Джо Хоук лежал на кровати в дешевом мотеле и задумчиво курил, глядя в потолок. Какое-то время он упражнялся в запускании колец из табачного дыма, но потом это дело ему надоело. Шум воды в душе смолк. Джо покосился на дверь, ведущую в ванную комнату, усмехнулся. Вечер определенно удавался, и ночь тоже должна порадовать.

– Джонни, котик…

В дверях появилась мокрая и совершенно голая девушка. Она вытирала длинные светлые волосы полотенцем.

– Нехер меня называть так, говорил тебе уже, – проворчал Джо, не глядя на нее. Чего смотреть, все видел уже.

– Ну прости…

Девушка обернула уже довольно мокрое полотенце вокруг груди, прошла в комнату, прилегла к мужчине на кровать, погладила пальчиками бицепс.

Джо чуть поморщился, прикосновение мокрых волос к груди совсем не понравилось.

– Давай сходим куда-нибудь… Канун Рождества все-таки…

– Нахера? У нас своя вечеринка…

Рождество Джо не любил. Сказывалось несчастливое детство, когда пьяный папаша гонял их с братом по дому. Санта Клаус, блядь… Да и первый его арест, закончившийся сроком, тоже был на Рождество как раз… Не, беспонтовый праздник. Сегодня он точно из постели никуда. Да и нахера? Бухло, курево, баба под боком… Че еще надо?

– Ну Джонни… Ну у Джанин сегодня вечеринка… – продолжала нудеть блондинка.

Джо чуть завис, припоминая, как ее зовут. Кани… Карли… Клер… Блядь…

Ладно, обойдемся.

– Слышь, малыш, я не хочу никуда двигаться, нам и здесь хорошо, да?

Он провел рукой по мокрому полотенцу, подтягивая девушку к себе поближе, запуская пальцы под узел на груди.

– Ну Джоооонниии…

Девка чуть вывернулась, надув губы, но потом, решив для себя что-то, хитро улыбнулась и полезла рукой под одеяло.

Джо благосклонно наблюдал за ее действиями.

– Ну пойдем…

Руки блондинки уже вовсю активничали под одеялом, Джо закурил еще сигарету и откинулся на спину.

– Ну Джооонниии…

– Заткни рот уже, сама знаешь, чем… Посмотрим потом…

С другой стороны, почему бы и не съездить, может, там другую бабу подцепит… А то эта слишком много ноет. Джо со вкусом затянулся сигаретой, выпустил дым в потолок, чувствуя в паху приятный напряг, девка трудилась вовсю.

Лора уже десять минут пыталась разобрать в чаде сигаретного дыма (и скорее всего, не только сигаретного, слишком сладкий дурман) лица людей. Вернее, одно, совершенно необходимое ей лицо. Эми. Ее сумасшедшая сестренка умотала с классной вечеринки в пентхаусе в центре Атланта-Сити в этот клоповник. С каким-то непонятным официантом, с которым она познакомилась прямо на Рождественском карнавале, что устроила ее компания-работодатель. Лора уже пятьдесят раз прокляла себя за то, что поддалась уговорам и привела сестру на свою корпоративную вечеринку.

Но Эми приехала на пару дней, совершенно незапланированно, вечеринку было не отменить, сестру оставлять одну в канун Рождества совершенно не хотелось. Вот и пришлось экстренно искать ей костюм. Лора поморщилась, мимолетно подумав, что с костюмом Эми они угадали. Ведьмочка, в пышной юбочке, корсете и остроконечной шапке, лихо сидящей на чуть взбитых в творческом беспорядке волосах. Прямо суть ее поймали. И смотрелась она наверняка здесь очень органично. Среди упырей, оборотней и вурдалаков. Эта вечеринка не была костюмированной, нет. Но все, кто битком набился в грязную, прокуренную комнату, с дрожащими от громкой музыки стенами, выглядели именно так.

И среди толпы нечисти сама Лора, в миленьком сексуальном костюмчике с розовыми кошачьими ушками на голове и пушистым хвостиком, смотрелась чужеродно.

Скорой жертвой на заклание смотрелась.

На нее уже из разных углов комнаты многозначительно пялились, наверняка решая, кому достанется такая чудесная пушистая киска.

И какого она, спрашивается, не переоделась в такси? Надо было хоть ушки снять! Хотя, это явно ничего бы не изменило. Короткий пушистый розовый топик и беленькие шортики смотрелись вызывающе, и отсутствие ушек в этой ситуации ее бы точно не спасло. Надо быстрее искать эту сумасшедшую, умудрившуюся на приличной корпоративной вечеринке сначала накидаться до поросячьего визга, а потом умотать в совершенно неподходящей компании в совершенно неподходящее место.

Ежась от пристальных взглядов, словно грязные руки, облепивших ее совсех сторон, Лора еще раз оглядела комнату. Ей послышался знакомый веселый голосок, кажется, в другой комнате. Лора собралась с духом и двинулась сквозь толпу. Как бы то ни было, сестру она на растерзание этим тварям не оставит.

Лоре уже практически удалось добраться до входа в соседнюю комнату, уворачиваясь от наглых рук, когда ее все-таки перехватили.

– Ну нихера себе, это я удачно зашел…

Хриплый наглый голос, развязные интонации, грубые лапищи на талии, уже успевшие попутешествовать по попке.

Лора взвизгнула, повернулась резко и ударила мерзавца по лицу. И зашипела от боли, чувствительно отбив себе ладонь.

Грубиян матерно выругался, но лап не разжал.

– Ты чего, бля? – в голосе не было злости, только бесконечное удивление.

Лора и сама испугалась своей реакции. В таком опасном месте могли встретиться любые мерзавцы, совершенно не думающие о законе, приличии и других смешных, по их мнению, вещах. А она тут руками размахалась.

Мужчина все еще держал ее за талию, разглядывал пристально и удивленно.

Что ж, по его меркам, он явно ничего плохого не сделал ей, чтоб получить такую реакцию. Наоборот, выказал внимание. Это в порядке вещей в их мире. И должно было ей, наверно, польстить…

Но Лоре совершенно не до выяснений мотивов поступков случайного человека, и она, поняв, что по-крайней мере, бить он ее в ответ не собирается, рванулась из его рук, настороженно прислушиваясь к голосу сестры. Совершенно пьяному.

Просто ужас какой-то!

Да еще и этот… Держит, не отпускает, руки словно железные, точно синяки останутся.

– Да пустите же! – разозлилась она на досадливую преграду, – мне некогда!

– А ты борзая, блядь! – в голосе мужчины слышалось…восхищение? – ну лады, щас отпущу, только должок заберу свой.

Лора открыла рот, чтоб заявить, что ни о каком долге она слышать не желает, но не успела. Мужчина резко рванул ее на себя, прижимаясь еще теснее, и грубо поцеловал.

Лора испуганно замерла, совершенно не ожидая подобного развития событий, подобного напора, и наглец этим воспользовался по полной. Одну лапу он оставил на талии, не давая вывернуться, а другую пристроил на затылке девушки, фиксируя ее голову в нужном положении. Он пил дрянной дешевый виски и курил крепкие сигареты. Этот вкус Лора ощутила в полной мере, и вряд ли когда-нибудь забудет теперь.

Девушка слабо пискнула, попыталась оттолкнуть нахала, но бесполезно, конечно же.

Мужчина, сильный и крепкий, держал ее легко, не напрягаясь практически, целовал… хммм… умело, явно зная, что делает. Помимо желания, Лора увлеклась, даже чуть ответив на поцелуй. Мужчина уловил эту перемену в настроении девушки, и, резко двинув телом, прижал ее в дверному косяку, все настойчивей терзая ее губы.

Руки его теперь не удерживали Лору, а блуждали по телу, ощупывая, лаская, подстраивая ее положение так, как надо ему. Девушка, помимо желания своего разума, уже вовсю отвечала на поцелуй, даже выгибалась в объятиях чужака, на какие-то секунды забыв обо всем: кто она, где она, и зачем она здесь.

В мире не существовало ничего, кроме его ищущих настойчивых губ, жара его тела, подчиняюще-ласкающих движений рук.

Мужчина первым прервал поцелуй, чуть отстранился, Лора, не сумев себя сдержать, с протестующим стоном потянулась за ним.

Он, часто и хрипло дыша, огладил ее взглядом, вернулся к мокрым красным губам без следов помады:

– Ну че, поехали, Китти?

И тут Лора пришла в себя. И ужаснулась. И отшатнулась, благо он не держал ее больше.

– Эй, ты куда?

Игнорируя недоуменный вопрос нахала, Лора скользнула в комнату и попыталась затеряться в толпе. Глаза машинально высматривали сестру, сердце стучало, как бешеное, а разум… Разум явно был в отключке. В обмороке он был! Иначе, чем помрачением рассудка, объяснить свое поведение девушка не могла. С ней такого не случалось никогда, да и не случится больше. Просто временная отключка, и он ее в этот момент подловил. Просто затмение мозга какое-то. Все, забыть, забыть…

Эми, что же с Эми? Где эта коза?

Эми нашлась в углу комнаты, на диване, в компании троих вурдалаков, явно жаждущих не только ее крови, но и плоти. И она, накуренная и пьяная, была явно не против.

Против была Лора. Поэтому она, не тратя времени на пустые уговоры совершенно невменяемой сестры, просто выдернула ее из давно уже ставших неприличными объятий спутников и потащила к выходу. Вернее, попыталась потащить. Эми не стояла на ногах, только глупо хихикая и обслюнявливая щеку Лоры в приступе сестринской любви. А ее спутники, уже рассчитывавшие на веселое продолжение вечера, активно воспротивились тому, что их уже на все готовую добычу внезапно куда-то уводят.

– Эй, ты… Хелло Китти, блядь… – Лора посмотрела на руку удерживающего ее парня, больше похожего на зомби, чем на человека, попыталась вырваться, другой рукой придерживая постоянно сползающую на пол сестру.

– Отвали! – со всей максимальной грубостью, на которую была способна, прорычала она, – она не пойдет с вами никуда!

– Ну значит, ты пойдешь! Или вдвоем пойдете! А че, прикольно, – повернулся он к уже поднимающимся друзьям. К ужасу Лоры, они оказались не столь пьяны, как ей показалось с первого взгляда. – Ведьма и кошечка! Таких я еще не трахал!

– И не будешь.

За спиной Лоры раздался знакомый хриплый голос, через секунду уже знакомый наглец, совсем недавно пробовавший ее губы на вкус, оказался между девушками и вурдалаками.

– Нечем будет трахать, еще хоть че-то вякнешь.

Голос мужчина не повышал, вообще говорил с ленцой, как будто итоги матча обсуждал, глаз его Лора не видела, но приставучие кавалеры Эми ощутимо сбледнули с лица. Совершенно неожиданно для себя Лора ощутила полную, абсолютную безопасность, находясь за спиной их неожиданного союзника.

Каким-то внутренним, чисто женским чутьем она поняла, что этот человек сможет защитить, что не будет попусту трепаться, а просто начнет действовать. Так, как посчитает необходимым. От фигуры его и расслабленной обманчиво позы веяло уверенностью и силой.

– Да больно надо… – храбрясь, но с дрожью в голосе, протянул неудавшийся кавалер Эми, – полно баб посговорчивее. И потрезвее. А эта все равно уже до состояния бревна упилась.

Ему быстро закивали его дружки, испуганно косясь на молчаливо наблюдавшего за ними мужчину.

– Ну вот и лады.

Тут, похоже, мужчина улыбнулся и сделал неуловимо доброжелательное движение им навстречу, отчего вся троица, как и положено вурдалакам, буквально испарилась в воздухе.

Лора, в очередной раз поправив сползшую до пола уже Эми, благодарно улыбнулась обернувшемуся к ним спасителю.

– Давай, помогу, Китти.

Он подхватил Эми на руки и понес к выходу из квартиры. Лора шла за ним четко в фарватере, опасаясь, что ее опять попытаются остановить. Но больше смельчаков здесь, похоже, не водилось, и сестры со своим неожиданным помощником без задержек вышли на улицу.

Там мужчина сгрузил Эми обратно на руки сестре, и поймал такси.

Лора с трудом упаковала уже успевшую уснуть пьянчужку на заднее сиденье, повернулась к их спасителю.

Теперь, при неверном свете уличных фонарей и горящих витрин, она смогла его, наконец, рассмотреть. Высокий, выше ее на полголовы, не меньше, а она ведь на десятисантиметровых шпилька. Коротко стриженный, с жестким волевым лицом, щетиной, уже готовой стать бородкой, лет тридцати примерно. Тяжелый, давящий взгляд.

– Ну че, Китти, надумала? Отправляй эту пьянь домой и поехали.

Он не предлагал, он приказывал. Причем, таким тоном, словно возражений никаких не должно быть.

Тем не менее, у Лоры были возражения. Конечно, она ему благодарна… Но не настолько.

– Спасибо вам большое…

– Джо.

– Да, спасибо вам больше, Джо. Не знаю, что бы мы без вас делали…

– Как чего делали? Давали бы этим долбоебам, – усмехнулся он, и тут Лора поняла, почему так сильно испугались те парни. Не надо ему улыбаться, не его это.

С трудом поборов дрожь в теле, она все же нашла в себе силы улыбнуться в ответ. От мужчины за версту несло опасностью. Не стоило его злить.

– Да, скорее всего. Вы нас спасли. У меня нет наличных, но если вы…

Джо пресек ее желание перевести благодарность в денежный эквивалент.

– Эй, Китти, ты че, охренела? Какие бабки?

– Но тогда я не знаю…

– Знаешь, все ты знаешь…

– Джо, – Лора решила положить конец этой бессмысленной перепалке, – я вам, конечно, благодарна, но никуда ехать с вами я не собираюсь.

– Да ладно тебе, – он подошел ближе, – чего ломаешься? Тебе же понравилось.

Последнюю фразу он произнес нарочито низким и хриплым голосом, от которого по спине и рукам непрошенно побежали мурашки, а губы, и так натертые жесткой щетиной, еще и внезапно заныли, словно желая вновь ощутить вкус его поцелуя.

– Нет. – Она не узнала свой голос, тихий, безвольный какой-то. – Простите. И прощайте.

– До скорого.

Ветер отнес в сторону его насмешливый ответ.

Лора тряхнула головой, отгоняя наваждение, села в машину рядом с Эми, назвала водителю адрес. Домой, в гостиницу, уложить сестру спать, принять душ, упасть в постель. И ни о чем не думать и не вспоминать.

Джо проводил взглядом такси, уносящее его сегодняшнюю добычу. Докурил, усмехнулся, оседлал байк и рванул следом. Упускать такую бабу он не собирался.

Да, не зря, явно не зря он поддался уговорам (Келли? Кортни? да пофиг уже) и приехал сюда.

Тусовка, само собой, была отстойная. Куча непонятного народа, невнятных баб, плохого бухла и ширева. В былые, давние времена Джо неплохо бы наварился здесь. Теперь же, только переступив порог и оценив уровень вечеринки, он поморщился, перехватил говняного виски и решил сваливать. Обойдется он сегодня без бабы. Ну его нахуй. Он практически двинулся к выходу, как вдруг…

Как он ее сразу не заметил? Наверно, на выпивку отвлекся, дурак.

Шикарная блондинка, с охренительной фигуркой, в костюме кошечки… Как их там называют… Ему че-то трындела одна из его баб… Хелло Китти, что ли… Надо сказать, ей дико шло. Особенно ушки и хвостик. Они прямо взбудоражили воображение, Джо сразу представил себе эти ушки на аккуратной головке девушки, извивающейся под ним…

Так, похоже, бабу на сегодняшнюю ночь он все же нашел. Надо только действовать быстрее, а то сейчас накинутся зверюги. Вон уже, сканируют из всех углов. Ну еще бы, такая девочка!

Джо, не теряя времени, догнал красотку в дверях в другую комнату, что-то сказал игривое. То, что всегда говорил бабам. И всем все нравилось обычно. Но эта кошечка чего-то обиделась, шлепнула его лапкой по физиономии. Джо даже удивился слегка. Ты смотри-ка! С коготками! Вырывается чего-то, мяукает своим сексуальным голоском, надо ей куда-то… Да ты уже пришла, киска, все.

Джо, конечно, просто так ее не отпустил.

Поцелуй получился совершенно охренительным: кошечка была сладкой, заводяще сопротивлялась, приглашая усилить напор, что он и сделал. Она сдалась, ответила. И он пропал. Он бы ее прямо там трахнул, если б народу не так много было, и имелся хоть один непросматриваемый угол, куда он мог затащить свою добычу.

Еле оторвался от нее, глянул в помутневшие, потемневшие глаза. Щас, кошечка, щас, тут недалеко… Эй, стоп!

Красотка, воспользовавшись тем, что он немного прибалдел, ловко вывернулась из его рук и ускользнула в толпу. Он даже головой помотал, глянул на свои руки, в которых она только что была, которые еще даже ощущали тепло ее тела, и внезапно разозлился.

Да че за подстава! Ей же понравилось! Чего ломаться-то? Щас он спросит. Догонит только.

Догнал, мимоходом спугнул каких-то недоумков, клеящихся к ней. Ну надо же, как быстро действуют, скоты! Стоит на одну минуту отпустить…

Джо, с трудом подавив желание хорошенько сорвать зло и навалять придуркам по самое не балуйся, все же сдержался, позволив им свалить (радуйтесь, пиздюки, что не до вас щас…), потом повернулся к кошечке, оценивая ситуацию.

Так, все понятно. Вот она, причина ее появления здесь. Висит на локте и побулькивает. Ведьмочка. Похожа на нее как! Скорее всего, сестра. Значит, это за ней кошечка сюда прибежала. Ну конечно, что она, что сестра ее – товар штучный, тут таких отродясь не водилось. Занесло попутным ветром. Ему на радость.

Теперь дело за малым: ведьму определить в такси, кошечку утащить к себе. Она-то точно теперь поедет, вон как смотрит благодарно. Не боись, принцесса, твой рыцарь щас все разрулит.

Но у такси планы Джо опять обломались. Красотка, несмотря на то, что и глазами и телом сигнализировала о своем диком желании остаться с ним, внезапно заупрямилась, включила правильную девочку и умотала в ночь.

В неизвестность.

Как она думает, наверно. И зря.

Джо так просто не отпускает то, что ему нравится.

А она ему пиздец как нравится.

Такси притормозило в хорошем районе, возле дорогого отеля. Да уж, девочки не его круга, это явно. Да и плевать.

Джо с усмешкой наблюдал, как кошечка вытаскивает ведьму из машины, волочет, чертыхаясь, к двери отеля.

Он приткнул байк прямо напротив, на другой стороне улицы и, закурив, стал наблюдать за окнами. Вот на пятом этаже зажегся свет. Не факт, конечно, что она там, но процент велик. Он изучал окно, задумавшись, что делать дальше. Можно было пойти к портье и узнать ее номер.

И чего дальше? Не пустит ведь.

Хотя наверняка хочет, в таких вещах Джо не ошибается.

Передать записку? Со своим номером? И че? Ждать у моря погоды? Не, не его вариант.

Он скоро сваливает отсюда, братишка заждался наверно. И так задержался после увольнения, закрутился с бабами, гулянками и выпивкой.

А брат ждет.

Поэтому еще неделька – и на взлет.

Как раз недельки должно хватить, чтоб вдоволь наиграться с кошечкой. Хоть будет, чего вспомнить об этой гребаной Атланте.

Джо курил, щурился на окна, заметив легкую тень за стеклом, весь подобрался, как зверь перед прыжком. Но никто в окне не появился больше. Может, показалось… Сиденье под окнами все больше напоминало бред. Джо чуть замерз даже, и все никак не мог придумать, что делать дальше. Он как раз соображал, какие аргументы привести портье (кроме бабла, само собой), чтоб он дал номер кошечки, когда двери отеля открылись.

Джо не поверил глазам.

Лора с трудом дотащила уже бесчувственную Эми до дверей номера, свалила на кровать, выдохнула, обессиленно рухнув рядом.

Не так она собиралась провести Сочельник, не так…

Эми что-то пробормотала во сне, перевернулась на другой бок, захрапела. По комнате стремительно распространялся запах перегара.

Лора поморщилась, подошла к окну, открыть створку, и замерла на месте. Сердце застучало так, что, казалось, сейчас через горло выскочит.

В неверном свете витрин прямо напротив входа в отель стоял огромный черный байк. Его хозяин курил, небрежно облокотившись на машину. Вот он поднял голову, резанул взглядом по окнам. Лора отшатнулась.

Джо. Это был он, точно он. Что он здесь… Хотя, как глупо… Она прекрасно знала, что он здесь делал. Он ждал ее.

Почему-то от понимания того, что он там, на улице, ждет ее, стало горячо внутри. Дыхание перехватило.

Лора бестолково заметалась по комнате. Зачем он… Она же сказала… Настойчивый какой…

Мысли метались сумбурные, донельзя глупые. Словно она опять вернулась в детство, в ожидание своего первого в жизни свидания с Томом Хейли. Но даже тогда она, кажется, меньше волновалась.

Лора подошла к зеркалу, растерянно посмотрела на свое отражение. Из темноты на нее смотрела взъерошенная хорошенькая блондинка, с милыми розовыми кошачьими ушками. Она досадливо сорвала вульгарное украшение. Опять посмотрела в зеркало. Удивилась своему глупому, растерянному, какому-то дурному взгляду.

Господи, да что она творит! О чем вообще она? Этот человек… Он вообще ей не нужен, он вообще никто, и останется никем. Как девочка, глупая девочка! Ну поцеловал он ее, силой практически, ну неплохо поцеловал (гадский внутренний голос тут же поправил, что не неплохо, а совершенно охренительно поцеловал, аж ноги подкосились, и в трусиках помокрело…). Лора помотала головой, словно отгоняя назойливые глупые мысли.

Помог потом. Ну спасибо ему за это. Чего еще? Она ничего не должна ему. Чего он ждет?

Тут она внезапно разозлилась.

Да что он себе думает? Что он такой неотразимый что ли? Что она к нему сразу в постель прыгнет, стоит только поцеловать? Хотя, похоже, именно так он и думал…

Ну, значит, обломается! И нечего ему здесь стоять!

Тут Лора подумала, что он может и активные действия предпринять… Например, выудить у портье номер ее комнаты и нагрянуть. Вот позорище-то. Нет, оставлять это так нельзя, надо что-то сделать. Надо сказать ему, чтоб никаких иллюзий не строил. Она сможет. Она же адвокат все-таки, умеет разговаривать с людьми. Лора накинула плащ прямо на глупый карнавальный костюм, сунула ноги в туфли и побежала к выходу.

Джо, казалось, даже не удивился, увидев ее. Лишь выкинул сигарету, улыбнулся, как ему, наверно, казалось, приветливо.

– Где твои ушки, Китти?

Лора в недоумении прикоснулась к волосам, обескураженная внезапным вопросом.

– Ну че, покатаемся?

Он кивнул на байк.

Лора чуть выдохнула, собираясь с мыслями, которые растерялись после его первой фразы.

– Послушайте, Джо… Я, наверно, не очень доходчиво объяснила…

– Да, расслабься, кошечка, – перебил он ее своим тягучим, развязным голосом, – покатаемся просто, Рождество же, красиво кругом…

– Нет, вы не поняли…

– Да все я понял, ты не такая, и все такое… Поехали, покажу классное место.

С этими словами он дернул ее за руку, приподнял за талию, устраивая позади себя на байке, и, пока Лора открывала рот, чтоб возразить, уселся сам и вырулил на дорогу, не дав ей возможности соскочить с машины.

– Что вы… Да как вы… Да нет же!

Лора безуспешно колотила по мощной спине, обтянутой кожаной курткой, кричала, пытаясь убедить нахального мужчину остановиться, чтоб она могла сойти, но все ее слова моментально утонули в грохоте взревевшего мотора.

Сердце тут же ушло в пятки, и Лора вцепилась в талию Джо, в попытке удержаться. Байк был высоким, спрыгнуть сразу у нее не получилось (проклятые туфли на шпильке!), а теперь это было попросту опасно.

Байк набрал приличную скорость, выезжая на ярко освещенные, в самом деле, очень красивые улицы Атланты.

Но Лоре было не до красот города. Она прижалась к спине водителя, молясь про себя, чтоб хватило сил удержаться, и чтобы Джо ни во что не врезался.

Через какое-то время байк вырулил на окраину, выезжая за пределы города. Лора осмотрелась, в ужасе заколотила еще сильнее по спине Джо. Куда он везет ее? А если он маньяк? Сейчас изнасилует и убьет! А она никому даже не сказала, куда идет! Да и не собиралась она никуда, он ее просто похитил! Панические мысли захватили полностью, женщина в ужасе решала, что же ей делать, когда он остановится. Ведь остановится же он когда-нибудь?

Но, еще раз оглядевшись, Лора поняла, что узнает окрестности. Джо вез ее к смотровой площадке, откуда прекрасно был виден весь город.

Вскоре, самом деле, байк подрулил к площадке, водитель спрыгнул, протянул руки и снял испуганную женщину за талию с сиденья.

– Ты че? Испугалась?

Он внимательно разглядывал ее лицо, не убирая рук.

– Не ездила никогда, что ли?

Да уж, он явно неверно понял причины ее страха. Может, и хорошо. Может, он не маньяк, и ей удастся вырваться от него живой и невредимой.

Лора кивнула.

– Да ладно тебе, нихера же не страшно, – рассмеялся он, – ну пошли. Спорим, ты здесь не была на Рождество? Вид охеренный.

Он настойчиво потянул ее за руку к площадке, Лора, чуть помедлив, все же пошла за ним.

И какое-то время в самом деле остолбенело смотрела на раскинувшийся перед ними город. Атланта, и так всегда яркая, в огнях реклам, в ночь на Рождество приобрела невероятный, праздничный вид. Она напоминала новогоднюю игрушку, рассыпавшуюся на миллионы разноцветных огней. Завораживающее зрелище.

– Ну че, клево? – Джо, не отпуская ее руки, встал сзади, так, чтоб она оказалась практически в его объятиях, положил свои большие невероятно горячие ладони прямо на ее руки, согревая.

– Замерзла?

– Да, немного… – на самом деле, Лора не чувствовала холода, наоборот, от тела мужчины шел жар, который передавался ей.

– Щас согрею, – он распахнул полы куртки, прижал ее теснее, укрыл, как одеялом. – Теплее?

– Да, спасибо. – Лоре почему-то было сложно разговаривать, его близость мешала дышать.

Он, похоже, тоже чувствовал себя не очень ловко, делясь с ней теплом. По крайней мере, дышал он хрипло, руки на ее пальцах тяжелели, наливаясь еще большим жаром. Лора стояла, натянутая, как струна, уже опять пожалев, что подпустила его так близко.

Не стоило так… Не надо было соглашаться, чтоб он…

Тут она почувствовала легкий теплый поцелуй на шее, возле ушка, от которого пробила крупная дрожь, и испарились все мысли.

Она замерла в его руках, не зная, что делать. Надо оттолкнуть, что он себе…

Но Джо провел языком по шее, прихватив мочку уха зубами, и Лора почувствовала, что еще немного, и она не сможет стоять на ногах. Она и так еле держалась, практически повиснув на Джо.

А он все не унимался, легко и жарко целуя ее шею, затылок, спускаясь к плечу. Руки его уже не только согревали, но и сковывали, все крепче прижимали, не позволяя отклониться.

Лора чувствовала себя маленькой глупой мушкой в теплом, да что там теплом, горячем! коконе, куда заманил ее хитрый опытный паук, полностью обездвиженная, не в силах сопротивляться.

И остается только ждать, когда паук доберется до нее.

Ощущения от тела кошечки просто сводили с ума.

Джо уже несколько раз про себя вспоминал последнюю боевую операцию и, особенно, пакостную рожу придурка-лейтенанта, чтоб охладиться. Таким образом удавалось хоть немного сдерживаться.

Он боялся наброситься на нее прямо там, на смотровой, боялся спугнуть.

И так практически силой увез.

Но, блядь, че было делать-то? Она же нихера не понимает, чего с ним творит!

Мысль отвезти ее на смотровую площадку пришла совершенно внезапно, пока он наблюдал, как кошечка, разъяренная, идет к нему из дверей отеля.

Если вначале он решил, что она передумала и хочет поехать с ним, то, по мере ее приближения, становилось понятно: пришла ругаться. Сейчас пошлет. Значит, надо работать на опережение.

Ну, это Джо всегда умел делать виртуозно.

Кошечка не успела ничего мяукнуть разгневанно, а уже ехала, прижимаясь к нему всеми своими дико аппетитными формами. Конечно, она была против, конечно, она пыталась что-то сказать, возмутиться даже. Но, блядь, кто ее слушать-то будет!

Тем более, когда она за спиной у него сидит!

На смотровой до этого Джо был один раз, с братухой.

Они тогда зарулили в Атланту после его нихрена не радостной командировки, из которой он еле живой вернулся, куролесили там неделю, поднимая на уши весь веселый квартал с барами и доступными телками, а перед тем, как Джо нужно было уезжать обратно на службу, заехали сюда.

Сидели, помнится, курили, молча потягивали по очереди бурбон из фляжки.

Джо почему-то потом часто вспоминал то ощущение тишины, спокойствия, умиротворения даже, что испытывал тогда.

С Полом не надо было разговаривать, притворяться, чего-то там изображать из себя. Брат всегда был и останется единственным человеком, понимающим и принимающим Джо любым, человеком, ради которого Джо Хоук сделает все, абсолютно все.

Он и контракт тогда взял только ради него.

И все бабки, что зарабатывал, пересылал ему, на развитие маленького бизнеса, бара в родном городке.

И сейчас вез неплохую сумму для поддержки. Все, для того, чтоб братуха был доволен, не закрывался в себе, не убегал в лес от всего мира. Может, хоть ему повезет в этой гребаной жизни. Будет у него там… Семья, дети, сбережения, счастливая старость лет так через сто… Словом, все, чего положено.

Все, чего ему, Джо, точно не светит. Ну да и хер с ним.

Скоро, совсем скоро увидит он братуху! Неделька, может быть, две…

Хотел раньше, но уж больно кошечка хороша.

Вон как она смотрит на город, что праздничными огнями отражается в ее глазах. Угодил, точно угодил…

Ежится чего-то… Блядь, она же замерзла! Ничего, щас исправим…

Не сопротивляется, доверчиво прижалась спиной к его груди, позволила себя укутать курткой, обнять, согреть лапами холоднючие ладошки. Маленькие такие, как у куклы… Вообще она вся такая… Маленькая, изящная даже, невероятно приятно обнимать, всеми изгибами очень правильно ложится к его телу. Ну очень, очень правильно… И горячо… И пахнет охренительно…И на вкус, наверно, тоже… Вот и попробуем сейчас…

Джо легко провел языком по нежной шейке, не наседая, аккуратненько, чтоб не спугнуть… Кошечка замерла, вытянулась, напряглась. Это ты зря… Он же ничего не сделал… Пока не сделал… Но, если такими темпами все пойдет, то сдерживаться он долго не сможет.

Он и так уже не сдерживается, все настойчивей сжимая в руках девушку, все жарче скользя по ее коже губами, все больше сходя с ума от ее вкуса и запаха.

А кошечка-то расслабилась… Размякла, повисла на нем…

Пора тащить в логово.

Он чуть отстранился, повернул к себе девушку, заглянул требовательно и внимательно в помутившиеся от желания глаза. Не сомневаясь больше, подхватил на руки, спустился к байку, посадил, запрыгнул за руль и помчал как можно быстрее в мотель, пока его добыча не пришла в себя от дурмана.

Хотя, судя по тому, как она прильнула к его спине, как обняла, скользя шаловливыми пальчиками по напрягшемуся животу, все она осознавала, и хотела его не меньше, чем он ее.

Понимание этого заводило просто невероятно, хотя, казалось бы, куда уж больше?

Дорога, занявшая от силы пару минут, показалась бесконечной.

Джо был далек от мысли, чтоб притащить такую породистую кошечку в тот насквозь пропахший бухлом и дешевыми шмарами гадюшник, где он обитал. Нет уж, бабки у него есть, хороший мотель на примете тоже имелся.

На стоянке он ссадил девушку с байка, не удержавшись, притянул к себе, полез лапами под подол плащика, нащупывая через так понравившиеся ему еще на вечеринке шортики упругую попку.

Охренеть, ну охренеть же!

Он везунчик, долбаный везунчик!

Главное, не лажануть теперь.

Кошечка чуть ли не мурлыкала, прикрыв глазки. Джо провел большим пальцем по пухлым чувственным губкам, с трудом сдерживаясь, чтоб не попробовать их опять на вкус (о да, он отлично помнил, какие они сладкие!).

Но, прекрасно зная себя, нихрена не сомневался, что, если сейчас начнет, то и не остановится, поимеет ее прямо на стоянке мотеля.

Что, в принципе, прикольно, но не в первый же раз! Поэтому стерпел, сдержался, резко выдохнув. Надо добраться до номера, чуть-чуть ведь осталось.

Совсем немного.

И потом он ее не выпустит из постели как минимум неделю.

Джо ушел за ключами к портье, Лора обессиленно облокотилась на байк. Ноги совершенно не держали. Она прикоснулась пальцами к губам, казалось, еще ощущавшим его прикосновения. То, что происходило с ней, походило на безумие, отключение мозга, она надеялась, что временное.

Совершенно незнакомый мужчина, ночь перед Рождеством, огни Атланты, дурманящие жадные прикосновения… Она не могла этому сопротивляться. Просто не могла.

Она себе это позволит.

Один раз ведь можно?

Она всегда была правильной девочкой, отличницей, любимицей и надеждой родителей, всегда старалась соответствовать ожиданиям окружающих. В жизни, расписанной по минутам, не было места страстям.

Безумию.

Мужчине, такому, как Джо. Способному утянуть ее на дно пропасти. Она прекрасно отдавала себе отчет, кто он такой.

ЧТО он такое.

Он совершенно, абсолютно не ее история. Он ей не нужен, так же, как и она ему.

Тем не менее, она здесь, ждет, когда он вернется с ключами от номера, снятого на одну ночь.

Вернется, чтобы увести туда ее.

Жизнь – хитрая стерва, да?

Испокон веков избитая тема о хорошей девочке и плохом мальчике, а все не наиграется никак…

И, самое главное, что Лоре на данный момент совершенно наплевать на избитые сценарии, ходы, планы.

На все наплевать.

Кроме своего бешеного, рвущего ее на куски, желания, кроме этого невероятного в своей беспримерной наглости, силе, жадности мужчины, уже идущего такой сексуально-расхлябанной походкой к ней от центрального здания мотеля.

Джо подошел, опять властно привлек к себе, выдохнул прямо в приоткрытые губы:

– Ну че, Китти, пошли?

Она сумела только кивнуть. Сделала шаг, покачнулась на высоких каблуках.

– Черт, надо снять… – пробормотала она досадливо.

– Да ты че! – он легко подхватил ее на руки и понес к дверям номера, нашептывая по пути, – пока не трахну тебя в этих туфлях, не снимешь…

Он был груб, невозможно прямолинеен. Но от того, как он четко обозначил свои намерения и желания, стало еще жарче.

Лора почувствовала себя невероятно сексуальной почему-то, невероятно раскованной. Пока он нес ее, девушка осознала, что не будет противиться сегодня его желаниям.

Никаким.

Номер мотеля ничем не отличался от миллиона других таких же. Довольно чистенько, аккуратно, безлико. Лора замерла в дверях, помялась, не зная, что делать дальше, она никогда не была в такой ситуации.

– Ну чего, Китти, не нравится? – Джо, задержавшийся, чтоб запереть дверь, остановился позади нее, не касаясь, только чуть ероша горячим дыханием затылок с небрежно убранными в пучок волосами.

– Выпить хочешь?

Лора не успела кивнуть, как почувствовала его пальцы, забирающиеся в ее волосы, стягивающие удерживающие заколки.

Локоны развернулись густой белокурой волной, Джо сзади взволнованно вздохнул.

– Потом выпьем, – прошептал он, проводя обеими руками по ее плечам, стягивая плащик, с легким шуршанием упавший на пол.

Лора наклонила голову, перешагнула через него, в сторону кровати. Джо все так же, находясь позади нее, потянул молнию топика, легко отбросил в сторону. Лора стояла, не шевелясь, позволяя ему раздевать себя.

Вся ее уверенность, раскованность, сексуальность испарились сразу же после того, как она переступила порог комнаты. Она, казалось, оцепенела, поддаваясь властным уверенным движениям мужчины.

А Джо не торопился, явно собираясь насладиться этой ночью по полной программе.

Вот его широкие ладони скользнули к застежке ее шортиков. Для этого ему пришлось прислониться к ней всем телом, и Лора почувствовала, насколько сильно его возбуждение.

Горячие руки огладили ягодицы, снимая последнюю деталь ее легкомысленного рождественского наряда. Лора, оставшись в одном нижнем белье, опять поежилась, не решаясь повернуться, взглянуть на Джо.

Позади раздалось легкое шуршание, и в следующую секунду девушка вздрогнула всем телом, потому что Джо обнял ее сзади, прислонившись голым, горячим торсом, целуя плечи, шейку, трогательно заостренные ключицы. Лора чувствовала его прикосновения очень остро, кожа ее словно была соткана из оголенных нервов, реагирующих на каждый поцелуй, каждое движение невероятными сигналами, схожими с разрядами тока.

Вот он зарылся всей пятерней в волосы на затылке, потянул на себя, заставляя чуть развернуться, подставить губы. Разряд!

Вот провел ладонью по напряженной груди, рывком освобождая ее от белья. Разряд!

Вот резко развернул к себе, удерживая за затылок, прихватывая зубами мочку ушка, другой рукой скользнув в трусики. Разряд, разряд, разряд!

Лора уже мало что соображала, мозг совершенно отключился. Остались только голые инстинкты, практически на первобытном уровне диктующие ей подчинение доминирующему мужчине.

Потом она будет удивляться себе, совершенно не понимая, как она, всегда феминистично настроенная, активная женщина, вот так, в одну секунду превратилась в течную самку, жадно и с удовольствием принимающую подчиненное положение.

Потом, это все будет потом.

А пока что она с жаром отвечала на требовательные поцелуи своего случайного любовника, на его откровенные, грубоватые, но умелые ласки.

Покорно выгибалась в его руках, сначала чуть слышно, а затем все громче постанывая, задыхаясь от веса его тяжелого тела, от жара его горячей кожи.

Несдержанно вскрикивала от сильных, равномерных толчков, от нереального ощущения его в себе, еще больше заливаясь жаром от грязных, таких восхитительно непристойных бормотаний на ушко.

Впервые в жизни, Лора не проявляла инициативы в постели(от нее этого никто и не ждал), а просто подчинялась, плавясь пластилином, давясь совершенно новыми для нее, просто невозможными ощущениями, захлебываясь от эмоций.

Джо явно был настроен на долгую игру.

Прекрасно чувствуя девушку, он несколько раз останавливался у самой черты, не давая ей кончить, изматывая, мучая сладко, плавненько переворачивая так, как ему хотелось, сдерживая ее и сдерживаясь сам.

И только когда Лора, порядком уже вымотанная, ловящая искусанными губами непослушный воздух, вцепилась в него ногтями, с низким стоном впиваясь в его шею зубами, моля, требуя, уговаривая дать ей разрядку, Джо перестал держать себя в узде.

Лора облегченно и жалобно застонала, жестко прижатая к основательно измочаленной простыне, принимая в себя его сильные бешеные толчки, слыша возле уха низкое, практически звериное рычание, чувствуя, что еще немного, и он разорвет ее, размажет по многострадальной кровати!

От этой, уже не сдерживаемой, животной прямо таки агрессии, девушку мгновенно унесло, она бесконтрольно забилась под Джо, наконец, кончив так, как еще ни разу не бывало. Безудержно и громко вскрикивая, прижимаясь всем дрожащим телом к своему любовнику, стараясь слиться с ним еще теснее, чувствуя мгновенную острую боль в шее, куда пришлась хватка его зубов, слыша, как он неразборчиво матерится, кончая в нее.

Чуть погодя, обессиленно откинувшись на насквозь мокрые от пота подушки, девушка почувствовала на шее, на месте укуса, его губы.

Он целовал ее, легко и бережно, словно прося прощения за грубость.

Джо привалился к влажным подушкам, притягивая к себе поближе свою сегодняшнюю охренительную добычу. Потянулся за сигаретами, закурил, сунул еще одну подкуренную сигарету ей в рот.

Кошечка слегка затянулась, чуть поперхнувшись, выпустила дым. Скорее всего, она не курит… Но послушно приняла от него сигарету. Она вообще была на удивление послушной… Отзывчивой. Мягкой. Ласковой.

И с коготками.

Он, усмехнувшись, провел рукой по плечу. Чуть саднило, словно и правда кошка прошлась.

Дикая бестия.

Ну, он тоже хорош, так грызанул ее, аж стыдно теперь.

Ну, сама виновата. Нехер быть такой сладкой, что аж слюни текут, так бы и сожрал всю.

Он и так нехило сдерживался с ней. Обычно его бабы от него еле выползали, он не щадил, не жалел никого. До нее. С ней почему-то хотелось быть нежным. Даже странно, что она так действует на него. Секс с Китти оказался одним из лучших, что случались в его жизни. А, может, и самым лучшим. Он задумался, припоминая своих самых лучших баб, чтоб сравнить. Но, на удивление, не вспоминалось, не сравнивалось.

Хотелось еще. И пожрать. И выпить. Или в обратной последовательности. Наверно, да. Не стоило сразу же, с первых часов, затрахивать девчонку до полуобморочного состояния, она и так на грани.

Вон как привалилась к нему, сопит еле слышно, сонно.

Так, стоп, не спать! У него еще планы.

Джо аккуратно выскользнул из-под нее, наклонился над уже практически задремавшей девушкой.

– Китти… Выпить хочешь? И че-нибудь перекусить?

Она открыла глаза, и у Джо перехватило дыхание.

Ее теплый, сонный взгляд был настолько ласковым, настолько беззащитным, как у ребенка, что сердце отчего-то затопило щемящей нежностью. К ней, такой мягкой, такой уютной, такой…

Он облизнул пересохшие разом губы, потянулся к ней, нежно, невесомо, чуть дыша, провел языком по разомкнувшимся в готовности губкам, легко скользнул языком внутрь, не напирая, не настаивая, а только лишь смакуя вкус, словно заново, словно в первый раз исследуя.

Девушка чуть слышно, но так сладко застонала прямо ему в рот, что все мысли о еде и выпивке сразу испарились.

Джо аккуратно придвинул ее к себе поближе, не прерывая долгого, безумно чувственного поцелуя, легко закинул обе стройные ножки на плечи.

В этот раз все было совершенно по-иному.

Джо ничего никому не собирался доказывать, не хотел никаких секс-марафонов, не планировал сдерживаться или контролировать партнершу. Он просто улетел вместе с ней в космос.

Впервые в жизни Джо чувствовал невероятное единение с женщиной, он словно плыл с ней на одной волне, словно она была его частью, все понимающей, полностью подстраивающейся под его желания.

Впервые в жизни Джо занимался не сексом, а любовью.

Медленно, не торопясь, нежно, смакуя каждое мгновение, искренне, отдавая всего себя, полностью. Забирая ее себе, всю, без остатка. И разрядка случилась такая же, одна на двоих, невероятно эмоциональная, вышибающая слезы из глаз, заставляющая потом еще какое-то время забывать, как сделать хотя бы вдох.

Джо настолько обалдел от никогда ранее не испытываемых эмоций, что даже сказать потом ничего не смог. Просто крепко прижал обессиленную девушку к себе, не желая больше отпускать, и уснул под ее умиротворенное нежное сопение.

Последняя мысль, лениво мелькнувшая в сознании, чуть удивила, но не вызвала никаких отрицательных эмоций.

Он подумал о том, что вряд ли захочет расстаться с кошечкой, как планировал, в ближайшую неделю, или две.

Утро встретило неприветливо. Джо перевернулся во сне, пошарил рукой, в поисках чудесного теплого тела кошечки, что так сладко согревало его всю ночь, но никого не нащупал.

Открыл глаза, сел, осматриваясь. Его ночной добычи нигде не было видно.

Джо встал, прошелся по номеру.

Ни одежды, ни записки.

Ничего.

Словно и не было этой, такой внезапной, такой сладкой, такой жаркой ночи.

Она не оставила после себя ни одного следа, кроме возбуждающего аромата духов, царапин на его шее и будоражащих воспоминаний.

Джо усмехнулся, присел, закурил.

Сбежала, значит. Испугалась. Он и сам напрягся слегка. Такое с ним впервые было. И он явно не прочь повторить. И не раз.

И, судя по ее реакции, кошечке тоже все понравилось. Даже более чем.

Но сбежала… Пугливая кошечка…

Джо затушил сигарету, резко поднялся, собираясь. Навестит, пожалуй, ее еще разок в отеле. Только теперь под окнами зад морозить точно не будет. Сестру – гулять лесом, кошечку – туда, где ей самое место. Под себя. И примерно наказать, чтоб никаких больше одиноких утренних пробуждений!

Джо был настолько уверен в себе, что, скажи ему кто-нибудь в тот момент, как он проведет ближайшие две недели, не задумываясь, отоварил бы по харе чертового кликушника.

Потому что в этот раз Рождество наконец-то оправдало свое предназначение, подарив ему кошечку. И упускать такой подарок он был не намерен.

Ничего, не убежит. Куда она от него денется.

Никуда не денется.

– Слышь, Пол, девочка моя, а бухгалтерша-то у тебя ниче такая… – Джо заинтересованно проводил взглядом тонкую длинноногую фигурку. – Может, в жопу ее, звездень твою?

– Хуйню не неси, – Пол чуть скосился на выходящую за дверь бара Рэйчел, опасаясь, что она могла услышать брата. – Она замужем.

– Ну и че? – Джо реально не понял замечания, – че мешает-то?

– Да пошел ты… – Пол отвернулся, схватил чистый стакан, налил виски, сыпанул льда.

– Не, я не понял, – Джо все не отставал, – баба на тебя так пялится, прямо слюни пускает…

– Че????? – уже успевший отпить виски Пол поперхнулся и, сдавленно матерясь, начал откашливаться.

Джо от души хлопнул брата по спине так, что тот аж покачнулся.

– Все-таки тугой ты, сестренка. Баба, говорю, течет от тебя, а ты все сопли распускаешь.

– Слышь ты, – Пол, наконец, откашлялся, поднял на Джо тажелый взгляд налившихся кровью глаз, – завали уже. Неделю только здесь, а заебал на десять лет вперед.

– Ну, если ты не хочешь, я ей займусь, – Джо опять стрельнул глазами на дверь, за которую вышла Рэйчел, – а то жаль, такая кобылка… Просто так скачет… Надо седлать.

– Я тебя оседлаю щас, недоумок! – запас терпения у Пола стремительно подходил к концу, – не лезь к ней, говорю! Замужем она и ребенок есть!

– Да ладно, ладно… – Джо усмехнулся, отпил из бокала, – повтори лучше.

– А не хватит тебе? С утра уже накидываешься, – Пол неодобрительно посмотрел на пустой стакан брата, но все же плеснул еще бурбона.

– Вот только тебя я и забыл спросить, когда мне начать нажираться, – проворчал Джо. – А насчет бухгалтерши, подумай, такая телка не должна гулять просто так, найдутся желающие, утащат…

– Да че ты прицепился к ней? – не выдержал Пол, – че ты мне ее сватаешь? Сам же говорил, нехер связываться с чистенькими, проблемы потом только… У самого же…

– Так, а теперь ты завали, – голос Джо внезапно погрубел больше обычного, – вообще тему не заводи про нее.

Пол пожал плечами, отвернулся к посетителю.

Джо мрачно добил бурбон, с грохотом поставил стакан на стойку и вышел из бара, хорошенько хлопнув дверью.

Настроение, и так с утра не особо хорошее, испортилось еще больше.

Какого хера опять было упоминать ее?

Хотя, сам виноват, трепанул по синьке про кошечку, потом сам не помнил, чего. А братуха памятливый. Запомнил. Еще бы, такое, да не запомнить… Ну и охренел, наверно…

Джо сам охреневал от себя. От своих действий, своих мыслей… Своей реакции.

Ну где это видано, чтоб он, серьезный мужик, под сраку лет уже, внезапно запал на какую-то (ну, хорошо, не какую-то, а совершенно офигенную) бабу?

Запал практически сразу же, как увидел.

И полностью пропал после того, как поимел.

Это было до того на него не похоже, что братуха даже не поверил сначала. Переспрашивал, уточнял… И, только поняв, что все реально очень серьезно, выпал в осадок.

И, совершенно по-скотски (а чего ожидать от говнюка?) при каждом удобном случае норовил упомянуть ее.

Джо уже десятки раз пожалел, что тогда, сразу по приезду, расслабился и раскрыл пасть. При каждом упоминании о ней матерно ругался, а пару раз даже по морде съездил младшему. Само собой, с шикарной ответочкой, переходящей в веселое махалово, с разбиванием физиономий в кровь, а интерьера в щепки. Завсегдатаям бара представление очень понравилось.

Правда, спустя неделю, Джо чуть подостыл, такой резкой реакции не выдавал уже, но внутри все равно все царапало.

Постоянное неприятное ощущение в груди давило, мучило, заставляло делать глупости вроде перебора ассортимента шалав города, надирания бурбоном с самого утра, бешеной езды на байке, с обязательным запугиванием местных благопристойных жителей.

Короче, Джо Хоук вернулся в город, и это почувствовали все.

За собственными переживаниями старшему Хоуку некогда было особенно присматриваться к младшему.

И, как оказалось, зря.

Накануне вечером, в очередной раз надравшись вдвоем в баре (собственном, мать его, баре, отсоси, папаша!), братуха внезапно раскрыл рот, чего на памяти Джо не случалось практически никогда.

Он, оказывается, тоже вперся. Причем, тоже по-взрослому, и тоже в говнище (не, ну а как иначе-то, они ж – Хоуки! Если и впираться, то прям с размаху и по макушку!).

Причина страданий братухи, местная звездень (охренительная телка, по словам Пола), на него, само собой, внимания вообще не обращала, и, вполне возможно, о его существовании даже и не знала.

А брат мучился.

Смотрел издалека, облизывался, может, даже в подушку плакал ночами, тут бы Джо не удивился. Но, как и положено такому отпетому бирюку, совершенно не пытался что-либо предпринять, чтоб изменить ситуацию.

Джо, послушав его, даже отвлекся слегка от своей беды.

Восхитился.

Ну надо же, братуха все-таки умеет удивить!

Мы же, бля, легких путей не ищем! Нам не надо шалав, подкладывающихся под нас бухгалтерш и учениц местного колледжа, ведущихся на нашу офигенно брутальную фактуру! Нам че посложнее подавай!

Ну весь в него!

Но, в отличие от него, беде брата можно было помочь.

Джо Хоук, несмотря на последнюю очень болезненную неудачу, все-таки знал толк в подкатах к бабам. Он не он будет, если не уложит дамочку в постель к младшему.

Покатавшись по округе, в очередной раз до сердечного приступа напугав местных внезапным диким ревом байка, Джо выжрал полбутылки бурбона, отоспался у брата в баре наверху, и, ближе к вечеру уже, спустился вниз.

Народу было полно, что не могло не радовать.

Джо вообще удивлялся, как успешно Пол наладил работу. Неброский внешне, стоящий слегка на отшибе, бар пользовался бешеной популярностью у байкеров со всего штата. Каждый вечер на стоянке было не протолкнуться от припаркованных байков, внутри жизнь кипела.

Пол, непонятно каким образом заимевший чувство вкуса, соорудил прикольный, чисто мужской, интерьер из подручных материалов, откопал где-то классного повара, придумавшего простенькое, без изысков, но сытное меню на одну страницу. Ну и выпивка, само собой. Качественная. А еще по выходным здесь была живая музыка. Местный парень, Зак, очень круто пел рок, но по заказу мог все, чего душе угодно.

Короче, заведение процветало, а с привезенным Джо баблом должно было вообще заиграть всеми красками.

И все было бы зашибись, живи и радуйся, блядь…

Если б не бабы.

И как так их с братом угораздило впереться одновременно практически? Джо только головой покрутил, усмехаясь и открывая вечер стаканом любимого бурбона. Братья все-таки… Кровь…

Мимо проплыла, повиливая аппетитной задницей, бухгалтерша, как ее… Рэйчел. Она улыбнулась стоящему за барной стойкой Полу (не, не ошибается Джо в таких вещах, течет баба-то… Дурак, братишка. И он сам, Джо, дурак)

Рэйчел, судя по всему, собиралась домой, ждала кого-то.

– Ты че не уходишь? – Пол тоже обратил внимание на задержавшуюся женщину.

– Машина сломалась… А Эд не может приехать.

– И че делать? Давай я довезу, или Джо…

– Нет, что ты! – казалось, Рэйчел чуть вздрогнула даже, видно испугавшись перспективы поездки домой с Джо, – подруга заедет, ей по пути как раз.

– Подруга? – голос брата резко просел, и Джо рывком обернулся к нему. Вот оно чего… – Она… Сюда приедет?

– Ну да, – Рэйчел удивленно посмотрела на него, – я же сказала, ей по пути.

Она опять улыбнулась Полу, но тот даже не заметил ее нежной улыбки, полностью отключившись от мира, уставившись в одну точку.

Джо перегнулся через стойку, чуть слышно спросил:

– Че, та самая?

Брат только кивнул. Потом, спохватившись, зарычал:

– Не вздумай, блядь… Сам разберусь.

– Ага, ага… Разборщик…

Тут Джо внезапно и очень сильно схватили за ворот куртки. Глаза брата были очень опасными, просто бешеными:

– Не вздумай…

– Да ладно, ты че? Я гляну только, че за цыпа такая…

И, видя, что брат не отпускает, испытующе и зло глядя в глаза, Джо добавил уже без юмора, спокойно:

– Сказал же. Все. Клешню убери, блядь, а то оторву.

Пол отпустил. Джо как раз поправлял ворот (вот же скот, грабли железные…), по-прежнему повернувшись к брату, когда услышал…

Нет, сначала почувствовал… Тонкий, нежный, очень знакомый аромат, перебивающий даже тяжелый дух сигарет и запахи с кухни.

– Привет, дорогая, готова? – мурлыкнули от порога.

Опять же, очень знакомо. До дрожи.

Он не оборачивался. Застыл просто. И с ужасом смотрел, как его брат, его кровь, его единственный близкий человек на этом гребаном свете, явно смутившись, таращит глаза на вошедшую. С обожанием таращит.

– Привет, Лора, я готова. Пока, Пол! Пока Джо!

Джо хватило сил неопределенно махнуть рукой, не оборачиваясь. Боясь обернуться.

Хлопнула входная дверь.

Медленно, со скрипом, сползая со стула, Джо все-таки нашел в себе мужество посмотреть вслед уходящим. Их было прекрасно видно в окно.

Тонкая, хрупкая фигурка бухгалтерши.

Вот она чуть повернулась, что-то весело рассказывая идущей рядом женщине, в которую без памяти, впервые в жизни, втрескался его единственный брат.

Шикарной женщине.

В стильном офисном прикиде.

На высоких каблуках.

С идеально уложенными светлыми волосами.

Грациозной, фигуристой, с охеренными задницей и грудью, которые все еще помнили его руки.

Которые он не мог забыть, сколько бы ни выжрал спиртного.

Лоре.

Его кошечке.

– Дорогая, что с тобой? Ты какая-то напряженная. – Рэйчел обеспокоенно посмотрела на ведущую машину Лору.

Та покосилась на подругу, чуть прикусила губу.

– Рэйчел, а кто это там был? В баре, у стойки?

– Это Джо, брат Пола. Помнишь, я тебе говорила, что он приедет?

– Да? Нет, не помню, дорогая… А откуда он приехал? Надолго?

– Понравился? Ты же на него не взглянула, как мне показалось, – в глазах Рэйчел было легкое недоумение.

– Ох, ну что ты! – Лора отвернулась, – просто… Новый человек …

– Да уж, – рассмеялась Рэйчел, – ты одна в городе не знаешь про Джо Хоука. Он уже неделю наводит ужас на окрестности.

– Неделю?

– Да, он военный… То ли в отставке, то ли в отпуске… Не знаю, Пола же не разговоришь…

– Да уж, твой директор на редкость… Ээээ… Молчалив… – Лора улыбнулась. Для нее давно не было секретом особое отношение Рэйчел к своему работодателю. Совершенно особое отношение.

– Да, даже удивительно, насколько они с братом разные. Этот Джо… Это просто ужас какой-то… Вот насколько Пол тактичный, понимающий, спокойный, настолько он бесцеремонный и грубый.

Рэйчел распалилась, как, впрочем, и всегда, едва разговор заходил о Поле Хоуке.

– Он за эту неделю умудрился только с Полом подраться два раза! Боже, что здесь было! Я думала, они все разнесут!

– Вот как?

Лора постаралась, чтоб замечание прозвучало как можно более нейтрально. И похоже, перестаралась, потому что Рэйчел замолчала, уловив нотки искусственного интереса в голосе подруги.

– Ну да бог с ними! – перевела она тему, – рассказывай лучше, как ты отдохнула? Выглядишь просто сногсшибательно! Удивительно, что Джо Хоук не приударил за тобой сразу же, как увидел. Он за неделю здесь, мне кажется, ко всем мало-мальски симпатичным женщинам успел поприставать…

– Да? – без интереса, никакого интереса нет…

– Да, даже ко мне, представь?

– А что ты так удивленно об этом говоришь? Ты красотка, конечно, он заметил тебя…

– Ой, да ладно тебе, – Рэйчел смутилась.

– Давно уже пора, чтоб тебя заметили. Лучше, конечно, младший…

– Нет, Лора, – очень твердо произнесла Рэйчел, – не говори глупостей. Я замужем, Эд…

– Твой Эд – мерзавец, и ты это знаешь лучше меня, – перебила Лора. – Давно с ним надо было решить вопрос, как я говорила.

– Лора… Не надо, я сама решу.

Рэйчел отвернулась к окну, не желая продолжать разговор. Лора, чуть смутившись, но не испытывая никаких угрызений совести, все же замолчала. Когда подруга будет готова, она подключится. Так подключится, что этот мерзавец пойдет по миру.

Весь остаток дороги разговор не складывался.

Высадив Рэйчел возле дома, Лора поехала в ближайшее кафе, села за столик, заказала капучино.

Она задумчиво смаковала кофе, размышляя о Джо Хоуке.

Он? Не он?

Совпадения были, и значительные. Она не видела лица, но фигура… Эти плечи, так знакомо обтянутые кожаной курткой, этот бритый затылок… И имя… Довольно распространенное, конечно, но… Неделю назад приехал.

Это он. Это точно он.

Лора прислушалась к внутренней дрожи, родившейся прямо в центре груди в то самое мгновение, когда она услышала, как Рэйчел произносит его имя, прощаясь. К дрожи, усилившейся после того, как она посмотрела внимательней на широкую спину мужчины у стойки. К дрожи, уже практически колотившей ее, не давая ровно держать в руках чашку, когда она поняла, окончательно поняла, что не ошибается.

Что это он.

Тот самый мужчина, с которым она провела безумную, просто бешеную ночь на Рождество.

Тот самый мужчина, с которым она испытала, наверное, самый сильный оргазм в своей жизни.

Мужчина, о котором она не знала ничего, да и не хотела знать.

Совершенно ей не подходящий, случайный мужчина.

Мужчина, которого она все эти три недели пыталась выкинуть из головы.

Лора усилием воли заставила себя успокоиться.

В конце концов, ничего не произошло.

Город, конечно, маленький.

Все, конечно, друг друга знают.

Но все равно, не факт, что они пересекутся.

Он ее даже не заметил. Не обернулся на ее голос.

Не помнит, значит.

Рэйчел сказала, что он тут… Активничал с женщинами.

Скорее всего, она лишь случайный, может, и не особо запомнившийся, эпизод в его жизни.

Может, он, даже посмотрев на нее, не вспомнит.

Мысль об этом была неприятна, раздражала. Лора списала это на типичное женское желание запоминаться, быть единственной. На эгоизм женский.

В любом случае, хорошо, что им удалось избежать встречи.

Это было бы… Неловко.

Лора вдруг вспомнила, как уходила утром, тогда… Стыдясь самой себя. Боясь потревожить. Боясь, что надо будет смотреть в глаза.

Боясь, что не сможет в этом случае уйти.

С ним было… Сладко.

Да, пожалуй, это правильное слово. Сладко, до боли в низу живота, до сжатых судорожно пальцев, до закусанных в кровь губ. Невероятно, мучительно, горячо. Ни с одним своим любовником не знала она себя … Такой. Покорной, нежной, плавной, и в то же время яростной, задыхающейся от эмоций, желающей взять от партнера все, до самой последней капли крови, последней клеточки кожи.

Как ей тяжело было уходить тогда! Как она подолгу застывала на месте, стоило Джо пошевелиться во сне. Как она боялась, что он проснется.

Не проснулся. Перевернулся во сне, обнял крепкой рукой подушку, пробормотал: «Китти…».

У нее от этого низкого влекущего голоса все внутри сжалось, нестерпимо захотелось забраться к нему в постель, уткнуться носом в грудь, вдохнуть будоражащий, терпкий запах, разбудить поцелуем и заняться любовью. Медленно, томно, сонно, так завораживающе, так волшебно… Ощутить тяжесть его рук, сигаретную горечь его губ, жар его тела…

Она тогда еле ушла.

Убежала.

В отеле разбудила похмельную Эми (что было совсем не просто!), собрала вещи, заказала билеты в Нью-Йорк, и улетела через пару часов вместе с сестрой.

Сначала в Большое Яблоко, а потом на Мальдивы.

Путевку устроила Эми, работающая в туристическом агентстве.

Две недели пролетели в ничегонеделании. Валяние на пляже, еда, сон… Как раз то, что нужно.

Лора старалась, очень старалась выкинуть из головы свое случайное приключение.

У нее почти получилось.

Ну кто же знал, что она встретит его в своем родном городе?

Ну разве бывает ТАК?

– Лора? – приятный мужской голос отвлек от раздумий.

Лора подняла взгляд. Рон Дженкинс, помощник шерифа. Симпатичный, даже очень симпатичный, брутальный, можно сказать, мужчина, по которому половина свободных, да и не только свободных, женщин города тайно и явно вздыхает.

– Можно? – он кивнул на соседний стул.

– Да, конечно, – она рассеянно улыбнулась ему.

Рон проявлял к ней интерес уже давно, оказывал знаки внимания, звал на свидания. Лора пока не соглашалась. Просто не климатило. А уж после Рождества в Атланте она вообще с мужчинами дела иметь не хотела. Пока. Пока не забудет. Пока не успокоится.

Рон нес какую-то веселую чепуху, что всегда говорят мужчины, желая понравиться женщине, Лора улыбалась, кивала головой, особо даже не вслушиваясь.

Потом захотел проводить. От кофейни до ее дома пять минут спокойным ходом, Лора согласилась.

Почему бы и нет? На кофе она его все равно не пригласит.

В подъезде многоэтажного дома, где она снимала небольшую студию, на самом верхнем этаже, с прекрасным видом на город, Лора позволила себя поцеловать в щеку, по-дружески попрощалась и отправила своего немного раздосадованного кавалера восвояси.

Прислушиваясь к мерно отщелкивающему этажи лифту, уносящему Рона вниз, и открывая дверь в квартиру, Лора не среагировала на внезапное появление из темного угла подъезда высокой массивной фигуры.

– Ну привет, Китти, – неожиданно очень близко, практически над ухом, раздался знакомый хриплый голос с развязными интонациями.

Джо хотел поговорить.

Он, в самом деле, хотел только поговорить. Задать только один вопрос, закрыть, как сказал бы тот кретин-психолог, что освидетельствовал его в последний раз на предмет вменяемости и пригодности к работе, гештальт.

Все это время, все эти три недели, две из которых он, как ебнутый, носился по всей Атланте, в поисках так внезапно исчезнувшей Китти (блядь, ведь даже имени ее не знал!), он очень хотел спросить: «Какого, собственно, хера?»

После того, как он задал бы этот сакраментальный вопрос, Джо собирался опять затащить кошечку в постель и закрыть, наконец, гештальт. Многократно.

А уже потом, вдоволь наигравшись, наказав слишком свободолюбивую бабу за самовольство, он сам бы принимал решение, как и когда он ее кинет. Если вообще захочет кинуть.

То, что сотворила она, просто исчезнув, выбесило его неимоверно. И, если в начале поисков он был уверен, что найдет ее без проблем, даже не зная имени, то через пару дней от его первоначальной уверенности не осталось и следа.

В отеле, где они жили с сестрой, их помнили (ну еще бы, такие Барби!), но имен не знали. Номер был забронирован по корпоративному формату, на компанию, без указания конкретных фамилий. Название компании ему ничего не сказало, это была огромная корпорация с филиалами по всей стране.

Джо зашел с другого бока, он отыскал по своим связям тех мудаков, что резвились с сестренкой Китти на вечеринке. Было нихера не просто. Но он это сделал. Вот только зря. Эти дебилы тоже ничего не знали. Они познакомились на вечеринке, и кто привел туда уже порядком накачанную девку, они не знали.

Концы оборвались.

Джо еще пару дней покружил по отелям города, выспрашивая про приметных сестренок. Никто ничего.

И тогда Джо расстроился. Очень. Он сам не понимал, чего с ним происходит. Ну, казалось бы, ну баба, ну да, сладкая, ну круто было, че…

Но нет, он, словно одержимый, крутился по городу, надеясь увидеть ее. Найти ее. Это было похоже на бред. На гребаную зависимость.

Он нажрался в своей жизни зависимостей до блевоты и больше повторять не хотел.

Джо психанул, приехал к брату и принялся куролесить, стараясь забыть. Ее забыть. Трахая очередную шмару, на которых был не очень богат этот провинциальный городок, он старался вытравить из души, из тела дикое ощущение неправильности происходящего.

Тело получало разрядку, девки выползали от него с несводящимися ногами, душе же успокоения не было никакого.

Но Джо и здесь придумал выход. Ну как, выход… Он понял, что, если начинать нажираться с утра, то жить, конечно, не получается, но существовать как-то можно было.

Так он и делал всю неделю. И ждал, когда же это паскудство, в которое он влетел за какие-то грехи (блядь, он, конечно, тот еще говнюк, но где ж он ТАК напакостил?), сойдет на нет. Когда кончится ломка.

Братуха слегка отвлек своими проблемами. Немного взбодрил.

А потом оказалось, что то, что было до этого, то, что он испытывал ранее, вообще ни в какое сравнение не идет с тем глобальным, всепоглощающим пиздецом, который обрушился на Джо, стоило ему только осознать, что первая и такая охренительно безответная любовь его брата – это его кошечка. Его сладкая Китти.

И чего теперь делать – совершенно непонятно.

В этот раз найти ее было проще простого. Китти дома нет, но ничего, он подождет. Посмотрит в глаза, задаст вопрос, просто поговорит. Может, отпустит его хоть немного. Переломает.

Он, в самом деле, хотел поговорить. Только поговорить.

Но всем планам было суждено пойти в жопу после того, как он пронаблюдал сцену нежного прощания и поцелуя. Глаза залило мутной яростью, он буквально силой заставил себя стоять на месте. Успеет. Все успеет.

Зрительно сфотографировав мужика (с ним – потом), Джо еле дождался, когда лифт уедет, а девушка вставит ключ в замок.

– Ну, привет, Китти…

Кошечка вздрогнула, почувствовав его так близко, повернулась, неверяще уставившись на него огромными испуганными глазищами.

Джо задохнулся от внезапно нахлынувших, кардинально изменивших свой полюс, эмоций. Ярость никуда не ушла. Она переродилась.

Китти была совсем рядом. Такая нежная, такая манящая, такая соблазнительная. Такая беспомощная.

Джо не смог сдержаться.

Китти тихо охнула, когда он молча, грудью втолкнул ее в квартиру.

Застонала протестующе (наверно, протестующе… впрочем, похуй…), когда он, сжав ее в своих загребущих лапах, и немного не рассчитав силы, резко дернул вверх, к себе, чтоб поцеловать. Требовательно, жадно, с остервенением даже, вымещая всю злость, накопившуюся за эти три недели мучений.

Попыталась уцепиться за косяк двери, когда Джо, не прекращая поцелуя, на руках внес ее в комнату, ногой захлопнув дверь.

Попыталась оттолкнуть, упираясь руками в твердую, жесткую, как доска, грудь, сжимая в кулачках его футболку, словно хотела … Чего? Разорвать?

Он завелся еще больше от этого.

Ее туфли на шпильках потерялись где-то на полпути к кровати, ее шикарные тряпки не выдержали напора сильных рук, ее прическа рассыпалась золотистым веером по покрывалу.

Ее глаза были томительно ожидающими и испуганными, ее губы – одуряюще вкусными и влажными, ее кожа – насыщенно ароматной и гладкой.

Джо просто не смог ничего с собой поделать. Она была нужна ему, и она была рядом.

Пофиг на разговоры, вопросы, и этот… Как его? Гештальт.

Пофиг на все, пока она в его руках.

Китти вскрикивает и выгибается, когда он резко, грубо входит. Она мокрая, совершенно мокрая, и от осознания того, что она его тоже хочет, так же дико хочет, как и он ее, крышу уносит окончательно. Джо не сдерживается, ничего не изображает и не играет.

Он просто и безыскусно вдалбливается в нее, со всей своей бешеной силой, со всей своей яростью и страстью, своим напором просто поглощая любое возможное сопротивление.

И понимая, что его нет, сопротивления.

И понимая, что есть такой же бешеный ответ, с прикушенной до крови губой, с ногтями, остро проходящимися по плечам, с внезапно распахнутыми, упирающимися ему в лицо, глазами, из которых льется безумие, тянется к нему бездна. Она засасывает, поглощает, сводит с ума, заставляет двигаться еще быстрее, еще грубее, сжимать еще сильнее, до боли, до дикого, не сдерживаемого ничем, крика.

Ее? Его?

Уже совершенно ничего не соображая, Джо делает последние рывки, ощущая ее финальную дрожь, ее острые зубки на своей шее, слыша свой звериный практически рев.

Это не было похоже на секс, не было похоже на занятие любовью. Этому даже названия не нашлось в его мозгах. Просто в один момент что-то повернулось в голове, щелкнуло и унесло к херам.

Пришел в себя Джо только через минут десять. Сумел прикурить дрожащими руками, привычно сунуть подкуренную сигарету девушке.

Затянулся, откинувшись на спинку кровати. Покосился на так же молча лежащую кошечку, притянул ее под бок, погладил по накусанным губам.

Она только тихонько потерлась щекой о его грудь. От этой невинной ласки внутри опять тепло защемило, заныло.

И, что самое страшное, вернулось ощущение правильности происходящего, словно только здесь ей и место, этой мягкой кошечке, возле него, под ним.

И от осознания этого стало херово. Так херово, как никогда ранее.

Потому что не могла она быть возле него. Не могла. Не в этой жизни.

Джо просто не представлял, как теперь будет смотреть в глаза брату. И что случится, если Пол узнает о том, что он сделал с его любовью.

Здесь не просто баба, из-за которой можно подраться, набить друг другу рожи, а потом помириться и совместно послать ее на хуй.

Здесь, блядь, любовь.

И, зная Пола, любовь совершенно искренняя, бескомпромиссная. Убийственная.

Не дай бог узнает. Не дай бог.

Джо даже представлять масштабы пиздеца не хотелось.

Братуха, несмотря на внешность мачо-мэна, хрупкая и ранимая натура, мог после такого предательства со стороны родного человека (единственного родного человека!) просто навсегда закрыться в себе, или вообще в лес свалить, построить хижину и забыть про то, что на свете еще кто-то есть живой.

После всего, что им пришлось испытать, Пол только начал оттаивать, начал чувствовать вкус к жизни. Ловить кайф от происходящего. Когда он рассказывал про свою любовь, глаза его горели. Он жил.

И Джо не мог его этого лишить. Не теперь.

Китти тихонько засопела, замурчала, выгибаясь возле него, укладываясь поудобнее, ластясь.

Джо приобнял сильнее, чмокнул в пушистую светлую макушку.

Он не будет задавать тот вопрос. Незачем.

И гештальт он закроет по-другому.

И выбор между женщиной и братом для него очевиден.

Лора как раз говорила по телефону с директором филиала, Блейком, когда в кабинет залетела Рэйчел.

Выглядела она так, что разговор с руководством закончился моментально.

Лора вылетела из-за стола, подбежала к подруге, усадила на диванчик, налила воды.

Потом приподняла аккуратно за подбородок, осмотрела.

– Так, сиди здесь, я сейчас вызову врача.

И, когда Рэйчел умоляющим жестом положила руку ей на предплечье, покачивая отрицательно головой, добавила:

– Не вздумай! В этот раз я доведу дело до конца.

Пока вызванный врач осматривал подругу, Лора позвонила Рону, с которым последние два месяца общалась довольно часто.

Тот приехал быстро, взял заявление у Рэйчел, уверил Лору, что дело будет идти максимально быстро, и, под шумок, попытался договориться о вечернем свидании.

Лора сомневалась.

Рэйчел была слегка не в себе, большая ссадина на скуле, следы удушения на горле, многочисленные гематомы по всему телу. Постарался этот денегерат, ее муж. Ну ничего, в этот раз она его по-полной раскатает. И без разницы, как будет возражать подруга, давно погрязшая в семейном насилии с головой, и, как это часто бывает, винившая во всем себя и опасающаяся за дочь. Оставлять Рэйчел одну сейчас было было нежелательно, но Лора все-таки взяла время на подумать. Рон помог сейчас, сработал оперативно, да и вообще проявил участие. А она, к тому же, и так его динамила уже довольно долго, было неловко. Но, с другой стороны, она ничего не обещала…

Через полчаса, когда чуть успокоившаяся Рэйчел тихонько посапывала на диванчике, устав от переживаний, Лора, вздохнув, набрала Пола.

Кратко объяснила ситуацию, выждала время, пока Хоук переварит информацию. Судя по тому, что там у него что-то со звоном разбилось, информация была воспринята. И тихий, с нотками сдерживаемой ярости голос уточнил, нужна ли помощь. Защита.

Но Лора только хотела предупредить, что Рэйчел в ближайшую неделю не выйдет на работу, защита ей не требовалась. Если что, Рона наберет.

Не успела она это сказать, как на заднем плане в трубке раздался такой знакомый хриплый голос:

– Че, блядь, за хуйня у тебя здесь?

И голос Пола, отправляющий говорившего в короткое, всем известное путешествие.

Лора спешно положила трубку, и некоторое время сидела за столом в ступоре, обливаясь потом и с трудом справляясь с внезапно потяжелевшим дыханием.

Значит, он в городе.

Интересно, давно?

И какого черта?

И что у нее за реакция такая опять???

Так, забыть. Собраться. Сейчас не до того. Некогда, некогда… Сначала Рэйчел. Хорошо, что ее дочь, София, в спортивном лагере… Нет, плохо! Плохо, что София в спортивном лагере!

Лора в ужасе закружила по кабинету.

Что делать, что делать, что делать…..

Рэйчел надо прятать, пока не решится вопрос с этим скотом. Но Эд может добраться до Софии. Он отец, ему ее отдадут… Этого допускать нельзя, нельзя… Надо позвонить, позвонить туда, предупредить…

Значит, Рэйчел спрятать у себя в квартире, не одну только, с кем-нибудь, чтоб, в случае чего, успели сдержать этого козла. До приезда полиции.

Когда необходимые звонки были совершены, Лора задумалась, с кем же оставить Рэйчел. Кандидатур было немного. Вернее, одна кандидатура. Придется опять звонить Полу.

Трубку он взял быстро, ситуацию понял правильно. И предложил не ее квартиру, а бар. Вернее, свою квартиру на втором этаже над баром.

Лора, подумав, согласилась. Так и он сможет не отрываться от работы, и Рэйчел будет под присмотром нескольких людей.

Так, этот вопрос решен.

Пора будить подругу, объяснять ситуацию.

И везти ее в бар.

В груди стало больно на мгновение. Он ведь там. Она ведь его увидит. Опять увидит.

Лора не понимала себя.

Она так искренне надеялась, что все уже прошло, переболело. Что больше нет этого затмения, когда смотришь на него – и все, мозг просто отключается.

Он все сделал для того, чтобы она перестала о нем думать.

Тогда, два месяца назад, когда он на руках внес ее в ее же квартиру, когда не дал возможность осмыслить происходящее, задать вопрос, возразить, наконец, у нее в очередной раз отключилась голова.

Не думая, не рассуждая, вообще ничего не соображая, она просто погрузилась в так ярко, так остро транслируемые им эмоции, она просто выпала из реальности. Погибла.

До сих пор воспоминания о той ночи, зажигали бешеный по своей яркости румянец на щеках, заставляли низ живота наливаться тяжестью, а сердце заходиться в бешеном ритме.

Как и в первый раз с ним, она не узнавала себя в той податливо-бешеной самке, в которую превращалась. Он превращал.

Джо, как всегда, не нежничал, не осторожничал. Просто брал. Все, что мог и хотел. И отдавал. Тоже все.

Потом, лежа с ним в постели, Лора лениво думала, что такого мужчины у нее точно никогда не было. И, возможно, что и не будет. И надо насладиться по полной. Надо успеть, пока он здесь.

О том, чтобы быть с ним постоянно, строить какие-то серьезные отношения, пока не думалось. Все-таки, она была не из тех дамочек, что, едва увидев привлекательного мужчину, уже мысленно рисуют себя в свадебном платье и придумывают имена совместных детей.

Джо она за пять лет, что жила в этом городе, ни разу не видела, и, скорее всего, он здесь и не останется. Как там Рэйчел говорила? Военный? Отпуск? Вот и прекрасно.

Он вообще, конечно, не ее круга, но какие могут быть условности в наше время?

Джо был хорош, очень хорош в постели, просто бешеный темперамент. Просто невероятное чутье. Это дико нравилось Лоре. А еще ей нравилось то, какая она с ним. Ей было интересно.

В конце концов, надо все попробовать, живем один раз…

Такие, или примерно такие мысли крутились у нее в голове тогда.

А утром Джо встал, выпил кофе, сказал:

– Ну бывай, Китти, классно развлеклись.

И ушел, шлепнув ее по заду на прощанье.

Оставив девушку в состоянии полного охренения.

И не появился больше.

Ни в этот день, ни на следующий.

А еще через день она увидела его в городе. Он притормозил на своем байке возле магазинчика, неподалеку от ее офиса, и грубо, взасос поцеловал свою пассажирку. Какую-то потасканную блондинку.

Лора, которая в этот момент как раз выходила на обед, просто застыла на месте.

Джо ее не заметил, слава богу.

Лора смотрела, не могла не смотреть, как он наклоняется к женщине, что-то ей интимно говорит на ушко, после чего та заливается визгливым смехом на пол улицы.

Джо, тоже усмехаясь, лапает ее за грудь, и девка смеется еще громче.

Лора отвернулась и пошла к машине.

Не торопясь. С прямой спиной. С невозмутимым лицом.

Она села за руль, съездила на обед, вернулась, доработала до вечера.

Приехала домой, поужинала, легла спать.

И только там, уже в постели, позволила себе слезы. До соплей, до истерики, до холодного душа в итоге.

Только один раз.

Что она оплакивала тогда, Лора не могла сформулировать.

Наверно, себя. Да, конечно, себя.

Себя, такую, какой она была с ним.

Такую, какой не будет больше.

Ну и глупость свою, конечно.

И слабость свою перед ним.

На следующий день она приняла приглашение Рона на ужин. Правда, от кофе после ужина все-таки отказалась. К такому развитию событий она была пока не готова.

А еще через неделю Рэйчел обмолвилась, что сумасшедший брат Пола уехал. И неизвестно, вернется ли.

Лора не изменилась в лице. И сердце не застучало быстрее.

Это все в прошлом.

Навсегда в прошлом.

И вот теперь, направляясь с Рэйчел к бару Пола, Лора с недовольством ощущала внутри, прямо посередине груди, рядом с сердцем тугой комок, который давил, мешал дышать. Мешал думать, мешал адекватно воспринимать реальность.

Сдав Рэйчел в руки Пола, Лора быстро, практически бегом устремилась к выходу. Джо не наблюдалось, похоже уехал куда-то. И славно.

Лора дернула дверь на себя, посторонилась, пропуская посетителя.

Но тот не спешил заходить. Замялся на пороге. Лора нетерпеливо подняла глаза и застыла. Опять, как девочка, не в силах оторвать взгляд от серых холодных глаз с нечитаемым выражением, от твердо сжатых губ, небритого подбородка.

Джо не говорил ничего, смотрел с неудовольствием, ненавистью практически. Лора краем сознания, тем, что не было полностью поглощено его разглядыванием, удивилась такой его реакции. Почему ненависть? Агрессия? Что она ему сделала такого?

От осознания собственной, опять очень глупой реакции на него, стало невыносимо стыдно, и именно это, наконец, заставило шевелиться.

Вскинув подбородок, Лора холодно поздоровалась:

– Привет, Джо.

– Ну, привет, Китти…

Голос, хриплый и волнующий, уже привычно резанул по низу живота, ноги ослабли, Лора сжала сильнее пальцы на ручке двери.

Она еще больше разозлилась на себя. Да что ж это такое-то? Да она кто вообще? Девочка несовершеннолетняя? Да сколько можно, в конце концов???

– Че забыла здесь?

Да уж, Джо оставался Джо. Корректностью и тактом тут и не пахло. Что ж, она не будет сглаживать углы. Не для кого.

– Не твое дело. Я спешу. Ты заходишь?

Он молча ступил на порог, но с дороги не ушел, продолжая смотреть на нее все так же. Тяжело. Невыносимо. С ненавистью.

Она подняла на него нетерпеливый взгляд:

– Так и будешь стоять?

Он молча посторонился, но недостаточно, чтоб Лора могла пройти, не прикасаясь.

Девушка поняла, что еще немного, и у нее случится истерика, а значит надо выбираться. Тихо выдохнув, она рванула дверь, открывая ее еще шире и протиснулась мимо так и застывшего на пороге Джо.

Уловила краем глаза еле заметное движение рукой, словно он хотел придержать ее, ускорилась, стараясь этого избежать.

Быстрым шагом прошла к машине, села за руль, заблокировала двери и только тогда перевела дух.

Уже более спокойно завела мотор, мельком глянув на дверь бара.

Джо так и стоял на входе, повернувшись, наблюдая за ней. Выражение лица его она разглядеть не могла.

Более-менее успокоиться и собраться Лора смогла только возле дома. И то, лишь потому, что тут вполне мог пастись сумасшедший муж Рэйчел, и его нельзя было прозевать и подпустить к себе.

Но Эда не наблюдалось, Лора спокойно поднялась к себе.

Уже в квартире она без сил опустилась на диван, проклиная сегодняшний день.

Помимо воли, мысли опять унеслись к нему. К Джо Хоуку.

Как он смотрел на нее сегодня… Словно убить хотел… Почему это? Что за реакция?

Он не изменился совсем… Все такой же большой, давящий, опасный… И щетина эта… О, Лора хорошо помнила, какая она колючая… Сладко колючая…

СТОП!

Это что за бред? Так, все, все, хватит… Ну надо же! С этим что-то надо делать!

Девушка подорвалась, выудила телефон и набрала номер:

– Рон? Ты что-то говорил о том, что хочешь встретиться?

Через два часа Лора стояла возле зеркала и не без удовольствия разглядывала себя. Да, двадцать семь ей не дашь, хороша, ничего не скажешь.

Расслабляющая ванна, маска на лицо. Небрежная укладка с мягкими локонами, очень натурально и естественно рассыпающимися по изящным плечам. Укладка, на которую потрачено огромное количество сил и времени. Натуральный, незаметный макияж, на который потрачено времени еще больше, чем на укладку.

Она усмехнулась. Знали бы мужчины, сколько сил и часов жизни занимает этот, так ими любимый, натуральный внешний вид… И как дорого он стоит!

Так, теперь изысканное белье, светлое, только чуть прикрывающее тело. Затем нежно-розовое, ни в коем случае не облегающее, а, наоборот, воздушное платье, только намеком, легким намеком очерчивающее красивые грудь и попу. Туфли на шпильке. Немного парфюма, чуть-чуть. Последний оценивающий взгляд в зеркало.

Ну что же, Рону сегодня повезет.

А вот и он, ждет внизу уже.

Лора спустилась, усмехнулась понимающе, оценив его ошарашенный вид и заплетающиеся комплименты. Да, она себе цену знает. Она знает, что она хороша. Очень хороша. Что она – подарок для любого нормального мужчины. Нормального.

Опять с усилием отогнав ненужные, могущие испортить настроение, мысли, Лора уселась в машину. Рон обещал сюрприз. Загадочно переводил разговор на нейтральные темы. Девушка не напирала, предвкушая удовольствие. Сегодня она расслабится. Сегодня она будет наслаждаться вечером, собой, мужчиной рядом. Жизнь коротка. Сегодня она себе позволит все.

Увлеченная беседой, она не сразу поняла, что машина остановилась. А когда осознала, куда привез ее Рон, по коже продрало морозом.

Открыв рот, она с некоторой оторопью слушала, как довольный собой мужчина рассказывает, что сегодня будет петь дочка его хорошего знакомого, Бет. Не одна, а со своим парнем, Заком. И программа обещает быть очень интересной, потому что Бет прекрасно поет, она училась в какой-то там консерватории.

Бет будет петь со своим парнем, Заком. Здесь. В баре Пола Хоука.

Нет. О Боже мой! Нет!

Джо был совершенно не в настроении. Он вообще, с момента приезда в город был не в настроении. Братуха удивлялся.

Ну еще бы, блядь! Не пьет, по телкам не шастает, не подначивает. Даже сестренкой не назвал ни разу!

Конечно, блядь, разрывает шаблон. (Прикольное выражение, подцепил на последнем своем задании от напарника – щенка, которого тащил на себе двое суток по пескам одной очень дружественной страны, почему-то не желающей принимать мир и демократию… миром).

Джо чувствовал, что дико, просто зверски устал. Он, блядь, слишком стар уже для таких игр. Он, блядь, хочет сесть где-нибудь в уголке и сдохнуть, как побитый, отживший свое, пес. И плевать, что руками по-прежнему сковородки гнет. И плевать, что тот сучонок, его напарник, весил как носорог, а он пер его, и пер, матерясь, обливаясь потом, но даже не думая о том, чтоб бросить. И плевать, что руководство, до этого их уже похоронившее и, по слухам, готовившее награды героям (посмертно, само собой, а потом, суки, забыли на радостях даже бабла подкинуть побольше), настойчиво сватало его, Джо Хоука, белую шваль из жопы страны, бывшего наркомана, бывшего зека, в инструкторы в какую-то охуительно крутую школу, где готовили охуительно крутых суперменов. Как будто, ему было, че им рассказывать, чему учить…

Да его бы самого кто научил.

Как забыть бабу, например.

И че делать, когда руки так и чешутся схватить, утащить и больше не отпускать ни при каком раскладе.

И как в этом случае смотреть в глаза родному брательнику, влюбленному в эту бабу до самых печенок.

И как сдержаться, блядь, и не прибить говнюка, оказавшегося помощником шерифа в этом гребаном городке. Говнюка, что так легко, так спокойно обнимает и целует женщину. Его, блядь, женщину! (ЕГО? Да ты ебнулся, Джо Хоук, еб-нул-ся…)

Джо смотрел на так мирно, так душевно сидящую рядышком, перешептывающуюся, пересмеивающуюся парочку и понимал, что выдержка идет по пизде. Что тормоза, блядь, скрипят, воют, предупреждая, что еще чуть-чуть – и сорвет тормозные колодки к хуям!

Что надо просто уходить, пока не поздно, но он никуда не уйдет, потому что поздно! Поздно, блядь!

Не надо смотреть, не надо на них смотреть!

Но, блядь, как не смотреть-то? Как не смотреть на нее, на его Китти, такую ОХРЕНИТЕЛЬНУЮ в этом прикиде, с практически просвечивающей юбкой, так небрежно задравшейся, когда она присела за столик, обнажившей невероятные, шикарные бедра.

О да, Джо помнил их силу и гладкость…

Как можно оторвать взгляд от копны волос, золотом разметавшихся по плечам?

Она неловко заправляла локоны за ушко, и Джо просто чуть не кончал от желания прикоснуться к маленькой мочке, с прозрачно и чисто блеснувшей сережкой-гвоздиком, языком, прикусить зубами тонкую плоть, дождаться низкого грудного стона удовольствия.

О да, он помнил, КАК она стонала…

Как, как прекратить разглядывать тонкие пальчики, так изящно поглаживающие бокал? О да, Джо помнил, что она выделывала этими пальчиками…

Шерифчик пялится на нее, придвигаясь все ближе, испытывая терпение Джо, не зная, что жить ему осталось ровно до того момента, пока он не запустит лапу ей под юбку.

А в том, что он это сделает, Джо не сомневался.

Потому что он сам бы это уже давно сделал.

Хотя, он бы ее вообще в таком виде из дома не выпустил. Из постели не выпустил. Неделю, это точно.

Кошечка знает, что он здесь, что он смотрит. Джо видит, что она чуть ежится, еле заметно. Чуть напрягается. Чуть-чуть.

Но какая же сучка! Вот зачем, за каким хером она сюда заявилась? Ведь знает же, что он здесь будет!

Дразнит его, сучка! Специально заводит! Поняла днем, что он еле сдержался, чтоб не утащить ее к себе, что он ее хочет по-прежнему! Поняла и мстит теперь, тварь! По больному бьет!

Так, не заводиться, не заводиться, не заводиться, блядь!

Вон, братуха косится уже.

Он, кстати, ведет себя странненько. Не пялится на самую шикарную бабу в своей жизни, как Джо ожидал, не бесится от того, что она с другим мужиком здесь воркует.

А все рыщет зенками наверх, на второй этаж, словно там потерял че-то…

Ну да похуй.

Главное сейчас, не сорваться с Китти.

Не натворить дел.

Не разъебать к хуям весь этот симпатичный барчик, весь этот говенный городок.

Братуха резко метнулся к лестнице. Джо слегка удивился, скосил глаза, не упуская из виду основной объект наблюдений.

Бухгалтерша, основательно помятая своим мужиком сегодня, спускалась в бар. Выглядела она убого, растерянно. И чего приползла? Ей бы лежать, раны зализывать.

Джо чуть поморщился, вспоминая, как целых полчаса успокаивал Пола, в котором проявился на всю катушку фирменный хоуковский дурной нрав, не срываться и не искать мужика бухгалтерши с тем, чтоб ему рожу в хлам разбить.

Братуха не терпел насилия над женщинами. Просто трясло его даже при упоминании. Проклятое папашино наследие, блядь, чтоб ему в аду было горячо!

Пол успокоился только, когда опять позвонила Китти и согласилась привезти побитую бабу сюда, к нему. Да уж, заботится брат о своем персонале, молодец.

Вот и щас прыгает вокруг нее, усаживает…

А шерифчик, между прочим, умотал куда-то… А нет, возвращается, че-то грустный.

Да лаааадно… Да быть не может…. Не, все-таки есть кто-то там, наверху, кто иногда смотрит в сторону его, Джо, без обычного похуистического выражения! Уходят, они уходят! Значит, щас мучения кончатся.

И куда они поедут, интересно?

И вот тут – то Джо понял, что мучения нихрена не кончатся. Потому что он не сможет жить, пока не узнает, куда отправилась его Китти и этот гаденыш.

Пол сам не понял, как и когда это началось. Он вообще, последнее время мало чего понимал в своей внезапно дико усложнившейся жизни.

Сначала он охреневал от себя, когда понял, что не может оторвать глаз от самой шикарной, самой невьебенно сексуальной женщины, которую когда-либо встречал в своей жизни. Чем дольше он смотрел на нее, тем больше сходил с ума.

И еще больше удивлялся, нет, не удивлялся даже, а именно что охреневал от своей реакции на нее.

С женщинами у него всегда все было крайне просто. Сказывалось папашкино воздействие (жаль, что рано сдох, паскуда!) и воспитание брата.

Товарно-денежные отношения. Товар-деньги-товар. Карл Маркс. Это было единственное, что он вынес из школьной программы. Это если припрет. А обычно и не припирало. Хватало того, что само в руки плыло. Бесплатно.

Он никогда не заморачивался отношениями, а нафига?

Не умел подкатывать к заинтересовавшим его барышням, как брат, не мог мести языком безостановочно, забалтывая телку, ожидая, пока потечет.

Ему это все нахрен не нужно было.

Проблем обычно не возникало, дополнительное воздействие не требовалось. Телки навязывались сами. Всегда. Сначала велись на молодость, безбашенность, смазливость и образ плохого парня. Потом на матерость, непроницаемый загадочный взгляд (ахха, это ему одна из его баб однажды выдала, вот умора! загадочный и непроницаемый… про него прямо, ага) и брутальность.

Ему никогда ничего делать не надо было. Только выбирать. Зачем разговоры, потеря времени? Когда можно сразу в койку?

До двадцати пяти лет он искренне не понимал страданий других мужиков по бабам.

Они всегда казались ему слабаками.

Он не такой. И брат не такой. Они – нормальные мужики, которым бабы нужны только на время.

А чтоб терпеть рядом какие-то пиздострадания… Ну уж нет, нахуй.

Бизнес развивался неожиданно легко, приносил удовольствие. Деньги, внезапно появившиеся, давали уверенность в будущем и свободу телодвижений. Брат неплохо продвинулся в армейке, забыв навсегда грешки молодости. Конечно, за него переживалось, ведь всегда совался в самое дерьмо, но Пол был уверен в том, что его брат, дико живучий и изворотливый паскудник, точно выйдет из всех передряг с прикупом. Все, кажется, налаживалось.

Впервые в жизни Пол Хоук почувствовал что-то похожее на удовлетворение, на счастье даже.

Но, само собой, жизнь – та еще тварь! – не могла просто дать Хоукам себя поиметь с удовольствием. Только через боль.

Блондинка возникла неожиданно, и убила сразу, наповал. Только теперь Пол осознал, что значит выражение «Любовь с первого взгляда».

Дешевая мелодрама, он бы обплевался, если б кто сказал раньше.

Он прекрасно помнил, как началось с Лорой. Помнил этот день, как она была одета, что говорила. Помнил свою дурацкую реакцию, растерянность, то, как заикался, как дебил, то, как потом весь день ходил пришибленный, как надрался вечером просто зверски. Потому что отчетливо, совершенно ясно понимал, что не его поля ягода. Что ее просто так в койку не затащишь. Что она даже не посмотрит на него никогда!

Помнил свою ярость от осознания глупости и безысходности ситуации.

Помнил, как, несмотря на понимание бредовости всего, что происходит, не мог ничего сделать, погружаясь все глубже.

Как не мог дышать, глядя на нее, не мог думать. И не думать тоже не мог.

Он помнил, как и когда началось с Лорой.

И совершенно, абсолютно, не мог вспомнить, как и когда началось с Рэйчел.

Лора чуть выдохнула, когда Рон сообщил, что придется уехать, его внезапно вызывали на работу. Даже не чуть, а с облегчением выдохнула.

И просто бегом практически, насколько это было вообще возможно на шпильках, устремилась к выходу из бара.

Быстрее, быстрее, уйти подальше.

От тяжелого, буквально придавившего ее взгляда Джо Хоука.

Он совершенно сошел с ума! Как можно так смотреть? Удивительно, что никто не заметил, просто удивительно!

Весь вечер Лора, вместо того, чтоб наслаждаться действительно талантливым пением Бет, и прекрасным ее дуэтом с Заком, просидела как на иголках, каждую минуту ожидая катастрофы.

Уж очень страшен и настойчив был взгляд Джо. От него в буквальном смысле горела кожа. Словно он не смотрел, а прикасался. Раздевал. Трогал везде, где хотел. Как хотел. Это было невыносимо, совершенно невыносимо!

Лора сходила с ума от беспокойства, злилась на Рона, загнавшего ее в эту ловушку, на себя, за свою дикую реакцию и за то, что не нашла в себе сил прекратить это, не нашла повода уйти сразу.

И теперь с огромным облегчением уходила прочь, передвигаясь как можно быстрее, радуясь, что этот ужасный невыносимый вечер закончился.

Рон был расстроен. Он, похоже, рассчитывал сегодня все-таки перевести их отношения в более близкую, горизонтальную плоскость.

Прощаясь возле подъезда (в этот раз Лора его пригласила бы на кофе, если б не обстоятельства, назло всему пригласила бы), он с огромным сожалением разомкнул руки, выпуская ее из объятий, целуя напоследок нежно и долго.(Не сравнивать, не сравнивать…)

Выйдя из лифта, Лора чуть притормозила, настороженно вглядываясь в тот самый темный угол, из которого в прошлый раз нарисовался Джо. Но нет, конечно нет, он не мог так быстро сюда приехать. Да и зачем?

В прошлый раз он ясно дал понять, кто она для него. Очередная девка. Победа очередная. Спортивный интерес. Он с ней – как он там сказал? – классно развлекся, да.

И его взгляды сегодняшние этого не опровергали. Говорили о том, что он бы еще развлекся. И не раз. И с удовольствием.

Да только кто ж ему даст.

Лора открыла дверь, прошла в квартиру, включила свет.

Так, где-то у нее была бутылка неплохого вина.

Вечер испорчен, конечно, но расслабиться она еще вполне может. И никто ей в этом не помешает. Никакие гребаные Хоуки.

Джо смотрел, как зажглось окно на самом верху, в ее квартире.

Усмехался. Ну надо же, ситуация повторяется! Опять он под окнами, опять смотрит, как загорается свет, опять размышляет, что делать.

Только в этот раз она не поможет ему, не выйдет. Даже если и увидит его в темноте.

Все-таки, мудила он редкий. Нахера, спрашивается, приперся? Вот нахера? Чтоб посмотреть, поднимется ли шерифчик к ней? А если бы поднялся, че бы он делал?

Останавливал? Бежал по лестнице следом? Полз по внешней стене, как человек-паук?

Кошечку упрекнуть на самом деле не в чем. Он сам все разорвал. Специально разорвал, пусть лучше пораньше, чем… Хотя все равно получилось с мясом, с дикой болью.

Едва хватило сил тогда дождаться следующего задания. Тут он сам напросился, сам нашел приключения на свою жопу. И чуть не остался там, в прекрасной теплой стране с таким тупым правительством, совершенно не желающим благ демократии!

Зато теперь он в почете. Блядь, работенку непыльную предлагают! Строй сопляков, показывай свою крутизну, ну это же, блядь, праздник какой-то!

Так чего он думает? Чего он делает здесь, возле дома Китти, уже не его Китти? Его же стараниями, не его!

И почему с таким облегчением наблюдает, как шерифчик, с кислой рожей плетется к машине и уматывает. Зачем делает себе зарубку на память, разобраться все-таки с ним за тот возмутительный поцелуй на крыльце подъезда. Скот, еще чуть-чуть, и начал бы Китти грызть, как собака кость!

Надо бы все забыть, плюнуть на все и умотать! Канзас ждет!

Но никак, никак… И сидит теперь, как дурак, здесь, и смотрит, смотрит, как движется в окнах легкая тень.

Че она делает сейчас? Раздевается, наверно, снимает это охеренно сексуальное платье, под которым наверняка пиздец какое белье. Он бы в момент разорвал на ней все эти тряпки. Только туфли бы оставил…

Так, стоп, СТОП!

Надо уехать, надо найти бабу на ночь, спустить пар…

Но все не уезжается, глаза все следят за тонким силуэтом там, наверху, вне досягаемости. И хорошо, что вне досягаемости, а то не выдержал бы опять, не смог бы сдержаться, ухватил бы кошечку, утащил бы опять в постель.

А он и так кругом виноват.

Хоть братуха и никаких действий не предпринимает, и только рычит злобно на осторожные вопросы про Китти, тем не менее, понятно, что не остыл, не забыл… И это хуево. Очень хуево.

Такими темпами Хоуки вообще в пролете будут, оба. Приберет кошечку к рукам какой-нибудь шерифик, и все. И только локти кусать останется… И не сделаешь ничего.

Блядь, надо все-таки побазарить с братухой начистоту. Насчет нее. Ведь братья они, должен же понять…

Да уж, понять-то поймет, но отношений с ним больше не будет. Таких, как сейчас. А без этого Джо будет незачем жить. Брат – единственное, что удержало его тогда, на краю. Единственное, что вытащило из бездны. Единственное, ради чего он долгое время жил. Да и сейчас живет. Он не может все порушить вот так.

В то же время Джо отчетливо понимал, что не сможет быть рядом, если брат, каким-то чудом, все-таки заполучит Лору. Просто не выдержит. И это тоже будет конец отношениям.

Так что, самый, пожалуй, малокровный вариант, это отпустить кошечку. Пусть гуляет сама по себе, пусть ищет себе другого хозяина. А они с Полом переболеют, перестрадают. Переживут. Вместе, как всегда.

Тут дверь подъезда хлопнула, отвлекая от размышлений, и Джо, уже который раз за вечер, испытал мощное чувство дежавю.

Телефон зазвонил, когда Лора как раз наливала вино в бокал. Она планировала чуть выпить, раздеться, приготовить ванну и вдоволь поваляться в ароматной пене, смывая, стирая этот вечер из памяти.

С недоумением посмотрев на незнакомый номер, Лора все-таки взяла трубку.

– Лора! Лора!

Взволнованный, какой-то придушенный голос Софии.

Сердце сразу упало.

– София, что такое, малышка?

– Лора, я до мамы не могу дозвониться, телефон выключен. Лора, я с папой.

– Что???

– Он меня забрал из лагеря сегодня вечером. Но мы едем не домой, а куда-то в другую сторону. Мне страшно, Лора.

– Так, – Спокойно, спокойно, СПОКОЙНО! – где ты сейчас, Софи?

– Мы в мотеле, называется… Дюны. Да, Дюны. Мы в 305 номере. Папа вышел, сказал скоро придет. Лора, забери меня к маме, я не хочу с ним, – девочка уже плакала, – он себя ведет странно, про маму не говорит, только ругается. Я из автомата звоню, у меня карточка есть, он не знает, он телефон забрал у меня.

– София, – Лора постаралась, чтоб ее голос звучал спокойно. Уверенно. – Не волнуйся. Я приеду и заберу тебя. С твоей мамой все хорошо, он приболела просто. Не волнуйся. Веди себя как обычно и не говори, что ты мне звонила, поняла?

– Да, да, Лора, быстрее!

– Все будет хорошо, малышка, я скоро.

Лора положила трубку, затем открыла навигатор. Руки тряслись. Она понимала, что времени у нее нет совсем, необходимо срочно, просто срочно выдвигаться. Иначе этот сумасшедший увезет Софию бог знает куда.

Женщина, как была, в нарядном платье и на шпильках, выскочила за дверь, прихватив только ключи от машины и телефон. Она позвонит Рону по пути. Чтоб не терять времени.

На стоянке, уронив два раза ключи, она все-таки смогла открыть машину, когда – ОПЯТЬ! О БОЖЕ! – услышала хриплый развязный голос:

– Эй, Китти, где твои ушки?

Опять, как тогда, машинально дотронувшись до головы, Лора, тем не менее, молча, даже не удостоив его взглядом, уселась за руль. Но дверцу захлопнуть не успела.

Джо двигался быстро: секунда – и вот он, стоит, не позволяя закрыть машину.

Сердце стучало просто бешено, но разбираться от чего, от чрезвычайной ситуации, или от его присутствия, было совершенно некогда.

– Отойди, – резко сказала она, – у меня времени нет.

– Че, пожар? – он и не думал двигаться, полностью игнорируя ее попытки сдвинуть его, – или к приятелю-шерифчику так спешишь?

– Джо! Мне правда сейчас некогда! – Лора, наконец, подняла на него испуганные, полные слез глаза, и Джо замолчал. И стер эту гадкую усмешку с лица.

– Двигай задом, Китти, – резко скомандовал он, а когда она непонимающе уставилась на него, добавил еще грубее, – на соседнее, блядь. Я поведу.

Лораа секунду подумала, потом молча передвинулась на пассажирское сиденье.

В конце концов, Джо Хоук, пожалуй, будет не хуже, чем Рон. А может, и получше. По крайней мере, действует он решительно, и не всегда, как она знала, в рамках закона.

А то, что она собиралась сделать, было совсем незаконно.

В дороге Лора кратко обрисовала ситуацию. И осторожно предложила позвонить все-таки Рону, после чего Джо, неразборчиво пробормотав какое-то заковыристое ругательство, заявил, что все решит сам, и нечего сюда копов подтягивать.

На это, собственно, Лора и надеялась. Ехать предстояло около часа, поэтому она позвонила Полу и попросила аккуратно подготовить Рэйчел.

Тот, само собой, порывался тоже присоединиться к спасательной операции, но, услышав мат брата на заднем фоне, успокоился. В Джо он не сомневался. А с Рэйчел надо было находиться рядом, чтоб по стенам не начала бегать и не натворила глупостей.

Мотель нашли быстро. Джо сначала совершенно не желал и слушать о том, чтоб Лора пошла с ним, напирая на то, что она далеко не уйдет в своем прикиде, но она настояла, опасаясь, что София перепугается страшного мужчину и не пойдет с ним никуда.

В итоге все прошло очень даже спокойно. Ну, если считать за спокойно: подбитый глаз, пару выбитых зубов и совершенно свернутый на бок нос Эда, который, не оценив противника, по глупости полез бодаться.

Джо даже не напрягся, судя по всему, только костяшки пальцев поцарапал.

Софию привезли в бар, где Рэйчел уже сходила с ума, Эд остался в мотеле ждать врача.

Конечно, от него можно было ждать всяких пакостей, вроде заявления в полицию, но тут уж Лора собиралась подключить свои связи.

На комментарий Джо, непечатный в основном, но по смыслу схожий с «Сам разберусь, без баб», она старательно не обратила внимания.

Удивительно, но столько бурных событий уместилось в промежутке от девяти вечера до часу ночи.

Лора, у которой на завтра, вернее, на сегодня уже, было запланировано слушание в суде, засобиралась домой.

У Рэйчел все было хорошо, Пол уверял, что глаз с нее не спустит, София уже спала, утомленная переживаниями, Джо тихонько приканчивал в углу уже третий стакан бурбона, поглядывая на Лору.

Взгляд его опять пугал, настораживал, и женщина решила, что с нее на сегодня хватит.

К ее удивлению, Джо двинулся на выход вместе с ней.

– У меня же байк там неподалеку, добрось.

Лора беспомощно оглянулась на подругу, на Пола, но те, занятые разговором, не заметили в просьбе Джо никакого подвоха.

Лора вышла на стоянку, чуть покачнулась на каблуках, и Джо тут же подхватил ее под локоть горячей рукой:

– Как ты на таких каблуках вести собралась, давай ключи, – тихо прохрипел он ей практически в ухо, заставив чуть замереть на месте.

Поняв, что она не отдает ключи, Хоук, хмыкнув, просто вынул их из ее руки, шлепком по заду направил девушку на пассажирское.

Лоре ничего не оставалось, как подчиниться.

Усевшись, она аккуратно расправила юбку, старательно не обращая внимания на жадный взгляд, оглаживающий ее голые колени.

Нет уж. Никаких взглядов, никаких намеков, ничего. Ничего больше не будет. Она и говорить-то с ним особо не собиралась, пусть забирает свой байк и сваливает.

Но просто ехать молча было сложно. Джо вел машину, одна рука его постоянно находилась на переключателе передач, подозрительно близко от ее коленей. Практически задевая. Зачем все время держать там руку, Лора не понимала, у нее ведь автоматическая коробка передач.

Если только… Ну уж нет! Она больше не поддастся на это безумие. Больше никакого затмения. Все.

Она прекрасно понимала, что ни к чему это, как всегда, не приведет. Джо Хоук хорош на один раз. Ну, на два. Не более. Держать его рядом с собою дольше становилось просто опасно для жизни. Для той жизни, которую она вела, для тех планов, которые она строила.

Мозг работал холодно, спокойно. Ничего похожего на тот бред, что она переживала раньше, когда он был рядом.

Тем не менее, в груди что-то жало, давило, мучило.

Болело в предвкушении.

Хотело.

Его рук, его губ, тяжести его тела, жара его кожи.

И Лора осознала весь ужас ситуации: понимая, прекрасно осознавая все последствия, она все равно хотела его! Она все равно не могла бороться! Голова была абсолютно холодной, просчитывая варианты развития событий и подпуская нехилую такую ноту паники, потому что осознавать, что ты не человек в каких-то ситуациях, а просто животное, действующее на уровне инстинктов, – так себе открытие.

Все, надо прекращать. Она – человек, она – разумный человек!

Он опять смотрит! Опять смотрит на ее ноги! Это невозможно же!

Лора пошевелилась, нервно оправила платье, натягивая подол пониже, на коленки.

Джо резко крутанул руль, съезжая на первую попавшуюся темную парковку возле круглосуточного магазинчика.

Ударил руками по рулю в ярости.

– Какого? Какого хера ты делаешь?

Лора, и без того испуганная внезапной остановкой, просто оцепенела от этого низкого хриплого злобного рыка. Она опять судорожно вцепилась в подол, в нелепой попытке закрыться, защититься.

– Сейчас, вот конкретно сейчас, че ты делаешь, а? Ты, блядь, совсем без тормозов?

– Не понимаю…

– Че ты не понимаешь? – он резко развернулся к ней, схватил за руку, больно сжал, – вот че ты не понимаешь? Успокойся уже, блядь! Дай хоть до дома тебя довезти!

– Джо, мне больно! Отпусти! – Лора, внезапно разъярившись, дернула руку на себя.

Да что он себе, в конце концов, позволяет? Да сколько можно-то уже?

– Больно? – он не отпускал, наоборот, притягивал к себе, – тебе больно? Да че ты, сука, знаешь про боль? Видеть тебя с другим мужиком – вот это больно! Смотреть, как ты юбку свою ворошишь без конца – вот это больно! Смотреть на тебя и не прикасаться – вот это…

Тут он внезапно замолчал, уставился темнеющим взглядом в лицо испуганной женщины, и резко выдохнув и пробормотав что-то вроде: «Пошло оно все…», дернул ее на себя, моментально, одним движением перетаскивая на колени.

Лора даже не поняла, как так быстро все случилось.

Вот она, невероятно возмущенная таким агрессивным поведением, пытается что-то сказать, и, буквально через секунду уже сидит на коленях Джо, с ногами, расставленными по обе стороны сиденья, с промежностью (стремительно, просто по-блядски, мокреющей – проклятое тело!), прижатой к его уже очень даже твердому паху, со спиной, упирающейся в руль (больно упирающейся!) и вообще без возможности (и желания!) сопротивляться.

Джо одну томительную секунду смотрит прямо ей в глаза диким, сумасшедшим взглядом, словно решается на что-то, а затем срывается в бешеный, злобный поцелуй, в котором ласки и нежности нет совершенно, а только желание подчинить, причинить боль, захватить полностью, без остатка.

Лора мгновенно, просто в ту же секунду теряет рассудок.

Сердце, оказывается, так долго и томительно ожидавшее такой развязки, гонит кровь с такой силой, что она ревет в венах, ревет, как электропоезд в метро, как байк на хайвей, как ураган над Джорджией.

Остановиться невозможно, осмыслить происходящее нереально, Лора безудержно стонет, вцепившись побелевшими пальцами в плечи Джо. Тот, не разрывая поцелуя, одной рукой лихорадочно нашаривает рычаг регулировки кресла, ищет, копошится, наконец, находит и сдвигает сиденье до упора назад и спинку на максимум вниз.

Еще парочка движений, звук расстегиваемой молнии, треск кружевного нижнего белья. Резкий рывок за бедра вниз, до упора, Лора выгибается назад, ударяясь о руль спиной, запрокидывая голову и со стоном закусывая губу.

Сильные руки возвращают обратно, прижимают к груди с так и не расстегнутой, не снятой рубашкой, крепко и жестко фиксируют за бедра в нужном положении.

Грубые толчки заставляют несдержанно и жалобно даже отзываться на каждое движение стоном.

Несмотря на положение, Джо ухитряется опять доминировать, не дает двигаться, не дает хоть чуть чуть вздохнуть, перевести дух. Все делает сам. Лоре остается только подчиняться (в который раз!), только принимать его в себя, только ластиться к нему, такому твердому, напряженному, каменному.

Все это время она неотрывно смотрит ему в глаза, смотрит ничего не соображающим, безумным, диким взглядом, и тонет, умирает просто в гипнотической черноте его зрачков. Это не секс, это безумие в чистом виде.

Джо ритмично, сдавленно дышит, чуть слышно матерится, и плотно закрывает рот Лоре широченной ладонью, потому что она, так и не вынырнув из омута его взгляда, судорожно захлебывается и давится криком, достигая финала. Он в пару движений догоняет ее, прикусывает больно шею, кончая, и некоторое время еще не разжимает железных объятий, удерживая ее на себе.

Лора, чуть пошевелившись, и придя в себя, тоже не спешит сползать с него, а гладит, гладит тонкими, нежными пальцами лицо, губы, небритые щеки.

– Джо, – чуть слышно шепчет она, – Джо… Что теперь, Джо? Что дальше?

И в самом деле, очень искренне ждет ответа.

Джо Хоук всегда себя считал на редкость здравомыслящим (ну, за исключением времен, когда плотно закидывался всем, до чего мог дотянуться), очень приземленным человеком, совершенно не способным терять голову кроме как от бешенства. Да и тогда, большая часть мозга оставалась холодной, умело перенаправляя ярость в нужное русло. Внешне, кстати, он в такие моменты выглядел совершенным отморозком, без тормозов, что было всегда только на руку.

С некоторых пор Джо Хоук на полном серьезе стал считать, что он ебнулся. И даже задумывался, каким образом теперь проходить штатного кретина-психолога. Хотя… Раз уж до этого всего, с его-то веселым прошлым и охренительным настоящим, его допускали до заданий, то, вполне вероятно, что и теперь прокатит. Да и задания, на которые его обычно отправляли, мог успешно выполнить только основательно ебнутый отморозок. Так что, для него работка, для него…

Причина его сдвига сидела рядышком, чинно сложив ручки, опустив глазки – пай-девочка, ебать! Словно это не она буквально десять минут назад извивалась на нем и так сладко, так заводяще стонала, заставляя звереть и хотеть еще больше.

Джо понимал, что его несет. Что он вообще нихрена сейчас не соображает. Вернее, соображает, само собой. Но не тем местом.

Например, решает в какой отель ее сейчас отвезти, чтоб и тихо, и ей понравилось. И чтоб там ни ее, ни его не знали. Чтоб не сдерживаться.

Ему бы голову включить, довезти кошечку до дома, как и собирался изначально, и свалить в закат. Найти какую-нибудь шмару и до утра драть ее так, чтоб потом стоять не могла. Вымещая злость.

На себя злость. За то, что сдержаться не может. За то, что, словно подросток, реагирует на Китти таким стояком, что им можно стены долбить.

Тридцать пять лет! Ему тридцать пять лет! Да его ровесники, те что живы и не сторчались, через парочку лет уже имеют все шансы внуков воспитывать!

А он, вместо того, чтоб все проанализировать (как всегда делал обычно!), включить мозг, наконец-то, творит такую херню, загоняет себя, брата, ее, в такую яму, из которой потом без потерь не выбраться!

Это какое-то блядское раздвоение личности, какое-то затмение.

И, самое хреновое, что, даже понимая, что творит хуйню, понимая, что нельзя так делать, что она этого не заслуживает, Пол этого не заслуживает, Джо остановиться не мог.

Не теперь. Только не теперь.

Кошечка, как всегда, подчиняется, сидит тихо, вопросов даже не задает больше, лишь иногда косится на него. И глаза у нее такие, что хоть опять останавливайся.

Ниче, ниче… Скоро приедем…

Да, Джо Хоук основательно сдвинулся башкой.

Еще тогда, когда искал ее по всей Атланте. Тогда, когда не мог выкинуть из головы.

И окончательно, бесповоротно ебнулся, когда не смог остановиться ночью, возле ее квартиры.

И когда смотрел, как нацеловывает ее шерифчик.

Ох, как он взбесился! И потом, когда она выбежала из дома, к машине, он отчего-то решил, что она к нему бежит, к шерифчику.

И рванул к ней. Тоже не думая, вообще мозг отключив.

Когда ехал забирать девчонку у этого козла, ее папаши, радовался, надо признать. Радовался, что сейчас хоть пар выпустит чуток. Хоть отпустит его.

Но… Мужик оказался слабоват, Джо даже не запыхался…

Только завелся еще больше.

Потом, чтоб успокоиться, тяпнул бурбончика, и даже решил, серьезно решил поговорить. Как раз по пути домой.

Поговорил. В очередной раз охренительно поговорил. И еще собирался продолжить разговор.

Да, если так дальше пойдет, то не пройти ему штатного психолога.

Пол помялся перед дверями, потом нерешительно постучал. Услышал легкие шаги, потом шуршание, как будто спешно натягивали одежду. Он торопливо сказал:

– Рэйчел, это я.

– О, привет, Пол.

Он немного подвис, разглядывая голые коленки, тонкие щиколотки, потом сообразил поднять взгляд, и опять замер, уставившись в голубые, невероятно прозрачные, глубокие глаза.

Охренеть, какие глаза, как же он раньше… Да он вообще раньше не…

– Пол?

Рэйчел удивленно и растерянно улыбнулась, смущенно запахивая посильнее на груди просторное домашнее платье. Пол как-то отстраненно проследил за ее тонкими пальцами, застегивающими пуговки повыше, с усилием поборол в себе внезапное желание одним движением распахнуть эту тряпку, так, чтоб пуговицы брызнули в разные стороны.

Какого хера она застегивается под самое горло? Какого хера прячется от него?

Осознав, что отчего-то очень сильно разозлился и завелся, Пол чуть пришел в себя, незаметно выдохнул. Он же зачем-то пришел… Зачем?

Рэйчел, неловко переминаясь босыми ногами, ждала ответа, не подозревая даже о его таких странных по отношению к ней мыслях.

– Это… ты как вообще?

– О! Спасибо! Все хорошо! И спасибо за Софию!

– Да это не мне… Я-то че… Можно?

– Ой, прости, прости пожалуйста! – Рэйчел торопливо отошла в сторону, пропуская его. – Проходи! И не говори, что ты ни при чем! Боже мой, я так тебе благодарна за поддержку, Пол! Так приятно осознавать, что есть еще люди, которым не безразлична твоя судьба!

– Как там София?

– Она в восторге! Ей на ранчо нравится гораздо больше, чем в спортивном лагере. Бет – просто сокровище, все время с ней. Как ты хорошо придумал, Пол!

– Да я ниче не придумал… Это все Бетти… Она сама…

– Пол! – Рэйчел жестом пригласила присесть, но Пол помотал головой:

– Я только узнать, как ты. Может, надо чего? Как ты себя вообще? Может, врача все же?

– Не надо, спасибо! Все хорошо. Не было ничего такого, чего бы не случалось раньше.

Рэйчел опустила глаза, чуть поморщившись.

– Бля… То есть, Рэйчел… Какого хе… То есть, почему ты не говорила ничего раньше? Нахер терпеть было? И девчонка твоя тоже…

Рэйчел отошла к окну, уселась с ногами в кресло, заставляя Пола опять отводить взгляд от ее возмутительно голых и манящих коленок. Да че, блядь, с ним такое?

– Пол… Это сложно…

– Нихера! – он внезапно опять разозлился. Теперь уже на нее. Точно на нее. – Нихера не сложно! Мужик – либо мужик, либо мудила. Такие мудилы должны получать сразу! Тебе надо было давно уже все мне рассказать!

– Да, наверно…

– Не наверно, блядь! – Пол совершенно перестал сдерживаться, заходил по комнате кругами. Рэйчел с удивлением и даже страхом наблюдала за внезапно разговорившимся работдателем. На ее памяти такого не случалось ни разу.

Мельком глянув и заметив испуг в ее глазах, Пол внезапно успокоился, так же быстро, как и завелся.

– Рэйчел… – он остановился напротив, присел на корточки, так, чтобы их лица были на одном уровне, – ты просто знай, что можешь здесь быть сколько надо, никто тебя в обиду не даст, и дочку твою тоже. До ранчо отца Бетти еще доехать надо, это не так просто, а сюда этот мудак, твой мужик, пройдет, только если меня прикончит. Что вряд ли.

– Спасибо, Рэйчел наклонилась и порывисто обняла мужчину, растроганная невероятно, – спасибо!

Пол застыл, потом нерешительно обнял женщину, погладил по тонкой спине.

Она без лифчика… Блядь… О чем он думает, скот?

Он резко встал, разрывая объятия, скомканно попрощался и вышел.

Внизу, в баре, сходу накатил, выдохнул.

Блядь, похоже, беда с ним. Беда.

Лора медленно и лениво водила пальчиками по груди Джо, расспрашивая про историю различных меток на его теле. Джо был на редкость благодушен (ну еще бы, блядь, после такого секса!), отвечал охотно, хотя и без подробностей. Да и к чему они, подробности?

Зачем кошечке знать, сколько шрамов оставил на нем отец (чтоб ему, суке, в гробу перевернуться!), какие татухи сделаны по глупости в бытность скином, какие отметины на шкуре от пули, а какие от ножа. Да уж, лучше без подробностей…

Он докурил, погасил сигарету, опрокинул Китти на спину, навалился, серьезно и жадно разглядывая ее лицо, в миллионный раз, наверно, охреневая от того, что такая девочка, такая кошечка… И с ним… Красавица и чудовище, блядь… Ну он-то понятно… А она? Она че в нем нашла? Только секс? Не сильно похоже… Не, он в этом деле хорош, само собой, но ведь она же не только киской своей думает…

Он скользнул рукой вниз. Блядь. Уже мокрая. Опять. Почувствовал, как нехило завелся, несмотря на то, что из постели они все эти сутки вылезали только, чтоб пиццу забрать от курьера.

Это че-то… Че-то нереальное, блядь…

Он легко перевернул Китти на живот, подхватил, приподнял чуть, проникая сзади сразу, резко.

Лора томно застонала, чуть выгнувшись в пояснице, повернула к нему голову. Джо лег на нее, полностью закрыв собой, придавив к постели, рвано и жарко поцеловал, и задвигался, медленно и плавно, смакуя, не торопясь, оглаживая ее тело широкими ладонями.

Кошечка, ну реально, как кошка, извивалась под ним, мурча, стараясь достать нежными лапками, подставляя исцелованные красные губы.

В который раз уже Джо почувствовал невероятное, сумасшедшее единение, ощущение одного целого с ней, ощущение правильности происходящего.

Ему внезапно захотелось посмотреть ей в глаза, окунуться опять в это безумное, обволакивающее состояние падения в омут. Джо остановился, не обращая внимания на протестующий стон, перевернул девушку, улегся сверху, подстраивая бедра поудобнее. Лора, опять чуть выгнувшись, уже навстречу ему, прижалась крепко, закрыв глаза.

– Смотри на меня, Китти, – хрипло попросил он, – на меня.

Лора послушно открыла глаза, и Джо тут же уплыл, утонул в синих, безумно ярких радужках с крупными от кайфа зрачками, пульсирующими, то чуть сужающимися, то расширяющимися в такт его движениям в ней. Это просто блядский гипноз какой-то, морок.

Это невозможно выносить. Эти глаза, эти губы, распухшие от несдержанных, неаккуратных поцелуев, его поцелуев, эти волосы, разметавшиеся по подушке золотистым ореолом, эта тонкая кожа, так легко, так быстро краснеющая от прикосновений, все это – ловушка, бездна, в которую его засасывает все сильнее, и, наверняка, скоро засосет с головой.

Не прекращая двигаться, Джо провел пальцами по губам Лоры, и она тут же лизнула их быстрым, каким-то звериным движением.

Кошка похотливая! Он протолкнул пальцы глубже, заставляя девушку посасывать их, чуть давясь и постанывая. Заведясь не на шутку от этой картины, Джо стал стал двигаться грубее и яростнее, Лора выгнулась сильнее, почувствовав перемену ритма, закинула руки ему на плечи, пытаясь направить, заставить ещё ускориться. Джо эта ее инициатива не понравилась, и он, недовольно рявкнув, прижал оба запястья девушки над головой к постели, еще сильнее придавил телом, фиксируя полностью в нужном ему положении.

Он и так в ловушке, хватит с него этого, подчиняться ей в постели он не собирается. Но Лоре даже это ее, полностью обездвиженное, подчиненное положение дико понравилось, придало ощущениям такой остроты, что она не смогла сдержаться, цапнула мужчину за крепкое плечо острыми зубками, тут же получила легкий шлепок за самовольство и кончила, резко вскрикивая и закидывая голову назад. Джо еще ускорился и догнал ее, буквально в пару движений, жарко дыша в ухо и невнятно матерясь.

– Блядь, – он откатился в сторону, позволив, наконец, девушке сделать нормальный полноценный вдох, – это было нечто! Ты кусаешься, как дикая пантера, Китти!

– Ну прости, милый, – Лора перевернулась на живот, потянулась сладко, всем телом.

Джо кинул ей простыню:

– Укройся, черт, невозможно смотреть же, ты ж меня до смерти заездишь!

– Скорее ты меня, – Лора довольно рассмеялась, накидывая простынку на грудь, переворачиваясь и соблазнительно проведя гладкой ступней по ноге мужчины.

– Да блядь! – он поймал ее за ножку, дернул к себе, лизнул сладкое местечко под пяткой, вызывая дрожь по всему телу, – уймись, давай поедим.

Они жевали пиццу, пересмеивались, переглядывались, болтали о какой-то ерунде.

Джо просто отключился от реальности, не собираясь хотя бы в ближайшее время думать обо всех сложностях, которыми внезапно обросла его жизнь с появлением в ней Китти, и наслаждаясь каждой минутой с ней.

Он не мог, просто не мог отвести от нее глаз, когда она смеялась, рассказывала о чем-то, болтая голой изящной ножкой, когда слушала его незатейливые армейские байки, смешно округляя глаза в удивлении.

За время, проведенное с ней, Джо постепенно понял, что, совсем не зная девушку, он тем не менее, каким-то непостижимым образом чувствует ее, считывает ее эмоции, настоящие, не напускные, и это ему дико, до дрожи нравится.

Нравится не только с ней любовью заниматься, хотя тут все офигеть как круто, и, совершенно точно, это лучшее, что было в его жизни.

Джо нравилось именно её присутствие, это ощущение правильности, гармонии, которое оно дарило. Ощущение, никогда ранее не испытываемое.

Сейчас, глядя, как она, смеясь, вытирает испачканные губы салфеткой, придерживая постоянно сползающую с груди простынь, вся взъерошенная, пушистая, с ярко блестящими глазами, Джо до боли в груди вдруг захотел, чтоб время остановилось.

Потому что более счастливым, чем в эти сутки, проведённые с ней, он никогда не был.

Лора ехала домой, сжавшись в комочек на заднем сиденье такси. Смотрела на пролетающие мимо загородные дома сухими блестящими глазами, совершенно ничего не видя.

В голове была пустота, в душе была пустота, сердце билось спокойно и ровно.

Вот и все. Это точно все. Все.

Она порылась в сумочке, нашла телефон, который Джо еще в самом начале их незапланированного уикэнда, зверски ругаясь, вырубил и отбросил подальше от постели.

Стоило поймать сеть, как телефон часто завибрировал – сообщения о пропущенных, смс. Много, очень много. Только от Филипа десять звонков и пять смс. Она пропустила заседание в суде. Пропала со всех радаров больше чем на сутки.

Боже, может ее уже по всем моргам ищут!

Звонки и смс от Рэйчел.

Нет, она не сможет сейчас разговаривать. Только не сейчас. Сначала она доберется домой, примет ванну, хорошенько, от души, накатит. И уснет. И проспит еще сутки, а, может, и больше. Все равно на работе ее уже, наверно, уволили. И плевать.

Она сейчас не в том состоянии, чтоб думать о работе.

Рэйчел у Пола. С ней все хорошо.

У всех все хорошо!

Вот и отлично.

Входящий. Рэйчел.

Лора минуту смотрела на телефон, не желая брать. Но Рэйчел не унималась, настойчиво набирая снова и снова.

Лора нажала на прием.

– О Боже, дорогая! Наконец-то!

Голос подруги был невероятно взволнованным.

– Привет, Рэйчел.

– Привет? Привет? И все? Ты куда пропала? Я так волновалась! Ты исчезла, Джо тоже, мы Полом с ума сходим!

– Ты знаешь, я не в настроении сейчас говорить. Все хорошо. Потом позвоню.

– Стой! Ты где сейчас?

– Домой еду. Пока, потом позвоню.

Лора отключилась, не слушая возражения Рэйчел. Потом некоторое время смотрела на экран. Нажала на выключение. Наплевать. Не будет она сегодня ни с кем разговаривать.

– Лора? – голос Рэйчел возник внезапно, отдаваясь легким гулом в голове. – Ты где?

Дверь в ванную открылась, Рэйчел осторожно заглянула, и увидела подругу, лежащую в воде, всю в пене, с бутылкой красного в руке.

– О, Рэйчел! – пьяно обрадовалась она, – заходи! Выпьешь?

– Пожалуй, нет, – Рэйчел задумчиво огляделась, оценивая обстановку.

Две пустые бутылки, разбросанная повсюду одежда, скинутые на пол разнообразные пузырьки с кремами и гелями для душа.

– Ну давай, Рэйчел, нельзя быть такой скучной! – Лора пьяно взмахнула рукой, попыталась привстать, но поскользнулась и шлепнулась обратно в ванную, расплескав воду, – упс!

– Давай-ка, дорогая, я тебе помогу, – Рэйчел со вздохом попыталась поднять Лору, что было совсем непросто, потому что девушка выходить не желала, упираясь изо всех сил.

Но у Рэйчел был не очень приятный, но серьезный опыт таскания пьяного, поэтому победила она.

– Давай, давай, двигай ножками, – приговаривала она, медленно подтаскивая Лору к кровати, – чего же ты так… расслабилась-то…

– Аааааа, это очень смешная история, Рэйчел! – Лора хихикнула, – давай еще выпьем, и я тебе все расскажу…

– По-моему, тебе хватит…

– Нет! Нет, не хватит! – Лора внезапно вырвалась, – Мне Не Хватит!

– Да что с тобой? Милая, давай ты поспишь чуть-чуть…

Рэйчел обеспокоенно смотрела, как Лора, кутаясь в полотенце, заплетающейся походкой идет к бару, достает еще бутылку, в этот раз мартини, с хрустом сворачивает пробку, и пьет прямо из горлышка.

– У меня все сууупер! – отдышавшись после длинного глотка спиртного мурлычет Лора.

Рэйчел подходит ближе с намерением отобрать бутылку, и только теперь замечает, что на шее и груди подруги ярко расцвели синяки.

– Лора, – она резко разворачивает девушку, убирает мокрые волосы со спины, разглядывает следы укусов, синяки. – Это что? Что это?

– Где? – Лора недоуменно и пьяно поворачивается вокруг собственной оси, пытаясь заглянуть на свою спину, – аааа…. Это, дорогая, за-со-сы! А это, – тут она поднимает руку, показывая несколько синяков на руке, – это от пальцев… И я тебе не покажу, что у меня на бедрах… Но там полный… ик…. абстракцион…икккк…изм…

И, заметив невероятно испуганное выражение лица Рэйчел, все же, несмотря на выпитое, понимает, что она могла подумать, добавляет:

– Неееееет, это совсем не то…. Это просто у меня был Самый Классный Секс В Моей Жизни, Блядь! – последние слова она буквально выкрикивает, и насладившись замешательством на лице подруги, добавляет, – С Самым Классным Мужиком В Моей Жизни!

И, после, жалко скривив лицо, садится прямо на пол и плачет, плачет взахлеб.

– Ох, дорогая… – Рэйчел садится рядом, обнимая, ничего не понимая, конечно, но ощущая, что Лоре сейчас невероятно плохо.

Она вообще ее такой видит впервые.

А значит, все очень, очень серьёзно.

Через два часа Рэйчел, успокоив и уложив подругу спать, выходит из её квартиры.

Она спускается вниз, какое-то время стоит возле подъезда, словно не понимая, куда идти, и, наконец, медленно бредет к маленькому скверику неподалёку.

Без сил совершенно, опустившись на лавочку, Рэйчел замирает, уставившись пустым взглядом перед собой.

Она абсолютно, абсолютно не понимает, что делать дальше. Что делать именно ей.

Что делать со всем тем, что рассказала ей Лора.

Эти два дня, что Рэйчел прожила в квартире Пола, были, пожалуй, с одной стороны, самыми спокойными и умиротворяющими в ее жизни, а с другой стороны стоили ей невероятного количества нервов.

Потому что очень, очень сложно находиться рядом с мужчиной, которого любишь, и никак ему этого не показывать.

То, что у нее появились чувства к своему работодателю, Рэйчел поняла спустя всего месяц после того, как начала на него работать.

Работать она начала совершенно неожиданно.

У Эда были очередные сложности в бизнесе, в которых он обвинял всех, кроме себя.

Софии надо было оплачивать школу, спортивную школу, надо было… Да все надо было. Рэйчел нашла объявление в газете, пришла на собеседование. Хмурый мужчина, задав буквально два вопроса, предложил выходить с завтрашнего дня на работу.

Зарплату предлагал неплохую. Единственный минус – рабочее место в баре с сомнительной репутацией, стоящем на отшибе.

Но Рэйчел ухватилась тогда за это предложение. Она понимала, что опыта у нее нет никакого, в нормальную, серьезную фирму ей пути нет. А деньги были нужны. Эд не просыхал еще неделю, особо не обращая внимание на то, куда его жена ездит каждый день.

Ну нашла работу, и нашла.

А Рэйчел с огромным удовольствием погрузилась в новую для себя деятельность. Нормальный документооборот ей удалось наладить быстро. Пол был доволен, хотя никак ее успехи не комментировал. Только зарплату прибавил. И улыбаться стал иногда. Больше никаких эмоций к ней не проявлял.

Рэйчел же, незаметно для себя, постепенно, начала замечать, что, находясь в одном помещении со своим работодателем, не может, просто физически не может отвести от него взгляда. Что постоянно разглядывает широкие плечи, небрежные взлохмаченные всегда волосы, крепкие красивые пальцы… Тонкие, упрямо сжатые губы… Небритый подбородок… Представляет, помимо воли, как она могла бы коснуться, всего лишь коснуться колкой щетины, разгладить твердую морщинку между бровей… Это было ужасно, неправильно, невероятно!

Рэйчел всегда была на редкость спокойным, здравомыслящим человеком. Она понимала, что семейная жизнь ее не сложилась, но разорвать связь с Эдом почему-то не могла, не хватало какого-то окончательного толчка.

Еще она понимала, что такая женщина, как она, никогда не сможет заинтересовать Пола. Его вообще мало кто интересовал. За время работы с ним она поняла, что Пол не ищет отношений, никаких. Все женщины, которые так или иначе оказывались рядом с ним, были одной категории: развлечение на одну ночь. И, по его поведению было понятно, что другого он не хочет.

Он свободный, вполне себе успешный мужчина, и никогда, никогда он не обратит внимание на такую серую мышь, затурканную нелегкой жизнью, с мужем и ребенком.

Ну смешно же! Ну что за дешевый роман! Ну куда ты лезешь?

Рэйчел могла говорить себе все, что угодно, но глаз от него оторвать все равно не могла. Никак не могла.

За эти два дня она она узнала своего директора с совершенно другой стороны. Заботливый, спокойный, терпеливый, надежный. А некоторые его взгляды… Рэйчел ловила их и обмирала от невероятного, мучительного душевного томления. И тут же убеждала себя, что ей показалось, что просто давно не было секса, а тут такой мужчина рядом… Да кто угодно…

Нет, не кто угодно. И не она. Не для нее это все.

Только что там, наверху, Лора с диким пьяным смехом рассказывала ей про своего мужчину (Джо Хоук и Лора, ну кто бы мог подумать!), про свои метания, непонимания, переживания. И про то, что, оказывается, Пол Хоук влюблен в нее без памяти. О чем сама Лора, естественно, и не подозревала.

И Рэйчел не подозревала. Как не подозревала о том, что умеет ревновать. Дико ревновать. Мужчину, который никогда не будет ее. Злиться. На подругу, виновную только в том, что она красива той невероятной красотой, что обычно сшибает с ног. Всех мужчин. Чего же удивляться, что и он не устоял?

Лора плакала, рассказывая, что ее мужчина, Джо, не хочет с ней быть, потому что ее любит его брат. И какая глупая это ситуация! С ее точки зрения глупая. Все же взрослые люди, правда? Почему они должны быть несчастливы? Она же ничего не сделала для того, чтобы Пол к ней что-то почувствовал? Она же ни в чем не виновата.

В конце концов, можно же поговорить. Ну все же взрослые люди. Ну это же глупо.

Рэйчел слушала ее и понимала, что подруга ничего не понимает. Ничего. Что она рассуждает с точки зрения нормального, логичного человека.

Это не к Хоукам.

Рэйчел, работая два года на Пола, уже поняла, что в отношениях братьев нет и не будет никакой логики. Не будет нормы. У них свои понятия, свой, внутренний кодекс чести. И по этому кодексу чести женщина одного автоматически становилась табу для другого. Даже если эта женщина формально, да и реально, была ничьей.

Джо отдавал брату все свои сбережения, жил одним днем, ничего не планируя и не откладывая на потом. Словно у него не было этого «потом». Он был помешан на брате. Готов сделать для него все, что угодно. Рэйчел это знала всегда.

И то, что случилось – это было дно. Конец света, практически. То, что Джо завел отношения с женщиной, в которую влюблен его брат, это… Это просто…

Тут у Рэйчел не хватало формулировок.

Как не хватало понимания, что же теперь делать.

Для Лоры все было предельно ясно. Есть она и есть мужчина, с которым ей хорошо, который явно хочет с ней быть. Но не может. Потому что его брат, видите ли, влюблен в нее. Ну явный бред. Бредовей не бывает! Значит, мужчина врет. Просто врет, потому что не хочет с ней ничего, кроме секса.

И ей бы, дуре, давно это понять. И успокоиться. Но нет же! Разве так можно? Ведь нужна же определенность! Понимание того, что происходит! Ну вот и поняла. Вот и прояснила для себя все окончательно.

После чего отправила мужчину по всем известному пути, и уехала домой. Пить и плакать.

Для Рэйчел было ясно только одно. Она больше находиться рядом с Полом не сможет. Просто физически не выдержит осознания того, что ее любимый (боже, она это подумала, подумала…) любит другую. Ее подругу. Причем сильно, причем безответно… Это больно. Почему-то очень больно.

Рэйчел потерла рукой область сердца, внезапно остро давшую о себе знать.

Потом набрала Бет. Надо было забрать Софию.

Пол Хоук сидел за рабочим столом (блядь! за рабочим! столом! он!) и проверял бухгалтерские файлы, что отправила ему Рэйчел. Все было в порядке, цифры радовали. Еще больше почему-то радовало то, что Рэйчел наверху, в его квартире, в его спальне. Уже два дня. Здесь, в пределах досягаемости.

Пол откинулся на спинку стула, мимолетно вспомнил сегодняшний сон. Эротический, даже, сука, порнографический.

Ему такие сны не снились с подросткового периода.

И уж тем более так подробно, так ярко. С такой женщиной. В его сне она по-блядски стонала, чего, наверно, никогда на самом деле не делала, как и многих других вещей, что ему так отчетливо и сладко увиделись. В его сне ее глаза, всегда спокойные, полные доброжелательности и внимания, были сумасшедшими, светились похотью, когда она, облизываясь, наклонялась к нему, скользила тонкими пальцами по телу, добираясь до паха, обхватывая его горячими опытными губами, позволяя со стоном хватать себя за волосы и заставлять насаживаться глубже, сильнее…

Он проснулся в поту, с диким стояком, тяжело дыша, и не понимая, где сон, а где реальность. И так же, не понимая, не думая, подорвался в соседнюю спальню, чтоб воплотить то, чего увидел, а, может, еще и больше.

Нехуй ему сниться, да еще и так!

Дверь была незаперта, он зашел тихо, как умел всегда, и замер.

Рэйчел спала, завернувшись в одеяло, как в кокон, выставив наружу только розовую пятку и нос. От картины веяло таким уютом, нежностью, невинностью даже, что Пол ощутил, как бешеное бурление в крови заменяется на такой же бешеный стыд.

Он тихо закрыл дверь с другой стороны, ушел, со стоном повалился на диван, ненавидя себя. Ненавидя за порыв, за то, что собирался, что хотел сделать с беспомощной, ни в чем не повинной женщиной, и так хлебнувшей от козла – мужа по полной программе. Ей еще до кучи похотливого начальника не хватало!

Пол не мог понять, что с ним происходит.

Сначала Лора. Правда, несмотря на внезапно возникшее к ней бешеное чувство, она ему никогда не снилась так. Он даже не думал о чем-то похожем с ней. Его любовь (а любовь ли?) больше походила на обожание поклонника какой-нибудь суперзвезды. Боль, морок, понимание, что никогда, никогда…

К Рэйчел его влекло совершенно поземному. Причем, началось это недавно. Может, с того самого момента, когда его брат обратил на нее внимание, и Пол понял, что Джо вполне себе может с ней закрутить. Поиграть, в своем стиле, несмотря на то, что тоже по уши вперся. Спать с одной бабой, при этом сходя с ума по другой – это про Джо. Мухи отдельно, котлеты отдельно. Он и брата всегда этому учил.

Но вот Рэйчел Пол Джо не готов был отдать. Тогда он еще подумал, что такое сопротивление внутреннее возникло только потому, что она ему нравилась как работник, терять не хотлось.

Как потом оказалось, не как работник она ему нравилась, далеко не как работник…

Когда Лора привезла ее, испуганную, избитую, Пол почему-то первым делом посмотрел не на предмет своего обожания, а на своего бухгалтера. И уже второй раз за вечер еле сдержался, чтоб не сорваться и не удавить ее козла-мужа.

Он проводил ее к себе, отдал свою спальню, старался не докучать, прекрасно понимая, что ей, должно быть, не до общения. Только раз зашел, узнать, как дела, не нужен ли врач. И вылетел, как ошпаренный, когда понял, что мысли-то совсем не тот оборот принимают. И надо бы выкинуть их из головы.

Но не мог, думал, постоянно думал, вертясь внизу, в баре, что она делает, как она себя чувствует.

Что на ней надето сейчас.

Скорость перескакивания мыслей с вполне нормальных к совершенно диким и отвязным пугала и настораживала. На спермотоксикоз не похоже. Да и неоткуда ему взяться, вроде как все регулярно и штатно.

Еще больше пугало то, что он так переключился с одной женщины на другую. Быстрота пугала.

Оказывается, он нихрена о себе не знает!

Например, раньше он бы ни за что не подорвался в комнату к чужой женщине, чужой жене, из-за того, что она ему приснилась, из-за стояка утреннего.

А тут ведь мозг включился, когда только ее, закутанную в одеяло, как ребенка, увидел. А если б лежала не в одеяле? Раскрытая бы лежала, в этом своем коротком платье с соблазнительной застежкой, которую так и хочется разодрать. Включился бы мозг тогда? Или заработал бы только после того, как Пол уже сделал бы с беззащитной женщиной все, чего хотел?

Это, блядь, чего получается, что он хуже папаши? Тот по пьяни хуйню творил, а ему и пить не надо? И так дурак? И че это такое вообще? Какое-то хоуковское проклятие? Джо тоже переклинивает иногда.

Вон, как с Лорой уехал, так и ни слуху, ни духу. Рэйчел вся испереживалась за подругу.

Но она же там с новым мужиком крутит, с шерифом, могла и у него осесть. Странно, эта мысль не вызвала никаких эмоций. Абсолютно.

У него точно началось че-то с башкой. Ну не может человек вот так взять и переключиться. Блядь, нереально это!

Послышался стук в дверь. Рэйчел.

Одетая, с сумкой. И че это значит?

– Пол…

Мнется, глаза отводит. Да че случилось-то?

– Я… Мне уехать надо, я заявление написала, вот.

Че??

Заявление, значит…

– Почему? – голос не особо слушался, какой-то сип выходил, от неожиданности, наверно.

– Мне… Неудобно, что я столько хлопот тебе причинила… Не хочу больше надоедать…

– Да брось… – Пол неверяще смотрел то на нее, то на заявление.

Понимание того, что она реально решила уехать, обрушилось стеной холодной воды. Аж взмок весь.

– Нет, Пол, – а голос-то твердый, все решила, значит… – я… Спасибо тебе за все, но работать у тебя я больше не смогу.

– Вот как? Ну ладно. – Пол откинулся на спинку стула, оглядывая ее с ног до головы медленным, тягучим взглядом.

Чувствуя, как нихрена не понимает, что происходит.

Чувствуя, как его затопляет фирменное хоуковское безумие. До краев затопляет. Потому что отпускать эту женщину он не собирался.

Джо Хоук положил трубку и задумчиво отпил прямо из горлышка любимого бурбончика.

Ну вот и все. Продался он любимой стране с потрохами. На ближайшие пять лет, по крайней мере. А там как пойдет. Встречай, Канзас, и будущие охуительные супергерои.

Щас только к братухе заскочит, и на взлет.

Джо встал с кровати, на которой лежал, развалившись, пошарил в поисках ботинок. Так, а это чего?

Он поднял с пола тонкий, кружевной нежно-розовый лифчик. Повертел, пропуская сквозь пальцы нежную ткань, все еще пахнущую Китти. Сунул в карман. Это он возьмет с собой. Больше все равно ничего не осталось, что напомнит о ней. Царапины и засосы сойдут, шкура-то дубленая.

Да, расставание получилось феерическое, такое же, как и секс… Конечно, чего он ждал-то? Что она обрадуется тому, что он интересы брата ставит выше, чем ее? Чем свои? Че он там нес-то? Блядь, даже не помнит… И как речь-то зашла об этом?

А…Неважно. Все неважно уже. Важно то, что сейчас происходит.

В принципе, все к лучшему. Все правильно. Нахера такой девочке, такой кошечке … он?

Сам виноват, нехер смотреть было на нее, нехер накидываться. Мудак, даже член в штанах удержать не может… Только осложнил все.

Кошечка обиделась. Шипела, опять пустила коготки в ход. Джо, усмехнувшись, провел рукой по поцарапанной щеке.

Он терпел.

Терпел, хотя дико, до боли в члене хотелось опять ее завалить в постель и отодрать хорошенько. Как она заводила его! Пиздец просто! Даже когда ругалась, шипела, царапалась…

Но нельзя, нельзя… На этот раз все должно закончиться.

Он проводил взглядом тонкую, такую притягательную фигурку.

Ушла. Дверью хлопнула.

Прощай, Китти.

Торопиться было некуда, поэтому Джо доплатил за номер еще на сутки. Выжрал всю выпивку в местном баре. Погонял местных «крутых парней». На удивление, мягко погонял, без членовредительства… Вроде бы…

Потом вернулся в номер, с хорошим запасом спиртного и больше не выходил.

На исходе суток, решение пришло.

В конце концов, почему бы и нет?

Далеко, надолго, и будет на ком злость срывать.

Ну и родина, блядь, зовет…

Бар с утра был закрыт.

Наверно, братуха у себя наверху. Джо, не стучась, вломился в квартирку, схватил в баре бутылку, и, прихлебывая, двинулся в спальню Пола.

Че-то заспался принцесса, ночь гулял что ли?

Открыл дверь. Так и есть, дрыхнет братуха, развалившись поперек кровати. И душ шумит. Телка, похоже.

Джо усмехнулся, разглядывая совершенно однозначную картину. Любовь, конечно, это любовь, но секс должен быть регулярным. Его школа.

Он слегка пнул кровать:

– Эй, сестричка, подъем!

Пол поднял голову, резко сел, оглянулся.

– Я контракт подписал, уезжаю седня.

Пол потер лицо руками:

– Ты ж не хотел…

– Да неважно, че я хотел…

Джо повернулся, чтоб выйти, когда дверь в ванную открылась и на пороге показалась Рэйчел.

Она застыла, удивленно тараща глаза.

Джо медленно перевел взгляд на Пола. Тот выглядел слегка смущенным.

– Это че?

Хотя, чего спрашивать… И так все было понятно.

Непонятно только было, КАКОГО, БЛЯДЬ, ХЕРА, ОН КИНУЛ КИТТИ???

Джо развернулся и вышел из спальни.

Из квартиры.

Из бара.

Он знал, куда поедет. Не решил пока, че сделает, как будет убеждать Китти вернуться к нему. (Хотя, вполне понятно, как…).

Главное, чтоб она была дома. А то ищи ее по всему гребаному городку.

Кошечки дома не было. Джо, еще в такси осознавший, что так и не выпустил из рук практически полную бутылку, и хорошенько к ней приложившийся, раздраженно пнул закрытую дверь.

Ждать он не хотел, да и не мог. Ну и где, она, интересно?

Так… Время обеда. Наведаемся-ка к ее офису.

Через полчаса основательно заправившийся бурбоном, злой на весь свет, а на себя особенно, за собственную тупость, нерешительность и неумение нормально решать вопросы, Джо стоял, прислонившись к стене, напротив офиса Лоры.

Как раз на том же самом месте, где он в прошлый раз, напоказ, чтоб кошечка видела, жамкал какую-то шмару. Блядь, какий же он дебил все-таки… Не нужен он ей такой, не нужен, блядь, только хуже ей будет с ним…

Надо бы уйти… Оставить ее в покое уже, кошечка будет в порядке, он уверен.

Сделает карьеру, найдет себе мужика.

О как, похоже уже нашла…

Серьезный такой мужик, как это… галантный, вот. Под ручку поддерживает, аккуратненько так.

Парочка, мирно беседуя, двинулась к кафе.

Джо пошел за ними, не особо прячась, прикидывая, каким образом он вырубит этого…галантного, блядь, аккуратиста.

На ум приходили разные, очень приятные способы…

Ну, блядь, че за гадство-то? Стоит только бабу из виду упустить ненадолго, как рядом уже кто-то ошивается. То вурдалаки, то шерифы, то пидоры в костюмах за хуеву тучу баксов.

Ну ниче, ниче… Щас он всем все разъяснит.

Кошечка не успела сделать заказ. Она вообще ничего не успела сделать. Только, наверно, рот открыть. Сексуально так.

Джо подошел, молча поднял ее со стула, так же молча оскалился на возмущенно попытавшегося что-то там вякнуть пидорка в костюме. У того инстинкт самосохранения работал правильно, препятствовать практически похищению своей спутницы он не стал.

Кошечка пыталась что-то мяукать о том, что это ее босс, Филип, что Джо – скотина, что она его ненавидит и никуда с ним не пойдет.

Джо особо не вслушивался.

Он просто потащил ее за собой к выходу, и на улице, оглянувшись, в ближайший переулок, где удачно никого не наблюдалось. Там он остановился, прислонил ее к стене, и заткнул, наконец. Поцелуем.

Китти сопротивлялась. Всерьез. Не желая, как обычно, поддаваться его напору.

Джо даже притормозил немного, особенно когда она саданула со всей дури каблуком по ноге.

Лора воспользовалась тем, что может опять говорить, и заговорила.

Джо смотрел, делал вид, что слушает. Кивал даже в такт.

Но на самом деле ему было глубоко пофиг сейчас, чего она там обиженно и возмущенно говорит.

Ничего нового о себе он все равно не услышит.

Он и так в курсе, что кретин, мудак, думающий только о себе солдафон.

И трус. Это да.

И секс с ним так се… Чего???

Здесь кошечка реально перешла грань. Но ниче, ниче, потерпим. Обиженная баба, че с нее возьмешь.

Со всем, о чем она говорила, он был вполне согласен. Ну, кроме последнего утверждения, само собой.

Наконец, Китти слегка выдохлась, и Джо, поздравив себя с тем, что выдержка у него просто железная, перехватил инициативу.

– Китти… Я не умею извиняться. Да, я мудак. И, походу, слишком много думаю о братухе. Все еще сопли ему подтираю. Не перебивай. Щас договорю уже.

Он чуть выдохнул, посмотрел в все еще переполненные возмущением и гневом даже глаза кошечки. Переборол в себе желание опять ничего не объяснять, а просто схватить ее и утащить.

Но, блядь, хватит. Хватит уже так. Он не животное, в конце концов. И она тоже.

И давно уже ясно, что у него охренеть как все серьезно по отношению к ней. И, если он не совсем отбитый, и еще понимает хоть чего-то в людях, в женщинах, у нее по отношению к нему – тоже.

А значит, нехрен тянуть. Жизнь – дико короткая. И если появляется шанс получить то, чего так остро, до боли хочется, значит надо брать. И не думать.

– Короче. У меня постоянный контракт нарисовался. На базе, в Канзасе. На пять лет. И потом, если все будет нормально… Ну, есть перспективы, в общем. У тебя есть время сегодня. Я буду ждать, Китти. Тебя. С вещами. В баре братухи.

Затем он неожиданно резко дернул Лору на себя и впился в открывшиеся в шоке после его слов губы жадным, горячим поцелуем, попутно исследуя бесцеремонными лапами такие возбуждающие под строгой офисной одеждой формы.

Кошечка в шоке, это да. Даже не сопротивляется, как до этого. И не отвечает. Ну, практически. А вот теперь отвечает…

Опять потребовалось охренительное усилие воли, чтоб прекратить это все.

Джо оторвался от ее губ, усмехнулся, глядя в растерянные, испуганные даже глаза.

Провел на прощание твердыми подушечками пальцев по нежной щеке.

– А это чтоб думалось… правильно.

И пошел прочь, оставляя испуганную, шокированную его предложением женщину стоять, привалившись без сил совершенно, к стене дома.

И старался, чтоб ноги, суки, не дрожали. И боролся с собой, чтоб не повернуться, не посмотреть на нее.

И гнал, гнал от себя панические мысли о том, что будет, если она… Если она вдруг…

Потому что, в глубине души знал, что все будет так, как он решил.

А если Китти, по извечной бабкой привычке будет выкаблучиваться, то есть план «Б», предусматривающий… Неважно, короче.

Все равно все будет так, как надо ему. Потому что нехуй. Потому что хватит уже.

И небольшая, постфинальная зарисовка. Исключительно для того, чтоб подчеркнуть флаффный, до тошноты, финал.