Третий рассказ из цикла "Оригинальные знакомства". Пути Господни неисповедимы, иной раз, ошибка в жизни или ночной телефонный звонок, становятся прологом счастливой судьбы…
Судьба не даёт лишних,
Если вы встретились,
Значит, так было нужно…
Замечательное утро выдалось сегодня, как на заказ: солнышко ласково светит, птички задорно поют, чувствуется, что день будет жаркий, а сейчас ещё ветерок утренний шумит в кронах тополей, и кое-где в тени не просохла роса на сочной газонной траве. Короткое лето средней полосы в разгаре, живи да радуйся, торопись насладиться теплом и позитивом, промелькнёт оно быстро, как мгновение. И накатит осень, тоскливая, долгая, вечно плачущая, всю душу вымотает даже здоровому человеку, не то, что психу, какому-нибудь…
Не зря же обеспеченные люди зимовать в тёплые края уезжают, здоровье своё берегут. И сбегают они не только от разных гриппов и ОРВИ, от депрессии бегут, а, как известно — все болезни от нервов…
Для Ирины такой ход мыслей был привычен и обоснован с учётом её профессиональной деятельности, так как она работала штатным психологом. И этим солнечным утром возвращалась со своей последней смены в «Центре психологической поддержки», созданном для помощи людям, оказавшимся в трудных жизненных ситуациях. Ирина к своей работе подходила очень серьёзно, понимая, что для начала успешной карьеры на поприще психолога, необходимо заработать имя и опыт. Кроме того, надо было поднабрать практического материала для защиты кандидатской диссертации. Да-да, в таком деле, чтобы потянулась солидная клиентура, необходимы учёные степени и статьи в специальных журналах, одним словом, статус — штука очень полезная…
Однако, работа в центре требовала недюжинных физических и моральных сил, хотя, конечно, Ирина и старалась отстранённо оценивать проблемы звонивших, давать полезные советы, отвлекать страдальцев от бед и выводить на истинный путь, не впуская глубоко в свою душу их чаяния, но зачастую не могла потом подолгу восстановиться, переживая услышанные драмы. А были и такие клиенты, которые просто раздражали своей бестолковостью, слабостью и нежеланием постараться для самих себя. Забитые мужьями — тиранами жёны, не знавшие, куда податься с детьми, без средств к существованию. Непонятые, ершистые подростки с обострённым чувством справедливости, уверенные, что весь мир ополчился против них. Одинокие тётки, осознавшие, что жизнь кончилась, и вспомнить нечего, и стакан воды подать некому, и так далее, и тому подобное. А, главное, все они были почему-то уверены в исключительности своих проблем, и требовали к себе повышенного внимания и сочувствия. Ко всему прочему, график работы был ужасен, особенно ночные смены. Днём бывало, телефон, будто спит, не звякнет ни разу, даже трубку поднимать приходиться, чтобы удостовериться, работает ли? Зато, ночью, прямо беда, начинаются звонки, а в них все слёзы и сопли мира, а уж, «профессиональные суицидники», те просто ждут темноты, чтобы свести счёты с жизнью. Ну, грубо говоря, уж если решил, что в этом мире тебе больше ничего не нужно, не интересно, не важно, ни за кого ты не в ответе, и ничего тебя на этой земле не держит, обрыдло всё, зачем звонишь тогда?! Режь вены, выходи из окна, топись в ванной — у кого, на что фантазии хватает. Но нет, начинает такой страдалец названивать всем подряд, на нервах играть, а если среди своего окружения зрителей и слушателей не найдётся, то «Центр психологической поддержки» ему в помощь. В центре даже сложилась своя постоянная клиентура из таких вот любителей острых ощущений. Психологи уже знают их всех по именам, к каждому имеют свой индивидуальный подход. Причём, вариант утешать не срабатывает от слова «совсем», ситуация таким образом усугубляется ещё больше. Поскольку большинство этих товарищей играют на публику, будто в каждом гибнет талантливый драматический актёр, хорошо срабатывает вариант расписать красочную картину, которая предстанет «восхищённым» зрителям после самоубийства. Например, розовые мозги, размазанные по асфальту у выходцев из окна, синий, как у чау-чау язык на плече и позорно мокрые штаны у висельников, или кровавая река, как на мясокомбинате, образ, исключительно для любителей резать вены… После этого, потенциальный суицидник отправлялся восвояси, придумывать что-нибудь покрасивей. А поскольку, красоты в таком деле не бывает в принципе, и развенчать можно любое новое предложение, то тема эта бесконечна, и ещё ни один из потенциальных кандидатов в мир иной не отошёл. Многие постоянные клиенты центра, по мнению Ирины, вообще должны искать совета у психиатра…
Всего обидней, что нормальные люди, столкнувшиеся с серьёзными проблемами в жизни, которым действительно нужна помощь, переживают свою драму в одиночестве, и, как правило, не звонят и никого о своих планах не извещают, им зрители не нужны. Они правильно рассчитывают дозу снотворных, верёвку выбирают крепкую и крюк надёжный, они шагают из окна на раз, без свидетелей, их за руку поймать и удержать некому. Разве что, записку оставят «В моей смерти прошу никого не винить…» Вот за этих, хочется бороться по-настоящему, но они ж не звонят…
Да, ещё одно наблюдение, мужчины по-настоящему гораздо чаще сводят счёты с жизнью, чем женщины. Конечно, и среди них есть шантажисты, но, безусловно, дамы в таких спектаклях всегда примы, именно им обычно не хватает одной пилюли до смертельной дозы, или нож для вскрытия вен туповат, оказывается. Они на последнем издыхании попадают в больницу и остаются живы, получая, наконец-то вожделенную дозу сочувствия и внимания, чего, собственно и добивались. И не надо ссылаться на Анну Каренину, её написал Лев Толстой, а он был мужчиной!..
Одним словом, порядком истрепав себе нервы и здоровье и, почерпнув за два года работы в центре всю возможную информацию, набив, что называется, руку на практике, Ирина решила его покинуть. А с учётом, крошечной зарплаты за всю эту маяту, жалеть было не, о чем, вообще. От аванса до получки и наоборот, девушка еле сводила концы с концами, надо было что-то решать. Ну, возможно, и протянула бы ещё кое-как полгода — год, ничего не меняя, не попадись ей Ольга — однокурсница, пути с которой разошлись сразу после получения диплома, хотя они были в хороших отношениях во время учебы.
— Ты где? Ты как?
— А, ты где? — всё, как водится при таких встречах.
И выяснилось, что подруга звёзд с неба хватать не стала и ломать голову научными изысканиями тоже. А пошла, куда бы Вы думали? В центр отдыха и досуга «Ночная фиалка» — по-простому: секс по телефону. С её слов, оказалось, что специалистам с профильным образованием при приёме на такую работу отдаётся предпочтение. Кто бы мог подумать, туда ещё и отбор специалистов проходит, вот для чего надо было учиться пять лет и красный диплом получать! График свободный, даже в офис ходить не нужно. Выдадут рабочий телефон, и можешь дома сидеть, хоть носки вязать, главное, всегда быть готовой к тому, что когда позвонит клиент диспетчеру и его переключат на тебя, сделать вид, будто только этого и ждала. И с места в карьер, сладким голосом описывать все фантазии, какие ему придут на ум, или ещё лучше, самой инициативу проявить. А уж, как клиент поплыл, тяни сладкую беседу, как можно, дольше. Конечно, не сразу, сначала тренинг пройти, потом зачёт сдать: поговорить с экзаменатором в соответствующей манере, лучше с придыханием, а потом, зелёный свет на виртуальную улицу «Красных фонарей». Противно, конечно, всё это, но денег не в сравненье больше платят, чем в центре, ходить никуда не надо и можно всерьёз садиться за диссертацию. И да, имя можно придумать любое для себя, так что, никто и никогда не узнает о такой непыльной работёнке. Ольга, например, оказывается Виолетта…
Ирина обдумывала идею сменить работу и перебраться в «Ночную фиалку» довольно долго, около полугода, мысленно проделав путь от полного отрицания и неприятия, до равнодушия и, наконец, созрела до того, что была готова прослушать тренинг. Понятное дело, всё это время однокурсница хвасталась высоким уровнем доходов, обновками и возможностями, позволить себе такие вещи, которые Ирине и не снились. Одним словом, ломала в подруге идеалистку. А уж, когда выяснилось, что одна дама с их курса, вообще, в гадалки подалась, не найдя путной работы, да ещё и стала довольно популярной потомственной ясновидящей под именем Мудрая Сара, хотя звали её Людка Сарафанова, всё решилось само — собой. По правде говоря, Людка была потомственной колхозницей, приехала учиться из деревни и возвращаться назад совершенно не хотела. Оттого и профессию выбрала сугубо городскую, коровам её психология не сдалась. Людкин отец пил, как не в себя, мать тянула ещё двух младших сестёр, не достигших совершеннолетия, и её ясновидение дальше, ответов на вопросы типа: что семья будет есть завтра на обед, не простиралось. Так, что потомственная ясновидящая была в династии первой…
В «Центре психологической поддержки», как раз срезали финансирование, и надо было кого-то сокращать, Ирина вызвалась быть этой самой жертвой сокращения. Конечно, уверенности, что она сможет быть успешной в таком сомнительном и противном деле, как развешивание эротической лапши на уши сексуально неудовлетворённых мужиков, у неё не было, но она себя утешала тем, что профессиональный психолог должен попробовать всё… Безусловно, шарлатанство с гаданием, она даже не рассматривала, хотя знания по психологии, и такую задачу в какой-то степени упрощали, ведь, доверчивому клиенту можно было наплести с три короба, информацией о себе любимом, он, как правило, охотно делился сам. А ещё, гадание — штука такая расплывчатая, можно за уши притянуть всё что угодно, и сроки исполнения предсказаний весьма туманны… Так что, идея повздыхать по телефону под чужим именем, казалась куда меньшим грехом в глазах Ирины, в этом случае клиент хотя бы знает, что ему нужно и, что он получит, и результат, что называется, ждать себя не заставит. И она решила стать Сюзанной…
Прослушав несколько однотипных записей слащавой сексуальной пурги с перерывами на то, чтобы выматериться и позвонить Ольге — Виолетте, дабы высказать всё, что думает по этому поводу, новоиспеченная Сюзанна сдала экзамен успешно. Конечно, очень хотелось смеяться и плеваться одновременно, но она старательно ахала и сопела в трубку, в общем, экзаменатор остался, вроде как доволен. По крайней мере, Ирине выдали телефон с личным внутренним номером, и Сюзанна заступила на трудовую вахту…
Ждать пришлось не так уж и долго. Звонивший похотливец представился Виктором, возможно, тоже шифровался, а может, и нет, кто ж его знает. Сначала произошло небольшое знакомство, далее следовало, как бы невзначай порасспросить клиента об его предпочтениях и подстраиваться, и подыгрывать прямо по ходу разговора. Но что-то сразу пошло не так. Виктора вдруг, понесло в откровения совсем иного плана, и Ирина вновь почувствовала себя специалистом «Центра психологической поддержки». Девушка честно постаралась вернуть мужчину к началу разговора и напомнить, что сейчас она сладкоголосая Сюзанна из «Ночной фиалки», а не личный психолог, однако, строптивый клиент её обматерил и велел не строить из себя дуру. На какое-то мгновение Ирине подумалось, что это шутка Ольги — Виолетты, или проверка дебютантки на вшивость, или, о УЖАС! — кто-то в центре прознал, куда она подалась за длинным рублём, и решил разыграть! И она предложила Виктору либо позвонить на горячую линию в центр, где с ним с удовольствием пообщаются по душам, номер она ещё, слава Богу, помнила, либо перейти к более приятному для него делу. На что, упрямец ответил, что звонить в психушку ни за что не станет, он себя слишком уважает для этого, а о чём разговаривать с ней, решит сам, ведь платит за это немалые деньги. Сюзанне пришлось свернуть свою бурную деятельность, а Ирине заняться привычным делом, правда представляться она не стала, так и осталась под псевдонимом…
Ничего нового Ирина не услышала. Всё тот же плач Ярославны, правда, из мужских уст: какие бабы стервы, причём абсолютно все! Какие они меркантильные хищницы — просто адово племя какое-то! И, главное ни стыда, ни совести нет, ни у одной, буквально всех сгрёб под одну гребёнку! А дело было в том, что обиженный мужчина потерпел очередное фиаско в личной жизни: вот в который уж раз Виктор был, кинут очередной циничной аферисткой, решившей обобрать материально обеспеченного мужика до нитки. Казалось бы, всё для неё и так делал: и на курорты заграничные возил, и одевал, как принцессу, и денег не жалел, какого рожна ей не хватало ещё? Всерьёз думал семью с ней создать, кучу деток нарожать, дожить вместе до старости, и что, называется умереть в один день, держась за руки… А она — предательница, увидела кого-то побогаче, покруче и была такова, прихватив с собой всё нажитое «непосильным трудом»: машину, брюлики всякие, уж наряды и тем более.
— А, что ты хотел, дорогой товарищ, чтобы она всё тебе оставила? Не за этим ты нужен ей был, — ворчала Ирина про себя.
— Что уж по одной-то сразу весь женский род судить? — скажете Вы, и ошибётесь: у Виктора каждые отношения со слабым полом начинались за здравие, а заканчивались аналогично, за исключением незначительных нюансов. Всё это в подробностях, смакуя детали и растравляя свои подзабытые уже обиды, Виктор неспешно излагал Сюзанне — Ирине. А она тем временем поражалась в очередной раз мужской прямолинейной тупоголовости и упрямой неспособности понять, что причина их повторяющихся бед, кроется в них самих! У женщин тоже есть такая фишка — наступать на любимые грабли, но там свои тараканы…
Выслушав весь монолог, ей, наконец, удалось вставить слово, причём, оставаясь в образе Сюзанны и постараться ни за что, не выдать в себе психолога:
— Дорогой Виктор, почему бы Вам было не сделать проще: пригласить обыкновенную проститутку на ночь? Вот и рассказали бы ей всё, и выпили на брудершафт, и удовольствие бы получили вдобавок?
— Ага, как бы ни так! Может, она тупая, как пробка, только и годна для второго и третьего пункта, выгнать, конечно, можно, но некрасиво как-то. Да и светиться не хочется, не победами же хвалиться собрался, а на баб жаловаться! Тем более, её может потянуть на свои откровения, а зачем мне её проблемы? Вдруг, жалко ещё станет… А с тобой можно и разговор прервать в любой момент, если что-то не понравиться. Твой заработок ведь зависит от продолжительности нашей страстной беседы? Так вот и беседуй, о чём клиент хочет! Может, у меня такие извращённые сексуальные пристрастия, и постарайся мне понравиться!
— Толково. Ничего не скажешь! — вздохнула Ирина, — Ну, тогда скажите, где Вы обычно знакомитесь с девушками?
— Ну, чаще всего в клубе или баре, несколько раз было в компании друзей, когда их девушки своих подруг приглашают. На корпоративе сблизиться — нормальная тема. Однажды на курорте познакомился. А, что на кладбище надо, что ли?
— А, как Вы обычно начинаете отношения с девушкой? Вот Вы определились, что она Вам нужна, да и ей Вы вроде бы небезразличны, что дальше делаете?
— Конфетно-букетный период имеешь в виду? — быстро смекнул Виктор.
— Да-да!
— Ну, а что тут мудрить-то, Америка не мной открыта: цветы, рестораны, клубы, разные дорогие безделушки, духи. Пару раз медведей больших меховых дарил, знаешь, пылесборники такие глупые. Катал до городу Парижу на выходные — было и такое, причём, сработало на раз! Ну, колечки — перстенёчки, когда уже поближе становимся. Подарочки всякие интимные. В общем, всё, как у людей…
— Короче, всё по шаблону? — уточнила Ирина.
— Не, ну нормально! А чего, я её сразу в сауну к друзьям должен был позвать что ли? Во, даёт! Ты бы пошла?!
— Пошла бы, со стороны посмотреть, чего вы все ст
— А, чего, ты всё вопросы-то задаёшь мне? Я хочу сочувствия твоего, а ты тут хирурга изображаешь и режешь по живому без наркоза?! Сейчас ведь, трубку брошу! — возмутился такой несправедливости клиент.
— Да и, пожалуйста! Только я помочь хочу, вот и расспрашиваю, не нравиться? Тогда продолжайте наступать на свои грабли дальше! Лоб-то не болит? — Ирина то и дело выбивалась из заданного образа.
— Сюзанка! Не горячись! Давай, на «ты» переходи уже, мне с тобой весело!
— Ладно, Витя, давай на «ты», а теперь всё-таки девушек описывай, с кем знакомишься обычно, и как подкатываешь? — Ирину коробило от такого общения, но она постаралась упроститься до нельзя.
— В, общем, что я могу сказать о тёлках: блондинок люблю, рыжая бестия, правда, была как-то, но тоже стервой оказалась.
— Это само собой, не отвлекайся.
— Высоких, тощих, но не очень, в общем, как модно сейчас. Чтобы на каблуках ходила, я сам-то мужик не гном, могу позволить манекенщицу. Чтоб ухоженная была, понятное дело, не тётя Маня в мужских носках из сельского клуба. Вот когти длинные не люблю, особенно, когда красные, как у хищной птицы, ресницы приклеенные — нормально, не сильно бесят, лишь бы не хлопала ими, открыв рот. А сиськи силиконовые — это не по мне, сразу брошу, на фига мне кукла резиновая. Что заметил — как сиськи не настоящие, так баба — дура, да и все-то вы не шибко умные. Ты, Сюзанка, извини, конечно, но тут закономерность такая: ежели баба красивая, так пустоголовая, как погремушка, и капризная жуть! Будто, если мордой удалась, так сразу принцесса! А если страшная, то сущая ведьма по характеру, хотя может и не глупая… Я вот думаю, ты страшненькая, наверное, и синий чулок в придачу, — клиент тоже в психоаналитика решил поиграть, — одна, поди, маешься без мужика? — Ирину начало коробить от выводов Виктора про женщин сразу, а уж, когда её затронул, тем более, но внутренний профессионал не дал ей сорваться в штопор, и она поддержала тему:
— Такой я тебе кажусь, значит? А ещё, что можешь сказать?
— Дайка подумать… Зуб даю, ты не блондинка. Брюнетка, скорее всего, или серая, как архивная мышь. Мелкая, невзрачная, в очках, не красишься, наверное? Думаешь — это всё не важно, ты выше этого. Надеешься, прискачет на белом мерседесе прынц и сразу разглядит внутри тебя красивую нежную душу? Ты же ботанка — интеллигентка, по разговору чую, образованная. Мужика у тебя точно нет, а то не занималась бы таким дурацким делом. У нормального мужика бабе, вообще работать незачем. Ты как в «Ночной фиалке» оказалась, нужда затёрла? Чувствую, не по призванию, о другом, наверное, мечтала? — чем дальше Виктор углублялся в детали, тем ближе и ближе подступал в своём грубом анализе к истине. Ирине всё это очень не нравилось, но мужчина был прав, как ни крути. Она даже подошла к зеркалу в процессе разговора и с ненавистью рассматривала своё невзрачное отражение в круглых очках, непонятного цвета волосы, зачесанные в простой хвост под резинку. К своим почти тридцати годам, она считала большой дурью, бездарно тратить время на весь этот внешний антураж, да это даже мешало бы и отвлекало от пути вверх по карьерной лестнице. Ведь штурмовать её она всегда планировала своим умом и работоспособностью, а не через нужные постели. Однако, этот неотёсанный тупой мужлан попал прямо в точку, личной жизни у неё не было никакой, от слова «совсем», и почему-то из его уст это звучало особенно обидно. Однако, Ирина собралась и продолжила:
— Откуда такое подробное описание, ведь ты меня никогда не видел, и о себе я не рассказала ничего?
— А, не надо и говорить, я вижу таких унылых куриц у себя на работе, в супермаркете, школьные училки такие… Что угадал? Ты — училка? Ха-ха-ха…
— Не совсем… А, может, я высокая блондинка с яркой помадой на губах? — попробовала она снова включить Сюзанну.
— Неа, не ври, ты говоришь по-другому, не как блондинка и ни как Сюзанна. Я сейчас имя твоё угадать попробую: Наташка — нет, Наташки не такие строгие, Светка — тоже не годится, они веселые. Ленка, наверное. Была у нас такая Елена Павловна в школе, химию преподавала, или нет, ты Ирина, точно! Ирина Леонидовна — русский, литература!
Хотя отчество, конечно, он наврал, но имя-то в точку! Девушка просто ошалела от такого ясновиденья, не знала, что и думать. Или этот Виктор всё-таки откуда-то её знает? Надо было тему, как-то закрывать!
— Может, вернёмся к началу беседы? Мы девушек обсуждали, кажется?
— Ладно, давай вернёмся. Я уж всё понял, хочешь сказать, сам этих коз выбираю. Так, где ж других-то взять? Я бы и рад, но на мышей серых даже глаза не глядят, да и гормон ни один не шевелится. И подход к ним другой нужен, с медведем-то плюшевым пошлёт такая фифа куда подальше, и пойдёшь, как оплёванный…
— Ладно, давай вернёмся. Я уж всё понял, хочешь сказать, сам этих коз выбираю. Так, где ж других-то взять? Я бы и рад, но на мышей серых даже глаза не глядят, да и гормон ни один не шевелится. И подход к ним другой нужен, с медведем-то плюшевым пошлёт такая фифа куда подальше, и пойдёшь, как оплёванный…
— А, ты попробуй без медведя. Для начала, не вздумай подкатывать, чтобы и намёка не было. Разговаривать по-человечески попробуй. Ты же неглупый мужик, неужели не выяснишь, что для неё важно? Не сумеешь разговор поддержать? Вдруг, найдётся общий интерес? А, может, она ещё и не дура окажется, и не будет хлопать накладными ресницами с открытым ртом? А если она тебе поверит, почувствует, что ты в ней человека разглядел, то и засияет такими красками, круче любой блондинки на лабутенах, не сравнишь даже…
— Ну, не знаю… Блондинки надоели уже, все одинаковые, но с ними хоть понятно всё…
— И понятно, чем дело кончится. Виктор, тебе, сколько лет? — уставшим голосом спросила Ирина, начисто забыв, что она всё-таки Сюзанна.
— Тридцать пять осенью стукнет — юбилей…
— Так, может, попробуешь уже с круга-то циркового сойти? А то бегаешь по нему, как пони на арене, а время уходит. Начни что-нибудь менять, а то не заметишь, как за сорокет перевалит, а там уж поздно жизнь-то новую начинать. У друзей дети, потом внуки пойдут, а ты всё тощих блондинок спонсировать будешь…
— Тьфу на тебя! Не говори так! Всё! Ни одной дуры больше! Хватит!
— Слушай, мы уж больше часа болтаем, ты не разоришься так?
— Да, ладно! На такой разговор не жалко! Мне полегчало, зато. Ты извини, Сюзанка, хотя, никакая ты не Сюзанка, если я чего лишнего наговорил. Классная ты баба, и мужик твой счастливый человек, наверное… И всё у тебя в порядке с внешностью, это я так, со зла наболтал, решил почему-то тебя задеть, сам не знаю зачем. Спасибо тебе огромное! Ну, давай, пока!..
Вот таким оказался дебют. От «Ночной фиалки» на карточку капнули неплохие деньги. Всё по-честному, по таксе. В своём центре Ирина бы за эту сумму пахала с психами целый месяц.
… Через некоторое время, среди звонков всяких придурков и извращенцев, вдруг позвонил какой-то Юрий, сказал, что от Виктора, Ирина не сразу поняла от какого, но клиент рассказал, что есть у него друг, которому она помогла добрым словом в трудный момент жизни. И по большой дружбе, тот дал телефончик «Ночной фиалки», да не просто так, а чтобы непременно переключили на Сюзанну…
…Вот так дело-то и пошло. Вскоре Сюзанна стала довольно популярна в узких кругах. Среди состоятельных мужчин стало хорошим тоном периодически позванивать советчице, когда на них набегала очередная тень грусти по тем или иным причинам. А причины все, были типичны для их сообщества. Как ни странно, на разговоры по душам, мужиков, как и психов из центра поддержки, тоже пёрло по ночам. Ясное дело, днём они изображали деловых и успешных, а наедине с собой оставались только в ночи, вот тут-то без помощи советчицы, в согласии с внутренним голосом, уснуть и не удавалось. В, общем, Ирина опять, стала психологом, только клиентура разительно отличалась от той, что была в «Центре психологической поддержки», и зарплата, конечно, не в сравнение. В «Ночной фиалке» новую труженицу невидимого фронта тоже оценили, разговоры с ней короткими не бывали, поэтому приносили большой доход. Кроме того, поскольку люди определённого статуса ждать не любят, она должна была всегда находиться в доступе, и её освободили от звонков тех, кто не просил соединить конкретно с Сюзанной. Вот с этой клиентурой у неё разговоры обычно не клеились и прибыли конторе особо не приносили…
…Новые материальные возможности, а главное, разговор с Виктором, дали Ирине огромный стимул заняться собой. Из регулярных бесед по душам с мужчинами она стала понимать, что не такие уж, они и болваны, что некоторые готовы оценивать противоположный пол не только по одёжке, что видят и ум, и доброту, и чуткость, и верность, но, тем не менее, эстетику никто не отменял, так уж, они устроены. За помощью по смене образа, обратилась всё к той же Ольге, и она отвела её в салон к своему мастеру. Новая причёска, гардероб, подобранный совместно с подругой, контактные линзы вместо очков, косметика, хотя и не сильно, но всё же вошедшая в повседневную жизнь, Ирину просто преобразили…
— Ну, вот! Королева, да и только! А я тебе говорила, бросай свою науку, кому она нужна в наше время! Живи, как все нормальные люди, и удача к тебе сама потянется! — комментировала Ольга позитивные изменения в облике подруги, — Ты, ведь в «Фиалке» — передовик месяца, была бы доска почёта, портрет в рамочке повесили бы точно! А то: не смогу, да не хочу, аморально! Смогла же, и ничего! Зато, вон теперь, какая конфетка стала! Отбою от мужиков не будет, вот увидишь! Глядишь, кого-нибудь и в мужья себе найдёшь!..
А Ирина, несмотря на все материальные блага, свалившиеся ей на голову, и истинный род занятий в «Фиалке», вполне достойный, кстати, в который ни Ольгу, никого не посвящала, чувствовала моральный дискомфорт. Само собой, в офисе "Фиалки" работала тайная прослушка, но кому какое дело, о чём их работницы ведут разговоры с клиентами, если они долгие, и за это капают немалые деньги. Кто чем умеет, тем и зарабатывает. Однако, ощущение, что находится в статусе элитной проститутки, Ирину никогда не покидало…
Диссертация встала совсем, тема, ранее казавшаяся важной, стала почему-то неинтересна, и вообще, была далека от жизни. Поработав, что называется на земле, Ирина теперь вынашивала абсолютно новые соображения, находила им практическое применение в общении со своими теперешними клиентами и, что называется, зрела для серьёзной работы, на тему «Проблем межполовых и межличностных коммуникаций среди мужчин определённого социального круга, сложившегося в современном Российском обществе». Конечно, название было условным, но суть и актуальность поднятых в ней проблем от этого не менялась…
А ещё, девушка думала, как уйти из «Ночной фиалки» и начать наконец-то, практиковать под своим именем. Дело было даже не в заработке, половину которого, забирала контора, а в том, чтобы перестать прятаться под псевдонимом и громко заявить о себе. Ведь Ирина так никому и не призналась в том, что у неё теперь такая «увлекательная» работа. Родители считали, что она по-прежнему трудится в своём социальном центре, скрывать от них было не трудно, они жили в другом городе. Знакомые думали, что она где-то работает психологом, не уточняя где, но никому и в голову не приходило, что такая правильная, примерная девушка может промышлять сексом по телефону. А название «Ночная фиалка» говорило само за себя! Из всего окружения, только Ольга была в курсе, но не в её интересах это было раскрывать, ведь и она всех убеждала, что её работа — педагог — психолог в школе…
…Время летит быстро, не заметила Ирина, как прошёл год со смены работы. Кстати, Мудрая Сара, поднявшись на вершину Олимпа в своей предсказательской деятельности, круто с него свалилась, не угадав с какой-то крупной аферой некоего теневого деятеля. Офис её спалили дотла, не оставив камня на камне, а ей самой пришлось бежать, куда глаза глядят, то есть домой в деревню. Правда, ненадолго. Как сказала Ольга, Людка вскоре укатила куда-то на юга, и там снова начала практиковать под псевдонимом Варвары Ясновидицы. Видимо, до поры, до времени. Интересно, хватит ли Варваре ясновидения, чтобы понять, что через какое-то время опять придётся делать ноги?..
Ольга вышла замуж за обычного нормального мужика, ушла из «Ночной фиалки» и, как ни странно, устроилась работать в школу психологом…
У Ирины тем временем на личном фронте всё было глухо, как в танке, отчаявшись найти идеал: умного, доброго, великодушного и надёжного спутника жизни, она продолжила посвящать себя карьере. Диссертация была готова, авторитетные люди прочили Ирине лёгкую защиту и быстрое продвижение в науке. Так оно и получилось, всё прошло блестяще! В одном из серьёзных журналов вышла её статья на тему проблем коммуникации в современном обществе, её даже перепечатали несколько изданий. Появились достаточно серьёзные отзывы и дискуссии, а в профессиональных кругах заговорили о восходящей звезде в психологии. Это был триумф! Девушка летала, как на крыльях! Всё получилось! Одним словом, Ирина была готова покинуть «Фиалку», но это оказалось не так-то просто. Она делала перерывы в работе, по разным делам, а под конец отключила телефон на месяц: семинары, консультации участились в последнее время, на это с неохотой, но шли. У Ольги проблем с уходом не возникло, так как законный брак снимал все вопросы, к тому же она была рядовым сотрудником. А вот Ирина оказалась курицей, несущей поистине золотые яйца. Никто её не хотел так просто отпускать, тем более за период её простоя, важные клиенты оборвали телефон в конторе с требованием дать прямой контакт их дуэньи. Когда уговоры и более выгодные условия не возымели действия, в ход пошли угрозы придать огласке работу под псевдонимом Сюзанна. Это было ужасно! В тот самый момент, когда она только начала нарабатывать авторитет, определённый статус, её даже пригласили выступить на серьёзной конференции в родном университете, а если всё пройдёт хорошо, то и дать несколько факультативных часов. И вот сейчас, всё полетит к чертям…
Но получилось, как получилось. Какая-то зараза всё-таки пустила слушок о её сомнительной деятельности, местная жёлтая пресса раскопала факты. Возможно, и Ольга не удержалась подзаработать напоследок, хотя, конечно, всё отрицала. Статья под разгромным заголовком «Ночная фиалка Сюзанна — будущее современной психологии!» не заставила себя ждать. Её перепечатывали на все лады те же самые издания, что немногим ранее публиковали серьёзную работу о межличностных коммуникациях. Это был конец!..
Не выдержав удара, Ирина решила на время скрыться у родителей. Они были очень рады, не часто дочь жаловала визитами, понимали: дочь занята, серьёзная карьера требует полной самоотдачи. Но, когда девушка поделилась своей драмой с ними, открыв, тайну трудовой деятельности в «Ночной фиалке», не поняли, осудили. Педагоги со стажем, почётные учителя, так сказать интеллигентская элита их небольшого городка, просто заклеймили дочь, за то, что повелась на лёгкие деньги, стала по их мнению, а главное, перед обществом, продажной девкой. Они-то привыкли ею гордиться, а как теперь будут глядеть своим коллегам в глаза! Её фото до сих пор красуется на школьной доске почёта, среди портретов лучших выпускников школы! Дома все Иринины почётные грамоты бережно хранятся у мамы в заветной папке, а золотая медаль, вообще, за стеклом в рамке, красуется в красном углу!..
Не найдя понимания и сочувствия, окончательно пристыженная и потерянная, девушка решила вернуться домой. Забиться поглубже в свою нору и сидеть там неизвестно сколько, пока не утихнет гроза. А потом… Что потом, она не могла представить, была бы её воля, сменила бы имя и облик, сбежала бы на край света, чтобы никто никогда не нашёл и не узнал…
…С неба падал дождь, не капал и не лил, а, как бывает после удушающей летней жары, обрушился всей массой одномоментно, так что спасения от него не было ни под зонтом, ни под узким козырьком киоска, рядом с которым находилась автобусная остановка. Это ж надо: остановка без крыши! Ирина ждала автобуса. Быстро покидав пожитки в сумку, как есть в спортивном костюме, в очках, забыв весь свой за год, хорошо усвоенный новый образ, бежала от суровых предков назад домой, спрятаться поскорее в своей съёмной квартирке, и там заедать шоколадом вперемежку с горючими слезами свою несчастливую судьбу. Ей было абсолютно не важно, что о ней подумают незнакомые люди вокруг, достаточно славы последних дней, и родительского холодного отчуждения, чтобы понять: хуже всё равно некуда! Но, оказывается, возможно и хуже: автобус в такую чудесную погоду видимо не пошёл, всё правильно, он же не корабль, тем более по разбитой дороге, что вела к их городку и в хорошую-то погоду ехать, рисковое дело, а уж во время творящегося апокалипсиса — верное самоубийство! Провинция, что тут скажешь, хочу еду, хочу — нет! И Ирина, как бездомная собака тряслась под беспощадным дождём, пути назад не было, вперёд — не на чем! Остановить попутку — нереально, дождь стеной, да и кто же пустит в салон такую мокрую курицу, если даже и разглядит сквозь стену дождя. Вот за что, такие напасти?! «Господи, чем я тебя так прогневала, вроде стараюсь, работаю, кручусь, как юла. Ну, облажалась слегка, пошла по кривой дорожке, но ведь, совсем немножко, да и ненадолго. Вот, осознала всё, вырваться решила из порочного круга, а тут такой удар! Что личным не повезло, ладно, не особо и верила, но уж дело-то любимое не отнимай!» — стуча зубами, вроде как про себя, а вроде бы и вслух бормотала Ирина, а капли затекали прямо в рот…
… Виктор возвращался из гостей, Друзья — семейная пара пригласили старого холостяка погостить: дом — полная чаша, дети шумные и забавные, собака добрая, кошка ласковая, всё, как полагается. А главное, любовь просто висела в атмосфере дома плотным умиротворяющим облаком, заполняя все уголки пространства, не спрашивая, затекала тёплой струйкой Виктору прямо в душу. Даже уезжать не хотелось, так бы и грелся у чужого очага, да надо честь знать всё-таки. Гостеприимные хозяева оставляли ночевать, но не хотелось тревожить их идиллию ещё дольше, а, главное, сам этого вынести больше не мог, обзавидовался весь! Умопомрачительный ливень, конечно, был бы причиной остаться, но он ведь на машине, не пешком, так что это не повод. К тому же ещё какая-то неведомая сила толкала его в путь. Какая-то неясная тревога. Она посещала Виктора и раньше, с тех пор, когда в пьяном отчаянии позвонил в «Ночную фиалку» и проболтал кучу денег со смешной девчонкой Сюзанной, хотя, может, никакая она и не девчонка, тётка какая-нибудь толстая, но голос вроде, молодой, да и Виктору она представлялась почему-то лет до двадцати пяти — тридцати. Накрепко эта девка засела в его душе, как заноза. Он осекал свои фантазии, представляя, что она не молода: женщина с оравой деток сопливых, в перерывах между борщами для любимого мужа и стиркой пелёнок, подрабатывает на булавки себе? Даже дал телефон другу Юрке, когда у того кризис в семейных отношениях наступил. Сам столько раз позвонить хотел, да, что ей сказать-то? Сексом телефонным заняться? Это ведь её работа? Не все звонят на жизнь пожаловаться. Как представлял, что она другим любовные утехи в трубку описывает, так тошно становилось, и не звонил поэтому. А когда собрался, наконец, выяснилось, что Сюзанна в «Ночной фиалке» больше не работает. Всё правильно, не место ей там, а где теперь искать, неизвестно… Хоть Господь бы знак какой-то подал… Видно, не судьба…
За этими мыслями Виктор промчался мимо какого-то чучела, голосующего на автобусной остановке. Да и фиг бы с ним, куда такую лягуху мокрую в салон пускать? Но, что там говорила Сюзанка? Надо что-то менять в схеме, сойти с круга циркового? Хватит снимать тёлок по клубам. Буду подбирать на остановках, — хмыкнув на свою шутку, Виктор дал задний ход и, поравнявшись с мокрой до нитки Ириной, открыл дверь:
— Садись, мокрица!
— Спасибо, — громко клацая зубами еле выговорила девушка.
— Хозяин собаку не выгонит в такую хлябь, а тебя какая нужда понесла? — спросил он просто так, заводя мотор и не глядя на пассажирку.
— Жизнь собачья, — всхлипнула, вдруг, от внезапной заботы Ирина и разревелась, прямо в голос. У хозяина авто нашёлся рулон бумажных полотенец, вот в них и сморкалась, ими вытирала мокрые волосы и горючие слёзы. А, главное, рассказала незнакомому человеку всё, как на духу: и про позорную работу Сюзанной, и про научную диссертацию по межличностным коммуникациям в современном обществе, хотя, что в них мог бы понять несведущий человек, просто само вылилось всё подряд, и про позорище в газетах, и про обиду на родителей…
— На-ка, хлебни, тебе полезно будет и для сугреву, и для нервов, — вынув из бардачка фляжку с коньяком, Виктор протянул её Ирине, а сам смеяться готов был — неужели она?
— Я не пью! — брезгливо ответила девушка.
— Да, я уж догадался, лекарство-то пьёшь? — шутливо спросил мужчина.
Ирина подозрительно глянув на незнакомца — мало ли напоит, а потом изнасилует и выкинет по частям где-нибудь в лесу, — всё-таки отхлебнула горячительной жидкости и закашлялась.
— Да, не бойся ты, я не маньяк, — успокоил Виктор, прочитав сомнения в её подозрительном взгляде, а душа от счастья трепетала, — я, вообще, думаю, всё хорошо получится. После такой славы, можешь смело начинать частную практику — клиентура потянется косяком, и прежние страждущие теперь тебя легко отыщут, и новые на такой популярности появятся. С преподаванием вопрос, конечно, спорный, но пройдёт немного времени, и всё встанет на свои места. В университете наверняка помнят умную дисциплинированную студентку, а не девушку лёгкого поведения. Так ведь? — Ирина кивнула, присосавшись к фляжке, — подумают, очередная дешёвая сенсация, и примут на работу, если сама захочешь. А, уж, предки-то точно простят, подожди немного, отойдут и сами начнут названивать. Куда едем-то?
— Домой, — заплетающимся языком ответила девушка и отключилась.
— Да, ты, подруга, тут неплохо отхлебнула, — хмыкнул Виктор, — ну и ладно, домой, так домой…
Он не мог поверить такому чуду, и всё косился на спящую пьяную Ирину. — И вовсе, она не мышь, хорошенькая, забавная: нос в детских конопушках, очки смешно съехали на щеку, открыв взору Виктора длинные пушистые ресницы, свои, не наращённые, пухлые губы бантиком сложились во сне и на руках никаких кровавых когтей. Само-собой не блондинка, когда волосы высохнут, наверное, шатенкой окажется. И грудь, что надо, сто процентов — своя… Так её и представлял, а про мышь с обиды наплёл…
… Ирина очнулась среди ночи непонятно где, и непонятно в чём, разволновавшись, стала озираться в потёмках, в поисков очков, что-то задела рукой, и это что-то упало, громко ударившись об пол, и, кажется, разбилось. Раздались шаги, и в помещении зажегся свет.
— Проснулась, Царевна-Лягушка? — спросил мужчина, тот самый, к которому она подсела в машину.
— Где я? Как попала сюда? — недоумевала девушка, боязливо кутаясь в огромный клетчатый махровый халат, явно, с мужского плеча.
— Сказала: домой, вот я и привёз…
— Но это не мой дом, и халат огромный не мой!
— И халат мой, и дом тоже мой, ты в отключке была, к себе и привёз, — успокаивающе разъяснял Виктор.
— Но мы же не знакомы! Вот стыд-то! — дальше продолжила, скорее уже не мужчине, а самой себе, — похоже, родители правы, всё-таки, один раз оступишься, так по наклонной и пойдёшь!
— Да ни по какой наклонной ты ещё пока не пошла, ты хоть знаешь, что-нибудь про наклонную? — спросил он серьёзно, а глаза искрились смехом.
— Вот мы уже и на ты, хотя не знакомы, — девушка пребывала в полном смятении, — а я даже не знаю Вашего имени!
— Виктор — моё имя, и, как же не знакомы, когда ты мне всё рассказала о себе, до коньяка, так что считай, друзья уже!
— Ах, да… Стыд-то какой! Мало ли что напилась, в дом чужой запоролась, так ещё и все позорные факты о себе доложила! — умирая от стыда и краснея, как помидор, бормотала Ирина, а глазами искала свою одежду, и с ужасом осознавала, что хозяин её ещё и раздел, под халатом оказались только трусы и бюстгальтер.
— Ну, после такого компромата, как истинный джентльмен, я просто обязан на тебе жениться. Может скажешь, хотя бы имя своё? Ну, не Сюзанна же?
— А, я что же, не сказала?
— Неа.
— Ирина, — хихикнув произнесла девушка, подумав мельком, — кажется со мной произошло чудо! А этот крутой мужик на шикарном автомобиле, и в красивом особняке, наверное, и есть принц? Да ещё и симпатичный какой! Слишком всё напоминает сказку. Похожа была на кикимору болотную, когда подсела к нему в машину. А, ещё год назад, какой-то самовлюблённый павлин твердил ей в трубку, что она мышь серая! Вот и не правда!
— Теперь, когда все формальности соблюдены, пошли ужинать, Царевна-Ирина, — предложил принц и протянул ей руку, а сам подумал, — вот, сразу знал, что Ирка! А то, Сюзанна тут выискалась, понимаешь ли! На фига мне Сюзанна? Мне Ирка нужна!..
Конец