Так, пока отбой полиции. Не нужно привлекать никого со стороны, я позвоню своим ребятам.
— Значит, эта дама…
— Значит, ребенок ушел с неизвестной женщиной! — рявкнул я. — Предварительно они долго беседовали через забор, и никому до этого не было дела. Виновные должны быть наказаны, это без вариантов. Охрана у вашего заведения никакая!
— Но кто мог подумать, что Максим сначала спрячется от воспитателя, а затем полезет через забор?!
— В мои времена принято было считать детей, за которых отвечаешь головой. — Я пристально посмотрел на заведующую. — Хотя мне не приходилось ходить в элитный дорогой садик. В любом случае я немедленно попрошу помощника привлечь моих адвокатов к этому делу. Вы не уследили, мальчик ушел. Чем все закончится — еще не ясно, но советую не терять времени, а искать себе новую работу заранее!
Я вышел, доставая мобильник из кармана.
Уже через несколько секунд мне ответил Денис. Обрисовав ему ситуацию вкратце, я выдохнул и завершил:
— Немедленно звони Кабанову, пусть прижучит этих садиковских бюрократок, и Сергею звони. Расскажи, что и как, пусть берет своих ребят и едет к дому Лены. Надо забрать Максима, пока она что-нибудь не натворила.
— Она приезжала утром, — тихо сказал Денис, — я вам пытался сообщить. Истерила, требовала увидеться с вами. У нее был некий грандиозный план, но я, честно говоря, почти не слушал. В здание приехали инвесторы, и мне хотелось…
— Ясно. Хорошо, я понял. Выполняй, что сказал!
— Да-да, сейчас.
Я отключился, как раз приближаясь к машине. Уже сев за руль и поворачивая ключ в зажигании, набрал номер Лены.
Она не отвечала.
Гудки шли один за другим, но она не подходила. Сводила меня с ума. Чертова женщина! Что взбрело в ее голову?! Зачем ей Максим?!
Всего предпринял три попытки дозвониться, все зря.
Я сходил с ума, следуя к дому, который она у меня отбила после развода. Новый крутой особняк обошелся мне в очень крупную сумму и был обустроен по последнему слову техники. Когда пришло время развода, Лена поставила самое главное условие — она хотела тот дом. Я вложился в него не по-детски, проводил много времени на стройке, хотел сделать из него нечто совершенное, на мой взгляд. В то время как она продолжала обустраивать наш дом.
Оказывается, даже сад там сделала… На что она рассчитывала? На примирение? На мой отказ? Решила, что испугаюсь одиночества и попытаюсь ее вернуть?
Я не знаю.
Особняк она отбила. Затем перетащила туда всю прислугу, — они любили ее, уважали. Передо мной почти не появлялись. Это было тоже частью ее наказания: показать мне, что она главнее хоть для кого-то. Бред.
После она ненадолго притихла, и я решил, что успокоилась. Но тут Лена стала сильнее пить, появляться в общих компаниях в скандальном мини с разными мужиками, привлекать к себе ненужное внимание, упоминая в скандалах мое имя…
Я бы спустил ей даже это, но Лена пошла дальше. Отбила часть нужных мне акций. Тогда я отнял пса. Терминатора. Он был мне не нужен: хрюкающий монстр, вечно следующий по пятам и жалостливо заглядывающий в глаза. Я никогда его не любил, но тут было дело принципа.
Лена чудила, я наблюдал и все оттягивал момент, когда пришлось бы поговорить по душам и просто попросить: Отпусти меня. Потому как по всему выходило, что я ее давно отпустил…
Особняк, построенный мной для меня же, был прекрасен. Увидев его, я даже вспомнил о первой злости, напавшей после понимания, что Лена его отжала. Там были идеальные газоны, идеальные дорожки и идеальный повар, готовящий идеальные деликатесы. Раньше думал, без этого уже не смогу, а теперь, стоило охране меня пропустить, я въехал и понял: слишком огромное пространство для одного. Зачем мне столько? Кого я пытался обмануть?
Дом, созданный Леной, был гораздо теплее снаружи и внутри, а здесь во всем чувствовался размах и холодный расчет.
— Где она? — спросил я у Ивана.
Охранник покачал головой:
— Уехала, Артем Дмитриевич. Утром еще.
— Повторяю вопрос. — Я начинал закипать. — Где Лена? Она в доме? Поверь, прикрывать ее — худшее, что ты можешь сделать в этой жизни.
— Так я и не прикрываю. Елена Сергеевна утром уехала. Сказала, что не вернется сегодня. Что будет с…
Он запнулся.
— Ну?!
— С семьей. Я решил, что к вам поехала. Что вы помирились.
Я выматерился. Бросив последний взгляд на особняк, вернулся к машине. Остановился, распахнув двери, и уточнил:
— Она не говорила, где будет все это время? Может, упоминала какое-то место?
— Нет. Простите…
Я кивнул и сел за руль.
Снова набрав Лену, выехал с территории ее особняка и помчался на всех парах в город. Бывшая не ответила. Тогда позвонил новой домработнице, уточняя, не приезжали ли к нам гости? Нет, никого не было…
— С…ка! — выкрикнул, ударив по рулю. Машина сильно вильнула в сторону, и я быстро вернул себе самообладание, стараясь понять, куда ее могло понести.
Вспомнилась городская квартира, доставшаяся Лене от родителей. Она давала в ней пожить всем приезжим родственникам и друзьям. Что, если?..
Включив навигатор в телефоне, сказал адрес. Путь выходил неблизкий, но других вариантов не было.
Только через час и десять минут я добрался до серой многоэтажки в одном из спальных районов огромной Москвы. Меня терзали противоречивые чувства, пока парковался: если их нет в квартире, то больше не представлял, где искать. И ощущал нечто сродни страху. Давно подобного не случалось.
У самого подъезда я остановился и медленно поднял к уху телефон, предварительно набрав Сергея.
— Да! — ответил тот.
— Она в квартире родителей, — сказал я. — Здесь ее тачка припаркована. Внутри воздушные шарики.
— Едем туда, Артем Дмитриевич. Будем минут через сорок.
— Жду.
Я отключился и пошел к двери. Старый домофон отозвался на нажатие нескольких кнопок мелодичной трелью.
— Кто там? — спросила Лена.
— Я, — ответил хрипло.
— Ты сегодня рано, любимый! — радостно сообщила она. — Входи скорее, я как раз заварила кофе.
Словно в тумане, хмурясь все сильнее, я поднимался на лифте на пятый этаж. Стучал в двери. Слушал тишину в ответ. А потом Лена открыла, улыбаясь как ни в чем не бывало.
— Здравствуй, родной, — сказала она, прикладывая указательный палец к губам. — Тише, Максимка уснул. Устал сегодня страшно: мы где только не были с ним. Столько всего накупили, что даже внести с первого раза не вышло. На кухне кофе, как ты любишь. Ужин не приготовила, прости, замоталась совсем с нашим мальчиком.
Я кивнул.
Сняв обувь, прошел к комнате и заглянул внутрь. Макс лежал на кровати и спал, обнимая огромного плюшевого медведя. Вокруг на полу стояли коробки с игрушками. Некоторые распакованные, другие нет.
— Тема, я здесь, — позвала Лена с кухни.
Я пошел к ней.
— Вот, мой хороший, мы купили пиццу с Максимкой. Помнишь, как в старые добрые времена? Мы тогда учились еще. Я — лучшая на своем потоке, ты на своем. И времени в обрез. Спасали редкие вечера с пивом и пиццей. Я все думала: скоро мы закончим универы и начнем жить, как люди. Кто же знал, что работа станет твоей жизнью, да?
— Лена. — Я подошел к ней…
— Присядь. — Она мягко улыбнулась, показала глазами на табурет.
Я послушался.
Взял кусок пиццы, придвинул чашку с обжигающе горячим кофе, как люблю. Она всегда знала, как я люблю.
— Это ничего, что так все вышло, — продолжила Лена, присаживаясь рядом. — Зато мы оба вынесли что-то. Опыт. Да, наделали ошибок, вспылили, но все поправимо. Не зря я была лучшей среди учащихся на психфаке. Кое-что помню еще, хоть с практикой и не сложилось.
Она засмеялась, и я вздрогнул.
Это был неправильный смех. С нотками горечи, которая разъедала душу.
— Я так мечтала заниматься с детьми, — продолжала говорить Лена, придвинув и к себе чашку кофе. — Думала, стану лучшим специалистом, тогда мы и своего малыша сделаем. И будет у тебя не только лучшая в мире жена, но и у него мама.
— Я бесплоден и не скрывал этого, — вставил, нервно прокручивая в руках чашку.
— Ты бездушен, а это куда хуже, — сказала она зло и тут же заулыбалась, пытаясь скрыть свои эмоции. Вышло ужасно. У меня мурашки побежали по телу. — Я год за годом была рядом и воплощала твои мечты. А ты не захотел дать мне самую малость. Я была бы счастлива, усынови мы ребенка, Артем…
— Лена…
— Но ты не хотел чужого. — Она не слушала, продолжала говорить. — И я не могла этого понять. Вот никак. Почему ты не хочешь угодить мне такой малостью? Я так злилась! Ты не представляешь!
Вообще-то я представлял… Но больше перебивать ее не пытался.
— А потом увидела Максима. — Она посмотрела на меня, и в огромных глазах я увидел отражение настоящего психоза. — Он ведь твоя копия, бессмысленно лгать мне про это. Поведение, манеры, улыбка. Все это — твое. И знаешь, вчера я поняла!
Я затаил дыхание.
— Вот чего ты хотел! Своего ребенка и только своего! Ты перебирал женщин, пока не нашел ту, что смогла от тебя родить!
Я едва удержался, чтоб не закрыть лицо руками и не застонать. Большей чуши еще не слышал, но… не нужно было, как жена, заканчивать психфак на отлично, чтобы понять, что она нуждалась в помощи. Я не знал, что именно происходило с Леной, но четко осознавал, кто виновен в ее состоянии.
Положив руку на ее ладонь, чуть сжал длинные красивые пальцы и тихо спросил:
— А что будет дальше? У тебя ведь есть план? Ты всегда продумывала все за нас, чтобы было комфортно.
— Да, конечно, родной, я уже все придумала. Максимку мы усыновим. Он — чудесный малыш, я смогу полюбить его, клянусь тебе. И мы станем самой лучшей семьей. Ты, я и наш сын.
Я очень медленно кивнул, при этом быстро-быстро соображая, что делать дальше. Почему-то было четкое понимание: сделаю хоть один неверный шаг и нарвусь на настоящий психический срыв.
— А знаешь, ты молодец, — сказал, не сводя с нее глаз. — И начнем мы новую жизнь с отдыха. Я сто лет не отдыхал по-настоящему. Да и сблизиться нам это поможет. Помнишь Игната?
— Моего однокурсника? Мирного?
— Его, — я осторожно улыбнулся. — У него ведь есть клиника на берегу океана. Там же, при клинике, санаторий для обеспеченных людей, мечтающих о спокойствии на пару дней-недель. Я думаю, это то, что нам нужно.
— Санаторий?
— Да. Но я бы хотел, чтобы ты все подготовила к нашему с Максимом прилету. Я пока оформлю на Макса опекунство, а ты все устроишь так, как только ты и умеешь. И будешь ждать нас там с распростертыми объятиями. Сделаешь это… ради нас?
— Так значит, я права? Ты правда хочешь снова воссоздать нашу семью?
— Да, Лена. — Я потянулся вперед, поцеловал ее, обнял. — Сейчас приедет Сергей, отвезет тебя в особняк. Ты соберешь вещи, возьмешь пса и полетишь к Игнату. Я позвоню ему, он не откажет нам. Нашей… семье. А мы с Максом следом, как только утрясу с документами. Применю связи, сделаю все быстро.
— Это чудесно! Я знала, что ты поймешь! Родной мой, Темка!
Лена повисла на мне, обняв и точечно целуя лицо: подбородок, щеки, нос, губы, даже в глаз попала.
— Вот и решили, — улыбнулся я.
Игнат и правда не отказал. Тем более что Лена прекрасно вписывалась в симптоматику какого-то там срыва, который он мне назвал по-научному. Разумеется, санатория у океана не было — всю территорию занимала огромная частная клиника для тех, кто не смог выдержать давления мира, постоянной работы или одиночества. Старый приятель обещал выходить Лену, хотя и не сразу. Я же пообещал приехать, как только она будет готова меня увидеть снова.
Это был очень тяжелый день, после которого я, кажется, еще немного повзрослел. Отправляя женщину, некогда любимую и навсегда близкую, на лечение, не мог не думать, что стал причиной ее самого большого разочарования. Я поклялся себе, что прослежу за ней во что бы то ни стало и помогу всем, чем смогу.
Выписка. Я ждала этого дня с замиранием сердца, будто не в больнице лежала, а билась о прутья клетки запертой птицей.
Все врачи, которые пытались мне помочь, воспринимались как препятствие к свободе, а сердце лишь сильнее стремилось обратно к сыну.
Мой Максимка, за него болела душа. Мне постоянно казалось, что из-за того, что меня нет рядом, с ним обязательно случится что-нибудь страшное.
Но каждый вечер мне звонил Артем Дмитриевич, давал трубку сыну, и тот, перепрыгивая с темы на тему, бойко рассказывал, как прошел день.
У Макса было все хорошо. Пожалуй, так хорошо, как не было еще никогда с момента рождения. Я же кусала губы, и чувствовала свою вину, потому как то, что с легкостью давал ему мой работодатель, я не могла дать сыну раньше.
Макса сводили в парк, разрешили пострелять из ружья в тире и даже пообещали взять на рыбалку через неделю. И это даже не говоря об оплате садика, в который его пристроили.
И мне было горько оттого, что рано или поздно придется лишить Макса всего этого.
Ведь как бы ни складывались обстоятельства дальше, но мы с ним были случайными гостями на этом празднике жизни.
А еще я боялась страшного, что Макс привяжется в Артему Дмитриевичу как-то иначе, нежели следовало. Ребенку ведь не объяснить, что нельзя водить дружбу с работодателем мамы, и тем более это сложно объяснить мальчику, которому на инстинктивном уровне нужен отец.
В общем, даже выходя из больничных стен, я находилась в прострации. Меня снедали разные мысли, и одну из них, особенно назойливую, я старалась игнорировать.
Быть может, пронесет… не случится.
— Кристина! — окликнул меня со стороны мужской голос.
Я вздрогнула и обернулась.
На стоянке у черного Range Roverа стоял Сергей, он помахал мне рукой, и я поспешила к нему.
— Артем Дмитриевич приказал встретить и довезти до особняка, — по-простому выдал охранник. — Сам он сейчас в Москве, а Максим в саду. Приедут вечером.
— Спасибо, — поблагодарила я и честно призналась: — Даже не думала, что кто-то приедет. Собиралась сама добираться.
Сергей хмуро на меня взглянул, почесал мощный бритый затылок и выдал сакральное:
— Мужика тебе надо. Нормального, чтобы он за тебя думал, а не ты — ерундой страдала. Садись, поехали.
Дорога выдалась спокойная. Мы домчали буквально за полчаса, Сергей с пульта открыл ворота, проезжая вглубь территории, и я сразу поняла, что внутри многое изменилось.
Во-первых, садовая территория — она стала убранной, кустарники подстрижены, а на земле ни листочка лишнего не валялось.
Во-вторых, в окнах второго этажа торчала незнакомая мне женщина и мыла стекла. Я до них не успела добраться, а вот она, похоже, уже очистила весь этаж.
— Новая горничная, — проследив за моим взглядом, пояснил Сергей. — На кухне еще и повариха есть.
Я приоткрыла рот, но ничего не сумела произнести. Обидно… Случилось то, чего я опасалась. Ведь именно так теряют работу: несколько дней больничного, а тебе уже нашли замену и указывают на двери.
— Выходит, мне уже надо собирать вещи? — безрадостно спросила я.
На что Сергей покрутил пальцем у виска.
— За фиг? Приказа же не было. Или решила, что тебя уволили?
Кивнула.
— Вряд ли. Дом огромный, тут при старой хозяйке было трое горничных. Так что работы точно будет хватать.
Я прикусила нижнюю губу. Господи, ну ведь точно. Какая же я дура, сама ведь постоянно хотела помощи, и вот когда она тут, думаю о самом ужасном.
— Спасибо, Сергей, — поблагодарила и выбралась из машины. — Пойду переоденусь — и за работу. Терминатора, наверное, еще никто не выгуливал?
Сергей хлопнул себя по лбу, будто забыл о чем-то главном, и произнес:
— Хозяин отдал собаку владелице. Так что за это тоже можешь не переживать.
Почему-то от этой информации стало грустно. Мне нравился пес.
— Жалко, — честно призналась я. — Макс, наверное, скучает по нему.
— Макс теперь просит у Артема Дмитриевича нового пса.
Я округлила глаза от ужаса, Сергей же усмехнулся.
— Шеф скорее повесится, чем заведет хотя бы кошку. Так что спи спокойно. Мечты о собаке Макса так и останутся мечтами.
— Надеюсь, ты прав, — как точку в разговоре произнесла я и наконец захлопнула за собой дверь авто.
Сергей едва заметно кивнул и тут же повел тачку к гаражу, мгновенно теряя ко мне интерес.
Я же отправилась в дом — заново обживаться и знакомиться со своими новыми коллегами.
И все оказалось не так плохо, как рисовало воспаленное страхом потерять работу сознание. Новую повариху звали Тоней. Ей было сорок пять, в разводе, детей нет. У нее оказались добрые глаза, седые волосы и медленные движения во всем. Женщина будто плыла по кухне, завораживая плавностью движений.
Вот только секрет такой “грации” был сродни сказке о русалочке.
Послужной список Тони впечатлял — на заре карьеры, еще девчонкой, она работала раздатчицей в солдатской столовой, там же застала развал СССР, потом начались девяностые. Часть, где она работала, расформировали, и Тоне посчастливилось найти местечко в школе. Там она познала науку, как из одной пачки крупы сварить суп на девять классов. После был детский садик, затем еще один и еще… пока одним утром не произошел несчастный случай — Тоне на ноги разлили кастрюлю с кипящим компотом. Затем мой личный страх — полгода по больничным и вежливая просьба написать заявление по собственному желанию.
Тоня согласилась и ушла, рассчитывая жить на крошечную пенсию по инвалидности. Однако на месте долго сидеть даже в таком состоянии не смогла, через две недели пошла искать работу — и надо же — почти сразу повезло. На бирже труда ее заметил некий Денис, помощник нашего общего босса.
— Артем Дмитриевич хороший человек, — продолжала вещать повариха, шинкуя морковку тонкой стружкой. — Сразу видно, не каждый инвалида возьмет. И сынок у него замечательный, а как кушает здорово. Любо дорого смотреть. Тьфу-тьфу, чтобы не сглазить.
— Какой еще сынок? — удивилась я.
— Максимка, — улыбнулась Тоня. — Рыженький такой, улыбчивый. Настоящий ангелок.
Я выдавила неловкую улыбку, а после, разведя руками, рассказала, что Тоня ошиблась. Сынок мой, а Артем Дмитриевич просто согласился присмотреть, пока я в больнице лежала.
— Ничего себе, — удивилась она. — Но это только подтверждает — хороший он человек. Не каждый будет так за чужим дитем бдеть.
Мне оставалось только кивнуть.
Поблагодарив Тоню за разговор, я уже собиралась пойти на второй этаж, познакомиться с новой горничной, как зазвонил телефон. Домашний, точнее внутренний — из тех, что протянуты по территории особняка. Трубку подняла Тоня, а после передала мне.
— Это Сергей.
Без задней мысли я поднесла телефон к уху.
— Слушаю?
— Кристина, — не теряя времени, начал охранник. — Тут какой-то мужик приехал. Говорит, к тебе, что муж. Я его, разумеется, не пустил, потому что документы он не показывает.
Мое сердце ушло в пятки, а в горле мгновенно пересохло, и я забыла все слова, которые вообще были на свете.
— …не молчи, — продолжал в трубке охранник. — Если хочешь, я его прогоню. Пара пинков по ребрам…
— Н-не надо, — прозаикалась я. — Сейчас подойду.
Совершенно на автомате я отбила звонок, встала со стула и направилась прочь из кухни. На негнущихся ногах дошла до ворот, и уже там, сквозь кованые прутья увидела его…
Виктора…
Призрак из прошлого.
Он стоял метрах в пятнадцати от забора, опираясь задницей о капот старой девятки, смотрел на меня и улыбался.
Как же, черт возьми, он меня нашел? Я ведь ничего не говорила своей матери! Ничего!
Из сторожки выглянул Сергей, он хмуро взглянул на меня, после на Виктора. Закурил.
— Все нормально? — спросил он тоном, подразумевающим, мол, только скажи — разберемся.
Я кивнула. Должно быть, по моему виду было понятно, что ни фига не нормально, и все же я произнесла:
— Это и правда мой муж. Бывший. Выйду, спрошу, что ему надо.
Охранник приоткрыл ворота лишь настолько, чтобы мне хватило места выскользнуть.
Ровно тридцать семь шагов до места — и я встала перед Виктором, стараясь ровно смотреть ему в глаза.
— Что ты здесь делаешь? — прошипела я.
— И тебе “здравствуй”, дорогая. Смотрю, ты мне совсем не рада, даже на чай не приглашаешь.
— Уезжай, — твердо произнесла я. — Если ты хочешь увидеть Макса, то его нет дома. И я уже сказала, до тех пор пока мы не встретимся у нотариуса — на встречи с сыном можешь не рассчитывать.
— Значит, по-хорошему решить проблему ты не хочешь? — с прищуром спросил бывший муж.
— Это, видимо, ты — не хочешь, — в тон ему ответила я. — Либо уже забыл, сколько денег должен нам по алиментам. Да тебя посадят, если только посмеешь что-то предпринять против меня и Макса.
— Неужели? — Виктор отлип от капота, подошел к задней двери девятки и достал оттуда какую-то папку. — Держи. Решил вручить тебе лично.
Дрожащими руками я приняла бумаги, открыла верхнюю форзацную картонку с надписью “Дело” и охнула. Виктор готовился… Эта сволочь не блефовала.
Внутри было исковое заявление на меня в суд с требованием определить новое место жительства сына. Документы о том, что у Виктора была своя квартира в ПГТ, постоянная зарплата, а также заключение их местного соцстраха — что по месту постоянной прописки с матерью ни я, ни сын не проживаем. Какие-то чеки на детские вещи, которых я никогда не видела.
— Что это? — не сразу поняла я. — Ты нам ничего не покупал.
— А ты докажи обратное! В любом случае это копии. Оригиналы я готов пустить в ход, если ты не достанешь мне деньги.
— Но у меня нет денег! — повысила голос я и обернулась назад к воротам.
Там все еще стоял Сергей, курил или делал вид, что курил, а на самом деле слушал.
— Давай поговорим в другом месте, — уже тише произнесла я. — Спокойно и рассудительно.
Виктор пожал плечами и кивнул мне на пассажирское сидение.
— Поехали. Тут недалеко город. Да не бойся ты. Ничего я с тобой не сделаю, в моих интересах, чтобы ты была цела и здорова.
Немного посомневавшись, я села в авто, пристегнула ремень. И когда Виктор сел рядом, завел девятку, я все же спросила:
— Так как ты меня нашел?
— Легко. Я ждал тебя у больницы, думал поговорить там. Но после увидел, как ты села вот с этим вот в огромный джип, а дальше проследил. Зная номер машины, можно узнать и адрес хозяина. — В голосе бывшего мужа проступила зависть. — Так что можешь не заливать про отсутствие денег. Люди без денег на таких тачках и с охраной не ездят.
— Ты все не так понял. Я в этом доме всего лишь прислуга, — попыталась объяснить я. — Мою полы и окна.
— Заливай кому-нибудь другому. А сейчас поехали. Обсудим ценник твоего спокойствия.
Вот и настал тот день, когда Кристина вернулась в мой дом.
Я приехал вечером с Максимом и уставился на нее, как впервые. Похорошевшая, все такая же стройная и привлекательная, она встретила нас у входа, сразу одарив счастливой улыбкой.
— Какой ты большой стал! — Обнимая бросившегося к ней сына, горничная смотрела на него, как на единственный луч света в царстве тьмы. — Такой высокий, сильный! Ух, какие объятия у тебя!
— Это я все пюре съел и котлету! — сразу согласился с ней мальчишка. — И всю кашу утром!
Кристина несколько раз кивнула, прижимая сына сильнее, а потом посмотрела на меня.
В ее глазах блестели слезы, а на губах все еще цвела улыбка:
— Спасибо вам, Артем Дмитриевич, вы невероятный мужчина!
Я не стал спорить с правдой.
Прошел мимо, попросив о другом:
— Зайдите ко мне в кабинет через полчаса. Поговорим. Максима с собой таскать не нужно, займите его чем-нибудь.
— Конечно. — Она отвела взгляд.
Спустя положенное время, я, приняв душ после долгого дня, вошел в кабинет, запахнув на себе халат. Тот самый: испорченный, но воскресший. Усевшись за стол, хотел уже вызвать кого-то, чтобы сделали мне кофе, но тут Кристина явилась сама.
— Можно? — спросила она, вставая в дверях и изображая оробевшую девушку.
— Входи. — Я поманил ее ближе. Показал на кресло перед столом.
Пока она усаживалась, я не мог отвести взгляда от изящной фигурки. Такой хотелось обладать. Сначала на этом вот самом столе. Потом на диване у окна, дальше можно переместиться в душ и…
— Вы хотели меня видеть, — не подозревая о ходе моих мыслей, напомнила горничная.
Она сцепила перед собой пальцы и боялась взглянуть в мою сторону. Это раздражало. Разве я мало сделал для нее? С чего бы ей бояться теперь? Или она так играла со мной? Тогда должна была намеренно вызывать во мне желание и интерес, но как узнать это наверняка?
— Пока вы болели, у нас произошли некоторые изменения, — тем временем начал говорить я. — Вы могли уже заметить, что я оставил Михаила. Он приходил устраиваться в день вашего приступа. Садовник. Дальше: появились новая горничная и повар. Вы видели их?
— Да, вы прекрасно постарались при подборе персонала. Вторая горничная, Лидия, просто идеально подходит для этой работы. Но и я стараюсь не отставать от нее.
— Вы молодец. — Я поощрительно кивнул и поднялся. Направился к ее креслу, встал рядом, опершись бедрами на стол. Очень близко от Кристины.
— Ваш сын все еще ходит в сад, я оплатил сразу несколько месяцев авансом — это было обязательное условие для его принятия в группу. Там ему нравится. Вы не против?
— Что вы! Это… невероятно щедро с вашей стороны, и я все не могу представить, как буду с вами расплачиваться. Ведь зарплата горничной явно на такое не рассчитана. И я…
Она растерянно осмотрелась, вздохнула решительно и поднялась, оказавшись напротив меня. Хрупкая, красивая и отчужденная.
— Я… Вы меня сюда позвали… Это как тогда? Вы хотели, чтобы между нами что-то произошло?
Не веря своим глазам, я моргнул. Кристина напоминала шестнадцатилетнюю девушку, никогда не бывавшую с мужчиной. И это было забавно, учитывая наличие у нее сына.
— Такое ощущение, — сказал я вслух, — что вы меня боитесь. И полагаете, что я собрался брать силой ту, что трясется от одного моего вида. Я что, такой монстр? Или отец Макса вас обижал, Кристина?
— Что? — Она покраснела. Ей-богу, школьница. — Нет, меня никто не обижал. С чего вы такое взяли? И вас я не боюсь…
— Уверены? — Я заломил бровь и шагнул навстречу, практически избавив нас от расстояния. — Тогда докажите.
Приподняв ее подбородок указательным пальцем, я потянулся к сочным губам. Она дрогнула, но не отшатнулась.
Я хотел просто поцеловать. Попробовать губы на вкус, убедиться, что нет в них ничего особенного, и отпустить несчастную девушку. Ко мне в кровать с удовольствием прыгала любая, так что тащить кого-то против воли было даже смешно. Какая глупость!
Только вот поцелуй сорвал мне крышу. Когда ее язык робко коснулся моего, а пальцы осторожно легли мне на плечи, я почувствовал, что начинаю гореть от желания. Обладать хотелось именно ею, а не кем-то еще. Обнимать только ее. Вдыхать тонкий сладкий аромат, прижиматься к ней пахом и чувствовать, как она разгорается в ответ.
Отпустить ее не выходило.
Я целовал уже шею, поражаясь мягкости и шелковистости белой кожи. Подхватил ее под попу, приподнял, усадил на стол. Целовал предплечье, ключицу. Сминал одежду, как пацан-подросток, впервые добравшийся до женского тела. Меня трясло от желания, а уж когда пробрался ниже и ощутил влагу ответного вожделения, то окончательно потерял контроль над собой.
Я взял ее, как и планировал, на столе. Она стонала: тихо и тонко, закатывала глаза от кайфа, сама подставляла грудь для ласки. Кристина явно скучала по подобной разрядке, хотя наверняка боялась признаться в этом даже себе.
— Да, — шептала она в пылу страсти, — еще, прошу. Да!
— Сейчас, малышка, — отвечал я, ускоряясь и кайфуя просто от того, как она вела себя подо мной.
Это было превосходно.
Я бы сказал, что давно так ни с кем не отрывался в плане эмоциональной отдачи. Что-то было в Кристине такое, что с первого раза я не смог пресытиться. Наоборот, теперь мне еще больше хотелось обладать ею. Снова и снова.
Воображение буйствовало. А она, едва пришла в себя, снова начала изображать стеснение и впадать в отчаяние.
— Ох, я… Вы… Все так…
— Кристина, — я прервал ее попытки натянуть платье на грудь. Коснулся вершинки двумя пальцами, чуть сжал ее… — Разве тебе было плохо сейчас?
— Я…
— Просто скажи, что было плохо, если я сделал что-то не так. Это легко. Если тебе не понравилось, то…
— Мне было хорошо.
— Тогда чего ты стыдишься? — не понял я. — Мне тоже было хорошо. Я в полном восторге от твоего тела. Так что не так?
— Я не знаю. Все не так. Это же… — она обвела взглядом мой кабинет, чуть прикусила губу.
Я не утерпел и снова ее поцеловал. Продолжая ласкать грудь.
Кристина протяжно вздохнула, и я точно знал, что она хотела бы “добавки”. Потому и отступил. Пусть уйдет голодной, тогда в следующий раз нам будет проще найти общий язык.
— Все хорошо, — сказал я. — Давай не будем усложнять? Ты красивая одинокая женщина, а я мужчина, который на тебя запал и не скрывает этого. Пугаться не нужно. Это нормально, понимаешь? Уф. Ты снова кусаешь губы, а я едва держусь, чтобы не продолжить начатое. Беги, Кристина, если и правда все еще смущаешься.
Она подтянула платье и, чуть поправив его, быстро направилась к двери.
— Кристина, я не страшный, — напомнил ей в спину. — И хочу это доказать. Например, завтра вечером. Отвезу тебя на ужин в одно место. Это гостиница, где никто не станет тебя смущать. Как ты на это смотришь?
— Я не знаю…
— Зато я знаю. Завтра часам к семи будь готова. Поручи Макса Лидии. Скажи, что я попросил тебя кое-куда съездить. Сергей отвезет до моего офиса, а оттуда поедем вдвоем.
— Артем Дмитриевич, но как же работа?
— Отдыхать тоже нужно, Кристина, — подмигнул ей. — И тебе, и мне.
Она кивнула, чуть задержалась, будто хотела что-то еще сказать, но промолчала и вышла.
А я, накинув халат, улыбнулся: жизнь-то реально налаживается.
Я не знала, как логически объяснить свой поступок. Была ли в нем вообще логика?
После разговора с бывшим мужем я находилась будто бы не в нашей вселенной, меня словно выбросило за пределы реальности, отрешило от всего, и лишь тело, натянув улыбку, ходило по дому, разговаривало с остальной прислугой, перебросилось парой слов с Сергеем.
Лишь ненадолго я пришла в себя, когда Артем Дмитриевич привез Максима. Мой ребенок был моим воздухом. Я вдохнула запах его волос, и стало на мгновение проще. Обнимала его так сильно и сдерживалась, чтобы не разрыдаться по другому поводу…
Бывший хотел испортить мне жизнь, испортить жизнь сыну, и все из-за того, что решил, будто я шикарно устроилась в жизни. Пыталась доказывать, что я всего лишь прислуга, но вместо этого слышала:
— Не можешь одолжить бабло у своего хахаля — укради. Горничной — это даже удобнее.
— Ты с ума сошел?
— Нет, мне нужны деньги. Поверь, даже больше твоего, — твердил Виктор. Я так поняла, что он вляпался во что-то серьезное и теперь пытается решить проблемы за мой счет.
— И сколько тебе нужно? — осторожно осведомилась я.
— Десять тысяч долларов.
Сумма ошарашила. Говорят, это даже не много по нынешним временам, но не для меня.
И мысленно я поклялась найти другой выход. Вышла из кафе, в котором мы сидели, своим ходом добралась до особняка и все это время думала… Скорее всего, придется забрать Максима, уехать обратно в родной ПГТ, жить с матерью, но лишить подлеца-бывшего всей доказательной базы, которую он наскреб. Но вначале я все же хотела побороться.
Я точно знала, что правда на моей стороне, и если зарплата у Артема Дмитриевича позволит, то смогу нанять адвоката и потягаться в суде с бывшим.
Об этом я и думала, когда встретила Макса, а после, когда шеф пригласил меня побеседовать наедине, сердце укололо иглой боли.
Будет требовать благодарности. Он ведь уже намекал давно, и теперь, когда я снова здорова и чувствую себя обязанной, то могла бы… дать, что у меня просят. Не расклеюсь, в конце-то концов.
В голову приходили и крамольные мысли: что, если действительно попробовать стать любовницей шефа, решить все свои проблемы тем самым “нижним местом”? Но от этого становилось тошно.
И все же секс случился.
И теперь я ощущала себя еще более растерянной, чем до момента, пока зашла в кабинет. Что это было? Артем Дмитриевич змей-искуситель и воспользовался моей слабостью? Или все же я не столь принципиальна, как хотела себе казаться?
Есть же такие люди “в белом пальто”, которые говорят одно, а делают прямо противоположное. Я таких презирала, считая хитрыми приспособленцами. И вот будто бы сама вступила на этот путь.
И все же…
Я прикрыла глаза, вспоминая ощущения: с Артемом мне понравилось, до слабости во всем теле и сладости, застрявшей в горле. И я бы, стыдно признаться, даже повторила. Впрочем, и он тоже. Ведь позвал даже завтра на ужин, хотя я была уверена, выгонит с позором.
— Мам? — выдернул из мыслей Макс, принесший книгу. — А можно я пойду к дяде Артему? Пусть он мне почитает сказку сегодня?
Я уставилась на сына во все глаза.
— Нет, Макс, — воспротивилась я. — Ты же помнишь, кто мы в этом доме? Артем Дмитриевич мой начальник, и я обещала ему, что мы станем незаметными для него. Помнишь про теней?
— Помню, — мрачно отозвался малыш. — Но ведь вчера он читал мне про Винни Пуха. Почему сегодня нельзя?
— Потому что я вернулась, — терпеливо пояснила, подыскивая нужные слова. — И очень соскучилась по тебе. Ты же не против, если сегодня про Винни Пуха читать буду я?
— Хорошо. — Сын протянул книгу и устроился рядом, приготовившись слушать.
Я раскрыла сборник сказок на середине и с удивлением обнаружила выпавшую закладку. На ней, на кусочке листа в клетку, незнакомым почерком было написано: “Прочитать завтра”.
Тряхнув книгу еще раз, выловила еще несколько записок: “Не читать Андерсена. В конце девочка умирает”, “Слишком взрослая сказка. Не читать”.
В глазах защипало, а сердце на миг забыло, как биться. Пометки, похоже, оставлял Артем Дмитриевич. И это было настолько трогательно и мило, что я даже не понимала, как на это реагировать. Выходило, что он вдумчиво выбирал, какую именно историю читать Максиму, а какую нет. Ведь в сборнике было так много сказок, что даже у меня порой разбегались глаза от столь богатого выбора.
В итоге я вновь читала Вини Пуха до тех пор, пока сын не уснул, а после, переложив его в кровать, я вышла из комнаты и набрала мать.
Хоть и было поздно, но я была уверена, она не спит — смотрит очередной мыльный сериал. Ровно через два гудка она подняла трубку.
— Алло?! — удивленно произнесла она.
— Добрый вечер, мама, — мрачно отозвалась я.
— Ты поздно. Что-то случилось?
— Да. Виктор случился. Ты ведь в курсе, что он собрался на меня подать в суд?
С той стороны воцарилось молчание. Значит, мать знает.
— И что ты можешь сказать по этому поводу? — задала я вопрос.
— Ну-у-у, — протянула она. — Он в чем-то прав… Ты ведь забрала сына, уехала хрен пойми куда. Мне, своей матери, не помогаешь…
— А это еще здесь при чем? — взвилась я.
— Что значит при чем? Я старая, больная женщина, мне тяжело ходить, живу на пятом этаже в доме без лифта, даже в магазин не могу спуститься. И если бы ты с Максом была здесь, никаких проблем не возникло. Жили бы все втроем, он бы ходил в сад, ты бы за мной ухаживала. Виктор бы приходил по выходным, помогал, чем смог. А там, глядишь, и обратно сошлись…
— Мам, ты себя слышишь? — меня буквально тошнило от хода ее мыслей. — Он бросил нас. Не платил ни копейки, завел любовницу. Когда у Макса бронхит случился, мне лекарства не на что купить было. И ты хочешь, чтобы я вновь с этим человеком сошлась? Которому плевать на сына?
— Молодо-зелено, — равнодушно отозвалась мать. — Прошли годы, Виктор поумнел. Машину вот купил недавно. Толковый мужик, а ты нос воротишь. У других и такого нету.
— Виктор приезжал и шантажировал меня. Просил денег, — пустила я в ход последний аргумент. — Сказал, что вляпался во что-то. Ему десять тысяч долларов нужно. ДЕСЯТЬ ТЫСЯЧ!
Я специально повторила сумму, чтобы до матери дошла вся серьезность ситуации.
— Ты, наверное, что-то не так поняла, — спустя паузу услышала ответ. — Виктор, чтобы ты знала, мне продукты носит. На прошлой неделе бананы и апельсины покупал. Не то что ты. И по поводу суда — он просто хочет, чтобы сын был рядом с семьей, а не в незнакомом городе. В отличие от тебя, он проявляет заботу…
Слова матери — словно выстрел в упор… Она говорила о чем-то еще, но я поняла важную вещь. Если будет суд — мама будет за Виктора… потому что он ей апельсины купил.
— Я все поняла, мама. Услышала тебя, — словно чужим голосом произнесла я. — До свидания.
— Мы не договорили… — донеслось из трубки, но я уже не собиралась слушать. Нажала на отбой.
Следующий день прошел странно. В заботах о доме Артема Дмитриевича и в мыслях о нем и бывшем муже. Максимку с утра снова увезли в сад, мои робкие возражения не приняли во внимание. Была бы я нормальной женщиной — могла бы просто расслабиться и получать от жизни удовольствие, ведь все, казалось, очень даже неплохо устраивалось. Хотя бы на время. Если бы не Виктор.
Бывший умудрился снова подорвать мое доверие и в который раз убедил: в этом мире полагаться можно только на себя, а доверять и вовсе никому нельзя. Он хотел денег и готов был на любую пакость — даже сделать нашего сына разменной монетой. Мог бы — сам украл денег, но ему хватало смелости только на подлый, низкий шантаж.
Конечно, я собиралась бороться за наше с Максом счастье. Еще совсем недавно я была сильной и смелой, оптимистом во всех смыслах этого слова, но неприятности, градом свалившиеся на голову, подорвали здоровье и уверенность в себе. Это пугало, это требовало резких решительных мер.
Силой заставив себя надеть в перерыве спортивный топ и брюки, я нагло воспользовалась несколькими тренажерами в зале Артема Дмитриевича, побегала на беговой дорожке под звуки моря и даже поплавала в бассейне.
Не прошло и часа, как я начала оживать. Спорт возвращал в душу спокойствие, давал мыслям правильное направление.
Затем я снова принялась за работу с удвоенной энергией. Помогла Лидии вымыть окна со стороны фасада, затем присоединилась к Тоне на кухне, где приготовила гарнир за шутками-прибаутками.
Мой план был предельно прост — загрузить себя физическим трудом, чтобы не оставалось мыслей на самокопания и сожаления. К шести часам я приняла душ, сделала легкую укладку волнами и переоделась в платье простого кроя, до колен. Оно подчеркивало достоинства моей фигуры, о которых уже упоминал Артем Дмитриевич, и мне, впервые за долгое время, нравилось смотреть на себя в зеркало.
Сплетен со стороны Лиды и Тони я не боялась, вот еще. Здесь во мне, наоборот, проснулась давно дремавшая эгоистка, и хотелось лишь одного — чтобы увлечение начальника не заканчивалось как можно дольше. Не для повышения или увеличения зарплаты. Мне просто было хорошо с ним в постели, и отрицать подобное перед собой глупо.
Я даже серьги золотые достала — единственное свое дорогое украшение. Лидия, увидев меня, замерла на миг, а потом уточнила с ехидной улыбкой, куда это я так нарядилась и не против ли будет наш шеф? Я пожала плечами и отвела будто невзначай:
— Надеюсь, не против, ведь он сам предложил прогуляться.
Внимательно глядя на женщину, я заметила смену нескольких эмоций на симпатичном лице: удивление, что-то вроде недоверия и осуждение:
— Ну даешь, Кристина, — сказала она. — Ты ведь знаешь, чем подобное заканчивается для нас, горничных?
— Нет, — я улыбнулась. — Мне впервые довелось быть в этой профессии.
— Что ж… — Лида задумалась, помолчала, а затем внезапно засмеялась: — А знаешь, новичкам везет! Так говорят. И что ты в конце концов теряешь? Он вон как с твоим сыном носится, может, что-то и получится?
Я покачала головой:
— Поверь, мне не застилает глаза вся та романтическая ерунда, о которой ты думаешь. Я не мечтаю о замужестве и внезапном богатстве.
— Да? А я думала, ты из этих… перечитавших ромфант. Есть у меня одна подруга, вечно вся в книгах и принца ждет, а самой уже к сорока ближе. Что ж, тогда и того лучше. Значит, он не разобьет тебе сердце, и мне потом не нужно будет сушить лишние подушки.
— Не нужно, — согласилась я. — Мне понятно, на что иду.
Мы заговорщицки переглянулись и пошли с Лидой пить кофе к Тоне на вотчину.
Просидев на кухне до приезда начальства, мы немного посплетничали, и я попросила девочек присмотреть за Максимкой. Тоня клятвенно пообещала накормить его как следует, а Лида — у которой, оказывается, было трое младших братьев — вообще велела не волноваться.
— Наиграемся с ним, почитаем что-нибудь, уложу, если задержишься — не переживай, — смеялась она. — Ты только начальство возвращай в хорошем настроении. Уж скажи ему там доброе слово…
— Постараюсь. — Я улыбалась, не пытаясь строить из себя ничего не понимающую невинность.
Так странно было отправляться на свидание с богатым красивым мужчиной, к тому же являющимся моим начальником… Но я не боялась. Предвкушала — да, немного волновалась — тоже, но страха не было ни капли.
Однако в назначенные семь часов приехал только Сергей с Максимкой. Я встретила их у входа и впервые за долгое время, обнимая сына, с трудом скрывала разочарование. Надо же было так размечтаться! Я даже усмехнулась, понимая, насколько глупы все эти приготовления и подготовка… И только хотела уйти в дом, как меня позвал Сергей.
— Кристина, — он шагнул ближе, поманил меня к себе. — Артем Дмитриевич просил передать, что у него некая ситуация, он немного задерживается. Ты, кстати, отлично выглядишь. Пойдете, что ли, куда-то?
И если перед девчонками я не смущалась ни капли, то перед водителем отвела взгляд, не зная, что сказать.
— Артем Дмитриевич пригласил… в кино, — ответила нехотя. — Вечером.
— Кино? Это дело хорошее. Сейчас много новинок вышло. — Сергей улыбнулся и подмигнул мне: — Поешь там попкорна от души, отдохни.
И ушел гад, смеясь.
А я, постояв еще немного, вошла в дом, не зная, что делать. Ждать Артема и просто сидеть на стульчике, сложив руки? Или помочь накрыть на стол, переодевшись в обычный свой костюм прислуги?
— Мама, я на кухне! — услышала голос Максимки. — С тетей Тоней! Пока!
Я открыла рот и закрыла его. Растерянно осмотревшись, вышла в сад и пошла по тропинке, ведущей вдоль ухоженных теперь кустов.
Постепенно ноги привели меня к небольшому яблоневому саду, где я и остановилась. Прислонившись к дереву, закрыла глаза и задумалась над тем, чего действительно жду от романа с начальником. Хотелось сказать: “Ничего!” Но сегодняшнее разочарование, когда он не приехал, говорило об обратном. Я покачала головой, подняла взгляд к небу, едва видневшемуся из-за густых ветвей, и грустно вздохнула. Мне отчаянно хотелось любви. Вот так. Это страшное признание, которое я никогда не произнесла бы вслух, пришло в голову естественно, как воздух в легкие.
Я ведь женщина. Молодая, красивая, со своими потребностями… Да, замученная и немного загнанная обстоятельствами, но не теряющая надежды на счастье. Не сегодня — так завтра. Не завтра — так через месяц. Пусть даже через год… Я хотела снова почувствовать себя необходимой кому-то кроме сына. Хотела прижаться к надежному мужскому плечу, поделиться проблемами и радостями, ощутить на себе взгляд, полный нежности и…
Чьи-то руки обхватили мою талию, и я вздрогнула. Обернувшись, уткнулась взглядом в подбородок Артема Дмитриевича. Красивый, волевой и слегка небритый.
— Привет, — сказали его губы. — Устала ждать?
Ты не представляешь, как устала! Столько лет быть одной — это так страшно! Если бы ты только знал…
— Совсем нет, — я пожала плечами. — Сергей предупредил меня, и вот… захотелось немного пройтись. Здесь чудесный сад.
— Да. — Мне показалось, Артем немного нахмурился, разглядывая яблоневые деревья вокруг. — Здесь неплохо. Что ж, идем? Машина у входа.
— А ужин? — всполошилась я. — Тоня приготовила шикарное…
— В ресторане при отеле шикарно кормят, — отмахнулся начальник. — А ты превосходно выглядишь, не хочу терять ни секунды. Едем!
— Хорошо. — Улыбнувшись, я вложила свою руку в его и пошла следом, отметая мысли о любви и прочем бреде. Ну конечно, я смогу уберечь себя от чувств. Мы с Артемом не будем вместе все время, но пару моих вечеров он скрасить сможет. А после останутся шикарные воспоминания, не всю же жизнь мне бегать от мужчин, однажды напугавшись Виктором?
Возможно, слушая сейчас эти мысли, моя мать точно бы назвала меня тем самым неприличным бранным словом, но… у меня было другое мнение.
Я шла с Артемом Дмитриевичем (надо переставить звать его по имени-отчеству хотя бы в мыслях) не потому, что мне хотелось от него материальных благ, а потому что я желала вновь почувствовать себя живой по-настоящему, вздохнуть полной грудью, пусть даже ненадолго.
Я медленно прикрыла глаза, уже заранее ощущая горечь этого самого “ненадолго”. Интересно, как быстро миллионерам вроде него надоедают такие, как я? Или мне надоест раньше?
— У тебя ведь нет аллергии на морепродукты? — внезапно спросил Артем.
— Нет, — покачала головой я. — Раньше — так уж точно.
— Отлично. Ресторан, в который мы поедем, славится своей кухней.
В этот миг я немного смутилась. В голове тут же нарисовалась сцена из сериала про доярку из Хацапетовки, где она вся такая неотесанная в высшем обществе. Выглядеть так же нелепо мне не хотелось, поэтому я тихо произнесла:
— Артем Дмитриевич, мне очень стыдно признаваться, но боюсь, опозорю вас, если место очень приличное. Я ведь кроме вилки, ложки и ножа остальных приборов не знаю.
— Я тоже, — отозвался шеф. — Точнее — если нужно, то могу поковырять устрицу специальным ножом, но не более того. Все это понты! Поэтому, чтобы всем было комфортно, я продумал и этот момент — зарезервировал отдельный столик в спецкомнате. Кроме нас там никого не будет.
Это немного успокаивало, и все же я переживала. Что платье не такое. Что макияж недостаточно профессионален. Что Артем весь такой ухоженный и на нем, наверное, один только пиджак стоит тысяч тридцать (!), а у меня весь гардероб — вдвое меньше.
Поэтому, когда мы подъехали к комплексу Москва-Сити, мне было вдвойне приятно разочаровываться. На меня никто не смотрел, не показывал пальцем. Наоборот, все приветливо улыбались и мне, и Артему, а когда мы поднялись на шестьдесят третий этаж, нас встретила администратор, и я вовсе почувствовала себя принцессой.
— Приветствую вас в самом романтическом месте Москвы, меня зовут Полина, — начала девушка. — И сегодня вас ждет свидание на высоте птичьего полета, самые незабываемые краски столицы и несколько фотографий на память. Прошу за мной, сейчас провожу вас в ваши апартаменты.
Легким жестом указала она направление и двинулась вперед. У меня же сердце колотилось от ощущения чего-то волшебного…
Доведя нас до дверей, девушка вручила ключ-карту от номера Артему и произнесла:
— Все уже готово, как вы и просили. Нажмите на кнопку вызова, когда будете готовы сделать заказ.
Мой спутник едва заметно кивнул и отправил девушку восвояси, а после сделал неожиданное — отдал ключи мне:
— Думаю, тебе будет интереснее сделать это самой!
Немного подрагивающими руками я приняла карту и поднесла ее к замку, а после, стоило только распахнуть двери и войти, как я обмерла, не зная, куда именно смотреть.
Большая комната с панорамными окнами от пола до потолка будто бы парила в небесах, именно такой огромной казалась высота, на которой мы находились.
Круглый столик у окна был уже сервирован на двоих, звучала медленная романтическая музыка, на пушистом ковре лежали лепестки роз, и всюду — буквально всюду — были маленькие чайные свечи, плавающие в крошечных тарелочках с водой.
Складывалось ощущение, будто тысячи светлячков одновременно уселись отдохнуть именно в этой комнате.
Артем положил руку мне на талию, немного притянув к себе, и шепотом на самое ухо спросил:
— Тебе нравится?
— Да, — едва смогла выдохнуть я, потому что дар речи был потерян.
— Я долго думал, куда именно хочу тебя сводить. Не поверишь, но даже спросил у гугла о самых романтических местах Москвы. А когда увидел фотографии этого места, сразу понял, что хотел бы показать тебе город именно из этой точки.
Он немного подтолкнул меня вперед, потому что я все еще не решалась сделать первый шаг, и подвел к окну, даже стоять рядом с которым было страшно.
— Не бойся, если что — держу, — тепло усмехнулся мужчина, еще крепче обхватив меня сзади. — Лучше посмотри на этот вид.
На Москву уже опустились сумерки, и, казалось бы, город должен начать засыпать. Но Moscow never sleep. Именно так пелось в той песне. Столица только начинала оживать, светиться миллионами огней: фары машин, светофоры, вывески, окна, прожектора, сигнальные фонари на верхушках домов… все это мигало, переливалось покруче кремлевской новогодней елки.
Впрочем, сияние красных звезд Кремля тоже было видно…
— Потрясающе, — произнесла я, обернувшись и глядя Артему в глаза. — Ничего более красивого не видела.
Он улыбнулся.
— Я рад. А теперь давай присядем. Признаться, я зверски голоден.
Он провел меня к столику, отодвинул стул, помог устроиться, а после расположился напротив. Рядом с его приборами лежал небольшой пульт, нажав кнопку на котором, Артем кого-то вызвал.
Буквально через мгновение явился официант в белоснежной форме и с двумя экземплярами меню.
— Вообще, место, где мы находимся — это гостиница, — пояснил шеф. — Но двумя этажами ниже находятся рестораны, с которыми у местных договоренности. Поэтому блюда приносят сюда так же быстро, как если бы мы сейчас сидели в общем зале.
Я рассеянно кивнула, открывая папку со списком блюд. Стольких названий я и не знала, разве что очень отдаленно. А еще поражал крошечный размер порций, что на фотографиях, что в обозначенных граммах. Судя по ним, любое блюдо выглядело как огромная тарелка с крошечным нечто в середине, политое соусом с листком мяты сверху. Чего-чего, а вот траву для украшения в ресторане, похоже, точно не жалели.
В этот момент меня снова обуяло смущение от своей неотесанности. Мне очень не хотелось, чтобы Артему становилось за меня стыдно.
Поймав мой рассеянный взгляд, мужчина озадаченно потер переносицу.
— Вам помочь с выбором? — услужливо предложил официант, но Артем заткнул его коротким жестом.
— Тебе не нравятся блюда? — спросил мужчина. — Хотела бы чего-то другого?
Я смущенно кивнула и тихо предложила куда более рациональное, на мой взгляд:
— А может, что-то попроще?
Брови Артема взлетели вверх, но меня он, кажется, понял. Папки с меню перекочевали обратно к официанту, сам парнишка отправлен восвояси, а вместо него вызвана администратор Полина.
— Какие еще варианты есть с едой?
Удивления девушка даже не подала. Возможно, вопрос был частым:
— Китайская, японская, корейская, итальянская, французская кухни. Также есть пиццерия, бургерная и кондитерская неподалеку. Оттуда может приехать курьер, если сделать заказ по каталогу.
— Неси каталоги, — распорядился мужчина, и через пару минут мы уже достали меню фастфуда.
По ощущениям это было как-то роднее и уютнее. Выбрав два бургера с двойной котлетой на гриле, жареные ребрышки с картофелем по-деревенски и салат “Цезарь”, мы с Артемом почти определились с заказом, и в этот момент мой взгляд все же упал на каталог кондитерской.
Оттуда, прямо с обложки, на меня смотрел тортик “Прага”, и я ничего не могла с собой поделать…
В итоге все, кроме алкоголя (который пришлось заказать в дорогом ресторане снизу), привезли через полчаса. Артем за это время нашел по телевизору канал с фильмами, где сейчас крутили “Римские каникулы”, и мы оба с кучей коробок с едой перекочевали с пафосного столика на кровать.
Было что-то волшебное — есть бургеры, поджав колени под себя, смотря хороший фильм, говорить о чем-то неважном с мужчиной рядом, при этом забыв о существовании остального мира.
И даже “Прагу” в итоге мы ели ложками, даже не разрезая на куски. Артем сказал, что так прикольнее.
— Кстати, забыл одну вещь, — совершенно неожиданно отвлекся он от темы с тортом, встал с кровати и подошел к пиджаку, оставленному на спинке стула. — Это твое.
Он достал из кармана конверт и передал мне. На нем сбоку была эмблема одного из ведущих банков.
— Что это? — не сразу поняла я.
— Твоя зарплатная карточка. Иначе — как прикажешь тебе выплачивать за законный труд? Первый транш уже там.
Тема меня смутила. Потому что ощущения от нее были неприятны, особенно учесть изменившийся характер отношений с Артемом. И я опустила взгляд, не спеша принимать карточку.
— Эй, ты чего? Если в голове какие-то дурацкие бабские мысли, то поясню. То, что между нами сейчас, на твою зарплату не влияет вообще. Если не веришь, посмотри потом по банковским операциям. Деньги пришли еще неделю назад на счет, когда между нами даже намека на секс не было. Все официально и через бухгалтерию, так что не выдумывай лишнего.
Я осмелилась поднять взгляд… Слова Артема немного успокоили, тем более что смысла врать ему не было. Да и деньги сейчас были для меня точно не лишними.
— Спасибо, — еще раз произнесла я. — Даже не знаю, как благодарить.
— Вот еще, — присаживаясь рядом, шепнул Артем, заглядывая мне в глаза. — К чертям благодарности. Лучше иди ко мне… я уже полвечера ем торт, а мечтаю съесть кое-что более вкусное.
Он потянулся к моим губам, и я подалась навстречу. Закрывая глаза и забывая обо всем вокруг. Сегодня я хотела раствориться в этом вечере.
Домой мы вернулись поздно ночью.
Или это называется ранним утром?
Артем проводил меня до комнаты, где мирно спал Максимка, поцеловал так, будто не хотелось расставаться, и ушел к себе. А я, закрыв за ним дверь, замерла на пороге, прижав руки к груди и улыбаясь так, будто внезапно стала самой счастливой женщиной на земле.
Поцеловав сына, я погладила его рыжие волосы и неожиданно четко осознала: Артем дал мне не только почувствовать себя желанной, но гораздо больше. Я ощутила наконец прежнюю уверенность в себе! Сила неслась по крови, питая сердце и мозг. Теперь я четко понимала: мой сын не достанется его подонку отцу! И шантажировать себя я больше не позволю!
Утром же настал еще более заряжающий счастьем момент: Артем, проснувшись, попросил накрыть ему завтрак в саду и… присоединиться нас с Максимкой.
Лидия накрывала нам и улыбалась мне, подмигивая.
Сынишка еще был слишком мал, чтобы понять, насколько необычно поведение моего нанимателя. Он просто ел и радостно рассказывал о том, что влюбился в некую Эмилию из сада…
А я… я смотрела на Артема Дмитриевича, на Максима и не могла понять, как быть дальше. С одной стороны — все было прекрасно, но с другой — эта идиллия не могла длиться вечно. А мне уже сейчас хотелось продлить мгновения рядом с начальником. Это было плохим знаком. Самая настоящая влюбленность маячила на горизонте моей жизни.
— Кристина, как ты себя чувствуешь? — спросил Артем, и я поняла, что он пристально меня разглядывает.
— Прекрасно. — Я не лгала. Только про свои сомнения говорить не хотела.
— Ты задумчивая и молчаливая.
— Я все еще под впечатлением от вчерашнего… кино.
Максимка затих и, подняв голову, с интересом смотрел то на меня, то на Артема.
— А я тоже хочу в кино, — заявил он, дослушав меня. — На мультик.
— Будет исполнено, — улыбнулся мой начальник. — Если твоя мама разрешит, то сегодня же и сходим. Все вместе.
— Ма-амочка, — протянуло мое рыжее счастье. — Можно?
Губы сами растянулись в улыбке. Я кивнула, не в силах ответить — отчего-то в горле родился ком, который не давал сказать ни слова.
Быть счастливой оказалось очень непривычно, и организм пока с трудом справлялся с этой непосильной задачей, заставляя дышать через раз и отвечать не то и не так. А еще мне все время хотелось смотреть на
В общем, во мне возрождалась девочка-подросток, и это одновременно веселило во мне взрослую женщину, но в то же время немного нервировало.
— Значит, сегодня сходим развлечься все вместе, — подвел итог Артем. — А пока предлагаю отправляться в сад. Эмилия ждать не будет! Уведут еще.
— Да, могут, — авторитетно заявил Максимка, спрыгивая со стула. — Пока, мам!
Я поднялась следом, пошла за мужчинами — маленьким и большим, провожая и не зная, что сказать. Снова.
У машины Артем обернулся:
— Пока. — Очаровательная улыбка озарила его лицо.
— Пока. — Я замялась, покосилась на Сергея, как раз подошедшего, чтобы сесть на сиденье водителя.
Артем шагнул ближе, обнял и поцеловал меня.
— Неудобно, — шепнула я.
— Это мой дом, — напомнил он тихо. — Если уж здесь я не могу поцеловать понравившуюся мне женщину, то где тогда? Хочешь, снова поедем в отель?
— Нет, я просто…
Меня снова поцеловали, не дав закончить оправдание.
— Ну все. Увидимся вечером.
Машина двинулась за ворота, а я вернулась в дом, где меня ждали две очень любопытные женщины.
— Не нравится мне это, — покачала головой Тоня. — Но ты и сама большая девочка.
— А мне очень нравится! — Более молодая и романтичная Лидия закатила глаза и договорила с придыханием: — Как он тебя обнимал. Я все видела! Как смотрел! На меня так никто не смотрел, даже когда отношения были…
— Ну хватит. — Тоня покачала головой. — Я говорить тут ничего не стану — дело ваше, молодое. Только вот что: от работы он тебя, Кристина, кажется, не освободил?
— Нет, — опомнилась я.
— Так идите, не стойте.
— Злая ты, Антонина! — Лида фыркнула. — Помечтать не даешь!
— Тебе-то чего мечтать? Не тебя же целовали.
— А мне за Кристину радостно. Если у нее все получится, То, может, и у меня однажды…
— Ну все! — Тоня махнула на нас полотенцем. — Свиристелки! Получится или нет — это все после будет. А пока у нас пол не мытый в доме. А мне обед нужно приготовить.
Я только и могла, что кивать. А еще улыбаться.
Так и работала почти весь день, позабыв о проблемах и заботах, не в силах противиться навалившемуся счастью. Пока не позвонил Виктор.
Мы как раз закончили с уборкой и присели с Лидой отдохнуть. Потому она стала нежеланной свидетельницей довольно-таки неприглядного разговора. Хоть я и отошла, но отдельные обрывки фраз до нее долетали. Очередная попытка шантажа от моего бывшего мужа не удалась.
— Ты ничего от меня не получишь, — закончила я категорично. — Максимка ходит в садик, я работаю. Попробуй сунуться к нам, и еще сам останешься должен! Помнишь, сколько алиментов не выплачено? Отнять его ты не сможешь. Денег от меня не получишь! В твоих же интересах исчезнуть! И, для своего же блага, лучше не звони мне больше.
— У тебя все в порядке? — настороженно спросила Лида, стоило мне вернуться в кресло и прикрыть глаза от усталости.
— Да, все хорошо, — отмахнулась я, чуть помедлив. — Давай не будем об этом.
— Конечно-конечно.
Дальше разговор перешел в мирное русло, но расслабиться не получалось до самого приезда Артема Дмитриевича с Максом.
Стоило им появиться, как беды и сомнения снова отошли на второй план. Были только эти двое, а весь остальной мир уходил на второй план.
— Составишь компанию за ужином? — устало улыбаясь, спросил начальник.
— С удовольствием.
— Отлично. Знаешь, я скучал сегодня. Это странно. Я и забыл, что можно скучать по кому-то, а не помнить в силу обязательств.
— Мне приятно.
— Вообще-то, сейчас ты должна была сказать: “Я тоже очень скучала, места себе не находила, все глаза в окно проглядела…”
— Так и было. — Я засмеялась.
Артем Дмитриевич, наоборот, стал абсолютно серьезным. Его глаза смотрели в упор, желая разглядеть нечто мне неведомое.
— Что? — смутилась я.
— Ты очень красивая, — словно само собой разумеется, сказал он. — Особенно когда вот такая. Настоящая. Смеешься так открыто, что хочется продлить мгновение, превратив его в вечность. Правда. Я бы смотрел и смотрел на тебя такую.
— Что ж, мне не жалко, смотри… те.
Опомнившись, заметила Лиду, идущую с подносом на веранду, где Артем приказал накрыть на стол. Стало неудобно и неуютно, ведь я и сама была лишь прислугой в доме.
— Кристина. — Артем взял меня за руку и чуть потянул на себя. Я подошла, посмотрела на него с ожиданием. — Мне нравится, как сидит на тебе униформа горничной. Честно. Но только в порядке игры. Я предвкушаю, как смогу снять ее… Вспоминаю изящное тело, которое прячется под ней. Но…
Я напряглась в его объятиях.
— Но?
— Это странно — уезжать, оставляя тебя работать в доме, а потом возвращаться и не желать отпускать. Думаю, мы должны кое-что изменить.
— Уволить меня?
— Уволить, — он кивнул. — Я хотел бы, чтобы ты жила здесь на правах женщины, которая мне нравится.
Я покачала головой, попыталась отойти.
— Постой. Знаю, ты искала работу, и твоя цель — честно заработать на… на что ты там зарабатываешь, кстати?
Я пожала плечами:
— На жизнь.
— Угу. Так вот, я предлагаю просто пользоваться моей картой.
— Нет.
— Да. Это не так страшно, как ты можешь себе вообразить. Мне нравится быть рядом с тобой, и я богат. Потому вполне естественно желать дать тебе немного больше, чем работу горничной. Мне ничего не стоит та сумма, что окажется на счету карты, а ты сможешь понять, что жизнь — это не сведение концов с концами. Она может быть в кайф.
Я прикусила губу, обдумывая его слова. И снова мотнула головой.
— Я не смогу. Денег брать не буду, хотя с вами мне и правда очень хорошо.
— С тобой, Кристина. Не с “вами”. И горничной ты больше не будешь — это вопрос решенный. У меня много работы, и совсем не остается времени на долгие переговоры. Но вот я здесь, стою перед тобой и жду: дай мне хотя бы несколько аргументов против того, чтобы согласиться въехать в мою спальню и жить со мной?
— Это неправильно.
— Кто сказал?
Я беспомощно пожала плечами.
— Глупости! Карточку я сказал приготовить к завтрашнему дню. Мой помощник, Денис, все устроит. Если со мной тебе будет плохо — так и скажи, не терплю ложь. Обещай.
— Обещаю.
— Прекрасно. Тогда ужинаем и в кино. И да, нужно найти еще одну горничную в помощь той девушке, как ее?
— Лида.
— Завтра Денис пришлет кандидаток, пообщайся с ними и реши, кого оставить. Справишься?
— Артем… это как-то слишком.
Он улыбнулся:
— А мне все нравится. Прогресс налицо, ты уже зовешь меня просто Артемом. Дальше будет только интереснее. Главное, доверься мне.
— Хорошо.
А что еще я могла ответить? Он был красив, мил, добр к моему сыну и нравился мне по-настоящему. В тот момент мне всем своим существом хотелось верить, что жизнь сделала крутой вираж, и теперь будет только лучше с каждым днем.
Так и было. Первые две недели.
А потом случилось сразу два события, вновь перевернувшие все вверх дном.
Сначала ожил телефон…
Виктор, пропавший после последнего разговора, объявился вновь. И звонил мне его адвокат.
— Кристина Валерьевна, добрый день. — Мужской голос с той стороны был до зубовного скрежета вежлив. — Меня зовут Зубков Анатолий Владимирович, и я буду представлять интересы вашего бывшего мужа в суде.
В суде… в суде…
Его слова отбились эхом в моих ушах, и я осела прямо там, где стояла. Благо рядом нашелся стул.
— Я же сказала Виктору, что он от меня ничего не получит. Да и вы… неужели у вас нет ни капли совести защищать такого подлеца, как он?
— Не горячитесь, пожалуйста, Кристина Валерьевна. Собственно, потому я вам и звоню, чтобы попробовать урегулировать вопрос в досудебном порядке. Мой клиент настаивает на определении основного места жительства вашего совместного сына Максима вместе с отцом. Однако также он понимает важность нахождения сына с вами…
— А еще пусть вспомнит о задолженностях на алименты! — просипела я.
— Мы помним, — все так же ласково проворковал Зубков. — Поэтому в досудебном соглашении хотели бы оговорить такие условия, как ваш отказ от выплат, а также передачу суммы в размере…
— Что? — вскрикнула я, не веря, что слышу подобное от адвоката. То бишь он в курсе шантажа?
— Ну, вы же понимаете, что у вашего мужа нет денег на оплату моих услуг, однако очень хорошие друзья Виктора, которым он должен немного денег, попросили меня оказать ему помощь фактически безвозмездно…
Пришлось стиснуть зубы и соображать. Адвокат в доле, а меня пытаются взять на дурочку. Ну уж нет. В последние дни моя жизнь сильно изменилась, чтобы я позволила так просто вытереть о себя ноги.
— В таком случае сбросьте мне ваши контакты эсэмэской, — спокойно произнесла я. — И с вами будет общаться уже мой адвокат. Вероятно, он будет более компетентен в разговоре с коллегой.
Говорила я уверенно, тем более что прекрасно помнила о сумме на зарплатной карточке, которую вручил Артем на нашем первом свидании. Этих денег хватит на найти специалиста, по крайней мере, на первое время.
Правда и закон на моей стороне, и Виктор не мог этого не понимать, а значит, либо отзовет иск до суда, либо проиграет дело.
— Хорошо, Кристина Валерьевна. Я вас услышал. — Голос Зубкова даже не дрогнул. — Всего доброго, буду рад пообщаться с вашим адвокатом.
Он сам отбил звонок, а я еще несколько минут после этого сидела на стуле и бессмысленно пялилась в экран. Очнулась лишь тогда, когда на телефон действительно пришла СМС с контактами Зубкова.
— Вот за что мне все это? — прошептала себе под нос, ощущая, как бешено колотится в груди сердце.
Я хоть и старалась держаться молодцом, но тело не обманешь. Страх уже родился, адреналин выбросило в кровь, и даже затошнило вдобавок.
Это все чертовы нервы.
Чтобы хоть как-то успокоиться, я пошла в ванную, там включила воду в раковине, умылась, выпила несколько глотков холодной воды, посмотрела на себя в зеркало. И вроде бы немного отпустило.
Из отражения на меня смотрела расцветшая за последние дни женщина, накрашенная, в любимом платье. Я даже стала делать себе красивые прически каждое утро, в общем — жила и чувствовала себя прекрасно, и я не могла позволить бывшему все испортить. Впрочем, Артема, благодаря которому я вновь почувствовала себя человеком, тоже впутывать не собиралась.
Почему-то при мысли о том, чтобы рассказать ему все, внутри меня рождался новый, неизведанный страх. Вдруг Артем решит, что я его использую, или того хуже?
В общем, я решила выпутываться сама.
Я еще раз умылась, вдохнула-выдохнула и пошла на кухню. Легкая тошнота все еще сохранилась, но я решила ее заесть завтраком и запить чаем. Это все нервы и утренний голод.
Едва завидев вошедшую меня, Тоня тут же помахала мне, приглашая усесться за стол.
— Я блинов напекла, — похвасталась она. — Будешь?
— Буду, — отозвалась я.
После того как мое положение в доме изменилось, Люда стала со мной общаться меньше, все время пребывая в работе вместе со второй горничной Светой.
А вот с поварихой Тоней мы остались на короткой ноге. Я помогала ей с готовкой, вместе мы придумывали меню, я ездила с Сергеем в город на закупку продуктов, (потому что поварихе из-за больной ноги это было неудобно делать), а после мы вместе готовили в свое удовольствие.
— Что-то ты бледная сегодня? — заметила женщина, ставя передо мной блины и плошку варенья. — Заболела, что ли?
— Да не, — отмахнулась я, подхватывая с тарелки первый. Как все-таки вкусно… — Живот с утра немного крутило, но уже все в порядке.
Тоня склонила голову набок и как-то загадочно смерила меня взглядом.
— А Артем Дмитриевич уже знает?
— Вот еще. Что, ему теперь о каждом чихе докладывать? Скажешь тоже, — легкомысленно отшутилась я с набитым ртом.
— О чихе, может, и не надо, — медленно протянула повариха, — а вот то, что ты блины вместо варенья в соль макаешь — наверное, стоило бы.
Недоуменно я уставилась на свои руки, а точнее на то, что они делали…
И да, я ела блин, предварительно окунутый в открытую солонку. Белые кристаллы густо, словно снег, сияли по краям моего укуса, и я запоздало отложила в сторону “угощение”.
— И как на вкус? — с доброй ехидцей поинтересовалась женщина, присаживаясь напротив. — Тест-то уже делала?
— Н-нет, — запнулась я.
Нет, быть этого не может….
Я принялась перематывать все ночи, проведенные с бывшим боссом. Пусть секс был не в каждую, но я была уверена, что сейчас у меня безопасные дни, ведь последние месячные закончились аккурат перед выпиской из больницы. Да и сам Артем не дурак, он наверняка надевал презервативы. Сейчас ведь полно всяких дорогих, ультратонких, которых я просто могла не чувствовать?
Нет, нет и нет.
— Да ну, брось, Тонь, — попыталась пошутить я. — Просто я блином в солонку не глядя ткнула. Всякое бывает и не надо двойные смыслы в этом искать.
— Ага-ага. Но тест сделай. Сегодня как раз в город за продуктами поедешь, купи и проверь.
— Угу, — рассеянно отозвалась я, вставая со стула. Аппетит пропал, даже воды не хотелось.
Тест я купила в аптеке, куда забежала, пока Сергей относил сумки в машину.
Розовая коробочка буквально жгла мне руку, но даже когда я положила ее в сумку, то и тогда покоя мне не было.
Я не могла ждать. Мне нужен был ответ прямо сейчас, и я бросилась в общественный туалет в торговом центре, там заперлась в кабинке, дрожащими руками распечатала цифровой определитель последнего поколения, который умел даже срок показывать, и, молясь, чтобы все обошлось, сделала анализ.
Секунды тянулись, будто жвачка, а я все смотрела на крошечный экранчик и ждала “отрицательного”.
Вот только кусок пластика в моих руках выдал иной результат.
Вначале появился плюс, а затем и две циферки срока 1–2 недели…
Я выронила тест из рук.
Нужно ли рассказывать, в каком шоке я пребывала все время до вечера? В голову лезли самые разные мысли, от веселых до самых печальных.
Сначала меня душил страх. Долго. Всю дорогу домой. Как жить дальше? Что делать? Что скажет Артем?
Как только дошла до последнего вопроса — зависла, будто кто-то наверху паузу нажал. Как же мне было с ним хорошо! Он так обнимал, так целовал, так прижимал ночами… И я до боли боялась лишиться всего этого. Вдруг ребенок его отпугнет? С другой стороны, он — не деспот и со мной всегда ласков. К тому же детей очень любит — Максим с ним как сыр в масле катается.
Так как же мне быть?
На миг представилось, что расскажу все без утайки, а он не поверит. Скажет: “Нагуляла!” И сразу стало смешно. Артем не такой. Он никогда не спешит с выводами, никогда не кричит и не вспыхивает внезапно. И потом, каждому из тех, кто видел нас вместе, становилось мгновенно ясно — мы были в той прекрасной стадии отношений, когда пылинки друг с друга сдувают.
Я дышала им и не могла насытиться.
Нет, он не усомнится, даже наоборот. Максим стал для Артема отдушиной, а тут второй малыш — родной. Что могло быть лучше?
К моменту приезда Орехова домой я немного успокоилась и была готова рассказать ему все. Мне хотелось обрадовать его сегодня же, сейчас же, не медля.
— Кристина, ты бледная. — Увидев меня, он улыбнулся, подошел и поцеловал. Как всегда. — Все хорошо?
— Да.
— Отлично. Слушай, поужинайте с Максом одни. У меня неожиданно нарисовался важный разговор с одним человеком. В городе.
А вот это было не как всегда.
— Что-то случилось?
— Ничего необычного, но я должен быть в ресторане к восьми.
— В ресторане?
Я против воли почувствовала ревность. Меня не звали, хотя несколько раз до этого все было в точности наоборот. Даже на деловые переговоры Артем тащил меня с собой. Развеяться, побыть вместе.
— Старый знакомый приехал в Москву. Хочу поговорить с ним. А ты отдохни. Договорились?
— Я не устала.
— Да, но румянец куда-то пропал. — Он снова улыбнулся, тронув мою скулу. — Хоть в розыск подавай. Может, позвонить тому доктору, что тебя лечил, когда были проблемы с…
— Все хорошо, Артем, — перебила я. — Мы поужинаем с Максимкой, и я буду тебя ждать.
— Умница моя. Тогда увидимся позже.
Он махнул Сергею и пошел к авто, а я смотрела ему вслед и изо всех сил останавливала себя, чтобы не кинуться следом и не сказать о главной новости дня. Позже. Время есть, и я хочу вдоволь насладиться реакцией будущего отца.
Только вот вернулся Артем затемно и снова без настроения.
Мрачнее тучи, он прошелся по комнате, заметил, что я не сплю и… ушел в душ.
Я не знала, что и думать, когда он наконец вернулся. Усевшись на постель, Артем взял меня за руку, погладил пальцами запястье.
— Что не так? — спросила я хмурясь.
Он пожал плечами.
— Артем…
— Не хочу тебе врать, — перебил он. — А рассказывать сейчас о том, где и с кем был — тоже не вариант.
— Кто она? — только и спросила я.
— Это не женщина, Крис. — Он вымученно улыбнулся. — Мне тебя больше чем достаточно, поверь.
Я не поверила. Зерно сомнений уже попало в землю и дало ростки. Кроме того, вновь всколыхнулись неуверенность и тревога.
— Тогда почему ты не хочешь рассказать, с кем был?
— Это личное.
— Личное? — В глазах защипало от обиды. — И я не должна знать?
— Крис, я тебя прошу, давай без этого? Нам ведь хорошо вместе, правда?
Я не знала, что сказать.
— Посмотри на меня. — Он заглянул мне в лицо. — У нас все отлично. Но у каждого есть что-то личное, куда не хочется пускать никого. У меня есть мое пространство. У тебя есть свое, и я туда не вторгаюсь.
— Вторгайся, — предложила я. — Спроси меня о чем хочешь. Если тебе это интересно.
Он покачал головой.
— Разве я должен спрашивать? Думаю, если ты хочешь что-то мне рассказать — сделаешь это сама. Я не из тех, кто жаждет знать все на свете. Но если есть что-то, что меня касается — слушаю внимательно.
Я открыла рот, помолчала, закрыла.
Ну не чувствовала, что вот сейчас подходящий момент. Ни про бывшего говорить не хотелось, ни про беременность.
— Нет? — Он пожал плечами. — Пусть так. Значит, мы знаем друг про друга достаточно. Иди ко мне.
Артем обнял меня, стал покрывать поцелуями… Страсть разгорелась мгновенно, и я отбросила все вопросы на потом, чувствуя, что нуждаюсь в нем не меньше, чем он во мне.
Сразу после близости Артем решил провалиться в дрему. Но… я дозрела! Пора было ему рассказать обо всем.
Обманывать себя не собиралась — я Орехова полюбила. Каждую черточку, каждую родинку. Даже эти морщинки у глаз, появляющиеся при улыбке, когда я коснулась губ пальчиком…
— Ты и правда не устала, — сквозь сон пробормотал Артем. — Продолжай, не сдавайся.
Я засмеялась, перекатилась на него, улегшись сверху и задумчиво рассматривая взлохмаченную прическу, высокий лоб, длинный прямой нос, упрямый подбородок…
— Что скажешь? — приоткрыв один глаз, уточнил Артем. — Неплох?
— Очень даже. Сама себе завидую.
Он поиграл бровями:
— И это я после рабочих будней! А уж если меня причесать, побрить, выспать…
— Нет уж! Тогда ты решишь, что я недостаточно хороша.
Теперь засмеялся Артем.
— Не бывать такому, Крис. Ты — мой лучик, тот самый свет в окне, на который хочется идти, несмотря ни на что. Раньше я не понимал, что такое дом, но ты все изменила.5dc42d
Он снова потянулся за поцелуем, я ответила со всей искренностью.
— Сладкая моя девочка, — шептал Артем, перекатываясь вместе со мной. Теперь уже он нависал сверху. — Маленькая моя…
Я замерла на миг, чуть отстранившись от его объятий. Подбирая слова, со стеснением, свойственным скорее подросткам, сказала:
— Артем, мы кое-что забываем.
— Что? — не понял он.
— Средства защиты, — смущаясь, ответила я. — Знаешь, без них бывает всякое. Например, дети.
Затаив дыхание, я, улыбаясь, смотрела на него. Ровно пара слов отделяла меня от раскрытия главной тайны сезона. Вот сейчас он пошутит, я пошучу в ответ и… буду смотреть на глупое выражение его лица. “Что? Я стану отцом?! Правда?!” Так это было в моем воображении.
На самом деле вышло иначе.
— Крис, детка, — он медленно сел, укрыл меня одеялом, — я рад, что ты сама об этом заговорила. Уж лучше сразу все точки расставить.
— Точки?
— Да, малыш, тебе не стоит ни о чем волноваться. Я бы никогда не допустил такого казуса, как внеплановая беременность. Это весьма серьезно, и я отдаю себе отчет, что такое младенец.
— И что же это такое? — с любопытством спросила я.
— Плач, испражнения и нервы, — обрисовал не слишком красивую картину будущего с ребенком Артем. В завершение он еще и брезгливо передернул плечами.
— Но тебе ведь нравится Максим, — осторожно напомнила я.
— Он сам ходит в туалет. И сам ест. И говорит о том, чего хочет и не хочет. В общем, Макс реально меня устраивает. Всех бы детей с такого возраста брать — было бы отлично, не находишь?
Я откашлялась и предприняла еще одну попытку ввернуть тему рождения нашего ребенка.
— Ребенок — это не только то, что ты описал, но и безграничное счастье, Артем. Это… нечто нереальное: впервые взять своего малыша на руки, впервые увидеть его улыбку, услышать, как он зовет тебя. Спорить, какое слово было первым: папа или мама.
— У меня первое слово было “Мое”, — сказал Артем. — И давай на этом прекратим этот бессмысленный разговор, ладно? У тебя есть Макс, разве его мало?
— Ну-у-у…
— Кристина, у нас с тобой не будет детей. Ни при каких обстоятельствах. Я просто не могу стать отцом.
— Можешь. Ты просто пока не понимаешь, насколько хорошим…
— Остановись! — Он повысил голос, и я даже испугалась. — Я бесплоден. Это диагноз, проверенный многолетним браком. Моя жена очень хотела детей и делала все возможное, чтобы они у нас появились, но я не смог дать ей этого. И очень рад, что у тебя уже есть сын, а значит, ты не начнешь сходить с ума, пытаясь затянуть меня в трясину под названием “Давай родим малыша, мы сможем”. Пожалуйста!
Я так хотела сказать ему…
Но он бы не услышал меня в тот вечер. Он, кажется, вообще был пока не готов слышать. Что ж, я терпеливая девочка, а беременность не зря длится девять месяцев — надеюсь, за это время я придумаю, как намекнуть и безболезненно подготовить Артема к неизбежному. Ты станешь отцом, милый, как бы сильно этого ни боялся.
Кристина уснула. Повернулась на бок и тихонечко засопела. Я тоже делал вид, будто сплю, а сам прокручивал события дня и этого вечера.
Сегодня я встречался с Игнатом Мирным — тем самым врачом, к которому отправил Лену. Он специально прилетал в Москву, чтобы побеседовать со мной. После этого разговора я пребывал в злости и прострации. Причем в злости в большей степени на себя.
— Я все понимаю, — говорил Игнат, с которым мы были знакомы еще с универа. — Но ты вел себя как последняя скотина, Орехов. Довести Лену до такого…
— До какого? — мрачно переспросил я.
— Тебе медицинскими терминами или по-русски? — Игнат гневно вонзил вилку в свой бифштекс. — Ты всегда срывал лучшие цветы с клумб, встречался с лучшими девушками. Даже Лену заполучил, но оценить не смог. Хотя она была достойна лучшего.
— Тебя, что ли? — вспомнил пару эпизодов из студенчества. А ведь мы едва не дрались с Игнатом за возможность свидания с Леной. Она и правда была лучшей. Тогда.
Но одно дело, когда тебе восемнадцать, а другое — когда глубоко за тридцать. Время прошло, ушли чувства, и говорим мы уже языком серьезных людей.
— Может, и меня… — отозвался тем временем Игнат. — Я бы точно не издевался над ней так. В любом случае я приложу все усилия, чтобы вытащить Лену из затяжной депрессии и этого срыва. Ты, вообще, в курсе, что она вены резала?
В горле пересохло и, сглотнув, я помотал головой.
— Быть не может, я бы знал!
— Знал бы, если бы хотел. Но ты потерял интерес и забил.
Я отвернулся, взъерошил волосы на затылке.
— Вот именно поэтому ты и сволочь, Артем. Неужели было сложно догадаться, что женщина, учащаяся на детского психолога, не представляет свою жизнь без детей?
— Я бесплоден, Игнат, — сказал, поворачиваясь и сжимая ладонь в кулак. — Изменить это нельзя. Купить себе рабочие сперматозоиды не получится. У нас не могло быть детей.
— У тебя не могло, — припечатал Мирный. — За нее-то не говори. Сейчас полно вариантов, особенно если есть деньги. ЭКО, ИКСИ, суррогатное материнство, усыновление, в конце концов.
Он говорил правильные вещи, а я не находил, что ответить. Лишь где-то в глубине чувствовал крохотное облегчение, что у Кристины уже есть свой сын.
Возможно, именно поэтому у нас с ней сложится. Свои материнские инстинкты она уже реализовала, да и Максимка, надо признать, оказался чудесный ребенком. Совершенно не раздражающим.
Когда я наконец вернулся в особняк, то надеялся найти спокойствие в объятиях Кристины. Она согревала меня одним взглядом, с ней было по-настоящему хорошо, и я оттаивал, будто растение после затяжной зимы.
Однако вместо ожидаемого получил ревность и вопросы про детей.
Это было опасным. Я не хотел в перспективе еще одну женщину, сходящую с ума по теме материнства, режущую себе вены и творящую непонятно что. Поэтому поспешил расставить все точки над “i”.
Все же если у нас с Кристиной все настолько серьезно, как выглядело на сегодняшний день, то она заслуживала знать правду.
Но несмотря на все усилия с моей стороны, показалось, что Кристина моим словам о бесплодии не поверила. Это показалось паршивым. Только сдаваться я был не намерен — она нужна мне. Ничего, со временем смирится, так же как и я смирился.
Посмотрев на нее, улыбнулся: Кристина становилась красивее с каждым днем. Ее улыбка теперь затмевала улыбки всех остальных женщин, а уж сколько в ней было нерастраченной нежности!
Вскоре и я уснул, а когда проснулся, обнаружил на столе прямо в спальне горячий завтрак.
Кристина умудрилась сервировать на двоих столик с утра пораньше, и теперь, попивая чай, ждала, пока встану я.
— На улице дождь, всю трассу залило, — улыбнулась она. — Вот решила накрыть здесь.
— Спасибо, малышка.
Я встал с кровати, поцеловал ее в щеку, мельком взглянул на свой кофе и тарелку с двумя тостами, на которых майонезом нарисовали то ли плюсики, то ли решеточку. Две сосиски на яичнице-болтушке наверняка тоже были уложены с замыслом — такое себе украшение. Затейливо, пусть развлекается.
— Ты чудо, — еще раз поцеловал Кристину и двинулся в ванную. — Сейчас почищу зубы и присоединюсь к тебе.
В итоге вышел из душа, как раз когда еда немного подостыла, быстро смел все с тарелки и, оставшись довольным едой, принялся одеваться на работу.
— М-да, — донеслось из-за спины.
Я обернулся и с удивлением посмотрел на Кристину.
— Ты что-то сказала?
— Нет, — как ни в чем не бывало произнесла она, макая печенье в свой чай. — Тебе показалось.
Пожав плечами, я вернулся к сборам, отмечая про себя, что Кристина ведет себя не совсем обычно. Возможно, расстроена нашим вчерашним разговором, а может, в ее голове клубятся еще какие-то мысли?
— Артем, — неожиданно произнесла она. — Я бы хотела сегодня вместе с тобой и Максимом поехать в Москву. Мне необходимо взять в новом садике справку о том, что он обучается именно там.
— Это еще зачем? — не сразу понял я.
— Да так, ерунда, — легко отмахнулась она. — Ты же понимаешь, какая вокруг бюрократия во всех социальных службах, особенно если ты мать-одиночка. Без кучи бумажек порой ничего не добиться.
— А чего именно нужно добиться? — поинтересовался я. — Может, я помогу?
— Не думаю. — В этот раз улыбка показалась мне вымученной.
Она явно что-то недоговаривала, я чувствовал это на инстинктивном уровне, но и давить не хотел. Впрочем, в просьбе поехать в Москву тоже не отказал. Просто решил выяснить, в чем же дело, по своим каналам.
Закончив всю работу в офисе до полудня, я без задней мысли поспешил обратно в особняк. Каково же было мое удивление, когда узнал, что Сергея Кристина отпустила, а сама осталась в Москве решать некие дела. Само по себе это не было удивительно, в конце-то концов, я же не держал ее на привязи, но меня это напрягло.
Не люблю тайны.
И тогда я сделал так, как советовали все шпионские фильмы, — вызвал информатора.
А именно Людмилу. Что-то мне подсказывало, у матерой поварихи Антонины я и клещами слова не вытащу, а вот молодая горничная была, как говорится в народе, “п***дючим ящиком”.
Собственно, мои догадки подтвердились, стоило только намекнуть служанке, что я хочу услышать.
— Вы меня простите, Артем Дмитрич, но я правду скажу, как оно есть. Потому что я вам добра желаю.
Я поощрительно кивнул.
— Да странная она, — тут же вывалила девушка, подбодрившись моей лояльностью. — По углам вечно шарахается. По телефону говорит с кем-то, трубку прячет. Шепчет! Я конечно утверждать не буду, но… в предыдущей семье, где я работала, там хозяйка мужу изменяла с такими же признаками. А еще я окна мыла в один из дней, и сверху хорошо видела, как к ней мужчина приезжал какой-то, и они потом уехали с ним. Не верите? Может, у Сергея спросить?
Сведения, мягко говоря, мне не понравились, но и верить я им не спешил. Пожив на свете столько лет, я прекрасно осознавал, что значит бабская зависть и длинные языки. На горничную посмотрел, мысленно прощаясь. Слишком уж охотно она “сдала” все “делишки” Кристины.
Но к Сергею все же пошел.
Он никогда разговорчивостью не отличался, но, если к Кристине приходили подозрительные личности, доложил бы.
— Так бывший к ней приезжал, — неохотно отозвался Сергей. — Мутный тип. Моя воля, все почки ему б отбил.
— И почему я только сейчас узнаю об этом? — удивился я.
— Что я, доносчик, что ли? Кристина — женщина хорошая, сразу видно, а этот мудак ее до слез довел, все требовал чего-то. Так чего я буду лишний раз лезть, вам докладывать, а ей нервы мотать?
Я нахмурился.
— В следующий раз докладывай. Это важно, Сергей. Я должен быть в курсе, если у нее неприятности. Это в обязательном порядке, — произнес я и задал последний вопрос: — А ты ее сегодня где в Москве высадил?
— У клиники какой-то, сказала, что пойдет почки после болезни проверит.
— Ясно, — кивнул и вернулся в дом.
Только ясно мне ничего не было.
Кристина приехала на такси. Немного уставшая, но довольно-таки бодрая, она прошла к дому, бросив взгляд на окна нашей спальни. Я сидел на открытой веранде и смотрел на нее, думая над тем, стоит ли лезть с откровенными расспросами.
Не далее как вчера говорил ей о границах, которые должны быть между людьми. Небольшое личное пространство — это то, в чем я всегда нуждался. Но вот дело коснулось ее тайн, и меня стало разрывать изнутри от желания знать все до мелочей.
Я хотел подробностей о бывшем муже, о том, где Кристина провела время и насколько важны для нее наши отношения.
Но стоило ей войти на веранду и улыбнуться мне, как третий вопрос отпал сам собой. Кристина не умела скрывать эмоций. Если несколько недель назад она откровенно послала меня в ответ на предложение быть вместе, то теперь так же откровенно ласкала глазами. Она смотрела на меня так, словно больше нет ни одного мужчины, способного ее заинтересовать, и это не просто льстило, это рождало во мне ответное чувство.
— Привет, Артем. — Она подошла, и я встал, чтобы обнять ее.
— Как провела время? — поцеловав, все же спросил я.
Кристина пожала плечами и отвела взгляд:
— Хорошо. Гуляла по магазинам и в клинику ходила, как ты советовал.
— Что сказал врач? — сразу забеспокоился я.
Ее лицо осветилось счастьем:
— О, все замечательно… Никаких проблем со здоровьем, разве что витамины назначил пропить. И магний.
— А я ведь говорил, что ты бледная. Нужно вывезти вас с Максом куда-то на море, отдохнуть.
Кристина хотела что-то сказать, но передумала. Качнув головой, осмотрелась и уточнила:
— А где Макс? Думала, он с тобой.
— С Михаилом что-то мастерит в саду, — ответил я, вспоминая довольную мордашку пацаненка, когда ему дали в руки инструменты. — Кажется, ему понравилось работать с деревом.
— Отлично, тогда, если ты не против, я немного отдохну.
— Сейчас? — Я посмотрел на часы. — Восемь.
— Знаю, но меня неумолимо клонит в сон. Давление понизилось внезапно, такое бывает. Думаю, скоро пройдет.
— В каком смысле бывает? — Я почувствовал волну недоверия. Здоровье Кристины явно давало трещину, но, кажется, она не желала этого признавать. — Может, тебе сменить доктора? У меня есть знакомые — настоящие профессионалы своего дела. Завтра я позвоню и…
— У меня отличный врач, Артем. — Кристина устало улыбнулась, зевнула и пошла в дом. — Он дал прекрасные рекомендации, и я склонна ему доверять.
Веранда опустела, а я продолжал стоять и хмуро смотреть вслед женщине, имевшей все большее значение в моей жизни. И она явно скрывала что-то.
А я всегда ненавидел тайны.
Достав телефон, набрал нужный номер.
— Денис? Помнишь, я говорил, что не хочу копаться в прошлом Кристины? Я передумал. Мне нужно знать, кто ее бывший муж, чем он живет, и какого х… посещает ее в моем доме. Завтра пусть за мной заедет Дима, поеду на работу с ним. Сергея оставлю в распоряжении Кристины. И еще сделай распечатку ее звонков. Пожалуй, все.
Отключившись, я вошел в дом и прошел в нашу спальню. Кристина мирно сопела в кровати, подложив руку под щеку. Могло ли так выйти, что она обманывала меня? Ведь вчера мне казалось, что честнее женщин я еще не встречал, а сегодня я был полон сомнений.
Присев рядом с ней, погладил скулу и сразу ощутил желание разбудить поцелуями. Давно я не испытывал ничего подобного к женщине. Это было не просто влечение и не просто желание обладать телом. Мне хотелось понимать, что она моя еще и душой, что только я ей нужен. Это не было правильным или рациональным, но смирить себя я не мог.
Мне не хотелось ее потерять. До боли не хотелось. Даже если лжет.
Черт!
Поднявшись рывком, я отошел к окну, посмотрел вдаль. Меня одолевали сомнения. И можно было решить все просто: разбудить ее, задать пару вопросов, узнать ответы и, возможно, уже сегодня снова остаться одному.
В чем она могла мне лгать?
Были реальные проблемы со здоровьем?
Муж ее сообщник, и они решили раскрутить меня на деньги?
Я снова посмотрел на Кристину. Она улыбнулась во сне, шепнула что-то, попыталась найти рукой одеяло, но не справилась с задачей. Тогда просто обняла себя за плечи, подтянув колени выше, к животу, превращаясь в совсем юную девушку: наивную и милую.
Такие не умеют обманывать. Только если сломать ее, вынуть все тепло, растоптать в ней счастье… Но тогда она стала бы совсем другой, и это было бы заметно.
Нет, она не легла бы в мою постель ради денег или еще чего-то. Да и болезни скрывать ей было без надобности. Скорее, ее что-то мучило, съедало изнутри, как меня съедают сомнения.
Итак, остается только внезапно объявившийся муж. Он чего-то требовал, доводя ее до слез. Но чем он мог угрожать? Насколько я знал, Кристина официально была в разводе, сын по решению суда остался с ней. Может, они не поделили недвижимость? Загадка.
Я тихо приблизился и, не утерпев, все же поцеловал ее в висок.
— Артем, — шепнула Кристина в ответ. — Я сейчас…
— Спи-спи.
Накрыв ее одеялом, я вышел, четко понимая для себя одно: у Кристины есть некие проблемы, которые я просто обязан помочь ей решить, но делать это нужно осторожно. Не давить, не требовать и не навязываться. Я вдруг захотел, чтобы она пришла ко мне сама, почувствовав настоящее доверие.
Давить я не собирался, но и закрывать глаза было не в моих правилах. Больше не в моих. Кристина стала важной частью моей жизни, а значит, ее бывший муж гадил не только ей, но и мне лично.
Вот такая прекрасная логическая цепь выстроилась в моем мозгу, после чего я выдохнул и смог спокойно заняться делами, погрязнув в бумагах до того момента, пока в кабинет не вошел Макс.
— А мама спит, — обиженно сказал он.
— Знаю, давай дадим ей отдохнуть, — ответил я.
— А сказку? — сразу взял “быка за рога” пацан.
— Будет! — усмехнулся я. — Кто там у нас на сегодня? Сейчас посмотрим.
Мы вместе отправились изучать русские народные, но читать мне не пришлось. Макс так устал, стругая с Михаилом деревяшки, что почти сразу уснул, успев только восторженно доложить, что скоро у нас в саду будет всамделишный скворечник.
Выходные, если так можно назвать субботу и воскресенье в моем положении фактически не работающей женщины, настигли незаметно. Они просто пришли, а вместе с ними Артем решительно заявил, что мы могли бы съездить куда-нибудь на два дня втроем.
Очень хотелось поправить его на “вчетвером”, но, видя, каким загруженным мужчина был в последнюю пару дней, я сдержалась.
Да и говорить пока, если честно, было рановато. Врач в клинике сказал, что срок еще настолько мал, что хоть УЗИ и подтвердило тест, но лучше дождаться всех анализов, посмотреть на развитие эмбриона, и только потом вставать на учет и радовать близких.
А пока я просто сдала кучу анализов, расплатившись за них со своей карты.
— Предлагаю слетать на море. У меня есть частный самолет, — начал было Артем, но я испуганно округлила глаза. — У тебя же есть загранпаспорт? А у Макса?
Лететь в своем положении я побаивалась, тем более без предварительной консультации доктора. Кто знал, чем могло аукнуться подобное… да и никогда до этого я не летала и, по-честному говоря, попросту трусила.
— Я боюсь высоты, и паспортов у нас нет, — замотала головой я. — А может, тут останемся? У тебя же огромный дом, спортзал, бассейн. Что еще нужно для отдыха?
Артем рассмеялся, с легкой снисходительностью посмотрев на меня, как сенсей на своего ученика.
— Я люблю этот дом, его тишину. Но иногда хочется смены обстановки. Впрочем, есть и в Подмосковье места, где можно отдохнуть. Знаю я один отель под Серпуховом. Там и конюшни, и зоопарк свой, и спа с ресторанами. Уверен, ты с Максом будешь в восторге.
Мне тоже так подумалось, однако в душе все равно было неспокойно. Волей-неволей мысли возвращались к бывшему мужу и суду, в которой он на меня подал.
Допустить даже мысль, что он может его выиграть, я не могла. Поэтому все эти дни я мониторила в сети адвокатские конторы, в некоторые даже звонила и получила приглашения на беседу. Однако ехать просто так ко всем подряд не хотелось, лишь в одной конторе мужчина ответил мне более-менее конкретно: что в излагаемом деле самое правильное будет подавать на мужа встречный иск и лишать его родительских прав. Однако чтобы сказать конкретнее, надо изучать документы.
Именно к этому адвокату я и записалась на консультацию в понедельник, сейчас же было самое время хоть немного передохнуть, привести мысли в порядок и расслабиться.
Мы выехали в пятницу вечером, и всего за пару часов добрались до места. К этому моменту Макс уже спал в своем автокресле.
“Spa-отель Дракино”, — прочла я, прежде чем мы попали на территорию.
В темноте казалось, что мы едем по лесному парку, однако местное освещение все же разрушило это иллюзию. Здесь было таинственно и прекрасно. Вот карусели для детей спрятались под длинными соснами, вот фонтан с волшебной подсветкой, а чуть дальше огромный дуб, обвитый цепью, и статуя ученого кота из сказки Пушкина.
— Замечательное место, — выдохнула я, глядя, как прогуливается по парку семейная чета с двумя детишками. — Идеально для отдыха. Я даже удивлена, что с твоей любовью к тишине ты знал о нем раньше.
В свою фразу я вложила полунамек и с интересом уставилась на Артема, ожидая, что он ответит.
— Тут один из лучших конных клубов в области. Иногда я приезжаю сюда кататься.
— А-а-а, — немного разочарованно протянула я.
Еще какое-то время спустя мы заселились в один из отдельных домиков в центре комплекса, прямо напротив корпуса с бассейном. Артем заявил, что нет ничего лучше утреннего плавания перед завтраком.
Но я пропустила это мимо ушей, потому что когда мужчина об этом говорил, он очень аккуратно переносил спящего Макса из машины в дом, чтобы ребенок не проснулся.
Это было так трепетно и мило, что на моем лице едва не проступили слезы. Что-то щемящее душу было в этом зрелище. Когда фактически чужой мужчина, который заявлял, что терпеть не может детей, с невыносимой нежностью относится к чужому ребенку.
Однако Макс все же проснулся.
Завозился, открыл глаза и огляделся по сторонам.
— Где это мы? — протирая кулаком веки, спросил он.
— В отеле. Приехали сюда отдыхать, — ответил Артем, заходя в дом. — Плавать в бассейне, оздоравливаться.
— Как тетя Лена? Она тоже тут? — совершенно неожиданно спросил Макс, чем несказанно меня смутил.
Я нахмурилась и подошла к сыну.
— Что еще за тетя Лена? — спросила я.
Макс зевнул, прикрывая рот ладошкой.
— Хорошая тетя. Она мне помогла забор в садике перелезть, а потом игрушек купила. Пошутила, что будет моей мамой, но ей дядя Артем не разрешил, а потом она уехала.
Меня накрыл шок. Я повернулась к Артему, совершенно не понимая, о чем говорит сын.
— Ничего не хочешь мне рассказать? — спросила у мужчины.
— Да, наверное, стоило бы, — мрачно отозвался Орехов. — Но давай вначале уложим Макса.
— Давай уложим, — согласилась я, сама поражаясь собственному спокойствию.
Хотя внутри все клокотало. Что за Лена? Куда она водила моего сына из садика? И почему я слышу об этом в первый раз?
Макс не укладывался долго. Почти час ворочался на новой кровати, не желая закрывать глаза. Я перечитала ему уйму сказок, прежде чем сын затих.
Только тогда я вышла из выделенной ребенку комнаты и отправилась на исследование нового дома в поисках Артема.
Он нашелся в одной из спален второго этажа, с бокалом виски из местного бара.
— Будешь? — предложил он.
Но я покачала головой.
— Что за Лена? — повторила свой вопрос.
Артем вздохнул и отставил виски в сторону. Предложил мне сесть на одно из кресел и сам расположился напротив.
— Моя бывшая. Я как-то рассказывал тебе о ней. Между мной и ней ничего нет, если ты переживаешь именно об этом. Однако одна неприятная ситуация все же произошла.
— Какая?
— Когда ты только устроилась ко мне, Лена несколько раз видела меня с Максом. А так как тема детей для нее болезненна, она решила, что это мой сын, ради которого я ее бросил.
— Ну, ты же объяснил ей, что это не так?
— Да как-то возможности не представилось, а потом, пока ты лежала в больнице, у нее ум за разум зашел, и она забрала Макса из сада.
Я пристально посмотрела на Артема, потому что дар речи исчез.
Как чужая женщина может забрать ребенка из сада? Почему мой сын вообще с ней пошел? Ни один из этих вопросов я не озвучила, но Артем, будто зная, о чем я хочу спросить, ответил:
— Она ведь по образованию детский психолог, уболтала и увела с площадки. Напокупала ему игрушек, водила по парку. Решила, что станет ему матерью…
— Что-о-о?
— Она больна, — опустил глаза Артем. — Депрессия, психоз, срыв. Лена всегда хотела детей, а я не мог их ей дать. Но сейчас не о чем волноваться. Она на лечении в Болгарии, у отличного специалиста.
— Ты так легко об этом говоришь? — пребывала в шоке я. — А если бы она что-то сделала с Максом?
— Я не говорю об этом легко. Когда узнал, испугался до чертиков. Но, слава богу, все обошлось. Все же Лена не того склада ума, чтобы вредить мальчику. Просто ей хотелось о ком-то заботиться. — Артем взял паузу. — Помнишь тот вечер, когда я приехал поздно с ужина в Москве? Я встречался с ее лечащим врачом. Поэтому и сказал, что это личное, не хотел рассказывать о том инциденте. Боялся твоей реакции.
Да уж! Правильно боялся, потому что я бы с ума сошла от волнения.
Даже сейчас мои руки тряслись, хотя прямая угроза миновала. И все же я была вынуждена взять себя под контроль, волноваться в моем положении совершенно нельзя.
Я медленно досчитала до десяти и выдохнула.
С моим сыном все хорошо, и это самое главное.
— Ты уверен, что твоя жена больше не попытается увезти Максима? — спросила тихо спустя какое-то время.
— Да.
— Где она? Ты… отправил ее в клинику для душевнобольных? — У меня мурашки побежали по коже от собственного вопроса.
— Нет, Кристина, — Артем устало вздохнул и снова взял виски в руки. Задумчиво посмотрел внутрь бокала, покачал ножку меж пальцев, сделал глоток, после чего наконец ответил: — Она — не плохой человек. Не сумасшедшая. Но я ее надломил.
Он посмотрел на меня, и стало совсем не по себе. В глазах Артема плескалась грусть, а еще — огромное чувство вины.
— Расскажи, — попросила я. И сразу поспешила добавить: — Если это не в рамках того самого, личного.
Он снова уставился в свой бокал.
На этот раз пауза была дольше, чем прежде, и я уже решила перевести тему, когда Артем заговорил:
— Мы поженились совсем молодыми. Лена — красотка, умница, спортсменка. Я не говорю “была”, потому что она такой и осталась, даже спустя все эти годы. За ней многие ухаживали, добивались внимания. В том числе и Игнат Мирный. Теперь он ее лечит.
Артем криво улыбнулся.
— Знал бы я…
— О чем? — подбодрила я.
— О том, что не смогу стать достойным мужем. О том, что не смогу дать ей ту малость, которую она попросит. Лена искренне меня любила, делала все для моего спокойствия и комфорта, а я пахал днем и ночью, аргументируя это тем, что хочу обеспечить нас обоих. Но по факту мне просто нравилось работать, расти над собой, развиваться, побеждать. А что было с ней — стало безразлично. Не сразу, но на неком этапе… Я просто забыл, что любил ее, и все. Не знаю, как это объяснить. А она продолжала оставаться рядом.
— Пока не ушла, — вспомнила я. — Что-то ее подстегнуло.
— Много чего. — Артем допил залпом, отставил бокал и повернулся ко мне. Сунув руки в карманы брюк, он сказал, глядя мне в глаза: — Я изменял, не хотел усыновлять детей, забывал о совместных датах. И однажды она устала.
— Бедная женщина.
— Согласен.
— А ты…
— Сволочь, — кивнул он. — Я знаю. Но назад ничего не вернуть. Но еще хуже другое, Кристина. Даже если смог бы перемотать время — не уверен, что смог бы что-то сделать иначе. Разве что оставить ее в покое и никогда не жениться.
— Ну, не думаю, что она пошла бы за тебя, игнорируя остальных, если бы не любила, — шепнула я. — А когда женщина любит, она готова на многое закрывать глаза и долго-долго может оставаться слепой.
— Не знаю. Я виноват в ее срыве — это правда. А еще правда в том, что боюсь потерять тебя. Такой вот идиот. Признаюсь тебе во всех смертных грехах и верю, что ты не сбежишь. Кристина, не беги от меня?
Я снова ощутила мурашки на коже.
— Разве не видишь, что я тоже влюблена? — сказала, улыбаясь. — Потому, может, и пользуешься моментом? Признаешься мне, зная, что я не могу уже уйти и найду тебе оправдание.
— Нет, малыш. — Он подошел, сел рядом креслом, обнял мои колени, положил на них голову. — Оправдывать меня не нужно. Я сказал правду, потому что ты — важна. В моей жизни ты занимаешь все больше места, а потому хочется делиться личным. Хочу, чтоб ты понимала, что я не идеален, что натворил дел и теперь корю себя за это. Лена пострадала из-за моего равнодушия, и это правда. С тобой у меня все иначе. Знаю, звучит плохо. И боюсь, что не поверишь мне… 1706cad
— Артем, я помню, каким тебя встретила, — улыбнувшись, запустила пальцы в его волосы, осторожно перебирая прядки, — ты требовал от меня быть тенью. Я вполне могу поверить, что ты можешь вести себя как сволочь.
— Ну, спасибо.
— Пожалуйста. — Я засмеялась. — И я также вижу, как сильно ты изменился. Когда ты на меня смотришь, я чувствую себя самой желанной и самой красивой. Когда касаешься — я плавлюсь. И мне настолько хорошо с тобой, что от этого тоже страшно. Потому что я не молоденькая девочка, только что закончившая институт. У меня позади замужество, рождение ребенка и развод. Я знаю, что сказки могут начинаться красиво, а потом разрушаться, превращая жизнь в катастрофу. Скажу больше: ты встретил меня практически в том же состоянии, в котором оказалась твоя бывшая жена. Я была раздавлена, загнана в ловушку и не знала, что делать дальше. Но ты повелся на борщ…
Артем тихо засмеялся, чуть развернулся и поцеловал мою ладонь.
— В общем, я готова к тому, что однажды твоя любовь может закончиться, — подвела итог я, — но сейчас хочу наслаждаться нашими чувствами. Хочу впитывать ту нежность, что ты даешь. Я ожила рядом с тобой, Артем. Давай не будем жить в страхе от того, что завтра все может закончиться? Так я уже жила, мне не понравилось. Давай просто любить?
Он поднялся, потянул меня на себя.
Наши губы встретились. Без слов, без лишних вопросов. Все было сказано, все страхи остались в прошлом. Его страхи… О своих я умолчала, не желая разбавлять идиллию грустными нотками. С бывшим мужем я решила разобраться самостоятельно, после чего собиралась признаться Артему в самом невероятном с его точки зрения — в беременности.
Следующие несколько дней пронеслись волшебной сказкой, захлестнув водоворотом чудесных семейных прогулок, уединений с любимым мужчиной и ночей, полных страсти. И лишь к утру понедельника я вспомнила о том, что не все проблемы решены…
В Москву я отправилась по старинке, своим ходом, и не взяв с собой Сергея. Что-то подсказывало: если приеду на встречу с личным водителем и на дорогой машине, меня обязательно начнут раскручивать на деньги, а их, как говорится, остался последний мешок. Если точнее — шестьдесят тысяч.
Ровно в десять ноль-ноль я стояла у дверей адвокатской конторы “ИП Симонов” и собиралась с мыслями, как начну выкладывать свою ситуацию.
Адвокат оказался мужчиной молодым, лет тридцати, хорошо выглядящим, подтянутым, в меру симпатичным и стопроцентно женатым, судя по кольцу на пальце и семейной фотографии с женой и тремя детьми на столе.
Он долго меня слушал, кивал, что-то отмечал на листке бумаги, а после произнес:
— Самым правильным будет лишить вашего бывшего мужа родительских прав. Да, это повлечет за собой снятие с него обязательств по алиментам, однако вам самой и вашему ребенку жить после этого станет намного легче. Во-первых, Виктор не сможет требовать от вас встреч, во-вторых, через лет двадцать, когда Максим вырастет, Виктор не явится к вашему сыну с требованиями его содержать.
Мои глаза невольно округлились.
— А такое возможно?
— Еще как. Согласно законодательству, любой родитель имеет право подать на алименты уже за счет работающего ребенка. Конечно, там есть нюансы, и тем не менее, я бы рекомендовал разорвать все связи с таким человеком, как ваш бывший муж.
Я тяжело вздохнула.
— И во что мне это встанет финансово? — тихо поинтересовалась я.
Симонов подал мне распечатку с прайсом его услуг. Бегло ознакомившись с расценками, я впала в культурный шок.
— Сами видите, беру по-божески, — продолжал адвокат. — Я оцениваю дело тысяч в двести. Потолок — в триста тысяч. В эту сумму включаю все: консультации, составление документов, исков — подготовку стратегии, подведение под нее законодательной базы и прочее.
Он продолжал сыпать аргументами, в которых фактически заверял, что дело выиграет, но я все еще переваривала сумму.
— У меня нет таких денег, — наконец нашла в себе силы произнести я.
Симонов умолк, смерив меня взглядом. Без презрения, но все же разочарованно.
— А каким бюджетом располагаете, если не секрет? — спросил он.
— Шестьдесят, — призналась я. — Больше нет.
И адвокат заметно поник.
— В таком случае я могу лишь помочь вам консультациями, Кристина Валерьевна. Дело хоть и ясное, но требует времени и усилий, никто в Москве не возьмется дешевле. Разве что незначительно.
Верить в подобное не хотелось, тем более, вспоминая другие конторы, где мне с ходу начинали лить воду в уши, невольно верилось именно Симонову с его прямолинейностью.
— А может, у вас бывают акции, — с надеждой поинтересовалась я, — или скидки?
— Сейчас не рождество, — отрезал адвокат. — Возможно, вам следует воспользоваться услугами муниципальных служб или попробовать самой. Мне очень жаль, Кристина Валерьевна, я понимаю вас как человек, но у меня тоже есть семья и дети, которых нужно кормить.
Я кивнула.
Поднялась со стула и вышла.
На улице долго бродила по скверам и дворам, думая над словами адвоката и над недавним разговором с Артемом.
Быть может, зря я играла в гордость? И все мои проблемы действительно мог бы решить Артем. Что стоит мне сказать ему о своей беременности и проблемах с бывшим? Ничего, лишь пара фраз.
Зато потом, я была уверена, он, как в той песне, развел бы тучи руками, достал для меня звезду с неба и принес на блюдце с золотой каемочкой.
Но такой поступок для меня был сродни спекуляции на еще не рожденном ребенке. Так нельзя, это грех.
Будто в подтверждение моих слов, я вышла к храму святой Матроны на Таганке.
И ноги сами понесли меня к воротам.
Говорят, когда не можешь сам справиться со своими трудностями, нужно попросить помощи свыше. Я не очень верила в это правило, хотя и молилась порой. Просто считала, что лучше уповать на саму себя.
Но в этот раз, вопреки многим убеждениям, я все же шла в храм с намерениями просить помощи. Купила свечи, поставила за упокой умершим, за здравие живущим, попросила прощения за грехи, которые наверняка у меня нашлись.
Правда, в очередь к иконе святой Матушки стоять не стала, слишком много людей ждали возможности подойти к ней, им наверняка было нужнее. Я лишь постояла вдалеке и попросила, чтобы все обошлось, а после пошла к выходу.
Долго брела до метро, и уже перед самым спуском в подземку меня потревожил звонок.
Взглянув на экран, я с удивлением прочитала номер адвоката.
— Слушаю, — ответила я.
— Кристина Валерьевна? — прозвучало с той стороны.
— Да.
— Я тут подумал над вашим делом и решил, что не могу пройти мимо. У меня у самого семья и дети, и, наверное, я неправильный адвокат, если решился взяться за дело без должной оплаты.
— Вы сейчас серьезно? — не поверила я.
— Абсолютно. Вы сказали, что у вас есть шестьдесят, согласен на сорок, потому что последнее забрать тоже не могу, — бодро выдал Симонов. — Так что везите сюда ваши документы по делу, пока я не передумал.
— Да-да, хорошо, — не веря в свое счастье, произнесла я. — Буду через десять минут, ждите.
Я бросила трубку и бегом помчалась к зданию конторы. Все же есть Бог на свете, вот оно, настоящее чудо.
Адвокат, решивший работать почти забесплатно. Кому скажу — не поверят.
Она меня обманула.
Сказала, что хочет поехать за покупками, отпустила Сергея… И направилась к адвокату.
Я чувствовал себя идиотом, сидя в тачке и лично наблюдая, как Кристина входит в здание. Мне хотелось верить ей, но расчетливая часть меня не давала покоя. Моя женщина сказала, что у нее все хорошо, но, получается, солгала. Вопрос, в чем именно заключаются ее проблемы? Не в том ли, как развести меня на деньги?
Я шел за Кристиной, довел ее до кабинета некоего Симонова Игоря Павловича, дождался, пока она выйдет, и собирался выяснить все на месте. Но… она прошла мимо меня, даже не заметив. Лицо, полное пустого безразличия, в глазах застыл страх пополам с тоской.
Проводив ее взглядом, я толкнул дверь и вошел к адвокату без стука.
— В чем дело? — сразу напрягся мужчина.
В кабинете он был один, из чего я заключил, что “ИП Симонов” — это он и есть.
— Только что от вас вышла женщина, — сказал я, усаживаясь на удобное кожаное кресло напротив Игоря Павловича. — Что она хотела?
— А вы?..
— Я — тот, кто хочет знать, — припечатал, холодно разглядывая адвоката.
— Ее бывший муж? — осторожно уточнил мужчина.
Я покачал головой.
— Боюсь, я не имею права… — начал Симонов.
— Вам пока нечего бояться, — перебил его я. — Повторюсь — пока. И, поверьте, против меня суды вам не помогут. Меня интересует женщина, ушедшая только что. Расскажите, чего она хотела, и мы попрощаемся.
Адвокат зло сжал челюсть, покосился куда-то под стол, где, видимо, была кнопка вызова охраны.
— Я здесь один, — покачав головой, показал мужику пустые ладони. — Без оружия, без прямых угроз. Мне нужна лишь информация о вашей клиентке.
— Она не моя клиентка, — отрезал Симонов. — Денег не хватит на мои услуги.
— Вот как. — Я потер подбородок, вздохнул. — Значит, вы отказали ей?
— Отказал.
— И сколько запросили за свои услуги?
Он помялся пару мгновений, пробежал оценивающим взглядом по моему костюму, галстуку, часам…
— Пятьсот.
Я присвистнул.
— Чего она хотела?
Снова пара мгновений колебаний.
— Ее бывший хочет отнять ребенка. Угрожает, шантажирует, требует денег. И, насколько я понял, там неплохой адвокат, представляющий интересы людей, которым должен денег ее муж.
Я сжал кулаки, задумался.
Итак, у Кристины и правда были проблемы, которыми она решила со мной не делиться. Бывший угрожал забрать Макса. Прелесть. А я все гадаю, откуда этот затравленный взгляд у женщины, купающейся в любви и достатке…
— Я заплачу, — посмотрев на адвоката, постучал пальцами по его столу, осмотрел аксессуары, макбук, его костюм, галстук, часы… — Триста тысяч. Но мое участие останется для Кристины тайной. Вы скажете, что настолько прониклись чужим горем, что не можете пройти мимо.
— Кто поверит в такую чушь?
— Она поверит. — Я поднялся. — В ваших интересах быть убедительным и выиграть это дело. Я буду следить за ходом мероприятий и пришлю к вам своего человека — будете делиться с ним всеми новостями.
— Я беру деньги вперед, — засуетился Симонов, правильно решив не торговаться со мной.
— Сегодня вечером, — кивнул я. — И еще… Это — моя визитка. Любые новости, касающиеся бывшего Кристины, о которых, как вы подумаете, я должен знать, должны быть мне известны. Звоните, не стесняйтесь. (236ad)
— Почему вы не хотите, чтоб она знала? — удивился адвокат. — Любая женщина будет благодарна за такое.
— Это вас не касается. Держите меня в курсе. Вечером приедет мой поверенный, вручите ему первые наработки по делу, я ознакомлюсь. Всего хорошего, Игорь Павлович. Не провожайте, я знаю, где выход.
Покидая здание, я думал о том, насколько правильным стало решение действовать инкогнито в обход желаниям Кристины. И не нашел ни одного весомого аргумента против. Пусть считает, что мир не без добрых людей — побуду для нее добрым волшебником. Хоть кто-то должен продолжать верить в чудеса, так почему бы не моя девочка?
Все обошлось! Я встретила по-настоящему хорошего человека в огромной Москве. Почему-то сразу вспомнилась скептическая улыбка Артема, когда мы с ним говорили о доброте и тому подобной “роскоши” среди людей. Про роскошь — это его убеждение. Он считал, что в условиях современной жизни встретить бескорыстное незамутненное создание почти невозможно.
А я встретила! Ну, вряд ли незамутненное и не совсем бескорыстное — сорок тысяч он все же согласился взять.
Мы беседовали с Симоновым после моего возвращения почти час. Он допытывался до каждой мелочи, не забыв уточнить, где и с кем я сейчас живу. Все, разумеется, в интересах дела. Я решила ничего не скрывать и была абсолютно искренна в ответах. Даже про беременность рассказала.
— От бывшего? — поразился адвокат.
— Нет-нет, — замотала я головой, — от… мужчины, с которым живу сейчас. Но мы не расписаны.
— О, ясно. — Адвокат нахмурился. — То есть вам нельзя нервничать. Срок большой?
— Совсем крошечный пока. Я даже отцу ребенка еще не говорила. Ну, знаете, рано пока.
— Уверены, что нужно тянуть с этим? — ни с того ни с сего уточнил адвокат. — Не все мужчины любят тайны.
— Ничего страшного, Артем пока ни о чем не догадывается. А уж когда разберусь со своими проблемами, тогда расскажу. Он обрадуется. Наверное.
— М? — Симонов поелозил на стуле. — Вы не уверены?
— Ну… в принципе, уверена, наверное. А какое отношение это имеет к нашему делу?
Адвокат устало вздохнул.
— Я сейчас подойду, — сказал он, поднимая со стола телефон и вынимая из портмоне чью-то визитку. — Хочу уточнить пару финансовых моментов. Вы пока постарайтесь припомнить точно, что именно говорил ваш муж в последнюю встречу.
Я кивнула, провожая адвоката взглядом. Вел он себя немного странно, но меня это, наверное, не касалось. Главное — он решил помочь, несмотря на отсутствие нужной суммы.
Вернулся Симонов спустя несколько минут, при этом стал еще более задумчивым, чем прежде. И взгляд его показался мне виноватым.
— Вы устали? — с ходу спросил он.
— Нет, все хорошо.
— Я думаю, пора сделать перерыв. Поезжайте домой, отдохните. Вот вам моя визитка, позвоните завтра. Договоримся, когда встретимся снова, а пока я начну составлять заявление…
— Ох, спасибо вам огромное! Вы — просто мое спасение.
— Угу. — Он растянул губы в улыбке.
— А когда мне вам заплатить? Сразу?
— Нет, по итогу, — мигом отреагировал Симонов. — Вас проводить?
— Спасибо, не стоит. Тогда до завтра? — Я подняла вверх карточку с его номером. — Позвоню вам?
— Да-да, жду. После обеда. Ни о чем не волнуйтесь.
Я уходила самой счастливой женщиной в мире. Улыбаясь, шла по улице и думала, что вот-вот все мои проблемы останутся в прошлом! Разве это не чудесно?
Помню свои ощущения, когда в десять лет отец отвел меня на занятия боксом. Меня поставили в шуточный спарринг с таким же сопляком, как и я, показывали как надо правильно держать стойку и руки. И если я послушно выполнял указания тренера, то сопляк, напротив, возомнил себя Рембо… В тот день я впервые получил удар под дых.
Думал, сдохну прямо там, лежа на настиле и смотря в плохо побеленный потолок зала.
Отец тогда страшно перепугался, а я еще долго помнил, каково это — делать первый вдох после сильного удара.
Дико больно, и в трахее жжет.
Так вот, сейчас ощущения были похожие.
Я отложил в сторону мобильный, не помня, как дышать, и не видя перед собой ничего, кроме противоположной стены.
Мне только что звонил адвокат Кристины. Казалось бы, я видел его меньше часа назад, но этот Симонов сумел меня ошарашить даже за столь короткий срок.
— В деле Кристины Валерьевны всплыли обстоятельства, — до сих пор звучали в ушах слова адвоката. — Она утверждает, что беременна. И похоже, что от вас. В суде это может стать хорошим обстоятельством в пользу истицы, если правильно этим воспользоваться.
Адвокат замолчал, явно ожидая моего ответа, но я молчал. Переваривал.
— Связь, что ли, барахлит? — вновь позвал в трубку Симонов. — Артем Дмитриевич, вы меня услышали?
— Каждое слово, — наконец выдавил я, ощущая, что даже комната вокруг закружилась. — Перезвоню вам позже. Занят.
Бросил трубку и теперь пялился в стену.
Кристина беременна.
Такого не бывает.
Голова буквально разрывалась от столь неожиданного поворота событий.
Может, Симонов что-то не так понял? Или Кристина что-то напутала?
Я сделал первый вдох, и воздух спасительно ворвался в легкие. В ушах стучала кровь, а руки било мелкой дрожью.
Мне нужно было успокоиться и подумать.
Если Кристина беременна, то почему мне не сказала?
Я вдруг вспомнил наши последние с ней разговоры, которые так или иначе сводились к детской теме, и мне повторно стало плохо.
А ведь она намекала, пыталась сказать, подвести тему, но я категорически заявил ей, что детям в моей жизни места нет, и вообще я бесплоден.
И вот это конкретное обстоятельство нервировало до чертиков.
Не могло быть у меня детей, врачи утверждали, что не было, нет и не будет. Почти полностью стерилен, будто вакуум в космосе.
Тут же в голову закралась мысль о том, что, быть может, Кристина была беременна еще до встречи со мной. Сколько я ее знаю? Пару месяцев, такое теоретически вполне возможно, и будет самым логичным обвинить женщину в попытке повесить на меня чужого ребенка.
Вот только узнал об ее интересном положении я совершенно от чужого человека, что уже не укладывалось в картину развода меня на бабки. А во-вторых, были еще обстоятельства, когда Кристину увезли из моего дома в больницу с почками.
Я ведь общался с ее лечащим врачом, был в курсе, сколько антибиотиков ей кололи. Даже моих медицинских познаний хватало, чтобы понимать — беременную бы так не лечили, да и врач сообщил бы об интересном состоянии пациентки. Наверное.
Выходило, что если про ребенка правда, то Кристина забеременела уже после выписки, примерно тогда, когда мы начали встречаться.
В горле пересохло…
Я потянулся к коммутатору и позвал секретаршу.
— Эльвира, подними мои контакты за прошлые годы, Самуила Яковлевича, к которому я ездил на обследования раньше. Соедини меня с ним.
— Минуточку, — пообещала девушка.
И я принялся ждать. Казалось, секунды растянулись в часы. А потом… то ли связь барахлила, то ли доктор не хотел брать трубку. В итоге соединили нас только минут через двадцать, когда я уже успел изрыть весь интернет по запросу “беременность у мужчин при бесплодии”.
Знаю, сформулировал по-идиотски, но иначе в этот миг мой мозг работать отказывался.
— Самуил Яковлевич, — поздоровался я, с ходу вспомнив даже фамилию доктора, Катц. — Вас беспокоит Орехов Артем. Был у вас на обследовании несколько лет назад.
— Здравствуйте, — раздался с той стороны немного скрипучий старческий голос с легким акцентом. — Помню вас, Артем Дмитриевич. Таки помню. Весьма интересный случай. Что-то беспокоит?
— Не то чтобы. Но да, — невнятно ответил я. — Тут, понимаете ли, моя женщина, кажется, беременна.
— Так кажется или таки беременна? — заинтересовался доктор.
— Я не знаю, но… — посвящать врача во все хитросплетения отношений с Кристиной не хотелось. — Я не понимаю, как это возможно. Вы же сказали, я не могу иметь детей. Но сейчас получается, что либо вы ошиблись, либо…
Второй вариант я озвучивать не стал, он был и так слишком очевиден.
— Хм… ошибки, конечно, возможны, но мы всегда перепроверяем такие диагнозы, как ваш, и он был точен еще несколько лет назад, — задумался с той стороны Самуил Яковлевич. — Господин Орехов, а вы могли бы подъехать в клинику? Мы бы взяли пару анализов, чтобы убедиться.
— Могу, разумеется. Когда?
— Через час сможете? Я предупрежу медсестер, чтобы вас ждали.
— Тогда выезжаю немедленно.
Стоит ли говорить, что у клиники я был уже через сорок пять минут, и на ресепшен действительно ждали. Приветливая медсестричка встретила меня, отвела под белы рученьки в уютную комнату ожидания, вручила баночку для анализов и, кивнув на кипу газет с полуголыми девицами, выдала:
— Самуил Яковлевич попросил материал для спермограммы. Как справитесь, приносите — сделаем анализ, и с результатом сразу к доктору.
Понимая, что смущаться глупо, тем более что необходимость назрела в медицинских целях, я сделал свое “грязное” дело, чисто механически, безо всякого удовлетворения. В голове даже мыслей не было о возбуждении, скорее, я уже пребывал в состоянии стресса оттого, что могу оказаться потенциальным отцом целому ребенку.
Настоящему, живому, кричащему и — что самое невероятное — своему родному…
Еще через полтора часа мне вручили кипу распечаток и вместе с этими бумагами сопроводили в кабинет к медицинскому светилу.
В последний раз я был здесь несколько лет назад, но даже несмотря на прошедшее время, тут ничего не изменилось.
Внутри кабинета доктора Катца все так же было максимально презентабельно для врача его уровня. То бишь уже ничего не выдавало медицинский кабинет с инструментами и аппаратами, тут, скорее, был офис для серьезных разговоров и библиотека редкой литературы.
Все тот же стол из красного дерева, пресс-папье из янтаря, стучат магнитные шарики на полке с книгами, а в углу огромный бар в виде глобуса.
Помнится, в прошлый раз доктор налил мне оттуда коньяк и сообщил, что у меня никогда не будет детей.
В этот раз все пошло несколько иначе.
Я сидел в глубоком кожаном кресле, а напротив, задумчиво изучая анализ, расположилось светило репродуктивной медицины. Самуил Яковлевич сверял новые анализы со старыми в моей медкарте, хмурился, что-то обводил ручкой, иногда подчеркивал.
— Ага! — наконец едва ли не победно воскликнул он. — Есть контакт!
— Что это значит? — не понял я.
— Что при определенной доле везения вы все-таки могли зачать ребенка, — самодовольно, будто этого его личная заслуга, заявил Катц. — Вот взгляните.
Он протянул мне мои же анализы и принялся тыкать в строку с цифрами.
— В медицине иногда случаются чудеса, — туманно начал доктор. — Ваш случай чудесным исцелением назвать, конечно, нельзя, примерно девяносто семь процентов сперматозоидов по-прежнему нежизнеспособны, однако — что удивительно — появилось несколько вполне живых и готовых к демографическим подвигам процентов.
Я неверяще смотрел в распечатки, и да — они утверждали, что шансы стать отцом у меня все же были.
— Поэтому, — доктор улыбнулся. — Понимаю, поздравлять пока вас рано, но вполне вероятно, что вы действительно счастливчик. Хотя анализом ДНК все же не пренебрегайте, но это уже — строго после рождения ребенка. И никак иначе.
Я взъерошил волосы на затылке, покачал головой и поднялся.
— Благодарю вас.
— Ну что вы, голубчик, это не я. Это вы сами постарались.
Я усмехнулся, вспоминая, что и правда очень старался последние недели. Каждый день практически.
Распрощавшись с доктором, я отправился домой. Позвонив на работу, сообщил, что сегодня в отъезде и меня ни для кого нет. Заехав по дороге в магазин, купил цветов и хороших конфет для Макса.
К особняку подъезжал на подъеме, желая только одного: поскорее услышать о своем отцовстве и поздравить с этим нас обоих. Или правильно говорить, нас троих?
Обстоятельства благоволили мне. Кристина была дома и даже вышла ко мне навстречу, радостно улыбаясь.
“Настроение хорошее, — воодушевился я. — Работаем!”
— Привет, — сказал вслух, поцеловав Кристину и протянув ей цветы. — Как дела?
И тут что-то пошло не так.
Она нахмурилась. Взяв в руки букет, покрутила его в руках, посмотрела на меня так, будто только что узнала некую жуткую тайну и, кивнув на конфеты в моих руках, спросила:
— Это тоже мне?
— Максу.
— Вот как, — протянула она. И столько невысказанной обиды и подозрительности было в этой фразе, что я невольно напрягся.
— А что не так? — спросил осторожно.
— Все хорошо, — тихо ответила Кристина и очень грустно вздохнула.
Я совсем растерялся.
— Ты разве не любишь розы? — Я потянулся за цветами. — Так выкинь этот веник.
— Зачем же? — с нотками упрека ответила она. — Это ведь первый букет за последнюю неделю. И сразу такой шикарный. И конфеты еще эти!
Я осторожно отложил сладости в сторону. Честно, было ощущение, что держу в руках бомбу и пора вызывать саперов.
— Да что не так? — Не выдержав, я и сам нахмурился. — Мне захотелось сделать тебе приятное. Это плохо?
— Вот просто так захотелось? — тоном Мюллера на допросе Штирлица уточнила Кристина. — Ни с того ни с сего сорвался с работы и поехал Максу за конфетами? Знаешь, на что это похоже?!
— На что?
— На чувство вины, — окончательно деморализовала меня Кристина. — Признайся, у тебя кто-то есть? Я не стану винить тебя, честно. Просто скажи.
Я молчал. Про себя проклинал момент, когда решил купить цветы. И чего меня понесло, в самом деле?! Отработал бы допоздна, приехал бы как обычно…
И тут настал совсем финиш. Пока я гадал, что нужно сказать дальше, Кристина заплакала.
Схватив конфеты, купленные для Макса, она прижала их к себе и сообщила:
— Я такая дура, да?
Мой взгляд невольно метнулся к двери. Захотелось на веранду. Переждать это вот все. Пересидеть там, на свежем воздухе. Но путь перекрыла кухарка, ведущая за руку Макса.
— Алтем! — закричал пацан, бросаясь ко мне. — Класс! Ты сегодня рано!
Кристина рядом всхлипнула и метнулась ко мне. Прижавшись рядом с сыном, она поцеловала меня куда-то в скулу и шепнула:
— Что-то голова разболелась. Я полежу, хорошо? Наверное, это от роз все-таки. Скажи, чтобы убрали их куда-то на веранду.
Напоследок бросив в меня скорбной улыбкой, она ушла, так и не отдав конфеты. Как только Кристина удалилась, Макс отлип от меня и доверительно сообщил:
— Мама сегодня совсем странная. Вчела была не совсем. А сегодня…
— Тебе показалось, — постарался отмахнуться я. — Просто мама устала.
— Она плакала над мультиком “Ну, погоди”, Алтем, — с серьезным видом сообщил пацан. — Этого я еще не видел. Зайку жалко было. Сказала, чтоб я больше такое не смотлел, потому что мил и так жестокий.
— О как. — Я пожал плечами. — Ну, мама права. Раз сказала не смотреть, так и сделаем.
— Ладно, — сразу покладисто согласился Макс. — Почитаешь мне?
— Обязательно, — вздохнул я.
Хотел сходить переодеться, но вспомнил, что в спальне Кристина. Решил дать ей время, чтобы съесть конфеты. Вдруг немного подобреет к этому жестокому миру и ко мне в частности?
В спальню я рискнул войти спустя час. Обдумав тактику поведения, хотел сначала немилосердно впустить Макса, но потом пожалел мальчика. Он, послушав от меня сразу несколько сказок, снова убежал в кухню, а я, выпив чашку кофе, понял, что отступать некуда, пора идти в бой.
Но боя не произошло. Кристина мирно спала, подложив под щеку ладошку. Рядом лежало множество фантиков из-под конфет.
Я сел рядом, аккуратно убрал прядку волос с ее лица и, наклонившись, поцеловал ее в лоб. Она улыбнулась во сне, пробормотала что-то и чуть повернулась, так и не выбравшись из мира снов.
Что ж, разговаривать на тему родительства можно и завтра. Но откладывать в долгий ящик действительно не стоит. Пока пил кофе, я обдумал происходящее с женщиной, теперь спящей в моей постели, и понял, что, скорее всего, потрепал ей немало нервов своими словами.
Детей нет и быть не может. Так я заявил.
А вокруг нее еще и бывший крутится с угрозами. Нет уж, хватит с нас обоих загадок. В благородство играть, оплатив ей адвоката по-тихому — это одно, а молчать о своем знании — глупо.
Так я принял твердое решение — поговорить с Кристиной утром. И все бы ничего, если бы она не проснулась среди ночи с поцелуями. Сначала я с благодарностью принял ласки, чувствуя в ответ ничуть не меньшую потребность в близости. Но внезапно, в момент, когда моя рука добралась до низа ее ночнушки, чтобы забраться под нее… Я прикоснулся к животу Кристины, и меня словно жаром опалило.
А как же ребенок?!
Он ведь там, внутри нее. Где-то внизу.
— В чем дело? — моего лица коснулась теплая ладонь. — Ты будто окаменел, Артем. Плохо?
— Да, — я закивал, как болван. — Прихватило. Там.
— Там?! — Она вздернула брови.
— С-сердце, — пояснил я, нервно подтягивая штаны. — Пойду подышу.
— Мне пойти с тобой?
— Нет-нет, ты спи. Спи. Я подышу, и пройдет.
— Артем, ты уверен? Может, стоит полежать? Если сердце. — В ее голосе снова было недоверие, даже какое-то смятение.
— Может, — неуверенно согласился я, падая на подушку и таращась в белый потолок.
Кристина подползла ближе и положила руку мне на грудь.
— Боже! Да оно бьется, как отбойный молоток! Давай вызову неотложку?
Я покачал головой и закрыл глаза, попросив:
— Лучшее лекарство — это сон.
“Желательно в раздельных спальнях”, — продолжил про себя.
Кажется, у Артема кто-то появился.
Эта фраза болью засела в моем мозгу и теперь грызла подозрениями.
Вначале цветы и конфеты просто так, а ночью он отказался от близости со мной.
Эти действия были для меня словно колокольчики, звонящие оду тревоге.
Нормальный здоровый мужик не будет отказываться от секса без причин. В этом я была глубоко убеждена. И, если ночью я еще поверила в прихватившее сердце, то с утра не видела причин, почему он буквально сбежал от меня, когда я зашла к нему в душ.
Что-то подобное я уже проходила с Виктором. Наши проблемы начались примерно так же: вначале какие-то нелепые подарки, которые я принимала за заботу о себе, потом отказ от близости, а затем новости о другой женщине.
Вот и сейчас я грызла себе ногти, понимая, что, кажется, Артем со мной наигрался. Либо я его достала странными разговорами и намеками о детях, и он решил избавиться от меня пораньше, пока не выела ему мозг половником.
Вот только внутри меня теперь жил его ребенок, и просто так разойтись мы вряд ли сумеем.
Я всхлипнула.
Кажется, история с мужчинами в моей жизни начинала повторяться, и вскоре я окажусь одна на улице уже с двумя детьми.
Или того хуже.
Артем не Виктор, он от алиментов уклоняться не станет, другое дело, что с его властью своего ребенка у меня он точно отнимет, и суд будет точно на его стороне. Ведь у Орехова деньги.
С этими мыслями я носилась по комнате, будто белка в колесе, накручивала себя, и уже была готова сорваться с места, чтобы собирать вещи пораньше, как с силой остановила себя и заставила сесть.
— Это все гормоны! — убежденно произнесла я сама для себя. — Они отключают мозг и логику. Нужно всего лишь успокоиться и только потом думать.
Стоило это произнести, как в дверь постучали.
— Кристина, — позвал Артем, не спеша входить. — Ты одета? Я могу зайти?
“Ну вот! Началось, — мрачно подумалось мне. — Теперь он еще в собственную комнату стучит. Чего раньше никогда не делал. Дистанцируется”.
— Входи, конечно, — тихо отозвалась я.
Дверь неспешно открылась, и в комнату шагнул Артем. Уже одетый в деловой костюм, готовый к выходу на работу, весь идеальный, с иголочки. Гладко выбритый, невыносимо притягательный…
У меня даже внизу живота заныло.
— Нам нужно серьезно поговорить, — произнес мужчина, и мое сердце упало в пятки.
Ну вот, похоже, я оказалась права со своими бредовыми выводами…
— Да, — кивнула я. — Думаю, нужно.
Он кивком пригласил меня пересесть с кровати за столик у окна, и я послушно выполнила.
Лишь когда мы расположились друг напротив друга, я еще раз робко подняла на Артема взгляд.
— И кто начнет первым? — спросила у него.
— Можем одновременно, — пожав плечами, предложил он. — А там решим, чья тема окажется важнее. На счет три?
Его тон показался неуместно шутливым, я даже нахмурились. К чему сейчас игры? Но все же согласилась.
Хозяин — барин, как говорят.
— Раз, два, три, — произнес Артем, и мы одновременно выпалили:
— Я знаю, что ты беременна.
— Я знаю, что у тебя любовница.
Фразы повисли в воздухе, и воцарилась тишина.
Я смотрела на Артема несколько удивленно. Неужели он все же понял мои намеки?
Орехов же открыл рот и явно пребывал в шоке.
— Что? Какая еще любовница? Кристина, мы ведь уже говорили об этом.
Я потрясла головой. Да, говорили, но потом он купил конфеты и цветы, а это несколько нивелировало тот разговор, особенно в контексте ситуации.
Потерев виски ладонями, я еще раз заглянула в глаза Артему и, постаравшись успокоиться, попросила:
— А давай с самого начала? Кажется, мы запутались.
Он устало откинулся на спинку своего кресла и произнес:
— Похоже, разбираться будем долго. Нужно позвонить в офис и сообщить, что сегодня опоздаю либо вообще не приеду. Итак, с чего ты решила, что у меня любовница?
Немного покраснев и ощущая себя при этом полной дурой, я очень осторожно поведала Артему о своих выводах.
По мере рассказа он закатывал глаза, а в конце заключил:
— Женская логика — это писец мужской психике. Я ведь просто хотел тебе сделать приятно. Что же касается секса, — тут мужчина замялся, — то я просто не могу. Как представлю, что у тебя там ребенок… вдруг я что-то ему поврежу? Одно неосторожное движение, и…
— И ничего не будет, — перебила я, видя огромное удивление на лице Орехова. — Я ведь уже была у врача. Никаких угроз нет, а значит, нет никакого резона себя ограничивать. В каком-то смысле секс даже полезен.
Но вид Артема по-прежнему оставался недоверчивым и напряженным, пришлось буквально проводить ему анатомический ликбез. В котором я так увлеклась, что, кажется, забыла о самом главном.
— Но откуда ты узнал о беременности?
На мгновение Артем будто засомневался, хочет ли отвечать на этот вопрос, а после произнес:
— Горничная рассказала, что тебя тошнило по утрам. И я вспомнил наши с тобой разговоры, совместил с твоим поведением, походами к врачу. Все ведь элементарно… — тут он умолк.
— И? — потребовала продолжения я, ведь не услышала самого главного. — Ты ведь так и не рассказал, что думаешь по этому поводу. Ведь это твой ребенок — хотя ты говорил, что не можешь иметь детей. Как ты к этому относишься?
Мне очень хотелось увидеть в этот момент на лице Артема счастливую улыбку, и она, конечно же, там появилась, но какая-то виноватая, словно вымученная.
— Я, если честно, еще не осознал до конца. Мне сложно переварить эту мысль и так легко ее принять. Но я уже консультировался со своим доктором, он сказал, что твоя беременность в случае со мной — это великое чудо. Поэтому, наверное, я рад, просто еще не понял этого.
Закончив, Артем выжидательно уставился на меня, будто я должна была сказать что-то сакральное ему в ответ, но я лишь кивнула. Коротко и вполне удовлетворенно.
Пусть лучше так, как он сказал. По крайней мере, честно. Как говорится, с такими ситуациями, как у него, нужно переспать. И главное, что у Орехова было желание принимать в своей жизни глобальные перемены.
Куда хуже могло бы быть, потребуй он у меня сделать аборт, если бы категорически оказался против детей. А так у меня появилась надежда на счастливое разрешение ситуации.
— Ты уже говорила Максиму? — неожиданно спросил у меня Артем. — Признаться, я больше переживаю за него, как он отреагирует на новость о возможном брате или сестре.
Я удивленно вскинула брови.
— Думаю, он будет рад, — заверила я. — Моей любви на всех хватит. Он не будет чувствовать себя обделенным, если ты об этом.
— Что ж… — Артем поднялся. — Вот и хорошо.
Он хотел уйти, но остановился, повернулся, подошел ко мне и сел на колени, предварительно аккуратно подтянув брюки.
— Знаешь, что еще? — спросил, чуть улыбаясь. — Я должен попросить прощения.
— За что? — сразу насторожилась я.
— За свое поведение. Честное слово, не мог и предположить, что ты можешь ждать моего ребенка. Потому и говорил так. Напугал тебя. Но впредь хочу, чтоб ты знала, я за честность и прямоту. Не нужно намеков и полутонов. Хорошо? Я принимаю правду такой, какая она есть, и никогда не рублю с плеча. Что бы ни было — приходи ко мне со своей бедой или с сомнениями. Пожалуйста. С этих пор.
Я задержала дыхание, чувствуя, что не могу дышать от переизбытка чувств. А потом… разрыдалась. Чертовы гормоны! Это все они!
Нервно прикусив губу, закрыла глаза, а слезы все текли по лицу.
Артем, сначала ошарашено смотревший на происходящее, вдруг поднялся, потянул меня к себе и обнял. Так крепко, как умеет только по-настоящему любящий мужчина. Он гладил меня по волосам, целовал в висок и молчал. Ждал, пока я смогу успокоиться и нормально говорить, видимо.
Не знаю, сколько прошло времени, но я успела выплакать всю боль и страх последних дней. Переживания о потере Максима, волнения по поводу реакции Артема — все навалилось разом и не отпускало, и только в тот момент я поняла, насколько сильно это давило на меня.
В последний раз рвано вздохнув, я посмотрела на Орехова и пробормотала:
— Ты опоздал на работу.
— Я всегда знал, что есть плюсы в том, что сам себе руководитель. — Он улыбнулся и стер подушками пальцев остатки моих слез. — Хорошо, что Сергей сам повез Макса в сад, как знал, что задержусь. Успокоилась?
— Да.
— Это из-за меня? Я снова что-то не то сказал?
— Артем. — Я улыбнулась, потянулась на носочках и поцеловала его в губы. Одним прикосновением, сразу отстранившись. — Ты сказал слишком то. Настолько все было уместным, настолько правильным. Какой же ты замечательный. Знаешь?
— Догадываюсь, но лучше расскажи подробней.
Я засмеялась.
— Ты — самый лучший мужчина на земле.
— Не останавливайся, — подбодрил меня он, потянувшись к моим губам и вернув поцелуй. — Мне нравится, в каком направлении мы движемся.
Я обвила его шею руками, коснулась губами подбородка, чуть прикусила кожу и спустилась к шее.
— Ты — потрясающий, — говорила тихо, продолжая цепочку из поцелуев и распутывая узел его галстука. — Красивый, умный, заботливый, понимающий… словно из сказки.
Его руки скользнули под мою футболку, чуть задержались на животе, но почти сразу метнулись выше, жадно сжимая полушария, подключаясь к игре с помощью ласк.
Слов больше не было, они стали не нужны.
— И все же мне нужно идти, — пробормотал Артем, лениво шевелясь рядом со мной. Приподнявшись на локте, он посмотрел на меня и медленно перевел взгляд ниже, к животу. Убрал одеяло, мешавшее разглядеть то, что он хотел.
— Там наш ребенок, — словно открывая страшную тайну, сообщил он, осторожно прикасаясь к коже и нежно ее поглаживая.
— Совсем еще крошка, — улыбнулась я.
— Но он будет расти. Девять месяцев, так?
— Примерно, — кивнула я.
— А потом он родится. И будет много кричать, непонятно почему.
— Все будет понятно, милый. — Я засмеялась, положив свою руку на его. — Он или будет голоден, или будет требовать сменить ему мокрые пеленки.
— Это странно… — Артем снова посмотрел на меня. — Я не верил, что могу стать отцом. А теперь…
— Давай не будем забегать вперед? — Я потянула его к себе, обняла. — Беременность протекает не так быстро, как кажется. Ты успеешь привыкнуть к этой мысли.
— Думаю, ты права. — Он потянулся, как кот, довольно заулыбался. — Потом об этом подумаю. Кстати. Кристина, мои слова про твои проблемы или обиды в силе. Если что, я всегда рядом и готов услышать. Ты запомнила?
Показалось, что Артем напряженно чего-то ждет.
Нового приступа моих гормонов? Думает, буду кричать и плакать? Ну уж нет…
— Все хорошо, — сказала я, пожимая одним плечом. — И с каждым днем становится еще лучше. Иди на работу и ни о чем не волнуйся.
Артем помолчал немного. По его виду можно было подумать, что он хотел что-то еще сказать. Или услышать. Но потом смирился. Поцеловав меня быстро, соскочил с постели и стал одеваться, достав телефон из-под тумбочки.
Сразу позвонив помощнику, он узнал о каком-то совещании, попросил перенести встречу и уже через пару минут, послав воздушный поцелуй, вышел, продолжая звонить, теперь уже кому-то другому.
Я тоже поднялась, посмотрела в окно и улыбнулась. Наконец противное чувство зудящей обеспокоенности стало проходить. Я вот-вот собиралась решить проблему с бывшим мужем, Артем принял будущее отцовство и, кажется, начинал радоваться этому. Жизнь налаживалась, а серые краски вокруг стали превращаться в цветные. Синее небо, зеленая трава, оранжевые цветы под окном — я начала замечать такие простые, но важные вещи. Это было хорошим знаком.
Да, была еще легкая недосказанность между нами, но… вешать на Артема своего бывшего я по-прежнему не собиралась. Это мое прошлое. Я хотела разобраться с ним сама и оставить там, за дверью.
Словно в ответ на мои мысли, позвонил адвокат.
— Со мной связались люди от вашего бывшего мужа, — с ходу начал он. — Сыпали завуалированными угрозами, требовали отойти от дела.
Я почувствовала, как комната закружилась вокруг меня и, нащупав кресло, медленно села.
— Вы отказываетесь? — спросила с обреченностью.
— Нет, с чего вы взяли? — искренне удивился адвокат. — Напротив, это меня раззадорило. Я дал им понять, что закон будет на нашей стороне и мы собираемся разгромить вашего оппонента. Дальше было даже забавно. В диалоге прозвучали некоторые суммы — мне намекали, что отец вашего сына задолжал большую сумму, и ему не поздоровится, если он ее не отдаст. Я выразил мнение, осмелившись говорить от вашего имени, что нам абсолютно не интересна судьба шантажиста. Они меня поняли.
— Поняли? — Я нахмурилась. — Что это значит?
— Думаю, ваш муж дальше будет сам по себе. Дело практически выиграно еще до суда. Не думаю, что у него есть средства на самостоятельное продолжение тяжбы, без финансовой поддержки со стороны его ссудодателей.
— О. — Я прижала ладонь к губам, обдумывая сказанное.
— Вам его жаль? — понял адвокат.
— Честно говоря, я не знаю, — проговорила, устало вздыхая. — Чем ему грозит все это?
— Вы шутите, Кристина? Не все ли равно? Мужчина вас шантажировал вашим же сыном, грозя забрать его и сломать судьбу, чтобы решить свои проблемы.
— Да-да. — Я вскочила с кресла и нервно заходила по комнате. — Вы абсолютно правы. Конечно. Спасибо вам! Спасибо!
— Это моя работа, — удовлетворенно раздалось с той стороны. — Всего хорошего, буду держать вас в курсе.
Я хотела поблагодарить адвоката еще раз, но он уже отключился.
Вот и все. Кажется, проблема решалась сама собой, и Артему действительно не придется видеть эту, несомненно грязную, часть моего прошлого.
Вот и поговорили. Вроде бы все в порядке, а осадочек остался.
Я не понимал, почему Кристина умалчивает о своих проблемах с бывшим мужем и не хочет рассказать мне о своих бедах. Почему эта женщина продолжает волочить все на своих плечах? Теперь же она не одна.
И я не один — будто эхом отозвалось в сознании и тут же откликнулось совестью.
Вот у меня вроде бы все хорошо, а где-то там ведь есть и моя бывшая. Лена…
Пусть я вычеркнул штамп о браке с ней из паспорта, но просто так вычеркнуть из памяти не мог. Особенно понимая свою вину за ее срыв.
Что с ней будет, когда до нее дойдут слухи о том, что у меня действительно скоро появится ребенок? Тогда она точно сойдет с ума.
Понимая, что этот вопрос мне тоже необходимо держать на контроле, едва зайдя в офис, я позвонил на личный номер Игнату Мирному в Болгарию. Хотя бы затем, чтобы спросить, как у Лены дела.
Трубку долго не брали. Я уже решил, что перезвоню позже, но буквально на последний гудках наконец раздалось:
— Алло. — Голос Игната был явно недовольным, будто его оторвали от чего-то важного.
Что, собственно, не очень удивительно в разгар рабочего дня.
— Здравствуй, — произнес я. — Извини, что беспокою. Я просто узнать, как Лена.
— И звонишь удивительно не вовремя, — будто огрызаясь, ответил Игнат, явно плюя на всю врачебную этику.
Такой тон мне был не по нраву, особенно если учесть, что весь банкет с лечением бывшей оплачивался из моего кармана.
— Полегче, — предупредил я. — Мне просто важно знать, как она.
— Да отлично она, — немного смягчился Игнат. — Просто ты правда не вовремя. Мы с ней как раз, можно сказать, были на свидании. И тут звонок. Мне пришлось оставить ее одну и отойти в сторону, чтобы она даже не вспоминала о тебе.
— Свидание? — переспросил я. Показалось, что ослышался.
— Да. Или ты неожиданно решил быть против? Хочу напомнить, что она свободная женщина.
Тон доктора был откровенно агрессивным, так и не скажешь, что с маститым психиатром разговариваю. Складывалось ощущение, будто с пещерным человеком, защищавшим свою пещеру и женщину.
Впрочем, я только улыбнулся. Наверное, так и должно быть. Это правильно, если у этих двоих все сложится, ведь когда-то именно я им помешал.
— Все хорошо, Игнат, — тихо произнес я. — Если все, как ты говоришь, я больше не буду вас беспокоить.
— Вот и замечательно. Деньги за лечение Лены, я тебе, кстати, верну, — абсолютно ровно заявил Игнат. — Не хочу, чтобы ее в новой жизни что-то связывало с тобой.
— Даже так? Что ж, ваше право. Искренне желаю вам счастья.
— Надеюсь, ты действительно искренне, — произнес Мирный.
На этом и распрощались.
Не знаю, какие чувства при этом испытывал он, с моей же души будто камень свалился. Вроде как одной проблемой меньше.
Теперь нужно было узнать, как там со второй.
Будто в ответ зазвонил телефон. Номер хоть и определился, но был неизвестным.
Подняв трубку, услышал голос адвоката Кристины.
— Доброго дня, Артем Дмитриевич, — радостно поприветствовал он. — Не отвлекаю? Могу ли поделиться с вами новостями по делу?
— А что? Уже есть новости? — обошелся без приветствия я.
— И еще какие, — самодовольно хмыкнул Симонов. — Во-первых, мне уже успели поступить некие угрозы со стороны бывшего мужа Кристины Викторовны, во-вторых, я уже сформулировал встречный иск и подать в суд, в-третьих — мне бы уточнить кое-что по поводу моей будущей стратегии защиты, связанное с беременностью клиентки.
Я устало прикрыл глаза, приготавливаясь вникать, потер виски и произнес:
— Так, давайте по порядку. С самого начала.
По итогу в течение получаса я узнал, что бывший моей девушки задолжал каким-то бандюкам и не придумал ничего лучше, как решить свои проблемы с помощью шантажа сыном. Шансов выиграть дело у него почти не было, разве что получить возможность встреч с Максимом. Но вряд ли это могло закончиться чем-то хорошим. Лично я считал, что встречи ребенка с таким полукриминальным элементом нужно максимально ограничивать.
— Однако есть некоторые другие проблемы, — вкрадчиво продолжал адвокат, будто готовя меня к очередной заковырке. — На текущий момент у Кристины Валерьевны нет официальной работы, как я понял, последнее официальное место работы было у вас горничной…
— Вот давайте без домыслов. Ну работала, сейчас нет, — строго отрезал я.
— В том-то и проблема. По факту у нее сейчас нет ни работы, ни постоянной прописки. У Максима тоже. В глазах закона Кристина Валерьевна — лишь женщина, сожительствующая непонятно с кем. Понимаете, к чему я веду?
— Смутно, — честно признался я, будучи возмущен, что меня обозвали “не пойми кем”.
— К тому, что мою клиентку сейчас можно обвинять в разгульном образе жизни, и даже ее беременность может косвенно это подтверждать. Пока у Кристины Валерьевны нет официального статуса с пропиской, работой, доказывать что-то будет сложно.
Я призадумался.
— А свидетельство о браке подойдет? — задал ответный вопрос адвокату я.
— Именно об этом я и хотел поговорить, — воскликнул Симонов. — Если к моменту суда вы с ней будете мужем и женой, это существенно поможет делу. Более того, наверняка будет психологическая экспертиза, на которой станут задавать вопросы Максиму, и если он подтвердит свое желание жить с вами, тогда проблем вообще не будет.
Я призадумался. Свадьба. Боялся ли я вступить в эту реку дважды? Однозначно нет. Скорее наоборот. Это будет даже правильно, особенно если учесть, что Кристина беременна.
— И сколько есть времени до суда? — спросил я.
— Предварительно месяц. Дату пока не назначили, — ответил Симонов.
— Отлично, — коротко ответил я. — Тогда успеваем.
Стоило закончить разговор, как я нажал кнопку — вызов секретаря.
— Дениса ко мне, — велел отрывисто, тут же отключаясь.
Мне предстояло сделать многое в следующий месяц и, чтобы успеть все, нужно было распланировать каждую мелочь. Денис как раз в этом и специализировался, так что уже через час я стал немного спокойнее смотреть в будущее.
Обговорив с помощником все до мельчайших подробностей и определив наиболее первостепенные задачи, я провел совещание, съездил на переговоры на другой край Москвы, позвонил домой и тайно переговорил с собственной поварихой, заехал в ювелирку, подписал важный контракт, решил несколько текущих вопросов, прочел важную почту, пришедшую после обеда, пока меня не было и… понял, что задерживаюсь.
Набрав с собой кипу документов, я напомнил Денису, чтоб звонил в любое время, и отправился домой. На этот раз без цветов, наученный горьким опытом вчерашних событий.
Кристина нашлась на кухне.
Она что-то готовила вместе с Антониной. Собственно, волшебный аромат и привел меня на место встречи.
Кристина заливисто хохотала, слушая какую-то шутку от поварихи и вынимая противень из духовки.
— Привет, — сказал я, опираясь на дверной косяк и улыбаясь. Мне нравилось видеть Кристину такой: счастливой, беззаботной и женственной.
На ней было легкое короткое платье в крупный цветок, а на голове высокий хвост. Так просто, по-домашнему, и одновременно так сексуально. Я не мог отвести глаз от длинных стройных ног и от лица, лучащегося довольством.
— Артем! — Кристина отставила в сторону пирог, бегло кивнув Антонине, и та поспешила заняться с выпечкой.
— Как дела? — спросил я.
— Ты поздно! Я скучала, — шепнула она, приблизившись, после чего подставила губы для поцелуя и посмотрела на содержимое моих рук. — Никуда не заезжал по дороге? — спросила разочарованно. — И букетов, я так понимаю, больше не будет? Ну и правильно, я сама виновата. Накинулась на тебя, как мегера. Поделом мне!
Я нахмурился.
— Ты хотела, чтоб я привез цветы?
— Нет, — ответила она тем тоном, который подразумевал в себе твердое “Ну конечно же, остолоп! ”. Повернувшись к поварихе, добавила: — Закончишь сама? И с соусом.
— Конечно, — ответила та, снимая крышку с кастрюли на плите и что-то помешивая.
— Идем? — грустно улыбнулась Кристина, беря меня за руку и уводя к спальне.
По пути я обдумал складывающуюся катастрофическую ситуацию и принял решение импровизировать. Остановившись, уточнил:
— Ты не против, если я все же куплю сегодня букет своей любимой женщине сразу после ресторана?
— Ресторана? — Кристина недоверчиво улыбнулась. — Правда? Я думала, как всегда, ужин дома. Мы там пасту приготовили и пирог… Но в ресторан с тобой я бы сходила. С удовольствием.
— Да, я тоже хотел побыть только вдвоем и зарезервировал нам столик… В…
— В итальянском ресторане? — перебила она, радостно сияя глазами.
— Угу. — Пусть будет итальянский.
— Класс. Ты читаешь мысли, Артем! Я как раз поняла, что мечтаю о классическом стейке и картофеле фри! Как тогда, помнишь, мы ели? Ты еще это себе заказывал.
Я задумчиво кивнул, вспоминая свидание во французском ресторане и ее фразу: “Мне только салат, я на диете”.
— Вот туда хочу, — завершила просьбу Кристина.
— Отлично, — я показал кейс, в котором пряталась уйма документов, — тогда у тебя есть час на сборы, пока разберусь с самым важным. А где Макс?
— В саду, — улыбнулась Кристина. — Мы поиграли, посмотрели новый мультик, и он решил, что пора и настоящими мужскими делами заняться. Будку с Михаилом мастерит.
— Какую будку?
— Собачью.
Я молча вскинул брови.
— Сегодня, примерно час назад, звонил некий Игнат и сообщил, что к нам возвращается Терминатор. Твоя жена почему-то не хочет его видеть рядом. Я сказала, что мы с удовольствием его заберем. Завтра прилетит некая женщина, любезно согласившаяся перевезти животное.
— К нам? — зачем-то спросил я. Видно, все еще надеялся на отрицательный ответ.
— Конечно. Максимка так обрадовался! Попросил Михаила помочь сделать дом для Термика, ведь ты его не очень любишь. Вдруг выселишь?
— Что ж, — обреченно вздохнул я. — Будка так будка.
— У тебя что-то случилось? — спросила вдруг Кристина, показывая на кейс. — Много работы навалилось?
— Хочу многое успеть. — Я подмигнул. — Чтобы потом позволить нам короткий отдых вдали от всего и всех.
— Правда? — Она потянулась ко мне, поцеловала. — Ты самый лучший.
— Повторяй это почаще, мне нравится, как звучит, — ответил, чувствуя, как желание работать улетучивается, уступая место другому желанию.
— Помочь тебе переодеться в домашнее? — будто чувствуя мое настроение, промурлыкала Кристина. — Обещаю сильно не мешать.
Я засмеялся, взял ее за руку и повел в спальню, приговаривая:
— Не обещай то, чего выполнить не сможешь. К тому же я хочу, чтоб ты мешала.
Мы вошли в комнату, я откинул прочь бумаги, стащил с себя пиджак и галстук и… встал на одно колено, протягивая вперед бархатную коробочку. Как там положено в романтических фильмах?
По пути домой я представил около двадцати возможных сценариев, где обдумал, какие именно слова нужно сказать и как себя поведет Кристина, когда я сделаю предложение. Я был готов ко всему!
— Крис, — начал я, глядя на испуганно округлившую глаза девушку. — Я тебя люблю. Ты выйдешь за меня замуж?
Она молчала. Только глаза стали еще больше.
— Кристина? — Я немного напрягся. В одном из моих сценариев она молчала, но потом закричала от счастья и бросилась ко мне на шею. Потому я решил повторить: — Я спрашиваю…
Она прижала ладошку ко рту, пропищала что-то невнятное и побежала в туалет. Ее тошнило.
Я встал с колен, посмотрел на коробочку в руках и внезапно понял, что с этой женщиной лучше не пытаться что-то предугадать.
— Прости! — проговорила она из туалета. — Это от волнения. Смотри не спрячь кольцо! Я согласна! Только зубы сейчас почищу!..
Не выдержав, я засмеялся.
Романтично вышло, ничего не скажешь. Зато неповторимо, как я и хотел.
Предложение выйти замуж свалилось на меня сверху, как град среди ясного неба. Признаться, я вообще была уверена, что больше никогда в жизни не услышу подобных слов, а тут на тебе.
“Выходи за меня”. Я даже мечтать о таком не смела, но когда услышала — поняла: это самое замужество и есть предел моих мечтаний.
Достойный мужчина, которого люблю я, который любит меня, и у нас скоро будет ребенок.
И что самое главное, Артем был с легкостью готов принять в семью Максима. Я об этом знала, и это было последней каплей в чашу моего согласия.
А раз так, то в тот же вечер я рассказала Артему о бывшем и скором суде. Поняла, что дальше тянуть нельзя. Тайны могут быть от парня, от сожителя, но не от мужа.
Орехов слушал меня долго и вдумчиво, признаться, я даже побаивалась его реакции, но в конце концов он просто пожал плечами и с полуулыбкой ответил:
— Похоже, тебе повезло с адвокатом, и попался действительно толковый малый. Завтра же пошлю к нему своего помощника Дениса, и вдвоем они камня на камне от твоего бывшего не оставят. А когда добьются лишения родительских прав у Виктора, то на правах твоего нынешнего супруга я буду настаивать на полном усыновлении Максима. Не хочу, чтобы он меня отчимом называл. Дурацкое слово.
Такое заявление было для меня двойным шоком, но я решила не спешить, соглашаясь на это. Вначале решила поговорить с Максом. Все же его мнение было важным в столь сложном вопросе.
Как могла я описала ему ситуацию, что скоро выйду замуж за Артема, что в нашей семье появится еще один ребенок, и что Максим может выбирать, называть ли Артема папой.
Сын призадумался. Как-то долго и совершенно не по-детски, его лицо стало серьезным.
— А это только после вашей свадьбы можно будет его так называть? — наконец спросил он. — Или уже сейчас можно?
Я улыбнулась и облегченно выдохнула, а после поцеловала Макса в макушку и произнесла:
— Уже можно. Если сам хочешь.
— Ура-а-а!!! — воскликнул Макс и с этим воплем унесся в дом, радостно оглашая: — У меня появится папа. Ура-а-а!
И моя жизнь наполнилась бесконечным счастьем.
Адвокат работал над делом, ребенок в животе беспокоил лишь редкими проявлениями токсикоза, Максим вовсю называл Артема отцом. Я же тихо примечала, как Орехов тайком млеет, когда мой сын искренне обнимает его или тащит вглубь сада — запускать воздушного змея.
В этот миг я отчетливо поняла, что маска злого нелюдимого человека, когда я только познакомилась с Ореховым в парке, наконец спала. Он заявлял, что ненавидит шум, людей и в особенности детей, но на самом деле лишь прикрывался, защищаясь от собственного недуга бесплодия. Защитная реакция психики — и ничего больше.
Вскоре мы подали заявление в ЗАГС и, приложив справку о моей беременности, получили дату через три недели. Артем, конечно, хотел “дать на лапу” регистратору, но я была категорически против.
— Три недели отличный срок, — остановила я будущего мужа. — Как раз хватит на подготовку, на платье. И я бы хотела пригласить маму на праздник. Ей нужно время, чтобы собраться и доехать.
— Твою маму? — несколько удивился Артем. — Ты же сама сказала, что она собирается свидетельствовать в пользу Виктора на суде. А значит, против тебя.
Опустив голову, я проглотила этот ком, потому что от поступка матери было до сих пор больно, но я выдохнула, а после произнесла:
— Просто она такой человек темный. Жила всю жизнь в крошечном городке, ей никогда не везло, и она всюду видела только плохое. Для нее даже такой мужчина, как Виктор, в первую очередь мужчина — а значит, грех раскидываться таким “счастьем”. Ну не понимает она, что в жизни может быть иначе. И я хочу ей это показать. Поэтому я уверена, если она увидит все своими глазами, то изменит мнение и встанет на нашу сторону.
— Что ж, выходит, мне придется очаровывать еще и тещу, — вздохнул Артем. — Но надо, значит надо. Конечно, приглашай.
Тем же вечером я позвонила матери и обо всем рассказала. О будущей свадьбе, о беременности, о том, что у Виктора отсужу родительские права и Максима вскоре усыновит Артем, ну и, само собой, пригласила ее в Москву.
Первая реакция у матери была шоковой, она просто молчала в трубку, а после расплакалась.
— Значит, у вас там все по-настоящему? — неверяще спрашивала она. — По любви?
— Да, мам, — с облегчением отвечала я. — И у нас будет ребенок. И да, я не работаю проституткой, как ты думала. Все действительно прилично. Так что приезжай. Я вышлю денег, сколько понадобится.
И мама расплакалась в трубку, просила прощения за то, что считала меня глупой, что сама поверила Виктору, думала, что он для меня лучший и единственный вариант. В итоге после разговора еще некоторое время я чувствовала себя опустошенной, но в то же время счастливой.
Кажется, даже мнение мамы менялось в лучшую сторону, и через неделю она обещала приехать. Ей хотелось не просто посмотреть на мою свадьбу, но и побыть с Максимкой подольше, так сильно она скучала по внуку.
И меня это окончательно расслабило. Теперь я предвкушала лишь будущую семейную жизнь, и даже суд отошел на дальний план, тем более что адвокат Симонов уверил, что все идет просто превосходно.
Я погрузилась в приятные хлопоты, подбирала украшения для дома, советовалась с другими обитателями дома, как сделать лучше. Садовник Михаил обещал смастерить в саду арку-беседку для будущих красивых фотографий, повариха Тоня заявила, что если я вздумаю заказать какой-нибудь пафосный расфуфыренный торт, она мне никогда этого не простит. Взамен она пообещала испечь сама в три яруса и с розами, что все языки проглотят от вкусноты. А Максим почти все время проводил с вернувшимся Терминатором.
И только пошив платья я не могла переложить ни на кого другого кроме себя. Ездила в один из московских салонов, буквально как на работу, каждый день.
Не то чтобы я была какой-то модницей, скорее наоборот. Начиная с пятой поездки меня уже все напрягало, но модный дизайнер Вера Хвостикова, которую нашел для меня помощник Артема, оказалась перфекционисткой. И часа не проходило после того, как я уезжала из салона, чтобы она не перезвонила и не начинала заново согласовывать расположение пайеток.
— Вы же понимаете, что на вашей свадьбе будут фотографы, — с придыханием говорила Хвостикова. — Вы выходите не за простого мужчину замуж. Наверняка ваши фотографии появятся в прессе, и я хочу, чтобы вы выглядели блестяще. Чтобы затмили Бузову, чтобы Собчак хотела такое же платье… Чтобы Пугачева…
Дальше она обычно перечисляла еще имен десять знаменитостей, останавливаясь где-то в районе королевы Англии, и на этом наши разговоры заканчивались. Расположение пайеток согласовывалось заново, чтобы уже через полчаса поднимался вопрос — а давайте увеличим шлейф до пяти метров?
И так до бесконечности.
Но сегодня я ехала на примерку почти с радостью. За рулем, как и всегда, был Сергей, он собирался подождать меня у салона, а после мы вместе собирались на вокзал — встречать мою мать. Я уже предвкушала, как увижу ее, как обниму после столь долгой разлуки — осталось только разобраться с платьем.
Однако дизайнер Хвостикова именно сегодня была в ударе. Нарядив меня в почти готовое подвенечное платье, подколов где надо булавками, она неожиданно заявила:
— У меня идея, тут нужен яркий акцент. Красная фата или лиф. Вот, взгляните, — она умчалась к своему столу и притащила оттуда эскизы. — Платье в один тон, как сейчас на вас, не лучший вариант.
— А давайте ничего не будем менять? Меня устраивает и этот наряд, — моляще взглянула на нее я. — Тем более что я уже опаздываю, мне через полчаса необходимо быть на вокзале и встречать мать.
— Я уверена, ваша мать поймет, почему вы задержались. Это же свадьба! Уважительная причина. — Хвостикова раскинула руки так широко, будто речь шла о событии мирового масштаба. — Итак, вот посмотрите. Кроме того, у вас есть водитель. Пусть он встретит вашу матушку.
Меня такой вариант совершенно не устраивал. В конце концов, я же была заказчиком, а не Хвостикова реализовывала свои амбиции за мой счет.
Именно это я ей и заявила, требуя немедленно снять с меня платье с булавками и сшить, как я того хочу.
— Но ведь это имидж, — оскорбилась дизайнер, но я смотрела на нее столь сурово, что Вере все же пришлось спрятать свои инновационные идеи куда подальше и помогать мне снимать одежду.
Вот только дело шло слишком медленно, когда до прибытия поезда матери оставалось пятнадцать минут, я набрала по телефону Сергея, который по-прежнему ждал меня на улице, и попросила съездить за мамой одного. Хвостикова, будто назло, копалась с булавками так долго, что теперь я гарантированно опаздывала.
— Встреть, пожалуйста, мою маму, — сказала я водителю. — А потом придешь за мной сюда. Очень прошу.
— Хорошо, — отозвался Сергей и положил трубку.
Я же осталась нетерпеливо перетаптываться на постаменте в платье, думая о том, что лучше бы взяла готовую модель, чем связывалась с этой дизайнершей, пусть и по совету Дениса.
В итоге отпустила меня Хвостикова только через двадцать минут.
— Я бы еще добила Сваровски на рукава, — начала она, и я злобно на нее зыркнула.
— Все, никаких Сваровски, — припечатала, торопливо напяливая брючный костюм, в котором приехала, и застегивая его буквально на ходу. — Делайте, как уже было оговорено. Свадьба через неделю, и я больше не хочу ничего менять. Вам ясно?
Вид Веры сделался печальным, будто я только что убила ее музу прикладом автомата, но она кивнула и смирилась.
А после я буквально вылетела из салона на улицу, подышать свежим воздухом и дождаться Сергея с мамой.
Немного потоптавшись на тротуаре, решила зайти в соседнее кафе, выпить чашку чая, и уже направлялась к нему, когда позади раздался голос, от которого по спине пошли мурашки:
— Поздравляю с будущей свадьбой, Кристина. Предлагаю отпраздновать вместе, по старой памяти. У меня и местечко присмотрено.
Обернувшись, я увидела Виктора. Он стоял буквально в нескольких метрах, облокотившись плечом о каменную стену, крутил в руках ключи от машины и противно улыбался.
— Что ты тут делаешь? Опять следил за мной? — отшатнулась я. — И никуда я с тобой не пойду.
— А это уже мне решать. — В два шага он достиг меня и, схватив за локоть, куда-то потащил силой.
Я приготовилась орать, но он сжал руку сильнее и пригрозил:
— Пикнешь, получишь “чисто случайно” кулаком в пузо. Ты ведь беременна? Я прав. Один удар, и нет ребенка. Так что будь умной девочкой и веди себя тихо.
Сразу вспомнилась просьба Артема, озвученная им совсем недавно. Не гулять в одиночестве. Он словно чувствовал что-то и предостерегал, а вот я… Нет, умной девочкой точно не была, и теперь придется расплачиваться.
— Пожалуйста, не делай этого. — Едва не плача, я попыталась отступить, но Виктор лишь разозлился сильнее.
— Садись в тачку, Кристина. Поговорим. Да не бойся ты, тебя не убью. Мне садиться нет резона. А вот рожать и жить в достатке от этого козла не дам. Или делись. Вам, бабам, намного легче: раздвинул ноги перед нужным мужиком, и нормально! Если залетели, вообще супер, обеспечили себе старость. А мне что делать прикажешь?
— Работать? — не выдержав, огрызнулась я, следуя за Виктором, тянувшим меня за руку к старому черному мерсу.
— А ты много работала? — заржал он. — Стоило с тобой связаться — сразу в декрет свалила. Макс подрос, ты нового лоха нашла. Только уже поумнела и выбрала богача. Ничего, это и мне плюс! Садись, не рыпайся, сказал! Не то так вмажу, что больше точно никому не родишь.
Я покорно села в машину, думая о том, что побегу, как только он станет ее обходить, чтобы сесть за руль. Но Виктор пригнулся, снова схватил мою руку и пристегнул ее к какой-то железяке внизу сиденья, заставив принять очень неудобную позу.
— Не шипи, — бурчал он, — помни, что у тебя есть цель. Сохранить ребенка. А для этого и не так можно раскорячиться.
— Ненавижу тебя. — Я все-таки заплакала.
— Ой, ты рвешь мне душу. — Виктор снова засмеялся и захлопнул дверь авто.
Все, что я могла сделать, пока он обходил машину — достать мобильник, отключить звук и набрать Артема. А потом кинуть телефон сбоку, куда-то рядом с дверцей и наручниками.
— Сиди, не дергайся! — велел Виктор, усаживаясь на место водителя. — Скоро все закончится, и будет нам счастье. Ты снова станешь бегать по роскошному дому, раздавая приказы, а я… Я тоже не пропаду с бабками твоего Орехова. Посмотрим, насколько ты ему дорога.
Машина рванула с места, а я провожала взглядом Сергея, которого увидела в боковом зеркале. Водитель стоял у ателье и осматривался, выискивая меня.
— Куда мы едем? — спросила громко, помня, что Артем должен был уже ответить на мой звонок, и надеясь, что он все поймет.
— На съемную квартиру, — ответил не таясь Виктор. — Там есть все необходимое для тебя.
— Для меня?
— Ага. Батарея и плед на полу. Комфортнее некуда.
— Ты — мерзавец! — Я взмахнула свободной рукой, с ужасом думая о том, что Артем мог просто не взять трубку.
— Эй, — Виктор ударил меня, — полегче, дура. Я же за рулем. Погибнем — тогда точно хуже будет. И помни, детка, я — отец Макса, в нем мои гены. Так что приглядись получше и ищи во мне только хорошее. Будь этой, как ее там?.. Оптимисткой!
Я с трудом подавила истерику.
— Артем найдет меня! В любой точке Москвы.
— Так мы не в Москве будем, — засмеялся Виктор. — Пока он будет рыть землю в мегаполисе, мы засядем у него под носом, милая. Знаешь небольшой поселок в паре километров от вашего особняка? Там еще три пятиэтажки на всех.
— Зачем? — я всхлипнула. — Зачем ты это делаешь? На что надеешься?
— Жить хочу, — грубо ответил Виктор. — Но без денег не смогу. Грохнут меня через неделю, если не достану нужную сумму, ясно? Отца твоего сына, между прочим.
— С кем ты связался? Как это случилось?
— Тебе не пофиг?
Он зло рванул переключатель скоростей, и машина дернулась от столь неуважительного поведения, едва не заглохнув. Это еще больше взбесило бывшего мужа:
— На каком старье приходится ездить! Тебе не понять!
Я глубоко вздохнула и снова попыталась разговорить Виктора.
— Пожалуйста, остановись. Я попрошу у Артема денег. Он ничего не знает о ситуации с судом и… о тебе. Я не хотела его вмешивать в дела между мной и бывшим мужем. Но теперь я все расскажу, и он поможет. Я уверена.
— Я уверена, — пискляво повторил Виктор, передразнивая меня. — Ты и правда дура. А вот твой богач — вряд ли. Он не даст мне ни гроша, если его не мотивировать.
— Ты запрешь меня в квартире и будешь его шантажировать? — спросила я.
— Да. Банально, но должно сработать.
— Но…
— Все, закрой рот! Надоело тебя слушать!
Виктор снова на меня замахнулся, и я согнулась, уворачиваясь от удара и больно дернув за прикованную руку. Зашипев, поняла, что ободрала кожу на запястье.
— Не крутись! — приказал бывший муж. — И не жди жалости. Мне все равно, что там у тебя. Скорей бы разобраться с бабками, и катись куда хочешь.
Я затихла.
Еще около получаса мы ехали по хорошей дороге, а после послышался хруст гравия, начались кочки. Меня затошнило.
— Виктор, мне плохо. — Я, и без того согнувшаяся чуть ли не пополам, схватилась за живот, постаралась медленнее и глубже дышать. — Прошу, не нужно ехать так быстро.
— Мы почти на месте, — “обрадовал” меня муженек, — скоро расслабишься. У батареи. Кстати, говорят, секс в этом тоже помогает.
Он усмехнулся, бросил на меня взгляд, потянулся к коленке.
— Меня тошнит! — закричала, чувствуя себя несчастной и жутко злой. — Убери свои руки, падаль! Не то отгрызу их к чертовой матери!
Глаза бывшего расширились от удивления, он слегка отодвинулся.
— Ладно-ладно. Вижу, что плохо. Сейчас уже приедем. Дома показались. Пять минут потерпи.
Я зажмурилась, стараясь не кричать, не плакать и не вывернуться наизнанку — по ощущениям, была к этому близка.
— Все! Приехали. Скоро твой козел мне заплатит, и будешь уже ему мозги выносить. Давай вставай!
Он притащил меня в какую-то квартиру на четвертом этаже. На ней не было номера, да и сама дверь показалась обшарпанной. Внутри же пустота, лишь голые полы, и как Виктор обещал: плед возле одной из батарей.
Именно к ней он меня и приковал наручниками из машины — откуда только взял.
— Сиди тихо, и все будет хорошо. Ну и молись на всякий случай, чтобы твой хахаль легко расстался со своим деньгами. В противном случае…
— Ты сядешь, — пообещала я. — Только попробуй что-нибудь сделать со мной.
Виктор оскалился.
— Слышала когда-нибудь, что если кусок мыла завернуть в полотенце и бить им человека, то следов не останется? Так вот, если что — проверим. Мне особо терять уже нечего.
С этими словами он встал в полный рост, еще раз посмотрел на меня сверху вниз и вышел, прикрыв за собой дверь.
Я слышала, как он ходил в другой комнате, разговаривал с кем-то по телефону, но слов разобрать не могла.
Меня всю трясло от страха, и больше всего на свете я молилась, чтобы Артем поднял телефон, когда я пыталась ему звонить. Он у меня умный, придумает что-нибудь.
Вскоре хлопнула и входная дверь квартиры. И я поняла — Виктор куда-то ушел.
Я был на совещании, когда позвонила Кристина. Хотел скинуть звонок и набрать ей позже, но вовремя вспомнил, что беременные любые, даже самые простые поступки воспринимают весьма своеобразно. И на всякий случай лучше ответить.
— Да, слушаю, — произнес я в трубку, но услышал лишь какой-то непонятный шум. — Алло… Что-то связь барахлит. Кристина?
Уже собирался отбиться, когда в трубку все же зазвучал голос. Мужской, незнакомый.
Внутри меня все похолодело, а сердце оборвалось.
— Все вон! — рявкнул я на собравшихся подчиненных. — Денис, останься.
Работников смело, будто ураганом, и только взгляд помощника выражал недоумение.
— Вызывай ментов, — приказал ему я. — Кристину похитили.
Пока Денис соображал, я напряженно вслушивался в разговор в трубке, боясь пропустить хоть слово.
Дальше неожиданно все затихло, разговор прервался, и глубокий женский голос сообщил: “Аппарат абонента выключен или находится вне зоны действия сети”.
В горле пересохло от страха за Кристину.
Только что она была в руках мерзавца, и я, как за ниточку, держался за телефонный разговор, и вот он оборвался… Возможно, сел телефон, а возможно, все еще хуже — аппарат обнаружил похититель. Но думать об этом я даже не хотел.
— Артем Дмитриевич, — вырвал из мыслей Денис. — Полиция уже едет. Вы можете подробно сказать, что случилось?
— Я что, неясно выразился? Мою невесту похитили, — рявкнул, роясь в памяти телефона, куда записывались все телефонные звонки.
Я ведь бизнесмен, всегда страхуюсь даже в мелочах и все предпочитаю сохранять.
Найдя диктофонную запись, я поставил ее на повторное прослушивание и крутил раз за разом, пока в дверях не появились оперативники.
Слава богу, могут ведь быстро работать, когда захотят. А может, дело было лишь в обширных связях, на которые шустро надавил Денис.
— Что ж, все не так плохо. — Следак решил, что его слова должны меня успокоить. — Мы знаем мотивы похищения и даже личность похитителя, и примерный радиус, где держат вашу неве….
Договорить он не успел, в кабинет без спросу ворвалась незнакомая женщина. За ней стояла моя запыхавшаяся секретарша и маячил Сергей:
— Артем Дмитриевич, — залепетала Эльвира. — Я говорила этой женщине, что к вам нельзя.
Но я лишь отмахнулся от девушки, смотрел на скромно одетую женщину в деревенском платке, на растерянного Сергея — и догадался, передо мной мать Кристины.
— Это я во всем виновата, — с порога начала она. — Это из-за меня все!
Следователи переглянулись, я же сверлил взглядом собственного водителя и охранника по совместительству. Не уследил, а ведь я ему доверил самое дорогое.
— Артем Дмитриевич, — будто оправдываясь, заговорил он. — Я не смог до вас дозвониться, но мы видели машину, на которой увезли Кристину Валерьевну. Точнее Тамара Никитична видела.
— А с тобой я позже поговорю, почему ты вообще ее одну оставил, — прошипел я, прежде чем переключиться на несостоявшуюся тещу. — Что значит — это вы виноваты?
Женщина побледнела и, схватившись за спинку ближайшего стула, упала на него. Лишь когда ей принесли воды, она заговорила:
— Это все Виктор. Он явился ко мне три дня назад, я как раз вещи собирала перед поездкой. Ну и сказала, куда еду. Попросила, чтобы больше не портил жизнь Кристиночке, что она все заново начинает. Что замуж выходит, что беременна.
— Идиотка! — не стесняясь в выражениях, выплюнул я, и плевать, что, возможно, нажил в этот момент врага в лице тещи.
Следователи принялись задавать ей вопросы, она отвечала всхлипывая. Я же бессильно сжимал кулаки, мечтая о том, что когда все закончится, убью этого гада, если он навредит Кристине. Придушу собственными руками.
Новый звонок раздался, будто гонг на поле боя. Слишком резко ударил по ушам, заставляя вздрогнуть.
Номер был скрыт, я уже схватил трубку, чтобы поднять, но один из следователей резво перехватил меня за кисть.
— Успокойтесь, Артем Дмитриевич. Сейчас вам нужна холодная голова. Если это похититель, то вы не должны показывать, что уже в курсе. Делайте вид, будто ничего не знаете, и тогда у нас увеличатся шансы разобраться с ним быстрее. Вы меня поняли?
Я кивнул.
Набрав в грудь побольше воздуха, постарался успокоиться.
— Слушаю, — приняв звонок, как можно более небрежно бросил я в трубку.
— Правильно, слушай, — прозвучал с той стороны голос. — И не перебивай. Будешь задавать вопросы, твоя Кристина до вечера не доживет.
— Что? — Я все же постарался изобразить удивление и испуг.
— Первое предупреждение за вопрос. Второго не будет. — Мужчина говорил быстро и твердо. — Ты сейчас же найдешь три миллиона рублей наличными, положишь их в сумку и через час привезешь на Чистые Пруды. Там получишь точное место, где оставить сумку.
— Я не понимаю…
— И не вздумай звать ментов. Иначе твоей телке точно не поздоровится, — произнеся это, звонивший бросил трубку.
Зазвучали гудки.
И я растерянно отложил телефон.
Следователи в ожидании смотрели на меня. Я незамедлительно поставил для них на повтор запись разговора. А мать Кристины рыдала, держась за сердце:
— Это Виктор, я узнала его голос, — всхлипывала она.
— Даже я его узнал, хоть и не видел в лицо никогда, — огрызнулся я. — Нужно достать деньги. Денис, звони в банк.
Следователи тут же оживились.
— Деньги нужно будет описать по номерам, чтобы потом вычислить преступника, если он решит ими воспользоваться.
Я посмотрел на них как на идиотов.
— Ничего описывать мы не будем. Времени нет. Лучше приготовьте какую-нибудь группу захвата, или что там у вас есть…
В голове виделись почти голливудские сценарии, как бывшего Кристины ловят с поличным и скручивают, однако российские реалии явно не предполагали такого сценария.
— Это не делается так быстро… — начал было следак, но я прервал.
— Так сделайте. Вы сами все слышали, он шантажирует меня жизнью моей невесты. Поэтому займитесь уже своей работой!
— Мы и так сделаем все, что возможно, — ответил напарник полицейского, но я уже отвлекся на Дениса, который побеседовал с банком и теперь тянул трубку мне.
Пришлось разговаривать самому, потому что обслуживающий менеджер категорически отказывался выдавать такую сумму наличными вот прямо сейчас.
— Вы должны понимать, что суммы более пятисот тысяч наличными заказываются минимум за три дня, — твердил мне он.
Пришлось повысить голос и потребовать соединить меня срочно с главным.
Вскоре мои требования и доводы возымели действие. Примерно через десять минут я ехал в кассу забирать деньги в сопровождении одного из следователей.
Уже у банка к нам присоединились бойцы СОБРа в полном обмундировании. И хоть они были слишком приметны, но следователь уже разговаривал с их командиром, чтобы те держались подальше от меня и вообще готовили засаду.
Со мной тоже провели инструктаж — не каждый день невест похищают, я нервничал, и сильно. Однако поняв, что ребята действительно профессионалы своего дела, взял себя в руки. Когда к назначенному времени я прибыл к Чистым Прудам на машине в одиночестве, то был удивительно собран и спокоен. Руку оттягивала небольшая сумка с деньгами, в кармане лежал телефон, на который ждал указаний, но ум был сосредоточен на том, чтобы не выдать людей, которые ждали в засаде.
Я знал, что в одной из машин на стоянке сидел целый отряд бойцов, в другой чуть дальше ждали следователи, и главное было — не оборачиваться на них, чтобы не привлекать внимания.
Телефон ожил ровно по часам. На экране высветилась СМС с указаниями:
“Подойди к Покровским воротам, дальше к памятнику Чернышевскому. Сумку бросишь в урну за его спиной. Тогда уходи. Следующей СМС скажу, где искать Кристину”.
Прочитав это, я без раздумий двинулся в указанном направлении. Навстречу мне шли толпы туристов, которых тут всегда было полно в любое время суток, я пробивался через них, будто ледокол через Антарктиду.
Еще бесили рекламщики, которые то и дело норовили сунуть мне в руки какие-то буклеты. Это страшно раздражало и тормозило. Мне казалось, если я не потороплюсь, то у похитителя Кристины может закончиться терпение и он сделает ей что-то плохое.
А еще я понимал, что он где-то тут. Наверняка тоже следит за мной, как и полицейские в машине. Притаился и ждет того, как я оставлю ему деньги…
В этот момент я отчетливо осознал, какой же “пшик” на самом деле все эти разноцветные бумажки. Три миллиона — для кого-то огромная сумма, для меня тоже немало, но все же пустяк — по сравнению с потерей невесты и еще не рожденного ребенка.
У памятника оказалось многолюдно. Две экскурсионные группы и какие-то разрозненные прохожие. А у указанной мусорки так вообще целовалась парочка.
Пришлось выставить себя неадекватом и начать кричать о том, чтоб не вели себя как малолетки на выпускном. Парочка сбежала, и только тогда я бросил ношу в мусор.
Я все сделал, как и просил Виктор, и теперь медленно отступал, понимая, что моя роль на короткое время выполнена. Дальше все зависело от полиции.
И все же я крутил в руках телефон в ожидании второй СМС. Которой все не было и не было.
А время шло.
Внезапно где-то за спиной раздались крики. Закричала какая-то женщина.
Я обернулся и увидел, как врассыпную бросились туристы, когда в их толпу влетело несколько бойцов с автоматами. Какой-то человек в темной одежде и бейсболке, закрывающей лицо, стоял у мусорного ведра вместе с моими деньгами. Завидев полицию, он бросился наутек, но далеко сбежать не успел — буквально нос к носу уткнулся в другой отряд. Мужчину положили лицом в землю, отобрали сумку и теперь застегивали наручники.
Он сопротивлялся, плюя проклятия в лицо подоспевшим следователям, я же спешил к месту действия.
— Где Кристина, мразь? — взревел я, глядя на человека, который и был тем самым Виктором. Я понял это сразу, по глазам — у Макса такой же разрез и цвет. Вот только если ребенок смотрел на мир с добром, то у этого индивида взгляд был шакалий и вызывал лишь омерзение.
— Где Кристина, я спрашиваю? Что ты с ней сделал?
Виктор смотрел на меня скривившись и с презрением. Будто это я, а не он, тут был падалью.
— Эта шлюха? — усмехнулся он. — А ты поищи!
Сорвавшись, я подскочил к нему и врезал что есть сил по лицу. Старые боксерские навыки никуда не исчезли, послышался треск ломающихся хрящей…
Виктор взвыл. По его лицу растекалась кровь, а несколько зубов уже валялись на земле.
Меня тут же принялись оттаскивать от него, пока совсем не убил. Потому что я был готов это сделать. Вдавить его голову в мощеный тротуар, но узнать, где он спрятал мою невесту.
— Артем Дмитриевич, успокойтесь, — жужжал надо мной следователь. — Мы скоро выясним, где Кристина Валерьевна. Мы уже изъяли телефон у подозреваемого, а теперь все будет куда проще. Он не самый опытный преступник, чтобы умело прятать следы. Вся геолокация его передвижения сохраняется в аппарате. Не переживайте.
Но он мог сколько угодно меня успокаивать, мое сердце все равно было не на месте.
Я смотрел, как уводят Виктора, ненавидел его и ненавидел себя — за то, что не предусмотрел, что этот гаденыш может пойти на такой отчаянный для себя шаг.
А ведь должен был…
Через полчаса мы все были в одном из отделений Москвы, давали показания. Виктора по-прежнему держали в камере, говорить хоть о чем-то он отказался, предпочитая молчать и скалиться.
Лишь около десяти вечера, когда я уже места себе не находил, в двери следователя постучали и вошел один из младших по званию сотрудников.
— Программисты вскрыли телефон. Подозреваемый пользовался Яндекс. Навигатором, поэтому есть точный адрес мест, где он был в последние часы. Мы точно знаем, в каком доме находится похищенная. — Он назвал адрес, и мне стало вдвойне плохо.
Всего несколько километров от моего дома. Буквально под носом, какие-то пятиэтажки в небольшом ПГТ. Не дожидаясь разрешения следователя, я буквально вылетел за дверь.
В коридоре сидели мать Кристины и Сергей. Бросив на них мимолетный взгляд, я спросил у водителя:20bb2d
— Тачка тут?
— Конечно, — кивнул он.
— Садимся и едем, я знаю, где она.
Дважды повторять не пришлось, Сергей все понимал, так же как и ее мать теперь проявляла удивительные чудеса благоразумия. Она просто молчала, притворяясь пустым местом, чтобы не раздражать меня лишний раз. И я закрыл глаза на то, что она залезла на заднее сиденье, когда мы с Сергеем отъезжали от участка.
Дальше мы мчали. Это было похоже на погоню за пустотой, летели, превышая все возможные лимиты скорости, и наверняка вскоре за это придут десятки штрафов с камер — но мне было плевать.
Я боялся не успеть — если этот ирод сотворил что-то страшное. Боялся, что у Виктора были сообщники, которые могли перевезти Кристину в другое место, когда не дождались подельника. Боялся, что из-за волнений она может потерять ребенка.
Нужная пятиэтажка нарисовалась перед нами неожиданно. Хрущевка советской застройки. Тут было квартир шестьдесят — не меньше, но я был готов обойти каждую.
Телефон опять зазвонил, я гневно схватился за аппарат, готовясь его разбить, лишь бы не трезвонил именно сейчас, но высветившееся имя Дениса на экране заставило меня повременить.
Он бы не стал беспокоить просто так, особенно сейчас.
— Что? — рявкнул я, отвечая.
— Артем Дмитриевич, вы уехали, но тут следователи нашли телефон арендодателя, который сдал квартиру Виктору. Они созвонились с ним и знают точный номер — девятнадцатая. Это первый подъезд.
— Понял тебя, — коротко ответил я и уже хотел положить трубку, но Денис буквально вдогонку успел сказать:
— Сейчас к вам уже едет местная полиция и скорая помощь. Нужно дождаться их! Это для суда, чтобы Виктор уже никогда не вышел на свободу.
— Хорошо. — Вот теперь я точно отбил звонок, сказав уже Сергею: — Пошли, ты мне понадобишься.
Водитель с готовностью двинулся за мной, но сейчас мне были важны не его качества хорошего шофера, а скорее физические параметры. Я не просто так нанимал на работу охранником столь мощного человека — в случае чего лишняя сила никогда не была лишней.
Особенно когда мы стояли на площадке перед старенькой дверью, и я без малейших угрызений сказал:
— Ломаем! Навались!
Ждать я не собирался Кристина могла умирать, пока полицейские ехали. Я должен был увидеть ее. Немедленно.
Хозяину квартиры я был готов купить новую дверь, а вот другую невесту и ребенка мне никто не купит.
Будто назло, дверь сопротивлялась слишком долго, мы таранили ее трижды — прежде чем она вылетела из петель и повисла на них, будто на соплях.
Воцарилась тишина, и только поднятые вверх пылинки плясали в электрическом свете подъездной лампы.
С улицы уже начал доноситься вой сирен; я уверенно посмотрел в темноту квартиры и шагнул внутрь:
— Кристина, — позвал я. — Кристина!
Самое страшное в этот миг было не услышать ответа, но он прозвучал:
— Артем, я здесь!
И я ломанулся на звук, влетел в комнату, интуитивно нашарил выключатель на стене и врубил свет.
Он резанул по глазам нам обоим, но если я смотрел во все глаза на свою невесту и не мог насмотреться, то Кристина… Она сидела у батареи на полу, укутавшись в плед, и жмурилась…
— Артем… — прошептала она. — Ты здесь… Где Виктор? Его поймали? Все уже закончилось?
Бросившись к ней, я обнимал и целовал ее лицо, пытался освободить руку от наручников, но ничего не вышло. Тогда продолжил шептать, как ненормальный:
— Закончилось, милая. Закончилось. Я люблю тебя… Больше всего на свете люблю. И никому никогда не отдам.
Пять дней назад отгремело торжество, которое должно было быть тихим и семейным. Больше трехсот гостей, половину из которых я видела впервые, поздравляли нас с Артемом, желая всяческих благ, разглядывая со всех ракурсов и обсуждая с разной степенью доброжелательности. Я всем улыбалась, каждому. Оптимизм немного поубавился лишь пару раз. Например, после милой блондинки, представившейся любовницей Артема и велевшей смотреть за ним в оба. Ей я наступила каблуком на ногу и, пока она шипела от боли, посоветовала держаться подальше от моего мужа, потому как я — не Лена, делать вид, что ничего не случилось, не стану. Потом я позвала Сергея и попросила проводить девушку из ресторана, а то она — бедняжка — потерялась. Он клятвенно заверил, что не только покажет выход, но и дальнейший путь обрисует.
В остальном я была милой с незнакомцами, стараясь прежде всего для Артема. Сама свадьба всех потрясла роскошью, особенно мою маму. На торжественном салюте она и вовсе схватилась за сердце и стала плакать, в тысячный раз умоляя простить ее.
Максимка пользовался невероятным успехом у всего женского пола: с ним беседовали, играли, перед ним заискивали. Только тогда я поняла, что мой мальчик для них — способ манипулировать Артемом, заработать его доверие через пасынка. А еще чуточку позже моя знакомая — Алла Андреевна, жена партнера Артема — сообщила, что ходят упорные слухи, будто Макс не приемный сын Орехову. Слишком уж они похожи манерой поведения и кое-какими чертами лица. Я в ответ только таинственно пожала плечами, пусть думают что хотят.
Сам Артем отходил от меня лишь изредка, а появляясь, обязательно брал за руку и смотрел так, что ноги подгибались от счастья.
Он все еще боялся за меня, предпочитая постоянно держать на виду и грозно всматриваясь в каждого желающего пообщаться.
Суровый, строгий, любимый. Мой.
Вот уже пятый день мы принадлежали друг другу как муж и жена. Ореховы. А буквально вчера в суде рассматривали заявление Виктора о его правах на общение с сыном. Я — по настоянию Артема — не присутствовала. Адвокат подал ходатайство с просьбой рассмотреть дело в мое отсутствие в связи с произошедшим ранее похищением и нежеланием вновь видеть мучителя. Несмотря на заверения со всех сторон, что дело выигрышное, как ни крути, я все равно очень нервничала, и лишь после обеда, когда Артем лично созвонился с моим адвокатом, вздохнула с облегчением: Виктору отказали по всем пунктам. Кроме того, было удовлетворено встречное заявление уже от нас, чтобы его лишили родительских прав и сняли обязательство по уплате алиментов. Виктор стал никем для меня и моего сына, окончательно и бесповоротно. В отношении него началось следствие, и в дальнейшем судьбой этого мужчины я не интересовалась.
Артем тут же потребовал начать оформление всех необходимых документов для усыновления Максимки.
— Будет Ореховым, — твердо заявил муж. — Артемовичем. Я его и так воспитаю как родного, но лучше все закрепить еще и юридически.
Услышав это, я расплакалась.
— Что не так? — с опаской спросил Артем.
— Подумала вдруг, — сказала ему, всхлипывая, — а что, если тогда, в лесу, когда мы впервые встретились… Что, если я не сказала бы тебе, что умею варить настоящий борщ?!
— Ох, Кристина. — Он рассмеялся и прижал меня к себе. — Судьбе было угодно свести нас вместе. Недаром Терминатор тогда так рвался в парк. Он чувствовал, что встретит ту, кто будет его и меня кормить до конца дней, в горе и радости. Я люблю тебя, солнце, и буду повторять это каждый день, чтобы ты не смела ни в чем сомневаться. Люблю.
— Денис! Я уехал! Если будет что-то срочное…
— То позвоню завтра, — улыбнулся помощник. — Я помню. Не тревожить. Вечер без звонков.
— Именно! Но сообщения еще никто не отменял. Если прям форс-мажор года.
— Да-да. Не забудьте подарок.
— Что? О черт! И правда, подарок!
Я вернулся в кабинет и достал из сейфа коробочку с украшениями. Сегодня был наш с Кристиной вечер, годовщина свадьбы. Пятая. В первую я упал в ее глазах, замотавшись на работе до полуночи, пока она сидела дома за накрытым столом. Такое не забывается, особенно если в ответ на ваши клятвы и мольбы о прощении жена с каменным лицом говорит “Все нормально”.
С тех пор я объявил вечера годовщины неприкасаемыми. Кристина же в знак одобрения отдавала детей на поруки маме и… снимала номера в разных гостиницах, где мы и отмечали свой праздник.
Каждый раз место было сюрпризом, игрой для нас двоих. Я ехал по ее наводкам, а она ждала, готовая исполнить любые пожелания супруга.
Мне очень хотелось успеть заехать домой и побыть немного с детьми, особенно с младшей, Соней. Она родилась недоношенной, помотав нам с женой нервы, зато после компенсировала переживания с лихвой, став любимицей всех домочадцев. Внешне Сонечка — моя копия, но внутри нее живет ураган Кристина. Она жаждет внимания, общения, любви и моего присутствия рядом. А я не могу устоять и поощряю все капризы маленькой принцессы, моего личного чуда.
Это не значит, что я забыл о Максе — с годами мы становимся только ближе, парень растет умным и проницательным, во всем стараясь мне подражать. Иногда я беру его на работу, стараясь развить в нем интерес к бизнесу и намекая, что однажды он может встать во главе корпорации. Если сам захочет. И в глазах Макса виден азарт, я верю, что сын станет сильным мужчиной, способным постоять за свою семью и стать мне заменой в бизнесе. Но главное, что не пойдет в биологического папашу, которого так никогда и не увидел.
Виктора в итоге посадили за похищение, но в тюрьме его век оказался недолгим. Видимо, не простили ему долга те, у кого он брал деньги. Как потом до меня дошли слухи — тело Виктора нашли в камере, других подробностей я не знал, да и знать, если честно, не хотел.
Меня куда больше волновала и заботила моя семья.
“Возьми такси и езжай до метро “Улица 1905 года“”, — пришло первое сообщение, когда я уже подходил к машине.
Почувствовав прилив небывалой энергии, тут же забыл об усталости. Отдав чемодан Сергею, велел отвезти его домой и предупредить, чтоб нас сегодня не ждали.
Игра началась, и я, вызвав такси, улыбнулся, глядя в небо и вспоминая первые дни “притирки” с Кристиной, когда она только появилась в моем доме. С небольшой котомкой и сыном. Одна против миллиардера. Против всех моих тараканов. Слабая, нежная, ласковая… умудрившаяся меня победить.