Все мы рано или поздно совершаем ошибки. Все мы впоследствии рано или поздно вынуждены отвечать за свои поступки, расплачиваться и пожинать плоды своего отчаянного безрассудства.

Но тогда, когда на пороге моего офиса появилась сногсшибательная рыжая бестия, я ещё не догадывался о масштабах своих проблем.

— Руслан Альбертович, это именно та девушка, которая сегодня звонила вам с утра, — отчиталась моя секретарша, войдя в кабинет.

— Да, Оленька, я уже понял, — растянул приветливую улыбку я, но не секретарше, а той, что стояла в дверях, и с каждой секундой всё больше и больше багровела под стать своей бордовой шапке с пушистым помпоном. — Прошу вас, присаживайтесь.

Девушка нерасторопно присела в кресло. Я всё думал, почему она избегает моего взгляда. Неужели передумала подавать на мою компанию в суд?

Прежде мы общались исключительно по телефону. Её ангельский голосок пробуждал во мне любопытство. Я очень надеялся, что внешность её так же хороша, как и голос.

И я не ошибся.

Большие синие глаза казались мне знакомыми, они пленили; к фарфоровой коже хотелось прикоснуться; губы, обведённые красной помадой, манили меня. Но вот характер дамочки оставлял желать лучшего.

Такой стервозной особы я ещё не встречал. Нет, были конечно, но она же переплюнула по шкале заносчивости даже мою бывшую жену.

Я ждал нашу встречу. Ещё с утра подготовил различные возражения на любой жизненный случай. Я был готов к грандиозному скандалу. Да я даже предвкушал его. Но, к великой досаде, всё, что я мог наблюдать перед собой — это неуверенность в себе, зажатость, да и только.

— Мария, так? Вас ведь так зовут? — спросил я и она кивнула. Кивок был тоже неуверенным, будто она сомневалась. — Давайте по порядку. Что вас не устраивает в вашей новой квартире? Отделка?

— Нет, отделка х-хорошая, — снова услышал я её ангельский голосок. Я даже прикрыл глаза от удовольствия, её голос как симфония для моих ушей.

— Может, вас не устроил вид из окна? — хмыкнув, предположил я.

— Нет, вид из окна тоже ничего.

— Тогда на что же вы хотите подать в суд?

Девушка вздохнула, расправила свои плечи.

— Да на то, что моя квартира стала на полтора квадратных метра больше, чем было указано в плане, — вот в ней и проснулась заносчивость, а я уж заждался.

— Да, но в договоре, который вы, между прочим, собственноручно подписали, чёрным по белому прописано, что такое вполне возможно. У кого-то квартира стала на полтора квадрата меньше, у кого-то больше. Это же хорошо.

— Если бы, — фыркнула она. — Теперь, согласно договору, я задолжала вам кругленькую сумму за этот вонючий квадрат.

— Об этом тоже было сказано в договоре оказания услуг. Кажется, пункт так и называется: «вонючий квадрат», — старался уйти от скандала, но понимал, что в данном случае шуточки мои были совершенно неуместны.

— А в этом вашем «вонючем пункте» случайно не сказано, где мне искать эту сумму, если таковой у меня не окажется? — причитала она, грозясь наброситься на меня и исцарапать длинными ногтями всё лицо.

— К сожалению, — развёл руками, не скрывая иронии. Она была тоже неуместной, но я не мог не улыбаться, видя, как её маленький носик морщился всякий раз, когда она смотрела на меня. — Единственное, что мы можем — предоставить вам отсрочку сроком в один месяц. Если у вас возникли финансовые трудности, то я готов подождать с выплатой до конца квартала. Я предупрежу бухгалтерию, но повторюсь, это единственное, что я могу предложить.

— И где, по-вашему, я должна найти сто пятьдесят тысяч за один месяц? Я приобрела однокомнатную квартиру в ипотеку на двадцать пять лет, а вы мне предлагаете всего лишь месяц отсрочки? Да у меня даже работы ещё нет, чтобы хотя бы попытаться их заработать.

Мне стало её жаль. Особенно тогда, когда она начала плакать в голос, укрываясь от меня своими ладонями. Девушка пребывала в отчаянии. Я точно был знаком с этим чувством и не мог спутать его ни с чем другим. Именно поэтому, в некоторой степени, я ощущал за собой вину перед ней, и в то же время я не мог смириться с этим.

— Извините, — приподнялась она из кресла, намереваясь уйти.

— Постойте! — почти выкрикнул я, и она плюхнулась обратно. По лицу было видно, что она не ждала ничего хорошего от меня. Я, кстати, тоже не ждал. — Вы говорите, у вас нет работы?

— Нет, месяц назад компания разорилась и нас всех выставили на улицу. А сейчас, сами понимаете, Новый год на носу, а ещё этот кризис, будь он неладен.

Понимал ещё как. Кризис будь здоров ударил и по нашей компании. По отчётности за прошлый месяц наша прибыль упала в два раза, если и дальше будет так продолжаться, то и моя строительная компания станет банкротом глазом моргнуть не успею.

— А что, если я предложу вам работу? В качестве предновогоднего подарка, — сам не ожидал от себя такого поворота.

Мне стало даже приятно, когда девушка после заданного мою вопроса резко перестала лить свои слёзы. Она недоверчиво смотрела на меня, шмыгала носом и вытирала мокрые дорожки со своих розовых щёчек.

— Мне? Работу? — не верила она своим ушам, хлопала глазками, но заметно оживилась как-то.

Я молча передал ей бумажную салфетку, а в голове перебирал различные должности, на которые мог бы назначить её. Во время финансового кризиса работодатели, напротив, старались сократить рабочую силу, я же в своём деле всегда придерживался не только порядка, но и постоянства. У меня полностью был укомплектован штат, ни одной свободной вакансии.

— Что скажите насчёт ведущего ассистента руководителя? — сходу придумал я несуществующую должность.

— Боюсь, я вам не подхожу. У меня только педагогический техникум за плечами. Я ничего не смыслю в управлении.

Я нервно хохотнул, чем смутил бедную девушку. Прочистил горло, поправил галстук и старался придать себе деловой и невозмутимый вид.

— Да там и смыслить-то ничего не нужно. Так, перебирать бумаги, перекладывать их из одной папки в другую, ставить печать и подписывать документы за меня. Вы же хорошо подделываете подписи?

— Не знаю, — прыснула она со смеху. — Не доводилось как-то раньше пробовать.

— Что? Даже в школьном дневнике ни разу не расписывались за родителей? — подтрунивал я, упиваясь её ответной реакцией. — Да быть того не может.

— Нет. Родителям не было дела до меня и до моих оценок, — с потухшим взглядом мотала она головой, явно стыдясь меня.

Хотя это мне должно было быть стыдно за себя и свою бестактность.

— Значит, я вас обучу этому делу! Только мне нужно будет ваше согласие!

— И сколько же мне нужно будет отработать на вас, чтобы погасить свою задолженность перед вашей компанией? — наконец я услышал в её тоне сдержанную заинтересованность.

Я состроил вдумчивую гримасу, потирая свою челюсть. В уме сводил дебет с кредитом и одновременно с этим осознавал всю невыгодность данной сделки.

— Да всего-то каких-то три месяца, — бросил я быстро, чтобы не передумать. Глаза Марии вмиг округлились. Я подумал, что слишком завысил цену, и сдуру ляпнул: — Два. Всего два месяца. По рукам?

— Ох, ничего себе, — пробормотала Маша. Её бросило в жар, она сняла свою шапку и начала махать ею у лица. — Я думала, мне придётся работать не меньше года.

Вот, блин.

Какой же я болван. Стратег из меня ну просто никудышный.

Это что же, получается? Я предложил незнакомой девушке работу на несуществующей должности, где она целыми днями будет заниматься ерундой? И всё это мне обойдётся в семьдесят пять тысяч ежемесячно?

Я точно спятил. Даже мой зам столько не получает.

Но я успокаивал себя надеждами, что она в полной мере может отработать эти деньги. А мне, возможно, где-то, да зачтётся этот опрометчивый поступок.

— Так, Мария, простите, как ваше отчество? Мне нужно внести вас в график дежурств, — поинтересовался я, открывая блокнот для заметок.

— Валентиновна, — промямлила она и снова покрылась румянцем. — Только это, скорее, матчество, чем отчество.

— Чего? — появилось ощущение, что крыша моя уже поехала на фоне непредвиденных растрат. — А хотя не важно. Просто скажите, Мария Валентиновна, когда мне ждать вас в офисе, чтобы ознакомить с вашими обязанностями поближе?

— Завтра? — скромно предложила.

Я сверился с календарём. На завтра важных дел никаких запланировано не было, поэтому я пометил себе, а заодно отправил письмо секретарю, где оповестил, что весь завтрашний рабочий день я буду занят с нашим новым стажёром.

— Тогда до встречи, Мария Валентиновна, — одарил её доброжелательной улыбкой, за что она наградила меня ответной смущённой улыбкой, демонстрируя свои очаровательные ямочки на щеках.

— До завтра, Руслан… Альбертович, и спасибо вам!

— Пока не за что!

Мы пожали друг другу руку, и я проводил свою странную, внезапно принятую подчинённую до лифта.

А после, в соседнем от себя кабинете, больше схожим с тесной каморкой, доверху нагромождённой всякого рода документацией, я занялся подготовкой рабочего места для неё

На следующий день, так же как и на последующий, Мария не объявилась. Кабинет пустовал, раздражая своей безжизненностью. Покрывшаяся толстым слоем пыли документация ждала своего часа, а работника так и не было видно на горизонте.

Поначалу я даже посчитал, что это только к лучшему. Так будет правильней по отношению к остальному персоналу, который ни сном ни духом о возникшей в нашей компании новой должности и хорошенькой во всех смыслах сотрудницы, работающей на ней.

Поползли бы слухи о новом служебном романе, что бывало уже не раз в стенах моего офиса.

Такова она репутация закоренелого бабника.

Я свыкся с этим и уже старался не обращать внимания на ложные домысли своих подчинённых.

Конечно же, на деле всё было несколько иначе. В моей жизни случился только один служебный роман и, к большому счастью, он давным-давно закончился. Мы развелись с Ангелиной. С того самого дня я зарёкся больше не вступать ни в какие отношения с прекрасной половиной нашего коллектива. В том числе и дружеские отношения.

Ну их нафиг.

Проблем у меня и так предостаточно, а тут перед самыми праздниками ещё до кучи навалилось.

— Оленька, ты уже пробовала связаться с Марией по тому номеру телефона, с которого она звонила нам? —  спросил я, в очередной раз выйдя из своего кабинета в приёмную.

— Да, Руслан Альбертович. Уже несколько раз за сегодня, причём с разных номеров. Она не отвечает на звонки.

Что могло произойти, что она добровольно отказалась от такого шикарного подарка?

— Подними документацию из архива и выясни, пожалуйста, точный адрес приобретённой квартиры на её имя.

— Фамилию имя отчество подскажите?

— Нет, Оленька! Только имя и матчество.

К концу рабочего дня секретарша нашла акт приёма-передачи со всеми паспортными данными Марии и адресом, в котором теперь было на полтора квадратных метра больше заявленного в первичном договоре.

Сверился со временем на наручных часах, закрыл свой офис и на машине отправился прямиком к её дому в одном спальном районе города.

Понятия не имел, откуда во мне взялось столько переживаний на её счёт. Но там, в моём кабинете, она была такой разбитой, что я посчитал своим долгом удостовериться в том, что с ней всё было в полном порядке.

Удостовериться лично. Узнать, чем послужила причина пойти в отказ, не соглашаясь с моим выгодным предложением. И уйти с миром.

Таков был мой первоначальный план. Но планам не всегда суждено воплощаться именно в той последовательности, в какой задумывалось ранее.

Лифт в новеньком доме ещё не работал, поэтому я пешком поднялся на седьмой этаж. Отдышался, прежде чем нажать на дверной звонок.

Дверь сразу мне никто не открыл. Пришлось постучаться, чтобы последовала хоть какая-то реакция.

— Кто там? — спросила Мария настороженным тоном.

— Соседи снизу! Кажется, вы нас заливаете! — понадеялся, что это трюк сработает, и не зря.

Почему-то я подумал, что вряд ли она откроет мне, если я представлюсь своим именем.

Обманка подействовала, дверь распахнулась, и я ничуть не удивился увидеть озадаченность на лице Марии.

— Вы? — смотрела на меня как на приведение, стоя в проходе. — Что вы здесь делаете?

— Решил взять на себя смелость и самолично проведать вас, если не возражаете, конечно, — протянул ей пакет, набитый фруктами и конфетами. — Вот, купил вам кое-какие витамины и народные антидепрессанты. Вы же не явились на новую работу, потому что, скорее всего, приболели. А не оповестили меня потому, что у вас украли телефон в общественном транспорте, когда вы возвращались домой после нашей деловой беседы. Телефон я тоже, кстати, приобрёл, — достал коробку со смартфоном из кармана пальто и также передал ей.

— Спасибо, конечно, но я вовсе... — скорчив физиономию, пыталась она огорчить меня, но я вовремя пресёк эту попытку.

Выставил палец, заставив её прикусить свой язык.

— Пожалуйста, давайте всё оставим как есть! Даже если всё совсем не так, — видел, что она хоть и была не согласна со мной, но покорно кивнула, прижимая к себе пакет с гостинцами.

— Руслан Альбертович, я бы пригласила вас на чашечку чая, но… — её бездонные синие глаза заволокла тревожная дымка. Она запиналась в словах, избегала моего подозрительного взгляда. — Я не могу, извините.

По предписанному плану мне оставалось только уйти с миром, но внезапно вдруг я услышал то, чего не ожидал:

— Мамоська, кто там плишёл? Дед Молоз? — проурчал ребетёнок.

Так вот в чём крылась причина.

Скорее всего, ей не с кем было оставить дитё. Признаюсь, для меня стало неожиданностью, что у такой молодой девушки уже есть ребёнок, но я чётко помнил, что обручального кольца на ней не обнаружил, сколько не искал.

В душе стало ещё паршивее. Кошки начала точить об неё свои острые когти.

Маша ведь ещё и работу потеряла перед самыми праздниками.

Да что я, не человек что ли совсем?

— Мария Валентиновна, прошу меня ещё раз извинить за возникшее недоразумение и за то, что явился к вам без спроса. Всего вам хорошего! — я спешил откланяться, чтобы больше не напрягать её и не пугать маленькое дитя.

Развернулся и пошагал вниз по лестнице с гордо поднятой головой.

— Я всё оплачу. Только, прошу, дайте мне немного больше времени! — она буквально умоляла меня, высунув голову на лестничную клетку.

Я остановился в пролёте и по-доброму улыбнулся.

— Не нужно ничего. Лучше потратьте эти деньги на вашего ребёнка.

— Как это понимать? — раздосадованно буркнула, она будто и вовсе не рада была моему добродушию.

— Не волнуйтесь ни о чём. Вам ничего не нужно будет платить и отрабатывать долг вы тоже не станете! Считайте, я всё уже уладил!

— Да услышь ты меня, наконец! — как рявкнула она. Подобная бестактностью застала меня врасплох, что бывало крайне редко со мной. — Я же сказала, что расплачусь с вами. Не люблю я оставаться у кого-то в долгу! Не привыкла я!

— У вас же ребёнок!

— За ним есть кому присматривать, пока меня нет дома.

Закралась мысль, что этим человеком может быть её муж.

Горечь подступила к горлу. Стало тошно оттого, что мужчина не в состоянии сделать свою женщину счастливой.

А она ведь несчастна, тут и дураку было понятно. Эти тусклые глаза уже давненько не светились от беспричинной радости. И почему-то всегда, когда я смотрел в её глаза, мне казалось, что я и раньше видел в них своё отражение.

Бред, конечно, но в моей жизни полно необъяснимых и лишённых всякого смысла ситуаций.

Может, где-то и виделись раньше, а я просто забыл. Земля же, она круглая, а память у меня та ещё чёрная дыра.

— Раз так, тогда жду вас завтра в офисе в девять без опозданий, — раньше времени включил я строгого начальника, но глубоко в душе радовался тому, что она пошла на уступки. — И да, если вас не устраивает срок отработки, то можете отработать столько, сколько посчитаете нужным. Столько, сколько я заслуживаю, и мы будет в расчёте.

Мария надкусила губу, махая мне на прощанье.

— Договорились! И спасибо большое за гостинцы!

Утром Мария явилась в офис без опозданий. Стоило мне увидеть её, как настроение чудесным образом подскочило до небес, как и пульс, странно реагирующий именно в тот момент, когда она приближалась ко мне лёгкой походкой. Если бы мне в тот момент приспичило проверить пульс, то велика вероятность, что пульсометр показал бы атмосферное давление или число "Пи" со всей своей числовой бесконечностью.

Я списывал странный мандраж на возраст. Как-никак совсем скоро уже разменяю четвёртый десяток. Вот и сердечко забарахлило.

К обеду ближе Маша полностью освоилась и я смог оставить её одну. На сегодня я сильно не загружал её работой, лишь наказал отделить "белое" от "чёрного". Иными словами, выполненные сделки от незавершённых заказов. Работка, не требующая никаких знаний и умений. Единственное, что требовалось от Марии — это усидчивость и внимательность.

В таком размеренном темпе прошла первая рабочая неделя.

Я был очень признателен Марии. Она не доставляла мне хлопот, проявляла исключительное упорство и трудолюбие. По неизвестным причинам она порой засиживалась в офисе допоздна, но никогда не соглашалась на предложение подвезти её до дома.

Мария превратила нашу пыльную, захламлённую каморку в светлый, благоухающий свежестью и чистотой кабинет.

Нисколько не пожалел, что предоставил ей возможность самовыражаться, как ей вздумается.

Она мне нравилась. Искренне нравилась с каждым днём всё больше и больше, но я не мог дать этим ощущениям никакого чёткого определения. Замучился гадать настолько, что под конец рабочего дня пятницы совсем с катушек слетел.

Я всерьёз вздумал пойти против своих же правил: не завязывать служебные романы.

— Маш, поздравляю тебя, — материализовался я в её кабинете без стука.

Она сидела в кресле и подкрашивала свои губы, смотря в потухший экран монитора.

— С чем, Руслан Альбертович? — отвлеклась она от своих дел, озаряя всё вокруг улыбкой.

Ах, эта Маша-милаша. От неё у меня мозги в кашу.

— Как с чем? С окончанием первой трудовой недели, конечно же, — несмело вошёл я, мялся как какой-то второгодник у доски. — И в связи с этим, а может быть даже и не с этим, я хотел бы сегодня пригласить тебя на ужин, и отметить такое знаменательное событие.

Заметил как озадачил её и тут же пожалел о сказанном, но время уже было не вернуть, а возможность упущена, поэтому я мужественно подготовился к тому, что мне дадут от ворот поворот.

— Я бы с радостью, Руслан Альбертович, — с досадой поджала она аккуратно накрашенные губы, — но сынишка, наверное, уже успел соскучиться по мне.

С запозданием я осознал, что совсем забыл о том, что у неё есть крохотный карапуз. И, вероятней всего, муженёк с пивным брюхом.

— О, да, ты права. Ну, тогда хороших тебе выходных!

— А давайте я угощу вас чаем с тортом?! — вдохновенно проговорила она, вдыхая в меня надежду. — В прошлый раз у меня как-то не вышло с гостеприимностью, но сегодня сам день благоволит. Как вы смотрите на это?

А, быть может, и нет у неё никакого мужа?

— С необычайным восторгом! — сдержанно произнёс, а сам ощутил как за спиной моей расправились крылья.

С Машей мы заехали в супермаркет. Купили, по её словам, самый вкусный торт, и отправились к ней.

Всю дорогу мы болтали о всяких пустяках: о музыке, о предстоящих праздниках и то, как привыкли их отмечать. Маша особо не распространялась, держалась скованно и зажато, словно она до сих пор не успела привыкнуть ко мне. Хотя сам же я привык к ней как к сотруднице, но не как к девушке. Такой привычки я ещё не выработал. Будто совсем забыл как вести себя, чтобы расположить к себе девушку.

Да, конечно, забыл. Столько времени прошло с тех пор, как я кого-то завоёвывал. И это далеко не моя бывшая. Ангелину мне не пришлось долго уговаривать. Я сделал ей предложение спустя месяц после нашего знакомства. Всё потому, что тогда я был в полнейшем отчаянии. Я разочаровался в жизни, в любви. Я решился на такие меры только лишь потому, что старался убежать от реальности. Никакая это была не любовь.

Мне кажется, я и не любил никогда, а вот влюблённость...

Безумная влюблённость однажды случилась со мной. Тогда я как подросток потерял голову от чувств, распирающих меня. Но я всё профукал. Ценой собственной беспечности потерял свою единственную влюблённость, которая должна была перерасти в нечто большое.

Я не нашёл Катю, а свои чувства к ней через месяц безрезультатных поисков закопал глубоко под землёй. Натуральным образом.

Но в данный момент я начал ощущать нечто схожее. Тогда чувства пришли спонтанно ко мне, и я ощущал, что те же самые чувства уже стоят на пороге у моего сердца.

Мы ведь знакомы всего ничего. Я даже ничего так и не успел разузнать из её жизни. Это казалось очень странным, но это нисколько меня не пугало. Я верил, что у нас есть ещё масса времени, чтобы закрасить все пробелы яркими красками.

— Проходите! Только у меня тут кое-где беспорядок. Я ещё не всю мебель успела установить.

— Я мог бы с удовольствием помочь тебе с этим, — вызвался я.

Мы прошли в тесную полупустую квартирку. Чуть просторней, чем тот кабинет, что я выделил ей. Подумал, что если бы квартира была по плану, без тех полутора квадратных метра, что оказались лишними, в ней вообще можно было не развернуться. Кухонька маленькая, диван, телевизор, стенка и детская кровать, а все вещи лежали в мешках у стеночки.

— Когда ты сюда переехала?

— Неделю назад. Сразу же как только сдали объект, — ответила она, поставив чайник. Забрала у меня из рук торт и указала на угловой диванчик. — Присаживайтесь, Руслан Альбертович, сейчас всё будет.

— Руслан, — поправил я её. — Вне работы можешь называть меня просто по имени.

— Х-хорошо.... Руслан, — она уложила кусочек торта на блюдце и передала мне. Кожа шеи и лица её вспыхнула, когда я случайно дотронулся до её пальцев. — Извините, это так непривычно.

— Что именно? — полюбопытствовал я, наблюдая за неоднозначной реакцией её тела. Не сводя взгляда с глаз, я уловил ощущение полёта. Оно закручивало моё сознание, и я хотел бы верить, что Маша ощущала схожее со мной чувство.

— Я всего лишь о имени, а вы что подумали? — хохотнула она, присаживаясь сбоку от меня.

— Маш, ты..., — старательно я подбирал слова, но подумал, что ещё слишком рано для сближения, — обращайся ко мне на "ты". Мы же договорились.

Я сдрейфил, что было со мной если и не впервые, то точно уже не вспомню, когда тушевался, находясь рядом с привлекательной девушкой. Но с Машей я ощущал то, что давно было утеряно. То, что давно забыл и распрощался с этим. Хотя головой понимал, что в моём возрасте вряд ли можно было воспылать чувствами к незнакомке.

— Ну, рассказывай, с кем ты тут живёшь? — пытался я отвлечься от своих мыслей за разговором.

— С Богданом, — вдохновенно ответила.

— Это твой муж? — напрягся я.

— Нет, что ты? — округлив глаза, возмущённо сказала, словно посчитала мой вопрос немыслимым. Едва ли тортом не подавилась. — Это мой сын.

— И всё?

— И всё, Руслан.

И меня отпустило. Улыбка расцвела на моём лице, а в голове я уже начал выстраивать безумные планы, о которых Маша ещё не догадывалась.

— А где отец Богдана?

— Исчез, как и все мужчины в нашей семье. Поэтому Богдану я с малых лет прививаю уважение к девочкам. Я учу его быть джентльменом и искренне надеюсь, что из этого что-нибудь выйдет.

— Дурак просто не понял, кого потерял, Маш, — накрыл я её руку своей ладонью и легонько сжал, мечтая окружить её заботой и теплотой. Она этого заслуживала.

Маша замерла, уставившись на меня. В глазах её почему-то стояли слёзы, но я больше не хотел давить на неё. Если и сближаться с ней, то постепенно, чтобы не разбить её хрупкое, словно хрусталь, сердечко.

— Я очень надеюсь, что когда-нибудь он это поймёт. Глупо, но я всегда искала ему оправдания, а теперь, думаю, зря я это делала, — шмыгнула она носом, склонив голову к груди.

— Конечно, зря! Если бы мужчина хотел остаться с семьёй, он остался бы, невзирая ни на что. А если он не остался, то какой он после этого мужчина? Так, мальчишка, — был зол я на этого придурка. Увидел бы, все зубы пересчитал. — Но теперь-то у тебя всё будет хорошо, вот увидишь.

— Почему ты так решил? — робко спросила она тонюсеньким голоском.

Я уже хотел было сказать ей всю правду. Что ни за что не отпущу её, что постараюсь сделать счастливой и всё в таком духе, как меня остановил дверной звонок.

Извинившись передо мной, Маша выскочила из-за стола и пошла открывать дверь.

— Мамоська, там та-аку-у-у-у-ую голку постлоили! — восторгался малыш, толком не успев войти в квартиру.

А потом я лицезрел радость на лице ребёнка при упоминании той самой горки, которая произвела на него такое сильное впечатление.

— Наверное, большую и скользкую? — краем глаза я видел как Маша снимала с Богдана шапку, поправляла его взлохмаченные светлые волосы.

— У тебя гости? — раздался вопрос, произнесённый женским голосом.

— Да, мам, — тихо ответила Маша. — Коллега по работе. Спасибо тебе, что понянчилась с Богданом.

— Он вообще-то мой внук! Это я должна благодарить тебя за то, что даёшь мне такую возможность.

Я посчитал нужным выйти в коридор первым, чтобы познакомиться с матерью Маши. Чтобы у этой женщины развеялись сомнения насчёт целомудрия своей дочери. Наверняка, она уже надумала себе, что мы тут не просто чаёк попиваем.

Но стоило мне переступить порог кухни и оказаться в поле её зрения, как она в ужасе ахнула и приложила ко рту свою ладошку.

— Етишкина жизнь! А он-то что здесь делает? — раскрыла она рот, вопрошающе глядя на свою дочь.

Как нетактично, — подумал я.

Я готов был к любой реакции, но только не к такой. Меня ещё толком не знали, но уже заочно возненавидели. Немудрено, что мужики в этой семье не задерживались. Кто ж такое вынесет по доброй воле?

— Добрый вечер. Маша, спасибо за чай, но я, наверное, пойду, — сказал я, словно отчитался, а потом и вовсе женщина состроила злобную гримасу, вперившись в меня ненавидящим взглядом.

— Давайте, уважаемый! Да пошустрее! — плевалась она ядом в мою сторону, а я не понимал, с чего бы это вдруг.

Чем я мог насолить этой женщине? Тем, что родился мужчиной?

— Мама, что ты такое говоришь?! — возмутилась Маша, молчаливо извиняясь передо мной.

— Ничего! Всё, я ухожу! До понедельника! — наградив меня напоследок своим жгучим презрением, женщина ушла прочь, чем немного разрядила напряжённую обстановку.

— Дядя, а это вы Дед Молоз? Если да, тогда где вы забыли свой мешок с подалками? И почему у вас нет большой белой болоды и класной шубы? — пролепетал мальчуган, заинтересованно обсматривая меня со всех сторон.

Он умилял меня своей внешней серьёзностью и невозмутимостью. Настоящий мужчина. Мамин защитник. Он достаточно легко шёл на контакт, что одновременно и плохо, и не очень.

Я был насторожен. Всё-таки я тут чужак, но после одобрительного кивка самой Маши, я подошёл к мальчику и присел на корточки возле него.

Сердце на мгновение замерло, ведь за всю свою жизнь я ещё ни разу не встречал человека с гетерохромией. Я был несколько поражён столкнуться с этим именно в тот момент.

— Какие у тебя красивые глаза, Богдан, — сказал я с улыбкой, и мальчишка уверенно махнул головой, соглашаясь со мной.

— Один голубой, один количневый, — неуклюже тыкнул он меня в грудь. — Плям как у вас. Мам-мам, ты же говолила, что я особенный. А получается, что у Дедушки Молоза тоже такие глаза, как у меня.

Я глянул на Машу, которая почему-то заливалась слезами, укрываясь от моего взгляда в своих роскошных медных локонах, и почувствовал слабое жжение в груди. Всё казалось странным и удивительным.

— Это просто такое совпадение, дорогой, — ответила она, гладя его по волосам. — Попрощайся с дядей. Он уже уходит.

— Пока, Молоз. Приходите к нам почаще, я люблю толтики! И мама тоже любит!

Я быстро накинул на себя пальто, обулся, но уходить просто так не хотел.

— Маш, что тебя так расстроило? Я что-то не так сказал? Извини, я не хотел, — обеспокоился я, стоя на пороге, закрывая собой дверь.

Я ощущал за собой вину. Снова. Но совершенно не находил этому объяснений. И пока не получу ответ, уходить был не намерен.

— Нет, всё хорошо. Просто на секунду я представила, что у Богдана никогда не будет отца, — она неожиданно прыснула от смеха, скорее всего, смех это был на грани истерики. — Он ведь думает, что его папа — это Дед Мороз, не знаю, почему. Возможно, бабушка что-то ему наплела. Но что будет, когда он поймёт, что Дедушки Мороза не существует? Во что он тогда будет верить?

— Он будет верить в тебя, — охрипши ответил, нисколько не задумываясь. — Зачем ему ещё в кого-то верить, если у него есть ты?

— Ты не понимаешь? — категорично покачала она головой, толка меня, чтобы освободил проход.

Намёк был ясен. Мне здесь не рады, ну а что я ещё могу?

— Надеюсь, как-нибудь ты объяснишь мне, — я потянулся к ней, чтобы приобнять, но вовремя одёрнул себя. Не это ей было нужно. — До понедельника, Мария. Не забывай, в понедельник у нас новогодний корпоратив!

— Да, не забуду! Всего хорошего, Руслан!

Все выходные я провёл в режиме автопилота. Я раза три блокировал свои мысли, чтобы не позвонить Маше, и два раза останавливал себя, что не сорваться к ней.

Её душевное состояние встревожило меня, но я подумал, что в этой истории я лишний. Я пока ещё чужак и вряд ли она нуждалась именно в моей поддержке.

У неё был тот, от кого она получала силы, кому отдавала их, и о ком заботилась. Поэтому я мужественно ждал наступления понедельника.

Хотя нисколько не отрицаю, что было тяжеловато психологически.

Я никогда не сталкивался с такой неимоверной и спонтанной тягой к девушке. Малознакомой девушке.

Я был твёрдо уверен, что она не подпустит меня к себе так легко.

На её жизни отложился определённый отпечаток, после которого она забралась в свою толстенную раковину и только изредка высовывала оттуда голову. Моя задача состояла в том, чтобы выманить её оттуда, но здесь требовалась аккуратность и расчетливость.

Я боялся спугнуть её своими решительными действиями, поэтому не придумал ничего эдакого, кроме как начать сближение сначала на дружеской волне.

Я купил нам билеты в кино. Три билета на новогодний мультик. Ведь я хотел сближаться не только с Машей, но и с её сыном. Он часть Маши.

Меня не пугало это. Наоборот, я всерьёз задался вопросом: как будучи здоровым, состоятельным и (не побоюсь этих слов) весьма привлекательным мужчиной, я всё ещё оставался бездетным холостяком?

Моя личная жизнь покрылась толстым слоем пыли, поэтому я решил провести в ней тотальную чистку.

— Оленька, Мария Валентиновна у себя? — спросил я, войдя в приёмную.

Я немного припозднился из-за предновогодних пробок и метели, образовавшей на дорогах многокилометровые пробки.

— Нет, ещё не было. В офисе вообще практически никого нет. Эта предпраздничная суета сотворили в городе коллапс.

— Это уж точно, — буркнул я, отряхивая своё пальто от снега. — Сообщи, когда она придёт. Хорошо?

— Поняла! И ещё, тут организаторы корпоратива спрашивают, как вы отнесётесь к тому, что ведущие будут вести программу в костюмах Деда Мороза и Снегурочки?

— Напомни, ведущие же у нас два здоровенных бородатых мужика? — спросил я с недоверием, секретарша коротко кивнула и скривила рот, тоже посчитав эту затею нелепостью. Но почему всё всегда должно идти по строгому предписанию, нужно хотя бы иногда выходить за рамки. По крайней мере, будет весело. — Ну, если второго ничего не смущает, то пусть хоть Красной Шапочкой наряжается. Мне всё равно!

— Ясно, так и передам им!

— Слово в слово! — посмеялся я и заперся в своём кабинете, чтобы провести время на женском форуме, где мамаши выбирали подарки своим разновозрастным чадам.

Дело в том, что я понятия не имел, какой подарок можно приобрести трёхлетнему мальчишке.

Я не знал точного возраста. Это было лишь моё предположение, но из форума я не подчерпнул ничего интересного.

Мамаши разбились на два лагеря, одни из которых утверждали, что современным детям нужно дарить навороченные гаджеты, а другие были за то, чтобы с малых лет ущемлять ребёнка во многом, чтобы тем самым не избаловать его.

Я не был сторонником ни той, ни другой версии воспитания. Немного пораскинув мозгами, я решил зайти на известный сайт и заказать Богдану самого крутого робота, судя по отзывам восторженных пап.

Робота мне обещали доставить уже к обеду. Я сам был счастлив, как ребёнок и ждал вечера, как того самого момента, когда мечты мои начнут потихоньку сбываться.

Вечер в кино, в компании замечательной девушки и её чудесного сына... Что может быть лучше?

Хоть Маша ещё и не догадывалась о моём сюрпризе, но я уже был уверен на все сто, что этот день запомнится не только мне.

В обеденное время в офисе были все сотрудники, кроме неё. Маша так и не явилась на работу. Я начал не на шутку переживать. Всё думал, что могло произойти что-нибудь плохое с ней или с Богданом. Я звонил ей множество раз, но она не отвечала мне, а потом и вовсе номер стал недоступен.

Нужно ли объяснять, какое у меня было настроение к вечеру?

Когда робот уже стоял на моём рабочем столе, завёрнутый в праздничную упаковку с пышным бантом на нём. Когда билеты в кино лежали в кармане моего пиджака и всякий раз, когда я засовывал в него руку, они обжигали ладонь. Когда наш офис превратился в место проведения новогоднего шабаша, где все зажигали, кроме меня. Потому что самой главной звёдочки не было рядом.

Праздник был в самом разгаре. Ведущие веселили публику как могли. Снегур своим нелепым видом, как я и предполагал, вызывал больше всего оваций. Подчинённые водили хороводы вокруг куллера, на котором стояла искусственная ёлочка, участвовали в различных конкурсах с переодеванием. Так мне и досталась роль Красной Шапочки. Повеселил я всех знатно, а вот самому было не до смеха. Душа моя рвалась к Маше.

Через час терзаний я уже не мог превозмогать эту муку. Целенаправленно подошёл к ведущему и отвёл его в сторонку.

— Знаю, это покажется немного странным, но у меня к вам имеется весьма выгодное предложение.

Ещё через полчаса я уже стоял у её дома. Задрав голову, смотрел на окна седьмого этажа и радовался хотя бы тому, что в её квартире горел свет.

Быстро добрался до шестого этажа. Там, на лестничной клетке, вытащил из необъятного мешка костюм Деда Мороза, который выкупил у ведущего корпоратива, и напялил на себя. Про бороду я тоже не забыл, как и про волшебный мешок, в котором ждал своего часа игрушечный робот.

Я волновался жутко, но, выдохнув, с достоинством справился со своими эмоциями и поднялся ещё на один этаж. Нажал на дверной замок и приставил ухо к двери. Послышались шаги.

— Кто там? — спросила Маша.

— А кого вы так долго ждали? — старался я говорить не своим голосом. Неспешно, в манере Деда Мороза. — Я объездил на оленях всю страну, пока не нашёл вас!

Послышался щелчок замка, а затем дверь не спеша открылась. Маша выглянула одним глазом. Пробежалась по мне с ног до головы и захлопнула дверь.

Я был огорчён. Думал, что мой план провалился, пока не послышался звук цепочки. Маша всего-навсего сняла цепочку и снова открыла мне.

— Мороз Альбертович, это вы? — ошеломлённо произнесла, а потом залилась румянцем и зажмурилась. — В смысле, Дед Руслан. Ой, ну в общем вы поняли...

— Можешь называть меня и так, и так. Оба варианта мне нравятся, — одобрительно я махнул головой и поправил съехавшую на лоб шапку.

— Что вы здесь делаете в таком виде?

— Как что? Я развожу подарки детишкам, — с энтузиазмом проговорил, размахивая мешком, а потом уже тише произнёс: — А ещё спросить, почему ты снова скрываешься от меня.

— Я.. я... я не… — начала она заикаться, глаза её забегали из стороны в сторону, как будто она не знала что сказать, чтобы не обидеть меня. — Господи, это так неожиданно.

— Неожиданно, что я пришёл поинтересоваться всё ли хорошо у моего сотрудника?

— Да, и это тоже. Я хотела написать тебе. Честно! Но всё как-то руки не доходили. Да и не знала я что сказать, как это преподнести.

— Что именно? — обеспокоенно спросил я. Маша молчала, и я осмелился подойти к ней, чтобы взять её ладонь в свою руку. — Маш, ты пугаешь меня. Скажи, что тебя так беспокоит. Я обещаю, что пойму.

Она избегала моего взгляда, а я никак не мог понять в чём дело.

— Ты сказал, что я могу отработать на тебя столько, сколько ты заслуживаешь, так?

— Так, — кивнул я. — Всё верно.

— Больше я не явлюсь на работу, — холодно бросила она, вырывая из моих рук свою ладонь.

— То есть я заслуживаю всего пять дней? — возмутился я. Она задела меня.

— Увы, но ты заслужил ровно столько, сколько сам когда-то отвёл мне.

— Что? О чём ты говоришь?

— Я думала, ты поймёшь, — вымученно говорила. Как-то нехотя. В глазах пропал жизненный блеск, но на его место пришёл блеск от стоявших в них слезах. — Это ведь так элементарно, как дважды два, но как и сказала, я слишком долго ищу людям оправдания.

— Машенька, я не понимаю.

Она обречённо вздохнула, глядя на меня из-под мокрых ресниц.

— Ты правда хочешь всё узнать?

— Да. Именно сейчас больше всего на свете я хочу узнать причину твоей меланхолии.

— Тогда не уходи никуда. Подожди меня здесь.

Она прикрыла дверь, скрылась в своей квартире, а я месте себе найти не мог в ожиданиях, терзающих душу.

Что же я такого должен узнать?

Нервно жевал нижнюю губу и прикидывал в уме. Боялся узнать страшную весть, но уже тогда я знал, что сделаю всё, что в моих силах, чтобы привнести в её жизнь хоть немного позитива. Я помогу всем, чем смогу.

Когда Маша вновь появилась на пороге своей квартиры, я обратил внимание на то, что она прижимала к груди какую-то небольшую то ли картонку, то ли бумажку. Бережно, словно ей была дорога эта вещь.

Я насторожился. Подошёл поближе и молча повёл бровью. Маша взглянула на картонку, а потом буквально всунула мне её в руки, словно опасалась передумать.

На лестничной клетке хоть и горела яркая лампочка, но в глазах моих сразу же потемнело, стоило мне понять, что именно за вещь я держал в своих руках.

Это был всего-навсего снимок. Странным было только то, что я сам когда-то давно сделал его.

Моё сердце пропустило болезненный удар. Я перестал дышать. Звенящая тишина действовала на меня губительно. В висках пульсировало, ноги подкашивались, что мне пришлось подпереть собой известковую стену. Я слышал, как по венам стремительно бежала кровь, но с каждой секундой она заметно замедляла свой темп, пока не застыла от ужаса.

— К-как… — в глотке пересохло, я пытался сглотнуть ком в горле, но тщетно. — Как она у тебя оказалась?

Это была фотография, сделанная мною на старенький "полароид" ровно пять лет назад. На ней был изображены я и Катя.

Моя Катя, в которую я, как мне тогда казалось, по уши влюбился.

Мы сидели на песчаном берегу Андаманского моря, уютно облюбовав одинокую пальму, так удачно скрытую от нескончаемого потока туристов.

Мы любили проводить там время: провожать закаты и встречать рассветы.

Я познакомился с Катей в Тайланде в канун Нового года на исходе своего отпуска.

Тогда жгучая брюнетка с пышными формами покорила меня своей жизнерадостностью и той энергией, что била из неё через край. Я понял, что это именно та девушка, с которой желал провести всю свою жизнь.

Глупо, но тогда я был уверен, что это судьба сплела наши одинокие души на экваторе Земли, в чужой стране. Она неспроста свела наши дороги.

Мы провели вдвоём восхитительные пять дней и незабываемые четыре ночи. На следующие сутки мы планировали вместе возвращаться в Россию. Я взял на себя смелость предложить ей переехать ко мне. Катя, недолго думая, согласилась, потому что, как оказалось, мы не только были родственными душами. Так вышло, что мы ещё и жили в одном городе.

А потом... а потом я оступился. Я упустил Катю и сколько бы не искал её, так и не смог найти.

Снова вернул ошеломлённый взгляд на Марию, но не видел её перед собой. Туманная дымка заволокла всё вокруг и почти подобралась к моему сознанию, потому что я вспышками начал впускать в него воспоминая, которые были такими приятными, но в то же время больно ранили меня.

— Не молчи. Что эта фотография делает у тебя, я спрашиваю!? — размахивая перед её лицом снимком, уже злился я.

— Ты сам мне её дал, Руська, — добила она меня окончательно этим «Руська». — Со словами: Береги её. Я очень хочу посмотреть на то, какими мы будем через пять лет. Ну так смотри! Вот они мы!

Эту фразу я и впрямь произносил, но Кате. При чём здесь Маша?

— Подожди, что-то у меня совсем крыша поехала, — провёл ладонями по взмокшему от липкого пота лицу, стараясь прогнать наваждение. — Какое отношение ты имеешь к Кате? Вы родственники? Если так, то скажи, где она.

Маша досадно поджала губы и отвела стыдливый взгляд в сторону. Что-то беспокоило её и мне требовалось во что бы то ни стало выяснить что именно.

— Да не было никакой Кати, разве ты ещё не понял? Не было и нет!

— То есть как нет? Ты за дурака меня держишь? — я приблизился к ней почти вплотную, заглянул в синие глаза и вмиг остолбенел. Сверкающая синева плескалась в них, словно беспокойные волны Андманаского моря.

— Ты действительно не помнишь меня? — хлопала она ресницами, ища в моих глазах ответы на свои вопросы. — Я предполагала, что так и будет, и представилась другим именем. Да, внешне я немного изменилась! Жизнь потрепала, так сказать, но не думала, что настолько всё плохо, чтобы не вспомнить ту, которой ночами шептал клятвенные обещания.

Я резко отшатнулся от неё назад, будто от яростного пламени. Прошёлся медленным взглядом с головы до ног и не мог поверить своим глазам.

Это же моя Катя, только сильно исхудавшая.

Она сменила цвет волос, лицо осунулось, щёки её впали.

Как такое возможно вообще?

Нет, даже сейчас я не мог принять это. Это не Катя. Если бы это была она, я узнал бы её из тысячи… Из миллионов… Даже спустя десятки лет.

—  Не знаю, о чём ты говоришь, но я тебе не верю. Ты, видать, затеяла что-то, — с опаской я отошёл от неё, снял дурацкую бороду и швырнул в мешок.

Маша хранила молчание, а это говорило только о том, что я попал точно в яблочко.

Я развернулся, пошатнувшись, словно во хмелю, уже намеревался уходить, как вдруг она заговорила слабым голосом:

— В ночь перед отъездом мы кормили друг друга тайским мятным мороженым и запивали его нагревшейся на раскалённом песке кока-колой, — издала она грустный смешок, я медленно развернулся к ней лицом. Грудь мою пронзила невыносимая боль, вызванная яркими вспышками воспоминаний. — Тогда ты предложил сделать это нашей традицией: проводить новогодние праздники на берегу моря. Вместе. Естественно же, я согласился, потому что влюбилась в тебя без памяти. Мы провели чудесную ночь, которая запомнится мне на всю жизнь, а потом ты проводил меня в отель. Ты дал обещание, что позвонишь мне как только вернёшься в свой номер. Но ты так и не соизволил позвонить! Знал бы ты как мне было больно, когда, вернувшись в Россию, я позвонила на ресепшн отеля, где ты остановился, и услышала, что ты всё ещё отдыхаешь там! Номер по-прежнему числился за тобой. Ты лжец, Руслан!

Маше срочно понадобилось отдышаться.

Маша взяла паузу, чтобы перевести дух, а мне в данную минуту требовалась только машина времени. Я мечтал вернуть время вспять и прожить эти пять лет иначе.

Какой же я болван! Ведь были же знаки, а я не посчитал нужным заострить на них своё внимание! Получай теперь! Довольствуйся!

— Ты не пожелал, чтобы наш курортный роман перерос во что-то большее, поэтому я с миром отпустила тебя. Я не рассчитывала тебя встретить вновь. Я смирилась и вычеркнула тебя из своей жизни, пока…

— Что, пока? — становилось невмоготу от этих долгих и мучительных пауз.

— Мамоська, ну где ты там? — Богдан подкрался незаметно, чем привлёк наше внимание к себе.

Богдан высунул голову и обомлел на долю секунды.

— Дед Молоз! Мам, он плишёл! — захлопал он в ладоши. Скача как козлик, он отталкивал Машу в сторонку. Босой выбежал на лестничную клетку и встал около меня, бросая любопытный взгляд на мешок. — Я холошо себя вёл в этом году. Честное-плечестное слово!

Я же стоял как вкопанный, не мог и пальцем пошевелить. Лёгкие сдавило. Их словно тисками сжало, что я не мог вздохнуть, чтобы это не доставляло боли в груди. Я всё разгадывал в уме загадку, но сколько бы ни старался, правильного ответа так и не мог найти. Если подумать, ответ лежал на поверхности, а я просто-напросто не хотел его замечать.

— Богдан, а сколько тебе лет? — кое-как вымолвил я, поглядывая то на него, то на Машу. — Ты такой уже смышлёный.

Маша явно ждала этого вопроса, поскольку даже затаила дыхание, предвкушая мою реакцию на ответ, который я слушал с замиранием сердца.

— В конце лета мне исполнилось четыле годика, — гордо произнёс он. Неуклюже выставил три пальца, я усмехнулся. Слегка наклонился к нему и разогнул ещё один пальчик.

— Какой ты большой, — я был абсолютно потерян. Не знаю, какие силы заставили меня раскрыть мешок и достать оттуда упакованный подарок. Дрожащими руками я вручил его Богдану, переживал, что он может не понравиться ему. — Вот, держи, дружок!

Высунув язык, он быстро избавился от обёрточной бумаги. Мы с Машей завороженно наблюдали за этим. Маша с любовью, а я с осознанием. Наконец-то, я всё понял. Гетерохромия была не просто совпадением. Она досталась Богдану от меня.

Я был в шоке. Контужен, словно рядом со мной только что взорвалась бомба, но внутри меня всё потихоньку оживало. Всё возрождалось из пепла и расцветало.

— Вау! Мам, это же лобот! Тот самый, котолый мы видели в магазине иглушек! — дух захватило, когда он крепко-накрепко обнял меня. А потом я стал ему больше неинтересен.

Он вернулся в квартиру, восторгаясь своей новой игрушкой.

— ...Пока, я не увидела на тесте на беременность две полоски, — договорила Маша фразу, чем развеяла всевозможные сомнения. — Тогда я начала искать тебя, но было уже поздно. Я узнала, что ты женился, и всё встало на свои места. Мои опасения подтвердились! Зачем ты обманывал меня, Русь?

— Нет, это не правда! — в протесте я сжал свои кулаки, подался к ней, а она прошмыгнула в квартиру, прикрыла за собой дверь, оставив лишь маленькую щель. Я навалился на стену и мысленно проклинал тот день, когда оставил её. — Я не обманывал тебя, Катя... Маша... Да что за фигня?! Чувствую себя паршивей некуда!

Меня разрывало на части, ведь я не мог предоставить ей никаких доказательств. Всё, что у меня было — это слова оправданий, но, казалось, этого ничтожно мало, чтобы найти ключик к её сердцу.

— Теперь ты хоть немного побудешь в моей шкуре, — ядовито выплюнула она. Маша пыталась захлопнуть перед моим носом дверь, но я вовремя выставил ногу, не позволив ей этого сделать.

— Получается, ты так мстишь мне? Нарочно нашла меня и заявилась в мой офис?! Влюбила меня в себя, познакомила с Богданом, а теперь прогоняешь меня!? Зачем, Маш?

— Руслан, уходи! Я не хочу окончательно разочароваться в тебе!

— Так в чём проблема? Не очаровывайся раньше времени и всё! Изначально хотя бы выслушай меня, — терзался я угрызениями совести, оплакивая своё счастливое будущее. Я искал в её глазах надежду на понимание, но не было его там.

— Наша встреча была чистой случайностью. У меня не было никаких планов на твой счёт, — слова её были резкими, как короткая пулемётная очередь, ранящая меня точно в сердце. — А когда я поняла, что ты не помнишь меня, это поставило точку во всём! Во мне умерла надежда!

— Так давай вместе вернём её к жизни, прошу! — проявил я слабость и упал на колени. — Пожалуйста, дай мне возможность. Всего один шанс объясниться перед тобой!

— Нет! Извини меня, Русь, но это уже ничего не изменит.

И она захлопнула дверь, оставив меня ни с чем. Только если раньше у меня и впрямь ничего не было, кроме ежедневной рутины, то теперь всё в корне изменилось. У меня появился сын. И ему, чёрт побери, уже четыре года!

Сказать, что я был в замешательстве — ничего не сказать. Я был в абсолютном раздрае.

— Маша, что Богдан знает обо мне? — спросил я, думая, что она ещё слышит меня, но если она и слышала, то отвечать мне была не намерена.

В разбитых чувствах я поехал домой. В пустоту, в холод и вечное одиночество.

Планы мои изменились. По дороге домой, я вдруг вспомнил о том самом прошлом, которое закопал глубоко под землёй.

Я остановился у хозяйственного магазина, купил там лопату и поехал на шлюзы, прямиком к Обскому морю. Я с точностью помнил то место, где захоронил всё то, что напоминало мне о Кате... о Маше.

Так и свихнуться недолго...

Пять лет назад в последний день нашего отпуска в Тайланде мы заговорили о совместном будущем.

Странно, мы знали друг друга всего каких-то пять дней, но уже тогда строили долгосрочные планы. Мы были без ума друг от друга и верили, что то, что между нами происходило — это всерьёз и надолго. Мы считали, что ничто не сможет разъединить такую крепкую связь.

Обнявшись, мы лежали на песке, смотрели в небо, на серебряную звёзную россыпь на нём, и мечтали о собственном маленьком домике на берегу моря.

Тогда я не мог позволить себе недвижимость за границей, поэтому, естественно, рассматривал только наше Обское море. Я даже примерно представлял что это будет за домик.

В детстве с друзьями я частенько лазал в районе шлюзов, так и нашёл заброшенный участок, который отличался своей особой магией: сосновый бор, где вокруг ни души, окна домика выходили на песчаный берег, где стояла перевёрнутая вверх дном беспризорная рыбацкая лодка. Повсюду покой, тишина: шум прибоя, пение птиц, потрескивание костра вдалеке и дуновение лёгкого ветра, пробирающегося сквозь густой лес.

Всё это так и осталось мечтой. Моей несбывшейся мечтой.

Пять лет назад я отыскал этот участок, нашёл и тех, кому принадлежал он. Я хотел было уже выкупить его, но внезапно понял, что это бессмысленно. Катя бесследно исчезла из моей жизни и я не придумал ничего лучше, чем сдаться и зарыть всё, связанное с ней, на этом самом участке у одинокой сосны.

Во что бы то ни стало мне нужно было вернуть это. Хоть и предполагал, что за долгие годы всё отсырело и разложилось. Просто я ещё кое-что осознал...

Там, в подъезде, я сам того не понял, как признался Маше в своих чувствах. На эмоциях я ляпнул, что она влюбила меня в себя.

Так и было.

Я влюбился, как мальчишка. Всё в точности, как и пять лет назад. А теперь мне требовалось убедиться в том, что это была никакая не иллюзия. Что Катя действительно существовала, пускай и настоящее имя её было совсем другим.

Свет в том доме горел, на окнах были развешаны разноцветные гирлянды и вообще от былого заброшенного участка не осталось и следа, но это не останавливало меня. Я перекинул лопату и перелез через невысокий забор. По пояс утонул в рассыпчатом снегу и чуть ли не вплавь добрался до сосны. Руками расчищал себе путь и, добравшись до того самого места, начал копать. Ветер доносил до меня детский смех, скорее всего, из домика. Он чудесным образом придавал мне сил, ведь я думал не только о Маше. Из моих мыслей всё это время не выходил Богдашка.

Я дал себе парочку минут немного отдышаться. Поставив подбородок на черенок лопаты, обернулся, чтобы глянуть не заметил ли кто меня. Я увидел мальчика, стоявшего у окна и показывающего на меня пальцем. А затем в окне появились мужчина с женщиной.

Я не останавливался. Копал как безумец, не жалея сил, пока не заметил, как загорелся свет на крыльце, где вскоре появился глава семейства... С лопатой наперевес.

Думал, может, решил помочь мне, но я только беззвучно посмеялся над этой бредовой мыслью.

— Эй, что вы здесь забыли? — не тая угрозы, грозно спросил мужчина.

— Вы всё равно мне не поверите! — выкрикнул я в ответ, яростно разрубая ребром лопаты заледеневший чернозём.

— А вы попробуйте сначала, — настаивал мужчина, приближаясь в мою сторону плавно, словно боялся спугнуть меня или, к примеру, что я накинусь на него.

Я развернулся к нему лицом, медленно положил лопату к ногам и устало плюхнулся на гору уже выкопанного снега. На улице было довольно прохладно, но мне было настолько жарко, что от меня шёл пар. Чтобы хоть как-то остудиться, я распахнул шубу Деда Мороза и закатал рукава.

Мужчина был наготове в случае чего навалять мне лопатой по хребту. На то он и мужчина, чтобы защищать свою территорию от чужаков, вроде меня, поэтому я поспешил выложить ему всё:

— Пять лет назад я оставил под этим деревом что-то очень важное моему сердцу. Сегодня я пришёл вернуть свои вещи. Обещаю, я не доставлю вам проблем.

— О каких вещах идёт речь? — поинтересовался мужчина, вдумчиво почёсывая густую бороду. Я перевёл взгляд в окно, где женщина с мальчишкой высматривали своего мужа и отца. Они были напуганы, и в этом была только моя вина.

Я приподнялся, прихватил с собой лопату и поплёлся к забору, чтобы свалить отсюда.

— Вероятно, это уже не имеет никакого значения. Я все равно не смогу вам доказать, что под землёй что-то есть, поскольку она сильно промёрзла. Извините меня за то, что нарушил ваш покой. Надеюсь, я не сильно перепугал вашу семью, — я уже намеревался перелазить через забор.

— Вас ведь Русланом зовут, так? — неожиданно спросил он, я встрепенулся.

— Да, всё верно, — замер я .

— Идёмте со мной, — мотнул он головой в сторону дома, я как-то не решался идти за ним следом. С чего вдруг такое радушие? — Вы, небось, замёрзли, а мы как раз только что заварили имбирный чай. Да пошлите, что вы стоите?! Только лопату оставьте у забора, в доме она вам не понадобится.

Мужчина поставил свою лопату на крыльце у двери и подождал, пока я сравняюсь с ним. Не знал, что на него нашло, но я точно не стал бы звать в свой дом безумца, вроде меня.

Вопреки всем своим опасениям я вошёл в уютно обставленный домик, стряхнул с себя снег и разулся. В нос сразу же ударил аромат имбиря и мандаринов, отчего возникло чувство праздника.

Мужчина подошёл к женщине, что-то прошептал ей на ухо. Она глянула на меня с загадочной улыбкой, поднялась по лестнице на второй этаж и скрылась там.

Я оказался в небольшой гостиной, где сбоку от меня стояла густая наряженная ёлка, а на пушистом ковре у пылающего камина сидел мальчишка и игрался с машинками. Ему не было дела до меня.

В моём сердце кольнуло. Ведь если бы я не оступился, то с большей долей вероятности на этом полу мог бы играть с машинками Богдан, на кухне могла бы заваривать имбирный чай Маша, а я восседал бы в своём любимом кресле и с любовью в глазах наблюдал бы за ними. Я благодарил бы судьбу за такой щедрый подарок.

Я был бы счастлив. Всё это могло быть у меня.

Мужчина всунул в мои продрогшие руки кружку с ароматным чаем и велел присесть в кресло напротив него. Не прошло и минуты, как к нам присоединилась женщина. Она вошла в гостиную, держа в руках какую-то папку.

— Руслан, это, должно быть, ваше, — протянула она мне её, я поставил чай на столик и взял ту папку.

Раскрыл и увидел то, чего уже не ожидал увидеть, до оттепели так уж точно. В нём лежали мои заметки, фотографии с отпуска, где в основном была запечатлена Маша, и флешка с нашими совместными видео.

— Как это у вас оказалось? — спросил я, пытаясь сомкнуть челюсть, отвисшую от удивления.

Женщина расплылась в улыбке, присаживаясь на колени к своему мужу.

— Зимой пять лет тому назад мы купили этот участок, чтобы к весне приготовить его в порядок, — заговорил мужчина. — Жена осматривала территорию и заметила странный подкоп под сосной. Мне стало любопытно, я вооружился ржавой лопатой и раскопал тайник. Открыв пакет, я обнаружил там обращение. Ну, и оставил содержимое у себя на хранение, пока вы не явитесь за ним.

Точно. Я ж тогда на всякий случай оставил записку нашедшему тайник: Если вы нашли мои вещи, то очень вас прошу закопать их обратно. Есть вероятность того, что я могу передумать и вернуться за ними вскоре. Большое вам спасибо. Руслан В.

Мне стало немного неловко перед супружеской парой, но я видел, что эти добрые люди понимали меня.

— Спасибо! Спасибо вам огромное, я уж и не надеялся, что всё осталось в целости. А тут такой сюрприз, — рассматривал я снимки, за пять лет они ничуть не испортились, даже не выцвели.

— Руслан, а что стало с той девушкой на снимках? Вы выглядите на них такими счастливыми. Что заставило вас пойти на такой шаг? — полюбопытствовала женщина с грустью в глазах.

— Я не смог выполнить обещание и потерял её. Думал, что навсегда, но совсем недавно я снова встретил её. Сегодня я узнал, что у меня есть сын. Ему примерно как вашему. Так вышло, что сегодня я обрёл семью, но понял, что упустил столько времени, — стиснул зубы от мучительной неловкости. От обиды на жизнь и на самого себя. — Вряд ли она простит меня.

Переглянувшись с мужем, женщина хмыкнула.

— Знаете, Руслан, всё поправимо, кроме смерти. Если ваша любовь не умерла, то в ваших силах всё исправить. А если вы пришли сюда за этими вещами, — указал она на папку в моих руках, — Значит, вы настроены решительно. Осталось дело за малым — выполнить то обещание и, кто знает, может она простит вас.

— Время уже не вернуть, — досадно поджал я губы, которые до этого обжёг кипятком.

Я всё рассказал им. От начала и до самого конца. Не утаивал даже о том, что хотел выкупить этот дом раньше них.

— Какое совпадение, — хохотнула женщина. — Прям звёзды сегодня на вашей стороне. Мы как раз неделю назад выставили дом на продажу.

— Правда? Но почему? Здесь ведь так здорово!

— Мужу предложили работу на юге. Да, мы будем скучать по заснеженной сибирской зиме, но приняли решение всё-таки переехать, пока Лёша ещё не пошёл в школу.

Мне не пришлось долго думать, чтобы сделать первый шаг на пути к своему счастью. У меня будто бы открылось второе дыхание. Я ощущал невероятный прилив сил и энергии. Уже видел свой спасительный выход. Мне осталось только сделать последний рывок.

На календаре уже было тридцать первое декабря. Оставалось шесть часов до Нового года, а я вымотался так, что готов был хоть сейчас упасть лицом в тазик с оливье.

Я принял душ, по-быстрому высушился. Принарядился и поехал в город.

Настроение моё было на высоте, но чем ближе я приближался к дому Маши, тем всё сильнее давало о себе знать уже знакомое, сосущее чувство тревоги.

Я точно не знал, получится ли у меня застать Машу и Богдана дома. Боялся, что она могла отмечать праздник у своей матери или у друзей, но сердце подсказывало мне, что я на верном пути. Я всё делал правильно.

Когда я припарковался у дома, уже по привычке глянул на окна седьмого этажа, где заметил, что Маша украсила их бумажными снежинками. Она была дома. Во всяком случае мерцающая гирлянда и свет от телевизора говорили мне об этом.

Я поспешил к ней. Ещё никогда не поднимался по ступенькам с такой скоростью. Меня было уже не остановить.

Притормозив у ёё квартиры, я мысленно повторил те слова, что двое суток подряд вертелись у меня на языке.

Нажал на звонок, затем ещё раз. Ещё несколько, а никакой реакции не было.

Все мои мечты рухнули на бетонный пол и разбились вдребезги.

Меня не устраивал такой исход, я уже хотел было разыскать адрес, где живёт её мать, но внезапно услышал какую-то возню за дверью. Снова нажал на звонок и навострил уши. Какой-то шорох с той стороны двери только усиливался.

— Маш, это я, — полушёпотом проговорил я, прислонив губы к двери. — Открой, пожалуйста. Я всё тебе объясню.

— А мамы нет дома, — пробормотал Богдан. — Она ушла в магазин. Сколо уже плидёт. А это кто? Дед Молоз, это вы?

Я скатился по стеночке и присел на бетон. Опершись спиной о стену, я с облегчением выдохнул.

— Да, сынок, это твой дед Мороз пришёл, — сказал я, впервые примеряя на себя роль отца. — Ты же не против, если я тут подожду твою маму?

— В подъезде? — пропищал он, а затем, к большому удивлению, открыл дверь. Раза с третьего у него это получилось. — Давайте тогда ждать её вместе.

Он высунулся. Такой смешной. В костюме пирата и с повязкой на одном глазу.

— А так разве можно? Мама не будет ругаться потом на нас?

— Нет, она сегодня доблая.

Я не выдержал. Обнял Богдана. Прижал его к своей груди и поднялся с ним на ноги. Я готов был расплакаться от того, что мог прикоснуться к нему. Пускай и через пять долгих лет. Наверное, так нужно было. Неспроста нам пришлось пройти такой сложный путь, чтобы в результате я мог понять значимость таких прикосновений.

Я упивался таким радостным и незабываемым моментом. Старался запомнить его мельчайшие подробности, ведь боялся, что подобного может больше не повториться. Я погрузился в свои мысли настолько глубоко, что не заметил, как дверцы лифта разъехались в разные стороны и оттуда вышла Маша.

А я, балда, поднимался пешком и думал, что лифт по-прежнему не работал.

Реакцию Маши несложно было предугадать. Естественно, она сначала опешила, увидев у меня на руках Богдана, а потом взгляд её заметно смягчился. Она сняла шапку, медленно подошла к нам и потискала сынишку за щёчку.

— Я же просила не открывать никому дверь, — старалась она придать своему голосу строгости. — Меня не было всего пять минуть, а ты уже пригласил в наш дом постороннего? Как это понимать, м?

— Мам, Дед Молоз не постолонний. Он будет жить с нами! — вступился мальчуган за меня, и ведь поспорить с ним было сложно. Я взъерошил его волосы и чмокнул в пухлую щечку.

— А это мы ещё посмотрим, — с вызовом она произнесла. Сложила руки на груди и ждала от меня каких-либо действий.

Улыбка сошла с моего лица, я опустил Богдана на пол и на ухо прошептал:

— Богдаш, иди-ка в комнату, нам с твоей мамой нужно кое-что обсудить.

— Только давайте быстлее, я хочу поиглать с тобой.

Ну как тут после такое заявления не поторопишься?

Я решительно взял ладонь Маши в свою, и прижал её к груди, к самому сердцу.

— Я попал в тайскую тюрьму, — на выдохе произнёс я.

— Что? — моргнула Маша, непонимающе глядя на меня. Её рука напряглась, казалось, что сейчас мне точно прилетит пощёчина. Но я был готов. Я заслужил тысячи пощёчин.

— Я проводил тебя в номер, уже подходил к своему отелю, как вдруг на берегу заметил потасовку. Местные измывались над молодой русской парой. Я вмешался. Не мог просто смотреть на то, как безжалостно избивали бедную девушку, — я скорчился словно от боли, вспоминая тот вечер. — А потом мигалки, наручники и тесная камера тайской тюрьмы.

Мне было трудно говорить. Эти моменты моей жизни, которые враз перечеркнули её, теперь они вечность будут напоминать мне о себе. Они высечены в моём сердце, что я уже и не надеюсь на то, что когда-либо эти глубокие рубцы затянутся.

— Это правда? — с недоверием отозвалась Маша, пошатнувшись слегка.

— Поэтому номер числился за мной. Меня продержали там десять дней, выписали огромный штраф и пока я не оплатил его не выпускали из страны. Я искал тебя, но всё, что было у меня от тебя — это имя и номер тайского телефона. Я продолжал искать тебя, заглядывая в лица прохожих в городе, а потом сдался. Я был трусом, Маш. Прости меня за это! — дрогнул мой голос, я сильнее сжал её ладонь. — Если б я только знал, к чему нас всё это приведёт, то многое изменил бы в своей жизни. Я миллион раз жалел о том, что вмешался и ввязался в драку с местными, но такой у меня характер. Я не могу пройти мимо, когда вижу, что унижают слабых. Но я совсем забыл, что нахожусь в другой стране. Это было очень глупо с моей стороны. И вот к чему моя же глупость меня привела, — пожал я плечами. В этот момент по щеке Маши покатилась одинокая слезинка, подушечкой большого пальца я смахнул её с лица. Не хотел, чтобы она плакала. Я не стою её слёз. — У меня всё это время был сын, а я даже не догадывался о его существовании.

На глаза Маши уже во всю наворачивались слёзы, я сам кое-как сдерживал свои эмоции, но мне стало заметно легче от того, что в результате я смог выговориться. Впервые за пять лет я смог кому-то рассказать о том, что тревожило меня все эти годы.

—  Дурак ты, Руська, — навзрыд заплакала она, уткнулась своим лбом в мою грудь и я раскис. — Как ты мог не узнать меня, мой голос?

— Ты же сама не узнала мой голос, когда звонила мне! — тихонечко сказал, поглаживая её волосы. — Или я не прав?

Она подняла голову и мотнула ею.

— Ты прав. Я не узнала твой голос по телефону, но твои глаза..., — она прикоснулась к моей щеке и так приятно сразу стало. Я накрыл её ладонь своей и мысленно запечатлел трогательный момент первой близости наших душ.  — Они снились мне ночами.

— Ты тоже часто снилась мне, но постепенно твой образ стал лишь расплывчатым очертанием, а может быть я сам старался выбросить его из головы. Я думал, что так мне будет гораздо проще справиться со своими чувствами.

— Но сейчас? Что ты хочешь сейчас? — посмотрела она на меня с надеждой.

Я крепко обнял её, вдохнул в себя исходящий от неё аромат, что так был схож с ароматом счастья и безграничной любви.

— Вы теперь моя семья. Я мечтаю только об одном — чтобы ты и Богдашка были рядом со мной. Только этого я хочу больше всего на свете.

— А как же твоя жена? — напряглась Маша, отшатнувшись от меня.

— Ты шутишь? — засмеялся я. — Я развёлся четыре года назад! Нас ничего не связывало и не связывает, — я осёкся, раскрыв рот. — Подожди, всё это время ты думала, что я женат?

Маша с силой зажмурилась и носом зарылась в своих ладонях.

— Блин, как глупо вышло, — прогнусавила она, топая ногами.

— Ну, раз мы многое выяснили, то как ты смотришь на то, чтобы встретить Новый год вместе? Это ведь было одним из самых важных пунктов в моих клятвах.

— С Богданом?

— Конечно, ведь уже тогда он был с нами, — приложил ладонь к её плоскому животику.

Маша героически хранила молчание. Нарочно испытывала меня на прочность, но в итоге поддалась моим порывам.

— Хорошо. Только мама скоро придёт, ты ведь не против такой компании?

Я не готов был к тёще так скоро, но с чего-то ведь нужно было начинать. Нужно пользоваться моментом и налаживать контакт не только с Машей и Богданом, но и новоиспечённой тёщенькой, раз судьба смилостивилась надо мной.

— Нисколько! Но только если она не так показательно будет выражать свою ненависть по отношению ко мне. Она ведь всё знает, да?

Маша кивнула.

— Знает, мама была первой, кому я рассказала о нас. Благодаря моей беременности мы и наладили наши отношения.

— Позже ты всё расскажешь мне в мельчайших подробностях, а пока собирайтесь.

— Собираться, — вытаращила она глаза. — Куда? Мы куда-то поедем?

— Для начала за твоей матушкой, а потом туда, где, уверен, тебе очень понравится! — с растущей улыбкой на лице я медленно покачал головой, поигрывая бровями. — Я ведь многое тебе обещал. Настал тот день, когда нужно начинать выполнять свои обещания. Когда, если не в новогоднюю ночь?

Я тепло поцеловал Машу, а спустя некоторое время мы вчетвером отправились в наш... именно в наш загородный домик, где у меня появилась возможность начать всё с чистого листа.

И я ни за что не упущу эту возможность. В лепешку расшибусь, но я сделаю Машу счастливой.

___

Друзья, приглашаю Вас в мою веселую новогоднюю новинку под названием "Киндер-сюрприз для бывшего". Да-да, именно веселую, ведь несмотря на тему, роман обещает быть юморным. Книгу вы можете найти в профиле автора, либо пройти по ссылке в аннотации этой книги.

Аннотация к книге "Киндер-сюрприз для бывшего"

— Сколько ты хочешь за свое молчание? Не считая того, что я выделю тебе денег на аборт, — обыденно произнёс мужчина.— Ты хоть думаешь, что несешь?— Пойми, та ночь была ошибкой. Так и что? Пол-ляма тебе будет достаточно?— Не нужны они мне! — одарила его фирменным оскалом. — И ты не нужен! Катись к своей жене, пока я не разболтала эту новость прессе!— Не посмеешь!— Проваливай из моей жизни, Бестужев!— Не уйду, пока лично не удостоверюсь, что ты избавилась от беременности. Мне важна только моя репутация!Через несколько дней я вручила ему липовую справку, в которой говорилось, что я больше не беременна.Но спустя полтора года, в канун Нового года, я вновь встретилась с отцом своего ребенка. И у него уже были совершенно другие планы на меня и... нашу дочь.