I

Я закончила прием пациентов, но мой рабочий день плавно перетекал в рабочую ночь. Дежурство в госпитале. Кажется, из всех докторов я была одной из немногих, кто воспринимал ночную смену совершенно спокойно. Чем больше работы, тем лучше. Конечно, мне не хотелось желать людям болезней и ранений, но мне нравилось то, чем я занималась. Даже не так. Это не совсем работа. Это единственный смысл моей жизни.

Выключила свет, закрыла кабинет. Все действия совершала на автомате. Спустилась на второй этаж, где огромный зал, некогда бывший холлом и театральной сценой, был отдан под койки и места для больных. Лазарет. Так мы его называли. Некоторые койки были отделены ширмами, но в целом пространство, занятое больными, казалось просто бескрайним.

Благо, сейчас множество коек пустовало. Хотя можно ли назвать это благом? Многие умирали во время сражений, их тела сжигали, а пепел развеивал ветер. От человека не оставалось ничего. Родным некуда было прийти, чтобы положить цветы и вспомнить что-то хорошее о своем близком. Именно такими были церемонии много лет назад, но не теперь. Мир стал другим, как и люди. А самое страшное заключалось в том, что все привыкли к такой жизни и к новым условиям.

Я уже подходила к лазарету, как вдруг со стороны лестницы раздался знакомый голос. Доктор Гордон. Его смена как раз закончилась. Я знала, что он не любил задерживаться. Дома его ждала беременная жена.

— Слушаю вас, — спокойно сказала я, остановившись.

— Эни, осмотришь пациента? — с мольбой глядя на меня, спросил Гордон, нервно подергивая светлую бородку. — Я никак не могу остаться, дома…

— Ничего, — махнула я рукой. — Я понимаю. Идите. Где ваш больной?

— Да вот же.

Гордон обернулся и ткнул пальцем в темноту. Я чуть сощурила глаза и действительно заметила мужской силуэт. Кажется, мужчина был одет в военную форму. Что неудивительно, раз мы находимся в военном лазарете. Я попала сюда два месяца назад. Специально просилась, но меня категорически не хотели брать. Во-первых, не так много опыта. А во-вторых, я — девушка. Руководство было уверено, что не пройдет и пары месяцев, как я выскочу замуж. Пришлось долго уговаривать их, объясняя, что брак — это последнее, что интересует меня в этой жизни.

И меня, конечно, взяли. Поскольку доктора в нашем мире на вес золота. Даже такие неопытные, как я. А те, что были, не всегда надолго задерживались в военных госпиталях. Слишком большой риск заразиться, если придется работать в полевых условиях.

Мужчина закашлялся и вышел из тени, прикрывая рот ладонью. Высокий, спортивная фигура, черная футболка обтягивала крепкий торс. Волосы темные и очень коротко стриженные, как у всех военных. Парень убрал руку от лица и посмотрел мне в глаза. Я вздрогнула и застыла на месте, продолжая смотреть на него.

Я его узнала.

Именно этот человек убил моего отца ровно год назад.

— Здравствуй, — негромко сказал он и снова закашлялся.

Гордон уже торопливо спускался на первый этаж, а я отвернулась от парня и сказала:

— В смотровую.

Небольшой кабинет располагался в самом углу огромного зала. Стол, стул, шкафчик с препаратами, которых вечно катастрофически не хватало, кушетка. На ней я осматривала пациентов, а иногда дремала, подтянув колени к животу.

Я знала, что его зовут Алекс. Он остановился в центре кабинета, огляделся. И снова посмотрел на меня. Голубые глаза. Внимательные. Но меня ужасно бесил его взгляд. И чего пялится? Ждет, когда я потеряю контроль? Нет, этого больше не будет.

— Сними футболку, — сказала я и взяла в руки фонендоскоп.

Он быстро разделся, бросил футболку на кушетку и повернулся ко мне. Загорелый. Бицепсы украшают татуировки: затейливая вязь, похожая на какой-то древний язык. Что означает — мне неведомо. Я разглядывала рисунки на его теле и слушала дыхание.

— Повернись спиной.

Алекс беспрекословно подчинился. На спине снова татуировка — лев с оскаленной пастью. Я прислонила фонендоскоп к его коже, чуть задев ее пальцами. Горячая. Скорее всего, у него жар.

— Садись, — кивнула я на стул сбоку от моего стола. — Можешь одеться.

Быстро начала заполнять карточку, снова чувствуя его взгляд на себе. Подняла голову и уставилась в голубые глаза.

— Как ты, Эни? — спросил Алекс и закашлялся.

Я не стала отвечать на этот вопрос, сказала только:

— У тебя бронхит. Сильные хрипы, похоже, отек. Остаешься в госпитале.

Он медленно кивнул, опустив взгляд на мои губы. Я почувствовала себя неловко. Встала, подошла к шкафчику и достала таблетки.

— Выпей, это жаропонижающее. Сейчас определим тебе место, и медсестра сделает укол. Утром я приду и начнем лечение.

Он тоже встал и сделал шаг ко мне. Я мгновенно напряглась и зачем-то схватила журнал со стола. Голубые глаза Алекса будто замораживали. Не хотелось признавать, но мой цвет глаз был почти как у него, только, кажется, чуть светлее.

— Ты же знаешь, я только хотел спасти тебя.

Где-то глубоко в душе я была с ним согласна, но никогда не признавала это и тем более не произносила вслух. Убийство отца положило начало череде трагедий, которые чудом не сломили меня. А, может, и сломили, просто я держусь из последних сил.

— От этого не легче, — ответила я и вышла из кабинета.

Пожилая медсестра принялась хлопотать вокруг Алекса, то и дело называя его «сынком». Я некоторое время наблюдала за ними, а потом ушла в свой кабинет. Села за стол и уставилась в стену, но перед глазами само собой возникло лицо отца. Но не то, которое я видела в течение двадцати двух лет. Я очень четко запомнила его другим. Заразившимся. Он только начал меняться тогда. За несколько дней до убийства он стал раздражительным, кричал на нас с мамой, разбил посуду, пнул садовую фигурку собаки, что так нравилась маме. Мы, конечно, переживали, но списывали это на проблемы на работе или усталость. Отец всегда много работал. Мы и подумать не могли, что он заразился и начал превращаться в мутанта, как все их называли. Казалось бы, заразиться было попросту не от кого, ведь наш город населяли лишь здоровые люди. Но на днях отец выезжал за пределы Форт-Террено на задание, однако, как сообщили военные, никаких происшествий зафиксировано не было. Но я точно помнила, что у отца были грязные штаны, будто в какой-то пыли, и чуть порвана рубашка.

— Упал со второго этажа. Пол в здании прогнил, — пояснил он тогда.

Нам и в голову не приходило заподозрить его во лжи. Папа был инженером, и в тот раз он и несколько его коллег, а также небольшая группа военных, осуществляли очередную вылазку в заброшенный городок, что располагался рядом с нашим. Они как всегда искали технику, запчасти, электронику — все, что могло пригодится и что было в рабочем состоянии. У папы были золотые руки.

Не знаю, что тогда произошло, но думаю, на отца напал зараженный зверь. Возможно, он притаился в заброшенном здании, папа что-то искал, а натолкнулся на него. Вероятно, мутант был слаб, но все же смог напасть на отца. Папа отбился, но решил не сообщать военным. Если бы сказал, его бы расстреляли на месте. Я предполагаю, он не заметил рану. Она могла быть совсем небольшой. Этого достаточно для заражения.

Всего несколько дней, и папа начал меняться. Зараза, которая изменила мир, вынудив людей прятаться, пробиралась в мозг, и человек переставал быть человеком. Им управляли лишь животные инстинкты, делая из людей мутантов, отличающихся невероятной жестокостью и жаждой крови. Да, они пили кровь, сначала вгрызаясь в горло. Но перед этим окончательно теряли человеческий облик. Кожа теряла эластичность, немного обвисая на лице, волосы выпадали клочками, а десна и язык становились неправдоподобно красного цвета.

Я спустилась утром на первый этаж. Папа стоял у окна, вцепившись в открытую оконную раму. Она чуть подрагивала от его хватки. У него дрожали руки. Отец всегда приветствовал меня утром, целовал в висок. Но тогда он не сказал ни слова. Уже не мог.

— Пап, ты чего? — удивилась я и подошла ближе.

Он провел трясущейся ладонью по волосам, смахнув существенную их часть на пол. Я остолбенела. Не могла поверить, что он заразился. Это было просто невозможно. Но он повернулся ко мне лицом, и я захлебнулась собственным криком. Кожа на лице обвисла, рот кровожадно оскален. Сейчас я думаю, он пытался сопротивляться. Сдавил себе горло ладонью, и издал страшные звуки, похожие на собачий рык, который звучал то громче, то тише.

И в этот момент раздался выстрел. Отцу снесло полголовы, кровь брызнула на оконную раму, на стекло, обезобразив их багровыми подтеками и сгустками. Я закричала, услышала мамины крики и топот, она бежала вниз со второго этажа. Меня кто-то схватил и прижал к себе. Это был Алекс.

Я до сих пор не знаю, зачем он пришел к нам тогда. Никаких личных дел у него с отцом не было, маму он не мог знать, меня тоже. Но он оказался в нашем доме в то утро и застрелил папу.

Дом оцепили, нас с мамой увезли в госпиталь и посадили в карантинный блок, взяли анализы, наблюдали за нашим состоянием в течение недели. Наш дом сожгли. Отца мы больше не видели. Его тело уничтожил огонь, как и наш дом. Я и сейчас не до конца осознаю, что случилось тогда.

Нас с мамой отпустили и выделили по комнате. В разных домах. Таково было правило. Если человек не в браке, у него нет семьи, то жить можно лишь в комнате. Целый дом или квартира доставались лишь семейным парам. Я жила в коттедже рядом с больницей, где тогда работала, а маме выделили комнату неподалеку от швейного цеха. Мама трудилась там всю жизнь, с момента переезда в Форт-Террено.

Люди сами себя уничтожили. В лаборатории создали некий вирус, проводили опыты над животными. Одного из ученых поцарапал подобный зверь, человек, конечно, заразился, и некоторое время никто не замечал в нем каких-либо внешних изменений, но однажды утром он проснулся мутантом. Почему он не сообщил о заражении? А почему мой папа промолчал о происшествии? Испугался или думал, что от царапины ничего не будет. Но с того момента зараза распространилась по городам, вызывая панику и ужас. Сначала зараженные не убивали своих жертв. В первые дни после заражения, человек еще не становился зверем, но уже был заразным, а также испытывал необоснованную злобу ко всем вокруг. Он мог напасть, укусить, но на этом приступ агрессии купировался. Некоторые зараженные улетали в другие страны, на другие континенты, даже не подозревая, что являются носителями страшной болезни. Именно так вирус распространился почти во все точки мира.

Затем состояние ухудшалось. Зараженные кусали как животных, так и людей, пили кровь, но могли остановиться, будто осознавая, что нужно оставить жертву в живых, чтобы зараза распространялась быстрее. Те, кто смог вырваться, все равно были обречены. На кого-то нападали зараженные звери. Человечество летело в бездну, не успевая осознать этого.

С помощью военных удалось организовать эвакуацию здорового населения. Людей увозили в районы с благополучной эпидемиологической обстановкой. В первую очередь эвакуировали беременных, семейные пары и детей. Спасли и моих родителей. Они совсем недавно поженились, мама была беременна мной. Сначала их на самолете перевезли на остров. Именно там я и родилась, чуть раньше срока. Спустя четыре месяца, когда эпидемия уже охватила весь мир, разрушая и растаптывая его, эвакуированных доставили в Форт-Террено — город, вокруг которого экстренно возвели бетонные стены. Таких городов было около двадцати в округе. Но со временем стало ясно, что помимо вируса появилась еще одна беда. Рухнуло все: производство, фермерство, технологии. Мир откатился в своем развитии на многие десятилетия назад. Появились проблемы с поставками продовольствия, медикаментов. В городе пытались выращивать овощи и зерновые, в результате, этого количества едва хватало на удовлетворение нужд населения. Ни о каком изобилии речь, конечно, не шла.

Города, подобные нашему, контролировали военные, чему все были только рады. Они защищали нас, патрулировали периметр, следили за приближением мутантов. Но в последние годы не только зараженные были угрозой населению Форт-Террено. Люди начали нападать друг на друга. Город на город. В поисках продовольствия, техники, других необходимых ресурсов. Как будто одного вируса мало. Человечество решило окончательно уничтожить себя.

Я не знала другого мира. Выросла среди этой жестокости, страха и неуверенности в своем будущем. Решила учиться на медика. Эта профессия считалась невероятно нужной, но в то же время опасной. Я знала, что раньше, еще до моего рождения, каждый врач занимался своей областью, сейчас же готовили универсальных докторов. Вероятно, мы не знали всего досконально, учились уже на своем опыте, не погружались в конкретную область с головой, а изучали лишь азы. В основном, я занималась терапией, но пару раз приходилось делать несложные операции. Лечила и взрослых, и детей. Некоторых медиков увозили в научные центры, где пытались разработать вакцину от свирепого вируса, но пока особенных успехов не было. Ситуация была слишком запущенной. Ученые полагали, что вирус сильно окреп и мутировал, а ловить зараженных было крайне опасно. Удалось установить, что они жили довольно долго, вирус не убивал их, а делал другими. Дикарями. Животными. Они не понимали человеческую речь, а жили лишь одними инстинктами.

После убийства отца я работала в городском госпитале. В основном ко мне шли со стандартными простудными заболеваниями, трудностей с постановкой диагноза не было, чего не скажешь о лечении. Лекарств не хватало, приходилось придумывать альтернативные способы лечения, в основном травами. В тяжелых случаях выдавала рецепт на антибиотики. Нехватка медикаментов всерьез беспокоила медиков и больных.

Мама пережила отца всего на три месяца. Не выдержало сердце. Ее тоже сожгли, как и всех, кто умирал. Никаких кладбищ не было. От нашей семьи осталось только пепелище на месте нашего дома. Я пришла туда после новости о смерти мамы. За забором остался лишь фундамент некогда весьма симпатичного двухэтажного коттеджа и небольшой кирпичный гараж. На двери висел замок, я пыталась его сбить, но ничего не вышло. Сил не хватило. И в тот момент появился Джейк.

Он был военным. Шел мимо, патрулировал город. Увидел, как я вожусь с замком и спросил, нужна ли помощь. Я кивнула, а он без труда сбил замок и открыл дверь гаража.

— Я знаю, что случилось с твоим отцом, — внезапно сказал Джейк. — Мне жаль.

— Мне тоже.

Мы огляделись. У отца был черный багги. Он передвигался на нем по городу, иногда перевозил что-то не очень габаритное. Я умела водить. Папа научил меня в свое время.

— Отличная машинка, — хмыкнул Джейк, почему-то не торопясь уходить. — С бензином у нас, правда, проблемы. Установлен лимит на месяц. В основном, заправляют только военные тачки.

— Мне некуда на ней ездить. Я живу рядом с госпиталем.

Мне было легко разговаривать с ним. Джейк еще что-то рассказывал про машины и смотрел на меня с интересом. Я немного нервничала, но не торопилась прогонять его. Заглядывала в коробки, которые хранили здесь родители. Кое-что отложила, чтобы забрать с собой. В основном вещи и обувь. Мама была отличной швеей, и со вкусом у нее тоже было все в порядке.

— Смотри, Эни, это телефон, — радостно позвал меня Джейк. — Таким пользовались лет двадцать назад, даже больше.

— Двадцать два года назад, — вздохнула я и подошла к нему. — Это мамин. Она забрала его с собой, когда их с папой эвакуировали.

— Теперь эта штука совершенно бесполезна. Рация — вот, что никогда не подводит.

Мы стали общаться. Джейк врезал новый замок и вручил мне ключ от гаража. Наша дружба как-то сама собой переросла во влюбленность. Он не мог ночевать в моей комнате согласно военному уставу, да и места не было, если честно. Кровати, установленные в таких вот общежитиях, были слишком узкими. Все для одиночек. Но, конечно, наша близость была неизбежной, и мы пользовались любой возможностью заняться любовью, когда все обстоятельства были в нашу пользу. Джейк жил в казарме, и вход туда был мне заказан. Но как только у него появлялось свободное время, он сразу бежал ко мне. Не скажу, что наши встречи были очень частыми, ведь что его, что моя служба отнимали много времени. Но тем ценнее были часы, проведенные вдвоем.

Врачи тоже болеют. Так бывает. Вот и меня не миновала подобная участь, я слегла с температурой и кашлем, выворачивающим легкие наизнанку. Лечилась травяными настоями, жаропонижающее не принимала, пытаясь обтираниями сбить температуру. Получалось с переменным успехом. В какой-то момент подумала, что если я сейчас сдохну, то некому будет меня оплакивать. А мне это надо? Вот еще.

Но жить определенно хотелось. Вечером я кое-как доковыляла до госпиталя, взяла пару таблеток и вернулась домой. Соседки сидели в своих комнатах, боясь заразиться. Вообще, это обычная практика. Если в доме кто-то болеет, все соблюдают меры предосторожности. Опять же из-за нехватки лекарств. Болеть никому не хотелось.

Быстро приняла душ и легла поверх одеяла. Внезапно кто-то постучал в мою дверь. Стало даже интересно, кто рискнул меня потревожить.

— Заходите, — подала я голос и тут же закашлялась.

Дверь открылась, и в комнату вошел Алекс Тейлор собственной персоной. Полностью в военном обмундировании. Я даже приподнялась, опираясь на локоть, чтобы лучше его видеть. Этому что тут надо?

— Я болею, — предупредила я, хотя по моему хрипловатому голосу и так было ясно.

— Я знаю. Потому и пришел. Может, что-то нужно? — спросил Алекс, прошел в комнату и сел на стул.

— Откуда ты знаешь, что я заболела? — поразилась я.

— Заходил в госпиталь. Там и сказали.

— Зачем заходил? — недоумевала я.

Он пожал плечами и уставился на меня. Как назло, одета я была лишь в спортивный топ и шорты. И сейчас Алекс разглядывал меня, совершенно не таясь.

— Ну, раз говорить ты не хочешь, то дверь вон там.

— Я хотел сказать тебе, — внезапно подал голос Алекс, — что Уокера нет в живых. Уже два месяца. И ты знаешь это, Эни.

Я резко села и даже сжала кулаки. Сердце гулко застучало в груди, ускоряя темп. Но я пыталась держать себя в руках.

— Это неправда. То есть никто не знает наверняка. Он мог выжить.

— Его отряд не справился с заданием. Они должны были вернуться через двенадцать часов. Но их нет до сих пор. Шестьдесят дней, Эни. Среди мутантов, зараженных зверей и разрушенных городов. А также в центре боевых действий. Города Джорджтаун и Бридж воюют за ресурсы. Это не так далеко от нас. Ты понимаешь, что шансов нет?

— Шанс есть. Уходи.

Я легла и даже закрыла глаза. Услышала шаги, и щелчок закрывающейся двери. Он ушел, а я торопливо распахнула глаза и осмотрелась. Алекса и правда не было в комнате. Я почесала макушку и нахмурила лоб, пытаясь понять, зачем ему все это. Зачем он приходит и говорит со мной о Джейке? Да, их отряд пропал. Никто так и не выходил на связь, и поэтому неизвестно, что же там произошло. А вдруг Джейку удалось спастись? Я продолжала в это верить. Но пришел чертов Алекс и принялся давить на больное, будто действительно собственными руками рвал на мне рану.

В висках противно пульсировала кровь. Я легла на бок, подтянув колени к животу. Джейк — единственный человек, которому я была небезразлична. Мы держались друг за друга. Он тоже был одинок, но, в отличие от меня, Джейк даже не знал, что такое семья. Он вырос в детском доме, их полным составом эвакуировали на остров, а затем в Форт-Террено. Не представляю, как все эти малыши справлялись с волнением, с неизвестностью и страхом. Их некому было поддержать, объяснить, что происходит в мире. Их просто несло течением, а они, не сопротивляясь, следовали за толпой, надеясь найти где-то тихую пристань.

В то время дети были очень ценным ресурсом. Особенно мальчики. Будущие военные. Как только Джейку исполнилось пятнадцать, его переселили в казарму, где начали готовить к военной службе. С тех пор он так и жил в казарме, служил на благо нашего города.

Кажется, Алекс старше Джейка. На вид ему лет тридцать. Я знала, что он командир группы, а значит, далеко не последний человек среди военных. Что он делал тогда в нашем доме? Зачем пришел? … Что толку гадать, раз ответа я все равно не знала.

Ночью ужасно захотелось пить. Я налила воды и вернулась в комнату. Встала напротив окна, опираясь одной рукой на стол. Внимание привлек предмет, которому тут явно нечего было делать. Я сначала даже не поняла, что это. Осторожно поставила кружку на стол и протянула руку. Шоколад. Тонкая прямоугольная плитка, завернутая в плотную серую бумажную обертку. Я поднесла шоколад к лицу и принюхалась. Божественный аромат. Конечно, в нем наверняка больше сахара, чем какао бобов, но все равно это настоящая редкость. Я знала, что шоколад выдавали только военным и детям, и то очень редко. Раз в несколько месяцев. Остальные же были лишены такой роскоши.

— Ну и что ты тут делаешь? — тихо спросила я плитку, покрутив ее в пальцах.

Тяжело вздохнула. Вывод напрашивался сам собой. Алекс получил паек, зашел ко мне и оставил тут шоколад. Придется вернуть.

Однако сделать это удалось только через несколько дней. Я окончательно вылечилась, погрузилась в рабочие будни, но как-то вечером мне удалось вовремя уйти с работы, и я направилась к казармам. Я совершенно не знала, где жил Алекс Тейлор, но предполагала, что мне подскажут. В сумке сиротливо болталась плитка шоколада, к сожалению, уменьшившаяся ровно на половину.

Мне было ужасно стыдно. Но я не ела шоколад лет десять. Именно тогда его поставки практически полностью прекратились, изредка кое-что перепадало детям и военным. И вот сейчас я просто не смогла удержаться. Постоянный голод был вечным спутником всех жителей. Не скажу, что нас не снабжали продуктами, но сложно было наестся морковкой, кукурузой или капустой, да и, если честно, выбор был невелик. Ели то, что выдавали по карточкам. Мне вообще было грех жаловаться. Докторам иногда выдавали молочные продукты, и это было настоящее счастье.

У входа на территорию военных дежурил молодой паренек с винтовкой за плечом. Увидев меня, он встал и сделал шаг вперед.

— Доктор Ханнем, — вдруг радостно выпалил он, поправляя фуражку. — Вас что, вызвали?

— Э-э… Привет, — быстро ответила я, — нет. Мне нужен Алекс Тейлор. Не знаешь, где можно его найти?

— Капитан Тейлор? Я могу его вызвать. Подождете?

— Конечно.

Парень исчез в маленькой будке, где едва помещался, а я принялась бродить туда-сюда возле шлагбаума, глядя себе под ноги. Кажется, так прошло минут десять, не меньше. Я замерла, глядя на виднеющийся вдали полигон, как вдруг услышала сзади запыхавшийся голос:

— Эни?

Повернулась. Алекс быстро шел ко мне, держа в руках куртку цвета хаки. Он подошел и встал совсем близко, тревожно нахмурился, кажется, заглядывая в самые глубины моей души своими светло-голубыми глазами. Будто ледышки. Как и у меня. Мое сердце замерзло, и теперь весь его холод отражался в моих глазах.

— Что случилось? — спросил он, неотрывно глядя на меня.

Мне по-прежнему было неловко смотреть на него. Он убил моего отца. И вроде бы спас меня. Но видеть его было больно. Слишком тяжелые воспоминания связаны с ним.

— Ты забыл у меня шоколад, — ответила я и принялась рыться в сумке. Признавать свой провал было непросто, но необходимо. — Извини. Я не смогла удержаться. И осталась только половина…

Я протянула ему плитку, он растерянно взял ее и зачем-то покрутил, рассматривая. Так расстроился? Вот черт…

— Я знаю, что виновата! Знаю! Могу дать взамен сахар. Или джем. Знаешь же, его выдают в таких маленьких баночках, буквально пару ложек… Но это единственное сладкое, что у меня есть. Точнее, еще нет, но через три дня выдадут паек, и я отдам тебе то, что пообещала.

Я вдруг разозлилась и резко подняла голову, глядя на Алекса с вызовом. Сам виноват, что везде разбрасывает шоколад! На что он надеялся? Другой человек на моем месте даже и не подумал бы вернуть ему плитку.

— Хмм. Эни, я принес этот шоколад для тебя. И надеялся, что ты съешь все.

Я опешила и даже отступила на шаг.

— Зачем мне твой шоколад? — растерянно спросила я и тут же поняла. Нахмурилась. — А-а, за то, что я лечила тебя? Но это же глупости! Это моя работа. Ты мог отдать его медсестре, она хлопотала вокруг тебя гораздо больше, чем я. В любом случае, не стоило мне ничего приносить.

Алекс хмуро смотрел в сторону, сжимая в крупной ладони плитку. Видеть его так часто было почти невыносимо. Сразу вспоминался тот день, когда отца не стало. Алекс убил его. Я помнила оружие в его руке.

— Пока, — буркнула я и развернулась к дороге, но он вдруг сказал:

— Я провожу тебя. Уже совсем темно.

— Глупости. Что со мной может случится? В нашем городе безопасно.

— Прекрати упрямиться, — вздохнул парень и зашагал рядом со мной. Спустя пару минут он вдруг сказал: — Я много раз извинялся. Могу извиниться снова. Но вообще-то я спас тебя тогда.

— К чему ты это говоришь?

— Ты ненавидишь меня. Я думал, это пройдет, когда ты осознаешь, почему я выстрелил. Это же очевидно, черт возьми! Но нет, ты вредничаешь, смотришь свысока. Почему?

— Может, потому, что вредная? — дернула я плечом. Разговор мне не нравился.

— В этом я уже убедился, — проворчал Алекс. — Все, что я пытаюсь сделать, ты воспринимаешь в штыки, нос воротишь. Хмуришься. Твое упрямство не дает тебе нормально жить.

— Нормально? — Я даже остановилась, гневно глядя на парня. — О чем ты говоришь? Как можно нормально жить в этом хаосе? Это не жизнь, это какое-то безумие. За прошлый год я потеряла троих близких мне людей. Единственных близких. У меня никого не осталось. Я, может, и жить не очень-то хочу…

Я заткнулась и посмотрела на дорогу. Упрямо пошла вперед. Дурацкий разговор. И дурацкий Алекс. Чего он лезет ко мне? Пытается загладить свою вину? Мне это не нужно.

— Эни, жизнь продолжается, — снова заговорил он, догоняя меня. — Ты просто боишься. Боишься жить. И боишься умирать. И висишь в этом пограничном состоянии. Не позволяешь себе никаких других чувств, кроме обиды, злости и ненависти.

— У меня были чувства, — еле сдерживая слезы, ответила я. — Были! И они никуда не делись. Джейк, может быть, выжил. Я…

Алекс вдруг схватил меня за плечи и сильно сжал. Я плохо видела его. Слезы застилали глаза. Я моргнула. По щекам заскользили капли.

— Хватит! Его нет.

Он отпустил меня и ткнул пальцем в сторону моего дома. Быстро кивнул.

— До свидания, Эни.

Алекс быстро пошел обратно, а я долго смотрела ему вслед, кое-как борясь с желанием еще больше разреветься.

Стоило Алексу уйти, как я пожалела, что не задала ему вопросы, мучившие меня. Он видел столько жестокости, столько войн, убийств и зверств, так почему считает, что нам стоит держаться за этот мир? У него есть семья? Есть любимые люди? Наверное. Он пытается спасти меня. Хотя я этого не просила. Возможно, чувствует угрызения совести за то, что лишил меня отца. Лишил семьи.

Я работала почти без выходных, но меня это совсем не напрягало. Так даже лучше. Может быть, работа — и есть смысл моей жизни? Я лечу людей. Это благородно. Это важно. Да, наверное, в этом мое предназначение.

Как-то вечером, на доске объявлений у выхода из госпиталя, я заметила приколотый листок. Крупными буквами было выведено слово «объявление». Набирался медперсонал для полевого госпиталя. Я заинтересовалась, прочитала текст еще раз. Рядом остановились две женщины — мои коллеги. Изучили объявление и испуганно переглянулись.

— Чего вы? — удивилась я, глядя на такую реакцию.

Одна тяжело вздохнула и махнула рукой, вторая пояснила:

— Это же ясно, Эни. Военные действия близ города, много раненых, полевой госпиталь. Соображаешь? Война не обошла Форт-Террено стороной. Муж рассказывал, что Бридж захватили. Правитель Джорджтауна просто какой-то кровавый диктатор. Вроде бы он даже не военный. Псих. Местных жителей лишили половины пайка, представляете? Если нас ждет та же участь, могу сразу сказать — половина жителей умрет голодной смертью.

— Значит, нужны врачи для раненых на поле боя? — уточнила я.

Женщины угрюмо кивнули и поспешно скрылись в госпитале. Я медленно шла домой, размышляя. Я никогда не была за пределами Форт-Террено. Там наверняка полно зараженных зверей, бродят мутанты… Опасность. Джейк не вернулся домой. Его убили. Ведь если бы он выжил, то обязательно вернулся бы ко мне.

На следующее утро я стояла у кабинета, в котором записывали добровольцев. Кроме меня на стуле у окна сидел мистер Ноллан. Невероятно опытный врач, но с ужасным характером, о котором слагали легенды. Он был довольно худощавым, среднего роста, светло-русые волосы поредели и оголили макушку. Он вдруг закинул ногу на ногу и вытащил сигарету.

— Ты записываться? — хмыкнул он, оглядывая меня с ног до головы.

— Да. Вы тоже?

Он закатил глаза и сунул незажженную сигарету в рот.

— Придется. Кому-то же нужно ехать. Желающих, как видишь, больше нет.

— Почему? — нахмурилась я.

— У многих семьи. Да и кто захочет покидать безопасное место, уезжать в дикий лес и таскать раненых с поля боя. О-о, чего-глаза-то такие испуганные стали? Все, пропал запал?

— Нет, не пропал, — упрямо покачала я головой, хотя его речь произвела впечатление. — А вы что же, без семьи?

Мистер Ноллан помолчал. Я знала, что он был замечательным хирургом, и, конечно, кому, как не ему, ехать в полевой госпиталь. Из меня хирург так себе… Опыта слишком мало.

— Извините, — опомнилась я. — Это не мое дело.

— Ну почему же, — ответил он и вдруг встал, подошел ко мне. — Я отвечу. Раз уж нам, похоже, придется работать бок о бок, должны же мы что-то знать друг о друге. У меня была жена. Умерла пять лет назад. Сын давно вырос и, естественно, стал военным. А теперь ты рассказывай.

— У меня никого нет. Родители погибли год назад.

— Твой отец заразился, — кивнул мужчина. — Ты чудом выжила. Я слышал эту историю. С матерью что?

— Сердце, — кратко ответила я. — Со смерти отца прошло всего три месяца.

Мистер Ноллан кивнул и посмотрел в окно. Затем снова перевел взгляд на меня.

— Я помню тебя. Ты присутствовала среди студентов на операции, которую проводил я. Из вашей группы еще кто-то в обморок грохнулся. Не ты.

— Нет, конечно. Но, если честно, операции я делала редко. Мой профиль — терапия…

— Забудь об этом. Нет никакого профиля. Мы должны уметь все. Или ты думаешь, что в разгар военных действий к тебе кто-то приползет с насморком? Нет, дорогая. Готовься много оперировать.

Вот тут я правда испугалась. Я не смогу. А если рана будет настолько ужасной, что придется…

— Да-да, — кивнул мистер Ноллан, вглядываясь в мои глаза, — вот все, о чем ты подумала, обязательно будет. А на что ты рассчитывала, Эни? Зачем вообще пришла записываться?

— Я просто… хотела чем-то помочь раненым.

— Я тебя натаскаю, — кивнул мужчина, и в этот момент раздались торопливые шаги.

Вскоре мы увидели мисс Фрост. Высокая, стройная женщина чуть за сорок, в элегантной юбке и белой блузке. Похоже, эти вещи сохранились еще из той, прошлой жизни. В наше время такое не шьют. Я покосилась на свои черные джинсы. Они попали ко мне прямиком из маминой молодости, и были сшиты еще до времен глобальной катастрофы.

— Эни? — удивилась она. — Что ты тут делаешь?

— Записываюсь в полевой госпиталь.

— Ты с ума сошла? — нахмурилась она. — Тебе там делать нечего. Кровь, муки и смерть. Молодой девушке вовсе незачем портить себе жизнь такими страданиями.

— Хватит отговаривать молодежь, — встрял мистер Ноллан. — Лишние руки нам не помешают. А ты, Виктория, неужели тоже решила записаться?

Женщина смерила доктора не очень приветливым взглядом. Он же смотрел на нее с интересом.

— Да, решила. Хотя, если работать придется под твоим руководством, Оскар, то, вероятнее всего, я передумаю.

— Ерунда. Ты же знаешь, что я гений.

— Может, и так. Но ты давно чокнулся.

— Итак, что мы имеем: блестящий хирург, опытный анестезиолог и молодой терапевт, — подвел итог Ноллан. — Маловато будет.

Нас, наконец, записали, и мы вместе вышли на улицу, где замерли около ворот госпиталя. Руководство оценило наш добровольный порыв, но оставшихся специалистов будут набирать принудительно.

— Что ж, увидимся через четыре дня, — повесив ремешок сумки на плечо и поправив очки, сказала Виктория.

— Вот еще, — фыркнул Оскар. — Завтра чтоб были у меня. Нам нужно сработаться. А Эни совсем еще неопытная. Завтра удаляешь аппендицит у моего пациента.

— Я? — поразилась я.

— Естественно. Это самое плевое. После аппендицита операция по удалению желчного пузыря. Иди, штудируй учебники, а завтра будешь набивать руку.

— Сумасшествие, — жалобно пробормотала я, чувствуя, как вспотели ладошки.

— А я что говорила, — покачала головой Виктория. — Он форменный псих.

Я вернулась домой и застала в гостиной девчонок. Ванесса подстригала Эмбер. Последняя сидела на табуретке перед большим зеркалом, а Ванесса сосредоточенно щелкала ножницами.

— Приветик, — крикнула мне Эмбер. — Присоединишься? У нас сегодня день причесок. Роджера уже побрили чуть ли не на лысо, а братья решили отращивать кудри.

Я машинально посмотрела в зеркало. Мои каштановые волосы уже доросли до талии. Думаю, в полевых условиях такая длина не очень удобна. Ванесса жестом велела мне занять место Эмбер. Светлые волосы девушки еле доставали до подбородка. Как по мне, слишком коротко.

— Тебя так же? — хмыкнула Ван, расчесывая мою гриву.

— Давай по плечи.

— Ого! Для тебя и такая длина — просто экстрим. Ну, поехали.

Спустя двадцать минут я обзавелась новой прической, а Ванесса, ухмыльнувшись, сказала:

— Твою внешность невозможно испортить. Аж бесит.

— Я тоже тебя люблю, — хмыкнула я.

— Слушай, Эни, что у тебя с этим красавчиком? — внезапно спросила Ванесса, аккуратно расчесывая мои волосы.

— Каким? — опешила я, разглядывая себя в зеркале.

— Алекс, кажется? Он заходил, когда ты болела. Неужели волновался за тебя?

Девушка хитро поглядывала на меня и даже подмигнула.

— Нет, конечно. С чего бы ему волноваться… И нет, у нас с ним ничего нет. Ты же знаешь, он убил моего папу.

Ванесса дернула плечом и вздохнула.

— Эни, он спас тебя. Хватит уже это отрицать. Кстати, помнишь Кейт?

— Нет, кто это?

— Мы с ней работаем вместе. Швея. Она же просто сохнет по твоему Алексу! Постоянно подкатывает к нему, но он только трахнул ее и тут же сказал, что о большем ей не стоит и думать. Никаких встреч и тем более семьи. Кейт ничего не светит, но она не теряет надежды. Согласна даже на случайный секс с ним.

Я уставилась в зеркало, встретившись со своим же взглядом. Мои глаза точь-в-точь как у него. Почти прозрачный лед.

— Может, ей все же повезет, — пробормотала я.

— Сомневаюсь, — внезапно рассмеялась Ван. — Представляешь, Алекс закрыл ей лицо простыней в самый пикантный момент. Либо он извращенец, каких поискать, либо…

— Что?

— Совсем ее не хотел, а представлял на месте Кейт другую девушку.

— В любом случае выходит, что он извращенец, — буркнула я.

Мы помолчали, а потом подруга тихо сказала:

— Джейка больше нет, Эни. Не стоит ждать чуда. И не стоит хоронить свою жизнь вместе с ним. Подумай об этом. Серьезно подумай.

Нам выдали оружие. Каждый из нас должен уметь обращаться с пистолетом, поскольку находились мы за пределами защищенного города. И хотя военные тщательно проверили территорию и заверили в отсутствии мутантов и зверей, мы должны были быть готовыми к нападению в любой момент. Сегодня мутантов поблизости не было, но они могли появиться рядом с лагерем когда угодно. Периметр, конечно, патрулировали, но я все равно постоянно волновалась и то и дело оглядывалась, оказавшись за пределами госпиталя.

Шла подготовка к переговорам с Ником Престоном. Никто не собирался пускать его в лагерь, искали подходящее место поблизости. Война еще не началась, а у нас уже были раненые. В основном молодые солдаты, еще совсем зеленые и неопытные. Они часто калечились на тренировках. Приходилось обрабатывать раны, вправлять вывихнутые плечи или даже фиксировать переломы. Я слышала, как Алекс ругался на новеньких, не скупясь в выражениях. Мы больше не пересекались с ним, я лишь видела его издалека. Но я знала, что он отчего-то был очень недоволен моим появлением здесь и даже просил Оскара отослать меня обратно в город. Оскар согласия не дал, заявив, что в случае хирургических вмешательств моя помощь ему очень пригодится.

— Он ревнует тебя, — заявила мне как-то Виктория за ужином.

Я подавилась водой, прокашлялась и уставилась на нее.

— О ком вы? — прошипела я, покосившись по сторонам. Вроде бы никому до нас не было дела.

— Об Алексе, конечно, — закатила она глаза. — Стоит какому-нибудь парню приблизится к тебе, как он меняется в лице. И кстати, Алекс уже несколько раз пытался уговорить Оскара избавиться от тебя. Наверняка переживает, здесь не безопасно. А каждый раз, когда мы ужинаем вместе, прожигает в тебе дырку взглядом.

— Он что, здесь? — пискнула я, отчего-то начиная ужасно нервничать.

Все приемы пищи проходили в так называемой столовой, представляющей собой навес огромных размеров, где располагались длинные столы и многочисленные скамьи. Конечно, нам приходилось питаться вместе с военными, но их было немало, и поэтому Алекса я никогда не замечала.

— Только что вышел. Постоянно смотрел на тебя, Эни, — улыбнулась Виктория. — Знаешь, я даже завидую тебе. Молодость, влюбленность, все самое интересное впереди… Не то, что у меня.

— Какая влюбленность? — выпучила я глаза. — Он убил моего отца!

— Твоего отца убил вирус, — строго сказала женщина.

— Даже если так, — перебила я ее, — у нас с Алексом ничего нет. И быть не может. У меня есть парень.

— Правда? Никогда не видела тебя с мужчиной. Он военный? Врач?

— Военный…

— Значит, он здесь? — поразилась Виктория и даже принялась крутить головой.

— Он пропал почти три месяца назад.

Женщина поправила очки и посмотрела на меня очень внимательно. Будто я образец для опытов.

— Понятно. Он выходил за пределы города. И не вернулся, — вздохнула она. — А ты еще не свыклась с утратой.

— Давайте не будем об этом.

— Конечно. Извини.

— О чем шушукаетесь? — вдруг вклинился в наш разговор Оскар и сел рядом с Викторией. Она сразу подвинулась ближе ко мне и чуть отвернулась от него. Я приподняла бровь, глядя на нее с недоумением. Она лишь дернула плечом и закатила глаза. Так-так. Похоже, между этими двумя занудами что-то происходит. Или происходило уже давно? Они знакомы уже очень много лет. Но Оскар был женат, а вот Виктория никогда не выходила замуж.

— О работе, конечно, — проворчала Виктория. — Ты же только о ней и способен думать.

— Ну почему же, — мирно ответил Ноллан. — У меня есть увлечения. Люблю играть в шахматы.

— Супер, — кисло произнесла она.

— Составишь мне компанию как-нибудь, Виктория?

— Она с удовольствием, — хихикнула я, глядя на закатывающую глаза женщину. Кажется, из них получится очень колоритная парочка.

Мы много говорили с Оскаром и Викторией о том, что происходит с нашим миром. Самая большая проблема — это огромное количество зараженных животных. Они отлично живут с этим вирусом, лишь стали более кровожадными и перестали быть осторожными. Пример тому те двое волков, которых убили на моих глазах. Они видели, как много нас было, но это их не остановило. Они хотели убить нас и просто бежали напролом. Их оскаленные пасти я вряд ли когда-то забуду.

Спустя два дня Оскар сообщил, что встреча глав городов состоится завтра. Причем в нашем лагере. Хотя ранее утверждалось, что Ника Престона сюда и близко не подпустят. Город Форт-Террено возглавляли три генерала, а Ник Престон, насколько нам было известно, был обычным бандитом и бунтарем, которому в какой-то момент удалось захватить власть в Джорджтауне. А все из-за того, что военных там практически не было. Некому было противостоять банде Престона.

Душевые располагались в отдалении от палаток, и вечером, возвращаясь к себе, я наткнулась на кота. Обычный черно-белый кот сидел под кустом и, кажется, был ужасно напуган. Как и я. Правила знал каждый житель Форт-Террено. Если встретил дикое животное, его следует немедленно убить. За все свои двадцать три года мне ни разу не приходилось этого делать.

И вот теперь мы с котом смотрели друг на друга и не знали, как быть. У меня на плече висела сумка с полотенцем и шампунем, но также лежал там и пистолет. Я запомнила слова Алекса и теперь везде носила его с собой.

Когда доставала оружие, то всерьез не думала, что мне придется его применить. Но кот вдруг полез из-под куста и сел напротив меня, заглядывая в глаза. Вроде бы ничего кровожадного в его облике не было, но по моей коже пробежало стадо мурашек. Страшно было так, будто передо мной лев. Но глупо было бы недооценивать представителей семейства кошачьих, а особенно таких мелких. Кто знает, может в моего папу вцепился такой же кот. Одна царапина — и заражение гарантировано.

— Вот черт, — пробормотала я и взвела курок.

Кот вздрогнул, вдруг сгруппировался и поднял шерсть дыбом. В темноте я четко видела красноватый отблеск его глаз. Если он прыгнет сейчас, то я уже не смогу в него попасть.

Я испугалась и выстрелила. Перед глазами пронеслось лицо отца, уже не его, уже чужое, почти звериное. Я не хотела стать такой же. Не хотела умирать.

Кот взвизгнул и свалился в траву, а на выстрел сбежались солдаты. Я зачем-то покрутила оружие в дрожащих руках и машинально сунула в сумку.

— Вот твари, — раздался рядом голос Эдриана — совсем недавно мне пришлось зашивать его рану. — Лезут и лезут.

— Тут становится опасно, — кивнул другой парень, почесав макушку. — Один такой кот может заразить кучу народа. Я уже не говорю о мышах и белках.

— Спокойно, — громко сказал Алекс, а я резко повернулась на его голос. — Мы установили звуковые ловушки, они отпугивают животных.

— Ага, а чего тогда кот тут делает? — буркнул Эдриан.

— На мелких действует отлично, более крупные и настырные все равно пробираются, — вздохнул один из солдат.

— Зашибись, блин, — закатил глаза Эдриан. — Так мы никакой встречи не дождемся, нас просто загрызут кошаки. Самая нелепая смерть.

— Ты в порядке? — спросил Алекс, подходя ближе.

Я кивнула.

— Усилим патрулирование территории, — нахмурился он и снова посмотрел на меня. — Эни, не забывай всегда носить с собой оружие.

— Я теперь так и делаю, — вздохнула я и собралась идти в свою палатку.

Но не успела я сделать и два шага, как слева раздался вскрик, а затем выстрел. Все ломанулись туда, я в том числе. За душевыми, предназначенными для военных, мы увидели парня. Похоже, он только принял душ, вышел и столкнулся со зверем, как и я. Только никакого животного по близости я не видела.

— Стой! — вдруг крикнул ему Алекс и достал пистолет.

Парень замер и зачем-то поднял левую руку, но правой сжимал пистолет. Все парни, как один, выхватили свое оружие и наставили на него. Они что, с ума сошли?!

И только чуть приблизившись к нему, я увидела царапины на его груди. Парень был одет в одни спортивные штаны, и сейчас я отлично видела алые капли на его светлой коже. Ему не повезло. Животное набросилось и достигло своей цели.

— Кто это был? — напряженным голосом спросил Алекс. — Отвечай, Купер!

— Не знаю, похоже, енот, — растерянно выдавил он и провел рукой по груди, стирая капли крови.

— Твою мать, — прошептал парень, который стоял рядом со мной.

— Его нужно изолировать, — внезапно громко сказала я и выступила вперед.

Алекс резко повернулся ко мне и уставился так, будто видел впервые.

— Уйди, — процедил он, недобро глядя на меня.

— Ты спятил? Возможно, мы сможем ему помочь. Оскар сказал, есть вакцина, которая…

— Она не помогает, — рявкнул Алекс. — Не работает! Ты врач, Эни… Мать твою, просто уйди!

— Но…

Алекс выстрелил. Я вскрикнула и зажала рот рукой. Купер свалился так, будто ему подрубили ноги. Алекс выстрелил в голову. Как отцу. Этот парень был совсем молодым, вряд ли больше восемнадцати.

Я сразу же убежала, но успела заметить, как отчаянно смотрел на меня Алекс. Он знал, о чем я думала. Он поступил так же с моим отцом, не дал ему шанса. Я понимала, что вакцина, разработанная несколько лет назад, не могла спасти заразившихся. Лишь давала временное облегчение, но вирус был сильнее. Наверное, я, как врач, должна понимать это как никто другой, но в душе жила надежда, что кому-то эта вакцина поможет, что случится чудо, которое нам всем так нужно. За последний год ее состав улучшили, и, возможно, у этого парня был шанс. Но Алекс не мог рисковать остальными, не мог игнорировать правила. Зараженного нужно убить. Это знали все.

Остаток дня прошел в суматохе и панике. Один из военных утверждал, что во время патрулирования территории видел мутанта неподалеку от лагеря. Он выстрелил, но человек увернулся и скрылся в лесу. Странно, но на выстрел пришли животные, которые по-хорошему должны были скрыться, опасаясь за свою жизнь. Но похоже, вирус действовал таким образом, что чувство самосохранения отбивалось начисто, оставалось лишь желание убивать.

Этим вечером солдаты убили стаю собак, пару волков и косулю. Происходящее начало всерьез меня напрягать. Казалось, что мы были приманкой для мутантов и зверей, пока находились в этом лагере. А осознание того, что где-то рядом бродит обезумевший человек, а то и не один, вызывало настоящую панику.

Я снова прихватила с собой пистолет и направилась к душевым. Время было позднее, многие уже спали. Я задержалась в госпитале, поскольку снова обрабатывала раны Эдриана. Парень обладал фантастической способностью калечиться на ровном месте. Я хотела намекнуть ему, что становится солдатом при таком его таланте — настоящее самоубийство, но сочла за благо промолчать. Кажется, Эдриан был рад носить военную форму.

Приняв душ, я только и успела надеть черные трусики, как услышала грохот входной двери. Замерла, почему-то уверенная, что в такой поздний час никого здесь быть просто не могло, но кто-то действительно топал к душевым. Не успела я хоть что-то предпринять, как дверь резко открылась, и я увидела злого Алекса. Но стоило ему заметить меня в полуголом виде, как выражение его лица вмиг изменилось. Я взвизгнула и прикрыла грудь ладошками, но, кажется, он вполне успел разглядеть то, что я не успела упаковать в белье.

— Какого хрена ты тут делаешь? — рявкнула я. — Это душевые для медиков!

Стоять перед ним в одних трусах было, мягко говоря, неловко. Он же вдруг взял себя в руки, нацепил на лицо непроницаемое выражение и вроде бы спокойно ответил:

— Мне пофиг, чьи это душевые, я просто шел помыться. И не думал, что в такое время застану здесь кого-то.

— Убирайся отсюда! — Я даже ногой топнула с досады, при этом чуть не свалилась на мокром полу.

Алекс отреагировал мгновенно. Быстро подскочил ко мне и схватил за локоть, удерживая от падения. Я продолжала стоять, вцепившись в грудь, пытаясь угомонить сердце, которое билось как ужаленное. Алекс не отпускал мой локоть, и стало только хуже. На коже выступили мурашки, и он это, конечно, видел.

— Пожалуйста, выйди, — попросила я, глядя в пол.

— Эни.

Я машинально подняла голову, а он тут же склонился ко мне и поцеловал, удерживая мое лицо в своих ладонях. Не знаю, что со мной произошло. Казалось, мозг просто отключился, потому что я даже не пыталась его оттолкнуть. Я просто не могла понять, что происходило со мной. С нами. Мы же ненавидели друг друга. По крайней мере, я. Алекс же всегда был со мной строг. Кроме того случая с шоколадкой…

Мы не издавали ни звука, просто целовались, как сумасшедшие. Алекс избавлялся от одежды по-военному быстро, я даже не заметила, в какой момент на нем осталась лишь футболка, которую он молниеносно стянул с себя. Накачанный, крепкий, загорелый, он излучал невероятную силу и уверенность. Она притягивала, и я почему-то не сопротивлялась, когда он подхватил меня сильными руками и нетерпеливо вошел, заполняя меня собой.

— Боже, — выдохнула я, цепляясь за его плечи.

Мне окончательно снесло крышу, и я абсолютно ни о чем не думала, полностью отдавшись инстинктам и ощущениям. Алекс прерывался только чтобы целовать меня и заглянуть в глаза, а мне казалось, что никто не смотрел на меня так, как он. И от этих мгновений я испытывала какие-то невероятные эмоции, которые волнами стекались в низ живота, от чего я всхлипывала и прижималась еще ближе к Алексу, будто он — это все, в чем я нуждалась. И в тот момент так оно и было.

Кайф накрыл нас почти одновременно, но Алекс не выпустил меня из объятий и продолжал целовать, привалившись к стене. Я встала на чуть дрожащие ноги и судорожно выдохнула. Что вообще с нами случилось? Зачем мы это сделали? И что теперь сказать Алексу?

— Примем душ вместе? — хрипло спросил он и включил воду, не дожидаясь моего ответа.

Мы стояли под струями воды некоторое время, и я вдруг будто очнулась. Отстранилась от него и схватила полотенце. Вытерлась, быстро надела белье и джинсы. Алекс тоже принялся вытираться, поглядывая на меня. Я не выдержала.

— Забудь об этом, ладно? Не знаю, что на меня нашло… А про тебя и так все понятно. Трахаться в душе наверняка для тебя не в диковинку.

Алекс надел спортивные штаны и вдруг приблизился ко мне чуть ли не вплотную. Я подняла голову, стараясь не отводить взгляд. Это было непросто. Но то, что он сказал дальше, чуть не сбило меня с ног.

— Я за тебя жизнь отдам, Эни.

Он ушел, а я так и стояла, оцепенев, чувствуя, как холодные капли стекают с мокрых волос.

Кажется, я пришла в себя довольно быстро. Нас только что запихнули в машину, я услышала хлопок закрывшейся двери и открыла глаза. Автомобиль сорвался с места и резко рванул вперед. Моя голова ударилась об стекло, а я издала тихий стон. Рядом сидела Виктория и смотрела на меня с ужасом. Ее губы шевелились, похоже, она что-то говорила мне, но в ушах так звенело, что я ничего не могла разобрать.

Парень, сидевший впереди повернулся к нам, и я вздрогнула. Это был Джейк. Мой Джейк. Но теперь язык не поворачивался называть его так. Он сбежал. Бросил меня. А сейчас похитил. Только вот непонятно, с какой целью. Уж явно не от того, что ужасно скучал.

— Ну ты и сволочь, — не выдержала я и даже собралась плюнуть ему в лицо, но Виктория сильно сжала мою руку и прошептала: «Не надо».

Я тут же вспомнила об Алексе и дернулась в руках Виктории, а Джейк недобро сощурился и зло спросил:

— Что, скорбишь по своему дружку? Недолго же ты меня оплакивала. Впрочем, я прощу тебе это, Эни. Сам не святой.

— Куда мы едем? — борясь с подступившими слезами, спросила я.

— В Бридж.

— Зачем мы вам? — не унималась я.

— Скоро узнаешь, красотка, — ответил тот парень, что сидел за рулем и на миг обернулся, чтобы посмотреть на меня.

Не знаю, как я не вскрикнула. Это был Ник Престон. Псих, захвативший Бридж. Сумасшедший правитель Джорджтауна, собравший вокруг себя банду бунтарей.

— Вам нужны врачи? — напряженно спросила Виктория. — Поэтому вы нас похитили?

Кажется, она соображала лучше меня.

— А кому они не нужны? — хмыкнул Престон.

Я понимала, что в плену у психа меня явно не ждет ничего хорошего и дернула ручку на двери. Она не поддалась. Заблокировано.

— Эни, Эни, — покачал головой Престон. — Не ожидал, что ты будешь так сопротивляться. При этом именно ты наименее ценный человек из всех, кого мы забирали. Ты слишком молода, опыта немного, научных знаний тоже.

— Тогда какого хрена вы меня похитили? — огрызнулась я.

— Ты красивая. Сгодишься для чего-нибудь, — хохотнул Престон.

— Ник, мы же договаривались, — встрял вдруг Джейк.

— Вот именно, друг мой. Мы договаривались, что ее никто не убьет. И, как видишь, Эни жива. О дальнейшей ее судьбе поговорим позже.

— Где Оскар? — спросила Виктория.

— Не волнуйтесь, дамы. Наш драгоценный доктор тоже едет в Бридж.

Джейк приехал в Форт-Террено в возрасте шести лет. Вместе с отцом. Им выделили часть небольшого дома на окраине, где они прожили пять лет. Отец часто рассказывал маленькому Джейку о том, что у него есть мама и старший брат, а также сводная сестра — совсем кроха. Он хотел, чтобы сын помнил о своей семье. Мать Джейка развелась с его отцом почти перед самым началом эпидемии, поскольку была беременна от другого. Когда началась эвакуация, Джейк был с отцом, и их перевезли в Форт-Террено, а мать с Ником и новорожденной дочкой попали в Джорджтаун. У отца даже сохранилось несколько семейных фотографий.

Когда Нику исполнилось одиннадцать, умер отец, и мальчика отправили в детский дом. Джейк остался один. Его судьба, в общем-то, была предрешена. Он стал военным, прошел усиленную подготовку и попал в одну из передовых групп, членов которой часто отправляли на задания в заброшенные города. Нужно было искать и доставлять определенную технику, запчасти, медикаменты, зачищать город от мутантов и зараженных зверей. Это называлось очисткой местности. В одну из таких вылазок он столкнулся с Ником.

Оказалось, брат некоторое время наблюдал за ним. Престон тогда еще не был правителем Джорджтауна, но уже активно собирал вокруг себя бунтарей. Во многих городах у него были осведомители, один из которых и рассказал ему, что его младший брат действительно живет в Форт-Террено и является членом передовой группы.

— Откуда у него шпионы в нашем городе? — перебила я Джейка.

— Ты же знаешь, есть программы обмена, иногда к нам приезжали требуемые специалисты и жили по несколько месяцев. Далее им давали выбор: остаться в Форт-Террено и жить по его правилам, или вернуться к себе. Наш город не хуже других, а в чем-то даже лучше. Многие оставались. Среди них были люди Ника. Их совсем немного, но все же.

Джейк тоже узнал брата, ведь отец оставил ему фотографии. Конечно, Ник возмужал, из нескладного подростка на фото превратился в крепкого мужчину, но узнать его было нетрудно. Теперь у Ника появился свой шпион среди военных.

— Ты просто сбежал тогда, верно? — покачав головой, спросила я. — Твоя группа тогда отправилась на задание, никто не вернулся. Престон убил всех. Ты знал, что так будет, знал, что не вернешься, и ничего не сказал.

— Нет, Эни. Я должен был вернуться. Но на нас напали.

Зараженные волки уничтожили больше половины группы. Они будто были дико голодны и рвали людей на куски, неслись на них, не обращая внимание на пули. Оставшиеся пытались отстреливаться, но зверей было слишком много, и в какой-то момент один из волков прыгнул на Джейка, свалил его с ног и вцепился в руку. Джейк смог дотянуться до ножа и всадил его в бок животному. Оно больше не шевелилось, но Джейк все равно был обречен. Рана на руке кровоточила, и парень понимал, что он уже заражен и обречен стать мутантом.

В этот момент появился Ник. Он увез Джейка в Джорджтаун — город, правителем которого он стал, пролив много крови. Джейку сделали укол, три недели держали в закрытом боксе, изредка кормили и давали много воды.

— Как это возможно? — прошептала я, глядя на него с ужасом. — Что они вкололи тебе?

— Экспериментальная вакцина. Люди Ника создали ее совсем недавно, им нужен был подопытный. Я попал к ним очень вовремя. Как видишь, я жив. Только…

— Что? — напряженно спросила я, невольно отодвинувшись от него.

— Рана не заживает. Смотри, она выглядит свежей.

Он закатал рукав тонкой кофты и показал руку. Четыре кривые борозды были отчетливо видны на светлой коже. Джейк был прав. Раны действительно не заживали.

— Что-то с кровью, — пожал он плечами, возвращая рукав на место. — Мне объясняли, но я толком не понял.

— Ты изменился, — это был скорее не вопрос, а утверждение. Я видела, что мои слова ему не понравились.

— Да. Я злюсь. Всегда. Я не сдержан, ем мясо с кровью. В остальном все так же.

— Уже все по-другому, — медленно покачала я головой. — Ты уже не тот Джейк. Значит, вакцина все же помогает выжить, существенно снижая воздействие вируса на организм… Почему они выпустили тебя? Как по мне, ты должен быть под постоянным наблюдением. Ты опасен.

Джейк так тяжело выдохнул, что мне стало ясно: это еще не все плохие новости. Есть кое-что похуже. Только куда уже? И так волосы дыбом от услышанного.

— Девушка, которая ставила мне вакцину. Это сводная сестра Ника. И моя тоже. Но я этого не знал. Они не сказали мне. Ее фотографий у отца, конечно, не было. Она родилась от другого мужчины и на момент эвакуации была младенцем. Она вколола мне вакцину, наблюдала за мной. Я видел ее каждый день. Она приходила всегда, несколько раз в течение дня. Разговаривала со мной. Я привык к ней, ждал ее. Роуз. Так ее зовут. Вы одного возраста, Эни.

— Нет-нет, — уже понимая, к чему он ведет, прошептала я. — Только не говори, что…

— Черт, я не знал, понимаешь?! — отчаянно крикнул Джейк. — Они мне не сказали! Я не знал, твою мать! Почему она молчала? Мы так много разговаривали, и ни слова о том, что мы родственники.

— Боже, — прикрыв глаза, пробормотала я.

— Но все еще хуже, Эни, — с такой тоской сказал Джейк, что я испуганно посмотрела на него. — Роуз беременна.

Я застыла, вцепившись пальцами в одеяло. Ладони вмиг стали ледяными, а в ушах тонко зазвенело. То, что говорил Джейк, не укладывалось в голове. Я была в ужасе. Я не хотела больше ничего слышать.

— Что ты такое говоришь, — прошептала я. — Ты же болен. А она врач, как же она могла… с тобой…

— Мне кажется, она сумасшедшая, — отчаянно зашептал Джейк, схватив мою ладонь. — Она очень умная, но у нее больной взгляд. Она теперь не прячет его от меня, а раньше так хорошо притворялась. Я верил ей, она нравилась мне. Она и сейчас мне нравится, но я не могу так, понимаешь? Это же сумасшествие!

— Почему она не избавилась от плода?

— Она хотела его, в этом все и дело! Она хотела забеременеть от такого, как я! От зараженного, но получившего вакцину. Это какой-то жуткий эксперимент. Роуз считает, что ее вакцина действует. Я не стал мутантом, организм смог побороть вирус. Прошло три месяца, и мои показатели в норме. Она тщательно следит за этим.

— Какой у нее срок? — спросила я, глядя на свои ноги.

— Восемь недель, — обреченно ответил Джейк.

— Почему они не сказали, что Роуз твоя сестра?

— Я не знаю, Эни. Ник только посмеивается. Кажется, им плевать. Они психи.

Я отвернулась к окну и долго смотрела на ветви яблони. Джейк тоже молчал.

— Эни? — вдруг позвал он, я обернулась, а он провел пальцами по моей щеке. — Я скучал.

— Алекс был прав. Ты умер тогда. Тебя больше нет, Джейк. Это не ты.

— Это я! Я не умер! Посмотри на меня.

Он разозлился, сильно сжал мой подбородок пальцами. Я вцепилась в его руку, но его взгляд совсем потерял человечность. Но он вдруг отпустил меня. Словно испугался.

— Я будто теряю себя, Эни. Я чувствую, что скучаю по тебе, чувствую грусть… Но как-то неотчетливо. Почему так? Я боюсь. Злость все заполняет, Эни, все внутри.

На глаза навернулись слезы. Мне было жаль его. Несмотря на то, что он сделал. Он не был честным со мной, он выстрелил в Алекса, он был с другой. Я уже не понимала, что ранит меня сильнее. Слишком много всего свалилось.

— Я не знаю, Джейк. Тебе нужно… нужно быть человечнее. Не потерять это.

— Но как?

— Ты любишь ее? — спросила я, глядя в красивые зеленые глаза.

— Я не знаю… Запутался. Мне сложно понять, что я чувствую. Она обманула меня.

— У тебя будет ребенок. Он ни в чем не виноват. Ты сможешь любить его. Защищать. Держись за это. Ребенок… он в порядке? Что говорила Роуз?

— Что все под контролем, — дернул он плечом. — Я не хотел этого, Эни. Я не хотел детей.

Я не знала, что на это ответить. Но я могла его понять. Конечно, он не хотел. Только не в том состоянии, в котором он оказался. Роуз воспользовалась им. Я не сказала этого вслух, но была уверена, что она настоящее чудовище.

— Что будет со мной? — тихо спросила я.

— Наверное, тебя определят в больницу. Ты врач. Медики нам нужны. После захвата города много раненых. Много больных.

— Я пленница? Что мне разрешено? Я могу ходить по городу? Где я буду жить? Где Виктория и Оскар?

— Оскар у Роуз. Ей нужны ученые, а он очень опытный и умный. Викторию определили в больницу. Что касается остального… Я не знаю. Это решит Ник.

Джейк встал и направился к двери. Я вскочила и бросилась к нему.

— Стой, не уходи так! Пообещай, что не оставишь меня ему.

Он отвел взгляд и некоторое время молчал. Я не могла поверить, что он бросит меня вот так.

— Я сделаю, что смогу. И помни, что я сказал. Не зли его.

И он не соврал. Последующие наши встречи превратились в пытку. Престон сначала выматывал меня пробежками, потом истязал на ринге, не щадя награждал увесистыми ударами. Мое тело покрылось синяками и страшными кровоподтеками. Тренировки он проводил каждый вечер, и каждое утро я еле поднималась с кровати, держала зубную щетку дрожащими пальцами и смотрела в маленькое зеркало на свое отражение. На скуле синяк, на подбородке ссадина, на шее порез, который пришлось зашивать. На ребра лучше было вообще не смотреть. Я еле поднимала руки. А еще мою работу никто не отменял, но я больше была похожа на зомби, чем на врача.

Несколько раз мы сталкивались с Викторией в больнице, и она смотрела на меня с ужасом.

— Эни, что он делает с тобой? — спросила она, увидев, как медленно я ползу по коридору.

— Тренирует, — вздохнула я, прислонившись к подоконнику.

— Он просто издевается! Что ему нужно?

Я печально посмотрела на нее, а Виктория отвела взгляд, уставившись на свои руки.

— Вы видели Оскара? — спросила я, решив сменить тему.

— Один раз. Он похудел, они что, морят его голодом? Но ведь он нужен им!

Виктория знала о Джейке и экспериментальной вакцине. Я рассказала в первую нашу встречу в больнице. Она была в шоке. Она была очень напугана и тоже назвала Роуз чудовищем.

— Он что-то сказал?

— Да, — Виктория вытерла слезы. — Что очень скучает по мне. Эни, я не говорила, но я была влюблена в Оскара с того момента, как увидела его впервые в больнице. Кажется, я люблю его с тех пор, как случилась эпидемия. Мне тогда исполнилось двадцать, ему было около тридцати. Он начал встречаться с Лили — своей будущей женой. Не уверена, женился бы он на ней, если бы не беременность. Говорили, что у них в отношениях не все было гладко. Он часто задерживался на работе, мы тогда много разговаривали с ним. Не думай, я никогда не собиралась уводить его из семьи. Но меня тянуло к нему. Я была счастлива хотя бы тому, что мы работали вместе и иногда дежурили в одну смену. Но… я все же пыталась наладить свою жизнь, даже перевелась в другой госпиталь, чтобы не видеть его. Стало чуть легче.

Она замолчала. Я знала, что Виктория не была замужем, значит, ей все же не удалось окончательно забыть Оскара.

— Возможно, жизнь сейчас дает вам шанс? — тихо сказала я.

— Что это за жизнь такая, Эни? — прошептала Виктория. — Я живу в крошечной комнате на окраине, рядом нет близких, Оскара нещадно эксплуатирует сумасшедшая сестра Престона, тебя истязают, я работаю по двенадцать часов… Что с нами будет дальше?

— Не знаю, — честно ответила я, морщась от боли в каждой клетке тела.

Прошло еще три дня, и меня снова отвели в подвал, предварительно погоняв вокруг особняка.

— Готова? — спросил Ник, даже не взглянув на меня. — Сначала двадцать отжиманий. Приступай.

Это была первая встреча после того вечера с игрой в вопросы и ответы. Сейчас он вел себя странно. Был мрачным, задумчивым, отводил взгляд. Возможно, что-то случилось. В конце концов, у него, как у правителя двух городов, наверняка много хлопот.

Я кое-как закончила, морщась от боли в мышцах. Ник повернулся ко мне, а я увидела в его руке нож. Лезвие было коротким, но тем не менее легче от этого мне не стало.

— Зачем это? — спросила я, напряженно глядя на оружие в его руках.

— Сегодня тренируемся с оружием.

— Где мое?

Он хмыкнул. Подбросил в руке нож и поймал за рукоять. Подошел ближе, но на меня по-прежнему не смотрел, разглядывая лезвие. С ним точно что-то было не так. Слишком задумчивый.

— Ты не в том положении, чтобы ставить условия. Будь готова защищаться.

— И чем же, твою мать? — не выдержала я, а он сделал выпад, вроде бы лишь слегка задев меня, но я вскрикнула. По коже потек тонкий ручеек крови. — Ты псих!

Я отскочила в сторону, а он наступал снова и снова, ловко нанося удары то кулаком, то ножом. Я орала, психовала и никак не могла собраться. Оружие в его руках здорово пугало меня.

Престон сделал подсечку, а я свалилась на пол, больно ударившись локтем. Он навис надо мной, разглядывая с интересом. Сегодня он был на удивление молчалив. Что бы это могло значить? Я знала, он не любил, когда победа доставалась ему легко.

Он вдруг навалился на меня, придавив к мату и сжав мои запястья. Я испугалась и слабо дернулась, но увидев его глаза вдруг замерла. Ник смотрел на меня с плохо скрываемым отчаянием, учащенно дышал. Я вдруг почувствовала его возбуждение, облизала пересохшие губы и прошептала:

— Не надо.

Престон резко встал, отбросил нож и взял со скамейки уже знакомую мне плетку с шипами на концах. Я чуть отползла в сторону, а потом поднялась на ноги, морщась от боли. Руки в порезах, футболка измазана кровью. Престон специально не оставлял глубоких ран, чтобы я не истекла кровью, но благодарить его за это мне бы и в голову не пришло.

— Зачем тебе плетка? Я же ничего не сказала! — крикнула я, пятясь в угол.

— У тебя такое выражение лица, что я и без слов все понял, — засмеялся Ник. — Мысленно ты уже не раз послала меня куда подальше, так?

— Так. А еще назвала чокнутым и мудаком.

Он размахнулся. Удар пришелся по бедру, шипы разодрали кожу, а я взвыла.

— Эни, мне никак не удается приручить тебя, — покачал головой Престон и нанес следующий удар. — И даже научить ничему не получилось. Что сегодня было? Ты даже увернуться толком не можешь. Кажется, пора признать, что ты слабая, Эни?

— Нет! Это не тренировки, а издевательство! Ты даже не даешь мне восстановиться.

— Заткнись. Да, это издевательство, а ты как думала? Если на тебя нападет мутант, он будет тебя жалеть и даст время бедной Эни унести ноги как можно дальше? Ни хрена! Он разорвет тебя на части. Как и любой зверь. Ты не выживешь при встрече с ними, если не будешь выносливой, быстрой и изворотливой. Ты должна знать, как защитить себя. Убежать от мутанта ты вряд ли сможешь, но забраться на дерево или не позволить ему вцепиться тебе в горло — вполне реально.

Я молча разглядывала его. Стоп, что он сейчас сказал?

— Ты что, тренируешь меня, чтобы я могла справиться с нападением мутанта?

— А ты как думала?

— Чтобы я могла справиться с тобой.

Он внимательно посмотрел мне в глаза. Прищурился.

— Одно другому не мешает. Но ты в любом случае проиграла.

— Нет. Я буду тренироваться еще.

— Мне стало скучно, Эни. Предлагаю поменять формат тренировок, — шепнул Престон мне на ухо, накручивая прядь моих волос на свой палец.

— Нет.

— Это уж мне решать.

Он провел пальцем по порезу на моем плече, посмотрел на кровь и слизал ее с пальца. Я прикрыла глаза, чувствуя, как сильно заколотилось сердце от страха. Престон наклонился к моим губам, схватил за волосы, чуть потянул назад.

— Не бойся, — прошептал он. — Я получу свой приз после нашей свадьбы.

— Какой свадьбы? — вздрогнула я.

— Правитель Джорджтауна и Бриджа женится, Эни. На тебе.

— Почему я? — не своим голосом спросила я.

Он хмыкнул и снова схватился за плетку. Покрутил рукоятку в руках.

— А почему нет? Нам весело вместе. Со мной ты станешь сильнее.

Он резко нанес удар по моей спине, и я вскрикнула, пошатнувшись.

— Ты всегда должна быть начеку. Снова промах, Эни… Мне нужна жена, которая родит наследника. Ты красивая. Понравишься народу.

Следовало срочно избавить его от этих мыслей, и я сказала:

— Я не подхожу. Не смогу родить.

Ник посмотрел на меня, нахмурившись. Кажется, не поверил.

— Несколько лет назад мне удалили яичники, — выпалила я, стараясь не отводить взгляд. — У меня не может быть детей.

Он помрачнел.

— Я не верю тебе, — процедил он.

Я задрала футболку, чуть спустила шорты до линии белья и ткнула пальцем в небольшой шрам справа. Слева никакого рубца не было, но я все равно тоже показала на место, где он мог бы быть, пачкая кожу кровью, чтобы Ник не заметил отсутствие шрама.

Он долго молчал, сжимал кулаки. Так расстроился, что я нарушила его планы?

— Ник, — я впервые назвала его по имени, — оставь меня в покое. Ты заигрался.

— Свадьба через пару недель, — отрезал он. — Что ж, если ты не можешь родить, то воспитать ребенка у тебя получится.

— Какого ребенка? — опешила я.

— Одна из шлюх беременна от меня. Хотел отправить ее на аборт. Но раз такое дело, пусть рожает. Заберем ребенка себе. Ты станешь ему матерью.

— Боже, что ты такое говоришь? — прошептала я и сползла по стене на пол. Ноги вдруг стали слабыми.

— Отправляйся к себе, — бросил он и быстро пошел к выходу.

Алекс

Я вроде бы только что был в лагере, сражался с мутантами, а в следующую секунду открыл глаза и оказался в больнице. Не в госпитале посреди лагеря, а в городе. Видел окружающие предметы нечетко. Перед глазами прыгали черные точки, сливаясь в одну большую темную кляксу. В висках неприятно закололо, я поморщился и закрыл глаза.

Все мышцы ныли, а левая рука почти не слушалась. Отчего-то было сложно сконцентрироваться, но постепенно в голове начали всплывать последние события. Неожиданное массовое нападение животных и мутантов. Мы не ожидали, что их будет так много, но довольно быстро сконцентрировали все силы и дали отпор.

Но было еще кое-что. Эни. Ее увели вооруженные люди в масках. Один выстрелил в меня. И, похоже, попал, раз я в больнице.

— Черт, — пробормотал я и попытался встать. — Эни.

Мысли о ней вызывали почти физическую боль. Сердце больно заколотилось и, казалось, в него воткнули сотни игл. Впервые в жизни мне было так страшно. Я резко выдохнул и кое-как сел на койке.

В ту же секунду в палату вошла женщина в белом халате. Седые волосы собраны в высокий пучок, внимательный взгляд поверх очков.

— Очнулись? Отлично, — равнодушно сказала она, после чего довольно сухо принялась перечислять мои травмы. Наиболее серьезным оказалось пулевое ранение в плечо.

— Сколько мне тут торчать? — нетерпеливо перебил ее я, а она закатила глаза.

— Хотя бы пару дней. Сейчас у вас все равно ни на что нет сил. Лежите, мистер Тейлор. И не волнуйтесь, надолго вас не задержим.

Сразу после нее ко мне подошел Эдриан. Молодой боец из моей группы. Он не успел и рта раскрыть, как я хрипло велел:

— Рассказывай.

— Мутантов и зверей уничтожили с помощью огнеметов. Но они убили многих наших, некоторых ранили. Раненые… сбежали. Я нашел вас и оттащил к машине, после чего выжившие эвакуировались в город.

— Эни? — спросил я и уставился на Эдриана так, будто от его ответа зависела моя жизнь.

Хотя так оно и было.

Парень отчего-то опустил голову и некоторое время разглядывал свои ботинки.

— Мы не нашли ее. Оскара и Виктории тоже не было. А еще пропала значительная часть медикаментов. В госпитале мы обнаружили лишь нескольких студентов-медиков. Они прятались от мутантов. Двух других загрызли звери.

— Ты видел, кто стрелял в меня? — помолчав некоторое время, спросил я. Мой голос звучал безжизненно.

— Нет, сэр.

— Их схватили. Оскара, Викторию и… Эни. Военные в масках. Таких же, что у приспешников Престона.

— Вы хотите сказать, что… Престон похитил наших медиков? Но зачем?

Я дернул здоровым плечом и нахмурился. Я хоть и лежал почти неподвижно, но внутри меня скручивалась воронка торнадо. Хотелось куда-то бежать, искать Эни, что-то узнать о ее судьбе. Черт возьми, я просто хотел, чтобы она была рядом! Пусть не со мной, пусть хотя бы в одном со мной городе, но только не так далеко, только не с Престоном. Я даже думать боялся, что он или его люди могли сделать с красивой молодой девушкой.

— Мне жаль, сэр, — вдруг сказал Эдриан и виновато посмотрел на меня.

— О чем ты? — нахмурился я и сжал кулак.

— Эни… Вряд ли ей и остальным сейчас легко…

Я так посмотрел на него, что парень побледнел и опустил голову еще ниже. Усилием воли я подавил желание заорать на всю больницу. Сделал глубокий вдох и выдох, прикрыл глаза. Мысленно представил Эни. Сердце сжалось, а я уже знал, что отправлюсь за ней куда угодно. Хоть в ад. Но для начала следовало покинуть госпиталь.

Я честно предупредил ребят из своей группы о том, что правители города не простят нам самовольную операцию. Разрешение на ее проведение никто не даст, поэтому я готов был покинуть Форт-Террено навсегда. Здесь у меня оставались родители, но они знали, как я отношусь к Эни, и понимали, что я не могу поступить по-другому. С ними оставался мой брат. Именно благодаря ему я впервые увидел Эни, и моя жизнь изменилась. Брат недавно женился, и они с женой ждали ребенка. Мои родители были счастливы узнать об этом. Я был рад, что у них появится внук или внучка, ведь я не мог осчастливить их тем же.

Моя группа почти в полном составе, а это шесть человек, согласилась отправиться со мной в Бридж. Я пытался отговорить их, но они были непреклонны. Трое отказались, и я и не думал винить их в этом. У них были семьи, родные, а это настоящее богатство в наше время.

Следующая сложность заключалась в том, чтобы добыть транспорт. Я не мог действовать в открытую, поэтому мне нужно было угнать автомобиль, уговорить постового открыть ворота и покинуть город. А еще взять с собой оружие и рации. Операция обрастала трудностями, но я не собирался сдаваться.

— Тачка стоит почти у самых ворот, — шепотом сказал мне Эдриан за ужином в казарме. — Внедорожник. Мы поместимся. Ключи я украл сегодня днем, благо постовой совсем мальчишка. И зачем таких ставят?

— Дисциплина хромает. Нужно перетащить туда оружие. Займемся этим после ужина.

— Конечно, — кивнул парень.

— Ты уверен? — в сотый раз спросил я его. — У тебя тут родители. И ты понимаешь, что вернуться мы не сможем?

Эдриан нахмурился, но упрямо кивнул.

— Я знаю. Мы уедем в Монтсерран — городок в горах. Мама говорила, туда отправили ее сестру с сыном. Весь город — это древний монастырь. Когда началась эпидемия, монахи приняли здоровых переселенцев. Отличное место, чтобы спокойно провести старость.

— Тебе до старости еще очень далеко, — хмыкнул я.

— Так я о вашей беспокоюсь, — хохотнул Эдриан, а я покачал головой, но скрыть улыбку мне не удалось.

Эни

Наши тренировки с Ником прекратились, и с того вечера, когда меня посетила Роуз, мы с ним не виделись. Но однажды вечером он зашел в мою комнату и долго молчал, разглядывая мое лицо. Я не могла сидеть вот так, под его внимательным взглядом, потому спросила:

— Почему ты прекратил тренировки?

Не то чтобы мне хотелось вернуться к истязаниям, просто не было больше сил находиться с ним в напряженной тишине.

Он подошел и сел рядом со мной на кровать. Слишком близко. Я с тоской покосилась на палку, которая лежала чересчур далеко. А, впрочем, что мешает мне встать и схватить свое единственное оружие? Я дернулась, намереваясь подняться с кровати, но он положил ладонь на мое бедро и отрицательно покачал головой. Чуть прищуренные глаза внимательно смотрели в мои.

— Спокойно, Эни. Я отвечу на твой вопрос. И обойдемся без палок, окей? Тренировки проводить никак нельзя. Я не хочу, чтобы твое тело было покрыто синяками.

Я не была настолько наивна, чтобы поверить в его заботу обо мне. Его ответ вызвал самую настоящую панику. Я быстро спросила:

— Почему?

— Причин несколько, — ответил он и почесал макушку. Почему-то такое простое действие сделало его похожим на человека… Не на властного правителя двух городов, не на несдержанного психа, а на обычного парня. — Твой наряд будет довольно открытым, не хочу, чтобы все пялились на твои синяки и порезы. А также не хочу, чтобы в нашу первую ночь тебе было больно от одного моего прикосновения.

Я сжала зубы так, что заболела челюсть.

— Хватит, прошу. Это слишком даже для тебя. Жениться на первой встречной просто потому, что я сопротивляюсь и не хочу играть в твои дурацкие игры? Кому и что ты пытаешься доказать, Ник? Мне? Я и так знаю, что ты делаешь, что хочешь, и что закон тебе не писан. Я верю, что ты держишь всех в страхе. Не нужно меня запугивать. Я и так тебя боюсь.

Он повернулся всем телом и хмуро разглядывал мое лицо, часто заглядывая в глаза, будто пытался найти там какой-то ответ. Но искать его было не нужно. Я всегда говорила ему то, что думала.

— Ты хочешь, чтобы я призналась, что я слабая? Пожалуйста! Если тебе от этого будет легче. Обычная девчонка говорит тебе, Ник Престон, что боится тебя. Ну и как? Полегчало? Чувствуешь свое величие и превосходство?

— Я хочу, чтобы в церкви ты сказала «да», — процедил он и пошел к двери. — А если начнешь упрямиться, что ты очень любишь, знай: мои люди взорвут добрую часть Форт-Террено. А еще я убью Джейка. Он же дорог тебе, верно? Поэтому ты не даешь ему прохода в больнице? Мне доложили о том, что ты часто общаешься с ним. Первая любовь не забывается, Эни, так?

— Что? Ты спятил? Мы просто перебросились парой фраз… Черт, он же твой брат!

— Два дня, — бросил на прощанье Престон, чуть замешкался на выходе, будто хотел что-то добавить, но все же захлопнул за собой дверь.

В ту ночь я так и не смогла заснуть. То плакала, то невидящим взглядом смотрела в окно, то нарезала круги по синей комнате. Неожиданно услышала шаги и поняла, что даже была бы рада, напади на меня сейчас Престон. Я бы или убила его, или позволила ему убить меня. В любом случае выходило, что через два дня я попаду в самый настоящий ад.

Но это был Джейк. Он тихонько открыл дверь, увидел меня у окна и шепнул:

— Эни? Не спишь?

— Он сказал, что свадьба состоится через два дня, — всхлипнула я и бросилась к Джейку.

Он крепко обнял меня и уткнулся лицом в мои волосы. Я слышала, как быстро билось его сердце. Возможно, это было связано с изменениями в его организме из-за вируса. Я боролась с рыданиями, чувствуя в горле неприятный ком. Он будто душил меня.

— Я знаю, Эни, — прошептал он, гладя меня по спине. — Я знаю.

— Почему я? Ну почему он выбрал именно меня? — кое-как взяв себя в руки, пробормотала я.

— Это я виноват.

— Что? Джейк, о чем ты? — опешила я, отступая от него на несколько шагов.

— Я много рассказывал ему о тебе, когда попал в Бридж. Он слушал. Всегда слушал. А когда Ник узнал, что ты среди медиков, которых мы похитили, он очень оживился. Выспрашивал что-то. Приказал мне не трогать тебя и не показываться на глаза лишний раз.

Я не знала, что сказать на это. Виноват ли Джейк? Нет. Наверное, нет. Просто Престон псих, и никто не мог знать, какая мысль засела в его безумной голове. Он придумал себе, что я должна стать его невестой, и с энтузиазмом бросился воплощать свою идею в реальность. Я просто попала ему под руку. Но от этого не легче.

— Ты нравишься ему, — сдавленно произнес Джейк. — Он изменился, это все замечают.

— Не говори больше о нем! Не хочу ничего знать. Он чудовище! Он издевался надо мной… А теперь… Боже, я просто не могу в это поверить! Что мне делать, Джейк?

Он серьезно посмотрел мне в глаза и твердо сказал:

— Не бойся его. Он тебя не тронет. В том смысле, что не сделает с тобой ничего плохого. Похоже, ты действительно много значишь для него.

Джейк ушел, но его слова совершенно меня не успокоили. Я снова разревелась и сжалась в комок на холодном полу. Думала об Алексе, и сердце рвалось к нему. Где бы он ни был. В этом мире или в другом. Я не могла забыть его слова. Это было даже больше, чем признание в любви. Как я раньше не замечала…

Не знаю, сколько прошло времени, пока к нам подходили незнакомые мне люди, дарили цветы и поздравляли Престона со свадьбой. Я растерянно озиралась по сторонам, будто чего-то ждала. Или кого-то. Но никто не мог спасти меня, да и поздно. Я стала женой Престона. Официально. Как же так? Куда катится моя жизнь?

Поздравить нас подошли и Роуз с Джейком. Последний выглядел не очень хорошо. Бледный, с темными кругами под глазами. Он пожал руку Престону, а мне лишь скупо кивнул. Возможно, просто не хотел провоцировать брата и свою жену излишним вниманием ко мне.

— Теперь в нашей семейке на одну сумасшедшую больше, — засмеялась Роуз, а я поморщилась.

Ник вдруг схватил меня за руку и повел в коридор. Я думала, мы выйдем через главные двери, но он свернул влево.

— Нас ждет машина. Мы едем домой, — тихо сказал мне Престон, чуть сжав мою ладонь.

И стоило ему произнести последние слова, как раздался страшный взрыв. Церковные скамьи взметнулись в воздух, от некоторых отлетели щепки и впились в кожу завизжавших гостей. Мне тоже досталось. Я вскрикнула и свалилась на каменный пол, больно ударившись коленом, и только в тот момент поняла, что это Престон повалил меня и прикрыл собой. Люди кричали и бежали к выходу, спотыкались о раненых и обломки дерева. В ушах у меня звенело, туфли я где-то потеряла, и чьи-то сильные руки потянули меня вверх.

— Не отпускай мою руку, слышишь? Будь рядом! — крикнул мне Престон, а я принялась дико озираться по сторонам, пытаясь сообразить, что случилось.

Откуда-то появились военные. Они что-то кричали, а затем раздались выстрелы. Парень, что стоял рядом с нами, рухнул на пол, а Ник выругался и спрятался за колонну, утянув за собой и меня. Достал пистолет и присел, пытаясь найти цель. Но в этой суматохе было совершенно неясно, кто друг, а кто враг. Хотя у меня здесь друзей и не было.

Многие успели покинуть церковный зал, а военные, как я смогла увидеть, окружили здание снаружи. Однако брошенная в открытые двери граната отпугнула их, не позволяя людям Престона вот так просто вбежать в храм. Несколько человек Ника защищали нас, встав рядом. Роуз и Джейк тоже были здесь.

Раздался выстрел, эхом прокатившись под сводами храма. Парень с пистолетом, который стоял рядом со мной, дернулся и свалился мне под ноги. Я взвизгнула и тут же зажала рот рукой. Пришла страшная мысль: в следующую секунду я могу вот так же замертво упасть на каменный пол.

— Эни, быстро за мою спину, — скомандовал Ник, оттолкнул меня за колонну и сам встал впереди, прикрывая меня.

Следующий выстрел, еще один и еще. И трое людей Престона рухнули на пол. Кровь была повсюду. Мои ступни были в крови. Некрасивые бурые пятна на молочно-белом платье.

Джейк прицелился и тоже выстрелил. Мы услышали сдавленный стон, но, кажется, один из нападавших был жив. Я повернула голову вправо и застыла. Алекс. Там был Алекс! Он поднял пистолет и выстрелил, попав в Джейка. Страшный рык и звериный вопль, которые издал Джейк, пугали даже больше выстрелов и взрывов. С ним что-то происходило. Ярость накрыла его волной, и Джейк не мог сопротивляться этому. Вакцина помогла ему сохранить человеческий облик, но его чувства и контроль скатились к звериным инстинктам. Скорее всего, этому способствовала экстремальная ситуация, страх, громкие взрывы и выстрелы. Он чувствовал опасность и был готов защищаться, словно зверь.

— Алекс! — крикнула я, не в силах больше сдерживать сковавшее меня напряжение.

Он оставался сосредоточенным, лишь бросил на меня мимолетный взгляд. Поднял оружие, переводя его с цели на цель. Нас от него скрывала колонна. Роуз пыталась успокоить Джейка, Ник оглядывался, тоже целясь в противников, а я застыла на месте, борясь с желанием броситься к Алексу. Но меня опередил Джейк. Он вырвался из рук Роуз, и она закричала:

— Нет! Ник, его нужно остановить!

Престон бросился наперерез Джейку, повалив его на пол, и в ту же секунду обезумевший Джейк вгрызся Престону в плечо. Ник закричал, а я, будто в беспамятстве, схватила пистолет с пола и выстрелила в своего бывшего парня, потерявшего человеческий облик. Это был зверь.

Которого я убила.

В тот же миг оружие упало из моих рук на каменный пол, и я осела следом, оглохшая от выстрела и страха от осознания того, что я только что сделала. Я убила человека. Убила своего Джейка.

Снова началась стрельба, я закрыла уши руками и зажмурилась, но почувствовала, как кто-то схватил меня за локоть и резко потащил в сторону. Распахнула глаза. Эдриан!

— Пришел мой черед спасать вас, Эни, — подмигнул мне парень, а я чуть не разревелась.

Мы бежали в узкий коридор слева, Эдриан прикрывал меня, а впереди я видела Алекса. Он выстрелил пару раз, но тут перевел взгляд на меня, и я увидела в его голубых глазах все ответы на незаданные мной вопросы. Он пришел за мной. Он спас меня.

Я бросилась к нему, вжалась в его тело, широко распахнув глаза. Я так сильно нуждалась в нем сейчас. И он понял это без слов.

— Я тебя не оставлю, Эни. Никогда, — шепнул Алекс.

Я обернулась, бросив последний взгляд на то, что происходило в зале, и мой взгляд остановился на Престоне. Он лежал в луже крови, то ли своей, то ли чужой, держался за плечо, а рядом, лицом вниз, лежал Джейк. Роуз тормошила его, жутко крича, от чего волосы на голове зашевелились. Ник повернул голову и встретился со мной взглядом. По движению его губ, я поняла, что он сказал.

«Эни».

Он звал меня.

— Ложись! — вдруг рявкнул Эдриан.

Алекс повалил меня на пол, закрывая собой, а я услышала выстрел. И еще один. Снова выстрел. А потом чудовищный крик Роуз. Алекс встал, потащил меня за собой в коридор, нас прикрывали какие-то парни, но я не видела Эдриана.

— А где… — начала я, обернулась и увидела его.

Он лежал неподвижно, страшно глядя в сторону пустыми черными глазами. В них больше не было жизни. Всегда веселый, жизнерадостный парень теперь неподвижно лежал на холодных камнях, а по его лицу текла кровь, попадая в глаза.

Я не помню, как мы попали в узкий туннель. Позади нас что-то грохнуло, похоже, взорвали гранаты. Я машинально бежала вперед, за каким-то парнем в военной форме. Позади бежал Алекс, но я была настолько оглушена тем, что случилось, что в голове не было вообще никаких мыслей. Просто бездумно переставляла ноги, послушно выбралась наверх, приняв помощь незнакомого мне парня. Огляделась. Мы оказались у озера, берег которого зарос травой по пояс.

— Красиво, — растерянно пробормотала я, разглядывая спокойную воду, но меня потащили к машине, спрятанной за скалой, велели сесть на заднее сиденье, что я и сделала.

Буквально через минуту все парни запрыгнули во внедорожник, Алекс сел рядом со мной и тут же крепко прижал к себе, несколько раз целуя в висок. Я подняла голову, встретившись с его взглядом. Не выдержала и потянулась к нему с поцелуем, а он взял мое лицо в свои ладони и прижался лбом.

— Прости меня, — тихо, но с плохо скрываемым отчаянием, сказала я, касаясь губами его губ.

— Эни, помнишь, что я сказал тебе тогда?

Я кивнула.

«Я за тебя жизнь отдам».

А он продолжил:

— Так будет всегда.

II

Ник

Спустя 2 часа после свадьбы

Роуз вколола мне вакцину спустя полчаса после того, как Джейк напал на меня. Я до сих пор помню, каким безумным был его взгляд. Он не контролировал себя и не понимал, что делает. Помню жуткий треск сухожилий под его зубами, он вгрызался в меня так, будто был самым настоящим зверем. А потом жуткая боль, ослепляющая, на несколько мгновений лишающая ориентации в пространстве. Я открыл глаза, увидел Эни с пистолетом, думал, что она собирается меня застрелить. А она убила Джейка. Роуз выкрикивала ей вслед страшные проклятья, а я… Я был счастлив. Она спасла меня. Не позволила обезумевшему зараженному перегрызть мне шею. Мне не было жаль недавно обретенного брата. Я не успел сильно привязаться к нему и вообще долгое время считал, что он умер. Не знал, смогли ли их с отцом эвакуировать тогда.

— Ты правда любила его? — неожиданно спросил я, откинувшись на кушетку в кабинете Роуз.

Она нервным движением откинула длинные светлые волосы с плеча. Окинула меня недовольным взглядом, чуть прищурив глаза. А я уже знал ответ. Ни черта она его не любила.

— Ник, что ты пристал? Любила, не любила… Ты серьезно? Какая любовь? Он мне нравился. С ним было… нескучно.

Черт. Я ведь говорил Эни также. Что мне с ней весело. Но это лишь малая часть того, что я чувствовал к ней.

— Он был твоим экспериментом.

— Да, был, — раздраженно кивнула она и принялась носиться по кабинету. — И я зашла дальше, чем кто бы то ни было. Во мне плод от зараженного, но вылечившегося благодаря моей вакцине.

— Ты видела его в церкви? — нахмурился я и поморщился от боли в плече. — Он был в бешенстве. Он не был человеком тогда, Роуз. Зверь. Монстр.

Сестра задумчиво взглянула на меня и наконец остановилась. Постучала указательным пальцем по бледным губам. У нее и кожа была бледная, каждую вену видно. Голубые глаза вечно таили в себе насмешку над всем окружающим миром. У Эни тоже голубые глаза, но совсем не похожи на оттенок Роуз. Ее цвет уникальный. В них хочется смотреть бесконечно. Будто лед невероятной чистоты.

— Он потерял контроль, Ник. Он оказался в такой ситуации, когда нужно защищать себя и свою семью. И он сделал это, не раздумывая.

— То есть ты утверждаешь, что после бойни он смог бы стать прежним? Стать человеком?

— Возможно, — дернула плечом Роуз. — Я не могу сказать точно! Эта сучка Эни лишила меня мужа! И лишила моего ребенка отца. Ненавижу ее. Долбаная тихоня!

— Перестань, — не выдержал я. — Она спасла меня. Или ты забыла?

— Что ты в ней нашел? — протянула Роуз. — Зачем этот спектакль со свадьбой?

Я промолчал. Это не было спектаклем. Это было мне нужно.

— Что ж, раз Джейк был тебе по барабану, то теперь у тебя есть другой подопытный. Я.

Она медленно кивнула, разглядывая меня так, будто только увидела.

— Что со мной будет? Я стану таким же неадекватным? Джейк все же был заразным?

— Смотри, что получается. Джейк заразился от животного, но быстро получил вакцину. Она способна остановить агрессивное течение болезни, купируя множество изменений. Но зараза проникла в твою кровь с его кровью. Джейк был ранен, его руки были в крови, и произошло заражение. Я буду наблюдать за твоим состоянием. Думаю, ничего страшного с тобой не случится, ведь Джейк был привит. Я почти уверена, что ты не станешь таким же, как Джейк. Возможны некоторые изменения, но не такие явные, как в случае моего мужа.

— Повезло, что у меня такая умная сестра, — хрипло сказал я и закашлялся. В горле пересохло.

Закружилась голова и немилосердно болело место укуса, хотя Роуз дала мне обезболивающее.

— Отдыхай, Ники, — шепнула сестра и поцеловала меня в лоб.

Она ушла, а я лежал, глядя в потолок, а потом поднял вверх руку и посмотрел на украшение, появившееся на моем безымянном пальце. Сжал кулак, поднес его к губам и поцеловал кольцо.

— Эни, Эни… Моя миссис Престон. Я верну тебя в семью.

Эни

Странный Алекс. И странное происшествие сегодня ночью. Алекс был сам на себя не похож, но мне понравилось… Грубовато, но такая страсть… Будто год меня не видел. А утром я снова обнаружила его в гостиной. Плед свалился на пол, а Алекс спал, отвернувшись к спинке дивана. И спал до полудня! Что на него совсем не похоже.

Когда он принял душ и прошлепал на крохотную кухню, я поставила перед ним на стол чашку с крепким чаем и вопросительно уставилась в его глаза.

— Что? — хмыкнул он и поцеловал меня в лоб.

— Алекс, что вчера произошло?

— Да ничего особенного. Крис в конце смены позвал нас на разговор. С бутылкой вина.

— И не с одной, как я понимаю, — закатила я глаза.

— Была еще настойка на травах, помнишь, та, от которой тебя чуть не стошнило.

— Да уж, местное пойло точно не для меня.

— Побольше уважения, Эни, это «пойло» монахи делают по старинному рецепту. Но, кажется, мне оно тоже не пошло. Голова трещит.

— О чем вы говорили?

— Крис хочет жениться, — улыбнулся Алекс и сделал пару глотков чая. — Прощался с холостой жизнью.

— Здорово! Рада за него.

Алекс очень дорожил членами группы, которые остались в живых после моего спасения из Бриджа. Сейчас они были не разлей вода. Четверо закадычных друзей. Я же до сих пор не могла думать об Эдриане без слез. А еще Джейк… То, что случилось тогда, просто не укладывалось в моей голове. Я убила его, но не могла в это поверить. Будто все это случилось не со мной. Будто выстрелила не я, а кто-то другой. Не знаю, что со мной было… Я испугалась. Испугалась Джейка, который набросился на Ника, словно зверь.

— Эни, о чем задумалась? — позвал Алекс, а потом потянул меня за руку и усадил на свои колени.

— Да так. Ничего…

— У нас новая жизнь, помнишь? — шепнул он мне на ухо и уткнулся лицом в мои волосы.

— Помню.

Жизнь новая, но воспоминания стереть невозможно. Да и стоит ли? И если честно, мы не начали все сначала, мы продолжили жить, будто перевернули страницу в книге. Прошлое хранило в себе много разных событий, но впереди было даже больше, и, я надеялась, гораздо более приятных.

Было еще кое-что, о чем Алекс сообщил мне не сразу. Перед свадьбой он вдруг завел разговор о детях, и оказалось, что он не сможет стать отцом.

— Пять лет назад я… В общем, я дал согласие на вазэктомию.

— Почему? — только и смогла спросить я.

— Эни, мне казалось, что мир, в котором нам пришлось жить, ужасен. Я помнил свою жизнь до эпидемии. Мы много путешествовали с родителями, ходили в гости, ездили на пикники и озера… А сейчас мы узники одного города, жители которого вкалывают с утра до вечера, голодают и не имеют никакой цели и мечты. Мы просто выживаем, понимаешь? И я не хотел, чтобы мои дети родились в таком мире. Я действовал импульсивно, знаю… Тогда я об этом не жалел.

— А теперь?

— Когда встретил тебя, то иногда думал о том, какие у нас могли бы быть дети… Но этого не будет. Ты примешь меня таким?

Он напряженно смотрел на меня, а мне показалось, что в его глазах затаился страх.

— Я просто хочу быть с тобой, — честно ответила я и обняла его, уткнувшись лицом в его плечо.

— Я тебя люблю, Эни, — шепнул он, крепко обнимая меня в ответ.

Сказать честно, я не сильно расстроилась, узнав эту новость. В силу своего возраста о детях я не думала, а поразмыслив о словах Алекса некоторое время, поняла, что он прав. Родить ребенка значило обречь его на испытания и вечный страх заразиться или быть растерзанным мутантом. Так что, вероятно, Алекс был прав, что поступил так в свое время.

Ник

Зачем я ее встретил? Что меня зацепило? Я и сам не знал. И старался не думать об этом. Но желание видеть ее как можно чаще не проходило. Поэтому я придумал все эти тренировки, я не жалел ее, я был с ней груб и жесток. Будто пытался этим компенсировать то чувство в груди, которое жгло меня каждую секунду, вынуждало бросать на нее взгляды, замирать, вдыхая ее аромат. Все это было новым и непонятным для меня. И это дико бесило.

Возможно, именно сейчас я нуждался в Эни больше всего. Больше, чем когда-либо. Роуз умерла месяц назад. Как раз в ту ночь, когда я возвращался из Монтсеррана. У нее начались преждевременные роды на седьмом месяце. Слишком рано для ребенка. Он не выжил. Как и Роуз, у которой началось кровотечение, и никто не смог ей помочь.

Я остался один. Я уже испытывал это чувство, когда мать вышла замуж второй раз. Обо мне будто забыли. Джейк остался с отцом, на свет появилась Роуз, и мать уделяла ей все свое время. Отчиму было на меня плевать, как и мне на него. Он даже не пытался наладить со мной хоть какой-то контакт. Я так и не узнал, каким человеком он был, чем занимался, чем интересовался. Я был для него словно мебель. Он не обращал на меня внимания.

Но мы с Роуз были близки. Она всегда улыбалась мне, когда была малышкой. Обнимала. Позже стала рассказывать мне свои глупые детские секреты, дарила рисунки на мой день рождения. Я видел, что она не совсем нормальна. Иногда слишком вспыльчива, иногда чересчур молчалива. Ее психика была нестабильной, но Роуз была очень умна. Особенно мы сблизились после смерти матери. Ее муж умер спустя год.

Мне было больно, когда я услышал слова о том, что Роуз больше нет. Она ждала сына от Джейка. И вроде бы ребенок по всем показателям был здоров, но случилось то, что случилось. Было ли это вызвано тем, что Джейк был зараженным, или нет, я не знал. Какая теперь разница? Никого из них нет в живых. И мне нужно было как-то с этим смириться.

Казалось, я остался один. Но нет. У меня была жена. Эни. У меня по-прежнему оставалась семья. И я вернул ее. Только Эни не хотела жить, и это убивало меня больше всего на свете. Мне так нравилось видеть ее решительность, ее напор, ее сопротивление, а сейчас она молча и отрешенно смотрела словно сквозь пространство, не реагировала на мои слова, хотя раньше не боялась мне противоречить и язвить. Как же мне не хватало этого. Я еле держался, чтобы не залепить ей пощечину. Только вряд ли это помогло бы вернуть ту самую Эни.

Я поселил ее в соседнюю комнату. Ночью чутко прислушивался к тому, что у нее происходит, но было тихо. Казалось, там вообще никого нет. Однажды я зашел к ней, чтобы проверить, как она. Она спала на краешке просторной кровати. Я не выдержал и лег рядом, обнимая ее за талию. Она чуть завозилась и едва слышно произнесла:

— Алекс…

Я тут же ушел.

Вскоре я стал вести себя не хуже Эни. Замкнулся, был хмурым и немногословным. Старался лишний раз не пересекаться с ней. Все это было похоже на пытку. Месяц мучений.

Как-то раз вечером я долго сидел в гостиной. Много курил, пытался читать, но плохо понимал написанное. Внезапно услышал тихие шаги. Кто-то спускался по лестнице. Эни. Шла, скользя ладонью по перилам. Я застыл. Вряд ли она видела меня, я сидел в кресле у камина, а она прошла на кухню. Я видел, как она открывает ящики, закрывает их и снова что-то ищет.

— Тебе помочь? — спросил я, отложив книгу.

Она вздрогнула, резко обернулась и обхватила себя руками за плечи. Такая хрупкая, худенькая. Она что, совсем ничего не ест? Кажется, я распоряжался о том, чтобы ее отлично кормили.

Я подошел ближе. На меня уставились большие невероятно красивые глаза. Будто два кусочка льда кристальной чистоты.

— Есть захотелось, — пробормотала она и растерянно оглянулась по сторонам. Увидела вазу с фруктами и округлила глаза.

— Апельсины? Серьезно?

Она схватила фрукт и поднесла к лицу, вдыхая аромат, прикрыв глаза.

— Можно? — спросила она, покрутив апельсин в руке.

— Только одну дольку, — пошутил я и сразу пожалел об этом.

Она молча вернула фрукт на место и собралась уходить, но я схватил ее за руку и мысленно выругался. Совсем забыл, что Эни теперь не реагирует на мои подколы.

— Перестань, я же пошутил. Ешь хоть все. Это же твой дом.

Она молча смотрела мне в глаза, будто этим своим льдом замораживала мое сердце. Я чуть отступил и нарочито бодро сказал:

— Садись за стол, я сейчас почищу фрукты и принесу, окей?

Эни сделала, как я велел, что уже не могло не радовать. Я очистил апельсин от кожуры, нарезал яблоки и поставил тарелку перед ней на стол. Сам тоже сел рядом и захрустел яблочной долькой, специально не глядя на нее. Но боковым зрением видел, как она потянулась за фруктами и мысленно возликовал. Хоть какое-то изменение за последний месяц. Некоторое время мы ели молча. Я, в общем-то, не хотел, но решил составить Эни компанию, хотя, возможно, она в ней не нуждалась. Но не прогоняла меня, что казалось мне хорошим знаком.

— Я хотела сказать тебе, — внезапно начала она, а я повернулся всем телом на ее голос, — что собираюсь вернуться в госпиталь.

— Мм… Ладно. Если ты так хочешь.

Я старался выглядеть равнодушным, но внутри меня окатило волной эмоций. Эни начала проявлять интерес к жизни! Это же хорошо. Возможно, она начинает приходить в себя, решив не ставить крест на своей жизни из-за смерти своего любовника. Я даже мысленно не называл Алекса Тейлора ее мужем. Ее муж — я. Хоть наши отношения и оставляют желать лучшего.

Она ушла к себе, а я снова сел у камина и уставился на огонь. После укуса Джейка и вакцины Роуз я чувствовал себя вроде бы как обычно. Иногда случались приступы гнева, но, если честно, я и раньше не отличался терпением. Возможно, я чаще выходил из себя со своими подчиненными, но не с Эни. Я не хотел пугать ее. Боялся оттолкнуть еще больше, хотя мы и так практически не общались. Я надеялся, она поняла, что я не имел отношения к смерти Тейлора. Просто так совпало: его гибель и мое появление в том городе. Я уже даже не знал, рад ли я его смерти. С одной стороны, да. Но с другой, Эни подкосила его гибель, и она теперь сама на себя не похожа. А я хотел прежнюю Эни, с ее неповторимыми эмоциями, смелостью и страстью.

Я вернулся в свою комнату, дверь закрывать не стал. Я не закрывал ее с того дня, как здесь появилась Эни. Надеялся. Идиот. Лег на кровать и уставился в темный потолок. Сон не шел. Зато я услышал шаги. Сердце тут же застучало, как сумасшедшее, но я замер, боясь разочарования. Не мог поверить, что она пришла ко мне. Сама. Но это было правдой. Эни прошла, чуть прикрыв за собой дверь и подошла к моей кровати. Я приподнял голову, глядя на нее. Я волновался, но не подавал вида.

— Еще что-то случилось? — спросил я, не меняя позы.

— Да, — твердо сказала она, но на меня не смотрела. — Зачем ты искал меня тогда? Зачем приехал в Монтсерран?

Я молчал, не зная, что сказать, но она ответила сама:

— Я и так знаю. И ты тоже. Ты хотел меня убить. Так вот, я много думала и хочу попросить тебя сделать это сейчас. Тебе нравится издеваться надо мной, но…

— Ты хочешь сказать, что сейчас я над тобой издеваюсь? — опешил я и даже сел на кровати. — Ты спятила, Эни?

— Конечно, издеваешься, — начала она раздражаться, а я узнал ее язвительные интонации. — Преследовал меня, похитил, запер в этом страшном доме! А все для чего? Чтобы в итоге все равно пристрелить меня? Так сделай это сейчас. Хоть раз в жизни стань человеком и сделай, что тебя попросили!

Гнев накатил на меня мгновенно. Я сжал кулаки, но это не помогало. Еще хуже было от пристального взгляда Эни. Она следила за каждым моим движением. Я схватил с тумбочки лампу и запустил ее в стену. С чудовищной силой. Грохот, осколки, звон. Как же меня все достало!

Эни будто поняла, что я не в себе, отошла к стене, но я подскочил к ней одним прыжком и впечатал ее тело в стену, придавив своим. Она не опускала голову, молча смотрела на меня, а мы уже дышали одним воздухом. Я треснул кулаком по стене рядом с ее головой. Она зажмурилась, а я ее поцеловал. Мы оба были напряжены, а я знал единственный действенный способ, как снять это напряжение.

Пока Эни не опомнилась, я подхватил ее и бросил на кровать, сам немедленно навалился сверху и безостановочно целовал ее губы. Она пыталась сопротивляться, но вдруг перестала. Ответила на мои поцелуи, хоть и казалось, что нехотя. Я не думал ни о чем. Меня разрывало от эмоций. Как тогда, в Монтсерран, я стащил с нее белье, задрал вверх свободную футболку и быстро заполнил собой, даже не раздевшись до конца. И снова ее рваный выдох, а у меня просто крышу сорвало. Я что-то шептал в ее губы, целовал, а сам старался не спешить, мне хотелось продлить этот кайф настолько, насколько возможно. Быть с ней одним целым как можно дольше. Я верил, что это поможет нам. Ее дыхание, тихие стоны и ее аромат сводили меня с ума.

И даже когда все закончилось, мне будто было мало. Хотелось укусить ее. Сильно. До крови. Чтобы на ней остался мой след. Хотя ее руки и так были покрыты мелкими шрамами, которые она получила во время тренировок со мной. Я удержался, но некоторое время лежал на ней, придавив своим телом.

— Тяжело, — не выдержала Эни, а я чуть откатился в сторону.

Она быстро поправила на себе футболку и собралась встать, но я тут же опрокинул ее на кровать и накрыл одеялом.

— Что ты делаешь? — опешила она.

— Спи.

— Здесь, что ли?

— Конечно. А что?

— Это совсем никуда не годится, — пробормотала она и снова попыталась встать, но я вновь улегся сверху, придавив ее своим телом. — Черт, Престон! Пусти.

— Нет. Ты спишь здесь. И не обсуждается. Так и быть, я лягу на другой стороне и могу к тебе не приближаться. Просто спи и все.

— Спи, — задумчиво повторила она, а я на миг замер. Именно так я сказал ей тогда в Монтсерран. И сейчас сказал снова. — Ты куришь?

Странный вопрос. Почему она спросила?

— Да.

Эни замолчала и отвернулась к стене, укрывшись одеялом до шеи. Я долго смотрел на нее в темноте, лежа неподвижно, чтобы не разбудить. Вскоре услышал ровное дыхание. Эни спала. И только тогда я позволил себе придвинуться к ней и прижаться грудью к ее спине.

Эни

Как можно больше работы — вот, что мне было нужно. И в госпитале я все это получила с лихвой в первый же день. Увидела Викторию. Она разрыдалась и бросилась мне на шею, крепко обнимая.

— Я думала, тебя убили, — еле как выдавила она.

Я была рада ее видеть и после завершения рабочего дня мы долго разговаривали в каморке под лестницей, сидя на узкой скамье. Виктория все никак не могла поверить в то, что случилось с Алексом и со мной.

— А вы как? — спросила я. — Что с Оскаром?

— Мы теперь видимся с ним, Эни, — ответила Виктория, чуть улыбнувшись. — Роуз умерла, и Оскара перестали так маниакально контролировать. Он занимается вакциной, продолжает ее дело. Говорит, что Роуз действительно была очень умной и ее вакцина — настоящее спасение.

— Значит, ей удалось… Но Джейк ведь будто сошел с ума, я же рассказывала.

— Знаю. Но в целом вакцина и правда действует. Сейчас Оскар хочет ее доработать, усовершенствовать. Возможно, эти побочные явления в виде неконтролируемой агрессии удастся купировать… Мы хотим жить вместе.

— Боже, это же замечательно, — улыбнулась я, обняв ее.

— Знаешь, Эни, нам зачем-то была дарована жизнь, значит, нужно прожить ее так, чтобы стать хоть чуточку счастливее. Я счастлива, когда он рядом. Мне большего и не нужно. Оскар, как мне кажется, тоже дорожит мной.

— Я заметила это еще в Форт-Террено. Рада за вас.

— Как ты держишься? — спросила Виктория и тут же отвела взгляд.

Ответить было непросто.

— Не знаю, — пожала я плечами. — Мне кажется, все это происходит не со мной. Или будто бы Алекса нет уже много лет. Это странно. Прошло чуть больше месяца. А кажется, что год. Как такое возможно?

— Организм пытается справиться со стрессом, — тихо ответила Виктория, легонько сжав мою ладонь в своей. — Адаптируется к жизни в новых условиях.

— Знаете, я много думала о том, что случилось с Алексом. Он мог быть жив сейчас. Престон мог спасти его, ведь в Бридже есть вакцина. Но я думаю, Алекс не сопротивлялся зверю, потому что был уверен, что обречен в любом случае. А спасение было так близко…

— У Алекса были свои убеждения, Эни, — грустно улыбнулась Виктория. — Он всегда следовал правилам и не хотел стать угрозой для твоей жизни… А что у вас с Престоном?

Я долго молчала, не зная, что на это сказать. Но все же ответила:

— Ничего.

А что могло быть? Наверняка он преследовал свои цели, заставив жить с ним в одном доме. После ночи, которую мы провели вместе, он уехал по делам в Джорджтаун, чему я была рада. Он зачем-то звал меня с собой, но я вернулась в госпиталь и не могла так просто уехать. Да и не хотела. Все силы уходили на то, чтобы не думать о той ночи, которую мы провели вместе. Не знаю, почему я не сопротивлялась. Внутри будто что-то сломалось. И не починить.

Спустя еще несколько дней я пришла к Виктории, сама не до конца понимая, как объясню ей, что со мной происходит. Она и правда сначала не понимала меня, а потом вдруг замерла и ахнула.

— Эни, но ведь все эти симптомы… Похоже на беременность.

— Но это невозможно, — пробормотала я. — Алекс… Он делал вазэктомию.

Виктория нахмурилась, но потащила меня проводить УЗИ. И новость, которую она мне сообщила, повергла в шок нас обеих. Срок два месяца.

— Как это возможно? — пролепетала я, ошалело глядя на свой плоский живот. — Алекс не мог иметь детей…

Виктория позвала Оскара. Тот лично вновь провел исследование и подтвердил беременность. На вопрос о вазэктомии почесал затылок и ответил:

— Вообще-то такое невозможно. Особенно, если эту операцию делал ему я.

— А как тогда? — воскликнула Виктория. Ее пробрало не хуже меня. — Это чудо, не иначе!

— Не верю я в чудеса, — скривился Оскар. — Мой совет, Эни: если оставляешь ребенка, то не думай об этом. Алекс был твоим единственным партнером, значит, ребенок от него. Несмотря на… Хмм. Несмотря ни на что.

Кажется, Оскар не верил, что мой ребенок от Алекса. Но я-то точно знала, что у меня кроме него никого не было. Значит, это наш с ним ребенок. Вот он — мой смысл жизни. Хотя Алекс не хотел, чтобы наши дети жили в таком ужасном мире. Но я бы никогда не смогла избавиться от его ребенка. Эта мысль была чудовищной. Но была и еще одна. Следовало как-то рассказать об этом Престону. Я боялась, что он сделает со мной что-то, узнав о том, что я беременна от Алекса. Убьет. И если раньше я сама просила его об этом, то сейчас боялась за своего ребенка.

Он вернулся через три дня. Еще день мы с ним нигде не пересекались, хотя я слышала, как он ходил в своей комнате поздно вечером. Туда-обратно, туда-обратно. Будто в клетке. Боялась, что он придет ко мне, но этого не случилось.

Вечером следующего дня мы столкнулись в гостиной. Он читал у камина, а я спустилась попить воды. Есть тоже хотелось, но стоило увидеть Престона, как аппетит пропал. Тянуть дальше не могла. И я сказала, приблизившись к его креслу:

— Я беременна, Ник.

Он резко захлопнул книгу, поднял голову и уставился на меня, прищурившись.

— Ты говорила, что не можешь иметь детей.

— Я соврала. Чтобы ты не женился на мне.

Он долго молчал, а я решила продолжить:

— Ребенок от Алекса.

— Какой срок? — хрипло спросил он, сжимая книгу в побелевших пальцах.

— Два месяца. Примерно.

— Два месяца, — пробормотал он, а потом вдруг вскочил и быстро пошел к выходу. — Иди к себе. Стой! Кто тебя осматривал? Оскар?

— Зачем тебе? — насторожилась я.

— Ответь.

— Да, Оскар, но причем тут он?

— Иди к себе, — повторил он и хлопнул дверью.

Уж лучше бы он кричал и угрожал, как обычно. А такое его поведение пугало еще больше. Что он задумал? И зачем ему Оскар? Хочет убедиться, что я не соврала?

Вернулся он под утро. Я плохо спала и слышала его шаги за своей дверью. Кажется, он замер перед ней. Войдет или нет? Только бы не зашел! Я сжалась в комок, закрывая живот руками. Неужели снова придется защищаться и драться с ним? Помнится, раньше мне никогда не удавалось его победить. Он сильнее меня.

Удивительно, но я не видела его еще два дня. Никакой реакции на мои слова. Что это могло значить для меня? Я не знала, но все равно была начеку.

Встретились мы снова в гостиной. Он резал апельсин. Аккуратно. Неторопливо.

— Я хотела поговорить, — начала я, а он кивнул, не поднимая головы. — Оскар с Викторией живут в госпитале. В левом крыле есть пустующий корпус. Там и для меня найдется комната. В общем, я бы хотела уехать.

Он отложил нож и так сжал пальцы в кулаки, что суставы хрустнули. Я отступила на несколько шагов назад, напряженно глядя на него. Ударит? Только бы не в живот.

— Что за бред, Эни? С чего тебе уезжать? — нарочито спокойным голосом сказал он. — И как ты себе это представляешь? Моя беременная жена будет жить в каморке в больнице? А я один в огромном доме?

«Моя беременная жена». Боже, он, похоже, спятил! А я, если честно, совсем забыла, что мы с ним и правда поженились полгода назад.

— Но это не твой… — начала я, однако он меня перебил.

— Не болтай глупости. Эту тему мы закрыли. Ты живешь в этом доме, спишь в моей комнате и ждешь моего ребенка. Еще вопросы? Надеюсь, что нет.

Это стало последней каплей. Я покрутила пальцем у виска и рявкнула:

— Ты спятил! Совсем свихнулся! Я всегда знала, что ты псих.

Он отчего-то рассмеялся и даже головой согласно кивнул. И шепнул еле слышно, будто сам себе сказал:

— Да, Эни, возвращайся, малышка.

— Если ты думаешь, что я сделаю так, как ты хочешь, то ты сильно ошибаешься, — процедила я, резко повернулась, собираясь уйти, но запнулась о чертов ковер и чуть не грохнулась. Ник поймал меня, прижал к себе и сказал, наклонившись к уху:

— Ты забыла, Эни, что ты не такая сильная, какой хочешь казаться? Но теперь у тебя есть я.

— Иди к черту, — проворчала я.

— Ты же знаешь, что твое сопротивление меня только заводит, — хмыкнул Престон и вдруг положил ладонь на мою грудь. — Или ты специально это делаешь?

— Убери руку, или я тебе нос сломаю.

Он засмеялся и слегка коснулся губами моей шеи. По коже побежали мурашки. Наверняка из-за его колючей щетины. И снова этот запах. Запах табака. Странно. Я торопливо направилась к лестнице.

— Не забудь: ты спишь в моей спальне! — крикнул он мне вслед. — Или я накажу тебя, Эни.

— Знаешь, кто ты? — рявкнула я, поднявшись на несколько ступеней.

— Мудак, — закончили мы хором, а я махнула рукой и унеслась наверх под хохот спятившего Престона.

Какой человек в здравом уме будет вести себя так, как он? Знает, что я беременна от Алекса, но говорит, что это его ребенок. Заставляет меня спать в его комнате, даже не пытается отдалиться. Смеется и распускает руки. Нет, я совершенно не могла понять этого человека.

Спустя месяц мне удалось убедиться, что спятил не только Престон. Оскар тоже явно был не в себе, когда после осмотра вдруг сказал:

— Эни, тебе нужны положительные эмоции, забота и ласка.

Я приподняла бровь, не совсем понимая, к чему он ведет.

— А ребенку нужна полная семья. Забота как матери, так и отца.

— Но у него нет отца.

— Позволь ему появиться, — наставительно изрек Оскар и даже покусал кончик карандаша, задумчиво глядя в окно. — У тебя есть муж. Законный, между прочим. Он заботится о тебе, я прав?

— Оскар, на чьей вы стороне? — возмутилась я, потому что не могла опровергнуть его слова. Ник и правда спятил, постоянно спрашивая о моем самочувствии и закармливая меня фруктами. Мне уже было страшно от такой подозрительной заботы.

— Я на стороне семьи, — неожиданно строго выдал он. — Если есть хоть небольшой шанс иметь полноценную и любящую семью, в которой ребенок будет развиваться гармонично и безопасно, то нужно держаться за него изо всех сил. Скажи, как Ник обращается с тобой?

— Нормально, — буркнула я, поскольку врать не хотелось.

— Вот видишь, — обрадовался Оскар. — Садист никогда бы не стал окружать свою жертву заботой и любовью.

— Оскар!

— Ладно, с любовью вы сами разберетесь. Просто мне кажется, что Престон… не такой уж плохой человек. Хотя, безусловно, бывает гадом… А у тебя теперь есть смысл жизни, появился он и у него.

— А у него-то какой? Изводить меня?

— Эни, — он даже головой покачал, нахмурившись. — Пора взрослеть. И перестань хвататься за свое упрямство.

— Дурдом, — бормотала я, покидая его кабинет.

И я еще не догадывалась, какие новости ждали меня в особняке Престона.

Ник

Новость о беременности Эни просто вышибла из меня дух. Не знаю, как я сдержался. Успел вылететь из дома и орал, как бешеный в пустоту и мрак. Потом успокоился, отдышался и, привалившись к стволу старого дуба в парке у дома, задумался. Два месяца. Как раз тогда я приезжал в Монтсерран и провел ночь с Эни.

От этой мысли меня прошиб холодный пот. А что если ребенок мой? … Шанс, конечно, небольшой, но он был. Одна ночь. Только одна.

— А вдруг это мой ребенок, — потрясенно пробормотал я в темноту парка.

Я побежал в госпиталь. Оскар жил там с Викторией. Я влетел в их комнату, вытащил его из кровати под крики женщины и вытолкал в коридор. Закурил. Оскар замахал руками перед своим лицом, нахмурился и демонстративно открыл окно.

— Что она тебе сказала? — спросил я, нервно потирая ладонь.

— Кто?

— Эни, мать твою. Говори. И не думай мне врать, иначе пристрелю Викторию.

И он рассказал. Про Алекса и про то, что он не мог иметь детей. А Эни думала, что этот ребенок от него.

— Он не мог, — повторил я, снова закуривая. — Точно? Он не мог стать отцом?

Оскар настороженно кивнул и переступил с ноги на ногу, глядя на меня с опаской.

— Вы не тронете ее? — внезапно спросил он. — Не причините вреда?

Я покачал головой и сказал:

— Не говори ей об этом разговоре. И вот еще что. Придется рассказать тебе. Эни беременна от меня.

Оскар даже отшатнулся, так его потрясла эта новость.

— Но это невозможно! Два месяца назад она жила в другом городе, с Алексом.

— Я приезжал туда как раз в это время. Давай без подробностей. Тебе они и ни к чему, сам знаешь, как детей делают. Она не знала, что это был я. А теперь она беременна, при этом Тейлор не мог иметь детей.

— Господи, как все запутано, — пробормотал Оскар. — Вы не хотите признаться ей?

— Нет. Что я ей скажу? Что изнасиловал ее тогда? Она точно выброситься из окна, если узнает. Или сделает аборт.

— Уже поздно, — сдавленно произнес Оскар.

— Не говори ей, слышишь? Иначе я убью Викторию.

— Я не скажу. На этот счет можете не волноваться. Зато волнуйтесь за ее здоровье, ведь вы заразились от Джейка. У Роуз случились преждевременные роды… Не знаю, было ли это связано с тем, что она ждала ребенка от зараженного…

Я застыл. А ведь точно. Совсем из головы вылетело.

— С ней такого случиться не должно, ты меня понял? — прошипел я, выбрасывая окурок в окно. Тут же достал другую сигарету. — Ее здоровье — твоя ответственность. Эни должна жить. Чего бы тебе и нам всем это ни стоило.

— Я вас понял.

Месяц прошел будто в бреду. Помимо мыслей об Эни меня захлестнули насущные вопросы, касающиеся безопасности и состояния двух городов. Приходилось часто уезжать, что мне совсем не нравилось, но и тащить жену за собой я не мог. Дорога — это всегда опасность. Мутанты и звери стали чаще появляться на нашем пути. Их гнал к городам голод и желание убивать. На мой автомобиль нападали зараженные, приходилось отстреливаться.

Она стала спать в моей комнате. Правда, перед этим я десяток раз выносил Эни на руках из ее спальни под негодующие крики. В итоге она сдалась и спала в моей кровати, правда, чуть ли не на самом краю.

Ее плоский живот совсем чуть-чуть округлился внизу. Я часто гладил его ночью. И один раз она проснулась от этого. Я понял это по сбившемуся дыханию. Но не отстранился, а наоборот, придвинулся вплотную, целуя ее плечо, шею, прикусывая мочку уха. Развернул Эни лицом к себе и долго целовал губы. Все никак не мог оторваться.

— Престон, ты с ума сошел, — пробормотала она, пытаясь отстраниться, но я ей не позволил.

Она тоже хотела меня. Я это чувствовал, поэтому не реагировал на ее протесты. И та ночь стала волшебной, как и две предыдущих с ней.

А утром мне сообщили новость, которая вызвала неоднозначные эмоции. Я не был рад, хотя, наверное, должен был. Но отчего-то не получалось. Скрывать от Эни не хотел, потому сказал в тот же вечер:

— У меня родился сын.

Она вскинула голову и уставилась на меня, широко распахнув глаза. Самые красивые глаза на свете. Поставила на стол кружку с чаем.

— Поздравляю, — растерянно произнесла она, погладила свой живот и вновь схватилась за чашку.

Наверняка вспомнила, как я говорил ей о том, что ей придется воспитывать моего ребенка от шлюхи. Я схватился за голову. Что мне теперь делать? У нас с Эни будет общий ребенок. А этот мальчик… Он будто чужой. От посторонней мне девушки. Я даже не знаю, как ее зовут. И мне не интересно. Только Эни имела значение. Только она была центром моего мира.

— Как ты назвал сына? — спросила Эни, сделав глоток из кружки.

— Никак. Я не видел его.

Она нахмурилась, упорно разглядывая стол. Сегодня ночью мы были близки, а сейчас между нами снова вырастала преграда. Мысленно я крыл весь мир матом, но на лице не отражалось никаких эмоций. Единственное, чего мне хотелось — уехать в какую-нибудь глушь с Эни и нашим будущим ребенком, бросив здесь все к черту.

— Ник, — позвала она, — мне лучше уехать. Твоя семья должна жить в этом доме. Вместе с тобой.

— Замолчи. Моя семья — ты.

— Нет. Твой сын и его мать — вот твои родные люди. Я могу жить с Оскаром и Викторией, я уже говорила…

— Замолчи, Эни! — крикнул я и снес со стола всю посуду и еду. Все это со звоном упало на пол, разбиваясь и разливаясь некрасивыми подтеками. Меня трясло от гнева, от страха, что она правда уйдет от меня. — Просто заткнись! Я больше не хочу слышать этот бред. Ты вообще понимаешь, что несешь? Как я могу жить со шлюхой?

— Но сделать ей ребенка ты очень даже смог! — разозлилась она. — Так будь мужчиной, бери на себя ответственность за жизни этих двух людей!

Меня просто колотило от гнева. Я был зол. Слишком зол. По-звериному. Хотелось разнести все к черту, убить кого-нибудь. Я не сразу понял, что тяжело дышу и сжимаю кулаки. Из горла вырвался какой-то инородный рык.

— Ник, — обеспокоенно позвала Эни, а потом ахнула. — Боже, тебя же Джейк укусил… Как я могла об этом забыть!

Она вдруг подошла и положила ладони мне на грудь. Заглянула в глаза. Я резко притянул ее к себе и уткнулся лицом в ее волосы. Ее аромат успокоил меня. Не сразу, но я начал приходить в себя. Взгляд будто прояснился, мысли очистились.

— Ты как? — спросила Эни, продолжая обнимать меня.

— Лучше. Благодаря тебе.

Я не сказал, но она будто была моим маяком. Тем, что помогает вернуться к себе, вновь стать собой, стать человеком.

— Эни. Я сам себе не важен, — неожиданно выпалил я, прижимая ее к себе. — Лишь бы с тобой все было в порядке. И с нашим ребенком.

Она посмотрела на меня так, будто увидела впервые. Неужели она ничего не замечала? Не понимала, как я к ней отношусь? Я уже начал задыхаться в этом мраке безответного чувства, название которого не мог произнести вслух. Но она была рядом, и это помогало жить. Ее близость приносила смысл в мое существование, наполненное постоянной борьбой за выживание, за власть и силу, наполненное жестокостью к любому, кто пытался бороться со мной или причинить вред моей семье.

Ребенка назвали Аароном. Он прожил со своей матерью первые три месяца только начавшейся жизни, после чего я забрал его в свой дом. Нанял двух женщин, которые сменяли друг друга и следили за ним. Мать Аарона вернулась к своему излюбленному делу — начала водить домой мужиков, хотя я обеспечил ее всем необходимым. Когда мне сообщили об этом, я тут же забрал ребенка, не желая, чтобы он жил в борделе.

Все это время между нами с Эни были странные отношения. Она будто впервые встретила меня. Приглядывалась, молча о чем-то размышляла, гладя совсем маленький аккуратный живот. Она ждала дочку. У меня будет дочь. Я все никак не мог поверить в то, что происходило со мной за последние месяцы.

Когда сын стал жить в моем доме, я начал что-то чувствовать к нему. Сначала это была жалость. Он казался мне одиноким и никому не нужным. Да, няньки не оставляли его одного, но он все равно казался мне всеми покинутым, забытым. Как и я когда-то. А однажды я вошел в его комнату и увидел, что Эни держит его на руках, тихонько что-то бормоча, а он смотрел на нее и улыбался, изредка взмахивая мелкими кулачками.

— Привет, — хрипло сказал я, а сам не мог отвести взгляд от своей беременной жены, баюкающей на руках моего сына.

— Привет. Аарон похож на тебя. Еще один блондин растет.

Я не знал, что ответить на это и просто улыбнулся.

— А где его нянька?

— Ищет соску. Малыш не может без нее заснуть. А еще завтра придет Виктория. Нужно сделать прививку.

— Ладно. Хорошо. С ним все в порядке?

— Да, это плановая вакцинация.

— Тебе не тяжело? — спохватился я.

Она пожала плечами и передала мне сына. Он испуганно взглянул на меня и даже захныкал, но вскоре успокоился, увидев рядом со мной Эни. Она стояла вплотную ко мне и улыбалась ребенку, размахивая погремушкой. И вот тогда я понял, что люблю его. Люблю своего сына. И что не смогу жить, если с Эни и нашей дочерью что-то случится. Я не сказал этого вслух, и оказалось, что очень сложно держать такие сильные чувства в себе. Они рвут тебя на части, но и произнести их сложно, раз раньше никогда этого не делал.

Эни

Едва уловимый запах табака. Поцелуй в плечо. Кожу чуть колет щетина. Горячее дыхание, учащающееся от нетерпения и долгой разлуки. Ник точно знал, что ему нужно, а я сопротивлялась до последнего. Как повелось у нас с самого начала.

Я любила Алекса, он навсегда остался в моем сердце, и я не забывала о нем ни секунды. Казалось, он просто куда-то уехал, казалось, что он где-то есть, только не со мной. Он обещал быть осторожным, обещал вернуться ко мне, но этого не случилось, и от этого было больно и горько.

Идея Престона со свадьбой изначально была провальной, но как-то так выходило, что… Это каким-то образом сработало. Он бы не стал претворяться. Не стал бы играть и делать вид, что я ему дорога, а мне именно так и стало казаться. Иначе зачем бы ему постоянно спрашивать о моем самочувствии, целовать мой живот, гладить его и смотреть так, будто я и есть весь его мир? Но вот его навязчивая мысль о том, что ребенок, которого я ношу под сердцем, его — действительно пугала меня. Мне казалось, что он был в этом уверен, да и все его поведение свидетельствовало о том же.

Алекс не мог иметь детей… Но я беременна. И почему я часто вспоминаю ту ночь, когда Алекс вел себя странно? И легкий запах табака… Только одно слово: «спи». Было темно, я совсем не видела его лица, но он вел себя не как обычно. Появление Престона в Монстерран тоже вызывало много вопросов. Откуда он узнал, где я? И мог ли приехать в тот город раньше? Мог бы, конечно. Но почему он не говорит об этом? Если он в ту ночь был со мной, что почти невероятно, то почему не сказал, что ребенок от него? Почему молчит и не убеждает меня в обратном? Все это было слишком странно, и однажды я спросила:

— Ты приезжал в Монтсерран только в тот день, когда случилось нападение зверей? Только один раз?

Ник в этот момент наливал себе виски. У него не дрогнули руки, он не обернулся ко мне, но показалось, что все его тело напряглось от этого вопроса.

— Один раз, — вроде бы спокойно ответил он. — А что?

— Как ты меня нашел?

— Методом исключения, — пожал он плечами. — Почему ты спрашиваешь, Эни?

Я долго смотрела на него и поняла. Поняла, что он что-то не договаривает. И даже более того — он боится. Хоть и очень хорошо это скрывает.

— Просто так, — тихо ответила я, а когда проходила мимо него, Ник схватил меня за локоть и прижал к себе.

— Эни… Все хорошо? — напряженно спросил он.

— Я не знаю. Наверное. Насколько это вообще возможно.

Наши отношения нормальными точно не назовешь. Мы то ругаемся, то занимаемся любовью, то не видим друг друга несколько дней, иногда захлебываемся льющейся через край нежностью, а временами задыхаемся от черной тоски. Я была уверена, что Ник испытывал то же, что и я. За это время я лучше узнала его и поняла, что он, в сущности, так же одинок, как и я. Наверное, мы в чем-то похожи. Только почему он так тянется ко мне? И почему так сложно стало сопротивляться?

Он снова уехал в Джорджтаун и на этот раз его не было семь дней. С трудом, но я призналась себе, что без него мне не по себе. Гораздо спокойнее, когда он рядом. Даже если мы спорим и ругаемся. Ник вернулся утром восьмого дня, грязный, в порванной одежде, только пришел он не домой, а сразу отправился в госпиталь к Оскару. Как и двое его людей, которые ездили с ним. Об этом мне сообщила Виктория. Я как раз была в больнице, сдавала анализы. В кабинет Оскара вбежала как раз тогда, когда Ник снимал с себя кофту. Его грудь была испещрена глубокими царапинами.

— На тебя напали? — ахнула я.

— Черт, Эни! — сквозь зубы процедил Престон. — Выйди отсюда и лучше держись от меня подальше, пока док меня не осмотрит.

— Всем выйти, — рявкнул Оскар на нас с Викторией. — Не то посажу всех в бокс, как тех двоих.

— Они заражены? — напряженно спросила Виктория. — Вакцина поможет?

— Все вон!

Оскар выгнал нас из кабинета, но мы с Викторией бродили по коридору, теряясь в догадках о том, кто мог напасть на Ника и его людей. Я неожиданно сказала:

— Алекс бы убил их сразу.

Виктория удрученно кивнула.

— Но Ник уже был привит, к тому же, как мы знаем, вакцина Роуз и правда действует. И пример тому Джейк.

— Да, но с ним не все было в порядке, — пробормотала я.

— Не будем паниковать раньше времени, — сказала Виктория и сжала мою ладонь.

Оскар отправил Ника в бокс, как и двоих его людей. Всем ввели вакцину, разработанную Роуз Престон. Прошла неделя, но никто не обратился в мутанта. Ник вообще не ощущал никаких изменений в своем состоянии, как сказал нам Оскар. Двое других парней были слишком напуганы нападением на них зараженных зверей, и Оскар не собирался выпускать их из карантинного бокса в ближайший месяц, хотя их состояние в целом было удовлетворительным.

Ник вернулся домой вечером. Я как раз была в гостиной, забралась в его любимое кресло с ногами и читала книгу, которую он оставил на столике. Ник подошел ко мне, долго смотрел. Молчал.

— Ты меня напугал, — нахмурилась я, захлопнув книгу.

— Ты же видела, как я вошел.

— Я про больницу!

Он чуть прищурился, склонив голову набок. Черт, мне нравилось, когда он так делал.

— Эни, да ты никак волновалась за меня?

— Вот еще, — фыркнула я.

Он сел на пол около моих ног и положил голову на мои колени. Некоторое время я сидела, не шевелясь, а потом осторожно коснулась пальцами его светлых волос.

— Приятно, — тихо и как-то устало сказал он.

— Обещай больше не уезжать так надолго.

Он приподнял голову и посмотрел на меня с плохо скрытой тоской.

— Обещай, — шепнула я.

Ник поцеловал кожу чуть выше колена, затем еще выше, а потом уткнулся лбом в мой живот.

— Ник, ты правда меня напугал… Не оставляй меня больше. Только не ты.

Мы долго целовались, Ник крепко обнимал меня и шептал какие-то слова, значения которых не сразу до меня доходили. Кажется, так признаются в любви… Или я совсем ничего не понимаю в этом мире.

***

Ник

Солоноватый привкус крови во рту. Случайно прикусил щеку, когда бежал. Я сплюнул слюну и бросился к машине. Эни не было в доме. Нигде. Я долго звал, бегал то на первый этаж, то на второй. Уже почти одиннадцать вечера. Она не могла никуда уйти… просто так. Значит, что-то с ребенком. Моим ребенком.

Парни из охраны у дома сказали, что она ушла совсем недавно. Ушла. Что, блин?! Почему пешком? Я же оставлял машину, ее могли отвезти! Но упрямая Эни и тут сделала так, как захотела сама, не прислушавшись к моим словам.

Срок всего восемь месяцев, неужели роды уже начались? Почему так рано? У Роуз тоже были преждевременные роды… Не хочу вспоминать о том, как они закончились. Оскар обещал, что с Эни все будет хорошо. И я в это верил. Но тревога не покидала.

В госпитале столкнулся с Викторией. Она несла в руках какие-то тряпки, а я схватил ее локоть, от чего она вздрогнула и резко повернулась ко мне.

— Роды начались, — быстро сказала она, а я окаменел.

— Идем.

— Вам туда нельзя. С ней Оскар. Все будет хорошо.

— В прошлый раз он тоже был с Роуз. И чем это закончилось? — процедил я.

— Хватит! — внезапно вскрикнула Виктория. — Соберитесь, мистер Престон. Роуз родила на раннем сроке. Малышке Эни уже восемь месяцев, дети часто рождаются на таком сроке, главное — должный уход.

— Вам меня не отговорить.

— Это пожелание Эни. Она сказала ни за что вас не пускать.

— Но почему?

— Вы ничем не поможете, — отрезала Виктория. — Лишь будете нагонять панику. И еще…

— Что? — насторожился я.

— Эни сказала, если что-то пойдет не так… В общем, в первую очередь спасать ребенка. Его жизнь в приоритете.

— Нет! — вскрикнул я и вцепился в Викторию еще сильнее. — Она должна жить! Я говорил Оскару, скажите и вы ему… Эни должна вернуться ко мне, это понятно?

И я грубо встряхнул ее. Виктория шарахнулась от меня и понеслась по коридору вперед, а потом скрылась за белой дверью. Я устало сполз по стене на пол и закрыл лицо ладонями. Я потерял всех близких. Лишился всех родных. Но у меня была Эни. Я так и не признался ей прямо, не сказал те слова, которые давно поселились в моем сердце. Я уже любил и нашу дочь тоже, но потерять Эни не мог. Только не ее.

Пульс участился, из горла вырвался рык. Я почувствовал всеобъемлющую злость и ненависть ко всему миру. Если Эни не станет, я уничтожу все. Уничтожу всех. Потому что с ней исчезнет и мой мир. Я мысленно повторял ее имя и сидел, закрыв глаза, чуть раскачиваясь из стороны в сторону, чтобы хоть немного успокоиться. Сколько просидел так, не знаю, но вдруг услышал шум, шаги и… детский крик. Я замер и не мог сдвинуться с места. Что с моей Эни? Только этот вопрос волновал меня сейчас.

Я слышал, как открылась дверь, услышал легкие шаги. Наверное, Виктория. Она замерла рядом, потопталась пару секунд.

— Что? — еле слышно спросил я, глядя на ее туфли.

— Мистер Престон, у вас родилась девочка, — ответила она.

— Эни?

— В норме.

Я резко поднял голову и взглянул на женщину.

— К ней пока нельзя. Я сообщу вам, если хотите.

— Хочу. Конечно, хочу, — я так растерялся, что у меня дыхание перехватило. — С Эни все в порядке? Точно?

— Да. С девочкой тоже. Как назовете? — спросила Виктория.

— Я не знаю… Надо поговорить с Эни…

— Что ж, поздравляю еще раз. Подождите пока в коридоре. Можете присесть на стул, мистер Престон. На полу, я полагаю, холодно и жестко.

Эпилог

Эни постелила в саду плед, на котором уже резвились двое наших детей: Аарон и Эмили. Сегодня нашей девчонке исполнилось три года. Она была точной копией моей Эни: голубые глаза, будто самый чистый в мире лед, каштановые волосы. Она была очень смышленой малышкой, а когда мы ругали ее за постоянные проказы, она слегка наклоняла голову набок и прищуривала свои красивые глазки. В такие моменты Эни задумчиво переводила взгляд то на меня, то на Эмили, потому что мы с ней становились до ужаса похожи своей одинаковой мимикой. Я уже давно подозревал, что Эни знает мой секрет и догадывается, что Эмили моя родная дочь. Но мы никогда не говорили на эту тему. Я не мог признаться в том, что сделал тогда, а она, наверное, не хотела этого слышать.

Вакцина, созданная Роуз, оказалась действительно эффективной. Оскар лишь немного усовершенствовал ее, и теперь не нужно было убивать зараженных, следовало лишь вовремя поставить вакцину. Наши города процветали, мы обменивали вакцину на продовольствие, одежду, другие медикаменты. К нам ехали специалисты из разных городов, и я надеялся вскоре объединить Джорджтаун и Бридж. Все это требовало много сил и времени, но я старался все свободное время проводить с семьей.

Эни не знала, что наша дочь Эмили была необычным ребенком. Как объяснил мне Оскар, у Эми был врожденный иммунитет к страшному вирусу, которого мы так боялись. Если бы ее укусил мутант, Эмили бы не заразилась. Ее организм сможет справиться с вирусом благодаря огромному количеству антител. Оскар проводил исследования с ее кровью, и был уверен в том, что теперь у зараженных появятся все шансы на нормальную жизнь.

— Эни, — позвал я жену, подходя к их веселой компании.

— Ник, — улыбнулась она, прикрывая глаза ладошкой от ярких солнечных лучей.

Дети бегали на лужайке в яблоневом саду, а мы сидели, обнявшись, и именно такие моменты делали меня самым счастливым человеком в мире. У меня был дом, в который я каждый раз возвращался с радостью. У меня была Эни — самая невероятная девушка, без которой я не мог представить свою жизнь. И у меня были наши дети, которых я любил всем

сердцем.

— Я хотел спросить. Ты счастлива?

Эни повернулась ко мне, а я не выдержал и поцеловал ее губы.

— Да. Спасибо тебе, Ник.

— За что?

— За нашу семью, — негромко ответила она и улыбнулась, а у меня по коже побежали мурашки. — Кстати, я и представить не могла, что из Виктории и Оскара получатся такие замечательные бабушка с дедушкой. Дети счастливы, что они теперь живут с нами.

— Эй, Аарон Престон, — послышался тоненький, но грозный голосок Эмили, — ты играешь нечестно!

— Сдавайся, Эми, — захохотал Аарон, который был немногим старше сестры. — Я все равно выиграю!

— Эти двое кое-кого мне напоминают, — проворчала Эни и покосилась на меня, а я засмеялся и повалил ее на плед, целуя самую любимую девушку на свете.

Конец

Уважаемые читатели, подписывайтесь на автора на Литрес, чтобы не пропустить новинки!

Для оформления обложки используется фото Lilartsy (сайт unsplash.com).