Прохладный воздух из приоткрытого окна окутал лицо, заставляя выступившие слезы, еще не успевшие скатиться вниз, тут же застыть. Дверь за спиной медленно закрылась, и Дарену вдруг показалось, словно сердце, только что замедлившее свой ритм, сейчас и вовсе неожиданно перестало биться. Будто бы для этого у него больше просто не было причины. Будто бы только что он собственными усилиями лишил себя чего-то важного. Того, без чего смысл его жизни обесценивался ровно вполовину.

Отяжелевшими ногами он сделал несколько шагов к больничной койке, а затем, преодолевая острую боль в желудке, осторожно коснулся пальцами края конструкции и опустился на корточки. Всё это время он не смел отводить взгляда от сестры: от её ещё бледного лица; полуоткрытых, время от времени подрагивающих век и слегка приоткрытых губ, то впускавших, то выпускавших воздух. Чувство вины с каждой секундой становилось всё сильнее, но даже видя её такой слабой и болезненной, Дарен понимал, что жизни его маленькой принцессы больше уже ничего не угрожало и больше угрожать не будет. Ни теперь. Ни впредь.

Он бережно коснулся её прохладных пальцев, а затем едва ощутимо, боясь причинить ей новую боль, сжал их в своей руке.

– Прости… – от собственного шепота по его горлу мгновенно прокатилась обжигающая волна. Прочувствовав этот новый приток боли каждой своей клеточкой, ощутив, как мучительно сдавливает виски, Дарен зажмурился и опустил глаза вниз, но как только пальцы в его ладони зашевелились, резко поднял голову, забывая о том, что всего секунду назад он готов был потерять сознание.

Родные зеленые глаза, в которых он утонул в ту же минуту, сильно потускнели. Их цвет был уже не тем, что раньше, но, однако, это не помешало им смотреть на него с привычной любовью и нежностью.

– Нужно было почти умереть… чтобы услышать это от тебя… – с тоненькой ноткой веселья прохрипела она, но когда попыталась улыбнуться, неожиданно закашлялась.

– Эл… – Дарен тут же подорвался, но когда собирался позвать врача, протестующий жест сестры, которая сжала его руку, заставил его помедлить.

– Я в порядке…

Он нехотя опустился на край кровати, а затем потянулся к столику. Налив воды в стакан, он помог Элейн немного приподняться, а затем сделать несколько глотков. Когда она благодарно кивнула ему, Дарен медленно поставил стакан обратно, но головы так и не повернул.

– Мне жаль… – её голос заставил Дарена на мгновение прикрыть глаза. Конечно же, она прекрасно понимала, о чем он думал. Потому что знала его, как никто иной. Знала о каждой его мысли, каждом чувстве и порыве… вот и сейчас ощущала всю его боль так, словно она была её собственная.

– Чем ты думала, Эл… – вертел он головой, стараясь сдержать слезы внутри. – Чем руководствовалась, когда… – Дарен запнулся, не в силах произнести то, что уже готово было сорваться с языка, – …я бы перестал дышать, если бы с тобой хоть что-то случилось… ты знаешь, что без тебя – моя жизнь абсолютно ничего не значит…

– Замолчи… – Элейн резко схватила его за руки, – …я не хочу, чтобы ты так говорил…

– Тогда почему сделала это? – Вдруг спросил он, наконец, поднимая на неё взгляд. – Почему решила оставить меня?…

Эти слова заставили её застыть. Дарен видел в её глазах искреннюю вину и сожаление, но кроме этого, не мог не заметить боль. Сильную. Слишком сильную для такой маленькой, хрупкой девушки. И от чего бы она ни появилась, его сестра держала её глубоко внутри себя, не давая выхода.

– Я позволила себе стать слабой, – неожиданно ответила она, а затем не спеша, но уверенно закачала головой, – но клянусь тебе, этого больше не произойдет, – Элейн не отрывала от брата взгляда, а её руки, словно в подтверждение словам, с каждой секундой всё крепче сжимали его ладони. – Никогда.

Он сжал её пальцы в ответ, наблюдая за тем, как облегченно она выдыхает. Этот его жест был для неё некой необходимостью. Так она знала, что он верит ей. Прощает её.

Хотя, черт возьми, если бы она только знала, что прощение в этот самый момент нужно лишь одному ему. Лишь его давно уже заблудшей во мраке душе.

– Я должен был заметить, – тихо упрекнул себя Дарен, – что с тобой что-то не так… должен был понять, что есть что-то, что тебя гложет. Но не понял…

– И в этом нет твоей вины.

– Я поклялся всегда защищать тебя, – резко сказал он, снова поднимая на сестру глаза. – Как только ты впервые улыбнулась миру вокруг, я дал слово, что никогда не позволю этой улыбке исчезнуть даже на мгновение… и что же теперь? Я не смог сделать даже этого.

– Это не так… – Элейн завертела головой и неожиданно обхватила ладонями его лицо. Дарену показалось, что её глаза застлала тонкая дымка. – Просыпаясь каждое утро, я улыбаюсь лишь благодаря тебе. Это ты учил меня бороться и жить. И это я забыла о том, что Бейкеры никогда не сдаются.

– Никогда, – подтвердил он, а затем нежно накрыл одну её руку своей и осторожно коснулся губами внутренней стороны ладони. – И больше я не позволю тебе об этом забыть.

– А как же ты? – Вдруг тихо спросила она, после недолгого молчания.

– Что я?

– Почему себе ты это позволил? Почему сдался и отпустил её?

Дарен вздрогнул, внезапно отчетливо ощутив, как болезненно заныла рана от занозы, уже так прочно засевшего у него под кожей. Он не был готов говорить об этом. Нет. Не так. Не здесь. И не сейчас.

– Не понимаю, о чем ты, – ответил он, непроизвольно сжимая скулы и отводя взгляд в сторону. Элейн не могла не заметить этого жеста, не могла не понять его мыслей и ощущений. А он не мог не совершить этой оплошности. Дарен Бейкер никогда не ошибается? Да черта с два это теперь так.

– Она не виновата в том, что случилось, – голос Элейн был полон любви и мягкости, но от этого боль в его висках не становилась глуше. Скорее, наоборот – лишь сильнее рвала их изнутри.

Дарен на секунду прикрыл глаза, но лишь для того, чтобы взять себя в руки. Раны были ещё слишком свежими. А её имя с силой било током по оголенным нервам.

– Доктор О’Нил сказала, что, если твоё состояние этой ночью будет стабильным, то утром мы сможем забрать тебя домой. Но до этого момента я хочу, чтобы ты безукоризненно соблюдала все её рекомендации и принимала необходимые лекарства.

Когда Дарен встал с кровати и слегка отошел, – так он чувствовал себя менее уязвленным, – то заметил на себе молчаливый и пронзительный взгляд Элейн. Она спокойно сидела, сосредоточив на нем всё свое внимание и при этом совершенно никак не реагируя на его недавние слова. И всё бы ничего, но он прекрасно знал, что обычно скрывалось за её невозмутимостью.

– Ты всё же оттолкнул её… – вдруг тихо, словно не веря собственным же словам, сказала она. Дарен сильнее стиснул зубы. – Я никогда не критиковала ни одного твоего решения, – завертела головой его сестра, – всегда была согласна с любым твоим выбором. До последнего понимала и поддерживала твои поступки, но то, что ты сделал с Эбби… я ведь даже и подумать не могла…

– И не стоит, – резко и даже немного грубо выпалил он, разворачиваясь лицом к окну. – Сейчас тебе нужно беспокоиться лишь о своём здоровье.

– …ты разбил ей сердце…

– Я оградил её от боли, – не выдержав, прорычал он, чувствуя, какой мукой отзываются эти слова внутри.

– Заставив уйти?… Думаешь, что вдали от тебя она будет счастлива?

– Да. Именно так.

– Тогда ты не прав. Потому что за любовь нужно сражаться!

– Я не… она найдет другого, – сквозь зубы ответил он, не сумев заставить себя солгать, – того, кто сможет дать ей то, чего она заслуживает. Без меня ей будет лучше.

– А её мнение ты спросил? С чего мужчины вообще взяли, что имеют право принимать такие решения самостоятельно? А если она не хочет никого другого? Если ей нужен только ты? И она готова бороться, мириться, изменяться и менять? Об этом ты подумал? Ну, конечно же, нет! – Она неожиданно рассерженно зарычала, а затем возвела глаза к потолку. – Боже, мой брат самый настоящий осел!

– Закончила? – Спокойно спросил Дарен, пытаясь скрыть бурю, которая разыгрывалась у него внутри. Его сестра только открыла рот, чтобы ответить, но произнести так ничего и не успела, потому что дверь приоткрылась, и в палату вошла доктор О’Нил.

– Простите, что помешала, но будет лучше, если мы дадим Элейн немного покоя, – она мимолетно улыбнулась, вставая у монитора.

– Я отлично себя…

– Конечно, – перебил сестру Дарен, заставляя её запнуться, – вы правы. Так будет лучше.

Он подошел к кровати и нежно коснулся губами её уже теплого лба.

– Помни о своем обещании. Я заберу тебя утром.

Их взгляды ненадолго скрестились, но Дарен почти тут же резко отвел глаза и неторопливо, хотя и слишком стремительно направился к двери. Он уже коснулся ручки, когда неожиданно услышал за своей спиной едва различимые слова:

– Верни её. – Его рука на какую-то долю секунды замерла. – Без Эбби твоя жизнь опустеет.

Он прикрыл глаза. Секунда. Две. Три. Дарен сглотнул и рефлекторно кивнул, понимая, что именно эту самую пустоту в данный момент ощущает сильнее всего остального.

– Да, – озвучил он свои мысли, а затем крепко сжал пальцами холодный металл, – но её – наполнится. А большего мне и не нужно.

И с этими словами он вышел за дверь.

Невольно прислонившись лбом к стеклу, Эбигейл бросила взгляд на бескрайние воды Атлантики, еще почти не виднеющиеся вдали. Она до сих пор не верила, что из окна своей квартиры теперь может видеть океан. Настоящий. Живой. Огромный. Он простирался на многие-многие мили вдоль береговой линии, а затем уходил в закат, далеко-далеко отсюда. Она смотрела на него уже так много раз, изучив, наверное, каждый оттеночек каждой его капельки, но у неё всё так же сильно, словно в первый раз, перехватывало дыхание от его величественности и красоты.

«Солнечный штат» или «Штат солнечного сияния» – именно так за тепло и яркие краски прозвали Флориду. И теперь именно этот вечнозеленый и цветущий полуостров был их домом.

По крайней мере, она очень пыталась считать его таковым.

Эбигейл закрыла глаза, всеми силами пытаясь отогнать от себя непрошенные воспоминания, но тщетно. Она скучала по Нью-Йорку. Очень сильно скучала. И не его улицы, дома или деревья, любимые и знакомые ей с детства, становились тому причиной, а люди. Её семья, которую она оставила за много тысяч миль позади. Преданный и всегда готовый прийти на помощь Майк, её лучшая подруга Нелли, с которой раньше они говорили каждый день, забавный и милый Пол, который успел стать ей больше, чем просто знакомым или другом, добродушная Элейн, у которой была, наверное, самая чистая и светлая душа на свете… а ещё… ещё она оставила там того, кто каждый раз заставлял её пульс замедлять свой ритм. День ото дня, на протяжении всего этого времени она старалась выкинуть Его образ из своей головы и навсегда изгнать из сердца. Но не смогла. Ведь разве человек имеет силы вырвать из земли стволистое дерево, прочно пустившее в глубину свои могучие, ветвистые корни? Разве она имеет на это силы?

Сделав глубокий вдох, Эбби медленно приоткрыла свои уже слегка отяжелевшие веки, а затем стала наблюдать за тем, как небо постепенно разукрашивается своей привычной палитрой красок. Она неосознанно проделывала эту процедуру каждое утро. Просыпалась в 5.30, – потому что спать дольше просто не могла, – принимала душ, а затем укутывалась в шерстяной плед, несмотря на то, что во Флориде было вечное лето, – наверное, привычка, – и с ногами забиралась на подоконник, удобно устраиваясь на мягких подушках. Именно эти минуты были необходимы ей для того, чтобы просто пытаться жить дальше. Чтобы двигаться вперед, несмотря ни на что. Ведь что же ещё, если не мир вокруг, сможет дать эти самые силы? Что ещё?

Эбби просидела так до полного восхода солнца, стараясь освободить свои мысли после очередной нелегкой ночи. После очередной практически бессонной ночи. А затем, уже почти на автомате спустилась вниз и, отложив в сторону плед, вышла в коридор. Пройдя несколько шагов, она немного помедлила и только услышав легкое, едва различимое сопение, не спеша приоткрыла дверь. Тоненькая полосочка света проникла в темную комнату, разрастаясь и начиная без позволения забираться на кровать, но Эбигейл остановила её прежде, чем она тронула детское личико. Малышка сладко спала, слегка приоткрыв свой маленький ротик и раскинув руки на подушке, и её такой милый и невинный вид заставил губы невольно растянуться в улыбке.

Вот, что ещё. Помимо мира вокруг: рассвета, заката, смеха людей… основные силы, а главное – желание к жизни, ей давала её маленькая девочка. Её принцесса, в которой и был смысл всего того, что Эбигейл делала день ото дня. Именно в ней и ради неё. Благодаря ей она снова училась дышать.

Осторожно опустив колени на пол, Эбби коснулась ладонью её волос.

– Вставай, соня… уже пора.

– Ещё пять минуток… – тихо попросила Аделаида, не открывая глаз.

– Знаю я ваши пять минуток, юная леди, – уже громче ответила Эбигейл, выпрямляясь и с улыбкой направляясь к окну. – Тебе только волю дай и ты проспишь до самого обеда.

Она резко распахнула шторы, позволяя лучам солнечного света моментально заполнить всё пространство, а Адель – поморщиться и звонко взвизгнуть.

Эбби развернулась на звук и заметила, что её непоседа с головой забралась под одеяло, по всей видимости, собираясь валяться в постели и дальше. Она обреченно, но всё ещё улыбаясь, выдохнула, а затем скрестила руки на груди. Разбудить эту девчонку раньше десяти обычно стоило Эбигейл очень больших трудов, но зато вот в школу она потом неслась, как на самый настоящий праздник.

– Что ты делаешь?

– Хочу досмотреть сон, – послышалось еле слышное детское бормотание, заставившее Эбигейл весело прикусить губу и не спеша подойти к постели. Она тихонько присела на корточки, наклонилась и легко приподняв краешек ткани, заглянула под него.

– Интересный? – Адель слегка кивнула. – Очень-очень? – Снова кивок. Эбби задумалась. – И ты не вылезешь отсюда, пока не досмотришь его до конца?

– Угу, – прошептала девочка.

– И тебя абсолютно ничто не заставит изменить своего решения?

Короткое отрицательное качание головой.

– Ммм… хорошо, – Эбби кивнула, а затем неторопливо выпрямилась. – Ты спи, а я сообщу всем, что ты решила никуда не ехать, и Форт…

Адель взвизгнула и резко сдернула с себя одеяло:

– …Лодердейл! – Малышка в мгновение ока соскочила с кровати, а затем с растрепанными волосами и в розовой пижаме начала, словно вихрь, носиться по комнате. Она старательно, но, однако, со скоростью самой настоящей молнии застелила свою постель, – к слову сказать: обалдеть! – затем достала из ящика всю необходимую одежду, которую надела на себя так быстро, как не надевала ещё никогда, и, схватив с прикроватного столика расческу, побежала в сторону двери. Её батарейки слегка «выдохлись» лишь на мгновение, когда с горящим и требовательным взглядом, словно это именно она сейчас пыталась поднять Эбби с постели, повернулась в её сторону. – Давай же, Биби, идем! Они уже скоро приедут!

Эбигейл лишь весело покачала головой, а затем направилась следом за Адель. Поставив перед ней тарелку с молоком и пачку её любимых хлопьев, она взяла чашку с кофе и облокотилась о столешницу. Пока Адель ела хлопья и внимательно смотрела мультик, Эбби мысленно заполняла свой «блокнотик с делами», ранжируя пункты по важности, срочности и времени. На эти выходные ей вряд ли удастся заняться работой в открытую, но она очень надеялась, что несколько минут по несколько раз за сутки в дамской комнате и предстоящая ночь будет в её полном распоряжении. Нужно будет связаться с Кэтрин, закончить с планом и декорациями, окончательно просмотреть меню и подтвердить доставку цветов, уточнить про музыкальное сопровождение и ещё кучу и кучу всего, от чего голова практически в прямом смысле слова шла кругом! Но это было невероятно приятное головокружение, ведь она делала то, что ей нравилось. Получала от своей деятельности удовольствие. А большего и не смела желать.

Как только Эбби закончила с посудой и выключила краник, в ту же секунду, словно по часам, раздался звонок в дверь.

Еще только направляясь в коридор Эбигейл уже поймала себя на мысли, что не может заставить себя не улыбаться, – и так было раз за разом! – а когда она повернула ручку – осознала, что отреагировать иначе просто не имела абсолютно никаких шансов. Нет, ну разве это было возможно? Ведь перед тобой воплоти представал самый настоящий Чеширский кот, – с точно такой же улыбкой! – ещё и выглядящий так непривычно для её глаз! До сих пор Эбби не могла поверить, что странный и не внушающий ей совершенно никакого доверия парень, сейчас был таким родным и близким, а одевался, как самый настоящий Джеймс Бонд.

– Я не опоздал?

– Скорее наоборот, – её улыбка стала шире, а затем она пригласила его войти, – будешь кофе?

– Нет, мы только что из дома, поэтому…

– Урааа! Дядя Тай пришел! – Адель радостно взвизгнула и практически на бегу запрыгнула широко улыбающемуся парню на руки.

– Хей! Как дела у моей Розы?

– Хорошо, – она довольно обвила руками его шею, – я очень скучала по тебе.

– Я тоже, малышка.

– Эй, а меня здесь кто-нибудь ждал? Или только мой мужчина желанен в этом доме? – Эбигейл тут же обернулась, а когда Мэнди счастливо улыбнулась – не смогла сдержать эмоций и бросилась в её объятия. Она прикрыла глаза, прижимая к себе сестру со всей возможной силой, и та, помедлив лишь на пару мгновений, с такой же отдачей обняла её в ответ. – Эбби… – она шептала очень тихо, так, чтобы более никто, кроме них двоих не смог ничего расслышать, – …ты в порядке? Я имею в виду… я тоже скучала по тебе, но… мне кажется, далеко не это причина того, что ты вот-вот готова расплакаться…

Эбигейл сделала пару глубоких вдохов, а затем отстранилась от сестры и улыбнулась.

– Всё хорошо. Просто я правда очень скучала. – Мэнди посмотрела на неё со смесью беспокойства и недоверия, явно желая что-то сказать, но звонок мобильного нарушил её планы.

– Это с работы, – отозвалась она, смотря на входящий вызов, – встретимся в машине, ладно? – Её вопрос не нуждался в ответе, потому что в ту же секунду она нажала «ответить» и вышла за порог, – да, мистер О'Донохью.

Тайлер неожиданно недовольно фыркнул, и это не ускользнуло от внимания Эбби.

– Не нравится её руководство? – Шутливо спросила она, но уже всего через секунду вообще пожалела, что задала подобный вопрос, да ещё и вслух. Скулы Тайлера напряглись, глаза налились внезапной яростью, а на лице стала отчетливо видна каждая жилка – этой своей манерой злиться он напомнил ей Его. И напоминал слишком сильно. – Милая, иди выключи телевизор и возьми свои вещи. Мы скоро поедем.

Адель кивнула и, когда Тайлер поставил её на пол, вприпрыжку понеслась в сторону комнаты.

– Этот индюк звонит ей днем и ночью, – почти сквозь зубы прошипел Тай, изо всех сил пытаясь сдерживать свой гнев. – Не дает ей покоя. Даже в выходные названивает. А она и не против!

– С чего ты взял, что она не против?

– Но ведь она ничего ему не говорит, – усмехнулся он, и сделал это как-то нервно. – Один раз он позвонил ей, когда мы были в кино. Попросил приехать. Она сорвалась к нему тут же. В другой раз – когда мы ужинали в ресторане. Она и тогда оставила меня, как идиота, одного. А ещё вчера он звонил ей посреди ночи, потому что, видите ли, не способен справиться в возникшими проблемами! – Тайлер неосознанно повысил голос, но тут же сам себя и одернул. Он поднял взгляд на Эбби. – Угадай, что ответила ему наша Мэнди?

Она и так это знала. В этом все женщины семьи Дэвис были абсолютно одинаковыми.

– Ты зря беспокоишься, – вздохнула она, пытаясь успокоить уже еле сдерживающегося парня, – и ревнуешь тоже зря. Мэнди любит тебя. Да и между ней и мистером О'Донохью ничего не может быть, ведь он её начальник…

– Но ведь для тебя это не стало препятствием, – резко усмехнувшись, вдруг бросил Тайлер. Он понял свою ошибку мгновенно, но исправить её уже был не в силах. Эбби ощутила, как задрожала, поэтому незаметно нащупала пальцами стену за своей спиной, чтобы хотя бы прикоснуться к чему-то твердому. Она дышала… а может, и нет… – не понимала. В этот момент она навряд ли осознавала, в какой реальности находится: там, в своем болезненном прошлом, или здесь – в настоящем, в котором не сразу, но все же научилась жить по-другому. Жить за стеной собственных воспоминаний, которые теперь накатили на неё с новой, удвоенной силой, снося на своем пути все существующие преграды. Почти лишая её равновесия. – Прости, я не хотел…

Эбби лишь медленно завертела головой, пытаясь отогнать прочь нахлынувшую на неё волну, а затем выдавила из себя улыбку. Она ни за что не покажет своей слабости. Больше никогда.

– Тебе не за что извиняться передо мной. Моё прошлое – каким бы оно ни было – было и остается частью моей жизни. И да, ты прав, для меня служебное положение не стало препятствием, но лишь потому, что я сама этого хотела. – Эбби слегка оттолкнулась от стены, делая к парню шаг. – У Мэнди совсем другая жизнь. И у неё есть причина сделать другой выбор… – ты. – Когда Тайлер поднял свои глаза, Эбигейл крепко и ободряюще сжала его руку. – Не все истории кончаются хорошо. Не у каждой есть шанс на продолжение. Но то, что существует между вами – невозможно сломать. Ваша связь слишком сильна. Она уникальна. И никакой богатенький и самовлюбленный павлин с амбициями ростом с Тауэрскую башню не сможет этого изменить.

Уголки её губ невольно приподнялись, и Тайлер не смог не улыбнуться в ответ.

– Спасибо.

– Всегда, – тихо ответила она.

– Я готова! – На бегу весело крикнула Адель, чуть не врезавшись в своего друга. – Дядя Тай, а ты сможешь унести на себе и меня и мой рюкзак?

– Эй, ты еще и спрашиваешь? Кто тут супермен, а? Кто лучший дядя?

– Ты! – Радостно завизжала она и рассмеялась, когда Тайлер закинул её на спину. – Ты! Ты! Мой самый сильный и лучший дядя на свете!

– А ты – моя самая смелая девочка на планете, – улыбнулся он, ловя её горящие озорством глаза, – но знаешь, что? – Понизив голос до игривого шепота, он задорно подмигнул ей. – Тебе лучше ухватиться за меня покрепче.

– Почему? – Так же тихо спросила Адель, сильнее наклонив к нему голову.

– Потому что… я собираюсь сделать так!

– Аааа! – Малышка завизжала, когда Тайлер неожиданно закружил её по коридору, а затем начала звонко и заразительно хохотать. Она цеплялась за его шею и жмурилась изо всех сил, но не прекращала смеяться, подставляя своё счастливое личико создавшемуся вокруг них ветровому вихрю. Почувствовав ни с чем не сравнимое тепло, Эбби неожиданно улыбнулась – невольно, с некоторой долей облегчения и невидимыми слезами счастья, – ведь впервые с того дня, как они покинули Нью-Йорк, её девочка смеялась. Задорно. Искренне. Легко. Непринужденно. Всего несколько секунд этого бесценного смеха сумели заполнить давно зияющую пустоту в её груди. Пусть не полностью. Пусть на время. Но сейчас, в эту самую минуту, Эбигейл чувствовала, что на самом деле счастлива: ей есть, ради кого жить, кому дарить свою любовь, заботу и преданность, – а большего она желать и не смела.

Форт Лодердейл всегда напоминал Эбби Венецию – прекрасную, уютную и романтичную частичку Италии, – городок, о котором мечтала маленькая, верившая в чудеса девочка, а когда садилось солнце – просила Звезду исполнить заветное желание. Когда она закрывала глаза, представляя себе закатные краски города, мягко стелящиеся на воду, словно ложащиеся на холст художника, её сердце каждый раз начинало стучать как-то по-особенному: пульс замедлялся, а на губах появлялась невольная улыбка. Почти такие же ощущения спустя много лет ей дарил и этот форт – вот, почему она приезжала в него снова и снова. И пусть сейчас она не могла всё бросить и, поддавшись порыву, отправиться на северном побережье Адриатического моря, Италия всё равно навсегда останется с ней – в её мыслях, снах и красотах Лодердейла.

– Ты хорошо себя чувствуешь?

Взволнованный и слегка хрипловатый голос вынудил её мысли и воспоминания практически мгновенно рассеяться. Фантазии о Венеции чуть было не заставили её забыть об ещё одной очень важной причине, по которой почти каждые выходные и праздники они проводили на вилле – её хозяин, фактически не знающий слова «нет». Эбби перестала пытаться найти хоть какую-нибудь, даже самую весомую отговорку уже через день или два и просто покорилась его воле.

– Да, – уголки её губ слегка дрогнули, но глаза продолжали смотреть на уходящее в закат солнце, – разве в таком месте кто-то может чувствовать себя плохо?

Она попыталась ответить с прежним запалом и горящим от веселья взглядом, которые всегда были частью её натуры, но ничего из этого не получилось даже на толику.

– Ты очень бледная.

– Ты сегодня тоже прекрасно выглядишь, – Эбби криво усмехнулась, но на лице мужчины не промелькнуло и тени улыбки. Скорее наоборот – тон его стал ещё серьезнее.

– Когда ты ела в последний раз?

Её пальцы сильнее сжали стакан. Что она могла ответить ему? Точнее, как? Ведь прекрасно же понимала, что правда ему не понравится, а солгать всё равно не получится. К тому же, она ненавидела водить людей за нос. Но из двух зол лучше всегда выбирать меньшее, ведь так?

– Ммм… недавно, – уклончиво ответила Эбигейл, пытаясь не смотреть ему в глаза.

– Вчера днем, когда после часа уговоров я фактически кормил тебя из рук? – Шепотом уточнил он.

– Я… кажется, ела сегодня утром.

– Кажется? – Вопрос прозвучал с некоторой долей иронии.

Эбби еле слышно вздохнула, а затем завертела головой.

– Слушай, совсем не нужно носиться со мной, как с ребенком. Да, иногда я действительно забываю о еде, но лишь потому, что у меня совсем не остается на неё времени. Когда оно появляется – я ем, а порой, как ты, наверное, не мог не заметить, делаю это просто в невероятно огромных количествах. Я вообще люблю поесть. Много. Вкусно. Разнообразно и… так далее.

Вовремя замолчав, чтобы только не сболтнуть ничего лишнего и окончательно не выдать себя со всеми потрохами, Эбби пригубила стакан с соком и сделала спасительный глоток.

– Ты снова весь день ничего не ела, – вдруг произнес он, будто бы и без лишних слов видел её насквозь, – и отчего-то мне кажется, что нехватка времени здесь совершенно не причем.

– Я… не голодна, – уже тише ответила она, а после недолгого молчания вдруг задорно улыбнулась, постаравшись вложить в этот жест всю ещё теплящуюся внутри искренность. Она игриво развернулась и подняла свой взгляд. – Знаешь, десять стаканов сока оказались невероятно сытными! Это ведь всего лишь сок, верно? Или не просто так с каждой минутой я становлюсь всё веселее и веселее?

Глубокие зеленые глаза, наполненные тревогой и волнением, продолжали смотреть на неё с оправданным недоверием. На твердом лице вновь не дрогнул ни единый мускул. Грег ничего не ответил. Просто осторожно забрал стакан из её рук и, ласково взяв тоненькое запястье своими немного грубоватыми пальцами, повел за собой. Всю дорогу до дома Эбби послушно шла следом и, хотя с языка ни один раз были готовы сорваться самые различные слова и фразы, так и не проронила ни звука: вздыхать и сопротивляться было бы бесполезно, а пытаться оправдаться – просто глупо. Какие бы объяснения и доводы она не приводила, Грег Мартин всё равно оказался бы прав. Причем не только в своих, но и в её глазах. Феноменально! Хотя, если быть честной, к такой его способности «мягко повелевать» она уже даже привыкла.

За своими размышлениями Эбби поздно заметила, что они уже давно оставили виллу позади.

– Куда мы идем? – Немного растерянно спросила она, а затем едва заметно усмехнулась. – Если планируешь заставить меня что-нибудь съесть – лучше привяжи к стулу. В противном случае – у тебя ничего не получится.

– Хм. Вообще-то у меня была другая мысль, но и эта довольно-таки неплохая, – вдруг со всей серьезностью ответил Грег, – в следующий раз я, пожалуй, именно так и поступлю.

От неожиданности Эбби даже сразу не нашла, что ответить. Сначала она ошеломленно открыла рот, а затем, полностью осознав его слова, плотно поджала губы и предприняла слабую попытку выдернуть свою руку из его ладони – безуспешно. И неудивительно.

– Ты… ты получишь этим же стулом, только попробуй вытворить со мной подобное!

– Но ты же сама предложила мне привязать тебя, – насмешливо констатировал Грег, поворачиваясь к ней.

– Нет! – Возмущенно воскликнула Эбигейл.

– Нет? – Не без интереса переспросил он.

– То есть… да, но…

– Но? – В зеленых глазах плясали озорные огоньки, а губы понемногу начинали расходиться в улыбке. Его коронной, невероятно притягательной улыбке. Вот об этом она и говорила: Грег Мартин исключительно прав даже тогда, когда не прав вовсе. И она готова была поклясться, что он имел над ней какую-то ничем необъяснимую власть: мог успокоить и заставить изменить свое мнение в одно мгновение – стоило ему лишь вот так на неё посмотреть.

– Ты невыносим, – Эбби неожиданно рассмеялась и закачала головой, а Грег лишь шире улыбнулся и осторожно привлек её к себе.

– Этот маленький недостаток с лихвой перекрывают моя наружная привлекательность, врожденная харизма, утонченные манеры…

– …и невероятная скромность, – с улыбкой закончила она, уютно устроив голову у него на груди и заставляя его засмеяться сильнее.

– И почему ты до сих пор не сбежала от меня? – Вопрос не нуждался в ответе, – она знала это, – но когда его руки крепче прижали её слегка дрожащее тело к себе, не сумела сдержать еле слышного выдоха:

– Потому что нуждаюсь в тебе, – прикрыв внезапно отяжелевшие веки, Эбби ощутила, как по коже моментально разлилась знакомая волна тепла и спокойствия. Рядом с ним в убойной дозе она всегда чувствовала именно это – полный штиль. Рядом с ним её покидала боль. Страхи и тревоги сменялись легкостью и умиротворением. Его руки обладали поистине целебными свойствами, и в самом деле помогали её старым ранам затягиваться. Хотя бы на время. Хотя бы до тех пор, пока она чувствовала биение его сердца.

То, что она позволяла себе ощущать рядом с Грегом невозможно было объяснить, сложно понять, но очень просто осудить. Как бы её поступок назвали со стороны? Беспечность? Эгоизм? Предательство? Легкомыслие? Да. Пусть так. Она согласится со всеми определениями. Лишь бы только суметь жить дальше и не испытывать эту прожигающую душу муку, – потому что терпеть её ни у маленькой сироты, ни уже у взрослой женщины больше просто не было сил.

Сейчас, стоя на причале, вдыхая свежий вечерний воздух, ощущая запах океана и надежные мужские руки, Эбби чувствовала, что, возможно, впервые за долгое время, действительно счастлива. Да, это была иллюзия, но какая же прекрасная иллюзия. Вот бы она длилась как можно дольше.

– Как насчет небольшой дозы радости?

Эбби открыла глаза как раз в тот момент, когда Грег повертел у неё перед лицом бумажным пакетом, сомнительно напоминавшим ей пищевой, – откуда он его взял она спрашивать не стала – мысль о его магических способностях просто с каждым разом начинала нравится ей всё больше и больше.

– Хм… если в нём еда – я даже смотреть не стану.

– А если не еда?

Его вопрос прозвучал так невинно и легко, что, казалось бы, вовсе не должен был стать провокацией, но увы, к её врожденному любопытству это явно не относилось.

– Проверять не буду. – Кое-как справившись с собой, ответила она. – Я почти на сто процентов уверена, что ты собираешься меня накормить.

– А если у меня другие планы? – Явно улыбаясь, поинтересовался Грег. – Неужели тебе совсем не интересно, что находится внутри?

Эбби плотно поджала губы, чуть не застонав от осознания собственной слабости. Он даже и представить себе не мог, как интересно ей было! Хотя, нет, мог, именно поэтому сейчас улыбался шире и довольнее, чем сам Чешир – уж в этом она не сомневалась.

– Провокатор, – сузив глаза, прошептала она, быстро забирая пакет из его рук и заставляя Грега теперь уже засмеяться в голос. Она открыла «подарок» и в нос ей тут же ударил бесподобный запах свежей выпечки, от которого, – Господи, и это было невероятно, – у неё заурчало в животе! Разглядев незатейливый рисуночек из глазури, Эбби не смогла не улыбнуться. – Ты купил мои любимые маффины? С милыми мишками Тедди мимо которых я никогда не могу пройти?

– Нравится? Я очень старательно выбирал каждый кекс.

– Они чудесные, – честно ответила Эбигейл, – спасибо.

– Прости, что не приготовил сам. Ты же знаешь – я и кухня несовместимы.

– О, да! Я помню, как на день Благодарения ты весьма талантливо испепелил бедную утку, – она неожиданно тоже рассмеялась, вспоминая тот пренеприятнейший для Грега казус. – А ведь я оставила вас наедине всего на пять минут.

– Я не думал, что та кнопка увеличивает огонь в духовке, – теперь уже глаза сузил он.

Эбби неожиданно стало ещё веселее. Она непроизвольно засунула руку в пакет и вытащила один маффин.

– Вот почему я перестала пытаться научить тебя готовить, – она улыбнулась шире, а затем откусила кусочек от шоколадного десерта.

– Хочешь сказать, что я совершенно ни на что не гожусь?

– Ммм… дай подумать… – Эбби выдержала паузу, а затем не спеша развернулась так, чтобы находиться ровно напротив и заглянула ему в глаза. Увидев слегка посерьезневшее лицо Грега, она невольно улыбнулась. – Ты фантастический врач. Один из лучших в мире. И просто невероятный человек. Милый, добрый и заботливый. Всегда готовый протянуть руку помощи. Щедрый, ласковый и сильный. Ты не боишься говорить то, что думаешь и чувствуешь. Когда ты шутишь, даже самый опечаленный человек начинает смеяться, а когда улыбаешься – многое тут же обретает смысл. – Она сглотнула, а затем сильнее сжала пальцами ткань его рубашки, сознательно опустив голос до шепота: – Ты, наверное, и не знаешь, что излечиваешь не только тела, но и сердца. Исцеляешь израненные души и… возвращаешь желание жить. Я ведь тоже… моя душа… – Эбби запнулась, пытаясь сделать вдох, но легкие словно что-то внезапно перекрыло. Она не знала, почему, но глаза внезапно защипало, а в груди потяжелело так, словно кто-то намеренно хотел причинить ей невыносимую боль, накидывая гирю за гирей, ожидая, когда она не выдержит и падет на колени.

Грег едва заметно шевельнулся, и, не сводя с её лица взгляда, осторожно обхватил его своими ладонями. От его теплого и невероятно нежного прикосновения ей на самом деле стало легче дышать.

– Ты не должна говорить мне всё это, – прошептал он, большим пальцем слегка коснувшись щеки. – Не должна говорить только потому, что чувствуешь себя обязанной…

– Грег, я…

– …если ты совершенно ничего ко мне не чувствуешь, скажи. Скажи, как есть, но прошу, не давай мне ложную надежду.

Его тихая просьба совершенно лишила её возможности шевелиться. Она стояла, словно намертво пригвожденная к земле, и при этом была не в силах вымолвить ни единого слова. Произнести ни звука. Да и знала ли она, что ответить? Знала ли, как?

– Кхм, – внезапное покашливание заставило её резко отпрянуть. Слишком. Слишком резко. Мэнди сделала виноватое лицо. – Простите, что помешала, но… ммм… Эбс, ты нужна на вилле. Прямо сейчас.

– Что случилось? – Взволнованно спросила она, ощущая, как беспокойно заколотилось сердце. – Что-то с Адель? Она поранилась? Снова кричит?

– Нет-нет, успокойся. Ади в полном порядке. Ничего такого не произошло, просто… – Мэнди ненадолго замолчала, видимо пытаясь подобрать слова. – …кое-кто приехал и хочет с тобой поговорить, – с видимым облегчением проговорила она, а затем мельком взглянула на Грега. – Наедине. – Поняв, что Эбигейл собирается снова начать свои расспросы, её сестра сморгнула и выдохнула: – Пожалуйста, ни о чем меня не спрашивай, просто пошли. Ты сама всё увидишь.

Медленно подняв на Грега свой потерянный и немного взволнованный взгляд, Эбби ждала, что он, возможно скажет что-то, что запретит её мыслям бегать в таком хаотичном беспорядке, как теперь. Или хотя бы кивнет. Но ничего похожего не случилось. Он просто молча, словно застывшая статуя, смотрел ей в глаза, и она лишь слышала, как тяжело он дышал.

Отведя глаза, Эбби направилась к сестре. Наверное, только полная идиотка не поняла бы, какое смятение сейчас испытывает мужчина, вопрос которого так и остался без ответа. Он был огорчен? Раздосадован? Да, это можно было без труда прочесть по его лицу. Но вот она сама… её чувства были совершенно иными. Она ощущала… облегчение. И мысленно благодарила того, кто захотел видеть её именно сейчас. В эту самую минуту.

Около поворота Эбигейл на мгновение обернулась – Грег стоял на том же самом месте, обратив взор к океану и запустив руки в карманы джинсов. Она всё ещё до конца не понимала, что чувствовала к этому мужчине, лишь знала, что «дыма без огня не бывает». Когда он находился рядом – её сердце переставало болезненно ныть. Оно успокаивалось. И просто билось. Может быть, именно это ей и нужно? Спокойствие.

Эбби провела рукой по перилам пирса, а затем завернула за угол. Приближаясь к дому, она всё явнее ощущала внутреннюю тревогу. Кто хотел поговорить с ней? И о чем? Её семья была с ней. Знакомых, которые бы знали о том, что она в Лодердейле, у неё не было, кроме, разве что, её помощницы Кэтрин. Но она бы позвонила прежде, чем приехать. Может быть, Элли смогла отложить свои дела и вырваться к ним хотя бы на денек? Нет, тогда Мэнди вела бы себя иначе.

Подняв голову, Эбигейл сразу же заметила человеческий силуэт. Дерево сильно закрывало ей обзор, да и было уже достаточно темно, но в том, что перед ней стоял мужчина – сомнений не было никаких. У него была широкая спина и руки… руки он сунул в карманы. Она замедлила шаг, пытаясь понять, не обманывают ли её глаза: рубашка… она узнала бы эту вещь из тысячи самых похожих, самых идентичных. Узнала бы лишь потому, что своими собственными руками вышивала Его инициалы на ткани левого рукава. Инициалы, которые теперь смогла отчетливо разглядеть.

Инстинктивно вцепившись пальцами в кору ближайшего дерева, она выдохнула, вместе с воздухом выпустив наружу какой-то странный звук, отдаленно похожий на короткий мучительный стон.

Фигура тут же замерла, а затем начала медленно поворачиваться.

Сегодня стоял самый холодный день января – солнце совсем скрылось, поднялся практически северный ветер, на землю падал снег. Даже одетый в теплое пальто, шапку и шарф, он всё равно чувствовал, как тело прошибает сильный озноб. Руки были ледяными и дрожали, глаза щипало – они болели, как никогда ранее, – а ещё было невероятно трудно оставлять их открытыми. Но нужно.

Раньше он любил, когда выпадал снег – это означало, что наступила пора веселья и развлечений. Игры в снежки, катание с горок, лепка снежных фигур… – это было незабываемой частью зимы, но не самой лучшей. Не самой ценной и дорогой. Знаете, чего каждый день, с замиранием сердца, ждал маленький мальчик, сидя у окна в своей комнате? Свою маму. И когда он улавливал знакомый звук и видел подъезжающий к особняку красный автомобиль, то быстро сбегал вниз и, кое-как накинув на бегу куртку и шарф, несся к женщине, которая была для него важнее всего на свете. Он обхватывал её талию, прижимаясь к теплому материнскому телу со всей возможной любовью и силой и ощущал, как родные руки с такой же отдачей обнимают в ответ. Она опускалась на корточки: целовала его щеки, нос и лоб своими слегка прохладными губами, а затем они вместе падали в сугроб, звонко, искренне смеялись и одновременно переводили взгляд на чистое синее небо. Они делали снежных ангелов, рассказывали друг другу, как прошел их день, мечтали изменить мир к лучшему, а затем несколько минут просто молчали. Именно эти моменты были так невероятно бесценны, именно их он так бережно хранил в самом центре своего сердца, и именно благодаря им чувствовал, что обязательно сумеет сделать мечты явью.

Чувствовал.

Раньше он любил, когда снег укрывал всё вокруг своим белоснежным ковром, но теперь ему хотелось кричать, чтобы он остановился, чтобы прекратил падать и оставил их в покое. Чтобы перестал отдалять их друг от друга с каждой секундой всё сильнее и сильнее. Его мама… его любимая мама теперь лежала там, в холодной и мокрой земле, её глаза были закрыты, а сердце не билось. «Она ушла в лучший мир» – вот такими словами отец просто объяснил своему сыну, почему его мама больше никогда не сможет его обнять. Почему больше никогда не прижмет к своей груди, не поцелует в лоб и не скажет, как сильно любит. После этого всё изменилось. В одно мгновение красота зимней поры, её проказы и развлечения стали казаться маленькому восьмилетнему ребенку обыкновенной иллюзией. Выдумкой. Жестокой и мучительной. От неё в груди теперь долго и невыносимо жгло. Так невыносимо, что хотелось заставить и своё сердце больше никогда не биться.

Тогда, в тот самый день, маленький мальчик впервые узнал, как выглядит боль.

Его маленькая пятилетняя сестренка тихо, чтобы не нарушить покой вокруг, плакала на руках у экономки, – эта малышка еще хуже своего брата понимала, куда и почему уходит их мама, но чувствовала, что больше никогда её не увидит. Никогда не ощутит родного тепла, не услышит убаюкивающего голоса. Её всхлипы стали громче, и, не выдержав, она резко уткнулась носом в шерстяное пальто. Ласковые руки обняли девочку и сильнее прижали к себе.

Их отец стоял впереди всех, около самой могилы и, слушая, как священник читал молитвенник, опустив голову, наблюдал за хлопьями снега, укрывающими слой сырой земли. Этот мужчина не плакал. Ни разу с той минуты. И он так же не проронил ни единой слезинки сейчас. Здесь. Его глаза были пустыми, ничего не выражающими, но спокойными. Такими спокойными, словно совершенно ничего не произошло. Словно это была просто очередная трудность в его жизни, которую он может решить и решит с помощью денег и власти.

Почувствовав внезапный прилив злости, мальчик напряг скулы. Его сердце готово было вот-вот разорваться от мучительного огня внутри, а ноги – понести его вперед. Он хотел начать бить этого человека кулаками в грудь. Бить до тех пор, пока он не заплачет. Пока не докажет, что чувствует хоть что-то. Пока не докажет, что в этом нет его вины. Его пальцы уже начали сжиматься в кулак, но маленькая и теплая ладонь, внезапно скользнувшая в его холодную и слегка дрожащую руку, вдруг заставила боль внутри неожиданно притупиться. Гнев исчез, не оставив после себя и следа. Словно его и вовсе не существовало.

Медленно повернув голову, он столкнулся с большими, карими глазами. До боли знакомыми. В них не было сожаления. Не было сочувствия, излишнего сострадания или неуместной в этот момент жалости. Они смотрели с нужной ему сейчас толикой горечи, но вместе с тем с пониманием и невероятной силой – пока ещё не постижимой, – силой, которая каким-то невероятным образом сумела сдержать и посадить на стальную цепь безжалостного, беспощадного Зверя, который в этот самый день родился в невинной душе маленького мальчика. Эти глаза усмирили Его. Приручили. Но лишь на время. Потому что, однажды ощутив терпкий вкус свободы, Тьма ни за что не остановится, пока не завладеет всем: и душой, и телом, и сердцем, и мыслями. Пока не погубит и не растопчет всё, что несет жизнь и любовь.

Пока не отнимет самое дорогое.

Пока окончательно не уничтожит свет.

Двадцать пять лет спустя

Дарен подавил в себе непрошенные воспоминания ещё одним мощным ударом топора. На этот раз он стал последним – «великан» накренился, а затем с шумом рухнул на землю. Очередное срубленное дерево. Очередной день, так похожий на все остальные. Очередные мысли, словно водоворот, раз от раза пытающиеся затянуть его назад, в прошлое, из которого он так долго выбирался. Но так и не понял… выбрался ли?

До боли знакомые, заботливые руки подняли перед его лицом ёмкость с водой. Он ненадолго задержал взгляд на женщине, которая занимала в его сердце такое особенное место, а затем подвинулся ближе и сделал несколько больших глотков. Дарена так долго мучила жажда, что, дорвавшись, наконец, до воды, он практически целиком осушил кувшин.

– Ты совсем не отдыхаешь, – тихо и обеспокоенно сказала Алита, опуская руки вниз.

– Не устал, – выговорил Дарен, вновь принимаясь за дело.

– Ты перестал спать, – он на мгновение замер, но ничего не ответил. – Долгие месяцы ты работаешь так много, как не работает ни один сиу этого племени. Словно пытаешься извести себя…

– Ураган разрушил почти две трети поселения, – не дожидаясь продолжения вопроса, ответил Дарен. – И теперь я пытаюсь исправить это.

– И из-за этого же кричишь по ночам? – Ноги сами приросли к земле. Виски болезненно заныли, пытаясь снова вбросить его в тот день. К ней. К той, мысли о которой всё это время не покидали его ни на мгновение. И которая виделась ему каждый раз, стоило лишь закрыть глаза. – Скажи своей матери… – теплая рука Алиты нежно легла на его плечо, – …что причиняет тебе такую боль? Что заставляет вновь так сильно страдать? – Дарен молчал, поэтому она продолжала. – Ты снова от чего-то бежишь, верно? Делаешь то же, что и двадцать лет назад, когда только попал к нам?

– Со мной всё в порядке, ты зря переживаешь… – начал было он, но её рука вдруг резко развернула его лицо к себе, заставляя запнуться.

– Ты никогда не мог солгать мне, – твердо, но со всей любовью сказала Алита, – ещё мальчишкой, эти небесные глаза всегда выдавали тебя. И даже спустя годы это не изменилось.

Дарен молча смотрел на неё, представляя ей возможность увидеть всё то, что было ей так необходимо, а затем накрыл ладонью её руку, бережно снял её со своей щеки и ласково коснулся губами. Он не мог не заметить боли в дорогих глазах, но знал, что не может её заглушить. Просто не имеет на это сил.

– Это никогда не изменится, – тихо ответил он, едва уловимо завертев головой, – эти небесные глаза всегда ответят на любой твой вопрос, – его пальцы крепче сжали теплую ладонь, – но не заставляй меня говорить. Не вынуждай произносить вслух то, с чем твой сын ещё не научился справляться… позволь ему молчать. – Сглотнув, Дарен пропустил два болезненных удара сердца. – Прошу. Позволь мне молчать.

Заметив, насколько тяжело сыну даются слова, Алита выдохнула и прижала его к себе. Так крепко и нежно одновременно умела обнимать только она. Оказывая поддержку, отдавая все свои силы и, вместе с тем, даря свою безграничную любовь и ласку. Эта женщина стала ему матерью, которой он отдал частичку себя. Матерью, которая целовала его и пела, когда он не мог уснуть. Матерью, которая у него просто была. Единственной, чьи руки он мог почувствовать наяву.

– Я приготовила твои любимые итальянские спагетти, – слегка всхлипнув, словно не сумев сдержать эмоции, прошептала она, – не забудь поесть, когда придешь и не задерживайся здесь допоздна. – Когда она немного отстранилась, Дарен коротко кивнул. Алита выдержала паузу, а затем сосредоточила на сыне свой взгляд. – Я буду любить тебя до своего последнего вздоха. Если будет необходимо, мы с отцом отдадим за тебя свои жизни. И что бы ты ни сделал, кем бы ни предпочел стать – это место всегда было, есть и будет твоим домом. А земли Прерии всегда будут тебя ждать. – Она нежно коснулась ладонью его щеки. – Я хочу, чтобы ты помнил об этих словах каждую минуту, Чавеио. И всегда слушал своё сердце. Оно – наш лучший учитель. И лишь оно способно указать верный путь.

Ощутив прохладные губы Алиты у себя на лбу, Дарен невольно прикрыл глаза, позволяя приятным ощущениям наполнить его тело. Её любовь всегда была для него благословлением. Даром свыше. Каждый её жест, каждое слово, сказанное с такой заботой и лаской снова и снова в стократ уменьшали его боль. Делали её глуше.

С каждым её нежным прикосновением он чувствовал, как в нем что-то, но всегда менялось. Злость в бессилии отступала, а по венам начинало разливаться тепло. Он становился живее, его мысли прояснялись, а раны переставали кровоточить. Но стоило матери лишь на мгновение разжать свои объятия, как боль возвращалась вновь. Ударяя сильнее. Разрушая его защитную оболочку ещё больше, чем прежде.

Он не знал, сможет ли когда-нибудь выбраться из этого адского пепелища: избавиться от Его власти, снять с себя болезненно мучительные оковы, но понимал, что до тех пор, пока маленький мальчик будет испуганно жаться в углу – взрослый мужчина не сможет дать их врагу достойный отпор. До тех пор, пока они оба будут пытаться убежать от разъяренного, дикого Зверя, тот будет становиться лишь сильнее, а его удары – лишь сокрушительнее.

А он не может этого допустить.

Дарен поднял топор с земли и со всей силой замахнулся над срубленным деревом. Он наносил удар за ударом, очищая ствол от веток и разрубая его на части, чувствуя, как с каждым движением страх маленького мальчика перед безжалостным, бешеным Зверем начинает медленно покидать его тело. Тот, кто с самого детства привык бежать от самого себя, от своей настоящей жизни, теперь становился смелее и мужественнее. В его глазах больше не было растерянности. Пальцы сжимались в кулаки увереннее и сильнее. И теперь он не боялся посмотреть своим страхам в лицо.

Солнце стало медленно заходить за горизонт, – на ещё недавно золотистые поля прерии теперь опускалась ночь. Такая же, как и всегда: темная, тихая, возможно, опасная. Для кого-то – красивая и волшебная, а для кого-то – обыкновенная и совершенно ничего не значащая. Дарен не знал, какой она была для него самого, но отчего-то ощущал, что это и так не важно. Главным было то, что эта ночь позволит ему понять. Какое решение заставит принять. И как сильно изменит его жизнь.

Эбби крепче ухватилась за кору дерева, не зная, какое чувство в этот самый момент испытывает сильнее: облегчение или разочарование. Хотя выдохнула она сто процентов, да и её равновесие…

– Эй-эй, ты в порядке? – Мужские руки вовремя подхватили её за локоть. Темные глаза наполнились беспокойством и множеством вопросов, на которые она не была готова отвечать. Не сейчас.

– Да… да, конечно. В полном. У меня пожизненные проблемы с координацией, ты же знаешь, – Эбигейл постаралась улыбнуться, но так и не поняла, вышло это у неё искренне или по принципу «лучше бы не палилась».

– Я не вовремя? Ты выглядишь… испуганной. – С нескрываемым беспокойством сказал он.

– Нет-нет, просто… я не ожидала увидеть… – она выпрямилась и снова выдохнула, когда её взгляд невольно упал на вышивку рукава. – …откуда у тебя эта рубашка?

– Рубашка? – Пол усмехнулся, быстро окинув себя взглядом, словно хвалясь. – Несколько месяцев назад нашел её в урне у Д… друга, – запнувшись, выкрутился он, а затем улыбнулся, думая, что Эбби ничего не поняла. – Я подумал: «не пропадать же новой вещи», ну и… забрал себе.

– В урне, – шепотом повторила Эбби, в горькой усмешке прикрыв глаза. – У друга…

– Даа… он, знаешь ли, иногда с головой не дружит, – ухмыльнувшись, ответил он, быстро сунув руки в карманы, – а почему ты спрашиваешь?

– Забудь, – она завертела головой и, сделав успокаивающий вдох, подняла на него взгляд. – Скажи лучше, почему ты приехал? Что-то случилось?

– В общем-то, да… – начал Пол, по своему обыкновению почесывая затылок, – поэтому мы и здесь…

– Мы? – Перебила его она, ощущая, как легкие снова что-то пережимает. Господи, нет-нет-нет. Неужели они сказали Ему, где она? Неужели не сдержали слово? – Кто ещё приехал вместе с тобой? – Её вопрос прозвучал, наверное, слишком тихо, но она очень надеялась, что ей не придется повторять. Ей просто нужен был ответ. Любой ответ. Прямо сейчас.

– Я, – неожиданно ответил знакомый голос за её спиной, – Пол привез меня. – Эбби резко повернулась и тут же встретилась с обеспокоенным взглядом больших зеленых изумрудов. Она ощутила такое огромное облегчение, словно с её плеч только что упал груз весом в несколько тысяч тонн. Не меньше.

– Боже, как же я рада, что это ты… – тихо произнесла она, непроизвольно, на одно короткое мгновение прикрывая глаза. – Я думала…

– …что мы выдали тебя? – Закончила за неё Элейн. Она подъехала ближе, и теперь Эбби смогла ещё отчетливее ощутить её волнение. – Я безумно люблю своего брата и готова на всё ради его счастья, но помню, что обещала тебе. И Пол тоже это помнит.

– Хоть это и не легко, – заметил тот, делая несколько шагов вперед. – Я не люблю что-то скрывать. И в особенности, от лучшего друга.

– Я знаю-знаю, – виновато отозвалась Эбигейл, обводя обоих друзей взглядом, – и мне жаль, что из-за меня вам двоим приходится лгать. Но я… не могу иначе, – уже тише закончила она. – Пока не могу.

В воздухе повисло молчание. Эбби воспользовалась им для того, чтобы взять себя в руки. Вдох-выдох. Вдох-выдох. Вдох-вы…

– Пол, – неожиданно позвала его Элейн, – не мог бы ты оставить нас на пару минут?

Он кивнул, а затем как-то ободряюще посмотрел на Эбби.

– Я буду на веранде.

Она не успела ни подумать о том, к чему был этот взгляд, ни уж тем более спросить об этом вслух, потому что почти тут же ощутила, как прохладные пальцы сжали её ладонь.

– Пожалуйста, сядь, – тихо попросила её Элейн, указывая на скамейку под деревом, – нам необходимо поговорить.

Эбби немного помедлила, но просьбу исполнила. Она медленно опустилась на скамью, внимательно заглядывая подруге в глаза.

– Что такое? Ты кажешься мне очень встревоженной.

– Потому что так оно и есть, – честно призналась Элейн. – Я в отчаянии, и мне очень нужна твоя помощь, – она сказала это немного хрипловато и почти неслышно, словно еле-еле сдерживала слезы.

– Что случилось? – Эбби забеспокоилась не на шутку. – Скажи, и я сделаю всё, что будет в моих силах.

– Обещаешь? – С мольбой во взгляде вдруг спросила она, а затем внезапно сильнее сжала её руки в своих. – Прошу, Эбс, пообещай, что поможешь мне, невзирая ни на что. Пообещай… каким бы трудным и невозможным это не показалось.

Подобная просьба на какое-то мгновение заставила Эбигейл онеметь и застыть – наверное, потому, что она прозвучала слишком неожиданно и резко. Слишком тревожно и… опасно.

– Обещаю. – Несмотря на появившееся теперь внутреннее беспокойство, она уверенно сжала её дрожащие руки, а затем добавила чуть тише: – Всегда и во всем… ты можешь на меня рассчитывать.

Элейн закрыла глаза и сделала несколько выдохов. Она словно успокаивалась прежде, чем снова заговорить. И пыталась подобрать подходящие слова.

– Это касается Дарена, – при упоминании Его имени Эбби вздрогнула, чувствуя, как секунда за секундой её сердечный ритм начинает учащаться. – После того, как… – Элейн запнулась, но почти тут же продолжила, – …моё состояние окончательно стабилизировалось, Дарен стал всё реже появляться дома… хотя и не переставал звонить. Лишь это успокаивало меня, лишь так я знала, что с моим братом всё в порядке. Но затем прекратились и звонки. В один из дней он просто исчез.

Эбигейл старалась дышать и ни в коем случае не терять контроля над своими эмоциями.

– Чего ты хочешь от меня? – Почти шепотом спросила она, когда Элейн замолчала.

– Чтобы ты сказала мне… попыталась вспомнить… я знаю, ты поймешь, где он.

Инстинктивно прикрыв глаза, Эбби сглотнула в горле ком. Так долго она держала воспоминания о Нем запертыми в большом, мощном сундуке, пыталась просто жить и не оглядываться назад. Всё строить заново. А теперь человек, который, как никто другой, знал и понимал эту боль, просил её собственными руками повернуть в замке ключик и выпустить на поверхность прошлое.

– Ты знаешь своего брата лучше, чем кто бы то ни было, – на выдохе ответила Эбигейл, мысленно ещё держа необходимую дистанцию. – И я уверена, ты сумеешь найти его без чьей либо помощи.

– Эбби…

– Может, он и вовсе не нуждается в том, чтобы его искали, – не слушая подругу, предположила она, а затем как-то нервно усмехнулась. – Проветрится пару недель и вернется, не стоит так пер…

– Его нет восемь месяцев, – неожиданно заявила Элейн, вынуждая Эбби сначала замереть, а затем поднять свой взгляд.

– Восемь месяцев?…

– Да, – увереннее, чем прежде, подтвердила та. – Я ничего не слышала о брате уже восемь месяцев. И, если бы я знала, где его искать, то уже давно бы сама вернула домой. Но я не знаю.

– Элейн, я…

– Прошу, – снова взмолилась она. – Просто подумай. Куда бы он пошел, если бы хотел забыться?

Эбигейл хотела ответить, что не может сделать даже этого, что просто не знает, но вместо этого не сказала ни слова. Думать о том, где Он может находиться, было не просто трудно, а невыносимо тяжело. Один Его образ, одни, пусть даже и мгновенные воспоминания о его глазах, руках, губах заставляли её пульс замедляться, а сердце – снова стучать, как бешеное. Ей было больно, но несмотря ни на что, она собрала в кулачок все оставшиеся с ней силы, крепко стиснула их в своих пальцах и кивнула. Потому что Он был дорог своей сестре. И, что бы не происходило… был дорог ей самой.

– Есть одно место, – тихо начала она, ощущая, как руки подруги сильнее сжали её ладони, – оно очень много для него значит. И… я думаю, что если бы он захотел забыться, то отправился бы именно туда.

– Что это за место? – С надеждой в голосе спросила Элейн. – Как оно называется?

– Я не знаю… – Эбигейл виновато, даже беспомощно завертела головой, – прости, Эл, он не сказал мне…

– Но ты же была там, верно? – Не унималась она. – И знаешь, как туда добраться? Ты ведь запомнила дорогу, да?

– Я… да, наверное… мы огибали Бостон и Сен-Пьер…

– Тогда ты поедешь с нами, – облегченно улыбнувшись, заключила Элейн, – мы вместе найдем Дарена и вернем домой, а затем…

Эбби медленно забрала из ладоней Элейн свои теперь уже тоже дрожащие руки. Это заставило её подругу запнуться. Сказать, что Эбигейл просто перестала дышать, было бы ничтожно мало – её сердце внезапно перестало биться. Просто остановилось.

– Эбби…

– Нет… – прошептала она, медленно качая головой, – …не проси меня.

– А кого ещё мне просить? – Вдруг спросила Элейн, прекрасно зная, что на этот вопрос у Эбби не будет ответа. – Если бы у меня был выбор, я бы никогда не пришла к тебе. Но его нет, – добавила она уже шепотом.

– Я не уверена, что у меня хватит сил…

– Ты одна из самых сильных женщин, которых мне когда-либо доводилось встречать. И единственная, кому я всецело доверяю, – она опустила глаза вниз и немного помолчала. – Если бы это было возможно, я бы встала перед тобой на колени… – Элейн слабо усмехнулась, будто бы просто не сумела сдержать эмоций, – но это невозможно. Поэтому я прошу… умоляю тебя так, как могу.

Эбби стало больно от её слов – внутри что-то сильно, предательски заныло. Как она могла беспокоиться о собственных переживаниях, когда дорогой ей человек так отчаянно нуждался в её помощи? Как могла думать, что её боль невыносимее? Считать, что имеет право руководствоваться своими чувствами, при этом совершенно не заботясь о чувствах других? Разве это не эгоизм? Разве это честно?

Эбигейл подалась вперед, а затем осторожно взяла руки Элейн в свои, заставив подругу с надеждой посмотреть ей в глаза.

– Всегда и во всем… – тихо повторила она, сжимая пальцы, – …ты можешь на меня рассчитывать.

Эбби медленно закрыла дверь, а затем не спеша подошла к зеркалу, руками вынужденно упершись в столешницу. Мысли. Уже долгое время они, словно ядовитые стрелы, не давали ей покоя: жгли, нарывали, кровоточили. Она привыкла, что постоянно чувствует их давление, но сейчас… тому, что сейчас творилось в её голове, было невозможно дать точное описание. Её крутило с такой скоростью и силой, будто бы ей снова было три, и она просила карусель разогнаться быстрее. Сердце ныло и вместе с тем бешено стучало, пытаясь бежать с пульсом наперегонки.

Такой ли уж сильной она была на самом деле?

Включив краник, Эбигейл стала прислушиваться к звукам льющейся воды. Говорят, она успокаивает. Помогает разобраться в себе и дает необходимые силы. Легко коснувшись слабых струек кончиками пальцев, она будто бы в самом деле ощутила, как что-то приятное и теплое начинает разливаться по телу. Как уходит дрожь и появляется уверенность. Как многое встает на свои места.

Хотя разве она могла знать, правильно ли?

Осторожно убрав руку, Эбби подняла свои глаза. Каждый день она смотрела на себя в зеркало, но только теперь заметила, что девушка в отражении стала другой. Изменилась. Её волосы были распущены, но аккуратно и красиво уложены, волнами падая на плечи, а синие глаза и пухлые губы подчеркивал правильный макияж. На ней было легкое иссиня-черное платье до колен с глубоким декольте, которое украшала жемчужная подвеска. В её гардеробе больше не было места дурацким кепочкам, простеньким маечкам и потертым джинсам. Их заменили стильные деловые, вечерние и повседневные наряды. Высокий каблук она всё ещё не любила, но туфли всё равно стали частью её жизни… новой жизни.

Вот бы и внутренне мы менялись так же легко, как и внешне.

Отвернув ручку краника, Эбби выключила свет и вышла из ванной. Увидев Грега в своей комнате, она немного помедлила, а он, видимо, услышав её шаги – повернулся.

– Прости, что я без стука… – начал он, засовывая руки в карманы шорт, – просто хотел узнать, всё ли в порядке.

– Да. Всё в порядке.

– Я видел Пола и Элейн, – сказал Грег и замолчал, словно хотел, чтобы дальше она продолжила сама.

Эбигейл кивнула.

– Элейн хотела со мной поговорить. Ты не против, если они останутся на ночь? Мне не хотелось бы, чтобы домой они возвращались в такой час.

– Уже попросил Мэнди приготовить им комнату.

– Спасибо, – облегченно выдохнула она, всё ещё ощущая тяжесть вертящихся в голове мыслей. Она прислонилась спиной к стенке, а затем едва заметно улыбнулась.

– Ты ведь хочешь спросить меня, верно?

– Да, – честно ответил он, – но не стану этого делать.

– Почему? – Уже без тени улыбки, поинтересовалась Эбби.

– Потому что, когда ты будешь готова, то расскажешь обо всем сама.

И она знала, что всё действительно будет так. Грег никогда не задавал ей вопросов, ответы на которые она была не в силах дать, и никогда не пытался узнать больше, чем она готова была сказать. Он до сих пор не знал о том, что случилось в тот день, когда она позвонила ему. Ей просто нужен был друг, и он с охотой им стал. Оставшись без работы, Эбби выставила на продажу квартиру. Нэл и Майк, как могли, помогали ей – одалживали деньги, которые она, к счастью, сумела вернуть, когда через месяц, благодаря помощи Пола, квартиру удалось продать. Всё это время они с Грегом не переставали общаться и, когда он узнал о том, что они остались без жилья, тут же предложил свою помощь. В любой другой ситуации Эбби ни за что бы не сказала «да», но в те дни ей как никогда сильно хотелось уехать в другой город. Как можно дальше от Нью-Йорка и от непрошенных воспоминаний. Как можно дальше от своей боли… к которой теперь снова прокладывала дорогу.

– Могу я кое о чем тебя попросить? – Тихо спросила Эбби, осторожно поднимая на Грега свой взгляд.

– Ты можешь не спрашивать об этом, – без промедления ответил он, подходя ближе. – Только скажи, что я могу для тебя сделать?

Зеленые глаза будто бы заглянули ей прямо в душу.

Эбби посмотрела в них и выдохнула:

– Верить мне.

Надев свои любимые спортивные лосины и майку, Эбигейл перебросила через плечо небольшую сумочку, в которую положила некоторые необходимые ей в дороге вещи и свой мобильный. Волосы она оставила распущенными, но резинку на всякий случай надела себе на запястье. Там, куда они отправятся, погоду в это время года нельзя было назвать тропической, поэтому Эбби прихватила с собой теплый худи с капюшоном.

– Куда ты так неожиданно срываешься? – Спросила Мэнди, появляясь на пороге комнаты. Когда Эбби повернулась, её сестра стояла, облокотившись о дверной косяк и сложив руки на груди. – Что такого ты узнала, что вызвало у тебя подобную реакцию?

– Ничего особенного, – контролировать свои эмоции за ночь стало проще, хотя внутри всё ещё осталась мелкая дрожь, – просто Элейн нужна помощь. Ты же знаешь, сколь многим мы обязаны им с Полом.

– Да, но…

– Я постараюсь решить всё как можно скорее, – Эбби ласково коснулась щеки сестры, – а ты пригляди за Адель, хорошо?

– Ты могла не говорить, – тихо ответила Мэнди, – мы ведь одна семья.

– И я очень благодарна тебе за поддержку, – заправив выбившийся локон ей за ухо, Эбигейл улыбнулась сестре, а затем переступила порог и направилась к лестнице.

– Эбс, – голос сестры заставил её помедлить и обернуться. Мэнди немного помолчала, словно всё понимала и без лишних слов, а затем тихо добавила, – только не соверши ошибку.

Они безмолвно смотрели друг на друга ещё некоторое время, пока на лестнице не появился Грег.

– Готова? – Эбби почти тут же кивнула и стала спускаться вниз, так ничего и не ответив сестре. Возможно, потому, что её слова показались ей глупыми, а возможно потому, что она понимала – Мэнди права. – Вертолет арендован на сутки, – уже громче продолжил он, потому что, чем ближе они подбирались к выходу, чем сильнее шум лопастей глушил его слова. – Пилот надежный – Ричард. Ему можно доверять. Думаю, что оговоренного времени вам хватит. Я просто решил подстраховаться.

– Спасибо.

– Поблагодаришь, когда всё решишь, – ответил он, а затем помог ей забраться в кабину.

– Элейн и Пол…

– Пол буквально только что был здесь. Терся тут, терся… – Грег стал оглядываться по сторонам, а затем выдохнул, – я схожу за ними. Но дверь пока прикрою. А то с твоей-то координацией, – усмехнулся Грег, заставляя Эбби невольно улыбнуться.

Она откинулась на спинку сиденья, наблюдая за тем, как он побежал обратно к дому. Этот мужчина всегда помогал ей. Бескорыстно. Ничего не требуя взамен. Просто помогал и находился рядом. Словно боялся в какой-то момент не успеть прийти на выручку. Или… просто не хотел находиться вдали.

Что-то перед глазами тряхнуло, и Эбби резко выпрямилась. Её координация на самом деле вновь её подвела или же…

– Что происходит?

– Мы взлетаем, – спокойно ответил пилот, отщелкивая необходимые кнопки.

Господи, она была права!

– Нет-нет-нет. Мы не можем взлететь! – Глаза Эбби непритворно расширились, и она стала озираться вокруг. – Еще сели не все пассажиры!

– Мне не докладывали о других пассажирах.

– Не докладывали… но…

– Пожалуйста, пристегнитесь, – сказал мужчина, пока Эбби пыталась найти подходящие слова. Обычно она не заводила неуместных и глупых споров в моменты, касающиеся безопасности. Ну, в последнее время не заводила. Вот пристегнется и тогда можно будет спорить дальше.

– Послушайте… – щелкнув ремнем, она сделала многозначительную паузу, – …Ричард, верно?

– Верно.

– Ричард… я была бы вам очень благодарна, если бы вы прямо сейчас посадили эту штуковину обратно. Тогда вы могли бы улететь по своим делам. А мы – сделать вид, что работа была выполнена.

– Извините, мисс. Но прямо сейчас я этого сделать не могу.

– Почему?

– Потому что мы уже над океаном, – весело заключил он, побуждая Эбби впервые за всё время посмотреть в окно.

Под ними на самом деле простирались огромные, бескрайние воды Атлантики. Солнечные блики играли в каждой капле, приковывая к себе взгляд, будто бы пытаясь успокоить её внутреннюю тревогу. Как она могла так оплошать?

Не успела она сказать, чтобы пилот поворачивал назад, и что она вовсе не шутит, её телефон известил о новом сообщении. Эбигейл достала мобильный из сумочки и прочитала:

– Господи, это сон… – застонала она, отказываясь верить в происходящее, – просто дурной сон…

– Мне нужно задать курс, – после небольшой паузы произнес пилот, полностью возвращая Эбби в реальность. – Но сначала скажите: мы летим вперед или я всё же разворачиваюсь назад?

Она открыла глаза, а затем обреченно откинулась на спинку сиденья и сделала глубокий вдох. У неё не было выбора. Не было.

– Вперед, – Эбигейл перевела взгляд за окно, чувствуя, что ещё пожалеет о своих словах, – мы летим вперед.

Дарен лежал посреди степи, положив руки под голову и, закрыв глаза, вдыхал чистый утренний воздух. Солнце просыпалось, неторопливо озаряя своим светом владения Прерии и лаская каждый дюйм родной земли. Обычно, в это время года земля здесь уже начинала покрываться тонким слоем инея, но в этот раз природа не спешила окутывать её поверхность снежным ковром. Всё ещё сохраняя заметную теплоту и лишь изредка позволяя прохладному ветру пронестись над полями в сторону северных гор, она выжидала. Оттягивала холода, словно и сама наслаждалась последними днями еще немного согревающей, золотой осени.

Почувствовав мягкий луч света на веках, Дарен инстинктивно поморщился, но не отвернулся. Наоборот – сильнее подставил своё лицо солнцу. Неподалеку послышался легкий треск, сопровождающийся мощным криком – кроличьи совы, встречая утро, отпугивали врагов. Взмах крыльев, рассекающий воздух и ответный крик сокола заставили Дарена открыть глаза. Этот опасный хищник с шоколадно-серым оперением и пронзительным взглядом долго и выжидающе кружил над его головой, словно пытаясь понять, по зубам ли ему такое лакомство. Заигрывать с такой птицей – это не самое безопасное занятие, но разве это может остановит того, кто уже давно привык ощущать себя частью дикой природы? Равным ей.

Словно уловив его мысли, сокол закричал громче и протяженнее, а затем, оставив непосильную ему «добычу» полетел прочь от горизонта – в сторону степных скал.

Медленно поднявшись на ноги, Дарен встретился с восходящим солнцем лицом к лицу. Закрыв глаза и сложив руки, он сделал несколько ритмичных дыхательных упражнений, вспоминая о том, как решил пройти свой второй в жизни Большой Путь. Алита надела на его шею талисман и сказала, что как бы сильно не переменились его мысли и, что бы он не узнал на своем пути – он всегда останется Чавеио этого племени: их сыном, другом, сердцем и жизнью. Кваху так же не стал отговаривать его. Лишь пожелал, чтобы на его Пути с ним всегда оставалась сила Великого Духа, а затем крепко обнял.

Знание спрятано в каждой вещи этого мира. Нужно лишь суметь найти то, что ищешь.

Подняв свой любимый нож с земли – фактически единственное, что он позволил себе взять, – Дарен сунул его в задний карман, а затем, словно в мамином обереге были заключены все силы мира, крепко сжал камень в своих пальцах. Ему нужно было найти себя. Нужно было понять, сумеет ли он справиться с Тьмой, что так прочно сидела у него внутри. А для этого он должен был остаться один на один с дикой природой и самим собой.

Поправив старую отцовскую куртку, он двинулся вперед.

Вертолет приземлился через несколько часов. Узнав знакомые места прерии, Эбби ощутила, как сердце заколотилось чуть сильнее обычного. Выбравшись из кабины, она хотела было попросить Ричарда ждать её здесь и никуда не улетать, но сказать по правде, он, видимо, и не собирался поступать иначе. Мужчина полностью отключил свою махину, снял наушники, а затем удобно устроился в кресле, разворачивая какой-то по-видимому очень интересный журнал. Потрясающе! Он даже не удосужился поинтересоваться, не нужно ли её проводить! А вдруг дикие звери? Здесь же они, наверное, есть… Поёжившись от внезапного страха, она отбросила плохие мысли прочь, а для пущей уверенности – завертела головой. Ничего. До поселения было не так уж и далеко. Она доберется сама.

Ричард всё ещё не обращал на неё совершенно никакого внимания, – и это, если быть предельно откровенной, внушило ей определенные подозрения. Она не стала звать его, не стала ничего ему сообщать, просто развернулась и, сделав успокаивающий вдох, медленно направилась вперед. Мысли о неправильности поступка, смешиваясь с невероятным страхом, практически разрывали её голову на части, но, уже неплохо научившись контролировать свои эмоции и чувства, Эбигейл быстро прогнала их восвояси.

За размышлениями о том, что она скажет Ему, когда им придется встретиться – а при этом, главное, ни за что не смотреть ему в глаза, – Эбби и не заметила, как дошла до границы резервации. Она уже хотела было развернуться обратно, поняв, что не сможет этого сделать, как услышала знакомый голос.

– Шейенна?…

Поняв, что бежать уже по крайней мере будет неприлично, Эбигейл подняла свои глаза. Алита стояла у небольшого куста и собирала в корзину ягоды, но, заметив гостью, поставила плетенку на землю и направилась к ней. Когда она приблизилась, то сразу же обняла свою названную дочь, заключая её в свои теплые объятия. Эбби не сумела сдержать эмоций и сильнее прижалась к женщине, словно пыталась найти в её руках такие необходимые ей поддержку и утешение.

– Благословенного дня, – выдохнула она, когда Алита нежно коснулась её щеки, а затем со всей присущей ей бережностью поцеловала в лоб.

– Благословенного дня, дитя моё, – женщина улыбнулась, но очень скоро радость в её взгляде сменилась тревожной растерянностью, – твоё сердце неспокойно. Что заставляет его так учащенно биться?

– Нет, оно не… – Эбби хотела было оправдаться, но взволнованные темные глаза заставили её передумать, – по правде сказать… я ищу вашего сына, – набравшись смелости ответить честно, она так и не сумела найти в себе силы произнести Его имя вслух. – Он ведь здесь?

Алита молчала. Эбигейл чувствовала, что ей есть, что сказать, и что она очень хочет этим поделиться, но что-то будто бы мешало ей это сделать.

– Прошу Вас, – она внезапно взяла слегка прохладные ладони Алиты в свои, – это очень важно для Его сестры. Элейн. Вы ведь знаете её, так? Она ничего не слышала о брате уже восемь месяцев и, если Вы знаете, где он, или что с ним…

В глазах Его матери промелькнуло… изумление? Она собиралось было ответить, но другой, не менее знакомый голос, заставил обеих женщин развернуться.

– Дочь моя, – широко распахнув свои объятия, Кваху стремительно направился в её сторону. Эбби улыбнулась Вождю, но не успела ничего сказать, потому что сильные руки вдруг подхватили её и, оторвав от земли, крепко обняли. И как она раньше не замечала, что он такой огромный? Мужчина рассмеялся, и по телу Эбигейл моментально разлилась волна приятного тепла. Подумать только, какими невероятными были эти люди. Могли одним взглядом или объятием заглушить внутри любую, даже самую большую боль. И в его руках, как в руках отца, она забыла о своей боли. – Как же я рад видеть тебя! – Когда Кваху поставил её на ноги, его улыбка стала ещё шире. – Соскучилась по нам, я прав? Ведь по таким весельчакам невозможно не скучать!

Алита весело закатила глаза и легко пнула мужа локтем вбок. Эбби вдруг рассмеялась. Таким, как сегодня, она видела его впервые: слишком веселым, слишком добрым и слишком несерьезным.

– Не обращай внимания, дорогая, – выступила его жена, – у него сейчас период такой. С наступлением зимы наш Вождь из мудрого мужчины превращается в непоседливого ребенка.

– Вы замечательные, – с улыбкой ответила Эбигейл, – и я действительно очень по вам скучала.

Вождь довольно улыбнулся, а затем прижал к себе жену и мимолетно, но со всей нежностью, поцеловал её в макушку.

– Но ведь не это привело тебя в резервацию, верно? – Проницательно спросил Кваху, заставляя спокойствие и беззаботность с её лица мгновенно улетучиться. – Тебе что-то понадобилось? Мы можем чем-нибудь помочь?

– Да, я… – Эбби запнулась, но взяла себя в руки, – ищу вашего сына.

Брови на лице Вождя слегка сошлись, словно он задумался. Теперь и он больше не смеялся.

– Но Чавеио здесь нет. Он ушел.

– Ушел? – Еле слышно переспросила она.

– Да, – ответил Кваху. – Еще до рассвета он покинул деревню.

– Так значит он был с вами? – Вождь кивнул. Казалось бы, она должна была утешать себя тем, что избежала с Ним встречи, но то, что она сейчас чувствовала, вряд ли можно было назвать радостью. – А куда он ушел?

– Навстречу с Духом. В Большой Путь.

– Большой путь? – Не поняла Эбби, переводя глаза с Кваху на Алиту, а затем наоборот.

– Найти себя, – просто ответил Вождь, и всё остальное стало понятно без лишних слов.

Она не знала всех традиций и обычаев этого племени и впервые слышала о Большом Пути, но очень хорошо понимала, что происходит с человеком, который пытается отыскать и вернуть свою Душу. Как это сделать и сколько времени на это нужно? Ответа на эти вопросы никто не знал. Для каждого существовал свой способ и срок. А своих она так и не обнаружила.

– Может быть, ты останешься с нами ненадолго? – Прерывая молчание, предложила Алита. Одной рукой она мягко сжала её ладонь, а другой – провела по слегка растрепанным волосам. – Мы собираем последний урожай и скоро будем отмечать приход сезона зимы. Будут песни и танцы. Ты смогла бы немного отвлечься и повеселиться.

У Эбби мгновенно защемило в груди. Если бы они только знали, как сильно ей хотелось остаться и никуда не уезжать. Вновь почувствовать их тепло и поддержку… ощутить себя живой.

– Я была бы очень счастлива побыть с вами, но у меня получилось вырваться всего на несколько часов. Дома очень много работы, – она сжала руку Алиты в ответ. Женщина в благословении коснулась её лица и понимающе кивнула. Именно понимающе. Словно видела истинную причину её отказа.

– Здесь тоже твой дом. И ты должна обещать, что вскоре обязательно приедешь! – Кваху снова крепко обнял девушку, вновь со всей теплотой прижав к своей широкой груди. – Мы закатим такой праздник, что даю тебе слово вождя – ты уже никогда отсюда не уедешь!

Эбигейл не смогла не улыбнуться. Конечно же, она дала обещание, но при этом с трудом сдержала внутри слезы. Просто понимала, что скорее всего видит этих замечательных людей в последний раз, но переступить порог поселения… позволить воспоминаниям вновь захлестнуть её – нет, это было бы слишком больно. Слишком тяжело.

Наверное, те эмоции и чувства, с которыми она уходила от деревни всё дальше, невозможно было не уловить. И во взгляде, и словах, и даже в походке. Она чувствовала, что уезжает ни с чем. И только с этими мыслями медленно, как-то обреченно брела в сторону вертолета. Могла ли она вернуться обратно без Него? С одной стороны – да, ведь главное, что он был жив и здоров, и эта новость не сможет не успокоить Элейн, но с другой… с другой Эбби ощущала, как какая-то неведомая сила тянет её к Нему. Только почему? И, главное, куда? Ведь прерия такая огромная!

Заслышав сзади какой-то шорох, она напряглась, а затем почувствовала, как что-то слабо, но смело потащило её к низу. Эбби обернулась. Самый маленький и самый любопытный парнишка сиу, которым в прошлый раз она никак не могла налюбоваться, осторожно дергал её за одежду.

– Монгво? – Она присела на корточки и с нежностью посмотрела на мальчика. – Что ты здесь делаешь?

– Это тебе, – тихо ответил мальчик, а затем вручил ей кусок смятой бумаги. – Важный секрет.

Эбигейл не сразу поняла, что это и от кого, но когда развернула листочек, ощутила, как всего от пары строчек сердце заколотилось сильнее.

Алита. Не было никаких сомнений – это она послала Монгво с сообщением для неё.

– Ты знаешь, где находится Северная Скала? – Тихо спросила она, и мальчик тут же кивнул, указывая в нужном направлении. Эбби не успела ничего понять, только ощутила, как маленькие ручки обнимают её за шею.

– Сверкающая звезда сказала, что будет молиться за тебя Великому Духу, – тихо произнес маленький индеец. – Она надеется, что твои глаза больше не будут плакать, как сегодня. И его глаза тоже.

Слова Монгво заставили её замереть. К горлу подступил кома что сказать она просто не нашла. Поддавшись эмоциям, медленно прикрыла глаза и обняла мальчика в ответ. Объятия – это самая эмоционально сильная форма физической близости: они способны, как разрушить, так и спасти, как вернуть жизнь, так и отнять её. Потому что, только обнимая, человек отдает другому всего себя и позволяет себе на мгновение стать слабым.

– Спасибо, – прошептала Эбигейл, тепло поцеловав мальчика в лоб. – Беги домой и береги себя.

– И ты, сестра, – с серьезным выражением лица ответил Монгво, а затем побежал в сторону деревни.

Эбби на мгновение прикрыла глаза и, сжав в руках записку, не спеша выпрямилась. Она впервые посмотрела в направлении, которое указал ей Монгво. Стоя на возвышенности, со смесью страха и растерянности Эбигейл смотрела вперед на то, что, по всей видимости, и именовалось «Северной Скалой». Пройти к ним, насколько она поняла, можно было лишь двумя путями: опасным и менее опасным. Первая дорога вела через острые, пустынные скалы, мощно стоящие огромной полукруглой стеной, а вторая – вдоль горной реки, располагающейся в низине холма. Как вы думаете, что сделает та, которая до безумия боится высоты? Именно! Спустится настолько низко, насколько это только будет возможно. Тем более, что сама Эбби прекрасно помнила слова из записки: «Вода подскажет путь».

Она уже собиралась было сделать шаг, но остановилась. Стоило ли ей идти туда одной? Точнее… не глупо ли это было бы с её стороны – вновь подвергать свою жизнь опасности? Перед ней встал весьма странный выбор, над которым любая другая на её месте даже бы и не задумалась: вернуться назад, сесть в вертолет и спокойно отправиться домой или пойти вперед – испытать судьбу и последовать за Ним, не зная, куда, не зная, зачем и не представляя, что её ждет. Та рациональная, спокойная и рассудительная Эбигейл, которой она стала, несомненно выбрала бы первый вариант. Но та безумная, эмоциональная и рискованная девчонка, вновь задышавшая в ней сегодня ночью, не могла, а главное – не хотела отступать назад. Она хотела найти Его. Вернуть домой. Выполнить обещание… – ведь сказала же подруге, что ни за что не вернется домой без Него, – значит, так и должно было быть.

Глубоко выдохнув, она сделала шаг, а затем начала не спеша спускаться по пологому склону. Подул легкий ветерок. Эбби сильнее запахнула худи, не понимая, почему вдруг так задрожала, но решила отбросить лишние мысли прочь. Она оставила лишь одну из них. Ту самую, которая должна была заглушать громкий голос её разума и помогать сумасшедшей девчонке в абсолютном и бесповоротном безумии – она обязательно справится.

Или её имя не Эбигейл Дэвис.

Дарен выбрал самую опасную и тяжелую дорогу к Северной Скале, и одной из причин этому было то, что он был просто не из тех, кто ищет легкие пути. Уже несколько долгих часов он шел горами и, признаться, очень сильно хотел пить, но спуска к реке пока ещё не было видно. Конечно же, он мог бы добраться до своей цели в два раза быстрее, если бы шел низом, но тогда смысла в его дороге не было бы и вовсе. Для того, чтобы найти то, что он ищет, ему необходимо было пройти через трудности. Как писал Вербер: «все препятствия, однажды преодоленные, нам уже не страшны», вот почему Дарен пытался пройти их все – чтобы не осталось ничего, что могло бы заставить его бояться. Быть слабым.

С завидной легкостью перышка и грацией самого настоящего тигра он в два счета пересек горный провал и продолжил идти так, словно тот большой разлом позади оказался просто обыкновенной трещинкой. Всё потому, что это было не самым страшным препятствием на пути. И Дарен прекрасно об этом знал.

Ветер становился сильнее, а наполовину затуманенное солнце клонилось к востоку – скоро погода явно переменится и очень сильно. Посмотрев вниз, он заметил неподалеку отступ, который при желании мог послужить неплохим спуском. Немного крутой и не совсем безопасный, но лучше будет сойти к реке именно сейчас и постараться найти место, в котором будет возможно укрыться – буря, для появления у которой были все признаки, не заставит себя ждать. Крепче завязав куртку на бедрах, Дарен начал медленно спускаться вниз.

От реки пахло горной свежестью и веяло легкой прохладой. Легко коснувшись воды пальцами, он почувствовал, как по венам, словно добровольно подчиняясь бешеному течению, начинает разливаться приятная и теплая энергия. Несколько больших глотков придали ему необходимые силы. Дарен ополоснул лицо и шею – и это взбодрило его, отгоняя прочь сон.

Развернувшись и собравшись взобраться обратно на гору, он только и успел подойти к подножию скалы, как тут же услышал неподалеку резкий треск, как от переломившейся пополам ветки. Этот звук заставил его на секунду замереть. Почти моментально он уловил шлейф знакомых сладких духов. Её духов. Почему ему вдруг показалось, что она здесь? Дарен оглянулся и прислушался, но тишину вновь абсолютно ничто не нарушало – неужели он просто медленно сходит с ума? Неужели все эти звуки были лишь его разыгравшимся воображением? Шуткой его разума? Горько усмехнувшись собственной же глупости, он уже собирался было начать подниматься, но внезапное громкое рычание заставило его моментально передумать. Сделав несколько исключительно бесшумных шагов, Дарен осторожно завернул за угол, уже прекрасно зная, какого именно зверя там обнаружит. Оправдались ли его ожидания? Да. За одним единственным исключением, которое, сжавшись от страха, пыталось храбро защищаться небольшой сломленной пополам палкой. Он узнал бы её образ из миллиарда самых похожих и самых идентичных: узнал бы своё единственное в жизни исключение.

Господи, если это сон, сделай так, чтобы он никогда не кончался, а если реальность – не позволяй ей разбиться об острые скалы иллюзий. Без неё ему невыносимо больно дышать

Эбигейл стояла к нему спиной, поэтому не видела, как он не спеша, со всей осторожностью стал приближаться, – её тело было напряжено, а руки тряслись, но, вместе с тем, крепко сжимали ветку. Включив голову и позволив ей взять верх над своими эмоциями, он стал хладнокровно оценивать ситуацию. Койот заметил его почти сразу же: он слегка оскалился, но с места так и не сдвинулся. Только спустя некоторое время Дарен заметил маленький темно-рыжий комочек, теревшийся о лапы своего родителя, и всё тут же понял.

Когда он сравнялся с Эбби, она повернула голову и, совершенно не скрывая чувств, громко выдохнула. Он не понял – от страха или чего-то совершенно другого, но в данный момент решил этого и не выяснять.

– За мою спину, – повелительным тоном приказал он, считая, что в данном случае это самое уместное приветствие, – давай же, – уже тверже повторил, в этот раз приводя её своим голосом в сознание. Она слабо дернулась, но была тут же остановлена его следующей фразой: – медленно.

Он не смотрел на неё: не видел выражения лица и глубоких синих глаз, но зато отчетливо слышал, как стучало её сердце и бился пульс. Ощущал, как сильно она боится и то же время отчаянно желает сделать к нему шаг.

Он вытянул руку, чтобы она понимала, что ей нужно преодолеть совсем небольшое расстояние для того, чтобы ощутить себя в безопасности, и Эбби почти не раздумывая ухватилась за неё и, сделав несколько шагов, всё ещё дрожа от страха, спряталась за его спину, а затем инстинктивно вцепилась в неё пальцами. Её прикосновение стало, как удар тока – неожиданным, опасным и прошибло насквозь. Дарен подавил в себе практически животное желание развернуться и притянуть её к себе, – для этого сейчас было не место и не время, – и, сжав пальцы в кулаки, стиснул зубы и посмотрел койоту в глаза. Это был незримый поединок двух сильнейших противников – двух безжалостных волков, преданно и до последнего защищавших своё. Ни один из них не посягал на собственность другого, но они оба готовы были вступить в схватку в любую минуту и нещадно разорвать сопернику горло. Золотистые глаза зверя горели такой же яростью и силой, как и синие глаза человека – и последние ничуть не уступали первым в жесткости и мощи. Животное всегда чувствует страх ровно так же, как и силу. И сейчас волк смотрел на него, как на равного – того, кто не дрожал перед его клыками, но и не являл собой прямой опасности – именно это Дарен дал ему понять. Оскал, ещё минуту назад яростно прожигающий страх в маленькой испуганной душе, начал смягчаться. Койот слегка пригнулся, чтобы взять в зубы небольшой пушистый комочек, а затем, ещё ненадолго задержав на нем свой взгляд, развернулся в сторону ущелья. Эбби снова выдохнула, но на этот раз от облегчения. Её хватка стала слабее, а затем она и вовсе разжала пальцы. Дарен неосознанно прикрыл глаза, подавив внутри стон разочарования, но ничего не сказал.

Она вышла из-за его спины, изумленно смотря койоту вслед, словно не верила тому, чему только что стала невольным свидетелем.

– Как ты сделал это? – Тихим, но срывающимся голосом спросила она. – Как заставил его уйти?

Боже, как приятно было просто услышать её голос. Просто прочувствовать его звучание.

– Я убедил его, что они в безопасности, – прошептал он, и лишь затем впервые перевел на Эбби свои глаза. Она всё ещё испуганно смотрела туда, куда ушел волк и немного дрожала, но он чувствовал, что она ощущала ту самую… необходимую ей безопасность. Черт подери, а ведь она совсем не изменилась. Да, сейчас её волосы были уложены иначе, на ней были вещи дороже и теперь и без того прекрасные черты лица подчеркивал макияж, но в целом она осталась той же взбалмошной девчонкой. Той же сумасшедшей и безумной чертовкой, которую он когда-то спас.

Эбигейл медленно повернулась в его сторону, собираясь что-то сказать, но встретившись с ним взглядом, на какое-то мгновение безмолвно замерла. На самом ли деле в её движениях он уловил муку и… сожаление? Или всё это ему лишь показалось?

– Всё произошло так быстро… – запинаясь, начала говорить Эбби, – …я даже не заметила, как… мне показалось, что тот малыш потерялся или поранился… вот я и подумала…

И тут он мгновенно всё понял. Дьявол, ну кончено же! Эта её всеобъемлющие любовь и сострадание ко всему беззащитному – она готова, не задумываясь, рискнуть собственной жизнью!

– Я уже как-то говорил, – внезапно разозлившись, перебил её Дарен, – иногда тебе лучше совсем не думать, чем делать это столь безответственно!

Она вздрогнула от его внезапно грубого тона. В глазах отразилась обида. И боль. Снова боль.

Черт!

Он хотел всё исправить. Правда хотел. Но её лицо вдруг изменилось: стало тверже, словно к ней вновь вернулась внутренняя сила и выдержка. Будто бы она вспомнила, что именно должна к нему испытывать.

– Не смей! – Яростно бросила она, выдержав его стальной взгляд. С грацией хищной тигрицы она подошла ближе. – Ведь уж точно не тебе говорить мне об ответственности. Это не я пропала на восемь месяцев, не сказав сестре ни слова! – Он изумленно уставился на неё, но ответить ничего не успел, потому что Эбби пошла в наступление. – Восемь месяцев, черт подери! Ты хоть подумал, какого всё это время будет Элейн?! Хотя нет, – вдруг усмехнулась она, – о чем это я, конечно же, ты не подумал! Такому Гордецу, как ты, просто не престало снисходить до обыкновенного телефонного звонка!

– Закончила? – Спросил он, удачно выбрав паузу между предложениями. – Теперь могу сказать я?

– Нет, – гневно отозвалась она, подойдя к нему практически вплотную, – потому что теперь говорить буду я.

– Ладно, – это простое слово, сказанное более, чем спокойно, заставило злость Эбби неожиданно испариться. Он видел это по её глазам и растерянности в них. Она готовилась к бою и не думала, что Дарен первым поднимет белый флаг. – Давай. Что ты хотела сказать?

Он слышал удары её сердца. Ощущал, как она начинает сдаваться под его глазами. Думал, что вот сейчас выйдет из их игры победителем, но вновь недооценил свою девочку, потому что она гордо и храбро выдержала его взгляд.

– Больше никогда… – спокойно, но уверенно прошептала она, – даже и не думай, что имеешь право кричать на меня. Я уже не та. Мы… уже не те.

Она пристально смотрела ему в глаза, и Дарен не без удовольствия отметил, как сильно его девочка выросла. Стала смелее. Умнее. Опытнее. Если раньше её упрямые выходки забавляли, напоминая обыкновенное детское бунтарство, то теперь они являлись самым настоящим вызовом. И он наслаждался каждой секундой этого мгновения.

Он не знал, что будет дальше, не знал, как сильно они переменились, и какими теперь будут их отношения, но в одном был безошибочно и точно убежден: связь – вот то единственное между ними, что навсегда останется неизменным.

Между ними всегда будет эта необъяснимая… эта космическая связь.

Эбигейл поймала себя на этой мысли, когда смотрела в его глубокие, как океан глаза. Сейчас она испытывала не ярость. Нет. Её эмоциями в эту самую минуту завладело совсем другое чувство, поглотив её целиком и полностью. Сердце учащенно забилось, и оставаться в такой непозволительной близости к нему становилось всё невыносимее. И раз от раза ещё и больнее.

Она попыталась резко отступить, но внезапно ощутила, как его пальцы сжали её запястье. Легко. Почти неощутимо. Однако Эбби всё же замерла, боясь пошевелиться или сделать слишком явный вдох.

– Ты можешь кричать, – выдержав паузу, тихо ответил он, – можешь злиться, швыряться в меня камнями или бить кулаками в грудь… я клянусь… что молча стерплю это. Я не шевельнусь, потому что буду знать, что заслужил. Но прошу… не отворачивайся от меня. – Её тело будто бы пронзила холодная сталь и, если бы она не сжала пальцы в кулаки, то не сумела бы сдержать мучительный крик. – Позволь мне смотреть в твои глаза, Эбби. Позволь снова утонуть в них. Позволь снова…

– …сделать мне больно? – Прошептала она, чувствуя, как каждое слово входит в сердце холодным металлическим лезвием, заставляя её испытывать ни с чем несравнимые муки ада. Из последних сил сдерживая внутри горькие рыдания, не отрывая от него взгляда, она потянулась к прохладным пальцам, сжимающим её запястье, пытаясь ослабить их хватку. – Ты сделал свой выбор, – её голос сорвался до низкого шепота. – Теперь просто отпусти…

Понимая, что вот-вот не сдержится, Эбби хотела забраться своё запястье из его пальцев резким рывком, но добилась лишь того, что оказалась безвыходно прижата к твердой груди. Дарен тут же обнял её, и как бы долго и упорно она не сопротивлялась, у неё ничего не выходило.

– Я совершил ошибку, – тихо произнес он, заставляя её отчаянно завертеть головой.

– Ты испугался…

Она ощутила, как он неосознанно кивнул.

– Боялся, что не сумею тебя защитить… что однажды просто не успею…

День в больнице снова промелькнул в воспоминаниях. По лицу заструились слезы.

– …это не оправдание, слышишь?… – Вырываться было бесполезно, поэтому Эбби сжала маленький кулачок и ударила его в грудь. – …не оправдание…

– Я знаю…

– Ты был нужен мне… – сквозь всхлипы шептала она, выпуская наружу всю свою боль. – Ты был так нужен мне… я жила тобой… жила теми чувствами, которые ты во мне пробуждал, а потом… потом ты просто растоптал их… – она горько усмехнулась сквозь слезы, продолжая ударять его кулачком и пытаясь не завопить от нового удара холодной стали. Господи, почему в груди так сильно жгло?…

– Эбби…

– Отпусти… – умоляла она, чувствуя, как голова начинает кружиться, а ноги – слабеть, – …пожалуйста, ты душишь меня… – она думала, что Дарен разожмет объятия, но он лишь сильнее прижал её к себе.

– Никогда, – услышала она его мягкий голос, понимая, что проваливается в темноту, – больше я никогда тебя не отпущу.

Эбби поморщилась, когда ощутила, как что-то холодное стекает по её лицу и одежде и стала медленно открывать глаза. Сначала изображение было нечетким, и она даже подумала, что снова находится в своей квартире во Флориде, а всё произошедшее с ней за эти сутки – это просто кошмарный сон. Но, когда зрение полностью восстановилось, поняла, что это не так. Его лицо было первым, что она увидела. Синие глаза выражали беспокойство и смотрели на неё с таким болезненным и давящим чувством вины, которое её сердце просто не сумело стерпеть… один удар, второй и оно мучительно сжалось.

– Видимо ни морально, ни физически ты на самом деле не выносишь моего присутствия, – попытался пошутить он, а затем как-то печально усмехнулся и, опустив взгляд, выпрямился на ногах. Её сердце снова пропустило удар. – Ты была без сознания всего несколько минут, но я не решился оставлять тебя снаружи, поэтому принес сюда.

Только теперь, начав осматриваться по сторонам, Эбби заметила, что они находятся в… – и это вряд ли ей кажется – …самой что ни на есть настоящей пещере! Конечно, не в такой огромной, какие она обычно видела в фильмах, но тоже достаточно глубокой – что помогало ей не ощущать внезапно поднявшегося ветра.

– Ты принес меня?… – Почти одними губами прошептала она, смотря ему в спину. – На руках?…

Дарен невольно замер от её слов, – возможно, показывать этого он не хотел, но благодаря его же собственным урокам, теперь и она хорошо читала чувства людей по жестам. Когда он повернулся, его губы, однако, тянулись в расслабленной усмешке.

– Мне жаль, если я доставил тебе… неудобства, но там – кивнул он на выход, – вот-вот начнется буря. Спросить твоего мнения я не мог, а идти самостоятельно ты была просто не в силах. Поэтому да, я принес тебя. На руках.

После его спокойного, пускай и ироничного ответа, ей совсем не хотелось говорить что-то поперек. Кричать на него? Глупо. Обвинять в чем-то? Глупее вдвойне. Он был прав: за пределами пещеры действительно разыгрывалась буря, – от мысли о которой, кстати говоря, ей вновь становилась очень страшно, – и, если уж и отвечать что-то на его слова, то только не упреком.

– Спасибо, – слегка неуверенно произнесла она, вспоминая, как недавно дрожала от страха перед волком. – Ты снова спас меня.

– А ты снова умудрилась попасть в беду, – тихо отозвался Дарен. – Стоит ли мне пытаться узнать, что ты вообще здесь делаешь? – Она не успела ответить, потому что его губы вновь растянулись в болезненной усмешке. – Предполагаю, что не я – причина по которой ты уехала за много тысяч миль от дома, да ещё и так очаровательно подвергла себя опасности. Хотела поведать мою мать? – Он кивнул на собственный вопрос. – Я понимаю. Отношения между нами не должны повлиять на твою привязанность к этому месту. Но мне трудно понять… как ты оказалась так далеко от племени?

– Мне пришлось, – быстро ответила Эбби, пользуясь возникшей паузой, а затем, немного погодя, ответила уже чуть тише. – Выбора не было.

– Потрудись объяснить, – Дарен сложил на груди руки. О, нет, этот мужчина не просил – он требовал. Она могла бы послать его куда подальше, но знала, что если этот Гордец захочет, то всё равно обо всём узнает. А если его «осведомитель» неосознанно или нарочно перевернет всё с ног на голову? Лучше уж пусть услышит от неё. И правду.

– Элейн и Пол приехали ко мне, – очень тихо начала она, – просили помочь.

– Помочь в чем?

– Найти тебя, – просто ответила Эбби. Уже не в первый раз она заметила этот его таинственно-задумчивый взгляд, но решила пока не обращать на него внимания. – Ты пропал на восемь месяцев. Элейн места себе не находила от волнения.

Немного помолчав, он подошел ближе.

– Хочешь сказать: моя сестра приехала к тебе, сказала, что я исчез и попросила вернуть? – Эбби медленно, но уверенно кивнула. – Поэтому ты здесь? – Снова кивок, но уже не такой решительный, как первый. Дарен внимательно смотрел на неё, словно пытался разгадать её мысли. – Но я не могу понять… почему ты согласилась?

Ответить на этот вопрос оказалось намного труднее, чем она могла себе представить. И совсем не потому, что не она находила слов, а потому, что его глаза вновь заставляли её чувствовать.

– Она была на грани отчаяния, – честно ответила Эбигейл, вспоминая отстраненный взгляд подруги, – я сказала, что покажу дорогу, а потом… они не смогли полететь. Я уже пообещала ей, – громче продолжила она, словно защищаясь, – по-твоему у меня был выбор?

– Думаю, что если бы он у тебя был, ты бы никогда на это не пошла, – тихо ответил Дарен. И на этот раз без всякой усмешки или иронии.

Эбби не захотелось подтверждать его суждения, она просто отвернулась, а затем осознанно прикрыла глаза, изо всех сил стараясь успокоить своё гулко стучащее сердце.

Дарен сидел у противоположной стены и, прислонившись к камню спиной, наблюдал, как она спала. Ему стоило огромных усилий просто не подойти к ней, не коснуться пальцами родного лица, не провести рукой по светлым волосам… он очень хотел вновь ощутить её сладкий запах… иметь возможность вдыхать его – полной грудью, без остатка. Но он сидел на месте и не шевелился. Просто потому, что до дрожи боялся потерять это волшебное мгновение и вернуться в суровую реальность, в которой всё было иначе. В которой у него больше не было её.

После его фразы о выборе, которую он произнес в сердцах, Эбби больше ничего не сказала. Только опустила глаза и, подобрав под себя колени, молча уставилась в пол. Тот факт, что она сидела на камне, да еще и выглядела белой, как мел, заставили неуправляемого зверя внутри него издать грозный рык. Дарен сумел бы усмирить Его, заставив и дальше тихо сидеть на цепи, но его маленькая «дьяволица» снова начала показывать свой «ангельский» характер, вынуждая его взорваться. Во второй раз за прошедшие полчаса он намекнул на её выдающиеся умственные способности, а она яростно поднялась, напомнив, что он сам усадил её на этот чертов камень. Дарен не дал ей времени почувствовать себя победительницей, и, сжав зубы, требовательно протянул свою теплую куртку. Их взгляды встретились. Заряд. Удар. Она не без раздражения выдернула вещь из его рук и демонстративно постелила на прохладную поверхность.

Дарен не стал накалять ситуацию ещё сильнее и спрашивать, как эта упрямица попала сюда, а тем более – о чем думала, принимая такое решение. Ответ был ему и без того предельно ясен. Опасность? Она словно тот маленький и глупый львенок – смеялась в лицо опасности. Видимо, просто не понимала, что дикие степи прерии – это не улицы Нью-Йорка. Что койоты и песчаные бури – это далеко не всё, чего ей стоило остерегаться. Потому что самый главный и самый опасный её враг – это сама прерия. И она не пощадит никого, кто окажется слабее её.

Слава Богу, что их дороги пересеклись. Теперь он был намерен следить за этой безумной девчонкой до тех пор, пока не удостоверится, что больше ей абсолютно ничто не угрожает. Если будет необходимо – сам, перекинув через плечо, оттащит её к вертолету и… о, Святые Небеса, пусть она только подумает о том, чтобы начать сопротивляться – поймет, что всё это время, он, черт возьми, в самом деле держал себя в руках!

Когда Эбигейл слегка успокоилась, Дарен настоятельно порекомендовал ей отдохнуть, а лучше – поспать. Ей вновь не понравился его тон – он видел это по её глазам, – но, вместо того, чтобы начать спорить, она просто послушно легла на меховую подстилку и отвернулась к стенке.

Прошло около часа. Она успела развернуться и теперь лежала к нему лицом, а он всё так же, как и в первые несколько минут, не мог оторвать от неё взгляда.

Снаружи засвистел воздушный вихрь, предвещая сильную и долгую непогоду – буря будет длиться минимум часов пять, максимум – …он не хотел даже и предполагать. Они могли безвыходно просидеть в пещере и целые сутки, но даже, если и не предполагать худшее, самое быстрое, когда всё утихнет – к ночи. Ночь – это в принципе не лучшее время суток для прогулок, а особенно, прогулок в дикой прерии. Значит, здесь они останутся, по крайней мере, до утра. И будут вдвоем всю ночь.

Только сейчас, услышав неподалеку раскат грома и, почувствовав ворвавшийся к ним прохладный ветерок, Дарен вспомнил, что забыл развести огонь. На улице резко стемнело и, хотя для него самого температура в пещере оставалась вполне нормальной, для Эбби она уже была слишком низкой.

Он не позволит ей замерзнуть. Пока он рядом, она будет чувствовать лишь тепло.

Взяв из-за угла сухие ветки и два камни, Дарен опустился на колени и стал сосредоточенно вспоминать уроки Кваху. Конечно, теперь он постоянно привозил племени спички, которыми многие пользовались с большим удовольствием, но, при этом, не забывая об иных способах добывания огня. Трение. Вождь всегда говорил ему, что костер должен быть небольшим, незаметным издали, но, вместе с тем, давать много тепла. Будучи мальчишкой, Дарен никак не мог понять, как что-то маленькое может «рождать» что-то большое. И только спустя годы… долгие годы… он, наконец, понял, как.

Она помогла ему понять.

Расположившись неподалеку от места, в котором спала Эбби, Дарен сел на пол и, накинув горку веток, начал тереть камни друг о друга, пытаясь получить необходимую искру. Она появилась быстро. Впрочем, он всегда был довольно способным учеником. Отложив в сторону камни, он не спеша выстроил из невысоких поленьев шалаш, сложив их срубом – так костер получался широким, но достаточно низким и вполне безопасным на случай, если его упрямица вновь захочет вляпаться в очередную неприятность. Повеяло запахом горящего дерева. Воздух в пещере начал потихоньку прогреваться, а легкий треск веток теперь действовал словно расслабляющая музыка – успокаивал и заставлял мысли на какое-то время перестать так хаотично бегать. Будто бы по нескончаемому, замкнутому кругу.

Поднявшись одним легким рывком, Дарен немного отошел, а затем вытянул руку между костром и входом, желая удостовериться в том, что даже сильный порыв не сумеет потушить огня. Ветер не долетал до его ладони, вынуждая окончательно успокоиться. Прислонившись плечом ко входу, он поднял глаза на черное небо. Выбросив из головы всё сумбурное и беспорядочное, Дарен отстранился от звуков внешнего мира и сосредоточился на своем собственном. Он мог одновременно отключить свои чувства, эмоции, желания и мысли просто нажав на все кнопки разом, но лишь одну единственную всегда оставлял нетронутой – эта кнопка отвечала за инстинкты. И, когда он позволял себе спать – его Зверь всегда бодрствовал.

Даже сейчас, во время дождя, ему казалось, что он ясно слышит, как поет прерия. Слышит её живое дыхание и звуки разливающейся мелодии, которую исполняли духи предков его племени. Они всегда были рядом. Всегда жили в его сердце. И в счастливые времена и в трудные… они не выбирали, когда приходить, просто каждую минуту оставались с ним. Были его опорой.

– Оставил меня у огня, а сам ушел поближе к холоду?

Дарен слышал её шаги за спиной, но не думал, что она захочет заговорить с ним. Особенно, первой. Сделав незаметный вдох, он сложил на груди руки.

– Это моя привычная среда, – его голос стал немного тверже, – а вот ты могла замерзнуть.

Опершись о камень, Эбби тоже направила свой взор наружу, но перед этим ему показалось, что уголки её губ слегка дернулись, словно в едва уловимой усмешке.

– Теперь это и моя среда тоже, – прошептала она, заставляя Дарена медленно повернуть к ней голову. Его сердце сжалось, когда он заметил печальный взор её синих глаз. Ей было холодно. Все эти месяцы его девочка чувствовала холод, а его не было рядом, чтобы это изменить. Потому что он оставил её.

– Иди к огню, – с трудом сглатывая боль, Дарен отвернулся, стараясь изо всех сил отбросить въедливые мысли прочь, – ветер слишком сильный, ты можешь заболеть.

– Как и ты.

– Не имеет значения, – резко ответил он.

– Что ж, – Эбби кивнула, а затем, сознательно копируя его, тоже сложила на груди руки, – тогда и я не сдвинусь с этого места.

Прикрыв глаза, чтобы не вспылить, он сжал зубы:

– Не зли меня, Эбигейл… – шептал Дарен, предпринимая последнюю попытку успокоиться, – лучше сделай, как я говорю.

– Нет.

– Иди внутрь… – развернувшись, он бросил на неё свой гневный взгляд, – …или клянусь… я за себя не ручаюсь.

– Я уже сказала, – спокойно начала она, выдерживая его стальной взгляд, – нет.

Испустив из горла громкий рык, он настигнул её в два шага и подхватил на руки ещё до того, как она успела что-либо сообразить. Вскрикнув от неожиданности, Эбби смерила его грозным взглядом, но всё же инстинктивно ухватилась руками за его шею. Он был в ярости, в дикой, необузданной… он готов был поклясться, что ещё секунду назад собирался голыми руками сразиться с тигром, – настолько сильна была необходимость дать выход своей злости, – но её руки… стоило им лишь коснуться его кожи и каждая частичка его гнева тут же превращалась в тлеющие угольки, через мгновение оставляя после себя лишь серебристый пепел.

Дарен не спеша подошел к месту, где горел огонь, а затем стал осторожно опускать Эбби на ноги. Её пальцы разжались и неторопливо заскользили по его шее. Бездонные синие глаза прожигали насквозь, – возможно, и она почувствовала, что что-то изменилось, потому что непроизвольно приоткрыла губы.

Пещеру осветила яркая вспышка света, и в небе почти сразу же раздался грохот. Эбби быстро зажмурилась и, сильнее вцепившись пальцами в рубашку Дарена, прижалась к его груди. Ощущая её так близко к себе, он чувствовал, как тепло начинает медленно разливаться по телу от самых кончиков пальцев и выше, заполняя ещё недавно съедающую его пустоту. И только теперь, пока она дрожала у него на груди, он вспомнил, как сильно она боится грозы. Панически. Руки стали сами подниматься вверх – он очень хотел обнять её, прижать к себе сильнее, успокоить, дать понять, что с ним она всегда будет в безопасности, – но Эбби вдруг резко отшатнулась, будто бы всё её тело в эту самую секунду прошибло электрическим током, и сделала несколько шагов назад.

– Прости, я… это всё гроза… – не поднимая взгляда, выдохнула она, и Дарен заметил, как задрожали её руки. Минуту назад она действительно испугалась громовых раскатов, – он знал это, – но теперь… теперь в её синих глазах горел совсем иной страх. Она боялась его.

Сердце пропустило удар. Чтобы заглушить его, Дарен в усилии сжал пальцы.

– Верно, – он старался не выдать своих внутренних терзаний, – …ты боишься.

– Да… – честно призналась Эбби, – и, видимо, намного сильнее, чем думала.

Её голос дрогнул, почти мгновенно опустившись до еле слышного шепота. Говорила ли она о своем детском страхе или вложила в слова совершенно иной смысл, – он не знал. Но зато явственно ощущал, как бешено стучит её пульс и как сердце словно разрывается на тысячу мельчайших осколочков.

Каждой своей клеточкой он чувствовал её боль. Каждой. Своей. Клеточкой.

– Зачем ты это делаешь?

Эбби неосознанно, но лишь слегка нахмурила брови и чуть приоткрыла губы.

– Делаю…

– Почему ты здесь? – Уточнил он, начиная медленно приближаться.

– Я уже говорила… – она стала интуитивно отступать, – …твоя сестра…

– …попросила найти меня, – закончил Дарен, коротко кивнув, – да, уверен, это так. Но сейчас хочу услышать другую… настоящую причину.

Её зрачки расширились, а сердце пропустило удар. Несмотря на то, что внешне она сохраняла полную невозмутимость, он знал – внутренне его слова попали точно в цель.

– Элейн – часть моей семьи, – её голос не дрожал и звучал на удивление уверенно, – а ради семьи я готова пойти на многое.

– Знаю, – тихо сказал он, приближаясь к ней практически вплотную. – Но всё ещё жду, когда ты назовешь настоящую причину.

– Она настоящая.

– Не для меня.

На какую-то долю секунды Эбби утихла. Казалось бы, вот сейчас она сломается под его давлением, выдаст себя с потрохами, как делала это ни один раз, но теперь вместо испуганной, загнанной в угол девочки перед ним стояла сильная и уверенная в себе женщина. Но он понял это не сразу.

– Я сказала правду, – Эбигейл вызывающе, но всё же осторожно посмотрела ему в глаза. – И мне искренне жаль, если она не такая, как ты думал.

– Эбби…

– Мне всё равно, что с тобой будет, – она говорила это так, словно пыталась убедить в этом и себя, – и, если бы твоя сестра не была в таком отчаянии, я бы никогда на это не пошла. Просто потому, что не могу и не хочу тебя видеть. Никогда.

Её слова хлестнули жесткой плетью: резко, больно, со всей силой. Место удара жгло и хотелось закричать от того, как всё внутри рвалось на части.

– Но ты здесь, – не веря её словам, повторял он, – ты всё ещё здесь…

– Лишь потому, что не могу уйти.

Её шепот побудил небо разойтись новым громовым раскатом, словно говоря ему: – ты – идиот, вот истинная причина. И другой просто не существовало.

Из горла вырвался смешок – слегка нервный и какой-то невыносимо болезненный. Он пытался, но не сумел сдержать его в себе. Дарен почувствовал внезапную острую боль в груди, словно кто-то вонзил в неё кусок толстого, раскаленного железа, и начал медленно отходить назад.

А я не могу тебя отпустить, – вертелось у него в голове, но с языка сорвалось совсем другое:

– Когда кончится буря, я отведу тебя к вертолету. Но до этого момента… обещаю, ты меня не увидишь.

Уловив в её глазах легкое смятение, Дарен развернулся, не став дожидаться момента, когда она всё поймет, и молча направился к выходу. Ледяные капли мгновенно прошибли до костей, но он даже не вздрогнул – его тело привыкло к холоду. Он сам привык к холоду. Сделав ещё несколько шагов, он повернулся к оголенному участку неба, которое осветила приближающаяся молния, а затем прикрыл глаза и подставил лицо дождю.

Эбби показалось, что она вот-вот потеряет себя от страха. Когда Дарен вышел из пещеры в таком подавленном состоянии, она впервые осознала весь ужас собственных слов. Она сказала, что ей всё равно. Что она не хочет и не может его видеть. Господи… если бы он только знал, что каждое её слово было ложью…

Стоять у выхода из своего единственного укрытия, – практически на границе чертового Ада, – было очень страшно: невыносимо, дико страшно. Ей казалось, что сам Дьявол в эту минуту захватил власть над небом и теперь показывал свою силу и могущество, метая самые гигантские молнии, которые Эбби когда-либо видела в своей жизни. Всё вспыхивало белым светом, сопровождаясь устрашающим грохотом, от которого закладывало уши. Сердце забилось сильнее, пульс участился, пальцы непроизвольно сильнее сжали камень.

– Это не страшно, – успокаивала она себя, – я смогу выйти туда… смогу потому, что совсем не боюсь… – Эбби попыталась сделать шаг, но очередное громыхание заставило её в испуге отступить. – Господи, я обманула тебя, я боюсь! Я так боюсь!.. – Инстинктивно прислонившись лбом к влажному камню, она закрыла глаза. Её руки похолодели, голова закружилась, ноги сделались ватными. Ей нужно дышать. Это просто… вдох-выдох, вдох-выдох, вдох… Его слова, как кинопленка, начали сами прокручиваться в голове: «Человек должен иметь силы бороться даже с самыми дикими страхами. Этот мир не волшебен – он реален. И реально в нем существует только два возможных конца: либо ты побеждаешь свой страх, либо он разрушает тебя».

Эбби сделала выдох. Да, она боялась. Чертовски боялась. Но иногда мы переступаем через одни наши страхи, потому что грудь в ужасе сдавливают те, что намного сильнее, – просто цена их ошибки в стократ выше. Сейчас такой ценой для неё был Он. Тот, кто стоял посреди ночной темноты, готовый испытать на себе праведный гнев Небес. Тот, за кого в это самое мгновение болел каждый участочек её души… а она? Она отчаянно цеплялась за край пещеры, страшась переступить эту шаткую грань лишь потому, что детская фобия бесконтрольно сжимала горло.

Но разве можно было даже пытаться сравнить эти страхи?

Небо снова разразилось громом и на этот раз вспышка света оказалась прямо над Его головой. Выругавшись про себя, Эбби на секунду зажмурилась, а затем сорвалась с места. Она убьет Его! Видит Бог, убьет! Но сначала затащит обратно внутрь!

Ледяные капли падали ей на лицо, мочили волосы и одежду, но ей было плевать, – главное сейчас было совсем не это. Она успокаивала себя тихим шепотом, уверенно полагая, что как только добежит до этого недоделанного героя, ей придется очень постараться, чтобы просто не свалиться в обморок. Но всё случилось совсем наоборот. Стоило ей приблизиться, увидеть его насквозь мокрого и вспомнить, в какой небезопасной близости он находится от чертовых молний, как ужас мгновенно сменился бешенством, и теперь она старалась просто не взорваться.

Резко дернув Дарена за край рубашки, Эбби развернула его к себе.

– Ты совершенно лишился рассудка?! – Закричала она, неосознанно вздрогнув от очередного раската. – Слава Богу, что мы не застали торнадо или цунами, иначе бы ты непременно вышел сказать им «привет»! – Дождевая вода увереннее пробиралась под одежду: её трясло, но скорее от негодования, чем от холода. – Я не могу поверить, что ты сознательно подверг себя такой опасности! Оставил меня одну! Ты поступил, как… как самый настоящий эгоист! – Выпалила она, подобрав подходящее слово. – А что, если бы с тобой что-то произошло? Что, если бы молния убила тебя? – Ей хотелось кричать сильнее и громче, потому что слезы начинали душить. – Ты подумал о том, что стало бы со мной?! Хотя бы на мгновение задумался, через что пришлось бы пройти мне?…

– Ты волновалась за меня? – Неожиданно спросил Дарен, прерывая поток её эмоциональной речи. Он внимательно смотрел на неё, позволяя воде течь по лицу и падать с волос. Эбигейл остановила свой взгляд на его глазах всего на мгновение, но и этой мимолетной ошибки оказалось более, чем достаточно для того, чтобы безвозвратно утонуть в их синеве. Родные, глубокие, бездонные, наполненные тягостной, запредельной болью… – сердце забилось чаще, а затем мучительно сжалось.

– Я не имела в виду… – только осознав, что именно она сказала, Эбби поняла, что всё это время была на бешеном адреналине: не чувствовала холода и не боялась гнева Неба, и только теперь начинала дрожать по-настоящему. – …эти места дикие, ты сам говорил…

Она запнулась, потому что внезапно ощутила, как его прохладные пальцы бережно касаются влажного локона её волос, а затем медленно убирают его с её лица.

– До тех пор, пока ты будешь нуждаться во мне… – тихо начал Дарен, – …я никогда не перестану дышать.

Эбби сделала судорожный вдох.

– Ты не всемогущий Бог, – шептала она, ловя губами дождевые капли, – как и многое в нашем мире, эта молния сильнее тебя. И, если бы она захотела, чтобы ты перестал дышать, ты бы перестал… – её голос сорвался, и Дарен воспользовался недолгой паузой.

– Я обещаю, что этого никогда не произойдет. Ты должна верить моим словам… – он хотел обнять её за плечи, но она резко отступила и, прикрыв на мгновение глаза, невольно усмехнулась.

– Верить… – медленно покачала головой, – я перестала верить, когда ты оставил меня одну.

– Эбби…

– Я уже говорила, – жмурясь сильнее, она была благодарна дождю, который в этот самый момент скрывал её слезы, – я не хочу, чтобы ты был рядом… не хочу видеть тебя… мне всё равно…

– Но ты здесь, – тихо сказал Дарен, и Эбби почувствовала, как он прижал её к себе, – ты со мной.

– Я уже говорила… – повторяла она, пытаясь выбраться из его рук. – Ты знаешь…

– Нет… – шептал он, касаясь губами её мокрых волос, – не в этот раз… не сейчас.

Она снова чувствовала это: легкие с силой пережимало, пульс неистово стучал в ушах, а сердцебиение… сейчас оно вновь стало таким же быстрым, как у той маленькой птички Колибри – частотой более тысячи ударов.

– Не надо… – молила она, предпринимая обессиленные попытки отстраниться, – пожалуйста, не держи меня…

– Я просто хочу знать…

– Что знать?… – Несмотря на то, что капли заливали лицо, она чувствовала, что теперь слезы лились по щекам ручьями.

– Посмотри на меня, – тихо попросил он, поднимая её голову вверх. Эбби открыла глаза, заранее зная, что совершает непоправимую ошибку. – Почему ты осталась? Почему пошла за мной, если могла просто уехать? Почему, Эбби?

И снова этот острый, как нож взгляд: мучительный блик, который она была не в состоянии притупить.

– Отпусти… – испытывая слабость, она завертела головой, – я не могу…

– Просто ответь, – его дыхание обжигало, сил сопротивляться почти не осталось, – скажи то, что чувствуешь… глядя мне в глаза.

Эбби сглотнула, ощущая, как слезы без меры, сильнее жгут кожу.

– Боль… – прошептала она, сдерживая внутри всхлип, – я чувствую боль…

Секунда. Две. Три. Это становилось невыносимее – терпеть его близость было слишком тяжело. Эбби сделала небольшое, но уверенное усилие, пытаясь выбраться из его объятий, но Дарен обхватил ладонью её затылок и притянул к себе. Его ледяные губы коснулись её рта в нежном, но одновременно твердом поцелуе. Ему не требовалось заявлять свои права, потому что женщина, которую он с силой прижимал к себе, была только его, – и она доказала это, когда сдалась. Его язык мягко проник внутрь и, несмотря на то, что губы обжигали, как раскаленная сталь, дождевые капли делали боль слабее – на время унимали её. Его поцелуй был сдержанным, даже немного невинным, но Эбби чувствовала, что Дарену необходимо нечто большее.

Он медленно отстранился, – наверное, меньше, чем на дюйм, – а затем осторожно, будто бы опасаясь причинить ей новую боль, подхватил на руки. Она не знала, шел ли он или стоял на месте, потому что была просто не в состоянии открыть глаза и безвозвратно потеряла всякое ощущение пространства, но когда по телу разлилась слабая волна тепла, Эбби поняла, что находится около огня. Дарен бережно поставил её на ноги, но из объятий так и не выпустил, – словно боялся случайно её потерять. Она почувствовала твердую опору за спиной и только тогда решилась неторопливо приподнять свои уже слегка отяжелевшие веки. Его глаза были её личным грехом, который с каждым разом всё ближе и ближе подводил её к дьявольским вратам Ада – к самой её границе. Синие и бескрайние, как Небо, но в то же время темные и глубокие, как сама Преисподняя они отсчитывали время до её полной и безоговорочной капитуляции.

– Извини, но… мокрую одежду нужно снять, – его шепот был подобен раскату грома, и кроме него она не слышала никакого другого. – Тебе необходимо согреться.

Эбби лишь безвольно кивнула, но даже и не подумала, что это будет делать Он! Когда Дарен начал медленно тянуть вниз застежку молнии, она невольно приоткрыла губы и выдохнула, ощущая, как тело отзывается и реагирует на его прикосновения. Его пальцы коснулись влажной кожи легко и непринужденно, а затем стали медленно, со всей чувственностью спускать с её плеч промокший насквозь худи. Бесполезная вещь упала к ногам, а знакомые руки продолжили свой ритуал, побуждая Эбби сильнее вжаться в камень. Он просто снимает мокрую её одежду, просто снима-а-ает… с губ слетел непроизвольный стон, когда Дарен потянул вверх майку. Его прохладные ладони оставляли на теле невидимые ожоги, неторопливо освобождая его от лишних кусков ткани. В эту минуту Эбби испытала самую невероятную гамму самых взрывных ощущений, но единственное, чего не почувствовала – это холода. Он наблюдал за каждой её эмоцией, заставляя смотреть ему прямо в глаза: пухлые губы то приоткрывались, то вынужденно сжимались, чтобы из горла не вырвался ещё один томный вздох. Чтобы он не понял, насколько слаба её воля.

Но разве он мог не понять?

Прервав зрительный контакт, Дарен приблизился к ней вплотную и невесомо, словно и вовсе случайно коснулся щекой её уха. Эбби зажмурилась и с силой закусила губу. Ей показалось, что он усмехнулся… – или всё же не показалось? Она не успела подумать об этом, потому что её окутала внезапная прохлада, – он отстранился, – а всего через мгновение Эбигейл ощутила, как что-то теплое укрыло её плечи, и подняла вверх глаза. Дарен укутал её в свою куртку так, словно хотел уберечь и защитить, и вовсе не желал вновь причинять боль.

Его глаза… в который раз за эти минуты она думала о них? В который раз тонула в их бездне? И сколько ещё сил ей потребуется, чтобы не пропасть в них без вести?

Дарен хотел отойти, но рука Эбби непроизвольно потянулась к его запястью. Её мысли носились слишком хаотично и беспорядочно, поэтому она даже не пыталась их понять. Впервые за очень долгое время просто слушала своё сердце.

– Извини, но… мокрую одежду нужно снять, – тихо повторила его же фразой, и ощутила, как от собственных слов её сердце застучало быстрее.

Не дождавшись ответа, или даже простого кивка, она потянулась к рубашке, которая с помощью её умелых пальцев стала медленно сползать по его рукам вниз. Дарен не шевелился, но наблюдал – она знала это, пускай в эту минуту и не видела его лица. Меньше, чем через полминуты и его насквозь мокрая вещица застлала собой пол. Помедлив всего на долю секунды, Эбби запустила руки под футболку, чувствуя, как тут же напрягся его пресс, а затем не спеша потянула ткань вверх. Только избавив его от данного предмета одежды, она осмелилась посмотреть ему в глаза: томные, горящие неистовой страстью, но вместе с тем, светящиеся безграничной нежностью. Где-то глубоко внутри она знала, что делает непоправимое и что, когда придет в себя, будет испытывать боль, но не могла себя остановить. Просто потому, что Он был ей нужен. Хотя бы на эту ночь.

Сделав шаг, она прижалась к родному телу и, обхватив ладонями влажное лицо, прильнула к разгоряченным губам. Куртка упала на пол, и Дарен обнял Эбби сильнее, на этот раз не просто отвечая на поцелуй, а врываясь в её глубины с новым, запредельным желанием.

Она не заметила, как оказалась прижатой к каменному полу. Её пальцы инстинктивно опустились к его шее, а затем заскользили по плечам и спине. В два ловких счета Дарен расправился с застежкой её бюстгальтера, и вот в следующую секунду этот полупрозрачный атрибут уже валялся где-то в стороне. В голове промелькнула единственная мысль: лишь бы не в костре.

Он прервался и слегка отстранился, но лишь для того, чтобы начать прокладывать дорожку из поцелуев от её лица, по ключице, спускаясь ниже и очерчивая линию талии и живота. Эбби задержала дыхание, ощутив, как его пальцы потянули на себя последний лоскуток ткани, а когда он коснулся губами внутренней стороны бедра… а-а-ах, Господи, помоги ей…

Этот мужчина целовал каждый участочек её тела, – каждый его дюйм, – жадно вдыхал знакомый кисло-сладкий запах, словно пытался насытиться им, и так бережно касался губами, будто бы делал это в первый раз. От его прикосновений кожа покрывалась мелкими и частыми мурашками, – она пылала, но этот огонь был несравним с тем, что в этот самый миг разгорался у Эбби внутри. И она боялась в нем сгореть.

Дарен почувствовал её страх, она знала это: его движения стали неувереннее, скованнее, напряженнее. Он бы остановился, если бы она попросила. Всё бы прекратил, скажи она хоть слово. Но Эбби не сказала. Стоило ей лишь на секунду поймать его глубокий взгляд, как она осознала, что вновь начинает проваливаться в пропасть. И он тоже понял это. Поймав ответный томный блеск синих глаз, он тут же наполнил её, заставляя судорожно выдохнуть. Обхватив ногами его ягодицы, она впилась в его плечи пальцами, выгибаясь навстречу плавным, томительным движениям и пытаясь сдержать внутри сумасшедший, дикий стон. Позволив хмельному исступлению взять полный контроль над собственными эмоциями, она царапала его влажную спину, побуждая с раз за разом ускорять привычный ритм. Толчки становились сильнее, мощнее, чаще, и теперь Эбби до боли кусала губы, из последних сил пытаясь не закричать. Но то, что сейчас творилось с её телом, было намного сильнее нелепого здравого смысла. Черт возьми! Выпустив наружу долгожданный стон наслаждения, она почувствовала, как по каждой клеточке её тела начинает разливаться приятное тепло. Один удар. Второй. Третий. Казалось, не только их тела, но и сердца в это самое мгновение слились воедино, бились в унисон, отбивали один, только им знакомый ритм. Обняв Дарена крепче и сильнее сжав его плечи, Эбби интуитивно выгнулась ему навстречу, ощущая, что сейчас только два чувства из всего возможного спектра завладели ею целиком и полностью – наслаждение и экстаз. И всё это мог сделать с ней только Он. Только этот мужчина одновременно отбирал у неё способность мыслить и желание сопротивляться, открывал в ней что-то совершенно новое и рождал стремление покоряться. Только Он, тот, кто целовал её с таким упоением и безумием, мог вызвать в её теле такие взрывы, – подобные самым красивым, самым завораживающим фейерверкам.

Но почему? Почему ей хотелось ощущать всё это, даже понимая, что после будет невыносимо больно? Почему хотелось смотреть в его бездонные глаза, затерявшись в их переливах? Сложен ли был ответ? Знала ли она его? Не сложен. И да, она его знала. На все Его вопросы и на все вопросы, которые она задала самой себе, ответ был один – просто она всё ещё его любила.

Снаружи всё понемногу успокаивалось: первые лучики солнца начинали неторопливо освещать землю, а буря утихала, в бессилии отступая перед багровым рассветом. Тишину вокруг нарушало лишь раннее, ласкающее слух пение птиц и уже слабое, почти беззвучное потрескивание веток. Не сдержавшись от непроизвольного выдоха, Эбби сглотнула, а затем осторожно опустилась на влажный камень, коснувшись его коленями. Она совсем не чувствовала утренней прохлады, но, несмотря на это, ощущала, что дрожит. Он находился всего в нескольких дюймах от неё. Был так близко и одновременно так далеко… казалось, стоит ей лишь протянуть руку, и она сможет его коснуться. Сможет ощутить родное тепло, успокоить бешеный ритм своего сердца и пульса и, возможно, даже вернуть всё назад…

Эбби судорожно выдохнула, почувствовав, как внутри вдруг предательски защемило. Нет. Это было невозможно. Прошлое не изменить… как бы сильно нам порой не хотелось верить в обратное.

Медленно подняв взгляд, она остановила глаза на Его лице, – умиротворенном и безмятежном, – его ровное дыхание и расслабленность заставили завороженно застыть. Сейчас она видела перед собой не незнакомца, с которым встретилась на дороге и даже не мужчину, которому отдала частичку своей души, – в эту самую минуту она смотрела на совершенно другого человека: на того, кого ещё не знала.

Желание коснуться его, почувствовать запах – такой родной и такой чужой одновременно, – становилось всё сильнее. Воспоминания о прошлой ночи наполняли мысли, вновь взрывая тело миллионами самых красочных и мощных фейерверков – просто то, что он заставлял её чувствовать было невозможно контролировать.

Вот, почему она должна была уйти. Прямо сейчас и как можно быстрее. Пока не растеряла последние пригоршни своего смехотворного самообладания.

Осторожно поднявшись на ноги, Эбби прикрыла глаза и, только сумев успокоить сумасшедший ритм сердца, сделала шаг. Она успела выдохнуть всего лишь раз, а затем почувствовала, как до боли знакомые пальцы уверенной хваткой сжали её запястье. Вдох-выдох. Вдох-выдох. Вдох… – сердце вновь понеслось галопом, и пульс тотчас же пустился следом, словно в эту самую секунду они пытались понять, кто из них навсегда завладеет пальмой первенства.

Она почувствовала, как Он приблизился, и от этого ей захотелось сорваться с места лишь сильнее. Убежать как можно дальше. Ведь рядом с этим мужчиной с каждой пройденной секундой ей становилось всё труднее не потерять себя.

Сильные руки коснулись её плеч, – он не прижимался телом, но, чтобы оказаться на грани самого настоящего безумия, Эбби хватило и легкого, почти невесомого касания. Дарен стал не спеша разворачивать её к себе, заставив задышать слишком учащенно – на пределе.

Почему она не могла сопротивляться, Господи? Почему? Куда подевалась её стойкость?

Ощутив, как пальцы сильнее стиснули плечи, Эбби стала медленно поднимать взгляд. Обнаженный по пояс, с легкой небрежностью в волосах, он смотрел на неё глазами, полными непонимания и боли, и всё ещё не разжимал своих рук, – словно не просто боялся, что она исчезнет, а четко знал: будь у неё возможность, она бы именно так и поступила.

– Хотела уйти? – Дарен смотрел на неё так внимательно и проникновенно, будто бы пытался прочитать ответ сам. Эбби сделала усилие и, отведя глаза, попыталась отстраниться, но его хватка стала только сильнее. – Ты не ответила.

Она резко вскинула подбородок.

– Не думаю, что у тебя есть право что-либо от меня требовать.

Слова слетели с языка непроизвольно, но, к её же удивлению, она ни капельки об этом не пожалела. Скулы Дарена напряглись, в глазах заплясали уже знакомые огоньки.

– Есть, Эбби. У меня есть это право. И оно всегда будет принадлежать только мне.

На секунду она застыла, не зная, что в этот момент овладевает её эмоциями сильнее: злость или нечто совершенно противоположное. Она тонула в его глазах, тонула, как и раньше, и только щемящая боль в груди всё ещё помогала ей сохранять хладнокровие.

– Всё изменилось, когда ты объяснил мне, что наши отношения были ошибкой, – как можно тише ответила она, – тогда это право перестало быть твоим. Как и я.

Слова с силой хлестнули его по лицу – она видела это. Воспользовавшись моментом, Эбби предприняла новую попытку вырваться, но Дарен рывком притянул её обратно, лишь крепче прижав к себе.

– Ты никогда не переставала быть моей, – тихо сказал он, а затем резко приподнял её подбородок, – и доказала это сегодня ночью.

Сердце сделало кувырок, а затем опустилось и замерло. Эбби понимала, что должна действовать так, как прокручивала в своей голове уже сотню тысяч раз. Не имея права на ошибку.

– Что я доказала сегодня ночью? – Шепотом спросила она, выдерживая его стальной взгляд. – Что могу находиться с тобой в одном помещении? Или, что здравый смысл во мне сильнее моих желаний? – Его лицо менялось, – он внимал каждое её слово, и это придавало ей сил, чтобы продолжать. – А, может быть, ты впервые узнал, что между мужчиной и женщиной иногда возникает то, что называется влечением? Что? Что именно я доказала, переспав с тобой? Что ты тот, с кем я хочу разделить свою жизнь? Что я всё забуду, и мы сможем жить долго и счастливо? Разве я говорила тебе что-то подобное? – Вдох—выдох. Вдох… – Разве говорила, что люблю тебя? – Последние слова она произнесла почти не слышно, но крик внутри никогда ещё не был более мощным. Та боль, которая промелькнула в Его глазах, заставила её ощутить лезвие ножа у горла. Господи, почему же было так тяжело!

– Я знаю разницу между влечением и чувствами, – рука Дарена легко коснулась её лица, заставив Эбби непроизвольно приоткрыть губы. – И знаю, что ты никогда бы не отдалась мужчине, если бы ничего к нему не испытывала.

Боже, почему ты позволил этому человеку так хорошо её узнать…

– Я изменилась, – холодно ответила она, стараясь выбраться из его объятий.

– Да, – тихо сказал он, продолжая без видимых усилий прижимать её к себе, – стала смелее, женственнее, умнее… но осталась той же самоотверженной девушкой с огромным и чистым сердцем, которую я когда-то спас. Девушкой, которая перевернула мой привычный мир… – Дарен бережно коснулся её щеки, – …а затем без спроса вошла в моё сердце.

– Это ты решил, что больше не будет нас, – Эбби ощущала, что начинает терять свою уверенность. – Ты сказал, что не изменишься. Ты… отпустил мою руку. Ты…

– И не проходит ни дня, чтобы я не сожалел об этом, – заметив боль в синих глазах, он обхватил ладонями её лицо, – ни дня, чтобы я ненавидел себя за то, как поступил с тобой. И если бы ты простила меня… если бы дала шанс всё исправить…

– Исправить? – Эбби слабо усмехнулась, а затем медленно завертела головой. – Как? Повернешь время вспять? – Он молчал, поэтому она внимательно и серьезно посмотрела ему в глаза. – Скажи, ты сумеешь повернуть его вспять? Потому что это единственный способ собрать кусочки моего разбитого сердца.

– Я не могу изменить наше прошлое, – прошептал Дарен, – но хочу изменить наше будущее.

– У нас нет будущего, – она накрыла руками его ладони и слегка дернула их вниз, убирая со своего лица, – потому что больше нет нас. Теперь есть ты, и есть я. Врозь.

– Эбби…

– Год назад я готова была бороться, – прервала она его, отступая на шаг назад. – Готова была делать это даже за нас обоих, веря в то, что придет время, когда ты закроешь меня собой и крепче сожмешь мою руку… но теперь поняла, что сражаться за отношения в одиночку – это всё равно, что пытаться опрокинуть солнце… – её губы тронула слабая невольная улыбка, а затем она медленно завертела головой, – …бессмысленно.

– В тебе говорит боль, – Дарен сделал осторожный шаг, но Эбби предусмотрительно отступила на два. Она знала, что если он захочет удержать её, то она никуда не убежит, но всё равно сопротивлялась. – Я знаю, что ты всё ещё что-то чувствуешь. Знаю потому, что даже когда твои губы осознанно шепчут слова лжи, глаза в этот момент отчаянно выкрикивают правду. – Дарен сделал ещё несколько шагов, вынуждая Эбигейл упереться в стенку, а затем приблизился. – Ты никогда не сможешь солгать мне, потому что, даже если твои глаза будут закрыты, я всегда найду ответ здесь, – он поднял указательный палец и легко коснулся теплой ткани, – в твоем сердце.

– Оно ничего не скажет, – понимая, что врет, Эбби отвела глаза, – и тебе лучше отойти…

– Почему? – с властностью зверя Дарен придвинулся ближе. – Боишься, что оно перестанет молчать?

На мгновение затаив дыхание, чтобы сдержать невольный стон, она вцепилась пальцами в камень.

– Боюсь, что опоздаю на вертолет, – ответила Эбби, а затем уверенно подняла голову, – я выполнила своё обещание, и теперь хочу вернуться домой. – В Его глазах заплясали озорные огоньки. Несмотря на дрожь в коленях, она выдержала близость. – Отойдешь по-хорошему или мне применить силу?

Ей показалось, что она услышала веселый смешок. Он что, серьезно?! Всего минуту назад готов был на коленях вымаливать у неё прощение, а теперь насмехался?!

– Я же говорил, – его горячее дыхание коснулось её уха, – ты никогда не сможешь мне солгать.

Несмотря на свои слова, Дарен отодвинулся, освободив ей дорогу к выходу. Ноги все ещё дрожали, и Эбби боялась, что, если сделает хотя бы шаг, то он заметит, как её тело реагирует на его близость.

Она проигнорировала холод, который ощутила, когда он отстранился, а затем оттолкнулась от стены.

– Что мне передать Элейн?

Дарен потянулся к своей одежде, и Эбигейл отвернулась, чтобы лишний раз не играть с огнем.

– Мм… – он сделал продолжительную паузу, – думаю, я должен подумать.

– Издеваешься? – Эбби раздраженно выдохнула и резко повернулась, тут же столкнувшись с его глубокими глазами. Господи, снова так близко… Он стоял всего в шаге от неё, невозмутимо застегивая пуговицы на рубашке.

– Что ты имеешь в виду? – Его бровь даже приподнялась вверх.

Он что, играет с ней?

– Не важно, – она покачала головой и отвернулась, – скажу, что ты в порядке. С остальным по приезде разберешься сам.

Не дождавшись ответа, Эбби стремительно вышла из пещеры. Утренний воздух ударил в ноздри своей свежестью, – после дождя всё вокруг дышало как-то иначе, значительно… легче. На губах мелькнула мимолетная улыбка, – осталось всего лишь дойти до вертолета, сесть в кабину и удостовериться в том, что эта махина оторвалась от земли, – тогда она, наконец, сможет расслабиться. Тогда её кошмару придет конец.

– Может, сначала позавтракаем? Идти на голодный желудок – не самое верное решение.

Улыбка с лица сползла моментально. Медленно поворачиваясь, Эбби ещё грела в себе надежду на то, что у неё просто-напросто начались слуховые галлюцинации, но, когда увидела позади Дарена, поняла, что случилось то, чего она так боялась.

– Только не говори, что ты пойдешь со мной, – она совсем не хотела, чтобы её голос прозвучал одновременно умоляюще и испуганно, но не сумела сдержать эмоций. И, кажется, Дарен даже получил от подобного сочетания удовольствие, потому что не смог скрыть легкой улыбки.

– Не скажу, – после такого вполне простого ответа он просто прошел мимо. – Но поесть всё же стоит.

Да он серьезно?!

– Я не голодна. И мне не нужна нянька, – Эбби зашагала следом, всем своим видом пытаясь показать серьезность произнесенных слов. – Я вполне способна выдержать дорогу к вертолету.

– До тех пор, пока не увидишь очередного детеныша койота, – небрежно бросил Дарен, – тебе просто повезло, что здесь не водятся дикие медведи. Боюсь представить, что бы было, не окажись меня рядом.

Сузив глаза от негодования и злости, Эбби прибавила шагу.

– У меня всё было под контролем, ясно? Я справлялась с ситуацией и не нуждалась в твоей помощи! Но нет, ты не смог не сделаться сказочным рыцарем, решившим исполнить свой доблестный долг! Думаешь, если без спроса ворвался в мою жизнь, защитил от дикого койота, а затем провел со мной ночь, то я забыла ту боль, которую ты мне причинил?!..

Эбби услышала Его тихий рык, а затем почувствовала, как врезалась во что-то твердое и массивное. От неожиданности она покачнулась, но устояла на ногах, потому что Дарен обхватил её талию и прижал к себе. От его близости по телу вновь разлилась мощная ледяная волна, вызывая целый миллион самых крошечных мурашек. Она медленно подняла свои глаза, мгновенно осознавая, что вновь тонет в родных синих глубинах. От недавнего раздражения не осталось и следа. Его смыло всё той же волной, а всё, что осталось, – лишь чувственный, пьянящий разум хмель.

– Справлялась с ситуацией? – Тихо переспросил Дарен, не прекращая смотреть ей в глаза. – Ты действительно не понимаешь, насколько опасны эти места? Дикая прерия – это не оживленные улицы Нью-Йорка. Здесь существуют свои, безжалостные законы, и их диктует природа. – Эбби не шевелилась, боясь сделать даже обыкновенный вдох, потому что Он мог услышать, как сильно бьется её сердце. – Да, койоты не нападают на людей. Они привыкли сосуществовать вместе с племенами. Но инстинкты, – вот то существенное, что отличает человека от зверя. И когда ты подошла к её детенышу, единственное, о чем она думала в этот самый момент, – как сильно хочет тебя растерзать. А теперь представь, что бы с тобой было, не появись вовремя сказочный рыцарь, решивший исполнить свой доблестный долг.

Эбби молча смотрела на Него, чувствуя, как пульс начинает стучать в ушах всё сильнее и громче. Наверное, она могла бы упрямиться и дальше, но стоило ли оно того? Ведь она на самом деле подвергла себя опасности. И, начав возражать, лишь доказала бы всю абсурдность ситуации.

– Ты прав, – прошептала она, – мне нужно было быть более осмотрительной.

Раньше Эбби и подумать не могла, что этот человек будет способен делать её такой… такой зависимой. От воздуха, который Он вдыхает. От частоты ударов, с которой бьется Его пульс. От прикосновений, которые заставляют терять волю… от Него… и тех ощущений, которые она испытывала, когда Он находился так близко и одновременно так далеко.

Словно прочитав её мысли, Дарен отвел глаза и, прервав зрительный контакт отстранился, выпустив её из своих объятий. Холод. Вновь этот лютый, невообразимый холод.

– Ты не захотела спорить, – пройдя немного вперед, произнес он, – почему? Что изменилось?

Эбби сложила на груди руки и, лишь полностью выровняв дыхание, зашагала следом.

– Многое, – ответила она, осторожно поднимая глаза на небо, – и я в том числе.

Дарен отреагировал на её слова, – она видела, чувствовала, знала, – но совершенно ничего не ответил. Продолжали идти в полной тишине и на некотором расстоянии, каждый был поглощен собственными мыслями. Они молчали довольно продолжительное время: солнце уже давно взошло, а небо потеряло свои багряные краски, уступив место воздушному, нежно синему цвету.

Эбби ощутила, как сжался желудок. Впервые она вспомнила, что ничего не ела уже целые сутки. Да, в последнее время отсутствие обедов и ужинов в её уплотненным расписании не было чем-то редким и необычным, – она могла не вспоминать о еде долгими часами: с утра и до самой ночи, а то и следующего дня, но сейчас отчего-то ощущала чувство голода намного острее, чем обычно. Она открыла было рот, собираясь сказать об этом вслух, но передумала. Сказать о голоде, значило бы остаться здесь ещё на несколько часов. С Ним.

Нет. Не стоит ничего говорить. Будет лучше, если она промолчит. В конце концов, это не настолько серьезно и за несколько часов с ней ничего не произойдет.

– Где вы приземлились? – Спросил Дарен, не поворачивая головы.

– На том же месте, что и ты, – ответила она, узнавая местность вокруг, а затем осторожно добавила, – но твоего вертолета там не было.

Он немного помедлил. Обдумывал, что сказать? Или же не хотел говорить вовсе?…

– Да. Не было.

Его ответ прозвучал отстраненно и резко. Поняв, что на этом их разговор окончен, Эбби не сказала ни слова. Возможно, Он делал всё правильно. Через несколько минут они расстанутся и впредь больше никогда не увидятся. Так к чему были эти пустые разговоры? Зачем?

– Фея моя, а ты уверена, что вы сели именно здесь?

– Что? – Резко вскинув голову, Эбби замерла. Она даже не успела отчитать Его за новое «прозвище», которым оказалась наречена, потому что в эту минуту у неё появилась проблема намного глобальнее. Осознание происходящего пришло не сразу, но, когда это случилось, она не сдержала обреченного выдоха. – Господи, ты верно шутишь…

– Думаю, что это не в Его характере, – усмехнулся Дарен, облокачиваясь плечом о дерево.

– Нет-нет-нет, быть не может… – Не обращая внимания на шутливые слова, Эбби ринулась вперед и, встав посреди поляны, стала испуганно озираться по сторонам. – Он что, улетел?! Он мог улететь?!

– Ты меня об этом спрашиваешь?

– Боже, что же теперь делать… – игнорируя Его увеселительные издевки, Эбби обхватила руками голову. – Здесь нет аэропортов, а если забредают случайные корабли, то так редко, что пока я буду ждать – успею состариться!

Когда она застонала от отчаяния, Дарен не сумел сдержать тихого смешка.

– Может быть, перестанешь насмехаться надо мной и что-нибудь придумаешь? – Раздраженно выпалила Эбби, поворачиваясь к нему.

– Зачем? – Он слабо улыбнулся – лишь одними глазами, – а затем сложил на груди руки. – Чтобы ещё раз услышать, что я без спроса ворвался в твою жизнь? – Дарен, видимо, заметил её растерянность, потому что почти тут же продолжил. – Но если ты захочешь… – Оттолкнувшись от дерева, он начал медленно приближаться, – …я мог бы забыть о твоих словах и на некоторое время вновь стать тем доблестным рыцарем.

Последние слова он уже шептал, стоя всего в шаге от неё и проникновенно смотря в её затуманенные глаза. Эбби ощутила, как сердце снова понеслось галопом.

– Захочу… – на выдохе повторила она.

Дарен едва заметно кивнул, а затем придвинулся ближе.

– Тебе стоит только попросить, – тихо произнес он, лаская ухо каждым словом, – и признать, что ты всё ещё нуждаешься в моей помощи. Как и во мне.

Эбигейл невольно уловила его победную улыбку. Слова заставили её замереть, но она быстро пришла в себя. Пальцы сжались в кулаки. Секунда. Две. Она резко отстранилась и бросила на него полный возмущения и злости взгляд.

– Я ни за что не стану просить тебя! Пусть сами небеса разверзнутся, но ты никогда не услышишь от меня ничего подобного!

Губы Дарена расползлись в хищной улыбке, а глаза вдруг ярко запылали.

– Я уже как-то говорил тебе, – он сделал шаг, инстинктивно побуждая её отступить, – не бросайся обещаниями, которые однажды придется нарушить.

– Кому, как ни тебе об этом знать, – одними губами прошептала Эбби, заставляя его мгновенно перемениться в лице. Собрав в кулачок остатки самообладания, набрала в легкие воздух: – Я сама найду решение. И твоя помощь мне не понадобится.

Она сумела выдохнуть лишь когда отвернулась. На миг прикрыв глаза, Эбби отошла в сторону и, обхватив себя руками, прислушалась к биению пульса. Она делала шаг за шагом, не зная, куда бредет и зачем, понимая лишь одно – ей необходимо уйти как можно дальше, скрыться из Его поля зрения… потому что если Он посмотрит на неё ещё хоть раз, её сердце разобьется, как хрусталь… разлетевшись на миллиард ледяных, режущих стеклышек.

Внезапный порыв ветра подхватил её волосы, заставляя ощутить легкую, но приятную дрожь. Почувствовав запах воды, Эбби непроизвольно подняла голову, почти тут же изумленно застыв. Океан. Она дошла до него, даже не подозревая, куда направляется, – наверное, мысли сами привели её к месту, которое было способно унести с собой все страхи и вопросы. А, возможно, и помочь найти ответы.

Завороженно наблюдая за тем, как солнце переливами играет по прозрачной синей воде, она не сразу заметила, что находится в небольшой бухте, окруженной высокими, массивными скалами. Повернув голову, Эбби даже сразу не поверила в то, что увидит. Яхта. Меньше, чем в двухсот футов от неё, пришвартованная к небольшому деревянному причалу, стояла яхта, – её надежда и спасение.

– Поверить не могу… – прошептала она и, сорвавшись с места, понеслась прямо к судну. Оно было небольшим, но внешний вид кричал о том, что его владелец весьма состоятельный человек. – Эй! Простите! – Она зашагала по доскам, осторожно заглядывая в окна. – Есть здесь кто-нибудь?

– Тебя не учили, что подглядывать нехорошо?

От знакомого голоса Эбби вздрогнула. Она уже знала, кто именно стоит за её спиной, но даже поворачиваясь, продолжала надеяться, что окажется не права.

– Ты… – раздраженно выдохнула она, – только не говори, что следил за мной!

– И не собирался, – просто ответил Дарен, проходя мимо неё, – я пришел в свою бухту.

– Свою, – сложив руки на груди, она развернулась, – и как я могла забыть, что абсолютно всё в этом мире принадлежит тебе? Остров уже назвали в твою честь? – Язвительно спросила она, наблюдая за тем, как он опускает лестницу. – Или эта яхта? Я уверена, что ей выпала большая честь носить…

Эбби запнулась, когда её взгляд невольно опустился на передний корпус судна. Сердце забилось, как сумасшедшее, ноги стали ватными, и она в самом деле забыла, что должна дышать. Красным по белому на яхте было выведено имя, но совсем не то, которое она не удивилась бы, увидев. Не то… Господи, если таким образом ты решил подшутить над ней…

– Что это? – Губы сами прошептали вопрос. Дарен молчал и, не сдержав нахлынувших эмоций, Эбби, резко схватив его за руку и, повернув к себе, указала рукой на надпись. – Я спросила, что это? Чья это яхта? Чье имя? – Она тряхнула его сильнее, заставив поднять глаза. – Не молчи! Скажи же мне! Чья это яхта?!

– Моя.

Одно слово. Всего одно невинное слово, произнесенное тихим, почти неслышным шепотом ударило с силой, от которой мгновенно зазвенело в ушах.

Задрожав, её пальцы ослабли, а через секунду отпустили тонкую ткань.

– Почему… – шептала она, понимая, что начинает неосознанно глотать слезы, – …зачем ты сделал это? Чтобы что-то доказать?

– Нет, – тихо ответил Дарен.

– Тогда скажи мне… – Эбби замотала головой, ощущая, как сердце совершает очередной болезненный кувырок, – …зачем ты играешь?

– Я не играю, – ответил Дарен, – и никогда не играл…

– Нет, играл! – Неожиданно закричала она, выплескивая наружу всю накопившуюся внутри боль. – Ты играл со мной и с моими чувствами, а когда надоело, – выбросил, как ненужную вещь! Я была лишь марионеткой в твоих руках! Куклой, которая безвольно выполняла твои приказы!

– Эбби…

– Я доверилась тебе, – говорила она, медленно качая головой. – Открылась. Подпустила к своей семье. К Адель… – её голос сорвался, но она не замолчала. – А ты… если ты знал, что не хочешь быть частью всего этого, то зачем подошел так близко?! Почему не предупредил, что мне нельзя тебя любить?!

Она закричала так громко, что от неожиданности сама в отчаянии закрыла глаза и уши. Слезы ручьями текли по лицу – ей хотелось вопить от боли, что есть мочи, хотелось топать ногами и бить кулаками в грудь, и она просто не понимала, как это остановить.

– Позволь мне объяснить… – молил Дарен, – выслушай хотя бы раз…

Эбби сделала судорожный вдох – воздуха в легких было всё ещё слишком мало. Слезы душили, эмоции, словно электрический ток, били по всему телу. Всё это было слишком тяжело. Слишком невыносимо. Завертев головой, она стала медленно отступать назад.

– Не могу… – шептала Эбби, всё больше удаляясь от его шагов, – …я устала терпеть эту муку… у меня нет сил…

Господи, почему боль не становилась глуше? Почему лишь усиливалась?

– Ты должна меня выслушать.

– Нет… – она завертела головой, ощутив, как земля вокруг начала быстро вращаться, – я не хочу…

Ноги окончательно ослабели и подкосились, но Эбби успела ощутить, как её подхватили сильные, до боли родные и любимые руки.

– Я всё ещё живу в твоем сердце, – услышала она. – И, как бы ты не сопротивлялась, всегда буду тем, кому ты отдала частичку своей души.

Этот соблазнительный, дурманящий, лишающий воли запах… самый божественный из всех, которые ей когда-либо доводилось чувствовать. Он осторожно обволакивал ноздри, подчиняя себе каждую частичку её сознания, заставляя инстинктивно облизывать губы, а желудок сжиматься спазмами: частыми, сильными, практически мучительными. «Сочное жареное мясо… свежие овощи… горячий, ароматный кофе…» Господи, почему ты посылаешь ей эти невыносимые кулинарные миражи именно сейчас, когда она ощущает такой сильный голод?! Эбби невольно застонала и, непроизвольно перевернувшись, уткнулась носом в подушку. Замерев на мгновение и, сжав пальцами грубоватую, но в то же время приятную к коже ткань, она стала медленно приподнимать отяжелевшие веки. Бархатное покрывало шоколадного оттенка, прикроватная тумбочка, белые стены… – она совершенно определенно находилась в какой-то комнате… но только вот отчего-то совсем не узнавала обстановку. В голове одна за другой, словно кадры смонтированной пленки, начали вспыхивать картинки недавних событий: буря, пещера, ночь, вертолет, головокружение и ещё Его руки… руки, подхватившие её неожиданно ослабевшее тело… она резко подскочила, догадавшись, где именно может находиться. В этот момент комнату будто бы слегка качнуло, заставив растерянную Эбигейл почти окончательно перестать сомневаться в правильности своего предположения. Осторожно спустив босые ноги вниз, она ощутила, как они коснулись мягкого ковра. Небольшое помещение, в котором она оказалась, покинув спальню, было обставлено дорогой и стильной мебелью в таких же коричнево-белых тонах. Её взгляд непроизвольно упал на уютный уголок, в котором располагался холодильник, микроволновая печь и плита. Ноги сами понесли её туда, и она даже не заметила, как приподняла крышку сковородки. В ноздри снова ударил запах горячей пищи, теперь совсем не кажущейся ей миражом. Желудок сжался с новой силой. Чтобы подавить вырывавшийся из горла стон, она зажмурилась, в прямом смысле того слова отбросив крышку обратно.

– Эбби, держи себя в руках. Тебе совсем не нужна эта еда, – приговаривала она, убежденно качая головой. – Ты ведь знаешь, чья это яхта. У тебя нет в этом абсолютно никаких сомнений, верно? Значит, сложив два и два, ты можешь безошибочно заключить, кто именно приготовил всю эту еду. И именно поэтому совсем не хочешь её пробовать. Она не вызывает у тебя ни малейшего желания… а её запах такой… такой… – она вымученно застонала и прислонилась к стене, – …божественный…

Она обещала себе держаться. Обещала, что больше никогда и ни за что не примет от Него помощи, хотя и понимала, что давно превысила допустимую норму. И нарушила собственные обещания.

Желудок заурчал, вступив в сговор с подсознанием. На этот раз ни тот, ни другой не оставили ей совершенно никаких шансов на то, чтобы гордо устоять перед соблазном. Сейчас, следуя всем законам логики, ей стоило бы думать совершенно о другом. Например, проснувшись на незнакомой яхте, первое, что ей следовало бы узнать: кто ею управляет. Несмотря на все её весьма объективные предположения, мысль о том, что её могли похитить, тоже имела место быть. Безумно? Да, безусловно. Но она всё равно оставила этот вариант при себе. Второе, и, наверное, самое главное, что ей следовало бы выяснить: куда направляется эта посудина. Важные вопросы, не так ли? Но вот только для неё они сейчас не были в приоритете. Единственное, что заполняло все её мысли – это неконтролируемый, первобытный голод. Возможно, если она съест только один маленький кусочек этого фантастического мяса, то сможет вернуть себе самообладание. К тому же, отсутствие всего одного кусочка Он даже и не заметит. А, если не заметит, то и не поймет, что она проявила слабость.

Неосознанно закусив губу, Эбби огляделась и прислушалась. Вокруг стояла давящая, но спасительная тишина. Бесшумно подойдя к столику, она отыскала в ящике алюминиевую вилку и, насадив на неё ароматный кусочек говядины, невольно вдохнула его пьянящий аромат.

Всего один. Он ничего не узнает.

Дарен проверил показатели на спидометрах и надавил на рычаг, постепенно увеличивая ход. Он чувствовал себя комфортно в любой стихии: и на земле, и в воздухе, и в воде, но, лишь рассекая океанские волны, и врезаясь в них на полной скорости, ощущал это ни с чем не сравнимое, безграничное чувство свободы. Дернув штурвал, он резко развернул судно, заставляя его подпрыгнуть на образовавшихся «кочках». Брызги воды попали на волосы и одежду, и это заставило Дарена невольно улыбнуться. Пролетая через водяные препятствия, он гнал судно со скоростью почти 70 узлов[1], но оно всё равно двигалось ровно и плавно, словно знало, что везет самый бесценный груз на Земле. Простая, но в то же время роскошная. Обыкновенная, но вместе с тем исключительная. Единственная из миллиона самых непохожих достойная носить Её имя.

Проведя пальцами по сенсору экрана, Дарен ещё раз сверился с показателями и, выбрав нужный маршрут, включил автопилот. Теперь, когда он преодолел самые труднопроходимые участки, судно могло легко продолжать путь самостоятельно. Если погода не переменится, то они доберутся до конченой точки ещё до заката.

Дарен спустился на одну ступеньку вниз, но образ Эбби, недавно безвольно обмякшей в его руках, заставил его помедлить. Он принес её в каюту и не отходил от постели до тех пор, пока не убедился, что её жизни и здоровью ничто не угрожает. Лишь тогда он уговорил себя подняться наверх. Ему не хотелось тревожить её. Не хотелось заставлять вновь чувствовать боль. Ни тогда, ни сейчас. Вот, почему он ушел, решив дать ей возможность побыть наедине с собой. Дать ей время подумать. Прийти в себя, и…

Подняв руку, Дарен взглянул на наручные часы. Он был на палубе без малого двадцать минут. Всего двадцать. Много это или мало, правильно или нет… эти вопросы – последнее, о чем ему хотелось думать. Он просто чувствовал, что не должен был находиться вдали от неё. Ведь, когда Эбби не было рядом, вся его жизнь моментально теряла смысл.

А эта её очаровательная привычка влипать в неприятности?

Усмехнувшись собственным же мыслям, Дарен стал медленно сбегать с лестницы. Внезапный и тяжелый грохот заставил его поднять голову. Эбби резко повернулась и неосмотрительно врезалась в столешницу, непроизвольно, на мгновение, вскидывая руки к лицу. Металлическая крышка демонстративно прокатилась по деревянному полу между ними и, ударившись о стенку, со звуком упала вниз.

– Если тебе захотелось сыграть в «Гатс»[2], то стоило выбрать что-то более… плоское, – весело заключил он, наклоняясь к крышке. Когда Дарен повернулся, Эбби намеренно отвела глаза в сторону. Он немного помолчал, а затем, убрав ухмылку с лица, сделал шаг. – Послушай, я…

– Если бы ты лучше следил за санитарией на своей яхте, то твои крышки не летали бы по каютам, – внезапно перебила его она, всё так же смотря в точку на стене. – Я испугалась, увидев мышь. Отскочила от стола и задела рукой крышку. Вот, почему она упала.

Его брови непроизвольно поползли вверх. Мышь? На его яхте? Она что, серьезно?

– Я приму к сведению твоё замечание, – ответил он, а затем спросил: – ты ела?

– Нет, – спокойно, но твердо заявила Эбби. – И не собираюсь.

– Правда? – Он подошел ближе. Стоя всего в нескольких дюймах, Дарен явственно ощущал, как бешено и бесконтрольно стучит её пульс. – Тогда почему сковорода пуста?

На этот раз она медленно, с опаской, но всё же подняла на него свои глаза: синие, бездонные, дьявольски прекрасные. Черт подери… он был готов тонуть в них снова и снова.

– Я же сказала, – тихо начала она, осторожно забирая из его рук крышку, – мыши.

Дарен молчал, наблюдая за тем, как она возвращает часть посуды на место, а затем, словно остерегаясь его близости, отходит на безопасное расстояние. Он узнал то, что хотел, – это успокоило его и заставило непроизвольно улыбнуться.

– Что ж… – он кивнул и, прислонившись спиной к столешнице, сложил на груди руки, – если так, то, надеюсь, им понравилась еда. Соли было достаточно?

– Да, но перца ты мог бы добавить и побольше… – Эбби резко развернулась, но тут же осеклась, когда поняла, какую оплошность совершила. Она открыла было рот, чтобы ответить, но Дарен неожиданно перебил её.

– Знаю-знаю, – произнес он, примирительно выставляя ладони вперед, – мои маленькие друзья сказали тебе об этом по секрету. – Забавляясь её растерянностью, он еле сдерживал улыбку. – Я прав?

Она помолчала. Вначале на её лице появился легкий испуг, затем он сменился негодованием, а после – перешел в нечто более мощное и эмоциональное. О, да, его девочка определенно обладала удивительной способностью быстро брать себя в руки.

– Могу я узнать, куда ты меня везешь?

Переведя тему, Эбигейл тоже скрестила на груди руки.

Дарен кивнул.

– Домой.

– Я больше не живу в Нью-Йорке.

– Знаю, – тихо ответил он, проходя мимо, – поэтому везу тебя не в Нью-Йорк.

Повисло недолгое молчание. Секунда. Две. Три… Эбби неожиданно как-то нервно усмехнулась.

– Ладно, слушай… здорово, что ты, наконец, научился шутить, но при данных обстоятельствах это выглядит немного… нелепо. Ты ведь даже не знаешь, где находится мой дом, – она улыбнулась шире и завертела головой – даже продолжая стоять спиной, он ощущал каждую её эмоцию, улавливал каждое движение. Дарен чувствовал, как каждая секунда его безмолвия заставляет её дыхание менять свой ритм: учащаться, становиться прерывистым. Сейчас всем её естеством начинал завладевать бесконтрольный, всепоглощающий страх. Он медленно повернулся, а затем осторожно поднял вверх глаза. Их взгляды встретились – электрический заряд ударил со всей силой, и её последние надежды тут же превратились в горстку серого пепла. – Как давно ты следишь за мной?

Он немного помолчал.

– Давно.

– Сколько? – На выдохе спросила Эбби, отчаянно обнимая себя руками.

– Десять месяцев.

Она снова усмехнулась, а затем непроизвольно прикрыла глаза.

– Ты ведь знаешь не только, где я живу, верно? – Эбигейл сделала судорожный выдох. – Вся моя жизнь лежит у тебя на ладони…

Дарен попытался оправдаться:

– Мне просто необходимо было знать…

– Знать что? – Резко вскинув голову, яростно выпалила Эбигейл. – Номер моего лицевого счета? Операции по кредитке? Репутацию работников «YourBestDay»[3], – ты ведь не мог пройти мимо моей работы, я права? – Она не стала затягивать паузу, потому что уже заранее знала ответ. – А как насчет моего расписания? О нем тебе тоже известно?

– Пойми, я не мог иначе… – Дарен сделал шаг, но Эбби по обыкновению отступила на два.

– Не мог?! Ты вторгся в мою жизнь! – Она стукнула ладонью по груди. – Мою личную жизнь! Кто позволил тебе сделать это?!

– Я сам.

– Ты не мог! – Неожиданно зарычав, бросила она. – Потому что это моя жизнь! Моя! И только я могу дать кому бы то ни было право быть ее частью!

Сердце пропустило удар.

– И Грегу Мартину ты это право дала?

Эбби застыла. Слова сорвались с языка непроизвольно, – он хотел, но не сумел их остановить.

Совладав с собой, Эбигейл сделала выдох и отвела глаза в сторону:

– Наши с ним отношения тебя не касаются.

– Между вами нет никаких отношений.

– Неужели? – Она вскинула голову, а когда он приблизился на несколько шагов, саркастично улыбнулась. – И это известно тебе, потому что…

Она терпеливо ждала, пока Дарен продолжит фразу, и лишь сейчас заметила, что за это время он придвинулся к ней почти вплотную. Когда Эбби попыталась отступить, то внезапно для себя самой уперлась спиной в дверь каюты. Это ощущение беспомощности заставило её потерять прежнюю уверенность, а когда его руки легли по обе стороны от головы, почувствовала, как ноги стали ватными, а тело покрылось мелкими мурашки.

– …прямо сейчас я вижу ответ в твоих глазах, – прошептал он, наблюдая за тем, как она неизбежно поднимает на него взгляд. Её пульс застучал быстрее, и каждая клеточка реагировала на его близость точно так же, как и раньше. Точно так же.

Ему вдруг показалось, что вот он, тот самый момент. Момент, когда она всё поймет и перестанет бороться с ним, когда в поражении поднимет руки. Сдастся. Даст ему шанс всё исправить. Но эта женщина сумела снова его удивить.

– Ты не можешь увидеть в моих глазах то, чего в них нет, – прошептала Эбигейл, упирая ладони ему в грудь. – Как и не можешь каждый раз нарушать мои границы, – её усилие было слабым, но она всё же сумела отодвинуть его от себя.

Воспользовавшись его замешательством, Эбби отодвинула дверь и вошла в каюту. Ему потребовалось всего две секунды, чтобы обдумать собственные действия, после чего Дарен прошмыгнул в уже начавшую уменьшаться щелку, схватил ошарашенную Эбигейл за руку, а затем прижал к стене.

– Я буду нарушать их, – прошипел он, когда она подняла на него свои слегка шокированные глаза. – Потому что эти границы – мои. Как и ты. Вся ты.

– Нет…

Эбби попыталась вновь оттолкнуть от себя Дарена, но он перехватил её запястья и ловко пригвоздил их к кожаной основе.

– Да.

– Нет! Ты не имеешь права делать со мной подобное! – Зашипела она, предпринимая отчаянные попытки вырваться, и не понимая, что его хватка была слишком сильной. – Хватит! Ты ведешь себя, как дикарь!

– Ты вынуждаешь меня, – прохрипел он, заглушая болезненные стоны внутри, – но если для того, чтобы не потерять тебя, мне нужно становиться таким, то я буду. Каждый раз я буду становиться таким…

– Но ты уже потерял меня! – Вымученно выкрикнула Эбби, перестав брыкаться и посмотрев ему прямо в глаза. Её голос стал тише. – Пойми это, наконец.

– Я не отпущу тебя, – сказал он, сжимая её запястья сильнее, – не совершу эту ошибку снова.

– Для того, чтобы отпустить кого-то, нужно его держать, – прошептала она.

– Я держу тебя. Прямо сейчас.

– Не так, – завертела головой Эбби, неторопливо сгибая пальцы, – не физически… эмоционально. Сердцем. Потому что лишь оно способно по-настоящему кого-то удержать.

– Да, – тихо ответил Дарен, при этом, не ослабляя хватки, – знаю. Ведь именно сердце привязало меня к тебе. И привязало так крепко, что порой меня пугает сила этой связи. Но я хочу её чувствовать, Эбби. Хочу потому, что каждый день без тебя – это пытка.

– Перестань… – шептала она, с болью зажмуривая глаза. – Прошу…

– Я не могу без тебя. Не знаю, что ждет нас дальше, но в одном я уверен наверняка: мне хочется засыпать и просыпаться только рядом с тобой.

– Хватит… – взмолилась Эбигейл, начав вырываться, словно желая убежать, как можно дальше. Но Дарен прижал её лишь сильнее.

– Ты нужна мне, слышишь? Я не сказал этого раньше, потому что, несмотря на всю свою смелость, был обыкновенным трусом. Но теперь всё понял. Я могу дать тебе то, что ты хотела. – Она испуганно замерла, и Дарен ощутил, как задрожал каждый участочек её тела. – Ты не просто моя необходимость… ты нечто намного большее… и я не хочу отпускать тебя по одной единственной причине… – он сглотнул, машинально чуть сильнее сжав пальцы, – потому что я тебя…

– Нет! – Неожиданно завопила Эбби, заставляя Дарена запнуться. – Замолчи! Хватит! – Она не смотрела на него, но он видел, как по её щекам текут слезы. – Ты не смеешь так поступать со мной! Прекрати делать всё это!

– Эбби…

– Когда ты рядом, мне хочется умереть! – Сильнее закричала она. Слова заставили его вздрогнуть, а затем подсознательно ослабить хватку. Эбби всхлипнула и обессилено завертела головой, опустив голос до еле слышного шепота. – Я устала чувствовать это… я не хочу… почему ты просто не оставишь меня… почему не дашь жить дальше… что я сделала тебе… чем заслужила такую муку…

Она потянулась руками к волосам и, запустив в них пальцы, стала медленно скатываться по стене. Дарен вымученно прикрыл глаза, а затем с силой сжал кулаки.

Он хотел всё исправить. Просто хотел всё исправить… погнавшись за овладевшим им желанием, он забыл, какие терзания вынуждает испытывать ту, чью душу собственными руками вынул из тела. Выскользнув из ладоней, она полетела вниз, разлетевшись на миллионы мельчайших частиц. И он был не в силах вновь собрать их воедино.

– Прости, – прошептал Дарен, преодолевая жгучую боль внутри, – я… – эмоции взяли верх, и он с силой стукнул кулаком по стене, – …прости.

И, пока не стало поздно, покинул каюту.

Она ещё никогда не чувствовала такой сильной боли. Даже в тот день, когда Он оставил её.

Тогда она ощущала острую, колющую боль в груди, словно кто-то резко вонзил в сердце нож, а затем намеренно оставил его внутри. Со временем она привыкла ощущать постоянное давление холодного металла. Со временем рана начала затягиваться, а боль притупилась – стала чем-то повседневным, нормальным, неотделимым. Но теперь всё было не так. Теперь ей казалось, что кто-то будто бы осознанно обхватил рукоять ножа и стал прокручивать его оборот за оборотом, заставляя Эбби испытывать ни с чем несравнимую, продолжительную муку. Ей хотелось не просто кричать во всё горло, а громко рыдать, крушить стены, падать совершенно без сил, а затем вставать и начинать всё сначала. Снова падать и снова вставать. И так до тех пор, пока боль окончательно не покинет тело. Но было ли это возможно?

Он собирался произнести слово на «л»… Господи, для чего? Ведь она прекрасно знала, что он вовсе не чувствовал того, что намеревался сказать. Что слова, которые имели для неё такую большую ценность, для него ровным счетом не значили ничего. Тогда зачем он хотел солгать? Чтобы приблизить её к себе, а затем, когда почувствует страх, вновь оттолкнуть? Если тогда она поднялась, справилась с болью и сумела найти в себе силы жить дальше, то, случись такое снова, это сломает её окончательно. Навсегда.

Эбби запрокинула голову, ощущая, как по щекам всё ещё текут соленые слезы. Она не могла остановить их, но отчаянно, до боли сильно хотела забыться. Чтобы не чувствовать эту пытку хотя бы немного. Хотя бы несколько часов.

Её взгляд упал на небольшой встроенный шкаф и на то, что поблескивало за закрытым стеклом. Возможность. Шанс на время выпасть из этой реальности. Недолго думая, она осторожно поднялась, а затем сделала несколько слабых, но уверенных шагов. Открыв дверцу, потянулась к темно-зеленой бутылке с надписью «Шато Марго…» и что-то там ещё, дальше она уже читать не стала – всё равно в винах не разбиралась. Но вот Он – дело другое. Эбби знала, что на яхте Гордеца никогда не будет плохого алкоголя, хотя было странно видеть спиртное у человека, который не пил даже в тех случаях, когда пребывал не в самом лучшем состоянии. Закрыв шкаф, она стала отпечатывать бутылку, параллельно выискивая глазами штопор. Была ли это удача или же Божье благословение, но штопор, словно приманивая её взгляд, спокойно лежал на прикроватном столике, ожидая, пока она откупорит им бутылку. Что она, собственно, и сделала. Спасибо Грегу и его частным урокам, благодаря которым она теперь умела пользоваться этой незатейливой штукой – Эбби не думала, что когда-либо признает полезность данного навыка, но сейчас именно это она и сделала.

Она выдохнула, слегка помедлив перед открытой бутылкой, которую держала в руках. Действительно ли алкоголь помогает забыться? Правда ли, что он заглушает боль? Она слышала об этом, но никогда не проверяла сего факта. Более того – она ненавидела любые крепкие напитки. Никогда не пила ни бокала, ни даже глоточка, не говоря уже о целой бутылке сухого вина, которую теперь сжимали её пальцы. Выбор есть всегда. Она не говорила, что не имела его, но если эта штука на самом деле поможет ей хотя бы на время перестать чувствовать, то она готова была забыть о своих принципах.

Поднеся горлышко к губам, Эбигейл осторожно наклонила «Шато Марго» и сделала неуверенный глоток. Вначале она ощутила слегка кисловатый, но в то же время сладковатый вкус винограда. Он заставил её поморщиться, и уже через секунду сменился вяжущим, немного горьковатым привкусом. Горло обдало жаром и, Эбби, не раздумывая, сделала ещё несколько больших глотков. Невольно зажмурившись, она кашлянула, почувствовав, как в этот раз всё внутри обожгло сильнее, но, несмотря на это, по телу разлилась приятная волна тепла. Она никогда не думала, что сможет выпить хотя бы бокал, но через несколько минут осушила добрую половину бутылки. Сердце начало стучать сильнее, кровь по венам – бежать быстрее, с каждым новым глотком внутри становилось всё легче, а мысли понемногу освобождали голову. Она ощущала такое впервые, – её телом и душой одновременно завладевали чувства кайфа, эйфории, невесомости и нереального адреналина, – но важнее было совсем другое: кроме этого, она не испытывала больше ничего. Адски жгучая боль сменилась совершенно противоположными чувствами и, ведомая этими новыми ощущениями, она делала глоток за глотком.

Ни на секунду не желая останавливаться.

Дарен как раз проверял работу показателей, убеждаясь в том, что яхта теоретически исправна и идет в верном направлении, когда услышал, как внизу что-то разбилось. Он отреагировал моментально. Фактически перепрыгнув через лестничный пролет, в одно мгновение оказался у злополучной каюты. Только бы она была в порядке, – вертелось у него в голове, – только бы с ней ничего не случилось. Войти внутрь Дарен не успел, потому что на пороге откуда ни возьмись появилась Эбби, и, издав что-то вроде «ой», влетела в него практически на бегу. Её ноги подкосились, поэтому она инстинктивно ухватилась за его плечи, а Дарен так же неосознанно поддержал её за талию. Он мог бы ожидать от неё совершенно любой реакции, – варианты уже даже мелькали перед его глазами, – но… он уже говорил, что эта женщина постоянно его удивляла, верно? Этот момент не стал исключением. Осторожно разжав пальцы и, немного отойдя, она вдруг… засмеялась. В нос тут же ударил терпкий запах ягод. Что за…

– Прости, я совсем тебя не заметила, – усмехнувшись, Эбби потянулась к его рубашке и бережно разгладила складки. – И, кстати, за вазу тоже прости. Я танцевала и не заметила её, – она снова усмехнулась, а затем удивленно расширила глаза, – представляешь, она совершенно магическим образом появилась на тумбочке!

– Ты танцевала? – Не веря своим ушам, переспросил Дарен.

– Да, – Эбби улыбнулась, а затем не совсем ровной походкой вошла внутрь, – надеюсь, это не запрещено? Я не нарушила никаких правил? Или… – она соблазнительно улыбнулась и, сделав шаг, обвила руками его шею, – …всё же нарушила?

Этот сладковато-кисловатый запах. Её странное поведение. Мысль о возможной причине закралась в голову невольно и подтвердилась, когда Дарен заметил на полу открытую и, видимо, уже пустую «Шато Марго». Для того, чтобы сложить два и два, не нужно было быть гением.

– Ты выпила бутылку за три тысячи долларов[4]? – Тихо спросил он, хотя уже заранее знал ответ.

– О, Господи! Она стоила так много? – Сделав серьезное лицо, Эбби испуганно зажала рот рукой. Но долго разыгрывать своё театральное представление не смогла и снова рассмеялась. – Прости. В следующий раз я сначала посмотрю на этикетку.

– Следующего раза не будет, – заявил он, заставляя Эбби отстраниться и раздраженно закатить глаза.

– Перестань. Я всего лишь немного выпила.

– Немного? – Начиная закипать, переспросил он. – В тебе целая бутылка крепкого вина. Алкоголя, Эбигейл. О чем ты вообще думала, когда…

– У тебя есть ещё одна бутылка? – Внезапно прервала его Эбби, неожиданно выходя из каюты.

Господи, эта женщина сведет его с ума.

– Тебе одной мало? Ты еле на ногах стоишь.

– Мне – вполне достаточно, – она улыбнулась, а затем начала поочередно заглядывать в шкафчики, – а вот тебе не помешает немного расслабиться.

– Здесь нет алкоголя.

– Но одну бутылку я всё же нашла, – не унималась Эбби. – Значит, есть вероятность, что найду и вторую.

Она задумалась, а затем широко улыбнулась и стала быстро подниматься по ступенькам.

– Эбби!.. Черт… – Он сорвался следом. – Не бегай по лестнице!

– Не становись занудой! – Крикнула она, почти в мгновение ока оказавшись на открытой палубе.

– Если ты не будешь слушаться меня, то упадешь за борт!

– Ммм… а ты спасешь меня, как истинный герой? – Промурлыкала Эбби и, ухватившись пальцами за корпус, внезапно взобралась на самый край.

Дарен почувствовал, как сердце сжалось от страха.

– Прошу, слезай оттуда. Если мы налетим на волну, и ты не удержишь равновесие…

– …то я упаду за борт, – скучающим голосом закончила она. – Да-да, ты уже говорил что-то подобное.

– Дай мне руку, – он вытянул свою ладонь, очень надеясь, что она примет разумное решение. В противном случае – держите его Небеса, но он клянется, что привяжет эту женщину к кровати до тех самых пор, пока они не приедут!

– Ты постоянно ищешь повод коснуться меня, – её улыбка стала шире, и она слегка наклонилась, соблазнительно прикусив губу, – но в этот раз тебе придется сначала меня поймать.

– Я не собираюсь играть с тобой в эти игры… – Эбби выпрямилась и, не обращая на него внимания, стала пробираться в сторону бака[5]. – Что ты делаешь? Вернись! Это не… дьявол!

Одним ловким движением он забрался наверх, во всей этой ситуации радуясь одному единственному обстоятельству – всего несколько минут назад он решил ненадолго сбавить скорость. Спасибо, Господи, что ты вложил в его голову такую светлую мысль, а теперь, пожалуйста, сделай так, чтобы эта безумная не упала! Дарен не знал, услышал ли Бог его мольбы, или в этот самый момент Эбби просто повезло с координацией, но каким-то невероятным образом она преодолела препятствия и перебралась на носовую часть яхты. А вот после этого Удача её покинула. Дарен нагнал её как раз в тот самый момент, когда она почти потеряла равновесие и, схватив за руку, притянул к себе.

– Упс, – хихикнула она, прижимаясь к нему, – чуть не упала.

– Ради всего Святого, неужели ты…

Эбби резко, но мягко накрыла его рот ладонью, и они оба замерли, смотря друг другу в глаза. Он слышал её неровное дыхание и ощущал бешеный стук сердца. Яхта слегка подпрыгивала на волнах, но Дарен не чувствовал ничего, кроме её тепла. Скользнув с губ, её ладонь легла ему на грудь, заставляя Эбби придвинуться ближе. Запах алкоголя смешался с соленым океанским воздухом, и теперь вызывал ещё больший дурман, чем прежде. Он вдыхал её всю, хотя и знал, что вновь не сможет надышаться.

– Тебе лучше спуститься в каюту… – тихо сказал он, но запнулся, когда её руки стали медленно сползать вниз.

– Я не хочу.

Её пальцы осторожно пробрались под рубашку, коснувшись обнаженной кожи, и ему пришлось втянуть в себя воздух и на мгновение прикрыть глаза.

– Эбби…

– Мм? – Дразня его, растянула она.

– Не делай так.

– Почему? – Тихо спросила Эбигейл, каждым касанием прошибая тело очередным электрическим зарядом. – Разве тебе не нравится?

Её пальцы продолжали двигаться вверх, заставляя Дарена чувствовать просто неописуемую муку. Боже, если бы она только знала, как ему нравилось. Как сильно он хотел касаться её, прижимать к себе, целовать и вновь и вновь доказывать, что она лишь его. И что ей никогда не удастся этого изменить.

Но он не мог…

– Ты пьяна, – хрипло ответил он.

– Чересчур пьяна, – подтвердила Эбби, сильнее вжимаясь в его тело, – и совсем себя не контролирую.

– Иди в каюту… – она тут же завертела головой, – …иначе тебе будет больно…

Обхватив его лицо руками, Эбби прикрыла глаза и приподнялась на носочки.

– Мне больно постоянно, – еле слышно произнесла она, бережно касаясь лбом его лба, – так почему сейчас это должно быть важно?

– Потому что я больше не хочу быть причиной этой боли, – тихо ответил он, накрывая её ладони своими руками. – И не хочу, чтобы ты меня ненавидела.

Эбби слабо усмехнулась. Она была под действием алкоголя: ослабленная, уставшая, отдавшаяся во власть эйфории и адреналину, но, вместе с тем, живая и настоящая – его. Только его.

– Я бы не смогла ненавидеть тебя, даже если бы захотела, – прошептала она у его губ. – Ведь я пыталась… каждый день… но у меня не получилось… – Дарен ощущал скорость, с которой стучит её пульс на запястьях, и её горячее дыхание всего в дюйме. – Я не хочу бороться с тобой… я устала давать тебе отпор… но мне так больно, и я… просто не могу справиться с ней…

– Я знаю, – он прижал её к себе, – и мне очень жаль.

Эбби расслабилась и поддалась, тут же уткнувшись носом в его шею. Дарен гладил её по волосам, зная, что скоро алкоголь возьмет своё – она уснет, возможно, на утро даже и не вспомнив того, что сказала, но ему было важно совсем не это. Её слова – вот, что имело значение. Она произнесла их. Под действием градуса или нет – была ли разница? Ведь то, что грузом лежит у нас на сердце, мы говорим именно в такие минуты: когда наши эмоции берут верх над нашей головой.

Она не чувствовала к нему ненависти, не хотела бороться с ним. То, что она подпускала его к себе и сама подходила так близко, давало ему самое главное – надежду. И теперь, что бы ни происходило и, что бы она не говорила, он ни за что не повернет назад.

И, как бы она не вырывалась, он больше никогда её не отпустит.

Эбби проснулась от того, что к горлу подкатил огромный, давящий ком. Она сумела сглотнуть его, остановив внезапный рвотный спазм, но отвратительное ощущение и сухость во рту так никуда и не исчезли. Поморщившись, она сделала непроизвольный вдох, пытаясь впустить в легкие побольше свежего воздуха. Почему она чувствует себя так плохо?

Не сумев найти ни одной разумной мысли в голове, – потому что, сказать по правде, мыслей в голове не было вообще никаких, – Эбигейл стала медленно открывать глаза. Свет оказался слишком ярким, отчего-то болезненным и заставил её вновь зажмуриться. Да что с ней такое…

– Милая, – мягкий голос пробрался в самые закрома сознания, а затем знакомые руки коснулись слегка влажных волос, – как ты?

– Буду в порядке, если ты занавесишь эти безвкусные шторы, – пробормотала она, вынуждая сестру слабо улыбнуться.

– Я принесла теплую воду с лимоном. Она должна помочь.

Воду с лимоном? Зачем ей вода с лимоном, она ведь… Эбби попыталась сесть на постели, но виски вдруг сдавила острая боль. Когда вам так хреново, никогда (!) никогда не делайте резких движений!

– Боже, – она застонала, обхватив руками голову, – почему я чувствую, словно внутри меня медленно взрывается атомная бомба?

– Выпей, – Мэнди протянула ей стакан, – тебе сразу же станет легче.

– Как эта дурацкая вода поможет мне? – Эбби сделала вынужденный вдох, пытаясь успокоить «стук молота» в ушах.

– Эта дурацкая вода, как ты её называешь, дорогая сестренка, является самым проверенным и действенным средством от похмелья. Уж поверь моему огр-о-о-мному опыту.

После этих слов перед глазами моментально замелькали цветные, анимационные картинки – не самые прекрасные, и, О, Святые Угодники, кажется, совсем не являющиеся галлюцинацией! Она всё вспомнила. Поняла, почему её голова напоминала большой надувной шар, и чем могла помочь обыкновенная вода с лимоном. Но главное – и самое ужасное, – она осознала, что натворила. Боже правый!

– Выпей, – словно читая её мысли, произнесла Мэнди, – а потом будешь корить себя.

Не став спорить, Эбби взяла стакан из рук сестры и сделала несколько последовательных глотков. Кисловатая жидкость разлилась по «осушенной» гортани, смягчая это до тошноты неприятное ощущение во рту и понемногу возвращая ясность ума – кто бы мог подумать, что на это способна обычная лимонная вода.

– Ты не чувствуешь болей в сердце? Пульс не стучит чаще? Дышать не тяжело? – Осторожно спросила Мэнди, обеспокоенно заглядывая ей в глаза.

– В моей голове вовсю идет Третья мировая, – ответила Эбби, устраиваясь поудобнее, – не считая этой незначительной детали, я в порядке.

Наверное. Если честно, она ещё и сама не была уверена в этом наверняка.

– Отлично, – её сестра забрала стакан и метнула в неё несколько молний, – тогда ты вполне в состоянии рассказать мне, какого черта произошло, где ты была целых два (!) дня, и почему так надралась.

– Я не надралась. – Мэнди сложила на груди руки. Она ничего не ответила, но её взгляд говорил яснее любых слов. Сдаваясь, Эбби на мгновение прикрыла глаза. – Ладно, да. Я немного выпила… случайно.

– Как можно случайно выпить целую бутылку?

Она попыталась было ответить, – возразить, если точнее, – но помедлила.

– Откуда ты знаешь про бутылку?

Конечно, задавать подобный вопрос было, наверное, слишком глупо. Ещё глупее было бы озвучить: «как я здесь оказалась», которое крутилось у неё в голове. Разве ответы были не очевидны?

Её сестра многозначительно промолчала. Ей было, что сказать, она просто не знала – стоит ли.

– Всё в порядке, Мэнди. Мы виделись. И даже говорили.

– Вижу, – просто заключила она, и Эбби даже сразу не нашлась, что ответить. В словах Мэнди между строк ясно читалось: «и разговор вышел неудачным». Имело ли смысл спорить? Ведь это было так. Удачного разговора у них действительно не получилось. И это явилось причиной её теперешнего состояния.

– Он… что-то сказал? – Опустив глаза, она выдавила из себя вопрос. – Или, может, попросил мне что-нибудь передать?

Секунда. Две. Три. Как же давила тишина!

– Ничего.

Сердце пропустило удар.

Он не сказал ничего. После всего, что между ними произошло, после того, как она… Эбби невольно прикрыла глаза. Она не должна была вспоминать. Он прав. Это самое правильное решение – оставить всё, как есть.

– Что между вами произошло? – Голос Мэнди стал тише и ближе. Она осторожно опустилась рядом, бережно коснувшись ладонью её руки. – Тогда… сейчас… почему ты не говоришь?

– Ничего, – машинально ответила Эбигейл, а затем, не сдержавшись, слабо улыбнулась. Это было так парадоксально: из сотен самых разнообразных слов выбрать именно это – ничего. Иногда подсознание играет с нами в слишком жестокие игры. – Адель в порядке?

– А ты? – Внезапно спросила её сестра, в принципе, даже ответив на вопрос, но…

– Я опаздываю на работу, – прошептала Эбби, отбрасывая в сторону покрывало.

– Как долго ты будешь избегать этой темы? – Повысив голос, бросила ей в спину Мэнди. – Неделю? Месяц? Год? – Всю жизнь – хотела ответить она, но не сказала ни слова. Заперев дверь, Эбби повернула краник и уперлась руками в столешницу. – Как ты не понимаешь, что бегство ничего не решит! Рано или поздно тебе придется вновь столкнуться со своим прошлым! И тогда тебе будет еще больнее, чем сейчас!

Еще больнее, чем сейчас… разве может быть ещё больнее?

– Прошу, поговори со мной. – Тишина. – Ты слышишь меня? – Мэнди несколько раз стукнула ладонью по дереву, вынуждая её увеличить струю. Эбби почувствовала, как сестра выдохнула, а затем прислонилась лбом к двери. – Хорошо, если ты хочешь, я уйду. Но прежде кое-что скажу. Сбавь темп. Остановись. Перестань бежать. Потому что, если не перестанешь, боль сломает тебя окончательно.

Зажмурившись, Эбигейл слушала успокаивающие звуки воды и неровное биение сердца. Она пыталась взять контроль над своими эмоциями, с силой сжимая пальцами края столика. Вдох-выдох. Ещё один вдох, а затем ещё один выдох. Ещё и ещё. Еще… после она услышала, как снаружи закрылась дверь.

Холодный душ, парочка дыхательных упражнений и порция бодрящего латте, купленная в кафетерии за углом – вот, что вернуло ей прежнюю уверенность и стойкость. Любимый белый костюм в полоску и легкий, быстрый макияж, придавали ещё больше смелости.

Где-то в глубине сумки вновь зазвонил мобильный. Брать трубку сейчас, когда она бежит по тротуару на каблуках и с горячим кофе в руках – вряд ли хорошая идея. Через некоторое время включится голосовая почта, и она проверит сообщение сразу же, как только доберется до своего рабочего места.

И, если после опоздания её не уволят.

Эбби вбежала в здание и влетела в почти закрывающиеся двери лифта. Кое-как взглянув на наручные часы, она с ужасом осознала, насколько плохи были её дела. 11:56. Иисусе!

До нужного этажа кабина домчалась намного быстрее обычного – наверное, посочувствовала её безнадежному и чертовски дрянному положению.

В офисе Эбби встретила привычная рабочая суетливость: звонили телефоны, гремели кнопки клавиатуры, стучали степлеры, а в воздухе витал слабый, уже такой привычный запах напечатанной бумаги.

Знакомая фигура в красном платье, словно почувствовав её присутствие, тут же повернулась, а затем на мгновение облегченно прикрыла глаза.

– У себя? – Одними губами спросила Эбби.

Осторожный, почти конспиративный кивок.

– Давно не выходил, – так же одними губами ответила её подруга, мысленно подразумевая следующее: возможно, он не заметит, что ты опоздала на три часа. Чертовых три часа!

Она только и успела, что поставить на стол пластиковый стаканчик и скинуть с плеча сумку. В эту же секунду открывающаяся дверь кабинета заставила её вздрогнуть – как, однако, вовремя она отделалась от кофе!

– Эбигейл, – знакомый волевой голос моментально образовал в приемной – без лишней скромности признаться, – гробовую тишину, – зайди ко мне.

– Да, мистер О'Доннелл, – тихо ответила она, чувствуя, как от обреченности и страха подгибаются коленки. Влипла. Она определенно влипла! Успокаивающий взгляд подруги немного подбодрил и, взяв со стола блокнот, Эбби сделала вдох и направилась к кабинету.

Сэмюэль О'Доннелл был приятным мужчиной лет сорока пяти афроамериканской наружности с невероятно завораживающими серо-голубыми глазами. Несмотря на всю суровость и твердость, которые были присущи его характеру, Эбби никогда не встречала руководителя добрее и чувственнее. Звучит невероятно, но это был неоспоримый факт.

Восемь месяцев назад Сэм стал её Ангелом-Хранителем: поверил в её ответственность и желание работать, дал ей место, многому научил… а теперь ей предстояло попытаться объяснить причину, по которой она его, скорее всего, сильно разочаровала.

Что она скажет? Что совершила прогулку на вертолете, застряла на острове с человеком, от которого бежала из Нью-Йорка, заночевала с ним в пещере – подробности лучше опустить, – а затем до чертиков в голове напилась на его яхте? Что опоздала потому, что утром чувствовала страшнейшее – и к слову, первое в своей жизни – похмелье? Право же, это было бы не лучшее объяснение. В любом случае, Сэмюэль не позволил ей дать даже такого.

– Несколько часов назад нам поступил новый заказ, – подходя к столу, произнес он прежде, чем Эбби переступила порог кабинета, – очень важный. Он требует повышенного внимания, и, ко всему прочему, незамедлительного и безукоризненного выполнения.

Поняв, что тема с её опоздаем, если и не закрыта, то, по крайней мере, отложена, она открыла нужную страницу и стала записывать:

– Это будет благотворительный бал-маскарад. Приглашены весьма влиятельные люди, поэтому всё должно быть организовано по высшему классу. – Эбби кивала, делая соответствующие пометки. – Клиент прислал некоторые пожелания, но в основном захотел, чтобы декорации, музыка и тематика были продуманы именно нами. Должна быть организована выставка. На ней будут представлены работы сироток из всех наших приютов. Вся та сумма, которую удастся собрать, будет направлена в фонд помощи этим детям.

Какое хорошее дело, – подумала она, чувствуя, как от сказанного Сэмом у неё теплеет на душе.

– Сколько у нас времени?

– Три дня.

– Три дня? – Эбби замерла, а затем медленно подняла голову. – Но… мистер О'Доннелл, это невозможно. Если мероприятие будет таким широким и значимым, как вы говорите, то для того, чтобы не сделать ошибку, нужно спланировать всё до мелочей. А за такой короткий срок, шанс сделать всё совершенно, сводится практически к нулю.

– Я и сам осознаю это, – ответил Сэм, и Эбби поняла, что именно так оно и есть, – и даже пытался объяснить это заказчику, но он не стал меня слушать. Три дня – и это было его последнее слово.

– Почему вы не отказались? – Спросила она. – Зачем взяли на себя такую ответственность?

– Если бы ты видела этого человека, то поняла бы, – он вскинул руку к волосам и как-то нервно усмехнулся, – этой властности в его глазах просто нельзя сказать «нет». Он ведет себя так, словно не только этот город, но и весь мир принадлежит только лишь ему.

Эбби затаила дыхание. Сердце забилось чаще. «Он ведет себя так, словно не только этот город, но и весь мир принадлежит только лишь ему». Господи, почему она подумала именно о Нем? Разве на свете больше нет ни одного Гордеца, считающего себя властелином мира? Но ведь… а вдруг…

– Мистер О'Доннелл… – в горле предательски запершило, говорить становилось немного труднее, – а как зовут клиента?

Сэм немного помолчал – задумался? – затем опустил руку и запустил её в карман своих брюк. Она ненавидела молчание. Оно душило. Становилось всё невыносимее с каждым мгновением.

– Энтони Райс, – наконец, ответил он, и Эбби, не сдержавшись, в облегчении прикрыла глаза. Боже, спасибо тебе. – Не знаю, кто этот человек, – продолжил Сэмюэль, – но думаю, что способен он на многое. И лучше нам очень постараться не совершить промаха.

Эбигейл кивнула, хотя всё ещё чувствовала, как тело отчего-то дрожало.

– Я сообщу Джеку.

– Нет, – ответ Сэма остановил её на выходе, заставив растерянно повернуться. – Я хочу, чтобы этим занялась ты.

Коленки снова подкосились. Она ослышалась или…

– Я? – только и сумела выговорить Эбби, а затем практически задохнулась от переизбытка эмоций.

– Да. – Господи, не ослышалась. Но всё ещё искренне надеялась, что он шутит. – Зная то, какая ты, и на что способна, я могу доверить организацию этого бала только тебе.

Не шутит. Он, в самом деле, не шутит.

– Мистер О'Доннелл, я не думаю, что…

Он остановил её одним движением руки.

– Если у тебя нет объективных причин для отказа, то выполняй распоряжение.

Эбби постаралась взять себя в руки. В самом деле, её «я не уверена», «я не думаю», «я не смогу» и тому подобное никак не повлияют на решение Сэма. И, если уж и вступать с ним в перепалку, то делать это, по крайней мере, по-деловому.

– Сейчас я занимаюсь заказом Уилсонов, – серьезно начала она, машинально сильнее сжимая пальцами корешок блокнота. – Они хотели, чтобы их юбилей организовала именно я.

– Передашь все планы и наработки Кэтрин, – распорядился Сэмюэль. – Твои идеи никуда не денутся, но над их воплощением придется поработать ей. Думаю, что она справится с этим блестяще.

И здесь, к сожалению, Эбигейл была с ним полностью согласна.

– Джек справится лучше, чем я, – вновь попыталась она. Ей хотелось визжать: это слишком ответственно! Слишком! Но она молчала, продолжая контролировать панику внутри. – Он занимается этим уже шесть лет, а я только несколько месяцев, и…

– Не имеет значения, сколько человек работает, – перебил её речь Сэмюэль. – Важно лишь то, как он это делает. – Эбби пришлось неосознанно поднять на него глаза. – В этой фирме Джек – лед, а ты – пламя. У нас есть клиенты, которым нужен холод и расчет, и тогда в игру вступает Каллаган. Но этому благотворительному балу нужно кое-что совершенно противоположное. Ему нужно сердце. Потому что он должен задеть людей за живое. – Она молча отвела глаза, не зная, что может, или что должна сказать. Где-то в глубине души, Эбигейл понимала, что Сэмюэль прав, но что, если вдруг что-то пойдет не так… – Ты помнишь прием Габриэля Лазаля? – Будто бы прочитав её мысли, вдруг спросил он.

Сделав небольшую паузу, Эбби кивнула.

– На том вечере мы познакомились.

– Тот вечер был спасен благодаря тебе, – поправил её Сэм. – И моя репутация вместе с ним. – Он подошел ближе, по-дружески заглянув ей в глаза. – Вот, почему, я не могу доверить этот бал никому другому. Потому что в столь короткий срок… если что-то случится, только ты сумеешь всё исправить. А ещё, – уже тверже добавил он, – я твой босс, и моё решение не обсуждается.

Несмотря на свои последние слова, он смотрел на неё нисколько не требовательно, властно или устрашающе… нет. Его взгляд был скорее безысходным, каким-то… умоляющим.

Эбби ясно вспомнила тот день. Восемь месяцев назад.

На праздничный прием к невысокому, ворчливому, но весьма представительному итальянцу – Габриэлю Лазалю, она пришла, как спутница одного из лучших врачей, известных в самых широких, так называемых «верхних» кругах. Она не хотела идти и развлекаться, честное слово – не хотела, но спустя неделю бесконечных уговоров, всё-таки сдалась. «Ты должна развеяться, – повторял Грег, – ведь, кто знает, может быть, этот вечер станет для тебя началом новой жизни». И он стал.

В самом разгаре приема произошел весьма неприятный инцидент, который должен был ознаменоваться, как самая крупномасштабная катастрофа дня – для «YourBestDay», по крайней мере, точно, – но, найдя выход из положения, Эбби приложила все усилия для того, чтобы этот вечер не был безнадежно испорчен, а компанию не ждал полный и окончательный крах. А в последнем, имея представление о влиянии и деньгах Лазаля, она практически не сомневалась.

Тогда она и получила эту работу – в знак благодарности от Сэма.

И теперь, наверное, ей представился шанс отплатить ему тем же.

– Могу я взглянуть на рекомендации клиента?

На лице Сэмюэля промелькнуло облегчение, – мимолетное, – потому что он тут же, весьма умело, завуалировал его за привычной маской волевой непоколебимости. Он выпрямился и повернулся к своему столу – вновь стал их авторитетным и властным начальником.

– Здесь все его пожелания, заметки и требования, – прокомментировал Сэм, вручая ей небольшую черную папку.

Эбби кивнула.

– Я просмотрю их и предоставлю необходимые предложения до вечера.

Теперь кивнул Сэмюэль.

Полагая, что разговор окончен, Эбигейл сделала глубокий вдох и, прижав к себе папку, стала разворачиваться к двери.

– И ещё… – голос Сэма заставил её помедлить. – Над этим заказом будете работать вместе с Уайт. Так YBD управится быстрее, а процент ошибки снизится в несколько раз. Скажи, чтобы все действующие проекты она немедленно передала Джеку. Я хочу, чтобы вы вплотную занялись благотворительным балом. И только им.

Эбби невольно улыбнулась.

Он знал, что с такой поддержкой и помощью, сравнимой разве что с целой армией кибер-солдат, ей едва ли будет страшно. Его предусмотрительность и забота, – а она знала, что это именно они, – попали прямо цель.

Она вышла из кабинета всё ещё немного потерянной, но уже полной сил и рвения хорошо… – нет, идеально, – выполнить свою работу.

– О, Святой буратино, наконец-то, – Эбби ощутила знакомый шлейф духов, а затем руку подруги, которая схватила её под локоть, – почему так долго? Я чуть с ума не сошла от ожидания! – Её голос опустился до шепота. – Что там было? Прошу, скажи, что у нашего босса хорошее настроение, и что он тебя не уволил! – Взмолилась она.

В зеленых глазах читалось беспокойство. Эбби не сдержала благодарной улыбки.

– Не уволил.

– Слава Святому буратино! – Элис в облегчении прикрыла глаза. – Но выговор сделал, да? Наверное, сильно отчитал?

Эбигейл завертела головой.

– На самом деле, мы не говорили о моем опоздании.

– Знаешь, он такой только с тобой, – уже веселее заметила её подруга. – Мне кажется, ты владеешь определенными магическими способностями, которые позволяют тебе очаровывать своих боссов. Знаю-знаю, – быстро сказала она прежде, чем Эбби успела возразить, – у него прекрасная жена и чудные дочки. И на самом деле я уверена, что ты совсем не привлекаешь его, как женщина, – прервавшись, она повернулась, чтобы объясниться, – я имею в виду, что семья для него – всё. И ни одна другая женщина не привлекает его, как женщина. – Затем она мечтательно вздохнула. – Вот уж, право, настоящий мужчина. И где такого найти?

Эбигейл рассмеялась и покачала головой. Элис Уайт – её коллега и подруга, её опора и поддержка. Год назад, в тот самый момент, когда жизнь Эбби понемногу переворачивалась с ног на голову, она была рядом. И вот теперь, спустя несколько месяцев, она снова стала свидетелем того, как её жизнь делала очередной кувырок.

Представьте искреннее удивление только что устроившейся на работу девушки, которая, переступая порог незнакомого офиса, сталкивается со знакомыми зелеными глазами. Сказать по правде, Элис была шокирована ничуть не меньше. После всего, что случилось, они потерялись примерно на месяц – в те дни Эбби решила добровольно уехать из Нью-Йорка, а Элис, как оказалось, пришлось сделать это вынужденно. И, покинув холодный и мрачный город, они обе встретились в солнечной и приветливой Флориде. Ну, разве это не поразительно?

– О, Пресвятые лягушки, я нашла вас! – Кэтрин оперлась о плечо Элис и слегка нагнулась, пытаясь отдышаться.

– Я никогда не привыкну к вашим восклицаниям, – Эбби снова рассмеялась, слегка прикрывая рот рукой.

– Между прочим, – всё так же запыхаясь, заметила Кэтрин, – во многих мифологиях лягушек на самом деле считали святыми. В Древнем Египте, например, верили, что они являются символом жизни и воскрешения.

– А во Франции их едят, – подметила Элис.

– Это Богохульство! И, будь у меня соответствующие полномочия, уже давно бы сделала это восьмым человеческим грехом!

Переглянувшись, подруги улыбнулись.

– Да-да, выйдет весьма поэтично, – не сдержалась Элис, обводя воздух руками, – «искорените гордыню, алчность, зависть и гнев, не будьте похотливы, ленивы и прожорливы, но самое главное… никогда… не ешьте лягушек».

Эбби хихикнула.

– Очень смешно, Эл, все тебе поаплодировали, – сузив глаза, прокомментировала Кэтрин.

– У тебя что-то случилось? – Эбби решила вмешаться, пока не стало поздно. Когда эти двое вступали в полемику, это было сродни атомной войне. – Ты так бежала, словно начался пожар.

– Хуже! – Со всей серьезностью воскликнула Кэтрин. – У нас уже пятнадцать минут, как начался обед! Я голодна, как волк, а вы ходите непонятно, где!

– Я только возьму сумочку, – улыбнулась Элис.

– Я не пойду, – выдохнула Эбби.

– Как так? – Не поняла Кэтрин. И Элис тоже остановилась.

– Сэмюэль поручил важный заказ, – ответила она на вопрос одной подруги, а затем повернулась к другой. – Сказал, чтобы ты тоже взялась за него, а все остальные проекты передала Джеку. Это срочно.

– Насколько срочно?

– Благотворительный бал-маскарад, – пояснила Эбби, выдерживая небольшую паузу, – за три дня.

– Три дня?! – Опешила Элис. – Это шутка?

– Мне бы очень этого хотелось, но нет.

– Кажется, наш клиент весьма… – Кэтрин, по всей видимости, пыталась подобрать подходящее слово, чтобы его описать, – …рисковый.

И выразилась очень корректно.

– Невозможно организовать благотворительный бал за три дня! Это… невозможно! – Повторила Элис, так же, как и Эбби несколько минут назад, находясь на грани нервного срыва. Всё потому, что она тоже понимала цену ошибку.

– Возьми себя в руки, Уайт, – твердо сказала Кэтрин. – Мы справлялись ещё и не с таким.

Кэтрин Мур – единственное рационально мыслящее зерно в их компании. Она никогда не паниковала, умела контролировать эмоции, а в критических ситуациях отбрасывала в сторону все принципы и чувства, полагаясь только на свой разум. Несмотря на всю безумность и взбалмошность, которые она проявляла в личной жизни, в том, что касалось работы, Кэтрин была холодна и практична почти так же, как и Джек. Правда, человечности в ней было намного больше.

– Я так понимаю, что твой проект, Эбби, мистер О'Доннелл любезно передал в мои руки, – ответа не требовалось, потому что Кэтрин и так его знала. – Хорошо. Предлагаю сначала общими силами управиться с проектом Уилсонов – в три руки мы доделаем его за пару часов, а затем, всё теми же общими силами, начать работать над благотворительным балом. Уверена, мы всё успеем.

Элис молчала. Эбби размышляла.

Варианта у них было только два: потерять несколько часов, которые, – и этого никто не скажет точно, – могут очень дорого им стоить, или довериться интуиции и рискнуть, успев выполнить оба заказа, причем выполнить их по высшему разряду. Ведь за дело, кроме шуток, брались два лучших организатора – три, сказал бы Сэм, но Эбби никогда не причисляла себя к разряду лучших.

Но, возможно, шанс у них всё же был…

– Мне кажется, стоит попробовать, – озвучила её мысли Элис, – в любом случае, три комплекта голов и рук всегда лучше, чем два.

Эбби кивнула – она подумала о том же самом.

– Возьмите необходимые папки и эскизы по заказу Уилсонов. Я принесу всё необходимое по благотворительному балу. Встретимся в конференц-зале через пять минут.

Кэтрин и Элис одновременно ринулись к своим рабочим местам.

Эбби только теперь сообразила, что «всё необходимое по благотворительному балу» держит в своих руках: блокнот, папка, – а больше у них ничего и не было.

Она уже почти отправилась в сторону переговорной, но неожиданно вспомнила о своем мобильном. Он звонил, наверное, раз пять, а она ни разу не подняла трубку. Достав смартфон из сумки, Эбби увидела семь (!) пропущенных – и все были от Грега.

Боже, она ведь так и не сообщила ему, что вернулась. Он ведь волнуется. Она знала, что волнуется.

Но стоит ли звонить? А вдруг сейчас у него важный пациент или серьезная операция?

Лучше написать.

«Прости, что не ответила на звонок. Бежала на работу. Я в порядке. Вернул… – пальцы замерли на полуслове. А когда она, кстати, вернулась? Вечером? Ночью? Под утро? Тряхнув головой, Эбби решила опустить эту несущественную деталь. И перепечатала: – Уже вернулась. Занимаюсь делами – мистер О'Доннелл поручил новый заказ. Очень важный». – А затем нажала отправить.

Мобильный завибрировал меньше, чем через полминуты.

Оперативно.

Доверить? Получается, Грег не знает, что Ричард бросил её на острове совершенно одну и просто улетел? Хотя, конечно же, не знает. Кто, в здравом уме и памяти, признается в подобном? Никто. Поэтому, она расскажет Грегу сама.

Эбби помедлила.

Но тогда придется объяснять, как, а главное, с кем она добралась до Флориды. Врать она не хотела, да и не сумела бы, а выложить всю правду в её случае вряд ли было хорошей идеей. За одной правдой потянулась бы следующая, затем ещё и еще… и она не была уверена, что Грег сможет принять всю правду. Целиком.

Между ними не было серьезных… – нет, не так – романтических отношений. Но и дружескими их было назвать весьма трудно. Грег знал, что Эбби еще не была готова что-то построить, но терпеливо ждал, пока она даст ему тот ответ, который он хочет услышать. Они проводили вместе практически всё свободное время: гуляли, ходили в кино, на танцы или устраивали тихие домашние посиделки. Грег ладил с Адель, и она, в общем-то, была очень даже не против. Он был милым, заботливым, добрым, понимающим… да, Эбби нужно было время, но в те моменты, когда он был рядом, ей казалось, что с этим человеком она сможет прожить всю свою жизнь. И быть счастливой.

Так разве, осознавая всё это, она имела право скрывать то, что произошло? В пещере, на яхте…

Мобильный снова завибрировал.

«Да», – машинально напечатала она, понимая, что вот он, её шанс во всем признаться. Она отправила сообщение, а затем, где-то на уровне подсознания, открыла «написать новое». Нет, о таком не сообщают по переписке. Это неправильно. Но она могла бы намекнуть на серьезный разговор, подготовить его… Боже, подскажи, как ей быть? Она боялась, что за свою ошибку заплатит слишком высокую цену. Что же ей делать? Дай знак. Всего один…

– Все любовные смски потом! – Кэтрин выдернула телефон из её рук и демонстративно, но с широкой улыбкой прошествовала мимо. – Шевели своей прекрасной задницей, Дэвис. У нас работы невпроворот!

Хорошо… – мысленно ответила Эбби и, делая глубокий вдох, наконец, приняла решение, – потом.

Пришлось написать Грегу, что их «вечер» немного отодвигается.

С проектом Уилсонов они, действительно, управились всего за пару часов, а вот с благотворительным балом пришлось провозиться чуть дольше. От сна и паники должен был спасти ароматнейший кофе с корицей, бананом, мороженым и шоколадом, приготовленный в таком огромном количестве, что казалось, сон покинет их надолго. Казалось. Напиток исчез почти так же быстро, как и появился, а вот бодрости, сказать по правде, не очень-то и прибавилось. Но, несмотря на это, работа, на которую раньше требовалось несколько рабочих дней, была выполнена ими за десять часов. В рекордные сроки!

Кэтрин позвонила в «Ритц Карлтон» и забронировала бальный зал на пятницу, при этом, ещё и сумев условиться насчет фуршета, который взял на себя обязанность организовать сам отель – весьма удобно и без лишних заморочек. Элис договорилась с доставщиком декораций, каким-то невероятным образом убедив его в том, что огни, фонарики, иллюминации и прочие атрибуты, которые они запланировали, нужны им о-о-очень срочно, склонив его – фактически – к сверхурочной работе.

Несмотря на усталость, ноющую боль в мышцах и тонны бесполезного кофе, – хотя, надо признаться, он был безумно вкусным, – почти ежеминутно напоминая себе о срочности заказа, Эбби ощущала, как при этом её начинают наполнять силы: голова становилась ясной, собранной, готовой к решению сложных и почти невыполнимых задач. Три дня на то, чтобы сделать всё идеально – такая мысль заставит не то, что адреналин в крови пульсировать в пятикратном объеме, но сумеет и мертвого из могилы поднять.

Когда Кэтрин предложила решить остальные вопросы утром, подтвердив, что самое основное они уже сделали, Эбби от облегчения даже уронила голову на стол. Глаза закрывались, тело ломило от напряжения, во рту вновь появился этот ужасный тошнотворный привкус, а в голове будто бы взрывались тысячи залпов, – и в эту минуту она поняла, что больше не возьмет в рот ни капли алкоголя. Ни одной. Потому что была уверена – так хреново ей, по большей части, именно из-за него.

Эбби повернула ключ в дверном замке, когда часы показывали без десяти двенадцать. Кажется, завтра денек будет ничуть не легче.

Облегченно бросив на столик сумочку, она скинула туфли и на цыпочках прошла по небольшому коридорчику. Да, ей до невозможности сильно хотелось спать, она готова была прямо в одежде ничком упасть на подушки и не вставать, по крайней мере, до утра, но ещё одно, другое желание всё же было… сильнее? Нет, не так… важнее. Осторожно приоткрыв дверь, Эбби невольно улыбнулась, ощутив знакомый яблочный аромат. Уже почти полная луна освещала комнату слабым, едва ощутимым светом, приглядывая за самым прекрасным своим созданием, не смея тревожить её сон. Сделав несколько шагов, Эбигейл присела на корточки, а затем бережно провела ладонью по светлым, слегка вьющимся волосам. Её вера и сила. Её беспокойство и слабость. Её счастье и надежда. Её будущее… и главная причина бороться и жить. Разве в этом мире может быть ещё что-то настолько же ценное?

Адель засопела и резко поморщилась, неосознанно сильнее сжимая пальцами белого плюшевого зайчика. На какое-то мгновение на маленьком лобике выступили тревожные морщинки, а губы плотно поджались, но когда Эбби погладила её по голове, на крохотном личике вновь появились безмятежность и умиротворенность. Подтянув одеяло и, плотнее укутав в него Адель, Эбби нежно поцеловала её в лобик, и лишь удостоверившись, что больше ничто не нарушает её покоя, неслышно прикрыла дверь спальни.

– Ты решила то, что вынудило тебя так спешно уехать? – Тихо спросил Грег, когда Эбби – в прямом смысле того слова – приковыляла на кухню.

– Да, – это было единственное, что она была в состоянии выговорить.

Почти упав на стул, Эбби издала что-то отдаленно напоминающее вымученный стон, а затем потерла уже до предела затекшую шею.

– Болит?

Она попыталась кивнуть. Вышло, по правде сказать, как-то не очень, но… закончить мысль не удалось, потому что прикосновение прохладных пальцев к коже напрочь лишило этой возможности.

– Ох…

– Сиди спокойно, – велел Грег, не позволяя ей произнести больше ни слова. Да она и не могла. Даже при всем желании, сказать что-то связное и внятное было бы чем-то из разряда фантастики, поэтому, последующие несколько минут она только и делала, что блаженно вздыхала. Его руки мастерки, со знанием дела, блуждали по напряженному участку тела – в этих нежных и одновременно немного грубоватых касаниях не было совершенно ничего недозволительного, и вскоре Эбби окончательно расслабилась, полностью отдавшись его поистине волшебным рукам.

– Боже, прошу, не останавливайся, – выдохнула она, когда снова обрела способность говорить.

– Совсем не при таких обстоятельствах мужчина ожидает услышать от женщины нечто подобное, но, черт, – Грег усмехнулся, а затем вдруг восторженно качнул головой, – как же эротично ты это сказала!

Эбби возмущенно открыла рот, пытаясь не улыбаться слишком явно.

– Доктор Мартин, иногда вы такой… пошлый!

– Знаю, – рассмеялся он, – и так же знаю, что тебе это нравится. Как и я.

Ммм… он, конечно, был прав, но всё же…

– Тебе не кажется, что это звучит слишком самонадеянно?

– Нет, – тихо и всё так же уверенно сказал Грег, – ведь это действительно так.

Улыбка вдруг стала шире, и отчего-то захотелось его подразнить. Чуть-чуть.

– Это лишь слова, которые ты никогда не сможешь доказать.

Руки Грега на мгновение замедлились. Он не ожидал получить от неё такой открытый вызов, хотя шутили и дурачились они, фактически, постоянно. Интимные темы не были чем-то запретным и, что было самое удивительное, Эбби никогда не чувствовала ни капельки смущения или стыда. С этим мужчиной ей было легко. Уютно. Совсем, как дома.

– Уверена? – Спросил он, позволяя ощутить ширину своей улыбки.

– Абсолютно, – тут же ответила она, – ты окажешься прав только в одном случае: если я признаю это. А я никогда этого не сделаю.

– Сыграем? – Шепнул Грег, слегка наклоняясь к её уху. И снова на её губах заиграла та самая хищная улыбка. Она любила возбуждать в ком-то спортивный интерес, но ещё больше любила, когда побеждала. Эта гонка, этот лихорадочный задор, а затем и сильнейшее опьянение от осознания своей правоты… – разве что-то ещё могло вызывать внутри подобное? – Если выиграешь, я пробегусь по центральной площади в одних трусах.

Эбби рассмеялась. Сон, как рукой сняло.

– Не пойдет. В Майами такое явление вполне нормально.

– Я разрешу тебе самой выбрать дизайн и расцветку.

– Ммм, – в голове уже созревал довольно экстравагантный план, – думаю, с этим можно согласиться.

– Но если выиграю я, ты признаешься, – настаивал Грег.

– Если выиграешь ты, в чем я очень сомневаюсь, можешь даже попросить меня о дополнительном бонусе.

– Какого рода? – Не без интереса спросил он.

– Какого душа пожелает.

Она не знала, почему сказала это, но когда ею завладевал азарт, мозг просто отказывался подчиняться. Особенно в такой поздний час. Особенно, когда хмель всё ещё продолжал колотить в голову.

– Ты ведь понимаешь, что я не попрошу тебя пробежаться по улицам Брикелла в купальнике? Что выберу нечто… более приятное для меня?

Она понимала. И очень хорошо. Но сейчас даже это навряд ли могло остудить её пыл.

– Не мечтай слишком долго, Мартин, потому что я намерена тебя победить. – Перевела тему Эбби, задорно соскочив со стула. Она вытащила из ящика толстую колоду карт, а затем с дразнящей улыбкой повертела её в руках. – Или ты передумал?

– Теперь, когда ты заговорила о бонусе? – Он усмехнулся, удобно устраиваясь за столом. – Нет. Будь готова принять поражение.

Она лишь закатила глаза, совершенно убежденная в том, что против настоящего чемпиона по игре в Рамми[6] – то есть, неё самой – у этого мужчины нет абсолютно никаких шансов. Какие мысли настигли её уже буквально через несколько минут? Что ещё никогда в своей жизни она так сильно не ошибалась. Грег оказался хорош… даже очень хорош… черт подери, невероятно хорош! Уверенности в победе, конечно, почти сразу же поубавилось, но сдаваться так просто Эбби не собиралась. Жизнь давно научила её поступать совершенно по-иному.

Текли минуты, игра становилась всё интенсивнее и напряженнее, а улыбка на лице её противника – всё шире и довольнее. Спустя час Грег вышел на финишную прямую, что, к сожалению, она и сама ясно видела, исходя из количества очков, записанных на листочке.

Она проигрывала: знала это, понимала, чувствовала. Но если ещё полчаса назад оставался хотя бы маленький процент на то, что неожиданно случится чудо, то сейчас Эбби могла заявить официально, что Грег Мартин – Господи, ей не верится! – «порвал её, как тузик грелку»! И с таким разгромным счетом, что гениальный Сэр Элвуд – пусть земля ему будет пухом – определенно повесил бы на неё клеймо позора!

– Готова признаться?

Вот так просто, без лишних церемоний, довольный, как чеширский кот, Грег Мартин смотрел на неё, откинувшись на спинку стула и сложив руки на груди.

– А у меня есть выбор?

Он кивнул.

– Конечно. Но при любом варианте, исход один – ты признаешься.

– То есть, – задумчиво начала она, подаваясь вперед, – ты хочешь сказать, что позволяешь мне сделать это добровольно?

– На правах победителя, – тихо ответил он, тоже придвигаясь ближе, – да. – А затем его лицо вновь озарила улыбка. – Сегодня я добрый.

Секунда, две… уголки её губ дернулись.

– Не дождешься.

– Нарушаешь уговор?

– Ты сказал, что у меня есть выбор, и я этим пользуюсь.

Теперь улыбкой Чешира могла бы похвастаться и она сама.

– Ты можешь пожалеть об этом…

– В самом деле? – Вызывающе прошептала она.

Грег долго и внимательно смотрел на неё – гипнотизировал что ли? – а затем вдруг совершенно неожиданно сорвался с места, заставляя Эбби сделать то же самое. Слава Богу, реакция у неё теперь стала намного лучше, чем прежде! Она зажала рот рукой, чтобы не закричать, но смех внутри с такой силой сдавливал горло, что удерживать его становилось всё сложнее. Резко повернув, чуть не врезавшись в косяк, она быстро забежала в комнату и, понимая, что времени и возможности на то, чтобы закрыть дверь у неё нет, забежала за кровать и, схватив подушку, повернулась лицом к вбежавшему следом Грегу.

– Стой на месте, – она не выдержала и, наконец, засмеялась, – я предупреждаю тебя по-хорошему.

– Серьезно? – Усмехнулся он, делая шаг. – Думаешь, я боюсь подушек?

– Они тяжелые. И я не шучу.

Грег пожал плечами. Сделал ещё один шаг.

– У меня неплохие рефлексы.

Он двигался медленно, пока Эбби так же медленно отступала. Всё было в порядке, пока отступать в конечном итоге стало некуда. Решив рискнуть, она кинула подушку, чтобы не держать лишний груз, и, запрыгнув на постель, стала перебегать по ней сверху. Рефлексы Грега, к её величайшей досаде, оказались не просто неплохими – нечеловечески быстрыми. Он подхватил её за талию у самой двери и приподнял, вынудив невольно вскрикнуть, а затем ещё сильнее рассмеяться. Уже зная, к каким методам он может прибегнуть, Эбби обреченно закачала головой.

– Только не щекоти! Нет! Умоляю!

– Ты признаешься?

– Да! – Сдалась она, при этом продолжая безудержно хохотать: тихо, но немного истерично. – Обещаю.

Грег опустил её на ноги, но не разжал объятий. Лишь развернул к себе, невольно оставляя расстояние между ними ничтожно маленьким.

– Говори, – прошептал он, смотря ей в глаза. Их зелень заставляла Эбби чувствовать внутри полный штиль. Да, именно так. Его бездонные, выразительные глаза дарили ей спокойствие и безмятежность. Сердце переставало колотиться, как сумасшедшее, и даже пульс начинал стучать ровно и размеренно. Грег был её тихой гаванью. Её спасением от шторма прошлой жизни.

– Да, – ответила она, ощущая, что его сердце, напротив, бьется намного быстрее.

– Что, да?

– Ты нравишься мне. – Уточнила она, а затем улыбнулась шире. – Правда, иногда ты бываешь слишком настойчивой задницей.

Он тоже улыбнулся, а затем сделал несколько шагов назад, при этом, не выпуская Эбби из своих рук.

– Давай, – сказал он, ловя её вопросительный взгляд, – потанцуй со мной.

– Что? – Усмехнулась она. – Сейчас? Нет, я…

– Я хочу получить свой бонус, – прервал её Грег, забирая любой шанс к сопротивлению.

– Но… у нас даже музыки нет, – жалкое оправдание, заранее обреченное на провал.

– Она не нужна, – его руки нежно обняли её за талию. – Просто двигайся. Помнишь? Как тогда.

Их первый танец на том вечере. Ещё в Нью-Йорке. Эбби помнила, но не хотела вспоминать. Тот день и все последующие вызывали в её душе слишком сильные чувства, и они были связаны с совершенно другим мужчиной. Она прикрыла глаза, прислушавшись к своей внутренней музыке и позволив ей вести её. Снова спокойствие. Снова безмятежность. Снова полный штиль.

– Меган звонила сегодня утром. Спрашивала, могу ли я приехать.

– Что-то серьезное?

– Поступил пациент с очень… необычными симптомами. Просят посмотреть.

Она утвердительно кивнула.

– Тогда ты должен поехать.

– Думаешь?

– Ты лучший врач из всех, кого я видела. И не только я. Если твое присутствие в Нью-Йорке поможет спасти чью-то жизнь… да, ты должен поехать.

Запах лимона, исходивший от его шеи, заставлял Эбби всё глубже погружаться в состояние сладкого полудрема.

– Мне придется оставить тебя на пару дней. Может, больше.

– До пятницы я бы всё равно не смогла уделить тебе должного внимания, – прошептала она, зевая. – Бал на носу, а у нас ещё не все утверждено… даже лучше, что ты будешь занят.

Но не лучше, что будешь так далеко.

– Могла бы просто сказать, что будешь скучать.

Губы Эбби тронула слабая улыбка, она инстинктивно сильнее прильнула к Грегу.

– Буду. Я буду скучать.

И без тебя будет намного труднее не вспоминать, – мысленно добавила она, с замиранием сердца подумав о человеке, который сумел пробраться в её голову, миновав самые прочные, самые надежные барьеры. Вновь стало слишком больно, вновь слишком тяжело, она справится с этим. Сможет снова забыть. Но вначале позвонит Элейн. А после этого, её жизнь опять вернется в привычное русло.

В этом она не сомневалась.

Дарен зашел в дом, бросил пиджак на спинку стула и потер пальцами затекшую шею. Знакомый механический звук и шаги, раздавшиеся в тишине комнаты, заставили его вымученно прикрыть глаза.

– Не стоило делать этого, – прошептал он. – Я просил не вмешиваться. Вас обоих.

Секунда. Две…

– Мы и не вмешивались. Почти год наблюдая, как вы оба рушите свои жизни. – Вместо ответа он повернулся, одарив сестру укоризненным взглядом. Элейн закатила глаза. – Ещё скажи, что это не так.

– Я просил, – продолжил он, теперь смотря на друга, – дать мне время.

Пол не успел и рта раскрыть. Элейн вновь приняла весь удар на себя.

– Порой мне кажется, что мой брат полный идиот! Неужели ты, в самом деле, думаешь, что она будет сидеть и ждать, пока ты, наконец, нагуляешься по прерии?!

Дарен пропустил её высказывание мимо ушей, но скулы на лице всё же напряглись.

– Миссис Поттс, дайте моей сестре необходимые лекарства. Через полчаса медсестра придет сделать инъекцию, – просто ответил он, а затем перевел глаза на друга. – Есть разговор.

Пол кивнул. Краем глаза Дарен заметил, как его сестра раздраженно сложила руки на груди. Пусть немного позлится, может, научится, в конце концов, не влезать в его дела.

– Что удалось выяснить? – Тут же спросил Дарен, когда за Полом закрылась дверь кабинета.

– Ничего. Те двое до сих пор не сказали ни слова. – Его друг выдержал паузу, наблюдая за тем, как Дарен со злостью перебирает какие-то бумаги. Он сделал шаг. – Слушай, я знаю, что должен был рассказать тебе раньше…

– Да, – прошипел Дарен, резко упираясь ладонями в стол, – должен был.

– Из сотрудников никто не пострадал, стрелявших поймали, – в который раз заверил его Пол. – Почему ты всё ещё так взволнован? И почему перевез нас всех сюда?

– Потому что полагаю, что нападение на «Diamond construction» преследовало совсем не ту цель, о которой думает полиция, – он поднял голову, в глазах горела всё та же ярость, но она была направлена совсем не на друга, – и если я прав, то вы с Элейн тоже находитесь в опасности.

Пол замер, а затем, кажется, верно уловив его мысль, приблизился и понизил тон голоса:

– По-твоему, нападавшие не были террористами и… хотели чего-то от тебя? – Дарен не ответил, но Полу этого и не требовалось. Он и так всё понял. – Думаешь, что последние события не могут быть простым совпадением?

– Я не верю в совпадения.

Пол кивнул. Он тоже в них не верил. Разбитая машина, пропажа денег со счета, внезапно загоревшийся и взорвавшийся вертолет, а теперь и нападение на компанию. Всё это произошло за несколько месяцев. И всё это, определенно не по счастливой случайности, имело один общий знаменатель – его.

– Надеюсь, ты не собираешься влезать в это? – Его друг всегда знал, о чем он думал. – Я понимаю, что ты чувствуешь свою ответственность за произошедшее, но позволь полиции разобраться самой.

– Я позволяю, – просто ответил Дарен, – но хочу быть в курсе любой информации, которую они получают. Попроси Смита заняться этим. Пусть сообщит, если те двое заговорят.

– Хорошо, – кивнул тот, – я позвоню ему прямо сейчас.

Когда Пол вышел, Дарен достал из кармана мобильный. Он набрал знакомый номер. Всего два гудка, и трубку тут же сняли.

– Как она? – Спросил он, сглатывая застрявший в горле ком.

– Опуская тот факт, что впервые в своей жизни эта девочка напилась до невменяемого состояния, очень даже неплохо. – Ответ получился насмешливым, но от этого не менее обеспокоенным. После недолгого молчания, голос продолжил. – Но ей всё ещё больно.

– Знаю. – Дарен сделал паузу, а затем горько усмехнулся. – И я тому чертова причина.

– Не вини себя, – прозвучал тихий совет. – Лучше постарайся всё исправить. – Пальцы уже почти нажали на «отбой», когда Дарен услышал слова, ответ на которые уже давно стали для него священнее самой мантры. – И вернув, не потеряй снова.

«Никогда, – снова мысленно произнес он, сжимая в руках синий ангелит. – Я больше никогда её не потеряю».

Двадцать три года назад

– Давай! Наперегонки! – Кричала девочка с вьющимися темными волосами, развивающимися на ветру.

– Не могу! Ты постоянно побеждаешь!

– Пытайся! – Настаивала она. – В этом и смысл игры!

– Не могу, – мальчик сел на бревно, заставляя девочку покачать головой и остановиться.

– Ты не должен сдаваться, – сказала она, подходя ближе. Он промолчал, поэтому она опустилась на дерево рядом. – Знаешь, если очень сильно чего-то захотеть, то это обязательно сбудется. Мама говорит, что наши Ангелы слышат нас, и если верить в них, возможным становится абсолютно всё.

– Я не верю в ангелов, – отрезал мальчик и отвернулся. – Если бы они существовали, то не забрали бы мою маму.

Они оба молчали. Наверное, долго. Сидя рядом и думая, каждый о своем. А затем, улыбнувшись, словно что-то придумала, девочка внезапно произнесла:

– Дай мне свою руку. – Мальчик нахмурился, не торопясь с решением, и тогда она сама взяла его за запястье, заставляя тут же почувствовать прикосновение чего-то прохладного к коже. На его ладони теперь лежал нежно-голубой минерал. – Мама говорит, что это камень небес. Он связывает нас с нашим Ангелом-Хранителем и нашими самыми близкими людьми: будь они на небесах или же на земле.

– И зачем он мне?

– Так ты сможешь всегда ощущать присутствие своей мамы, – тихо ответила она. Он нахмурился сильнее, даже, наверное, рассердился, считая, что его подруга говорит глупости, но это не остановило её, скорее наоборот, придало ещё больше смелости. – Пусть ты и не веришь в Небесных Ангелов, но Земные есть, и ты можешь видеть их, – улыбнувшись, добавила она. – Когда-нибудь ты найдешь своего. И когда это случится, камень поможет сохранить вашу связь. Так ты никогда её не потеряешь.

– О чем ты гово…

– Давай! Побежали! – Вместо ответа рассмеялась она, и, резко поднявшись, понеслась вперед.

– Почему девчонки постоянно говорят загадками? – Проворчал он, сжимая минерал и собираясь выкинуть его. – Это просто камень, а ангелы – выдумка для глупцов. Их не существует. Даже на земле.

Мальчик замахнулся, приняв твердое решение избавиться от синего минерала, который отчего-то так сильно его раздражал, но внезапный луч солнца, словно специально, ослепил глаза. Он поморщился и инстинктивно разжал пальцы, не замечая, что камень упал в карман его брюк.

– Давай же, вставай! – Снова крикнула его подруга, начав смеяться. – Мы побежим или нет?

Не найдя камня, мальчик покачал головой, решив, что это даже и к лучшему, а затем медленно встал с бревна и побежал.

В тот день он впервые выиграл.

Три дня самой тяжелой, ответственной и нервной работы в её жизни. Три ночи по-настоящему мучительного и практически хронического недосыпания. Но в итоге – идеально организованный бал-маскарад, процент ошибки которого сводился фактически к нулю. По крайней мере, она очень надеялась, что сводился.

Ритц Карлтон – роскошный и элегантный отель в самом сердце Майами-Бич, выполненный в невероятном стиле барокко. Огромные и дорогие люстры, антикварная мебель, мраморные статуи, богатое убранство ковров – всё это не только добавляло месту шика, но и создавало нужную атмосферу. В одном из залов, – которые все до одного покорили Эбби своей величественностью и красотой, – им предстояло провести один из самых ожидаемых балов последних лет, новость о котором собрала вместе слишком много влиятельных людей. Слишком.

Такси остановилось у массивных стеклянных дверей. Почти одновременно с этим зазвонил мобильный.

– Без лишних предисловий и отступлений. Просто скажи, что ты уже здесь. – Попросила Кэтрин, как только Эбби ответила на звонок.

– Говорю, – с улыбкой ответила она, протягивая водителю деньги.

– Слава Земноводным, – выдохнула её подруга, – еще немного, и я бы окончательно сошла с ума.

– Я оставила вас всего на час, – весело заметила Эбигейл, вылезая из машины.

– И ты даже не представляешь, что этот час сделал с нашими нервами.

Улыбка стала менее уверенной.

– Я надеюсь, не произошло ничего серьезного?

Она не была уверена в ответе, но где-то на бессознательном уровне, – наверное, предчувствуя что-то нехорошее, – прибавила шаг.

Кэтрин – и это было ей совсем несвойственно, – нервно усмехнулась.

– Смотря, насколько серьезным ты считаешь полное отсутствие музыки.

Бал без музыки? Это шутка такая?

– Что случилось?

– Браун, – только и ответила Кэтрин, словно это всё объясняло. Невероятно, даже фантастично, но ведь, действительно, объясняло.

– Дай мне пять минут.

Сбросив вызов, Эбби – в прямом смысле того слова – влетела в двери отеля. За стойкой ресепшен её уже отлично знали в лицо, поэтому задерживаться около неё, слава Богу, не пришлось.

Это была её проблема. Её упущение. Потому что с оркестром она договаривалась лично, и это, к слову сказать, уже тогда стоило ей огромного труда, сил и денег. Что ждало её сейчас, она боялась даже представить.

– Мистер Браун, – улыбнулась Эбигейл, вынуждая дирижера повернуться, – почему вы не в зале? Всё в порядке?

Гектор Браун – невысокий мужчина лет сорока с забавной залысиной и в крупных, не менее смешных очках – тут же нахмурился.

– Я бы так не сказал, мисс Дэвис. Всё не в порядке, – уточнил он, по-особому выделяя это своё «не».

– Тогда, может, вы расскажите мне, что случилось? И я очень постараюсь всё решить.

– Этот зал угнетает меня. Никто не сказал, что придется выступать в месте с такой аурой, – Гектор презрительно фыркнул. – Кроме того, я не увидел в зале ни одного дерева драцены. Ни одного. Хотя говорил вам, что без этого растения не смогу играть.

– Да, мне сообщили о задержке доставки, – Эбби понимающе кивнула, – я прошу прощения за это недоразумение. Оно будет улажено в течение получаса.

– Я не знаю, – дирижер закачал головой, – не знаю, смогу ли теперь настроить своих музыкантов. Я не уверен, что они поймают правильный ритм. Дерево всегда помогало нам в этом, а теперь его нет.

– Чем я могу компенсировать ваши издержки?

Её вопрос вызвал в глазах Гектора заметный интерес, но всё же ещё некоторое время он решил походить перед ней фертом.

– Вряд ли это в ваших силах, – неуверенно произнес Браун, – даже, если дерево доставят в течение пятнадцати минут, будет очень сложно создать необходимую атмосферу. На это просто требуется больше времени. – Затем он отрицательно покачал головой. – Нет. Забудьте. Игры не будет!

Если бы о театральности и нарочитости этого человека не ходило столько разговоров, то Эбби, наверное, даже бы и поверила его словам. Но они ходили, а работа в «YourBestDay» позволила ей раскрыть в себе необходимые для разрешения данной проблемы таланты.

– Думаю, вы ничего не потеряете, если дадите мне шанс. Ведь, если у меня получится, то мы оба окажемся в выигрыше. Я получу вашу невероятную, исключительно божественную музыку, а вы – удовольствие от выступления и двойную оплату.

При слове «двойная» брови Брауна инстинктивно – пусть и слегка – но всё же приподнялись. Это движение было мимолетным, едва заметным, но вместе с тем громко и ясно кричащим о том, что слова Эбигейл попали точно в цель.

– Я сказал, что это будет сложно, – уже тише произнес Гектор, подходя ближе, – но не сказал, что совсем ничего не смогу с этим сделать. Если найти правильные слова, объяснить моим музыкантам, как важен этот бал… они отыграют так превосходно, что вечер, право, войдет в историю!

– Я была бы очень признательна вам за это, мистер Браун.

– Только потому, что вы нравитесь мне, мисс Дэвис. Только поэтому я иду вам навстречу.

О, она не сомневалась, что только поэтому.

– Ты сделала, что?! – Почти взвизгнула Элис, когда они вошли в зал.

– Я бы послала этого двойника Дэнни ДеВито ко всем Лягушкам, – прокомментировала Кэтрин, а затем соблазнительно улыбнулась симпатичному молоденькому официанту.

– Поэтому с ним говорила я, – заметила Эбигейл, пробегаясь глазами по декорациям. – Добавьте ещё больше света! Всё должно быть в огнях!

– Ты лишь добилась уменьшения нашей итак небольшой выручки и увеличения его итак раздутого Эго, – когда паренек отвернулся, чтобы добавить огней, Кэт нехотя оторвала свой взгляд. – Не знаю, как тебе, а мне не кажется, что переговоры прошли успешно.

Эбби выдохнула, а затем слегка повернулась к подругам и заговорила уже тише:

– Я знаю, простите. Но он нужен нам. Вечер в сопровождении Брауна было главным и фактически единственным требованием клиента. У меня не было другого выбора и… нет-нет, стойте, – крикнула она двум официантам, а затем направилась к ним. – Фрукты отнесите за тот стол, – Эбигейл указала на дальний угол у окна, – рыбные канапе за тот, – её рука переместилась, – а сыр оставьте здесь. Да, вот так. Отлично.

– Ты так и не сказала, какой образ выбрала, – Кэтрин запрыгнула на подоконник, а Элис облокотилась о стену рядом.

– Образ? – Не сразу поняла Эбби, поглощенная суетой последних минут организации.

– Ну да, для ба…

– Стульев должно быть по пять в ряд! – Снова крикнула она, подходя к углу, в котором должен был располагаться оркестр. – С ними всё в порядке? Обивку никто не повредил? Слава Богу. Цветы уже доставили?

Молодой парень в униформе отрицательно покачал головой.

– Ещё нет, мисс, но должны вот-вот привезти.

– Как только привезут – сразу же поставьте горшки здесь. В этом самом месте. До того, как их отсутствие заметит Гектор Браун.

– Да, мисс.

– И не забудьте пересчитать. Их должно быть ровно восемь – это счастливое число Брауна. Восемь. Ни меньше. Ни больше.

– Да, мисс, – повторил парень.

– И ещё не за…

– Перестань, – прохладная рука насильно оттащила её в сторону, – всё уже идеально. Выдохни, ладно? Мы справились. Организовали самый шикарный бал в истории, и сделали это за три дня.

– Да… – Эбби послушно выдохнула, а затем, не выдержав, дернулась вправо, – я не проверила напитки!

– Мы с Кэтрин сделали это пять минут назад, – успокоила её Элис, при этом, не ослабляя хватки. – Расслабься, Эбби. Всё будет хорошо.

– Лучше скажи нам, какое платье ты наденешь, – улыбнулась Кэт, – а то мы уже изнываем от любопытства!

– Да, я… – взгляд невольно переместился на двух официантов, вошедших в зал с подносами в руках. Что на них? Пирожные, пастила или…

– Эбби!

– Да? – Она резко повернулась, сталкиваясь с парой глубоких, выжидающих глаз. – Да… – повторила она, вспоминая, что хотела сказать, – я буду в платье, которое надевала на вечеринку в прошлом месяце.

Подруги застыли, затем медленно переглянулись. Кэтрин открыла рот, потом закрыла, а потом завертела головой и выставила вперед ладони.

– Прости, мне показалось, или ты действительно имела в виду то самое черное платье «я закрытая и недоступная, не подходи ко мне, ковбой»?

– Я не успела зайти в магазин, и… почему те фонарики висят ниже, чем эти?

– Эй-эй-эй, хватит, притормози, – теперь за руку её схватила Кэтрин, – будет лучше, если ты поднимешься в номер и переоденешься в свое сексапильное монашеское платье.

Эбби нахмурилась, но всё же позволила подруге оттащить её к выходу.

– Оно стильное.

– Да, милая, это так, – согласилась Кэт, – но на бал я предпочла бы одеть тебя во что-то более… броское и шикарное. Чтобы твой наряд кричал: «я роскошная и страстная, завоюй меня».

– Это прозвучит невероятно, – заметила внезапно рассмеявшаяся Элис, – но я подписываюсь под каждым сказанным этой женщиной словом.

Эбби невольно улыбнулась.

– Приятно, что вы обе, наконец, нашли общий язык, но сомневаюсь, что сейчас внезапно появится фея-крестная, которая, взмахнув волшебной палочкой, превратит мои лохмотья в бальный наряд.

– Вы знаете, что я не верю в свой, так скажем, «родовой дар», – заметила Кэтрин, делая кавычки пальцами, – но, когда прислушиваюсь к себе, всё чаще убеждаюсь, что моя бабка в самом деле понимала и чувствовала больше, чем другие, – она улыбнулась, а затем мотнула головой. – Хотите верьте, хотите нет, но этот вечер «пахнет» сюрпризами. Я чую их за версту. А моя интуиция ещё никогда меня не подводила.

Эбби вошла в номер и щелкнула выключатель. Единственное, чего она сейчас хотела больше всего – это рухнуть на подушки и закрыть глаза, но, к сожалению, этим прекрасным планам не суждено было сбыть ещё, по крайне мере, часов пять.

Длинное черное платье из мягкой ткани, упакованное в полиэтиленовый чехол, висело на вешалке на ручке платяного шкафа, а посеребрённая маска, одолженная на этот вечер у малышки Адель, ждала её на столике у окна. У неё в самом деле совсем не было времени на магазины. Да чего уж греха таить, его не было вообще ни на что, кроме работы. Она спала по пять часов в сутки, остальное время пытаясь предусмотреть все возможные ошибки и свести их к самому минимуму, о каком шопинге здесь может идти речь?

Неожиданно в дверь постучали. Эбби, не успев ещё отойти, развернулась и дернула ручку.

– Эбигейл Дэвис? – На пороге стоял мужчина в черном костюме с позолоченным бейджем, на котором значилось «ассистент администратора».

– Да, это я.

– Вам просили передать.

Он протянул ей огромную ярко-красную коробку.

– Кто? – Спросила она, кое-как обхватывая её руками.

Мало того, что необъятная, так ещё и тяжелая!

– Не знаю, мисс, – парень замялся, – посылку доставили на ресепшн. Я лишь исполнил поручение.

– Хорошо, – прислонив коробку к стенке, Эбби запустила ладонь в карман джинсов, а затем протянула парню несколько купюр, – спасибо.

Захлопнув ногой дверь, она опустила коробку на кровать, а затем скинула мокасины и с ногами забралась на атласные простыни. Невысокая, но длинная и широкая, а ещё слишком тяжелая для документов, которые, как подумала Эбигейл, могли лежать внутри. Хотя, кто посылает рабочие файлы в праздничной упаковке?

Сняв крышку и убрав лишнюю бумагу, Эбби опустила глаза вниз и непроизвольно выдохнула. Внутри лежали вовсе не документы, а сказочной красоты красное платье из шелка и шифона. Инстинктивно потянувшись к серебряным лямкам, она коснулась кристально чистых камней, – настоящих, она чувствовала это, – и бирка с надписью Тиффани, пристегнутая к ткани, лишь подтвердила догадку. Рядом, аккуратно уложенные, лежали черные дизайнерские туфли с металлическим каблуком, а еще чуть поодаль – маска: черно-серебряная, элегантная, но в то же время кричащая, сексуальная.

Сердце забилось чаще. Пульс участился.

На карточке серебряным курсивом было отпечатано: «Надень это для меня». Эбби повертела картонку в руках, внимательно оглядела – несколько раз – подписи не было. Она отложила её в сторону, снова опустив глаза на платье. Грег. Он знал о вечере, знал о месте его проведения и, не сумев быть рядом, сделал так, чтобы каждая минута бала напоминала ей о нем. Губы тронула невольная улыбка. Она должна поблагодарить его.

Эбигейл потянулась к своему мобильному, но очередной стук в дверь заставил её застыть.

– Милая! Ты идешь? Гости уже собираются!

– Да… да, Эл, выйду через минуту!

Эбби схватила платье и с улыбкой направилась в ванную. Потом. Она поблагодарит его потом.

Сказать, что подруги были в восторге от её облачения – ничего не сказать. Признаться, она и сама не ожидала, что платье сядет на ней настолько идеально. Облегая фигуру до середины бедра, оно струилось вниз летящим шифоном, вместе с туфлями и маской создавая загадочный, мистический образ. Или, как выразилась Элис – образ сексуальной, таинственной леди-Y.

Собирались гости, играла легкая симфоническая музыка – Слава Богу, деревья драцены доставили вовремя, а других проблем с Брауном не возникло, – официанты разносили шампанское, а Эбби стояла у стойки в углу и делала заметки в своем блокноте.

– Виновник торжества галантно оставил за собой один танец, – улыбнулась Кэтрин, облокачиваясь о стену и отпивая из бокала. – Хочет отблагодарить «прекрасную даму, сотворившую этот волшебный вечер».

– Ну так окажи ему эту честь.

– Я бы и рада, – томно вздохнула она, – но он потребовал тебя.

– Прости? – Не поняла Эбби. – Потребовал?

– Да, – улыбка подруги стала шире, и она добавила уже игривым шепотом: – и если хочешь моего дружеского совета – соглашайся. Он сексапильный красавчик.

– Кэт, мне не до этого. Ты же знаешь, как много ещё нужно сделать, – спокойно ответила Эбби, одним движением руки останавливая проходящего мимо официанта.

– Ну, если стояние здесь с умным видом ты называешь важным делом… – Эбигейл поправила бабочку на рубашке парня, а затем бросила укоризненный взгляд на подругу. – Ладно-ладно, я шучу. Пойду возьму быка за рога, пока до этого не додумалась какая-нибудь богатенькая дурочка.

Она взъерошила свои завитые каштановые волосы, поправила золотистое платье и, гордо вскинув голову, ринулась в бой. В этом была вся Кэтрин Мур – импульсивная, целеустремленная, почти всегда добивающаяся своего.

Эбби улыбнулась и снова опустила глаза в блокнот.

– Как насчет вальса со мной?

Томный, слегка хрипловатый, но такой знакомый голос заставил её покачать головой.

– У меня много работы.

– Перестань, – силуэт переместился, облокотившись локтями о стойку, – это же бал-маскарад. Не нем нужно танцевать. Расслабляться. Получать удовольствие.

– Я получаю.

– Не такое, Дэвис, – улыбнулся Джек, придвигаясь ближе, – я говорю о нечто более приятном и… чувственном.

На последних словах его голос стал глуше. Мужчины что, вообще не думают больше ни о чем, кроме секса?

Эбби выдохнула, а затем, наконец, подняла голову. Джек Каллаган был очень привлекательным мужчиной – глаза цвета морской глубины, небольшая щетина на лице, легкая небрежность в волосах, спадающих на высокий лоб. Он источал сексуальность и шарм, а стоило ему лишь мимолетно улыбнуться, и каждая девушка в радиусе мили готова была безвольно пасть к его ногам. И превосходство Джека было в том, что он прекрасно об этом знал.

– В этом зале полно красивых девушек, Каллаган. Я уверена, что ты сумеешь найти ту, которая с радостью упадет в твои объятия.

– Уже нашел, – шепнул Джек, – но эта женщина по какой-то причине не спешит в них падать. – Эбби обдумывала свой ответ дольше, чем следовало, в итоге упустив возможность сказать своё окончательное и бесповоротное «нет». – Я не привык просить, но для тебя мне хочется сделать исключение.

Он протянул свою ладонь, продолжая улыбаться своей истинно мужской, соблазнительной улыбкой.

Остаться равнодушной оказалось труднее, чем она думала, и при всем присущем ей здравомыслии, какая-то часть неё всё же поддалась этому необъяснимому магнетизму. Эбби чувствовала себя маленьким ребенком, которого поманили конфеткой, и который, даже где-то в глубине души почуяв настороженность, всё-таки протянул к роковой сладости руки.

– Расслабься, – тихо сказал он, обнимая её за талию, – ты слишком зажата.

– Из меня не очень хороший танцор. И лучше бы тебе передумать и вернуть меня на место.

– Ни за что, – усмехнулся Джек.

– Хорошо, – Эбби весело качнула головой, – но потом не жалуйся, что я отдавила тебе все ноги.

Он рассмеялся.

– Не буду. Но мне будет приятно, если ты загладишь свою вину, согласившись на ужин.

– Я не пойду с тобой на свидание, – в который раз повторила она. Кстати, в который? В сотый? В тысячный? А этот упрямец всё никак не успокоится.

– Даже на дружеское?

– Дружеское? – Эбби невольно улыбнулась. – Если такое когда-нибудь случится, я подумаю, что ты серьезно заболел.

– Не веришь в искупление?

Секунда. Две. Три…

– Верю, – после паузы, тихо ответила она. – Но и знаю, что для некоторых совершенные грехи оказываются слишком неподъемны.

Эбигейл не знала, почему сказала это; она даже не знала, как на эти слова отреагировал Джек, потому что им помешал тихий – какой-то отдаленный – голос.

– Позволите?

Мужчина – она так думала – подошел со спины. Эбби не видела его; наверное, даже не знала, но внутри всё отчего-то затрепетало. Боже, неужели она сходит с ума?

– Желание клиента – закон. – Джек улыбнулся и, чуть поклонившись, разжал объятия.

Пока Эбигейл пребывала в своих мыслях, чьи-то мужские руки скользнули по шелку платья, вызывая по телу мгновенную дрожь: теплую, чувственную, знакомую. Знакомую…

– Ты великолепна, – шепот обдал жаром, дыхание сбилось, сердце пустилось галопом. Если всего мгновение назад она ещё сомневалась в своих ощущениях, то теперь была уверена – они верны.

– Энтони Райс… – это ты, – догадалась она, при этом, то ли усмехнувшись, то ли всхлипнув, инстинктивно прикрыв глаза.

– На этот вечер, – краешком губ улыбнулся, Дарен, – да.

Эбби сделала попытку высвободиться, но мужская хватка стала лишь сильнее.

– Отпусти, – она сжала зубы, но требование всё равно вышло слишком жалобным. Господи, рядом с этим мужчиной она всегда становилась именно такой: безвольной, беспомощной, марионеткой в руках опытного кукловода. – Прошу тебя…

– Не могу, – прошептал он, теснее прижимая её к себе. Эбби ощутила дурманящие ароматы красного мандарина, перца, ванили и мускуса – её любимые ароматы, которые ассоциировались только с Ним. Только с его телом, губами, волосами…

– Ты солгал, – произнесла она, не решаясь поднять взгляд.

– Энтони – моё второе имя. Райс – фамилия мамы. – Он немного помолчал, а затем осторожно качнул головой. – Я никогда не лгал тебе, Эбби. Поверь. Я бы спустился ради тебя в ад, прошел бы все девять дантовых кругов, умер бы или обрек себя на вечные муки… но ни за что на свете, никогда бы не предал тебя снова.

Слова, сказанные едва слышным шепотом, заставили её невольно поднять голову. Теперь то, что казалось и реальностью, и миражом одновременно, вдруг и вовсе стало чем-то похожим на сон. Черная маска с красными переливами обрамляла половину Его лица, оставляя открытым лишь кончик широкого носа. Бездонные синие глаза – её любимые глаза – она узнала бы их из миллиарда самых похожих. Самых идентичных. Бешеный ритм сердца, сумасшедший пульс, шторм внутри – вот, что она ощущала сейчас, проваливаясь в самую глубокую, самую опасную бездну в своей жизни.

Боже, она не может…

Эбби хотела уйти – а точнее унестись – с максимальной скоростью, как можно дальше отсюда, но как только отвернулась, Дарен произнес:

– Потанцуй со мной.

Один шаг и она застыла. Он не держал её руку, не заставлял остаться, и, если бы она хотела, то ушла бы в ту же секунду. Но она не хотела. Впервые за долгие месяцы Эбби осознала, что устала убегать. От себя. От Него. От них. Она хотела просто взять и остановиться. Хотя бы на это короткое мгновение.

Словно по щелчку пальцев, зал наполнила живая музыка – спокойная, но в то же время динамичная; несущая в себе сотни различных оттенков. Раздался женский голос – такой же знакомый, как и песня. Это же… – Эбби не успела закончить мысль: сильные руки обняли её, медленно переместились на живот, а затем скользнули по бедру, заставляя невольно выдохнуть. Ведомая каким-то необъяснимым чувством, словно ощутив, что нужно делать, она стала медленно отклоняться назад. Дарен поддерживал её, пока она опускалась, и слегка подталкивал, когда поднималась. Но стоило ей выпрямиться, как он резко развернул её, закружив в быстром, чувственном вальсе. Комната вертелась; сердце стучало, перебивая быструю музыку, а пульс умело аккомпанировал ему, заставляя ноги безвольно слабеть. Остановившись, Дарен вытянул руку, вбрасывая Эбби в зал. Помедлив на несколько секунд, он вновь обнял её, заставляя прижаться к нему спиной. Музыка стала спокойнее, но её бешеному сердцебиению уже было всё равно. Прикрыв глаза, она позволила ладони – где-то на подсознательном уровне, – потянуться к его щеке. Прикосновение опалило кожу – всё тело моментально обдало жаром. Одним быстрым движением Дарен развернул её к себе. Господи, просто помоги ей дышать… Шаг. Второй. Третий. Она переставляла ноги так умело, словно знала все па наизусть, и даже не представляла, как это объяснить.

Вынудив Эбби вцепиться пальцами в ткань пиджака, Дарен прижал её сильнее. Одно ловкое движение, и она инстинктивно, на грани полнейшего безрассудства, обхватила коленом его бедро. Он медленно оставлял назад ногу, заставляя её невольно подаваться вперед, а затем обняв крепче, вновь завертел, позволяя каблукам оторваться от пола, а подолу платья разлететься пламенными волнами. Вдох. Остановка. Шаг. Почувствовав ритм, Эбби повернулась, заставляя их спины вскользь соприкоснуться, и, обойдя своего партнера, позволила его рукам медленно, чувственно выгнуть её тело. Нога вновь обхватила бедро, волосы почти коснулись паркета, но резким движением он поднял её обратно, неволя локоны рассыпаться по плечам. Эбигейл полностью чувствовала этого мужчину: когда он осторожно крутил её, а затем вновь прижимал к себе, когда наклонял, а затем вынуждал резко подниматься. Это была игра эмоций. Игра чувств. Снова и снова он доказывал ей, что между ними всегда была, есть и будет эта невероятно сильная связь, и что каждый раз, когда чьи-то руки пытаются её разорвать, она становится лишь крепче.

Медленно опустив ногу, Эбби слегка приоткрыла губы: она старалась дышать, правда старалась, но легкие внутри так сильно жгло, что очередной вдох становился невыносимой пыткой. Секунда. Две. Три. Словно отыскав в её глазах ответ, Дарен приподнял податливое тело, заставляя Эбби инстинктивно вцепиться пальцами в его плечи. Он сделал поворот. Другой… она запрокинула голову и вновь прикрыла глаза, позволяя музыке пройти сквозь каждую клеточку своего тела. Почувствовав, как его пальцы скользнули по атласной ткани платья, Эбби опустила голову, а затем ощутила, как ноги достали до пола. Она снова утонула в Его синих глазах – снова пропала в их глубине. Когда он коснулся обнаженной спины, кожу тут же поразило током. Шарахнуло мощностью в тысячу вольт.

– Я больше не могу тебя потерять, – шепнул он, не решаясь выпустить её из своих объятий. – Моя душа… – она в тебе. Я – в тебе.

Стоя к Дарену в такой опасной близости, Эбби вдруг осознала, что не может пошевелиться. Но вовсе не потому, что ей что-то мешало или она не хотела – нет. Просто она вдруг испугалась. Ей показалось, что он говорит правду, и что, если она двинется, то его душа в самом деле разлетится на миллион самых мельчайших осколочков, которые она уже никогда не сумеет склеить.

– Все… – тихо выговорила она, – смотрят… на нас.

Дарен помолчал, а затем осторожно, словно боясь причинить боль, переплел её пальцы со своими и так же бережно потянул за собой. Они вышли из зала, прошли фойе и оказались на просторной террасе, украшенной самыми различными цветами, скульптурами и картинами. В центре стоял большой фонтан; Эбби прислушалась к играющим звукам воды – они успокаивали, заставляли сердцебиение и пульс понемногу приходить в норму. Почувствовав, что Дарен ослабил хватку, она осторожно забрала руку.

– Почему ты назвался другим именем?

Не сразу, но оторвав взгляд от окна, он осторожно повернулся.

– Просто знал, что, если объявлюсь, как Дарен Бейкер, ты скорее уволишься, чем согласишься организовать этот бал. Поэтому пришел в компанию, как Энтони Райс. Просто клиент.

– Я бы согласилась, – тихо ответила она, – потому что вырученные деньги должны помочь тысячам нуждающихся детей. И они помогут, верно? В этом ты не врал?

Он тут же быстро завертел головой и сделал к ней шаг.

– Нет, ангел мой, конечно, не врал. Каждый цент, собранный на этом балу, – я клянусь тебе – будет перечислен в фонд помощи сиротам. Если хочешь, можешь проследить за этим лично.

Она мотнула головой.

– Я тебе верю.

Эбби произнесла эти слова где-то на уровне подсознания, но даже некоторое время спустя поняла, что не солгала – лишь озвучила то, о чем уже давно, ещё с самой первой их встречи, срывая голос, кричало её сердце. Несмотря на все, казалось бы, разумные доводы рассудка, несмотря на сидящий внутри неё страх, она понимала, что не верила его словам и поступкам, но ещё и доверяла ему… безоговорочно, целиком, полностью.

– О, Слава Земноводным, ты здесь, – голос Кэтрин раздался так неожиданно, что Эбби инстинктивно отшатнулась. – Я хотела… – подойдя ближе, её подруга тут же запнулась, – оу, не знала, что ты не одна, – ярко красные губы тронула соблазнительная и очень явная улыбка. Ну, конечно же, не знала. – Мистер Райс. – Она кивнула, а затем перевела глаза на неё. – Милая, можно тебя на минутку.

Эбби помедлила, но, сделав глубокий вдох, всё же направилась к подруге. Та почти моментально схватила её под руку – явно, очень явно. Сегодня Кэтрин определенно отжигала.

– Кэт, перестань… – она шикнула на неё, но подруга лишь сильнее завизжала.

– Почему ты не сказа мне, что закадрила этого Аполлона? Лягушки, я так рада за тебя!

– Я никого не кадрила…

– Милая, мужчина никогда не станет вытворять такое, если внутри у него не горит огонь. – Шепнула Кэтрин, мечтательно прикусывая губу. – От вашей страсти весь зал забыл, как дышать. Да что зал, я сама чуть не задохнулась от переизбытка нахлынувших чувств! Шону – тому сексапильному официанту – фактически пришлось меня откачивать.

Эбби выдохнула.

– Давай поговорим об этом потом, хорошо?

– Ладно, – она улыбнулась, а затем кивнула, – иди к своему мужчине. Хватай быка за рога, а я пойду помогу Шону понять, что он очень хочет взять номер моего телефона. О! – Когда Эбби уже собиралась было повернуться, Кэтрин дернула её назад. – Твой клатч. Вдруг, понадобится, – заботливо добавила она, отдавая ей сумочку. – Кстати, ты что-нибудь ела? Элис сказала, что за весь день ты снова ни крошки в рот не взяла.

– Мне не хотелось, да и вся эта суета…

– Ты всю неделю почти ничего не ешь, – укоризненно покачала головой подруга, – так и заболеть недолго.

– Я в порядке.

Кэтрин нахмурилась, но кивнула.

– Ладно. Сейчас я отпускаю тебя, но в воскресенье мы все вместе обедаем в РиоДор, и я слышать ничего не хочу про твои дела. Лягушки свидетели, я накормлю тебя до отвала.

– Хорошо, – Эбби улыбнулась, – обещаю, дел не будет.

Когда Кэтрин упорхнула, предварительно бросив на неё весьма многозначительный взгляд, Эбигейл начала поворачиваться. Не успев сделать ни шагу, она застыла, как вкопанная – Дарен стоял от неё буквально на расстоянии вытянутой руки и, кажется, всё слышал: жилки на его лице были напряжены, а глаза по знакомому горели. Дьявол.

– Ты не ела?

Его голос изменился: стал глубже, тверже, злее. Если честно, она даже боялась сказать «да», хотя и понимала, что ответ этот и так вполне очевиден.

– Было очень много работы, и… – она хотела оправдаться – хотя за коим чёртом, так и осталось для неё загадкой, – но он не позволил ей этого сделать. Просто без лишних слов взял за руку и потянул за собой.

– Куда…

– В ресторан, – прохрипел он.

– Но я…

– Не обсуждается.

Господи, объясни, ну почему он такой?!

– Ты что, не можешь оставаться милым больше пяти минут? – Внезапно раздраженно спросила она. – У тебя кончается топливо?!

Дарен тут же повернулся. Злой, как черт – ну и пусть! Сейчас она тоже начинает закипать!

– Когда встает вопрос твоего здоровья, я не собираюсь любезничать, – объяснил он, а затем вызвал лифт.

– О, – саркастично заметила она, – значит, так это теперь называется? Ты лишь временами любезничаешь со мной?

– Не зли меня, Эбигейл, – предупредил Дарен, только вот её снова понесло – пагубная, к слову сказать, привычка, но порой она совсем себя не контролировала. – Просто…

– «Замолчи», верно? – Прервав его, догадалась она. – Хочешь сделать из меня куклу, которая ходит перед тобой на веревочке и беспрекословно выполняет все приказы? Никогда, слышишь?! Никогда этого не будет!

Он готов был – конечно, выражаясь фигурально, – убить её. Эбби видела это по его глазам: потемневшим, налившимся каким-то дьявольским пламенем.

Раздался знакомый звук. Открылись двери.

– Заходи, – прошипел Дарен, еле-еле сдерживая гнев.

– Нет, – её руки были свободны, поэтому она сложила их на груди. – Я с места не сдвинусь, пока ты, для начала, не начнешь хотя бы считаться с моим мнением!

– Ты зайдешь в этот чертов лифт сама, – не обращая внимания на её слова, повторил Дарен, – или с моей помощью. Мне ничего не стоит занести тебя силой.

Она открыла было рот, чтобы возразить – а точнее в очередной раз сказать, что ничего у него не получится – но тут же передумала. Эбби вспомнила, как несколько раз он с легкостью перекидывал её через плечо и нес туда, куда ему, собственно, было нужно. Возможно, этот человек и научился иногда шутить, но навряд ли что-то поменялось в той стороне его жизни, где он привык быть хозяином. Аааа, как же зла она была!

Смерив его яростным взглядом, Эбби резко повернулась и гордо прошествовала в лифт. Гордец! Невыносимый, избалованный, самодовольный, грубый…

– Попробуй научиться думать не так громко, – посоветовал Дарен, нажимая на нужный этаж.

– Тебя спросить забыла, – проворчала она, прислоняясь спиной к кабине.

В сумочке неожиданно завибрировал мобильный. Изловчившись, она достала смартфон и посмотрела на входящий звонок. Эбби не успела даже подумать о том, как ей быть – ответить или сбросить, – Дарен в одно мгновение оказался рядом и, увидев имя на экране, гневно зарычал.

– Тебе не кажется, что Грега Мартина слишком много в твоей жизни?

Она смерила его раздраженным взглядом.

– Ты даже не представляешь, насколько.

Если бы она знала, как дорого эти слова ей обойдутся, честное слово, лучше бы промолчала. Издав что-то вновь напомнившее рык – только теперь это было в тысячу раз злее и страшнее – Дарен резко выхватил мобильный из её рук и отшвырнул его в сторону, после чего со всей силой шарахнул по кнопке «стоп».

– С ума сошел?! – Закричала Эбби, ощущая, как, то ли от негодования, то ли от страха у неё предательски дрожат ноги. – Ты что творишь?!

– Не представляю? – Игнорируя её слова, спросил он, начиная медленно приближаться. – Так расскажи. Я весь во внимании.

Вот то, что Эбигейл обычно называла «полностью безвыходной ситуацией»: она находилась наедине с неуравновешенным мужчиной в закрытой лифтовой кабине, которая, к тому же, теперь, благодаря Его безумной выходке, стояла на месте. Сама она, к слову, была прижата к стене, а кнопка находилась там, добраться до куда – давайте уж быть честными – у неё не было абсолютно никаких шансов. Потому что для этого ей пришлось бы сделать невозможное – пройти через Него.

– Ты ненормальный, – прошипела она, когда Дарен подошел почти вплотную. Его запах вновь одурманил сознание и, чтобы окончательно не потерять самообладание, Эбби с силой сжала пальцы.

– А он? – Его вопрос на мгновение завел в тупик. – Какой он?

Она не знала, издевался ли над ней этот мужчина, или же говорил серьезно, но в одном была убеждена практически наверняка – это была Его очередная игра.

– Не такой, как ты, – тихо ответила Эбби, увидев промелькнувшую в его глазах боль.

– Лучше? – Прошептал он, упирая ладони по обе стороны от её лица.

– Ближе, – одними губами ответила она.

– Даже сейчас? – Спросил Дарен, дыханием моментально опаляя кожу. Эбби инстинктивно выдохнула, когда его рука, скользнув по холодному металлу, коснулась её плеча и стала спускаться ниже, добираясь до разреза платья. Через всё тело вновь прошел мощнейший электрический заряд, клатч безвольно упал на пол. – Как его прикосновения действуют на твоё тело? Они заставляют тебя терять голову и изнемогать от желания?

– Да, – выпалила она, не зная, какого чёрта вообще творит, – да, заставляет. Моё тело отзывается на его прикосновения. Рядом с ним я теряю голову.

– А рядом со мной? – Тихо спросил Дарен, медленно приподнимая её колено и прижимая его к своему бедру. – Что ты чувствуешь, когда я касаюсь тебя?

– Ничего, – выдохнула Эбби, – я совершенно ничего не чувствую.

– Лгунья, – легко улыбнувшись, прошептал он у её уха, вынуждая невольно прикрыть глаза. – Моя любимая, маленькая лгунья.

Теплые губы коснулись шеи – Господи, Боже! – а затем переместились, проделывая нежную дорожку по ключице и вниз, к вырезу платья. Эбигейл сдалась, запрокинув назад голову и пытаясь делать единственное, что в данный момент получалось у неё хуже всего – дышать.

Его руки медленно и чувственно гладили кожу бедра, заставляя ощущать мелкие мурашки и просто неконтролируемое, дикое желание. Один взгляд. Им хватило лишь одного взгляда, чтобы понять, насколько лживы и пусты были слова, сказанные в порыве гнева и обиды. Вдох. Выдох. Удар сердца. Стук пульса. Дарен резко приподнял её за бедра, заставив обхватить себя коленями, а затем пригвоздил податливые запястья к холодному металлу. Эти совершенно безумные, неистовые чувства внутри неё мог пробудить только один мужчина. И он знал это. Знал, что, несмотря на всю непокорность, которую она проявляла, Эбби была готова подчиниться любому Его желанию. Она была готова отправиться за Ним в ад и вместе, рука об руку, пройти эти самые девять дантовых кругов, которые её любимый мужчина намерен был преодолеть в одиночку.

Пальцы скользнули по дрожащей коже рук. Его губы были совсем близко к её – друг от друга их отделяло всего несколько ничтожных дюймов. Она закрыла глаза, ощущая, что жар от дыхания становится ближе, по телу начинает разливаться знакомое тепло, каждая клеточка её тела тянется к нему, подается вперед… ещё немного и…

– Эй! – Стук по металлу заставил их тут же замереть. – Есть там кто-нибудь?

И что они могли ответить? Ведь их точно видели, входящими в этот лифт.

– Мистер Райс, мисс Дэвис, вы здесь?

– Да, – отозвался Дарен, первым обретая дар речи. – Здесь.

– Сэр, вы не пострадали? Нужна медицинская помощь?

– Нет. Мы в порядке.

– Хорошо, сэр. Мы вытащим вас через несколько минут.

Дарен кивнул. Отведя глаза в сторону, он медленно и бережно опустил Эбби на ноги. Пальцы осторожно разжались, и всего через секунду она ощутила невыносимый холод, моментально окативший её огромной ледяной волной. Она не знала, совершала ли свою очередную ошибку, и было ли это каким-то знаком свыше, который уберег её от полнейшего безрассудства, но чувствовала, что с каждой секундой ею начинает овладевать не облегчение – нет, а другая, совершенно противоположная этой эмоция. Досада. Сейчас, стоя у стены и пытаясь перевести дыхание, ей вдруг до невозможности сильно захотелось застонать от раздражения и полнейшего неудовлетворения. Если бы она могла, то непременно запустила бы чем-нибудь тяжелым в эти дурацкие двери.

Да простит её Всевышний, она ненавидит лифтеров!

Их вытащили ровно через минуту и пятьдесят четыре секунды – да, она считала; ей нужно было занять свою голову хоть чем-то, лишь бы перестать думать о всяких непристойностях. И считалочка, – к слову, – весьма неплохо в этом помогала.

Дыхание всё ещё было неровным, сердечный ритм едва ли можно было назвать стабильным. Но в целом Эбби была в норме. Наверное.

Как только они ступили на землю обетованную – нервы шалили, поэтому сейчас она готова была глупо шутить и истерично смеяться – один из лифтеров зашел внутрь кабины, а второй, немного моложе, подошел к ним.

– Вы точно в порядке? Может, что-нибудь нужно?

Парнишка по имени Кайл – имя она прочитала на бейджике – мило улыбнулся, дальше приличного задержав свой взгляд на вырезе её платья. О-хо-хо.

– Спасибо, – со всей вежливостью поспешила ответить Эбби, – всё нормально.

– Уверены? – Улыбка парня стала обольстительнее. – Потому что я буду счастлив сделать для вас что-нибудь приятное.

Его взгляд блуждал по её телу: откровенно, без стыда, вызывающе. Сказать по правде, этот Кайл был очень даже привлекательным молодым человеком – пепельный блондин с зелеными глазами и манящей улыбкой, – но всё же не в её вкусе.

– Рекомендую вам заняться своей работой, мистер Гаррет, – сухо ответил Дарен прежде, чем Эбби успела открыть рот. – Иначе я не вижу смысла в вашем пребывании на этом месте.

Улыбка парня тут же поблекла. Он выпрямился и как-то виновато отвел взгляд.

Она до сих пор поражалась уникальной способности этого мужчины строить тех, кто не находился в Его подчинении.

– Опять двадцать пять, – проворчал первый лифтер, рывком открывая ящик с инструментами, – снова эта чертова кнопка. Неужели так сложно прочитать объявление? «НЕ НАЖИМАТЬ НА СТОП». Мы что, для идиотов это пишем? Кайл, дай второй ящик! Порезвиться они захотели…

Дарен сжал пальцы в кулаки, заставляя жилки выступить на лице. Эбби пришлось прикусить губу, чтобы не рассмеяться.

– Уверен, вы случайно задели кнопку… – оправдательно начал паренек, изо всех сил пытаясь смягчить своего разгневанного Покровителя. – Мы быстро починим лифт. Простите, сэр.

После этого он отправился к своему напарнику, так больше ни разу и не взглянув на Эбби. Она слабо хихикнула. Этого Гордеца можно было бы выгуливать на поводке вместо собаки – тогда в общественном месте к ней точно ни один маньяк не пристанет.

Прости, Боже, за эти глупые мысли.

Это всё нервы.

– Пошли, – грозно велел Дарен, а затем Его теплая рука схватила её запястье и поволокла вдоль коридора. Казалось бы, самое время поинтересоваться, какого лешего творит этот самодовольный баклан, позволяя себе подобное, но, вместо этого, внезапно рассмеялась. Когда они остановились, Эбби прислонилась к стенке и покачала головой.

– Ты сломал лифт. Поверить не могу.

– Я не ломал, – его раздражительность и негодование невозможно было не уловить.

– Ну, конечно, – весело согласилась Эбби, – забыла, что это я долбанула по той кнопке.

– Если бы ты не вывела меня из себя, то ничего подобного не случилось бы, – зло бросил он, а затем звякнул ключами – вроде бы. – Заходи.

И почему Он так злился?

Она оттолкнулась от стены и, повернувшись, неожиданно застыла. Только сейчас, когда сознание начало понемногу проясняться, Эбби осознала, что стоит у входа в номер. Его номер.

Улыбка стала медленно сползать, сердце вновь забилось, как сумасшедшее.

– Ресторан закрыт, – будто бы прочитав её мысли, добавил Дарен, – мы закажем доставку.

Ей вдруг очень захотелось крикнуть: «Тогда куда же мы ехали, если он был закрыт?!», но выпалила лишь:

– Сюда?! – А затем, взяв себя в руки, качнула головой. – Я хочу сказать, что могу поесть и у себя.

– Да, ты можешь поехать к себе. На лифте. – Согласился он, выделяя последнее слово. Чертово последнее слово! – А можешь остаться здесь. И никуда не ехать.

Эбби ощутила, как коленки вновь слабо подкосились. Она знала, что он ни за что бы не отпустил её одну, – спорить с этим было бы бесполезно, хотя этого, естественно, было бы не избежать, – в итоге, на лифте они поехали бы вдвоем. Снова. С одной стороны, мысль о том, чтобы вновь застрять с Ним в кабинке была невероятно соблазнительной и почти неконтролируемой, но с другой – где-то глубоко в разумной части сознания Эбби всё же расслышала тихое эхо тревожного звоночка.

Чертов, чертов манипулятор!

Она переступила порог номера успокаивая себя тем, что здесь ей будет проще удержать в узде свои желания, но как только дверь за спиной закрылась, поняла, что всё стало только хуже.

Сделав попытку отвлечься, Эбигейл сосредоточилась на обстановке. Номер представлял собой большую комнату с отдельной гостевой и спальной зонами, а также прекрасным – просто волшебным – видом на океан. Выглянув за арку, она увидела барную стойку и ещё несколько запертых дверей.

За едва слышным стуком по кнопкам последовал знакомый, властный тон:

– Энтони Райс, – Дарен стоял спиной, запустив одну руку в карман брюк. – Доставьте в номер ужин. Нет. На двоих. Да. Как можно быстрее.

Он положил трубку, но поворачиваться не спешил. Мысли в её голове начинали всё больше переходить грань дозволенного, поэтому она сделала глубокий вдох.

– Могу я воспользоваться твоей ванной?

Дарен кивнул.

– Первая дверь справа.

Наверное, то, что он так и не повернулся, было к лучшему.

Ванная комната оказалась очень просторной и тоже открывала завораживающий вид на ночной океан. На столике стояли бархатно-красные розы, и, не сдержавшись, Эбби слегка коснулась их пальцами. Повернув краник, она в облегчении прикрыла глаза, чувствуя, как прохладная вода наполняет тело необходимыми силами, унося прочь все ненужные мысли. Ей нужно было расслабиться. Иногда, лучший выход – это перестать бороться с бурной рекой и попробовать поплыть по течению. Она не считала это слабостью, нет. Скорее – смирением. Порой нам проще, и даже необходимо, смириться с обстоятельствами вместо того, чтобы осознанно не замечать очевидного. Возможно, тогда всё повернется по-другому. Возможно, она осознает то, чего раньше не понимала. И, возможно, тогда течение изменится само.

Возможно.

Страшно, верно? Но гарантий нет никогда и не для чего. Нужно просто уметь рисковать.

Когда Эбби вышла, официант как раз заканчивал расставлять блюда.

– На сегодня всё, – объявил Дарен, протягивая парню несколько купюр. Тот кивнул, поклонился и безмолвно вышел, не кинув в её сторону ни единого взгляда.

Неужели этот Индюк уже всех здесь успел запугать?!

В любом случае, она даже разозлиться-то толком не успела. Её Индюк – да, она сказала «её» – стоял посреди гостиной без своего выходного пиджака. Рукава его белоснежной рубашки были закатаны до локтей, галстук бесследно пропал, а несколько расстегнутых пуговиц открывали верх мускулистой, мужественной груди. Фантазия тут же начала выплясывать бачату. Опять.

Боже, как же хорош Он был! Ну как она могла продолжать оставаться гордой и невозмутимой?

– Мне лучше вернуться, – выпалила Эбби, цепляясь за свои слова, как за спасательный круг, – если на вечере возникнет какая-то проблема…

– Твои подруги её решат, – тут же ответил Дарен, моментально убивая в ней всякую надежду на спасение. – Или тот придурок, с которым ты танцевала.

Замечательно. Теперь ещё и Джек попал в Его черный список.

Самодовольно, властно, слишком раздражающе – но она не станет разбираться с этим сейчас.

– Ты – хозяин вечера, – продолжала Эбби, предпринимая новую попытку. – Быть там – твоя обязанность.

– Говоришь о моих обязанностях?

– Но ведь…

– Ты боишься меня? – Спросил Дарен, делая шаг вперед и заставляя Эбби замереть.

Да! Боже, да!

– Что? – Она нервно усмехнулась. Слишком нервно. – Нет, я не… там внизу без меня будет полный бардак…

Она повернулась, на дрожащих ногах почти что бросившись к выходу, а затем приоткрыла щелку, но сделать шаг уже не успела. Дарен стремительно нагнал её и хлопнул дверью, заставляя Эбби испуганно подпрыгнуть.

– Ты дрожишь.

Это был не вопрос. Просто находясь всего в нескольких дюймах, он чувствовал, что происходило с её телом. И, если так продолжится дальше…

– Не надо, – тихо попросила Эбби, вновь потянувшись к ручке, но Дарен успел осторожно перехватить её запястье.

– Твой пульс начинает бешено колотиться, – прошептал он, осторожно разворачивая её к себе. Эбби повиновалась ему, но глаз не подняла – боялась. – Ритмы сердца становятся чаще. И это происходит всегда, когда я приближаюсь к тебе.

Его пальцы едва ощутимо коснулись лица – по коже вновь пробежало электричество. Эбби невольно приоткрыла губы и закрыла глаза. Он был прав. В Его – и только в Его – присутствии всё внутри неё подпрыгивало, переворачивалось, стучало и клокотало. И она никак не могла этого изменить.

Горячее дыхание обжигало. Она не видела, но ощущала, что он находился всего в каком-то ничтожном дюйме от её губ, но самое невероятное было то, что ей совсем не хотелось сопротивляться. Не хотелось вырываться, брыкаться и лгать. Больше нет.

– Я не перейду границу, пока ты не позволишь мне, – тихо произнес Дарен, заставляя сердце вновь понестись во весь опор. – Больше между нами никогда не встанет заблуждение или обман. Я хочу тебя. Но лишь настоящую. Только свою.

Эбби медленно, с некоторой опаской, но подняла на него глаза. Зная, что совершает ошибку, она всё равно кинулась в эту бездонную пропасть, в который раз, безвозвратно, по собственной воле, утопая в этих мучительно-синих глазах. Одна ошибка безвыходно тянет за собой другую. Возможно, в другой ситуации она бы поспорила с собственным же выводом, но не сейчас. Сейчас она хотела совершенно иного. Приподнявшись на носочках, Эбби подалась вперед и, выдохнув, коснулась его теплых губ. Дарен дернулся, словно почувствовал внезапную боль, но не отстранился. Обняв, он сильнее притянул её к себе.

Она обвила руками его шею: осторожно, нежно, но в то же время крепко, почти безумно, будто бы боялась, что может его потерять. От её кожи исходил аромат сладких ягод, а волосы пахли розой и сандалом. Впервые в жизни он затягивался настолько глубоко, чувствуя боль, но, несмотря на это, как безумец пытаясь вдохнуть её полностью, целиком, без остатка; прижимая к себе лишь сильнее. Эбби глухо застонала – поддавшись безрассудству, Дарен задрал её платье и рывком приподнял за бедра. Она судорожно выдохнула, а затем плотнее вжалась в его тело. Он чувствовал её желание: дикое, неуправляемое, окончательно лишающее последней крупицы самообладания.

Резко прижав Эбигейл к стене, Дарен потянулся к лифу её платья и, нащупав плетение корсета, грубо дернул за него, заставляя ткань затрещать, а затем разорваться по шву. Она ахнула, но поцелуй приглушил звук, а возмущение – если она его и испытывала – испарилось сразу же, как только его руки коснулись обнаженной спины. Её пальцы с невероятной быстротой и проворством расстегнули пуговицы рубашки, отшвырнув её на пол, как совершенно ненужную, крайне бесполезную вещь.

Уложив Эбби на кровать, Дарен ловко стянул с неё платье, заставляя тело, соприкоснувшись с прохладным воздухом, покрыться сеточкой из мелких мурашек. Руки обхватили талию, а губы начали прокладывать нежную дорожку по внутренней стороне бедра. Шелковая простынь засборила под её отчаянной хваткой. Найдя края тонкого шелкового белья – последнего, что всё ещё бесполезно прикрывало её податливое тело, – Дарен потянул его вниз, заставляя Эбби послушно приподняться. Отбросив кусок ткани в сторону – туда же полетели и его выходные брюки – он начал жадно целовать каждый её дюйм, поднимаясь выше и вынуждая её выгибаться сильнее.

Поцеловав набухшую грудь, он слегка прикусил затвердевший сосок, вынуждая тонкие пальцы ещё сильнее стиснуть атласную ткань. Эбби прикусила губу и закрыла глаза. Ему бы очень хотелось продлить этот момент – заставить её извиваться под его прикосновениями, стонать и умолять не останавливаться, но Зверь внутри принял пальму первенства окончательно. Грубо раздвинув дрожащие ноги, одним мощным рывком Дарен вошел в неё, вынуждая инстинктивно вцепиться в его плечи.

Один толчок. Второй. Третий. Эбби отчаянно пыталась контролировать силу, но стоило ему ускорить темп, ворвавшись в её разгоряченное лоно частыми сокрушительными импульсами, и она как одичавшая, отчаянно вцепилась в его кожу. Внезапное жжение заставило Дарена зарычать. Не помня себя от желания, он вколотился в неё сильнее, и для того, чтобы заглушить её безудержный всхлип, накрыл влажный рот своим. Он целовал её исступленно, безудержно, дразня языком и совершая толчки всё интенсивнее и мощнее. Эбби обнимала ногами его бедра и прижимала к себе со всей неистовостью, вынуждая наполнять её больше, проникать глубже.

Ногти невыносимо царапали спину, но Дарен понимал – она нуждалась в этом. Он позволял раздирать свою кожу, зная, что его яростные, совершенно варварские движения так же причиняют ей боль. Но, смешиваясь с удовольствием, эта бешеная страсть возносила их на самый пик, заставляя безвозвратно терять себя, но навсегда обретать друг друга.

Он нуждался в этой женщине. Каждую секунду, каждое мгновение своей жизни. Потому что лишь рядом с ней его Зверь успокаивался – он начинал чувствовать, учился видеть мир иначе. Только когда она была рядом, боль покидала его душу. Её руки лечили. Глаза заставляли верить в добро. Она была его Ангелом. Даром, который он бережно сожмет в ладонях, чтобы больше никогда не потерять.

Эбби проснулась, ощутив, как похолодели кончики пальцев – тоненькое одеяльце прикрывало ноги не полностью, а кондиционер всё это время работал почти на максимуме. Его крепкие руки до сих пор обнимали её талию, прижимая спиной к массивной, слегка влажной груди. От Него исходил запах бешеного, дикого секса – мужской запах без лишних примесей и концентраций. А ещё она чувствовала совершенно невероятные ароматы Верности, Надежности, Любви и Безграничного Счастья – так мог пахнуть лишь очень родной, очень близкий сердцу человек. И именно так пах этот мужчина.

Дарен глубоко вдохнул и неосознанно перевернулся на спину, нехотя – даже во сне – но всё же слегка ослабляя хватку. Воспользовавшись этим, Эбби осторожно выскользнула из-под прохладной ткани и опустила ноги на мягкий ковер. Взгляд переместился на безнадежно испорченное платье, валяющееся в углу комнаты. Её другая одежда была в номере, располагающемся – к слову сказать – на три этажа ниже, и для того, чтобы добраться до него, ей пришлось бы пройти через коридор, проехаться в лифте, а затем снова пройти через коридор. Голой. Даже при самом удачном раскладе, при котором по пути она ни с кем не столкнется, это всё же был не лучший вариант.

Улыбнувшись, она подхватила с пола белоснежную рубашку, слава Богу целые черные трусики и, приподнявшись на цыпочки, стала прокрадываться в ванную. Приняв душ и расчесав свои до безумия спутанные волосы, Эбби надела супер сексуальный наряд и так же тихо направилась обратно. Дарен ещё спал, лежа в той же самой позе, что и пять минут назад. Осторожно прогнув матрац, она прилегла на бок и, подперев голову рукой, залюбовалась своим полуобнаженным мужчиной.

Своим.

Всего одно слово. Но такое важное и значимое, что заставило её пульс застучать быстрее.

Она ничуть не жалела о произошедшем. На самом деле, не жалела. Наоборот – ощущала внутри необъяснимую легкость и силу, словно за спиной внезапно выросли крылья.

Пальцы легко коснулись сильной груди, а затем скользнули ниже, обводя линию мышц, рисуя на теле незатейливые узоры. Эбби чувствовала, как внутри вновь начинает разливаться приятное тепло. Добравшись до низа живота, она немного помедлила и, а затем с выражением нашкодившего ребенка на лице, стала не спеша пробираться под тоненькую ткань.

Дарен неожиданно перехватил её руку и, резко уложив на спину, навис сверху.

Смотря в затуманенные от страсти глаза, Эбби ощущала, как начинает понемногу утрачивать себя. Снова.

– Ты надела мою рубашку, – хрипло произнес он, и её тело вновь обдало жаром.

– Ты порвал моё платье, – ответила она, пытаясь не выдать дрожи голосе.

Его губы растянулись в привычно-нагловатой ухмылке.

– Я купил – я порвал. Всё честно.

Она хотела запротестовать – скорее даже инстинктивно, нежели осознанно, – но его рот непредвиденно накрыл её, и всё, что ей осталось: лишь безмолвно выдохнуть. Теперь его язык ласкал её медленно, нежно, будто бы пытался насладиться каждым мгновением, испробовать на вкус каждый участочек. Эбби забывалась, терялась, сходила с ума – в эти минуты её наполняло так много совершенно безумных и разнообразных чувств, что казалось, счастье всего мира принадлежит только ей одной.

– Голодна? – Шепотом спросил Дарен, к её разочарованию прерывая поцелуй.

– Очень, – выдохнула она, инстинктивно прижимаясь к нему сильнее.

Она закрыла глаза и приготовилась получить самое наивысшее блаженство в своей жизни, но внезапно ощутила легкий холодок, а затем почувствовала, как кровать прогнулась под весом.

Ей померещилось или…

– Что ты делаешь?

– Надеваю брюки, – улыбнулся Дарен, застегивая молнию. Чертову молнию! – Давай, – сказал он, стягивая её с постели, – ты должна поесть.

Поесть? Так вот, что он имел в виду, когда спросил… О, Боги! Сказать, что в этот самый момент Эбби испытала полнейшее разочарование – ничего не сказать. Она была обижена, расстроена и зла. Уже во второй раз.

Она, конечно, никогда не замечала за собой излишнюю ненасытность и развращенность, но сейчас эти два чувства взяли контроль не только над её телом, но и над разумом.

– Я не голодна, – вздохнула Эбби, когда Дарен повел её к столу.

– Серьезно? – Усмехнулся он. – Минуту назад ты говорила по-иному.

– Потому что думала, что ты спрашиваешь меня о другом голоде, – последнее слово она выделила по-особому, чем спровоцировала его на ещё одну улыбку. Кстати, невероятно сексуальную.

Он обнял её, за талию притянув к себе: мягко, легко, но в то же время властно, собственнически. Эбби обожала, когда этот мужчина держал её вот так – позволяя ощутить себя маленькой слабой девочкой, находящейся под самой сильной на свете защитой. Его защитой.

– Сначала ты поешь, а затем немного отдохнешь, – проговорил он, и ей показалось, она уловила в его голосе насмешку, – иначе твоя ненасытность погубит нас обоих.

Издевается? Он серьезно делает это? Нет, конечно, она не отрицала, что эта ночь была очень бурной и… интенсивной, но не сомневалась, что сил и желания у них обоих было намного больше. Вот, почему его слова рассердили её. Очень рассердили.

– Отлично, – ответила Эбби, бросая на него свой яростный взгляд, – хочешь, чтобы я отдохнула? Я отдохну! За той дверью! – Она попыталась оттолкнуть Дарена, но хватка – как обычно – была чертовски сильная. Чтоб его! – Отпусти! А то вдруг я погублю тебя, что тогда ты бу…

Договорить Эбби не успела, потому что он неожиданно схватил её за волосы и с силой прижал к себе. Его рот властно захватил её, и она поддалась, несмотря на то, что всё ещё предпринимала слабые попытки вырываться. Язык вторгся во влажную глубину страстно и неудержимо, как её единственный и полноправный хозяин, но вместе с тем сделал это с такой нежностью, что Эбби моментально забыла обо всем остальном – всё вокруг, всё без исключения, стало ненужным, пустым, бесполезным.

Поцелуй стал неторопливее, а сильные руки заскользили по обнаженным бедрам – кожа моментально вновь покрылась роем мелких мурашек. Запустив пальцы в его немного влажные после сна волосы, она прильнула к массивному телу плотнее, а затем ощутила, как спина осторожно прижалась к твердой опоре. Стена. Дарен неторопливо, одну за одной, расстегивал пуговицы на рубашке, вынуждая её томиться от желания – в этот раз каждое его движение дразнило, мучило, распаляло лишь больше и сильнее. Когда его разгоряченные ладони сжали её грудь, она выдохнула и задрожала. Он поцеловал её в уголок губ, а затем спустился ниже, к шее, заставляя откинуть голову назад и максимально вжаться в бетон. Её руки рефлекторно сползли к его плечам и вынужденно стиснули их, когда Дарен взял в свой рот её затвердевший сосок: он играл с ним – покусывал и посасывал, заставляя инстинктивно выгибаться навстречу его прикосновениям. Блуждая по телу, его губы опаляли, оставляя своё обжигающее клеймо, и Эбби хотелось стонать от удовольствия и блаженства. Каждая клеточка на коже горела, а мысли безвольно путались. Она прикусила губу, ощутив, как грубые пальцы коснулись края шелкового белья, а затем медленно, со всей чувственностью потянули его вниз. Тоненькая ткань заскользила вниз и упала на пол. Шаг. Второй. Дарен резко подхватил её под ягодицы, вынуждая обхватить ногами свою талию. Эбби подняла взгляд, моментально утонув в бездне любимых синих глаз. Сейчас он доминировал и ясно ощущал своё превосходство. Ему нравилось видеть её слабой, находящейся в его власти, прижатой к стене – словно она была бабочкой на булавке и не имела ни единого шанса вырваться на свободу.

Дарен внимательно смотрел ей в глаза, не смея отводить свои даже на мгновение. Секунда. Две. Три. Он медленно наполнил её, заставляя Эбби задохнуться и впиться ногтями в его кожу. Она знала, что своей силой причиняет новую боль старым ранам, поэтому постаралась ослабить хватку. Его толчки были плавными, осторожными и очень бережными, будто бы они двигались в медленном вальсе, отдаваясь какому-то внеземному, чувственному ритму. Дарен приподнимал и опускал её в такт собственным фрикциям, а она пыталась помогать ему, неспешно вращая бедрами. Сильнее упершись в стену плечами и теснее прижав своего мужчину к себе, Эбби сжала ноги и почувствовала, как ощущения усилились – он проник глубже, наполнил больше и заставил глухой стон слететь с губ. Это был не просто секс. Не просто физическое слияние двух тел. Это было объединение двух душ. Таких разных, совершенно непохожих по своей сущности, но преданных друга другу, желающих друг друга, искренне и сильно любящих. И ей не нужны были слова для того, чтобы прочитать всё это в его взгляде. И для того, чтобы понять себя саму.

Дарен немного ускорился, заставляя Эбби задышать чаще и прерывистее. С каждым движением он заставлял её терять рассудок всё больше. Тело пульсировало, а ноги дрожали, из последних сил сжимая мужские бедра. Давить внутри тихие стоны становилось всё невыносимее и труднее, и она не сдержалась, когда, совершив последний толчок, он вознес её на самый верх, заставляя испытать невероятный, граничащий с безумием, экстаз. Вскрикнув, Эбби обессиленно прикрыла глаза и невольно навалилась на родное, наверное, такое же ослабленное тело.

– Теперь ты поешь? – Хрипло прошептал Дарен, осторожно опуская её вниз.

– Пожалуй… – задыхаясь начала она, – …я могла бы рассмотреть этот вариант.

Её всё ещё дрожащие ноги коснулись пола, поэтому Эбби упала в сильные объятия, ощущая, как его руки тут же обняли её, а губы поцеловали макушку.

– Ты сводишь меня с ума, когда пытаешься так мило протестовать, – тихо ответил Дарен, а затем отстранился и со всей нежностью поцеловал её губы. – Но искусству манипулирования моего уровня тебе ещё придется подучиться.

– Да… – пытаясь отдышаться, она невольно улыбнулась, – непременно.

Пальцы нажали на звонок ровно в 9:00. Удивительно, как она не опоздала, умудрившись проспать, сразиться со своим мужчиной за одежду – которая, к слову сказать, была отдана ей в руки лишь после бессчетного количества поцелуев, – и заняться ещё одним жарким сексом в душе. Хотя после последнего она совсем не возражала. Да и разве смогла бы?

Дверь открылась в тот самый момент, когда Эбби заканчивала завязывать волосы.

– В который раз восхищаюсь поразительной пунктуальностью сестер Дэвис. Это магия такая? – Усмехнулся Тайлер, заставляя Эбби улыбнуться.

– Порой я сама задаюсь этим же вопросом. Проснулась?

– Смотря, что ты под этим подразумеваешь, – покачал головой Тай, позволяя ей войти. – Пытался поднять её полчаса назад, сказала, что не встанет, пока ты не придешь.

– Да. Знаю.

Губы вновь тронула улыбка. Каждый год в этот день её девочка вставала с постели лишь, когда к ней приходила Эбби. Это был их особый ритуал. Их маленький секрет.

Наклонившись к кровати, она коснулась маленького носика подушечкой указательного пальца: нежно, легко, едва ощутимо. А затем тихо запела:

На детском личике появилась улыбка. Адель тоже тихо запела:

Она распахнула глаза и, широко улыбнувшись, обвила руками шею Эбби.

– С днем рождения, малышка, – прошептала она, прижимая к себе девочку.

– Я люблю тебя.

– И я тебя, солнышко. Очень-очень люблю.

– Я больше.

Эбби провела рукой по светлым, немного спутанным ото сна волосам, а затем заглянула в любимые голубые глаза.

– Знаю.

И это было правдой. Любить больше, сильнее и искреннее, чем ребенок, не может больше никто. А особенно, если этот ребенок знает, что такое боль и одиночество и дорожит каждой минутой, которую может дарить светлые лучики тепла.

– Эй, а теперь тебя можно поздравить?

В дверях появился улыбающийся Тайлер. Он держал в руках огромную связку разноцветных шаров и красивую рыжеволосую куклу.

– Да!

Адель тут же соскочила с постели и бросилась в объятия своего друга.

– С праздником, принцесса, – улыбнулся Тай, заслуживая по-детски прекрасный и волшебный поцелуй.

– Ты лучший дядя в мире.

– А ты – лучшая в мире девочка. И будь ты немного постарше, – серьезно шепнул он, – я бы непременно на тебе женился.

Эбби улыбнулась, а затем благодарно кивнула другу – он в самом деле стал ей именно другом.

– Спасибо, что присмотрел за ней.

– Ты же знаешь, что я всегда рад повозиться с Адель. Тем более, у тебя было много работы.

Боже, знал бы он, что за работа у неё была.

– А где Мэнди?

Повернуть разговор в другое русло всего пару секунд назад казалось удачной идеей, но теперь она понимала, что тему для этого выбрала весьма неудачную.

– На работе. – Тай усмехнулся. Грустно или показалось? – Обещала вернуться через пару часов, которые, кстати говоря, закончились… – он взглянул на часы, а затем уголки его губ вновь поползли вверх, – …вот уже сорок минут назад.

– Я позвоню ей. Она приедет. Не может не приехать. – Тайлер пожал плечами. – Элли не удалось отпроситься с экзаменов, – перевела тему Эбби, и прежде, чем Адель успела расстроиться, добавила, – но она обещала, что вечером обязательно позвонит тебе, и, что бы ни произошло, вырвется к нам на Рождество. Это всего через пару дней.

Адель понимающе кивнула.

Остальные полчаса прошли, как в тумане. Они ехали, каждая в своих мыслях. Ади, наверное, думала о том, как бы поскорее дождаться обещанного сюрприза, а вот у Эбби из головы не выходила сегодняшняя ночь. Она многое изменила. Всё изменила. Но готова ли она была к этим изменениям? Готова ли была к этому её семья?

– Сегодня мы будем дома? – Тихо спросила Адель, когда они подошли к квартире.

– Нет, – улыбнулась Эбби, – возьмем кое-что из вещей и сразу же поедем гулять.

– А куда?

– Куда захочешь, милая, – тут же ответила она, поворачивая ключ в замке, – в кафе, зоопарк, парк аттракционов… или можем поесть мороженого и сходить на мультфильм. Что нравится тебе больше?

– Не знаю, – тихо ответила Адель, – куда скажешь, туда и пойдем.

– Эй, – Эбигейл опустилась на корточки и взяла прохладные ладошки в свои руки, – ты в порядке? Всё хорошо?

Девочка кивнула.

– Просто я очень скучаю по Элли, – тихо ответила Адель, – а ещё по дяде Полу и тете Элейн. И по Тигруле. Почему мы уехали? Он меня разлюбил?

У Эбби моментально сжалось сердце.

– Нет, родная, конечно же, нет, – Эбби сильнее притянула к себе малышку. – Он любит тебя. И я уверена, что тоже очень сильно скучает.

– Тогда почему он ни разу не написал мне, Би? Потому что забыл обо мне?

– Нет, принцесса, не забыл. Просто… у него были очень важные дела, понимаешь?

– Важнее нас? – Тихо спросила Адель, вынуждая Эбигейл замереть.

Она не знала, что ответить. Как объяснить, почему важного её девочке человека целый год не было рядом. Она могла бы сказать, что Он здесь, совсем рядом, и что она может его увидеть, но боялась. Боялась, что Он снова уйдет. Эбби научилась бы жить без Него – прошла бы через сильную боль, умирала бы каждую минуту, но научилась бы. Но Адель… она была ребенком. Наивным, чувствительным ребенком. Что с ней стало бы, покинь Он её снова?

– Нет, милая, не важнее, – найдя в себе силы, прошептала Эбби, заправляя выбившийся локон за её ушко. – Просто иногда, даже, когда кто-то очень сильно нас любит, обстоятельства заставляют его уйти… но здесь, – она положила свою ладонь на маленькое бьющееся сердечко, – несмотря ни на что, мы остаемся с ним навсегда.

– Почему это всегда происходит со мной? – Тихо спросила она. – Почему все уходят?

Эбби беззвучно открыла рот. Слова не шли. Не складывались в предложения. Она в самом деле не знала, как объяснить всё это Адель. Сказать, что Он боялся? Разве она имела на это право? Разве могла предать доверие своей малышки, превратив храброго героя в обыкновенного труса?

Господи, как ей быть?

– Прости, – неожиданный шепот заставил Эбби повернуться, а Адель медленно поднять глаза. У лестницы, сжимая в руках целлофановый пакет, стоял Дарен. – Я… мне трудно подобрать слова… я знаю, что простить меня, возможно, нельзя, но…

Он не успел договорить, потому что Ади внезапно сорвалась с места и бросилась Дарену в объятия, едва не сбивая его с ног.

– Я так скучала по тебе. Очень сильно.

Эбби осторожно поднялась, чувствуя, как глаза начинают наполнять слезы.

– Я тоже, малышка, – тихо сказал Дарен, прижимая к себе девочку. – Очень скучал по своему маленькому храброму сердцу.

Они стояли так недолго, но Эбби успела понять две очень значимые вещи: она плачет и очень сильно любит мужчину, который обнимает её маленькую девочку. Очень сильно любит.

– Ты больше никуда не уйдешь, ведь правда? – Шепотом спросила она, вынуждая Дарена кивнуть.

– Да. Я больше никогда тебя не оставлю. И обещаю, что всегда буду рядом.

Адель кивнула. Она верила ему, Эбби видела это по её блестящим глазкам.

– Ты что-то принес мне? – Теперь её губы тронула улыбка. Она немного отстранилась, внимательно разглядывая свой потенциальный подарок.

– Разве я мог прийти с пустыми руками? – Он наклонился. – Сегодня день рождения у самого прекрасного на земле ангела.

– Ты не забыл! – Восторженно крикнула Адель, заглядывая внутрь отданного ей пакета. – Я возьму его с собой! Ты лучший-лучший-лучший!

Она поцеловала его, а затем побежала к двери. Взгляд Дарена переместился на Эбигейл. Виноватый, измученный взгляд.

– Я не смог, – прошептал он, глазами прося у неё прощения, – пытался, но не сумел…

Эбби бросилась ему на шею и тут же обняла. Сильно. Крепко. Вдыхая знакомый терпкий запах. Она закрыла глаза, ощущая, как по щекам бесконтрольно стекают слезы.

Она просила его не приходить. Просила оставаться в стороне какое-то время, но ещё никогда не была ему так сильно благодарна. За то, что он нарушил обещание. За то, что пришел. За то, что рядом.

– Я не знал, как ты отреагируешь, – облегченно выдохнул он, обнимая её спину.

– Хорошо, – еле слышно ответила она, невольно улыбнувшись сквозь пелену, – очень хорошо. Я рада, что ты пришел.

Дарен зарылся носом в её шею и сильнее прижал к себе. Он дышал ровно и спокойно, но часто и глубоко. Так, словно она была его воздухом. Его кислородом.

– Я готова! – Адель выскочила на лестничную площадку, переодетая в шорты, футболку, в солнечных очках и с новым рюкзаком за спиной. Эбби отстранилась и слабо улыбнулась.

– Милая, ты взяла накинуть что-нибудь на плечи?

– Не переживай, Би, я всё предусмотрела. Даже крем от солнца положила. – Она повернулась, демонстрируя свой полный рюкзак, а затем подошла к Дарену и взяла его за руку. – Ты ведь пойдешь с нами? Пока ты не ответил, – после небольшой паузы, со всей серьезностью добавила она, – хочу напомнить, что сегодня должны исполняться все мои желания, поэтому хорошо подумай, прежде чем что-то сказать.

Эбби невольно хихикнула, на мгновение прикрыв рот ладонью.

– О… вы угрожаете мне, юная леди? – Весело спросил Дарен, опускаясь перед ней на корточки.

Адель медленно и очень сосредоточенно завертела головой.

– Даю дружеский совет.

– Она становится твоей точной копией, – заметил он, когда малышка отбежала к лестнице. – Милая, но с характером.

– Пойдемте! – Важно и нетерпеливо подгоняла их Адель. – Опаздывать нехорошо!

– Да, милая, – улыбнулась Эбби, переплетая пальцы Дарена со своими, – мы идем.

Мы. Было волнительно, немного страшно, но очень приятно произносить это слово. Сердце подпрыгнуло и замерло, позволяя ей понять, что только что оно согласилось с головой.

– Куда едем? – Поинтересовался он, когда они выходили из здания.

Адель посмотрела на Эбби, а та в свою очередь, поняв намек, перевела глаза на Дарена.

– Ну… мы вообще-то ещё не решили…

– Это к лучшему, – перебил её Дарен, а затем быстро набрал чей-то номер. – Пришла? Да, отлично. Мы заедем через пятнадцать минут.

– Кому ты звонил? – Спросила Эбигейл, когда он отключил звонок и дал Адель знак забираться в салон автомобиля.

– Твоей сестре.

– Моей се… – она запнулась, а затем вдруг завертела головой, – лучше я не буду спрашивать.

Дарен захлопнул дверцу, а затем повернулся.

– Мы общались весь этот год. Время от времени.

Она молчала, ощущая, как прожигает его выжидающий и слегка растерянный взгляд. Возможно, в его голове промелькнуло множество самых различных вариантов её ответа, но таких слов он явно не ожидал:

– Я догадывалась.

– Серьезно?

– Да, – спокойно ответила она, а затем подошла ближе, – и довольно давно.

– И что ты думаешь?

– Что вы нуждались друг в друге.

– И ты совсем не злишься?

– Если только чуть-чуть, – слабо улыбнувшись, ответил она.

Его руки притянули её за талию. Эбби ощутила его горячее дыхание на своей коже. Запах сводил с ума. Пульс ускорял темп.

– Это можно исправить, – прошептал Дарен, а затем легонько коснулся губами её губ. В этот момент земля словно ушла из-под её ног. И плевать, насколько банально это звучало. – Я скучал, – выдохнул он, заставляя Эбби улыбнуться.

– Мы виделись несколько часов назад.

– Я не хочу быть без тебя даже мгновение.

Стук в стекло заставил обоих прийти в себя.

– Потерпите же немного! – Воскликнула Адель, опуская боковое стекло. – Можно же поцеловаться, когда мы доедем?

Эбби ощутила, как щеки запылали.

– Да, – усмехнулся Дарен, открывая переднюю дверцу, – она, в самом деле, твоя точная копия.

– Иногда мне кажется, что твоя.

Дарен залез на своё сиденье и, поправив зеркало заднего вида, посмотрел на Адель.

– Ангелок, ты ничего не забыла?

– Ждала указаний штурмана, – довольно отозвалась девочка, щелкая ремнем безопасности. – А верх здесь откидной?

– Ещё спрашиваешь, – усмехнулся Дарен, запуская механизм. Крыша автомобиля отъехала, впуская внутрь теплое южное солнце. – Справа от тебя есть черная кнопка. Ехать долго, поэтому, если ты вдруг заскучаешь…

– Мерида! – Восторженно крикнула Адель, хватаясь за джостик. – Ты невероятный, мой Тигруля!

– И давно у тебя в машине есть встроенный PlayStation? – Спросила Эбби, в принципе заранее зная ответ. Дарен кивнул. – И ты серьезно играешь в него?

– Это расслабляет, – ответил он, выворачивая руль.

Уголки её губ стремительно поползли вверх.

– Когда в следующий раз попытаешься сделать вид, что не покупал эту приставку специально для Ади, не забудь выбросить чек, – прошептала она, заставляя Дарена тоже едва заметно улыбнуться.

Ну почему, почему он такой замечательный?

Они заехали за Тайлером и Мэнди с небольшим опозданием – к слову сказать, оба были немного шокированы, увидев их вместе, но её сестра определенно осознавала всю ситуацию намного яснее своего парня. Всю дорогу до места-Х – они назвали его так, потому что Дарен молчал, ни говоря ни слова о том, куда они едут, – Тайлер и Адель резались в игру, а Мэнди почти безвылазно сидела в своем нетбуке. Неужели этот индюк О'Донохью совсем не знает меры?

– Приехали, – объявил Дарен, вынуждая всех почти моментально выбежать из машины. Эбби тоже собиралась войти, но он мягко взял её запястье. – Погоди. – Другой рукой он вытащил из бардачка небольшую прямоугольную коробочку в красной упаковке

– Что это?

– Открой. – Эбби помедлила, но затем всё же начала осторожно разворачивать бумагу. Ей удалось лишь мельком взглянуть на содержимое, но произнести она уже ничего не успела. – Я разбил твой. Поэтому купил новый.

В коробке лежал красивый бледно-розовый смартфон. Дорогой. Очень дорогой. Она знала это.

– Я не могу взять…

– Считай это подарком на грядущее Рождество, – опередил её возражения Дарен, – я ведь могу сделать своей девушке подарок, не так ли?

Своей девушке.

Эбби втянула в легкие воздух, а затем невольно улыбнулась.

Спорить совсем не хотелось.

– Да. Можешь.

Он тоже улыбнулся. Так, как она любила: краешком губ – сексуально, мило, чувственно. По-родному.

Обойдя машину с другой стороны, Дарен открыл дверь и, предложив Эбби руку, помог ей выйти. Его пальцы набрали что-то на своем мобильном, вынуждая её ощутить вибрацию от звонка.

Она опустила голову на экран, чувствуя, как внутри начинает разливаться волна накрывающего с головой тепла.

– Не смей переименовывать, – шепнул он ей на ухо, – никогда.

Она бы и не посмела. Пальцы просто не послушались бы, а сердце бы запротестовало.

Вот, в чем была ценность этого подарка – не в стоимости, не в оболочке, а в содержании. В поступке. Очень важном и о многом говорившем ей.

– Дискавери ков! – Внезапно завизжала Адель. – Ты самый лучший! Самый лучший! Самый лучший!

Затем она обняла Дарена, ловко запрыгнув ему на руки.

– Вы снова вместе? – Тихо спросила Мэнди, отволакивая её в сторону. – Ты дала ему ещё один шанс? У вас был жаркий примирительный секс? – Слабо улыбаясь, Эбигейл внимательно смотрела на сестру. Та умоляюще застонала. – Ну прошу тебя, не томи! Еще пару секунд твоего молчания, и умру от любопытства!

– Если только я не убью тебя раньше.

На лице Мэнди застыло выражение легкого изумления, затем оно сменилось пониманием, а после – досадой и нечто напоминающим беспокойство. Ну, хотя бы переживала.

– Он проболтался, верно? Боже, мужчинам нельзя доверять тайны. – Проворчала она, но всё же подняла на неё свои виноватые глаза. – Ты злишься?

– Всё нормально.

– Слава Богу! Но разрази меня гром, если я ещё раз попадусь на уловку этого засранца. Нет. Теперь пусть всё делаем сам, я не… у вас всё в порядке? – Запнувшись, спросила она. – Я имею в виду, какие твои мысли и… чувства?

– Всё несколько хаотичнее, чем мне казалось, – ответила Эбби, растерянно качая головой. – И я ещё не совсем понимаю, что делать со своей жизнью, со всем этим, но… мне так хорошо, когда он рядом. Насколько хорошо, Мэдс, что всё остальное моментально перестает иметь какое-либо значение.

– Я рада, что всё именно так, – искренне улыбнулась она, сжимая её плечо, – ты заслужила счастье. Вы оба его заслужили. Но тебе придется разобраться с другой частью своего настоящего. И обо всем ему рассказать.

Эбби знала, что имела в виду Мэнди – она поняла сестру с полуслова. Грег. Им предстоит серьезный и очень тяжелый разговор. Она не сомневалась, что он поймет её. Не сомневалась, что от всего сердца пожелает ей счастья, но догадывалась, как больно ему при этом будет.

– Да, – прошептала она, – я расскажу. Когда он вернется.

– Могу только согласиться с тобой, – многозначительно сказала Мэнди, – потому что бросать по телефону – крайне паршиво.

– Мэдс, – Эбби окликнула сестру, когда та собиралась отойти, – а у вас? – Она остановилась. – Что с твоими чувствами?

Мэнди замерла. На лице появилась какая-то необъяснимая тоска и… боль? Ей показалось, или это действительно была она?

– Всё в порядке. – ответила она, как-то натянуто улыбнувшись. Слишком натянуто. – Я много работаю, параллельно пишу диплом. Иногда мы спорим, как и любая другая почти семейная пара, но это ведь совершенно нормально, верно?

– Да, верно, – согласилась Эбби, хотя ей очень хотелось сказать абсолютно противоположное. Мэнди отвела глаза – она всё понимала и сама. И не нужно было быть психотерапевтом или уметь читать мысли для того, чтобы знать, когда её сестра лгала.

– Давайте быстрее! Не то самое интересное начнется без вас! – Звала их Адель, стоя у входа.

– Мы уже идем, принцесса!

– Всё хорошо? – Спросил знакомый шепот, когда Мэнди отошла на достаточное расстояние. Руки на мгновение нежно обвили её талию, легли на живот. Эбби успокаивающе прикрыла глаза и заставила себя кивнуть.

– Да.

– Уверена? Ты можешь рассказать мне.

– Знаю, – только и ответила она, мысленно благодаря Дарена за то, что он не стал настаивать.

Теплая рука сжала её ладонь и потянула ко входу в… а куда они, кстати, приехали?

Подняв голову, Эбби на секунду застыла, а затем часто заморгала. На большом камне было вырезано: «Дискавери ков».

– Боже, ты привез нас в рай? – Выдохнула она, ни в силах отвести взгляда от тропически-океанических пейзажей. Конечно, в Майами такие виды были почти на каждом шагу, но это место бесспорно

– Когда мы наедине, можешь обращаться ко мне не так официально, – Эбби ощутила его усмешку и тоже невольно улыбнулась.

– Эта часть пляжа полностью наша, – объявил Дарен, заставляя всех почти что шокировано замереть.

– Черт, почему ты не сказал, что мы едем сюда? – Воскликнул Тайлер. – Я бы прихватил свой гидрокостюм.

– У тебя есть гидрокостюм? – Не без удивления спросила Мэнди.

– Нет, детка, но он есть у Мейсона. Я бы одолжил у него.

– В этом нет необходимости, – Дарен помахал кому-то рукой и, обернувшись, Эбби увидела высокого, крепкого мужчину лет сорока в шортах, майке и солнечных очках.

– Рад видеть тебя, – они обнялись так тепло и приветливо, словно были старыми приятелями. Эбигейл всегда считала, что кроме Пола у Дарена больше не было друзей.

О какой ещё стороне его жизни она не знала?

– Эбби, это Кристофер. Кристофер, это Эбби. – Услышала она и тут же подняла голову.

– Твоя жена? – Улыбнулся его друг, бросив на неё очень теплый, солнечный взгляд. Она даже не заметила, как он взял её руку и поднес к своим губам. – Если нет, то я забираю эту красавицу себе.

– Остынь, Мел. – Усмехнулся Дарен, заставляя друга улыбнуться шире. – Эта красавица – моя женщина.

– Понял, – тут же ответил Кристофер, – уже выбрасываю из своей головы все лишние мысли.

– Это сестра Эбигейл – Мэнди. И её парень Тайлер.

Кристофер поприветствовал каждого в отдельности, отвесил уместные комплименты, а затем развернулся к её девочке.

– А ты что за прекрасное создание?

– Адель.

– А я – Кристофер, – он опустился на корточки и улыбнулся, вручая малышке конфетку, – но друзья зовут меня просто Мел.

– Почему Мел?

– По фамилии, – объяснил он, потрепав Ади по волосам и выпрямляясь, – сокращенно от Меллоу.

– Эй, Мел, а у тебя есть лишний гидрокостюм?

Тот развернулся к Тайлеру и кивнул.

– Да. Мы выдаем их. Вам на всех?

Эбби хотела было отказаться, но дарен её опередил.

– На всех, – ответил он, и сильнее сжал её руку. Неужели, почувствовал, исходивший от неё страх?

– Я попрошу Рика принести. А вы расслабляйтесь, наслаждайтесь отдыхом, и главное – забывайте обо всех делах и проблемах, – многозначительно подчеркнул он, внезапно и очень спокойно забирая мобильный из рук Мэнди.

– Что? Но это важно…

– На природе важна только природа. Остальное не имеет значения.

– Он нравится мне, – тихо заключила Эбби, слегка поворачиваясь к Дарену.

– Я должен волноваться? – Шепотом спросил он, вызывая на её губах игривую, задорную улыбку.

– Как знать. Кристофер весьма привлекательный мужчина.

– Возможно, – Эбби почувствовала, как его рука скользнула вниз по её пояснице, заставляя невольно затаить дыхание. – Только вот сходишь с ума ты лишь от моих прикосновений, – прошептал он, вынуждая целый ворох мелких мурашек пронестись по её телу.

Дьявол! Этот мужчина самый настоящий дьявол! Но как же он был прав…

– Спасибо, Рик. Ты, как обычно, удивляешь меня своей способностью читать мысли, – усмехнулся Кристофер, забирая у подошедшего к ним парня костюмы. – Должны быть как раз впору. Переодеться можете в своих бунгало, – он указал рукой в сторону небольших домиков.

– Своих?

Голос Мэнди звучал отдаленно, потому что Дарен уже ласково уволакивал Эбби за собой. На её языке вертелся тот же вопрос, когда она поднимала на него глаза.

– Я забронировал их на выходные, – ответил он, открывая перед ней деревянную дверь. – Этот наш.

Эбби вошла внутрь и оказалась в небольшой, но безумно уютной комнатке. Из мебели здесь были только низкий столик, окруженный диванчиком в виде полумесяца и большая двуспальная кровать, сделанная, по всей видимости, из бамбука. На стенах висели картины с завораживающими тропическими видами, а в некоторых углах дома стояли фигурки в виде экзотических птиц.

Пока Эбигейл переодевалась, разглядывая удивительной красоты ракушки, расставленные по ободку раковины и столика, то поймала себя на мысли, что так сильно боялась нырять лишь одна она. Для Тайлера это было, как два пальца об асфальт – легко и просто, собственно, как и для Дарена. Мэнди просто обожала всё новое и экстремальное, а Адель, кажется, нравилось всё бесстрашно и бойко повторять за своей старшей сестрой. У одной Эбби ноги дрожали, как только она думала о том, что ей придется не просто зайти в воду, а погрузиться в неё. Полностью. Не чувствуя опоры под ногами. И ощущая себя во власти пусть и искусственно сделанного, но всё же океана.

А что, если воздух кончится? Что, если гидрокостюм прорвется? Или она поранится о риф? А если…

– Здесь есть акулы? – Осторожно спросила она, выходя из ванной.

Дарен повернулся, натягивая маску на волосы.

– Да.

– Шутишь?!

Он серьезно завертел головой.

– Это плохой, очень плохой способ успокоить меня! – Задыхаясь от страха, ответила Эбби, а затем не выдержала и застонала. – Я никуда не пойду.

– Эй-эй-эй, – Дарен успел перехватить её запястье прежде, чем она попыталась сбежать, и медленно притянул к себе. – Тебе не о чем переживать. Они находятся за стеклом.

– Ты что, не смотрел ни одного фильма про акул? – Почти пискнула она, чем вызвала на его губах невольную улыбку. – А если одна из них окажется жертвой беспощадного эксперимента и, протаранив стекло, вырвется наружу?!

– Тогда я буду рядом, чтобы тебя защитить, – тихо сказал он, касаясь пальцами её волос.

– Мне не нравится, когда ты думаешь, что по силам можешь сравниться с суперменом.

– Когда ты рядом, я могу сравниться даже с Богом, – серьезно ответил Дарен. – И, если твоя жизнь будет в опасности, я скорее умру сам, чем позволю кому-либо причинить тебе боль. – Его руки прижали её к себе, и, утопая в сильных и одновременно нежных объятиях, Эбби инстинктивно прикрыла глаза. – Кстати, – шепнул он у её уха, – в этой лайкре ты выглядишь невероятно сексуально.

Она улыбнулась.

– А чувствую себя сарделькой в упаковке.

Дарен рассмеялся, а затем обнял её крепче.

– Тогда ты самая прекрасная сарделька, которую мне приходилось видеть.

– Издеваешься? – Нахмурилась она, слегка отстраняясь.

– Ты привыкнешь, – всё ещё улыбаясь, ответил он, а затем его губы ласково коснулись кончика её носа.

– Мм… целуешь меня, как ребенка?

– Если я буду целовать тебя, как взрослую женщину, боюсь, мы никогда не выйдем из этого бунгало, – криво усмехнулся Дарен, – и тогда о дайвинге придется забыть.

– А я совсем не против о нем забыть, – на выдохе ответила Эбби, приподнимаясь на носочки и целуя его теплые губы.

Он ответил ей. Его язык вторгся во влажный рот, а руки скользнули по плотному латексу. Они оба перешли грань, которая отделяла благоразумие от полнейшего сумасшествия. Оба забыли обо всем, что осталось снаружи, наслаждаясь лишь тем, что имели прямо сейчас. В эту самую минуту.

– Эй, голубки! – В дверь настойчиво и громко постучали. – Вы там скоро закончите? Мы тут все только вас и ждем!

Насмешливый голос Тайлера заставил Эбби неожиданно рассмеяться и уткнуться носом в родную шею.

Дарен усмехнулся, а затем его теплая ладонь сжала её руку, и они вместе вышли из домика.

– Ну наконец-то, – весело отозвался Кристофер, облокачиваясь плечом о дерево, – мы уж было решили, что вы забыли, для чего именно сюда приехали.

– Заткнись, – усмехнулся Дарен, предупредительно качая головой. Эбби ещё не видела его таким: беззаботным, веселым, совсем не похожим на того властолюбивого спесивца, каким он впервые предстал перед ней в тот день. Разве в человеке могли уживаться и сосуществовать две совершенно противоположные личности? И, если могли, которая из них была сильнее?

– Давай, Би! Пошли! – Адель потянула её за руку, практически насильно подводя к воде.

– Милая… ты уверена, что уже достаточно хорошо плаваешь для того, чтобы нырять в гидрокостюме?

– Ну конечно! Меня же учил дядя Тай!

– Весомый аргумент, – выдохнула она, ощущая океанскую прохладу, ласкающую оголенные ноги.

– Давай за мной! – Крикнула девочка и, не давая Эбигейл возможности ответить, тут же погрузилась в глубину.

– Тайлер…

– Понял, – тут же среагировал парень, надевая маску, – я прослежу, – а затем тоже нырнул. За ним под воду ушла и Мэнди. Конечно, сомнений в том, что, имея такого прекрасного учителя, она отлично плавала, не возникало, но всё же…

– Не переживай, – успокаивающе произнес Кристофер, наверное, проследив за её взглядом, – я буду рядом.

Она кивнула. Поверила. Доверила. Но заставить саму себя совершить подобное, было выше её сил. Она хотела развернуться, выбежать из этой воды, спрятаться в домике и остаться там до самого утра, но её планам помешали знакомые синие глаза, с которыми она внезапно столкнулась.

– Я… захотела в туалет, – придумала она первое, что пришло ей в голову, – ты ныряй, а я потом вас догоню.

Эбби попыталась невозмутимо пройти мимо, но какой же дурочкой она была, когда считала, что это сработает. Дарен спокойно перегородил ей дорогу, а затем, как ни в чем не бывало, поднял вверх руки и помог натянуть на лицо маску.

– Я не отплыву от тебя ни на дюйм, – прошептал он, а затем переплел свои пальцы с её.

Эбби не знала, что случилось, но, когда Дарен сделал шаг, не внимая голову разума, она последовала за ним. Они нырнули вместе – не глубоко, но сердце всё равно забилось быстрее, а пульс застучал чаще.

Дарен пустил несколько пузырей, привлекая её внимание, а затем кивнул головой куда-то в сторону. Благодаря его рукам страх начинал понемногу покидать тело: дыхание выравнивалось, ненужные мышцы расслаблялись. Она позволила себе затяжно выдохнуть, а затем сосредоточилась на том, что её окружало. Чистая лазурная глубина, коралловые рифы, невероятной красоты и формы подводные обитатели. Когда сквозь неё проплыла стая синих рыбок, Эбби невольно улыбнулась. Глубина оказалась небольшой – и теперь она и вовсе не понимала, чего так сильно боялась. Её малышка радостно кувыркалась под водой, играя со стайками желтых полосатиков, и Эбби на мгновение залюбовалась этой картиной. Вынырнув, чтобы сделать вдох, она задержала дыхание и вновь погрузились под воду, замечая, как мимо, осторожно рассекая пространство, двигается целое семейство больших, поражающих своей красотой, скатов. Эбби коснулась одного, но непроизвольно одернула руку – он оказался скользким, что, к её удивлению, она живее живого ощутила именно под водой. Дарен улыбнулся, а неожиданно проплывшая рядом Адель повертела перед её глазами большой перламутровой ракушкой. Тайлер резко потянул малышку за талию, заставляя её, по-видимому, рассмеяться, от чего она напустила целую кучу пузырей.

Эбби настолько поглотило их маленькое путешествие, что она даже не заметила, как они оказались возле второго, уже немного другого бассейна. На камнях сидели розовые птицы, напоминающие ей то ли пеликанов, то ли фламинго – кто его разберет? – и ещё, наверное, целый десяток самых экзотических птиц располагалось на ветках или скользило по водяной глади. По деревьям скакали обезьяны, а когда они нырнули снова, – теперь Эбигейл сделала это без чьей-либо помощи, бойко и резко, – то разглядели небольшие затонувшие корабли и красивые резные колонны, будто бы от погребенного на дне старинного города. Всюду лежали красивые камни, иногда встречались большие кувшины, таблички, незатейливые коряги и другая утварь, свидетельствующая о том, что это место служило своеобразным подводным музеем. В этой части подводного мира было немного глубже, но Эбби это уже совсем не беспокоило. Они познакомились с водяными выдрами, живущими за стеклом, и счастью Адель не было предела, когда Кристофер разрешил ей немного повозиться с одной из них.

Они ещё несколько раз всплывали и погружались обратно, а затем, когда окончательно вынырнули, Эбигейл почувствовала, как вернулась в детство – её накрыл неописуемый, по-настоящему искренний, присущий лишь ребенку, восторг.

– Боже, я ещё никогда в жизни не видела ничего подобного! Вы видели тех скатов? А ту лодку? На ней же, наверное, настоящая письменность Майя! Господи, я знаю, что совсем не разбираясь в языках древних народов, но не смейте разрушать это мечтательное упоение своими заумными словами.

– Расслабься, – улыбнулась Мэнди, снимая маску, – самая умная из нас сейчас в Принстоне, поэтому никто не скажет тебе ни слова.

Эбби встретилась глазами с Дареном, и чуть не утонула в той нежности, с которой он на неё смотрел. Неужели когда-то она, в самом деле, могла сомневаться в его чувствах?

– Мой герой! – Адель подпрыгнула, а когда Дарен подхватил её, обвила ногами его талию и зацепилась руками за шею. – Я люблю тебя. И это лучший день рождения в моей жизни.

– Ты ведь мой маленький ангел, – нежно ответил он, касаясь пальцем кончика её носика, – разве я мог сделать для тебя что-то меньшее?

Она радостно улыбнулась, а затем задорно завертела головой. Когда Дарен внезапно закружил её, Адель громко завизжала и начала смеяться, то цепляясь за его плечи, то отпуская их, чтобы ощутить, как пальцы касаются воды. Иногда, при всей серьезности и разумности этого маленького ребенка, детская непосредственность, живущая у неё внутри, переставала молчать и начинала кричать во всё горло. В жизни этой девочки было слишком много несправедливости, она слишком рано узнала о жестокости и боли, и теперь, видя, какой беззаботной и счастливой её девочка становится в руках этого мужчины, Эбби понимала, что начинает любить его ещё сильнее.

– Готова к ещё одному сюрпризу? – Спросил Дарен, переставая её крутить. Вопрос заставил малышку удивленно расширить глаза.

– Здесь есть что-то ещё? – Словно не веря своим ушам, прошептала она.

– Хочешь посмотреть?

– Да! – Воскликнула она, а затем заболтала ногами. – Давай! Пошли скорее!

Они вышли из воды и направились к ещё одному бассейну. Около него их ждал игриво улыбающийся Кристофер.

– Хотите покормить их?

До Эбби смысл его слов дошел не сразу, но когда Адель взвизгнула, спрыгнув с рук Дарена, и начала кричать «Да! Да! Да!», она услышала знакомый всплеск воды. Дыхание перехватило, когда всего в каких-то нескольких шагах она увидела маленькое прыгающее чудо.

– Дельфины… – Задыхаясь, вымолвила Эбби, сама до конца не осознавая, вопрос это был или больше утверждение.

– Нравится? – Спросил Дарен, обнимая её со спины.

– Это прекрасно. – Улыбнулась она, сильнее зарываясь в его объятия. – Они прекрасны. – Адель уже кормила одного из дельфинов и тот, подпрыгивая, довольно ловил рыбу, которую она ему кидала. Тайлер фотографировал, а Мэнди, зайдя по пояс, гладила того, что подплыл к ней вплотную. – Мне кажется, я могу часами смотреть на этих волшебных созданий.

– Только смотреть? – Его губы приятно щекотали кожу у уха. – Не хочешь прокатиться?

Словно завороженная, она медленно повернула голову.

– Шутишь?

– Нисколько, – серьезно ответил он, – если хочешь, то можешь…

– Да! – Рассмеялась она, разворачиваясь и непроизвольно качая головой. – Я хочу! Очень хочу! Ты лучший. Ты… – она улыбнулась шире, обхватывая руками его лицо, – я не знаю, смогу ли хоть когда-нибудь отблагодарить тебя за всё, что ты делаешь. Для меня. Для Адель. Для всей моей семьи. Я… говорю это вовсе не потому, что так сильно мечтаю совершить прогулку на дельфинах, – усмехнулась Эбигейл, – просто мне очень хотелось сказать тебе это. – Затем она опустила руки и отстранилась. – Боже, я ведь ещё ни разу в жизни этого не делала! Кристофер ведь покажет, как правильно? Я скажу ему, чтобы…

– Эбби… – теплая рука коснулась запястья, и это заставило её остановиться и вновь повернуться к Дарену. Его глаза светились чем-то необъяснимым – она ещё никогда не видела их такими. Серьезные, задумчивые, но одновременно решительные и полные нежности. Он ласково переплел её пальцы со своими. Эбби на мгновение опустила взгляд, наблюдая за тем, как соединяются их руки, а затем снова подняла голову.

– Что-то случилось? – Когда он промолчал, её губы растянулись в ещё большей улыбке. – Если ты думаешь, что я боюсь, то всё в порядке. Мне совсем не страшно.

– Дело не в этом.

– А в чем? – Лукаво спросила она. – Теперь испугался ты? – Эбби надеялась, что это вызовет у него улыбку, но Дарен продолжал внимательно смотреть на неё, заставляя хватку становиться крепче – он словно боялся, что может невольно, бездумно разжать пальцы. – Перестань… всё будет хорошо. Я ведь не с парашютом прыгать собралась. И не на гору залезаю, верно? Вот, если бы мне вдруг захотелось покорить Эверест, тогда тебе стоило бы волноваться, но я вряд ли когда-либо осмелюсь совершить такое безу…

– Я люблю тебя.

Эбби запнулась, чувствуя, как вдруг закружилась голова.

– Что? – Только и сумела вымолвить она, не осознавая, спит или всё же бодрствует.

– Я люблю тебя, – повторил Дарен, а затем коснулся ладонью её щеки, – люблю. И был идиотом, потому что не осмеливался сказать этого раньше.

Она выдохнула, ощущая, как сердце внезапно остановилось. Оно не билось – в самом деле, не билось.

– Ты говоришь серьезно? Это ведь… не под влиянием момента, да? Не потому, что мы здесь и…

– Ещё никогда в своей жизни, слышишь? – Оборвал он её, обнимая лицо обеими ладонями. – Никогда в жизни я не говорил ничего настолько серьезного. И ни в чем более я не был уверен сильнее, чем в том, что ты – мой воздух. И я хочу дышать тобой каждый день. Каждую минуту, которая мне отведена. Я лишь… мне необходимо знать, что ты чувствуешь то же самое…

Эбби закрыла глаза и прильнула к нему, вынуждая остальные слова так и остаться недосказанными. Его рот был теплым и влажным, пальцы, которые она запустила в его густые волосы, покалывало, а когда Дарен обнимал её, тело пульсировало, заставляя всё внутри подпрыгивать, переворачиваться и пылать. Она ощущала, как по щекам стекали слезы – попадая на губы, они делали поцелуй соленым, как бескрайнее море и сокрушительным, как океанский шторм.

Сейчас он целовал её совсем иначе: по-особенному. В каждое движение вкладывая невероятную нежность, отдавая счастье целого мира и забирая сидящую внутри боль – всю до последней капли. Эбби неторопливо отстранилась – меньше, чем на дюйм.

– Я чувствую то же самое, – тихо ответила она, ощущая его опаляющее дыхание. – Всегда чувствовала. И всегда буду. Я стала счастливой, когда полюбила тебя. И клянусь, мне было достаточно этого. Но теперь… – она улыбнулась ему в губы, – теперь я стала ещё и свободной. Ты сделал кое-что невероятное… позволил раненой птице вновь расправить крылья. Иногда я спрашиваю себя: разве еще кто-то может быть счастлив хотя бы в половину так же сильно, как я?

– Может, – прохрипел Дарен, на выдохе прикрывая глаза, – и намного больше, чем в половину. Я счастлив. Я. Потому что самая необыкновенная женщина на земле выбрала меня.

– Да, – улыбнувшись сквозь слезы, прошептала она, – я выбрала тебя. И если понадобится, буду выбирать каждый раз. Снова и снова. Я лишь должна знать, что ты так же… выберешь меня.

– Всегда, – ответил он, позволяя ощутить, как дрожат его губы, – я обещаю, что всегда выберу тебя.

Всхлипнув, Эбби зарылась носом в его шею и сильнее прижалась к мокрому латексу. Она получила один из величайших даров Небес и сейчас, крепко сжимая Его в своих руках, твердо знала – мечты осуществляются.

Пламя. Обжигающее. Яркое. Неистовое. Вспыхивая багровым жаром, оно поднималось к небу, ревело и перекидывалось из одной части дома в другую, заставляя стекла лопаться и разлетаться, а мебель трещать. В воздухе пахло гарью и смертью.

Крики. Рыдания, переходящие в тихие всхлипы. Он слышал её мольбы о помощи так отчетливо, словно находился в этом пекле вместе с ней. Но это было не так. Его не было рядом, когда её тело опалял кровавый огонь. Не было, когда она испытывала ни с чем несравнимые муки.

Она звала его. Выкрикивала его имя, веря в то, что он услышит и обязательно придет за ней. И он слышал. Но сильные руки держали так крепко, что все попытки освободиться из стальной хватки выглядели смехотворными и ничтожными.

Он не переставал вырываться и брыкался до тех самых пор, пока пожарные, прибывшие на место возгорания, не потушили огонь. Спасатели забегали внутрь – звуки вокруг теперь звучали отдаленно, зато биение собственного пульса он слышал более, чем громко – отец разжал пальцы лишь, когда из наполовину обугленного дома начали выходить. Мальчик сорвался с места – слезы жгли глаза, из горла вырывались хриплые стоны – судьба испытывала его снова. Сначала ушла мама, а теперь он мог потерять и своего единственного друга – ту, которая понимала его, поддерживала, делала лучше. И он был лучше. Ради неё. А теперь… теперь внутри будто что-то надломилось. Словно цепи, до этого момента сковывающие беспощадного Зверя, разорвались, выпустив Его наружу.

Из дома начали выносить носилки. Одни. Вторые. Третьи. Ему было двенадцать, но этого было достаточно для того, чтобы мальчик отчетливо понимал, что означало белое покрывало.

Обессилено рухнув на колени, он зарыдал в последний раз – тихо, но истошно, чувствуя, как сердце безжалостно рвется на части.

Взволнованный голос стал проникать в отдаленные закрома сознания. Прохладные руки, коснувшиеся обнаженной груди, обдали льдом, а затем он услышал собственный глухой стон:

– Нет… нет…

– Дарен?…

– Это ты! – Закричал он, начав беспокойно вертеться. – Это всё ты!

– Дарен! Очнись! – Знакомые руки слегка встряхнули его, и в это же мгновение он распахнул глаза и резко сел на постели. Сердце колотилось так быстро, словно бежало многочасовой марафон, а холодный пот покрывал напряженную спину. – Что тебя мучает?

Дарен невольно прикрыл глаза.

– Ничего.

Эбби подогнула под себя колени и осторожно коснулась его разгоряченного лица.

– Расскажи мне, – мягко потребовала она. Эта женщина смотрела на него с такой тревожной нежностью, что слова сами слетели языка:

– Я не могу забыть, как она горела. Не могу… – он запнулся и сглотнул ком, – её крики постоянно прокручиваются в голове. Снова и снова. Как чертова пленка…

– Эрин? – Тихо спросила Эбигейл. Дарен кивнул. Она осторожно взяла его за руку, а затем крепко её сжала. – Что случилось?

Воспоминания о той ночи заставили его ощутить знакомую ноющую боль в груди. Никогда и ни с кем ранее он не говорил о том, что произошло двадцать лет назад, но сейчас ему захотелось рассказать обо всем. Именно ей.

– В ту ночь стояла теплая погода. Немного сухая, безветренная и тихая. Словно природа знала, что должно было произойти. – Эбби молча слушала, не смея шевелиться. – Я проснулся, почувствовав запах дыма: окно было открыто, а из-за спертого воздуха он вызывал тошнотворное удушье. Когда я выглянул на улицу… – Дарен запнулся, ощутив, что она сильнее стиснула пальцы, – …так, как в ту ночь, я не бежал ещё никогда до этого. Думая, что вытащу Эрин… что мы вместе поможем её родителям, но… смог подойти не ближе, чем на сорок ярдов. Отец удержал.

– Он испугался за тебя, – тихо ответила она.

Дарен невольно усмехнулся.

– Вряд ли ему было до меня дело. Но ты права, двигал им именно страх. За свою жизнь.

Возможно, Эбби догадалась, к чему он клонил и в чем винил своего отца – он даже почти был в этом уверен – но она не подала вида.

– У вас были сложные отношения?

Он выдохнул, вновь заставляя уголок рта слегка приподняться.

– Не уверен, что это вообще можно было назвать отношениями. Томас Бейкер не знал, что такое любовь и доброта. Он был беспощадным, властным и расчетливым. И даже мама не смогла сделать его другим.

– Но она всё равно боролась за него.

Дарен поднял на Эбигейл глаза. Он никогда не понимал, как такая мягкая и добросердечная женщина, как Лилиан Дэшвуд, могла выйти за такого жестокого человека, коим был его отец. А теперь внезапно осознал – она его любила. Несмотря на то, что внутри он был чудовищем, его мама видела в нем что-то хорошее, пыталась… достучаться до него. Но разве возможно изменить монстра?

– Я не знала твоего отца, – шепотом продолжила Эбби, – но уверена, что ты совсем на него не похож. – Когда она придвинулась ближе, обхватив ладонями его лицо, он затаил дыхание. – Ты не осознаешь, насколько прекрасен внутри. Тебе ведомо чувство сострадания, и ты не понаслышке знаешь, что значит кого-то терять. Вот, почему ты всегда так рвался помогать тем, кто в этом нуждался: мне, деткам-сироткам… всем. Да, твоё сердце кровоточит, но я знаю, что в нем есть место для радости, потому что видела, как ты можешь смеяться. Иногда эти синие глаза горят от злости или наполняются болью, но в остальное время они светятся заботой и преданностью.

– Я никогда не смогу измениться полностью, – ответил Дарен, боясь лишиться спасительного света её глаз, – Зверь внутри меня всегда будет жить и не оставит попыток вырваться на свободу.

– Тогда я буду рядом, чтобы вовремя встать у него на пути, – она слабо улыбнулась, со всей присущей ей нежностью разглядывая его лицо.

– Эбби…

– Да?

– Обними меня.

И она обняла. Прижала к себе, отдавая всю свою любовь и ласку, вверяя себя. Дарен уткнулся носом в её шею и вдохнул знакомый запах – ему необходимо было осязать её, чувствовать, что она рядом.

Скользнув по покрывалу вниз, он положил голову ей на живот, прильнув к родному, любимому телу, и закрыл глаза. Эбби не отстранилась. Устроившись поудобнее, она запустила пальцы в его волосы и неспешно гладила их, заставляя каждую клеточку внутри наполняться невероятной теплотой. Его пульс замедлялся, дыхание выравнивалось – её близость успокаивала, рождала в нем желание меняться. Эта женщина вытаскивала его из Ада, в котором он находился последние двадцать лет. Она протягивала ему свою руку, обещая, что никогда её не отпустит.

В эту ночь он уснул так быстро, как ещё никогда ранее. Греясь в нежных и теплых объятиях и слыша самый прекрасный на свете звук – стук её сердца.

Дарен проснулся, чувствуя, как её заботливые пальцы чувственно касаются лица. Утреннее солнце приятно ласкало, а его руки до сих пор ощущали под собой податливое женское тело.

– Иногда мне не верится, что ты со мной. Я боюсь, что проснувшись однажды утром, пойму, что всего лишь видел сон.

– Это не сон, – прошептала она, запуская пальцы в его волосы. – Я здесь. И никуда не уйду.

Дарен приподнялся на локте, вынуждая её убрать руку. Её светлые локоны разметались по подушке, голова была слегка наклонена, а сияющие сапфировые глаза смотрели глубоко внутрь него – в душу.

– Я просто пытаюсь понять… чем такой, как я, заслужил такую, как ты.

Она качнула головой.

– Ты не должен думать о подобных глупостях.

– Это не глупость, – ответил он, медленно садясь на постели. – Для меня – нет.

Дарен ощутил, как кровать слегка прогнулась, а затем почувствовал, как её ладони, словно бархат, коснулись его плеч. Горячие губы проникновенно поцеловали ямочку, соединяющие лопатки.

– Как и для меня не глупость то, что я тебя люблю, – тихо сказала Эбби, обнимая его сзади. – И, если бы ты не заслужил эту любовь, меня бы здесь не было.

– Ты веришь мне? – Начал он, понимая, что должен спросить. – Веришь, что я буду пытаться изо всех сил? Что больше никогда не позволю Ему взять верх?

– Да, – шепнула она, и Дарен ощутил её слабую улыбку, – я верю.

Он повернулся, мгновенно встречаясь с любимыми синими глазами. Эбби неторопливо обхватила ладонями его лицо, а затем поцеловала: мягко, едва ощутимо. Ему было необходимо чувствовать её, и она это знала. Притянув к себе хрупкое тело, Дарен углубил поцелуй. Его язык проник во влажный рот, а руки забрались под тоненькую сорочку – прикосновение прохладных пальцев к разгоряченной коже заставило её чуть слышно застонать. Он ощущал, как она дрожала, как трепетала каждой своей клеточкой, и это лишь усиливало разгорающуюся внутри них обоих страсть. Но это была не похоть – нет, это было что-то более возвышенное и неземное, даже несмотря на то, что являло собой обыденное животное желание.

Дарен медленно стянул с неё тоненькую ткань – её тело было теплым, родным, знакомым. Он целовал каждый его участочек, и ощущал, что с каждой секундой проваливается всё глубже. В пропасть, из которой нет выхода. Она отзывалась на его ласки, реагировала на его прелюдию, играла вместе с ним. Она позволяла ему чувствовать себя, и он, наполняя её, отдавал то же самое в ответ. Он заставлял её кусать губы, когда дразнил и улыбаться, когда шептал на ухо что-то важное, сокровенное. Я люблю. Я люблю. Я люблю. Эти слова прозвучали, наверное, сотню раз, но Дарену хотелось слышать их снова и снова. Каждый раз, когда она возвышалась, сжимая его плечи, и опускалась, смотря на него своими затуманенными от страсти и нежности глазами. Он тоже говорил их. Она улыбалась и целовала его, заставляя глотать признания, но он знал, что она всё равно слышала их – его сердце не могло молчать.

Спустя час они полусонные, немного уставшие, но счастливые, лежали в объятиях друг друга, переплетя свои ноги. Они молчали, и каждый из них слушал биение пульса другого, время от времени позволяя чему-то забавному или серьезному слететь с языка, но никто из них не спал. Они ловили каждую секунду, которую были вместе.

– Я обещала девочкам, что сегодня пообедаю с ними в РиоДор, – еле слышно сказала Эбби.

– Отменишь сама или мне заставить тебя? – Сонно спросил Дарен, почувствовав, как она улыбнулась.

– Не могу, в противном случае Кэтрин пустит меня на корм акулам. Нам нужно обсудить детали организации рождественского корпоратива. А ещё… я собираюсь рассказать им о тебе.

– Правда? – С нескрываемым любопытством спросил он. Эбби кивнула. – И что именно ты собираешься им рассказать?

– Что… люблю тебя, – шире улыбнувшись, ответила она, пальцами вырисовывая узоры на его груди, – и что ты лучший мужчина на свете.

– Пожалуй, я могу подождать тебя пару часов, – немного подумав, ответил он, заставляя её весело рассмеяться.

– Дарен?

– Ммм?

– Ты – мой единственный, – прошептала она, сильнее прижимаясь к нему, – и всегда им был. Я просто хотела, чтобы ты об этом знал.

Он прикрыл глаза, а затем нежно поцеловал её в волосы. Поцеловал свою девочку. Только свою. Он никогда не думал, что сможет полюбить кого-то так сильно – сестра была не в счет, это совсем другая любовь, братская. Но эту женщину он любил так, как думал, любить просто не способен. Он считал себя чудовищем: как в той сказке, обреченным вечно смотреть на падающие с розы лепестки, только думал, что конец его истории будет совершенно иным. И он хотел такого конца, наверное, даже ждал его. Но этот светлый ангел вошел в его жизнь и перевернул привычный для него мир – Эбби показала ему столько доброго и нежного, что ему захотелось всё изменить. Изменить собственный конец.

– Мне страшно представлять свою жизнь без тебя, – тихо сказал он, озвучивая мысль, которая не давала ему покоя. – Как только я подумаю о том, каким будет мой мир, если в нем не станет тебя…

Он услышал её вздох:

– Ты осел.

– Что? – Не понял он.

– Сколько можно? – Она нахмурилась и приподняла голову. – Это, конечно, всё очень романтично, но разве тебе никто не говорил, что наши мысли материальны?

– Эбби, я не верю в эту чушь…

– Это не чушь! – Она даже подскочила, настолько, по всей видимости, её захватила эта тема. – Вот представь себе дерево. Представил?

– Дуб? Березу? Осину? – Решил пошутить он, но эта женщина ещё никогда в жизни, кажется, не была так серьезна.

– Любое. Но маленькое.

– Маленькое? – Он кивнул, но решил подыграть. – Хорошо. Представил.

Эбигейл кивнула.

– Теперь представь, как оно растет. Как зеленеет, дает свои первые почки, затем цветы. Знаешь, что ему нужно для того, чтобы расти?

– Азот?

– Нет! Энергия! Те её частички, что рассеяны по всей нашей планете. Дерево впитывает эту энергию от дождя, ветра, земли, а затем преобразует её в то, что ты обычно видишь перед собой. – Она улыбнулась, видимо, представляя всё это в своей голове. – Наши мысли тоже энергия. Возможно, их сущность ещё не совсем понятна человеку, но согласись, они существуют.

– Эбби…

– Хорошо-хорошо, – остановила она его, выставив вперед ладони, – вот, представь: ты проснулся с утра, выглянул в окно, услышал, как поют свирели, ощутил теплый ветерок, и твое настроение сразу же стало чудесным, так? В твоей голове зародились только позитивные мысли! – Дарен вздохнул, но она и не думала сдаваться. – Вспомни свой сон. Любой, не связанный с твоим прошлым. Ты ведь хотя бы раз осознавал, что спишь? Думаю, осознавал. Вспомни, каким чудесным становится этот огромный бездонный мир, и он полностью подчиняется твоей воле. Во сне наши возможности безграничны! Нам стоит лишь захотеть, чтобы пошел дождь из цветов, и он пойдет. Стоит лишь пожелать, чтобы люди ходили по небу, и это случится!

– Это всего лишь сны.

– Да, но они полностью подчинены нашим мыслям! Я об этом тебе и говорю! То, о чем мы думаем, происходит!

– Во сне, – уточнил он, вынуждая Эбби расстроено выдохнуть.

– Ты невыносим. Не понимаю, зачем пытаюсь тебе что-то объяснить.

Она попыталась сползти с кровати, но Дарен успел ухватить её за талию и притянуть к себе.

– Мне нравится, когда ты говорить о чем-то с таким воодушевлением, – он вдохнул запах её волос, – я готов слушать тебя часами. И мне всё равно, насколько это реально. Если ты в это веришь, то верю и я.

Он почувствовал её улыбку.

– И ты обещаешь, что больше не станешь думать о жизни без меня?

– Я клянусь, что никогда больше не совершу такой грех.

Она улыбнулась шире, но ответить не успела – знакомые голоса, раздавшиеся снаружи, заставили её замереть. Секунда. Две. Улыбка поблекла, на лице появилась тревога. Дарен всё понял. Быстро накинув шорты и майку и, подождав, пока Эбби сделает то же самое, они вышли из домика.

– Так и сделаю! Можешь не сомневаться! – Крикнул Тайлер, а затем хлопнул дверью и начал сбегать по бамбуковой лесенке вниз.

– Ты забыл свои носки! – Мэнди вышла на балкончик и бросила их на песок. – Я ненавижу, когда ты разбрасываешь свои носки!

– Посмотри на них внимательнее, потому что это мои последние носки в твоей жизни!

– Слава Богу! – Мэнди зашла внутрь и тоже с силой хлопнула дверью. Тайлер ругнулся, а затем яростно отшвырнул свою сумку. От их обоюдной злости даже воздух казался необыкновенно спертым.

Дарен перевел глаза на испуганную Эбби – она явно впервые видела их такими.

– Я поговорю с ним, а ты попробуй вразумить сестру, – тихо сказал он, и лишь дождавшись её осмысленного кивка, направился к парню. – Тай, – тот слегка повернулся, услышав своё имя, но ничего не ответил. – У вас… всё не нормально, верно?

– Как видишь, – неосознанно усмехнулся он, а затем качнул головой, – слушай, извини за это представление. Меньшее, что я хотел, чтобы наши проблемы стали настолько очевидны.

– Ты вспылил, – понял Дарен.

– Да, – Тайлер снова усмехнулся, – Мэнди уговорила Кристофера отдать ей мобильный. И этот О'Донохью снова позвонил ей. Во время… – Дарен заметил, как парень сжал кулаки, видимо, ему очень хотелось выразиться, но он сдержался, – разве это нормально, когда твоя женщина просит тебя подождать, потому что ей звонит её босс?

– Не думаю, – немного поразмыслив, ответил Дарен.

– Разве Эбби так делает? – Выпалил он, но прежде, чем Дарен успел что-либо ответить, Тай виновато завертел головой. – Извини. Это совсем не то, что ты хотел бы обсуждать со мной.

– Ты прав, – честно ответил Дарен, – но от ответа меня удерживает совсем не это.

– Так и знал! – Взревел Тайлер, стукнув кулаком по дереву. – Почему единственная зацикленная на работе сестра досталась именно мне?!

Как же сильно в этот момент он напоминал Дарену его самого. Лет десять назад он мог бы похвастаться точно такой же юношеской вспыльчивостью – зверек внутри него заводился с пол оборота и мог необдуманно крушить всё вокруг. Конечно, он заводился и сейчас, но уже намного реже и… более обдуманно.

– Вам стоит это обсудить.

– Думаешь, мы не пытались? – Тайлер прислонился спиной к тому дереву, в которое недавно прилетел его кулак. – Точнее, я. Потому что Мэнди не хочет даже обсуждать свой уход. Говорит, что «эта работа – её шанс чего-то добиться в жизни». А я не слепой, я вижу, что этот урод намеревается затащить её в постель!

– О'Донохью, говоришь?

– Да. Владелец журнала «Эстель». Редкостная сволочь.

Дарен нахмурился.

– Может, мне…

– Лучше не нужно, – Тайлер понял его с полуслова. – Если Мэнди узнает, то сначала по очереди убьет, а затем больше никогда ни с одним из нас не заговорит. Ты же знаешь характер женщин этой семьи.

Он кивнул.

– Тогда тебе стоит ещё раз попытаться достучаться до неё.

Тайлер усмехнулся.

– Думаешь, и правда стоит?

– Если любишь – да.

Парень помолчал, а затем кивнул. Он направился к домику не спеша, наверное, размышляя о том, что скажет, а Дарен, услышав знакомый смех, направился к берегу. Адель вместе с Кристофером стояла в воде и кормила дельфинов, – он лишь надеялся, что она ничего не слышала, – а Эбби взволнованно смотрела на домик, иногда переводя взгляд на восходящее солнце.

– Как Мэнди? – Спросил он, подходя к ней.

– Расстроена. И очень зла. – Она скрестила на груди руки. – Не захотела говорить со мной. Сказала только, что больше не может терпеть его ревность. Я давно замечала, что между ними что-то не так, но не думала, что всё настолько серьезно. – Она выдохнула. – А Тайлер?

– В ярости, – ответил Дарен, – но я убедил его в том, что им нужно ещё раз всё обсудить

– Хорошо, надеюсь…

– Я не хочу видеть тебя, как ты не поймешь! – Крики сестры заставили Эбби замереть. – Мне осточертели твои постоянные претензии! Ты же только и делаешь, что упрекаешь меня! «Мэнди, ты пришла поздно!», «Мэнди, ты работаешь слишком много!», «Мэнди, брось работу!». Тебя не волнуют мои чувства!

– А тебя не волнуют мои! Да! Да, Мэдс, у меня они тоже есть!

– Кристофер…

– Да, – мужчина тут же понял просьбу Эбби, а затем позволил Адель с веселым смехом запрыгнуть ему на спину, – пошли, ангел мой, теперь мы покормим кое-кого побольше.

– О, ты вспомнил о своих чувствах! – Теперь уже с вещами из домика вышла Мэнди. – Лучше бы ты почаще говорил о именно о них, а не о том, что я сплю с Логаном!

– О, так он теперь не мистер О'Донохью, а Логан?! И давно вы крутите?!

– Тайлер!

– Что?!

– Ты кретин, вот что!!

– Хватит! Остановитесь! – Эбби не выдержала и шагнула вперед. Дарену казалось, что сейчас эта женщина готова была их растерзать. – Да что с вами обоими не так? Неужели вы можете просто взять и разрушить свои отношения? И из-за кого? Индюка из модного журнала? – Тайлер презрительно ухмыльнулся, а Мэнди стрельнула в него своим гневным взглядом. – Я знаю, как много вы прошли рука об руку. И знаю, как сильно любите друг друга. Не разрушайте это. Умоляю вас.

– Я соберу твои вещи к вечеру, – тише ответила Мэнди, заставляя Тайлера довольно кивнуть.

– Отлично. Я съеду сразу же.

Эбби хотела сказать что-то ещё, но Дарен взял её запястье.

– Оставь. – Она попыталась возразить, но он качнул головой. – Ты не остановишь движущуюся гору, не заставишь слепого увидеть, глухого услышать, а глупца понять.

– Кваху, – догадалась Эбигейл.

Дарен кивнул.

– Они должны разобраться в этом сами. И должны быть готовы услышать друг друга.

– Ты прав, – она выдохнула и, прильнув к нему, уткнулась носом в его майку.

– Хочешь, я отвезу вас домой?

Эбби выдохнула, а затем завертела головой.

– Не сейчас. Мы можем уехать позже?

– Когда скажешь, – ответил Дарен, теснее прижимая её к себе. Она обвила руками его спину, и они стояли так ещё некоторое время. В полном безмолвии. Чувствуя, как бьются их сердца. Понимая мысли и тревоги, которые одолевали их. Отдаленно слыша, как дельфины, крича, прыгают по воде, радуясь приходу нового дня.

Он лишь надеялся, что этот день не принесет ничего плохого.

– О, Святые Земноводные, я знаю эту улыбку! У тебя был секс! – С порога заявила Кэтрин – хорошо, что крикнула она не на весь зал, и внимание они не привлекли. Ну, почти.

– Я пока не решила, озабоченной тебя назвать или чертовски проницательной, – улыбнулась Эбби, заставляя Элис хихикнуть.

– Одно другого не исключает, – ответила та, подсаживаясь к ним за столик.

– Итак, – начала Эбигейл, открывая блокнот, – раз уж теперь все опоздавшие пришли, поговорим о тематике вечеринки. Я думаю, что…

– Как это было? – Нетерпеливо спросила Кэтрин, вынуждая подругу замолчать.

– Милая, – напомнила ей Элис, – мы пытаемся работать.

– К лягушкам эту работу, сегодня у нас законный выходной, и я хочу говорить о сексе! – Она подалась чуть вперед и сложила на столе руки. – Это ведь тот красавчик, с которым ты танцевала на вечере? Я хочу знать, как это было.

– О, – уголки губ Элис приподнялись, – теперь и я хочу это знать.

– Мы не станем говорить о сексе в ресторане, – понизив голос, сказала Эбби и улыбнулась, – но да, это тот красавчик.

– Я знала! Между вами витала такая химия, что невозможно было её не прочувствовать. – Кэтрин прикрыла глаза, а затем выдохнула. – Лягушки свидетели, я сама чуть не испытала самый настоящий экстаз.

– Вы ведь уже встречались, верно? – Вдруг спросила Элис. – Почему ты не сказала нам?

– Да… – Эбби хотелось поделиться радостью с подругами, но она внезапно осознала, что не знает, с чего начать. – Это немного сложнее, чем я думала. – Улыбнулась она. – Энтони Райс… – это не Энтони Райс. Это не его имя.

На мгновение повисла тишина.

– Он что, беглый преступник? – На полном серьезе, шепнула Кэтрин. – Шпион, работающий на ЦРУ? Криминальный авторитет?

– О, Кэт! – Закатила глаза Элис. – Это же не один из твоих сериалов!

– А кто ещё по-твоему представляется не своим именем? Продавец цветочного магазина?

– Успокойтесь, прошу, – рассмеялась Эбби, – он совсем не шпион и не преступник. Просто… если бы он представился своим настоящим именем, я бы, наверное, уволилась из «YourBestDay» и снова сбежала в другой город, – всё ещё немного улыбаясь, тихо ответила она. – Он знал это.

– О, Святой Буратино, – почти тут же воскликнула Элис, – это то, о чем я думаю?

– А о чем ты думаешь? – Спросила Кэтрин.

– Получается, он приехал за тобой? – Продолжала та, не отвечая на вопрос подруги.

– Кто приехал? – Не унималась Кэт.

Эбби улыбнулась шире и невольно опустила глаза.

– Поверить не могу, – восхищенно покачала головой Элис, – так всё это было ради тебя.

– Кто-нибудь! Объясните мне, что здесь происходит!

– Здесь происходит любовь, Кэтти, – прошептала она, – настоящая любовь. – Затем она обратилась к Эбигейл. – Ты простила его? Поверила?

Эбби открыла рот, чтобы ответить, но Кэтрин внезапно со стуком положила ладони на стол, вынудив её помедлить.

– Значит так, или вы мне сейчас же всё рассказываете, или я объявляю забастовку. На полном серьезе.

Подруги переглянулись, а затем Эбби кивнула. Она поведала ей обо всем, что произошло год назад: как они встретились, как впервые поругались и поцеловались. Как много Дарен делал для них, как она пыталась помочь ему, и как он сдался. Вспоминать было не так тяжело. Не теперь, когда он находился рядом. Когда она могла видеть и осязать его. Когда каждый день он открывался ей всё сильнее и доверял всё больше. Не когда он принял то, что чувствует и перестал бояться.

Не теперь.

– Невероятно, – прошептала Кэтрин, уже на протяжении получаса подпирая голову руками. – Если бы не знала тебя, подумала бы, что ты та ещё сказочница.

– Да… наша жизнь в те дни была весьма… насыщенной, – прикусив губу, ответила Эбби.

– Он стал другим, – заключила Элис, задумчиво обводя пальцем края бокала. – И всё-таки любовь чертовски сильно меняет людей.

– И что же дальше? – Кэтрин придвинулась ближе. – Что произошло после бала?

– Я расскажу, – пообещала Эбби, – но лишь после того, как мы обсудим проект. Сэмюэль просил закончить его к пяти часам.

– Нужно просить прибавки к зарплате за сверхурочные, – выдохнула Кэтрин, но спорить не стала.

Всё было сделано за полтора часа. Кэт дико не терпелось поскорее услышать продолжение истории, поэтому работала она как никогда усердно и плодотворно – женщине достаточно лишь дать достойную мотивацию, и тогда на пути к цели она свернет горы.

Эбби вышла из РиоДор в четыре часа. Элис обещала, что сама всё отправит Сэму, а Кэтрин упархала готовиться к свиданию с Шоном – тем сексапильным официантом. Кажется, её подруга действительно серьезно за него взялась.

Мобильный завибрировал как раз в тот самый момент, когда Эбби поворачивала за угол. На экранчике высветилось: «Мой мужчина», заставив всё внутри мгновенно затрепетать.

Она улыбнулась и набрала ответ:

«Я и Адель», – пришло через несколько секунд. – «Хотим съездить кое-куда все вместе».

Брови весело взлетели вверх, пальцы машинально набрали:

Сообщение пришло почти тут же:

Она собиралась напечатать ответ, но смартфон завибрировал снова:

Эбби улыбнулась, чувствуя, как в животе запорхали бабочки, а в груди что-то заклокотало – ощущение, которое мог взывать только он. Единственный.

– Дэв, – Эбби подняла взгляд, встречаясь со знакомыми синими глазами.

– Джек? – Она не ответила на сообщение и инстинктивно опустила телефон. – Что ты делаешь в городе? Я думала, ты на всё рождество уехал в Вермонт.

– Поездку пришлось ненадолго отложить, – объяснил он, а затем внезапно коснулся губами тыльной стороны её ладони – кстати, очень не по-дружески. – Не рада меня видеть?

– Безумно рада, – выдохнула она, насмешливо качая головой. – Ты же знаешь, если не увижу тебя хотя бы на пару минут, то день прожит зря.

Джек улыбнулся, а затем заглянул ей прямо в глаза.

– Свет очей моих, я ведь могу решить, что ты, в самом деле, ни секунды без меня не можешь. Тогда мне придется украсть тебя и увезти туда, где никто нас не найдет.

– О, Каллаган, тебе бы хорошую девушку встретить, – рассмеялась Эбби, – может, присмотришься к Люси из отдела рекламы? По-моему, ты ей очень нравишься.

– Боюсь, это бесполезно, – серьезно ответил он, – моё сердце уже занято.

– Джек…

– Нет-нет, – тут же прервал её он и слабо улыбнулся, – всё нормально, я понимаю. Но мне хочется верить, что ты ещё изменишь своё решение.

– Извини… – виновато завертела головой она, – дело в том, что… у меня есть любимый человек и…

– Ты не должна оправдываться, – сказал он, подходя ближе, – просто… я хочу оставить себе надежду. Ведь наша жизнь не стоит на месте. Всё меняется. И, возможно, в скором времени всё будет совершенно иначе. Кто знает, верно?

Невинные слова. Факты, которые Эбби знала, понимала и принимала. Но что-то внутри всё равно заледенело, заставив пульс замедлиться, а тело задрожать.

Неожиданно спину обожгло. Теплая ладонь легла на легкий шелк, а затем скользнула по нему и обвила талию. Знакомый запах окутал сознание, а горячее дыхание оказалось возле уха.

– Ты не ответила на сообщение.

Эбби не знала, как это объяснить, но её моментально затопила волна невероятного облегчения. Слова Джека – честно признаться – на секунду выбили её из равновесия: она понимала, что в них было рациональное зерно, но думать об этом было слишком невыносимо.

– Извини, – шепнула она, а затем сделала глубокий вдох.

Подняв глаза, Эбби заметила, как двое мужчин смотрят друг на друга: оценивающе, неодобрительно, сопернически…

– Я совсем забыла, что вы не знакомы… – начала было она, но властный голос её опередил.

– Дарен Бейкер, – представился он, а затем протянул руку вперед, – неизменная константа в судьбе этой женщины. Спутник её жизни.

Ой-ёй. Кажется, кто-то очень злючий слышал их разговор.

– Джек Каллаган, – после небольшой паузы ответил мужчина, протягивая руку в ответ, – коллега по работе. Друг.

Последнее слово он произнес как-то не совсем доброжелательно… или показалось?

– Рад, что у моей Эбби есть человек, с которым она могла бы иногда поговорить по душам, – продолжил Дарен. – Ведь друг именно для этого и нужен, я прав?

– Да, – вдруг усмехнулся Джек, а затем как-то задумчиво качнул головой, – только вот я о вас что-то совсем ничего не слышал. Странно, что Эбигейл ни словом не обмолвилась о ваших отношениях.

Эбби собиралась ответить, что у неё не было на это времени, но не успела и рта раскрыть.

– Наверное, просто не захотела, – уже без тени учтивости ответил Дарен. – Близкие люди всё знали, а рассказывать всему городу совершенно незачем.

– О, – сказал он так, будто что-то осознал, – а я чуть было не решил, что всему этому есть иная причина. Они смотрели друг на друга пристально – слишком пристально – словно два самца, готовых наброситься друг на друга и перегрызть горло в борьбе за единственную на планете самку. И да, этой самкой была она. Дарен почти скрипел зубами, глаза уже наполнялись привычной яростью. И, если она сейчас же ничего не предпримет, здесь начнется то, что остановить будет под силу разве что только Господу Богу.

– Прости, Джек, – улыбнулась Эбби, кладя ладонь на грудь Дарена, будто бы сдерживая его, – нам нужно идти. Увидимся после праздников, ладно? Хорошей поездки и передавай родным привет.

– Да, – немного погодя, ответил он, но взгляда от Дарена не отрывал ещё несколько секунд. Да что с ними обоими не так? – Рад был познакомиться. И счастливого рождества.

– Именно таким оно и будет, – ответил Дарен, внимательно наблюдая за отворачивающимся Джеком. – Что это было? – Тихо спросила она, когда Каллаган отошел на достаточное расстояние.

– Он мне не нравится.

– Это я уже поняла. Перестань ревновать меня к каждому, чей тестостерон больше пяти наномоль.

Дарен едва уловимо качнул головой.

– Я ему не доверяю.

– Конечно, ты же совсем его не знаешь!

– Мне достаточно нескольких минут, чтобы понять намерения человека. Пусть и для начала поверхностно.

– О, – сложила она руки на груди, – хочешь сказать, ты никогда не ошибался?

Дарен оторвал глаза от спины Каллагана и, наконец, посмотрел на неё.

– Если бы ошибался, «Diamond Construction» бы уже не существовало.

– Я работаю с Джеком уже долгое время. – Начала объяснять она. – Да, он любит женщин и порой слегка напрягает своей самовлюбленностью, но это не означает, что нужно начинать копаться в его жизни и искать, за что зацепиться. Он не преступник. Не главарь мафиозного клана, и уж тем более не имеет цели причинить вред тебе или мне. Он просто мой коллега. Человек, с которым я иногда общаюсь и, встречаясь на улице, перекидываюсь парой фраз. Это всё. Больше, чем это, между нами никогда и ничего не будет.

– А если бы меня не было, он бы мог тебе понравится?

– Что? – Эбби даже нервно усмехнулась. – Нет. Каллаган совершенно не в моем вкусе.

Дарена это, кажется, немного успокоило, но морщинки на лбу не исчезли:

– Я бы хотел изучить его личное дело более подробно.

Эбби выдохнула.

– Ну почему почти каждый мужчина, с которым я общаюсь, должен обязательно быть в чем-то виноват?

– Потому, что почти каждый мужчина, с которым ты общаешься, хочет то, что ему хотеть запрещено.

– Это что же?

– Тебя, – ответил он, а затем, успокоившись, выдохнул и подошел ближе. – Послушай, я знаю, что иногда веду себя, как полный идиот, и порой совершенно не контролирую свои слова или действия, но всему этому есть причина – ты. Я просто не хочу, чтобы любой, чей тестостерон больше пяти наномоль, смотрел на мою женщину, как на доступный рождественский подарок.

Дарен сильнее прижал её к себе, позволяя теплым губам коснуться виска. Руки обернулись вокруг талии. Она улыбнулась, прикрыв глаза от удовольствия.

– Когда ты так делаешь, я даже сердиться не могу.

– Значит, буду делать так, как можно чаще, – усмехнулся он, а затем помог ей сесть в машину.

Оказалось, что они с Адель задумали поездку в торговый центр. На фоне последних событий Эбби совершенно забыла о том, что не купила подарки и украшения к празднику. Это было их первое рождество во Флориде, поэтому ничего подходящего дома не хранилось – не было даже элементарных елочных игрушек, что уж говорить об остальном. Через три часа, довольные и с кучей покупок, они входили в квартиру. Дарен донес все сумки до коридора, а затем заявил, что ему нужно ненадолго уйти, строго наказав малышке Адель следить, чтобы Эбби чего не натворила – обалдеть – а та, в свою очередь, взяла с него обещание вернуться поскорее.

– Поле твоего ухода мы написали Санте письмо, – рассказала Аделаида, прикрепляя на окно самоклеющиеся звезды. – Тигруля сказал, что ещё не поздно, и он обязательно прочитает его.

– Ты решила написать Санте? – Спросила Эбби, вешая рождественские носки над камином.

Она кивнула.

– У меня появилось желание. Очень важное.

– Расскажешь?

– Нет, – изумленно завертела головой Ади, разводя руками, – оно же тогда не сбудется!

– Да, точно, – кивнула Эбби, – извини, я совсем забыла… не упади со стула!

– Не волнуйся, Би, – успокоила её девочка, продолжая лавировать на одной ноге, – у меня исключительное чувство равновесия. Так говорит миссис Хеллфайр.

– Ну, раз миссис Хеллфайр так говорит… – улыбнулась она, но на всякий случай подошла ближе, чтобы при необходимости успеть поймать свою маленькую акробатку.

Почти тут же раздался звонок.

– Я открою!

Адель спрыгнула со стула и понеслась к двери. Буквально через несколько секунд послышался какой-то шорох, а ещё через несколько Эбби увидела огромную зеленую…

– О, мой Бог, ты принес ёлку!

– В который раз слышу, как красноречиво ты величаешь меня, – усмехнулся Дарен, выглядывая из-за дерева. – Ещё немного, и я, в самом деле, начну мнить себя Богом.

Эбби улыбнулась и сложила руки на груди.

– А разве когда-то было иначе?

– Хочешь сказать, – начал он, размещая ёлку на полу, – это моё привычное состояние?

– Ты действительно спрашиваешь об этом? – Насмешливо поинтересовалась она.

Дарен улыбнулся шире. Адель крепко обняла его за ноги.

– Ты ведь останешься сегодня с нами? Пожалуйста.

– Если наша общая знакомая не будет против, – прошептал Дарен, опускаясь перед девочкой на корточки. – Как думаешь, она позволит?

– Конечно, да, – тоже прошептала Адель, а затем обвила его шею руками. – Би скучала по тебе так же сильно, как и я. – Девочка поцеловала своего Тигрулю в нос и, улыбнувшись, весело заявила. – Я принесу коробку из моей комнаты, и мы начнем украшать ёлку!

Когда она скрылась за дверью, Дарен осторожно поднялся и сделал несколько шагов вперед.

– Ты хотела бы вернуться в Нью-Йорк? – Вдруг серьезно спросил он, заглядывая ей в глаза.

– Не знаю, – тихо ответила она, – это город, в котором я родилась, но я не уверена, что это город, в котором я хотела бы жить. – Она немного помолчала. – Но я знаю, что там твой дом. И если ты захочешь, чтобы мы вернулись…

Дарен опустил глаза и, подойдя ближе, взял её руки в свои.

– Я всегда пытался осмыслить, где мой дом. Мне хотелось узнать, что люди называют домом. – Он вновь посмотрел на неё. – Кусок бетона или деревяшки, который они приобрели? Место, в котором спят, едят и просто живут? Как понять, что может стать твоим домом? – Он слегка качнул головой. – Я никогда не знал ответа ни на один из этих вопрос.

– А теперь? – Шепнула она.

– А теперь, знаю. – Твердо ответил он, касаясь ладонью её щеки. – Мой дом рядом с тобой. Где бы он ни был: здесь, в Нью-Йорке или на Аляске. Мой дом там, где ты. Я хочу каждое утро видеть твои глаза и слышать веселый смех Адель. Мне хочется побывать на свадьбе Тайлера и Мэнди, когда эти двое, конечно, наконец, перестанут вести себя, как идиоты. – Он усмехнулся, и Эбби тоже не сдержала улыбки. – Я хочу быть с тобой в самые счастливые и самые грустные моменты, которых, если бы я мог, никогда не было, но это жизнь… и, всё, что я могу пообещать тебе – всегда держать твою руку. Что бы ни случилось. И как бы тяжело ни приходилось. Ты заставила многое меня понять. Ты помогла мне осознать, что дом – это то место, из которого не хочется уходить и в которое хочется возвращаться. Что в доме тебе тепло, независимо от погоды за окном и интенсивности огня в камине. И главное, дома тебя всегда ждут люди, которые тебя любят. Мой дом всегда был полон лишь наполовину. Но когда в мою жизнь вошла ты… не забыв прихватить с собой ещё трех очаровательных фей, – весело уточнил он, и Эбби тихо рассмеялась, сквозь уже почти до конца выступившие слезы, – я узнал, что значит, быть счастливым. И приходить домой. – Он нежно стер слезу, еще не успевшую скатиться вниз, а затем придвинулся ближе. – Я люблю тебя.

Она быстро закивала.

– Я тоже тебя люблю.

Дарен бережно притянул её к себе, заставляя ощутить приятный аромат хвои, исходивший от одежды. Эбби закрыла глаза, а затем ощутила, как её обняла ещё одна пара рук.

– Меня забыли! – Заголосила Адель, заставляя их обоих слегка отодвинуться друг от друга, а затем тихо засмеяться.

– Хэй, – возмутился Дарен, поднимая девочку на руки, – разве я мог забыть свою принцессу? Что я говорил тебе, а? Помнишь, что обещал, когда мы писали Санте письмо?

– Да, – кивнула она, – что мы всегда будем вместе, и ничто на свете никогда не сможет нас разлучить.

– А знаешь, чем обещания в Рождество отличаются от всех прочих?

– Чем? – Тихо спросила она.

– Их не нарушают, – ответил он и, когда Адель, обняв его за шею, положила голову ему на плечо, посмотрел Эбби в глаза, а затем крепко сжал её ладонь. – Никогда.

Дарен вошел в свою квартиру рано утром. Эбби должна была отвезти малышку на последнюю репетицию перед её дебютным выступлением, а затем поехать по рабочим делам, чтобы вовремя закончить организацию предстоящей рождественской вечеринки. Она обещала, что управится со всем быстро и вернется домой ещё к обеду, чтобы, наконец, начать готовить праздничный ужин. Заказывать еду из РиоДор она наотрез отказывалась. Уверяла, что всё успеет сама и ещё без устали повторяла, что: «есть на рождество еду из ресторана – кощунство». Дарен не спорил, хотя зная, как эта женщина неосознанно с головой погружается в работу, был почти уверен, что другого выбора у них не будет. Либо они закажут еду, либо будут голодать.

Бесшумно преодолев коридор и гостиную, он стал подниматься на второй этаж. В кабинете в конце коридора его уже ждал Пол.

– Есть новости? – Без лишних церемоний спросил Дарен.

Его друг кивнул, а затем положил на стол файл.

– Имя Оливер Ньюман тебе о чем-нибудь говорит?

Он ответил прежде, чем раскрыл папку.

– Финансовый брокер, работающий в компании «The Era». Был арестован пять месяцев назад по подозрению в отмывании денег.

Пол кивнул.

– Так вот подозрения подтвердились. Ньюман, конечно, не главная, но очень значимая фигура. Деньги проходили по восьми счетам, на которых в общей сложности лежало около 70 миллионов. Все они были заморожены, а расследование кончилось только пару дней назад. Об этом ещё не объявляли в новостях, потому что есть основания полагать, что за всем этим стоит швейцарская организованная преступная группировка. Лишняя шумиха полиции не нужна, хотя не уверен, что какой-нибудь пронырливый журналист не сумеет докопаться до истины.

– Те, кто напали на мою компанию, были людьми Ньюмана?

– Да, – снова кивнул Пол, – но я не понимаю, как связать эти события между собой.

– Я тоже, – нахмурившись, ответил Дарен. И это было правдой. Они встречались с Оливером лишь однажды – на приеме в Нью-Йорке – перекинулись парой фраз, как того требовали приличия, а затем разошлись, каждый по своим делам. Тогда он не заметил в поведении Ньюмана ничего, что могло бы натолкнуть его на определенные подозрения. Он был совершенно обыкновенным бизнесменом – да, не очень честным, это Дарен понял сразу – но и не внушающим каких-либо опасений. Оливер был скорее пешкой, нежели организатором, но причем здесь преступная группировка из Швейцарии? И зачем им понадобилось нападать на «Diamond Construction»?

Размышлять об этом долго Дарен не стал. Ему не нравилось, когда он чего-то не понимал, поэтому в таких весьма редких случаях, предпочитал предпринимать как можно больше мер безопасности.

Взяв трубку, он набрал знакомый номер.

– Ты уже здесь? Зайди ко мне в кабинет. Это срочно.

Буквально через несколько минут на пороге показался высокий и крепкий мужчина в черном костюме и с наушником в ухе. Человек, которому Дарен мог доверить самое дорогое в жизни – свою семью.

– Пол, – кивнул мужчина, и, пожав ему руку, тот кивнул в ответ.

– Рад видеть тебя, Кейден. Как жена?

– Родила девочек близняшек, – он не сдержал улыбки, а затем покачал головой, – извините, что так долго отсутствовал.

– Ты был со своей семьей, – оправдывая его, ответил Дарен, – я был бы рад дать тебе ещё больше времени, если бы ты не понадобился моей семье.

– Что-то случилось? – Лицо Кейдена тут же стало серьезным. – Твоя сестра в порядке?

Дарен лишь коротко кивнул.

– Я хочу, чтобы твои люди следили за квартирой ещё пристальнее, чем прежде. А так же, чтобы двое из них отправились по этому адресу, – он вручил своему главному телохранителю листок. – Моя семья должна чувствовать себя в полной безопасности – любая мразь, которая соберется причинить ей вред, должна быть тут же устранена.

– Я понял, – моментально среагировал Кейден, – ты же знаешь, что во всем можешь рассчитывать на меня и моих ребят.

– Знаю, – ответил Дарен, – иначе бы не доверил тебе самое дорогое.

– Пол! Ты там? – Голос Элейн, доносящийся снизу, заставил мужчин затихнуть. – С тобой сейчас мой братец негодяй, или это всё галлюцинации от нехватки свежего воздуха? Если та зеленая ваза викторианской эпохи у тебя под рукой, то запусти ею в него!

Дарен взглянул на друга, и тот, виновато усмехнувшись, почесал затылок.

– Забыл сказать, как сильно она на тебя злится.

Он перевел глаза на Кейдена.

– Приступай.

– Да, – ответил мужчина, связываясь со своими ребятами по рации.

Затем Дарен кивнул Полу, и они вместе покинули кабинет.

– О, это и правда ты, – объявила Элейн, складывая на груди руки.

– Значит, вот так ты встречаешь своего брата? – Приподняв бровь, спросил он, спускаясь по лестнице. – Велишь запустить в него вазу?

– Она всё равно никогда мне не нравилась, – заявила его сестра, – а так я смогла бы достичь сразу двух своих целей: избавиться от страшной стекляшки и удовлетворить желание заехать тебе чем-нибудь тяжелым.

– И всё это руками Пола? – Уточнил Дарен.

– А ты думаешь, у него они не чешутся? – Заметила Элейн, а затем развернула коляску.

Дарен смерил друга гневным взглядом, но ничего не сказал. А раньше непременно указал бы Полу на границы дозволенного. В кого он превратился, черт возьми?

– Ну и куда ты собралась? – Поинтересовался он, смотря вслед отдаляющейся сестре.

– Мм, даже не знаю, – саркастично начала она, – сегодня, возможно, посещу бильярдную, хотя нет, в ней я была вчера… о, и позавчера. Тогда, скорее всего, съезжу на лоджию и под звуки океанских волн почитаю «Большие надежды». Затем посмотрю какой-нибудь сентиментальный фильм, а когда закончится и он, сыграю с Полом в карты – и, кстати говоря, вновь оставлю его в одних трусах. Фигурально выражаясь.

– Ты злишься, – заключил он.

– Полагаешь? – Усмехнулась Элейн.

– Послушай, у меня просто не было выбора, я… ты можешь остановиться? – Попросил он, и его сестра, немного помедлив, будто бы решая, достоин он такой чести или нет, всё-таки повернулась.

– Говори быстрее, ведь у меня очень мало свободного времени.

– Ты имеешь право сердиться на меня.

– Знаю, – сухо ответила Элейн, – потому что чувствую себя, как в тюрьме. Мне нельзя выходить, пользоваться телефоном и интернетом. Ты даже не позволяешь заказывать еду. И самое главное – не объясняешь, почему!

– А, если бы объяснил, тебе бы стало легче?

– Да! – Всплеснула руками она. – Потому что я бы знала причину!

– Я просто переживаю за тебя, – после недолгого молчания, тихо ответил Дарен. – С тех пор, как на компанию напали, мне всё чаще хочется укутать тебя в какой-нибудь безопасный кокон, пусть его существование и кажется полнейшим бредом. Плевать, – усмехнулся он, – я бы отыскал такой, если бы это значило, что тебе ничто не будет угрожать. В тот день ты могла пострадать. И эта мысль не дает мне покоя.

Взгляд Элейн смягчился. Наверное, даже, если она и продолжала злиться, то где-то совсем в глубине души, решив не показывать этого ему.

– Ты не должен переживать за меня, – мягко сказала она, подъезжая к нему ближе и заставляя опуститься перед ней на корточки. – По крайней мере, не из-за этого. Да, не так давно нашу компанию захватили террористы, но никто не пострадал, и я тоже в порядке. Видишь? – В подтверждение своим словам Элейн положила его ладонь себе на лицо. – Я здесь, и я невредима.

– Но ты была там перед самым нападением, – сглотнул он, вспоминая, что ощутил, когда обо всем узнал, – и, если бы Меган не попросила тебя приехать в клинику…

– Но она попросила, – улыбнулась его сестра, – и всё обошлось.

– А могло не обойтись.

– Да, – она согласно кивнула, – но это вовсе не значит, что теперь я должна всю жизнь провести в четырех стенах. Я хочу жить. Полноценно… насколько могу.

– Я никогда не перестану беспокоиться о тебе.

– Знаю. Как и я о тебе. Вполне нормальные отношения между братом и сестрой, верно? – Элейн насмешливо улыбнулась, а затем сильнее сжала его ладонь. – Если больше нет ничего, о чем тебе следует мне рассказать, я хотела бы съездить в центр за подарками. Сегодня рождество, я надеюсь, причина это веская.

Дарен немного помолчал, а затем коротко кивнул.

– Но ты поедешь с Полом. И возражений я не принимаю.

– О, словно когда-то было иначе, – иронично усмехнулась она, а затем быстро поцеловала брата. – Я люблю тебя.

– И я тебя.

– Скажи этому балбесу, пусть одевается быстрее! Я не собираюсь его ждать! – Довольно крикнула Элейн, уезжая в сторону своей комнаты.

– Ты не сказал о своих подозрениях, – тихо напомнил Пол.

– Не стоит впутывать её, – решительно ответил он. – Гейл, – мужчина, стоящий неподалеку, тут же подошел к ним, – скажи Клиффорду, поедете вместе с моей сестрой. Ходить по пятам. Глаз не спускать. Реагировать на каждый шорох.

– Да, сэр.

– Телефон держи при себе, – продолжил Дарен, теперь уже обращаясь к другу. – И если что-то случится…

– …тут же звонить тебе, – кивнул Пол, – да, я знаю.

– Ужин в семь, – мягче добавил он, поворачиваясь, – адрес я тебе оставил. – На лице его приятеля появилась широченная улыбка. Дарен сложил на груди руки. – Хочешь о чем-то спросить?

– Я? – Пол усмехнулся. – Вовсе нет.

– Серьезно? – Поинтересовался он, приподнимая одну бровь. – А выглядит всё иначе.

Пол сунул руки в карманы и довольно хмыкнул.

– Спрашивают тогда, когда чего-то не знают или в чем-то сомневаются, а я ответ на свой вопрос считываю по твоему лицу.

Теперь и вторая бровь взлетела вверх.

– Когда в тебе проснулся дар читать по лицам?

– Когда на твоем лице всё стало писаться черным по белому. А ещё, когда ты перестал запирать свой кабинет. – Пол немного помолчал, а затем прислонился плечом к стене. – Скажешь Эбби сегодня?

– Нет, – категорично ответил Дарен, – и ты не смей заикаться об этом. Никому. До тех пор, пока мы не разберемся с нападением и не выясним, кто за ним стоит.

– Ты лишь зря растратишь время.

– Я уберегу её.

– От чего?

– От боли, – резко ответил он, – потому что чувствую, что что-то происходит. И допускаю, что могу с этим не справиться.

– Ты впервые в жизни так не уверен в себе, – словно не веря в услышанное, заявил Пол. – Почему?

– Потому что впервые в жизни я не понимаю, с чем столкнулся, – тише ответил он, вспоминая, что его сестра где-то поблизости, и что ей лучше не слышать всего этого.

– Может быть, всё ещё совсем не так, как ты думаешь, – предположил он, – и нападение на компанию, в самом деле, не несло собой никакой иной цели, кроме террора. Взрыв вертолета мог произойти по чисто механической причине, а разбитая машина… – Пол пожал плечами, – …предположим, хулиганы порезвились – ну с кем не бывает.

Дарен взял со столика ключи и уверенно завертел головой.

– Всё совсем по-другому.

– Почему ты так в этом убежден?

– Потому что совпадений не бывает. И потому, что слишком много не стыкуется

– Ты узнал что-то ещё? – Почти шепотом спросил Пол, делая к другу шаг.

Продолжить разговор они не смогли, потому что в комнате появилась Элейн.

– Готов? – Обратилась она к Полу. – У меня уже руки чешутся, как хочется накупить всем подарков!

Дарен кивнул другу, и тот немного нехотя, но оттолкнулся от стены.

– У тебя есть три часа.

– Извини? – Захлопала глазами она.

– Три часа, – повторил он, сжимая ручки кресла, – и в магазине с бельем я проведу не более пятнадцати минут.

Элейн недовольно фыркнула.

– Проведешь столько, сколько скажу. Рамки он мне вздумал ставить. Твоё дело – просто быть рядом и исполнять мои желания!

– Милая, я не Санта Клаус, – мягко объяснил Пол, – поэтому по части желаний – это не ко мне.

– Дарен, – она внимательно посмотрела на брата, – скажи ему.

– Нет уж, разбирайтесь сами, – усмехнулся он, а затем направился к двери, расслышав продолжающиеся препирания:

– Три часа.

– Вот ещё!

– Не обсуждается.

– Посмотрим!..

Эбби прибежала домой, когда часы показывали уже 15.47. Да, к обеду она не успела, но Дарену вовсе не обязательно было об этом знать. Хотя что-то подсказывало ей, что если он захочет, то всё равно узнает: хоть молчи об этом, хоть кричи во всё горло – результат будет один. На двух телохранителей при входе она почти не обратила внимания – почти – чьих рук это было дело, Эбби поняла сразу же, только вот выяснять причину, а уж тем более думать о ней, времени у неё не было. Спросит об этом у своего Гордеца, когда тот приедет.

Наспех переодевшись в короткое белое платьице с пышной юбкой до колен, Эбби стала спускаться по лестнице, на ходу завязывая в пучок волосы. Адель и Мэнди уже суетились на кухне, и пока старшая сестра потрошила индейку, младшая нещадно расправлялась с лимонами и апельсинами, разрезая их на части. Они разложили все остальные продукты, открыли рецепты, которые нашли в интернете – всё-таки готовили подобные блюда они не часто – а затем начали колдовать. Они резали, чистили, варили, жарили, выпекали, параллельно успевая шутить и смеяться, и меньше, чем через три часа были готовы индейка, картофельный пирог, ореховый рулет, а также на плите доваривался капустно-бобовый суп.

Нарезая овощной салат, Эбби изредка поглядывала на Мэнди: она улыбалась, но была разбита – это было видно невооруженным глазом. Они с Тайлером так и не помирились. Из тех нескольких предложений, что ей удалось вытянуть из сестры, она узнала, что вещи парень забрал в тот же вечер, как и обещал, а затем, ничего не сказав, просто ушел. Эбби знала Мэнди слишком хорошо. Да, она злилась, возможно, даже была раздражена и думала, что всё это к лучшему, но в глубине души – сердцем – скучала по своему мужчине. Она хотела, чтобы Тайлер вернулся, но не могла признаться в этом не только ему, но и себе самой. И всё это чертово ослиное упрямство семьи Дэвис – тупое, самое тупое их качество.

И всё же, приглашать Тайлера на рождественский ужин или нет, Эбби понятия не имела: с одной стороны, ей этого хотелось – всё-таки, парень стал частью их семьи – а с другой, она понимала, чем это может кончиться. И, видимо Дарен так же это понимал. Он сказал, что делать этого не стоит, потому что с вероятностью почти в девяносто процентов, вечер закончится скандалом, похожим на тот, что они видели вчера. Тай должен был решиться и придти сам, без чьего-либо толчка, будучи уверенным в своем поступке, лишь тогда у них с Мэнди появится реальный шанс во всем разобраться. И, черт возьми, её мужчина был абсолютно прав.

– Элли написала, что подъезжает, – оживленно известила Эбигейл, одной рукой отвечая на сообщение, а другой – мешая суп, а ещё умудряясь краем глаза приглядывать за малышкой. – Ади, милая, вымой, пожалуйста, руки, ты перепачкала их в шоколаде.

– Хорошо, – ответила девочка и, отложив десерт в сторону, весело побежала в ванную.

Через пятнадцать минут в дверь позвонили и Мэнди с Адель тут же сорвались с места. Если бы не суп, который Эбби должна была обязательно снять с плиты, она бы сделала то же самое. Раздался знакомый голос, затем смех и уже буквально через минуту на пороге кухни появилась высокая девушка с длинными светлыми волосами, в темно-серых штанах с красивым цветочным принтом и черной атласной майке. Она широко улыбнулась и раскинула в стороны руки.

– Аааа! – Её веселый крик заставил Эбби бросить ложку и, подорвавшись, нырнуть в объятия сестры.

– Элс! Боже, я так соскучилась!

– Я тоже! – Крепко обняв сестру, она немного отстранилась и насмешливо приподняла бровь. – Скажи мне, что я пропустила? Почему у входной двери стоят два широкоплечих красавчика в сексапильных черных смокингах? У вас, что, теперь есть личные телохранители?

– Что-то вроде того, – неопределенно покачала головой Эбби. – Если честно, я и сама мало что понимаю.

– Эй, ну и как тебе учится в одном из известнейших университетов Америки? – Спросила Мэнди, усаживаясь на стул. – Наверняка, всё такая же ботаничка.

– Я староста, Мэдс, – улыбнулась Эллисон, скидывая с плеча сумку, – конечно, у меня высокий балл.

Девушка весело фыркнула.

– Другого ответа я и не ждала.

– Насколько ты приехала? – Спросила Эбби. – Ты ведь останешься хотя бы на неделю?

– К сожалению, не могу, – расстроенно выдохнула Элли, – мне нужно будет уехать завтра днем. Вечером – в крайнем случае.

– Так скоро? – Расстроенно прошептала Адель.

Элли кивнула, при этом крепче прижимая к себе малышку.

– Да, милая, мне жаль. Статью нужно закончить до начала международной научно-практической конференции, а она состоится уже в эту среду. Мне необходимо будет быть там, потому что я не только выступаю с докладом, но и присутствую как слушатель-эксперт.

– И какая у тебя тема? – Не без интереса спросила Мэнди.

– Проблемы и перспективы развития современной репродуктивной технологии криобиологии и её роль в интенсификации животноводства.

– Ммм, – протянула её сестра, медленно качая головой – не буду утверждать, что хоть что-то поняла, но звучит действительно круто.

– Мы гордимся тобой. Правда. – Искренне сказала Эбби, ласково коснувшись её щеки. – Каждым твоим достижением. Каждым шажком. Но… ты так далеко и совсем одна…

– Учиться и жить в кампусе – нормально, – попыталась успокоить сестру Эллисон. – Я уже завела друзей, и преподаватели у нас замечательные. И прости, что иногда я не отвечаю на звонки и забываю проверить почту. И ещё прости, что так редко звоню сама. – Когда Эбби помолчала, она выдохнула и улыбнулась. – Это всего лишь Принстон, и он находится в Нью-Джерси, а не на другом краю земли.

Ответить Эбигейл не успела – в дверь позвонили, и пришлось пойти открывать – хотя побыть серьезной и ответственной опекуншей хотелось как никогда ранее. Мэнди повела Элли в свою комнату, чтобы та могла кинуть свои вещи и переодеться, а Адель поплелась следом, так и не отпустив ногу сестры.

Эбби даже толком не успела понять, кто стоял за дверью, лишь ощутила, как сильные руки крепко обняли за талию, а губы пылко прижались к её губам. Она вдохнула родной аромат и обмякла в теплых объятиях, позволяя тихому стону вырваться из горла.

– Я так соскучился, – хрипло произнес он, отстраняясь всего на какой-то ничтожный дюйм. – А это платье убивает мою сдержанность.

Эбби улыбнулась, чувствуя, как до боли знакомые пальцы блуждают по спине, вызывая целый ворох мелких мурашек.

– Ты никогда не был сдержанным.

– Считаешь это недостатком?

– Смотря, с какой стороны на это посмотреть, – игриво ответила она, и лишь, заслышав в коридоре шаги, Дарен отпустил её.

– Повторишь это сегодня ночью, – прошептал он, а затем, мягко шлепнув её по попе, втолкнул внутрь квартиры и закрыл дверь.

Эбби еле удержалась, чтобы не взвизгнуть, но подавить короткий смешок так и не смогла. Вот же извращенец!

– Тигруля! Тигруля пришел!

– Как поживает моя принцесса? – Спросил Дарен, позволяя девочке запрыгнуть ему на руки.

– Хорошо, а ты принес подарки?

– Все подарки после ужина, Ади, – завертела головой Мэнди, – это традиция.

Девочка надулась, но Дарен не позволил продлиться этому дольше десяти секунд.

– Кое-что я могу отдать тебе прямо сейчас, – живо сказал он, а затем залез в карман джинсов и вытащил оттуда небольшой белый конвертик. Девочка обрадовалась даже такому знаку внимания и, спустившись с рук, начала аккуратно его распечатывать.

– Ты в порядке? – Негромко спросил Дарен, обращаясь к Мэнди. Ответа не последовало. Наверное, её сестра просто кивнула. – Я могу тебе помочь?

Его горячее дыхание обожгло, а руки нежно опустились на бедра. Он оказался возле неё всего через пару секунд – истинный хищник.

– Да, если перестанешь делать так, – прошептала Эбби, по-особенному выделяя последнее слово.

– Как? – Насмешливо спросил он, продолжая водить руками по бедру, опускаясь ниже к ноге и касаясь края итак недлинного платья. Слава Богу, стол был достаточно высоким, чтобы скрыть от всех его грязные шалости.

– Дарен! – Прошипела она и резко развернулась, моментально оказавшись в кольце его рук и практически вплотную к его губам.

– Мм?

Его близость сводила с ума. Тело пульсировало и горело, а сама она едва сдерживала стон наслаждения. Нельзя. Не здесь. Молчи, Эбби!

Справиться с собой помог радостный вопль Адель, которая в этот самый момент, по всей видимости, наконец, расправилась с конвертом.

– Диснейленд!

– Ты подарил ей Диснейленд? – Замерев, спросила Эбби.

– Всего лишь абонемент, – объяснил Дарен, – но если хочешь, я могу…

– Нет, – тут же прервала она его, и лишь затем выдохнула. – И этого вполне достаточно.

Он усмехнулся, а затем просто обнял её сзади, позволив расслабиться и закончить украшать десерт шоколадной обсыпкой.

– Кстати, – вспомнив о своем вопросе, нарушила тишину Эбби, – не хочешь объяснить, зачем ты приставил к нашей квартире телохранителей?

Ей показалось, что Дарен тут же напрягся. Она надеялась, что лишь показалось.

– В последнее время в этом районе участились разбои и вооруженные нападения, – отозвался он, и отчего-то сильнее прижал её к себе. – Я не хочу, чтобы вы пострадали.

– Вооруженные нападения? – Повернувшись, переспросила Эбби. – Я ни о чем подобном не слышала.

– Главное, что слышал я, – мягко, но как-то очень резко ответил Дарен, – поэтому мои люди теперь будут вас охранять. Особенно, когда я не смогу быть рядом.

– И надолго это?

– Пока не станет безопасно.

Увидев, как загорелись его глаза, Эбби больше не стала продолжать эту тему. Ну хотел он, чтобы эти натренированные громилы приглядывали за ними какое-то время – хорошо, пусть так и будет. Главное, чтобы её мужчина был спокоен.

Через полчаса приехали Пол и Элейн. Адель была так счастлива снова видеть их, что почти весь вечер не слезала с колен первого и не переставала показывать второй то множество заколочек и резиночек, которое скопилось у неё за этот год. Ужин проходил хорошо – в узком семейном кругу – сопровождаясь смехом и рассказами о самом сокровенном: в канун рождества каждый стремился распахнуть створки в своё сердце.

Через два часа, когда основные блюда были съедены и более или менее переварены, все захотели попробовать шоколадный торт. Эбби встала изо стола и направилась за десертом, мысленно надеясь, что он получился. Взяв большую тарелку, она развернулась, но, не дойдя до стола, внезапно наткнулась на преграду. От неожиданности торт чуть было не выпал из её рук: хвала Господу, Дарен вовремя его подхватил.

– Больше никогда не возникай передо мной так внезапно, – нахмурилась она, – я готовила его слишком долго для того, чтобы из-за тебя он оказался на полу.

– Если бы ты позволила мне взять тебя за руку под столом, то этого бы не случилось, – объяснил он.

– Как эти вещи связаны между собой?

– Я хотел побыть с тобой наедине. Хотя бы минуту. А ты… ты так быстро взяла этот чертов торт! Не могла задержаться на кухне чуть дольше?

Дарен произнес эти слова с таким чувством и такой искренностью, что Эбби даже прикусила губу, пытаясь не рассмеяться. Таким забавным и нетерпеливым, а главное – абсолютно податливым, она видела его впервые. С того приветственного поцелуя почти три часа назад, она не позволяла этому мужчине никаких вольностей – даже самых невинных – объясняла это тем, что при всех, пусть даже и близких им людях, ничего подобного делать не стоит, а сама просто отчаянно желала его подразнить. И, кажется, у неё это получилось.

– Ребята, эй, – Пол усмехнулся, привлекая к себе их внимание, – извините, что прерываю вашу увлекательную беседу, но не могу не сказать, что вы серьезно влипли.

Наткнувшись на ничего не понимающие взгляды, он указал пальцем на потолок, вынуждая обоих поднять головы. Губы Дарена тронула удовлетворенная улыбка, а вот Эбби ощутила, что её только что очень крупно обломали.

– Знаешь, – тихо начал её мужчина, – о появлении этой традиции существует очень интересное сказание. Говорят, что она берет своё начало от скандинавского мифа о боге Бальдре, сыне Одина и Фрейи – его матери, которая так сильно любила Бальдра, что заставила все растения дать обет всегда защищать её сына. – Эбби ощутила, как Дарен медленно взял тарелку из её рук. – К несчастью, она забыла взять клятву с омелы, и Локи, бог зла, убил Бальдра дротиком, сделанным из этого растения. Боги воскресили Бальдра, и омела пообещала, что никогда не причинит вреда их любимцу, если они защитят ее от прикосновений земли. Они передали омелу под покровительство Фрейи – богини любви – отсюда и этот обычай, – он немного помолчал, а затем закончил уже чуть тише, – целоваться под омелой.

Эбби смущенно улыбнулась и медленно отвернулась, собираясь уйти, но неожиданно почувствовала, как он осторожно взял её за запястье. Сердце снова забилось, как бешенное. Она инстинктивно на долю секунды прикрыла глаза, а затем ощутила, как он вновь подходит ближе.

Дарен бережно притянул её к себе так, что ей пришлось встретиться с ним взглядом, а затем аккуратно убрал волосы с её лица, обхватил его своими ладонями и наклонился.

– Такие традиции нельзя нарушать, – шепотом объяснил он, после чего Эбби почувствовала вкус его нежного, чувственного, но невинного поцелуя – всё-таки в этой комнате они, в самом деле, были не одни. Черт, ну почему они были не одни!

– И всё же я весьма талантлива, – донесся до них довольный голос Элейн. – Так ловко придумала всю эту затею с пропажей Дарена и вертол…етом… что-то я увлеклась. – Скривилась её подруга, ловя на себе шокированный взгляд.

– Так это ты всё подстроила? – Спросила Эбби, скрещивая на груди руки.

– Прости, я…

– Ты тоже в этом участвовал? – Повернулась она к Полу, но тот лишь поднял ладони вверх и завертел головой.

– Узнал обо всём лишь, когда вы с Дареном уже вернулись.

Эбигейл вновь смерила Элейн прожигающим взглядом, а затем ощутила, как Дарен её обнял.

– Я прекрасно понимаю твоё негодование, но если подумать, то моя безумная сестренка очень сильно нам помогла.

– А я, кажется, впервые в жизни на сто процентов согласна со своим братом, – виновато улыбнулась Элейн, а затем прикусила губу, – только скажи, что не злишься.

Эбби выдохнула, а затем со всей серьезностью закачала головой.

– Не злюсь. Но впредь больше никогда не выкидывайте ничего подобного, – грозно сказала она, заставляя Элейн тут же часто закивать, – если мы с Дареном когда-либо снова поругаемся, то решать проблему будем только вдвоем. Без участия вас всех. Иначе потом пеняйте на себя. Вам всё ясно?

– Да я даже не знал, что она вытворяет! – Снова попытался оправдаться Пол. – Я бы остановил её!

– Вот очень в этом сомневаюсь, – прищурилась Эбби, ощутив, как Дарен уткнулся в её шею и засмеялся.

– Обожаю, когда ты всех строишь, – шепнул он, – знаешь, я…

– Ложитесь!

Внезапный крик одного из телохранителей заглушила череда внезапных выстрелов: громких, мощных, протяжных. Дарен моментально среагировал, повалив Эбби на пол ещё после первого раздавшегося грохота, и, прижатая сильным телом к ледяному кафелю, она лежала, отчаянно закрывая руками уши. Сердце билось, как сумасшедшее, пульс стучал в ушах, а всё внутри сжалось от страха и ужаса. Кто-то стрелял. В них кто-то стрелял. Это единственная внятная мысль, которая в этот самый момент крутилась в её голове. Больше она ничего не понимала и не осознавала.

Всё закончилось быстро. Наверное. Она так подумала. Буквально несколько минут, и она сумела выдохнуть, когда Дарен оттащил её куда-то в сторону, крикнув что-то своим людям, а затем помог немного привстать.

– Ты в порядке?

Эбби машинально кивнула, а затем начала оглядывать и ощупывать Дарена, боясь увидеть на его теле хотя бы маленький порез.

– А ты…

– В норме. Я в норме.

– Девочки… – она сглотнула и повернулась.

– Всё хорошо, – кивнула Мэнди, помогая Элли. – Мы все целы. Целы и невредимы. Всё хорошо.

Перепуганная Адель доползла до Эбби и та, поцеловав её в макушку, прижала девочку к себе.

Дарен подлетел к сестре. Элейн лежала на полу – видимо, сброшенная с кресла Полом, – но была невредима. Сам Пол сидел под разлетевшимся от выстрелов окном и прислонялся спиной к стене.

– Пол… – срывающийся голос прорезался сквозь затуманенное сознание. Вырвавшись из рук брата, Элейн подползла к нему. – Ты в порядке?

– Да. Да, я цел, – тихо ответил он, но как только шевельнулся, пытаясь подняться, тут же поморщился и застонал, вновь скатившись по стенке.

– Пол… Пол! – Глаза Элейн нервно забегали, а затем она одернула край его пиджака. – Боже! Дарен, у него кровь! Он ранен! Дарен, сделай что-нибудь! Я прошу тебя!..

– Тише, – велел он, тут же опускаясь перед другом на колени. Эбби инстинктивно сильнее прижала к себе Адель. Отдаленно она слышала голоса телохранителей: приказывая им не подниматься, они связывались с каким-то Кейденом – вероятно, их боссом после Дарена.

Выражение на некогда уверенном и бесстрашном лице перемешалось с внезапными нотками ужаса и страха. Но, несмотря на это, Дарен не мешкая разорвал свою рубашку, зажав легкой тканью огнестрельную рану – наверное, огнестрельную. Пол был бледным и часто сглатывал, а Элейн тихо плакала, моля его ни в коем случае не закрывать глаза.

Машина скорой помощи уже ехала, но подниматься на ноги ещё было опасно. Так сказал тот мужчина, который вбежал к ним с предупреждением, и это же ясно читалась по взгляду Дарена.

Им оставалось только ждать.

Ждать и молиться.

А страшнее этого не было ничего.

Дарен остановил кровотечение, туго перевязав рану, а затем прижал к ней свой мобильник – первое, что попалось под руку – и снова замотал. Он постоянно повторял, что ранение не опасное, но, несмотря на это, не уставал твердить, чтобы его друг ни в коем случае не отключался. Машина скорой помощи приехала спустя пятнадцать минут; ещё через десять Пол уже находился в операционной и за его жизнь сражался один из лучших врачей Флориды. С тех пор, как двери палаты закрылись, прошло почти два часа.

– Тебе нужно отдохнуть, – заботливо сказала Эбби. Она присела возле мертвенно-бледной Элейн и протянула ей стакан воды. – Давай попросим Гейла, и он отвезет тебя домой.

Её подруга часто замотала головой. Ярко зеленые глаза поблекли от обильных слез, а руки похолодели от страха и волнения.

– Я никуда не поеду, пока не увижу Пола. И просижу здесь до утра, если потребуется.

Эбигейл лишь кивнула, осознавая, что спорить с этой женщиной было совершенно бесполезно – да и справедливо ли? Ведь на её месте, вне всяких сомнений, она поступила бы точно так же.

– Мэнди! – Голос Тайлера заставил каждого повернуться. Он бежал по коридору с не менее обеспокоенным и напуганным видом. – Я был на другом конце города, но выехал сразу же, как только узнал… – Её сестра бросилась к парню, мгновенно оказываясь в его объятиях. – Ты в порядке? Не ранена? – Она завертела головой, а Тайлер от облегчения прикрыл глаза и прижал девушку сильнее.

– Иногда лишь понимая, что можешь потерять, начинаешь по-настоящему ценить, – прошептала Эбби, опускаясь на стул и чувствуя, как прохладные пальцы переплетаются с её. Она повернулась к Дарену, позволяя ему ласково поцеловать себя в волосы.

– Я бы с ума сошла, если бы там был ты, – выдохнула она, озвучивая свои самые страшные мысли.

– Но я бы предпочел быть там, – тихо отозвался он, – вместо него.

– Знаю, – кивнула Эбби, а затем, желая ощущать своего мужчину сильнее, положила голову ему на плечо.

Адель спокойно спала на больничных стульях, удобно устроившись на коленях у Эллисон. Медсестра дала малышке небольшую дозу успокоительного, поэтому всё это время она пребывала в выдуманном мире прекрасных сновидений, позабыв об ужасной и давящей реальности.

– Возвращаться обратно небезопасно, – сообщил Тайлер, приближаясь к ним.

– Я забронировал номер в отеле. – Соглашаясь с парнем, ответил Дарен. – Клиффорд отвезет вас и будет охранять внутри всю ночь. Ещё двое моих ребят будут стоять снаружи. Если что-то случится, сразу же звони мне, – тише сказал он, заставляя Эбби приподнять голову.

– Я никуда не поеду, – ответила она, понимая, что это было сказано именно ей, как некое оповещение о принятом решении.

– Поедешь.

– Нет, – твердо заявила она, а затем перевела глаза на Тайлера. – Позаботься о девочках, и в случае чего, сразу же звони. Я остаюсь.

Парень покорно кивнул, а Эбби моментально ощутила на себе яростный взгляд человека, готового прямо сейчас перекинуть её через плечо и дотащить до ожидающей у выхода машины. Наверное, так бы и было, если бы в эту самую секунду не открылась дверь в палату.

– Доктор Фолк, – Дарен встал со стула, – как Пол?

– Прошу, скажите, что операция прошла успешно, – взмолилась Элейн, и Эбби поддерживающее сжала её плечо.

– Успешно, – подтвердил Итан. – Мистер МакЭвой полностью стабилен.

– Боже, спасибо тебе, – на губах Элейн промелькнула улыбка: счастливая, облегченная. – Я могу увидеть его?

– Боюсь, что пока это невозможно. Во время извлечения пули возникли некоторые осложнения… она раскрошилась, – начал объяснять Фолк, – её фрагменты попали в мягкие ткани и чудом не задели жизненно важные органы. Открылось внутреннее кровотечение, но его удалось вовремя остановить и извлечь металл. Сейчас говорить о видимых повреждениях ещё рано, но они вероятны. Мы должны заботиться о покое мистера МакЭвоя до тех пор, пока не убедимся, что из его тела были извлечены все осколки.

Эбигейл опустилась на корточки перед подругой и сжала её дрожащие ладони в своих, понимая, что с её состоянием нужно что-то делать. Дарен отвел Итана в сторону, вероятно, решив поговорить с мужчиной наедине. Вернулся он минут через пятнадцать – и вернулся хмурым, даже каким-то серьезным, ни на шутку озабоченным – ну и как здесь не переживать?

– К Полу до утра нас всё равно не пустят, поэтому я убедила Элейн поехать в гостиницу, – сказала Эбби, подходя к Дарену. – Гейл повез её. – Он лишь кивнул: не поднимая на неё глаз и продолжая оставаться где-то в своих мыслях. Она обняла себя руками. – О чем вы говорили с доктором Фолком?

Это вынудило его придти в себя.

– Ни о чем таком, – мотнув головой, ответил Дарен, – просто узнавал, какие лекарства понадобятся, когда Пола выпишут.

– И это то, что ты не мог обсудить при всех? – Спросила Эбби, и, понимая, что своими догадками попала в точку, продолжила. – Объясни мне, что происходит.

Его синие глаза потемнели – такой оттенок они приобретали лишь в двух случаях: когда всем его естеством завладевала либо страсть, либо ярость. И что-то подсказывало ей, что первый вариант при данных обстоятельствах был не совсем уместен.

– Я уже говорил тебе.

– Я хочу знать правду, – твердо заявила она, осознавая, что теряет терпение, – а не слышать очередную ложь про вооруженные нападения, которых в действительности нет!

Его эмоции и мысли невозможно было прочесть. Этот человек закрывался от неё. Снова.

– Не понимаю, о чем ты, – спокойно ответил он, а затем повернулся, чтобы взять со стула мобильный и ключи. – Это и была правда.

– Дарен, я не дура! – Не выдержала Эбби, чувствуя, как внутри предательски кольнуло. – Ничего не объяснив, ты приставляешь к нам телохранителей, после этого в нас стреляют и твой лучший друг оказывается в больнице; ты разговариваешь с врачом, отводя его подальше, чтобы мы ничего не услышали, а затем ведешь себя так, словно ничего этого не было и продолжаешь врать!

– Что ты хочешь услышать?! – Он повысил тон голоса и резко развернулся. – Я уже ответил на твои вопросы, чего ещё ты от меня ждешь?

– Правды! – Тоже прикрикнула она, совершенно позабыв о том, что они находятся в больнице. – Я жду правды! В нас стреляли, Дарен! Стре-ля-ли, – по слогам повторила Эбби, – на месте Пола могла оказаться Мэнди, Элли, Адель, или я, в конце концов! Моя семья могла пострадать!

Он сделал шаг и неожиданно обнял её за плечи.

– Пока я рядом, никто из твоей семьи не пострадает, – тихо заверил её Дарен. – Я обещал тебе, помнишь? Обещал, что сделаю всё, чтобы не дать тебя и твою семью в обиду. Так и будет. Я со всем разберусь. Ты просто должна верить мне.

– Верить? – Она усмехнулась сквозь щемящую боль в груди. – Во что? В то, что ты будешь защищать нас до самого конца? Или в то, что это окажется тебе по силам? – Он замер, а Эбби завертела головой. – Ты хочешь уберечь тех, кто тебе дорог, и я понимаю это. Но твоя проблема в том, что ты не знаешь, когда следует остановиться. Не понимаешь, что есть вещи, против которых ты бессилен. – На этих совах её голос сорвался, а затем и вовсе опустился до умоляющего шепота. – Прошу… расскажи мне правду. Расскажи, или поклянись, что не лжешь.

Дарен не шевелился. Эбби понимала, что поступила нечестно, заставив его выбирать, но почувствовала облегчение от того, что, не сказав ей правду, он и не поклялся. Хотя это облегчение было несравнимо с силой появившейся внутри обиды.

– Необходимо, чтобы ты верила мне, – тихо повторил он. – Я буду пытаться обезопасить вас до тех пор, пока полиция не найдет банду этих отморозков и не посадит каждого из них за решетку. А до этого момента сделаю всё, чтобы вы находились как можно дальше от этого квартала и района в целом. А сейчас пойдем. Машина уже ждет.

Его глубокие синие глаза сосредоточились на ней, и он неуверенно, но протянул к ней руку.

Эбби злилась на него, на себя, и на всё происходящее, потому что отчетливо понимала: что-то надвигалось. И это что-то настолько сильно беспокоило всегда бесстрашного Дарена, что начинало пугать и её саму. Она боялась в одночасье лишиться не только своей семьи и жизни, но и той сказки, в которую лишь недавно смогла заставить себя заново поверить.

Она дала ему свою руку, ощутив, как твердые пальцы сжали её ладонь. Дарен выдохнул – словно от облегчения – будто бы боялся, что она поступит иначе.

Они вышли из здания. На улице было темно, но Эбби тут же разглядела знакомый черный автомобиль, который, по всей видимости, пригнал один из телохранителей.

Мысли вновь забегали в голове; от этого круговорота становилось дурно.

– Ты снова делаешь это, – прошептала она, понимая, что слова сами рвутся наружу.

– Что? – Так же тихо спросил он, заставляя что-то внутри перекувырнуться.

– Отдаляешься.

Прохладная рука слегка сжалась, но он ничего не ответил. Эбби не знала, почувствовал ли этот мужчина вину; осознал ли свою неправоту, и самое главное, захотел ли всё это изменить. Дарен просто открыл дверцу машины, и помог ей забраться на заднее сиденье. Он так и не понял её обиды, злости и бессилия. Когда дверь захлопнулась, Эбби закрыла глаза, прислушиваясь к бешеному ритму своего сердца. Она прикусила губу, прислонилась щекой к холодному стеклу, а затем позволила тихим слезам вырваться наружу.

Дарен решился покинуть номер только после того, как все уснули. Убедившись, что вокруг спокойно, а Гейл и Клиффорд не засыпают на своих постах, он спустился в бар, где его уже ждал Кейден.

– Что-то выяснил?

Мужчина кивнул и протянул ему стакан виски.

– Снайперов – замечу, весьма не метких – было трое. Стреляли из пневматической винтовки 5,5 калибра. Пули использовали экспансивные, вот, почему, операция проходила тяжело. Извлечь такую пулю очень сложно, потому что при попадании в тело, она раскрывается, образуя своеобразный свинцовый цветок. Осколки очень часто не удается извлечь до конца.

– Значит, стреляли скорее дилетанты, нежели профессионалы. – Заключил Дарен.

– Настоящий опытный снайпер никогда бы не промахнулся.

– А так как их целью едва ли был Пол, то выходит, что все три снайпера сработали не чисто.

– Или они и не собирались никого убивать, и твой друг попал под пулю случайно, – после небольшой паузы, предложил Кейден, – такой вариант возможен, если наш Палач – как мы прозвали этого психа – хотел оставить это. – Краем глаза Дарен заметил, как Кейден скользнул рукой по столу и опустил взгляд вниз. – Было подписано передать тебе.

Это оказался снимок. Бесцветный, почти черно-белый, на нем был изображен мальчик лет пятнадцати, он держал за руку девочку намного младше. Они стояли спиной к фотографу и смотрели на плавающих в озере уток. Внизу была подпись: «Я шел плечом к плечу со Счастьем; Июль, 1995».

Дарен присмотрелся к изображению. В нем было что-то знакомое. Что-то… близкое сердцу. Он чувствовал свою связь с этим снимком, но не мог объяснить, почему.

– Узнаешь? – Голос Кейдена выдернул его из размышлений.

Он мотнул головой.

– Впервые вижу.

– Мои ребята нашли его, прибитым дротиком к стене, – пояснил мужчина, а затем немного помолчал. – Есть что-то, что я должен знать?

Дарен понял смысл вопроса сразу же.

– Ничего такого.

Кейден кивнул.

– Мне нужны имена всех людей, которым ты дал хоть какой-то предлог ненавидеть тебя: загубленная карьера, причиненная обида, невыполненное обещание… малейший повод. Нам пора составить список и начать прогонять его по базе.

– Ты даже не представляешь, насколько велик будет этот список, – он усмехнулся, а затем сделал несколько быстрых и последовательных глотков, позволяя янтарной жидкости безжалостно обжечь горло. Наверное, именно после таких паршивых ситуаций люди и меняют своё отношение к алкоголю.

– Мы найдем его, – словно прочитав его мысли, заверил Кейден.

Дарен снова кивнул. На этот раз увереннее.

Сейчас, как никогда ранее, он желал найти этого ублюдка, припереть его к стенке, а затем придушить голыми руками. Не потому что этот негодяй хотел причинить боль ему, а потому что он угрожал его семье; людям, которых Дарен любил. Это был стандартный и понятный ход – если хочешь увидеть, как страдает твой враг, заставь его смотреть на мучения дорогих ему людей; заставь его бояться навсегда их потерять.

– Я поговорил с Итаном Фолком – хирургом, – сказал Дарен, заказывая ещё одну порцию виски, – он обещал молчать, а так же уничтожить все записи об операции и фрагменты осколков пули.

– Считаешь, что Палач может сфальсифицировать улики?

– Не знаю, – честно ответил он, – но рисковать не стану.

Они проговорили ещё около получаса. Кейден разъяснил дальнейшие действия его ребят, которые должны были заниматься не только охраной, но и поиском зацепок; всерьез повторил свою мысль насчет составления списка, который был крайне необходим; а так же напомнил, что его другу следует разобраться со значением фотографии. И это было самое трудное. Дарен, в самом деле, не понимал, что Палач пытался сказать ему своим чертовым посланием, но больше, чем это, он не понимал, какого дьявола ему было нужно. Чего он хотел?

Взгляд снова прошелся по снимку. Почти полностью выцветший; ничем не примечательный. Обыкновенная фотография, которая абсолютно ни о чем ему не говорила. Он вновь посмотрел на надпись: «Я шел плечом к плечу со Счастьем; Июль, 1995». Пальцы пробежались по глянцу. Ничего. Ни единой мысли.

Он подал знак официанту, чтобы тот плеснул ещё виски. Слова, которые Эбби сказала ему в больнице, начали вновь прокручиваться голове. Словно пленка, запрограммированная снова и снова повторять один и тот же фильм. Дарен опустил голову и запустил пальцы в волосы.

«В нас стреляли!»; «Моя семья могла пострадать!»; «Правды! Я жду правды!».

Он осушил стакан в несколько больших глотков. Его наполнили снова.

«Верить? Во что?»; «…поклянись, что не лжешь…».

Голова шла кругом. Алкоголь заглушал желание кричать.

«Ты снова делаешь это… отдаляешься»; «…есть вещи, против которых ты бессилен»; «Ты хочешь уберечь тех, кто тебе дорог… но не знаешь, когда следует остановиться…».

Боль. Жгучая, невыносимая боль, словно стараясь изо всех сил, безжалостно рвала его на части. Эбби была права. Он не знал, когда остановиться; не мог остановиться. Его Зверь не позволял. Он жаждал расправы – губительной, беспощадной; хотел наказать этого сукиного-сына, который перешел допустимую черту в тот самый момент, когда посмел посягать на жизнь его семьи. Но, выпустив наружу это животное и позволив ему чинить правосудие, Дарен поставит под удар всех, кого любит. Палач знал это. Знал. Поэтому ломал его частями.

Ощутив знакомый запах сандала и прикосновение к плечу, он дернулся.

– Что ты здесь делаешь?

– Пытаюсь понять, почему проснулась в пустой постели, – тихо ответила Эбби, а затем немного помолчала, переводя взгляд на стакан – какой он там был по счету? – Мне казалось, ты не пьешь.

Дарен криво усмехнулся.

– Как видишь, начал. Видимо, во мне всё же просыпаются отцовские гены.

– Пойдем спать, – мягко велела она, игнорируя его язвительное замечание.

– Нет, – он знал, что слишком грубо скинул её руку со своего плеча, но её касания лишь усиливали эту невыносимую боль внутри.

– Ты еле сидишь, – настаивала она, – тебе нужен сон.

– Я сам знаю, что мне нужно, – отрезал Дарен, заказывая ещё одну порцию виски.

– Нет, пожалуйста, – взволнованный голос заставил официанта помедлить, – ему уже хватит.

– Черт, Эбби, не решай за меня! – Взорвался он, резко вскакивая со стула. Дарен покачнулся, но она тут же подхватила его, не позволяя упасть. – Оставь… – Он попытался высвободиться из её хватки. – Не нужно нянчиться со мной!

– Тебе не следовало пить…

– Не помню, чтобы интересовался твоим мнением. – Резко бросил он, вынуждая её на мгновение прикрыть глаза.

– Сегодня не самое счастливое рождество, – тихо проговорила Эбби, изо всех сил стараясь не выдать дрожи в голосе. – Всё, что произошло, было нелегко… для всех нас. Но я хочу, чтобы ты осознал… что в этом нет твоей вины. – Её синие глаза посмотрели прямо в его, и она осмелилась подойти ближе. – Ты не мог знать, что это случится. И мне невыносимо видеть, как ты казнишь себя, думая иначе.

– Так не смотри.

– Не могу, – судорожно выдыхая, ответила она. – Я хочу помочь. Позволь мне понять…

– Понять, что? – До боли сжимая зубы, спросил Дарен. – Меня? Мое поведение? Мою сущность? Я такой, Эбби! Черт возьми, я именно такой! И ты всегда знала об этом!

– Мы вновь возвращаемся к тому, с чего начинали…

– Потому что вся наша жизнь циклична! – Разведя руками, нервно усмехнулся он. – И рано или поздно каждый возвращается к началу!

– В тебе говорит алкоголь, – прошептала она.

– В этом и проблема, – ухмыльнулся он, – ты всегда ищешь то, что оправдает меня, но правда в том, что мне это не нужно, потому что именно в такие моменты я и становлюсь собой!

– Нет, – качала головой Эбби, – это не так…

– Видишь! – Крикнул он, с силой ударяя себя в грудь. – Вот, какой я! Настоящий я! Грубый, вспыльчивый, безжалостный! А теперь хорошо подумай и ответь, нужен ли тебе такой зверь? Хочешь ли ты чувствовать постоянный страх? Ощущать боль и обиду и знать, что пока ты здесь, каждую минуту, каждый миг твоя жизнь всегда будет… – Дарен осекся; с языка были готовы сорваться слова «под прицелом», «в опасности», но он остановил их, – …такой. Потому что я никогда не изменюсь.

Эбби просто смотрела на него и ничего не говорила. Он знал, что своими словами причиняет ей сильную боль, заставляет страдать; но сейчас лишь одна мысль – лишь одна причина – вертелась в его голове: так было нужно; так было лучше. Находиться к нему так близко с каждым днем становилось всё не безопаснее. Он любил её. Черт подери, одному Господу известно, как сильно любил. Но боялся потерять. И этот страх с каждой миллисекундой всё сильнее затуманивал разум.

– Я буду ждать тебя наверху, – прошептала она, а затем переместила взгляд на вновь наполненный стакан. – Надеюсь, это в полной мере освежит твою голову.

Она сделала вдох, а затем обняла себя руками и направилась в сторону лифта. Дарен смотрел ей вслед, каждой частичкой себя ощущая, как больно и плохо сейчас было этой женщине. Ему казалось, что её плечи подрагивали, и она до белизны в пальцах стискивала плечи, будто бы не позволяя чему-то сильному вырваться на поверхность – будто бы изо всех сил пыталась не кричать, что есть мочи.

Он сжал челюсть, чувствуя, как кровоточит зияющая в груди рана, а затем опрокинул стакан, залпом выпивая очередную порцию виски.

Эбби вышла из лифта и сильнее обняла себя руками. Ей хотелось плакать; хотелось выпустить наружу всю свою боль, но она лишь до крови кусала губы, пытаясь, насколько это было возможно, заменить душевные муки физическими. Она уговаривала себя, что те слова Дарен сказал не всерьез, и что всему виной были чертов алкоголь и страх, но сердце всё равно предательски ныло, заставляя его рассыпаться миллионами мельчайших осколочков.

Почувствовав внезапное головокружение, она вцепилась пальцами в стенку.

– Мисс Дэвис, – Гейл тут же оказался возле неё, – вы в порядке? Может быть, вызвать врача?

– Или позвать мистера Бейкера?

– Нет! – Эбби выпалила это так резко, что парни даже на мгновение замерли. – Я в порядке, – уже тише продолжила она и попыталась создать полную видимость своих слов. – Мне просто нужно отдохнуть.

– Уверены? – Переспросил Клиффорд, который был, по всей видимости, намного проницательнее своего напарника.

– Да, – отозвалась Эбби и даже выдавила из себя какую-никакую улыбку. – Спасибо.

Мужчины кивнули, но отпустили её лишь, когда она вошла в комнату.

Забравшись с ногами в мягкое кресло, Эбигейл откинулась на спинку и закрыла глаза. Сон не шел; а, будь это иначе, она бы, не раздумывая ни секунды, безжалостно гнала его прочь. Ей необходимо было знать, что Дарен в порядке; понимать, что, несмотря ни на что, он всё ещё с ней; и видеть, как он мирно спит здесь, в этой чертовой постели. Эбби была уверена – утром всё будет иначе. Ему всего лишь нужно было время. И она даст ему его столько, сколько потребуется. Только бы он не отталкивал её. Только бы не отдалялся.

Дарен вернулся примерно через час – она не смотрела на часы, но, казалось, невольно считала секунды. Врезавшись в темноте в стол, он тихо выругался, а затем чуть было не упал, запнувшись о стоящий у двери стул. Ей потребовалось всего пара секунд, чтобы понять – этот человек был до невменяемости пьян. Эбби подхватила Дарена как раз в тот самый момент, когда ноги его окончательно ослабли. Её мужчина что-то проворчал, но язык заплетался, а руки не слушались, поэтому даже если он и был против её помощи, то был вынужден с ней смириться. Она уложила его в постель, сняла одежду и, аккуратно повесив её на стул, накрыла одеялом. Запах алкоголя ударил в голову, и Эбби ощутила, как к горлу подступил неприятный ком. Она закрыла глаза, надеясь отдышаться, но спазм оказался сильнее. Почувствовав, что весь ужин вот-вот выйдет наружу, она кинулась в уборную, из последних сил преодолевая рвотный рефлекс. Слава Богу, до раковины добежала вовремя.

Включив воду, Эбби ополоснула лицо и, ухватившись пальцами за край стола, на секунду закрыла глаза. Голова снова закружилась, ноги стали ватными, и для того, чтобы оставаться в сознании, ей пришлось присесть на край керамической ванной. Вот постоянные недосыпы, наконец, и дали о себе знать. А ещё Эбби окончательно убедилась в том, что рыба была не первой свежести. Ей же сразу не понравился запах форели, и почему она её не выбросила?

– Ты в порядке? – Мэнди вошла в уборную и бесшумно прикрыла дверь. – Очень плохо?

Она мотнула головой.

– Уже лучше. Просто та рыба…

– Да, – сочувственно прошептала её сестра, – Элли тоже весь вечер чувствовала себя, мягко говоря, хреново. Я дала ей таблетки, и она мгновенно уснула. Возьми. – Мэнди протянула ей две небольшие капсулы, а затем набрала в стакан воды из фильтра. – Очень эффективное средство при тошноте и изжоге. Противопоказаний почти нет. В основном, здесь только травы.

– Спасибо, – Эбби благодарно кивнула и тут же выпила лекарство, надеясь, что подействует оно быстро. Ощущать себя вареной капустой ей совсем не нравилось.

– Дарен… вернулся немного навеселе, верно? – Спросила она, осторожно опускаясь на стул возле стены. Когда Эбигейл подняла глаза, её сестра тут же завертела головой. – Я и не думала осуждать его. Просто пытаюсь понять, что с ним происходит. Что происходит с вами.

– Если бы я знала, – прошептала Эбби, отставляя стакан в сторону.

– Всё настолько плохо?

– Нет, – она слабо улыбнулась, – конечно, нет. Дарен замечательный. Он заботится обо мне и малышке. Адель очень любит его. И я… я никогда ещё не чувствовала ничего подобного. Он мой единственный, Мэнди. Понимаешь? И, если у меня не выйдет с ним, то не выйдет ни с кем. Знаю, звучит глупо, но…

– Вовсе не глупо, – неожиданно прервала её сестра. – Я понимаю тебя. И уверена, что что бы ни происходило между вами, всё наладится. Потому что встретить своего человека – это очень большое счастье. И за это счастье нужно хвататься.

– А ты схватилась? – Спросила Эбби, заставляя Мэнди встать и присесть рядом на бортик ванной. На этот раз она не ушла от ответа и не промолчала.

– Я пытаюсь изо всех сил, – прошептала её сестра, – но иногда бывает нелегко. Порой мне кажется, что мы слишком разные. Что мы не понимаем и не слышим друг друга. И что наши мечты абсолютно противоположны. Для Тайлера самое главное и единственно важное – семья. А я хочу построить карьеру. Хочу стать кем-то более значимым, нежели просто верной подругой, женой или матерью. Мне хочется чего-то достигнуть в этой жизни. Чтобы, потом, в будущем, оглядываясь назад, я не жалела о прожитых годах.

– О настоящей любви никогда не жалеют, – тихо ответила Эбби, сжимая руку сестры, – и ради неё можно пойти на многое.

– Тайлер идет на многое ради меня. Я знаю, что с самого детства он мечтает о своем небольшом ресторанчике – детской пиццерии или кафетерии со своей игральной залой, поделенной на возрастные зоны. Он уже даже меню придумал. – Мэнди невольно улыбнулась, а затем продолжила. – Я знаю это, но вижу, как каждый день он жертвует своей мечтой, не тратя ни одного лишнего цента. Он всё повторяет и повторяет, как купит для нас дом в Нью-Хэмпшире, во дворике которого обязательно сделает самую лучшую в мире детскую площадку. Он грезит этим… и я понимаю, но… всегда задаюсь лишь одним вопросом: разве этот дом стоит его загубленной мечты?

– Если по сравнению с тем, что дает тебе любимый человек, эта мечта почти ничего не значат – то да. Определенно, стоит.

Мэнди придвинулась чуть ближе, а затем положила голову ей на плечо.

– Я не такая. Мы разные.

– Но вы любите друг друга.

– Если бы только этого всегда оказывалось достаточно, – прошептала она, и Эбби подумала, что её сестра, не подозревая, озвучила и её мысли: очень часто одной любви бывает слишком мало.

Утром Эбигейл чувствовала себя уже значительно лучше: голова не болела, тошнота исчезла, да и сама она ощущала себя заметно отдохнувшей. Дарена, который всю ночь спал беспокойно, в постели не оказалось. Вместо этого на подушке лежал сложенный вдвое небольшой зеленый листочек. Сердце ёкнуло от нехорошего предчувствия, а внутри всё мгновенно оцепенело. Слегка дрожащими от тревоги пальцами, Эбби потянулась к записке и развернула её, успев сделать два глубоких, успокаивающих вдоха. Когда глаза начали пробегаться по знакомому до боли почерку, дыхание перехватило.

На последних словах Эбби, наконец, выдохнула, и на глаза невольно навернулись слезы – от облегчения. А ещё от счастья и надежды на будущее; светлое будущее.

На часах ещё не было восьми. Они как раз успели встать, по очереди сходить в душ и одеться, когда пришел официант и принес им заказанный завтрак. Меньше, чем через сорок минут Эбби и Элейн отправились в больницу, взяв с собой Клифа; Элли, после теплых прощаний, поехала в аэропорт вместе с Гейлом; а Мэнди, Тайлер и Адель остались в отеле под присмотром ещё одного телохранителя не менее внушительного роста и телосложения.

До клиники они доехали быстро. Пробок не было, и Эбби мысленно поблагодарила за это Бога, потому что в противном случае её подруга окончательно бы извелась.

Дарен уже ждал их на этаже.

– Как он? – Спросила Элейн прежде, чем они приблизились. – Ты был у него?

Он кивнул.

– Пол в порядке. Хочет тебя видеть.

Она ничего не ответила. Улыбнувшись – очень по-особенному – толкнула дверь и скрылась в палате.

Они стояли всего в нескольких шагах друг от друга. В коридоре никого не было; тишина и давила и спасала одновременно. Казалось, Дарен просто не решается поднять голову и посмотреть ей в глаза. Его будто бы останавливало осознание собственной вины, и от этого сердце сжималось в тисках.

– Эбби, я…

Не сдержавшись, она бросилась ему на грудь и крепко обняла руками. Желание чувствовать родное мужское тепло было сильнее – важнее – всего прочего. Важнее их ссоры; обиды и недопонимания; хаотичных мыслей и дурных предчувствий. Всего прочего. Дарен тут прижал её к себе и поцеловал в макушку. Эбби улыбнулась, ощущая, как всё внутри заклокотало и замерло; затем вновь заклокотало и вновь замерло.

– Я виноват, – тихо начал он, запуская пальцы в её волосы, – прости. Знаю, что это не оправдание, но я так испугался… подумал о том, что могу тебя потерять, и мне словно крышу снесло. Я помню, как клялся, что больше никогда не сделаю тебе больно, а вчера не сумел…

Не позволив Дарену договорить, она приподнялась на носочки и, обхватив ладонями его лицо, прильнула к теплым губам. Он поцеловал её в ответ: сначала мягко и немного нерешительно, затем твердо и уверенно, жадно вбирая её вкус и запах, показывая, что она для него значит.

– Мне не нравится ссориться с тобой, – нахмурившись, прошептала Эбби, – совсем.

Его дыхание обожгло кожу, а затем она почувствовала, как он улыбнулся.

– Если ты всегда будешь целовать меня так, как сейчас, то обещаю, что мы больше не станем ссориться.

– Шантажируете меня, мистер Бейкер? – Спросила она, невольно приподнимая вверх одну бровь.

– А получилось? – Дарен притянул её ближе – хотя казалось, ближе уже было некуда – а затем сосредоточил на ней свой взгляд. – Я хочу кое о чем тебя попросить.

– О чем?

– Сначала пообещай, что не будешь возражать и спорить.

Его лицо стало серьезным – слишком серьезным.

– Когда ты так говоришь, не приходится ожидать ничего хорошего, – ответила она, вновь начиная ощущать внутреннее беспокойство.

Дарен не ответил. Лишь слегка отстранился, а затем, вытащив из кармана длинный конверт, протянул ей.

– Что в нем? – Спросила Эбби, не отводя взгляда от бумаги.

– Посмотри.

Она взяла его в руки: вновь дрожащими пальцами и вновь ощущая то же нехорошее предчувствие, что и сегодня утром, увидев на постели записку. Но ведь тогда чутье подвело её, не так ли? Может быть, подводит и на этот раз?

Перевернув конверт, Эбби вскрыла его и вытащила красную пластиковую карточку и буклет с разворотом, на котором было написано «Фиджи. Рай на земле».

– Кредитка и брошюра? – Она подняла на Дарена глаза; он кивнул.

– У Пола там дом. Его бабушка живет на острове уже много лет, она покажет все торговые и развлекательные места; расскажет интересные истории…

– У Пола есть бабушка?

Только озвучив свой вопрос, Эбби поняла, насколько глупым он вышел.

– Врач сказал, что ей необходим тропический воздух, поэтому он перевез её туда, – ответив, продолжил Дарен. – Она очень хорошая женщина, и к тому же, безмерно обожает Элейн. Ты тоже понравишься ей. Я уверен. Нора зовет нас уже много месяцев, но что-то постоянно не складывается. Мне бы хотелось, чтобы вы побыли некоторое время вдали от городской суеты и заодно проведали её.

– «Вы»? – Переспросила Эбби, теперь понимая, к чему он клонит. – Значит, ты не поедешь?

– У меня появились некоторые неотложные дела, но я обещаю, что приеду сразу, как только всё решу. Езжайте с Клиффордом и соберите необходимые вещи, затем он отвезет вас в аэропорт. Вылет через четыре часа.

– Сегодня? – Она ошеломленно выдохнула, не до конца осознавая, что вообще чувствует и думает по этому поводу.

– Я забронировал частный самолет. – Продолжал Дарен. – Вас доставят со всеми удобствами. Пилота я проверил – он очень опытный и ему можно доверять.

– Зачем ты делаешь это? – Вдруг спросила Эбби, заставляя его на мгновение замереть. Эта реакция дала ей половину необходимого ответа.

– Я всегда проверяю людей, которых нанимаю.

– Речь не о проверке, – ответила она, понимая, что её вновь окутывает странное бессилие, – а о том, что ты пытаешься заставить меня уехать.

– Не потому, что хочу этого, – уже тише сказал Дарен, заглядывая ей в глаза. – А потому, что это станет хорошим решением. – Он сделал шаг и взял её лицо в свои теплые ладони. – Ты не можешь отрицать, что последние события наложили определенный отпечаток на каждого из нас. У Мэнди и Тайлера сейчас не лучший период, Адель для своих семи лет вынесла и увидела уже слишком многое. И ещё я волнуюсь за здоровье Элейн. Полу пока противопоказаны перелеты, но уверен, что он овскоре оправится, и мы прилетим вместе.

Эбби молча смотрела на него, понимая, что он прав. Отчасти, прав. Но внутри что-то кричало – нет, вопило – о том, что ей не стоит уезжать.

– Я не хочу ехать без тебя, – прошептала она, ощущая, как он нежно провел пальцем по её щеке.

– Я обещаю, что приеду сразу же, как только решу рабочие дела. В компании проблемы, Холли не справляется, поэтому мне нужно на некоторое время вернуться в Нью-Йорк.

– И другой причины нет?

Слова слетели с языка ещё до того, как она успела осознать их смысл – что-то внутри всё ещё мешало ей поверить ему до конца. Он хотел ответить, но внезапный голос за спиной, вынудил его помедлить.

– Мистер Бейкер, – Эбби повернула голову, чувствуя странный холод от места, на котором ещё совсем недавно были руки Дарена. – Детектив Смит, – представился мужчина, – мы говорили по телефону.

– Конечно, я помню, – он кивнул, а затем направился к нему, – вы что-нибудь выяснили? – Мужчина был высокого роста и среднего телосложения – немного худее Дарена, но, кажется, приблизительно одного с ним возраста. На нем было стандартное – наверное – облачение детектива: белая рубашка, галстук, черный костюм. Из-под пиджака выглядывала часть кобуры, значка видно не было, но это вряд ли было столь важно. Он немного помедлил с ответом и посмотрел прямо на неё. Наверное, сейчас Дарен попросит её отойти и оставить их одних. Она, в самом деле, готовилась именно к этому и никак не ждала, что он лишь сильнее притянет её к себе за талию. – Всё нормально. Это касается нас обоих, поэтому вы можете смело говорить.

От неожиданности брови Эбби даже непроизвольно взлетели вверх. Она подняла голову, чтобы проверить, не шутит ли он, и по лицу поняла, что говорил её мужчина абсолютно серьезно.

– Нам удалось найти стрелявших, – между тем, начал Смит, – очень редко, когда это получается столь быстро, но нам повезло, что эти люли оставили после себя достаточно веских улик. Любители, которых абсолютно не заботила непродуманность операции.

– Любители? Хотите сказать, это были не профессиональные снайперы? – Сказать по правде, в последние дни Эбби думала, что стреляли именно специально обученные для этого люди. Она не знала, почему была так уверена в этом; просто чувствовала.

– Профессионалы бы не промахнулись, – мягко пояснил Дарен, – из стольких пуль в цель попала лишь одна. Это несвойственно опытному убийце.

– Верно, – подтвердил детектив, – именно поэтому пойти по следу оказалось легко. Все нападавшие были арестованы сегодня утром. Им будут предъявлены обвинения сразу по нескольким статьям, и за всё совершенное каждому грозит немалый срок. Я просто хотел сказать, что вы можете спать спокойно.

– Но зачем? – Не понимала Эбби. – Зачем убивать нас? Это лишено всякого смысла.

– Вы правы, – честно ответил Смит, – но поверьте мне, многие убивают просто потому, что хотят, а не потому, что видят в этом какой-то смысл. Эти парни ловят кайф от смерти и страданий. И им всё равно, кто и почему станет их следующей жертвой.

На последних словах детектива Дарен обнял её крепче.

– Моё содействие ещё будет необходимо?

– В опознании резона нет, так как вы не видели их лиц. Остались лишь некоторые формальности, в основном, бумажные. Я свяжусь с вами, когда нужно будет подъехать.

– Значит, это всё? – Спросила Эбби, прерывая их разговор

– Всё, милая, – подтвердил Дарен, целуя её в макушку, а затем вновь посмотрел на Смита. – Спасибо. Огромное.

Тот кивнул, и мужчины пожали друг другу руки.

– Это моя работа.

Эбби смотрела, как детектив удаляется к выходу, но не осознавала, что это конец. Она успела прокрутить в голове столько самых различных причин, объясняющих нападение, рассмотрела даже вариант кровавой мести за причиненную когда-то обиду. Глупо? Наверное. Но именно так она связывала между собой перестрелку и странное поведение Дарена. Связывала. До этого момента.

– Так что насчет поездки? – Голос любимого выдернул её из размышлений. Детектив сказал, что всё закончилось, значит, всё действительно закончилось. Ведь так?

– Хорошо, – ответила Эбби, принимая решение совершенно спонтанно, – думаю, что так, в самом деле, будет лучше.

– Ты правильно думаешь, – Дарен снова поцеловал её, а затем достал свой мобильный. – Позвоню Мэнди и Тайлеру. Скажу, чтобы они начали собирать вещи.

Пока Дарен говорил по телефону, Эбби пыталась не нырнуть слишком глубоко в свои въедливые мысли. Она не слышала разговора – отдаленно представляя себе смысл лишь некоторых фраз, и то скорее на бессознательном уровне – и думала о правильности своего решения. Ей следовало успокоиться и расслабиться, верно? Ведь детектив сообщил, что стрелявших поймали. Но если это так, почему ей до сих пор не удавалось унять своего бешено колотящегося сердца? Оно словно чувствовало, что что-то не так; словно давало ей подсказку. Но объяснить этого; а уж тем более понять, Эбби не могла.

– Ты зайдешь к Полу перед тем, как поедем?

Дарен уже закончил разговор, и теперь внимательно разглядывал её лицо.

– Да, – она кивнула, пытаясь спрятать своё волнение, а затем легко улыбнулась, – я хотела бы увидеться с ним.

– Хорошо. Тогда пойдем, – он немного отстранился, пропуская её вперед, – а затем я отвезу тебя на квартиру.

– Ты заставил меня солгать ей, – недовольно произнес мужчина, – а я не люблю лгать.

– Так было нужно, – ответил Дарен, подходя к своему столу. – И ты отлично справился.

– Да. Но я не полицейский.

– Но ты знаешь, как работает система.

Мужчина беззаботно фыркнул, а затем опустился в кресло напротив. Лайонел Смит был одним из лучших частных детективов, о которых Дарен только знал или слышал. Они были знакомы уже много лет – учились вместе в школе, затем в университете и даже проходили стажировку в одной компании – правда Лайонел, в конечном итоге, избрал немного иной путь. Их отцы были основателями «Diamond Constraction», деловыми партнерами и друзьями: исключительно схожими по характеру и убеждению в том, что только безжалостность и категоричность помогут добиться поставленных целей. Они дружили больше двадцати лет, пока власть не вынудила одного из них делать выбор: и этим человеком был его отец. Томас Бейкер оказался намного проворнее своего партнера – поспособствовав почти полному разорению Найджела, он выкупил его долю компании и получил над ней полное управление. Лайонел никогда не хотел идти по стопам отца, его не интересовал строительный бизнес, и до вражды между этими двумя людьми ему не было совершенно никакого дела: по крайней мере, он всегда так говорил.

И Дарен верил ему. В глазах Лайонела горела совсем иная страсть.

– Если твоя женщина начнет копать…

– Вот, почему она летит на Фиджи, – прервал его Дарен, доставая папку из ящика, – там узнать что-либо она не сможет.

– Ты и сестру отослал? – Поинтересовался Смит.

– Да. Кейден уже везет её в аэропорт.

– Я удивлен, что Элейн ни о чем не догадалась.

– Она оставалась в неведении последних событий, – сообщил Дарен, и бровь Лайонела приподнялась.

– Как тебе удалось скрыть от неё взрыв на вертолете и разбитую машину? Мне казалось, об этом должны были трубить по всем новостным каналам.

– Первые пару минут. А затем я пригрозил купить их и уволить каждого, кто к этому причастен, если через секунду это не исчезнет из вещания.

– И они послушали?

– У них не было выбора.

Лайонел усмехнулся и откинулся в кресле.

– Ну, зная тебя, уверен, что именно так всё и было.

– Что-нибудь ещё удалось узнать о Ньюмане и его причастности к нападению на компанию? – Перевел Дарен тему. Лицо детектива тут же стало серьезным.

– Со вчерашнего дня новостей больше нет. Но я уже давно обдумываю одну мысль, о которой ещё не говорил Полу.

– Какую мысль?

– А что, если всё это просто ширма? Что, если никакая преступная группировка не имеет к этому отношения?

– Думаешь, кто-то пытается отвести от себя подозрения?

– Это было бы логичное заключение, учитывая, что найти что-то, связывающее Ньюмана и счет в Швейцарии с тобой, я не могу. А я всё могу.

И последняя фраза была сказана на полном серьезе. Лайонал был лучшим в своем деле. Этому человеку удавалось раскрывать такие дела, до сути которых порой не могла докопаться даже полиция. Он всегда выискивал даже малейшую ниточку, имея самые ничтожные зацепки, но, если связь найти не удавалось, значит, её попросту не было.

– Есть идеи, как быть?

Смит коротко кивнул.

– Если Оливер и его люди выступали лишь, как отвлекающий маневр, значит, нужно начинать копать в другую сторону. Заказчик, кем бы он ни был, так или иначе имел с Ньюманом контакт: личная встреча, переписка, звонки, посредник. Что угодно. Нужно найти кого-то, кто соединит вас вместе. Но отчего-то мне кажется, что всё будет не так просто.

– Главное, чтобы был результат.

– Он будет, – ответил Лайонел, поднимаясь с кресла, – или профессию частного детектива можно считать загубленной наравне с хваленой репутацией.

Уголок губ Дарена невольно приподнялся.

– Ты этого не допустишь.

– О, ты прав. Именно поэтому прямо сейчас приступаю к работе. Будут новости – сообщу.

Дарен проводил взглядом Смита, а затем, взяв папку, вышел из кабинета. Он составил список возможных подозреваемых, как и просил его Кейден, но не думал, что это поможет. Тем более, что проверять его он будет очень долго.

Когда Дарен спустился вниз, его друг как раз шел по коридору.

– Сколько здесь, мать его, листов? – Опешил Кейден, замечая толщину файла. – Это ведь список?

– Ты отвез Элейн? – Дарен отдал ему папку, завуалировано отвечая и на его вопрос.

– Да. Влад полетит, как второй пилот, а Гейл ставит им компанию в салоне. Затем они вернутся обратно. Уверен, что на острове твои близкие будут в безопасности?

Дарен немного помолчал, а затем выдохнул.

– Я надеюсь.

Он сидел и рассматривал снимки, которые сделал несколько дней назад. На приеме. Вот она стоит у стойки и что-то записывает в свой блокнот; вот весело говорит с подругами и улыбается одной из них; а вот уже танцует со Злодеем, а через некоторое время покидает вместе с Ним зал. Злодей. Он ненавидел этого человека, и это слишком мягкое прозвище для того, кто разрушил чужую жизнь. И ни одну.

Злодей чувствовал его близость. Он знал. И это с каждым днем лишь сильнее подогревало его интерес. Ему хотелось поиграть с Ним, а точнее продолжить уже начатую игру. Некоторые ходы были сделаны давно: взрыв вертолета; разбитая вдребезги машина; нападение на компанию; пропажа денег со счета; мелкие и незначительные вещи, о которых Злодей, возможно, ещё даже и не подозревал. Некоторые были сделаны сейчас: снайперы, немного развлекшиеся в квартире и ранение лучшего друга Злодея; а также посланная Ему в подсказку фотография. Но всё это было пустое. Почти ничего не значащее. Самое интересное было впереди. Самый главный ход он оставил напоследок.

Подготавливая своё очередное послание, он думал о том, как победит, и о том, сколь мучительна и беспощадна будет его расплата. Шах и мат, – вертелось в голове у психически здорового, но одержимого жаждой мести человека, – очень скоро Тебе будет шах и мат.

Эбби стояла у спущенного трапа и понимала, что не может сесть в самолет. Что-то будто бы тянуло её назад. Она не знала, как объяснить это ощущение внутри; просто чувствовала, что не должна улетать. Да и разговор в больнице никак не выходил из головы.

– Ты в порядке? – Мэнди коснулась её плеча, вынуждая поднять опущенный взгляд. – Тебя словно что-то беспокоит.

Да. Беспокоит. И сильно.

– Ты знала о Фиджи?

Её сестра мотнула головой.

– Дарен говорил об этом с Тайлером. Утром они что-то долго обсуждали, а когда вы с Элейн уехали, Тай сказал, что нам будет лучше на какое-то время улететь из Флориды. – Эбби промолчала, поэтому Мэнди спросила. – А разве ты ничего не знала?

– Нет, – призналась она, – Дарен сообщил мне в больнице.

– Элейн тоже спрашивала, что мне известно, – поделилась с ней сестра, – тогда я не придала этому особого значения, но после разговора с тобой и, зная Дарена, начинаю думать, что причина, которую нам назвали, по крайне мере, не единственная.

– И я так думаю, – выдохнула она, инстинктивно обнимая себя руками.

– Хочешь остаться? – Спросила Мэнди, и, посмотрев на неё, Эбби столкнулась с парой понимающих синих глаз.

– Пытаюсь понять, стоит ли.

– Если ощущаешь, как тянет вот здесь, – начала она, касаясь ладонью местечка над сердцем, – то да. Определенно стоит. – Когда Эбигейл промолчала, её сестра приблизилась на шаг и бережно взяла её руки в свои ладони. – Я знаю тебя. Если сейчас ты сядешь в этот самолет, то будешь изо дня в день корить себя за это. – Мэнди выдохнула. – Элейн хочет проведать бабушку пола. А Адель каждую минуту грезит, как будет снова плавать с дельфинами. Нам с Тайлером, в какой-то мере, эта поездка тоже необходима. Но ты – другое дело. Если ты чувствуешь, что должна остаться, тогда останься. Чтобы однажды не пожалеть, что не прислушалась к себе.

– Дамы, – весело крикнул Тайлер с верхней ступеньки трапа, – пора на борт!

– Уже идем! – Улыбнувшись, ответила ему Мэнди, а когда парень скрылся в салоне, вновь повернулась к ней. – Хотела отдать их Владу в самолете, но теперь понимаю, что тебе они нужнее, – она вытащила из кармана небольшую связку с брелком и вложила в её раскрытую ладонь, – не думай слишком долго.

С этими словами её сестра осторожно убрала пальцы и, задержав свой взгляд ещё на несколько секунд, направилась к самолету. Эбби перевела глаза на пилота, переключавшего какие-то кнопки и говорившего что-то в микрофон своих наушников, и осознала, что Мэнди права. Она не сможет не вспоминать о Дарене и обо всей этой ситуации и не ощущать, что истинная правда, какой бы она ни была, ускользает сквозь её пальцы, как песок. Возможно, многие не поняли бы этих её внутренних метаний – сказать по правде, она и сама не понимала – но уже не раз убеждалась, что нужно прислушиваться к своей интуиции, какую бы ересь она порой не говорила.

Сделав глубокий вдох, Эбби повернулась и, щелкнув кнопку на брелке, забралась в салон автомобиля. Сейчас она мысленно поблагодарила Кэтрин, которая убедила её получить водительские права. Да, своей машины у неё не было, но, где и какая педаль находится, представление она имела.

Пристегнув ремень безопасности, Эбигейл отжала кнопку зажигания и, надавив на газ, выкрутила руль. Конечно, оба телохранителя вскоре заметят, что со взлетной полосы исчез их автомобиль; порывшись в карманах Влад поймет, что потерял брелок; а затем, когда не обнаружит Эбби ни в уборной, ни в салоне самолета, сложив два и два, сразу же позвонит Дарену. И ладно. Пусть звонит. Она никуда не полетит и на этом точка.

Выехав на главное шоссе, она чуть увеличила скорость – дорога почти пустовала, что было весьма непривычно, хотя машины, редко, но встречались ей по пути.

Через десять минут зазвонил мобильный. Эбби решила не отвечать, и через некоторое время включилась голосовая почта. Сигнал оповестил её о новом сообщении, и она нажала «прослушать».

«Эбби, где ты? – Голос Дарена прозвучал крайне взволнованно. – Влад сказал, что ты так и не села в самолет. Всё в порядке? Почему ты не берешь трубку? Скажи мне, что случилось? Перезвони! Если не перезвонишь через минуту, я поставлю на уши каждого патрульного Флориды! Эбби? Твою мать…»

Понимая, что это не пустые угрозы, и что меньше, чем через полчаса в полиции штата будет твориться полный беспредел, она потянулась к смартфону и, нажав на «перезвонить», включила громкую связь. Дарен ответил тут же – первый гудок ещё не успел закончиться.

– Эбби?!

– Да, это я. Всё хорошо и…

– Какого хрена ты не села в самолет?! – Неожиданно заорал он. – Какого хрена ничего не сказала Владу и, самое главное, какого хрена не позвонила мне?!

– Слишком много «хрена» в таком коротком предложении, тебе не кажется?

– Сейчас я не настроен шутить. – Пыхтя от ярости, прорычал он. – Где ты?

– В машине, – выезжая на поворот, спокойно ответила она, решив не злить его ещё сильнее.

– А должна быть в самолете! Черт, Эбби, мы же договорились! Почему ты не села?!

– Не смогла.

– Что, значит, не смогла?!

На мгновение прикрыв глаза, она выдохнула:

– Перестань на меня кричать.

– Ты вынуждаешь меня делать это! Почему ты не слушаешься? Почему настолько своевольна?!

– Я не… – она сильнее вжалась пальцами в руль, чувствуя, как к горлу внезапно подступил ком.

– Ты не понимаешь, чем может обернуться твоё упрямство. – Продолжал он. – Припаркуйся и скажи, где находишься, я приеду.

– Дарен…

– Фирма уже подготовила другой самолет, и на этот раз я посажу тебя в него лично, – решительно заявил он, и это было последнее, что она услышала отчетливо. Дальше всё произошло, будто бы в тумане. Эбби ощутила, как в глазах начало темнеть. Руки ослабли. Голова стала ватной и закружилась, как карусель. Она интуитивно, ещё отчасти осознавая происходящее, потянулась к педали тормоза, но рефлексы сработали лишь наполовину. Не сумев удержать веса тела, она согнулась над рулем, неосознанно прокрутив его на несколько градусов. Нога достала до педали полностью, но надавить на неё Эбби не успела. Уловив пронзительный и громкий визг шин, она ощутила, как машину крутануло, а затем почувствовала резкий толчок и окончательно провалилась в темноту.

Пронизывающий визг шин, а затем и сильный удар, словно машина резко во что-то влетела, чуть не лишили его рассудка. Связь оборвалась, но он старался изо всех сил держать себя в руках.

Без труда отследив её местоположение, Дарен схватил ключи от машины и почти пулей вылетел из квартиры. Кейден нагнал его у входа в здание.

– Нам нужно поговорить…

– Не сейчас, – бросил он, щелкая брелком. – Эбби попала в аварию.

– Я еду с тобой, – кивнул его друг, забираясь на переднее сиденье автомобиля. – Она цела?

– Не знаю, – осознавая своё бессилие, ответил Дарен, а затем грубо надавил на педаль газа. – Но молюсь об этом, хотя давно перестал верить в Бога.

Когда машина резко сорвалась с места, Кейден открыл какую-то папку.

– Я знаю, что сейчас совсем не подходящее время, чтобы говорить про Палача, но нам удалось обнаружить кое-что ещё.

– Выкладывай, – резанул он, переключая скорость и сильнее надавливая на педаль.

– Как ты понимаешь, в квартире я пробыл совсем недолго. Ребята пришли туда несколько часов назад, чтобы проследить за ремонтными работами и удостовериться, что опасности нет, когда нашли это. Так же, как и в первый раз.

Кейден достал что-то из папки, и Дарен на несколько секунд повернул голову. Фотография. Ещё одна. Уже не такая бесцветная, но всё же блеклая от времени. Он успел уловить лишь силуэт маленькой девочки. Её темные волосы развивались на ветру, и она вскидывала вверх руки, пытаясь поймать невероятной красоты красную бабочку. Может быть, это была та же самая девочка, что и на первой фотографии?

– Я бы не стал обсуждать это в такую минуту, если бы оно могло подождать.

– Я знаю. – Отозвался Дарен, ощущая, как пальцы сильнее стиснули руль. Он выкрутил его, а затем вновь увеличил скорость. – Там тоже есть подпись?

Кейден кивнул.

– Есть. И, кажется, не намного содержательнее, чем на предыдущем снимке.

– Читай.

Краем глаза Дарен заметил, как его друг перевернул фотографию.

– «Хотя бы воистину ангел явился тебе, не принимай его, но смирись и скажи: я недостоин видеть ангела, потому что жил в грехах», – озвучил Кейден. – Это отрывок из «Изречения Египетских отцов»; V век нашего времени. – Он немного помолчал, а затем добавил. – Ты знаешь, о чем здесь речь?

Жилки на лице Дарена непроизвольно напряглись.

– Не уверен.

Когда они подъезжали к месту аварии, Дарен ещё издалека заметил нескольких полицейских, которые уже сновали вокруг черного ауди.

Он резко затормозил и почти выпрыгнул из автомобиля.

– Сэр, – один из патрульных перегородил ему дорогу, – вам сюда нельзя.

– Девушка, – начал он, ощущая, как предательски трясутся руки, – она была в этой машине.

– Сэр…

– Этот автомобиль мой, – резко перебил его Кейден, предъявляя удостоверение, – а девушка, которая была за рулем – его жена. И мы хотим знать, что здесь случилось.

Парень сдался.

– Сообщение об аварии поступило двадцать минут назад. Пока нам удалось выяснить лишь то, что машину занесло, и она врезалась в дерево. Но тормоза в полном порядке.

– Что с девушкой?

Дарен уже терял над собой контроль. Ещё немного, и он сорвется!

– Её отвезли в больницу. Это всё, что я могу вам сказать.

– Куда? В какую больницу её повезли?!

– Риверстоун, – ответил патрульный, а затем указал рукой вперед, – она за тем поворотом и в трех милях по прямой.

Дарен тут же сорвался с места. Кейден должен был остаться, чтобы разобраться с машиной, поэтому, как только он оказался в салоне, выкрутил руль и со всей силой вдавил педаль газа. Он думал об Эбби, и о том, в каком она сейчас состоянии. Снова и снова, несясь по полупустынной дороге, Дарен молил Бога лишь об одном: чтобы она была жива и находилась в сознании. Сейчас ему было глубоко плевать, что он не верил в Его способности и силу. Если эта чертова вера поможет Эбби остаться с ним, он будет верить. Каждую минуту. И до самого конца.

Дарен увеличил скорость почти до предела, практически не сводя глаз со спидометра. Он считал минуты и пройденные мили, думая о том, как совсем скоро окажется рядом с ней. Увидит её. Ощутит присутствие. Вдохнет сладковатый аромат.

Только бы она была в порядке. Только бы дышала…

Короткий звук оповестил о входящем сообщении, и Дарен перевел глаза на экран.

Эбби пришла в себя от того, что кто-то коснулся её запястья, проверяя, с какой скоростью бьется пульс. Ощутив легкую ноющую боль в руке, она поморщилась, но всё же открыла глаза. Первое, что ей сразу же не понравилось – это свет: яркий; очень яркий; невозможно яркий.

– Привыкните уже через минутку, – женщина, которая, по всей видимости, только что и касалась её запястья, теперь дотронулась до лба, – жара нет.

– Где я? – Прошептала Эбби, хотя уже и начала додумываться до этого сама. И свет, и обстановка в комнате, и соответствующий белый халат наводили на определенные мысли.

– В больнице Ривертоун, – мягко отозвалась медсестра, подтверждая её догадки, – вы попали в аварию на шоссе, помните?

Картинки тут же начали заполнять голову одна за другой. Самолет. Разговор с Мэнди. Звонок Дарена. А затем необъяснимая слабость. Визг шин, удар… и больше ничего. На этом воспоминания обрывались.

– Я почувствовала себя нехорошо, – сказала она, понимая, что вероятнее всего потеряла сознание прямо за рулем. – Как я оказалась здесь?

– Молодая пара ехала в аэропорт, когда вас развернуло на дороге, и вы влетели в дерево, – пояснила женщина. – Они привезли вас сюда, и, несмотря на то, что очень спешили, уехали, лишь удостоверившись, что вы не пострадали.

Эбби промолчала, поэтому медсестра продолжила:

– Я скажу доктору Киллиану, что вы очнулись.

– Моя сумка… – вдруг вспомнила Эбби, заставляя её остановиться в дверях. Она понимающе кивнула, а затем направилась к столику.

– Её они тоже привезли, – женщина протянула ей кожаный аксессуар, а затем вновь направилась к выходу. – Я позову доктора.

Эбби начала рыться в сумочке, надеясь, что её телефон окажется внутри. Конечно, в последних воспоминаниях о том, где она видела свой мобильник, сумка не мелькала вовсе, но, чем черт не шутит, верно? Вдруг эти милые люди, которые привезли её сюда, заметив смартфон в салоне, прихватили и его? Если очень сильно чего-то хотеть, говорят, это сбывается, только вот, видимо, она в эту формулу не вписывалась. Телефона в сумке не было.

Прикрыв глаза от разочарования, Эбби подумала о том, с какой яростью, должно быть, Дарен сейчас рвет и мечет. Наверное, он, как и обещал, уже поднял на уши всю полицию штата, а, если слышал, как её машина въехала в дерево, наверное, совсем перестал держать себя в руках. Боже, что же ей делать? Она ведь даже номера его не помнила – просто никогда не видела необходимости запоминать.

– Мисс Дэвис, – Эбби повернулась голову на приятный голос, – я доктор Киллиан. Как вы себя чувствуете?

– Ммм… думаю, что хорошо.

Мужчина лет пятидесяти улыбнулся ей, и все дурные мысли тут же исчезли, словно по волшебству.

– Можете немного привстать? Я уже осматривал вас раньше, но лучше удостовериться, что за это время ничего не изменилось.

Эбби кивнула. Она приподнялась на кушетке и позволила ему устроиться рядом. Киллиан включил фонарик и, чуть расширив её глаза, направил в них яркий свет.

– Есть сухость на языке?

– Нет.

– Затылок не болит? Может быть, привкус тошноты?

Эбби мотнула головой.

– Нет… не сейчас.

– Воспоминания не разнятся? Нет ощущения, что вы что-то забыли?

– Ничего такого.

Он помигал светом сначала в один зрачок, затем в другой и, наверное, узнав всё, что хотел, удовлетворительно кивнул и выключил фонарик.

– Не считая пары несущественных царапин, вы в полном порядке. – Заключил доктор, поднимаясь с кушетки. – Но лучше вам впредь водить машину осторожнее. В вашем положении это особенно важно.

– О каком положении вы говорите?

– Вы ведь беременны. – Заявил мужчина, а затем, заметив, как она оторопела, улыбнулся уже немного смущеннее. – О, вы, вероятно, не знали. Срок ещё маленький. Около двух недель. Но вы определенно носите под сердцем малыша.

– Я… вы что-то напутали, – растерянно начала она, где-то подсознательно выпустив наружу нервный смешок, – это невозможно, я… я не могла…

– Вы живете сексуальной жизнью? – Взяв со стола блокнот, абсолютно спокойно спросил Киллиан.

– Да… – как-то неуверенно ответила Эбби, ощущая усилившийся стук сердца.

– У вас были гинекологические проблемы?

– Нееет… – растянула она, а затем сказала решительнее, – …ничего серьезного.

– Задержка? – Эбби замерла, начиная прокручивать в голове последние дни. Она пыталась вспомнить свой цикл. Двадцать шесть дней. Сколько же прошло с последнего раза? Семь… четырнадцать… двадцать один… двадцать восемь… тридцать че… – Тошнота? Плохое самочувствие? Головокружение?… – Продолжал Киллиан, предоставив ей несколько секунд тишины.

– О, Боже…

– Полагаю, что ошибки нет, – удовлетворенно улыбнулся он, а затем поднял на неё свои большие зеленые глаза. – А, если говорить более доказательно, то, как только вас привезли, мы сразу же взяли вашу кровь на анализ. Мне необходимо было понять, по какой причине вы потеряли управление. А также, какие лекарства могу или не могу вам дать. При беременности очень многие препараты сразу же исключаются. Это касается в основном обезболивающих.

Эбби пыталась глотать ртом воздух и до конца осознать новость, которую услышала. Она была беременна. Внутри неё зарождалась новая жизнь. Где-то внутри рос маленький человечек, который через несколько месяцев войдет в её жизнь. Нет… уже вошел.

Рука невольно скользнула к животу. Это был его ребенок. Мужчины, которого она до безумия любила. Мужчины, без которого не представляла своего будущего; который изменил все её мысли, вывернул чувства наизнанку и научил жить совершенно по-другому. Заставляя испытывать что-то невероятное: что-то теплое и неземное. Что-то, от чего сердце всякий раз колотилось так сильно, словно каждый удар был последним.

И теперь этот мужчина преподнес ей лучший в жизни подарок. Мальчика? Да, возможно, такого же синеглазого и добросердечного. Или девочку? Тогда такую же темноволосую и решительную. Скорее всего, немного несносную, но очень отважную, умеющую любить и сострадать.

– …аняты. Вам туда нельзя. Послушайте… – растерянный голос медсестры прозвучал очень близко, и почти в эту же минуту дверь палаты быстро распахнулась. Дарен вошел внутрь и остановил свой взгляд на Эбби, заставляя её пульс тут же участиться. Она невольно улыбнулась, представляя, как счастлив он будет, когда узнает о ребенке. Как обнимет её, как будет ещё сильнее заботиться и оберегать… только теперь уже о них обоих, а не о ней одной. – Мне жаль, доктор Киллиан, я не смогла его остановить. Он заявил, что знает мисс Дэвис и собирается её забрать.

– Всё в порядке, Ронда, – спокойно ответил доктор, – думаю, это действительно так.

– Дарен, – она приподнялась, и улыбка невольно расползлась шире. Она ожидала, что он подойдет к ней, и тогда она, наверное, не сдержится и всё ему расскажет, но он всё так же продолжал стоять на некотором расстоянии.

– Вы закончили с обследованием? – Спросил он, поворачиваясь к доктору. Когда Дарен отвел от неё свои глаза, Эбби почувствовала небольшое разочарование. Но тут же успокоила себя, уверяя, что они поговорят позже.

– Да, – кивнул Киллиан, а затем протянул Дарену листок, который недавно заполнял. – Я прописал мисс Дэвис обезболивающее – рука ещё некоторое время может немного ныть – а так же, некоторые витамины. Сейчас… – он мимолетно взглянул на Эбби, а затем добавил, – …в такую погоду… иммунитет немного ослаблен. Поэтому ей не помешает пропить для начала хотя бы один курс.

– Что-то ещё? – Спросил он, принимая из рук доктора рецепт.

– Нет. – Он по-доброму улыбнулся. – Вы можете смело забирать свою девушку домой. Купите все необходимые препараты и проследите, чтобы она больше не садилась за руль. Так будет лучше.

Киллиан вывел Ронду из палаты, оставив их наедине.

– Машина у входа, – только и произнес он, но глаз так и не поднял, – выходи, как будешь готова. Мне нужно задержаться у регистрационной стойки.

Эбби хотела было ответить, но он уже скрылся за дверью. Неужели так сильно злился? Хотя, Боже, конечно же, да. На то, что она не уехала; на то, что села за руль и на то, что не справилась с управлением. Она понимала это. На его месте, вероятно, она тоже была бы в ярости.

Забрав со столика свои вещи и набросив на плечи легкий кардиган, Эбби вышла из палаты.

Когда она подходила к стойке, Дарен как раз заканчивал расписываться. Он пропустил её вперед, но ничего не сказал. До автомобиля они тоже шли в полном молчании. Он отойдет. И заговорит первым. Эбби знала. Этот человек был далеко не из молчаливых, да и с его эмоциональностью иной вариант совсем не вязался. Особенно учитывая, что она довела его своими выходками. А она довела. Это было ясно ещё из разговора в машине.

Забравшись на переднее сиденье, Эбби сильнее закуталась в кардиган. В последнее время она часто замерзала – странно было замерзать в солнечном штате, верно? – но теперь она хотя бы могла найти этому необъяснимому феномену вполне адекватную причину. Она была беременна.

Они ехали уже довольно долго, и никто не нарушал образовавшейся тишины. Эбби всё думала, как сказать Дарену о ребенке и как подобрать правильные слова. Наверное, сообщая такую новость, правильных слов не ищут. Вероятно, зная, что твой любимый будет безумно рад, с этим даже не медлят. Но его внезапно появившаяся отстраненность – а сейчас она чувствовала именно её – заставляла Эбби делать именно это: медлить.

– Это лучшая аптека в штате, – отвлекшись от своих мыслей, она заметила, что теперь машина стояла на краю обочины недалеко от знакомой красной вывески, – кредитка в козырьке.

– Ааа… ты не пойдешь со мной? – Немного растерянно спросила Эбби.

– Мне будет лучше остаться здесь. – Как-то сухо ответил он, а затем протянул ей рецепт. – Покупай всё, что будет необходимо. Эта карта теперь твоя.

Поняв, что на этом их разговор окончен, Эбби взяла кредитку и вылезла из машины. Слабый ветерок заставил поежиться, мысли начали сильнее заполнять и без того до краев переполненную голову. Почему он был так холоден? По какой причине всё так резко изменилось? Она могла бы часами размышлять о том, что произошло, перебирая самые различные варианты, но быстро поняла, что это неверное решение. Сначала она поговорит со своим мужчиной, и только потом будет делать выводы. Купив всё, что было в рецепте и, взяв так же дополнительные витамины, которые посоветовал ей доктор Киллиан, Эбби вышла из аптеки. Дарен не видел её, и поэтому ей удалось уловить чувства, которые он, вероятно, так тщательно от неё утаивал. Сейчас он сидел в машине, подперев локтем раму на дверце, и задумчиво смотрел на асфальт. Его что-то гложило. Что-то тяжелым грузом лежало на сердце. Она не только видела это, но и ощущала. В такие моменты, когда он переставал контролировать свои эмоции, его было проще всего понять.

Заметив, что она возвращается, Дарен тут же выпрямился. Подождав, пока она заберется в салон и закроет дверь, он надавил на газ и выкрутил руль. Его взгляд изменился. Он был уже не таким тяжелым и угнетенным, как минуту назад. Но отрешенности в нем было всё столь же много. Слишком много.

– Нам нужно поговорить. – Не выдержала Эбби, понимая, что дальше так продолжаться больше не может. Он продолжал молча и как-то безучастно вести машину. Ей хотелось сказать: «я беременна», но с языка сорвалось совсем другое. – Что с тобой творится?

– Ничего.

Он ответил не сразу. И такой ответ её не устроил.

– Я не могла улететь, – стала оправдываться она, – не могла оставить тебя. – Его пальцы сильнее стиснули руль, но он снова промолчал, выходя на поворот. – Да, я поступила неправильно, когда не позвонила, но ведь ты бы силой втащил меня на самолет и даже не стал бы слушать. Мне не нужно было садиться за руль, – продолжала Эбби, в самом деле, испытывая вину, – я почувствовала себя нехорошо и потеряла управление. Это было глупое решение. Но я не жалею, что не улетела. Ты имеешь право злиться. Особенно теперь. И я понимаю, что ты пытаешься держаться, чтобы не накричать, но с каждой минутой всё больше хочу, чтобы сдерживаться ты перестал. Лучше кричи. – Умоляюще попросила она. – Но не будь так холоден со мной.

– Ты должна была улететь, – только и прошептал он, – если бы ты улетела, всё было бы иначе.

– Что? – Развернувшись, спросила она, окончательно переставая понимать происходящее. – Что было бы иначе? – Дарен снова не ответил. Его молчание убивало. Эбби ощущала, как тело начинает накрывать ледяная волна. – Я знаю, что ты волнуешься, но хочу, чтобы ты понял меня. – Она замотала головой. – Без тебя мне не хочется жить. Мне не хочется дышать, а теперь… я понимаю, что и не смогу. Потому что я…

– Нам нужно расстаться.

Эбби задохнулась и замерла. Ей показалось, что мир вокруг внезапно рухнул. Пальцы рук похолодели, но она всё ещё надеялась, что ослышалась.

– Что?…

– Ничего не получается, – продолжил Дарен, смотря на дорогу, – у нас с тобой. Я думал, что будущее возможно, но теперь понимаю, что это не так.

– Дарен, ты…

– Я так решил, – перебил он её, слегка повысив голос, – и будет лучше, если ты просто это примешь.

– Принять? – Предательскую дрожь в голосе скрыть не удалось. Эбби нервно усмехнулась, не понимая, почему судьба снова играет с ней эту злую шутку. – Ты говоришь мне принять это, после того, как я сказала, что без тебя мне не хочется жить? – Она шептала, чувствуя, как ноет каждая клеточка внутри. Когда Дарен снова промолчал, она вцепилась пальцами в ручку двери. – Останови… останови эту хренову машину! – Заорала Эбби, вынуждая его резко долбануть по тормозам. Он встал посреди проезжей части, продолжая стискивать руками руль. Жилки на его лице забегали, скулы напряглись, а Эбби прикрыла глаза, ощутив, как по её щекам начинают бежать слезы. – Да что с тобой не так?

– Я сам. Я такой.

– Перестань! – Сорвалась она и, подавшись вперед, начала бить в его грудь кулаками. – Хватит! Сколько ещё ты будешь меня мучить? Сколько ещё раз уйдешь, чтобы затем вновь вернуться? Сколько ещё раз дашь свои проклятые обещания, а затем нарушишь их? Сколько?! – Сильнее закричала она, а затем остановилась, уткнувшись носом в его плечо. Тело сотрясали рыдания. Хотелось кричать от боли, которая разрасталась внутри с каждой секундой всё сильнее. Эбби замотала головой, сильнее хватаясь за его рубашку. – Сколько ещё…

– Нисколько, – его тихий голос заставил её замереть; она прислушалась, хотя и не хотела этого, – я не желаю тебя мучить. И клянусь, что больше не появлюсь в твоей жизни.

Эбби стала медленно отстраняться. Она остановила взгляд на его промокшей от слез рубашке, а затем подняла глаза вверх. Дарен смотрел вперед. Его руки безвольно лежали внизу, а лицо, казалось, не выражало совершенно никаких эмоций. В эту минуту он вдруг стал казаться ей каким-то чужим. Отстраненным. Словно не её.

– Посмотри на меня, – прошептала она, понимая, что это её последний шанс. Он не шевельнулся, поэтому Эбби резко обхватила ладонями его лицо и развернула к себе. Его синие глаза моментально встретились с её, и она чуть не отшатнулась от той мертвенной пустоты, которую в них обнаружила. Раньше, что бы ни происходило, она могла увидеть в них Его – мужчину, которого любила и которого пыталась спасти из темноты. Но теперь… теперь она не видела ничего. – А теперь скажи.

– Что?

– Повтори то же, что и минуту назад. Только знай, что, если ты скажешь это мне в глаза, то уже ничего не сможешь изменить. – Её руки дрожали, а смотреть в эти синие глубины с каждой секундой становилось всё невыносимее. Она медленно закачала головой. – Если на этот раз ты решишь, что уходишь, я больше никогда тебя не прощу.

На последних словах её голос почти окончательно сорвался. Рефлекторно сжимая его лицо в ладонях, она надеялась, что он образумится. Молила об этом Господа. Но его глаза остались такими же: бездонно холодными, равнодушными, не родными.

– Прости, – прошептал он, и Эбигейл ощутила, как внутри что-то резко оборвалось.

Она разжала пальцы и отшатнулась, а затем вновь замотала головой.

– Нет, – не зная, как вообще сумела произнести это, Эбби открыла дверцу машины и выскочила на улицу, понимая, что нуждается в свежем воздухе.

– Эбби… – Дарен, вероятно, выбрался следом. – Пожалуйста, сядь в машину. Я не могу оставить тебя здесь. – Она прикрыла глаза и обняла себя руками. Крик, вырвавшийся из горла, превратился в короткий смешок. Стало холодно. Дико холодно. – Эбби… черт! Вернись!

Она быстро двигалась по тротуару, желая уйти как можно дальше. Если бы она могла, то растворилась бы. Исчезла. Пропала. Лишь бы не видеть сейчас Его. Не слышать. Не чувствовать… знакомая рука коснулась плеча, и она резко дернулась, оттолкнув Дарена назад.

– Не подходи ко мне.

– Послушай…

– Ты уже всё сказал, – Эбби не знала, откуда в ней появились силы говорить, ведь всё, чего она сейчас хотела, это рыдать и кричать от той боли, которую он снова ей причинил. – Или тебе этого не достаточно?

Прочитать его эмоции не удалось, да она и не очень-то и пыталась.

– Прошу… сядь в машину.

– Оставь меня.

– Не могу.

Она вновь усмехнулась; глаза защипало от подступающих слез.

– Какая ирония.

– Эбби… – он снова дотронулся до её плеча, только теперь сжал сильнее, чтобы она не смогла вырваться.

– Отпусти! Не трогай меня!

– Мисс, – твердый мужской голос, раздавшийся за спиной, заставил её замереть, – какие-то проблемы?

Двое патрульных подошли ближе, внимательно наблюдая за разворачивающейся сценой.

– Это не ваше дело, – прорычал Дарен, и Эбби поняла, что теперь он, в самом деле, перестает себя контролировать.

– Сэр, мы вынуждены просить вас отпустить девушку или нам придется применить силу.

– Не лезьте! – Заорал он, а затем оттолкнул одного из патрульных, который попытался подойти ближе. Тот мужчина был намного крупнее и, быстро отреагировав, заломал руку Дарена за спину и ловко нацепил на него наручники.

– Об остальном расскажете в участке, – разозлено ответил крупный, подталкивая его к полицейской машине.

– Вы в порядке? – Спросил второй мужчина, наверное, замечая её состояние. – Может, вас подвезти?

– Нет, – отозвалась она, – мне хочется пройтись пешком.

Эбби не стала дожидаться ответа. Она развернулась и, сделав попытку заглушить новый приступ боли, пошла прочь. Только теперь, оставшись один на один с тишиной города, она позволила диким рыданиям вырваться наружу.

Ненадолго задержав пальцы на холодном металле, Дарен всё же повернул ключ и неохотно толкнул дверь. Небрежно кинув связку на столик, он прошел в гостиную и не глядя щелкнул выключатель. Его квартира, еще секунду назад погруженная в непроглядную темноту, мгновенно осветилась, вынуждая свет проникнуть в каждый её уголок. Как жаль, что с человеческой душой невозможно сделать то же самое. Наверное, тогда, всё стало бы намного проще. Остановившись посреди зала, Дарен сильнее стиснул зубы и вымученно прикрыл глаза. В нем было слишком много тьмы. И с каждым днем она становилась всё больше и мощнее, заполняя собой каждую вену на теле; безжалостно убивая свет, который Она зародила своей бесконечно преданной верой. А теперь её нет. Больше нет.

Воспоминания, как череда бесконечно сменяющихся кадров, резко и быстро вспыхивали в голове, заставляя его ощущать ни с чем несравнимую муку. Он помнил каждое её слово. Каждый жест. Каждую эмоцию на лице. Помнил, как она умоляла не оставлять её. И надежду, которая при этом горела в синих глазах. Он помнил её голос. Её прикосновения и дыхание. Её губы. Стук сердца, как самую прекрасную колыбельную и запах, как воздух, который был ему необходим. Он не смог бы забыть всего этого, даже, если бы заключил сделку с Дьяволом, потому что невозможно было забыть то, чем ты дышишь. Вот, почему ему суждено было помнить. Помнить, но больше не иметь возможности коснуться; почувствовать; увидеть. Помнить до конца своих дней. И до самой смерти испытывать нестерпимую боль, которая долгие годы будет нещадно рвать его изнутри.

Мысли. Мысли. Мысли. Этот вечер не давал ему покоя. Её слова вновь и вновь всплывали в сознании, и ничто не помогало притупить лезвие, которое полосовало его, не останавливаясь ни на мгновение. «Лучше кричи… но не будь так холоден со мной…»; «…без тебя мне не хочется жить… не хочется дышать…»; Внезапно захотелось закрыть руками уши, но Дарен сдержался. «…Перестань!.. Хватит! Сколько ещё ты будешь меня мучить? Сколько ещё раз уйдешь, чтобы затем вновь вернуться?…». Он зажмурился сильнее и непроизвольно сжал пальцы в кулаки. «…если ты скажешь это мне в глаза, то уже ничего не сможешь изменить…». Лицо исказила гримаса боли. Жгучей. Ломающей. Мучительной. «…если на этот раз ты решишь, что уходишь, я больше никогда тебя не прощу…».

Дарен обхватил руками голову, пытаясь справиться с нахлынувшими воспоминаниями, но их поток уже невозможно было остановить.

«Отпусти! Не трогай!..»; «…ты уже всё сказал… тебе этого не достаточно?…».

Эхо становилось громче. Голоса начали раздаваться в сознании одновременно, сливаясь в единый истошный и мучительный звон.

«Сколько ещё ты будешь меня мучить?…»; «…я больше никогда тебя не прощу…»; «…без тебя мне не хочется жить…»; «…больше не прощу…»; «…ничего не сможешь изменить…»; «…никогда…»; «…тебе этого не достаточно?…»; «…никогда тебя не прощу…»; «…лучше кричи…»; «…не прощу…»; «…не будь так холоден…»; «…никогда не прощу…»; «…оставь меня…»; «…отпусти!..»; «…не прощу…».

– Уйди!!! – Дарен закричал, что есть мочи и резко перевернул стоящий рядом столик, заставляя стекло с треском разбиться. Он вновь стиснул руками голову, зажимая её в ладонях сильнее, а затем обессилено опустился на колени. Он не боялся боли, но страшился того, как эта боль его меняла. Вынуждая становиться слабее и уязвимее, она отнимала единственно важное, в чём он всё ещё находил причину держаться – Палач. Этот сукин-сын подобрался слишком близко к его семье. Слишком. И перешел дозволенную грань. Он делал ход за ходом, и каждая комбинация – как эта мразь считала – безапелляционно приближала Его к победе. Но идеально продуманных партий не бывает. Палач ошибется. И тогда белыми пойдет уже он.

Гум голосов начал стихать, но тянущее чувство в груди лишь усиливалось. Дарен старался дышать, прислушиваясь к каждому новому удару сердца, но его ритм ещё никогда не отзывался внутри такой бесовской болью. Ещё никогда ему не было настолько мерзко и противно от самого себя. Еще никогда он не ощущал такой сильной вины. Ещё никогда не хотел так отчаянно продать свою душу адскому пламени и гореть в нем, желая ощутить на себе вес всех своих грехов – особенно, этого. Этот был самым тяжелым. Самым страшным и непростительным. Это был его восьмой смертный грех. Его личное окаянство, в котором он каялся всем сердцем – пускай черствым и ожесточенным, но тем сердцем, которое любило Её. И без которой каждое мгновение жаждало остановиться.

Эбби брела по улице, изо всех сил пытаясь не дать своему ослабленному телу растянуться на асфальте. Она обнимала себя руками и едва волочила ноги, ощущая, как по щекам всё ещё льются соленые слезы. Ей хотелось кричать. Громко, пронзительно и исступленно. Но она молчала, понимая, что не может позволить такой огромной боли врываться наружу полностью – это сломает её; превратит в бессердечную куклу, неспособную испытывать ничего, кроме обреченности и всепоглощающей, разъедающей душу пустоты.

Мысли вертелись с такой скоростью, что становилось дурно. Голова кружилась, и это вынуждало Эбби несколько раз прислоняться к дереву, цепляясь пальцами за крепкую кору. Она никогда не думала, что станет проходить через это снова. Что будет вновь терять твердость под ногами; вновь ощущать, как сердце кровоточит, словно тысячи осколков безжалостно рвут его изнутри; вновь желать забиться в самый дальний уголок вселенной, чтобы спрятаться от воздуха, который полностью пропитан Его запахом; вновь хотеть просто перестать чувствовать. Потому что терпеть эту боль было почти запредельно. В этот раз она проявлялась сильнее. Намного сильнее. И в этот раз Эбби понимала, что может не суметь подняться. Слишком высоко она взлетела.

Мимо пронеслось несколько парней на скейтах, и это пусть и немного, но вернуло её в реальность. На высотные здания вокруг уже медленно опускались сумерки, значит, ходила она долго. Лишь узнав запах знакомой выпечки, Эбби поняла, что ноги сами принесли её к дому. К месту, где всё снова напоминало ей о Нем. Теперь и этот город. Теперь и здесь повсюду мелькали лишь Его образы.

Она прошла через холл, а затем медленно приблизилась к лифту. Шаги становились тяжелее и ноги практически отказывались слушаться. Опершись рукой о стену, она зажмурилась, ощущая, как слезы вновь обжигают кожу; душат, перекрывая доступ к кислороду. Она не могла подняться наверх. Не могла войти в квартиру. Воспоминания не станут её жалеть – они нахлынут с силой, которая мгновенно разорвет её на части. Эбби попыталась сделать вдох, но голова закружилась лишь сильнее, и, окончательно утратив силы, тело начало безвольно скатываться вниз. Она уже опустилась на пол, когда почувствовала, как чьи-то руки сжали её плечи.

– Эбби! – Взволнованный голос раздался в голове очень отдаленно. Реальность это была или нет, она не понимала. Как и то, в каком мире находилась. – Эй, ты меня слышишь?… – Пальцы коснулись запястья и задержались там на несколько секунд. – Эбби? Ты здесь? Ответь мне… Нейт! Подгони машину! – Когда теплые ладони легли на её лицо, она слегка приподняла отяжелевшие веки. Сознание понемногу возвращалось, а с ним и боль, притупившаяся всего на мгновение.

Очертания широкого лба и высоких скул становились более ясными. И очень скоро Эбби узнала мужчину, голос которого ещё недавно казался просто игрой воображения. Он смотрел на неё с таким нескрываемым беспокойством и такой искренней теплотой, что от этого взгляда становилось просто легче дышать.

– Грег…

– Слава Богу… – прошептал он, сильнее сжимая её лицо в ладонях, – …я так испугался… – зеленые глаза всмотрелись в неё внимательнее, – …почему ты в таком состоянии? Ты не ранена?

Воспоминания снова накрыли Эбби огромной ледяной волной. Она замотала головой и всхлипнула, понимая, что больше не имеет сил удерживать это в себе.

– Я не могу… у меня не получается…

– Эбби, что…

Она отчаянно цеплялась за рукава его пиджака, пока слезы неумолимо стекали по щекам.

– Я не думала, что всё будет так… что он снова это сделает… после всего, что было… после обещаний, которые он дал… – Грег попытался помочь ей встать, но Эбби сильнее стиснула плотную ткань, вынуждая его помедлить. – Я просто пытаюсь понять… почему… и за что… – Её голос дрожал и срывался, а слезы почти полностью затуманили глаза пеленой. – Почему я прохожу через это снова…

– Если бы у меня был ответ…

Из её горла вырвался тихий, нервный смешок.

– Мне просто не суждено быть счастливой… вот и весь ответ…

– Нет, – Грег тут же обнял её шею руками, вынуждая посмотреть ему в глаза, – не смей думать так. Ты будешь счастлива, слышишь? Я обещаю.

– Мне так больно… – судорожно выдохнув, прошептала она, – …так больно…

– Иди сюда. – Он начал подниматься, осторожно увлекая её за собой, и когда она полностью встала на ослабевшие ноги, прижал к себе. – Пойдем наверх. Тебе нужно отдохнуть.

– Нет!.. – Голос Эбби поднялся и сорвался. Она вцепилась в его руки так сильно, наверное, слишком сильно. – Я не хочу!.. Только не туда, прошу!..

– Эбби…

– Умоляю!..

– Эбби! – Грег слегка тряхнул её, вынудив посмотреть ему в глаза. – Всё хорошо. Я не поведу тебя туда насильно.

Эти слова и его теплый взгляд помогли ей расслабиться.

– Я верила ему… – всхлипнула она, осознавая, что ей становится всё холоднее, – …и теперь так боюсь… что не смогу справиться… так много боли для меня одной… её так много…

– Поделись ею со мной, – услышала она, а затем ощутила, как мужские руки обняли её крепче, – тебе станет легче… – Она завертела головой, не удержав потока рыданий, но тут же почувствовала, как Грег успокаивающе коснулся её волос. – Эй, посмотри на меня. Эбби… посмотри. – Когда она посмотрела, он вновь обхватил ладонями её лицо: – я буду рядом. Что бы ни случилось, я буду рядом до тех пор, пока ты сама будешь этого хотеть. И обещаю, что не оставлю тебя.

Каждую клеточку на теле тут же пронзила резкая, нечеловечески мучительная боль. Эти слова должен был сказать не он. Не от него она их ждала. Эбби заплакала сильнее и, вцепившись пальцами в края его пиджака, стиснула зубы, пытаясь не закричать от тупого лезвия, которое медленно входило в её истерзанное тело. Она упала ему на грудь, и слова полились сами:

– Я беременна… – её тихое признание сопроводилось глухим стоном, и Эбби ощутила, как замерла его ладонь, – я жду ребенка… Его ребенка…

Зарывшись носом в уже слегка влажную рубашку, она невольно вдохнула знакомый аромат белого кедра. Только в этот раз он был не в состоянии заглушить отчаянные крики внутри. Так сильно эта боль вросла в её тело своими цепкими корнями. Так сильно изранила тело и покалечила душу. Древесные ветви окутывали её полностью, проникая внутрь всё глубже, разрастаясь всё больше и становясь всё крепче.

Рыдания внутри готовы были вырваться с новой силой. Она призналась Грегу в том, что её мучило. Без подробностей и имен, но Эбби знала – он всё понял. Теперь уйдет и он. Теперь и он оставит её…

– Мистер Мартин, машина ждет у входа, – знакомый голос заставил Эбби на мгновение затихнуть.

– Хорошо, – спокойно ответил он, – мы сейчас выйдем.

Эбби слегка отстранилась, пытаясь понять, осознать сказанные им слова. В голове расползался туман, перед глазами всё плыло, ноги всё ещё подкашивались. Она медленно подняла своё заплаканное лицо, мгновенно получая в ответ невероятно теплый и такой необходимый ей сейчас взгляд.

– Я же сказал… – тихо повторил он, осторожно убирая светлую прядь за её ухо, – …я буду рядом.

С её губ слетел очередной глухой стон. От боли и облегчения одновременно. Сняв с себя пиджак, Грег набросил его на её плечи и, вновь обняв, притянул к себе.

– Пойдем.

– Грег…

– Я не оставлю тебя в холле одну, – мягко, но решительно ответил он. – Или ты хочешь подняться к себе?

Эбби почувствовала, как воздух снова чем-то перекрыло. Сейчас это было меньшее, чего ей хотелось. Она качнула головой – настолько явно, насколько нашла в себе силы – а затем последовала за ним к машине. Лишь ощутив под собой мягкость кожаного сиденья и твердость мужского плеча, она поняла, как сильно нуждалась в этой поддержке. И в присутствии Грега. Он был её маяком. Её якорем, который уже во второй раз не давал ей утонуть. И только теперь Эбби осознала, как скверно поступает. Как больно делает мужчине, который готов положить свою жизнь на плаху, лишь бы с её губ никогда не сходила улыбка. Возможно, поэтому Судьба так безжалостна к ней. Возможно, поэтому заставляет проходить через те же самые мучения.

– Идти можешь? – Из размышлений её выдернул мягкий голос Грега. Эбби кивнула. За то время, что она просидела в машине, ей удалось немного упокоиться. Ноги уже не были такими ватными; голова не кружилась, как карусель; а слезы на лице пусть и не до конца, но обсохли. Солнце уже зашло за горизонт. Они прошли по проездной дорожке, а затем Грег помог ей подняться по ступенькам. Когда он открыл дверь, Эбби сильнее закуталась в его пиджак и осторожно переступила порог. Она бывала здесь всего однажды: когда Грегу нужно было помочь упаковать и забрать некоторые вещи. Он переехал в квартиру в центре города – так было удобнее добираться до работы – а этот дом собирался сдавать. По крайней мере, раньше.

Грег щелкнул выключатель, и свет заполнил половину дома.

– Я подумал, что сейчас тебе нужно немного покоя.

– Спасибо.

Он положил ключи на столик, а затем посмотрел на лестницу.

– Помнишь ту комнату, которая тебе понравилась? Она твоя. – Заметив её неуверенность, он подошел ближе, заставляя её вновь посмотреть ему в глаза. – Там есть ванная. Ты сможешь помыться и отдохнуть. Я посмотрю, что можно придумать с ужином, а ты спускайся, если захочешь. Договорились?

Он не стал дожидаться ответа. Ненадолго задержав на ней свой взгляд, прошел в гостиную и повернул на кухню. Эбби постояла у лестницы ещё некоторое время, пытаясь сконцентрировать мысли и отдышаться, а затем стала подниматься наверх. Она облокачивалась о перила сильнее обычного – просто боялась, что ноги неожиданно вновь задрожат, а когда добралась до нужной комнаты, помедлила, но всё же повернула ручку. Нащупав выключатель, Эбби осторожно щелкнула его и, бесшумно прикрыв дверь, прислонилась к ней спиной.

Мысли вновь начали заполнять голову, как муравьи, стремительно сбегающиеся в свой дом. Терпеть их присутствие становилось всё невыносимее, и Эбби резко оттолкнулась от опоры и забежала в ванную, быстро заперев дверь на засов. Она словно пыталась убежать от них, хот и понимала, что это невозможно. Убежать от того, что существовало внутри тебя, нельзя. Как бы сильно порой этого не хотелось.

Он стоял под струями ледяного душа, ощущая, как капли нещадно обжигают кожу. Они стекали вниз по лицу, волосам и обнаженному телу. Дарен должен был чувствовать хотя бы слабое облегчение, ведь вода забирала боль – так говорили. Но облегчения не было. Боль не уходила. Наоборот – становилась лишь свирепее и невыносимее. Открывая рану всё больше и заставляя её кровоточить всё сильнее, она проникала в каждый незатронутый уголок и наполняла его дикими муками, которые он заслужил. Заслужил. Но у него не было выбора. Если бы он мог поступить иначе, то никогда не оставил бы её. Никогда не сделал бы этого снова. Не причинил бы ей такую боль.

Он помнил её затуманенные ужасом глаза. Помнил, какие страдания отражались в них, когда он говорил, что у них ничего не выйдет. Этот образ до сих пор всплывал в его памяти снова и снова, лишь усиливая терзания, которые и без того разрушали его вдох за вдохом. И будут разрушать всю жизнь. День за днем. Год за годом. Пока в нем больше не останется ничего цельного.

Дарен стиснул пальцы в кулаки и прислонился лбом к мокрой стене.

Он обязан был найти его. Обязан был найти Палача. Это не вернет Её – Дарен знал, что больше ничто Её не вернет – но ублюдок должен был поплатиться за всё, что сделал. За всё, что отнял и забрал. За жизни, которые сломал и боль, которую причинил. За Элейн – его маленькую сестренку, которая могла пострадать при нападении. За Пола – близкого друга, которого подстрелили по вине этого чокнутого сукиного-сына. И за Эбби – любимую женщину, веру которой он заставил его предать. Палач ответит за всё. Пусть Всевышний будет свидетелем его клятвы – этот подонок не уйдет безнаказанным. И плевать он хотел, если для этого ему придется применить свою собственную кару.

Эбби повернула краники душевой и опустилась на прохладный поддон кабины. Говорят, вода забирает боль, и после этого становится легче. Раньше так и было. Раньше ледяные капли всегда уносили с собой все тяжелые мысли и эмоции, но теперешние терзания – словно желая помучить её ещё сильнее – осознанно оставляли нетронутыми. Воспоминания, как снежный ком, вновь накрыли её с головой. «Ничего не получается… у нас с тобой… я думал, что будущее возможно, но теперь понимаю, что это не так…»; «…будет лучше, если ты просто это примешь…»; Руки задрожали, и Эбби запустила их в волосы. «… если бы ты улетела, всё было бы иначе…»; «…я не желаю тебя мучить…»; «…прости…». Она пыталась сдерживать боль внутри, но сил на это просто не осталось. «…нам нужно расстаться»; «…я не появлюсь в твоей жизни…». Рыдания вырвались наружу, и на этот раз она не сдержала нечеловеческого крика. Слезы лились по щекам, смешиваясь со струями душевой воды. Эбби закрыла руками лицо, пытаясь совладать с собой, но не выходило. Эта боль рвала её на части. Почему?! Господи, почему ты позволил ей полюбить?! Чтобы затем вновь лишить счастья?! Забрать его?! Дважды… во второй раз показав, насколько жестока бывает жизнь…

Мокрые волосы липли к лицу. Эбби прислонилась спиной к стенке и закрыла глаза. Пальцы невольно коснулись живота, и на веки попало несколько теплых капель. Она всхлипнула и заплакала сильнее, теперь уже прижимая к животу обе ладони. Её ребенок. Он находился внутри неё и поэтому всё ощущал: и её боль, и её мысли, и её желания. Пусть он и был ещё слишком мал, они всё равно чувствовали друг друга. Чувствовали… Эбби сделала вдох, и слезы внезапно перестали течь. Ей нужно было взять себя в руки. Прямо сейчас. Как бы тяжело это ни было. И сделать это если не ради себя, то ради малыша, которого она теперь носила под сердцем. Что бы ни происходило в её жизни, это не должно было отражаться на ребенке. Какими бы ни были её чувства, она не могла позволить им взять верх. Её малыш будет счастлив: и в утробе, и когда появится на свет. И он никогда не увидит на её лице слез. Никогда не узнает, как больно и плохо ей было. Потому что благодаря ему и ради него она будет жить и улыбаться. Будет преодолевать все самые страшные горести и напасти, будет выносить самую запредельную боль, но больше никогда не проявит такую слабость. Ради своего ребенка она перевернет этот изменчивый мир, модифицирует себя и свою жизнь. Хоть тысячу раз. Хоть миллион. Господь может посылать ей испытание за испытанием – пусть даже на протяжении всей жизни – она выдержит их все, потому что будет не одна.

Потому что теперь она уже никогда не будет одна.

Он стоял у окна и, держа в руках стакан с виски, смотрел на ночной город, празднуя свою очередную маленькую победу. Разыгранная им партия завершилась, как он и планировал – со счетом 1:0. Но игра ещё продолжалась, и самые главные партии ещё только ждали своего начала. Он поднес стакан ко рту и сделал глоток. Губы тронула невольная ухмылка. Да, иногда Судьба благоволит даже тем, кто, по мнению Господа, чинит несправедливый Суд. Но его Суд был справедлив. Его действия были оправданы. Мстить за семью – не грех. Наказывать человека, виновного в смерти твоей семьи – не грех. Отплачивать Ему той же монетой, заставлять чувствовать ту же боль – не грех. Он заслужил это. Потому что не спас её. Потому что ничего не сделал.

Сильнее сжав стакан в пальцах, он отвернулся от окна, а затем поставил его на стол, чтобы не дай Бог не разбить. Мамино стекло. Дорогое стекло. И он должен его беречь.

Вытащив мобильный из кармана своих брюк и, задержав взгляд на снимке на экране, он ощутил, как сердце предательски заныло. Здесь ей было всего одиннадцать. Её темные волосы завивались, волнами рассыпаясь по плечам, а шоколадные глаза сияли счастьем и лучились добротой. Она улыбалась фотографу. Улыбались ему. И в тот день всё было хорошо. Всё ещё было не так. Прогнав прочь прошлые воспоминания, он открыл свои «исходящие». Найдя нужное сообщение, которое отправил Ему несколько часов назад, он в последний раз пробежался глазами по тексту, а затем нажал на «стереть». Он убрал смартфон обратно и с силой стиснул зубы, ощущая, какой яростью запылали его глаза.

До конца игры осталось всего несколько шагов.

Шах и Мат уже близко.

И Победитель давно определен.

Эбби перевернулась на бок и, обняв руками одеяло, подтянула колени к животу – только это всегда давало ей чувство необходимой защиты и помогало без страха и тревоги закрыть глаза. Раньше. Теперь всё стало иначе. Эта постель была холодной. Не в буквальном смысле, а метафорически. Но холодной. И очень пустой. Наверное, сейчас, без Него почти всё вокруг будет казаться ей чужим, ненужным, незначительным, и самое главное – другим. Потому что всё вокруг теперь, в самом деле, будет не таким.

Глаза вновь защипало от внезапно нахлынувших слез, а грудь мучительно сдавило, и для того, чтобы удержать в себе новую волну разрушительной боли, Эбби перевела взгляд на часы. Сейчас они показывали восемь минут после полуночи. Значит, без сна она пролежала довольно долго. Желудок неожиданно скрутило, и это заставило её отчетливо понять, что с самого утра она совершенно ничего не ела. Наверное, этот факт не был бы таким важным, если бы не ребенок. Она была беременна. А это означало, что теперь она должна была прислушиваться не только к собственным желаниям и руководствоваться не только своими эмоциями, но ещё понимать и слышать, чего хочет её малыш – маленький человечек, который теперь жил и рос внутри неё. И сейчас ему необходимо было поесть.

Кое-как поднявшись с постели – бессилие практически валило её с ног – Эбби открыла дверцу и вышла из комнаты. В доме было темно и тихо. Казалось, что кроме неё здесь нет ни одной живой души, и только свет из кухни выдавал присутствие здесь кого-то ещё. Обняв себя руками, она осторожно подошла к порогу и медленно подняла глаза. Грег сидел за столом и вертел в руках стакан с недопитым виски – ведь вряд ли это была содовая, верно? – он наблюдал за тем, как остатки янтарной жидкости обволакивают прозрачное стекло и о чем-то сосредоточенно думал.

Да, ему было о чем подумать.

Она так же осторожно развернулась, чтобы незаметно уйти – наверное, им обоим было лучше на какое-то время остаться одним – но Грег, по все видимости, уловил её тень.

– Эбби? – Она остановилась и так же не спеша подняла взгляд. – Тебе что-нибудь нужно?

Ей казалось, что ответить она не сумеет – внутреннее состояние не то – но слова, хоть и шепотом, полились сами собой.

– Я собиралась что-нибудь перекусить, – когда Грег встал со стула, она сложила на груди руки и замотала головой, – но мне совсем не хотелось тебе помешать.

– Эй, – едва переступив порог, Эбби ощутила, как мужская рука мягко коснулась локтя, – ты вовсе не помешала мне. – Когда она повернулась, он легко потянул её на себя. – Я попросил Нейта заехать в супермаркет. Он привез некоторые продукты, и я кое-что приготовил. Тебе нужно поесть. – Грег немного помолчал, а затем добавил уже чуть тише. – Если хочешь, я могу уйти.

Его большие зеленые глаза, пускай и совершенно без спроса, дарили умиротворение и безмятежный покой. Уже в который раз Эбби ловила себя на мысли, что именно они вытаскивали её из трясины, в которой она увязала, совершая одну и ту же ошибку вновь и вновь. Ей было плохо – до отчаяния, до исступления больно – но рядом с этим человеком все тревоги и страхи разбегались, словно стадо испуганной дичи. Да, всего на время. Но и это время было ценно, ведь в такие минуты она больше не чувствовала, как адово пламя муки безжалостно прожигало её изнутри.

Она мотнула головой, и Грег, поняв её ответ, тут же убрал руку. Он направился вглубь кухни, а Эбби позволила себе побороть внутреннюю неуверенность и присесть за стойку. Когда она была здесь в прошлый раз, рассмотреть каждый уголок дома ей так и не удалось – они приезжали совершенно за другим, да и времени для «экскурсии» особо не было, – но сейчас его было вполне достаточно, и Эбби с лихвой исправляла сие досадное упущение. Стол соединялся с одним из рядов кухонных тумбочек, располагающегося на ступеньку ниже от основной высоты пола, который был выполнен в красивых светло-бежевых тонах. Мебель была шоколадно-песочного цвета, а холодильник, плита и микроволновая печь – оттенка серебряного металла. А ещё цветы. На столе; настенных шкафах; у стен на полу – они были повсюду. Искусственные. Но, несмотря на это, радующие глаз ничуть не меньше, чем живые.

Здесь было хорошо. Уютно. И тепло. Пускай всё её тело и колотилось от морозного холода.

– Шеф из меня никудышный. – Ироничный голос Грега заставил её повернуть голову. – Но надеюсь, что это хотя бы съедобно.

Эбби посмотрела на то, что было в нескольких мисках, которые он поставил на стол. Овощной салат, рис и фасоль. Не став дожидаться, пока она сама потянется к еде, Грег положил понемногу ей на тарелку и протянул вилку. Пахло вкусно. В самом деле, вкусно. А, учитывая, как сильно она была голодна, наверное, остальное, было уже не так важно.

Пока Эбби отправляла в рот первую порцию риса и фасоли, Грег наливал ей воды. Пить она, кстати говоря, хотела ничуть не меньше. Поэтому, как только бокал оказался в доступной от её руки близости, она тут же перехватила его и сделала несколько последовательных глотков.

– Только не говори, что моя еда настолько отвратительна, – весело заметил Грег, наблюдая за тем, как она осушает свой бокал.

– Это не так, – виновато прошептала она, понимая, как это выглядело со стороны, – всё очень вкусно. Правда, вкусно. Просто мне очень хотелось пить.

– А я уж было испугался, что как повар, окончательно потерян для этого мира, – усмехнувшись, он облокотился локтями о столешницу внизу, вызывая на её губах невольную улыбку. Слабую. Но улыбку.

Эбби опустила глаза вниз, и Грег больше ничего не сказал. Она ела в тишине, и благодарила его за то, что он не давил. Ей нужно было собраться с мыслями. Понять, что говорить и как. Ведь довольно непросто объяснить, что именно случилось, и главное – почему это закончилось. И закончилось вот так. А объяснить было нужно. По крайне мере, Эбби ощущала себя обязанной сделать это. Грег очень сильно помог ей, он значил для неё не мало, и не заслужил того, что сейчас происходило. Не заслужил её молчания. Не заслужил предательства. А ведь это было именно оно. В какой-то степени она предала его. Да, он уезжал, зная, что ему не было дано никаких обещаний, но всё же верил и надеялся, что это временно. У него был шанс, и этот шанс Эбби никогда не забирала. Наверное, просто боялась потерять тот штиль, который ощущала, когда он был рядом.

– Тебе стоит поспать, – сказал Грег, забирая со стойки пустую тарелку. До бокала он не дотянулся, поэтому Эбби осторожно спустилась вниз и подошла к раковине.

– Мне не хочется, – тихо ответила она, позволяя ему забрать фужер из своих пальцев.

– Уже поздно. И ребенку нужен отдых.

Она хотела было возразить, но не нашла подходящих слов. Грег вытер руки полотенцем, а затем направился к арке. Он помедлил, чтобы пропустить её вперед прежде, чем выключить свет, и ей ничего не оставалось, как покориться.

Когда они оказались в гостиной, сердце вновь предательски защемило. Эбби остановилась посреди комнаты, и, собравшись с мыслями, развернулась.

– Нам нужно поговорить.

Грег поднял на неё глаза и замер. Он тоже остановился. Всего в нескольких шагах. И казалось, просто не решался что-либо ответить.

Эбби знала, что ей следовало начать первой, и постаралась набраться храбрости.

– Мне нужно объяснить…

– Ты не обязана делать это, – внезапно прервал он, вынуждая её затихнуть, – особенно, сейчас. – Грег подошел ближе, и теперь их разделяла всего пара шагов. – Вам необходим здоровый и спокойный сон. Всё остальное значения не имеет.

От мягкости и нежности его слов Эбби ощутила себя ещё хуже, чем прежде.

– Я не смогу уснуть, пока не выговорюсь, – прошептала она, стараясь глушить внутреннее чувство вины. – Мне нужно попытаться рассказать хотя бы малую часть всего… мне просто это нужно. Пойми.

Грег смотрел на неё ещё некоторое время, а затем кивнул. Всё тело мгновенно наполнило такое облегчение, что дышать уже стало в стократ проще. Сжав пальцы в слабые кулачки – скорее машинально, нежели осознанно – Эбби подошла к дивану и осторожно опустилась на него, понимая, что ноги уже дрожали слишком сильно, и вероятность устоять на них с каждой секундой всё сильнее приближалась к нулю.

– Прости, – сказала она, когда молчание с её стороны затянулось, – я просто не думала, что начать будет настолько трудно.

Он понимающе качнул головой, а затем подошел ближе.

– Поэтому ты и не обязана ничего объяснять. Так будет проще.

– Да, – ей пришлось на мгновение прикрыть глаза, чтобы упорядочить бегающие в беспорядке мысли, – но так будет неправильно.

Эбби не увидела, но ощутила, как Грег осторожно опустился перед ней на колени, а затем мягко взял её руку. Она открыла глаза, и безмятежность его взгляда тут же окутала своей теплотой каждую клеточку её обессиленного тела.

– Чего ты боишься? – Его шепот заставил сердце пропустить удар.

– Что ты не сумеешь меня простить.

Пальцы сжали ладонь сильнее.

– Мне не за что тебя прощать. Ни тогда, ни теперь.

Уголки её губ неосознанно приподнялись – мимолетно, но, вместе с тем, отражая всю мощь разрастающейся внутри разрушительной силы – и, изо всех сил пытаясь справиться с нещадным цунами, она опустила взгляд вниз.

– Помнишь тот день в Лодердейле? – Её вопрос не нуждался в ответе, поэтому она не стала медлить с продолжением. – Тогда Элейн сказала мне, что Дарен исчез. Он слишком долго не выходил на связь, а она не могла броситься его искать. Я действительно не соглашалась очень долго, но… моя близкая подруга находилась на грани отчаяния и готова была встать на колени, лишь бы я не отказывала, поэтому… – Она выдохнула, а затем покачала головой. – Я согласилась, но даже подумать не могла, что всё это окажется неправдой. Она хотела помирить нас. Я понимаю это, поэтому не виню её за эту… вынужденную ложь.

– Ты нашла его? – После небольшого молчания спросил Грег. Хотя, вероятно, ответ итак уже знал.

– Нашла. Вместе с неприятностями, из которых он вновь меня вытащил. – Она горько усмехнулась, и ощутила, как при воспоминании о Нем сердце вновь пронзило острым, как бритва, лезвием. – Было поздно, началась сильная гроза, и нам ничего не оставалось, как укрыться в пещере. Мы начали кричать друг на друга. Я выплескивала всё то, что накопила в себе за этот год, сказала, что не хочу видеть его, а он… он просто выслушал всё это, а затем ушел. Сказал, что больше не побеспокоит меня до отлета. Но там был такой ливень… чертов ливень… и я пошла за ним… а затем просто потеряла над собой контроль, и… – её многозначительная пауза рассказала ему обо всём. Эбби на секунду прикрыла глаза, зная, что Грег не мог не понять, что скрывалось за этим троеточием. И как бы противно от самой себя ей сейчас не было, она должна была продолжать. – Я хотела вернуться домой, забыв обо всем, как о страшном сне, но вертолета на месте не оказалось. А вот Его яхта была как раз неподалеку.

– И что случилось дальше?

Эбби набрала в легкие побольше воздуха, пытаясь не растерять остатки ничтожной храбрости.

– Мы снова поругались. Мне было так плохо, а бутылка с вином просто вдруг попалась под руку, и я даже не поняла, как полностью её осушила. – Она немного помолчала, чтобы перевести дух. – Утром я проснулась в своей постели. Он просто привез меня и ушел, совершенно ничего не сказав. Тогда мне казалось, что всё закончилось, ведь именно это я повторяла ему из раза в раз, но…

– …он не послушал, – закончил за неё Грег, заставляя Эбби сглотнуть.

– Он оказался заказчиком того благотворительного бала, который я организовывала. Ты уехал, и я… не знаю, что произошло… моя голова просто неожиданно совершенно перестала работать… он говорил, что до сих пор любит, и что больше никогда меня не оставит… я пыталась оттолкнуть его, правда, пыталась… а затем посмотрела ему в глаза и…

– …поверила, – тихо произнес Грег, и ей пришлось вновь прикрыть глаза, чтобы в очередной раз не расплакаться.

– Мы оба понимаем, что это не оправдание. Я проявила слабость… предала твоё доверие, сделала больно. Но… очень надеюсь, что ты меня простишь. Что сможешь простить.

Последние слова Эбби говорила, едва сдерживая слезы. Она ощутила, как под его весом прогнулся диван, а затем, как он обнял её, и неосознанно уткнулась носом в мужское плечо.

– Мне не за что тебя прощать, – вновь повторил он и, притянув её к себе сильнее, прижался щекой к макушке. – Ты просто следовала зову сердца.

Подобрав под себя колени, она позволила себе упокоиться и перестать дрожать. Не сразу, но со временем, если он всегда будет во так держать её в своих объятиях, ей действительно станет легче. И сейчас она поняла это как никогда отчетливо.

– Почему ты не уходишь… – пробормотала она, подсознательно потянувшись рукой к животу, – …почему не хочешь оставить меня даже теперь?…

– Потому что понимаю, что значит, любить кого-то так сильно, – он положил свою ладонь поверх её, позволяя теплоту вновь начать разливаться по венам, – особенно, теперь.

Эбби судорожно выдохнула, а затем осторожно отстранилась. Она приподняла голову и встретилась с убаюкивающим штилем его зеленых глаз. Стало страшно. Действительно, страшно. Ведь на какой-то миг ей показалось, что он говорил о её малыше. О маленьком человечке, который находился внутри неё, и за которого она теперь была в ответе. Только это не могло быть правдой. Не могло. Ведь так?

– Но этот ребенок… – Озвучить мысль до конца она бы не осмелилась. Грег не смог не увидеть этого на её лице; она знала.

– Не мой? Это ты хотела сказать? – Воспользовавшись её обезоруживающей растерянностью, он осторожно, со всей нежностью, провел пальце по её щеке. – Не имеет значения, кто является его биологическим отцом. Я готов стать его опорой и поддержкой, если ты позволишь. Воспитывать его. Наставлять. Обучать. И любить. Так же сильно, как и его маму. – Её глаза внезапно наполнились слезами, и Эбби стало трудно дышать. – Я люблю тебя. И хочу этого ребенка. Хочу нас. Всех троих. Вместе. Я не осмелюсь сказать, что со мной ты будешь счастлива, но берусь пообещать, что сделаю для этого всё возможное. Если только ты дашь мне шанс.

Комната закружилась и стала иллюзией так же, как и слова, которые она услышала. Фантазии смешались с реальностью, и Эбби потерялась во времени, не осознавая, сон это был или всё-таки явь.

– После всего… – шептала она, не понимая, почему он такой, – …ты хочешь этого после всего…

– Хочу, – не задумываясь, ответил он, – больше всего на земле. Больше собственной жизни. И, если ты скажешь «да», то сделаешь меня самым счастливым мужчиной на земле.

Эбби ощутила, как пульс замедлился и остановился. В висках застучало, а дрожь волной пробежала по телу. Захотелось плакать. Вновь кричать во весь голос, потому что боль в очередной раз становилась слишком большой и необъятной для неё одной. Слишком запредельной.

И лишь одно могло заставить эту муку стать слабее.

Его ладонь всё ещё накрывала её руку. Опустив глаза, она хотела убедиться в том, что всё это происходит на самом деле, и, убедившись, ощутила, как слезы бесконтрольно полились по щекам. Сердце снова пропустило удар. Эбби осторожно вытащила свою ладонь из-под его, замечая, как он вздрагивает, а пальцы застывают в воздухе. Тысячи несуществующих снарядов поразили грудь, но, справившись с криком, она коснулась его руки, осторожно прижимая её к своему животу. Вверяя самое важное, что имела в эту самую секунду. Самое бесценное.

Когда Эбби подняла голову, Грег улыбался. Слабо и невесомо, наверное, так до конца и не веря в реальность, но искренне. Он был счастлив. Потому что верил, что так она сказала ему «да».

Дарен стоял посреди кабинета и смотрел на фотографии, выведенные на настенный экран с ноутбука. Он по очереди разглядывал надписи на каждой, пытаясь понять, какой смысл скрывался за словами, которые за эти дни были выучены им наизусть. До тошноты. До истомы. И сильнейшей, необузданной ярости.

Он был недостоин Её ангельского сияния. Потому что все совершеннее им грехи, уже никогда не сотрутся ни из его памяти, ни из его жизни. Они словно клеймо – будут с ним всегда. Будут болезненным отпечатком на его душе и сердце. Такие люди не имеют права на искупление. И Ублюдок напоминал об этом каждый раз, когда Дарен позволял себе забыть.

Каждый раз, видя, как он начинает меняться, Он хватал его обеими руками и безжалостно, со всей жестокостью, швырял обратно. Лицом о нагую землю.

Дарен прикрыл глаза, пытаясь заставить Её образ исчезнуть, но это было выше его сил.

Раньше он всегда поднимался. Сжимал пальцы в кулаки, собирался с духом и вставал с колен, зная, что стоит ему лишь протянуть руку, и Она мгновенно окажется рядом.

Сейчас он вновь стоял на коленях, вновь протягивал ладонь, но не чувствовал ничего, кроме продирающего до костей холода.

Потому что он заставил Её уйти.

Потому что так сказал ему Он.

Дарен стиснул пустой стакан сильнее. Ощущение хрупкого стекла в руках помогало ему представлять, что это шея того чертого сукиного-сына, вокруг которой, когда настанет час – а настанет он очень скоро – безжалостно сомкнутся его пальцы.

– Мы не смогли отследить номер. – Голос Кейдена прервал его размышления, и Дарен тут же ослабил хватку – вовремя. – Он был одноразовый, и, если и не валяется в одном из мусорных контейнеров, то уж точно отключен.

– Ты проследил за ней?

– Да. – Теперь ответил Лайонел. – Она добралась до дома, но перед этим несколько часов бродила по улицам.

– Я предполагал, что так будет – заявил Дарен, а затем поставил стакан на стол – от греха подальше, – ей сказали, что квартира непригодна для проживания?

– Не успели, – объяснил Кейден, – через несколько минут она покинула здание, и Гейлу не удалось с ней поговорить.

Дарен сдержал внутри себя рык, а затем повернулся. Глаза его Зверя в этот самый момент горели, как никогда ранее. Сейчас в них обитал сам Дьявол. Воплоти.

– Какого черта твои люди допустили подобное? – Кое-как держа себя в руках, спросил он. – Разве это было такое сложное поручение?

– Она была не одна.

Ответ заставил его замереть.

– В каком смысле?

– С ней был мужчина. Грег Мартин.

– Мартин? – Дарен сжал зубы, ощущая, какой болью это отозвалось внутри. – Это точно?

– Да, – тут же ответил Кейден, – он отвез её в свой дом недалеко от залива. Адрес я записал…

– Нет, – он прервал друга прежде, чем тот успел закончить, а затем отрицательно покачал головой, – мне лучше не знать. – Сердце рвалось на части, но головой Дарен понимал, что Грег был единственным, кому было под силу залечить её кровоточащие раны. Она верила ему. И уехала с ним. А это означало лишь одно – рядом с ним его любимой женщине было хорошо.

А это то, чего он хотел.

Чтобы Она была счастлива.

– Тебе удалось понять, что означают эти снимки? – Внезапно спросил Лайонел, понимая, что разговор окончен и переводя свой взгляд на экран.

– Нет.

– Девочке здесь, наверное, примерно от четырех до шести. – Кейден подошел ближе и сунул руки в карманы. – Она напоминает мою сестру в этом возрасте. Особенно, сейчас, со спины. Теперь Ханна выросла, но в моей памяти она всё такая же. – Он невольно усмехнулся. – Иногда она смеется, говоря, что если бы не её татуировка, то я бы совершенно перестал её узнавать.

Что-то в голове резко щелкнуло, и Дарен поднял глаза на экран, понимая, что вот он, последний кусочек пазла. Девочка. Она была на обеих снимках. На одном – чуть помладше, на другом – чуть постарше. Темные волосы. Худощавая фигура. Она стояла спиной к объективу, и лицо было невозможно разглядеть, но лишь теперь Дарен внезапно осознал, что смысл заключался не столько во фразе на снимке, сколько в том, кто был на нем изображен.

– Видишь её левое запястье на первой фотографии? Видишь то пятно?

– Снимок достаточно нечеткий…

– Лайонел!

– Уже делаю, – отозвался Смит, заставляя нужный фрагмент изображения почти в то же мгновение стать значительно ближе. – Не знаю, что ты пытаешься там рассмотреть, но полагаю, что мне следует добавить немного цвета.

Картинка преображалась на глазах. Пиксели становились меньше, делая снимок всё четче, а выцветший от времени фон начинал приобретать пускай и не яркие, но всё же краски.

Сердце заколотилось чаще и побежало галопом, когда Дарен всё осознал, какую именно связь ощутил, когда впервые увидел этот снимок. Как он мог не понять? Как мог проглядеть?

– Это о чем-то тебе говорит? Ты знаешь её? – Осторожно спросил Кейден, и Дарен понял, что его затуманенные болью глаза выдали всё ещё до того, как с языка слетел ответ.

– Да, – хрипло прошептал он, сглатывая огромный режущий горло ком, – знаю. Я её знаю.

– Дай мне время, – шепнула она, чувствуя, как подрагивают пальцы, пропускающие через кожу электрические заряды. – Ты знаешь, что дорог мне, но… сейчас… у меня просто нет сил… – Он поднял на неё свои большие глаза, и Эбби ощутила, как предательски резануло внутри. Слезы душили, но, сжав невидимые кулачки, она пыталась продолжать. – Я не говорю тебе «нет»… но и «да» сказать не могу… не сейчас… мне… больно, Грег… – её голос становился глуше; всхлипы обессилено срывались в рыдания, – …мне так больно… очень… очень больно…

– Тише-тише, – его руки стали мягко подтягивать её ближе, – иди ко мне.

Эбби поддалась и, положив голову ему на грудь, не сдержала внутри очередного всхлипа. Она закрыла глаза и вжалась в теплое тело, утыкаясь лицом в футболку, отдающую запахом полевых цветов.

– Я помогу тебе пройти через это, – шептал он, запуская пальцы в её волосы, – и дам столько времени, сколько будет необходимо. Я готов ждать. Но не проси меня уходить.

И она не попросила. Не попросила потому, что понимала, что он был нужен ей. Его забота и поддержка. Защита и преданность. С ним ей просто становилось легче жить. Проще дышать.

Она любила Грега. Но понимала, что эти чувства никогда не были и не будут даже на толику похожи на те, которые она испытывала к Нему – своему первому и единственному мужчине. Сейчас вместо безумства она ощущала спокойствие. Вместо полета – твердость под ногами. Вместо хаоса – почти идеальный порядок. Грег и Дарен. Противоположные стороны океана. Бушующий и безветренный. Разделенные длинной песчаной косой и находящиеся в постоянном противостоянии. Эбби стояла на самом краю островка, чувствуя, как сердце и разум рвутся от несогласия друг с другом. Ей было больно. Так, словно по всему телу тлели тяжелые раскаленные угли, потушить которые у неё не было сил. С каждым вздохом они разгорались всё сильнее, до хрипоты душили и до отчаянного крика выжигали кожу – безжалостно клеймили каждый участочек души.

Чем она заслужила подобную муку? За что расплачивается? В чем должна покаяться?…

Зажмурившись, Эбби закусила губу, ощущая, как пальцы непроизвольно стиснули край плотной ткани.

Грег был необходим ей. Действительно, необходим. Сейчас только ему было под силу притупить заостренное лезвие, без устали входившее в её до основания израненное сердце. Но смела ли она поступать с ним так бесчестно? Топтать его чувства к ней? Заставлять страдать? Этот мужчина не заслуживал такого отношения. Да и что она могла ему дать? Дружбу? Поддержку? Благодарность? Но только вот ему было нужно не только это. А она больше ничего не могла ему предложить. По крайней мере, сейчас.

Слушая его ровное сердцебиение, Эбби ощущала, как понемногу успокаивается. Дыхание выравнивалось, слезы высыхали, языки пламени обжигали всё меньше. Они не говорили, но это было и не за чем. Лишь молчание и слабый треск поленьев из камина нарушали образовавшуюся в доме тишину. Вдох-выдох. Вдох-выдох. Вдох… сознание медленно улетало, заставляя её проваливаться всё глубже – в совершенно другой мир, наполненный легкостью и солнечным светом, добротой и искренностью, любовью и волшебством.

Мир, в котором не было этой дикой, обезумевшей боли.

Мир, в котором не было Его.

Удар. Второй. Третий. Быстрее. Чаще. Снаряд отлетал, а затем возвращался, с силой прилетая в его измученное тело. Через три часа тренировок каждое движение начало отзываться невыносимой ломотой в ребрах, но Дарен терпел, потому что знал, что в противном случае просто не сумеет сдержать крика внутри. Ему нужно было ощущать физическую боль для того, чтобы не чувствовать душевную. Душевную. Какая ирония, правда? Ведь этой самой души-то как раз у него и нет. Может быть, что-то вместо неё и существует – какая-то нечеловеческая и невидимая субстанция, заполняющая зияющую пустоту – но она бесчувственная, холодная, черствая, не умеющая любить. Хотя он пытался. Видит Бог, пытался. Изо всех сил. Разбиваясь об асфальт. Переступая через себя. Борясь со своим внутренним Зверем. Пытался. Но не смог. Лишь вновь причинил боль той, которая значила для него больше собственной чертовой жизни. Причинил боль, а затем вновь потерял. Опять.

Он теряет постоянно. Всю свою жизнь. И, если быть одиноким – это его судьба, что ж, он примет её достойно, но понесет этот крест также в одиночку. И тогда больше никто и никогда не пострадает по его вине. Больше никто не погибнет.

Стиснув зубы, Дарен зарычал и совершил мощный удар по снаряду, заставляя плотный кожаный мешок, не выдержав напора, слететь с цепи и рухнуть на пол. Прислонившись лбом к стене, он сжал кулаки и со всей силой долбанул костяшками по бетону. По коже тут же разлилось знакомое тепло – кровь струилась по рукам, заставляя ушибы ныть, но ему было плевать. Эти раны заживут, а вот те, что внутри вряд ли сумеют затянуться. Даже со временем.

Двадцать лет назад

Шум вертящихся лопастей. Невыносимый звук, от которого закладывает уши. Маленький мальчик сидел в вертолете своего отца и с силой сжимал кулаки – от злости, как заноза сидящей под кожей; костяшки его пальцев побелели, а глаза будто бы, в самом деле, налились кровью. Раньше он только слышал о ярости, которая поглощает человека, забирая часть его души, а теперь ощущал её, позволив изменить что-то внутри себя.

– Это ты виноват! – Закричал мальчик, чувствуя, как боль внутри всё сильнее пережимает вены. – Из-за тебя её не стало!

Томас молчал. Переключая кнопки на приборах, он смотрел куда угодно, но только не на сына.

– Ты пошел на преступление ради денег, а теперь бежишь! – Продолжал паренек, не зная, чего хочет больше – вывести отца из себя или убедиться в собственной правоте. – Ты убил её! – Продолжил он, ощущая, как слезы бесконтрольно брызнули из глаз. – Убил мою подругу! Убил Эрин!..

Последние слова приглушила тупая боль; голос сорвался. Томас внезапно схватил мальчика за шею сзади и, намеренно причиняя боль, наклонил к себе.

– Не смей, – сквозь зубы прошипел он, – больше никогда… говорить ничего подобного. Иначе я сломаю эту шею. Ты понял?

Он резко отпустил сына, заставив мальчика слегка стукнуться головой о руль. Дарен не послушался. Не замолчал. И добился своего – довел отца до предельной точки. Он так и не понял, что произошло дальше, осознал лишь, что вертолет накренился и пошел на снижение. Лопасти задели дерево – кажется, это было оно – приборы запищали, и в следующую секунду их резко закрутило. Он не помнил тот момент, когда они упали. В памяти остались лишь обрывки каких-то фраз, но и они со временем безвозвратно стерлись. А ещё ужасная ноющая боль. Голову словно одновременно рвало без малого тысяча снарядов. Дышать было трудно – вот это тоже осталось в памяти. И запах крови – его забыть он тоже так и не смог. А ещё тело своего отца, придавленное грудой тяжелого металла. Мертвое тело. Только вот эмоций не было. И слез тоже.

А вот тошнота была. Дарена сильно мутило, а встать он не мог – ногу зажало, и как не пытайся, её было не вытащить. Он не знал, сколько пролежал так, но казалось, что шансов на спасение уже нет. Да и что ему было терять? Мама умерла. Эрин тоже оставила его. Сестренка только и осталась – ради неё бы и жить, только вот нужен ли он ей такой? Настоящий сын своего отца? Ведь он чувствовал, что будет таким же. Точно будет. Гены, они всегда берут своё.

Глаза закрывались. И очень хотелось пить. Маленькому мальчику, в самом деле, казалось, что это последние минуты его жизни. Он жалел лишь, что так и не сможет обнять Элейн. Сказать, как сильно её любит. А солнце в тот день светило очень ярко – это, кстати, тоже врезалось в память – он помнил это ещё и потому, что тогда смотрел прямо на него. Глаза уже почти окончательно закрылись, но он помнил, как его ноге внезапно стало легче. Словно обломок вертолета перестал на неё давить. Перед тем, как потерять сознание, Дарен ощутил чье-то нежное прикосновение и увидел пару больших карих глаз – ангела, как он подумал в ту минуту – а затем бесконтрольно провалился в темноту.

Три месяца спустя.

Дыхание. Он ощущал дыхание, но не мог понять, с какой стороны именно – в одну секунду оно было здесь, в следующую уже там.

– Ты должен не просто закрыть глаза. Ты должен отключить разум. – Знакомый голос проникал в сознание, то отдаляясь, то снова становясь ближе. – Должен слиться с природой. Стать её частью. Осознать, что вы неделимы.

Кваху передвигался бесшумно, оказываясь то за спиной, то спереди, то сбоку. Но перемещения совсем не этого человека сейчас так заботили мальчика, а индейца, который держал в руках палку, собираясь напасть на него и выполнить урок.

– Почувствуй своего врага. Ощути его сердцебиение. Узнай мысли. Предугадай удар.

Дарен пытался сосредоточиться на сердцебиении парнишки из племени, но кроме собственного – дико стучащего – больше ничьего уловить не смог.

– Забудь о зрении. Слушай. Научись понимать язык своего тела.

Он выдохнул и неосознанно отступил, услышав, как воздух всего в нескольких дюймах рассекла палка соперника. Интуиция? Везение? В любом случае, чем бы это ни было, появилось оно весьма вовремя.

– Ощути мир вокруг. Позволь ему войти в тебя. Открой в себе силу. Не сопротивляйся, но борись. – Голос Кваху отдалился, а затем вдруг стал громче. – Чавеио! Борись!

Дарен повернулся на голос, и это стало его ошибкой. Удар индейца прилетел ему прямо в ногу, заставляя согнуться и от неожиданности застонать.

– Не могу! – Открыв глаза, вскрикнул он, бросая бесполезную палку на землю. – У меня не получается!

– Никогда не говори, что ты чего-то не можешь. – Спокойно сказал Кваху, делая к нему шаг. – Великий дух слышит всё, что живет в наших умах и сердцах.

– Пусть слышит! – Отчаянно выпалил он и, качнув головой, на секунду прикрыл глаза. – Я… другой. Не такой, как вы. И никакого Великого Духа внутри меня нет. Я просто сын убийцы. И это клеймо ничем не смыть.

Кваху немного помолчал, а затем кивнул парнишке, который помогал ему обучать Дарена, и когда тот отошел, повернулся к мальчику.

– Есть одна легенда, и я хочу, чтобы сегодня ты её услышал. – Дарен ничего не ответил, но Вождю это и не требовалось. Он сделал несколько шагов и посмотрел в сторону год. – Однажды Создатель собрал всех своих созданий вместе и сказал: «Я хочу спрятать от людей то, что они ещё не готовы принять – это осознание того, что они сами создают свою собственную реальность». Орел выслушал его и сказал: «Дай это мне, на луне оно будет в безопасности». Создатель подумал и ответил: «Нет, придет время, и они отправятся туда». Тогда Лосось сказал: «Я спрячу это на дне океана». «Нет», – ответил Создатель, – «они найдут Его и там». Бизон кивнул и предложил: «Доверь это мне. И я захороню Осознание на великих равнинах». Создатель качнул головой и ответил: «Они разрежут землю и найдут Его». Бабка-крот, которая живет в самом сердце Матери Земли, не имея зрения, но обладая духовными глазами, произнесла: «Тогда просто вложи это в них самих». Создатель так и сделал. – Кваху подошел ближе и, подняв палку с земли, протянул мальчику. – Все наши Пути ведут к нам самим; к Духу внутри нас. И лишь научившись слышать и понимать его, ты научишься быть сильным и сможешь победить своего самого величайшего врага.

Дарен взял палку из рук своего наставника и ощутил, как сердце знакомо затрепетало. Что-то в сознании словно в одночасье изменилось. Но неужели какая-то глупая легенда, в которой наверняка нет ни доли правды, способна заставить его мыслить по-другому? Начать видеть мир иным?

– Кого? – Спросил он, не сумев сдержать вопроса. Любопытство – один из самых опасных человеческих пороков, и сейчас оно взяло над ним верх. – Кто мой главный враг? Кто, Вождь? Скажи мне!

Кваху промолчал и, задумавшись, слабо мотнул головой – едва уловимо, почти незаметно. Он оперся на длинную трость, увешенную перьями самых разных птиц, а затем подставил лицо усиливающемуся ветру. В эту самую минуту Дарен осознал, что не получит ответа на свой вопрос – как бы он не просил, как бы не умолял и что бы не предлагал взамен.

Этот ответ он должен будет найти сам.

Два года спустя.

– Охота – это основа выживания. Каждый из вас должен быть зорким, как орел, храбрым, как волк и незримым, как ветер. Вы должны двигаться так же бесшумно, как пантера, но, вместе с тем, никогда не заходить со спины. Враг должен видеть ваши глаза, и вы обязаны дать ему шанс сражаться на равных.

– Но ведь если подойти к зверю сзади, то можно застать его врасплох! – Недоумевал белый мальчик. Юноши из племени примерно того же возраста, что и Дарен, повернулись в его сторону. Кваху сделал то же самое. – Нужно пользоваться любыми возможными приемами! Ведь так победить намного легче!

– Легкий путь способен выбрать лишь слабый человек, Чавеио. Мы же пытаемся воспитать в каждом Дух истинного воина.

– Почему же это слабость, Вождь? – Дарен подскочил с места. – Давай я покажу тебе, каким храбрым и сильным могу быть! Я подкрадусь к тому зверю, пока он этого не ожидает, и заставлю его приклонить перед собой колени!

– Храбрость и сила – это не просто слова. Это твои поступки. Твои ценности и мысли. Когда ты благороден, честен и справедлив – ты силен. Когда ты бесстрашен и милостив – ты храбр. – Кваху подошел ближе и, коснувшись макушки мальчика, посмотрел ему прямо в глаза. – Лишь став таким, ты сможешь называться достойным воином. Когда сердце и душу, несмотря ни на что, сможешь оставить чистыми. Перед Великим Духом. Перед твоим безжалостным врагом. И перед собой самим.

– Я понял, Вождь! А теперь позволь мне поохотиться! Позволь доказать тебе, что я достоин!

– Ты не понял, Чавеио. – Просто сказал Кваху, опуская ладонь вниз. – Но когда-нибудь обязательно поймешь. Когда-нибудь ты будешь готов. А сейчас иди обратно в поселение.

– Но я готов! Вождь, позволь мне показать тебе!

– Делай, как я говорю, непослушный маленький ска[7], и тогда, возможно, Великий Дух укажет тебе верный путь.

– Но…

– Остальные – вперед! – Крикнул Кваху, а затем в последний раз посмотрел на Дарена. В тот день непослушный маленький ска не пошел вместе с племенем, но и не повернул назад. Он прятался в кустах, наблюдая за тем, как его друзья охотятся, оттачивая удары и маневры, которым день за днем их учил Великий Вождь. Мальчик злился. На своего наставника, который не позволил ему показать силу. На других ребят, которые промолчали. На себя, потому что не сумел переубедить Вождя. Он злился. И эта злость зажала его в своих тисках: пережимая горло, заставляя его гореть. Лишь на сорок девятую луну маленький ска сумел подчинить бешеного и беспощадного Зверя, что сидел у него внутри. И лишь в эту ночь маленькому ска было позволено впервые выйти на охоту.

Восемь лет спустя.

– Завтра прибывает торговый корабль, – голос Кваху заставил Дарена замереть с топором в руках, – на нем ты сможешь вернуться домой.

Он слабо усмехнулся, ощущая, как прошлое вновь начинает окатывать его холодной волной. Дом. А есть ли у него теперь этот дом?

– Эта пустота в твоих глазах… – продолжал Вождь, подходя ближе, – …я всегда ощущаю её. Ты мертв, несмотря на то, что дышишь. И, несмотря на то, что твоё сердце всё ещё бьется, душа твоя безжалостно разодрана на части. Но ты уже не тот маленький мальчик, каким был много лет назад. Теперь ты мужчина. – Дарен молча смотрел на дерево, а затем почувствовал, как рука Кваху легла на его плечо. – Твоя жизнь – не здесь, Чавеио. Это не твой мир.

– Вы так и не приняли меня, – грустно улыбнувшись, прошептал он.

– Ты всегда был и останешься для нас сыном. И эта резервация всегда будет местом, в которое ты сможешь вернуться.

– Тогда зачем мне уходить? – Он повернулся к Вождю лицом. – Зачем покидать вас?

– Потому что так нужно.

– Нужно кому? – Не понимал парень. – Мне? Нет. Мне лучше здесь. С вами. В месте, где меня любят и понимают. В месте, где я впервые за многие годы, действительно, рад восходам. И я не хочу возвращаться туда, где не знал ничего, кроме боли.

– Тебя не забыли, Чавеио. Все эти восемь лет близкие и дорогие тебе люди не оставляли попыток найти тебя. – От слов Кваху Дарен стиснул зубы и сжал в кулаки пальцы. – Раньше ты был слишком мал, но теперь твой время пришло. Тебе нужно вернуться.

– Зачем? – Отвернувшись, сквозь зубы спросил он. – Для чего мне возвращаться в место, из которого я столько лет пытался убежать?

– Чтобы, наконец, суметь побороть Зверя внутри себя. – Когда Дарен промолчал, Вождь сказал. – Ты – воин, Чавеио. Великий воин Духа. И ты должен принять этот бой.

Рука Кваху ещё раз сжала уже окрепшее плечо юноши, а затем он опустил ладонь и направился прочь.

– Вождь.

Дарен повернулся, заставляя своего наставника сделать то же самое.

– Да, мой мальчик?

– Я вернусь. И приму бой.

Кваху коротко кивнул.

– Это верное решение, Чавеио.

– Только я не знаю, смогу ли победить.

– Никто не знает своей Судьбы, мой храбрый ска. Но не сражаться за неё – значит сдаться. Скажи, готов ли ты сдаться?

Вождь не стал дожидаться ответа. Он отвернулся и медленно побрел прочь, втыкая в землю свою длинную старую палку. Дарен мог бы ответить, но понимал, что этого не требовалось. Мужчина, которым он стал за эти восемь лет, твердо знал, что будет биться в этой войне до самого конца, потому что отныне и впредь самый величайший его враг – это он сам.

Наши дни.

Опершись ладонями о стол, Дарен неотрывно смотрел на настенную доску. Каждый её уголок он изучил вдоль и поперек. Старые снимки, висевшие по обоим краям, и заметки с информацией, которая тщательно проверялась ими каждый день. Имена. Телефоны. Счета. Даты. Всё. Всё, что ему удавалось вспомнить и всё, что могло бы помочь в поисках.

Результаты были ничтожными. Но Дарен продолжал копать.

Как бы сильно эта мразь не зарывалась, как бы глубоко под землю не уходила, он будет идти следом. В самую темноту, в любую точку мира – он последует за Ним.

Отыщет Палача. И воздаст за всё, что тот сделал.

– Мы проверили ещё одного, – голос Кейдена заставил Дарена оторвать глаза от доски, но головы он так и не повернул, – снова ничего. – Его друг сорвал со стены очередное имя и, смяв в кулаке, зашвырнул в мусорное ведро. – Прошло уже больше трех месяцев.

– Мы что-то упускаем.

– То, что он играет с нами. Разве ты не видишь, что каждый наш шаг – это хорошо продуманная часть его плана? А мы просто марионетки в руках этого психа?

– Мне плевать. – Стиснув пальцы, ответил Дарен, а затем вскинул голову. – Если это единственная возможность найти чертового сукина-сына, я её не упущу. Покорно пойду по Его долбанной веревке, если потребуется, но ни за что не отступлю.

– Ты должен позволить полиции во всем разобраться.

– Нет, – отрезал он, – не должен.

– Я позвонил им. Они едут сюда.

– Черт, Кейден! – Дарен резко стукнул ладонью по столу. – Ты же знаешь, что они ничего не смогут сделать! Ничего!

– Не возноси этого мерзавца так высоко! – Мужчина повысил голос и сделал шаг. – Прежде всего он лишь человек! Обыкновенный человек, который в любой момент может совершить промах!

– Полиция этот промах не увидит!

– Они знают свою работу!

– Но не знают Его! – Вскинув руку, сильнее закричал Дарен. – Не так, как знаю я!

– Дарен…

– Они не изучали чокнутого ублюдка все эти месяцы! Не проводили бессонные ночи, пытаясь понять Его тактику и мысли! И не повинны в смерти той, за которую Он мстит!

– Как и ты! – Резко ответил Кейден. – И не смей винить себя в обратном.

– Я мог спасти её в ту ночь! Мог сделать хоть что-то, но просто стоял и смотрел, как огонь уносит её с собой! Она нуждалась во мне, а я её подвел! Подвел!!!

Дарен заорал громче и резко, с силой, которую ощутить не ожидал и сам, перевернул тяжелый стол, тем самым позволяя гневу вырваться наружу. Он столько лет хранил его внутри себя, не давая выхода, что теперь, наконец, найдя лазейку, тот справедливо брал своё.

– Ты был ребенком. – Немного помолчав, сказал его друг. – Всего лишь маленьким мальчиком. Не супергероем, черт подери, а обыкновенным человеком. И, если бы в ту ночь ты вошел в тот дом, то не выбрался бы живым. Ты бы тоже погиб.

Дарен неосознанно мотнул головой, пытаясь прогнать болезненные картинки прочь.

– Этот сукин-сын знал, на что давить. – Продолжал Кейден, в голосе которого теперь чувствовалась неприсущая ему твердость. – Но он едва ли понимал, против кого идет. Ты соберешь в кулак все возможные силы, включишь своё чертово хладнокровие и надерешь этому ублюдку зад. Но сделаешь это правильно. По совести. И не переходя грань.

Дарен поднял голову, и его губы неожиданно тронула усмешка – горькая, едва уловимая.

– А разве ты бы на моем месте её не перешел? Разве после всего, что произошло, будь это частью твоей жизни, ты бы сумел поступить правильно?

Кейден хотел ответить, но Дарен его опередил:

– Я достану эту мразь даже из-под земли. – Заявил он, чувствуя, как зверски горят его глаза. – И, если та расплата, которую он заслуживает, находится на той стороне, я перейду. Перейду, слышишь? И не оглянусь.

Дарен смотрел в глаза друга после этого, наверное, всего долю секунды. А затем стиснул кулаки и направился в сторону двери. «Я иду за тобой, – мысленно прорычал он, яростно сжимая зубы, – с этого момента у твоей жизни начинается обратный отсчет».

– Нам нужно сделать выбор. – Сказал один из менеджеров, когда спор затянулся. – Я не вижу смысла в этом обсуждении, потому что оно совершенно ни к чему не приводит.

– Предлагаю остановиться на оформлении, которое хочет видеть невеста. – Сказала Джулия. – Ведь от её удовлетворения, как главной виновницы торжества, будет зависеть успех мероприятия.

– Да, – усмехнулся Дэвид, – а от денег её папочки будет зависеть свадьба вообще. И наша репутация, кстати говоря, тоже. Нужно сделать всё так, как того хотят родители. В конце концов, после праздника пусть разбираются во всем сами.

– О, боже, ты вообще себя слышишь? – Не выдержала Элис, разворачиваясь к парню. – Это же свадьба! Главное событие в жизни невесты! Ты хочешь превратить этот день в её личный кошмар?

– Нет, милая, – ухмыльнувшись, он подался чуть вперед, – всего лишь выйти из сложившегося положения и сохранить лидирующее положение на рынке.

– Эгоизм и алчность ещё никогда не считались критериями успеха, – зло процедила девушка, заставляя Дэвида самодовольно откинуться на спинку стула.

– У меня собственные критерии.

И почему они с Джеком не ладили? Похожи же, как две капли воды!

– Мы должны что-то придумать.

– Что? – Не понимал Стив – он был новеньким в их фирме, но уже успел стать важным членом команды. – Невеста хочет самую обыкновенную свадьбу, а её родители – запоминающуюся и дорогую. Невозможно совместить простоту и шик. Невозможно.

– Тогда нам придется выбирать, – выдохнула Джулия.

– Или попытаемся обыграть сразу две тематики, – предложила Эбби, а затем приподняла альбом, в котором всё это время что-то вырисовывала. – Сделаем свадьбу в бирюзово-мятных тонах – оттенке Тиффани – она получится достаточно изысканной и роскошной, особенно, если добавить хрусталь и кристаллы. Всё это мы совместим с нежными цветами, скажем, белыми орхидеями; декоративными птичьими клетками – они будут олицетворять свободу и красоту; красивыми лошадьми. Ещё поэкспериментируем с десертами и закусками. Я вижу эту свадьбу на природе. Мне кажется, естественная обстановка должна дать невесте необходимое успокоение.

– Не до конца разобрался в деталях, но в целом мне нравится, – тихо сказал Стив, по всей видимости, выражая всеобщее мнение. По залу прошелся знакомый гул обсуждений.

– Выпьешь со мной кофе? – Шепотом спросил Джек, заставив Эбби повернуться.

Она давно привыкла к подобным предложениям с его стороны, и это не стало чем-то неожиданным.

– У меня много работы.

– Тогда после неё, – не отступал мужчина, – в нашем кафе за углом.

– Не думаю, что это уместно, – настаивала она.

– Почему нет?

– Потому что кофе не пьют просто так, Джек, – объяснила она, стараясь говорить так, чтобы никто не услышал. – Обычно это либо свидание, либо дружеская встреча. Между нами нет ни тех, ни других отношений.

– Но ведь могут быть, – его слова вынудили Эбби замереть, – я имею в виду, что мы можем стать неплохими друзьями, так? Кофе просто будет первым шагом.

Она хотела было ответить, – наверное, уже в сотый раз, – что не станет пить с ним кофе, но громкий голос её опередил.

– Каллаган, Дэвис, – оба одновременно повернулись на голос Сэма, – я хочу, чтобы вы занялись проектом Кроувеллов. Результаты и предложения жду к завтрашнему утру. Остальные работают по той же схеме. Все свободны.

– Так как насчет кофе? – Повторил Джек, а затем вновь притягательно улыбнулся. Для кого-то, вероятно, даже очень. – Согласись, в кафе думать над проектом будет намного приятнее, чем в офисе.

«И безопаснее», – вдруг пронеслось в её голове, но озвучивать свои мысли она не стала.

– Мы будем говорить о работе, – после недолгого молчания, согласилась она, замечая, как при этом его улыбка стала ещё самодовольнее, – о работе, Каллаган. – Повернувшись, уточнила Эбби.

– Я понял-понял, – откинувшись на спинку своего стула, Джек невинно расставил в сторону руки, – это уже не первый наш совместный проект. Неужели ты так плохо меня знаешь?

– Достаточно хорошо, – вставая, сообщила она, забирая со стола папки, – поэтому рамки ставлю сразу.

– Скажи, я хоть когда-нибудь добьюсь твоей благосклонности? Дружеской?

Эбби выдохнула, а затем снова посмотрела на Джека.

– Возможно. Если сейчас же займешься работой.

– Это самая лучшая мотивация, которую я когда-либо слышал, – он подскочил, вынудив девушку невольно отпрыгнуть, – я заберу тебя в семь.

– Просто кофе, Джек! – Напомнила она, когда парень фактически вприпрыжку направлялся к двери.

– Это будет лучший кофе в твоей жизни! Оу, осторожно, – Эбби заметила появившуюся в проеме Кэтрин, которая чуть не потеряла равновесие, когда налетела на выходившего из двери Каллагана. Он придержал девушку, а затем стремительно покинул кабинет.

– Кэт, – подруга подняла на неё глаза, – где ты пропадала? Почему пропустила совещание?

– Я…

Только теперь Эбби заметила, какими серьезными были её карие глаза.

– Ты в порядке? Что-то случилось?

Кэтрин открыла рот, чтобы ответить, но затем, по всей видимости, передумала. Она осторожно закрыла дверь конференц-зала и прислонилась к ней спиной.

– Случилось, – только и сумела произнести она, – и, если честно, я не знаю, с чего начать и как сказать.

– С самого начала и по порядку, – попыталась помочь Эбби, вынудив подругу, тем самым, на мгновение прикрыть глаза. Видеть эту стойкую и волевую женщину настолько потерянной было слишком необычно. И это действительно пугало.

– Моя бабушка была… в некотором роде… барахольщицей, – подобрав нужное слово, Кэтрин выдохнула и слабо улыбнулась, – ну, она любила собирать разные интересные статьи, журналы и газеты. Знаешь, мама никогда не понимала этого её хобби, и они постоянно спорили и ругались… а мне нравилось приходить к ней в комнату и ощущать запах старой бумаги. Мы садились на пол и читали их вместе. Это были одни из самых ярких воспоминаний моего детства. Когда её не стало, половину моей жизни заполнила пустота.

– Мне это знакомо, – сочувственно прошептала Эбби.

Кэтрин кивнула, а затем, часто заморгав, словно пытаясь прогнать непрошенные слезы, продолжила:

– Бабушка всегда говорила, что когда-нибудь её газеты принесут большую пользу. Я никогда не придавала особого значения этой фразе, хотя и помнила её, наверное, лет с шести. Но вчера вечером…

– Что? – Спросила Эбби, когда её подруга замолчала.

– Я знаю, как долго ты… было так тяжело начать с чистого листа… – девушка запиналась, потому что не могла найти подходящих слов, – …я правда хотела промолчать, но не спала всю ночь, понимаешь?… А я не хочу так… не хочу мучиться от бессонницы всю свою жизнь… но ещё больше, чем это, не хочу потерять твоё доверие… потому что, возможно, я могла бы что-то изменить или… просто…

– Кэтрин, – перебив подругу, Эбби обняла её за плечи и заставила посмотреть себе в глаза, – дыши, ладно? Иначе мне будет трудно понять, что именно ты хочешь сказать. Успокойся, а затем постарайся сказать то же самое, только чуть медленнее. Договорились?

– Лучше посмотри сама, – тихо ответила Кэт и протянула Эбби газету, которую всё это время держала в руках. Пальцы сами скользнули к слегка потрепанной от времени бумаге, а затем отчего-то замерли, словно начали предчувствовать что-то, что разумом объяснить было невозможно. Осторожно коснувшись газеты, Эбигейл опустила на неё глаза. Заголовок на первой полосе был обведен теперь уже почти выцветшим маркером.

Эбби сглотнула, но лишь сильнее сжала пальцами бумагу, а затем начала читать.

На этом статья обрывалась.

Кэтрин не стала дожидаться ответа и заговорила первой, увидев немой вопрос в её глазах:

– Когда ты рассказала мне о Дарене и его компании, я поняла, что где-то уже слышала это имя, но не могла вспомнить, где именно. Эта статья помогла мне. Я сразу же вспомнила всё, что рассказывала бабушка. Генри Холлиуэлл был из простой работящей семьи. А вот Томас Бейкер с самого детства привык считать деньги. – Эбби ощутила, как от упоминания о Его отце сердце пропустило удар. – Они дружили. Не знаю, что свело этих двоих вместе, но найти кого-то более дружного, наверное, было практически невозможно. Их дети так же были неразлучны. – Эрин и Дарен… Эбби сильнее сжала зубы, пытаясь не позволить эмоциями взять над собой верх. – Всё изменилось, когда Генри захотел открыть собственное дело. Томас оказался не готов к этому, потому что и счета, и сделки, и пиар – всё было на его друге. И, когда тот ушел, компания начала разваливаться. Он во всем винил Холлиуэлла. Поговаривали, что пару раз Бейкер даже пьяным заваливался к нему домой – серьезно и крепко угрожал всей его семье. Соседи вызывали полицию, но сам Генри никогда не подавал заявления. Через год «Diamond Constraction» почти полностью разорилась. Через неделю появилась эта статья.

Кусочки пазла сложились в цельную картинку сами.

– Выходит… журналисты серьезно полагали, что тот пожар устроил Томас Бейкер? – Осторожно спросила Эбби.

– Думаю, они были в этом убеждены. – Ответила Кэтрин, и в её глазах появилась та же уверенность, что и в словах. Внутри неожиданно защемило. Раньше, когда Дарен говорил о своем отце, она чувствовала, насколько сильно Он его ненавидел, но никогда не пыталась копать глубже – искать причину. Он просто не рассказывал, а она просто не давила. Но теперь… теперь Эбби понимала… многое понимала. Только вот сделать с этим уже ничего не могла. – Дарен совсем не такой. – Внезапное заявление подруги заставило её медленно поднять глаза. – Он не похож на своего отца. И я уверена, что он никогда бы так не поступил. – Эбби тоже была в этом уверена. И, несмотря ни на что верила в то, что он со всем справится. Что сможет побороть своё прошлое. – Я просто хотела, чтобы ты знала.

Прошептав извинения, Кэтрин вышла из кабинета и осторожно прикрыла за собой дверь. Наверное, понимала, что сейчас Эбби захочется побыть в тишине; наедине с собственными мыслями. Но вот только… правильно ли это было? Ведь сразу же появилось какое-то непреодолимое желание набрать Его номер, сказать, что она обо всем знает… – хотя, возможно, это была лишь часть какой-то большой истории… – утешить, подарить свою поддержку; прижать к себе и ощутить биение родного сердца. Достав мобильный, дрожащими и неожиданно похолодевшими пальцами она пролистала список контактов до самого конца и остановилась на безымянной строчке «xxx». Что-то до сих пор мешало ей удалить Его номер. Словно она боялась, что это сломает её окончательно.

Это были долгие три месяца. Невероятно тяжелые три месяца. Но она выкарабкалась из болезненно вязкой трясины, отчаянно хватаясь за каждую близлежащую ветку. Выбралась. И разве после всего, через что ей пришлось пройти, она имела право просто взять и разрушить всё за одну секунду? Это Он оставил её. И это был лишь Его выбор. А теперь, вероятно, пришло время и ей сделать свой.

Нажав на «удалить», Эбби встретилась с сопротивлением, которое заставило её замереть. Очередное испытание или злой рок? «Вы уверены, что хотите удалить этот контакт?» – внутри всё мгновенно перевернулось, дыхание перехватило, но непослушными пальцами, она выбрала «да», и когда всё было сделано, резко бросила мобильный на стол и, закрыв глаза, прижала ладони к округлившемуся животу. Она всегда будет помнить Его. Как бы старательно не пыталась убеждать себя в обратном, он является и будет являться неотъемлемой частью её жизни. Потому что она носит под сердцем Его ребенка. Малыша, о котором Он ничего не знает. Но… стоит ли это менять?

По щеке скатилась одинокая слеза, словно ответ на немой вопрос, продравшая холодом до самых костей. Эбби тут же смахнула её, не позволив перерасти во что-то большее и стать очередной болезненной слабостью.

Она ещё не готова что-то менять.

У неё просто нет храбрости что-то менять.

Сегодня она кается за это перед Богом…

…сегодня она просит Его дать ей сил.

Чай принесли почти двадцать минут назад, а Эбби просто водила пальцем по ободку чашки, до сих пор так и не сделав ни одного глотка. Она пыталась не думать о словах Кэтрин. Правда, пыталась. Но с силой воли в последнее время у них были практически неразрешимые противоречия. Статья никак не выходила из головы. Одна лишь мысль о том, через что пришлось пройти маленькому беззащитному мальчику – а теперь уже и повзрослевшему умеющему постоять за себя мужчине – заставляло сердце болезненно сжиматься. Многолетняя борьба со своими внутренними демонами, со своим прошлым, со своей болью. Цельная картинка, в которую всё понемногу складывалось, помогала Эбби во многом Его оправдывать. Неконтролируемые приступы гнева. Бесчувственная жесткость. И постоянное желание уберечь дорогих людей от опасности… и в первую очередь от себя. Всем этим можно было объяснить их первое расставание. Ту боль, которую со временем ему удалось притупить. Но в этот раз… что послужило причиной? Ведь он же обещал… говорил, что больше никогда её не оставит…

…могло ли во всей этой истории быть что-то, чего она просто не знала? Что-то, от чего он пытался защитить её, и что вынудило его уйти?…

Эбби прикрыла глаза и плотнее поджала губы.

Нет. Он просто мечется. Просто не может понять, чего хочет. Это и есть та самая причина. И ей нужно перестать искать Ему постоянные оправдания.

– …что скажешь?

Уловив последние слова Джека, она слабо кивнула, но головы так и не подняла.

– Отличная идея.

Он немного помолчал, видимо, внимательно изучая её лицо, а затем выдохнул и, скрестив руки на груди, откинулся на спинку стула.

– Ты не слушала меня, верно?

– Извини, – Эбби прикрыла глаза, интуитивно прижав пальцы к вискам, – голова от мыслей разрывается.

– Что-то случилось?

– Нет. – Опустив руки, она постаралась выдавить из себя улыбку. – Всё хорошо. Давай продолжим.

– Мы знакомы не очень давно, и вовсе не так близки, как мне бы этого хотелось, но я действительно изо всех сил пытаюсь стать твоим другом. – Когда Эбби подняла на него глаза, он продолжил. – Расскажи, что тебя гложет? Это из-за того мужчины ты словно сама не своя?

– Джек, я же сказала…

– Мы едва ли сможем нормально работать, потому что все твои мысли заняты абсолютно другим. – Перебил он её, а затем подался чуть вперед. – Попробуй выговориться. Иногда постороннему человеку довериться бывает значительно легче. А иногда даже оказывается, что только он способен тебя понять.

Опустив глаза на чашку, она сглотнула.

– Я… не уверена, что хочу это обсуждать. Извини.

– Хорошо, – не стал настаивать он, – просто знай, что я всегда готов тебя выслушать. И… что любая боль рано или поздно притупляется. Нужно лишь найти в себе силы это принять.

Эбби отвернулась к окну, разумом прекрасно осознавая, что Джек прав. Только вот сердцем… этой проклятой мышцей чувствовала совершенно иное. Долгие три месяца она пыталась убедить себя в том, что ей удастся забыть; выкинуть из памяти прошлые воспоминания и начать жизнь с чистого листа. Время шло, летело, бежало… только вот ничего не менялось. Она продолжала помнить. И не переставала думать.

Подняв чашку, Эбби поднесла уже давно остывший чай к губам. Она не успела сделать и глотка, потому что увиденное в окне, заставило её замереть. Сердце заколотилось, как безумное, в ушах зазвенело, и в то же мгновение она разжала пальцы. Выпав из ослабевших рук, стекло разлетелось вдребезги.

Она подскочила, ощутив, как задрожали ноги. Увидев, как побледнело её лицо, Джек тут же сорвался со своего места. Он что-то говорил, кого-то звал, но слов разобрать не получалось.

Не обращая внимания на его вопросы, Эбби вновь посмотрела в окно.

Толпа на улице стала больше, но её глаза так и не оставили попыток найти Его. Неужели показалось? Неужели она начала сходить с ума? Он как наваждение… бесконечное наваждение, от которого не бывает противоядия.

– Эбби? Скажи что-нибудь! Ответь мне! – Голос Джека вернул её в реальность, и там, в привычном для неё мире, ей внезапно захотелось плакать.

– Отвези меня домой…

– Тебе нехорошо? – Он обнял её за плечи. – Может, в больницу?

– Домой… – шепотом попросила она, – …я хочу домой.

– Хорошо. Поедем домой. – Джек взял со спинки стула пиджак и, кинув на столик пару банкнот, проводил Эбби к выходу и помог забраться в свой автомобиль.

Всю дорогу они ехали молча. Точнее, Джек пытался завести разговор – иногда даже шутил – но отвечать не хотелось. Отвернувшись к окну, Эбби подперла локтем дверь и прислонила пальцы к лицу. Думать было невыносимо, но не думать – значило бы, наконец, суметь забыть, а она не забыла.

И была благодарна Небесам, что в этот период своей жизни просто не была одна.

Весь оставшийся вечер заняла Адель. Они убрались, приготовили ужин, а затем засели за школьные задания. Это помогло Эбби отвлечься и на какое-то время отбросить в сторону давящие мысли. Грег сказал, что заедет, но получил срочный вызов, поэтому остался на всю ночь в больнице. Воспользовавшись шансом побыть только вдвоем, они приготовили большую миску попкорна, переоделись в пижамы и, устроившись на диване, включили «Дорогу на Эльдорадо». Песни из их обоюдно любимого мультика обе знали наизусть, поэтому не постеснялись – пусть и время было совсем не раннее – кричать их на всю квартиру. Адель уснула уже под самый конец, и осторожно, чтобы не нарушить её сладкий сон, Эбби донесла её на руках до кровати.

Погода не на шутку разбушевалась. Всё сверкало и громыхало, а дождь стоял сплошной и непроглядной стеной. Буря за окном, по всей видимости, должна была продлиться самое меньшее – до утра, поэтому Эбби решила подумать над проектом. Уснуть всё равно не удастся – гром до сих пор заставлял всё внутри содрогаться и трепетать.

Она делала наброски, записывала приходившие в голову идеи, а иногда, глубоко задумавшись, начинала грызть карандаш. Эта дурная привычка, вероятно, никогда не уйдет. Закончила Эбби только около двух ночи. Спина заныла, и она решила прилечь. Забравшись под одеяло, начала уговаривать себя заснуть, понимая, что, если не сделает этого, то по офису будет ходить, как страшный зомби.

Но минуты шли, а провалиться в царство Морфея не получалось.

– Ты не спишь? – Тоненький голосок заставил её открыть глаза.

– Милая? – Эбигейл присела на кровати и включила ночник. – Всё хорошо? Почему ты не в постели?

– Там гроза очень сильная. Мне… страшно одной.

– Ты не одна. Иди ко мне, – когда девочка зарылась в её объятия, Эбби прижалась губами к её волосам.

– Наверное, глупо в моём возрасте бояться такого пустяка, – шепотом сказала Адель, и это побудило Эбби невольно улыбнуться.

– Вовсе нет. Я ведь уже давно не в твоем возрасте, но тоже очень боюсь грома.

– Би?

– Ммм?

– Он больше никогда не придет, да? Дядя Дарен оставил нас?

Эбби застыла, а сердце вдруг вновь предательски заныло.

Боже… что она могла на это ответить?

– Милая, понимаешь…

– Только не говори, что у него снова появились срочные дела, – Адель подняла голову и посмотрела прямо на неё, – ведь это не так. И в тот раз было не так.

Эбби открыла было рот, но тут же снова его закрыла. Её малышка была права. Но как объяснить ей, что происходит на самом деле? Как рассказать правду?

– Всё очень сложно, принцесса, – коснувшись светлых локонов, прошептала она, – иногда жизнь такова, что любимые и дорогие нам люди уходят – вынужденно или нет.

– Но я не хочу, чтобы дядя Дарен уходил из нашей жизни.

– Не всё всегда бывает так, как мы этого хотим…

– Почему? – Не сдавалась Адель. – Разве ты его не любишь?

Ощутив очередной болезненный удар сердца, она почувствовала, как слезы поступили к глазам, но продолжила говорить.

– …иногда наши чувства и желания не имеют значения… порой в жизни наступает такой момент, когда приходится делать выбор… и ты делаешь этот выбор, даже, если он причиняет тебе сильную боль.

– Это всего лишь оправдания, которыми так часто пользуются взрослые, – качала головой Адель, – но на самом деле всё намного проще. – Она выбралась из теплых объятий и приподнялась. – Нет ничего важнее любви. И, если ты полюбил кого-то, то должен всегда быть рядом. Верить ему и в него. Что бы ни случилось. Понимаешь? Через какие бы испытания не заставляла вас проходить жизнь, вы должны выдерживать их. Но только вместе. Только крепко взявшись за руки. – Адель немного помолчала, а затем едва заметно качнула головой. – Если жизнь хочет сделать кого-то счастливым, то она ведет его самой трудной дорогой, потому что лёгких путей к счастью не бывает.

Сердце снова ёкнуло, глаза защипало от подступившей к ним соли. Эбби сделала вдох, а затем протянула к девочке руки.

– Иди ко мне. – Когда малышка поддалась, она вновь прижала её к себе. Они слушали громыхание мощных громовых раскатов и большие капли дождя, без устали барабанившие по стеклам. А ещё свои сердца – их биение. Это была понятная лишь им двоим колыбельная – убаюкивающая, но в то же время окончательно лишающая сна.

– Я скучаю по нему, – в полудреме прошептала Адель, когда Эбби поцеловала малышку в волосы.

– Знаю, родная, – так же тихо ответила она, а когда засыпала с губ невольно сорвалось: – я тоже.

Заставить себя подняться с постели после такой сильной бури, учитывая ещё и её нынешнее положение, оказалось очень трудно. Открыв глаза, Эбби осознала, что не может оторвать голову от подушки. Став ватной, она раскалывалась так, словно внутри неё взрывалась тысяча снарядов, не меньше. И причем одновременно.

Кое-как поборов слабость, она встала, завязала волосы в хвост, натянула на себя какое-то мешковатое платье – вроде бы зеленое – отправила Адель в школу, а затем, после получаса борьбы с собственной же ленью, всё же убедила себя отправиться на работу. Купив большой черный кофе, Эбби выпила таблетку, а затем вошла в крутящиеся двери, на ходу показывая пропуск – хоть его не забыла взять.

Итак, она была разбита, плохо соображала и плюс ко всему опаздывала на совещание. О том, как она выглядела, Эбби старалась не думать – хотя, если говорить честно, ничего хорошего не предполагала.

Когда она вошла в офис, Кэтрин поднялась со своего места. Подруга ничего не сказала, но даже по тому, как взлетела темная бровь, Эбби четко осознала – её внешний вид был полной катастрофой.

– Я чувствую себя так, словно по мне проехался грузовик, – тут же ответила она, радуясь тому, что в холле никого не было.

– Стоит ли говорить, что выглядишь ты так же? – Виновато скривилась Кэт, доставая из сумочки лак для фиксации.

– Совещание уже идет?

– Целый час.

– Сэм убьет меня, – застонала Эбби, позволяя подруге распустить её волосы, – а всё из-за этой дурацкой бури! – Пока Кэтрин колдовала над её прической, сама она пыталась найти внутреннюю точку равновесия. – Мы с Джеком завалим этот проект.

– Вы с Джеком? – Она усмехнулась. – Два лучших организатора? Один из которых неисправимый перфекционист, а вторая страдает врожденным трудоголизмом? Милая, ты уверена, что такой вариант возможен?

– Не знаю, – выдохнула она, – нам нужно было рассказать о своих идеях сегодня утром, но мало того, что совещание уже целый час идет без меня, так еще и все наброски мы с Каллаганом, по всей видимости, делали по отдельности.

– Задержи дыхание на пару секунд. – Эбби исполнила просьбу Кэтрин, а когда та закончила распылять лак, задышала. – Мне казалось, вы с Джеком вчера должны были обсудить все детали за чашечкой чая.

– Да, – стараясь не выдать своих эмоций, она закрыла глаза, и вовремя – Кэт как раз проводила по векам пудрой, – но я почувствовала себя нехорошо, и он отвез меня домой.

Пальцы подруги замерли, и Эбби поняла, от чего.

– Это из-за той статьи, да? Извини. Мне не хотелось делать тебе больно.

– Всё нормально. – Открыв глаза, отозвалась она. – Ты поступила правильно.

Голоса, донесшиеся из конференц-зала, заставили обеих повернуть головы. Дверь открылась, сотрудники стали выходить из кабинета. Джек, увидев её, молча развел руками, хотя Эбби знала, что ему хотелось спросить: «какого черта?». Ещё бы, ведь она пропустила, по меньшей мере, двадцать его звонков. А сообщений на пять так и не дала ответа.

– Дэвис, – Сэм вышел следом за Каллаганом и, заметив её, так же задержал на ней свой взгляд, – зайди ко мне.

– Не бойся, – шепнула Кэт, успокаивающе касаясь её плеча, – мистер О'Доннел всё поймет.

Оставив на столе сумку и стаканчик с кофе, Эбби сильнее прижала к себе папку с набросками и направилась к кабинету. Она боялась потерять работу. Очень боялась. Поэтому только переступив порог кабинета, сразу же перешла к самой сути.

– Извините, мне очень жаль, что я опоздала на совещание. У меня действительно была причина, но я понимаю, что любая причина – это не оправдание, ведь я знаю, как важен для вас проект Кроувеллов, именно поэтому работала почти всю ночь, и…

– Эбби, эй… притормози и подыши, ладно? – Мягко прервал её Сэм, а затем посмотрел куда-то за её спину. – Сейчас есть кое-что поважнее твоего единственного опоздания.

Сэмюэль кивнул, и Эбби не без опаски, но всё же повернулась. Ноги приросли к полу, и она безвольно открыла рот, пытаясь понять, не обманывали ли её глаза.

– Нэл?

Её подруга встала, а затем искренне и солнечно улыбнувшись, двинулась прямо к ней.

– Милая, – прошептала Нелли, тут же заключая её в свои крепкие объятия, – ты не представляешь, как я рада тебя видеть.

– О, Боже, – осознав, что её подруга, в самом деле, сейчас стояла перед ней, Эбби прижала девушку к себе, – как… как ты здесь оказалась? – Спросила она, когда Нэл слегка отстранилась.

– Скажем так… – она посмотрела на Сэмюэля, а затем улыбнулась уже как-то иначе, – с этим мне немного помогли.

– Вы пока поговорите, – мягко отозвался Сэм, – а я, пожалуй, вытрясу пару идей из Каллагана. Дашь мне свои наброски по проекту?

– Конечно… – Эбби казалось, что она находится в какой-то полудреме. Словно всё это происходило не с ней. Когда Сэм ушел, Нелли, заметив немой вопрос в глазах подруги, взяла её за руки и, усадив в кресло, опустилась напротив.

– Мы познакомились несколько месяцев назад. Сэм тогда был в Нью-Йорке по делам, а я только-только устроилась в галерею. – Эбби невольно улыбнулась, вспомнив, что Майк помог её подруге с работой после того, как та нашла в себе силы, наконец, уйти от Эдварда. Нелли с раннего детства увлекалась искусством, и даже тот факт, что образования в этой области она не получила, не помешал ей стать одной из лучших в своем деле. – Он заинтересовался одной картиной, и спросил меня о ней. Тогда мы впервые заговорили. Сэм пробыл в городе неделю. И эта была лучшая неделя в моей жизни. Он показал мне другой мир, Эбби. Вновь научил улыбаться. – Словно в подтверждение этому, её подруга улыбнулась. – Я взяла отпуск, и Сэм предложил показать мне Флориду. Я сразу же согласилась, потому что поняла, что это шанс увидеть и тебя. – Нелли сильнее сжала её ладони в своих. – Представь моё удивление и мою радость, когда я узнала, что ты – та самая Эбби, о которой Сэм столько мне рассказывал!

– Да, – улыбнувшись, вымолвила Эбигейл, – мир действительно тесен.

– Это так.

– Ты счастлива?

– Да, – глаза Нэл, в самом деле, заблестели, – очень. Но до сих пор боюсь, что всё это окажется лишь сладким сном.

– Не окажется. Сэм очень хороший, и я уверена, что он сумеет сделать тебя счастливой. – Коснувшись ладонью её щеки, она качнула головой. – Ты не должна сомневаться.

– Спасибо, Эбс, – прошептала Нелли, накрывая её руку своей, – ну а ты? Как ты? Девочки? Мы так давно не говорили, выкладывай мне всё! Как у вас с Дареном? Подготовка к свадьбе, должно быть, идет полным ходом?

Улыбка Нэл стала шире, а вот на губах Эбби тут же померкла.

Она не рассказывала подруге о расставании. Сказать по правде, Эбби вообще никому о нем не рассказывала. Ей очень хотелось поделиться своей болью, но она молчала. Пускай и осознавала, что близкие и родные ей люди и без того всё понимают.

И Нелли тоже понимала.

– Вы снова совершили ту же самую ошибку, верно? – Шепотом спросила она. – Снова отпустили друг друга? – Когда Эбби промолчала, Нэл сильнее сжала её руки. – Почему? Что произошло?

– Я… – слова не шли, мысли, как обычно, путались; пришлось на мгновение прикрыть глаза, – …он сказал, что ничего не выйдет. И… возможно, это на самом деле так. Я просто… не знаю.

– Ты любишь его.

– Да. – Честно ответила она, понимая, что врать бессмысленно. – И каждым днем всё сильнее боюсь, что так и не сумею заставить себя забыть. Боюсь сломаться, потому что для меня до сих пор существует только Он. Только его глаза и руки. Только его улыбка и лишь его сердцебиение… – Эбби вновь завертела головой, чувствуя, как воспоминание о нем вызвало щемящую колкость в груди, – и я боюсь, потому что понимаю, что это ничто и никогда не сможет изменить.

– И Грег никогда его не заменит, – словно прочитав её мысли, ответила Нэл.

– Не заменит, – выдохнула она, медленно открывая глаза, – но поможет притупить боль.

– Рядом с Грегом ты никогда не будешь чувствовать того, что чувствовала рядом с Дареном. – Тихо продолжала Нелли. – Птице, привыкшей летать, придется научиться жить без крыльев.

– Может быть, это к лучшему? – Подняв голову, вдруг спросила она. – Может быть, если в моих отношениях больше не будет этого невыносимого безумства, дикой страсти и беспорядочной сумятицы, то у меня получится сделать их крепче и долговечней? Может быть, тогда я, наконец, смогу стать по-настоящему счастливой? И не жить призрачной иллюзией?

Нэл молча смотрела на подругу, наверное, пытаясь понять, о чем именно та думает, а затем осторожно придвинулась ближе и вновь сжала её пальцы в своих ладонях.

– Никто и никогда не знает наперед, насколько долгими будут те или иные отношения. И я так же не смогу ответить на этот вопрос. Но есть кое-что, в чем я уверена даже не на сто, а на тысячу процентов. В том, что любовь, через какой бы водоворот её не пропускало, грешно так бездарно растрачивать. Особенно ту, которая существует между вами. Потому что это очень редкая её форма – настоящая.

– Он сам оставил меня… – мотнув головой, зажмурилась Эбби, – …сам ушел.

– А ты не думала, что у него могла быть причина уйти?

– Да, – уголки её губ непроизвольно дернулись, – трусость.

– Нет, – решительно заявила её подруга, – я смогу поверить во что угодно, но только не в то, что Дарен Бейкер струсил. И что бы ты сейчас не сказала, ничто не сможет меня заставить меня думать иначе.

– Нэл…

– Нет, Эбби, – прервала её она, – я видела его глаза. Видела, какие сильные и глубокие чувства живут внутри них. – Нелли завертела головой. – Он просто не смог бы поступить так с тобой. Не снова.

– Видела его глаза? – Шепотом, словно где-то на уровне подсознания, спросила Эбби. – Вы встречались? Где? – Её подруга промолчала, и Эбби, подавшись вперед, повысила голос. – Нэл, расскажи мне, где ты видела его.

Она выдохнула, а затем кивнула.

– Рано или поздно, ты бы всё равно обо всем узнала, что толку, что он просил молчать.

– О чем ты?

– Это Дарен помог мне уйти от Эдварда.

Эбби замерла, а затем завертела головой.

– Не понимаю.

– Помнишь, я рассказывала, что после того, как он снова поднял на меня руку, я собрала свои вещи и ушла? – Она машинально кивнула. – Тогда Эдвард очень сильно избил меня. Сильнее, чем обычно. Мне было больно говорить, я с трудом дышала, кости ломило, хотелось просто закрыть глаза, чтобы больше никогда их не открывать… – Эбби неосознанно сжала руки подруги – знала, каково было вспоминать о подобном. – Я не знаю, как Дарен оказался рядом; как узнал мой адрес и понял, что мне нужна помощь, но… Эбби, если бы тем вечером он не пришел…

– Я должна была заявить в полицию, – шептала Эбби, ощущая, как злость на эту мразь вновь закипает с новой силой, – мне не стоило слушать тебя. Тогда бы ты не терпела всего этого, тогда…

– …он убил бы нас обеих, – прервала её Нелли, – поэтому я благодарю Бога, что в те месяцы ты была здесь и не видела моего состояния.

– В таком состоянии ты бы не ушла сама, – догадалась Эбби, побуждая подругу кивнуть.

– Оставить такого человека невозможно. И Эдвард сделал всё для того, чтобы сделать этого сама я не сумела. – Эбби молчала, ожидая продолжения, которое не заставило себя долго ждать. – Дарен забрал меня. Отвез в больницу. Мне выделили лучшую палату, за мной ухаживали, как за королевой, – при воспоминании об этом её губы тронула легкая улыбка, – я быстро пошла на поправку. Через месяц меня выписали, а затем я узнала, что Эдварду дали шесть лет. Свидетельствования врачей, моих снимков и его признания оказалось достаточно для того, чтобы упечь этого ублюдка за решетку.

– Он признался? – Эбби замерла, а затем выдохнула. – Поверить не могу.

Нелли кивнула.

– Я тоже не могла. А когда начала спрашивать, Дарен сказал, что беспокоиться больше не о чем. Что впредь Эдвард никогда не посмеет навредить мне, иначе его будет ждать наказание намного страшнее тюремного срока. А ещё он взял с меня обещание, что я больше никогда не буду бояться. – Эбби молча опустила голову, ощущая, как умирает от жжения внутри. Ей вдруг захотелось обнять его, прижаться к знакомому телу, закрыть глаза и слушать, как бьется родное сердце, и то же время хотелось громко кричать, выплескивая наружу всю свою боль, и с силой колотить в его грудь кулаками. – Он никогда бы не оставил тебя по доброй воле. Не после всего.

Эбби подняла было голову, чтобы ответить, но дверь внезапно открылась.

– Я не хотела врываться, правда не хотела, – виновато пробормотала Элис, забавно выставляя вперед ладони; она улыбнулась Нэл, а затем перевела глаза на Эбби. – Милая, думаю, тебе стоит зайти в конференц-зал. У наших мужчин там полный хаос, решить который без тебя, по всей видимости, у них никак не выйдет. Полчаса уже пытаются. – Хихикнула она, произнося это по возможности тихо.

– Думаю, лучше тебе пойти, – улыбнувшись, сказала Нелли, – что-то подсказывает мне, что без этой легкой женской руки наши мужчины нарешают что-то, что потом ещё и разгребать придется.

– Вот уж точно! – Весело подхватила Элис. – Считаю, что этих двоих лучше вообще одних не оставлять. Не хотите кофе? Нам недавно поставили новую кофемашину, она творит что-то невероятное!

– Не откажусь, – с улыбкой согласилась Нелли, а затем, вставая, подбадривающе сжала плечо Эбби.

– А в столовой не были? У нас там такие тортики, просто пальчики оближ…

«Он никогда бы не оставил тебя по доброй воле». Почему она не допускала этого? Почему так не верила в его преданность? Он столько сделал для неё… для всей её семьи. Всегда оказывался рядом, когда был нужен ей больше всего. Не раз доказывал свою любовь поступками – не только красивыми фразами. И глаза… она всегда верила его глазам, так почему же в тот вечер позволила словам выглядеть правдивее? Зажмурившись, Эбби попыталась вспомнить его потемневшие, бездонные глаза, в то мгновение наполнившиеся какой-то мучительной печалью. Он ничего не объяснил, но его глаза помогут ей понять, нужно лишь попытаться заглянуть чуть глубже.

Вдох-выдох…

Вот они сидят в машине. Вот едут по дороге. Оба молчат. На душе неспокойно, в воздухе витает напряжение. Вот он тормозит, она идет в аптеку… сцена перематывается… она возвращается, не выдерживает его холодности и заводит разговор. Стоп.

Вдох-выдох…

Она разворачивает его лицо к себе. Этот взгляд… теперь он потускневший, пустой… в нем нет ни капли жизни. Только холодность, равнодушие и что-то до боли пугающее. Она просит его повторить те же самые слова, но пристально смотря ей в глаза. Просит… думая, что что-то изменится, но ничего не меняется. Он остается таким же чужим. Таким же отстраненным.

Вдох-выдох…

Он боится… да, и сейчас и тогда… Эбби уловила в его глазах тот же страх. Но лишь теперь, лишь присмотревшись лучше, понимала, что это была не трусость. Нет. Что-то иное. Что-то, появившееся не без причины. Быстро. Неожиданно. И очень больно. Ему тоже очень больно.

Вдох…

Эбби резко открыла глаза, словно что-то насильно выбросило её из воспоминаний, оборвав их где-то посередине. Побелевшими от напряжения пальцами, она стискивала край стола и пыталась успокоить бешеное сердцебиение.

Сейчас всё было иначе. Сейчас она не слушала, а смотрела. Сделав важными лишь его глаза, отключив все остальные эмоции и органы чувств.

Да, она не поняла причины. Но поняла кое-что другое.

Ей хотелось докопаться до истины.

Хотелось, чтобы он лично сказал ей, почему – ей нужно было сложить в голове цельную картинку – и решить, как им обоим жить дальше. Как жить своими жизнями и при этом воспитывать общего ребенка.

Ребенка.

Если не ради них самих, то ради этого малыша, она обязана была с ним поговорить.

Только бы выдержать его присутствие. Только бы не сломаться…

…а дальше будь, что будет.

– Не понимаю, почему Кейден не мог приехать сам.

– Ты уже много недель не вылезаешь со своей яхты, тебе необходимо немного развеяться.

– Единственное, что мне сейчас действительно необходимо – так это найти того ублюдка. – Сквозь зубы ответил Дарен, а затем непроизвольно сжал пальцы в кулаки. – Я на грани, Пол. На чертовой грани!

– Мы найдем его. И заставим за всё ответить.

Ответить… да, этот сукин-сын ответит. Ему было плевать, какую цену придется заплатить – если потребуется, он заплатит. Любую заплатит. Лишь бы увидеть, как эта мразь получает по заслугам.

Сглотнув, Дарен неосознанно сильнее стиснул пальцы. Прошло больше двадцати лет, а он до сих пор так и не смог забыть ту ночь. Дом в его воспоминаниях всегда пылал, а запах гари душил и причинял боль. Её тихие мольбы раздавались в сознании постоянно, и заглушить этот голос не удавалось. Он не помнил, когда в последний раз нормально спал. Чувство вины преследовало словно тень.

– Мы на месте, – голос Влада отогнал воспоминания прочь; дышать стало немного легче.

– Элейн постоянно о тебе спрашивает, – сказал Пол, когда они вышли из машины, – и каждый день ждет твоего звонка.

Дарен немного помолчал, а затем произнес:

– Ты даже не представляешь, как сильно мне хочется услышать её голос. Но каждый раз, когда руки тянутся набрать её номер, я останавливаюсь, потому что боюсь, что тем самым могу подвергнуть свою сестренку опасности. И я понятия не имею, как долго это продлится, и придет ли этому конец.

– Я сказал ей, что ты пробудешь какое-то время в Нью-Йорке. Пока не решишь некоторые дела.

– Именно так она и должна думать.

– Головой, возможно, именно так и думает, – Пол невольно усмехнулся, – а вот сердцем и интуицией уже пакует вещи. Я не могу удержать твою сестру. Не тот у неё характер.

– Придумай что-нибудь, – отрезал Дарен.

– Что? Запереть её?

– Да, если потребуется, запри. Но никуда не выпускай.

– Сначала она не выходила, потому что заботилась обо мне. Затем мне пришлось соврать, что на улицах беспорядки, а затем, что врач настоятельно рекомендовал ей отдых. Только вот она не глупая. И начинает всё чаще задавать вопросы, ответов на которые у меня нет.

– Заставь её поверить во что угодно, только не дай докопаться до правды. – Вновь повторил Дарен то, что Пол и без того знал. – И оберегай ото всего, слышишь? Каждую минуту. Личная охрана всегда будет рядом с вами, но всецело её жизнь я доверяю только тебе.

– Я знаю.

Дарен ощутил внезапное тянущее чувство где-то внутри, а затем до него донесся до боли родной и знакомый запах. Её запах. Подняв голову, он остановился, чувствуя, как ноги намертво приросли к земле. Это не мог быть мираж. Не мог быть сон. Дарен умел отличать реальный мир от выдуманного, но этот момент был так прекрасен и одновременно так мучителен, что он не знал, в каком из них в этот момент хотел бы оказаться.

Эбби так же внимательно смотрела ему в глаза, не смея нарушать образовавшейся тишины. Она была всё той же. Правда, теперь в ней появилось что-то еще, что-то, что делало её немного другой. Но что именно, он пока не мог понять. Она стояла посреди аллеи, её руки сминали ручки небольшой сумки, а грудь высоко вздымалась, выдавая бешеный ритм сердца – она нервничала, этого не заметил бы лишь человек безнадежно лишенный сразу всех органов чувств.

– Привет.

От её голоса всё внутри мгновенно затрепетало, подпрыгнуло и опустилось – ощущения, о существовании которых ранее он даже и не подозревал. Видит Бог, как сильно в это самое мгновение ему хотелось подойти к ней, прижать к своей груди, запустить пальцы в её шелковые волосы и вдохнуть их дурманящий запах. Он очень хотел рассказать ей правду, объяснить, почему так поступил, хотя и знал, что даже самых убедительных в мире слов всё равно будет недостаточно.

Он мог бы попытаться. Мог бы попробовать. Но вместо этого лишь сильнее стиснул зубы и отвел в сторону глаза.

– Дарен…

Эбби сделала шаг, и он интуитивно отступил; его взгляд стал стеклянным, отстраненным и бездонно холодным. Пускай это и была всего лишь маска, пускай она душила его, сейчас она была как никогда необходима.

– Сегодня объявляли штормовое предупреждение. – Не поднимая глаз, наконец, произнес он. – Тебе лучше поехать домой.

Дарен развернулся, собираясь уйти, но остановился, когда Эбби вдруг сжала его запястье.

– Я никуда не поеду, пока мы не поговорим.

Её пальцы были ледяными, но от них невыносимо жгло кожу. Вымученно прикрыв глаза, он с силой стиснул зубы, лишь бы только не закричать от мучительной боли, разрастающейся с каждым новым ударом сердца. Сильный порыв ветра заставил его резко отрезветь.

– Отвези её домой, – обратился Дарен к Полу, чем вызвал неодобрение на лице Эбби.

– Я никуда не поеду, – вновь повторила она.

– Пол, – уже грубее велел Дарен, вынудив друга сделать шаг.

– Даже не думай, – остановила его Эбби, внезапно выставив ладонь вперед. Её взгляд был всё так же прикован к Дарену, и интонация, с которой она произнесла свои слова, вынудила его поднять глаза. Их взгляды снова встретились, и он окунулся в их непроглядную бездну, замечая, как потерянная, раненая кошка превратилась в решительную и сильную тигрицу.

Ему вновь до боли захотелось просто её обнять, но он знал, что эта слабость может стоить Эбби жизни.

– Езжай домой, – тихо повторил он, пытаясь придать своему голосу максимальную отстраненность, – сейчас не стоит ворошить прошлое.

– А когда стоит? – Она качнула головой и слабо усмехнулась. – Через год? Когда тебе наскучит твоя весьма насыщенная жизнь и ты захочешь вновь войти в нашу?

– Я сказал, что больше не потревожу вас, – спокойно ответил Дарен, хотя внутри всё полыхало и трескалось – рушилось, как горящий дом. – И я во что бы то ни стало сдержу своё слово.

– Слово… – она улыбнулась чуть шире – от боли и безысходности – улыбнулась… но он видел, как сильно ей хотелось плакать. – Одно ты уже не сдержал. Когда обещал, что больше нас не оставишь.

– Я говорил, почему мне пришлось это сделать.

– Да, – кивнула Эбби, неосознанно поежившись от усиливающегося ветра, – потому что ничего не получается. Я помню это. Только… – она прикрыла глаза, а затем медленно выдохнула, – …это не причина. Не та причина.

Первые капли дождя упали на её лицо, но Эбби так и осталась стоять на месте. Закрыв глаза – наверное, пытаясь приглушить эмоции – она обнимала себя руками.

– Ты хочешь увидеть причину, которой нет?

Уголки её губ снова чуть приподнялись.

– Я хочу увидеть причину, которая поможет мне понять. Понять, почему человек, забравший всю боль и печаль моей семьи, спустя время возвратил всё это в троекратном размере. Понять, как, клявшись всегда держать мою руку, смог просто взять её и отпустить. Понять… – голос Эбби сорвался, но она продолжала, – …почему, войдя в нашу жизнь… позволив к себе привязаться… просто ушел. Понять, как ты, – она выделила последнее слово, – положив свою жизнь на плаху… положив её за меня… сумел так легко оставить… сумел предать…

Она вздрогнула от мощного раската и, вспомнив, как панически Эбби боится грома, Дарен, сам того не осознавая, притянул её к себе. Уткнувшись носом в его футболку, она вцепилась в ткань холодными пальцами, и дрожь пускай и немного, но отступила. В эту же секунду на них обрушился ливень.

От её близости сердце забилось сильнее, пульс участился, а руки неосознанно прижали хрупкое тело крепче. Защитить эту женщину от опасности, забрать все её страхи и тревоги, стало его первым и самым важным инстинктом. Забота о ней была так же жизненно необходима, как воздух и вода. И, повинуясь чему-то непреодолимому, Дарен окутывал её своими объятиями всё сильнее. Не чувствуя холода проливного дождя, не ощущая мощи ветра, не слыша предупреждений новых раскатов. Он улавливал только ритм её дыхания, сливался с ним воедино; и это чувство, как и прежде, лишало его рассудка.

Лишь тихий всхлип, который не мог быть иллюзией, заставил Дарена очнуться. Теперь он осознавал, что они оба стояли под ледяным дождем, и женщина, которую он пытался укрыть, мокла под ним.

– Эбби… – от её имени каждую клеточку тела сводило от невыносимой боли, – …ты насквозь промокла… тебе нужен чай и сухая одежда. Слышишь? Ливень очень сильный.

Только на последних словах, когда он коснулся её плеч, она шевельнулась. Отстранившись всего на несколько дюймов, Эбби медленно подняла голову, вынуждая его вновь утонуть в синих глазах.

– Я не хочу… – дождь умело скрывал эмоции, но Дарен знал, что она плачет, – …не могу.

– Ты простудишься.

– Пускай… – безразлично качнув головой, ответила она, – …какая тебе разница?

– Перестань.

– Если только… – крупные капли отяжеляли ресницы, но она внимательно смотрела ему в глаза, – …перестанешь и ты…

– Зачем ты делаешь это? – До боли стиснув зубы, спросил он. – Мм? Почему не пытаешься понять?

– Потому что ты не пытаешься объяснить…

– Я назвал тебе причину. Назвал. Что ещё ты хочешь услышать?

– Правду… – судорожно втянув воздух, сказала Эбби, – …я хочу услышать правду…

Её синие глаза смотрели в самую глубь, выискивая ответы, капаясь в ворохе беспорядочных мыслей. От этого родного и любимого взгляда становилось мучительно больно. В ней всё ещё продолжали теплится надежда и вера, а он был вынужден снова и снова безжалостно их топтать.

– Это правда.

– Я не верю… – прошептала она, вынуждая его тоже прикрыть глаза, – ни единому слову…

– Эбби…

– Пожалуйста, Дарен… – её тихая мольба заставила всё внутри вновь болезненно сжаться, – …хватит… перестань мне лгать… перестань мучить…

Он хотел было ответить, но внезапно ощутил, как что-то тяжелое начинает потягивать руки вниз. Её пальцы ослабли и, разжав их, она начала оседать на асфальт.

– Эбби! – Дарен удержал обессиленное тело, и когда она не ответила, быстро подхватил её на руки. Дождь стоял стеной, пелена застилала глаза, но он знал дорогу – чувствовал каждый её поворот. Когда знакомые очертания начали понемногу выглядывать из-за тумана, он ускорил шаг. – Открой дверцу.

– Тут недалеко больница, – не без волнения сказал Влад, помогая Дарену уложить Эбби на заднее сидение, – доедем за пять минут.

– Гони, – велел он, когда его водитель надавливал на газ.

Эбби вдохнула приятный аромат и, пошевелившись, поняла, что лежит на чем-то мягком. Отдаленный запах медикаментов вызвал знакомую, но легкую тошноту, и она открыла глаза. Комната оказалась довольно просторной: посредине стояла широкая койка; на стене напротив висел огромный плазменный телевизор; рядом разместился кожаный диван, стол и два кресла ему пол стать; в углу располагался большой комод. Она узнала обстановку почти моментально, и знакомая улыбка лишь помогла ей в этом убедиться.

– Как самочувствие? – Рози протянула ей кружку с чаем, а рядом положила несколько шоколадных батончиков.

Эбби немного приподнялась и приняла горячий напиток из заботливых рук.

– Я помню, как приходила в себя, а после этого какая-то пустота. Я спала?

Рози кивнула.

– Доктор Тревор решил, что тебе необходим отдых. Ребенку вредны подобные переживания. Поэтому почти сразу же, как ты очнулась, он дал тебе травяной настой. Ты проспала несколько часов.

– Так долго, – подытожила Эбби, осознавая, что уже очень давно не спала настолько крепко. Наверное, впервые за долгое время, несмотря на все сегодняшние события, она чувствовала себя действительно отдохнувшей.

– Долго, – Рози поправила простынь и снова улыбнулась, – и тот симпатичный мужчина, который привез тебя, всё это время был здесь. Очень переживал, что ты можешь простудиться. И его опасения понятны, ты ведь в положении, а за окном бушует самый настоящий ураган.

– Тот мужчина… – Эбби запнулась, а затем сделала вдох, – …он знает, что я…

Рози посмотрела на неё с некоторым удивлением, но затем, определенно поняв всё без лишних слов, снова улыбнулась.

– Откуда же это знать мне? – Вопрос, вероятно, не требовал ответа, потому что медсестра улыбнулась шире и добавила. – Он должен выглядеть пораженным, расстроенным или счастливым?

– Я… не знаю… не уверена…

После этих слов Рози слегка отодвинула жалюзи и выглянула в окно палаты. Эбби прикусила губу, понимая, что каждая секунда тишины переносится ею с огромным трудом. Но терпеливо ждала, потому что эта удивительная девушка обладала необъяснимым талантом считывать эмоции с абсолютно любого человека.

– Он очень переживает, – наконец, сказала Рози, – это видно даже невооруженным глазом. А ещё он кажется мне немного потерянным, хотя, если честно, по моему мнению, с его характером такое состояние совсем не вяжется. – И она была права. Представить Дарена Бейкера потерянным Эбби совсем не могла. От чего именно от был потерян? От того, что узнал о ребенке и теперь не понимал, как реагировать? Может быть, он считал, что она создала ему лишние проблемы?… – Это он будущий отец, верно? – Такой неожиданный вопрос заставил Эбби замереть. Увидев её растерянность, Рози отпустила жалюзи и подошла чуть ближе. – Не всякий мужчина способен принять чужого ребенка. Грег любит тебя. Очень любит. И ты благодарна ему за то, что он рядом. Но кроме этой благодарности я больше ничего не могу увидеть. – Она присела на край постели, а затем печально, но всё же улыбнулась. – С этим мужчиной в приемной всё иначе. Когда ты говоришь о нем, твои глаза непроизвольно меняют цвет. Мне открывается такой невероятный спектр чувств, что кажется, будто я становлюсь свидетелем самого прекрасного явления на свете.

Эбби опустила взгляд вниз, понимая, что боится собственной несдержанности. Боится, что всё это поймет любой, кто посмотрит ей в глаза. Что поймет Он.

Шаги в коридоре заставили Эбби поднять голову. Как раз в этот момент дверь в палату открылась.

– Здравствуй, Эбигейл, – Шон Тревор – её лечащий врач – был мужчиной лет сорока с безумно обаятельной улыбкой и невероятно добрыми зелеными глазами. Только сейчас он отчего-то свою улыбку сдерживал.

Испугавшись за здоровье малыша, она инстинктивно потянула руку к животу, но замерла, когда следующим в палату вошел Дарен. Их взгляды встретились всего на мгновение, но и этого оказалось достаточно для того, чтобы страх перед неизбежным вновь возобладал над здравым смыслом.

– Как самочувствие? – Шон продолжал говорить, даже не подозревая о том, как накалился воздух в комнате. – Головная боль? Сухость во рту?

– Нет, – еле слышно ответила Эбби, – ничего такого.

Он помолчал, считая удары пульса на её запястье.

– Что ж… – убрав руку, Шон опустил глаза на больничную карту, – …вновь переутомление и стресс… я уже неоднократно повторял, что ты совсем себя не бережешь. – Пристальный взгляд Дарена ощущался каждой клеточкой тела. – В подобном положении необходимо более тщательно соблюдать рекомендуемый режим.

– Я… принимала всё, что вы выписали, – произнесла Эбби, пытаясь не дать Дарену возможности обдумать словосочетание «подобное положение». – Ни разу не пропустила.

– Не сомневаюсь в этом, – Шон оторвался от карты и посмотрел прямо на неё, – но Эбигейл, ты должна понимать – простых витаминов для стабилизации подобного состояния недостаточно. Тебе нужно поменять что-то у себя в голове. Находиться в такой сильной стрессовой ситуации в эти месяцы – очень опасно. Может возникнуть угроза врожденных патологий и иных отклонений в развитии. – Эбби сделала медленный выдох; она испугалась, на самом деле, испугалась. Шон заметил это, поэтому добавил. – Сейчас никаких осложнений нет. И их не будет, если стресс для тебя перестанет быть допустимой нормой.

– Почему она пила витамины? О каких отклонениях вы говорите?

Гневно-твердый голос Дарена лишь усилил итак разрастающуюся по телу дрожь. Шон собирался что-то ответить, но Эбби его опередила.

– Что ещё мне следует сделать? Я слышала, что есть какие-то безвредные седативные.

– В крайних случаях мы, на самом деле, выписываем некоторые успокаивающие препараты своим пациентам. – Честно ответил Шон. – Но и они не исключают вреда полностью – пускай и маленький, но он всё равно существует. Поэтому, когда есть выбор, я рекомендую пить обыкновенный травяной чай и больше гулять на свежем воздухе.

– Хорошо, – кивнула Эбби, стараясь выдавить из себя улыбку, – я поняла.

– А вот я – нет. – Стиснув зубы, Дарен сделал шаг. – И хочу знать, что здесь, черт возьми, творится.

Эбби подняла глаза, и почти сразу же об этом пожалела. Потому что он смотрел на неё. Только на неё. Пристально. Выжидающе. И, если бы не присутствие в палате врача, он уже давно бы заставил её ответить на всё свои вопросы.

В воздухе повисла тишина. Шон смотрел на них ещё некоторое время, а затем откашлялся.

– Мне нужно кое-что проверить, а затем я вернусь со всеми необходимыми рекомендациями. Рози, пойдем, мне понадобится твоя помощь.

Когда дверь за ними закрылась, Дарен зарычал:

– Что происходит?

Она выдохнула, а затем попыталась взять себя в руки.

– Всё нормально.

– Нормально? – Переспросил он, и Эбби заметила, как сжались его скулы. – Он говорил про обязательное соблюдение какого-то режима. Говорил про стрессы, угрозы и отклонения… что это за… – он запнулся, а затем произнес уже тише, – …ты больна?

– Нет. – Сглотнув, она неосознанно прикрыла глаза. – Я не больна.

– Тогда почему не вылезаешь из больницы? Почему просишь выписать седативные? Почему существует угроза патологий и почему, черт подери, тебе нужно проходить какие-то обследования? – Не дождавшись ответа, он повысил голос. – Почему, Эбби?! Ответь!!

– Потому что я беременна! – Выпалила она, резко вскидывая голову. Эбби не собиралась сообщать ему об этом вот так, но правда сама неосознанно сорвалась с языка. Наверное, слишком долго она держала её внутри. Дарен замер. Его глаза вдруг наполнились невероятной мягкостью, но она исчезла так же быстро, как и появилась.

– От него?

Его слова безжалостно полоснули по ещё незажившей ране. Хотелось закричать: «Как? Как ты мог сказать такое?», но Эбби удержала этот мучительный крик внутри. Смяв пальцами прохладную простынь, она отвернулась только чтобы не заплакать.

– Не от него.

Во рту пересохло, глаза защипало от подступившей к ним соли. Поднимать взгляд было страшно. Она боялась увидеть на его лице то, что снова причинит ей боль. Эбби ощутила, как предательски зазвенело в ушах. Голова закружилась, как карусель, и ладони, словно ища защиты, неосознанно накрыли живот. Она сделала вдох, а затем уловила тихие шаги – Его шаги. Раз. Два. Три…

– Эбби! – Грег влетел в палату, и она машинально подняла голову, поймав на себе его обеспокоенный взгляд. – Я приехал сразу же, как мне сообщили. Как ты себя чувствуешь? Ребенок в порядке?

Она лишь кивнула, не в силах вымолвить ни слова. А Дарен, сильнее стиснув кулаки, сделал шаг назад.

Только после этого, проследив за её мимолетным взглядом, Грег заметил, что в палате они были не одни. Эбби ощутила, как напряглись его руки, а затем увидела, как загорелись глаза. Чтобы понять, как сейчас выглядит Дарен, ей даже не нужно было поворачивать головы. Она чувствовала, что он зол. Дико зол. Они оба в этот самый момент напоминали Эбби хищников, готовящихся вступить друг с другом в схватку. Схватку не на жизнь, а на смерть.

– Грег, – появление Шона заставило её облегченно выдохнуть, – заметил тебя в коридоре.

Не без труда отведя глаза от Дарена, Грег кивнул. Шон лишь на секунду задержал на Эбби свой взгляд, и она поняла, что столь быстро этот мужчина вернулся неспроста. И была ему благодарна.

– Какое заключение?

– В общем и целом волноваться не о чем. Но, как и прежде, я настаиваю на том, чтобы Эбигейл больше отдыхала и свела любые переживания к минимуму. В её жизни не должно быть стресса. Это может сильно навредить ребенку.

– Не волнуйся, Шон, я обязательно за этим прослежу.

Грег накрыл её руку своей ладонью – как-то необычно, по-собственнически – и, мельком взглянув на метавшего молнии Дарена, Эбби поняла, зачем.

– В этот период происходят очень сильные изменения психически-эмоционального состояния матери, особенно в случае с Эбби, поэтому некоторое время я хочу за ними понаблюдать. – Между тем продолжал Шон. – Будете приходить на прием раз в неделю и, если всё будет нормально, вскоре вернемся к обычному режиму. Далее достаточно будет отмечаться раз в месяц.

Рози въехала в палату с небольшой тележкой, и доктор Тревор окинул взглядом обоих мужчин.

– Давайте выйдем и позволим Рози взять у Эбигейл кровь.

– Я буду снаружи, – тихо пообещал Грег, а затем коснулся прохладными губами её лба. Когда он выпустил её ладонь, Эбби подняла глаза, наверное, желая снова встретиться с дурманящими синими глазами, но Дарена в палате уже не было.

Когда все вышли, Рози прикрыла дверь и подкатила тележку к самой койке.

Эту процедуру Эбби делала уже много раз, но всё равно, как в первый, одинаково боялась и самого процесса и результата, который он принесет. Рози об этом знала.

– Не волнуйся, – мягко сказала она, – простой анализ, безо всякой причины. – Эбби кивнула, а затем перевернула руку, позволяя девушке протереть её раствором. – Думаю, тебе придется остаться здесь до утра. Нужно будет взять кровь повторно, чтобы проверить уровень кортизола. Заодно и отдохнешь.

Она не успела ответить. Игла оголилась и, зажмурившись, Эбби как можно сильнее прикусила губу.

Дарен вышел из палаты, ощущая, как от разрастающейся внутри злости неконтролируемо чешутся руки. И происходило это, по всей видимости, не только с ним. Грег, всё это время молча идущий впереди, вдруг резко остановился и, развернувшись, со всего размаху обрушил кулак Дарену в челюсть. Он покачнулся – скорее от неожиданности, нежели от боли – глаза на мгновение потеряли ориентир, но быстро восстановились, заставляя заработать другие инстинкты. Вкус крови на губах вынудил его Зверя рассвирепеть и, издав гневный рык, тот нанес ответный удар. В этой схватке сцепились два неистово яростных хищника. Два диких волка, сражающихся за главенство в стае и отстаивающие право быть единственным законным защитником своей самки. Еще один удар обрушился Дарену в нос, и его кулак рефлекторно отлетел Грегу в левый глаз.

– Эй! Прекратите! Хватит! – Несколько санитаров держали обоих под руки, не позволяя приблизиться друг к другу снова. – Это больница, а не ринг!

Они оба подсознательно вырывались из хватки, ощущая непреодолимое желание продолжить то, что начали.

– Да, она ждет твоего ребенка, – разъяренно выплюнул Грег, подтверждая мысль, за которую Дарен цеплялся всё это время, – но если ты приблизишься к ней хотя бы на шаг, я убью тебя!

– Это не тебе решать, – сквозь зубы прошипел он, став от его слов лишь увереннее. – Я имею полное право быть рядом с ней!

– Ты должен был быть рядом с ней, когда она в тебе нуждалась! Когда будучи в таком положении проходила через всё сама!

– Я ничего не знал о её положении!

– А что, если бы знал, а?? – Внезапно заорал Грег. – Тогда бы ты её не бросил?? Тогда бы ты её пожалел?!

– Не смей меня судить!! – Зарычал Дарен, сделав попытку вырваться; санитары кое-как удержали его на месте. – Не смей строить чертовы догадки, не зная всей правды!!

– Что эта правда изменила бы?! Подняла бы тебя в её глазах?! – Грег стоял спокойно, но парни продолжали его держать. – Разве есть такая причина, которая могла бы оправдать то, что ты сделал??

– У меня не было выбора!

– Выбор есть всегда!

– У меня его не было!! Не было, черт подери!! Он не дал мне его, понимаешь?! Не дал!! А я просто не мог рисковать её жизнью, потому что умер бы, если бы этот сукин-сын до неё добрался!!

В холле мгновенно образовалась тишина. Грег молча стоял, наверное, даже и не собираясь ничего отвечать, а Дарен осознавал, что, поддавшись эмоциям, проявил слабость и сказал лишнего. Инстинктивно повернув голову, он замер, встретившись с мучительно любимыми васильковыми глазами. Облокачиваясь о дверной проем, Эбби цеплялась за дерево пальцами, словно изо всех сил пыталась не скатиться по нему вниз. Он видел, как подкашиваются её ноги, видел, как мечется взгляд, и с какой болью дается каждый новый вдох.

Но что он мог сказать ей? Что? Снова солгать? Прикрыть одной ложью другую?

Он не мог рассказать правду. Не мог. Ублюдок убьет её, стоит ему лишь попытаться всё ей объяснить. Стоит лишь попытаться, и он заставит его смотреть, как медленно и мучительно умирает та, без которой он больше не представлял своей жизни. А сейчас эта женщина – самая лучшая, самая невероятная на земле женщина – носила его ребенка. Его малыша. Внутри неё рос и развивался маленький человечек, в жилах которого текла его кровь. Теперь он должен был быть ещё осторожнее. Вдвойне. Ведь теперь ему нужно было защищать их обоих. Две жизни, которые могут оборваться, сделай он хотя бы один неверный шаг.

Почувствовав, как санитары осторожно отошли, Дарен сжал зубы и отвел в сторону глаза. Преодолевая сильнейшую, рвущую на куски боль, он развернулся и медленно направился к выходу. Когда он на мгновение прикрыл глаза, то понял, что холодная сталь, наконец, дала трещину. По его щеке, безжалостно прожигая кожу, катилась одинокая соленая слеза.

Эрин. Милая, маленькая Эрин.

Прошло уже так много лет, но забыть эти янтарные, наполненные вечным блеском, глаза, так и не удалось. Он не смог выкинуть из памяти её солнечную улыбку и звонкий по-детски наивный смех. Не смог выкинуть из памяти ту, что дала ему смысл к жизни. Подарила новые мечты и стремления. Заставила хотеть дышать.

Его детство было счастливым. У него было всё, о чем только можно было пожелать, но чувство, что всего этого мало, день за днем одолевало его всё сильнее. О том, что Лиам не был его родным отцом, он узнал случайно, но зато, наконец, осознал, почему до сих пор ощущал себя таким. Неполноценным. Мальчик, которого с самого детства любили настолько сильно, должен был сказать, что ему всё равно. Что «отец» – этот тот, кто воспитал, а не тот, чья кровь течет в жилах. Но вместо того, чтобы понять, он озлобился. На мать, на отчима – называть его отцом больше не поворачивался язык – на весь чертов мир, который его окружал. Но Эрин… она, сама того не подозревая, стала тем самым спасительным маячком, который указывал ему верный путь. Лишь один взгляд её добрых глаз, и вся боль, сидящая внутри, мгновенно покидала его тело. Он так долго искал её, так долго искал… и когда, наконец, нашел, то слишком быстро потерял.

И виной тому были они.

Бейкеры.

Тщеславие, эгоизм и властолюбие этих людей погубили ни в чем неповинную душу. Её настигла слишком мучительная смерть – та, которую не заслуживал столь светлый и нежный ангел, как она.

Сунув руки в карманы брюк, он начал вспоминать каждый свой шаг, каждый удар, который Ему нанес. Вначале исчезнувшие деньги – отвлекающий маневр, ничего серьезного. Затем разбитая машина – заставляет задуматься. Взорвавшийся вертолет – как предупреждение о надвигающейся опасности. И нападение на компанию – так он объяснил, что шутки не его удел. А ещё он помнил, какую неоценимую помощь оказал ему Оливер, фактически взяв всю вину на себя. Все должны были думать, что именно его люди организовали нападение. Что именно он желал Ему навредить. И как удачно сложилось, что обе его игрушки случайно познакомились на том приеме. Он тоже там был. Он видел их рукопожатие, и вот тогда в голове и созрел план использовать Ньюмана, как пешку. Счет в Швейцарии, отмывание денег… всё это было лишь каплей в огромном море боли, которым он омоет Его лицо. В которое заставит окунуться.

Он помнил, что тогда написал. Помнил каждое слово, потому что оно словно гвоздь день ото дня вколачивалось в виски. Дарен должен был оставить её. Должен был лишить свою душу спасения. Так было нужно. Он просто должен был понять. Ощутить то же самое. Каждым нервом на теле прочувствовать его собственную боль. И понять, что чувствуешь, когда единственный человек, который вселял уверенность и дарил желание мечтать, уходит из жизни. Чтобы больше никогда не вернуться.

Взглянув на свои наручные часы, мужчина отвернулся от окна.

Он выжидал уже очень долго. Наблюдал за тем, как медленно и мучительно между этими двумя растет необъятная пропасть. Как сердце Дарена всё больше ожесточается, наполняется запредельной жаждой мести и превращается в бесполезный кусок ледышки. Как Ученик превосходит Учителя. И как надежда на искупление безвозвратно, день за днем, превращается в обыкновенную горстку пепла.

Наблюдая за заходящим за горизонт солнцем, он думал о том, что завтра, когда оно взойдет снова, всё изменится. Пришло время доиграть партию. Пришло время сделать свой последний ход.

И пусть кровавый багрянец ознаменует начало новой жизни.

Эбби стояла у окна и, крепко обнимая себя руками, неотрывно смотрела на огни сумеречного города. Если бы не они, на дома опустилась бы непроглядная черная мгла. Они были маленьким светом во тьме, которая сейчас правила на земле. Маленьким, но всё же светом. Благодаря ему ночь, в которой таилось великое множество самых разнообразных страхов и тайн, в одно мгновение становилась намного светлее и безопаснее. Намного прекраснее.

Свет и тьма. Многовековое сражение, окончательно победить в котором не получалось ни у одной стороны. Но, если верить, если бороться и не отступать, то даже столь незначительные, казалось бы, совсем беспомощные огоньки, способны стать единственно возможным спасением; способны вытащить из самой вязкой и смердящей трясины.

Прикрыв глаза, Эбби позволила Его последним словам вновь накрыть её с головой: «…У меня не было выбора!..»; «…Он не дал мне его, понимаешь?! Не дал!!..»; «…Я не мог рисковать её жизнью, потому что умер бы, если бы этот сукин-сын до неё добрался!!..». Она судорожно выдохнула, вспоминая любимые синие глаза, наполненные невыносимой болью и бешеным, диким страхом. Страхом за неё. За её жизнь. Он вновь пытался от чего-то её уберечь. Как делал это всегда. Изменилось лишь одно – угроза на этот раз была намного мощнее и опаснее, чем прежде. Она поняла это сегодня, когда увидела, как один из самых бесстрашных и неудержимых людей тоже был напуган. Он стоял на самом краю пропасти; готов был сорваться вниз в любую минуту. Вот, почему, стоило ей лишь на короткое мгновение увидеть его глаза, как она тут же получила ответы на все свои вопросы.

Он не струсил. Это всё, что ей нужно было знать. Всё, что она так хотела знать.

– Я принесла тебе чай, – голос Рози заставил её прервать размышления, – и ещё немного пирога. Знаю, ты не просила, но тебе нужно поесть. Иначе малыш не будет расти.

Эбби осторожно закрыла жалюзи, а затем медленно повернулась.

– Спасибо. Я поем.

– Ты в порядке? – Вопрос Рози заставил уголки её губ невольно приподняться. Она уже и забыла, что значит «быть в порядке»; просто не чувствовать, как изо дня в день боль прожигает тебя изнутри. Жить нормально. Быть счастливой. Вдруг до боли в груди вновь захотелось плакать, а затем рассказать обо всём, что творилось на душе, но вместо этого она просто кивнула. Опустившись рядом с ней на диван, Эбби взяла в ладони горячую кружку с жасминовым чаем. – Ты очень много для него значишь.

Кружка замерла у самого рта; что-то необъяснимое в этот момент случилось с сердцебиением. Но Эбби ухватилась за единственную ниточку, которая могла вытянуть её из мучительных мыслей.

– Грег действительно замечательный, и я не знаю, как справлялась бы без него.

– Я говорила не о нем.

Ниточка порвалась, и, выдохнув, Эбби опустила дрожащие руки на колени.

– Не понимаю.

– Тот мужчина, который привез тебя, – уточнила Рози то, что итак было очевидным, – он очень сильно тебя любит.

– Я не уверена, что это так.

– Но я уверена, – настаивала она, при этом подаваясь чуть вперед, – потому что подобный взгляд невозможно подделать. Любому, кто попросит, глаза всегда скажут правду. Если он и оставил тебя, то сделал это не по доброй воле, – словно услышав слова Нэл, которая совсем недавно говорила ровно то же самое, Эбби подняла на Рози взгляд. – Когда человек любит настолько сильно, только что-то очень серьезное может заставить его уйти. А я вижу, что для него во всей этой вселенной и во всех её параллелях существуешь только ты. – Она коснулась ладонью её руки, а затем качнула головой. – Не теряй это, Эбби. Что бы ни происходило, не теряй.

Сердце застучало сильнее. Внутренний голос кричал: «Не потеряю! Что бы ни происходило, не потеряю!», но что-то останавливало её от того, чтобы произнести это вслух.

А стук в дверь окончательно убил всякую на это надежду.

– Простите, если помешал, – появление Грега заставило всё внутри болезненно сжаться – от досады; от чертовой досады.

– Всё нормально, – поднимаясь с дивана, улыбнулась Рози, – я зайду попозже.

Её последний мимолетный взгляд сказал яснее самых красноречивых в мире слов:

«Держись за своё счастье. Борись за свою любовь».

– Адель переночует у Мэнди. – Заставляя Эбби повернуться, Грег осторожно опустился рядом с ней на диван. – Я сказал, что ты решила пройти профилактическое обследование, поэтому останешься в больнице на всю ночь. Я нашел здесь какие-то старые фильмы, посмотрим?

Неосознанно кивнув, она даже не стала спрашивать, что именно они будут смотреть – просто молчать сейчас ей хотелось намного больше, чем разговаривать. Эбби плотнее закуталась в теплый палантин и, когда Грег вернулся обратно на диван, интуитивно положила голову ему на плечо. На экране начали мелькать незнакомые кадры. Фильм 50х-60х годов про девушку из высшего общества – красивую, избалованную, веселую, успевшую познать и счастье, и горести, а так же оказаться перед одной из самых главных дилемм жизни. Как выбрать мужчину, с которым тебе предстоит прожить до самой смерти? Как принять подобное решение и не ошибиться? Как определить, что важнее: сердце или разум? И чей голос заставить звучать громче? Минуты шли, и Эбби всё глубже и глубже погружалась в мир Трэйси, ощущая, как каждая клеточка тела отзывается на эту легкую, забавную, но в то же время невероятно душевную историю. Обаятельные голоса актеров, джазовая музыка, искренность каждой минуты фильма – всё это навевало атмосферу романтики, но на душе всё равно скреблись кошки.

Взгляд невольно упал на уже давно остывающую кружку с чаем, и слова Рози, словно огромная и буйная волна, вновь накрыли её с головой. «…Когда человек любит настолько сильно, только что-то очень серьезное может заставить его уйти…». Все. Все люди, которые были ей дороги, говорили то же самое. Каждый в своё время, ненавязчиво, но умело сеял в её мыслях зерно сомнения. А сегодняшние слова Дарена заставили эти зерна дать свои первые всходы. Крепко зажмурившись, Эбби попыталась выгнать из своей головы мысли о Нем и сосредоточиться на фильме. Она просидела так, наверное, несколько минут, но погружалась в это вязкое болото лишь сильнее. Она не контролировала собственные чувства. Больше нет.

– Эбби?

Тихий голос Грега, пусть и смутно, но отозвался в сознании, вынудив всё же открыть глаза.

– Мм?

Посмотрев на экран, она заметила, что на экране шли титры – фильм кончился, а она так и не узнала, какой окончательный выбор сделала главная героиня.

Может быть, ей суждено было остаться одной?

Грег немного помолчал, а затем пошевелился, вынуждая её поднять голову и немного привстать. Эбби неосознанно заглянула ему в глаза и неожиданно для самой себя заметила внезапно появившийся в них страх.

– Мне хотелось бы… – Грег запнулся, а затем выдохнул и потянулся к карману больничного халата, – …я долго тянул с этим; не знал, как лучше сказать… возможно, и сейчас не совсем подходящее время, но… я измучился, понимаешь? Извелся… – Эбби хотела спросить, что так сильно его гложет, но замерла, заметив в руке небольшую бархатную коробочку. – Мне просто необходимо, чтобы оно было у тебя. – Сердце мгновенно сжалось, а дыхание остановилось, когда ей стало понятно, что именно он хочет сказать. – Это не предложение. – Прерывая её мысли, уточнил он, вероятно, побоявшись её спугнуть. – Я понимаю, что ты ещё не готова. И что тебе до сих пор тяжело, но… буду ждать, сколько потребуется. И хочу, что бы ты всегда об этом знала.

– Грег…

– Не отвечай сейчас, – оборвал он её, нежно касаясь её руки, – прошу, ничего не говори. Давай просто попробуем плыть по течению. И, когда ты наденешь это кольцо, если такой день придет, я буду знать, что так ты сказала мне «да».

Эбби не знала, что может ответить, да и должна ли. Мысли снова путались, всё внутри прожигала обыкновенная повседневная боль – она привыкла к ней, но сейчас ощущала, как та становится больше, сильнее, мучительнее. Грег не стал дожидаться, пока она придет в себя – просто поцеловал в волосы и вышел, решив дать ей возможность побыть наедине с собой.

Она долго сидела и смотрела на темную кожу дивана просто не в силах пошевелиться – боясь убедиться, что всё это было реальностью; что всё случилось на самом деле. Окно палаты было открыто, но Эбби ощущала такую сильную духоту, что хотелось бежать так быстро, насколько бы хватило сил. Лишь бы суметь унестись как можно дальше отсюда. И от прошлого, и от настоящего.

Справившись с первыми приступами паники, она всё-таки решилась поднять глаза. Оставленная Грегом коробочка, спокойно и невозмутимо стояла прямо напротив неё. Внезапно снова захотелось бежать, но поборов глупое желание, Эбби глубоко вдохнула и приподнялась на слегка дрожащие ноги. Неуверенно потянувшись к столику и ведомая каким-то необъяснимым чувством, она коснулась красного бархата и, открыв коробку, замерла.

Кольцо оказалось настолько красивым, что дыхание вначале даже на мгновение остановилось. Поблескивая белым золотом, оно манило, вынуждая Эбби снова и снова поддаваться его колдовским чарам. По бокам ободка располагались маленькие сверкающие бриллианты, а в его середине возвышался глубокого синего цвета камень – наверное, сапфир. Точно под цвет моих глаз, – подумала она и, осторожно взяв драгоценность в свои слегка дрожащие руки, неосознанно позволила ему скользнуть по тоненькому пальчику. Она не знала, что за неведомая сила в этот самый момент владела её разумом, но понимала, что не может ей противиться. Ей необходимо было понять. Узнать, что произойдет с её чувствами. Сожмется ли её сердце, участится ли дыхание, замедлится ли пульс; захочется ли ей сказать Грегу то заветное слово, которого он так ждет; захочется ли разделить с ним всю свою жизнь; построить семью и состариться бок о бок. В голове мелькнул целый ряд картинок; они быстро сменяли друг друга, образуя беззвучный анимационный фильм. Вот её малыш. Он бегает по полю и что-то весело кричит, а вот и она сама – звонко смеется, пытаясь спрятать лицо руками и убежать от воды, которой мужчина задорно окатывает её из шланга. Её мужчина. Любимый. Верный. Единственный. Губы тронула неосознанная и до глубины души печальная улыбка и Эбби чуть прикрыла глаза, пытаясь вернуться в реальность и прогнать прекрасную иллюзию.

Бросив мимолетный взгляд на экран, она плотнее закуталась в теплый палантин, а затем вновь не спеша забралась с ногами на диван. Взяв со столика пульт, Эбби промотала фильм до того момента, на котором остановилась и, положив под голову подушку, медленно нажала на «плей». Ей хотелось узнать, какой выбор сделала Трэйси. И убедиться, что сама она только что выбрала верно.

Дарен коснулся прохладной ручки и осторожно отжал её, пытаясь создать как можно меньше шума. Он долго думал. Долго бродил по ночным улицам города, заставляя себя уехать. Но что-то нечеловечески сильное безжалостно тянуло его обратно. Она тянула его обратно.

Было уже давно за полночь, в палате стояла тишина; а через чуть приоткрытые жалюзи пространство заливал слабый лунный свет, сливаясь с отблесками работающего телевизора. Эбби лежала на диване, по-милому свернувшись калачиком и подложив одну ладонь под подушку.

Дарен приближался тихими, почти неслышными шагами, пытаясь прислушаться к равномерному и спокойному дыханию, позволявшего ему понять, что она спала. Осторожно и медленно опустившись на корточки, он ощутил, как острый нож вновь вошел в самое сердце. Он отдал бы всё на свете – и свою собственную жизнь – лишь бы иметь возможность вновь услышать её сердцебиение, вновь почувствовать, как бьется её пульс, и пусть даже и в последний раз, но хотя бы на короткое мгновение поймать на себе взгляд любящих синих глаз.

Когда Эбби шевельнулась, палантин слегка задрался, и её ладонь – на уровне подсознания – скользнула к уже заметно округлившемуся животу. Его было не видно под просторной одеждой, но сейчас, благодаря обтягивающей майке, Дарен мог достаточно хорошо его рассмотреть. Там, в таком крохотном местечке, жил и рос его ребенок. Ребенок от женщины, которую он до сих пор – и так будет всегда – до безумия сильно любил. Рука сама, повинуясь какому-то неведомому чувству, потянулась к её животу. Быть может, если он коснется его совсем легко и ненадолго, ему удастся услышать, как толкается малыш? Вдруг он сможет почувствовать его? Хотя бы раз. Всего один раз. Ведь он так и не увидит, как родится и вырастет его сын – синеглазый, храбрый, преданный. А, может быть, это будет девочка? Уголок губ слегка приподнялся, и на глазах выступили слезы. Малышка. Его родная принцесса. Красивая, добрая и нежная. Ещё один прекрасный ангел, спустившийся к ним с неба. Его дочка, из уст которой он никогда не услышит: «папа»… рука Дарена замерла, и пальцы сжались в слабый, но уверенный кулачок. Он не имел права быть здесь. Не имел права привыкать к ощущениям, которыми сам решил поступиться.

Да, у него не было другого выхода. Да, он оставил свою любимую, чтобы защитить. Теперь так же оставлял и своего ребенка. Потому что сукин-сын не дал ему выбора. Но разве это причина?

Горько усмехнувшись, Дарен на мгновение прикрыл глаза.

Нет. Мартин был прав. В мире нет ничего, что могло бы оправдать его поступок. Ведь он причинил ей огромную, удушающую боль. Хотя обещал всегда, что бы ни случилось, лишь оберегать.

Вот почему теперь его собственная боль, вернувшаяся как бумеранг, должна была стать его заслуженной кармой. Он проживет всю жизнь один, либо погибнет в этой схватке, но больше никогда не позволит ей страдать. Им обоим.

Он наклонился – очень осторожно, рискуя нарушить крепкий сон, но в последний раз касаясь прохладными губами её теплого лба. Ему казалось, что на ресницы осели частички тяжелого металла, потому что держать веки открытыми было до невыносимого мучительно. Он поддался непреодолимому желанию, ощущая, как по венам, с каждым новым ударом пульса, режет заточенный нож.

– Прости, – прошептал Дарен, невольно и легко запуская пальцы в копну её светлых волос. Сердце готово было разорваться от тоски на части; на глаза вновь навернулись слезы и, чтобы не позволить боли вырваться наружу, он сильнее стиснул зубы.

Хотелось выть. Дико. Неистово. Орать, что есть мочи. Потому что он понимал, что переживает последние секунды рядом с любимой женщиной и своим ещё не родившимся ребенком. Ему хотелось остаться. Одному Господу известно, как сильно хотелось. Но их безопасность была важнее его эгоистических желаний. Их жизни были важнее.

Взгляд невольно упал на небольшую бархатную коробочку, невинно стоявшую на журнальном столике. Он не стал открывать её, не стал смотреть на Её руку – просто не хотел. Просто, какое бы решение она не приняла, он обязан был смириться. Потому что она должна быть счастлива. Даже если и не с ним.

Чувствуя, как каждую кость в теле ломит от невыносимой боли, Дарен вновь сжал пальцы в кулаки и поднялся. Этой ночью он ушел в последний раз – так ни разу и не обернувшись.

Ей казалось, что Он приходил. Ощущение, что этой ночью любимый мужчина был рядом, отчего-то не оставляло её ни на минуту. Может быть, она просто сходит с ума? Может быть, теряет рассудок? Как ещё объяснить это внезапно возникшее внутри чувство? Она словно в самом деле ощущала его присутствие, и ещё его шепот… простое «прости»…

– Уверена, что хочешь уехать?

Не отрывая глаз от простирающейся за окном полоски океана, Эбби кивнула.

– Мне больше не хочется сидеть на твоей шее.

– Я не чужой для тебя человек, – тут же возразил Грег, – тем более, как мне кажется, теперь.

Она немного помолчала, а затем озвучила мысль, которую так много раз прокручивала в своей голове.

– Ты очень помог нам год назад. И, если бы не твоя поддержка, я не знаю, что бы с нами было. Но… мне нужно попробовать встать на ноги самой. Стать самодостаточной, понимаешь? А до тех пор, пока мы живем у тебя, этого не будет.

Грег ответил не сразу. Он молча сжимал руль ещё несколько секунд, и лишь потом спросил:

– И где вы будете жить?

– Перекантуемся несколько дней у Мэнди. Когда найдем квартиру, переедем.

– Это бессмысленно, – Эбби понимала, что он злится, но ничего не могла поделать, – ты съезжаешь с одной квартиры для того, чтобы начать снимать другую. Зачем? Ты платишь здесь, будешь платить и там. Так в чем разница?

– В том, что там с меня возьмут полную цену, – просто ответила она, а затем, наконец, повернулась к Грегу, – я думала, ты поймешь.

– Я понимаю, – он стиснул зубы, а затем чуть повысил тон, – черт, Эбби, я пытаюсь понять. Но ты выбрала не лучшее время для того, чтобы так круто и резко менять свою жизнь.

– Моя жизнь всегда менялась лишь в те моменты, в которые это решали за меня, – качнув головой, прошептала она, – теперь я хочу делать это сама.

– Ты беременна, – напомнил он, – беременна, понимаешь? Тебе нужна стабильность, крыша над головой, уверенность в завтрашнем дне. Нужен человек, который посреди ночи сорвется в магазин, потому что тебе резко захочется съесть манго. – Эбби молчала, поэтому он продолжал. – Почему ты просто не переедешь ко мне? Почему не забудешь про это совершенно ненужное стремление к самостоятельности?

– Потому что не могу, – тихо ответила она, а когда Грегу позвонили, снова отвернулась к окну, понимая, что это правда лишь наполовину. Что ещё совсем недавно предложи другой мужчина то же самое, она согласилась бы совершенно не раздумывая. Потому что с тем – другим мужчиной – ей хотелось быть рядом каждое мгновение своей жизни.

– Мне нужно в клинику, – остановившись у бордюра, Грег выключил зажигание, – как надолго, пока не знаю. – Он помог ей выйти из машины, а затем вытащил из багажника две сумки и занес их в квартиру. – Привет, – Грег кивнул приветливо улыбнувшейся Мэнди, а затем наклонился, чтобы поцеловать Эбби в лоб, – если освобожусь рано, позвоню. Но долго не жди. Ложись спать. Хорошо?

– Хорошо, – она кивнула, покорно прикрывая глаза, а когда дверь за Грегом закрылась, неуверенно подняла голову. – Адель дома?

– Тайлер повез её на день рождения.

– Да, верно, – она мимолетно улыбнулась, – сегодня Кристалл исполняется восемь. Я и забыла.

– Вы куда-то собрались сегодня вечером?

– Если у него не будет срочных вызовов, то, возможно, поедем покупать кроватку, – быстро ответила Эбби, отводя в сторону свой растерянный взгляд. Мэнди его уловила.

– Ты приняла его предложение?

Она подняла глаза на сестру.

– Пока нет.

– Пока? – Уточнила она, вынуждая Эбби вымученно прикрыть глаза.

– Прошу, не дави на меня.

– Я не давлю. – Спокойно ответила Мэнди, хотя Эбби видела, что внутри готова была взорваться. – Просто пытаюсь понять, что ты делаешь со своей жизнью.

– Не знаю, – честно ответила она, – правда, не знаю. Мне ещё никогда не было настолько трудно, Мэдс. Ещё никогда… – она запнулась, ощущая, как слезы вновь начинают душить, – …я не чувствовала себя настолько беспомощной и слабой.

– Ты не слабая, – её сестра подошла ближе, – кто угодно, но только не ты.

Эбби качнула головой, а затем опустила глаза вниз.

– Я не понимаю, как мне быть. В одно мгновение вроде бы вижу решение, но затем снова начинаю бояться. Снова метаться. Как загнанная в угол лань, я просто не знаю, где находится выход…

– Посмотри на меня, – она послушалась, осторожно подняв взгляд, и ощутила, как теплые руки сжали её дрожащие пальцы, – перестань думать головой. Хватит, Эбби. Просто слушай своё сердце.

– Я слушала… всегда слушала… – ей удавалось сдерживать слезы из последних сил, – …а оно лишь каждый раз вновь и вновь разбивалось. Я устала, Мэдс… – завертев головой, прошептала она, – мне больше просто не выдержать…

Мэнди прижала её к себе и лишь тогда, закрыв глаза, Эбби позволила нескольким соленым каплям пролиться из глаз. Она не рыдала, и изо всех сил сдерживала внутри себя крик, потому что знала – её малыш всё чувствует. Чувствует каждую её улыбку и каждую пролитую слезинку. А она обещала ему, что больше не будет плакать.

– Я заварю тебе чай.

Эбби кивнула, а затем машинально завернулась в теплый плед и забралась на мягкий диван. Наверное, это надолго останется её любимым состоянием. Мэнди вернулась через несколько минут. Она принесла две чашки травяного зеленого чая и две плитки шоколада: горького и молочного. Они долго говорили, совершенно не замечая, как летит время, и, почувствовав, как слипаются глаза, Эбби вскоре уснула. Её разбудил знакомый звук смс сообщения и, потянувшись к мобильнику на столе, она неосознанно нажала «прочитать».

Посмотрев на часы, она поняла, что проспала, по крайней мере, часа три. Было почти пять, вставать не хотелось, как и выходить из дома, но пересилив себя, Эбби поднялась. Вытащив из сумки свободные спортивные штаны и чистую черную майку, она переоделась и достала расческу.

– Надеюсь, ты выспалась. – Мэнди выглянула из-за арки и мягко улыбнулась. – Я как раз закончила варить картофельный суп. Будешь?

– Не могу, – Эбби сняла резинку с запястья и завязала волосы в хвост, – Грег только что написал. Мне нужно идти.

– Но ты весь день ничего не ела.

– Мы заедем куда-нибудь перекусить, – когда Мэнди бросила на неё испепеляющий взгляд, Эбби пришлось улыбнуться, – обещаю. У него телефон разрядился, я никак не могу с ним связаться.

Она подошла к сестре и поцеловала её в щеку.

– Только свой не забудь! – Сдавшись, она указала половником на столик и, выбегая, Эбби схватила его в самый последний момент. – Он заряжен?

– Полностью! Не волнуйся, я буду на связи!

Надев кофту – после вчерашней бури вечер обещал быть прохладным – Эбби перекинула через плечо сумку и вышла из здания. Он будет ждать её у северной стороны, значит, ей нужно обойти дом. Почему Грег не зашел за ней, она не знала, но на него это, мягко говоря, было немного не похоже. Поежившись от небольшого ветра, Эбби сильнее запахнула кофту, а затем повернула за угол. Дом Мэнди находился не в самом людном квартале, а в такую непогоду количество прохожих приравнивалось фактически к нулю. За спиной раздались быстрые шаги – незнакомые и тяжелые; от них по телу прошла странная дрожь. Нет, Эбби вовсе не считала себя чертовым параноиком, но внезапно появившийся страх – очень глупый страх – с лихвой доказывал обратное. Она не стала оборачиваться, но заметно прибавила шаг и начала думать о том, как вот-вот повернет за угол, сядет в машину и окажется в полной безопасности. Хотя, возможно никакой опасности не было и вовсе. Мужчина, появившейся из-за угла дома, заставил Эбби замедлить шаг, а затем практически остановиться. Он ухмыльнулся – или, Господи, это просто игра её воображения? – а затем неторопливо направился вперед. Вдох. Второй. Третий. Нет. Она не параноик. Вовсе не чертов параноик.

Заставив себя сделать ещё несколько неуверенных шагов, Эбби плотнее закуталась в теплую ткань. Мужчина приближался, и напряжение внутри лишь нарастало. Опустив глаза, она постаралась отвлечься, но ничего не выходило. Дурное чувство лишь усиливалось. Говорят, у беременных интуиция развита намного сильнее, чем у обычного человека, так почему же она так бездарно её игнорировала?

Повернувшись, Эбби хотела было пойти назад – да что там, побежать! – но внезапно врезалась во что-то твердое.

– Куда-то спешишь?

Она вздрогнула от хриплого голоса, и подняв взгляд поняла, что человек перед ней вовсе не был добрым и приветливым. Эбби вновь развернулась, но застыла, когда тот самый мужчина, от которого ей хотелось унестись прочь, возник прямо перед ней.

– Ну-ну-ну, подожди, – на его лице вновь появилась та самая ухмылка, которую она видела всего минуту назад. Значит, это была не игра её воображения. – Мой друг задал тебе вопрос.

Эбби не успела даже дернуться: тот второй, шаги которого она слышала позади, схватил её, резко сцепив сзади руки.

– Нет! Отпу…

– Тсс, – другой мужчина приложил свою потную руку к её губам, а затем потянулся за чем-то в карман. Она не успела ничего понять, как рот уже был заклеен толстым скотчем.

– Держи крепче, Декс, нужно завязать этой цыпочке руки.

Эбби пыталась вырываться, но такой беспомощной, как сейчас, не чувствовала себя ещё никогда. Хватка была настолько мощной, что хотелось плакать от осознания собственного же бессилия.

– Давай, тащи, босс не любит ждать. Только осторожно, он приказал не причинять ей боль.

Эбби замерла, а тот, которого, по-видимому, звали Декс, не замечая изумления на лице, поднял её, словно самую настоящую пушинку. До этого момента она перебрала в голове сотни вариантов того, почему и куда её собирались увезти, но теперь ни в одном не видела необходимого рационального зерна. Если бы это были обыкновенные насильники, то они бы просто сделали своё дело, а затем оставили бы её в какой-нибудь канаве. Если бы это были грабители, то потребовали бы деньги, драгоценности и, возможно, даже убили бы. Но они обращались с ней настолько осторожно, словно она была ценностью, и вместе с тем, всё же похищали.

Было страшно. Эбби часто дышала, пытаясь найти глазами машину Грега, но кроме черного тонированного внедорожника, внутрь которого её, по всей видимости, и волокли, больше ничего не увидела. Первый открыл дверцу автомобиля, и Декс аккуратно усадил её внутрь, а затем закрыл дверь снаружи. Рот был по-прежнему заклеен, руки прочно связаны толстой веревкой. Пульс стучал в ушах так громко, что она даже на пару секунд потеряла ориентацию.

– Брыкалась, – садясь на переднее сидение, объяснил Декс и, подняв голову, Эбби поняла, что в салоне находится не одна. Плохое освещение не позволяло разглядеть лица сидящего, но очертания худощавого, сильного тела и руки – особенно руки – она всё ещё смутно, но узнавала. И запах. Сладкий. Немного терпкий. С привкусом чего-то горького. Она знала, совершенно точно знала этого мужчину, но не могла понять, откуда. Что-то вертелось в голове; что-то знакомое уже готово было сорваться с языка; но чего-то всё равно не доставало. Одной маленькой зацепочки. Всего одной.

– Поехали, – произнес голос, знакомые нотки которого вынудили её замереть. Вот, когда все кусочки пазла, наконец, сложились воедино. После того, как автомобиль тронулся, мужчина стал медленно наклоняться, заставляя Эбби инстинктивно вжиматься в спинку сиденья. Полоска света поднималась всё выше, и сердце с каждой секундой колотилось всё сильнее. Когда на до боли знакомом лице появилась широкая ухмылка, она замерла, теперь уже отчетливо зная, кто перед ней сидит. Дыхание перехватило от потрясения и ужаса; голова закружилась, словно карусель. – Ну что, – сцепляя пальцы в замок, наконец, сказал он, – поиграем?

– Где он? – Дарен заорал во всё горло, совершенно не сдерживая переполняющих его эмоций. – Я хочу видеть этого сукина-сына!

Медсестра за стойкой испуганно поднялась.

– Грег Мартин, – сквозь зубы проговорил он, стискивая пальцами пластмассу, – какой у него кабинет?

– 309, отдел хирургии, третий этаж…

Девушка проговорила это на автомате, а когда Дарен, не дослушав её, сорвался с места, испуганно схватилась за телефон.

Он не стал дожидаться лифта, решив воспользоваться более быстрым на его взгляд способом – лестницей. Мартина не было в больнице в тот момент. Он звонил. Узнавал. Медсестра ничего не говорила, но другие, более надежные источники, сообщили ему, что Грег надолго куда-то отъезжал и вернулся лишь несколько часов спустя.

Когда завершил своё дело. Вернулся, чтобы гарантировать алиби.

Дарен несся по коридору, словно одичавший бешеный зверь. Глаза наливались нескончаемой яростью, кулаки горели, а в голове вертелся поток нескончаемых, давящих мыслей. Этот ублюдок всегда был рядом. Всегда. Каждую минуту. Был рядом с ней. Вот, почему знал о них каждую мелочь. Вот, почему с такой легкостью просчитывал каждый их шаг. Потому что был от его семьи всего лишь на расстоянии вытянутой руки. И каждый их них – каждый сам – ничего не подозревая, подпустил этого психопата к себе. Позволил подойти максимально близко.

Дарен бросал бегающий взгляд на дверные таблички: 306, 307, 308… остановившись перед нужной дверью, он зарычал и со всей дури шарахнул по ней ногой, вынуждая бесполезную деревяшку слететь с петель и с грохотом упасть на пол.

Кабинет оказался пустым. Тишина внутри давила и, выйдя наружу, Дарен остановил одну из медсестер, по возможности мягко развернув её к себе.

– Где он? – Женщина испуганно воззрилась на него своими серыми глазами. – Где Грег Мартин?!

– Мм… мистер Мартин на срочной операции… ночью человека привезли с огнестрельным и…

Дарен не стал дослушивать. Он направился туда, куда глазами невольно указывала женщина и, влетев в широкие тяжелые двери, остановился, когда по коридору, на ходу снимая маску, ему навстречу шел Грег. Подняв голову, Мартин тоже замедлил шаг. Он не мог не ощущать горящей в сердце его внутреннего Зверя ярости. Не мог не чувствовать этого всепоглощающего, рвущего на части гнева. И не мог не понимать, зачем он был здесь.

Дарен до боли стиснул зубы, а затем, что есть мочи, сжал пальцы в кулаки.

Он пришел, чтобы закончить эту чертову партию.

И не уйдет, пока собственными руками, раз и навсегда, не объявит этому ублюдку шах и мат.

Мальчик осторожно приоткрыл дверь кабинета, внимательно прислушиваясь к звукам внутри. Ничего. В комнате стояла мертвая тишина. Отец никогда не разрешал ему заходить сюда без спроса, но сейчас он уехал, а значит, мальчик мог некоторое время побыть здесь – незаметно. Сделав уже более уверенный шаг, он переступил порог. Кабинет, как и всегда, был очень просторным и светлым. Наверное, это была самая светлая комната в доме. Всё пространство у стен занимали большие стеллажи с книгами, а в самом центре возвышался огромный дубовый стол, на котором стоял макет жилищного комплекса – новый проект отца.

Взяв с полки одну из своих любимых книг – «Пятнадцатилетний капитан» Жуля Верна – он забрался по лестнице вверх и, удобно устроившись у стены, открыл страницу, на которой остановился вчера. Если бы он только мог, то зачитывался бы этой книгой до глубокой ночи, зная, что каждый раз, будто бы заново, будет погружаться в этот удивительный мир. История маленького мальчика, которому из-за несчастного случая пришлось стать капитаном шхуны-брига «Пилигрим» и взять на себя ответственность за спасение многих жизней, запала ему в душу. Он всегда хотел стать таким же сильным и храбрым, как Дик Сэнд, и научиться так же стойко встречать все удары судьбы. А ещё он мечтал о приключениях. Таких же героических и опасных, но обязательно с хорошим концом.

Он переворачивал страницу за страницей, пока внизу, наконец, не хлопнула дверь.

Быстро закрыв книгу, мальчик спрыгнул вниз и побежал к двери. Он не помнил, как упал – наверное, запнулся о кабель на полу, но всё бы ничего, если бы не оглушительный грохот, который раздался после этого. Повернувшись, он увидел, как отцовский макет, разбитый вдребезги, по частям валялся на полу. В коридоре послышались быстрые шаги. Пульс застучал в ушах так громко, что сложно было даже пошевелиться. Мальчик не успел отскочить в сторону; дверь со стуком отворилась и разъяренные серые глаза встретились с наполненными страхом синими. Взгляд отца переместился вниз и, заметив сломанный макет, он зарычал.

– Щенок!! – Мальчик резко встал, когда отец двинулся прямо на него. – Сколько раз я говорил тебе не заходить в мой кабинет без моего дозволения?!

– П-прости меня, я-я не хотел…

– Ты снова читал?! – Взревел Томас. – Несмотря на мой запрет?! Сколько раз я повторял, что подобные книги только для детей?! Что ты должен читать серьезную литературу?!

– Я-я…

– Ничего! Мы сожжем все эти книги! Все до последней! Но сначала… – Томас снял свой широкий ремень, – …я отобью у тебя желание мечтать.

– Отец… – мальчик попятился назад, но очень скоро понял, что преградой для него стала стена. Томас подходил всё ближе; сердце колотилось всё сильнее; дышать становилось всё тяжелее. Он никогда бы не ослушался отца. Тот говорил стоять, и он стоял. Так было всегда. Но сейчас что-то переменилось. Что-то стало другим. В глазах его родного человека внезапно загорелся нечеловеческий огонь. Мальчик испугался. Очень сильно. А затем вдруг побежал.

– Щенок! Вернись! Сейчас же!!

Закрывая уши руками, он бежал так быстро, как только мог. Сбивая стопы в кровь и думая о том, как сильно ему хочется оказаться как можно дальше отсюда. Он вспоминал маму, тепла которой лишился четыре года назад. Родное лицо со временем теряло привычные очертания, но он всегда хранил её фотографию под подушкой, чтобы не позволить себе забыть. Чтобы всегда помнить, кем он должен быть.

Выбежав из особняка, мальчик ощутил, как по щекам потекли слезы. Он не плакал уже давно, потому что ему казалось, что внутри для этого больше уже ничего не осталось, а теперь не мог остановить предательского потока. Ноги заплетались, но он продолжал бежать, хотя уже совершенно не разбирал дороги. Секунда. Две. Нога внезапно соскользнула и, закричав от неожиданности, мальчик сорвался в обрыв. Он зацепился за толстый сук, торчащий из земли, но ладони вспотели от волнения и бега, поэтому соскальзывали, заставляя бояться ещё сильнее. Подтянуться не получалось, шансы выбраться были слишком ничтожными, и даже двенадцатилетний мальчик прекрасно это понимал.

– Помогите! Папа! – Он всхлипнул и зажмурился, когда понял, что руки ослабевают, окончательно переставая слушаться. Ещё несколько секунд – всего несколько секунд – и он сорвется вниз; погибнет. Если только отец его не услышит; если только он не придет ему на помощь.

Секунда. Две…

Стук пульса вновь отозвался в ушах.

Он зажмурился сильнее, позволяя слезам снова потечь по лицу. Когда пальцы уже почти соскользнули с ветки, чья-то рука внезапно крепко сжала запястье. Он резко открыл глаза, когда ощутил, как сердце в надежде начало биться быстрее. Отец! Его отец пришел! Но это оказался не Томас. Вместо крупного и довольно рослого мужчины на земле лежал невысокий мальчик, вероятно, почти одного с ним возраста. Обвязанный веревкой, он крепко держал ещё дрожащую руку и изо всех сил тянул его наверх, пытаясь вытащить из обрыва.

– Давай же! – Сквозь зубы, сказал мальчик. – Помоги мне!

Отреагировав на слова своего спасителя, он стал цепляться ногами за землю, второй рукой хватаясь за самый край. Пока мальчик тянул его, сам он старался оказать ему как можно больше помощи. Ведь всё-таки этот незнакомец пытался сохранить ему жизнь!

Ещё одно последнее усилие, и они оба почти одновременно повалились на землю, стараясь отдышаться и до конца осознать случившееся. Когда оба поднялись на ноги, он позволил себе получше рассмотреть своего спасителя: черные волосы, серые глаза, худощавое тело.

– Очень умно придумано, – ответил он, когда Спаситель отвязывал веревку на талии.

– Да, мой отец многому меня научил. – Попытавшись скрыть боль, которая появилась при этих словах, он отвернулся. Его отец был другим. – Я видел, как ты бежал. Так и думал, что сорвешься вниз. Ты ведь совсем дороги не различал. Хорошо, что успел за сук зацепиться. Что тебя так сильно напугало?

– Я-я… ничего… просто… за мной гналась собака.

Брови мальчика взлетели вверх.

– Боишься собак? – Когда он промолчал, Спаситель продолжил. – Не стыдись этого. Я ведь тоже их боюсь. И не стыжусь. Кстати, – вытянув свою ладонь вперед, он внезапно улыбнулся, – я – Пол. Буду рад с тобой подружиться.

Он не знал, что именно, но в этой искренней и совершенно беззаботной улыбке что-то было. Что-то, чего он никогда не замечал у других мальчишек; что-то, что заставило его поверить абсолютно чужому человеку; довериться ему; принять его.

– Дарен, – протягивая руку, отвел он, не сомневаясь, что только что обрел настоящего друга.

– Дарен…

– Ах ты подонок!!! – Эмоции взяли верх и, не сумев взять себя в руки – хотя в этой ситуации его вряд ли бы кто-то осудил – он бросился на своего врага, словно дикий зверь: готовясь порвать обидчика на куски. – Это был ты!!! Всё время был ты!!! – Он схватил Грега за воротник больничного халата и, воспользовавшись его растерянностью, припер к стене. – Я убью тебя, слышишь?! Собственными руками убью!! – Дарен занес правый кулак, обрушивая его своему противнику точно в челюсть.

Он не успел насладиться своим триумфом, потому что чьи-то крепкие руки, схватив, оттащили его от ошалевшего, но уже обозлившегося Мартина.

– Отпустите меня!

– Сэр! Вам придется выйти! Или мы вызовем полицию! – Двое охранников держали его по обе стороны, и этого едва ли было достаточно для того, чтобы дикий волк внутри него образумился.

– Где она?! – Продолжал орать Дарен, не оставляя попыток вырваться. – Куда ты её забрал?!

Грег коснулся разбитой губы, из которой теперь сочилась ярко красная кровь, а затем не спеша, сжав зубы, поднял взгляд.

– Ты безумен.

– Да, – с озверевшими от страха и гнева глазами, прорычал Дарен, – я безумен настолько, что готов прямо сейчас свернуть тебе шею. И, если ты сделал ей больно… если из-за тебя она пострадала хотя бы на толику, клянусь… ты умрешь прежде, чем успеешь что-то понять.

– Проспись. – Сдержанно посоветовал ему Грег, в этот момент, видя перед собой чокнутого психа, не отдыхавшего несколько суток. Да, он был психом. Долбаным психом. Но будь он проклят, если сейчас, наконец, поймав ублюдка, позволит ему так просто уйти.

– Где она?

– Сэр, – настоятельно рекомендовал один из охранников, – покиньте помещение больницы.

– Куда ты её увез?! – Не слушал Дарен. – Говори!!

– Сэр!

– Сколько ты выпил? – Грег заглянул ему в глаза с отвращением и яростью. – В кого превратился?

– Отвечай, где она, – сквозь зубы процедил он, – отвечай, черт подери!!!

– Там, где ты больше не сможешь причинить ей боль! – Неожиданно закричал Грег, сделав к нему резкий шаг. – И где она будет как можно дальше от тебя!

– Долбанный ублюдок…

– Смирись, Бейкер! – Теперь злость завладела и Грегом. – Стань, наконец, мужчиной и найди в себе силы оставить её в покое!

– Я не оставлю её, слышишь? – Дарен вырывался из хватки с такой силой, что охранникам едва удавалось его сдерживать. – Я больше никогда её не оставлю!

– Теперь это зависит не только от тебя, – такой холодный и ровный тон заставил его на мгновение замереть, но гнев никуда не делся; он стал лишь больше, лишь сильнее.

– Если ты что-то с ней сделал… – завертел он головой, до муки стискивая зубы, – если причинил боль…

– Боль ей причиняешь только ты, – с омерзением выплюнул Грег, – а я пытаюсь защитить.

– Так ты её защищаешь?! А?? – Заорал Дарен. – Подвергая опасности?! Если у тебя есть какие-то счеты со мной, то разбирайся!! Давай же!! Я готов играть в твои чертовы игры хоть всю жизнь!! Можешь пытать и мучить меня, забрать отцовскую компанию и взорвать все вертолеты, которые только откопаешь, но не смей – слышишь?! – не смей втягивать во всё это её!!

Грег немного помолчал, а затем, понизив голос, осторожно качнул головой.

– Я не играю с тобой ни в какие игры. Мне не нужна твоя компания, пойми, не нужна…

– Просто ты хочешь видеть, как я страдаю. – Поня Дарен, усмехнувшись где-то на уровне подсознания. – Чтобы уничтожить своего врага, забери то, что ему дорого. Верно? Поэтому ты решил отнять у меня Её?

– Я никогда не считал тебя своим врагом. Ни разу за все эти годы.

– Годы… те годы, в которые ты был так близко. Мне бы и в голову не пришло, что человек, всегда готовый прийти на помощь; врач, так много раз спасавший жизнь моей сестре; друг… которому мы позволили войти в наш дом, в самый неожиданный момент безжалостно вонзит мне в спину нож. Всей моей семье.

Грег молча смотрел в его горящие бешенством глаза, а затем тихо произнес:

– Я безропотно, по-настоящему полюбил её, поэтому борюсь, – качнув головой, признался он, – а ты без борьбы оставил ту, которая так же безропотно, по-настоящему полюбила тебя. Дважды. Твой нож, направленный в её сердце, намного безжалостнее моего.

– Ты не вправе судить… – уже тише выдохнул Дарен, – не вправе… ведь это из-за тебя я был вынужден оставить её. По твоей вине я взял в руки этот нож. Лишь по твоей! Но тебе было мало всего, что ты уже успел сделать, ты решил опуститься ниже, решил поступиться даже той хреновой любовью, про которую только что говорил. Ты похитил её, словно вещь. Забрал самым низким способом! Запихнул в чертову машину и увез против её воли!!

– Эбби сама попросила отвезти её… – растянуто ответил Грег, а затем спросил: – …о каком похищении ты говоришь?

– Не смей делать вид, что не понимаешь! Два урода силком затащили её в машину и куда-то увезли!! Твои люди, Мартин!! Твои люди похитили её!!

Грег некоторое время молчал, при этом внимательно смотря ему в глаза, а затем сделал шаг вперед.

– Эбби похищена?

– Да! Тобой!!

– Я не имею к этому никакого отношения, – серьезно заявил он, и Дарену даже показалось, что он уловил в его взгляде страх. Хорошо играет, сукин-сын! – Как это произошло? В полицию уже заявили?

– Не притворяйся! Не смей! Это твои люди запихнули её в салон черного внедорожника! Только вот не учли одного: их видели! У нас есть свидетель! И теперь тебе не выкрутиться!!

– Не понимаю, почему ты винишь в этом меня, – Грег злился, но теперь уже более сдержанно, – как вообще эта мысль пришла тебе в голову?

– Потому что сообщение было послано от тебя! – Они, казалось, уже и не замечали, что были не одни, а охранники молча поглядывали то на одного, то на другого, ловя каждое произнесенное ими слово. – Ты написал Эбби, и лишь после этого она вышла из дома! Только после этого!!

– Я не писал ей.

– Не лги!!

– Черт, Дарен! – Не сдержавшись, заорал Грег. – Я не говорил с Эбби почти сутки!

– Ты покидал стены больницы!!

– У меня был срочный вызов! – Дарен зарычал, поэтому тот продолжил. – Если хочешь, можешь проверить мой телефон! Можешь спросить у Лейни, и она подтвердит, что это правда! Вчера утром я отвез Эбби к Мэнди и с тех пор больше не видел её!

– Я не верю тебе. И твои слова – не оправдание. Ты мог поручить это кому-то другому. Мог просто обеспечить себе алиби. И ты понимаешь, что я прав.

Грег видел, что Дарен готов был броситься на него в любое мгновение; задушить, растерзать, но не сделал ничего, чтобы это остановить.

– Отпустите его.

Охранники немного замялись. Один из них даже сильнее сжал предплечье.

– Но мистер Мартин…

– Отпустите, – тверже повторил Грег, и когда парни ослабили хватку, поднял на Дарена глаза, – пойдем.

– Куда? – Прохрипел он, но больше ничего сделать не успел. Грег прошел мимо него, а затем бросил:

– Туда, где ты получишь ответы.

Эбби ходила по комнате взад и вперед, пытаясь придумать, как ей быть. Сидеть не хотелось, да и даже если бы и хотелось, это стало бы для неё сложнейшим испытанием. Мысли, которые итак находились в полнейшем раздрае, сейчас плюс ко всему ещё и вопили во всё горло – причем делали это, к сожалению, одновременно. Она провела здесь весь вечер и всю ночь. Сколько показывали часы, Эбби не знала, но солнце встало не так давно, значит, вероятно, было ещё раннее утро.

Его омерзительно усмехающееся лицо вновь возникло перед её глазами, вынуждая резко, в страхе остановиться. Дыхание снова перехватило, и пульс, аккомпанируя ему, тут же участился. Даже в своих самых жутких кошмарах ей было трудно представить, как человек, который такое долгое время находился рядом с ней; предлагал свою помощь; заботился о ней, в реальности мог оказаться тем, кто желал ей самого большого зла. Но до сих пор, спустя столько часов, она не понимала одного: зачем? Зачем Ему было похищать её?

Да и разве так похищают?

Эбби всегда казалось, что пленников содержат в каких-нибудь темных подвалах или старых заброшенных домах; что им связывают руки, заклеивают рот; и чаще всего безжалостно и мучительно пытают. Но эти похитители оказались совершенно не такими. Как только машина прибыла на место, завязав глаза, они вытащили её из автомобиля и, приведя в эту комнату, почти тут же освободив абсолютно ото всех оков. В общем и целом, если забыть, в каком положении она находится, комнату можно было бы смело назвать красивой и милой: она была небольшой и при этом невероятно светлой. Единственный минус – и Эбби узнала о нем в первые же минуты своего пребывания здесь – окна здесь были наглухо заколочены. Так что всё это время она не знала, не только того, зачем находится здесь, но и того, где именно.

За дверью послышались тяжелые и немного знакомые шаги. Эбби подняла голову как раз в тот самый момент, когда в замке поворачивался ключ. Когда дверь открылась, в комнату вошли те двое мужчин, с которыми она совсем недавно столкнулась в переулке.

– Твой завтрак, – Декс небрежно поставил на стол поднос, а затем посмотрел прямо на неё, – босс велел тебе съесть всё до последней крошки, поэтому не смей петь песни насчет того, что ты не голодна.

При упоминании об этом человеке, всё внутри вновь сжалось от сильнейшего ужаса, но в глазах появилась лишь непоколебимая твердость. Она не покажет своей беспомощности. Ни теперь.

– И не думала. Я поем.

– Умница, – хищно улыбнулся он, внимательно всматриваясь ей в лицо. Казалось, что он хочет сказать ей что-то ещё, а возможно даже и сделать, но отчего-то не решался. Словно что-то удерживало его от того, чтобы переступить прочерченную кем-то грань.

– Давай поторопись, – позвал его второй, – босс ждет.

– Не вздумай выкинуть что-то, – напутственно произнес Декс, улыбаясь шире, – иначе придется тебя наказать.

Он медленно попятился назад, но Эбби смогла выдохнуть лишь, когда услышала, как в замке снова поворачивается ключ. Она опустилась на стул и осторожно, словно ища необходимые силы, коснулась живота. Малыш ещё не толкался, но она уже очень явственно ощущала его внутри. Знала, что он чувствует и чего желает. Понимала, о чем думает. Его существование помогало ей бороться. Возможно, очень слабо и ничтожно, но всё же бороться. И поэтому, в ответ, она думала о своем малыше. И, если бы не он, ни за что не притронулась бы к этой еде. Но ребенку нужно было расти. Нужно было питаться. А значит, было не время проявлять глупую гордость.

Закончив спор с самой собой, Эбби перевела глаза на стол. Всё, что ей принесли, было только в пластиковой посуде – наверное, похитители решили, что чем-то металлическим их пленница может попытаться вскрыть замок. И – надо сказать – не ошиблись. Она бы попыталась, дай они ей подобную возможность.

Эбби съела всё до последней крошки и запила принесенным ей стаканом воды – мысль о том, что что-то из этого может оказаться отравлено, на какое-то мгновение пробралась в её голову, но она почти тут же её прогнала. Если бы Он хотел убить её, то уже давно бы это сделал. И она очень сомневалась, что для этого избрал бы столь нелепый способ.

Поднявшись – сидеть на одном месте всё ещё не было терпения – Эбби вновь вспомнила слова Дарена, случайно пророненные им в больнице. «У меня не было выбора! Он не дал мне его, понимаешь?! Не дал!! А я просто не мог рисковать её жизнью, потому что умер бы, если бы этот сукин-сын до неё добрался!!». Вслед за словами последовало воспоминание о снайперах, не так давно разгромивших её квартиру. С тем фактом, что свой объект они выбрали случайно, без причины, Эбби так и не смирилась. А ещё нападение на компанию и взорвавшийся вертолет, о которых Элейн ненароком проболталась в разговоре с Мэнди. Её сестра попыталась расспросить девушку подробнее, но та лишь отмахнулась – мол, переживать не стоит, ведь уже всё в порядке. Прислонившись спиной к стене, Эбби сделала глубокий вдох и закрыла глаза. Связаны ли все эти кусочки вместе? Возможно ли сложить из них одну цельную картинку? Или она просто пытается найти связь там, где её нет?

В коридоре вновь послышались тяжелые шаги. Эбби открыла глаза и, когда дверь распахнулась, в комнату быстрым шагом, не поднимая головы, вошла какая-то девушка. Она забрала пустой поднос и быстро вышла, даже не позволив толком ничего сообразить.

– Давай, выходи, – тот второй, имени которого Эбби так и не узнала, показался в проеме и кивнул головой в сторону выхода, – босс хочет тебя видеть.

Она сделала осторожный шаг и, проходя мимо него, отодвинулась настолько далеко, насколько это было возможно, чтобы суметь протиснуться в дверь, при этом, не врезавшись в косяк. Бежать было бы глупо. Шанс представился неплохой, но это, в самом деле, было бы очень и очень глупо. А если кто-то поджидает на выходе? А возможно они и вовсе находятся на корабле. Серьезно, что, если, в эту самую минуту они где-то посреди океана, тогда куда ей бежать? Плавать она не умеет, да и далеко ли способен уплыть человек, который кроме бескрайных вод Атлантики не видит больше ничего? Отбросив эти мысли в сторону, она сделала глубокий вдох. Идти было трудно – не физически, эмоционально. Ей постоянно хотелось схватиться за стенку, скатиться по ней и громко зарыдать, но она терпела, потому что знала – сейчас ей нельзя становиться слабой.

– В эту дверь, – раздался жесткий голос за спиной, заставивший её на мгновение замереть. Эбби не спеша повернулась и, толкнув приоткрытую дверь, переступила порог. Кабинет, в котором они оказались, был таким же светлым, как и комната, в которой её держали. Только теперь свет исходил не от лампочек, он лился из окон. Из окон! Это означало, что у неё появился шанс увидеть, где они. Пускай это почти никак ей и не поможет. Надежда всё равно есть. Маленькая, но есть.

Сопровождающий её мужчина встал в проеме двери, а сама она, повинуясь внутреннему голосу, подняла голову. Он стоял спиной, чуть расставив ноги и сцепив руки в замок. Стоял так важно и твердо, словно был Властелином всего этого мира. От одной лишь мысли об этом Эбби стал тошно.

– Забавно, как изменчива и непостоянна человеческая жизнь, – внезапно заговорил он, при этом, даже не шелохнувшись, – в одно мгновение мы можем держать в своих руках счастье целого мира, а в следующее – всё это потерять. – Эбби замерла, наблюдая за тем, как Он медленно поворачивается. – За грехи рано или поздно приходится платить. Как бы высока не была эта плата.

– Что тебе нужно от меня? – Стиснув зубы, она собрала в кулачок всю свою силу. – Какую плату ты хочешь? Деньги? Скажи, сколько.

Наверное, подобная смелость позабавила Его, потому что мужчина внезапно улыбнулся.

– Ты даже не станешь спрашивать, как я мог поступить с тобой подобным образом? Как мог, находясь всё это рядом; втершись в твое доверие, вонзить в спину нож?

– Мне не интересны твои доводы, – резко ответила Эбби, – я просто хочу знать, какой выкуп ты намерен получить.

Омерзительная улыбка стала ещё шире.

– Моя прекрасная бунтарка… ты всегда ею была. И это никогда не переставало меня восхищать. – Он немного помолчал и, когда она ничего не ответила, добавил. – Деньги мне не нужны. – Его взгляд, словно в подтверждение словам, прошелся по шикарно обставленному кабинету. – Как видишь, недостатка в них я не имею. То, что мне действительно необходимо, гораздо труднее заполучить. Мне потребовались долгие годы. И я всё равно ещё не достиг желаемого.

– Что тебе нужно? – Повторила Эбби свой вопрос, ответ на который так и не получила.

Он облокотился о дубовый стол и неторопливо сложил на груди руки.

– Месть.

– Месть? – Выдохнула она, понимая, что хваленое мужество стремительно покидает тело. – За что? В чем я виновата перед тобой?

– Виновен не всегда тот, кто платит.

Уже без тени улыбки ответил Он, заставив Эбби качнуть головой.

– Я не понимаю… чего ты хочешь? За чьи ошибки я здесь?!

Она выкрикнула последний вопрос, прекрасно осознавая, что это был первый и последний всплеск сильных эмоций. После него тело поддалось ужасающей дрожи.

– Не за ошибки… – в синих глазах заплясали огоньки ярости, – …за грехи. Ведь убийство – особенно кого-то светлого, невинного – это самый страшный на свете грех. И его совершил тот, кого ты так безропотно любишь и чью душу до сих пор пытаешься спасти. А для неё не существует спасения. Она черна, как уголь.

Эбби застыла, мысленно жалея, что не имеет возможности ухватиться за что-то твердое. Ноги подкосились, но она кое-как устояла, приказывая себе не при каких обстоятельствах не слабеть. Дарен. Он говорил про него. Говорил, что мужчина, которому она отдала своё сердце… забрал чью-то жизнь… Эбби сглотнула и сделала судорожный вдох. Нет. Он не мог. Только не её Дарен… не тот, кто столько сделал для её семьи. Не тот, для кого человеческая жизнь – это ценность. Не тот, кто готов был бороться со всем миром, чтобы восстановить справедливость. Эбби верила в него. Несмотря ни на что. Вопреки всему. И не потому, что любила. Просто она видела его обнаженную, израненную болью душу.

Сжав пальцы в небольшие кулачки, Эбби вскинула подбородок вверх.

– Ты ошибаешься. Дарен не убийца. Он никогда бы не совершил ничего подобного. Особенно по отношению к невинному.

Палач некоторое время молчал, а затем вдруг неожиданно рассмеялся. Качнув головой, он взял в руки маленький резиновый мячик и сжал его в кулаке.

– Меня всегда поражали такая непоколебимая вера и такая безграничная, всепрощающая любовь. Соединившись, они способны заставить человека сделать невозможное, но стоит одному хоть на толику ослабеть… и они полностью его разрушают. – Он выпрямился, подбросив мячик, а затем сунул руки в карманы брюк и начал неторопливо приближаться. – Неужели ты наивно полагаешь, что такой, как он… сын своего отца… не смог бы лишить человека жизни?

– Дарен не такой, как его отец, – зашипела Эбби, когда Палач подошел к ней вплотную, – ты совсем его не знаешь!

– Ошибаешься. – Ответил Он, пока в синем омуте продолжал расти нечеловеческий гнев. – Я знаю его даже лучше, чем он сам. Знаю, на что он способен, и как, на самом деле, глубоко внутри себя, ничтожен и слаб. Сказать, откуда мне это известно? Мм? Почему я так уверен в его виновности? – Палач немного помолчал, а затем медленно наклонился к её уху, вынудив Эбби прикрыть глаза. – Потому что в этой жизни я – Дьявол. Его кара и погибель. Я иду за ним. И очень скоро заставлю перехотеть дышать.

Его шепот заставил всё тело вновь предательски задрожать. Когда Он отстранился, мужчина, который привел её сюда, взял её под руку и быстро вывел из кабинета. Эбби не успела ничего понять, как вновь была в «своей» комнате, а в двери снаружи уже поворачивался ключ. Не сумев совладать со своими эмоциями, она рухнула на шелковые простыни, а затем, вцепившись в ткань руками, громко и обессиленно заплакала.

– Девчонка в комнате. – Шейн вошел в кабинет; его ярость и исступление моментально бросились в глаза. – Когда вы сделаете следующий шаг?

– Терпение, мой друг, – поставив стакан на столик, Палач мягко поднялся с дивана, – люди, обладающие этим поистине невероятным даром, получают намного больше, чем те, которые его не имеют. И ты обязательно будешь вознагражден.

– Когда?

– Скоро, – просто ответил Он, – месть, как бокал дорогого вина – его необходимо осушать медленно, глоток за глотком, смакуя каждое мгновение и обязательно запоминая послевкусие. Металлические осколки под сердцем причиняют намного больше боли, чем мгновенная пуля. На то, чтобы полностью уничтожить человека; растоптать его; сломать; нужно время.

– Время… – в глазах Шейна загорелся огонь; казалось, он в любой момент лишится рассудка, – …для меня оно течет иначе. Каждая минута, в которую я сдерживаю себя, становится чертовым адом. Я не могу бороться с желанием на живую, безжалостно разорвать этому ублюдку горло. Мне необходимо ощущать на своих руках его кровь. Необходимо слышать, как затихает его пульс. Я должен увидеть его смерть. Мучительную смерть.

– Увидишь… – приблизившись, Он успокаивающе коснулся плеча Шейна, – …ты непременно увидишь, как Дарен Бейкер беспомощно вопит от слабости и никчемности; как его тело раздирает невыносимая, жгучая боль; и как единственный свет, пытающийся проникнуть в его душу, медленно угасает. – Когда мужчина поднял на Палача свои глаза, тот опустил руку вниз. – Я обещаю, что ты увидишь, а он испытает. Клянусь, Шейн, Эре Бейкеров очень скоро придет конец.

– Мне не нужны ответы, – направляясь следом за Грегом, стискивал зубы Дарен, – я знаю, что это ты!!

– Отлично, – рявкнул Грег, одним резким движением распахивая двери, – тогда ты будешь не против убедиться в этом ещё раз!!

– Я не хочу убеждаться в том, в чем итак уверен, – зарычал Дарен, – просто скажи мне, где она, или прямо в этой чертовой больнице я сверну тебе шею!!

– Лейни! – Девушка за столиком ресепшн подпрыгнула, чуть не выронив из рук кружку. Увидев теперь уже двух разъяренных мужчин, она задрожала ещё сильнее. – Скажи мистеру Бейкеру, где я был всю ночь!

– В-вы… отъезжали на срочный вызов.

– Когда это было? – Не унимался Грег.

– Около десяти. Вернулись вы около двух.

– Что я делал до этого?

– Вы… проводили операцию по пересадке сердца. Четыре часа из палаты не выходили. Вот, – она подняла вверх тетрадку, – всё это есть в записях.

– Ты – идиот, если считаешь, что я поверю каким-то записям! – Не выдержал Дарен.

– Спасибо, Лейни. Это всё. – Девушка настороженно села, а Грег развернул к себе телефон и набрал трехзначный номер. – Дейв, мне нужны записи с камер сегодняшнего вечера и ночи.

Мобильный в кармане завибрировал. Он бы не обратил на звонок никакого внимания, если бы мысли о ней снова не заполнили голову. Это могла быть она. Вдруг Эбби удалось добраться до телефона? Вытащив смартфон из кармана джинсов, он еле сдержался, чтобы не застонать от разочарования, но всё же нажал на «принять».

– Мы знаем его имя. – Начал Смит, не давая Дарену произнести ни слова.

– Лайонел, я не могу говорить. Давай потом.

– Мы знаем его имя, Дар, – повторил мужчина, – знаем имя Палача. – Дарен замер всего на мгновение, до тех пор, пока одна мысль в его голове не сменилась другой. – Где именно он находится, выяснить пока не удалось. Но мы работаем над этим. Обещаю, очень скоро…

– В этом нет никакой необходимости, – словно придя в себя, наконец, ответил Дарен, – я уже его нашел.

– Нашел? – Переспросил Смит. – Как ты узнал, кто он?

Дарен немного помолчал, при этом, продолжая внимательно смотреть на Грега.

– Просто сложил два и два.

– Дар, ты уверен?

– Он похитил Эбби, Лайонел, – тихо сказал Дарен, понимая, что силы оставляют его, – он забрал её у меня.

– Где ты?

– В Центральной больнице, – на автомате ответил он, хотя и не собирался ничего говорить.

– Мы неподалеку. Ничего не делай, слышишь? Дождись нас.

Дарен не помнил, как отключил звонок; не помнил, сколько времени прошло, и что в эти минуты делал он сам. Видимо, отчаяние, смешавшись с нечеловеческой болью, вцепилось в него по-настоящему мертвой хваткой. Опустившись на диван, он обхватил голову руками, осознавая, что внезапно лишился сил для борьбы – всех сил до последней их капельки. Охранник, принесший записи с камер, включил их на мониторе, но Дарен не смотрел на экран, с совершенно отстраненным взглядом думая о том, где сейчас была его любимая женщина. В порядке ли она. Нуждается ли в чем-то. И ребенок. Как их малыш? Он молил Бога – действительно молил – чтобы с ними всё было хорошо. И корил себя за слабость, которая одолела его именно сейчас – когда больше всего на свете ему нужны были все силы этого чертового мира.

Лайонел и Кейден приехали быстро. Они вошли в здание в сопровождении четырех или пяти полицейских. Дарен встал.

– Где он? – Испепеляющий взгляд послужил ответом. – Мартин? – Удивленно уточнил Смит, подходя ближе. – Как он к этому причастен?

– Он – Палач, – стиснув зубы, прошипел Дарен, – чертов ублюдок.

– Это не он, Дар, – так же тихо продолжал Лайонелл, – Палач – не Грег.

– Это он. Он!

– Нет. – Наверное, замечая, что Дарен на грани, Смит сжал его плечи. – Услышь меня. Это не он.

Кейден сказал что-то полицейским, и те, кивнув, вышли из холла. Его телохранитель подошел ближе.

– Ты давно спал?

– Кто он?

– Дар, тебе нужен сон…

– Кто он, черт подери?! – Заорал Дарен, ощущая, как силы вновь начинают в быстром наполнять его тело. Злость. Бешенство. Адреналин. Всё это помогало ему становиться собой. Становиться Зверем.

Лайонел встретился взглядом с Кейденом, а затем вновь повернулся к нему.

– Джек Каллаган, – после недолгого молчания, ответил Смит, – он – Палач.

– Почему мы ничего не выяснили о нем, когда проверяли сотрудников компании? – Дарен сжимал пальцы в кулаки, понимая, что живущие внутри него животные инстинкты – а именно: желание достать, а затем и убить этого ублюдка – начинают брать верх.

– В его прошлом нет ничего подозрительного, и он никогда не числился, как брат Эрин, – начал объяснять Лайонел. – Ещё до рождения дочери у Генри Холлиуэлла была мимолетная связь с одной из сотрудниц: Амандой Грэм. Она забеременела от него, но тот отказался признать ребенка, потому что побоялся навлечь на себя гнев семьи. Через полгода Аманда вышла замуж за друга своего детства – Лиама Каллагана. Мужчина принял Джека, как сына, и дал ему свою фамилию.

– Я не знал, что у Генри был внебрачный сын.

– И это не удивительно, – продолжал Смит, открывая очередную папку, – о нем никто и никогда не говорил. Когда мальчик впервые появился в доме своего отца, ему было пятнадцать. Эрин тогда было всего восемь. Девочка моментально прониклась к старшему брату, а Генри так сильно любил дочь, что ему ничего не оставалось, как согласиться на их встречи. Но тайные. По их соглашению Джек никому не должен был сообщать, что он его сын, и тот даже подписал документы, в которых отказывался от любых прав на собственность и состояние Холлиуэллов.

– Нелюбимый сын своего отца, – разъяренно, с толикой небольшого понимания, заключил Дарен. Он понимал чувства маленького мальчика, которому не хватало отцовской заботы, понимал даже, почему тот захотел отомстить за смерть сестры, которая единственная его любила, но не понимал, почему уже повзрослевший мужчина винил в этом его.

Хотя он и сам, почти каждую ночь, делал то же самое.

– Мы выясним, где он, Дар, – пообещал Лайонел, прерывая его мысли, – обязательно, выясним. Полиция уже в курсе. Они окажут необходимое содействие…

– Я же говорил вам, – резко оборвал его Дарен, теперь обращаясь и к Кейдену тоже, – не вмешивать сюда полицию! Говорил оставить это мне!

– Как ты себе это представлял, а? – Не выдержал его телохранитель. – Хотел, чтобы мы молчали и просто смотрели, как ты подвергаешь свою жизнь опасности?

– Сейчас не моя жизнь на кону, Кейд!! Не моя!! Сейчас в опасности та, которую я люблю!! Этот сукин сын забрал Эбби и одному Богу известно, что он сейчас с ней делает!!

– И ты думаешь, что противостоя ему в одиночку, сможешь ей помочь?! – Закричал Кейден. – Перестань строить из себя долбаного супермена, Дарен! Перестать преувеличивать собственные возможности!

– Я достану этого ублюдка!! Вот увидишь, достану!!

– Достанешь, и что дальше?! – Всплеснув руками, спросил он. – Что ты сможешь один?! Что сделаешь, если у него десятки своих людей?! Неужели не понимаешь, насколько это глупо?!

– Мне плевать на риск, – уже спокойнее, но всё ещё с горящими от гнева глазами, сказал Дарен, – моя жизнь по сравнению с её ничего не стоит. И, если мне суждено умереть, что ж, пускай. Я готов расстаться с жизнью, если это единственный способ её защитить!

– Ты отдашь свою жизнь ни за что!

– Я отдам свою жизнь за неё!!

– Дарен, прекрати! Позволь полиции сделать своё дело!!

– Ты разве не понимаешь, что я не могу так рисковать?! – Ещё сильнее заорал он. – Сукин сын убьет её, как только поймет, что я всё рассказал полиции!! Он убьет Эбби!!

– Мы не позволим тебе наделать глупостей!

– Это не вам решать!

– Прости, Дар, – молчавший всё это время, в разговор вступил Смит, – но боюсь, что именно нам.

Дарен прекрасно понимал, что имел в виду Лайонел. Точно знал, что, если они обнаружат Палача, то ничего ему не скажут. Ни слова. Они просто тут же позвонят в полицию, полностью вверив в их руки Её жизнь. Но он не мог этого допустить. Не мог так опрометчиво рисковать ими обоими. Ни женщиной, которую любил сильнее всего на свете, ни его ребенком, которого она носила под сердцем.

– Я справлюсь и без вас, – прохрипел он, а затем развернулся и, не слушая больше ничего, что друзья бросали ему вслед, направился к выходу. Он не знал, как именно будет справляться; не знал даже, с чего начнет; но был твердо уверен в одном – если будет нужно, он перероет каждую кочку этого гребаного города, но отыщет Палача и защитит Эбби. Убьет эту чокнутую мразь, даже если при этом ему придется умереть самому.

Спустившись на подземную парковку, Дарен направился к своему автомобилю. Он будет искать везде. Под каждым камнем; за каждым деревом; в каждом заброшенном доме. Но найдет. Обязательно найдет. Он поднял взгляд и немного помедлил, встретившись лицом к лицу с человеком, которого еще недавно готов был растерзать, как бешеный зверь. Грег стоял у его машины, облокотившись о капот машины и скрестив руки на груди. Когда он заметил его, то быстро встал.

– Они узнали, где этот ублюдок? – Тут же спросил он. – Узнали, где он её держит?

Лишь теперь, когда всё, наконец, встало на свои места, Дарен позволил себе вновь присмотреться к выражению его глаз. То чувство тревоги, которое он отдаленно улавливал, не желая признавать, сейчас было заметнее вдвойне. Грег не находил себе места точно так же, как и он сам. И они оба сходили с ума от неизвестности. Отведя взгляд, Дарен отрицательно качнул головой.

– Черт! – Он стукнул ладонью по металлу автомобиля, а затем нервно провел одной рукой по волосам. – Если этот чокнутый псих хоть что-то с ней сделал…

– Она в порядке, – внезапно уверенно ответил Дарен, – сейчас он не причинит ей вреда.

– Откуда ты знаешь? – Сглатывая, качнул головой Грег. – Почему так уверен?

– Потому что ему необходимо видеть меня сломленным, – уже тише произнес он, ощущая, как старая рана вновь начинает кровоточить, – он хочет видеть мои страдания; видеть, как мгновение за мгновением всё внутри меня иссушает нечеловеческая боль; как я падаю перед ним на колени, осознавая собственное бессилие и молю сохранить ей жизнь. Он ждет моей мольбы и своего триумфа. Ждет момента, когда я умру, при этом, не переставая дышать.

– Ты так хорошо его знаешь? – Тихо спросил Грег, вынуждая Дарена медленно повернуться.

– Нет. Но если бы он отнял у меня Эбби, я сделал бы с ним то же самое.

Оба молчали, каждый думая о чем-то своем, но мысли обоих были прерваны звуком смс-сообщения. Дарен не глядя вытащил мобильный и, бросив взгляд на экран смартфона, ощутил, как каждая клеточка на теле мгновенно напряглась.

Дарен инстинктивно сильнее стиснул зубы, пальцы сами сжались в кулаки, и, если бы не голос Грега, он, наверное, в самом деле бы раздавил этот бесполезный кусок пластика.

– Это был он? Он написал тебе? – Наверное ответ очень легко можно было прочитать на его лице. – Я еду с тобой. – Дарен молча убрал телефон в карман и, проигнорировав его последние слова, попытался обойти машину. Крепкая мужская рука резко остановила его, уверенно сжав плечо. Это вынудило его помедлить. – Ты можешь молчать и дальше, – продолжил Грег, твердо заглядывая ему в глаза, – но знай, что я не позволю тебе сражаться с этой мразью в одиночку. Хочешь ты этого или нет, я еду с тобой. И не вздумай останавливать меня.

Дарен внимательно смотрел на человека, которого всего час назад готов был порвать на части, и думал о том, как запутанна и непредсказуема бывает жизнь. В одно мгновение ты уверенно полагаешь, что твой близкий друг стал для тебя самым злейшим врагом, а в следующее – понимаешь, как крупно ошибался. Что, играя точно в такие же игры с Судьбой, он оказывается единственным, кто понимает твои мысли и чувства; разделяет твои мотивы и твой риск. Единственным, кто в минуты отчаяния, не боится протянуть свою руку.

Сильнее стиснув зубы, Дарен до боли сжал пальцы в кулаки, а затем открыл дверцу машины.

– В таком случае давай покончим с этим ублюдком.

– Почему они стреляют?! – Прокричал Грег, пригибаясь от ряда свинцовых пуль. – Я думал, твоё убийство не входит в Его планы!

Дарен тоже пригнулся, когда несколько последующих выстрелов рассекли камень над его головой.

– Давай к дальнему гаражу!

– И добровольно выйти к этим психам?! – Уточнил Грег, когда Дарен перезаряжал пистолет. – Это же самоубийство! Мы не выберемся живыми!

– Мы умрем здесь или умрем там! Разницы нет! Пошел, я прикрою! – Закричал Дарен, а затем, толкнув своего «напарника», тоже вышел из укрытия. Это было самоубийство – в самом деле, самоубийство – но иного выбора не оставалось. Во время совершения этого смертельного трюка – пока Дарен пытался отстреливаться от четверых вооруженных мужчин в масках – как ни старался он уворачиваться и прятаться за столбы, несколько пуль всё-таки его задело. Одна поцарапала плечо, а другая скользнула по ребру, вероятно, надколов кость. Несмотря на ноющую острую боль, Дарен не замешкался ни на мгновение, наоборот, стиснув зубы, продолжил стрелять с ещё большим запалом. Он должен был добраться до Эбби. Любым способом, и только живым.

– Давай сюда!!

Повернувшись на голос Грега, Дарен увидел стоящий у причала катер. Заметив вставленные в замок зажигания ключи, он направился к причалу, отправляя последние три гильзы в сторону своих противников. Две из них – не на смерть – но достигли своей цели.

– Заводи-заводи-заводи!! – На ходу закричал он, запрыгивая внутрь в тот момент, когда над его головой просвистело ещё несколько пуль. Грег резко повернул ключ, вынуждая мотор громко зареветь. Залпы, не прекращающиеся всё это время, резко стихли, когда они помчались вперед.

– Почему люди этого психопата пытались нас убить?! – Закричал Грег, выворачивая руль.

– Это не Его люди!

– Что?!

– Не Его люди! – Громче повторил Дарен.

– Хочешь сказать, тебя пытается убить кто-то ещё? – Он в шутку усмехнулся, вероятно, желая немного разрядить обстановку. – Я, конечно, не удивлен, что за такой короткий срок ты успел нажить себе полгорода врагов, но, черт подери, неужели ты не мог подождать?

Выстрелы прогремели вновь. Несколько пуль протаранило корпус катера, несколько – ударило прямо по панели. Они пригнулись, а затем Дарен резко развернулся, когда за ещё парой выстрелов последовал знакомый настораживающий звук. Они пробили бак. Время вдруг замедлилась. Ещё одна пуля. Вторая. Третья. Мужчина поменял обойму и, подняв пистолет вверх, позволили себе посмотреть ему прямо в глаза. Слыша своё неровное дыхание, Дарен ощущал, как неровно и бешено застучал его пульс. А затем увидел Её. В черных, как смоль, глазах отражалась сама Смерть.

Развернувшись обратно, но до сих пор не чувствуя течения времени, Дарен дернулся и, зажмурившись, бросился на Грега, сильно, что есть мочи, толкая его вперед. Они упали за борт катера, а когда вода поглотила их с головой, раздался мощный взрыв. Ударная волна на какое-то мгновение оглушила, заставляя невольно потерять ощущение пространства, но лишь на мгновение. Оба вскоре оказались на поверхности, а затем послышались новые, уже совершенно иные выстрелы.

Второй катер, который явно был экипирован намного лучше первого, сделал резкий разворот и, разрезав образовавшуюся волну, открыл огонь по вооруженным людям в масках. Воспользовавшись тем, что внимание стрелков было полностью занято лишь друг другом, Дарен повернулся. Слова о том, что им было необходимо любым способом доплыть до берега уже почти слетели с языка, но оборвались с первым же произнесенным звуком. Глухой удар по голове заставил его погрузиться в темноту.

– Давай, тварь! – От очередной сильной пощечины голова вновь дернулась в сторону, а резкая пульсирующая боль в затылке заставила непроизвольно, но слабо поморщиться. – Открывай глаза! – Ещё один удар. – Открывай!!

– Не перебарщивай, Шейн! Если сделаешь что-то не так, то знаешь, что будет.

Второй голос, оказавшийся намного тверже и грубее, заставил Дарена сделать усилие и напрячь пальцы. Поднять веки пока не получалось – они будто бы налились самым настоящим свинцом – но сознание всё же оставалось более или менее ясным, а рефлексы не подводили – это самое важное.

– Для Босса главное, чтобы он мог слышать и видеть, – яростно прохрипел он, – а я клянусь, что эта мразь ни за что этих чувств не лишится.

От нового мощного удара Дарен зарычал и неосознанно дернулся, собираясь ответить этому ублюдку тем же, только вот пошевелиться почти не мог. Его руки оказались прочно скованны за спиной, хотя, в то же время оставались по возможности свободными, потому что никак не привязывались к спинке стула. Ещё один удар. Затем ещё. И ещё. Он с силой стискивал зубы и сжимал пальцы в кулаки, не переставая думать о том, как вернет этому сукину сыну вдвое больше той боли, которую тот причинит ему. И Дарен был уверен – тот её не выдержит.

– Шейн! Хватит! – Гневно прошипел второй мужчина, и удары прекратились, когда его твердый голос прозвучал совсем рядом. – Что ты, черт возьми, творишь?

– Не стой у меня на пути, Декс!

Шевелиться было больно. Дарен не знал, насколько серьезны повреждения – кровь текла из носа и разбитой губы; лицо ныло; ребра ломило – но ему было плевать. Он просто знал, что должен жить ради Неё. И ради Неё, превозмогая острое жжение в горле, делал каждый последующий вдох.

Его мучитель занес свою руку для того, чтобы нанести ещё один удар, и, предчувствуя это, Дарен сильнее стиснул зубы.

– Довольно, Шейн! – Металлически ледяной голос, словно острая бритва, полоснул лезвием по оголенному сознанию. Всё в комнате – даже само время – остановилось и замерло, покорно преклоняясь перед своим повелителем. – Дай ему прийти в себя.

Дарен ощутил, как тело напряглось, а затем затряслось от сильнейшей на свете ярости, и, пытаясь восстановить дыхание, открыл глаза. Он медленно поднял голову, зная, что ублюдок не сможет не заметить его внутреннего огня; зная, что только так он поймет, с каким Зверем вступил в схватку.

Шейн нехотя опустил свою руку – он был недоволен и разгневан – но, несмотря на бушующие внутри него эмоции, сдержался и промолчал.

– А в тебе намного больше силы и выдержки, чем я полагал, – продолжал Джек, теперь уже внимательно смотря своему пленнику в глаза, – и знаешь, это даже забавно. Игра получится более долгой. А я несказанно сильно люблю растягивать удовольствие.

– Мразь… – прохрипел Дарен, резко дернувшись на стуле, – …я убью тебя, слышишь?! Убью!!

Ножки отвратительно громко заскрежетали по полу; внезапный прилив сил помог ему подняться. Дарен попытался сделать шаг, но блондин резко схватил его, на мгновение обездвижив очередным сильным ударом в живот.

Джек несколько раз театрально прицокнул.

– Не стоит так горячиться. Иначе мы начнем спектакль намного раньше запланированного времени, а я не терплю, когда что-то идет не по плану. – Дарен стиснул зубы, но не издал ни звука. Он снова поднял голову; взгляд темно-синих глаз стал лишь неистовее. – Кстати, прошу прощения за крайне глупое и совершенно непозволительное поведение Оливера. – Джек подошел к барной стойке и достал чистый стакан. – Он наивно полагал, что сможет отомстить, добравшись до тебя первым, но, к своему великому сожалению, ошибся. Людские эмоции, вовремя неконтролируемые разумом, способны превращать нас в глупцов. Оливер забыл об этом. И поплатился. – Он повернулся и со стаканом виски в руке двинулся к нему. – Мои люди спасли ваши никчемные шкуры. Им было бы приятно услышать слова благодарности.

– Я охотнее умру, чем скажу «спасибо» такому ублюдку, как ты, – вновь прохрипел Дарен, вынуждая Джека весело усмехнуться.

– О, эта ни чем непоколебимая гордость… а знаешь, Эбигейл ведь точно такая же. В этом вы похожи. – Он вновь ухмыльнулся, а затем, словно призадумавшись, поднес стакан ко рту. – А я всё думал, что же общего может быть между вами.

– Где она? – Стиснув зубы, закричал Дарен. – Что ты с ней сделал?!

– Ничего, – честно ответил Джек, а затем мотнул головой, – самый большой вред, который я ей причинил – это сказал правду. – Дарен замер, и от внимания Палача это не ускользнуло. Его взгляд стал жестче; в нём вспыхнул по-настоящему дьявольский огонь. – Рассказал, как ты лишил меня самого дорогого в жизни.

– Она так же была дорога мне, – прохрипел Дарен, ощущая, как в области сердца снова щемит, – я любил Эрин.

– Не смей произносить её имя, – внезапно зашипел Джек, делая резкий шаг, – у тебя нет на это никаких прав! Не после того, что ты сделал!

– Я хотел спасти её!!

– Но предпочел просто стоять и смотреть!!

– Я был ребенком, Каллаган! Обыкновенным мальчишкой! Что я мог?!

– Ты мог всё, Дарен, – трясясь от ярости, заявил Джек, – всё! Мог броситься в этот чертов дом! Попытаться вытащить её! Сделать хоть что-то! Даже самую малость!! Но ты просто стоял!! Пока моя сестра горела заживо, ты просто стоял!!

– И виню себя в этом каждый день!! – Заорал Дарен. – Ты думаешь, я забыл?! Думаешь, забыл?! Нет, я помню всё!! Потому что каждую ночь слышу, как она зовет меня! Каждую ночь мне кажется, что я сумею повернуть время вспять и всё изменить! Но этого не происходит! Да, я не смог спасти её! Не смог!! И за это буду наказан до конца жизни!!

– Будешь, – разъяренно прошипел Джек, – потому что перед тем, как сделать свой последний вдох, ты познаешь такую адскую боль, что сам станешь молить меня об избавлении. – Джек сильнее стиснул зубы, не смея отрывать от своего врага взгляда. – Сначала я хотел, чтобы ты испытал ту же самую муку. Хотел лишить тебя самого родного человека… твоей сестры. Но ты уже винишь себя во всем, что с ней произошло. И вскоре она сама, не сумев справиться с неизбежным и потеряв единственного брата, решит уйти из своей и без того несчастной жизни. Она сделает это, когда лишится всего. И ты будешь умирать с мыслью о том, что ничего не сможешь изменить!

– Сукин сын!! Ублюдок!! – Дарен пытался вырываться, но Шейн держал его на удивление крепко. – Не смей говорить ни слова о моей сестре!! Не смей даже приближаться к ней!!

– Этой боли будет недостаточно, – продолжал Джек, будто бы совершенно не слыша его слов, – я хочу, чтобы ты страдал настолько сильно, чтобы утратил желание жить. А это произойдет лишь в ту минуту, когда ты тоже лишишься всего. Когда помимо сестры потеряешь ещё и ту, что сумела зажечь внутри твоей тьмы свет. – Он сделал ещё один шаг, с усилием напрягая скулы; огонь ярости в его глазах разгорелся сильнее. – Я сломаю тебя. Уничтожу твою веру. А затем стану с наслаждением наблюдать, как ты медленно угасаешь, моля прекратить твои мучения. Клянусь. Ты пройдешь все девять кругов ада, и гореть мне дьявольским пламенем, если я не смогу тебя через них провести.

Дарен дернулся, но Шейн резко подбил его колени, вынуждая сильнее сжать зубы и больно стукнуться ими о пол.

– Развлекайся, – холодно обратился к Шейну Джек, – но не перестарайся. Он нужен мне живым. И в сознании.

– Да, Босс, – когда Джек вышел, уведя за собой Декса, мучитель вышел из-за его спины, наверное, думая о том, как весело он проведет время. Хищно ухмыльнувшись, Шейн дождался, когда Дарен поднимет голову, а затем, замахнувшись, что есть мочи, нанес свой первый удар.

Эбби прикусила губу и сделала ещё несколько попыток вскрыть замок. Права была её сестра, когда утверждала, что женские шпильки – весьма полезная и очень многофункциональная вещь. Слава Богу, что в тот вечер она заколола ими волосы и, слава Богу, что их у неё забрать просто не догадались. На самом деле, это была её пятнадцатая или шестнадцатая попытка. Мужчина, который должен был сторожить её комнату оказался весьма непоседливым – на одном месте ему явно не стоялось; Эбби насчитала около двадцати пяти отлучек за прошедшие четыре часа. Но она ни в коем случае не попрекала Рея – кажется именно так его звали – ведь такое частое отсутствие было ей как раз на руку. Что-то тихо щелкнуло и, замерев на мгновение, с бешено стучащим пульсом она осторожно отжала ручку. Дверь поддалась, и от облегчения она даже на мгновение прикрыла глаза.

Осторожно выглянув в коридор и, убедившись, что в нем никого нет, Эбби переступила порог. Пробыв некоторое время в кабинете, она сумела сложить в своей голове более или менее цельную картинку. Ветер доносил отчетливый запах моря, а за окном – на котором, однако, ей удалось задержать взгляд не более, чем на пять секунд – то и дело виднелись большие железные ящики. Границу Флориды они не пересекли, и в этом сомнений не оставалось. Успокаивало ещё и то, что находились они совершенно точно не в открытом океане.

Неподалеку послышались знакомые тяжелые шаги. Быстро среагировав, Эбби завернула за угол и резко прислонилась спиной к стене. Нога случайно задела стоящий рядом глиняный горшок, заставляя глухой и явный звук тут же пронестись по коридору. Затаив дыхание, она сильнее вжалась в штукатурку и закрыла глаза, чувствуя, как с каждой секундой, с которой кто-то приближался к ней, сердце начинало стучать чаще. Если он заметит её, то всё пропало. Многие часы труда полетят насмарку.

Эбби сделала вдох. Затем второй. Третий…

– Рэй! – Незнакомый мужской голос заставил ещё больше напрячься. Шаги рядом мгновенно стихли, а пульс, словно в ответ им, замедлился. Пытаясь справиться с удушающим страхом, она цеплялась пальцами за стенку, неосознанно соскабливая шпаклевку ногтями. – Вот ты где. Пойдем, мне нужна твоя помощь с ящиками.

– Сначала проверю девчонку.

– Да куда она денется? – Мужчина был абсолютно уверен, что никуда. – Ты запер её, а окна надежно заколочены. Ей не выйти. Пошли, – вновь повторил он, – а то я так спину надорву.

– Если Босс узнает…

– Боссу сейчас не до девчонки. Он занят с игрушками покрупнее.

– Он здесь?

– Бросился спасать её точно долбанный Кларк Кент в трико.

– Она сильно ему дорога.

– Да, – усмехнулся мужчина, – и в этом его ошибка.

От внезапной догадки всё внутри мгновенно перевернулось и опустилось; в голове орудовали беспорядок и хаос, но Эбби изо всех сил гнала дурные мысли прочь. Какая-то неосознанная частичка неё очень хотела, чтобы это оказался Он, чтобы это Он был так близко, но другая – осознанная, напуганная – молилась, чтобы Он был отсюда как можно дальше.

– Ладно, – продолжил сипловатый голос, – давай, пошли, я хочу успеть к началу представления. Оно обещает быть очень захватывающим.

Дождавшись, пока шаги стихнут, Эбби осторожно вышла и двинулась вперед, пытаясь определить, в какой стороне находится выход. Когда в прошлый раз они с Шейном шли по коридору, ей показалось, что в щель одной из дверей просачивался прохладный воздух. Тогда она запомнила это где-то на бессознательном уровне, и теперь, спустя несколько часов, начала уже осознанно вспоминать.

Вот здесь они шли, затем вот тут поворачивали налево, потом – раз, два, три… – нет, не эта дверь. И точно не та. Возможно, эта? Сделав глубокий вдох, Эбби нажала на ручку. Ничего не щелкнуло. Она слегка дернула её, но дверь не поддалась. Заперта.

Неожиданный страх, сковавший тело, заставил похолодеть кончики пальцев. А что, если она не выберется? Что, если попадется? Вновь прикрыв глаза, Эбби слегка мотнула головой. Нет. Она не смеет так думать. Просто не имеет права. Она справится. Обязательно сможет убежать. А затем найдет Дарена и всё ему расскажет. Полиция поймает этого чокнутого психа. И всё будет кончено.

План казался простым и легким лишь на словах, но свежей головой Эбби понимала, насколько трудновыполнимым он был.

Послышался внезапный глухой удар, и одна из дверей вдруг начала открыться.

– Держи! Крепче держи!

Эбби сильнее вжалась в стенку, потому что понимала – пути к отступлению нет. Она зажата в тупике, выбраться из которого можно было только побежав мимо входивших, а если она побежит, то без сомнений будет поймана.

– Зачем Боссу понадобился этот ящик? – Это был Рей! – Разве он не собирался продавать товар?

– Этот ждал на складе своего часа, – восторженно ответил тот второй, – Босс собирается опробовать его содержимое на девчонке. – Эбби застыла, инстинктивно вцепившись пальцами в штукатурку. – Подними чуть выше! Давай!

Оба мужчин медленно входили внутрь, держа в руках необъятных размеров ящик. Она невольно содрогнулась, когда представила, что в нем может находиться.

– Погоди, не иди так быстро, – сказал Рей, – иначе мы его уроним.

Они не смотрели в её сторону, и Эбби подумала о том, что это мог оказаться её шанс. Осторожно двинувшись вдоль стены, она стала приближаться к той двери.

Шаг. Второй. Третий. Она чувствовала прохладных воздух. Ещё один шаг. Вот она бесшумно повернулась и коснулась пальцами ручки…

– Стой! – Эбби застыла, понимая, что не может пошевелиться. Сердце забилось сильнее, пульс, в самом деле, застучал в ушах; стало дурно. Если это конец, то очень и очень глупый. – Я возьмусь получше, а то ящик из рук выскальзывает.

Медленно выдохнув от облегчения, она прикрыла глаза, но больше не стала медлить. Ведь каждая минута была на счету. Отжав ручку, Эбби приоткрыла дверь и быстро, но так, чтобы не наделать шума, выскользнула наружу. В глаза тут же ударил солнечный свет. Захотелось закричать от переполняющего её счастья, но она сдержалась, понимая, что это может стать роковой ошибкой.

Осмотревшись, Эбби поняла, что поблизости никого не было. Всюду стояли те самые огромные железные ящики, которые она видела из окна, и отчетливо ощущался запах моря – значит, это была не иллюзия. Сделав несколько шагов в инстинктивно выбранном направлении, она побежала. Так быстро, как только могла, пытаясь не обращать внимания на то, как от страха и волнения всё ещё подкашиваются ноги. Эти лабиринты – бесконечные лабиринты складов – не позволяли разглядеть нужную дорогу. С каждой секундой Эбби всё больше теряла ориентацию и боялась, что её вот-вот кто-нибудь обнаружит. Тогда всё окажется зря. Почувствовав внезапный порыв холодного ветра, она резко остановилась. Эбби не знала, фантазия это была или же реальность, но что-то, будто в самом деле вынудило её это сделать. Она обернулась. Позади никого не было, но сердце колотилось с такой скоростью и сжималась в таких муках, словно она оставляла за своей спиной Его.

Почему? Отчего она ощущала, как что-то тянет её назад? Будто бы Он был где-то здесь. Так близко, что стоило лишь протянуть свою руку, и мечта коснуться Его воплотилась бы в жизнь.

Мысли о том, что всё это лишь её воображение исчезли так же быстро, как и появились. Интуиция ещё никогда её не обманывала. Никогда не подводила. Особенно в случаях с Ним, когда нужно было чувствовать сердцем.

– Вон она!!

Эбби повернулась, почувствовав, как волна страха вновь накрыла с головой. Когда Шейн сорвался к ней, она испуганно побежала от него. Не зная, куда, лишь бы подальше.

– Стой! Стой, кому говорят!! Дьявол!! Давайте за ней!!

Ноги заплетались, зрение затуманивалось, чувство ориентации заставляло её куда-то уплывать. Внезапно вдруг стало очень душно, и это здорово её замедлило. Усилие. Ещё одно… сильная рука схватила её за одежду, а затем резко развернула.

– Ах ты сука!! – Шейн замахнулся, а затем со всей силой ударил её по лицу. Эбби отбросило в сторону, и она не упала лишь потому, что второй мужчина её поймал. – Вздумала сбегать от нас?! Сейчас я научу тебя повиновению!..

– Хватит, Шейн, – знакомый голос отчего-то заставил немного расслабиться; Эбби не знала, почему, но инстинктивно она сильнее вжалась в крепкое тело, – тебе нужно остыть.

– Не лезь не в своё дело, Рей! Эта сучка лишком много из себя корчит!!

– Она нужна Боссу невредимой, – останавливая очередной удар Шейна, ответил он, – если он увидит на её теле хоть одну царапину, тебе крупно не поздоровится.

Эти слова, вероятно, возымели нужный эффект. По крайней мере, Эбби так думала, потому что больше не чувствовала ударов Шейна и ощущала, что находится хоть и в относительной, но безопасности.

– Тащите девчонку внутрь! Босс приказал привести её!

Какие-то два парня буквально вырвали её из хватки Рея, а затем поволокли обратно. Слезы отчаянно просились наружу, но Эбби сдерживала их, без устали повторяя себе, что она обязана быть сильной.

Когда они вошли в одну из дверей, в ноздри ударил резкий запах спирта, заставив внезапно закашляться. Её грубо втолкнули в какую-то комнату, а затем вновь потащили через коридоры. Сколько дверей и поворотов они прошли, сказать было трудно – Эбби просто сбилась со счета – но когда её вволокли в последний проем, почувствовала Его присутствие и подняла глаза.

Сердце остановилось и замерло, когда она увидела мужчину, сидевшего на коленях, избитого до полусмерти и всего в крови. Его руки были завязаны веревкой, голова опущена вниз, и он хрипло дышал – она не слышала, но ощущала.

– Дарен… – прошептала Эбби, понимая, что произнесла его имя неосознанно и лишь потом, всмотревшись лучше, поняла, что это действительно был он. Её любимый мужчина. – Дарен!! – Она дернулась, но Декс лишь усилил хватку. – Отпусти меня!! Отпусти!!

Эбби не знала, выпустил ли Декстер её сам или же она сумела вырваться, но сейчас это и не имело никакого значения. Сорвавшись с места, она кинулась к нему, падая возле него на колени.

– Дарен… – дрожащими руками она потянулась к нему, но помедлила, с ужасом осматривая его окрашенную в багровый цвет одежду, кровоподтеки и ссадины. Очень хотелось закричать от боли и ярости; от обиды и страха. Страха за него. За Его жизнь. Ощущая, как голос готов вот-вот сорваться в рыданиях, Эбби осторожно, боясь причинить ещё большую боль, коснулась пальцами родного лица. – Дарен… ты слышишь меня?… прошу… ответь… скажи что-нибудь… – Она приподняла его голову чуть вверх, надеясь, что он откроет глаза и ответит ей; ещё больше надеясь, что сейчас она проснется и поймет, что последние месяцы были сном. Долгим и мучительным, но всего лишь сном.

– …Э-эбби…

Она замерла, а затем улыбнулась сквозь пелену слез.

– Дарен, – от его голоса стало даже легче дышать, – это я. Посмотри на меня. Это я.

Когда он слегка приоткрыл глаза, сердце застучало сильнее.

– …ты зде-сь?…

– Да, – улыбнувшись от того, что может вновь видеть любимые синие глаза, она кивнула, – я здесь. И я с тобой.

– …и-иди…

– Что?… – Тихо переспросила она.

– У-ходи… – начал повторять он, – …беги отсюда…

– Я не оставлю тебя…

– Э-эбби… прошу…

– Нет, – решительно возразила она, – я никуда без тебя не уйду. Больше никогда.

Дарен поморщился от нового приступа боли и стиснул зубы. Эбби придержала его, когда он пошатнулся и осторожно прижала к себе.

Громкие хлопки, раздавшиеся в тишине комнаты, заставили тут же повернуться.

– Браво. Какая трогательная получилась сцена. – Он подал знак Дексу, и тот тут же начал оттаскивать брыкающуюся Эбби от Дарена. – Я, право сказать, мог бы даже прослезиться, но, увы… чего-то мне всё-таки не хватило.

– Сердца… – яростно зашипела Эбби, – …вот, чего тебе не хватило!

Джек рассмеялся, а затем покачал головой.

– Возможно. Но с другой стороны, если бы это было так, твой любимый мужчина сейчас был бы мертв. Как, впрочем, и ты. Но я сохранил вам обоим жизни. Более того – позволил увидеться в последний раз… ну разве после этого справедливо говорить, что я бессердечный?

– Он избит до полусмерти!

– Да, – сочувственно выдохнув, Джек взглянув на стоявшего у стены Шейна, – мой человек слегка перестарался, но, поверь, у него были на то причины.

– Никакие причины не могу оправдать такое! – Эбби снова дернулась, но Декстер прижал её к себе лишь крепче. – Только настоящее чудовище способно на подобное!

– В чудовище человека превращает запредельная, почти нечеловеческая боль, – уже без улыбки ответил Джек, – а так же непреодолимое желание причинить ту же боль тому, кто причинил её ему.

– Дарен никому такой боли не причинял!!

– Шейн, вероятно, уже успел поведать тебе свою историю. – Поворачиваясь к Дарену, предположил Джек. По напряженным скулам и отстраненному взгляду своего мужчины, а ещё ярости в глазах Шейна, Эбби поняла, что это на самом деле было так. – Мир устроен так, что за боль всегда платят болью. Той же её мерой или большей, но ни в коем случае не меньшей. Человек, которого ты любишь отнял у меня сестру… мою милую маленькую Эрин… – Эбби задержала дыхание, когда пазл в голове окончательно сложился. Джек повернулся. – А у Шейна забрал брата. Он погубил две жизни. Так как… скажи… после всего… он может остаться безнаказанным? Разве убийца имеет право жить?

– А будешь ли иметь это право ты? – Яростно выплюнула Эбби, теперь ещё храбрее встречая его стальной взгляд. – Называя кого-то убийцей, вспоминай, кем являешься сам. Потому что по своей сути ты гнилее любого… даже самого жестокого палача. – Немного помолчав, она качнула головой. – И знаешь, что? За все твои поступки тебе ещё воздастся Небесами. Потому что несмотря на то, что Эрин физически больше нет рядом с тобой, её душа никуда не уходила. Она видит всё, что ты делаешь. И знай… смерть Дарена она никогда тебе не простит.

Джек некоторое время молчал; черты его лица стали жестче, огонь в глазах загорелся сильнее; он сжал пальцы в кулаки и, не сводя глаз с Эбби, обратился к Шейну:

– Веди второго. Пора с этим кончать.

Сердце колотилось, как бешеное. Внутри всё дрожало от страха; хотелось громко плакать и истошно кричать; но снаружи Эбби была скалой – твердой, непоколебимой, сильной. Правда продлилось это недолго. Когда Шейн вернулся, волоча с собой другого пленника, сердце снова сжалось и упало. Взгляд наполненных болью глаз заставил Эбби инстинктивно дернуться, но Декс грубо одернул её назад.

– Грег…

– За этим будет очень интересно понаблюдать, – между тем продолжал Джек, доставая из ящика стола пистолет, – двое враждующих между собой, но по-своему дорогих твоему сердцу мужчин. Оба любят тебя. И оба готовы за эту любовь умереть. Глупо, – с усмешкой заключил Джек, – но таков удел всех безнадежно влюбленных.

Заметив в руках Каллагана заряженный ствол, Эбби сглотнула.

– Ты не посмеешь…

– Неужели? – Саркастично поинтересовался он. – Остановишь меня?

Они оба знали, что нет. Эбби мотнула головой, чувствуя, как учащается пульс.

– Джек, прошу…

– О, – улыбнулся он, – начинается моя самая любимая часть. Гордость ломается. Человек начинает понимать, насколько реально и серьезно всё происходящее. Ты ведь понимаешь, правда? – Джек подошел к ней вплотную, а затем чуть наклонился к уху. – Кого ты выбираешь?

Эбби застыла, теперь в полной мере осознавая, чего он хочет добиться. От омерзительного шепота по телу побежали ледяные мурашки; дышать стало невыносимо – легкие словно сдавило чем-то тяжелым – захотелось кричать во всё горло. Опять. Слишком много боли накопилось внутри.

– Нет…

– Давай поиграем. – Уже веселее предложил Джек, игриво разворачиваясь. Дарен и Грег стояли у стены на некотором расстоянии друг от друга, скованные толстыми цепями. Декс и Шейн на всякий случай находились немного поодаль, хотя даже если бы пленники и хотели, то всё равно бы не смогли убежать. – Мне интересно узнать, кто из них тебе дороже. Этот, – он медленно направил пистолет на Дарена, – или этот, – так же не спеша перенаправил его на Грега. – Или, может, всё-таки этот… выбор такой трудный, не так ли? С кем тебе хотелось бы остаться?

– Пожалуйста… – молила она, мотая головой, – …не надо…

– Нет, я хочу поиграть… – не унимался Джек, – …понять, кто из них ближе твоему сердцу. Ведь они оба любят тебя, но ты не можешь любить сразу двоих. Что-то подсказывает мне, что им обоим известно, кому ты отдаешь предпочтение. Так что же? Скажете мне? – Спросил он, обращаясь к каждому по очереди. – Кто из вас удостоился любви этой чистой и нежной души?

– Прошу, хватит… – голос Эбби срывался в рыданиях. Голова кружилась, а сердце так сильно ныло, что больно было даже дышать.

– Я просто хочу знать, чья жизнь для тебя ценнее. Это простой вопрос.

Эбби сделала шаг и встала прямо перед ним. На мгновение Джек посмотрел ей в глаза.

– Умоляю… я сделаю всё, что хочешь, но отпусти их…

– Эбби, не смей!! – Голос Дарена заставил вздрогнуть; на лице Джека появилась улыбка.

– Все? – Уточнил он. – Абсолютно?

– Да, – подтвердила она, – всё, что захочешь.

– Эбби, нет!! Не смей трогать её, ублюдок!! Не прикасайся к ней!! – Дарен дернулся вперед – Эбби услышала резкий звук цепей – она прикрыла глаза, понимая, что на самом деле сделает для спасения Его жизни всё.

Джек подошел к ней вплотную.

Зажмурившись сильнее, Эбби ощутила, как его рука касается её оголенного плеча, а затем медленно скользит по руке вниз. Она ощущала его дыхание. Его запах. Даже биение пульса. И всё это вызывало в ней лишь два схожих друг с другом чувства – омерзение и тошноту. Яростные крики Дарена заглушал сумасшедший стук сердца. В ушах стоял такой гул, что Эбби даже переставала отчетливо понимать, где она, и реальность ли всё, что сейчас происходит.

Джек взял её за плечи, а затем осторожно развернул спиной к себе, прижимая к своему телу. Наверное, в эту минуту Эбби бы не удивил ни один его ход, но она не думала, что и здесь с разгромом проиграет.

– Тогда выбери, – внезапно шепнул он, заставляя её резко открыть глаза. Дарен не шевелился и просто внимательно смотрел ей в глаза. Эбби поняла, что силы внезапно оставили тело, когда по лицу вновь заструились слезы.

– Я…

– Выбирай! – Неожиданно закричал он, вынуждая её вздрогнуть.

– Пожалуйста, Джек… я не могу…

– Десять секунд, Эбби, – чуть спокойнее ответил он, – я даю тебе десять секунд. После этого приму решение сам.

– Нет, Джек…

– Десять…

Эбби посмотрела на Грега. Обреченность в его глазах причинила столько боли, что она невольно запустила руки в волосы.

– Восемь…

– Джек, прошу…

– Семь…

Эбби перевела взгляд на Дарена. Он стоял так же спокойно, как и Грег, и где-то в глубине его синих глаз она увидела ту же самую обреченность. Они оба готовы были умереть. И оба смирились со смертью. Только вот она смириться так и не смогла. Лишь не переставала тихо молиться, прося Бога помочь ей через это пройти.

– Три… – между тем звучал голос Джека, – …поторопись, Эбби. Мой выбор может тебе не понравиться.

– Пожалуйста… – она всхлипнула и, всё ещё не оставляя маленького кусочка надежды, качнула головой, – …прошу…

– Извини, – прошептал Джек, а затем положил палец на курок, – тик-так.

Удар сердца. Второй…

А затем Эбби отчаянно и дико закричала одновременно с прогремевшим в воздухе выстрелом.

Выстрел заглушил отчаянный, исступленно-дикий крик. Голос Эбби сорвался и, обессилено зажав руками уши, она в страхе закрыла глаза. Выпущенная пуля предназначалась ему. Кусок горячего металла должен был войти в пульсирующее жизнью сердце, но вместо этого вколотился в твердый бетон.

– Браво! – Медленные аплодисменты, сопровождающиеся омерзительными восторгами, вынудили Дарена сильнее стиснуть зубы. – Фантастическое завершение первого акта! Я получил невероятное наслаждение даже несмотря на то, что уже читал сценарий. Этот маленький нюанс совсем не сказался на моих эмоциях. И, если вы станете играть так и дальше, обещаю, что немножко облегчу ваши муки.

Джек мерзко улыбнулся, и Дарен дернул цепи, понимая, что не он сам, а его необузданный, неистовый Зверь пытается выбраться наружу.

– Какая же ты мразь… – зашипела Эбби, придвигаясь к нему практически вплотную, – …бессердечный, конченый ублюдок!..

Джек не дал ей договорить – резко схватил за волосы и, развернув, прижал к себе спиной. Эбби вскрикнула, но ощутив на щеке дуло пистолета затихла.

– Хочешь поговорить о сердечности? – Зашептал он, вновь склоняясь над её ухом. – Давай поговорим. Наверное, Мартину будет интересно узнать, почему в тебе столько безжалостности и черствости. Ведь, если бы всё это было взаправду, то та пуля уже давно была бы в его сердце. И выпущена она была бы той, которую он любит больше собственной жизни. А это очень больно… – уже тише сказал он, переводя глаза на Грега, – …так больно, что никакие адовы муки становятся нестрашны.

Дарен сумел поймать измученный взгляд Эбби. Она смотрела прямо на Мартина; по щекам струились тяжелые слезы. Каллаган ломал её. Зная, на что давить, этот сукин-сын её ломал.

Дарен дернулся, и резкий звук цепей заставил Джека довольно ухмыльнуться.

– Посмотри-ка… – заметил он, скользя дулом по её лицу, – …Его ты выбрала. Того мужчину, который оставил тебя. Опять. Вновь найдя причину. Сколько ещё раз он бросит тебя, прежде чем, наконец, поймет, что за любовь, особенно ту, что дарована тебе свыше, нужно держаться? Сколько ещё раз ты простишь его, забыв о той боли, через которую он снова и снова заставляет тебя проходить? – Джек коснулся губами её кожи; вдохнул запах. Это стало последней каплей. Дарен зарычал и дернул цепи с такой силой, что они практически сорвались с петель – он чувствовал. Когда Эбби прикрыла глаза, и слезы из глаз потекли сильнее, Джек довольно ухмыльнулся. – Он зверь. Вся его привязанность к тебе построена лишь на чувстве собственничества. Ему невыносимо видеть тебя с другими, но у самого не хватает сил быт рядом. И никогда не хватит.

– Ошибаешься… – прошипела Эбби, и Дарен ощутил, как его сердце пропустило удар, – …и запомни… не такому, как ты, судить такого, как он!

На лице Джека расползлась улыбка.

– У этой кошечки коготки никогда не стачиваются? – Весело поинтересовался он, окинув взглядом каждого из пленников по очереди. – Но знаете… я могу понять, что именно привлекло вас в этой женщине. Она сильная, красивая… сексуальная.

Когда рука Джека стала опускаться вниз по плечу, а затем скользнула к бедру, Дарен сорвался.

– Не смей касаться её!!! – Цепи снова зазвенели. – Не смей даже пытаться причинить ей боль!!!

– Я ещё и не пытался, – с улыбкой ответил Каллаган, – и, наверное, в этом моя ошибка.

Джек подал знак Шейну, и тот молча, словно всё поняв, направился в сторону дрожащей от бессилия Эбби. Он грубо схватил её и, вывернув ей руки, резко толкнул вперед, а Дарен снова дернулся и зарычал, стараясь, что есть мочи порвать долбанные цепи.

– Куда вы тащите её?! – Кричал он, теперь уже имея достаточно сил, чтобы встать на ноги. – Каллаган!! Я убью тебя, слышишь?! По одной сломаю каждую кость в твоем теле!! Если на ней будет хоть одна царапина, клянусь, ты столкнешься с кем-то намного хуже Дьявола!

Глаза Дарена горели неистовым пламенем. Он чувствовал, как сквозь зубы сочится кровь. Ощущал, как его наполняют нечеловеческие силы. Пока Эбби вели в центр комнаты, он дергал цепи, с каждым разом всё сильнее превращаясь в Зверя.

Шейн подвел её к чему-то, накрытому покрывалом, а затем резко сдернул ткань. Не нужно было изучать что-то особенное, чтобы понимать, что всё это время находилось под ним. Дыба. Так называли жестокое орудие пыток, представляющее собой металлический стол с ремнями для всех четырех конечностей. Дарен знал, какие нечеловеческие мучения испытывали привязанные к нему люди, что почти каждый предпочел бы умереть, но не чувствовать то, что делала эта «машина». Эбби повернула голову, и, встретившись с ней взглядом, он тут же непроизвольно замер. Та обреченность, которую он прочитал в некогда живых и задорных синих глазах, заставила сердце болезненно сжаться. Она знала, что никто из них не в силах это остановить. Но будь он проклят, если не докажет ей обратное.

– Ублюдок!!! – Он взревел сильнее, дергая цепи с новой, более мощной силой. – Если тебе нужен я – давай, бери!!! Клади меня на этот чертов стол и истязай, сколько хочешь, но не трогай её!!!

Джек улыбнулся, с наслаждением наблюдая за тем, как Шейн привязывает запястья Эбби к толстому дереву.

– Твоя самоотверженность восхищает, но, увы, пытать тебя физически в мои планы не входит… тебе очень страшно, верно? – Видя, как часто Эбби дышит, Джек медленно подошел к ней. Он осторожно коснулся пальцами светлых волос, заставив её прикрыть глаза. – Мне жаль… – прошептал он – …правда, жаль. Причинять тебе боль я хотел бы меньше всего, но у меня нет другого выбора. Ты слишком много для него значишь, понимаешь? Слишком много. И только твои мучения… ваши… – исправился он, переводя взгляд на её живот, – …причинив ему максимально запредельные страдания, сумеют уничтожить его окончательно.

Дарен вновь дернулся и зарычал, но цепи снова не поддались. Эбби не произносила ни звука. Лишь сильнее жмурилась и тихо – едва различимо – плакала, вероятно, читая про себя молитву. Её руки, привязанные к дереву кожаными ремнями, слегка подергивались – если бы она могла, то накрыла бы ладонями живот, чтобы успокоить малыша; защитить его. Но она не могла. И это убивало её быстрее, чем осознание того, через что в скором времени ей придется пройти.

– Мразь… ты даже не представляешь, что я с тобой сделаю… – хрипел Дарен, при этом, не смея отрывать взгляда от Эбби. Ему хотелось быть рядом с ней хотя бы так – не имея возможности сжать ладонь; сказать, как сильно он её любит.

– Забавно… – усмехнулся Джек, – …в моей голове вертелись те же слова. Ведь ты действительно не представляешь, что я заставлю тебя испытать.

Дарен не прекращал попыток разорвать цепи. Он дергал их снова и снова, не останавливаясь и не замедляясь даже на мгновение, зная, что и оно имеет значение. Грубые движения Шейна, стягивающего кожаные ремни на её щиколотках, заставляли тащить металл всё резче и сильнее; раздирая руки в кровь; сжимая зубы; становясь всё диче.

– Эй! Затихни! – Голос Шейна лишь придал ему сил. Он стал вырывать цепи интенсивнее и быстрее – словно самый настоящий Зверь. – Ты что, оглох?! – Когда ответа вновь не последовало, разъярившись сильнее, он направился в его сторону. Кулак обрушился Дарену точно в челюсть, но ни на мгновение его не замедлил. Движение. Второе… Шейн вновь нанес удар. Кровь брызнула из разбитой губы и носа, но вновь не остановила отчаянных попыток. Вот он дернулся ещё… затем ещё… и ещё… каждое новое движение сопровождалось глухим ударом, который причинял боль; но ту слабую и ничего незначащую боль, которая меркла перед своей предшественницей. Дарен не переставал рычать. Если физическая мука тормозила его, всего через мгновение он вновь собирался с силами. Если от очередного удара ноги подкашивались, он делал усилие и поднимался, начиная всё сначала. Шейн не переставал избивать его: безжалостно, не щадя, но даже падая на колени и ощущая, как ломит кости, Дарен вставал и продолжал бороться. Пока она жива и дышит, он никогда не опустит руки. Ещё удар. Второй. Третий…

Шейн остановился, когда понял, что ничего не меняется. Он мог избить Дарена до полусмерти, но тот вряд ли бы хоть что-то почувствовал. Сейчас он был машиной. Безжалостной, свирепой машиной, чья сущность, до этого момента сидящая на цепи, отчаянно рвалась на свободу. Он больше не чувствовал физической боли, и Джек, а теперь и Шейн, оба прекрасно это понимали.

– Зверя, в которого он превратился, невозможно сломать… – не громко сказал Шейн, и словно в подтверждение его словам Дарен сильнее дернул цепи.

– Сломать можно любого, – подходя к своему пленнику ближе, не без интереса ответил Джек, – нужно лишь знать, куда наносить удар.

– Он перебьет всех до единого стоит нам только пальцем её тронуть, – зашипел мужчина, и его голос заглушил по-настоящему дикий рёв.

– Запускай, – велел Джек, терпеливо выжидая, когда Шейн отойдет на достаточное расстояние, – я проведу тебя через все девять кругов ада, – зашипев, добавил он, – а затем выстрелю точно в сердце.

Дарен вновь дернулся, ощущая, как сильно желание вгрызться Ублюдку в горло. Он не чувствовал запястий – они онемели от частых и резких движений – не чувствовал усталости, ломоты в костях или боли в мышцах. Единственное, чем были заняты все его мысли – это цепи. Куски гребанного металла, которые он всё ещё отчаянно пытался выдрать из стены.

Быстрые шаги и открывающаяся с грохотом дверь, заставила Шейна помедлить, а Джека повернуться.

– Босс! – С напряженным лицом Декс подошел ближе. – Снаружи копы. Машин десять, не меньше. Вооружены и, по-видимому, готовятся к наступлению.

Джек зарычал, и резко долбанул ладонью по стене.

– Дьявол!! – Он прикрыл глаза, а затем выпалил. – Дайте им отпор!

– Но нас намного меньше!..

– Дайте отпор!! – Сорвавшись, заорал Джек, и на этот раз никто не осмелился возразить. – Стреляйтесь до последнего! На поражение! А ты, – делая усилие, чтобы всё ещё себя контролировать, обратился он к Шейну, – заканчивай то, что начал! Я не позволю каким-то копам разрушить то, к чему я так долго шел!

Дарен снова зарычал; Шейн направился к Дыбе. Долбанув по первой кнопке, он включил механизм, заставляя загореться красную лампочку. Машина готовилась. Эбби зажмурилась и тихо зарыдала, когда ремни на коже стянулись сильнее. Выстрелы заглушали обессиленные всхлипы, и Джека нервировало осознание собственного несовершенства. Его раздражало, что всё идет не так; что кто-то смел мешать осуществлению плана. Некогда отлаженные и спокойные движения стали нервозными и неосторожными. Загорелась оранжевая кнопка. Вторая из четырех. Шаги за дверью стали громче; выстрелы явнее; крики отчетливее. Время замедлилось. Пульс застучал в ушах.

Джек осознавал своё бессилие. Знал, что, если ничего не предпримет сейчас, то проиграет; примет поражение с разгромным счетом. Он посмотрел на третью замигавшую кнопку. Повернул голову в сторону двери. Шаги. Чужие шаги. Они были почти рядом. Вдох-выдох. Вдох… Джек стиснул зубы и, понимая собственную безвыходность, поднял пистолет. «Я не позволю тебе жить», – мысленно сказал он, когда палец коснулся курка. Оглушительный выстрел прогремел одновременно с до безумства отчаянным криком. Всего мгновение. И свинцовая пуля поразила сердце.

– Руки за голову! На пол!

– Живо на пол! Все!

– Пистолеты перед собой! Лицом к стене!

Эбби слышала полицейских – чувствовала, что это они – но не смела открывать глаза. Просто очень боялась того, что увидит. Боялась понять, что навсегда Его потеряла.

– Эбби, ты меня слышишь? – Знакомый голос рядом заставил всхлипнуть. Она слабо кивнула, а затем ощутила, как теплые руки стали освобождать от давящих ремней. – Всё закончилось. Всё хорошо.

Она завертела головой, а затем, когда Лайонел помог ей подняться, уткнулась ему в шею и зарыдала сильнее.

– Там раненый! Огнестрельное в грудь!

– Нужны медики! Срочно! Кто-нибудь, окажите первую помощь!

От нестерпимой боли жгло горло; слезы душили, а тело билось в неконтролируемых конвульсиях. Хотелось просто перестать дышать; сделать, что угодно, лишь бы прекратить эти невыносимые мучения. Но мысль о ребенке помогала держаться – он был её единственным спасительным маячком в огромном океане слез и боли, который ей ещё только предстояло познать.

– Эбби… – хриплый голос показался прекрасной иллюзией, но такой реальной иллюзией, что до боли захотелось ей поддаться. Снова верить. Снова надеяться. Осторожно отстранившись, она подняла глаза. Он стоял совсем близко; совсем рядом. Такой родной, любимый и… живой.

Сорвавшись с места – не зная, безумие это или же нет – она спрыгнула с дерева, но остановилась на расстоянии одного шага. Боясь, что Он окажется лишь сладкой мечтой, слушая собственное дыхание, она всматривалась в его черты. Секунда. Две. Знакомые ритмы сердца и лишь одному Ему присущий запах, заставили всхлипнуть и сделать последний шаг. Эбби бросилась в теплые объятия, чувствуя, как родные руки сильнее прижимают к себе. Он был жив. В самом деле, жив.

– Ты жив… – Она улыбнулась сквозь всё ещё льющиеся по лицу слезы, когда поняла, что это не сон. И чтобы убедиться в этом окончательно, немного отстранилась, тут же утонув в омуте любимых синих глаз. – …но… Джек стрелял и… он ведь попал… кто же…

Слова не складывались вместе, строить осмысленные предложения было всё ещё трудно, но Дарен и без того всё понял. Он мгновенно побледнел сильнее, скулы сжались, а взгляд невольно опустился на ладони. Только теперь, сделав то же самое, Эбби заметила, что его руки были все в крови.

– Он закрыл меня собой. Я не смог… остановить его.

Она застыла, как никогда сильнее слыша своё ускоренное сердцебиение. Болезненная догадка насквозь прошибла дрожью. Отступив на два шага, на ватных ногах Эбби медленно повернулась. Истошный крик застрял в горле, и всё, что она смогла вымолвить, это только его имя:

– Грег…

Удар пульса. Второй. Она сделала шаг, мысленно моля Бога о том, чтобы всё это оказалось не взаправду. Чтобы это была чья-то дурная шутка – не более того. Потому что не знала, как сумеет справиться с неистовой болью, которая с каждой секундой всё сильнее пережимала горло.

Эбби сделала ещё один шаг. А затем ещё. И ещё. Не чувствуя ни пространства, ни времени она медленно опустилась на колени. Голова кружилась, а пульс в ушах заставлял слезы бесконтрольно течь по щекам. Полицейский, зажимавший рану, сочувственно покачал головой и, на мгновение прикрыв глаза, Эбби всхлипнула. Ей хотелось коснуться его волос, лица, пальцев… но руки так сильно тряслись, что она боялась даже шевельнуться.

– Рад… что ты жива… – хрипловатый голос Грега осчастливил, но реальность происходящего отрезвляюще ударила в голову.

– Ты принял на себя пулю… – сквозь слезы прошептала она.

– Да… водится за мной такой грешок… – он попытался усмехнуться, но закашлялся. Эбби обессиленно замотала головой.

– Ты не был обязан…

– …я не мог иначе… – он сглотнул и поморщился, а Эбби ощутила, как Дарен опускается рядом, – я… просто надеюсь… что вы оба простите меня…

– Не смей… – сквозь зубы сказала Эбби, – …перестань говорить так, словно прощаешься!.. Всё будет хорошо. Ты справишься. Ты должен справиться!..

Грег мимолетно улыбнулся, хрипы становились всё сильнее; но он продолжал говорить, словно был уверен, что это его последние слова.

– Мне жаль… что мой эгоизм и моя любовь… встали выше ваших чувств… – он сглотнул, – жаль, что… я всё понимал… но продолжал обманываться… я… – Грег снова закашлялся, и Эбби чуть приподняла его голову, – …если бы в моих силах… было повернуть… время вспять… я бы всё изменил… для вас… пусть это ничего бы… не изменило для меня… – он перевел глаза на Дарена, – …прости, что подвел…

– Ты не подводил, – твердо сказал он, и Эбби увидела, какая боль отразилась на его лице, – никогда. Это я подвел. И, если кому и просить прощения, то только мне. У вас обоих.

Эбби ощутила, как по щекам вновь потекли слезы. Почувствовав прикосновение холодных пальцев к коже, она опустила голову.

– Обещайте мне… – Грег сглотнул, совершая невероятное усилие, чтобы соединить её руку с рукой Дарена, – …дайте слово, что всегда будете вместе… я не обрету покой… если буду знать… что хоть как-то… стал причиной… стены между вами…

– Нет!.. – Отчаянно завертела головой Эбби. – Мы не станем ничего обещать, потому что ты не умрешь!.. Не смей просить о таком, слышишь?… Не смей!..

– Эбби… прошу…

– Нет!.. – Повторила она. – Ты справишься! Выдержишь!.. Сейчас приедет скорая… тебе просто нужно постараться не закрывать глаза… – последние слова опустились до дрожащего шепота. Она на мгновение зажала кулачком рот. Хотелось до боли кусать губы, кричать и топать ногами, как маленький избалованный ребенок, которого не слышат – не хотят слышать – но Эбби держалась.

– Помнишь… ты говорила… что сделаешь для меня всё… что я попрошу… потому что… ты очень благодарна… мне за поддержку… – шепнул Грег, заставляя её снова замотать головой. – Так вот… теперь я прошу… пообещай…

– Тогда ты уйдешь… – она поджала губы, из последних сил сдерживая внутри безумный крик.

Грег попытался улыбнуться – Эбби видела, что это далось ему ещё тяжелее, чем прежде. Он сглотнул; оставлять открытыми глаза было всё труднее.

– Все когда-нибудь уходят… просто моё время… пришло раньше… – он закашлялся, кровь дошла до горла и первые струйки стали стекать по уголкам рта.

Эбби задрожала сильнее. Она резко выпрямилась, испуганно оглядывая его лицо; касаясь одежды.

– Грег! Я обещаю, слышишь! – Трясущимся голосом, говорила она. – Обещаю! Только останься, умоляю! Грег! – Он не ответил. Слезы из глаз брызнули сильнее. – Нет… нет-нет-нет… ты должен жить!.. Ты обязан жить!.. Не смей!.. Не оставляй меня!..

– Эбби… он ушел…

– Нет!.. – Не слыша голоса Дарена, она продолжала кричать. – Открой глаза!.. Не смей так поступать с нами!.. Грег!.. Не смей!..

– Эбби…

– Нет!!.. – Она закричала и, почувствовав рядом теплые руки Дрена, позволила им окутать себя в теплый плед объятий. Упав ему на грудь, она не переставала вертеть головой. Пламя с такой силой прожигало изнутри, что каждое мгновение казалось адовым наказанием. – …Он не может уйти!.. Не может оставить нас!.. За что, Дарен?!.. За что?!..

Он молчал, с каждым разом лишь сильнее и крепче прижимая её к себе; позволяя громко и отчаянно рыдать, выпуская наружу всю накопившуюся внутри боль. Эбби стискивала в пальцах пропитавшуюся кровью ткань и не понимала, как остановить эту разрушительную бурю, которая вдох за вдохом превращала сердце и душу в развалины. Она лишилась друга. Брата. Близкого человека, который занял особое место в её жизни. Который без устали протягивал ей руку помощи, совершенно ничего не требуя взамен. Она любила Грега. Не так, как он – по-другому, иначе – но любила. И лишь теперь, потеряв, в полной мере осознала, какую муку заставляла его испытывать. Он всё понимал. День за днем, по крупицам собирая её боль, пропуская через себя, он всё осознавал, но всё равно оставался рядом.

«Небо всегда забирает лучших», – невольно подумала она и, прижавшись к родному телу, зарыдала сильнее.

Эбби долго лежала в постели, не в силах встать и выйти из комнаты. Она проревела много часов, думая, что боль уйдет – освободит её – но она прочно сидела внутри, цепляясь за каждую ниточку, которую находила в её памяти. Дарен провел перед её дверью всю ночь. Он реагировал на каждый шорох, готовый в любое мгновение ворваться внутрь, но пока знал, что её жизни ничто не угрожает, просто ждал, давая ей возможность побыть наедине с собой.

Мысли причиняли нестерпимую боль; хотелось закрыть глаза, а через мгновение открыть их и понять, что весь этот кошмар был всего лишь сном. Но, повторяя это движение вновь и вновь, осознавала, что всё происходящее ещё никогда не было настолько реальным. Она заблокировала воспоминания, но эмоции, не согласуясь с головой, оставались такими же настоящими и живыми, словно в эту самую минуту она проходила через всё снова. Будто бы вновь оказалась перед выбором, а затем навсегда потеряла важную частичку себя.

Когда успокоительное начало действовать, и слезы перестали безвольно стекать по лицу, стрелка часов показывала немного больше полудня. Поднявшись с постели, Эбби осторожно вышла из комнаты и прохладными пальцами легко коснулась перил. Медленно ступая босыми ногами по дощатым ступенькам, она сильнее куталась в накинутую на плечи вязаную кофту – дома было тепло, но чувство невыносимого, лютого мороза, не покидало ни на минуту, словно намеревалось остаться с ней навсегда.

Сделав неторопливый и размеренный вдох, Эбби подняла глаза и замерла, так до конца и не сойдя вниз. Дарен стоял у высокого панорамного окна и смотрел на что-то – или кого-то – а, возможно, и вовсе в самую обыкновенную пустоту. Сердце сжалось от одного лишь взгляда на родной профиль. Захотелось подойти к нему, зарыться в до дрожи любимые объятия и ощутить защиту знакомых сильных рук, но ноги приросли к полу, не давая возможности пошевелиться. Изменилось ли что-то между ними? И, если да, то что? Кем теперь они друг другу будут?

– Ты не ложился? – Шепотом спросила она, вынудив Дарена повернуться. Он немного помолчал, а затем качнул головой и сунул мобильный в карман джинсов.

– Не смог уснуть. Я… договорился о похоронах. – Эбби сглотнула и, опустив глаза, сделала глубокий вдох. – Родители Грега умерли три года назад. Больше родных у него нет, поэтому…

– …ты взял всё на себя, – шепотом закончила она за него.

– Взял, – тихо подтвердил Дарен, ощущая, как боль снова сдавила грудь, – …и если бы это было возможно, отдал бы абсолютно всё, что мог, лишь бы вернуть ему жизнь… отдать её обратно… потому что я не заслужил…

– Не говори так… – сходя с последней ступеньки, Эбби приблизилась к нему, – …не смей даже думать о том, что ты не достоин жить.

– Но я не достоин, – в синих глазах было столько боли и муки, что сердце, не выдержав груза, болезненно сорвалось вниз. – Он лучше меня. С ним ты была счастлива.

– Грег очень много для меня значил… – тихо начала Эбби, – …он стал той опорой… той силой, которая всё это время удерживала меня от падения. И, что бы ни случилось, для меня он всегда будет жив. Я всегда буду ему благодарна. Но он – не ты. – Дарен застыл, а Эбби качнула головой. – Ему не удалось заменить тебя. Не удалось заставить меня забыть. Что бы ни твердил мой разум, сердцем с каждым днем я всё яснее осознавала, какой пустой и ненужной становится моя жизнь… и что я не хочу этой жизни, если в ней не будет тебя.

В до боли родных и любимых глазах было столько хрупкости и боли, что Эбби казалось, они вот-вот разобьются, как хрусталь. Не умаляя своего величия, время продолжало течь, но для них – словно являясь каким-то знаком – оно остановилось.

– Я не хотел, чтобы всё так вышло… – стиснув зубы, он сжал пальцы в кулаки, – …но брат Шейна… он был одним из тех ублюдков, которые пытались изнасиловать Мэнди. – Эбби замерла; короткая пауза показалась вечностью. – Как я мог отпустить его?… Разве я мог?… Он умер в тюрьме через три месяца, и в этом частично моя вина… – Дарен тяжело сглотнул, а затем выдохнул. – И Эрин…

– Хватит… – прервала его Эбби, заставив медленно поднять глаза, – …перестань винить себя…

– Я не могу…

– Можешь, – без промедления, твердо заявила она, – потому что не ты поджог тот дом.

– Да… – Дарен сглотнул болезненный ком, – …это сделай мой отец… мой отец, Эбби… плоть от плоти… кровь от крови…

– Дети не должны отвечать за грехи своих родителей… – видя, как ему больно, она подошла ближе и одним мягким движением переплела его пальцы со своими. – Ты не должен отвечать за его грехи. Не должен думать, что хоть в чем-то на него похож, потому что это не так.

Эбби ощущала его неуверенность и знала, как сильно её любимый мужчина боялся – ведь не так уж и глубоко внутри себя она испытывала ровно то же самое.

– Я оставил вас… ничего не объяснив, просто оставил и ушел…

– У тебя не было выбора… и я знаю… мы знаем… как сильно всё это время ты ломал самого себя.

– Не важно, что чувствовал я… важно лишь, что испытывала ты… – в словах Дарена звучала такая мука, что сердце сжалось с новой силой, – …я – Чудовище… был им… и навеки им останусь… это моё проклятие, понимаешь?… со мной вы всегда будете чувствовать боль… и, как бы я не хотел подарить вам счастье всего этого мира, Зверь будет вынуждать меня оступаться снова… и снова… и снова… это порочный круг, Эбби… его не разорвать…

– Мы сможем… – немного отстранившись, уверенно сказала она, – …ведь у Белль и принца получилось.

– Сказка… – вымученно улыбнулся он, – …их история – всего лишь детская сказка…

– Так давай сделаем эту сказку реальностью… – не сдавалась Эбби, – …и вместе пройдем через все тернии, которые встретятся на нашем пути. Посмотри на меня… Дарен… – когда он поднял глаза, она позволила ему утонуть в своих синих глубинах; показывая, насколько сильно, несмотря ни на что, верит в них обоих, – …ты – мой единственный, слышишь?… и, если тебя не будет рядом… я не смогу дышать… мы… потому что ещё больше, чем мне, ты будешь нужен своей дочери… – Увидев в его глазах оторопь, волнение и безграничное счастье одновременно, Эбби слабо улыбнулась сквозь накатывающую волной пелену, а затем осторожно положила его ладонь себе на живот. – Я не знаю наверняка… но что-то подсказывает мне, что это будет девочка. И… я молюсь каждый день… каждое мгновение… чтобы она была как две капли воды похожа на тебя.

Отрешенный взгляд стал живее, но в нем ещё сильнее, чем прежде, загорелся страх. Дарен осторожно, всё ещё неуверенно положил вторую ладонь рядом с первой, а затем начал медленно опускаться на колени. Он молчал, не отводя взгляда от округлившегося живота и немного сильнее прижимал к нему руки, словно пытался прочувствовать свою дочку; ощутить её. Когда он судорожно выдохнул, не стесняясь слезы, скатившейся по щеке, сердце едва не разорвалось на части.

– Мне так жаль… – сглатывая огромный ком, зашептал Дарен – …я причинил вам столько боли… так много боли… – тихий всхлип заставил её отрывисто выдохнуть, – …я предал тебя… а ведь ты ещё даже не успела появиться на свет… – прильнув щекой к её животу, он невольно закрыл глаза, – …прости… прошу, малышка… прости своего папу… прости…

Эбби запустила пальцы в его волосы, чувствуя, как и сердце, и душа безжалостно рвутся на части. По её лицу текли слезы и, слушая рыдания Дарена, она не могла унять дрожи. Он плакал. Этот сильный и стойкий мужчина плакал, безвольно стоя перед ней на коленях. Всегда непоколебимый и жесткий снаружи, он был невероятно чувственным и ранимым внутри. И сейчас его ломало прожигающее изнутри чувство вины… вины перед маленьким, невинным существом.

Медленно опустившись рядом, Эбби скользнула подушечками пальцев по его лицу, заботливо утирая каждую пророненную им слезу. Коснувшись губами холодного лба, она прикрыла глаза и проделала нежную дорожку вниз, осторожно целуя его влажные ресницы и щеки… каждый дюйм лица.

– Не оставляй меня… – тихо попросил он, – …умоляю…

– Никогда… – на выдохе прошептала она и ощутила, как его теплые губы коснулись её прохладных и дрожащих. Любимые руки осторожно потянули к себе и Эбби поддалась, вдыхая родной запах и чувствуя музыку двух бешено колотящихся сердец. Тело дрожало от сумасшедших эмоций. От любви, нежности и счастья кружилась голова. Хотелось, чтобы этот момент никогда не заканчивался, чтобы он длился всю жизнь. Хотелось найти кнопку «сохранить», чтобы иметь возможность вновь и вновь нажимать на «плей». Хотелось… просто хотелось…

– Я люблю тебя, – прошептал он, зарываясь носом в её шею, целуя ключицу и сильнее прижимая к себе.

Губы тронула улыбка облегчения и счастья – пускай ещё немного призрачного, но такого безграничного и светлого, что вновь появилось желание жить. С ним. Для него. Благодаря ему. Дарен переплел её пальцы со своими так сильно, словно обещал, что больше никогда не посмеет ослабить их хватки. Что будет держать её руку всю жизнь, вот так крепко сжимая её в своей. Что единственное, о чем она когда-то молила, он выполнит, несмотря ни на что. Даже, если ценой обещания будет его собственная жизнь.

– Я тоже тебя люблю, – тихо ответила Эбби, молча давая ему точно такую же клятву. Обещая, что будет верить ему вопреки самой судьбе. Что всегда будет рядом. Станет его верной спутницей и другом; его сердцем и душой. Что сумеет спасти из темноты и будет любить до самого конца.

Долгую, долгую вечность.

Год спустя.

– Думаю, что сотрудничество с вашей компанией будет очень продуктивным.

– По-другому не может и быть, мистер Блэйк, – уверенно заявила Эбби, медленно откидываясь на спинку кресла; что-что, а стальную деловую хватку она переняла у Дарена с лихвой. – Diamond Construction – лучшая компания на рынке. Как во Флориде, так и в Нью-Йорке. И я могу с уверенностью заверить вас, что другой такой не существует.

– Вы вкладываете в эту компанию душу, – мужчина сцепил руки в замок, а затем мягко улыбнулся, – D&C всегда был успешным холдингом, на который хотелось равняться, но с вашим появлением он обрел ту мягкость и волшебство, которых ему так не доставало.

– Благодарю.

– Моя жена в восторге от ваших проектов. – Продолжал Блэйк. – На будущую годовщину я хочу построить для неё дом. Особенный дом. И, конечно же, мне очень хотелось бы сделать это в вашей компании и, если это возможно, то и с вашим непосредственным участием. Надеюсь, вы сможете найти для меня время в своем плотном графике?

– Ради мэра города я готова отменить все свои дела, – по-доброму, но сдержанно, как учил её Дарен, улыбнулась Эбби. Хотелось ликовать, прыгать от радости, словно маленький ребенок, но она держала себя в руках, как и было положено руководителю одному из крупнейших холдингов. – Я почту за честь вести ваш проект и обещаю, что сделаю всё для того, чтобы вы и ваша жена остались полностью удовлетворены результатом.

– Не сомневаюсь, что именно так и будет.

Эбби кивнула, а затем открыла папку.

– Тогда, я думаю, что мы можем перейти к…

Дверь в конференц-зал распахнулась и, как ни в чем не бывало, в комнату ворвался Он. Как говорится, помянешь чёрта… не замечая ничего вокруг, Дарен направлялся точно к ней. Когда Эбби сообразила, что дело плохо, было уже немного поздно.

– Что ты делаешь? – Прошипела она, когда он схватил её за руку, заставив подняться.

– Мне нужно кое-что тебе показать.

– Что… – когда он потянул её за собой, Эбби зашептала, – …если ты не заметил, то я работаю…

– Я твой босс, и я тебя отпускаю.

– Объяснишь это мэру города сам? – С издевкой прошептала она, даже не предполагая, что именно так Дарен и поступит.

– Господин мэр, – поклонившись, торжественно начал он, и только за эту напыщенную театральность Эбби уже готова была его задушить, – я вынужден просить у вас дозволения перенести встречу. Сегодня у нас годовщина, и я бы очень хотел провести этот день со своей женой. Дела ведь могут и подождать, я прав?

Эбби выдохнула, с ужасом понимая, в каком неловком положении оказалась перед столь уважаемым человеком. Дарен, мужчина, который всегда ставил работу превыше всего, сейчас поражал своим легкомыслием. Он срывал сделку! С самим мэром! Господи, дай ей сил не убить этого Индюка!

Роберт медленно поднялся со своего места, вынудив Эбби задержать дыхание. Она невольно сильнее стиснула руку Дарена, и тот внезапно еле слышно усмехнулся. Пара синих глаз, прищурившись, тут же окинула взором его довольное лицо. Ну ничего, вот пусть только окажутся наедине, и она покажет ему, как насмехаться над ней!

– Правы, мистер Бэйкер, – ответил Блэйк, и Эбби даже непроизвольно замерла, – дела никогда не должны чинить препятствия любви. Я очень хорошо понимаю ваши желания. Мы можем перенести встречу на понедельник. – Сказав это, он протянул свою руку. – Был рад познакомиться с вами. Надеюсь, наше сотрудничество будет плодотворным.

– И я надеюсь, господин мэр, – Дарен пожал его ладонь и улыбнулся. Господи, скажи ей кто-нибудь ещё два года назад, что этот человек так сильно переменится, она никогда бы не поверила.

– Поверить не могу, – на выдохе прикрыла глаза Эбби, когда они остались одни.

– В то, что я такой обаятельный?

Только не улыбаться. Только не улыбаться.

– В то, что ты солгал мэру!

– Не так уж сильно я и солгал…

– Это была такая важная встреча! Такой проект! Ты же знаешь, сколько сил я вложила в D&C, а что, если бы мэр отреагировал по-другому? Что, если бы ты всё испортил?…

– Пойдем.

– Я ещё не закончила!

Дарен улыбнулся, мягко, но властно потянув её за собой.

– Закончишь по дороге.

Они вышли из здания компании и побрели по длинной лесопарковой аллее, оборудованной деревянными скамьями, беседками и фонтанами. Они вложили в это место много времени и сил – о том, сколько денег было потрачено на облагораживание территории её мужчина очень галантно умалчивал, но Эбби и без этого знала, что много. Они хотели не просто построить новое офисное здание, а создать самый настоящий райский уголок, именно поэтому D&C располагался вдали от шумного города и большого скопления людей.

– Скажешь, куда мы идем?

– Ты когда-нибудь жалела, что выбрала именно это место? – Немного сбавив скорость, спросил он.

– Ты серьезно? – Прильнув к его плечу, Эбби рассмеялась. – Нет! Разве можно жалеть, каждый день видя перед собой настоящие эдемские сады? Если бы я не скучала так сильно по Ариэлле, то не уезжала бы отсюда вовсе.

Она ощутила, как Дарен крепче сжал её руку. Они шли молча ещё некоторое время, наслаждаясь красотой густых деревьев, пением птиц и чистым, лесным воздухом. Ещё не тронутый человеком кусочек дикой природы, был их отдушиной. Это место заставляло сердце трепетать и волноваться, оно меняло мысли, пробуждало чувства. «Вот бы они могли растить здесь дочь», – промелькнуло у неё в голове, и она почувствовала, как теплые губы касаются её виска.

– О чем задумалась?

Эбби улыбнулась и прикрыла глаза, наслаждаясь родными теплыми объятиями.

– О том, как прекрасно было бы жить в таком месте.

– Думаешь, Ариэлле бы здесь понравилось?

– Шутишь? Здесь не может не понравиться!

– Я рад, что ты так думаешь, – тихо шепнул он ей на ухо, – потому что без тебя ничего это не имело бы значения.

– О чем ты?

Дарен остановился и, когда Эбби подняла на него глаза, кивнул вперед. Проследив за его взглядом, она чуть не ахнула, когда увидела раскинувшийся вокруг сад. Розы. Всюду росли дивной красоты розы, а аромат стоял настолько притягательный, что хотелось вдохнуть его ещё сильнее; коснуться нежных лепестков.

– Можешь подойти ближе, – словно прочитав её мысли, шепнул Дарен. И, улыбнувшись, Эбби вынырнула из его ладони и сделала шаг. Она неторопливо скользнула пальцами по шелковистым бутонам, вдохнула их сладковатый шлейф, ощущая, каким невероятным теплом наполняется всё внутри, а затем улыбнулась шире и закрыла глаза.

– Тебе нравится?

– Не передать словами, насколько, – разворачиваясь, радостно воскликнула Эбби, – откуда здесь этот сад? И чей это дом?

– Наш.

– Наш? – Переспросила она.

– Наш, – улыбнувшись одним уголком губ, повторил он, – и только наш.

– Ты… построил для нас дом? – Словно всё ещё не веря собственным глазам, спросила Эбби. – Здесь?

Дарен кивнул.

– Наша жизнь не была простой. Мы прошли через многое, прежде, чем обрели друг друга… прежде чем создали семью… и я не хочу это терять.

– Ты и не потеряешь, – вложив в свои слова как можно больше нежности, она обняла его лицо ладонями, – мы всегда будем рядом.

Накрыв её руку своей, Дарен закрыл глаза и медленно, очень чувственно поцеловал ямочки между пальцами с внутренней стороны ладони.

– Ты очень много подарила мне. – Тихо заговорил он. – Благодаря тебе я нашел причину жить и повод улыбаться. Обрел семью… двух чудесных дочерей, и я… постоянно чувствую вину за то, что совершенно ничего не дал тебе взамен.

– Это не так… – прошептала Эбби, чувствуя, как прежний, казалось бы, давно позабытый страх, начинает накатывать с новой силой, – …ты дал свою любовь.

– Но не дал гарантию…

– Мне не нужны никакие гарантии, – прервала она его.

– Эбби…

– Как ты не поймешь, что не должен ничего мне доказывать, – не успокаивалась она, – что ещё мне сделать, что бы ты осознал, что я верю тебе… и верю в нас.

– Дай мне закончить…

– Я не хочу, что бы ты постоянно думал, что не достоин моей любви.

– Да послушай же ты…

– Я хочу, чтобы ты тоже был счастлив…

– Будь моей женой.

– …чтобы испытывал те же чувства и эмоции и… – она замерла на вдохе, а когда смысл сказанного им, наконец, до неё долетел, вновь обрела дар речи, – …что?

– Будь моей женой, – вновь повторил он, и лишь после этого Эбби сумела выдохнуть.

Она не шевелилась, пока он внимательно смотрел на неё, терпеливо ожидая ответа, а ей казалось, что она самая большая в мире дура.

– О, Господи… прости меня, я испортила момент…

– Эбби…

– …я такая идиотка… ты хотел спросить одно, а я подумала совершенно о другом…

– Эбби… эй-эй… ты ведь хочешь выйти за меня? – Мягко, но с некоторой издевкой спросил он, теперь сам беря её лицо в ладони. – Потому что, если честно, я уже начинаю немного нервничать.

– Да… – на выдохе произнесла она, – …да-да-да!

Эбби улыбнулась и закричала так громко, чтобы услышал весь мир. Она хотела, чтобы он услышал. Потому что ей одной этого счастья было слишком много… так много, что она чувствовала острую необходимость разделить его со всей вселенной.

– Моя сумасшедшая, – весело улыбнулся он, а затем поцеловал её с такой любовью и нежностью, что, казалось, за спиной мгновенно выросли крылья. Эбби зарылась лицом в шелковую рубашку и сильнее прильнула к своему родному мужчине, наслаждаясь каждым мгновением в его объятиях.

– Дарен?

– Ммм?

– А я теперь стану миссис Бейкер?

Он усмехнулся.

– Если не бросишь меня у алтаря.

Эбби нахмурилась и шлепнула его по руке.

– Дурак. Больше никогда не смей так шутить.

Он рассмеялся ещё больше, а затем обнял её сильнее.

– Не буду.

Губы Дарена коснулись её волос, и Эбби улыбнулась, чувствуя, как по телу разливается приятное тепло. Она сделала глубокий вдох, а затем перевела глаза на дом. Их дом. Их гнездо, в котором они начнут совершенно новую жизнь. Которое будет согрето любовью и заботой; наполнено смехом и радостью. Всё будет только так. Лишь так и никак иначе.

Семь лет спустя.

Эбби тихо вскрикнула, когда две маленькие проказницы пронеслись мимо неё, громко и задорно смеясь. Увидев на лестнице виновницу сей сцены, она сложила на груди руки.

– Ариэлла! Лилиан! Если вы сейчас же не успокоитесь, то мне очень сильно по… – наткнувшись на недовольный взгляд, Адель сбавила шаг и виновато улыбнулась, – ох… прости, мам. Я… просто я сегодня улетаю и… так долго не увижу девочек.

Ари с опаской, зная, что провинилась, выглянула из-за угла и Лили, будучи на три года младше сестры, осторожно повторила это движение за ней.

– Знаю, я разгуляла их перед сном, но…

Голос Адель был прерван хлопком входной двери.

– Я дома!

– Папа! – В один голос закричали Ариэлла и Лилиан выбегая навстречу своему защитнику. Они обе почти одновременно запрыгнули ему на руки и стали целовать в щеки с обеих сторон, словно соревнуясь в том, кто сделает это большее количество раз.

– Я дорисовала картину, – сообщила Ари, – она получилась очень большая и яркая!

– А я собрала пазл, – подражая сестре, похвасталась Лили, – он тоже очень красивый.

– Покажете?

– Да!

Обе тут же спрыгнули с его рук на и понеслись в комнату. В который раз Эбби убедилась, что большего счастья, чем внимание папы, для их девочек просто не существовало.

– Самолет через три часа. Готова к учебе в Стэнфорде? – Поцеловав Адель в волосы, улыбнулся он.

– Всегда, – подмигнув, бойко ответила она, – пойду проверю, всё ли положила.

Когда Адель стала взбегать вверх по лестнице, Дарен повернулся к своей жене; его губы скользнули к её губам, превращаясь в невероятно нежный и одновременно страстный поцелуй.

– Я так скучал, – шепнул он, вызывая по телу Эбби целый ворох знакомых мурашек.

– Мы тоже, – она застонала, ощутив новый удар, – и мы сильно пинаемся. Кажется, внутри меня растет самый настоящий футболист.

– Мой мальчик ещё не родился, а уже знает, кем хочет стать, – с восхищением произнес Дарен, касаясь её уже довольно большого живота.

– Нам нужно придумать ему имя.

– Грегори… Грегори Бейкер. – Подняв на неё глаза, предложил он.

Эбби ощутила, как старая рана закровоточила вновь. Они оба, даже спустя столько лет, так и не смогли окончательно унять боль от утраты.

– Ты уверен?

– Я хочу, чтобы мой сын носил имя человека, когда-то спасшего жизнь его отцу… пожертвовавшего собой. Я хочу отблагодарить Мартина хотя бы этим… хотя бы такой малостью.

Эбби выдохнула, ощущая, как сжалось сердце.

– Когда-то ты сказал мне, что у тебя… у нас… не получится замкнуть порочный круг. Что Чудовище внутри тебя, пускай и через какое-то время, но вновь возьмет верх… – Она сжала его пальцы в своих и с невероятной нежностью заглянула в любимые синие глаза. – С тех пор прошло восемь лет. И, если ты до сих пор не осознал, я скажу это сама… ты победил его. Став лучшим на свете отцом и мужем, доказал, что ты намного сильнее живущей внутри тебя тьмы. И никогда… даже в самой глубокой старости… я не устану повторять, как сильно тебя люблю. И как много счастья ты мне подарил.

– Ты подарила мне намного больше, – шепнул Дарен, утирая одиночную слезу с её щеки, – когда согласилась быть моей… родила Ариэллу и Лилиан… позволила удочерить Адель… и сейчас… вынашивая под сердцем нашего сына… разве на свете сможет быть мужчина счастливее меня?

– Наш сын, – улыбнувшись, ничуть не мешкая, ответила Эбби, – он будет счастливее, потому что обретет такого папу, как ты.

– И маму, – убирая волосы с её лица, сказал он, – за которую он так же, как и я, каждый день будет благодарить Небеса… и тебя. Особенно, тебя. Каждое утро и каждую ночь. Каждое мгновение, которое ты рядом. И я клянусь, что буду делать это до последнего своего вздоха. Ты веришь мне?

Эбби выдохнула и улыбнулась, понимая, что ещё немного, и она разрыдается, как маленький ребенок.

– Верю, – чувствуя, как он крепко прижимает её к груди, она закрыла глаза и зарылась в любимые объятия. В эту минуту она тоже поблагодарила за него Небеса. Как делала это каждый день. Уже восемь лет. И как будет делать это всегда. До последнего аккорда сердца.

Пальцы коснулись потертой от времени бумаги. Глаза непроизвольно побежали по до боли знакомым, бесценным строкам, и с каждой секундой внутри всё больше и сильнее разрастался теплый шарик света, который не покидал её тело уже многие-многие годы.

Улыбнувшись, Адель выдохнула и прижала письмо к самому сердцу. Она хранила его уже восемь лет. Ей было всё равно, кто являлся его настоящим автором. Она хотела верить, что её желание, пускай всего лишь в мыслях, но нашло своего истинного адресата, и что где-то свыше ему помогли сбыться. Это письмо было постоянным напоминанием о том, что, даже становясь взрослее, мы должны помнить о чудесах, верить в них, и тогда чудеса так же сильно, всегда будут помнить о нас.

– Ади, родная! Нам пора в аэропорт!

– Иду, пап!

По-быстрому убрав письмо, она поставила деревянную шкатулку обратно на полку. Взяв рюкзак, Адель немного помедлила и, поддавшись какой-то невидимой силе, на мгновение обернулась. «И всё же, волшебство – не сказка; оно действительно существует. Окружает нас повсюду и слышит… знает все наши самые потаенные желания. Мы не можем видеть его, но можем чувствовать, ощущать и верить. Особенно, верить. Ведь тогда возможным становится абсолютно всё», – так всегда говорила её мама.

Улыбнувшись, Адель сделала глубокий вдох и осторожно закрыла дверь комнаты, зная, что совсем скоро откроет её вновь.

Потому что здесь была её семья.

Здесь был её дом.

70 узлов – 129 км/час;

Гатс – это командный вид спорта с летающим диском («Фрисби» или подобным).

YourBestDay – агентство во Флориде, занимающееся организацией мероприятий.

3 тысячи долларов = более 170 тысяч рублей;

Бак – носовая часть палубы.

Рамми – знаменитая карточная игра, цель которой заключается в том, чтобы как можно скорее избавиться от своих карт путем составления из них комбинаций;

Ска – на языке индейцев «белый», «бледнолицый».