Сегодня Карина хотела выглядеть сногсшибательно. Чтобы Трунов прогрыз локти до костей от досады, а Зайкин от восторга кончил на месте с первого взгляда. Чтобы у остальных парней зудело желание, а девушек выжигала зависть. Чтобы никого не оставить равнодушным. Ей нравилось ловить собственное отражение в восхищенных глазах. А в зеркало она смотреться не любила. Но приходилось делать это часто. Хотелось быть уверенной, что одежда сидит как надо, волосы не встали дыбом, косметика не потекла по коже. Сейчас любовалась новым платьем, терзаясь сомнениями, не вернуть ли его, потому пока не отрывала ценник.

Приталенное, на бретелях, винного оттенка, с ажуром на груди и тремя направляющими по животу, которые расходились на волнистый короткий подол, оно идеально обтекало ее фигуру, придавая элегантной сексуальности. Вчера в бутике ДЛТ девушка вышагивала в нем поступью пантеры по лоску черного мрамора, отражаясь не только в зеркалах, но и в потолке, и в стенах, наполированных до кристальной гладкости. Там платье казалось второй кожей, естественным атрибутом царицы. А в тесной прихожей типовой двушки в хрущевке, где обои отходили от стен и линолеум протерся до дыр, девушка сама себя чувствовала адским чучелом, на которое напялили рясу святого. В оранжевом свете наддверного бра все выглядело ненатурально, как будто неумелец прифотошопил ее голову к картинке с модного сайта. Она казалась себе нелепой. Стыд не позволял смотреть отражению в глаза.

Карина сделала себе подарок на день рождения. Ей давно мечталось влететь в самый пафосный торговый центр, где одеваются лучшие у лучших, и купить любое платье, которое приглянется, не взирая на цену. Приглянулось это за сотню тысяч. Там продавались и дешевле, в несколько раз, и внутренняя жаба со скрипом прикладывала карту к терминалу на кассе, но девушка строго себе наказала, что не будет жалеть, что пора начинать жить, что можно себя и побаловать. «Ты заслужила», – твердила она в уме.

Голые ноги демонстрировать на улице она тоже стеснялась. Кожа всегда казалась не очень ровной, да коленки костлявыми, а капроновые колготки в мелкую сеточку прекрасно сглаживали все недочеты. Она ходила в них даже летом. Туфли подобрала золотые на платформе и шпильке, а в руки взяла клатч, черный с позолоченным обрамлением.

Зашумела вода – слив унитаза. Щелкнул замок, и дверь ванной распахнулась. За ней показалась лысеющая голова и валкая фигура в кальсонах и мятой футболке. Худые, словно выжатые, руки свисали с костлявых плеч, как ненужные, спина горбилась, небольшой, но круглый живот выпирал из-за сколиоза. Густые брови нахмурились к центру. Карие глаза сверлили платье исподлобья.

– Ты на учебу собралась или на панель? – сиплый голос отца отдавал презрением. – Хоть пиджак накинь, и тот длиннее будет.

– Это платье стоит сто тысяч, – огрызнулась девушка. – Грех такое закрывать дешевым пиджаком.

– Ничосе, – лысая голова отпрянула назад, показав второй подбородок. – Трунов твой раскошелился, что ли? То-то ты дома почти не ночуешь. На платье себе зарабатывала, значит.

– И заработала, – процедила Карина, глянув на него с очерствелой злостью.

Что-то пытаться объяснять давно потеряло смысл. Она теперь на все его издевки отвечала сарказмом, в котором со всем соглашалась, хоть в груди и сгущалась раскаленная жижа, тягучая и бурлящая.

– Глянь, мать, работница года! На платье себе заработала! – насмехался отец, кивая в сторону кухни, где женщина бормотала стандартную утреннюю молитву. – Она у Трунова в спальне, поди, на доске почета висит, как самая старательная. Интересно, в кого она такая.

Последнее предложение он произнес с особым омерзением. Мамин голос, сам по себе низкий, грудной, по коридору доносился до Карины, как из потустороннего мира. Монотонность речи превращалась в угнетающую мелодию саспенса. Давность ремонта, скрип половиц и потрепанность мебели дополняли атмосферу унынием и безнадежностью.

Мать не откликнулась, продолжая бормотать. Во время молитвы она никогда не отвлекалась. Отец махнул рукой и ушел в большую комнату, где бурчал телевизор. Из маленькой выбежала Полина, стройная девица в школьной форме. На ходу она заплетала длинные русые волосы в хвост. Белая блузка вылезла из черной юбки и раскрыла плоский живот. В пупке блестел серебряный пирсинг.

Карина округлила глаза, сначала не поверив, и пригляделась.

– Это что? – шепотом спросила она, развернув сестру за плечо и ткнув пальцем в серебряный шарик с белым фианитом.

Полина скрючилась на секунду, а потом посмотрела с ухмылкой.

– А это? – сестренка подергала ценник сзади, свисающий на молнии, и выпучила глаза. – Сколько?!

Карина облизала губы и пожала плечами.

– Подарок на день рождения, – с чувством неловкости пояснила она.

– От Трунова что ли? – усмехалась девчонка.

Девушка не стала отвечать и прокрутилась вокруг своей оси, чтобы в последний раз убедиться в правильности вчерашнего спонтанного выбора.

– Дашь поносить?

Зеленые глаза сестры расширились до умиления, брови поднялись, растянутые черной тушью ресницы растопырились.

– Я сама еще не носила, – ответила спокойнее старшая и поправила плечи, а потом сморщилась, кивая в сторону комнаты с телевизором, и прошептала. – Не спались только. С говном же съедят.

– Че, я сама не знаю?

Полина подвинула ее грубо, толкнув тазом, и тоже встала перед зеркалом.

– Я так уже три месяца хожу, между прочим, даже ты только заметила, – хихикнула она, смотря на Карину через зеркало. – Ну, колись, Трунов разжмотился? Или нового спонсора нашла?

Карина только закатила глаза и, схватив сумочку, вышла из квартиры. «Завтра перееду», – выдохнула она, оказавшись на улице.

Питер хмурился, как обычно. В этом городе, казалось, вообще не бывало легких дней, чтобы совсем без облаков и ветра. Вечно где-то около кружили тучи, грозясь проливными дождями или того хуже нескончаемой мелкой моросью. Девушка не взяла с собой ни зонт, ни куртку, потому что хотелось явиться в полноценном образе без лишней громоздкости и ненужных деталей. Плечи сжимал зябкий утренний холодок, и ветерок залетал под платье снизу. Она привыкла приносить в жертву красоте комфорт.

Праздник был не только у нее. Школьники, нарядные, в бантах и бабочках, с цветами и гордыми родителями, шли на линейки Первого сентября. За счет них толпы прохожих разукрашивались в разные цвета и оттенки. Массы не сливались с асфальтом или пастельными тонами окружающих зданий. Все вокруг уже преображалось осенними красками, но дух лета еще витал в воздухе. Это вдохновляло.

А в метро всегда было буднично. Эскалаторы мерно несли ленивых вниз под бодрый рекламный голос. Торопливые пробегали мимо с гулким стуком подошв о металл. Хмурые люди наполняли вагоны битком. Поезда со скрипом неслись по черным тоннелям. Карина смотрела на красную мигающую линию, которая указывала на движение поезда от станции к станции. В застойной толпе пассажиров так ощущалось направление и очищались мысли.

От метро до университета она шла пешком и торопилась. Профессор Губкин, декан факультета, не любил опоздунов. Он уже вел у них один короткий курс в прошлом году и запомнился строгим отношением к дисциплине. Шпильки периодически тыкались в трещины на тротуаре и стопорили ее. Карина проклинала работников дорожных служб и правительство в целом, уподобляясь родителям. Она много наслушалась их уже обеззлобленной ругани на телевизор, в котором умные люди делали вид, будто стараются, а ничего не менялось.

Минуя гардероб, девушка направилась в аудиторию. Лекция проходила на третьем этаже. Лифт в пятиэтажке не предусмотрели. Оказалось, зря торопилась. Пришла минут на пятнадцать раньше.

Студенты сновали по коридору. Сотрудники факультетов переходили из кабинета в кабинет. Преподаватели с портфелями расходились по своим кафедрам. Девушка поднялась на два пролета, быстро перебирая ногами, глядела вниз, боялась споткнуться на высоких каблуках. И на лестничной клетке второго этажа уткнулась в чью-то грудь. Пахло дорогим ароматом кедра и цитруса. «Трунов», – она произносила эту фамилию про себя как ругательство. Челюсти стиснулись. Карина отступила на шаг и нехотя посмотрела ему в лицо.

Когда-то ей нравилось смотреть в это лицо: квадратное, строгое, с широким ртом и узкими глазами хвойного цвета, которые всегда казались ей ненатурально красивыми. С тех пор мало что в нем изменилось. Только мускулы стали бугристее и волосы отросли. Теперь он собирал их в маленький хвост на макушке. А раньше всегда укладывал на левый бок.

Карина впервые увидела его еще на подходе к университету первого сентября два года назад перед собранием первокурсников. Он смеялся в компании парней и девчонок. Все были одеты стильно и дорого, по последнему писку моды, что сразу выделяло их из общей массы и оповещало остальных: «Элита». Она, бедная скромница в потертых не по дизайну джинсах и растянутой толстовке, смотрела на них зачарованно. Ей нравилось все: и смелость стиля, и свобода манер, и уверенность в собственной значимости. Сердце екнуло сразу дважды, во-первых, потому что влюбилось, во-вторых, потому что разум ему подсказал – надеяться не на что.

Парень ее первый месяц не замечал. А она постоянно наблюдала за ним с последней парты и всегда смущенно отводила взгляд, когда он непроизвольно отвечал на ее внимание. Но зеленые глаза тут же убегали обратно, не находя ничего интересного. Девушка томно вздыхала и продолжала любоваться. Помог случай.

Карина набирала в пластиковый стаканчик кипятка, чтобы повторно заварить пакетик черного чая с бергамотом, лишь бы скоротать длинную перемену. Кулер стоял в столовой у входа. Только она закончила и развернулась, как распахнутая дверь прилетела в нее сбоку и опростала стаканчик прямо на грудь. Кипяток ошпарил кожу. Девушка согнулась знаком вопроса, зажмурилась и взвыла.

– Снимай! – раздался над головой резкий голос.

Сильные руки схватили рубашку за воротник и легко ее располовинили, сорвав слабые пуговицы. Карина вздохнула судорожно. Грудную клетку освежил мокрый холод. Тело расслабилось. Она открыла глаза и увидела, как он ухмыляется, без стеснения пялясь на ее грудь в одном бюстгальтере.

– Уоу, – оценил парень, приподняв левую бровь.

Карина замерла, даже не попытавшись прикрыться, шок не позволял мыслить трезво, да и вообще никак. Все функции отключились разом. Только ресницы хлопали. И кожу на груди жгло. Теперь казалось, что от его взгляда. Хотя на нее уставилось еще десятка три таких же внимательных.

– Блин, прости, на, – опомнился Трунов, быстро стянул с себя свитер и накрыл ее спереди, словно фартуком, аккуратно повязав рукава на шее сзади.

Делая это, он приблизился к ней почти вплотную. Девушка задрожала от переизбытка возбуждения и тяжело вдыхала его кедрово-апельсиновый запах, думая про себя, что мечта уже сбылась, даже если он и дальше будет ее не замечать.

– Неловко вышло, – улыбнулся парень после.

Она кивнула, кусая губы, и прижала кашемировый свитер к раздраженной коже, а сама не чувствовала ничего, кроме пульсации в венах. Кровь тоже кипятилась.

– Карина, кажется?

Уголки губ потянулись наверх.

– Владислав?

– Влад. Для Владислава я пока еще юн.

Девушка расплылась в глупой улыбке.

– Ты не думай, я обычно девушек так сразу не раздеваю. Честно хотел помочь.

Под острыми скулами проявился легкий румянец, но в глазах смущение не читалось, наоборот, нахальство, притягательное и умопомрачительное. Она захихикала, прикрыв рот рукой.

– Но, конечно, всегда в кайф совместить приятное с полезным.

Парень подмигнул. Карина смутилась и опустила по уши влюбленный взгляд в пол, боясь выдать себя. Это не помогло. Все тело, зажатое и неловкое, выдавало ее.

Теперь она сжималась от нежелания его видеть и слышать. Он тоже с презрением морщился. Рукой уперся в деревянные перила и перетянул вес на левую сторону.

– Тебе глаза для чего, Ермакова? Только в мужиков ими стрелять, что ли?

– Ну, не на тебя же смотреть, – процедила Карина и сразу отвернулась к желтой стене, на которой криво висел деревенский пейзаж в пластиковой рамке с имитацией дерева.

Она попыталась сделать шаг в сторону, чтобы его обойти, но он шагнул за ней.

– Ты зданием не ошиблась? – кивнул он на нее с ехидством. – Здесь учебное заведение, а не бордель.

– Не ошиблась, – пришлось снова посмотреть ему в глаза, как всегда нахальные.

Этот взгляд до сих пор заставлял ее нервничать. И это злило.

– Че ты цепляешься ко мне?

Трунов приподнял широкий подбородок и усмехнулся.

– Сама тут перед мной жопой виляешь. Бесишь.

Карина просверлила его спесивым прищуром.

– Бесит, что эта жопа тебе больше не по карману?

– А кому по карману? Этому клоуну Зайкину?

Он едва заметно поморщился, глядя на нее свысока. Высокая стать, обретенная за годы игры в волейбол, позволяла ему делать это буквально.

– Нашла дурачка. Жалко его.

Трунов сделал полушаг к ней и встал совсем близко.

– Себя пожалей. Тобой я даже пользоваться не хочу.

Она оттолкнула его и поскакала по ступенькам. Ноги подкашивались. Шпильки шатались. Пришлось придерживаться за перила. Взгляд маленьких зеленых глаз следил за ней.

– Стерва, – процедил парень.

В аудитории Карину ждал сюрприз. Она его предвкушала, потому что он повторялся уже который раз. Однокурсники, посмеиваясь и переговариваясь, столпились вокруг последней парты, ее обычного места на всех лекциях. Над толпой возвышалось воздушное сердечко с надписью «С днем рождения!». Фольгированное покрытие позволяло такому служить отличным диско-шаром в сельском клубе – свет от него отражался во все стороны на белый потолок, желтые стены и серый линолеум на полу.

– Кариша! – раздался бодрый мужской голос.

Девушка скисла сразу на входе, как только блеск сюрприза ослепил глаза. Толпа обернулась на нее. Зайкин лыбился. «Действительно, клоун», – промелькнула усмешка в уме Карины.

Высокий и тощий, парень предпочитал короткие и широкие штаны, наподобие тех, что носил Незнайка в советском мультике, и всегда выбирал цветастые футболки с нелепыми принтами, а к ним зачем-то подбирал дурацкие галстуки: то желтый в зеленый горошек, то красный с черными сердечками, то синий с белыми звездами. Сегодня принарядился, напялил желтый костюм с голубой рубашкой и серебристой бабочкой. Штаны как обычно были свободными, а пиджак коротким. Но первыми в глаза бросались толстоносые ботинки из красной кожи с фиолетовыми шнурками, явно на пару размеров больше, чем надо. Носки постоянно хлюпали при ходьбе – Зайкин этим гордился.

– С двадцатым днем рождения! – провозгласил он, резко выпрямившись и спрятав руки за пазуху, как бравый гусар, и смачно шмыгнул носом, кончик которого опять покраснел.

Его прямоугольная голова всегда чуть возвышалась над толпой. Карина бросила в поклонника сердитый взгляд, поджав губы, и остановилась на входе, тяжко вздохнув. Ребята расступились. Сперва девушка увидела цветочную композицию в корзине во главе с нежно-оранжевыми лилиями. Она ему как-то ляпнула, лишь бы отвязался, что любит эти цветы. С тех пор он дарил ей только лилии, которые всегда после оказывались в мусорном баке.

Заиграла праздничная музыка со словами «Happy birthday to you» из чьего-то телефона. Зайкин поднял со стола торт в форме сердца с бюстом девушки из мастики, сомнительно похожей на именинницу, и понес его на вытянутых руках к ней. Карина не стала стоять на месте и ждать торжественного вручения подарка. Она направилась ему навстречу, чтобы с гордостью пройти мимо к своей парте.

Парень продолжал по-идиотски лыбиться и только, когда она отпихнула рукой торт, снял улыбку с лица. На секунду он застыл, а потом чихнул прямо на подарок, который ничем не был прикрыт. Девушка закатила глаза, шагая меж рядов, но не обернулась. Зайкин, продолжая чихать, развернулся за ней, споткнулся о выпирающую ножку стула и упал. В спину плюхнулось что-то мягкое и тяжелое. Карина замерла, не желая поверить в реальность происходящего.

«Сто тысяч! – взвыла жаба в душе, которая до сих пор не хотела принять эту трату. – Теперь точно не верну». Пугающая мысль пронеслась молнией по нервам в спинной мозг. Плотная досада охватила грудную клетку. Ощущалось так, будто ребра начинают трескаться от возмущения. Карина медленно развернулась, чувствуя, как приятная ткань липнет к спине. «Вот дебииил!» – проснулась разъяренная стерва и быстро вытеснила жабу.

– Зайкин! – рявкнула она со всей ненавистью, на которую была способна.

Остатки торта валялись на полу под ногами. Бюст почти сохранился. Карина всмотрелась в сахарную себя, приплюснутую и покоцанную. Из сливочного крема вырастали хрупкие плечи, тонкая шея и огромная эллипсоидная голова с размазанными чертами лица: один глаз был наполовину стерт, нос покривился, рот растянулся в джокеровскую улыбку, а волосы казались растрепанными. Фигурка изначально явно имела нормальную форму, но неуклюжесть дарителя испортила все пропорции. По краю вокруг кремом кондитер выдавил надпись: «С любовью, Зайкин».

Парень, распластавшись на полу, извинялся глазами. Веки увлажнились и покраснели, словно он готовился разреветься. Потому взгляд казался особенно жалостливым. Однокурсники хохотали. А ей было не до смеха. Девушка широкими, насколько позволяли шпильки, шагами пошла на него. Зайкин быстро вскочил и попятился назад, выставив руки вперед, будто сдавался полиции.

– Кариш, прости, я не специально же, – бормотал он, не отпуская ее гневных глаз, которые медленно наливались кровью и жаждой мести.

– Ты мне это платье, урод, языком вылижешь!

Она ткнула его пальцем с напором в грудь, морщась и почти скалясь, как одичалая собака.

– Ага, – ответил он пугливо, упершись в преподавательский стол, и неловко плюхнулся на него.

– Зай, другое ей вылижи, – Гурьев приставил рогатку из пальцев ко рту и высунул язык, шевеля им, как змея.

Карине он всегда был противен. Узкий, несуразный, с лоснящимися волосами, парень часто пошлил и вел себя развязно, пренебрегая остальными. Для себя она определяла его как типичного обиженца на всех и вся, тщательно скрывающего собственную уязвимость.

– Ооо, – загалдела толпа.

Пузатый Иванов, его закадычный дружок, заржал как над остроумной шуткой. Кто-то свистнул, кто-то кашлянул, кто-то фыркнул с отвращением. Остальные опять засмеялись. Девушка оглядела однокурсников, разбросанных по партам и рядам.

– Гур, блин, держи свой сперматоксикоз в себе, – вступился Варданян, видный брюнет с размашистыми плечами и гордой осанкой.

Этот, напротив, держался хороших манер и ко всем относился уважительно, но любил поучать и умудрялся даже читать нотации. К Карине он относился то ли с брезгливой осторожностью, то ли с благородным снисхождением. Она поблагодарила его взглядом за поддержку.

– Ермакова, не отказывайся, он в этом спец! – выкрикнула длинноногая рокерша, которая всегда ходила в коже и металлических шипах, Самойлова Света.

Девчонки захихикали. Парни заржали. В Карининой голове струились мощным потоком матерные эпитеты к Зайкину, но вдруг выплыл скромный вопрос: «Откуда ей знать?», который тут же утонул в водопаде нецензурной брани.

– Да ладно, Кар, – заступился за друга Гога, щуплый и невысокий шатен в клетчатом кардигане. – У него аллергия просто. Подумаешь, платье.

– Знаешь, сколько это платье стоило? – не сдержалась Карина, метнув в него злобный взгляд, и тут же покраснела, осознав, что выдала собственную скупость.

Гога нахмурился. Смешки еще гуляли по ухмылкам однокурсников.

– Че, Ермакова, так за шмотку печешься? – вступила в игру Игнатьева, считавшая себя лучшей подружкой Зайкина и презиравшая Карину за то, что та его так бессердечно отвергала каждый раз. – Платье в прокат что ли брала? Влипла ты, походу, на сотку.

Однокурсница уже стояла за ее спиной и демонстрировала всем ценник, который Карина забыла всунуть внутрь платья. «Надо было сразу оторвать», – досадовала она, закрыв на долгую секунду глаза. Когда обернулась, увидела, как лисья мордашка со жгуче черными пучками волос вместо хвостиков, высокомерно щурится. По аудитории понеслись шепотки.

Она ненавидела в себе этот стыд, но не могла его не испытывать. Он всегда был внутренним фоном, но в такие моменты вылезал наружу, и становилось тошно. Тошно от собственной глупости, неумолимого желания казаться лучше, чем есть, жалких попыток прикрыться чем-то извне. Все глазели с ехидством и подковыркой, будто видели ее голой под этим платьем.

– Я компенсирую, – вызвался Зайкин, выпрямляясь.

– Не надо! – резко махнула рукой Карина. – Химчистки будет достаточно.

Выходить красиво из нелепых ситуаций она не умела, поэтому судорожно искала возможность переключиться. Девушка посмотрела на него сверху вниз оценивающе. Ей требовалось во что-то переодеться. Образ все равно был безнадежно испорчен. И ходить в грязном и липком платье весь день не хотелось.

– Рубашку снимай, – приказала она.

Парень вытаращил глаза.

– Воу, воу, – реагировала толпа.

Игнатьева ухмыльнулась, скрестив руки. Варданян с Гогой переглянулись. Все приготовились к горячему.

– Снимай, говорю! Надо же мне в чем-то ходить.

Карина не сомневалась, что его рубашка будет выглядеть на ней как платье, возможно, даже более длинное, чем то, которое он испачкал. Зайкин был выше всех на курсе и вообще всех, кого она когда-либо встречала, как будто рос не на этой планете, а где-нибудь на Марсе, где гравитация действовала значительно меньше.

– Ладно, – сдался он и начал стягивать пиджак.

– Зай, постой, давай, под музыку! Порадуй девчонок, – крикнул Гурьев, довольный до безобразия, будто сам жаждал стриптиза, и уже копался в телефоне в поисках подходящей мелодии.

Девчонки захихикали.

– Гур, давай, не будем афишировать наши отношения, – Зайкин глянул на друга с фальшивым упреком, потом на Карину боязливо и продолжил расстегивать пуговицы на рубашке.

Она следила за ним, не спуская глаз, чтобы не сбежал. Но парень стоял на месте и даже двигался медленно, с неохотой. Постепенно из-под голубого хлопка стала проявляться ключица, туго обтянутая белой кожей. Затем показались грудь и ребра. Карине раньше представлялось, что он просто скелет под балахонами, в которых вечно ходил, а оказалось, у него были мышцы, крепкие, рельефные, будто отлитые из бронзы, причем талантливым скульптором. И жилистые руки выглядели сильными и цепкими. А на животе даже проступал отчетливый пресс.

Зайкин полностью стянул рубашку, чуть подавшись вперед, как раз тогда, когда Гурьев включил музыку. Несколько девчонок зааплодировало.

– Не останавливайся, Зай, – просил Гурьев, ухмыляясь.

– Дома доделаю в приватной обстановке, – подмигнул тот другу и, смяв рубашку длинными пальцами, протянул ее Карине.

Гурьев с Ивановым заржали. Некоторые тоже улыбнулись. Она оглядела его спесиво и приняла передачу.

– Там вообще-то в цветах еще кое-что, – пробормотал парень, берясь за пиджак.

Он кивнул на огромную композицию в корзине, которая стояла на парте на месте соседки. Та, как обычно, опаздывала. Девушка бросила туда взгляд и поморщилась.

– Мне от тебя ничего не нужно.

Она двинулась было к выходу, но парень быстро метнулся к лилиям и вынул из листьев пластиковую карту, белую с нарисованным черным бантиком.

– Это подарочный сертификат в «Икею».

«Че, блядь?» – когнитивный диссонанс остановил все мыслительные процессы в девичьем мозге. Вопрос выразился в приподнятой брови и скептическом взгляде. На губах кривилась усмешка.

Зайкин не выходил за рамки собственного репертуара. На первом курсе перед Новым годом Карину ждал огромный плюшевый пингвин в смокинге с озорным взглядом, которого пришлось вывозить обратно на грузовом такси вместе с печеньем и цветами. На День всех влюбленных он преподнес ей хлопковое нижнее белье спортивного кроя (не зная размера, купил сразу три комплекта), подслушав, как Карина жаловалась на неудобство кружевного бюстгальтера и стринг. Она от злости напялила трусы ему на голову, а приложенный торт расплющила. На Восьмое марта он почему-то решил, что ей не хватает домашнего кигуруми с головой оленя вместо капюшона. Она в ответ обозвала оленем его, а костюм выбросила в мусорку, бонусные пирожные полетели следом.

– Настена сказала, что ты скоро съезжаешь от родителей. Пригодится, – пожал плечами Зайкин и отмахнулся от плавающего возле его лица шарика.

«Опять продалась, сучка», – ругалась Карина на подругу, сжимая в кулаке его рубашку. Челюсти стиснулись. Она не любила, когда ее личное становилось публичным. Не хотелось делиться со всеми планами, особенно с Зайкиным, от которого она давно мечтала улететь в другую галактику, хотя не сомневалась, что тот бы кинулся за ней и в черную дыру.

– Ты же знаешь, я от всего сердца, – жалобно протянул парень, сделав несколько быстрых затяжек носом. – Полезная ведь штука. Чего ты выпендриваешься?

Однокурсники давили на нее легким недоумением и брезгливым осуждением. Зайкин ее бесил своей непосредственностью. И всем своим нелепым видом. В желтом пиджаке не по размеру на голый торс он выглядел особенно глупо. Ее раздражала и его слепая влюбленность, и навязчивость, и вечное желание ей услужить, и внимание остальных, которое он постоянно привлекал к ней тупыми ухаживаниями.

– Зайкин, блин, достал! – не выдержала Карина и резко двинулась к нему. – Отвали от меня уже. Сколько можно? Не нужны мне твои подарки.

Она смахнула корзину со стола и выбила ладонью сертификат из пальцев. Карточка закругленным уголком уткнулась ему в живот, спикировала вниз, поскакала с носка на носок алых ботинок и, наконец, успокоилась под партой. Цветы неровным веником развалились у ног Самойловой, что сидела напротив. Корзина откатилась в угол. Парень нагнулся за сертификатом и осмотрел развалившуюся кучку растений с такой тоской, будто сам выращивал, а какая-то коза их пожевала и выплюнула.

Поднявшись, он посмотрел ей в глаза и негромко произнес:

– Я же люблю тебя.

Карина побагровела то ли от гнева, то ли от стыда и вознесла лицо к потолку, сдерживая порыв впечатать ему что-нибудь твердое в рожу. Ничего подходящего вокруг не нашлось. И она с размаху шлепнула по шарику с громким хлопком.

– Подавись своей сраной любовью, – процедила девушка.

Сердечко резко дернулось в сторону и стукнуло парня слева по голове. Тот зажмурился и съежился, как будто удар нанес ему невыносимую боль. Гнев на мгновение сменился жалостью, но она тут же разозлилась опять, словив упрекающие взгляды однокурсников. Толпа снова зашумела, зашепталась, задвигалась.

– Зай, забей. Она того не стоит, – Игнатьева не могла не высказаться, – Слухи же не просто так ходят. Надежный источник сообщил, что она на первом курсе препода пыталась, но не удовлетворила. Вот он и поставил «неуд». А ты перед ней распинаешься.

Карина покраснела, но ничем таким же хлестким не могла отразить атаку. К Игнатьевой было не придраться: знойная, умная, авторитетная, из приличной семьи, в серьезных отношениях с Гогой с первого курса и одежда всегда подобрана со вкусом. Легче было стерпеть и смириться.

– Трунов – твой надежный источник? – голос Зайкина звучал резче и с нажимом.

Девушка хотела, что-то ответить, но ситуацию спасла вбежавшая в последний момент Настена. Запыхавшаяся, румяная, круглощекая, она смешно перебирала ногами в узкой юбке и пыхтела периодически на розовую челку, которая забивалась в глаза. Русая коса виляла сзади, как коровий хвост.

– Фу, блин, еле успела, – пробормотала она в возбуждении, рухнув на стул на своем месте, и даже не обратила внимания на шарик, разбросанные цветы и настороженную толпу.

Зайкин тем временем пытался вернуть букету приличный вид. Оставив мелкие листья и лепестки на полу, он поднял корзину одной рукой, второй отвязал шарик, а зубами зажал сертификат, и отправился на первую парту вслед за Игнатьевой. Многие на него поглядывали и перешептывались, украдкой смотря и на суровую Карину. Девушка чувствовала эти презрительные ухмылки, но уже устала на них реагировать.

– Че я пропустила? – опомнилась Настена, с любопытством оглядываясь по сторонам.

Карина посмотрела на нее с усталостью и усмехнулась. Подруга тоже не выходила за рамки своего репертуара.

– Из-за тебя еще и на пару опоздаю, – процедила девушка, проходя мимо Зайкина к выходу.

Парень только поджал губы.

В туалете переодеваться было неудобно. Даже грязное платье не хотелось класть на общественный унитаз, пришлось держать его между бедрами, а сверху застегивать рубашку Зайкина. Та пахла кокосом с примесью пряной свежести, что показалось ей необычным. По крайне мере, она такой аромат слышала впервые. Понюхав себя, Карина твердо решила, что больше никогда не будет есть «Баунти» и пить «Пино коладу». И даже употреблять выпечку с кокосовой стружкой перестанет.

Рубашка, действительно, свисала с нее как платье, нормальное такое мини, приличное, почти до колен. В плечах только было слишком широко и по всей длине свободно, но хотя бы не липко и сухо. Она закатила рукава по самые локти, а то мешались. По-хорошему здесь требовался широкий пояс на талию, но девушка уже смирилась, что в этот день ей не суждено быть красивой.

В аудиторию она вбежала за пару секунд до преподавателя. Тот сам в первый день опоздал на целых пять минут, возможно, специально, чтобы дать всем студентам успеть. Зайкин сидел в крайнем ряду на первой парте. Цветы поставил сбоку в проходе, а карточку положил в угол стола. Шарик возвышался над его головой, напоминая всем о недавней сцене. Карина быстро отвела от него взгляд и прошмыгнула к своему месту. Настена глядела на нее во все глаза, но не успела допросить.

– Всем здрасьте, – от двери воскликнул Губкин.

Круглый и мелкий, с овальными очками и в мешковатом свитере, он быстро прошел к кафедре и небрежно забросил под ноги грузный портфель. Серые глаза едва было видно из-под толстых век и густых седых бровей, но он всегда все зорко замечал в аудитории. И сейчас, прежде чем начать лекцию, мужчина остановил внимательный взгляд на Зайкине и парящем над ним шарике.

– Поздравляю, – хмыкнул он, засветив желтые зубы.

– С чем? – удивился парень, резко подняв голову на преподавателя.

– С именинами, очевидно.

Юрий Петрович обошел кафедру, опершись на нее локтем, и встал сбоку, поближе к Зайкину, кивнув на шар.

– Аа, нет, это не у меня, – простодушно ответил парень, опустив голову. – Это просто мой подарок отвергли.

На пару секунд зависла тишина. Только простудное всхлипывание носом разносилось по аудитории. Преподаватель поджал губы и добавил:

– Обидно.

– Не представляете, как, – вздохнул Зайкин и положил руки на парту перед собой.

– Дай, отгадаю, кто эта жестокосердая красавица. Ермакова?

– Она самая, – сразу сдал виновницу парень и растрепал рукой короткие кудряшки.

Губкин провел пытливым взглядом по аудитории и остановился на Карине, коварно ухмыляясь.

– Ермакова! – крикнул он, как прапорщик на построении новобранцев. – Прими, подарок! А то зачет не поставлю!

Девушка напряглась и выстрелила разрывающим взглядом в поклонника, но тот даже не почувствовал.

– Юрий Петрович, это злоупотребление, – проговорила она с неохотой.

– И коррупция, – невозмутимо хмыкнул Губкин. – А мой гонорар зависит от твоей согласительности. Так что, давай, Ермакова, прими подарок, чтобы я мог получить свой.

Он оскалился фирменной декановской ухмылкой, которую показывал, когда студенты жаловались на всякую мелочь, которую нельзя было удовлетворить.

Карина до последнего упиралась, борясь внутри себя. Все-таки один раз по глупости ее уже отчисляли, но тогда по собственной. Зайкин смотрел на нее во все глаза, самодовольно улыбаясь. Его идиотское выражение лица возбуждало единственное желание – пнуть в него с разворота. Она долго колебалась, выдерживая строгий взгляд преподавателя.

– Незачет, Ермакова, – пригрозил тот спокойным тоном.

Настена больно ткнула подругу в бок. Карина, гневно пыхтя, поднялась с места и отправилась за подарком. В разных концах аудитории раздавались мелкие смешки. Зайкин засиял. Он встал, когда девушка подошла к нему, и торжественно вручил корзину, шарик и сертификат. Торт уже валялся в мусорном ведре у входа.

– С днем рождения, Кариш! – повторил парень так же ласково, как до пары. – От всего сердца!

Она в такие моменты убеждалась, что у него точно не все в порядке с психикой. Руки тянулись к его шее, но пришлось перенять подарок. Именинница сразу развернулась и отправилась обратно.

– Спасибо, Юрий Петрович! – довольно воскликнул Зайкин, обернувшись на преподавателя.

Тот махнул рукой с улыбкой, будучи уверенным, что сделал благое дело. Губкин был ее любимым профессором и просто хорошим человеком, но теперь она его возненавидела.

– А если я ей завтра предложение сделаю, и она мне откажет, впишитесь за меня так же? – восторженно спросил парень.

Все засмеялись вместе с преподавателем. Карина выпучила глаза и даже на секунду остановилась, чтобы заглянуть в наглую рожу сумасшедшего поклонника, но тот с надеждой глядел на Губкина и уже не обращал на нее внимания.

– Прости, Зайкин, этим другое ведомство занимается, – отсмеялся тот, цокнув.

– Обидно, – удрученно заметил парень.

– Не представляешь, как, – вторил Губкин.

По аудитории пронеслась серия смешков.

Когда все отсмеялись, а Карина села за парту, демонстративно отбросив корзину в угол, Юрий Петрович отошел к доске, чтобы обозначить тему лекции.

В голове подгорала каша из мыслей и переживаний, поэтому информация усваивалась плохо. Уже стало ясно, что день испорчен окончательно. Утреннее ощущение праздника почти испарилось. Карина смотрела на дурацкий шарик и фыркала недовольно.

– С днем рождения, – шепнула Настена под конец пары, придвинув по столу красную вытянутую коробочку с белым бантиком.

– Спасибо.

Карина вмиг расхмурилась и заулыбалась. Сняв крышку, она увидела браслет, точнее фенечку из жемчужин и синей атласной ленты, которая змейкой соединяла бусины, упаковывая каждую в себя. Выглядело элегантно и благородно, по-дворянски. И мода была из того же времени, хотя скорее это стало неустаревающей классикой. Карина знала, что подруга сделала ее сама. Она с детства увлекалась рукоделием и теперь создавала бижутерию из всего, что находила.

– Обалдеть, – восхитилась именинница и чмокнула Настену в щеку.

Та зарумянилась и кокетливо приподняла круглое плечико.

– Тебе пора открывать собственную лавку.

Подруга только хихикнула. Преподаватель сообщил о том, что продолжение будет на следующей паре, и скрылся за дверью. Студенты закопошились.

На перемене все разбились по кучкам и расспрашивали друг друга о проведенных каникулах. Многие успели сдружиться за первый год и соскучиться за лето. Зайкина облепила самая большая толпа. Он как обычно рассказывал глупые истории, которые с ним случались чуть ли не каждый день. За два месяца лета их не могло не накопиться, тем более что все каникулы он провел заграницей, преимущественно в США, но успел побывать и в Турции, и в Греции, и в Болгарии. А еще все расспрашивали о вечеринке, которая намечалась на завтра в честь начала учебного года. Зайкин периодически устраивал костюмированные сборища, на которых собирался весь свет университета. Алкоголь там подавался бесплатно, а прийти мог любой желающий. Единственным требованием было наличие костюма в тему праздника. Карина боялась представить, сколько денег уходит на такие мероприятия, но сын «кремовой королевы» мог себе это позволить.

– Скажи честно, Кар, я сильно поправилась? – спросила Настена, украдкой поглядывая на Варданяна.

Настена сохла по нему с первого курса. На первом курсе по нему почти все девчонки сохли, за исключением Карины, Игнатьевой и еще парочки крепких. Он был умен, статен, порядочен, занимался волейболом, всегда вел себя по этикету и с уважением относился к людям, а к девушкам особенно. Для Карины он был слишком идеален, до скуки. Она всегда трезво оценивала свои шансы и понимала, что такой парень на нее никогда не взглянет по-настоящему. Более того, Варданян сразу отвадил большую часть поклонниц, сообщив всем вроде как в шутку, которая оказалась стопроцентной правдой, что женится только на девственнице. И Настена решила, что лишится девственности только с ним. И до сих пор даже ни с кем не целовалась.

Родители хорошо его воспитали, в строгом соответствии с обычаями армянской культуры, несмотря на то, что сам парень родился и всегда жил в Питере. У него было множество достоинств и всего один недостаток – девушка, с которой он встречался со школьных лет. Она была ему под стать. И все считали их идеальной парой. А Настена периодически плакалась в жилетку подруге и жевала безответную любовь под вкус терпкого сухого вина.

– Да нет, – неуверенно ответила Карина.

Подруга всегда была размером ближе к «L», зато с формами, которые приятно было бы пощупать. Сейчас лицо чуть сильнее округлилось, но не более того.

– А то я последний месяц у бабушки провела, – пояснила Настена. – Только ела и валялась в кровати. Наверняка, разжирела. Ну, признайся честно?

– Да не особо. В щеках, может, чуть прибавила.

Девушка постаралась выдавить улыбку.

– Ты просто не хочешь меня обидеть, – все равно надулась подруга и скрестила руки под пышной грудью, опустив взгляд с Варданяна на парту.

Карина вздохнула.

– Артуру на твои килограммы плевать, – сказала она, поняв, к чему та клонит. – Впрочем, как и на чувства. Может, хватит себя мучить?

Настена стрельнула в нее обидой из глаз и отвернулась.

– Тебе легко выпендриваться. Ты сама ни по кому не страдаешь. Все только за тобой бегают.

Этот упрек почему-то резанул Карину по сердцу. Замечание показалось грубым, но она смолчала. Со стороны все именно так и выглядело.

– Расскажи лучше, как отдохнула, – Карина попыталась сменить траекторию беседы и подперла голову рукой, повернувшись корпусом к Настене.

Та всегда быстро оттаивала и с охотой принялась рассказывать, как классно было повидать родных после года разлуки и как у бабушки в деревне хорошо отдыхалось.

Потом в аудиторию вернулся Губкин и прочитал еще одну лекцию. А следующая пара отводилась второму иностранному языку. На такие пары они с Настеной расставались, потому что выбрали разные, еще на первом курсе, когда толком друг друга не знали. Большинство учило китайский, и Настена в том числе. Карина взяла французский просто потому, что он хотя бы входил в одну языковую семью с английским, которым она неплохо владела. Зайкин со школы говорил по-французски вполне внятно, но выбрал то же самое только из-за нее.

С Настеной они попрощались еще за партой. Подруга спешила за Варданяном, с которым они состояли в одной группе. Карине оставалось только провожать их взглядом.

– Привет, Настен, – заулыбался тот, когда девушка его догнала на выходе. – Загорела.

– Привет. Я же домой ездила, в Краснодарский край, – смущенно повела плечами Настена.

Они быстро скрылись за дверью, а там потерялись среди прочих. Карина выходила одной из последних – не любила толпу.

– Кстати, у нас новый препод, – как ни в чем не бывало сообщил Зайкин, садясь с ней за одну парту в кабинете французского языка. – Красавчик Жерар.

Девушка устала его прогонять и молча соглашалась с его присутствием, потому что все равно больше ни с кем тесно в группе не общалась. Она на всем курсе дружила только с Настеной и каждое занятие жалела, что не выбрала китайский.

– Третьекурсницы только что рассказали. Уже в восторге от него, – ухмыльнулся Зайкин, будто сам был такой третьекурсницей, падкой на красавчиков с именем Жерар.

Карина увела взгляд в сторону. Надоела его идиотская рожа. Пакет с ее платьем он положил под парту сбоку. Она удачно заняла место у окна и поставила корзину на широкий подоконник.

– Кто именно? – девушка перечисляла в уме бывших однокурсниц.

– Ну, все, видимо. Но Надя особенно, – хихикнул парень.

– Вербицкая? – удивилась Карина, сразу представив холодное лицо бывшей подружки из тусовки Трунова.

Подружками они были так себе, скорее просто общались ввиду необходимости, но как только Карина с Труновым расстались, Вербицкая перестала обращать на нее внимание, только презрением иногда одаряла или редкими колкими замечаниями, на которые Карина никогда не могла мгновенно выдать равносильный ответ.

– Ну, да.

Парень раскладывал разноцветные гелевые ручки над тетрадью, среди которых не нашлось ни одной синей. Он не пользовался стандартными чернилами, потому все его конспекты трудно читались.

– Но я буду скучать по Джулии. Она классная была.

– Она и сейчас классная, – хмыкнула девушка, подперев тяжелую голову ладонью. – Только где-то далеко. И я завидую тому, что она тебя больше никогда не увидит.

Зайкин посмеялся без обиды, махнув кудряшками, и не стал ничего отвечать. Преподаватель через пару секунд появился в проеме двери и чуть-чуть задержался, чтобы оглядеть небольшую аудиторию. С курса на французский записалось человек двадцать максимум, но занятия посещала лишь половина плюс-минус пара периодичных студентов. Остальные забивали на факультатив, хотя его тоже нужно было сдавать чуть ли не каждую сессию.

Пока он разглядывал их, все разглядывали его. Невысокий, но стройный, сильно смуглый, чернобровый и кареглазый с густой бородкой вокруг мясистого рта он не походил на классического француза, скорее, на алжирца или другого араба, страна которого когда-то являлась французской колонией. Теперь стало ясно, чем такой явный метросексуал с яркой внешностью привел в восторг третьекурсниц.

– Добрый день, – поздоровался он на родном и оскалил идеально ровные зубы, сразу все, как показалось Карине.

Студенты разноголосо ответили ему тем же.

– Меня зовут Жерар.

Самоуверенная улыбка поднималась чуть вправо и наверх, а умный взгляд медленно прохаживался по фигурам студентов. Густые брови и широкие скулы отражали умеренную мужественность и осознанную привлекательность. Аккуратно зачесанные по последней моде волосы, наглаженность обтягивающей водолазки и стройность брюк говорили не столько об ухоженности, сколько о самовлюбленности. Карина все это считывала интуитивными женскими сенсорами, которые остро реагировали на иностранного красавца. Его сенсоры тоже на нее реагировали. По крайней мере, на ней любопытный взгляд останавливался на секунду дольше, чем на остальных, все-таки она единственная из девушек сидела с выраженным макияжем и в мини, хоть и в рубашке. И открытое декольте открывало четкий разрез между грудями. Другие девчонки ходили в обычных толстовках, футболках и джинсах, а на головах носили пучки и хвосты вместо укладки.

Преподаватель попросил открыть учебник на первой странице.

– Сегодня у нас отличная тема – части тела, – заулыбался Жерар.

Занятие увлекло Карину. Она даже забыла про соседа. Он и сам, кажется, был поглощен заданиями. Харизматичный преподаватель умел притягивать к себе внимание и говорил певучим голосом с плавными интонациями, хотя некоторые русские звуки давались ему непросто, особенно твердые, однако речь протекала в ритме вальса, даже если не всегда грамотно.

Карина смотрела на Жерара завороженно. Тот иногда отвечал ей улыбчивыми прищурами. Мужчина был красив и явно знал это про себя, потому спокойно позволял собой любоваться.

Под конец учебник предлагал разминуться для закрепления материала.

– Поделитесь по парам и повернитесь друг к другу, – сказал Жерар на французском, оглядев хитрым взглядом всех студентов. – Держите подсказки.

Он роздал каждому по таблице, в которой перечислялись хвалебные прилагательные и существительные, обозначающие черты лица или части тела.

– Вам нужно провести дружеский диалог, используя слова из таблицы. Опишите внешность друг друга. Желательно в комплиментарной форме, чтобы закончить на приятной ноте.

Девушка перевела взгляд с француза на таблицу. Список показался скудным, по крайней мере, ее партнеру по уроку ничего из этого не подходило. Да и сами слова были подобраны по-дурацки, будто люди бывают только красивыми и хорошо слаженными. Однако остальные студенты без вопросов приступили к выполнению, заголосив одновременно. Преподаватель подошел сначала к парням с первой парты. Было забавно смотреть, как два бугая делают друг другу скупые комплименты, но при этом искренне смущаются, как девчата.

Но Карина больше следила за самим Жераром. Он явно пользовался всеми видами оружия, которыми наградила его природа. Сперва противницу из строя выводила улыбка, широкая и смелая. Затем губы, сочные и мягкие, обещали блаженство при поцелуе и не только. Наконец, засасывали в себя глаза, слишком черные, прятавшие неизвестность, но сулившие хорошую награду за отвагу отдаться приключениям. Атлетическая фигура с расправленными плечами, будто за ними раскрывались крылья, с лихвой компенсировала невысокий рост. Накаченная попа, обтянутая костюмной тканью, добивала окончательно.

Ее отвлек Зайкин, спросив на французском «Как дела?». Девушка перевела на него ленивый взгляд и ответила по заготовленному шаблону из учебника. Спросила то же самое. Парень ответил почему-то по-английски стандартным «окей». Когда дело дошло до комплимента, он задумался, вчитываясь в таблицу, а потом поднял руку для привлечения всеобщего внимания:

– Жерар, а как будут по-французски «ноздри»?

Тот резко обернулся на парня и нахмурился, видимо, вспоминал значение слова, но так и не вспомнил, замотал головой медленно и, склонив ее чуть набок, уставился вопросительно.

– Ну, дырки в носу, – пояснил Зайкин, тыкая в себя пальцем.

Лицо француза озарилось догадкой, но быстро сменилось недоумением. Карина разделила это чувство и тоже с недоверием посмотрела на соседа. Тот лыбился, как обычно.

– Зачем тебе это слово? – спросил преподаватель, отходя от парней.

– Комплимент хочу сделать.

Все в аудитории одновременно усмехнулись, кроме Карины. Она возмутилась, чуть вытянув шею и повернув голову полубоком.

– Серьезно? Из всей меня ты решил сделать комплимент моим ноздрям?

Зайкин стушевался, нервно зашмыгав носом, и чуть отодвинулся на стуле к соседней парте, видимо, подсознательно боясь ее еще с утреннего инцидента.

– Ну… у тебя, правда… ноздри красивые. Я всегда любуюсь, когда ты носик задираешь, – он улыбнулся, указав на нее рукой. – Вот как сейчас.

Девушка не знала, злиться на него или смеяться. И то, и другое вырывалось наружу одновременно, и смешалось в неопределенной гримасе с поднятой бровью и расширенными ноздрями, которыми парень продолжал любоваться. Бурю в ней усмирил появившийся сбоку Жерар. Он встал в устойчивую позу, чуть выставив ногу вперед, а руки скрестил на груди. Правый уголок рта все еще был выше левого, но губы плотно сжались.

– Narines1, – ответил преподаватель.

Зайкин сразу же повторил, добавив слово «красивый».

– И, правда, belle2, – заметил француз, одобрительно кивая на девушку.

Карина порозовела и опустила глаза, едва сдерживая улыбку. Она кожей чувствовала его внимание, щекочущее и давящее. Жерар то ли забывшись, то ли нарочно застыл на месте, разглядывая ее сверху вниз.

– Кариш? – протянул жалобно Зайкин, видя, как девушка тает под черными глазами.

Это заставило ее перевести недовольный взгляд на однокурсника. Красивые ноздри расширились, а челюсти стиснулись. Хотелось влепить ему пощечину за то, что вечно встревает в самый неподходящий момент.

– Твоя очередь, – тихо ответил парень, опуская голову.

– Обойдешься, – хмыкнула она.

Жерар улыбнулся и загадочно глянул на надутого Зайкина, а девушке по-учительски сказал:

– Кариша, задание надо выполнить.

– Зовите меня Кариной, пожалуйста, – улыбнулась она преподавателю.

Тот чуть отвел голову вбок и слегка сдвинул брови. Зайкин тут же подхватил, приободрился и пояснил:

– Только я зову ее Каришей.

– Именно поэтому меня и бесит это имя, – процедила она, впиваясь ненавистным взглядом в бледное лицо однокурсника.

Француз усмехнулся.

– Хорошо, Карина, но задание все равно нужно выполнить, – он окинул глазами аудиторию: все остальные уже закончили расхваливать друг друга и смотрели на них. – Ты последняя осталась.

Пришлось вглядеться в Зайкина в попытке найти то единственное, что подходило для комплимента, хотя она сильно сомневалась, что такое в нем есть. Карина долго водила взглядом по всей фигуре, неказистой, в ярких красках, не сочетающихся друг с другом, и остановилась на лице. Пожалуй, кудряшки, если их пересадить на другую голову, вполне могли выглядеть мило. Или глаза, если в них смотреть только в щелку, не видя остального лица, можно было долго разглядывать. Все оттенки синего, от сероватого до насыщенно голубого, рисовали на радужке нестройные, но красивые узоры. Такая палитра цветов, оттеняемая вечно красными веками и бледной кожей, сливалась в необычный синий, который в природе трудно было встретить. На худой конец, подбородок, чуть вытянутый, прямоугольный, с персиковыми губами, если его взять отдельно, как в программе, с помощью которой создают фотороботы, тоже казался привлекательным. Если бы только все это не собиралось в Зайкина…

Карина едва выдавила из себя французские слова из списка:

– Tu as de beaux yeux3.

Она бы хотела сказать «добрые», но такого слова в подсказке не было, поэтому пришлось восхититься красотой его глаз.

– Отлично, – кивнул Жерар и вернулся за преподавательский стол. – Теперь запишите домашнее задание.

Он вывел маркером на доске номера упражнений из учебника, поглядывая в книгу.

– У тебя красивые ноздри, у меня – глаза. Видишь, как мы идеально подходим друг другу, – шепнул сбоку Зайкин, следя за тем, как кривые буквы проявляются на белом фоне.

Карина стрельнула в него презрением.

– С чего вдруг? Да ни в одном месте!

Парень беззвучно захихикал.

– Ну, в одном точно.

– В каком это?

– Ну… – он наигранно застеснялся. – Это не для скромных ушей. Тычинка, пестик, все дела.

Девушка закатила глаза, а затем резко встряхнула головой, не желая представлять, как это могло бы быть.

– Пошляк, – выдохнула она, а через пару секунд добавила, стараясь параллельно слушать, как следует выполнять задачи. – Не подходит твоя тычинка к моему пестику.

– Эту теорию только эмпирическим путем можно проверить, – заухмылялся Зайкин.

Карина посмотрела на него сурово. Ей понадобилось секунд пять, чтобы придумать сокрушительный ответ, заканчивающий этот разговор раз и навсегда. Помогли знания из области математики.

– Нет, это аксиома, не требующая доказательств.

Парень вскинул брови и отвернулся к доске, потому что Жерар взглядом им сообщил, что пора затихнуть и послушать преподавателя. Объяснив нюансы домашнего задания, он попросил у всех еще минуту внимания и написал на доске адрес публичной страницы «ВКонтакте».

– Я также провожу разговорный клуб по средам, – пояснил он на русском, положив обе руки на спинку стула. – Вход свободный для всех желающих независимо от уровня. Там мы обсуждаем разные актуальные темы. Кому интересно, приходите. Только имейте в виду, локации постоянно меняются. Вся информация в группе.

Он ткнул маркером в электронный адрес.

– Спасибо за приглашение, – отозвалось несколько женских голосов.

Жерар изобразил вежливую улыбку и впервые за пару сел на стул в ожидании, когда студенты покинут кабинет. Карина с Зайкиным уходили последними. Девушка со смущенным кокетством улыбнулась французу перед выходом. Он опять ей ответил миловидным прищуром коварных глаз и кивнул. Зайкин уловил эти молчаливые, но о многом говорящие жесты, и недовольно хмыкнул.

– Ты, видимо, тоже в восторге от Жерара, – заметил он, плетясь за ней по коридору с опущенной головой, которая на длинной шее болталась, как плохо привинченный болт.

Бумажный пакет с платьем шелестел при каждом шаге. Рюкзак свисал с левого плеча. Карина не оборачивалась, звонким стуком каблуков отмеряя секунды. Неся в одной руке корзину, она искала в телефоне приложение для вызова такси, потому что не хотела шагать по улице в мужской рубашке на пятнадцатисантиметровых шпильках. Тем более пошел дождь. И ветер поднялся нехилый.

– Если так, ты, наконец, лопнешь от ревности? – девушка усмехнулась, вбивая домашний адрес в качестве пункта назначения.

Она часто и с напором переставляла ноги. Каблуки никогда не мешали ей быстро двигаться. Зайкина тормозили клоунские ботинки. В них он всегда ходил вразвалочку, а теперь приходилось семенить неуклюже.

– Не надейся, – буркнул парень. – От меня так просто не отделаться.

– В этом я уже убедилась, – на вдохе проговорила Карина и посмотрела на него уставшим взглядом.

Она искренне верила, что поклонник за лето успокоится, ведь не зря мудрые говорили: «С глаз долой – из сердца вон». На самом деле, она была почти уверена в том, что так и будет. Зайкин был сущим ребенком, любопытным и увлекающимся. Легко увлекающимся. И знакомств у него было несколько тысяч, а среди них множество красивых девушек, гораздо более сногсшибательных, чем она. Хотя, конечно, его специфичная внешность и поведение мало кого могли соблазнить, впрочем до денег ведь тоже находилось много жадных красавиц. Но сегодняшний день показал, что ничего с первого курса не изменилось.

Он поднял в ответ синие глаза, покрасневшие и чуть увлажненные. В них пряталось много тоски и смирения.

– Хватит бегать за мной, Зайкин. От того, что ты мне надоедаешь, шансы твои только уменьшаются, – сказала она рассудительным тоном, будто давала мудрый жизненный совет юному падавану.

Парень сник и тихо выдохнул.

– Так-то они у меня изначально были нулевые, а вероятность не бывает отрицательной. Так что ничего не меняется.

Девушка закатила глаза и плюхнулась на кожаный диван в холле перед выходом в ожидании такси. Корзину бросила рядом. Цветы уже в который раз в ней перевернулись и перепутались между собой. Он прошел к выходу.

– Платье в понедельник не забудь, – крикнула Карина вслед.

Такси приехало через полминуты. Цветы она решила выбросить в помойку у дома. Схватив их, девушка выскочила на улицу, где холодные капли, как надоедливая мошкара, защипали открытую кожу. На каблуках по плиточному тротуару с торчащими брусками бежать было неудобно, ноги то и дело подкашивались. Тропинка от крыльца до ворот показалась очень длинной. Где-то на середине она почувствовала пристальный взгляд и подняла глаза.

Трунов с зонтом над головой и ухмылкой на лице ждал ее, опершись на рубиновый кроссовер «БМВ» c тонированными стеклами. Карина перевела взгляд на белый седан с шашечкой, который припарковался буквально следующим. Парень проследил за ним, потом еще раз глянул на девушку и двинулся к такси. Она засеменила, но вышагивала осторожно, боясь упасть и ударить перед ним в грязь лицом. Трунов уже открыл пассажирскую переднюю дверцу и заговорил с водителем.

– Хорошего выходного, – сказал он, махая таксисту рукой, когда Карина выбежала из двора университета.

– Я вам единицу поставлю! – только и успела она крикнуть, как седан тронулся с места.

Девушка оцепенела от растерянности, но больше от гнева. «Вот суки!» – злилась она сразу на обоих, бывшего и таксиста.

– Что ты сделал, подонок? – обратилась Карина к Трунову, обняв корзину с цветами обеими руками.

– Освободил человека от работы на день, – ухмыльнулся парень. – Я сегодня буду твоим таксистом. Бизнес-класс по акции в честь дня рождения.

Он двинулся к ней. Она попятилась, сверля его карими глазами, которые, как всегда замечал Зайкин, приобретали огненно-рыжий оттенок в ярости.

– Расслабься, Кар, – сказал Трунов успокоительно и подошел совсем близко, аккуратно взяв ее за голый локоть одной рукой, а второй навесил над ней зонт.

По телу пробежала дрожь то ли от холода, то ли от его касания. Девушка замотала головой. Зеленые глаза нахально улыбались, как обычно.

– Садись, ты замерзнешь.

Он погладил пальцами нежно ее предплечье от локтя до запястья. Кожа волной по следам прикосновений покрывалась мурашками.

– Отвали от меня, – произнесла она сквозь стиснутые зубы и сделала широкий шаг назад, чтобы вырваться из омута кедрового запаха и обаяния.

– У меня для тебя подарок.

Он кинулся к автомобилю и вытащил с заднего сиденья огромный букет изумрудных роз.

– Какие цветы ты любишь? – спросил Влад, когда они гуляли по осенним тротуарам после учебы и проходили мимо цветочного магазина.

Карина думала только о том, как приятно держать свою маленькую ручку в его крепкой и большой, и по-дурацки улыбалась. Влюбленность туманила разум, как алкоголь кровь. Бурые кленовые листья на сером асфальте придавали красок впечатлениям. В памяти все осталось кристально чистым, небо – блестяще синим, солнце – золотым, его глаза – ослепительно любимыми.

– Не знаю, – пожала она плечами.

Девушка поежилась. Худое пальто, заношенное за годы, согревало плохо. Или ей просто хотелось, чтобы он ее обнял, а тело само подстраивалось под это желание, неосознанно выдавая намеки. Влад это заметил и исполнил ее желание, притянув сильной рукой к себе.

– Ну, по-любому, какие-то тебе нравятся больше других, – настаивал он.

– Ну, розы, – ответила она просто так, потому что названия остальных видов надо было еще вспомнить.

Парень хмыкнул.

– А цвет?

Мозг все-таки пришлось напрячь. Карина пыталась придумать любимый цвет, хотя все цвета ей казались одинаково безынтересными, обычными. Потом задумалась, на что ей нравится смотреть больше всего, и ответила:

– Таких роз в природе не существует.

– Каких таких?

– Зеленых.

Она посмотрела ему в глаза и добавила:

– Темно-зеленых.

Влад стянул губы вправо и задумался, а через пару секунд оскалился, остановившись и развернув ее к себе.

– Если достану, могу надеяться на поцелуй?

Карина зарумянилась, думая про себя, что он уже легко мог рассчитывать на поцелуй и даже больше, хоть это и было их второе свидание, а она – девственницей.

– Надеяться можешь, – кокетливо надавила она на первое слово и пошла вперед.

Парень заулыбался и снова обнял ее, догнав. Они гуляли еще часа два по улочкам, переулкам и паркам, пока девушка не окоченела. Влад завел ее перекусить в ресторан, где цены кусались не хлеще ветра за окном. Карина боялась смотреть в меню и заказала самый дешевый десерт и чай, хотя пустота в желудке превращалась в ненасытную черную дыру. Она в таких дорогих заведениях и не бывала раньше. Она в целом редко ходила по кафе, питалась всегда дома и даже в университет носила домашнюю еду для экономии семейного бюджета. Полезная привычка осталась со школы.

После ужина он подвез ее до дома на рубиновом «БМВ». Карина до этого и на машинах таких не каталась.

– Блин, надо срочно искать зеленые розы, – сказал Влад, опустив взгляд, которым до этого испепелял ее губы.

Она расплылась в счастливой улыбке, едва сдерживая порыв чмокнуть его в щеку. Решила, что надо оставаться непреступной до конца. Мать ее этому учила, в конце концов.

Из теплого салона девушка вылезла одухотворенной. Но настрой быстро испортили родители, которые наблюдали за ней из окна второго этажа. Отец встречал в прихожей с неодобрительным выражением лица. Мать стояла чуть поодаль, сложив руки треугольником на груди. Полина хихикала в проеме двери в их комнату.

– Кто это был? – спросил отец, не успела Карина переступить порог.

Она растерянно оглядела всех троих.

– Однокурсник мой, – пришлось признаться.

– И где ты шлялась опять весь день? С ним? – голос отца поднимался.

Девушка кивнула.

– Толь, – предупредительно вышла вперед мать, тронув мужа за плечо, тот отступил с неохотой, она продолжила. – Кар, мы только хотели сказать, что беспокоимся за тебя. Главное, чтобы это учебе не навредило. Ты итак еле-как поступила. Обидно будет потерять бюджетное место.

Худая женщина с замученным видом, казалось, последние силы потратила на серозубую улыбку. От природы складная и симпатичная, с розовой кожей и густыми волосами, она прятала свою красоту за широкими юбками, толстыми кофтами и цветастыми платками. На лоб выпятилась полуседая, полукаштановая прядка волос. Щеки впадали под скулы. Длинные ресницы часто хлопали – так проявлялась ее нервозность.

– Да не потеряю я! – мгновенно ощетинилась Карина. – Не беспокойтесь. Ничему это не навредит.

Она устала от вечных упреков родителей в собственной бездарности. Надеялась, что поступление в престижный вуз их обнадежит и заставит ей гордиться. Девушка, действительно, была последней в списке зачисленных на бюджетные места из третьей волны, но для нее это стало высочайшим достижением. Она никогда не блистала особым умом в школе и училась средне, не скатываясь до троек, но и до пятерок не дотягивала. А они видели в этом очередной позор. Это удручало.

Быстро скинув пальто и ботинки, она прошла мимо сестры в комнату и плюхнулась на кровать лицом в подушку.

– Смотри у меня, – пригрозил отец и ушел на кухню.

Мать поплелась за ним. Сестренка вбежала в комнату и прикрыла дверь.

– Ну, рассказывай.

Возбужденный взгляд бегал по фигуре девушки. Карина подняла голову и самодовольно заулыбалась. Приятно было перекрутить весь сегодняшний день заново, рассказывая о нем любопытным ушам. Сестренка внимала всему с детским восторгом, словно сказку на ночь слушала. Старшая охотно делилась всеми подробностями.

– Значит, он богат? – спросила Полина в конце.

Карина смущенно пожала плечами.

– Видимо.

– Вот фартануло!

Сестренка мечтательно уставилась в потолок, скрестив руки на груди, и уткнулась затылком в стену.

– Ну, дело же не в этом, – возразила девушка.

– Ну, разумеется. Но это классный бонус, согласись?

Обе захихикали. Потом до самой ночи обсуждали парней. У Полины были свои школьные страсти, о которых она тоже с возбуждением рассказывала.

– Как видишь, они существуют, – Влад встретил ее на следующее утро у ворот университета с букетом темно-зеленых роз изумрудного оттенка с легкой присыпкой из блесток, которые сияли на утреннем солнце бриллиантами.

Карина раскрыла рот от удивления и выпучила счастливые глаза. Губы уже не слушались и улыбались во всю ширь.

– Ничего себе, – протянула она медленно, перенимая букет, но парень не торопился его отдавать.

Они стояли, вместе обнимая цилиндровую шляпу, из которой распускались пышные бутоны. Только букет разделял их. Зеленые глаза Влада опустились с глаз на ее губы. Он облизался.

– Всю ночь искал.

Карина не удержалась и кинулась ему на шею. Цветы выпали на землю. Парень подхватил ее поцелуй и крепко обнял за талию, чтобы не вырвалась. Тонкие губы оказались мягкими, влажными и страстными с привкусом охлаждающего ментола.

– Твои любимые, – улыбнулся Трунов, протягивая изумрудные розы с блестками.

Воспоминания на секунду выбили ее из колеи ставшего привычным равнодушия и отстраненности. Она склонила голову, сдвинув брови. Ветер крепко сжимал за плечи, стягивая внутрь, словно грудная клетка хотела вывернуться наизнанку. Руки уже тряслись от холода. Или от волнения.

– Не то, что этот веник.

Он кивнул на корзину с лилиями. Карина посмотрела на поломанные стебли и вырванные лепестки и слабо усмехнулась.

– И вот еще.

Парень вынул из кармана бархатную коробочку и раскрыл. Там блестели золотые серьги в форме туфелек с круглыми жемчужинами на носках. Дизайн Карине понравился. И жемчуг смотрелся роскошно.

– Зря потратился, – отпихнула она подарок.

Трунов вскинул голову недовольно и захлопнул коробку, но сдержал злость и посмотрел смиренно.

– Простынешь ведь. Садись.

Парень снова взял ее за локоть и потянул к автомобилю, открыв переднюю дверцу. Девушка не упиралась, напротив, обмякла, словно питание отключили. Он усадил ее в кресло, поставив на колени коробку с розами, а сам взял корзину и выкинул в ближайший мусорный бак, забив его до краев. Карина почувствовала через лобовое стекло чье-то внимание и посмотрела вперед. Зайкин стоял на тротуаре у своего автомобиля, сжимая ключи, и глядел на нее, как будто в упор. У отчаяния появился цвет – цвет его синих глаз. Несколько секунд они вглядывались друг в друга. Парень не выдержал первым и обошел маленький «Смарт», чтобы сесть за руль. Девушка наблюдала за тем, как двухместный хэтчбек, почти игрушечный, вылезает из плотного ряда машин и быстро теряется в свободном потоке длинного проспекта.

Трунов сел на водительское место, не снимая ухмылку с лица, и завел мотор. Для нее он сразу добавил температуры в настройках кондиционера, чтобы грело сильнее. Карина тяжело вздохнула, досадуя, что так легко поддалась на его уловку.

– Я столик забронировал. Отпразднуем? – спросил он ласковым тоном, посмотрев на нее сбоку.

– Нет, я такси домой заказывала, – сурово проговорила девушка. – Если ты не туда, тогда я закажу себе другое.

Она схватилась за ручку, но Трунов успел заблокировать все дверцы.

– Насиловать меня будешь? – вопрос звучал с ехидством.

Парень фыркнул.

– Надо оно мне. Ладно, как хочешь, отвезу тебя домой.

Всю дорогу Карина хмуро отмалчивалась. Трунов пытался говорить, точнее уговаривать, расписывая, в каком интересном месте на сорок первом этаже небоскреба занял столик, что там помимо изысканной кухни еще играют живой джаз и виды из окна захватывают дух. Она никак не реагировала, борясь с воспоминаниями и остатками чувств, которые когда-то испытывала. Поездка оказалась угнетающе долгой. Наконец, кроссовер остановился во дворе ее дома у самого подъезда поперек.

– Когда ты перебесишься уже? – спросил он с раздражением, опустив руку с руля на колено.

– С чего ты взял, что я бешусь? – хмыкнула девушка, перекладывая коробку с розами на заднее сиденье.

– А че тогда выпендриваешься?

Она коротко и саркастично посмеялась.

– Я не выпендриваюсь, Трунов. Я тебе серьезно говорю, я устала. Завязывай со всем этим.

Карина окинула взглядом кожаный салон и открыла дверь.

– Подарок хотя бы возьми.

– Обойдусь.

Она махнула рукой.

– Рубашка Зайкина? – произнося фамилию, парень чуть сморщился.

– Не твое дело, – по слогам произнесла девушка.

Захлопнув дверь, она услышала приглушенное «Сучка» и ухмыльнулась. Трунов стукнул ладонью по рулю и отвернулся к окну. «БМВ» еще оставался на месте, когда она зашла в подъезд.

Дома никого не было. Родители работали, Полина гуляла с подружками после линейки. Они договорились встретиться с ней в центре. Карина обещала в честь своего праздника отвести сестру в ресторан изысканной молекулярной кухни. Она любила с ней делиться опытом. Любознательная сестренка с удовольствием пробовала незнакомое. Карина и сама в словосочетании «молекулярная кухня» понимала только смысл слова «кухня», да и то не в том контексте. Их семья редко ходила по ресторанам, почти никогда.

Перед встречей девушка застряла в ванной на целый час. После прикосновений Трунова хотелось отмыться, натереть себя мочалкой до покраснения кожи и потом долго смывать под напористыми струями воды. Волнение еще долго не отпускало ее, заставляя мусолить в голове одно и то же по миллионному разу. Но мысли, как морские волны, прибиваясь и отбиваясь, постепенно стихали и превращались в штиль.

После душа Карина долго выбирала наряд. Она хотела и в ресторан пойти в новом платье. Зайкин испортил ей все планы. Она чуть не порвала его рубашку, но вовремя подумала, что та, наверняка, тоже стоит немалых денег, и просто швырнула ее на пол у дивана. В результате долгих терзаний остановилась на белом мини из костюмной ткани в обтяжку. И только потом задумалась о времени. Перед выходом девушка еще раз взглянула на себя в зеркало. Внимание невольно перебросилось на ноздри. Она повертела головой, чтобы рассмотреть их со всех ракурсов. Это были просто черные овалы, не узкие и не широкие, не большие и не маленькие, не кривые и не ровные. «Идиот», – убедилась Карина, хмыкнув.

– Я думала, ты Трунова позовешь, – сказала сестра, разглядывая сочные картинки блюд в меню. – Пора бы уже с ним и познакомить. Все-таки за его счет гуляем-то.

Карина изучала интерьеры, которые ничем особенным не отличались. Никакого намека на молекулярность в них не содержалось. Декор и мебель подобрали в давно устаревшем стиле модерн, а освещение напоминало ситком восьмидесятых. И люди здесь сидели такие, которые по прошлому веку явно скучали, оставив там юность. Дамы молодились за счет подтяжек лица и румян, а мужчины – за счет любовниц, годившихся в дочери.

– Еще чего, – возмутилась девушка и уязвленно посмотрела на Полину. – Я не сумасшедшая, чтобы портить себе день рождения его присутствием.

– Какие у вас высокие отношения, – по-дамски с пафосом хохотнула девчонка, а потом кокетливо прищурилась и примкнула к столу, наклонившись. – Ну, признайся, он все-таки тебе еще нравится? Спала бы ты с ним… Даже за деньги.

Карине приятно было слышать, что хотя бы Полина пока в ней не разочаровалась до конца и искала в этой истории что-то помимо меркантильности. Наверно, девчонка просто обладала слишком маленьким жизненным опытом и еще не избавилась от флера романтичности, который навевали диснеевские мультфильмы про принцесс.

– Да и уверена, он тоже тебя не просто так покупает, – уверенно махнула она рукой и откинулась на фигурную спинку кресла, продолжив листать меню. – У вас какая-то «Красотка» наоборот получается. Сначала любовь, потом секс за деньги.

Карина рассмеялась над таким оригинальным сравнением. Впрочем, в «Красотке» ей не нравился Ричард Гир, чисто внешне. А еще любовь, в которую верилось и на которую хотелось надеяться, но которая в жизни почему-то не случалась. По крайней мере, не с ней. Родители тоже не проявляли друг к другу особых чувств, чаще ругались, чем разговаривали по душам. В их семье вообще не было принято говорить откровенно, особенно о сокровенном. Впервые влюбившись в мальчика, на которого она засматривалась каждое воскресенье на вечерней службе в церкви, девятилетняя Карина шепнула матери в невинном порыве поделиться своими чувствами, но та небрежно махнула на нее рукой. Еще и поругала, что дочь не о том думает. Потом мать припомнила этот случай, как исток развращения порочной души девушки. Карина усвоила урок – чувствами не стоит делиться.

– Ну, конечно, не просто так. За качественное удовольствие, – без веселости усмехнулась Карина и отвернулась к окну, за которым шел слабый дождь, как будто остаточный, из прошлогодних скудных запасов.

Пару минут они выбирали блюда. Воспоминание о Трунове испортило Карине аппетит. Она решила заказать только кофе и десерт, все-таки праздник. Полина вдруг фальшиво вздохнула.

– Эх, где бы мне такого мажора найти, чтобы и красивый, и молодой, и платьями за сто штук меня обеспечивал, – сказала она жеманно, не поднимая глаз на сестру.

Та фыркнула.

– Дурочка, никто тебе не нужен. У тебя талант есть.

– На скрипке даже с талантом далеко не уедешь, – цокнула она напомаженными губами цвета хурмы. – Такой талант мало кто ценит, а готовых за него платить еще меньше…

Девчонка затихла ненадолго, будто взглядом зацепилась за что-то интересное в меню, а потом резко перевернула страницу.

– Так что это ты – дура. Я бы на твоем месте в Трунова всеми лапами вцепилась и не отпускала бы, пока не женится.

– Ах, ты мелкая! – Карина в шутку замахнулась на сестренку, та захихикала. – Еще меня жизни учить будешь! Школу закончи хотя бы.

Ей хотелось одновременно злиться и смеяться. Не такой, она мечтала, чтобы выросла Полина. Хотя она еще не выросла. Эти высказывания демонстрировали незрелость ее сознания. Но она уже склонялась в не то направление. Карине стало больно, даже больнее, чем за себя. Она сложила ладони перед лицом и закрыла глаза, будто собиралась молиться. Так часто делала мать, когда хотела усмирить ярость. Привычка передалась неосознанно.

– А Зайкин тебя поздравил?

– Ну, как обычно, – вздохнула девушка и скользнула взглядом вниз по меню.

– Че подарил? – любопытство так и сквозило из зеленых глаз.

– Сертификат в «Икею».

Полина звонко засмеялась, выдув первый смешок с воздухом, как будто взахлеб. Карина быстро заразилась ее веселостью.

– Интересный персонаж, конечно, – сказала девчонка, поуспокоившись. – А на какую сумму хоть?

Карина пожала плечами.

– Я не смотрела.

– Надо было глянуть хоть, насколько он тебя любит.

Сестренка цокнула и уткнулась в меню. Старшая только покачала головой и продолжила рассматривать необычные блюда.

– Выбрала? – спросила она через минуту, потому что до сих пор чувствовала неловкость от предыдущего разговора.

– Тут все такое странное, – задумалась Полина, прикусив кончик указательного пальца губами. – Ладно, давай кофейную свинину. Это также несочетаемо, как вы с Зайкиным, что даже хочется попробовать.

Карина улыбнулась. Себе она выбрала апельсиновые спагетти и обычный американо.

– О, ты видела, кстати, у Линдси новый клип вышел, – восторженно воскликнула сестренка, отбросив меню и схватив телефон. – Блин, жду не дождусь ее концерта!

Старшая приготовилась слушать оды кумиру. Полина обожала американскую скрипачку, которая далеко вышла за рамки своего жанра и теперь продавала альбомы и давала концерты по всему миру. Девчонка мечтала о такой же славе и просто восхищалась талантом звезды. Она и на скрипке захотела научиться играть после того, как впервые увидела клип Линдси Стерлинг. Карина ей на день рождения подарила билеты на концерт. Полина уже почти год ждала этого события.

Только новым клипом дело не ограничилось. Пришлось пересматривать музыкальные видео, сто раз уже просмотренные. Но Карине нравилось. Нравилось наблюдать за увлеченной сестрой и разделять с ней мечты о полных концертных залах, гастролях и толпах фанатов по всей планете.

Обед оказался вкусным, но невероятных гастрономических впечатлений набрать не удалось. Продукты, из которых готовились блюда, оказались простыми и всем знакомыми на вкус, просто сочетались странно, но, в целом, «ничего мозговзрывающего», как выразилась сестренка, пробуя свекольный ролл. Это описание подходило ко всем блюдам молекулярной кухни, по крайне мере, тем, что они отведали. Обе согласились, что такое можно и не повторять. Одного раза вполне хватило, чтобы проставить галочку в плане собственной жизни: молекулярная кухня – выполнено.

Карина первая подошла к вешалке, чтобы забрать верхнюю одежду. Передавая сестре ее куртку, она заметила, как вещь поизносилась, выцвела и потеряла упругость формы.

– А это что? – девушка подергала за рукав куртки, указывая на протертость, которая стала дырой и с каждым разом все расширялась.

– А че такого? – недоумевала сестра, застегивая кнопки. – Ну, дырка и дырка. Ты же сама тоже все детство в рваном проходила.

Она сунула руки в карманы и ссутулилась. Карина прекрасно помнила, как ходила в дырявых вещах, стесняясь смотреть людям в глаза. Плохая одежда заставляла ее думать, что она хуже. Хуже тех, кто ходит в новом и модном. Родители всегда экономили на одежде, называя себя аскетами. Набожные и услужливые, они полагали, что эти деньги полезнее потратить на благое дело, и каждый месяц жертвовали церкви по несколько тысяч в приоритет над всем остальным. «Бог ведь просто так не смилостивиться, а дочь может походить и в рванье», – бесилась про себя девушка.

– А че ты молчишь? Пошли.

Карина повела ее за рваный рукав к торговому центру напротив.

Толпа других покупателей тянула их к входу с вращающимися дверями, как очень медленная центрифуга, которая впускала здравомыслящих людей, а выпускала внутри уже зомбированных шопоголиков. Полина тоже от входа переменилась в настроении, уставившись на витрину бутика верхней одежды.

Она перемерила штук пятнадцать точно, причем всех видов: и кожанки, и дутики, и плащи, и пальто, а в конце выбрала то, что схватила первым: кожаную куртку с молнией наискосок темно-зеленого цвета. Ей шло все.

Полина росла настоящей красавицей. Живость оливковых глаз и грациозность стройной фигуры легко влюбляли в себя с первого взгляда. Она была светлее сестры по тону кожи и волос. Карине всегда казалось, что это свет еще не испорченной души так ее обелял.

Девчонка крутилась в окружении зеркал, как диско-шар, излучая восторг. В кашемировом пальто с лисьим воротом она казалась совсем взрослой и элегантной. В розовом дутом пуховике – романтичной кокеткой. В строгом сером плаще – деловой особой. В расстегнутой кожанке – дерзкой пацанкой.

Карина, наблюдая за ней, с ужасом осознала, что девчонка уже стала девушкой. Раньше бы сказали: «невестой на выданье». А ей было всего шестнадцать.

Когда они гуляли вместе по улицам и кафе, парни и мужчины заглядывались на них, особенно на Полину. Карина ревновала. Сестру ко всем остальным. Ей хотелось ее закутать, накрыть собой и никому не отдавать, чтобы ни один подонок не посмел испортить ей жизнь. Но она понимала, что девчонке нравится это внимание, и, более того, оно ей нужно. Она сама раньше страдала от недостатка мужского интереса к ней. Женская привлекательность терялась в вечно неподходящей по фасону и размеру одежде из секонд-хенда или, того хуже, от подросших дочерей подруг матери. На это накладывалась сверху въевшаяся в походку и каждый жест пристыженность, которую она скрывала под пеленой мнимого высокомерия и хладнокровности. Дома ее стыдили родители за каждую неудачу или неловкий поступок, а в школе – одноклассники за бедность и неотесанность.

– Спасибо, – сияло белое круглое личико, когда они отходили от кассы.

– Не надо донашивать вещи до дыр, как бичиха, – упрекнула Карина. – Сразу говори, если что. Это же не проблема теперь купить новую.

Ей было стыдно за сестру, за семью, за их скромный бюджет. И еще больше за то, что стыдно. Полина чувствовала это и тоже насупилась. До следующего магазина они шагали молча. У каждой была своя тоска, но они друг друга понимали. Полина была единственным человеком, который ее понимал полностью, так Карине казалось. Она же иногда сестренку не понимала, потому ругала, а потом сильно жалела о каждом разе. Благо, та быстро отходила от обиды и продолжала вести себя как ни в чем не бывало. Старшая еще больше корила себя за это.

К куртке требовалось обновить аксессуары: шапку, шарф, перчатки. Потом Полина попросила купить ей тушь, но в итоге набрала еще подводок, теней и ярких лаков. Карина даже не представляла, зачем сестренке столько и для чего, ведь мать не одобряла чрезмерно яркий макияж и вызывающий маникюр.

По магазинам они загулялись допоздна, по крайней мере, Полине одной в такое время возвращаться уже возбранялось. Карине тоже, но она игнорировала родительские запреты. Сестры вызвали такси.

Пакеты едва поместились в салон автомобиля. Угловатая форма мешала сложить их компактно. Они прижались друг к другу, чтобы меньше места занимать, окружив себя покупками, и на телефоне решили посмотреть стримы и лайвы Линдси, пока едут.

Выходя из салона, Карина увидела, что на кухне горит свет, значит кто-то не спал, скорее оба. Перед тем, как явиться с провинностью, она решила смягчить жесткую встречу чем-нибудь сладким и забежала в пекарню, которая находилась в их доме. Из-за этой пекарни матери часто приходилось травить тараканов. Изобилие насекомых в семье никого уже не смущало. Карина привыкла к ним с детства и не испытывала отвращения. Они казались ей естественным дополнением кухни, как микробы на коже, от которых некуда деваться, даже если они могут быть вредными. Оставив Полину ждать на улице с пакетами, она быстро сбегала и купила французское печенье, которым когда-то уже угощала мать. Той понравилось.

Войдя в квартиру, Карина почувствовала, как все напряженно замерло. И советский шифоньер, который частенько поскрипывал, непривычно затих, и холодильник, всегда ворчливый, перестал жужжать, и половицы, которые работали раньше как клавиши старого органа, теперь обеззвучились.

Мать сидела за маленьким квадратным столом на шатающейся табуретке и выглянула в проем двери кухни.

– Вы что так поздно? – почти шепотом спросила она, хмуря брови на Полину.

Карина глянула на часы в телефоне – с одиннадцати прошло тринадцать минут. Еще даже новый день не наступил, а мать уже переживала.

– Карин день рождения отмечали, – хихикнула Полина.

Они прошли на кухню, где даже двое теснились. Вчетвером, казалось, они здесь никогда не помещались. Советский пожелтевший за годы холодильник снова зажжужал. Лампа накаливания, не обрамленная люстрой, спускала на комнату тусклый желтый свет. В таком цвете все казалось еще более унылым, чем было на самом деле.

– Че не спишь? – без претензии спросила Карина, подходя к пластиковому кувшину с холодным кипятком.

– Вас жду. Подарок тебе подарить хотела, – слабо улыбнулась женщина, кивая на маленькую, меньше стандартной фоторамки, икону с изображением седого мужчины в митре с красивыми чертами, но сухим лицом, на столе.

Церковные одеяния пестрели роскошью. Сочетание красного с белым придавало всей картине сверхважности и царственности. Церковнославянским шрифтом было написано: «Николай Чудотворец». Карина не сумела сдержать уставшее раздражение и выдохнула его медленно. Мать сотню раз рассказывала им эту легенду о бескорыстной доброте святого, который подбрасывал разорившемуся купцу мешочки с золотом, чтобы тот мог вывести дочерей под венец, а не на панель.

– Возьми с собой на новое место, – с трепетом мать протянула ей иконку в вычурной раме под серебро. – Мне так спокойнее, если ты будешь под его присмотром.

Дочь неохотно переняла, разглядывая впавшие глаза, острый и неестественно прямой нос и жирные морщины на высоком лбу. Художник явно рисовал небрежно, местами перебирал, а где-то недобирал. Или просто кто-то неудачно скопировал изображение, изменил формат и чуть исказил пропорции, заретушировал неровности пятнами и добавил ненатуральной контрастности для привлечения внимания. Но рамка блестела красиво, хоть и не походила на серебро, а скорее на алюминиевую фольгу с изящными выпуклостями.

– Спасибо, – в голосе Карины не ощущалась благодарность, но она постаралась улыбнуться.

Холодная вода утопила ком боли на дне желудка. Временно полегчало. Мать долго смотрела на нее с глубокой грустью, будто провожала на тот свет, а потом спросила:

– Ты там одна будешь жить? Не вместе?

– Одна.

Девушка взяла наполовину полный стакан и села напротив, положив локти на стол. Женщина закивала.

– Жениться, видимо, не собирается. Даже знакомиться с нами не торопится. Хотя вы уже сколько…

– Мам.

Карина хотела сразу пресечь упреки. Та взяла ее за руку.

– Карочка, ты так изменилась из-за него. Все эти шпильки, макияж, мини, в которых и смысла нет, хоть без юбки ходи. Ты ведь не такой была.

Светло-карие глаза к чему-то взывали. Она не могла понять, к чему именно. В ней этого как будто не было или давно потерялось.

– Он на тебя плохо влияет. Нельзя же все его прихоти исполнять, даже если он платит за твою учебу.

Карина убрала руку и выдохнула.

– Карочка, это ведь неправильно, если так. Как тебе перед богом не стыдно-то? Он купил, попользовался и выкинул. Пошел покупать новое. И ты останешься ни с чем.

– Мам, я и до была ни с чем, так что ничего не потеряю.

Она залпом выдула остатки воды и с грохотом поставила стакан на стол. Полина метала обеспокоенный взгляд от одной к другой, но после громкого звука словно очнулась и воскликнула:

– Мам, смотри, что мы с Карой купили!

Она побежала в прихожую и зашелестела бумажными пакетами. Мать смотрела на нее с сожалением или разочарованием, опять сложив руки треугольником на груди – ее любимый жест смирения и терпения.

– Куртка, смотри, какая! – девчонка приложила косуху к плечам и повертелась с небольшой амплитудой.

– О, явились ночные бабочки, – проворчал отец, остановившись в проеме двери большой комнаты. – А это че такое?

Он кивнул на пакеты и перевел пока еще недоуменный, но уже злой взгляд на старшую дочь. Карина съежилась.

– Очередные сто тысяч? – продолжал отец с издевкой. – Сама продалась и сестру за собой тащишь!

Налитые кровью глаза быстро обежали все троих и остановились на Полине, точнее на куртке, которую та крепко прижала к себе, предвкушая страшное.

– Ну, ты же не вывозишь, – ответила Карина, приподняв подбородок. – Дочери ходить не в чем, а тебе плевать. Только молить о снисхождении и можешь. Хм. Молитвы услышаны. Считай, это божьим даром.

Ей хотелось его задеть и унизить. Первой. Невысокая фигура отца терялась в широком халате серо-черного цвета. Когда-то он казался ей грозным и всемогущим, но теперь она видела только жалкого неудачника, осунувшегося под тяготами жизни, который в собственных бедах винил несправедливость мироустройства и безбожность остальных людей.

– Цыц, стерва! Я свое честным трудом зарабатываю, – отец резко подался вперед, сжав розовые обветренные руки до побеления костяшек, но остановился, не сделав и шага, и отвернулся к матери. – И эта дрянь еще будет меня в чем-то упрекать.

Женщина опустила покорные глаза и сложила жилистые руки на животе, крепко обвив предплечья, как лианы друг друга в густых зарослях. Полина накинула куртку на плечи и стянула к центру рукава.

– Это я выбросить тебе не дам! Я не надену больше ту драную! – тонкий голос девчонки вибрировал от страха, но решимость укрепляла позу и хмурила гладкий лоб.

– Не драная она вовсе! Подумаешь, дырка. Мать заштопает.

Отец чуть смягчился. В глазах промелькнул стыд, но быстро сменился злобой, когда взгляд опять коснулся старшей дочери.

– Толь, – тихо сказала мать, – старая куртка и правда поизносилась.

Отец оскалился на секунду, но не нашелся, что ответить, и прошел к холодильнику, чтобы достать открытую ряженку в квадратной картонной упаковке.

– Че ты ей иконку всучила? – обратился он к жене. – Мать, тут икона уже не поможет. Слава богу, эта шваль завтра отсюда уберется.

– Толь, у Кары же сегодня день рождения, – вступилась женщина.

– Да будь проклят этот день, – брызгая ряженкой, процедил отец.

Карина почувствовала, как внутри что-то надломилось. Оно ломалось уже не раз, но каждый новый приносило адскую боль пуще прежней. Закрыв глаза, она судорожно выдохнула. «А он еще не знает правды», – проскользнула мысль, то ли насмешливая, то ли опасливая. Стоило лечь спать, чтобы закончить этот день поскорее. Он был испорчен с самого начала. Они встретились глазами с матерью. Та извинялась взглядом, но ничего не говорила. Полина подняла уголки бровей над переносицей, будто молила о чем-то, прижимая пустые рукава к груди.

Девушка принесла коробку с макарунами на стол и придвинула к матери.

– Угощайтесь, – сказала Карина в пустоту.

Мать не ответила, только качала головой, закрыв лицо руками. Отец пил ряженку.

В комнате она сразу плюхнулась на раздвижной диван, на котором они спали вместе с Полиной с самого детства. Сестренка прибежала за ней.

– Кар… – начала она, но старшая остановила ее жестом.

– Все в порядке. Давай, спать. День был длинный.

Они разделись и легли, прижавшись друг к другу. Карина раньше всегда обнимала сестренку сзади, когда та была мелкой и не могла уснуть. Сейчас обеим захотелось лечь так же. Тепло родного человека, самого близкого, успокаивало. Отогревало сердце и душу. Даже внутренних кошек убаюкивало, хотя, казалось, те царапались в безостановочном режиме.

Закрыв глаза, Карина повторяла себе, что завтра будет ночевать уже в другом месте и одной проблемой станет меньше.

В субботу Карина выходила на смену с утра. Как раз у многих из ее зрителей в других часовых поясах разгоралась ночь либо дело уже близилось к вечеру. И родителям легко было объяснить такое раннее отсутствие учебой, хотя на субботу пары почти никогда не назначались.

Летом она работала практически каждый день по вечерам, потому что чем чаще модель мелькает в онлайне, тем больше ее замечают и смотрят, а с началом учебы решила вернуться в прежний режим и выходить по вторникам, четвергам и субботам. Подписчиков ей хватало. Набрался уже костяк постоянных. Доходы приняли более-менее стабильный оборот.

Во всем, что касалось работы, Карина была к себе строгой и тщательно следила за тем, как сама и окружение будет выглядеть на камеру. В ванной она перед каждой сменой проводила по многу времени. Намывалась тщательно, укладывала волосы, делала маски для лица, мазалась кремами и лосьонами. За год успела сделать татуаж бровей и губ, чтобы меньше времени тратить на макияж. Ресницы наращивала каждые пару месяцев. Раз в две недели ходила в салон ногтей. Лазерной эпиляцией вывела волосы на всем теле. Но подкрашиваться все равно приходилось: накладывать тон, румяна, тени, рисовать стрелки, когда того требовал образ, или губам придавать яркие ненатуральные оттенки. А за кожей требовалось ухаживать особенно. Вся ванная была обставлена не столько декоративной, сколько уходовой косметикой. Многие из средств производились компанией матери Зайкина – Карина не брезговала, потому что они продавались по приемлемым ценам и обладали соответствующим качеством, а она тратила такую косметику тоннами.

Напялив спортивный костюм, девушка отправилась в студию на автобусе. Все наряды и обувь для стримов хранились там в ее личном шкафчике. В этой студии она работала больше года и планировала вскоре уйти в свободное плавание, потому что надоело платить комиссию в половину заработка на сайте. Денежный поток с ее стримов постоянно увеличивался. Жадность больше не позволяла делиться с другими. Сам сайт брал комиссию в пятьдесят процентов от того, что платили мемберы, а студия забирала еще двадцать пять. Ей доставалась жалкая четверть. Но без сайта она работать не могла, а без студии – вполне. Для этого предстояло заново раскручиваться и уже на другом сервисе, поэтому Карина, не любившая рисковать, решила, что пока будет работать на два фронта. Для этого и съехала от родителей, чтобы вечерами работать уже на себя, на личный бренд.

Она скопила немного деньжат, помимо отложенного на учебу, чтобы снять отдельную квартиру. Жилье помогла найти Настена через знакомых. Полина обещала помочь с уборкой и начальным обустройством. Переехать планировала после работы.

Сразу за остановкой находился супермаркет. Карина зашла туда, чтобы купить угощение для коллег в честь своего дня рождения. Там многие следили за фигурой, поэтому она набрала мандаринов, яблок и клубники.

Студия находилась в типовой брежневке. Монохромный ЖК-дисплей домофона был выжжен наполовину неизвестными хулиганами. Обозначение цифр на металлических кнопках тоже заметно подстерлось, но калькуляторную раскладку все знали наизусть, поэтому никто не заморачивался. Многие балконы и окна остались деревянными и теперь опасно косились над тротуаром. Подъезд стоял ободранный и исписанный. Количество сколов на лестнице постоянно увеличивалось. Карине нравилось выискивать новые.

Она поднялась на пятый этаж и нажала на звонок. Дверь открыла администратор Наталья, сорокапятилетняя женщина с искусственной грудью и узкой талией, всегда носившая в студии шелковый халат в пол. Начинающие седеть волосы она красила в фиолетовый, а щеки румянила натуральной свеклой, чтобы меньше раздражать кожу. Лицо выглядело подтянуто и моложаво, но руки сильно выдавали настоящий возраст, даже опережали его. Кожа на тыльной стороне ладони морщилась, венки разбухали, мосластые пальцы казались кривыми за счет раздутых суставных узлов и тонких фаланг. Когда-то она тоже работала вебкам-моделью. Начала в тридцать восемь. В сорок три стала администратором и до сих пор ее все устраивало.

– О, Рина, здравствуй, – улыбнулась Наталья, запахнув халат, под которым болтались в кружевном бра каплеобразные груди.

В ладони она сжимала нагревательное табачное устройство со стиком, а между бедер – женский журнал с глянцевой обложкой.

– Здравствуй.

Карина вошла в квартиру, которая когда-то была коммунальной. В таком же доме с такой же планировкой располагалось общежитие университета, где жила Настена. Девять комнат обрамляли общие зоны: подальше от входа располагалась кухня с балконом, следом шли душевые и умывальники, а дальше туалеты. Здесь все было то же самое. Только в комнатах не жили, а работали модели, а вместо душевых владелец студии оборудовал полноценную ванную, где девушки могли с комфортом приводить в порядок себя и свои вещи.

В просторной прихожей стояли металлические шкафчики, как в фитнес-клубах, где модели оставляли вещи, ненужные для работы. Карина подошла к своему. Из кухни доносился женский смех и звон бокалов. Аля и Оля любили выпить вина в перерыве. Остальные работали в закрытых комнатах. Наталья тоже всегда сидела на кухне, оборудовав себе удобное кресло и столик к нему, на который ставила ноутбук и термокружку с кофе. Последний она пила круглосуточно, потому плохо спала и всегда казалась уставшей. Зато охотно задерживалась, позволяя сменщице приходить попозже и уходить пораньше, потому что у той был муж и двое детей.

– С прошедшим днем рождения, – криво улыбнулась женщина, затягиваясь стиком.

Она уперлась плечом в шкафчик через полтора метра от Карины и смотрела сквозь металлическую дверцу. Девушка расстегивала куртку кнопку за кнопкой и ответила:

– Спасибо. Я вам фрукты принесла. Угощайтесь.

– Обязательно.

Наталья бесцеремонно заглянула в белый пакет-майку, где в сетках лежали плоды.

– О, клубника! Обожаю.

Она облизалась. Сладковато-табачный аромат яблока доплыл до Карининого носа. Ей никогда не нравился запах стиков. Сигаретный дым воспринимался и то легче, потому что не был таким приторным и оставлял как будто меньше кислого послевкусия.

– Ты щас уходишь или наоборот? – спросила девушка.

– И то, и другое. Светка попросила подменить.

– Как обычно.

Она понимающе улыбнулась.

– Да мне-то че, я, баба одинокая, – Наталья пожала плечами и сделала еще затяжку. – Кстати, Руслана от нас уходит.

– В свободное плавание?

Девушка прислушалась, копаясь в сумке в поисках расчески.

– Вроде как. С ней Светка общалась.

Обе молчали какое-то время. Карина думала о том, что надо расспросить у Русланы про это самое свободное плавание, пока она еще здесь.

– Лучшие всегда уходят. Я в свое время тоже уходила из студии, – вспомнила вдруг Наталья.

Девушка приподняла брови и посмотрела на нее одним глазом из-за дверцы шкафчика.

– Не задалось. Пришлось вернуться.

Настроение явно клонило женщину в философские дебри. Карине требовалась конкретика.

– А что именно пошло не так?

– Мужика встретила, – разразилась она коротким басистым гоготом. – Сначала дисциплина полетела. Больше с ним отдыхала, чем работала. Доходы резко упали, но влюбленную бабу-то хлебом кормить не надо.

Смеялась она тоже странно, как будто с натугой, но вроде бы искренне. То ли голос настолько осип от сигарет, что каждый звук казался тяжелым.

– Потом пришлось ему признаться. Трудно скрывать свое занятие, когда работаешь дома, знаешь ли.

Девушка от интриги даже дыхание задержала и остановила поиски расчески, специально, чтобы дослушать историю.

– Он сначала вроде нормально отреагировал, а потом пошла ревность, – Наталья сделала глубокую затяжку, аж шею напрягла и плечи скрутила. – Я вернулась в студию, администратором стала. Думала, поутихнет.

Затем все замолкло. Карина делала вид, что копошится в сумке, хотя расческу давно нашла, дважды, но женщина зависла. Взгляд застыл, рот приоткрылся, руки опустились.

– И? – не выдержала девушка.

– Бросил меня все равно, блядью назвал напоследок. Нашел себе приличную даму, училку какую-то в женской гимназии.

– Жаль, – выдавила Карина, схватив расческу.

Наталья продолжала виснуть. Воспользовавшись этим, девушка быстро скрылась в ванной, не желая мусолить чужую печаль.

На сегодняшний стрим она выбрала белое нижнее белье, сквозь тонкий нейлон которого проступали коричневые соски, красные колготки в крупную сеточку, как у рыболовных сетей, и белые классические лодочки на толстой платформе и тонком каблуке. Волосы закрутила в пышные локоны. Глаза облепила блестками. Губы поверх блестящего татуажа намазала матовым красным.

Из ванной модель отправилась на кухню, где Аля и Оля допивали бутылку белого полусладкого. Они были парой и работали вместе. И многим нравилось смотреть, как девчонки любят друг друга, а они, действительно, кайфовали, не стесняясь демонстрировать отношения на камеру. За ними следили, как за реалити-шоу, потому что модели могли поссориться во время стрима и тут же страстно помириться. И все эти любовные перипетии хорошо оплачивались. Карина им по-белому завидовала. Такая гармония казалась несбыточной мечтой.

– Угощайтесь фруктами. У меня вчера был день рождения, – сказала она, поставив коробку с десертом на стол.

– С днюхой! – воскликнула первая, крашенная блондинка в красном пеньюаре.

– За твое здоровье! – подняв наполненный до краев бокал, добавила Оля, лысая и костлявая, как скелет, в черном кожаном боди.

Карина улыбнулась и реверансом поблагодарила обеих, а затем развернулась к раковине, чтобы помыть фрукты, предварительно включив чайник. Все плоды перед употреблением она всегда обеззараживала кипятком.

– А мы подготовились, на самом деле, – игриво произнесла Аля.

Она быстро сбегала в прихожую, пошумела там дверцой шкафчика и вернулась с белым конвертом, протянув его Карине. Девушка опешила. Они неплохо общались и делились даже сокровенным, но, как ей казалось, еще не дошли до той стадии отношений, чтобы поздравлять друг друга подарками. Вытерев руки бумажным полотенцем, она приняла конверт и сразу заглянула, потому что он не был запечатан. Там лежали билеты на шоу Райны Боднар, ее кумира и музы, эротическими перфомансами которой она искренне восхищалась и мечтала когда-нибудь научиться делать так же. Рот раскрылся сам собой. Глаза выкатились из орбит. Первые несколько секунд не хватало воздуха и слов.

– Как вы их достали?! – почти с возмущением воскликнула она, оглядев обеих коллег.

Те засмеялись добродушно, переглянувшись.

– Я же их специально отслеживала и то не успела!

– Мы помним, как ты сокрушалась тогда, – закивала Оля. – Вот и решили подарить.

Аля вернулась на место за столом и махнула рукой в сторону Карины для привлечения внимания.

– Прикинь, оказалось, что наш постоянный мембер знаком с твоей Райной через одно рукопожатие. Вот и подкинул нам билетики. Нам это почти ничего не стоило.

Карина все еще не могла сдвинуть челюсти, читая абсолютно все надписи на билетах, начиная от номера и заканчивая информацией об организаторе мелким шрифтом.

– Блин, девки, вы супер!

Не сдержав эмоций, она кинулась обнимать и целовать обеих. Те с радостью приняли ее эмоциональный порыв, смеясь.

– Круто, что ты довольна, – заметила Аля.

– Я счастлива! – с чувством ответила Карина и прижала билеты к груди, а потом приложила ладонь ко рту и заговорщически прошептала. – Так уж и быть, можете все фрукты в свою комнату унести. Наталье только клубники немного оставьте.

Девчонки захихикали, отмахиваясь руками. Карина вернулась к мытью яблок и мандаринов.

– А у нас свадьба через месяц, – заявила Аля победоносно.

– Вау! Поздравляю! – Карина развернулась обратно, опять широко раскрыв рот. – Где решили?

Оля налила себе остатки вина в бокал и выпила залпом, тут же вытерев губы рукой, как мужик после самогонки.

– В Португалии распишемся, в Евротур отправимся, а потом здесь уже отметим со всеми, – поясняла ее невеста. – Ты, кстати, тоже приглашена. Дата пока неизвестна, но имей в виду.

Аля подмигнула. Карина посмеялась.

– Хорошо.

– Ты-то замуж не собираешься? Кто там у тебя? Зайкин? Трунов?

Карина опять отвернулась к раковине и с большей силой стала натирать яблоки, пожалев, что когда-то начала делиться с ними своей личной жизнью и не могла теперь остановиться.

– Убейте меня, если я за одного из них выйду замуж.

– Ставлю на Зайкина, – Оля протянула над столом раскрытую ладонь.

– А я на Трунова, – хлопнула сверху Аля.

Они пожали друг другу руки и чмокнулись.

– В общем, кого-нибудь из них можешь привести на нашу свадьбу.

Карина только покачала головой, не желая больше комментировать. «Надо найти нормального мужика до этого», – решила она про себя, а потом вспомнила Жерара и тут же сообщила:

– А еще у нас препод по французскому новый. Красавчик. Кажись, падкий на студенток. Замутить?

Она оглядела обеих пытливым взглядом.

– А как же Зайкин? – жалостливо протянула Оля.

– А Трунов? – вторила Аля.

– Ой, все!

Карина принялась промывать мандарины, даже если они очищались от шкурки. Чайник успел вскипеть.

– Да ладно, мы прикалываемся. Конечно, мути, если понравился, – махнула длинной рукой Аля и перевернула бутылку в бокал, но выпала только капля.

Губы девушки недовольно сжались, а злые глаза устремились на Олю.

– Вот ты, эгоистка! Опять ни капли не оставила!

– Да ты до меня выдула больше половины! Я только свою часть допила!

– Я поровну разливала!

Карина уже привыкла к их резким переменам отношений и частым семейным ссорам, поэтому просто молча домыла клубнику, облила все кипятком и, взяв с собой пару ягодок, ушла работать.

Комната была обставлена по минимуму: компьютерный стол, кожаное кресло и такой же диван. В углу кучей валялись пластиковые контейнеры для инструментов тех моделей, что работали в этой комнате. Перед стримом она каждый раз доставала секс-игрушки из ящика и расставляла их по столу вокруг ноутбука так, чтобы все находилось под рукой. Это превратилось в своего рода рабочий ритуал, который занимал добрые минут пять перед включением камеры.

Проверив себя и обстановку на видео и поставив латинский танцевальный плейлист фоном, она зашла на вебкам-сайт. Сообщения от постоянных поклонников посыпались сразу. В основном, писали на английском. Для россиян девушка заблокировала доступ к аккаунту.

Him: «Моя сладкая, с днем рождения тебя!».

BiBoy: «Ты – лучшая! Заслуживаешь лучшего! С днем рождения, вкусняшка!».

Jo: «Рина, с днем рождения! Люблю, целую».

Steve: «Рина, с днем рождения! Ты мой чертов экстаз».

145Gt: «Ри, с праздником, детка!».

Saiku: «Icy_Q, выходи за меня! С Днем рождения!».

Ali: «С праздником, Рина! Я хочу трахать тебя вечно. Обожаю твои стоны, красотка!».

FuckyLucky: «С днем рождения, крошка! Всегда на тебя стоит».

Pietro_S: «Icy, с днем рождения! Ты самая-самая, мое сокровище!».

Уведомления быстро сменяли друг друга, она не успевала их читать. Цифры на счету тоже заметно увеличились. Подписчики видели список ее желаний в профиле и активно донатили, чтобы она порадовала себя в этот праздник. На загаданный браслет с бриллиантами от «Тиффани» уже набралось, даже с лихвой. Девушка довольно ухмыльнулась.

Постоянные поклонники, которые брали ее в приват, поздравили через специальный мессенджер от сайта, где платили за каждое сообщение, и требовали индивидуальных встреч. «Raptor» из Нью-Йорка, которого она никогда не видела, потому что он всегда вызывал приваты без аудио и видео, только с перепиской, прислал открытку. Канадец Руфус признавался в безмерной любви. Калифорниец Стэн сфотографировал свой толстый и короткий член, прифотошопив нелепый бант на головку. Немец Отто желал здоровья и женского счастья. Колумбиец Джо просто задонатил тысячу токенов. А поляк Вацлав не поленился написать целую тираду в своем духе – учил, какой жестокой бывает жизнь и какими несправедливыми люди, потому ей надо быть сильной и ушлой, зато в конце наградил токенами, аж на семь тысяч. Даже для Вацлава, самого платежеспособного или щедрого по отношению к ней клиента, это было слишком много, особенно просто так. Остальные кидали по мелочи, но вкупе набралась приличная сумма.

Модель всегда начинала с общего стрима. Как правило, первое время девушка просто сидела, улыбалась на камеру и слегка пританцовывала под легкую музыку. Иногда отвечала на интересные сообщения, которые писали в общем чате. В основном, пошлости, а иногда и гадости, и даже рекламу – другие, менее популярные девушки искали свою аудиторию или мошенники закидывали удочки.

– Привет, мальчики! – растянула она в ласковой улыбке английские слова и послала всем воздушный поцелуй.

Сегодня аудитория набиралась шустрыми темпами. Подписчики как будто сговорились и ждали ее появления. Поздравления поступали в чате одно за другим. Звон монет, падающих на счет, не прекращался. Этот звук больше всего приносил ей радость.

Участники приветствовали модель письменно. Многих она узнавала по никам, тех, кто активно закидывал ее токенами, заказывая действия из прайс-листа. В общем, то есть бесплатном, чате она демонстрировала минимум за определенные суммы чаевых. Могла потрогать себя за грудь в белье, облизать пальцы или встать на четвереньки задом для завлечения охотливых в приват. В групповых чатах трогала сама себя за интимные места, танцевала стриптиз, развлекалась с секс-игрушками, хоть с несколькими одновременно, а в приватах уже делала все, о чем просили. По правилам сайта можно было не выполнять то, что не хочется, и прерывать нежелательные беседы. Она этим не пользовалась. Просто мемберы еще ни разу не требовали делать то, к чему она была не готова. Хотя она порой сомневалась, то ли, действительно, ее ни о чем таком не просили, то ли она сама была готова на все, лишь бы платили.

Постоянники теперь конкурировали за ее внимание и следили за тем, когда она заходит на сайт, чтобы первыми взять модель в тет-а-тет, пока она еще была свежа и бодра, оргазм – натуральным, а взгляд – не тусклым, потому что после нескольких часов трансляции девушка просто физически уставала и не скрывала этого. Хотя частенько она все же лукавила – даже первый оргазм далеко не всегда был искренним, особенно в последние месяцы. Но мемберы ей верили или охотно обманывались. Низкий голос давал Карине преимущество – стоны звучали гиперсексуально. Многие признавались, что кончали только от аудиоверсии ее экстаза. Специально для них она продавала отдельно аудиозаписи вместо сказок на ночь.

Первым из поклонников ее ухватил «Raptor». Карина до сих пор не знала его настоящего имени, хотя они общались почти год. На экране высветилась фотография его кумира – звезды американского футбола. Парень охотно делился своими увлечениями и проблемами, рассуждал о глобальном и локальном, критиковал книги и фильмы, интересовался устройством вселенной, в общем, казался обычным тинейджером, которому не хватало настоящего друга. Модель заменяла ему и друга, и подругу. Он был слишком юн, чтобы открыть в себе извращенные желания и, насколько она могла судить по его рассказам о собственной жизни, еще ни с кем вживую не спал. Поэтому запросы делал простые. Карина показывала ему стриптиз, игралась с фаллоимитатором, демонстрировала близко к камере интимные места. Ей иногда казалось, что он смотрит на нее больше с научной точки зрения, чем с сексуальной. Она ему рассказывала о том, как устроено женское тело, как работает возбуждение, как мужчины занимаются сексом, в общем, являлась своеобразным учителем по половому воспитанию.

«Хэй, Ри», – он давно стал называть ее так.

Модель представлялась на сайте как «Rina». Она называла его «Эр Пи». Он всегда писал, а она отвечала ему голосом. Сначала она тоже хотела только переписываться, но парень просил говорить – ему нравился ее успокаивающе низкий тембр.

«А у меня новость, – заинтриговал поклонник. – У меня завтра свидание с потрясающей девушкой!».

Он прислал влюбленный смайл с сердечками вместо глаз. Карина улыбнулась.

– Поздравляю.

«Спасибо. Мне нужна твоя помощь. Как сделать так, чтобы у нас был секс?».

Девушка усмехнулась и задумалась. Для решения вопроса требовалось больше информации. Она стала расспрашивать его о девушке, ее интересах и характере, а потом, проведя небольшой анализ, выдала свои рекомендации, не забыв предупредить, что они могут не сработать.

– Будь собой. Если она согласилась на свидание, значит, ты ей уже понравился. Нет смысла пускать пыль, которая потом только выжжет глаза. Всем нужно разное. Если вы друг другу подходите, все получится. Если не получится, значит, вы просто друг другу не подходите.

«Я вообще мало кому подхожу. Никому до этого», – удрученно заметил Эр Пи.

Даже без смайлов она поняла его настроение.

– Может, ты просто смотрел не в ту сторону, – пыталась подбодрить Карина. – А теперь, наконец, посмотрел, куда надо?

Девушка кокетливо глянула в камеру, словно глядела собеседнику в глаза и даже ждала от ноутбука реакции, но единственный зрачок только отбликовывал вечерний свет бра.

«Я во все стороны до этого смотрел. По которому кругу».

– Не загоняйся. Дело не только в тебе, но и в других людях. В любом случае, она уже идет с тобой на свидание. И наверняка понимает, что секс, как минимум, возможен.

«Мне порой самому кажется, что секс со мной невозможен».

– Ну, мы же с тобой занимаемся сексом. Хоть и виртуальным. Суть не меняется, – подмигнула модель.

«Только так».

Она решила сменить тему, понимая, что парень уводит себя в печальные дюны.

– Но не рассчитывай, что она тебе сразу на первом свидании даст, – усмехнулась Карина. – Скорее всего, нет, если она приличная девушка. Придется вкладываться.

«А на каком даст?» – наивно спрашивал «Raptor».

– Не знаю, зависит.

«А ты на каком обычно даешь?».

Девушка задумалась. После Трунова все ее отношения с секса и начинались, чаще только им и ограничиваясь. Не то, чтобы она разочаровалась в мужчинах и теперь использовала их исключительно для удовлетворения потребности. Просто никто не цеплял. По крайне мере, не так, как Трунов. И она никого не цепляла. Зайкин не считался.

– Я – плохой ориентир, – ответила она честно, скрыв обиду за усмешкой, и кокетливо добавила с подтекстом. – Я же не приличная девушка.

«О, да, крошка», – согласился парень, и это ее задело.

Взгляд похолодел, лицо закаменело, но улыбка застыла. Губы рефлекторно изгибались, как будто уже без ее контроля, как автоматическая маска.

Мембер задавал еще множество вопросов, на многие из которых она не знала ответов, но все равно старалась что-то советовать. Он ей за это все-таки платил.

«Окей, спасибо, – наконец, написал Эр Пи спустя два часа обсуждений. – А теперь поласкай свою киску».

Карина взялась за это дело даже с удовольствием, потому что устала строить из себя умудренную опытом женщину. Токены поступили на счет. Она стянула трусики и села в кресле расслабленно, чуть съехав вниз и раздвинув ноги, чтобы парню хорошо был виден процесс. Облизав по очереди указательный, средний и безымянный пальцы она коснулась ими клитора и начала медленными круговыми движениями мастурбировать. Другой рукой стянула лямки бюстгальтера, открыла одну грудь и стала ее мять. Возбуждения она на самом деле не испытывала, хоть на экране и маячила сексуальная фотография голого спортивного тела, но заставляла себя стонать и дышать чаще и глубже, иногда произнося какие-нибудь пошлости на английском. Когда становилось влажно, она брала фаллический вибратор и медленно впихивала его в себя, постанывая и кусая губы, будто не могла стерпеть удовольствия. Вибрация быстро раздражала нервы, пробегала по телу легкими отголосками приятности, но мозг оставался кристально трезвым. Думалось о разном, вовсе не о сексе.

Потом он отписывался, что она лучше всех, и модель понимала, что парень кончил, можно прекращать себя ласкать. После привата она вернулась в общий чат, и ее тут же перехватил другой постоянный мембер.

Этого звали Джо и флаг на его профиле висел колумбийский. Он был болезненно худ, весь обит татуировками и носил кольцо на пенисе. Сильнее всего его возбуждало ее стонущее дыхание, когда она глазела на член, облизывалась и говорила, как жаждет его внутрь. Иногда Джо занимался сексом с другой девушкой при ней. Ему было важно, чтобы она озвучивала, какой он классный в этом процессе. Карина смотрела с бесстрастным спокойствием и делала свою работу, соболезнуя несчастным, которые его удовлетворяли или точнее не удовлетворяли. Кончал он только от ее стонов. Это было странно, но работа оставалась работой.

Сегодня мембер опять был не один, а с целыми двумя девушками, хрупкими, большеглазыми и уже полностью голыми. Они смотрели на Карину с фальшивыми улыбками, она на них – с сожалением. Член колумбийца находился в спокойном состоянии. Обычно твердый и как штык прямой половой орган сморщился и стал походить на перегретую в микроволновке сосиску, а густые и кудрявые волосы вокруг него напоминали тонкие подгоревшие спагетти. «Откуда во мне эти гастрономические ассоциации?» – недоумевала Карина про себя и отвернулась, чтобы не рассмеяться в голос.

– О, детка, я ждал тебя, – почти пыхтя от возбуждения, процедил Джо. – Помни сиськи. И постони, как ты умеешь.

Сам он уже схватился за член и медленно водил рукой верх-вниз, впиваясь взглядом в монитор. Модель откинулась на спинку кресла, раздвинула ноги, не снимая белья, и опустив лифчик на живот, начала мять груди правой рукой. Дыхание потихоньку нарастало. Рука Джо убыстрялась вместе с ее стонами. Девушки на фоне целовались, лаская друг друга пальцами. Карина закрыла глаза, якобы от удовольствия, а на самом деле просто не хотела смотреть, как Джо дрочит. Его лицо при этом становилось особенно злым, будто облепленным дьявольским огнем. В глазах горел ад, а зубы скрипели, как у охваченного бешенством хищника. Костлявая фигура без мышц, похожая на мумию, словно на скелет натянули вытатуированную кожу, вся дрожала от напряжения. Ей всегда мерещилось, что он вот-вот рассыпется на части, и вместо внутренностей из дыр посыпется труха. Но он не рассыпался, а требовал кричать громче, теребить клитор, облизываться и говорить, какой он классный. Потом он приказал посмотреть на него. Карина с неохотой открыла глаза и увидела, как тонкий член-палка быстро входит в одну попу, затем в другую и так по очереди. А лицо с кривым оскалом повернулось к экрану, к ней. Девушки под ним тоже пытались стонать, но их хлестали жесткие руки, требуя заткнуться. Модель понимала, что ей нужно заглушить все остальное своим голосом.

Когда он кончил им на спины, Карина замолкла. Джо стянул сухие губы в морщинистую трубочку и отправил ей воздушный поцелуй с громким цоканьем. Зато девушек за волосы оттащил с кровати и грубо кинул на пол, крича на испанском. Модель поджала рот и отвернулась, чтобы не смотреть, как он выгоняет их, голых, пинками из комнаты.

– Как тебе? – сказал он, вернувшись к экрану, и показал область над пахом, пожалуй, единственное место, которое было свободно от чернильных надписей и рисунков.

Теперь там красовался штрих-код на всю ширину таза, еще красный, не заживший.

– И что в нем закодировано? – Карина сделала вид, будто ей интересно, и внимательно вгляделась в черные полоски разной толщины, ограниченные прямоугольником.

– Мои секреты, – ухмыльнулся Джо и погладил себя по животу.

Девушка многозначительно промычала и оценила идею кивком.

– Как отметила день рождения?

Он сел за стол, положил левую руку перед собой, второй уперся в бедро, а глаза не двигались, как стеклянные.

– Попробовала молекулярную кухню.

Модель опустила взгляд на силиконовый член, который лежал справа от ноутбука.

– Дружок водил?

Джо никогда не страдал ревностью, поэтому вопрос звучал неожиданно. Карина ответила честно.

– Нет, с сестрой.

– Оу, сестра, наверное, такая же красотка, – он смачно цокнул тонкими губами и провел похотливым взглядом сверху вниз. – Ох, я бы вас обеих трахнул…

У нее внутри все туго стянулось в ноющую боль. Нервы как будто зашевелились. Чувство омерзения пролетело по ним молнией. Но лицо сохраняло каменное выражение.

– Она бы сосала, а ты бы стонала, – Джо даже зажмурился, представив собственное удовольствие, а потом резко раскрыл глаза. – Развернись ко мне задом. Трахни себя в попку.

Нужная сумма упала на счет. Пришлось подчиниться. Карина даже обрадовалась тому, что не придется на него смотреть. Она схватила член, который всегда использовала для ануса, сняла трусики медленно и, выгнув спину, аккуратно вставила. Темп наращивала постепенно.

– Кричи, сучка, кричи, – горячился Джо, голос его при этом загрубел и чуть охрип. – Нравится, как Джо тебя трахает?! Давай, шлюха, на полную, давай.

Модель не видела, но представляла, как поклонник брызгает слюной в бешенстве экстаза. Подчиняясь его указаниям, она вонзала член все глубже и быстрее, стараясь не менять ракурс, чтобы не портить вид, а про себя считала секунды, будто читала заклинание, чтобы время двигалось быстрее. Он долго в этот раз не кончал. Просил все делать грубее и стонать громче. У нее даже горло заболело от имитации невероятного оргазма. Наконец, это закончилось. Джо развалился на стуле и закурил сигару.

– Красотка, отработала на все двести, – похвалил он, лыбясь золотыми зубами. – Окей, до скорого.

Он бросил в камеру самодовольный взгляд, а на счет – полторы тысячи токенов, и вышел из привата. Карине больше всего в нем нравилась оперативность и деловитость, без размусоливаний и разговоров по душам. Натянув белье, она вышла в общий чат, и ее тут же забрали в групповой, где пришлось повторять почти все то же самое, разбавляя ласки минетом.

Затем полагался получасовой перерыв. Девушка, не прерывая трансляции, выводила на экран предупреждение, что модель отлучилась, ставя фоном фотографию своего полуобнаженного тела в развратной позе.

Карина надеялась застать Руслану, чтобы расспросить подробнее о планах. И ей повезло. Девушка курила в приоткрытое окно. Неровный профиль с выпирающим подбородком очерчивался белой линией света, падающей с неба через двойное стекло. Руслана обладала нестандартной красотой, но очень въедающейся в память. По-египетски фигурные глаза, всегда очерченные жирным черным, сидели на лице широко и смотрели всегда в самый корень. Губы, мягкие и налитые, как вишенки, притягивали внимание на подсознательном уровне. Карина за собой часто замечала, что всегда смотрит ей в рот, когда Руслана говорит.

– С днем рождения, – без улыбки сказала девушка, не вытаскивая сигарету из зубов.

– Спасибо, – Карина улыбнулась, идя к холодильнику, где хранился ее перекус – обезжиренный йогурт без добавок.

– Тебе за фрукты спасибо. Мандарины очень вкусные.

Руслана раскрыла ладонь, в которой смяла бело-оранжевую кожуру.

– На здоровье, – Карина глотнула йогурт из стеклянной бутылки и села на табурет за стол.

На кухне никого больше не было. Наталья гуляла по коридору, разговаривая с кем-то по телефону.

– Когда у тебя последний день?

– Завтра, – Руслана снова отвернулась к окну.

– Ты завязываешь с этим или на себя будешь работать? – Карина спрашивала с осторожностью, боясь спугнуть собеседницу.

– На себя.

Сигаретный дым поплыл по кухне медленными клубами. Улица не желала принимать его в себя. Прохладный воздух, напротив, загонял его в квартиру и развевал по комнатам.

– Мы в Израиль переезжаем, – продолжила девушка, поведя плечами от холода. – Повезло, что один мой давний мембер помог с переездом. Надеюсь, хоть там мужа на ноги поставят.

Карина удивилась, потому что не знала, что у нее есть муж. Она вообще мало что о ней знала. Руслана никогда не говорила лишнего и, вообще, редко говорила. А напоследок решила вдруг разоткровенничаться, наверное, потому что была уверена, что больше никогда ни с кем из коллег не встретится.

– Я ведь только из-за мужа начала этим заниматься.

Она сделала круговое движение глазами.

– Он пьяный от любовницы возвращался, когда в аварию попал, – Руслана хмыкнула, сделав затяжку. – Если бы не дочери…

Карина не понимала, зачем та это рассказывает и почему она это слушает. Ей хотелось узнать о другом, а не втягиваться в очередную истерзанную душу. Ей своих скребущих кошек хватало, но прерывать на полуслове было бы невежливо. Она спокойно пила йогурт. Кисломолочный вкус добавлял тоски в каждое услышанное слово.

– Я бы с радостью выскочила за какого-нибудь толстосума с маленьким членом, чтобы ползал за мной как за богиней, – не по-доброму посмеялась Руслана, а потом сморщилась. – Хоть бы одна сука предложила. Нет, все только временно пользуются.

Кончик сигареты воспламенился на секунду и снова потух, став пепельным. Дым вышел следом из широких ноздрей. Густые ресницы рассеяли его возле глаз.

– Знаешь, я тебе завидую, – черные глаза резко устремились к Карине и сузились. – Молодая, свободная, сразу два красавчика за тобой ухлестывают. Можешь себе позволить повыкабениваться.

Черный обжигал. Карине стало не по себе. «Разговорились, епта», – подумала она, вспомнив и монолог Натальи. Она уже сто раз пожалела, что решила ввязаться в этот разговор и что рассказывала коллегам об ухажерах. Да, ей хотелось похвастаться, а иногда и поныть, но казалось, здесь у каждой находились такие, как минимум, не один платежеспособный мембер, поэтому и зависти быть не должно. Она и раньше догадывалась, но только теперь до конца осознала, почему с остальными коллегами не складывалось нормальное общение, только с Алей и Олей. Те легко относились ко всему.

– Смотри, доиграешься, – усмехнулась Руслана.

– Я этим занимаюсь, чтобы как раз не доиграться, – ответила Карина. – А если и доиграться, то по своим правилам.

Не желая больше выслушивать упреки, девушка вышла. Допить йогурт можно было и в комнате. Бесило, что знакомые вне веб-студии осуждали ее за использование мужчин в качестве спонсоров, а здесь не любили ровно за обратное.

После перерыва она целый час отвечала на стандартные вопросы, улыбаясь на камеру, и иногда взбивала грудь, гладила шею или перекидывала волосы с одной стороны на другую в ожидании приглашения в групповой или индивидуальный чат.

Наконец, поступил запрос в приват. Ник был незнакомый. Мембер пожелал включить только аудио. Карина приготовилась развести его на камеру – за возможность показать себя зрители тоже платили, за каждую минуту видео.

– Привет, красавчик, – сразу отозвалась модель, растягиваясь в улыбке. – Чего прячешься?

Она поиграла бровями и кокетливо прикусила пальчик.

– Не хочу тебя пугать, – раздался грудной бас с придыханием, словно ему каждое слово стоило больших трудов.

– Ооо, – протянула она самоуверенно. – Я не из пугливых и всякое видела. Хотя бы «дружка» покажи, если мордашку засветить боишься.

Голос прокудахтал, кажется, смеялся.

– Сначала ты покажи себя.

– Прайс справа, – улыбнулась она.

Прозвенели монетки. Карина проверила пополнение счета и откинулась в кресле, чтобы продемонстрировать себя с самого лучшего угла обзора камеры. Трусики она просто оттянула, не снимая, и разгладила пальцами половые губы.

– Хочешь, чтобы я сунула пальчики внутрь? – глаза смотрели в камеру, пронзительно щурясь.

Голос опять прокудахтал и скинул еще токенов.

– Хороший мальчик, – с пошлой лаской произнесла она и облизала пальцы, чтобы медленно ввести их в вагину. – Ох…

Грудь она специально чуть выпятила и ссутулилась, чтобы взбить ее в центр. Мембер сразу отреагировал на намек.

– Покажи сиськи, – дыхание становилось дрожащим.

Карина дождалась очередного звона, и аккуратно средним пальцем стянула лямки по очереди. Соски сами выпрыгнули из-под нейлона. Она смочила их слюной.

– Теперь твоя очередь. Я тоже хочу на тебя посмотреть, – простонала девушка, извиваясь всем телом.

– Уверен, тебе не понравится.

– Ты не можешь решать за меня, – модель ухмыльнулась и прищурила правый глаз, продолжая себя ласкать.

– Если ты настаиваешь.

Послышался глубокий вздох. Через секунду загрузилось изображение. На экране появилась человеческая фигура с безобразными малиновыми пузырями на лице и шее, напоминающие гигантские черносливы, наполненные соком, раздутые и при этом все равно сморщенные. Черт лица практически не было видно за этими опухолями. Только короткие каштановые волосы обозначали мужскую голову. И слева виднелось ухо.

Карина на миг замерла, сглотнув, но лицо сохранила ровным и уже в следующую секунду улыбнулась. Пальцы поглаживали клитор круговыми движениями.

– И что в этом страшного?

Голова напротив чуть дернулась. Пузыри неприятно задрожали. Руки, обычные, белые, с легким жирком на бицепсах, легли друг на друга на столе.

– Не делай вид, что это нормально, – сказал мембер.

– Это охренеть как ненормально, – флегматично ответила Карина. – Но страшного и уродливого в этом ничего нет. «Дружка» покажи.

Она кивнула вниз с похотливым выражением в глазах. Мембер улыбнулся. Белые зубы ярко выделились на багровой коже. Он встал и спустил серые плавки, вывалив наружу розовый член, уже в приподнятом состоянии, но еще не доведенный до боевого. Кожа на головке чуть морщилась. Венки набухали. Карина провела узким кончиком языка по губам и протянула соблазнительное: «Ммм».

– Этот вид мне нравится гораздо больше. Мне всегда у мужчин этот вид нравится больше. Рожей вы, мужики, вообще, редко выходите.

Она подмигнула и, раскрыв рот, повела языком внутри между уголками губ. Следом вырвался стон из груди. Модель задвигалась активнее и, утончив до умильного голос, проговорила:

– Хочется в ротик.

– О, да, детка.

На счет посыпались токены, больше, чем стоил минет по прайсу. Карина схватила резиновый член для оральных ласк и лизнула головку, будто, правда, жаждала. Потом облизала весь дилдо сверху-вниз и снизу-вверх и только после всунула внутрь, мыча и смакуя каждое движение. Встав перед ним на четвереньки передом, она повернула голову полубоком, чтобы камера смотрела с нужного угла, и агрессивно пихала в глотку силиконовый фаллос, не забывая периодически постанывать и чавкать от якобы испытываемого удовольствия. Когда открыла глаза, мембер уже разбрызгивал сперму по столу, выдыхая остатки оргазма. Сделав два контрольных движения рукой по члену, он рухнул на стул. Малиновые пузыри задрыгались. Багровая кожа натянулась. На секунду ей показалось, что они вот-вот отвалятся, но опухоли быстро успокоились и вернулись в статичное положение.

Карина высунула член изо рта и напоследок облизалась, подмигивая камере.

– Было классно, – сказала она, как будто они лежали в постели рядом.

– О, даа…

Минуту парень приходил в себя. Девушка устраивалась поудобнее в кресле, поправляя стринги и бюстгальтер. Торопиться было некуда. Пока он отдыхал, монетки сыпались на счет.

– Ты бомба! Я ни с кем еще так быстро не кончал, – сказал он, посмеиваясь.

– О, значит, в следующий раз могу рассчитывать на более продолжительное удовольствие?

Она приподняла левую бровь и склонила голову чуть набок.

– Да, детка. В следующий раз я тебе задам жару.

Мембер закивал. Модель чмокнула воздух и хлестнула себя лямками по худым плечам.

– Обнадежил, я ведь буду ждать, – погрозила Карина пальчиком.

Парень опять посмеялся, еще веселее, чем до этого.

– А ты… заманчивая.

Она только повела плечиком и закрутила прядку на указательный палец. Мембер пробежал единственным глазом по экрану.

– Ты каждый день в онлайне?

– График в профиле, – сообщила модель деловито.

– Отлично. Ознакомлюсь. Увидимся.

Он помахал ей рукой и сбросил чаевыми пару тысяч токенов. Она ответила ему стандартной прощальной улыбкой, в душе радуясь, что нашла нового щедрого постоянника.

Затем Карина провела еще полчаса в групповом чате, и еще немного в общем, а потом ее смена заканчивалась. Со всеми модель обычно прощалась хлопком по попе и выключала камеру.

Инструменты в этот раз она не стала складывать в ящик, а скинула их в спортивную сумку. Они могли ей пригодиться завтра. Чтобы родные, заглянув в сумку случайно, не наткнулись сразу на кучу членов и примочек для развития сексуальной фантазии, она сверху накинула одежду: белье, пеньюары, халаты, которые хранила на работе.

После трансляции опять приходилось мыться и намазываться кремами, чтобы кожа не портилась и не ссыхалась. Для рабочего душа у нее в шкафчике лежали резиновые тапочки и шапочка. Средства можно было хранить прямо там. В ванной висело два пенала, модели делили по одной полке на двоих.

Отмывшись и переодевшись в чистое хлопковое белье, девушка вышла в прихожую. Наталья стояла в коридоре с ручкой в зубах и читала график уборки квартиры.

– Ты все? – спросила она, заметив Карину.

– Ага, – не без радости ответила та и со скрипом открыла металлическую дверцу.

– Погоди, я же забыла тебе подарок от фирмы вручить.

Женщина круто развернулась и убежала на кухню. Распахнутый халат, как поднявшаяся пыль, с шелковым отблеском разлетелся за ней на всю ширь узкого коридора. Вернулась она с алой пластиковой папкой на кнопочке.

– С днем рождения от всей нашей студии! – Наталья улыбалась искренне.

– Спасибо, – засияла Карина и аккуратно раскрыла папку.

Там лежал цветной лист А4 с изображением девушки в белье у шеста – сертификат на годовое посещение занятий по танцам на пилоне. Наталья удачно угадала ее желание или как-то узнала о том, что девушка и сама подумывала записаться на подобные уроки. Весь прошлый год она занималась стрип-пластикой. Умение не просто эротично, но и технично двигаться казалось ей необходимым для развития шоу на собственном канале. Базовые движения стриптиза она выучила достаточно хорошо и часто баловала ими мемберов. Следующей ступенью в плане развития модель поставила шест.

– Я как раз хотела.

Она обняла администратора крепко. Та похлопала в ответ по плечу.

– Давай, без нежностей, – просипела Наталья.

Карина сразу отшагнула, но улыбалась до самого выхода из подъезда.

В разгар дня даже в выходные улицы казались шумными и захламленными. Но девушка шла в хорошем настроении. Радость от сегодняшних подарков перекрыла глубокое разочарование от вчерашних. Она предвкушала поход на шоу Райны Боднар, хотя до него оставалось еще много времени, и решала, когда начнет заниматься танцами. Оттягивать было невыгодно, но на сегодня и на завтра Карина уже все распланировала. Сегодня предстояло переехать на новую квартиру и убраться там в первую очередь. А завтра она хотела провести первый стрим на личном канале, к которому тоже требовалось тщательно подготовиться.

С переездом и уборкой обещала помочь Полина. Впрочем, вещей у Карины было немного. В пару чемоданов и сумок она рассчитывала все уместить. Жизненно необходимые предметы быта в той квартире имелись, а все остальное девушка легко могла докупить.

Карина начала собирать вещи сразу после обеда. Квартиру заполнило угрюмое молчание. Отец сидел в большой комнате и смотрел телевизор. Мать на кухне занималась готовкой и стиркой под аудиобиблию. Сестра валялась на диване, листая новостные ленты во всех социальных сетях, в которых сидела. Старшая ходила по комнате, упаковывая вещи.

В самом дальнем углу она откопала коричневое платье, которое досталось ей от матери, и застыла под наплывом воспоминаний.

«Приди в платье. Хочу похвастаться тобой перед друзьями», – написал Влад напоследок. Карина улыбнулась, радуясь, что ему хочется ей хвастаться. Он обещал заехать через два часа. Девушка заторопилась, чтобы привести себя в порядок. Она впервые знакомилась с его компанией. Некоторые были однокурсниками, с ними Карина пересекалась в университете, но вне учебы еще не встречалась. Не хотелось упасть в грязь лицом. Его тусовка была элитой курса. И ей, наконец, выпал шанс туда вступить, а заодно побольше узнать о его внеуниверситетской жизни. Влад предупреждал, что большинство его друзей составляют бывшие сокомандники по волейболу. В такой большой и преимущественно мужской компании она еще ни разу не проводила время. В школе она общалась только с девочками и максимум двумя-тремя.

Гардероб Карины не изобиловал платьями, да и одеждой в принципе. Она в основном носила джинсы, реже юбки, а платья почти никогда. Осталось только несколько старых: одно с последнего звонка – имитация советской школьной формы, одно с выпускного – темно-синее в пол с рукавами-фонариками, одно с какого-то мероприятия – славянское, белое с красными цветочками. Из-за скудности выбора она долго принимала решение, пока не вбежала сестренка.

– На свиданку собираешься? – кокетливо спросила Полина, приземляясь на диван рядом с платьями.

– На встречу с его друзьями, – почесывая подбородок, объяснила Карина. – Сказал, в платье приходить.

– Мда… С платьями у тебя туго, конечно, – цокнула сестренка.

Девушка глянула на нее с печалью в глазах. Та приподнялась на локте и деловито заявила:

– Ну, выпускное точно не в тему. Славянское могло скатить летом, но сейчас конец октября. Остается только школьная форма. Фартук убери. Манжеты и воротник сними и получится вполне себе обычное платье.

– Все равно какое-то… школьное.

Карина была настроена скептически.

– Зато короткое. И талию хорошо подчеркивает.

Она подняла коричневое платье из габардина и встряхнула. То имело длинные рукава, свободные у запястья, классический острый воротничок, как у рубашки, черные пуговицы до пояса и юбку со складками с обеих сторон спереди и сзади. Даже без фартука оно выглядело чересчур строгим для компанейского вечера в кальянной. И устаревшим.

Примерив его, Карина прокрутилась перед зеркалом и разочаровалась в самой себе. «Нет, за такую девушку ему точно будет стыдно», – удрученно заметил внутренний голос. Она решила переодеться и лучше прийти в джинсах и толстовке, не исполнив его пожелание, зато хотя бы не опозориться, чем выполнить просьбу и вогнать его в краску. Но тут подошла Полина и расстегнула воротничок, выпятив грудь, а рукава закатала по локоть.

– Пояс нужен.

Порывшись в шкафу, она достала белый тонкий ремень под кожу и застегнула его поверх платья на бедрах вплотную, потому что специальных петелек предусмотрено не было. Стало лучше. Развязней и свободнее. Карина все еще сомневалась, хоть и нравилась себе такой чуточку больше, чем полминуты назад, но боялась родители опять возмутятся. Мать учила ее застегиваться по самую шею, хотя она еще с подросткового возраста перестала так делать. Дома застегивалась, как положено, а, выходя на улицу, уже делала, как ей нравилось. Но на этом платье пуговички располагались реже, чем на рубашках, потому открытие первых двух сразу делало вырез очень глубоким, хоть и привлекательным.

– Не слишком… вульгарно? – спросила она у сестры.

– Да ты че? Наоборот, было слишком по-монашески, – ответила та с возмущением.

Девушка улыбнулась и посмотрела на себя еще раз. Черные кожаные сапоги на толстом каблуке, как ей хотелось верить, придавали одновременно элегантности и сдержанности образу. Полина одобрила окончательный результат.

– Давай, охмури там всех, – подмигнула она на прощание.

Влад уже ждал во дворе, не глуша мотор.

– Привет, – сияла Карина, садясь на переднее пассажирское.

Парень улыбнулся и потянулся к ней, чтобы поцеловать. Когда они выехали из двора, он глянул на ее коленки, почти голые, прикрытые только капроновыми колготками. Самодовольная ухмылка округлила его строгое лицо.

– Послушалась, – заметил Влад.

Карина подтянула пальто чуть ближе, но коленки все равно не смогла прикрыть, а сама улыбалась.

– Все-таки твои друзья.

– Ага, значит, на свиданиях со мной можно и без платья обойтись, а для моих друзей ты решила принарядиться, – упрек звучал шутливо.

Девушка захихикала.

– Ты же сам попросил. До этого ты просто не просил, – оправдания тоже звучали неубедительно.

Она посмотрела на него. Парень глядел на дорогу, торопился проскочить на желтый.

– То есть если попрошу, ты придешь, в чем я захочу? – обернулся он с нахальной усмешкой, проехав перекресток.

Карина смутилась и смяла губы, но взгляд от темно-зеленых глаз оторвать не могла. Голова медленно кивнула под напором теплого внимания.

– Окей. Тогда я хочу, чтобы ты всегда ходила в платьях.

– У меня их почти нет, – заскромничала девушка.

– Купим.

Он легко пожал плечами и повернул налево, успев проскочить перед неуклюжим автобусом, который медленно ехал по встречной полосе. Вслед раздался возмущенный гудок. Влад только посмеялся, посмотрев в зеркало заднего вида.

Они заехали во двор одного из старинных центральных зданий, полужилых, полуофисных. Кальянная, любимое место сбора компании, как сообщил Влад, находилась в подвальном помещении с зарешеченными форточками вместо окон. Карина думала, что там маленькая коморка для своих, но заведение растянулось на весь подвал. Зал уходил вдаль и вглубь. Столики, окруженные диванами и палантинами, располагались свободно, не геометрично правильными рядами, а скорее паутиной. Почти все столы были заняты, а те, что пустовали, – зарезервированы. В воздухе плавал дым и музыка в стиле чилаут. Интерьер был декорирован странными этническими узорами, масками и иллюстрациями на уровне наскальных рисунков. Карине место показалось злачным, но Влад был рядом и держал ее за руку.

Он галантно помог ей снять пальто. Когда она повернулась к нему передом, парень обомлел и уставился в раскрытый треугольник зоны декольте, где было видно небольшую расщелину между грудями.

– Шикарно выглядишь, – заметил Влад, подняв взгляд на лицо. – Прости за такую наглость. Просто… не ожидал от тебя.

Карина облизалась и поджала губы, чтобы сдержать улыбку самодовольства, а потом развернулась к нему плечом и сказала, хихикая:

– Тебе можно.

Он притянул ее к себе вплотную и поцеловал, как изголодавшийся хищник. Они целовались несколько минут, не меньше. Девушка с трудом его отпихнула, почувствовав многочисленные взгляды из угла. Там сидела большая компания.

Все уже собрались. Глаза разбегались. Куча новых лиц смотрели на Карину с любопытством и оценкой. Больше было мужских, человек десять, и только четыре женских. Среди знакомых Карина узнала однокурсников: Вербицкую Надю, Усманова Гену и Готовцеву Лену. Но даже они смотрели с легким недоумением. Карина стушевалась, хоть и пыталась мгновенно вырастить в себе стальной стержень, чтобы не сжиматься и не позорить Влада перед друзьями. Ресурсов для этого не хватило, и она все-таки ссутулилась.

– Кто не знает, это Карина, – представил ее Влад.

Девушка напряженно улыбнулась и помахала вялой рукой. Парень начал перечислять друзей по очереди. Имена она даже не пыталась запомнить, успевала только ловить взгляд каждого и смущаться. Парни смотрели оценивающе, и по огонькам в их глазах она понимала, что оценки, в основном, ставились одобрительные, только от этого становилось еще более неловко. Так и хотелось застегнуть воротник до шеи и стянуть платье пониже. Девчонки тоже ее оценивали, только в обратную сторону. Их взгляды смущали немыми упреками. В голове крутились фразы матери: «В такой юбке же все видно. А декольте зачем раскрыла, будто грудью кормить собралась? Приличные девушки такого себе не позволяют».

Они сели на диван, который обрамлял прямоугольный стол буквой «П». Влад остался с краю. С другой стороны сидела Надя, харизматичная брюнетка с широкими плечами и узким тазом, которая откинула назад шелковые волосы и кокетливо ухмыльнулась. Карина ей кивнула. Они уже обедали несколько раз компанией в университетской столовой, но лично друг с другом еще не общались. Карина на всех общих посиделках предпочитала отмалчиваться.

– Прости, Влад, пока вы там ворковали, мы уже заказали кальяны, – сказал один из парней, такой же спортивный, только гораздо крупнее и мощнее, чем Влад, и лысый.

Макушка была обита черным круговым орнаментом, кажется, кельтского происхождения. Накаченные руки едва вмещались в рукава трикотажного серого свитера. Ему больше шло ходить в майках-алкоголичках или спортивном бомбере, а не в одежде для сухощавых интеллектуалов.

– Но мы взяли, как обычно, – добавила рядом сидящая девушка с алыми косами, которые заканчивались на грудях.

– Отлично, – ответил Влад, обнимая Карину за талию.

Дальше пошли разговоры о том, кто и что будет пить. Меню на всех не хватало, поэтому переходило из рук в руки. Когда дошло до них, Влад сразу раскрыл его на алкогольных напитках.

– Ты что будешь?

Карина в коктейлях пока плохо разбиралась. Здесь их было больше, чем во всех местах, в которые они ходили до этого, поэтому она растерялась.

– «Голубая лагуна» тебе в прошлый раз понравилась, – помог ей Влад, ткнув пальцем в фото голубого бокала с долькой ананаса с краю.

– Да, его, – сразу согласилась девушка.

Есть она обычно отказывалась, потому что сытость расслабляла, а голод держал в тонусе. Влад, как и большинство его друзей, начал с пива.

Когда официант принял у них заказ, парни стали обсуждать волейбол. Каждый делился опытом тренировок в своем университете. Некоторые учились вместе и вместе смеялись над тренером или сокомандниками. Остальные не понимали их междусобойных шуток. Девушки, в основном, молчали, лишь парочка, явно знакомых друг с другом до этого, тихо над чем-то хохотала между собой. Карина уподоблялась всем. Она даже в компаниях поменьше чувствовала себя не очень уютно. Но присутствие Влада и его постоянные объятия внушали спокойствие.

Когда принесли кальян, ей стало совсем не по себе. Оказалось, здесь никто не пользовался индивидуальными мундштуками. И Влад не брезговал совать в рот облизанную целой толпой людей трубку. А Карина брезговала, но боялась его обидеть, поэтому преодолела себя и сделала одну глубокую затяжку. Густой дым с примесью сладкого ворвался в легкие, как взрывная волна. Она закашлялась, чувствуя, как грудная клетка разбухает. На секунду показалось, будто дым дошел до самого мозга и заполнил собой все извилины. Началось легкое головокружение, но быстро прошло.

– Не торопись, Кар, успеешь еще накуриться, – посмеялся Влад, поглаживая ее между лопатками.

Остальные тоже смеялись. Карина поскорее передала трубку дальше.

– Ты в первый раз куришь? – спросил парень, подняв на себя ее растерянное лицо.

Она кивнула, смущаясь.

– Сказала бы, я бы тебя научил, как это делать.

Влад чмокнул ее в нос и убрал упавшие на плечи волосы назад. Карина почувствовала нежность и улыбнулась, уткнувшись лбом в его щеку.

Больше она не курила. Собственная нелепость спасла ее от необходимости слизывать чужие слюни с мундштука. Она только Владом не брезговала, потому что с ним все равно целовалась, и эти поцелуи ей нравились. Но все остальные казались чужаками, которые тоже с кем-то целовались, чем-то питались, что-то пили, в общем, содержали в себе множество вредных микробов, которых ей не хотелось переносить в себя.

Парни продолжали обсуждать спорт. Теперь профессиональный волейбол и спортсменов, которых критиковали. Анализировали последнюю игру российской сборной и работу тренера. Карина в правилах игры не разбиралась, потому все их слова и фразы казались ей очень умными. Сама она старалась слушать и вникать, но получалось плохо.

В какой-то момент Надя завела с ней беседу. До этого она общалась с Геной и Леной, но те отвлеклись на видео в телефоне последней. А Надя сидела неудобно и уже не могла участвовать в обсуждении. Карина даже обрадовалась такому вниманию. Слушать про волейбол ей наскучило.

– Интересное у тебя платье, – заметила Надя. – Я в таком на «Последний звонок» ходила.

– Я тоже, – призналась Карина.

Она почти допила третий бокал голубого коктейля. Водка в нем побуждала откровенничать.

– Сестра только мне его чуть-чуть апгрейдила.

– Прикольно.

Надя сделала глоток «Лонг айленда».

– Сестра старшая?

В голосе собеседницы звучала скука. Ее явно не интересовала сама Карина и ее сестра, но поддержать разговор было нужно. Карине самой не хотелось весь вечер играть в молчанку.

– Младшая. Но, видимо, в таких вещах шарит лучше меня, – улыбнулась девушка. – Ей приходится все вещи за мной донашивать, но Поля всегда их как-нибудь переиначивает на свой лад. Получается даже лучше.

Надя посмотрела на нее сперва странно, нахмурив лоб, будто не понимала, как это работает, а потом чуть приподняла левый уголок рта, схематично изобразив смешок.

– Хм. Прикольно.

Наступила пауза. Карина только теперь осознала, что ляпнула лишнего, и опустила взгляд. Глоток «Голубой лагуны» остудил жар стыда.

– А у тебя есть сестра? – спросила она, чтобы не терять собеседницу. – Или брат?

– Есть, брат. Только мы не общаемся.

– Почему? – Карина не могла такое понять.

Надя невесело посмеялась.

– Как сказать… Он был братом… Стал сестрой.

Карина чуть не поперхнулась. К такому повороту беседы она не готовилась. Прежняя неловкость стала казаться комфортнейшим состоянием по сравнению с нынешним. Она и не думала, что коктейль способен настолько разговорить человека перед незнакомцем.

– Я не смогла это принять, – продолжила Надя после двух глубоких глотков. – Нас ведь объединяет только кровь и ничего больше.

Фраза прозвучала странно. Подавляемая злость сквозила через слово. Она сделала еще один большой глоток.

– А родители как отреагировали? – Карина не удержала любопытство внутри. В своей семье она такой ситуации даже представить не могла.

Надя тяжело вздохнула и выпила несколько глотков коктейля, прежде чем ответить.

– Отец выгнал его… ее из дома. Сказал, что сына у него больше нет. По факту, так и есть. Мама ушла следом.

Смешок был скорее злобным. Карина затихла. Расспрашивать дальше показалось неприличным, хотя хотелось узнать всю историю с начала. Ее в семье тоже не принимали, было в этом что-то знакомое. Хотя она раньше не сталкивалась с трансгендерами и вообще никогда о них не задумывалась. Теперь захотелось узнать все, начиная с внутреннего мироощущения.

После этого разговора Надя начала ей нравиться, хотя раньше вызывала даже боязнь. Та выглядела грозно. Ходила всегда твердо, говорила громко, двигалась грубо. В ней было много пацанского, при этом она любила одеться стильно, часто меняла обувь и аксессуары, укладывала волосы и так, и сяк, сплетничала и постоянно искала лучший ракурс для фотографии. В общем, веля себя более по-женски, чем Карина. Но ее даже некоторые парни как-то побаивались.

В этот вечер они разболтались о разном. Надя стала спрашивать Карину об ее семье, что-то рассказывала о своей. Говорили о парнях, косметике, учебе, профессии и призвании. Встреча перестала казаться испытанием, а действительно превратилась в дружескую посиделку. Алкоголь развязывал язык всем. После пары часов застолья другие парни и девушки начали обращать на Карину внимание, задавали стандартные и не очень вопросы, но Влад всегда ее спасал, отбиваясь от любознательных друзей шуточками.

Когда Влад вышел покурить с несколькими друзьями-волейболистами, она отправилась в туалет, чтобы не оставаться наедине с его компанией. Надя флиртовала с парнем напротив.

Закрывшись в кабинке, она услышала знакомый голос.

– Мы еще не спали. Она вообще девственница, – Влад отвечал на чей-то вопрос.

Карина огляделась кругом и увидела зарешеченную форточку под потолком, в которой мелькали кроссовки и ботинки. Среди прочих сразу бросались в глаза красные кеды Влада.

– Да ладно?! – удивлялись все, а кто-то один заметил, – А по ней не скажешь.

– Реально, она как будто со съемок порнухи сбежала. В таком платье.

Парни заржали.

– Да-да, я думал, у вас уже ролевые игры в ходу, – хихикал голос с хрипотцой.

Влад тоже смеялся. Карина нахмурилась и натянулась вся пружиной, но пока ничего не могла анализировать, слушала дальше. Все ее внимание переключилось на голоса.

– И как ты до сих пор ее не жахнул?

– Выдержка, – похвалил самый басовитый. – Че реально цепанула?

Влада слышно не было, но через секунду парни в унисон протянули насмешливое «Ууу».

– Пацан влюбился.

– Пацан пропал.

Девушка закраснелась, прикрыв улыбающийся рот рукой. Спина расслабилась. Плечи опустились.

– Ну, она… красивая… и скромная, – тише проговорил Влад, когда все успокоились.

– Насчет скромности я бы поспорил… – засмеялся снова басовитый.

– Вдруг прикидывается? И не девственница вовсе? – предположил хриплый. – Есть же такие стервы. Таких дурачков, как ты, только так юзают.

– Да ну вас, – махнул Влад.

Бычок упал между кед. Он потушил его подошвой. Толпа зашебуршила к входу в подвал. Карина только теперь вспомнила, зачем пришла в туалет.

Платье она решила оставить Полине на «Последний звонок» и кинула его обратно в шкаф. Для косметики понадобился отдельный чемоданчик, который используют для ручной клади в самолетах. Все остальное поместилось в один большой. Из личных вещей она успела нажить только ноутбук и одежду.

– Давай, ешь, и поедем, – сказала девушка Полине, надавливая на крышку чемодана, чтобы плотно его закрыть.

Девчонка со скрипом и охами поднялась с дивана и наступила прямо в Зайкинскую рубашку, которая лежала там со вчерашнего дня.

– Ой, это че? – она продемонстрировала сестре находку и насупилась, принюхавшись. – Мужская?

– Трунова, – соврала Карина и отобрала рубашку.

– Хм, кокосом пахнет, – Полина выдавила смешок. – У него что ли такой аромат? Какой-то не брутальный.

Девушка не стала отвечать, просто кинув рубашку к остальным вещам в чемодан.

Когда они одевались в прихожей, окруженные вещами, мать выбежала из кухни. Руки были в муке. На голове ситцевая косынка в цветочек сидела чуть криво. Клеенчатый фартук, заляпанный непонятно чем, трескался сразу в нескольких местах.

– Что, Карочка, присядем на дорожку?

Сестры переглянулись с усмешками, но легче было выполнить простецкий суеверный ритуал, чем объяснять, что в этом нет смысла. Они сели на чемоданы, мать – на табурет. Отец оставался в комнате, неслышимый и невидимый, как будто и не существовал вовсе.

– Ну, ты заходи хоть. Мы всегда рады тебя видеть, – улыбнулась мать неуверенно, словно сомневалась в собственных словах.

Карина ей тоже не поверила, но ответила равнодушно:

– Конечно. Ну, все пока.

Они взяли чемоданы и вышли. Мать из двери провожала их взглядом, пока сестры не скрылись под лестничным пролетом в темноте подъезда.

Квартира-студия находилась в новостройке на окраине города, зато близко к метро. Собственник специально сделал ремонт перед сдачей в аренду, причем не абы какой, а уникальный, с душой и со вкусом. Интерьер покорил Карину с первого взгляда. Она даже согласилась переплачивать только за этот дизайн, хотя легко могла снять квартиру с условиями не хуже и гораздо дешевле.

Прихожую обозначал шкаф-купе с зеркальными дверцами и напольная зона из черного керамогранита, а напротив находилась ванная – единственная закрытая комната в этой квартире. Самой ванной не было, только стеклянный душ. Почти вплотную к ней пристроился унитаз, а дальше шла раковина со стиральной машиной и шкафчики. Все пространство использовалось по максимуму. То, что некуда было ставить, вешалось на стены почти до самого потолка.

Вытянутое помещение зонировалось срединной нишей в форме куба с отделкой под дерево. Там пряталась спальня, точнее двуспальная кровать с полками на стенах и ящиками под, являясь одновременно стильным и функциональным решением и уютным домиком в домике. В таком можно было лежать и мечтательно глядеть на небо через окно. В детстве Карина бы пришла в восторг от такого гнездышка. Его можно было закрыть римской шторой от любопытных глаз или яркого света, а внутри создать романтическую обстановку за счет ночников и арома-свечей.

С наружной стороны ниши дизайнер впихнул бежевый кухонный гарнитур с минимально необходимым: холодильником-полуросликом, микроволной печью, узкой, но глубокой мойкой и варочной панелью на две конфорки. Для девушки этого уже было много. Готовить она не любила. Напротив ниши, образуя узкий коридор между, вписались навесные шкафы и продолговатый стол полметра шириной, за которым можно было и есть, и работать и заниматься чем-нибудь еще.

В этой крохотной квартире даже гостиной место нашлось. В угол вписался кожаный диван. В разложенном виде он упирался в комод напротив с телевизором. Плоский ящик Карине не был нужен. Она даже на «Ютьюбе» почти не сидела, а фильмы предпочитала смотреть либо в кинотеатре, либо на ноутбуке, положив его на живот, но для декора он хорошо подходил.

Огромное окно выходило на лоджию, где девушка планировала хранить всякий хлам, а заодно прятать рабочие инструменты и реквизит. Спортивную сумку с работы она сразу закинула туда, пока Полина до нее не добралась.

Но больше всего ее зацепил постер с расплывчатым и непонятным изображением под акварель сине-розовато-фиолетовых оттенков. Линии, как лепестки роз в бутоне, наслаивались, вытягиваясь в грушевидную форму с уплотнением в центре. С первого взгляда картина вызывала ассоциации с вагиной, и только потом в нем проглядывалось абстрактное искусство. Карине понравилась иллюстрация. И концепция, и техника, и актуальность, а еще неоднозначность смыслов.

– Вау! – глазела Полина, обходя нишу с кроватью. – Нифа! И ты здесь жить будешь? Сколько стоила эта квартирка?

– Коммерческая тайна, – ухмыльнулась Карина, пытаясь установить чемоданчик с косметикой вертикально у стены, а то тяжелые бутылки и баночки тянули его вниз.

Сестра погладила коричневую кожу дивана и аккуратно села на разглаженное место.

– Может, Трунов тебя все-таки любит? Раз так запарился.

Старшая раздраженно выдохнула, сдавшись гравитации, и положила чемоданчик спиной на пол. Полине она давно перестала врать об их великой с Труновым любви, в которой деньгам нет места. Трудно было все время говорить о нем с восторгом, прикидываясь влюбленной дурочкой. Актерское мастерство она пока не успела развить до такого уровня. Да и сестренка сама бы все вскоре поняла и еще больше вопросов бы задавала. Родители давно перестали сомневаться, что их с Труновым сближает только секс. Эти странные отношения Карина никак не хотела обсуждать, чтобы не выдать себя, и позволяла всем остальным строить многоэтажные домыслы. Сказать правду ей казалось большим злом. Отношения с мажором, даже коммерческо-сексуальные, хотя бы с натугой в глазах общества сохраняли толику приличия, тем более что настоящие чувства между ними когда-то, действительно, были, по крайней мере, с ее стороны. И что-то до сих пор бултыхалось, с чем она постоянно боролась.

– Любит. Строго по средам и пятницам с семи до десяти, – отшутилась Карина. – И иногда по субботам.

Полина захихикала и добавила.

– Судя по интерьеру, ублажаешь ты его качественно. Поделись секретом.

– Мелкая ты еще такие секреты выпытывать, – возмутилась девушка. – Поднимайся. Ща в магазин по-быстрому и уборка.

Старшая потянула сестренку за руку. Та с неохотой поднялась и пошла за ней к выходу, по пути разглядывая мелочи и детали в убранстве квартиры.

В супермаркете они закупились необходимым для гигиены и уборки и кое-какими продуктами, чтобы было с чем пить чай. Квартира выглядела чистой с первого взгляда. Вещей было мало, а все шкафчики закрытыми. Открытые полки висели только над кроватью, да и те почти пустовали. Обжиться еще предстояло. Но пыль все равно скопилась на горизонтальных поверхностях, да и Карина хотела все хорошенько отмыть после хозяев и рабочих, которые здесь делали ремонт. Брезгливость требовала чистоты. С особой тщательностью она драила ванную, самую важную для себя комнату, а сестренку отправила протирать пыль во всей остальной квартире.

– Кар, мне у Самсоновых надо быть в семь, – предупредила Полина, заглядывая в ванную из прихожей с тряпкой в руках. – У них днюха. Я к ним с ночевкой сегодня.

– А сколько сейчас? – спросила Карина, не отвлекаясь от мытья унитаза.

– Пять уже.

Часы, красные и прямоугольные, с ящиком для ключей, висели на стене рядом с дверью.

– Мне еще умыться и накраситься надо, – давила сестренка.

– Ща.

Минут через десять она доделала то, что хотела. Все основные места казались теперь чистыми и безопасными для пользования. Внутри шкафов и ящиков она решила помыть потом, когда они ей понадобятся. Полина бы все равно больше не помогала, а действовала на нервы.

Карина выкладывала вещи в комод и ящики под кроватью, пока сестренка занимала ванную.

– Я тут подумала, – начала Полина, идя по коридору в полотенце и поправляя мокрые волосы, – а почему ты терпишь Трунова, если, правда, его не любишь? Почему с Зайкиным не замутишь, например?

Девушка закатила глаза. Вопрос казался настолько глупым, а ответ на него – очевидным, что лень было даже языком шевелить. Но сестра, кажется, задавала вопрос искренне и смотрела теперь с неподдельным любопытством. Тонкая фигурка села на диван, положив ногу на ногу. Длинные пальцы прочесывали волосы, пытаясь уложить их ровнее.

– Или другого бы мажора нашла, – размышляла девчонка. – У тебя в универе их, по ходу, куча.

Карина усмехнулась, задвинув ящик комода резче, чем хотела.

– Все они одинаковые.

– И Зайкин разве тоже?

Зеленые глаза искали ее взгляд. Девушка не поднимала головы, всматриваясь в пустой чемодан на полу.

– Зайкин… стремный, – она искусственно выдавила смешок, прицепившись к его клоунскому виду и идиотской улыбочке – больше было не к чему.

– Хм, – Полина откинула голову на спинку дивана. – Ты его, кстати, не показывала даже никогда. Он настолько урод?

Карина задумалась, вспомнив, как искала в нем подходящую для комплимента часть тела. Ее эталоном красоты всегда был Трунов. До него она просто не знала, какие ей нравится. Тот был во-первых, шатен, во-вторых, мускулист, высок и пропорционален. В нем играла мужская сила, выпирало нахальство и сквозила самовлюбленность. В Зайкине играло только шило в заднице, которое не позволяло ему долго пребывать в одном месте, настроении и состоянии.

– Он просто фрик, – пожала она плечами и захлопнула чемодан, чтобы закрыть на молнию.

– Ну, это да, – захихикала Полина, хотя почти ничего о Зайкине не знала.

Карина редко его упоминала, только когда тот творил явную дичь. Больше расспрашивать о парнях сестра не стала, торопилась к подружкам в гости, суетилась, бегала по квартире от дивана в ванную и обратно, а, когда собралась, остановилась на пороге.

– Ну, давай, наслаждайся, наконец, свободой.

Зеленые глаза обежали быстрый круг по квартире. Сестры обнялись, и младшая вышла. В квартире сразу опустело и заглохло. Карина слышала, как неспокойно бьется собственное сердце, и часики тикают, нагнетая обстановку. Непривычная тишина уплотняла воздух. Она никогда не жила одна, ни одного дня. У нее даже отдельной комнаты не было, да и кровать всю сознательную жизнь они делили с Полиной, потому та ее отъезду радовалась. У сестренки теперь тоже появилось собственное гнездышко, где она могла уединиться.

Остаток вечера Карина продолжала убираться в квартире и раскладывать вещи. Дойдя до Зайкинской рубашки, она зачем-то ее понюхала. Кокосовый запах почти не чувствовался, перебитый ее духами, их с Полиной комнатой и чемоданом. Рубашку она бросила в корзину для грязного белья, чтобы вернуть в понедельник чистую.

Разложив все по полочкам, девушка принялась намывать себя после тяжелого дня и строить планы на следующий. Из рюкзака она выложила сертификат на pole dance c билетами на Райну и кинула пока на стол, не найдя им подходящего места.

Приняв душ, девушка села на диван в тишине и уставилась в черный экран телевизора, в котором смутно отражалась. За окном давно стемнело. Сквозь двойные стекла в комнату проникал лунный свет. Соседей не было слышно совсем. То ли они еще не переехали, то ли хозяева заморочились со звукоизоляцией. От такой тишины и пустоты, даже в тесном пространстве, становилось не по себе.

Чтобы отвлечься, решила зайти на сайт «Лавкэм», зарегистрироваться и посмотреть, что к чему. Требовалось загрузить фотографии, заполнить профиль, посмотреть еще раз условия для новеньких, чтобы не оплошать с собственным продвижением. Сервис, который она выбрала для свободного плавания, был новым для нее, но самым популярным среди прочих.

Первым она заглянула в раздел лучшей сотни веб-моделей, чтобы посмотреть их страницы и, возможно, почерпнуть что-то интересное для себя. Отфильтровав по популярности, прошлась по первым десяти. У самой успешной модели профиль был стандартный и внешность тоже: стройная шатенка с круглой грудью, ничего особенного. Она выполняла все виды сексуальных ласк, продавала свои фотографии и короткие видео, и ничем не выделялась. Особенного в ней Карина не нашла. Предположила, что дело было в самих стримах, где модель могла отрываться и зажигать поклонников. И такие, как она, только с разными типами внешности, занимали больше половины первой десятки. Еще в чарт попала взрослая женщина за пятьдесят, как положено, с морщинами, животом и обвисшей грудью, на которую подписалось двадцать тысяч человек. Она писала о себе откровенно: развелась с мужем, потеряла ребенка, ушла с работы, любит заниматься сексом. Видимо, ее богатый опыт и простота отношения к жизни привлекали мемберов. Пятую позицию занимала девушка азиатской внешности с полностью розовой головой и в флисовой пижаме на аватаре. Она, кажется, даже не раздевалась, либо раздевалась только в приватах и очень за дорого, потому что все ее фотографии больше умиляли, чем возбуждали. На предпоследнем месте оказалась простая женщина в обычной одежде, без уложенной прически и без макияжа, которая на фотографиях занималась бытовыми вещами, очевидно, и на стриме делала то же самое, только голая. Помимо был популярен гей, сильно похожий на Тома Хиддлстона, только с еще более худыми и острыми чертами. Каждая модель обладала собственным секретом успеха.

Карина пыталась заодно прицениться. Здесь средние расценки казались ниже, даже у опытных моделей, чем она выставляла в студии. Но здесь и доход она могла забирать сама, ни с кем не делясь. То на то и выходило.

Веб-студия сотрудничала с сайтом, где упор делался на постоянных мемберов, которые больше любили приватные встречи и чаще им требовался друг, нежели любовница. На новом сайте велись публичные трансляции, где модель выполняла просьбы разных при наборе определенной суммы чаевых. Приваты, конечно, тоже были и групповые беседы, но, как она успела понять по трансляциям других моделей, основной доход приносил как раз общий чат. Здесь мемберы искали шоу, быстрый и доступный контент для мастурбации. Карине это нравилось, потому что не хотелось заводить новые длительные знакомства и выслушивать драмы и трагедии чужих судеб. Это были почти отношения, где присутствовала и ревность, и обиды, и претензии с их стороны. Некоторые полноценно считали ее своей, хотя в душе она над этим смеялась. Зависеть от нескольких лояльных клиентов казалось рискованным, да и надоело. Они ведь в любой момент могли потерять к ней интерес. А в публичных стримах все были преходящие, не требовалось ни за кого держаться и вкладывать душу.

Что-то рухнуло. Где-то за нишей. Карина вздрогнула и вся превратилась в натянутую струну. Еще минуту она не решалась исследовать обстановку, но все-таки взяла себя в кулаки, включила свет и отправилась в ванную. Оказалось, бутыль с гелем для душа она кинула неровно на полку, отчего та соскользнула. Гель медленно растекался по душевому поддону. Девушка выдохнула, но поняла, что одна этой ночью не уснет, потому набрала Настену.

– Привет, че делаешь? – быстро проговорила она, только подруга ответила на звонок.

– Ты уже вторая за пять минут, кто меня об этом спрашивает, – лениво похихикала та и зевнула.

– А кто первый? – Карина насторожилась, к борьбе за подругу она не готовилась.

– Зайка только что на вечеринку зазывал.

– И? Ты пойдешь?

Мычание в трубке говорило о сильном сомнении. В девушке проснулась надежда.

– Там Артур будет, – выдохнула Настена. – Я из-за него одновременно хочу и не хочу.

Карина выпалила, пока та колебалась:

– Приходи ко мне с ночевкой. Я вино куплю. Поболтаем.

– Страшно одной в квартире? – раскусила ее подруга.

– Не то, чтобы страшно, – она почувствовала, как краснеет. – Просто непривычно. Ну, так че?

Настена замолкла – задумалась.

– Я тебе даже такси вызову.

– Ахах, окей. Как соберусь, отпишусь.

Завершив разговор, Карина посмотрела на часы, чтобы успеть купить вино, пока алкоголь еще продавался в супермаркетах. Настена отписалась, что готова, когда она выбирала между белым и красным. Вызвав такси, девушка решила взять и то, и другое. Ночь могла затянуться. Им всегда было, что обсудить за бокалом. Настена жаловалась на безответную любовь к Варданяну. Карина в ответ перемывала косточки Трунову. Обе находили в таких сокровенных беседах успокоение.

Настена долго не приезжала. Точнее такси давно приехало и завершило заказ, однако подруга не объявлялась. Девушка предположила, что та отправилась в супермаркет за гостинцами или за чем-нибудь еще. Она давно натерла бокалы для вина, нарезала сыр, намыла яблоки и вишню и теперь просто сидела за столом на раскладном стуле, листая ленту новостей на смартфоне. От скуки даже зашла на страницу Трунова. Тот часто публиковал посты о том, чем планирует заняться вечером, приглашая друзей на различные мероприятия. В эту субботу он репостнул сообщение Зайкина о вечеринке в честь начала учебного года, где обещалась модная электронная музыка, трэш-коктейли и улетный угар, и требовалось прийти в форме любого учебного заведения, реального или вымышленного. Вся его компания с курса перерепостила. На аватарке он красовался в белом спортивном костюме на фоне залива и автомобиля. Фотография не менялась с весны. Больше ничего нового Карина на странице не обнаружила. Только пару хайповых песен накидали девчонки на стену. «Кто-то еще так делает», – усмехнулась она и пыталась вспомнить по именам лица бывших однокурсниц.

Наконец, раздался звонок в дверь, причем сразу, без домофона. Девушка от внезапности вздрогнула, но подошла и открыла, не глядя в глазок.

– Привет, Кариш! – радостно воскликнул Зайкин, поднимая наверх руку с пакетом-майкой, полным продуктов.

У нее глаза на лоб залезли и грудная клетка раздулась, как пороховая бочка перед взрывом. За Настеной, которая виновато лыбилась, стояли еще Варданян, Игнатьева и Гога. Все махали хозяйке руками. Карина хотела закрыть дверь обратно и почти сделала это, но длинная рука Зайкина успела пролезть.

– Кариш, мы новоселье отметить пришли.

Он нагло вошел, обойдя остальных скромников, и огляделся вокруг, сбросив продукты на пол.

– Миленько.

Карина впивалась упрекающим взглядом в подругу. В голове крутилась только матерная лексика, поэтому девушка пока молчала. Но глаза выпучивались из орбит. Настена сжималась под этим напором.

– Ермакова, где твое гостеприимство? – Игнатьева пропихнула Зайкина вперед и заняла его прежнее место, тоже оглядываясь. – Действительно, недурно.

Следом и Гога стал проталкивать гостей внутрь, а за ним и Варданян вошел. Только Настена с покаянием осталась в коридоре. Карина медленно и глубоко-глубоко вздохнула.

Зайкин уже снял ботинки и присел на корточки, чтобы достать из спортивной сумки тапочки. Объемная, та вмещала в себя много всякого. Точно такая же лежала у нее теперь на балконе – туда помещались и наряды, и игрушки, и продукты и даже обувь. Парень вынул мягкие голубые тапки с искусственным мехом и белой подошвой и, обувшись в них, прошел дальше в комнату. Остальные ходили босиком. Карина молча следила за тем, как гости сами обустраиваются в ее квартире, в душе метая молнии.

– Че вы приперлись сюда?! – наконец, взорвалась она, когда Зайкин полез в шкаф, чтобы повесить голубую кожанку.

– Тесно у тебя тут, – невозмутимо проворчал он, беря пустой плечик.

– Разумеется! Мне здесь столько народу не нужно. Я вас не звала.

Она подошла к шкафу и задвинула дверцу купе прежде, чем Зайкин успел повесить куртку внутрь. Парень посмотрел на нее, поджав губы. Варданян с Гогой усмехались. Игнатьева скрестила руки, опершись лопатками на дверь ванной. Настена вытирала подошвы ботинок о жесткий коврик.

– Ты же знаешь, Кариш, меня звать не нужно, – заухмылялся Зайкин.

– Настена, блин! – обернулась на нее Карина.

Подруга пожала плечами.

– Ну, Зайка мне позвонил… Ты скучала, они скучали. Ну, вот я и…

– За что продалась в этот раз?

– «Айфон». Последний, – честно ответила Настена, опустив плечи.

Варданян помотал головой с улыбкой. Игнатьева тоже подошла к шкафу за спиной хозяйки и сняла хлопковое пальто.

– Расслабься, Ермакова. Мы только на одну ночь.

– Вы еще и ночевать будете?! – глаза, казалось, вот-вот выпадут из глазниц, а из ушей выплывет кровавый дым.

– С нами будет не страшно. Расслабься, – похлопал Карину по плечу Гога и обернулся на ванную. – Сикать там?

Хозяйка натужно кивнула. Парень скрылся за узкой дверью. Неудобно, кажется, было только Варданяну. Он, обычно всегда прямой и гордый, немного краснел и сутулился то ли от тесноты прихожей, то ли от неловкости. Девушка стрельнула в него умоляющим взглядом в надежде, что он сможет образумить всех остальных. Но Зайкина уже было не остановить. Он прошел за нишу и открыл балконную дверь наверх для проветривания.

– Кар, ну, не дуйся только, – подошла к ней Настена, когда все ушли за Зайкиным. – Весело будет зато.

– Предательница, – процедила Карина и ушла в «гостиную», где длинная фигура парня плюхалась на ее кровать спиной.

Он распластался в позе морской звезды и приподнял голову, чтобы посмотреть на остальных. Игнатьева с Гогой уставились на картину с вагиной. Варданян встал, опершись одной рукой на дощатую перегородку, отделяющую зону кухни от гостиной. Настена осталась между гарнитуром и столом.

– Крутая штука! Уютно, – восхищался Зайкин.

– Слезь с моей кровати! – ворчала хозяйка.

Парень с идиотской улыбочкой встал под ее грозным взглядом и поднял руки, будто чист и ни при чем. Она села вместо него посередине кровати, чтобы никто больше туда не сунулся.

– Концептуально, – заметила Игнатьева, вглядываясь в расплывающиеся лепестки бутона на картине, а потом фыркнула на Карину. – Не знала, что ты феминистка.

– И дальше не знай. Это не моя квартира, а съемная.

– Прикольно. Мне тут нравится, – Гога развалился на диване.

Его девушка упала рядом. Зайкин уже шел к столу.

– О, винишко! Как элегантно.

Он схватил двумя пальцами дольку яблока и зажевал вместе с ломтиком сыра, а во второй руке вертел бокал. Настена прошла мимо него и села на диван к парочке влюбленных. Парень обернулся.

– У нас все просто: виски, кола, водка. Будешь?

Игнорируя вопрос, Карина оглядела грозно всех, чтобы неловкость почувствовал каждый. Напряжение словно электризовалось в воздухе. Гости скованно молчали. Хозяйка хмурилась. Только Зайкина ничто не смущало.

– Блин, круто, – сказал он, набив щеки фруктами. – Я вот тоже думаю от мамки с папкой съезжать. Ты одна здесь будешь жить?

– Ну, не с тобой же.

– Ну, мало ли. Может, с хомячком. Или… кхм… с Труновым… вдруг.

Карина посмотрела на него усталым взглядом и поняла, что выпить ей остро необходимо. Открыв штопором красное вино, она плеснула его в бокал до половины и выдула залпом. Зайкин продолжал улыбаться и тоже налил себе вина, только пить не торопился.

– А вы че скромничаете? Присоединяйтесь. Расслабиться всем надо, – сказал он по-хозяйски. – Так и быть, за дамами я поухаживаю.

Он стал открывать все шкафчики друг за другом в поисках бокалов или стаканов. Но над столом все пустовало. Все ее вещи поместились в шкаф в прихожей и в комод под телевизором. Карина еще не успела туда ничего положить. Только пыль вылетала наружу. Парень сразу зачихался, а глаза покраснели.

– Нахер ты приперся? – спросила она сквозь зубы, открыв ему нужную дверцу над мойкой, где хранились чашки и тарелки. – На что ты надеешься?

– На хэппи энд, – сразу ответил парень, растянув персиковые губы в широкую улыбку.

Он схватил два стеклянных стакана с верхней полки, а потом потянулся рукой к потолку и спокойно приложил ладонь к нему полностью.

– Низковато. Не угнетает?

Карина, глядя на него снизу, фыркнула.

– Меня угнетает только твое присутствие, дылда.

– Значит, надо музыку включить, – не унывал парень и взглянул на ноутбук, который в раскрытом виде спал у стены на столе.

Он включил его тут же. Карина не успела среагировать. Экран вышел из сна. Открылась последняя открытая вкладка – она забыла ее закрыть. То был вебкам сайт, профиль гея, который как раз вел трансляцию в латексном костюме. Зайкин отпрянул. Остальные только-только развернули головы к столу. Девушка захлопнула ноутбук с треском, надеясь, что никто больше ничего не увидел.

– Блядь, Зайкин! Ты заколебал лезть во все щели! – взревела она, чувствуя, как лицо приобретает багровые оттенки.

Парень предусмотрительно отошел на пару шагов в сторону прихожей.

– Че там? Че там? – быстро спросил Гога, чуть приподнявшись, будто так мог что-то увидеть на закрытом экране.

– Порнуха какая-то по ходу, – хихикнула Игнатьева. – Специфическая причем.

– Ой, – Настена прикрыла рот рукой и закраснелась, пуще подруги.

Карина сжала кулаки и стиснула челюсти. Зайкина давно стоило придушить, но раньше не хватало злости. Теперь ее накопилось сполна, но куча свидетелей мешали. Хотя их тоже хотелось положить одним револьвером за раз. Настену самой первой за предательство.

– Да ладно, Кариш, все смотрят порно. Ниче такого в этом нет, – сказал парень, выпрямляясь постепенно.

– Комон, Ермакова, мы с Гогой вообще вместе это делаем, – Игнатьева махнула на своего возлюбленного, тот чмокнул ее в руку. – Даже Вард смотрит, только тайно.

Варданян покраснел и изобразил гневное лицо, украдкой поглядывая на Настену. Та смотрела на него с ошеломлением и как будто опаской. Таким сконфуженным Карина его еще не видела.

– Вот именно, Рита, тайно, – процедил парень.

– Да ладно, Вард, че скрывать? – усмехнулся Зайкин, подмигивая другу. – Мы же вместе с тобой смотрели.

Варданян залился краской по самую макушку и спрятал глаза подальше от Настены. Карина вытаращила на него свои. Кровь отливала от лица. Сердцебиение приходило в норму.

– Так что, Ермакова, успокойся. Подумаешь, спалили, – Игнатьева фыркнула. – Здесь, наверное, только Настена не смотрит. Но ей простительно.

– Вообще-то… смотрю, – тихо отозвалась Настена и положила руки на бедра треугольником.

Челюсти отвисли у всех. У Карины напрочь, она еще после Варданяна не восстановилась. А он впивался в Настену с неистовым недоумением. Девушка румянилась и робко пожимала покатыми плечами. Смущаться у нее всегда классно получалось, как будто шло от природы, как Зайкину по-идиотски лыбиться, Игнатьевой высокомерно щуриться, а Карине закатывать глаза.

– Ого, Настен, и какой жанр ты предпочитаешь? – Зайкин волшебным образом оказался возле девушки с уже наполненным наполовину стаканом вина и, присев на узкий подоконник, склонился над ней. – Вард вон фантастику любит, где марсиане людей похищают и…

– Зайка, блин, заткнись! – не выдержал Варданян и пульнул в него яблоком, которое целое лежало в пакете в углу стола.

Тот увернулся, и крепкая мякоть прилетела в окно, отскочив от стеклопакета и попав Настене прямо в щеку. От удара ее голову унесло в сторону Гоги. Вино, несмотря на всю неловкость Зайкина, осталось в стакане. Варданян оскалил стиснутые зубы, сморщившись как от собственной боли и острого чувства вины.

– Прости, Настен.

– Вот ты меткий, – причитал Зайкин, осматривая жертве голову. – А я сразу понял, что ты в нее целился, потому и увернулся. Правильно, надо из этой башки дурь выбивать. А то такими темпами и девственности лишится. Негоже.

Он погладил Настену ласково по голове. Та отпихнула его быстрыми взмахами обеих рук и, отряхнувшись, села прямо на диване. Игнатьева с Гогой хихикали. Карина сначала молча за всем наблюдала, не успевая реагировать, а потом тоже стала расплываться в улыбке. Ситуация была комичной. С Зайкиным все становилось таким, даже боль.

– В жопу иди к марсианам своим, если у них есть, – пробурчал Варданян, а к Настене обратился уже с мягкостью. – Сильно болит?

Девушка гордо шмыгнула носиком.

– Терпимо.

– Лед есть? – кажется, вопрос он задал только приличия ради, потому что уже открыл морозилку, для чего ему пришлось согнуться пополам.

Льда там не оказалось.

– Не надо, все нормально. Синяка не будет, – успокоила его Настена, погладив ушиб.

– Еще бы, тут такая амортизация хорошая, – Зайкин оттянул ей здоровую щеку и довольно заулыбался, любуясь. – Поднабрала за лето, красотка! Аж завидно.

– Что?! – Настена вытянулась в лице. – Он меня толстой сейчас назвал?

Широкие серые глаза бегали по кругу в панике.

– Отвали от меня, тощая задница! – девушка оттолкнула его с силой.

Парень отшатнулся на один шаг. Карина легонько стукнула себя по лбу. Игнатьева с Гогой оба расширили зрачки, а рты сдавили до тонких линий, внимательно следя за происходящим.

– Настен, это же комплимент был! – Зайкин разочарованно опустил руки. – Тебе очень идет. Ты вообще просто бомба теперь!

– Ага, динамит, круглый, – кивнула Настена, сложив руки под грудью.

Она глядела на парня, гневно пыхтя. Каждый выдох отмерял секунду, словно часики тикали. Ей, действительно, только фитиля на макушке не хватало для полного соответствия образу.

– Поздно, Зайкин, теперь не выкрутишься, – усмехнулась Карина.

– Да, блин, это же круто чуть поправиться. Вон Рита тоже…

– Молчать! – та сразу пригрозила указательным пальцем, резко двинувшись вперед.

– Ууу, – протянул Гога, отворачиваясь от девушки в сторону, словно боялся попасть под ударную волну.

– Вард, ну, подтверди, что она похорошела, – апеллировал к последней надежде Зайкин.

Варданян с улыбкой взглянул на красную Настену и подтвердил:

– Похорошела.

Девушка сразу охладила пыл и чуть опустила плечи. Спина перестала пружиниться. Вся фигура приобрела привычную мягкость и обтекаемость. Уголки губ задрожали намеком на улыбку.

– Вообще, Настен, не слушай этого придурка, – Варданян помахал рукой на Зайкина, как на назойливую мошкару. – Он завидует всем, кто толще доски.

Настена захихикала. Игнатьева сразила Зайкина победоносным взглядом. Карина хмыкнула.

– Ну, знаете, быть тощим вообще-то обидно, – пробурчал парень и вернулся к столу, где хозяйка включала музыку, не показывая никому экран ноутбука.

После таких откровений атмосфера разрядилась. Сырой воздух попадал в комнату через балкон. Прохлада разливалась по потолку, полам и стенам. Пространство в визуальном и тактильном восприятии расширилось. Даже душный Зайкин перестал напрягать. Впрочем, он никогда не вызывал особого напряжения, наоборот, с ним все так или иначе расслаблялись, потому что сам он всегда был легок и невозмутим. Но Карину умудрялся раздражать. Своей непосредственностью, прямолинейностью и навязчивостью.

– Платье мое где, кстати? – вспомнила она вдруг, поставив компьютер на стол.

Вместе с потоками воздуха по комнате закружила приятная попсовая мелодия на французском языке. Карина специально ее слушала, для практики аудирования.

– В химчистке, – ответил парень, хрустя яблоком. – В понедельник привезут прямо в универ.

Он шмыгнул носом и посмотрел на пакет с продуктами, который валялся в прихожей.

– А рубашка моя?

– В корзине. Постираю, верну.

Зайкин выпучил глаза и сорвался в ванную, воскликнув: «Не надо!». Гога даже привстал с дивана, чтобы проследить за ним. Карина переглянулась сначала с Игнатьевой, затем с Настеной. Все смотрели с любопытством. Варданян крикнул:

– Зай, ты че бесишься?

Парень уже вернулся в промежный коридор с рубашкой в руке.

– Блин, это же реликвия! Не надо ее стирать. Тут еще твой запах остался.

Он приложил рубашку к носу и блаженно зажмурился.

– Ты точно псих, Зайкин, – Карина косилась на него с опаской, скрестив руки.

Остальные заулыбались, видимо, привычные к его полоумным поступкам.

– А ты токсичная, – он наигранно пофикал. – Толерантно говорить: «Без ума от любви».

Персиковые губы оскалили белые зубы. Игнатьева посмотрела на Карину, мотая головой с усмешкой, как бы поясняя: «Его не исправить».

Варданян уже сидел на корточках перед Настеной и осматривал щеку. Они о чем-то очень тихо шептались, не обращая внимания на остальных. Девушка румянилась. Парень весь превратился в один большой извиняющийся жест. Гога печатал сообщение в телефоне.

– Ну, че, вы поиграйте во что-нибудь пока, а я сейчас кесадилей наделаю, – сказал Зайкин, кинув рубашку поверх спортивной сумки, которая так и валялась в прихожей, а сам взялся за пакет.

– Ты готовить умеешь? – не без издевки спросила Карина, тоже глянув на набитый всякой всячиной мешок. Мозг распознал пока среди продуктов только кукурузные лепешки.

– Ну, как умею? – заскромничал Зайкин и стал выкладывать продукты на стол. – Люблю просто. Вегетарианцев же среди нас нет?

Он не стал оглядывать остальных гостей, видимо, знал их гастрономические предпочтения заранее, а смотрел только на хозяйку. Девушка замотала головой, облизавшись. Поклонник продолжал ее удивлять. Другие реагировали спокойно, видимо, тоже давно были в курсе его гастрономического увлечения.

– Так, Кариш, тебе надо уйти отсюда, – он взял ее за плечи и мягко подтолкнул в сторону гостиной. – Не терплю, когда мне мешают на кухне.

Смешок из нее сам собой вылетел, но упираться Карина не стала, впрочем, далеко она тоже не ушла, опершись спиной на стенку гарнитура у кровати. Зайкин захлопал шкафами.

– А, может, порнушку глянем, раз тут все… смотрящие? – усмехнулся Гога, оглядывая бесхитростным взглядом присутствующих.

Игнатьева хлестнула его по руке и добавила поучительно.

– Поменьше с Гурьевым водись, озабочка.

Парни посмеялись.

Игнатьева сбегала в прихожую и, покопавшись в Зайкинской сумке, притащила несколько разноформатных картонных коробок – настольные игры. Сверху лежала небольшая, размером с блокнот, игра под названием «Свинтус». Карина не очень любила в нее играть, но для такой компании было самое то. Игра предполагала несложный геймплей – перебивание карт одной другой, бесконечный круговорот колоды и легкий азарт. Делать все равно больше было нечего. Главный заводила затих и сконцентрировался на готовке.

Карина время от времени на него поглядывала, следя за тем, чтобы он ничего не испортил на кухне. Парень шустро нарезал какие-то продукты, ловко подбрасывал их на сковороде, с легкой руки обсыпал приправами и ставил на керамическую плиту. А пока то жарилось, смешивал соус из незнакомых ей ингредиентов. Синие глаза горели белым пламенем. Он явно был увлечен и выпал из их реальности. Девушка даже засмотрелась. Слишком легко и технично у него все выходило.

– О, Ермакова, загребай три карты, – вырвал ее из задумчивости злорадный голос Игнатьевой.

Сверху на торчащей во все стороны стопке карт лежало изображение человекоподобного свина, прижимающего к пузу кипу бумаг, а внизу имелась надпись «Хапеж». Карина уже сидела с десятью и разочарованно опустила губы. В этой партии она была главным кандидатом на проигрыш. У самой Игнатьевой на руках осталось только три карты, у остальных чуть побольше. Зато в тройке новых ей попалась «Хлопкопыт». Она сбросила ее и тут же сверху положила ладонь, смяв всю стопку. Первым отреагировал Гога, за ним Игнатьева, потом Настена. Азарт так и прыгал по их глазам.

Последним остался Варданян, положивший ладонь поверх Настениной. Они переглянулись. Он не торопился убирать руку. Она затаила дыхание. Румянец, кажется, с самого начала не слезал с ее лица. Карина по первому порыву улыбнулась, заметив их контакт, а потом по голове пронеслась угнетающая мысль: «Зачем ты ее мучаешь, Артур?».

– Карты бери, – указала она недовольно на остатки колоды.

Варданян вздохнул и убрал руку, схватив ей две штуки сверху. Настена посматривала на него сбоку украдкой без тоски, но с застывшим неудовлетворенным желанием.

Компания сидела кругом на ворсистом ковре в центре маленькой гостиной. Игнатьева с Гогой опирались на диван, Настена – на окно, а точнее радиатор под ним, Варданян на комод под телевизором. Карина сидела спиной к кухне.

– Кар, подлей вина, пожалуйста, – попросила подруга, видимо, испытав жаркое волнение.

Хозяйка потянулась к ней за стаканом. Сбоку вдруг появились еще два.

– И нам тоже, плиз, – фальшиво лыбилась Игнатьева.

Карина сразу глянула на Варданяна, ожидая, что и тому захочется пополнить запасы, но парень разглядывал карты, будто просчитывал стратегический план дальнейшей игры. Будучи спортсменом, он алкоголем не злоупотреблял. Хотя тот же Трунов частенько уходил в запой на выходные, а они играли в одной команде – сборной университета по волейболу.

Хозяйка подошла к столу, где Зайкин раскладывал кусочки мяса и овощей в пахучем оранжевом соусе по лепешкам. Разило чесноком и острым перцем. Она оглядела приготовленное, наливая в стакан из открытой бутылки. Желудок сразу распознал еду и по запаху определил ее как нечто аппетитное, потому заурчал следом. Зайкин обернулся на девушку, видимо, только сейчас ее заметив, и улыбнулся.

– Осталось чуть-чуть потерпеть.

Карина хмыкнула, уведя взгляд в стакан, который от забывчивости наполнила до самого края. Игнатьевой и Гоге досталось чуть меньше. На этом вино и закончилось. А себе она тоже хотела добавить, потому потянулась за второй бутылкой.

– Ой, Кариш, вытри мне сопельки, пожалуйста, – попросил Зайкин, разворачиваясь за ней к холодильнику.

Руки он держал перед собой. Они все были в соусе. Синие глаза опять краснели. Карина чуть бутылку не выронила от такой наглости.

– Еще чего, сам подтирай!

– Ну, пожалуйста, – парень сдвинул брови жалобно и поднял подбородок, чтобы ни капли не упало. – Щекотно очень.

– Офигел?

Карина никак не решалась, внимательно разглядывая острый кадык.

– Да не укусит он тебя, чего боишься? – Игнатьева быстро оказалась рядом и, оторвав кусок бумажного полотенца, приложила его к носу Зайкина. – Смотри, какая зая.

Лицо парня приняло блаженный вид. Рот приоткрылся, глаза, наоборот, закрылись.

– Спасибо, – протянул он на выдохе, когда Игнатьева убрала руку, и отвернулся к столу.

– Аллергия у него на пыль, – упрекнули рыжие глаза девушки.

Выбросив салфетку в мусорное ведро и схватив два стакана с вином, та вернулась в компанию. Карина почувствовала укол совести.

– Как ты живешь вообще?

– На таблетках, – пожал плечами парень. – А дома у нас каждый день убираются.

Она помотала головой, не испытывая ни особого чувства жалости, ни сочувствия. Убирался он, наверняка, не сам, и тем более не мать. Богатство сильно облегчало его быт. Это в ее семье ему пришлось бы не сладко. Там пыль даже после уборки никуда не девалась, а диваны и кровати использовались на протяжении всей жизни, не меняясь. Он на таких без таблеток, наверняка, схватил бы анафилактический шок. Карина только поджала губы и вернулась в круг.

Они как раз закончили колоду, когда Зайкин пригласил всех к столу. Кесадильи, разрезанные каждая на четыре треугольных сектора, красиво лежали на плоских блюдах, украшенные зеленью и дольками помидоров черри. Карина видела в них много жира и лишних калорий, за которыми ей приходилось тщательно следить, чтобы сохранять фигуру, поэтому мозг не хотел это кушать, но желудок уже раскрыл бездонную пасть и жаждал наполнить ее вредной вкуснятиной. Пахло очень заманчивой смесью ароматов, в которой читались и жареное мясо, и лук с чесноком, и пряные овощи, и печеное тесто.

Варданян с Гогой, не церемонясь, быстро схватили по кесадилье и сунули оба по первому куску в рот, набив щеки по-хомячьи. Игнатьева тоже не стеснялась и откусила половину от треугольника. Настена вела себя скромнее. По взгляду подруги Карина поняла, что ту терзали точно такие же сомнения насчет калорийности блюда. Но мозг за ненадобностью отключился, и девушка схватила свою порцию, впившись в нее зубами.

Поджаристое тесто хрустело во рту и отдавало пресной сладостью, смягчая остроту и насыщенность всего остального. Мясо жевалось как сыр, до того было нежным. Пикантный соус добавлял ему сочности. Жирность разбавляли овощи. Блюдо казалось идеально сбалансированным. Смаковать хотелось каждый кусочек.

– Ммм, – не сдержав эмоций, восторженно протянула девушка. – Это очень вкусно.

Она торопилась говорить, еще не проглотив первый кусок, потому прикрывала рот рукой. Зайкин засиял по всему периметру длинного тела. Синие глаза смотрели на нее радостно. Он поднял победоносно руки с криком «Ура!» и сразу уткнулся ими в потолок, чуть не выбив навесные плиты.

– Ой.

Карина опять закатила глаза, но не стала ничего говорить. Рот был занят поглощением пищи. Остальные ели, как голодные волки, даже не садясь. Все стояли в узком коридоре, заполняя собой его полностью.

– Зайка, ты бог! – восторгался Гога, смакуя остатки кесадильи.

На тарелке уже ничего не было, только размазанный соус.

– Угу, – активно закивала Настена. – Я даже прощаю тебе тот дурацкий «комплимент».

Она посмотрела на него с укоризной. Зайкин подмигнул.

– А, по-моему, в июне в походе гораздо вкуснее вышло, – заметила Игнатьева, облизывая пальцы.

– Ну, блин, там настоящий гриль был, – оправдался парень.

– А я все, что из-под его руки выходит, обожаю, – вставил Варданян. – Мне кажется, он и собственное говно может превратить в кулинарный шедевр. Возможно, он нас им даже угощал, просто мы не заметили.

Все рассмеялись. Карина наблюдала за тем, как Зайкин робеет. Это он делал тоже неуклюже. Лыбился еще более по-идиотски, чем обычно, поднимал костлявые плечи, выпирая ключицу, прикусывал нижнюю губу двумя передними зубами, как мультяшный кролик. И казался совсем несуразным, но выглядел счастливым.

– Вы доиграли? – спросил он, когда все тарелки остались пусты, и стал собирать разбросанные карты.

За всех ответила Игнатьева. Остальные образовали следом кружок на прежних местах. Зайкину выделили свободное пространство у кровати.

– Че еще мы там принесли?

Он протянул через весь диаметр неровного круга руку к коробкам. В кармане красных шаровар что-то завибрировало, следом раздался громкий инди-рок. Парень вытащил телефон и, выключив звук, отбросил его на пол рядом. Звонок продолжал идти, только теперь совсем неслышно. На экране крупными белыми буквами высветилось имя: «Андрюха».

– Спохватились? – спросила Игнатьева, сделав глоток вина.

– Походу.

Зайкин смотрел на коробки с «Дикситом» и «Alias».

– Ну, че? В слова или в ассоциации? – поинтересовался он у остальных.

– Давай, в слова, – махнул Гога.

– Мне пофиг, – ответил Варданян, устраиваясь лежа на боку вдоль комода.

Длинные ноги в грубых джинсах уперлись в стену. Настена сидела на бедре следом, согнув коленки. Игнатьева с Гогой откинулись на диван в обнимку.

– Я тоже за слова, – подала голос Настена.

Зайкин посмотрел на Карину. Та пожала плечами. Она мало играла в настольные игры. В компании Трунова это не особо приветствовалось. Там больше болтали ни о чем, делились инстаграмными фотками и катались на модных тачках с громкой музыкой и открытыми окнами. В других компаниях она не тусовалась. Она вообще часто была одна. И ей это, в основном, нравилось. Но сегодня ночевать в одиночестве ни в какую не хотелось, поэтому пришлось подчиниться запросам толпы.

– Мы с Вардом – супертим! – самоуверенно заявил Зайкин, тыча в друга пистолетом из пальцев и подмигивая как ковбой. – Мы же вас всех сделаем сейчас.

– Ты всегда так говоришь, и вы всегда проигрываете, – уняла его Игнатьева.

– Блин, Рит, Кариша же об этом не знала. А вдруг сегодня бы все получилось.

Парень быстро сбросил пафос и стал привычно глупым. Карина с Настеной переглянулись и договорились взглядом уничтожить мужскую команду. Игнатьева с Гогой сохраняли нейтралитет. В этой игре требовалось объяснять сокоманднику слова другими, не однокоренными, за время, которое отмерялось песочными часами. Выигрывала та пара, которая отгадала больше всего слов. Право начать получили Зайкин с Варданяном.

Только последний произнес первый звук первого слова, как у Зайкина опять зазвонил телефон. Теперь какой-то «Лелик». Парень перевел звонок в беззвучный режим и показал рукой партнеру продолжать. Но Варданян вместо объяснения слова заметил:

– Потеряли. Скоро до всех дойдет, тогда телефон просто взорвется.

– Гура еще не звонил? – Гога беспокоился. – А то мы его, получается, кинули.

– Да ему не до нас было, – фыркнула Игнатьева. – Наверняка, прямо сейчас с той телкой чпокается.

Карина плохо понимала, о чем они говорили, но потом вспомнила пост Трунова. У Зайкина ведь намечалась вечеринка. До нее быстро дошло, что компания во главе с хозяином сбежала с тусовки, оставив всех гостей на месте. И Трунов где-то там веселился, клеил очередную первокурсницу с длинными раздвижными ногами. «Хватит! – резко остановила себя девушка, чувствуя, как в груди напирает ревность. – Тебя это давно не касается».

– Блин, давайте, заново начнем, а то все время прошло, пока вы тут болтали, – проворчал Зайкин.

Пришлось дождаться, пока песок из верхней колбочки весь пересыпится в нижнюю, чтобы перевернуть ее для обратного отсчета.

– Есть футбольный, есть волейбольный…

– Мяч! – резко крикнул Зайкин.

Варданян отложил карточку.

– Вот «Диксит» про это.

– Ассоциации? Ассоциация!

Еще одна карточка полетела вниз.

– Ну… это такое жидкое… но не очень…

Заиграла уже знакомая рок-музыка. Зайкин недовольно глянул на телефон. Теперь звонила «Инга С». Он быстро выключил звук и махнул рукой, чтобы Варданян продолжал. Карина уже хотела прикрикнуть на него, чтобы либо перевел телефон в беззвучный режим полностью, либо поднял, наконец, трубку, но не стала мешать им доигрывать. В итоге, парни набрали восемь очков.

Следующими ходили они с Настеной. Подруги переглянулись решительно и кивнули друг другу. Напряжение давило на обеих. Объясняла Карина. Каждая карточка содержала восемь слов, она должна была объяснять каждое второе и на первом же встала в ступор: «Эндемик». У нее даже ассоциаций никаких не возникло, но термин показался биологическим. За сброс слова давалось минус очко. Карина не хотела уступать Зайкину.

Из тупика ее вывел очередной звонок.

– Да ответь ты уже! – не выдержала девушка.

Зайкин отреагировал на такой резкий выпад невозмутимо.

– Да это тусовщики всякие с вечеринки. Ничего важного.

– Ну, тогда звук отключи.

– А вдруг мама позвонит?

Это оказался всепобеждающий аргумент. Карина не нашлась, что ответить, и перевела недовольный взгляд на карточку с незнакомым словом. Время быстро текло белым песком сверху вниз сквозь тоненький тоннель из прозрачного пластика.

Только она хотела сбросить карточку, как снова заиграл рок.

– Гура, – озвучил Зайкин, оглядев парней по очереди, и нажал на зеленую кнопку.

– Зай, ты где? – тяжело дышал в трубку противный голос. – Тебя тут все обыскались.

На фоне гремела музыка, из-за громкости которой жанр было даже не разобрать, хотя звук явно чем-то приглушили, наподобие окна или двери, потому что вопли и смех звучали как будто за стенкой.

– Я уехал, – просто ответил Зайкин, положив локоть на край кровати.

– А Рита с Гогой? Вард тоже? Вы меня кинули, что ли?

Ребята сдерживали смех.

– Мы видели, как ты был увлечен той красоткой. Не хотели мешать. Кстати, как, победа? – синие глаза внезапно стали коварными на удивление Карины.

– Ясно все с вами. Да, канеш, победа, но без триумфа. Бревно засушенное.

Варданян посмотрел на Зайкина, мотая головой. Тот отвечал усмешкой. Игнатьева поправляла свои пучки, закрученные из кос.

– Слышь, Зай, тебя тут какая-то Лина выспрашивает. Попросила набрать. Дать ей трубку?

Зайкин нахмурился и задумался, что было для него редкостью.

– Не надо. Она тебя слышит?

Игнатьева с Гогой повернулись друг к другу. В глазах обоих загорелись вопросы. Они глянули на Варданяна, тот пожал плечами. Карина следила за каждым, не отрываясь от телефонного разговора.

– Вроде нет. Я специально на балкон вышел.

– Просто скажи, что меня не будет.

– А че за куколка-то? – голос Гурьева приобрел развязный тон. – Ниче такая. Могу эту барби откенить, если че?

Зайкин коротко посмеялся.

– Можешь хоть отневаляшить.

– Понял-принял, – Гурьев приободрился и свистнул. – Сочная. Реально тебя не понимаю. Все за блядью этой бегаешь, а тут такую чику упускаешь.

Зайкин быстро перевел взволнованный взгляд на Карину. Она задышала глубже от проснувшейся обиды. Внутренние кошки, притупленные вкусной кесадильей и вином, снова зашевелились и заскребли острыми коготками по стенкам внутренних органов.

– Иди нахуй, Гура, – сказал он в трубку грубым голосом, который девушка до этого никогда не слышала. – Сам ты – блядь, ебешь все, что движется.

– Зай, да погоди, не обижайся только, – встревоженный голос быстро затих с коротким пиком.

Парень выдохнул. Все, кроме Карины опустили глаза, прятались от неловкости. Она поднялась, потому что бокал и алкоголь остались на столе. Надо было потушить раскалившуюся жижу. Он поднялся за ней.

– Кариш, к тебе это не относится.

Она резко развернулась и спросила с сарказмом.

– Хочешь сказать, ты еще за какой-то блядью бегаешь?

Руки схватили бокал и бутылку. О тонкие стенки заплескалась желтоватая жидкость, уже теплая. Пара брызг задела запястье.

– Нет, но ты же не блядь.

Зайкин выпрямился. Руки повисли в карманах и оттянули хлопковые штаны вниз, чуть оголив косые мышцы с обеих сторон нижнего пресса и тазовые кости. Она судорожно делала один большой глоток за другим, пока не стала заглатывать воздух. Внутри все кипело. Карина и сама не понимала, почему ее задело одно короткое слово, сказанное каким-то Гурьевым, последним человеком, с мнением которого ей стоило считаться. Но реакция остальных подсказала – с его мнением согласны многие, просто только тому хватает борзости произносить это вслух.

– Я тебя тоже не понимаю, Зайкин, – на лице девушки проявилось ироничное выражение. – Че вы приперлись в мой притон? Приличным господам и дамам водиться со мной не комильфо.

Круглое стеклянное основание со звоном встало на стол. Карина оперлась на спинку стула обеими руками, часто дыша.

– Гура – дебил, – легко сказал Зайкин, встав рядом. – Не заводись, Кариш. Съешь лучше ягодку.

Он взял две вишенки за ветку и подвесил над ней.

– Когда жуешь, гнев сам отступает. Проверенный метод.

Карина посмотрела в его синие глаза, обрамленные красным, и почему-то послушалась. Сначала язык притянул ягоду посочнее к себе, затем ее обхватили блестящие губы. Зайкин глядел завороженно. Встретившись с ним глазами, девушка остановилась на секунду, а потом сцапала вишенку и зажевала.

– Ух, как сексуально ты это делаешь, – поерзал он плечами и съел вторую.

Карина покраснела, осознав неуместность собственных рефлексов, и отвернулась, чтобы сплюнуть косточку в салфетку и не натыкаться еще на четыре пары внимательных глаз. Увидев на столе второй бокал с вином до середины, она выдула его залпом. Щеки надулись. Парень ухмылялся.

– Ты в курсе, что это был мой бокал?

– Зай, осторожно, она же щас тебе в лицо прыснет, – зажмурился Гога.

Карина бросила в того скептический взгляд и медленно проглотила терпкую жидкость, слегка поморщившись.

– Теперь мои микрочастицы внутри тебя, – Зайкин говорил об этом, как о высоком достижении. – Чувствуешь, как мы стали ближе друг к другу?

Левый глаз подмигнул.

– Ни на микрон, – Карина не разделяла ни его радости, ни его гордости. – Водку достань.

Парень посмотрел на нее вопросительно.

– Надо убить твои микрочастицы во мне, пока не расплодились, а то стану такой же дурочкой.

Он рассмеялся и полез в спортивную сумку.

– Не бойся, идиотизм не заразен. А вот за наших детей я бы беспокоился.

– Именно поэтому их никогда не будет, – надавила Карина, заглатывая еще одну ягодку.

Ребята тихо смеялись над ними, почувствовав, что обстановка полностью разряжена.

Водка еще пуще всех расслабила. Выпив по стопке, компания решила, что настало время «Диксита». Эта игра была менее активной и не такой азартной, но зато глубокомысленной и даже творческой. На карточках изображались странные сюрреалистичные картинки, как будто прямиком из фантазии Сальвадора Дали, вызывавшие разные ассоциации. Игрок в свой ход придумывал ассоциацию к одной из своих карт и, озвучив ее, клал карту рубашкой на стол. Остальные выбирали из своих по одной подходящей, а потом делали ставки, пытаясь отгадать карту ведущего игрока. Карине нравилось разглядывать сами картинки, пытаясь понять, что курил художник, а потом все-таки находить в них смысл и даже множество разных. Каждая иллюстрация являлась открытием, закрытым мирком и одновременно тоннелем в глубины сознания.

Все легко влились в новую игру. Время стало незаметным. То ли водка разжижала мозг, то ли просто все притерлись друг к другу, но перестали скрывать странные мысли и охотно загадывали самые неочевидные ассоциации, которые порой требовалось пояснять после розыгрыша.

Телефон Зайкина продолжал разрываться и всех раздражать. Только после того, как все пятеро накинулись на него разом, парень перевел его в режим вибро, но от этого легче не стало. Один незнакомый номер названивал активнее всех. В какой-то момент звонки просто стали идти друг за другом.

– Лина, наверно, – предположила Игнатьева. – Видимо, ты ей очень сильно нужен.

Она подняла брови и всмотрелась в друга с немым требованием все пояснить. Зайкин уткнулся в карты, неумело делая вид, будто не чувствует вибрацию, не слышит девушку и находится не в компании.

– Зайкин, ответь уже человеку, – устало вздохнула Карина. – Если стесняешься, выйди на балкон или в подъезд.

– Ладно, я уберу вибрацию.

Парень сделал сначала звонок беззвучным, а потом и всю систему смартфона. И ровно через пять минут ему позвонила мама. Ребята одновременно усмехнулись, а Зайкин оглядел всех упрекающим взглядом, будто, действительно, мог пропустить такой важной звонок из-за них.

– Да, мам, – поднял он трубку.

– Сынок, а ты разве не на даче? – голос матери хорошо было слышно в тишине квартиры. Он казался немного взволнованным.

– Нет, я у Кариши.

– У Кариши?! – удивление волной пролетело по комнате и вылетело за пределы многоквартирного дома.

Карина напряглась, удивившись не меньше, и уставилась круглыми глазами на Зайкина. Тот улыбался как ни в чем не бывало.

– Оу… подожди, сейчас проверю, в какую вселенную я попала. А то как раз обновление установила, вдруг случайно портал открыла.

– Мам, ну, хватит, – засмущался парень, посмеиваясь. – Я тут не один. Мы компанией. И Кариша нас не приглашала. Мы навязались.

– А, ну, значит, в ту, – выдохнула женщина. – Ты уже и до ее дома добрался? Святая дева, как у нее только терпения хватает.

Девушка невольно улыбнулась, пока ничего толком не понимая. Остальные тоже по-тихому смеялись. Зайкин закатывал глаза.

– Она – крепкий орешек, – он подмигнул Карине и добавил тоскливо. – Такую измором не возьмешь.

Она продолжала с недоумением на него смотреть.

– Ладно, завтра посекретничаем, – залепетала мать, будто торопилась. – Мне ведь только что Лина звонила, представляешь?

Лицо Зайкина чуть поморщилось от злости, губы поджались вверх, подбородок напрягся. На фоне послышался резкий свист тормозов, парень даже оттащил телефон от уха.

– Тебя ищет, – спокойно продолжила она.

– Что ты ей сказала?

– Правду. Что не знаю, где ты. Такая интересная. Будто я на тебя жучок поставила и слежу за твоими перемещениями. Это, конечно, не так, но, на всякий случай, за ухом не проверяй.

Игнатьева, Гога и Настена вытянули шеи, чтобы заглянуть за левое ухо, Карина с Варданяном проверили правое. Все было чисто. Зайкин на них косился в замешательстве.

– Номер твой просила. Че ей надо?

– Не знаю, – парень отвечал невозмутимо. – Наверное, придется с ней связаться.

Мать вздохнула.

– Смотри сам.

– Угу.

– Таблетки не забыл? Там, наверняка, пыльно.

Парень извинился перед Кариной взглядом с улыбкой.

– Они у меня всегда с собой.

– Хорошо. Ладно, целую. Не буянь только. Кариша и так с тобой намучилась.

– Люблю тебя, мамуль.

Он чмокнул угол экрана и завершил звонок.

– А у тебя, оказывается, вполне адекватные родители, – усмехнулась Карина.

Зайкин завертел головой с самодовольным выражением лица.

– На самом деле, не очень. Я же с этой яблони яблоко.

После этого наступила короткая пауза, потому что парень задумался и опустил голову. Остальные какое-то время ждали, молча на него глядя. Первой не выдержала Игнатьева, перекрестив руки и переложив ноги с одной на другую.

– Кто эта сталкерша Лина?

– Одноклассница моя, – голос Зайкина был ровным, как будто он пересказывал биографию совершенно незнакомого человека. – Мы с ней когда-то встречались.

Больше ничего пояснять он не стал. Экран телефона без звука светился. Названивал все тот же незнакомый номер. Все теперь понимали, кто это.

– Навязчивостью, видимо, ты ее заразил? – с раздражением заметила Карина. – Или наоборот?

– Видимо, – на лице проступила слабая улыбка, но синий в глазах помрачнел. – Доиграем?

Трубку он так и не поднял. Все охотно увлеклись игрой снова. Бутылка водки опустела на половину. Ассоциации стали нелепее и смешнее, позы – раскованнее, пространство – теснее. Зайкин продолжал отмачивать глупые шуточки и кривляться. Он никогда не умел долго печалиться. Карина завидовала этой суперспособности. Иногда ей даже хотелось быть такой же глупой, чтобы просто не уметь принимать оскорбления, саркастические замечания и упреки.

После «Диксита», когда звонки поутихли, компания снова вернулась к «Alias». Водка так и осталась почти полной. Все пили виски с колой. Карина, объясняя Настене слова, с трудом шевелила языком и смотрела в заплывшие глаза подруги, видя в них свое смутное отражение. Это всех веселило. Количество очков за раунд у каждой пары сильно поубавилось, потому что большую часть времени все хохотали, в основном, просто так, но иногда над шутками Зайкина.

– Ой, давайте, спать, – предложила Игнатьева в полтретьего ночи, поднимая тяжелую голову с плеча Гоги.

Тот протер глаза и поддержал девушку. Варданян зевнул. Настена рухнула головой на диван. Зайкин бодро вскочил на ноги и протянул Карине руку, потому что сама она поднималась с трудом и большой неохотой. Ноги затекли. А еще ей ведь предстояло приготовить всем постели. Комплектов белья она купила сегодня в супермаркете только два, чтобы менять их по очереди.       Она даже из упаковки их еще не вытащила.

Зайкин встал у стола, собирая грязные тарелки в стопку.

– Где у тебя посудомойка? – спросил он, обернувшись на хозяйку, которая отгоняла Варданяна от комода, чтобы достать постельное белье.

– Нигде, – усмехнулась девушка.

Парень растерялся и быстро переводил глаза с гарнитура на комод.

– А как?..

Она рассмеялась, выгнув спину, которая тоже, оказалось, затекла в сгорбленном сидячем положении.

– Ручками, – Карина пошла на него, потому что в ящике стола хранились ножницы для разрезания плотной упаковки. – Добро пожаловать в плебс, мажор.

Девушка постучала его по плечу. Зайкин поджал губы, косясь на гору грязных стаканов и блюд. Она сжалилась над ним и махнула на стол рукой.

– Оставь, я завтра все помою.

– Окей, – снова повеселел парень и подошел к спортивной сумке, откуда достал огромную прозрачную косметичку со всякими бутылями и банками с одинаковым логотипом: «Zaya».

Карина удивилась такому богатому ассортименту средств для ухода. На секунду ей показалось, что даже в ее ванной таких набралось бы меньше. После Зайкин достал шелковую пижаму из рубашки и штанов, а затем банное махровое полотенце.

– Так, кому нужна ванная, сходите сейчас, а то я там потом надолго застряну, – крикнул он всем из прихожей.

– Мне нужна, – заторопился Варданян.

– Я следующий, – закопошился Гога, аккуратно положив сонную Игнатьеву на диван.

– Да всем нужна, – пробурчала Настена, оставаясь возле окна.

– Как ты подготовился, – не могла не отметить Карина, разглядывая косметичку Зайкина.

– Ну, конечно. Я без этого никак, – ответил он важно, а сам присел на стул, пока все по очереди пользовались ванной, точнее туалетом.

Больше никто с ночевкой не запаривался. Даже зубы не чистили. Все просто умывались и возвращались в комнату в ожидании приготовленной кроватки. Труднее всего было расправить диван, потому что там лежала Игнатьева. Подруги вместе пытались ее разбудить, но та валялась трупом. Пришлось просить Варданяна и Гогу перенести ее на кровать.

Диван скрипел, но в итоге разложился. По нормам он вмещал только двоих, а спальных мест в этой квартирке было всего два, поэтому всем предстояло разместиться по трое. Все ждали Зайкина, чтобы решить, кто и где будет спать. Игнатьева снова валялась на диване. Гога рядом с ней смеялся над мемами. Варданян показывал Настене летние фотографии на смартфоне, сидя за столом. Карина сидела на диване, упершись локтями в колени. Лоб утыкался прямо в комод. Ужасно клонило в сон.

– Это мы на параплане катались. Классная штука, – тихо рассказывал Варданян. – Сиран так орала, будто ее резали. Она высоты боится. Еле-как ее уломал. Зато теперь только об этом и вспоминает.

Настена слушала, поджав губы, и кивала, делая вид, будто ее это совсем не трогает. Его с Сиран счастье.

– А это в зоопарке. Скажи, жираф на Зайку похож? Прям один в один близнецы. Мы им устроили скайп-встречу после долгих лет разлуки. Зайка рыдал.

Девушка захихикала. Карина посмотрела на подругу устало, а на Варданяна – с обидой. Парень улыбался загадочно, время от времени поглядывая на Настену. Они сидели очень близко друг к другу. Она почти положила подбородок ему на плечо, но до конца не решалась это сделать. А он, поворачиваясь, своим длинным носом чуть ли не касался ее щеки.

Наконец, Зайкин вышел из ванной уже в пижаме и протрезвевший. На лице, шее и руках лоснился крем жирным слоем. Лицо расслабилось, но продолжало улыбаться.

– Как ляжем? – спросила у него Карина, с трудом оторвав голову от комода. – Надо разбиться на два трио.

– Нам с Ритой пофиг, где, – сказал Гога, откинувшись затылком на стену.

– Рите уж точно, – усмехнулся Варданян.

Та, видимо, летала в глубоком космосе собственных сновидений, распластавшись звездой на двух третях дивана.

– Ну, Кариша со мной, наверняка, в одну постель не ляжет, тогда пусть ложится с ними, – без особой обиды или укоризны сказал Зайкин. – А мы втроем на кроватке.

Он подмигнул Настене. Варданян прищурился на него. Так и порешили. Карине все уже было равно, где и с кем спать. Голова тянулась к подушке, а сознание в собственный космос.

Гога сбросил одежду, оставшись в одних трусах, не стесняясь девушек, и залез под одеяло, которое тоже приходилось делить на троих. Карина решила переодеться в ванной. Она обычно спала без пижамы, но сегодня стеснялась. Не хотелось лишний раз будоражить фантазию Зайкина. В комоде нашлись хлопковая футболка и шортики. «То, что надо», – обрадовалась девушка.

В ванной она приготовилась ко сну полностью, несмотря на усталость, даже душ быстро приняла. Когда вернулась в комнату, Варданян с Зайкиным сидели на кровати друг напротив друга, а Настена осталась в тесной промежности между диваном и нишей. Гога уже храпел, обнимая Игнатьеву.

– Настен, не бойся, я максимум тебя приобниму ночью, – Зайкин зазывал ее ладонью в центр постели. – Теплее зато будет.

– Нет, Настен, я тебя этому придурку в обиду не дам, – набычился Варданян. – Хочешь обниматься, Зайка, давай, со мной.

Подруга посмотрела сначала на голый торс Варданяна, спортивный, упругий, накаченный, а затем – на Карину самыми жалостливыми глазами, которые могла изобразить.

– Кар, может, поменяемся? Я лучше на диване.

– Да, так лучше, – сразу подхватил Варданян.

Зайкин с любопытством глянул на Карину. Ей некогда было оценивать обстановку. Она махнула рукой.

– Как хочешь. Дать тебе что-нибудь на смену?

– Да не, я так посплю.

Настена носила ситцевое платье свободного кроя. В таком, пожалуй, и спать было удобно. Она легла на диван с краю ближе к окну и сразу накрылась одеялом по самый лоб. Варданян еще несколько секунд смотрел на нее, пока Карина не залезла в нишу и не стала двигать Зайкина к центру.

– А че ты не посередине?

– Чтобы вы меня задавили ночью? – отрезала девушка. – Двигайся.

Зайкин перенес попу ближе к Варданяну. Тот помотал головой и лег, потянувшись. Оба парня едва помещались на кровати. А ей хватало с лихвой. Подушек всего было пять. Три диванных, на которых спали Игнатьева, Гога и Настена, и две кроватных. Обе Карина отдала парням, решив проявить гостеприимство, а под себя положила комок хлопковой одежды.

– Кариш, может, возьмешь мою подушку? – спрашивал Зайкин за ее спиной, когда они уже улеглись.

Варданян отвернулся к стене. Карина тоже. Затылком она чувствовала остатки теплого дыхания и струйки кокосового аромата. Костлявое колено коснулось ее икры. Она сразу поджала ноги, свернувшись клубочком.

– Спи, Зайкин. У меня уже есть подушка.

Все затихло. Игнатьева иногда дергалась и ойкала. Гога похрапывал периодически. Балкон остался открытым. С улицы изредка доносилось одинокое жужжание мотора. Зайкин долго ворочался с боков на спину и обратно и иногда вздыхал.

Каринино сознание наполовину уже перенеслось в иную реальность, как над ухом послышался полушепот:

– Кариш… а ты приняла… подарок Трунова?

– Я не обязана перед тобой отчитываться, – отвечал сонный голос, как будто не сама она, а кто-то за нее.

– То есть вы опять?..

– Что опять? – девушка резко проснулась и широко раскрыла глаза, увидев перед собой рельефный цветочный узор флизелиновых обоев.

– Ну, вместе…

– Ой, Зай, не парься, – встрял Варданян, приподняв голову. – Если бы они с Труновым снова сошлись, я бы уже был в курсе.

Он снова плюхнулся на подушку и подбил ее кулаком.

– И уж, наверняка, сейчас с ней в постели лежал бы он, а не мы.

– И давно ты, Артур, стал знатоком моей личной жизни? – приподнялась на локте Карина.

– Да уж приходится, – не оборачивался тот. – Жужжат мне про тебя в оба уха. Задолбали.

Зайкин заулыбался. Карина смерила его презрительным взглядом, злясь на Варданяна.

– Спите, давайте, – приказал тот.

Все легли. Теперь Карина не могла расслабиться. Слишком близкое присутствие Зайкина стесняло ее. Она свернулась в эмбриона и закрыла глаза. В голове летали разные мысли, еще пьяные и беспорядочные. Среди них отчетливо проявлялся вопрос: «С кем, интересно, Трунов сейчас засыпает?», на который подсознание знало примерный ответ, а сознание его отталкивало.

Карина проснулась от нежности. Еще спросонок она чувствовала в волосах острый нос, тихо сопящий, а лбом – сухое прикосновение губ. Тепло мягко прижалось к коже. Затем рука ласково скользнула по голове и уху и остановилась на щеке. Большой палец разгладил скулу. Губы опять прижались ко лбу, чуть сильнее и жарче. Она не хотела открывать глаза, пока еще была в полудреме, только медленно растягивалась в улыбке, но когда палец коснулся уголка ее рта, веки раскрылись сами. Подняв голову, она наткнулась на обескураженный синий взгляд. Девушка резко вскочила с глубоким «Ах». Зайкин взметнулся следом.

– Все в порядке, ты дома, – выставил он вперед руки. – И между нами ничего не было.

Карина огляделась. Варданян заворочался с другого края постели. Гога развалился на диване с открытым ртом, сжав Настену в угол. Игнатьева сидела за столом, копаясь в телефоне.

– Прости, не сочти за домогательство, – Зайкин чуть опустил голову, пытаясь заглянуть ей снизу в глаза. – Не сдержался.

– Зайка, что ты натворил? – с ироничной укоризной спросила Игнатьева, выглянув из-за ниши, чтобы видеть их лица.

– Ничего, все нормально, – отмахнулась Карина и окунула лицо в ладони.

В местах его прикосновений еще теплилась ласка. Девушка потерла лоб, чтобы избавиться от фантомных ощущений, и потрепала волосы.

– Блин, Ермакова, у тебя даже растворимого кофе нет, – ворчала Игнатьева, хлопая дверцами шкафов.

От этих звуков все стали просыпаться. Варданян перевернулся резко и тяжелой рукой положил Зайкина обратно на подушку. Тот засмеялся, поддаваясь.

– Не бойся, Вард, я не сбегу. После такой ночи ты просто обязан на мне жениться.

Карина выдавила смешок.

– Прости, Зайка, я уже на другой обязан жениться, – пробормотал Варданян, разворачивая широкие плечи.

– Все вы, мужики, такие, – жеманно махнул ручкой Зайкин и повернулся к Карине. – Сначала обесчестят, потом оказываются женаты.

Она опять закатила глаза, но улыбку с лица снять не успела. После виски голова казалась расщепленной, но болела только в определенных местах на каждое второе движение. В целом, было терпимо. Даже соображать получалось. Но противный привкус крепкого алкоголя вперемешку с колой застрял в носоглотке и вызывал легкую тошноту. Чтобы освежить сознание и помещение, Карина открыла все три створки окна. Небо серело на фоне темных зданий. Гога с Настеной тоже стали подниматься и протирать глаза.

Варданян скинул одеяло, показав спортивную фигуру в одних боксерах, и медленно потянулся, выпячивая мышцы рук и спины. Настена, увидев его, сразу проснулась и зарумянилась. Встретившись с парнем взглядом, она молнией отвернулась к окну и стала поправлять волосы, которые по-прежнему сохраняли форму косы, но сильно потрепанной. Он усмехнулся и прошел через коридор в ванную.

– Вард, хватит щеголять тут своей сексуальностью, – крикнула ему вслед Игнатьева, – девчонок смущать.

– Кого, тебя, что ли? – ответил тот с дерзостью.

– Меня, – вступил Зайкин, положив руки на плечи подруге. – Завидовать себе заставляешь.

Карина села на диван, ища взгляд Настены, но та встала у окна, отвернувшись от всех, и долго не оборачивалась.

Хозяйка сгребла грязную посуду в раковину. Чашки торчали из нее многовершинной горкой. Зайкин покосился на это и цокнул.

– Мда, посудомойки здесь явно не хватает.

Карина нервно развела руками.

– Куда ты ее тут впихнешь? Только если кухню целиком менять, а лучше квартиру.

Гога потеснил Зайкина, чтобы обнять Игнатьеву сверху и поцеловать в макушку. Та погладила его по шее.

– Гошик, без кофе умираю, – промямлила она умильным голоском ему на ухо.

Карине было непривычно слышать столько нежности от Игнатьевой. Тот погладил ее по голове.

– По пути заедем в твой любимый «Старбкас», – ответил парень и, сев на соседний стул, схватил потемневшую дольку яблока, последнюю на тарелке.

– Сертификат же ты тоже выбросила? – задумчиво спросил Зайкин, обхватив подбородок пальцами.

Синие глаза изучали тесное пространство, будто сквозь дверцы видели конструкцию шкафов.

– Разумеется, – скрестила руки Карина и оперлась попой на столешницу.

– Жаль. Могла бы на него как раз новую кухню забацать. С посудомойкой.

– Ага, – вскинула голову девушка и добавила с сарказмом. – Вот эту, железную тележку с раковиной, самую дешевую?

Зайкин пожал плечами.

– Ну, не обязательно. Мне казалось, там в пределах двухсот пятидесяти можно приличную кухню организовать.

– Сколько? – челюсть потянула ее голову вперед.

– Что? – не понял парень, обежал взглядом квартиру и остановился на ее вытянутом лице.

– Двести пятьдесят тысяч? – Карина медленно повторила. – Ты подарил мне двести пятьдесят тысяч?

– Ну, на сертификате.

Внутренняя жаба подняла бунт, возмутив все нервы разом.

– Ты – долбоеб, Зайкин! – рявкнула она.

Все резко повернули к ним головы, даже Настена. Зайкин втянул плечи и оглядывался вокруг с недоумением.

– Ты же знал, что я его выброшу!

– И что теперь, не дарить, что ли? – парень надул губы.

– Ты выкинул на помойку четверть миллиона, дебил!

– Ну, технически это сделала ты. Точнее, Трунов.

Карина подняла голову к потолку, вытянув шею, жилки на которой напряглись как струны. Столько стоил семестр ее обучения в университете. Она на это копила по несколько месяцев. Ей эти деньги доставались с таким трудом, порой приходилось наступать на собственное горло, терпеть оскорбления, соглашаться быть шлюхой для пожилых извращенцев, а он положил эту сумму на подарочный сертификат в «Икею», зная, что тот никогда не будет востребован. Когда-то эти деньги могли в корне изменить ее жизнь, а теперь… Ее бесила такая несправедливая расточительность.

– Дебил, – сокрушалась девушка и развернулась к мойке, чтобы занять руки, а то кулаки жутко чесались.

Она принялась мыть посуду. Зайкин схватил единственную нормальную сковородку, вторая оказалась блинной.

– Кариш, вот это помой, пожалуйста, сначала. Я завтрак в ней буду готовить.

Она посмотрела на него уничтожающе, потом так же на сковороду. В представлении алюминиевый круг разделился на две части зигзагообразной полосой лазера, а пластиковая ручка разлетелась в щепки.

– Беги, Зай, – предупредил Варданян, выглядывая из-за стенки гарнитура.

В него тоже прилетел лазерный взгляд. Но ничего не произошло. Девушка вырвала сковородку из лап Зайкина и принялась натирать мыльной губкой. Есть ей тоже хотелось. У нее всегда после пьянки просыпался дикий голод, хотя в обычные дни она завтракала через раз.

– Уходим по тихой, – шепнул Зайкин, подмахивая ребятам руками, чтобы освободили кухню.

Все покорно переместились в гостиную. Карина старалась себя успокоить, но только громче гремела посудой. Тарелки выскальзывали из рук, чашки перекручивались. Брызги летели во все стороны. Много попадало на живот. Ей вдруг стало жаль этих денег, которых у нее и не должно было быть, а он такие суммы, видимо, тратил, не считая, как на карманные расходы. «И зачем так много-то? Хотя бы пятьдесят, а то двести пятьдесят!», – бесилась она в уме. Девушка не сомневалась, что Зайкин не пытался впечатлить ее этой суммой и тем более подкупить. Он никогда не пытался это делать. Он вообще странно относился к вещам. Пил кофе в «макдаке», скупал пышки у метро, мог ходить в куртке из секонда и при этом носить неприметную серьгу в ухе из платины с бриллиантами на миллион. Ценность всему он определял по-другому. Богатство ему позволяло.

– Иди, готовь свой завтрак. Сковородка чистая, – крикнула она, с грохотом поставив посуду на плиту.

Пока они хозяйничали на кухне, остальные по очереди пользовались ванной и просто болтали на диване. Гога интереса ради включил телевизор и, не найдя ничего завлекательного, остановился на музыкальном канале. Попсовые мелодии хорошо разбавляли утреннюю атмосферу и хмурость Карины. Монотонная работа руками под энергичный ритм убаюкивала душевный зоопарк: и жаба поутихла, и кошки заснули. Плечи невольно стали подстраиваться под мелодию и двигаться в такт.

Зайкин рядом смешивал порубленные овощи с оливковым маслом. Бекон шипел собственным жиром на сковороде. Возбуждающий аппетит запах жареного быстро заполнил всю квартиру. Парень тоже слегка пританцовывал и даже подпевал, тихо и неразборчиво, себе под нос, разбивая яйца прямо в сковороду. Их он тоже принес с собой – заранее знал, что будет делать на завтрак. Шесть желтоглазых яичниц жарилось поверх бекона, а сверху из шустрых пальцев сыпалась зелень.

Карина только домыла все тарелки, как Зайкин разложил на каждой по глазунье и позвал всех к столу. Пока парень расставлял посуду, она набирала чайник до самого максимума. На шесть ртов едва хватало такого объема. Никто опять не садился, потому что стульев было всего два. Все толпились в коридоре с тарелками в руках. Зайкин выдал каждому по куску хлеба, чтобы макать в желток.

Она удивлялась себе, потому что раньше глазунью терпеть не могла, но вчерашний опыт с кесадильей подсказывал – сегодня тоже будет вкусно. А еще пустой желудок после алкоголя взял над ней полный контроль. Вкус опять был нежным. Очень. Таким растекающимся и при этом плотным, не жирным и не пресным, а ровно таким, как надо, даже если она и понятия не имела, как, на самом деле, надо. Ощущение складывалось именно таким. Бекон добавлял копчености. Салат из овощей разбавлял насыщенность свежестью. Завтрак очень быстро закончился. Все ели с таким же аппетитом и с набитыми ртами опять восторгались мастерством повара. Зайкин благодарно улыбался и кивал.

– Тебе понравилось? – спросил он, наблюдая за тем, как Карина слизывает корочкой хлеба остатки желтка.

Она стояла в стороне от всех, у комода, боком к кухне.

– Очень, – ответила девушка искренне, не желая выпендриваться.

Такое умение глупо было отрицать. Синие глаза засияли. Что-то теплое выплеснулось из них ей в лицо.

– Я рад, – парень поднял гордый подбородок.

Она усмехнулась и протиснулась сквозь толпу, прижав Настену к Варданяну, чтобы поставить грязную тарелку в раковину. Девушка уткнулась парню лицом в грудь. Тому пришлось наклониться, упираясь одной рукой в стол, а затылком стукнуться о навесной шкаф. Вторую руку он положил ей на талию.

– Прости, – закраснелась Настена, быстро отпрянув.

– Упс, извините, – выдавила смешок Карина, а сама переводила хитрый взгляд с одной на другого.

Игнатьева с Гогой тоже смотрели на них с коварным любопытством.

– Ничего, – Варданян почесал голову сзади и улыбнулся.

Вместе с рукой со стола слетели бумаги, а вместе с ними билеты на шоу и сертификат на танцы. Все прилетело под ноги Зайкину. Он наклонился, чтобы это поднять. Карина тут же бросилась к нему, снова вжав Настену в Варданяна.

– Оу, – заулыбался Зайкин, разглядывая сертификат. – Ты на танцы ходишь?

Он поднял голову и сразу уперся взглядом в раздраженное лицо девушки. Она вырвала у него разноцветный листок и быстро собрала все остальное, пытаясь понять, что он успел прочитать.

Положив бумаги на комод лицом вниз, Карина пригрозила Зайкину пальцем.

– Только попробуй туда явиться!

Затем она резко обернулась на Настену, которая поправляла платье после неожиданных объятий с Варданяном.

– А ты только попробуй проговориться! Хоть за «Айфон» из будущего!

– Да я сама ничего не знаю, – возмутилась подруга и дунула на раскоряченную челку. – Ты мне не рассказывала. Что за танцы?

– И не расскажу. Себе дороже, – отвернулась Карина.

– Да ладно, я и не собирался вовсе, – отмахнулся Зайкин и сел на диван, обняв подушку. – Я понял, это твое хобби. Я не стал бы настолько мешать тебе жить.

– Именно так ты и делаешь, – с напором говорила девушка, не спуская с него рассерженных глаз. – Просто не продохнуть, до того ты душный.

Карина не могла погасить раздражение. Он выводил ее уже заранее, даже если ничего плохого не делал. От многократных повторений стереотип сам собой сложился. Все накапливалось. Периодически разряжалось, выплескиваясь, как сейчас, но порох быстро пополнялся снова.

Зайкин нахмурил лоб, закусив нижнюю губу, и крепче прижал подушку к груди. Остальные смиренно молчали. Она чувствовала, как их осуждающие взгляды стреляли в спину.

– Все, валите из моей квартиры. Вы мне надоели.

Хозяйка прошла мимо всех в прихожую и открыла входную дверь.

– Давайте, на выход.

Зайкин вышел следом, шатаясь как жердь в стороны, и стал собирать вещи в спортивную сумку. За частью из них он отправился в ванную. Настена вздохнула полной грудью, наблюдая за ним. Игнатьева хмыкнула и повела Гогу под руку к шкафу, чтобы одеться. Последним показался Варданян. Все происходило молча.

Пока гости шебуршили одеждой и обувью, Карина стояла за дверью и разглядывала матовый узор на глянцевой плитке. Дольше всех собирался Зайкин. Все уже ждали его в подъезде, когда он только зашнуровывал ботинки. Она целилась взглядом в покрытую кудрями макушку. Внутренняя стерва хотела проделать там дыру, но совесть ей не позволяла.

– Спасибо за гостеприимство, – улыбнулся парень, поднявшись. – Было классно.

Синие глаза не держали в себе ни обиды, ни боли, ни злости. Только искреннюю благодарность. «Ненормальный», – убедилась уже в который раз Карина и стушевалась. Отвела взгляд. Опустила руки. Шмыгнула носом, хотя насморка не было.

– Иди уже.

– До завтра.

Он помахал свободной рукой, другой натянул сумку на плечо и захлопнул за собой дверь. Опять стало пусто.

Первые полчаса она валялась на кровати, отдыхая. Делать ничего не хотелось. От подушки разило кокосовым ароматом, который раздражал ноздри, затем глотку и, наконец, легкие. В груди он смешивался с ядовитыми газами злости, стыда и отчаяния. Девушка понимала, что такой грубости сегодня Зайкин не заслужил. Ей просто стало страшно, что он всем расскажет о танцах на шесте, хотя само по себе занятие такими танцами ни о чем не говорило. Карина боялась, что по нескольким крупицам кто-нибудь да сможет раскрыть ее тайну. И хуже всего ей казалось, если это будет Зайкин, потому что тогда узнали бы все, и Трунов в том числе. Перед самим Зайкиным стыдно не было. Наоборот, это могло помочь его отвадить раз и навсегда. А вот Трунову в глаза она бы не смогла больше смотреть. А он бы наверняка воспользовался таким шикарным шансом ее унизить.

Квартира ждала уборки: грязная посуда сохла на кухне, разложенный диван нуждался в сборке, постельное белье требовало стирки. Карина лениво поднялась и медленно принялась приводить коморку в порядок. Это помогло отвлечься от переживаний, а легкая музыка из телевизора рассеяла тучи в сознании.

На сегодня у девушки имелись большие планы. Она хотела провести первый стрим на новом сайте. Даже придумала шоу, для которого требовалось подготовиться. Сумку с секс-игрушками и бельем Карина затащила внутрь, чтобы отходило от ночного холода, а сама отправилась в магазин купить в качестве реквизита клубнику, мороженое и сгущенное молоко. В тарелке остались крупицы вишни, но сильно утратили в своей привлекательности, да и клубника гораздо лучше подходила для того, что модель задумала.

В самый неудобный момент, когда Карина искала ключи перед дверью подъезда, позвонила Полина.

– Ну, как на новом месте? Жених приснился? – девичий голос звучал слишком бодро, даже возбужденно.

Девушка редко видела сны и еще реже их запоминала.

– Слава богу, нет.

– Жаль, я бы хотела знать, кто им все-таки окажется, Трунов или Зайкин.

Карина предпочла проигнорировать насмешку.

– А у тебя как вечеринка прошла?

– Неплохо, – в динамике раздался скрип на фоне, сестренка тоже заходила в подъезд. – Поболтали о разном. Девчонки убеждали всю ночь, что Рома на меня запал.

– И? Убедили? – усмехнулась старшая.

– Посмотрим, как он будет вести себя эту неделю, – тон стал деловитым с легкой толикой высокомерия и кокетства. – А в субботу у нас традиционная дискотека. Так что мне нужно платье.

Намек девушка быстро уловила и заулыбалась.

– Окей, купим.

– Отлично. Ну, все давай. Не скучай там в одиночестве.

– Не буду, – тихо ответила Карина, хотя резко соскучилась по сестре, просто привыкла видеть ее каждый день, а сегодня предстояло спать одной.

По приходу домой она опять застряла в ванной на два часа, а потом еще час выбирала наряд. Для стриптиза требовалось всего побольше, но так, чтобы это было уместно и с первого взгляда сексуально. В сумке модель нарыла фиолетовое кружевное белье, красные чулки с поясом и такой же корсет, который закрывался спереди на петли. Поверх натянула нежно розовое мини из прозрачного шифона с запахом. И встала на белые ботфорты, которые обтягивали ноги, как колготки. Каблук она специально выбирала толстый, чтобы чувствовать себя уверенней в танце.

Она тщательно намыла клубнику, вытерла ее бумажными полотенцами, чтобы на камеру все смотрелось красиво, и разложила на блюде. Затем достала эскимо без глазури и сунула в термо-мешок для замороженных продуктов, потому что мороженое требовалось в середине программы, а бегать за ним к холодильнику не хотелось. Напоследок схватила сгущенку, которая должна была стать фееричным завершением шоу. Ее она вылила в специальный мешок для выдавливания крема на торты в форме пениса. Заказывать аксессуар пришлось специально в японском интернет-магазине.

Самое важное – настройку камеры, оставила напоследок. Поставив ноутбук на стул перед диваном, модель поняла, что ракурс не подходит. Виден подбородок, который при некоторых наклонах головы обрастал вторым, да и живот казался шире. Надо было экран приподнять примерно на уровне стола, а то и чуть выше. Бумажными книгами она не пользовалась, потому в ход пошли учебники. Выстроив толстую башенку, девушка проверила еще раз. Этот вид устраивал больше, но все равно не хватало. Пришлось регулировать наклон монитора. «Надо купить столик для ноутбука с регулируемой ножкой, – отмучившись, решила девушка, а потом глянула на рабочие инструменты, сваленные кучей в сумке, и добавила. – И журнальный».

Убедившись, что выглядит как надо в разных позах, Карина зашла на сайт. Она со вчерашнего дня даже не зарегистрировалась и только сейчас вспомнила об этом. Мозг привык заходить в уже знакомый интерфейс, вводить сохраненные данные для входа и сразу начинать трансляцию. А тут еще все данные надо было заполнять, настраивать профиль, меню и чат-ботов. На это ушло еще пару часов. Девушка после даже решила перекусить. Проголодалась за много часов напряженной подготовки. И освежиться хотелось. Чтение мелких шрифтов весь настрой сбило напрочь.

В дни, когда само слово «секс» претило, Карина настраивала себя специально. Садилась в развратной позе на стул, пол или стиральную машинку и подключала фантазию, но себя не трогала. Чаще вспоминала самые классные половые акты, которые у нее были в жизни. Многие из них с Труновым. Она сама на себя бесилась, понимая, что таким способом искусственно подогревает интерес к нему, но никто больше так сильно ее не возбуждал. Злость к нему только росла со временем, тлела на дне души, присыпленная пеплом былых чувств, но все еще давала жар. Девушка сама не понимала, что ее больше возбуждает: воспоминания о любви к нему или испытываемая в данный момент ненависть. Так или иначе, это работало. И сейчас пришлось прибегнуть к старым методам.

Карина села на диван, раздвинув ноги, расслабила руки, положила голову на спинку и закрыла глаза.

– Я вообще не представляю, что ему дарить, – жаловалась Карина, подперев унылую голову рукой.

Они с Надей сидели в «Макдоналдсе» рядом с университетом. Вокруг галдела толпа еще голодных и уже сытых, а те, кто находился в процессе, сидели тихо. До вечеринки в честь дня рождения Влада оставались считанные часы, а она только мозг сломала, пытаясь найти хотя бы идею для хорошего подарка, который могла позволить на стипендию.

– На все, что ему нужно, у меня тупо нет денег, – бурчала она, расплющивая пальцем дольку картофеля фри по столу. Мякоть вываливалась наружу, как внутренности насекомого.

Надя оглядела ее сверху вниз, точнее с лица до талии, потому что дальше обзор закрывал стол, и коварно улыбнулась.

– Ну, ты всегда можешь подарить ему себя.

Карина подняла брови и вытаращила глаза. Щеки быстро наливались румянцем.

– Вы уже больше месяца гуляете, а ты до сих пор девственница, – подмигнула Надя. – Уверена, он этого ждет и придет в восторг.

Девушка вспомнила взгляд Влада, всегда чуть нахальный, самоуверенный и внимательный. Он часто смотрел ей вслед и часто встречал этим взглядом издалека. И иногда подолгу ее целовал, будучи не в силах оторваться и перейти дальше. Ей тоже не хотелось его отпускать. Порой внизу так припирало, что она после встречи шла в душ и мастурбировала. Вдруг прояснилось – настало самое время лишиться девственности, что она сама этого хотела, что только с ним и могла это сделать.

– А как мне себя подарить? – она нахмурилась и усмехнулась, не поднимая глаза. – Просто раздвинуть ноги и сказать: «Вот твой подарок»?

Надя посмеялась. Воздух как будто стал колючим от неловкости. Карина опустила взгляд в белый стакан, в котором высыхал пакетик зеленого чая с жасмином. Пальцы дернули веревочку и легко оторвали бумажку с этикеткой. Нитка упала на дно.

– Разумеется, так не надо. Сделай все красиво. Выбери лучшее платье, надень чулки, встань на шпильки. Соблазни его, как положено.

Подруга вздернула рукой вверх и взгляд подняла к потолку, будто там раскрывалась тайна соблазна. Карина невольно повторила за ней и тоже посмотрела в потолок, но увидела только вентиляционную трубу и железные балки с софитами.

– Явись принцессой на бал и уведи его в сказку.

– Ну, мы же в клубе будем, – пугливо заметила Карина, скрестив руки.

– Там есть специальные комнаты для уединений, – Надя говорила вальяжно, помахивая кистью в воздухе. – Я такой пользовалась.

Карина удивилась такому откровению, но расспрашивать не стала. Вместо этого представила, как все будет выглядеть со стороны. Наверняка, многие заметят и то, как она оделась, и то, как они уходят, и будут воображать, что там между ними творится. В ее сознании всплыли самые пошлые и несуразные сцены секса из порнофильмов, которые она видела. Казалось, что все остальные будут воспринимать это так же, только на лица актеров подставлять их с Владом.

– Это бесплатно? – решила она уточнить на всякий случай.

– Разумеется, нет.

– Тогда я не могу себе такое позволить.

– Поверь мне, Влад будет только рад за это заплатить, – Надя посмеялась.

Карине не понравилась эта фраза и взгляд подруги. Платить за возможность заняться сексом ей даже в голову не приходило. Она и не думала раньше, как и где люди уединяются, то есть, знала, что это можно делать в разных местах, но не размышляла над тем, где придется ей. У нее ведь даже кровати собственной не было. А туалет ночного клуба, где, наверняка, все описано и облевано, не подходил для романтики.

– Ну, или сделайте это в машине, – предложила Надя.

В Карине зажглась лампочка. Идея ей пришлась по вкусу. В порно она видела, как это делают на заднем сиденье. В салоне «БМВ» Влада было даже просторнее и комфортнее, чем в ржавых седанах девяностых.

– Я соблазнять не умею, – пропищала она спустя минуту раздумий.

Надя прищурилась с ухмылкой.

– Ну, знаешь, ты везучая. Красота позволяет тебе делать это без особых усилий. Тогда в кальянной ты произвела впечатление.

Карина покраснела от такого неожиданного комплимента. Ее красоту редко подмечали. Она всегда считала, что ей просто повезло с пропорциями, но именно красоты в этом не видела. Мальчики в школе не обращали на нее внимания. Влад был первым, кто ее вообще заметил и оценил.

– Спасибо, – улыбнулась она искренне.

– Да не за что. Это и не особо комплимент был, – Надя усмехнулась. – Много вас таких смазливых дурочек, не умеющих пользоваться собственным потенциалом.

Она раскрыла угловатые плечи, показав широкую зону декольте с объемной грудью. Блузка натянулась. Пуговички едва держались. Между ними проглядывал красный атлас корсета. Надя, по старой женской традиции, с его помощью утончала собственную талию, чтобы не казаться избушкой на курьих ножках, как однажды выразилась сама.

Карина не понимала, следует ли обижаться или стоит посмеяться, как над шуткой.

– Поехали, помогу тебе с образом.

Надя сняла сумку со спинки стула и поднялась. Грудь после резкого подъема еще долго успокаивалась. Карина пялилась без стеснения, медленно привставая, и размышляла о том, как неравномерно природа иногда распределяла ресурсы.

Стипендию все-таки пришлось потратить. Девушка старалась ее копить, не тратясь на обеды в университете и не покупая себе ничего лишнего. Она сама не понимала, на что и зачем копит, просто было приятно иметь на карте свободную сумму, хоть и небольшую. Государство помимо обычной академической платило еще и социальную стипендию как студентке из малоимущей семьи. За пару месяцев набралось около пятнадцати тысяч. Карина еще никогда такой суммой самостоятельно не распоряжалась и хотела расходовать ее с умом, но в итоге промотала на платье, туфли и аксессуары.

Наде не нравилось все, что нравилось ей. Карина старалась выбирать закрытые модели, чтобы ни плечи, ни коленки не торчали. Ей хотелось носить свободное, из которого не выпячивались грудь и попа. А подруга заставляла примерять все максимально обтягивающее, короткое, кружевное.

– Кар, мы сейчас выбираем наряд для соблазнения, а не для собеседования, – раздражалась Надя, стукаясь затылком о стенку примерочной. – С твоей фигурой только и делать, что дефилировать в мини и на каблуках. Пользуйся, чем тебя мать-природа наградила!

Карина старалась преодолеть внутренние установки. Мать порицала откровенность и вычурную сексуальность в образах современных девушек и с отвращением смотрела на модные мини-юбки, короткие топы и прозрачные блузки. Она их с Полиной одевала сама, чаще из того, что приходилось подешевле для экономии, которую затем с удовольствием относила в церковь. Сестрам почти никогда не предоставлялся выбор. Карина и не привыкла выбирать, всегда просто брала самое дешевое.

Девушка взглянула на свое отражение. Обтягивающий красный шелк хорошо подчеркивал талию и выделял бедра. Ребра и тазовые кости выпирали, но глянцевая ткань сглаживала острые углы, зато углублялась в промежности. Попа слишком четко очерчивалась. Ткань резко обрывалась сразу под ней. От этого ноги выглядели более длинными и стройными, особенно на десятисантиметровом каблуке. Карина себе такой нравилась.

После кассы на карте осталось меньше ста рублей. Она старалась не жалеть о потраченном и заглушать недовольное урчание внутренней жабы мыслями о том, что все это ради Влада.

– А если ему не понравится? – озвучила Карина свои опасения на выходе из торгового центра.

Надя фыркнула.

– Конечно, понравится. Как моя тетка говорит, какой бы мужик ни был, если у него есть член, то любит он всегда им.

Карина выдавила смешок, хотя фраза показалась ей слишком утрированной и к Владу не относящейся. Он всегда был так мил с ней и порядочен, держал только за руку, не пытался приставать и еще ни разу не намекал на секс. Она вспомнила его разговор с друзьями возле кальянной и умильнулась про себя.

Дома в ванной девушка старательно приводила тело в порядок: гладко выбрила ноги и подмышки, натерлась скрабом, чтобы кожа была нежной, уложила волосы аккуратными локонами. Духи казались ей роскошью, даже на туалетную воду тратиться не хотелось. Точнее той, которую она могла себе позволить, пользоваться было стыдно, а на остальное – жалко денег. Поэтому надушилась Карина пробником из парфюмерного магазина.

– Ты че такая загадочная? – спросила Полина, лежа под одеялом на диване, уже готовая ко сну.

Девушка улыбнулась, натягивая колготки.

– Ну, давай, колись.

Карина еще раз посмотрела на сестру, потом на дверь, хотела проверить, плотно ли та закрыта. Показалось, что не очень, поэтому она подошла и еще раз ее закрыла, а затем села на диван к сестренке.

– В общем, я решила подарить ему себя.

– Это как?

Полина нахмурилась, отложив телефон на живот.

– Ну, я с ним пересплю сегодня.

Сказав это, она закусила нижнюю губу. Сестренка выпучила глаза.

– Да ладно? Ты уверена?

– Да, – без тени сомнений ответила Карина и выпрямила спину.

– Классно. Расскажешь потом, как все было?

– Конечно.

Влад заехал за ней в половину одиннадцатого. Девушка гляделась в зеркало в прихожей, когда из большой комнаты вышел отец.

– Куда намылилась? Еще в таком виде, – спросил он, грозно глядя на нее сбоку. – Все приличные девушки в это время домой уже возвращаются.

Карина вздохнула, не поворачивая головы. Отец в последнее время очень резко реагировал на все ее свидания с Владом. Она не знала, как отвечать на эти выпады, больше потому, что считала его правым. Ей было стыдно перед родителями поздно возвращаться, иногда забывать делать домашние задания к семинарам, просыпать первые пары. Но к Владу тянуло мощнейшим магнитом, противостоять которому не было ни сил, ни желания.

– Я на всю ночь, – предупредила она негромко, чего-то боясь. – Вернусь утром.

– Вот как значит, – раскалялся отец, стискивая зубы.

– Пап, у Влада день рождения просто… – начала она оправдываться, но, обернувшись, наткнулась на строгий взгляд, полный презрения, и замолкла.

– Вот именно. День, а не ночь ведь… – процедил отец. – Куда вы едете? Чем там будете заниматься?

– В клуб. Просто танцевать, веселиться, – она осторожно пожала плечами, покорно склонив голову.

– В клуб?! Да ты знаешь, что в этих клубах с такими девками делают? – он кивнул на нее возмущенно. – Напичкает тебя наркотой, а дальше че? Ищи, свищи потом в канаве?!

– Пап, ну, ты че, совсем что ли? – не выдержала Карина. – Я же с Владом там буду. И с его друзьями.

Отец нервно закивал. Все лицо покрылось напряжением. Тут из кухни показалась мать, наконец, завершив молиться.

– Карочка, куда ты собралась на ночь глядя?

– В клуб. На день рождения. С Владом и компанией, – ответил за нее отец, переведя злые глаза на жену. – Мы Влада-то не знаем, а кто его дружки, и подавно. И что у них на уме.

На последнем предложении он сделал акцент и снова вернул взгляд дочери. Карина закатила глаза и помотала головой. Ей было противно даже размышлять над смыслом этих слов. В груди вскипела обида. Она вышла, громко хлопнув дверью.

– Все нормально? – спросил Влад, почувствовав напряжение, с которым она села в машину.

– Да, – ответила Карина, не глядя на него, и потянулась за ремнем, чтобы пристегнуться.

Парень смотрел с недоверием в ожидании чего-то. Она только спустя полминуты поняла, что даже его не поцеловала.

– Прости, – улыбнулась девушка, сбив внутренний накал, и подставила губы для поцелуя.

Влад чмокнул ее и хотел было оторваться, но она обхватила его шею.

– С днем рождения, – прошептала Карина над губами. – Подарок я подарю позже.

В первую секунду в темно-зеленых глазах промелькнуло недоумение, но затем их заполнило нахальство. Он, кажется, понял намек или давно этого ждал, потому воспринимал таковым все. Воздух между ними разрядился. Парень вернулся к рулю, сделав погромче музыку.

Она еще в машине чуть не оглохла, но в клубе биты сдавливали перепонки и уплотняли атмосферу. На сцене танцевали девочки гоу-гоу, а танцпол пока пустовал. Большинство только приходили, многие торчали у бара. Влад забронировал два стола рядом для огромной компании. Первый час все его поздравляли, пили шампанское, дурачились за столом, проговаривали чересчур пафосные тосты прикола ради, имитируя пятидесятилетний юбилей уважаемого человека. Всем было смешно. Карина после пятого бокала шампанского и думать забыла о родителях, будто их никогда и не было. Хохотала со всеми, целовалась с Владом, обнималась с Надей. Остальных она видела уже не в первый раз, поэтому чувствовала себя чуть свободнее. Статус девушки именинника против воли ставил ее в центр всеобщего внимания.

Когда танцплощадка забилась людьми, Карина потянула Влада в толпу. Он, тоже сильно пьяный, безвольно потащился следом, попрощавшись с парнями взмахом ленивой руки. Внедрившись в самый центр танцующих, она обхватила его за шею и прижалась плотно, настолько, что апельсиново-кедровый запах стал ее воздухом. Влад пытался схватиться за нее губами, но она уворачивалась, смеясь, крутилась вокруг, извивалась сама, дразнила его короткими прикосновениями.

Зеленые глаза внимательно следили за ней. Нахальство раскалялось и переплавлялось в возбуждение. На следующей песне он просто схватил ее за талию одной рукой и прижал к себе сильно. Под его жаром кровь в ней становилась карамельной. Карина перестала сопротивляться и подняла на него глаза. Они остановились. Носом он гладил ее щеки. Губами кусал воздух в паре сантиметров от ее лица. Руками сжимал ягодицы, сразу обе. Горячие прикосновения растекались по нервам к животу и уплотнялись внизу вожделением. Хотелось распахнуться, разорвать на груди платье, раздвинуть ноги, открыть рот и кричать поверх музыки от переизбытка чувств. Кричать о том, как она хочет его любить и как жаждет его любви.

– Я хочу подарить тебе себя, – сказала она, дыша ему в ухо.

Влад замотал головой, улыбаясь.

– Не слышу, – крикнул он в ответ.

Она тоже заулыбалась и взяла его за руку. Продираясь сквозь танцующих людей, как через густые заросли джунглей, Карина направилась к выходу. Влад шагал следом, периодически ее нагоняя и прижимая к себе за живот. Девушка вырывалась и тащила его дальше.

– Куда мы? – смеялся он, спускаясь по мраморным ступеням к парковке.

Карина легко нашла среди черных и белых машин его рубиновый «БМВ».

– Ты уехать хочешь?

Парень нахмурился, не отпуская ее руку. Она развернулась и шагнула к нему. Рукой полезла в передний карман джинс, где хранились ключи от машины, и позвенела ими перед его носом. Влад смотрел настороженно. Девушка разблокировала двери и залезла на заднее сиденье, упершись локтями в противоположную дверцу. Он заглянул, придерживая дверь рукой.

– Что это значит? – ухмылка проявлялась на его квадратном лице, как вспышка света на замедленной съемке.

– Я дарю тебе себя, – ответила она с придыханием, уже не улыбаясь, глядя в лицо.

Влад прищурился. Она обожала эти темно-зеленые глаза. Вечность казалась слишком короткой, чтобы насмотреться в них вдоволь. В груди пылало сердце. Любовь осадком выпадала вниз и скапливалась горючим месивом. Тело требовало его в себе. Ноги раздвинулись рефлекторно. Зеленые зрачки отразили пламя и окрасились оранжевым на мгновение. Он залез следом.

– Как это понимать?

– Теперь я твоя, – прошептала Карина, когда парень навис над ней, упираясь одной рукой в водительское кресло, а второй – в дверцу. – Возьми меня.

Темно-зеленый озарился красным. Влад перестал сдерживаться и сразу накинулся на нее с поцелуями. От губ быстро перешел к шее. Грудь вздымалась под напором внутреннего возбуждения. Она тяжело дышала. Парень облизывал ей ключицу, а руками судорожно ползал по фигуре, будто искал ключик. Замок платья находился сзади. Он перевернул ее и поставил на четвереньки. Бретели слетели вниз. Гладкие ладони залезли внутрь и крепко сжали грудь. Мокрые губы целовали плечи сзади. Ей нравилось, как теплое дыхание щекочет шею, как от него разит жаром и невыносимостью собственных желаний. Она сама вся накалилась до предела. Каждое его прикосновение вызывало дрожь и сладкие мурашки. Безграничное счастье казалось, вот-вот накроет ее лавиной, но когда он вошел, все нервы как будто лопнули.

Карина закричала.

– Потерпи, малышка. Так надо, – успокаивал ее Влад, держа за волосы, как за поводья. – Это пройдет.

Член, плотный и тугой, вонзался в нее острой болью. Возбуждение резко спало. Осталось только трение, жжение внутри и глухие резкие удары. Каждый новый отдавался разрядом тока по всему телу. Она уже перестала орать, но постанывала, потому что так было легче терпеть. Влад шептал что-то успокоительное, а сам только горячился. Толчки становились сильнее, его дыхание чаще и глубже. Наконец, он ее отпустил, причем резко, выдернул член, будто убегал от кого-то, и докончил себя рукой, брызнув спермой ей на ягодицы. А после развалился рядом, откинув голову на спинку сиденья. Карина сразу перевернулась и аккуратно села. Ощущалось, будто член все еще там внутри, обжигает ее, как тлеющий уголь. Она тронула себя внизу и почувствовала слизь. Подняв руку, увидела кровь и ахнула.

– Ты чего? – отдышавшись, улыбнулся Влад. – Кровь – это нормально. У всех девственниц так. Плева порвалась.

Это плохо успокаивало. Боль, кровь, неприятное жжение – все говорило о том, что ничего нормального в этом нет. И ни о каком экстазе, о котором все так много говорят, и речи быть не могло. Ей совсем не понравилось. Но парень выглядел блаженным. Отдышавшись, он снова придвинулся к ней и обнял, поглаживая волосы.

– Все хорошо, Кар. В первый раз всегда больно. В следующий раз будет лучше. Тебе понравится.

Его тепло и кедрово-апельсиновый запах вселяли уверенность, что все, действительно, хорошо. Благодарное чувство нежности размыло боль. Влад чмокнул ее в губы и посмотрел в глаза. Это заставило девушку смягчиться и улыбнуться.

– Спасибо. Ты мой лучший в жизни подарок.

Карина крепко прижала его к себе, чтобы он не увидел слез, которые она уже не могла сдерживать.

Возбуждение не проснулось. Она сама не понимала, почему вспомнила именно первый раз, самый неудачный. Просто казалось, возбуждение «до» тогда было сильнейшим из всех, что она испытывала. Поняв, что перевспоминать собственный опыт бессмысленно, Карина решила пересмотреть шоу Райны Боднар, наполненность и чувственность которых возбуждали медленно, но качественно.

Шоу включали в себя и театрализованные постановки, и танцевальные номера, и музыкальное исполнение. Все это обрамлялось световыми и звуковыми эффектами и элегантной эротикой, которая откровенно показывала секс одного, двух и многих сразу, при этом не опошляя его до уровня порнографии. Райна умела ловко ходить по этой тонкой грани. Эмоции всегда в начале потихоньку растапливались и только в третьем акте обретали полную силу так, чтобы к финалу зритель кончил.

Наизусть зная все ее шоу, она начала смотреть одно из последних, с которым Райна сейчас гастролировала по миру. Смотрела сразу с середины, чтобы убыстрить процесс, а то и так затянула с началом трансляции. На видео толпа красивых и полуобнаженных мужчин и женщин, двигалась в унисон, рисуя на сцене танцевальными фигурами эмоции главных персонажей: их страсть и ненависть, отвагу и трусость, боль и наслаждение. Танцоры трогали друг друга и сами себя, гладили спины, сжимали груди, целовали коленки и облизывали шеи, а потом сваливались в кучу и прижимались телами. Мужчины символично делали женщинам куннилингус, а женщины мужчинам – минет, и все это происходило под музыку, с единым тактом и ритмом. Затем мелодия менялась, и все разбегались. Движения становились резкими и агрессивными. Женщины выступали против мужчин, нападали на них, разрывали одежду, пригвождали плечи к полу, кричали в лицо что-то бессловесное, а потом убегали в слезах. Вакханалия творилась долго, но динамично. Постепенно людей на сцене становилось меньше, пока не оставалось двое. Они-то и доводили друг друга до экстаза. Музыка стихала. Слышались только их стоны и шепот. Мужчина входил в нее сзади. Женщина на четвереньках дрожала в судорогах удовольствия, пока не выплескивала сквирт. Сперма брызгала следом. И оба падали в бессилии рядом. Затухал свет.

Карина раньше кончала еще до финала, потом научилась делать это пару раз за сеанс, но постепенно прониклась и стала сдерживать удовольствие до последнего, чтобы затем выплескивать его так же ярко, как персонажи. Пересмотрев все видео до дыр, она наловчилась и вовсе не кончать, а лишь заряжаться.

В приветственном сообщении трансляции модель написала, что при наборе пятисот зрителей покажет собственную оригинальную программу, во время которой не будет принимать приглашения в групповые и индивидуальные чаты. Она, в общем, и не рассчитывала, что кто-нибудь так сразу на нее поведется. Публику еще требовалось собрать. Сразу ожидать многотысячную толпу и преданных поклонников было наивно.

Карина приветствовала каждого нового пользователя словами, улыбкой или воздушным поцелуем. Время от времени предупреждала о скором начале шоу, чтобы они не уходили из чата. Меню она специально пока не выставляла, чтобы его не выполнять. Ей хотелось сперва показать заготовленную программу, а не сосать дилдо за токены пять раз подряд по каждому запросу.

– Спасибо, мальчики, что зашли.

Модель поиграла бровями и провела пальцем по выпирающей из бюстгальтера груди. Плечи задвигались в такт бойкой мелодии. Откинув назад волосы, она посмотрела на количество зрителей, которое каждые пять секунд прибавлялось. Цифры, перебивая друг друга, карабкались вверх.

– Спасибо, дорогой, – отзывалась она на приветственные комментарии, стреляя глазками и махая пальчиками.

Пока набиралась толпа, девушка просто пританцовывала на диване, периодически взбивая грудь, закусывая губы и облизывая пальцы.

– Окей, начинаем! – объявила она, увидев, что зрителей перевалило за пять сотен.

Музыка сменилась с энергичной на плавную, зазывающую, со звонкими барабанными вставками и глубокими хлопками. Она долго выбирала композицию для стриптиза и собрала целый микс разных музыкальных жанров и эпох. Первой модель поставила Arctic Monkeys «I wanna be yours» (англ. – «Я хочу быть твоим»). Когда-то Зайкин скинул ей эту песню как крик души. Тягучий мотив сразу ее захватил. А теперь оказалось, что он идеально подходит для сексуальных танцев. Под эту мелодию тело двигалось и раздевалось само. Пилона не было, но девушка наловчилась использовать мебель. Закидывала на диван ноги, садилась в разных откровенных позах, раскидывала волосы по гладкому кожзаму. Широкая мебель позволяла разгуляться с ракурсами.

Из колонок доносилось:

«I wanna be your vacuum cleaner

(Я хочу быть для тебя пылесосом),

Breathing in your dust

(Вдыхающим пыль вокруг тебя)».

Карина медленно водила плечами, чуть опуская грудь, чтобы зрители могли оценить ее округлость и объем во всей красе.

«I wanna be your Ford Cortina

(Я хочу быть твоим Фордом Кортина),

I won't ever rust

(Я никогда не заржавею)».

Девушка опять выпрямилась и закинула голову, оголив тонкую шею и треугольный подбородок. Волосы перекинула с плеч за спину. Они заходили пружинистыми волнами.

«If you like your coffee hot

(Если ты любишь горячий кофе),

Let me be your coffee pot

(Позволь мне быть твоим кофейником)».

Правую ногу она поставила на спинку, затем плавно ее опустила и развернулась задом.

«You call the shots babe

(Распоряжайся мной, милая),

Резко развернувшись, она раскрыла запах платья и показала грудь в пушапе и корсет.

I just wanna be yours

(Я просто хочу быть твоим)».

Пальцами модель медленно снимала одну петлю за другой на корсете спереди. С припевом голос исполнителя повышался и градус музыки нарастал.

Secrets I have held in my heart

(Секреты, что я хранил в своём сердце),

Are harder to hide than I thought

(Спрятать тяжелее, чем я думал).

Корсет раскрылся в темп композиции. Лямка бюстгальтера спала. Карина поджала голое плечико кокетливо и подмигнула.

Maybe I just wanna be yours

(Может, я просто хочу быть твоим),

Вторую лямку она, скользя пальцем по коже, сняла сама.

I wanna be yours, I wanna be yours

(Я хочу быть твоим, я хочу быть твоим),

Wanna be yours, wanna be yours, wanna be yours

(Хочу быть твоим, хочу быть твоим, хочу быть твоим).

Застежка находилась спереди и расстегивалась одним движением, но девушка не спешила открывать грудь целиком. Крепко сжала обе и покрутила. Затем прокрутилась сама вокруг оси и сбросила лиф через голову назад, вытянув шею. Токены посыпались на счет вместо аплодисментов.

Из камеры на нее смотрели сотни глаз. Она даже через технику чувствовала жар этих жаждущих взглядов. Ей нравилось ощущение такой общей невыносимой страсти, когда тысячи ее хотят, но не могут получить. Это возбуждало. Сердце начинало раскаляться. Внизу живота сгущалось удовольствие.

Стриптиз она завершила в стрингах. В чате уже требовали показать «киску», но девушка лишь улыбалась на эти просьбы и кокетливо подмигивала. Это был только разогрев. Горячее ждало впереди.

После танца она сменила музыку обратно на попсу, зажигательную и по-своему колоритную, и какое-то время просто общалась с мемберами, отвечая на их адекватные и не очень вопросы. Многие писали пошлости, а иногда и гадости. Такое модель игнорировала. В ответ ее обзывали хладнокровной сучкой. А она нарочно старалась поддерживать такой образ. Даже ник выбрала себе соответствующий: «Rina_Icy_Q», где «Q» означало «queen», а все вместе переводилось как «Рина_Ледяная_Королева». Никнейм был дурацкий, зато в противовес всем остальным «hot» girls, cats, angels и т.п. (англ. «горячим девушкам, кошкам, ангелам»).

«Продажная стерва. Сиськи сделала и теперь пытаешься их окупить. Вздрючить бы тебя хорошенько. Гореть тебе в аду, шлюха», – писал некий «Sam».

Карину забавляло слышать упреки от человека, который зарегистрировался на этом сайте, чтобы писать комментарии. Но такие сомнительные моралисты всегда находились. И укоры их все равно неприятно щипали душу. Она порой задумывалась над тем, откуда такие брались. Самым логичным ей показалось существование секты, где праведники специально лазали по сайтам порнографической тематики и пытались наставить на путь истинный грешниц и грешников. Судя по тому, как росла ее собственная аудитория и количество конкуренток, эффект от таких вылазок равнялся примерно нулю.

К ее торжеству остальные участники шоу тут же на него накинулись и вынудили покинуть чат, а ее завалили комплиментами. Девушка послала всем воздушный поцелуй и потрясла грудью. Пластику она не делала, потому что жалела деньги на качественные импланты и хорошего врача, а дешевку вставлять не хотелось. Но от природы ей повезло. Грудь имела упругую форму и такой объем, который был приятен и на глаз, и на ощупь, не доставлял дискомфорта и не выглядел вульгарно даже с пушап-эффектом.

После Карина принялась за вторую часть программы. Пришло время показать «киску» и побаловаться с клубникой. Сперва продемонстрировав попу, она медленно стянула трусики, развернулась и отшвырнула их на пол, а ноги раздвинула широко, подобрав ракурс так, чтобы клитор было хорошо видно камере. Сайт предусматривал возможность просматривать себя, как это видят зрители.

Изящными пальцами девушка схватила клубнику, самую крупную, которую специально положила сверху, и поднесла к губам, чтобы посмаковать. Кончик языка коснулся ягоды. Сладкая кислинка пробралась внутрь, заставив Карину облизаться. Токены уже сыпались. Приятный звон монет раздавался с регулярной частотой. Она быстро переводила взгляд со счета в объектив камеры и обратно, но впереди было кое-что погорячее.

Поцеловав клубнику, модель коснулась клитора ее тупым, но твердым кончиком и тихо простонала, озвучив собственное удовольствие. И теребила так, пока возбуждение не выплыло наружу, а затем сунула ягоду в себя и тут же вынула с едва слышимым хлопком. Действие повторила несколько раз, наблюдая за тем, как растут цифры на счету. Получаемое удовольствие она озвучивала слабыми постанываниями, еще не полноценными стонами и криками, а именно постанываниями. Томными, низкими, как будто немощными.

Наигравшись с клубникой, девушка схватила фаллический вибратор и вставила внутрь. Стоны набрали мощь, стали громче и отчетливее. Вибрация молниеносными волнами проносилась по всему телу, дрожала на коже, щекотала натянутые нервы. Девушка начала извиваться и жмуриться, лаская себя за грудь. Голос утоньшался, а вязкое удовольствие плотнело и сворачивалось тугим узлом, наконец, вырвавшись вместе с резким вскриком и глубокими вздохами. Она размякла, вынула мокрый дилдо и положила рядом на кресле. Минуту приходила в себя после экстаза. Потом села, съела несколько клубник для пополнения сил, улыбнулась и размазала клубничный сок по соскам.

Уведомления не было ни желания, ни сил читать, но теперь настало время разговоров. Она опять стала отвечать на комментарии, лениво лаская себя за грудь время от времени. Пока читала, откусывала клубнику, чтобы сок разливался на губы. Мемберы задавали как будто одни и те же вопросы, пытались выпытать про личную жизнь и контактные данные, интересовались бэкграундом и увлечениями.

За непринужденной беседой в один голос Карина вставила в попу пробку с пушистым заячьим хвостиком и взялась за мороженое. То подтаяло как раз до нужной консистенции, чтобы хорошо слизываться и чуть растекаться по подбородку на шею и дальше. Эскимо она почти полностью смогла запихнуть в рот по самые гланды. В мозг от резкого холода ударило трескучей болью. Модель едва сдержалась, чтобы не скорчиться. Но через несколько секунд заморозка прошла. Все тело отпустило. Она снова заулыбалась и продолжила лизать сливочную сладость.

За мороженым в рот последовал дилдо, оранжевый, со взбучившимися венками, как на настоящем члене. Этот был без вибратора. Она использовала его для оральных ласк. Сосала его с большей жадностью, чем мороженое. Счет пополнялся, заставляя ее двигаться активнее, причмокивать и пускать слюнки.

После орала девушка решила не останавливаться. Пустые разговоры всегда больше ее напрягали, чем выполнение сексуальных действий по просьбе мемберов. Она перешла вниз и вставила во влагалище розовый вибратор в форме сперматозоида с хвостиком, который торчал, чтобы принимать блютуз сигнал из приложения. Производитель назвал его вибропулей. Зрители определяли время и мощность его работы, кидая чаевые определенными суммами. Прайс появился на экране сбоку. Кто-то сразу скинул на максимальный режим.

Вибратор был сверхмощным и некоторых доводил до конвульсий. Но Карина хитрила. Мемберам показывала одно, а по факту срабатывало другое. Она установила лимит на скорость, чтобы не подвергаться пыткам, потому что первый опыт использования довел ее до истерики. Повторять не хотелось. Но изображала она космический оргазм, будто все нервы в ней рвались единоразово, и стонала словно в последний раз.

А на самый конец осталось сгущенное молоко. Сначала модель страстно облизывала силиконовый мешок в форме пениса, набитый этой самой сгущенкой, а потом разбрызгивала ее себе на лицо, на грудь, на живот и слизывала с кончика. В фантазии разразилась буря оваций. А в чате все отписывались, что кончили.

Обессиленная Карина развалилась в кресле, глядя на счет. Шоу удалось. Но, когда возбуждение спало, в душе заскребли когтистые кошки. Стыдящие фразы отца выбрасывались в сознание из глубин воспоминаний: «Бездарная стерва, только и может ноги раздвигать!», «Че ты молишься? Эту шалаву уже не отмолить!», «Учись! Ты же не хочешь быть как эта потаскуха», «На ней только шмотки красивые, а внутри она уже гнилая!». Комментарии мемберов примешивались туда же: «Ох, как ты кончаешь красиво!», «А где сквирт?!», «Вау, как сиськи трясутся!», «И жопка», «Выебал бы во все дырочки», «Ей члена во рту не хватает, кричит слишком громко». И все это липкой грязью прилипало к стенкам души, а отрывалось с кровью. Но зрители не терпели слабости. За время шоу их набралось несколько тысяч. Количество подписчиков выросло с нуля до нескольких сотен. Им требовалось уделить внимание.

Целый час она отвечала на вопросы, улыбаясь на камеру. Из одежды решила оставить бюстгальтер, стринги и корсет. Платье ни к чему уже было натягивать. Одевалась она тоже прямо при зрителях. Те требовали раздеться обратно, она в ответ им опубликовала меню, обозначая, сколько такое будет стоить. Любители халявы покинули чат сразу. Она была рада избавиться от швали. Как правило такие и оказывались самыми придирчивыми и загрязняли публичный чат пошлятиной.

Вскоре один американец запросил приват и сразу с камерой, да еще со звуком. Она уже слышала звон монет.

Девушка выпрямилась, выпятила бюст и натянула лучезарную улыбку, но, как только видео включилось, мгновенно скисла. Уголки губ опустились. Глаза застыли. Щеки медленно заливались жаром. Шок не давал пошевелиться. По ту сторону экрана на нее смотрели такие же ошарашенные синие глаза. Только ей могло так не повезти. «Он меня даже здесь нашел?!» – пробежала яростная и пугающая мысль.

– Зайкин?! – выпалила Карина, возненавидев его каждой клеточкой.

Она уже думала, что исчерпала лимит на ненависть, но ядовитое месиво забурлило с новой силой. В сознании включился панический режим. Все пищало и горело красным, а мысли суицидально бились о стенки. Сердце им под стать выбивалось из грудной клетки.

Парень сидел с раскрытым ртом, пялясь на ее грудь, которая призывно выпирала из-под кружевных чаш с пушап-эффектом. Он был по пояс гол, а, может, и полностью, потому что камера показывала только верхнюю часть тела. Карина невольно разглядывала бугорки мышц на худой фигуре и прохаживалась взглядом по выпирающим жилкам на руках.

– Нихера се сюрприз! Кариш, это, правда, ты? – спросил он, хмурясь и водя головой в стороны, словно пытался настроить фокус. – Я сначала подумал, показалось. Но это же… ты?

Выпученные глаза вцепились в ее лицо. Карина чувствовала, как вся кожа горит. Стало невыносимо жарко, хлеще, чем в сауне. Она глубоко вдохнула и медленно выдохнула. Померещился пар изо рта.

– Нихера себе, – продолжал поражаться парень и схватился за голову. – Вот кто твой спонсор, значит…

– Давно ты стал американцем? – наконец, отошла от шока девушка и в гневе чуть подалась вперед к экрану. – И что ты здесь забыл? Как ты меня нашел?

Парень отпрянул, будто она физически могла его достать.

– Американец я с рождения. Ну, а сюда… решил зайти посмотреть на того парня в латексе. Хотел узнать, чем он тебя так зацепил, – промямлил он, не моргая, а потом мотнул головой и снова уставился на нее во все глаза. – Его не нашел, зато на тебя… наткнулся. Правда, пока регался, все шоу пропустил.

Он ссутулился и покраснел, как подросток, но глаза не опускал. Карина отгоняла от себя мысли, что он там мог увидеть, чтобы не испытывать еще большее омерзение к себе.

– Ты что в Америке сейчас? Как ты доступ получил? Я же заблокировала всех россиян.

– VPN4 тебе о чем-нибудь говорит? – усмехнулся Зайкин.

Карине захотелось смеяться. Истерично, безумно, громко и во всю пасть. Она захохотала, чтобы выплеснуть стресс и все остальное, что кипело в груди. Только над ней небеса могли так измываться. В такие моменты всегда верилось, что кто-то там все-таки есть. Кто-то смекалистый, злорадный и скучающий. Зайкин смиренно ждал, когда она успокоится.

– И… давно ты… этим занимаешься? – спросил он осторожно, когда девушка затихла и резко опустила подбородок на грудь, закрыв глаза ладонью.

Стыд продолжал жарить изнутри. Ненависть только добавляла масло в огонь.

– Не твое дело.

Карина покачала головой, стараясь не встречаться с ним глазами, несколько раз глубоко вздохнула, разгладила руками лицо от висков к подбородку, растормошила волосы и, наконец, села прямо, собравшись. Взгляд она осторожно и с большой неохотой перевела на его лицо.

Вдруг ее осенило.

– Наконец-то, ты во мне разочаруешься! – воскликнула она и саркастически посмеялась, коротко и обрывисто. – И отстанешь.

– Почему это? – недоумевал парень и сдвинул брови.

– В смысле? Поэтому! – она развела руками кругом. – Если ты еще не понял, то я веб-проститутка.

– Ну, и что?

В синих глазах плавало смятение. Карина вгляделась в невозмутимое бледное лицо и оторопела. «Неужели даже этого недостаточно?» – пробежала то ли едкая, то ли пронизывающая мысль.

Выражение его лица медленно менялось с ошеломленного до радостно улыбчивого.

– Я, наоборот, рад, что все так, – сказал он вдруг, показав белые зубы. – Это ведь значит, что у тебя нет богатого папика, правда?

Надежда окрасилась синим. Карина поджала подбородок досадливо и отвернулась в сторону, но затем резко обернулась обратно.

– Зайкин, ты реально долбоеб? – раздражение уже ничто не сдерживало, голос загрубел, она заговорила по слогам. – Что из этого тебе не понятно? Я сплю с тысячами за деньги. Виртуально, но не суть.

– И что теперь? – то ли утверждал, то ли спрашивал парень, обводя взглядом периметр экрана.

Она выдула воздух через щеки и согласилась с Игнатьевой: «Его ничто не исправит».

– Окей, раз уж ты сегодня мой приватный гость, давай, заказывай. Прайс там.

Девушка небрежно махнула кистью в правый верхний угол, чуть задев монитор ноутбука, из-за чего тот слегка наклонился. Она вернула его в прежнее положение и зачесала волосы за уши с обеих сторон. Зайкин, кажется, с самого начала так и не моргнул ни разу и глаз не отводил. Он продолжал удивленно пялиться и лыбиться. Взгляд опустился на тонкое тело в ажуре, но быстро вернулся к глазам, а потом метнулся в ее правый, его левый, угол. Брови с каждой секундой сдвигались ближе к переносице, затем резко разошлись и залезли на лоб дугами.

– Вау… Что ты умеешь…

Карина стиснула зубы и сжала кулаки под столом. Ее тошнило от одной только мысли, что придется выполнять пошлые действия не просто перед ним, а для него, хоть они и казались привычными – она могла их делать на автомате. С остальными своими поклонниками. Сейчас все тело каменело, сопротивляясь.

– Я о половине из этого списка и представления не имею, – расплылся Зайкин в фирменной улыбке. – Но если честно, мне надоело уже на тебя дрочить. Я обрадовался, думал, щас что-нибудь новенькое попробую. А тут опять ты… Ирония судьбы какая-то.

Он усмехнулся и мотнул головой.

– Оогх… – раздражилась Карина, закатив глаза к потолку.

Ее передернуло. Осознание того, что он представляет ее, когда мастурбирует, опустошало. Все нутро пыталось вырваться наружу. Она поежилась и прикусила нижнюю губу до боли, борясь с внутренними демонами.

– Почему ты раньше это скрывала? – послышалось с экрана.

Зайкин широко разложил руки на стол перед собой – острые локти едва помещались в объектив камеры. Он сильно наклонился и положил подбородок на поднятые большие пальцы, переплетя остальные между собой. Лицо выровнялось и приняло серьезное выражение. Карина редко такое наблюдала. Без улыбочки он вполне мог сойти за адекватного человека, даже интеллигентного.

Она вгляделась в его фон. Парень сидел на кухне. Только вместо привычного гарнитура со шкафами стены заполонили открытые полки, на которых стояли стеклянные банки с различным рассыпным содержимым, алюминиевые боксы со стикерами, столовая посуда, консервы и много другой кухонной утвари. На потолке тускнела желтым плоская люстра в форме трех сплетенных треугольников. Из-за этого все вокруг погружалось в геометрический полусумрак, тоскливый, но уютный. Только спустя какое-то время она стала различать предметы мебели, технику и отсветы на его коже от экрана. Кажется, он все-таки был дома.

– Логично предположить, что я не хочу, чтобы об этом знали, – не без сарказма ответила Карина и опустила взгляд на стопку учебников под ноутбуком.

– Чего стесняешься? – Зайкин искренне недоумевал, вытянув шею. – Ты ведь так только больше всяких слухов плодишь.

Девушка фыркнула.

– Пусть лучше слухи ходят, чем все будут точно знать, какая я на самом деле.

– В смысле? – усмехнулся Зайкин. – Все же и так знают, какая ты на самом деле.

Она пульнула в него обидой из глаз. Где-то внутри защемило.

– Правда бы все расставила на места, – он пожал плечами, не отпуская ее взглядом.

– Правда не всегда лучше, – заключила Карина и съежилась, склонив голову.

– Правда всегда такая, какая есть.

Парень вернул подбородок на большие пальцы. Девушка смотрела круглыми глазами, не зная, что ответить.

Прошло много времени, прежде чем они опять заговорили. Карина отворачивалась от камеры, стыдясь себя. Объектив превратился в зеркало. Оно обличало, выпячивало все недостатки наружу, упрекало и вспарывало. В нем отражалась не только она, но и родители, и Трунов, и Надя, и Настена, и Руслана, и теперь Зайкин. Он надолго замер, глядя куда-то за периметр обзора. Синие зрачки застыли на месте. Экран делал их неестественно голубыми, светлее и ярче, чем они были на самом деле, как у кукол серии «Барби» или анимешных блондинов. В натуре они были именно синими, сероватыми, но при этом насыщенными, каким бывает питерское небо перед дождем.

– Это для тебя все легко и просто, – решила высказаться Карина. – Если бы ты мастурбировал на камеру и все об этом узнали, все бы просто поржали и еще похвалили тебя за смелость. Типа по приколу. Все же знают, что тебе не нужны деньги, не нужно чье-то одобрение, не нужно из себя что-то представлять. У тебя и так все есть. Ты сразу родился в позолоте.

Зависть заскрипела в голосе. Девушка вдохом ее приглушила. Синие глаза остановились на ее лице.

– А меня все назовут продажной сукой, беспринципной стервой, выставляющей собственную вагину на показ миллионам, шалавой, готовой пойти на все ради бабла. Типа, ничего больше не умеет, вот и пользуется единственным преимуществом, которым природа наградила.

Карина подняла взгляд к потолку, сама с собой в душе соглашаясь. Руки обхватили друг друга за плечи, сжав грудь в центре.

– И пусть у меня нет других преимуществ, но я тоже хочу жить на уровне.

Она посмотрела в камеру. Синие глаза стали казаться невероятно крупными и внимательными. В них плавала жалость. Ей стало противно. Жалость Зайкина оскорбляла гораздо больнее, чем всеобщее порицание.

– Все и так в этом убеждены. Но пусть лучше думают, что я трахаюсь с одним за миллионы, чем с десятками тысяч по всему миру за грош с каждого. Из зол выбирают меньшее.

Парень выдохнул.

– Но лично мне легче так. Здесь все знают, за что и сколько платят. Я предоставляю услуги. Все честно.

«Зачем ты начала оправдываться?» – сокрушалась она внутри. Голова рухнула на грудь. Глаза закрылись. Стыд горячим комком пробирался по пищеводу к глотке.

Опять наступила мучительная пауза. Зайкин не смотрел на нее и ничего не говорил, видимо, переваривал. Она тоже боялась напороться на жалостливый взгляд, на его сочувствие, на синие недвижимые зрачки, которые всегда казались глубже, чем были, будто в них содержалась вода, искажающая пропорции.

– Только не говори никому, – попросила Карина, наконец, теперь требуя взглядом посмотреть на себя.

Он поднял голову и опять по-идиотски заулыбался.

– А что мне за это будет?

Она на мгновение злобно сморщилась, но сдержала себя, злясь в душе: «Ах, ты ушлая сволочь».

– Я тут перед тобой душу, можно сказать, раскрыла, а ты мародерствуешь?

Девушка подалась вперед, разложив руки широко по столу.

– Разжалобить меня хотела? – парень невозмутимо поднял брови. – Ну, прости. Я не ведусь на такие дешевые манипуляции.

У Карины рот от возмущения раскрылся. Ладони сжались в кулаки. В душе она не испытывала ту обиду, которую изображала. Наоборот, сразу стало легче.

– Это же бизнес, детка. Судя по тому, сколько тебе тут за один вечер башляют, – он пробежал глазами всю страницу, видимо, рассматривал, сколько чаевых ей накидали, – в коммерции ты сечешь.

Девушка даже усмехнулась. Стыд рассеялся мгновенно, как табачный дым. Проснулась деловая хватка.

– Ладно, че ты хочешь?

Про себя она решила, что согласится выполнить одну просьбу здесь, в чате, бесплатно, в обмен на молчание. Зайкин задумался, впиваясь в нее хитрющим взглядом. Желая предупредить его фантазию, Карина недовольно облизала губы и озвучила свою цену:

– Выбирай что-нибудь одно из первых пяти пунктов. Сделаю бесплатно.

Парень быстро глянул на прайс-лист, но отрицательно завертел головой.

– Нет, ничего из списка меня не интересует, – заявил он деловито.

Она напряглась и прочистила горло.

– А что тогда?

– Поцелуй.

– Что?

– Поцелуй, – развел рукой Зайкин и ухмыльнулся. – Не виртуальный, а настоящий. В губы.

– Шизанулся? Не буду я с тобой целоваться. Выбирай из списка.

Карина сжала руки на груди и заодно напрягла бедра, положив ногу на ногу.

– Ну, на нет и суда нет. Ссылочку я сохранил.

Он откинулся на спинку деревянного стула и откатился чуть назад, а потом поднял в руке телефон и навел на нее камеру. Раздался щелчок. Карина вспыхнула вместо фотоаппарата и резко прильнула к ноутбуку, как будто это могло ей помочь.

– Стой! – она вытянула раскрытую ладонь вперед и затормошила ей. – Ладно. Завтра после пар иди за гаражи за универом. Я буду за красным.

– Отлично, – озарился Зайкин.

Он восторженно посмотрел на нее, без сексуального желания, как ребенок на плюшевого мишку или гору мороженого. «Идиот», – качая головой, думала Карина. Только Зайкин мог отказаться от горлового минета ради дурацкого поцелуя. Хотя для нее это тоже было гораздо хуже. Это означало, что придется трогать его физически, не просто трогать, а касаться губами, обмениваться слюнями, вдыхать его дыхание. Он будет засовывать в нее свой длинный язык, водить им по ее зубам, облизывать губы. От этой фантазии по всему телу забегали холодные мурашки. Гораздо легче было сосать перед ним резиновый член, изображая удовольствие.

– А можно вопрос? – парень прильнул к экрану, положив обе сложенные руки на стол.

– Сначала задай, а я решу, отвечать или нет.

Зайкин улыбнулся.

– Парни в латексе тебе все-таки нравятся?

Карина засмеялась с издевкой. Иногда он ее удивлял, но всегда возвращался в себя. Это было его странной особенностью, которая порой поражала, но чаще бесила, и всегда смешила.

– Да, Зайкин. Обожаю. Кончаю на них с ходу, – ответила она с нарочитым сарказмом.

– Отлично. Тогда до завтра.

Идиотская улыбочка мешала ей понять, всерьез ли он воспринимал эти слова или все-таки додумался, что она иронизирует.

После этого Зайкин скинул чаевыми пять тысяч токенов и покинул приват. Это стало ее новым рекордом. Столько чаевых за один приват она еще не зарабатывала. «Богатый подонок!» – бросила Карина в экран, когда видео пропало. Она еще долго не могла разобрать, что чувствует. Было одновременно и стыдно, и страшно, и как-то еще. Зайкин выбил ее из колеи. Продолжать трансляцию стало невозможно.

Девушка почти сразу легла в кровать, но еще часа два ворочалась, не могла заснуть. Было жутко одиноко, но уже не страшно. Все мысли занимал Зайкин. «Блин, он же теперь знает, – сокрушалась она с периодичностью в пятнадцать минут между остальными потоками бешеных мыслей. – И ему реально пофиг? Даже бровью не повел. А как бы Трунов отреагировал?». Карина предположила, что Трунов бы ее гораздо жестче шантажировал. Простым поцелуем она бы вряд ли отделалась. А Зайкин, как будто, исключительно забавы ради об этом попросил или чисто символически. «Мог ведь большего потребовать, – пробежала пугающая догадка. – А вдруг потребует? Надо обсудить с Алей и Олей». Мысли крутились по несколько раз в одном и том же порядке, пока сознание не закружилось и не ушло в сон.

На завтрак у Карины остался только чай и одна кукурузная лепешка из запасов Зайкина. Ее она и жевала в сухую. Желудок тосковал по вчерашней яичнице. А мозг ненавидел парня каждым синапсом. «Ну, почему именно он?!» – мучилась она вопросом всю ночь и все утро, пока собиралась.

Еще и погода не благоволила. Пасмурное небо стояло так низко, будто в окно заглядывало. Для таких случаев Карина припасла черные джеггинсы и кожаную куртку с капюшоном. Из ботильонов выбрала самые высокие на толстой танкетке. Все-таки предстояло целоваться с Зайкиным, не хотелось тянуться к нему на цыпочках. А потом, обувшись полностью, девушка сама над собой посмеялась, над тем, что беспокоится об этом всерьез.

Понедельники Зайкин называл «кофейными» и обычно ждал Карину на входе со стаканчиком американо из будки поблизости от университета. Эту традицию он завел больше полугода назад, когда она пожаловалась на сонное умирание. Парень тогда быстро сгонял за кофе. Пришлось выпить, чтобы не заснуть на экзамене. Карина заметно приободрилась и даже поблагодарила Зайкина. Тот был счастлив. Теперь каждую неделю спаивал ее этим напитком. Сначала она соглашалась на каждый третий раз, но со временем принимала угощение все чаще, хоть и бесилась на собственную зависимость. Ей всегда больше нравился чай, но кофе бодрил лучше. Путем проб и ошибок поклонник выявил, что девушке по вкусу некрепкий кофе без молока и сахара. Иногда парень экспериментировал с добавками.

В этот понедельник взгляд Зайкина казался коварнее обычного, и вел он себя более раскованно, хотя все также ждал ее со стаканчиками у ворот. Два месяца перерыва на каникулы, разумеется, не могли свернуть эту традицию. Девушка по еще одной доброй традиции закатила глаза при виде парня, но молча взяла американо и двинулась по дорожке к зданию, мечтая, чтобы пары поскорее закончились.

Сегодня он преподнес кофе с миндальным сиропом и на удивление обоих угодил Карине. Первые два глотка она посмаковала.

– Пончик хочешь? – догонял ее Зайкин, хлюпая ботинками по мокрому бетону.

Глоток горячего напитка пролился крепостью по пищеводу. Знакомый вкус давал эффект приободрения еще до того, как вещество усвоилось. Глаза как будто раскрылись шире. Мутность сознания рассеялась.

– На убой откармливаешь? – процедила девушка, оглядывая его сверху вниз.

Парень оделся необычно для себя. Обыкновенно он ходил в цветастых толстовках и красочных кожанках, а сегодня был в длинном бежевом плаще, до самых лодыжек, и в белоснежных хлопковых перчатках. Плечи свисали, руки утопали в широких рукавах. Он все любил на пару размеров больше.

Улыбочка криво рассекла прямое лицо. Полы плаща резко распахнулись. Алый латекс брызнул Карине в глаза, как кислота. Она даже отшагнула.

Поморгав, девушка всмотрелась в него. Всю фигуру облепила лакированная резина. Это был сплошной комбинезон, повторяющий каждый изгиб тела, рельефность мышц, структуру костей, чуть ли не каждую венку. Пах выделялся острым бугорком из общей плоскости. Из груди выпирали черные кисточки на золотой присоске. На шее сидела вплотную белая атласная бабочка. Смотрелось до смешного пошло. Девушка прыснула.

– О, господи, Зайкин! Как это развидеть?! – завопила она, согнувшись пополам от хохота.

Кофе выпал из рук и разлился темным пятном на красной плитке. Стакан укатился на газон. Парень рассмеялся следом, отпустив борта плаща.

– Это ты так кончаешь? – спросил он через смех.

На Карину накатила новая волна. Она держалась за его рукав, чтобы не рухнуть наземь. Мышцы пресса даже заболели от перенагрузки. Весь накопившийся в ней за ночь стресс выплеснулся разом.

– Прости, Зайкин, я должна тебе признаться, – вздыхая после каждого слова, проговорила девушка. – Я тебе соврала насчет парней в латексе.

Он посмеивался негромко, содрогая костлявые плечи под объемным плащом, и озвучил с фальшивой скорбью:

– Блин. А я купился. Это было жестоко.

Карина посмотрела в смешливые синие глаза и помотала головой.

– Почему я не удивляюсь, что в твоем гардеробе за ночь нашелся подходящий латексный костюм?

Она прокрутила пальцем одну из кисточек «солнышком» и, подняв стаканчик с крышкой, двинулась к зданию университета. Там на крыльце стояла каменная урна. Живот все еще болел от смеха.

– Остался с одной вечеринки, – махнул Зайкин. – Но кисточки пришлось поискать. Ездил за ними в три ночи в секс-шоп на другой конец города.

– Я кисточки, вообще-то, не упоминала.

Она глянула на его лоснящуюся грудь и прыгающие на каждом шаге хвостики из бахромы.

– Ну, просто без них все бы увидели мои соски и сразу захотели полапать, – парень приглушил голос и чуть наклонился к ней сбоку. – А они у меня нежные, знаешь ли.

– Блин, Зайкин, избавь меня от этого, – она толкнула его в плечо и заскочила на лестницу.

Парень остался внизу, но за пару огромных шагов обогнал девушку и первым оказался у двери, галантно ее открыв. Карина никогда его за такое не благодарила.

Верхнюю одежду в гардероб сдавать она не любила, но его остановила.

– Эй, в аудиторию нужно входить без плаща, – заметила девушка, коварно ухмыляясь, и подтолкнула его к зарешеченной перегородке, за которой стояли пустые вешалки.

– Разумеется.

Он поклонился и стянул плащ, но не успел дойти до гардероба, как толпа уже среагировала. Многие захохотали в голос, те, что поскромнее, захихикали втихаря, кто-то фотографировал, знакомые его окликали.

– Теперь ясно, Зай, куда ты сбежал с вечеринки. Примкнул все-таки к этим… радужным? – крикнул парень, шедший мимо входа по коридору с двумя девчонками.

– Не, его по ходу похитили и только что выпустили, – шел ему навстречу другой, глазея на Зайкина в блестящем красном.

– Зай, хочешь об этом поговорить? – спросила девчонка из компании, без стеснения наводя на него объектив.

Зайкин вышел из гардероба и прокрутился вокруг оси, демонстрируя себя со всех ракурсов. На лице опять сияла идиотская улыбочка.

– Всем привет! – махал он рукой по кругу. – Кто-нибудь опубликуйте мое фото в этом и запустите голосование, идет мне или нет. Потом хэштег киньте на стену.

Парень подмигнул группе девушек у колонны, которые все втроем его фотографировали со вспышками, как папарацци. Карина развернулась и двинулась к аудитории, все еще посмеиваясь, но тут же остановилась, потому что навстречу шел Трунов. Он шагал с опущенной головой, но, почувствовав ее, поднял взгляд, который сразу переметнулся на бегущего позади Зайкина.

– Я давно ждал твоего камингаута5, – усмехнулся парень, остановившись в двух метрах от них.

– Зачем? Чтобы на свидание пригласить? – посмеялся Зайкин, встав за Кариной. – Извини, сладкий, ты не в моем вкусе.

Трунов переменился в лице, весь набычился и поднял горделивый подбородок, руки в карманах спортивных брюк сложились в кулаки. Он быстро глянул на девушку, потом опять на соперника и процедил, расширяя ноздри:

– Напрашиваешься, педрила. Сейчас вылетишь отсюда волейбольным мячиком.

Зайкин вышел из-за Карины и двинулся на рожон. Она чуть сморщилась, представив как красный лакированный мяч из скрюченного Зайкина разбивает стекло и катится кубарем по дорожке к воротам, по пути набивая шишки, а яростный Трунов бежит следом, чтобы допинать.

– Влад, смирись, насильно мил не будешь, – Зайкин развел руками, будто читал открытую лекцию. – Ты можешь меня отпиздить, но любить себя так не заставишь.

Карина увидела, как сосуды в глазах Трунова лопаются и белки наливаются красным. Ей стало его даже жаль на мгновение. Противостоять словоблудию Зайкина было трудно.

– Сука, – усмехнулся Трунов, мотнув головой.

Темно-зеленые глаза остановились на девушке на секунду. Они заранее за что-то извинялись. Зайкин уже подошел к сопернику очень близко и встал всего в полуметре, нагло глядя сверху тому в лицо. Он даже Трунова превосходил ростом почти на полголовы. Карина быстро встала между ними и развела руки в стороны, обратившись к Зайкину.

– Пара начнется через две минуты. У нас Губкин, между прочим.

– Испугалась за свой лакированный кошелек? – Трунов шагнул на нее, указывая головой на соперника. – Боишься, что я его выпотрошу?

Карина с трудом не подалась назад и с еще большим усилием не опустила взгляд. Злоба, как защитный барьер, окружила его полностью невидимым полем. Она ее чувствовала, как колючую проволоку.

– А ты че на нее резко переключился? – Зайкин одернул Трунова за плечо.

Тот обернулся, весь в напряжении, готовый нанести удар, но напоролся на возмущенное лицо Губкина. Профессор торопился к ним, смешно переваливаясь, как научившийся бегать на двух лапах медвежонок.

– Зайкин, это что за маскарад?

Серые глазки скользили по фигуре в красном, как шарики в аркадном пинболе.

– Это мой парадный костюм, Юрий Петрович. Для вас старался, – парень мгновенно сменил грубость на ласковую шутливость не только в голосе, но и во всем теле, схватился за обе лямки рюкзака руками, потряс кудряшками.

Трунов смотрел на него с омерзением. Карина выдохнула.

– В честь чего праздник? – хмыкнул преподаватель, смерив взглядом Трунова, но спросил у Зайкина.

– Ну, так ваши лекции для меня всегда праздник, Юрий Петрович.

Зайкин заухмылялся и зашагал вперед.

– Вот подлиза, – погрозил Губкин пальцем. – Бегом в аудиторию. Экзамен все равно сдавать придется.

– Расслабься, – процедил Трунов Карине в лицо. – Не трону я твоего телепузика. Пусть бегает пока.

– А ты, Ермакова, почему не торопишься? Тоже бегом давай. Я же к вам иду, – встряхнул ее строгим тоном профессор.

Девушка рванула за Зайкиным, стараясь не думать о том, что произошло или могло произойти. Ее бесили оба, потому что вели себя как подростки с зашкаливающими гормонами. У Зайкина все было слишком просто, у Трунова, наоборот, всегда находились какие-нибудь осложнения. А ей не хотелось привлекать к себе лишнее внимание. Она и так частенько выходила на первую полосу местных слухов благодаря обоим. Только Трунов распускал неприглядные истории о ней сознательно, а у Зайкина все получалось неосознанно. Сам над собственной репутацией он никогда не заморачивался, потому и к остальным относился так же. Но это бесило еще больше.

В аудиторию парень впустил ее первой. Влетев следом, он успел себя продемонстрировать в дурацкой позе на три секунды, пока не показалась голова Губкина. Все засмеялись, Гурьев свистнул, но расспросить никто ни о чем не успел. Преподаватель обвел курс суровым взглядом и прошел к кафедре. Смешки первые минут пять еще выстреливали из разных точек вытянутой аудитории, но быстро заглушились ораторской речью лектора.

– Что это с Зайкой? Порно твоего насмотрелся, что ли? – хихикала Настена, поглядывая на первую парту и преподавателя.

– Придурок просто, – откомментировала Карина.

Подруга посмотрела на нее с ухмылкой и не стала больше спрашивать. Карина ценила ее за деликатность.

Лекция ее успокоила. Новые знания быстро вытеснили пережитое за выходные и утром. Она и думать обо всем перестала. Только нависшая угроза предстоящего поцелуя с Зайкиным угнетала. Девушка боролась с ней, как с навязчивой мухой, поймать не могла, но постоянно отмахивалась.

Только пара закончилась, все кинулись к Зайкину. Тот наслаждался вниманием, демонстрировал себя с удовольствием, позволял покрутить кисточки на сосках. Однокурсники не могли удержаться от пошлых шуточек, особенно Гурьев. Даже Игнатьева смотрела на друга выпученными глазами, не готовая к такому виду. Парни поражались с особенным недоверием. Никто из них на такой подвиг не был способен. Зайкин от всех колкостей отбивался безоружной улыбкой и искренней самоиронией. Его ничем нельзя было пронять. Даже самые толстокожие «тролли» сдавались без боя спустя считанные минуты. И на каждую нелепицу у него находилась история, которые все слушали, как сказки на ночь.

– Значит, стою такой перед зеркалом, соски торчат, жопа вспотела. Решил намекнуть, наконец, маме, типа, кажется, этот стилист мне не подходит, – Зайкин изобразил на лице неловкость, которая в естественных ситуациях ему не удавалась, и переждал, пока толпа отсмеется. – А она мне такая уверенно: «Ничего ты не понимаешь в высокой моде. Мы в него кучу бабла вбухали не для того, чтобы ты возмущался. Доверься профессионалу». И я доверился.

Он закивал для убедительности, заглядывая каждому слушателю в глаза по очереди.

– И просек. Дело всегда в одной маленькой детали! Когда он нацепил на меня эти кисточки, я сразу заценил филигранность его работы, – парень указал себе на грудь двумя указательными пальцами. – Посмотрите, какое тонкое чувство фактуры. Он раскусил меня с первого взгляда. Сразу понял, что мне просто необходимы эти кисточки. Они отражают мою душевную задорность и стремление ко всему в разные стороны, вносят драйв в целом статичный образ и прекрасно дополняют сосцы, являясь их метафоричным продолжением. А лак добавляет лоска. Сразу делает все luxury6, потому что я могу себе это позволить.

Девчонки хихикали. Гурьев ржал как жеребец на пару с Ивановым. Другие парни качали головами. Им трудно было такое принять. Настена тоже улыбалась, заслушавшись Зайкина.

– Зай, мы поняли, ты эстет, но хватит кормить нас небылицами, – устало вздохнула Игнатьева. – Колись, с кем и на что поспорил.

– Да я не шучу, – возмутился парень. – Высокая мода от топового дизайнера дома «Срамани». Вы просто не в тренде.

– Да порнухи пересмотрел, – махнул Гога. – За кумирами повторяет.

– Срамани, – ухахатывался кто-то.

– Если так, то, Зай, ты смотришь какое-то неправильное порно.

– А какое правильное? – Зайкин спрашивал всегда с одинаковым детским любопытством.

Так вся перемена и прошла в обсуждении его костюма. Карина почему-то слушала этот бред. Наверное, потому что единственная ее потенциальная собеседница Настена тоже его слушала и не желала отвлекаться. А на следующей перемене они вышли в столовую. Карина специально сразу ее увела, чтобы подруга опять не втянулась в дискуссию.

– Ты его вчера так грубо отшила, на самом деле, – заметила Настена, когда они выбирали что-нибудь съедобное из ассортимента столовой, где у Карины тошноты не вызывала только выпечка, но в мучном она себя старалась ограничивать, потому никак не могла решить, чем легче травиться: творожной запеканкой или винегретом. – А ему хоть бы хны.

Карина проигнорировала замечание, потому что так было всегда, Настена просто каждый раз этому удивлялась.

– Вот если бы мне Артур так сказал, я бы себя убила, наверное.

Подруга затихла, остановившись напротив маленьких круглых пицц. Карина чуть не фыркнула, вытащив с витрины запеканку. Ее бесило, как Настена порой боготворила Варданяна или ставила себя в полностью зависимое от него положение, будто, правда, не могла без него жить, хотя по сути жила как раз без него. Более того всю жизнь до университета она тоже прекрасно прожила без него. А теперь томно вздыхала, мечтательно разглядывая пустой потолок.

– И ему было бы пофиг, – не выдержала Карина, ожидая на кассе сдачу.

Настена надулась, но последовала за ней к столу, самому дальнему в углу, где Карина любила сидеть. К ее сожалению, сидеть там любили и все остальные, потому почти всегда угол был занят, но перед ними его освободили старшекурсницы, как будто специально их поджидали.

Увидев надутые розовые щеки подруги и печальный взгляд, Карина смягчилась, но позицию менять не стала, просто говорила теперь мягче.

– Настен, что бы ты с собой ни делала, женится он на Сиран. А ты так и останешься девственницей.

Подруга отвернулась, дернув пухлым плечиком.

– Ну и пусть! Я лучше буду всю жизнь без секса любить одного достойного, чем без любви спать с множеством недостойных.

Круглый подбородок вытянулся чуть вверх. Карина не понимала такой философии.

– Ты просто не знаешь, что такое настоящая любовь. Никакой секс ее не заменит, – добавила с обидой Настена, разрезая ножом для масла пиццу на две неровные доли.

Она периодически сидела на диетах, пытаясь убрать излишнюю плавность и пухлость собственной фигуры, но потом ее накрывал стресс и даже столовская еда пожиралась с аппетитом.

– А ты не знаешь, что такое настоящий секс, – буркнула в ответ Карина, отломив вилкой кусочек от целого кирпичика запеканки.

Из столовой они вышли молча. Каждая обиделась и погрязла в пучину собственных переживаний. Когда проходили мимо входа, Карина увидела Зайкина, спокойно ждущего кого-то на диване. Взгляд сосредоточился на планшете, который он положил перед собой, лоб хмурился. В ту же секунду в дверь вошел шустрый паренек в кепке, неся бумажный пакет с логотипом химчистки. «Ага, платье мое пришло», – мелькнула догадка. Девушка направилась туда, забыв про Настену.

Зайкин сразу поднялся навстречу курьеру и изобразил фирменную улыбочку. Паренек дар речи потерял и лупил глаза из-под кепки на черные кисточки на фоне алого латекса. Секунд пять у него ушло на реакцию, потом он, наконец, сообразил и принял чек, который Зайкин ему протягивал.

– Костюмчик прикольно сидит, – заметил курьер, хихикая, пока Зайкин расписывался в документах.

– О, спасибо, – тот поднял на него лицо, изобразив скромную благодарность, и подмигнул. – Это вы меня еще в этом платье не видели.

Паренек заглянул в пакет и чуть не расхохотался, закрыв рот рукой, а глаза весело щурил, со снисходительной издевкой, будто уже понял, что имеет дело с дурачком, но смешным. И выглядел глупым сам. Карине даже захотелось встряхнуть его за плечи и прокричать, что это Зайкин, на самом деле, над ним издевается. Дождавшись его ухода, она направилась к дивану. Парень как раз разворачивался к коридору и чуть на нее не налетел, но удержался.

– Упс, Кариш, – только и успел он произнести, как девушка отобрала у него пакет.

Она молча достала платье и развесила перед собой, чтобы тщательно проверить со всех сторон. Оно, действительно, казалось новым, собственно, таким и было, только теперь без этикетки. Ни следа от торта не осталось, даже от ягод. Результат ее удовлетворил. Зайкин поглядывал украдкой, ожидая вердикт.

– Принято, – холодно проговорила Карина.

Парень искусственно выдохнул.

– Отлично, – он чуть наклонился к ее уху. – До встречи за гаражами.

Девушка швырнула платье в пакет и специально подождала, пока он уйдет вперед, чтобы не идти с ним вместе. Настены тоже след простыл.

Последняя лекция пролетела быстро, хотя Карина всеми силами пыталась ее продлить, чтобы оттянуть поцелуй с Зайкиным. Подруга хмурилась рядом. Это напрягало вдвойне. Не выдержав, Карина первой протянула мизинец.

– Ну, хватит дуться, – слова смягчились улыбкой. – Каждая осталась при своем. Замнем.

Большие глаза Настены тоже улыбались. Мизинцы обеих сцепились в примирительном пожатии и качнулись три раза.

– Прости, я знаю, что ты Трунова любила, – прошептала подруга. – И, возможно, до сих пор…

– Нет, – строго отрезала Карина, не ожидая такого поворота, но примирение тогда бы ничего не стоило, если бы они поссорились опять, поэтому она выдохнула и спокойно продолжила. – Не важно, что у меня с Труновым было. Важно то, что у тебя с Артуром… не будет. Я не хотела тебя задеть. Но это меньшая боль по сравнению с тем, что ждет тебя потом, если ты не перестанешь по нему сохнуть. Хотя бы задумайся.

– А ты думаешь, я об этом не думаю? Да постоянно! Каждую минуту.

Настена печально взглянула в третий от окна ряд, где Варданян сидел с еще одним волейболистом Каменчуком. Они рисовали в тетрадке первого какие-то схемы, похожие на движения мяча по полю.

– Иногда мне кажется, что… я ему… нравлюсь… – она зарумянилась. – Он бывает таким милым и откровенным. Например, тогда у тебя.

Большие глаза посмотрели на Карину с надеждой. Она не знала, что ответить, потому что ей тоже так казалось и тоже уже не в первый раз. Но внушать подруге ложные надежды она считала неправильным, поэтому приготовилась возразить. Настена ее перебила.

– А потом закрывается, будто мы и не общались до этого. И становится таким… холодным.

– Ну, вспоминает, видимо, что у него девушка есть, – со злой иронией ответила Карина, косясь на беззаботного Варданяна.

– Видимо, – тихо повторила Настена, опустив взгляд.

Так и застыла до конца пары. Карина не смогла вывести ее из этого транса, потому переключилась на лектора, который заунывно, словно снежная буря в пустыне, читал материал с планшета, даже не стараясь менять интонацию и соблюдать знаки препинания.

Сентябрьская слякоть на асфальте метафорично отображала состояние Карининой души. В ней тоже все мокло и давилось всмятку, смешиваясь с грязью. Она быстро шагала за гаражи, натянув капюшон на голову, стараясь быть незамеченной. Настене соврала, что поедет на такси. Та отправилась к метро в одиночестве, но затем послышался оклик Варданяна и ржач Гурьева и Иванова. «Опять», – закатила глаза Карина, не оборачиваясь.

За гаражами находилась помойка, из которой вечно разило тухлятиной, а затем шел небольшой парк, где местные выгуливали собак. Студенты за здание университета обычно не заходили. Место казалось ей безопасным.

Она надеялась, что у нее будет пара минут на передышку, но Зайкин оказался за гаражами раньше. Он пинал ботинком мелкий мусор, разбрызгивая заодно лужу вокруг себя и на себя. Увидев девушку, парень широко заулыбался. Счастье искрилось в синих глазах. От его самодовольства ей хотелось стухнуть под грудой мусора.

– Привет! – воскликнул он, быстро махнув рукой и сунув ее обратно в плащ.

– Прошу, без этих любезностей, – раздражилась Карина и встала прямо, будто сдавалась в сексуальное рабство.

Зайкин посмотрел на нее загадочно, без ухмылочки, и медленно подошел, встав на расстоянии метра. Он заглянул ей в глаза открыто. Девушка почувствовала, как немеют конечности, и сердце забивается в угол грудной клетки. Отчаяние подступало к горлу. Она сглотнула. Парень сжимал кулаки в карманах и переминался с ноги на ногу – явно тоже нервничал. Губы поджал, лоб нахмурил, носом пару раз шмыгнул. Алый латекс переливался лунной дорожкой на тонких складках.

– Ну, давай, уже – не выдержала Карина и подмахнула рукой, чтобы он сделал задуманное.

Ей хотелось поскорее это пережить и забыть, как мерзкий сон. Зайкин ступил на полшага вперед и снова остановился, вздохнув.

– Я как-то волнуюсь, – признался полушепотом. – Но ты не бойся, я даже зубы почистил.

Он раскрыл широко рот и показал пальцем внутрь, будто это что-то доказывало. Девушка отпрянула и отвернулась. К такой интимной близости она не готовилась. Пахло ментолом, но приязни это не вызвало. Парень закрыл рот, виновато глянул на нее с румянцем на щеках и сделал еще один нерешительный шаг вперед. Теперь их разделяло от силы сантиметров двадцать. Помимо ментола она уловила кокосовый аромат, сладкий и пряный с примесью мокрого ветра.

– Зайкин, ты этого хотел или нет? Делай, быстрее! Че ты тянешь? – проворчала Карина.

Он опустил плечи, повесив руки по бокам, как атрофированные, и пробурчал неразборчиво:

– Ну, потерпи, пожалуйста. Для меня это важный момент. Я не хочу оплошать.

– Тебе не привыкать, придурок.

Девушка помотала головой осуждающе и сунула руки в карманы куртки. Зайкин посмотрел ей в глаза. Взгляд показался тоскливым. Что-то внутри сжалось. Она решила взглянуть на собственные ботильоны, но внимание прильнуло к шарообразным носкам алых ботинок. На левом растекалась клякса грязи. Легким касанием каблука она размазала ее в стороны, превратив в многоконечную звезду. Зайкин выдавил смешок и вдруг схватился холодными руками за ее лицо, притянув себя к ней вплотную.

Карина невольно закрыла глаза то ли от страха, то ли от неожиданности. И вскоре почувствовала мягкость и тепло его губ. Он несколько раз легонько коснулся ее, застыл на пару мгновений, а потом захватил губами верхнюю, затем нижнюю, после опять нежно прижался к обеим на несколько долгих секунд. Кончик языка слабо уткнулся в расщелинку между ними. Девушка рефлекторно раскрыла рот шире и впустила его. Он стал напористей. Задышал чаще. Крепче сжал ее затылок правой рукой, а большим пальцем левой разглаживал щеку. Он долго ее целовал, одновременно страстно и осторожно, будто боялся, что она разобьется от неловкого движения.

Зайкин застал ее врасплох. Карина от растерянности не знала, куда девать руки и держала их просто в воздухе, боясь ненароком к нему прикоснуться. На удивление тело перестало сопротивляться и даже расслабилось под конец. Губы податливо ему отвечали каждый раз, когда он касался их снова после коротких перерывов для перевода дыхания. На окраине сознания родилась мысль, что она бы смогла повторить этот опыт, если бы ее опять вынудили.

Отлипнув, Зайкин сразу спрятал руки за спину и отстранился метра на два, словно боялся запоздалой защитной реакции. Он виновато посмотрел на Карину. Щеки краснели. Явно от смущения, а не от ветра, которого за гаражами почти не было.

– Попробуй только теперь кому-нибудь ляпнуть, – напустив суровости, проговорила девушка. – И об этом тоже.

Он жестом закрыл рот на замок и слабо улыбнулся. Глаза то опускал, то поднимал. Голос звучал надломленно.

– Прости, что вынудил тебя так…

Она слегка прищурилась, специально продемонстрировав красивые ноздри, и небрежно ответила:

– Переживу. Не самое худшее из того, что мне приходилось делать.

Зайкин улыбнулся. Счастье снова засияло в его глазах, только теперь гораздо ярче. Это был откровенный восторг. Детский, наивный, как самый первый. Ей стало неловко. И немного стыдно. В груди заколола совесть или что-то еще. Она отвела глаза на гаражи и сделала пару шагов назад. В голове крутились дежурные прощальные фразы, которые она не решалась сказать, потому что никогда до этого с ним не прощалась. Она всегда молча уходила в гневе и не испытывала необходимости сказать что-то напоследок, поэтому, решив придерживаться старой стратегии, просто развернулась и зашагала вперед. Зайкин ее окликнул.

– Кариш!

– Чего еще?

Девушка обернулась резко и глянула спесиво, давая понять, что с ней шутки плохи. Парень, как обычно, по-идиотски улыбался. Ничего на него не могло подействовать.

– Спасибо! Ты классная. Я опять начну на тебя дрочить.

Звучало невероятно пошло, но искренность, с которой он это говорил, даже умиляла. Зайкин никогда не умел держать язык за зубами и тем более скрывать своих чувств. Это подкупало. Карина захохотала. Так и ушла, смеясь. Он провожал ее веселым взглядом.

В танцевальную студию Карина шла с волнением. И потому что это было ее первое занятие, и потому что боялась наткнуться там на Зайкина. На первом курсе вне университета он ее не трогал, но «новоселье» показало, что теперь она и во внеучебной жизни в опасности. Больше пугало то, что от него всего можно было ожидать. Впрочем, посмотреть на «шест» на шесте ей тоже казалось забавным.

Занятия проходили в двухэтажном кирпичном здании, отколовшемся от остальных сооружений некогда громадного заводского комплекса. Панорамные окна угловой комнаты сразу выделяли танцевальный зал из остальных типично офисных помещений. Коридор освещался длинной линией одиночных ламп в форме стеклянных трубок, которые уходили вдаль, как дорожная магистраль. Из-под тонких дверей просачивался искусственный свет на протертую плитку, и слышались спокойные голоса. Где-то играло радио. Где-то смеялись дети.

Карина шагала в ботильонах на платформе по скрипящему полу, как танк. Старое покрытие как будто трескалось под тяжестью ее шагов. Подошвы скреблись. Но чем ближе она подходила к студии, тем слышнее становилась музыка. Отчетливо звучало танго. Девушка невольно повторяла в голове ритм, пытаясь себя одновременно расслабить и настроить.

Шустрая девушка за административной стойкой встретила ее лучезарной улыбкой. Быстро оформив все документы, она отдала их на прочтение и подпись Карине и предложила устроиться в лаунж-зоне в мягком кресле с журнальным столиком, на котором в свободном доступе лежали фрукты, а рядом в углу прятался кулер. Карина прочла все внимательно и подписала. Администратор забрала сертификат, показала, где можно переодеться и провела к залу, быстро рассказав о центре, преподавателе и организаторских нюансах.

В пустой комнате, в черный ламинат которой втыкалось несколько пилонов, уже сидело и стояло девушек шесть-семь в спортивной форме. Среди них нашлась и женщина бальзаковского возраста. Карина обрадовалась, что группа будет небольшой. Никто друг на друга внимания не обращал, все от нечего делать лазали по собственным телефонам. Карина нервничала, боясь, что сейчас откроется дверь и с фейрверком влетит Зайкин в латексном костюме, но вместо него спустя минуту с начала занятия вошла женщина средних лет с изящным телом и грубым лицом. Длинные волосы были убраны в хвост, ноги обуты в прозрачные босоножки на высокой платформе, как копытца.

– Всем привет! – улыбнулась она, еще находясь в проеме двери. – Меня зовут Катя, я буду вести у вас уроки пол дэнс.

Карина, да и все остальные в группе, любовались тем, как плавно преподаватель двигается, переставляя длинные ноги на высоченных каблуках как кошка. Все мечтали достичь такой же грациозности. В глазах горели искры.

– Сразу хочу отметить, что на своем курсе я делаю акцент на шоу, а не на спорте, – одновременно высоким и мягким голосом начала Катя, снимая изящные «копытца». – Танцы на пилоне – это сложная акробатика, но прекрасная. В первую очередь я готовлю танцовщиц, которые не стесняются быть соблазнительными в движении, независимо от того, на какую публику. Если кому-то это не подходит, то лучше попрощаться сразу.

Она оглядела загадочным взглядом всех, внушая таинство собрания. Девушки закивали. Карина смотрела в пол. Ей все это казалось излишним. Быть соблазнительной перед тысячами мужчин она научилась волей-неволей и доучивалась весь год на стрип-пластике. Она сюда пришла как раз учиться технике и пластике, но не стала прощаться – все-таки сертификат ей подарили. Тратить собственные деньги на другие курсы душила жаба.

– Начнем с разминки, – голос Кати звучал почти вопросительно, будто предоставлял ученицам выбор.

Встав к ним передом, она оглядела всех внимательно, оценивая внешний вид каждой, и кивала, если ее все устраивало. Одной девушке сделала замечание по обуви – та пришла в неудобных кроссовках со скрытым каблуком. Все стояли, как деревянные статуи. Карина в себе чувствовала застой, хотя несколько минут назад шагала по коридору, гордо пританцовывая. На фоне звучала клубная музыка, электронная и энергичная. В такую легко вписывались абсолютно любые движения. Это придавало толику уверенности. Зато нервировала еще не упущенная возможность, что Зайкин вот-вот появится. Она еще не придумала, что будет с этим делать, пока просто боялась.

– Разминка стандартная. Разработаем связки, чуть разогреем мышцы, – сказала преподаватель и начала крутить головой под собственный счет «раз, два, три, четыре».

Все беспрекословно повторяли за ней. Карина то и дело поглядывала на дверь, но разминка опускалась с головы на плечи, затем на туловище, наконец, дошла до лодыжек, а никто так и не появился. Захотелось выдохнуть, но преподаватель, наоборот, приказала глубоко вдохнуть.

– Отлично, молодцы, девчонки, – улыбнулась Катя, положа руки на пояс. – Теперь попробуем сделать базовое движение – крутка «Стульчик».

Она продемонстрировала его быстро, схватившись за пилон обеими руками и плавно прокрутилась, в процессе согнув ноги так, будто присела на стул.

– Теперь по элементам. Ближней рукой обхватываем пилон кольцом вверх максимально высоко, – она повторила озвученное движение. – Дальнюю руку располагаем на уровне подмышки тоже кольцом наверх. Не ставьте ее слишком низко, если не хотите проблем с запястьем, – она посмотрела на одну из учениц, которая тут же подняла кисть с пояса на уровень груди. – Плечи опускаем, лопатки должны смотреть друга на друга.

Преподаватель выпрямила осанку. Все повторили за ней. Холодная сталь пилона быстро нагревалась под влажной рукой. Карина сжимала ее крепче.

– Сначала делаем ближней ногой шаг вперед, а вторая начинает замах по окружности на весу примерно под сорок пять градусов от пола, – Катя все слова демонстрировала собственным телом, а ученицы с легким отставанием повторяли.

Карина двигалась вслед за ней, двигая бедрами, как бы проверяя собственную способность допускать ошибки.

– Тело также оттягивается от пило…

Катю перебил щелчок двери. Все глянули на вход. Карина успела подумать: «Блядь, неужели», предвкушая появление белых кудряшек, но вместо них показался черный хвостик на макушке, а затем и вся фигура в синем спортивном костюме.

– Здрасьте, сказали еще не поздно присоединиться? – парень неловко топтался на пороге, глядя на ошеломленного преподавателя.

«Трунов?!» – Карина выпучила глаза и чуть выгнула спину горбом, потому что голова опустилась вниз от невозможности удержать удивление.

– Вау, – Катя явно растерялась, но кокетство не утратила. – Вы – мой первый мужчина! Добро пожаловать.

Парень насупился, не понимая, как реагировать, и осторожно улыбнулся. Преподаватель махнула рукой и, покраснев, засмеялась. Девушки ее поддержали. Кроме Карины, потому что она злилась.

– В смысле, ученик, – Катя сбросила стыд с лица легким движением ладони, а потом вдруг одумалась и сдвинула брови. – А вы точно на пилон пришли?

Трунов чуть поежился и повел мускулистыми плечами, обтянутыми тонкой футболкой. Тело уже позволяло ему себя демонстрировать без толики стеснения. Карина хорошо помнила его голым, особенно потным и пыхтящим от удовольствия над собой. Ей когда-то нравилось это тело, нравилось его целовать и сжимать слабыми руками и ногами, притягивать к себе, чувствовать его скользкое тепло и грубую силу. Стало неловко. Остальные девушки с любопытством и не без удовольствия его разглядывали.

– Ну… да.

– Хм, – Катя расплылась в ухмылке. – Ну, проходите.

Только теперь он посмотрел на Карину открыто и прямо. Хвойные глаза остановились на ее одновременно возмущенном и взволнованном лице. Слабая дерзость в них оседала. Уголки губ слегка приподнимались.

– Разминку мы уже сделали, – сказала преподаватель, – но я вижу, что вы в форме. Начинаем все равно с малого.

Трунов кивнул и пошел на Карину, не отпуская ее глазами. Она склонила голову, чтобы не попадаться в ловушку собственных чувств. Волнение плавало по коже, отдаваясь колкостью на кончиках пальцев. Сердце забеспокоилось и ускорилось. А тело медленно каменело. «Почему до сих пор?» – бесилась она на себя.

– Не ожидал тебя здесь увидеть, – с ухмылкой шепнул парень, проходя мимо, и встал позади всего в одном метре.

Карина медленно выдохнула, мечтая иметь столько сил, чтобы наорать на него и выгнать пинком под зад отсюда, но приличия не позволяли. Она не хотела выносить отношения на общий суд. Другие ученицы и преподаватель и так смотрели на них с хитрецой, будто уже догадались.

С этого момента занятие превратилось в муку. Приходилось преодолевать себя при каждом движении. Просто его присутствие сковывало ее, как якорная цепь. А Трунов еще смотрел. Она чувствовала это спиной. Сзади все горело от такого пристального внимания. И внутри тоже. Но оборачиваться девушка боялась. Руки и ноги двигались, как деревянные. Она чувствовала себя топорным болванчиком, который художники используют в качестве референса для поз. В локтях и коленях все сгибалось так, будто ломалось. «Неужели он будет ходить и дальше?» – испугалась Карина.

Она все занятие старалась не следить за ним, но любопытство распирало. Преподаватель много внимания на него обращала, заставляя и всех остальных это делать. Парень, действительно, старался, выполнял все движения, хоть и смотрелось это нелепо. Все умилялись и смеялись, кроме Карины. Она испытывала несовместимую смесь из жалости и злорадства.

– Вы – отважный молодой человек, однако, – Катя подошла к Трунову после занятия, отпустив всех остальных. – Вы меня озадачили, потому что, боюсь, женские движения не всегда вам будут подходить.

Парень вежливо улыбнулся, явно торопясь, но не мог двинуться, пока преподаватель преграждала ему путь к выходу. Карина обернулась на них мельком и быстро двинулась к двери, не желая показывать своей заинтересованности.

Появление мужчины стало для студии явной неожиданностью. Здесь и раздевалки отдельной мужской не было. И велось всего три курса: стрейчинг, стрип-пластика и танцы на пилоне, на которые обычный мужик бы никогда не записался. Карина была уверена, что и Трунов такой. Он придерживался традиционных взглядов, гендерных стереотипов и не терпел современных тенденций к толерантности. Поэтому столкнуться с ним на занятии по стрип-танцам ей и в голову не могло прийти. Это Зайкин ничего не гнушался, но Трунов вверг ее в шок. И что с этим делать она не знала.

О появлении в комнате Трунова Карина поняла по визгу одной из женщин, которая переодевалась ближе к выходу. Остальные тут же покосились на парня. Он поднял руки и опустил глаза в пол, чтобы ни на кого не смотреть.

– Дамы, прошу прощения. Не хотел никого смутить.

Самого его такие ситуации мало смущали. На голых девок он успел насмотреться. Карина хмыкнула, отворачиваясь, но вдруг ей под ноги прилетел ключ от шкафчика.

– Кар, будь другом, захвати мои вещи, – вежливо попросил Трунов и тут же хлопнул дверью, чтобы не услышать «нет», а Карина именно это хотела сказать, твердо и с издевкой.

Глаза напоролись на закрытую дверь. «Какой я тебе друг, придурок», – проворчала она в уме. Ключ подняла, но не стала даже заглядывать в шкафчик. Визжащая женщина уставилась на нее с глупым выражением лица, другие – с недовольством. Те, что ходили на стрип-пластику, все поняли и теперь сдерживали ухмылки.

Карина переоделась по-быстрому и вышла. Трунов сидел на диване в лаунж-зоне и, как только увидел девушку, вскочил. Она швырнула в него ключ, бросив:

– Сам заберешь.

Парень раздраженно фыркнул, поймав передачу одной рукой. Девушка торопилась и широко расставляла ноги, чтобы успеть добежать до такси, которое уже ждало, пока он возится с вещами. Но Трунов кинулся за ней сразу и догнал еще в коридоре, грубо развернув за руку. Инерция прижала ее к нему вплотную. Некогда любимый запах ворвался в легкие. Вторая рука обхватила талию. Глаза впились в ее губы. Она с неохотой подняла взгляд и уперлась ладонями в крепкую грудь.

– Я не разрешала тебе меня трогать, – процедила Карина, оттягиваясь назад.

– Ты же мне себя когда-то подарила, помнишь? – Трунов, усмехнувшись, крепче стиснул объятия.

Она опустила голову, стукнувшись лбом о его подбородок. Широкая ладонь зачесала ей волосы назад, а худые губы поцеловали висок.

– Блядь, как я соскучился, – произнес он тихо на выдохе. – За два часа не успел налюбоваться.

Старая Карина, которая его любила, кричала со дна души «Я тоже!», но разум заставлял не терять реальность. Она оттолкнулась обеими руками, прилагая все силы, которые он из нее высасывал одним только взглядом. Темно-зеленые глаза заглядывали под кожу, хватали сердце и сжимали его до боли. А ей нечем было сопротивляться. Девушка вдруг почувствовала слабость, даже немощность, будто многолетняя усталость накатилась разом.

Вечерний город разгорался огнями на панораме. Жилые дома казались многопалубными кораблями, плывущими в темном тумане моря. Полностью стеклянная лоджия на двадцатом этаже открывала интересный вид на скучный спальный район. Справа темным пятном прятался дикий парк без подсветки и ландшафтного дизайна. Слева тянулся оживленный проспект, ведущий в сердце города. Вдалеке мелькала остроконечная башня, выпирающая современностью на фоне скромных советских многоквартирок. Карине нравилось на это смотреть, даже если ничего с виду не происходило.

В комнате играла расслабляющая музыка. В бутылке плескалось шампанское. Она пила его из горла небольшими глотками, сдабривая красивый вид газированной сладостью. Влад лежал на кровати, голый по пояс, подперев голову рукой, и смотрел на нее с улыбкой. Она плавно двигалась под простые английские слова, тянувшиеся за мелодией.

Влад впервые позвал ее к себе в гости. Они находились вдвоем в огромной пятикомнатной квартире в элитном жилом комплексе. В его комнате целая стена отводилась под кубки, медали и грамоты. Парень скромничал, спихивая вину за это на родителей. Отец им особенно гордился и буквально заставил сделать алтарь собственного почета. Карина не видела в этом ничего предосудительного. Если бы у нее было хоть одно достижение, она бы тоже вывесила его на видном месте на гордость родителям. Но таких не было. Ни одной грамоты, ни одного диплома, ни одного приза.

– А где твои родители? – спросила она, разглядывая постеры с игроками в волейбол, кумирами, о которых он рассказал ей в первую очередь.

– В гости уехали, – пожал плечами Влад и заглянул в телефон, экран которого загорелся.

– А чем они занимаются?

Ей хотелось понять, к какому классу следует его относить, к высшей прослойки среднего или все-таки к богачам. В комнате Влада было много всего, о чем Карина в детстве мечтала, да и сейчас бы не отказалась иметь. Она впервые побывала в гостях у таких зажиточных людей, потому все разглядывала и ко всему боялась прикоснуться. Но и дворянская роскошь ниоткуда не выпирала. В ее представлении все миллионеры почему-то должны были любить, как минимум, интерьеры в стиле рококо или барокко.

– Батя – в местном правительстве работает, мама – так, искусством балуется, – парень вздохнул, не отвлекаясь от телефона, выбирал анимированный смайл в мессенджере.

Карина многозначительно подняла брови и промычала, идя дальше по комнате. Она не понимала, как искусством можно баловаться, но расспрашивать дальше не стала, чтобы не выдать собственное невежество. Рука крепче сжала гладкое горлышко бутылки.

– А ты один ребенок?

Влад опять посмотрел на нее и улыбнулся.

– Нет, старший брат есть. У него свой бизнес.

Карина покачала головой. Парень продолжал следить за ней, разглаживая взглядом очертания тонкой фигуры.

– Твой отец прям с губернатором знаком? – додумалась она вдруг.

– Какая разница? – усмехнулся он. – Че тебе моя семья? Я же о твоей не спрашиваю.

Девушка застыла на месте, будто почуяла опасность, и повернулась к нему с извинением в глазах.

– Просто стало интересно, – тихо ответила она, опустив взгляд. – Ты тоже можешь спросить, если хочешь.

Влад мотнул головой и снова уткнулся в телефон, на который пришло сообщение.

Карина притянула бутылку к губам. Еще один глоток крепкого шампанского пролился в душу. Сознание давно опьянело. Хотелось расплыться вместе с городом, его кораблеобразными многоэтажками и струящимся по улицам туманом. Чтобы расслабить себя после такого разговора, она стала прислушиваться к музыке и пританцовывать.

– В классном месте ты живешь, – вернувшись к окну, заметила девушка и повернулась к нему, шевеля бедрами и плечами.

Влад не ответил, но поднял глаза. Думал о чем-то, чуть щурясь. Они с самого начала не включали свет. Только монитор компьютера освещал небольшой клочок комнаты в углу. С неба вливался лунный свет. В полусумраке под вкус шампанского все казалось сказочным. Такой взгляд немного смущал Карину. Они уже много раз занимались сексом, а она все равно продолжала его стесняться. Точнее стесняться себя при нем, даже если читала в нем острое желание, как сейчас.

– У тебя шикарное тело, – сказал он вдруг. – Разденься.

Карина хихикнула и, сделав глоток, принялась расстегивать платье сзади.

– Нет, медленно. Под музыку, – попросил Влад и поменял трек на более спокойный, романтичный и изящный.

Девушка на секунду встала в ступор, но тело уже двигалось. На его лице проступила убеждающая улыбка. Она поставила бутылку на подоконник и отвернулась к окну, чтобы продемонстрировать себя сзади. Фигура ходила волнами под музыку. Шифоновое платье разлеталось следом за движениями. Она крутилась, наклонялась, выпячивала грудь вперед и бедра в стороны. В темно-зеленых глазах медленно разгоралось желание.

Карина присела на кровать спиной к нему, чтобы он помог раскрыть молнию, и сразу встала, не позволив к себе больше прикоснуться. Кокетливый взгляд скользнул с лица на торс. Влад приподнялся непроизвольно.

Она манила его грудью, прижимая обе друг к другу. Потом быстро расстегнула бюстгальтер и отбросила в сторону, хлопнув себя по попе. Это игристое вино в ней кокетничало. Карина и сама в себе не подозревала такой задорности. Подбежав к окну, она опять повернулась к нему задом, а сама глядела на город, расслабляясь под грациозную музыку.

Когда девушка наклонилась, показав попу, и начала стягивать трусики, Влад прорычал:

– Арр, не могу больше.

Он быстро оказался сзади и порвал тонкое кружево, схватив ее за волосы. В этом было много звериного и естественного. Грубая сила возбуждала. Член вошел уже толстым и в презервативе. Карина простонала. Руки крепко сжимали ей грудь, дергали за волосы, продавливали спину. Ей было неудобно и иногда больно, но не хотелось его отвлекать. Влад быстро расходился и кончил раньше, о чем сам пожалел. Девушка не успела дойти до оргазма, да и возбуждение сразу спало, как только член вышел из нее.

– Блин, – выдохнул он, завязывая презерватив узлом. – Перевозбудился.

Карина выпрямилась, тяжело дыша, и оперлась руками на подоконник, вытянув ноги. Она чувствовала себя куклой, бессильной и безвольной.

– Просто ты слишком красивая, – сказал парень и, схватив ее за шею, притянул к себе, чтобы поцеловать.

– Ты сам от этого подарка отказался, – голос ее сломался – глотку охватил спазм.

– Дебил, – поддакнул он с чувством.

Губы скользили по ее глазам на щеки. Сладкое чувство обволакивало изнутри, залепляя собой все трещины. Карина вновь попыталась оттолкнуться, но его руки были гораздо сильнее. Казалось, он мог ее просто сплющить или разорвать на части. И то, и другое представлялось спасением из этого состояния, когда возбуждение и тоска, смешиваясь непропорционально, заполняли вены.

Парень целовал ее веки, нос и почти коснулся губ.

– Влад, перестань! – не выдержала она и повысила голос до писка, жалостливого, как у брошенного котенка, а лицом уткнулась ему между шеей и плечом, чтобы не дать себя поцеловать.

– Давно ты не называла меня по имени, – заметил Трунов, прижимая рукой к себе ее голову.

Карина зажмурилась, досадуя на собственное неумение держать себя в руках, и стукнула его в грудь кулаком, совсем обессиленным. «Держись! Хватит поддаваться! Ты же его ненавидишь», – убеждение действовало медленно, но все-таки действовало. Они простояли так минуту, пока она не набралась сил и не оттолкнула его со всей мочи. Парень распустил объятия и отшатнулся.

– Зачем ты сюда приперся? – Карина короткими шагами отходила назад. – Как ты узнал?

Трунов стоял на месте и смотрел на нее во все глаза. В них просыпалась злость.

– А че только Зайкину можно навязываться? Я тоже хочу с тобой общаться.

Она засмеялась, пытаясь прикрыть этим желание разреветься.

– Как вы меня достали оба!

Парень пошел на нее. За ним из студии стали выходить женщины по одной, по парам. Все пялились. Он не обращал на это внимания.

– Кар, давай, поговорим нормально.

– Не хочу я с тобой нормально разговаривать, – проговорила девушка с ненавистью, делая шаги шире, а глаза уже. – Никак не хочу.

Трунов выдохнул и остановился, опустив голову и сунув руки в карманы штанов. Она резала его взглядом, продолжая пятиться, и следить за медленными фигурами в тусклом коридоре.

– Я ведь уже просил прощения.

Темно-зеленые глаза скулили молча. Ее сердце отвечало безмолвным воем.

– И что? – плаксивость пропала из голоса, осталась только холодность и обида. – Здесь твоя привычная схема «попросил – дали» не работает.

– А что работает?

Карина вздохнула и развернулась, ускорив шаг.

– Кар, блин, я ведь даже на стриптиз из-за тебя записался! – крикнул вслед Трунов. – Меня же пацаны засмеют!

– Тоже мне подвиг, – процедила она и скрылась на лестничной клетке.

Сердце бешено колотилось до самого дома. Садясь в такси, она оглянулась, но Трунов ее больше не преследовал. Карина всю дорогу просидела с закрытыми глазами, перебирая воспоминания, старые и недавние, и злилась. Бесилась на собственную слабость, на то, что показала ему это, на то, что переживала после, на то, что вообще о нем думала. Но не думать не могла.

Вернувшись домой, она начала готовиться к стриму, второму на новом сайте. Ничего делать не хотелось после Трунова, но пропуск дней сильно влиял на рейтинг, а ей требовалось его набрать. По вторникам и четвергам она работала в студии, поэтому решила вести трансляции для себя во все остальные дни, чтобы хотя бы балансировать на месте.

Только Карина собралась в ванную, ее отвлек телефонный звонок.

– Доча, привет, – говорила мать ласковым голосом, заискивающим и слабым.

– Привет, – равнодушно ответила девушка, раздражаясь тому, что ей помешали.

– Ну, как ты обустроилась на новом месте?

– Хорошо.

В динамике раздался вдох, сухой и неглубокий, – вдох смирения.

– Как учеба?

– Хорошо.

Карина стояла, не двигаясь, и смотрела в одну точку, не моргая. Не находила в себе силы для нормального разговора. Фразы обрывались, слова укорачивались. Злилась она на отца, но получала мать. За то, что сделала неправильный выбор когда-то, скорее всего, от отчаяния, так ей всегда думалось, иначе объяснить отношения родителей она себе не могла. Даже старшая дочь была поздним ребенком, особенно для тех времен. Обоим было за тридцать, когда она родилась. Мать, наверняка, в своем кругу уже прослыла старой девой и торопилась от этого избавиться.

– Как… Трунов?

– Лучше всех, – Карина резко перешла на сарказм, еще не перебесившись после встречи с ним на танцах.

Мать почуяла угрозу и смолкла.

– Ладно. Спокойной ночи, Карочка.

На часах до ночи было еще далеко, но девушка ответила тем же и бросила трубку.

Горячая вода ее успокоила. Механические действия для подготовки к стриму возвращали в рутину жизни. Шоу модель решила чередовать, потому что каждый раз выдавать что-то новенькое и горячее у нее не хватало ресурсов. Но для завлечения публики обещала представление в душе. Для этого выбрала хлопковый белый топик, чтобы сквозь мокрую ткань хорошо проглядывала грудь и соски, а внизу оставила кружевные стринги. Войти на сайт можно было и с телефона, поэтому она решила обойтись малыми средствами, чтобы не таскать ноутбук.

Планку по количеству зрителей она оставила на уровне пятисот, надеясь, что какая-то часть вчерашних подписчиков вернется сегодня, и зрители наберутся быстрее. Первое время сидела на диване, завлекая публику движениями грудной клетки, которые они заучивали на занятии по стрип-пластике. Грудь без бюстгальтера, обтянутая тонкой тканью, соблазнительно качалась под музыку. В чате уже писали пошлые комплименты на этот счет.

Конструкцию из учебников она не трогала со вчерашнего вечера. Столики обещали привезти в четверг. Модель решила сохранить ракурс до этого, а то выстраивать все заново каждый раз занимало много времени.

– Окей, мальчики, идем в душ, – сказала она, увидев, как число зрителей пересекает полу тысячную отметку, и схватила телефон, который подготовила заранее.

Место для телефона она тоже предварительно выбрала и проверила ракурс. Такой удачно нашелся в шкафчике над раковиной. Девушка раскрыла стеклянную нишу, чтобы фигуру не размывало в кадре, и включила потолочный душ. Теплые струи брызнули мощным потоком. Белье быстро намокло. Первую минуту она просто стояла с закрытыми глазами, зачесывая волосы назад, и наслаждалась приятным потоком по собственному телу. Вода как будто гладила ее, мягко и нежно. Потом модель начала разглаживать себя сама в угоду мемберам.

Зрителям в чате высвечивалось меню действий с суммами, при наборе которых она показывала грудь, снимала трусики или мылилась. Мемберы охотно кидали по мелочи. За каждые чаевые девушка благодарила поклонников воздушными поцелуями и улыбками. Счет пополнялся, зрители прибавлялись и просили погорячее. Под конец она взялась за игрушки и ублажала себя ими и орально, и вагинально, и анально по запросам публики. Закончила сквиртом, потому что один богатый мембер скинул токены сразу на это, не став дожидаться, пока нужная сумма наберется. Он же после шоу пригласил ее в приват. «Зайкин опять?» – промелькнула мысль.

Но на экране появилось незнакомое лицо, седобородое, грузное, с впавшими глазами и лысиной на полголовы. Из голого туловища выпирал огромный живот с глубокими складками. Грудь растекалась по нему сверху. На ней тоже седели волосы. Кожа краснела, как будто он провел под палящим солнцем не меньше двух часов. Карина взглянула на флаг – австралиец. На счету хранилось много токенов. Это ее приободрило.

– Привет, котенок, – первым произнес мембер, по-хозяйски прохаживаясь взглядом по ее телу.

– Привет, тигр, – кокетливо отозвалась модель, вытирая волосы полотенцем.

Мужчина довольно посмеялся, оскалив кривые зубы. Она вернулась на диван, чтобы удобнее было выполнять приватные просьбы.

– Кончила ты сильно, – заметил он, вытягивая губы.

Звучало как комплимент. Карина ценила такие отзывы и широко улыбнулась.

– Можешь облиться маслом ради меня?

Он поднял заросшую черно-белую бровь.

– Конечно, дорогой.

Девушка сбросила цену сообщением. Мембер прочитал, вскинул брови, но возражать не стал и перевел нужную сумму.

Чтобы не пачкать комнату, для исполнения просьбы она вновь отправилась в душ, захватив с собой оливковое масло. Мембер долго ее не отпускал. Просил ласкать себя. Карине удалось его развести только на один минет. «Скупой», – заключила она и быстро потеряла к нему интерес. Ее бесили такие, которые специально клали на счет большие суммы, лишь бы произвести впечатление, но тратили их очень долго и с трудом, а из оплаченного выжимали последние соки. Модель не сомневалась, что за то время, что она обмазывалась маслом, в публичном чате ей бы накидали гораздо больше. Даже платные минуты в привате не окупали впустую потраченного времени.

Наконец, они попрощались, и Карина вернулась в общую трансляцию. Ее тут же подхватил другой мембер. «Зайкин?», – опять проскользнуло предположение. Но это были трое юных китайцев, которые болтали на своем, хохотали ни о чем и каждый раз удивлялись, когда она выполняла их просьбы. «Мальчишки», – усмехнулась девушка. Их больше всего завлекла вибропуля. Парни кидали по монетке, раздавалась короткая вибрация и модель стонала, а они, все трое, прикрывая рты, хихикали и поражались собственной власти, пока не вынудили ее кончить. Зато игрушка неплохо компенсировала предыдущий приват.

Снова, не успела она вернуться к зрителям, как ее ухватил какой-то турок. Разум уже не спрашивал, Зайкин ли это, но пока не загрузилось видео, сомнения не давали покоя. Турок быстро кончил на одни только сиськи и стоны, бросил небольшие чаевые и вышел, не прощаясь. «И зачем заходил?» – осталась в недоумении Карина.

Зайкин так и не объявился. Она даже специально зашла на его страничку в конце, чтобы усмирить любопытство. Его не было в онлайне со вчерашнего дня. Девушка хмыкнула и отправилась готовиться ко сну. День казался чересчур длинным.

Карину подгоняла злость. Она знала, что рассказать Трунову о стрип-пластике мог только Варданян. «Какого хера он лезет в мою жизнь? Я даже с Настеной так не делаю!» – ворчала она по пути. В аудиторию девушка влетела боевым снарядом, озираясь грозным взглядом по сторонам в поисках носатого лица.

Парень стоял в компании вокруг Зайкина. Тот как обычно что-то рассказывал, продолжая серию летних историй, а все слушали, смеясь и комментируя. Карина наплевала на собственную невежливость и вонзилась в толпу острым клином прямиком к Варданяну.

– Ты меня Трунову слил? – предъявила она, глядя снизу в кофейные глаза.

Он сначала насупился, отодвинув голову чуть назад, а потом на лице медленно стала проступать догадка с ухмылкой одновременно. Парень перевел взгляд на Зайкина и прыснул смехом, протянув руку тому на плечо. Друг стоял рядом и смотрел на девушку весело.

– Прикинь? Реально повелся!

Карина перевела убийственный взгляд на Зайкина. Тот сжимал губы, чтобы не расхохотаться, но на щеках выдавились ямочки. Игнатьева, Гога, Гурьев и Иванов, переглядываясь друг с другом, тоже смеялись. Остальные водили вопрошающие глаза вокруг.

– Капец он лох! – выпалил Гурьев, как обычно хохоча будто в последний раз.

– Супер Майк7, епта, – добавил Иванов.

Дружки согнулись пополам друг к другу лбами.

– Твоя идея? – обратилась Карина к Зайкину, не понимая, зачем ему это делать.

Взгляд выражал возмущенное недоумение.

– Мы только передали информацию, – выдавив пару смешков, ответил он и пожал плечами.

Злоба быстро сменилась обидой. Не опуская глаз, она процедила:

– Это ты меня так легко отдал сопернику?

Улыбочка быстро стянулась с его лица. Синие глаза тянули в себя. Зайкин шмыгнул носом.

– А тебя разве можно брать и отдавать? Ты же не вещь.

Карина опустила голову, поняв, что проиграла в этом раунде. В груди клокотала ярость, но ответить ей было нечего. Она просто толкнула его в плечо, якобы расчищая себе путь, хотя легко могла пройти, никого не задевая, и двинулась к последней парте.

– Восхищаюсь твоим неумением вести себя в неловких ситуациях, – хихикнул Зайкин вслед.

Девушка показала ему средний палец с оттопыренным большим, не оборачиваясь.

– Мм, обожаю, – продолжал издеваться парень.

Карина упала на стул, словно мешок с песком, брошенный нерадивым грузчиком, и до самого прихода преподавателя не поднимала глаз. Компания тотчас о ней забыла, как только Зайкин продолжил рассказывать историю, которую она оборвала. Настена прибежала минут пять спустя после начала, прошмыгнув мимо равнодушного лектора.

– Варданян твой урод, – процедила Карина полушепотом, не успела подруга обустроиться за партой. – Зайкинская пешка.

Серые глаза округлились.

– Что случилось?

– Рассказал Трунову о моих танцах.

– И че он, правда, пришел? – с улыбкой удивилась Настена.

Издевка мелькнула в тоне. Карина медленно повернула к ней возмущенное лицо.

– И ты с ним заодно?! – от переизбытка негодования она не сумела удержать голос тихим.

Преподаватель метнул в их парту недовольный взгляд из-под сморщенного лба, похожего на кусок брусчатой стены деревенского дома.

– Все комментарии и вопросы после лекции, – заметил он с завуалированным вежливостью раздражением. – Сейчас прошу не перебивать.

Карина смолкла, словив улыбчивый взгляд Зайкина. Настена некоторое время после еще ухмылялась.

Поговорить они смогли только на перемене в столовой, где первая в этот раз обошлась одним чаем, а вторая – сырниками. Любимый стол заняла компания хохочущих первокурсниц. Подруги едва нашли свободное место. Несмотря на короткую перемену все почему-то решили перекусить или у какого-то курса выдалось «окно» между парами.

– Слушай, ну, кажись, Трунов тебя до сих пор любит, – с воодушевленной хитрецой в глазах улыбнулась Настена и тыкнула вилкой в пышный сырник, похожий на неудавшийся пудинг. – Артур говорил, что тот ему вечно жалуется, не знает, как к тебе подобраться.

– До сих пор? – усмехнулась Карина, дергая пакетик черного чая за ниточку. – Он меня никогда не любил. С чего бы вдруг теперь?

Подруга смотрела на нее, молча жуя. Карина не хотела встречаться с ней глазами, потому всматривалась в то, как коричневая краска чая расплывалась дымом в кипятке, словно чернила осьминога.

– Хм, а зачем ему тогда так позориться? И вообще бегать за тобой, – хмыкнула Настена, подтянув плечи, и сунула лакомство целиком в круглый рот. – Наверняка, не потому, что ему на тебя пофиг.

Карина продолжала глядеть в остывающий чай, пока не услышала шум у витрины столовой.

– Хэй, Супер Майк, покажи, чему вчера научился, – кричал Варданян, налетая на Трунова сзади.

Тот выбирал через пластиковую витрину что-то из выпечки. С другого бока к нему подлетел Каменчук и тоже положил здоровую лапу на плечо. Парень скинул обоих. Два его однокурсника сзади недоумевали.

– Отвалите.

Девушка усмехнулась: «Подвиг, блин».

– Мы тебе шест подогнали, – Варданян кивнул на Зайкина, который пронесся вперед и развернулся к ним лицом с разведенными руками.

– Всегда к твоим услугам, Влад, – ухмыльнулся он. – Я даже костюмчик свой вчерашний одолжу. Тебе пойдет, сладкий. Урр.

Карина тоже злилась на его безрассудство и бескостность языка. Зайкин смерил Трунова приценивающимся взглядом и закивал. Тот вскинул сморщенное лицо, выдохнув пар гнева, и процедил негромко, сжав кулаки, чтобы не взорваться:

– Вот пидор. Я тебе въебу щас, допрыгаешься.

Зайкина это только раззадорило. Хихикнув, он специально запрыгал, подмахивая себе руками, и смотрел с ухмылкой.

– Ну, давай, Влад, скажи, когда будет достаточно.

Трунов дернулся на него, но Варданян тут же возник между ними, выставив руки в стороны. Зайкина толкнул, чтобы тот остановился. Трунов сам уперся в раскрытую ладонь грудью.

– Э, э! Пацаны, тихо! Тихо.

Каменчук держал Трунова за плечо, усмехаясь на Зайкина. Варданян поворачивал голову быстро то на одного, то на другого, ожидая, когда пыл угаснет в глазах обоих. Все в столовой уже следили за стычкой, притихнув. Образовалась внимательная тишина. Только сотрудники гремели посудой за стенкой. Кассир за прилавком тоже глядела на все с опасливым любопытством и по-матерински накрывала руками кассовый аппарат, видимо, боялась, что в него что-нибудь или кто-нибудь прилетит.

– Прикольно, когда парни из-за тебя дерутся, – кокетливо подмигивая, заметила Настена.

Карина глянула на нее со скепсисом и ответила громким шепотом.

– Из-за меня? Да обо мне тут вообще речи не шло!

Она поднялась, схватив полную чашку чая, и двинулась к выходу через парней, чтобы высказать Зайкину свое порицание. Он любого мог вывести из себя. Она понимала Трунова, как это бесит. Ей и самой иногда хотелось хорошенько врезать Зайкину, чтобы заткнуть. Настена поспешила за ней. Перемена заканчивалась.

– Че вы пристали к человеку? – спросила девушка, глядя в лицо Зайкину снизу, но носик при этом все равно задирала. – Че надо мной тогда не стебетесь? Мы с ним вместе этим занимаемся, между прочим.

Трунов округлил глаза, явно не ожидая такой защиты из ниоткуда. Парень вмиг размягчился. Напряжение во всей фигуре упало, кулаки разжались. На губах проступила едва уловимая улыбка. Варданян с Каменчуком переглянулись. Зайкин вскинул брови и положил руки на пояс.

– Прости, Кариш, над тобой издеваться неинтересно. Никаких острых ощущений.

– Дебил, – выдавила она и развернулась, осознав очередное поражение.

На Трунова она специально не смотрела. Не хотела, чтобы он рассчитывал на ее внимание. Под взгляды всех она быстро вышла из столовой, краснея на ходу, а про себя думала: «Зачем вписалась? Хватит обращать на них внимание!». Настена нагнала ее на лестнице.

– Почему Зайкин это сделал? – то ли риторически, то ли у подруги спросила Карина. – Лишь бы посмеяться?

– Что именно?

– Ну, заставил Артура рассказать Трунову про пол дэнс.

Настена пожала плечами.

– При мне он говорил, что хочет посмотреть, насколько тот в отчаянии.

Карина провела головой круг на вдохе.

– Бедный Трунов, по ходу, действительно, в отчаянии, – хихикнула подруга. – Таким жалким я его еще не видела. А то вечно на пафосе.

Карине его теперь тоже стало жаль. На мгновение.

– Почему ты не рассказываешь, из-за чего вы расстались? Явно не в характерах дело.

Настена повернула к ней голову, когда они поднялись на второй этаж и завернули в коридор, где галдели студенты, высыпавшиеся из аудиторий на время перерыва. Никто еще не торопился расходиться по местам.

– По сути, всегда дело в них, – загадочно ответила Карина.

Ей не хотелось мусолить прошлое, опять раскрывать больные раны, терзать собственное сердце и пытать душу. Она стыдилась правды, да и объяснить ее толком бы не смогла, как ей казалось. Потому предпочитала никогда об этом не думать. Но Трунов заставлял, постоянно о себе напоминая. «Вдруг, действительно, раскаивается и… любит?» – на долю секунды возникала надежда, но девушка тут же присыпала ее убеждением, что люди не меняются. И такие, как Трунов, второго шанса не заслуживают, а Зайкин не заслуживает даже первого.

На следующей лекции она вдруг опомнилась, что Зайкин знает ее самый страшный секрет, и при этом его не выдал, хотя поиздеваться мог бы от души. Над ней бы тогда весь курс смеялся, и не только. Он запросто мог всем разослать ссылку на ее аккаунт после того, как получил свою плату. Но ничего не произошло. Никто не косился, не шептался за спиной. Все, как обычно, не обращали на нее внимания. Зайкин сдержал обещание. Значит, к чему-то он все-таки относился серьезно.

Карина посмотрела в сторону первой парты. Парень старательно записывал нудные предложения лектора желтой ручкой. На предплечье при каждом нажатии проступали жилки и косточки. Лицо не лыбилось. Кудряшки спадали на лоб, приходилось их периодически откидывать. Галстук в форме вафельного рожка с вытянувшимся до самой шеи шоколадным мороженым он перебросил на спину, чтобы не мешал. Она при каждом внимательном взгляде убеждалась: «Ну, ребенок же». Казалось, он и на Трунова напарывался бесстрашно только потому, что еще не знал, какой бывает боль от сильного удара, совсем как мальчишка, прыгающий по заборам и крышам без боязни упасть, потому что еще не падал.

Почувствовав ее взгляд, Зайкин обернулся и улыбнулся. Следом прилетело сообщение в мессенджере. Она никогда не заходила в сам диалог с ним, но читала всплывающие уведомления. Парень это давно понял, потому писал всегда коротко во множество строк. Многие сообщения она пропускала, когда была занята и не видела перед собой телефон, и потом не перечитывала. Все, что он мог ей написать, казалось априори неважным.

«Влюбилась?» – ухмыльнулся смайлик вместо Зайкина.

Он опять повернулся увидеть реакцию. Взглядом она дала понять, что шутка не удалась. В ответ пришло короткое «Жаль», а еще через пару секунд:

«Я просто проверяю

Периодически

Вдруг».

Карина хмыкнула и демонстративно перевернула телефон экраном вниз. Зайкин больше на нее не смотрел и не писал.

Остальные две пары она просидела тенью. Читала новости в телефоне, на вопросы подруги отвечала односложно, на Зайкина не реагировала. Но он сам ее не трогал, всегда чутко улавливая настроение девушки, в котором приставать к ней было опасно. Она благодарила его за это, одновременно поражаясь странному сочетанию в нем упорной навязчивости и уместной деликатности. Внимания ему всегда хватало от других. Или точнее не хватало, потому он его притягивал, буквально требовал, и все охотно ему внимали, слушали дурацкие истории, порой невообразимые, порой странные, порой невеселые. Настена, заскучав с Кариной, тоже отправилась к компании, встав поближе к Варданяну. Тот сразу заулыбался и уступил ей место перед собой, чтобы среди высоких парней девушка хорошо видела главного рассказчика.

До метро подруги отправились вместе. Карина, выйдя на крыльцо, посмотрела в небо, пока Настена застегивала плащ на выходе. Невысоко плавали тучи, серо-белые, не грозные, но затеняющие солнце. Асфальт еще не высох. И пахло сыростью. Она не заметила, пока была внутри, но, видимо, прошел дождь. Стало прохладнее, чем утром. Девушка закрыла куртку на молнию до самого горла и потуже обвязала шарф. Зябкие мурашки все равно пробежали по телу.

– Артур пригласил на их матч с архитектурным универом в четверг, – выбежала Настена, распахнув дверь настежь. – Ты не хочешь посмотреть? На Трунова своего?

На фамилии подруга сделала особенный акцент, игривый, заманчивый, который Карине не понравился. Свое недовольство она выразила суровым взглядом и каменным лицом, но ответила спокойно:

– У меня планы.

В четверг она работала в студии. Даже если бы хотела, не смогла. Трунов точно не стоил пропуска работы.

Карина сидела в почетном втором ряду. Первый занимали запасные игроки и тренеры. Рядом с ней болели Надя, Лена и Гена. Болельщиков, друзей и близких обеих команд, набралось на целый зал. Группы поддержки скандировали речевки, остальные хлопали и выкрикивали междометия одобрения. На кону стоял выход в финал межвузовского чемпионата.

Заканчивалась четвертая партия. Одно очко решило бы исход игры. Команде противников не хватало одного удара мяча в пол, чтобы нарастить преимущество в два очка для победы в партии и сравнить счет матча 2:2. Они не сдавались. Все уже устали и были на взводе. Но атмосфера в зале бодрила и самих зрителей, и игроков, и организаторов.

Влад выглядел максимально сосредоточенным на мяче. Пот блестел на лбу. Отросшие волосы приходилось постоянно отмахивать в сторону. Даже, когда мяч летал над полем противника, его мышцы рефлекторно напрягались, жилки натягивались, а глаза молниеносно бегали. Все тело готовилось к атаке.

Карине передавалось общее волнение. Она наклонилась, положив руки на колени, и сцепила пальцы, чтобы меньше нервничать и ерзать. Следила за парнем, как он за мячом. Друзья рядом кричали в поддержку команды. Тренер ходил взад-вперед, потирая затылок.

Мяч перелетел через сетку. Игрок на четвертой позиции отбросил его в сторону Влада. Он кинулся вперед, чтобы отбить мяч в прыжке. Взгляды всех приковались к его напряженной фигуре. Одна нога оторвалась от гладкой поверхности, рука уже потянулась к мячу, но вторая стопа поскользнулась, и парень рухнул на пол, а мяч улетел в аут. Половина зала резко поднялась и медленно осела. Вторая половина возликовала. Промах означал, что будет пятая, решающая, партия. Карина широко раскрыла рот, испугавшись, и тут же накрыла его ладонью.

Парень почти сразу вскочил на ноги и растерянно оглядел сокомандников. Те стояли на местах и разводили руками, морщась от досады. Тренер сокрушался, крича что-то неразборчивое под гам болельщиков противной стороны.

Когда объявили перерыв, девушка подбежала к площадке. Влад вместе с другими шагал с опущенной головой, стискивая пальцами подбородок, к тренеру. Она ждала в стороне, слушая, как тот ругается. Мужчина натурально взбесился, схватил парня за шею, что-то проговорил ему лоб в лоб, потом перешел на остальных. Только волосатая рука его отпустила, парень отшагнул назад и вскинул голову. Озираясь, зацепился глазами за лицо Карины. Она ему улыбнулась и помахала. Влад тяжко вздохнул. Во взгляде читалось поражение и огорчение.

– Надо же так лохануться, – сказал он подавленно, подбежав к девушке.

Она прижала его к себе крепко и прошептала.

– С любым могло случиться. Не принимай на себя.

– Я всю команду подвел. Весь универ подставил.

– Не гипертрофируй, – Карина высвободила его из объятий, чтобы посмотреть в глаза и улыбнуться. Печальными они казались еще красивее. – Вы пока не проиграли. У тебя есть отличный шанс доказать, что ты все равно лучший, несмотря на промахи.

Влад снова притянул ее к себе и выдохнул.

– Если выиграете, вечером тебя ждет горячий сюрприз, – захихикала она.

Парень встрепенулся и поцеловал ее в губы с напором. Девушка после поцелуя снова посмотрела ему в глаза и сказала серьезно.

– Если проиграете, сюрприз будет еще горячее.

– Ты меня мотивируешь или как? – засмеялся Влад.

– Мне не важна победа. Мне важен ты. Не хочу, чтобы ты расстраивался.

Он попытался ее опять поцеловать, но судья позвал всех на площадку. Парень чмокнул воздух и убежал с улыбкой на лице. Карина следила за ним, не отрываясь, даже на место не вернулась, смотрела, стоя, держала кулаки, кричала, когда они забивали очки.

Влад порхал над площадкой. На нее не оглядывался, сконцентрировался на игре. Зато больше не пропустил ни одного мяча. Их команда выиграла со счетом 15:10. После победного очка он пробежал торжественный круг по своей половине поля. Парни его окружили, чтобы пожать руку. Тренер довольно ухмылялся. Карина искренне радовалась за Влада и ждала, когда он прибежит к ней делиться эмоциями.

Но он долго еще обсуждал игру с тренером и с ребятами из команды. Встретились они уже на улице. Девушка ждала его у рубинового «БМВ», давно попрощавшись с Надей, Леной и Геной.

– Где мой обещанный сюрприз?

Влад запихнул ее на заднее сиденье и расстегнул ширинку. Карина улыбнулась, откинулась на спинку и облизала губы. Посмотрев ему снизу в глаза, она схватила стоячий член и медленно засунула его в рот. Парень выдавил вздох наслаждения.

По двору они шли молча. Карина торопилась, широко шагая. Настена семенила, мечтательно озираясь по сторонам. Влюбленная улыбка украшала розовое лицо.

– Неужели там Сиран не будет? – Карина решила опустить ее с небес на землю.

Настена пожала плечами и склонила голову. Прием сработал. Улыбка потускнела. Радость в голосе заглохла. Тучи как будто нависли прямо над ними.

– Не знаю. Она вроде на все его игры ходит.

– Я бы на твоем месте тогда тоже не пошла. Что тебе там делать? Ревностью только мучиться.

Они встретились глазами. В Настениных читались одновременно сомнение и сожаление. Она отвела свои в сторону и крепче прижала сумку к животу сбоку.

– Я просто тоже хочу с ним общаться, – выдохнула подруга через минуту. – Ищу любую возможность. Как твой Трунов.

Карина пропустила ее вперед через открытую калитку.

– Хватит уже упоминать это имя, – раздражилась девушка.

Еще какое-то время они не разговаривали. Шум улицы сразу стал громче. Автомобили брызгали слякотью в стороны, шурша шинами. Крики с детской площадки напротив стали отчетливее и писклявее. Где-то вдалеке громыхал многотонный грузовик. Проспект гудел и поскрипывал.

– Девчонки, вы до метро? – раздался сзади бодрый голос Варданяна.

Он был один и бежал к ним на длинных ногах, лавируя между прохожими. Настена снова засияла. Карина посмотрела на нее удрученно и заметила:

– Вспомнишь говно, вот и оно.

– Кар, – одернула подруга и снова заулыбалась парню.

– Где твои дружки? – спросила Карина с претензией, когда он подбежал к ним.

– Тебя какой именно интересует? – усмехнулся Варданян. – Зайкин? Трунов?

Девушка закатила глаза, развернулась и двинулась дальше. Все ее бесили. Особенно Настена со своей слепой любовью к этому придурку, который вечно притворялся хорошим, а сам совал нос в чужую личную жизнь, хотя с собственной толком разобраться не мог. Или не хотел, что вызывало еще больше вопросов.

– Тебе не холодно? – спросил он у Настены с мягкостью в голосе и положил руку на спину в районе лопаток.

С Кариной он так не разговаривал. Такая мелочь ее тоже бесила, потому что передавала подруге ложные сигналы, на которые та реагировала инстинктивно остро.

– Нормально, спасибо, – Настена заправила прядку волос за ухо и зарумянилась.

Карина сперва шагала чуть впереди, но пара быстро ее нагнала, и все трое пошли в один ряд с Настеной посередине.

– Ты решила, придешь в четверг? – обратился Варданян к последней.

Карина успела стрельнуть в Настену предупредительно строгим взглядом перед тем, как та ответила:

– Посмотрим.

Варданян уловил молчаливый разговор подруг и спросил уже у Карины.

– А ты не собираешься на матч? Тебе там кое-кто будет очень рад.

Он поиграл бровями, усмехаясь.

– А тебе, Артур, не надоело играть роль купидонова гонца? – не поворачиваясь, ответила Карина. – И определись уже, на кого из них ты работаешь.

– Я самозанятый, – без обиды ответил парень.

Настена подняла голову к небу. Закапал дождь. Карина с Варданяном последовали ее примеру на автомате. Капли увеличивались и ускорялись быстро. Парень достал зонт и передал Настене, сказав:

– Держите.

– Спасибо, – улыбнулась девушка, раскрыв зонт над собой и Кариной. – Иди к нам, может, поместишься.

Варданян, напротив, чуть отстранился. Низко сидящий зонт ему мешал.

– Да не, спасибо. Я в порядке.

«Джентльмен, епта», – злилась про себя Карина, но из-под зонта не выходила. Свой она не взяла, потому что с утра плохо соображала, суетилась, злилась на Варданяна, и на Трунова, и на Зайкина, на всех и вся. Внутренней злости ей с лихвой хватало на весь мир, зато внимания – ни на что.

Дальше она в разговоре не участвовала. Парочка ворковала ни о чем. Варданян рассказывал о предстоящем матче, все еще не утратив надежду завлечь туда Настену, внушал интригу, расписывал сборную архитектурного, как грозных и целеустремленных противников. Девушка много посмеивалась, но слушала внимательно и смотрела во все глаза. Карину они почти не замечали, а она и не пыталась привлекать к себе внимание. Ей было, о чем подумать. В веб-студии ее ждал ранее назначенный приват с Вацлавом, от предвкушения которого все нутро сворачивалось.

Карина ненавидела это в себе больше, чем все остальное, – дурацкую привычку смаковать неприятные воспоминания и накручивать себя ожиданием неминуемого. Каждый раз после встречи с мембером модель успокаивала себя тем, что это закончилось и до следующей еще далеко, но та, казалось, наступала быстрее, чем предыдущая, а она еще не успела отойти. Хотя Вацлав был перфекционистом и все делал по строгому расписанию, поэтому запрашивал приват с математически точной периодичностью. Но у нее все равно создавалось ощущение, что с каждым разом они видятся все чаще и чаще, а промежутки между свиданиями несправедливо укорачиваются.

Стандартные гигиенические процедуры перед работой ее в этот раз не успокоили. Не хотелось покидать уютную, хоть и пустую квартиру, но работа окупала и эту квартиру, и уют в ней, поэтому выбора не оставалось. Сложив в сумку все игрушки и вещи, она повезла их обратно в студию.

Там опять администратором была Наталья. В этот раз она бегала по квартире в спортивном костюме и с кем-то ругалась по телефону, между делом открыв Карине дверь. На кухне никто не сидел. Все двери в комнаты были закрыты. Из нескольких сразу доносились ласковые стоны. Из одной, соседней с ее комнатой, вылетал ворчливый мат. «Аля и Оля», – сразу узнала девушка.

Перед приватом Карина вела обычную трансляцию для всех. В первую очередь она отчиталась о покупке браслета, на который поклонники скидывали ей подарки. Продемонстрировала всем украшение на руке и разослала воздушные поцелуйчики. Потом долго сидела, отстраненно глядя в одну точку. Сознание кружило пустые мысли и абстрактные воспоминания в предвкушении встречи с нелюбимым поклонником. Немного удалось отвлечься в групповом чате, поиграть с вибратором, чуть-чуть расслабиться.

Но затем объявился Вацлав. На экране появился костлявый мужчина с остатками седины по бокам яйцеобразной головы. Он всегда был аккуратно одет, любил ромбовидные пуловеры и обжигающе белые рубашки. За овальными очками прятались впавшие светло-карие глаза с желтоватыми белками. Морщины острыми стрелками вылетали из уголков на виски и щеки. На лбу тоже красовались глубокие и тонкие впадины от постоянного напряжения мысли. Мосластые пальцы он любил сцеплять перед лицом, ставя локти на стол.

– Здравствуй, дорогая, давно не виделись, – говорил он на литературном английском с ужасным польским акцентом. – Как отпраздновала день рождения?

– Привет, – чуть небрежно, в привычной манере, отвечала Карина, расправляя плечи и выпячивая грудь. – Попробовала молекулярную кухню.

– С молодым человеком?

Вацлав постоянно задавал этот вопрос, то ли ждал, когда она, наконец, обзаведется парнем, чтобы был лишний повод ее упрекать, то ли, наоборот, боялся этого. Девушка устала отвечать, что никого у нее нет. Даже в планах.

– С сестрой.

Вацлав закивал, пристально глядя в камеру. У нее всегда мурашки ходили от такого взгляда. Казалось, будто мысленно он снимает с нее скальп, но мышцы рта продолжали натужно улыбаться.

– И как, понравилось?

Карина пожала плечами.

– Ожидала большего.

– Я тоже все эти изыски современные терпеть не могу, – поддакнул мужчина. – Ты знаешь, малышка, мое любимое блюдо.

Он протянул руку за края обзора камеры и вернул с блюдцем, на котором теплились аккуратные колбаски темно-коричневого кала. Карине всегда казалось, что исходящий от них зловонный пар просачивался сквозь кулер ноутбука. Наверно, потому что Вацлав, как истинный гурман, перед трапезой любил раздразнить себя предвкушением деликатеса, смакуя запахи. Она боролась с приступом рвоты, сжимая зубы внутри, но лицо сохраняла ровным.

– Достань свою шоколадку. Возбуди во мне аппетит, – сказал он полуосипшим голосом, вперив в нее два похотливых глаза, в которых отражалось что-то звериное, от гиены или шакала.

Девушка вытащила из ящика приготовленный заранее шоколадный фаллос. Она такие партиями заказывала в одной кондитерской, чтобы всегда быть вооруженной на встречах с ним. За дополнительную плату модель размазывала шоколад по лицу и особенно груди, а после поедала, изображая животный голод, чтобы слюнки стекали по шее вниз. Он смотрел на это с хладнокровной похотью, поедая собственные экскременты, как мороженое, ложечкой. А потом просил ее засовывать дилдо в анальное отверстие, периодически его облизывая. Карина специально для этого держала наготове второй такой же, только чистый, специально для рта. Вацлав пока еще ни разу не словил ее на обмане.

Это все были прелюдии. После игр с собой и шоколадным членом, она должна была, вся измазанная сама, заставлять измазываться его. Мужчина любил, когда модель ругалась жестким матом (для этого она специально набралась ядреных словечек в английском языке и даже несколько особо интересных польских выучила). В конце издевательским полушепотом она давила на его комплексы, стараясь задеть как можно больнее. Он сам во всех своих травмах ей признался исключительно для этого фетиша, чтобы она трепала самые язвенные места.

Он никогда не кончал при ней. Всегда только смотрел, но вид у него при этом менялся. Она чувствовала нарастающее в нем возбуждение по тому, как худое тело цепенело и напрягалось, лицо и шея словно ссыхались, а челюсти продолжали жевать, активнее и активнее. Отвращение в ней стягивало желудок, заставляя содержимое медленно подниматься к горлу. Но жажда хорошей жизни останавливала его у самой глотки. Тошнота застревала в ней комом. Уголки рта насилу поднимались вверх. Мышцы сильно напрягались, чтобы не дать им опуститься.

Ему недавно стукнуло пятьдесят. Юбилей они отмечали онлайн шестичасовым приватом, за который Карина устала так, будто целый месяц работала без сна и отдыха. Его невнятный польский акцент она первые пару месяцев с трудом разбирала, но потом приноровилась, хотя отдельные словечки ей иногда приходилось просто пропускать мимо ушей. Он много нудил, жаловался на весь мир и особенно на женщин, которые всю жизнь его обижали. Большую часть общения ей приходилось страдать от его обид на всех и вся и лишь изредка от копрофагии. В целом, это было терпимо. Зато токены кучей сыпались на счет. Цифры ее грели. Мечта становилась все более реалистичной, приобретала форму и почти осязалась кончиками пальцев. Она словно улавливала дуновения свободы. Мелкие брызги орошали лицо и дезинфицировали загнивающую душу.

После привата с Вацлавом Карина никогда не находила в себе сил вести трансляцию дальше, но смена еще не закончилась. Модель отправилась на перерыв, чтобы отмыться. Хотелось надраить себя до блеска, а лучше вывернуть наизнанку и там каждую ворсинку промыть. Липкий шоколад въедался в кожу. Одновременно терпкий и сладкий запах успокаивал, убеждая сознание, что все это было лишь фудфетишистской забавой.

Услышав голоса девчонок, Карина из ванной отправилась на кухню. Аля и Оля пили «Мартини» в кофейных кружках и целовались носиками, будто и матерных слов никогда не слышали, не то, чтобы обзывали ими друг друга.

– Привет, – радостно воскликнула Карина.

Ей хотелось с ними поболтать, обсудить Зайкина, то, что он теперь знает. Ни с кем больше она не могла поделиться такими переживаниями.

– Привет, Рин, – в один голос ответили подружки.

– Блин, прикиньте, Зайкин меня спалил, – забыв о йогурте, она сразу села за стол и положила руки перед собой, нагибаясь к центру.

Взгляд метался от одной к другой. Обе выпучили глаза. Аля запила шок вермутом. Оля почесала лысую голову и спросила первой:

– И че, как?

– Как он тебя нашел?

– Случайно, – развела руками Карина.

– Только что? – уточнила Аля, подливая «Мартини» в свою кружку.

Лица обеих стали предельно серьезными.

– Нет. В прошлый раз еще, – соврала она, опустив глаза – вовремя опомнилась, что нельзя говорить о втором аккаунте.

– И? – придвинув Алину кружку Карине, не выдержала Оля.

Она пожала плечами и сделала пару глотков. Вермут оказался приторным и вонял специфически. На языке осталось противное послевкусие, которое мозг даже разобрать не мог.

– Ничего. Выторговал поцелуй за молчание.

– Ии? – Аля протянула напряженно.

Карина посмотрела в заинтригованные лица девушек и тихо засмеялась.

– И ничего. Поцеловались. И он никому не сказал. Пока, по крайней мере.

– И как он целуется? – встрепенулась Аля.

Оля махнула на нее рукой небрежно.

– Да погоди ты. А сам он как отреагировал?

– Сказал, что даже рад этому, – Карина опять пожала плечами, потому что сама сомневалась, такому, казалось, невозможно радоваться. – Ну, типа, что у меня нет мужика.

Девушки посмотрели друг на друга и захихикали.

– Ну, это же… круто, – выдавила Оля, осторожно глянув на Карину. – В смысле, ничего страшного, значит.

– Нуу… да… наверное.

Она сама не знала, как к этому относиться.

– Значит, ты можешь ему доверять, – улыбнулась Аля, взяв Карину за руку выше запястья.

Карина посмотрела на нее резко, удивившись этой фразе. Осознание пришло спустя несколько секунд. Она такие слова и не употребляла почти, потому что никому не доверяла, кроме сестры. Но в той девушка была уверена в силу крови, общего детства, единой семьи. А Зайкин был совсем чужим.

– Или ему просто пофиг на меня, на самом деле, – подумала она вслух.

Девчонки посмеялись, будто она удачно сострила. Карина не обратила внимания, углубляясь в мысли.

– Расскажи, как вы поцеловались, – Аля перебила ее раздумья, крепче сжав тонкую кость.

Оля усмехнулась, но глазами спрашивала то же самое. Карина, еще не до конца пришедшая в себя, стянула уголки губ вниз.

– Ну, нормально.

– Если тебя после не стошнило – это уже большой прогресс, – посмеялась лысая, вскинув брови, и кивнула в сторону своей подружки.

Та ее поддержала смехом. Карина почему-то покраснела.

– Да нет, это даже не было настолько противно, насколько я предвкушала, – заметила она, улыбнувшись.

– А он, наверное, улетел в небо от счастья.

Девчонки хихикали, запивая вермутом.

– Да не особо, – Карина задумалась, вспоминая Зайкина. – Ничего не изменилось.

– Подсадил тебя на крючок, – вставила Наталья, остановившись в проеме двери.

Девушки ее раньше не замечали. Она умела подбираться тихо. Оттого слова прозвучали как приговор. Карине стало не по себе.

– В смысле?

Наталья прошла на кухню, к микроволновке, где лежало курительное устройство со стиками, и включила его.

– Ну, он теперь твой секрет знает. И у него есть цель тебя добиться. А еще соперник. Как ты думаешь, захочет ли он воспользоваться своим преимуществом? – ухмыльнулась женщина.

Морщины вокруг рта растянулись в тупоугольный треугольник. Карина глотнула вермута из Алиной кружки. Желудок заурчал, недовольный тем, что его набивают бесполезной жидкостью вместо чего-нибудь питательного. Она только сейчас вспомнила о йогурте.

Над таким исходом событий девушка тоже не думала. Она вообще о Зайкине ничего не знала. Он всегда был такой открытый, что обезоруживало и, возможно, пускало пыль в глаза. Ведь у него тоже были какие-то тайны. По крайней мере, о бывшей девушке он даже друзьям не рассказывал, а она так настойчиво пыталась добиться с ним контакта. Он вполне мог только прикидываться простачком и быть при этом себе на уме. «Зачем он меня Трунову слил?» – всплыло в памяти. Тут же стало страшно. Зайкин мог оказаться опаснее ее бывшего.

– Да ну, Наталья, – махнула рукой Аля. – Он же такой простой. Захотел бы воспользоваться, потребовал бы не поцелуй.

Карина взглянула на нее с надеждой, но уже не верила. Инстинкт подсказывал, что лучше прислушаться к Наталье. Та и опытом была умудрена гораздо больше их троих вместе взятых.

– Дальше – больше, – хмыкнула женщина и затянулась. – Секрет ведь все еще остается. И куда ты денешься?

Девушка сникла и задумалась. Предыдущее воодушевление исчезло без следа. «Да, надо быть настороже», – согласилась она не без тяжести.

После перерыва модель вернулась в общую трансляцию. Почти сразу десять человек зазвали ее в групповой чат, где просили сосать дилдо с силиконовыми яйцами, ласкать собственный анус пальчиками, а под конец стали скидываться на вибропулю.

Групповой чат еще не окончился, а один из постоянных мемберов уже вызывал ее в приват. Поклонник ждал, когда она освободится, и кидал ревнивые сообщения в общую комнату. Она быстро сменила маску на лице и встречала нового гостя с воодушевлением. Этот был канадцем по имени Руфус и любил, когда она хлестала себя длинным силиконовым членом по попе. Он появился несколько месяцев назад и первым делом отправил ей деньги на хоботообразный фаллоиммитатор.

У него было могучее тело, толстое, розовое, волосатое, а член маленьким, даже в возбужденном состоянии. Будучи ревнивым, он часто высказывал негатив в отношении остальных мемберов. Модель, чтобы сгладить углы, убеждала его в ответности чувств, врала, что остальные для нее только бездушные кошельки, а с ним ей хорошо. От этих слов уже тошнило. Она едва шевелила языком, произнося их. Но приходилось.

– Руфус, ты же знаешь, я только с тобой по-настоящему расслабляюсь, – говорила она, подперев голову кулаком. – Я скучала, между прочим. Ты давно не объявлялся.

– Это ты вечно застреваешь в привате по несколько часов, то вообще пропадаешь! – с горячностью воскликнул канадец, а затем прищурился с подозрением. – Или любовника себе завела?

Карине хотелось смеяться. Его претензии на нее звучали глупо, еще более по-идиотски, чем у Зайкина, но она подыгрывала и всегда изображала саму невинность.

– По взгляду вижу, что завела, – он показал желто-серый оскал и закивал.

Ему было всего двадцать семь, но выглядел он на приличные пятьдесят. Морщин было немного, но лысина уже почти накрыла голову, а зубы гнили во рту заживо. Она всегда старалась не смотреть ему в лицо, когда тот улыбался. Сейчас глянула на часы. В этом была и подоплека – она уже хотела спать. Вечер близился к ночи. Но Руфус не торопился. «Соскучился», – удрученно заметила про себя модель.

Все встречи с ним проходили одинаково. Первый час она «наказывала себя», издавая страстные стоны, а он упорно наяривал рукой, а потом приходилось выслушивать его длинные нравоучения. Он учил ее жизни, целомудрию, тому, какой женой и матерью надо быть. Она слушала вполуха, часто думая о своем. В этот вечер о Зайкине.

Домой вернулась ближе к двум ночи и рухнула в постель, не раздеваясь. Собственные мысли тяготили. Хотелось поскорее от них избавиться.

Утро выдалось напряженным и угрюмым. В окно заглядывало серое небо. Сонная Карина заглядывала в пустой холодильник. И тут же его захлопнула, решив, что точно пора сходить в магазин и закупиться чем-нибудь съедобным. Даже йогурт она выпила вчера перед сном. Завтрак купила у метро – овощной ролл в лаваше.

Несмотря на дождь, она надела сегодня черное мини в обтяжку и «лодочки» на шпильках. Захотелось придать себе строгой сексуальности и тем самым уверенности. К встрече с Зайкиным она теперь готовилась, как к беспощадной битве.

А он вел себя обыденно. Хлюпал ботинками, размахивая длинным корпусом, как маятник. Держал телефон перед собой в горизонтальном положении, смотрел видео показа мод, когда Карина демонстративно прошагала мимо, скрипя каблуками о шершавую плитку. Он заметил ее не сразу, только перед лестницей, уткнулся ботинком в первую ступень и поднял голову. Девушка переходила по клетке на второй пролет.

– О, Кариш, привет, – оживился парень и за пару прыжков догнал ее.

Она закатила глаза, бесясь сначала на то, что он ее не с первого раза увидел, а теперь на то, что все-таки увидел.

– Сегодня разговорный клуб у Жерара, ты пойдешь? – заискивающе глядя сбоку, спросил Зайкин.

Карина не поворачивалась, выпячивая суровый профиль. Она и думать забыла об этом, и не сразу сообразила, кто такой Жерар, и только через пару секунд ответила:

– Если ты пойдешь, значит, нет.

Он усмехнулся.

– Ну, я пойду, только если ты пойдешь.

Девушка посмотрела в синие глаза, веселые и беззаботные, злясь на собственное словесное бессилие. Парень понял, что ответа не будет, и продолжил сам.

– Мне показалось, он тебя заинтересовал.

– И теперь ты хочешь нас свести? – она скривила губы в недоухмылку. – Я тебе нравлюсь вообще?

Они остановились на промежуточном уровне между вторым и третьим этажами. Зайкин снова заулыбался по-идиотски и ответил самодовольно, не отводя взгляда:

– Нравишься.

– И какого хрена тогда ты меня то Трунову сливаешь, то на Жерара подбиваешь? – Карина неосознанно повышала голос и жестикулировала резче.

– А что, это работает? – парень задумался. – То есть, если бы я пришел на танцы, мы бы с тобой уже жили долго и счастливо вместе?

Помотав головой, она двинулась дальше наверх, а про себя медленно выдавливала буквы по одной: «И-Д-И-О-Т».

– Я просто с планами после учебы хочу определиться, – Зайкин споткнулся носком о ступень, но схватился за перила и устоял. – Если ты пойдешь, то мне тоже надо. Если нет, не буду тратить время зря.

– Дебил, я же могу сказать, что пойду, и не прийти.

– Блин, – он опустил голову и вскинул рюкзак на плече. – А ты умная… Значит, не пойдешь?

Синие глаза спрашивали искренне, хотя теперь ей казалось, что он специально измывается. Раздражение бурлило внутри.

– Разумеется, пойду, – произнесла девушка напряженно спокойным голосом. – И ты приходи. Трунова с собой приводи.

– Не, он же немецкий учит.

Зайкин махнул рукой и выскочил вперед открыть ей дверь на этаж. Зря, потому что Карине так и хотелось стукнуться об нее лбом. Несколько раз. Чтобы выбить этот глупый разговор из памяти.

Дальше она делала вид, будто его не замечает. В аудиторию вошла первой и сразу прошла на свое место. Зайкин быстро собрал компанию вокруг. Люди сами, как по закону физики, притягивались к нему, причем подтягивались наростом в несколько слоев, особенно если он рассказывал истории. В половину из этих историй поверил бы только полоумный ребенок, но слушали все с интересом. Отрицали, отвергали, отшучивались потом и даже всерьез оспаривали детали на реалистичность, но слушали.

– Думаю, я все-таки схожу на матч, – сообщила Настена, выудив момент во время лекции из-за заминки преподавателя с бумагами.

Самый длинный и интересный курс по маркетингу вел самый скучный профессор – женщина пенсионного возраста, которая занималась рекламой еще до эпохи интернета, но вид у нее был такой, словно она просуществовала всю историю цивилизации. На студентов смотрела пустым взглядом, губами шевелила рефлекторно, паузы выдерживала часто от усталости.

– Мазохистка, – Карина любила коротко характеризовать свое отношение к проблеме.

– Не могу, тянет, – так же лаконично объяснилась подруга и подперла левую щеку рукой, прикрываясь от въедливого взгляда соседки.

Из всех четырех пар лекций Карина ничего не усвоила. Она с самого начала не испытывала интереса к менеджменту и поступила только родителей ради. Для них же и стремилась получить диплом, даже если приходилось отдать за это в конечном итоге два миллиона. Девушка бы с удовольствием потратила эти деньги на что-нибудь более полезное, но хотелось им что-то доказать или показать. Надежда на принятие и одобрение еще не угасла, хоть мысленно она всегда твердила, что живет для себя.

Они шли с Настеной по коридору первого этажа. Подруга рассказывала о том, что нашла недалеко от дома женский фитнес-клуб, где, наконец, сможет без стеснения тренироваться. Им навстречу шагал Жерар, одновременно твердой и мягкой походкой. Он увидел Карину издалека и не отводил взгляда до самой встречи. Девушка охотно отвечала на его внимание, рефлекторно и без затрат усилий на обдумывание. Тело выпрямлялось, грудь выпячивалась, бедра стали качаться более раскованно. Глаза выстреливали иголками. Подойдя близко, он многозначительно улыбнулся и заговорил на французском.

– Здравствуй. Хотел напомнить, что сегодня состоится разговорный клуб. Приглашаю.

Девушка сделала такое лицо, будто давно собиралась, хотя не знала даже темы обсуждения.

– Здравствуй, спасибо. Я обязательно приду.

– Буду ждать, – подмигнул преподаватель и, быстро поклонившись Настене головой, прошел дальше.

Карина обернулась на него, чтобы оценить фигуру и решить для себя, стоит оно того или нет, но напоролась на синие глаза.

– Ну, ему-то ты не соврала? – на ходу спросил Зайкин, двигаясь в сторону выхода.

В голосе слышался тонкий упрек или жалоба. Девушка хмыкнула, злорадствуя про себя: «Пусть помучается».

– Не знаю, – игриво приподняла она правое плечико. – Еще не решила.

Парень помотал головой и встретился взглядом с Настеной. Та улыбалась сочувственно. Втроем они дошли до холла, пока Зайкин не остановился, как вкопанный. Он шел первым, потому уже завернул за угол и смотрел на кого-то потерянно. Девушки обошли его с обоих боков и тоже встали, как послушные лакеи.

У дивана, застыв словно привидение, стояла девушка, светлая сама и носившая все белое. Модельные параметры позволяли любому оверсайзу смотреться на ней привлекательно. Она носила свободный свитер, растянутый почти до колен, которые выпячивались из дырявых джинс. Девушка казалась эфемерной и плоской. Кожа на щеках и руках почти просвечивала, косточки на запястьях и пальцах безобразно выпирали, а видимость груди создавал только бюстгальтер. Но в эффектности ей было не отказать. Студенты, проходившие мимо, заглядывались. Огромные, на пол-лица, глаза жидкого желтого цвета не моргали, впивались в Зайкина, который сам весь побледнел.

– Перестань меня преследовать, – выдавил он черство, оттаяв, и двинулся к двери мимо девушки.

– Зай, выслушай меня, пожалуйста, – залепетала она, кинувшись за ним.

Карина с Настеной переглянулись. У обеих нарисованные брови полезли на лоб.

– Та самая Лина? – догадалась первой Настена и, схватив подругу за руку, потащила следом на улицу.

– Пожалуйста, Зай, – девушка семенила за парнем сбоку.

Он мотал кудрями и глядел под ноги. Шагал быстро. Даже клоунские ботинки его не тормозили. Карина с Настеной остановились на крыльце, стараясь слишком явно не выдавать своего любопытства, хотя не заметить это мог только глубоко погруженный в собственные проблемы человек, как Зайкин сейчас.

– Лин, хватит портить мне жизнь, – повысил он голос, повернув к приставучей спутнице голову. – Ты и так уже все сделала по максимуму.

Та чуть отпрянула, но быстро пришла в себя и снова засеменила, пытаясь его обогнать, чтобы посмотреть в глаза. На ее лице четко отпечаталась гримаса отчаяния. Глаза слезились. Другие студенты оборачивались на них, все следили за Зайкиным.

– Зай, я же не хотела этого.

Парень вскинул голову. Изо рта в небо вылетел короткий напряженный смешок. Они уже подходили к калитке. Перед самым выходом он остановился и посмотрел на девушку в упор. Глаза были красные, как обычно. На щеках проступили желваки.

– Мне больно тебя видеть, – на слове «больно» у него надломился голос.

Настена медленно, но верно тащила Карину за ними по дорожке, даже не пытаясь притворяться, что ей неинтересно, в отличие от подруги, которая бездарно изображала равнодушие, хотя уши вытянула вперед.

– Знаю. Мне тоже очень больно, – тише ответила Лина, почти плача и, выдержав паузу, добавила. – Но еще больнее тебя не видеть.

Слезы по очереди выкатились из глаз. Зайкин зажмурился, закусал губы и двинулся дальше к машине, которую удачно припарковал как раз напротив ворот. Автомобиль разблокировался, пару раз пискнув. Он сел на водительское место. Девушка торопилась занять пассажирское. Карина с Настеной подошли к калитке, но на уличный тротуар выходить боялись.

Зайкин вылетел из собственного хэтчбека, как кошка из горящего дома, когда она захлопнула за собой крохотную дверцу. Он огляделся по сторонам, не замечая толпу внимательных свидетелей, и проголосовал на дороге. Первый же автомобиль остановился и опустил окно.

– Никол, подбросишь? – спросил Зайкин у водителя, открывая дверь.

– Зай, ключи ведь у меня. Куда ты? – жалобно протянула Лина, вылезая из хэтчбека справа.

– Пользуйся пока, – бросил парень, и машина тронулась.

Карина с Настеной с разинутыми ртами наблюдали, как белый седан красиво уезжает в закат, даже если был разгар дня. В воображении картинка рисовалась именно такой.

– Вот это драма! – заметила подруга.

Карина внутри себя согласилась с этим, но внешне только руки на груди скрестила и уставилась на оторопевшую девушку у хэтчбека. Та пнула колесо и села внутрь. Еще через минуту Зайкинский «Смарт» выехал в обратную от «заката» сторону. «Чем же она так перед ним провинилась?» – вертелся на языке вопрос.

– Он что-нибудь рассказывал о ней? – спросила Карина у Настены, хмуря брови.

Они неторопливо шли по тротуару к метро. Подруга повертела головой.

– Я так понимаю, даже Рита не в курсах.

Помолчав недолго, Карина усмехнулась.

– Как такая красотка могла на него клюнуть?

Настена посмотрела на нее с обиженным недоумением.

– Действительно, Зайка же такой урод. Как у него вообще могла быть девушка? – тон принял саркастический окрас. – Любви ведь достойны только красивые. Как ты.

Настена защищала Зайкина, как себя. Губы надула, взгляд заморозила, даже узкие плечи чуть расширила. Карина тоже не хотела уступать, что-то внутри нее злилось и лезло наружу, особенно после такого упрека. Но она увела глаза в сторону, чтобы больше не провоцировать ни себя, ни подругу, и начала расспрашивать о женском фитнесе, лишь бы восстановить хрупкий мир. Разговор клеился всухую. Настена отвечала, но теперь без охоты. В метро они попрощались, не поднимая глаз.

Карина зашла в группу разговорного клуба посмотреть локацию. Занятие начиналось в пять вечера и планировалось на два часа. «Отлично, успею еще постримить», – обрадовалась она. Ехать обедать домой было бессмысленно, поэтому девушка перекусила в ресторане. Долго выбирала между кремовым сырным и тыквенным супами и приставала к официанту, требуя подробно описать состав каждого, хотя ничего ей это не дало. Просто злость скреблась о нервы, хотелось на кого-то ее выплеснуть.

В этот раз клуб расположился в местечковой чайной для любителей экзотических напитков народов мира. В интерьере доминировал бамбук, а в мебели – текстиль. С потолка свисали лески с погремушками из шишек, камней и другой мелкой чепухи. Музыка играла китайская, подходящая для традиционных чаепитий.

Чтобы не чувствовать себя неловко, пока все только подходили, Карина заказала грушевый чай с жасмином и села в уголок в кресло-мешок. Такие расставили кругом в центре зала специально для посетителей клуба, а столики сдвинули к стенам. Карина пользовалась одним из них.

Публика собиралась разная, но в большинстве своем молодые люди, видимо, студенты, у которых Жерар преподавал, и их друзья. Впрочем, нашлись и люди постарше, как будто случайные прохожие, которые приходили либо дэутами, либо трио. Вкупе скопилась немаленькая толпа, человек двадцать, не меньше. Зайкин пока не появлялся.

Заходя, все спрашивали подтверждения, точно ли здесь разговорный клуб, хотя чайная состояла всего из одного зала, и два мероприятия двум разным компаниям здесь было не провести сугубо технически. Но ранее пришедшие спокойно кивали или отвечали многоголосым «Да» во главе с администратором заведения.

Карина дула на горячий чай и чуть не выронила чашку, услышав резкий выпад в свою сторону.

– А ты что здесь делаешь?

Перед ней возникла знакомая фигура с утянутой корсетом талией. Крашенные в блонд темные волосы просвечивали коричневатой желтизной по всей длине каре. Красный свитер оголял широкие плечи, визуально делая их еще квадратнее и объемнее. Тренд на облегание был выдержан до конца черной юбкой-карандашом. Выглядело элегантно и слишком по-взрослому. Вербицкая Надя сменила имидж за лето. Карина и не сразу ее узнала. Она помнила подружку дерзкой пацанкой в коже, джинсовых юбках и ярких блузках. Платья та носила редко, а в обтяжку никогда раньше. Теперь пышный бюст агрессивно выпирал наружу и ничто его не сдерживало. «Ага, наряд для соблазнения, – смекнула Карина за секунду. – Видимо, ты уже полностью она. Значит, на Жерара все-таки охотишься?». В ней проснулся дух соперничества. Или банальная жажда мести. Теперь не замутить с французом было нельзя.

– У тебя какая-то особая диета, что ты еду вечно с собой носишь? – спросила Надя, едва удерживая в обеих руках здоровый сэндвич с ветчиной, овощами и зеленью, который продавали в столовой.

– Нет, – растерявшись, ответила Карина и положила вилку с нанизанными макаронами обратно в пластиковый контейнер.

Вся компания из четырех человек перевела на нее внимание. Лицо покрылось краской стыда. Влад быстро опустил взгляд. Гена с Леной догадливо улыбались.

– Просто… не доверяю еде вне дома, – придумала она отговорку, когда момент уже был упущен.

Аппетит пропал, но оставалась еще целая половина порции. Отец всегда ругал ее в детстве, если она не доедала, поэтому Карина привыкла впихивать в себя еду насилу, иногда до тошноты. Выбрасывать остатки в мусорное ведро ее быстро отучили. Однажды застукав дочь с поличным, отец выпотрошил весь мусор ей на голову. И сейчас она продолжала следовать привычке, хотя отец бы никогда не узнал и даже не поинтересовался бы, полностью ли она съела обед в университете. Потому Карина ела порцию макарон, которую не съела вчера. Два дня проносила их в сумке, не решаясь выбросить.

– Влад, ну, позаботься о своей девушке, – в шутку упрекнул друга Гена, толкнув локтем в бок. – Своди ее в нормальный ресторан, где людей не травят.

– Водил уже, – улыбнулся тот, стрельнув в Карину взглядом. – Она там тоже ничего не ест.

– Ты типа эко? Только натурьем питаешься? – с ноткой презрения подметила Надя, вскинув брови. – Чем интересно эти пресные макарохи лучше спагетти карбонара в любом ресторане?

– Не знаю. Эти мама приготовила, – слова как будто выжимались из мясорубки, невнятные, мягкие, фаршированные.

Надя засмеялась громко. Ветчина из сэндвича вывалилась на стол. Девушка беззаботно подняла ее вместе с крошками, которые оставила компания, занимавшая стол до них, и сунула обратно в рот. Карина едва сдержала гримасу отвращения. Желудок начал выворачиваться наизнанку. А контейнер был полон еще на целую половину. Она сделала паузу, чтобы перебороть тошноту и чувство обиды.

– Да ты просто реально в нормальных местах не бывала, не знаешь, какие там чудеса повара вытворяют, вот и давишься тем, что мамка приготовила, – Надя разгорячилась и стала говорить эмоциональнее. – Твоя мамка вряд ли так сможет.

– Моя мама тоже повар, – насупилась Карина.

– Да ладно? – воскликнули сразу несколько.

Влад улыбнулся.

– И в каком ресторане?

Карина опустила взгляд.

– В школьной столовой.

– Ооу, – на Надином лице образовалась непонятная гримаса из смеси жалости и омерзения. – Надеюсь, не в моей школе. Потому что нас кормили там отвратительно.

– О да, – поддержал ее Гена.

– Уж лучше травануться спагетти карбонара, – цокнула Лена.

Карина почувствовала, как кровь залила все лицо под кожей, обжигая изнутри. Перед Владом ей было стыдно особенно, потому что он как будто испытывал стыд за нее. Посмеивался неискренне, взглядом стрелял быстро и метко, ни на чем подолгу не останавливаясь, на девушку смотрел осторожно. Сам он никогда не поднимал вопрос социального неравенства и не интересовался ее семьей. Хотя порой, когда она невольно выдавала собственную бедность, ужасаясь ценам в местах, где они развлекались, парень хмурился или откровенно недоумевал. Неловкость пытался заглушить шутками или сарказмом.

Неприятный разговор закончился, а тошнота так и не прошла. Целую пару Карина мучилась, а после решила искусственно вызвать рвоту, чтобы больше не мутило – боялась прийти домой в паршивом состоянии. Мать бы точно допрашивала и узнала бы, что виной тому макароны, которые дочь не съела вовремя.

Распахнув первую кабинку, девушка застыла в шоке. Над унитазом стояла Надя, держа в руках под юбкой член. Собственный. Она так писала. Карина тут же захлопнула кабинку обратно и захлопала глазами, совсем как мать.

– Стой! – крикнула встревоженная Надя и распахнула дверь.

Девушка и не собиралась двигаться, осталась на месте, смотрела прямо. Надины глаза округлились на пол-лица. Пышная грудь вздымалась лихорадочно. Руки она сцепила в единый кулак на животе, стянутом корсетом.

– Пожалуйста, не говори никому, – взмолила она.

Или он. Карина ничего не понимала. Наконец, до нее стало доходить.

– Значит… не брат… а ты?..

Надя кивнула неуверенно. Карина вздохнула. Ей в принципе было плевать, с членом та или без. Со своим телом она могла делать, что угодно. Просто получилось неловко узнать об этом так.

– Разумеется, я никому не скажу, – успокоила она подругу. – Это твое дело. Я ничего не видела.

В таком состоянии разговаривать по душам не хотелось. Шок прошел, и тошнота вернулась. Надя тоже явно не была настроена на дружескую беседу. Они просто молча разошлись. Надя выбежала из туалета, а Карина вошла в кабинку, сунув два пальца в рот. Пока содержимое желудка вываливалось наружу, в голове укладывалась новая информация.

– Язык практиковать пришла, – улыбнулась Карина невозмутимо, медленно прохаживаясь взглядом по фигуре бывшей однокурсницы.

– Боишься французский завалить? – фыркнула Надя. – Решила действовать привычными методами?

– Нивелирую риски.

Ухмылка сползла с лица Карины. Голос остался ровным. Взгляд привлек прыгучий Жерар, возникший в центре неровного круга. Группа закопошилась и затихла. Преподаватель оглядел всех по очереди, улыбаясь, как американские телеведущие, и остановился на Карине. Говорить он начал по-русски с сексуальным акцентом.

– Всем здравствуйте, дорогие друзья. Спасибо, что пришли. Прошу не стесняться, занимать лучшие места.

Заняты были не то, что лучшие, но и почти все места. Пустовало только одно, рядом с Кариной, как будто специально ждало Зайкина, а он не появлялся.

Когда все сели ровно и повернули лица к центру, где стоял Жерар, он заговорил на французском.

– Сейчас я передам вам малярную ленту по кругу. Напишите, пожалуйста, ваши имена на ней и прикрепите где-нибудь на видном месте, чтобы мы знали, как друг к другу обращаться.

Он продемонстрировал, как это сделать, на себе. Имя написал на русском и приклеил рваный кусок ленты над левой грудью. Скотч пошел по рукам, а ведущий продолжил.

– Сегодня тема нашей дискуссии звучит так: «Женская сексуальность: пользоваться или распоряжаться?».

Взгляд ведущего опять остановился на Карине. Она как раз клеила себе на грудь импровизированный бейдж и в ответ слабо улыбнулась так, чтобы это не выглядело слишком демонстративно, потому что вся группа следила за глазами Жерара. Надя особенно. Но отказать себе в удовольствии позлить бывшую подружку Карина тоже не могла.

– Есть ли те, кто читал прикрепленные в посте материалы? – спросил француз, выходя за рамки круга, чтобы перестать быть центром дискуссии.

Несколько человек подняли руки. Карина пила чай. Она даже на тему не посмотрела. Топик звучал странно. И по невероятному стечению жизненных обстоятельств был для нее весьма актуален, хоть она и не знала ни сути, ни контекста.

Жерар попросил одну девушку, выше всех поднявшую руку, поделиться содержанием первой статьи с остальными. Как поняла Карина, статьи отражали две разных точки зрения на женскую сексуальность. Девушка с фиолетовыми волосами, убранными белым бантом, с маленькой тату в форме бабочки под глазом, в платье-толстовке и колготках в цветочек охотно рассказывала.

– В первой статье авторка – она использовала именно феминитив на французском языке, – рассуждает в историческом и современном контекстах о женской сексуальности как… о чем-то… как о товаре, наверное, как о благе, которым пользуются мужчины. Женщины рассматриваются именно с точки зрения эксплуатации. На протяжении многих веков именно так и было. Родные семьи буквально продавали женщин мужчинам под видом брака, женщины издревле занимались проституцией, чтобы выжить, были содержанками, даже в современных отношениях между мужчиной и женщиной, последняя воспринимается как ресурс, который нужно покупать различными ухаживаниями и содержать впоследствии.

Высказываясь вполне официальным языком, возможно, повторяя за автором статьи, девушка не могла скрыть собственную мимику, которая выдавала насмешку. Сама она выглядела слишком юной и инфантильной, чтобы рассуждать о таких взрослых материях, на Каринин взгляд, но говорила уверенно.

– Много внимания авторка уделяет проституции, то одобряя, то осуждая ее. В целом, все сводится к тому, что с давних времен и по сей день женщина воспринимается как материальное благо, как объект сексуального удовлетворения, которым можно не только пользоваться, но и владеть, и даже хвастаться.

– Благодарю вас, Лиза, – присмотревшись к надписи на малярной ленте, кивнул Жерар и двинулся по кругу за спинами слушателей. – Кто прочитал вторую статью и готов поделиться мнением?

На этот раз высказаться решил мужчина средних лет с проплешинами на голове и джинсах. Он говорил гораздо медленнее, будто переводил буквально каждое слово, но внятно и четко. Такой темп речи позволял Карине параллельно анализировать услышанное.

– Статья, конечно, интересная, – хмыкнул мужчина перед тем, как начать пересказ. – В ней утверждается, что женщины вправе свободно распоряжаться собственной сексуальностью, хоть как, хоть платно, хоть бесплатно, хоть по бартеру. И что это не должно порицаться обществом, как сейчас делается в большинстве стран. И что это вполне нормально для современной женщины за свою сексуальность требовать соразмерной платы.

Говоря это, он мотал головой, будто собственным словам не верил.

– Благодарю, Семен, – поторопился перебить Жерар и кивнул. – Мне показалось, вы упустили пару важных моментов в статье. Во-первых, автор говорит о том, что никто, кроме самой женщины, не вправе распоряжаться ее сексуальностью, а распоряжаться или нет, это ее свободный выбор. Во-вторых, в статье есть нюанс, который я бы хотел озвучить. Автор говорит о том, что женщина вправе брать плату за свою сексуальность, если кто-то готов за это платить, и это не должно осуждаться. Размышляя об этом, автор считает несправедливым, что осуждается только та, кто принимает плату, но не тот, кто ее вносит, потому что предоставление сексуальных услуг – это обоюдная сделка.

– Мужчины не виноваты в собственной физиологии. Природа их такими создала. Им нужен секс, как есть и пить, – вступила в дискуссию рыжая девушка с густыми румянами и вопиюще не подходящим к цвету кожи тональным кремом. – И многие из них вынуждены пользоваться услугами проституток. В конце концов, предложение рождает спрос. За что их осуждать?

– Ну, а проституток за что? – невозмутимо возразила дама под сорок в элегантном костюме кирпичного цвета с канцелярским выражением лица. – Наоборот, они удовлетворяют потребности таких несчастных мужчин. И каждый получает свое.

– Ну, одно дело, когда человек вынужден чем-то пользоваться, потому что иначе не может, а другое дело выманивать деньги у такого несчастного, – не уступала румяная.

– Да проституция со всех сторон отстой, – воскликнул парень, похожий на русскую версию американского фермера. – Женская сексуальность не должна быть товаром. И вся эта дискуссия бессмысленна.

Жерар усмехнулся. Сразу несколько человек бросились в самое пекло спора наперебой. Стало непонятно, кто и что говорит. Мужчина с проплешинами бормотал что-то на русском. Карина молча наблюдала за эмоциями людей, которых тема тронула, как будто косалась каждого лично. Надя тоже не выдержала и высказалась. Громкий голос позволил ей заглушить весь остальной гам.

– Да как будто только проститутки пользуются своей сексуальностью. Проститутки как раз самые несчастные из таких вертихвосток и самые честные. Они в открытую торгуют собой и назначают всем одинаковую цену, чаще заниженную. А ведь есть куча латентных шлюх, которые продают себя гораздо дороже, чем стоят, пудря мозги глупым, но богатым мужчинам, – блестящие глаза пробежали по Карининой фигуре. – Манипулируют такими мужчинами и при этом не испытывают ни зазрений совести, ни особого порицания общества. Живут себе вполне комфортно.

– Ну, многие мужчины сами готовы обеспечивать таких женщин, сами задаривают подарками, чтобы получать желанное, – женщина в элегантном костюме говорила таким тоном, будто больше размышляла, чем спорила.

– Вот, – вставил Жерар, остановившись за Надей, – как определить ту грань между использованием мужчинами женщин и использованием женщинами мужчин, а главное, где место распоряжению женщинами собственной сексуальностью.

Он остановился взглядом на девушке в сером платье с белым ободком на голове, которая чуть подалась вперед в порыве что-то сказать, но затихла, покраснев.

– Мы вас слушаем, Дарья, – сказал Жерар, кивнув в ее сторону, и проигнорировал возглас мужчины с проплешинами о невозможности определить такую грань.

– Может быть, дело в чувствах, – тихо проговорила девушка, разглаживая косу. – Сами отношения между мужчиной и женщиной предполагают занятие сексом и подарки. И не всегда это делается с целью эксплуатации.

– Тогда почему мы одних девушек, которые состоят в отношениях с мужчиной, считаем содержанками, а других нет? – уточнил ведущий. – Откуда мы можем знать, что эти люди на самом деле чувствуют? Почему априори бедная юная девушка не может испытывать любви к богатому взрослому мужчине?

– Может, – пожала плечами та.

Толпа опять загалдела.

Карина поняла, что дискуссия ей не интересна. Все эти рассуждения были бесполезными догадками и мнениями. В теории говорить можно было о многом, а по факту всегда все оставалось просто. По крайне мере, в ее жизни. Она была убеждена, что люди не любят сложности, потому все упрощают до примитивов, где серой морали не остается места. В обыденной жизни им просто некогда так глубоко погружаться в тему. При виде пары из состоятельного мужчины и красивой девушки безотказно срабатывает стереотип, просто потому что мозг так устроен. Ей не верили даже, когда она встречалась с Труновым, хотя девушка испытывала к нему чувства. Остальные все равно видели в этом корысть. Особенно Надя, которая сейчас отстаивала собственную убежденность. А он даже не был взрослым и шибко богатым.

Жерар пытался вернуть дискуссию в мирное русло, более конструктивное и абстрактное, но люди разгорячились. Жизненных примеров у каждого нашлось не по одному. Карина перестала слушать где-то на середине. Французский звучал как китайский, ни одно слово не воспринималось мозгом.

– На этом все, – огласил, наконец, Жерар. – Всем большое спасибо за дискуссию! Кто хочет поддержать наш проект, может скинуть по этому номеру пожертвование.

Он выложил лист А4 с крупными жирными цифрами – номер карты для приема переводов. Карина быстро оформила небольшой донат.

Пользуясь моментом, пока толпа расходится, а ведущий ждет, Надя подошла к нему. Карина слышала только обрывки предложений. Но с виду это был стандартный обмен любезностями, какой могли себе позволить преподаватель и студентка, лектор и слушатель, опытный мужчина и юная девушка. Надя подключила весь женский арсенал, которым обладала, особенно напирая на декольте. Жерар смотрел вниз и волей-неволей видел пышный бюст под собой, настолько близко она встала. Ухмылка хорошо передавала его мысли.

«Как дешево», – подумала про себя Карина и двинулась в толпе к выходу. Так было даже лучше. Соблазнить его после Нади, чтобы соперница чувствовала себя обманутой. Жерар все равно провожал ее взглядом.

«А Зайкин так и не пришел, – словно одинокий фонарь на полуночной улице, появилась мысль в голове, когда она выходила из метро. – Может, правда, не так уж я ему и нужна?». Вопрос остался открытым. Додумать помешал звонок сестренки.

– Как свобода? – спросила она с ходу.

Карина улыбнулась и с воодушевлением ответила.

– Прекрасно! Прихожу домой, когда захочу, хожу, в чем хочу, делаю, что хочу, и никто не ворчит.

Полина захихикала.

– Аж завидно.

Девушка сразу нахмурилась. Сердце стянулось. Сестренку тоже хотелось спасти из-под родительского гнета, но пока на это не хватало сил, ни собственных, ни Полины.

– Ты же помнишь, что у меня в субботу дискотека, и мне нужно платье? – в голосе уже звучала претензия, как предвкушение нерадивой забывчивости, но Карина все помнила.

– Конечно, в субботу все купим.

– Отлично. А то Рома, гордый подонок, не особо стремится проявлять знаки внимания. И к Машке клеился вчера. Но в субботу он не должен устоять, – сестренка звучала по-сериальному пафосно и оттого смешно. – Зато Шустриков активизировался.

– Тот, который стремный? – старшая пыталась вспомнить, что об этой фамилии ей сообщала Полина, помнила плохо, но усвоила, что этот поклонник чем-то не нравился.

– Даа, – протянула сестренка. – Весь в прыщах, заросший, усатый уже, одевается отстойно. Редкостный урод. В прямом смысле. Я с таким даже под страхом смерти бы не замутила.

Карина представила, как девчонка корчит брезгливое личико.

– На что рассчитывает, дурак? – на этот вопрос можно было не отвечать, а следующий ее смутил. – Неужели я выгляжу настолько лохушкой?

– Причем здесь это? – недоумевала девушка. – Ты просто красивая, всем нравишься.

– Ну, он же почему-то решил, что заслуживает меня, – фыркнула Полина спесиво. – Я читала в одном журнале, что мы влюбляемся подсознательно в тех, кого считаем себе равными. То ли у него слишком завышенная самооценка, то ли я не так себя подаю, что он считает меня легкодоступной.

Карина не выдержала и рассмеялась. Девчонка часто делилась «мудростью» из девчачьих журналов, которые любила читать, особенно все, что в них касалось психологии. Она полагала, что так становится ближе к этой науке и учится разбираться в людях.

– Че ты смеешься? В этом есть здравое зерно, – оправдывалась сестренка.

– Кто спорит, – старшая еще посмеивалась, а через секунду добавила обратное. – Это бред, Поль.

Собственный опыт с Труновым убеждал бесповоротно – любовь как раз притупляет разность и неравенство.

– Такие лузеры всегда ищут легкую добычу, – голос сестренки продавливал мысль. – Вот Зайкин твой. То же самое ведь. Ты своими откровенными нарядами дала понять, что несложно устроена.

Фраза считалась Кариной как оскорбление. В груди образовался комок обиды, пока небольшой, но готовый раздуться.

– Думаю, за год он сумел сообразить, что это не так.

– Ну, изначально он ведь поэтому влюбился. А дальше просто по инерции двигается. Стереотипы так и работают.

– Ой, все, – девушка устала спорить, да и возразить было нечего.

После разговорного клуба мысли едва шевелились в уставшем сознании. Полина победоносно хмыкнула, попрощалась и бросила трубку.

Карина вошла в квартиру и несколько минут простояла на коврике в темноте, перекручивая сегодняшний день. Все металось и мельтешило. Мысли обрывались на середине, разносились эхом, утопали в бездне подсознания. Накопленная за день информация только теперь начала перевариваться.

Отойдя, она отправилась в ванную, готовиться к стриму, хотя настроения улыбаться после разговора с сестрой не осталось совсем.

Во время трансляции все прошло, как обычно. Модель танцевала и игралась с силиконовыми членами, изображая такой экстаз, который в жизни никогда не испытывала. Ей мечталось делать шоу, как у Райны, а приходилось сосать в позе собачки под попсовую музыку и похабные комментарии. Публику эстетика совсем не волновала. Наоборот, они требовали грязи и пошлости. И она им давала, уже по привычке, на автомате.

Толпа вокруг Зайкина хохотала. Он гримасничал, изображая то ли предсмертные конвульсии, то ли танец обкуренного шамана, то ли брачные игры специфических шимпанзе, причем весьма специфических.

Карина быстро прошла через другой ряд, пустой, к своему месту, стараясь не смотреть на компанию.

– Блин, я такой тупости давно не видел, – сам посмеивался парень. – Настена еще час после ржала, наверное. Даже поперхнулась за ужином. А это ужастик!

– Зай, если у них актерская игра на твоем уровне, то я не удивляюсь, – усмехнулась Игнатьева, вжимаясь в объятия Гоги, который вдавился в стул под ней.

– Да я в разы талантливее! – возмутился Зайкин.

– Погоди, ты с Настеной ходил? – нахмурился Варданян.

Тот посмотрел на друга невинными глазами и пожал плечами.

– Ну, да, мы после вашего матча как раз по пути в киношку зашли.

Варданян ничего не ответил, только взглянул на последнюю парту и наткнулся на претензионный взгляд Карины. Она щурилась, вспомнив, что Настена ей вчера звонила во время стрима в веб-студии. Пропущенный увидела лишь поздно ночью и перезванивать не стала. Написала короткое: «Еще не спишь?» в мессенджере, но подруга до сих пор не прочитала. Девушка догадалась, что-то произошло, только что и как оставалось загадкой. А Настена по обыкновению опаздывала. Варданян быстро отвел глаза.

– Но блин самое тупое, что там сцена после титров есть, где убитый зомби восстает из мертвых, – Зайкин раскрыл рот в немом крике, тряся руками у лица, и вознес голову к небу. – И они еще надеются, что люди пойдут на сиквел.

– Ну, ты, по-любому, пойдешь. Трэш – твоя стихия, – заметил Гога, которого еле было слышно из-под распущенных волос Игнатьевой.

– И первую часть еще пересмотрю, – засмеялся Зайкин и сам себе дал пять.

По аудитории разнеслись смешки.

– Блиин, со мной вчера еще такая херня случилась, – замотал головой парень и потер место над правой ягодицей. – Пипец тупая.

Компания затихла. И весь курс уставился на него. Карина тоже напрягла внимание, просто потому что больше его некуда было деть. Зайкин словил ее взгляд.

– О, Кариш, привет! – он помахал рукой, весело улыбаясь.

Девушка ничего не ответила, но обежала компанию глазами. Варданян с Гогой лениво подняли руки в знак приветствия. Игнатьева бросила презрительный взгляд. Иванов кивнул. Гурьев недовольно воскликнул.

– Зай, не отвлекайся.

– Короче, жду трамвай на остановке, – парень развернулся к друзьям и стал водить руками в стороны – он всегда много жестикулировал, когда говорил.

– Трамвай? – удивились сразу несколько, Гурьев уточнил. – А че с твоей тачкой?

– Одолжил, – небрежно бросил Зайкин и продолжил. – Короче, приезжает рухлядь из девяностых с высокими ступеньками и сломанными ручками. А передо мной пацан, мелкий, в таком сером костюме спортивном, застрял, ногу на ступеньку закинуть не может.

Он изобразил жалкие попытки ребенка забраться в трамвай.

– Ну, я помочь решил, приподнял его и поставил внутрь, а он как завопит, – на бледном лице отразился весь испытанный вчера ужас, синие глаза округлились и увеличились. – Я вообще не врубился, и мне тут же в задницу два хлестких удара. Я охренел. Разворачиваюсь, а там второй пацан. Такой же. Только мужик. Ну, как таких людей правильно называют? Невысоких?

Он показал рукой себе по пояс. В компании все тут же нахмурились, мысль зашевелилась.

– Карлики, – с ходу крикнул Гурьев.

– Да не, ну, по-другому.

– Толерантно, типа? – улыбнулся Варданян.

– Ну, типа, по-научному.

– Лилипуты? – предложил с усмешкой Гога.

– Хоббиты! – выпалила Игнатьева.

– Гномы? Низушки? – подхватил Иванов.

Зайкин на все мотал головой.

– Ну, короче, вы поняли, – он махнул рукой и продолжил. – Этот меня по заднице бьет и орет, типа, какого хрена ты мою жену лапаешь.

Все рассмеялись. Не только в компании. Парень вдруг резко обернулся на Карину и поднял руки, как бы показывая «Я чист».

– Кариш, я ее не лапал, на самом деле.

– Зайкин, мне пофиг, – усмехнулась девушка, а сама продолжала прислушиваться.

Он с улыбкой развернулся обратно к компании.

– А я сзади ваще не распознал. Ну, пацан и пацан. А они орут оба, типа, извращенец. Этот меня мутузит в задницу. В центре города, блин! Там народу овердофига. Пипец неловко было. И больно, – парень глянул вниз то ли со стыдом, то ли с грустью. – Короче, трамвай уехал без меня. А я реально только помочь хотел. Думал, мальчик маленький. И сразу, блин, извращенец.

– Ну, кто тебя знает, может, ты испытываешь непреодолимую тягу именно к маленьким мальчикам, – заухмылялся Гурьев.

– Фу на тебя, – ткнула его вбок Игнатьева, сморщившись от отвращения.

– Если и испытывал, то вчерашний мне всю хотелку отбил напрочь, – Зайкин опять потер собственные ягодицы, шипя.

Парни выдавили по смешку. Игнатьева смотрела с жалостью, но едва сдерживала улыбку.

– Ну, ты лошара длинная, – покачал головой Иванов. – Толку в твоем росте, если даже коротышка тебе задницу надрал.

– Ага, причем буквально. Я теперь сидеть не могу.

– Че стоять весь день будешь? – без особого сочувствия спросил Гога.

– Нет, почему, – самодовольно усмехнулся Зайкин и подошел к своему стулу. – Я себе подпопник принес.

Он поднял ортопедическую подушку для сидения с анатомическими выемками.

– Гелевый, с охлаждением, – похвастался парень, заплывшись в счастливой улыбке.

Весь курс засмеялся. Даже Карина.

Настена влетела в аудиторию, словно от урагана убегала. И через секунду стало понятно, почему. Следом возник Губкин, и студенты, как тараканы, рассосались по партам.

– Ну, ты рисковая, – с улыбкой встречая соседку, заметила Карина.

Та не стала отвечать, потому что тяжело дышала, и махала тетрадкой на лицо, загребая этим побольше воздуха.

Всю пару они молчали. Губкин завлекательно рассказывал, да и материала было много, который не стоило пропускать. И сама Настена не изъявляла желания высказываться. На следующей паре они расходились по разным языковым группам, потому возможность спросить о случившемся появилась только на перемене. Карина отвела подругу в столовую.

– Рассказывай, че случилось вчера, – произнесла она нетерпеливо, пролив немного чая на стол.

Настена пила воду из собственной стеклянной бутылки, есть ничего не стала, плюхнулась напротив с таким мрачным видом, будто пробовалась на роль тучи в театр абсурда.

– Я такая дура, – начала подруга, мотая головой, но глаза не поднимала, стыдилась.

Карина смотрела пристально, вытирая салфетками столешницу.

– Я, когда пришла на матч, нашла его глазами на поле и помахала рукой, – Настена предварительно обежала просторный и наполовину пустой зал столовой шпионским взглядом и заговорила тише. – А он мне воздушный поцелуй отправил.

Карина округлила глаза и выдала шок беззвучием.

– Я ему в ответ послала тоже, – подруга сокрушенно стукнула себя ладонью по лбу. – И он приофигел такой. Вижу смотрит, то на меня, то наверх. Я огляделась и увидела прямо над собой его девушку. Мне так стыдно еще никогда не было!

Настена вся сжалась и закрыла лицо руками полностью. Карина стянула губы вбок, не зная, как поддержать, только вздохнула, а в уме повторяла: «Я же говорила».

– В перерыве он подошел на трибуны и меня вообще не замечал. Хотя я с Зайкой рядом сидела. Еще там Гурьев с Ивановым были. Их он, разумеется, не мог проигнорировать. Они так и болтали все вместе, а меня как будто не было, – голос надулся от обиды.

Девушка отвернулась к окну с красными глазами.

– Хорошо хоть Зайка развлекал меня, потом даже в кино сводил и угостил в кафе. Это, правда, помогло. А то я была готова броситься под машину.

Она подняла на подругу жалостливый взгляд и совсем осунулась, прижавшись грудью к столу. Та удивилась. Тому, что Зайкин оказался таким сочувствующим и деликатным.

– И, кажется, он понял, что Артур мне нравится.

– Вряд ли он об этом Варданяну расскажет, – успокоила ее Карина.

Ей самой хотелось верить, что Зайкин умеет хранить секреты. Хотя Настена плохо скрывала эмоции, потому о ее безответной любви к главному красавчику курса, кажется, все догадались еще на первом году обучения. И сам Варданян тоже, чем, по мнению Карины, нагло пользовался.

– Знаешь, я долго сдерживалась, но думаю, он просто козел, – выпалила Карина, поддавшись вспышке раздражения.

– Может быть, – с грустью согласилась Настена и опустила взгляд на бутылку, стенки которой облепили мелкие пузырьки газа. – Но… как-то не похоже.

– А как еще назвать такое поведение? Это же лицемерие.

Карина сама не понимала, почему так злилась. Предположила, что еще не простила Варданяну слив про стрип-пластику, или просто накипело, или сама не до конца была уверена в том, что говорит, потому пыталась высоким тоном придать себе убедительности.

– Молодец такой, зазвал и жену, и любовницу на одно мероприятие. Чего ради? Чтобы поиздеваться над вами обеими? Или только над тобой? Это кощунство.

Более подходящего и смачного слова Карина не подобрала и глотнула чай, который оказался плотным и при этом безвкусным, как будто она пыль заварила. Настена рассмеялась.

– Ну, я же не любовница.

– Вот именно. Хватит на это соглашаться. Смирись уже с тем, что он занят. И бросать свою Сиран не собирается.

Карина скрестила руки на груди. Голова Настены упала на стол. Долго они сидели так в полном молчании и задумчивости. Столовая пустела. Перемена заканчивалась.

– Ты права, – заключила подруга. – Мне надо перестать быть наивной.

Говорила она в сторону, наверное, самой себе. Когда голоса вокруг стихли совсем, девушки отправились на пары, каждая на свою.

Зайкин занял прежнее место в кабинете французского, сев ближе к проходу и оставив Карине стул у окна. Перед ним лежал планшет. Он водил глазами по экрану строчка за строчкой. В аудитории нашлось много свободных мест. Многие предпочитали сидеть по одному. Полностью свободной парты она не увидела и пару секунд размышляла, где лучше устроиться. Оглядев группу, поняла, что, кроме Зайкина, никто ей рад не будет, да и сама она не хотела ни к кому подсаживаться, а к нему привыкла.

– Подвинься, – сказала девушка грубо, толкая спинку стула рукой.

Парень поднял взгляд и улыбнулся широко, освободив ей проход. Под попой лежала ортопедическая подушка. Она усмехнулась.

– Ну, как разговорный клуб прошел? – спросил он, отодвигая планшет.

– Без тебя прекрасно, – съязвила Карина, хотя сама думала над тем, как выпытать, почему он не пришел.

Она догадывалась, что все дело было в Лине, внезапно ворвавшейся в его планы. Но проявлять любопытство в отношении бывшей Зайкина казалось ей ниже собственного достоинства. А любопытство распирало, чисто девчачье, сплетническое.

– Так и думал.

В синих глазах не было ни капли обиды.

Жерар вошел в аудиторию с вежливым оскалом и встал за преподавательский стол, положив на него бумаги и барсетку книжного формата рядом с ноутбуком. На стул не садился, а только оперся обеими руками, и заговорил по-французски.

– Рад всех приветствовать. Начнем с проверки домашнего задания.

Он высветил с проектора на белую стену изображение человеческих фигур в разных позах с жестами, которые студентам предстояло описать. Карина домашнее задание только просмотрела вскользь утром за завтраком, на письменную работу времени уже не хватило, потому теперь опускала взгляд, чтобы не попасться на глаза преподавателю. К ее счастью нашлись более ответственные одногруппники, готовые ответить.

Девушка случайно заглянула в телефон Зайкина, на котором он читал письмо по электронной почте, точнее уведомление от автоинспекции о штрафе за превышение скорости. Парень стиснул челюсти в негодовании и сжал ручку в кулаке.

– Бывшая твоя лихачит? – Карина вспомнила, как он сам отдал Лине машину.

Синие глаза врезались в ее лицо с легким ошеломлением, но быстро ушли в сторону. Зайкин кивнул и зажевал губы.

– Что между вами такого произошло, раз ты готов отдать ей тачку, лишь бы не разговаривать?

Парень быстро сменил серьезность на привычную улыбчивость и теперь посмотрел в глаза.

– Ты про Трунова тоже не рассказываешь.

Карина отвернулась к стене, на которой теперь высвечивалось нескольких разноформатных фигур мужчин и женщин. Все та же студентка продолжала их описывать. Жерар стоял в углу и кивал в кулак, украдкой поглядывая в сторону их с Зайкиным парты. Реагировать на него сейчас не хотелось. Соблазнение она решила отложить на следующую встречу в разговорном клубе, чтобы все происходило на глазах у Вербицкой. Чувствуя ее сдержанность, он тоже не проявлял себя. Лишь изредка проносился молниеносным взглядом, но, не встречая взаимного интереса, переводил его то на стену, то на учебник, то на других студентов.

А девушка то и дело подсматривала в экран соседского смартфона, потому что Лина слала сообщения с периодичностью в несколько минут.

«Получил от меня привет через ГАИ?».

«Тебе придется со мной встретиться, чтобы забрать «Смарт».

«Тебе так и будут прилетать штрафы».

«Зай, я настроена серьезно».

Зайкин все читал, но игнорировал. Вместо этого написал Петру Юристу: «Петр, здравствуй. Нужна консультация. Личное. Напиши, когда можно будет позвонить». Тот ответил сразу: «Привет. Наберу через 2 часа». Карина на это хмыкнула, подумав: «Церемониться не собирается».

«Ну, ответь хотя бы!!!» – прилетело под конец пары. Это сообщение он прочитал через уведомление, а сам чат обеззвучил, не входя в него.

Расспрашивать она не стала, поняв, что мало чего этим добьется. Но кое-что прояснилось: бегал он от бывшей девушки не просто так и не выпендрежа ради. На Зайкина это в целом не было похоже – бегать от кого-то, по крайней мере, в представлении Карины. Знакомых он никогда не игнорировал, напротив, всем старался уделять внимание, всегда всех замечал первым, с каждым здоровался, интересовался делами. На улице мимо него было не пройти. Все к этому привыкли и реагировали спокойно. Даже она. По первости девушка еще надеялась, что Зайкин утихомирится, стоит его пару раз продинамить, но он лез напролом. И почему-то пробивался. Через любую стену.

История с Линой наполнилась тайнами, которые любопытный мозг смаковал и желал распутать, но гордость не позволяла Карине выказывать хоть малейшую заинтересованность. Впрочем, Зайкин об ее отношениях с Труновым тоже не допытывался. Один раз спросил и, поняв, что она очень не хочет об этом говорить, быстро отстал. Опять навязчивость с деликатностью в нем странным образом уживались.

После пары Карина выбежала из кабинета одной из первых, заодно подгоняя Зайкина. Боялась, остаться наедине с Жераром. Хотя, когда обернулась на выходе и увидела, как он спокойно упаковывает бумаги, даже не глядя ей вслед, посмеялась над собой, над тем, что возомнила себя центром притяжения мужского внимания. «Ладно, в среду будешь мой», – решила она твердо.

– Эх, увидимся теперь только через два дня, – с наигранной печалью произнес Зайкин, натягивая лямку рюкзака на плечо.

Они спускались на первой этаж в толпе студентов с разных курсов, из-за чего шаги приходилось делать маленькие и прижиматься к стене. Голоса вокруг галдели, как на базаре. Сконцентрироваться не удавалось.

– Наоборот, мы целых два дня не будем видеться, – искренне улыбаясь, ответила Карина.

– Рад за тебя, – посмеялся он.

После выхода на улицу она убежала чуть вперед, а Зайкин остался на крыльце.

– Други, кто готов подбросить бесколесного Зайку до дома? – послышался его призыв.

Девушка не оборачивалась, только на небо взглянула, типично облачное с редкими проблесками синего. Лужи еще высыхали, но пыль уже поднималась слабыми вихрями.

– Поехали со мной, кудряш, – отозвался женский голос. – Мне как раз в твою сторону.

– О, Анют, в долгу не останусь.

– Натурой расплатишься, – захохотала та.

Карина даже развернулась посмотреть на эту наглячку. Мелкая девка с дредами подхватила Зайкина под локоть и стучала по его плечу в веселой истерике. Парень улыбнулся и ответил:

– Боялся, не предложишь.

Карина помотала головой и ускорилась, торопилась поесть до танцев.

Перекусив в кафе, она еще минут пятнадцать стояла перед зеркалом в туалете, поправляя макияж и причесываясь. Хотела убедиться, что выглядит хорошо. С утра девушка тщательно подбирала наряд – белые джинсы до лодыжки и хлопковое боди в полоску на пуговичках до груди. Хотелось сохранить и комфорт, и красоту, и при этом не выглядеть так, будто она специально наряжалась. Хотя наряжалась она так специально, правда, не понимала, для кого: для себя, или для Жерара, а, может, для Зайкина. Наконец, вдруг для Трунова.

Предвкушая очередную встречу с ним, Карина волновалась. Боялась опять окунуться в воспоминания о любви, боялась, что жижа со дна может легко загореться, стоит попасть искре, боялась сорваться и переступить через собственные убеждения, которые таким трудом ей достались. И одновременно бесилась на эту боязнь.

«Хватит. Было и было», – эта фраза привычно действовала успокоительно. Карина вдохнула, выдохнула, облизала губы и отправилась в здание напротив.

Войдя в зал, она поздоровалась со всеми – все-таки вторая встреча, хотя не вызвала ни у кого особого интереса, за что благодарила одногруппниц. Трунова не было. В ожидании преподавателя девушка подошла к окну и увидела, как рубиновый «БМВ» паркуется у входа. Сердце задрожало. Парень вылез из салона и первым делом закурил. «Спортсмен», – укорительно покачала она головой. Почувствовав ее взгляд, Трунов поднял голову и ухмыльнулся. Нахальство в темно-зеленых глазах считывалось даже на таком расстоянии. Карина тут же ушла в угол – единственное закрытое стеной место.

Трунов зашел сразу за преподавателем. Их смех был слышен из коридора.

– Добрый вечер, – улыбнулась Катя. – Если все в сборе, то давайте, сразу начнем.

Карина специально стала максимально близко к стене, чтобы парень не мог встать за ней, поэтому он пристроился сбоку на одном с ней уровне.

– Я скучал, – произнес Трунов, словно угрожал.

Девушка не поворачивала к нему головы, стараясь пропускать все мимо ушей, но в душу попадало.

– Шикарно выглядишь.

Самоуверенный взгляд прошелся по ее фигуре сверху-вниз и обратно. Карина испытала неловкость, которая выразилась только пожатием плеч по очереди, как в разминке. Катя как раз закончила вращения головой и переходила ниже, считая от одного до четырех.

– Есть планы на вечер?

– Заткнись, – прошипела Карина, глядя на преподавателя, а потом добавила спокойнее. – Не мешай мне заниматься.

Трунов поднял ладони, как бы говоря: «Умываю руки», и стал повторять за Катей.

После разминки преподаватель показала новое базовое движение – силовая рогатка.

– Пожалуй, это один из самых сексуальных и раскрывающих сексуальность приемов, – рассказывала Катя. – Но оно требует подготовки. Сначала ложимся на спину рядом с пилоном так, чтобы подмышка его обхватывала, и беремся обеими руками за него, дальняя – чуть выше.

Девушка показала, как это должно выглядеть. Ученики стали укладываться на тонкие маты.

– Теперь поднимаем ноги прямо, – она вытянула свои вверх острыми носками, – Поясница должна плотно прилегать к полу, не выгибайтесь.

Преподавательский взгляд пробежался по позам учениц и одобрительно кивнул.

– Затем разводим ноги друг от друга, поднимаем таз наверх и прижимаем к пилону, а потом опускаем в исходник.

Ноги, действительно, образовывали изящную рогатку в таком положении.

– Да, тяжело, девочки, – отреагировала Катя на несколько усталых вздохов и тут же поправилась, взглянув на Трунова, – и мальчики. Хотя нашему мальчику кажется просто.

Большой палец девушки вытянулся вверх в жесте одобрения. Трунов быстро поднимал и опускал раздвинутые ноги в широких штанах. Пресс выступал под тонкой футболкой при каждом движении. Все глянули на него с похвальными улыбками, как няньки на любимого воспитанника. Карина фыркала, сбивая дыхание. Парень смотрел на нее открыто, любовался видом сзади.

– Воу, – прокомментировал он, когда она резко подняла попу наверх и застыла так с ногами рогаткой.

Другие ученицы захихикали. Катя заулыбалась и заметила:

– Влад, я надеялась, вы сюда заниматься пришли, а не подглядывать за девушками.

Парень резко сел и поднял руки, водя игривым взглядом по кругу.

– Только за ней, – он кивнул назад. – Но я там все уже видел. Мы встречались.

Карина плотно сжала губы, заставляя себя не реагировать, хотя уши горели. И сердце колотилось быстрее, чем того требовала физическая нагрузка.

– Ах, вот в чем дело, – преподаватель вытянула кивающий подбородок.

Другие девушки опустили глаза. Любопытство в них сразу поугасло. Трунов опять кивнул на Карину и улыбнулся.

– Просто все никак насмотреться не могу. Мой краш.

С ногами нараспашку и под пристальными взглядами неловкость ощущалась острее в разы. Она рухнула на мат и громко выдохнула.

– Заткнись, Трунов, – рычало в ней раздражение.

Остальные умилялись ему и смотрели на нее с осуждением, будто она несчастного котенка отшвырнула пинком к помойке. Катя смотрела внимательнее всех, но без осуждения, даже с пониманием. Или Карине просто грезился спасительный круг.

– Ладно, продолжим, – сказала преподаватель. – Повторяем движение по десять раз на каждую сторону.

У Трунова получалось нелепо. Он сгибал коленки и как следует не фиксировал. Ему явно тоже было не очень ловко сидеть с раздвинутыми ногами. Карина про себя над ним посмеивалась. А Катя ставила ему подбадривающие лайки жестами.

Все занятие так и прошло. Трунов всех смешил, что ему было не свойственно, но девушки не издевались над ним, а, наоборот, поэтому он чувствовал себя вполне комфортно. Получал огромную дозу женского внимания и одобрения. Под конец стал позволять себе шуточки, над которыми все дружно хихикали, кроме Карины.

После он опять ждал ее на диване. В раздевалку даже не пытался входить. Она гордо прошла мимо и выбежала в коридор, пожалев, что обулась в кеды на танкетке, которые всегда были чуть менее мобильны, чем каблуки.

– Карин, подожди! – разнеслось по стенам.

Девушка, инстинктивно испугавшись, побежала вперед. Не хотела опять позволять себя схватить.

– Влад, вы, кажется, забыли ключи, – остановил его голос Кати.

– Да, спасибо, – взволнованно ответил парень.

Карина успела скрыться на лестнице и выбежала через несколько дверей на улицу. Холодный воздух дунул в лицо, растрепав волосы. Легкие заглатывали его с жадностью. Сердце сбилось с ритма. Она остановилась, чтобы отдышаться, и тут же услышала хлопок внутренней двери. Парень мчался на нее. Девушка опять побежала, но Трунов успел ее нагнать и потащил к своему автомобилю, прижав к дверце багажника.

Оба тяжело дышали друг на друга. Карина зажмурилась. Жесткие пальцы сжимали плечи, не давая двигаться всему корпусу. Грудная клетка раздулась, заполнившись апельсиново-кедровым запахом. Что-то на дне души зашевелилось. «Опять», – пробежала досада по нервам.

– Прости, что так, – начал он тихо, а потом резко повысил голос, – но ты вынуждаешь!

Девушка не отвечала и не поднимала головы. Трунов коснулся теплыми губами холодного лба и судорожно вдохнул запах ее волос.

– Хватит бегать, – шептал он громко. – Я одно место подготовил. Давай, там поговорим. У нас будет вся ночь. Садись.

Парень кивнул вперед на автомобиль. Карина медленно выдохнула, не открывая глаз, и спросила, стараясь придать тону саркастический оттенок:

– Думаешь, за ночь сможешь убедить меня в том, что ты не мудак?

– Ну… можно и так сказать.

Он улыбнулся, поймав ее строгий взгляд. Девушка тут же отвела глаза в сторону. В душе боролись две стихии: любовь и ненависть, которые делили обиду.

– Трунов, не поможет, – покачала она головой. – Это ведь… это ведь не косяк, который можно забыть или исправить. Я тебя… просто… узнала. Мудаком ты был всегда. И будешь.

Набравшись смелости, Карина посмотрела в темно-зеленые глаза. Парень злился. На щеках проступили желваки. Руки крепче сжали ее плечи.

– Наверняка, лучше того мудака, с которым ты трахаешься ради этих шмоток, танцев и всего остального, – слова он произносил с отвращением, будто каждое было бранью, а глазами впивался в кожу.

Звучало самоуверенно, как обычно. Девушка усмехнулась и хотела поднять лицо к небу, а получилось к нему.

– Кто он?

Парень подошел впритык, нависнув над ней грозно, и схватил одной рукой за шею сзади, чтобы она не опускала голову.

– Что тебе это даст? Ты все равно его не знаешь, – Карина пыталась сохранять хладнокровие, но выдавали нервное дыхание и дрожащие губы.

– Бросай его. Я тоже могу обеспечить тебя всем этим.

Истерика вылетела из глотки сардоническим смехом. Девушка зажмурилась и прикрыла ладонями глаза, раскрыв рот. Только беззвучная ирония выдыхалась вместо смешков.

– Вернись ко мне. Зачем тебе терпеть этого ублюдка? Наверняка, старого и мерзкого.

– Этот старый и мерзкий мне учебу оплачивает, – ответила она холодным тоном, резко перестав смеяться и даже улыбаться.

– Я готов ее оплачивать.

Хвойные глаза разглаживали жалостью и надеждой. Она облизала губы. Трунов непроизвольно повторил.

– Разве папаня это одобрит? – сарказм звучал острее.

Он пробурчал в ответ, сузив глаза:

– Эту будут мои проблемы.

– О, как героично.

Хватка ослабла, Карина, наконец, могла пошевелить шеей и склонила голову, невольно уткнувшись лбом в его плечо.

– Принцем себя возомнил на белом коне? Думаешь, спасаешь меня? А не надо.

Она снова подняла лицо. Губы растянулись в усмешку. Голос опять принял саркастические оттенки. Высокомерный взгляд въелся в его глаза. И внутри все стихло. Вдруг стало легко. И холодно.

– Ты лишний раз доказал, какой ты мудак. И ночи не понадобилось.

Девушка толкнула его руками в грудь. Трунов стоял твердо, корчил лицо в злобе и сжимал кулаки, но не двигался.

– Отвали уже.

Еще один толчок не помог. Тазом он крепко прижимал ее к автомобилю. И взглядом не отпускал. Хвойные глаза затмил внутренний пожар.

– Ну, че ты хочешь от меня? Трахнуть? – не выдержала Карина. – Успокоишься тогда, наконец? Ну, давай. Делай по-быстрому!

Трунов мотнул головой, стукнул ладонью по стеклу и отошел. Получив возможность, она сразу побежала, пока не понимала куда, главное, подальше от него.

Серый дым с привкусом манго плавал в пространстве под балдахином. Компания сидела на диванах за круглым столом, уставленным пивными кружками и закусками. Лаунж музыка плавно вытекала из колонки в углу за ними.

– Че на сноубордах на выхах покатаемся? – спросил Гена для разбавления паузы. – Домик надо заранее бронировать.

– Я за, – подхватила Надя, широко улыбаясь.

– А вы? – Лена посмотрела только на Влада, потому что все решения в их паре принимал он.

Карина всегда отмалчивалась. Он бросил в нее вопросительный взгляд на секунду.

– Да, конечно. Кто еще будет?

– Миша с Николой хотели, Степнова, Светка Стужева вроде тоже, – ответил Гена, глотая сок. – Я в чат толпу пригласил. Отписались не все.

Он схватил телефон для проверки. Влад заглянул ему в экран и возмутился, корча омерзение на лице.

– Блин, нахер ты Стремина позвал?

– У него даже фамилия четко подсказывает, что с таким лучше не водиться, – хохотнула Надя.

Гена пожал плечами, переглянувшись с Леной.

– Ну, он же какой-то кислый, – объяснился Влад.

– Да он так-то… нормальный, – Гена сам засомневался.

Ребята снова переглянулись. Карина нарисовала в памяти одногруппника. Тот держался всегда особняком, смотрел из-под густых бровей, как исподлобья. Ходил в костюме, одном и том же, сером с зеленоватым оттенком, и носил рюкзак с одной широкой лямкой через плечо, очень редко его снимая, будто хранил там планы Генштаба. Она общалась с ним всего один раз, буквально вчера, после пар в холле, пока ждала Влада. Стремин сам к ней подошел, ошеломив этим девушку, и попросил сбросить ссылку на статью, которую она использовала в качестве источника для презентации на семинаре до этого. Она ему тут же скинула в мессенджере. Влад подошел как раз тогда, когда они прощались, улыбаясь друг другу. Ничего не сказал, но однокурсника проводил холодным прищуром. Карина сразу почувствовала колкую ревность.

– Ну, просто я всех из группы позвал. Будет тупо же его единственного не добавить, – теперь Гена оправдывался.

– Даже на лыжах, наверняка, будет в костюме и с рюкзаком кататься, – усмехнулась Надя.

Ребята посмеялись.

– Он вообще его хотя бы стирает? – Влад опять поморщился.

– Может у него, как у Стива Джобса, сто одинаковых костюмов, – вставила Карина.

После вчерашнего короткого разговора со Стреминым ей хотелось его защитить. Или потому что она чувствовала их одинаковость. Влад сузил взгляд, но вперед него возразила Лена.

– Да он же из детдома. Откуда, – голос ее звучал небрежно. – Не парься, Влад, у него и денег на сноуборд не найдется. Но надо же проявить вежливость к человеку.

Они сидели там допоздна, выкурив несколько кальянов. Стали расходиться ближе к полуночи. Влад выпил не одну кружку пива, но сел за руль, как ни в чем не бывало. Девушка посмотрела на него с опаской.

– Не бойся, я с десяти лет вожу, – усмехнулся он на ее немой упрек.

– У меня тоже нет денег на такие дорогие развлечения, – сказала Карина через долгую паузу, глядя сквозь тонированное окно на полуночный город. – Поэтому я не поеду.

Влад чувствовал себя приподнято и весело, стучал пальцами по рулю в такт музыке и явно не ожидал возвращения к разговору в кальянной.

– В смысле? – усмехнулся он, чуть не поперхнувшись. – Что это с тобой? Конечно, поедешь. Я как всегда за все плачу.

Ей стало неловко. Нутро противилось так легко соглашаться, но с фактами трудно было спорить. Все билеты, все ужины, все напитки на встречах она не сама себе покупала, хоть и старалась не заказывать ничего дорогого. И даже платья, в которых она ходила на эти встречи, он ей дарил.

– Ты и так на меня тратишься, – пробормотала девушка, стягивая руки треугольником перед собой от собственной неуверенности.

– Ну, ты же моя девушка, – голос Влада стал ласковым.

Он повернулся к ней и рукой зачесал волосы за ухо. Она пожала плечами.

– Все равно как-то…

– Моя мама, например, ни дня не проработала, – парень говорил легко и даже с веселостью, снова отвернувшись к дороге. – Папа ее всю жизнь содержит.

В душе проснулся трепет. Карина уставилась в его профиль во все глаза. Надежда внутри увидела в этом намек. «Он что во мне уже жену видит?» – одновременно испугалась и обрадовалась девушка.

Темно-зеленые глаза посмотрели на нее с желанием. Она не могла им противиться и тоже улыбнулась. Влад остановился под ее окнами и полез целоваться. Карина хихикала от его горячности. Руки грубо хватали ее за плечи, за попу, за талию. Они перелезли на заднее сиденье. Влад пролез пальцами в трусики, закинув юбку, а второй рукой сжал правую грудь, не вынимая ее из бюстгальтера. Возбуждение возникло из ниоткуда. Внизу мгновенно все разбухло. Кажется, давно ждало своего часа. Карина застонала. Наполненный клитор остро реагировал на каждое касание. Он целовал ее губы и шею, прижимал голову за волосы к сиденью, трогал полуголую грудь, а потом перевернул и вошел сзади. Автомобиль как будто кренился под ними, хотя стоял на ровной поверхности. Парень расходился сильнее, и качки за ним становились чаще. В ней сердце кипело от страсти и непереносимого возбуждения. Хотелось охватить криком весь город. В момент оргазма она перешла на ор и тут же заткнулась, не чувствуя больше ни тело, ни душу, ни мысли.

Войдя в квартиру, Карина увидела желтый свет на полу прихожей из кухни. Кто-то не спал. Полина на кухню редко заходила. «Только не отец», – молилась девушка неизвестно какому богу, повторяя за матерью непроизвольно. Тот ее не услышал.

Отец курил в форточку, глядя на двор, где всего пять минут назад они с Владом любили друг друга.

– Явилась? – пробрюзжал он, услышав шаги по скрипучим половицам.

Карина сразу зашла в ванную, надеясь избежать скандала.

– Хорошо он тебя убаюкал в машине? – язвительные слова раздирали сердце.

Она скукожилась вся, чтобы не порваться изнутри. Стыд жарил, боль съедала.

– Толь, давай, спать, уже поздно, – послышался усталый голос матери.

– Дочурке своей это скажи, – огрызнулся отец. – Вся в мать.

Карина насупилась. Уж мать точно таких оскорблений не заслуживала. Стало еще обиднее. Шмыгнув носом, она позволила двум слезам высвободиться и принялась умываться.

В себя Карина пришла только дома, удивившись тому, как вообще нашла сюда путь. Все вокруг казалось призрачным и бесформенным, не разобраться. Тишина квартиры сужала мир до крохотной студии. В этом мирке она, наконец, остановила хаос мыслей и эмоций, и разревелась.

Долго плакать Карина не умела. Всегда находились важные дела, которые нельзя было откладывать. Очередной стрим она не могла не провести. Рейтинг даже за один день упал, не катастрофично, но с намеком на больший урон, если это продолжится. Сайт не щадил новеньких. Высокая конкуренция позволяла.

Модель ломала голову, чем завлечь мемберов сегодня, чтобы выделиться на фоне остальных. Трунов вывел ее из себя. Нужное настроение не помогло приобрести даже любимое шоу Райны. В результате Карина вышла в стрим просто в розовом топике на голую грудь и стрингах. Топ приспустила, чтобы ткань сидела на грани. Этого вполне хватило на первые полторы тысячи зрителей. Сегодня они объединялись в групповые чаты и заставляли ее много и долго обсасывать силиконовые игрушки, хлестать ими себя, раздеваться и снова одеваться и отвечать на однотипные вопросы. Она так устала, что после трансляции мгновенно заснула там же на диване.

Сразу из веб-студии Карина отправилась на встречу с Полиной. Она соскучилась по сестренке и, предвкушая веселый шоппинг, решила одеться понарядней. Несмотря на пасмурность и угрозу дождя, девушка выбрала платье, которое подарила себе на день рождения, а сверху накинула белую кожанку – самое приличное, что нашла в гардеробе.

Полина уже ждала у входа в торговый центр, минут двадцать, не меньше.

– Рано ты, – решила наброситься первой Карина, чтобы избежать нападок. – Зашла бы внутрь.

– Че злая такая? – без особой обиды, но со смешливым упреком ответила сестренка. – От Трунова, что ли, сбежала? Сразу видно, что он тебя, ну, совсем не удовлетворяет.

Старшая ущипнула ее за бок, та не успела отскочить.

Полина от входа завидела на витрине салатовое платье из шелкового крепа со стразиками по всему полотну, словно разбрызганными каплями росинок, и потащила сестру за собой в бутик.

– Ауф! Я сразу стала такая мадмуазель, – восторгалась собой девчонка, крутясь в платье перед зеркалом прямо в торговом зале.

Карина смотрела на нее с удовольствием. В плечах все сидело ровно. Фасон подчеркивал стройность. Салатовый цвет облагораживал фактуру. Росинки-стразы намекали на роскошь, но не вычурно. Ей шло.

– Рома с ума сойдет, – предвкушала Полина, крутясь, чтобы подол расходился волнами. – Теперь он просто обязан пригласить меня на танец.

Стянув его, девчонка полезла внутрь воротника за ценником. Карина отобрала тряпку и махнула щедрой рукой.

– Не заморачивайся. Главное, что тебе понравилось.

На кассе пришлось выложить пятнадцать тысяч. Девушка даже обрадовалась, потому что боялась увидеть сумму раза в три больше.

– Спасибо, – искрилась Полина на выходе из магазина, перенимая картонный пакет с обновкой. – Ты супер-сестра!

Под намалеванными румянами проявился натуральный румянец. Карина улыбнулась и прижала сестренку сбоку. Они пошли по просторному коридору и заходили во все встречающиеся на пути магазины будь то одежда, косметика или аксессуары. У младшей глаза горели жадным пламенем, отражая лоск пестрой и модной красоты, что попадалась на каждом шагу. Поэтому Карина и любила устраивать шоппинг. Девчонке покупки приносили много радости.

Теперь к платью следовало подобрать туфли и украшения, да и сумочку. В общем, пришлось потаскаться, чтобы собрать полный набор. Сестренка не ленилась каждый раз примерять платье с разными аксессуарами. Ей как будто сам процесс примерки нравился больше, нежели вещи. Она меняла комплекты бижутерии, затем обувь, потом проходила по второму разу и долго крутилась, любуясь собой в различных образах. Карина спокойно ее ждала, советовала, выдавала псевдоэкспертное мнение. На это ушло несколько часов и много сил.

– Смотри, какая прелесть! – Полина тыкнула пальцем в витрину, за которой лежали на стеклянной полке серьги с кристаллами «Сваровски» в форме зеленых капель.

Карина сперва захотела порадовать сестренку, но ценник, достойный ювелирных изделий, за бижутерию, хоть и брендовую, показался ей слишком высоким. Она увела Полину дальше за рукав. Та еще долго оборачивалась с печальными глазами.

День шоппинга они обычно заканчивали в приятном ресторанчике, но сегодня сестренка торопилась. Из центра они поехали домой, по пути заказав роллы для перекуса. Карина в последнее время редко завтракала, потому с утра во рту крошки не держала, и активно наяривала, пока сестренка занимала душ.

– Кар, а что мне делать, если он целоваться полезет? – мокрая русая голова высунулась из-за двери ванной осторожно.

Карина в этот момент стояла в тесном коридоре между нишей и столом, опершись на последний, с чашкой остывающего чая.

– Ну, целуйся, – хмыкнула она.

Полина вышла в банном полотенце и засеменила к дивану, где лежал новый наряд, едва протиснувшись между сестрой и кухней.

– Прям так сразу?

Зеленые глаза всегда были круглее обычных, но от удивления становились совсем шарообразными.

– А он не подумает, что я… – она посмотрела на девушку сверху вниз, – ну… легкодоступная.

Карина изобразила любимое выражение на лице – закатывание глаз. Она сама давно пересекла этот порог застенчивости, когда целоваться на первом свидании казалось неприличным. Она себе на первом свидании даже секс позволяла, более того, позволяла секс и без свидания. Это оказалось не так плохо, не так уж неправильно и порой вполне соответствовало ее желаниям и еще больше нежеланиям. Нежеланию заводить романы с людьми, от которых не нужно ничего, кроме разового удовольствия. После Трунова она встречалась с парочкой парней исключительно, чтобы справить физиологическую нужду, и время от времени знакомилась в «Тиндере» на вечер, точнее ночь. Все-таки девушка уставала ублажать себя сама. Редко, но хотелось полностью расслабиться и отдаться кому-нибудь, чтобы тот пыхтел ради ее экстаза.

– Двадцать первый век на дворе. Устаревшие рамки пора разрушать. Главное, чтобы это было по обоюдному желанию, – она выставила предупредительно ладонь перед собой. – А все остальное нормально.

Сестренка смотрела с сомнением, но больше не возражала. Некогда ей было вести задушевные беседы. Время поджимало, а она еще даже волосы не высушила, потому принялась доводить себя до совершенства.

– Ну, все, я пошла, – она остановилась на коврике в прихожей в полном обмундировании.

Такси ждало внизу.

– Давай, удачи с Ромой, – пожелала Карина, любуясь ее красотой, еще юной и уже не детской, самой чистой и естественной.

– Ага, а ты тут не скучай.

Зеленые глаза обежали быстрый круг по квартире. Сестры обнялись, и младшая вышла. Хлопок двери опять ознаменовал одиночество. Карина места себе не находила. Не хотела этот вечер провести одной. Даже зашла в «Тиндер». Но первые десять красавчиков были хладнокровно отправлены в сторону. Все казались идеальными на фото и подозрительно походили на Трунова, будто вселенная специально над ней измывалась. Менялись только лица и прически, а типаж оставался тот же. Наученный горьким опытом мозг быстро распознавал угрозу и отвергал на корню.

Только она собиралась свайпнуть следующего, как процесс прервал звонок.

– Чем маешься? – без приветствия спросила Настена, очень четко угадав с формулировкой.

– Ищу компанию на вечер и, возможно, ночь в «Тиндере», – призналась Карина.

Подруга хихикнула.

– Моя кандидатура подойдет?

– Вполне. Я за тобой заеду, и двинем в бар. Запивать одиночество. Наряжайся пока.

– Окей, жду.

В общежитие впускали с трудом. Хмурый охранник на входе записал паспортные данные, узнал цель визита, номер комнаты, имя принимающего и молча пропустил через турникет, глядя на Карину, как на иностранного шпиона. Она потому и не любила ходить в гости к Настене. А еще та жила не одна, но сейчас соседки не оказалось в комнате.

Девушка вертелась перед зеркалом в нижнем белье, прикладывая к груди то белое, то черное платья.

– Какое лучше? – спросила она, жестом показав Карине садиться на кровать.

В комнате пахло дезодорантом и духами. Постель соседки стояла раскуроченной. Стол завалила грязная посуда. Пара книжек выпала из стеллажа в углу. Шкаф был раскрыт нараспашку. Настена своей суетой наводила еще больший беспорядок.

Она быстро меняла шмотки, откидывая одно за другим на кровать. Карина их поднимала перед собой и оценивала на соответствие сегодняшней цели – познакомить подругу с парнем. Та, наверняка, об этой цели тоже догадывалась, потому и копошилась так, хоть и не озвучивала согласие.

– Вот это, – Карина перебросила розовое платье с открытыми плечами-фонариками.

Пружина под ней жалобно скрипнула.

– Ой, оно же сильно в обтяжку, – сморщилась Настена.

– То, что нужно. Примерь.

Девушка послушалась и, корячась, как червь в земле, натянула платье на фигуру. Грудь приподнялась, талия стянулась, попа обрела более круглую форму.

– Супер!

Карина поставила «лайк». Настена его не одобрила и уставилась в зеркало с мрачным видом, будто большего разочарования в жизни не испытывала.

– Не с моими жирами.

– Да их не видно вообще! – возмутилась Карина, подойдя к подруге и обняв за талию.

– А это что?!

Настена потрясла себя за широкую складку внизу.

– Это живот. Анатомия у нас такая.

– Не смешно.

– А я и не смеюсь.

Карина вытянула руки вперед в качестве последнего аргумента. Серые глаза подруги испускали грубые волны скепсиса.

Девушка прошла к кровати, с нажимом наступая каблуками на мягкий линолеум, и села посередине, слегка провалившись. Карина тяжело вздохнула. У Настены случались приступы самобичевания. Безответная любовь к Варданяну потихоньку добивала ее самооценку.

– Не тупи, красиво ты выглядишь, – с легким раздражением ответила Карина и упала рядом.

– Тебе хорошо говорить, – гнусавила подруга. – На тебя что ни напяль, все классно смотрится. А я вечно должна тщательно подбирать одежду, чтобы хоть как-то скрыть недостатки. И самое тупое, что Артуру пофиг! У него Сиран легко бы сошла за мисс вселенную, а я…уродина.

Она разрыдалась, уткнувшись лицом в ладони. Голые плечи задрожали. Карина их приобняла, чтобы успокоить.

– Не преувеличивай. Никакая она не мисс вселенная. И ты не уродина. И вообще не в этом дело.

– Да-да, все так говорят. Богатые говорят, что счастье не в деньгах, красивые – что не в красоте дело. Заколебали! Всегда все дело в этом!

Настена резко поднялась и отошла к окну, сжавшись как будто от холода. Карина проследила за ней молча, подбирая правильные слова. Она сама видела в подруге приятную девушку с миловидным лицом и красивыми формами, даже если они не совпадали с идеальными лекалами. Глаз ничто не раздражало. На такую хотелось смотреть и засматриваться.

– Да, иногда красота и деньги решают, но далеко не всегда, – наконец, выдавила она и усмехнулась. – Зайкину вон его деньги не помогают.

Настена посмотрела хмуро.

– Наверно, потому что ты нашла себе другого спонсора, – голос ее под конец предложения совсем затих, словно она стеснялась говорить.

Эту тему они периодически поднимали. Подруга тоже не одобряла такие отношения содержанки с богатым любовником. Для Карины это казалось меньшим злом, чем вебкам, но доказывать что-то не осталось сил. В последнее время она просто выслушивала упреки и ничего не отвечала.

– Блядь, приперся, – проворчал Влад, наблюдая с балкона за тем, как Стремин входит в коттедж с огромным охотничьим рюкзаком на плече. – Странно, что не в костюме.

Он обернулся на Карину и усмехнулся. Она смотрела перед собой на снежные холмы с проплешинами серой земли и корявыми кустарниками, разбросанными по склонам. Их дом стоял на краю туристической базы, где все коттеджи имели одинаковый внешний вид и выстроились в ровные ряды по обе стороны проложенной дороги. Солнце сияло как летом. Морозное утро бодрило не хуже кофе, которым уже пропах весь первый этаж. Ребята друг за другом готовили крепкие напитки, заряжая кофемашину, как автомат. Компания потихоньку собиралась.

– Какое тебе до него дело? Он же никому не мешает, – ответила девушка, когда до мозга, наконец, долетели его слова.

– Есть такие люди, которые ничего не делают, но одним своим присутствием всех раздражают.

Влад потянулся. Пуховик приподнялся и оголил нижнюю часть живота. Карина воспользовалась моментом и пощекотала его пальцами.

– Эй, холодно же! – завопил парень и сразу сжался, закрыв себя руками.

Она захихикала и вбежала в комнату.

– Иди сюда!

Влад догнал ее у кровати и, схватив сзади, повалил на мягкий матрас. Прижав девушку тазом, он пригрозил:

– Я сейчас съем твои шаловливые пальчики.

Парень схватил правую руку и облизал указательный палец. Карина смеялась, зажмурившись. Горячие губы скользили по коже, лаская и возбуждая. Импульсы направлялись вниз. Ей хотелось стать снегурочкой, чтобы растаять под жаром собственного удовольствия. Он прильнул к ее губам, и постучались в дверь.

– Влад, все в сборе. Спускайтесь. Че вы там застряли? – звал Гена.

– Блядь, – выругался Влад, так и не поцеловав.

Девушка хихикнула и шепнула:

– У нас вся ночь впереди.

– Я ей воспользуюсь по максимуму. Готовься.

Он чмокнул ее и поднялся с кровати, а затем протянул руку.

– Смотри, не исполнишь обещания…

Поиграв бровями, Карина вскочила сама, не воспользовавшись галантным предложением, и побежала к двери.

Они весь день провели на улице, там же и ели в беседке у коттеджа. Горами эту местность было не назвать, но склоны оказались достаточно крутыми для Карины, которая впервые встала на сноуборд. Владу пришлось учить ее буквально всему, даже тому, как правильно зашнуровывать ботинки. Они много валялись в снегу, кидались им друг в друга, прокатывались с ветерком и падали в конце. Карина не умела тормозить, потому предпочитала переворачиваться, а Влад забавы ради накидывался сверху и целовал ее лицо вперемешку с талым снегом.

Устав, компания вернулась к коттеджу. Парни развели мангал. Все грелись вокруг, пропитываясь дымом и запахом жаренного мяса. Голые шашлыки и без гарнира заходили на ура. Особенно под алкоголь. Карина слопала целый шампур, оставив только лук, и выпила полторы бутылки пива. Остатки за нее допил Влад, а затем сразу переметнулся на водку. В девушку влезла сверху пара стопок, но их хватило, чтобы полностью расслабиться и успокоиться.

Любимый обнимал сзади. Костер и не требовался. Внутри горел собственный, куда более масштабный пожар. Карина наслаждалась этим днем, одновременно морозным и теплым.

– Эй, гайс, прикиньте, – ухахатывалась пьяная Надя, шатаясь рядом со Стреминым.

Парень смотрел на нее в растерянности, не зная, как реагировать.

– Зырьте, какой раритет достала, – девушка махала всем серебристым телефоном «раскладушкой» с крохотным квадратным экранчиком на верхней панели. – «Моторола»! Алло-алло?

Она прислонила аппарат к уху и прыснула язвительным смехом. Другие девчонки подхватили. Парни ухмылялись. Карина посмотрела на Влада. Он щурил насмешливый взгляд.

– Твой что ли, Стремин? – спросил кто-то из компании, столпившейся у мангала.

Карина с Владом стояли чуть в стороне, обнимаясь. Гена уже шел к Наде, вытягивая руку к телефону. Та не давала, но смех мешал ей контролировать себя, потому парень легко отобрал игрушку.

– Ого, тут даже фотик есть! – пришел он в восторг.

Лена подбежала к нему и положила подбородок на плечо, впиваясь круглыми глазами в маленький цветной экран. Влад хмыкнул. Карина почувствовала легкий толчок его груди сзади.

– Мои родаки еще такими пользовались, – смеялась девчонка в пуховике с логотипом «Winx Club».

– Оо, голый Стремин, – прыснула Лена, прикрыв рот рукой.

– Да ладно?

Стремин напрягся, но молчал, озираясь по сторонам, будто от каждого ждал удара.

– Только тут не видно нихрена, все в пикселях, – хохотала Надя, подошедшая с другого бока.

– Даже телефон его стремается и закрывает как нецензуру, – издевался Влад.

Компания засмеялась. Карина укорила Влада взглядом, но он не обратил внимания. Стремин нервно хохотнул. Она бросила ему сочувствие из глаз. Парень задержался на ней, но ненадолго – следил за телефоном.

– Держи свой антиквариат, – Гена грубо всучил ему в руку «раскладушку», со стуком ее захлопнув. – Блин, а это эффектно.

Толпа быстро нашутилась и наигралась. Стремин перестал всех интересовать. О «Мотороле» и думать забыли. Кто-то включил музыку погромче. Самые пьяные ударились в пляс. Надя одной из первых. Влад Карину не выпускал, хотя ей тоже хотелось подвигаться.

– В комнате мне станцуешь, – шепнул он на ухо.

Девушка улыбнулась и согласилась.

Компания догуливала дома в просторной гостиной на широком диване в форме буквы «П». Девчонки наделали салатов, потом все вместе их уплетали под простенькие коктейли из классики. Влад увлекся общей дискуссией.

– Я устала, пойду спать, – предупредила его Карина, увидев, что стрелки часов показывают полтретьего ночи.

– Окей, я щас приду, – бросил парень и снова отвернулся к друзьям.

Девушка рассчитывала, что он последует за ней, но настаивать не стала. Шум проламывал череп. Алкоголь и тепло действовали как снотворное. Хотелось развалиться на чем-нибудь мягком, хотя бы в одиночестве.

Поднявшись на второй этаж, она увидела Стремина. Он оперся на перила и наблюдал за компанией сверху. В руке крутил сложенную «раскладушку». Ей захотелось его подбодрить, потому что весь остаток вечера парень в общих мероприятиях не участвовал. Она даже не замечала его, только теперь это осознала.

– Не заморачивайся из-за этих придурков. Они не понимают, – сказала Карина с улыбкой, подойдя к перилам в метре от него, и тоже глянула вниз, где Влад от смеха хлопал рукой по подушке.

– Хочешь сказать, ты понимаешь? – усмехнулся Стремин. – Ты разве не с ними?

– У меня до этого телефон еще хуже был, совсем «кирпич». А этот мне Влад подарил на Новый год.

Она вытащила из кармана спортивных штанов новенький смартфон золотого цвета. Собеседник пригляделся.

– Мм, «Сяоми», – толстые губы превратились в тонкую ухмылку. – А че, на «Айфон» не насосала?

Карина опешила, как будто не расслышала. Мозг совсем не ожидал такой грубости и пока не понимал, что нужно обидеться.

– Что? – только и выдавила она, уже хмурясь, но все еще бегая потерянными глазами по его лицу.

– Будь у меня сиськи и пизда, я бы ими пользовался на всю катушку, – парень выдавил смешок и уставился на собственный телефон. – Ты могла бы продать себя и подороже.

Секунда ушла на размышления, но рука все равно не поддавалась контролю и треснула Стремину по наглой роже в районе скулы, хотя метила в мягкую щеку.

– Охуела? – парень схватился за ушибленное место и толкнул ее в плечо.

Карина чуть не упала, но удержалась за перила. Влад, перепрыгивая ступени как пантера, оказался возле них через считанные секунды и с ходу врезал Стремину в глаз. Только, когда противник оказался на полу, спросил у девушки:

– Че случилось?

Оскорбленная душа злорадствовала. Она молчала, не без удовольствия разглядывая испуганный вид Стремина. Влада он явно боялся и не рвался отвечать на удар. Ей нравилось осознавать, что у нее такой крутой парень, который без разбора всегда будет на ее стороне.

– Че ты ей сказал, уебок?

Влад пошел на лежачего, припугивая ногой, но не ударил, потому что придерживался принципов.

– Правду, – буркнул Стремин, опустив голову, и потер лицо там, где болело, – что она слишком дешевая шлюха, а ты этим пользуешься.

– С-сучонок!

Влад сам поднял его за грудки и прижал к стене, чтобы не упал, а свободной рукой бил в живот, шипя в ухо. Толпа внизу притаилась и наблюдала. Карина наслаждалась отмщением. Стремин пытался защищаться и блокировать удары, но получалось плохо. Влад бил больно, натренированной рукой, которой обычно отбивал мяч. Казалось, от ударов хрустели кости.

Когда у Стремина изо рта пошла кровь, девушка зажмурилась и убежала в комнату. Больные нервы пульсировали в самой червоточине души. Жалкий вид избитого Стремина появлялся и пропадал, как сигнализация, в памяти.

Она успела даже ополоснуться в душе до того, как пришел Влад. Он ворвался еще разъяренный. Кулаки багровели чужой кровью. На самом не виднелось ни царапины. Зато футболка растянулась и волосы растрепались. Темно-зеленые глаза горели. Увидев парня таким, сильным, бешеным, зверски привлекательным, Карина сама на него набросилась со страстью. Влад подхватил ее на руки, держа за бедра, и поцеловал в губы. Она быстро перешла дальше.

– Сс, вау, – прошипел он, сцепив пальцами макушку ее головы. – Я готов его хоть каждый день избивать, если меня будет ждать такая награда.

Девушка бы засмеялась, но толстый член во рту мешал. Она чуть прижала головку губами и снова поглотила весь до самой глотки. Влад тихо простонал. Ей нравилось доставлять ему удовольствие. Но еще больше нравилось не доводить до пика, а лишь дразнить. Парень тогда горячился и брал ее как животное, почти силой, которую она любила на себе испытывать. Эта сила ее оберегала, этой силой она управляла, эта сила доводила ее до бешеного возбуждения.

Они долго занимались сексом. Влад вышел из нее лишь на рассвете, когда девушка прыснула ему в живот непонятной жидкостью. Она сама обомлела, потому что была уверена, что не могла описаться. Парень догадался первым.

– Нихера себе, ты сквиртанула, – произнес он вяло, потому что челюсть отвисла.

– Что я? – испугалась Карина и прикрыла рот рукой, на всякий случай.

– Это называется сквирт, – засмеялся Влад. – Блин, супер. Ты первая, кто со мной так…

Он навис над ней на руках и посмотрел в глаза. Карина долго в них вглядывалась, ощущая, как начинает лопаться изнутри от переизбытка эмоций.

– Влад, я… – сердце сбивало дыхание, – …ты мне очень нравишься. Не думай, что я с тобой … из-за денег.

Из глаз выкатились слезы, но она перестала их стесняться.

– Я даже думаю, что… я тебя люблю.

– Хм.

Парень улыбнулся и поцеловал ее руку, самодовольно щурясь.

– И думаешь, не будь ты такой красивой, этот богач бы на тебя купился? – продолжала давить Настена. – А Зайкин?

– А что Зайкин?

– Ну, то же самое. Вот за мной он не бегает. И неделю бы не пробегал. Не то, что целый год.

Подруга отвернулась опять к окну. Карина почувствовала неприятную резь внутри. Душа противилась, не хотела соглашаться, что с Зайкиным то же самое.

– Хочешь, чтобы он за тобой бегал? – она попыталась свести все к шутке и неловко посмеялась. – Осторожнее с желаниями, может и сбыться. Потом от него не избавишься.

Взгляд Настены был суров и непреклонен. Ни тени улыбки на лице не промелькнуло. Брови хмурились. Глаза тускнели. Карина поняла, что разговор зашел в тупик.

– Тут дело вовсе не в моей красоте, – произнесла она виновато. – Это Зайкин такой… дурак.

Настена хмыкнула и снова подошла к зеркалу. Пару минут она себя разглядывала с разных ракурсов, поправляя то чулки, то волосы, то серьги. Карина наблюдала за ней, придумывая как лучше похвалить и подбодрить. Не хотелось говорить банальности, а оригинальные комплименты в голову не приходили. Только чушь, которая бы все лишь усугубила.

– Тебе ведь такой, как Зайкин, не нужен. А Варданяну не нужны такие, как я, – наконец, решилась Карина. – Артур в мою сторону никогда не посмотрит. Только для того, чтобы плюнуть.

Под конец она рассмеялась то ли искренне, то ли истерично, сама не могла разобрать. Кошки в душе опять заныли и сбивали все чувства в однородную жижу. Настена взглянула на нее теперь с жалостью и опустила плечи. Вся ее фигура как будто помягчела. Брови опустились. Руки тоже.

– Прости, – сказала она тихо и провела алой помадой по губам. – Я просто устала… быть отвергнутой. Я Зайку как никто понимаю.

– Ты же знаешь, Артур тебя вовсе не из-за внешности отверг, – Карина тоже устала это повторять, но подруге требовалось, чтобы кто-то убеждал ее в этом каждый раз. – И вообще он не тебя отверг. И не отверг вовсе. Просто он уже был занят. До тебя.

– Да, да, – быстро проговорила Настена, раскручивая и закручивая помаду в тюбик.

Минута прошла в растерянности и тишине. Обе смотрели в стороны, боясь пересечься глазами. Карина лихорадочно искала, что бы сказать, но сознание превратилось в пустыню из пепла ненужного опыта и неправильных мыслей. Озвучить было нечего, но что-то требовалось сказать.

– Забыли. Мы сегодня идем в бар не для того, чтобы грустить и сохнуть по всяким Варданянам.

Она подвела подругу к зеркалу, крепко держа за плечи.

– Смотри, какие красотки. Да за нами очередь из классных парней выстроится!

Настена закрыла лицо руками, дуясь.

– Хватит стесняться!

– Это тебе нечего стесняться.

– Поверь, есть, – выдохнула Карина. – Всем есть.

– Кроме Зайкина, – засмеялась подруга.

– Да уж.

Карина вспомнила парня в латексном костюме и тоже не удержалась от смеха.

В барах обе не разбирались, потому такси вызвали до улицы Рубинштейна, там всегда находилось какое-нибудь интересное местечко. Карина уступила право выбора заведения подруге. Той понравился бар, который светился неоном и внутри, и снаружи.

В тесном зале с высоченными потолками свободных столиков оказалось два: большой и маленький. Девушки сели за последний в углу. Здесь повара готовили закуски прямо у всех на виду за невысокой стойкой. Официантов не было, зато бармены оказались многофункциональны. Музыка играла спокойно, не оглушала и не долбилась в уши, как в некоторых местах. Можно было ненапряжно говорить и при этом не слышать соседние столики. Настена хорошо угадала с местом.

Неон, обрамивший и стены, и потолок, и окна, отдавал дешевой фантастикой. Плавающий в воздухе дым кальянов делал ее атмосферной как в «Бегущем по лезвию». Блестящие платья и серые костюмы как будто специально подбирали под жанр. Все даже двигались плавно. Гул бесполых голосов заменял фоновое звучание. И коктейли все здесь имели кислотные цвета и испарялись из бокалов, как экспериментальные жидкости в лабораториях.

Настена первое время вертела головой, осматривая место и людей, словно взаправду попала в будущее. Карина наблюдала за белым паром, который окружил ее «Голубую лагуну». Напитки хорошо пьянили. Сначала девушки пытались говорить ни о чем, точнее об учебе, о мире, даже в политику в какой-то момент скатились, но спирт развязывал любую душу.

– Интересно, чем сейчас Артур занимается, – Настена помешала трубочкой напиток зеленовато-желтого цвета.

Она уже третий такой пила. Ей нравился кислый вкус. Карина, наоборот, меняла коктейли по цветам. С голубого перешла на красный, потом на желтый, теперь пробовала белый, уже выбрав на следующую порцию фиолетовый.

– С девушкой своей, наверняка, проводит время, – сказала она то, что думала, не желая делать больно.

Настена зажмурилась на пару секунд и отпила заметную часть бокала.

– Как перестать любить? – спросил жалостливый голос. – Вот ты Трунова как забыла?

Серые влажные глаза смотрели во всю ширь зрачков. Карина откинула голову, спросив у себя: «Забыла ли?». В голове все перемешалось: Трунов, парни, с которыми спала, Зайкин. Вместо ответа пришла идея.

– А давай проверим твоего Артура, – она хитро улыбнулась и схватила телефон.

Для авантюры нужны были двое добровольцев поблизости. Взгляд упал на парней через столик, которые сами озирались по сторонам, очевидно, искали жертв пикап-мастерства. С одним из них, блондином в полосатой водолазке, она встретилась глазами.

– Щас, – сказала девушка подруге и отправилась к пикаперам.

У столика ее уже встречали оба. Второй, шатен с пирсингом в носу и узорной стрижкой, открыто смотрел на ее бюст, и только, когда Карина подошла, поднял глаза на лицо.

– Мальчики, выручите, пожалуйста, – она оперлась руками на стол, наклонившись корпусом, чтобы грудь стало видно больше. – Моей подруге нужно отомстить бывшему и выложить фото с парнем, а лучше с двумя. Не против попозировать?

Кокетливый прищур обежал заинтересованные лица. Парни переглянулись и снова оба оглядели ее сверху вниз. Довольные ухмылки ответили за них раньше.

– Легко, – сказал блондин и поправил волосы.

Карина привела их за столик и попросила встать с обоих боков от Настены. Та хмурилась и задавала упрекающие вопросы взглядом.

– Поцелуйте ее в щечки оба, пожалуйста, – попросила девушка, не обращая внимания на подругу.

Парни склонились и притянулись губами к залившимся красным, как спелые персики, щекам Настены.

– Вот так, отлично.

От неловкости подруга схватилась за трубочку губами и высосала остатки коктейля. Карина успела захватить кадр. Вышло забавно. После вспышки парни выпрямились и уставились на нее в ожидании.

– О, спасибо, мальчики. Больше не будем вас отвлекать, – улыбнулась девушка, не желая продвигать знакомство дальше.

– Да мы только рады такому отвлечению, – подхватил шатен и придвинул стул от своего столика к их.

Второй сделал то же самое. Настена выпучивала глаза на подругу, но молчала, будто воды в рот набрала, хотя коктейль давно проглотила. Карина вздохнула, поняв, что так просто им не отделаться, но задуманное бросать не собиралась. Не обращая внимания на парней, она уткнулась в телефон и разместила «ВКонтакте» свежее фото. Выложила смущенную Настену с парнями и подписала пост: «Лицо лучшей подруги, когда она захапала всех мужиков и делает вид, что ни при чем». Специально для эксперимента девушка указала геолокацию, чтобы их легко было найти, кому надо. А пост предназначался Зайкину.

Он до сих пор висел у нее в подписчиках. Она сидела в социальных сетях немного и ничего не публиковала, да и имя, еще при регистрации, удачно указала не настоящее. Теперь с вебкамом это сыграло ей на руку. «Дружила» Карина только с проверенными и близкими людьми. Из однокурсников добавила в друзья лишь Настену. Через подругу Зайкин ее и нашел, хотя нигде личные фотографии и персональные данные она не указывала. Та опять продалась за очередной гаджет или что-то еще. Карина наверняка не знала, но надеялась, что парень следит за ее новостями и обязательно заметит этот пост, а потом передаст его Варданяну. На какой результат рассчитывала, она и сама не понимала.

– Смотрю, у вас коктейли закончились, повторить? – спросил шатен, уже махая рукой бармену.

Тот как раз шел мимо и быстро принял заказ. Настена вся сжалась, сложив руки под столом, и глубоко дышала, боясь смотреть парням в глаза. Карина поняла, что все общение ей придется брать на себя. «Сама затеяла», – упрекала совесть. Парни узнали их имена и стали задавать безынтересные вопросы.

– А мы завтра планировали по эко-тропе пройтись. Может, присоединитесь? – спросил блондин.

Карина их имена и не пыталась запомнить. Настена, казалось, даже не слышала и все полчаса хлопала глазами, будто ничего не понимает, только кивала или качала головой на несложные вопросы.

«Кариш, не тухни», – прилетело уведомление.

«Мы с Вардом

Скоро будем.

И у тебя тоже

Будет два мужика.

Уже мчим».

Девушка заухмылялась и посмотрела на подругу. Та по-прежнему ничего не понимала. Ее тут же отвлек блондин, который не спускал глаз с голых плеч и груди девушки. Шатен заглядывался на Карину. Она смотрела в экран смартфона и торжествовала про себя: «Сработало».

Варданян влетел в бар, как сошедший с рельсов поезд. Карине даже почудилось, будто из ушей сочился густыми клубами пар. Зайкин шел за ним расслабленно вприпрыжку. В маленьком зале парни быстро их обнаружили. Тем более что девушка следила за ними. А подруга слушала блондина, запивая неловкость коктейлем, и пришла в шок, когда Варданян возник между ними.

– Ой, простите, я вам, кажется, помешал, – произнес он с издевкой, выжигая блондина кофейным взглядом.

Тот поднял растрепанную голову наверх и едва заметно дернулся на месте. Шатен переводил недоуменный взгляд с Карины на Варданяна, затем на Зайкина и, наконец, Настену. Последняя дар речи потеряла, но выражение лица говорило красноречивее любых слов. Придя в себя через секунду, она пульнула возмущением в подругу. Карина улыбалась, прям как Зайкин. Он сейчас делал то же самое.

– Вы кто? – нахмурился блондин, оглянувшись на Зайкина.

Тот поднял ладонь в знак приветствия, улыбаясь дружелюбно.

– Друзья, – Варданян ухмыльнулся, крепко сжав плечо парня рабочей рукой.

Настена насторожилась и задержала дыхание.

– Вы же сказали, у вас нет парней? – предъявил Карине шатен, морщась, как пойманный в капкан шакал.

– Упс, – без особого стыда ответила она и сунула в рот трубочку.

Шатен поднялся и взглядом показал другу сделать то же самое. Варданян давил на плечо, грозно глядя сверху, но все-таки отпустил, дав парню встать.

– Шалавы, – пробормотал шатен, уходя.

– Че ты сказал?

Варданян резко развернул его к себе и треснул кулаком по носу. Тот отлетел на пару шагов и, схватившись за нос, завыл, как покусанный пес. Блондин налетел на Варданяна сзади, держа его за обе руки, как будто лез обниматься. Варданян закрутился на месте, пытаясь его сбросить. Зайкин замотал головой, оглядел девушек и глубоко вздохнул.

– Вард, блин, я же сюда с миром пришел.

Парень двинулся вперед. Шатен уже отошел от болевого шока и бил Варданяна по животу, пока блондин его держал сзади. Зайкин оттащил последнего за плечо, развернул и ударил под ребра, а потом еще засадил локтем по спине, отчего тот рухнул ничком и заорал так, будто его разрубали на части. Варданян тоже повалил шатена на пол и лупил по изящному лицу здоровенными кулаками. Девушки вокруг визжали. Настена смотрела на это глазами на выкате и не двигалась. Все с близлежащих столов повскакивали с мест. Карина увидела, как бармен за стойкой подносит телефон к уху, и кинулась туда.

– Без полиции, – протягивая две пятитысячных купюры по мокрой столешнице, попросила она. – Они сейчас уйдут.

Пару секунд они смотрели друг другу в глаза, потом бармен глянул на драку в углу и снова на деньги. Она обернулась. Теперь шатен, сидя сверху, лупил Варданяна по голове. Последний удар пролетел мимо. Лежачий воспользовался шансом и оттолкнул шатена. Зайкин прижал к стене блондина. Тот дрыгался и брызгал кровью.

– Здесь сразу за урон.

– Если через три минуты не уберутся, я звоню, – пригрозил бармен.

Купюры он уже засунул в карман коричневого фартука. Карина кивнула и побежала к Зайкину.

– Валим отсюда быстро! – прошипела она, схватив его за руку.

Парень отвлекся на девушку, и ему прилетел в скулу кровавый кулак. Карина отшагнула вместе с ним, зажмурившись.

– Сука! – вылетело из Зайкина.

Он хотел рвануть на блондина опять, но она его удержала за талию, громко крикнув:

– Хватит!

Это остановило и Варданяна. Шатен уже почти без сознания валялся под ним. Только руки судорожно дергались. Лицо превратилось в кровавое пюре. Блондин уперся руками в колени и сплевывал кровь на пол. Зайкин помог другу подняться. Карина схватила за плечи Настену, которая вся превратилась в отвращение. Другие посетители провожали их молча. Бармен держал телефон наготове, как пистолет.

Завернув за угол в тихий переулок, парни уселись прямо на тротуар. Настена смотрела на них с опаской и с сожалением одновременно. Лицо Варданяна раскрасилось несколькими кровавыми полосами – на брови имелась неглубокая рана и губы треснули. У Зайкина только из носа текло, и скула разбухла. Карина единственная здесь нормально соображала. Увидев зеленый крест, она побежала туда купить ватные тампоны, перекись водорода, лед и лейкопластырь. Взяла всего по два и всучила один набор подруге, чтобы та поухаживала за любимым.

Варданян высмаркивался в бумажный платок соплями вперемешку с кровью. Настена подсела к нему на корточках и стала промывать смоченным перекисью тампоном бровь. Парень зашикал и отдернул голову, но, заметив, как девушка, насупилась и поджала губы, смягчился и сам подставился под ее руку.

Карина всучила Зайкину влажные салфетки, чтобы вытер кровь над губой, а сама аккуратно промакнула ушибленную скулу влажным тампоном. Под кожей уже скопилось много жидкости. Вместе со скулой заплывал и глаз. Девушка продезинфицировала все и передала парню пакет со льдом.

– Спасибо, – криво улыбнулся Зайкин, шмыгнув носом.

Она вспомнила, как много раз хотела дать ему по морде, но теперь испытывала искреннюю жалость к его побитому виду. И омерзение от собственного желания, хоть и секундного и давно забытого.

– С тебя десять косарей, – холодно проговорила Карина и села рядом, забыв о том, что ходит в платье за сто тысяч.

– За что?

– Я заплатила бармену, чтобы вас за решетку не упекли.

Настена пыталась заклеить рану на брови Варданяна. Зайкин повернулся к ним.

– Вард, гони свои пять. А лучше семь. Из-за тебя вся заваруха началась.

– Я на мели, Зай, – проворчал тот. – И, вообще, я честь твоей возлюбленной, блин, защищал. Ты должен был первый за нее впрячься.

Он зыркнул на Настену, которая выпрямилась и встала от него в метре, кутаясь в пальто.

– Это было ни к чему, – опередила Зайкина Карина.

– В смысле? Они вас шалавами назвали! – Варданян возмущался, как на политических дебатах, искренне, громко и на публику. – Ты себя не уважаешь?

Карина съежилась, опустив глаза. Настена продолжала хмуриться и переводить взгляд с одного на другого и третьего. Зайкин положил свободную руку на плечо другу.

– Вард, спокойней. Девушки просто выше того, чтобы реагировать на чушь всяких мудозвонов.

Варданян посмотрел по очереди на обеих. Карина закатила глаза. Настена уткнулась носом в хлопковый шарф. Кофейный прищур остановился на ней.

– Блин, я че впустую по мордасам получил?

Настена слабо улыбнулась, посмотрев в его разбитое лицо.

– Нет. Это было… благородно. Спасибо, Артур.

Разбухшие от побоев губы парня расплылись в улыбке.

– Да не за что, Настен. Я за тебя любо… – Варданян осекся и опустил голову. – В смысле, обращайся… если что. Кхм-кхм. И ты, Карина, тоже.

Девушки переглянулись. Карина надеялась встретить воодушевление и радость, но напоролась на тоску. Подруга держала напряженную улыбку в уголках губ, а глаза наполнялись печалью, забродившей на дне и теперь всплывшей случайно. Зайкин смотрел на нее с сожалением.

Свет единственного фонаря окрашивал все в оранжевый. Здания нависали над ними как страшные тени. О существовании мира напоминали смех и крики, залетавшие в переулок с барной улицы.

Зайкин копался в телефоне. Карине прилетело уведомление о пополнении карты на десять тысяч. Не успела она это озвучить, как парень поднялся с бетона и оглядел пустые окна.

– Слушайте, я тут неподалеку караоке знаю классное. Махнем?

Все трое посмотрели на него скептически, но уже через полчаса сидели на диване в просторной комнате с наклонным потолком. В арочное окно вливалась ночь. В телевизоре двигался морской пейзаж. Под ним на столике валялось барное меню. Из общего зала доносился скрипучий голос пьяной женщины, а с потолка – топот ног. Но в целом здесь было спокойно. Официанты вызывались по кнопке. Без посторонних Карина позволила себе расслабиться и развалилась на диване, потому что алкоголь слегка кружил голову. Несмотря на это она решила взять еще шампанское. Просто хотелось напиться, коктейли надоели, а вино казалось слишком пресным. Настена ее поддержала, поэтому они заказали целую бутылку.

Зайкин листал на планшете длиннющий список песен, а Варданян настраивал микрофон, который почему-то был отключен, когда они пришли. Напитки принесли быстро. Целый поднос занимали бутылка сидра и сок, а на втором ютились ведро с игристом вином и бокалами.

– Мне кажется, тут собраны все песни, начиная с тридцатых, – усмехнулся Зайкин. – Я листаю уже минут десять, а только на девяностых сейчас. К нулевым перехожу.

– А что там было в девяностых? – оглушил всех вопросом Варданян через микрофон.

– Ооо, много всякого. «Руки вверх», «Отпетые мошейники», «Hi-Fi», Губин. Че хочешь?

– Мне кажется, их хиты гремели еще до нашего рождения, – усмехнулся Варданян. –Посовременнее ничего нет?

– Листаю.

– Давай, «Фарадензу», там все равно слов нормальных нет, можно петь, че хочешь.

– Поддерживаю. Я вообще ни одной песни наизусть не знаю, – подхватила Карина.

– Ну, это же караоке, слова будут, – Зайкин поднял на нее синие глаза, в отсвете планшета казавшиеся зеленоватыми.

– Может, Шнурова? – неожиданно для всех предложила Настена, выпустив из губ бокал.

– Точняк! – парни переглянулись между собой, и Зайкин вбил в поисковике наименование группировки.

Начали с классики – «WWW», а потом пошло всякое хитовое. Друзья дрались за микрофон. Девушки смеялись над ними и подпевали фоном. Зайкин кривлялся, хохотал и орал, в общем, отдыхал как накануне конца света. Варданян вел себя скромнее, но пел от души, не стесняясь собственного неумения это делать. Трезвость не мешала ему веселиться. Настена плясала с Зайкиным под руку, прыгала и крутилась рядом под любой жанр и темп. Варданян к ним периодически присоединялся.

После третьего бокала шампанского Карина тоже вступила в музыкальный бой. Душа хотела высказаться, даже если собственный голос казался ей скрежетом когтей измученных кошек о ржавый металл. В их семье безупречным слухом обладала только Полина, остальные слышали, как деревянные. Но алкоголь и всеобщая раскрепощенность дурманили.

Не дав Зайкину допеть «Оптимист» группы «Би-2», девушка выхватила микрофон и пьяным тыканьем вбила по буквам название песни: «Я не прощаю» Marу Gu, которую про себя посвящала Трунову. Самые важные строки повторялись в припеве: «Я не прощаю, я прощаюсь, я прощаюсь».

Все трое притихли на диване, глядя ей в спину, но она не чувствовала. Выкрикивала невпопад слова и подменяла их другими, но зато с чувством. Карина много слушала этот трек на повторе после расставания в попытке настроить себя на нужный лад. Должного эффекта не добилась, зато облегчала боль. Та капала на сердце солеными слезами тихо, беспрестанно, точно в цель. Рана не зажила до сих пор.

– Браво! – захлопал в ладоши Зайкин, подтянув и остальных. – Уииу!

Карина только тогда вспомнила, что не одна в комнате, и обернулась. Стыдно не было, просто пробивало на смех.

– Кто следующий? – подняла она микрофон.

– Я, – вызвалась Настена и ловко приняла подачу.

Карина плюхнулась на диван и взялась за бокал, который оказался пуст. Зайкин быстро сообразил и плеснул ей из бутылки. Девушка опростала его залпом. На всю комнату заиграл знакомый мотив, но вспомнить название песни она не могла, хотя слова как будто крутились на языке. Только, когда прозвучала первая строчка: «Зачем топтать мою любовь…», она вспомнила, что Настена скидывала эту песню и говорила, как под нее хорошо грустится. Карина слушала ее какое-то время, а потом перешла на «Я не прощаю» и остальную Marу Gu. Под последнюю грустилось как-то осмысленнее.

Настена пела с легким надрывом то ли от опьянения, то ли от боли. Варданян поначалу смотрел на нее с веселым любопытством, будто ожидал чего-то светлого, но по мере продвижения по тексту, глаза его тускнели. Девушка экспрессивнее, чем того требовала песня, прокричала в микрофон припев:

«Зачем топтать мою любовь?

Ее и так почти не стало.

Я разбиваю руки в кровь.

Я не сошла с ума – так надо…».

Парень вдруг встал и вышел. Хлопок двери остановил Настену. Оставшиеся переглянулись между собой.

– Шикарно поешь, Настен, так чувственно, прям за душу, – нарушил неловкость Зайкин.

Настена его не слушала, смотрела то на диван, то на дверь, морща лоб.

– Почему он вышел?

– Поссать захотел, наверное.

– Зайкин! – прикрикнула Карина, сама не понимая, зачем и для чего.

– Ну, или посрать, – пробурчал он, выждав паузу.

Девушка смерила его упрекающим взглядом. Зайкин пожал плечами. Музыка продолжала играть, но Настена уже не пела и вернулась на диван. Ей парень тоже любезно плеснул шампанское, все, что оставалось. Она сделала аккуратный глоток.

– Ну, видимо, моя очередь, – Зайкин подскочил к столику и схватил планшет.

В проеме двери снова возник Варданян и посмотрел на друга с тревогой.

– Блин, Зай, подкинь на такси, пожалуйста, я ваще на мели.

– А че случилось?

Девушки повернули к Варданяну любопытные носы.

– Я так перед Сир сейчас налажал. Пропустил ужин с ее родителями. И звонки не слышал. Она в бешенстве, – он провел покалеченными пальцами по волосам и указал на лицо. – Еще, блин, это как-то придется объяснять.

Настена сжала губы и склонила голову на грудь. Карина, чтобы как-то поддержать, взяла ее за руку, а сама следила за разговором парней.

– Мда, чувак, влип, – цокнул Зайкин, положив руки в карманы шаровар. – Ну, скажи, что меня опять отбивал. Скинь адрес, вызову тебе такси.

– Спасибо.

Варданян, услышав короткий сигнал, посмотрел в телефон.

– Это на букет сверху, чтобы не дралась. Ты и так побит сегодня жизнью.

Зайкин подмигнул. Тот улыбнулся благодарно.

– Деньги будут, куплю тебе ящик пышек.

– Договорились.

Друзья обнялись. Затем Варданян развернулся к дивану, чтобы попрощаться с девушками. Карине он просто махнул и удовлетворился кивком в ответ, а на вторую смотрел долго, но она не поднимала лица.

– Пока, Настен, до понедельника, – сказал парень, поняв, что не дождется реакции, и вышел.

Все молчали. Из колонок доносилась мелодия заставки программы для караоке. Настена сидела с угрюмым видом неподвижно. Карина с Зайкиным переговаривались жестами. Каждый хотел как-то разбить неловкость, но никто не знал, что делать, пока Настена не поднялась с дивана.

– Я, пожалуй, тоже пойду, – заявила она виновато, быстро схватила сумочку и выбежала прочь.

Карина заметила легкий блеск в уголках глаз, но подруга двигалась слишком быстро и суматошно, чтобы что-то разглядеть отчетливо.

Осознание, что они с Зайкиным остались наедине, пришло не сразу, пока он об этом напрямую не сказал.

– Если тебе неловко со мной, можем позвать кого-нибудь, – пожал плечами парень, опустив планшет. – Ораву быстро наберем.

В крови пузырилось игристое, поэтому дискомфорта девушка не испытывала.

– С чего ты взял, что мне неловко? Это тебе должно быть.

Карие глаза сузились до тонкой щелки. Наращенные ресницы размывали обзор.

– Оо, мне с тобой кайфово, – парень сел рядом и повернулся к ней полуанфас, положив одну руку на спинку дивана.

Карина демонстративно закатила глаза и отодвинулась. В зале за стенами кто-то заунывно тянул «Рюмку водку на столе», а грохот сверху увеличился, будто к табуну лошадей прибавилось стадо овец.

– Скажи честно, кто кого в бар притащил: ты Артура или он тебя? – спросила она через паузу, сцепив руки на коленке, а ноги скрестила.

Зайкин вместо планшета взял меню закусок и ответил, не отвлекаясь.

– Друг друга.

Ответ ее не устроил. Девушка решила подойти к теме с парадного входа.

– Мне одной кажется, что Варданян к Настене неровно дышит?

Прием сработал. Синие глаза метнулись к ней и остановились на лице. Верхняя губа зажевала нижнюю. Несколько секунд парень сомневался и затем улыбнулся, только не по-идиотски, как обычно, а нормально, даже с легкой грустью.

– Тебе не кажется.

– Тогда я тем более не понимаю этого козла! – взорвалась Карина, потому что в глубине души знала ответ и готовилась к нему.

Зайкин заулыбался шире.

– На самом деле, на твое новоселье мы приперлись тоже из-за Настены, – он посмотрел ей в лицо. – Вард ее на вечеринке ждал, заставил меня позвонить, узнать, чем она занимается, а она, оказалось, к тебе в гости собиралась. Вот мы и напросились заодно.

– Вот как…

Карина сначала приоткрыла рот, потом медленно его закрыла и опустила взгляд.

– Вард просто сам по-другому не может.

– Что ему мешает? Любвеобильность?

Она отвернулась и сложила руки под грудью, чтобы больше не срываться на эмоции. Парень усмехнулся.

– У армян с обычаями строго. Во-первых, он все равно может жениться только на армянке, а во-вторых… – Зайкин вскинул голову, будто надеялся в потолке отыскать подходящие слова, но там ничего не высветилось, только отражение телевизора мерцало лунным светом, – …ему жалко Сиран. Ну, то есть… у девушек положение еще хуже. Они замуж должны девственницами выходить.

Синий взгляд заставил Карину невольно повернуть к нему лицо.

– А Вард с Сиран с детства дружит. Они еще в школе переспали. И все родственники об этом знают. Он обещал ей жениться. А Вард такой, мужик, обещал – делает. Ну и против семьи не хочет идти.

Девушка выдохнула, осмысливая услышанное. Возмущение тотчас спало, но боль за подругу никуда не делась.

– Настена ему очень нравится. Давно уже. А к Сиран он больше как к сестре относится.

Зайкин коснулся холодными пальцами ее голого плеча. Прикосновение растеклось по нервам как сироп. Карина застыла.

– Только не говори ей. Вард не хочет внушать ложные надежды.

– И все равно внушает, – она помотала головой разочарованно. – Своими выходками.

– С чувствами сложно бороться, – парень улыбнулся и натянул большим пальцем бретель платья на место.

Гладкость касания ощущалась как прохладная вода. Волнующий след остался на коже. Девушка решила его сбросить и повела плечом – не помогло.

– Патовая ситуация, – сказала она на выдохе.

– Ага.

Зайкин склонил голову в сторону стены, подперев кулаком. Распухший глаз словно завис на полуморгании, а взгляд застыл на Карине. Теперь она остро почувствовала неловкость. Слишком зорко он смотрел, будто видел далеко и вглубь, даже в темноте. Или особенно в темноте. А собственное нутро представлялось ей неприглядным местом, гиблым и грязным.

Резкий шум вибрации заставил обоих дернуться. Светился экран телефона Зайкина. Бывшая перестала быть безымянным номером в его контактах и обрела собственное имя «Лина».

– Прочитала? – спросил он без всяких «Алло».

Карина сидела близко и прекрасно слышала все, что звучало из динамика его смартфона, но для вида отворачивалась, разглядывая пустую серую стену.

– Прочитала, – голос Лины тянулся и кололся одновременно от раздражения.

– Через сколько будешь в центре?

– Прямо сейчас?!

Карина тут же повернулась на резкий выпад, а Зайкин был спокоен и равнодушен.

– Скину точку, подъезжай туда, – по-деловому нейтрально ответил он, не грубо, но и не особенно вежливо, так, будто решал юридические дела с малоприятной канцеляршей в государственном учреждении. – Мой друг будет тебя ждать через двадцать минут.

– Никаких друзей. Ключи передам только тебе, – фраза кончилась заносчивым «хм».

Парень усмехнулся, опустив голову.

– Лин, ты не поняла. Я заяву на угон накатаю. Перед ментами будешь выкабениваться. Чем дольше ты держишь мой «Смарт» у себя, тем меньше это похоже на хулиганство.

– Зачем ты со мной так, Зай? – Лина вдруг стала тихой и жалкой.

Дыхание ее сбилось и задрожало. Карина вслушивалась в отчетливые звуки и всматривалась в серость.

– Сам не понимаю, почему так добр, даже штрафы простил.

Из динамика послышался всхлип. Зайкин завершил звонок и залез в приложение такси. Варданян еще находился в пути. Парень сменил пункт назначения, и только после позвонил другу.

– Вард, вместо пышек тачку надо принять. Такси привезет тебя на место. Адрес я уже изменил.

– Блин, Зай, я и так опаздываю, – пытался возмутиться тот.

Зайкин лыбился непоколебимо.

– Десять минут погоды не сделают. «Рафаэлки» к цветам купишь.

Варданян прорычал недовольно в трубку.

– Ладно, в понедельник пригоню в универ.

– Нет, нужно завтра к одиннадцати. Без надобности бы не торопил.

– Эхх. Окей.

Короткий гудок озвучил конец разговора. Зайкин, не поднимая лица, тут же нашел в беседах мессенджера СемСемыча и написал: «Завтра в 12 заеду». Тот мгновенно ответил большим пальцем вверх. Парень довольно заулыбался и только теперь посмотрел на Карину. Она сидела неспокойно, вертела головой, качала ногой и стучала пальцами по коленке, пытаясь понять, почему не уходит и зачем во все это вслушивается и вчитывается.

– Извини, просто надо было срочно это все порешать, – пояснил парень.

Она пожала плечами. Ее это и не задело.

– Жестко ты с ней, – заметила девушка, вглядываясь в яркий экран, на котором высвечивались уведомления о голосовых сообщениях от Лины.

Зайкин их не слушал, а уведомления стирал.

– Вынуждает.

Карина хмыкнула, разглядывая его профиль. Разбухшая скула осталась с той стороны. С этой все было цельно, как обычно, и улыбочка натянута привычно широко.

– Интересно, чем ты ее так покорил.

Он прочесал кудряшки рукой и снова сел полубоком.

– Это забавная история, – синие глаза смеялись. – Я как-то устроил вечеринку. Позвал всю школу.

Она закивала, заметив про себя: «Ничего с тех пор не изменилось».

– Ну, мы толпой танцевали, веселились. А потом музыка затихла внезапно, интернет затупил что ли. И раздался пук. Смачный такой. Прям перданул кто-то по-пацански мощно.

Парень захихикал. Карина выразила недоумение на лице, но уголки губ поднимались наверх.

– Это она была. А мы с ней рядом стояли. Ну, я и сказал всем, что это я.

Карие глаза расширились, а брови двинулись к переносице.

– Она тебе уже нравилась?

Он повертел головой.

– Тогда зачем?

– Ну, как… – Зайкин пожал плечами и посмотрел в телевизор, где по-прежнему двигался пейзаж, – … девчонкам же стремно так делать. А мне не стыдно. Ну, пукнул и пукнул. С кем не бывает. Надо мной итак все всегда смеются, одним поводом больше, не страшно. Посмеялись и забыли. А я по глазам понял, что для нее это апокалипсис.

Карина через смех заметила, откинувшись на спинку дивана:

– Рыцарь.

– Ну, вот и она заценила подвиг.

Парень опустил взгляд на телефон, не снимая улыбки с лица, и застыл так в неподвижности. Голубой отсвет большого экрана придавал ему каменности, а худоба и четкость черт – скульптурности. Девушка разглядывала всю фигуру через щелку между ресницами, пытаясь уложить в голове то, что всегда о нем думала, и то, что сегодня увидела и услышала. Она немного нового узнала, и Зайкин сам ничуть не изменился, но что-то теперь в нем было иначе. Или в ней.

– Пора по домам, – сказала Карина, чтобы не думать дальше не в том направлении.

Парень изобразил расстроенное выражение лица и молча нажал на кнопку вызова официанта.

– Я плачу за женскую часть, караоке делим пополам, – выпалила она предупредительно.

– Справедливо, – улыбнулся Зайкин.

Они расплатились каждый своей картой, и вышли из комнаты. Бар опустел. Валкие единицы сидели за столиками. Самый стойкий выл на круглой сцене. Уставшие официанты и бармены провожали гостей завистливыми взглядами. Карина впервые за вечер заглянула в телефон посмотреть время. Увидела пропущенный от Полины и несколько сообщений. В два ночи она не стала перезванивать.

Каждый вызвал себе такси. Оба ждали на остановке. Ветра не было, оттого все казалось пустыми декорациями, подсвеченными для придания объемности. И тучи выглядели плоскими, и земля обманывала глаз рельефностью рисунка на бумаге, и горизонт мерещился разметкой для разделения измерений.

– Поспорим, кто раньше уедет? – ухмыльнулся Зайкин.

В синих глазах сверкнул азарт, карие не загорелись.

– Приложение же показывает время, – Карина отрицательно покачала головой. – Нет смысла.

– Приложения тупят часто.

– Все равно нет, – резче, чем сама ожидала, ответила она. – Просто ждать тебе скучно?

– Всего лишь хотел поддержать разговор.

Девушка посмотрела на него со снисходительной усмешкой. Парень стоял, сунув правую руку в карман мятых шаровар, и смотрел в небо, будто упирался в него носом. Галстук поблескивал перламутром. Красная кожанка висела на худой фигуре нараспашку. Черная футболка под ней в темноте казалась вакуумом.

– Выходит, нам не о чем с тобой разговаривать, – Карина отвернулась, обняв себя руками.

– Зато, кажется, молчать, есть о чем.

Зайкин улыбнулся ласково и откинул кудряшки со лба на бок. Широкие глаза ловили ее взгляд. Не поймали. Девушка не далась. Уставилась в асфальт, который толком не различала в темноте. Пыталась перенастроить мысли, но они, одна за другой, возвращались к сегодняшнему вечеру, уже ставшему воспоминанием, к ситуации Настены и Варданяна, казавшейся безвыходной, наконец, к истории Зайкина с Линой, которую он не рассказывал. «Не любит, но страдает? Или любит, но настолько обижен?» – пыталась она гадать.

– Хм. Знать бы только, о чем ты молчишь, – сказал он минут через пять.

Карина, все это время пытавшаяся разглядеть фактуру бетона под ногами, перевела на него испуганный взгляд. Привыкла к тишине вокруг и шуму собственных размышлений. Парень опять улыбался.

Подъехало белое такси с желтой шашечкой.

– Это твое, – заметил он и открыл ей заднюю дверцу, когда автомобиль полностью остановился. – Спасибо за сегодняшний пост.

– Я это сделала ради Настены, – садясь в салон, ответила девушка.

– Я понял, – слова прозвучали мягко.

Карина посмотрела на него снизу и захлопнула дверцу, не найдя, что сказать. Зайкин помахал рукой и быстро исчез за пределами автомобильного окна. Она еще минут пять тупо пялилась на движение картинки в стекле, а потом вспомнила о сестренке и принялась читать сообщения, озвучивая их знакомым голосом.

«Он мой! Проводил меня до дома. Даже розочку купил. Конечно, не изумрудную и не здоровенный букет, как твой Трунов, но ему 16. И пригласил завтра в кино. Я сказала, что на обычную тридешку не пойду. Типа, такой блокбастер либо в IMAX, либо никак. Обещал сводить».

Карина радовалась за нее искренне.

«Я еще и попкорн закажу карамельный. И напиток самый дорогой. Посмотрим, насколько он щедрый», – предложение заканчивал хитрый смайл с ухмылкой. – И кстати, мы не целовались. Я не далась. Пусть сначала покажет, насколько я ему нравлюсь».

Девушка представила, как Полина гордо задирает подбородок и игриво озирается. Она все выражения ее лица помнила наизусть.

У девушки остался осадок от этого короткого монолога. Она верила в талант сестры, той как будто единственной в их семье судьбой было предначертано добиться успеха. Самостоятельно. Игра на скрипке ей удавалось, причем без усилий и с удовольствием. Учительница считала ее самой одаренной среди своих учениц. Родители тоже возлагали на Полину большие надежды. И училась она на отлично. Легко могла поступить в хороший ВУЗ, даже претендовать на красный диплом, а после, казалось, жизнь сама ее на нужные рельсы поставит. А она даже на первую любовь смотрела как на кошелек.

«Ладно, завтра еще после свиданки позвоню. И чем ты так занята, что трубку не берешь? Трунова опять обслуживаешь?», – сестренка выслала подозревающий эмодзи с одной поднятой бровью.

Карина сжала до боли губы, крутя фоном в голове вопрос: «Это я ее этому научила?».

Завтрак начался ближе к обеду. И то разбудил курьер, который привез столики для ноутбука и игрушек. Карина, едва раскрыв глаза, приняла посылку и отложила в сторону, не распаковывая. Почти сразу за ним приехал второй курьер, который привез из кондитерской запас шоколадных членов для Вацлава в индивидуальных коробках. Их она отнесла на балкон. Продуктов в холодильнике тоже не нашлось, поэтому пришлось заказывать. Третьего курьера после душа она встречала более-менее в сознании. И тотчас накинулась на еду.

«Ну, как ты?» – девушка отправила сообщение Настене, заглотив смачный кусок брокколи.

«Ненавижу его! – быстро отозвалась подруга. – Вот что это вчера было? Я уже не знаю, что думать».

«Ничего не думай. Выкинь его из головы», – поразмыслив минуту, ответила Карина.

Хотя сама понимала, что советует глупость, точнее сам совет казался правильным, но вот следовать ему было сложно, особенно влюбленному сердцу. Трунов тоже долго не вылезал из ее мыслей. Даже обида не спасала. А Варданян Настену не оскорблял и вряд ли вообще был способен причинить острую боль, только мнимым равнодушием, которое плохо удавалось контролировать.

Карина докончила порцию и допила чай, а ответ все не приходил, потому решила написать сама.

«Настен, бессмысленно стучаться в закрытые двери, – вчерашний философский настрой, оказалось, с алкоголем не выветрился. – Не открывают, стучись в другую».

«Да он постоянно мне дверь приоткрывает, но только я хочу войти, вышвыривает меня на улицу и захлопывается, – подруга легко подхватила пафосный тон. – Разве не так? Или меня глючит? Я чувствую… что-то есть».

Не зная, что ответить, девушка подняла голову к потолку. Белая шершавая поверхность не давала никаких подсказок. А скудный жизненный опыт только больше запутывал. Полина вот умела быстро переключаться с одного на другого. До Ромы ей нравился Паша, до Паши – Вова. Бывало, когда ее интересовало сразу несколько. Карина порой завидовала такой легкости. Она бы тоже хотела одним взглядом переключать чувства. «Был бы у души пульт», – вздохнув, подумала девушка.

«Я решила, я буду за него бороться», – написала подруга и прислала сжатый кулак в знак своего упорства.

Карина улыбнулась и быстро напечатала: «Сиран стрелку забьешь?». Настена посмеялась тремя рожицами с капелькой у виска.

«Ну, не так буквально, конечно. Я сама пока не знаю, как. Но ты же мне поможешь? Ты ведь умеешь… соблазнять».

Девушка чуть не поперхнулась и приложила ладонь ко лбу, представив Настену в образе роковой женщины. Такое не воображалось толком. Вместо подруги всплывали только кадры из шпионских триллеров с сексапильными актрисами. Но отказать она не могла.

«Окей. Посмотрим», – написала Карина. Настена в ответ прислала большой палец вверх.

Пора было приступать к работе. Модель настроила столики, разложилась как обычно и перед стримом просмотрела шоу Райны, чтобы возбудиться. Сегодня она приготовила масляное представление. Курьер привез целых три бутылки оливкового.

Первый час она сидела скромно, покачивая плечами и грудью под попсовую музыку. Опять приходилось реагировать на комментарии. В общем чате было много флуда и даже спама. И оскорбления попадались, и комплименты. Двое болтливых вели непринужденную мужскую беседу об авто, которая к Карине никак не относилась. Она им вежливо не мешала.

Когда в чате набралась тысяча зрителей, модель приступила к задуманной наспех программе. Ушла в ванную, включила соблазнительный плейлист и начала танцевать, махая длинным прозрачным пеньюаром, как крыльями, поливая себя из бутылки. Масло растекалось гладкими струйками, она их размазывала ладонями, лаская себя на камеру с вычурным возбуждением. Блестящая жидкость подчеркивала мышцы и придавала тонким членам сочности. Комплименты сыпались кучей, а токены – редко. Но она продолжала. Наклонялась ближе к камере, чтобы показать грудь. Вытаскивала на пару секунд соски из бюстгальтера по очереди, чтобы заманить зрителей в приват, а потом развернулась и трясла попой в стрингах. Звон монеток стал раздаваться чаще.

После этого десять человек зазвали ее в групповой чат, где просили сосать дилдо с силиконовыми яйцами, ласкать собственный анус пальчиками, а под конец стали скидываться на вибропулю.

После группового чата она ополоснулась под душем тоже на камеру и накинула шелковый халат, оставив тело под ним голым. Девушка вернулась на диван и села в ожидании приватов или чаевых на демонстрацию шоу по меню. Активность спала. Карина решила привлечь публику мокрым халатом. Встала под душ и облила себя прохладной водой. Соски стали выпирать и капли с волос и шеи стекали в расщелинку. Один из мемберов с ником «RiT» кидал токены по мелочи на вибропулю по одной-двум секундам вибрации. Карина закусывала губы, изображая не испытываемые ощущения, и благодарила за каждый донат. Вскоре у него появился конкурент и тоже стал бросать по мелочи на вибратор. Приглядевшись к нику, она его сразу узнала.

«Zaika» писал «RiT» в чате по-английски: «Спорим, она кончит на мне?». Тот принял челлендж и ответил: «Обломись, лузер» и скинул чаевые на пятисекундный вибросигнал. Зайкин бросил следом на десять секунд. Каждый повышал ставки. А Карине приходилось изображать растущее возбуждение. Сам вибратор она поставила на минимальную мощность и никакие чаевые не могли заставить его работать на максимум, однако в меню такой пункт был, и «RiT» этим воспользовался. Модель дернулась так, будто ее пробило током изнутри, хотя сама почти ничего не чувствовала, только злость к Зайкину. «Какого хера он тут на меня играет?» – крутился в мыслях вопрос. А мемберам нравилось, как она расходится, нравилась гонка двух активистов, нравилась ее имитация непреодолимого удовольствия. Зрители подтягивались.

Она специально следила за тем, кто и когда кидает чаевые, чтобы не дать Зайкину победить. И сделала вид, что кончила на последней минуте сигнала, запущенного «RiT». Модель развалилась на диване, раскрыв наполовину грудь. Победитель торжествовал, кидая Зайкину самодовольные комментарии. Тот в ответ присылал аплодисменты.

«Он так и будет в общем чате торчать?» – злилась Карина. Парень как будто уловил ее сигнал и прислал приглашение в приват. Она села прямо, запахнула халат и приняла его, изобразив на лице усталое недовольство.

– Наигрался? – не дожидаясь приветствия, спросила девушка.

– Ага, классно было, – первым в глаза ей бросилась белоснежная ухмылка на экране.

Синий взгляд упирался в монитор. Руки он сложил перед собой на столе, чуть не сбив локтем кружку с надписью: «Нашему Бесенышу». На фоне темнела все та же кухня. На лице запекались ссадины и багровел синяк – следы вчерашней перепалки в баре. Она уже не раз видела на нем похожие, но он всегда отшучивался, что опять неудачно чихнул, и это всегда казалось правдой. Только теперь прояснилось.

– Стонешь ты очень правдоподобно, – поднял брови Зайкин и повел плечами под широкой футболкой. – Аж мурашки.

Не став комментировать, Карина смерила его презрением и откинулась на спинку дивана, поджав грудь руками.

– Че хотел?

– Кончить, – честно ответил он, ни на каплю не покраснев, и даже глаза не увел.

Зато ей стало неловко от такого признания, хотя она работала для того, чтобы мемберы испытывали оргазм. Большинство с этой целью сюда и заходило.

– Не получилось? – спросила девушка, прочистив горло.

Он замотал головой, не отводя взгляда. Она опустила голову чуть в сторону и вздохнула.

– Ну, раз так, давай, заказывай. Где прайс, знаешь. Авось получится.

Синие глаза метнулись в правый верхний угол. Дурацкая улыбка снова растянулась на всю ширь его узкого лица.

– Вижу, тут есть строка: «out of price – on demand8», –он застыл глазами на Карине – она вся напряглась, но ждала продолжения. – Не бойся, я не буду заставлять тебя что-то делать. Только говорить.

Тонкая вытатуированная бровь девушки поднялась на лоб. Глаза затем испытующе сузились.

– Ну, я задаю вопрос и плачу денежку, а ты отвечаешь. Только честно, пожалуйста.

– Это тупая игра.

Карина выпрямила осанку и убрала волосы на одно плечо. Он не первый, кто предлагал ей это. В стримах модели часто устраивали подобные «викторины». Она не была исключением. На вопросы отвечала уклончиво, потому что мемберы спрашивали не о том. Девушке стало даже интересно, о чем мог спрашивать Зайкин, который знал про ее оффлайн жизнь. Немного, но больше, чем остальные.

– Ну, для меня не тупая.

Парень посмотрел ей в лицо без улыбки.

– Окей, хрен с тобой. Цену буду назначать в зависимости от вопроса, – сказала она по-деловому, будто вела рабочее скайп-совещание. – Сначала деньги. Только потом ответ.

– Идет, – заулыбался Зайкин и выпрямился, как перед важным собеседованием.

Полминуты он мечтательно думал. Карина не сводила с него настороженных глаз. Она знала, что легко могла не отвечать на любой вопрос или соврать, не покраснев. Он бы ей все простил. «На что он, вообще, надеется?» – усмехалась девушка в уме. Затем ее пронзил взгляд синих глаз, открытых и чистых, которые требовали правды, потому что сами не умели лгать.

– Какая у тебя мечта?

Модель задумалась. Сразу вспомнились кадры из представлений Райны.

– Сто токенов.

Зайкин перечислил нужную сумму.

– Легче показать, – сказала она и скинула ему в чате ссылку на сайт, где на главной странице красовалась ее кумир в движении с партнером.

– Что это? – синие глаза медленно ползали по экрану.

– Это сайт Райны Боднар, известной своими эротическими балетами и перфомансами. Я хочу быть, как она.

– Вау, я гляну быстро, не против? – парень, видимо, наткнулся на видео представления.

Она кивнула и следила за его мимикой во время просмотра. Синие глаза расширялись, с губ не слетала приятная улыбка. Во всем лице читался восторг, искренний и наивный.

– Это… очень трогает… не только за душу, – посмеялся он, вернув взгляд в камеру.

– Скажи, круто? – Карина не могла сдержать собственного восхищения. – Так эротично, порой очень откровенно, но при этом не пошло. Она тоже начинала, как веб-модель. И устраивала мини-шоу на вебкам-сайтах.

– Я даже не знал, что такие развлечения существуют. Я бы поучаствовал.

Синий в глазах загорелся страстным пламенем. Карина вспомнила, что у нее есть два билета и нет компаньона, но она вовремя остановила глупый порыв.

– Да, она пользуется популярностью. Билеты сложно достать.

Зайкин опять увел глаза в сторону.

– Не ищи, все уже распродано, – усмехнулась Карина. – И я бы все равно с тобой не пошла.

Она откинулась назад и скрестила руки на груди. Парень поджал губы.

– Да я и не надеялся…

Глаза забегали по кругу.

– Давай, следующий вопрос, – ей хотелось сменить тему.

Он выпрямился.

– Кхм-кхм. Кто для тебя самый близкий человек? – голос парня звучал задорно, во взгляде опять засияла вспышка любопытства.

Карина провела головой круг и тяжело вздохнула. Рука стремилась закрыть лицо от нелепости вопроса.

– Прикинь, он отхлестал ее смычком, – жаловалась Карина Владу за обедом в кафе после учебы.

Замерзшие пальцы крепко обнимали чашу с горячим чаем. Пар плыл по щекам и носу. Девушка шмыгнула, впиваясь взглядом в парня. Тот быстро глотал ложку за ложкой корейский острый суп с морепродуктами, заедая его по-русски белым хлебом, и не поднимал головы. А ей хотелось вглядеться в любимые темно-зеленые глаза и найти там сочувствие.

– Поля же не специально скрипку сломала. Даже не она, а вредные мальчишки. Она и так сама ревела после этого, – Карина зажмурилась, вспомнив вчерашнюю сестренку, всю мокрую от плача и красную от обиды, и разъяренного отца, мокрого от пота и красного от гнева. – Типа теперь придется новую покупать. Да мать каждый месяц по две таких скрипки жертвует церкви! А для дочери жалко.

Она поставила нервно чашку на стол. Почти бесцветная жидкость бултыхнулась о стенки и закружилась волнами внутри. Плавные движения успокаивали, но в груди гудело. Не высказанная боль давила изнутри. Девушка чувствовала, что должна была заступиться за сестренку, но не могла, не нашла в себе сил, не поборола страх. Ее бы отец отхлестал еще сильнее, попробуй она вякнуть. Теперь стало стыдно за себя, за эгоистичность и трусость. Хотелось очиститься от вины и бессилия.

– Зачем ты мне это рассказываешь? – спросил Влад, устало взглянув на нее. – Хочешь, чтобы я ей скрипку новую купил?

Карина растерялась и отпрянула, совсем не ожидая такого подхода. Запах острого пробил нос. За соседним столиком девушки резко и громко захохотали. Официантка пронеслась мимо с гремящей посудой на подносе. Все звуки казались пугающе посторонними.

– Нет… просто… – веки заморгали нервно, – …делюсь переживаниями. Она ведь сестра моя, самый близкий человек… все-таки.

– В смысле самый близкий? – парень недовольно хмыкнул. – А я кто?

Испуганный взгляд карих глаз метнулся в его серьезное лицо. Несколько секунд они вглядывались друг в друга. Карина робела, сбивая дыхание. Влад медленно оттаивал. Губы в конце завернулись в слабую ухмылку.

– Поехали. Сейчас ты узнаешь, что такое, на самом деле, близко, – одна бровь поднялась на лоб.

Она не стала допивать чай, чувствуя себя странно: одновременно виноватой и оскорбленной, но послушно последовала за ним.

В комнате он грубо бросил ее на кровать и быстро сорвал платье. Холодные губы кусали горячую кожу. Руки сжимали запястья как тиски. Член вбивался внутрь с болью и натугой как ржавый гвоздь. В этот раз Карина не смогла возбудиться. Мешали мысли о сестре и что-то еще. Боль разбивала сознание на осколки и заставляла сжиматься сердце. Парень хлестал ее по ягодицам и требовал стонов. Она кричала как будто от удовольствия, а сама с облегчением выдохнула, когда он вышел.

– Заедем по пути в магазин, купим скрипку.

Влад застегивал джинсы, не поднимая на нее глаз. Он кончил, но на лице застыло недовольство или разочарование. В глаза они друг другу не смотрели. Девушка, натягивая бюстгальтер, буркнула:

– Не надо. Я не для этого тебе жаловалась.

– Кар, ну, брось, – махнул руками парень. – Я просто хочу помочь. Ей же нужно заниматься.

Он сел на кровать рядом и разгладил ее волосы. Карина вертела в руках платье, пытаясь понять, где перед.

– Нужно. И будет. Я на свою стипендию куплю.

– Кар…

Он попытался взять ее за шею, чтобы поднять лицо на себя, но она увернулась и отбилась рукой. Быстро вскочив, девушка натянула платье и тщетно пыталась ухватиться за тонкий замочек сзади. Влад подошел и аккуратно застегнул молнию. Ладони положил на плечи, нежно их разглаживая.

– Кар, ну, не дуйся.

Она не хотела, но он был сильнее и крепко прижал ее к себе, обхватив руками полностью. Ласковый поцелуй коснулся уха. Карина вздохнула, поджав губы. Обида еще дымилась. Внизу жгло, как после первого раза. А в голове трещал хаос мыслей.

– Ты, конечно, очень привлекательная, когда такая суровая, – шептал улыбчивый голос, пока руки елозили по груди и животу. – Но мне не нужна бяка.

Она закрыла глаза, пытаясь уловить в его поцелуях любовь. «Извиняется. Сам Влад извиняется, – пробегали мимо мысли. – Значит, ему важно?».

– Не переживай за сестру. Мы купим ей хорошую скрипку, – он развернул ее за бедра и посмотрел с улыбкой. – На твою стипендию вряд ли нормальный инструмент можно приобрести.

Карина невольно подстраивалась под него и тоже улыбнулась, хоть и криво, и слабо, и вниз. Парень гладил ее по голове и целовал в лоб. «Важно», – повторяла она.

– Вы мне одинаково близки, – выговорила девушка, уткнувшись лбом в его грудь.

Влад хмыкнул самодовольно и, чмокнув в нос, потащил ее из комнаты.

Скрипка стоила гораздо больше, чем накопленная за пару месяцев стипендия. Он был прав. За ее деньги продавались только простенькие инструменты для новичков, по словам консультанта. Профессионалам требовалось что-нибудь посолиднее.

Карина вошла в квартиру с воодушевлением. Полина учила уроки с хмурым лицом, вдавливая стержень ручки в бумагу с силой, которая оставляла вмятины на последующих чистых листах в несколько слоев.

– Смотри, что у меня есть! – воскликнула девушка, выставив вперед чехол по форме скрипки.

Девчонка подняла круглые глаза и первые секунды смотрела так, будто ничего перед собой не видела, а потом кинулась принимать подарок и бесцеремонно его раскрыла. Увидев новый блестящий инструмент, она не торопилась к нему прикасаться и просто сидела с раскрытым ртом.

– Вау! Карочка, спасибо! – придя в себя, кинулась обниматься сестренка.

Не успела Карина ничего сказать, как Полина схватила скрипку и побежала в большую комнату к родителям.

– Пап, мам, смотрите! Кара принесла мне новую!

– Что? – возмутился отец, перебив вопросом телевизор.

Мать молчала, как обычно.

– Где она ее взяла?

Карина вышла из комнаты, чтобы рассказать о доброте Влада. Они с отцом столкнулись в коридоре. У того глаза наполнились бешенством.

– У дружка своего выпросила?

– Его зовут Влад, – твердо ответила девушка, глядя в искаженное злобой лицо. – И он, узнав о скрипке, решил подарить Полине новую.

– Подарить! – с издевкой воскликнул отец. – Как же! Сама продаешься, так хоть сестру в это не впутывай, дрянь!

Мозолистая ладонь хлестко прошлась по ее щеке. Голова откинулась и стукнулась об косяк двери. Боль с двух сторон пронизала череп. Карина, не зная, за что хвататься, просто оставила кулаки внизу, пока глаза медленно наполнялись слезами. Челюсти крепко состыковались. В груди взорвалась перебродившая жижа давних обид.

Отец схватил скрипку и с силой треснул ей о стену. Инструмент со звоном разлетелся в щепки. Струны лопнули и стянулись кудрями. Ошметки рухнули на пол.

Мать выскочила в проем двери, сложив ладони на груди, и пролепетала:

– Толя…

Полина смотрела во все глаза на разбитую скрипку и медленно поднимала брови наверх, ничего не говоря. Карина посмотрела на нее, и почувствовала всю несправедливость вселенной. Сейчас захотелось так же весь мир на части порвать, разбить на осколки небо, смять солнце и выбросить в ближайшую черную дыру, а океан выплеснуть на просторы галактики. И отца следом, чтобы страшная сила космоса сплющила его дряхлое тело, выдавила глаза, остудила до абсолютного нуля кровь и взорвала вены. Чтобы ему тоже было больно. Хотя бы раз.

– Куплю я тебе новую скрипку, не ной! Будешь месяц одна дома убираться, учись отрабатывать! – крикнул сестренке отец. – А то станешь как эта… шваль.

Он обернулся на старшую так, будто хотел плюнуть, но сдержался, и быстро ушел в комнату, вернулся к телевизору, который спокойно вещал свое. Мать принялась убирать с пола остатки скрипки, не глядя на дочерей. Полина беззвучно и бездвижно ревела, закрыв ладонью рот. Карина обняла ее за плечи и увела в комнату. Молча они легли спать, прижимаясь друг к другу. «Самый близкий мой человечек, я что-нибудь придумаю. Никому не позволю тебя обижать», – крутились на повторе слова в голове.

– Сто пятьдесят, – сказала Карина, прежде чем ответить.

Зайкин одним кликом перевел деньги. Раздался звон монет. Модель ухмыльнулась.

– Сестра.

– Младшая?

– Пятьдесят токенов.

Зайкин улыбнулся и перевел еще пятьдесят. Самодовольный смешок раздался сразу за звоном монетки.

– Младшая. Ей шестнадцать.

– А я один ребенок в семье, – сказал он, видимо, подумав, что это будет кстати. – Я бы хотел иметь младшую сестренку.

Карина его слушала, всем видом выказывая равнодушие, но он игнорировал ее настроение.

– Или лучше старшую. Чтобы мать на нее весь бизнес повесила, а от меня, наконец, отстала.

Он подпер подбородок рукой и уставился в сторону. Девушка захотела спросить, почему он не желает наследовать родительский бизнес, но не стала, убедив себя, что это не ее дело и совсем ей не интересно. Относительно дешевая и качественная, самое то для масс-маркета, продукция Зайкиной быстро набрала популярность по всей стране и стала брендом, а та богатела и богатела и постепенно переходила к другим вещам и сервисам. По городу, как грибы, в последние годы росли ее салоны красоты. Карина и в них ходила, потому что цены там не кусались, а обслуживание вполне соответствовало ее невзыскательному вкусу. Она толком не разбиралась, но однокурсники обсуждали, что у Зайкиных еще куча левых бизнесов, в том числе и за рубежом. По крайней мере, судя по тому, как бездумно сын тратил деньги, семья их не считала.

– Я уверен, я просру все, что она так долго и упорно создавала, – продолжил парень таким тоном, будто вина в нем уже укоренилась.

Лицо искривилось в гримасе сожаления.

– Я за двадцать лет только тратить научился, хоть и учусь на факультете менеджмента.

Он вздохнул и опустил плечи еще ниже, чем было. Карина не пыталась его прерывать. Время тикало. Он все равно платил за каждую минуту.

– Она уверена, что Стэнфордский MBA9 сделает из меня бизнесмена. Сильно сомневаюсь, – Зайкин выдавил невеселый смешок, а после паузы добавил. – Да я и не хочу этим заниматься. Мне больше нравится руками работать.

Он показал назад и чуть отодвинулся вбок. Карина невольно проследила за жестом и, приглядевшись, увидела на круглом столике на колесах небольшого дракона, показавшегося с первого взгляда плюшевым и взбитым, как будто откормленным на убой. Приплюснутая мордочка с мультяшными глазами и однозубым ртом выглядела милой до сюсюканья. Кожа имела шоколадный оттенок, а поверх в некоторых местах была обсыпана кокосовой стружкой. Нежные крылья просвечивали и выглядели слабыми, не способными поднять такого пухляша. Передние лапки он сложил, как верный пес перед собой, а сзади обнял себя пупырчатым хвостом с плавником. Из щек торчали тонкие усы, вытянутые из карамели.

– Что это? – любопытство перекрыло в ней холодную отстраненность, и девушка прильнула к экрану, желая рассмотреть фигурку получше.

– Делаю торт для двоюродного племянника, – улыбнулся Зайкин. – Он обожает драконов.

– Сам? – удивилась она, выпучив глаза.

– Ну, да, – скромно улыбнулся парень и потупил смущенный взгляд.

Эта новость Карину шокировала. Он ведь по каждому поводу и без дарил ей торты, пирожные и всяческие кондитерские изделия, начиная от простеньких печенюшек в форме сердечек до подобных этому дракончику фигурок разных форм и цветов, полностью съедобных. Она была уверена, что он платил классному кондитеру. И даже негодовала, когда получала не самые удачно сконструированные фигурки, не сомневаясь, что Зайкин заплатил много, а требовал мало, оттого исполнитель так небрежно относился к работе. Оказалось, скульптуры создавал не профессионал.

– Я думала, ты на заказ всегда…

– Не, мне самому нравится это делать. Поэтому они всегда кривые, – хохотнул парень. – Я и на день рождения тебя сам лепил.

У Карины нутро вывернулось. Стыд изменил основание. Лицо залилось краской. Полминуты она не ничего не могла сказать. Не дождавшись реакции, он встал вместе с ноутбуком и приблизил камеру к скульптуре. Стали видны узоры на глазурной коже, наподобие змеиной, бугорки позвоночника на округлой спинке и тонкий каркас крылышек, похожих на стрекозиные. Глазки смотрели заискивающе. Хвостик в воображении вилял. Руки невольно тянулись его погладить.

Зайкин в деталях описал процесс создания каждого элемента. Потом перешел на материалы, которые использовал. Много размышлял о концепции: как изначально задумывалось и как стало. Его это явно увлекало, хотя все эти технические подробности Карину утомляли. Деньги капали на счет – она его не останавливала.

– Не знала, что ты в душе художник, – усмехнулась девушка, когда он вернулся за стол.

– С тонкой внутренней организацией, между прочим, – ответил парень с шутливым упреком. – А ты со мной вечно жестока.

Она засмеялась, запрокинув голову. Зайкин смотрел на нее привычно влюбленным взглядом.

– А у тебя есть хобби?

Девушка затихла и молча пожала плечами, опустив уголки губ. Она ничем не увлекалась. Раньше свободное время тратила на чтение книг, просмотр фильмов и прогулки с друзьями, все, как у всех. Теперь с трудом выделяла на отдых полчаса в день. И занималась в это время ничем.

– Неа, нету, – Карина зачем-то решила подтвердить жест словами.

– Ой, а сколько вопрос стоил? – опомнился Зайкин и глянул в верхний угол.

Она резко собралась и прочистила горло.

– Триста.

Он перекинул деньги и снова посмотрел в глаза. Такой естественный синий внушал доверие и воцарял безмятежность в душе смотрящего. Девушка сама не поняла, почему вдруг подумала об этом, и отогнала ненужные мысли на задний план.

– Тебе это нравится? – спросил парень после небольшой паузы, кивнув на экран, в ее сторону.

– Что это?

– Вебкам.

Легкую опаску в его глазах затмевало сильное любопытство.

– Пятьсот.

Счет опять пополнился. Карина несколько раз провела взглядом по цифрам в верхнем углу, размышляя над тем, что ответить. Голова склонилась набок, плечи опустились. Синие глаза требовали искренности, но она не могла дать однозначного ответа. Ей нравились результаты работы в денежном выражении, нравилось внимание, нравилось быть желанной. И не нравились оскорбления, которые она выслушивала от собственных зрителей, не нравилась секретность, ведь некому было даже пожаловаться на тяжелый рабочий день, не нравилось чувство стыда, которое она всегда испытывала после. Впрочем, ей ничего и никогда однозначно в жизни не нравилось. Критическое мышление во всем заставляло выискивать недостатки. По большей части, Карина все делала по необходимости, как будто бы без принуждения, но и без особого энтузиазма. И вебкам не стал исключением. Хотя она порой с воодушевлением придумывала специальные шоу по разным поводам. Искала костюмы и реквизит, тратила часы на обдумывание сценария и концепции, училась танцевать и даже петь. Она читала специальные книги по технике соблазнения, про мужскую и женскую сексуальность, про различные сексуальные девиации и другие психологические аспекты. Размышляла над проблемами постоянных мемберов и искренне пыталась им помочь, особенно Эр Пи. Зайкин задал сложный вопрос.

– А как ты понимаешь, когда тебе что-то нравится? – решила она спросить прежде, чем ответить.

Парень на секунду нахмурился, усмехнулся и застыл с идиотской улыбкой, но, осознав, что она спрашивает совершенно серьезно, задумался, глянул вверх и в сторону и зачесал затылок, потягивая длинное «Ну».

– Меня тянет к этому, – пояснил он, наконец, и снова посмотрел в глаза, уже без улыбки, но по-доброму и с нежностью. – Как к тебе. Хочу постоянно этим заниматься. Я готовить, например, люблю. И много времени этому посвящаю.

– Я вебкаму тоже много времени посвящаю, – озвучила она, опустив взгляд.

– Значит, нравится?

Синие глаза, как две огромных линзы микроскопа, изучали ее по клеточкам, заставляя чувствовать себя по-дурацки. Девушка задумчиво молчала. Видимо, долго, потому что Зайкин, не дождавшись ответа, продолжил сам.

– Это хорошо, если так. Главное, чтобы нравилось, – послышался легкий вздох. – Я просто подумал, вдруг ты от безысходности этим занимаешься.

Карина подняла на него тяжелый прищур, на который давили сдвинутые к центру брови. «Безысходность ли это?» – пробежала насмешливая мысль. Она облизала губы, медленно проведя по ним кончиком языка, по старой привычке, соблазнительно, кажется, по-другому уже не умела. Синие глаза стали еще больше, зрачки в них расширились, персиковые губы разжались, издав беззвучный «ах».

Опять наступила тишина. Девушка словила себя на ощущении, что его открытое возбуждение и искреннее желание не вызывают в ней стыда, обезоруживают и ничего не опошляют. От других мужчин всегда веяло похабством, жгучим влечением, которое оставалось на коже липкой слизью, или завуалированным упреком в горящих глазах. Им нравилась ее развязность, именно бесчестие и порочность. А Зайкин требовал чего-то другого.

– А я тебе нравлюсь? – спросил он вдруг, слегка сузив глаза и вытянув вперед подбородок.

– Что?! – Карина расхохоталась, запрокинув голову.

Парень спокойно ждал, улыбаясь простодушно.

– Сколько?

– Уж на этот вопрос я отвечу тебе бесплатно, – язвила девушка и проговорила, четко расставляя ударения. – Нет, Зайкин, ты мне не нравишься. Более того, бесишь.

Он ничуть не расстроился, по крайней мере, мимика его не выдала. Улыбка стала только шире, синие глаза – веселее. Парень махнул кудряшками.

– А чем именно я тебя бешу? Сам? Или своей любовью?

Карина замерла, не уводя глаз. Она не разделяла две эти вещи, настолько привыкнув к его влюбленности в себя. Так всегда было, причем сразу.

– В смысле?

– Ну, если бы я тебя не любил, ты бы ко мне по-другому относилась?

Вопрос убил ее наповал. В голове резко стало пусто, как после очистки истории браузера.

– Тысяча, – девушка надеялась, что высокая цена перебьет его желание узнать ответ, но монетки зазвенели – деньги мгновенно поступили на счет.

Карина вздохнула и опустила взгляд на матовый отсвет монитора на столе. В памяти прокручивались моменты с ним, кучей сразу и ничего конкретного. Не было такого дня, когда он ее не любил. Она и не знала, какой он, Зайкин, не влюбленный в нее.

Карина волновалась перед вторым в своей жизни собранием первокурсников. Особенно потому, что хотела показать Трунову, какой она стала и что он ей больше не нужен. За несколько месяцев занятий вебкамом она накопила не только на учебу. Осталось немножко на себя. Девушка тщательно готовилась к первому сентября, убеждая себя в том, что хочет выглядеть шикарно в день рождения, а в душе мечтала понравиться ему, точнее заставить пожалеть о брошенном. Всю неделю она ходила по магазинам, выбирая самое лучшее из доступных платье и аксессуары к нему, листала модные журналы, чтобы не оплошать с образом, слушала советы известных блогеров.

И теперь стояла в холле знакомого здания в алом мини с глубоким вырезом на груди, на лакированных шпильках и с ярким макияжем, которому ее научила Наталья, как попаданка из параллельной вселенной, где все происходило наоборот. Студенты в джинсах и футболках суетились, встречались, смеялись, а она чувствовала себя чужой, словно состоящей из антиматерии. Все косились на нее с недоумением, в некоторых взглядах даже читалось желание помочь – выпроводить гостью туда, куда надо, подальше отсюда. Было очень неловко и непривычно самой в себе, но красота требовала жертв, а месть подавалась холодной, говорили в кино, потому Карина уговаривала себя не сбегать. Наталья перед первым стримом сказала ей: «Представь, что ты стеклянная статуя. Пусть все смотрят сквозь». Фраза сильно помогала ей по первости, пока она не перестала стесняться себя на камеру. И здесь опять пригодилась.

Девушка выпрямила осанку и зашагала, чуть задирая носик, по коридору. В актовом зале уже сгустилась толпа ее новых сокурсников. Скучающий мозг сразу выделил среди всех синие глаза, которые смотрели на мир с детской оторопью. Парень выглядел чересчур парадно: в розовой рубашке под голубым жилетом с красной бабочкой и в белых галифе. Образ завершали кислотно-желтые лакированные ботинки. Пышная шевелюра из неестественно белых кудряшек нимбом обрамляла худое лицо. Они пересеклись взглядами. Он улыбнулся. Она спесиво отвернулась, насилу уводя глаза.

Заговорили они в библиотеке, куда многие отправились сразу после собрания за учебниками.

– Извините, мне очень надо сюда вклиниться. Буду должен, – услышала Карина за спиной и обернулась.

Парень с красной бабочкой умолял высокую брюнетку с лисьим лицом уступить ему место в очереди. Та отпрянула брезгливо и нахмурилась, – определила для себя, что с таким лучше не связываться.

– Спасибо большое, – парень поклонился, а затем развернулся к Карине и выдавил из лица широкую улыбку. – Как удачно мы встретились.

Она посмотрела с презрительным недоумением, напоролась на синий взгляд и сразу отвернулась обратно, закатив глаза.

– Ты выглядишь шикарно, я еще шикарнее. Сразу видно, что мы созданы друг для друга, – не отставал он.

– Подкат провалился, – девушка двинулась на шаг вперед в медленной очереди.

Она специально не оборачивалась, потому что синие глаза выглядели очень необычно – их хотелось разглядеть, чтобы понять, насколько они настоящие.

– Это была констатация фактов. А вот теперь будет подкат, – в голосе послышалась усмешка. – В этой серой толпе только у нас с тобой явный праздник. Остальные как будто до сих пор в трауре по утраченному детству. Как насчет вместе отметить?

Карина тоже усмехнулась и повернулась к нему на половину, высокомерно взглянув одним глазом.

– И что у тебя за праздник?

– Ну, новый день, – парень встал с ней вровень и развернулся лицом.

Кудряшки зашевелились, как крона березы под ветром. Недоуменный карий взгляд требовал пояснений.

– Я как-то в кому впал на неделю, – легко произнес он. – С тех пор каждый день праздную. А у тебя какой повод?

Синие глаза смотрели широко, захватывая все внимание. Карина нахмурилась и зажевала губы от неловкости. Говорил он об этом непринужденно, не требуя никакого сочувствия, но вежливость подсказывала, что как-то надо отреагировать на неприятное событие, однако сказать ей было нечего. А парень улыбался широко и запросто.

– День рождения, – призналась девушка и снова отвернулась в сторону библиотечного зала.

Люди двинулись вперед. Она пошла за ними. Поклонник сделал шаг назад для своего направления.

– Оо, поздравляю! Я твой праздничный клоун. Зайкин к вашим услугам.

Он поклонился, тут же выпрямился и развел руки в сторону, демонстрируя себя во всей красе. Девушка невольно заулыбалась, подумав: «Похож». У него даже нос был красным, только естественным, самый кончик, которым он периодически шмыгал.

– Я не заказывала, – забыв спрятать улыбку, ответила она.

– А меня не надо заказывать, – парень махнул костлявой рукой. – Я, как проклятие, сам прихожу.

Задорная ухмылка на миг предстала в воображении жутко пугающей. Зрачки сверкнули синим пламенем. Несуразная фигура показалась неестественно вытянутой и как будто поломанной. Но веселость вмиг развеяла напряжение.

Настала ее очередь получать книги. Карина показала библиотекарю студенческий билет и список литературы. Та принялась оформлять карточку. Заготовки учебников лежали перед ней шаткими стопками. Зайкин облокотился на высокую стойку, нагнувшись. А она упиралась в столешницу грудью.

– Помочь донести? – предложил он, когда библиотекарь выдала ей тяжелую кучку.

Девушка кокетливо повела плечом и улыбнулась, толком ничего не отвечая, чтобы дать ему возможность проявить инициативу и поухаживать самостоятельно. Парень взял обе стопки в сумках-мешках и понес за ней по коридору. Она рассчитывала вызвать такси, чтобы не таскаться с тяжестью по метро и автобусам, но Зайкин опередил ее намерения.

– Я могу подвезти, если тебе не стремно ехать с незнакомым клоуном в машине, – теперь в персиковой улыбке и добродушном лице ничто не могло испугать.

Он выглядел таким тонким и неуклюжим, что даже при желании бы не представлял угрозы. Карина без опаски согласилась.

«Опять мажор», – хмыкнула она, подойдя к бело-оранжевому двухместному хэтчбеку, который длинный Зайкин мог легко перешагнуть. Но он с удобством плюхнулся на водительское сиденье, положив книги сзади в жалкое подобие багажника. Близость макушки к потолку его ничуть не смущала. Девушка села рядом. Внутри оказалось не так тесно, как она предполагала. Интерьер тоже брызгал красками: белым и приятно голубым.

Целый час в пути они болтали ни о чем. Точнее Зайкин рассказывал истории, абстрактные, забавные и увлекательные, а она смеялась. Много и от души. И благодарила за то, что он не пытался выпытать у нее всю прошедшую жизнь, узнать про ее семью, увлечения, планы на будущее и все остальное. И о себе не разглагольствовал. Из машины оба выходили, смеясь. Он донес учебники до самой квартиры и, поставив сумку на пол, опять улыбнулся.

– Завтра тоже приходи нарядной. Будет новый повод для праздника, – произнес парень загадочно, убегая вниз по лестнице.

Карина только посмеялась, не придав значения его словам. Он весь был странным и при этом вызывал искреннюю улыбку.

Спас звонок в дверь, прозвучавший так резко, что девушка подскочила на месте, и встретилась с Зайкиным испуганным взглядом.

– Щас, – шепнула она и на цыпочках отправилась в прихожую, чтобы посмотреть в глазок, вдруг кто-то просто ошибся.

Но в подъезде стояла Полина вся в слезах. Карина едва удержалась, чтобы не открыть дверь сразу, а потом опомнилась, что ведет трансляцию и выставила секс-игрушки в центре комнаты. Она судорожно сбросила все в сумку, а ее – на балкон, и огляделась вокруг, боясь упустить что-нибудь важное. Но ничего кроме на род ее занятий не намекало.

– Что происходит? – спросил парень, следящий за ней через камеру.

– Сестра пришла. Все, пока.

Она быстро покинула трансляцию, выслав в общий чат извиняющуюся гифку, и захлопнула ноутбук. Затем заглянула в ванную. Там осталась бутылка масла. Вернув ее на кухню, девушка сделала сонный вид и распахнула дверь.

Сестренка пулей влетела в прихожую.

– Что случилось? – сразу спросила Карина, встревоженно глядя на девчонку.

– Мы с Ромой целовались у подъезда, а отец это увидел из окна, выбежал, накричал на него и влепил подзатыльник, – выпалила Полина, выпучивая заплаканные глаза. – И запретил мне с ним общаться.

Карина глубоко-глубоко вздохнула, как будто у нее была возможность дышать только раз в час.

– Что за бред, Кар? Мы в двадцать первом веке живем! – насупилась та и отвернулась, а потом с горячностью махнула руками. – А у них, блин, устои средневековые еще! Я что до восемнадцати лет даже целоваться ни с кем не должна?! Мои подружки все уже давно опытные львицы в постели. Одна я все в девках бегаю!

Карине стало смешно и грустно одновременно. Она хорошо помнила себя в шестнадцать, у нее мир тогда тоже делился на две крайности с темной пропастью посередине. Обняв, она начала утешать сестренку поглаживаниями по голове, ничего не говоря, хоть и все понимала.

– Это ведь был мой первый поцелуй… – протянула Полина жалостливо, шмыгнув носом. – А он все испоганил.

Сестренка всегда была романтичной, точнее воспитанной в таком духе, где все первое априори становилось важным. И этот поцелуй много для нее значил. «Теперь точно запомнится надолго», – девушка прижала сестру к груди крепко, чтобы утопить в себе ее рыдания.

Несколько минут девчонка успокаивалась. Всхлипывания становились реже.

– Можно, я у тебя перекантуюсь несколько дней, пока папа не остынет?

Крупные зеленые глаза смотрели с надеждой. Карина никогда не могла устоять перед этим взглядом.

– Конечно, оставайся, сколько хочешь, – ответила она, проведя ласковой рукой по худой щеке сестренки, а сама с беспокойством подумала, что на время ее пребывания о работе можно забыть или придется искать другие выходы.

Понедельник оказался не кофейным, хотя Карина по умолчанию ждала бодрящего напитка. Они с сестренкой вчера пересмотрели трилогию «Сумерек» с перемотками, но старшая успела утомиться, потому что заснули ближе к утру. Однако Зайкин не встретил ее у ворот университета, впервые нарушив традицию. Пришлось покупать американо самой. Перед аудиторией девушка натянула каменное выражение лица, предвкушая – что-то не так.

Ничего необычного не происходило. Все разбились на компании. Стоял привычный гулкий гам. Сперва никто не обратил на нее внимания.

Они столкнулись в проходе между рядами. Карина шла к последней парте, а Зайкин возвращался к первой. Парень лишь мельком взглянул и спокойно уступил дорогу, бросив простое «Привет», что не могло остаться незамеченным. Девушка нахмурилась, вдыхая остатки кокосового шлейфа. Все остальные застыли, восприняв это как великий разлом истории, и зашептались по углам. Игнатьева приподняла брови и покосилась на Карину высокомерным прищуром. Та ответила усталым закатыванием глаз, а про себя подумала: «Что происходит? Обиделся, что я на вопрос не ответила?». В голове нарисовался ухмыляющийся смайлик.

– Зай, Ермакова там, если что, – Игнатьева вытянула указательный палец в сторону последней парты в срединном ряду, когда парень сел с ней рядом. – Ты только что мимо прошел.

Карина покраснела и грозно посмотрела на одногруппницу. В аудитории повисло напряжение. Все ждали. Зайкин быстро глянул, куда показывала подруга, и сразу опустил голову.

– И?

У Игнатьевой рот сам собой раскрылся. Все остальные выпучили глаза. Кто-то даже ахнул.

– Я думал, в этом мире неизменны только пирамиды и любовь Зайкина к Ермаковой, – выкрикнул Гога сбоку. – Боюсь, завтра получим новости из Египта.

– Ничто не вечно под луною… – подхватил низкий баритон Варданяна спереди.

Все невесело посмеялись, кроме Карины и Зайкина. Она смотрела на его профиль. Идиотская улыбочка привычно рассекала лицо. Покрасневшие глаза слезились. Нос шмыгал. Знакомая картина стала отдавать холодом.

– Что между вами произошло? – спросила Настена, нахмурившись и придвинувшись к подруге почти вплотную за партой – в кои-то веки на лекцию Губкина она прибежала не впритык.

Карина пожала плечами, встретилась с подругой глазами и ответила с раздражением:

– Кто знает, что у этого придурка в голове.

Такое состояние еще предстояло осмыслить, но ворвавшийся преподаватель не оставил времени на размышления.

Юрий Петрович прошустрил к кафедре и с ходу начал с того места, на котором остановился в прошлый раз. Все схватились за ручки, а Карина даже ноутбук не достала и потянулась за ним к сумке. Пока система загружалась, она глянула на Зайкина, тот смотрел на преподавателя спокойно и внимательно слушал, как ни в чем не бывало. Про себя девушка над ним смеялась, хотя сохраняла лицо равнодушным: «Дебил, будто это что-то изменит. Надеешься, я теперь за тобой бегать начну?». Хотелось расхохотаться карикатурно, как злодеи в малобюджетных комедиях, да окружающие бы не поняли.

После лекции, не успел Губкин закрыть дверь, все кинулись к Зайкину с одним вопросом:

– Как так?

С наибольшей претензией спрашивала Игнатьева, скрестив руки. Карина закатила глаза, хотя ее интересовал тот же вопрос. И Настена внимательно вглядывалась в толпу вокруг первой парты.

– Как? – невозмутимо ответил парень.

– Что случилось-то между вами? – Варданян надавил руками на парту.

Карина бы очень хотела видеть лицо Зайкина сейчас, но толпа его окружила плотной стеной, даже пробиться при желании вряд ли бы удалось.

– Ничего, – говорил спокойный голос.

– И как ты объяснишь тогда свое странное поведение? – как следователь на допросе, спросила Игнатьева, уперев руки в бока.

Лисья мордашка вытянулась, глазки сузились.

– А что нужно объяснять?

– Ну, вот это!

Девушка крутанула головой, охватив взглядом вселенную. Некоторые из окружения закивали.

– Ну, с Ермаковой что? – не выдержал кто-то из толпы.

– Не понимаю, почему должен что-то кому-то объяснять, – продолжал ровным тоном Зайкин. – Моя личная жизнь всегда была только моей и личной.

Никого ответ не удовлетворил, но все затихли. Мягкий толчок локтем прилетел Карине в бок. Она уставилась недовольно на подругу.

– Ну, явно что-то в караоке произошло. Колись, давай, – ворчала шепотом Настена. – Вы переспали?

– Нет, разумеется, – Карина почти оскорбилась. – Я сама не понимаю.

В голове уже проявлялись догадки, но Настене о них она рассказать не могла. Сегодняшнее поведение Зайкина явно было связано с его вчерашним вопросом. «И я должна в это поверить?» – усмехнулась девушка в душе.

– Зай, у тебя все хорошо? – теперь в голосе Игнатьевой слышалась тревога и мягкость.

– Да, как всегда, – беззаботно ответил парень. – Я бы кофе выпил. Кто со мной?

Самые близкие из компании остались в аудитории. За Зайкиным поплелись одни девчонки во главе с Самойловой. Варданян с Игнатьевой долго смотрели друг на друга, потом оба обернулись на Карину. Она невольно подняла на них взгляд. Две высокие фигуры уже шли к ней.

– Как ты его обидела? – предъявила Игнатьева, не расцепляя рук на груди.

Варданян смотрел вопросительно с серьезной миной, будто в этом наезде не было ничего сверхъестественного и глупого.

– Никак, – пожала плечами Карина. – Причем здесь вообще я?

Она сама бесилась на Зайкина. Злость и растерянность заставляли защищаться, хотя не хотелось. Это не должно было ее волновать.

– А кто еще? – хмыкнул Варданян. – Тебе самой это не кажется странным?

– Не кажется, – в голосе проявлялись язвы. – Я рада, что он от меня, наконец, отстал. Плевать, почему.

Друзья Зайкина одновременно хмыкнули.

– Но почему так резко? – вступила Настена, округлив глаза. – Очень подозрительно.

Варданян улыбнулся ей.

– Вот именно, – кивнула Игнатьева.

– Может, ляпнула че-нибудь не то? Ты же можешь. Сама не поняла, а его задело, – предполагала подруга, хмуря брови.

Карина просто поднялась и вышла, не желая быть объектом несправедливого осуждения. Однокурсники провожали ее взглядом, причем не только Варданян, Игнатьева и Настена, но и все остальные. Девчонки шептались между собой, кто-то где-то хихикал. Гурьев и Иванов глядели с ухмылочками не без торжества.

В коридоре первого этажа всегда было шумно и тесно. Она не знала, куда шла, потому решила заглянуть в туалет, хотя бы в зеркало посмотреться, чтобы не совершать действия без всякого смысла. Но остановилась в коридоре, чуть-чуть не дойдя до столовой, где Зайкин сидел за столиком спиной к двери в окружении однокурсниц. Он смеялся задорно, как ребенок, смотрящий «Ну, погоди». В этом смехе собиралось много искренней веселости и легкости, означающей умение завуалироваться от реальности за окном, даже если та давила низким дымным небом и посеревшим солнцем.

Самойлова положила Зайкину на плечо руку и хохотала прямо в ухо. Губы почти касались мочки. Парень тоже смеялся, не закрывая рта, и голову не уводил, не чувствуя дискомфорта. Весь стол шатался под ними. «Как у тебя все просто», – подумала Карина, прожигая белую кудрявую макушку взглядом. Проходя мимо, краем глаза она заметила, как Зайкин обернулся, но надеялась, что он ничего не увидел.

К концу пар Карина почти свыклась с новой реальностью. Она давно не ощущала такой свободы. Не нужно было ни на кого огрызаться, выслушивать бредни и отвечать на издевки Игнатьевой. Та лишь поглядывала с усмешкой, но никак не комментировала поведение Зайкина. Остальные тоже только шептались. Вслух боялись это обсуждать, придавая эпичности всей ситуации. А он вел себя как обычно. Со всеми общался, рассказывал истории и дурачился. Казалось, все остальные тоже свыклись с новой реальностью. Хотя странное ощущение весь день ее не покидало. Как будто бы ничего не изменилось, но в то же время все казалось другим.

– Страсти у вас кипят, конечно, – поражалась Настена.

Они вышли из аудитории последними, потому что Карина специально долго собирала вещи, не желая встречаться с Зайкиным в коридоре. Впрочем, он спокойно ушел вперед вместе с Варданяном, Гурьевым и Ивановым, не обратив на нее внимания.

– Кар, ты точно мне все рассказываешь? – подруга искала карий взгляд, который она прятала. – Со мной ведь можешь поделиться, я же не скажу никому. Что случилось?

– Я не знаю, Настен, – устало протянула Карина, дернув за собачку на сумке резко. – Ну, разлюбил, видимо. Должно же это было когда-то случиться.

Настена вздохнула.

– На Зайку не похоже.

– По-моему, как раз в его стиле.

Коридор быстро пустел. Отголоски толпы студентов пропадали за дверью в холле. Их медленные шаги разносились стуками по полу.

Для разбавления паузы Настена начала рассказывать, как вчера впервые сходила на фитнес, и как теперь у нее болело все тело.

Думая обо всем и ни о чем одновременно, Карина и сама не поняла, как уже оказалась дома. Дверь в квартиру была открыта. Девушка сначала испугалась, только потом вспомнила, что у нее гостит сестра. Полина хозяйничала у плиты. Пахло жареным луком и картошкой. Мать часто кормила их этим в детстве. Ароматы пробудили ностальгию. Скинув куртку и туфли, Карина прошла босиком по короткому коридору в гостиную.

– Чую кучу лишних калорий в воздухе, – заметила она.

Полина обернулась и ухмыльнулась – в ее еще подростковой фигуре пока ничего не откладывалось, все уходило в рост. Изящность подчеркивало жемчужное неглиже из шелкового кружева, любимое Каринино, которое девушка носила исключительно по особым поводам, а сестренка его использовала в качестве фартука для готовки. Старшая сначала дар речи потеряла.

– Эй!

– Мне идет, да? – девчонка прокрутилась на все триста шестьдесят градусов, хихикая.

Карина вытаращила на нее глаза, готовая извергнуться яростью, но через пару секунд успокоилась, приглядевшись. Действительно, точеное тело с изящными изгибами под полупрозрачным ажуром казалось эфемерно прекрасным, невесомым, но при этом магнетическим. Вид притягивал взгляд, как все совершенное. Мужские бы в нем точно утонули, обезумев от получаемого удовольствия. «Настоящая красавица», – с гордостью улыбнулась девушка, скользя глазами по шелку неглиже.

– Забирай себе, – махнула она рукой.

– Спасибо, – подпрыгнула Полина и отвернулась к плите.

Зажужжал телефон – мать. Карина не хотела разговаривать при сестре, будучи уверенной, что мать по этому поводу и звонила. Поэтому пришлось выйти в ванную, заодно решила помыть руки. Журчание воды должно было заглушить разговор.

– Да, мам.

Девушка зажала смартфон между ухом и плечом.

– Карочка, привет! Полина у тебя? – послышался то ли взволнованный, то ли запыхавшийся женский голос.

– Да, все в порядке. Жарит картошку, – усмехнулась она себе в зеркало.

– Ну, ты следишь за ней хоть?

Карина прислушалась – от плиты доносилось шипение раскаленного масла.

– Да нечего за ней следить! Она уже не маленькая, – низкий голос всегда повышался не сразу, поначалу отдавал басом, только потом утоньшался до высокого, но девушка вовремя себя остановила, чтобы не выдать, и перешла на шипение.

Мать вздохнула.

– Отец переживает.

Карина закатила глаза. Она знала отца. Тот переживал только по поводу, не натворят ли они чего-нибудь, что ему не понравится. В шестнадцать ей тоже хотелось сбежать от родителей, только было не к кому, потому приходилось все обиды съедать, запивая соплями.

– Пусть переживает, – выдохнула девушка в трубку. – Сам виноват.

Опять послышался вздох, глубже, чем до этого.

– Зачем ты так? – в голосе матери звучала жалость и боль. – Он вас любит. Несмотря ни на что. И тебя… тоже.

В Карине все нутро задрожало от злости и напряжения. Эти слова почему-то невыносимо раздражали. В них ничуть не верилось, наоборот, хотелось сразу доказать обратное, с пеной у рта, громко и во всеуслышание.

– Полина вернется, когда захочет, – сказала она твердо и завершила звонок.

О разговоре с матерью сестренке решила ничего не сообщать. Та, довольная собой, что блюдо удалось, раскладывала ароматную картошку по тарелкам, а сверху поливала сметанным соусом. «Жир на жир», – недовольно подметила Карина про себя, хотя запах жареного с луком пробуждал зверский аппетит. И старания сестры придавали этому значимость.

– Посмотрим, «Красотку»? – предложила Полина, запихивая в рот полную картофельных долек ложку.

Старшая закатила глаза.

– Сто пятьсот раз ведь уже смотрели.

– Значит, и сто пятьсот первый потерпишь.

Облепленные русыми ресницами веки насмешливо сузились. В них плясала отблесками света надежда.

– Вечером, – сдалась Карина. – Я сейчас на танцы иду.

Полина приподняла одну бровь. Пришлось рассказать про стрип-пластику, сестренка ведь не знала.

– Для Трунова стараешься? – нахмурилась она.

– Нет, для себя.

Карина попыталась посмеяться – удалось наполовину, Полина не заразилась. Они быстро перекусили, и разошлись по двум концам квартиры. Старшая в ванную, чтобы привести себя в порядок перед танцами, а младшая – в гостиную, чтобы посмотреть любимых блогеров на большом экране.

В студию она шла с неохотой, предвкушая очередную встречу с Труновым. Последний разговор навевал неприятные воспоминания, тянул за собой целую цепь больных моментов, которые она долго и упорно закапывала. Переживать это заново оказалось неприятнее вдвойне. Но Трунов не явился на занятие.

– Все, запал угас? – с легким разочарованием спросила Катя у Карины, небезосновательно догадываясь, что девушка могла быть в курсе, но ей ответить было нечего.

Преподаватель погрустнела, будто сама выжгла весь порох. Карина благодарила судьбу за то, что хотя бы один день она может провести спокойно. Беспокоила только Полина и невозможность провести трансляцию вне студии.

Вечером они по настоянию сестренки посмотрели «Красотку». Старшая смотрела вполглаза и слушала вполуха. Картина была досмотрена до дыр, а Полине все равно каждый раз нравилось. Девушка заснула раньше, чем фильм закончился.

Утром Карина дольше обычного принимала душ. Отчего-то волновалась. Боялась, что могла какую-нибудь мелочь упустить, а сестра могла это заметить и раскрыть ее страшный секрет. Но вчера Полина вела себя как обычно. На балконе отдельно лежали только коробки с шоколадными пенисами под прозрачной крышкой, но девушка предусмотрительно сложила их так, что от двери нельзя было увидеть внутренности. Она быстро сунула коробки в спортивную сумку к остальным игрушкам. «Лучше хранить их в студии, пока Поля здесь», – заключила Карина.

– Я сегодня поздно приду, – предупредила она сестренку, когда та, сонная, вышла из ванной.

– С Труновым встречаешься? – раздался в ответ ленивый вопрос.

– Угу.

Сестренка покачала головой и наклонилась к холодильнику, чтобы сделать бутерброды на завтрак. Карине больше предложить было нечего. Она наносила последние штрихи макияжа на лицо, пока кипел чайник.

– А это че такое? – Полина кивнула на сумку с игрушками, валявшуюся в прихожей. – Будто в бега подаешься.

– Да так, сменная одежда для спорта и свидания, – врала девушка. – В поддержку Настены записалась на женский фитнес. Ходим после учебы. Ну и потом к Трунову нельзя же прийти некрасивой.

Карина похихикала нервно. Сестренка промычала с сомнением, но отвернулась к кухне.

– А как это выглядит? – спросила вдруг Полина. – Вы типа встречаетесь и сразу сексом занимаетесь? Или у вас настоящие свидания?

Карина чуть не размазала подводку на висок от неожиданности, но быстро взяла себя в руки и буркнула:

– Когда как.

– А как это было? Ты ему прям так и сказала, что все, теперь за секс надо платить? – девчонка хихикнула, прищурившись.

Бурлящий чайник щелкнул. Карина бросила туда взгляд. Полина налила кипяток в кружку и бросила пакетик чая. Ломтики хлеба лежали на столе в крошках. Тонкую нарезку сыра плотно облепляла вакуумная упаковка.

– Ну, так-то он и до этого платил, просто мало, – на вдохе протянула девушка и озвучила заготовленную версию. – После отчисления я поняла, что заслуживаю большего. И объявила, если не с ним, то буду заслуживать этого с тем, кто оценит. Трунов в итоге оценил.

Сестренка сидела с приоткрытым ртом и хлопала глазами.

– Блин, он же, наверное, по любви это сделал. Не хотел тебя никому отдавать.

Девушка посмеялась.

– Я же не вещь, чтобы меня отдавать. Нет тут никакой любви.

– Не знаю, – девчонка задумалась. – Вдруг он тебя до сих пор любит и страдает? А ты ведешь себя как стерва.

Полина любила романтизировать то, чего не было, насмотревшись «Красотки» и начитавшись «Золушки».

– Не любит. И не страдает. Поверь, я знаю, – убежденно заявила Карина. – Есть такой тип мужчин, которым проще платить, чем любить.

Не желая продолжать неприятный разговор, старшая обняла сестренку за плечи быстро и выбежала из квартиры, будто торопилась. Сумку пришлось тащить с собой в университет. К ее удаче, никто там не обращал внимания ни на нее саму, ни на ее багаж. Зайкин был окружен толпой, когда она появилась в аудитории. Это ее спасло. Вещи Карина отбросила назад к стене. Настена даже не заметила, когда прибежала.

– Я решила сменить имидж, – объявила подруга. – Я сегодня уйду на одну пару раньше, потому что записалась к классному стилисту. Она мне сделает новую прическу и поможет разобраться с макияжем.

– Это ты так за Варданяна борешься?

– Нуу… – девушка вытянула толстые губы, –…да.

Карина помотала головой. Все аргументы закончились, а о главном она обещала Зайкину молчать, хотя сама не понимала, почему держит слово. Взгляд перебросился на него.

Парень вел себя как ни в чем не бывало. И все остальные так же, будто вселенная перезагрузилась, а ее, Карину, стерли с диска вместе с ненужными файлами. Даже Настена не заикалась. И целый год жизни канул в лету.

Зайкин в желтом спортивном костюме, с которым неудачно сочетал зеленый галстук и красные ботинки, показывал, как дерутся муравьи – ужасы из вчерашней натуралистической передачи. И многие в этом бреде находили веселый экшен. Впрочем, ему удавалось изображать смешные гримасы и кривляться, как насекомое. Выходило забавно.

– Кар, ты сходишь со мной потом на шоппинг? Мама мне уже выделила бюджет, но нужно экспертное мнение, – прошептала Настена под конец предпоследней пары, торопясь в салон красоты. – А то я сама… одеваться не умею толком.

– Окей, – заулыбалась девушка. – Чем смогу.

– Отлично. Когда? Только не позднее субботы. Я хочу явиться на вечеринку к Зайке во всей красе. Там тема «Мультики». Я буду принцессой Жасмин. Мне надо помимо обычной одежды, костюм купить.

– Давай в субботу.

Они попрощались. Настена выскочила первой за преподавателем. Воодушевление витало вокруг нее светлой аурой. Подруга так старалась, а Карина даже не могла ей объяснить, что все впустую, что Варданяну плевать на имидж, прически и платья, что он уже влюбился в нее, в такую, какая есть, что все попытки ему понравиться в любом случае жестоко бессмысленны.

Последнюю пару она много об этом думала, даже не пытаясь делать вид, что слушает лектора. Варданян глянул один раз назад и, уткнувшись в пустое место, сразу отвернулся. Девушка пыталась понять, трудно ли ему вообще. Он никогда не выставлял чувства напоказ. О Сиран говорил сдержанно. В тоне никогда не слышался влюбленный восторг. Но и ненависть ни к кому остро парень тоже не проявлял. Поведение в баре сильно выходило за рамки его обычного приличия и уравновешенности. «Видать, Настена его реально задела», – пришла к выводу Карина.

По окончании лекции, продолжая размышлять о подруге и Варданяне, она собрала вещи, сунула ноутбук в сумочку и направилась к выходу. И только на подходе к гардеробу поняла, что ей слишком легко идется. Тут же послышался веселый возглас Гурьева. Он уже тащил ее багаж с издевательской ухмылкой на розовом лице.

– Ермакова, ты, кажется, забыла.

Девушка застыла на месте, оцепенев. Молния была раскрыта наполовину. Сквозь щель сверкнула блестящая упаковка шоколадного фаллоса и показалось бежевое пятно дилдо для анальных ласк. Гурьев явно вскрыл сумку и ознакомился с содержимым. Презрительный взгляд выдавал его. С ним были Варданян, Иванов и несколько других однокурсников. Большая часть группы еще одевалась или как раз подходила к гардеробу, поэтому все могли слышать, о чем речь. Сердце барабанило. Стыд подступал к коже. Самым заветным желанием стало исчезнуть долой с пары десятков внимательных глаз. Карина медлила, нахмурившись и уперев взгляд в сумку.

– Не твоя? – приподнял бровь Гурьев и заухмылялся во весь рот. – За твоей партой лежала.

Он вынул дилдо, который зацепил на кончике кожаную портупею. Взгляды всех мгновенно приковались к его руке, а потом медленно волна внимания полетела к Карине. Она чувствовала, как воздух раскаляется.

– Блин, это мое, – раздался позади смешливый голос Зайкина. – Я ее специально туда положил, чтобы вы не засекли. Все равно спалился.

Девушка затаила дыхание на несколько секунд, пока осознавала, что спасена. Он подошел к однокурснику, перенял сумку, заглянув туда по-хозяйски, будто проверял, все ли на месте, и отобрал дилдо с портупеей. Парни опешили.

– Да ладно? – усмехнулся Варданян и, кивнув на сумку, спросил. – Шоколадный член сам лепил?

– А то, – горделиво поиграл бровями Зайкин, наведя указательный палец на друга, и достал шоколадную скульптуру в обертке, чтобы всем продемонстрировать. – Собственный слепок, между прочим.

– Ну, ты извращенец, Зайка.

Группа посмеялась. Карина тоже выдавила нервную усмешку.

– Че сразу извращенец-то? Я же не для себя лепил, – он покраснел и опустил смущенное лицо. – Завидуйте молча. У меня наклевывается клевый вечер.

– Нифига ты там запасся! – оценил Иванов, заглядывая внутрь. – Одних членов штуки три.

Толпа сгустилась. Всем не терпелось узнать, чем Зайкин себя развлекает.

– Это чтоб на всех хватило, – ответил тот деловито, застегнув молнию от посторонних глаз. – А то мой один со столькими красотками не справится.

– Ооо! – одобрительно заголосили парни.

Некоторые девчонки фыркнули, но большая часть смотрела на Зайкина с любопытством, а Карина с ошеломлением.

– Но простите, вас не приглашаю, – сказал он парням, закинув сумку на плечо, и попятился к выходу. – На этой вечеринке место только одному плейбою.

Он подмигнул группе девушек справа. Те захихикали.

– Если завтра не приду, ищите меня в раю, – Зайкин махнул рукой небрежно, развернувшись ко всем спиной, и вышел из здания.

Оставшиеся, смеясь, обсуждали его. Кто-то искренне завидовал, кто-то не мог поверить, а Карина еще минуты две отходила от шока, пока не прилетело сообщение. Парень писал в мессенджере: «Жду в Макдаке». Она решительно двинулась туда, пока все перемывали косточки Зайкину.

Ресторан фастфуда располагался ближе к метро, с обратной стороны небольшого торгового центра на углу. Вокруг находилось еще несколько университетов и институтов, поэтому во многом кафе стало студенческим. Но Карина по заведениям такого типа почти не ходила – жирные бургеры слишком манили желудок жареным мясом, а ей не хотелось искушать себя лишний раз. И сейчас на нее голодную набросился удушающий и раздражающий аромат сытных котлет и хрустящего картофеля фри, от которого некуда было деться. Это бесило.

Первым делом она осмотрела зал внимательным взглядом в поисках знакомых лиц, боялась, что кто-нибудь из однокурсников мог сюда тоже зайти, но никого не встретила. Зайкин сидел за большим столом, окруженным невысокими перегородками, чтобы можно было немного абстрагироваться от тесноты и вечной забитости ресторанного зала. Перед ним лежал планшет между коробочкой с наггетсами и высоким стаканчиком кофе. Спортивная сумка валялась на сиденье рядом. Он сидел спокойно, читал, улыбался про себя. Видимо, в книге шутили. Девушка на мгновение застыла на входе, уткнувшись в него взглядом. В груди просыпалась благодарность, но она не знала, как ее выразить. Затем Карину подперли приходящие посетители, и пришлось подойти к его столу.

– Где сумка? – от волнения с ходу спросила она, нависнув над парнем черной тенью, а глазами продолжала бегать по залу, опасаясь разоблачения.

Зайкин поднял веселые глаза и кивнул в сторону.

– Забирай, – голос звучал непринужденно, но улыбка испарилась и на лице, и в глазах.

Карина схватила жесткую лямку и натянула на плечо.

– Надеюсь, ты там ничего не трогал? – для чего-то решила она убедиться.

– Я не настолько поехавший фанат, чтобы целовать члены, на которых ты сидела, – пробурчал он и отрицательно покачал головой.

– Фу, блин, Зайкин! Какой ты мерзкий!

Девушка с силой выпрямила руки и растопырила пальцы, чтобы выпустить волну отвращения из тела.

– Не благодари, – она слышала обиду в тоне, хотя слова были произнесены очень тихо.

Парень сделал вид, будто резко вернулся к чтению и сразу увлекся. Карина смотрела на него несколько секунд, ни на что не решаясь. Затем еще раз оглядела ресторан – все лица казались незнакомыми, и проговорила:

– Спасибо.

Синие глаза сначала глядели исподлобья, но суровость быстро рассеялась. Зайкин никогда не умел долго оставаться злым, впрочем дурацкую улыбочку теперь тоже не спешил натягивать. Карина остановила тревожный взгляд на его спокойном лице и выдохнула.

– Что за спектакль ты устроил?

Русые брови вопросительно приподнялись.

– Ну, хватит прикидываться дурачком, ты прекрасно понимаешь, о чем я.

Не выдержав напряжения, девушка упала на сиденье вместе с сумкой и поставила на стол локоть. Глазами смотрела в упор, подмечая мелкую мимику, как уголки персиковых губ закрутились чуть наверх.

– Тебя же бесила моя любовь. Больше не будет.

В уме стрельнула обратная мысль: «Еще больше бесит», которую Карина не могла озвучить, потому опустила взгляд, чтобы ненароком не выдать себя.

– Типа разлюбил в один момент, и что-то изменилось? – ей хотелось придать собственному голосу язвительной шипастости, а получилось обиженно. – Сам ты таким же бесячим и остался.

Зайкин коротко посмеялся, не опуская глаз. Синий стал кислотным, всепоглощающим.

– Ну, себя я никуда деть не могу. Хотя бы не буду приставать к тебе больше.

Она насупилась. Губы сомкнулись плотно. Мозг ничего не понимал и отказывался анализировать.

– Зачем тогда помог?

– Мне показалось, тебе нужна помощь.

Искренность в нем ничто не убивало: ни насмешливость, ни серьезность. Девушка усмехнулась и закивала, вспомнив историю с Линой на школьной вечеринке.

– Ах, да, точно, ты же рыцарь.

– Рад, что ты оценила поступок по достоинству, – Зайкин улыбнулся без обиды, хотя она говорила с сарказмом, который он не мог не понять.

Осмотревшись вокруг опасливо, Карина встала и натянула лямку сумки на свободное плечо. Синие глаза следили за ней.

– Это ты… на работу?

Она кивнула.

– Я думал, ты из дома работаешь.

Он откинулся на перегородку, опустив планшет на колени.

– Сестра гостит, – только ответив, девушка словила себя на мысли, что не должна ему ничего рассказывать.

– Даже она не знает? – задумчиво спросил парень.

Она отвернулась, а глаза, как радар, продолжали выискивать шпионов по надоевшим чертам лица среди незнакомцев.

– Об этом, вообще, никто не должен был знать. Ты тем более, – каждое слово выдавливалось из глотки с досадой.

– Хм. Но если бы я не знал, все на курсе могли бы узнать, – парень усмехнулся. – А если бы знала сестра, возможно, эта ситуация вообще бы не случилась.

– Не надо меня учить, как распоряжаться моими секретами, – огрызнулась Карина, сразу развернулась и ушла, а в душе бесилась, что загнала себя в западню, откуда только Зайкин мог ее спасти.

В то же время она его благодарила за оперативную сообразительность и бескорыстную помощь, о которой даже не пришлось просить. Он как всегда был чуток.

В студии ее встречала Светлана, второй администратор, которую Карина очень редко видела и даже расстроилась, потому что нуждалась в мудром совете Натальи. Хрупкая и изящная Светлана всегда витала в облаках, курила через мундштук. и носила объемные сложные прически. Карине порой казалось, что она все свободное время тратит на их создание, потому и работает так редко.

Они только здоровались, потому что до сих пор плохо знали друг друга. Зато из кухни доносились голоса Али и Оли. Девушка поспешила к ним, но, войдя, увидела еще двух моделей, которых видела максимум второй раз в жизни – обе новенькие, потому не стала ничего говорить. А ей очень хотелось обсудить Зайкина. Девчонки рассказывали новеньким о планах на свадебное путешествие. Карина одновременно за них радовалась и уже грустила, что долго их теперь не увидит.

С тоской она отправилась в комнату. Сегодня ее ждал Эр Пи и сразу вызвал в приват, не успела она войти в трансляцию.

– Ну, как прошло свидание? – спросила модель первым делом.

Мембер написал: «Супер! И у нас был секс!». Множество восторженных желтых рожиц прилетело следом. Карина искренне радовалась за него.

– Поздравляю! На первом же?

«На втором, – ухмыльнулся парень. – Это таааак классно. Я теперь чувствую себя полноценным человеком».

Модель даже засмеялась.

– Как будто девственники не полноценные люди. Что за бред, Эр Пи?

«Ну, когда… тебе 40, да, есть такое ощущение».

Она не успела скрыть удивление и выпучила глаза. Первой мыслью было: «Ни за что бы не подумала». Он всегда писал как тинейджер, говорил о том, что волнует всех тинейджеров, жаловался на родителей, как все тинейджеры. Ее удивляло не то, что он в сорок лет девственник, а то, что у него в сорок лет сознание работало, как у подростка. При этом юнцом он казался вполне адекватным. Эр Пи прислал несколько смущенных эмодзи.

– Вау, – только выдавила девушка и откинулась на спинку кресла. – Я рада за тебя. Но сама по себе девственность не делает тебя хуже других людей. В любом возрасте.

«Спасибо, Ри. Ты всегда знаешь, как утешить. И… без тебя бы ничего не получилось».

Естественная улыбка озарила ее лицо, хотя девушка не понимала, какую роль могла в этом сыграть.

«Ты помогла мне… раскрепоститься. И понять, что девушки вовсе не страшные». Он скинул ей розовощекий смайл с объятием.

Она засмеялась, чувствуя, как по груди распыляется приятное тепло. Ей нравилось быть кому-то полезной. По-настоящему. И не только в сексе.

– Получается, ты теперь несвободный молодой человек? Девушка не будет против, что мы общаемся? – она кокетливо повела плечиком.

«Мы же можем просто общаться. Без секса, – выслал улыбку Эр Пи. – Ты – мой единственный друг».

– Спасииибо, – протянула она с нежностью, зарумянившись. – Я бы тоже не хотела прекращать наше общение. И буду рада дружить.

Они болтали еще два часа. Парень рассказывал во всех подробностях, как прошли эти два свидания. Карина делала замечания, в чем он по мелочам ошибся, но в целом слушала внимательно и не перебивала. Не хотелось сбивать его эмоции. Он рассказывал обо всем с восторгом, будто покорил Эверест. Она испытывала приятное чувство облегчения.

Но потом мать постучала в комнату, и ему пришлось оборвать трансляцию.

Девушку в ту же минуту зазвали в групповой чат, а потом в еще один. Она боялась, что не успеет сквиртануть до назначенного заранее привата с еще одним постоянным поклонником, но закончила даже раньше.

После группового чата модель ополоснулась под душем и надела эротический медицинский халат с чепчиком и чулками. На мокрой коже белая ткань быстро увлажнилась. Через обтягивающий хлопок выразительно торчали соски.

Проверив себя на камеру, натянув улыбку и подтянув грудь, она написала поклоннику в приват. На экране появилось морщинистое лицо с блестящей лысой макушкой. Широкая, расплывшаяся жиром грудь была покрыта седыми кудрявыми волосами. Пузо упиралось в край стола. Из-под потрескавшихся губ сверкнула серая вставная челюсть. Его звали Отто, что означало богатый, как Карина прочитала в Википедии, жил он в Германии и имел фетиш на медсестер – остатки от первой любви. Но больше всего ему нравилось, когда девушка ласкала себя за грудь, поливая ее молоком. Впервые он попросил ее сделать так только спустя полгода их приватного общения. Карина почти гордилась таким доверием и без особого труда выполняла его просьбу, потому что она казалась странной, забавной и безобидной. Только убираться после ее утомляло. И кресло, несмотря на постоянное мытье разными средствами, пахло теперь молоком.

Отто ей нравился, потому что был скромным и любил разговаривать на отвлеченные темы. Он почти не заставлял ее мастурбировать, а больше любовался прелестями юного тела со всех ракурсов. Кончал быстро, платил хорошо. Карина с ним почти отдыхала. А еще он позволял говорить не только о нем, но и о себе.

– Какие новости? – спросил мембер на английском, вытираясь салфетками. – Зайкин тебя еще достает?

Он использовал английский глагол «bother», который одновременно означал «беспокоить» и «докучать», при этом смотрел с хитрецой, будто понимал двусмысленность. Она на секунду растерялась.

– Он перестал меня добиваться. Хоть одной проблемой меньше.

Девушка подняла брови, кивнув полубоком для убедительности. Отто стянул уголки губ вниз и оттянул лицо назад, прижав подбородок к шее. С таким выражением он выглядел забавно, совсем по-совиному, заставив ее улыбнуться.

– Понял, наконец, что цель недостижима?

Оба коротко посмеялись, а она про себя подумала: «Или того не стоит».

– В это очень трудно поверить.

Умный взгляд смотрел так, словно уже прочитал в ней ложь.

– На самом деле, почему нет? Он влюбился с одного взгляда и разлюбить мог так же.

Карина распахнула халат. Липкое молоко стекало на живот и бедра, забиваясь в складки под грудью и в пупок, залезало нежным холодком в трусики и образовывало густую лужицу под попой. Отто покачал головой, глядя вверх, как бы показывая неоднозначность ситуации.

– Я поняла, что плохо его знаю.

Глаза опустились. Только озвучив эту мысль, девушка полностью ее осознала.

– То, что ты его плохо знаешь, не значит, что он изменился, – мембер погладил пузатое брюхо как после хорошей пирушки и развалился в кресле. Оно у него было массажным, чтобы мять косточки во время работы и особенно отдыха.

Карина задумалась. Так и было. Одно другому не мешало. Но теперь она не понимала, когда он был настоящим. Может, вся его влюбленность с самого начала была фарсом. На то она и походила. На очередную игру, азарт или просто прикол, которым Зайкин увлекся. Лина явно вызывала в нем истинные эмоции, а к ней он всегда относился ровно, как и к другим. Никогда она не видела в нем ни ярких вспышек ревности, ни сильной обиды, ни особого страдания. Лишь изредка в синих глазах проскальзывала тоска, но по чему он тосковал, она не знала. Впрочем, он и тоску мог имитировать. И вся эта показная терпимость, возможно, только вуалировала равнодушие. В конце концов, он мог просто оказаться геем, а влюбленностью в нее прикрываться, чтобы поменьше доставали.

– А бывший твой что? – заметив, как глубоко девушка погрузилась в собственные мысли, спросил Отто.

Модель вздохнула и выпрямила осанку.

– Ничего. С ним все понятно.

О Трунове он редко спрашивал, потому что она редко о нем рассказывала. О Зайкине говорить было легко, всегда как бы невзначай. А при упоминании бывшего любовника застревал ком, уже не в глотке, а где-то под грудиной, в пищеводе, но все равно больной.

– Его я давно узнала.

– А то, что ты его узнала, не означает, что он не изменился, – заухал мужчина, скалясь крупными желтыми зубами.

Карина остановила на его ухмылке смятенный взгляд.

Влад в полусумраке наблюдал за тем, как она одевается. Девушка, стоя у электрического камина, разглядывала семейные фотографии.

– Все-таки классное платье, – заметил он, причмокнув. – Не зря потратился. Лучшее приобретение в этом месяце.

Карина чувствовала, как сладкий взгляд стекает по спине от шеи к попе. Тело еще помнило недавние прикосновения ласковых губ и грубых рук. Внутри трепыхалась гордость. Ему так понравилось, как она выглядит в этом платье, что он попросил надеть его сразу, при этом сам чуть не снял там же в примерочной и едва дотерпел до дома. Они даже до комнаты его не добрались, а занялись сексом сразу в гостиной.

Она сама себе в нем тоже нравилась. Платье позволяло прекрасно демонстрировать грудь, утончало талию за счет пояса и расширяло бедра с помощью свободной юбки с воланами. Формат мини удлинял ноги. Полупрозрачность ткани придавала воздушности фигуре.

– Приди в нем завтра в универ.

– Не слишком… открыто? – смутилась девушка.

– Да плевать, я же буду с тобой. Пусть только попробует кто-нибудь не туда посмотреть, – засмеялся парень.

Она зарумянилась. Ей нравилось, что он хочет ей похвастаться, потому что в последнее время часто испытывал за нее стыд. Влад об этом не говорил, но Карина остро его каждый раз ощущала за двоих сразу.

Пока парень любовался ей, она рассматривала лица его родных на общем фото, самом крупном в формате А4. Отец выглядел, как многие состоявшиеся в жизни мужчины: с уверенным взглядом, твердой позой, лысиной на широкой голове и солидным пузом. А мать по-женски ему соответствовала, то есть явно за собой хорошо ухаживала, казалась заметно моложе своего возраста, обладала стройной фигурой и изящными чертами лица.

– У тебя очень красивая мама, – заметила Карина и обернулась на Влада.

Он хмыкнул, отбросив руки за голову.

– Конечно, нафиг бате некрасивая.

Что-то в этой фразе ее покоробило, но девушка не могла понять. Просто ответ резал уши, звучал пренебрежительно, казался неуместным. «Это же мама твоя», – не смогла произнести она вслух. Вместо этого предложила подготовиться вместе к семинару по праву, который на завтра был назначен первой парой.

– Ну, хочешь ботань, а я фильмец посмотрю, который мне посоветовали.

Он включил кино на здоровенном телевизоре с мощными колонками по периметру. Заниматься стало невозможно. Карина почти сразу к нему присоединилась, положив голову на голую широкую грудь. Фильм оказался гораздо увлекательнее. И просто лежать с ним рядом в обнимку ей нравилось больше, чем читать сухие юридические тексты.

К семинару оба не подготовились. Влад обыкновенно из-за учебы не беспокоился, хотя тоже учился на бюджете. Чудесным образом он всегда все сдавал, никогда не заморачивался, а получал удовлетворительный результат. Впрочем, родители и в случае провала легко могли оплатить ему учебу. А Карина боялась потерять бюджетное место, потому старалась хотя бы почитать перед парой в пути. Все равно не помогло. Луковский, преподаватель, который вел семинары, спросил ее первой.

Девушка хлопала глазами в растерянности и разглядывала его грозную фигуру целиком. Мужчина средних лет, по-военному статный, в стильном костюме и с аккуратной прической смотрел темными глазами из-под толстых век. Они казались чуть заплывшими, но явно естественными. Волосы на свету отливали слабой рыжинкой. Лицо было всегда гладко выбритым. Педантичность проскальзывала во всем, даже в нудноватом тоне голоса.

Однокурсницы много обсуждали Луковского еще до того, как он начал у них преподавать, потому что по университету ходили разные слухи о его слабости перед студентками. Впрочем, Карина скорее бы поверила в слабость студенток перед ним. Красота в Луковском не уступала педантичности, а вкупе это придавало плюс сто баллов сверху к элегантности. Он казался одновременно главной преградой и главной наградой в игре для девчонок, желающих проверить собственные навыки соблазнения. В глазах многих Карина читала азарт.

– Не подготовились? – спросил, наконец, Луковский, прилично долго ожидая ответа.

Девушка честно замотала головой и опустила виноватый взгляд, в душе досадуя на вчерашнюю себя, влюбленную, ленивую и глупую. Влад сидел рядом как ни в чем не бывало. Внимательно следил за глазами преподавателя. Тот иногда мельком проскальзывал небрежным вниманием по ее декольте, впрочем оно было так открыто, что волей-неволей притягивало взгляды.

– Очень плохо, – жестоко ровным голосом произнес доцент. – Вы как рассчитываете экзамен сдать? Красивыми глазками, которыми сейчас глупо хлопаете?

Губы не дрогнули, зато в прищуре мелькнула усмешка, заносчивая и издевательская. Преподаватель осознавал свою силу и наслаждался этим. Одногруппники разглядывали Карину с похожими ухмылками.

– Готовьтесь к следующему занятию более ответственно. Я вас обязательно спрошу.

Она выдохнула: хотя бы на сегодня напасть прошла. И всю оставшуюся пару просидела с опущенной головой.

– Этот Луковский вот-вот лопнет от собственной важности, – смеялся Влад.

Они ехали к нему заниматься сексом. Чтобы не терять времени, он решил заказать еду на дом, не мог стерпеть, жаждал скинуть с нее платье. Карина еще не отошла от позора на семинаре и суровости преподавателя, потому молчала, шутку поддержала невеселым смешком. Комментарий про красивые глазки сильно ее задел.

– Глупые студентки только подогревают его самовлюбленность, – парень поморщился и резко газанул на желтый. – Я слышал, как Надя с Леной его обсуждали.

Он одновременно фыркнул и усмехнулся.

– Что они сказали? – любопытство взяло верх, Карина повернулась к нему лицом.

– Восторгались, какой он красавец неписаный.

Она хмыкнула и опустила голову.

– А ты что думаешь? – этим вопросом Влад застал ее врасплох.

– Ничего, – медленно ответила девушка. – Ну… красавец, да.

Парень нахмурился, но не стал продолжать – они как раз приехали. Горячий секс и прохладный душ отвлекли обоих от учебной рутины.

– Я не знаю, кому верить. Я уже обжигалась собственной наивностью. Больше не хочу, – заключила Карина. – Бывший точно не изменился, мудаки меняются только в худшую сторону.

Отто глянул вбок, будто нашел там контраргумент, но долго молчал в задумчивости. Она тоже размышляла обо всем и сразу без конкретики.

– А Зайкин узнал, чем я занимаюсь, – сказала она вдруг, хотя убеждала себя не рассказывать.

Мембер выпучил глаза и замер, как притаившаяся жертва в предвкушении опасного хищника.

– И?

– И пока меня не выдал. И за молчание попросил только поцелуй. Это странно?

Девушка надеялась на его мудрость и опыт. Но Отто замялся и несколько раз невнятно пожал плечами, а потом улыбнулся.

– Пожалуй, для Зайкина странно все, что обычно. И наоборот.

Она задумалась, но не захотела продолжать эту тему. Дальше они болтали о разном, что происходило в мире. Когда Отто заклонило в сон, модель включила общую трансляцию.

После Отто к ней в гости снова заглянул новенький мембер с пузырями на лице, которого она для себя так и прозвала по-английски «Bubble», хотя на сайте тот представлялся Джошем. И на этот раз кончал, действительно, долго, а потом еще болтал целый час. Карина по долгу службы слушала с улыбкой и старалась осознанно комментировать.

Под конец забежал калифорниец Стэн, встречи с которым всегда были короткими. Он быстро кончал и не любил вести беседы после, потому Карина так и не смогла узнать его за год такого общения. Он был моложав, улыбчив и неприхотлив. Ему хватало обычного стриптиза и простых игр с дилдо, но и платил он немного. Модель чувствовала себя просто использованной после привата с ним, хоть и понимала, что все остальные пользовались ей гораздо больше. Но она вспоминала фразу, которую ей однажды сказала Наталья: «Клиенту в кошелек не смотрят и по члену не мерят. Цены устанавливаешь ты, все, что сверх, – исключительно их великодушие». После этого все мемберы становились одинаково ценными.

Полина крепко спала, даже бровью не повела, когда Карина ложилась на кровать рядом. Она завидовала умению сестры качественно спать. Ее часто преследовал недосып и, как следствие, мнимая усталость.

Проснулась Карина бодрой, точнее взбаламученной. Вспомнила перед самым выходом, что сегодня среда, а она планировала уложить Жерара в постель после разговорного клуба. Стоило подготовиться. Действовать пришлось быстро, потому выбрала самое сексуальное из доступного: насыщенно-красное боди на кнопках и белую юбку карандаш. Сестренка оценила граничащую с неприличием сексуальность.

Недосып сказался только в метро – Карина чуть не проехала свою станцию, а потом плелась пешком, еле волоча ноги. Сонная шагала по дорожке через двор к зданию университета. Дождь не прекращался с ночи. Ветер стучался о сливные трубы, разнося грохот на всю улицу. Деревья желтели и облетали. Лето быстро забывалось.

Мозг требовал кофеина, а желудок съестного. Девушка желала поскорее дойти до аудитории и рухнуть на парту, чтобы спокойно поспать за ноутбуком. Сзади скрипнула калитка.

– А мы с Гогой сегодня собирались в церковь твою греховную душу отмаливать, чтобы тебя в рай все-таки пропустили после вчерашнего, – смеялась Игнатьева.

– Я живучий, – бодро ответил Зайкин и через короткую паузу добавил мечтательно. – Хотя удовольствие было убийственным.

Игнатьева хихикнула. Карина едва удержалась, чтобы не обернуться, зато проснулась сразу. Ноги задвигались быстрее.

– Готовься, ща все будут расспрашивать.

– Обижаешь, я всю ночь готовился, подробности придумывал, даже составил список возможных каверзных вопросов. Например, шоколадные члены мне были нужны исключительно в качестве презента.

– А портупея?

– Ну, а какой я мачо без портупеи?

Звучало смешно. Карина закинула голову, чтобы не дать смеху вырваться наружу, и чуть не споткнулась на ступеньках. Однокурсники шустро ее нагнали. Игнатьева прошла мимо и не заметила бы, если бы парень не поздоровался.

– Привет, – просто махнул он рукой Карине и поднялся к двери, чтобы ее открыть.

Игнатьева бросила короткий задиристый взгляд на девушку и вошла внутрь. Зайкин спокойно ждал, когда Карина тоже воспользуется его вежливостью. Синие глаза отражали безмятежность. Кудри усыпали лоб и виски. Она молча прошла мимо, не поднимая головы, а про себя думала, что было бы гораздо проще, если бы он полностью ее игнорировал.

Войдя следом, парень побежал за подругой, обогнав Карину. Она специально свернула в другую сторону коридора, чтобы не идти за ними, и тут же уткнулась плечом в мужскую грудь. Кедрово-апельсиновый запах подсказал, в чью.

– Хорошо, что у тебя прав нет, а то ты даже ходить не научилась, – укорял Трунов, глядя сверху вниз.

Столкновение сильно ударило только ее. Он даже не дернулся и держал руки в карманах спортивных штанов. Девушка схватилась за плечо и решила просто пойти дальше.

– Извиниться не хочешь? – парень поворачивался корпусом вслед.

Карина отмалчивалась, надеясь, что проблема сама собой исчезнет. Это не сработало. Трунов догнал ее и пошел рядом.

– Смотрю, и Зайкин от тебя отвернулся.

– Наконец-то, – процедила девушка.

Сонность тянула ее вниз. Губы тяжело шевелились. Низкий голос стал совсем грудным. И бешенство на бывшего слабело.

– Есть планы на пятницу?

– Трунов, ты дурак? – Карина бессильно злилась, не поворачиваясь.

Ноги неохотно поднимались по высоким ступеням.

– Я билеты достал на спектакль по твоему любимому Пелевину, – он вынул две мятых белых картонки прямоугольной формы, на которых она успела прочесть только: «Священная книга оборотня». – Помнишь, ты хотела?

Имя любимого писателя на секунду ее остановило, но больше то, что бывший его запомнил. Впрочем, секунды хватило понять, что она когда-то сама все уши ему прожужжала. Карина фыркнула и пошла дальше. Да, она раньше очень хотела попасть на этот спектакль, особенно потому что его так редко ставили, но пока не настолько опустилась в желаниях, чтобы согласиться на свидание с Труновым ради развлечения. Да и удовольствие было бы сильно подгажено его присутствием.

– Отвали, – вяло огрызнулась девушка.

Он приглушенно прорычал. Перед глазами опять засветились билеты.

– Держи. Мне все равно неинтересно.

Карина замерла на секунду, глянула в его разочарованное лицо и снова на билеты.

– Хм, спасибо, – она приняла их, прижав к животу ладонью.

Недоуменный взгляд следил за парнем. Он опустил голову и шел рядом молча, словно не решался что-то еще сказать, в общем, вел себя не похоже на себя. «Как с ними сложно», – бесилась внутри уставшая роковая женщина.

– Кар, я извиниться хотел за пятницу, – наконец, выложил Трунов.

У нее глаза на лоб залезли, а сердце вжалось в ребра. Удивление еще секунды две не отпускало дыхание. Вся сонность тут же и улетучилась. Она медленно повернула к нему голову, хотела увидеть хвойные глаза. Но парень прятал их, как и кулаки, которые сжимал в карманах.

– Это звучало, как будто я тебя тоже купить хотел, но ты же знаешь, это не так.

Он осторожно поднял на девушку виноватый взгляд.

– Не знаю, – холодно ответила Карина, глядя в лицо.

Ей нравилось наблюдать за тем, как гримаса злобы перемешивается с досадой. Каблуки медленно стучали по ступеням. Они приближались к третьему этажу. Галдеж из верхнего коридора становился громче, нижний, наоборот, стихал.

– Кар, ну что тебе нужно?

– От тебя ничего, – пульс уже нарастал, но девушка старалась сохранять голос максимально ровным, а тон нейтральным.

Она первой зашла на этаж, Трунов шагал следом.

– Я не знаю, как еще… Ты меня с ума сводишь.

Мощные пальцы резко обхватили тонкое плечо и зажали в тиски. Напряженная рука потянула ее назад и развернула на сто восемьдесят градусов. Она смотрела, как твердеют бугорки мышц и наливаются жилы, боясь столкнуться взглядами. Парень глядел в упор, пыхтя, как бык, казалось, вот-вот набросится. Его лицо склонилось над ее головой. Дыхание опускалось паром на холодный лоб, нос, губы.

Карина не пыталась вырваться, понимала, что сделает только хуже. Надо было дать ему остыть. И подразнить заодно хотелось. Она чувствовала его возбуждение. Как раньше. Он всегда ее очень хотел. Ей это нравилось. Страсть приятно кипятила кровь. Когда-то она вмиг заражалась его вожделением. А сейчас чуть не рассмеялась сардонически от чувства собственной пустоты.

Студенты вокруг на них оборачивались. Любопытные глаза сверкали там и тут, хотя большинство приличия ради делали вид, будто не замечают. Но Карина знала, что здесь все как на базаре. Слухи расползаются в толпе так же быстро, как в интернете мемы. Она оглядывала знакомые и не очень лица вокруг, лишь бы не смотреть на Трунова, пока не наскочила на синие глаза. Зайкин с Игнатьевой шли по коридору с другого конца. Парень скользнул по ним равнодушным взглядом и завернул в аудиторию. Подруга не удостоила их вниманием вовсе и пропала за стеной следом.

Трунов притянул девушку к себе вплотную. Она не сопротивлялась. Обмякла, сама не понимала, почему. Запах цитруса и дерева раздражал, проникал вместе с жизненно необходимым кислородом в легкие и разлетался по крови, вызывая зуд и жжение, особенно в сердце.

– Хватит меня изводить, – прошипел он над ухом. – Я как пес за тобой на задних лапках. Пацаны надо мной угарают. Скажи, что я должен сделать, сделаю.

– Отстань, – слово вырвалось с легкостью, даже с облегчением. Карина подняла глаза и усмехнулась. – Бери пример с Зайкина. Просто возьми и отстань.

Пока Трунов отвисал в страдальческом недоумении, она высвободилась из неприятных объятий и поспешила в кабинет, стараясь смотреть только вниз, потому что со всех сторон ее окружило нездоровое любопытство.

Зато однокурсники не замечали. Все столпились вокруг Зайкина. На этот раз весь курс. Только его кудрявая макушка торчала из толпы. Всех бессовестно интересовала оргия, которой он вчера похвастался. Парень отвечал на вопросы с таким видом, будто она действительно состоялась, и вдавался в такие подробности, которые устраняли все сомнения – он точно этим занимался. Карина даже удивилась его познаниям в сексуальных развлечениях.

– Я эту технику обвязывания полгода, блин, изучал, – посмеялся Зайкин, – В общем, она висит попой кверху. Ты на качели садишься, они там специальные уже были, и элегантно входишь… говорили они… – в тоне слышался упрек и издевка, – без напряга, еще и с ускорением, говорили они… Нифига подобного! Напрягаешься за троих. Будто с той стороны ее, блин, кто-то еще в противодействие тебе… Ну, вы поняли.

Ребята засмеялись.

– Я там так упоролся, – длинные руки взлетели вверх и быстро рухнули в центр кучи. – Кому скучен обычный фитнес, советую. Упражнение на все группы мышц.

Смешки разнеслись по углам полупустой аудитории.

– Мда, Зай, пустился ты во все тяжкие, – неискренне сочувствовал Гурьев, которого тоже было только слышно. – Поломала тебя Ермакова.

– Качели меня поломали, – усмехнулся Зайкин. – Реально, член чуть не сломал. Больно – жесть. В общем, больше я в таком не участвую.

Пока толпа смеялась, в аудиторию тихо прошмыгнула Настена. Она и дверь открыла по-шпионски аккуратно: сперва на тонкую щель, постепенно расширяя, пока не смогла протиснуться. Карина увидела ее сразу и обомлела. Подруга явно не зря пропустила вчера пару. Длинная плоская коса превратилась в пышную шевелюру с начесом и широкими аккуратными локонами, которые ниспадали с плеч льющимся черным шелком. Челка разделилась пополам и разошлась в стороны, перестав быть розовой. Волосы приобрели насыщенный вороной цвет. Лицо под ними утончилось, а его черты стали выразительнее: ресницы – пышнее, щеки – румянее, губы розовее. Брови девушка тоже перекрасила под цвет волос. Засмотрелись все. Первым отреагировал Зайкин.

– Вау, Настена! Я думал, красивее быть нельзя, но ты бьешь все рекорды, – голова задвигалась в толпе, как в кукурузном поле, в сторону девушки, пока не показалась вся фигура. Он протянул руки вперед. – Ты украла мое сердечко!

Настена засмущалась, но улыбнулась радостно. В глазах дрожало кокетство. Зайкин лез с объятиями, но она его горделиво отпихнула.

– Мне чужого не надо.

Серые глаза глянули на Карину. Синие повторили за ними. Правый уголок персиковых губ на миг приподнялся. Или ей причудилось. Она опустила взгляд.

Зайкин развернулся на одной ноге к остальным и воскликнул театрально:

– Ваард, меня опять отшили! Где твоя мощная грудь, куда можно поплакаться?

– Я устал от твоих соплей себя вытирать, – посмеялся Варданян. – Так тебе и надо.

Он тоже вышел из толпы, как будто специально для того, чтобы посмотреть на Настену ближе. В кофейном взгляде даже с последней парты виднелось удовольствие. Парень осматривал ее как экспонат, а девушка таяла, словно состояла из воска. И несколько секунд все молчали.

– Настена, это фурор, – похвалила Игнатьева и, подойдя к однокурснице, обняла за плечи. – Пошепчемся после пары? Хочу знать, в чем секрет.

Настена пожала плечами и снова улыбнулась.

– Я тоже хочу знать! – рванул к девушкам Зайкин и навис над ними сзади, положив руки на плечо каждой.

– Зай, блин, тебя уже отшили, – спас их Варданян, оттащив друга за шиворот. – Учись принимать отказы.

В этот момент в аудитории появилась преподаватель. Сухой взгляд вмиг притупил общий ажиотаж. Студенты разбрелись по местам. Настена поспешила на последнюю парту.

– Супер! – коротко похвалила Карина, не в силах оторвать взгляда от лица подруги.

– Спасибо, – хихикнула та и с опаской глянула на профессора.

В паузах, которые преподаватель делала, они коротко обсудили новый имидж. Настена сама восторгалась работой стилиста и новой прической, а о волосах, которые растила много лет, ничуть не жалела.

После пары Игнатьева, как обещала, увела Настену в сторонку, и они стали шушукаться и хихикать. Карина смотрела на них с завистью или с ревностью, возмущаясь про себя: «Какого хрена она ей в подруги резко набивается?». Теперь представлялось, будто с ней Настена хихикала не так весело, и это резало сердце. Но гордость не позволяла встрять в их шушуканья. Игнатьева вела себя так, будто Карины не существует, поэтому девушка сидела со скрещенными руками и каменно-надменным лицом.

– Шикарные волосы, – с любовью протянул Зайкин, пристроившись к Настене сзади, руки сложил на бока, голову вытянул вперед над самой ее макушкой. – А запах какой! Тебе идет черный.

Девушка вытаращила глаза и резко развернулась, чтобы толкнуть его ладонью в грудь. Игнатьева ухмылялась, опершись на парту попой.

– Зайка, блин! Держи дистанцию!

– Ну, я – эстет, меня тянет к красоте, – заулыбался парень, подмигнув.

Настена надулась и скрестила руки, подобрав пышный бюст под футболкой.

– Я поняла, ты Карину разлюбил, теперь не знаешь, куда девать энергию, – взгляд был такой, будто она раскусила всемирно изестного афериста. – Иди, люби Карину дальше.

Девушка снова его толкнула и развернулась к Игнатьевой. Та тихо смеялась. Зайкин упал на парту с гипертрофированно расстроенным лицом.

– Зай, у нас девчачий разговор, ты тут лишний, – спокойно заметила Игнатьева, снисходительно склонив голову.

Не успел парень отреагировать, как его потянул на себя Варданян за локоть, чуть не уронив, и сам же удержал в руках, как упавшую в обморок барышню.

– Хватит приставать к приличным девушкам, Зай, – глядя сверху в лицо, пригрозил он и поставил друга прямо. – После вчерашней оргии ты со спокойной душой можешь валить в монастырь. Или с неспокойной. Главное, вали!

Варданян толкнул Зайкина сильно. Тот против воли сделал пару шагов в обратном направлении, а сам выпрямился перед девушками и, оскалив довольную улыбку, как ни в чем не бывало спросил.

– Так о чем мы говорили?

Девушки засмеялись: Игнатьева – скромно, Настена – заливисто. Только Зайкин хотел вернуться в компанию, как его обогнали Гога, Гурьев и Иванов, бесцеремонно оттолкнув еще на пару метров.

– Нам тоже интересно, о чем вы шепчетесь, – объяснился за всех Гога и обнял свою девушку за плечи.

Она скинула его руку, возмутившись:

– Какого хрена, парни? Я же сказала, это девчачий разговор!

Настена смущенно поглядывала на каждого по очереди. На Варданяна смотрела с игривой опаской, будто проверяла, гонится за ней хищник или нет. Тот не отрывал глаз – гнался, давно ее выслеживал. Карина это еще на паре заметила. Парень постоянно поглядывал в их сторону.

– И меня, и меня посвятите! – запоздало кричал Зайкин, прыгая за спинами друзей.

– Зай, тебе не надо прыгать, тебя и так видно, – раздражалась Игнатьева.

Парень остановился и затих, выпучив виноватые глаза.

– Пойдем в туалет. Женский. Тут нам эти придурки не дадут нормально поговорить.

Игнатьева схватила Настену под локоть и увела из аудитории, спесиво махнув черными хвостиками. Карина захотела крикнуть им вслед, как Зайкин: «А меня? Меня забыли!», но быстро утихомирила маленькую девочку в душе. На смену пришла обиженная стерва: «Ну, и катитесь». Все четыре парня тоже смотрели им вслед тоскливо, впрочем, только девушки исчезли за дверью, принялись обсуждать что-то свое с задорным весельем.

А Карина чувствовала себя одинокой, брошенной и никому не нужной. Единственная подруга нашла кого-то поинтересней. И Зайкин не обращал внимания. Оказалось, она привыкла к нему. Только потеряв, осознала, что его глупые шуточки, нелепые ухаживания и попытки ей понравиться стали частью университетской жизни, и даже больше. За последнюю пару недель он ворвался и к ней домой, и на работу, а она смиренно это приняла.

Парень снова смеялся от души, рассказывал эмоционально, кривлялся почти хореографично. Грустить он явно не умел, точно не подолгу, точно не всерьез.

«Ладно, ночевать сегодня буду не одна», – решила девушка, вспомнив план по соблазнению Жерара. Только она себя этим утешила, как прибежала Настена и сообщила с радостью:

– Все, Кар, можешь не запариваться в субботу. Рита обещала сходить со мной на шоппинг сегодня.

Карина хотела завопить о несправедливости ее выбора, но сдержалась, вовремя схватившись рукой за шею.

– Как хочешь, – хмыкнула она и всю пару просидела камнем.

Так весь день и прошел. Бросив подруге, чтобы не ждала, девушка отправилась сначала в столовую перекусить, а потом на разговорный клуб, который в этот раз проходил в коворкинге в небоскребе на окраине города. Добираться пришлось несколькими видами транспорта. Но она все время пути провела в задумчивости, потому и не заметила, как оказалась на месте. Поняла это, только когда увидела на парковке у бизнес-центра Зайкина – тот вылезал из хэтчбека. Растерянность на лице девушки за секунду сменилась негодованием. Она засеменила по лестнице в здание, слыша, как пикает автосигнализация.

Внутри все было обставлено, как во дворце, только на современный лад. Глянцевый мрамор, позолоченные элементы декора и зеркальные вставки повсюду слепили глаза своим великолепием. На входе встречал пост охраны. Пришлось показать паспорт, чтобы пройти.

В полупустом холле шпильки били по мрамору звонко и мерно. Звуки отражались о стены и стихали под высоченными потолками. Позади узнаваемо хлюпали ботинки. Зайкин нагнал ее у лифта. Она успела нажать кнопку вызова. Квадратные красные цифры постепенно уменьшались, показывая пропускаемые этажи.

Парень встал позади почти в одну с ней линию.

– Полагаю, ты тоже на разговорный клуб? – в голосе слышалась улыбка.

– А ты зачем приперся? В прошлый раз ведь пропустил, – огрызнулась Карина, стараясь держать голову прямо и смотреть в заблюренные отражения в стальных дверях.

– Жерар вроде говорил про свободное посещение.

Отвечать она не стала. Мимо проходили стильные клерки с дерзкими прическами и высокомерными взглядами. Охранник без стеснения смотрел видео на всю громкость. Лифт полз слишком медленно. Цифры менялись с натугой.

Она топала носком. Стало жарко. Пришлось расстегнуть плащ. Карина только теперь вспомнила, что хотела явиться на занятие чуть с опозданием, запыхавшись, с расстегнутым на груди боди, как бы ненароком продемонстрировать Жерару свою доступность и сексуальность. «Ладно, Зайкин мне не помеха», – решила она и попыталась расстегнуть кнопку, чтобы из лифта выбежать уже в образе. Одной рукой не получалось, но вторая держала тяжелую сумку с ноутбуком.

Вдруг раздался шум от входа. В холл вошла длинная толпа мужчин с серьезными лицами в почти одинаковых костюмах, отличающихся только тоном серого. Это была бизнес-делегация из Китая с гидом во главе. Группа мелкими, но быстрыми шагами приближалась к ним и подошла ровно к приезду лифта. Оба обернулись, но не успели никак среагировать. Китайцы буквально запихнули их внутрь. Помещение оказалось крохотным. Зайкин сзади под давлением толпы прижался к девушке вплотную, а ей пришлось вжаться в холодное зеркало. Парень уперся руками, хотя отодвигаться было некуда. Делегация заполнила все пространство. Они тоже поднимались на последний этаж.

Карине стало неловко. Собственное отражение, еще и на фоне Зайкина, действовало неприятно. Она решила развернуться передом. Аромат пряного кокоса спустился на нее. Это было лучше, чем смешанные в ядовитый газ душные запахи мужских одеколонов со странными привкусами, витавшие над делегацией. Зайкин чуть отпрянул головой и уставился вниз. Девушка почувствовала твердый тупой укол в живот. Сквозь тонкий лен его шаровар возбуждение легко просачивалось наружу.

– Зайкин, блин! Охренел?! – вскрикнула Карина, попытавшись отодвинуться от него, но сзади прижимало зеркало.

Китайцев не смущала теснота, зато возмутило ее восклицание. Все разом обернулись на девушку и недовольно зацокали. Она вздохнула.

– Держи себя в руках, – процедила Карина сквозь зубы спокойнее.

– Прости, – без особого стыда ответил парень, пялясь на ее грудь. – Я его не контролирую.

Девушка тоже посмотрела вниз и выругалась про себя. «Все-таки поторопилась», – пробежала досада. Боди раскрылось на несколько кнопок больше, чем надо, показав грудь полностью. Она сегодня специально надела бра без вкладышей из белого прозрачного кружева, сквозь которое хорошо проглядывали коричневые соски. Эффект сработал не в то время и не в том месте. И не на того.

– У меня просто слабость перед мужчинами в деловых костюмах, – шепнул парень ей на ухо. – Прикрой, пожалуйста. Пусть думают, что это из-за тебя.

Он подмигнул и прижался к ней тазом. Карина вздрогнула и словила выпученный взгляд гида, который явно понимал русский язык.

– Нелепее ничего не мог придумать? – злилась девушка, краснея.

Зайкин аккуратно пальцами начал застегивать кнопки. Точечные касания разошлись волнами и унеслись вглубь грудной клетки. Взвинченное ими сердце завибрировало. Кожа покрылась испариной. Крепкий член упирался в живот. Она стиснула челюсти.

– Правда всегда нелепа, – усмехнулся он.

Глаза Карины превратились в два мощных сверла, подпитываемых злостью, энергии которой хватило бы на все это здание.

– Как и то, что ты меня разлюбил.

Она хотела пронзить его выскабливающим правду прищуром, насмешливым и горделивым, но Зайкин склонил голову и стянул рот в правый уголок.

– Зато не бешу тебя больше.

Персиковые губы сжались на доли секунды, затем разжались и стали еще насыщенней. Карина вспомнила тот загаражный опыт, который могла бы повторить, если бы ее вынудили. Если бы, например, один из делегации оказался психопатом со странными желаниями, приставил бы нож к ее горлу и заставил поцеловать Зайкина. Конечно, она предпочла бы противный поцелуй, а не смерть, ведь из зол выбирают меньшее. Тем более один раз она это уже пережила. Второй был не так страшен. Да, она бы смогла повторить. Если бы в лифте нашелся такой психопат с ножом. Но он не нашелся. Никто ее ни к чему не принуждал.

Зайкин убрал руки и опустил их по бокам. Девушка посмотрела вниз. Грудь вздымалась чаще и выше. Он закрыл ей весь смак, оставив не застегнутой только самую верхнюю кнопку. Пришлось расстегивать заново.

– Не порти мне планы на вечер, – упрекнула Карина. – Это для Жерара.

Боди опять плохо поддавалось. Ткань просто тянулась за кнопками, не давая их разъединить. Зайкин пару секунд смотрел, как она корячится, потом усмехнулся и предложил:

– Расстегнуть?

Девушка нервно дергала кнопки, отчаянно пытаясь раскрыть декольте глубже, но спустя несколько секунд сдалась. «Качество, блядь», – злилась она на бренд одежды. Спина прилегла к корпусу лифта. Карина расслабилась и вскинула подбородок, уткнувшись затылком в зеркало. Зайкин понял и взялся за кнопки сверху. Уже знакомые прикосновения разносились вибрацией по всему телу. Позвоночник вытянулся против ее воли. Грудь выпятилась вперед. Укол внизу живота становился тверже. Сердце набирало темп, как скоростной поезд.

– Скажи, когда остановиться, – предупредил парень.

Она глянула на себя – он спустился на живот. Это было слишком откровенно, целых на две кнопки больше.

– Стоп! – воскликнула девушка и уткнулась ладонью ему в грудь – та оказалась упругой как каучук. – Спасибо. Дальше сама.

Зайкин наклонил корпус назад, подняв руки, при этом тазом прижался сильнее. Улыбался как обычно по-идиотски. Синий взгляд смотрел остро, ощущался почти физически – колким и холодным. Она закатила глаза и принялась застегивать две лишние кнопки. Это тоже удалось сделать не с первого раза, но все-таки своими силами.

Двери лифта разъехались. Делегация вывалилась наружу. Внутрь ворвалась волна свежего воздуха. Парень отошел и медленно развернулся, как будто боялся нападения сзади. Карина пригвоздилась к зеркалу и не сразу вышла следом, взяв три секунды на передышку. И без того беспокойные нервы натянулись голыми проводами, вот-вот готовыми замкнуться. «Все равно бесишь!» – ворчала она мысленно ему в спину.

Коридор как назло тянулся далеко вглубь. Нужный им офис находился где-то посередине. Китайцы по-пингвиньи двигались в тесном пространстве стайкой и бубнили громко, нарушая тишину пустоты. Все двери были закрыты. У Карины возникло ощущение, что она попала в кадр фантастического триллера. Даже Зайкин казался пришельцем или, скорее, наоборот, аборигеном планеты, а она – вторженцем с Земли.

Они шли параллельно друг другу, прижавшись каждый к своей стене. Девушка поглядывала украдкой в его сторону. Парень пролистывал большим пальцем экран смартфона.

– Интересная сегодня тема, – хмыкнул он. – Культура согласия.

– На что? – не сразу сообразила Карина.

– На секс, очевидно.

– Хм, – ее эта тема интересовала не больше, чем прошлая, но девушка шла на дискуссию не для праздных размышлений.

Она поправила ворот боди, чтобы наверняка раскрыть грудь в нужном ракурсе. Зайкин замедлился, зачитался. Карина не стала оборачиваться и вошла в кабинет первой. Народу уже набралось прилично. Коворокинг вмещал одновременно гораздо больше людей, чем чайная. Зато здесь все отдавало канцелярским душком и одним только серым цветом стен вселяло уныние. Стулья снова были расставлены широким кругом. Под недружелюбные взгляды Вербицкой Нади и Готовцевой Лены она прошла вглубь помещения и села ровно напротив двери, чтобы сразу попасться Жерару на глаза.

– О, Зайка! – послышалось несколько голосов из разных мини-групп.

Парень с привычной довольной миной оглядывал всех.

– Я одинок и безутешен, примите, люди добрые, в свою компанию.

– К нам иди! – воскликнул первокурсник в окружении двух красавиц.

– Сюда-сюда, – девушка с другого факультета хлопала по стулу рядом с собой.

– Давай, к нам, – заманивали двое качков из волейбольной сборной с четвертого курса.

Лена замахала рукой. Надя просто улыбалась.

– Так, вас я уже достал, вас достану в субботу, – Зайкин тыкал пальцами в направлении каждой группы, – вас еще успею достать. А вас… Лена, Надя, давно не виделись!

Готовцева отсела от подруги на один стул, чтобы посадить парня между.

– Предатель, – буркнула девушка с другого факультета, скрестив руки.

Ее подружки тоже насупились.

– Жду на вечеринке, – подмигнул им Зайкин.

Остальные отреагировали спокойно и продолжили болтать.

Лена обняла парня за плечи по-свойски, сильно приближаясь к лицу, а руку положила на бедро у самого паха, но тот не был против. Ему любой мог чуть ли не в лоб упереться, а его ничто не возмущало.

– Зай, где моя шарлотка? – в шутку предъявила Готовцева. – Ты еще весной обещал!

Парень зажмурился, приложив руку ко лбу, и замотал головой, а потом выпрямился и заулыбался.

– Ленок, я помню, я просто искал идеальный рецепт.

– И? – девушка оттянулась назад, подняв брови, кокетливые глаза бегали по его лицу, рука поднялась на живот.

– И нашел. Как раз сегодня. Так что приглашаю.

– То-то же.

– Вечером свободны?

Он повертел головой, чтобы посмотреть на каждую. Обе кивнули.

– Только спрошу, получится ли.

Зайкин достал телефон и набрал кого-то.

Карина сидела со строгим лицом и старалась не смотреть в его сторону, хотя они сидели у двери, почти напротив. Надя сверкнула ухмылкой. Сегодня она выглядела скромнее: свободная блузка и брюки, то ли утратила надежду на Жерара, то ли уже получила, что хотела и успокоилась. Но Карина все равно решила придерживаться плана.

– Пап, привет, к нам же сегодня дядя Вася с тетей Машей придут? – спросил он, положив локти на колени. – Ниче, если я девчонок с универа приведу на ужин? Давно обещал их покормить.

На лицах обеих медленно проявлялось удивление – девушки явно сами не ожидали такого скорого и неожиданного развития событий.

– Ну, отлично. Тогда сегодня будет шарлотка, – персиковые губы опять растянулись, но уже в следующую секунду стянулись обратно, голос погрубел. – Я же сказал, ее заблокировать. Зачем ты?..

Голова опустилась. Напряженные пальцы утонули в кудряшках. Карина перестала видеть лицо, но уже знала, каким оно бывает злым. Она сразу догадалась, о ком речь. Парень стал говорить тише, но девушка все внимание настроила на его голос.

– Ты всегда всех оправдываешь, – усталый упрек вылетел на выдохе. – Потом поговорим.

Он выключил звонок, две секунды отходил и снова вернул себе улыбчивое выражение.

– После клуба идем ко мне.

– Отлично, – Лена прижалась к нему сбоку и выпустила из объятий, потрепав по голове. – Мне нравится твой цвет. Где красишься?

Зайкин не успел ответить, потому что в кабинет влетел Жерар с громким приветствием от двери. Пришедшие разноголосо ответили ему тем же. Преподаватель на пару секунд остановил взгляд на Карине. Уголки губ чуть дрогнули, но хозяин не дал им превратиться в ухмылку. Взгляд выражал одобрение. По ее спине пробежало прохладное волнение, легкое и быстрое, испарившееся через секунду.

Жерар поблагодарил всех, кто пришел, и начал с малярной ленты. Зайкин написал на самодельном бейдже «Зая». Возрастной мужчина, сидевший в двух стульях от Карины, посмеялся.

– Тебя зовут Зая? – вскинул он брови, положив правую руку на колено, а на второе – локоть. – Может, Зоя?

– Любой может называть меня, как ему нравится, – вежливо улыбнулся парень.

Мужик прокудахтал что-то невнятное и отстал.

– Итак, сегодня мы обсуждаем непростую тему: «Культура согласия», – озвучил Жерар, спрятав руки за пазуху. – Кто готов поделиться информацией из материалов к посту?

Вылезло несколько рук. Ведущий кивнул на девушку с другого факультета, которая назвала Зайкина предателем.

– В первой статье автор рассказывает о постепенном переходе общества от «культуры насилия» к «культуре согласия», – девушка тараторила, будто торопилась поскорее пересказать и пойти дальше. – В первом случае «нет» часто воспринималось как «может быть», а уже «может быть» – как возможное «да». Молчание или физическое несопротивление тоже принималось как «да». Часто общество порицало не только абьюзера, но и жертву, обвиняя ее в провокационном поведении или в неумении оказать сопротивление. При этом не учитывались такие состояния, когда жертва в силу физических или эмоциональных факторов не могла отказать. Например, полная финансовая или другая зависимость жертвы от абьюзера. При этом любое опьянение жертвы действовало в пользу насильника смягчающим обстоятельством.

Не до конца выраженная гримаса отвращения косила лицо девушки все это время.

– В «культуре согласия» же перед началом каких-либо отношений требуется завериться полным и осознанным согласием другого. Изначально родилась концепция «нет значит нет», которая предполагала прекращение отношений, если кто-либо из участников выражает свое «нет». Однако потом выяснилось, что она также не учитывает варианты, когда жертва не может четко выразить «нет», например, находясь без сознания или в опьянении. В последнее время философы, ученые и общество в целом переходят к концепции «да значит да», то есть только полное, осознанное и, важный момент, информативное согласие всех участников начинает правомерные интимные отношения. Все остальное считается харассментом или насилием.

Карина старалась слушать внимательно, но из-за беглости речи уловила не все, впрочем, сути хватило для понимания проблемы. Она по себе знала, что это такое.

– Че ты такой ботаничкой заделалась? – смеялся Влад, ползая рукой по ее груди. – Это же всего лишь зачет. И предмет не профильный.

– Я его уже провалила и могу вылететь из универа, как ты не понимаешь? – Карина повысила голос от волнения.

Прикосновения влажной ладони стали ощущаться неприятными. Они сидели в обнимку. Она чувствовала, как член сзади набухает и впивается в поясницу.

– Да сдашь ты его. Весь семестр ведь ботанила по этому праву. Он же полгруппы отправил на допсу. Все старшекурсники говорят, что он каждый год так делает ради сурового имиджа, но все в итоге сдают.

Парень опустил лямки майки с плеч и поцеловал шею. Легкое возбуждение смешивалось с волнением перед экзаменом.

– Ты же знаешь, как я ему не понравилась сразу. Он будет строго меня оценивать, я уверена.

– Или, наоборот, понравилась, – ехидно произнес Влад и схватил обеими руками груди, крепко их сжав. – Ух, сочно.

Он стал их мять. Карина не могла сконцентрироваться. Холодные ощущения уплывали вниз. Через несколько минут одна рука проскользила по животу, залезла в трусики и мягко прижалась к половым губам. Средний палец погладил клитор. Девушка коротко ахнула. Парень хмыкнул. Зубы коснулись мочки. Еще один импульс полетел вниз. Большой палец теребил сосок на правой груди.

– Влад, ну, пожалуйста. Дай мне подготовиться, – прошептала она с придыханием, чувствуя, как трусики увлажнились.

– Занимайся, – он ухмыльнулся.

Пальцы скользили по клитору и губам, аккуратно вонзались внутрь, накаляя нервы. Тетрадь упала на кровать. Девушка расслабилась и обхватила руками его шею, подняв локти.

– Сучка моя похотливая, – возбужденно прошептал Влад и, развернув ее голову, поцеловал.

Они до трех ночи не спали. Он долго не хотел ее отпускать. Дольше всего длился анальный секс, который ему очень нравился, а она терпела.

На экзамене каждый студент получал два вопроса и одну задачу и через пятнадцать минут должен был отвечать устно. Карина дрожала от волнения. Ладони и подмышки вспотели. Поджилки тряслись. Интуиция ее часто не подводила. Заходя в аудиторию, она уже знала, что выйдет с провалом. Луковский зыркнул на нее от двери. Во взгляде пробежало темное коварство. Ей стало совсем нехорошо.

Карина сдавала последней, потому что первую ее попытку преподаватель пресек простым вопросом. Придрался к неудачной формулировке. Она захлопала ресницами, растерялась. Луковский сделал вид, будто расстроен ее ответом.

– Даю вам последний шанс, подготовьтесь еще. Больше милости от меня не ждите.

Рука небрежно отмахнулась от студентки, как от мухи. Девушка послушно кивнула и отправилась на место с тем же билетом.

Последние минуты она считала со скрипом в сердце. Успокаивало присутствие Нади. Та как раз сдавала предпоследней, и сдала. Влад был прав. Все, кто пришел, ушли с зачетом. Последний лучик надежды теплился на дне души.

Сжавшись и дрожа, бесясь на неустойчивые шпильки, на которых Влад просил ее ходить, Карина медленно шагала к преподавательскому столу. Он самоуверенно откинулся на спинку стула, держа ручку между пальцами, как сигарету. Темные глаза пристально следили за каждым движением. Зрачки расширялись. Девушка осторожно села на стул рядом и положила билет на стол.

– Давайте, не будем тратить время, – улыбнулся Луковский. – Вы не сдадите. Точно не так.

– Но… – попыталась возразить Карина, растерявшись.

Сердце камнем рухнуло на дно желудка. Внутренности связались косичкой.

– Я знаю, – надавил он, не опуская глаз. – Вы весь семестр плохо учились. По вам сразу видно, что вы – плохая девочка.

От этих слов на душе стало гадко. Стресс сковывал туже цепей. Недоумение обезоруживало. Преподаватель смотрел ледяными глазами.

– Но для таких, как вы, я предусмотрел альтернативные решения.

Карина опять захлопала ресницами, не разжимая губ. Левая рука вцепилась в коленку.

– Приходите сегодня в шесть в этот отель в кружевном белье, – он придвинул визитку указательным пальцем. – Буду ждать максимум до семи. Если не придете, табель с неудовлетворительной оценкой отправится в деканат.

Она взяла визитку и зачем-то прочитала адрес и название, вручную дописанный номер, хотя это ее никак не спасало, просто мозг пытался соображать, судорожно, в панике. Сердце буянило в груди. Первым охватил страх: «Как же Влад?».

– А если я пожалуюсь в деканат? – спросила девушка осторожно, сама в этом сомневалась, и сомнение просачивалось сквозь глаза и голос.

– Кто поверит глупой студентке, решившей отомстить за отчисление? – Луковский выдавил высокомерный смешок и прищурился победоносно. – У меня здесь безупречная репутация, красавица жена, двое детей.

Карина сглотнула, знала, что все именно так и выйдет, но сдаться сразу тоже не могла.

– А какие еще альтернативные решения? – спросила она, запинаясь.

Луковский недовольно поднял выщипанную бровь и стиснул челюсти. Подумав секунду, ответил с неохотой:

– Либо вы принесете мне в этот отель двести пятьдесят тысяч рублей к шести часам ни минутой позже.

– Сколько? – рот девушки раскрылся сам собой, кончик языка примкнул в правый уголок.

Мужчина уставился туда, облизавшись, и ухмыльнулся.

– Это стоимость одного семестра. Иначе вам два миллиона придется платить за все обучение. Все по справедливости.

«В жопу засунь себе эту справедливость, ублюдок!» – проворчала она в душе, а на лице лишь слабо выражала отвращение, сдерживая его всеми силами. Он вдруг стал таким противным. Из молодого и ухоженного красавца превратился в покрытого волдырями орка, облитого помоями. Ухмылка сгнила в представлении за секунды, в глазницах плавала болотная жижа, голова покрылась плесенью. Тошнота подступила к горлу физически. Хотелось его облевать, но тогда точно «Прощай, бюджетное место», а там родители… Отец бы эту рвоту в нее обратно засунул за такое разгильдяйство. Стало совсем паршиво.

Карина зажмурилась и сидела так в неподвижности бесконечные секунд десять, пока Луковский не сказал:

– У вас есть время подумать. Буду ждать в шесть.

Девушка смяла визитку и вышла из кабинета. Шла как зомби. Думала только о том, как выпутаться из ловушки Луковского. «Влад не поймет и не простит», – мысли, как дементоры, кружились в сознании, высасывая последнюю надежду.

– Если позволите, я расскажу историю, – Зайкин отвечал на чью-то реплику. – У меня первый секс случился рано с тремя девушками чуть постарше. Одна из них мне нравилась.

Углубившись в больные воспоминания, Карина пропустила значительную часть обсуждения. Когда осознала себя среди группы, опустила взгляд и прислушалась. Надя с Леной смотрели растерянно и удивленно, как и все остальные, кто его знал. Синие глаза уставились в пол.

– Это было в летнем лагере в США. Ребята там подозревали меня в гомосексуальности. А эти девчонки решили «вылечить»,– парень показал кавычки пальцами и сложил руки на животе, почесывая левой подбородок, – и запихнули в какую-то кладовку. Я уже занимался мастурбацией под порно, поэтому неплохо представлял, что такое секс. Мне очень хотелось это попробовать, особенно с той девушкой.

На несколько секунд он завис, даже указательный палец остановился под губой.

– Мне в этом действии отвели пассивную роль. Было неприятно, но я не особо сопротивлялся, предвкушал секс с возлюбленной. В какой-то момент самая активная, самая старшая, простите за подробности, стала делать минет.

Зайкин говорил рассудительным тоном без тени сожаления или стыда. Все внимательно слушали. Карина напряглась и затаила дыхание. Мозг переводил каждое слово на русский, поэтому осознание запаздывало.

– Она делала это так грубо и неприятно, кусалась по-настоящему, что я испугался и заплакал, – персиковые губы сжались на миг и превратились в улыбку «Джоконды». – Они рассмеялись, но не прекратили. Творили со мной, что хотели, пока не кончили. А я все это время ревел. Правда, девушка, в которую я влюбился, ко мне так и не притронулась. Я обломался, как обычно по жизни. И теперь не люблю минет. Травма, понимаете.

Знакомые из университета выдавили по смешку. Карина оглядела оторопелые лица Нади и Лены, пытаясь представить, как выглядит сама. Но привычная каменность в выражениях ее спасала.

– Когда я рассказал об этом друзьям из лагеря, они убедились, что я – гей, потому что любой нормальный парень бы только обрадовался такому… опыту, и стали насмехаться. А близкие убеждали, что надо мной надругались, и надо с этим что-то делать, – Зайкин поставил историю на короткую паузу, а все продолжали слушать с большими глазами, – его не смущало такое внимание, было привычным.

Карина чувствовала, как в груди переворачивается обида, непонятно на что. Голос его звучал ровно, по-научному, будто он новую космологическую теорию презентовал, а не про собственное изнасилование рассказывал. Руки схватились друг за друга крепко. Бедра сжались сильнее.

– Родители отвели меня к психологу. Мы много обсуждали эту ситуацию, – он вздохнул, вложив подбородок в галочку между большим и указательным пальцами. – Я до сих пор не определился, что это было. С одной стороны, я хотел, но хотел частично, не с тремя, а с одной. С другой, после я чувствовал себя паршиво, хоть и получил физический оргазм.

Все застыло на секунду, пока снова не раздался его спокойный голос.

– Мама настаивала на наказании, папа – на прощении. Я не выбрал ни то и ни другое, – ироничный взгляд обежал быстрый круг по внимательным лицам. – Мы потом встретились взрослыми. Они искренне раскаивались. Я переспал со всеми тремя уже по доброй воле. Закрыл гештальт, – плечи слегка дрогнули от смешка. – Сейчас склонен думать, что моя маленькая травма не стоит их поломанных жизней, и я правильно поступил, что не стал инициировать никакой процесс.

Первое время все молчали в шоке. Карина смотрела на Зайкина и поражалась про себя, одновременно не одобряя его откровенность: «Зачем ты об этом всем подряд рассказываешь?».

– Ты просто не умеешь определять границы личного пространства. Ни свои, ни чужие. Сам не умеешь говорить «нет», и не принимаешь, когда «нет» говорят тебе, – не выдержала она, глядя ему в лицо. – Я думаю, ты сам им непроизвольно дал понять, что открыт ко всему. Если держишь себя нараспашку, будь готов, что войти может, кто попало.

Синие глаза остановились на ней. Тонкие брови нахмурились. Она говорила не только об этих девчонках из лагеря, а вообще обо всех, потому что часто видела, как фамильярно с ним обращаются просто знакомые, наподобие Готовцевой Лены или Самойловой Светы. Всем позволялось его трогать и спрашивать о личном, как будто он, действительно, был достоянием общественности.

Потом Карина вспомнила себя сегодня в лифте и осеклась. Почему-то сразу не восприняла это, как наглое вмешательство в интимную зону, и до сих пор так не считала, то есть не испытывала дискомфорта. Как и от осознания, что он видел ее полностью голой, мастурбирующей, и сам на нее дрочил. У него странным образом получалось это не опошлять.

– Твое «нет» я принял, – ответил Зайкин невозмутимо.

– Как Лина твое? – усмехнулась девушка и откинулась на спинку стула.

– Ну, не как твое Трунов.

Она опустила взгляд. Жерар вздохнул. Парень поспешил докончить мысль.

– Я хотел заключить, что нет единых параметров, по которым мы можем четко определять, здесь было нарушение, а здесь – все как положено. Каждый конкретный случай требует подробного разбирательства, учет не только физиологического, но и психологического состояния всех участников. Да, стереотипы не берутся из ниоткуда и порой облегчают принятие решений, но они также могут действовать во вред. Все мы разные. И боль все чувствуем по-разному, даже если ее вызвал один и тот же фактор.

– Спасибо, Зая, – Жерар зашагал по кругу за стульями. – Вы обратили внимание на важный момент субъективного восприятия. Личные границы каждый определяет для себя сам. Но общество состоит из множества индивидов. И ему необходимо определить единую норму, чтобы одновременно не возникало ситуаций лжеобвинения и насилия, по крайней мере, такую норму, которая позволит минимизировать эти риски.

– Мне в целом не нравится понятие нормы, – возразил Зайкин. – Полагаю, цивилизация достаточно созрела для осознания, что норма – это условность, которую одни навязывают другим. В наше время мы можем себе позволить индивидуальный подход к каждой проблеме. Тем более в таких деликатных делах, как интимные отношения, где личные особенности имеют огромное значение. Спасибо, я высказался.

Сразу после разгорелся жаркий спор. Карина не участвовала, а про себя подумала только: «Тоже мне, ненормальный».

Галдеж возрос. От громкости и резкости чужих голосов у нее заболела голова, но от плана отступать не хотелось. Во время дискуссии девушка испепеляла Жерара взглядом, не давая ему расслабиться и толком сконцентрироваться на теме, хотя у него все равно получалось. Только в особенно жаркие моменты он терялся на пару секунд, останавливал на ней удивленный взгляд и быстро переводил его на другого.

Карина решила использовать одну из вебкамовских фишек. Глядя на Жерара, подперла большим пальцем правой руки подбородок, а расслабленный кулачок приложила к губам и разгладила их указательным пальцем, приоткрыв рот. Затем медленно положила палец на язык и смачно его облизала. Жерар нервно повел плечами и кашлянул в кулак, опустив глаза в пол.

Тут же прилетело уведомление из мессенджера, где накопилось около трехсот сообщений от Зайкина, – картинка, которая плохо читалась на экране блокировки. Девушка посмотрела на него холодно, надменно склонив голову. Парень не поднимал лица. Смотрел в телефон. Она была уверена, что он отреагировал на ее флирт с Жераром. Поддавшись любопытству, Карина вошла в чат и открыла картинку полностью. Это был скриншот сайта с контактными данными неизвестного фестиваля.

«Что это?» – решила она ответить, не понимая, зачем он выслал такое изображение.

Это было ее первое сообщение в их диалоге. Зайкин опешил и посмотрел ошарашенными глазами, затем напечатал ответ:

«С чего вдруг?

Не обращай внимания.

Я наш чат

иногда использую,

как закладки.

Скидываю сюда

всякую всячину.

Ты просто

никогда не читаешь.

Я и подумал», – он вставил пожимающий плечами смайл и сам тоже пожал плечами виновато.

Карина бесилась на себя, сцепив челюсти. Перед ним просто закатила глаза и отвернулась в сторону говорившего мужчины с проплешиной, а внутри все выжигал стыд. До конца встречи она на Зайкина больше не смотрела.

В этот раз девушка решила задержаться после занятия. Специально сидела на стуле, чтобы все успели выйти, якобы не желая толпиться на входе. Зайкин с Вербицкой и Готовцевой вышли одними из первых, потому что сидели ближе к двери. Жерар за ней наблюдал, не ослабляя улыбки. Когда за предпоследним посетителем захлопнулась дверь, он спросил:

– В прошлый раз ты молчала, но в этот тебе, видимо, есть, что сказать? Не хочешь поговорить за бокалом вина?

Темные глаза прищурились оценивающе. Карина смаковала в уме победу.

– С удовольствием, – улыбнулась она скромно.

Они вместе вышли из кабинета, флиртуя глазами. Жерар сразу позволил себе слегка приобнять ее за талию, в положенном месте, но все же. Прикосновение это не было неприятным, но невольно хотелось отстраниться. Она не любила, когда к ней прикасались без сильной на то причины. Даже родных почти не трогала сама, и те не трогали ее, хотя иногда испытывала острые приступы объятий. Обычно за всех отдувалась сестренка, которую Карина тискала с удовольствием.

Жерар привел ее в ресторан японской кухни средней руки. Карина не любила морепродукты, но возражать не стала. Роллы стыли на деревянной подставке. Француз маленькой ложкой ел фисташковое мороженое. Вокруг стоял гул голосов, который сливался с фоновой музыкой в единую какофонию. Официанты в черном шустрили между столами. Сушисты смеялись за барной стойкой.

– Зайкин не будет против, что ты проводишь вечер со мной? – спросил Жерар, наполнив ее бокал на половину.

– Если и будет, мне плевать.

Она сделала глоток. Холодная терпкость приятно сползала по пищеводу в желудок.

– Я не хочу осложнений, – признался он. – Буду честным, я ищу секс без обязательств. Мне не нужны скандалы. Тем более на работе.

– Я ищу того же. Мне тоже скандалы не нужны, – улыбнулась Карина. Почти искренне.

Черные глаза смотрели внимательно, вглядывались, анализировали.

– И на других студенток, с которыми ты спишь, мне плевать. Можешь, не бояться.

Она усмехнулась, взмахнув ресницами. Жерар приподнял бровь.

– Ты первая, кого я пригласил на свидание из студенток. Не надо думать, что я пользуюсь своим положением преподавателя.

Карий прищур проникал в черные зрачки, но, как в кромешной мгле, ничего не обнаружил. «Значит, у Вербицкой не получилось?» – девушка сама не понимала, что испытывала: торжество или досаду, потому сказала:

– Зря. Некоторые студентки совсем не против такого злоупотребления.

– Я предпочитаю иметь дело со взрослыми людьми, которые знают, чего хотят и что делают, – на смуглом лице ухмылка сияла ослепительно. – Без обязательств и злоупотреблений.

Карина глотнула вина и потыкала палочкой в сливочный сыр в центре ролла, задаваясь вопросом: «А я-то знаю, чего хочу и что делаю?», но ему в лицо ответила с усмешкой:

– Ты по адресу.

– Отлично. Полагаю, мы договорились.

Жерар чокнулся с ее бокалом и выпил залпом. Девушка подмигнула. Очень хотелось продолжить вечер так, чтобы он плавно перетек в утро в компании одного и того же мужчины желательно с оргазмом посередине. Вместо вкусных роллов с лососем он пожирал глазами ее на протяжении всего ужина. Она пила белое сухое бокал за бокалом. Атмосфера становилась все приятнее и расслабленнее. После каждый заплатил за себя. Карина предложила поехать к нему.

Мужчина был горяч и настойчив, впрочем, она не особенно сопротивлялась. Он повалил ее на кровать с силой, вытянул руки наверх и вжал в матрас, прямо как в дешевой голливудской эротике. Накаченный торс должен был разогреть ее изнутри, но девушка никак не могла возбудиться. Она специально медленно прохаживалась взглядом по мощной груди, кубикам пресса, волосяной дорожке, ведущей к главному, и предвкушала мокрые поцелуи и грубые прикосновения. Шершавые пальцы коснулись клитора. Послышались легкие отголоски возбуждения, но вибратор работал лучше, чем любой мужчина руками или языком. А ее теперь и устройство не всегда доводило до экстаза. Затем сильные руки стянули тонкое кружево и с напором раздвинули ноги. Он хлестко снял с себя ремень. Карина не любила ремни и никак не могла отделаться от мысли, что снимается в малобюджетном порно. Хотелось смеяться, но надо было притворяться, что она дико жаждет его члена. Спасали приобретенные в вебкаме навыки актерской игры, по крайней мере, в одном амплуа – вожделеющей шлюхи. Наконец, он спустил брюки, стянул красные боксеры и вошел в нее рывком. Карина простонала, как положено, и начала страстно пыхтеть, как будто бы от нарастающего внизу живота жара. Надеялась, он не заметил фальши.

Первым делом после душа Карина сообщением предупредила сестренку, что сегодня не будет ночевать дома. Та только обрадовалась этому известию и в своей манере написала: «Опять Трунова развлекаешь? Колись, что в этот раз отрабатываешь?». Еще мать звонила, но девушка не стала перезванивать. Не хотела разговаривать при Жераре.

Перед сном, пока любовник намывался в ванной, она плюхнулась на кровать в его рубашке и решила пролистать чат с Зайкиным, прочесть старые сообщения, многие из которых поняла, что пропустила. И сразу наткнулась на грустную новость. Это было его самое первое сообщение, присланное в ноябре прошлого года. Зайкин писал:

«Меня неделю не будет.

Хороню друга.

Не соболезнуй.

Все к этому шло».

Следующее сообщение в тот же вечер было прислано уже минут через пятнадцать: «Жизнь какая-то несправедливая стерва». Она не помнила такого, значит, и не читала, но помнила, что его несколько дней не было примерно в это время. Причину узнать и не пыталась. Он вскоре появился в привычном настроении, без намека на траур. Теперь стало не по себе.

Потом несколько дней длилась пауза. Полуночное сообщение звучало уже бодро. «Кариш, я завтра приду и обниму тебя крепко-крепко. Это угроза». Далее шли три фиолетовых ухмыляющихся смайлика с рожками.

«Шучу, конечно.

Ты мне

все равно

не позволишь.

Но готовь свои нервы,

буду пялиться

весь день

беспрерывно.

Соскучился».

Желтая рожица с розовыми щечками выцеловывала сердечко. А затем нарисовался большой стикер с выпученными глазами – Зайкин хотел показать, как будет пялиться.

«Похож», – с улыбкой вспомнила Карина и поудобнее пристроила голову на подушку, развернув влажные волосы веером, чтобы они не смялись в утиное гнездо наутро, а уложились красиво.

После Зайкин делился всякой ерундой, которую замечал на улице или где-нибудь в общественных местах, например, черного котенка с белым пятном в форме сердечка на глазу, или чудаковатую скульптуру из мусора, или бюстгальтер на проводах над проспектом. К последней картинке приложил смайлик с поднятой бровью и вопрос «Как?». Карина представила, как в белые ночи кабриолет везет красивых девушек с ветерком и шампанским. Те раздеваются и швыряют нижнее белье вверх. А один лифчик цепляется за провода. И вся история. Ничего сверхъестественного.

Большая часть сообщений была ни о чем. Зайкин просто делился впечатлениями за день, будто вел дневник, а не диалог. Впрочем, он обоснованно мог полагать, что эти сообщения никто никогда не прочтет. Оказалось, он любил пышки с кленовым сиропом и сам назвал это в себе «сплетением русскости с американностью». На эти пышки он оставил много хвалебных отзывов и даже фотографии присылал. Карине их тоже захотелось попробовать.

В середине декабря под утро парень интересовался:

«Твой Трунов

сегодня был

на вечеринке.

Рассказывал о тебе

всякие гадости.

У вас с ним

точно

что-то было?

Или он просто

такой же

обиженный поклонник,

как и я?».

Потом какое-то время ничего не писал, целых две недели. Все сдавали предновогоднюю сессию, после ушли на каникулы. «Видимо, было некогда», – оправдала его Карина.

Но с Новым Годом он не забыл ее поздравить и написал ровно в полночь: «Счастья тебе!». Это сообщение она помнила. А еще через полчаса спросил: «Угадай, какое желание я загадал?», но самим желанием не поделился, впрочем, и так было ясно.

В последний день каникул пришел стишок:

«По снегу босыми ногами

Мы бы с тобою гуляли

Ловили б в ладони снежинки

Стреляли из глаз бы искринки

Ты бы стала ледяной королевой

А я бы шутом твоим первым

Я босой бы танцевал и плакал

А ты под музыку смеялась бы сладко».

Это было что-то спонтанное, странное и сокровенное. Она несколько раз перечитала и все равно не до конца поняла, что Зайкин этим хотел сказать. А дальше следовали не менее странные прозаичные сообщения.

«Завтра, наконец, увидимся (три грустных смайлика с опущенными ртами смотрели чуть вниз и вбок).

Хотя ты меня ненавидишь.

Порой я думаю,

что я какой-то дурак».

Карина саркастично про себя заметила: «Опа, в его голове, оказывается, встречаются здравые мысли».

Через день он вдруг опомнился:

«Ладно, признаю,

я не поэт.

Но и ты не природа,

чтобы тебе

помпезные оды

сочиняли».

Предложение заканчивал ухмыляющийся смайлик с загнутым вправо и наверх ртом.

В мае после очередной вечеринки парень снова писал о Трунове.

«Влад напился,

опять тебя вспоминал.

И снова рассказывал

пошлые истории.

Но он тебя

по-своему

любит.

Иногда

мне кажется,

что ты его тоже.

Как тебя понять?».

«Нихрена подобного», – процедила про себя Карина.

Затем опять шла всякая ерунда, фотографии, всем известные мемы, будничные мысли вслух.

Последний учебный день первого курса Зайкин сопроводил коротким сообщением:

«Я буду скучать.

Целых два месяца!!!».

Пять плачущих смайлов полностью выражали его эмоции.

Летом он присылал фотки пейзажей, которые, видимо, наблюдал в путешествиях. То были дымные горы, отчетливо бирюзовое море, густые леса и сплошные камни из разных точек мира. К фотографиям не было описаний, но иногда он кидал какие-то адреса на разных языках, скриншоты маршрутов, фото блюд и ресторанных меню. При желании Карина могла бы восстановить его маршрут, но ей было лень, не интересно и не оставалось времени.

«Тебе идет моя рубашка», – пришло вместе с ухмылкой первого сентября примерно тогда, когда она гуляла с Полиной по торговому центру.

Остальные сообщения девушка прочитала через уведомления. И уже хотела покинуть чат, как пришло новое: ссылка на сайт. Девушка встрепенулась и села прямо, подмяв под себя ноги. Сильное волнение пробежало от макушки до пят. В смятении она огляделась по комнате. Жерар все еще принимал душ – вода тихо журчала вдали. Карина вернула глаза к экрану и прошла по ссылке. Оказалось, он скинул сам себе рецепт грушевой шарлотки. От досады она швырнула телефон на кровать и уткнулась лицом в подушку.

Жерар вернулся в спальню минут через пять, сначала коснулся ее плеча аккуратно и посмотрел с напряжением. Девушка быстро сменила хмурость на улыбчивость. Мужчина тоже заулыбался и поцеловал ее.

– Красавица, – сказал он после, погладив по щеке, и лег рядом, обняв сзади.

Ей не нравилось спать в обнимку с малознакомцами, но оттолкнуть его Карина не осмелилась. Нутро противилось, а разум заставлял тело лежать спокойно. В конце концов, усталость победила, и она заснула под его монотонное сопение.

Наутро Карина с непривычки чуть не закричала, но вовремя накрыла рот ладонью. Жерар храпел, смешно уткнувшись носом в собственную волосатую подмышку. Она не хотела его будить, но он сам проснулся от скрипа старого дивана и первым делом притянул ее к себе. Грубая рука сжала правую грудь до легкой боли, но девушка стерпела.

– Доброе утро, – проговорил парень по-французски в ее ухо.

Карина повела плечом от щекотки и натянула улыбку. Он развернул ее к себе и лег сверху, упираясь руками в диван. Толстые губы коснулись сначала носа, потом подбородка, затем рта. Она старалась не вдыхать несвежее дыхание и расслабиться, хоть и не любила заниматься сексом с утра. Ей всегда хотелось быть безупречной в постели. Она не могла раскрепоститься, пока не убеждалась, что хорошо выглядит. А спросонок убеждаться было не в чем. Потому и сейчас девушка напряглась, хоть и позволяла ему себя трогать. Манипуляции с клитором высвободили толику возбуждения, но до оргазма не хватило. Жерар сам быстро кончил и довольный отправился в душ, выбросив презерватив на пол рядом со вчерашним. Она еще минут десять лежала, пялясь на смятую резину с его спермой внутри, пытаясь усмирить неприятную колкость. Кошки опять скребли по стенкам души.

– Я могу сделать бутерброды и чай, будешь? – любезно предложил хозяин, выглядывая из-за холодильника, когда девушка вышла из ванной.

– Спасибо, мне уже пора, – отказалась она.

На самом деле, у нее было время, но не хотелось делить с ним завтрак. Карина решила, что лучше зайдет в булочную или ларек за легким перекусом. Она теперь частенько так завтракала, как съехала от родителей.

Жерар снимал небольшую студию, где кухня грубо переходила в спальню, а все вместе это становилось гостиной по утрам. Хозяева квартиру обставили по минимуму, чтобы по максимуму освободить пространство. Получился неуклюжий и неудобный медиум. Обеденный стол стоял почти у входа. Дальше следовала тумба с зеркалом, перед которым Карина красилась. Парень пил чай с пахлавой и украдкой на нее поглядывал.

– Спасибо за чудесную ночь и утро, – сказал он, когда гостья открыла входную дверь.

– И тебе спасибо, – ответила она ему улыбкой.

Жерар подошел к ней и поцеловал на прощание в губы.

– До встречи.

Карина только кивнула и, до последнего махая рукой, захлопнула дверь. Ехать от него до учебы было неудобно и до метро не близко, но вышла она раньше, потому приехала как обычно.

На первые две пары были назначены семинары по предмету Губкина. Их, четвертой группе повезло, им преподавал сам лектор. У других практические занятия вели доценты.

Настена снова всех обескуражила новым образом. Сегодня она явно специально пришла пораньше, то есть хотя бы за пять минут до начала пары, и прощеголяла меж коротких рядов в деловом синем платье с запахом, которое плотно обтягивало фигуру. Свободный подол закрывал колени. В ушах звенели самодельные серьги из стальных бусинок, такое же колье украшало шею. Строгий каблук туфель из бежевой кожи поднимал ее на добрых десять сантиметров. До этого она всегда ходила на плоских подошвах и в простеньких платьях или юбках с романтическими рисунками. А теперь стала похожа на великосветскую даму с проблесками роковой женщины.

Карина сама обомлела и всерьез задумалась о смене сексуальной ориентации, но затем взглянула на Варданяна. Тот смотрел, не отрываясь, и кусал губы вместо локтей. Зайкин, как всегда, отреагировал резвее всех, включив песню «Королева красоты», под которую девушка величаво дефилировала к последней парте.

– Настена, верни мое сердце! – крикнул он вслед.

Девушка обернулась, посмеялась и, мельком взглянув на Варданяна, прошагала дальше. Зайкин словно знал ответ и тут же переключил песню сразу на припев «Красавицы» группы «Фактор-2». Однокурсники засмеялись. Настена засмущалась, как умела это делать, и махнула на ярого поклонника рукой.

– Зай, ну, хватит.

– Прости, Настен, просто не знаю, как еще выразить восхищение.

Парень развел руками и выключил музыку. Девушка улыбнулась ему благодарно.

– Настен, скажи, если он тебя домогается, я его быстро отважу, – вступился Варданян.

– Я уже отвадился, – Зайкин поднял руки. – Я помню, как ты бьешь правой.

Настена поджала губы и округлила плечи, но ничего отвечать не стала, просто села на место.

– Игнатьева знает толк в стиле, – заметила Карина.

– Да, она просто профи! – восторгалась подруга.

Игнатьева смотрела на нее с видом мастера, чью работу выставили на всеобщее обозрение.

– Хорошо, что ты все-таки ее выбрала, – усмехнулась Карина, хотя обида все еще теплилась на дне. – А то я бы тебя одела…

Настена захихикала.

Юрий Петрович прибежал, как всегда, бодрый и с ходу перешел к кейсу, который обещал задать еще на лекции.

– Сколько вас? – окинул он группу шустрым взглядом. – Разбейтесь на команды по четыре.

Студенты закопошились и стали переговариваться, чтобы скооперироваться, а заодно двигать столы. Настену позвал Варданян. Девушка мгновенно согласилась. С ним уже были Гурьев и Иванов, она стала четвертой, поэтому Карина осталась без компании. Больше ни с кем из группы она не общалась так тесно, чтобы напроситься кому-нибудь в команду. Пришлось ждать, пока все распределятся и идти туда, где останется свободное место. По закону подлости неукомплектованной осталась только группа Зайкина, которую составляли Игнатьева и Гога.

– Зайкин, а ты чего Ермакову в одиночестве-то оставил? – спросил Губкин, облокотившись на кафедру. – Сам же просил, всегда вас в одну группу запихивать.

Широко раскрытые глаза долго смотрели на студента сквозь тонкую призму очков. Однокурсники тоже уставились на Зайкина, хотя все уже как будто забыли об этом.

– Неужто разлюбил? – Юрий Петрович вскинул брови.

Парень поднял недоуменный взгляд, потом перевел его на девушку и вернулся к преподавателю, пожав плечами. Карина делала равнодушное лицо, смеясь в душе над его нелепыми попытками что-то доказать и продемонстрировать. В груди нарастало негативное напряжение.

– Не зарекался бы тогда, Зайкин, – качая головой по-индийски, поучительно проговорил Губкин. – А то видишь, как оно выходит боком.

Он театрально вздохнул и выискал зоркими глазами на задних рядах Карину, продолжая вести диалог с первой партой.

– Любовь на один год и любовь навсегда – это две качественно разные вещи. В следующий раз трижды подумай, прежде чем делать громкие заявления.

– Понял, – сдался парень и обхватил голову руками, поставив локти на стол.

Карина смотрела на него свысока, а внутри до сих пор не могла поверить, что он на полном серьезе. «Может, осознал до конца, чем я занимаюсь?» – промелькнула неприятная догадка.

– Она все равно последняя осталась, – Юрий Петрович прискорбно поджал губы и отвернулся к доске. – Поэтому пойдет к вам. Привыкайте. Работать придется, с кем попало. Никто, как в ЗАГСе, у вас согласия спрашивать не будет.

Под высокий потолок вылетело несколько задорных смешков. Остальные как будто загрустили от глубины этой мысли и мрачности неизбежного будущего. Преподаватель начал царапать белым мелом на черной доске неразборчивые слова.

Карина не стала расстраиваться и сопротивляться. Ей даже стало интересно, как Зайкин будет себя вести, – это был новый опыт для обоих. Она стрельнула в него коварными высокомерно-насмешливыми глазами – эксклюзивным взглядом, который выработала в себе специально для него. Парень на ее внимание не ответил, смотрел в планшет и хлопал короткими ресницами.

– Зайкин, ты информацию по кейсам разослал всем вчера?

– Угу, – послышалось с первой парты.

– Отлично, – продолжая скрести, кивнул Губкин. – Первое, что вам нужно сделать, это придумать список уточняющих вопросов, которые вы бы задали клиенту. Подумайте, какой информации вам не хватает в задании. Во-вторых, выстроить несколько гипотез. Хотя бы две, чтобы у клиента была альтернатива выбора. Затем выберете и обоснуйте метод анализа. Предложите варианты проверки выдвинутых гипотез. Потом поработаем с данными, на основании которых вам в итоге предстоит сделать вывод и дать клиенту четкую рекомендацию по решению проблемы.

Преподаватель вкратце описал список задач на доске и развернулся к студентам. На круглом лице засияла ликующая улыбка.

– У нас с вами две пары сегодня, должны все успеть.

Студенты закивали.

– Значит, первая группа решает первую задачу, вторая – вторую, и так далее, – Губкин показал сперва на Зайкина, затем на Варданяна и махнул куда-то в сторону.

Все прильнули к столам и сразу развели дискуссии, зашебуршив одеждой и бумагами.

Карина искала встречи с синими глазами. Наконец, они ответили смелым открытым взглядом. Губы слабо улыбнулись в знак приветствия. Лицо в целом осталось ровным. Она свое тоже старалась запечатлеть в безэмоциональном выражении.

В их команде лидировала Игнатьева. Она по натуре своей любила отдавать приказы, отчитывать, делать замечания, особенно неуместные, и требовать результата. Прирожденный менеджер. Остальные ее почему-то слушались. Повелительный тон действовал на подсознательном уровне.

– У нас кейс про автоматизацию производства и увольнение работников, – объявила она, читая с планшета Зайкина.

– Не люблю такие задачи, – смял улыбку Гога. – Неинтересные они. Лучше бы про новый продукт или выход на новый рынок.

Пары пролетели незаметно. Дискуссия, анализ, решение проблемы и его презентация требовали стопроцентной концентрации. Предстояло определить, каких специалистов следует оставить в компании, а с какими распрощаться.

В основном, кейс обсуждали Зайкин с Игнатьевой. Гога вставлял лишь тупоумные комментарии, явно не особенно проникнувшись проблемой гипотетического клиента. Карина внимательно слушала, но собственное мнение высказывать не торопилась. Она не любила встревать в групповые споры. И редко говорила, чтобы меньше осуждения вызывать и не провоцировать на дополнительное ответвление дискуссии.

Вместо этого девушка разглядывала Зайкина, делая вид, будто следит за ходом командной мысли. Иногда щурилась, иногда задирала носик по старой привычке. Но не получала в ответ никакой реакции. При этом он ее не игнорировал, а вел себя, действительно, так, будто никогда в нее не влюблялся. По вопросам кейса спокойно к ней обращался, как и ко всем, улыбался вежливо, глаза не прятал. Это больше всего сбивало с толку.

Карина завидовала его способности переключать внимание по щелчку пальцев, будто весь первый курс действительно можно было выключить нажатием одной кнопки. Она бы хотела отформатировать свой самый первый первый курс, чтобы забыть, наконец, Трунова, чтобы ни один бит старой информации не просочился на новый диск, чтобы ничто не мучило по ночам и в одиночестве. А то виртуальные черви поразили всю нервную систему и теперь выедали ее остатки.

На перемене они с Настеной по традиции отправились в столовую. Карина испытывала страшный голод, потому что утренняя булочка переварилась еще до прихода в университет, поэтому сейчас она взяла плотный перекус из двух порций «Оливье».

– Как думаешь, Артур оценил? – пролепетала подруга, положив тяжелую грудь на стол, и чуть не перевернула тарелку с гречей и тефтелями.

Карина заглянула в ее просящие глаза и почувствовала себя обманщицей, будто подстрекала подругу на заведомо опасное для жизни приключение, называя это легким променадом в полдень.

– Уверена, тут все оценили, – ответила она уклончиво и опустила лживый взгляд. – Зайкин особенно.

Кошки опять затерзали нутро. Настена засмеялась.

– Ну, он же прикалывается чисто. Спасибо ему, на самом деле, – она задумалась.

С нанизанной на вилку тефтели стекал оранжевый соус обратно в тарелку.

– Поддерживает. И неловкость разбавляет, – теплая улыбка застыла на румяном лице. – А то мне так стремно было идти в первый раз после стилиста. И сегодня тоже. Боялась, что высмеют. А Зайка… чуткий.

Карина с ней молча соглашалась. Она, только потеряв, поняла, что всегда пользовалась его поддержкой, фоном, незаметно, непроизвольно и неосознанно.

– И мне кажется, он сам ни в какие рамки не укладывается, потому никого никогда и ни за что не осуждает, – подруга подняла лицо и заключила, проглотив тефтелю. – Зайка классный. Не понимаю, чем он тебя так бесит.

Карина и сама не понимала. Но теперь он стал бесить ее гораздо сильнее, хотя добивался как раз обратного эффекта.

Настена вдруг отпрянула, пригляделась и пытливо спросила:

– У тебя кто-то появился, что ли?

– Как ты догадалась? – не без удивления усмехнулась девушка и чуть сдвинула брови.

– Ну, ты сегодня в том же, что и вчера, значит, ночевала не дома.

Ей не хватало только добавить фразы: «Это же элементарно, Ватсон!».

– Колись, давай, с кем замутила?

Карина придвинулась к центру стола и шепнула:

– С преподом по французскому.

У Настены глаза на лоб вылезли. Вторая тефтелька упала с вилки.

– А это законно? – смутилась она.

Карина рассмеялась.

– Пока уголовным кодексом не карается.

– Вижу, история с Луковским тебя ничему не научила, – заметили сбоку.

Обе девушки повернулись туда. За соседним столиком сидели Надя с Леной и пили кофе из белых чашечек на глоток.

– Кстати, Зайкин знает, – добавила со злорадством Надя.

– Что ты ему рассказала? – Карина в одно мгновение превратилась в туго натянутый канат из ветхих нитей, готовых порваться от любого нажима.

– Правду. Только факты. Он сам спросил.

Подружки переглянулись. Лена тоже ехидничала.

– Какие факты? – Карина старалась отцеживать слова, чтобы не перейти на брань, выжимала каждое медленно.

Настена замерла в недоумении.

– Что ты переспала с Луковским за оценку, но вас спалили. Его уволили, тебя отчислили.

– Это ведь не вся правда.

Кулак сжимался под столом.

– А он всю и не спрашивал. Только это, – вместе с плечами поднялась широкая грудь, вытянутая из-под корсета.

– Ооо, тебя волнует, что Зайка о тебе подумает? – протянула с издевкой Лена. – Не беспокойся. Он о тебе больше не думает.

– Да и вообще, не зря говорят, береги честь смолоду, – хмыкнула Надя и поднялась. – Тебе уже поздно наверстывать упущенное.

Девушки забрали подносы и ушли. Карина дырявила их спины глазами. Кошки в панике носились по нервам на когтях. «Надо было тогда выдать ее секрет», – досадовала обиженная стерва.

– О чем это они? – насупилась Настена. – То есть это все-таки правда, не просто слухи?

На румяном лице постепенно вызревало разочарование. В глазах еще темнело сомнение.

Из пустоты Карину вырвало сообщение подруги: «Ну, че, сдала?». «Точно, Надя!» – загорелась в уме лампочка. Она сразу ей позвонила.

– Неужели не сдала? – догадалась та.

– Нет. И теперь мне нужны деньги, – хладнокровно говорила Карина в трубку. Рука до побеления пальцев сжимала телефон. – Ты можешь мне дать двести пятьдесят тысяч в долг? Правда, не знаю, когда отдам.

– Эээ… что? – еще несколько секунд Надя размышляла, а Карина спокойно ждала. – Зачем тебе столько?

– Луковский потребовал за зачет. Сегодня до шести.

– Охереть.

Разговор снова встал на короткую паузу, пока Надя ее не нарушила.

– Блин, извини, но я не могу дать тебе столько.

– Я же могу всем рассказать, что видела тогда в туалете, – Карина решила идти напролом, отчаяние подбивало на жесткие меры.

Надя замолкла, а потом безрадостно посмеялась.

– Вот ты сучка…

– Прости, но я… на грани, – голос девушки смягчился, глаза зажмурились, и в душе, и в голове бурлило. – Если не найду деньги, мне придется с ним переспать.

– Придется? – саркастическая усмешка громом ворвалась через динамик в ухо. – Да любая из группы не то, что за зачет, просто так бы с ним переспала! А ты строишь из себя благородную невинность!

Злорадный смех разрезал душу по кусочкам.

– Нашла проблему! Да просто трахнись с ним, и не парься! Деньги ей нужны! – Надя только расходилась хохотом. – Людей еще шантажирует. Вот пиздаа…

Карина сомкнула челюсти и медленно с болью сглотнула.

– Ты можешь хотя бы Владу сказать, что дала мне в долг? А то он мне не простит.

– Оо, я постараюсь, чтобы он тебе этого не простил!

Короткие гудки закололи сердце. Сознание превратилось в черную дыру. Руки и плечи задрожали. «Что ты наделала, дура?!» – ругался рассудок. Девушка рухнула на скамью на автобусной остановке, подняла лицо к небу, будто так слезы не могли вытечь из глаз. Соленые капли размазались по щекам и ладоням. Ресницы быстро хлопали. Сердце болело физически или что-то вокруг него.

«Влад!», – ворвалось в сознание. Карина быстро набрала его номер, но он уже был занят. Она набирала снова, а ей отвечали только быстрые гудки. Потом пришло короткое сообщение: «Где ты? Хочу в глаза твои бесстыжие посмотреть». Стало понятно, что ничего хорошего уже не случится. Вдох-выдох-вдох. Пальцы напечатали адрес. Сердце отмеряло мгновения.

Она так и осталась на автобусной остановке, ждала рубиновый «БМВ». Стеклянная крыша и стенка хотя бы с двух сторон защищали от дождя и ветра, но отдельные капли все равно долетали до лица. Погода испортилась буквально за пару часов, а она со вчерашнего вечера ходила в тонком платье. Девушка ежилась, переминаясь с ноги на ногу. Больше пугал предстоящий разговор. Сердце выпрыгивало из груди. «Я ему все объясню, Влад меня поймет и поможет, он меня любит», – повторяла она постоянно, чтобы не развивать панические мысли. Не хотелось представлять, что будет, если он ей откажет, хотелось оставить только один-единственный возможный вариант и молиться на него.

Влад резко вывернул из-за поворота и так же дерзко остановился, уехав чуть вперед за остановку. Карина побежала к автомобилю и распахнула дверцу. Внутри ждал белозубый оскал, как у оборотня, которых она никогда не видела, но представляла именно такими, и налитые кровью хвойные глаза, жаждущие расправы.

– Я всегда подозревал, что ты та еще блядь… – процедили тонкие губы. – Все ведь мне это твердили. А я, дурак, верить не хотел.

Девушка оцепенела. Рука крепко сжала дверцу, пальцы впились в стекло. Рот приоткрылся, но мозг не нашел, что ответить.

– Надя мне все рассказала. Она видела, как вы, счастливые, выходили из пустого кабинета вдвоем, – каждое слово давалось ему с трудом, но он прилагал усилия, выдавливая их вместе с болью. – Она и раньше видела тебя с этим ублюдком на улице.

– Это неправда! – выпалила Карина, инстинкты подключились, хотелось защититься.

Влад игнорировал, выедал ей глаза своими, губы шевелились, словно проклятие зачитывали.

– То-то он на тебя так зыркал на парах. А ты еще строила из себя невинность, стерва!

– Влад, о чем ты вообще? Ничего у меня с ним не было! – Карина подалась вперед в попытке быть убедительнее, чем есть. – Он просто на меня запал. И специально завалил…

– Запал? Луковский? На тебя? – парень неприятно рассмеялся, с издевкой и недоверием одновременно. – Да кем ты себя возомнила, шлюха? Ты сама его соблазнила, поняла, что не сдашь. Пробиваешься в жизнь любыми путями, а? И меня так же использовала.

Губы дрожали, глаза слезились. Ветер бил порывами в спину. Морось хлестала сверху.

– Влад, что за бред ты несешь? – тихо, сквозь боль, говорила девушка. – Он требует у меня за зачет двести пятьдесят тысяч. Или секс. Сегодня до шести. Помоги мне, пожалуйста.

Темно-зеленые глаза сощурились, губы слились в черную черту. Левый кулак сжал ободок руля. Казалось, сейчас его расплющит.

– Еще так складно врешь, – голос стал ровным, но тон оставался саркастическим.

Карина шире раскрыла глаза.

– Влад, пожалуйста, у меня мало времени. Мне срочно нужны деньги, или мне придется…

Парень усмехнулся.

– Допустим. Даже если так, другие варианты ты не рассматривала?

– Какие? – отчаяние раскаляло нервы и повышало всему градус.

– Отчислиться, например?

Она даже не думала в таком ключе и сейчас мотала головой, не веря, что Влад ей такое предлагает. Это было гораздо хуже, чем переспать с Луковским.

– Ты что?! Отец меня убьет! Я же потеряю бюджетное место навсегда! Где я возьму два миллиона на учебу?!

Парень глубоко вздохнул, обхватив руль обеими руками. Смотрел на педали долго. Карина смотрела на него с дрожащими губами. Слезы не вытирала, не двигалась, ждала, сама не понимая, чего.

– А если у меня нет этих денег? – он пожал плечами и снова посмотрел ей в лицо, внимательно, выжидающе.

Девушка опустила взгляд и судорожно вздохнула.

– Значит… мне… придется… с ним переспать.

Вдруг с его лица снялось злобное напряжение. Рот растянулся в ухмылку. Истеричные смешки вылетали автоматной очередью.

– Что и требовалось доказать, – Влад прожег ее презрением. – Ну, и ебись!

Мощные плечи задрожали. Парень расхохотался неестественно и глухо, как будто одновременно плакал. Лицо он закрыл ладонями. Девушка целую минуту стояла с открытым ртом и выпученными глазами. Внутри все разом лопнуло. Сердце первым. Пустоту заполняла только боль. Она пока ничего не понимала. Просто закрыла дверцу и ушла. Автомобиль поехал дальше, не успела она отойти на шаг.

– Как ты слышала, – холодно ответила Карина.

Настена на миг вытаращила глаза, потом опять нахмурилась.

– Я думала, ты вылетела как раз потому, что не стала с ним спать…

Ротик ее на последнем слове не закрылся до конца.

– Нет, я вылетела как раз потому, что с ним переспала, – сглотнула Карина и опустила стыдливый взгляд.

Перед непорочной Настеной было вдвойне позорнее. Целую минуту молчание ее медленно убивало. Девушка мысленно уже смирилась с тем, что и подруги лишится, что и не нужна ей подруга вовсе, что ей, вообще, никто не нужен, раз она никому не нужна.

– А что значит «не вся правда»? Какая вся?

– Не важно.

Продолжать было больно, поэтому Карина, взяв недоеденный салат, направилась к выходу. Настена не стала ее догонять, осталась на месте и ковырялась в гречке, видимо, обдумывала услышанное.

В аудитории компания Зайкина обсуждала предстоящий матч волейбольной сборной. Друзья опять собирались поболеть за Варданяна и Каменчука. Они стояли в центре и скромно улыбались на слова поддержки. Сам Зайкин сидел тихо на месте. Карина его увидела только, когда толпа рассосалась перед приходом преподавателя. Парень читал на планшете. Настена вбежала в последнюю секунду.

– Ты сегодня тоже собираешься на матч? – спросила Карина у нее, сверля взглядом веселого Варданяна, пыталась сохранить остатки общения.

– Не знаю, – вздохнула та. – Рита с Зайкой зазывают.

«Отвечает, значит, приняла?» – анализировала Карина про себя, а вслух продолжила в привычном стиле:

– Я бы на твоем месте с новым имиджем искала нового парня.

Улыбка плохо выдавливалась на расстроенном лице.

– Хорошо, что каждая из нас на своем месте, – хмыкнула Настена и перевела внимание на лектора, который рисовал на доске сложную схему.

«Да уж, не мне давать ей любовные советы», – согласилась внутри Карина, а сама радовалась, что подруга не пересела за другую парту, хотя свободных мест было множество, и даже не требовала выложить все как на духу.

Сегодня Карина решилась на отважный шаг – попробовать вести трансляцию сразу на двух компьютерах и двух разных сайтах. Воспользовавшись разговором Натальи по телефону, она ловко протащила ноутбук в комнату, чтобы никто не заметил. Только после отправилась в ванную. Если бы администрация студии узнала о том, что она параллельно работает на себя, модель незамедлительно уволили бы. А пока ее собственная страница не приносила такой доход, чтобы с уверенностью уходить в свободное плавание.

Администратор встретила ее на выходе в коридоре.

– С Русланой только что разговаривала, – сообщила женщина, засовывая стик между морщинистыми губами.

– И как у нее дела? – без интереса спросила Карина, лишь бы поддержать непринужденность беседы.

– Неплохо, на «Лавкэм» работает. Говорит, за последний стрим двадцать пять тысяч токенов заработала.

Девушка, услышав знакомое название, застыла на секунду, впрочем, удивляться было нечему, сайт считался самым популярным среди себе подобных.

– Действительно, неплохо, – кивнула она, но продолжать разговор не стала, сославшись на спешку.

Технически вести две трансляции было неудобно, в случае параллельных приватов, пришлось бы выбирать и прерывать общий стрим, но она оценила риски и рассчитала, что это меньший урон, чем если бы она вообще не заходила на сайт. В комнату во время работы к ней никто не мог ворваться – правило студии железно соблюдалось, поэтому разоблачения модель не боялась. Только ракурсы долго подбирала и тренировалась перед началом смотреть по очереди в каждую камеру.

Первым делом войдя на каждый сайт, она написала в публичном чате предупреждение, что ближайшие два часа не отвечает на приваты и групповые чаты, чтобы показать свое шоу. Над программой она думала несколько дней, точнее ночей. Начала с танцев, которые скопировала у Райны Боднар в одном из ее старых сольных концертов. И даже наряд подобрала похожий – полупрозрачную сорочку до самых лодыжек из тонкого шелка, под которую надела только стринги. Танцевала босиком, а когда закончила, обула шпильки, в которых занималась стрип-пластикой. Полчаса передышки отвечала на вопросы сразу в двух чатах по очереди, благодарила за донаты, отсылала всем воздушные поцелуи. А потом приступила ко второму номеру – обливалась шампанским и с помощью вибропули под музыку, которую выбирали мемберы, довела себя до сквирта.

Наконец, она разрешила приглашать ее в приват. И первым вызвался «Bubble». Пришлось трансляцию на «Лавкэм» поставить на паузу. Развратная гифка обещала, что модель скоро вернется.

– Привет, красавчик, – улыбалась модель, наблюдая, как малиновые пузыри шатаются на лице.

– Мне понравилось твое шоу, – сказал он. – Ты красиво танцуешь.

– Благодарю, – модель скромно опустила взгляд.

Один маленький глаз за огромной опухолью улыбчиво щурился.

– Я бы хотел узнать тебя ближе. Расскажешь о себе?

Карина сдержала закатывание глаз. Каждый хотел ее узнать, и каждому на самом деле было плевать на нее. Просто одинокие души требовали не только физической, но и эмоциональной близости, искали привязанности, «родные уши», которые бы внимательно слушали, с эмпатией и интересом, чтобы бесконечно долго говорить о себе любимом.

– Задавай, вопросы, я буду отвечать.

– Чем ты увлекаешься?

– Сексом, – ответила она давно придуманный ответ.

Открытый уголок губ поднялся на щеку. Пузыри задрожали.

– Любовник есть?

– Разные.

– Влюблена в кого-нибудь?

– Нет.

Она всегда чувствовала себя как на собеседовании в таких случаях. Мемберы задавали ровно одни и те же вопросы. Всех интересовали ее интересы и больше всего любовный. Только Зайкин почему-то спрашивал о близком человеке, возможно, тоже надеялся через ответ понять, есть ли у нее возлюбленный и не Трунов ли это. Хотя он мог напрямую спросить о бывшем. Он точно бы не постеснялся, если бы захотел узнать. «Выходит, и не хотел? – размышляла Карина. – Или убежден, что соврала бы?». Впрочем, сомнений не оставалось, что ложь он бы легко распознал.

После «узнавания поближе» «Bubble» перешел к ласкам. Платил ей за фингеринг и вибропулю, попросил съесть банан – Карина удачно нашла их в холодильнике, без спроса взяв чужое, решила, что потом вернет. В этот раз они просидели в привате полтора часа.

Эр Пи писал в личку, ждал встречи. Попрощавшись с «Bubble», она сразу перешла к нему.

– Привет, Ромео, – улыбнулась девушка, усевшись поудобнее.

«Хэй,Ри. Я обалдел от твоих танцев. Раньше ты такого не показывала».

Он прислал множество смайлов с сердечками в глазах. Она кокетливо засмущалась.

– Спасибо. Но это не мо      й оригинальный танец, я просто повторила его за Райной.

«Все равно смотрелось очень круто!».

Карина разглаживала клавишу пробела от неловкости. Приятно было получать комплименты не за тело, а за дело.

– Как твоя девушка?

«Она такая классная. Я хочу на ней жениться».

– Уже? – засмеялась модель.

«Не сразу, конечно. Боюсь ее напугать таким внезапным и серьезным поступком. Я подожду. А как лучше делать предложение? Тебе его делали когда-нибудь?».

Сначала ей хотелось ответить твердое «Нет», но потом она вспомнила Зайкина.

– Вообще-то, да. Один раз.

На второй день второго первого курса Карина проснулась в хорошем настроении. Новая попытка, новые люди, новая она. Все, казалось, налаживалось.

Девушка долго наряжалась, выбирала платье поскромнее, чем вчера, но не настолько, чтобы казаться обыденным. Он ведь предупредил, что сегодня тоже будет повод для праздника.

– Ты теперь всегда в универ, как на панель ходить будешь? – язвил отец, оглядывая снизу вверх ее сегодняшний образ.

Белый сарафан с металлическими пуговицами доходил только до груди, сжимая талию и облепляя бедра. Под ним вплотную на тело девушка натянула красную водолазку. Ноги обула в бежевые лодочки с острым носом. Колготки опять были в мелкую сеточку телесного цвета.

– Ну, не в то тряпье же одеваться, которые вы носите, – дерзила Карина.

Он цокнул, но молча ушел на кухню, а девушка через несколько секунд громко хлопнула дверью, не сдержав злости. Настроение улетучилось как эфир. Ветер и морось добивали остатки.

Зайкин ждал ее в холле в красном смокинге, с тортом в форме сердца, в центре которого вместо вишенки стояло ребром кольцо с бриллиантом. Увидев Карину, он медленно опустился на колено под торжественную музыку из телефона, который валялся на полу рядом, и произнес:

– Я вчера так и не узнал твоего имени, но выходи за меня.

Она никогда такого шока не испытывала и стушевалась. Карие глаза забегали по кругу в панике. Сердце резко вышло из привычного ритма и застучало в утроенном режиме. Несколько десятков пар любопытных глаз студентов испепеляло ее. На мгновение даже показалось, что цвет ее кожи слился с его костюмом от жара стыда. Кто-то хихикал, кто-то отпускал шуточки, но все смотрели с насмешливым недоумением. Только синие глаза впивались в нее искренним восхищением.

– Давай, Ермакова, этот клоун твой последний шанс удачно выйти замуж, – послышался из коридора знакомый голос, некогда любимый, а теперь звучащий, как скрип ножа по стеклу.

Трунов, весь в белом, вышел вперед из-за спин хихикающих однокурсниц. Те смотрели на Карину как на обезьянку в заезжем цирке. Хвойные глаза колко щурились.

– А ты, видимо, ее предпоследний? – повернулся к нему Зайкин. – Благодарю за то, что она им не воспользовалась.

Трунов расширил ноздри на вдох и выдохнул медленно, тихо, как хищник в засаде. Зайкин лыбился. Девушка застыла на месте, пытаясь в уме воображать себя стеклянной статуей, и выдавила через паузу:

– Я и этим не собираюсь пользоваться.

Сжимаясь изнутри, чтобы не сломаться под напором всеобщего внимания, Карина прошла мимо Зайкина и Трунова. Каблуки подкашивали ноги. Сердце разбухало каждую секунду до размеров грудной клетки и сдувалось обратно. Ударная волна расшатывала нервы. И все под кожей противно зудело. Душевные кошки работали, как конвейер по производству боли. «Точно не на второй день знакомства», – докончила она мысль.

«Оо?! Расскажи».

– Знаешь, это больше походило на шутку, – уголки ее губ опустились.

Только на шутку оно и походило теперь. Она коротко рассказала всю историю.

«Значит, я не один такой дурак» – смеялся желтыми рожицами Эр Пи.

– В этом нет ничего дурного или дурацкого. Главное, чтобы все было искренне. А сколько там времени прошло и все остальное, это ерунда.

«Ну, мама говорит, что брак – это очень серьезная вещь. Абы на ком жениться нельзя, нужно сначала полностью узнать человека, чтобы ему доверять. Она еще боится за свое наследство, что меня охмурит какая-нибудь стерва и распотрошит все семейное состояние».

– Такое тоже не исключено, – грустно улыбнулась Карина. – К сожалению, меркантильных красавиц хватает. Но твоя же не такая?

«Мне очень хочется в это верить».

Минуту они помолчали, каждый о своем. Она снова стала гладить пальцем пробел. Самые часто используемые клавиши лоснились от подкожного жира. Взгляд непроизвольно нажимал на раскладке по очереди буквы: «З-А-Й-…».

«Ри, а покажешь киску? Я соскучился по тебе».

На мгновение душу накрыло разочарование, ведь они договорились дружить, но монеты закапали на счет. Она полушутя его упрекнула:

– Ах ты шалун. Ладно, девушка об этом не узнает.

И стянула трусики. Эр Пи в этот раз долго не хотел кончать. Потом как всегда отписался:

«Ты – лучшая, Ри. До встречи».

Еще через час общей трансляции ее вызвал Руфус, вечно обиженное выражение лица которого ее начинало раздражать с первого взгляда.

– Что за танцы ты сегодня крутила? Для кого это? С чего вдруг? – предъявлял он, морща нос.

– Для себя, – устало отвечала она, ожидая окончания смены. – Хотела себя творчески выразить.

– Хм. Будто для кого-то танцевала.

Верхняя губа приподнялась вслед за морщинкой на щеке. На миг показались кривые зубы. Модель опустила глаза, будто чувствовала себя виноватой.

– Ну, разумеется, для тебя. Я надеялась, тебе понравится.

– Мне понравилось, конечно. Но в общем чате показывать всю себя… Немыслимо!

И целый час она слушала его нотации. На сам секс он потратил всего минут пятнадцать, а потом опять заговорил, только теперь рассказывал о своем настоящем и планах на будущее.

В квартиру она ввалилась от усталости и чуть не заснула там же на коврике. Полина еще не спала, играла на телефоне, лежа в кровати.

– Ну, ты впахиваешь! – крикнула она с места.

Карина выдавила смешок и с усилием шагнула в ванную. После умывания лица чуть полегчало.

– Трунов тебя не щадит совсем, похотливый кобель, – продолжала издеваться сестренка, не отвлекаясь от игры.

Старшая упала рядом и притянула сестру к себе.

– Эй, не мешай, – захихикала та, отпихиваясь руками.

– Спать, давай.

– Ну, щас, доиграю.

– Завтра че делаешь вечером? – девушка вспомнила о подаренных Труновым билетах.

– Идем на каток с Ромой.

Карина приподнялась.

– Вы с ним все-таки встречаетесь?

Полина довольно замурлыкала, а потом вдруг посерьезнела и посмотрела глаза в глаза.

– И я решила, что потеряю с ним девственность, – заявление прозвучало торжественно, только музыкального марша не хватало на фоне. – Пока Машка ему не отдалась первой.

Карина хотела бы поперхнуться театрально, как в комедийных пьесах, но просто онемела от удивления, хотя, думала, что потенциально к этому готова.

– Ты ему уже обещала? Когда?

– Это я как раз хотела с тобой обсудить.

Старшая подняла бровь. Младшая засмущалась и потупила взгляд.

– Ну… я подумала… что пока я у тебя… мы можем… это… сделать спокойно, – тянула она каждое слово, а потом резко подняла глаза и выпалила. – Ты же не против?

– В моей постели? – на лице девушки проступило легкое отвращение.

Грудь тяжко поднялась на вдохе и медленно опустилась, как дырявый надувной матрас. Запрещать что-то Карина не хотела – с этим прекрасно справлялись родители. Да и смысла не было. «Действительно, лучше здесь, в спокойной обстановке, без рисков и скандалов», – убеждала она себя.

– Ладно. И когда?

– В субботу. Ты можешь куда-нибудь слиться? На ночь?

– На целую ночь?!

Карина от возмущения даже подалась вперед, но тут же выпрямила спину и откинулась на стену.

– Ну, да, а как еще? – щеки девчонки покраснели. – Я хочу, чтобы все обстоятельно было. Романтично.

– Ладно. Что-нибудь придумаю.

Она выдохнула в сторону, а сама не знала, что будет делать и куда себя деть. На целую ночь. Кроме Настены, идти ей было не к кому, а та жила в общежитии.

– И еще мне кучу всего надо купить перед этим, – добавила Полина.

– Окей. В субботу устроим шоппинг.

Девушка рухнула головой на подушку и заснула в ту же секунду.

Дождь усугублял паршивое настроение. Карина не выспалась. Всю ночь снилась безумная ересь, которую не то, что запомнить, но и осознать казалось невозможным. «В какую помойку превратилась моя голова?» – бесилась она, стоя в метро в душном вагоне. Свежий мокрый воздух подействовал пробуждающе, но эффекта хватило на пару минут.

Идя по тротуару вдоль соседнего от университета здания, она заметила длинную фигуру в желтом плаще. Зайкин открывал калитку Самойловой. Они вошли во двор, громко смеясь. Карине пришлось замедлиться и невольно подслушать их разговор. Пара ее не замечала. Ботинки парня хлюпали по слякоти. Толстые платформы кожаных сапог спутницы давили грязь как каток. Девушка позади старалась как можно аккуратно ступать каблуками, чтобы не стучать.

– Рада за тебя, Зайка, что ты, наконец, отвязался от Ермаковой, – Самойлова кокетливо подбила его плечом в плечо – рост позволял ей разговаривать с ним почти наравне.

Он повернулся к ней и улыбнулся, но промолчал. Не дождавшись ответа, девушка продолжила:

– Не твоего она поля ягодка. Знаю, таких курв. Они, как эти, непентесы кувшинчиковые, ну, цветы, знаешь, которые своим безобидным видом привлекают насекомых, а сами их сжирают? – она показала что-то руками, парень кивнул. – Они специально выставляют себя легкодоступными мужикам на показ, а сами – хищные твари.

Буква «щ» прозвучала смачно. Карина закатила глаза и вздохнула.

– Какие глубокие у тебя познания в ботанике, – удивился парень. – Поздно, я уже фекалия. Где ты раньше была, до того, как я переварился?

«Что?! – возмутилась Карина в душе. – Придурок, я на тебя даже не охотилась». Самойлова выдавила несколько гортанных смешков и ткнула его локтем в бок. Они быстро проскочили через ступени и вошли в здание. Девушка специально еще пару минут постояла на крыльце, остужая обиду и копаясь в телефоне, чтобы не натыкаться на них внутри.

Но они все равно столкнулись на выходе из гардероба. Карина заходила, Зайкин выходил. Оба глядели в пол, поэтому друг друга не увидели. Она уперлась носом в его грудь, он – в макушку капюшона ее пальто. Парень отпрянул и чихнул. Лицо девушки оросило тысячами микроскопических капель его слюны. Она даже зажмуриться не успела. Оплеванная и оцепеневшая, Карина смотрела на него круглыми от гнева глазами и с силой сжимала челюсти. Зубы, казалось, трескались, а мышцы шеи на вдохе натянулись как струны.

– Упс, – испугался Зайкин и втянул голову в плечи, а потом закопошился и достал из рюкзака влажные салфетки.

Она закрыла глаза, оставаясь недвижимой. Не хотелось даже моргать. Внутри как будто началось сейсмическое волнение. Тяжелыми толчками изнанка души подрывалась от гнева.

Он протягивал ей упаковку, но девушка не видела. Тогда парень принялся вытирать ее лицо сам. Движения были мягкими и аккуратными. Она себя в ярости вытерла бы гораздо грубее. Сухие и тонкие пальцы облепили щеку справа. Слева влажная мягкость хлопка касалась кожи пятнами. Он как бы промакивал ее, стараясь не давить. Химический аромат цветов перебивал похожий на натуральный запах кокоса. Сверху на лоб спускалось горячее дыхание, а в уши залетал каждые три секунды хлюпающий звук, казавшийся неотъемлемой частью Зайкина. Затем салфетка аккуратно легла на губы под нажимом большого пальца и медленно скользнула по нижней на подбородок. Карина невольно облизалась. Загаражный опыт снова всплыл в памяти. Оба замерли.

– Только не убивай меня, пожалуйста, я тебе макияж испортил, – с опаской проговорил парень и отошел шага на три.

Она открыла глаза и стала в панике искать зеркало. Ближайшее висело на колонне внутри гардероба. «Придурок!», – вскипела стерва под кожей. Подводка и помада размазались и половина тона смылась. Быстро было не поправить. Девушка, испаряя злость, метнулась в туалет реставрировать красоту на лице. Холодная вода и пять минут пустого разглядывания себя в зеркале немного ее остудили. Но тектонические сдвиги в душе уже запустились.

Придя в аудиторию, Карина увидела на парте стакан кофе с плюшкой в форме сердца. «Издеваешься? – пробежала яростная мысль. – Думаешь, меня можно то любить, то не любить? И отделаться легкой плюшкой?». Она сняла черную крышку, раскрыла пластиковую упаковку и покрошила сдобу в горячий молочный напиток. Цель – кудрявая макушка на первой парте – окружали невинные люди. Она решила подождать, пока все разойдутся, оставят его одного, открытым и уязвимым для мести.

Студенты закопошились, только когда услышали скрип двери. Сначала вбежала Настена, сразу за ней Губкин. Карина направилась навстречу потоку к первой парте с открытым стаканом. Ничего не подозревающий Зайкин переговаривался с соседкой по парте. Карина подошла к ним ровно в тот момент, когда преподаватель занял место за кафедрой. Все взгляды уже направились к ней. Игнатьева нахмурилась, но не успела предупредить друга. Кофе вместе с крошками выплеснулся на белую голову. Парень вскочил резко и обернулся в недоумении.

– Подавись своим сраным кофе. И сердечком из булки.

Момент ликования длился целых несколько секунд. Сердце затрепыхалось в восторге от того, что гнев, наконец, вырвался наружу, освободив грудную клетку. Глаза наслаждались жалким видом давно надоевшего поклонника. Карина по-садистски наблюдала за тем, как медленно капучиновые струи с вкраплениями крошек стекают по растерянному лицу, со лба на ресницы, с висков на щеки, с носа на губы, с подбородка на шею и под футболку дальше. Он тоже раскрыл рот, немощно глядел в самодовольную усмешку и не мог пошевелиться долгие мгновения ее торжества.

Все обомлели. Множество раскрытых ртов и выпученных глаз уставились на них.

– Ермакова, ты охерела совсем?! – завопил Гурьев с дальнего угла, тоже поднявшись. – Это мы с Лехой тебе кофе поставили. Нахер на голову-то выливать?!

Зайкин сомкнул рот и перевел взгляд на голос. Капли с волос разбивались о тетрадь, стол и штаны. Персиковые губы усмехались. Профессор, пребывая в шоке, переводил шустрые глаза с одного на другого. Карина медленно обернулась.

– А нахер вы это сделали?

– Пранкануть хотели, посмотреть, как ты отреагируешь.

– Вот я и отреагировала, – пробурчала девушка. – Посмотрели?

Гурьев переглянулся с Ивановым и недовольно цокнул. Зайкин глянул на доску.

– Юрий Петрович, можно я выйду?

Ошарашенный преподаватель ни слова не смог выдавить, потому только кивнул и зачем-то отошел от кафедры на два шага, будто путь ему загораживал. Зайкин посмотрел на Карину пронзительно синими глазами, уже спокойными, не злыми и не обиженными. Осторожно протянул руку и аккуратно, словно бомбу, перенял стаканчик с мокрыми крошками. Все молчали. Только он издавал звуки и двигался. Быстро улыбнувшись и обойдя ее стороной, парень широкими шагами вышел из аудитории.

Все теперь смотрели на Губкина, будто спрашивали разрешения, можно ли шуметь, но он окинул студентов настороженным взглядом и опустил его на кафедру, словно в бумажки подглядывал, хотя всегда читал лекции из головы, а не по конспектам.

– Начинаем, – сказал он, прочистив горло. – Садись, Ермакова. Или вместо меня лекцию решила прочитать?

Раздалось сразу множество недовольных выдохов, но преподаватель их проигнорировал. Девушка вернулась на место, где ее встречало возмущенное лицо Настены. Но она одним фырканьем дала понять, что не хочет ничего обсуждать и тем более выслушивать. Подруга мотнула головой в ответ и поелозила на стуле, чуть-чуть отодвинувшись к внешнему краю, подальше от соседки.

Зайкин вернулся минут через двадцать, уже умытый с мокрыми волосами, фирменной улыбочкой и с двумя стаканчиками кофе. Все встретили его недоумевающими взглядами, даже Губкин смотрел на бодро шагающего парня, как на пришельца. С планеты безумных. Или безмозглых. Карина и сама на него так смотрела. Парень твердой походкой шел меж рядов. Вскоре перед ней на парте появился новый напиток.

– Чистый американо, – пояснил он серьезно, сняв крышку и посмотрев в ее раздутые от растерянности, удивления и стыда глаза, а потом нашел Гурьева и добавил. – Она не любит капучино.

В стаканчике еще бултыхался черный-черный кофе, свежий, горячий. Тонкие струйки пара доходили до ее подбородка и носа, заставляя мысли в голове копошиться шустрее. Все завертелось на космических скоростях. Девушка приподняла одну бровь и прикусила нижнюю губу.

– Извините, Юрий Петрович, – Зайкин уже подошел к кафедре и поставил второй стаканчик перед Губкиным.

Тот перевел изумленный взгляд с кофе на студента и обратно несколько раз, потом хлопнул глазами и кивнул.

– Ну, спасибо. Кхм-кхм. Садись.

Улыбчивый парень вернулся на место. Игнатьева таращилась на него, как никто другой. Она чуть ли не лопалась от возмущения. Глаза навыкате хорошо это демонстрировали. Но лекция прошла спокойно. Преподаватель вскоре увлек студентов интересным повествованием. И все как будто забыли о происшествии.

Однако, как только пара закончилась, и Губкин хлопнул дверью, студенты вскочили с мест в сторону Карины. Она всем телом почувствовала вибрацию от волны их негодования. Шквал осуждения накинулся следом.

– Ах ты сука, Ермакова! – кричала Игнатьева, двигаясь на нее как бульдозер.

– Рита, стой! – Зайкин схватил ее сзади, крепко обняв обеими руками.

Девушка вырывалась с силой. Остальные возмущенно восклицали, сгущая круг недовольных.

– Я этот стаканчик в ее бездонную дыру сейчас засуну! Да как она посмела, тварь бессердечная?!

– Зай, ну это реально перебор, – не понимал Варданян.

– Нахер ее надо послать! Какой в жопу капучино? – негодовал Гурьев.

– Зай, всему есть предел, – закачала головой девушка с первой парты, которая перевелась к ним в этом году и, казалось, всегда была последней, кого волновали их с Зайкиным отношения, но и она решила высказаться.

Ситуация явно стала вопиющей. Толпа загалдела, как участники «Дома-2» на лобном месте. Настена сидела молча и в общем обсуждении или, скорее, осуждении, не участвовала, но ее молчаливый упрек был красноречивее всех остальных. Карине захотелось рассмеяться по-злодейски истерично, как перед фиаско или после него. Она переводила быстрые и меткие взгляды с одного на другого, почти наслаждаясь тем, как все ее ненавидели сейчас. Все, кроме одного.

– Заткнитесь! Пожалуйста, – не выдержав, крикнул Зайкин и выпустил Игнатьеву, а сам выпрямился и оглядел зал медленно, выжидая, пока остальные успокоятся.

Толпа сразу затихла и замерла. Сотня глаз покосилась на него с недоверием. Атмосфера стала тягучей. Карина ощущала, как грудь сжимается от внешнего давления, словно кости под ним ломались, хрустели и вонзались в собственное сердце. Она опустила взгляд и медленно втянула воздух. «Ненавидь меня тоже», – повторялась в голове фраза, как автодозвон, только куда-то в космос.

– Это мое дело. Никого из вас не касается, – голос Зайкина звучал уверенно и громко.

В синих глазах укрепилось убеждение. Выждав небольшую паузу, он шмыгнул носом и посмотрел на девушку.

– Я стараюсь тебя не бесить. Не получается.

Она подняла голову невольно и уставилась в ответ, стиснув зубы. «Бесишь! Еще больше бесишь! Какой же ты идиот, все-таки», – злилась душа.

Из кармана его штанов раздалась энергичная инди-мелодия. Зайкин взял телефон, вздохнул и, еще раз всех осмотрев, сказал:

– Закрыли тему.

Сразу после парень направился к выходу, по дороге отвечая на звонок. Когда дверь захлопнулась, Карина почувствовала себя брошенной на растерзание голодным волкам, которых специально морили, чтобы те впивали хищные клыки острее и кусали сильнее. Но никто не кинулся, даже Игнатьева стояла спокойно, только смотрела с ненавистью, настоящей, которую до этого, на самом деле, не испытывала. Никто даже слово не сказал. Зайкина не было, а все его продолжали слушаться. Но девушка все равно ощущала их мысли и чувства, их упреки, их ненависть и, наконец, несогласие с несправедливостью, олицетворением которой она стала.

Ей повезло, что на следующей паре все расходились по разным языковым группам. Накал ненависти вряд ли утих, но в объеме точно уменьшился. Пятнадцать человек – не сотня.

Настена с ней даже не попрощалась, убежала вместе с Варданяном из аудитории, как из падающего здания.

Карина не хотела идти на французский, потому что там был Жерар, но зато выпадала хорошая возможность сесть рядом с Зайкиным. Она нехотя шагала к кабинету. Все уже расселись. Зайкин занял старое место, опять читал на планшете. К ее удаче, сидел один. Девушка подошла к парте и, не глядя на него, буркнула:

– Подвинься.

Парень поднял вопросительный взгляд, замерев.

– У меня сел ноут, а зарядку я забыла. Мне нужен учебник, – пояснила она, раздражаясь, потому что откровенно врала: и ноут не сел, и зарядка была.

Зайкин вздохнул.

– Мой возьми, – предложила одногруппница с носом «картошкой» в розовом платье-толстовке, протягивая учебник.

Карина запомнила ее как Соломину.

– А я сяду с Зайкой.

Девушка кинула рюкзак на стул за парнем и положила руку ему на плечо. Он подвинулся, дав пройти.

– Спасибо, – безэмоционально ответила Карина и села сбоку перед самым столом преподавателя, потому что парта оказалась единственной полностью свободной.

С виду она надеялась, что выглядит каменной и твердой, а внутри все давилось всмятку. Само сердце, казалось, приобрело консистенцию желтка в глазунье, а все вокруг стало белком. Скорлупа давно треснула и рассыпалась.

Появление Жерара привело ее в тонус. Впрочем, преподаватель вел себя как ни в чем не бывало. Никак ее не выделял и за стол всю пару не садился, видимо, боялся близкого контакта глаз. Ей это было на руку. Девушка сама на него не хотела смотреть, даже случайно.

Зато взгляд постоянно тянулся вбок, искал искренний синий, но убегал трусливо еще до встречи. Сознание никак не удавалось переключить ни на задания, ни на себя. Зайкин на нее не обращал внимания, даже украдкой. Хихикал с соседкой, как обычно, активно отвечал на вопросы преподавателя, отшучивался и кривлялся. Голова давно высохла. Только пятна на белых чиносах напоминали об утреннем инциденте.

Всю пару Карина просидела как на гвоздях. Внутренние кошки привычно царапали душу. Но было совсем не по себе. Под конец она привела себя к убеждению: «К херам все».

Зайкин выскочил из кабинета одним из первых. Она дождалась, когда все студенты выйдут, чтобы пригласить Жерара на свидание – спектакль, билеты на который ей любезно предоставил бывший. Он смотрел на нее настороженно, периодически поглядывая на дверь, видимо, боялся приставаний на работе и быть пойманным с поличным.

– Не волнуйся, – усмехнулась девушка, собирая вещи с парты в сумку. – Я просто хотела пригласить на спектакль. Больше не с кем идти. Сегодня. Хочешь?

– Хорошо, – мужчина напряженно улыбнулся, не сводя с нее черных глаз.

– Держи, – она положила билет на стол. – Встретимся на входе минут за десять до начала.

– Спасибо.

Жерар прочитал наименование мероприятия и сказал:

– В таком случае с меня ужин после.

– Договорились.

Они кивнули друг другу, и Карина вышла.

Танцы она решила в этот раз пропустить. Спектакль наслаивался на них, а хотелось еще подготовиться к свиданию. Полина готовилась к своему. Ванную занимали по очереди. Карина по обыкновению уступала.

– А ты куда? Опять к Трунову? – спросила сестренка, крася губы ее помадой.

– В театр.

Полина одобрительно промычала.

– Культурная программа у вас даже предусмотрена?

– Раз в месяц, как положено, выход в свет, – посмеялась девушка.

У театра она вышла из такси и осмотрелась. На парковке глаз приметил рубиновое пятно, но Карина не стала зацикливать внимание. Зрители группами толпились у парадного фасада старинного здания: курили, вели светские беседы, встречались и расставались. Арочные окна были завешаны волнистыми шторами из классических интерьеров императорской роскоши. Но внутри было скромно. Жерар ждал ее на крыльце в пальто и кепке, переминался и втягивал голову в плечи от ветра.

Он приобнял ее за талию на входе. Говорить им было не о чем, поэтому Карина купила две программки и протянула одну ему. Мужчина улыбнулся и сделал вид, будто с интересом читает. Она вспоминала книгу про лису А, или по-китайски А Хули, проститутку, влюбленную в оборотня-волка Серого. Этот роман не был ее любимым, зато, пожалуй, единственный у Пелевина вышел про любовь. И все в ней было так одновременно бредово и невсерьез, а при этом жизненно. Любовь оборотней не могла не быть странной, зато брала за душу.

В зале все шептались. Полуголоса создавали давящий гул и странную атмосферу инореальности. Сюрреализм начинался от входа. В старинные дворянские интерьеры врезались современные софиты, колонки и светодиодные лампочки. Деревянные сиденья с ажурными спинками, покрытые кожзамом, имитировали роскошный комфорт. И всеобщее людское настроение поднимало чувство собственной важности, даже если его в Карине было чуть-чуть.

По театрам она очень редко ходила, всего в третий раз в жизни. И ей нравилось. Не столько живость актеров и талантливо созданные декорации, сколько пышная торжественность мероприятия. В кино производились совсем другие впечатления. И в коктейльном платье она, наконец, чувствовала себя к месту.

До антракта сознание девушки перенеслось в спектакль, потому звонок, как школьный, пробудил ее резко, сунув в лицо обыденность.

– Выйдем? – предложил Жерар.

Она кивнула, хотя не желала производить пустые действия: выходить только для того, чтобы выйти, походить и опять вернуться.

– Я сейчас подойду, – шепнул он на ухо, оставив ее у буфета, а сам сквозь толпу продирался в сторону двери со схематичным изображением мужского и женского начал.

Карина равнодушно рассматривала других зрителей, гуляющих по холлу, пока не встретила бешеный хвойный взгляд. Трунов уже шел к ней, как бык на красную тряпку. Безмятежность рассыпалась вдребезги.

Он почти врезался в нее, упершись руками с обеих сторон в стойку буфета, и дыхнул на лицо сверху, как дикий зверь, обнюхивающий жертву. Девушка натянула позвоночник и на секунду закрыла глаза. Апельсиново-кедровый запах вызывал тошноту.

– Опять за старое? – прорычал Трунов в ухо. – У тебя фетиш на преподов?

Глаза прожигали в ней дыры. Она словно вся волдырями покрывалась, ощущала себя мерзко, как тогда.

С вакуумным ощущением внутри Карина вернулась домой, приняла душ, привела себя в порядок. Выложила несколько комплектов белья, чтобы выбрать самое кружевное. Надела белое – признак непорочности, а поверх то самое платье, которое Влад очень любил.

К отелю она приехала на маршрутке в половину седьмого. Чуть не упала, когда спускалась по неудобным ступенькам через узкую дверь на высоких шпильках. Отель находился в неприметном переулке. Окна все были заклеены просто черным, чтобы с улицы не видели, что происходит внутри. В холле на нее никто не обращал внимания. Вежливая девушка администратор общалась с гостем. Охранник уткнулся в телефон. Карина прошла к лифту и поднялась на нужный этаж. Там долго шла по пустому коридору, не ощущая ни страха, ни гнева. На душе воцарилась безмятежность. Полубезумная, полудремотная, как будто не с ней все происходило.

Луковский распахнул дверь в одном полотенце на поясе. Белые волосы на груди кучерявились. Мокрые на голове были аккуратно зачесаны назад. В свободной руке он держал бокал с виски, а на лице – похабную ухмылку.

– Заходи, – произнес томный голос.

Девушка послушалась и сделала два робких шага вперед, чтобы оказаться за порогом, но у самой двери. Он ее аккуратно подвинул за плечи и закрылся на ключ. Хлопок разбудил нервы. Проснулась дрожь. Оценивающий взгляд оставлял на коже мурашки.

– Виски? – любезно предложил мужчина, идя к столику, где стояла бутылка и второй бокал.

– Можно двойную порцию? – Карина решила, что терять все равно уже нечего.

– Конечно.

Он плеснул пахучей жидкости и протянул ей. Она выдула за раз все и сильно сморщилась. Спирт чуть приглушил тошноту.

– Раздевайся, – приказал Луковский, сев в кресло.

Карина сняла сумку с плеча и аккуратно положила рядом на пол у двери, где стояла. Руки убрала назад, чтобы расстегнуть платье.

– А как я могу быть уверена, что вы меня не обманете?

Преподаватель ухмыльнулся.

– Вот ведомость, – он поднял бумажный лист со столика и кивнул на ноутбук. – После всего заполню при тебе, сфотографирую и отправлю в деканат.

Это ее не убедило, но добиваться каких-то гарантий дальше показалось глупым. Хотелось поскорее с этим покончить.

Оставшись в белье и на шпильках, девушка взглянула на мужчину призывно. Он медленно поднялся, прохаживаясь пошлыми глазами по ее фигуре, и, подойдя, надавил на плечо, чтобы поставить на колени. Полотенце слетело с пояса. В лицо ей уткнулся уже возбужденный член, мясистый, со взбухшими жилками. Пахло мылом. В складках кожи на головке скопилось немного белой жидкости. Карина посмотрела туда, на сморщенную плоть, синие венки, волосатую мошонку и не смогла сдержать омерзения. Луковский оттянул ее голову вниз за волосы, чтобы посмотреть в лицо.

– Давай, девочка, – ухмыльнулся он. – Отрабатывай пятерку.

Она зажмурилась и проглотила член. Сознание унеслось в глубокие темные дали, пока тело терпело унижение и боль вперемешку с щекотливой лаской. Член пробивался в глотку, потом в вагину, затем в анус. Руки трогали ее везде, где-то хлестали, где-то гладили, где-то стискивали. Мокрые, пахнущие спиртом, поцелуи впивались в потную кожу. Язык облизывал губы, вылизывал шею, слизывал слезы. Он заставлял ее стонать, она имитировала.

Кошмар закончился в полночь, как в сказке наоборот. Луковский сдержал слово, вписал пять напротив ее фамилии, сфотографировал и при ней отправил электронное письмо на адрес деканата. Это стало утешением.

Слезы текли безмолвно. Она их уже не вытирала. Все тело казалось грязным и липким после нескольких часов измождения. Мысли о Владе колким теплом проносились по нервам: «Ты его предала, шалава». Карина села на тротуар и уткнулась лицом в колени. Просидела так в пустом переулке не менее получаса, ни о чем конкретном не думая. Подняла лицо, только когда услышала шум мотора. Фары ослепили ее и быстро скрылись за поворотом. Тьма углублялась.

Влад звонил несколько раз, пока она терпела Луковского в себе. И позвонил опять. Карина сидела на тротуаре и читала имя контакта «Любимый», не решаясь ответить.

– Алло? – голос сразу сломался, рыдание удержал тяжелый вздох.

– Кончили, наконец? – в каждом звуке скрипела ярость. – Где ты?

Она продиктовала адрес на синей табличке дома за собой. Он бросил трубку. Девушка сидела в темноте, ненавидя себя слишком сильно, чтобы чего-то уже бояться. Через полчаса фары снова ее ослепили и остановились в нескольких метрах на дороге. Мотор затих. Дверца громко хлопнула. Она опустила голову.

– Я до последнего верил, что ты не такая! – вскрикнул парень, стукнув кулаком по крыше автомобиля. – Сколько часов ты его удовлетворяла? Пять? Шесть? Десять? Весь номер, наверняка, отсквиртила.

Карина молчала, закрыв лицо ладонями, убеждала себя: «Ты это переживешь. Ты все до этого пережила. И это переживешь».

– Понравилось? Сколько раз кончила, шлюха?!

– Влад, ты дурак? – не сдержалась девушка, хотя решила, что не будет оправдываться.

– Это ты меня за дурака держишь. Баста!

Парень пнул колесо и круто развернулся, чуть не упав, но остановил себя и встал спиной к ней. Карина шептала проклятия под нос, жалея о том, что сразу потребовала у Нади деньги, могла ведь в обмен на ее секрет попросить держать свой в тайне. Тогда бы, может, сработало. И Влад бы ни о чем не узнал. А теперь он ее ненавидел и… презирал.

Хвойные глаза впились в нее цепко, выдавливая душу по пазлам с каждой секундой. Долго они смотрели друг другу в глаза. Его чуть увлажнились, ее, наоборот, высохли.

– Знаешь, кто мой отец? – спросил он вдруг с ехидством. – Председатель комитета по образованию в этом сраном городе.

Парень сделал паузу, как будто специально, чтобы дать ей предвкусить поражение и боль.

– Ты и твой Луковский вылетите из универа нахуй со скандалом!

Карина немощно раскрыла рот и захлопала глазами, подсознательно надеясь ресницами развеять реальность, но магия не сработала. Не было в жизни магии. Ни магии любви, ни магии справедливости, ни магии добра. Только жестокие законы природы: «Выживает сильнейший», «Человек человеку – волк», «Любишь медок, люби и холодок».

– Меня-то за что?

Секунд пять у нее ушло на осознание жизненных принципов. Он все это время упивался победой, скалясь по-звериному, и смотрел одновременно с болью и садистским наслаждением.

– Влад, пожалуйста, не надо, – попросила она тихо, сначала спокойным голосом. – Неужели все зря?.. Пожалуйста.

Из широко раскрытой пасти вылетел безумный смех, как в плохо срежиссированном голливудском триллере с актерами третьего эшелона. Девушка кинулась к нему, чтобы остановить безумие, и попыталась взять за руки.

– Влад, ты серьезно? Ты реально это можешь? – в ней тоже просыпался истерический смех. – Я… я… не надо. Я же не смогу поступить больше… Я же не получу образование… Как я буду жить? Я так и останусь никем…

– О, красавица моя, у тебя для хорошей жизни все уже есть, и ты этим умело пользуешься, – он погладил ее по волосам и грубо схватил за ягодицу.

Карина нахмурилась и оттолкнула парня со всей мощи, которой хватило лишь на его маленький шажок назад.

– Ты не понимаешь, отец меня убьет, – она закрыла лицо ладонями и отвернулась, лихорадочно дыша.

Из-за шока пока ничего не болело. Мозг уже искал выход из ситуации, но страх неминуемого апокалипсиса угнетал и не давал мыслить трезво.

– Влад, пожалуйста, что ты хочешь? Что мне сделать? Только не выгоняй нас, пожалуйста! – она снова прильнула к нему, уткнувшись лбом в дымящуюся грудь.

– Ха, уже вас… – он опять рассмеялся и теперь сам ее толкнул. – Вот шмара! Нихуя мне от тебя больше не надо.

Хвойные глаза в последний раз пробежались по ее лицу, прорезав сердце. Влад сел в автомобиль и, сильно газанув, сорвался в темную даль ночного города.

Карина чувствовала, как от напряжения вскипает кожа и испаряется кровь. С изнанки лопались волдыри. И вся душа осталась в гниющих дырах. Сердце разлагалось быстро. Питаясь им, черви омерзения заполонили внутренности. Она ненавидела себя. За слабость, глупость, наивность, беспомощность. За все, из чего состояла, что говорила и думала, что делала. Ненавидела себя всю, кем была и стала.

– На представительных мужчин у меня фетиш, – ухмыльнулась Карина, внутри всеми силами держа в узде старые обиды. – Что, ябеда, опять папочке пожалуешься?

Карие глаза прищурились. Душевные цепи расшатывались потихоньку. Казалось, бешеные псы вот-вот сорвутся. Но гордость побеждала каждый раз, когда она была на грани. Не хотелось опускаться до его уровня. Хотелось оставаться хладнокровной.

Трунов вздохнул глубоко, склонив голову на грудь, и пробурчал, как мальчик:

– Я ведь уже раскаялся. И прощения просил. Не один раз.

Девушка выдавила смешок.

– Жерара в этот раз хотя бы не впутывай. Я сама это инициировала.

Парень огляделся по сторонам, боясь ненароком задеть ее взглядом. Широкие плечи сузились и опустились. Кулаки спрятались по карманам.

– Да, я сперва погорячился, но потом просил отца тебя не трогать… Но он не послушал…

Голос не просто сломался, разлетелся в щепки.

– Погорячился? – сардонически усмехнулась Карина и ткнула пальцем в грудь. – Ты мне своей горячностью всю душу нахер выжег!

– Да, я долбоеб! – длинные руки пролетели с обеих сторон и легли ей на плечи. Хвойные глаза наполнились слезами. – Я просто ревновал тебя очень… Потому что любил!

Последнее слово отдавалось пронзительной резью в сердце, которое в ответ вопило: «Неправда! Неправда! Неправда!».

– И до сих пор люблю, – твердили тонкие губы, которые она когда-то с жадностью целовала. Ей раньше всегда не хватало их ласки. – Не могу забыть. Просто каждый день как последний.

Трунов зажмурился и, схватив ее за шею, нежно поцеловал в лоб. Карина не сопротивлялась. Просто знала, что теперь уже ничего не страшно. Она не сдастся и не уступит. Он ее не разжалобит. И тем более не разбудит старую любовь. Потому что той не было. Возможно, никогда.

– Если любил, почему тогда так легко поверил Наде и не поверил мне? – спросила девушка с грустной улыбкой, подняв на него тяжелый взгляд. – Я ведь тебе доверилась, пришла за помощью и надеялась, что ты… хотя бы попытаешься…

– Не знаю, – закачал он головой, прочесал волосы назад и посмотрел открыто в глаза. – Не знаю… Гребаные предрассудки. Наверное.

Парень вздохнул.

– Просто… акх… все вокруг талдычили, что ты меня просто используешь. А потом этот Луковский… и Надя… Тогда все казалось таким… правдоподобным.

Карина с искренней веселостью расхохоталась. Так нелепо это звучало. Так по-дурацки все выходило, как в пошлом и несчастном анекдоте.

– Как будто ты меня совсем не знал, – карий взгляд упрекал.

– Зато теперь знаю.

– Хм. Только после того, как Надя рассказала правду. Мне ты так и не поверил, – заключила девушка, резко затихнув.

– Как мне тебя вернуть? – тихо спросил Трунов, глядя на нее с хандрой.

Горечь портила даже твердый голос.

– Никак, – она пожала плечами и отшагнула. – Не нужно оно тебе. А мне тем более.

Толпа вокруг стала проявляться отчетливее. До этого все казалось виртуальным фоном, размытым и статичным, как в видеоигре. Пиксели превращались в четкие очертания фигур, лиц, света и теней. Палитра пополнилась цветами. Отдельные обрывки чужих разговоров влетали в сознание.

– Кар, пожалуйста, – он остановил ее, обвив худые плечи сильными пальцами. – Я реально загибаюсь без тебя. Я на все готов, только скажи.

Хвойные глаза изо всех сил пытались всмотреться в ее каменное лицо. Это был взгляд больного человека. Или одержимого. На пике страданий. Карина понимала, что за подъемом следует спад. Скоро все успокоится. Но стерва в душе наслаждалась этим видом, злорадствовала его измученности.

– Влад, это твои проблемы, – сказала она уверенно, без грубости. – Мне от тебя ничего не нужно. Ты и трахаешься средне, и денег у тебя маловато. Зайкин мне эти жалкие двести пятьдесят тысяч на новоселье в съемной квартире подарил. На сертификате в «Икею», который ты выбросил в помойку.

Она улыбнулась, вспомнив, как это было. Трунов взвыл, круто развернувшись, и застыл спиной к ней.

– Опять Зайкин? – процедил он раздраженно. – Что у тебя с ним?

Девушка осмотрелась по залу. Черные глаза Жерара притянули ее внимание. Он не решался подходить и глядел вопросительно.

– Извини, меня ждут.

Она пошла навстречу, обойдя Трунова за полметра. Видеть его больше не хотела, поэтому не сводила глаз с нового любовника. Тот напрягся и поглядывал на оставшегося позади парня с опаской.

– Какие-то проблемы?

– Нет, просто бывший, – Карина постаралась беззаботно улыбнуться.

Он кивнул, и они вернулись в зал.

После спектакля Жерар повел ее в бар неподалеку, где угощал легким салатом и тяжелыми коктейлями. Много рассказывал об Алжире, откуда был родом, как его семья переехала в Париж, почему оказался в России. Девушка слушала почти внимательно, а сама думала о другом. Не о Трунове. Про него забыла еще в театре во время спектакля. После сегодняшнего разговора стало проще, как будто все точки над «i» заняли свои места. Она размышляла о разном, но во все стройные потоки мыслей вбивались синие глаза и устраивали хаос. Не только в голове.

– Интересный спектакль, – вклинился в ее сознание Жерар после небольшой паузы.

Он давно закончил рассказ о себе, а Карина даже не заметила.

– Мне кажется, мы все оборотни, – черный взгляд казался отвлеченным и пустым, хотя мужчина думал. – При других мы одни, наедине – другие. Меняем шкуры по много раз в день. При этом каждый хочет найти человека, с которым можно быть наедине как с собой.

– Почему? – пришлось ей спросить приличия ради, все-таки они сидели за одним столом. – Я не хочу. Мне и себя наедине хватает. Зачем вообще быть с кем-то наедине как с собой?

Он посмеялся и посмотрел на девушку, склонив голову. Рука с вилкой нависла над тарелкой.

– Люди не любят одиночества.

– Я люблю, – Карина пожала плечами и глотнула вина.

Она не то, чтобы глубоко задумывалась над собственным одиночеством, потому считала, что оно ее не тревожит. Скорее, присутствие других ее всегда напрягало, заставляло себя стыдиться. Хотя все внутренние кошки просыпались именно в уединении, как по будильнику.

– Так не бывает. Даже самодостаточным кто-то нужен, – усмехнулся Жерар и воткнул вилку в запеченную картофелину, которую наполовину распотрошил.

– Я, наоборот, хотела быть одна, – настаивала девушка, не желая сдаваться, хотя и вступать в бессмысленные споры всегда считала низким.

– Может, ты просто не хотела быть с теми, с кем была?

Она отвернулась к окну, уколовшись правдой. В стекле собственное отражение упрекало молчаливым согласием. И память моментами проскальзывала во взгляде. Жерар понял ее смущение и перестал всматриваться, вернулся к обсуждению спектакля. Она отвечала односложно, потому что мысли занимало другое.

Ужин закончился в его постели. Карине опять пришлось имитировать удовольствие, уже по привычке. Пробудить страсть так и не удалось. Когда-то ее возбуждали грубая сила, красивые мускулы, блестящая похоть в глазах. Она даже принимала это за проявление настоящих чувств, когда занималась тем же самым с Труновым, будучи уверенной, что мужская любовь отличается от женской. Потому и любовь Зайкина казалась игрушечной, детской, потешной. Тот любил синющими глазами, вечно слезливыми, и ласковыми руками, которые едва касались. Кулаки Трунова хватали с силой, сжимали до побеления кожи, до боли в мышцах, до костей. Или наворачивали волосы по самый затылок, натягивая позвоночник, как струну, и оттопыривая попу, чтобы поглубже проникнуть. Когда секс стал работой, Карина научилась четко различать чувства и ощущения, которые раньше смешивались в единую веселящую химию внутри. Теперь было просто физическое раздражение, мышечное напряжение, нервные судороги, легкая щекотка. И особняком в груди ворочались тоска, омерзение и стыд.

На телефоне было несколько пропущенных от матери. Девушка решила, что перезвонит завтра. Сестренка на ее очередное предупреждение о ночевке не дома ответила коротким подколом: «Стахановец».

Несмотря на усталость, заснуть она не могла еще долго. Ночь шла в самом разгаре. Темень в комнате сгустилась максимально плотно. Скоро ожидался рассвет. А Карина лежала на спине, сложив руки на животе, и пялилась в белый потолок, видевшийся серым.

С пола донесся короткий звук вибрации. Девушка перевернулась на бок и посмотрела вниз. На экране смартфона высветилось фото непонятной картины с множеством мелких деталей. «Смотри, какой торт я забабахал на завтрашнюю вечеринку!» – восхищался Зайкин в надписи к фотографии.

Он писал в обычной манере, будто ничего утром и не произошло. Она почувствовала, как кольнуло насквозь через все тело, и невольно потянулась пальцем к экрану. Хотела разглядеть поближе сладости, забыв, что это просто уведомление, и случайно открыла мессенджер. Легкая досада пронзила жилы.

Торт состоял из трех сплетенных кругов, вместе похожих на огромную схематичную голову Микки Мауса. Поверхность покрывала черная глазурь. В нее в разных местах и позах были утыканы основные герои диснеевских мультфильмов: сам Микки и его подружка Минни, Дональд и Дейзи Дак, Гуфи и Плуто и другие менее знаменитые. Мелкие фигурки были хорошо детализированы, но на фото рассмотреть каждую не получалось.

«Талантище! – восторг Зайкина передала рожица с большими глазами и раскрытым улыбчивым ртом. – Сам собой нагордиться не могу. Жаль, никто больше не разделяет мои чувства».

Он перестал печатать и затих на время, которое в ее сознании тянулось долго. Карина всмотрелась в десертный шедевр, пытаясь придумать, как его поддержать. Целая минута размышлений выразилась в коротком ответе: «Разделяет».

«Ой… Ты здесь? И читаешь мои сообщения?» – прилетело смущенное круглое лицо с выпученными глазами.

«Чат-бот Марина на связи, – напечатала она быстро, сжимая плотно губы. – Если вы не верите своим глазам, нажмите 1. Если верите, нажмите 2».

«3. Соедините меня с оператором, пожалуйста, у меня нестандартный вопрос», – подыграл Зайкин и ухмыльнулся смайлом.

«Все операторы в настоящий момент заняты. Ожидайте, пожалуйста. Ваш номер в очереди 143».

Девушка хихикнула, подтянув плечи, и приложила руку ко рту, чтобы не разразиться смехом, хотя сама не понимала, отчего так припирает.

«Подожду. А пока, Марина, послушай хоть ты меня, – рожица оскалилась самодовольно. – Только закончил делать это произведение искусства. Вроде никаких особых украшений, а все равно запарно вышло. Скульптурки вечность лепил. И коржей целых три слоя ведь! – он поднял указательный палец вверх. – Теперь, главное, доставить без повреждений. Самое трудное. У меня вечно все через жопу же. Я ведь постоянно чихаю… И так стараюсь упаковывать по максимуму. Не всегда помогает. Обидно будет такую красоту испортить».

Грустный смайлик уже скорбел по испорченному кондитерскому шедевру. Карине совсем не было его жаль, наоборот, хотелось смеяться, что она и сделала, отправив кучу хохочущих эмодзи с брызгающими из глаз слезами.

«У вас бот сломался, – заметил Зайкин, выслав нахмуренное лицо с приподнятой бровью, но не прошло и минуты, как продолжил вести диалог с самим собой по старой привычке. – Наверное, все-таки курьерскую доставку закажу. Чтобы наверняка…».

«Нет, этот придурок никогда не изменится», – заключила Карина с усмешкой. Она не стала отвечать, заблокировала телефон и перевернулась на другой бок. Сон настиг ее почти сразу, как только что-то плотное и вязкое освободило душу, будто испарилось.

Проснувшись, Карина схватила телефон, чтобы посмотреть время. Утро только наступало. Жерар глубоко спал. Мессенджер уведомлял о множестве сообщений от Зайкина, который, видимо, и не заметил, что она вышла из сети, и еще полчаса писал, в основном жаловался.

«Блин, столько всего надо организовывать. Я всегда напрягаюсь больше всех. Всем подавай праздник. Еще спать не лег, а вставать уже через несколько часов. Родителей сперва надо накормить, посидеть с ними, а то ведь обидятся. Родственники и друзья к нам кучами на выходных всегда приезжают. И все прожорливые рты. Самое интересное, что один не любит то, другой это, третий вообще ест только определенный сорт петрушки, который тысячу лет назад выращивали на Кудыкиной горе. Короче, возни много и все равно всем не угодишь. Потом еще для вечеринки там дофига надо сделать. Хорошо, хоть Рита с Гогой согласились помочь. Но все равно вся еда на мне. А еще я себя в порядок хотел привести. Мне надо волосы подкрасить. У любимого барбера все забито на ближайшие дни. Еле-еле выцепил, договорился с ним вне салона встретиться за двойную оплату. Придется теперь тащиться на другой конец города. Но корни уже отросли. По-идиотски смотрится. Надо срочно исправлять. Портят весь мой идеальный образ. Ладно, не буду тебя грузить своими проблемами. Упс, я, кажись, и чат-бота уболтал… Надеюсь, хотя бы до сотни моя очередь дошла. Если что, я все еще жду».

«И зачем я прочитала весь этот бред?» – посмеялась над собой Карина. Своих забот хватало. Сестренка ведь сегодня собиралась лишиться девственности. Она резко проснулась от этой мысли, но тут же себя приструнила. Не хотелось будить Жерара, еще больше прощаться с ним.

На цыпочках девушка оделась и вышла из квартиры, тихонечко прикрыв дверь. Парень только перевернулся на другой бок. Сразу от него она отправилась в веб-студию на работу. Пришлось приводить себя в порядок в тамошней ванной. Постоянно кто-нибудь заходил. Всем всегда было надо, поэтому двери в ванную не защелкивались. А Карина очень не любила, когда в ее интимные дела кто-то вмешивался невольным наблюдением, даже если то были такие же девушки-модели, но работа заставляла мириться.

Карина опять работала на два фронта. Администратор Светлана ходила сонная и не обращала ни на кого внимания, поэтому ноутбук в этот раз девушка пронесла легко.

Опять ждало все то же самое: ласки, похоть, брань. Все те же постоянные мемберы ее встречали. Руфус ревновал, Джо самоутверждался, Стэн все делал быстро и расчетливо, Эр Пи погряз в романтику, но не забыл и помастурбировать.

Полина писала во время стрима: «Ну, где ты? Мы же договорились на шоппинг! Мы не успеем! С Труновым своим зависла, что ли?!». Девушка ответила только, когда освободилась. Просто позвонила и сообщила, что едет домой.

– Родную сестру на нелюбимого мужика променяла, – все еще злилась сестренка, когда старшая зашла в квартиру. – Не похоже, что у вас только секс.

Подозрения Полины выглядели смешно. Карина не стала комментировать.

– Переоденусь и поедем, – сказала она, подходя к комоду.

Девчонка сидела на диване, нервно дрыгая ногой.

– Ты нашла, где перекантуешься седня?

Карина только теперь вспомнила, что нужно опять ночевать вне дома. Жерара на этой неделе было слишком много, да и он не изъявлял желания увидеться на выходных, еще две ночи подряд. Первый вариант отпал. К Настене в общежитие не пускали посторонних с ночевкой, а сама девушка собиралась на вечеринку к Зайкину.

«Точно!» – засветилась лампочка в пустой голове. Даже на его страницу заходить не пришлось – репост Трунова выпал в новостях. В приглашении, как говорила подруга, значилась тема «Мультики». Гости могли прийти в костюмах любых персонажей хоть из диснеевской классики, хоть из аниме, хоть из арт-хаусных современных антологий. Карина, взглянув на аватар Зайкина, где улыбался Кролик Роджер из знаменитого фильма, тут же сообразила, кем будет. Образ Джессики Рэббит несложно было создать из вечернего женского гардероба и найти в любом торговом центре.

– Да, – улыбнулась девушка, переодевшись в джинсы-скинни и свитер. – Мне тоже надо кое-что прикупить.

Полина поднялась и покосилась на нее подозрительно, но направилась к выходу, по пути ворча:

– Мне нужны всякие романтические ништяки: арома-свечи, декор, лепестки роз. Я хочу устроить все красиво. И ужин из ресторана хочу заказать.

– Без проблем.

Карина подошла к ней сзади, пока та смотрелась в зеркало, и обняла за плечи. Лицо Полины, которое всегда было худым, все еще казалось по-детски круглым, нежным и мягким, без острых черт, которые у самой Карины проявились недавно.

К собственной девственности она относилась почти равнодушно и вполне спокойно от нее избавилась с Труновым, а вот Полинину почему-то жалела. Сам секс для нее тоже мало что значил теперь, не больше, чем одна из физиологических нужд, которую все справляют. Но сестренка казалась еще маленькой и не окрепшей, хотя уже была выше ее ростом и фигуристей. Не хотелось отдавать ее в чужие лапы, которые будут ползать по нетронутому телу, мять ее прелести, проникать внутрь. Как будто до сегодняшнего дня Полина была стерильной, но какой-то Рома своим членом разобьет ее защитную оболочку и лишит иммунитета. Иммунитета от боли, страданий и ненужного жизненного опыта.

«Может, Настена права? – размышляла девушка, разглядывая тонкую фигуру сверху вниз. – Может, действительно, стоит только по настоящей любви с единственным достойным? Чтобы раз и навсегда? Следует ее отговорить, чтобы не тратилась на всяких Ром, которые заглядываются на других Машек? Или… может, у них с Ромой как раз такая любовь?». В это слабо верилось. Она отрицательно закачала головой, словно Полина о чем-то спрашивала.

Та говорила, подкрашивая ресницы густой тушью, которую отыскала в косметичке сестры.

– Я хочу романтик в ванной устроить. Ну, а потом уже это самое… Ты чего?

Зеленые глаза остановились на отражении в зеркале.

– Просто думаю, – усмехнулась Карина. – Ты так тщательно готовишься, боюсь, будешь разочарована самим процессом.

– Да? – девчонка как будто уже разочаровалась и беззвучно закрутила флакон.

– Рома же тоже девственник?

– Ну, да.

– Не жди от него… многого.

Они встретились взглядами. Глаза Полины потускнели. Щеки румянились. Карина улыбалась задиристо. Она как-то одного парня лишила девственности. Сейчас об этом вспоминала со смехом, потому что секс больше походил на мастер-класс в академии интимных наук. Новичок не знал, за что в ней браться и очень быстро кончил. Не успев войти, член выплеснулся прямо ей в руку, пока девушка пыталась его поднять. Парень долго досадовал сам на себя. Ему очень хотелось побывать внутри вагины. И они совместными усилиями, оба пьяные, долго запихивали обмякший член во влагалище. Запихнуть получилось, но достичь какого-то внятного результата не удалось.

– И вообще от обычной пенетрации далеко не все девушки получают оргазм, – заметила Карина и посмотрела на сестру по-учительски. – Женский организм сложнее. Вот с куннилингусом вероятнее достичь экстаза.

Та отвечала недоумением.

– Че это такое?

– Ну, куннилингус – это… когда ртом… оральная ласка. Есть минет, когда ты парня ртом удовлетворяешь, а есть куни, когда он тебя.

– Ааа, – девчонка краснела с каждым кивком сильнее. – А пене…что?

Девушка засмеялась.

– Пенетрация – это обычный секс, когда член входит во влагалище. Кстати, презервативы надо не забыть! – вдруг вспомнила она и погрозила сестренке указательным пальцем.

Та залилась краской по самые волосы и неловко улыбалась.

В просторном коридоре меж стеклянных витрин с модными экспозициями Полина быстро расхмурилась. Помимо романтических аксессуаров она приглядела платье мини, черные чулки и розовые тапочки с зайчатами на носках, чтобы в квартире не ходить в туфлях и выглядеть милой. Карина долго искала подходящее красное платье с блестками, нужным вырезом на подоле и без бретелей. Перчатки нашла почти сразу, туфли у нее уже были, парик, более-менее подходящий, отрыла в куче хлама в магазине карнавальных костюмов. Там же взяла маску на пол-лица, чтобы оставаться инкогнито на вечеринке.

После многочасовой прогулки по магазинам Карина с блаженством плюхнулась в мягкое кресло с диванными подушками в ресторане, где они решили перекусить, потому что дома все равно есть было нечего. Сестренка выглядела бодрее.

– Неплохо ты с Труновым, конечно, устроилась, – заметила вдруг она, спрятав лицо за широкой папкой меню.

– В смысле? – с легким недовольством спросила Карина, опустив свое на стол.

– Развлекаешься с ним за его счет, секс регулярный, бабло капает на карту без задержек, – Полина перечисляла якобы достоинства Трунова, словно овец считала. – И сам красавчик. И походу любит тебя, дурачок.

В ресторане пахло мебельной обивкой и жареным. Вентиляция работала плохо. С соседнего столика тянуло кальяном.

– Вот что бы ты без него делала?

Зеленые глаза пронзили Карину безжалостным откровенным любопытством. Она ответила мимикой, выразив презрение и недоумение.

– Ну, жила бы щас с нами, ходила бы тоже в рваном пальто, официанткой, скорее всего, подрабатывала бы…

Полина обвела взглядом простоватые интерьеры, видимо, прокручивая в голове иные параллельные реальности, которые могли бы случиться, если бы Трунова не существовало. Карина про себя усмехнулась.

– Дураков, готовых платить за удовольствие, много, нашла бы выход, – не без гордости заявила она, выпрямив плечи.

Только спустя минуту до нее дошло, что гордости в этом чуть. Строгое и красивое лицо Трунова сменилось в сознании испещренными морщинами рожами похотливых мемберов с расплывшимися животами.

– Где они водятся, эти Труновы? – почти с научным энтузиазмом вопрошала сестренка.

– В какой-нибудь Мудляндии, – посмеялась Карина.

Та захихикала. Старшая посмотрела на младшую с нового ракурса. Полина размышляла совсем иначе, чем она, и в такие моменты казалась совсем взрослой, хотя ничего толкового не говорила. Карина все никак не могла привыкнуть к ее наивной прагматичности. Девчонка одновременно романтично мечтала о сказочном принце и четко знала, как следует его использовать. «Она бы Зайкина быстро оприходовала», – улыбнулась в душе девушка и резко почувствовала слабый укол в районе сердца. Додумывать, от чего, не стала.

Слопав по десерту, сестры отправились в аптеку. Старшая надеялась хоть как-то обезопасить младшую и на выходе всучила целую упаковку презервативов.

– Куда мне столько? – смущенно удивилась Полина.

– Пригодится. Мало ли порвутся. С ними всегда что-нибудь не так.

В глазах девчонки Карина увидела испуг и тут же успокоила ее:

– Ну, не всегда. Просто на всякий случай.

Домой они вернулись уже вечером. До прихода Ромы оставалось полтора часа. Полина торопливо собиралась и закрылась в ванной на целых минут сорок пять, а Карину заставила в это время расставить свечи по всей спальне, зажечь арома-палочки, поменять постельное белье, рассыпать лепестки роз, в общем, приготовить квартиру для первой ночи.

Девчонка пулей влетела в комнату, голая и мокрая, и, накинув шелковый халат, стала сушить волосы. Она суетилась. Карина над ней посмеивалась. Ей на душ оставалось совсем чуть-чуть. И только девушка вышла из ванной, как накинулась Полина с выпученными глазами.

– Че так долго? Он щас придет уже!

Едва девушка успела одеться, как оказалась в подъезде. Дверь перед носом захлопнулась. Вздох разнесся на весь коридор. «Ох, уж эти девственники», – подумала она с иронией.

Первой мыслью было позвонить Настене и напроситься к ней в компанию, но Карина все-таки решила оставаться анонимом для всех. Зайкин не должен был ее обнаружить у себя в гостях, да и остальные тоже, особенно после вчерашнего, а подруга ненароком могла выдать. Девушка хотела посмотреть на вечеринку со стороны и понять, что и как там происходит. Это был ее первый раз.

Огненно-рыжие волосы, фиолетовые перчатки, карнавальная маска хорошо прятали лицо. Никто не ожидал ее там увидеть – это играло на руку.

На такси Карина приехала к загородному дому четы Зайкиных, который показался дворцом за крепостными стенами. Высокая живая изгородь, зимой больше похожая на дизайнерскую колючую проволоку, скрывала трехэтажный особняк из красного кирпича с большими окнами и пологой крышей. Редкие деревья и густые кустарники украшали периметр. Перед домом распростерлась ухоженная лужайка, перечеркнутая розовой дорожкой из мелкого гравия, ведущей к крыльцу. Парадная лестница поднималась сразу на второй этаж. Первый занимали гараж, хозяйственные помещения и бассейн, который отливал голубизной сквозь стеклянные стены. Там уже находились люди. Никто не купался, но все лежаки заняли ведьмы, супергерои и эльфы.

На входе встречал суровый охранник. Паспорта не спрашивал, но проверял наличие костюма и внимательно вглядывался в лицо. Карине стало даже неловко, но в итоге ее пропустили.

Девушка поднялась на второй этаж. Дверь никто не запирал изнутри. Громко звучала музыка, которая с каждым новым битом потихоньку вышибала стены, так Карине показалось. От двери сразу открывался вид на просторную гостиную со вторым светом, набитую людьми. Интерьер украшали абстрактные, но сочные цветом картины разных форматов и пропорций, оригинальные люстры в виде облачков, свисающие с высокого потолка, и огромные папоротниковые растения в керамических квадратных вазах, расставленных по углам. Еще много мелких цветков висело тут и там.

Диджей возвышался на постаменте в центре противоположной от входа стены. Светомузыку излучало несколько диско-шаров изо всех углов зала. Во всем доме пахло пряностями и сладостями. Карина увидела много знакомых лиц в совершенно неожиданных для себя образах. Кто-то вырядился котенком Гав версии для взрослых, кто-то крокодилом Геной. Игнатьева разгуливала в костюме Белочки Сэнди из Бикини Боттом. Это очень не вязалось с ее жгучестью и сексуальностью. Гога облачился Мистером Крабсом. Вместе они выглядели еще нелепее. Карина тут же отвернулась, чтобы не попасться им на глаза. Зайкина она искала в толпе, внимательно вглядываясь в каждое лицо, но не находила. Все остальные глаза казались одинаково бесцветными. И нигде не мелькали синие.

Алкоголь стоял на всех горизонтальных поверхностях бутылками. Одноразовые стаканчики валялись пачками в разных местах. Закуски расположились на круглом столе поближе к кухонной зоне. Карину еда мало интересовала. Она смотрела, что бы выпить, нашла на камине непочатую бутылку водки и виноградный сок, решила смешать.

На первом глотке напоролась глазами на подругу. Та щеголяла в костюме Жасмин из диснеевского мультфильма. Голубой топ раскрывал объемную грудь максимально, оставляя живот и плечи голыми. Шаровары смотрелись как пышная юбка. Черная шевелюра сияла также ярко, как диадема с крупным кристаллом в центре. Пожалуй, это был самый откровенный наряд, который Настена себе позволила за все время их знакомства. Карина и не думала, что та на такое способна. «Видимо, она всерьез настроилась на Варданяна», – пробежала пугающая мысль.

Парень тут как тут возник возле принцессы, вырвавшись из толпы.

– Привет, Настен. Шикарный костюм!

Девушка обернулась. К блеску волос и диадемы добавились искры из глаз.

– Привет, и у тебя… неплох, – на последнем слове она осеклась.

Парень облачился Сквидвардом из мультсериала «Губка Боб Квадратные штаны». Плюшевая голова неприглядно сине-серого цвета, какой обычно придают противным персонажам в кино наподобие Голлума или Волан-де-Морта, грибом сидела на его плечах. Толстый кончик огромного носа утыкался в гладкий лоб. Руки и ноги были полностью покрыты бесформенным плюшем, чтобы напоминать осьминожьи щупальца. Из каждой ягодицы вырастали еще по одной – пятая и шестая щупальцы, которые свисали ненужными хвостиками. Костюм явно был куплен в магазине ростовых кукол для раздачи листовок у метро.

Варданян смутился и помотал головой.

– Это Зайка заставил. Не спрашивай.

Настена ткнула пальчиком в толстый плюшевый отросток на его лбу.

– Носяра зачетный.

– Надеюсь, ты про настоящий, – улыбнулся он и выпятил профиль, в котором нос, действительно, четко выпирал, вытягиваясь горбатым парусом. – Фамильная гордость.

Девушка захихикала. «Голубки», – вздохнула Карина.

Пара затерялась в гуще людей, а она, наполнив до краев стакан водкой и виноградным соком, отправилась гулять по залу. Ей нравилось наблюдать за гостями. Однокурсников девушка старалась обходить стороной, хотя все носили маски и наряды. Лица с трудом узнавались. Она все равно боялась напороться ненароком на кого-нибудь, особенно из друзей Зайкина. Но разглядывать людей в самых разных образах было интересно.

Через костюмы и персонажей каждый мог позиционировать себя или, наоборот, попробовать новую роль. Некоторые наверняка напялили костюмы, как она, самое простое, что нашлось, но большинство готовилось заранее. Тщательность проработки, множество аксессуаров и профессиональный грим говорили о том, что люди серьезно подходили к делу и с увлечением собирали образы. Все походило на простенький фестиваль любителей косплея, но по веселым лицам гостей Карина поняла, что здесь каждый на своем месте и всем одинаково интересно обсуждать наряды друг друга и процесс их создания. Люди просто встречались, хвалили костюмы, задавали технические вопросы, разделяли общую боль или радость.

В углу Бэтмен с голыми мускулистыми руками прижимал к панорамному окну стройную Сейлор Мун с золотым водопадом волос. Карина не сразу узнала нахальный взгляд. Только когда услышала знакомый смех. Черная маска скрывала лицо, зато открывала губы, не мешая целоваться. Трунов хватал Сейлор Мун за попу. Та отвечала гибкой страстью.

Легкое покалывание в районе левой груди доставляло дискомфорт всего пару секунд. Потом отлегло. И больше не беспокоило. Карина двинулась дальше по забитому персонажами залу.

Вербицкая в привычной компании Лены и Гены мило беседовали за диваном между папоротниками в простецких костюмах первобытных «Флинтстоунов». Самойлова в образе Белоснежки сидела в большой компании парней. Карина не удосужилась посчитать, но на первый взгляд гномов было больше, чем семь. Ржач Гурьева и Иванова привлекли ее внимание к креслам-мешкам под лестницей. Там большая группа играла в карты. Среди них она увидела и Настену с Варданяном. А Зайкина не было.

Ищущий взгляд побежал дальше. В пестрой толпе глаза с удовольствием отдохнули на белом пятне. В центре одиноким привидением плавала изящная фигура в летящем платье и с длинными волосами, усыпанными блестками, как снегом. Не сразу, но в наряде считывался стиль Эльзы из «Холодного сердца». Эфемерность самой девушки придавала всему образу сказочности. Лина вертела головой на лебединой шее. Искала те же синие глаза.

Карина застыла на месте и невольно посмотрела на себя, только теперь подумав о том, как пошло выглядит. Грудь выпирала из платья, костлявая коленка выпадала в высокий разрез подола, блестки на алом ослепляли, но не красотой, а аляпистой вульгарностью. Карнавальная маска добавляла постыдности. А Лина выглядела безупречно и непорочно, как мифологическая красавица, сошедшая с облаков. Каждый шаг содрогал чужие сердца. Внимание многих парней к ней прилипало волей-неволей. Шеи сворачивались за ее движениями. А она ни на кого не смотрела. Лавировала между телами в безобразных нарядах, как тень или лучше свет – клубок неземного свечения. Зрелище завораживало. Карина не могла оторвать взгляд, а внутри вскипала и затухала одновременно. Водка с соком оперативно тушили очаги боли.

Вечеринка разжигалась все сильнее. Гости пьянели. Музыка становилась хаотичней и безбашенней. Или так казалось. Карина тоже ощущала, как сознание расплывается, а реальность становится размытой, податливой и гладкой, пока не услышала резкий скрип в колонках. Биты притихли и ушли на второй план. В микрофон заговорил бодрый голос. Все повернули головы в сторону диджейской установки, перед которой стоял огромный персонаж – Губка Боб с черным мешком в руке.

Костюм относился к той же серии, что и у Варданяна, для уличных промоутеров. В квадратном плюше было явно неудобно. Зайкин выглядел в нем, как в собственном естестве, – неуклюже, несуразно и глупо. Длинные ноги обтягивали белые колготки, поверх которых до колен свисали широкие шорты. Ботинки он выбрал почти такие же, какие носил повседневно, только коричневого цвета. А на туловище натянул большую квадратную губку с неунывающей рожицей и круглым отверстием во лбу для лица. Из этого отверстия в микрофон вылетали громкие слова:

– Хей, народ, всем спасибо, что пришли!

Толпа разразилась восхищенными возгласами, завываниями типа «яхууу» и громкими аплодисментами. Отдельные мужские и женские голоса по очереди, невпопад и синхронно выкрикивали «Давай, зажигай!», «Ура!» и «Мы тебя любим». Хозяин оглядывал бушующую толпу веселым взглядом, ожидающим и самодовольным. Дождавшись спокойствия, он продолжил.

– Сразу прошу прощения, со всеми вряд ли успею лично пообщаться.

Раздались разочарованные «оу» и «гмм». Карина смотрела на гостей с саркастической усмешкой. Они вели себя как преданные поклонники популярного певца на встрече фанклуба. Лица в толпе она узнавала через раз. В основном однокурсников. Некоторых видела просто в университете – ребята с других курсов и соседних факультетов. Были и совсем неизвестные. Многие еще заходили в зал, поднимались с первого этажа или входили с улицы. Становилось кучнее.

– Зайка, ну к нам-то придешь? – раздался тонкий голосок с края толпы, где образовался небольшой сгусток девушек в нарядах героинь «Клуба Винкс».

Все как на подбор носили открытые топики и до неприличия укороченные мини. Из-за спин торчали полупрозрачные крылышки из проволоки и тюля. Ноги были обтянуты полосатыми гетрами. Карина закатила глаза и демонстративно от них отвернулась.

– К вам обязательно! – толстый плюшевый палец указал в ту сторону, и губка чуть качнулась вперед.

– Мы будем ждать, – зазывающий тон звучал кокетливо.

– И к нам, Зай! – послышалось с другого бока.

Там облепили кресло полуголые эльфийки, обтянутые тряпьем и кожей, как дикарки. За плечами каждой прятался игрушечный лук. На белоснежных париках сидели венки, витиеватые, искусно сплетенные, ненатуральные, но гармоничные. Летящие ткани ниспадали с плеч прямо на пол. Мультфильм по ним определить Карина не смогла. Их образы показались куда приятнее глазу, оттого взбесили вдвойне.

Желтая губка повернулась на сто восемьдесят градусов вместе с вытянутой, как стрела крана, рукой и остановилась на девушках.

– Разумеется!

– А к нам, Зай? – кокетливо пробасил твердолобый блондин в конце зала, расперивший широкие плечи о стену.

Он представлял собой угрожающую гору мышц. В такого с лихвой бы поместилось два с половиной Зайкина. Его окружало еще трое похожих типов, только чуть поменьше размером.

– Не, к вам не пойду. Стремно, – признался парень в костюме Губки Боба и жалобно добавил. – Вы меня бьете.

– Бьем, значит, любим, – заржал второй качок, что был посмуглее.

Зайкин тоже засмеялся.

– Да ладно, че ты, не трухай, – воскликнул третий, лысый.

– Да отстаньте от него, – вступилась бойкая девчонка в костюме Храброй Сердцем с дивана. – Он так точно ни к кому не успеет.

– Ну, мы забили, короче, очередь, – отмахнулся блондин, подмигнув в сторону сцены.

Карина переводила недоуменный взгляд с качков на съежившуюся огромную губку и не понимала, серьезно они говорят или шутят, но решила, что ее не должно это волновать.

– Наконец-то, пришло время презентовать конкурсные призы! – объявил Зайкин.

Толпа зашумела. Волна веселого возбуждения пронеслась от диджейского пульта к выходу. Рядом с хозяином появились Мистер Крабс и Белка Сэнди.

– Сегодня по традиции мы выберем победителей в нескольких номинациях: «Самый танцевальный», «Самый трезвый в три ночи» и «Самый оригинальный костюм». – Первую номинацию присуждает наш диджей Лелик, поприветствуем его!

Диджей поддал шуму басами и помахал всем рукой, не отнимая взгляда от установки.

– Самого трезвого определит алкотестер, – Игнатьева подала набор дыхательных трубок, парень его продемонстрировал гостям. – А самый оригинальный костюм выберем всеобщим голосованием. Ящик вон там, у окна.

Желтый палец показал на металлическую подставку на тонких ножках, на которой стоял деревянный закрытый ящик с щелочкой сверху, куда следовало кидать бюллетени. В качестве таких служили квадратные листочки для записок без клея. Все, как натренированная группа ниндзя, одновременно повернули головы и кивнули, а затем засмеялись вслед за Зайкиным. Заиграла торжественная музыка.

– Итак, призы. Самый танцевальный получит… – сняв огромную лапу, хозяин вечеринки сунул руку в черный мешок и, недолго щупая, вынул что-то розовое, как будто запикселизированное, вытянутое вверх, как башня, с двумя пристройками снизу. Издалека походило на мужской член, очень схематично.

И парни, и девушки быстро распознали знакомый образ в конструкторе «Лего». Зайкин пару секунд недоуменно смотрел, вертя в руках игрушку, а все хохотали.

– Блин, кто подарки покупал? – спросил ведущий, оглянувшись на Сэнди и Крабса.

Гога пожал клешнями и оскалился совсем как персонаж из мультика. Игнатьева положила локоть ему на плечо и заявила, плохо скрывая на губах усмешку:

– Зай, здесь собрались взрослые серьезные люди. И призы должны соответствовать.

Хозяин замотал головой и вернул микрофон к лицу.

– В общем, самый танцевальный получит хер. Лего-хер. Кому вдруг не хватало для разнообразия. Или коллекции.

Редкие смешки разносились на фоне приглушенной музыки. Лелик коварно ухмылялся, оглядывая толпу. Будущего счастливого обладателя конструктора ведь предстояло выбирать ему. Карине на секунду показалось, что диджей уже определился с жертвой, подмигнув кому-то.

– А остальные получат подарочные сертификаты в центры «Лего».

– Эй, так нечестно! Почему одним «Лего», а другим хер? – крикнул кто-то в шутку недовольный из правого угла зала.

– Чем ты недоволен? Ты из «Лего» все равно хер слепишь, а тут уже готовый, – отреагировал Зайкин.

Гости засмеялись, видимо, знали предысторию, в отличие от Карины.

– Нуу? Кто поборется со мной за член из кубиков?

Не успел он договорить, как бросился в пляс, махая руками и ногами во все стороны. Смотрелось смешно. Огромная желтая губка в дырочках, похожая на бутафорский сыр, на тонких ножках прыгала перед диджейским пультом, распугивая толпу. Все смеялись. Музыка резко стала громкой, чуть не разорвав Карине перепонки. Зайкин под тяжелые басы прыгал, как сумасшедший. В настоящем танцевальном конкурсе он бы побил все антирекорды и ушел бы с позором, но здесь его все поддерживали. Толпа хлынула на импровизированный танцпол, окружив хозяина вечеринки. Весь дом, казалось, задвигался под такт мелодии.

Девчонки в костюмах фей с крылышками потащили за собой и Карину. Она не особенно сопротивлялась, хоть и не горела желанием подрыгать костями. А ей именно так и казалось, что тысячи костей просто гремели друг о друга, натягиваясь и растягиваясь, как старые гармошки. Происходящее казалось угарным, словно увеселительный газ заполнил атмосферу. Вскоре все перемешалось, и Карина забылась, поддавшись музыке и сумасшествию толпы.

Зайкина разрывали на части. За левую руку его на себя тянуло несколько сексуальных эльфиек, за правую – кучка фей «Винкс», не менее соблазнительных. Единая группа поддержки кричала и свистела, болея то за одних, то за вторых. Он хохотал как сумасшедший, разрываясь в пьяных конвульсиях. Карина смотрела на это со скепсисом и неодобрительно качала головой, про себя думая: «Что за идиотизм?», пока не словила случайный взгляд Игнатьевой. Та усмехалась. Настена рядом смотрела внимательно, будто начинала узнавать. Пришлось отвернуться и снова погрузиться в угарные танцы, пока ее не рассекретили.

Когда музыка притихла, все остановились и рассыпались по гостиной, как распавшиеся бусы. Карина не успела раскрыть глаза, как громом изо всех колонок раздался голос диджея.

– И этот оригинальный конструктор заслуженно уходит самому танцевальному Заай-кеее Бо-бууу!

Толпа возликовала и накинулась на парня со всех сторон, чтобы протолкать к желанному призу. Его смели к условной сцене. Лелик под торжественный марш вручил победителю приз. Зайкин низко поклонился и перенял микрофон.

– Спасибо, спасибо! – наигранно залепетал он, раздавая воздушные поцелуи зрителям. – Я так долго шел к этому.

Парень утер толстым пальцем невидимую слезу с квадратной щеки.

– У меня тут список тех, кого хотел бы поблагодарить, чтобы точно никого не забыть, – неуклюжие лапы достали из-за пазухи длинный свиток и раскрыли его.

Катушка растянула ленту по полу и убежала под диджейский пульт. Все опять смеялись.

– Итак, огромное спасибо моим родителям, которые спонсируют это безумие, – начал Зайкин перечислять. – Спасибо Рите и Гоге. Особый респект Лелику. Спасибо Андрюхе, Ване, Паше, Васе, Маше, Вике, Наде…

Те по очереди выкрикивали что-то из толпы наподобие «пожалуйста», а он продолжал с дурацкой улыбкой озвучивать имена. Кто-то крикнул: «Меня не забудь, Зайка!». Парень сразу устремил указательный палец на хрупкую девушку в костюме возлюбленной Геракла из дисневского мультфильма и подмигнул кокетливо.

– Конечно, Ленка! Тебе специальное спасибо. За то, что вытерпела целую ночь со мной.

– Ооо, это было познавательно, – ответила та, хихикая.

Друзья девушки поддержали ее смешками. Победитель вернулся к списку.

– Но больше всего я благодарен той, без которой я бы не стал тем, кем я стал, – произнес он с трагикомичным пафосом, чуть склонив голову и сделав паузу для драматичности. – Та, что отвергала меня тысячу раз, пусть пожалеет, видя, чего я достиг.

Зайкин поднял над собой игрушку как кубок и смачно поцеловал в самую головку. Он явно кривлялся, изображая серьезность. А потом резко поднял руки и добавил:

– Только кто-нибудь передайте Ермаковой мой триумф.

Головы стали вертеться в стороны, ища ту самую в толпе. Карина закатила глаза и недовольно выдохнула. Маска ее спасала.

– Передадим, передадим, – не стерпел Гога и толкнул Зайкина в спину. – Хватит речь толкать, люди танцевать хотят.

Губка Боб, хохоча, полетел вперед широкими прыжками. Руки остальных подхватили его. Он поднял свои и замахал, как бы приветствуя и благодаря всех вокруг разом, а сам медленно двигался по залу. Карина следила за желтым поролоном, думая над тем, как лучше к нему подобраться. При всех побаивалась. Хотелось улучить момент застать его одного. Кажется, здесь это было невозможно. Еще один стакан импровизированного коктейля на водке закончился.

А Лина не теряла времени. Не успел Зайкин пройти и десяти метров, как Эльза в летящем платье кинулась на него и уронила на удачно стоявший рядом диван. Квадрат распластался по мягкой поверхности с тонкими ручками и ножками, торчащими из толстых боков. Девушка, сев на него сверху, торжествовала:

– Попался!

Голова парня провалилась вглубь костюма, как в панцирь черепашка, поэтому его реакция стала для Карины недосягаемой. Она невольно потянулась вперед, чтобы получше видеть, что происходит. Гости вокруг разглядывали пару без стеснения, с ухмылками и любопытством.

Лина нагло нырнула лицом в круглое отверстие в поролоне, в котором утонул Зайкин.

– Оу!

Публика одобрительно засвистела и захлопала.

– Вот это голливудский поцелуй. Круче, чем у Человека-паука.

– MTV awards10 в студию!

Девушка вылезла только спустя полминуты под восклицания довольных гостей. Карина не отрывала глаз, хотя смотреть на это ей не нравилось, пусть ничего и не было видно. Ей всегда становилось неловко при виде целующихся людей. Влажные глаза Лины смотрели широко, в упор на Зайкина. Рот слегка приоткрылся. Плечи опустились. Вскоре из поролона показалось и его лицо. Несколько кудрявых прядок вывалились на лоб.

Публика опять зашумела.

– Остальное в привате, – во всеуслышание заявил он, чтобы гости успокоились. – Давай, уединимся, а то я стесняюсь.

Парень аккуратно снял с себя девушку, с трудом выпутавшись из ее платья, наконец, поднялся и, обняв за плечи, увел к лестнице на первый этаж. Пьяная молодежь гудела, кричала и свистела им вслед, будто провожала в первую брачную ночь. Карина злилась: «Спекся. Страдай теперь до утра. Раньше она с тебя вряд ли слезет». Колкий взгляд провожал их, пока макушки не исчезли за ступеньками.

Вдруг она наткнулась на знакомое лицо всего в паре метров от себя. Гурьев в простеньком костюме черепашки-ниндзя сидел на спинке дивана с электронной сигаретой в зубах. Он пригляделся к девушке на секунду, сдвинул брови, но его отвлек рядом стоящий блондин, тот самый, который зазывал Зайкина в свою банду.

– Че за чика, в курсе?

Гурьев пожал плечами, заскрипев картонным панцирем сзади.

– Зайка не рассказывает. Интриган, бля, – неприятный смех, больше похожий на болезненный вопль, вырвался из кривозубого рта.

– А эта, Ермакова, кто такая? Он на нее, по ходу, уже год дрочит.

Гурьев обернулся на него с ухмылкой и выдохнул жидкий дым.

– Да ЧСВшница типичная.

– Неужели еще красивее? – блондин оперся толстой рукой на комод, на котором Гурьев спокойно помещал худой зад.

– Ну, по сравнению с этой… стремная. Но мнит себя Мисс Вселенной.

– Ясно, – поддакнул блондин. – Напомаженная давалка с завышенным ценником.

Гурьев хихикнул.

– Точняк. Она та еще блядь, дает всем, кроме Зайки, – пьяный смех неприятно резал уши. – Он настолько дурак, что она даже его кошельком не пользуется. Другого «папика» себе нашла.

– Жалко парнишу.

– Сам лошара.

Карина сверлила Гурьева тяжелым взглядом из-под маски, пытаясь усмирить ненависть. Он почувствовал взгляд и уставился в ответ с ухмылкой. Пьяный он ее не узнавал, смотрел оценивающе. В серых глазах мелькнуло возбуждение. Парень слез с комода.

Музыка ворвалась в сознание вместе с его вопросом:

– Танцуешь?

Девушка молча кивнула и миловидно улыбнулась, хотя самой хотелось скрипеть зубами от злобы. Но тут же родился план, как его проучить. Ничего не говоря, она взяла парня за руку и повела на танцпол, сильнее, чем обычно, виляя задом. Гурьев даже губу прикусил от самодовольства, будто словил крупную рыбу. Карина медленно извивалась, не попадая в ритмичные звуки, а взглядом его не отпускала. Парень притянул ее к себе за талию и быстро опустил руки на ягодицы. Откинув их, она его поцеловала. Во рту у него было солено и кисло. Язык оказался слишком напорист, а сам Гурьев груб и неуклюж.

– Ты здесь новенькая? Не видел тебя раньше, – спросил он, облизываясь после.

Карина ничего не отвечала, только помотала головой медленно, как будто под музыку, и продолжала улыбаться.

– Немая что ли? – усмехнулся парень и снова притянул ее к себе. – Ну, давай тогда на языке тела поговорим.

Он поцеловал ее, сильно наклонив назад. Девушка чуть не сломалась пополам, но оттолкнула его, чтобы выпрямиться, а потом за руку повела за собой. Туалет она заприметила сразу от входа. Узкая белая дверь имела даже табличку, как в барах, видимо, специально для частых гостей, чтобы те не блуждали и не справляли нужду, где ни попадя.

– Оу, так сразу, – восхищался сзади Гурьев.

Дверь захлопнулась. Карина защелкнула задвижку и толкнула парня на унитаз. Гурьев вцепился в ее декольте взглядом, кусая губы. Она подняла его подбородок и поцеловала, а пальцами уже лезла в штаны. Он помог спустить зеленые лосины и трусы. Карина схватила крепко его за яйца и над самыми губами произнесла.

– Ты ошибся. Я даю всем, кроме Зайкина и тебя, потому что сам ты стремный.

Торжество приятным волнением наполняло грудную клетку.

– Ах ты сучка, Ермакова! – процедил Гурьев, за мгновение покраснев, как раскаленный уголь.

Девушка с демонстративной брезгливостью сняла перчатку, которой его трогала, и выбросила в мусорное ведро, пока тот судорожно натягивал трусы и лосины. Распахнув дверь, она уперлась в желтый поролон. Губка Боб шагнул назад и чуть толкнул ее обратно внутрь туалетной комнаты, но Карина удержалась за косяк обеими руками.

– Ой, прости, – обернулся Зайкин с простецкой улыбкой и уже было отвернулся, но остановился полубоком. – Кариша?

Синие глаза смотрели с недоверием, но всматривались глубоко. Она закаменела, задержав вдох. Сознание опустело. Только вкус соленой водки ощущался во рту.

– Гура? – парень перевел взгляд за ее спину.

Карина опустила веки. Слишком синими были его глаза. Невыносимо синими.

– Она сама на меня полезла. Я даже ее не узнал, – вскричал Гурьев и тихо добавил. – Только после…

Зайкин сморщился, глядя то на одну, то на другого.

– Блядь! Че с нее взять! – развел руками Гурьев.

Девушка подняла взгляд на Зайкина и увидела, как побелели его губы, а глаза налились красным или были такими до этого. Музыка гремела над их головами. Толпа гудела и дрыгалась. Только феи «Винкс», с которыми он танцевал, замерли и молча наблюдали из-за широкой желтой спины.

– Зай, честно. Я не знал. Она реально сама начала, – оправдывался Гурьев.

Зайкин зажмурился и снял с лица напряжение, проведя ладонью.

– Че случилось? – выскочил, словно из преисподней, Трунов и, пробежав подозревающим прищуром по Карине, заглянул бесцеремонно в туалет.

Гурьев с опущенными штанами только натянул трусы. Набитая долгими годами игры в волейбол рука треснула ему в лицо. Парень упал на унитаз, зажмурился и схватился за глаз. Трунов кинулся на него с рвением цербера. Карина втянула голову в плечи, испытывая одновременно стыд за себя и еще больше за бывшего.

Хозяин мотнул головой недовольно, подвинул девушку в сторону и оттащил Трунова на себя. Тот, махая кулаками, вылетел в зал вместе с матами задом наперед. Губка Боб встал в проеме между Бэтменом и стонущей черепашкой-ниндзя. Трунов скинул маску с лица и зашипел от злости, сверля глазами Зайкина. Карине представилось, как струя огня выжигает последнему волосы. Но он остался неколебим. Даже не дрогнул. Хотя бугристая рука крепко сжимала кулак размером чуть меньше, чем волейбольный мяч. Такой бы размозжил тощему Зайкину голову одним ударом. Никакой поролон бы его не спас.

– Этот ушлепок заслужил! – взревел Трунов, топчась на месте в бешенстве.

К нему тут же подбежали друзья: сокомандники и однокурсники. Все, как на подбор, мускулистые богатыри, готовые влезть в любую заваруху без разбора. Горящие пьяные взгляды говорили о боевой готовности.

– Все разборки вне моего дома, – развел громадными лапами Губка Боб. – Здесь царят мир и любовь. Желаете воевать, – голос звучал расслабленно и приветливо, а потом резко сменился на пренебрежительный и холодный, – валите нахуй.

Кто-то хихикнул, кто-то зашипел, словно от боли. Гурьев ошеломленный сидел на унитазе. Бэтмен посмотрел на парня в желтом гневно, расширяя ноздри. Кулаки всех пяти парней крепко сжались, как будто готовились синхронно прилететь тому в улыбчивое лицо. Зайкин стоял с распахнутыми руками, не шелохнувшись, и переводил веселый взгляд с одного на другого. Карина подумала в этот момент, что в таком костюме выглядеть грозно не получилось бы даже у Дуэйна «Скалы» Джонсона. А этот хиляк еще и дерзил. Но напряжение нарастало, как в лучших голливудских вестернах.

– Ты сам понял, че произошло? Она трахнулась на твоей вечеринке в твоем туалете с твоим другом, – Трунов говорил медленно, со злобой. – А вчера трахалась с твоим преподом по французскому. Боюсь даже представить, с кем она будет завтра.

Горящий взгляд скользнул по Карининому лицу на секунду – ожог проявился на сердце. То сжалось до резкой боли. Люди уже не танцевали, хотя музыка играла. Множество знакомых лиц глядели на нее с осуждением. Настенины глаза таращились, не хотели верить, но верили. Варданян стоял за ней, держа девушку за плечи, и тоже впивался в Карину кофейным прищуром.

– Нас это не касается, – спокойно ответил Зайкин.

– Не делай вид, будто тебя это не трогает.

– Даже если трогает, я не могу запретить двум взрослым свободным людям по взаимному согласию заниматься сексом, – огромная лапа взмыла в воздух на мгновение и снова опустилась вдоль квадратного бока. – Это здесь не запрещено, а вот драться – да.

Уверенный синий взгляд смотрел в красное лицо Трунова. Тот пыхтел еще пару секунд в растерянности, а потом посмотрел на Карину. Зайкин, уловив момент, раскрыл запястье с умными часами, тыкнул пальцем и проговорил в одинокий белый наушник в правом ухе:

– Второй этаж, туалет.

Карина перевела на Трунова усталый взгляд, все еще стеклянный, и пожалела. Смотреть было неприятно.

– А ты че молчишь? Ты назло мне это делаешь, стерва? – он шагнул вперед рывком, но желтая лапа его остановила. – Все простить никак не можешь. Тебе просто нравится надо мной измываться!

Чтобы осознать его претензию под действием шока и водки, пришлось приложить усилия и нахмуриться.

– Че ты пытаешься мне доказать? – на каждом слове шея Трунова напрягалась, кожа краснела, кулаки сжимались. – Знаю я про твое блядство. Все равно тебя хочу.

– Ребят, давайте, не при мне, – Зайкин надавил тому на грудь, отталкивая от Карины. – Выясняйте отношения где-нибудь тет-а-тет.

Трунов фыркнул на него.

– Иди, прыгай за своей белой нимфой. Другим не мешай.

Девушка зыркнула на бывшего с недоумением и остановилась на невозмутимых синих глазах.

– Нечего выяснять, – процедила она. – Все давно ясно. Этот придурок просто не может этого понять.

– Что?! – верещал тот.

– Наверное, не хочет, – вскинул брови Зайкин и поднял левый уголок губ. – От тебя трудно отказаться.

Карина обомлела. Мышцы лица ослабли, рот приоткрылся. И внутри все замерло, словно стрелки сошлись на двенадцати в полночь.

Почти сразу синий взгляд скользнул наверх над ее головой и кивнул на Гурьева, который опирался на косяк двери. Басистый голос сзади послушно принял приказ:

– Ага.

Толстоголовый охранник в сером костюме схватил Гурьева в охапку.

– Алексей, отвези, куда скажет. И доставь в целости, – Зайкин оценил состояние друга и цокнул. – Ну, в какой есть. По оплате договоримся.

По-солдатски прозвучало басовитое «Ага». Гурьев пытался отпираться.

– Зай, честно. Я же ни при чем вообще. Это все Ермакова твоя, сучка.

Но охранник уже тащил его за шкирку к двери. Писклявый голос быстро утопал в волнах техномузыки.

– Думаешь, спас его? – Трунов растянул рот в презрительную ухмылку.

– Влад, вали домой, – вышел из толпы Варданян. – Ты уже напился.

– И что? Напиваться здесь тоже нельзя? Только трахаться?

Трунов взмахнул руками. Хвостик на макушке крутанулся за движением головы. Свита посмеялась.

– Нахуй там, – желтый плюшевый палец указал на входную дверь, в тени проема которой только что пропали Алексей и Гурьев.

Все невольно посмотрели туда же. Дружки Трунова переглянулись и крепче сжали кулаки, как будто молча договорились между собой. Карина испугалась, что сейчас пять тяжеловесных рук сплющат лицо под поролоном и оставят задорную улыбку без зубов, даже дыхание затаила. Никакой Алексей бы ему не помог, тем более что был занят.

– Вы можете идти следом, я не обижусь, – улыбнулся Зайкин, оглядывая четверых дружков.

Секунд десять между ними нарастало напряжение, которое захватывало и Карину в свое силовое поле. Она чувствовала, как подкашиваются ноги, и водка булькает по венам, придавая мнимое безразличие. Но качки посмотрели на хозяина дома виновато, потом осмотрели толпу, глянули на дверь и с неохотой потащили Трунова туда. Тот сопротивлялся и кричал что-то пьяное и неразборчивое.

Девушка почти поверила, что попала в другую вселенную. Толпа мгновенно расслабилась.

– Мне тоже свалить? – спросила она, ища на белом лице какую-нибудь неровность или морщинку, чтобы зацепиться за нее вниманием и удерживать равновесие.

Квадратный костюм приподнялся на миг, лапы опять разлетелись в сторону.

– Ты правил не нарушала. Отдыхай.

Зайкин отвернулся и прошел сквозь изумленных фей твердым шагом к вытянутой тумбе вдоль стеклянной стены, на которой стояли бутылки и закуски. Карина следила за ним, напряженно дыша, внимательно наблюдала за тем, как неуклюжая лапа берет виски, как коричневая жидкость выливается из узкого горлышка в широко раскрытую пасть, как квадратная бутылка пустеет на глазах.

– Как так? – подбежала всполошенная Настена, а за ней и Варданян.

Самойлова с Ивановым наблюдали чуть поодаль. Карина оглядела всех, с неохотой оторвавшись от Зайкина и глубоко вздохнула. Кошки внутри впивались когтями в самые сгустки нервов, там, где болело сильнее всего. Спазм охватил грудную клетку. Хотелось взорваться, чтобы разлететься кровавыми пятнами по стенам, от несправедливости мира. Ей тоже приспичило выпить. Водка подходила лучше всего.

– Кар, что с тобой? – не верила подруга. – Реально, что ли?

– Ну, капец, – добавил Варданян, почти скалясь.

Самойлова выжигала кожу брезгливым взглядом. Иванов разочарованно мотал головой.

Карина увидела полупустую бутылку с прозрачной жидкостью на камине и двинулась туда. Тоже выпила из горла. Обычная брезгливость не позволила бы ей пить из початой бутылки, не зная, кто ее мог трогать до этого, но сейчас в крови уже плавала водка, а в груди бушевал вихрь. Она сделала несколько больших глотков. Спирт обжигал язык, щеки и глотку, дезинфицируя ее после Гурьева, а затем раздался жаром под сердцем. Сознание поплыло.

– Лелик, давай, «Макарену»! – послышался бодрый крик Зайкина поверх толпы.

Заиграла динамичная мелодия, под которую бедра сами шли в пляс. Губка Боб заставил парней выстроиться паровозиком и повел толпу по залу, неуклюже двигая тазом и руками. Гости охотно подтягивались. Все хватались друга за друга и выстраивались в колонну. Не спеша, танцевальный состав полз к диджейскому пульту, пьяно раскачиваясь в стороны. Девчонки визжали от удовольствия. Парни гоготали. Зайкин впереди восклицал дурацкие междометия. Карину тоже захватили где-то в середине. Всеобщая веселость и расслабленность поглотили ее. Бедра девушки синхронизировались с остальными. Смех вырывался из груди. Энергия толпы опьяняла не хуже водки, и засасывала, как болото. Только в эту трясину приятно было погружаться. Все тело расслаблялось, и душа распускала царапающихся кошек. Становилось легче.

Диджей зажигал, как в первый час. Парни и девушки поддавались его энергетике и прыгали, сотрясая все три уровня. Настена с Варданяном то прижимались, то расходились, глядя друг другу в глаза. У обоих те горели радужным пламенем.

От духоты не спасали даже кондиционер, открытые окна и высокие потолки. Основная масса разбрелась по второму этажу, поэтому Карина поднялась на третий. Там казалось свободнее и тише. Она давно потеряла счет времени. Все просто громыхало вокруг. И мозги тряслись. И как будто вся вселенная дребезжала.

Из всех дверей на этаже открыта была только одна. В нее она и вошла. Комната походила на детскую. Стены украшали плакаты из фантастических фильмов и мультиков. На окне красовалась несвежая гирлянда «С днем рождения!». На потолке сияли фосфорным желтым звезды. В центре стояла большая двуспальная кровать с множеством разноцветных подушек на черном шелке. Слева от нее имелась еще одна дверь, в ванную. Напротив висела гигантская ЖК-панель в окружении колонок, а под ней в тумбу вписалась видео- и игровая техника. В углу расположился компьютерный стол с моноблоком. Кресло от него укатилось в другую половину комнаты, к окну. У самого входа, за дверью, прятался стеллаж. На первых трех полках были разбросаны статуэтки. Их Карина решила рассмотреть в первую очередь.

Она вспомнила, что Зайкин увлекался скульптурой из мастики. И увидела разукрашенных миниатюрных героев детских мультиков: человека-паука, окруженного Зловещей Шестеркой, черепашек-ниндзя с сенсеем Сплинтером, несколько покемонов и всех основных жителей Бикини-Боттом. Выглядело очень похоже. Фигурки закаменели, но еще отдавали едва уловимой пряностью. Карина оценила талант и кропотливость, с которыми они создавались. Несмотря на небольшой размер, скульптуры содержали множество мелких деталей, вплоть до складочек и эмоций персонажей.

Внимательно разглядев фигурки, она отправилась дальше исследовать комнату. Первым делом любопытство тянуло ее в ванную. Там пахло Зайкиным, то есть кокосом, обильно, будто она уперлась в него вплотную. На стеклянных полках над раковиной стояло множество бутылей и валялась куча тюбиков. И все имели один бренд. Сосредоточиться на мелком шрифте этикеток удалось с трудом, но она смогла найти тот самый флакон, который придавал Зайкину его запах. Кокосовым оказался бесцветный парфюм в круглой колбочке с распылителем. Она открыла колпачок и втянула ноздрями концентрированный аромат.

Из коридора донеслись веселые крики и шум.

– Да что случилось-то? – смеясь, вопрошал Зайкин.

– Щас увидишь, – невозмутимо отвечала Игнатьева.

Вскоре в комнату влетел, спотыкаясь, хозяин, а затем дверь быстро захлопнулась. Парень, все еще улыбаясь, выпрямился и уткнулся взглядом в закаменевшую от растерянности Карину. Две секунды они смотрели друг другу в глаза и разбирались в ситуации, а потом он резко развернулся и дернулся к двери, но та уже не открывалась. За стенкой слышался скрежет, будто что-то тяжелое тащили по полу. Игнатьева с Гогой хохотали. Зайкин в истерике бился о дверь и вопил:

– Рита, что ты делаешь?! Выпустите меня отсюда!

– Потом спасибо скажешь! – отвечала та приглушенно, заливаясь смехом.

– Рита, блин! Я больше с тобой не дружу!

– Да-да-да! Точно так же, как Ермакову больше не любишь.

Они с Гогой заржали, как кони. Зайкин с силой ударил кулаком в дверь, но та все равно не поддалась. Хохот постепенно стихал, как удаляющееся эхо. Карина все это время не шевелилась и круглыми глазами следила за происходящим. Парень еще немного поборолся, но вскоре сдался и сполз спиной по стене, злобно жмурясь и рыча. Спина скрючилась. Локти он положил на колени, соединив внизу стопы. Лицо пряталось за наклоненным поролоном. Так прошла минута, за которую он успокоился, а потом посмотрел, насупившись, на девушку и сказал:

– Только не думай, я не специально все это подстроил.

Она повела бровями, подтянув к себе кресло на колесиках, уселась в него с комфортом и развернулась к Зайкину в анфас, не зная, что сказать.

– С чего вдруг… ты пришла?

Синие глаза смотрели недоуменно, сомневались в реальности.

– Разве здесь не свободное посещение? – Карина старалась держать тон невозмутимым и отстраненным, хотя у самой волнение прыгало по нервам.

Она сложила ногу на ногу, оголив верхнюю до самого таза. Блестящий подол платья гладко скатился вниз. Парень поспешно отвернулся, словно блестки слепили, и притянул колени к груди, обхватив их руками. Карина вольготно прохаживалась взглядом по фигурному рельефу мышц на плечах, выпирающим костям на локтях и взбученным жилкам на предплечьях. Длинные пальцы с силой впивались в кожу, белея в ногтях. Напряжение скакало, даже когда он был неподвижен.

– Довыпендривался, – хмыкнула девушка, подперев подбородок большим и указательным пальцами правой руки. – Теперь они всю ночь будут караулить и ждать, что между нами произойдет.

Зайкин с недоверием взглянул на нее, потом на дверь, и прислушался. Тишина подсказывала – за стеной никто не прятался, хотя тяжелое техно могло заглушать все остальные звуки. Оба синхронно вздохнули, не сговариваясь. Стало ясно, что выпускать их отсюда никто не собирается, и впереди ждет длинная ночь. Вместе. Карина пока не могла понять, что испытывала: досаду, злость, насмешку, неловкость или нездоровый пофигизм. Водка мутила сознание. Хотелось просто забыться.

– Или ты… довыпендривалась, – произнес он с усмешкой, уткнувшись носом в руку.

Карина посмотрела на него мутными от алкоголя глазами. Парень глядел в пол, но она чувствовала его синий взгляд, тоскливый и бесстрастный. По памяти. Стало жарко. Ноги налились свинцом. Девушка расстегнула ремешок на туфле. Он встрепенулся. Она демонстративно повернулась к нему боком, подняла ногу вверх и медленно подтянула чулок на бедро, после чего взмахнула носком игриво и опустила на пол. То же самое повторила со второй ногой. Зайкин смотрел внимательно. Надменный прищур его ничуть не смущал.

– Что случилось между тобой и Гурой сегодня?

Карина выдавила нервный смешок.

– А то ты не понял.

– Хочу от тебя услышать.

Она стиснула челюсти. Оправдываться не хотелось до последнего. А ее версия событий в любом случае звучала оправданием. Зато внутреннюю любопытную Варвару высвободила водка.

– А между тобой и Линой что случилось?

Зайкин усмехнулся.

– Окей. Я – тебе, ты – мне.

Он откинулся на дверь и вытянул одну ногу, вторую оставив согнутой в колене.

– Иди, покажу.

Девушка хмыкнула и покосилась с недоверием на костюм. Зайкин тоже глянул на себя.

– Здесь много места. Я как раз это и хочу продемонстрировать.

Лапа зазывала. Карина дернулась рефлекторно на миллиметр, но застопорилась в недоумении. Персиковая улыбка приглашала.

– Иди, не бойся. Просто покажу.

Девушка медленно поднялась и подошла к нему, сев на сложенные в коленях ноги. Кудрявая голова снова пропала внутри поролона, спрятавшись в тени.

– Просунь голову. Сама увидишь.

Сердце запрыгало, предвкушая страшное, но круглое черное отверстие манило любопытством. Карина наклонилась, опершись на растопыренные пальцы, и медленно потянулась к костюму. В комнате не было света, только естественный с улицы, а внутри дыры царила мгла. Дыхание участилось. Лицо коснулось мягкого материала. Глаза видели только черноту. Пахло сладким кокосом с легкой кислинкой пота. Аромат возбуждал.

– Еще. Не бойся, тут правда много места, – сказал Зайкин негромко, но слышалось отчетливо рядом.

При этом она пока не чувствовала его тепла и близости, хотя каждую секунду боялась на него наткнуться, но тянулась дальше, вглубь, в плотном кокосово-пряном воздухе и тишине. Уже уши коснулись поролона, она все на него не натыкалась. Пространства, действительно, хватало. Девушка зажмурилась от нахлынувшей трезвой мысли: «Ты угодила в его ловушку! Так запросто!». Голова залезла внутрь полностью. Наконец, нос уперся во что-то гладкое и твердое, а губы заколола короткая щетина.

– Видишь, – улыбнулся голос сбоку. – Я просто сказал Лине, что посажу ее на такси и отправлю домой.

«Щека. Всего лишь щека», – выдохнула она про себя то ли с облегчением, то ли с разочарованием.

– Меня теперь трудно даже поцеловать, если я этого не хочу.

Губы вдруг почувствовали колкое скольжение, затем коснулись чего-то мягкого и влажного. Карина резко вынырнула и откинулась назад на полу, закрыв глаза. Требовалось перевести дух.

– Не против, если я сниму, а то жарко? – спросил парень, оттягивая костюм.

– Разумеется, делай, что хочешь, – фыркнула девушка и поднялась, чтобы уйти подальше.

Он все еще находился слишком близко по ощущениям. Она вернулась в кресло. Зайкин корячился, стягивая объемную губку, которая плохо слушалась. Наконец, он отбросил ее в сторону, оставив туловище полностью голым. Карина смотрела внимательно, хоть и холодно. Сухопарость придавала ему мужественности. Худой, но рельефный торс на подиуме бы не выделялся среди подобных. Без нелепого низа он бы вполне мог выглядеть горячо.

Зайкин снова спустился на пол и сел в прежнюю позу. Карина прокрутилась в кресле несколько раз вокруг своей оси, перекладывая ноги с одной на другую.

– Твоя очередь. Показывать не обязательно, – он выставил руки вперед. – Можно словами.

Правый уголок персиковых губ поднялся наверх. Карина глубоко вздохнула, готовясь к долгому пересказу.

Пришлось выложить, как все было. Она рассказала вкратце, как подслушала разговор, как Гурьев подошел к ней после, как она увела его в туалет и как там, раздев, отвергла. Пока говорила, смотрела в потолок, а в конце против воли повернулась к нему, чтобы прочитать в синих глазах, верит он ей или нет. Зайкин глядел в сторону, водя большим пальцем по губам.

Только он вернул ей взгляд, как зажужжал телефон. На лице не проступило ни одной эмоции. Включилась громкая связь, хотя Карина деликатно отвернулась к окну, чтобы не мешать.

– Юль, прости, пожалуйста, – сразу ответил парень, виновато вытягивая слова. – Сегодня не получится. Поверь, это не от меня зависит.

– Опять динамишь меня? – упрек звучал со злобой. – Я из-за тебя, между прочим, от других свиданий весь месяц отказывалась. Ждала этой ночи!

Голос Зайкина смягчился, улыбался.

– Так уж вышло, извини. А со свиданиями ты зря так. Мы ведь только на один раз договорились.

Девушка прорычала в трубку и проигнорировала его замечание.

– С Эльзой своей сбежал?

– Юль, поговорим при встрече. Если захочешь, конечно. Я буду рад.

За нее ответили короткие гудки. Карина обернулась. Зайкин не выглядел сильно расстроенным.

– А ты, оказывается, ловелас.

Она опять развернулась в кресле к окну, перекинула ноги и чуть съехала вниз, уткнувшись затылком в спинку, а внутри себя корила: «Зачем ты это ляпнула?». Он рассмеялся весело.

– Применительно ко мне звучит забавно. Просто… иногда занимаюсь сексом… по дружбе.

– Ммм, – протянула девушка задумчиво, про себя усмехаясь: «По дружбе, как же».

Скрещенные руки крепче прижались друг к другу.

– Но раз есть возможность, конечно, похвастаюсь, – наигранно смущенно проговорил парень. – Девчонки говорят, я не так уж и плох в постели.

Карина опять промычала, чувствуя, как к горлу подступает жгучая обида.

– Причем многие считают, что я классно делаю куннилингус.

Она расхохоталась больше от напряжения, чем от комичности сказанного. В голове плавал вопрос: «Многие?».

– Ой, Зайкин, ты такой…

– Могу продемонстрировать, если сомневаешься.

– Что?! – спросила она насмешливо и продолжила хохотать, расслабив позу.

Зайкин спокойно ждал, пока она успокоится, но ее пробило на истерику. Веселую истерику. Она долго не могла затихнуть, пока не увидела синие глаза между ног, глядящие на нее с вызовом. Парень присел перед ней на одно колено и выпрямился, демонстрируя в лунном свете поджарый торс. Любовался с доброжелательной улыбкой. Девушка схватилась за подлокотники и застыла, сдвинув коленки друг к другу.

– Я тебе докажу, что делаю это реально классно, – заявил он настойчиво и легко поднял ее на руки.

Она только ахнуть успела, как оказалась в складках холодного шелка.

– Знаю, ты никогда не скажешь мне «да», поэтому просто скажи «нет», если не хочешь.

Русая бровь поднялась наверх. Ухмылка завилась в персиковых губах. Жилистые руки задрали платье на живот и раздвинули ноги. Истерика быстро сменилась в Карине странным волнением внизу и в груди. Шок еще не прошел. Стало не хватать воздуха. Слова застряли в горле. Синие глаза не давали сосредоточиться ни на чем другом.

Зайкин облизался и начал аккуратно наклоняться к ней, словно боялся спугнуть. Девушка настороженно следила за его движениями. Грудь быстро вздымалась и опускалась. Глядя в глаза, парень нежно коснулся губами левой коленки. Она вздрогнула, но взгляд не отвела. Не могла. Тело не слушалось. Мягкими поцелуями он двигался по внутренней стороне бедра, заставляя от каждого прикосновения испытывать импульс приятного волнения с макушки до пят. Сердце словно переворачивалось с каждым новым поцелуем. Губы оставляли после себя прохладную влажность на коже. Пальцы, едва касаясь, тихонько поглаживали второе бедро. Касания пробуждали желание. Она чувствовала, как внизу все набухает, напряжение в венах нарастает, сознание постепенно отключается, оставляя только животные инстинкты. В стрингах стало влажно.

Когда парень коснулся упругим кончиком языка уже набухшего клитора, Карина издала тихий дрожащий стон, откинув голову назад, и сжала простынь в обоих кулаках. Он лизнул ее несколько раз на пробу, как котенок. Затем клитор обхватили мягкие губы и долгие секунды нежно его терзали. Язык ласково прошелся следом, потом еще раз чуть с усилием, затем еще и еще. Она застонала – не могла сдержать порыв. Возбуждение вылетало из груди со вздохами. Хотелось распасться на мелкие части. Зайкин ласкал ее с большей настойчивостью, оставаясь нежным. Таз невольно задергался, пытаясь уйти от невыносимого удовольствия. Все нервы натянулись, как тонкие струны, а он за них дергал упругим языком умело и в такт возбуждению, заставляя выдыхать его все громче и громче. Наконец, она не выдержала, выгнулась от напряжения и издала короткий крик в экстазе. Получилось, действительно, классно.

Как только отпустило, Карина распласталась на кровати в бессилии. Простыня запуталась в ногах. Грудь продолжала судорожно подниматься. В голове крутилась одна мысль: «Значит, поверил?».

Зайкин смотрел на нее с восхищением, улыбаясь уголками рта. Синие глаза всасывали отражение каждого сантиметра ее тела. Руки покорно опустились по бокам. Он больше ее не трогал. Томно взглянув, девушка заметила, как сильно выпирает его возбуждение даже из-под свободных шорт. Парень проследил за взглядом и быстро вскочил на ноги, прикрыв пах рукой.

– Извини, я сейчас, нужду справлю. Нечаянно вспомнил тех китайцев в лифте, – отшутился он.

Она засмеялась. Через секунду Зайкин скрылся за дверью в ванную. До нее только минут через пять дошло, что он спрятался там для снятия возбуждения рукой. «Ты дебил?– очнулась в ней неудовлетворенная стерва. – Я же, блядь, тут голая лежу! Почти».

В ванной он проторчал не меньше получаса. Журчала вода. Карина ворочалась по шелковой простыне, бесясь на каждую минуту за медленность времени. Внизу живота застыло рыхлым комком желание. Вожделение, ощущалось, приобрело форму желе. Нервы, как гитарные струны, готовые дрожать и издавать протяжные стоны от легкого касания, заставляли все тело напрягаться. Хотелось либо сжать ноги крепко-крепко и самой скрючиться в эмбриона, либо, наоборот, широко их раздвинуть и впустить в себя первого встречного. Желательно, пахнущего кокосом, с кудряшками и синими глазами. «До чего ты докатилась, шалава конченая?!» – ворчала на себя Карина словами отца, с грохотом перевернувшись на живот.

В этот момент из ванной вышла длинная фигура в одном полотенце на поясе. С мокрых волос по шее и груди стекала блестящими струйками вода. Синие глаза смотрели спокойно. Страсти и след простыл. Словно в них ее никогда и не было. Карина подняла голову и пробежалась взглядом по мускулистому телу. Желе внутри задрожало. Она вскочила и скинула с себя платье. Под ним ничего не осталось. Стринги он стянул раньше. Бюстгальтер здесь не требовался. Зайкин приподнял брови и сдержал улыбку.

– Я тоже хочу помыться, – проговорила она протестным тоном, будто кто-то запрещал.

– Ванная в твоем распоряжении, – хозяин указал на распахнутую дверь. – Полотенца в подвесном шкафу.

Девушка демонстративно прошагала мимо, слегка коснувшись его плечом, но только больше себя раздразнила, потому что тут же захотела прислониться к нему вся.

В ванной пахло кокосом, сильнее, чем прежде. Она вдохнула в себя сладкий запах на все легкие. Приятность заполнила грудь. Не хотелось ее выдыхать. В душе воцарилась безмятежность. Это ей не нравилось. Вечное недовольство и напряжение держали в тонусе. А сейчас она чувствовала себя полностью расслабленной и отпустившей все проблемы, хотя их не стоило отпускать. Карина требовала от себя опять собраться, исполниться привычного презрения и избавиться от ощущения комфорта, которое накрывало с головой. Она вспоминала работу веб-моделью, постоянных мемберов, Луковского, Трунова, наконец, родителей и тем самым легко вернула озлобленность на собственную жизнь. Из ванной вышла снова суровой и безразличной ко всему.

Зайкин лежал на самом краю кровати ближе к двери, пялясь в экран телефона. Вместо полотенца пах прикрывала простыня. Голая девушка легла с другой стороны.

– Если хочешь, можешь поискать в комоде какую-нибудь футболку из моих старых, – предложил он радушно, не отвлекаясь от смартфона.

– Мне и так удобно, – отрезала она и отвернулась, накрывшись простыней с головой.

Еще полчаса они лежали в молчании. Внизу народ веселился, грохотал, танцевал. Кто-то периодически выкрикивал что-нибудь в микрофон. Басы трещали по стенам и потолкам. И с улицы со двора доносился смех. Вечеринка шла в самом разгаре. А в комнате царило спокойствие, присущее Зайкину. Он сам лежал невозмутимо, не шевелился, не издавал ни звука, сосредоточенно читал. Карина подглядывала за ним из-под простыни и бесилась, что не может сохранять такое же хладнокровие. Не выдержав, она спросила:

– Что читаешь?

Парень перевел на нее вдумчивый взгляд и только через секунду улыбнулся, как будто вынырнул из книжной реальности.

– «Священную книгу оборотня».

Она округлила глаза, не веря в такие совпадения.

– Да, Вард по секрету мне рассказал, что ты любишь Пелевина. А он узнал от Трунова.

Девушка вздохнула, вопросительно всматриваясь в синие глаза. Сам Трунов никогда даже не пытался читать книги, о которых она рассказывала, а на фамилию «Пелевин» реагировал усталым закатыванием глаз.

– Честно, раньше всегда мимо проходил, но эта книга мне нравится. Цинично и с юмором.

– Хм, – Карину взяла гордость за любимого автора, как будто похвала читателя Зайкина являлась высшей наградой за писательский труд.

– Только не спойлери, я всего лишь на середине.

Взгляд снова вернулся к экрану.

– Там трудно проспойлерить, – усмехнулась девушка.

Парень охотно закивал, а потом перевел на нее полные надежды глаза.

– Но хэппи энд же будет? Они же останутся вместе?

Смех не удалось сдержать, она успела только прикрыть рот рукой и отвернулась.

– У Пелевина хэппи энды в другом.

– Ну, вот ты и проспойлерила!

Он в шутку обиделся, уронил телефон на живот и надул губы.

– Прости.

Карина только сильнее рассмеялась, будто злорадствовала, хотя ее забавляла его наивность. Он и хмурился, как маленький ребенок. Только огромные габариты выдавали в нем взрослость. И сексуальность, которую он почему-то прятал за несуразными футболками и штанишками. Голым его тело выглядело идеально пропорциональным. Фигура казалась аристократично субтильной. Мышцы сидели на скелете плотно, но не были перекачаны, не выбиваясь из изящества всей конституции. Четкие контуры подчеркивали стройность. Это выглядело соблазнительно.

Она словила себя на мысли, что любуется им, откровенно, во все глаза. Зрачки расширялись, с жадностью поглощая картинку. Душа требовала тактильности, коснуться его кудряшек и кожи, облизать губы, обхватить рукой член, который скромно прятался под кусочком шелковой простыни. Девушка провела языком по губам и перевернулась на спину, чтобы больше не смотреть на раздражающего Зайкина.

– Почему твоя Лина только в этом году объявилась? – водка давила на любопытство. – Не помню, чтобы раньше она тебя так доставала.

– Потому что живет в Италии, – спокойно ответил парень – Карина внимательно прислушивалась к каждому оттенку в голосе, пытаясь уловить боль, печаль или нежность, но ничего не определила. – Работает моделью. Приехала в отпуск.

Она не удивилась. Лина по всем параметрам подходила под эталон красоты.

– И с чего вдруг так резко?

– Да нет, раньше она просто меня в онлайне доставала. Ну и до сих пор так делает. Я уже устал ее блокировать. Она любую блокировку обходит, не понимаю, как. И скидывает мне грустные посты якобы своих страданий.

Карина усмехнулась.

– Почему якобы? Может, правда, страдает.

– Ага, только потому, что больше страдать не из-за чего. Любимица отца, светская львица, популярная модель. Недостатка в любви точно не испытывает. И от поклонников, разумеется, отбоя нет. Сама там тысячи сердец разбила. А строит из себя брошенку. Хотя мы по ее вине расстались.

Он сглотнул и затих. Девушка повернула к нему лицо. Зайкин отвернулся к двери.

– А ей именно ты нужен. Так бывает, – она хмыкнула, вспомнив Трунова, которого тоже не понимала, ведь он легко мог найти другую раскрасавицу и не страдать, но почему-то прицепился к ней. – Жалеет, наверняка, об этом.

Карина старалась не выдавать нетерпения узнать причину их расставания, но о своей с Труновым не желала рассказывать, потому не спрашивала. Хотя часть он уже знал от Нади. Ту, которая выставляла ее в неприглядном свете. Но вторая часть ей казалась более унизительной. Она боялась, что Зайкин будет думать, как Трунов, сочтет ее либо меркантильной тварью, ищущей богатого принца, который бы смог решить все ее проблемы в обмен на доступ к вагине, либо, того хуже, беспомощной бесприданницей, которая не умеет делать выбор. Зайкин ведь тоже никогда не испытывал нужду. «Вряд ли он знает, как бывает сложно найти два миллиона на учебу», – давно убедилась Карина. Надина же правда выставляла ее независимой, хоть и беспринципной.

– Не нужен я ей. Просто каждая такая принцесса жаждет личной драмы, чтобы постить загадочные цитаты, и было зачем напиваться по пятницам.

– Тебя именно это задевает? – девушка приподнялась на локте и сфокусировала взгляд на его лице, которое видела только в профиль. – Что ты ей простить не можешь?

– Нет, – ответил он уверенно, застеклив глаза. – Меня задевает несправедливость мира. И жестокая эгоистичность людей.

Парень повернулся и улыбнулся снисходительно.

– На второй вопрос я отвечу, когда ты мне расскажешь свою историю с Труновым.

Карина сразу перевернулась на другой бок и поджала коленки к груди. Не настолько она напилась сегодня. Точно не настолько, чтобы отвадить его от себя навсегда. Кровь прилила к щекам – стыд не отпускал.

Несколько минут они молчали.

– Эх, торт не попробуем, – протянул Зайкин с глубоким сожалением. – Я так над ним пыхтел.

Девушка улыбнулась и закуталась по самый подбородок в простыню. Холодно не было. Просто стало не по себе. То есть захотелось расслабиться, посмеяться и уставиться на него в упор, чтобы утонуть в синих глазах. Даже кошки внутри ослабли и замурлыкали. Она опять почувствовала себя слишком комфортно, непривычно комфортно, недопустимо комфортно. Разум трубил тревогу. Надо было срочно возвращаться к стандартному внутреннему напряжению. Чтобы опять все зудело и кровоточило, боль въедалась в кожу, противные стоны со дна изнанки раздражали сознание. Но этого не было. Наружу порывалась только улыбка, а внутри воцарился мир. И при этом не возникло ощущение пустоты, часто ее настигающее после снятия физического напряжения, как после секса. Внутри ее что-то наполняло, приятное, теплое, нежное.

Наутро раскалывалась голова. Карина решила, что не будет больше пить водку. С трудом поднявшись, оглядела комнату. Зайкина уже не было. Шатаясь и придерживаясь за стены, она сходила в туалет и умылась. Холодная вода придала немного бодрости и отрезвила сознание. Девушка посмотрела на себя в зеркало и вспомнила вчерашний оргазм. По нервам, как ток по проводам, пробежало приятное остаточное возбуждение, выразившееся улыбкой на лице. Но она быстро смяла ее и вернула металлическую мину. С ней же и вышла из комнаты.

Дом провонял перегаром. Люди спали на диване, в креслах, на полу, кто где успел найти себе уголок. Воздух уплотнился, хотя окна были открыты. Снизу доносились приглушенные голоса и смех. Веселая компания сидела на кухне. Чем ближе она подходила, тем больше голосов узнавала.

У двери в кухню девушка остановилась на секунду, боясь коснуться металлической ручки, в которой криво отражались ее бледное лицо и каштановые волосы. Сердце екнуло, ожидая цунами презрения от однокурсников и других знакомых Зайкина, но все вели себя как ни в чем не бывало. Настены не было, как и Варданяна. Зато Игнатьева с Гогой обнимались в углу, рядом с ними смеялся Иванов и парень с другого курса, а за ними Самойлова и дальше шли незнакомцы. Хозяин копошился у плиты. Пахло жареным хлебом и вареным кофе. Длинный стол почти полностью заняли проснувшиеся гости.

Карина старалась идти тихо и смотреть только вниз, боясь напороться на чей-нибудь осуждающий взгляд, но никто и не глазел на нее. Обычно она чувствовала, когда Игнатьева тихо пыхтела ненавистью, или когда парни с омерзением фыркали в ее сторону, или когда девчонки шептались по углам. Тут все болтали группами и поедали тосты с различными сырами и мясными деликатесами, даже не видя, кто проходит мимо.

– Доброе утро, Кариш, – заметил ее первым Зайкин и протянул на блюде два свежеиспеченных тоста. – Начинку выбери сама, все на столе.

Девушка неловко приняла подачу, но садиться не стала, потому что ни к кому не могла примкнуть – все уже разбились на мини-компании. И с ним рядом было спокойнее.

– Кофе? – спросил хозяин, протягивая стеклянный чайник из-под капельной кофеварки, как в американских забегаловках.

– Спасибо, – она облизалась.

Зайкин шустро достал чистую кружку и плеснул туда коричневый напиток. Карина глотнула с удовольствием.

– Зай, я нашел идеальное место для твоего трофея, – влетел со смехом парень в костюме Пикачу. – В туалете над унитазом на первом этаже пустая полка есть, как будто специально для лего-хера.

Другие засмеялись. Зайкин задумался на секунду, а потом тоже хихикнул и пояснил:

– Там раньше ваза с цветочком стояла, которую на прошлой вечеринке разбили.

– Ну, теперь будет лего-хер. Его хер разобьешь, только рассыпется, всегда можно пересобрать. Идеальное решение!

– Точно, – согласился хозяин, перевернув следующий тост.

Люди подтягивались к завтраку, будто дым жареного их пробуждал и тянул инстинктивно на кухню. Все сразу кидались к Зайкину, хотели поделиться впечатлениями от вечеринки и рассказать очередную историю, которые приключались с каждым вторым. Пока они торчали в спальне, с остальными многое успело произойти. Кто-то влюбился, кто-то расстался, кто-то заключил пари, кто-то утопил телефон в унитазе. А Зайкин слушал все эти глупости, смеялся или сочувствовал, где надо.

Карина ощущала себя лишней тенью, немощной и беззвучной. Ей тоже хотелось с ним поговорить, чтобы он смотрел только на нее и рассказывал свои истории, но гости отнимали все его внимание.

– Зай, ты же… кхм-кхм, – пристроился к нему вплотную сбоку низкорослый парень с косичками на русой бороде и прошептал по-шпионски, – вроде спал с Вербицкой, не?

Внимание Карины непроизвольно обострилось. Все остальные не слышали ничего за общим гамом.

– Ну. И что?

– Блядь, да как?! – бородач выпучил глаза и повысил голос, но тут же снова вернулся к шепоту – Карине пришлось напрягаться, чтобы расслышать хотя бы суть. – Писец. У нее же раньше член был. Ты че не заметил?

– А ты как узнал? – Зайкин ничуть не удивился.

– Она меня заманила, блядь, в ловушку. Только утром призналась, что я у нее, оказывается, первый… после операции. Меня там же на эту тварь чуть не вырвало.

Он изобразил рвотный рефлекс и утер губы рукой. Зайкин сощурился. Правый уголок потягивался наверх, как нервный тик. Карина поняла, что ему не понравилось сказанное.

– Бля, я пойду пацанов предупрежу, чтобы больше никто не попался, как я. Писец, – мотал косичками парень. – Как ты ваще?..

– А Надя тебе разрешила об этом всем рассказывать?

– Да похуй мне! – возмущение прозвучало во весь голос – люди за столом притихли на секунду. – Она тоже не предупредила заранее! Психику мне сломала.

Зайкин махнул всем рукой.

– Не обращайте внимания, мужские секретики.

Компания послушалась и быстро вернулась к своим разговорам. Карина стояла, не двигаясь, как предмет мебели.

– И скольких ты уже предупредил?

– Тебя первого.

– Отлично, – Зайкин резко схватил его за шею и стиснул пальцы, дальше говорил очень тихо и напряженно бородачу в ухо, наклонившись.

Карина ничего не смогла расслышать, только шипящие звуки. Суть прояснилась по жестам и мимике лиц. Бородач корчился одновременно от боли и несогласия. Зайкин шевелил только губами, но смотрел грозно.

– Понял, – недовольно кивнул парень, почесывая косички на бороде. – Отпусти уже.

Широкие плечи одернули тонкую руку. Парень быстрыми шагами покинул кухню. Синие глаза посмотрели на девушку.

– Все слышала?

Она перенесла тяжесть на другую ногу.

– Не бойся, я давно знаю.

Зайкин подмигнул и улыбнулся. Карина ответила тем же, убедившись, что и ей за свой секрет переживать теперь не стоит.

– И много чужих тайн ты хранишь?

– Достаточно. Люди почему-то мне доверяют, – он пожал плечами. – Честно, я не все запоминаю. Мне по пьяни много чего разбалтывают, потом спустя неделю встречаемся, они подмигивают, а я не врубаюсь. Некоторые даже обижаются, что я их важный секрет не запомнил.

Девушка успела только усмехнуться. Из зала послышался крик. Она сразу узнала голос подруги и с тревогой выглянула в открытый проем.

– Отстань от меня, подлец! – Настена с растрепанными волосами оттолкнула Варданяна и понеслась к выходу мимо кухни. – Как я могла тебе поверить, тупица!

Тот со спущенными штанами в одних трусах и босиком споткнулся, пытаясь угнаться за ней.

– Настен, подожди. Выслушай хотя бы!

Подтянув штаны на ходу, парень пролетел следом. Несколько голов выглянули из кухни, наблюдая за ними. Карина с Зайкиным переглянулись. Последний поспешил в зал. Варданян остановился перед самой дверью, потому что Настена громко ей хлопнула перед его носом. Секунду он сокрушался неподвижно, а потом согнулся пополам, схватившись за голову, и зарычал.

– Пиздец нахуй блядь! – вырвалось с рыком.

Все встали в ступор. Карина впервые слышала, чтобы он так смачно матерился. Зайкин подошел к нему и обнял за плечи, тоже наклонившись.

– Зай, это конец, – провыл Варданян мучительно. – Я так налажал.

Хозяин увел друга в комнату на первом этаже за кухней. Никто ничего не понимал, но уже через минуту все продолжили завтракать и обсуждать вечеринку. Только Игнатьева с Гогой подошли к Карине.

– Они че, переспали? – с тревогой спросила девушка.

Карина пожала плечами, а сама ответила:

– Походу.

У нее это тоже в голове не укладывалось.

– Ну, Вард дает, – свистнул Гога.

– А вы с Зайкой? – Игнатьева пыталась поймать Каринин взгляд.

– Разумеется… нет, – не сразу ответила она, а про себя подумала: «Неужели про Гурьева не слышали?».

– Значит, не соврал, – Гога усмехнулся, посмотрев на свою девушку.

Минут через десять Зайкин вернулся на кухню. Варданяна с ним уже не было. Все трое вопросительно на него глядели. Остальные галдели за столом. Он заулыбался привычно по-дурацки и озвучил то, что все и так уже поняли.

– Вард лишил Настену девственности. И теперь не знает, что с этим делать. Я отправил его домой.

Карина глубоко вздохнула. «Блин, я же говорила» – досадовала в ней подруга. За Настену было обидно. Хотя сама она ее осуждала, ведь чего та ожидала, если прекрасно знала, что у Варданяна есть девушка. Глупо обижаться на человека, который от нее ничего не скрывал. Но Настена тоже верила в сказку, несбыточную, как и все другие. Это удручало.

– Может быть, ты ей попробуешь объяснить? – попросил Зайкин. – Его она вряд ли теперь послушает.

Карина замотала головой, обвиняя Варданяна в собственных страданиях. «Заслужил», – вынесла она вердикт. Ей просто не нравилось встревать в чужие отношения, даже друзей, даже если там все было непросто. Сами они, действительно, не могли разобраться. Но она все еще злилась на обоих, укоряла за легкомысленность. Или за умение дать волю чувствам, чего сама себе вчера позволить не смогла.

Все трое смотрели на нее с надеждой. Девушка вздохнула.

– Посмотрим.

Только Зайкин развернулся к плите, как зазвонил телефон.

– СемСемыч, да, к часу буду, как и обещал.

Имя показалось Карине знакомым, она его уже слышала или видела, но не помнила.

Завершив вызов, парень обратился ко всем, перекричав общий гул:

– Я возвращаюсь в город, могу подбросить одного.

Над столом вырос лес рук, но одна девушка в костюме Гаечки из «Чип и Дейла» крикнула первой:

– Меня!

Карина поджала губы, обидевшись на собственную нерасторопность.

– Отлично, через десять минут выезжаем.

Зайкин засуетился. Старался наготовить как можно больше тостов. И кофеварку еще раз загрузил кофе, чтобы гостям было что пить. Игнатьева с Гогой переглянулись и тоже решили собираться. Они ушли раньше, тепло попрощавшись со всеми. А Карина заказала такси. Телефон уведомлял о множестве пропущенных вызовов от сестры и от матери. Полина вчера звонила настойчиво, а сегодня уже не отвечала. Только после пятого звонка прислала короткое сообщение: «Я дома». Стало ясно, что вчера все пошло не по плану.

К тостам она так и не притронулась. Энергии кофе должно было хватить.

– Мария, спасибо, что пришли, – говорил Зайкин солидной женщине в деловом костюме, вошедшей в зал с первого этажа. – Позаботьтесь о гостях, пожалуйста.

Он оглядел толпу за столом. Мария кивнула.

– И еще, вчера на вечеринку проник гость из черного списка. Хотелось бы понять, как такое могло случиться. Она сообщила, что подкупила охранника.

Женщина тяжко вздохнула, будто эта проблема ее уже не в первый раз касалась.

– Поняла. Разберусь.

– Спасибо. В понедельник жду звонка.

– Принято.

Зайкин улыбнулся безэмоционально, сугубо из вежливости, и обернулся к гостям.

– Ребят, оставляю вас на Марию. Все вопросы к ней. А я поехал.

Те стали желать ему хорошего пути, благодарить за вечеринку, прощаться. Все наперебой. Карина вышла в зал. Гаечка тут же подхватила парня под локоть и тащила на выход, не давая до конца попрощаться.

Парень обернулся и замахал рукой.

– Пока, Кариш.

Она смотрела молча, боясь выдать собственную тоску. Зайкин, не задерживаясь, повернулся к спутнице с улыбкой:

– Можно, я буду называть тебя «Солнышко»?

Та кокетливо захихикала.

– Конечно, а почему так сразу?

– Потому что ты сильно бодрая для воскресного утра после вечеринки. Иии, – на секунду он замялся и схватился за подбородок, – я не помню твоего имени.

– Ах, вот оно что, – засмеялась девушка. – Катя меня зовут.

– «Солнышко» тебе идет больше.

Они скрылись за стеклянной дверью. Карина не стала провожать их взглядом, уткнулась в приложение такси. То обещало приехать через восемь минут.

Не желая оставаться одиночкой в веселой компании, она вышла во двор. Свежий полдень бросился через поры под кожу, приятно охлаждая и очищая. Разум прояснялся. То ли кофеин подействовал, то ли солнце. Девушка стала гулять по дорожке вокруг ухоженного газона, рассматривая садовые фигуры, мини-фонтаны и отцветшие кустарники. Прислушивалась к монотонным потокам воды. Успокаивалась. И не сразу разобрала в мелких всплесках слабые всхлипывания. Рядом кто-то плакал.

Она оглядела двор и быстро нашла единственное место, где можно было спрятаться, – маленькую беседку на отшибе с конусообразной крышей, как у башни. И окошки в ней были арочными с витражными вставками, а вход закрывался узорными воротами на чугунных петлях. Маленькая принцесса в душе Карины завидовала – ей в детстве тоже хотелось бы иметь такой мини-замок.

Девушка решительно пошла на плач и заглянула под арку. В тени на скамье, положив голову на колени, сидела Надя и рыдала в собственный шарф. На плечах дрожала кожаная куртка. Волосы облепили лицо и спину. Услышав шаги, она замерла, но не поднимала взгляд.

– Че разревелась? – грубо спросила Карина.

Ей не хотелось проявлять жалость, тем более к Вербицкой.

– Не твое дело.

Та утерлась шарфом и выпрямилась, отвернув лицо к стене, но Карина видела заплаканные глаза, красные от натирания щеки, поджатый подбородок.

– Из-за бородача этого с косичками?

– Ты знаешь? – большие мокрые глаза залились страхом. – Он что, всем уже рассказал?!

Она вскочила, но тут же рухнула обратно, сморщившись от боли. Карина оперлась плечом о косяк – загородила собой проход.

– Не бойся. Тебе повезло. Он первым подошел к Зайкину, тот заставил его замолчать. А я просто при этом присутствовала.

Надя выдохнула, зажмурившись, и снова всхлипнула. Широкая ладонь накрыла пол-лица. Пару минут никто ничего не говорил. Карина просто смотрела, как бывшая подруга плачет. Мерзкое злорадство оскверняло душу, но она не могла не смотреть, хотелось насладиться ее слезами. Она ведь из-за нее литры своих пролила. Даже, если это было несправедливо, маленькая часть сердца все равно торжествовала.

– Почему ты меня не сдала тогда? – спросила Надя, успокоившись.

– Не было смысла, – Карина пожала плечами. – С Луковским я все равно переспала. Трунов тебе уже поверил. Ничего бы не изменилось.

– Могла бы отомстить.

– Действительно, – усмехнулась она. – Дурочка.

– Все еще можешь, – выдавила Надя, будто сдавалась после пыток.

Карина посмотрела ей в лицо, которое та отворачивала. Волосы, как лианы, растеклись по щекам и лбу, прилипли к мокрой коже. Уголки глаз блестели остатками слез.

– Я по-другому отомстила. Переспала с Жераром. Он же тебе понравился, – последнее предложение Карина озвучила полувопросительным тоном.

Надя коротко посмеялась.

– Если так, то ты мне давно отомстила.

Карина прищурилась.

– С Зайкой.

Карие глаза раскрылись в недоумении. Брови сдвинулись. Сердце забилось быстрее.

– Он единственный, кто меня… не отверг, – пояснила Надя, опустив голову. – И не стал смеяться, хотя у меня тогда еще… член был.

Загадочная улыбка осветила ее лицо. Карина съежилась. Неприятно было это слышать, потому что неприятно было представлять Зайкина с кем-то в постели. Даже, если это происходило давно. Даже, если она уже об этом знала.

– Везет же таким пездам, как ты, – в тоне смешались ненависть, презрение и обида.

Надя потрясла головой и снова согнулась пополам.

– Ага. Он, видимо, спит со всеми, кроме меня, – вырвалось у Карины непроизвольно.

Она тут же зажала рот и уставилась в точку наверху, где сходилась крыша. Надя выдавила несколько злобных смешков, при этом смягчила тон.

– Для Зайки занятие любовью и занятие сексом – это разные занятия.

Сердце Карины встрепенулось. Вербицкая посмотрела на нее с тоской.

– Не спали мы. Не думай, – губы недовольно поджались, пальцы сжали шарф, грудь поднялась на вдохе. – Он просто… Играли мы, в общем, на такой же вечеринке, под утро, в стельку пьяные в карты на раздевание. Грудь у меня уже была, до пояса я разделась, а ниже…

Надя провела руками по корсету, который формировал талию. Взгляд метнулся под крышу. Карина опустила свой, смущенный.

– Все требовали. Я ведь проиграла. А Зайка… понял, что я в беде, поднял меня на плечо и унес в спальню. Сказал всем, что от моей сексуальности уже не может держать себя в штанах, – девушка хихикнула, как будто икнула, или, действительно, икнула, опьянение еще плавало в глазах. – Я ему все рассказала. Мы всю ночь проболтали. Наутро он всем сказал, что переспал со мной. С тех пор никто не сомневался.

Она опять ударилась лицом в шарф и зарыдала. Карина не умела утешать и не хотела. К ее удаче, прозвучал короткий сигнал – такси приехало.

– В общем, мы – квиты, – быстро сказала она и зашагала к калитке.

Пока ехала, решила набрать сестру, которая опять не ответила. Пришлось звонить матери. Та тоже долго не подходила, но успела поднять трубку и сразу накинулась.

– Где ты шлялась вчера? По мужикам прыгала? – сквозь тонкий женский голос процеживалась настоящая злоба. – И младшую за собой тащишь. На дно!

Девушка даже отвечать ничего не хотела. Просто дышала в трубку.

– Эта коза горная по твоим стопам скачет! – голос поднялся до визга. – А ты за ней даже не следила. Плевать тебе на сестру. Она всю неделю музыкалку прогуливала, между прочим… Ты хоть в курсе? Или ты поощряешь ее безалаберность? Под Рому тоже ты ее уложила? Презервативы накупила им. Благодетельница! Господи…

Мины в груди детонировали по очереди. Все внутри полыхало и путалось, но внешне она осталась холодной. Только щеки прохудились от натяжения, заострив скулы.

– Хорошо, что мы пришли. Минута в минуту успели! Еще бы немного… – дыхание матери задрожало.

Плач, показавшийся поначалу злодейским смехом, разнесся от уха по нервным окончаниям и тихо капал солеными слезами на старые раны.

– Отец, как чуял неладное, – продолжила она после минутного успокоения. – В кого же вы растете-то такие бестолковые? Ох, мало он вас порол, ох мало…

– И что… с Полиной? – с трудом, будто век не говорила, спросила Карина.

– Уму разуму ее научили, что! Дуется сидит. В комнате заперлась. Бесстыдница! Еще обижается.

Девушка завершила вызов не в силах больше сдерживать гнев. Благо, такси довезло ее до дома. Она громко хлопнула дверцей, напугав водителя, но даже не подумала об этом. Также грубо открыла железную дверь подъезда, потом долго не могла попасть ключом в замочную скважину. И только в квартире прорычала, как подстреленная пантера. Спиной протерла стену и рухнула на пол в бессилии. В коридоре еще валялись лепестки алых и белых роз, которые она вчера старательно раскидывала. Рука смяла невесомую кучку и выбросила в воздух. Они упали обратно почти на те же места.

Карина вспомнила, как отец лупил сестренку в первый раз за провинность, которую никто из них сейчас бы не вспомнил. Короткий кадр запечатлелся в ней, как татуировка на сердце. Маленькая, худенькая, заплаканная Полина стояла на четвереньках посреди комнаты с красными полосками от ремня на спине и ногах. Тонкие руки дрожали, едва удерживая хрупкое тельце. Зеленые глаза глядели на старшую сестру с недоумением, еще без злости, только со страхом и мольбой. Они просили ей помочь, избавить от боли и унижения. А Карина стояла с опущенными руками, даже не пытаясь их поднять, и смотрела молча и без слез. Только губы сжала до неровной полоски и слабые кулаки до побеления. Она ненавидела это чувство. Чувство немощности в разгар несправедливости. Каждый раз она вспоминала тот день, и чувствовала, как внутренний стержень сжимается, хрустит, разлетается вдребезги. Злость давно в ней копилась и достигла теперь вселенских масштабов. А чувство немощности все еще ее перекрывало.

В руке дрожал официальный документ с печатью и подписью – приказ об отчислении. Несколько слез смочили бумагу и размыли чернила. Карина вчитывалась в собственное имя, все еще надеясь на чудо, что ей позвонят из деканата, сообщат об ошибке, попросят вернуть документы, поэтому она сидела на скамейке в парке неподалеку от университета.

Солнечный июньский день слепил влажные глаза. Ясное небо призывало радоваться жизни, дышать полной грудью, наслаждаться летом и свободой. Чудесный день для апокалипсиса, думалось ей. Если армаггедон и должен случиться, то именно в такой безупречный день, чтобы было досадно до умопомрачения.

Домой идти было страшно. Она уже третий час сидела здесь, наблюдала за гуляющими прохожими и вынюхивающими себе подобных животными. Ветер давно высушил слезы на щеках, оставив тонкие дорожки соли, которая слегка щипала кожу, но в целом не доставляла дискомфорта.

Когда надоело сидеть просто так, она стала думать о том, как может сгладить собственную ошибку. Единственным решением было учиться платно. На это требовалось два миллиона. «Как быстро заработать?» – спросила она в интернете и мгновенно получила миллионы ссылок с ответами. Сбоку вылезла контекстная реклама, которая удачно угадала со слоганом: «Стань независимой – Работа вебмоделью». Карина без раздумий кликнула.

Домой она вернулась ближе к ночи, надеясь на усталость родителей. Ей казалось, что это уменьшит гнев отца. Он смотрел телевизор в комнате. Мать мыла посуду на кухне. Полина болтала по телефону с подружкой в ванной. Карина первую минуту стояла на коврике, не решаясь шагнуть дальше, будто там ждали зыбучие пески или раскаленные угли.

– Ты чего так поздно? – спросила мать с обеспокоенным видом, выйдя из кухни.

Она по лицу дочери все уже прочитала. Та прижала к груди документы.

– Что это?

Серо-зеленые глаза матери задрожали от предвкушения страшного.

– Меня отчислили, – безэмоционально ответила Карина, не опуская взгляда.

С признанием пришло облегчение, даже если за ним ждал конец света. Весь день она с этим мучилась, казалось, настрадалась на девять жизней вперед.

– Че, мать?! – вылетел уже разъяренный отец.

Красное лицо, покрытое многолетним неровным загаром, морщилось в злобе.

– Ах, ты поскуда бестолковая!

Он ловко стянул ремень с брюк, схватил дочь дряблой рукой за волосы и кинул на пол. Мать только прикрыла рот руками и отошла в сторону, чтобы не мешать. Девушка упала на четвереньки, не сопротивляясь. Хлесткая кожа прилетела в спину. Боль разошлась волнами по ребрам и позвоночнику. Затем по ногам и рукам. Отец хлестал с силой. Пелена бешенства затмевала ему обзор. Он бил, куда попадало. Один раз ремень хлестнул ее по лицу, оставив ожог на коже, как от крапивы, только в сто раз сильнее.

– Проебала свое будущее, шваль! Будешь знать, как гулять! Вот иди теперь в проститутки, раз больше ни на что не способна!

Почувствовав взгляд, Карина подняла голову и наткнулась на ревущую Полину. Та прижимала телефон к уху, а сама вся вжалась в дверь. Мокрые зеленые глаза глядели, не моргая. Девушка улыбнулась сестренке. Хотела показать, что это не ужасно, не больно и не унизительно, что она это вытерпит, переживет и забудет, что она сильнее, чем кажется. А девчонка замотала головой, зажмурилась и закрылась в ванной.

«Все зря. Ты потратилась на Луковского зря. Как же ты лоханулась, – досада причиняла гораздо большую боль, чем хлесткие удары ремня. – И осталась без Влада. Тебе ведь больше так не повезет. Ты так и останешься никем. Будешь прозябать, как они». Глаза с сожалением посмотрели на мать. Та молилась, зажмурившись.

Все тело сзади болело, поэтому Карина легла на живот. Полина отворачивалась, сдвинувшись плотно к стене, будто боялась смотреть на сестру. Или не желала. Это пугало.

– Поль? – спросила она осторожно.

Та поерзала, но не ответила.

– Поль, ты чего?

Несколько мучительных минут сестренка молчала. Карина не знала, что и думать, лежала в смятении, призывала взглядом Полину ответить. Та заговорила спустя долгую паузу.

– Не хочу жить в этом дерьме.

Старшая выдохнула.

– Мы не будем. Я что-нибудь придумаю.

Ссылка на сайт веб-студии лежала в закладках браузера. Она решила, что позвонит туда завтра.

Вспомнив о работе, Карина отправилась в ванную. Сегодня она могла провести стрим в спокойной обстановке. Рейтинг требовалось поднимать, хотя настроения не было совсем. Все летело в тартарары. Ненависть к себе разжигалась пожаром.

После душа она лежала в своем гнездышке, пусто пялясь в потолок. Собиралась с силами, чтобы начать трансляцию. Даже шоу Райны не помогало. Зато отвлек звонок.

– Кар, я такая дура, – рыдала Настена. – Зачем я ему отдалась? На что я надеялась?

Карина резко поднялась и села, подмяв ноги.

– Как все произошло?

Подруга всхлипнула несколько раз и начала рассказывать.

– Мы напились и танцевали. Потом… он просто взял и… поцеловал меня. Я не ожидала, но меня это так… затянуло. Нас обоих.

Дрожащий вздох вылетел из динамика. Карина тоже вздохнула.

– Он отнес меня в спальню… Как-то все само собой получилось… Я ни о чем тогда не думала. Я ведь давно ждала этого. Нам было классно… То есть мне так показалось. Он смотрел на меня так… В общем, мы заснули в обнимку. А утром…

Рыдания поглотили остальное. Девушка спокойно ждала, пока подруга проревется и сможет продолжить.

– Я проснулась раньше, любовалась им, как тупая дура! А он… увидел меня и вскочил в панике. Дебилом себя начал обзывать. Бормотать что-то про Сиран. Ну, в общем, мне все стало ясно, – она вздохнула уже спокойнее. – Он просто воспользовался моей влюбленностью на одну ночь. Ты была права, он козел.

– Вообще-то, я ошибалась, – через паузу ответила Карина, сжалившись над Варданяном.

В трубке затаилось внимание. Она улыбнулась.

– Ты ему нравишься. На самом деле. Это все видят.

– Ага, – запротестовала Настена. – Но встречается он с Сиран. Так и женится на ней! Может быть, я не одна ему нравлюсь. Может, ему сразу десять нравятся!

– Настен, ты же знаешь его. Артур точно не такой.

– В том-то и дело, что я уже не знаю! Он то такой, то не такой! – голос опять сорвался на рыдания.

Карина решила выпалить историю Варданяна целиком и полностью, не обращая внимания на возражения подруги, и пересказала все, что знала сама, пока та еще слушала. Настена притихла под конец и долго молчала.

– И… что мне тогда делать? – пропищала она.

Карина плюхнулась на кровать, не зная, что ответить. Она могла только посоветовать его забыть и двигаться дальше, что и делала всегда, но подруга никогда не принимала это и упорно влюблялась сильнее, хотя легко могла остановиться на первой стадии и забыть о нем через неделю. «Или не могла?» – вдруг дошло до нее.

– Почему он сразу об этом не сказал?

– А что-то бы изменилось?

Карина усмехнулась. Настена не ответила, вместо этого взвыла в трубку.

– Почему в жизни всегда все так тупо?

– Тоже хотелось бы знать.

Она оглядела комнату. В квартире стояла тоскливая тишина. За окном хандрило небо. Солнце пряталось за кучными тучами. Серый день вливался через окно. Уныние заполняло воздух.

– А ты зачем с Гурой переспала?

– Я с ним не спала, – устало выдохнула Карина.

– А выглядело именно так, – сомневалась подруга.

– Знаю. Честно… я просто хотела его проучить.

Пришлось опять рассказывать неприглядную историю. Молчание подсказывало – ответ был принят.

– Трунов твой тот еще придурок, конечно, – прогнусавила Настена, будто обиделась. – Как ты вообще могла на него запасть?

Карина рассмеялась, потому что сама теперь задавалась тем же вопросом. Еще больше ее пугало то, что она до недавнего времени сомневалась и что-то испытывала, жалкие остатки, которые все равно терзали. Но сейчас как рукой сняло. Осталось только отвращение, даже обида прошла.

– Молодая была и глупая, – ответила она фразой Натальи из веб-студии.

Настена хихикнула и подытожила:

– Страсти-мордасти. Ладно, я пойду доделывать фенечку для бабушки, а то у нее скоро день рождения.

– Давай, до завтра.

После разговора с подругой чуть-чуть полегчало, хотя ситуация с Полиной никак не решалась. Карина надумала заглянуть к ней завтра в музыкальную школу после учебы, чтобы поговорить лицом к лицу, а то девчонка так и не отвечала ни на звонки, ни на сообщения.

Стрим она вела до двух ночи, потому что в этот вечер выдалось много групповых чатов. В каждом полуторном мемберы желали довести ее до сквирта, но получилось только у пятой компании. Предыдущим она просто озвучивала неимоверный экстаз и билась в судорогах, будто ее мучают бесы похоти.

Перед сном, лежа в постели, Карина пыталась представить, как Зайкин возится с собственным членом в ванной. Почему-то ей казалось, что он делает это посередине комнаты, стоя в полной тишине. Абсолютно голый. Жилки и бицепс на правой руке в фантазии подергивались в такт быстрым движениям. Пресс напрягался. Спина изгибалась, выпячивая рельеф твердых мышц. Свободная рука трепала волосы. Синие глаза впивались в самую душу и пробирали до мурашек. Этот взгляд застрял в памяти и теперь висел фоном в голове. Вчерашний взгляд. Между ее ног. Ласковый, пристальный, возбужденный. Или… возбуждающий.

Карине нравилось просто представлять его глаза и виртуально в них вглядываться, сколько душе будет угодно. В жизни она не могла себе такого позволить. Внутри резко стало чего-то не хватать. Все одновременно набухало и пустело. Девушка схватила розовый вибратор с хвостиком, сунула в себя и включила в режим работы под музыку. Из динамика телефона заиграла тягучая мелодия «I wanna be yours». Вибрация нарастала. Дыхание становилось громче. Пульс ритмичнее. Синий глубже.

В понедельник Карина специально пораньше вышла из дома, пожертвовав завтраком, чтобы успеть купить кофе до Зайкина. Хотела извиниться за пятничный выпад. Яичница осталась наполовину недоеденной, а чай нетронутым вовсе. Мозг предвкушал горьковатую крепость кофеина. Чувство ненасыщенности настигло ее лишь после метро. Пришлось остановиться у ларька и купить шоколадку. Девушка выбрала «Баунти», ведь производитель обещал райское наслаждение.

Прибежала она минут на десять раньше обычного и осторожно всмотрелась в очередь у кофебудки. Парня среди двух сонных студентов не обнаружила и смело встала с краю. Пока ждала, озиралась, но за ней никто не пристраивался.

– Американо и латте с кленовым сиропом, пожалуйста, – озвучила она заказ уверенно, потому что Зайкин всегда пил одно и то же.

– Оу, я то же самое хотел заказать, – послышался сзади веселый голос.

По Карине пробежал ток. Стало страшно и стыдно.

– Ну, так заказывай, – пробурчала она, не оборачиваясь.

– А я уже обрадовался, что ты мне этот латте берешь. Я ведь как раз люблю с кленовым сиропом.

Зайкин встал рядом и посмотрел сверху улыбчивыми синими глазами, хотя изображал разочарование. Девушка отступила на шаг, не поднимая лица. Щеки краснели.

– Разумеется, нет. Это Настене.

– Хм. Раньше она кофе не пила.

Карина зажмурилась и вздохнула. «Идиотка! Зачем ты вообще это ляпнула?! Просто извинись», – корила она трусиху внутри себя.

– Я так понимаю, второй американо тебе будет лишним?

Он выщупывал ее взгляд. Девушка отворачивалась, как могла, но синий магнетизировал. Неловко кивнув, она быстро увела глаза в сторону, на бариста, который добавлял сироп в стаканчик с латте. Вскоре оба напитка вылезли из крохотного оконца на вытянутых руках. Карина переняла подачу. Зайкин нагнулся, чтобы посмотреть на бариста.

– Мне тоже латте, пожалуйста, с кленовым сиропом.

– Стой! – воскликнула она нервно, будто боялась взрыва, и перекрыла ему обзор стаканом. – Держи. Это тебе.

Голос ее смягчился и снова стал низким. Бариста переводил недовольный взгляд с одного на другого.

– Прошу прощения, заказ отменяется, – улыбнулся ему Зайкин и принял напиток. – Спасибо.

Они пересеклись пальцами. Ледяной холод его мягких кончиков превратился в мурашки и ускакал по нервам во все части тела, а затем собрался внизу живота, словно нашел пристанище.

– Это за пятницу, – с неохотой проговорила Карина, глядя под ноги. – Извини, погорячилась.

Парень поправил розовую шапочку, чуть выпустив кудри на лоб и виски, и задрал подбородок, делая глоток. Длинная шея раскрыла выпирающий кадык. Она невольно взглянула туда, но быстро отвела глаза, чтобы не пялиться, и зашагала к университету. Холод от прикосновения все еще плавал по животу вязким волнением.

– Извинения употреблены, – оскалился Зайкин в привычной манере и тут же бросил голодный взгляд на «Баунти» между ее пальцами. – Хотя… слушай, я тут подумал, я все-таки не до конца тебя простил.

Он посматривал то на нее, то на шоколадку, стянув губы в правый уголок.

– Там ведь еще булка была. Вот за «Баунти» дам полную индульгенцию.

Карина остановилась перед крыльцом с приподнятой бровью, явно намекающей на наглость собеседника. Зайкин рефлекторно застыл и посмотрел в ответ с ангельским выражением лица.

– Хотя бы половинку? – торговался парень.

– Это мой завтрак, между прочим, – возмутилась она и демонстративно вскрыла упаковку, чтобы сделать надкус.

Фыркнув, девушка поднялась по скользким ступеням, горделиво виляя подтянутой попой. Кожаные скинни хорошо подчеркивали упругость ягодиц. Она их долго сегодня выбирала. Зайкин поплелся следом, гремя ботинками.

У самого входа, в который влетали растрепанные студенты, парень развернул ее за плечо к себе, выхватил шоколадку и сразу сунул в рот. Щеки надулись. Глаза прищурились от смеха. Карина выкатила свои из орбит в неистовом негодовании, потеряв дар речи от такой наглости.

– Спасибо, – прошепелявил Зайкин, едва шевеля челюстями.

– Это была моя шоколадка! – завопила девушка.

– Ну, теперь единственное, что тебе остается, – поцеловать меня, – он чуть не захлебнулся чувством собственного торжества.

Она напрягла шею на вдохе и прошлась взглядом по персиковым губам, испачканным кокосовой начинкой, словно в глаза ей встроили лазерное оружие. К ее большому сожалению, губы остались целы, только сжатая усмешка покривилась.

– Зайкин, отчайся уже! Даже «Баунти» тебе не поможет.

Парень сник, жуя ее завтрак.

– Приятно грабить бедных? – процедила Карина, заходя в здание.

– Ты не бедная, я знаю, сколько ты зарабатываешь, – хмыкнул он и снова зашуршал ботинками за ее спиной.

Она закатила глаза. И было в этом жесте столько привычного, что стало приятно на душе. Все вернулось на круги своя.

Только перед аудиторией стало немного не по себе. Она боялась осуждения однокурсников за историю с Гурьевым, но всем, как и вчера за завтраком, было плевать на нее. Большинство обсуждало субботу, но для них как будто и не было того случая в туалете. Все расхваливали торт, а Зайкин сокрушался, что так его и не попробовал. Только Гурьев сидел на отшибе и копался в телефоне, мрачный и нервный. На него тоже никто не обращал внимания. Варданян стоял в компании, но мысленно находился в другом месте. Его выдавал опустошенный взгляд. Зайкин пытался растормошить друга. Тот не реагировал.

Настена опять прибежала под самое начало пары. От предыдущего стиля не осталось и следа. Снова фигура терялась в складках бесформенного платья. Неряшливая коса трепыхалась сзади. Из косметики только тушь подчеркивала ресницы. Запыхавшаяся и красная, она бежала сломя голову к своему месту. Варданян провожал ее боязливым взглядом.

– Не отходи от меня, пожалуйста, – взмолила Настена за секунду до того, как лекция закончилась. – Я пока не готова разговаривать с Артуром.

Тот смотрел на нее пристально, выжидая, как охотник.

– В столовую? – спросила Карина.

Подруга кивнула. Они поднялись вслед за Губкиным, чтобы поскорее покинуть опасную зону, где кружил отчаянный Варданян.

Без завтрака желудок напоминал о себе диким урчанием. Карина проглотила бы целого поросенка, если бы такое здесь подавали, но пришлось обойтись размазанным по тарелке пюре и тефтелькой сомнительного содержания. Зато соуса повар не пожалел и обильно залил им все блюдо. Подруга выбрала овощной масляный салат.

Они нашли столик в углу зала.

– Блин, так неловко! Ненавижу это ощущение, – пожаловалась Настена, швырнув вилку обратно в салатник. – Может быть, я не должна, но я все равно на него злюсь.

Она резко подняла лицо к небу и в бессилии опустила. Подбородок уткнулся в грудь. Щеки раздулись от выдуваемого воздуха.

– Он ведь мог… не соблазнять меня.

– Любовь зла, – объяснила Карина.

Настена посмотрела на нее во все глаза. В них промелькнула жалость. Плечи опустились.

– Знаю, ему, наверняка, еще хуже, чем мне, но… Блин, это так бесит!

Карина могла только сочувствующе поджать губы.

– Мне на самом деле так понравилось заниматься с ним сексом, – девушка перешла на шепот, стыдливый и опечаленный. – Я и не думала, что это настолько круто. Не знаю, конечно, всегда ли так. И со всеми ли.

Серые глаза убежали в угол.

– С разными по-разному, – поделилась опытом Карина. – Не бойся, это твой не последний классный секс. Даже если не с ним, он все равно будет.

Подруга заела горечь овощами. Специально набрала в рот побольше, чтобы подольше жевать. В этот момент в столовую влетела небольшая толпа. Иванов хвастался на весь коридор:

– Я в «Танчики» зато всех уложил.

– Тоже мне достижение, – опроверг Гога. – Вы вдвоем и играли. А в «Мортал комбат» человек десять точно.

Иванов первым подошел к подносам. Гога сразу за ним. Игнатьева шла рядом, печатая в телефоне. Парень все делал за двоих. Шаткая фигура Зайкина появилась следом и плюхнула один поднос на металлический ободок из труб вокруг витрины столовой. Варданян выбирал приборы из железных стаканчиков.

– Зай, у тебя кто любимый персонаж в «Мортал комбате»? – спросил Гога, расплачиваясь на кассе.

– Ты же знаешь, я не люблю драки, – ответил тот, нагибаясь над выпечкой. – Мне в жизни фаталити хватает.

Компания засмеялась, только Игнатьева недовольно поджала губы, оторвавшись от смартфона. Они сели через один стол от Карины и Настены, но говорили громко, не стесняясь, что слышали все, несмотря на общий гул голосов.

– А че с Гурой? Так и не это? – Иванов потер указательные пальцы друг о друга, поглядывая в сторону одиноко сидящего за столом в углу однокурсника.

Зайкин посмотрел туда, разламывая круассан на две части, и ответил на выдохе.

– Ну, пусть девушек уважать научится сначала.

– Было бы кого уважать, – вступилась Игнатьева, подперев голову рукой.

– Ооо, – протянул в шутку осуждающим тоном Зайкин, – Рит, ты ступаешь на опасную почву. Щас феминистки вокруг нас возмутятся.

Рита цокнула и отвернулась, а парень продолжал, посмеиваясь.

– Сочтут тебя предательницей собственного рода, и останешься ты для них неприкаянным бесполым существом.

– Ой, Зай, все, – она толкнула его в плечо и запила неловкость красным морсом.

Гога хохотнул.

Карина удивлялась, как Зайкину так легко удавалось уходить от конфликта, переводя все в шутку. У него всегда была эта суперспособность. Он весь год умудрялся лавировать между ней и Игнатьевой, стараясь не обижать обеих.

Вдруг парень почувствовал ее пристальный взгляд и обернулся.

– О, Кариш, лови.

На стол прилетел батончик «Баунти» в большой упаковке из трех шоколадок вместо двух. Все в компании вынужденно посмотрели на девушку. Варданян глазел на Настену. Та намеренно глядела в окно.

– Отдаю с процентами, – идиотская улыбка снова исказила ровное лицо Зайкина.

Карина брезгливо глянула на вытянутую упаковку и, сохраняя высокомерие, перевела взгляд на парня.

– Я уже списала ту на благотворительность. Тебе нужнее.

Пюре с тефтелей она еще не успела доесть, но и не хотелось. Отвратительный на вкус соус портил даже зверский аппетит. Девушка, увидев, что и Настена забросила салат, поднялась с подносом и подошла к столу компании.

– Тебе ведь райское наслаждение иначе не испытать, – она коварно ухмыльнулась и всучила ему шоколадку в подставленную раскрытую ладонь, а сама вспоминала субботнюю ночь, когда сгорала изнутри от возбуждения.

– Ну, это только от тебя зависит, – не отпуская ее глаз, ответил Зайкин.

– Довольствуйся этим.

Карина развернулась гордо, пряча ухмылку, и пошла прочь.

– Обожаю ее, – воскликнул он вслед и захихикал.

Парни за столом замотали головами, выдавливая смешки. Игнатьева закатила глаза. Настена улыбалась без радости.

После учебы Карина спешила в музыкальную школу к сестренке, боялась не успеть и упустить ее на входе. Она пришла за пятнадцать минут до начала занятий и простояла полчаса, но Полина так и не появилась. Тогда девушка решила ее набрать. Та ответила только после двух пропущенных и одного сообщения. Написала: «Я в интернет-кафе на углу». Карина не удивилась, потому что сестренке частенько приходилось прибегать к выходу в интернет вне дома, ведь родители контролировали все ее посещения и всячески ограничивали доступный контент и сайты.

– Опять музыкалку прогуливаешь? – строго спросила старшая сестра, найдя девчонку за столиком в углу квадратного зала.

Она быстро огляделась кругом – много мест пустовало. Пара посетителей просто пили кофе. Кто-то распечатывал документы на барной стойке. Полина не оборачивалась на нее, быстро стуча по выпуклым клавишам.

– Да срать я хотела на музыкалку! – отозвалась она. – Не нужна она мне! Я не собираюсь впахивать всю жизнь! У меня есть другие… преимущества.

Карина покосилась на нее с возмущенным недоумением, а затем пригляделась к экрану. Первым в глаза бросилось название сайта «Невинности.Нет», красное на белом. После взгляд побежал по фотографиям юных красавиц, предлагающих на продажу свою девственность. Страница обновилась, и в первом ряду появилось улыбчивое лицо Полины с заманчивыми зелеными глазами.

– Дура! – рявкнула Карина, едва удерживая порыв влепить ей пощечину или что-нибудь потяжелее. – Ты что наделала?!

– Сама ты дура! Ты Трунову изначально вообще за просто так отдалась, – заносчиво ответила сестренка, поднимаясь.

Гордой походкой она направилась к барной стойке, по пути доставая кошелек.

– Что случилось вчера? – уже спокойнее спросила старшая, смущенно косясь на администратора за кассой.

– Ничего не случилось! – вскрикнула девчонка и тише добавила. – Именно, что ничего…

– Блин, Поль, жизнь же на этом не заканчивается! – Карина взмахнула руками. – В другой раз попробуете.

– Не попробуем! Он на меня теперь даже смотреть боится! Или не хочет…

Младшая склонила голову, закрыв глаза. Администратор переводил нетерпеливый взгляд с одной на другую в ожидании оплаты. Старшая расплатилась картой и вывела сестру на улицу. Та с неохотой подалась.

– Раз мне не дают по любви, я хотя бы выгоду из этого извлеку! – воскликнула Полина, скрестив руки.

Они вошли под арку, ведущую в старый двор-колодец, где стоял гнилостный запах и тишина. Люди по тротуару сновали мимо. Можно было поговорить, никому не мешая.

– Вас застукали? – на выдохе спросила Карина, хотя из вчерашнего разговора с матерью уже знала ответ.

Сестренка нервно отвернулась и втянула голову в плечи, прикусив губами шелковый платок. Минуту пришлось ждать, пока она соберется с чувствами, мыслями и словами.

– Все так хорошо начиналось. Он был так удивлен, говорил, какая я классная, – пробурчала девчонка. – Мы танцевали… Потом поцеловались и уже… начали раздеваться, как в дверь позвонили.

Взволнованный зеленый взгляд метнулся к карим глазам старшей сестры.

– Я не хотела открывать, но отец стал биться, кричать, что слышит музыку, что вынесет дверь. В общем, пришлось…

Она всхлипнула и закрыла лицо руками. Карина прижала ее к себе, крепко обхватив за плечи. Еще минута ушла на то, чтобы девчонка смогла проплакать волну боли и продолжить.

– Роме подзатыльников надавал с ходу. А меня… поставил на четвереньки… у него на глазах!.. И давай шлепать ремнем, как нашкодившую собачонку… И приговаривал: «Смотри, что ты с ней сделал, ублюдок!». Это было так… так…

Полина снова зарыдала и сама уткнулась в плечо сестры.

– Блядь! – только и могла выдавить та и крепче сжала ее в объятиях, а внутри все расщеплялось на атомы.

Они долго обнимались, пока Полина полностью не проплакалась. В темноте небольшого туннеля молчать было уютно, несмотря на близкий шум улицы. Из двора несло сыростью и опустошением. Под аркой как будто замирало время. Карина вглядывалась в темноту стены напротив, изучая обшарпанные неровности и трещины. В них забивалась грязь и гниль, годами никем не замечаемая. Ей вдруг стало досадно, отчего всегда проявляется только плохое, вредное, больное. В ранах никогда не цвели ароматные розы, только плесень. Ведь красота и чистота требовали постоянного ухода и любви, а боль и обиду не приходилось возделывать. Они, как сорняки, если на них не обращать внимания, постепенно заполоняли собой все пространство.

– Поль, я тебя, как никто понимаю, – прошептала Карина, не разжимая объятий. – Но это не повод губить себя. Ты не им навредишь, а себе.

– Я этого хочу, а они нет. Пусть подавятся.

Сестренка оттолкнула ее и отошла на полшага, решительно глядя в глаза. Старшая устало вздохнула.

– Ты же понимаешь, что на этих сайтах не молодые принцы сидят, а испробовавшие все гадости мира пожилые извращенцы, у которых теперь новое развлечение – портить невинных девочек.

Сразу вспомнились мемберы, постоянные и разовые. Неизвестно, что бы себе позволил какой-нибуль Вацлав, будь Карина в его власти, не виртуальной, а реальной. Или Джо, который лупил своих партнерш без разбора. Мог попасться и ЭрПи, безобидный и неопытный малый, но такой вряд ли бы покупал девственницу. Тому, наоборот, не хватало опыта. И все они казались относительно неопасными. Ведь была еще целая орда скрытых извращенцев, которые в интернете свои фантазии светить боялись, а в кулуарах могли творить страшное. Душу омрачили ужас и отвращение.

– Любишь ты сгущать краски, – усмехнулась Полина и отвела взгляд в лужицу, отражающую неровные мазки обшарпанной штукатурки на кирпичной кладке. – Сама говорила, что дураков, готовых платить за удовольствие, много. Таких, как твой Зайкин. Вот и посмотрим, какой на меня спрос.

– Поль, да там любой может тебя купить! И сделать с тобой, что угодно! – громко воскликнула Карина и словила испуганный взгляд женщины, проходившей мимо арки.

Сестренка подумала несколько секунд, жуя губы, а потом посмотрела хмуро.

– Да что он сможет сделать-то? Сексом я и сама хочу заняться. Вряд ли какой-нибудь маньяк будет платить пятьдесят процентов предоплаты, чтобы меня там расчленить. В парке и за бесплатно такого добра навалом.

Карина едва сдержала негодующий рык, сжав кулаки.

– Знаешь, секс бывает разным. Он же, как хочет, может над тобой… измываться!

– Ну, и хорошо! – девчонка вздернула носиком. – Я хочу быть сексуально раскрепощенной, а не как мать… которая любит только бога!

– Полина! – взвыла сестра, почувствовав одновременно стыд и страх.

Та опустила покрасневшее лицо, а потом вскинула руки.

– Да ты посмотри на нее! Сиськи обвисли, жопа всмятку, голова седая. А раньше она какая была… – Полина отвернулась в сторону плесневелой стены. – Любого олигарха бы захомутала. Мы бы сейчас совсем другой жизнью жили, если бы она выбрала… не папу.

– Поль… – хотела осадить ее Карина, но сестренка перебила.

– Тебе бы не приходилось терпеть своего Трунова! А мне продавать девственность! Ну, согласись?

Зеленые глаза пылали то ли осознанием упущенного, то ли жаждой быть оправданной, то ли сожалением вперемешку со злостью. Наступила пауза. Даже в темноте небольшого тоннеля было, что рассматривать. Карина оглядывала потолок и стены. Сестренка смотрела вниз.

– Сайт гарантирует безопасность, – начала вдруг оправдываться младшая. – Все клиенты проходят верификацию. Контакты только после предоплаты через сайт. Юридически тоже все чисто. Законодательством такая сделка прямо не предусмотрена, но и не запрещена, а по общему принципу граждане вправе заключать любые сделки, не противоречащие закону. Под проституцию эта разовая услуга не подпадает. В общем, все будет тип-топ.

Девушка истерично хохотнула и закивала смиренно.

– Умничка, начиталась.

– Ну, а что? Они уже десять лет так работают. Никаких скандалов еще не было.

Полина насупилась и стянула плечи, будто панцирь нацепила. Еще минуту помолчали. Карина не знала, какие слова подобрать, чтобы наверняка отговорить, и примеры в голову никакие не лезли. Но вся душа дребезжала, бунтуя против такого поступка. Надо было как-то глупую девчонку остановить, переубедить и утешить, наконец. Голова не соображала. Только нервы накалялись.

– Кар, ты меня не отговоришь! – заявила сестренка, будто прочитала ее мысли. – Я уже отправила заявку. Поздно что-то менять.

– Так отзови ее!

– Так я не хочу!

– Огкх! Дура же ты!

Карина опустила голову качком и приложилась ладонью ко лбу. Сердце разбухало от досады и заставляло боль распыляться по всему телу. Полина смотрела крупными глазами настороженно и при этом решительно.

– Сама ты дура! – обиделась сестренка. – Разве ты не такая? Ты вообще на постоянной основе это делаешь. И из несчастного Трунова нитки вьешь. Это вообще какое-то извращение. Он тебя любит, а ты с него плату берешь. А остальным даешь без разбора за просто так.

Она хохотнула со злорадством и презрением. Карине стало не по себе.

– Я – взрослая и свободная девушка, сплю, с кем хочу.

– Так вот. Я тоже достигла возраста согласия и могу теперь спать, с кем хочу. А я хочу с тем, кто мне за это заплатит.

Полина расправила плечи и направилась в сторону улицы, бросив напоследок:

– Я, в отличие от тебя, себе цену знаю.

Только глубокий вздох помог Карине удержать гнев внутри. Сестра быстро скрылась за стеной. В тоннеле стало совсем пусто и тихо. Гниль с потолка арки полезла в душу и расцвела там пышным цветом, сдобренная забродившими обидами.

Совесть разлагалась внутри: «Это ты во всем виновата. Она ведь на тебя смотрит. За тобой повторяет. Думает, что это легко и просто. Какая же ты, дура! Исправляй теперь. Спасай ее».

Карина всю дорогу судорожно соображала, что делать, пыталась найти выход, придумывала, как отговорить Полину, хоть и знала, что любые попытки переубедить сделают только хуже. В голову лезли жуткие картинки. Она успела представить все кошмарные исходы события, пока не остановила сознание резкой мыслью: «Купи сама ее девственность».

Для начала следовало прицениться. Придя домой, девушка первым делом зашла на сайт, где Полина выставила девственность на продажу. Название она запомнила хорошо – красная на белом надпись, как скриншот, застыла фоном в памяти. В ее профиле было всего три фотографии: в полный рост, сзади и лицо крупным планом – обязательный минимум. Полина позировала, как профессиональная модель. Карина удивилась. Вид сзади пленил даже ее насмотренный взгляд.

Она прогулялась по другим анкетам, где были видны данные о продаже. Некоторые сами устанавливали сумму, за других торговались покупатели, как на аукционе, третьи просто писали: «по договоренности». Девушка удивилась, как дешево стоило право первой ночи в большинстве своем. Суммы не доходили даже до ста тысяч. Хотя некоторые, выглядевшие естественно юными, как Полина, явно пользовались спросом. Ставки у них исчислялись несколькими сотнями тысяч.

Сестренка не установила цену, выбрала «по договоренности», но в объявлении написала, что принимает ставки. «Видимо, все-таки хочет выбрать понравившегося, а не просто самого богатого», – усмехнулась девушка.

В комментариях к объявлению уже появились желающие. Первый сразу предложил сто тысяч. Следующий увеличил шаг на десять. Третий предлагал уже сто пятьдесят. Полина установила срок приема заявок до среды включительно. Времени оставалось еще много, а цена быстро росла. Карина проверила счет, где хранила деньги на учебу. Пока хватало, но следовало подстраховаться. К окончанию торгов сумма могла вырасти вдвое, а то и втрое. Таких денег у нее уже не было.

Модель решила сегодня тоже устроить шоу, а еще распродать фотографии ню. После ванной перед стримом сфотографировала себя с разных ракурсов. Изображения делились на три вида: в белье, но с игрушками, в трусах и откровенных позах и полностью голая со всех сторон. На сайт выкладывала сильно заблюренные экземпляры, оригиналы высылала через приложение. Специальный бот все делал автоматически. С фотографиями девушка всегда старалась быть осторожной. Мемберы ведь могли затем их постить, где угодно, потому лицо старалась не показывать. Но некоторые фанаты просили с лицом, им хотелось знать, что это именно ее тело. Для них девушка фотографировала себя в отвернутый профиль, чтобы не так бросалось в глаза, или захватывала только часть лица, но так, чтобы самые придирчивые могли убедиться в правдивости.

Времени прорабатывать и готовиться к шоу у нее не оставалось. Пришлось соображать по-быстрому и использовать подручные материалы. В меню модель внесла новый пункт: если наберется в общем чате пятнадцать тысяч токенов, она пойдет с вибропулей в себе по барам, а мемберы чаевыми смогут заставлять устройство вибрировать в любой момент.

Сначала она просто набирала зрителей обычным методом, пританцовывала, мяла грудь в бюстгальтере, лизала мороженое, отвечала на вопросы. Провела пару недолгих групповых чатов, где развлекала мемберов оралом и аналом одновременно.

Зрители накапливались. Многие сразу скидывались на прогулку с вибратором. Уже через пару часов нужная сумма набралась.

– Ну, что, мальчики, прогуляемся? – модель продемонстрировала розовый вибратор и сунула его в вагину прямо на камеру.

Весь процесс одевания и подготовки к прогулке она тоже снимала, нося с собой телефон. Оказалось, мемберам нравилось наблюдать не только за раздеванием. Вибратор она настроила заранее, чтобы поклонники не замучили ее максимальным режимом. За десять токенов устройство издавало короткий сигнал, длящийся миг, за двадцать пять токенов вибрация длилась уже несколько секунд, за пятьдесят можно было поиграться на десять. Самый последний режим за двести токенов работал полминуты, но мощность она сильно сбавила. Все-таки биться в судорогах в общественном месте показалось ей опасным. Зато сделала приманку для мемберов – за сто токенов один короткий, но мощный рывок.

Карина вызвала такси, и как только села в салон, посыпались токены. Поначалу короткие вибросигналы, от которых она только покусывала губы, а потом несколько мемберов подряд заказали по тридцать секунд. Пришлось терпеть целых три минуты, пока внутри перестанет жужжать. Девушка медленно извивалась на заднем сиденье и томно вздыхала, стараясь не привлекать внимание. Но водитель, конечно, заметил странности и постоянно косился на нее. Она старалась не встречаться с ним взглядами, а глядела в телефон, отсылала воздушные поцелуйчики и отвечала на вопросы.

Бар в понедельник пустовал. Только несколько небольших компаний, да несколько одиночек занимало места в разных концах зала. Модель прошла за круглый столик на двоих в углу за перегородкой, защищающей ее от внимания барменов и официантов. Телефон уперла в подставку с приправами и села, положа руки на стол. Она специально надела розовое мини в клеточку с открытыми плечами, чтобы декольте выигрышно выпирало в камеру.

Поначалу было спокойно. Карина просто улыбалась в телефон, отвечала на некоторые вопросы, покачивала плечами в такт фольклорной ирландской музыке. Вибратор молчал. Все ждали подходящего момента, точнее не подходящего для нее, чтобы поставить в неловкую ситуацию. Наконец, подошел официант с меню и уже смотрел с любопытством, поглядывая то на нее, то на телефон.

– Пино Ко… – начала она, но резко почувствовала сильный толчок внутри и ахнула, раскрыв рот и прикрыв глаза, только после пяти секунд смогла продолжить. – Коладу… ах… пожалуйста…

Модель делала это специально на камеру. На самом деле, толчки не были настолько неожиданными и сильными, чтобы перекрывать остальные функции. Мозг все прекрасно контролировал и мог вообще не реагировать на короткие вибрации, но публика требовала шоу, а она нуждалась в токенах. Поэтому девушка чуть приспустила платье, чтобы из-под него торчало черное кружево бюстгальтера, и откинула волосы назад. Вибропуля дрожала внутри, заставляя все внизу набухать. Возбуждение нарастало.

Когда официант принес холодный коктейль, в чат посыпались сотни токенов. Карина не смогла усидеть ровно, чуть дернулась, простонав, прижала зубами нижнюю губу и откинулась на спинку кресла, чтобы отдышаться. Официант, пузатый и бородатый мужик с рыжими волосами, с возбужденной улыбкой посмотрел на нее, но сказал только:

– Наслаждайтесь.

– Спасибо, – с придыханием ответила девушка и улыбнулась во всю ширь рта.

Улыбалась она тоже не для официанта, а для публики. Те хотели флирта. Когда действие вибратора закончилось, она выпрямилась и вставила трубочку в губы, потом длинным языком облизывала сливки с нее и с жадностью втягивала сам напиток внутрь. Кокосовая сладость заглушала терпкость рома. Мозг обманывался и охотно потреблял спирт.

Карина осматривала зал в поисках жертвы, но в бар никто не заходил после нее. Компании из немолодых людей ни на кого не обращали внимания. Из одиночек две были женщины, а третий уткнулся в телефон и пил кофе. Явно не пришел сюда знакомиться. Зато рыжий за барной стойкой на нее поглядывал украдкой и, кажется, делился с коллегой своими наблюдениями. Они негромко обсуждали что-то как будто бы нейтральное, но хитрые взгляды то и дело попадали в девушку. Она каждый раз улыбалась.

– Что мне выпить дальше? – спросила она у зрителей и предложила на выбор: коктейль с ромом, шот с чистым алкоголем или набор из трех коктейльных шотов.

Цена повышала градус алкоголя. Мемберы быстро скинулись на набор из трех шотов с белым ромом.

Карина подозвала официанта. Вибропуля мгновенно заработала. Девушка в голос воскликнула «Ау» и сжала бедра. Рыжий ухмылялся. Открыв глаза, она посмотрела ему в лицо с коварным прищуром, облизала кончиком языка напомаженные губы и пальцем тыкнула в меню на сет, который оплатили мемберы. Тот кивнул и уже через пару минут вернулся с тремя прозрачными стопками, в которых плавал голубой бесформенный ликер, отдаленно напоминающий медузу. Карина продемонстрировала коктейли на камеру и, выдохнув, как мужик перед водкой, залпом выпила все три по очереди.

После трех шотов с ромом платье она приспустила еще ниже, оставив его почти на середине груди. Рыжий официант без стеснения уставился на бюст. Модель смотрела в телефон, поглаживая ключицу средним пальцем, но иногда вонзала оба глаза в растерянное бородатое лицо, отчего то рыжело почти до цвета волос.

– Думаете, следует соблазнить официанта? – спрашивала она у публики.

Некоторые были против. Особенно Руфус. Он уже изрыгал в чат ругательства и ревностные угрозы. Карина не реагировала. Сейчас было важнее заработать больше токенов на Полину. С ним она обещала себе разобраться потом. Мемберы скинулись и на соблазнение.

Девушка подмигнула рыжей бороде и пальчиком подозвала к себе. Тот огляделся для чего-то по сторонам, возможно, проверял, нет ли по близости начальства, или не верил, что она обращается именно к нему, но послушно подошел. Жестом Карина показала ему садиться, и он сел.

– Чем ты занимаешься? – не сдержал он любопытства и посмотрел на телефон.

– Я веб-модель, а там камера. Нас смотрят несколько тысяч человек сейчас, – честно ответила девушка.

Зрители все равно не понимали по-русски. Телефон она чуть отвернула, чтобы лицо официанта не попадало в кадр. По-английски она спросила у зрителей, желают ли они поцелуя. Те желали. Карина посмотрела на парня перед собой. Лицо было широким и плоским, только борода густой, но ухоженной. Серо-зеленые глаза быстро бегали по всей ее фигуре, задерживаясь на груди, и смотрели так, будто не верили своему счастью. Он явно понял, о чем она говорила.

– А ты не против? – она поиграла бровями. – Мне это нужно для шоу.

Парень вздохнул судорожно и протер ладони о грязные джинсы.

– Ну, раз нужно, – пожал он покатыми плечами и быстро смочил губы кончиком языка.

Карина придвинулась к нему, подставив грудь под лучший ракурс, и посмотрела внимательно в глаза. Официант краснел, нагревался, как металл в кузнице. Дыхание учащалось. Из широкой груди доносился бешеный ритм сердца. Сама она не волновалась. Парень показался ей опрятным. Несло сигаретами и ничем больше. К тому же ром уже все внутри продезинфицировал. Она схватила его за потную шею и притянула к себе. Усы кололись поначалу, зато губы оказались очень мягкими. Он хорошо целовался, не напористо и не вяло, одновременно с желанием и без лишней страсти. Монетки звонко падали на счет.

– Хотите продолжения? – спросила она у мемберов и словила ошеломленный взгляд официанта.

Продолжение стоило еще пятнадцать тысяч токенов. Пока сумма набиралась, Карина флиртовала с официантом.

– Надеюсь, я не мешаю тебе работать?

Тот аж поперхнулся.

– Да не особо, – ответил на выдохе. – Как видишь, понедельник. Народу нет.

– А начальник не будет ругаться?

Она переложила ногу на ногу и погладила его по бедру, медленно подбираясь к паху.

– Я и есть начальник. Это мой бар, – улыбнулся парень и кашлянул в кулак.

– Прекрасно.

Девушка перекинула волосы, вытянув шею. Платье опустилось еще на пару миллиметров. Она поглядывала на счет. Сумма приближалась к желанной быстро. Руфус продолжал ругаться. Его комментарии сразу перекрывались новыми чаевыми.

– И часто ты так… устраиваешь шоу? – спросил бармен.

– Впервые, – хмыкнула Карина, подперев подбородок левой рукой, а правой уже поглаживала ширинку джинс.

– Воу.

Он чуть дернул тазом и вытянул губы трубочкой. Счет пополнился на пятнадцать тысяч токенов.

– Ты же не против, если мы продолжим в туалете?

Рыжий только кашлянул и с опаской взглянул на телефон, но послушно встал. Она за руку увела его в туалетную комнату. Там было относительно свободно даже для двоих. Унитаз белым пьедесталом стоял в центре квадратной комнаты. На него девушка положила телефон вертикально, а себя и партнера поставила напротив, чтобы зрителям было хорошо видно.

– У меня нет презерватива, – опомнился парень, когда она раскрыла ему ширинку.

– Не понадобится, – улыбнулась девушка и повернулась к нему спиной, чтобы он расстегнул молнию.

Спустив платье и бюстгальтер на талию, она показала грудь на камеру, помяв ее руками, затем плотно прижалась к нему.

– А можно… потрогать? – скромно поинтересовался он.

Она кивнула и сразу почувствовала крепкую хватку. Официант мял ее грудь с жадностью в течение нескольких минут, потом целовал столько же, оставляя липкие слюни по всей зоне декольте. Карина терпела, не стягивая улыбку с лица, хотя эти поцелуи никак не возбуждали, наоборот, хотелось от них поскорее избавиться. Но мемберы заставляли работать вибропулю. Приходилось стонать и изображать вожделение. Когда он схватил ее за попу, модель его остановила.

– Теперь я, – сказала она, глядя в глаза, и медленно опустилась на колени.

Из-за ширинки торчали семейные трусы в полосочку. Девушка спустила штаны до колен и аккуратно стянула резинку трусов. Те упали на джинсы. Член, короткий, но толстый, торчал, как пушка. Она обхватила его рукой и облизала языком кончик. Он оказался чуть-чуть соленым, но эта соль быстро растворилась в ее слюнях. Парень глухо простонал. Карина, плотно обхватив губами головку, медленно заглотила весь член внутрь, а сама одним глазом посматривала на экран, следила за комментариями и чаевыми. Гладкий лоб упирался в волосатое пузо, но делать минет это не мешало. Она медленно двигала головой взад-вперед, прижимая член языком к небу и отпуская на выходе, а затем снова сжимала и отпускала. Для зрителей трогала свободной рукой себя за грудь. Рыжий схватил ее за волосы, сделав из них конский хвост, и начал помогать ей тазом, слегка постанывая. Карина причмокивала. Вибропуля в ней жужжала, заставляя извиваться, выпячивать попу и иногда прикусывать твердую плоть во рту на мощном вибросигнале. На подходе парень остановил ее за голову и попытался вытащить член изо рта, но модель только туже сжала его губами. Он кончил прямо в нее. Сперма плавала на языке. Девушка специально высвободила чуть-чуть, чтобы та растеклась по губам и подбородку в угоду зрителям, а затем облизала головку напоследок и сглотнула. Теплая струйка стекала по шее, неприятно щекочась. Она размазала ее пальцами по ключице и плечу и поднялась.

– Спасибо, – улыбнулась Карина парню.

Тот еще отходил от оргазма и хлопал глазами.

– Тебе спасибо, – выдохнул он, натягивая трусы.

Девушка быстро оделась, схватила телефон и вышла в зал, чтобы попрощаться со зрителями. Счет пополнился за вечер на приличную сумму. Дальше ей хотелось просто напиться и уснуть. Перед выходом она прямо на стойке выпила три шота темного рома, чтобы очистить себя после минета, и вышла на прохладную улицу.

Город гудел как обычно. Часы пик прошли, но движение еще не утихло. Прохожих стало заметно меньше. Узкая улица пустела. Только яркие фары периодически слепили глаза. В желтом свете фонарей все казалось коричневым. За домами жужжали автомобили, за горизонтом выли сирены. Что-то ломалось, что-то строилось. В доме напротив загорались и потухали окна. Люди возвращались к семьям, детям, любимым. Все вели обычную жизнь. А она шагала на громких каблуках к безлюдной автобусной остановке, едва сдерживая отвращение. Хотелось снять с себя кожу или выпустить всю кровь из вен, чтобы затем заполнить новой, нетронутой, чистой. Но приходилось мириться с ощущением собственной загаженности. Как минимум до дома.

Карина вызвала такси и села на ледяную железную скамью на остановке. Зазвонил телефон – Зайкин.

– Что-то важное? – спросила она с ходу.

– Да нет, – подавленно ответил парень. – Не успел просто кинуть тебе приглашение в приват. Ты вышла.

Веки опустились и сжались.

– У тебя десять минут, пока такси не приехало. Говори, что хотел, – всем голосом девушка пыталась выказать раздражение, а сама внутри вся стянулась, даже кошки притихли и перестали царапаться.

– Я смотрел… твое шоу.

Она задержала дыхание на несколько секунд и устремила взгляд в темное пыльное окно в жилом доме напротив.

– Мне так паршиво… – медленно говорил Зайкин. – Примерно так же, как тогда в кладовке, когда меня насиловали.

Карина сжала половыми губами вибратор внутри.

– Знаешь, так одновременно… противно и больно, и я все равно возбуждался, – выдохнул парень. – Я пришел как раз, когда ты начала ему… сосать. И не смог оторваться. Досмотрел до конца. Я извращенец, да?

В пыльном окне зажегся свет. Хрустальная люстра в форме тюльпанов засверкала белым светом. Ей пришлось опустить взгляд на этаж ниже. Там было темно и пусто.

– Это нормально. Шоу для того и делалось, чтобы возбуждать. Ты не один такой.

– Ну, да, там еще семь тысяч таких же смотрело, – хмыкнул парень.

Карина не знала, что ответить и не хотела ничего отвечать. Стыд отравлял кровь. Оскорбительные фразы отца, уже въевшиеся в сознание, повторялись друг за другом, как на сломанной пластинке: «Шалава! Дрянь! Блядское отродие!». Зайкин мерно дышал в трубку, потом заметил:

– Ты бесстрашная.

– Или бесстыжая, – усмехнулась она и опять замолчала на минуту.

В окнах второго этажа постепенно гас свет. Люди ложились спать. На других этажах наоборот зажигались. В ее окне все еще царила темнота.

– Так что хватит тратить на меня время, – проговорила она тихо и на полном серьезе. – Я сама не знаю, насколько низко я могу пасть.

– Никто про себя этого не знает, пока не придется, – Зайкин говорил, как философ.

– Я ведь с Луковским переспала ради сраного зачета, – Карина не смогла удержать голос ровным, хоть и говорила шепотом. Боль разорвала глотку.

– Видимо, иначе не могла.

Скрывать больше не было смысла. Девушка рассказала историю полностью и свои мысли, надежды и чувства, все, как воспринимала тогда и как помнила теперь. Говорить о собственном унижении было неприятно. Хотелось отречься от этого, как от неправды, но оно болело, не давая забыть, что было.

– Я знаю, что я неправильно поступила с Надей. И я бы на ее месте ответила тем же. Но Трунов-то почему так легко ей поверил? Я ведь не такая… Я вовсе не… требовала от него ничего. И даже в мыслях не было его как-то использовать. Я просто попросила о помощи, – съежившись, оправдывалась она перед Зайкиным. – Мне больше не к кому было обращаться. Я, действительно, думала, что любила его. Честно. Не понимаю, правда, теперь, за что.

В трубке слышалось заинтересованное молчание, внимательное, слушающее. Ничто ее не перебивало. Карина продолжила.

– Никто не верит, а я не хочу ни от кого зависеть. Хочу быть способной платить за себя сама. Чтобы никто не посмел меня ни в чем упрекать, чтобы выбирать самой, чтобы никого не бояться. Все считают, что показывать себя голой унизительно. Они просто не знают, как это унизительно быть бедной. Всего хотеть и ничего не мочь.

Детские воспоминания нахлынули следом. Сердце не выдерживало нагрузку и трещало по швам.

– Я лучше буду презираемой за то, что могу и делаю, чем за то, что не могу и не делаю. Зато буду делать то, что хочу. Ради этого я, действительно, на многое готова, – девушка шмыгнула носом и без паузы продолжила, не давая ему возможности что-нибудь ляпнуть. – Знаешь, у меня есть мембер постоянный, который любит есть собственное говно. А я на это смотрю и дразню его шоколадными членами, – болезненный смешок улетел в стеклянный потолок остановки. – Пока я просто смотрю, но я уже думала, что если он попросит меня делать то же самое… И знаешь, я вовсе не задумалась о том, способна ли я вообще на это. Я пыталась понять, за какую сумму я все-таки соглашусь.

Она стиснула челюсти. В горле уплотнился колючий ком.

– Так что, Зайкин, сворачивай этот цирк, – сказала Карина после очередной паузы. – Оно того не стоит.

Он хмыкнул.

– Легко сказать, сворачивай… Будто все так просто.

– Ну, представь, как я ем собственные какашки или, того хуже, чужие, – постаралась она добавить веселости собственному голосу. – И само пройдет.

Парень замолк, будто уже представлял, а потом ответил уверенно:

– Не, я тебя даже с какашками люблю.

Она засмеялась в нос, почти плача, и зажмурилась. Тепло медленно просачивались в поры под кожу, осторожно касалось сердца.

– Я как-то обкакался прямо на свидании, – легко проговорил Зайкин и затараторил, будто боялся, что вместе с тишиной настанет конец света. – В буквальном смысле просрал классную девчонку. Мы еще гуляли по парку в выходной. А я до этого шаверму съел. Видимо, просроченную. Меня так скрутило. Терпел до последнего – больно она мне понравилась, а потом на меня белка прыгнула и я от неожиданности кааак обосрался…

Карина посмеялась уже искренне.

– Она тоже рассмеялась. Капец мне стыдно было. Потом еще в такси ехать пришлось, вонять на всю машину. Таксист всю дорогу на меня косился. И тщательно проверил заднее сиденье после. И еще минут десять салон проветривал. В общем, не мой был день.

– Зайкин, у тебя хоть один день в жизни прошел без казусов?

– Не знаю, не помню, – ответил он без обиняков. – Сегодня я подрался с бульдогом за пышки.

– В смысле? Как?

– Ну, у меня в сумке пышки лежали. Я из машины вылезал, а бульдог как вцепился в нее и давай дербанить. А хозяин, главное, идет вразвалочку где-то далеко, по телефону болтает. На псе даже поводка не было, – голос повысился от возмущения. – Я животных бить не очень люблю, но тут пришлось приложить его плюшевым единорогом, которого я племяннице в подарок нес.

– И? – хихикнула Карина.

– Пышки спас. А единорога похоронил с почетом в ближайшей помойке. Его звали Крис, – трагично заключил он.

– Соболезную, – в тоне явно слышалась издевка, но девушка постаралась изобразить трагичное лицо.

Память единорога они почтили еще одной паузой.

– Я, кстати, фотки твои все купил. Но мне только пара зашла. Остальные не очень.

– И что тебе не понравилось?

– С игрушками вообще отстой. А голые слишком порнушные. И нигде лица не видно.

– Это специально. Не хочу, чтобы моей рожей потом по всей сети светили.

Мимо прошла пожилая пара. Карина приглушила голос, чтобы не выдать себя, хотя те кричали друг другу в уши, видимо, плохо слышали.

– А ты по заказу фотки делаешь? Мне бы лицо. Я заплачу, сколько скажешь.

Даже из трубки пахнуло надеждой. Карина стянула рот вправо.

– Ага, щас. Засветишь меня где-нибудь еще.

– Нет, мне только лицо. Обычная селфяшка сойдет, как все девчонки делают.

Голос звучал заискивающе. Она представила синие глаза, глубокие и влажные, всегда красные и жаждущие ее внимания. Зайкин не мог ее предать. Он даже, когда обижался, был безобиден. И требовал только лицо, то есть без компромата. Ничего сложного и опасного. Можно было удовлетворить простенькую просьбу. Все-таки он теперь тоже был ее постоянным мембером.

– Ладно. Деньги вперед.

Она почувствовала, как он заулыбался на том конце связи.

– Сколько?

– Тысячу, – не особо раздумывая, ответила девушка.

– Евро? Долларов?

У нее глаза округлились.

– Рублей, придурок.

Парень на секунду завис, а потом возмутился.

– Че так дорого? Могла бы и скидку сделать по знакомству.

Карина рассмеялась заливисто на всю улицу. Пожилая пара, которая уже сворачивала за перекресток, на нее даже не обернулась.

– Обойдешься. Гони косарь по номеру телефона на карту.

– Скрепя сердце отрываю, – пробурчал Зайкин.

Через полминуты пришло уведомление от банка. «Такси окупила», – ухмыльнулась про себя девушка. И начала готовиться к фотосессии, не прерывая звонка. Она достала зеркальце и пудру, чтобы убрать лишний лоск на щеках. Ночью без вспышки было не обойтись, а под вспышкой всегда жир на коже передавался отчетливо.

– Что ты делаешь? – спросил он, не понимая, почему девушка так долго молчит.

Она проверила ноздри, губы и подбородок. Боялась, что сперма официанта могла где-нибудь засохнуть на видном месте.

– Козявки выковыриваю, – с сарказмом ответила Карина.

– А, ну да, ну да, – изобразил он важность. – Какашки еще куда ни шло, но с козявками даже я тебя принять не смогу.

Она опять не выдержала и расхохоталась.

– Ой, Зайкин, ты такой… мерзкий, – хотя в голосе отвращение не слышалось, только веселость.

Успокоившись и убедившись в собственной привлекательности, Карина сфотографировала себя по плечи и скинула ему в мессенджере.

– Спасибо, – обрадовался парень.

Из-за угла вырулил белый седан с шашечкой на крыше и прижался к поребрику, постепенно останавливаясь возле нее.

– Ладно, такси приехало, – сообщила она в трубку. – Пока.

– Спокойной ночи, – слова захлопнулись вместе с коротким сигналом завершения вызова.

Девушка села в машину. Улыбка всю дорогу не слезала с лица. Она даже не замечала. Мысли сами крутились хороводом. Разговор с Зайкиным основным потоком прокручивался раз за разом. Ром заглушал всю боль и стыд. Спалось в эту ночь хорошо.

За минуту до будильника Карина проснулась сама и первым делом заглянула в телефон. В уведомлениях висело сообщение от Жерара, написанное еще вчера: «Ты сегодня занята?». Она ответила ему: «Увидимся завтра после разговорного клуба». Сегодня ее ждала работа в веб-студии.

Сразу после девушка проверила профиль сестры. Ставки возросли до двухсот пятидесяти тысяч. Она боялась, что завтра эта цифра вырастет вдвое, а у нее не будет нужной суммы. Тогда она не знала, что станет делать. И решила пока не заморачиваться. Ей предстояло решить еще одну проблему – найти кандидата на роль того, кто лишит Полину девственности. Просто купить ее и признаваться во всем не помогло бы. Сестренка, упрямая и гордая, легко могла ей назло переспать с первым встречным и за просто так. Проще и безопаснее было найти подходящего кандидата. Самое сложное.

На лекции она внимательно оглядывала всю аудиторию в поисках того самого. На секунду задумалась об Иванове – тот, кажется, не был прочь переспать, с любой более-менее симпатичной девушкой, и денег бы за это не попросил. На вид он тоже казался безобидным – забавный пухляш с ногами колесом, как мишка. С другой стороны, она его не так уж хорошо и знала, чтобы доверять собственную девственную сестру. Иванов был известный холостяк. Еще взгляд пал на скромного и тихого Буревестника, имени которого Карина даже не знала. С ним мало, кто общался. Парень был слишком увлечен теориями заговора и постоянно читал исторические тексты. Секс его мало беспокоил. Сначала ей показалось это на руку, но потом она подумала, что Буревестник даже не заинтересуется ее предложением. Да и в тихом омуте могли водиться те еще черти. Каменчук казался неплохим вариантом, но не мог не иметь девушки, потому быстро отпал. Варданяну она бы доверила сестренку без вопросов, но тот бы точно не стал ни с кем спать не по любви. Который раз за пару глаза возвращались к Зайкину и задерживались на нем по несколько секунд, а мозг бессовестно это игнорировал. Девушка искала дальше.

– Если не с Артуром, с кем бы ты могла лишиться девственности на нашем курсе? – в лоб спросила Карина у подруги на перемене.

– Конечно, ни с кем, кроме него, – Настена покраснела и посмотрела недоуменно. – Что за глупый вопрос?

– Ну, допустим, он бы никогда не существовал, – нелепая верность подруги ее раздражала. – С кем?

Та опустила взгляд и задумалась, потом тоже обежала всю аудиторию глазами, ища подходящего кандидата. Карина следила за ней. Многие вышли, но в памяти запечатлелось, кто, где сидел, поэтому вспоминать каждого так было проще, чем просто вытаскивать из чертогов разума. Минуты через две Настена вынесла вердикт:

– Наверное, с Зайкой.

Карина вытаращила глаза и сперва даже сказать ничего не могла.

– Серьезно?!

Та сильно смутилась, спрятав взгляд в раскрытой тетради. Тонкая кожа легко пропускала краску. Круглые щечки залились пышным румянцем.

– Ну, он… приятный, – пожала она плечами. – И девчонки рассказывали, что с ним чувствуешь себя в постели настоящей принцессой, а не шлюхой из подворотни, как с некоторыми. А с ним многие наши спали.

Карина аж поперхнулась. Пренебрежительный взмах рукой ей не понравился. Она сразу стала высматривать тех самых многих, думая про себя: «Когда это они успели? И ни намека… Почему я не замечала?». С ним все вели себя исключительно по-дружески. Да, мелькали шуточки, похожие на флирт, но Зайкин так и с парнями общался. Он вообще со всеми ровно общался, позволял себе заигрывать с любым, даже с преподавателями. Ему почему-то все прощалось. И при этом он как будто никогда не переходил рамки. Она убедилась, что даже при желании бы не смогла вычислить, с кем из однокурсниц парень уже переспал.

– И сколько таких… многих? – спросила аккуратно, продолжая осматривать девушек в аудитории.

– Ну, десять-пятнадцать где-то. Плюс-минус. И ни одного плохого отзыва.

Карина застыла в шоке. Взгляд вернулся к Зайкину. Тот пытался что-то настроить на телефоне Игнатьевой. Варданян с Гогой, как ангел и бес, с обоих плеч висели над ним, давая противоположные рекомендации, и ругались между собой. Сама Игнатьева сидела в сторонке с планшетом и только мотала головой, поглядывая на парней. Зайкин казался предельно сосредоточенным и серьезным, вытащил кончик языка в уголок рта, брови нахмурил, но выглядел все равно забавно.

– Я, наверное, никогда не пойму, чем он тебе так не нравится. Ну, да, со странностями, но они безобидные же, – сказала ласково Настена, тоже посмотрев на Зайкина, почти с нежностью.

Карина почувствовала колкое недовольство. Хотелось накрыть ей глаза ладонью, а самой выйти. Но перемена уже закончилась. Вошла преподаватель, которая не любила, когда параллельно с ней кто-то шептался. Все молча расселись по местам и приготовились слушать.

Зайкин копался в телефоне Игнатьевой, ничего не замечая кругом, а Карина на него пялилась, соглашаясь, что он, действительно, был безобиден и… приятен. Но что-то мешало ей принять решение в его пользу. Время еще оставалось. Девушка собиралась все хорошо обдумать.

На следующем перерыве Игнатьева увела Настену из аудитории в неизвестном направлении. Карина, чтобы не оставаться одной, вышла в туалет. Наступила менструация, как всегда неожиданно и в неподходящий момент. Тампоны на такие случаи лежали в сумке в специальном кармашке, которую она оставила в аудитории. Стала звонить подруге, но та даже на третий раз не взяла трубку. «Че вы там делаете с Игнатьевой?» – злилась девушка. Контактов других однокурсников у нее даже не было. Кроме Зайкина.

– Ты номером ошиблась? – удивился парень.

– Нет, – раздраженно ответила она. – Просто Настена не отвечает, а у меня месячные начались.

Она посмотрела в открытый потолок над кабинкой. Кто-то мыл руки в общей зоне. Рядом в кабинке журчала струя.

– Можешь попросить Настену или другую девушку с курса принести мне тампон? Он в сумке в боковом кармашке, а я в туалете на нашем этаже.

Зайкин усмехнулся.

– Конечно.

Карина бросила трубку от неловкости.

Через несколько минут из коридора раздалось громкое предупреждение.

– Девчонки, готовьтесь! Сейчас произойдет наглое противоположнополое вторжение.

– Че ты здесь забыл, Зай? – посмеялась одна.

Карина узнала в голосе однокурсницу.

– Услуги по экспресс-доставке предоставляю.

«Вот дебил!» – ворчала девушка в кабинке. Над перегородкой возникла рука с тампоном. Она переняла его, хотя хотелось выругать Зайкина за такую выходку, но не стала себя выдавать.

– За Ермаковой ухаживаешь? – посмеялась вторая.

– Преимущество моих услуг в анонимности, – ответил парень и резко переключился. – Сань, кстати, а ты че на вечеринку не пришла?

– Ооо, у меня такие разборки в Бронксе с бойфрендом были, – отвечала первая. – Угостишь кофе?

– Только если история будет интересной.

– Обещаю. Такая жесть, – голос удалялся. – Значит, приехала к моему ненаглядному мамаша из Ростова…

Карина выдохнула и вышла из кабинки, когда голоса совсем пропали в коридорном шуме.

Перед самой аудиторией ее перехватил Варданян и отвел в уголок, мечась взглядом. На искаженном лице все было написано: и отчаяние, и надежда, и стыд, и боль. Девушка, предвкушая тяжелый разговор, вздохнула и прислонилась поясницей к стене, подставив ладонь.

– Ну, ты по-любому в курсе, что между мной и Настеной? – спросил он торопливо.

Кофейный взгляд не фокусировался. Она кивнула.

– Давай, я хотя бы тебе все объясню, а ты сама решай, рассказывать ей или нет.

Они посмотрели друг на друга. Варданян – с опаской, будто не до конца решился, а Карина постаралась изобразить понимание, но получилось так себе, судя по тому, как парень поджал губы.

– Во-первых, я ее… – его глаза, наконец, остановились, брови двинулись к центру. – Она мне… очень нравится. Во-вторых, я не хотел ее обидеть. Но ситуация безвыходная.

Девушка уже знала об этом, но смотрела так, будто слушала впервые. Она не понимала, по секрету ли ей рассказал Зайкин, или только с Настеной не следовало делиться.

– Я не специально это сделал, просто… поддался слабости, – он шикнул и отвернулся. – В-третьих, мы все равно не можем встречаться, потому что я должен Сиран. Я ей обещал. Традиции нам не позволяют.

Оба почувствовали внимание сбоку – Настена с Игнатьевой шагали по коридору, замедляясь. Они не могли слышать разговор, но что-то подозревали, по крайней мере, задавались вопросами. Варданян сразу опустил взгляд.

– Семья меня не примет, если кратко, – продолжил он тихо.

Карина злилась, потому что ее собственная семья тоже не принимала, но она с этим жила. Ее никто даже не спрашивал, сразу отвергли.

– Не понимаю, почему из-за твоей семьи должна страдать моя подруга?

Парень усмехнулся и пожал плечами.

– Дело не только в моей семье. Сиран тоже заложница этого положения.

– И Настена теперь, – уколола Карина, глянув на идущих однокурсниц.

Он сжал кулаки.

– Знаю… Но если так, то Настена только моя боль. А если я выберу ее, это станет болью Сиран и всех наших многочисленных родственников. Родителей особенно.

– Что это за родители такие, если устаревшие традиции для них важнее счастья собственных детей?

Ухмылка разрезала застоявшееся между ними угнетение. Кофейный взгляд убежал в коридор к румяному лицу с грустными глазами, которые жаждали его внимания в ответ.

– Ей надо меня забыть. Скорее всего, она так и сделает, – слова смешивались с тоской. – Я только хочу, чтобы она понимала… для меня та ночь… тоже… многое значит.

Настена с Игнатьевой приближались. Варданян выдохнул и вернулся в аудиторию.

– Что он сказал? – подбежала подруга, едва за ним захлопнулась дверь, вцепившись в Каринину руки острыми ногтями.

Она улыбнулась. Сладкая парочка умиляла. Досада пролетела через душу навылет. Игнатьева смотрела с ожиданием, тоже переживала за друзей.

– Сказал, что любит тебя, – ответила Карина сухо, – и что ваша ночь многое для него значит, но вместе вы быть не можете, поэтому тебе надо его забыть.

По лицу Настены, как в замедленной съемке, пробежала вспышка эмоций, начиная с восторга и заканчивая разочарованием. Игнатьева цокнула и положила руку ей на плечо.

– Настен, хочешь поговорить, мы рядом.

Она посмотрела на Карину. Та кивнула.

– Спасибо, – уныло протянула Настена и направилась в аудиторию.

После пар Карина осталась в столовой перекусить перед работой, потому что ленилась выбирать кафе для обеда. Ей было, о чем подумать кроме. Она опять зашла в профиль Полины на сайте. Девчонка была онлайн. Видимо, переписывалась с потенциальными покупателями. Самой высокой уже стала ставка триста тысяч. Карине пока хватало.

В столовой было пусто и тихо. Только с кухни доносился грохот посуды, да три первокурсницы в другом углу зала хихикали. Услышав знакомое прозвище, Карина невольно прислушалась.

– Я в эту субботу была на его вечеринке, – заявила коротко стриженная блондинка с пышной грудью, которая выпирала двумя мячами из-под толстовки. – Он, по ходу, мажор. Там все бесплатно было. И людей       дофига. И дом не бедный.

– И че как? – с любопытством спросила плоская шатенка в обтягивающем спортивном костюме.

– Ну, прикольно. Я впервые на такой костюмированной вечеринке побывала. И Зайка тоже прикольный. Торт сам готовил. Прикиньте? Вкусно получилось.

– Познакомилась с ним? – с возбуждением интересовалась третья, с красной челкой.

– Неа. Меня хотели с ним познакомить, но он потом в середине ночи пропал куда-то. Так и не срослось.

– Говорят, он сохнет по своей однокурснице, которая, типа, шалава, – заметила шатенка.

Карина впила в нее злобный взгляд, но тут же отвела в испуге выдать себя. Та была слишком увлечена, чтобы обратить на нее внимание.

– Точно! На вечеринке инцидент случился, – подхватила блондинка. – Я, правда, не видела, но мне рассказывали. Кажись, эта она и была. С его другом переспала прямо там в туалете. А другой парень обвинял ее в том, что она еще и с преподом каким-то спит.

– Вот жесть.

– Жалко мальчика, – протянула девка с красной челкой.

– Угу, – блондинка вздохнула. – Он, конечно, не красавец, но… милый. Ему я бы дала.

– О, Анжелика влюбилась! – подтрунивали подружки.

Та засмущалась.

– Ну, любопытства ради только. Моя знакомая говорила, что он классно куни делает.

Карина не захотела дальше слушать. В пустой столовой даже негромкий разговор сильно отвлекал от собственных мыслей. Оставив половину порции на тарелке, девушка отнесла поднос к мойке и вышла. Наесться не удалось, впрочем, аппетит уже пропал.

«Как будто он святой, – ворчала она, спускаясь в метро. – Сам спит со всеми подряд. Похлеще меня. Да я вообще пуританка по сравнению с ним! Только строит из себя невинность».

Злость подгоняла. Карина добралась до работы быстрее, чем обычно, и сама себе удивилась. В студии ее встретила Наталья с каменным лицом, в котором обида была высечена. «Плохо дело», – догадалась девушка.

– Зачем пришла? Тебе вроде работа не нужна. Карьера и без того в гору, – озвучила администратор претензию.

– Как? – только спросила модель, не решаясь ступить за порог – ей здесь больше были не рады.

Она не понимала, откуда Наталья могла узнать про ее личный профиль на другом сайте. «Отслеживают, что ли?» – пробежала догадка.

– Руслана звонила, делилась новостями, сказала, что видела тебя во вчерашнем топе за день на «Лавкэм».

Карина закрыла глаза от досады. Бесилась на собственную неосторожность. Могла ведь сразу перейти на другой сайт, как только узнала, что Руслана на том же работает. Но не хотелось терять даже зачатки рейтинга и начинать все заново. Там уже парочка постоянных мемберов появилась. И Зайкин именно там объявился. Жадность ее сгубила.

– Предательница, – процедила с омерзением Наталья, чуть ни плюнув девушке в лицо, но отшагнула назад, дав пройти. – Забирай свое шмотье и убирайся отсюда.

Карина вошла с мыслью: «В самое неподходящее время», и направилась к своему шкафчику. Она ведь как раз нуждалась в деньгах срочно и много. Женщина следила за ней настороженно, как за воровкой, скрестив руки на груди.

– И давно ты этим занимаешься?

– Недели две, – не осознав, но смирившись с участью, ответила девушка.

– Стерва, еще и врала. Мы даже нашли записи твоих шоу с другого сайта из нашей студии. Какая же ты крыса!

Наталья оскорбилась так, будто Карина у нее любовника увела. Работа для нее явно стала не просто частью, а жизнью. Девушка сжалилась, но раздражать и без того злого администратора сожалениями не стала.

– Даже с мемберами попрощаться не дадите? – больше, чем уже, она бы ничего не потеряла, поэтому спросила без страха.

– Еще чего! Переманить их хотела? Обойдешься.

Карина кивнула, ожидая это услышать, и перешла в ванную, чтобы собрать косметику. Наталья ходила за ней по пятам надзирателем. Последними девушка забирала секс-игрушки из ящика в комнате. Все пожитки едва поместились в спортивную сумку. Замок закрывался туго. И тащить было тяжело.

Прощаться, кроме мемберов, ей здесь было не с кем. Аля и Оля сейчас летали по Европе. Она надеялась, что они как-нибудь найдутся после, хотя никакими контактами не обменивались. Все их общение помещалось в рамки студийной кухни. По самому месту она тоже не собиралась скучать.

– Извини, Наталья, и спасибо за все, – выдохнула девушка.

Идя на собеседование, Карина волновалась. Во-первых, это было первое собеседование в ее жизни. Во-вторых, сразу в таком злачном месте. Она сама еще не была до конца уверена, что хочет там работать и, в целом, плохо представляла, как это происходит, хоть и почитала накануне про работу веб-моделей.

Девушки писали замечательные отзывы о том, как у них наладилась жизнь с вебкамом. Все утешались, что это не реальная проституция: ты, по факту, занимаешься сексом сама с собой, просто демонстрируешь это заинтересованным лицам и выполняешь их замысловатые и не очень пожелания. Никто друг друга не трогает, никто друг друга не знает, одни платят, другие зарабатывают. Можно было получать тысячи в долларах и не тужить. Выглядело весьма сомнительно, но заманчиво. Карина, выросшая циником в религиозной семье, посчитала, что красивая жизнь того стоит. Кроме того, обещанные заработки легко могли покрыть ее расходы на обучение.

– Здравствуйте, – робко проговорила Карина, заглядывая за плечи встретившей ее женщины в квартиру.

Та в шелковом халате со стиком в зубах улыбчиво щурилась.

– Карина?

Девушка кивнула.

– Проходи. Добро пожаловать в «Онлайн бьюти». Меня зовут Наталья.

Женщина еще секунду всматривалась в растерянное лицо кандидатки и, только когда в чем-то для себя убедилась, отошла в сторону. Карина перешагнула низкий порог и осталась у самой двери.

– Проходи, проходи, туда дальше. Не бойся.

Худая рука с раздутыми пальцами указала наискосок. Девушка послушно зашагала в ту сторону по коридору. Тишина пугала. Только из одной комнаты доносилась громкая музыка, да единожды прозвучал смех.

– Как же ты такая стеснительная собралась работать на публику? – усмехнулась Наталья, загоняя Карину на кухню.

Они сели за круглый стол друг против друга.

– Я умею раскрепощаться, – заявила девушка, желая понравиться, – когда нужно.

Невольно вспоминались эпизоды с Труновым, их жаркие ночи, его возбуждение, ее податливость.

– Хм. Тут в любом случае придется.

Женщина затянулась и выдула невидимый дым, зато запах резко бросался в ноздри и откладывал неприятный осадок в носоглотке.

– Ну, давай, рассказывай, как докатилась до такой жизни?

Вопрос звучал унижающе и вводил в ступор. Карина не считала себя докатившейся – равно опустившейся. Она просто искала хорошо оплачиваемую работу без опыта, знаний и навыков.

– Мне нужно накопить двести пятьдесят тысяч до сентября, – сообщила она. – На первый семестр учебы.

Наталья стянула уголки губ вниз и отвела взгляд в потолок, затягиваясь стиком.

– Целеустремленная, значит. Тут зависит от тебя. Как будешь выкладываться.

Оценивающий взгляд прополз по коже. После такого хотелось помыться.

– Мордашка симпатичная, сиськи – сок, фигурка, в целом, неплохая. У тебя может получиться. Изюминки только не хватает.

Звучало до пошлого цинично. Карина почувствовала себя товаром на рынке, одной из тысячи копий в партии.

– А что, изюминка обязательна?

Женщина довольно оскалилась.

– Для таких молодых и смазливых нет. На вас мужики всегда пачками клюют. Правда, так же легко срываются. А вот чтобы сохранять внимание и постоянных мемберов, изюминка нужна.

– Что-нибудь придумаю, – ей не хотелось отступать, даже если она не планировала задерживаться здесь надолго, надеялась, что за год заработает достаточно, чтобы оплатить учебу целиком, а дальше будет жить спокойно.

– Ну, хорошо, – согласилась Наталья и протянула ей несколько листков. – Заполни для проформы. Как часто сможешь работать? Смены бывают по четыре, шесть, восемь и двенадцать часов.

– Хоть каждый день по двенадцать часов, – сразу ответила Карина, обрадовавшись возможности быть не дома.

– Ну, у нас не рабство. Один выходной положен.

Женщина опять усмехнулась и затянулась. Глазами продолжала сверлить, пока кандидатка отвечала на вопросы стандартной анкеты для соискателей, потом прошла несложный тест на знание английского языка и общекультурный тест на эрудицию. Она даже удивилась, что здесь это требовалось. Наталья коротко пояснила, что со всеми мемберами нужно о чем-то разговаривать.

Администратор проверила тесты прямо при ней и улыбнулась, наконец, дружелюбно.

– Ждем завтра. Макияж, белье, прическа – все свое. Секс-игрушки тоже. В кадре ни капли крови. Если будут месячные, используй либо тампон, так чтоб веревочку не было видно, либо чашу.

Выйдя из студии, она сразу отправилась покупать свой первый в жизни резиновый член. В секс-шопе к ней пристал молодой человек – консультант, советовал ужасные вещи: искусственный кулак, анальные бусы, силиконовые щупальца. Карина ходила по залу с приоткрытым ртом и пыталась осознать, для чего все это нужно. Консультант, прочитав наивную растерянность в ее глазах, смягчился.

– Первый раз здесь?

Девушка кивнула.

– Для чего вам дилдо? Для себя?

– Для работы, – не задумываясь, ответила она. – Для вебкама.

– Оу, и где можно посмотреть твои стримы?

Парень взглянул на нее сверху-вниз. В глазах блеснуло нестойкое желание, искрометный интерес. Карина самодовольно улыбнулась. Значит, уже клевали. Это бодрило. Отвечать она не стала, купила два фаллоимитатора: с вибратором и без. Потратила остатки стипендии.

– Может, устроим приват в оффлайне? – консультант подмигнул, протягивая ей пакет с покупками через кассу.

Карина оглядела его фигуру: обычное телосложение, легкий перекос плеч, бесформенный подбородок, жидкие волосы, но большие карие глаза смотрели почти влюбленно. Сердце еще болело после Трунова. Хотелось оправдать его ожидания – стать шалавой не на словах, а на деле.

– Почему бы и нет, – согласилась девушка. – Позвони.

Она написала номер телефона на чеке и вышла.

Обернулась Карина только, когда оказалась на улице, заглянула в окно комнаты, где работала больше года. Там остались ее постоянные мемберы: Отто, Эр Пи, Руфус, Джо, Вацлав. Стэна совсем не было жалко. Он легко мог найти другую модель. От Руфуса и Джо она была только рада избавиться. За Вацлава переживала меркантильная жаба. Эр Пи жалела по-настоящему. Он единственный в ней остро нуждался. В Отто как будто нуждалась сама.

«Ладно, дополнительный стимул развивать личный бренд», – успокоила она себя.

Вчерашнее попадание в топ давало ей дополнительную рекламу, хоть и сыграло злую шутку. Нельзя было упускать эту возможность. «Блин, если бы не Поля, я бы, может, этому даже обрадовалась», – досадовала Карина, входя в квартиру.

Она много думала о сестре, периодически заходя в ее профиль на сайте по продаже девственности. Ставки пока еще держались на уровне трехсот тысяч. Надежда, что желающих больше не будет, успокаивала. Зато беспокоили другие мысли: кого найти на роль покупателя. Мало было просто купить девственность Полины, надо было еще как-то замотивировать парня с ней переспать. Хотя красоты девчонки вполне должно было хватить, и сама девственность являлась хорошим преимуществом. Но не хотелось доверять ее такому, который бы и без денег с ней с удовольствием переспал. Карину не покидало убеждение, что такие для сестренки опасны и жаждали что-нибудь испортить. Поэтому она перебирала всех знакомых фриков. После каждого мысль останавливалась на Зайкине. Он тоже был фриком и, казалось, выполнил бы любую ее просьбу, а саму Полину никогда бы не тронул без ее указки. Он, действительно, лучше всех подходил на эту роль. От осознания этого кошки в душе активизировались с усиленной мощью.

Подписчики до сих пор добавлялись. Запись ее стрима гуляла по интернету и добирала зрителей. Мемберы в онлайне набирались быстро, хотя никакое шоу она сегодня не приготовила, просто не знала, что еще придумать. В меню помимо стандартной программы добавила несколько акционных, как она сама это называла: обливание маслом, душ, сливки. Но большинство скидывалось на вибропулю, и многие спрашивали, не собирается ли она пойти гулять сегодня.

Модель не собиралась. Второй день подряд, особенно после вчерашнего разговора с Зайкиным, делать минет незнакомцу не хватало сил. Больше моральных, чем физических. Поэтому она мило улыбалась и предлагала смотреть в меню.

Большую часть трансляции Карина провела в групповых чатах. Приваты оказались короткими. Все быстро получали, что хотели и уходили. Она благодарила их за лаконичность, потому что сама не была в настроении погружаться в каждого глубоко, но параллельно в подсознании негодовала. Хотелось быть нужной, хотелось, чтобы к ней возвращались, хотелось нравиться, а не просто удовлетворять.

А заснула с мыслями о сестре и Зайкине. Он ведь так и не рассказал ей свою историю с Линой, хотя она ему свою выложила как на духу. Теперь имела право требовать, но боялась. Боялась узнать правду, которая ей может не понравиться.

Карина всю ночь проворочалась в полусне. Все мысли в бреду крутились вокруг Полины и ее глупой затеи продать девственность. Она отчаянно искала решение, но поток сознания между сном и реальностью уводил ее в дебри собственных проблем, которые вызывали кошмары как наяву. Промучившись, она встала спозаранку, когда город еще окутывала глубокая темень без признаков рассвета. Чай ничуть не взбодрил, поэтому все делалось медленно.

Ставки на Полину выросли до четырехсот тысяч. И это был почти край ее сбережений с учетом заработанного в понедельник. Сегодня прием заявок завершался. Откладывать больше было некогда.

Девушка вяло красилась в ванной. Потом целый час подбирала наряд. Хотелось чего-то простого, удобного, но и от красоты нельзя было отказываться. Выбор пал на джинсовые скинни, белую шелковую блузку и серебристые кроссовки на платформе со встроенным каблуком.

Перед выходом написала сестре: «Ну как успехи?». Полина ответила сразу: «Уже до 400 довели. Выбираю. Есть пара приятных импозантных мужчин».

«Мужчины? Сколько им?»

«Одному 48, второму 57, третьему 50».

Карина сжала кулаки и почти швырнула телефон в стену, но Полина прислала фотографии трех кандидатов. Все выглядели как ее постоянные мемберы: такие же несвежие, заплывшие, седые и уставшие от жизни. Это не утешало.

«Какие красавцы. Глазки разбегаются», – издевалась она.

«Зато состоятельные».

Настроение как будто с неба было списано: такое же серое, мокрое и низкое. Дождь моросил, не переставая. Пальто еще со вчерашнего дня не высохло. Пришлось идти в плаще, который ей не очень нравился и мок так же.

Зайкин встречал как обычно громким приветствием. Вместо привычного игнорирования Карина отреагировала резким: «Отвали». Все опешили. Парень тоже. Он замолк и уставился недоуменно. Она сразу отвернулась и прошла к своему месту, сокрушаясь про себя. Нервы сдавали позиции.

– Не с той ноги встала? – спросила Настена с предупредительным раздражением.

Карина помотала головой, не желая открывать рот, чтобы новые грубости не вылетели помимо воли.

Во время лекции она смотрела в сторону первой парты слева. Желтые абстрактные пятна на черном фоне на спине парня выстреливали в смотрящего многолучевыми звездами. Острый локоть правой руки свисал с края столешницы. Костлявое колено упиралось в боковую стенку парты. Широкие белые штанины касались пола. Он сложил ноги крестом, положив ступни боком. Так обычно и сидел на всех парах. Поза казалась до боли знакомой, и этот белый затылок с кудрями она видела тысячи раз. Карина сама не заметила, что пялится неприлично долго.

В голове все расстроилось и разметалось в хаотичном порядке. Но некоторые мысли или фразы выстреливали отчетливо и не по одному разу. «Он – единственный, кто может тебе помочь», «Безобидный», «Нельзя отдать ее старому извращенцу», «С ним чувствуешь себя принцессой», «Ты должна ее спасти», «Никому больше не позволю ее обижать».

Через какое-то время Зайкин огляделся, словно до него физически долетело ее внимание, как выплюнутый из трубки бумажный комочек. Глаза опять покраснели и увлажнились. На пару секунд тоскливый взгляд задержался на ней, но затем голова отвернулась к доске. Стал виден только очерченный профиль. Нос тоже зарумянился. Парень им шмыгал каждые несколько секунд и периодически утирал пальцем. Карина продолжала на него глядеть, перестав стесняться.

Отвлекло ее всплывшее на экране смартфона уведомление.

«Ты меня взглядом уничтожить хочешь? – спрашивал Зайкин. – Что случилось?».

Карина заморгала и перевела внимание на экран ноутбука, который давно потух. Стыд еще долго разогревал щеки. Лицо стало металлическим несмотря на душевный переполох. Зато челюсти внутри сжались и ладони собрались в кулаки под партой. С этого момента она в его сторону даже головы не поворачивала.

На перемене он ждал ее на выходе из столовой. Девушка молча прошла мимо, но краем глаза следила за тем, как он плетется с опущенной головой, теребя крышку стаканчика, явно не решался что-то сказать, тоже украдкой поглядывал, но она наловчилась уходить от этого взгляда, не встречаясь с ним.

– Кариш, – позвал он осторожно, – не хочешь…Приглашаю, в общем, на фестиваль… еды…

Если бы не продуманная анатомия, челюсть у нее так бы и выпала, но природа все предусмотрела. Зубы со стуком соединились. «Свидание? И двух лет не понадобилось!» – пробежала насмешка в уме, как грызун по трубе, с зудящим скрипом, оставляя царапины. Карина даже остановилась и развернулась, приподняв одну бровь. Издевка в уголках рта отвечала твердое «нет», но она все-таки дала ему шанс высказаться.

– Через месяц пройдет ярмарка, – Зайкин краснел на ходу, словно растапливался, оттого говорил быстрее. – Я там участвую, буду продавать свою выпечку, и даже мастер-класс по декорации тортов проведу. Мне нужна помощница.

Душу отпустило. Каблуки двинулись дальше к лестнице. Лекция проходила на третьем этаже.

– Меня впервые пригласили в таком участвовать, в плане как мастера, – в тоне зазвенело легкое хвастовство, а затем запищала надежда. – Ты мне поможешь?

Она опешила, потому что не знала, чем вообще может быть ему полезна на фестивале, но ответила с присущей гордостью:

– Только если мне совсем-совсем нечего будет делать.

Тонкая кисть изобразила кривой пируэт в воздухе. Зайкин ускорился, обогнал ее на пару ступеней и перекрыл дорогу, упершись одной рукой в стену, а вторую со стаканчиком положил на перила. Синие глаза смотрели с воодушевлением и нежностью, словно гладили. Она почти ощущала их шелковое прикосновение. Пришлось остановиться и посмотреть в них.

– Для меня это очень важно. У меня еще не было такого опыта, чтобы учить кого-то готовить. Прикинь, я, Зайкин, в шефовском колпаке буду объяснять другим, как красиво выдавливать крем из тюбика.

Он изобразил это действие, сложив из рук лодочки и надавив сверху большими пальцами, и озвучил, как смачно выпрыскивается плотная жидкость, обязательно разлетаясь в стороны вместе с мелкими брызгами слюны. Карина только помотала головой, чуть не улыбнувшись, и сделала шаг на ступень выше.

– Там ничего сложного. Мне просто нужны вторые руки. Ты поддержишь меня? – настаивал парень, не двигаясь с места.

– Я же сказала, только если дел на этой планете больше не останется.

Она толкнула ладонью худую грудь. Зайкин чуть пошатнулся, но взял ее руку в свою и удержал равновесие. С виду костлявый кулак внутри оказался мягким и теплым. Замерзшие пальцы отогревались в нем. Хватка была крепкой, но аккуратной. Температура крови тоже поднималась. Горячее волнение за пару мгновений разнеслось по всему телу. Девушка посмотрела в просящие глаза.

– Тебя я покормлю бесплатно, – заманивал он. – Многие говорят, десерты – мой конек. Ты не устоишь.

– Многие говорят, ты и куни классно делаешь, – она фыркнула пренебрежительно. – Ты всех подряд удовлетворить пытаешься?

Сарказм помогал ей скрывать растерянность и неловкость, хотя в душе защипало: «Дура, зачем ты это говоришь?».

– А тебя… удовлетворил? – вопрос звучал серьезно.

Парень не улыбался. Синие глаза не щурились. Зрачки в них становились шире, темнее, открывали неизведанную глубину, которая затягивала в себя как воронка.

– Разумеется… нет, – Карина перешла на шепот.

Ресницы вдруг потяжелели и опустились. Свободная рука сжала ремешок сумки. Зайкин прижал ее кисть к своей груди. Она чувствовала пульсацию сердца. То стучало громко и часто, будто пыталось пробиться сквозь ребра к ее ладони.

– Ну, может, хотя бы едой получится? – лоб расхмурился, губы разжались в ухмылку, правая бровь приподнялась.

Синие глаза продолжали высасывать душу, заставляя внутренних кошек отчаянно терзать ее нервы. Карина сделала шаг вперед, встав с парнем на одной ступени, затем еще один и обернулась, уровняв их лица. Он поворачивался следом, продолжая сжимать руку. Она не пыталась ее вырвать. Наоборот, подалась в его сторону так, чтобы носом утыкаться в худую щеку, а губами чувствовать тонкие волоски подрастающей щетины на подбородке. Он задержал дыхание. Девушка зашептала:

– Только ты способен кончать от шоколадки. А мне нужен член, большой и крепкий.

Улыбка с придыханием влетела ему в ухо. Парень повел плечом, как от щекотки.

– Ты обратилась по адресу, – перед носом замаячила белая усмешка.

Он тоже поднялся на ступень и сразу стал выше на полторы головы. Она почувствовала себя маленькой и слабой. Теперь ее нос упирался в глянцевый сине-желтый галстук под зебру, а кокосовый запах стал густым и сладким.

– Тем более что удовольствия можно совмещать.

Двух его шагов хватило, чтобы она уперлась попой в перила.

– Я тебя сперва заставлю гастрономический оргазм испытать… – с персиковых губ на ее открытый лоб спустилось горячее кофейно-шоколадное дыхание.

Взбитая грудь поднялась от глубокого вдоха и чуть выпятилась через раскрытый ворот блузки. Парень посмотрел в этот неровный треугольник декольте, из которого торчали две мягкие полусферы в кружевных чашах бюстгальтера. Рука чуть расслабилась и наклонила стаканчик. Молочный кофе небольшими дозами выплеснулся из отверстия в крышечке, но стаканчик он удержал. Карина бросила взгляд вниз. Светло-зеленая хлопковая ткань штанов темнела неровными кругами в области паха. Выглядело так, будто у него случилась непроизвольная эякуляция.

– Боюсь, ты кончишь раньше, чем я начну, плейбой, – усмехнулась девушка.

Зайкин вздохнул и залпом допил кофе, но не двинулся с места, прижимая ее к перилам. Кадык поднимался и опускался медленно и мерно. Она впилась в него глазами, искала что-нибудь, за что можно было бы зацепиться и отбить собственное нарастающее желание. Но взгляд скользил и наслаждался. Ей нравилось все: и его соблазнительная худоба, и смешные кудряшки, и удушающе приятный запах, и невозмутимость в синих глазах.

– Это только эмпирическим путем можно проверить, – парень поджал улыбающиеся губы и, наконец, отошел к стене, освободив ей доступ к кислороду.

Щеки жгло, будто он еще дышал на них. Внизу живота налилось раскаленной тяжестью. Она боялась поднимать глаза. Спасла группа студентов, влетевшая на лестницу из коридора. Карина пристроилась к ним сбоку и убежала наверх.

В аудиторию она вошла злая на весь мир, плюхнулась на свое место и достала ноутбук, чтобы спрятаться за монитором от любопытных глаз. Зайкин успел в последнюю минуту, столкнувшись с преподавателем в дверях. Профессор вежливо пропустил его вперед.

Карина всю пару просидела как заведенная. В сторону первой парты боялась даже взглянуть, но то и дело цепляла бугорки натянутых мышц на плече, чеканность неподвижных скул, влажность синих глаз. Внизу живота все сворачивалось в спазменных муках, безболезненных и приятных. Но она насилу себя успокоила, заставив думать о чем-то неприятном, от чего на душе оставались раны.

Остальные пары прошли спокойнее. Синие глаза не искали с ней встречи. Зато пришло уведомление из группового чата, который назывался «Фестиваль еды». В чате был весь курс и еще куча других людей, несколько сотен контактов. Зайкин написал адрес и дату проведения мероприятия, а заодно скинул ссылки на страницы в социальных сетях. В конце обещал, что будет вкусно. Сразу посыпалась куча сообщений. Карина не стала читать, но и не вышла, просто отключила уведомления, чтобы они не отвлекали от лекции.

На выходе из здания Зайкин попытался к ней обратиться, тихо позвав сбоку:

– Кариш?

– Исчезни, – злобно процедила она в ответ, даже не оборачиваясь.

Он покорно отстал. А она всю дорогу до дома бесилась на себя за то, что отвергала его, хотя ей наоборот стоило быть с ним приветливой и попросить о помощи. Она не могла. Гордость не позволяла. Или что-то еще.

Последнюю ставку сделал «Иван1955», предложив четыреста двадцать тысяч. Карина долго смотрела на цифры и на логин, догадываясь, что «1955» – это год рождения. Пугал не сам возраст, а опыт, который к этим годам приобретался. Наверняка, этот Иван испробовал многое за десятки лет, в том числе в сексе. И вряд ли покупал девственность в поисках настоящей любви. И скорее всего, деньги у него водились не просто так, а потому что он обладал какой-то властью и как-то этой власти добился. Оставалось только гадать, что это был за человек и какие мог иметь наклонности, но предполагалось только самое страшное.

Заявки принимались до полуночи. Карина решила оттянуть до последнего.

Вечером опять ждала работа. Сегодня было не до разговорного клуба, хотя Жерар писал, спрашивал, будет ли она. Карина ответила, что появились срочные дела. Легко было находиться в отношениях без обязательств. Никаких взаимных обид и ожиданий. Трунов бы, получив отказ, ворвался бы к ней бешеным зверем, взял свое, а потом еще неделю мог холодно разговаривать за такое пренебрежение. Жерар вежливо ответил, что будет на связи.

Только модель включила общую трансляцию, как поступило приглашение в приват. Ник она уже запомнила.

– Чего тебе, Зайкин?

Расслабившись в кресле, девушка подперла голову рукой и уставилась в экран, в котором нарисовалось озабоченное бледное лицо.

– Ты сама не своя в последние дни, все в порядке?

Синие глаза быстро оглядывали ее фигуру, насколько позволяла камера, в поисках чего-нибудь необычного.

– Я всегда своя. Отстань.

Карина склонила голову и подтянула упавшую лямку лифчика.

– А если заплачу, ответишь?

Она бы швырнула в него кирпичом, если бы тот был под рукой, но пришлось обойтись ненавистным взглядом. Зайкин все понял и ничего не сделал, а просто смотрел на нее молча. Модель замотала головой, потом провела рукой по волосам и откинула их за плечо. Перед Зайкиным она могла себе позволить не быть соблазнительной. Это облегчало положение.

Синие глаза невольно привлекли ее взгляд. Оба застыли. Он ждал. Нежность медленно просачивалась наружу и подползала к ней. Карина тонула в его сочувствии и постепенно таяла. «Он – единственный, кто может тебе помочь», – серпантином пробежал в голове старый тэг. Девушка облизалась и обняла себя за голые плечи, которые от прохлады покрылись мурашками.

– Зайкин, – начала она решительно, но снова стушевалась, увидев, как он приподнял уши и вгляделся сильнее. – Мне… нужна… твоя помощь.

Для нее это было сродни поражению, но парень не ликовал. Наоборот, насторожился. Ждал внимательно, хмурясь. Изумрудный галстук бликовал на камеру, отливая гладким шелком.

– Лиши мою сестру девственности, – негромко, но твердо произнесла Карина, удивляясь как теперь легче было говорить после первого фиаско.

– Что?

Он явно не понял. Лицо выразило спокойное недоумение.

– Эта дура выставила свою невинность на продажу! – с жаром пояснила она. – На специальном сайте. Пожалуйста, купи ее! То есть я куплю, а ты переспи с ней!

Персиковые губы сначала сжались, а затем медленно расплылись в сдавленную усмешку.

– Ты прикалываешься? Это проверка какая-то?

Он огляделся по периметру экрана и вернул подозревающий взгляд собеседнице.

– Зайкин, я серьезно, – потухшим от отчаяния голосом проговорила она. – Моя сестра реально продает свою девственность. Только ты можешь ее спасти.

– Спасти? Я?! – он поднял плечи, отчего сильно выперла ключица и прохудилась грудная клетка. – Почему? Как?

– Да, да, Зайкин, ты! Понимаешь, ее там может купить любой старый поганец и сломать всю психику, если не что-нибудь похуже! – Карина от волнения перешла на резкий крик, схватившись за столешницу руками, как клешнями. – А ты молодой, и не обидишь ее!

Она посмотрела ему в самые зрачки. Парень раскрыл было рот, но не смог ничего выдавить, только зажал кончик языка в правом уголке губ. Девушка медленно кивала, непроизвольным жестом пытаясь настроить его на нужный ей лад.

– Кариш… – он рассеянно развел руками. – Я не уверен, что… это… хорошая идея.

Брови парня клином сдвинулись к переносице. Он отрицательно замотал головой.

– Зайкин, пожалуйста! Только ты можешь мне помочь! И лишить ее девственности. Без извращений и боли.

Парень судорожно вздохнул.

– Да я не то, чтобы… прям трахаться умею… Я просто хвастался перед тобой… Я не знаю…

Карина приблизилась к камере.

– Зайкин, я только тебе доверяю.

Он нервно захихикал.

– Ты себя мне не доверяешь, а младшую сестру-девственницу доверяешь? Ты в своем уме?

– Я уже не знаю, что мне делать! – она откинулась в кресле и обессиленно опустила руки на бедра. – Ты должен мне помочь.

– Кариш… – наткнувшись на ее решимость, парень осекся и округлил плечи. – Это же бред… А другого ты попросить не можешь? Жерара, например?

– Нет, конечно! Ему я не доверяю… – она опустила разочарованный взгляд и прикусила ноготь на большом пальце правой руки.

Целую минуту они смотрели друг на друга в напряженном молчании. Карина вся горела, напирая на него мысленно. Зайкин с каждой секундой казался все более озадаченным, нервно жевал губы и хмурился. Наконец, он опустил взгляд.

– Не, я… н-не могу…

Парень мотнул головой и вышел из привата. Карина дернулась вперед в гневе, но ее выбросило в общую трансляцию. Она быстро распрощалась со всеми и набрала Зайкина по телефону. Тот ответил не сразу.

– Давай, через час в Макдаке у универа? – пропыхтела в трубку девушка.

– Кариш…

– Жду! – выпалила она и завершила звонок.

Карина собралась за десять минут – умела действовать оперативно, когда того требовали обстоятельства. Смывать «вебкамовский» макияж не стала. Поверх белья натянула джинсы и толстовку. Волосы уже в лифте заплела в неаккуратный пучок.

На звонки больше не отвечала, сразу начала собираться. Она была уверена, что он придет, если просто его ждать. Так и оказалось.

Зайкина даже в заполненном зале фастфуда легко было отыскать. Вопиюще-красные спортивные штаны и бирюзовая толстовка врывались в поле зрения. Он сидел за барным столиком у окна, ковыряясь палочкой в мороженом, но не ел его. Девушка сперва тоже взяла себе рожок, хотела охладить пыл, только потом подсела рядом на круглый табурет, который он занял своим рюкзаком.

Первую минуту они ничего не говорили, вглядывались друг в друга. Карина собрала в кулаки всю решимость, на которую была способна, смотрела сурово, не моргала. Парень постепенно опускал плечи и все медленнее шевелил палочкой в мороженом.

– Зайкин, пожалуйста. В первый и последний раз тебя о чем-то прошу, – произнесла она четко, а у самой уже слезились глаза. – Ты же убеждал меня все это время, что любишь…

Он качнул головой, нахмурившись, словно от боли, и уставился в стаканчик с мороженым, которое принимало все более жидкий вид. Казалось, время тикало очень медленно или его прошло очень много, а ответа все не было. Не дождавшись, она прильнула к его лицу и повела носом по щеке, чувствуя приятное мягкое тепло на самом кончике. Персиковые губы стали слишком близко, предвкушение их сладкого вкуса возбуждало. Ей самой захотелось в них впиться и не отпускать, пока те не опухнут, но надо было заманить его, подразнить и убежать, оставив желание обжигающим и невыполнимым.

– Проси, о чем хочешь, – шепнула она, слегка коснувшись его губ своими, но тут же увела их на подбородок.

В такой тесноте ритм его бешеного сердца хорошо ощущался, будто вибрировал вокруг них, как объемный звук в маленькой комнате. Зайкин судорожно выдохнул, глаза закрыл, губы лизнул. Она знала, что он ее жаждет, жаждет ее тела, ее запаха, ее ласки, жгуче, дико, невыносимо. Потому что сама жаждала того же.

Карина оттянула резинку штанов и сунула руку внутрь. Пальцы ожидали шершавый хлопок трусов, но сразу тронули гладкую и теплую кожу. Оба вздрогнули и посмотрели друг на друга. Зайкин напряг челюсти. Она медленно облизалась острым кончиком языка. Мягкий пушок волос щекотал запястье. Рука крепко сжимала отвердевший член. Все вокруг становилось синим или его синие глаза заполнили все вокруг. Возбуждение распирало изнутри.

Девушка снова приблизилась к его губам, остановившись всего в нескольких миллиметрах, не касаясь.

– Пожалуйста. Я готова отдаться хоть сейчас. Только помоги мне.

Она задвигала рукой плавно взад-вперед. Парень ее резко остановил и откинулся назад, чуть не упав, но уперся лопатками в перегородку. Кудрявая голова завертелась в стороны. Лицо исказилось в муках. Несколько глубоких вдохов вернули ему ровность. Он поднял взгляд и еще полминуты жевал губы, а потом, наконец, проговорил:

– Ладно, я согласен. Но мне от тебя нужно… другое.

Карина за возбуждением почти забыла, зачем все это начала, и едва подавила вспышку гнева. «Он посмел мне отказать?» – ей не верилось. Она прикрыла глаза. В груди утихала буря. Разбираться, из чего та состояла, девушка была не в состоянии. Обида и злость там точно крутились, а еще похоть и неудовлетворенность. Но она быстро осознала, что главная проблема решилась, и облегченно выдохнула.

– Окей. Чего ты хочешь?

– Стань моей ассистенткой на фестивале еды.

Он то поднимал, то опускал стыдливый взгляд.

– Что? – усмехнулась девушка. – Серьезно? И это реально то, что тебе от меня нужно?

Быстро лизнув губы и выдохнув короткий смешок, она подняла взгляд к потолку и развела руками. Зайкин выглядел сосредоточенным и хмурым.

– То, что ты предлагаешь, конечно, тоже нужно, – он выпрямился на табурете. – Но… не на раз. И не… по принуждению.

Не выдержав внутреннего напряжения, Карина расхохоталась, а потом приложила ладони к горящему лицу и, подышав недолго, успокоилась.

– Зачем тебе это? Причем здесь дурацкий фестиваль?

Парень шмыгнул носом и скрестил руки на груди.

– Ну, для меня не дурацкий. Для меня это важное событие.

Девушка закачала головой, про себя упрекая его в наивности и тупости. Она никак не могла понять логику, как одно мероприятие, какой-то фестиваль, оказалось важнее секса с ней, секса здесь и сейчас, секса, о котором он мечтал, наверняка, с первой минуты знакомства. Но другого выхода не было.

– Хорошо. Договорились.

На лице Зайкина сразу распогодилось. Глаза расширились, показалась улыбка, брови приподнялись то ли от удивления, то ли от восторга. Карина не разделяла его радости.

Еще полминуты помолчали. Разглядывая его лицо, уже беззаботное, она пыталась смириться с мыслью, что секса не будет, что он ее фактически отверг и согласился переспать с ее сестрой. В голове ничего не укладывалось, а в душе и вовсе нарастала энтропия. Но синие глаза одновременно возбуждали и расслабляли.

– И… как это будет? – спросил Зайкин. – Что от меня требуется?

– У тебя планшет есть?

– В машине.

Карина выбросила рожок в урну, а Зайкин забрал мороженое с собой. В салоне было прохладно. Уже остыло или еще не успело нагреться. Хозяин завел мотор и отрегулировал температуру, заметив, как девушка ежится и укутывается в пальто. Планшет лежал в бардачке. Без спроса она разблокировала его, зная, что Зайкин ни на что не ставил паролей, и вошла в браузер. Название сайта она помнила наизусть. Поисковик быстро помог найти ссылку. Карина заставила парня зарегистрироваться. Верификация заключалась только в подтверждении номера телефона и карты. «И вся безопасность», – хмыкнула девушка. Через пару минут Зайкин уже был потенциальным покупателем девственности. Анкет оказалось много. Оба удивились, насколько развит этот полуофициальный рынок.

– Я уверена, тут половина девственниц выставляются на продажу каждый квартал, – усмехнулась Карина.

– Неужели их никто не палит? – парень округлил наивные глаза и стал вглядываться в фотографии миловидных и непорочных красавиц.

– Вот моя сестра, – в голосе смешались злость и печаль.

Когда профиль открылся, оба прочитали короткое описание и просмотрели фотографии.

– Ну, как тебе? – с ехидством спросила девушка, посмотрев на Зайкина сбоку.

Тот пожал плечами.

– Юная совсем. На тебя похожа.

Она досадливо поджала губы.

Написать сообщение можно было, только сделав ставку. Ставка «Ивана1955» до сих пор держалась. Карина решила перебить так, чтобы желающих больше не возникло, и подняла стоимость до четырехсот пятидесяти тысяч. Из накоплений у нее ничего не осталось.

– У тебя карта к номеру привязана? – спросила она перед тем, как поставить.

Зайкин угукнул. Когда деньги перевелись, она выбрала операцию «предложить цену» и написала сообщение, пытаясь формулировать слова так, как должен был писать идеальный парень в представлении сестренки. Со ставкой половина денежных средств временно резервировалась. Карина боялась, что сайт мог быть просто мошенническим, а она так легко распоряжается всеми своими деньгами.

– А это вообще легально? – вдруг спросил парень, пока она писала сообщение. – Меня не посадят за развращение малолетних?

– Ну, во-первых, она уже не малолетняя, – успокоила его Карина. – И достигла возраста согласия. И разница у вас небольшая. За педофилию тебя точно не посадят. Насиловать, надеюсь, ты ее не будешь?

Она посмотрела на него грозно. Парень отрицательно закачал головой с легким отвращением.

– Я здесь только из-за тебя, – ответил он с обидой и отвернулся.

Ее настиг внезапный приступ нежности – захотелось потрепать его по голове и стукнуть пальцем по кончику носа, чтобы не унывал, но она сдержала порыв и вернулась к сообщению. В нем написала о Зайкине, как о молодом бизнесмене, который ищет настоящую любовь среди девственниц, надеясь на непорочность чувств. Карина представилась его настоящим именем – Кирилл, чтобы Зайкин не запутался на свидании, ведь Полина все равно его не знала. Его имя вообще мало кто знал. А она, подсмотрев его в списке группы, почему-то запомнила с первого раза, хотя все последующие называла как угодно, только не по имени.

Прочитав «свое» сообщение, Зайкин заулыбался:

– Как ты угадала? Меня же тоже Кирилл зовут.

– Придурок, я специально твое имя написала, чтобы ты задание не провалил, – девушка закатила глаза. – Только фамилию свою ни в коем случае не называй.

Карина пригрозила парню пальцем, почти ткнув им в нос. Тот вжался в кресло.

– Окей. А ты ей про меня рассказывала?

Девушка вздохнула и вкратце сообщила, как жаловалась на него сестренке. Парень только вскинул брови.

– И не говори, что ты студент. Делай вид, будто ты уже управляешь бизнесом, сам придумай, каким.

Зайкин кивал, как слушатель на мастер-классе у топового коуча, а через паузу спросил:

– Думаешь, она поверит?

– Уверена. Если ты все сделаешь, как надо, – нахмурилась Карина, прижав планшет к груди. – Она ведь просто глупая девчонка, которая верит в сказку про Золушку. Кстати, ее любимая в детстве.

Парень удрученно вздохнул.

– Не бойся, всего один раз и ты свободен! – она поспешила его взбодрить.

– Я не особо врать умею.

– Да ты просто подробно о себе не рассказывай и все.

Он качнул головой и вернулся к наполовину растаявшему мороженому. Каринин взгляд невольно последовал за ним. Жестом парень великодушно предложил свой десерт. Девушка почему-то согласилась и слизнула мокрое мороженое с палочки, хотя не любила есть чужими приборами, особенно если ими уже пользовались. Но Зайкин перестал вызывать у нее отвращение. Он и раньше его не вызывал. Она всегда искусственно выращивала к нему ненависть и только теперь это приняла. Незаметно для себя, Карина слопала почти всю сладость. В пластиковой баночке плавала белая жижа вперемешку с сиропом, которая на палочку уже не собиралась. Зайкин не сердился, наоборот, радовался тому, что она съела его мороженое за считанные минуты.

– Взять еще?

– Нет, спасибо, – опомнилась девушка. – По домам пора. Она вряд ли сегодня ответит. У нее доступа нет. Родители ее интернет контролируют.

– Зачем она это делает?

– Им назло, – вздохнула Карина. – Думает, что им назло. На самом деле, себе во вред. Дура!

Она разгладила лоб пальцами, потом посмотрела в окно, за которым темень становилась все более тяжелой. В пыльном стекле дрожали их слабые отражения. Девушка взглянула на себя и поправила волосы, выпавшие из пучка. Сбоку ощущалось тепло, исходящее из глаз Зайкина, – знакомое чувство. Он часто так ей любовался, в каком бы состоянии она ни находилась, даже если выглядела уставшей, растрепанной или больной, особенно в такие моменты. Обычно она отвечала на это недружелюбным прищуром, но сейчас хотелось продлить ощущение.

– Что у вас за родители такие, что вынуждают тебя вебкаком заниматься, а ее девственностью торговать? – спросил он без всяких интонаций, глядя в баночку с остатками мороженого.

Карина посмотрела на него с обидой в готовности грубо ответить, но усмирила себя. Оскорбление быстро сменилось жалостью и горечью, которые рвались наружу. Встретив его искренний взгляд, она не смогла сдержать боль и решила высказаться.

– Строгие слишком. Отец нас лупил постоянно ремнем. Вроде как… обычное наказание, а больно и… унизительно, – она закрыла глаза на пару секунд, чтобы перебороть злость. – Думают, что воспитывают нас в благочестии и целомудрии, но почему-то все выходит наоборот.

Карина случайно зацепила отражение в окне и печально себе улыбнулась.

– На это накладывается бедность. Они каждый месяц тысячами жертвуют церкви непонятно на что, а на нас экономят. Я помню, мне как-то всю зиму пришлось ходить в хлюпающем сапоге, даже на ремонт денег не нашлось. Так стыдно было в школе. Да и на улице.

Глаза увлажнились. Девушка затихла, чтобы не раздражать железы. Но одна слезинка все равно выкатилась при моргании. Боль подступила к горлу. Она попыталась ее проглотить, но только усилила спазм.

– Мама работала в школе поваром, а обеды я носила из дома. Одноклассники смеялись, что я доедала их вчерашние объедки.

Вторая слеза стекла ровно посередине левой щеки. Зайкин быстро ее утер нежным касанием. Карина не сопротивлялась, даже не вздрогнула.

– Знаешь, какая у моей семьи фамилия?

Парень посмотрел недоуменно.

– Ермакова – это девичья фамилия матери. Я ее взяла, когда паспорт делала. А отец у меня Дармоедов. Очень говорящая, – она усмехнулась и снова отвернулась к окну. – Он еще сантехником работает, ну, знаешь, туалеты от засоров чистит. Меня Дерьмоедовой обзывали. Я всегда бесилась. И на отца тоже.

Голова потяжелела и сникла. Карина под гнетом болезненных воспоминаний сморщила лоб и закрыла глаза. Пауза затянулась надолго. Требовалось время, чтобы залатать детские обиды. Зайкин спокойно ждал продолжения.

– Они еще не знают о вебкаме, а уже считают меня шлюхой. Еще в подростковом возрасте не нравилось им, как я одеваюсь, как порой на мальчиков засматриваюсь… А как с Труновым начала встречаться, так все… Пиши-пропало. А я просто влюбилась.

Девушка махнула рукой и закачала головой.

– Я, может, потому и стала шлюхой, что они меня в этом убеждали…

Карина содрогнулась от порыва разрыдаться, но крепко стиснула зубы и остановила его. Боль из горла поднималась наверх, ударяла в голову. Спазм длился несколько мучительных секунд. Дыхание на это время прервалось. И как будто сердце тоже замерло, но потом застучало громко и быстро. Он взял ее за руку и поцеловал в голову. Судорожный вздох разбудил рыдания. Она заплакала сначала в голос, но быстро прикрыла рот рукой. Больше всего было обидно за Полину, за то, что та, глупая и гордая, теперь творила такую ерунду в протест родительскому воспитанию. Парень гладил ее по плечу. От этих монотонных движений становилось легче. Сердце подстраивалось под спокойный ритм. Острота боли сглаживалась. Мысли, летающие пулями, замедлялись и парили в пустеющем сознании.

– Позор семьи… – пробурчала девушка.

– Почему позор? Ты, судя по всему, больше всех в семье зарабатываешь, – улыбнулся Зайкин. – Что плохого в том, чтобы быть шлюхой, если тебе за это хорошо платят, никто от этого не страдает и, напротив, все только удовольствие получают?

Карина коротко и невесело посмеялась.

– Ну… я типа торгую своим телом…хоть и виртуально…

– Все торгуют своим телом. Интеллектуалы – мозгами, рабочие – руками, а ты – женскими прелестями. Какая разница?

Синие глаза искренне недоумевали. Девушка хмыкнула. Мысли резко поменяли вектор движения.

– Даже если тебе не нравится твоя работа, то и это нормально, – философствовал парень. – Работа, вообще, мало кому нравится. Даже моей матери. Не думаю, что и твой отец ходит по чужим туалетам с вдохновением.

Она посмеялась, больше для облегчения, чем от остроумия сказанного, но сразу почувствовала себя свободнее. И проще. После такого расклада даже слово «шлюха» не так резало уши и… нутро.

– Хочешь, расскажу, историю моей фамилии? – спросил Зайкин.

Карина подняла на него заинтересованный взгляд, хоть и заплаканный.

– Чисто казус. Папины предки в начале двадцатого века эмигрировали в США. Они всегда были Заикины. По-английски это писалось через «i» с точкой, – он вывел букву в воздухе. – Когда папа вернулся сюда, его фамилию перевели как «Зайкин». Ну, вот мы так и остались Зайкиными.

Она слабо рассмеялась. Это быстро подняло ей настроение и сняло всю боль, как анестезия. Искренний смех расслаблял. Его веселая улыбка разглаживала душу. Синие глаза ласково касались сердца.

Они просидели до полуночи, накупив еще кучу мороженого. Под рассказы Зайкина то уплеталось быстро, в основном, Кариной, потому что парень много говорил и к сладостям почти не притрагивался. Она активно слушала, периодически прыская от смеха. В этот вечер было хорошо. Поступок сестренки на время забылся. Проблема перестала казаться неуправляемой. Тяжесть, царившая во всем теле, испарилась.

– Я просек, как тебе удается всегда сохранять хладнокровность, – воскликнул парень, заглянув в опустевший стаканчик. – Ты мороженое тоннами жрешь.

Девушка снова расхохоталась.

Зайкин подвез ее до дома. Карине не хотелось вылезать из комфортного «Смарта» и возвращаться в пустую квартиру, где воняло тоской и одиночеством. Выходя из салона, она решила, что купит кокосовый ароматизатор. Казалось, мягкий ореховый запах добавлял уюта всему. По крайней мере, Зайкин пах кокосом, а с ним везде было уютно.

Карина проснулась с мыслью, что опять не спросила вчера у Зайкина про Лину. И тут же испугалась: «Вдруг он ее еще… любит?». Она минут тридцать пролежала в постели, анализируя его слова о бывшей девушке и мимику, когда он об этом рассказывал. Все указывало на отсутствие хороших чувств, но что-то его съедало. Ее тут же уколола обида за то, что она перед ним полностью раскрылась, а он продолжал хранить тайны.

Поняв, что опаздывает, девушка резво вскочила и стала собираться. В спешке страдал желудок – завтрак отложила на потом, где-нибудь по пути. Зато гардеробу уделила много времени, которого не было.

В университет девушка прибежала минута в минуту и столкнулась в коридоре с Настеной.

– Как ты можешь вечно жить в такой панике, – смеялась Карина.

– Приходится, – отмахивалась подруга.

– Быстрее, барышни, я уже иду за вами, – угрожал сзади Губкин.

Девушки обернулись, ужаснулись и ускорились в разы.

И в этот раз преподаватель поделил студентов на группы по четыре. Зайкин первым позвал Карину и Настену к себе. Обе не сразу догадались, что четвертым станет Варданян, и поначалу обрадовались. Только, когда парни сели напротив через парту, Настена скуксилась. Варданян смотрел на нее большими глазами, исполненными одновременно отчаяния и веры, и передал записку. Девушка ее раскрыла. Карина сидела рядом и тоже читала: «Прости меня. Ты мне очень важна. Но я пока ничего не могу изменить».

– Пока? – с придыханием спросила Настена вслух, округлив глаза.

Варданян растерялся. Кофейные глаза убежали вниз и в сторону. «Артур, блин, учись использовать верные формулировки! Зачем обнадеживать?» – в уме Карина била себя по лбу, а внешне оставалась без эмоций. Они с Зайкиным переглянулись. Тот улыбался.

– В смысле, вообще… – выдавил Варданян и откинулся на стуле.

Настена скисла. Даже естественный румянец сошел со щек.

– Нам лучше не общаться, – сказала она сурово и тоже отвела болезненный взгляд в сторону.

Варданян закивал, не поворачиваясь, а у самого желваки по щекам забегали.

– Жестко ты с ним, – озвучил всеобщую мысль за столом Зайкин.

– А он со мной как? – не выдержала Настена и повысила голос.

Преподаватель посмотрел в их сторону с упреком – он как раз объяснял задание.

– Почему вину всегда на одного перекладывают? – Зайкин говорил в потолок, как будто безучастно.

Серые глаза увлажнились. В кофейных проснулась надежда. Карина решила заступиться за подругу, раз у Варданяна объявился защитник.

– Не перекладывают. Но сейчас надо действовать по обстоятельствам. И я согласна, им лучше не общаться, чтобы друг друга не мучить. Артур принял решение сохранить статус-кво. Настена вправе решить прекратить с ним все отношения.

Теперь скис Варданян. Зайкин поджал губы и мотнул кудряшками.

– А ты что предлагаешь? Ему на два фронта распыляться?

– Дружить, например, – пожал плечами парень.

– Только ты можешь спокойно со всеми спать и дружить, – отрезала Карина и отвернулась.

Варданян с Настеной переглянулись и заулыбались.

– И что в этом плохого? Я – свободный парень, – Зайкин всматривался в нее спокойными глазами. – Раньше это никому не мешало.

– Все задание прослушали, – заметила Карина, оглядев кабинет взглядом.

Другие студенты уже обсуждали в группах задачи.

– Повторить для самых внимательных? – усмехнулся Губкин.

Все четверо виновато кивнули.

На время решения кейса личные отношения ушли на второй план. Все общались по-деловому, будто никто никогда не спал друг с другом в одной постели. Карина думала о сестре, об идеальном свидании, которое она хотела для нее устроить, о сказке, которую хотела для нее создать, пусть короткую, но волшебную. Зайкин не походил на могучего рыцаря в доспехах, сильного и отважного, зато прекрасно сходил за принца, деликатного и нежного. «Идеальный кандидат», – лишний раз убеждалась девушка, хотя эта мысль разрывала внутри все связи.

После пар Варданян задержал Настену за руку на выходе из аудитории. Остальные проходили. Он ждал, когда кабинет опустеет.

– Пусть поговорят, – шепнул Карине Зайкин и вывел ее за плечи, оставив пару наедине.

Девушка не решалась сопротивляться, понимала на подсознательном уровне, что тем нужно все обсудить, хотя оставлять подругу на произвол судьбы не позволяла совесть. Настена казалась ей такой же неопытной, наивной и беззащитной, как сестренка. Хотелось ее сберечь, оградить, спрятать. «Ладно, Артуру можно доверять», – успокоилась она, наконец, когда они дошли до гардероба.

– Нам тоже есть, что обсудить, – почти приказала Карина и указала на окно в гардеробе. – Давай, там.

Вешалки стояли полупустые, но окно закрывала самая густая кучка курток, пальто и плащей. От улицы их защищал пыльный стеклопакет. Широкий подоконник позволял с комфортом разместиться даже троим. Зайкин запрыгнул на него первым и задрыгал ногами, как ребенок.

– Зайди на сайт. Она могла ответить, – сказала девушка и села рядом, уткнувшись щекой в его плечо.

Это получилось само собой. Тяжелая голова искала опоры. Парень взглянул на нее с восторгом, но смолчал и старался не двигаться.

Полина ответила. Увидев сообщение, Карина вырвала планшет из его рук и прочитала. Сестренка была онлайн и написала буквально несколько минут назад, спросила про бизнес и наличие девушки и запросила фото. «Значит, все-таки выбирает», – с облегчением подумала девушка.

Они переглянулись. Требовалось что-то оперативно придумать. Оттягивать с фотографией было подозрительно. Карина схватила шапку с вешалки, непонятно чью, и натянула на Зайкина, чтобы скрыть его кудряшки, а потом еще куртку чужую решила накинуть, чтобы не было видно его дурацкой футболки с желтыми огурцами.

– Что ты делаешь? – осторожно поинтересовался парень, водя глазами по кругу.

– К фотосессии тебя готовлю, – усмехнулась она и заправила вывалившуюся кудряшку под шапку.

Посмотрев на него с расстояния двух метров, девушка убедилась, что Зайкина в нем ничто не выдает, и заставила сделать селфи.

– Каким бизнесом ты бы хотел заниматься? – скинув фото, она вернулась к переписке.

– Никаким, – пожал он плечами.

– Ну, придумай что-нибудь!

– Ну, кондитерским.

Пока он возвращал чужие вещи на место, Карина задумалась. Это не подходило. Полина бы обязательно спросила, как называются его кондитерские или марка тортов, а потом могла перепроверить информацию в интернете. Требовалось что-то сложное и малоинтересное, чтобы один раз отмазаться и больше не вспоминать об этом, а еще желательно высокодоходное и модное.

– Нет, – решительно заявила она. – Будешь программистом, создающим какую-нибудь платформу для внутренней коммуникации компаний. Почитай на досуге об этом что-нибудь.

Девушка быстро печатала ответ.

– Ну, я в этом вообще ничего не понимаю, – засомневался Зайкин и чихнул.

– Поля тоже, – махнула она рукой и отправила сообщение, добавив, что девушки у него нет. – Будь здоров.

Парень смиренно вздохнул.

Сестренка прислала в ответ улыбочки. Минут двадцать они переписывались, как в приложении для знакомств. Полина задавала стандартные вопросы об увлечениях и интересах. Карина на ходу придумывала стандартные ответы, делая из Зайкина идеального парня, который занимается спортом, активно путешествует и много читает. В последнем она была уверена наполовину. Парень, действительно, много читал, но, кажется, не то и вряд ли бы зашел за своего в высокоинтеллектуальной среде. Впрочем, для уровня подростка могло сойти. А вот насчет спорта решила уточнить. Таким мускулистым и жилистым его тело вряд ли было от природы.

– Зайкин, ты каким спортом занимаешься?

– На самооборону хожу с двенадцати лет.

Карие глаза девушки чуть не вылезли из орбит от удивления.

– Зачем? – ступор не давал ей контролировать желание задавать нелепые вопросы, хотя название курса говорило само за себя.

– Ну, явно не для того, чтобы самообороняться, – сарказничал Зайкин.

– Там драться учат? – нелепых вопросов в ней осталась целая куча.

– Скорее, отбиваться.

Карина специально закрыла рот, чтобы больше глупости не спрашивать. Синие глаза смотрели с улыбкой. Поняв, что вопросы не исчерпаны, парень рассказал все сам.

– Ну, меня часто бьют. Внешний вид мой многим не нравится, пацанам особенно. А когда я даже от девчонок не смог защититься в том лагере, папа испугался и записал меня на занятия по самообороне. Я сначала брыкался, но теперь не жалею. Хотя бы через раз удается уйти целым.

Ей стало больно за него. В одно мгновение. Резь пулей застряла между ребрами. Ее тоже судили по одежке, но причиняли лишь моральные страдания. До физической расправы доходил только отец. А Зайкин лыбился, как обычно, и говорил об этом тоже без боли, будто и не испытывал ее вовсе.

– Одевался бы нормально, и никто бы тебя не трогал, – буркнула Карина, склонив голову.

– А что ненормального в моей одежде? – синие глаза, как всегда, искренне недоумевали.

– Да все!

Она дернула его за язычок галстука.

– Я далеко не единственный, кто их носит, – озвучил он, насупившись.

– Огх, – девушка закатила глаза. – Нормальные люди носят нормальные галстуки с нормальными рубашками! А не на футболку… И не вот такие вот…

Его галстук пестрил оранжевым, салатовым и красным. И изображались там непонятные анималистические персонажи из мультфильма, который Карина никогда в жизни бы не посмотрела.

– Ну, раз их носят только с рубашками, делали бы тогда сразу комплекты. Они же отдельно продаются. Кто запрещает носить галстук с футболкой?

– Придурок, – сдалась Карина. – Давай, вернемся к Полине.

Она уткнулась в планшет и продолжила переписку. Зайкин отодвинулся к боковой стенке окна и оперся на нее лбом, скрестив руки на груди. Взгляд задумчиво смотрел в пустоту. Девушка не обращала на него внимания, пока не услышала тусклый голос:

– Ты тоже будешь меня стесняться, когда мы начнем встречаться?

От наглости она чуть не поперхнулась, вместо этого громко хмыкнула.

– Как интересно ты ставишь вопрос. Не когда, а если.

Взгляд не отрывался от экрана. Пальцы его облепили крепко. Зайкин улыбнулся.

– Если лучше, чем никогда.

Карина в душе благодарила его за неотступность. Саму себя ей трудно было преодолеть, а он шел напролом. Карие глаза скользнули по его белому лицу и задержались на пару секунд невольно, но, столкнувшись с синими, убежали, как от огня.

– Я придумала тебе слезливую историю, – захихикала девушка, показывая ему чат с Полиной. – О том, как ты влюбился в неприличную девку, которая оказалась откровенной шлюхой, после чего тебе захотелось чистоты и непорочности.

– Ага, – усмехнулся парень. – Поэтому я покупаю девственность?

– Блин, Зайкин, ничего ты не понимаешь! – она отобрала планшет обратно. – В этом не должно быть логики. Только страсти и боль.

Он хмыкнул.

– Тогда напиши, как есть. Про то, как я в тебя влюблен. Здесь тоже нет логики. Зато много боли.

Карина зря посмотрела ему в глаза. Синяя тоска закралась в душу. Хватило мгновения, чтобы наполниться ей по горло.

– Будто кто-то тебя просил. Сам дурак! – вспылила она и отодвинулась, нависнув над глянцевым экраном.

Распущенные волосы сплошной стеной закрывали ее лицо от его жалящих глаз, но это не спасало. Яд сжигал изнутри, пульсируя по венам под быстрые удары сердца.

– Тук-тук, – Зайкин аккуратно пальцем сдвинул ее волосы, словно за кулисы заглядывал. – Вам посылка, примите?

– Какая еще посылка? – вскинула голову девушка.

– Такая, – он быстро чмокнул ее в щеку.

Карина вмиг залилась румянцем и застыла на несколько волнительных секунд, быстро бегая глазами по его улыбчивому лицу, а потом заставила себя скукситься и толкнуть его в плечо.

– Иди ты со своими посылками!

– Куда? – посмеялся парень, слезая с подоконника. – У моей любви только один пункт назначения.

Он прильнул к ее лицу, оставив свободного пространства между носами сантиметров на десять, и рукой убрал штору волос за ухо, а сам глядел молча. Она не могла отвести глаз, оцепенев. Сердце под накалом возбуждения барабанило на износ. Частое дыхание не справлялось с охлаждением. Казалось, предел возможностей настал. Сил сопротивляться себе не осталось. Девушка чуть приоткрыла рот и посмотрела на персиковые губы, предвкушая их мягкость и нежность. Он подался вперед. Она закрыла глаза и выставила подбородок, готовая принять поцелуй. Вместо этого почувствовала теплое касание пальцев на запястье и услышала полушепот над собой:

– Дай хоть почитать, что я там твоей сестре пишу, – Зайкин вздохнул и выпрямился, переворачивая планшет.

Карина еще никогда не испытывала настолько возмутительную досаду. Она вся взрывалась от ярости, словно в ней рождалась новая вселенная. Внутренняя буря не давала и двух слов произнести, и даже пошевелиться. Сидя с приоткрытым ртом, она хлопала глазами и громко про себя ненавидела его: «Какой же ты, придурок! Зла на тебя не хватает!».

Парень с невинным выражением лица, не подозревая о гневе, который зрел в ней, присел на краешек подоконника и уставился в яркий экран. Пока читал, много усмехался. Она только через минуту пришла в себя, когда пелена злости отпустила душу вместе с глубоким выдохом, и с неохотой посмотрела в его сторону. Желание коснуться персиковых губ, оказалось, никуда не пропало. Вместо этого Карина облизала свои и зажала их зубами.

– Мне кажется, ты не на того учишься, – улыбнулся Зайкин. – Тебе бы сказки сочинять.

Она размахнулась, чтобы хлестануть его по спине от накопившейся злости. Это была месть не за шутку, а за неполученный поцелуй или… вчерашний не запрошенный секс. Или еще субботний. Но остановила себя вовремя. Парень сжался, ойкнул и упал на бок, облокотившись на подоконник, но смеялся задорно. Карина закатила глаза и, скрестив руки на груди, отвернулась.

– Полина согласилась, – сообщил он взволнованно.

Девушка тут же прильнула к нему и выхватила планшет. Сестренка писала: «Хорошо, я согласна отдать свою девственность тебе». Они посмотрели друг другу в глаза: Карина – решительно, Зайкин – тревожно. Оба закусали губы.

– Первая победа, – тихо сказала она и перевела взгляд на экран.

– Что значит первая? – насторожился парень.

– Ну, теперь ты должен устроить ей классное свидание и вообще все сделать классно, чтобы она осталась довольна.

– Хм, – он залез на подоконник полностью и уткнулся руками в его края, опустив голову. – Я же предупреждал, что я не то, чтобы спец в этих делах. Класс не гарантирую.

– Зайкин, да я не про секс! А про романтику, – Карина посмотрела на него со слабой улыбкой и потормошила волосы. – Главное, создать атмосферу. Не бойся, я все придумаю, как надо. Ты только четко следуй моим указаниям.

Парень, как щенок, податливо подставил голову и ласково улыбнулся, став послушным.

Еще минут десять она договаривалась с сестрой о времени и месте свидания. Сошлись на пятнице в центре города у метро. Карина не хотела сразу звать ее в ресторан, потому что надеялась организовать что-нибудь поинтереснее, и пообещала сюрприз.

– Отлично! – обрадовалась девушка. – Завтра у тебя свидание!

Зайкин тяжко вздохнул, не сводя глаз с ее улыбчивого лица.

– Надо подготовиться, – она чувствовала острое воодушевление.

Взяв планшет, Карина нашла сайт одной фирмы, которая занималась организацией свиданий и предлагала множество интересных вариантов. Парень посмотрел на нее с вопросом.

– Сейчас свидание будем выбирать, – пояснила она, не поднимая головы.

– И что ты хочешь ей устроить?

– Не знаю, – девушка мечтательно посмотрела сквозь окно на шевелящийся город.

Прохожие сновали по пыльному тротуару, натыкаясь друг на друга. Автомобили, жужжа, плелись в пробке. Птицы перелетали с проводов на крыши, каркая и чирикая. Ветер расшатывал голые кроны редких деревьев. Только в ее голове движение мысли резко остановилось.

Хотелось чего-то особенного, но все как будто сто раз уже было видено в голливудских мелодрамах. Хотя Полина вряд ли набралась впечатлений за свои шестнадцать лет. Она даже в родном городе не везде побывала. Карина только год как начала ее водить по разным местам. Она могла и не заморачиваться так сильно, но сестренку хотелось окунуть в сказку, которую, возможно, ей больше никто и никогда в жизни не устроит. А тут выпадал такой шанс все сделать по высшему разряду.

Полистав сайт, она наткнулась на свидание в саду бабочек. «Сказочно», – хмыкнула Карина и решила посмотреть подробнее. Организатор предлагал устроить романтический ужин в тропическом саду, наполненном живыми растениями, расслабляющей музыкой и множеством разных бабочек. За дополнительную плату приводили саксофониста, фотографа и аниматора. Лепестки роз, букет любимых цветов, свечи и прочие декоративные мелочи включались и в самый дешевый пакет. Тут же на сайте представлялись роскошные отели для романтической ночи. Девушка решила разойтись по максимуму.

– Кажется, я нашла, – обрадованно воскликнула она, передавая планшет хозяину.

Тот заглянул в экран неохотно.

– Бабочки? – скепсис скривил его лицо.

– Бабочки!

Самодовольство брызгало из глаз. Карина отобрала планшет и принялась заказывать услугу. Зайкин все это время следил за ней. Постепенно бледное лицо приняло нормальное выражение, а потом и вовсе озарилось улыбкой. Волна нежности хлынула в ее сторону. Она почувствовала тепло сбоку и легкий трепет под сердцем.

– Так выглядит твое идеальное свидание?

– Не мое, а Полинино, – ответила девушка, не отвлекаясь от дела.

– Ну, признайся, ты же ей на свой вкус выбираешь, – он расплылся в торжествующей ухмылке и чуть наклонился в попытке заглянуть в глаза.

Карина цокнула и отвернулась к окну.

– Я выбираю то, что считаю для нее наилучшим.

– Но это ведь наилучшее только с твоей точки зрения, – парень откинулся на стекло, закинув руки за голову. – Мне кажется, нельзя выбрать за другого. Ты всегда будешь выбирать как за себя.

– Я ее знаю лучше, чем кто бы то ни был. Возможно, даже лучше, чем она сама.

Девушка развернулась к нему корпусом, пытаясь придать себе убедительности. Зайкин только усмехнулся.

– Думаю, твои родители тоже в этом уверены, только в отношении себя.

– Они ее не понимают, а я понимаю.

– Или понимают по-своему, – пожал он плечами.

Карина обвела негодующим взглядом опустевший гардероб.

– А что делать, если она сама выбирает неправильно?

– А ты сама-то правильно выбираешь?

Не найдя аргументов против, она отвернулась обратно. Злоба пролетала волной по всему телу. Девушку больше бесило то, что он говорил разумные вещи, и то, что говорил это Зайкин.

Усмирив пыл через пару минут, она все-таки доделала начатое, заказала свидание в саду с бабочками и забронировала на ночь роскошный номер в старинном особняке. На фотографиях убранство отеля отдавало императорским величием, а тропические ландшафты напоминали диснеевский мир с волшебными феями – все условия, чтобы почувствовать себя принцессой. Полина, как минимум, удивилась бы, может быть, посмеялась над чрезмерной романтичностью, но в душе осталась бы довольна, хотя бы потому, что все это не только выглядело, но и стоило дорого. Теперь и текущий счет на каждодневные нужды заметно прохудился. Она решила, что наверстает за выходные.

Карина окинула парня взглядом сверху вниз.

– Придется сменить имидж. На пару дней.

– В смысле? – он округлил глаза и предусмотрительно отодвинулся к стенке.

Девушка оценивала его несколько долгих секунд, пока ее не отвлек звонок – Жерар. Она поприветствовала его по-французски. Зайкин навострил уши.

– Ты сегодня свободна? Хотел сводить тебя в планетарий.

– Да, – уверенно ответила Карина, хотя не планировала.

Присутствие Зайкина на нее странно действовало. Заставляло показать ему, что она тоже свободная девушка и может спать, с кем хочет. Не важно, по дружбе или нет.

– Встретимся в четыре, я пришлю адрес.

– Договорились.

Завершив звонок, Карина посмотрела на часы и ахнула. У нее почти не оставалось времени на сборы. Надо было вернуться домой, нормально помыться, сменить одежду и накраситься, а потом еще доехать до планетария. Первые несколько секунд девушка размышляла о том, как ей все успеть. Еще Зайкин отвлекал глупыми вопросами.

– На свидание торопишься?

– Пригласил посмотреть на звезды, – ответила она, ища в телефоне приложение для вызова такси.

– Какая насыщенная у тебя жизнь, – хмыкнул парень и снова опустил голову, сцепив руки треугольником перед собой.

Когда приложение сообщило, что водитель будет через пять минут, она подняла лицо на парня. Он почувствовал это и посмотрел ей в глаза. Скребущие кошки проснулись. Их как будто синий возбуждал.

– Зайкин, cтрадай молча, – Карина всучила ему планшет и слезла с подоконника. – С имиджем твоим завтра решим.

Под его взглядом она вышла из гардероба, не оборачиваясь.

Жерар сидел в холле круглого здания на двухместном диванчике, обтянутом растрескавшейся экокожей. Карина почему-то замешкалась, увидев его от входа. На секунду промелькнула мысль развернуться и раствориться в толпе уже посмотревших на космос посетителей. Но он почувствовал взгляд и поднял в ее сторону голову. Пришлось улыбнуться и пойти навстречу.

– Привет, красавица, – мужчина сразу поцеловал ее в губы, смачно и с нажимом, будто соскучился или боялся, что возможности больше не представится, впрочем, он казался напористым во всем.

– Привет, красавчик, – ответила она после поцелуя и на секунду сжала его плечо, намекая, чтобы он выпустил ее из объятий.

Жерар послушался.

– Неожиданно.

Интонация звучала вопросительно. Ей просто нужно было что-то сказать. На самом деле, его мотивы мало ее интересовали, точнее казались предельно прозрачными. Мужчинам, по ее опыту, всегда хотелось больше секса.

– Я навязчив? – самоуверенная ухмылка говорила об осознании того, что любая девушка бы такой навязчивости только обрадовалась.

– В пределах нормы, – ответила Карина без улыбки и перевела взгляд на дружно шагающую по коридору толпу – демонстрация фильма о вселенной как раз начиналась.

Жерар обхватил ее рукой за талию и повел в купольный зал, где было просторно и людно. Темнота, купольный потолок с красочными картинками и удобные мешки вместо индивидуальных кресел располагали к интимным ласкам. С Труновым она уже практиковала сексуальные игры в общественных местах. Девушка интуитивно догадывалась, что француз ждет того же, поэтому когда фильм о космосе начался и внимание всех вокруг приковалось к экрану, а из колонок раздалась усыпляющая, но громкая музыка, она положила руку ему на живот и подлезла пальцами под ремень. Пресс мгновенно напрягся. Взгляд только первую секунду был растерянным. Затем его затмило возбуждение. Мужчина помог расстегнуть бляху и даже ширинку. Член под джинсами чуть набух. Кулаку было что сжимать. Она ласкала его медленно на протяжении всех двух часов, специально делая паузы. К себе притрагиваться не позволяла, зажимая его ладонь между бедрами. Волосатая рука скользила по ноге, то и дело порываясь проникнуть под юбку, но твердые мышцы ее вмиг останавливали. Жерар ухмылялся и облизывался, снова расслабляясь.

Карина старалась глубоко вглядываться в фантастическое небо, чтобы абстрагироваться от упругой мякоти в собственной руке, которая вытягивалась вперед, как податливая глина на гончарном круге, и периодически загибалась от неловких движений. Но Жерару нравилось. Он почти и не смотрел проигрываемый в зале фильм. Казалось, тоже наблюдал космос, собственный, внутренний, жмурился от удовольствия и старался дышать ровно, но получалось судорожно.

– Понравилось? – спросила она, выходя из темного зала в светлый коридор.

Глаза слепило. Веки задрожали.

– Очень.

Мужчина развернул ее за талию и поцеловал. Они долго целовались. Жерар залез под блузку, но девушка его остановила.

– Поехали к тебе.

Он начал приставать еще в такси. Причем так разошелся, что вполне мог бы войти в нее прямо в салоне, не смущаясь любопытного водителя. Карине повезло, что доехали всего минут за десять. Парень содрал юбку прямо в прихожей, следом порвал колготки и оттянул кружевные стринги в сторону, чтобы вонзить окаменевший от возбуждения член. Она едва увернулась, выкрутилась из объятий и прислонилась к стене.

– Сначала презерватив, – погрозила кокетливым пальчиком.

Жерар недовольно фыркнул, как оседланный мустанг, но полез по карманам в поисках контрацептива. Пока он искал и натягивал резину на крепко стоячий пенис, она пыталась пробудить в себе страсть. Ей ведь нравилось раньше быть желанной, чтобы парни срывали с нее одежду, чтобы драли ее изо всей силы, чтоб сходили сума от перевозбуждения. Ей нравилось, как набухают члены от одного только взгляда, как сильные руки жадно сжимают хрупкое тело, как губы впиваются в кожу, оставляя засосы. Ей ведь нравилось. Раньше. А теперь она с тяжестью предвкушала слюнявые от бешенства поцелуи Жерара.

Он уложил ее на лопатки на пол и рывком вошел, приподнимая попу. Затылок с болью упирался в твердый кафель. Сбоку несло резиновой обувью и химическим запахом свежевыстиланного линолеума. Задрав рукава рубашки, он сорвал кардиган и блузку, оставив только бюстгальтер, под который залез шершавыми ладонями. Черные глаза вглядывались в ее лицо, но смотрели так, будто видели перед собой что-то другое.

Карина зажмурилась и перевела дыхание, чтобы не сопротивляться, хотя все мышцы напряглись в готовности обороняться до конца.

Пока он был в ней, она представляла глубины вселенной. Там взрывались целые галактики, образовывались черные дыры, квазары сияли на миллиарды световых лет. Шумные всплески солнечного ветра заглушали его частое дыхание и короткие французские словечки, которые она не понимала, но по тону и тембру догадывалась, что то были пошлости. Возможно, если бы она знала их перевод, то хоть толику возбудилась бы, но внизу живота все напрягалось от отвращения. Он упрямо продирался сквозь ее нежелание и боль, которые девушка пыталась скрыть придыханием и слабой улыбкой. В памяти отрывками всплывал Зайкин, голый, серьезный и ласковый. Болезненные ощущения сгладились воспоминанием об испытанном с ним удовольствии. Под конец все смыло шквальной волной большого взрыва. Жерар торопливо вышел, пыхтя, и кончил в презерватив. Мучения закончились. Карина облегченно выдохнула.

– Зачем мне планетарий? – улыбнулась она фальшиво, гладя его шею. – Мне кажется, я уже увидела космос.

Он весело прищурился и раскрыл белозубый рот. Комплимент пришелся его самодовольству по вкусу.

– Там другой космос.

Они лежали в обнимку, хотя ей так и хотелось вырваться, скинуть тяжелую руку с бедра, перестать чувствовать попой уже мягкий и сморщенный член и ощущать мускусный аромат с примесью каких-то трав. Девушка все никак не могла привыкнуть к его натуральному запаху. Он казался сыроватым и грубым, но больше всего чужим.

Мысли о Зайкине спасали. Карина вспоминала разные эпизоды из университетской жизни и невольно улыбалась. Мозг возбуждался, поток сознания ускорялся, волнение плавало по венам, оставляя приятный трепет. Хотелось быть с ним здесь и сейчас. Просто стоять рядом, дышать кокосом, всматриваться в синие глаза, слушать его истории и смеяться.

Поддавшись порыву, она написала ему сообщение, самое глупое из всех возможных в два часа ночи: «Ты спишь?». Сердце яростно колотилось. Глаза впивались в галочки под текстом, уведомлявшие о прочтении. Девушка постоянно оглядывалась на Жерара, боясь, что он может проснуться в любой момент, но он похрапывал умиротворенно.

Наконец, галочки поменяли цвет. Карина задержала дыхание. Сердце готовилось оборваться, слишком буйно билось о грудную клетку. Она возненавидела время в эти мгновения – секунды тикали нестерпимо медленно. Еще больше бесило обозначение действия собеседника в чате: «печатает…» с троеточием, усугубляющим ожидание неизвестного и не дающим никакого облегчения. Он долго печатал, прерывался и опять печатал, а ответ пришел короткий: «О тебе думаю». Фраза пролилась медом в душу. Карина мгновенно успокоилась и зарумянилась.

«Дрочишь?» – сама не поняла, почему перешла на пошлости, ведь хотелось другого.

Зайкин сначала прислал игривый смайлик с уходящей наверх ухмылкой, а потом написал: «Уже». Девушка чуть не захихикала, но сдержала себя ладонью. Целую минуту размышляла, что ответить, ведь еще не успела придумать, зачем решила ему написать, и чувствовала себя теперь глупо. Возбуждение не давало мыслить трезво, а тупить дальше не хотелось. И заканчивать на этом тоже. Она ведь и написала ему только для того, чтобы почувствовать связь, его близость и доступность, сымитировать присутствие.

«Кариш, я тут подумал… – опередил ее парень и снова долго печатал с перерывами, выдавая мысль по частям. – Ты не хочешь, чтобы Полина меня узнала… Получается, ты меня с ней никогда не познакомишь… Как Зайкина… Мои шансы уничтожены?». В конце он поставил эмодзи, в котором не было улыбки, вообще никакой, только две точки изображали глаза.

Она впервые над этим задумалась. Все нервы пронзила досадливая боль. Особенно защемило в области сердца. «Полина не простит, если узнает», – пулей в душу ворвался страх. Оставался один вариант, чтобы сестренка ни о чем никогда не узнала. Это означало, что Зайкина от нее следовало скрывать. Следом в голову ворвалась еще одна пугающая мысль: «Всегда?». Она не стала ее додумывать. От Полины она бы ни за что в жизни не отказалась. Выбор был очевиден. Внутри все смялось от одного лишь намека на решение. Девушка свернулась клубочком. Жерар зашевелился. Она застыла, чтобы не раздражать его. Мужчина перевернулся и опять захрапел. Карина выдохнула. Это ее отрезвило.

«Зайкин, как будто что-то изменилось. Шансов у тебя и раньше не было. Спи», – написала она в прежней манере, а сама стиснула зубы, чтобы перетерпеть боль.

«Понял. Спокойной ночи», – ответил он сразу и ушел в оффлайн.

Карина еще долго вчитывалась в его последние сообщения, пытаясь осознать, что натворила.

Карина с самого утра ходила хмурой. Веки казались тяжелыми, поэтому смотрела вниз. Жерар пытался улыбаться и быть дружелюбным, из вежливости делал вид, будто их связывает нечто большее, чем просто секс, пытался накормить и напоить чаем. Хотя его игнорирование или пренебрежение ничуть ее бы не тронуло. Она так и сказала:

– Жерар, не старайся. Нам плевать друг на друга. Глупо притворяться.

Он выпучил глаза и проглотил язык. Согласился. С этим сложно было не согласиться.

По дороге в университет Карину все напрягало. Даже медленно переключающийся с красного на зеленый светофор. И слякоть, которая облепляла икры из-под каблуков. И ветер, который спутывал волосы.

Она одновременно жаждала увидеть Зайкина и боялась. Сама не заметила, как стала в нем нуждаться. Не скучала, а именно испытывала в нем недостаток, как в витаминах. Потому от безумия творила какие-то глупости. Встретилась с Жераром, непонятно зачем. Удовольствия от секса не испытала и потеряла целый день работы. А деньги ей сейчас были остро необходимы.

«Полина, блин, какую же глупость ты наделала», – плакала душа.

В дверях аудитории девушка остановилась, потому что застыла взглядом на Зайкине, словно не ожидала увидеть и будто не хотела этого. Карие глаза впились в белое лицо. Выразительный синий обесцвечивал все вокруг, как на старой фотопленке с оттенками сепия.

– Ермакова, че застряла? – подталкивал сзади Гога, пихая ее рукой в спину.

– Отвали, – огрызнулась девушка и хлестнула его по ладони, обернувшись, но прошла внутрь.

– Больно, – зашипел парень.

Зайкин с Игнатьевой посмотрели на них с первой парты без улыбок.

– Ермакова, охренела! Своего мужика бей. Моего не трогай, – возмутилась Игнатьева.

Гога поспешил под защитное крыло.

– Нет у меня мужика, приходится чужих лупить, – буркнула Карина и прошла к последней парте.

Все посмотрели на Зайкина, а тот молчал, уже читал что-то в планшете, положив подбородок на выставленные большие пальцы. Он тоже казался хмурым. Почти ни с кем не разговаривал, точнее, пытался ни с кем не разговаривать. К нему все равно многие приставали – спрашивали о фестивале и чем-то еще. Парень неохотно пояснял.

Настена с Варданяном зашли друг за другом, игриво хихикая. Внимание курса переключилось на них. Парочка этого не замечала. Слишком увлеклись разговором. Остальные стали переглядываться и перешептываться, но вслух никто ничего не комментировал.

– До чего вы договорились? – заранее неодобрительным тоном спросила Карина, когда Настена села рядом.

Вокруг нее еще летали кокетливые светлячки, а на губах блестела влажная улыбка.

– Будем дружить, – с торжеством ответила подруга.

Карина закатила глаза, замкнув круг на Зайкине: «Опять победил, придурок. Это ведь жалкий компромисс, который ни к чему хорошему не приведет». Но Настене она не стала возражать, не хотела портить настроение.

На занятии по французскому они с Зайкиным сели вместе. Одногруппники до сих пор косились, видимо, не одобряли его великодушие. Их презрение прилипало к коже. Деться ей было некуда, потому приходилось терпеть.

Парень отвечал в чате на вопросы приглашенных на фестиваль еды. Потом прилетело сообщение от Лины – номер рейса, дата и время вылета, и сразу еще одно: «Жду». Она улетала в ближайшее воскресенье. Он задумался. Карина замерла: «Неужели сомневается?». В сердце впились иголки по самое ушко – ревность. Впервые такая острая, как ей казалось.

– Не хочешь поделиться своей историей? – воспользовалась она удачным моментом его заминки. – Я ведь тебе все рассказала.

Синий взгляд метнулся в нее. Веки опять покраснели. Зайкин шмыгнул носом. «Точно не аллергия», – установила девушка. – Не так внезапно».

– Сейчас не самое подходящее время и место, – он сморщил левую часть лица.

Карина недовольно поджала губы и перевела взгляд на окно. У нее тоже заболело. Она не знала, что думать. Сама его отталкивала, но только потому, что не сомневалась, он будет добиваться дальше. Теперь боялась, что он мог после вчерашнего перестать пытаться. А Лина сама прыгала ему на шею и явно что-то значила. «Прыгает, но улетает. Может, и после школы так же упорхнула, а он до сих пор в обиде?» – предположение казалось логичным. Это вполне походило на Зайкина – его лишили внимания, а он глубоко оскорбился. Карина не сомневалась, в таких условиях, как у него, нельзя не вырасти эгоистом.

«Хорошо. Приеду», – парень несколько раз перепечатывал сообщение, менял местами слова, использовал синонимы, другие знаки пунктуации, в итоге, остановился на этом варианте и выслал, подумав перед этим дополнительную секунду.

– Столько убегал и так легко сдался, – фыркнула она на его смартфон.

Зайкин усмехнулся:

– Ревнуешь?

Карина оторопела. Сперва хотела возмутиться и влепить ему пощечину, как в исторических мелодрамах, за нахальность предположения, но смогла лишь захлопнуть рот и отвернуться. Брови сдвинулись к центру. Губы надулись. Ответила через несколько секунд.

– Просто жалко тебя.

Повезло, что преподаватель вошел в аудиторию, не дав Зайкину ляпнуть что-нибудь колкое. Первый взгляд Жерар бросил на их парту. Карина свой не поднимала, но чувствовала внимательный черный, приценивающийся как будто.

Она все занятие просидела, глядя в окно. Подперла подбородок рукой, ноги скрестила, приняла удобную позу, чтобы лишний раз не двигаться. Не хотела нарваться на черные глаза, которые наблюдали за ней время от времени – исследовали. И боялась быть пойманной синими, хотя Зайкин сильно увлекся учебой. Даже на сообщения не реагировал – телефон вибрировал каждые пять минут.

Из кабинета они выходили последними. Парень не торопился, рассыпал набор разноцветных ручек и долго ползал за ними под партой, преграждая Карине дорогу. Она все равно планировала подготовиться к свиданию с Полиной, поэтому без него уйти не могла. Но на выходе преподаватель позвал ее.

– Карина, на минуту, пожалуйста.

Девушка обернулась.

– Я буду в машине, – спокойно сообщил Зайкин, взглянул на Жерара равнодушно и плотно закрыл за собой дверь.

Мужчина прошел к преподавательскому столу и стал собирать бумаги в папку, потом поднял на нее нахмуренное лицо.

– Мне тут посоветовали посетить праздник закрытия фонтанов в пригороде Петербурга. Петергоф, кажется?

Она кивнула.

– Он пройдет в следующие выходные. Ищу компанию, которая поможет не заблудиться. Тебе интересно?

– Я подумаю.

Жерар облизал нижнюю губу и опустил взгляд.

– Я бы хотел и сегодня встретиться, ты можешь?

– Сегодня точно нет.

– А завтра?

– А завтра посмотрим, – Карина поджала губы. – Я позвоню.

– Хорошо.

Она двинулась с места. Мужчина было дернулся за ней, но сделал вид, будто тянулся за портфелем, и сам направился к выходу.

– У тебя юбка перекосилась, – заметил он, открывая дверь.

– Ой, – засмеялась она, увидев, что задний разрез перенесся на бедро спереди, а боковая молния ушла на живот, и начала поправляться. – Я, может, с утра так и хожу.

Он улыбнулся, выбирая нужный ключ к кабинету.

– Ах ты ублюдок! – разъяренный рык вылетел с лестничной клетки в коридор, напугав всех проходивших студентов и сотрудников университета.

Трунов с красным лицом и белыми кулаками пронесся мимо Карины, как боевой снаряд в замедленной съемке боевика. Глаза медленно расширялись по мере узнавания лица и бежали следом, но все остальное тело не двигалось, не успевало. Жерар тоже смотрел на летящую в него угрозу, как на метеорит, невозможную и неизбежную. Кулак попал сбоку между ухом и щекой, задев висок. Мужчину откинуло на стену. Трунов тут же прижал его плотно и ударил несколько раз в живот. Девчачий визг привел Карину в сознание.

– Трунов, блядь! – завопила она и потянулась руками к нему, чтобы остановить, но ее опередили двое.

Каменчук с еще одним волейболистом скрутили друга, приговаривая что-то успокаивающее или упрекающее. Коридор из людей застыл. Все тянули головы, пытаясь высмотреть, что происходит. Пара человек достала телефоны и навела камеры в эпицентр события. С другого конца шустрил декан факультета.

– Что происходит? – кричал Губкин издалека.

Студенты расступились. Преподаватели остались на местах, переглядываясь между собой. Трунов матерился и рвался к Жерару, а тот, опершись на стену спиной, держался за живот и скулил. Крови не было. Карина стояла с приоткрытым ртом, отказываясь анализировать и понимать. Он просто так ее достал и своей нелюбовью, и ревностью, и неудержимостью. Так хотелось, чтобы все это перестало быть ее проблемой.

– Трунов?! – как будто удивился декан. – Ты зачем на преподавателей кидаешься? Прямо в университете! Совсем оборзел?

Серый взгляд быстро обежал всю сценку и действующих лиц, перебежал через Жерара и остановился на Карине на секунду. Она прочитала: «Опять». Губкин не мог не помнить историю с Луковским, которая только благодаря ему не докатилась до скандала. Он тогда единственный, кто пытался ее оправдать и защитить.

– Влад, ты понимаешь, что творишь? – декан подошел к парню и положил ему руку на плечо, а голос понизил. – Зачем отца так подставляешь?

Тот зажмурился, фыркнув по-лошадиному. Жерар пугливо поглядывал по сторонам. Остальные перешептывались. Некоторые продолжали снимать видео.

– Роковая же ты красотка, Ермакова, – цокнул Губкин и быстро перевел внимание на коллегу. – Жерар, как вы себя чувствуете? Я уже позвал нашего фельдшера.

– Спасибо, терпимо, – откашлялся тот.

– Я знаю, что виноват, – прошипел Трунов и посмотрел на декана с просьбой. – Она здесь ни при чем. Можно без шумихи?

Карина вспыхнула от удивления и с недоверием покосилась на бывшего. Губкин прокашлялся, на секунду задев девушку взглядом, и тяжело произнес:

– Пойдем в мой кабинет.

Парень послушно последовал за круглой фигурой. Карина бросила на Жерара взгляд одновременно с сочувствием и извинением, но говорить ничего не стала, чтобы никак не выдавать связь, хотя в глазах очевидцев читались едкие догадки. Преподаватель ей кивнул, потирая живот, и отвернулся. Белый халат фельдшера замелькал в конце коридора.

Девушка убедилась: «Выживет», и двинулась к выходу. Впереди ждали проблемы посерьезней.

Еще минут пять Карина настраивала себя в туалете. Все никак не могла собраться с мыслями и утихомириться. Сердце особенно разбуянилось. Она долго расчесывала волосы, потом смотрела, как бурным потоком льется из крана вода, напоследок решила подправить макияж. Даже в собственные глаза смотреть боялась и со страхом предвкушала, как первым делом в машине упрется в синий взгляд и сгорит заживо. Наконец, осознав, что все равно не успокоится, накинула куртку и направилась к выходу.

Когда девушка села на пассажирское сиденье, парень читал с планшета. Коварный кокосовый запах заполнил собой весь маленький салон авто и просачивался в поры. Под кожей все кипело.

– Скорострел он, однако. Даже я себе такого не позволяю, – хмыкнул Зайкин.

– Что?! – возмутилась Карина. – И ты туда же? Мы с Жераром не сексом в кабинете занимались!

– Да ладно, передо мной-то можно не оправдываться.

Он склонил голову, чтобы найти на планшете кнопку выключения.

– Я и не собиралась, – руки перекрестились под грудью, лицо отвернулось к окну. – Думай, что хочешь. Трунов уже додумался.

– Что случилось? – Зайкин заинтересовался.

– Этот долбоеб накинулся на Жерара. У всех на глазах. Губкин сейчас с ним разбирается.

– Ого. Отчаянно.

Парень хмыкнул и опустил взгляд в черный глянцевый экран. Карина смотрела в окно, съежившись. Не хотела думать о Трунове, но думала. Все-таки беспокоилась, что с ним теперь станет. Знала, что отец не будет рад его выходке, впрочем, знала и то, что сына в беде не бросит. «Папенькин сынок», – завидовала обиженная душа.

Молчание длилось недолго, но пронизывающе. Чтобы положить гаджет в бардачок, парень потянулся вперед. Пряно-ореховой запах волной прилетел в нее и снял все напряжение. Сладость разлилась по венам. «Не сходи с ума», – зажмурившись, твердила себе девушка.

– Куда едем? – спросил он услужливо, вернувшись на место.

– В твою любимую парикмахерскую.

Зайкин выпучил глаза.

– Зачем?

– Я же говорила, менять имидж.

Она смотрела на дорогу, с усилием заставляя себя не поворачивать лицо в его сторону. Парень вздохнул, но завел мотор.

– А зачем это? Она же меня все равно не знает. И не узнает…

Выдохнув, он вырулил на дорогу резко и быстро разогнался, хотел успеть на мигающий зеленый. Карину немного пошатнуло, но голову она зафиксировала, чтобы даже случайно не наткнуться на его взгляд – это сулило неприятности.

– Зайкин, ты должен стать на один день парнем ее мечты. Сейчас ты не такой.

Он отвернулся к боковому окну и больше не задавал вопросов до самой парикмахерской. Они приехали в барбершоп, вход в который располагался внутри жилого двора. Карина даже не заметила вывески с фасадной части здания. И сам салон почти не выделялся среди других парадных. Только в окне висела табличка с названием и режимом работы.

В салоне работали бородатые хипстеры, похожие на осовремененных гномов: невысокие, пузатые, ухоженные и чересчур стильные. Инструментами они владели мастерски. Карина невольно загляделась на то, как ловко барбер остригал седовласую бороду солидного мужчины в углу салона.

– Спасибо, что принял вне очереди, – Зайкин пожал руку барберу – молодому парню с вытянутой вбок, как хвостик мороженого в рожке, прической.

– За тройную оплату всегда пожалуйста, – ухмыльнулся тот и глянул на девушку. – Вижу, в чем срочность. Ладно, из мужской солидарности возьму только двойную.

Мастер подмигнул. Зайкин с Кариной переглянулись. Она едва сдержала улыбку.

– Что будем делать? – спросил он.

Зайкин уже сидел в кресле перед зеркалом, накрытый черным фартуком по горло. Карина и парикмахер стояли за ним с обеих сторон. Она пригляделась к его растрепанным волосам и задумалась. Парень хмурился, но не возникал. Мастер с лучезарной улыбкой ждал.

– Отстригите ему кудряшки, сделайте что-то вроде ежика и покрасьте в русого, пожалуйста, – сказала она деловито, почесывая подбородок. – Под брови. Чтобы смотрелось естественно.

Зайкин вытянул лицо.

– Кариш, может, не надо. Я люблю свои кудряшки.

– Отрастут!

Он заткнулся. Мастер уже предлагал оттенки, демонстрируя палитру с клочками искусственных волос.

– Полагаю, лучше всего подходит медно-пепельный или медово-кремовый, – он пригляделся к макушке клиента и закивал. – Если что, брови тоже подкрасим.

Карина согласилась. Зайкин недовольно поджал губы, но смолчал. Девушка устроилась на пуфике у входа и начала листать журналы, пока ему меняли имидж. Мастер все делал быстро и отлаженно, как робот, но время все равно двигалось медленно. Журналы оказались скучными. По телевизору, что висел над стойкой администратора, показывали старые музыкальные клипы. За неимением лучшего пришлось смотреть их.

Наконец, парикмахер озвучил окончание своей работы и стянул фартук с Зайкина. Тот поднялся, отряхнулся и приблизился к зеркалу, внимательно разглядывая новую прическу. Карина подошла к нему и развернула за плечи к себе. Густые волосы торчали ежиком аккуратно и ровно, а не как раньше: кудри вились в разные стороны, придавая неряшливости всему виду. Черты лица обострились. Мужественность ничто не размягчало. Более темный цвет волос хорошо сочетался с синими глазами и персиковыми губами. Ей нравилось. Одобрение выразилось в искренней улыбке. Заметив это, парень тоже заулыбался.

– Стало лучше?

– Хотя бы приличнее, – хмыкнула она, вздернув подбородок, и направилась к выходу.

– Эй, а платить кто будет? – разочарованно спросил парень, опустив руки.

Девушка резко развернулась и уставилась на него невозмутимо недоуменным взглядом.

– Ты, конечно.

– Я думал, мы за твой счет гуляем, – пробурчал он, засовывая руку в карман, за кошельком.

Мастер усмехнулся, потирая бородку.

– Это нужно, в первую очередь, тебе. По жизни, а не только для свидания, – заявила Карина, тыкая пальцем в его прическу, и на выходе добавила, – Не благодари.

Зайкин с неохотой расплатился и вышел следом.

– Но я отращу кудряшки обратно, – заявил он, садясь в машину.

Карина усмехнулась, поправляя пальто. Она не имела ничего против кудрявости. Выглядело забавно и удачно вписывалось в его нелепый образ, добавляя наивности и веселости, но ей казалось, Полина по этим кудряшкам могла как-нибудь додуматься, что перед ней Зайкин. Это было параноидально, но девушка предпочитала перебдеть.

Из барбершопа они отправились в торговый центр, ведь по незнайкиным штанишкам и клоунским ботинкам Полина бы точно его узнала. Сестра ведь не раз описывала его смехотворный внешний вид.

В магазине он вел себя как обиженный ребенок. Ходил тенью за Кариной, молчал угрюмо и ото всех ее предложений отнекивался. Первое время она пыталась найти компромисс: подобрать что-нибудь яркое, как он любил, только нормальных фасонов. Но он все на корню отвергал, даже мерить не хотел и сразу фыркал, не успев разглядеть вещь. Взбесившись, она подобрала наряд исключительно на свой вкус: темно-зеленый джемпер и бежевые джинсы прямого кроя. Она предположила, что ему должно пойти.

– Заходи со мной, тут много места и есть, где посидеть, – пригласил Зайкин, распахивая шторку примерочной.

Карина сначала посмотрела на него спесиво, а потом подумала, что сидеть комфортнее, чем стоять в коридоре в одиночестве, и вошла. Рядом со входом в углу расположился круглый пуфик из белого кожзама. На нем она и устроилась, откинувшись затылком на боковое зеркало сзади. Из крючков остался только один, на который парень уже повесил куртку и рюкзак. А вот галстук несколько секунд не знал, куда девать. Потом с хитрецой посмотрел на девушку. Она прищурилась.

– Можно, я галстук на тебя повешу?

Карина медленно и неохотно вздохнула, но решила помочь.

– Ладно.

Зайкин подскочил к ней и чуть наклонился, чтобы накинуть галстук через голову. Она опять почувствовала яркий запах кокоса, невольно его вдохнув. Сладость бросилась в легкие. Белое лицо чуть размывалось от близости. Он смотрел во все глаза и улыбался по-дурацки. Оцепенев на долгие мгновения, девушка легко позволила ему продеть петлю через голову и стянуть ее на шее. Парень аккуратно отпустил галстук и быстро чмокнул ее в нос. Карина от неожиданности вздрогнула, а потом резко вскочила, заставив его отшатнуться в испуге.

– Борзеешь, Зайкин! – прорычала она, еще ощущая внутренний трепет, от которого дыхание чуть участилось, а сердце забилось о стенки.

– Прости, пожалуйста! Я машинально, – подняв руки как преступник, пойманный с поличным, он отходил назад, пока не уперся в перегородку.

В синих глазах затаился страх. Грудь часто поднималась и опускалась. Карина через несколько секунд успокоилась. Остатки приятного трепета кололись на кончиках пальцев.

– Давай, быстрее мерь уже! – прикрикнула она и снова села, скрестив и руки, и ноги.

Зайкин пришибленно отвернулся к зеркалу. Карина опустила взгляд ниже, чтобы не смотреть на голое тело. Глаза непроизвольно остановились на попе. Девушка не сразу поняла, что не так, потому что ягодицы, обтянутые тонким хлопком, были почти идеальной формы и вызывали эстетическое наслаждение. Она, пожалуй, впервые загляделась на мужскую задницу. Карина всегда считала себя выше этого, да и взгляд раньше ничто не привлекало. Но сегодня… Глаза сами, как будто без ее участия, останавливали фокус на всем: синих глазах, персиковых губах, остром кадыке, жилистых руках, выпяченном прессе, косых мышцах, уводящих взгляд в пах… и теперь ягодицах. Ей стало смешно и стыдно. Она зажмурилась, пока он стягивал футболку через голову, а потом догадалась, что показалось ей странным: отсутствие трусов. Сквозь тонкие штаны должны были проглядывать резинки или швы, даже если бы он носил стринги. Но все было гладко. «О, боже, Зайкин! И это с твоим-то стояком!» – возмутилась Карина в душе, но говорить ему об этом не стала. Не хотела выдавать свое подглядывание, а сама медленно закипала.

Парень уже снимал штаны. Стал проглядывать копчик и отрезок тонкой полоски между ягодицами.

– Зайкин, блин! Ни стыда, ни совести! – завопила она, отворачиваясь насилу.

– А че не так?

Он повернулся полубоком, оголив косые мышцы и тазовые кости. Штаны пока держал на весу.

– С каких пор голый я стал тебя смущать? – выражение лица приобрело насмешливо-скептический оттенок.

Штаны приспустились. Попа показалась полностью.

– Иди в жопу, – Карина закипела не на шутку и вывернула шею, чтобы не смотреть.

Резко отдернув шторку примерочной, она наткнулась на ошеломленную девушку с прыщами на лице в рабочей футболке с логотипом магазина.

– Сексом здесь заниматься нельзя! – испугалась продавец-консультант.

– Мы не… – начала Карина, но Зайкин заговорил громче и увереннее.

– Как удачно вы зашли, мы как раз хотели спросить.

Консультант залилась краской по самую челку, не зная, что сказать.

– Не слушайте этого идиота. Он просто переодевается. А я уже выхожу.

Карина задернула штору обратно и оперлась плечом в тонкую перегородку. Девушка кивнула и медленно ушла, словно оттаивала по дороге.

Через пару минут шторка снова раскрылась. Парень продефилировал от примерочной до конца коридора к большому зеркалу и подошел к ней близко. Сантиметров двадцать их от силы разделяло.

В приталенной одежде он сразу постройнел. Фигура перестала казаться нескладной. Достоинства бросались в глаза: широкие плечи натягивали тонкую ткань на упругую грудь, мускулы очерчивали брутальность, длинные ноги выпрямились и обрели статность. Он таким и был, просто неправильно подобранная одежда искажала пропорции хорошо слаженного тела. Карина искренне не понимала, почему он предпочитал несуразный вид, ведь вполне мог сойти за красавчика, если бы одевался хотя бы нормально, как большинство современных молодых людей.

– Почему ты скрываешь свою фигуру? Портишь себя стремными тряпками, – не сдержала она собственные мысли.

– Как они могут менять испортить? Это же всего лишь одежда.

Пальцы потянулись к его животу и погладили мягкую ткань, а под ней – твердые мышцы.

– Ты бы мог выглядеть сексуально, если бы захотел.

– А зачем? – улыбнулся Зайкин. – У меня есть деньги. Многих девушек одно только это возбуждает.

Она чувствовала, как в нее сверху всматриваются синие глаза, но своих не поднимала. Смущалась. Как девственница. Сама себя бесила за это. А пальцы уже подлезали под джемпер.

– Мне кажется, они спят с тобой не из-за денег.

– Ну, некоторые из жалости. Все же знают, что ты мне никогда не дашь.

– Хм.

Карина коснулась кожи. Парень стоял спокойно, даже не вздрогнул. Она чувствовала, как нутро набухает от возбуждения.

– Сердобольных много. Без секса не останусь.

Легкая волна воздуха от смешка растрепала ей прядь на лбу.

– Зачем тогда пресс?

– Чтобы, когда били, было не так больно, – ответ звучал флегматично.

Карие глаза против воли поднялись к его лицу. Синий взгляд оказался опасно близко. Персиковые губы слабо улыбались. В сознание на долю секунды ворвалась фантазия, где он уже приставил ее к стене и под юбкой срывал трусики, а она стягивала джемпер, под которым прятались напряженные мышцы, и целовала длинную шею, задыхаясь в кокосовой нежности.

Но он держал руки в карманах брюк, усмехаясь взглядом. Внизу живота у нее все раздулось от переизбытка желания. А Зайкин резко надулся якобы от обиды и заявил, отшагнув в сторону:

– Я похож на пугало.

Легкие расслабились и задышали. Сердце Карина до этого не чувствовала, а теперь словно только из него и состояла и бешено колотилась. Но сладкий аромат перестал дурманить. Она смогла твердо встать на ноги и взять себя в руки.

– Ты похож на нормального человека, – девушка встала с ним рядом и посмотрела в зеркало с едва заметно улыбкой.

Парень покачал головой и возразил, по-детски протянув слова:

– Но это не я.

– Ты и не должен быть собой. Ты должен быть классным парнем, о котором мечтают все девчонки.

Он скептически приподнял бровь и прокрутился на одной ноге.

– То есть ты о таком тоже мечтаешь? Я бы мог тебе понравиться… таким?

В синих глазах родилась надежда. Карина испугалась. Срочно требовалось ее убить, желательно жестко, чтобы было неповадно в будущем.

– Нет, Зайкин, тебя ничто не спасет, я тебя уже знаю, – сказала она с усмешкой и опустила лживые глаза.

Парень заулыбался и поправил волосы, которые теперь не требовалось даже расчесывать. Румянец заблестел на щеках. Идиотское выражение лица превращало его из сексапильного плейбоя опять в безответно влюбленного дурачка, наивного и безнадежного.

– С Полиной держи себя серьезно и поменьше улыбайся, – строго наказала Карина. – Девочки-подростки любят холодных красавцев.

Он сдвинул губы набок и кивнул, а потом развернулся к зеркалу и пригляделся к себе. Лицо с каждой секундой скисало, плечи опускались, глаза темнели. Наблюдая за ним, девушка тоже постепенно теряла задор. Ей нравилось, как он выглядит, но не нравилось видеть его таким, подавленным и неестественным.

– Это только на один день, – произнесла она тихо, аккуратно коснувшись его плеча. – Потерпи, пожалуйста.

– Я все еще убежден, что это плохая идея, – выдохнул Зайкин.

В душе Карина с ним охотно соглашалась, но безопасность и счастье сестренки казались важнее. Тяжесть осела на дно. Кошек там явно прибавилось. Теперь тысячи острых когтей царапали нервы. В себе стало невыносимее обычного. Все равно это было лучше, чем видеть потом истерзанную Полину, разочарованную и навеки несчастную.

– Собирайся, надо тебе еще кроссовки купить, – сказала она, выходя из примерочной, чтобы он мог переодеться.

– Ты решила во мне напрочь убить индивидуальность?

– Зайкин, хватит ворчать! – прикрикнула Карина из-за шторки. – То, что ты называешь индивидуальностью, нормальные люди считают идиотизмом.

– Ты все время говоришь про нормальных людей, а кто это? Все же разные.

Девушка задумалась, затопав носком. Ей родители тоже всегда приводили в пример нормальных людей. У таких дочери слушались маму и папу, не красили губы алой помадой, не носили мини с каблуками, учились прилежно и ходили в церковь. Она тоже не вписывалась в родительскую норму, а теперь укоряла этим Зайкина. Стало смешно. Пришлось промолчать.

Из магазина одежды они направились в спортивный. Парень на кроссовки косился с отвращением. Только одни привлекли его внимание, вобравшие в себя все цвета радуги. Карина не дала ему их даже потрогать. Он уже было потянулся на полку, но она легонько хлестнула его по руке и вручила полностью белые, классические, никогда не выходящие из моды.

– Вот, что тебе нужно, – строгий голос звучал убедительно, Зайкин не решился перечить.

Карина осталась довольна его новым образом и покупками. В машину она села с улыбкой, стараясь игнорировать недовольство спутника. Тот продолжал угрюмо молчать.

На обратном пути Зайкин заехал в пышечную, откуда вынес любимое лакомство под кленовым сиропом. Сев на место, парень жестом предложил и ей. Она фырканьем отказалась.

– Зря, это очень вкусно.

Девушка покосилась на жирные кружочки теста в пластиковой коробке, которую он поставил на подлокотник между сиденьями, и усмехнулась про себя: «Стресс заедает?».

– Встречаетесь в семь на Грибанале у метро, – проговорила Карина суровым голосом и полезла в бардачок за планшетом. – Потом повезешь ее по этому адресу, я тебе сохраню в картах.

Парень просто кивал, жуя и разглядывая ее сердитый профиль.

– А затем в отель, организаторы все скажут.

– А вторую часть оплаты когда?

– После… всего перечислишь через сайт, – замялась девушка, а потом повысила до резкого голос. – И презервативы не забудь!

Зайкин испуганно вытаращил глаза и кивнул, остановив жевательный процесс. Карина грозно придвинулась к нему и помахала пальцем перед самым носом.

– Только попробуй сунуть в мою сестру свой грязный… – она глянула вниз, ничего не торчало, – без презика!

Парень насупился.

– Че сразу грязный-то? Я вообще-то чистоплотный. Даже подмышки брею. Иногда.

Он совсем склонил голову, надув и без того набитые едой щеки, а потом с усилием проглотил и сунул в рот новую пышку.

– Ох, Зайкин, избавь меня от этого!

– И вообще ты сама меня заставляешь совать в свою сестру… – Зайкин сел прямо и отвернулся к окну, отложив коробку на колени, а после длинной паузы, добавил со вздохом, – На что я подписался…

– В смысле? Услуга за услугу, – усмехнулась она.

– Был ли в этом смысл… если все равно никогда…

Договаривать он не стал, активно задвигал челюстями. Губы облепил сироп. Проглотив очередной кусок, он облизал их, как ребенок, смакуя остатки сладости. Карина все это время наблюдала за ним, чувствуя, как тишина давит на нее со всех сторон: и снизу, и сверху и с обоих боков, особенно напирая в области левой груди. Под гнетом неосязаемой тяжести она смягчилась и даже слабо улыбнулась. В душе пропало привычное раздражение, появилась тонкая нежность, едва уловимая, но ощутимая.

Глаза прилипли к его профилю, словно их косило ровно под этим углом. Впервые она поймала себя на мысли, что Зайкин красив. Причем целиком, не по частям и не с новым имиджем, а именно такой, каким был всегда: с красными глазами, сопливым носом, растормошенными волосами и в неуклюжих балахонах. Он выглядел фриковатым и еще ребенком, казался слабым, но в нем пряталась другая сила, которой ей не хватало, – полное принятие себя, что заставляло и всех вокруг принимать его, как есть. Теперь и она сдалась. Мысль заставила ее улыбнуться.

На следующую пышку Зайкин хотел добавить сиропа из нового пластикового бокса, но неуклюжесть, как обычно, пролила все мимо. Выматерившись, он поднял правую руку ладонью верх и случайно задел ее щеку. Карина невольно потянулась за сладким и облизала его большой палец. Парень опешил, застыл и округлил глаза.

– Не знал, что ты тоже любишь… кленовый сироп.

– Это я на автомате… Рабочие рефлексы.

Дальше позориться было некуда. Лицо налилось кровью. «Да что с тобой?! Где твоя сдержанность!» – ругала она себя внутри.

Синие глаза смотрели с усталостью. Взгляд тускнел.

– Мне кажется, мы сейчас глупостей наделаем, – сказал он тихо.

– Ничего, из зол выбирают меньшее, – Карина посмотрела на коробку с пышками. – Лучше мы наделаем глупостей сейчас, чем она сама потом, причем куда более опасных.

Зайкин взял стаканчик с кофе и глотнул. На тарелке остался только сироп. Он чуть съехал вниз на сиденье, округлил спину и по-птичьи вытянул голову на тонкой шее, уставившись в окно. Девушка почти минуту переводила с лица на колени одновременно благодарный, сожалеющий и сомневающийся взгляд, пытаясь успокоить собственных кошек. Они не затихали. Становилось только хуже. Взгляд ухватился за персиковые губы, надутые и влажные. Если бы не звонок Полины, она бы на него накинулась.

Девушка с неохотой подняла трубку, еще не успев переварить испытанное.

– Я тебе фотку скинула, – проговорила сестренка возбужденно. – Того, кто лишит меня девственности сегодня.

– Дай глянуть, – девушка специально выждала некоторое время, как будто рассматривала фотографию.

Зайкин, слыша весь разговор, усмехнулся и помотал головой.

– Молодой, – заметила Карина, выдохнув. – Уже неплохо.

– И симпатичный, – в голосе девчонки звучало кокетство. – Видела эти синие глаза?

Взгляд невольно устремился к парню, который смотрел в лобовое стекло, но, почувствовав внимание сбоку, повернулся к девушке лицом и улыбнулся. Синий опустошал душу. Внутри засыхало.

– Да, необычно, – смущение заставило ее опустить глаза.

– И по общению вроде бы адекватный, – рассуждала Полина.

– Хм, – Карина выдержала короткую паузу. – Все они такие по переписке. А вживую всегда оказываются мудаками.

Зайкин бросил в нее возмущенно-недоуменный взгляд. Та отвернулась.

– Вечно ты накручиваешь. И ищешь во всем подвох, – из динамика телефона слышалось раздражение. – Ты сама подсознательно ищешь мудаков, поэтому только на таких и напарываешься. Я вчера как раз прочитала статью о семи роковых женских ошибках. Твоя на первом месте.

Ее бесило, когда младшая умничала, начитавшись глупых журналов, а она так часто делала. Воспитывать сестренку при посторонних не хотелось, поэтому девушка не стала спорить, хотя порывало, и тихо проговорила:

– А я все думала, в чем моя проблема.

– Он мне сюрприз обещал, – Карина представила, как сестренка поднимает брови с ухмылочкой.

– Надеюсь, приятный.

Та посмеялась.

– Только сфоткай номер его машины и скинь мне. При нем! Чтобы знал, что шутить не получится. И локацию свою обязательно.

– Да, да, да, – протянула Полина с усталым недовольством.

Обе помолчали. Девушка взглянула на город, который по-прежнему шевелился. За окном было шумно и одновременно спокойно, все шло своим чередом, куда-то двигалось в пространстве и времени. А в ее сознании застыл вакуум. Сестренка творила глупости, а она ей подыгрывала, используя Зайкина, его чувства и безотказность. Он, спокойный и улыбчивый, молчал рядом и тоже всматривался в жизнь за окном. Внутренние кошки перешли в неистовый режим.

– Как тебя родители отпустили на целую ночь? – спросила Карина для заполнения паузы.

– Для них я ночую у подруги. Я ее подговорила, чтоб прикрыла. Папка вину все-таки чувствует. Всю неделю добренький.

Последнее слово Полина произнесла с издевкой. Девушка промычала, кивая.

– Ладно, завтра похвастаюсь, как все прошло, – захихикала сестренка в трубку.

– Окей, – через тошноту улыбнулась старшая. – Пока.

Только звонок завершился, она выдохнула через щеки и опустила плечи, словно осталась без сил.

– Спектакль начался, – цокнул парень.

Карина украдкой бросила в него виноватый взгляд, но быстро отвела к окну. Отвечать ничего не стала, только попросила подбросить до метро. Он предложил подвезти до дома, но она хотела прогуляться. Надо было освежить голову и немного остудить пекло в душе.

– Зайкин, только не выдай себя, пожалуйста, – девушка посмотрела на него через дверь, уже выйдя из машины. – И сделай вид, что она тебе нравится. Хотя бы на один вечер.

– А как делать такой вид? – он спрашивал как персонаж познавательного мультика.

– Ну… – она и сама толком не знала, – делай комплименты. Только не ноздрям!

Оба улыбнулись.

– Слушай внимательно, старайся ее маленькие прихоти исполнять, не говори лишнего.

– Сколько всего… – пробубнил парень.

– Предложение руки и сердца делать не надо, – посмеялась девушка.

– Да это я понял уже, – он мотнул головой и отвернулся к дороге.

Грудная клетка сразу начала раздуваться. Теперь было непонятно, кого к кому она больше ревновала. Сестру никому отдавать не хотелось, но Зайкин ее точно не смог бы обидеть, даже если бы постарался. В этом Карина не сомневалась, оттого испытывала странное спокойствие, которому сама удивлялась. «Я отдаю собственную сестру парню, от которого убегала целый год! Что я делаю?! – спрашивала она у внутреннего голоса разума, который никогда не отвечал, только задавал новые вопросы. – Зайкину, блин! Он ведь прав. Я ему себя не отдаю, а сестру – легко! Карина, ты спятила! А если он в нее влюбится?». Последняя мысль напугала ее не на шутку, но, как и все неприятное в жизни, она предпочла это проигнорировать.

– Кариш, ты уверена? Отмотать назад ведь не получится.

– Уверена, – выдохнула девушка, глядя на закрытый бардачок перед собой. – Ладно, Зайкин, тебе надо готовиться к свиданию. Помойся хорошенько.

Он коротко угукнул.

– Отзвонись после, – сказала она на прощание и снова нагнулась, чтобы пригрозить. – И только попробуй испортить ей сказку!

Дверь захлопнулась с громом. Парень не успел ничего сказать. Или говорить больше было нечего. Он только долго смотрел на нее через усыпанное мелкими каплями лобовое стекло. Заморосил дождь, почти снежный, мокрый и мерзкий. Карина поежилась, быстро взглянув на небо, беспросветно серое, как обычно. Такой же казалась жизнь.

Чтобы отвлечься, она решила сходить на танцы, и так пропустила занятие в понедельник, а после опять ждала работа.

В студии вся группа, кроме Трунова, уже была в сборе, когда Карина вошла в зал. Она чуть опоздала. Катя встретила ее приветливой улыбкой.

– Вы с Владом в кошки-мышки играете? – бесцеремонно спросила она.

Оглядев группу, девушка поняла, что не только преподавателя волнует этот вопрос, хотя сама о нем не думала с самого эпизода на вечеринке у Зайкина.

– Он в понедельник приходил, ушел разочарованный.

Карина не ответила. Устала мусолить одно и то же. Трунов теперь казался прошлым веком, сонным воспоминанием из предыдущей жизни, далеким и ничего не значащим.

Занятие без него прошло спокойно. Она выучила несколько новых движений и уже придумывала, как применит это в работе. Настроение чуть приподнялось. Полина и Зайкин ненадолго ушли в тень.

Стоило ей только выйти из здания и увидеть рубиновый «БМВ», все опять скатилось к чертям. Трунов, завидев девушку, выскочил из машины и подбежал. Она застыла на месте, глядя ему в лицо, словно пыталась выдавить череп внутрь.

– Смотри, до чего ты меня довела, – пришибленно озвучил парень, схватив ее за руки. – Меня отчислили.

Карина не смогла скрыть собственное торжество. Фейерверк посыпался из глаз. Улыбка растянулась до ушей. «Неужели мучения закончились? Так тебе и надо, мудила», – ликовала стервозная душа.

– Ты сам себя довел, – хладнокровно ответила девушка и вырвалась.

Ноги двинулись к тротуару. Он сорвался за ней и чуть обогнал, чтобы развернуться передом. Карина остановилась, поняв, что так просто от него не избавится. Мимо проехал автомобиль с яркими фарами. Осветил лицо каждого на мгновение. Трунов смотрел с безумной надеждой. Она – с закоренелым равнодушием.

– Нет, это все из-за тебя. Я знаю, что ты с этими уродами спишь мне назло, специально у меня на глазах. Все простить не можешь.

Девушка стиснула лямку спортивной сумки от злобы на его самоуверенность. Он натурально раздражал одним своим присутствием. Каждая нотка голоса бесила. Было неприятно находиться с ним рядом. Хотелось отмахнуться, как от назойливой навозной мухи, закрыться сеткой, прихлопнуть, наконец.

– Я тебя прощаю, – выдавилось с натугой.

– Как-то не похоже на правду, – Трунов усмехнулся и снова попытался ее схватить, но она вовремя убрала руку и ускорила шаг. – Ты все еще злишься на меня. Значит, любишь.

Карина не стала сдерживаться от смеха и остановилась, чтобы расхохотаться ему в лицо.

– Знаешь, а ты, пожалуй, прав. Любовь – это зло, – ирония четко слышалась в ее голосе.

– Кар, хватит издеваться надо мной.

Трунов сгустил брови, надул губы и посмотрел в глаза исподлобья – выглядел тоже смешно.

– Давай, поговорим нормально. Сколько можно в это «Ну, погоди» играть?

Она взглянула на цифры в телефоне, которые показывали время, не сразу осознав их значение. Просто было важно, что еще не семь, Полина с Зайкиным пока не встретились.

– Хорошо. Говори. Я слушаю.

Карина вздохнула, посмотрев ему в лицо. Когда-то думала, что любила это лицо, а теперь от него тошнило. Столько зла потратила впустую. И душевных сил. А сейчас отпустило, словно снесло невидимой ударной волной или выжгло кислотой без остатка. Простить – не простила. Скорее, перестала обижаться, потому что больше не придавала этому значение.

Хвойные глаза глянули виновато, все еще исподлобья и сделали быстрый круг. Рот сплющился до черной полоски. Под распахнутой курткой грудь расширилась на вдохе и медленно сдулась.

– Только выслушай до конца, пожалуйста.

Карина внутри противилась, но согласилась и кивнула. Она заранее плевала на все, что он собирался сказать, знала, что ничего нового не услышит, понимала, что говорить им уже не о чем. А молчать тем более.

– Кар, я ни к одному человеку так не относился, – их взгляды уперлись друг в друга: парень смотрел с сожалением, девушка – с недоверием. – И мне кажется, что я уже никого не смогу так полюбить. Ты мне запала в душу, я сам не знаю, почему, – он протер ладонью лицо. – То есть… знаю. Ты простая… и красивая… хоть и не самая, но… человечная… Мне этого, оказывается, не хватало. С тобой можно не быть крутым. Перед тобой даже унижаться не страшно.

Он сделал шаг в сторону, положив руки на пояс, и пнул маленький камень под колеса рядом припаркованной машины. Карина вслушивалась в его молчание. Сердце слегка подтаяло, не ожидало такого признания, но разум четко знал, что ничего уже не изменится.

– Кар, я от всего готов отказаться, только не от тебя, – хвойный взгляд вернулся к ней с уверенностью. – Я, действительно, тебя люблю, веришь ты или нет. И да, я наделал кучу ошибок, но это по дурости. Ты не представляешь, как я себя за это ненавижу.

Голос его тонко треснул. Девушка на вздохе опустила глаза. Не хотела проникаться его болью, ведь он ее никогда не проникался.

– Скажи честно, ты любишь меня? – спросил Трунов, сделав шаг вперед.

– Нет, – слетело с языка, словно стрела сорвалась.

Карина почувствовала облегчение, глубокое и чистое, будто из нее выкачали весь яд, которым долгие годы травили. Парень медленно менялся в лице. Отчаяние и гнев, как тень, наступали, а когда захватили и глаза, высыпались пеплом. Кулаки крепко сжались, будто разламывали внутри что-то.

– Другого, значит, любишь? Этого клоуна Зайкина, что ли? – хвойные глаза смотрели с опаской, нос морщился.

Вихревые мысли в ее голове вдруг превратились в штиль. Взгляд устремился в небо, которое к вечеру становилось низким и больным. Солнце закатывалось за горизонт. Красная плесень съедала небосвод снизу. Синие глаза улыбались поверх всего.

– С чего ты взял? – пробормотала девушка спустя долгую паузу.

– Я видел, как ты на него смотрела на вечеринке, – Трунов резко мотнул головой вниз и вбок, будто сплюнуть хотел. – З-з-зайкин, ублюдок!

– Блин… Действительно, – ответила она коротко – констатировала себе факт, который пока не осмыслила.

Карина сама еще так не формулировала собственные чувства. Они плавали хаотичным облаком: просто желание, просто ревность, просто приятность, а после его вопроса собрались в стройный образ, идеально вписавшись в душу.

– Ты серьезно?! Он же фрик!

Мысли снова забегали, как насекомые, щекоча лапками нервы. «Смирись, – насмехался рассудок. – Ты влюбилась. В Зайкина. И сегодня он переспит с твоей сестрой. По твоей же просьбе. А сама ты проснулась с похотливым преподавателем этим утром. И творишь непонятно что».

Она двинулась дальше, к тротуару. Трунов рванул за ней и притянул к себе за локоть. Цитрусово-кедровый запах вызывал тошноту, а кожа – отторжение. Она оттолкнула его и вскрикнула:

– Хватит меня дергать! Мне противно.

Парень опешил и отшагнул на целый метр, подняв руки. Хвостик на макушке закачался вверх-вниз в такт движениям головы, зубы заскрежетали.

– Кар, ну, не может быть. Ты и Зайкин? Смешно же! Тебе самой-то не стремно?

– А что здесь стремного? – она спросила совсем как Зайкин, с детским недоумением, и посмотрела Трунову в глаза открыто и прямо.

Ей наоборот казалось, что это она стремная. Зажатая, скучная, вечно недовольная, на всех обиженная, беспрестанно раздраженная, она бесила даже сама себя. А Зайкин был весь такой свободный, легкий, популярный и душевный, полная ее противоположность.

– Да все! Он же весь несерьезный. Разве тебе нужен такой лох, как он?

– Мне не нужен такой мудак, как ты, – ответила девушка твердо.

Квадратное лицо размякло, брови хмурились, а во взгляде дрожала боль.

– Я просто не понимал, почему у тебя не было выбора тогда. Для меня он был, – парень набрал воздуха в легкие. – Наверное, мы друг друга никогда не поймем. Прости меня, Кар. Пожалуйста.

Карина тоже вздохнула. Смягчилась, расслабилась. Раздражение прошло. Она чувствовала, что он говорил ровно то, что думал. Наконец, измученная душа его отпустила.

– Влад, я не держу на тебя зла, – улыбка зародилась в уголках рта. – Спасибо, я многое благодаря тебе поняла.

Трунов сощурился.

– Но больше я тебя знать не хочу. Давай, просто жить свои жизни.

Он покачал головой в стороны. Девушка заглянула ему за спину. До тротуара осталось совсем чуть-чуть. Казалось, там прошлое ее уже не догонит. Там лаяли собаки, бегали дети, ездили велосипедисты. Дул ветер и моросил дождь. Где-то в центре города на таком же тротуаре должны встретиться Полина и Зайкин. До семи еще оставалось время, несколько минут. «Может, позвонить ей? И признаться во всем?» – сердце екнуло.

Руки потянулись за телефоном в сумочку. Трунов что-то говорил. Карина не расслышала ни слова, искала смартфон среди кучи ненужного хлама в огромном кожаном мешке. К остановке подъехал автобус. Ноги понеслись к нему. Не важно, куда он ехал, главное, подальше отсюда. Когда двери автобуса закрылись, крики Трунова стали беззвучными. Она с облегчением выдохнула, перебирая предметы в сумке.

Экран блеснул на дне между косметичкой и расческой. Тут же навалились влажные салфетки, сухие салфетки, паспорт, старые спутанные наушники. Рука скребла по дну, никак не могла нащупать. Наконец, пальцы почувствовали гладкость стекла и шершавость искусственной кожи, обхватили и вытащили тонкое устройство из-под груды хлама. Девушка с торжеством посмотрела на темный экран и разблокировала. Смотрела сквозь, думала, как бы лучше все объяснить, какие слова подобрать. Сердце билось, как сумасшедший в истерике. Мозг паниковал. Но времени совсем не оставалось. Большой палец тыкнул на иконку мессенджера. Чат с Полиной висел первым в списке.

Карина держала смартфон на весу. Поступил видеозвонок. Она выпрямилась как солдатик и только после этого приняла его. На экране появилось улыбающееся лицо сестры, накрашенное больше необходимого. Выглядело вычурно, если не вульгарно, но сестренка все равно казалась красивой. Большие зеленые глаза, обрамленные черной тушью и подводкой, перенимали на себя все внимание.

Все подготовленные фразы заглохли и провалились по пищеводу внутрь. Расщепились в желудке на элементы – не собрать, только вытошнить можно было через силу. Карина на такое не решилась.

– Кара, познакомься, это Кирилл, – Полина быстро сменила кадр, переведя камеру на длинного парня, опершегося на крохотное авто.

«Он даже додумался куртку на приличную сменить», – усмехнулась девушка, оценивающе разглядывая знакомую фигуру в черной косухе. Парень надел все ровно то, что они вместе купили, и, действительно, походил на холодного красавца, только держался неуверенно и скованно, ссутулился, сложил руки треугольником, спрятал глаза в асфальте. В камеру помахал вяло и кивнул. Поймать его взгляд Карине не удалось. Жажда синего осталась неудовлетворенной.

– Это моя старшая сестра, нудная и строгая, – пояснял хихикающий закадровый голос. – Мне нужно перед ней отчитаться. Щас я еще номер машины твоей засниму, чтобы она была спокойна.

Камера резко перевернулась. На экране мелькал только неровный бетон, а затем крупным планом размазались черные цифры на белом фоне.

– Сестра твоя – молодец. Заботится о тебе, – с легкой тоской послышалось сбоку.

– Пфф, она – параноик.

Громко раздался девичий смех. Карина поджала губы. Но задорность Полины утешала – она чувствовала себя раскованно, комфортно и весело. Значит, все шло хорошо.

– Ладно, Кар, мы поехали, меня ждет обещанный сюрприз, – девчонка повела бровями кокетливо на камеру, а затем перевела ее на Зайкина. – Скажи «Пока».

– Пока, – скромно улыбнулся парень, на мгновение остановив смиренный взгляд на Карине.

По ней словно током ударили. Сердце на пару секунд прекратило стучать. Но это быстро прошло, остался только привычный зуд и жжение внутри. Видеозвонок завершился. Она разглядывала себя удрученную в отражении на потухшем экране.

Минуту успокаивалась. Душа рвалась на части. Ревность ее выедала в центре, а досада обжигала по краям. «Нет, ты все правильно сделала, – крутилось в уме убеждение. – Сестру ты потерять не можешь. А Зайкин тебе никто. Никто. Подумаешь. Ты же целый год как-то продержалась. Держись дальше».

Из автобуса она вылетела на следующей остановке, чтобы перейти на другую сторону. Дорогу перебежала в неположенном месте, будто торопилась. Хотела ускорить время, чтобы быстрее избавиться от боли. Время ведь все лечило. По крайней мере, от Трунова оно ее вылечило. На это ушло больше года. «Сколько времени понадобится на Зайкина?» – испугалось сердце.

Карина смотрела в небольшой прямоугольник в углу экрана, проверяла, хорошо ли мемберам видно ее лицо, рот и резиновый член, который она сосала. Ей не нравилось смотреть на себя во время шоу, но профессионализм требовал аккуратности и полной отдачи. Она всегда проверяла себя на камеру, чтобы поменять ракурс или позу. Сейчас все выглядело, как надо.

В групповом чате особенно активничали трое: кидали токены на вибропулю и заказывали баловство с игрушками. Модель изображала похоть уже полчаса. Возвратно-поступательные движения, повторяющиеся с одинаковой интенсивностью, успокаивали. Такая своеобразная медитация приводила разум в порядок, расставляла все мысли по полочкам и чувства разглаживала аккуратными пластами. Только необходимость иногда изображать удовольствие ярче заставляла возвращаться в реальность.

Девушка думала о том, что где-то в центре в дорогом отеле Зайкин сейчас совершает те же фрикции, заставляя ее сестру испытывать удовольствие. Или боль. Она надеялась на первое. Она ведь специально его выбрала, чтобы все прошло максимально безболезненно и приятно.

От бессонницы Карина работала всю ночь. Глаза слипались. В такие моменты модель тихо постанывала, будто похоть ее накрывала волнами. Это помогало не вырубиться. Но как только закончилась работа, сознание ушло в сон.

Карину разбудил входящий вызов. Сестренка звонила уже третий раз, когда она дотянулась до телефона. Вибрация чуть не сбросила его со стола.

– Все было супер! – во всеуслышание заявила Полина. – И три сотни уже у меня в кармане!

Голос казался возбужденным, дыхание – сбивчивым. Девчонка явно быстро шагала. Карина даже сквозь сон неприятно удивилась размеру комиссии сайта.

– Рада, что ты жива.

Спросонок мозг соображал туго, потому слова произносились медленно и нечетко.

– Он сперва сделал этот… как ты это называла… кинолангуст… или что там…

Карине понадобились целые секунды, чтобы вспомнить и додуматься, а потом она рассмеялась.

– Куннилингус. Можно просто куни.

– Не важно, – Полина шмыгнула носом. – А потом так все осторожно делал, будто я песочная. Мне даже смешно стало. И так долго… Мы с ним всю ночь… Я, кажется, несколько оргазмом испытала. Если это были они, конечно.

Из динамика раздалось пронзительно режущее хихиканье. Девушка чуть отпрянула от телефона.

– В общем, он забавный. И самое странное, скромный. Вроде и при теле, и при деньгах, и мордашка смазливая, а такой… Не знаю, даже как назвать, – сестренка задумалась ненадолго. – Бедолага, что ли.

– Это хорошо, наверное, – нарочито равнодушно протянула Карина, вспоминая несуразного Зайкина.

– Он меня отвез в райский сад с бабочками! Представляешь? Там саксофонист для нас играл. Свет приглушенный. Растения подсвечивались разной иллюминацией. И бабочки всякие летали. Так необычно! Вроде хрень какая-то, а атмосферу классно задает.

Искренний восторг сестры порадовал девушку. Операция удалась. Сказочность не была нарушена. Про себя она похвалила Зайкина, что не оплошал.

– Он очень ласковый, – веселая горделивость в голосе Полины сменилась грустной мечтательностью на несколько долгих секунд. – Смущался поначалу сильно, а потом после вина расслабился и стал болтать без умолку. Всякие приколы рассказывал.

Девчонка еще минут десять воспевала Зайкина и то, какое нестандартное и уютное свидание он ей устроил. Карина слушала сквозь дырявую душу. На мгновение в уме пронеслась досадливая мысль: «Я могла бы быть на ее месте», но она тут же выдрала ее с корнем. В голове и так хватало сорняков, которые мешали трезво мыслить и нормально жить, а в душе и подавно все поросло колючим плющом. Сестренка осталась довольна – миссия была выполнена. Облегчение постепенно расслабляло нервы.

– В общем, в следующий раз мы идем в кино, – Полина довольно хихикнула в трубку. – Он обещал мне написать.

Карина обомлела. Нервы снова натянулись. Мозг отказывался обрабатывать информацию.

– В смысле, в следующий?

– Ну, в смысле, у нас будет еще одно свидание. И, может, даже не одно.

Челюсть девушки отвисла. Она долго не могла ее сомкнуть.

– Прикинь, как мне сразу повезло! – заполнив тупую паузу, воскликнула сестренка. – Я даже не рассчитывала, что все так обернется. Но он милый. Пожалуй, я дам ему шанс.

– Зачем?

– Ну, как зачем? – голос вдруг стал возмущенным. – Выйду за него замуж, нарожаю детей и буду жить припеваючи. Такие варианты на улице просто так не валяются! Надо брать, пока горячо.

Карина стукнула себя ладонью по лбу.

– Поль, он же купил тебя! – она не знала, к чему еще взывать.

– Не он меня купил, а я ему продалась. И вообще какая разница? Даже за деньги может быть по любви.

– Не может!

– Это ты так думаешь. Мы с Кириллом сразу друг другу понравились. И Трунов твой тебя ведь не просто так покупает. Я бы на твоем месте лучше задумалась, чем мне завидовать.

– Какая нахрен зависть?! – Карина уже не могла не кричать – в груди поднялся рокочущий гвалт.

– Все, я уже к дому подошла. Мне пора. Подумай на досуге о своей никчемной гордости.

После коротких гудков девушка взревела от ярости. Злилась и на сестру, и на Зайкина, но больше всего на себя. Хотелось просто выпрыгнуть в окно и расшибиться об асфальт в лепешку. Остаться кровавым пятном на отвращение прохожим, смыться многодневными ливнями в канализацию и уплыть вместе с рекой в какое-нибудь море, а там уже раствориться навсегда.

Но сперва стоило разобраться с Зайкиным. Он написал ей в мессенджере, пока она разговаривала с сестрой: «Кариша! Она вынудила пригласить ее в кино! Спаси меня!».

– Ты – идиот, Зайкин! – прокричала Карина в трубку, не дожидаясь приветствий.

– Почему я-то сразу?! – раздался виноватый голос. – Она меня реально вынудила! Ты же сама мне сказала не портить ей сказку. Я, как мог, строил из себя дурака, который вообще намеков не понимает. Она потом просто в лоб спросила. Не мог же я признаться во всем. Ты бы меня точно прибила. Что мне оставалось делать?

– Агкх!!!

Девушка взревела, как Кинг-Конг, вскинув лицо к потолку. Казалось, ярости хватило бы на весь город, чтобы смести его до основания.

– Как ты бесишь! Ничего нормально сделать не можешь! Нормально вообще не про тебя!

– А на что ты рассчитывала? – его голос вдруг зазвучал холодно. – Ты сама сделала все, чтобы она в меня влюбилась.

Совесть повторяла его слова эхом в сознании. Гнев тут же прошел, сменившись обреченным разочарованием. Без сил Карина повалилась на диван и уставилась в желтый потолок.

– Она в тебя не влюбилась, – противилась упертая стерва.

– Она далеко не первая. Я понимаю, когда в меня влюбляются.

Глубокий вздох должен был помочь перетерпеть острую досаду. Или ревность. «Ох, Поля, глупая» – ныла душа.

– Ты ведь сделала меня ее идеалом – красивым, богатым и обходительным. Исход был очевиден, – каждое его слово гвоздем впивалось в сердце.

Ребра сжимались под тяжестью вины. Девушка положила руку на грудь.

– Знаешь, тебе есть, чему поучиться у сестры. Она хотя бы не боится своих чувств и желаний.

– Что ты хочешь этим сказать?

Зайкин вздохнул и бросил перед тем, как бросить трубку:

– Короче, объясняйся со своей сестрой сама. Я больше не хочу в этом участвовать.

Карина тут же вскочила и набрала его заново, но он больше не отвечал. Она звонила ему раз десять, но в трубке тянулись только муторные гудки. Сердце барабанило, не давая сосредоточиться и подумать. Срочно требовалось что-то делать.

Не найдя себе места в квартире, она быстро привела тело в более-менее порядочный вид, чтобы не стыдно было выйти на улицу, и, написав Зайкину смску: «Жду в Макдаке», отправилась в кафе возле университета. Там и позавтракала. А он все не приходил. Она ему звонила, а он игнорировал.

Девушка пялилась сквозь окно на улицу в ожидании знакомой яркой фигуры, но мимо проходили только серые и незнакомые.

«Зайкин, я жду в Макдаке. Приходи», – писала она в мессенджере.

«Кариш, у меня дела», – ответил, наконец, парень спустя полчаса.

«Это не займет много времени! Давай, я приду, куда скажешь».

Телефон опять замолчал на целый час. Только она каждые пять минут слала ему короткие приказы прийти или хотя бы ответить на звонок. «Превращаешься в Лину, придурошная», – стыдила совесть. А потом он вдруг сел рядом с ней за стойку с подносом в руке, по которому были разбросаны куриные наггетсы.

Зайкин оделся в привычной манере: оранжевая толстовка с растекающимся по груди разноцветным принтом, белые шаровары из тонкого хлопка, любимые хлюпающие ботинки. Только кудряшки теперь не торчали из-под красной шапочки.

Девушка смотрела на него первые пару секунд как на мираж. Он глядел в упор. Синий действовал как магнит. Один раз зацепившись взглядом, она не смогла его оторвать. «Все-таки любит», – пробежала короткая мысль, от которой сердце неприятно сжалось.

– Зайкин, ты должен мне помочь, – попросила Карина почти шепотом.

На весь зал играла музыка и голоса посетителей сливались в мощную какофонию, следовало говорить громко и четко, но сдавливающая грудную клетку боль не позволяла использовать голос на полную силу. Он опустил взгляд и выдохнул.

– Кариш, я и так себе противен после того, что сделал.

– Почему? – искреннее удивление выразилось в поднятых бровях. – Ей все понравилось. Ты – молодец!

Она схватила его за запястье, из которого выпирала круглая косточка, обтянутая белой кожей. Парень сжал кулак, отчего побелели и костяшки на пальцах, и отчаянно завертел головой в стороны.

– Зайкин, пожалуйста, не дай ей разочароваться в жизни раньше времени!

Синие глаза чуть сузились под нажимом бровей. Он шмыгнул носом и огляделся, будто только вылез из бункера и осматривал местность. Карина крепче обхватила его запястье. Гладкое тепло грело ладонь. Не хотелось отпускать это приятное ощущение.

– Зайкин, пожалуйста, она верит в сказки. Если ты ее бросишь, у нее останется травма. Она будет чувствовать себя… использованной. Я знаю, каково это.

Синие глаза в окне отразили ее отчаяние. Он глядел молча и долго через стекло, где фигура дрожала вместе с играми света. Казалось, легкая аура поднималась над каждым, а фон и люди на нем расплывались в пустынный мираж. Девушка еще крепче сжала его руку.

– Она влюбчивая. Легко увлекается и легко отвлекается. Я уверена, ты ей быстро наскучишь.

Зайкин усмехнулся, наконец, выпустив ее из синего плена. Карина перевела взгляд на поднос перед ним и заострила улыбку.

– Давай, сыграем?

Он сузил взгляд. Она воодушевилась.

– В башенку из наггетсов.

Парень молча глядел то на нее, то на кирпичики мяса с закругленными углами.

– Кладем по очереди по наггетсу и строим башню. На чьем ходу она упадет, тот проиграл, – его вдумчивое молчание позволило ей продолжить. – Выиграю я, ты встречаешься с Полиной месяца три. Выиграешь ты – я выполняю любое твое желание.

– Вообще любое? Безусловно? – в синих глазах мелькнул азарт.

– Безусловно, – твердо ответила Карина, толком не понимая, на что соглашается, отчаяние распирало.

Подсознательно ей хотелось оказаться полностью в его власти. Казалось, ее бы устроило все, что бы он ни пожелал.

– Ладно, – Зайкин протянул ладонь.

Девушка ее пожала. Он быстро сгонял за новой порцией наггетсов, накупив пару максимальных наборов, и вывалил все на стойку. Несколько штук свалилось на пол. В Карининой семье еду просто так не выбрасывали, потому она недовольно покосилась на парня. Тот безалаберно махнул рукой.

– Ты первая, даю тебе небольшую фору, – сказал он по-барски.

Башню они решили строить на четырех наггетсах, чтобы был простор для игры. Кусочки не всегда были плоские и ровные, что сильно усложняло задачу. Нижние три-четыре слоя дались легко, хотя девушка аккуратничала даже с первым, а потом башенка начала пошатываться. Напряжение нарастало. Руки задрожали. Она пыталась не дышать во время кладки очередного куриного кирпичика, но самодовольная рожа Зайкина заставляла ее недовольно вздыхать. Карина тут же прикрывала рот свободной рукой, чтобы не сдуть свои шансы на победу, однако сосредоточиться мешали высокие ставки. На кону все-таки стояло счастье младшей сестры, хоть ему и противостояло ее собственное. Парень вел себя непринужденно, как будто был уверен в победе.

Башенка из наггетсов выросла по здешним меркам до небоскреба. Полтора кофейных стакана в нее точно поместились бы. Неровная конструкция почти вибрировала, выискивая баланс. Зайкин тоже напрягся. Она внимательно следила за медленным движением его руки с кусочком мяса. Время замерзло. И звуки стихли. Кафе и мир перестали существовать. Глаза видели лишь его костлявые пальцы и мясистый наггетс, плывущие над бездной. Наконец, он коснулся верхнего слоя. Кирпичек идеально лег сверху, пальцы только-только отпустили его, но тут, словно из параллельной вселенной, по стойке покатился пустой стакан для газировки, свернул перед самой башней и удачно задел ее выпирающим донышком. Небоскреб с грохотом рухнул. Наггетсы посыпались на стол и на пол, а часть из них упала парню на колени. Он взревел и стрельнул яростным взглядом в подростка, который переводил испуганный взгляд с одного на другого.

– Извините, – тихо произнес тот.

Карина расхохоталась.

– Ты мне жизнь только что сломал! – прорычал Зайкин.

Оценив приступ ярости, подросток кивнул девушке, схватил стакан с подносом и ушел в другой конец небольшого зала. Она продолжала смеяться. Парень – дуться и пыхтеть.

– Это не считается, давай переиграем.

– Считается! Твой был ход.

– Я уже положил свой наггетс.

– Ну, и что. Доли секунды прошли. Он еще не укрепился. Он и сам мог свалиться.

Карина по жизни знала, что удача редко приходит дважды подряд. Она твердо решила, что не уступит. Они долго и с упором смотрели на отражения друг друга в стекле. Хотя даже суровый взгляд не портил красоту синих глаз. Их необычность завораживала. Сердце капля за каплей таяло. Готовилось сдаться. Зайкин заговорил первым.

– Предлагаю компромисс. Я выполняю твое желание, но с условиями.

– Какими? – девушка приподняла одну бровь.

– За каждое свидание с Полиной ты выполняешь одну мою просьбу.

– И какие это будут просьбы?

– Разные, – пожал плечами парень и ухмыльнулся. – Ничего криминального и физически вредного.

– Только без интима, – выпалила Карина, прячась от синих глаз.

– Ты пару минут назад была готова выполнить любое мое желание…

– Одно. А тут будет множество просьб. Мы же ищем компромисс.

Она вложила подбородок в ладонь, а локоть поставила на стол и подалась к нему, подмигнув коварно. Зайкин придвинулся навстречу. Ее окутал кокосовый аромат. Они коснулись друг друга лбами.

– Ты уверена, что хочешь без интима?

Карина невольно вдохнула его запах глубоко в себя. Глубоко в себя захотелось чего-то вещественнее.

– Уверена, – сглотнула она и посмотрела вниз, где рука, не слушаясь, ползла вверх по его бедру.

Он ее остановил, прижав сверху своей.

– Думаю, мы договорились.

Парень поднялся. Карина, потеряв равновесие, чуть не упала. Ловкие руки удержали ее за плечи и усадили на место. Она закрыла глаза и рот, покраснев, но медленно кивнула. Душа уже пыталась разреветься, но вокруг сидели, стояли и ходили люди. Справа, совсем близко обедали двое парней. Из-за столика сзади внимательными глазами ее поедала девочка лет десяти, жуя картошку фри. Женщина с левого бока уставилась в их сторону со стаканчиком кофе в руке. Та смотрела в окно, но девушке казалось, что все следят за ней. Пришлось опять тяжко вздохнуть, усмирить протест и смять собственные чувства, чтобы забросить ломаным комком на дно сознания.

– Почему ты имеешь надо мной такую власть? – его взгляд теперь душил не через стекло.

Все лицо обернулось к ней. Персиковые губы стянулись кривой дугой к правой щеке чуть наверх. Она вглядывалась в его черты, мягкие и контурные, которые позволяли лепить любые гримасы, но сейчас все линии казались строгими и непластичными.

– Почему именно я? – спросила она в ответ, сознательно погружаясь в синие глаза, и обхватила его запястье.

Тепло кожи передавалось по нервам к сердцу, но этого стало мало. Хотелось полностью к нему прижаться. Голой к голому, чтобы ничто не мешало ощущениям.

– В смысле?

– Ну, почему из всех девчонок на курсе ты в меня решил влюбиться? – ее голос немного дрожал, потому что глотку сжимал изнутри твердый спазм накопившейся боли.

Парень улыбнулся. Плечи чуть приподнялись на секунду.

– Ты самая красивая, наверное.

– Я серьезно, Зайкин, – она мотнула головой, отрицая услышанное. – Даже та же Игнатьева объективно красивее меня.

– Даже та же Игнатьева сперва видела во мне только клоуна, – быстро ответил он, вперив в нее взгляд. – А ты – человека в клоунском костюме.

Ком боли уменьшался, освобождая дыхание. Уголки губ потянулись чуть наверх, а потом стало стыдно.

– Я всегда тебя так грубо отшивала, – заговорила в ней совесть.

Под намокшими ресницами веки опустились. Зайкин усмехнулся и вскинул голову.

– Это не обидно. Я привык.

– Я просто не хотела повтора. Ну… то есть… все опять бы думали, что я нашла другого мажора. И… сплю с ним по расчету.

– Это так лицемерно, – засмеялся Зайкин.

Она вытаращила на него глаза и молчала в растерянности.

– Я про всех, которые думают, – пояснил он, обведя взглядом полный зал. – Будто друг друга используют только пары, где мужчина богат, а девушка красива. Любые отношения – это сделка, из которой каждый извлекает для себя пользу. Просто договариваются все по-разному. В конце концов, взаимная и искренняя любовь, которая обоим дарит счастье, это тоже неплохая такая польза. И тоже договор, где каждый обязуется любить искренне, пока это взаимно. Все друг друга так или иначе используют.

– Ты философ, – Карина усмехнулась.

Слезы высохли. Она поелозила на круглом стуле, чтобы сесть ровнее и облокотилась на стойку.

– Наоборот. Реалист, – Зайкин присел, согнув одну ногу в колене, а другую вытянул под стол. – В моей семье такие вещи открыто обсуждаются. Зарабатывает только мама, а мы с папой по общепринятым меркам нахлебники. Но у папы своя роль и обязанности, а меня держат, потому что любят. Зато я придаю им смысл жизни.

Карина засмеялась, хотя он явно говорил серьезно. Парень смотрел с легким недоумением и улыбался.

– Зайкин, ты такой… – карие глаза напоролись на синие, – … Зайкин.

В ней вспыхнуло обожание. Буквально на секунду, но ощущалось очень четко и сильно. Сильнее, чем все до этого. Так и хотелось его зажать в тиски и не отпускать. Слабые пальцы крепче обхватили его запястье. Он опустил взгляд и продолжил.

– Вообще, мама говорит, что законы рыночной экономики работают далеко за пределами экономики. И ценность всему придают люди. Они обесценивают одно и переоценивают другое. В паре «Богатый мужик – красивая баба» все почему-то возвышают ценность материальных благ, которые получает женщина, и обесценивают эстетическое удовольствие, которое получает мужчина. Как будто красота бесплатна. Просто каждый обладает уникальными свойствами и находит на них своего покупателя.

Карина вслушалась в его слова. Ей нравилась невозмутимость, с которой он все это озвучивал, и стройность слога, словно он думал об этом много и долго, а теперь пришел к окончательному убеждению.

– Ты всем девушкам платишь… – она продолжала давить на его запястье, – …за красоту?

– Как договоримся, – Зайкин оскалился. – Секс – это двусторонняя сделка. Я еще не встречал такую девушку, которой бы хотел доплатить за секс. Взаимного удовольствия, как правило, достаточно.

– Хм, – для Карины его слова звучали как вызов. – Даже мне?

– Тебе особенно, – персиковые губы растянулись в ласковую улыбку. – Мечтаю сам доставить тебе такое удовольствие, чтобы ты захотела доплатить мне.

Зря она опять посмотрела ему в глаза. Желание разливалось по телу мощным потоком. Карие зрачки принимали оттенок красного возбуждения. В синих читалось то же самое. Оба медленно вздохнули.

Спасло сообщение от Полины: «Кар, он не пишет. Уже полдня прошло», и грустный смайлик.

– Надо пригласить ее в кино, – произнесла она почти с прискорбием.

Зайкин закивал и с неохотой вытащил смартфон из переднего кармана толстовки.

– Она говорила, на какой фильм хотела?

– Думаешь, я помню, – лениво отозвался парень и развернулся всем корпусом к окну. – По-моему она просто хотела куда-то сходить, лишь бы сходить.

– Оо-кей.

Экран отсвечивал на ее лице ярким белым. В глазах отражалась афиша одного из центральных кинотеатров, по мнению Карины, не богатая на интересное кино. Она рассчитывала устроить что-нибудь более экзотическое, чем банальные посиделки с попкорном в душном зале. Раз уж делать сказку, так качественно. Поэтому решила выбрать места, где показывали арт-хаусные или старые культовые фильмы. И выбрала показ исторической драмы с обсуждением после в какой-то глухой части города в неприглядном центре современного искусства, где шла неделя скандинавского кино.

Приглашение от Кирилла она отправила сестре раньше, чем собственное сообщение. Не успела его допечатать, как Полина оповестила: «Написал только что!». Зато Кириллу сестренка не отвечала, видимо, специально, чтобы не выдавать себя и свое ожидание.

– Можно я хотя бы спать с ней сегодня не буду? – в голосе чувствовалась отложенная усталость. – У меня завтра много дел, нужно рано встать.

Девушка посмотрела ему в лицо с улыбкой.

– Да. Так даже лучше. Скажи, что не хочешь сводить ваши отношения только к сексу.

Зайкин усмехнулся и буркнул.

– Я бы хотел свести эти отношения к нулю.

– Хватит ворчать, мы уже договорились.

Она слегка ткнула его кулаком в плечо. Парень пошатнулся на барном стуле, но удержал равновесие. Минуту они посидели молча, поглядывая друг на друга в отражении по очереди. Оба сдерживали улыбки.

– Помни, бюджет у тебя ограничен. Даю только пять тысяч. Это на ужин после показа.

Она достала телефон и открыла банковское приложение, чтобы перевести ему деньги.

Зайкин округлил глаза.

– Я к такому не привык, – брови нахмурились. – А что если она захочет какой-нибудь деликатес на все эти пять тысяч? Мне оставаться голодным?

Карина засмеялась, быстро тыкая пальцем по гладкому экрану смартфона.

– Ну, на себя трать, сколько хочешь. Своих денег. А на нее максимум пять.

Ему уже пришло уведомление о пополнении баланса. Парень его прочитал.

– Тебе не кажется это странным, что я купил ее девственность почти за полмиллиона, а на ужин готов потратить только пять штук? При этом на себя гораздо больше.

Густая бровь над правым глазом выразила скепсис.

– А сколько ты на ужин обычно тратишь?

– По-разному, – костлявые плечи приподнялись и опустились.

Девушка закатила глаза в очередной раз вслед за мыслью: «Мажор».

– Не надо вести ее в супер дорогой ресторан. В обычный. Любой поблизости.

Она стукнула ладонью по столу, тем самым пресекая все его попытки возражать дальше. Зайкин слез со стула.

– Надеюсь, она сегодня не ответит.

Девушка его разочаровала раньше времени, коварно ухмыляясь.

– Конечно, ответит. Позже. Когда решит, что ты уже намучился ожиданием.

Он только помотал головой. И они вышли на улицу. Перед расставанием она задержала его за рукав.

– Только, пожалуйста, не выдавай своего реального отношения. Будь с ней мягок и… ласков.

Зайкин кивнул, но ничего не ответил. Он спокойно высвободил руку и, не прощаясь, ушел к автомобилю. Подошвы громко терлись об асфальт. Спина ссутулилась. Голова висела на согнутой шее. Вид был унылый.

По пути домой Карина переписывалась с сестрой. Та интересовалась ее мнением.

«Он пригласил меня на какой-то бесплатный показ неизвестного фильма в жопе города. Это нормально? Почему нельзя было в обычное кино сходить?».

«А ты чего хотела?»

«Ну, я думала, он целый зал для нас двоих арендует и врубит «Красотку». Он ведь может себе это позволить. А пригласил на бесплатный показ. Даже Рома и тот меня в кино приглашал с карамельным попкорном».

Карине стало смешно. Недолго думая, она ответила, как будто заранее подготовила этот шаблон:

«Может быть, он не хочет, чтобы ты любила его только за деньги?».

«Ну, понятно, что не только за деньги. Но на романтик-то мог бы потратиться? Первое же свидание устроил нормально» – мозг воспроизвел по памяти цокающий звук.

«А что артхаусное кино на окраине города – это не романтично? Может, фильм интересный и про любовь», – девушка пыталась вспомнить синопсис, но успокоилась тем, что все фильмы так или иначе снимались о любви.

«Ну, такое», – пришло грустное сообщение с эмодзи, который опускал глаза и рот.

«Разочарована?» – усмехнулась про себя Карина.

Что-то приятное затрепетало на дне желудка, что-то обнадеживающее.

«Пока нет. Схожу, а там посмотрим».

Полина прислала улыбчивый оскал. На этом переписка и закончилась. Девушка много раз перечитывала эти сообщения друг за другом и в разнобой, пытаясь выудить для себя что-то дополнительное, междустрочное, важное и скрытое, но все найденные смыслы так и не обрели значения.

Жерар позвонил, когда она подошла к своей квартире. Карина пригласила его к себе в этот раз, потому что никуда больше не хотела ехать. И работать сегодня тоже не хотела. Бессонная ночь сказывалась. Сил почти не осталось. То ли уныние Зайкина ей передалось как зараза.

Француз не тянул с приездом. Уже через сорок минут зазвонил домофон. Девушка только успела принять душ и встретила его в белье. Целоваться они начали еще в прихожей. Мужчина тискал ее грудь и прикусывал соски, будто до этого не видел голую женщину несколько месяцев. И с таким же напором вошел, едва увлажнив ее пальцами. Она пыталась сконцентрироваться на сексе, на его запахе, на его прикосновениях и ощущениях внизу живота, но фоновым упреком висели синие глаза, сбивая весь настрой.

– Что с тобой? – спросил мужчина неожиданно, когда вернулся из душа и застал ее недвижимой в постели с прозрачным взглядом.

– Ничего, – постаралась улыбнуться Карина, но не вышло.

– Что-то тебя тревожит?

Она перевернулась на живот и двигалась взглядом по узору обоев.

– За сестренку беспокоюсь, – разоткровенничалась девушка. – У нее сегодня свидание с парнем.

– Первое в жизни? – усмехнулся француз.

– Ага, – в подробности вдаваться ей не хотелось.

– Все будет хорошо. У всех бывает первый раз.

Полина как будто чувствовала, что говорили о ней, и позвонила несколько секунд спустя. Девушка посмотрела на парня, вскинула брови и ответила.

– Я влюбилась окончательно, – заявила та с ходу. – Он называл меня принцессой, весь вечер восторгался, какая я изящная, и у нас даже секса не было, потому что он не хочет опошлять наши отношения исключительно постельными сценами. Хотя я была не против. Видимо, его первая девушка всерьез доконала.

Последние предложения Полина произносила заговорщическим тоном, будто та самая первая девушка могла их подслушать.

– Вау, плюсик ему в карму, – усмехнулась Карина, переглянувшись с Жераром.

Тот улыбался, видимо, слышал весь разговор.

– Фильм, кстати, говно. Я ниче не поняла, а ему понравилось. Он даже задонатил пять тысяч. Прикинь! – удивление сестренки громким звуком вылетело в динамик, Карина даже увела ухо от телефона. – А потом повел меня в пышечную. В пышечную, Кар!

Хохот раздался уже тише.

– Я офигела и потребовала увести меня в нормальное место. Он набрал пышек, и мы пошли в соседний приличный ресторан. Заказал кучу блюд, стейки там всякие, а сам сидел пышки лопал, прикрываясь меню. Там же со своим нельзя, – теперь Полина хихикнула. – Все зыркал на официанта, а тот на него, явно чуял подвох. Вот придурок.

На фоне раздался скрип подъездной двери. Карина хорошо его помнила, как будто ржавым гвоздем скребли по ржавой машине. Она почти такое же ощущение испытывала внутри, невольно сжимаясь.

– Потом какая-то дама в дорогом пальто прошла, его задела. Он чихать начал. Как зачихался, и стакан надел на рот, засосал и сидел так, дурачился. Снять никак не мог. Как ребенок, реально. Мне пришлось его оттягивать. Все на нас так косились. Там все господа и дамы такие серьезные. И мы, два идиота, ржем, сидим. В общем, весело было.

Сестренка вздохнула налегке. Стук каблуков о бетон затих – остановилась. Карина прислушалась.

– Я не могу, эти глаза сводят меня с ума. Они такие пронзительные. И, мне кажется, в них столько боли…

Девчонка явно романтизировала и придавала эпичности тому, что не было таким само по себе. Это вызывало улыбку, но Карина тоже читала в его глазах пронзительную боль, которая кипятком выжигала душу. Синий плаксивый взгляд всплыл в памяти, как нестираемый упрек, и повис там на всеувидение. Кошки в душе заерзали.

– Слушай, с ним… приятно. Мне ни с кем еще не было так приятно. И запах… мне как будто знаком…– неуверенно произнесла Полина.

Карина уже успела испугаться, что она сейчас вспомнит ту рубашку, которую нашла когда-то под диваном и начнет задавать вопросы, но сестренка тихо добавила:

– Я реально хотела заняться с ним сексом. И даже, кажется, расстроилась, что он предложил сегодня без этого.

– Наоборот, хорошо, – Карина только это смогла выдавить, опустив плечи.

– Да, но все равно. Хочу поскорее опять с ним встретиться.

Несколько секунд сестры помолчали. Жерар смотрел с любопытством.

– Увидитесь, – выдохнула девушка в трубку. – Раз у вас прям любовь-морковь.

Полина захихикала.

– А еще мы гуляли мимо ювелирного бутика. Мне там одно колечко понравилось. С бриллиантом. За пятьдесят косарей. Он мне без раздумий его купил. Прикинь?

В голосе почти пищала неимоверная радость. Карине даже стало неприятно от этих высоких ноток. «Ну, Зайкин», – процедила она безмолвно и злобно.

– Ладно, я уже пришла. Пока.

– Пока.

Стоило ей завершить звонок, как Жерар задал вопрос:

– Видимо, у сестры все прошло хорошо?

Карина улыбнулась, кивнув, а внутри все ненавидела. Даже невинного француза с его черными глазами, а Зайкина больше всех на свете, потому что любила и сама же сделала их любовь невозможной. Досаду некуда было деть, пришлось держать в себе. Несколько раз руки тянулись к смартфону, чтобы написать или лучше позвонить Зайкину, выплеснуть на него весь гнев, предъявить претензию за кольцо с бриллиантом и вообще за то, что влюбляет в себя ее неопытную сестренку, но рассудок понимал несправедливость таких обвинений и не решался.

Жерар притянул ее к себе и захрапел в ухо сзади. Девушка напряглась, застыв в неудобной позе, но боялась двинуться. Бессонница опять не отпускала. Она открыла мессенджер и вошла в чат с Зайкиным. Он был в сети. От волнения даже голова приподнялась. Сама Карина не писала, ждала сообщения от него. Но парень то появлялся, то выходил. В их диалоге ничего не печатал, переписывался с кем-то другим.

«Ладно. Хотя бы Полина в безопасности. И даже счастлива», – девушка улыбнулась, почти поверив себе.

Веки сомкнулись. Слезы стекли на подушку. Синие глаза продолжали впиваться в душу.

«Смирись. Ты все равно его недостойна, – сердце от этой мысли треснуло. – И вы уже договорились».

С франц. «ноздри»

С франц. «красивый»

С франц. «У тебя красивые глаза».

VPN (Virtual Private Network) – виртуальная частная сеть, может использоваться для обхода сетевых ограничений, в том числе по географическому признаку

Coming out – открытое признание в гомосексуальности

Роскошный (англ.)

«Супер Майк» (англ. «Magic Mike») – фильм о мужчинах-стриптизерах.

Out of price – on demand (англ.) – вне меню – по запросу

MBA (англ.) Master of Business Administration – магистерская программа по деловому администрированию

Премия канала MTV – есть номинация за лучший поцелуй в кино.