Переведено специально для групп

˜"*°†Мир фэнтез膕°*"˜

и «Илона Эндрюс // Ilona Andrews // Kate Daniels»

http://vk.com/club61160514 | https://vk.com/worldkd

КЕЙТ ДЭНИЕЛС: Главный персонаж. Женщина, на момент повествования приблизительно двадцати семи лет. Бывшая наемница, бывший член Ордена, нынешний консорт Кэррана, Царя Зверей вольных людей, и женская альфа Стаи оборотней. Носит меч, именуемый «Погибелью». Дочь Роланда, от которого она скрывалась всю свою жизнь; воспитана его военачальником-отступником, Вороном. Кейт принадлежит «Новый рубеж», небольшое детективное агентство, финансируемое Стаей.

МЕНЯ ЗОВУТ Барабас[1]. Меня так назвали, потому что моя мать была честолюбива. Могло быть и хуже. Одного из моих двоюродных братьев зовут Люцифер. Однажды я спросил свою тетю, почему, и она ответила: «Потому что я хотела, чтобы он был красивым и думал сам за себя». Буды или гиены-оборотни, как нас знает большинство людей, имеют интересный взгляд на мир. Технически, я не буда. Я мангуст, но моя мать — буда, и я вырос среди них.

На момент написания этой статьи мне двадцать девять лет. Я получил степень юриста в Университете Вирджинии, и в настоящее время я проживаю в Атланте. Я работаю адвокатом Стаи, то есть являюсь членом крупнейшей организации оборотней на Юге и второй по величине на континенте Северной Америки. Я также работаю на консорта Стаи в качестве специального советника. Консорт иногда называет меня своей няней, и я нахожу этот термин исключительно точным. Я, если бы мог, надел бы на нее один из этих отвратительных детских поводков, за исключением того, что я вполне уверен, что тогда она отрубит мне руку.

Я нахожусь в странном временном промежутке. Что-то важное разворачивается прямо передо мной, что-то, что, как я подозреваю, кардинально изменит будущее не только Стаи, не только моего поколения, но и будущих поколений. У меня занято место в первом ряду. Я в самой гуще событий. И все же никто вокруг меня, кажется, не понимает, что через много лет наши потомки будут оглядываться назад и удивляться, как все это произошло. Кто-то должен это задокументировать. В конце концов, история пишется выжившими и для них, и прямо сейчас я не уверен, кем будут эти выжившие. Не поймите меня неправильно, я не собираюсь оборачиваться и растворяться в ночи. Я буду приходить в неистовство с лучшими из них, как советует стихотворение Дилана Томаса[2]. Но на тот случай, если мы не победим, должна быть запись о том, как упорно мы боролись. Похоже, я буду тем, кто сделает эту запись, так как никого другого это не волнует. Забавно, что так все выходит.

Итак, полагаю, я начну с самого начала. Мир пережил магический апокалипсис. Как и ожидалось, это была полностью наша собственная чертова вина.

В древние времена технологии и магия существовали в идеальном равновесии, но затем появилась человеческая раса. Люди построили цивилизацию, основанную на магии. Создания ужаса и красоты бродили по земле. Маги, обладающие божественной силой, за одну ночь строили целые города и обрушивали на своих врагов дождь из крылатых змей и расплавленного металла. (Кстати, то время, должно быть, было сущим кошмаром. Сосредоточить столько власти в руках отдельных людей? Да ведь это никогда не могло пойти не так или привести к ужасным зверствам. Просто почитайте Библию.) В конце концов, баланс между магией и технологиями был настолько нарушен, что магия отступила. Города, созданные магией, разрушились, их чудеса превратились в пыль, а их звери стали мифами.

Перенесемся на пять тысяч лет вперед. Сейчас начало двадцать первого века, и мы создали цивилизацию, основанную на технологиях. В очередной раз мы нарушили равновесие, и магия вернулась с удвоенной силой, чтобы дать нам подзатыльник. Она волнами затапливает планету. В один прекрасный момент правят технологии, работают двигатели внутреннего сгорания, стреляет оружие, а электричество отпугивает монстров. В следующий момент невидимая магическая волна захлестывает местность, заглушая оружие и порождая существ с кошмарными зубами и хорошим аппетитом. Затем, без предупреждения, магия ослабевает, и магический спецназ перестает плеваться огнем и возвращается к винтовкам.

Данный апокалипсис называется Сдвигом. Сдвиг уничтожил технологическую цивилизацию. Авиаперелеты больше невозможны, потому что самолеты падают с неба, когда проявляется магия. Интернет практически мертв, потому что половину времени у нас нет электричества, а магия превращает компьютерные детали в прах. Сотовые телефоны не работают, если только вы не служите в армии и не имеете действительно хороший допуск. Высотки и небоскребы рушатся, обглоданные до костей зубами магии, но жизнь продолжается, и люди живут. А новой же Атланте после Сдвига в игру вступили новые фракции и силы.

Во-первых, Стая. Как уже упоминалось, я оборотень и работаю на Стаю, поэтому я кровно заинтересован в том, чтобы точно объяснить, кто мы такие и чем занимаемся. Стая является второй по величине организацией оборотней в стране и насчитывает более полутора тысяч членов. Она разделена на семь кланов, в зависимости от вида зверя, такие как: буды, волки и так далее. Каждый клан возглавляется парой альф. Вместе альфы составляют Совет Стаи. Но, как учил нас Дисней, должен быть король, и наш король известен как Царь Зверей, потому что у нас, чистокровных американцев, есть проблемы с монархией. Его зовут Кэрран Леннарт. Кэрран возглавил Стаю, когда ему было пятнадцать, победив безумного медведя-оборотня, к которому никто не мог подойти. Он объединил нас. Он убедил альф коллективно купить землю и построил крепость, нашу Крепость, дав нам безопасное место, чтобы быть самими собой. Он ввел правила и законы и научил нас, что жестокое обращение недопустимо. Благодаря ему мы живем вместе в относительном достатке. Когда Кэрран говорит «прыгай», мы прыгаем так сильно, что земля трясется. Это не значит, что у него нет приступов идиотизма, но, учитывая все обстоятельства, они простительны. Он к тому же действительно страшный ублюдок, который любит стиль управления «так и никак иначе». Подробнее об этом позже.

Остальная часть Атланты относится к нам, оборотням, с открытым подозрением. Наше существование — результат вируса Lyc-V, и иногда вирус поражает наши тела, превращая нас в лупы. Лупы — злобные, безумные убийцы-каннибалы. От лупизма нет лекарства, вот почему мы все практикуем строгую дисциплину и подвергаемся интенсивной умственной подготовке, чтобы держать свои эмоции под контролем. Когда все катится в тартарары, на то есть панацея, травяной отвар, приготовленный с помощью магии. Он не излечивает лупизм, но примерно в тридцати процентах случаев он обращает вспять происходящую трансформацию. Подробнее об этом тоже позже. В глазах широкой публики каждый перевертыш — потенциальная лупа, а «оборотень» по-прежнему остается ругательным словом.

Далее у нас есть Племя. Это общенациональная организация с офисами в каждом крупном городе. Племя управляет нежитью, особенно вампирами, для развлечения и получения прибыли, но если вы попросите их пояснить, они объяснят, что занимаются этим в каких-то сомнительных научных целях. У вампиров нет собственного разума. Патоген Immortuus, который приводит к смерти и последующей реанимации своих жертв, очищает их тела от всего, что ему не требуется, включая внутренние органы, волосы, гениталии и сознание. Вампир — это машина, снедаемая нескончаемым голодом. Они не говорят, они не думают, они убивают одним импульсом, и для того, чтобы остановить их, требуется мощная противопехотная гаубица или обезглавливание. Расчленение их на мелкие кусочки так же, как известно, срабатывает, как неоднократно доказывала консорт. Один вампир на свободе в городе приводит к немедленной эвакуации в радиусе десяти кварталов и отправке нескольких подразделений полиции по чрезвычайным ситуациям, потому что у одной команды спецназа закончатся боеприпасы, прежде чем они его уничтожат.

Некроманты (они предпочитают, чтобы их называли навигаторами) телепатически захватывают пустой разум вампира, навязывая свою волю этому чистому холсту. Это называется пилотированием. Навигаторы управляют вампирами, как автомобилями с дистанционным управлением. Они видят то, что видит нежить, они слышат то, что слышат они, и когда вампир говорит, голос навигатора исходит из его рта. Они могут подвергнуть вампира опасности, потягивая кофе в бронированных недрах Казино. Лучшие навигаторы называют себя повелителями мертвых, потому что скромность, очевидно, является их самой ценной добродетелью.

Племя сделало своей штаб-квартирой Казино, в то время как наша штаб-квартира находится в Крепости. Племя — самые главные конкуренты Стаи в городе. Люди погибают, когда мы сталкиваемся лбами, поэтому некоторое время назад, стремясь уменьшить возможное кровопролитие, мы номинально разделили город на их «территорию» и нашу. Это немного сложно объяснить с конкретными улицами и районами, но для простоты север и северо-восток принадлежат нам, а юг и юго-запад — им. Именно это имеется в виду, когда вы слышите, как один из нас говорит «городская территория». Мы не владеем собственностью в определенных районах друг друга, и мы патрулируем наши воображаемые границы.

Прямо сейчас Племя вовлечено во внутреннюю борьбу за власть. Глава офиса Атланты ушел в отставку (или, возможно, они убили его, никто не знает), и двое мастеров мертвых пытаются добраться до вершины первыми. Один из них — Гастек, настоящий гений, компетентный, чрезвычайно опасный и облаченный в защитную оболочку утомленного миром высокомерия. По сути, всезнайка с опытом и группой вампиров для своей поддержки. Другой — Малрадин, о котором мы мало знаем, кроме того, что он человек семейный, и приходит в смятение, когда люди говорят безобидные вещи, вроде «Святое дерьмо!» в пределах слышимости его жены, которая не должна быть запятнана такой грубостью. Укусите меня.

Есть загвоздка: большинство людей этого не знают, но все Племя подчиняется одному человеку. Помните эпоху магии и магов с божественными способностями? Оказывается, когда магия начала исчезать из мира, не все эти маги умерли. Некоторые из них впали в спячку. Тысячи лет спустя Сдвиг разбудил одного из них. Вдумайтесь. Возникает человек, не ограниченный границами этики и морали. Человек, который когда-то правил империей. Король-маг, сам себе закон, который прожил тысячи лет, обладающий силой сокрушить тысячи жизней одним-единственным толчком магии. Ходячая ядерная бомба. Человек настолько могущественный, что ему не нужно имя. За ним закреплены имена, начинающиеся со всех заглавных букв. Отец Нежити. Строитель Башен.

Сейчас он называет себя Роландом. Я спросил консорта, почему так, и она показала мне «Песнь о Роланде». Это баллада двенадцатого века о рыцаре, который попал в засаду из-за предательства и отказывался трубить в свой рог из гордости, пока все его солдаты не погибли. Когда он, наконец, трубит, то делает это так сильно, что у него лопаются виски, и он умирает мучеником. Вот и думайте.

Тысячи лет назад Роланд создал вампиров, сейчас же он управляет людьми со своей территории на Среднем Западе. Легенды и мифы о нем разлетелись по фольклору, Торе, Библии и другим священным писаниям под разными названиями. Очевидно, Роландом движет две навязчивые мысли. Во-первых, он социальный инженер. Он строит империи и ничего не может с собой поделать. Он знает, что единственный способ достичь просветления — это подчиниться его правлению. Демократия — не та концепция, которую он считает актуальной, и для нас это действительно плохая новость. Во-вторых, он любвеобилен. Он влюбляется и заводит сверхсильных детей, которые рано или поздно противостоят ему, так что Роланду приходится их убивать. Например, Авраам был одним из них, у него была какая-то размолвка с Роландом, и последний сослал его, пока Авраам, в конце концов, не умер позже в бедности. Не совсем так, как об этом говорится в Библии, но что есть, то есть.

Перед тем как Роланд решил прикорнуть, он, по-видимому, поклялся отказаться от продолжения рода. Но после пробуждения во время Сдвига, его, должно быть, охватила эйфория оттого, что он жив. Видимо по той же причине, по которой люди занимаются сексом после похорон. Позже Роланд влюбляется в женщину по имени Калина. Она хочет иметь детей, и он, по-видимому, не парится по этому поводу, пока не зачинается ребенок, дочь, что заставляет Роланда действовать стремительно, и он пытается убить ее в утробе матери. Калина сама обладает магией, магией принуждения, и она отчаянно хочет спасти своего ребенка. Она околдовывает военачальника Роланда, Ворона, и заставляет его думать, что он влюблен в нее. Вместе они сбегают. Калина рожает, но Роланд, в конце концов, нагоняет их. Калина понимает, что из них двоих у Ворона больше шансов остаться в живых и вырастить ребенка, поэтому она велит ему бежать, а сама остается, чтобы противостоять Роланду. Она ударяет его ножом в глаз, и он убивает ее.

Невеселая история.

Итак, Ворон — редкостный безжалостный ублюдок, в том числе талантливый боец, который должен был возглавить армии Роланда, когда тот собирался захватить наш континент. Парень, который, вероятно, убил сотни людей, чтобы занять место военноначальник — остался один на один с ребенком. Его мозг был промыт магией Калины. И когда он смотрит на эту крошечную, воркующую, магически одаренную малышку, дочку, вероятно, единственной женщины, которую он когда-либо любил, он не говорит себе: «По крайней мере, у меня что-то осталось от нее. Я буду воспитывать эту малышку и сделаю все, что в моих силах, чтобы охранять ее, защищать, любить и быть уверенным, что у нее будет счастливая жизнь». Нет, он смотрит на нее и думает: «Я в долгу не останусь, я отомщу». Что еще можно ожидать от редкостного безжалостного ублюдка?

Он берется за воспитание этой малышки, оттачивает ее и формирует, пока она не превращается в живое оружие. Она может зарубить тебя своим мечом. Она может убить тебя зубочисткой. Она может убить тебя голыми руками. Я оборотень. Я чертовски быстр. Когда мне становится скучно, я играю со своей любимой коброй, и это не в переносном смысле. Меня она никогда не кусает, потому что я достаточно быстр, чтобы легко увернуться от нападающей змеи. Иногда, когда Кейт размахивает своим мечом, я этого не вижу. Она жутко быстрая.

Итак, пока эта маленькая девочка растет, они с Вороном путешествуют по всей Америке. Они никогда не задерживаются надолго на одном месте, один месяц она тренируется с кем-то в Оклахоме, а на следующий она в гладиаторской яме в Бразилии. Он не дает ей забыть, что ее отец убил ее мать, и что он убьет ее, если когда-нибудь обнаружит. Все это правда. Но Ворон также говорит ей, что единственный способ выжить для нее — убить Роланда. Она узнает, как покончить с человеческой жизнью, прежде чем достигнет половой зрелости. Ущерб, нанесенный ей в детстве, ошеломляет. Но это еще не самое худшее.

Ворон намеревался создать из нее идеального убийцу, но не мог научить ее пользоваться магией. Сам он не владел магией, поэтому она научилась общим магическим навыкам, немного у ведьм, немного у магов, но она никогда не практиковала магию крови, магию Роланда. Во-первых, потому что никто не мог ее научить, а во-вторых, потому что Ворон думал, что это выдаст ее. Но была и третья причина. В этом не было необходимости, потому что Ворон знал, на что способен Роланд. Он знал, что мастерства Кейт достаточно, чтобы проложить себе путь к Роланду, но у нее не было никаких шансов против своего отца. В этом была суть его мести. Он воспитывал эту девочку с младенчества, исключительно для того, чтобы однажды увидеть, как Роланд убивает или будет убит своей собственной плотью и кровью. Я позволю этому немного осесть.

У него не было возможности увидеть это своими глазами. Роланд решил, что ему нужен новый военноначальник, поэтому он взял лучшего ученика Ворона, мальчика, которого он воспитал как сына, и сделал его своим военноначальником. Его зовут Хью д'Амбрей или Больной ублюдок, что более ему подходит. Хью д'Амбрей вел охоту на Ворона с момента его предательства. Однажды, когда Кейт не было дома, Хью нашел и убил его. Он утверждает, что несколько расстроен из-за этого, но вы не можете доверять ни единому слову, которое слетает с уст этого лживого ублюдка.

После смерти Ворона Кейт осталась одна. Рыцарь Ордена милосердной помощи временно взял на себя опеку над ней и попытался отправить ее в Академию Ордена, но она бросила учебу. Орден является полуофициальным правоохранительным органом. Их правовой статус неясен, как я уже неоднократно указывал всем, кто готов слушать. Они фанатики, у них жесткий склад ума, и они верят, что любое отклонение от вашего среднего ванильного Homo sapiens делает вас нечеловеком.

Вы прочитали то, что я написал. Как думаете, я человек?

Для этих парней Чарльз Мэнсон[3] и Джек Потрошитель более человечны, чем я. Если бы не тот факт, что наши силы правопорядка перегружены, их присутствие было бы недопустимо. В любом случае с этим нельзя мириться. Но, как это обычно бывает, когда кто-то приходит к вам и предлагает убрать этого надоедливого грифона, который убивает людей в вашем районе, и предлагает сделать это бесплатно, если вы не можете позволить себе заплатить, большинство людей отказываются смотреть дареному коню, то бишь рыцарю, в рот.

Поэтому Кейт решила, что промывание мозгов Ордена не для нее. Она моталась по Джорджии, то и дело заезжая в Атланту. Некоторое время работала в Гильдии наемников. Это те парни, которым вы звоните, если у вас есть деньги и монстр на заднем дворе, а копы слишком заняты ядовитой летающей медузой в центре города. Она пыталась спрятаться у всех на виду. Она могла бы преуспеть, если бы не столкнулась с Царем Зверей. Как я уже упоминал, он опасный, властный ублюдок. Она ненавидит всякую власть. Он сказал: «Прыгай». Она ответила: «Пошел ты». Конечно, после этого они безумно влюбились друг в друга. И когда я говорю «безумно», я имею в виду именно это.

Кейт никогда ничего не делает наполовину. Я уверен, что Ворон пытался создать психопатку, но почему-то потерпел неудачу. Кейт каждый раз будет ставить себя между опасностью и какими-нибудь идиотами-прохожими. Она нашла на улице полуголодного ребенка алкоголички, чуть сама не погибла, спасая ее от демонов, а затем удочерила. Джули — исключительный ребенок во всех отношениях, включая количество неприятностей, которые она может создать. Ее нелегко воспитывать. Я никогда не слышал, чтобы Кейт жаловалась.

Кейт считает меня одним из своих друзей. Это большая честь. Это значит, что когда я буду в нескольких штатах отсюда и позвоню ей и скажу: «У меня неприятности», она достанет свой меч и придет за мной, ничего не ожидая взамен. Это такая редкость. Кэрран мог быть Царем Зверей и редкостным упрямцем, но он понимал, как у него обстоят дела, когда встретил ее. Вот почему она теперь консорт Стаи. Мы давно нуждались в консорте, в ком-то, кто уравновесит Кэррана. Вот так появилась она. Кейт разумна и старается быть справедливой. Какое-то время все шло так хорошо.

Помните, я упоминал панацею, фитотерапию, которая помогает нам не сходить с ума, не превращаться в лупу? До недавнего времени у нас не было к ней доступа. Она была создана где-то в Европе, и никто не продал бы ее нам ни за какие деньги. Внезапно прошлым летом Царь Зверей со своим консортом получили приглашение разрешить семейный спор оборотней в маленькой стране на берегу Черного моря. Им обещали заплатить панацеей. Мы все знали, что это ловушка, и мы все отправились выяснить, кто ее соорудил. Это был Хью д'Амбрей. Он, идя по следу из хлебных крошек, нашел Кейт. Вот женщина, которую обучал мужчина, которого он считал своим отцом. Она лучше владеет мечом, чем он. Она дочь парня, которого он боготворил. Вы понимаете, к чему я клоню? Хью хочет ее и не понимает слова «нет». Она же ненавидит его, потому что он больной ублюдок, и убил ее учителя. События быстро закручиваются и заканчиваются гигантской дракой и пожаром в замке.

Итак, мы здесь. Мы не получили панацею, но мы получили Кристофера, безумного мага, которого Кейт вытащила из клетки, где Хью медленно морил его голодом до смерти. Кристофер не совсем в себе. Оказывается, он умеет создавать панацею, так что теперь у нас есть собственный запас, но цена была высокой. Мы потеряли тетю Би, альфу клана буда. Буда — неудачники. Другие оборотни нам не доверяют. Мы совсем не придерживаемся правил. Тетя Би заботилась о нас. Обо мне. Словами не описать, что она значила для меня. Теперь она ушла. Кейт смотрела, как она умирает. Это гложет ее изнутри. Я вижу это по ее лицу. Она навещает могилу тети Би чаще, чем ее сын, Рафаэль, бывает там.

Итак, мы здесь, на распутье. Мы не знаем, жив ли Хью или мертв. Кэрран сломал Хью позвоночник и швырнул его в огонь, но Кейт говорит, что почувствовала, как он телепортировался. Мы понимаем, что скрываться больше не за чем. Роланд придет за своей дочерью. Он и раньше нападал на Стаю через своих агентов. Мы ему не нравимся, потому что мы разрастаемся и набираемся сил. Но теперь, независимо от того, выжил Хью или нет, Роланд точно придет. Если Хью мертв, Роланд придет посмотреть, кто его убил. Если Хью жив, то наверняка рассказал Роланду о его дочери, и Роланд приедет повидаться с ней.

Как я уже сказал, это тот момент, когда все висит на волоске. Если Роланд нападет на нас, мы будем сражаться не только за консорта, но и за наши жизни, как бы драматично это ни звучало. Роланд понимает концепцию личной свободы. Он просто считает, что она сильно переоценена. Свобода для нас — это все. Мы не будем рабами. Кейт — наша единственная надежда остановить его, но (опять это надоедливое слово), она знает, что ее магия не может сравниться с его. Ковены Атланты связали с ней свою судьбу и снабжают ее кровью нежити, чтобы она могла практиковать магию крови своего отца. Она учится, но, боюсь, недостаточно быстро. Если Роланд захватит Атланту, за ним последуют другие города. У нас, у Стаи, больше всего шансов отбиться от него.

На горизонте надвигается буря. Мы будем отстаивать свою позицию, но мне интересно, будет ли это, в конце концов, иметь значение.

— Кейт, это правда очень опасно, — сказал Асканио.

У оборотней-подростков интересное определение слова «опасно». Lyc-V, вирус, ответственный за их существование, регенерирует их тела в ускоренном темпе, так что тычок ножом под ребра для них грозит необходимостью вздремнуть и плотно пообедать, а перелом ноги означает две недели покоя и можно без проблем бежать марафон. В довесок к этому, Асканио был ещё и молодым оборотнем-буда, или гиеной, которых хлебом не корми, дай рискнуть. Поэтому если буда называл что-то опасным, значит, это вполне могло испепелить вас на месте и развеять пепел по ветру.

— Так, — сказала я. — Держи верёвку.

— Будет лучше, если туда пойду я.

Асканио одарил меня обворожительной улыбкой. Я позволила ей отскочить от меня и припечатала его тяжелым взглядом. Около пяти десятков килограмм и все еще худосочный из-за слишком быстрого роста, Асканио был не просто красив, а ослепителен: пропорциональное лицо с четко-вычерченной челюстью, скульптурные скулы, темные волосы и того же оттенка глаза. У него было такое лицо, которое можно было описать только как ангельское. Однако, хватает одного взгляда на эти большие глаза, и вы понимаете, что он никогда не был на небесах, но где-то в аду пара падших ангелов точно скучает по шестнадцатилетнему подростку. Он в раннем возрасте осознал, какой эффект производит на людей, и стал пользоваться этим по полной программе. Примерно через пять лет, когда это лицо повзрослеет, эффект станет разрушительным. Если он проживет так долго. Что прямо сейчас казалось маловероятным, потому что я была зла на него.

— Держи верёвку, — повторила я и сделала первый шаг.

— Не смотри вниз, — посоветовал Асканио.

Я посмотрела вниз. Я стояла на металлической балке шириной около восемнадцати дюймов. Подо мной остатки отеля «Терраса Георгин» печально оседали на разрушенную улицу. Магия не была добра к некогда гордому зданию.

Его восемнадцать этажей рушились постепенно, создавая лабиринт проходов, отвесных обрывов и осыпающихся стен. Весь этот беспорядок грозил превратиться в пыль в любую секунду, и я была на самом верху этой кучи обломков. Если бы я поскользнулась, то упала бы примерно на сотню футов вниз на тротуар. Мое воображение нарисовало мою голову, раскалывающуюся, как яйцо. Только этого мне не хватало. Как будто балансировать на обледенелой балке было недостаточно сложно.

— Я же сказал, не смотри вниз, — услужливо напомнил Асканио. — И ещё, будь осторожна — лёд скользкий.

— Спасибо, Капитан очевидность.

Передо мной, поодаль, простиралось кладбище центра Атланты. Массивные здания рухнули более десятилетий назад, некоторые рассыпались в щебень, некоторые остались почти целыми, распростертыми на земле с обнаженными балками, как гниющие, выброшенные на берег киты с выставленными напоказ хребтами. Кучи щебня завалили улицы. Среди обломков разрослись странные оранжевые растения, каждое с тонким стеблем, заканчивающимся одним треугольным листом. Обычно летом сточные воды и дождевые потоки ручьями неслись по открытым местам, но суровая зима заморозила их, покрыв землю черным льдом.

Вокруг меня кружилась опасная и извращенная магия Юникорн-лейн. Магия волнами затопляла наш мир, в одну минуту она была здесь, в следующую — исчезала, но Юникорн-лейн был милым местечком, которое сохраняло свою силу, даже когда технология была на пике. Это было то место, куда вы приходили, когда жизненные невзгоды становились для вас непосильной ношей. Там, среди рухнувших небоскребов, расплодились существа с горящими глазами, и если вы задерживались в этих руинах, одно из них гарантированно избавляло вас от всего, что беспокоило.

Любой, у кого была хоть капля мозгов, избегал Юникорн-лейн, особенно после наступления темноты. Но когда ваш бизнес терпит крах, вам приходится браться за любую подвернувшуюся работу, особенно если она начинается с того, что главный редактор «Атланта Джорнал Конститушн» плачет в вашем офисном кресле, потому что пропал ее редкий и дорогой питомец. С тех пор как магия уничтожила Интернет и искалечила телевидение, газеты снова стали основным источником новостей, и одобрение крупнейшей газеты в регионе было на вес золота. Кроме того, она плакала в моем кабинете. Я взялась за эту работу.

Будучи консортом, мне не нужно было зарабатывать себе на жизнь. Стая позаботится обо всем необходимом, но я хотела, чтобы «Новый рубеж» преуспел, и я сделаю все возможное, чтобы заставить его встать на ноги. Даже если это включало выслеживание сбежавших домашних животных.

К сожалению, пушистик, о котором шла речь, направился прямиком на Юникорн-лейн, и мне потребовалось несколько часов, чтобы отыскать его. И я позволила своему шестнадцатилетнему стажеру-буде пойти со мной, потому что он мог выследить зверя по запаху, а я нет. Асканио был неплох в драке. Он был физически сильным и быстрым, и у него была сильная полуформа, слияние человека и животного, которое делало оборотней невероятно эффективными убийцами. Рафаэль, альфа клана буда, за последние месяцы превратил Асканио в достойного бойца. К сожалению, все эти тренировки никак не помогли его здравому смыслу.

Наконец-то я загнала маленькое существо в угол, он забился в щель. Пока я на цыпочках приближалась к нему, издавая тихие, неугрожающие звуки, Асканио решил помочь, прорычав: «Вытуривай его», что заставило меня чуть не упасть в дыру в полу и отправило запаниковавшего зверька прямо на вершину ненадежно стоящего здания. Вот так я оказалась с веревкой вокруг пояса, пытаясь маневрировать на балке шириной в полтора фута, выступающей на двадцать футов над отвесным обрывом, в то время как экзотическое и редкое домашнее животное дрожало в самом конце.

— Пожалуйста, позвольте мне сделать это, — попросил Асканио. — Я хочу помочь.

— Ты уже достаточно помог, спасибо. — Я сделала еще один шаг вдоль балки. Если я упаду, с его силой оборотня у него не будет проблем вытащить меня. Если упадет он, мне будет значительно труднее поднять его обратно на крышу здания. Мертвый вес человеческого существа совсем не шутка.

— Прости, что испугал его.

— Извинишься, когда я его поймаю.

Маленький зверек задрожал и на цыпочках подошел к другому концу балки.

Отлично.

Асканио зарычал себе под нос.

— Я слышу, как ты рычишь. Если тебя слышу я, то и он тоже. Если ты напугаешь его так, что он прыгнет насмерть, я буду очень зла на тебя.

— Я ничего не могу с собой поделать. Он уродец.

Уродец уставился на меня большими зелеными глазами.

Я сделала ещё шаг.

— Он не уродец, а котокролик.

Котокролик продвинулся еще на дюйм к концу балки. Он напоминал преступно-пушистого домашнего кота среднего размера. Его хозяйка описала цвет меха как сиреневый, который мне показался бледно-серовато-коричневым. У него была милая мордочка котенка, обрамленная двумя длинными ушами, будто кто-то взял обычные кошачьи уши и растянул их, увеличив до размера кролика. Его задние лапы были полностью кроличьими, мощными и мускулистыми, в то время как передние лапы были намного короче, чем у обычной кошки, и выглядели абсолютно кошачьими. Его хвост, похожий на беличий пушок, встревожено затрясся. Первые котокролики были результатом какого-то неудачного магического эксперимента в ветеринарной школе Калифорнийского университета. Их продали частным заводчикам, и, поскольку они были редкими и милыми, они стали последней модой среди ужасно дорогущих домашних питомцев.

На меня налетел ветер. Я боролась с дрожью.

— В любом случае, в чем твоя проблема с ним?

— Это неправильно и неестественно, — сказал Асканио.

— А превращение в гиену значит естественно?

— Кошка — это хищник. Кролик — добыча, и он грызун. Они взяли кошку и смешали ее с грызуном. Он неправильно пахнет.

Я сделала еще пару шагов. Черт, эта балка была высоко.

— Я имею в виду, как бы он сам себя прокормил? — спросил Асканио. — Если он не охотится, он не может выжить сам по себе, и это то, чего не должно существовать. Если он действительно будет охотиться, то, вероятно, будет ловить мышей — единственное достаточно маленькое существо, кроме птиц, а это значит, что он будет питаться своими сородичами. Получается грызун-каннибал. Звучит как плохой фильм.

— Грызуны итак являются каннибалами. Спроси клан крыс, они тебе расскажут. — Стая состояла из семи кланов, разделенных по видам животных, и члены клана крыс были довольно прагматичны в отношении привычек своих естественных собратьев.

— Чем они его вообще кормят? — спросил Асканио.

— Беконом с клубникой.

Позади меня воцарилась возмущенная тишина.

— Беконом? — выдавил он, наконец.

— Угу. — Я продвинулась вперед еще на шесть дюймов. Аккуратнее.

— Это потому, что в дикой природе он бы ловил кабанов? Хотел бы я посмотреть, как стая котокроликов на своих коротких лапках загоняет дикого борова. Представь себе удивление кабана!

Куда ни плюнь, попадешь в комедианта.

— Может, если я громко хрюкну, он перепрыгнет через балку и попытается меня сожрать.

Подул ледяной ветер, пробрав меня до самых костей, несмотря на три слоя одежды. У меня застучали зубы.

— Асканио…

— Да, консорт?

— По-моему, ты не совсем понял, что значит быть наемным работником. У нас есть работа, и мы ее выполняем. Вернее, её выполняю я, а ты её ещё больше усложняешь.

— Я не работник, а стажёр.

— Постарайся побыть молчаливым стажёром.

Я опустилась на корточки. До дрожащего котокролика оставалось меньше фута.

— Иди сюда… — Котик? Кролик? — Иди сюда, пушистик… Не бойся.

Котокролик сжался в крохотный комочек, выглядя мило и невинно. Я уже видела подобное у диких кошек. Такой вид означал, что они превратятся в торнадо из острых когтей, едва вы окажетесь в пределах досягаемости.

Я сгребла его в охапку, готовясь быть исцарапанной до крови.

Котокролик посмотрел на меня своими круглыми зелёными глазами и замурчал. Я встала и развернулась.

— Попался.

Балка рухнула под моими ногами, и мы стали падать вниз. Мой желудок попытался выскочить у меня изо рта. Веревка дернулась, обжигая мои ребра, и я повисла над отвесным обрывом с котокроликом, уютно устроившимся у меня на руках. Балка с громким лязгом упала на землю, пробив крошащийся тротуар.

Веревка слегка повернулась. Котокролик замурлыкал, ничего не замечая. Над разрушенным городом солнце спускалось к горизонту, окрашивая небо в оранжевый цвет. Я была жива. Как вам такое? Теперь мне нужно было просто оставаться такой.

— Лааадно, теперь подтяни меня. — Веревка не дернулась.

— Асканио? — Что это сейчас было? Неужели он увидел бабочку и увлекся? Веревка скользнула вверх так быстро, словно наматывалась на лебедку. Я рванула вверх. Что за…?

Я преодолела край и оказалась лицом к лицу с Кэрраном. Ну, дела.

Он одной рукой держал веревку, мышцы бугрились на его руке под толстовкой. На лице Кэррана не отразилось никакого напряжения. Хорошо быть самым крутым оборотнем в городе. Позади него неподвижно стоял Асканио, притворяясь невидимкой.

Серые глаза Кэррана смеялись надо мной. Царь Зверей протянул руку и коснулся моего носа пальцем.

— Бииип.

— Очень смешно, — сказала я ему. — Не мог бы ты опустить меня?

— Что вы делаете на Юникорн-лейн после наступления темноты?

— Отлавливаем котокролика. Что ты делаешь на Юникорн-лейн после наступления темноты?

— Ищу тебя. Я забеспокоился, когда ты не пришла домой к ужину. Похоже, я нашел тебя как раз вовремя. Снова. — Он опустил меня на разрушенную крышу.

— У меня все было под контролем.

— Ну-ну. — Он наклонился над котокроликом и поцеловал меня. На вкус он был точно таким, как я помнила, и ощущение его губ было похоже на возвращение домой из темной холодной ночи в светлый теплый дом.

Я засунула котокролика в переноску для домашних животных, и мы ретировались с крыши.

Я СТОЯЛА В маленькой бетонной комнате и смотрела на нежить, лежащую в безмятежной луже крови у моих ног. Поощряющая и жаждущая магия в ней звала меня, шепча тихую, соблазнительную песнь.

Иногда Вселенная улыбалась мне. В основном она пинала меня в лицо, наступала на ребра, когда я падала, и смеялась над моей болью, но время от времени она улыбалась. Была среда. Я пролистала всю стопку отчетов о деятельности Конклава с подробным описанием всех инцидентов и конфликтов между нами и Племенем, которые могли бы причинить нам неприятности. Никаких убийств, никаких нападений, никаких жарких перепалок. Никто не крал ничью собственность. Никто не напивался и не приставал к чьему-то парню. Аллилуйя.

Закончив свою работу, я заперлась здесь, в маленькой прямоугольной, герметичной комнате из покрашенного бетона. Раньше здесь хранился спортивный инвентарь Кэррана, но он перенес его и отдал комнату мне. Ничто не нарушало светло-коричневый бетон, за исключением стока на полу. В большинстве дней мне он был не нужен.

Моя магия вытекала из меня, как пар из кипящего котла, выброшенного наружу на холод. Если бы она светилась, я бы выглядела будто горю. Большую часть времени я скрывала магию внутри себя. Выставлять ее на всеобщее обозрение было крайне неразумно для человека моего происхождения.

Я призвала кровь своей магией. Слабая дрожь пробежала по луже крови на полу, словно что-то двигалось под поверхностью.

Мой приемный отец, Ворон, всегда учил меня, что подавление силы моей крови — лучшая стратегия. «Не высовывайся. Прячься. Не практикуй магию, которая может тебя выдать». Больше это было не вариант. Мне нужна была эта магия. Мне нужно было ей овладеть. Никто не мог научить меня, поэтому я училась сама. Я практиковалась, практиковалась и практиковалась. Часть крови попадала ко мне от Джима. Он покупал ее для меня на черном рынке. Немного крови нежити приходило от Ровены, повелительницы мертвых, которая была в долгу перед местными ведьмами. Ведьмы знали, кто я, и поддерживали меня. Они увидели предзнаменование: когда придет Роланд, я буду единственной, кто будет стоять между ними и моим отцом, поэтому они заставили Ровену снабжать меня вампирской кровью. Она понятия не имела, для чего это было. Я практиковалась каждый день, когда царила магия.

Мой прогресс был медленным, настолько медленным, что я стискивала зубы, когда думала об этом. Я начинала ненавидеть эту комнату. Она напоминала мне гробницу. Может, мне стоит нанести немного граффити, чтобы оживить ее. «Заскучал — позвони консорту, скучно не будет». «Царь Зверей сожрет вашу еду и превратится во льва во сне». «У Мэхона геморрой». «Буды делают это лучше». «Предупреждение: параноидальная атака ягуара на охоте…».

Тихий стук эхом разнесся по комнате. Я слегка подпрыгнула.

— Да?

— Это я, — сказал Барабас.

Я отперла дверь.

— Входи.

Он неторопливо вошел, двигаясь с непринужденной элегантностью. Независимо от того, во что он был одет, Барабасу всегда удавалось создать атмосферу изысканного лоска, в котором чувствовалась острая грань. Высокий, худощавый и бледный, у него были огненно-ярко-рыжие волосы, которые торчали на голове, как лес агрессивных шипов. Если бы он когда-нибудь покрасил волосы в голубой цвет, то был бы похож на газовую горелку. И если бы кто-то посмотрел на меня не так, он бы прорвался сквозь свою цивилизованную оболочку и превратился в маниакальное торнадо из бритвенно-острых когтей и кинжальных клыков. Попробуй связаться с мангустом на свой страх и риск.

— Если что-то плохое, я не хочу это слышать.

Барабас был одним из адвокатов Стаи, и он сделал все возможное, чтобы провести меня через коварную трясину политики и законов оборотней.

— Все не так уж плохо. — Барабас сел на пол, закинув одну длинную худую ногу на другую, и поморщился. — Что ж, беру свои слова обратно. Все возможно.

— Тебя не испугает, если я закончу? Я уже залила пол кровью.

— Нет, нет. Зачем же позволять хорошей крови нежити пропадать даром?

Я уколола иглой предплечье и позволила единственной капле своей крови упасть в лужу. Магия, как молния, пронзила кровь нежити. Кровь скользнула вверх изящной алой дугой.

— Ух, ты! — пробормотал Барабас.

Кровь коснулась моих пальцев и обвилась вокруг них, скользя по моей упругой и податливой коже. Моя рука оказалась в кровавой перчатке. Выглядело некрасиво, но было функционально. Я вытащила из-за пояса нож и полоснула по перчатке.

Барабас издал сочувственный сосущий звук.

Кровь не полилась. Я почувствовала давление лезвия, но оно не проникло внутрь. Я согнула пальцы, пытаясь сжать их в кулак. Я проделала примерно две трети пути. Около года назад моя тетя Эрра приехала в Атланту с намерением устроить разрушительный хаос. Я убила ее. Это было самое трудное, что я делала в своей жизни. Когда она умерла, я обнаружила на ней кровавые доспехи. Они сидели на ней, как спандекс. Она бежала и извивалась в них, и у нее не было проблем с тем, чтобы достаточно быстро размахивать топором, противостоя мне. Я снова попробовала сжать перчатку. Кровь отказывалась сгибаться. Я явно делала что-то не так. Пока ничего не срабатывало. Если я не смогу держать меч, я могу с таким же успехом подписать себе смертный приговор.

Я сосредоточилась на разжижении крови, превращая ее в сегменты, которые располагались друг на друге, как пластины брони броненосца.

— Так в чем дело?

— Две вещи. Во-первых, Кристофер хочет поговорить с тобой.

Общаться с Кристофером было все равно, что играть в русскую рулетку: иногда в нем, с трудом, пробивался проблеск разума, а иногда он нес полную чушь. Мы спасли его от Хью д'Амбрея. Должно быть, в какой-то момент он был исключительно умен, и у него определенно были знания о продвинутой магии, но либо Хью, либо мой отец сломили его разум. Связь Кристофера с реальностью часто терялась, и время от времени нам приходилось бросать все и выбегать к парапету, чтобы убедить его, что нет, он не умеет летать. Обычно я могла его уговорить, но если был сложный случай, требовался Барабас, чтобы заставить его остановиться.

— Последние два дня он был взволнован, — сказал Барабас. — Я понятия не имею, в состоянии ли он вообще соображать.

— Где он сейчас?

— Прячется в библиотеке.

Нехороший знак. Библиотека была убежищем Кристофера. Книги были для него драгоценны. Он обращался с ними как с сокровищем и прятался среди них, когда мир становился для него невыносим. Должно быть, что-то засело у него в голове.

— Он сказал, о чем хочет поговорить?

— Только то, что это важно. Тебе не обязательно с ним разговаривать, — сказал Барабас.

— Да не вопрос. Я поговорю с ним после Конклава. — Я проверила перчатку.

Будто у меня на пальцах надета жестяная банка. Вот же! Что я делаю не так? Что?

— Что, во-вторых?

— Джим собрал преторианскую гвардию и ждет твоей проверки.

Ух, ты! Джим, должно быть, собрал беспощадную команду оборотней, готовых защитить меня на Конклаве.

— Насколько я помню, преторианская гвардия убивала римских императоров так же часто, как и защищала их. Должна ли я начать волноваться?

— Ты планируешь поджечь Крепость, играя захватывающие мелодии на скрипке?

— Нет.

Барабас одарил меня быстрой улыбкой, обнажив острые зубы.

— Тогда, вероятно, нет.

— Что-нибудь еще?

Барабас внимательно посмотрел на меня.

— Клан проворных спрашивает, назначена ли дата свадьбы.

— Снова?

— Да. Они хотят подготовиться и выбрать подходящий подарок. Ты действительно выбиваешь их из колеи, отказываясь назначить дату.

Я никогда не представляла себя замужем. Я никогда не придумывала свое будущее платье и не заглядывала в свадебный журнал. Это не было моим будущим. Мое будущее состояло в том, чтобы выжить, пока я не стану достаточно сильной, чтобы убить отца. Но потом Кэрран нарушил эти планы и сделал мне предложение, а я ответила «да», потому что полюбила его и хотела выйти за него замуж. Мое будущее повернулось на сто восемьдесят градусов. Теперь мне нужно было подумать о деталях. Я хотела провести небольшую церемонию с как можно меньшим количеством свадебных прибамбасов. Тихую, уединенную, может быть, с несколькими друзьями.

Как только было объявлено о помолвке, кланы Стаи собрались и разнесли в пух и прах идею о тихой церемонии, а затем продолжили стрелять в нее, пока та не перестала биться в конвульсиях и не умерла. Они хотели, чтобы присутствовала вся Стая. Они хотели подарков, ритуалов и грандиозного пира. Они хотели свадьбу с большой буквы С. Клан тяжеловесных и клан крыс владели кондитерскими, и кондитеры чуть не подрались из-за того, кто будет печь торт. Должна ли церемония проходить зимой или весной? Кто пошьет мое платье и как оно должно выглядеть? Уместно ли мне будет носить белое или оно должно быть серым, официальным цветом Стаи? Агрх.

Каждое мгновение, которое мы с Кэрраном проводили вместе, было нашим. Только нашим. И поэтому мы продолжали откладывать свадьбу. Мы никогда не сговаривались делать это. Мы оба были слишком заняты, чтобы сыграть свадьбу, и когда у нас выдавалось несколько свободных часов, мы берегли их, чтобы провести время с друг с другом и Джули.

— Я уже сыта по горло своей свадьбой, — сказала я. — На днях Андреа пыталась объяснить мне, что, видите ли, у меня должна быть новая вещь, старая вещь, синяя вещь и что-то украденное.

— Заимствованное, Кейт, — пробормотал Барабас.

— Кто, черт возьми, вообще это придумал?

— Это традиция, — сказал он.

— Даже Джули затронула эту тему на днях.

— И что она сказала? — спросил Барабас.

— Она считает, что я должна быть в черном.

Барабас вздохнул.

— У кланов будет коллективный сердечный приступ.

Перчатка все еще отказывалась сгибаться. К черту все. Я извлекла свою магию. Кровавая броня стала темно-коричневой и рассыпалась в порошок.

— Я устала от того, что они третируют меня по этому поводу. Я бы предпочла, чтобы меня пристрелили.

— Я понимаю. Однако, если ты хочешь, чтобы они отстали от тебя, я должен им что-то дать.

Я зарычала в его сторону. К сожалению, рычание срабатывало намного лучше, когда ты был львом-оборотнем.

— Не могла бы ты сузить круг поиска до сезона? — спросил Барабас.

— Весна, — сказала я. Почему бы и нет. Мы всегда могли отложить ее на потом.

Барабас вздохнул.

— Я дам им знать.

ДЖИП СТАИ катил по залитым сумерками улицам. Другая машина, в которой ехал мой склонный к убийству почетный караул, следовала за нами. Джим вел машину. Барабас сидел на заднем сиденье.

После Сдвига в Атланте было много районов, некоторые старые, некоторые новые, рожденные магией. На юго-западе появилось Улье, место, где словосочетание «сплошная стена» обрело новый смысл. На юго-востоке был Уоррен — грязный, бедный район, погрязший в насилии, охраняемый бродячими бандами, преследующими друг друга. А еще был Нортсайд, где богачи Атланты вкладывали деньги, чтобы сдерживать хаос разрушающегося города.

Магии нравилось грызть асфальт, но здесь тротуар казался гладким, чистые улицы были далеки от забитых отбросами и мусором дорожек Уоррена. Большие дома, каждый на своем участке размером с акр, глазели на нас зарешеченными окнами из-за железных заборов, увенчанных мотками колючей проволоки. Большинство домов были построены после Сдвига, высотой не более трех этажей, с толстыми стенами, усиленными дверями и зарешеченными окнами. За деньги можно было купить безопасность, землю и хороших каменщиков.

Солнце село, и огромная, темно-оранжевая, словно облитая кровью луна заняла небо. Магия ослабла, но город все еще настороженно затаил дыхание. В такие ночи монстры выходили поиграть.

Мой меч, «Погибель», лежал у меня на коленях. Я погладила ножны. Меч всегда сопровождал меня, но сегодня вечером мне придется оставить его здесь. В «Бернарде» была строгая политика отказа от оружия. Без него я чувствовала себя голой.

— Кто еще придет? — спросила я. Протокол Стаи требовал присутствия представителей, по крайней мере, трех кланов на каждом собрании Конклава. Поначалу каждый альфа хотел быть включенным, но теперь у нас возникли проблемы с тем, чтобы затащить туда троих. Джим был альфой клана котов, так что он засчитывался. Оставались еще двое.

— Роберт Лонеско и Дженнифер, — сказал Барабас.

Роберт Лонеско был супругом Томаса, и вместе они управляли кланом крыс. Дженнифер возглавляла клан волков. Мы с ней не особо ладили. Во-первых, мне пришлось убить ее сестру после того, как магия моей тети свела ее с ума. Затем ее муж пожертвовал собой, чтобы предотвратить магическую катастрофу, о которой мы узнали через мой офис. Дженнифер винила меня и в том, и в другом. Мы заключили шаткое перемирие, потому что нам приходилось работать вместе, но не убивать друг друга было так же приятно, насколько это могло быть. Предупреждение Кристофера всплыло у меня в памяти. Когда дело дойдет до волков, которым я не должна была доверять, она определенно будет в верхней части списка.

— Что насчет вызовов? — спросила я. Дженнифер родила больше месяца назад, и ее тридцатидневная отсрочка от вызова закончилась в прошлую среду.

— Нет, — ответил Джим.

Странно.

— Я думала ее вызовет Десандра.

— Как и я, — сказал Джим.

Как и Кристофер, Десандра была освобождена во время нашей поездки за границу. Она была дочерью самого могущественного альфы в Карпатах. Он был жестоким, самовлюбленным психом, который создал свою стаю из ничего и правил всем регионом стальными когтями, терроризируя своих внешних и внутренних врагов. У него было одиннадцать детей. Десандра была единственной, кто дожил до совершеннолетия, и она сделала это, притворяясь избалованной, раздражительной идиоткой. Ее отец был одержим идеей найти наследника, который соответствовал бы его стандартам. Он понятия не имел, что она была прямо у него под носом, и когда она пробила его грудную клетку и вырвала сердце за несколько мгновений до рождения своих близнецов, он ужасно удивился.

Десандра закончила тем, что поехала с нами в Атланту. Она была умна, хитра и безжалостна. Когда мы вернулись, Дженнифер все еще была беременна, и ее место нельзя было оспорить. У Десандры также оставалось две недели отпуска по беременности и родам, но она им не воспользовалась. Она совершила свое первое убийство в течение сорока восьми часов после того, как поклялась в верности Стае, и начала карабкаться вверх по пищевой цепочке. Теперь она занимала бета-позицию в клане волков, и Дженнифер было не до сна.

— Дженнифер с Десандрой заключили сделку или что-то в этом роде? — спросила я.

— Насколько я знаю, нет, — сказал Джим. — Дженнифер ненавидит ее даже больше, чем тебя. Если бы Десандра была в огне, Дженнифер не стала бы даже мочиться на нее, чтобы потушить.

— Тогда из-за чего задержка?

Джим пожал плечами. Я взглянула на Барабаса. Барабас тоже пожал плечами. Никто из них ничего не слышал. Такое было редкостью.

— Из нее получился бы лучший альфа, — сказал Джим. — Она сильнее.

Несмотря на мнение Дженнифер, у меня никогда не было с ней проблем. Она начинала драку, и я сильно била в ответ, но я никогда не преследовала ее. Тем не менее, я должна была признать, что Десандра была бы чертовски хорошей альфой. Это не означало, что я горела желанием иметь с ней дело.

— С нетерпением ждешь возможности посидеть рядом с Десандрой в Совете Стаи? — спросила я.

Джим бросил на меня взгляд полный чистой ненависти. Барабас рассмеялся.

Джим позволил себе легкую полуулыбку, не показывая зубов. Он очень редко улыбался — это противоречило его крутому имиджу. За все годы, что я его знала, я видела, как он обнажал зубы только перед тремя людьми, и двое из них были мертвы. Третий был бы мертв, если бы не формальность того, что он был другом Стаи.

— Им нужно разобраться в этом беспорядке, и как можно скорее, — сказал Джим. — Здесь шестьсот волков, и все они затаили дыхание. Ходят слухи, что Десандра отправилась к Орхану и Фатиме, чтобы попросить их благословения.

Орхан и Фатима управляли кланом волков до того, как Даниэль занял их место. Они подготовили его как своего преемника, ушли в отставку и отошли от политики Стаи. Они жили во фруктовом саду недалеко от Крепости и придерживались строгого нейтралитета. До сих пор я видела их ровно дважды, на обеде в День благодарения и на свадьбе, и они оба показались мне людьми, с которыми я не хотела бы связываться.

— Что ты имеешь в виду, говоря, что она пошла просить их благословения? — спросила я.

— Это термин Стаи, — ответил Барабас. — Альфа может быть либо убит во время испытания, либо уйти в отставку. Когда альфа уходит в отставку, он дает своему преемнику свое благословение продолжить с того места, на котором он остановился. Это в значительной степени гарантирует, что сторонники старой альфы поддержат новую альфу из уважения, по крайней мере, на какое-то время. Это передача ключей от королевства, вот почему Даниэлю не бросали вызов почти шесть месяцев, пока он не стал альфой. Если Десандра ходила к Орхану и Фатиме, то это дурной тон. Они ясно дали понять, что не хотят, чтобы их беспокоили.

Дорога повернула. Я вспомнила, как около года назад делала этот поворот, стремительно несясь в противоположном направлении. Удивительно, как аккуратно можно вписаться в поворот, когда за тобой гонится разъяренный Царь Зверей.

В поле зрения появился «Бернард». В городе, гордящемся своим южным наследием, ресторан выделялся, как английский лорд среди ковбоев. Широкий, двухэтажный, построенный из красного кирпича, он напоминал британские особняки в георгианском стиле, которые иногда показывали в старых фильмах, за исключением того, что владельцы «Бернарда» отказались от всей этой симметрии в пользу богато украшенных балконов. Длинные плотные пряди кудзу взбирались по его стенам, их края покрылись инеем наступающего холода. Теплый желтый свет сочился из зарешеченных окон.

Мы припарковались на зарезервированном месте в первом ряду. У двери стояли четыре человека. Фары машины осветили их, и их глаза вспыхнули знакомым сиянием оборотня. Трое мужчин и высокая женщина. Женщина наблюдала за нами с явным отвращением на лице. Дженнифер. Высокая и худощавая, с телосложением бегуньи на длинные дистанции, сейчас она выглядела еще худее. Большинство женщин прибавляли в весе во время беременности, но если Дженнифер и набрала несколько лишних килограммов, то сейчас они исчезли. На ней была куртка, отороченная кроличьим мехом, и облегающие черные брюки. Длинные, стройные икры ее ног и узловатые колени проступали сквозь ткань. Я тренировалась каждый день, потому что у меня была опасная работа, и когда придет время, мне придется бороться, чтобы остаться в живых, но мои ноги были полнее. Казалось, она стерла все намеки на мягкость со своего тела. Это была не просто самоотдача. Это была паника.

Джим заглушил двигатель. Они с Барабасом вышли и постояли секунду, подняв лица, пробуя ароматы в воздухе, и сидение в машине, пока они это делали, не заставляло меня чувствовать себя идиоткой. Нисколько. Я вздохнула и сложила с колен «Погибель». Я согласилась быть паинькой. Теперь мне придется с этим жить.

Отвратительное чувство окутало мой разум, как жидкость от разложения гниющего трупа. Вампиры. Я сосредоточилась. Шесть. Но не в зданиях поблизости — эти были ближе. Прямо над нами, на крыше. Я не должна была чувствовать их так ясно, когда магия была отключена. Должно быть, мои способности возросли. Это заставило меня почувствовать себя еще большей мерзостью. Чтобы сразиться с отцом, я должна была практиковать свою магию, и чем больше я практиковалась, тем больше становилась похожей на него. Чертовски скользкая дорожка.

— Джим.

Джим открыл водительскую дверь. Холод дохнул мне в лицо, покусывая кожу.

— Шесть вампиров на крыше, — тихо сказала я ему.

Он поднял глаза.

— Либо «Бернард» в этом замешан, либо они не знают, что у них есть дополнительные гости.

— В любом случае, к тому времени, как мы доберемся до крыши, они уйдут, — сказал Барабас.

И мы будем выглядеть как испуганные идиоты.

— Предупреди наших, — пробормотала я Барабасу.

Он кивнул.

— Если мы разделимся… — сказал Джим.

— Мост горы Паран. Помню. — Именно там скрытно сидела наша подмога.

Барабас постучал в мое окно. Я опустила его.

— Теперь запомни, Кейт. — Барабас наклонился ко мне, ухмыляясь. — Ты консорт. Будь им. — Он растянул «будь» в слово из трех слогов. — Думай как…

— Открой дверь, или я дам тебе морде, — прорычала я.

Барабас усмехнулся и открыл мою дверь. Снег захрустел у меня под ногами. Рядом с нами из второго джипа вывалились пятеро моих телохранителей, включая двух рендеров, Майлза Кингсбери и Сейджа Рима. Я обошла джип и встретилась взглядом с Дженнифер. Она уставилась на меня долгую секунду и отвела взгляд вправо. Ее лицо дернулось.

Я взглянула в сторону. Рядом с нашими двумя машинами остановилась еще одна машина. Дверь распахнулась, и Десандра выскочила наружу. На ней была куртка из овчины с капюшоном. Ее волосы, длинная светлая коса, рассыпались по плечу. От холода ее щеки порозовели. Ее глаза сияли оранжевым. Она махнула мне рукой и направилась в мою сторону.

Лицо Дженнифер стало жестким, словно высеченным из камня.

— Моя любимая альфа. — Десандра одарила меня широкой ослепительной улыбкой. Боже, боже, какие у тебя большие зубы.

— Десандра, — поприветствовала я.

Дженнифер выглядела суровой и изможденной, как полуголодная волчица, которую загнали в угол, и теперь она скалила зубы. Десандра же была воплощением здоровья, пышущая, улыбающаяся со сверкающими глазами. Дженнифер излучала беспокойство, Десандра излучала уверенность. Невозможно было не сравнить их, но я тоже не доверяла Десандре…

Дженнифер нужно было уйти в отставку. Я видела, как сражалась Десандра. Я бы не пошла против нее без крайней необходимости. Дженнифер была хороша в драке, но она была предсказуема, и когда ее дерьмо не срабатывало, она выходила из себя. Ее тревога явно снедала ее, сводя на нет.

— Стоит ли тебе быть такой дружелюбной со мной? Я не очень-то популярна среди волков.

Десандра широко улыбнулась, лукаво посмотрев зелеными глазами.

— Да уж, разве не печально, как пострадал дух сотрудничества за последние девять месяцев или около того? Каким-то образом нам удалось оттолкнуть все остальные кланы. Некоторые даже предполагают, что это может быть связано с неудачами в руководстве.

Нам? Ну-ну.

— Избавься от этой мысли.

— И подумать только, что клан волков упускает все привилегии и преимущества, которые могут принести хорошие отношения с Царем Зверей и консортом. Какой позор. — Десандра вздохнула и подмигнула мне. — Но не беспокойся. Я, в отличие от некоторых, командный игрок. У меня нет проблем быть дружелюбной и даже скромной, если мой клан может извлечь из этого выгоду.

Ага. И она тыкает Дженнифер в это носом перед свидетелями.

— Ты сама дьявол.

— Спасибо, консорт. Ты говоришь такие приятные вещи. — Десандра понизила голос до шепота. — Она смотрит?

— Смотрит.

— Видишь тех троих парней с ней? Они ее телохранители. — Десандра усмехнулась. — Кейт, у нее должны быть телохранители. Я слышу запах страха. — Она помахала рукой перед лицом, словно вдыхая аромат. — Ммм, восхитительно.

Я кивнула на Джима и на небольшую группу бойцов, которые держали дистанцию в целых десять футов вокруг меня.

— Это другое дело, — сказала Десандра. — Ты — консорт и человек, и вся эта вечеринка посвящена церемонии. Мы должны защищать тебя до самой смерти, но альфа клана никогда не должен нуждаться в телохранителях.

Дженнифер резко развернулась и вошла внутрь. Трое мужчин последовали за ней. Она должно быть все слышала.

— Я думал, ты уже должна была бросить ей вызов, — сказал Джим. — Чего ждешь?

— Есть ли у меня одобрение Царя Зверей с консортом? — спросила Десандра.

Ее вопросы были не просто вопросами, а медвежьими капканами, готовыми захлопнуться.

— Руководство кланом волков — это личное дело, которое должно решаться внутри клана. Мы не вмешиваемся. Я не буду говорить за Царя Зверей, но скажу тебе, что я предпочитаю мирное решение.

— Это было очень дипломатично, — сказала Десандра. — Не очень понятно. Кроме того, с каких это пор ты предпочитаешь мирные решения?

— С тех пор, как я не хочу иметь дело с кровавой баней на Рождество. Она вдова человека, который пожертвовал собой ради Стаи. Если ты хладнокровно убьешь ее и оставишь ее дочь сиротой, я усложню тебе жизнь. Так же поступят и другие волки. Справляйся с этим как альфа, которой ты хочешь быть.

Десандра поморщилась.

— Я не собираюсь делать из нее мученицу. И я не хочу оставлять ее дочь сиротой. Нет необходимости в трагедиях. Все равно еще не время. Клан еще не полностью мой, но я приближаюсь к этому. Дженнифер знает, что я жду, когда она споткнется, поэтому она колеблется. Она откладывает важные решения и занимает оборонительную позицию, когда люди задают ей вопросы, из-за чего она выглядит слабой и робкой. Тем временем я сижу в тени и жду своего часа, обращая клан одного за другим. Волкам нужен сильный лидер, и чем дольше Дженнифер балансирует на грани, тем громче они рычат. Скоро они придут ко мне. Они скажут, что это прискорбно, но клану надоело лидерство Дженнифер. Я буду нерешительной и скромной. Мне нужно будет убедиться, что это правильный, благородный поступок. Потребуется кое-что сделать, чтобы убедить меня, и когда я изгоню ее, весь клан будет вне себя от радости.

Десандра ухмыльнулась нам.

— Так что тебе не о чем беспокоиться. Я не убью ее посреди какого-нибудь официального ужина. В конце концов, я не мой отец. Приятного аппетита. — Она подмигнула, повернулась и ушла.

Ничего себе!

— Это превратится в гигантскую занозу в заднице, не так ли? — спросил Барабас.

— Верно, так и будет. — Внезапно я затосковала по своей квартире. Она была маленькой и тесной и располагалась в труднодоступной части города, но все это принадлежало мне до того, как моя тетя ее разрушила. Теперь это были руины, но я действительно хотела пойти домой, закрыть дверь и не иметь дело со всем этим дерьмом.

Темный внедорожник свернул за угол. За ним последовал другой, потом еще один. Племя прибывало.

— Да начнется шоу, — сказал Джим.

«Домик Черного Медведя». Если я справлюсь с этим, то проведу две недели с Кэрраном в «Домике Черного Медведя». Я напустила на себя деловой вид и зашагала в «Бернард» в сопровождении десяти оборотней, следовавших за мной по пятам.

ХОЛОДНЫЙ ВОЗДУХ обжигал мои легкие. Деревья вокруг меня загромождали дорогу. Растения любили магию, она стимулировала их рост, будто с подпиткой «Миракл-Гро»[5] по полной, поэтому деревья вокруг нас выглядели древними, их ветви переплетались в единую массу.

Мои мышцы под одеждой казались разгоряченными и расслабленными. Мы бежали уже девять минут, а оборотни со всех сторон от меня казались ничуть не измотанными. Для них это был бег трусцой. Для меня же это был спринт.

Мысленно я убила Хью д'Амбрея в четвертый раз. Фантазия не приносила такого удовлетворения, как реальность, но мысль о том, чтобы пронзить его грудь «Погибелью», заставляла меня бежать быстрее.

Время не могло быть выбрано хуже. У нас было меньше половины сил, а Кэрран уехал. Хью отлично все спланировал. Он никогда не оставлял все на волю случая. Либо у него был действительно хороший источник информации в Стае, что соответствовало какому-то высокопоставленному кроту в Совете Стаи, либо он все это спланировал, что означало, что Джин и его иберийские волки были в кармане Хью, а Кэрран попал в ловушку. Меня пронзил страх. Я набрала скорость, и оборотни ускорились вместе со мной.

Кэрран мог постоять за себя. Он был совсем уж не из робких. Если они были настолько глупы, чтобы попытаться заманить его в ловушку, он вернется ко мне домой весь в их крови.

Позади меня в пределах досягаемости мелькнул разум нежити. Он не был свободным, кто-то управлял им. Еще один вампирский разум присоединился к первому. Потом еще один. Сопровождение до границы. Как заботливо со стороны Племени.

Вампиры приближались. Я оглянулась и увидела их, три кошмарные фигуры, скачущие рывками, но быстро вниз по дороге.

Я разогналась, выжимая каждую каплю скорости из своих ног. Дорога повернула, и я увидела провал горы Паран, дыру размером с футбольное поле, похожую на полуоткрытый рот великана в земле. Провал возник во время сильной магической волны, и толстосумы Нортсайда позаботилось о том, чтобы почти за одну ночь над ним был построен однополосный мост. Лунный свет заливал каменные перила и шестерых оборотней, ожидавших на мосту с тремя знакомыми джипами.

Один оборотень стоял перед остальными. Его куртка была снята. Он наклонился вперед, его темные глаза уставились на вампиров позади нас с холодным хищным выражением, его мускулистое тело напряглось, как сжатая пружина. Раньше я называла Дерека «чудо-мальчиком», но на «мальчика» он больше не походил. Он был не чем иным, как твердыми мышцами, обвивающими кости, соединенными сухожилиями. Его внешнему облику можно было дать лет девятнадцать, но глазам под темными бровями было тридцать пять. Ладно, это ведь я попросила Джима, поставить кого-нибудь надежного во главе резервного подразделения.

Второй оборотень взгромоздился на каменные перила моста справа от Дерека. Лунный свет скользнул по его лицу. Проклятие моего существования! Могла и догадаться.

Дерек и Асканио. Пока их разделяло расстояние в футбольное поле, они прекрасно ладили. Подвести их поближе друг к другу было все равно, что поднести зажженную спичку к дому, полному газовых паров. Удивительно, что мост не взорвался под давлением.

Расстояние между нами и вампирами сокращалось. Нежить приближалась. Мое горло горело огнем. Мгновение, и мы ворвались на мост. Белая линия, нарисованная мелом, пересекающая камень была границей. Мы миновали ее.

Ведущий кровосос был так близко, что, если бы мы остановились, он бы накинулся на нас. Дерек промчался мимо нас, как пуля из пистолета.

Я оглянулась, когда вампир перешагнул меловую черту. Дерек прыгнул и пнул нежить. Его нога соприкоснулась с головой вампира. Удар отбросил мерзость на двадцать футов назад. Тот упал, снова вскочил, замер и побежал обратно к остальным живым трупам, ожидавшим его на тротуаре.

Я продолжила двигаться мимо шеренги оборотней, переходя на шаг. Мне очень хотелось согнуться пополам, но я была на виду, и поэтому я заставила себя оставаться в вертикальном положении. Дыхание было похоже на езду на велосипеде. Вы никогда не забываете, как это делается, и, в конце концов, мое тело вспомнило, что оно тоже может дышать, вместо того чтобы хватать воздух и глотать его большими глотками. Я шла дальше, мимо машин, пока громада джипов не скрыла нас от глаз кровососов. Остальная часть группы последовала за мной.

Я наконец-то осмыслила то, что произошло на Конклаве. Хью д'Амбрей пришел за мной. Все, кто был связан со мной, только что получили большую мишень на груди. Он убьет их одного за другим или дюжину за раз, чего бы это ни стоило. Моя память воспроизвела голос Хью. «Это его воля. Позволь этому случиться». Мой отец и раньше нападал на оборотней, но никогда так открыто. Роланд знал, что я здесь, и он послал Хью сломать хребет Стае и заодно вызволить меня. То, чего я так боялась, свершилось. Мои друзья умрут из-за меня.

Признать это было все равно, что окунуть голову в ведро с холодной водой.

Так не должно было быть. По моим представлениям Кэрран всегда был со мной. В моих планах мы стояли вместе, мы сражались вместе, и мы делали это на наших условиях. Вместо этого Кэрран исчез в глуши Аппалачей, а я застряла здесь, с убийством на руках и пятнадцатью сотнями людей, которым нужно было сохранить жизни. Я была консортом. У меня была работа, которую нужно было сделать. Я должна была прекратить эту войну.

Мне придется ступать аккуратно. Шаг первый: найти убийцу.

Джим подстроил свой шаг под мой.

— Что, черт возьми, там произошло? Ты почти позволила ему подтолкнуть тебя к тому, чтобы вернуться обратно к нему.

— Мне нужно, чтобы ты нашел Кэррана. Хью ненавидит его, и он, скорее всего, точно знает, где находится Кэрран. В лучшем случае Джин удерживает его подальше отсюда, в худшем — это ловушка.

Джим наклонился ко мне. Его взгляд встретился с моим.

— Эй. Посмотри на меня. — Я посмотрела.

— С Кэрраном все будет в порядке. Он справится. Им пришлось бы послать армию в Северную Каролину, чтобы заполучить его. У меня есть люди, которые следят за территорией Джина. Никто не входил и не выходил.

Верно. Джим поручил бы кому-нибудь присматривать за ними.

— Хью попытается заморочить тебе голову. Не позволяй ему. Делай свою работу. От тебя зависят полторы тысячи человек.

— Потрясающе ободряющая речь.

— Если ты хочешь ободряющую речь, найди себе чирлидершу. Ты узнала крестоносца с Хью?

— Да. — Я сразу узнала Ника. Я видела, как он стрелял в Десандру.

— Почему мы сбежали? — запросил мужчина позади меня.

Я остановилась и повернулась на пятках, чтобы посмотреть ему в лицо.

Это был один из телохранителей Дженнифер. Ему было чуть за двадцать, он был крупным, с копной растрепанных светлых волос, спортивного телосложения. Его глаза светились желтым, отражая лунный свет. Его губы задрожали, обнажая зубы. Здорово, прожекторы направлены, пока он выдыхает агрессию с каждым вдохом. Адреналиновый наркоман. Плохой выбор для телохранителя.

— У нас хватило бы сил. Мы могли дать отпор.

— Заставь его тормознуть на оборотах, — сказала я Дженнифер. — Или это сделаю я, и ему не понравится. — Выражение лица Дженнифер было пустым.

— Мы выглядим как гребаные трусы, — прорычал блондин. — Мы должны были…

Десандра рванула вперед, схватила блондина за горло и швырнула его на каменную поверхность моста. Его спина ударилась о камень. Голос Десандры был хриплым рычанием.

— Не задавай вопросов консорту! Не позорь клан перед своим альфой!

Блондин ахнул, пытаясь вдохнуть.

Одна ничего не делает, другая делает все с удвоенной силой. Я не знала, кто был хуже.

Десандра подняла блондина на ноги и посмотрела ему в глаза, ее лицо было в дюйме от его.

— Посмотри на меня.

Мужчина потрясенно уставился на нее.

— Дженнифер снисходительна. Посмотри мне в лицо, ты думаешь, я снисходительна?

Блондин сглотнул.

— Нет, бета.

— Ты хочешь, чтобы я продемонстрировала, что я не снисходительна?

— Нет, бета.

— Когда ты заслужишь право задавать вопросы консорту, ты сможешь говорить. А до тех пор, пока она не отдаст тебе приказ, ты будешь держать рот на замке и будешь повиноваться, или я вырву тебе язык. Однажды мне так сделали, и на то, чтобы отрастить его снова, уходит шесть месяцев. Все ясно?

Блондин кивнул.

— Достаточно, — сказала Дженнифер.

Десандра разжала руку и наклонила голову в мою сторону.

— Приносим свои извинения, консорт.

— Мне не нужно, чтобы ты извинялся за меня, — сказала Дженнифер. — Следи за собой.

Спина Десандры напряглась, а затем расслабилась так быстро, что я бы пропустила это, если бы не заострила внимание. Она пожала плечами, опустила глаза и промурлыкала.

— Прости, альфа.

У меня не было времени на их игры.

— У нас меньше восемнадцати часов до того, как Хью д'Амбрей со своими людьми нападут на Крепость. Как только начнется война, ее будет трудно остановить.

Племя и Стая никогда не сходились во взглядах, и с обеих сторон было много идиотов, которые думали, что им есть что доказывать.

Десандра сбросила куртку и повернулась спиной к волку-самцу. Он вытащил нож и вспорол ей спину. Она обнажила зубы на крошечную секунду. Пуля, вероятно, все еще была в ее теле.

— Мы должны предотвратить войну, — сказала я. — Тело Малрадина, мысли?

— Убийца — перевертыш, — сказал Джим. — Не медведь. Они склонны давить. На теле были проколы, соответствующие собачьим или кошачьим зубам.

— Согласна. — Я посмотрела на Дженнифер. Мне нужен был консенсус, потому что никому из них не понравится то, что я собиралась сказать. — А ты что думаешь?

— Возможно, это был оборотень, — сказала Дженнифер. — Кто-то не из Стаи. Я не могу представить, чтобы кто-то из наших людей сделал это.

— Я хорошо учуяла запах. Волк, — сказала Десандра. — Один из наших.

— Ты лжешь! — сплюнула Дженнифер.

Десандра пожала плечами.

— Зачем мне лгать? Я узнала этот запах. Я уже слышала его пару раз в Крепости и в доме клана. Он не тот, кто часто бывает в Крепости, но я узнала запах, и это один из наших.

Гнев и ненависть боролись друг с другом на лице Дженнифер.

— Зачем ты это делаешь? Что ты можешь получить от этого?

— Я говорю правду, — сказала Десандра.

— Это один из твоих планов, не так ли? Не в этот раз.

Три волка, сопровождающие Дженнифер, и волк, стоящий рядом со мной, одновременно решили смотреть куда угодно, кроме двух женщин. Позади них Дерек тоже делал вид, что ничего не происходит. Асканио закатил глаза.

— Не в этот чертов раз, ты меня слышишь? — голос Дженнифер сорвался, в нем появились истерические нотки. — Больше никаких заговоров, Десандра. Больше никакого «Шоу Десандры».

Дженнифер только что потеряла самообладание на публике. Потрясающе. Потому что нам только этого не хватало, чтобы устроить дерьмовый поединок прямо в эту секунду на глазах у свидетелей.

— Притормозите, — сказала я. — Вернемся к телу Малрадина.

— Десандра права, — холодно и четко произнес Роберт.

Мы все повернулись к альфе крыс. Он вел себя так тихо, что я совсем забыла, что он здесь.

— Это волк, — сказал он. — Я не уловил запаха, потому что запах крови был слишком густым, но я был достаточно близко, чтобы разглядеть раны в деталях. Малрадин сопротивлялся. Должно быть, он схватил нападавшего, потому что я увидел мех, прилипший к его окровавленным рукам. Волчий мех.

Дженнифер уставилась на него. Это было все равно, что чиркнуть спичкой по леднику. Роберт оставался невозмутимым.

— Нам нужно найти убийцу до истечения крайнего срока, — сказала я, прежде чем она снова могла взбеситься. Если мы задержим убийцу, у нас еще будет шанс разрядить ситуацию.

— Если он или она все еще живы, — сказал Джим.

Хорошее замечание. Если бы я была Хью, я бы убила этого волка, чтобы убедиться, что мы не сможем выдать его или ее.

— А если мы найдем эту персону, что произойдет? — спросил Роберт.

Вопрос был задан мягким голосом, но у меня возникло ощущение, что многое зависит от того, как я отвечу.

— Если убийца будет задержан, внутри Стаи будет проведено расследование, — сказала я.

— А если его признают виновным? — настаивал Роберт.

— Роберт, о чем ты на самом деле спрашиваешь?

Роберт помолчав, ответил:

— Я спрашиваю о задержании.

— У меня нет намерения выдавать Племени одного из членов нашей Стаи для их вечеринки «сожжем оборотня заживо», — сказала я. — Мы не прогнемся под них, но нам нужно найти того, кто несет за это ответственность. Мы не можем действовать, пока не узнаем, что произошло.

— Нам нужно осмотреть место преступления, — сказал Джим. — Тело не пахло аконитом.

Волчий аконит использовался, чтобы скрыть след запаха. Как только оборотень чуял его, даже лучший следопыт разразился бы приступами чихания. Отсутствие аконита означало небольшую вероятность того, что где-то нас ждало нетронутое место преступления, и оборотни могли читать его запахи, как открытую книгу.

— Мы даже не знаем, существует ли место преступления, — сказал Роберт. — Они могли сжечь его.

— Нет, оно существует, — сказал Барабас.

— Д'Амбрей любит игры, — сказал Дерек. — Он хочет, чтобы мы поиграли.

Если и было место преступления, то где оно могло быть? Кровь на теле Малрадина была свежей.

— Десандра? У тебя есть представление о том, как давно он мертв?

— Я бы сказала, меньше двух часов, — сказала она.

Джим кивнул.

— Похоже на правду, но это указывает, что Малрадин был в Казино в момент смерти.

В моем носу было шесть миллионов обонятельных рецепторов. В волчьем носу было двести восемьдесят миллионов. Если Десандра сказала, что он был мертв пару часов, я была склонна ей поверить, но оборотень никак не мог войти в Казино, убить Малрадина и уйти. Я повернулась к Джиму.

— Ты уверен, что он был в Казино?

— Да, — сказал Джим. — Гастек и Малрадин ведут наблюдение, так что один из них всегда находится в Казино. Раз Гастек был на Конклаве, значит, в вечернюю смену дежурил Малрадин. Он бы не покинул Казино.

— Не обязательно, — тихо сказал Роберт.

Джим повернулся к нему.

— Две недели назад я получил сообщение, что один из моих людей видел его снаружи, когда он должен был быть на дежурстве, — сказал оборотень.

— Где? — спросила я.

— В Уоррене, — сказал Роберт. — Мой разведчик видел, как Малрадин вошел в здание, но не смог проследить за ним, потому что в ту ночь у него была другая цель.

— И ты планировал поделиться этим с аудиторией? — спросил Джим.

— Есть ряд вещей, которыми аудитория решила с нами не делиться, — сказал Роберт.

Очевидно, существовала какая-то напряженность.

— В какое здание в Уоррене? — спросила я.

— Разведчик не уточнил.

Это сузило круг поисков примерно так же, как указание на то, в каком из стогов сена была спрятана иголка. Когда магия разрушила Атланту, она вторглась в Уоррен, сокрушив целые улицы. Любой, кто мог умотать оттуда, сделал это. Теперь Уоррен состоял из трущоб, населенных обездоленными, преступниками и беспризорниками, и он был огромен.

— Можем ли мы попросить разведчика сузить круг поисков? — спросила я.

Роберт выглядел слегка смущенным.

— Да, но он на наблюдательном пункте.

— Где? — Пожалуйста, не говори «на территории Племени».

— На территории Племени.

Не моя ночь.

— Телефон? — спросила я. Роберт покачал головой.

Ну, конечно. Телефон, вероятно, все равно не сработал бы с магией в зените.

— Мне понадобится небольшая ударная группа, которая отправится со мной на поиски наблюдательного пункта.

— Нет, — сказал Джим. — Ты не можешь пойти.

— Отклоняется, — сказала я ему.

— Кейт!

— В последний раз, когда я проверяла, я была главной. Не хочешь ли ты бросить мне вызов, чтобы уладить это дело?

Джим хмуро посмотрел на меня.

— Очень страшно, но я все еще главная. Роберт, где находится наблюдательный пункт?

— На Сентенниал-драйв.

Ты, должно быть, издеваешься надо мной.

— На Сентенниал-драйв? Напротив Казино?

Роберт кивнул.

Чудненько. Проникнуть на территорию Племени, в то время как у Хью каждый вампир в Атланте ищет что-нибудь с хвостом или саблей, найти крысу-оборотня, который сидит в засаде, что практически невозможно, а затем сбегать в Уоррен. Проще простого. Позвольте мне просто взять мою мантию-невидимку и устройство для телепортации…

— При всем моем уважении, консорт, вы никогда не найдете наблюдательный пункт, — сказал Роберт. — И даже если ты это сделаешь, мой разведчик не будет с тобой разговаривать.

— Ты пойдешь со мной?

Роберт кивнул.

— Да.

— У нас достаточно людей, чтобы доставить тебя туда, — сказал Барабас. — Мы могли бы пойти напролом.

— Нет. Идея состоит в том, чтобы незаметно прийти и уйти. Если мы пойдем большой группой, то потерпим неудачу. Во-первых, мы будем более заметны. С таким же успехом мы могли бы повесить неоновую вывеску с надписью: «Цель. Укуси, чтобы убить». Во-вторых, если мы приведем с собой народ, они воспримут это как вторжение на их территорию. В-третьих, если мы действительно столкнемся с какими-нибудь вампирами, план будет заключаться в том, чтобы убежать и спрятаться, дабы свести к минимуму любой ущерб, а не сражаться с ними. Нет, мы пойдем небольшой группой, и тот, кто пойдет с нами, сохранит свое человеческое обличие.

— Этот ублюдок все спланировал, — сказал Джим. — Он злорадствовал. На месте преступления будет ловушка.

— Скорее всего. Вот почему мне надо идти. Из всех нас у меня лучшие шансы пережить встречу с Хью и вывести людей живыми.

— Ты, похоже, очень уверена в этом, — сказала Дженнифер. — Может быть, все это простое совпадение. Этот д'Амбрей прибыл, чтобы проинспектировать Племя, поискал ответственного человека, не смог его найти и обнаружил убийство.

О, заткнись.

— Каковы бы ни были его мотивы, мы должны добраться до места преступления. Этот вопрос не подлежит обсуждению. — Я подняла ногу и намеренно топнула по мосту. — Я настаиваю на своем. Смиритесь.

Все посмотрели на меня.

— Больше никаких возражений. Просто помогите мне добраться туда и выбраться живой.

— Я пойду, — сказал Джим.

— Мне нужно, чтобы ты запустил протокол осады. — Согласно протоколу осады, каждый оборотень в городе будет вызван в Крепость. Тем, кто живет в ближайших городах, рекомендуется эвакуироваться в огромный лес на севере.

— Барабас может это сделать.

Кэрран уехал, я уйду, а еще уйдет и Джим. Как насчет «нет»? Как насчет того, чтобы хоть раз в жизни Стая просто сделала то, что я ей сказала?

— Совету Стаи может понадобиться кто-то, кто непосредственно осведомлен об инциденте и имеет опыт управления делами. — И я не хотела, чтобы Дженнифер была единственным голосом, сообщающим о том, что произошло.

Джим посмотрел на меня. Я точно знала, о чем он думал. Ему бы ничего так не хотелось, как затащить меня обратно в Крепость и окружить кольцами боевых оборотней, но Хью все изменил. Я была лучшим выбором Стаи против Хью. Он был врагом, к которому я была уникально подготовлена для борьбы. Кэрран десятки раз рисковал своей жизнью ради Стаи. Настала моя очередь. Если я не вернусь, кто-то должен был удержать Стаю вместе. Джим был этим кем-то, он был лучшим кандидатом на эту работу, и он был чертовски зол из-за этого всего.

— Ты берешь Роберта, — сказал он очень спокойным голосом. — Еще возьми Дерека.

Я открыла рот, чтобы сказать «нет», и остановилась. Я понятия не имела, кому предан Роберт, но Дерек был готов умереть за меня. Ему было почти двадцать, он проходил боевую подготовку с шестнадцати лет, и он прошел через такое дерьмо, с которым большинство людей не смогли бы справиться за свою жизнь. Возражать ему, потому что я все еще думала о нем как о ребенке и не хотела видеть, как ему причиняют боль, означало бы просто унизить нас обоих.

— Ты в деле? — спросила я.

Дерек выглядел слегка обиженным.

Верно. И как я посмела спрашивать? Подростки-оборотни и их ранимость. Я повернулась к остальным.

— Нам нужен еще один.

Была причина, по которой все, от спецназа до морских пехотинцев и морских котиков, создавали команды из четырех человек. Они были быстрыми, маневренными, прикрывали вас со всех четырех сторон, и в нашем случае наличие четырех человек значительно облегчило бы проникновение на территорию Племени. Мы могли бы разбиться на пары. Пара, гуляющая ночью по Атланте, не сразу привлекла бы внимание. Три или четыре человека вместе привлекли бы.

Майлз, волчий рендер, выступил вперед. Идеально.

— Нет. — Дженнифер прищурила глаза. — Возьми с собой Десандру.

Серьёзно? Сейчас она даже не пыталась. Я была любителем, когда дело касалось политики Стаи, но это было просто вопиюще очевидно. Если бы я настояла на Майлзе, я бы оскорбила Десандру. Если Десандра откажется, она потеряет лицо.

Джим и Роберт посмотрели друг на друга.

— Это опасная миссия, и клан волков хочет помочь консорту, — сказала Дженнифер. — Мы по-прежнему самые крупные в Стае, и как альфа, присутствующий на Конклаве, я чувствую, что наш клан должен сделать все, что в его силах, чтобы помочь. Десандра знает запах, и она отличный боец.

— Ты отсылаешь ее в надежде, что она умрет, и ради чего, чтобы ты могла ухватиться за власть на пару дополнительных дней? — спросил Джим.

Дженнифер вздернула подбородок.

— Тебе есть, что сказать кот, так скажи это.

— Я только что это сделал, — сказал ей Джим.

Если я не прекращу это прямо сейчас, они будут препираться всю ночь.

— Достаточно. Десандра, ты готова?

Десандра выглядела так, словно предпочла бы пососать несколько гнилых лимонов.

— Сочту за честь, консорт.

— Чудненько. — Теперь на моей веселой вечеринке было два волка. Моя стратегия избегания волков до сих пор оказывалась эпическим провалом. — Мы пойдем северным путем.

Мы планировали как северный, так и южный путь, но северный проходил прямо мимо конюшни. Мне понадобится лошадь, чтобы не отставать от оборотней. Хорошо, что я уже забронировала ее.

— Помнишь, как д'Амбрей выл о том, чтобы убьет любого, кого поймают на территории Племени? — спросил Джим. — Чтобы это дерьмо произошло, д'Амбрей, должен был договориться с копами. Я не знаю, подкупил ли он их, шантажировал или что-то еще, но он что-то сделал. Держись подальше от Отдела паранормальной активности.

— Будет сделано, — сказала я.

— У кого ларец с сокровищами? — спросила Десандра.

Сейдж, другой рендер, подошел к левому джипу и открыл крышку багажника. На нас смотрел ассортимент оружия: мечи, ножи и дубинки. Ничего сложного, простые функциональные инструменты для ускорения путешествия в загробную жизнь. Дерек долго осматривал шведский стол и выудил тактический топор. Совершенно черный, длиной около восемнадцати дюймов, он имел шестидюймовое лезвие с одной стороны топорища и острый шип с другой. Десандра вытащила твердую металлическую булаву длиной в два фута. Ее утяжеленная головка была украшена восемью острыми выступами. Я взглянула на Роберта.

Он улыбнулся.

— Я в порядке. Я забрал игрушки из своего джипа, прежде чем мы ушли.

Я повернулась к Барабасу.

— Могу я перекинуться с тобой парой слов, прежде чем мы уйдем?

— Конечно.

Он отошел со мной. Я проложила сотню ярдов между нами и остальными оборотнями, убедилась, что стою к ним спиной, и сказала:

— Барабас, прежде чем ты покинешь город, мне нужно, чтобы ты остановился у курьера и отправил несколько сообщений. Призови всех, кто у нас есть в городе, и любую добрую волю, которую мы оказываем правоохранительным органам. Используй все, что мы приберегли на черный день, потому что ураган уже здесь. Пожалуйста, позвони Евдокии или кому-нибудь из ее детей. Расскажи ей, что случилось.

Евдокия была одной из выдающихся ведьм в ковенах Атланты и одной из немногих, кто знал мое прошлое. Ковены будут сражаться с Роландом до конца, и если они узнают, что Хью вышел на тропу войны, это даст им время подготовиться.

— Будет сделано.

— Как только доберешься до Крепости, пожалуйста, собери боевую группу и отправь ее в Северную Каролину, чтобы найти Кэррана. Держи это в секрете. Нам не нужна паника.

Барабас кивнул.

Джим захочет отправиться один, но я хочу, чтобы ты присмотрел за ним. Используй рендеров, используй боевиков, лучшее, что можешь заполучить, не оставляя нас слишком уязвимыми. Меня не волнует, если им придется разбирать горы камень за камнем. Им нужно найти Царя Зверей, и сделать это быстро.

— Понимаю. А как насчет Совета Стаи?

— Они проблема Джима. Если сможешь, постарайся задержать их. Отложи принятие любого решения до завтра. Мы должны вернуться к утру. Если я не появлюсь до полудня, я мертва, и ты будешь предоставлен сам себе.

— Понял.

— Барабас, найди его.

— Кейт, я все сделаю. Обещаю, сделаю все, что в моих силах.

— И еще, пожалуйста, скажи Иезавели, чтобы она увезла Джули из города. Ей понадобится подкрепление, потому что Джули хорошо умеет сбегать. Если Хью захватит Атланту, Джули не должна здесь быть. Он будет использовать ее и превратит во что-то ужасное.

— Он не захватит Атланту, — сказал Барабас.

— Знаю. Пожалуйста, сделай это для меня.

— Конечно. Удачи.

— Спасибо, нам она нужна.

Мы вернулись к машинам. Лицо Джима выглядело мрачным.

— Для протокола: мне надоело оставаться в стороне, — сказал он.

— Для протокола: меня тошнит от того, что Хью жив.

Мангуст махнул нашим людям.

— Мы выдвигаемся.

Джим сделал паузу.

— Не дай себя убить и не заставляй меня приходить и спасать твою задницу.

— Спасибо, мамочка. Я тоже тебя люблю.

Джим что-то проворчал себе под нос и направился к джипу.

— Джим! — позвала я слишком громко.

Он повернулся.

Я подождала секунду, чтобы убедиться, что привлекла всеобщее внимание.

— Если я не вернусь к завтрашнему вечеру, а Царь Зверей все еще будет отсутствовать, я даю тебе свое благословение.

Джим моргнул, открыв рот.

— Понял, альфа.

Кто-то должен был управлять Стаей. Он делал это раньше, и если я не вернусь, он сделает это снова, и теперь у меня была дюжина свидетелей, которые поддержали бы его право сделать это.

Дженнифер покачала головой и села с телохранителями в машину. Темноволосый мужчина, который порезал спину Десандры, задержался. Десандра подошла к нему вплотную.

— Иди с нашей альфой. Когда доберетесь до Крепости, пошли кого-нибудь к Орхану и Фатиме. И если Дженнифер попытается сделать что-нибудь глупое, задержи ее насколько сможешь. Попроси Джорджа помочь тебе.

Итак, она ходила навестить вышедшую на пенсию пару альф. Мужчина кивнул и ушел.

Мы развернулись и побежали вниз по мосту, скрытые от вампиров машинами. Оборотни начали петь, уговаривая заработать магические водяные двигатели джипов.

— Орхана и Фатиму? — спросил Роберт.

— М-м-м, — произнесла Десандра. — У меня есть их благословение, чтобы возглавить клан.

Представляете, эта сука толкнула меня под автобус?

ИССИНЯ-ЧЕРНАЯ, ВЯЗКАЯ, как чернила, ночь окутала улицы Атланты. Она стекала по разрушенным зданиям, собиралась в зияющих отверстиях окон и капала на заваленные обломками переулки. Обнимашка топала по улице, звуки ее копыт тонули в темноте. Роберт и Десандра двигались слева от меня, Дерек справа. Роберт не бежал трусцой, он совершенно бесшумно скользил по улицам, его движения были аккуратными и быстрыми. Десандра и Дерек перешли на тот размашистый волчий шаг, который позволял бы им преодолевать милю за милей. Лицо Дерека стало плоским, ни задумчивым, ни жестким, просто решительным.

Я тоже отбросила все мысли. У меня была цель, и я должна была идти к ней. Хитрость заключалась в том, чтобы не думать о том, что я потеряю, если потерплю неудачу.

Я должна была уделять больше времени себе и Кэррану. Я должна была…

Я закрыла мысли на замок. Сначала разберись здесь, чувство вины, сожаление и стоны оставь на потом.

Наши люди найдут Кэррана, и если они потерпят неудачу, я найду его. С ним все хорошо. Мы снова будем вместе. Я похороню голову Хью рядом с могилой Хиблы. Я уже выбрала для нее место: прямо рядом с тетей Би. Может быть, тогда с моими кошмарами будет покончено.

Дерек остановился и повернулся на пятках, смотря назад. Он наклонил голову, выражение его лица было хищным, немигающие глаза смотрели в неподвижную точку вдалеке, где разрушенные дома отбрасывали глубокие ночные тени на улицу. Его мышцы напряглись, а рот слегка приоткрылся, обнажив лишь намек на зубы, словно он был волком, застывшим за мгновение до удара.

Я потянулась за своим мечом. Роберт сунул руку под пиджак. Десандра улыбнулась.

— Выходи, — сказал Дерек. — Ты попался.

Тень отделилась от более глубоких ночных теней и вышла на улицу. Ангельское личико смотрело на нас дьявольскими глазами.

Черт бы все это побрал!

— Асканио!

Буда неторопливо вышел вперед с выражением абсолютной невинности на лице.

— Что, черт возьми, ты делаешь? — прорычала я.

Он натянул обезоруживающую улыбку, используя ее как щит.

— Следую за вами.

— Зачем?

— Потому что.

Да поможет мне Бог или через минуту я размозжу ему голову чем-нибудь тяжелым.

— Потому что, почему?

— Я хотел быть с вами. Это слишком опасно для тебя, и я беспокоюсь.

Дерек тихо зарычал себе под нос.

— Ты не можешь меня винить, — сказал Асканио. — Любой на моем месте был бы обеспокоен. У тебя даже нет настоящей лошади. Ты едешь верхом на лошади-мутанте неизвестного происхождения.

— Не проявляй неуважения к моей ослице. Если ты хотел пойти, почему ты не сказал об этом?

Асканио пристально посмотрел на меня, излучая искренность.

— Потому что ты бы сказала «нет». И я бы никогда не ослушался тебя, альфа.

Агрх.

— Ты сказал Джиму, куда направляешься?

Он выглядел озадаченным.

— Конечно, нет!

— Почему нет?

Он развел руками.

— Потому что он сказал бы «нет».

Я закрыла лицо рукой.

— Технически, я не нарушал никаких приказов, — сказал Асканио.

Я указала на него.

— Ладно. — Асканио сделал шаг назад. — Я понимаю, тебе нужна минутка.

— Хочешь, устрою ему взбучку? — спросил Дерек.

— Лично я не думаю, что сейчас подходящее время для ссор между собой, — сказал Асканио. — Но если мистер Угрюмость захочет увидеть, как многому я научился за прошедший год, я буду рад показать ему. Это наделает шума и привлечет внимание, забрызгав все вокруг кровью.

Мистер Угрюмость сделал шаг вперед.

— Нет, — сказала я.

Дерек тихо зарычал себе под нос.

Асканио одарил меня еще одной ослепительной улыбкой.

— Я прошу прощения за все эти неприятности. Я, честно говоря, просто пытался помочь. Но теперь, когда я здесь, я не могу вернуться один и без защиты. Если только ты не хочешь обречь меня на верную смерть. Одного. В ночи. Под ледяным дождем.

Десандра рассмеялась.

— Где ты нашел дождь? — спросила я его.

— Сколько тебе лет? — спросил Роберт.

— Шестнадцать, — сказал Асканио, внезапно сбросив жалобный тон. — Не настолько взрослый, чтобы пить или подписывать контракт, но достаточно взрослый, чтобы меня судили как взрослого, если я убью человека. Также достаточно взрослый, чтобы сражаться за Стаю.

Брови Роберта поползли вверх.

— Достаточно взрослый, чтобы принять последствия своих решений?

— Да, — сказал Асканио. Роберт взглянул на меня.

Это было именно то, что мне было нужно. Кипящие сто сорок фунтов подросткового безумия в скороварке.

— Хорошо.

Дерек взглянул на меня.

— Серьезно?

— Да.

Он недоверчиво уставился на меня.

— Значит, он получит то, что хочет?

— Да. Мы слишком близко к территории Племени. Если мы его прогоним, он просто продолжит преследовать нас и вляпается во что-то, из чего ему не выбраться. И если Племя доберется до него, они будут использовать его в качестве рычага давления на нас.

Асканио просиял.

— Посмотри на меня, — выдавила я сквозь зубы. — Ты будешь повиноваться мне. Если я скажу «стоп», ты остановишься. Если я скажу «прыгай», ты прыгнешь. Если я скажу «задержи дыхание», тебе будет лучше потерять сознание, прежде чем ты снова начнешь дышать.

— Да, альфа.

— Это еще не конец. Если мы переживем это и вернемся в Крепость, я поговорю с твоими альфами. Ты думаешь, что Царь Зверей страшен, подожди, пока мы не вернемся. Я обещаю тебе, что после того, как я закончу с тобой, ты пожалеешь об этом.

— Я уже сожалею об этом, — сообщил он.

Я развернула Обнимашку. Асканио подбежал к Дереку. Дерек щелкнул зубами. Асканио подмигнул ему.

— Да ладно, ты скучал по мне.

Мы свернули на улицу.

Теперь у меня было два моих личных телохранителя. Жаль, что их средний возраст составлял семнадцать с половиной лет. Это напомнило мне…

— Десандра?

— А?

— Светловолосый кудрявый парень с Дженнифер. Расскажи-ка мне про него.

Десандра вздохнула.

— Брэндон. Ему только месяц назад исполнилось двадцать. Классический случай синдрома второго ребенка: у него есть старший брат, который во всем лучше него, и он злится на своих родителей, потому что они, в основном, игнорируют его. У Дженнифер хорошо получается заставлять его почувствовать себя особенным. В этом ее скрытый талант. Она уловила его неуверенность и заставила его почувствовать себя ее героем. Из того, что я узнала, именно так она и заполучила Даниэля. Должно быть, у него были какие-то внутренние демоны, которых нужно было успокоить. Эта женщина очень хороша в этом, надо отдать ей должное.

— Насколько предан Брэндон?

Десандра пожала плечами.

— Дженнифер старше, привлекательнее, опытна в сексуальном плане и занимает более высокое положение в пищевой цепочке. Брэндон умирает от желания, чтобы его ценили и хвалили за то особое сокровище, которым он является. Плюс, я почти уверена, что она разыгрывает всю эту карту запрещенного секса: «Я хочу тебя, но мы не можем. Это будет так неправильно». Я знаю, что они еще не переспали, но она, должно быть, намекала, потому что у него поводок вокруг члена, и когда она дергает, он подбегает. Он бы бросился со скалы ради нее. То, что я сделала на мосту, было сделано не для его пользы. Это было для других, на случай, если у них возникнут какие-то неправильные идеи, потому что позволь мне сказать тебе, Кейт, если Дженнифер скажет ему ударить тебя в спину, Брэндон сделает это.

Приятно знать. Еще один волк, которого следует остерегаться.

— Дерек? — Десандра посмотрела на него.

— Да?

— Допустим, я действительно заявлюсь на место альфы. Что потребуется, чтобы заручиться твоей поддержкой?

Он пожал плечами.

— Я простой волк.

— Мы оба знаем, что это чушь собачья, — сказала Десандра. — Ты член внутреннего круга Кэррана. Вы практически семья. У тебя большой авторитет в клане. Что для этого потребуется? Хочешь место беты?

Дерек улыбнулся.

— Нет.

— Целишься выше? — Десандра подняла брови.

— Нет. Я насмотрелся на них. — Дерек кивнул в мою сторону. — Я вижу, как они «счастливы» быть альфами.

— Сарказм больно бьет, — сказала я.

— Зачем тебе оно надо? — спросил Дерек.

— Я могу сделать все лучше, — сказала Десандра. — Я могу сделать так, чтобы в клане не было особых проблем, все шло гладко. Я могу сделать так, чтобы люди чувствовали себя в большей безопасности и счастливее. И один из моих детей монстр.

Если младший из близнецов Десандры когда-нибудь попробует человеческую плоть, он станет ламассу, как его отец. У него вырастут крылья и огромные зубы. Мы особо даже не знали, на что еще он будет способен.

— Какое это имеет отношение к чему-либо? — спросил Асканио.

Десандра улыбнулась ему.

— Дженнифер никогда не позволит ему вырасти в Стае. Она почти так и сказала.

Дженнифер, какая же ты тупица.

— Я провела свою жизнь под жестоким альфой, — сказала Десандра. — Я знаю, каково это — быть в чьей-то власти. Мои дети не вырастут преследуемыми. Если мне придется занять место альфы и удерживать его, чтобы у них было счастливое детство, я это сделаю.

Слева от нас стояло заброшенное здание, наклоненное к улице, тонкие полосы граффити, как слезы, покрывали его стены. Роберт прищурился, глядя на него.

— Минутку.

Он разбежался, подпрыгнул и взбежал по почти вертикальной стене. Его пальцы вцепились в подоконник третьего этажа, и он нырнул в окно. Десандра тихо присвистнула.

— Ты знаешь, что он женат, верно? — уточнила я.

— Я могу просто наслаждаться, глазея на его задницу.

Ее глаза загорелись.

О нет.

— Она как две…

— Харош.

Десандра хихикнула. Это было очень близко к истине.

— Знаешь, если у тебя есть определенные разочарования, — сказал Асканио, — я был бы рад помочь тебе с ними разобраться.

Дерек посмотрел на меня, указал на Асканио и несколько раз ударил себя по левой ладони правым кулаком. Я покачала головой. Нет, ты не можешь ударить его.

Десандра рассмеялась.

— Может быть, лет через двадцать. Когда у меня будет, как это называется? Конфликт среднего возраста?

— Кризис среднего возраста, — подсказала я.

— Да. Именно. При условии, что ты проживешь так долго.

— Тут больше «если», — сказал Дерек.

Появился Роберт, неся маленький грязный мешок, он спрыгнул вниз и подбежал к нам.

— Что это? — спросила я.

— Это крысиная закладка, — сказал Дерек. — Они прячут их по всему городу.

Роберт полез в мешок, вытащив большой моток скотча и связку холщовых тряпок, и улыбнулся.

— Для чего это? — спросила Десандра.

— Увидишь, — ответила я ей.

Мы направились дальше по улице.

Десандра пожала плечами.

— Эй, Кейт? Ты не думала о том, чтобы подойти к Хью и сказать ему, что у него самый большой член на свете? — Она развела руки до размеров бейсбольной биты.

— Нет, ты думаешь, это сработает? — спросила я.

— Стоит попробовать. Может быть, он будет так рад, что ты заметила его «биг дик», что забудет о попытке убить нас.

Биг дик. Убей меня.

— Я подумаю об этом.

Асканио начал похлопывать себя по одежде.

— Что? — зарычал Дерек.

— Ищу что-нибудь, чем можно было бы делать заметки.

Роберт никак не показал, что слышит нас, но я знала, что он слушает. Любой идиот мог понять, что у нас с Хью была своя история, а Роберт был далек от того, чтобы быть идиотом. Скоро посыплются вопросы, я это чувствовала.

Асканио перестал себя похлопывать и посмотрел на Десандру с чем-то похожим на восхищение. Что, нашел себе образец для подражания? Будто он и так не доставляет достаточно хлопот.

— В чем дело, дитя? — спросила Десандра.

— Тебе действительно отрезали язык? — спросил Асканио.

Глаза Десандры сузились.

— Когда мне было двенадцать, моему отцу не понравилось то, что я говорила, поэтому он взял нож и отрезал мне язык. Потребовалось шесть месяцев, чтобы отрастить его снова, и как только я смогла говорить, я сказала ему, чтобы он отвалил. Тогда я решила, что никто и никогда не заставит меня заткнуться. Я не буду держать язык за зубами. Я не буду затыкать себе рот.

— Как и я, — сказал Асканио.

— Если вы двое не прекратите это прямо сейчас, я дам задний ход и отправлю вас обоих домой, — сказала я им.

Они закрыли свои рты.

Улица сузилась. Толстый деревянный столб, воткнутый прямо в середину тротуара, поддерживал знак карантина. Жирные черные буквы на белом фоне гласили:

ДО СДВИГА Столетний парк в Атланте занимал двадцать один акр, являясь увеселительным парком, наводненным резными дорожками, газонами и прекрасными фонтанами. После того, как ударила магия, и здания вокруг парка рухнули, он несколько лет стоял заброшенным. В конце концов, ковены ведьм Атланты объединились и выкупили его у города вместе с близлежащими руинами. Вскоре после того, как они прибрали его к рукам, растительность в парке взбунтовалась. Разрастались деревья, пуская толстые корни по окрестностям и раскидывая массивные навесы, словно они росли здесь сотни лет. Парк увеличился в три раза. Теперь его окружала плотная стена зелени, непроницаемый барьер из дубов, вечнозеленых кустарников, ежевики, которая каким-то образом сопротивлялась морозу, и шипов. Что касалось обороны, то ведьмы заставили бы злую королеву из «Спящей красавицы» рыдать из-за ревности.

Сейчас я ехала на Обнимашке рядом с этим зеленым барьером, направляясь по Сентенниал-драйв к Казино. Оборотни окружали меня по бокам. Я не спускала глаз с зелени. Ведьмы утверждали, что относятся ко мне дружелюбно. Евдокия, одна из трех ведьм-пифий, даже утверждала, что мы были дальними родственниками. Но их помощь всегда была условной, а сейчас я никому не доверяла.

Кусты впереди нас зашуршали.

Я приостановила Обнимашку и потянулась к «Погибели».

Коричневый кролик выскочил на тротуар и посмотрел на меня.

— Закуска, — сказала Десандра.

Кролик внимательно посмотрел на меня крошечными глазками и повернулся к кустам.

Ну да.

— Иногда это бывает кролик, — сказала я. — Порой это утка, также бывает и котенок.

Роберт поднял брови, глядя на меня.

— Нас приглашают посетить пифий. — Я спешилась и последовала за кроликом.

— Только не снова, — проворчал Дерек.

— Почему, что такого плохого в ведьмах? — спросил Асканио.

Брови Дерека поползли вверх.

— Увидишь.

Кролик прыгнул в кусты. Зелень раздвинулась, отойдя в сторону, открывая узкую тропинку.

— А у нас есть выбор? — спросил Роберт.

— Не особо.

Я ступила на тропинку. У нас было мало времени, но злить ведьм было чем-то средним между тем, чтобы сунуть руку в осиное гнездо, и тем, чтобы сказать Кэррану, что я приготовила брокколи на ужин. К этому времени они уже должны были знать, что Хью в городе. Если они хотели меня видеть, это должно было быть что-то важное.

Мы прошли сквозь густой зеленый барьер и оказались в сосновом лесу. Снег окутал землю плотным покрывалом. Высокие сосновые стволы возвышались по обе стороны от нас, будто испанская армада плыла под снегом, и были видны только ее мачты. За соснами простиралась поляна, посеребренная в лунном свете. За ней в ночи поблескивали полупрозрачные стены оранжереи, укрывая ряды трав. Столетний парк служил центром для большинства ковенов Атланты, и им нравилось иметь свежие травы.

Кролик прыгал между деревьями, мы следовали за ним, хрустя снегом под ногами. У нас действительно не было на это времени, но, к сожалению, мне нужны были пифии. Если Хью и Роланд намеревались напасть на Атланту, мне понадобится их помощь и магия. И я не могла позволить себе игнорировать их советы. Если бы я отказалась встретиться с ними, а у них была бы магическая самонаводящаяся ракета, которая могла уничтожить Хью, я бы кляла себя годами.

Дерек сморщил нос.

— Началось.

Я вытащила из кармана полоску марли и передала ему.

— Что за запах? — Десандра сморщила нос.

Дерек порвал марлю пополам и протянул ей кусочек.

Деревья расступились, и мы подошли к холму, стоящему посреди большой поляны. Идеально сферический и гладкий, он выступал из-под снега, как купол затопленного собора. Я помнила, что он был темно-серым с золотыми вкраплениями и зелеными завитками, но лунный свет превратил его в глянцевый индиго.

Кролик остановился.

Земля под нашими ногами загрохотала. Дерек чихнул. Десандра прижала марлю к носу. Холм содрогнулся и пополз вверх, снег соскользнул с его вершины.

Роберт отпрыгнул на десять футов. Асканио просто уставился широко раскрытыми глазами.

Гигантская голова вырвалась из-под снега, ее шея превратилась в коричневую массу морщинистых складок. Привет, красотка. Давно не виделись. Колоссальная черепаха уставилась на меня радужками размером с обеденную тарелку и открыла свой гигантский рот.

Ну, блин, по полной программе. Ну, хоть раз бы по-другому. Неужели их убьет встреча со мной в какой-нибудь беседке или в забегаловке с жареной курочкой?

Дерек и Десандра согнулись пополам в приступе чихания.

Мех кролика стал сползать, вскипел и вытянулся в форму маленькой черной кошки. Кот прыгнул в пасть черепахе.

— Ух, ты, — сказал Асканио. — Жесткач.

Я отложила новое словечко подросткового сленга для дальнейшего использования.

Десандра указала на открытый рот, другой рукой зажимая нос.

— Ту-а?

— Э-э-э, — произнесла я.

— К щерту! Я оста ту.

— Я крыса, — сказал Роберт. — Я не собираюсь лезть в пасть рептилии.

Божечки. Прекрасное время для развития фобий.

— Все в порядке, — сказала я им. — Они, вероятно, все равно отключат вас от разговора.

— Я пойду, — заявил Асканио.

Дерек кивнул, прижимая тряпку к носу, и подошел, чтобы встать рядом со мной. Я шагнула в пасть черепахи.

МЫ НАШЛИ ДЕСАНДРУ, сидящую на дереве над Обнимашкой. Ее одежда была забрызгана кровью. Она улыбнулась нам.

— Прекрасные духи, — отметил Роберт.

— Рада, что тебе нравятся. — Она спрыгнула с ветки. — Я называю их «Мертвый вампир».

— Как тебе удалось сбежать? — спросил Асканио.

— Да я тебя умоляю. — Она посмотрела на него. — Я оборотень, выросший в Карпатах, а они не могут ни учуять, ни выследить дерьмо. Я могу убежать от них во сне.

Я села в седло, и мы направились на восток. Двадцать минут спустя мы повернули на юг и углубились в плотную путаницу улиц, которая была Уорреном.

Я ехала на Обнимашке. Дерек рванул вперед на разведку, Асканио бежал слева от меня, Десандра и Роберт справа. Уоррен уставился на нас черными глазницами разбитых окон: злобными, подозрительными и хищными, как у бандита, которому расквасили лицо, и который жаждал поквитаться. О Джонсборо, самом прямом маршруте, не могло быть и речи — слишком очевидно и слишком хорошо патрулируемо — поэтому мы пробирались по извилистым закоулкам. Стены ветхих домов были испещрены длинными шрамами, будто по ним пронесся смерч из стальных лезвий. На Гарпии-драйв мы миновали ряд деревьев, ствол каждого из которых был неестественно раздут и покрыт черным пушком. Я понятия не имела, что делал пушок, но мы держались от него подальше. Закон навигации по Атланте после Сдвига был прост: если не знаешь, что это такое, не прикасайся к нему.

Луна катилась вниз. Должно быть, было около трех часов утра. Зимняя ночь зажала город своими зубами и сильно прикусила. Тут и там стояли старые машины. Кончики моих пальцев превратились в болезненные сосульки. Если еще немного похолодает, мне придется спешиться и идти рядом с Обнимашкой, просто чтобы согреться.

Я хотела, чтобы ко мне вернулся Кэрран. Это была совершенно эгоистичная потребность, такая же насущная, как дыхание. Я хотела знать, что с ним все в порядке. Я скучала по нему. Если я достаточно сконцентрируюсь, то смогу услышать его голос в своей голове. Забавно, вчера я не могла дождаться, чтобы сбежать с ним из Крепости в «Дом Черного Медведя». Теперь я бы с радостью просидела на сотне заседаний Совета, спина к спине, только чтобы получить от него десятисекундный звонок, зная что с ним все в порядке.

Вдалеке что-то завизжало. Это был торжествующий яростный вопль хищника, нашедшего свою добычу. Сегодня вечером Уоррен ничем не отличался от других дней. Если подумать, то это был первый звук, который я услышала за последний час. Здесь было слишком пустынно и слишком тихо. Мороз или Племя, должно быть, загнали падальщиков Уоррена по домам.

Я чувствовала два вампирских разума позади нас. Они были примерно в полутора милях позади и не двигались. Скорее всего, наблюдательный пост, который был укомплектован персоналом после того, как мы прошли.

Мы миновали ржавые обломки грузовика. Дорогу покрывал лед, вероятно, возникший из-за разлившейся воды, которая попала на улицу из-за переполненной канализации или лопнувшего водопровода. Впереди в тротуаре зияла дыра шириной около пяти с половиной футов. Крышка люка вмерзла в лед. Выглядело так, словно что-то вырвалось из канализации и унесло с собой много земли. Если бы какие-то таинственные люди-кроты загнали нас в угол, я бы указала им на Казино и сказала, что там живет наш лидер.

Мужчина в темной одежде вышел на середину дороги и преградил нам путь. Он был худощав, с короткими темными волосами. Мужчина поднял голову и посмотрел на меня. У меня возникло внезапное желание проверить, есть ли куда улизнуть.

— Это тот ублюдок, что стрелял в меня. Что ж! — Десандра хрустнула костяшками пальцев. — Позволь мне позаботиться об этом…

— Притормози, — сказала я ей.

— Что? Почему?

— Да, почему? — спросил Роберт.

— Ты помнишь историю про Красного сталкера? Серийного убийцу, который похищал и пытал женщин, и ел вампиров?

— Да, — ответила Роберт.

— Он ел вампиров? — спросил Асканио.

— Тебя тут еще не было, — сказал ему Дерек.

Красный сталкер также убил Грега Фельдмана, моего законного опекуна и рыцаря Ордена, который заботился обо мне после смерти Ворона. Тогда произошло мое первое общение со Стаей, моя первая встреча с Дереком, и в первый раз, но не в последний, я почувствовала непреодолимое желание ударить Кэррана по руке.

— Во время расследования Стая захватила крестоносца.

— Я помню, — сказал Роберт. — От него несло тухлятиной. Помнится, нам пришлось помыть его. У него были вши.

Я кивнула в сторону мужчины.

— Это он.

Роберт прищурился.

— Не может быть.

Тогда Ник выглядел как бродяга. Он носил грязное пальто, измазанное тухлой едой, у него были сальные до плеч волосы, и он культивировал такую гигиену, которая гарантировала ему массу личного пространства от любого, у кого были нос или пара глаз. Вымытый, он выглядел подтянутым и спортивным, но обычным. Сейчас мужчина перед нами выглядел жестким и злым, лишенным всякой мягкости. Его волосы были так коротко подстрижены, что казались почти щетиной. Его треугольная челюсть была чисто выбрита. Он выглядел как солдат или боец, чистый, худощавый и суровый.

— Это он, — сказала я. — Я видела его с Хью на «Полуночных играх».

Таков был план игры Хью. Он хотел отделить меня от Стаи. Когда мы разговаривали во время путешествия по Черному морю, он сказал, что вытащить меня из Крепости было бы довольно сложно. Он размахивал местом преступления передо мной, как приманкой, расставил своих людей вдоль приближающихся маршрутов и ждал. Ник был здесь не для того, чтобы убить меня. Он был здесь, чтобы задержать меня. Вероятно, он послал сигнал Хью, давая ему знать, что заметил меня, и теперь он сделает все возможное, чтобы задержать, пока не прискачет Хью.

Дерек уставился на него. Выражения их лиц были почти одинаковыми: плоскими, несущими в себе осознание того, какой порочной может быть жизнь, и знание того, что они об этом не забудут.

— Он выглядит так, будто прошел через какое-то дерьмо, — сказал Дерек.

Ты себе даже не представляешь.

— Кто такие крестоносцы? — спросила Десандра.

— Крестоносцы — рыцари Ордена, — сказал Роберт.

— Вот дерьмо, — проворчала Десандра.

Стае ни в коем случае нельзя было связываться с рыцарями Ордена. С таким же успехом можно было войти в полицейский участок и застрелить полицейского.

— Они не приписаны ни к какому отделению, — сказала я. — Они идут туда, куда нужно, и нарушают правила. Они как уборщики. У тебя большая проблема, перебрось нее на крестоносца. Он разберется с ней и уедет из города.

— Но он стрелял в меня! Разве это ничего не значит? Какого черта он вообще делает с д'Амбреем? Если он переметнулся на другую сторону, я могу убить его.

— Крестоносцы — фанатики, — сказал Дерек. — Маловероятно, что он переметнулся на другую сторону. Джим думает, что он работает под прикрытием.

— Даже если это так, это не имеет значения, — сказала я. — Он принял решение не дать нам пройти, но подбегать к нему и пытаться ударить его — плохая идея. Мы не знаем, на что он способен.

Мы должны были пройти Ника. У нас за спиной были вампиры, и выбор другого маршрута занял бы слишком много времени. Теперь мы были полны решимости. Мы должны были идти вперед.

— Мы не хотим драться, — крикнул Роберт. — Мы знаем, кто ты такой. У нас нет причин убивать тебя.

Ник стянул перчатки и бросил их на лед.

— Может, тебе следует начать вести переговоры? — Роберт взглянул на меня.

Ну, еще б. Я прочистила горло.

— Проваливай, или я отрублю тебе голову. — Ник снял свою кожаную куртку и отбросил ее в сторону.

— У него нет оружия, — сказал Дерек. Роберт поморщился.

Отсутствие оружия означало магию, и что бы у него ни было, это было бы отвратительно, потому что нас было пятеро, а он один, и он не выглядел обеспокоенным. Ник, которого я знала, обладал довольно специфическими способностями. Он мог сказать, прикоснувшись к тебе, сколько в тебе магии, и у него была сверхъестественная координация рук и глаз, что делало его очень точным в обращении с оружием и ножами. Если у него и была боевая магия, он не использовал ее, даже когда боролся за свою жизнь, что, вероятно, означало, что в то время у него ее не было. Но он общался с Хью больше года, возможно, еще больше. Теперь Ник был как черт из табакерки. Никто не мог сказать, какие забавные сюрпризы он приготовил.

Ник стянул с себя свитер. Его мускулы на руках были не просто очерчены, они были вырезаны, будто кто-то вырезал их из каменной плиты острым ножом. У него была толстая шея, широкие плечи, а серая футболка, обтягивающая плечи, свободно болталась на животе. Это тело было результатом долгих часов в тренажерном зале, потраченных не на то, чтобы набирать вес, поднимая все более и более тяжелые веса, а на удары ногами, удары руками, схватки и бег. Он не был совершенен, он был просто тверд, приучен наносить сокрушительный удар, принимать его и отвечать. Он выглядел так, словно его можно было бить часами, что только разозлит его еще больше.

Дальше последовала футболка. Ага. Как я и думала.

— Прежде чем ты начнешь танцевать, у нас нет денег! — прокричала я.

— Ууу! — Десандра замахала руками. — Снимай!

— Как ты думаешь пройти его? — тихо спросил меня Роберт.

— Я могу попробовать, — предложил Асканио.

— Сиди на попе ровно, дон Хуль, — сказал Дерек.

— Дон Хуль? — Асканио вытащил свои мечи.

— Дон Хуан Подражатель, — объяснил Дерек. — Понимаешь ли, я сократил. Если ты все еще не понимаешь, я разъясню тебе после боя.

— Ты превысил свою норму остроумия за ночь, — сказал Асканио.

— Я только начинаю.

— Будь осторожен, ты можешь растянуть что-то в своем мозгу.

— Тихо, — рыкнула я.

Я знала, почему Ник присоединился к Хью. Орден ненавидел Роланда. Он был их врагом номер один. Для него имело смысл работать под прикрытием с военачальником Роланда. Если Хью перетащил его на свою сторону, тогда я была бессильна. Но если этого не случилось, то при мысли о том, что пришлось пережить Нику, пережидая время, проведенное с Хью, у меня скрутило живот. Для него это был сущий ад. Каким-то образом Ник сделал это, и я не хотела, чтобы его жертва была принесена впустую, убив его здесь.

— Давайте попробуем сохранить ему жизнь, если сможем, — сказала я. — Если нам придется убить его, то убьем, но только в крайнем случае. Если мы убьем его, его смерть будет лежать на моей совести. Вы не будете нести за нее никакой ответственности.

Ник сгибался, разминаясь.

Я соскользнула с Обнимашки и обнажила «Погибель». Нам нужно было понять, с чем мы столкнулись.

— Десандра, хочешь прощупать почву?

— О, да. — Она оскалила зубы.

— Он реально быстрый, не дай себя убить. Просто поднажми на него, чтобы он открылся и показал нам, на что способен. — Я взглянула на Дерека. — Прикрой ее.

Десандра шагнула вперед, снимая шерстяные перчатки по пальцу за раз. Ник наблюдал за ней.

— Помнишь меня? — Она сняла куртку и откинула назад свою длинную белокурую косу. — Ты стрелял в меня.

Он наклонил голову вправо, потом влево, вытягивая шею. Дерек последовал за Десандрой, держась примерно в двадцати футах позади.

Десандра рванула, словно для удара. Ее нога двинулась вперед, потом назад. Она прыгнула и нанесла молниеносный перекрестный удар по голове Ника. Он едва увернулся и ударил ее левой рукой по затылку.

Она блокировала удар левой рукой. Ник повернулся и нанес ей жестокий хук по ребрам, в то время как она сильно ударила его правой рукой в челюсть. Удар отбросил Ника назад. Он упал и перекатился, встав на ноги. Десандра отшатнулась, держась за левый бок. Ребра либо треснули, либо были сломаны.

Ник потряс головой. Мне как-то доставалось от оборотня. Совсем не весело.

Они кружили друг вокруг друга. Десандра держала оборону, подняв руки, раскрыв ладони, и нанесла низкий удар ногой. Ее нога едва ли высоко пришлась по ноге Ника, иначе она бы вывихнула колено. Он отшатнулся, раскинув руки, и она обрушила на него шквал ударов. Он пригнулся, и нанес удар раненой ногой прямо ей в живот. Его нога вылетела вперед, как молот, уклониться было невозможно. Десандра отшатнулась. Ее одежда лопнула. Кости взметнулись вверх, сухожилия и мышцы спиралью закрутились вокруг них, темная кожа покрыла новое тело, а из пор выступил мех. Оборотень семи футов ростом оскалил свирепые зубы.

Две оливковые лозы вырвались из груди Ника, обвились спиралью вокруг его рук и обхватили Десандру, обвившись вокруг нее, как два хлыста.

Что, черт возьми, это было?

Я двинулась вперед. Роберт и Асканио последовали за мной. Жуткий хрип вырвался у Асканио.

— Пока рано, — сказала я ему.

Десандра изогнулась, пытаясь вырваться, но виноградные лозы держали ее. Они были гибкими, толщиной около дюйма и длиной не менее двадцати футов. Я никогда не видела ничего подобного.

Дерек рванул вперед и схватил виноградные лозы, подняв топор, чтобы разрубить их. Шипы вырвались из двух побегов, впиваясь в кожу Десандры и Дерека.

О нет, ты не смеешь. Я побежала.

Окровавленные кончики шипов торчали из тыльной стороны ладони Дерека. Кожа вокруг проколов посерела. Яд. Дерьмо.

Десандра закричала. Дерек перерубил виноградные лозы и вырвал руку. Концы виноградных лоз снова потянулись к Нику. Тиски виноградных лоз вокруг Десандры треснули и мгновенно высохли, превратившись в твердое дерево.

— Так не лучше! — зарычала Десандра.

Я бросилась между ними и Ником. Роберт приземлился рядом со мной.

Дерек рубил дерево топором. Окаменевшие лозы держались.

Оборотни обладали устойчивостью к болезням, но токсины могли их убить.

Ник сосредоточился на нас и начал раскручивать виноградные лозы все быстрее и быстрее. Я уже видела эту технику раньше. Китайский цепной хлыст, сделанный из металлических стержней, соединенных кольцами. Это считалось мягким оружием, но в нем не было ничего мягкого, и требовалась чертовски большая концентрация, чтобы поддерживать его в рабочем состоянии.

— Асканио, оббеги его и бросай камни. — Буда метнулся в сторону.

— Разделяй и властвуй, — пробормотал Роберт. — Давай сделаем это.

Мы рассредоточились. Ник продолжал вращать хлысты. Они заключили его в оболочку — оружие и щит одновременно.

Я сделала ложный выпад вперед. Хлыст полоснул по моему ботинку, разорвав его, но не разрезав насквозь.

— Вытащи меня отсюда! — взревела Десандра.

— Я пытаюсь, — прорычал Дерек, рубя виноградные лозы.

Я метнула нож. Он отскочил от виноградных плетей. Я могла бы использовать слово силы, но это одновременно истощило бы меня и сообщило бы Хью о нашем точном местоположении. В словах силы было много магического эха.

Камень ударил Ника в спину. Асканио бегал вокруг нас по кругу, швыряя в него куски льда и бетона.

Роберт атаковал, петляя и извиваясь, как дервиш. Ник бросил в него виноградные лозы. Роберт увернулся. Костяшки его пальцев разрезали плети. Левая лоза соскользнула на лед и мгновенно высохла. Ник повернулся к Роберту. Я нырнула в прореху в обороне, скользя по льду, и вонзила меч ему в бок.

Он повернулся и пнул меня, ударив коленом в ребра как раз в тот момент, когда я выпрямилась. Мои кости, ломаясь, завыли. Роберт подпрыгнул и пнул Ника ногой в голову. Ник увернулся. Хлыст обвился вокруг меня, и я рубанула по нему, прежде чем он поймал меня. Ник отскочил назад, как акробат, раз, другой и приземлился на расстоянии двадцати футов. Два новых виноградных хлыста соскользнули с его груди.

Я стряхнула кровь со своего меча. Роберт выпрямился. Мои ребра горели огнем. На правом боку Ника виднелась темно-красная рана, из которой текла кровь, увлажняя его кожу. Я не задела ничего жизненно важного. Он будет жить, особенно если Хью будет рядом, чтобы исцелить его.

Ник увернулся от куска грязного льда, летящего ему в голову. Асканио метнул еще один, и Ник развернул свою новую лозу, выбросив ее в сторону. Нам просто нужно заставить Ника двигаться. Чем больше он будет вращать хлыстами, тем быстрее истечет кровью.

— Как далеко ты собираешься зайти? — спросила я. — Чего ты не сделаешь для него? Ты бы убил нас ради него?

Ник посмотрел на меня холодным взглядом.

— Чего бы это ни стоило.

Я перевела это на свой лад. Он не будет раскрывать свое прикрытие. Хорошо. Мы выпустим из него кровь, медленно и аккуратно.

Ник набросился на меня. Виноградные лозы ломались вокруг меня, царапая лед своими шипами. Я инстинктивно увернулась и пригнулась. Влево, вправо, влево, влево. Мы танцевали по льду. Мои ноги скользили. Шипы царапали мои руки, как жалящие пчелы. Я была недостаточно быстра.

Роберт сделал выпад справа от меня. Виноградная лоза ударила его прямо в грудь. Одежда разорвалась, и оборотень в полуформе упал на землю. Одна виноградная лоза просвистела у него над головой. Он бросился под нее, зарычал и одним сокрушительным ударом выбил ноги из-под Ника.

Ничего себе.

Ник споткнулся. Десандра, огромная и лохматая, перепрыгнула через мою голову и врезалась в крестоносца. Дерек, должно быть, наконец-то освободил ее. Ник скользнул по льду в дыру, зияющую в тротуаре. Его виноградные лозы вырвались наружу и впились в лед своими шипами. Я бросилась вперед, опустилась на колени и перерубила виноградные лозы «Погибелью». Ник рухнул в яму.

— Отойди, — прорычал Дерек позади меня.

Я откатилась в сторону. Ржавый грузовик заслонил небо. Дерек повернул его и отправил в дыру, капотом вперед. Машина проскользила пару футов и, застряв, остановилась. Раздался отчаянный скрежет по грузовику — виноградные лозы Ника царапали металл.

Я выдохнула. У меня заболели ребра. Небольшие порезы на моих плечах и боках запылали, словно ожог.

— И оставайся там! — прорычала Десандра.

Я повернулась к Дереку.

— Дай мне посмотреть твою руку.

Он протянул мне левую руку. Порезы от шипов не закрылись. Кожа вокруг них потемнела. Из ран сочилась кровь с серыми прожилками. Токсин убивал Lyc-V внутри его тела. Царапины на пушистых руках Десандры тоже еще кровоточили.

— Я в порядке, — сказал Дерек.

— Да. У нас все хорошо, — добавила Десандра.

Ничего было не в порядке, но лучшее, что мы могли сделать, это добраться до места преступления и вернуться в Крепость, где Дулиттл мог бы их подлатать.

Асканио понюхал руку Дерека.

— Пахнет неправильно, думается, нам следует ее отрезать. Так, держи ровно.

Дерек изобразил, как другой рукой сжимает горло Асканио.

Вдалеке два вампирских разума перестали расхаживать и двинулись в нашу сторону. Дерьмо.

— Нам надо уходить. — Я вскочила на ноги. — Немедленно!

МЫ ПРОНЕСЛИСЬ ПО Уоренну, свернули направо и вырвались на Габидж-роуд[6], где у стен заброшенных зданий кучами громоздился мусор, образуя каньон между кучами глубиной в двадцать футов. Если мы прорвемся, то доберемся до Уайт-стрит.

Обнимашка начала сдавать, и я пустила ее легким галопом. Миля галопа по пересеченной местности — это все, о чем я могла просить, даже с Хью на хвосте. Или так или еще через милю, она сбросит меня.

Маленькие падальщики-зверьки с длинными хвостами, чьи глаза светились желтыми точками в темноте, бегали взад и вперед по горам мусора. Оборотни бежали по обе стороны от меня, периодически перепрыгивая через мусорные склоны. Габидж-роуд появилась из-за Фантом-реки. Она, невидимая глазу, текла по Уоренну, собирала мусор и сыпучие отбросы и тащила их сюда, на Габидж-роуд. Фантом-река заканчивалась, когда достигала Уайт-стрит, у которой была своя собственная разновидность испорченной магии. Люди говорили, что «воды» реки собирались здесь, сдерживаемые Уайт-стрит, как плотиной, прежде чем они складывали все свои украденные сокровища.

Дорога расширилась, и мы выскочили на то, что в какой-то момент, должно быть, было кольцевой развязкой. Теперь, когда боковые улицы были завалены горами мусора, остался только узкий проход: один вход, один выход.

Дерек впереди споткнулся.

Я натянула поводья, пытаясь заставить Обнимашку остановиться.

Дерек попытался продолжить бег, но снова споткнулся и покатился по мусорному склону прямо под ослицу. Копыто Обнимашки на волосок промахнулось мимо его головы. Наконец она остановилась, и я спрыгнула на землю.

Дерек неуклюже перекатился на четвереньки, и его вырвало потоком серого. Меня обдало гнилостно-кислой вонью. Воняло так, словно кто-то разрезал тушу коровы, которая несколько дней пеклась на солнце. Меня тоже накрыло, и я опустилась на колени рядом с ним. Рвота была наполнена темно-серой слизью с черно-красными прожилками.

Асканио и Роберт опустились рядом со мной. Десандра приземлилась рядом с нами, вздрогнула, и ее вырвало в сторону тем же потоком слизи и крови. С ними творилось что-то ужасно неправильное.

— Я в порядке, — откашлялся Дерек.

— У тебя все еще идет кровь?

Он не ответил.

Я схватила его руку. На коже вздулись волдыри в тех местах, где ее прокололи шипы. Из ран все еще сочилась серая кровь. Токсины магии Ника разъедали их изнутри.

Десандра повернулась ко мне. Открытые раны, из которых сочилась серая кровь, отмечали ее мохнатые руки.

Позади нас что-то завизжало. Протяжный, завывающий вой поднялся над крышами и повис где-то между небом и городом, сплетенный из голода, хищного ликования и скорби, будто существо, которое его издавало, точно знало, насколько это ужасно. Только человеческое существо может быть настолько осознанным. От этого у меня кровь застыла в жилах.

Асканио резко обернулся.

— Что это, черт возьми, такое? — Это был вопрос на миллион долларов.

— Ты можешь идти? — спросил Роберт.

Дерек, пошатываясь, поднялся и покачнулся на ногах.

Я схватила поводья Обнимашки и подвела ее.

— Залезай на ослицу.

— Я могу идти.

— Не смеши, — рявкнул Роберт.

— Садись на ослицу. У нас нет времени на это дерьмо. — Я уставилась на Десандру. — Ты тоже.

Десандру снова вырвало. Вонь окатила меня. Мой желудок изо всех сил старался опорожниться. Я подавилась желчью.

— Слушайтесь, черт возьми. Немедленно!

Десандра, пошатываясь, подошла к Обнимашке и забралась на седло. Роберт поднял Дерека, словно семифутовый оборотень в форме воина ничего не весил, и посадил его в седло, как ребенка. Обнимашка дернула ушами, не обращая внимания на двух оборотней на ее спине.

Позади нас снова раздался вой: душераздирающий, голодный, полный отчаяния. На этот раз ближе.

Мусор по обе стороны от нас зашевелился. Десятки маленьких существ пронеслись мимо нас, их светящиеся бусинки-глаза были широко раскрыты. Вот дерьмо.

Обнимашка завопила и бросилась вверх по улице, увлекая с собой двух оборотней. Роберт, Асканио и я погнались за ней. Боль в боку давала знать о себе с каждым шагом, словно мои сломанные ребра превратились в шипы и пронзали внутренности. Я стиснула зубы. Ну и хрен с ней. Раньше я справлялась с большим количеством боли, справлюсь и сейчас.

Позади нас одинокий вой потряс ночь. Я обернулась.

Колоссальное существо двигалось по мусорному каньону. Оно возвышалось даже над мусорными завалами: гигантское, белое, с бахромой жестких светлых волос на тыльной стороне огромных рук. Таз был низко опущен к земле, руки были непропорционально длинными и вооружены длинными когтями размером с садовые ножницы. Кожа обтягивала кости, живот так впал, что если бы я увидела его в дикой природе, я бы подумала, что оно больно и умирает с голоду. Голова у него была круглая и бледная, сидевшая на короткой шее. В какой-то момент показалось, что его морда имеет отчетливую костную структуру, но все его кости, казалось, вплавились в череп, чтобы освободить место для широкого рта. Губы у него отсутствовали, а ряды длинных острых зубов во рту, обнажаясь, выступали. Нос был чуть больше шишки с двумя отверстиями, но глаза, шириной в три дюйма с запавшими орбитами, выглядели совершенно человеческими.

Луна пробилась сквозь облака, ее свет осветил эту мерзость. Белая плоть существа светилась, просвечивая, и внутри нее я увидела его бледные легкие и розовый живот, а посреди этого месива, в клетке из ребер, темную, похожую на человеческую фигуру, будто монстр проглотил человека целиком, и труп стал его сердцем.

Мурашки побежали по моим рукам. Я видела такое раньше на фотографиях, но никогда в реальной жизни.

Асканио вздрогнул и изменил форму так быстро, что превратился в размытое пятно.

— Вендиго, — прошептал Роберт рядом со мной.

— Бежим! — Я стартанула. — Бы-ы-ыстрее!

Мы помчались вниз по улице. Сломанные ребра жгли бок. Скорость была нашим всем. На Габидж-роуд негде было спрятаться. У нас не было ни численности, ни средств, чтобы убить его, и каждая секунда, потраченная на борьбу, стоила бы нам времени, которого у нас не было.

Легенды гласили, что вендиго обитали зимой на атлантическом побережье в Штатах и Канаде, питаясь алгонкинскими племенами. Согласно мифам коренных американцев, те, кто вернулся к каннибализму, в конце концов, превращались в вендиго, обреченных на бесконечный голод по человеческой плоти. Я никогда с ними не сталкивалась, но разговаривала с человеком, который с таким дрался. Вендиго невозможно было переубедить, их голод пересиливал все остальное. Они пожирали свою добычу, даже когда их самих разрезали на части, и единственный способ убить одного из них — расчленить его и сжечь останки. Если вы этого не сделаете, он восстановится за считанные минуты, связанный вместе с помощью магии.

Вендиго не появился бы в Атланте сам по себе. Мы были слишком далеко на юге, и даже если бы он каким-то образом прибыл, как только он вступил на землю, он бы отправился на долгие обеды. Мы бы услышали об этом. В этом и заключалась суть Хью. Специальный подарок только для Стаи.

— Быстрее, быстрее! — прорычал Роберт.

Я не могла бежать быстрее. Я оглянулась. Вендиго сокращал расстояние.

Впереди Обнимашка остановилась и заржала.

Асканио бросился вперед и резко развернулся.

— Проход заблокирован!

Массивный, промышленный мусорный контейнер лежал на боку, преграждая путь. По меньшей мере, восемнадцать футов длиной и до краев заполненный кирпичами и бетоном. Должно быть, одна из банд Уоррена установила его здесь, чтобы заманивать прохожих в ловушку для легкого грабежа. Нам придется идти в обход.

Вендиго открыл пасть и завыл. Оставалось всего двести ярдов.

Я схватила поводья Обнимашки и потянула ее, пытаясь поднять по мусорному склону. Обнимашка завопила и остановилась как вкопанная.

Роберт схватил поводья рядом со мной и потянул.

— Давай.

Дерек соскользнул с седла и закричал:

— Стой, придурок! — Я резко обернулась.

Асканио бежал к вендиго, выхватив ножи.

Нет, нет, нет, ты тупой идиот!

Мое тело двинулось еще до того, как мозг осознал, что я бегу за ним.

Вендиго остановился, зачерпнул что-то из мусорного контейнера и засунул себе в рот. Огромные зубы щелкнули ножницами, и из его пасти выпал кусок деревянной балки, срезанный начисто.

Асканио прыгнул и нанес удар по ногам вендиго, его ножи превратились в вихрь.

Существо взвыло.

Я бежала так быстро, что почти летела.

Асканио закружился вокруг ног вендиго, как дервиш, рубя и режа. Розовая кровь забрызгала мусорные кучи. Левая лодыжка вендиго подкосилась, и он упал на одно колено.

Быстрее, черт возьми, я должна была бежать быстрее.

Асканио попятился в мою сторону, чтобы не быть раздавленным. Рука вендиго с поразительной скоростью сомкнулась вокруг мальчика. Он рывком поднял его и ударил буду о землю.

О нет.

Роберт пронесся мимо меня и прыгнул на лицо вендиго, полоснув его когтями.

Вендиго рывком поднял Асканио, не обращая внимания на крысу-оборотня, царапающую его лицо, и снова ударил его о землю. Хрустнули кости. Вендиго поднял руку. Она была кроваво-красной. Когти царапнули распростертое тело Асканио. Если я не остановлю его сейчас, он убьет его.

Я остановилась, чтобы вдохнуть немного воздуха. Существо наклонилось…

— Агрх! — Остановись.

Слово силы вырвалось из меня в порыве агонии. Вендиго замер. Роберт тоже замер, когти его левой лапы вонзились в лицо вендиго, правая лапа поднялась, чтобы вцепиться в человеческий глаз существа.

Четыре секунды. Вот настолько заклинание могло их удерживать.

Справа надо мной, пролетев по воздуху, подняв руки, с топором в правой руке прыгнула мохнатая фигура. Дерек приземлился на лицо вендиго и разрубил его шею своим топором.

Я рванула вперед и перерезала сухожилия на обеих ногах.

Десандра подхватила Асканио и, спотыкаясь, попятилась назад.

Вендиго затрясся. Дерек рубил его снова и снова, отбрасывая розовый туман крови.

Чары рассеялись. Вендиго рухнул, и я вспорола ему бок, вонзившись сквозь ребра в губчатые легкие внутри. Восстанови это, сукин ты сын. «Погибель» пронзила толстые мышцы, и влажный хлопок возвестил о разрыве желудка. Меня обдало запахом кислоты и серы. Кровь залила мои руки, стекая по боку вендиго.

Массивное существо содрогнулось, пытаясь подняться.

Роберт резал, пробив себе путь к спине вендиго. Яркая человеческая кровь запятнала его мех. Альфа крыс-оборотней разрезал полупрозрачную плоть, расставил ноги, наклонился, сомкнул пальцы на обнаженном ребре и потянул, сломав кость. Он выбросил ребро, сунул руку в дыру, вытащил пригоршню ткани органа и отшвырнул ее в ночь.

Я пронзила клинком сердце вендиго, так похожее на человеческое. Я измельчила его печень. Я превратила его легкие в кровавую пасту. Я перерезала ему артерию. Розовая, почти прозрачная кровь брызгала на меня снова и снова, ее вкус обжигал мои губы. Надо мной Роберт бросил кишки на мусор. Я мельком увидела, как рядом со мной Десандра разрывает тело вендиго.

Внезапно массивная ужасающая голова наклонилась, свисая с обрубка шеи на тонкой нити плоти. Одним последним ударом Дерек рассек ее, и голова упала на землю. Дерек приземлился рядом с ней, пнул голову, отправив ее катиться по забитой мусором улице, и рухнул, как срубленное дерево.

Его тело задрожало и превратилось в человеческое.

В нескольких ярдах от него, на земле, кричал голый Асканио, в человеческом облике и весь в крови. Все внутри меня похолодело. Их травмы были настолько серьезными, что Lyc-V, пытаясь исцелить, превратил их обратно в людей.

Я опустилась на колени рядом с Дереком и приподняла его голову. Он был без сознания, но дышал. Раны на его руках перестали кровоточить, и я не могла сказать, хорошо это или плохо.

— Кейт! — позвала Десандра дрожащим голосом. Я подбежала к ней.

Длинные раны рассекли грудь и живот Асканио. Окровавленные внутренности зияли сквозь порезы. Его кожа была разорвана там, где была проткнута осколками сломанных ребер. Его лицо было в крови. Он дышал короткими резкими вдохами. О Боже.

— Вылечи его! — Десандра посмотрела на меня.

Я не могла. Он получил тяжелейшие травмы. Нам нужно было обратиться за медицинской помощью. Мы должны были получить ее немедленно.

Взгляд Асканио остановился на мне.

— Что ж… прости.

— Не говори. — Мы не могли погрузить его на ослицу. Разложить его на ней было невозможно.

— Я… — Асканио сглотнул и закашлялся кровью. Он выглядел таким молодым. — Я не… хочу умирать. Пожалуйста.

— Ты не умрешь. — Я стала намного лучше врать.

— Прости, — прошептал Асканио. — Прости.

— Еще бы. Когда мы доберемся до Крепости, ты будешь еще больше просить прощения. О чем, черт возьми, ты думал?

Он попытался улыбнуться, его зубы были в крови.

— …купить Наседке… немного времени.

Ах ты, юный глупец!

Из-за спины вендиго донесся громкий вой, дикий человеческий вопль.

Железные псы Хью вели охоту на нас.

Десандру снова вырвало.

Мои внутренности превратились в холодный скрученный комок. Три человека ранены. Я не могла позволить им умереть. Они пошли, чтобы защитить меня. Я должна была найти медмага, даже если бы мне пришлось вызвать его из воздуха. Дерек не умрет у меня на руках. Асканио и Десандра тоже не умрут. Я не буду стоять перед могилой тети Би и говорить ей, что позволила одному из ее детей из клана буды умереть. Я не скажу Кэррану, что из-за меня убили чудо-мальчика.

Я представила себе карту данной местности в голове. Я хорошо знала эту часть города. Я покрыла почти каждый квадратный дюйм этого места во время пребывания в Ордене.

Орден.

Это было безумие, но нищие не выбирают.

— Роберт, ты можешь нести его?

— Да. Куда мы направляемся? — спросил Роберт.

— В Орден.

— Но они ненавидят нас, — выдавила Десандра сквозь зубы.

— У Ордена в штате есть медмаг и такие обереги, взломать которые сможет только целая армия. Они помогут любому, кто в этом нуждается. Мы в нужде. Они ненавидят Хью д'Амбрея больше, чем нас.

По крайней мере, я на это надеялась. Как бы сильно Тед Монахан ни презирал меня, он все равно оставался рыцарем-защитником. Он не позволил бы моим людям умереть на улице перед его Орденом. И я поставила на это три жизни.

ОРДЕН перестроил подвал после того, как моя тетушка сожгла это место. Массивная дверь исчезла. Щиты и оружие все еще висели на трех стенах, но четвертая теперь была заставлена клетками для луп, прутья которых были сделаны из сплава серебра толщиной в два дюйма. Орден не поскупился на расходы, а у меня был прекрасный вид на прутья изнутри.

Я ходила взад и вперед, в то время как Роберт, растянувшись на полу клетки рядом со мной, отдыхал, давая своему телу исцелиться. Если бы он перенапрягся, Lyc-V вырубил бы его ради восстановления, а он хотел оставаться в сознании.

Мой бок все еще болел, а ребра время от времени напоминали мне о себе.

Справа, отделенные решеткой от нашей с Робертом камеры, Дерек и Десандра, растянувшись в своей клетке, спали под одеялами. Медмаг Ордена, высокий мужчина с длинной косой каштановых волос, которого звали Стейнлэйном, осмотрел их и заявил, что ничем помочь не может. Токсин распространился по их организмам, и они либо придут в норму, либо нет. Похоже, он решил, что все будет хорошо, потому что, как только они превратились в людей, их раны затянулись, что было хорошим знаком.

Сквозь решетку мне был виден Асканио. Он безвольно лежал голый на столе. Они сковали его лодыжки и запястья цепями. Цепи не были серебряными, но они были достаточно толстыми, чтобы удержать его. Стейнлэйн пел над ним, раскачиваясь взад-вперед. Я не знала, помогало ли его пение. Мальчик выглядел ничуть не лучше.

Я чувствовала себя такой опустошенной, словно кто-то выпотрошил меня. Я не знала, о ком беспокоиться больше: об умирающем Асканио или о едва дышащих Дереке и Десандре.

Рыжеволосая женщина-рыцарь с короткой стрижкой — Стейнлэйн называл ее Дианой — наблюдала за нами. Рядом с ней худощавый, мускулистый рыцарь лет двадцати пяти бросал на меня свой вариант жесткого взгляда. В руках у него был тактический меч. Длинный шрам пересекал его лицо от коротких светлых волос до подбородка. Они оба, казалось, были убеждены, что если один из них отвернется на секунду, я вырвусь из запертой клетки и взорву Орден.

— Если вы продолжите пялиться, то прожжете взглядом, — сказала я им. Ни один из них не ответил. Чудненько.

Мауро вошел в подземелье.

— Ты позвонил Стае? — спросила я его.

— Телефоны не работают.

Могу я просто, черт возьми, передохнуть?

— Но я послал курьера в медицинский центр Атланты с просьбой о помощи, — сказал Мауро. — У них появился новый дополнительный офис примерно в четырех милях отсюда.

— Спасибо тебе, — сказала я.

— Это не поможет, — сказал Стейнлэйн. — Его грудь и все, что внутри нее, разворочены. Будь он менее живучее, то уже был бы мертв. Я просто оттягиваю неизбежное.

Асканио доверял мне. Он доверял мне, и я позволила ему пойти со мной. У него напрочь отсутствует чувство страха, потому что он молод и считает себя бессмертным и потому, что он рассчитывал, что я спасу его если что. Я не могла потерять его.

— Если ты закончил, приковывай меня цепью рядом с ним, и я продолжу петь.

Медмаг повернулся ко мне.

— Я не говорил, что сдаюсь. Я просто говорю вам, что в конце этого туннеля не будет света. У тебя есть пара часов, чтобы смириться с этим.

Дулиттл проделал бы в нем какую-нибудь дыру за его манеру держаться у постели больного. Если бы он не держал жизнь Асканио в своих руках, я бы точно сказала ему, что я об этом думаю.

— У нас нет пары часов, — сказал Роберт, его глаза все еще были закрыты. — Д'Амбрей идет.

И скоро будет. Мы пробыли в здании капитула около пятнадцати минут. Все, что я читала о вендиго, говорило о том, что они регенерируют где-то от пяти минут до получаса, в зависимости от длины магической волны. У нас не было времени разрезать его на мелкие кусочки, а затем сжечь. Как только вендиго встанет на ноги, придет Хью. Я насмехалась над ним, а мой оберег надрал ему задницу. Он этого не оставит.

— Д'Амбрей будет идиотом, если нападет на Орден, — сказала Диана.

— Мы ожидаем подкрепление, — сказал Мауро. — Я разговаривал с рыцарем-защитником. Тед связался с отделом полиции и Национальной гвардией.

Ни полиция, ни Национальная гвардия не доберутся сюда вовремя.

— Мы уже сражались с одной из них раньше, — сказал Мауро. — Это были я, Кейт и Нэш, и мы все выжили.

Мы выжили, потому что я была одной из «них». Указывать на это было не в моих интересах.

— Выпустите меня. Я буду сражаться вместе с вами.

— Извини, Кейт. — Мауро поморщился. — Приказ есть приказ.

Кейт, — произнес голос Максин в моей голове.

Да?

Меня эвакуируют из офиса. Мне приказано оставаться в пределах досягаемости, чтобы я могла составить полный отчет о происходящем.

Тед ожидал неприятностей.

— Спасибо тебе за помощь, — прошептала я. — Я действительно ценю это.

Я знаю, дорогая. Мне очень жаль, что ты ушла. Без тебя и Андреа все стало по-другому.

На лестнице раздались тяжелые шаги, и в комнату вошел Тед Монахан. Рыцарь-защитник постарел с тех пор, как я видела его в последний раз. Когда мы встретились, ему было чуть за пятьдесят. Теперь ему, казалось, было ближе к шестидесяти. Он был плотного телосложения и стал еще толще. Слой жира был обманчив — под ним были твердые мышцы — да и Тед не выглядел мягкотелым. Он выглядел как боец-тяжеловес, который немного расслабился. На нем были синие джинсы, серая рубашка, ковбойские сапоги и ремень с пряжкой, создававший иллюзию величия. На голове у него была черная ковбойская шляпа, и если становилось по-настоящему жарко, он мог укрыть в ее тени кучку беспризорников.

Тед остановился у моей клетки и уставился на меня, сжав квадратные челюсти. Я уставилась в ответ. Он не хотел делать мне одолжений, да я и не ожидала от него ничего подобного.

— Вот ты и в клетке, Дэниелс. Я всегда знал, что ты окажешься в одной из них.

Я не ответила. Если он решил разродиться тирадой, у меня будет больше шансов заставить его понять, что произойдет дальше.

— Вы посадили консорта Стаи в клетку, — сказал Роберт.

— Я не вижу консорта. Я вижу ту же бойкую наемницу с острым мечом, только теперь она одета получше. У наемников нет преданности, а у этой нет мозгов. Из-за нее тебя убьют точно так же, как вон того парнишку. Тебе следовало бы найти себе кого-нибудь поумнее, за кем можно было последовать.

— Скоро здесь будет Д'Амбрей, — сказала я. — С ним отряд Железных псов и, по крайней мере, один вендиго. У него также есть доступ ко всей конюшне вампиров Племени. Он хочет уничтожить Стаю, и он решил, что убить меня — это один из способов сделать это. — Это была не совсем правда, но достаточно близко. — Он взбешен. Если вы меня отпустите, д'Амбрей последует за мной.

— Хм, — произнес Тед.

— Он превосходит численностью, и он полон решительности. У вас нет людей, чтобы противостоять ему. Выпустите меня. — Мне просто нужно было, чтобы они охраняли Асканио, Дерека и Десандру. Это все. Мы с Робертом могли бы увести Хью за собой.

Тед покачал головой.

— Нет. Это человеческая битва, и ты выбрала не ту сторону. Живи со своим выбором.

Упрямый ублюдок.

— У вас нет полномочий задерживать меня.

— Да, я знаю. Когда ты обратилась в Орден с просьбой о защите, это дало нам широкие полномочия охранять тебя так, как мы считаем нужным. Наслаждайся тем, что тебя охраняют, Дэниелс.

Тьфу! Услышь меня, ты, тупой засранец.

— Они прорвут вашу оборону. Вы бросаете своих людей на произвол судьбы. Хью — не какой-то левый чувак, он наставник Ордена Железных псов. С ним Уат. Ей нравится сдирать с людей кожу заживо.

Тед улыбнулся. Он хотел этого.

Этот сумасшедший сукин сын на самом деле хотел выстрелить в Хью д'Амбрея. Пока Орден удерживал нас, существовал шанс, что Хью затеет драку, и все, что я только что сказала, только подтвердило решение Теда оставить нас здесь. Мой мозг вскипел, и я прикрыла рот.

Почему? В чем его выгода? Моя тетка оставила это здание в дымящихся руинах, а она даже не сделала этого лично. Она использовала голема из плоти. Тед был фанатиком, но он не был идиотом. Он должен был знать, что есть шанс, что Хью прорвется сквозь оборону Ордена. Железные псы были элитой из элит, и, по словам Мауро, его рыцари, которых превосходили в два раза, совсем не были сливками Ордена.

Зачем рисковать своими людьми? Была ли это какая-то попытка в последнюю минуту добиться славы перед тем, как умереть?

Мне пришлось изменить свою стратегию, и быстро. Я порылась в памяти в поисках содержания Устава Ордена. Я запоминала медленно, но как только мне удавалось вбить информацию в свой мозг, она оставалась там.

— Согласно пункту седьмому статьи первой, просьба действительна только в том случае, если она подписана заявителем после того, как условия просьбы были разъяснены указанному заявителю. Покажите мне эту подпись.

Тед взял со стола бумагу и поднял ее. Роберт Лонеско. Ага! Роберт пожал плечами.

— Только так, а иначе они бы нас не впустили.

— Пункт двенадцатый статьи один, групповая просьба может быть подана отдельным лицом при условии, что указанное лицо было выбрано группой в качестве ее представителя. Роберт, тебя выбрали в качестве нашего представителя?

Альфа-крыса улыбнулся.

— Не-а.

Рыцарь со шрамом поднял брови. Он понял, к чему я клоню, и знал, что я права.

— Тебе известно, кто имеет право представлять нашу группу?

— Ты, консорт, — сказал Роберт.

Я посмотрела на Теда.

— Эта просьба недействительна. Вы задерживаете нас незаконно. Освободи нас немедленно.

Магия потрескивала по зданию, сопровождаемая отчаянным воплем, от которого волосы встали дыбом. Вендиго Хью только что проверил силу оберегов.

— Она права, — сказал рыцарь со шрамом. — Мы не имеем права удерживать их.

Тед посмотрел на него.

— Сегодня день-Д[7], Тауэрс. Это то, ради чего ты тренировался. — Его голос повысился. — Это то, ради чего мы все тренировались. Это очень важно. Сегодня мы отстаиваем свою позицию. Могу ли я на тебя рассчитывать?

На челюстях Тауэрса заиграли желваки.

— Да.

— Хорошо. Мы продолжим этот разговор после того, как закончим. — Тед подошел к стойке с оружием и взял булаву. Диана начала напевать себе под нос.

— Выпустите нас! — зарычала я.

Тед проигнорировал меня.

— Диана, Тауэрс, Мауро, со мной. — Он указал на медмага. — Стейнлэйн, прикрой нас.

— Тед, послушай меня, ты, тупой сукин сын! Может быть, ты хочешь уйти в сиянии славы, но…

Они вышли. Стейнлэйн, медик с длинной косой, последовал за ними.

— Извини.

Нет, нет, черт возьми.

— Стой! Мальчик умрет!

— Мне жаль, но он все равно будет мертв. — Рыцарь вышел из комнаты. Раздался разъяренный вой вендиго. Здание содрогнулось.

КАК ТОЛЬКО ГВАРДИЯ оказалась на месте происшествия, они нашли петицию Ордена и освободили нас. В последний раз, когда я видела Ника Фельдмана, он был окружен солдатами. Добраться до него было невозможно. Мы убедили Национальную гвардию подвезти нас до одного из офисов Стаи. Оттуда мы с Робертом погрузили Десандру, Дерека и Асканио в машину Стаи и поехали в Крепость. Никто из троих не шевелился. Они все еще дышали, но нам нужно было доставить их к Дулиттлу.

Я вошла в Крепость за два часа до рассвета, покрытая засохшей кровью, и хромая. Мое лицо, должно быть, выглядело ужасающим, потому что люди расступались передо мной.

В Крепости было многолюдно. Каждый оборотень в городе, который не эвакуировался, пришел сюда.

Барабас сбежал вниз по лестнице.

— Кэрран?

— Пока никаких известий.

— Джули?

— В данный момент должна быть в Вирджинии.

Я огляделась. В Крепости вокруг меня воцарилась тишина. Люди, ожидая, стояли в коридорах и на лестницах. Я была консортом. Я была их альфой.

Мой голос разнесся во внезапной тишине.

— Приведите ко мне Дори Дэвис! Приведите ее ко мне живой!

Все зашевелились. Люди бросились врассыпную, некоторые в человеческой форме, некоторые мохнатые. Крепость ожила.

Позади меня взревел Роберт:

— Нам нужен медик!

Джим появился как по волшебству.

— Мне нужно тебе кое-что сказать. Давай наверху.

Я поднялась по лестнице в один из конференц-залов и опустилась в кресло. Некоторое время назад я была в таком месте, где боль не имела значения, но теперь она снова возвращалась, терзая меня. Все болело. Джим последовал за мной.

Через тридцать минут я закончила говорить.

Джим наклонился вперед и сверкнул зубами.

— Хью облажался.

— Да. У него было преимущество, поскольку мы были виновной стороной, и он испортил все, напав на Орден. Он, без всякого сомнения, приведет сюда Племя, но теперь город ему не поможет.

— Мы можем это использовать, — сказал Джим.

Я почти видела, как вращаются колесики в его голове.

— Нам нужна Дори Дэвис.

— Я найду ее, — пообещал Джим. — Мы можем с этим поработать, Кейт. Гвардия и полиция будут держаться нейтралитета, но это изменит правила игры.

— Максин назвала Ника крестоносцем Николасом Фельдманом, — сказала я.

— Интересная фамилия, — заметил Джим.

— Он родственник Грега Фельдмана?

— Я не знаю, — ответил Джим.

— Ник появился сразу после убийства Грега, он участвовал в расследовании, и у него та же фамилия. Когда все закончится, мне нужно, чтобы ты выяснил, был ли у Грега Фельдмана младший брат или сын. — Потому что это было бы просто вишенкой на кровавом мороженом за последние двадцать четыре часа.

— Скорее всего, брат. Грегу было около сорока, когда он умер, — сказал Джим.

— Нет, Грег выглядел лет на сорок. Он выглядел так последние пятнадцать лет, что я его знала. Кого ты послал в Северную Каролину?

— Подразделение с тремя рендерами и двумя нашими лучшими следопытами. Они найдут его, Кейт. Не беспокойся.

Если они этого не сделают, я сделаю. Я буду искать Кэррана без остановки.

— Я все понял, — сказал Джим. — Отдыхай. Я пришлю Дулиттла.

В последний раз, когда я проверяла, добрый доктор все еще был в инвалидном кресле. Мне было бы намного легче спуститься по лестнице, чем ему подняться.

— Не сейчас. Внизу трое больных. Он все равно будет занят какое-то время.

Я все еще не знала, будут ли они жить или умрут.

Джим встал и облокотился на стол, сокращая расстояние между мной и ним.

— Ты выглядишь ужасно.

— Спасибочки. — Я чувствовала себя как в аду. Я чувствовала себя так, словно прошла через него, пробираясь сквозь кровь и волоча за собой гигантский камень.

— Иди наверх, прими душ и поспи. Ты вытащила нас из зыбучих песков. Теперь у нас есть шанс побороться. Ты заслужила час сна.

Я выдавила из себя слова. Мой голос был хриплым.

— Целый час, о боже!

— Час, потом я пришлю Дулиттла. Мне нужно, чтобы ты была в игре. Иди, — сказал Джим. — Я разбужу тебя, если небо начнет падать.

И он ушел.

Я сидела в одиночестве в кресле. Я чувствовала себя совершенно опустошенной, будто кто-то высосал из меня всю тревогу, страх и гнев. Эта смесь все еще была там, кипела под поверхностью, но усталость взяла верх.

Я так устала. Боже мой, я так, так устала.

Я закрыла лицо руками и стала ждать слез. Я навлекла это на нас. В конце концов, это бы случилось. Стая разрослась, и Роланд хотел ограничить ее власть. Но мое присутствие ускорило процесс. Я наблюдала, как убивали весь Орден Атланты. Мне хотелось плакать, просто чтобы боль ушла, но мои глаза оставались сухими.

Я бы все отдала, чтобы Кэрран вошел в дверь. Я могла представить, как он это делает. Он бы вошел, обнял меня, и все стало бы лучше.

Я уставилась на дверь.

Пожалуйста, войди. Пожалуйста.

Дверь оставалась закрытой.

Все шло не так, как должно было быть. Когда мы готовились к бою с д'Амбреем, мы всегда предполагали, что будем вместе. Мы должны были быть командой. Я не осознавала, насколько сильнее меня сделала эта вера, и как сильно я опиралась на нее, пока он не уехал. Теперь я чувствовала себя так, словно у меня вырвали костыль. Что ж, судьба еще раз подтвердила, что, когда ты предполагаешь, ты выставляешь себя идиотом.

Я откинулась и положила голову на спинку кресла. Прошло двадцать четыре часа с тех пор, как я спала. У меня болел бок. Моя левая рука начинала неметь. Разрушение оберега Хью дорого мне обошлось. У меня болели ребра.

Так устала…

Крепость выдержит всех, кого соберет Хью. Конечно, она выдержит. Даже если бы Хью привел всех вампиров из стойла Племени, она выстоит.

Мне нужно было встать и спуститься на третий этаж, чтобы узнать, есть ли у Дулиттла новости. Еще одна минута отдыха, и я встану…

Я УШЛА В СВОЮ комнату, приняла душ и легла на смехотворно большой диван в нашей гостиной. Покои Кэррана были соизмеримы с его звериной формой. Кровать, ванна, диваны — все было подстать размеру огромного доисторического льва. Но за все время, что мы были вместе, я ни разу не видела, чтобы он использовал диван в львином обличье. В те редкие дни, когда он забегал в наши комнаты в меху, он обычно валялся в ванне или бездельничал на полу, где я обычно располагалась рядом с ним, прислонившись к его боку и читая книгу. Может быть, дело было в принципе.

Я скучала по нему. По-прежнему ни весточки о том, жив он или мертв.

Я взглянула на часы. Восемь сорок пять утра, три часа пятнадцать минут до срока, назначенного Хью.

Они уже должны были найти Кэррана.

Я разорву Хью на кусочки. Я сотру эту самодовольную ухмылку с его лица. Он останется без лица, как только я закончу.

Но мне надо подождать. Дождаться Дабл Ди, дождаться следующего хода Хью, дождаться, пока Кэрран не будет найден. Я чертовски ненавидела ждать.

Я заставила себя подняться с дивана. Мне нужно было одеться и показаться на глаза. Без Кэррана, Стая будет опираться на меня. Скоро тут появится Племя. Мне нужно было проверить нашу оборону и ответить на вопросы Совета Стаи. Мне нужно проверить Дерека, Десандру и Асканио.

Раздался стук в дверь.

— Входите.

Вошла Андреа с каменным лицом.

— Ты в порядке?

— Норм.

— Я уже дважды пыталась пробиться к тебе, но твои головорезы не пускали меня. — Андреа плюхнулась на стул. — У меня никаких вестей от Рафаэля.

Она понимала, что я спрошу.

— А от Кэррана есть?

Я покачала головой.

— Я должна тебе кое-что рассказать, и тебе это не понравится. — Я рассказала ей о Нике и о резне в капитуле.

Лицо Андреа побледнело. Она сжала кулаки и склонила к ним голову, ее пальцы побелели от давления.

— Они все мертвы?

Я кивнула.

— И Мауро?

— Да.

— Как ты? — спросила Андреа.

— Замечательно. — Мой голос прозвучал ломко и горько.

— Я думала, что что-то может случиться с Орденом, но не это, — сказала она. — Не такое плохое.

— Ты думала, что случится что-то плохое?

Она скривилась, будто откусила гнилой лимон.

— После того, как Эрра чуть не уничтожила отделение Атланты, Тед впал в немилость.

— Следила за новостями?

— О да. Я всегда слежу за людьми, которых мне, возможно, придется убить. — Она говорила точь-в-точь как тетя Би.

— Монахан никогда не был одним из лучших рыцарей-защитников, но он был в Ордене с самого начала.

— Рыцарь-основатель, знаю. Мауро мне рассказал.

Андреа откинулась назад.

— Я начала догадываться, в какую сторону дует ветер, когда узнала, что он неоднократно отказывался от попыток увеличить численность отделения.

— Почему? — Я никогда не понимала, почему в городе размером с Атланту было назначено всего семь рыцарей.

— Потому что Ордену из десяти или более членов требуется рыцарь-прорицатель, — сказала Андреа.

Рыцарь-прорицатель действовал как капеллан в регулярных армейских подразделениях. Грег Фельдман, мой ныне покойный опекун, был одним из них. Он решал любые личные проблемы, которые другие рыцари могли бросить на него, а они бросали немало.

— Я поговорила с парой рыцарей-новичков, которые перевелись, — продолжила Андреа. — Тед не стеснялся нарушать правила, чтобы добиться того, чего хотел, и ему нужна была группа рыцарей, достаточно лояльных, чтобы нарушать правила вместе с ним. Рыцарь-прорицатель ослабил бы его авторитет. Кстати, это одна из причин, почему он тебя принял. После смерти твоего опекуна он увидел в тебе ничтожество с талантом и занозой в заднице. Он думал, что если он даст тебе такой огромный шанс, ты проведешь остаток своей жизни, благодаря его за это.

Что ж, разве его не ожидал сюрприз?

— Держу пари, он открыл бутылку, когда умер Грег.

— Возможно. — Андреа вздохнула. — Я никогда не думала, что он уйдет на пенсию. Его эго было слишком велико. Он хотел бы уйти в сиянии славы. Что ж, этот придурок сделал это, ушел с фанфарами, а люди умерли за это. Боже, бедный Ник. Должно быть, он прошел через ад, а Тед просто уничтожил все его дело. Годы оказались потрачены впустую. Я бы убила его.

— Он пинал его труп, когда я видела его в последний раз. — Андреа поморщилась.

— Орден не собирается нам помогать, не так ли? — спросила я. Она посмотрела мне прямо в глаза.

— Нет.

Дерьмо.

— Так я и думала. — Ордену не нравится ни Стая, ни Племя. У него нет причин вставать между ними. Они проведут расследование и будут охотиться на Хью, как на бешеную собаку, но рассчитывать на то, что они встанут сейчас на нашу сторону, было бесполезно. Даже если бы они захотели помочь, они не добрались бы сюда вовремя или в достаточном количестве, чтобы что-то изменить.

— Что ты собираешься делать? — спросила Андреа.

— Я не знаю. Спроси меня после того, как мы разыщем Дабл Ди.

Она подняла голову.

— Что бы это ни было, клан буда поддержит тебя.

— Спасибо. — По крайней мере, моя лучшая подруга все еще была на моей стороне.

— Спасибо тебе за спасение Асканио, — сказала она.

— Я этого не делала.

— Делала. — Андреа посмотрела на меня. — Я должна была пойти на Конклав с тобой.

— Ты ходила в прошлый раз.

— Тебе нужно было, чтобы я прикрывала твою спину, — вздохнула она. — Сару арестовали в Южной Каролине, и я лично отправилась туда, чтобы вызволить ее. Мне следовало бы просто послать адвоката Стаи, но я пошла сама, потому что чувствую, что тетя Би следит за мной. Я чувствую, что должна быть везде и делать все. Я никогда не думала, что скажу это, но я скучаю по ней. Я так хочу, чтобы она была здесь.

— Мне знакомо это чувство.

Андреа заколебалась, открыла рот и закрыла его, не сказав ни слова.

— Что?

— Я беременна.

Я захлопнула рот.

— Поздравляю!

Она уставилась на меня и развела руками, как бы говоря: вот оно.

— Как ты? Как долго?

— Четыре недели. Пока не тошнит. У меня просто было предчувствие, вот я и проверила.

— Все хорошо?

Она наклонилась вперед, ее голос был едва громче шепота.

— Мне так страшно. — Я понятия не имела, что ответить. Я бы тоже испугалась.

— Ты сказала Дулиттлу?

— Еще нет.

— Тебе нужно рассказать Дулиттлу. Тебе нужно принять панацею. — И я была почти уверена, что ни она, ни я не знали, сколько нужно принять. — А Рафаэль знает?

Она покачала головой.

— Я вчера сделала тест.

Вот дерьмо. Мы все еще не знали, живы ли вообще Кэрран и Рафаэль.

— Я точно знаю, что чувствовала Дженнифер, когда Даниель умер, — сказала Андреа. — Рафаэль даже не хотел идти. Он пытался выиграть тендер на какое-то здание под бизнес, но я сказала ему: «Иди, дорогой. Мы совершенно новые альфы, и это покажет нас с хорошей стороны».

— С ними все будет в порядке, — сказала я.

— Конечно, с ними все будет в порядке.

Мы посмотрели друг на друга и сделали молчаливое усилие, чтобы поверить в нашу собственную чушь.

Я СТОЯЛА НА балконе, наблюдая приход последних задержавшихся. Они кидали взгляды на меня, когда входили. Я была одета в свитер Евдокии и изо всех сил старалась излучать уверенность. Было десять восемнадцать. Племени пока не было видно, но разведчики Джима сообщили о большом количестве вампиров, движущихся из города по направлению к Крепости. По оценкам разведчиков, их было не менее семидесяти. Навигаторы имели ограниченный радиус действия, что означало, что повелители мертвых и их подмастерья должны были быть неподалеку от нежити.

Это было крайне неразумно. Где-то в пути Гастек скрипел зубами. Удержание такого количества нежити в одном месте требовало железного контроля со стороны навигаторов. Была причина, по которой вампиры проводили большую часть своего времени под Казино, заключенные в стальные клетки и прикованные цепями к стенам. Даже один свободный кровосос был катастрофой.

Если бы я была безжалостной, я бы собрала отряд рендеров, расчистила путь через нежить и позволила моим парням уничтожить Племя. Как только навигаторы будут мертвы, освобожденные вампиры набросятся на нас. Я не знала, со сколькими смогу справиться я, но была готова поспорить, что смогу контролировать достаточно, чтобы отправить их в лесную глушь, откуда они проберутся в город и убьют все, что дышит. К утру Атланта превратилась бы в мертвый город. Вина падёт на Племя, и мы будем жить долго и счастливо, по крайней мере, до тех пор, пока мой отец не решит отомстить за ту бурю дерьма, которую эта бойня обрушит на его голову.

К счастью для Атланты, я не была Хью д'Амбреем. Атланта не умрет сегодня, если я смогу помочь. Как только будет замечен первый вампир, ворота будут заперты. Я бы сделала все, что в моих силах, чтобы вразумить навигаторов, но если я потерплю неудачу, мы не станем атаковать. Кэрран построил Крепость, готовую выдержать осаду. Если это то, что они хотят, пусть будет так. На ум пришла строчка из моей любимой книги. Повеселись, штурмуя замок[9], Хью.

В ворота вошла женщина в выцветших джинсах и пуховике. Капюшон скрывал ее волосы. Она шагала по снегу так, будто была серьезно настроена: широкие шаги, решительная осанка и прямая спина. Высокий мужчина в черной мантии шел рядом с ней, неся посох на плече. Верхушка посоха была вырезана в виде головы ворона со злобным клювом. Я узнала посох. Однажды он пытался укусить меня. Но тогда, учитывая, что его владелец был черным волхвом на службе у древнего славянского бога тьмы и зла, следовало ожидать злобного поведения. Из очень достоверных источников я узнала, что Роман так же носил пижаму с осликом Иа, что заставило меня несколько переоценить его.

Роман к тому же приходился сыном Евдокии, что означало, что женщина с ним, скорее всего, была ведьмой. Прибыла нейтральная сторона в качестве свидетелей.

Женщина что-то сказала Роману. Он остановился, повернулся к ней и потряс своим посохом.

Она скрестила руки на груди. Я не могла видеть ее лица, но достаточно хорошо читала язык тела. «Как тряхну на тебя своим магическим посохом!» «Позволь мне сказать тебе, что ты можешь сделать со своим посохом…»

Один из оборотней, мускулистый мужчина лет сорока, двинулся, чтобы преградить Роману путь. Роман указал на меня. Мужчина повернулся, чтобы посмотреть на меня, и я махнула им рукой. Оборотень отступил в сторону, чтобы пропустить Романа и женщину.

— Дженнифер хочет поговорить с тобой, — сказал Барабас. Я обернулась.

Барабас стоял в дверях комнаты позади меня. Он не спал последние двадцать четыре часа, но это почти никак не сказалось на нем. Его лицо казалось более резким, чем обычно, а волосы немного растрепались, но в остальном он был как огурчик.

Я пересекла балкон и вернулась в комнату.

— Вам удалось дозвониться до детектива Грея?

Он покачал головой.

— Мы все еще пытаемся.

Среди наших контактов в полиции, Грей больше всех симпатизировал оборотням. Обычно он всегда отвечал на телефонные звонки, но сегодня он оказался неуловимым. Я надеялась, что это было совпадением. Если он намеренно избегал меня, у меня были большие неприятности.

— Чего хочет Дженнифер?

— Она не уточнила. Хочешь, я скажу ей, что ты занята?

— Нет. — Может, лучше покончить с этим.

Он кивнул и открыл дверь.

— Консорт примет тебя.

Вошла Дженнифер. Она выглядела изможденной. Ее спортивные штаны висели на ней, а в руке она держала бутылку с водой. Судя по ее глазам, в ней, вероятно, было что-то более крепкое, чем вода. Если бы мой организм перерабатывал алкоголь так же быстро, как ее, я бы тоже заимела себе одну из таких бутылочек с водой.

Белокурый телохранитель Дженнифер, Брэндон, тот, который спорил со мной на мосту, попытался последовать за ней. Барабас преградил ему путь. Брэндон отступил. Барабас вышел вслед за ним и закрыл за собой дверь.

— Что я могу для тебя сделать?

Дженнифер облизнула губы.

— Я пришла поговорить о Десандре.

Ну, еще бы. Племя с Хью д'Амбреем были практически на пороге нашего дома. Конечно, сейчас идеальное время, чтобы докучать мне своими проблемами.

— Ты хочешь говорить сейчас?

— Да.

Я прислонилась к стене.

— Ладно. Что насчет Десандры?

Она сглотнула.

— Я хочу, чтобы ты изгнала ее из Стаи.

— На каком основании?

— Она угрожает стабильности клана волков.

— У тебя есть доказательства?

Дженнифер оскалила зубы.

— Она пытается заставить меня уйти.

Я села на скамейку рядом с окном.

— Ты не синоним клана волков. Она не угрожает клану. Она угрожает твоему руководству над ним.

— Смена руководства прямо сейчас дестабилизирует клан. Мы все еще скорбим по Даниэлю.

Даниэль был мертв уже больше шести месяцев. Она все еще горевала, и я это понимала, но клан двинулся дальше.

— Ты просишь меня вмешаться в выбор альфы для отдельного клана. У меня нет на это полномочий. Мало того, что другие кланы будут кричать о кровавом убийстве, но даже если я могу как-то повлиять на процесс, я этого не сделаю. Не мое дело указывать твоему народу, кого они должны поддерживать и выбирать, чтобы справляться самостоятельно.

— Они поддерживают меня.

— Тогда почему ты здесь?

Секунду она боролась с этим.

— Я альфа. Она… — Дженнифер сжала руку в кулак. — Она вульгарна. Один из ее сыновей — чудовище.

Десандра была права. Дженнифер не собиралась позволять малышу ламассу расти в ее клане. Если бы я была Десандрой, дикие лошади не смогли бы оттащить меня от борьбы с Дженнифер за место альфы.

— Ребенок Десандры — младенец и член Стаи.

Дженнифер продолжила:

— Что будет, когда он вырастет?

— Мы сожжем этот мост после того, как перейдем его.

— Я не позволю ей вытолкнуть меня. Это мой дом. Я делаю это ради своего ребенка. Ради ребенка Даниэля. Она вырастет и станет дочерью альфы.

У нее в глазах был этот наполовину отчаянный, наполовину решительный взгляд. Да уж. Там нет разумной жизни.

— Почему так важно быть альфой? Почему бы просто не уйти в отставку?

— Потому что это мое место. Даниэль выбрал меня. Он выбрал меня из всех других женщин в Стае, чтобы я могла быть на его стороне. Даниэль не совершал ошибок. Он умер, и теперь я должна возглавить Стаю в память о нем, потому что иначе он умер ни за что.

О Боже, она обожествляла своего мужа. Оборотни итак были параноиками, но горе Дженнифер в сочетании с беременностью, должно быть, катапультировали ее в очень плохое место. Сколько бы рациональных доводов я ни привела, она не послушает, потому что я не могу соперничать с памятью о Даниэле.

— Некто задал Десандре тот же вопрос, — сказала я. — Она ответила: «Я могу сделать так, чтобы люди чувствовали себя в большей безопасности и счастливее».

Дженнифер уставилась на меня, ее глаза светились зеленым.

— Ты у меня в долгу. Ты убила мою сестру, мой муж погиб в бойне, в которую ты нас втянула, а потом ты привезла сюда Десандру. Если она победит, если ты можешь представить такое на секунду, и будет мне указывать, что делать, я не буду подчиняться приказам этой суки! — Ее голос повысился. — Я не буду! Мой ребенок не назовет эту хамоватую сучку альфой. Ты заварила эту кашу, ты и исправляй, или пожалеешь об этом.

Ладно, этого было почти достаточно.

— Нет.

Дженнифер уставилась на меня, ее глаза сверкали зеленым.

— Притуши фонарики, или я разрешу эту борьбу за власть прямо здесь и прямо сейчас.

Она отстранилась. Свечение потускнело.

— Читай по губам. Я убила твою сестру не потому, что мне так захотелось. Я убила ее, потому что она превратилась в лупу и испытывала боль. Прекращение ее жизни было актом милосердия. Даниэль умер не для того, чтобы ты могла стать альфой. Он умер, чтобы фанатики не взорвали устройство, которое убило бы каждого оборотня в радиусе десяти миль. Ты сражаешься с Десандрой за доверие своего клана и проигрываешь. Сам факт того, что ты сейчас здесь, делает тебя слабой. Если я помогу тебе, это только заставит тебя выглядеть слабее. Ты должна стоять на своем. Никаких телохранителей, никакого Царя Зверей, за которым можно было бы спрятаться, только ты.

Она уставилась на меня, ее лицо было совершенно белым. Я должна была остановиться, но за последние двенадцать часов я бегала по замерзшему городу, пытаясь предотвратить сверхъестественную войну, я чуть не потеряла ребенка, который полагался на мою защиту, и я наблюдала, как Хью д'Амбрей убивал людей, и ни черта не могла с этим поделать, и все это время мужчина, которого я люблю, отсутствовал. У меня отказали тормоза, и я продолжала мчаться вперед, как поезд под откос.

— Объясни мне, почему я должна помогать тебе? За все время, что ты меня знаешь, ты только и делала, что бросала в меня камни. Прошлой ночью мне пришлось отправиться на территорию Племени, и я не знала, выживем ли мы. Я пошла, потому что от этого зависело будущее всей Стаи. Альфа крыс вызвался пойти со мной. Альфа котов тоже. Член твоего клана не мог дождаться, чтобы присоединиться ко мне. Ребенок буда последовал за мной, потому что хотел что-то изменить. Они сделали это, потому что чувствовали ответственность за безопасность своих друзей. Они сделали это, чтобы защитить Стаю. Ты вызвалась помочь мне добровольно?

Мой голос щелкнул, как хлыст. Дженнифер вздрогнула.

— Ты пошла со мной, Дженнифер? Ты дралась со мной? Ты пожертвовала собой, отвлекая четырех вампиров, чтобы я могла добраться туда, куда собиралась? Ты сражалась с рыцарем с какой-то магией, которую мы никогда раньше не видели? Ты бросилась на гребаного вендиго, будучи отравленной и изрыгая свои кишки, чтобы спасти мальчика? Нет. Ты сидела здесь, строила планы и жалела себя. И меньше часа назад, когда Совет Стаи пытался решить, что делать с Дори, где, черт возьми, ты была? Ты послала Десандру, потому что не хотела сталкиваться с проблемами.

Дженнифер оскалила зубы, отступая назад.

— Десандра может быть грубой манипуляторшой, но знаешь что, она не прячется за чужие спины. Она не боится грязи и крови, и вместе с остальными из нас пачкает руки. Никому это не нравится, но мы это делаем. Я не помогу ей стащить тебя с твоей альфа-скалы, но и останавливать ее тоже не буду. И после того, что она сделала, если я ей понадоблюсь, я буду рядом, чтобы поддержать ее, потому что она прикрывала мою спину, когда это было важно. В тебе нет ничего особенного. Ты прячешься. Тебе не удастся избежать трудных решений. Ты залезешь в грязь вместе с остальными из нас. Так что, если ты хочешь быть главной, прекрасно. Проникни поглубже, найди опору и разберись со своим собственным дерьмом. В противном случае уйди в отставку и уступи место тому, кто действительно готов к такой работе.

Дженнифер с ошеломленным лицом осела, застыв. Ее рука сжимала бутылку. Я ждала, не взорвется ли она.

Кто-то постучал, и дверь распахнулась. Барабас нырнул внутрь.

— У меня Грей на линии.

Наконец-то! Я повернулась к Дженнифер.

— Мы закончили?

— Я не могу этого сделать, — тихо сказала она печальным голосом. — Я должна это сделать, но я не могу. Это неправильно. Это все равно, что плюнуть на его память.

О чем она говорит? Как бороться с Десандрой, плюющей на память Даниэля? Я совсем ее не понимала.

— Ты можешь уйти в отставку и быть матерью…

Она встала и выбежала из комнаты.

КТО-ТО ВЫБИЛ почву у меня из-под ног. Я оказалась в невесомости, болтая руками. Передо мной мелькали кирпичи. Я падала в круглую шахту. Прямо подо мной толстая металлическая решетка перекрывала темную воду.

Смерть была близко.

Я ударилась о решетку, прошла сквозь нее, будто она была призрачна, и погрузилась в воду.

Прохладную. Мокрую.

Мое тело обрело вес. Я оттолкнулась, вынырнула и уставилась на обрубок меча в своей руке. Хью сломал мой меч. Он сломал «Погибель».

Он сломал мой меч.

Я свернулась калачиком вокруг своей сабли и нырнула под воду. У меня была «Погибель» с пяти лет, мне ее дал Ворон. Я спала с ней под кроватью почти каждую ночь в течение последних двадцати двух лет. «Погибель» была частью меня, и теперь она была сломана. Сломана пополам. Мне казалось, что кто-то отрезал мне руку, и она болела.

Я убью его. Это не было «если». Это было «когда».

Он сломал «Погибель».

Надо мной кто-то еще прошел через решетку и упал в воду. Я поперхнулась и поплыла вверх. Мгновение спустя Гастек вынырнул рядом со мной, тяжело дыша. Он в панике заметался по сторонам. Я освободила ему место. Примерно через десять секунд он перестал метаться и уставился на меня.

— Во всем виновата вода. Она пометила нас и сделала уязвимыми для магии д'Амбрея.

— Да. Хью, должно быть, подкупил одного из моих людей. Или шантажировал их. Или угрожал.

Это была Дженнифер. Никто иной, и если бы это было так, Хью не пришлось сильно угрожать. Она сидела там с бутылкой в руках и пыталась набраться храбрости, чтобы выплеснуть воду на меня, но не смогла.

Это не сломит меня. Мой меч мог сломаться, но не я. Я буду бороться. Я выберусь отсюда. Я буду жить. Я снова увижу людей, которых люблю.

Это не первое мое родео. Я погрузилась в тихое, холодное спокойствие. Голос Ворона всплыл и глубин моей памяти, и я оперлась на него, как на костыль. «Сперва ищи выход».

«Да. Я помню».

Я наклонилась в воде, пытаясь засунуть то, что осталось от моего меча, в ножны, оставаясь на плаву. Я промахнулась.

Я мать вашу промахнулась. Я не промахивалась уже два десятилетия.

— Ты была целью, — сказал Гастек. — Я неудачливый свидетель.

— Похоже на то. — Мне, наконец, удалось засунуть обрубок «Погибели» в ножны.

— Где мы находимся?

— Понятия не имею.

— Он знал, что нас перенесет сюда. Он знал и ничего не сделал, чтобы остановить мою телепортацию, — сказал Гастек.

— Похоже, д'Амбрей считает тебя расходным материалом.

Гастек долго смотрел на меня. Мускул на его лице дернулся. С гортанным рычанием Гастек ударил кулаком по воде.

— Вот и все. Это, черт возьми, все!

О-о-о. За все время, что я общалась с Гастеком, он ни разу не выругался. Вообще. «Главный» повелитель мертвых был готов закатить истерику. Я собралась с духом.

— Он приходит в мой город, он прогоняет моих людей, он командует мной, словно я его слуга, и теперь это? Да как он смеет!

Я вздохнула.

— Да как он смеет! — вырвалось у него. — Неужели вопрос: «Знает ли он, кто я?» не волновал его?

— Я не какой-то неуч, которым он может помыкать. Я не потерплю, чтобы со мной так обращались. Я чертовски много работал в течение многих лет. Годы! Годы учебы, и этот гребаный неандерталец входит и начинает командовать. — Гастек скривил лицо в гримасе. Вероятно, он стремился выдать себя за Хью, но в основном ему удавалось выглядеть крайне страдающим запором. — Ооо, я Хью д'Амбрей, я начинаю войну!

Смеяться прямо сейчас было не очень хорошей идеей. Я должна была экономить силы.

— Войну, которую я годами пытался избежать. Годами!

Он никак не мог угомониться.

— Неужели он думает, что легко вести переговоры с жестокими психами, которые не понимают элементарных вещей?

Приятно знать, кем он нас считает.

— Я этого не потерплю. Лэндон Нез услышит об этом.

Лэндон Нез, вероятно, отвечал за повелителей мертвых. Мой отец любил делегировать полномочия. Хью руководил Железными псами, военным подразделением. Кто-то должен был руководить Племенем, исследовательским отделением. Это была должность с большой текучестью кадров. Лэндон Нез, должно быть, был самым последним.

— Ископаемый. Тупица. Дегенерат! — Проклятия сыпались из Гастека, как из рога изобилия. — Когда я выберусь отсюда, я брошу на него каждого вампира, который будет в моем распоряжении, пока он не высушит его досуха. Потом я разрежу его на куски и подожгу его выпотрошенное тело!

— Возможно, тебе придется встать в очередь.

Он, наконец, вспомнил, что я рядом.

— Что?

— Я дам тебе кусочек Хью, чтобы ты поиграл с ним, когда я закончу.

Казалось, он меня не услышал.

— Никто так со мной не поступает! Я вырву его сердце. Он знает, кто я такой?

— Ладно, — сказала я ему. — Выброси пар, не сдерживайся. — Гастек разразился потоком ругательств.

Я отвернулась. Мы должны были выбраться из этой передряги, и я должна была проверить место на предмет возможных путей отхода.

Решетка над нами была бледного цвета, что обычно означало, что металл содержит серебро. Над решеткой на сотню футов вверх поднималась шахта диаметром около двадцати футов. Синие фейри-лампы торчали из стен через равные промежутки, освещая кирпичи. Слишком отвесная, чтобы карабкаться.

Сама решетка состояла из прутьев шириной в дюйм, расположенных крест-накрест. Обычно решетки, подобные этой, имели поперечины, которые были приварены или зафиксированы обжатием, но на этой вообще не было швов. Должно быть, она была изготовлена на заказ специально для этой шахты.

Концы прутьев исчезали в стене. Я оттолкнулась ногой, чтобы приподняться, потянулась и ухватилась пальцами за решетку. Пока все хорошо. Я подняла ноги и изо всех сил пнула решетку. Не просто твердая, неподвижная. Что ж, по крайней мере, отверстия между прутьями не были крошечными.

Я стащила куртку, просунула один рукав сквозь решетку и привязала его к другому рукаву. Так хорошо.

Я сделала глубокий вдох и нырнула в мутную воду. Не холодно, но и не особенно тепло. Свитер Евдокии помог бы мне выиграть немного времени. Шерсть сохраняла тепло, даже когда была мокрой. Я поплыла вниз вдоль стены. Темнота и кирпичи. Никаких потайных ходов, никаких туннелей, никаких труб с крышками, которые можно было бы открутить.

Кровь стучала у меня в ушах. Я должна была повернуть назад, иначе у меня кончится воздух. Я развернулась на сто восемьдесят и стала выныривать на поверхность. Надо мной жидкое небо обещало свет и воздух. Я оттолкнулась сильнее. Мои легкие отчаянно нуждались в кислороде.

Я вынырнула на поверхность и глотнула воздуха.

— … он так себя считает?

Это была тюремная камера, предназначенная для содержания оборотня. Серебро в решетке удержит его от того, чтобы прикоснуться к ней. Воды было слишком много, чтобы оттолкнуться от дна и попытаться протаранить решетку. Даже если бы мне каким-то образом удалось вырвать прутья решетки, что было чертовски маловероятно, решетка упала бы на нас, и мы бы утонули под ее тяжестью. В моем сознании возникла кошмарная картина того, как решетка падает на меня и толкает глубоко в темную воду. Нет уж, спасибо.

Фонари только сыпали соль на рану. Можно было с определенностью осознать, насколько безнадежной была ситуация.

«Ты хочешь, чтобы с тобой обращались как с животным, я буду обращаться с тобой как с животным». Спасибо, Хью. Так рада знать, что тебе не все равно.

Я могла бы это сделать. Я готовилась к этому всю свою жизнь. Гастек замолчал.

— Я полагаю, эта модная униформа не поставляется с устройством для телепортации?

— Не смешно.

— Девушка может надеяться. — Я нырнула и развязала шнурки на левом ботинке. За ними последовали на правом ботинке. Я вынырнула на поверхность, чтобы глотнуть свежего воздуха.

— Что ты делаешь? — спросил Гастек.

— Облегчаю нагрузку. — Я нырнула, осторожно стянула левый ботинок, вынырнула, ухватилась за решетку и перекинула шнурки через перекладину. Я завязала узел и оставила ботинок подвешенным, затем проделала то же самое с правым ботинком. — Я устану через час или два, а мне понадобятся ботинки, если мы выберемся отсюда.

Я сняла ремень, продела его сквозь прутья и закрепила в петле. Гастек поднял брови. Я просунула руку в петлю и ухватилась за решетку. Ремень удерживал меня, без трепыхания в воде.

Лицо Гастека вытянулось.

— Как думаешь, как долго он продержит нас здесь?

— Понятия не имею.

Он вздохнул и начал снимать ботинки.

Я ОТКРЫЛА ГЛАЗА. Я лежала на одеяле, завернутая в несколько слоев одежды.

Кэррана нигде было не видно. Он держал меня, казалось, несколько часов.

Каждый раз, когда я просыпалась, он был рядом, но не сейчас. Я забеспокоилась.

Ладно, пора приводить себя в порядок. Он не собирался испаряться. Он не был галлюцинацией. Он был рядом… где-то здесь.

Надо мной маленькие ненавистные точки магии двигались взад и вперед. Вампиры. Один, два… Девять. Я откинула одеяло. Комната была почти пуста. Кристофер дремал, прислонившись к стене. Слева от меня на своих одеялах лежал Гастек. Роберт, альфа крыс, сидел рядом с ним. Ни Кэррана, ни Джима. Мне также показалось, что я видела Андреа, но это не могло быть правдой. Андреа не могла быть здесь. Она была беременна. Она не стала бы рисковать ребенком.

Кареглазая женщина опустилась на колени рядом со мной. Она была моего возраста, с темными волосами, полными губами и смуглой кожей. На ней была черная свободная абайя, халат в исламском стиле и такой же хиджаб, широкий шарф, накинутый на голову. Мне она показалась арабкой. Я уже видела ее раньше среди сотрудников Дулиттла.

— Кто ты такая?

— Меня зовут Насрин. — Она нежно коснулась моего лица, изучая мои глаза. — Я здесь, чтобы исцелить тебя.

— А где Кэрран?

— Он проверяет баррикады, — сказала Насрин. — Джим с другими стоят там на страже. Как ты себя чувствуешь?

Что за баррикады?

— Комната не плывет перед глазами.

Она улыбнулась.

— Это хорошо. У нас была короткая магическая волна, и я немного поработала над тобой.

— Мне кажется, я помню.

В какой-то момент я теряла сознание, но Кэрран будил меня каждые пять минут, чтобы покормить. Сначала это был бульон, которым меня вырвало один или два раза. Я смутно помню, как Андреа передала мне мокрую тряпку, чтобы вытереть лицо, а Насрин что-то бормотала и подносила флягу к моим губам. Что бы я ни выпила, мне стало лучше. Затем мне дали какую-то таинственную смесь, которую приготовил Дулиттл и отправил с ними специально на случай, если мы умираем с голоду. Я спросила, что в ней, и Кристофер очень серьезно ответил мне: «Сорок два процента сухого обезжиренного молока, тридцать два процента масла и двадцать пять процентов меда». Я не стала спрашивать об остальных процентах, боясь выплеснуть все это наружу. Затем пришла магическая волна, и кто-то пропел надо мной заклинание, и внезапно я почувствовала голод. Я проглотила два литровых контейнера этого вещества, и мой желудок захотел еще, но я потеряла сознание. Казалось, что вся эта последовательность повторялась не один раз, но я не была уверена.

— Что было в бутылке, которую ты мне дала? — спросила я.

Она улыбнулась. Она совсем была не похожа на Дулиттла, но что-то в ней передавало ту же успокаивающую уверенность.

— Воду «Зам-зам».

— Благословенную воду из Мекки?

— Да. — Она, улыбаясь, кивнула и поднесла бутылку к моим губам. — Пей.

Я сделала глоток.

— Когда Пророк Ибрахим изгнал Хаджару с их малолетним сыном, Исмаилом, в бесплодную пустыню Мекки, он оставил их там только с мешком фиников и бурдюком с водой. — Насрин коснулась моего лба. — Температуры нет. Хорошо. Когда вся вода кончилась, Исмаил заплакал, потому что хотел пить, и Хаджар начала искать воду. Она взбиралась на горы и ходила по долинам, но земля была бесплодной. Есть какое-нибудь головокружение?

— Нет.

— Это тоже хорошо. Наконец на горе аль-Марва Хаджаре показалось, что она услышала голос и окликнула его, умоляя о помощи. Ангел Джибриль спустился на землю, коснулся ее своим крылом, и излил источник «Зам-зам». Его вода утоляет как жажду, так и голод. — Насрин снова улыбнулась. — Мы привезли часть ее с собой домой, когда моя семья отправилась в святое паломничество. Моя медицинская магия побуждает организм к самоисцелению, заставляя его усваивать пищу с двойной скоростью. У тебя не было ран, так что, поскольку твое тело поглощало питательные вещества, все они направлялись прямо туда, куда должны были поступать, а вода еще больше ускорила процесс. Если у нас получится продолжить в том же духе, ты скоро будешь ходить. Не так уж плохо для тридцати шести часов лечения, и, похоже, мы сможем избежать синдрома повторного кормления. Без магии восстановление твоих сил заняло бы несколько недель.

Я посмотрела на Гастека.

— Он восстанавливается медленнее, — сказала Насрин. — Ты с самого начала была в лучшей форме, и у тебя было больше резервов, чем у него. Не волнуйся. Я верну тебя в боевой вес. Это моя специальность. Я глава восстановительного отделения Крепости. Мы подозревали, что ты можешь страдать от недоедания, поэтому мы с доктором Дулиттлом решили, что я буду наиболее эффективной.

— Спасибо тебе.

— Не за что.

Я попыталась поднять голову.

— Ты сказала, что есть баррикады. Где?

— Они в обоих концах коридора. — Насрин подняла глаза. — Этаж над нами кишит дикими вампирами. Гастек попытался сосчитать их в какой-то момент и упомянул четыре один раз и шесть два часа спустя. Мы убили парочку, но они уже были покалечены. Это место вредно для вампиров.

Теперь вампиров было девять. Они каким-то образом чуяли нас и продолжали кучковаться. Мы должны были сбросить на них ядерную бомбу или переместиться.

— Они питаются друг другом, — сказал Гастек. Он повернулся и лег на бок, лицом ко мне. Его глаза ввалились в глазницы. Он выглядел как призрак самого себя.

— Я никогда не слышала, чтобы нежить делала это, — сказала я.

— Бывали случаи, — сказал он. — Они включают в себя сильное голодание или контролируемое кормление. Мне раньше удавалось воспроизвести такое в лабораторных условиях. Здесь, — он зевнул, — много переменных. Вампир, питающийся другой нежитью, претерпевает морфологические изменения. Это должно быть сделано очень осторожно, иначе вампир может умереть. Некоторая нежить… — он снова зевнул. — Постоянная диета других вампиров с течением времени… О чем я говорил?

Мне тоже было трудно сосредоточиться.

— Что-то о вампирах, питающихся другими вампирами.

— Эти вампиры ощущаются нами старше, более могущественными, — сказал Гастек. — Навигаторы могут чувствовать возраст нежити, а диета из другой нежити заставляет вампира казаться старше.

Я встречала вампиров, которые чувствовались достаточно старо, будто существовали еще до Сдвига, и я никогда не могла понять как так. Такого не должно было быть. До Сдвига магия была настолько слабой, что была практически не заметна. Возбудитель Immortuus проявился только после первой катастрофической магической волны. Теперь я поняла, на самом деле они не были старыми, они были каннибалами.

— Насколько старше? На десятилетия?

— Да. — Гастек зевнул. — Если тебе не нужна слабая особь, продолжать кормить вампира другой нежитью с течением времени экономически нецелесообразно. Закупка вампиров обходится дорого. Это действительно пустая трата времени. — Он снова зевнул. — Ты должна сказать своему льву, чтобы он не убивал их. Вампиры-каннибалы нападают на более слабых представителей своего вида, и они реагируют на кровь нежити. Убей одного, и на труп соберется целый рой.

Он закрыл глаза.

— Сколько вампиров в Мишмаре? — спросил Роберт.

Гастек открыл глаза.

— Я был здесь только один раз, пять лет назад. Я должен был пройти тест, чтобы быть принятым в «Златой легион». Ты должен войти в Мишмар и вывести оттуда вампира. Тогда я чувствовал сотни.

Сотни. Нам пора было уходить. Чем быстрее мы выберемся отсюда, тем больше у нас шансов выжить. Мы с Гастеком держали всех здесь на якоре. Мне нужно было быстрее стать мобильной.

Я потянулась за контейнером и начала есть пасту Дулиттла.

— Спасибо, — сказал Гастек.

— За что?

— За то, что сохранила мне жизнь. — Он закрыл глаза и заснул.

Кэрран толкнул дверь. Его светлые волосы выглядели длиннее, чем до того, как он уехал в Северную Каролину. Густая щетина покрывала подбородок, похоже, он не брился уже пару недель. Кровь забрызгала его одежду, часть ее была старой, часть новой.

Он приземлился рядом со мной. Я обняла его и поцеловала. Его вкус на моем языке был волшебным. Он поцеловал меня в ответ и прижал к себе.

— Ты поела?

— Да. Это гораздо вкуснее, чем угощение, которое предлагал Хью.

— Я сверну ему шею, — прошептал Кэрран, его голос вибрировал от такой угрозы, что я чуть не вздрогнула. Мышцы на руках Кэррана затвердели от напряжения. Вероятно, в своей голове он представлял себе убийство Хью. Я бы не хотела быть Хью д'Амбреем в данный момент. Между нами с Кэрраном, его прогноз на долгую жизнь выглядел смутно.

— Гастек сказал, что вампиры здесь жрут друг друга. Если ты убиваешь одного, они собираются в рой. Что с баррикадами? — спросила я.

— Продержатся еще пару часов. — Он погладил меня по плечу и поцеловал в волосы. Я прислонилась к нему. Было так хорошо просто знать, что он рядом.

— Ты можешь еще раз вздремнуть, а потом я понесу тебя, — сказал он.

— Возможно, я справлюсь с прогулкой.

— Это было бы хорошо, но если нет, я помогу.

Я снова обняла его. Были вещи, которые я хотела сказать, но я не знала как. Он пересек полстраны, проник в неприступную тюрьму и нашел меня, несмотря ни на что. Не было слов, чтобы объяснить ему, что я чувствую по этому поводу.

— Я люблю тебя, — сказала я ему. Вот. Мило и просто. — Я знала, что ты найдешь меня.

Он улыбнулся мне.

— Я бы никогда не перестал искать.

И он не перестал бы. Он бы продолжал поиск, пока не нашел меня. Я в этом не сомневалась.

Он сунул руку в карман куртки и протянул мне что-то завернутое в тряпку. Я развернула ткань. Вторая половина «Погибели». Я представила, как вонзаю ее в глаз Хью. Или так или начать плакать, а я не буду плакать в Мишмаре.

— Ее можно починить? — тихо спросил Кэрран.

— Нет. — Однажды я уже отломала кончик, и «Погибель» отрастила его заново, но этот разрыв был прямо посередине. С моей саблей было покончено. Умерла старая подруга. Мысль об этом заставила меня съежиться. Я погладила лезвие. Это было так, словно часть меня была отрезана. Я чувствовала себя… обнаженной. — Даже если бы мне удалось как-то ее починить, у лезвия всегда будет слабое место.

— Мне жаль.

— Спасибо. Хью достал меня, и я потеряла бдительность.

— Не волнуйся, я тоже планирую достать его. — Он скрючил пальцы, как делал, когда у него были когти. — Ему это не понравится.

Долгую минуту мы сидели молча.

— Я принес твою вторую саблю, — сказал он.

— «Черкасса»?

Кэрран кивнул.

— Можно мне ее взять?

Он протянул руку и вытащил ее из кучи рюкзаков. Я вытащила слегка изогнутый металлический клинок из ножен и провела по нему пальцами. Не то же самое.

Кэрран подтолкнул контейнер с едой ко мне.

— Ешь.

— Снова кормите меня, Ваше пушистое Величество?

— Конечно, — сказал он. — Я люблю тебя. — Его слова заставили меня почувствовать тепло во всем теле.

— Я выяснила, как Хью телепортируется, — сказала я между укусами. — Он носит на крайний случай пузырек с водой на шее. Он разбивает его, вода смачивает его кожу, он произносит слово силы, которое телепортирует его к источнику воды. Как только процесс начинается, на несколько секунд ты становишься эфирным от начала и до конца маршрута. Он телепортируется только в крайнем случае… если придет техноволна во время перемещения, ему конец.

— Приятно знать.

— Было ли приглашение Джина подставой?

Кэрран пожал плечами.

— Я не знаю, но когда мы вернемся, я планирую спросить его. Он наш гость в Крепости. — То, как он произнес «гость», не сулило Джину ничего хорошего.

— Что случилось после того, как я пропала?

Кэрран прислонился к перевернутому стулу.

— Я гнался за Хью через поле, но он телепортировался прежде, чем я успел добраться до него. Я забрал его коня. Хочешь его?

— Его фризийца? Нет, спасибо. Он выглядит красиво, но из них получаются не самые лучшие верховые лошади. Тебе рассказали, что я ездила верхом на гигантской ослице?

Он моргнул.

— На ком?

— Гигантской черно-белой ослице. Она около двенадцати футов ростом и с плохим характером. Я оставила ее в конюшне Крепости. Я взяла ее напрокат, так что нам, возможно, придется выкупить ее, потому что я не вернула ее вовремя. Ее зовут Обнимашка.

С минуту он боролся с собой.

— Иногда голод имеет странные побочные эффекты…

— Нет, я подтверждаю, — сказал Роберт, его глаза все еще были закрыты. — Я видел Обнимашку. Длинные уши.

Глаза Кэррана расширились.

— Если мы выберемся отсюда, я бы хотела оставить ее, — сказала я ему.

— Если ты все съешь, я куплю тебе целое стадо гигантских ослов.

— Это самая странная взятка, о которой я когда-либо слышал, — сказал Роберт.

— Мне не нужно стадо, я хочу одну. — Я съела еще пасты Дулиттла. — Что ты собираешься делать с фризийцем Хью?

— Не знаю. Черт, я могу оставить его себе. Я буду ходить с ним повсюду, как с собакой на поводке.

Я рассмеялась.

— Ты ненавидишь лошадей.

— Не совсем так, — сказал Кэрран. — Я им не доверяю. Есть разница.

— Так что еще произошло после того, как я свинтила?

— Затем у меня возникла проблема, — сказал он. — Тебя не было, Хью исчез, и Гастек тоже исчез. Племя возопило о кровавом убийстве и бегало взад и вперед. Джим рассказал мне о Брэндоне и его выходке с водой. Мне нужно было больше информации, и я хотел знать, что внутри Брэндона сделало его таким глупым, поэтому я вскрыл желудок Брэндона и вытащил его кишки на глазах у Дженнифер. Я сказал ей, что, если она сдвинется хоть на дюйм, я сделаю с ней такие вещи, что то, что я сделал с Брэндоном, покажется цивилизованным и добрым.

Он потерял контроль. Я могла бы пересчитать по пальцам одной руки случаи, когда Кэрран позволял себе забыться, и они запечатлелись в моей памяти. Он гордился тем, что всегда держал себя в руках. Наконец-то я это сделала. Я свела Царя Зверей с ума. Должно быть, он либо очень испугался за меня, либо разозлился, либо и то, и другое. Я точно знала, что он чувствовал. Я не могла рычать, но если бы его телепортировали с того поля, я бы заставила всю Стаю съежиться и обмочиться.

— Дженнифер сбежала? — спросила я.

— Нет, спокойно стояла, пока он кричал. Брэндон не дал мне ничего конструктивного. Именно Барабас вспомнил, что Дженнифер пришла к тебе на встречу с этой бутылкой.

— Она не смогла этого сделать, — сказала я ему. — Я думаю, что она пошла на встречу, планируя это, но в последнюю минуту отказалась.

— Поскольку Брэндон не помог, я отдал то, что от него осталось Мэхону, и сказал Дженнифер, что теперь ее очередь. Она сказала, что я не посмею. Я заверил ее, что нет никаких проблем. Я схватил ее за горло и слегка встряхнул. Возможно, еще зарычал.

Роберт вздохнул.

— Он был в полуформе. У него выросли когти размером с моржовые клыки, и они были мокрыми от крови Брэндона. Его шерсть стояла дыбом, его рот был таким большим, — Роберт развел руки примерно на два фута, — у него вырос дополнительный набор клыков, а его глаза горели огнем. Он ревел так громко, что окна в Крепости вибрировали, и когда он заговорил, его голос звучал как у демона из ада. Я бы рассказал ему все, что угодно.

Я нежно провела пальцами по его заросшей щетиной щеке.

— У вас был сбой в контроле, Ваше пушистое Величество?

— Нет, — сказал Кэрран. — Я полностью контролировал ситуацию.

На другом конце комнаты Роберт покачал головой.

— Он держал Дженнифер в футе от земли все время, пока допрашивал ее.

— Ты задушил альфу волков? — Не то чтобы она этого не заслуживала.

Кэрран поморщился.

— Конечно, нет. Мне нужна была информация. После того, как я взял ее лицо в рот, мы договорились, что в ее интересах рассказать мне то, что я хотел знать. Потом открылись шлюзы, и оттуда посыпались всякие интересные вещи. К ней обратились пять месяцев назад, сразу после смерти Даниэля. Мужчина встретил ее в ресторане и сказал ей, что он из «Ледяной ярости», и что им нужна внутренняя информация. Сначала она посоветовала им отправиться в пешее путешествие, но потом началась паранойя. Когда мы уехали в Европу, они предложили ей панацею. Она приняла ее.

Она была беременна, одинока и напугана. Ее ребенок был также ребенком Даниэля, и она сделала бы все, чтобы ее ребенок не стал лупой. Но предать всех в Стае…

— Она начала снабжать их информацией о нас, — продолжил Кэрран. — Взамен они снабдили ее панацеей и другими услугами. Ты помнишь, что сгорел бизнес Фостера и Кары?

Фостер и Кара Хадсоны некоторое время были бетами Дженнифер. Она унаследовала их от Даниэля. Они владели небольшой текстильной фабрикой и магазином одежды, пока все не сгорело дотла, пока мы не отправились в поездку «давайте заполучим панацею».

— Поджог? Своих собственных бет?

Кэрран кивнул.

— Какое-то время казалось, что Фостер может бросить вызов Дженнифер, но после пожара он взял взаймы у Стаи, и они с Карой ушли с должности бет, чтобы сосредоточиться на восстановлении. Джиму показалось, что от этого дела веет запашком, поэтому он все проверил, но ни Дженнифер, ни кого-либо еще из клана волков в то время не было рядом с пожарищем.

Ничего себе. Я и не думала, что она опустится так низко. Кейт Дэниелс, блестяще разбирается в людях! Нет.

— Потом мы вернулись с Десандрой, она заняла место беты, и все становилось все хуже и хуже, пока Дженнифер не потребовала, чтобы они убили Десандру. Перед Конклавом Дженнифер дали бутылку и сказали что, либо она обольет тебя утром, и о Десандре позаботятся, либо доказательства ее предательства будут представлены Стае.

— Ты можешь получить все, что захочешь, если будешь делать то, что мы скажем, или мы заберем все, что у тебя есть?

— Да. По ее словам, она не могла этого сделать, поэтому Брэндон сделал это за нее. Она не просила его. Он вызвался добровольцем. — Кэрран поморщился.

Роберт пожал плечами.

— Я не могу решить, была ли ее неспособность полностью предать нас заслугой, потому что у нее все еще остались некоторые угрызения совести, или это был признак ее трусости, потому что она манипулировала кем-то другим, чтобы сделать это.

— Пофиг, — сказал Кэрран.

— Что было дальше? — спросила я.

— Когда я вывел Дженнифер на чистую воду, я сказал Десандре, что, если она хочет возглавить волков, сейчас самое подходящее время. К ее чести, она не стала затягивать с этим. Дженнифер хорошо сопротивлялась, но, в конце концов, это было быстрое убийство.

Я должна была ненавидеть Дженнифер. Если бы она каким-то образом избежала разоблачения, я бы убила ее, когда вернулась, не потому, что она мне не нравилась, а потому, что она была предательницей и обузой. Мне следовало бы разозлиться, но в последнее время у Хью была монополия на весь мой гнев. Все, что я чувствовала к Дженнифер — это печаль. Два года назад у нее все было замечательно. У нее был муж, который любил ее, и работа, которая ее удовлетворяла. Они планировали завести детей. В ее жизни было так много обещаний. Вместо этого все пошло наперекосяк и закончилось трагедией.

— Что будет с ребенком? — спросила я.

— Вайнона забрала ее, — сказал Кэрран.

Одна из сестер Дженнифер. У нее их было пятеро.

— Они собираются создать проблемы?

— Мне плевать, — сказал Кэрран. — Если они решат создать проблему, я буду косить их до тех пор, пока они не перестанут быть проблемой.

Ну, ладно.

— Как ты нашел меня?

— Первым я нашел Ника, — сказал Кэрран.

О боже.

— Пожалуйста, не говори мне, что ты вскрыл желудок крестоносца, чтобы посмотреть, нет ли в нем еще чего-нибудь глупого.

— Мне и не нужно было этого делать, он сказал мне, где ты. — Кэрран махнул рукой в сторону грязного офиса. — Это был запасной план Хью. Если он не добьется своего, ты окажешься в Мишмаре. Я вернулся в Крепость и попросил добровольцев пойти со мной. Мы должны были действовать быстро. Кристофер появился с твоими волосами и сказал, что может выследить тебя по ним.

— Ты привел Джима. — Я улыбнулась.

Кэрран закатил глаза.

— Я такого не планировал. Затем мы с Джимом полчаса рычали друг на друга, и Рафаэль и Мэхон решили, что на этот раз они могут остаться. У меня были Джим и Кристофер. Дерек хотел пойти, но он не был готов на все сто процентов, так что я бы его не взял. Роберт и Томас вызвались добровольцами. Андреа тоже.

Ах ты, чертов идиот! Ей не следовало приходить. Я устрою ей взбучку за это дерьмо, когда мы выберемся отсюда. Я взглянула на Роберта.

— Почему?

Он вздохнул.

— Потому что я понимаю. Если бы моя пара пропала, я бы пошел искать его, чего бы это ни стоило. Он сделал бы то же самое для меня. Куда идет один из нас, другой следует за ним.

— Спасибо.

— Не за что.

— С ними двумя нас было достаточно, но нам нужен был медмаг. Дулиттл не мог поехать, но он попросил добровольцев. — Кэрран кивнул Насрин.

Медмаг пожала плечами.

— Я иду туда, где я нужна.

— Затем мне пришлось принять гребаные меры, чтобы убедиться, что Стая не развалится, пока нас не будет. Совет закатил истерику. Мы отправились в путь только на следующее утро.

То, как он это сказал, не сулило ничего хорошего Совету.

— Они не хотели, чтобы ты уезжал.

— Кое-кто был так взволнован, что сказал мне, что я не могу пойти, так как это не в интересах Стаи, — сказал Кэрран.

Ясно. Неважно, насколько хорошо я служила Стае, моя жизнь не стоила того, чтобы рисковать Кэрраном или другими альфами. Это должно было быть больно, но я уже привыкла.

— Они были в панике, — сказал Роберт.

— Что ты сделал? — спросила я Кэррана.

Он пожал плечами.

— Я напомнил им, что я тот, кто решает.

— Нам потребовалось два дня, чтобы добраться сюда, — сказал Роберт. — Сюда ведет достаточно быстрая лей-линия, которая начинается рядом с Сент-Луисом, но на северо-запад дороги почти нет.

— Дороги — дерьмо, — сказал Кэрран. — Во-первых, мы точно не знали, где находится Мишмар, и когда мы, наконец, добрались сюда, потребовался еще один день, чтобы найти вход. Но настоящая проблема заключалась в том, что мы не могли передвигаться во время техноволны. Кристофер погрузил твои волосы в какой-то раствор, и мы использовали его как компас, но он работал только тогда, когда действовала магия. Половину времени мне приходилось сидеть сложа руки и ждать. Мы уже несколько дней блуждаем по этому проклятому месту.

Бедный Кристофер. «Я последую за тобой на край света, но не туда. Я не могу пойти туда снова». Но он это сделал. Он приехал в Мишмар ради меня. Если мы выберемся отсюда живыми, я найду способ отблагодарить его.

— Кристофер сказал тебе прихватить пилы?

Кэрран кивнул.

— Он сказал, что там были тюремные камеры…

Кэрран поднял голову. Роберт повернулся к двери.

Ритмичное стаккато выстрелов донеслось откуда-то из конца коридора. Десять к одному, что это была Андреа.

Томас просунул голову в дверной проем.

— Мы должны поспешить.

ДВЕРЬ спортзала вела в полуразрушенный ресторан. Затем следовала комната с вампирами, где Гастеку пришлось задействовать свою новую нежить, в то время как мне пришлось использовать запасной меч. Он все еще был не «Погибелью», но отработал достаточно хорошо, чтобы перенести меня из одного конца комнаты в другой. Мы захлопнули дверь и побежали через другой коридор к лестнице. Мы направлялись вниз.

Грязные комнаты, облезлые кресла, этажи, не имеющие смысла, в один момент роскошный небоскреб, в следующий — руины, затем больница… Иногда ледяной холод, иногда духота. В одной комнате находилась груда гниющих трупов, по которым скользили огромные змеи. В другой был воображаемый пол. Пол там был, мы его видели, но когда Томас наступил на него, он полностью прошел сквозь него. Роберт поймал его и вытащил, но не раньше, чем альфа крыс мельком увидел, что находится под ним. Он не сказал, что там было. У него просто было такое дикое выражение на наполовину крысином, наполовину человеческом лице, и он попятился и побежал в обратном направлении, откуда мы пришли. Нам потребовалось десять минут, чтобы догнать его.

В какой-то момент мы добрались до дыры в стене и один за другим высунули головы наружу. Дуновение холодного свежего воздуха было подобно манне небесной. Мы были высоко над землей. Я увидела кусочек неба, далекое снежное поле, а затем гигантская птица, похожая на рептилию, спикировала вниз и попыталась расцарапать мне лицо своими когтями. Спасибо, Роланд. Очень признательна.

Кэрран несколько минут колотил по стене, пытаясь освободить нас. Стена выдержала, но даже если бы нам удалось прорваться и начать спускаться, птицы не оставили бы нас в покое.

Какое-то время мы толпились вокруг этой дыры, не желая уходить, но, в конце концов, нам пришлось двигаться дальше. Все ниже и ниже, подбирая все больше бродячих вампиров в качестве эскорта. Теперь они были повсюду, созвездие грязных магических искр, движущихся вместе с нами, пытающихся сократить расстояние.

— А вдруг в этой адской дыре нет конца, — проворчала Андреа, когда мы открыли еще одну дверь.

— Нет. — Кристофер улыбнулся ей, проходя через дверной проем. — Конец есть. Это заканчивается… — Он замолчал.

Мы стояли в тюремном блоке. Перед нами тянулись два ряда камер, а вдалеке я увидела участок знакомого круглого пространства. Точно такая же структура была под Казино. Ряды камер расходились от центрального круга, как спицы от колеса, за исключением того, что в камерах Казино содержались вампиры. В этих камерах содержались трупы.

— Нет, — прошептал Кристофер и у него подкосились ноги. Он упал на пол и натянул капюшон на лицо, сжавшись своим щуплым телом в маленький комочек. — Нет, нет, нет…

Камеры были заполнены телами. Какой-то скелет, цепляющийся за прутья пальцами, на которых раньше была плоть. Другие более свежие, с гниющими мышцами, все еще цепляющимися за кости. Некоторые были не похожи на людей. Одна из этих камер, должно быть, принадлежала Кристоферу. Он сидел здесь, в клетке, медленно умирая и наблюдая, как мертвецы вокруг него разваливаются на части.

— Какой ужас… — прошептала Насрин.

Я опустилась на колени рядом с Кристофером и обняла его.

— Нет… — простонал он.

Насрин присела рядом со мной и успокаивающе произнесла:

— Все будет хорошо, Кристофер.

— Мы тут не задержимся, — сказала я ему. — Ты не в камере. Ты на свободе.

Он стал раскачаться взад-вперед. Он едва ли слышал меня.

Позади нас, где-то в стенах, как лавина, набухала вампирская орда, готовая обрушиться и похоронить нас под ней.

— Мы не можем задерживаться, — сказал Гастек, ерзая на руках вампира. Двое других кровососов остановились.

— Нет… — бормотал Кристофер.

— Ш-ш-ш. Посмотри на меня. Посмотри мне в глаза, — сказала я ему.

Я позволила своей магической защите немного ослабнуть. Моя сила обвилась вокруг Кристофера. Он поднял голову и посмотрел на меня.

— Госпожа…

— Я не позволю, чтобы с тобой случилось что-нибудь плохое. — Я очень хорошо научилась давать обещания, которые не могла сдержать. — Я не позволю тебе застрять здесь, в клетке. Пойдем.

Я подняла его на ноги.

Кэрран посмотрел на Насрин.

— Тащи его, если придется. Нам нужно идти.

Насрин взяла Кристофера за руку.

— Вот, держись за меня. Все в порядке. Все будет хорошо.

Мы побежали мимо камер. Трупы смотрели на нас пустыми глазницами. Гнилостный запах душил меня. Боже милостивый, так много людей.

— Ребенок! — позвал женский голос.

Я остановилась на полушаге, узнав голос.

Рука в темном рукаве просунулась между прутьями над гниющим трупом, прижатым к железу. Из ближайшей камеры на меня смотрела женщина. В последний раз, когда я видела ее, она была средних лет, коренастая, мощного телосложения, с лицом цвета грецкого ореха. Теперь она выглядела на десятилетия старше. Щеки ее впали, кожа свисала. Грязь и засохшая кровь запятнали платок цвета индиго, закрывающий ее темные волосы и лоб. Она была призраком себя прежней.

— Наима.

— Ребенок.

Она была родом из древней семьи оборотней, которые служили телохранителями. Некоторое время назад Хью нанял ее охранять меня, хотя это было и не по доброте душевной. Он начал подозревать, что со мной что-то не так, но Роланд отправил его на другое задание. Поэтому Хью поручил ей присматривать за мной и охранять мою жизнь, пока он не сможет вернуться и продолжить с того места, на котором остановился. Моя тетя выбрала именно этот период, чтобы в ритме вальса устроить погром в городе. Без помощи Наимы я была бы мертва.

Я повернулась к Кэррану.

— Мы должны вытащить ее отсюда.

Он схватился за прутья и отпустил.

— Серебро. Мне нужны пилы.

— У нас мало времени, — сказал Джим.

— Я не сдвинусь с места, пока она не выйдет, — сказала я. Джим пристально посмотрел на меня.

— Она сказала, что хочет освободить ее, — сказала ему Андреа.

— Хватит уже этого дерьма.

— Дерзайте, — сказал Гастек. Его вампиры двинулись, чтобы прикрыть путь, которым мы пришли. — Никто не должен умирать от голода в камере.

Джим вытащил пилы, и они с Кэрраном начали пилить прутья, скрежеща металлом.

Наима наблюдала за мной лихорадочными глазами.

— Что ты здесь делаешь? Это Хью тебя сюда засунул?

— Да. За то, что помогла тебе, — сказала она. — И из-за моего сына.

— Что случилось с твоим сыном?

— Он отказался работать на д'Амбрея. Я — урок, который он хочет преподать моим детям.

Я добавила еще один пункт в свой список причин убить Хью. Он становился все длиннее.

Один прут упал на пол.

В проход влетел вампир. Древние Гастека двигались, как два лезвия ножниц. Два скоординированных взмаха когтей, и башка появившегося покатилась по полу.

Я и не подозревала, насколько устала, пока бежала. Теперь я стояла неподвижно, и усталость пыталась свалить меня. И как только я приземлюсь на пол, то там и останусь.

Второй прут рухнул на землю. Еще один, и щель станет достаточно широкой, чтобы она могла выбраться.

Приближалась лавина вампирских разумов. Третий прут. Наима протиснулась в проем.

— Теперь нам нужно бежать, — сказал Гастек очень спокойным голосом.

— В какую сторону? — спросил Кэрран.

— Сюда. — Наима побежала по коридору. — Я знаю, где выход.

— Ты ей доверяешь? — спросил Джим.

— Да! — Я, спотыкаясь, побежала за ней.

Мы бросились через комнату. Позади нас содрогнулась дверь — это пыталась прорваться нежить. Мои ноги решили, что сейчас именно то потрясающее время, чтобы перестать держать меня. Кэрран схватил меня за руку для поддержки.

В стене перед нами зияла темная дыра. Наима нырнула в нее. Крысы-оборотни последовали за ней.

Вампир упал с потолка, отрезав путь Насрин и Кристоферу. Целительница отступила и ударила нежить по голове, отбросив ее к камере слева. Череп вампира раскололся, как яйцо, упавшее на тротуар. Я повернулась к Кэррану.

— Кто она…?

— Иранский лев. — Он указал на дыру. — Влезай!

Я добралась до дыры и посмотрела вниз. Я увидела шахту, уходящую вниз под острым углом и больше никого. Я прыгнула вперед ногами и плюхнулась на задницу, и заскользила по чему-то мокрому в полной темноте. Я слышала запах водорослей. Мои руки скользили по слизи, пока я мчалась по туннелю. Если внизу меня ждет бетонный пол, мне будет ох как не сладко.

Впереди вспыхнул свет. Я уперлась ботинками в дно туннеля, но скользкий, покрытый водорослями камень не оказал никакого сопротивления. Если бы это был фильм, это была бы та часть, где я должна была выхватить нож и вонзить его в камень, чтобы замедлиться. За исключением того, что я сломала бы свой несуществующий нож, повредила бы руку и все равно превратилась бы в мокрый человеческий блин.

Туннель закончился. Я две ужасающие секунды пролетела по воздуху и погрузилась в теплую воду. Ура, живая! Я вынырнула на поверхность и поплыла прочь от дыры в потолке.

Передо мной предстала огромная комната. Наверху витиеватый желтый потолок, красивый и позолоченный, парил элегантными арками, будто кто-то открыл портал во времени, и оттуда выплеснулось очарование эпохи Возрождения. Золотые завитки светились достаточно ярко, чтобы залить всю комнату успокаивающим светом. Огромная пыльная люстра свисала из круглого углубления в потолке, словно коллекция кристаллов, подвешенных к потолку пещеры. Остатки красных занавесок обвисли по обе стороны от меня. За ними комната расширялась, ее пол затопила изумрудно-зеленая вода. Растения покрывали поверхность воды. Кремовые лотосы, лотосы цвета слоновой кости, кончики лепестков которых были тронуты розовым, плавали рядом с более крупными, ярко-желтыми цветами лотоса. Звездообразные лилии цвели среди широких листьев, некоторые лавандовые, некоторые алые, некоторые с лепестками светло-оранжевого цвета, темнеющими до медно-красного ближе к центру. В десяти футах над водой с балкона, утопающего в зелени, свисали алые и зеленые ото мха виноградные лозы.

Какого черта?

Кэрран подплыл ко мне.

— Ты это видишь? — спросила я.

— Ага.

— Значит, у меня не галлюцинации?

— Не-а.

— Думаешь, если мы заползем на этот балкон, эти растения съедят нас?

— Если они попытаются, я съем их первым.

Наима вскарабкалась по боковой стене и спрыгнула на балкон, исчезнув за растениями. Томас и Роберт последовали за ней.

— Мы в театре «Орфей», — сказал Гастек позади меня.

— Ты здесь был? — спросила я.

— Нет, но я видел фотографии, когда готовился к поездке в Мишмар. Это «Слосбург-холл», одно из исторических зданий Омахи. Он был одним из строений, купленных Роландом.

Я продолжала плыть. Было так тепло, и я так устала.

— Ты как? — спросил Кэрран.

— Если я упаду в обморок лицом в эту воду, ты выловишь меня?

— Ты обещаешь называть меня «Ваше величество»?

— Черт возьми, нет.

— Тогда пока не знаю.

Гастек с тремя вампирами проплыли мимо нас. Эта вода никогда не кончится. Место становилось расплывчатым, и я знала, что исчерпала себя. В моем теле ничего не осталось.

Мои пальцы коснулись стены. Я ухватилась за выбоину в камне, пытаясь подтянуться, а затем Кэрран просунул руку мне под ногу и поднял меня из воды. Я взобралась на стену, схватила Роберта за руку и взобралась на выступ. Балкон поднимался террасами, каждая терраса была заполнена почвой. Тут и там из влажной земли торчали верхушки красных кресел. Террасы были засажены цветами: розами, тюльпанами, маками, маргаритками и странными, но поразительно красивыми цветами, которые выглядели как гроздь перевернутых тюльпанов, свисающих в виде зонтика с одного пурпурного стебля. Захватывающе… Странная безмятежность охватила меня.

— Здесь безопасно, — сказала Наима. — Вампиры сюда не приходят.

Я опустилась на землю и закрыла глаза, и мир исчез.

Я СТОЯЛА В дверном проеме гробницы моей бабушки, блокируя доступ внутрь, пока последний из нашей группы не пересек ее. Она отпустила нас. Когда я добралась до другой стороны, никто не произнес ни слова. Они просто смотрели на меня, их лица были испуганными.

— Не останавливаемся, — прорычал Кэрран.

Мы бежали по извилистым коридорам Мишмара. Мы шли уже большую часть часа. Я так чертовски устала.

— Перерыв, — крикнул Кэрран.

Я чуть не налетела на него, но в последний момент увернулась и привалилась к стене. Кейт Дэниелс, само изящество.

Гастек остановился передо мной, все еще в объятиях своего вампира.

— Я требую объяснений.

Укуси меня. Подойдет объяснение?

— Дай мне знать, как это отразится на тебе, — сказал ему Роберт. — Я требовал объяснений в течение последних двух недель.

— Ты не в том положении, чтобы чего-то требовать, — сказал Джим.

— Я? — Роберт повернулся к Джиму.

— Нет, он. — Джим кивнул на Гастека.

— Очевидно, что я не был осведомлен о некоторых вещах, и, учитывая, что я невинный свидетель всего этого грязного дела, я заслуживаю знать, что происходит, — сказал Гастек.

Кэрран обернулся. Его голос понизился до ровного тона, который обычно означал, что он был в полусекунде от вспышки насилия.

— Ты и твой выводок нежити пришли в мой дом и угрожали моему народу и моей паре. У меня сильное желание раздавить твою шею зубами. Так вот, до сих пор я сопротивлялся этому желанию, потому что Кейт ты нравишься — за что, я не могу понять. Но мое терпение на исходе.

— Ты не посмеешь, — сказал ему Гастек.

Кэрран взглянул на Джима.

— Посмел бы я?

Джим усмехнулся.

— О, да. На самом деле, я не могу понять, почему ты до сих пор не посмел. Малрадин уже мертв. Если Гастек не выберется, Племя столкнется с вакуумом власти. Либо они будут бороться с этим, либо получат нового босса сверху, который ничего не знает об Атланте. В любом случае, это победа для нас.

— На самом деле нам не обязательно убивать тебя, — сказал Томас. — Это может быть счастливой случайностью. Ты можешь шагнуть в темную дыру и сломать себе шею. Или вы с Джимом можете задержаться на минуту или две, а потом ты поскользнешься и упадешь.

— На моих когтях, — добавил Джим. — Так прискорбно.

— Или я могу случайно выстрелить в тебя, — предложила Андреа сзади. — Было темно, я видела, как что-то двигается. Все знают, что я ужасный стрелок.

— Ха-ха, — сказала я ей.

— Мы бы вернулись, — сказал Роберт. — И Племя спрашивало бы нас: «Где Гастек?», а мы бы отвечали: «Неимоверно жаль, но мы не смогли найти его. Мишмар — большое место, вы же знаете».

— Я чувствую себя так, словно попал в плен к орде дикарей, — сухо сказал Гастек.

— Ты тот человек, который управляет монстрами, — сказала Насрин. Мы — монстры. Мы сами заботимся о себе. Ты не один из нас.

— Сейчас я хотел бы официально заявить: мы должны убить его, — сказал Джим.

— Мы круто облажаемся, если этого не сделаем.

— Да, Кэрран, — сказала Андреа. — В конце концов, насколько на самом деле обозлиться Кейт? Она ведь любит тебя. Она пнет тебя пару раз, а потом простит.

— Вы, ребята, настоящие бунтари, — сказала я. Я не для этого держала голову Гастека над водой в течение нескольких часов, чтобы они его сейчас убили. — Я пообещала ему, что он уберется отсюда. Вы не убьете его.

Поток магии нежити обрушился на нас, когда сотни кровососов устремились к нам откуда-то сверху. Вампиры, должно быть, нашли способ обойти покои Семирамиды.

— Бежим! — закричал Гастек.

Мы побежали по коридору. Поворот, еще один поворот… Коридор открылся в то, что, должно быть, когда-то было вестибюлем. Гигантские двойные двери преградили нам путь, а между дверями слабо светилась узкая, толщиной с волос, щель. Солнечный свет. Мы нашли выход. Я не могла в это поверить.

Роберт врезался в дверь.

— Заперта снаружи. Я вижу балку.

— Отойдите. — Кэрран разбежался и протаранил дверь. Она содрогнулась. Он ударил еще раз. Дерево раскололось, двери распахнулись, и мы вылетели на ослепительный дневной свет. Свежий воздух был таким вкусным. Я споткнулась, моргая, пытаясь привыкнуть к яркому свету.

Перед нами простирался мост, собранный из секций бетонной эстакады, покрытый снегом и кусками льда. Он охватывал пропасть, по меньшей мере, в двести ярдов глубиной и около ста ярдов шириной. Огромная отвесная стена окружала проход. Мост упирался прямо в стену, и в том месте, где они сходились, большая стальная дверь отмечала выход.

На середине моста стоял Хью д'Амбрей.

Адреналин захлестнул меня. Мое сердце бешено колотилось. Мир резко сфокусировался. Я увидела все одновременно, за полсекунды: шесть человек в знакомой черной тактической экипировке Железных псов позади Хью; Е-50, усовершенствованный крупнокалиберный пулемет, который выплевывает пули так быстро, что они разрезают сталь, как консервный нож, установленный на поворотной платформе слева; два артиллериста, наполовину скрытые защитным экраном орудия; сам Хью, огромный, в темной броне; и дверь позади него. Он стоял между нами и свободой. Хью перед нами, орда нежити позади нас. Мы должны были пройти через него или умереть.

— Заприте дверь, пожалуйста, — сказал Гастек. — Кроме того, на всякий случай, если вам интересно, я понятия не имею, как открыть эти внешние ворота.

— Мы разберемся с этим, когда доберемся туда, — прорычал Джим.

Томас поднял сломанный деревянный брус и вставил его обратно в перекладину.

Он не продержится долго, но все лучше, чем ничего.

Лицо Хью было мрачным. На нем был черный плащ, его доспехи тоже были черными. Очевидно, он придерживался стиля. Доспехи не были похожи ни на современное тактическое снаряжение, ни на средневековые доспехи. Они выглядели сотканными, будто крошечные металлические нити каким-то образом стали гибкими, потом кропотливо сплетены в ткань, которая придала мускулистую форму телу Хью. Ткань утолщалась в плотные пластины, имитируя крупные мышцы на его груди, животе и руках, и струилась по конечностям до середины толстой шеи Хью. Часть кровавой брони моей тети выглядела так же, за исключением того, что ее броня была красной. Эта была похожа на то, что сделал бы мой отец, а это означало, что когти, клыки и лезвия не прорежут ее.

Я вытащила «Саррат» из ножен. Меч идеально лег в мои руки.

Куда нанести удар? Тыльная сторона руки прикрыта. Внутренняя поверхность бедра прикрыта. Средняя часть — прикрыта. Его лицо было едва ли не единственной незащищенной частью, но он не собирался просто стоять и позволять мне ударить по нему. К тому же я не была уверена в себе на сто процентов. Мне было трудно стоять.

Глаза Хью обещали смерть, но он смотрел не на меня. Он смотрел направо от меня, на Кэррана.

Кэрран зарычал. Его радужки стали золотыми. Все рациональные мысли исчезли с его лица, и выражение стало свирепым. Он ухмыльнулся, обнажив зубы.

Черт возьми. Очевидно, они были рады видеть друг друга.

Хью сунул руку за спину и вытащил два коротких черных топора. Он направил один из них на Кэррана и проревел:

— Леннарт!

Это был такой рев, который прорвался бы сквозь хаотичный шум битвы. Он отскочил от Мишмара позади нас, и далеко вверху испуганно закричали гигантские птицы.

— Давай же! — Хью закричал.

— Кэрран? — позвала я.

Кэрран даже не слышал меня. Он уже двинулся вперед, на ходу снимая куртку. Куртка упала на мост. Под темной рубашкой бугрились мышцы на его спине и плечах. Он перешел на бег. Кэрран исчез, остался только Царь Зверей.

Хью сжал свои топоры. Должно быть, он решил, что мечи не смогут нанести достаточного урона Кэррану, поэтому он выбрал что-то, что могло отрубить конечность одним ударом.

— Почему Царь Зверей не меняет форму? — пробормотала Насрин рядом со мной.

— Нет смысла, — ответила я. Кэрран дрался вместе со мной с моей тетей. Он помнил про доспехи. — Когти не пробьют эту броню.

— Стреляйте в любого, кто вмешается! — взревел Хью и бросился в атаку.

Они рванули навстречу друг другу. На планете не было силы, которая могла бы остановить их столкновение. Оставалось надеяться, что не наступит конец света, когда они ударят друг друга.

Я хотела разрезать Хью на куски. Я задолжала ему за Мауро, за мой сломанный меч и за семь дней в яме. Но перед Кэрраном Хью в долгу был за то, что он видел, как я исчезла, за то, что узнал, куда я попала, за то, что бежал за мной через полстраны, не зная, жива ли я еще, а затем за то, что пробился в Мишмар только для того, чтобы найти меня полумертвой. Кэррану предстояло свести гораздо более серьезные счеты.

Кровь бежала по моим венам. Я слышала биение своего собственного сердца. Знакомый металлический привкус адреналина накрыл мой язык. Давай, Кэрран. Вломи ему. По крайней мере, хоть магия исчезла.

— Ты можешь нейтрализовать стрелков? — спросил Томас у Андреа рядом со мной.

— Нет, — сказала она. — Нет, пока они прячутся за взрывозащитным экраном. Возможно, я могла бы достать одного.

Двое мужчин столкнулись.

Хью вращал топорами, словно они ничего не весили, и рубил правым топором, вкладывая в удар всю свою силу. Кэрран блокировал удар предплечьем, но левый топор Хью уже двигался. Наконечник топора вонзился в живот Кэррана и рассек его справа налево.

— Нет!

Мир замедлился. Я увидела, как окровавленное лезвие топора выскользнуло, взметнув в воздух тонкий туман крови Кэррана. Мое сердце слишком громко билось в голове.

Кэрран потерял бдительность. Хью продолжил удар левым топором, поднимая его и рубя с головокружительной скоростью. Кэрран отбил руку Хью в сторону, прежде чем Хью успел вонзить правый топор в бок Кэррана. Вместо этого лезвие задело бок Кэррана. Двигайся быстрее, детка. Двигайся. Шевелись!

Кэрран отскочил назад. Его левый бок кровоточил. Порез на животе не мог быть глубоким, но он тоже кровоточил.

Хью взмахнул топорами и швырнул кровь в Кэррана. Красные брызги покрыли шею и грудь Кэррана. Он плеснул в него собственную кровь Кэррана. Урод! Хью улыбнулся. Кэрран шагнул вперед, подняв руки, целясь в лицо Хью. Хью развернулся, набирая оборот, и нанес Кэррану горизонтальный удар в живот правым топором, оставив свое лицо широко открытым. Это ловушка, Кэрран. Не ведись!

Кэрран увернулся и ударил Хью предплечьем в челюсть. Нет!

Хью отшатнулся, откинулся назад, превратив энергию удара в свой собственный удар, и рубанул Кэррана по левому боку. Топор вонзился в плоть, по меньшей мере, на два дюйма. Черт бы все это побрал!

Кэрран отпрянул назад. Хью бросился вперед, рубанув по ноге Кэррана. Кэрран уклонился влево, вскинул кулаки и обрушил их, как молот, на голову Хью.

Что он творит? Я пнула ногой снег. Кэрран был умнее. Я дралась с ним каждый день в спортзале. Он лучше соображал.

Хью вскинул топоры, скрестил рукояти, поймал руки Кэррана и развел топоры в стороны, позволив удару Кэррана соскользнуть. Кэрран ударил левой ногой, выбив из-под себя переднюю ногу Хью. Д'Амбрей покатился по земле и вскочил на ноги. Кэрран погнался за ним. Они двигались по мосту, нанося удары и блокируя их, каждый удар был достаточно быстрым и сильным, что выбило бы большинство бойцов из боя.

Орда нежити позади нас становилась все ближе и ближе.

Кэрран был порезан в четырех местах. Его кровь была повсюду на мосту. Хью предпочитал правую ногу, но не проявлял никаких признаков усталости. Его топоры рубили, рубили и рубили, в одну секунду нацеливаясь отсечь руку, а в следующую угрожая груди Кэррана. Я начала расхаживать взад и вперед. Или так, или я бы взорвалась.

Еще один удар топора. Еще одна открытая рана. Еще больше крови.

У Кэррана было достаточно ран, даже для оборотня. Я не потеряю его на этом дурацком мосту. Так все не закончится. Такого не может быть. Хью не заберет его у меня.

Дверь позади нас содрогнулась под напором тел нежити. Покончи с этим. Закачивай с этим, Кэрран.

Хью отразил удар и вонзил верхнюю часть правого топора в живот Кэррана. Кэрран пошатнулся, и Хью обрушил рукоять левого топора на череп Кэррана.

Мое сердце сжалось в болезненный твердый комок. Кэрран ошеломленно наклонился вперед.

Д'Амбрей демонически заулыбался и замахнулся двумя топорами одновременно. Глупый броский ход. В моей голове острые, как бритва, лезвия соединились, и как ножницы, сомкнулись. Голова Кэррана соскользнула с плеч… У меня перехватило горло. Я не могла сделать ни единого вдоха.

Кэрран вскочил, схватил Хью за запястья, уперся ногой в левую часть живота Хью и упал на спину. Хью повалился вперед, притянутый весом Кэррана. Кэрран занес правую ногу над шеей Хью. Хью рухнул на спину, и Кэрран перекатился на него сверху, зажав руку Хью в своих ладонях, одна нога на горле Хью, другая на его груди. «Дзюдзи Гатаме» — самый мощный захват руки в дзюдо.

Кэрран наклонился назад и потянул за руку. Хью закричал, когда его плечевой сустав развалился на части. Его вращательная манжета, должно быть, порвалась. Трицепсы, наверное, тоже. Кэрран выгнул бедра. Локтевой сустав Хью хрустнул, как сломанная палочка для еды. Да! Исцели это, сукин ты сын.

Хью взревел и попытался рубануть Кэррана оставшимся топором. Кэрран откатился в сторону.

Хью, пошатываясь, поднялся на ноги. Его левая рука бесполезно повисла. Теперь все было кончено. Кэрран разберет его по кусочкам. Лицо Хью стало пепельно-серым. Он был побежден, и он это понимал.

Хью взмахнул топором. Кэрран отклонился в сторону и нанес быстрый удар кулаком в лицо Хью. О-о-о, сломанный нос. Кэрран развернулся и ударил его ногой в грудь. Хрустнула кость. Хью отлетел назад и рухнул в снег.

Дверь скрипнула. В моем сознании пространство за дверью было просто стеной нежити.

— Стреляй в левого стрелка, — тихо сказал Гастек. Андреа моргнула.

Два стрелка стояли вместе, правый был скрыт взрывозащитным щитом, левый стоял так, что только верхняя часть его лица выступала над щитом, когда он вытягивал шею, чтобы наблюдать за боем. Это был невозможный выстрел. Мы были слишком далеко, а цель была размером с большой спичечный коробок.

— Стреляй. В левого. Стрелка, — повторил Гастек, четко выговаривая каждое слово.

Андреа вскинула винтовку и выстрелила.

Пуля попала левому стрелку прямо между глаз.

Покрытый шрамами вампир Гастека выскочил из-под моста и сбил с ног оставшегося стрелка. Его второй вампир прыгнул на Железных псов с другой стороны. Ха! Должно быть, он отправил их под мост, пока мы наблюдали за боем. Они проползли по сторонам моста, скрывшись из виду, и теперь у Хью не было прикрытого тыла.

Хью вскочил на ноги.

Кэрран набросился на Хью. Наставник Ордена Железных псов попытался ударить его ногой. Кэрран схватил ногу Хью и ударил по другой. У Хью хрустнуло колено.

Передо мной двое из четырех оставшихся Железных псов вскинули оружие. Винтовка Андреа дважды рявкнула, выстрелы прозвучали так быстро, что слились почти в один звук, и люди Хью упали.

Дверь заскрипела и застонала под напором вампиров. У нас не было времени.

Я подбежала к Кэррану и Хью.

Кэрран сбил Хью с ног и впечатал его лицом в мостовую. Я схватила Кэррана за руку.

— Мы должны идти.

Он оскалился.

— Немедленно!

Кристофер, два оборотня, Насрин, Наима, Гастек и Андреа промчались мимо. Позади нас хлопнула дверь. Лавина вампиров хлынула на мост. Они топтали друг друга, создавая одну огромную массу корчащейся нежити.

Джим приземлился рядом со мной, его глаза были чисто зелеными.

— Давайте же! — Мы побежали.

Лавина нежити покатилась по мосту. Хью пытался подняться. Он встал на колени, увидел вампиров и замер. Волна нежити поднялась и поглотила его целиком. Пока, Хью. Повеселись с вампирами моего папашки. Было приятно познакомиться.

Андреа опустилась на место стрелка с Е-50. Джим приземлился рядом с ней. Остальные из нас побежали к орудию. Я оглянулась. Е-50 развернулся и стал выплевывать непрерывный поток пуль, превращая переднюю линию нежити в месиво, сама же орда нежити даже не замедлилась.

Я потянулась назад с помощью своей магии, пытаясь сдержать орду. Это было все равно, что пытаться остановить прилив пальцами. Их было слишком много, и их магия объединила их в неудержимую катастрофическую силу.

— К черту это все! — Андреа выпрыгнула с места стрелка. Джим последовал за ней, бросив орудие.

Кэрран схватил меня за руку и потащил вперед. Я не бежала, я летела, превращая воздух в моих легких в огонь.

Перед нами маячила дверь наружу, единственный пролом в отвесной скале.

Мы собирались сбежать с моста.

Кристофер добрался до двери и что-то прокричал. Роберт метнулся влево, к другой стороне двери, и схватился за рычаг, торчащий из стены. Квадратная секция стены шириной около фута скользнула в сторону рядом с Кристофером, открывая сложный механизм из шестеренок и металлических циферблатов. Кристофер начал поворачивать циферблаты.

Мы врезались в ворота. Меня вырвало на землю.

Механизм рядом с Кристофером щелкнул. Дверь распахнулась, открывая узкий каменный проход. Точно такая же дверь преграждала путь всего в двадцати футах впереди.

— Держи рычаг, — крикнул Кристофер. — Поверни правый рычаг с твоей стороны, когда я тебе скажу. Если отпустить, все двери закроются. Они окажутся в ловушке.

Роберт навалился на рычаг. Я понятия не имела, как Кристофер узнал комбинацию ворот Мишмара, но если мы выживем, я узнаю.

Кристофер повернул диски.

Открылись вторые ворота.

Вампиры почти достигли нас. Они толпились позади нас, карабкались друг на друга, кусались и дрались. Если бы они могли бежать свободно, мы бы уже были мертвы, но их было слишком много, и они топтали друг друга.

— Проходите! — заорал Кристофер. — Идите!

Мы не могли этого сделать. Я остановилась рядом с ними и отбросила орду нежити назад. Это было все равно, что пытаться остановить поезд. Извивающаяся масса замедлилась, но все еще продолжала катиться. Кэрран остановился рядом со мной.

Насрин пробежала мимо нас. Томас и Наима последовали за ней. Мимо промчались Джим и Андреа. Гастек, на лице которого застыла маска полной сосредоточенности, медленно пятился.

Давление на мой разум не давало мне сдвинуться с места. Я вздрогнула. Я не могла их удерживать. Их было слишком много. Даже если мы пройдем через ворота, орда будет преследовать нас. Мы не могли убить их всех.

— Уходите сейчас же, госпожа! — закричал Кристофер.

В моей голове всплыла тетя Би, стоящая перед воротами. «Нет, не сегодня. Сегодня никто не пожертвует собой ради меня». Я не могла пройти через это снова.

Кэрран потянул меня за руку. Я отстранилась.

— Я не пойду без них.

Разумы нежити слились в единый красный огонь. Моя ментальная защита сломалась. Я отшатнулась.

Кэрран схватил меня и побежал по коридору.

— Отпусти меня, — прорычала я.

— Нет. — Кэрран сжал меня крепче. — Я тебя не потеряю.

Перед нами открылись третьи ворота. За ними простиралось широкое, покрытое снегом поле. Кэрран вынес меня наружу, поставил на ноги и прижал к себе.

— Роберт! — закричал Томас.

Роберт высунулся в дверной проем. Я увидела Кристофера рядом с ним. Худощавый блондин улыбнулся, его лицо было печальным. Позади, в футах от них, поднималась волна вампиров.

Нет, нет, только не снова, нет, нет!

Роберт оглянулся на орду нежити, затем снова на Томаса.

Не делай этого!

— Не смей! — закричал Томас.

— Я люблю тебя, — сказал Роберт и отпустил рычаг.

Ворота с грохотом встали на место, блокируя лавину нежити. Томас взвыл. Это был крик чистой боли, полный горя и отчаяния.

Только не снова. Все, что я хранила внутри, глубоко в темном месте, куда я все запихнула, чтобы могла функционировать, вырвалось из меня. Жертва тети Би, смерть Мауро, Роберт, Кристофер — все это выплеснулось из меня потоком беспомощного горя, и я не смогла его сдержать.

Я все еще кричала, когда Кэрран уносил меня из Мишмара в зиму.

ЛЭНДОН ВЕЛ МАШИНУ. Я ехала на переднем сиденье, а Кэрран занял заднее. Если дела пойдут плохо, я отвлеку внимание Лэндона, а Кэрран разорвет ему глотку.

После восхода солнца вокруг засверкал снег. Мимо нас проплыли руины еще одной заправочной станции, обледеневшие за зиму. Внутри «Лендровера» было тепло. Я сбросила куртку перед тем, как сесть в машину, и ехала с комфортом, а «Саррат» в ножнах лежал у меня на коленях. Он станет моим особым подарком отцу. Если у меня будет шанс ударить его.

От мыслей о нашей предстоящей встрече у меня заныли зубы. Давление было слишком сильным. Мне хотелось, чтобы Лэндон остановил машину, чтобы я могла побегать кругами по снегу так быстро, как только могла, просто чтобы сбросить немного энергии. Я ограничилась тем, что гладила ножны «Саррат».

Я не могла победить отца, теперь я это понимала. Проблема была в том, что я понятия не имела, какой выбор мне это оставляло.

— Он претендует на Атланту? — спросила я.

— Нет, — ответил Лэндон.

Итак, притязания не сбывались, что означало, что я все равно должна была как-то предотвратить это.

Мимо проскочила старая вывеска. «I-80 Восток».

Лэндон взглянул на меня. Его умные глаза задержались на моем лице.

— Ты из апачи? — спросил Кэрран с заднего сиденья

— Навахо, — сказал Лэндон.

— Я думал, племена не одобряют некромантию, — заметил Кэрран.

— Есть такое. Им не нравилось то, что я делал, поэтому я нашел того, кому это нравится.

Как однажды выразился Хью, в этом была величайшая сила моего отца. К нему стекались отверженные и неудачники. Он нашел идеальное место для каждого из них и вдохновил их на величие. За исключением того, что его величие вело к смертям, страданиям и тирании.

Лэндон смотрел на меня. Если он продолжит пялиться, мне придется показать фокус или что-то в этом роде.

— Что?

— Ты не такая, как я ожидал, — сказал он.

— А кого ты ожидал? — спросила я.

— Кого-то с большим… присутствием, ты же кажешься обычной.

— Простите, я что должна была приехать на черном внедорожнике, надеть брючный костюм за две тысячи долларов и поджечь свой меч на бис?

— Ты выглядишь ужасно, чего и следовало ожидать после Мишмара, — сказал Лэндон. — Но ты просто не такая, как он. Лицом вы похожи, но это может быть случайным совпадением. С ним, когда ты в его присутствии, и он счастлив, это все равно, что стоять на солнце. Все твое существо поднимается. Когда он тобой недоволен, это все равно, что попасть в снежную бурю. Он замораживает тебя, и нет ничего хуже. С тобой, — Лэндон покрутил рукой передо мной, — я ничего не получаю.

Приятно знать, что мои магические щиты были на месте.

— В том-то и дело, — сказал Кэрран. — Предполагается, что ты ничего не получишь. Дай ей шанс воспользоваться своим мечом, и ты передумаешь.

Лэндон посмотрел в зеркало заднего вида.

— Ты, однако, именно то, чего я ожидал.

— И что же это? — спросил Кэрран.

— Простой человек, который думает, что все можно решить с помощью меча.

— Похоже, тебя оскорбили, — сказала я.

Кэрран улыбнулся.

— Я раздавлен. Я даже не пользуюсь мечами.

Лэндон проигнорировал его замечание и на мгновение повернулся ко мне.

— Если ты та, за кого он тебя принимает, ты изменишь все. Если ты искренняя, твое присутствие изменит структуру власти на всем континенте. Что ты можешь делать? На что ты способна? Такой, как ты, не было уже тысячи лет. Собираешься ли ты поддержать его или выступить против него? Кто последует за дочерью Строителя Башен? Я везу претендента на трон, и мне следует преклонить колени? Д'Амбрей, должно быть, думал, что ты настоящий Маккой[12]. Я не мог понять мотивацию его странных махинаций в Европе весной и летом, но теперь я вижу — он строил ловушку, которая, по-видимому, не сработала. Но Атланта? То, что он сделал в Атланте, было опрометчиво даже для него. Вопреки всем его смешкам и заявлениям: «Да, черт возьми, я всего лишь простой солдат», д'Амбрей умен и безжалостен. Должно быть, что-то произошло между ним и Роландом, что подтолкнуло его к…

— Ты называешь его Роландом? — спросила я.

Глаза Лэндона сузились.

— Я отвечу на один из твоих вопросов, если ты ответишь на один из моих.

Я уже играла в эту игру раньше. Она никогда не заканчивалась хорошо. Но почему бы и нет?

— По рукам.

— Ты называешь его Роландом в лицо?

— Я зову его Шаррум.

Король. Что ж, в этом не было ничего удивительного.

— Но да, на публике я называю его лордом Роландом. Это имя он выбрал для этого возраста. — Глаза Лэндона загорелись. — Моя очередь. Ты носишь меч Ворона?

— Нет.

Возбуждение погасло в глазах Лэндона.

— Хью сломал «Погибель», — сказала я ему. — Я любила этот меч. Он был частью меня более двадцати лет.

— Удобное оправдание, — пробормотал Лэндон.

Да пошло оно все к черту!

— Я оплакиваю свой меч, но это ничего, бабушка дала мне еще один. — Я вытащила «Саррат» из ножен.

Лэндон крутанул руль. «Лендровер» чуть не накренился, сворачивая с дороги. Лэндон припарковался и выскочил из машины, захлопнув за собой водительскую дверь.

Чудненько. Я напугала легата «Златого легиона», просто показав ему свой меч. Если бы я помахала им, он, вероятно, взорвался бы.

«Саррат» лежал у меня на коленях. Его магия не была тонкой, как у «Погибели». Нет, этот меч излучал силу, которая обвивалась вокруг меня. Я ему нравилась.

Лэндон ходил взад и вперед с немного дикими глазами.

— Ну, он воспринял это хуже, чем я, — сказал Кэрран.

— Не понимаю, что не так.

— Этот меч сделан из костей твоей бабушки, Кейт.

Я пожала плечами.

Лэндон уставился на меня через лобовое стекло, повернулся, прошелся взад-вперед и снова уставился на меня.

— Ты знаешь, что у большинства людей остается от бабушек? Чайный сервиз, ну одеяло. — Кэрран улыбнулся. — Если бы в твоей семье было одеяло, оно было бы сшито из кожи химеры и набито перьями мертвых ангелов.

— Мы говорим об иудео-христианских ангелах, потому что их не существует, или о языческих ангелах, таких как Тедди Джо?

— Кейт, — сказал Кэрран.

— Эй, я предупреждала тебя с самого начала, что это будет странно. Я сидела с тобой в той ванне и говорила тебе, что это действительно плохая идея. Ты сказал, что любишь меня, и остался в ванне. Насколько я понимаю, ты пригласил меня в свою постель. Теперь терпи.

— Я буду лежать в любой постели, пока ты в ней, но это все равно странно.

Я повернулась, чтобы посмотреть на него.

— Мы собираемся навестить моего отца, который, вероятно, раздавит меня, как комара, а тебя пугает мой меч?

Кэрран кивнул на Лэндона.

— Меня не единственного. — Лэндон снова уставился на меня.

— Ты уже дала ему название? — спросил Кэрран.

— Да, «Саррат Иркалли», что означает Великая королева Иркаллы, Страны Мертвых. Мою бабушку иногда путали с ней, и теперь, когда она умерла, это вполне уместно.

Кэрран развел руками.

— Умолкаю.

Это было нелепо. Я перегнулась через водительское сиденье, распахнула дверцу и заорала во всю глотку, пытаясь перекричать зачарованный водяной двигатель.

— Ты закончил?

— Что? — спросил Лэндон.

— Ты! Уже! Закончил?! Если хочешь, можешь остаться здесь. Просто укажи нам, куда ехать, и мы сами поведем машину!

Лэндон скользнул обратно на водительское сиденье и указал на мой меч.

— Убери его.

— Скажи волшебное слово.

— Пожалуйста, — выдавил Лэндон.

Я вложила клинок обратно в ножны и погладила их.

— Все в порядке, «Саррат». Если он оскорбит тебя, я отрублю ему голову, и ты сможешь выпить его кровь.

Лэндон на долгое мгновение закрыл глаза, выдохнул и направил «Лендровер» обратно на шоссе.

Деревья проплывали мимо моего окна, покрытые снегом и льдом. Внутри хорошо звукоизолированного внедорожника царила тишина, если не считать низкого гула двигателя. Лэндон смотрел на дорогу. В его голове, без сомнения, происходили какие-то сложные вычисления. Вероятно, пытается выяснить, как мое присутствие повлияет на его маленькое королевство в империи Роланда.

Дорога петляла по лесу. Снег закончился, и начался асфальт, усеянный большими каменными блоками.

— Зачем камни?

— Его магия разрушает современные дороги, — сказал Лэндон.

За окном тянулся лес. Деревья становились все больше и выше, они тянули свои могучие ветви к солнцу. Снег искрился в слабом зимнем свете, чисто-белый на солнце, голубой в тени. Магия, должно быть, питала этот парк так же, как она питала парки в Атланте, и то, что начиналось как тщательно ухоженный участок зелени, взбунтовалось и превратилось в непроходимый старый лес. Как странно, должно быть, было моему отцу отправиться из древней Месопотамии в эту зимнюю страну чудес.

Ворон посвятил свою жизнь тому, чтобы подвести меня к этому моменту. Если бы он был еще жив, он бы знал, что я еду навстречу своей смерти. Теперь я поняла, что он никогда и не ждал, что я выиграю. Все его планы всегда заканчивались тем, что я сталкиваюсь с Роландом. Никогда не было никакого обсуждения того, что делать после. Он не ожидал, что у меня будет «после».

Лес расступился. Вдалеке маячило здание, окруженное спиралью широкого, покрытого льдом рва, извивающегося вокруг строения, как змея из матового стекла. Продолговатое здание возвышалось, почти паря, над заснеженной лужайкой, его стены представляли собой скопление изящных белых панелей, подозрительно похожих на гигантские перья. Они торчали из самого здания, идеально имитируя птицу. Дорога повернула, огибая здание, и я увидела всё сооружение целиком.

Лебедь.

Здание было построено в форме гигантского лебедя, его хвост лежал на земле, грудь застряла во льду озера, а гордая шея изгибалась на пять этажей над водой. Солнце омывало его, и он слегка светился, будто весь дворец был тщательно вырезан гениальным скульптором из огромной глыбы сверкающего алебастра. Каждое перо отчетливо выделялось, можно было проследить его пушок и стержень. Лебедь, казалось, был готов оттолкнуться от берега и выплыть в озеро. Если бы он был в натуральную величину, я бы подумала, что он настоящий. От его красоты у меня перехватило дух.

Как мог человек, который построил Мишмар, создать это?

— Почему лебедь? — спросил Кэрран.

— Он их любит, — сказал Лэндон, останавливая машину. — Выходим.

Он вышел из машины. Мы с Кэрраном последовали за ним к трем богато украшенным мостам. Один за другим мы прошли через них и через концентрические кольца рва, похрустывая снегом под ногами.

Я шла в самое сердце силы моего отца, в то время как магия была в силе. Я совсем не так представляла себе противостояние с ним, но, по крайней мере, Кэрран был со мной, чтобы мы могли героически умереть вместе. Ладно, это была не самая лучшая мысль, которая могла прийти мне в голову прямо сейчас.

Это не имело значения. Я пришла сюда и выйду обратно с Кристофером и Робертом. Или, по крайней мере, я увижу кровь Роланда на своем новом мече, прежде чем он раздавит меня.

Может быть, мне стоит просто перестать думать вообще. Мосты кончились, а я была не готова.

Кэрран остановился и осмотрел лебедя.

— Какого черта…

— Просто смирись, — сказала я ему.

Широкая арочная дверь ждала меня у бока лебедя, как раз там, где ноги должны были быть поджаты под тело. К двери вела лестница из белого мрамора.

Он убил мою мать. Он собирается заявить права на город, который я называю своим домом.

Он остановил орду вампиров-нежити в Мишмаре.

Это происходило.

Каждый нерв в моем теле напрягся, мое дыхание участилось. Мои мышцы стали расслабленными и гибкими, будто я потратила полчаса на разминку перед большим боем. Мне казалось, что моя кровь кипит. Рядом со мной Кэрран покрутил головой, вытягивая шею и расправляя плечи.

Лестница закончилась и распахнулась арочная дверь. Я вошла через открытые двери во дворец моего отца.

РАЗРУШЕННЫЙ ГОРОД мелькал из окон джипа. Атланта. Уродливая и прекрасная, разлагающаяся и возрождающаяся, жизнь и смерть одновременно. Дом. Хорошо это или плохо, но я дома. Солнце только начинало садиться, и небо окрасилось буйством оранжевого и красного. Кэрран мрачно вел машину.

— Это не дорога к «Бернарду».

— Конклав проводится не у «Бернарда», - сказал Барабас с заднего сиденья. — Мы едем в Лейксайд.

— Что такое Лейксайд? — спросила я.

— Это новая застройка там, где раньше была средняя школа Северной Атланты.

— Та, которая была захвачена кабанами со стальными иглами? — Такого не забудешь. Городу потребовалось два года, чтобы обезопасить этот район от кабанов.

— Да. Предположительно, он был построен той же фирмой, что и «Чемпион Хайтс».

«Чемпион Хайтс» был единственным сохранившимся высотным зданием в Атланте.

— Это башня?

— Двенадцать этажей.

Я рассмеялась. Что еще прикажете делать?

— Я что-то пропустил? — спросил Барабас.

— Ты должен высадить меня и свалить, — сказала я Кэррану.

— Что, и пропустить самое интересное? Даже не думай. Мы втопчем его в землю.

Мы не сможем победить. Я понимала это. Он понимал это. Но за эти слова, я влюбилась в него еще больше.

Мы свернули на Нортсайд-Паркуэй. Дорога пошла в горку, и на холме, на его вершине возвышалась башня над длинным узким озером. Построенная из желтого камня и бирюзового стекла, она выходила окнами на заходящее солнце, и небо зажигало ее окна.

Кэрран припарковался перед башней рядом с черными внедорожниками, которые, вероятно, принадлежали Племени. На противоположном конце парковки стоял ряд джипов Стаи. Вечеринка уже на месте. Теперь мне просто нужно было привнести развлечение.

— Кто отвечает за безопасность? — спросил Кэрран.

— Дерек, — ответил Барабас.

Что ж, это место будет в безопасности, правда, Дерек, вероятно, умрет. Мне нужно было вывести его и наших людей из здания.

Второй джип припарковался рядом с нами и выплюнул Джима, Андреа, Томаса и Роберта. Когда я попыталась предложить Роберту остаться, оба оборотня изобразили смертельную обиду. Я отступила. Я устала от попыток отговаривать людей от массового самоубийства.

Мы прошли через двойные двери, охраняемые двумя охранниками. Более высокий из мужчин справа выступил вперед. Кэрран секунду смотрел на него, и двое охранников отвернулись, решив заняться чем-нибудь другим.

Мы пересекли вестибюль.

— Лифт не работает, — сообщил мне Барабас. — Нижние этажи еще не закончены, только три верхних.

— Прекрасно. Значит, поднимемся по лестнице, — сказал Кэрран.

Мы стали подниматься по ступенькам. Я всегда знала, что однажды лестница приведет меня к смерти.

Двенадцать этажей пролетели быстро. Я открыла дверь, и мы вошли в широкий коридор, устланный зеленым ковром. Шесть подмастерьев стояли слева, шесть вампиров сидели у их ног. Напротив них стояли Дерек и пятеро наших людей боевого класса. Дерек увидел нас и оттолкнулся от стены.

Если я вообще что-то знала о Дереке, это не была совокупностью сил Стаи в здании. Они должны были прятаться на крыше, этажом ниже и на парковке.

— Не нужно, чтобы все умирали, — пробормотала я.

Кэрран кивнул Дереку.

— Очисть здание. Выведи наших людей отсюда.

Он даже не моргнул.

— Да, Ваше величество.

— Каждого, Дерек, — добавила я. — Полный отзыв.

— Да, консорт. — Он повернулся к оборотням. — Полная эвакуация.

Они повернулись и побежали к лестнице. Дерек последовал за ними, повысив голос, разговаривая с людьми со сверхъестественным слухом над и под нами.

— Полная эвакуация. Повторяю, полная эвакуация. Очистите здание.

Подмастерья переглянулись. Одна из них, молодая рыжеволосая девушка, едва ли женщина, побежала к двери в дальнем конце коридора. Мы с Кэрраном последовали за ней. Мы не торопились. Мы хотели дать нашим людям достаточно времени, чтобы покинуть Лейксайд.

Коридор закончился. Кэрран толкнул дверь и вошел в комнату сто футов в длину и примерно в два раза меньше в ширину. В комнате стояли два длинных стола: один у левой стены, другой у правой, каждый из которых был покрыт скатертью, пол между ними пуст. Альфы Совета Стаи сидели справа. Племя расположилось слева. Я увидела знакомые лица: Мэхон и Марта, Рафаэль, Десандра… Все были здесь.

Мы заняли свои места. Я протянула руку под стол и сжала руку Кэррана.

Он сжал ее в ответ.

— На нас вот-вот нападут, — сказал Кэрран.

— Мы знаем, — сказал Мэхон.

На другом конце комнаты семь повелителей мертвых уставились на меня, каждый держал двух вампиров, выстроенных в четкую линию у стены позади них. Шесть знакомых лиц и одно новое, пожилой мужчина с седыми волосами. Рыжеволосая подмастерье что-то шептала Гастеку. Он свирепо посмотрел на нас и отмахнулся от нее.

— Мне все равно, кого Леннарт вытащил из здания.

Седовласый мужчина встал, подошел и опустился на колени прямо напротив меня. Ой. Похоже, я слишком рано села.

— Шаррим.

Я уже слышала его голос раньше. Когда мы пытались сбежать из горящего замка Хью, перед смертью тети Би, Хью послал за мной вампиров. Я уничтожила нежить, разрушив разумы навигаторов, которые их пилотировали, но я оставила одного в живых. Когда тот вампир заговорил со мной, он говорил голосом этого человека.

Племя уставилось на нас. Ровена быстро заморгала, ошеломленная. Гастек наклонился вперед, сфокусировавшись на мне с точностью лазера. Мне было интересно, что Лэндон сказал ему. Похоже, ничего. Разве не забавно?

— Шаррим, — повторил мужчина.

Время шоу. Я встала и подошла к нему. Он посмотрел на меня, сложив руки на коленях.

— Ты молода, — сказал повелитель мертвых. — У тебя есть сила, но тебе не хватает контроля. Подумай обо всем, чему он мог бы тебя научить. Подумай о секретах, которые откроются тебе.

Я почувствовала, как за стенами Лейксайда собирается сила, похожая на далекую грозу, сверкающую молниями на горизонте. Окна не позволяли мне видеть небо, но, держу пари, оно было затянуто грозовыми тучами. Мой отец приближался.

— Подумай о том, кем ты могла бы стать.

О, я как раз думала об этом. Я только и делала, что думала об этом все время, пока добиралась из Джестер-Парка в Атланту.

Приближался ужасный магический шторм, бурлящий энергетическими потоками.

В непосредственной близости находились двадцать два вампира. Шесть в коридоре, двенадцать в комнате и четыре в соседней комнате.

В принципе достаточно. Была одна сила, которую я не продемонстрировала своему отцу. Время настало.

— Нет необходимости сражаться в битве, которую невозможно выиграть.

Буря бушевала прямо за зданием, готовая обрушиться на нас.

— Подумай о том, кто ты есть.

Разразился магический ураган. Молния сверкнула за узкими окнами и ударила в стену передо мной. Камень треснул. Я схватила вампиров и притянула их к себе. Разумы навигаторов брыкались, как взбесившиеся лошади. Ровена вскрикнула. Повелители мертвых отступили назад, изо всех сил пытаясь сохранить контроль.

Я открыла рот.

— Хесаад. — Мое.

Слово силы вырвалось из меня, щелкнув, как хлыст. Сопротивление навигаторов исчезло. Повелитель мертвых передо мной поднялся на ноги и прижался к левой стене. Вампиры устремились ко мне.

Стена передо мной раскололась. Куски камня отскочили от меня, отделились друг от друга, повисли в воздухе на долгое мгновение и упали вниз. Небо было черно-серым от разбушевавшегося яростного урагана, а под облаками закат заливал небо кровью. Ледяной ветер, обдувая меня, трепал мои волосы.

Масса вампиров окружила меня, образуя водоворот нежити вокруг моих ног.

Золотой свет ворвался в пространство, где только что была стена. От него поднимались струйки бледного дыма. Стена света переливалась желтым и белым, будто кто-то оторвал кусок солнечной короны и сунул его в озеро Лейксайд. Огромное лицо моего отца проявилось на нем, его глаза пылали силой.

Его голос потряс башню.

— ДОЧЬ.

Я посмотрела на силу, ревущую мне в лицо.

— Отец.

— Отец? — пискнул кто-то слева. У Гастека, возможно, только что случился сердечный приступ.

Сила прокатилась по Лейксайду, сотрясая камень.

— ИДИ КО МНЕ. ВСТАНЬ РЯДОМ СО МНОЙ.

Свет и пламя вырвались наружу, и я увидела себя в алых доспехах. На моей голове покоилась золотая корона. Я была похожа на свою бабушку.

Я выпустила свою силу, и головы вампиров, окружающие меня, взорвались. Кровь нежити залила пол. Я подняла левую руку и порезала ее «Сарратом». Моя кровь стала стекать вниз, смешиваясь с темно-рубиновой жидкостью у моих ног. Моя магия пронеслась сквозь кровь нежити, как огонь по детонационному шнуру. Податливая и послушная кровь нежити потекла ко мне. Она обвилась вокруг моих ног, покрывая одежду, скользнула по рукам и стекала по «Саррату», расширяя лезвие и окрашивая саблю в малиновый цвет.

— ЗАЙМИ СВОЕ МЕСТО.

— Нет.

Кровавая броня поднималась, обволакивая мое тело. Образ меня в короне лопнул и разбился вдребезги.

Я подняла голову.

— Это мой город. Убирайся.

Корональный огонь передо мной разросся. Вылетело колоссальное копье, выкованное из золотого света и силы, целясь в меня. Притязание.

Я сделала выпад, размахивая своим новым кровавым мечом. «Саррат» соединился с копьем. Магия взбунтовалась, взрываясь и крича вокруг меня. Удар чуть не сбил меня с ног. Это было похоже на игру в перетягивание каната с торнадо. Клинок дрожал в моих руках.

Копье силы вибрировало, пытаясь продвинуться вперед. Чудовищность магии моего отца давила на меня, сокрушая меня, перемалывая кости в пыль. Боль, начавшаяся от кончиков пальцев, захлестнула меня. Я горела. Я горела от макушки до пяток. Внешне я не видела повреждений, но мои чувства кричали, что моя кожа пузырится от жара.

Если я сейчас сдамся, Роланд заявит права на Атланту. Я не могла этого допустить. Он не возьмет этот город. Люди, которых я знала, люди, которых я любила, не будут кланяться и преклонять перед ним колени, пока я тут.

— Амехе, — шептала я своему клинку. — Амехе. Амехе. — Подчиняйся. Подчиняйся. Подчинись.

Мои кости закричали. Мне представилось, что мои мышцы начали распутываться, волокно за волокном, истрепанные нервы тряслись на бушующем ветру, но я стояла на своем.

Я не сдвинусь с места.

— Это мой город. Это мои люди.

Я почувствовала на губах острый привкус своей магии. У меня пошла кровь из носа. Крошечные красные капли поднялись с моих щек и поплыли по воздуху, чтобы присоединиться к крови, покрывающей «Саррат». Мои глаза тоже кровоточили.

Мои руки дрожали, ноги отодвинулись на полдюйма назад. Еще на полдюйма.

Мускулистая рука обхватила мой живот, другая сомкнулась на груди. Оглушительный львиный рык, гордый и яростный, прогремел над моими плечами. Кэрран поддержал меня, смешивая свою магию с моей.

Мои ноги перестали отодвигаться.

Мой отец надавил, мы надавили в ответ.

Тонкие, болезненно яркие трещины появились на копье там, где оно встретилось с моим клинком.

Напряжение разрывало мое тело на части. Я вложила еще больше магии в силу своего удара. Я думала, что отдала этому все, что могла, но она продолжала прибывать и прибывать, фонтанируя внутри меня.

Трещины расширились. Еще немного… Копье разлетелось вдребезги.

Я попыталась отстраниться, но не смогла. Магия продолжала изливаться из меня, неудержимая, как поток, все больше, больше, больше… Я изо всех сил пыталась сдержать ее, но она отказывалась останавливаться. Это вырвало меня из рук Кэррана и подбросило в воздух. Моя кровавая броня рассыпалась в прах. На моих руках и предплечьях появились слова, неизвестные слова, написанные темными чернилами. Воздух вокруг меня стал красным. Потолок надо мной взорвался. Мое тело откинулось назад, руки широко раскрылись, спина выгнулась дугой. Здание, сотрясаясь, закачалось. Подо мной люди жались к стенам, пытаясь спрятаться от моей силы.

Магия внутри меня взорвалась. Мой голос раскатился, как звук огромного колокола.

— ХЕСААД. — МОЁ.

Импульс чисто красного вырвался из меня, распространяясь кольцом по Атланте. Взрывная волна прокатилась со звуком, похожим на раскаты грома. Я почувствовала, как она скользит над городом, минуя окраины, мимо Крепости, пока, наконец, не рассеялась. Магия впиталась в землю, и она отреагировала, послав волну магии обратно ко мне.

О, нет.

Я заявила свои права на город. Я отметила Атланту как свой доминион. Мой отец улыбнулся и исчез.

Я нырнула вниз и приземлилась на твердый пол перед Кэрраном, все еще находящимся в его боевой форме. Мы посмотрели друг на друга. Куски чего-то, что, вероятно, когда-то было крышей, дождем посыпались вокруг нас.

Кэрран разжал свои чудовищные челюсти. Я собралась с духом.

— Показушница.

Я уставилась на него. Мой мозг не мог связать воедино ни одного слова. Он ухмыльнулся мне.

— Хорош, детка, поехали домой.

— МНЕ ВОТ ЭТОТ НРАВИТСЯ, — объявила Джули.

Я осмотрела трехэтажный дом. Прочный, с толстыми стенами и решетками на окнах, он был построен после Сдвига из прочного коричневого камня. Кэрран наклонил голову. Объявление о нашем уходе первым делом с утра облетело всю Стаю и вызвало бурю дерьма гигантских масштабов. Мы должны были присутствовать на экстренном заседании Совета Стаи, но вместо этого мы втроем улизнули из Крепости. Мы позавтракали в маленьком семейном заведении, а затем зашли в офис по продаже недвижимости. Как только к Нине, агенту по недвижимости, рыжеволосой женщине лет сорока, вернулась способность говорить, она приступила к делу. Это был третий дом, который мы смотрели, и он мне очень понравился. Он стоял отдельно на участке площадью пять акров на окраине Атланты, всего в трех милях от «Нового рубежа». На заднем дворе росли персиковые деревья, но сам дом стоял посреди того, что весной превратится в зеленую лужайку. Джули обошла вокруг и сообщила о наличии бассейна на заднем дворе.

— Здесь раньше располагались офисные здания. — Нина махнула рукой в сторону улицы. — Как только улицу расчистили, ее решили разделить на участки по пять акров. У вас есть соседи слева и справа, но напротив вас около ста ярдов деревьев, а затем озеро Смоллиш. Бассейн и конюшни для шести лошадей находятся позади дома. Это относительно безопасный район на севере Атланты.

— Безопасность — это не проблема, — сказал Кэрран. — Я сделаю его безопасным.

— Он всего в получасе езды от моей школы, — сказала Джули. — Мне будет в два раза быстрее добираться до нее.

— Возможно, тебе придется брать лошадь, — сказала я ей. — Иезавель больше не сможет возить тебя туда-сюда. — Иезавель работала на Стаю, а мы разорвали связи.

Глаза Джули загорелись.

— Можно мне ездить на лошади Хью?

— Я подумаю об этом, — сказал Кэрран.

Я думала, она будет расстроена из-за того, что придется покинуть Крепость. Вместо этого она пожала плечами и заявила, что пока она может ходить в ту же школу, ей все равно.

— Может, нам войти? — Нина отперла дверь.

Джули вошла внутрь.

— Он довольно большой, — сказала я.

Кэрран ухмыльнулся. Я похлопала его по руке.

— Это хорошо. Много уединения.

— Можем ли мы себе его позволить? — спросила я Кэррана. — Он, должно быть, стоит безумных денег.

— Да, — ответил он. — Я при деньгах.

— Вы так самодовольны, Ваше Пушистое величество.

— Технически, ты больше не можешь называть меня так.

— Я буду называть тебя так, как мне нравится.

Мы вошли внутрь. Пол был выложен плиткой песочного цвета. Дом был светлым и открытым. Свет струился через окна. В воздухе пахло свежеиспеченным печеньем. Ну вот. Здесь было так уютно. А до офиса было меньше двадцати минут езды верхом, словно он был построен специально для нас.

— Четыре тысячи квадратных футов. Открытая планировка, — затараторила Нина. — Плитка на первом этаже, паркетная доска на двух верхних этажах. Красивые окна повсюду, современные решетки с высоким содержанием серебра…

Мы последовали за ней на кухню. Она была почти такой же площадью, как вся моя старая квартира. На столике нас ждало блюдо с печеньем и маленькая записка.

— Печенье — приятный штрих, — сказал Кэрран.

Нина замолкла.

— Я его не пекла. Я понятия не имела, что буду показывать этот дом сегодня.

Я подняла записку со столика.

Барабас — это из кабалистики, «Сын Отца», один из эпитетов Сатаны, как отвергнутого Сына Бога. (Здесь и далее примечания редактора).

Не уходи безропотно во тьму

Не уходи безропотно во тьму,

Будь яростней пред ночью всех ночей,

Не дай погаснуть свету своему!

Хоть мудрый знает — не осилишь тьму

Во мгле словами не зажжёшь лучей –

Не уходи безропотно во тьму…

Американский преступник, создатель и руководитель общины, которая называла себя «семьей» и, по официальной версии прокуратуры США, являлась деструктивной сектой, члены которой в 1969 году, подчиняясь приказам Мэнсона, совершили ряд жестоких убийств, в том числе убили беременную актрису Шэрон Тейт. Был приговорён к смертной казни, впоследствии заменённой на пожизненное лишение свободы. Умер в тюрьме.

Крупный бриллиант в истории, массой в 45.52 карата, размерами 25,60×21,78×12,00 мм, глубокого сапфирово-синего цвета при Смитсоновском институте в Вашингтоне. Возможно, самый знаменитый из бриллиантов, находящихся в Новом Свете.

Miracle-Gro — это удобрение 15-30-15, а это означает, что порошок внутри содержит 15 процентов азота, 30 процентов фосфоритов и 15 процентов калия.

В переводе с английского — «Мусорная улица».

«День Д» или D-Day (анг.) — это условное обозначение даты начала военной операции, когда эта самая дата или еще неизвестна или засекречена.

Look, Ma, no sword (анг.) — именно так называется 23 эпизод «Легенды о Зельде: Пробуждение Линка» — компьютерной приключенческой игры, разработанной Nintendo в начале 90-х годов.

Уильям Голдман, книга The Princess Bride

Перевод с латинского — цветок смерти.

С геологической или минералогической точки зрения любая жеода представляет собой замкнутую полость в горной породе, внутри которой находятся кристаллы того или иного минерала.

Используется как по отношению к предмету, так и к человеку: подлинная вещь, отличная/классная штука, настоящее изделие, оригинал (в значении не подделка), нечто ценное, вещь хорошего качества.