– У вас есть несколько минут, чтобы спрятаться. На втором этаже можно заходить в любую комнату, на первом – только туда, где открыто. А теперь прошу снять одежду.

Я вцепилась в тонкое платье так, словно оно оставалось моей последней защитой. Хотя так и было по сути. Последняя грань, разделявшая жизнь на «до» и «после». Боже! Какая же я идиотка!

Мужчина в идеально сидящем чёрном костюме чинно сыпал перед улыбающимися и щебечущими девушками какими-то глупыми штуками. Я же пыталась не поддаваться панике.

Интерес отца подруги заметила сразу же, но решила, что можно немного взбрыкнуть и поиграть. Пару раз построила глазки, а когда он зажал меня в спальне дочери, пока я ждала ее из душа, стало не смешно.

– А ты думала, я твою комфортную поездку к дочери устроил забесплатно? Адалина.

Высокий и поджарый мужчина, красивый, но при этом абсолютно мерзкий и вызывающий отвращение. Он занимал какую-то крутую должность в столице на севере страны и явно считал, что море ему по колено.

Но я вырвалась и все последующие дни буквально липла к его дочери, спасаясь от психа-папаши. И самое противное, что у меня язык не поворачивался сказать Еве, что ее отец-небожитель, на которого та смотрела восхищенными глазами оленёнка, оказался такой тварью.

Хотя следовало. После сегодняшнего я не то что скажу, распишу в подробностях! Только бы выбраться из этой заварушки. Целой и невредимой. На крайний случай живой. Отметила восемнадцатилетние, молодец, Ада.

Тем временем очередь дошла до меня, и мужчина вопросительно посмотрел на мое платье. Под его взглядом я ощетинилась и сбросила одежду. Тонкая ткань скатилась к ногам, оставляя меня в одном белье.

Но и этого оказалась мало. Мужчина красноречиво кашлянул, намекая, что спортивные трусы и лифчик уж точно не выглядят подобающе на фоне их изысканных интерьеров.

Глядя на него с ненавистью, я стала стаскивать последние клочки ткани с тела. Ненавижу! Как же я их всех ненавижу! Только выпрямилась, как шеи коснулось что-то холодное, и я услышала щелчок.

Глаза расширились, и я взглядом нашла других девушек. Они хихикали и переговаривались. Такие роскошные, с ухоженной кожей и полным боевым раскрасом.

У некоторых из них на запястьях и шее, помимо золотистых ошейников и пут, красовались яркие татуировки. Я не знала, что они значат, но подозревала, что эти дамочки здесь не впервой.

И сейчас они бросали на меня надменные взгляды, шушукаясь и разглядывая не вписывающуюся в интерьер незнакомку. Наверняка потому, что мое тело, в отличие от их, не было как следует подготовлено.

На смуглой коже явственно выделялись полоски от купальника, а между ног имелась небольшая поросль волос. Естественно, я не набривалась для поездки на север к подруге!

На фоне этих изнеженных красавиц я казалась диким гадким утёнком. Неискушённая в подобных играх для взрослых, я попалась в силки как последняя идиотка. Бабушка всегда говорила, что я бедовая…

Распорядитель игр ушёл, наказав нам прятаться. Несколько девчонок нервно сорвались с места, метнувшись на лестницу второго этажа. Мне показалось, что им просто не хочется оставаться среди других претенденток.

Стало противно от того, что может произойти. И на что я подписалась, переступив порог двухэтажного особняка в готическом стиле. Зато теперь сто раз подумаю, прежде чем ставить подпись назло чужим дядям.

Никогда не забуду блеск в глазах этого урода. И его хриплое «попалась». А потом он вкратце на ушко сообщил, во что я влипла и что должно произойти в течение следующих нескольких часов.

– Как ты здесь оказалась, птичка?! Иди скорей за шторку. А то тебя и искать никто не станет.

Полногрудая брюнетка безо всякого стеснения подошла ко мне и дерзко осмотрела. Очевидно, ее подружки позади рассмеялись. Они потешались надо мной, не подозревая, что главный приз сегодняшнего дня перед ними. Дуры.

– Посмотрим, сисястая идиотка. Надеюсь, что тебя найдёт какой-нибудь извращенец!

Если она думала, что смутит меня, то сильно ошибалась. Я выросла на юге, в курортном городке, и таким наездом меня удивить сложно. Судя по сначала округлившимся, а потом резко сузившимся глазам брюнетки, она сама не ожидала такого отпора.

– Увидимся на татушках, шалашовка.

– Не увидимся, дойти не сможешь, ноги обратно не сдвинутся.

После моих слов прозвучал сигнал, наверняка означавший, что время почти кончилось. Грудастая дернулась и быстро засеменила в сторону коридора, а я осмотрелась.

В холле из мебели стоял только шкаф и несколько стульев. И вряд ли тут можно спрятаться. Хотя-я-я… Глянула по сторонам и, никого не заметив, распахнула створки небольшого гардероба. Там была развешана наша одежда.

Недолго думая, туда и залезла. При этом я не тешила себя надеждой выбраться из этой передряги целой. Правила мне объяснили о-о-очень доходчиво. Если нарушу их, из особняка вынесут вперёд ногами.

А жить я хотела. Даже ценой девственности. Она достанется тому, кто первым меня найдёт. И я сейчас молилась всем Богам на свете, чтобы это был не мерзкий человек с ангельскими голубыми глазами.

Кто угодно! Только не он.

– Раз, два, три, четыре, пять… Дамы, мы идём вас всех иска-а-ать!

Вздрогнула, услышав голос распорядителя игр. Где-то неподалёку скрипнули двери, и раздались мужские голоса. Они шутили, и я различила среди них смех того самого мужчины.

Только не он, только не с ним. Я отдамся любому, кто найдёт меня. Лишь бы не ему. Лишь бы кто-то другой распахнул эти дверцы.

Игра началась. Они идут меня искать…

– Ада! Я так рада тебя видеть! Спасибо, что прилетела на мой день рождения!

Ева стояла как дивное видение в своём нежно-голубом платье. Я невольно зависла, любуясь ею. Вот создаёт же Бог таких девушек. Прекрасная блондинка с невероятными голубыми глазами.

– И я не забыла, держи подарок на совершеннолетие!

Она заключила меня в объятья, и я почувствовала, как голой шеи коснулось что-то холодное. Удивленно отстранилась. Девушка сияла, глядя прямо в глаза.

– С днём рождения, Адалина, моя южная роза.

Мягкий мелодичный голос подруги ввёл меня в какое-то странное состояние. Никогда бы не подумала, что такая дикая и нелюдимая девушка, как я, сможет обрести в жизни столь близкого человека.

Мы познакомились на пляже в моем родном городке. Прекрасную гостью водили по самым обычным местам, в то время как я знала крутые локации. Набралась смелости и подошла, объяснила и показала.

Так две одинокие души нашли друг друга. Она – ангел, запертый в шкуре прокурорской дочки, оберегаемой отцом ото всех на свете, и я – простая южная босячка. Ева была в восторге от того, что дружбу со мной одобрили.

Звучало жутко. Особенно для свободолюбивой меня, которой в принципе никогда ничего не запрещали. А потом ее отец расщедрился настолько, что пригласил меня с оплатой проезда и проживания. Погостить у них.

Конечно же, я отнеслась настороженно, но Ева убедила меня, что все хорошо, прыгая от радости на экране ноутбука во время общения по скайпу. И вот теперь подарок, и я уверена, что недешёвый.

– Ев, я не могу это принять. Поездка в Гродный и есть мой подарок, твой отец и так потратился.

Она смешно сморщила нос и лишь отмахнулась:

– Это я на собственноручно заработанные купила. Подрабатывала этим летом. Папе нужно было, чтобы я много ходила по официальным мероприятиям, в мне требовались деньги на приют для животных.

Она подмигнула мне, улыбаясь. Вот не сразу поверишь, что существуют такие чистые и добрые люди. Поэтому я и не могла отказать. Только вот так и не поняла, откуда подвеска, но Ева продолжила:

– Так вот, представляешь! Я нашла эту штучку, когда отмывала одного кота от мазута. Подвеска прилипла к бедному животному, и раз хозяина не нашлось… Я отдала ее поправить и решила подарить тебе. Надеюсь, ты не обидишься.

Она зарделась, а я лишь порывисто обняла девушку. Мне было безумно приятно, и я тоже везла не совсем обычный подарок для моей единственной подруги. Вечером я должна буду вручить его.

И да, возможно, он ничего не стоит, но я уверена, что придётся ей по душе. В моем случае это была удача. Ведь у этой красотки есть практически все.

– Так, все! А теперь вперёд, праздновать. Пошли скорее, а то папа нас заждался. Представляешь, он лично решил подвезти нас до дома. Я так рада, ведь с его работой мы почти не видимся.

А вот тут я ожидаемо занервничала, так как властного папашу подруги не видела ни разу. Рука сама по себе дернулась к цепочке с подвеской на шее. Потом рассмотрю ее.

Я ни разу не выезжала никуда из нашего городишка. Если только в соседние курортные, но у нас на юге такое и за перемещение не считается. Ремор – курортная столица – почему-то манит всех приезжих, и нам, местным, приходится постоянно курсировать в поисках туристов.

А тут оказалась в таком городе. Летела на самолёте! Просто сказка для такой провинциалочки, как я. Наслаждалась этим подарком судьбы с осторожностью.

На задворках разума гнездилось предчувствие чего-то нехорошего. А так как моя бабуля была самой известной гадалкой побережья, то не доверять интуиции было бы глупо.

Мы с Евой и моим крошечным чемоданом дошли до выхода, где нас ждал целый кортеж из черных автомобилей. Ого, как у президента, не меньше. Неужели местные прокуроры столько зарабатывают?

Тем более подруга рассказывала, что они тут сравнительно недавно. Девушка же шла среди всего этого, словно не замечая. Привыкшая, судя по всему.

Ну, я старалась не отставать и не шарахаться в разные стороны при звуках клаксона или резко возникавших тенях охранников. Почти получалось. Но ровно до того момента, пока мы с Евой не нырнули в чёрный лимузин.

Там, едва села и расправила складки своего цветастого летящего платья, я столкнулась с похотливым взглядом таких же, как у девушки, ангельских глаз. Это было настолько неожиданно, что сперва растерялась.

А потом Ева развернулась, и все словно исчезло по мановению волшебной палочки. Может, мне показалось?

– Добро пожаловать в Гродный, Адалина.

Мне кажется, что это приветствие теперь мне в страшных снах будет являться. Даже подруга немного нахмурилась, но ее папочка быстро исправился, и разговор стал почти нормальным.

Только в ушах так и звучал его голос, пропитанный предвкушением и чем-то порочным. Нет, я не раз давала отпор представителям мужского пола, но почему-то сейчас мне стало по-настоящему страшно.

И, судя по всему, не зря…

Он перешёл в наступление на третий день. Кажется, ему доставляло особое удовольствие приставать именно ко мне и именно тогда, когда рядом находилась его дочь.

Долбаный извращенец все заранее продумал. Устроил сказку про Золушку глупенькой провинциалочке, в то время как подменял принца собственной персоной.

И самым противным в этом были голубые глаза подруги, полные обожания. Если бы я не знала ее уже несколько лет, подумала бы, что это напускное. Но нет…

Ева действительно была добрым и чудесным человеком. Даже не верилось, что у такого урода могла быть столь кристально чистая дочь. Если бы не внешнее сходство…

Я отбивалась как могла, превратившись в капризного ежонка. А он, судя по всему, от души забавлялся реакцией подруги дочери. И все бы ничего, но в один из вечеров прокурор взял меня на слабо.

– Что такое, Адалина, скучаешь? Я могу подсказать, как провести время более весело.

– Себе подскажите, а ещё лучше сходите в туалете руками поработайте, раз шлюх не хватает.

Ева как раз ушла на кухню за тортом, а ее мерзкий папаша подсел ко мне. Я уже раз пять просила подругу отпустить меня домой. Прикрывалась занятостью и даже болезнью бабушки.

Она хмурилась и обещала, но до обратного билета на самолёт дело так и не доходило. Я прекрасно понимала, кто путал карты, но это надо было заканчивать.

Сегодня подруга обещала самостоятельно купить мне билет, потому что папа все время забывает. Ага, память у человека плохая. Особенно когда смотрит на меня вот так мерзко, словно я голая. Неужели правда не хватает местных девиц?

– Мне нравится твой дерзкий язычок. Наверняка он очень неплох в работе. У меня к тебе предложение, Адалина.

Он каждый раз так пошло выделял мое имя, что становилось противно. Меня передёргивало, и тошнотворный комок подкатывал к горлу.

– Знаю я все ваши предложения. Снимите себе девку на ночь. Я явно не подхожу под ваши запросы.

Его забавляла моя строптивость. Это было видно, но прокурор все равно не отпускал мысль поиметь подружку дочки. Он мог бы просто взять, что хотел, но явно желал поиграть.

Хоть мне и было всего восемнадцать, но опыт в делах такого рода имелся. Жизнь в городке у моря с его контингентом и вечными летними попойками закаляла.

Единственное, что оставалось непонятным, так это зачем ему именно я? Почему он не переключится на другую цель? Я всего лишь обычная провинциальная девка.

Да, симпатичная, с хорошей фигуркой и милой мордашкой. Но тут такие на каждом шагу, и штабелями падают и, если надо, недотрогу состроят. С какого перепуга я-то оказалась в обойме этого извращенца?

Он смотрел на меня с таким предвкушением, что я передернула плечами, пытаясь стрясти несуществующее наваждение. Мужчина был мне противен, а вот я ему, судя по всему, совершенно нет.

Прокурор полез в карман своего дорогущего пиджака и достал оттуда белый прямоугольник зелёного цвета. В нем я узнала билет на самолёт. Он помахал им перед моим лицом и дал прочесть, для кого он.

– Ты же хочешь домой, Адалина? Вот тебе билет на обратный рейс до Ремора. Если, конечно, не боишься.

– Боюсь чего?

Напряглась и попыталась выдернуть билет, но мужчина перехватил мое запястье и постукивающими движениями прошёлся от ладони к локтю. Мерзость какая.

– Если не боишься сыграть со мной в одну взрослую игру! Обещаю, она предельно простая, ты ничего не теряешь.

Ага, ничего. Может, мне и нечего терять, кроме девственности. В остальном, как говорится, гол как сокол. Но это не значит, что этому высокопоставленному уродцу можно все.

А ещё я не верила ему ни капли. Особенно в том, что все так просто и наивно. Зачем тогда организовал завлекалочку в виде билета на самолёт? Он разводит меня как маленькую.

– Я играю лишь тогда, когда знаю, что точно выиграю. Уверена, вы тоже. Поэтому нет, играть с вами я не стану.

Очевидно, этот извращенец решил, что я дура набитая. Забавная, как зверушка в зоопарке. А ещё предсказуемая и послушная. По крайней мере, лицо сейчас у него было такое, словно мужчина внезапно обнаружил у меня мозг, а не только сиськи.

Он прищурился и ещё раз окатил меня своим пронизывающем до костей взглядом. Словно ушат дерьма вылил, фу. Мерзость какая…

– Неужели ты боишься? А я-то думал, что ты не такая трусливая.

Брал на слабо и не краснел. Но прости, дорогой. Своя шкура дороже, чем никому не нужные понты. Поэтому нет. Отрицательно покачала головой и отвернулась. Ну где уже там Ева со своим пирогом?!

– Никогда не думал, что южные девушки такие жеманные. Давай договоримся так. Если у тебя хватит духу поиграть вообще, без моего участия, то встречаемся через час в холле. Я найду, что Еве сказать. Просто глянешь на наши забавы – и билет домой твой. Сегодня же вечером через пять часов. Неужели даже на такое предложение не решишься? Я был о тебе лучшего мнения.

Он подмигнул, встал и, напевая какую-то странную песенку, удалился к себе в кабинет. Я же осталась наедине с предложением, слишком заманчивым, чтобы просто отказаться.

Под ложечкой засосало. Вот урод. Сделал все, чтобы я задумалась. Про игры для взрослых в Гродном я слышала мало, и каждый раз о них говорили шёпотом, с придыханием.

Этот запретный плод будоражил умы половины населения страны последние несколько лет уж точно. В Реморе даже пытались делать подобие, но местные власти тут же прикрыли лавочку.

Говорят, создатель игр и местный мэр строго блюли эксклюзивность, тем самым привлекая в город молодёжь со всего света. Говорят, что эти игры самое животрепещущее, что встречалось за последнее столетие.

Говорят, да говорят… Я встречала людей, участвовавших в них. Они с гордостью носили татушки, сделанные специально для тех, кто прошёл. У нас была одна такая дама.

Она вроде бы пробовала догонялки или салочки, точно не помню название. Авторитета это ей знатно добавляло среди наших. Правда, была она проституткой…

Зато цены теперь взвинтила и от сутенера ушла. В элитку, так сказать. Я бы тоже была не прочь. Только эффекта желаю обратного, чтобы не трогали меня.

А то местная гопота всех, кто достиг совершеннолетия и имел более-менее приемлемую внешность, запрягали туристов обслуживать. Меня пока не трогали из-за бабушки, а то бы и раньше «окучили».

Но всему приходит конец, и старая гадалка тоже останется не у дел. Новое поколение не чтит традиций и не боится сглазов и приворотов. И правильно делает. Сама считала это все относительным.

Так вот, если бы я рискнула и сыграла, тогда по факту ко мне бы уже никто не посмел лезть со своим указами. Тем более что сложного? Надо лишь убежать от кого-то, чтобы не догнал и не…

А бегать я как раз умею!

Поэтому, недолго думая, решила рискнуть. Повелась на слабо, так сказать. Ева же благополучно вернулась с двумя кусками торта, сияя, как начищенный чайник.

Мы попили кофе и поднялись к ней. Девушка поинтересовалась, пойду ли я сегодня с ней на благотворительный вечер или соглашусь выручить ее отца на камерной вечеринке.

Удивилась. Вот оно как. Камерная вечеринка. С каких это пор салочки так называются? Хотя… Ее отец же обещал, что найдёт повод для дочери. Прикроет, так сказать, мою хрупкую спину.

Я замялась. Сомнения терзали душу, разрывая ее на клочки, внутри все восставало против этой авантюры. Хотя даже не так…

Мне казалось, что вечер станет для меня судьбоносным. Но не принесёт ничего хорошего. Возможно, придётся расстаться с девственностью в обмен на безопасность.

Кто его знает.

– Ты не переживай! Я одна прекрасно схожу. И платье тебе дам красивое, если надумаешь с отцом идти.

Улыбнулась. Ответила Еве, что ничего не нужно. Я уж в своём колхозном в цветочек лучше. Меньше зариться станут. Глядишь, выйду из игры победительницей.

В голове роилась туча мыслей, и, пока я обдумывала ситуацию, мы занимались простыми девчачьим радостями. Собирали эту принцессу на очередные добрые дела.

Как же здорово дурачиться и перемеривать огромный Евин гардероб от пышных бальных платьев до смешных пижамок кигуруми. В такие моменты я ощущала себя по-настоящему счастливой и нормальной девушкой восемнадцати лет от роду.

И вправду сказка. Но только, как в случае с любимой историей, время волшебства закончилось, и часы отсчитали последние мгновения, перед тем как карета превратится в тыкву.

Я выбрала игру для взрослых. Потому что уже сегодня вернусь в свой совсем не радостный мир и хочу увезти из Гродного что-то, помимо своего кулончика в форме розочки.

Я собиралась увезти светлое будущее, где ни один урод не сможет ставить мне условия. Поэтому в назначенный час стояла готовая, глядя в горящие предвкушением глазами прокурора.

Мы молча сели в машину, провожая взглядом счастливую Еву в лёгком летящем платье бежевого цвета. Все эти шелка и роскошь словно для неё созданы.

– Держи бумаги. Пробегись глазками, а то вдруг я решил обмануть провинциальную куколку. Впрочем, там всякие формальности. Игра-то для взрослых. Ты же уже достаточно взрослая для всего, Адалина?

Когда-нибудь я заткну ему рот. И этот урод больше не сможет произнести мое имя своим поганым языком. Зло схватила ручку, не читая, что написано.

Все равно изменить ничего нельзя. Знаю я эти типовые договоры. Как сказали мне однажды в банке: «Не нравятся условия кредита, так не берите его, нам все равно, что вы думаете на этот счет».

Вот и создателям игр явно тоже все равно, что я думаю про их догонялки. Главное —уверенность в своих силах. Только алчный блеск в глазах прокурора натолкнул меня на мысль, что я могла что-то сделать не так.

Мы ехали недолго. Роскошный особняк показался на горизонте буквально минут через тридцать. Эдакий небольшой замок в готическом стиле.

К нему вела дорожка, заканчивающаяся, как в зарубежных фильмах, кольцом брусчатки, огибавшей фонтан. Мы встали в очередь, и только тут до меня дошло, что одета я не совсем по случаю.

Краем глаза наблюдала, как девушки выходили из дорогущих автомобилей в шикарных вечерних платьях. Они вкладывали свои ладони в крепкие мужские руки.

Все как на подбор красивые и высокие. С причёсками и профессиональным макияжем. Я же была облачена в цветастое легкое платье из куска дешёвой синтетики.

А вот прокурор, как всегда, сидел при костюме. Я его в другой одежде вообще не видела ни разу. Только зачем он едет, если не собирается участвовать?

Наконец настал черед нашего автомобиля. Он медленно приплыл к самому входу, где нас ждал весьма импозантный худощавый мужчина. У него на одном глазу красовался монокль, а наряд напоминал картинки из журналов прошлого века.

Стало не по себе, когда дверь открылась и мне подали руку. Во что я снова вляпалась? Да ещё и по своей воле. Но промедление уложилось в одно мгновение.

Ведь если я что-то задумала, то какой смысл оглядываться назад? Решение принято, последствия оценены. Сейчас сыграю в салочки, постараясь минимизировать потери, а этот урод потешится.

– Привет, Иванютин, как братец поживает?

Прокурор возник рядом так резко, что я не удержалась и вздрогнула. Мужчина с моноклем на его приветствие лишь поджал губы и сдержанно ответил:

– Цербер, как всегда, следит за рулеткой, ты же знаешь, что он отдал прятки мне на откуп. Ты сегодня со свеженькой? Она в курсе правил, договор подписала? Надеюсь, тебе не надо напоминать про возрастные рамки.

Он говорил, а я медленно переваривала сказанное. В смысле прятки? Не знаю я никаких пряток, я приехала на салочки! Скосила глаза вбок, пытаясь рассмотреть хоть что-то.

Как раз в этот момент прокурор передал договор, ранее подписанный мною в машине, этому Иванютину. Мы уже знатно задерживали процессию, и казалось, что все пялятся только на нас.

Судя по всему, распорядитель просмотрел наличие моих подписей, коротко кивнул и протянул документы обратно. Прокурор было дернулся, но странный тип с моноклем лишь вопросительно задрал бровь и строго сказал:

– Договор отдаётся девушке. У тебя же членская карта. Сейчас зайдёте, и проводи ее до комнаты подготовки, а сам иди в клуб. Впрочем, не мне тебе рассказывать.

Заледеневшими пальцами я приняла бумаги, взглядом уже впившись в в текст, но изучить его сейчас не было никакой возможности. Меня настойчиво пихнули, чтобы шла вперёд, а когда распорядитель игр остался позади, я услышала его короткое:

– Добро пожаловать на прятки, Адалина.

Следующие шаги были как в тумане. Что за прятки? Я и не слышала о такой игре! Про русскую рулетку, самую известную, в курсе, но это-то что за хрень?

Мы дошли до резных дверей, которые отворили двое мужчин в чёрных костюмах с чёрными же масками. В небольшом холле нас встретила изысканная музыка и пустота.

Людей здесь не было, но осмотреться времени не оставалось. Меня снова пихнули вперёд, и над ухом раздалось: «Попалась». Зубы ему, что ли, выбить? Только боюсь, что мозгов это мне не прибавит.

Не стала дожидаться, пока он заставит войти в нужную дверь, и шагнула в ее направлении сама. Злым хлопком разделила нас, отрезав его хрипловатый смех, как в фильмах ужасов.

Я очутилась в небольшой комнате, которая вела в коридор. Оттуда доносились весёлые женские голоса. Не пошла туда. Уселась прямо у двери и вгрызлась в бумаги, что подписала.

Ещё никогда так быстро не читала. Строчки мелькали перед глазами, а волосы становились дыбом. О чем я только думала? Что этот урод обманул меня, стало понятно практически сразу.

А ещё я осознала, что это действительно не салочки. Прятки. Другая игра для взрослых, и ещё более извращённая, если это возможно. Потому что в салочках ты могла убежать, а здесь…

Здесь тебя точно найдут. Найдут – и исход уже предрешён. В одной из многочисленных комнат особняка сегодня ночью меня отымеют. И я даже догадывалась кто.

Потому что жертву находят всегда, вне зависимости от того, как она спряталась. Да тут камеры повсюду, и, если только щёлкнуть пальцами… Тем не менее правила были строгие.

Ну, или они казались таковыми. Нельзя подглядывать и мухлевать. Нельзя найти одну девушку, а переспать с другой. Бывало, что одновременно несколько мужчин нападали на след жертвы.

И только в этом случае ей предоставлялся выбор, кого она увидит в своей постели. Боже! Какая мерзость. И на это я подписалась?

Через пару минут дверь отворилась, пропуская вперёд ещё одну довольную девушку, а потом ещё и ещё. Жертв было очень много, но все приезжали парами, а это значит, что будет сложно остаться без внимания.

Ещё раз с надеждой заглянула в бумаги, но ничего, кроме санкций за неповиновение, не нашла. Как я могла согласиться на такие условия? Как могла допустить это?

Если я откажусь участвовать в этой вакханалии, то покину особняк вперёд ногами. Поэтому буду играть. Играть так, как умею, с надеждой на то, что меня не смогут найти…

– У вас есть несколько минут, чтобы спрятаться. На втором этаже можно заходить в любую комнату, на первом – только туда, где открыто. А теперь прошу снять одежду.

Я вцепилась в тонкое платье так, словно оно оставалось моей последней защитой. Хотя так и было по сути. Последняя грань, разделявшая жизнь на «до» и «после». Боже! Какая же я идиотка!

Мужчина в идеально сидящем чёрном костюме чинно сыпал перед улыбающимися и щебечущими девушками какими-то глупыми штуками. Я же пыталась не поддаваться панике.

Интерес отца подруги заметила сразу же, но решила, что можно немного взбрыкнуть и поиграть. Пару раз построила глазки, а когда он зажал меня в спальне дочери, пока я ждала ее из душа, стало не смешно.

– А ты думала, я твою комфортную поездку к дочери устроил забесплатно? Адалина.

Высокий и поджарый мужчина, красивый, но при этом абсолютно мерзкий и вызывающий отвращение. Он занимал какую-то крутую должность в столице на севере страны и явно считал, что море ему по колено.

Но я вырвалась и все последующие дни буквально липла к его дочери, спасаясь от психа-папаши. И самое противное, что у меня язык не поворачивался сказать Еве, что ее отец-небожитель, на которого та смотрела восхищенными глазами оленёнка, оказался такой тварью.

Хотя следовало. После сегодняшнего я не то что скажу, распишу в подробностях! Только бы выбраться из этой заварушки. Целой и невредимой. На крайний случай живой. Отметила восемнадцатилетние, молодец, Ада.

Тем временем очередь дошла до меня, и мужчина вопросительно посмотрел на мое платье. Под его взглядом я ощетинилась и сбросила одежду. Тонкая ткань скатилась к ногам, оставляя меня в одном белье.

Но и этого оказалась мало. Мужчина красноречиво кашлянул, намекая, что спортивные трусы и лифчик уж точно не выглядят подобающе на фоне их изысканных интерьеров.

Глядя на него с ненавистью, я стала стаскивать последние клочки ткани с тела. Ненавижу! Как же я их всех ненавижу! Только выпрямилась, как шеи коснулось что-то холодное, и я услышала щелчок.

Глаза расширились, и я взглядом нашла других девушек. Они хихикали и переговаривались. Такие роскошные, с ухоженной кожей и полным боевым раскрасом.

У некоторых из них на запястьях и шее, помимо золотистых ошейников и пут, красовались яркие татуировки. Я не знала, что они значат, но подозревала, что эти дамочки здесь не впервой.

И сейчас они бросали на меня надменные взгляды, шушукаясь и разглядывая не вписывающуюся в интерьер незнакомку. Наверняка потому, что мое тело, в отличие от их, не было как следует подготовлено.

На смуглой коже явственно выделялись полоски от купальника, а между ног имелась небольшая поросль волос. Естественно, я не набривалась для поездки на север к подруге!

На фоне этих изнеженных красавиц я казалась диким гадким утёнком. Неискушённая в подобных играх для взрослых, я попалась в силки как последняя идиотка. Бабушка всегда говорила, что я бедовая…

Распорядитель игр ушёл, наказав нам прятаться. Несколько девчонок нервно сорвались с места, метнувшись на лестницу второго этажа. Мне показалось, что им просто не хочется оставаться среди других претенденток.

Стало противно от того, что может произойти. И на что я подписалась, переступив порог двухэтажного особняка в готическом стиле. Зато теперь сто раз подумаю, прежде чем ставить подпись назло чужим дядям.

Никогда не забуду блеск в глазах этого урода. И его хриплое «попалась». А потом он вкратце на ушко сообщил, во что я влипла и что должно произойти в течение следующих нескольких часов.

– Как ты здесь оказалась, птичка?! Иди скорей за шторку. А то тебя и искать никто не станет.

Полногрудая брюнетка безо всякого стеснения подошла ко мне и дерзко осмотрела. Очевидно, ее подружки позади рассмеялись. Они потешались надо мной, не подозревая, что главный приз сегодняшнего дня перед ними. Дуры.

– Посмотрим, сисястая идиотка. Надеюсь, что тебя найдёт какой-нибудь извращенец!

Если она думала, что смутит меня, то сильно ошибалась. Я выросла на юге, в курортном городке, и таким наездом меня удивить сложно. Судя по сначала округлившимся, а потом резко сузившимся глазам брюнетки, она сама не ожидала такого отпора.

– Увидимся на татушках, шалашовка.

– Не увидимся, дойти не сможешь, ноги обратно не сдвинутся.

После моих слов прозвучал сигнал, наверняка означавший, что время почти кончилось. Грудастая дернулась и быстро засеменила в сторону коридора, а я осмотрелась.

В холле из мебели стоял только шкаф и несколько стульев. И вряд ли тут можно спрятаться. Хотя-я-я… Глянула по сторонам и, никого не заметив, распахнула створки небольшого гардероба. Там была развешана наша одежда.

Недолго думая, туда и залезла. При этом я не тешила себя надеждой выбраться из этой передряги целой. Правила мне объяснили о-о-очень доходчиво. Если нарушу их, из особняка вынесут вперёд ногами.

А жить я хотела. Даже ценой девственности. Она достанется тому, кто первым меня найдёт. И я сейчас молилась всем Богам на свете, чтобы это был не мерзкий человек с ангельскими голубыми глазами.

Кто угодно! Только не он.

– Раз, два, три, четыре, пять… Дамы, мы идём вас всех иска-а-ать!

Вздрогнула, услышав голос распорядителя игр. Где-то неподалёку скрипнули двери, и раздались мужские голоса. Они шутили, и я различила среди них смех того самого мужчины.

Только не он, только не с ним. Я отдамся любому, кто найдёт меня. Лишь бы не ему. Лишь бы кто-то другой распахнул эти дверцы.

Игра началась. Они идут меня искать…

Мужские голоса стали отчётливее. Я вжалась в надушенные всеми ароматами мира бабские шмотки. Как же здесь воняло…

Возможно, по отдельности каждый шлейф духов и был прекрасен, уникален, и в нем слышались нотки то сандала, то ещё какого модного ингредиента, но сейчас… Сейчас все смешалось, и от этого кружилась голова.

Зато укрытие было не самым плохим. И я искренне радовалась всем этим брендовым платьям. Многие из них были длиной в пол, и я могла спокойно зарыться в ворохе юбок.

Как только забралась в шкаф и спряталась, закуталась в огромный лоскут тяжелого темного бархата. А то некоторые из дизайнерских шедевров сильно кололись вышивкой и пайетками.

Но всего отошло на второй план, когда голоса стали громче и отчетливей. Мне кажется, я даже перестала дышать. Прячась здесь, я рисковала. Если кому-нибудь вздумается повесить что-то в шкаф, то моя игра закончится, не успев начаться.

Адреналин разливался по венам, кожу немного покалывало от напряжения. Ладони вспотели, и я лишь сильнее сжала мягкий бархат. Мое дешевое платье не шло ни в какое сравнение с этим великолепием.

А ещё холодный ошейник словно душил. Он жёг кожу, будто на мне клеймо выжгли, а браслеты на запястьях не давали сосредоточиться.

Прятки. Очевидно, не самая популярная игра для взрослых в Гродном. В некотором роде для извращенцев, как я поняла. Сколько же в городе подобных развлечений?

Три игры или больше? И чем же так влечёт рулетка? Салочки я уже поняла, это скорее вариант для юга. У нас они больше на слуху. Надо было давно приехать сюда и сыграть на своих условиях.

Тогда бы не пришлось сидеть в пропахшем ароматами духов шкафу и трястись в ожидании, пока меня найдут и поимеют. То ещё удовольствие. Хорошо, что я не изнеженная барышня, а всего лишь провинциальная дура.

Вот если бы Ева здесь оказалась, у неё случился бы разрыв сердца, не меньше. Не представляю такую, как она, в подобной заварушке. Надеюсь, с таким отцом расплата для неё никогда не наступит, что, впрочем, маловероятно.

Такая свинья всегда грязь найдёт и врагов себе наживет. Хотя бы в моем лице. Сомневаюсь, конечно, что в настоящем положении способна представлять собой угрозу, но все же…

Если в будущем появится возможность отомстить этой скотине, непременно ей воспользуюсь. Даже если придётся оставить единственную и лучшую подругу сироткой.

И вообще, давно пора Еве глаза открыть на мир вокруг. Нет, она не совсем оторвана от действительности, но отца считает едва ли не Богом. Такое поклонение попросту опасно в ее случае.

Пока сидела и пыталась привести своё состояние во что-то наподобие смирения, голоса стали совсем громкими. На заднем фоне явно назревал конфликт.

– Щенок, выжди очередь! Куда ты прешь?!

Голос прокурора я узнала практически сразу. Он словно въелся в мою голову, отказываясь вылезать оттуда. Хотя я была несказанно рада, что его кто-то вывел из себя.

– Если вы считаете себя местным хозяином, это ваши проблемы. Да и вообще, встаньте в очередь или поучитесь выдержке у нашего мэра. С таким гонором никогда не сможете тягаться с ним.

Голос незнакомца был явно моложе и ниже. Он просочился под кожу и заставил меня задрожать от непонятного возбуждения. Сильный и наглый, уверенный в себе.

Я таких все время за километр обхожу. Эти ещё опаснее, чем подобные престарелые вершители судеб. Потому что они их молодая версия. Ещё более дерзкая и наглая, не знающая границ.

– Да как ты смеешь?! Да мэр мне в подметки не годится! Не пройдёт и года, как он и его прихвостень сгинут в анналах истории.

Напряглась. Впитывала информацию, как губка, ведь иногда она и есть самое ценное в этом мире. Приходилось думать и прикидывать, но стало очевидно, что прокурор метит гораздо выше своего поста.

– Анналы, это да, все мы там бываем. Причём регулярно…

Громкий, немного хрипловатый смех молодого мужчины пронизывал до мурашек. Он был слишком манящим и привлекательным. Только слюни пускать на такого не хватало для полного счастья.

Дальше, скорее всего, завязалась потасовка, которую пришел разнимать распорядитель. Молодой парень со смехом удалился, а эта парочка осталась. Всё-таки место для пряток я выбрала удачное.

– Я хочу, чтобы ты сказал мне, где девка, с которой я пришел. Ты знаешь, что мы договаривались.

Ах ты тварь! Мало того что слова своего не держишь, так ещё и мухлюешь. Да тут камеры везде понатыканы. Скотина…

– Вы же знаете, что это против правил. Если мой брат, Цербер, узнаёт про то, что я подыгрываю…

– Да плевать я хотел на брата твоего. Денег мало, так поднимаю ставку вдвое!

Прокурор явно истерил. Я сделаю все, что от меня зависит, чтобы не попасться ему сегодня. Чего бы мне это ни стоило.

– Хорошо. Но походите хотя бы час по замку и вид сделаете, что ищете ее.

Ответа мужчины я не услышала. Зато различила удаляющиеся шаги. Досчитала до десяти и уверенно распахнула дверцы шкафа.

Свежий воздух ударил в лёгкие, и даже глаза заслезились от яркого света. Вот тебе и посидела немного взаперти. Отряхнулась. Словно пыли наелась в шкафу этом.

Когда пришла в себя, поняла, что в комнате не одна. Справа стоял один из мужчин обслуги или охраны. Он смотрел на мое обнаженное тело ошарашенными выпученными глазами.

Я же осознала, что в помещении довольно прохладно. Ни капли не смущаясь, полезла обратно в гардероб искать своё платье. Но взглядом, помимо воли, натолкнулась на то самое тяжелое бархатное великолепие.

А почему бы и да? Терять невинность, так в роскоши! Поднялась на цыпочки и стащила наряд темно-синего насыщенного цвета. Как только ткань попала на свет, оказалось, что она хамелеон и переливается всеми цветами космоса.

– Девушка, вам запрещено одеваться, вы…

Резко развернулась и метко запустила в болтуна чьей-то сумочкой. Он оказался не из проворных, и удар пришёлся аккурат в висок. Мужик выругался, но хоть сознание не потерял, и на том спасибо.

– Пошёл на х… что хочу, то и делаю!

Кажется, моя наглость настолько его обескуражила, что он даже не нашёлся, что ответить. Ещё бы, местные барышни – это интеллигентные проститутки.

Их устами надо только работать усердно. А ещё стонать сладко, как в порнушке. А я из другого теста. Точно не из сладкого и тягучего.

Я соленая, как море, в котором плавать научилась едва ли не раньше, чем ходить. Чхать я хотела на условности и правила этого места. По крайней мере, на такие идиотские.

Под молчание мужчины стала надевать тяжелое платье. Вот что значит, глаз намётан. Оно просто невероятно струилось по телу.

Легко обтягивая фигуру, словно на меня шито было. Откровенное, с глубоким низким вырезом и разрезами по ногам до самой талии. Как удачно, что не стала искать своё белье…

Да и зачем оно мне? Сегодня точно не понадобится. Внутри росла какая-то сумасшедшая решимость завершить этот вечер на своих условиях.

Мне всего-то нужно найти человека, который согласится меня трахнуть. Кажется, задача не самая непосильная. По крайней мере, в таком наряде уж точно.

Оглянулась на себя в зеркало. Да-а-а… Всё-таки одежда очень красит человека. Даже если он простой, безродный и ест без ножа всю жизнь. Такой я и была внутри, под покровом невероятного бархата.

Красивая. Красивая, гордая, со сверкающими аквамариновыми глазами и пухлыми губами. Словно амазонка накануне битвы. Хотя в некотором роде так оно и было.

Уверенно подобрала темно-синие полы платья и зашагала в сторону двери, противоположной той, куда удалялись голоса. Хотя сдаётся мне, прокурор решил отсидеться на втором этаже.

Надеюсь, на него там выскочит какая-нибудь девка, и он будет обязан ее поиметь вместо меня. Всё-таки он наверняка лакомый кусочек для местной публики. Коснулась холодного металла ручки.

Золотистые браслеты звякнули, привлекая внимание. Вот их и ошейник снять не решалась. Да и смотрелись они, откровенно говоря, превосходно.

В сочетании с темным синим бархатом разбавляли блеском довольно тяжелый образ. Сияли, отражая свет бесконечных люстр и бра.

Мне кажется, что их-то как раз снимать нельзя под страхом проигрыша. Хотя тут ещё вопрос, кто может стать победителем. Надо было слушать внутренний голос! Говорила мне бабуля не игнорировать данный Богом дар.

Решительно толкнула дверь и несколько раз хлопнула глазами. Они привыкали к полумраку. И то, что творилось там… В общем, здесь уже кого-то нашли и приступили к самому главному, не отходя от кассы, так сказать.

Причём двое мужчин разложили на диване одну девушку. По странному стечению обстоятельств ту самую, что так жаждала, чтобы ее нашли. Ну что ж, некоторые желания исполняются со скоростью света.

А ещё заметила, что мужчины были в масках. Лёгких, изысканных, но их вполне хватало для того, чтобы скрыть личности. Один из них двигал бёдрами, наполняя брюнетку сзади, а другой схватил ее одной рукой за волосы, массируя себя в том самом месте.

Фу, эта сцена была мне и противна, и одновременно с этим возбуждала. Я поспешила пройти мимо к следующей двери. Неужели тут на каждом шагу одни извращенцы?

Неужели нельзя потрахаться в другом месте? Дернула следующую ручку на себя и буквально столкнулась с невысоким полноватым мужчиной. Тот сразу же хищно осмотрел меня.

Но, подняв глаза на лицо, отшатнулся. Прищурившись, спросил:

– С прокурором пришла? – И, не дожидаясь ответа, выпалил: – Да! Точно, мне не нужны проблемы…

Мужичок поспешил ретироваться, а я растеряно смотрела на него, в то время как на заднем фоне слышались ритмичные шлепки и стоны. В смысле, не нужны проблемы?!

А что же тогда делать мне? Ведь время неумолимо утекало, и меня вот-вот должен был настигнуть личный ночной кошмар…

Ещё два сквозных помещения были позади. На глаза слёзы наворачивались от обиды. Мой план рассыпался на части, и конца и края не было разочарованию.

В конце концов я просто присела на какую-то кушетку и решила передохнуть. Несколько раз вдохнуть и выдохнуть, успокоиться. Руки тряслись, как у хронической алкоголички.

Волосы мои растрепались и длинными прядями повисли по спине и груди. Платье сдавливало, хотя дело было не в нем. Это злость и отчаяние проскальзывали в самое сердце.

За последние примерно полчаса я трижды натыкалась на одиноких мужчин. От молодых людей до совсем уж зрелых, и каждый из них шарахался от меня, как от прокаженной.

Не удержалась и истерично рассмеялась. Кому рассказать! Да в Реморе бы со смеху подохли, зная, что мне в сексе отказали четверо мужиков подряд. Тут любое самолюбие было бы задето.

Вот так захочешь предложить девственность, и некому будет. Мой смех стал совсем уж громким и странным. Так в мультиках безумные злодеи заливались, когда планировали поработить мир.

Я откинулась на мягкую стену. Интерьер дома был на редкость роскошен. Никаких тебе современностей и прочей мишуры. Дорого и о-о-очень богато.

Не так, когда покупают дешёвку с целью при определённом свете выдать ее за элитку. Нет, здесь не было бахвальства или хвастовства. Тут ценили деньги и власть.

Только я прекрасно помнила сомнение в голосе распорядителя. Если он и боялся кого, то только не прокурора. Своего брата? Он ещё назвал его странно… Цербер.

Возможно, эта информация сыграет мне на руку. Хотелось бы оставить себе хотя бы маленький козырь. Малейшая надежда на благоприятный исход – якорь, который удержит мой разум в рамках действительности.

А ещё я понимала, что надо двигаться. Безусловно, тут такое не принято. Пока бегала среди комнат, не раз натыкалась на весьма развратные сцены. Голова шла кругом от обилия обнаженных тел.

Даже сейчас, когда сидела на стульчике, до меня долетали громкие фальшивые стоны. Кто-то за ближайшей дверью пытался доказать своему мужчине, что тот прекрасно справляется с поставленной задачей.

Мерзость-то какая. И то же самое будет, когда прокурор доберётся до меня? Как поступить? Расслабиться и представить, что я далеко, или до последнего сопротивляться?

Так себе выбор. Всегда относилась к изнасилованиям стойко. Видела, игнорировала, сочувствовала. У нас на юге это обычное дело, а учитывая количество девушек, зарабатывавших этим…

Мой мир не состоял из розовых пони. Он был полон сутенеров и мелких банд, подминавших под себя целые районы. Ты либо играл по их правилам, либо тебя наказывали.

Когда им надоест бояться бабули, они придут, но тогда на моем теле будут красоваться заветные татушки. Интересно, а в прятках их тоже делают? Судя по всему, да, я же видела некоторых девушек.

Они снимут с меня золотой ошейник и наручники и выбьют их на коже. Интересно, а этого все дамы удостаиваются?

Внезапно в голову пришла очень позитивная мысль. Такого нет ни у кого, кого бы я знала в Реморе! А это значит, что меня будут бояться, опасаться… Это даст фору в пару лет.

Тяжело вздохнула и прикрыла глаза. Хоть какая-то польза от той задницы, в которую я залезла. Да что б у тебя никогда в жизни не стояло, урод властолюбивый!

И пока мысленно расчленяла отца своей подруги, не заметила, как дверь в комнату, где я находилась, открылась. Привело в чувство дуновение ветра и мягкий хлопок.

Распахнула глаза и уставилась на того, кто нарушил мой покой. Не смогла сдержать облегчения, когда это оказался не прокурор. Даже не сразу поняла, кто именно зашёл.

Но спустя всего лишь мгновенье пришлось взять себя в руки. Потому что время слишком быстро утекало сквозь пальцы. Либо я сейчас включаю всю свою привлекательность и сексуальность и соблазняю этого, либо…

Что будет вторым альтернативным пунктом думать не хотелось. Потому что я решительно отказывалась даже допускать этот вариант событий. Я пересплю с этим парнем – и точка.

Поэтому глубоко вздохнула и встала. Устремила взгляд на мужчину, что стоял и с любопытством рассматривал меня. Очевидно, что он заинтересовался.

Незнакомец был очень красив. Я бы даже сказала, непозволительно. И хоть часть лица скрывала маска, его живые ярко-синие глаза дерзко сканировали мое тело.

Высокий, черноволосый. В отличие от всех, кого я тут встречала, он был одет не в костюм, а в чёрную футболку и такого же цвета джинсы. Они обтягивали мускулистые ноги.

Да и вообще, фигура у него казалась идеальной. Про таких наши девки говорили – качок. А потом заливали слюной все ближайшие горизонтальные поверхности.

От него веяло опасностью и дерзостью. Сексом в чистом виде, и внутри все затрепетало. Если и он мне откажет, тогда все… Сушите вёсла, как говорится.

Сделала шаг к нему навстречу и так же нагло вздернула подбородок. Плевать! Сегодня ночью этот парень будет моим!

Момент затягивался. Мы смотрели в глаза друг другу, и с каждой секундой внутри закручивалось что-то звериное. Что-то невероятное и возбуждающее.

Прикусила пухлую губу, досадуя на саму себя. При обычных обстоятельствах ни за что бы не рискнула приблизиться к такому. Подобные красавчики все ловеласы.

Синеглазый наверняка едва ли не каждый день девок на себе вертит. Спорю, он регулярно имеет все, что движется. Тем не менее мне не замуж за него выходить!

Только вот почему ноги готовы подкоситься, а я рухнуть прямо перед ним? Почему так хочется упасть к нему в объятья и забыть этот особняк, как страшный сон?

Собственные желания пугали и настораживали. Хотелось вытеснить их и прекратить эту истерику. Из последних сил взяла себя в руки и подошла к нему вплотную.

– Так вот ты какая, прокурорская игрушка…

Вздрогнула. Голос! Тот самый голос, что смеялся над отцом лучшей подруги. В одну секунду я из соблазнительницы превратилась в испуганную мышку.

Он ухмыльнулся. Ещё раз дерзко осмотрел меня, и стало ясно, что, в отличие от других, он не боится. Прокурор не пугает его так, как этих слабаков. Он примет вызов.

Молодой мужчина сделал шаг навстречу и обошёл меня кругом. Осмотрел, как племенную кобылу. Даже набрался наглости и, когда находился сзади, коснулся голой спины.

Прошёлся пальцем от поясницы и выше. Я вздрогнула, втайне наслаждаясь этим контактом. Но он прервался так же внезапно, как и начался. Мужчина схватил меня за волосы и больно оттянул, прижимая голову к своей груди.

Вскрикнула от боли, а его свободная рука скользнула в вырез платья и жадно сжала один из едва прикрытых холмиков. Острота ощущений доходила до предела.

Ещё никогда в жизни я не испытывала такой гаммы эмоций. Страх, потрясение, возбуждение, и все это под лёгким соусом боли. Его дыхание опаляло мою шею…

– Такая красивая, такая дерзкая и такая продажная. Что же вас к нему тянет? Власть? Деньги? Так все это напускное, девочка. Ты для него никто, и уже завтра он не вспомнит даже имя…

Его слова были пропитаны прозрением, непонятно, с чего он решил, что я здесь по собственной воле, что хочу находиться в ошейнике в роскошных интерьерах.

Попыталась возразить, но он не дал, прикоснулся губами к шее, запуская химические реакции наравне с теми, что бурлят в жерле вулкана. Сжимал меня так, как никто и никогда.

– И вроде испуганная такая, вон даже вылезла из укрытия. Так не волнуйся, тебя туда силой запихнут, чтобы правила не нарушать. Думать надо было, прежде чем договор подписывать.

– Все… Все не так! – прохрипела из последних сил и ощутила, как он отпускает.

Волосы снова струящимся водопадом рассыпались по плечам, окутывая тело облаком. Меня начинало трясти.

Мало того что жизнь подкинула мне испытания, с которыми я так себе справляюсь, так ещё и этот пытается учить! Злость смешивалась с вожделением и паникой в странный коктейль.

– А как? Маленькая длинноволосая нимфа? Как ты здесь оказалась? Ещё скажи, что не мечтала надеть ошейник.

Все. Достал! Скинула его руки и резко развернулась, сверкая глазами. Да пошёл ты, очередной избалованный мальчик… Прошипела:

– Не твоё дело, как я здесь оказалась! Расшаркиваться перед ещё одним уродом не стану. Спрошу один раз: поможешь мне поставить этого ублюдка на место, трахнешь меня вместо него?

Мне хотелось высказать ему вслух все, что я думала по этому поводу, хотелось броситься на шею и представить, что все это страшный сон, но было не время.

Он хотел честности? Он получил ее. Отчасти. Надеюсь, теперь у него не останется вопросов, требующих разрешения в этот самый момент. Потому что хватит тратить время!

Но синеглазый мужчина лишь недоверчиво прищурился. Затем снова окинул мою фигуру полным сомнения взглядом. Аж передернуло. Я ему что, племенная кобыла? Что тут думать?

– А что мне за такую помощь будет?

Он ухмыльнулся. Явно издевался. В ярких глазах плясали бесенята, но я чувствовала, что за этим кроется что-то большее. Там зажегся азарт и интерес.

Кажется, я встретила такого же бедового, как я. Он ещё не дал согласия, но пожар авантюры разгорелся в его теле. Это в некотором роде было облегчением для меня.

Да и надеждой, чего уж…

– У меня ничего нет. Если только ты сделаешь вид, что долбаный рыцарь, и примешь в дар мою невинность.

Его глаза блеснули ещё ярче, а взгляд стал едва ли не плотоядным. С замиранием сердца ждала ответа. Потом обязательно посмеюсь над этим, но сейчас боялась его отказа до чертиков.

Он убрал длинную прядь с моего лица и ещё раз заглянул в вырез. Словно оценивал, достойна ли я того, чтобы воспользоваться его услугой по дефлорации. Избалованный мажор.

Наконец он напустил на себя эдакого равнодушия и как бы между прочим ответил:

– Сделка, конечно, так себе, но тебе, крошка моя, повезло, что с прокурором у нас не сложилось добрых отношений. Я подумаю над твоим предложением.

Подумает он. Неужели сложно было сразу сказать, что решил! Внутри все сжималось от бешенства, злости и страха. Потому что не желала я подчиняться прокурору!

Но и играть на условиях этого наглого типа тоже не хотелось. Только сейчас выбирать не приходилось. Я прикусила язык и принялась рассматривать его из-под ресниц – так же, как и он меня.

Причем так и не узнала, как его зовут. Незнакомец играл на моих чувствах, словно развлекался, не доверял или боялся признать, что говорю правду. Приходилось из последних сил сдерживать раздражение, бешенство и…

И странное, совершенно неожиданное для меня предвкушение. Даже прокурор с его коварными планами отошёл на второй план. Он просто не выдерживал конкуренции.

На его фоне молодой мужчина казался намного более опасным, чувственным и дерзким. Он ухмылялся, а в следующую секунду улыбался так, что захотелось растечься у его ног.

И это при том, что я никогда не была падкой на подобное. Меня часто окружали девчонки, которые не только занимались сексом за деньги, но и соревновались за право залезть в кровать какого-нибудь красавчика.

Хобби у них такое было, и дамы ради похожего экспоната в свою коллекцию наверняка из трусов бы повыпрыгивали. Этот мужчина и святую бы соблазнил.

А что делать мне, если я и близко таковой не являюсь? Но даже при настолько бешеной харизме все равно потряхивало. А вдруг не поможет?

Незнакомец после слов о том, что подумает, ещё раз окинул меня взглядом. Я уже начинала плавиться под его голубыми глазами. Руки тряслись и приходилось комкать бархатную ткань взятого взаймы платья.

– Где ты пряталась? Сейчас ты ещё не в игре. Нам надо условиться, где ты будешь. Если я соглашусь, разумеется.

Дальше его тон стал деловым и серьёзным. Он раскладывал ситуацию по полочкам. Так я узнала, что мне нужно заново спрятаться – и да, раздеться.

Иначе, когда он меня найдёт, это не будет считаться. Тогда можно угодить на аукцион в конце, где самых ловких девушек попросту разыгрывали. Вырученные на аукционе деньги шли выставленным на нем барышням.

Эдакий стимул прятаться получше. Хотя, судя по увиденному, до такого редко доходило. Не за тем местные дамы приходили. Да и не мой вариант совершенно. Тут за так не берут, а за деньги и подавно спать не станут.

– Он будет знать, где я, договорился с распорядителем. Тот отследит по камерам.

Только после этих слов я заметила его удивление. Парень недоверчиво прищурился и оглядел меня. Этот взгляд, кажется, входил у него привычку. Понимая, что особого доверия не вызываю, я спешно добавила:

– Я слышала их разговор. Пряталась в шкафу у входа…

И снова этот прожигающий насквозь взгляд. От него пересохло во рту, а собственная правда казалась наглой ложью. Он не верил мне. Это читалось в каждом мимолётном движении.

Судя по всему, я сказала нечто настолько невероятное, что оно не укладывалось в его голове. Хотя не могу понять разницы между тем, что должен бы со мной совершить прокурор, и тем, о чем умоляла я.

Как по мне, и то и то нарушение правил. Да только вот я не была специалистом в них. А молодой человек, скорее всего, неплохо ориентировался в местных законах джунглей.

Стиснула зубы от злости и сжала руки в кулаки. Я ещё никогда так не ошибалась, но бороться буду до конца. Если этот черноволосый дьявол – мой единственный шанс поставить на место прокурора, я им воспользуюсь.

Гордо задрала подбородок и сказала:

– Я не вру!

Эмоции на его лице невозможно было прочитать. Они словно ушли в тень, слабо отсвечивая в темноте роскошных интерьеров. Синие глаза застыли, будто он что-то анализировал и прикидывал.

Каждой клеточкой я чувствовала отголоски этой мыслительной работы. И хоть внешне он казался закрытым, по какой-то неведомой причине я все же ощущала его колебания. Да и вообще, этот мужчина заставлял ежесекундно быть начеку.

Да почему же он молчит?! Неужели сложно озвучить окончательное решение? Он вроде бы не отказал, но сейчас я чувствовала себя как уж на сковородке.

А этот мужчина подливал масла, наслаждаясь моментом. Всё-таки я была права. Прокурору с его играми далеко до человека, стоящего передо мной. Хоть разница в возрасте у них была существенной.

Кроме того, внутри закипала простая женская обида. Ведь на мою ремарку о невинности он никак не отреагировал. Представляю сколько у него таких, как я, было. Нашла чем удивить…

Молчание затягивалось, а время ускользало. Внезапно над нами раздался ещё один звонок. Что это означало, я не знала. Только вздрогнула всем телом, обхватив себя руками.

На одну секунду стало невыносимо жаль себя. Но лишь на мгновение. Потому что я не имела права на подобные чувства. Слишком хорошо знала, к чему приводит ослабление контроля.

Мужчина нахмурился и бросил на меня ещё один короткий взгляд. Прочитать, что за ним крылось, помимо смятения, было практически невозможно. Я только чувствовала, что сигнал и моя реакция на него к чему-то его подтолкнули. Ещё раз прошептала осипшим голосом:

– Я не вру. Помоги мне. А потом проси что хочешь.

– Мне от тебя ничего не надо, да и дать тебе нечего. Сама сказала, что из ценности только невинность, а это сомнительное достоинство. Но я помогу. Залезай в шкаф в следующей комнате, да поживее. Тебе придётся подождать, а мне – проверить, говоришь ли ты правду.

Он развернулся и направился в сторону, противоположную той, что показал. Я же хлопала глазами, как оленёнок, пока не сорвалась за соседнюю дверь.

К моему облегчению, там было пусто. Никаких тебе полуголых тел или оргий, никаких звуков, лишь одиноко стоящий шкаф. Он словно специально здесь находился для таких, как я.

Высокий и тёмный, с позолотой. Роскошный, как и вся окружающая обстановка. Дверь за мной захлопнулась, и я снова вздрогнула. Но, поборов страх, схватилась за длинные ручки.

Пальцы плохо слушались, подкатывала истерика. Боже, на что я согласилась?! Может, стоило просто дать прокурору то, что он хочет? Ну поимел бы меня один раз – и все на этом.

Подобный интерес подогревает не сколько мое тело, а именно отказ. Ослиное упрямство, что подначивает сопротивляться и стоять на своём.

А с этим не все так просто. Я не понимаю его мотивов, не могу осознать сути игры, которую он затеял. Это для меня что-то новое и необъяснимое. Страшное, волнительное и манящее.

Невидящим взглядом уставилась я на внутреннюю поверхность шкафа. Только тут поняла, что она устлана подушками. Темно-фиолетовыми, мягкими, лежащими на бархатной поверхности.

Усмехнулась. Все для удобства тех, кто прячется. Все для комфорта. Недолго думая, подцепила бретели одолженного платья, и оно, словно жидкий шёлк, слетело к моим ногам.

С тоской уставилась на дорогую тряпку. Возможно, последний раз в жизни удалось такое примерить. Хоть часок в красоте да походила… Задвинула ее в сторону и полезла внутрь.

Золотистые браслеты звякнули о дверцы, привлекая внимание. Они словно играли на моих натянутых нервах. А кожу в это время неприятно холодил свежий воздух.

На самом деле без платья было холодно. Должно быть, атмосфера здесь держалась исключительно для плотских утех. Чтобы объятые страстью семью потами не обливались.

В последний раз бросила взгляд на комнату. По сути, она ничем не отличалась от предыдущих. Все те же роскошные и разнообразные интерьеры. Только что проходной она не была.

Я захлопнула дверцы шкафа, оставив себе щелочку. Из-за полумрака происходящее снаружи видно было плохо. Но хоть что-то. Не могу до конца оставаться в неизвестности.

Соорудила позади гору подушек. Примостилась между ними, используя практически как одеяло. Руки продолжали дрожать, а тело трепетать от волнения.

Ева сейчас наверняка спасает каких-нибудь голодающих. Сражает наповал своей ангельской улыбкой и красотой. Не хотелось делать ей больно, но придётся.

Иначе в один прекрасный день она сама может угодить в игру почище этой. Судя по всему, они в Гродном что-то вроде разменной монеты. Я сжала руки в кулаки.

С одной стороны, хотелось оттянуть момент, а с другой – пусть уже найдёт меня, пусть этот кошмар останется позади. Я получу свою татушку и улечу подальше от этого мира игр для взрослых.

Приду к бабуле, уткнусь в ее цветастую юбку, и она безо всяких вопросов просто пожалеет свою непутевую внучку. А дальше спущусь к любимому морю и погружусь в него с головой.

Сделаю все, чтобы смыть то, что должно произойти, после того как двери сначала комнаты, а потом и шкафа распахнутся. Являя собой тех, кто станет спорить за право взять мою невинность первым.

Ведь спор же будет?

Почему-то я думала об этом с предвкушением и дрожью в каждой клеточке. Вспоминала пронзительные синие глаза. Такие наглые и шальные. Каков он вне этой комнаты? Очередной кобель?

Хотя какая разница, вряд ли мы с ним когда-нибудь ещё встретимся. Не думаю, что его будет интересовать судьба босячки из приморской деревни. Для него это наверняка просто приключение.

Дело же молодое – целый бунт против системы и власть имущих. В Гродном, судя по всему, эта самая власть являлась главной размерной монетой.

Какие-то мэры, Церберы, устроители игр и прокуроры. И все чего-то хотели, все чего-то жаждали. И на пути этих неадекватных, жадных до игр людей встала я.

Никто. Но никто с неожиданно прорезавшимся характером. Злость перемешивалась со страхом, а сверху все это заливалось предвкушением и странным ожиданием. Тот ещё коктейль.

И в тот момент, когда я уже хотела посетовать на одиночество, двери комнаты резко распахнулись. Свет ударил по глазам, и мне не сразу удалось рассмотреть, кто зашёл.

Но вот зрачки привыкли и сфокусировались. Сердце ухнуло куда-то вниз. Началось. Они идут…

В дверном проёме стоял мужчина в черном. Облегчение, испытанное в тот момент, когда я поняла, что это он, напугало почище возникшего за его спиной прокурора.

Я была рада ему. Рада, что именно он зашёл первым. Вот только отец подруги, судя по всему, наступал ему на пятки. Запыхавшись, он встал аккурат после незнакомца.

Очередь. Вопреки всему на лице возникла улыбка. То никого, то целых двое. Это неожиданно забавляло. Сквозь щёлочку я видела, как недоуменно прокурор посмотрел на своего соперника.

Как говорится, у-у-упс.

– Что ты здесь делаешь, щенок? Пошёл вон из комнаты! Это мое место.

Его голос уже не был таким самоуверенным, а за спиной возникла тень. Кто-то третий? Но, присмотревшись, поняла, что это лишь распорядитель игр. Его лицо было бледным.

Кое-кто нарушил правила и боится, что об этом узнают? Мне показалось, или тут подобное недопустимо? У кого бы узнать наверняка… А так я бы с радостью нажаловалась местному надзирателю.

Надежда на то, что мужчина в чёрном подскажет, была слабой. Но если появится хоть малейшая возможность, я ею непременно воспользуюсь. Может… Сразу после…

Нервно сглотнула, а конфликт набирал обороты.

– Вам не надоело общаться как неотесанное быдло? Я пришёл сюда, между прочим, первый. Находился и хочу проверить вон тот шкаф. Как думаете? Что-то мне подсказывает, что там засиделась одна красотка.

Парень сделал уверенный шаг вперёд, по направлению к шкафу. В этот момент я могла поклясться, что он заметил щёлочку. А потом подмигнул!

Я отшатнулась, но тут же вернулась к своеобразному посту наблюдения. Хотела знать все. Слышать, видеть и понимать, что происходит. Чтобы не упустить даже самую маленькую деталь.

Прокурор выглядел немного сбитым с толку. Он шарил взглядом по комнате, наверняка в поисках других шкафов, но их не было. Мое укрытие здесь единственное, где могла поместиться та, что прячется.

– Уйди по-хорошему, Сафронов. Мне сейчас не до шуток. Если останешься, наживёшь себе врага не по рангу.

Время пустых угроз и подавления авторитетом прошло. Теперь прокурор говорил уже не тем тоном, что раньше. Успокоился, что ли… Теперь в его голосе сквозила неприкрытая, а главное, весьма впечатляющая угроза.

А ещё в этот момент я хотя бы узнала фамилию того, кто собирался мне помочь. Она, конечно же, ничего мне не сказала. Никогда не слышала ни о каких Сафроновых. Но хоть что-то. Затаила дыхание, вслушиваясь в перепалку.

– Вы переоцениваете свои силы.

– А вы с братом переоцениваете свои. Думаешь, тебя спасёт дружба с Загорским и Еремеевым? Вы всего лишь заносчивые и избалованные дети. Неужели случай с сестрой ничему не научил?

Мужчина дернулся и на мгновение в его глазах мелькнули боль и бешенство. Не знаю, о чем шла речь, но эта тема явно была болевой точкой. И откуда прокурор столько знал?

В одно мгновение распорядитель игр возник между ними. Странный тип. Странный, но здесь его мнение имело вес. Мне этот момент казался очень важным.

– Драки в особняке запрещены. Зачинщик будет тут же удалён.

Судя по взгляду, который прокурор бросил на говорившего, тот на это и рассчитывал. Он сжал кулаки и недовольно уставился в спину распорядителя, а Сафронов сделал несколько вдохов и выдохов.

Всего пара секунд – и перед моими глазами снова стоял спокойный, немного заносчивый представитель нового поколения. Опасный и холодный, с непроницаемым выражением лица.

Эта игра завораживала. Словно они решали какие-то свои вопросы, а я была лишь мелким недоразумением, разменной монетой. Противостояние накалялось.

– Прошу прощения, хотел нашему прокурору бабочку поправить. А то сбилась. Так сказать, угодила не туда.

Сафронов оскалился, а я шумно выдохнула. Чем же закончится этот цирк? Внутри все то холодело, то загоралось адским огнём. Распорядитель больше не проронил ни слова. Молча отошёл.

Но черноволосый мужчина внезапно развернулся и направился прямо в мою сторону. Его решительный взгляд зажигал внутри какие-то совершенно новые чувства.

Я схватила одну из подушек и спряталась за ней. Тот ещё наряд, но все лучше, чем снова сверкать прелестями. Сейчас меня найду и… Дальше неизвестно, что будет.

Ну, то есть в теории предположить можно было, а как оно обернётся…

– Сафронов, стой! Что ты хочешь? Что ты хочешь за то, чтобы не открывать этот шкаф?

Я не знала истинного положения дел. Не знала и о том, какой реально властью обладает прокурор. Мне показалось, что значительной. Ещё в доме подруги ясно было, что он не прост. Вся эта охрана, роскошь…

Опять же, возможности затащить меня в игру. Нарушить правила, которые с большой долей вероятности не могут нарушаться… А вдруг Сафронов струсит? Вдруг отступится?

Сейчас выбьет себе условия повыгоднее, и мой ход не удастся. Затаила дыхание, не в силах поверить, что это все происходит здесь и сейчас. Происходит со мной.

Прокурор стоял в маске и лишь распорядитель не прятал лица. Можно подумать, что такое укрытие здесь кого-то способно обмануть! Не думала, что когда-либо буду испытывать к человеку такую ненависть.

Ублюдок. Он же прекрасно понимал, что я все слышу. Даже если все прогорит, просто так он от меня ничего не получит. Из упрямства буду биться до последнего.

Мужчина с синими, как штормовое море, глазами обернулся. Сощурился и бросил короткий взгляд на распорядителя игр. Тот все ещё был мертвенно-бледен. Казался даже каким-то ссохшимся.

– Вы знаете, у меня тут ощущение создаётся, что кое-кто решил нарушить правила.

Голос его стал просто ледяным. В нем было не меньше угрозы, чем в последнем предложении прокурора. Тонкая грань между тем пониманием происходящего и показным лицемерием вот-вот должна была лопнуть.

Сафронов вновь обвёл взглядом присутствующих и негромко спросил:

– Прям все что захочу? Вы же понимаете, что это крайне заманчивое предложение?

Не знаю, как прокурор, а вот я все прекрасно понимала. Действительно заманчивое. Чем бы ни занимался мужчина в Гродном, это явно не была работа офисного планктона.

Он выглядел как привлекательный бандит. Но не с большой дороги, а словно один из тех, кому новости в запечатанных конвертах на блюдце выносят. И обращаются «хозяин».

Сафронов стоял недалеко от моего укрытия, и от этой близости мурашки покрывали кожу. Странный, иррациональный трепет внутри заставлял сердце стучать как у петуха. Мне бы в море сейчас… Хотя бы запах его уловить.

Водная стихия успокаивала и умиротворяла, но вместо неё вокруг были давящие стены шкафа и узкая щёлочка света. Вот сквозь неё я и рассматривала лица договаривающихся мужчин.

– Сафронов, я не предлагаю дважды.

Сказано это было с рычащими нотками. Прокурор явно находился в том состоянии, когда поднесённая тлеющая спичка может зажечь целое пламя.

– У меня к вам тоже предложение. Не люблю подачек. Сами слышали, что мы привыкли справляться со всем вдвоём. Только я и брат.

И снова речь шла о чём-то мне не доступном. Внутри все изнывало от желания закончить этот цирк. Пусть уже решат хоть что-то! Разговор мужчин, казалось, длился вечность.

– Говори…

Я удивленно распахнула глаза. Слабо верилось, что прокурор вообще может пойти на сделку. Тем более сейчас, тем более с ним. Голова начинала гудеть от слишком медленного развития событий.

Как они оба меня раздражают! Один пытается правдами и неправдами добиться своего, а второй играет, словно я кукла какая. Из последних сил сдерживалась, чтобы не распахнуть рывком двери и не выйти отсюда.

Только сомневаюсь, что подобное поведение что-то даст. Как сказал Сафронов: чтобы соблюсти правила, меня лишь скрутят и снова запихнут в шкаф.

– Любите рисковать, господин прокурор? Давайте вместе откроем эту дверцу. Пусть игра решит, кто из нас добьётся внимания той, что сидит внутри. Единственное…

Он улыбнулся. Я скорее почувствовала это, чем увидела. Мужчина стоял ко мне спиной. Что за игру он затеял? Думала, что уж лучше бы он мне сразу отказал, чем так…

– Я хочу гарантию, что вы не будете трогать нас с братом. Не думаю, что такие пешки, как мы, стоят вашего внимания. Во власть мы не лезем. Так, иногда балуемся бизнесом.

Ждала ответа. Прокурор молчал. Возможно, он как-то отреагировал, но мне видно не было. А в следующее мгновение началась странная возня.

– Распорядитель? Рассудите нас, чтобы все было сделано по правилам. Вы же знаете, как важно их соблюдать. Цербер шкуру снимет заживо с любого, кто хоть как-то усомнится в главенстве. Хотя вы и на особом положении…

Худощавый мужчина ничего не ответил. Лишь выступил вперёд и подошёл к шкафу, обходя его сбоку. Сердце отстукивало дикие танцы у костра. А мне-то что делать?

Прокурор и Сафронов встали прямо передо мной. В щёлочку были видны их глаза и выражения лиц. Одно злое и надменное. Второе – немного безумное, но предвкушающее знатную заварушку.

Отец Евы потянулся к дверцам первым, а я изо всех сил вцепилась в подушку. Она не в силах была меня защитить, но хоть что-то. Хоть какое-то подспорье.

И вот двери распахнулись, я зажмурилась от обилия света. Когда глаза более-менее привыкли, увидела поданную руку. Ну все, меня нашли. Теперь официально.

– Адалина, какой сюрприз. Рад тебя видеть. Готова к приключениям, будешь хорошей девочкой?

И снова от того, как он произнёс мое имя, едва не стошнило. Голубые глаза прокурора больше не казались мне ангельскими. Они были словно яркое пятно на его лице.

Он смотрел раздраженно. В тоне моего преследователя были нотки властности и безапелляционности. Кажется, он действительно верил в то, что сейчас я такая сойду со своего пьедестала и лягу перед ним, раздвинув ноги.

Псих. Чокнутый Псих!

То, как он взглядом прошёлся по моему обнаженному телу, лишний раз свидетельствовало о том, что у кое-кого навязчивая идея. Мне никогда не понять, что во мне такого, отчего он тратит столько времени, пытаясь уложить меня на лопатки.

Пауза затягивалась. Сафронов же лениво переводил взгляд с меня на прокурора и обратно. Создавалось ощущение, что его совершенно не интересовало, что я отвечу.

Только в самой глубине темно-синих глаз затаилось что-то страшное. Что-то, обещавшее мне все кары небесные, если обману. Но я была честна с ним.

– Идите к черту, уважаемый прокурор. Я так понимаю, что могу сделать выбор?

Гордо задрала подбородок и обратилась к распорядителю. Смотрела жестко. Надеюсь, он уже жалеет о том, что связался со власть имущими. Сколько бы там ни было денег, оно того явно не стоит.

И действительно. Бледный мужчина посмотрела на меня с таким выражением, словно участь его предрешена. Как будто понял совершенную им ошибку.

Судя по всему, денег от прокурора он сегодня не получит, а правила все равно нарушены. И я сделаю все, чтобы неизвестный мне Цербер узнал об этом.

– Можете. Правила предусматривают ситуацию, при которой спрятавшуюся находят одновременно двое и более лиц, тогда она вправе решить, с кем останется. Делайте ваш выбор, Адалина.

Наконец-то среди этого безумия промелькнуло что-то светлое. А именно, выражение лица прокурора. Оно потемнело, щеки и лоб снова пошли некрасивыми пятнами. Мужчина процедил:

– Подумай, девочка. Неверно принятое решение будет тебе стоить гораздо больше, чем этому парню. Он уже подписал себе приговор, с отсрочкой, но подписал.

Бросила взгляд на Сафронова. Тот никак не отреагировал на угрозу. Даже на фоне их договоренности. Хотя я мало что понимала в случившемся.

Настала моя очередь действовать. Я внутренне сжалась и отбросила все страхи и предрассудки. Не время строить из себя жеманную девицу. Как говорится, поздно пить боржоми.

Решительно отшвырнула подушки и со всем изяществом, на которое была способна обычная приморская босячка, вышла из укрытия. Абсолютно нагая.

Надеюсь, выглядело это эффектно. Золотистые браслеты сверкнули в отблесках приглушённых комнатных светильников. Они подчеркивали мое положение.

Я подошла к прокурору вплотную. Приблизилась и нагло осмотрела его с головы до ног. И хоть он был высок, мой настрой это никак не сбило. С издевкой я произнесла:

– Неужели вы думаете, что между этим парнем и вами можно сделать выбор в пользу старого, гнилого извращенца? Никогда, пока бьется мое сердце, я добровольно под вас не лягу. Мне только жаль вашу дочь, когда-нибудь она может также стать жертвой этих игр.

– Да что ты себе позволяешь?!

Прокурор едва из штанов не выпрыгнул от возмущения. Замахнулся, но я даже не зажмурилась. Жизнь меня не баловала, и я частенько получала на улицах своей деревушки и Ремора.

Физической расправой меня не удивить. Как оказалось, меня теперь вообще будет сложно чем-то удивить. Особенно когда этот ужас закончится, и я увижу своё любимое море.

Невероятно, но прокурора остановили. Причём одновременно двое оставшихся свидетелей моего позора. И распорядитель, и Сафронов дёрнулись, перехватывая руку отца Евы.

И если тот, кому я сегодня досталась, в последний момент словно одумался, сдержав себя, то третий участник нашего рандеву все же прервал удар. Прокурор весьма удивился, но тут же получил предупреждение:

– Вы знаете правила.

Между недавними союзниками завязалась безмолвная перепалка, понятная только им. Распорядитель был зол и раздражён. Очевидно, теперь эти эмоции победили страх и обреченность.

– Пройдемте, господин прокурор. Думаю, здесь наше присутствие сейчас будет лишним.

Мне показалось, что сейчас случится громкая истерика – так плохо выглядел отец Евы. Его ноздри раздувались, а лицо вновь и вновь покрывалось пятнами. Холодок прошёлся по спине от многообещающего взгляда, и я поняла, что как только моя нога не ступит за пределы особняка, придётся бежать.

Бежать так далеко и быстро, как только хватит сил и денег.

Но вот прокурор выдохнул и развернулся. Молча, чеканя каждый шаг своими дорогими ботинками, покинул комнату. Распорядитель на секунду завис, но потом поклонился и удалился, не сказав нам ни слова.

– Адалина, значит. Будем знакомы. Меня зовут Макс. Приступим?

Зачем я сегодня пришёл сюда? Какого нарушил собственные же принципы и приперся в это гиблое место? Осмелел от выпитого?

На самом деле сегодня с самого утра в голову лезли чёрные мысли. О Маше, о брате, об играх. С самого утра задавался вопросом: что в них такого, в этих долбаных развлечениях для взрослых, что люди сходят сума?

Добровольно кладут свои жизни на алтарь каких-то психопатов. Рискуют и теряют голову в водовороте, по их словам, совершенно нереальных эмоций.

Но ноги сами привели меня в особняк пряток. Я бы сказал, что это место одно из самых безобидных. Никаких тебе санкций, никаких проблем. Просто игра для извращенцев.

Вот я и решил попробовать. Потому что достало. Хочу знать, почему люди идут в такие места толпами. Почему тратят деньги, силы, время. Жизни…

Вон мой друг Марк тоже попробовал пару лет назад. Прямо перед тем, как… Нет. Про Машу думать не хотелось. Эта та боль, которая никогда не исчезнет и не сотрется.

Навсегда останется чёрной меткой в наших с Игорем душах. Потому что невозможно вырвать из сердца его суть и продолжать спокойно жить дальше.

Но градус алкоголя и помутнение рассудка привели меня сюда. А потом я вляпался. Вляпался в странное дерьмо, названия которому нет ни в одном учебнике.

Прокурор здорово раздражал. Он появился в нашем городе сравнительно недавно, но уже приобрёл определенную славу. А ещё больше бесил тот факт, что мой брат, Игорь, млел от одного вида его дочурки.

Чёртового голубоглазого ангела. Судя по всему, она или святая, или конченая тварь, разыгрывающая собственную карту. Плевать, лишь бы с братом все было хорошо.

Надеюсь, он наиграется, и эта свистопляска с недоступной во всех отношениях девочкой закончится. Ведь ей всего восемнадцать. Слишком юный возраст, чтобы играть в наши игры.

Очевидно, все это в совокупности и стало причиной некоторого разлада между мной и властолюбивым уродцем. Приятно было потрепать ему нервишки.

А потом я услышал про девку. Мол, сегодняшняя игра не совсем обычная. Этот старпер голубоглазый приехал охотиться на определённую дичь, и всех предупредили о том, что ее трогать не стоит.

Даже фото показали. Какая странная предусмотрительность. Особенно учитывая, что правила в этом месте были слишком строгими, чтобы так откровенно их нарушать.

Пахло жареным, и я не мог поверить, что брат Цербера, местный распорядитель, решится на такой финт. Да только слишком сложно. И что такого было в малышке на фото?

А потом я увидел ее живьём. В этом шикарном платье, явно с чужого плеча. Нет, оно шло девице, да только вела она себя словно не отсюда. Словно все вокруг ей чуждо, и она тут явно лишняя.

Босячка. Простая неотесанная босячка.

И как только девочка озвучила свою просьбу, я понял, что это именно то, что сейчас нужно. Чего не хватает моей осточертело размеренной жизни.

Игра. Не простые прятки, а вот такие. Когда есть возможность поставить на место одного из этих уродов. Пощекотать им, а заодно и себе нервишки. Пусть и распорядитель, и прокурор понервничают.

Пусть они вкусят собственной пищи с привкусом горечи. Если Цербер узнает, что тут происходит, не берусь утверждать, как долго его брат будет оставаться при деле. У власти пряток.

Обычно за подобное вопиющее нарушение правил наказание одно – смерть. Вот и посмотрим. Будет любопытно понаблюдать за падением.

Игра началась. Девчонка нервничала и кусала свои пухленькие губы. По итогу она должна была раздвинуть передо мной ноги. Глупышка заявила, что невинна, но какое это имеет значение?

Она для меня сейчас не более чем разменная монета. Просто попала под раздачу в этом жестоком и неприветливом мире. Бывает. В следующий раз будет думать головой своей миловидной.

И вот прокурор уходит из комнаты ни с чем. Я наслаждаюсь. В этот момент по венам проходит огонь, и он разжигает что-то новое, странное. Хочется выпустить его, а то он грозит спалить внутренности дотла.

Адалина. Красивое имя. Необычное и не местное уж точно! Южанка? Ну так и сидела бы у синего-синего моря, а не сверкала прелестями на весь особняк. Хотя там и было на что посмотреть.

Аквамариновые глаза широко распахнулись. Аккуратный ротик приоткрылся, а грудь вздымалась слишком резко. Волнуется. Все девочки волнуются в первый раз. Говорят.

Никогда не имел девственниц. Предпочитал искушённых и обученных дам, умеющих доставлять удовольствие. Только вот сейчас они все отошли на второй план.

Неожиданно я понял, что хочу малышку, гордо задравшую подбородок. В ее зрачках плескался страх, тщательно скрываемый за маской решительности и какой-то отважности.

Сумасбродная. Это слово очень четко характеризовало ее. Я же осмотрелся в поисках горизонтальной поверхности. Подхватил пару подушек, швырнув их в намеченное место, и взял свою добычу за руку.

Молча повёл в сторону какой-то софы. Ну что, девочка, надеюсь, я не зря нашёл тебя.

Его ладонь накрыла мою. Никогда не думала, что собственная крохотная ручка может так органично смотреться в мужской. В жизни простой провинциалочки не было нежности и любви.

Она была полна выживания, боли и словно состояла из одного сплошного квеста. А сейчас этот незнакомец в одно мгновение изменил все. Макс? Так, кажется, он сказал.

В течение последних нескольких часов я не строила из себя жеманную девицу. Стойко принимала тяготы и лишения, так сказать. А тут позорно сдулась.

Сжалась в комок в ожидании чего-то нового, чего-то судьбоносного. Хотя по факту ну что тут такого? Всего лишь секс, всего лишь первая близость. Мне бы половина Ремора позавидовала.

Высокий, широкоплечий… Под чёрной одеждой безошибочно угадывались идеальные формы. Красивый. Маска хоть и скрывала часть лица, но не сложно было представить какое оно.

Соберись, Адалина! Развесила уши так, что лапшу впору наматывать. Ты же всего полчаса назад считала его кобелем первостатейным! Но доводы рассудка меркли перед ощущениями.

Моя рука покоилась в его ладони так буднично, словно мы парочка на свидании. Он вёл меня к софе в углу комнаты, и лишь лёгкая прохлада напоминала о моей наготе.

И вот Макс остановился, плавным движением задрал мой подбородок, отчего губы сами собой приоткрылись, а из груди вырвался протяжный вздох. Дрожь родилась глубоко внутри, готовая вот-вот прорваться наружу.

Его руки нежно касались моего тела, и в голове никак не укладывалось, что мужчина напротив такой. Что он может вести себя подобным образом. Не надменно или насмешливо…

– У нас, Адалина, есть несколько вариантов. Если ты не соврала и действительно невинна, предлагаю довериться. Не жаться от страха, а попробовать получить от этой близости все, что только возможно.

Остальные варианты выслушивать не хотелось. Только то, как он произносил мое имя, заставляло кровь закипать, словно меня поджаривали на сковородке.

Кожа покрылась мурашками, трясущейся свободной рукой я заправила волосы за уши, сверля мужчину взглядом. Во рту пересохло. Ну полный набор влюблённой дурочки.

Да только невозможно втюриться за два часа. Да и в дурь про любовь с первого взгляда не верю. Это всего лишь волнение и стресс. Ещё ни разу в жизни не вляпывалась в подобное дерьмо.

Макс слегка наклонился и прошептал:

– Если ты обманула меня, решила использовать в своих женских целях, то получишь по полной. Отсюда ты выйдешь с незабываемыми впечатлениями.

Он резко дернулся и без предупреждения схватил за волосы. Другую руку положил на горло, отчего холодный ошейник впился в кожу. Его темно-синие глаза смотрели в самую душу, вызывая новые, неизведанные ощущения.

Меня затрясло, но далеко не от страха. Я с удивлением поняла, что внутри все горит, по венам разливается что-то невероятное. Коктейль ощущений бурлил и грозил разорвать нутро. Моя голова запрокинулась, а тело прижалось к его.

Внезапно я осознала, что разговоры достали. Осточертели, и больше всего на свете я желаю сорвать ненужную мишуру. Нужна разрядка, немедленно! Здесь и сейчас! Поэтому я набралась наглости и прильнула к его губам.

Они оказались горячими, мягкими – и в голове словно щёлкнуло. Да плевать на все, что случилось. Раз судьба столкнула нас лбами, так тому и быть.

Интуиция кричала о том, что все идёт, как задумано. Кем и когда, я не узнаю, но всем сердцем и душой доверюсь этому потоку. И не одна я. Макс подхватил настрой.

Отпустил волосы и стал жадно исследовать каждую клеточку моего тела. Плевать, что он там болтает. Я чиста перед ним. Раскрыта, словно книга с белоснежными страницами.

И пусть на развороте уже успели наследить. Содержание остаётся неизменным. По крайней мере, пока, но не уверена, что так будет после того, как я покину особняк.

Наши движения закрутились в водовороте страсти и возбуждения. Словно по наитию я отдавалась этим чувствам и впитывала каждую эмоцию. Горячо… Как же это было горячо!

Сплетение рук ног, блеск браслетов на запястьях и наше прерывистое дыхание. Больше не было слов, не было глупых разговоров. Они погасли, а на моем небосклоне появилась новая звезда.

Максим был невероятно нежен, а когда убедился в моей честности, лишь приумножил эти чувства. Я парила на облаках неземного удовольствия, и даже короткая боль оказалась не способна прервать его…

Мы сгорали и пылали от касаний, плавных правильных движений, сходя с ума друг от друга. Он что-то шептал мне на ухо, а я выгибалась, ловя каждый его толчок, а потом попросту провалилась…

Провалилась в чёрную, всепоглощающую бездну без возврата, где есть только я, он и наслаждение. Там было тепло и уютно – и совершенно не хотелось выбираться.

Да только кто меня спрашивал? Реальность снова напомнила о себе неприятными ощущениями. Между ног в том числе. Да, Адалина, сказка закончилась, не успев начаться.

Холодные слова Макса лишь подтвердили это:

– Ну что ж. Не соврала. Давай вставай, прятки для тебя на этом не заканчиваются…

Я смотрела на мужчину во все глаза. О чем это он? В смысле, не заканчиваются? Но спросить пока не хватало ни сил, ни духа.

Из меня словно весь воздух выкачали, глаза устало слипались. Как будто все силы я потратила на эти несколько часов и нашу близость. Прикрыла глаза. Хоть на секундочку, хоть на мгновение. Но меня грубо тряханули за плечи.

– Не отключаться! Сейчас дам тебе свою футболку, и пойдём к распорядителю. Тебе ещё деньги получать и татуировки делать. Теперь будешь меченой.

Маска слетела с него, и теперь я могла видеть выражение лица Сафронова. Он снова стал тем, кто насмешливо играл моими страхами и чувствами.

Словно и не было нежного любовника, что сжимал мое тело совсем недавно. Он снова встряхнул меня, и я раздраженно зашипела:

– Да поняла я! Встаю!

Он усмехнулся и сам застыл возле софы, что теперь окрасилась алыми пятнами моей потерянной невинности. Бёдра тоже были слегка измазаны. Мужчина, картинно играя мускулами, снял футболку и протянул мне.

Выхватила ее и натянула сверху. Нет, я не стеснялась своего тела и положения, в котором оказалась. Что уж зажиматься. Никакого смысла. Но сам факт его грубых слов…

– А где же благодарность, а, босячка? Где восторженные возгласы, восхваляющие мою доблесть и мужскую силу?

Он насмешливо оперся о стену, сверля меня синими глазами. В ответ хотелось треснуть его, да посильнее. За то, что издевался, за то, что был таким неотразимым и привлекательным.

За то, что зажег внутри меня огонь, который отнюдь не потух, когда близость закончилась. Но Макс прав, благодарить его было за что.

– Спасибо. Ты сказал про деньги. Сколько мне дадут?

Кажется, мне удалось его удивить. Брови мужчины взлетели вверх. В этот момент он заметил валявшуюся в отдалении маску. Медленно подошёл и поднял ее. А потом снова надел, скрываясь за чёрным кусочком плотной ткани.

– Тебя контракт не учили читать, босячка? Там, вообще-то, все в подробностях написано. Тебе хоть восемнадцать есть? А то не удивлюсь, что провернули такое…

Я покачнулась, хватаясь за стену. Да что со мной такое? Я не могла себе сейчас позволить слабость. Раз тут дадут деньги, то надо хватать и бежать. Путь в аэропорт явно заказан, а вот если попробовать добраться до дома автостопом…

Не помчится же прокурор за мной на другой конец страны. Невелика потеря. Всего лишь какая-то южная девка.

– Есть, недавно исполнилось. И у меня не было возможности ознакомиться с контрактом во всех подробностях.

Осторожно пошла в сторону двери. Нужно как можно быстрее добраться до распорядителя и уточнить все у него. Не думаю, что он откажет. Я теперь слишком много знаю.

– На будущее не совершай подобных ошибок. В играх для взрослых есть четкие правила. Нарушишь их – и считай, ты труп.

Я зло посмотрела на него. Ничего не знаю! При мне тут правила только и нарушаются. Не вижу в этом ничего такого. Везде, где есть люди с деньгами и властью, они и правят балом.

– Ну так что насчёт денег? Сколько мне дадут?

Он снова бросил в мою сторону странный взгляд. Какой-то задумчивый и опасливый. Словно не верил в то, что я говорю. Хотелось по башке ему настучать.

Да сколько можно?! Если этот красавчик до сих пор мне не доверяет, это его проблемы. И никак не мои. Многозначительно посмотрела на красавчика, ожидая ответа.

Не знаю, есть ли тут очередь из перетраханных девиц. Не хотелось бы оказаться в ней. Сомневаюсь, что татушки тут делают за три секунды.

– А зачем тебе деньги, босячка? Думаю, если будешь ласковой с прокурором, он накидает тебе баблишка.

Закатила глаза, процедив:

– Тебе пусть накидает, а я с этим гавнюком встречаться больше не намерена. Просто хочу свалить из вашего проклятого города домой и забыть, как страшный сон, собственную тупость, которая привела меня в эту комнату.

Взгляд Макса потемнел. Судя по всему, красавчик принял последние слова на свой счёт. Много чести! Да, он был хорош, но, если бы не отец Евы, вряд ли я сожалела бы о том, что не познала такого мужчину.

Как-то в своём коконе мне жилось значительно комфортнее. Конечно, бывало и попадало, ситуации случались всякие, но… Но лучше так, чем чувствовать мучительную тягу к человеку напротив.

– Ну, в следующий раз думать станешь, прежде чем соглашаться на подобные авантюры. Судя по всему, ума не хватает не вляпываться. Теперь, когда будешь каждый день на татухи пялиться, вспоминай, что за такое и оттрахать могут.

Если у меня и оставались какие-то сомнения относительно степени наглости Сафронова, то они развеялись. Тот ещё говнюк. Но придётся придержать острый язычок хотя бы до того момента, пока не выберусь отсюда.

Я должна этому мажору, а по долгам у нас на родине принято платить. И я никогда не откажусь от такого обязательства. Да только совсем оставить его выходку без внимания я не смогла:

– А ты каждый раз, когда решишь оттрахать какую-нибудь очередную фифу, будешь вспоминать мои аквамариновые глаза и пухлые губы, которых больше никогда не коснёшься!

Чертовка выскочила из комнаты, не дав мне ответить на ее колкость. Обиделась. Хотя было на что. Только вот ее мнение сейчас интересовало меня в последнюю очередь.

Кажется, только сейчас, бросив взгляд на алые пятна на софе, я начал осознавать, во что вляпался и какие будут последствия. А в том, что прокурор не сдержит своего слова и станет мстить, сомневаться не приходилось.

Я только что наступил на хвост второму по влиятельности человеку в Гродном. Ну, по крайней мере, второму, пока из своей длительной зарубежной поездки не вернулся Иванютин.

По моему мнению, Цербер мог влёгкую переплюнуть и моего нового врага, и мэра. Ведь именно этот странный человек создал игры, именно он ввёл нерушимые правила, именно он давал команду карать за их невыполнение.

Именно он косвенно стал причиной смерти моей сестры.

Руки, помимо воли, сжались в кулаки, а желваки заиграли на лице. Каждой клеточкой и я, и Игорь желали смерти этому человеку. Такой же, на какую он обрёк нашу младшую сестренку.

Не уберегли. И теперь я снова ввязывался в неприятности. С тех пор как ее не стало, меня словно подменили. Игорь иногда закатывал скандалы, говорил, что ему осточертело вытаскивать брата из неприятностей.

Не знаю, насколько хватит прокурора. Надеюсь, мэр устроит ему гонки на выживание. Они друг друга терпеть не могут. Может, забудет про меня и мою выходку.

Да и что такого в этой босячке, чтобы ради нее идти на подобные изощрения? Ну, красивая, ну, дикая, забавная… Секс с ней неожиданно принёс массу удовольствия.

Хотя до этого я не мог похвастаться вскрыванием невинных дев. Должно быть, дело в этом. Что все новое кажется интересным и захватывающим. Любая следующая мастерица по части любви напрочь сотрёт из моей головы эту Адалину.

Тяжело вздохнул и потянулся за джинсами. Натянул на себя все, за исключением верха. Но ничего, кожанка на голую грудь добавит мне привлекательности.

Может, уже через пару часов какая-нибудь местная птичка с темным ошейником решит приземлиться на меня. Да, так даже интереснее будет. Люблю приключения и выхватывать девиц из-под носа у всяких толстосумов.

Нет, мы с братом тоже не бедные. Заработка с зала хватало всегда и на все, но какой бы то ни было властью похвалиться было сложно. Да и не к чему она нам.

Но в тот момент, когда урод, короновавший себя хозяином города, творит беспредел… Ведь Адалина правда выглядела совершенно не к месту.

В особняке она смотрелась лишней, словно ее привели сюда специально. Точнее, обманом, хотя поверить в такое было сложно. Брат Иванютина пошёл против правил Цербера? Он так отчаянно нуждается в деньгах?

В чем причина предательства? На эти вопросы ответа не было, да и уже через пару часов я с легкостью забуду о случившемся. Но пока… Пока время идти к распорядителю.

Надеюсь, Адалина смогла спокойно добраться до фойе. Если что, ее направят и встретят. Сначала показалось, что девушка находится в смятении после секса, но она быстро вернула себе боевой настрой.

Шустрая, дикая и совершенно отвязная. А как она смотрела своими аквамариновыми глазами! Может, босячка и права. Иногда буду вспоминать ее выходку и смелость.

Ни капли жеманства. Она не строила из себя униженную и оскорбленную. Не жалась испуганно в углу комнаты. Что уж говорить, она сама бросилась на меня и разожгла такой огонь, что внизу до сих пор полыхало.

Невиданная дерзость для обычной девственницы. Хотя откуда мне знать? Сравнить-то не с чем. Зато я теперь догадывался, чем займусь в ближайшее время. Расширением сексуального кругозора, так сказать.

Вышел из комнаты и безошибочно направился на выход. Я дал девушке достаточную фору. Пусть это будет подачка, о которой она никогда не узнаёт. Мне стало понятно, что гордости там вагон и маленькая тележка.

Да каждый сантиметр этой босячки ростом метр с кепкой был заполнен самомнением. Хорошо хоть, признала, что дура. Но в восемнадцать это бывает. Все мы проходим через испытания, а она ещё неплохо справилась.

Пусть валит к себе домой, найдет там какого-нибудь идиота и заживет нормальной жизнью. Все бабы хотят этого, не думаю, что Адалина исключение.

Спустя несколько минут вошёл в просторный холл. Там не было никого из участников. Лишь молчаливая хмурая охрана. Вышколенные ребята, надо заиметь таких же.

Мне молча отворили двери в боковую комнату, где за огромным столом сидел бледный распорядитель. Не знаю, как так вышло, что с прокурором у него нашлись общие дела, но сегодня явно не его день.

– Во сколько оцениваете спрятанное?

Он устало выдал стандартную для этой комнаты фразу. Сколько в ней было… Словно я клад какой нашёл. Каждая местная девка знала, что чем лучше она постарается, тем выше гонорар.

Эдакая проституция с сюрпризом.

Но Адалина либо действительно не знала, либо слишком хорошо притворялась. Хотя это не мое дело. Я на сегодня утолил свою жажду впечатлений.

Получил заряд эмоций и пощекотал нервишки на несколько месяцев вперёд. А может, и лет. Поэтому буду добрым и назову сумму, превышающую все мыслимые и немыслимые максимумы:

– Сто тысяч. Я оцениваю спрятанное в сто тысяч.

Еле добралась до фойе. Усталость накатывала волнами, не давая нормально думать. Сделалось обидно, ведь организм начал подводить именно на финишной прямой.

И это я никогда не жаловалась на здоровье! Да только сейчас все тело ломило, а между ног противно саднило. Хорошо ещё, голышом идти не заставили.

Хотя, судя по выражению лиц местной охраны, это что-то неправильное. Они так на меня пялились, словно привидение увидели. Когда ввалилась в фойе, обнаружила, что я здесь не одна.

Передо мной в незаметную дверку справа заходили двое смеющихся мужчин. Они показались мне смутно знакомыми. А ещё в приоткрытой двери я рассмотрела распорядителя.

Значит, и мне туда? Собрала волю в кулак и пошла за ними, но дорогу мне преградила гора перекачанных мышц. Она больно схватила за руку, и я прошипела:

– Полегче!

Хватка немного ослабла, но меня развернули и направили в совершенно противоположную сторону. Туда, откуда доносился приглушённый женский смех. Ну только не это!

Но меня действительно буквально впихнули в помещение, примыкавшее к прихожей слева. А когда дверь за мной затворилась, в комнате повисла тишина.

Да-а-а… Не ожидала встретиться едва ли не со всеми местными бабами вместе взятыми. То ещё удовольствие. Естественно, первой из этой толпы я выхватила ту самую брюнетку.

Выглядела она потрепанно. Теперь я поняла, почему те двое показались знакомыми. Это они ее во все щели разделывали. На моем лице возникла мстительная улыбка.

Кажется, я пришла последней и из всех присутствующих единственная была одета. Не знаю почему, но этот маленький бунт вызвал прилив уверенности и сил. Словно у меня здесь было особое положение.

Ну и злые и завистливые взгляды лишь подтверждали мою теорию. Поджатые губы и скрещённые на голых грудях руки лишний раз показывали, что мне здесь не рады.

Да пошли вы! Вот как-то вообще все равно, что эти сучки думают обо мне. Но было любопытно рассмотреть парочку тех, у кого на шее и запястьях красовались татушки.

Меньше всего на свете хотелось сейчас с кем-то трепаться, ругаться и выяснять отношения. Я устала. Смертельно устала и мечтала только получить деньги и свалить из этого города.

Навсегда забыть нахальный взгляд темно-синих глаз, что насмешливо прожигал меня. Забыть руки, оставившие следы на моем теле. Забыть то, как он подарил наслаждение, а потом растоптал, словно я самая большая дура на свете.

Босячка.

И пусть это правда, пусть я всего лишь дикая девка с юга, влезшая куда не следовало, но это не повод смотреть на меня как человека второго сорта! Не повод обращаться со мной как с…

– Я смотрю, тебя все же поимели. Поздравляю, теперь можешь считать себя женщиной. Сейчас узнаем, во сколько оценили твою грязную…

Рядом со мной стоял небольшой высокий столик. На такие наверняка перчатки принято складывать или бокалы с шампанским ставить. Но вместо этого на нем лежала небольшая пепельница.

Эта идиотка пискнуть не успела, как я запустила в неё куском мрамора. По крайней мере, вес у этой штуковины был весьма ощутимый. Да и летела хорошо, а я всегда отличалась меткостью.

Брюнетка не успела уйти с линии огня, и снаряд задел ее плечо. На самом деле я целилась в колени, но от избытка эмоций переборщила. Откуда только силы взялись…

Темная пепельница рассекла ей нежную кожу, на которой проступали темные следы от мужских рук. Девка взвизгнула. Ее тело теперь окрасилось в серый, потому как на подлёте на неё высыпалось почти все содержимое шкатулки.

Она визжала и сыпала матами, а я стояла и без единой эмоции наблюдала за тем, как брюнетка пытается смахнуть с себя пепел. В следующий раз думать будет, прежде чем рот открывать.

Остальные дамочки моментально притихли. Желающих поддержать эту дуру не оказалось. Ещё бы. Тут наверняка все так или иначе знали друг друга, а я была неведомой зверушкой.

Что там эта сучка говорила? Узнаем, во сколько оценили? Макс тоже говорил про деньги, но… В этот момент дверь отворилась, и в комнату вошёл распорядитель.

Все дамочки живенько подорвались и встали в шеренгу. Я же получила возможность присесть, чем и воспользовалась. Демонстративно нагло, на глазах у всех плюхнулась в кресло.

Этот мужик даже бровью не повёл. Лишь достал листок и стал зачитывать имена и суммы. Весьма разнообразные, к слову.

Рядом с ним возник один из охранников с мешком денег и принялся раздавать дамочкам по очереди озвученные гонорары. Они все были разные. Я напряглась. От чего они зависели?

Пришлось ждать, пока очередь дойдёт до меня.

Едва не заснула, пока длился этот церемониал. Заскучала уж точно. Хорошо, додумалась присесть, иначе бы ноги гудели и пришлось бы потратить последние силы на представление.

Кажется, едва ли не каждая стоящая здесь в очереди барышня ждала именно этого момента. Поня-я-ятно. Проститутки с изюминкой, так сказать. Но как ни назови…

Очередь уменьшалась очень медленно, и я уже успела понять, что буду последней. После меня в комнату не зашла ни одна девушка. Все тут находились.

Кто-то счастливый, кто-то хмурый. Пару раз я наблюдала, как после озвученных сумм у кого-то поджимались губы, а сами представительницы прекрасного пола зло выдирали из рук охранника пачки денег.

Я же мысленно прикидывала, сколько мне достанется. Пока в ходу были в основном цифры тысяч в десять. Только одной скромной малышке выдали двадцатку, чему она очень удивилась, зардевшись.

Она пыталась прикрыться длинными волосами и стыдливо отводила глаза. А ещё на ее бёдрах тоже остались кроваво-красные следы. Что же вас заставляет приходить сюда и продавать свою девственность?

Наконец в шеренге осталось всего пятеро. С плохо скрываемым раздражением я ждала своей очереди. На дорогу до Ремора мне вполне хватит десятки. Для автостопа уж точно.

А там как пойдёт. Не знаю, кто назначает эти суммы, но надеюсь, что я тоже пойду по среднему тарифу. Хотя за потерянную девственность неплохо бы и бонусы получить.

Строить из себя гордую идиотку смысла я не видела. Считай, заработала эти деньги. Что ж поделать, если собственная тупость сделала из меня извращённую шлюху на один вечер. Переживу.

Гораздо сложнее будет забыть Макса. Почему-то до сих пор внутри все огнем горело при мысли о нем. Но уверена, что это просто раздражение. Оно пройдёт. Все проходит, и это пройдёт.

Наконец мы с брюнеткой остались вдвоём. Это что же получается, два кавалера ее на весь вечер заняли? Неудивительно, что она выглядит такой измотанной. А ещё злой. Не удовлетворили, что ли?

– Ирина. К сожалению, вас оценили в ноль рублей.

Мне показалось, что я ослышалась. И, судя по всему, не только я. Эта истеричка побледнела. А в моей голове родился страх. Кто оценивал? Они могут оставить меня ни с чем?

– Но… Но это невозможно! Их же двое было, и я согласилась на все условия! Они обещали быть щедрыми!

Ее руки задрожали, и тут меня осенило. Оценивали секс… сами партнеры. Боже… Мне платить будет Макс? А я ему напоследок наговорила… Нет, о сказанном не жалею ни капли, но придержать язык стоило.

Поэтому он и удивился моим вопросам. Думал, что я в курсе. По крайней мере, брюнетка уж точно была. Она сжала руки в кулаки и продолжала что-то доказывать, пока распорядитель достаточно грубо не оборвал ее:

– На этом все, Ирина. Случилось как случилось, вы знали, на что шли, подписывая контракт. На очереди Адалина.

Напряглась. Настал мой черёд – сейчас будет ясно, во сколько он оценил меня. Надеюсь, он в курсе, сколько стоит дорога до Ремора. Хотя… Боже, да я уже ни в чем не уверена.

Когда же это закончится?

Брюнетку едва ли не силой выволакивали из комнаты. А дальше что? Татушки? Но все внимание само собой перетекло на усталое лицо худого мужчины напротив.

– Адалина, вас оценили в сто тысяч рублей.

Ирина чуть не споткнулась в конце, и я поймала ее ошеломлённый взгляд. Самой не верилось. Как идиотка залипла на подносе с деньгами, где лежала такая внушительная кучка.

Во сколько он оценил меня?!

– Заберите деньги и следуйте к следующему этапу. После нанесения тату можете быть свободны.

Распорядитель сложил список и безэмоционально посмотрел на меня. Я же открыла рот от удивления, не совладала с собственными чувствами. Сто тысяч рублей?

Сдаётся мне, я самая дорогая шлюха в этом особняке. По крайней мере, на эту ночь. Приподнялась и медленно направилась к подносу. Уже на подходе негромко спросила:

– Это ведь рекорд?

– Абсолютный.

Он словно сквозь меня глядел. Стало закрадываться подозрение. Но… Как всегда в этой жизни, я приняла решение спросить. Лучше один раз показаться идиоткой, чем мучиться неизвестностью:

– Если вы решили подкинуть мне денег за молчание, то напрасно. Вряд ли я представляю для вас угрозу.

Ну и заодно это повод усыпить бдительность. Мужчина устало посмотрел прямо мне в глаза:

– Я ничего никогда не подкидываю, так как в играх не участвую. Это решение исключительно господина, что нашёл вас. Могу лишь поздравить. А теперь прошу извинить, у меня много работы. Вам же следует пройти для нанесения тату.

Фу ты ну ты, как все официально. Хотелось пакетик попросить. Как я потащу все эти деньги? Сто тысяч! Да это мне на такси хватит до Ремора. Ещё и выспаться успею.

Схватила деньги, завернув их в длинную футболку. Затем прошла дальше. Надеюсь, меня тут не ограбят по дороге.

На выходе мне все же дали чёрный плотный пакет. Спасибо, мальчики. Считай, бонус от организатора игр. Как предусмотрительно!

Тем не менее я сложила своё богатство. Был соблазн остановиться и пересчитать, но я отмела эту глупую идею. Кроме того, в голове плохо укладывалось случившееся.

Ох, Макс, это как понимать вообще? Ты же прекрасно знал, что я не знаю про деньги. Знал и все равно сделал широкий жест. Это я в сексе так хороша или просто подачку получила?

С одной стороны, надо отмести все мысли и сомнения, ухватившись за эту соломинку. Сама же только недавно думала о том, что к черту гордость. Поздно о ней думать.

Есть шанс вернуться домой и забыть про этот кошмар – хватай и беги, сверкая пятками! А я ещё и выделываюсь. Причину мне подавай. Ишь какая… Сто тысяч дали, отпускают вроде, живую, а я тут сопли бабские развешиваю.

Да только, как бы я себя ни убеждала, внутри все сжималось от странных чувств. Эмоции переполняли и никак не хотели отключаться. А надо бы. Потому как меня завели в небольшую комнатку с двумя кушетками, и одна из них уже была занята Ириной.

Да что ж это такое?! Неужели из всех девок, что тут были, мне суждено постоянно сталкиваться с этой? Но в этот раз она лежала недвижимо, упершись пустым взглядом в потолок.

На ее левой руке уже выбивали затейливый чёрный браслет. Молодая татуированная девушка обеспокоено поглядывала на свою клиентку, щедро нанося на ее шею какую-то мазь.

– Адалина? Прилягте. Сейчас я нанесу обезболивающую мазь, и мы приступим.

Вздрогнула и обернулась. Следом за мной зашёл высокий парень. Сама тактичность и профессионализм. Сделала, как он сказал.

Вот он, мой билет в спокойную жизнь в Реморе. Я же так и хотела? Цели достигнуты. И отличительные знаки сейчас заимею, и прокурора ни с чем оставлю, и денег домой привезу. Они всегда нужны.

Ну а цена… Что ж, не такая уж и высокая цена оказалась по факту. Но об этом я подумаю, когда ноги коснутся соленой воды. А пока ещё рано праздновать начало новой жизни.

Все же я ещё в Гродном, а прокурор наверняка дышит в спину, желая найти и отомстить.

Когда руки коснулась машинка, я постаралась сдержать дрожь. Больно. Терпимо, но все оказалось намного болезненней, чем я предполагала. Пришлось даже зажмуриться.

– Я позже еще обезболю, потерпите немного.

Прямо-таки королевой себя почувствовала. Столько чести, столько заботы для простой шлюхи. Если бы не неприятные ощущения, и вовсе бы подремала.

Через какое-то время я услышала негромкое:

– Да не переживай ты так. Не ты первая, не ты последняя. Эти уроды иногда так делают. Распорядитель таких обычно в чёрный список заносит, но таковы правила. Ир, все будет хорошо.

Оп-паньки, да тут прямо целый сеанс психотерапии. Но меня это не касается. Действительно. Не она первая и не она последняя.

– Ир, ну хочешь я тебе одолжу? В этом месяце перебиться хватит вам с дочей, а потом найдёшь ещё работу.

Татуировщица говорила с сочувствием. Едва не плакала. Кажется, я догадываюсь, кто порекомендовал Ире место, где денег можно заработать. Не мне ее осуждать. Но стерва явно получила по заслугам.

Не думала, что у такой роскошной с виду барышни могут быть проблемы с деньгами. В Реморе такие красотки никогда без внимания не оставались.

Их быстро папики разбирали. Удивительно, но даже склочный характер ей бы на руку сыграл. А с татушками вообще полный фарш. На юге любят интригу и женщин с огоньком.

– Ир, только не возвращайся к этому уроду. Он же прибьёт тебя! Ира…

– Замолчи, Аня. Я сама решу, что мне делать.

Ого, да тут прямо страсти кипят. Но это не мое дело. Совершенно не мое. Я просто хочу спокойно вернуться домой. На своё кишащее людьми южное побережье.

В итоге эта Аня так волновалась, что закончила нанесение татушки одновременно с моим долговязиком. Встали с кушеток мы с Ирой одновременно.

Она даже не посмотрела в мою сторону. Молча направилась в указанном направлении. Кажется, моя персона перестала волновать ее в то же мгновение, как перед ее носом помахали шишом.

Мы с ней прошли в соседнюю комнату, где лежали наши платья. Такие разные, но аккуратно свернутые. Ира начала одеваться, быстро застёгивая свой шикарный наряд.

Я же стащила футболку и собиралась вышвырнуть ее, как что-то меня остановило. Натянула своё цветастое платье, теперь казавшееся мне верхом безвкусицы, и прихватила подарок Макса.

На всякий случай.

В следующую комнату мы тоже прошли одновременно. Там уже толпились другие девушки, наперебой просящие у охранников вызвать им такси. Кажется, другого способа отсюда уехать не было.

Они по очереди выходили через широкую дверь на улицу, смеясь и переговариваясь. Вот только… Взгляд зацепился за окно. Из него неплохо была видна подъездная дорожка, а на ней стояла знакомая тёмная тачка. Черт.

В этот момент все вокруг замолчали. Я повернула голову и увидела, как один из охранников вносит на руках в комнату маленького ребёнка. Девчушку лет трёх и передаёт ее…

В голове созрел дерзкий и не совсем адекватный план. Но когда мне на ум приходили другие? Лишь бы на этот раз не вляпаться…

Мне не терпелось увидеть море. Казалось, как только приеду, первым делом кинусь к воде. Но следовало набраться терпения. Я бросила усталый взгляд в окно автомобиля, откинувшись на сиденье.

Машинка была старенькая, но зато с кондиционером. Навигатор показывал, что ехать ещё часов шесть. И четыре из них по древнему серпантину, на котором добрая часть путников готова развернуться обратно.

Поэтому я с недоверием покосилась на водителя. Ира и раньше у меня особого доверия не вызывала, а сейчас и подавно. Спасал лишь тот факт, что на заднем сиденье спала ее маленькая дочка.

Уж ей-то она точно рисковать не станет.

Не то что какой-то босячкой, что предложила самый сумасшедший план в ее жизни. Да ещё и денег дала на его воплощение. Я чокнутая, не иначе. Зато живая и еду в Ремор.

– Надо будет остановиться перед серпантином. Я назад пересяду, а то ее болтать будет по всему заднему сиденью. Укачать может.

Нашу неприязнь можно было пощупать. Вот и сейчас женщина лишь сильнее сжала руль. Надеюсь, она его не сломает. Кто их знает, этих дам с севера.

Но, вопреки логике и ожиданиям, через несколько секунд раздражение сменилось усталостью. Она тихо ответила:

– Спасибо.

– Тебе тоже…

Мы встретились взглядами, одновременно повернув головы вбок. Это смутило почище оргий в особняке. Каждая понимала, почему сейчас находится здесь, каждая действовала согласно заключённой сделке.

Когда я осознала, что первый же шаг из дома может стоить мне слишком дорого, и увидела человека, ради которого Ира горы свернёт, в голове созрел план. Для женщины нет ничего важнее детей.

У меня своих, конечно же, не было, но я свято верила в незыблемость этого правила. Да и то, как изменилось лицо Ирины, как только она прижала к себе сонную Надю, расставило все по своим местам.

Ей была нужна новая жизнь, а мне побег в старую. Уверена, затеряться в прибрежных городках не составит никакого труда. Прокурор пятки сотрёт искать меня.

А местные своих не выдают. Такой уж у нас непреложный закон. И следят за его исполнением уж точно почище, чем за правилами в прятках! Поэтому я немедля подошла к нахмурившейся женщине и сказала:

– Даю тебе двадцать тысяч и шанс на новую жизнь. Все распишу и расскажу. В Реморе тебя с руками оторвут. Не просто проституткой станешь, чье-нибудь женой. Мне надо выйти отсюда живой и уехать на юг. Чтобы прокурор не знал.

Она все поняла. Не дура. Просто пародия на базарную бабу. Истеричка, но с мозгами. Поэтому думала женщина недолго.

– Так понимаю, ехать нужно будет сразу?

Я кивнула. Ирина быстро смекнула, что к чему. Видно, сильно ей досталось в Гродном. Да и по тону Ани это понятно было.

Кажется, я понимала ход ее мыслей. Дома ни копейки, из квартиры вот-вот попрут. Платье наверняка в аренду взято или одолжено, а самое ценное на руках.

– Как ты здесь оказалась, зачем тебе это?

Логичные вопросы. Я не видела ни одной причины отмалчиваться. Правда – сейчас единственное, что может сделать наше сотрудничество возможным.

– Я с его дочкой подружилась. В гости приехала. Как видишь, бесплатного сыра не бывает, за все надо ноги раздвигать. Без понятия, чем зацепила этого урода, но он просто так не отстанет.

Она кивнула. Думаю, если от меня все мужики шарахались, то и до дам должны были дойти кое-какие слухи. Хотя именно Ирина и отрицала это до последнего.

– Я согласна, но придётся меня слушаться.

Мамочки всегда такие мамочки. И неважно, сколько их деткам годиков. Три или восемнадцать. Но мне тоже выбирать не приходится. Ира мне никто. Но именно наш открытый конфликт может сыграть на руку.

Поэтому я тоже подтвердила, что согласна. А дальше действительно пришлось слушаться. Да ещё и бабки вперёд ей отдать. В принципе, справедливо, она рисковала больше, чем я.

В план женщина меня посвящать отказалась. Поначалу. Но тут уж я справедливо возмутилась. Пришлось ей поведать, что сейчас мы угоним тачку. Вот так просто. Сразу начнём с криминала.

Все как я люблю.

Не думала, что такие, как Ира, обладают подобными талантами. Но то ли еще будет. Только настояла на рекомендациях: светлый цвет и кондиционер. Иначе мы до Ремора не доедем. Сдохнем по дороге, расплавившись в салоне.

К удивлению, она выслушала внимательно. Думаю, позже она еще не раз скажет мне спасибо. Надеюсь. Потому что по большому счёту неприязни к этой женщине у меня не было.

Раздражение, даже злость, жалость… Ира просто случилась в моей жизни, зацепилась за неё, и я позволила нашим судьбам пересечься. Бабушка бы сказала, что я наконец-то стала доверять себе и следовать своему пути.

Ха! Да я готова черта лысого в задницу поцеловать, лишь бы домой вернуться. Жить захочешь – хоть великим ведуном станешь. Вот и я вспомнила про свою хвалению интуицию.

И пока пыталась настроить третий глаз, пятую ногу, чуйку и что там ещё да косилась на спящего ангелочка рядом, почему-то вверенного мне, Ира достала нам старенькую иномарку серебристого цвета.

Вот так просто две одинокие и обманутые женщины двинусь в пусть, оставив позади все.

Я пересела назад и положила голову ребёнка себе на колени. Большая удача, что Ира умеет водить. И что рискнула сама домчать до Ремора. Чай, через полстраны ехать.

– Ты сказала, таких, как я, на юге с руками отрывают. Что ты имела в виду?

Было заметно, что вопрос дался ей с трудом. Если мне на неё по большому счёту было наплевать, то Иру моя персона явно здорово раздражала. Наверняка женщину сейчас просто сжирали противоречивые чувства.

– На юге не так-то много таких красавиц. Ты смотришься дорого, характер у тебя отвратный, но мозги имеются. Думаю, даже ребёнок обузой не будет.

Ее рука непроизвольно потянулась куда-то, но Ира ее тут же отдернула. Поня-я-ятно. Курит. Денег нет, а все туда же. Ну да это не мое дело. Так… Мысли да думки.

– И что мне нужно будет сделать, чтобы не попасть под очередного сутенера?

Очередного… Хотя тут все снова понятно. История старая как мир. У нас таких тоже полно. Только на юге все немного под другим углом представляется.

– В ресторан сходишь. Название и время я скажу. Там сидят серьёзные дяди. Личико новое, платье шикарное. Почистишь его, и местные гарпии даже пискнуть не успеют. Хотя бороться будут до последнего.

Она сосредоточенно вглядывалась в дорогу. Наверняка прикидывала, что к чему. Это тебе не о принце на единороге мечтать. Реальность лишена романтики.

– А дальше?

– Ну, тут как повезёт. При самом благоприятном стечении обстоятельств тебе ещё выбирать придётся. Наши папики любят соревновательный момент. Если клюнут сразу несколько, будешь призом. Но тут главное не переиграть, на двух пнях усесться не получится.

Она поморщилась. Как я поняла, у них в Гродном царили игры. А у нас древние, как море, правила. Уже никто и не помнит, откуда они и как появились. Да только следовали им неукоснительно.

На юге любовь к прекрасному полу соседствовала с полным его подчинением. Патриархат, так сказать. Если повезет, будешь одной из тех, кого уважают и почитают в роли жены или просто… Той, которую все знают.

А если нет, попадёшь под папиков или местных мелких авторитетов. Придётся отрабатывать. Не захочешь – заставят. Грань переходить не будут, убивают здесь редко и по очень веским причинам. Но воспитанием займутся.

Ира больше не спрашивала. Сосредоточенно следила за дорогой. Вот-вот должны были начаться повороты, и нам понадобится все ее мастерство. Вроде как пока сомнений в нем не возникало.

Я же уставилась в темноту. Где-то на востоке рождалась тонкая полоска света. А где-то справа мое море. Сердце ныло, как я хотела к нему попасть. А ещё…

Руки сжимали темную ткань футболки, которую я так и не смогла выкинуть. Просто сил не хватило. И решила так: прощу себе эту слабость. Как говорится в любимом бабушкином фильме: я подумаю об этом завтра…

– Адалина, я хотела извиниться.

Я удивленно посмотрела в зеркало заднего вида, встречаясь с ее глазами. А вот это фокус. Извинения женщины мне не нужны, но она, как и я, настрадалась за это время.

– Принято.

Если она ожидала от меня алаверды, то зря. Не такое уж у меня хорошее воспитание. Обойдётся.

– Я просто не хочу начинать новую жизнь с недомолвок. Ты меня взбесила своей красотой и тем, что не стушевалась. Когда волнуюсь, всегда превращаюсь в бабу базарную.

Она скрипнула зубами, но признание закончила. Мне оно показалось странным. Во-первых, потому что как-то неудобно было слышать о собственной красоте из уст такой прекрасной женщины.

А во-вторых, я искренне полагала, что «баба базарная» – ее естественное состояние. Но, судя по всему, здесь прогадала. С тех пор как рядом оказалась Наденька, Ира превратилась в строгую, озабоченную мамашку с тяжелой судьбой. Не более. Но так не пойдёт.

– Придётся превращаться почаще. Потому что на юге чем ты стервознее, тем дороже в цене. Наши мужики любят знающих себе цену. Нежные цветочки типа моей подружки здесь выживают с трудом. Или на любителя.

Представить Еву в нашем приморском вертепе было сложно. Я бы даже сказала, без вариантов. Она гораздо лучше бы смотрелась с таким, как Макс. Эта мысль неожиданно выбила из колеи.

Ну а что. Такой, как он, с радостью бы выпросил у прокурора прощение через дочку. Всего и делов – очаровать милашку. Ева хоть и не дурочка, но наивна до чертиков.

Мне кажется, если такой парень, как Сафронов, решит подкатить к ней, она удивится, но уже через пару дней лужицей растечется у его ног. Примерно как я.

– Ада, приём! Ты куда улетела? Я спрашивала, где лучше остановиться в Реморе, и ещё хотела узнать, а ты сразу же от нас уедешь?

Надо заканчивать думать про Макса. Пора забыть его и то, что между нами случилось. Просто секс, просто игры для взрослых. Он получил своё, а я – своё.

Голос у Иры был немного напряженный. Наверняка она хотела бы скрыть своё волнение, но не получалось. Конечно же, я все прекрасно понимала! Мне бы тоже было страшно.

– Не сразу. Я помогу устроиться, но учти, когда-нибудь попрошу о таком же одолжении.

Зная мою любовь находить себе неприятности на одно место, даже сомневаться не приходилось в том, что такой момент настанет.

Не видя ничего вокруг, бросилась бежать к самой кромке воды. Море! Мое милое родное море! И хоть в Реморе все спуски вне дорогущих пляжей были грязные и необустроенные, я все равно резко зашла в него по колено.

Едва не застонала от наслаждения, когда вода ласково обняла щиколотки. Она заструилась между ног, подкатывая мелкую гальку к пальцам. Как же хорошо.

Стояла бы так целую вечность, ну, или на худой конец часок. Да только сверху на пристани у автомобиля меня ждала Ира. Надя проснулась и испугалась, поэтому женщине пришлось успокаивать дочку.

Но ничего, совсем скоро все наладится, и я смогу окунуться в чудесные прозрачные воды. Поэтому вышла на берег, сунула мокрые ноги в кроссовки и пошла наверх.

– Нам надо сдать тачку местным парням. Лучше, если светиться при этом ты не будешь. Знаешь место?

Ира, как всегда, была спокойна и собранна. За это время она успела успокоиться и взять эмоции под контроль. Чем даже восхитила меня. Сильная женщина оказалась.

Я кивнула в ответ, в уме прикидывая, куда лучше сдать наш металлолом. Думаю, следует обратиться к старому знакомому. И хоть я его не очень любила, зато денег с него можно стрясти порядком. Точнее, столько, сколько нам и должны дать.

– Я тут везде светиться буду. Как ёлка новогодняя. Инфа между местными как ротавирус летом распространяется. Поэтому поедем в то место, где не обманут.

Судя по выражению лица Иры, она реально озаботилась моей безопасностью от прокурора. Чтобы ниточки не привели да следов не осталось.

Но местные меня не сдадут. Это не самая хорошая идея. Поэтому поедем в гараж к Артёму. Заодно светану татухами. Они чесались и неприятно стягивали кожу.

Судя по всему, у Иры так же, потому что я видела, как она морщилась, в то время как брала дочку на руки. Точно! Ребёнок. Надо бы перекусить…

И мы отправились в одну известную в узком кругу забегаловку. Так сказать, чисто для своих из нормальных продуктов и за приемлемые цены. А ещё вкусно безумно.

Обнаружила, что жутко проголодалась. Поэтому мы втроём умяли четыре вторых блюда. А мелкая ещё кашкой закусила, потирая ручками глаза. Таких плотных завтраков у меня ещё не было.

– А жить где будем? Я смотрю, тут сезон ещё не начался.

Ира все переживала. А меня еда расслабила, так что на мгновение даже удалось забыться. Да вот беда, как только я закрывала глаза, перед взором тут же вставали темно-синие глаза.

– Ада, да что с тобой?! Ты опять куда-то улетела…

На этот раз прозвучало реально обеспокоенно. Я с раздражением посмотрела на женщину. Вот только мамочку включать не надо! В этом городе она и дня без меня не продержится.

Да только наезжать на неё сейчас не было никакого смысла. Мы слишком устали, вот нервишки и расшалились. Я просто ответила, сдерживая привычную язвительность:

– Поживем пока за городом. В палатке. Думаю, нам недолго так придётся мучиться. Местным клоповникам я не доверяю.

А то заедешь так – и уже через час местная братия нагрянет. И так слухи скоро пойдут. Я-то ладно, а вот Иру бы надо поберечь. Как говорится, не для этих мама ягодку растила.

Лицо женщины вытянулось, она ошарашено уставилась на меня, и впервые на моем лице расцвела искренняя улыбка. Пара секунд – и я откровенно расхохоталась.

– Боже мой, Ира! Значит, мужик, который вас с дочей чуть не прибил, тебя не смущает, а ночевка под открытым небом приводит в ужас?

После моих слов она почернела, а я осеклась. Возможно, действительно сболтнула лишнего. Со мной такое бывает. Особенно когда, как сейчас, наступает мнимое расслабление.

Думала уже, что сейчас меня отчитают, и приготовилась даже, вопреки своим привычкам, извиняться, как услышала:

– К сожалению, да. Для меня это единая история. Но, если надо, хоть на краю света переночую, лишь бы ни я, ни Надя никогда не увидели мерзкую рожу ее папаши.

Неожиданно стало стыдно. Поэтому я расплатилась за наш более чем сытный завтрак и направилась к машине. Девочки догнали позже.

Глядя, как ловко Ира выруливает со стоянки, я подумала, что давным-давно пора научиться водить. Жаль, тачку купить не могу. Не настолько я расточительна, чтобы сразу сливать полученные бабки.

Мне мой побег и так недёшево обошёлся, а ещё неизвестно, как жизнь дальше повернётся. Тем более что прям так уж прятаться я не собираюсь. Да и сложно это будет сделать на нашем побережье.

Про девку с татухами после игр сразу болтать начнут. И надеюсь, что речь пойдет в первую очередь про Ирину. По крайней мере, шума я знатного наведу.

От моего решения сбежать вместе с ней одни плюсы, как ни крути. А про личное мы говорить больше не станем. Сдаётся мне, она может при должном упорстве запросто залезть ко мне в голову и мозг ложкой выковырнуть.

Этого не хотелось. Тогда придётся признаться самой себе, что, как только я расслабляюсь, мыслями тут же безраздельно завладевает тот, кто меня нашёл.

Стоя у огромного дуба, я смотрел на притаившуюся в кустах машину прокурора. Да-а-а… Если так прятаться, девчонка сбежит от него, не моргнув глазом.

На что в тайне надеялся. Не хотелось признавать, что после выплаты баснословной суммы я остался проверить, удалось ли ей сделать ноги. Адалина. Все же красивое имя. И сама она ничего.

Хорошо, что больше мы никогда не встретимся. Кажется, я исчерпал лимит неприятностей, связанных с босячкой. Что же она придумает?

Было любопытно. Потому что выезд из особняка был один, и покинуть его можно лишь на автомобиле. Чем активно и пользовались довольные дамочки.

Каждая из шлюшек получила свои бабки и теперь готова была порхать в другом месте. Никогда не понимал, что в прятках такого. Как по мне, так просто бордель для извращенцев.

То ещё удовольствие проверять пыльные шкафы да уединяться в роскошных интерьерах, когда в комнату могут вломиться в любую секунду. Какая-то дебильная фикция.

И маски эти… Выбросил кусок чёрной тряпки в сторону. Все прекрасно понимают, кто есть кто. К чему этот церемониал? Да-а-а… Не быть мне аристократом.

У нас в семье по этой части Игорь. Вот тот просто душка, когда дело касается правил приличия и образа хорошего мальчика. Ко мне это никогда не относилось.

Но вот я заметил движение. Задняя дверь приоткрылась, и шикарная брюнетка с забинтованными после тату руками скользнула к служебной парковке. Интересно.

Нутром почувствовал, это то что нужно. Тихо последовал за ней. Что же ты задумала, красавица? Денег на такси не хватило? Я слышал, как два упыря сегодня бахвалились, что кинули какую-то тёлочку.

Типа тройничок не зашёл. Они не смогли договориться, кто платит. Распорядитель был недоволен, но правила есть правила. Только, скорее всего, на игры им путь теперь будет заказан.

Интуиция у меня всегда была отменная. Вот и сейчас она мягко подталкивала последовать за этой хмурой серьезной женщиной. Она вышла на свет одинокого фонаря, и я краем глаза заметил на ее руках темные пятна.

Поморщился. Никогда не понимал насилия. Бывало, что в порыве страсти мог сделать больно, но только тем, кто этого неистово желал. А то, что я сейчас наблюдал, всегда воспринималось мною как мужская слабость.

Легко быть сильным, когда вас двое, а она на все согласна ради денег. Думаю, сегодня именно эту красотку опрокинули. Неспеша последовал за ней.

Она воровато осмотрелась и наклонилась к темной тачке. Новой, блестящей иномарке явно только из салона. Что участница игр собиралась сделать, стало понятно практически сразу.

Я подкрался к ней и негромко сказал:

– Она на сигналке. Да и найти ее будет легко. Если и угонять, то вон ту серебристую малышку.

Она вздрогнула и едва не выронила из рук какую-то отвертку. Обернулась и встретилась со мной взглядом. Секунду оценивала ситуацию, оглядываясь, а потом спросила:

– А кондиционер в ней есть?

Улыбнулся. Вот оно, отличие северных женщин от южных. Они более собраны, рациональны, не кидаются из огня да в полымя. Адалина бы вместо слов наверняка попыталась бы мне отвертку в глаз воткнуть. И не факт, что я смог бы ей помешать.

– Есть, это тачка распорядителя.

Наконец-то на лице брюнетки промелькнул страх и сомнение. А я изучал ее, все ещё контролируя выходы из особняка. Девушки выбегали к такси все реже, но Ады среди них не было.

– Далеко ехать?

Она замялась. Посмотрела на меня по-другому. Более пристально, оценивающе. А потом ее лицо озарилось догадкой. Красавица негромко ответила, неотрывно наблюдая за моей реакцией:

– К морю.

Усмехнулся. С чего это очаровательной женщине срываться к морю сразу после участия в играх? Адалина и тут удивила. Эта девочка не пропадёт. Хотя проконтролировать и направить можно.

Сам не знал, зачем делал это. Вроде же решил, что теперь судьба босячки меня не волнует, но остался. Остался, чтобы удостовериться в том, что она сможет покинуть особняк незамеченной.

Прокурор уже ждал ее на подъездах к зданию и потирал ручки. Я дал ей денег, но потратить их тоже надо уметь. Судя по всему, проблем с этим у девчонки не возникло.

Резким движением я отобрал инструмент у брюнетки и пошёл в сторону тачки распорядителя. Тот был фанатом старины, но содержал ее в образцовом порядке. Даже не помню, откуда знал это.

Но у древних машин были и существенные недостатки. Их проще простого вскрыть, что я и сделал. Сплёл под рулём проводянки и повернулся к настороженной женщине.

Она смотрела с возрастающим недоверием. Да только я не имел ни малейшего желания сейчас ей что-то доказывать. Развернулся и, уходя, бросил:

– Пригляди за ней. Ну и, если что, скажешь, где я смогу отыскать босячку. Помни, за тобой должок.

«Гараж» – таково было скромное, свойское название огромного комплекса. Тут можно было получить абсолютно любую услугу. От обычных техосмотров до разбора тачки по частям так, что об этом никто не узнаёт.

Несколько огромных ангаров содержались южными дельцами и представляли собой скорее общак. Я знала одного из местных мастеров. Артема.

Ну как знала… Этот парень года два ко мне клинья подбивает, но пока, как и все, опасается бабулю. Любопытно будет узнать, как теперь он отнесётся к очередному отказу.

Мы въехали на тачке прямо в третий ангар. Так сказать, это для своих. А-ля местный сервис для тех, кто в теме устройства этого города. И, судя по тем взглядам, которыми окинули наше средство передвижения двое измазанных в масле мужиков, я сделала правильный выбор.

– Ир, ничему не удивляйся. А ещё помолчи. Создадим тебе историю.

Идея пришла в голову спонтанно. Почему бы с ходу не попробовать раскрутить брюнетку? Убить двух зайцев, так сказать. Что было, когда я в прошлый раз решила поступить подобным образом, вспоминать не хотелось.

Точнее, мысли о мужчине в чёрном лезли в голову, когда я их не просила. И вроде бы волноваться надо было о прокуроре. Я же от него бегу! От чертова извращенца с ангельскими глазами.

Но на самом деле плевать я на него хотела. Единственное, что осталось в отношении урода, что обманул меня, притащив в прятки, – это месть. Месть и помощь Еве. Она должна знать, что происходит, и я обязательно ее просвещу.

Я вылезла наружу, предварительно стащив с запястья пленку. Татушки жутко чесались, но мне нужно было показать их во всей красе.

Хищные взгляды идиотов, которые сперва предвкушали, что обдерут меня как липку, впились в шею и руки. Мужики нахмурились и переглянулись. Да ладно, мальчики. Я не кусаюсь!

Что, не видели таких татушек? Я в курсе. Наверняка только слышали, да даже не поняли, что к чему. Пока в наших краях таких дам не появлялось. Я приблизилась к одному из мужиков и грозно спросила:

– Артём здесь? Дело есть.

Что что, а строить из себя ледяную королеву я умела. Пусть Иришка заодно подучится. Тут важно уметь ставить на место. Вот и эти стушевались. Пробубнили что-то под нос и рассосались по углам. Правильно…

Интересно, что бы сказал Макс, увидев, как ловко я управляю подобными? Черт! Опять мысли просачиваются в бедовую голову. Мне нужно сосредоточиться!

И вот спустя пару минут откуда-то сверху послышался грохот и из специальной каморки вышел сам Артём. Он то ли сын кого-то из хозяев местных, то ли просто талантливый человек, управляющий бизнесом.

В любом случае парня уважали и слушались. Высокий и поджатый, со светлыми глазами и выгоревшими на солнце волосами. Мы познакомились случайно.

Он вроде как выступил в роли долбаного рыцаря, спасая прекрасную босячку. Ну, я всегда находила неприятности. Влезала в них стихийно и с головой.

Вроде как в тот раз надерзила кому-то и едва не попала под раздачу. Девочек до восемнадцати у нас старались не трогать, эдакое негласное табу, но кто ж разберёт таких, как я, – рано повзрослевших.

Но долги я отдавала. Артёму тоже пару раз прилетало, и как-то мне удавалось ему помочь. А здесь даже не сделка. Просто честное взаимовыгодное сотрудничество.

Он спустился вниз и жадно осмотрел меня. Да только, когда глаза наткнулись на татухи, взгляд мужчины потемнел. Он был старше меня лет на десять, но я никогда не циклилась на возрасте. Интересно, а сколько Максу лет…

– Ада? Ты когда успела в прятки вляпаться?

Его голос был полон злости. Парень даже неосмотрительно приблизился и хотел схватить за руку. Видимо, чтобы убедиться в том, что это не ручкой изрисовано. А то я ж могу…

Но в последний момент я выдернула запястье прямо из-под его носа. Обойдётся. И вообще…

– Не думала, что ты разбираешься в играх для взрослых. Пробовал, что ли?

Он на мгновение смутился, но лишь на мгновение. Затем снова окинул меня колючим взглядом – причем смотрел гораздо пристальнее, чем следовало, – и грубо спросил:

– Чего пожаловала?

Настал мой черёд удивляться. Ну, это не совсем то, чего я ожидала. Артём абсолютно точно сох по мне раньше и обращался весьма любезно. Но раз он сам решил сменить тактику…

– У меня тут тачка у подружки лишняя образовывалась. Думаю, тебе приглянется. Хотим слить ее. Поможешь, или мне дальше ехать? – сказала и вопросительно вздернула бровь, намекая на то, что свет на нем клином не сошёлся. Или он что, думал, я к ногам его кинусь и буду умолять вернуть обожающий взгляд?

Мне же лучше. Меньше мороки с ненужными поклонниками. Вряд ли в ближайшее время я вообще смогу посмотреть на любого мужика так же, как на… Как на Макса.

Это осознание горечью растеклось внутри, отравляя душу. Что же ты со мной сделал, парень с темно-синими глазами? Это был просто секс. Просто секс, который занозой засел в моем сердце. Артём же ответил:

– Ладно, только объясни, что за знакомая.

– Ты все запомнила? Повторишь? И не волнуйся ты так! Дай Бог уже завтра будешь знать, что там, за поворотом.

И все-таки Ирина потрясающе красивая женщина. А когда, как сейчас, принарядится, вообще глаз не оторвать. Мы с Надей пялились на неё во все глаза, как два болванчика.

– Я не отсюда, а откуда – моя маленькая тайна. Приехала на юг развлечься, так как не очень хорошо пережила разрыв с бывшим. Есть маленькая дочь, и ради неё порву любого. Скучаю, буду не против мужской компании, если она окажется интересной. В номер? Могу дать телефончик местных шлюх, я пока в их ряды вливаться не собираюсь.

Она сказала это с таким гонором и выражением лица, что я невольно поёжилась. Шикарный рассказ и подача. За пару дней, что мы готовились, Ира, как заправская отличница, усвоила все мои уроки.

Даже жалко стало, что про местный бомонд я знаю так мало. Помогла бы ей определенную рыбку выловить, да как следует поджарить. Чтобы филешку подали, и без единой косточки!

– Браво! Я такси нам закажу. Сейчас няня придёт.

Конечно же, я не смогла оставить ее одну в этот вечер. Это ж моя подружка. Артём проглотил историю и бровью не повёл. В ней было идеально все!

Только идиот не понял бы подтекста. Сразу становилось понятно, что Ира шикарная куколка, привыкшая к роскошной жизни, но по каким-то причинам сделавшая финт ушами.

Женщина явно сбежала от таинственного бывшего, прихватив дочь. Как ни странно, у нас тут преимущественно ценили плодовитость, и девочка не должна была помешать.

Напротив. Вон как после родов женщина цветет и пахнет. Считай, гарантия, что позолота не облезет, прилагается. Вот такие нравы у южан.

– Хорошо, только все же как-то волнительно, а няня нормальная?

Я закатила глаза. Вот оно, материнство! Ей тут мужика для будущего искать, а она о дочке думает. Пока такой подход мне понятен не был. Но я лишний раз уверила ее, что беспокоиться нечего. Ничего с ее Надей не приключится.

Денег от продажи тачки неожиданно выручили едва ли не больше, чем за меня заплатил Сафронов. Машина оказалась редкая, коллекционная. Если бы не необходимость сплавить ее на чёрном рынке, забрали бы в несколько раз больше.

Жаба внутри скрежетала зубами. И как Ирка среди всех тачек на парковке умудрилась наткнуться на такой эксклюзив? Деньги попилили поровну, как водится.

Теперь она прямо-таки невеста с приданым. Сама улыбнулась этой мысли. Сегодня выйду в свет, сверкну татухами и свалю в деревню к бабуле. Все же не стоит высовываться лишний раз.

Я знаю, что сбежала из-под самого носа у этого уродца и у меня осталось немало дел, связанных с просвещением Евы. Но на все нужно время. Ведь он будет меня ждать.

Надежда оставалась на то, что дел у прокурора невпроворот. Пусть его там местная власть прижмёт, что ли, а то совсем распоясался. Ну, или пусть Сафроновым займётся, он же ему обещал…

В эти несколько дней мысли о Максе беспрестанно преследовали меня. Едва ли не по сто раз на дню я возвращалась к скудным воспоминаниям.

Тряхнула головой и решила собраться. Сегодня важный день. Как говорят у нас: жалом поводить придётся. А там уже вечером надеюсь уехать к себе в деревню.

Такси подошло быстро. Водитель чуть глаза не выпучил от удивления, когда видение в виде Ирины выплыло из нашего трейлера. Согласна, диссонанс был на грани фола.

От палаток все же отказались, но все равно вариант был более чем экономным. А тут такая роскошь. Все же подготовка не прошла зря. Но посмотрим, как северная красавица будет смотреться среди роскошных интерьеров.

Наши толстосумы заседали в одном из самых пафосных мест. Название было соответствующее – «Амфитрита». В честь греческой морской богини. Стиль ресторана также подходил названию. Много позолоты и белоснежных летящих тканей.

И вот мы прибыли, а Ирина сразу же устроила на входе небольшой скандал. Хороша, зараза! Привлекла внимание, и десятки преимущественно мужских глаз жадно впились в свежую добычу.

Царственной походкой она буквально вплыла в центр, и услужливые официанты с перепугу усадили нас за самый удачный столик. Неплохо. Как говорится, шоу начинается.

Я была одета в маленькое чёрное платье. Не слишком узкое, но идеально сидящее. Прикупила по случаю. Не в том же, в цветочек, идти! На шее красовалась чудом сохранённая подвеска в виде розочки. Евин подарок.

Дальше все разворачивалось стремительно. Десятки комплиментов и не пойми откуда образовавшиеся танцы. Местные гарпии и элитные шлюшки ядом истекали, а я наслаждалась.

Через полтора часа наметились лидеры. Два высоких красавчика средних лет и невероятно обаятельный пузатый низенький мужчина. Он травил такие анекдоты, что даже я не смогла сдержать улыбку.

Стало любопытно. Кого же Ирина выберет. Она все это время сохраняла царственную осанку и слегка скучающий вид. Ну королевишна, никак не меньше.

Да только для меня вечер заканчивался. Надеюсь, скоро я буду дома.

– Третья проверка за месяц. Макс, ты ничего не хочешь мне сказать? Что-то мне кажется, что дело далеко не в войне, что нам мэр объявил.

Конечно, не в ней. Я раздраженно посмотрел на брата. Скорее сдохну, чем признаюсь ему, как накосячил. Сколько времени прошло? Год, два? А может, гораздо больше?

Я потерялся. Потерялся в тот момент, когда посмотрел в проклятые глаза, сиявшие как два аквамарина. Адалина. Это имя словно вырезали внутри острым ножом.

Босячка оказалась права, а я пытался запереть мысли о ней, вытрахать их через других баб к чертовой матери. Сходил с ума, вгрызался в работу… Но все равно едва ли не каждую ночь просыпался в холодном поту от вида ее глаз.

– Ты же знаешь, что сейчас сложное время. Иванютин вернулся, и все такое…

Я уводил разговор с опасной темы, и брат чувствовал это. Но не лез. К сожалению, так давно повелось, несмотря на отсутствие разницы в возрасте. Он был уравновешен и спокоен, а я творил дичь.

Вот уже пару месяцев наш спортклуб проверяли на прочность. Конечно, он давно не был основным источником дохода, но внешне казался. Даже друзьям мы не раскрывали тайн.

Не потому, что не доверяли. Просто у них самих проблем хватало, чтобы ещё с нашими разбираться. Головы гудели от того ада, что преследовал нас с момента, когда Иванютин вернулся в город.

Этот ублюдок закрутил все с такой скоростью, что даже мы не поспевали за событиями. Прокурор грызся с мэром, а нас стравливали друг с другом.

Все началось с того, что пошли облавы на клуб Марка. Быстрицкий чистым никогда не был, да и в свете последних событий нападки казались волне логичными.

Потому что друг нарушил самое главное правило Русской рулетки – нашёл ту, к виску которой приставлял пистолет. А не должен был. Но это его история, которая, я надеюсь, закончится не пулей в лоб.

– Олег звонил. Просил нас быть осторожными. Говорит, сегодня на ринг опять придёт толпа желторотиков.

Игорь поморщился. Так мы называли всяких идиотов, которые мечтали о своей минуте славы. Недокачки, которые приходили к нам в зал и вызывали на спарринг всех подряд.

Так увечья подучили уже три постоянных клиента. Этот цирк пора было заканчивать. Я сжал пластиковый стаканчик. Он хрустнул, и Игорь обернулся. Как всегда, проницательно посмотрел и спросил:

– Что делать собрался?

Представлять, как эти упыри находят босячку и подкатывают к ней. Мои маленькие неприятные сны иногда могут сыграть на руку. Но брату ответил:

– Их же шутку с ними сыграю. Сегодня выйду в зал, и посмотрим, как они будут смотреться против одного из хозяев клуба.

Игорь задумался. Он тоже при желании мог уложить на лопатки едва ли не любого. Лишь со мной была вечная ничья. Мы с детства занималась боксом. Да только принципы драки всегда выбирали нетипичные.

Мы не любили махать кулаками и всегда строили тактику от защиты. Едва ли не со школьной скамьи выше всех на голову и шире в плечах, регулярно использовали эти преимущества.

Отец с нашего рождения говорил, что кулаками махать любой дурак может. И дураком он становится именно тогда, когда ему голову отбивают. Поэтому мы крайне редко теряли бдительность.

Всегда старались защищаться и выискивать свои шансы. Я был более резким и нетерпеливым, за что получал чуть чаще Игоря, но мои выступления за счёт этого всегда собирали больше зрителей.

Яркие бои с предсказуемым исходом. Нам предрекали карьеру даже в сборной страны, но потом случилось то, что случилось. Наша сестра решила сыграть в рулетку.

И мир развернулся на сто восемьдесят градусов, а мы окопались в Гродном. Следили за Олегом, помогали Марку. Выбирались из той ямы, в которую сами же себя и загнали.

А ещё мечтали о мести. У каждого из нас был повод ненавидеть Иванютина и желать ему смерти. Каждый из нас ждал момента, когда можно будет нанести удар.

Но пока все было слишком запутало. Поэтому мы отсиживались и копили силы. Оставаясь в зависимости от обстоятельств, главным из которых стал «крест» Олега Еремеева.

Он был сыном того самого мэра, державшего в руках весь город. Того самого, кому верой и правдой служил Цербер. Того самого, который отнял у нашего херувима самое ценное и вот уже много лет держал единственного сыночка на коротком поводке.

У Марка тоже была своя история, естественно, завязанная на Иванютине. Нас игры коснулись самым непосредственным образом. И вот мы вчетвером сидели и ждали, когда жизнь предоставит нам шанс на искупление.

А потом… А черт его знает, что будет потом. Да только первое, что приходит на ум, – аквамариновые глаза и пухлые губы. Немного резковатые движения и полнейшая дикость во взгляде.

Словно она с другой планеты. Той, где принято выживать и защищать себя из последних сил. Грызть глотку врагам и отдаваться с сумасшедшей страстью незнакомцам.

И почему в тот вечер Адалина выбрала меня, а я ее? Может, поэтому игры и властвуют над людьми. Потому что въедаются в подкорку.

– Я пойду, Игорь. Мне надо выбить дурь.

Я заметил очередного желторотика практически сразу же. Кровь кипела, и больше всего на свете хотелось расквасить ему нос. Было плевать, кто и что он, кто его подослал.

Работа в зале велась спокойная, ринг пустовал. В последнее время так бывало все чаще. Народ видел, что происходит, а сарафанное радио хуже любой рекламы разносило новости.

Следовало остыть. А то с таким настроем я запросто мог просто вынести любого. Ну, или потерять контроль и получить по башке. Только подобного допускать нельзя.

Игорь пристроился наверху. В костюме, при очках. Да только двухметровый рост и комплекция излучали опасность. Он зыркал глазами по залу, безошибочно вылавливая жертву.

Интересно, а он спустится на ринг в ближайшие дни? Сомневаюсь, что одной показательной порки будет достаточно.

Я же выглядел проще, но оно и к лучшему. Потому что не хотелось выделяться. Распугивать ещё рано. Вот после парочки нокаутов меня начнут узнавать эти желторотые пришельцы, а пока нет.

Надо все же поговорить с братом. Рассказать про прятки. Не хватало, чтобы это снизило наши шансы отомстить Церберу. Внимание-то распылялось. А для нашего старого знакомого та схема, что действовала сейчас, недостаточно продуманна.

Этот сученыш умён как сам дьявол. И хоть он ходит тенью нашего мера, по кличке Аид, лично я всегда считал его самым главным в городе.

Только конченый и отмороженный псих способен придумать игры для взрослых. Русская рулетка, где тебе приставляют к виску револьвер, а потом отдают на съедение страсти. Если выживешь, разумеется.

Салочки. Где на кону всегда самое дорогое и трепетное. Если ты водишь, тебе дают цель. Заманчивую, миленькую цель. И время. Успел догнать и поиметь – молодец, а нет… Тогда наказание.

Прятки. Я думал все будет просто. Самая незатейливая игра и самое обычное ее сопровождение. Но прошло время, а в голове набатом звучали ее слова. Что не смогу забыть.

И ведь права оказалась босячка. Сжал руки в кулаки, готовясь к бою. Тот, чьё бездыханное тело сегодня покинет зал, уже задирал одного из постоянных клиентов.

Из тех, что приходят сюда делом заниматься и стабильно платят деньги за качественные услуги. Ещё и друзей своих приводят. Костяк таких людей – приятная подушка безопасности, защищать интересы которой – наша первоочередная задача.

Я выступил вперёд, где желторотик уже по полной раздраконивал клиента. Понаблюдал немного, поймав взгляд того, кого провоцировали.

В его глазах тут же проскользнуло облегчение. На скулах заходили желваки. Это всего лишь означало, что молва пошла нешуточная и от этого дерьма отмыться можно только одним способом – создать гораздо более яркую новость. Ну, в этом равных мне нет.

Я приблизился к незваному гостю и встал за его спиной. Тот как почувствовал, застыл, прервав свои закидоны. Опустив руку ему на плечо, я отчетливо сказал:

– Пошли, залезай на ринг.

От звука моего низкого голоса тот вздрогнул. Правильно, бойся мальчик, сегодня явно не твой день. Во мне накопилось много злости, и я готов угостить тебя ею.

– Ты вообще кто тако-о-ой! Что за наезды?! Встань в очередь, прежде чем…

А потом этот упырь обернулся и встретился со мной взглядом. Кажется, в этот момент даже груши в зале замолкли. Все смотрели только на нас. На противостояние двух гор.

Противник был высок и хорошо сложен. Да только явно перекачан. Тот случай, когда ты в угоду внешним размерам забываешь про реакцию, скорость. Такие на ринге неповоротливы и туповаты.

– Ринг там, если яйца между ног находятся, а не в глотке, то у тебя две минуты.

Развернулся и пошёл в сторону нашей гордости. Профессиональное боксерское поле. Мы его из-за океана привозили по спецзаказу. Именно наличие такого красавца и привело первых клиентов, а также помогло нам сделать имя.

Я бросил взгляд на Игоря. Тот все ещё стоял наверху, хмуро взирая на происходящее. Он незаметно кивнул мне. Будет следить, а потом мы вместе разберём ошибки.

Судя по суете вокруг, желторотик поперся следом. В такие минуты во мне растекалось яркое всепоглощающее пламя. Оно алело, воспламеняя кровь в венах.

Почти как секс, да только разрядка немного другая. Но возбуждение было сродни. Мне хотелось ударить его. Чтобы кулак в перчатке поместился аккурат в выемку, образованную вместо его носа.

Сломать, подчинить, сделать так, чтобы больше ни у кого не мелькнуло даже мысли сунуться сюда со своими правилами. Легко взлетел на ринг, и один из тренеров тут же замотал мне руки.

И вот уже через пару минут мы стояли друг напротив друга, полные эмоций. Я – жажды насилия, чужой боли, которая должна была выжечь мою собственную. Противник же провонял страхом.

Это чувство и заставляет ошибаться. Желторотый клоун открылся на первых же секундах. Ещё никогда победа не была такой быстрой, однозначной и жестокой. Парень не смог встать, вырубленный с одного удара.

Слабенький.

Я с негодованием сорвал перчатки и швырнул их на ринг. Люди шарахались от меня, наверняка видя едва ли не дьявола из преисподней. Но по этой части у нас Марк, а я…

А мне срочно нужно было найти хоть какую-нибудь девку, чтобы вытравить из головы взгляд аквамариновых глаз, вновь застилавший все вокруг.

Голова раскалывалась от всего, что творилось вокруг. Ещё пару месяцев назад казалось, что наша самая большая проблема – это желторотики. Но пара боев расставила все по своим местам.

Последний выход был за Игорем, ему тоже не терпелось спустить пар. Сейчас каждый день хотелось как минимум сломать кому-то челюсть. Брат был шикарен.

Вымотал соперника, устроил ему травою, а под конец вырубил с одного удара. Как терпения-то хватило? Зато этот гвоздь был последним в крышке гроба прокурорской идеи.

И вот я выходил от Марка, из его клуба «Искушение». Думал о том дерьме, в которое вляпался. Запутанная история. История, в которой теперь нельзя было рассмотреть ни начала, ни конца.

Сегодня мы должны были забрать его девку. Снять с самолёта эту самую Лизу. Так, как ее, еще не искали ни одну девушку в Гродном. Все было продумано и решено, но Иванютин снова оказался умнее.

Мы наткнулись лишь на гору трупов. Этот псих никогда не прощал ошибок, а предательства и подавно. Вот и какой-то парень с выгоревшими на солнце волосами теперь смотрел на нас пустыми глазами.

Он не представился, но именно этот человек нашёл и должен был привезти Лизу Церберу. Что он и сделал, хотя план был другой. А ведь они из Ремора прилетели…

Помню, когда узнал про то, что до Цербера дошли слухи про ночь, участником которой я стал, смаковал его реакцию. Думал, что распорядителю достанется, он потеряет игру и больше никогда не станет потакать таким, как прокурор.

Но то, что случилось дальше, обескуражило. Иванютин просто вышиб ему мозги. Убил собственного брата. Вот так, раз – и покарал. Это не укладывалось в голове, но очень быстро забылось. Даже слишком.

Так быстро, что воспоминания всплыли только сейчас. Когда всего лишь час назад под ногами разливалось липкая алая субстанция. И парень этот… Не знаю почему, но его вид не давал мне покоя.

Явно южанин, такой высокий и плотно сбитый. Что же в нем такого, что я не мог просто так отпустить ситуацию? И как он вообще нашёл Лизу? Что делала девочка Марка в этом южном рассаднике…

Адалина тоже вроде оттуда. Адалина…

Схватился за голову. Сегодняшний день обязан был пойти совсем по иному сценарию! Утром я признался Марку в своих проблемах, получил совет. Должен был сейчас сидеть с Игорем и изливать душу.

А потом в неё же получать. Потому что заслужил. Сколько я живу на этой пороховой бочке? С того момента, как узнал про условия, или раньше? Неделя, месяц, год?

Откровенно говоря, все давным-давно хреново. Но некоторое время назад прокурор объявился. Когда в клубе не было Игоря, пришёл. Сел на лавочку и подозвал меня.

Хорошо, что я был после интенсивной двухчасовой тренировки. Спорт всю дурь выбивает. На время хватает.

– Привет, Максим. Ты же помнишь, что у нас с тобой осталось одно незаконченное дело. Я смотрю, вам с братом понравились мои сюрпризы.

Головой в корзину с грязным бельём бы его засунуть, да только народ испугаю. Тогда мне удалось сдержаться. Собраться в кучу и не прибить урода.

– Знаешь, мы тут с Цербером порешали кое-какие вопросы, и теперь он предлагает нам игру. Прятки, но в новом исполнении. Кто первый найдёт девчонку, тот получает клуб. Вы же ещё кредит не выплатили?

Сжимая мокрое полотенце руками, я считал до десяти. Как удалось не прибить этого кретина – до сих пор большая загадка. Но я стерпел. Только для того, чтобы насладиться его краснеющим лицом после моих слов:

– Если тебе трахать некого, и встаёт только на таких вот босячек, это твои проблемы. Кредит будет выплачен на днях. Ищи свою девку сам. Мне это неинтересно.

Гораздо больше в тот момент волновал вопрос, как сообщить новости Игорю. А ещё, какого хрена Цербер распоряжается собственностью Аида. Клуб принадлежал мэру!

Они с прокурором регулярно глотки друг другу перегрызают, а я тут каким боком вклинился? И почему Иванютин поступил именно так. Какую игру он затеял?

Прятки всегда ограничивались особняком. Всегда! Он из-за нарушения долбаных правил брата собственного порешил. А теперь творит подобную дичь.

Прокурор в тот день ушёл ни с чем, а я мог думать только о том, что он с Адой сделает, если найдёт. Видно, думал слишком долго, раз из Ремора нам такой подарочек прилетел.

И вот теперь я понимал, что запутался окончательно. Пришло время признаться во всем брату. Он должен помочь и подсказать, как поступить.

Поэтому я направился к нам домой. В роскошную квартиру в центре города. Игорь уже ждал меня. Такой спокойный, хмурый и с бокалом янтарной жидкости в руке.

– Ну что, Макс, неужели ты наконец-то пришёл снять лапшу с моих ушей и рассказать, что творится на самом деле?

Разговор затянулся. Слова, вопреки ожиданиям, лились из меня сплошным потоком. Единственное, что в самом начале прервало нас ненадолго, – хук справа от братца.

Так Игорь отреагировал на мое участие в прятках. Со времён смерти Маши тема для нас была скользкая, запретная. Мы не могли указывать Марку, что делать, не могли сейчас даже спросить Олега, как он оказался в салочках.

Но от меня такой подставы Игорь не ожидал. Впрочем, я сам не думал, что все так получится. Да только время не повернёшь вспять. Хотя не знаю, поменял бы тогда своё решение или нет.

Спустя несколько лет оно мне казалось вполне логичным. Я не мог отдать ее прокурору. Не хотел и не сделал этого. Да, цена вышла высокой, но оно того стоило.

Адалина того стоила, и что делать в сложившейся ситуации, я не знал. Игорь выслушал до конца. Ровно до того момента, пока я не рассказал про то, как ответил прокурору.

Брови брата взлетели вверх, он прищурился и спросил:

– Ну и почему ты все ещё здесь?

Я непонимающе уставился на него. Стакан давным-давно перекочевал на стол. Брат, когда бил меня, даже не расплескал его содержимое. В этом был весь Игорь: сдержан, продуман и собран в любой ситуации.

– А где я должен быть? Ещё скажи, что стоило повестись на этот бред и рвануть на юг в поисках девчонки.

Мне такое даже в голову не приходило. Я же не идиот, чтобы попасться в ловушку. Прекрасно понимаю, что если пойду на поводу у Иванютина с прокурором, то сухим из воды вряд ли выйду.

Они не для того затевали эту игру, чтобы все было так просто. Брат смотрел на меня осуждающе. Странный взгляд. Непривычный. Мы крайне редко вообще обсуждали подобные вещи.

Ранее все мои косяки просто проживались. Уроки были выучены. Я старался не наступать на одни и те же грабли дважды. Поэтому такая реакция напрягла.

– Макс, неужели ты не понимаешь, что все изменилось?

– Нет, Игорь, это ты не понимаешь. Они ждут, что я стану играть по их сценарию. Что брошу все, помчусь на другой конец света. Мы можем закрыть кредит хоть завтра, ты же знаешь. Это всего лишь уловка…

Но взгляд брата заставил меня замолчать. Притихнуть, почувствовав себя ребёнком, которого облапошили на ровном месте. Он медленно принялся объяснять:

– Макс, ты же в курсе, что деньги их не волнуют. Иванютина так уж точно. Насколько я сумел понять, весь смысл его жизни – игры с людьми. Валяние их, как марионеток, в собственных низменных чувствах.

Я затаил дыхание. Почему-то после этих слов перед глазами появилось лицо Адалины. Но они не найдут ее, они не смогут отыскать девушку.

– Он порождает зависимость, любовь, или что там ещё… Ты становишься эмоциональным наркоманом, который не в силах слезть с этой иглы. Ты повязан с той, что играла с тобой. Или хочешь сказать, что не вспоминал о девчонке?

Он прищурился, и в моем горле застрял ком. Да не было ни единого дня за эти годы, чтобы я не думал о ней. Чтобы не вспоминал аквамариновые глаза, дикий взгляд босячки и пухлые розовые губы.

Но ни единая душа не знала об этом. Никто не ведал, что у меня в сердце появилась заноза, и наросты от неё заполонили все тело. Да даже секс не приносил такого удовольствия, как раньше. Хотя старался я на совесть, перепробовав практически все, что было доступно.

– Вспоминал.

Но Игорю и не надо было других слов. Он сразу все понял. Недаром мы столько времени провели вместе, в том числе в утробе матери. Все всегда думали, что мы погодки, или просто я младше, но жизнь распорядилась иначе.

Двойняшки, не похожие настолько, насколько это вообще возможно. И я старший из нас. На целых три минуты. Вот такая ирония судьбы. Хотя, кроме самых близких, об этом никто не знал. Да и какая разница?

– Максим, можешь хотя бы самому себе не врать? Ты давно сам не свой. Я ждал, когда ты наконец-то объяснишь в чем дело. Не лез, но… Неужели ты не понимаешь. Иванютин сделает все, чтобы забрать эту девочку, а из тебя слепить марионетку.

Мне кажется, я даже дышать перестал. Потому что его слова медленно просачивались в мою тупую башку. Смысл сказанного словно лезвием ножа неспеша разрезал уверенность в собственной правоте.

Твою мать…

– Игорь, кажется, я снова облажался.

Брат лишь хмыкнул и развёл руками в разные стороны. В его улыбке была едкая, разъедающая душу горечь.

– Мы все облажались. Столько лет сидели и ждали у моря погоды. Гадали, когда же наступит тот самый момент, когда можно будет ужалить самого опасного шершня. Наша проблема в том, что такой момент никогда не настанет.

Игорь встал, звонко поставив стакан на стеклянный стол. Янтарная жидкость расплескалась. Я знаю, что дальше делать, но как быть с ним? Как помочь брату?

– Что ты будешь делать с Евой?

Я никогда серьезно не воспринимал его чувства. Любовь. Как по мне, это слово отдавало чём-то слащавым. А с недавних пор любовь пахла морем и свежестью. Невинностью.

Но сегодня все изменилось. Сегодня мы встали в позу, в которой нас запросто можно иметь. Меня, Игоря, Марка с его Лизой и даже Олега. Хотя ума не приложу, как сын мэра оказался втянут в эти разборки. Игорь же ответил:

– Не знаю, хотя чувствую, что пришло время забрать прокурорскую дочку и узнать, что она думает по поводу моих чувств. Удачи тебе, Максим. Найди свою девчонку, и разберитесь, что к чему. Кажется, наши пути на время разойдутся.

Мы пожали друг другу руки, как в старые добрые времена, а потом он покинул комнату. Я же достал телефон и набрал давным-давно позабытый номер. К удивлению, на том конце ответили сразу, словно ждали звонка. Приятный женский голос сообщил:

– Я знаю зачем ты звонишь. Но ты опоздал, Сафронов…

Я сидела на берегу уединенного грота, с наслаждением вдыхая морской воздух. По телу струился лёгкий бриз, высушивая мелкие капельки воды. Они превращались в крупинки соли, жаля кожу.

Рядом со мной затрезвонил телефон, разрывая долгожданный момент наслаждения спокойствием. Я бросила хмурый взгляд на экран. Он тоже был в соли, но имя звонившего читалось отчетливо. Даже слишком.

Хотя какое имя. Набор цифр, ведь я уже как минимум раз десять загоняла этого человека в блок. Можно подумать, в наше время это способно кого-то остановить. Хотя передышку давало.

Никто больше не звонил мне из Гродного. Никто. Хотя втайне каждый раз сердце замирало в надежде, что глупые женские сны могут сбыться. Но нет. Я жила в реальности, а не там, где розовые единороги рассекают по голубым полям.

А потом я привыкла. Привыкла, что вместо низкого хриплого голоса в трубке после моего дрожащего «да» звучит обиженное:

– Почему ты снова отправила меня в чёрный список?!

Нет, ну почему из всех мужиков на свете я разбередила именно Артема? Какого тогда приехала в его сервис и «обновила» настройки? Это карма какая-то.

Скрипнула зубами и выключила звук. Пусть дурацкое жужжание заменит скрежет мелодии старенького телефончика. Надеюсь, рано или поздно этот маньяк перестанет преследовать меня.

Как же раздражало его поведение! Я до зубовного скрежета бесилась из-за идиотских замашек собственника-маньяка. Кажется, за то недолгое время, пока меня не было в Реморе, ему мозги вынули, переволошили и обратно в черепушку сложили.

Хотя был у преследований Артема и положительный момент. Они здорово отвлекали от мыслей про Сафронова. Я бы сказала, смещали фокус с бабских страданий на бабское же бешенство.

Вот и хотелось поступить как модная телочка, да телефон надо было швырять в воду. Не могла я себе позволить такого расточительства. Экономия превыше всего.

Когда приехала в приморский городок к бабуле, первым делом деньги заныкала. Ну не верю я в то, что сейчас время их тратить. По крайней мере, пока прокурор не сдох, или Артём не нашёл себе новый объект воздыхания.

Местные девки пальцем у виска крутили. Говорили, что мне мозги в губы закачали, раз я такого перспективного парня отшиваю. Дуры.

На кой мне сдался этот больной прихлебатель, если мои сны каждую ночь наполнены одним-единственным мужчиной. И не этим. Чёрные волосы, синие глаза и наглая мажорская ухмылка хозяина жизни.

Хозяина моей жизни.

Да чтоб тебе там ни одна девка в Гродном не давала, богатенький засранец! Это ж надо было так залипнуть на нем. Я ему бросила пророчество, которое бумерангом ударило по мне.

Вот что я называю не рой себе яму. Помешанная идиотка. На Артема наговаривала, а сама втайне истекала при одной мысли о том, что он может подойти и запустить руки мне в волосы.

Только вот никогда ни шагу бы сделала ему навстречу. Потому что душа, может, и размазывала розовые сопли по лицу, но мозг стоял в глухой обороне. Такие, как он, на одном месте вертят подобных дур.

Небось каждый день имеет все самое лучшее, от девок до других благ северной цивилизации. Ненавижу. Ненавижу за то, что я не в силах выжать его из головы. За эту свою слабость и дрожь в коленях…

А Артема ненавижу за то, что решил свалить в Гродный. За каким только бросил здесь все? Помню, не один вечер обсуждали выходку парня у нас в местных ресторанчиках.

Мужики злились, что потеряли такого хорошего специалиста. Он там в тачках что-то эдакое делал. И никто на побережье с ним в этом сравниться не мог.

Кто-то клял тупую бабу, что отказала ему, кто-то напрямую угрожал мне. Мол, не дури, девка. Негоже из-за какой-то босячки терять столь ценные кадры.

Да только я смело всех лесом посылала. Хоть какой-то плюс от пряток был, а ещё прокурору я так и не досталась. Слух, что Адалина смогла облапошить третье лицо Гродного, оставив того ни с чем на его территории, разлетелся как свежий улов моряков по ресторанчикам.

Местные гордились тем, что у них есть такой экземпляр, и жаждали соединить его с Артемом. Мол, какая красивая бы пара получилась. Тьфу на них, пердуны старые.

Словно я попала в средние века, где мне было велено в шестнадцать лет отдаться местному воеводе. Вот так и выживала, параллельно мониторя происходящее в Гродном.

Сдаётся мне, прокурор лишь отсрочку взял. Этот псих не забыл моей обиды и пару раз пытался запустить свои щупальца в Ремор. Но они обрубались ещё на подходе.

Наши своих не сдают. И я искренне верила, что нахожусь в безопасности. Да только деньги на всякий припрятала, бабулю слушала и ждала. Ждала, что когда-нибудь все же услышу из трубки телефона тот самый низкий хрипловатый голос.

– Ада, а ты сколько лет назад приехала с севера? Что-то запамятовала.

Я напряглась. Бабуля редко поднимала тему моей поездки и того, как та изменила мою жизнь. Разделила на «до» и «после», я бы сказала. А ещё старая карга редко придуривалась.

– Все ты помнишь, чего надо?

Ну да, нежным цветочком я никогда не была. Любила старую, конечно, но иллюзий относительно этой доморощенной вершительницы судеб не питала. У неё всегда на все своя правда оказывалась.

Иногда становилось обидно. Чужим людям, да за деньги и подарки, причём иногда нищенские, она предсказывала судьбу и указывала путь. Помогала в сложном выборе и давала благословение.

А родной семье даже совета не доставалось, лишь ехидные колкие замечания да полная обособленность. Если обычно древние старушки зависели от близких, эта ещё сама умудрялась наставлять и упрекать.

– Не бурчи, состаришься раньше времени и станешь на меня похожей. Надо быть внимательной. Скоро гостья к нам придёт. Непростая. Прими да помоги обустроиться. Она поживет с нами немного.

Хотелось ощетиниться, спросить, какого она меня просто в известность ставит. Вообще-то, я тоже тут живу, и все расходы мы делим поровну. Работа у меня, конечно, не самая высокооплачиваемая, но…

– А меня не хочешь спросить, что я думаю по этому поводу?

Бабуля весело сверкнула своими глазами-бусинками. Со временем они почти скрылись под наслоившейся состарившейся кожей, но аквамариновые радужки все ещё проглядывали.

Мне все говорили, что я в неё пошла. Такая же упрямая и с дрянным характером. В собственной семье мы были париями, а после возвращения из Гродного все от меня отвернулись.

Так было безопаснее. У меня тоже имелись братья и сёстры, но пока мы создавали видимость безразличия друг к другу, их размеренную жизнь ничто не тревожило. Ничто не угрожало.

Вот такие нравы на юге, когда брат может пройти мимо брата и даже не посмотреть в его сторону, зато если вы семья, то и отвечать за сделанное будете вместе. В былые времена после бандитских разборок порой находили целые дома трупов. От мала до велика…

Передернула плечами, а бабушка все ещё смотрела из-под редких ресниц. Наконец она негромко ответила:

– Тебе эта встреча важна поболе, чем мне, девочкам моя. Для твоей старой бабушки это всего лишь одна из сотен историй, а для тебя…

Она многозначительно замолчала, а по моей спине прошёлся озноб. Стало страшно до чертиков, ведь когда она в последний раз обмолвилась про мою судьбу…

Тогда я попала в Гродный. Тогда я оказалась в особняке пряток и встретила его… Невыносимого несносного мужчину, чей насмешливый взгляд до сих прожигал тело даже на таком расстоянии.

Мне нечего было ответить бабуле. Иногда молчание красноречивее слов. Значит, настало время перемен. Сколько я ждала? Три, четыре года? Все смешалось и не было просвета.

Внутри нарастал трепет и страх. Что же грядёт? Какие изменения. Неужели для Сафронова я не была мимолетным приключением? Неужели он ищет меня и как-то связан с этой гостьей?

Кто она? Девушка, что оказалась в беде? Или, наоборот, беглянка с вредным характером, как я? Сложно угадать. Придётся только ждать.

Бабуля с трудом поднялась, создавая видимость немощности. Судя по всему, должен прийти очередной клиент. Для меня это всегда выступало знаком.

На самом деле старушка любому фору даст по части активности. Мне иногда казалось, что она живет вне времени и пространства, по своим законам. Питалась женщина незаметно и немного, двигалась, когда никто не видел, бодро и активно.

Людей принимала, смотрела в их глаза так, что душа наизнанку выворачивалась. Она не любила свидетелей, выгоняла всех лишних, но ещё в детстве мне удавалось проскользнуть в святая святых.

К ней ехали со всей страны, а иногда и из-за ее пределов. Я не стала мешать очередной встрече. Всегда с уважением относилась к существующим порядкам.

Может, у кого-то жизнь решается. Хотя за другим сюда и не приезжали. Я вышла на улицу и двинулась своей дорогой. Та снова вела меня в местный ресторанчик, где я имела свою мзду как девушка, которая поёт задушевные песни.

Да, и такой талант у меня имелся.

Сегодня вечером было особое настроение. Песня лилась удивительно тонкая и нежная. Странное явление для такой резкой и грубой меня.

Посетители молчали, и каждый думал о своём. Казалось, пришло время и мне обнажить душу. Какая она внутри? Смелая и дерзкая или все же нежная и ласковая?

Какая я? Ведь жизнь никогда меня не баловала. Она кидалась камнями, строила преграды, но пока оставляла в живых. И вот на пороге нового испытания захотелось излиться в песне, расслабиться и насладиться последними моментами свободы.

Уже вечером один из постояльцев пытался подкатить ко мне, напомнив треклятого Артема. Навязчивый, пьяный, мужчина не давал прохода, пока за его спиной не выросли местные ребята.

Они убрали его без лишнего шума, и домой я отправилась в гордом одиночестве. Я готова. Готова снова ступить на этот путь. Лишь бы на нем в меня снова впился насмешливый синий взгляд.

У меня было столько планов на месть, когда я уезжала из Гродного. Нутро разрывало от несправедливости, хотелось насолить прокурору, предупредить Еву об опасности!

Но потом жизнь захлестнула другими событиями. Пока разбиралась с Ирой, пока отбивалась от Артема. Потом переезд и общение с бабулей.

Так месть откладывалась раз за разом. И уже даже не вспоминалось о том, что был такой человек, распорядитель, и в пылу эмоций я хотела изобличить его перед этим страшным Иванютиным.

Сейчас, после слов бабушки, все как-то поменялось. Стало даже стыдно, что такие громкие обвинения и желания превратились в пшик. Они растворились в воздухе, не оставив и следа.

Но нужно было сделать хоть что-то. По крайней мере, рука постоянно на автомате поглаживала тонкую розочку, что неизменно лежала меж моих ключиц в самой ложбинке.

Только вот как решиться? Неужели просто так получится? Да только я столько лет не пробовала. Так в чем же дело?

И вот в череде одинаковых, как блики на воде, дней выдался свободный от выступлений вечер. Он словно махал передо мной красной тряпкой, подталкивая к решению, что назрело давно.

И вот я стащила старенький беспроводной модем и прокралась в любимый грот к морю. Устроилась на камнях и открыла крышку не менее древнего ноутбука. Тот закряхтел и издал недовольный протест.

Да только, если я что решила, от меня не так-то просто отвязаться. Пришлось и допотопной технике работать на пределе возможностей. Для сеанса по «скайпу» его должно хватить!

И правда, через пару минут на меня смотрело синее приложение и единственный контакт в нем. Голубоглазая и светловолосая девушка, что с улыбкой дурачилась на аватарке.

Она была в сети. Даже не сомневалась. Ева всегда казалась той, жизнь которой расписана по минутам на годы вперёд. Привычки и образ жизни буквально пропитали ее насквозь, не давая и шагу ступить в сторону.

Дрожащими пальцами я нажала кнопку вызов. Подушечки были слегка влажными от близости моря, прибой пытался успокоить бешено бьющееся сердце.

Сколько лет мы не виделись? Да ровно с того момента, как я ушла с ее отцом в тот вечер. Повелась на слабо как последняя идиотка, изменив свою жизнь до неузнаваемости.

Взгляд сам собой опустился на запястье, где красовался чёрный обруч. Качественно сделали. Со временем ничего не потускнело, даже наоборот, словно стало ярче. Стало частью меня.

Иногда я даже просыпалась в поту. Потому что ошейник, вытатуированный на шее, душил меня. Пыталась стереть его, сдернуть. Потом лежала и плакала. Да, определённо, моя жизнь стала другой…

Ева приняла вызов внезапно, и я, как морально ни готовилась, все равно вздрогнула, увидев на экране ее прекрасное лицо, расплывающиеся в пикселях.

– Что бы он ни сказал тебе про тот вечер – все неправда. Он привёз меня на прятки. Хотел подстроить так, чтобы нашёл меня именно он. Но мне удалось проскочить. Я уговорила парня, Сафронова, помочь мне. Они сцепились, но победил тот, которого выбрала я. Тогда он поимел меня, оставив твоего уродца-папашу не у дел. Ева, я никогда не врала тебе.

Выдав эту тираду, я перевела дух. Смотрела во все глаза, словно в них спички вставили. Руки подрагивали. Я должна была позвонить раньше. Должна была давным-давно открыть ей глаза на случившееся.

Я не держала на подругу зла за молчание. За то, что она не пыталась связаться со мной. Ева другая. И жизнь у неё отлична от моей.

Она делает так, как ее обучили, я бы сказала, выдрессировали. Но и думать девушка умеет. Просто пока повода не было проявить это качество, ведь отец всегда безразлично смотрел на ее баловство с благотворительностью. Ему это выгодно.

– Ты хочешь, чтобы я поверила тебе, что мой отец такой монстр? Прости, Ада, не могу. Ты столько лет молчала, чтобы сейчас ворошить прошлое? Не думаю, что это хорошая идея.

Я с облегчением выдохнула. Девушка говорила тихо и напряженно. Словно речь заготовила. Это означало лишь одно – она подозревает или уже знает, что происходит.

Ее взгляд метался, и я улыбнулась. Облегчение затопило душу, а затем и жалось. Мне правда стало очень жаль ее. Потому что ее мир рушился, а поделать с этим ничего было нельзя.

– Береги себя. Может, наши жизни ещё пересекутся, но покуда твой отец жив, это невозможно. Ева, будь осторожна и знай, что ты всегда можешь ко мне обратиться за помощью.

Ее губы дрогнули. Девушка обхватила себя руками, и больше всего на свете мне захотелось оказаться с ней рядом. Обнять и поддержать. Помочь пройти через этот ужас и выбраться сухой из воды.

Ева резко отключилась. Ей сказать было нечего. Но, как и в случае с моей бабулей, тут слова были излишни. Каждая из нас прекрасно понимала, что происходит.

Единственное, о чем жалела я, – это о том, что сейчас у меня нет такого человека. Который бы обнял и поддержал, сказал, что все будет хорошо. Приходилось, как всегда, выкручиваться самой.

Возможно, когда-нибудь и мне повезет в этом отношении…

Несколько дней – и я думать забыла про какую-то там судьбоносную встречу. Предсказания предсказаниями, а работа по расписанию. Хорошо, когда она есть и отвлекает от неприятных мыслей.

А ещё хорошо, что Артём пропал. До этого, конечно же, наприсылал мне угроз целый короб, но я с лёгкость нажала «удалить». Плевать я хотела на этот детский сад с барабанами.

Пошёл он со своими «я до тебя доберусь, и больше ты от меня не денешься» куда подальше. Ему там, на севере, мозг отморозили, походу. Тоже мне, властный мужчина, всегда получающий своё.

Пусть другую дуру ищет, раз умный такой. Мачо-автослесарь. Зла не хватало, ведь каждый день я жила с оглядкой на прошлое. Как он вообще может сравниться с тем, кто дышит мне в спину?

Просто ещё один чокнутый позёр!

Зато на душе стало немного спокойнее после разговора с Евой. Она справится. Всем нам рано или поздно приходится взрослеть. Детство не может длиться вечно, а она не в силах спасти всех кошечек и собачек Гродного.

Тут до людей бы достучаться. Им помочь. Хотя это бесконечная дилемма. Кто больше достоин поддержки: те, что держат жизнь в собственных руках, или те, что зависят от бесконечной череды обстоятельств?

Такие мысли и бродили в голове в бесконечном водовороте. Они то тонули под грузом ежедневных забот, то всплывали, напоминая о себе в самый неподходящий момент.

А потом я как-то зашла в обед домой и застала девушку с маленьким мальчиком, лет семи от роду. Она растеряно стояла посреди комнаты.

Настроение у меня было паршивое. Опять всю ночь терзалась кошмарами, снова и снова проваливалась в объятья Сафронова, будь он неладен!

– Бабушка на личные консультации не принимает! Совсем обнаглели, в очередь становитесь, а она, между прочим, на год вперед расписана!

Моему негодованию не было придела. Зло сверкнула глазами в сторону незваных гостей. Девушка приковывала взгляд. Красивая. Такая холёная вся, с длинными темными волосами цвета воронова крыла и пронзительными голубыми глазами.

Бледная. Как и парнишка. Она словно защищала его, неосознанно закрывая телом от меня. Да сдались вы мне оба! Заняться больше нечем, кроме как нянькаться со всякими…

Но тут бабуля огорошила новостью, что это та самая девушка. Я удивилась. Но пришлось сразу поумерить пыл и выказать подобие южного гостеприимства.

Ее звали Лиза. И, конечно, же она была с севера. Я едва не фыркнула, когда узнала это. А парень оказался ее братом, Матвеем. Бледным забитым ребёнком, словно света белого не видевшим.

Странная парочка, но бабулю я ослушаться не могла. Хотя выгнать незваных гостей была бы не против. Мало ли зачем они здесь оказались… Мало ли кто за ними может прийти?

В самый первый день мы с этой Лизой вроде как утрясли основные моменты. Она не мешает мне, а я не мешаю им. Каждый живет своей жизнью, типа как мы с бабулей.

Матвея спихнули на улицу, предоставив местным шалопаям. Я лично проследила, чтобы они поняли, что парня трогать не стоит. Если так уж нужно, пусть найдут себе другую грушу для битья.

Парень же неожиданно освоился и уже через пару дней влился в местные коллективы. Думаю, пройдёт совсем немного времени – и его темные волосы выгорят на солнце, а тело покроется густым загаром.

Почему-то становилось радостно от того, что южная улица может преподать ему несколько жизненных уроков. Меня она воспитала такой, какая я есть. И вылепленный образ мне нравился.

А вот с Лизой так уже не будет. Она навсегда останется холодной, собранной, шарахающейся от каждой тени. Ещё бы, ведь она, как и я, имеет свою тайну.

Ещё в первый день девушка без обид указала на мои татуировки. Она прекрасно знала, откуда они. Заметно, что северянка к нам приехала без иллюзий, и мир ей представлялся полным далеко не единорогами.

Расспросив меня так, словно я находилась на допросе, она закатала рукава и показала мне своё прошлое. Татуировку револьвера. Сказать, что это удивило меня, – ничего не сказать.

Русская рулетка? Здесь, в нашем стареньком доме? Я никогда раньше не встречала людей, участвовавших в этой игре для взрослых. Она казалась мне уделом психов и идиотов.

Кому охота рисковать жизнью? Кому вообще в здравом уме может прийти в голову идти и подставлять висок под дуло револьвера… Но, глядя на неё, я вдруг поняла, что, возможно, все не так просто.

Возможно, она тоже не хотела этого. Не хотела становиться частью игры. Лиза не говорила, как оказалась на рулетке и как ей удалось выйти оттуда живой.

Удача или расчёт? Про эту игру ходило слишком много слухов. Они окружали ее как таинственный ореол, отпугивая и маня одновременно. Потому что никто не знал, что дальше.

Участники мало рассказывали про саму игру, не делились подробностями. Не смаковали их, как в прятках, и не вываливали в тотализатор салочек.

Глядя на темноволосую красотку, мне безумно хотелось узнать подробности, но всему своё время. Всему своё время…

С тех пор как Лиза приехала в нашу приморскую деревушку, жизнь стала тянуться как жевательная резинка. Каждый день приходилось делать усилие, чтобы не выпасть из происходящего.

В голове толкались десятки вопросов, и с каждым днём их становилось все больше. Артём так и не появлялся, как не давал о себе знать и тот, кого я ждала больше всего…

Кляня себя на чем свет стоит за глупые розовые грезы, все же тайком по ночам обнимала чёрную футболку, вытирая о неё слёзы. Дура. Только последняя дура могла мечтать о мужчине, что больше никогда не встретится на ее пути.

Ну почему я так хотела снова увидеть его? Почему время не лечит? Почему приехала эта Лиза, всем своим видом напоминая о том, что случилось со мной несколько лет назад?

Все вокруг притихло и замолчало. Сезон, не сезон, мне стало реально все равно, что происходит в деревеньке. Я даже отпуск на неделю взяла в прибрежной кафешке.

Теперь часами просиживала в том самом гроте, что так мне полюбился. Зачем-то рассказала о нем Лизе. Та теперь тоже была завсегдатаем секретного местечка.

Она вообще неплохо адаптировалась и уже порядком изучила местность. Матвей и вовсе с каждым днём менялся до неузнаваемости. Свобода и прибрежные нравы, плюс моя негласная защита сделали своё дело, наделив парня новыми качествами: волей, упрямством и решительностью.

И вот как-то раз я стала свидетелем их разговора с сестрой. Парень наезжал на Лизу за то, что они сбежали из Гродного – от какого-то мужика. Тю, так тут история старая как мир.

Девушка пыталась вразумить малого, но тот гнул свою линию. Упрямый какой. Тоже мне! Почувствовал себя мужиком, называется. В восемь лет строит из себя защитника.

Как быстро детьми забывается плохое. Каким дохлым и немощным он сюда приехал совсем недавно. А теперь хвост распушил и учит сестру жизни. Я не выдержала и влезла в разговор.

Лиза рада не была. Наш диалог вышел не самым радужным. А ещё он открыл слишком многое. То, чего я и боялась больше всего. Девушка потеряла бдительность и проболталась.

Ее ищут. И не просто ищут… Вот у нас с прокурором все было однозначно. Но я не нарушала правил в прятках. Не задирала создателей игр, ведь была наслышана о последствиях.

Да даже мое желание насолить распорядителю разбилось о его исчезновение. Без понятия, что там у них в Гродном происходило, но человек просто растворился. Говорят, он теперь мёртв. И я верила этому.

Об этой новости узнала случайно в ресторанчике, где работала. У нас там частенько собиралась осведомленная о событиях в стране публика. Она-то и снабжала меня вестями с полей.

За эти годы я много чего раскопала об играх. Об Иванютине пресловутом, Цербере то еть. За рулетку он карал всегда лично. И весьма изощренно. Поэтому бабуля оказала и мне, и себе плохую услугу, впустив в дом ходячий труп.

А в том, что Лиза живой вряд ли останется, сомневаться не приходилось. Она нарушила единственное и самое главное правило игр. Рулетка на том и строится. Полнейшая анонимность.

Исключение может быть только одно. Если вы пришли на игры уже парой. Вместе. Тогда вас не разъединяют, и играете оба. Говорят, так в Гродном модно отношения проверять на прочность. Развлекаться.

Шикарное шоу, конечно. Зашли двое, а выйти может только один. Дебилизм чистой воды и удел богатеньких мажоров. Таких, как Макс Сафронов, например.

Новость о том, что Лиза скрывается от Цербера, вывела меня из себя настолько, что я готова была рвать и метать. Хотелось схватить ее за волосы и встряхнуть.

У неё же брат! Каким местом эта дура думала, когда ложилась под того, кому она досталась в рулетку? Ей дара в виде жизни мало оказалось? Насколько я поняла, у Лизы и Матвея больше никого нет.

Кто позаботится о парне?!

Злая, расстроенная я убежала от девушки, оставив ту в гроте возле моря. Решительно направилась к бабуле. Сейчас она не сможет увильнуть от ответа. Придётся посвятить родную внучку в подробности, а не жалкие размытые фразы кидать.

Я хочу знать, что происходит и что такого в этой Лизе, что она должна изменить мою жизнь. Надоело постоянно слышать отговорки. В конце концов, и для внучки должен найтись совет.

Ни единого дня не останусь здесь с этим магнитом для неприятностей. Ее найдут. Найдут и меня заодно… Знаю я этих ищеек. Они не станут разбираться – и не успею глазом моргнуть, как окажусь у прокурора под носом.

В таком настроении я в два счета оказалась возле дома. Не успев перевести дух, толкнула дверь. Что что-то не так поняла практически сразу.

Наружу вырвалась та самая интуиция, что я задвинула на задний план, собираясь вытрясти из бабули информацию. Да только, судя по всему, поздно. Мой поезд уехал. Точнее, приехал прямиком из Гродного.

Меня грубо схватили за волосы и зафиксировали. Кажется, сегодня не мой день…

– Адалина, что ж ты так плохо спряталась от меня?

Голубые глаза за столько лет ни капли не потускнели. Кажется, прокурор относился к тому типу мужчин, которые, как южное вино, с каждым годом лишь настаиваются.

Все такой же холёный, представительный. Не мужчина, а мечта – подумается многим. За исключением того, что душонка у него премерзкая внутри.

– Я не пряталась.

Холодный и спокойный голос удивил даже меня саму. Откуда во мне столько сил? Откуда столько стойкости к жизненным передрягам? Потому что одному Богу известно, как я выберусь из этой.

Если вообще выберусь.

Лицо этого шакала растянулось в кровожадной ухмылке. Конечно же, он ликовал. Я бы тоже на его месте от счастья до потолка прыгала. Наконец-то достиг желаемого.

Вопрос только в том как. КАК этот человек оказался в моем доме? Кто привёл его сюда? Потому что это просто невозможно. У нас так не принято. Значит, кто-то предал.

– Тебя прятали, какая разница?! Мне пришлось дорого заплатить Церберу да эту возможность. В вашем вонючем районе какие-то странные правила.

Прокурор поморщился, а я не сдержалась и громко засмеялась. Этот звук вышел зловещим и холодным. Таким страшным, что даже руки, что держали меня, дрогнули.

– И это говорит человек, посмевший нарушить правила игр для взрослых? Как там, кстати, распорядитель поживает? Давно не виделись.

Лицо прокурора моментально налилось столь знакомой мне красной краской. Словно не было этих лет, и я снова стою перед ним обнаженная, выбирая Макса.

– Не твоё дело, что с ним стало. Не твоё дело, что было на играх! Лучше бы озаботилась тем, что дальше будет с тобой.

Судя по всему, ничего хорошего. Если он заручился поддержкой Цербера да подмял кого-то из местных… Тут я заметила, что в доме мы с ним оставались практически наедине.

За исключением того, кто держал меня. Я не удержалась и съязвила:

– А то вариантов много? С фантазией у вас туго.

Все произошло быстро. Пара мгновений – и щеку пронзила резкая боль. Голова запрокинулась. В ответ я лишь зашипела. Этот недочеловек меня ударил!

Боялись ли я боли? Как таковой нет. Скорее ее последствий, увечий и грядущих за ними страданий. Бывало всякое в жизни, но тут словно сигнал прозвучал, и на меня посыпались удары. Ещё и ещё. Зато хватка ослабла.

Этот урод бил самозабвенно. Словно много лет копил обиду. Какой толк ему от меня будет в таком состоянии? Я упала на пол и сгруппировалась. Придётся потерпеть, Ада.

А потом… А потом я непременно что-нибудь придумаю. Стиснула зубы, не произнося ни звука. Словно вышла из собственного тела и отдалилась от него.

Я не здесь. Это не меня бьют. Это боль другого человека, которого я не знаю. Потом открою глаза – и все растворится без остатка. Останется в другом мире.

Повторяла эту мантру, пока тело дрожало от ударов. Сколько это продолжалось? Не знаю. Просто в какой-то момент все вокруг стихло. Хорошо, бабули здесь нет.

Несмотря на мое состояние, сознание было на удивление ясным. И я сейчас не о восприятии ситуации, точнее, ее принятии, а о том, как так вышло. Все же надежда выбраться никуда не делась.

Такова я. И хоть как-то брякнула Лизе, что игра мне жизнь сломала и я готова здесь бесконечно раны зализывать, на самом деле думала иначе. Лиза… Черт!

Удары стихли, и тело в ту же секунду расслабилось. Позу я не меняла, как куль, валяясь прямо возле порога. Главное, не двигаться и не подавать виду, что у меня силы остались.

А ещё сделалось по-настоящему страшно. И не за себя. Всего полчаса назад я винила нашу гостью в том, что она накликает беду, но так вышло, что обвинение ударило по мне же.

Не представляю, как прокурор завязан сейчас с играми, но если он знает про Лизу… Да и его прихвостни тоже могут быть в курсе. Я отогнала от себя эти мысли. Подобное было бы за гранью реальности.

Мы участвовали в разных играх в разное время. Лизу не найдут. Им нужна не она. Главное, чтобы ни девушка, ни ее брат, ни моя бабуля под раздачу не попали или, чего доброго, не полезли играть в спасателей.

Хотя что это я. Бабуля точно схоронилась в лучшем месте. Даром, что ли, провидица. Дар должен уберегать от подобных встреч. Жаль, меня это не касается.

– Значит так. Сейчас вернутся мои ребята, и мы поедем в путешествие. Я забираю тебя. Буду играться, сколько вздумается, а если станешь сопротивляться – прикопаю.

Я приоткрыла глаза и обнаружила, что мы с прокурором действительно остались одни. И куда делось его сопровождение? Это мой шанс!

Задумалась, а потом горько усмехнулась. Какой интересный план составил этот урод. Прямо-таки полный неожиданных событий. Забрать меня домой и трахать.

– А дочке скажешь, что подружка по ней соскучилась? Она наверняка уже в курсе, какой ее папочка урод. Как вообще от тебя могла родиться такая, как Ева?

– Закрой свой рот!

Я зажмурилась. Если снова начнёт бить, так и до больнички недалеко. Но ударов не последовало. Лишь раздался скрип открывающейся двери.

– Это что еще за шалашовка? Мы здесь не за этим!

Через меня перешагнули, а потом раздался до боли знакомый вскрик. Незаметно приоткрыв глаза, я едва не застонала от досады и злости. Все тело словно пронзили длинные иглы, а бешенство растеклось по венам.

Эту парочку увидеть я никак не ожидала. И если появление Лизы хотя бы было объяснимо, то какого здесь делал Артём?! Тот самый Артём, что недавно на меня проклятиями сыпал.

Он сейчас смотрел на мое скрюченное тело такими глазами, что казалось, перед ним как минимум привидение. Хотелось встать и в лицо плюнуть этому предателю.

Если местные узнают, а я приложу для этого все усилия, он труп. Парень больше никогда не ступит на территорию южного округа. Пусть забудет об этом.

Но все это грозит ему лишь в том случае, если я выберусь из этой заварушки. В нормальном состоянии. И пока я лихорадочно соображала, Артём неожиданно ответил:

– И не за этим, – сказал он, указав на притихшую меня.

Я вздернула голову и уставилась на него. Серьезно? Ты теперь защищать меня вздумал? Вообще, какого хрена ты сдал меня ему…

В голове кусочки пазла складывались в единую историю. Адалина, какая же ты дура. Ещё раз с ненавистью окинула взглядом молодого мужчину.

Костюм, бледная кожа, лишь выгоревшие на солнце волосы все ещё выдавали в нем южанина. Светлые глазёнки бегали, не желая останавливаться на моем разукрашенном теле. А ещё…

А ещё рука Артема была прикована к Лизе. Значит, он наслышан про игры. Значит, он узнал девушку и теперь отвезет для казни на русскую рулетку. Второй круг, вроде как это так называется.

Конечно, мне слабо верилось в то, что Артём стал частью игр. Слухи, домыслы, но никто не взялся бы проверять. Да и зачем? Уехал на север да уехал. Из-за меня.

Но теперь выходило, что говорившие оказались правы. Он правда вляпался в это дерьмо. Иначе как объяснить то, что он выглядел как те самые охранники в особняке.

Кому он служит?

Эти мысли промелькнули в голове за одно мгновение, хотя сложилось ощущение, что прошла вечность. Злость на Артема достигла своего пика, и я отчаянно выплюнула ему в лицо:

– Мудак, мало тебе было сдать меня, так ты еще и для него подсуетился? – бросила взгляд на краснеющего прокурора. Затем продолжила:

– Смотреть станешь, как он трахает меня, или на двоих сообразите? Один держит, второй имеет?

Ох, как же хотелось встать и со всей дури врезать этому имбецилу. Неужели он правда не понял, что наделал. Каким местом он думал, заключая сделки с прокурором?

Но тут я взглядом наткнулась на побледневшую Лизу. Сердце разрывалось от чувства вины. Я подставила ее. Они пришли за мной, а на девушку напоролись случайно.

Глядя прямо на неё, сказала:

– Прости. Как видишь, не рой другому яму. Мне правда очень жаль. Самое смешное, что, если бы я не побежала обратно после нашего разговора, не наткнулась бы на эту скотину.

Указала на прокурора, а тот побагровел. В своём светлом льняном костюмчике он выглядел очень элегантно. Только выражение лица все портило. А ещё слова, что вылетали из его рта:

– Заткнись, Ада, пока я не передумал тебя забирать! Поимею здесь и оставлю червей кормить, если не закроешь свой поганый рот!

Ну, тут уж я не удержалась. Внутри все взбунтовалось против сказанного. Вопреки страху наружу вырвался высокий холодный смех. А на закуску я приподнялась и плюнула этому уродцу под ноги.

Как и ожидала, его прорвало. Прокурор подскочил, и я снова сжалась в комок, готовая терпеть. Терпеть, пока не станет совсем тяжело или пока не вырублюсь.

Говорят, если потерять сознание, происходящее становится безразлично. Но ожидание боли затягивалось. Настолько, что я даже приоткрыла глаза, увидев перед собой Артема. Тот строго сказал:

– Уговор согласно контракту. Вы выкупили информацию о ней на один раз, а дальше она моя.

Чего-о-о? Серьезно? Это он так решил меня в оборот взять? Если девушка не даёт, то самое лучшее решение – поработить ее? Что там на севере в головах у этих ненормальных…

Я снова рассмеялась, и от этого звука даже прокурор поёжился. Настолько звук вышел угрожающе зловещим. Посмотрела на Артема с жалостью, добавив:

– Уговор? Контракт? Артем, ты полнейший идиот, если считаешь, что он может следовать договоренностям. Твой шеф такой же, или просто они дурят тебя. Никто и никогда не отдаст меня тебе, неужели не видишь? Пойду в личный гарем его превосходительства. Будем играть в верю-не верю, угадала?

Угадала, судя по всему. Я тоже кое-что смыслю в играх. Не просто же так просидела столько лет в подполье. Верю-не верю – самая непопулярная, но от этого и самая таинственная игра для взрослых.

О ней мало кто знает. Но лучше бы не участвовать. На такое я бы подписалась в последнюю очередь. Даже после рулетки.

Жалость во взгляде сменилась отвращением. Если бы я сейчас могла – точно прибила бы Артема. Он как-то в одном из телефонных разговоров, что я не успела скинуть, сообщил, что любит меня.

Мол, плевать он хотел на то, что чувствую я. Типа стерпится – слюбится. Главное – это стать его, а остальное само собой приложится со временем. Угу, я бы его приложила головой о прибрежные скалы!

Сейчас, судя по всему, в голове у этого предателя происходила переоценка ценностей. На лице Артема застыла каменная маска, в то время как прокурор, должно быть, в сотый раз за наше недолгое знакомство покрывался красными пятнами.

Надежда на то, что этого уродца хватит удар, крепчала, но я прекрасно понимала, что настолько мне повезти попросту не может. Собрать комбо неприятностей – это пожалуйста, а как удачу притянуть, так никакого шанса.

Иначе бы мы все здесь не стояли. Кстати, нас все ещё было четверо, и куда делась маленькая армия прокурора – не ясно. Бросила короткий взгляд на Лизу. Та была сосредоточена и решительна. Задумала что-то?

Я сжала руки в кулаки и собиралась в очередной раз попробовать вывести урода из себя, как он крикнул:

– Заткнись, дура! Через пару минут придут мои ребята, и мы поедем в старый добрый особняк. Соскучилась по моей дочурке?

Он засмеялся, а лицо Артема помрачнело еще больше. Мне сейчас больше всего на свете хотелось, чтобы южный предатель сдался под наплывом чувств и выкинул что-нибудь.

Судя по его лицу, он уже понял, что прокурор никаким договоренностям следовать не собирается. Что этот вершитель судеб обманул его. Только вот хватит ли у Артема смелости противостоять ему? Пока ещё есть возможность.

Молчание затягивалось, а я впервые за недолгое время поняла, что мне нечего сказать. Продолжать выводить прокурора? Для него в арсенале всегда найдётся парочка укусов, но как помочь этим Лизе?

Тем более что этот голубоглазый уродец смотрел на неё и Артема чересчур пристально. Он впивался в девушку взглядом, изучая и разглядывая.

Он шарил взглядом по ее запястьям и телу, словно раздумывал, а почему бы не устроить себе ещё одно внезапное пиршество. Но было заметно, что наручники на руках у Лизы наводили мужчину на нерадостные мысли.

Сама девушка вела себя странно. Она пыталась переместиться к старому трюмо и опереться на него. На лице Лизы отражались страдание и страх, она хваталась за ногу и прикусывала губу.

Я напряглась, не в силах разгадать, что она задумала. Это было странно, непонятно, и, самое главное, я никак не могла решить, чем же ей помочь. Наконец она и вовсе едва не свалилась на трюмо, незаметно ныряя рукой в ящик с…

Мои глаза широко распахнулись. В голове промелькнула догадка. Но девушке такой финт ничего не даст. Она же прикована к Артёму! Запоздало я вспомнила о старинных вещах бабули, которые она отказывалась выкидывать годами.

Конкретно в этом ящике хранились скальпели, оставшиеся у нее с тех времён, когда она в войну была медсестрой. Бабуля не раз била меня по рукам, когда я пыталась их переложить.

Она всегда словно знала, что я покушаюсь на ее сокровище. Выныривала в самый последний момент и отчитывала. Старушка говорила: что их время ещё настанет, и сейчас ее слова приобрели для меня особый смысл.

Глаза Лизы загорелись, руки немного затряслись. Взгляд темноволосой девушки бегал от двери ко мне и обратно, при этом украдкой она поглядывала на прокурора. Я знаю, чего она боялась больше всего.

Боялась, что Матвей может заявиться, и тогда они его в живых точно не оставят. Зачем им этот свидетель? Дети всегда попадаются некстати. А я понимала, что, если выберусь, сделаю для неё все, что в моих силах.

Прокурор же явно насмотрелся. Он что, правда ожидал, что Лиза растворится? Судя по всему, мужчина думал, что Артём сейчас ее как минимум расчленит и для удобства транспортировки по сумкам распихает.

А ещё у меня начинала гудеть голова. Несмотря на бешеный адреналин в крови, тело сдавалось. Я все же не железная, и досталось мне прилично. Вдруг раздался недовольный голос прокурора:

– Я тебя спрашиваю, что это за девка? На кой она нам сдалась?

Этот кусок навоза приблизился к Лизе и схватил ее лицо, больно сжав тонкими пальцами. Он всматривался в правильные черты и голубые глаза, силясь вспомнить, где видел ее раньше.

Я же затаила дыхание. Сердце едва из груди не выпрыгивало в ожидании развития событий. Потому что я чувствовала, что должно произойти что-то странное.

– Шлюха какая-то, вези ее сам, как заблагорассудится. На личном самолете я всякую шваль не потащу.

Прокурор решил не спорить с Артемом, но… Не успел он отойти, как в руке Лизы мелькнуло что-то железное. Как ослепительная вспышка, воздух разрезал скальпель – и надменное лицо прокурора окрасилось в багряный цвет.

– Беги! – завопила девушка что было мочи, в то время как этот подонок взвыл, зажимая лицо руками.

Не тратя ни секунды, я резво подскочила на ноги. Взгляд зацепился за мертвенно бледное лицо Артема, тот одними лишь губами прошептал:

– Адалина…

Я посмотрела на него ненавидящими глазами и выплюнула:

– Гори в аду, ублюдок! – А потом добавила уже Лизе: – Наш уговор в силе, что бы ни случилось. Выбирайся отсюда! Как найти нас, ты знаешь.

И я бросилась в окно, в то время как в дверь забежали мужчины и кинулись к истекающему кровью прокурору.

Я бежала так быстро, что не чувствовала под собой земли. Словно летела, петляя между старенькими домами и крохотными улицами. Мне во что бы то ни стало надо было найти брата Лизы.

Потому что для неё нет важнее человека на этом свете, и я только что обязалась заменить ему сестру. Не знаю, выберется ли она из этой заварушки, но подвести девушку я не могла.

Спустившись к туристическому базарчику на главной улице, я без проблем выцепила парня среди других мальчишек, бегавших между палатками.

Они за небольшую сумму выполняли просьбы продавцов. Кто-то из них ещё и щипать приморских гостей успевал. Но талантов в этом году маловато. И всех забрали под крышу местные ребята.

Матвея не трогали, да и не посвящали в местные правила до конца. Ведь парень здесь временно. И под моей зашитой.

Остановившись на углу, я поняла, что меня трясёт. Руки ходуном ходили и подкатывала истерика. Перед глазами стояла картина окрашивающегося в бордовый цвет лица.

Теперь прокурора ангельские глазки не спасут. Только что он сделает с Лизой? Думать про это не хотелось. Вступиться за неё здесь попросту некому.

Если за меня могут встать горой, то за неё точно нет. Она здесь никто. Неместная, приезжая и чужая. И брат ее такой же. А еще не думаю, что нам имеет смысл здесь оставаться.

Сейчас схвачу Матвея, бабулю – и едем в Ремор. Там схоронимся ненадолго в одном месте, а дальше… А дальше я по крупицам снова соберу то, что осталось от моей жизни, и обоснуюсь на новом месте.

– Ада? Ты чего здесь делаешь? И что с тобой?

Испуганный взгляд подбежавшего мальчишки напомнил, зачем я здесь. Это был не Матвей. Брат Лизы увлечённо выполнял задания недалеко от нас. Он еще не видел меня.

– Позови Матвея.

Собственный голос напугал до чертиков. Хриплый, надорванный. Какой-то истеричный, словно меня только из дурки выпустили. Неудивительно, что парень так испугался.

Взглядом я наткнулась на брата Лизы. Он тоже посмотрел на меня. Нахмурился. Всего пару секунд непонимания – и на его лице отразились слишком хорошо читаемые чувства.

А ещё он резко сорвался с места, распихивая людей вокруг. И сорвался далеко не в мою сторону.

– Упрямый гаденыш!

Когда-то я тоже была частью большой семьи. Пока не приняла решение оставить их. Потому что им без такой взбалмошной, как я, лучше. И теперь вдруг на меня сваливается иждивенец.

Да ещё и неожиданно такой характерный. Собрала себя в кучу и побежала за ним. Да только в таком состоянии сделать это было крайне сложно. Вот же зараза!

Задача, казавшаяся простой поначалу, в одно мгновение стала опасной. Парень явно бежал обратно к дому. На одном из поворотов я крикнула ему в спину:

– Матвей, стой! Остановись!

Но голос вновь подвёл, собственно, как и силы. Боже, на что я подписалась? Как заботиться о ком-то, если я за собой-то с трудом успеваю. Хотелось упасть и зарыться в норку. Но нельзя.

Если Матвей увидит, что я оставила за спиной, убегая, то кинется спасать Лизу. Чем это может закончиться, каждый знает. Да что б его! Маленький идиот!

Я понимала, что мои чувства сейчас не самые высокие, что больше всего на свете я хотела, чтобы все оказалось проще. Но твою мать, это моя вина! Они пришли за мной, и Лиза оказалась в этой ситуации по моей вине.

Остановилась всего на секунду, перевести дух. Пацан маленький, он недавно в нашем городке и не может знать всех путей к дому. Даже в таком состоянии я смогу перехватить его уже на подступах.

Успею. Успею и, если понадобится, свяжу. Огрею по голове, а что делать дальше, подумаю потом.

Я чувствовала себя маленькой девочкой. Маленькой, брошенной девочкой, которая вновь и вновь оказывается одна перед слишком сложными для неё испытаниями.

Но я справлюсь, обязана.

Каким-то чудом добралась до пересечения наших путей первой. Отсюда жёлтая входная дверь нашего небольшого дома просматривалась как на ладони.

Пара мгновений – и из-за угла прямо на меня выскочил запыхавшийся мальчишка. Он не рассчитал скорость и врезался в меня со всей дури. Я охнула от боли, тем не менее мертвой хваткой вцепляясь в его руку.

– Пусти, коза драная!

Хорошо, не матом, но мой взгляд все ещё был прикован к двери. Я оттащила Матвея подальше, наблюдая за выходом. Нам надо бежать отсюда. Бежать как можно быстрее, пока мы не оказались на пути людей, что не станут церемониться ни со мной, ни с этим юным героем.

– Замолчи, я позже все объясню.

Но, видно, сегодняшний день ещё не исчерпал себя. Паренёк изловчился и выкрутился, а я полетела назад, больно ударившись о каменные порожки. Твою ж! Подскочила на ноги и дернулась за этим идиотом, но он оказался проворнее.

С ужасом наблюдала, как Матвей забегает на крыльцо и распахивает желтую дверь. Ну все, мы пропали!

На самом деле я сделала выбор давно. Должно быть, в тот момент, когда получасом ранее выбегала из этого же дома. Поэтому не медлила ни секунды и пошла следом.

Слабоумие и отвага – наш девиз. Возможно, будь я героиней любовного романа, схватила бы Матвея и нашла бы способ порешать всех врагов и с триумфом освободить его сестру.

Но нет. Я лишь не сильно умная приморская неудачница, которая либо годами отсиживается, поджав хвост, либо за несколько часов проживает лимит бед, которые могли бы дозировано выдаваться всю жизнь.

Тем не менее я старалась быть хоть немного поосторожней. Уверенности придавал и тот факт, что на входе я явственно различила бурые подсохшие пятна, а вокруг царила мертвая тишина.

Кроме того, силы покидали меня. Не знаю, кем надо быть, чтобы после избиения выдержать небольшой марафон, а потом ещё бодро бороться со смертельной опасностью.

– Заходи, Адалина.

Я застыла у порога, услышав знакомый каркающий звук. Да ла-а-адно! И последние силы ушли на то, чтобы ввалиться в дом, через окно которого я так стремительно бежала совсем недавно.

Оказавшись внутри, я не знала, дать волю истеричному смеху, рвавшемуся из груди, или позволить себе сползти по стеночке и отключиться. В итоге решила совместить.

Издала странный хриплый смех и рухнула у порога, где ещё недавно лежала, закрываясь от ударов прокурора. Случившееся казалось невероятным. Надо идти, надо бежать!

– Дай ей чаю, мальчик. И не смотри так на меня! Все так, как должно быть. Все в руках твоей сестры. Если она справится…

Бабушка многозначительно замолчала, а я устало перевела расплывающийся взгляд на Матвея. Не знаю, почему он остановился, перестав искать сестру, но надеюсь, что в ближайшие несколько минут мне не грозит спринт на короткие дистанции.

Пацан, нахмурившись, послушно поднёс мне старую, потемневшую кружку. Руки его тряслись. Впрочем, как и мои, когда я принимала ароматно пахнущий чай.

В последний момент мальчик набрался смелости и спросил у меня, глядя своими удивительными голубыми глазами, словно в душу пытаясь пролезть:

– Что здесь произошло?

– Ничего хорошего! И вскоре мы навсегда покинем это место. Пока у нас есть пересменка. Но время утекает, как море из песчаного замка. Сбегай наверх и возьми, что Адалина скажет. Да поживее!

Матвей насупился, но с места не сдвинулся. Упёртый какой. А приехал и тени своей боялся. Но здесь я была согласна с бабулей. Пора уходить. Поэтому тихо выдала ему короткий список вещей и пообещала все рассказать, когда он принесёт озвученное.

Пацан вихрем унёсся наверх. Я же скосила взгляд на старую женщину, что словно не вылезала из своего кресла. Как она здесь очутилась? Я жестко спросила:

– Предупредить нельзя было?

Вкусно пахнущий чай бальзамом разливался по моим венам. Словно живительный эликсир активировал скрытые в теле резервы, побуждая действовать.

– Все так, как должно быть. Что из этой фразы надо повторить?

Она бурчала на меня, словно я молока кислого с рынка принесла. Когда я была поменьше, этот способ работал безотказно, да только мне уже не десять лет.

– Неужели тебе приятно видеть меня такой? А если бы он убил меня? Забил до смерти, или ещё хуже… Неужели в тебе нет ни капли сострадания?

Последние слова произнесла истерично. Голос срывался, а на глаза наворачивались злые слёзы. Сколько лет мы с ней вместе? Когда я, как и она, стала парией в семье?

Неужели она не боится потерять меня? У моей бабули либо самое черствое в мире сердце, либо самые каменные яйца. В любом случае ни от первого, ни от второго мне не легче.

Она взглянула на меня исподлобья. Не зло, нет. Скорее раздраженно. Как будто я неразумное дитя, что не может сложить два и два.

– Адалина, иногда не нужно думать. Нужно терпеть и верить. На тебя не свалилось ничего такого, с чем бы ты не справилась.

А кто вообще сказал, что я хочу справляться? Кто сказал, что мне вообще нравится такая «честь»? Сначала прятки, теперь это. И ребёнок вдобавок, что наверху уже гремел чемоданом по порожкам.

– Если мне не нужно думать, может, ты подскажешь, куда бежать? Или это решение тоже есть в списке того, с чем я, по-твоему, прекрасно справлюсь?

– В Ремор поедем. Но осторожно. К кому, ты и сама знаешь.

Да я все знаю. И что Матвею ответить на вопрос, где его сестра, и куда бежать от прокурора, если он жив вообще. Хотя надеяться на смерть этого урода не приходилось. Слишком рана была мелковата.

– Рассказывай!

Передо мной встал жаждущий правды ребёнок с чемоданом. Нахохлившийся и измученный ожиданием. Кажется, только сейчас я поняла, о чем говорила Лиза.

Тяжело вздохнув, я бросила на него хмурый взгляд, не зная, с чего начать. То, что произошло, напоминало взрыв в фантазии больного извращенца. В любом случае я должна убедить Матвея, что все будет хорошо. Только вот как поверить в это самой?

Как только сошёл с самолёта, в ноздри ударил душный южный воздух. Как долго я не ощущал его? Уже не помню.

Пришлось преодолеть секундный ступор и продолжить спуск по трапу. Дорога была стремительной. На неё понадобилось совсем немного – и вот я в южной столице.

Тот самый пресловутый Ремор и девушка, что спряталась где-то на побережье. У прокурора, по моим данным, фора. Причём существенная. Не знаю, кто его ведёт, но вряд ли он бы сунулся сюда без помощи местных.

Здесь своя атмосфера и свои правила. Если следовать им, вполне можно найти выход и получить желаемое. Не нарушая прибрежных законов. Но для этого мне требовался местный проводник.

Спустя полчаса двери новенького аэропорта распахнулись, выпуская меня в духоту. Кондиционеры хоть как-то спасали положение, но теперь можно было о них забыть.

Хотя… Глядя на белоснежный внедорожник, что выделялся на местной парковке, я подумал, что комфорт тут не такая уж недосягаемая мечта. Кажется, мне туда. Решительно направился в сторону автомобиля.

Он был припаркован так, словно за рулём сидел криворукий онанист. Ну, или женщина. Как не умела она этого делать, так до сих пор не умеет. В ту ночь не зря удивился, что она выехала из особняка без единого зачёса.

Талант к вождению в достоинства Ирины не входил.

Как только приблизился к иномарке, что-то щёлкнуло, и я беспрепятственно нырнул в дорогой кожаный салон. Долгожданная прохлада окутала тело, возвращая ясность мыслей.

– А я-то ожидал красный кабриолет.

– Не надейся. В нем ты сдохнешь от марева и подавишься местным «свежим» воздухом, прежде чем успеешь сказать «Адалина».

А Ирина изменилась. Не внешне, нет. Она как была холёной дорогой бабой, так ею и осталась. А вот характер стал более твёрдый, что ли. Ещё по телефону понял, что просто не будет.

– Ты знаешь, за кем я приехал.

Она тронулась с места, поморщившись. Человек, что устроил мне экскурс по южным, так сказать, традициям, говорил немного и завуалированно. Но даже этого хватило, чтобы понять: Ира оказалась в незавидном положении.

– Знаю. Что тебе от неё нужно? Ты же в курсе, что опоздал.

Она юлила. Опоздал, смотря для чего. Слухи распространялись со скоростью пожара, но ясно было одно: что бы здесь ни случилось, прокурор ее не забрал.

Он до сих пор залечивал равны в местной больничке. Но Иванютин, несмотря на это, не ослабил хватку. Он все ещё шантажировал нас клубом. Вернее, меня. Шантажировал ее жизнью.

– Ира, ты просто должна указать мне место, где я ее найду.

Мы ехали по трассе. Брюнетка гнала внедорожник как ненормальная. Было видно, что так она сбрасывает напряжение. Для неё ситуация сложная.

С одной стороны, она должна мне. Конечно, можно было забить на то, что случилось несколько лет назад. Сделать вид, что плевать женщина хотела на мою помощь и на то, что я просил взамен, не выпуская ее из поля зрения.

Но я умел играть на опережение. Она знала, чем рискует. Вернее, кем. На юге за взимание долга через ее милую старшую дочурку мне бы и слова не сказали. Ибо она не местная.

Конечно, мы с братом никогда бы не опустились до подобного, но она-то не знала об этом. Она думает, что я такое же чудовище, как тот, от которого она драпала из Гродного. И которого не совсем чисто отправила на тот свет чужими руками.

Тут я не мог упрекать ее. Собственная шкура важнее. Да ещё и щупальца эти обрубила с севера. Все. Разом. Но только влияния не хватало замять это до конца, а я мог бы. И она об этом знала.

И вот Ирочка прекрасно понимала, что не только должна мне, но и может поиметь весьма ценные связи на будущее. Мало ли. Она не дура, чует, куда ветер дует. Хватит ли нам объема в лёгких, чтобы раздуть иску в костёр, – другой вопрос.

Но это не должно волновать южную штучку. Я ждал. А она, прикидывая варианты, наконец ответила:

– Я выдам ее местонахождение, но ты должен обещать, что спишешь долг, не сделаешь Аде ничего такого, что бы могло навредить ей, ну и, несмотря ни на какие обстоятельства, будешь должен мне услугу.

Ишь ты какая хитрая. Можно было бы остановиться и на первом пункте из того, что она перечислила. Да, сегодня у меня было странное настроение.

Игорь исчез, прокурор превратился в бездушного уродливого монстра, наконец-то обнажив свою суть, а Марк был на волосок от гибели. Мы попали в воронку, шансы выбраться из которой живыми всем вместе ничтожны.

Как говорится, пятьдесят на пятьдесят. Поэтому внезапно захотелось быть щедрым. Пусть и на улице Ирины наступит праздник, если это в моих силах.

Потому что внезапно я осознал, что до зубовного скрежета хочу ее увидеть. Увидеть и понять, что босячка была реальной. Не фантомным воспоминаем о нескольких часах, проведённых в особняке пряток. А девушкой из плоти и крови.

Игорь был прав. Я сошёл с ума в тот день и стал больным зависимым. Я ненавидел ее за это. Ненавидел и хотел.

– По рукам. Я надеюсь, встреча произойдёт сегодня?

Загорелые пальцы, унизанные элегантными минималистичными кольцами, сжали белоснежный руль из перфорированной кожи. Секундное промедление – и она ответила:

– Да, я все сделаю сегодня.

Надеюсь, эта женщина не обманет меня. По крайней мере, вела она себя крайне странно. Словно шифровалась от кого, попутно планируя что-то масштабное.

В какой-то момент создалось впечатление, что меня пытаются провести. Пришлось даже напомнить Ирине, что я сюда не кататься по Ремору приехал.

Она бы ещё экскурсию по центру города устроила. Вот было бы весело. Приобщила бы к южным красотам, так сказать. Первую половину дня я хмурился, а потом начал откровенно говорить, что пора бы перейти к делу.

Наконец Ирина заявила, что всему своё время. Ей некогда со мной нянчиться, так что встретимся вечером. Женщина просто выгрузила меня в гостинице и укатила по своим делам.

Ну что ж, только ради того, чтобы не попасть под местные разборки, я остался. Тем более что было над чем подумать. А ещё хотелось проверить старые связи.

Отель, у которого Ирина меня высадила, находился в самом центре Ремора, у моря. Не огромная фешенебельная башня из стекла и металла, но и не халупа.

Скорее эдакое место для своих. Вид с восьмого этажа открывался красивый. Набережная и все такое. Устроился на балкончике с ноутбуком. Пришло время посмотреть, как у нас с Игорем идут дела.

Зашёл на защищённый сервис и проник внутрь нашего секрета. По странной случайности когда-то много лет назад именно на берегу этого моря в головы двух братьев пришла идея попробовать новый способ заработка.

Наша семья никогда богатой не была. Зато способностей хватало. Другое дело, что возможностей применить знания не имелось. Как и капитала. А потом случился отпуск.

Нам было лет по семнадцать. Точно помню, что совершеннолетия мы не достигли. Машка вообще пешком под стол ходила. Не знаю каким макаром, но отцу удалось вывезти нас на море.

Мы уже в том возрасте были на голову выше всех сверстников, и никто не давал нам наш возраст. На пляже нас пару раз пытались задрать. Ещё бы! Все местные девчонки слетелись на нас, как пчелки на мёд.

В итоге местная гопота вызвала нас на кулачные бои. Хотя мы думали, что просто на детские разборки. Кто ж знал эти южные законы и тем более их тягу к увековечиванию своего величия.

Первое дело для каждого приморского босяка – поставить на место зазнавшегося туриста. А чтобы наверняка – лучше действовать толпой. Один за всех и все на одного.

Но в тот вечер гопота просчиталась. Мы раскидали их, как шторм водоросли по берегу, и вышли сухими из воды. Более того, местные заправилы настолько восхитились нашими персонами, что отдали внушительный банк того вечера.

Так у нас с Игорем появился капитал. Парням в семнадцать лет ничего не оставалось, кроме как спросить совета у единственного человека, которому они доверяли, у отца.

Он был недоволен, но смолчал. Объяснил и рассказал, что можно сделать с деньгами. Мы нашли зарубежные выходы и вложились. Сначала в валюту, а потом и акции.

Через много лет мы стали очень богаты, но главный источник дохода хранили в строжайшем секрете даже от лучших друзей. Потому что им, во-первых, такая информация даром не сдалась, а во-вторых, ребятам своего геморроя хватало.

Деньги были на месте, процесс шёл как по нотам. Я закрыл крышку ноутбука и откинулся в кресле. День уже клонился к вечеру. На юге закаты всегда наступают раньше положенного.

Хотя только природе известно, когда солнцу время скрываться за горизонтом.

Игорь прав. Не в деньгах совсем дело и не во власти. И далеко не в том, что Иванютин правит нами, в то время как мы мечтаем о мести. Мы столько потеряли за эти годы, что окончательно и бесповоротно запутались в том, что происходит.

Чувства и эмоции притупились, стали примитивнее и проще. Словно мы реально превратились в двух тупых качков. Особенно на фоне Марка и Олега. Они-то всегда казались негласными лидерами и вдохновителями.

Нет, в нашей дружбе не было ни капли противостояния. Дух соперничества оставался для нас неведом. У каждого своя боль, у каждого своё желание.

В какой момент я профукал то, что стало откликаться моему сердцу? Телефон разразился трелью. Я глянул на экран. Там в сообщении Ира велела собираться. Ну наконец-то.

Кровь внутри забурлила. Сейчас я снова с ней встречусь. Лицом к лицу. Адалина. Босячка. Девка с невыносимым характером и проклятыми аквамариновыми глазами.

Чего я ждал от этой встречи? Наверное, в первую очередь облегчения. Не может быть такого, что я стал как Игорь. Что размяк настолько, что влюбился, поддался необъяснимому порыву.

Я сейчас посмотрю на неё через столько лет вне особняка. Обычную, простую девку – и пойму, что все годы валял дурака. Ничего нет в ней такого из-за чего сыр-бор устраивать.

Игорь ошибся. Это он у нас определился по жизни, а я просто помешался. Но это лечится, и я готов принять своё лекарство в самое ближайшее время.

Несмотря на жару, я выбрал чёрные джинсы и футболку. Терпеть не могу цветные тряпки. Спустился ко входу, где в своём белом монстре уже сидела расфуфыренная Ирина.

Она скептически осмотрела меня и выдала:

– Я смотрю, ты вообще отбитый. Хорошо хоть вечер. Днём бы ты в своём северном прикиде поджарился, как курочка-гриль. А потом бы ходил с колхозным загаром на бицухах.

– Ты слишком много болтаешь.

Хлопнул дверцей авто так, что она вздрогнула. Сама женщина выглядела безукоризненно. Так, словно она местная богиня, сошедшая с обложек глянцевых журналов.

Я таких телок в Гродном через одну вылавливал в клубах. Особенно высокая концентрация у Марка была. Да только тут, судя по всему, такое в диковинку.

Ирина захлопнула рот и поехала дальше. Какое-то время мы сидели в тишине, но псевдодружеская идиллия продолжалась недолго:

– Она там одна будет, и помни наш уговор. Ада не должна пострадать.

Судя по всему, эти дамочки спелись. Даже странно было наблюдать, как брюнетка пытается разыграть безразличие:

– А то тебе есть дело до неё. Что, подружками стали?

Женская дружба для меня такой же нонсенс, как и справедливость в нашем мире. Мы выехали за город. На трассе Ирине совсем башку снесло. Как баба так гонять может?

Это вообще ненормально. У неё же дети дома. Мелкие есть от мужа южного, она вообще о них не думает, что ли? Но вслух осекать ее не стал. Тем более что спустя какое-то время женщина решила отчитаться:

– Не твоё дело. Я ее много лет не слышала и не видела. Понятия не имела, что с девчонкой. Как распрощались тогда после прибытия, так и разбежались. Она, как и ты, возникла из ниоткуда. Долг стребовать.

Как мило. Судя по всему, долг перед ней оказался гораздо меньше, чем передо мной. Раз моя взяла. Все же у Ады кишка тонка тягаться с моими методами.

Я же говорю – ничего необычного. Просто дикая южная девка с определённой долей как удачи, так и невезения. Хотел бы я знать, как она от прокурора избавилась, да ещё подрихтовала его.

– В целом я рад, что ты сделала правильный выбор. Свою часть уговора я исполню. Разумеется, после того как ты исполнишь свою. Надеюсь, фокусов не предвидится?

На мгновение показалось, что на лице женщины мелькнула кровожадная усмешка. Но лишь на мгновение. Затем все стало на круги своя. Возможно, показалось.

– Все будет, как договаривались. Я привожу тебя к ней. Взамен ты не обижаешь ее, списываешь долг и становишься моим должником. Одна услуга. Думаю, ты догадываешься какая. Но это позже.

Ухмыльнулся. Догадываюсь, и да, конечно же, это подождёт. Всему своё время. А сейчас я доберусь до занозы, что зря терзает мое сердце и отравляет душу.

А ведь Иванютин обозначил правила игры очень даже четко: кто первый находит ее – того и тапки, как говорится. А если по прошествии трёх недель она останется ненайденной…

Тогда, как в злой сказке, Адалина не достанется никому. Ей будет подписан смертный приговор. Бредовое условие. Понятия не имею, с какого он ввёл его.

Если ее найду я, то клуб наш, если найдёт прокурору, то его. Зачем этому утырку наш бизнес, ума не приложу, но ясно как день, что он его хочет из принципа.

Сученыш все еще надеется уделать меня. Поглядим. В любом случае, судя по слухам, у него в ближайшее время будет множество других забот. А вот что ждёт меня…

Несмотря на настрой, я все равно нервничал. Это чувство раздражало, ведь ещё недавно я зарекся испытывать его. Игорь наверняка сейчас строит планы по отлову своей малышки.

Думаю, прокурор или уже вернулся в город, или вот-вот нагрянет. И тогда дочку ждёт сюрприз. Однозначно неприятный. Надеюсь, на этом фоне Игореша выступит как рыцарь в сияющих доспехах.

А я пока сыграю в это подобие пряток. Хотя после того случая зарекся снова связываться с играми для взрослых. Снова. Да только что-то плохо получается. Надеюсь, вернёмся в Гродный, соберёмся и все исправим.

Вернём жизнь в свои руки и свергнем Цербера, Аида и прокурора. Звучит как прелюдия к детскому спектаклю. Возможно, и выглядит так же. Особенно учитывая то дерьмо, в которое мы вляпались.

– Приехали. Вон тот домик. Она, скорее всего, отдыхает. Ей пришлось восстанавливаться после общения с прокурором. Она не рассказывала подробностей, но земля слухами полнится.

Я постарался собраться, но, кажется, предательская эмоция все же проскользнула на лице. Застилающее глаза бешенство и желание свернуть ублюдку шею за то, что он ее тронул.

И коза эта ещё так пристально смотрит. Ищет что-то во мне. А потом ещё, ухмыляясь, показывает на дверь. Я молча выбрался наружу. Не дождётся.

Да только предательские мысли о том, что он успел сделать с босячкой, уже прокрались под кожу, отравляя кровь. Убью скотину. Кастрирую, если он полез, куда его не звали.

С таким настроением поднялся на крошечное крыльцо небольшого домика у самого моря, за спиной проскрипел гравий под отъезжающим внедорожником.

Я старался двигаться медленно. Бесшумность всегда была моей суперспособностью. Судя по всему, сейчас она пригодится мне как никогда.

Всего и делов-то. Встретиться с ней, возможно, удовлетворить похоть, сняв этот идиотский блок на других баб и поехать к брату. Вот Игорь-то удивится, когда я решу вопрос так скоро.

Иванютину закину доказательства. Они и будут поводом добраться до него. Принесу ему свою победу лично, на блюдечке, в то время как буду выпускать пулю ему в голову.

Мы никогда не обсуждали с братом, кто именно должен пристрелить его. И как это произойдёт. Просто с друзьями решили, что это право принадлежит именно нам. Несмотря на… Но это уже совсем другие истории.

Так вот уверен, что время настало. Все идеально совпало! Получаю босячку, а за ней и Цербера, потом помогаю Игорю вытащить его ангелочка – и вуаля, жизнь заиграет новыми красками.

Правда… Все в любой момент может пойти ко всем чертям. Потому что Марк на втором круге рулетки, а Олег вообще не пойми где. В общем, я надеюсь, что смогу поставить точку хотя бы в этом вопросе.

Кровь бурлила от предвкушения. Комнаты оставались за спиной одна за другой. Они оказывались пусты и чутьё вело на веранду. Ночь и шум прибоя скрывали не только звуки моих шагов, но и тень.

Луна светила прямо в окно, проливая свет на небольшую веранду с гамаком. Он был широкий, и на нем, свернувшись в калачик, дремала девушка. Я на секунду завис, не в силах оторвать от неё взгляда.

Ада ни капли не изменилась, лишь… Беззвучно выругался, вспоминая все самый ужасные кары, которые способен выдержать человек. Потому что при свете луны на теле девушки отчетливо выделялись следы от почти заживших побоев.

Ну, я в нем не сомневался. Только «настоящий» мужчина способен так разукрасить хрупкую девочку. А она таковой и была. Сердце пропустило несколько глухих ударов.

Ее грудь, отчетливо проступавшая в вырезе простого белого сарафана, мерно вздымалась, длинные прямые волосы растрепались и прядями свисали практически до пола.

Руки судорожно сжимали небольшое покрывало, которое она неосознанно свернула и обхватила стройными ногами. Сарафан задрался, открывая соблазнительный вид на загорелое тело.

Несмотря на желтеющие каёмки синяков, Адалина выглядела невероятно притягательно. В ее образе все так же сквозила дикость и необузданность, но на этот раз я рассмотрел то, что скрывалось за ними.

Нежность, хрупкость и незащищённость. Желание оберегать ее вырвалось наружу слишком стремительно. Я нахмурился и продвинулся дальше.

Но я не должен так думать, не должен так чувствовать. У меня не одни сутки ушли на то, чтобы убедить себя, что это все блажь. Обман, навязанный играми.

Точно такой же, как у Марка. Он хоть и упрямо следовал за своей Лизой, я все равно считал, что они обречены. Что ее жизнь не стоит его, но выбирать в этом вопросе мне не приходилось.

И вот я стою перед ней, такой юной и манящей, такой… Долгожданной. План по захвату летит куда-то в тартарары. Я аккуратно отодвигаю дверцу в сторону и подхожу к ней.

Не удерживаюсь и провожу ладонью по внутренней стороне бедра. Девушка хмурится и инстинктивно сжимает ноги. Сводит их вместе, что-то бормоча себе под нос.

Как же ты потеряла бдительность… Как же позволила мне встать так близко? Разрешила запустить руки под свободную юбку и нагло исследовать твоё тело?

Адалина снова развернулась и недовольно что-то пробубнила. А потом внезапно приоткрыла глаза. И снова аквамарин. Словно драгоценные камни, и я подумал, что Игорь с его воспеванием Евы не такой уж и идиот.

Потому что Ада ни капли не уступала его ангелочку. Только была другой. Дикой и необузданной и сейчас невероятным затуманенным взглядом смотрела на меня.

– Пошёл вон! Я тебя ненавижу.

Она прошептала эти слова хрипло. Своим певуче-мелодичным голосом. А сама натянула одеяло и отвернулась. Мне словно башку сорвало от этих слов.

Рывком содрал покрывало и навис над ней.

– И чем я вызвал такие чувства?

Я понимал, что она в полудреме, что глаза девушки подернуты поволокой сна, и, возможно, она не совсем понимает, что происходящее реально.

Соблазн был слишком велик. Она зло прошипела, сверкая глазами:

– За то, что ты до сих пор здесь, в моей голове! Приходишь каждую ночь! Да что б ты в своём Гродном от избытка баб загнулся, кобель проклятый. Ненавижу!

Она приподнялась на локтях, глядя прямо на меня. Между нами проскочила искра. Напряжение нарастало так быстро, что не было ни единого шанса обуздать его.

Где-то далеко в море мелькнула зарница. Она словно дала сигнал. Потому что, не теряя больше ни секунды, мы сорвались в эту бездну, словно нырнув с высоты птичьего полета.

Она набросилась на меня, а я ни капли не был против такого расклада. Вытравить, выжечь ее из-под кожи этой сумасшедшей страстью!

Когда бабуля говорила про переезд в Ремор, она немного слукавила. Потому что ехать со мной и Матвеем она напрочь отказалась. Меня такой расклад ненадолго ввёл в ступор.

Нет, все же ей хватило ума покинуть наш дом, да только из городка уезжать она отказалась. Причём наотрез. И как бы я ее ни убеждала… В общем, ничего хорошего из этой идеи не вышло.

Но если до бабули дела никому не было, да и местные оберегали ее почище сокровища, то мне и Матвею оставаться на месте было опасно. Прокурор загремел в нашу больничку и уже созрел для того, чтобы отправить ищеек по моим следам.

Повезло только в том, что Артема среди них не было. Поэтому успеха они не добились, но сбежать от их назойливых поисков все же пришлось.

Выбор, куда ехать, для меня не стоял. В Реморе был лишь один человек, который мог обеспечить мне сейчас необходимый уровень комфорта. Потому что чувствовала себя я отвратно.

Встреча с прокурором, а потом двойной забег пагубно сказались на здоровье. Когда-то оно могло и не такое выдержать, но то ли я постарела, то ли этот урод слишком качественно надо мной «поработал».

В любом случае к Ире Матвей меня едва ли не заносил. Он вообще неожиданно стойко воспринял новость о том, что его сестрица временно будет отсутствовать.

Кажется, пацан слишком близко к сердцу принял фразу о том, что теперь заботиться о нем стану я. У него вообще на тему заботы пунктик оказался.

Первые дни у Ирки в коттедже на море я порядком одуревала от того, что мальчишка, оказывается, и готовить умеет, и раны обрабатывать, и вообще всячески поддерживать. Да обо мне в жизни никто так не беспокоился.

Если только в те далёкие времена, когда я агукала, лёжа в люльке, и под себя ходила. В общем, наша новая жизнь была полна сюрпризов. Для меня по большей части.

Потому что Ира заявила, что пока я хотя бы немного не восстановлюсь, о дальнейших перемещениях не может быть и речи. «Немного восстановлюсь» в моем понимании означало начать передвигаться, а в ее – отлежаться месяцок, прогревая кости на солнце.

В итоге сошлись на том, что дождёмся схода гематом, а то я уже на второй день сияла как новогодняя ёлка, напоминая неправильно покрашенного жирафа.

Мне натаскали каких-то мазей и велели лежать с обещанием снабжать информацией. День на четвёртый я поняла, что слишком хорошо устроилась.

Неплохо иметь таких должников, как Иринка, в загашнике. Хотя бы человека три-четыре. Тем более что она вообще молодец. Конечно, я слышала, как она живет в Реморе, но это одно, а увидеть и поучаствовать – совсем другое.

Женщина тогда все же выбрала импозантного пузатика. И я могла бы поклясться, что она смотрит на него та-а-аким взглядом… Я не знала, мне бекать или глаза закатывать. По одной встрече было понятно, что эта парочка нашла друг друга.

Удивительно, но деньги здесь, по моему мнению, играли не самую главную роль. Кроме того, Иришка успела родить своему Дени Дэвито сынишку и дочурку, а семейная идиллия окончательно стала отдавать слащавостью.

Вот так и проходили наши короткие дни. Я наивно полагала, что мы двинемся в путь через трое, максимум четверо суток, но организм подвёл. Я окрасилась в цвет баклажана, а сходить этот камуфляж начал спустя почти неделю.

– Тебе в больницу бы. Обследование провести, вдруг сломала что.

Ира не расспрашивала, что произошло. Не дура, сама догадывалась. Всё-таки новости на юге распространялись как пожар. Это предложение поступило на третий день, когда синяки ещё были слишком яркими.

Я же ничего не ответила, молча наблюдая за тем, как Матвей уплетает какие-то сладости. За эти дни он снова стал забитым и серьёзным. Наверняка такие качели в его возрасте не очень полезны, но зато живой.

– Ада, давай я отвезу тебя в клинику для своих. Никто ничего не узнаёт.

Я бросила на Иру раздражённый взгляд. Достала. Некогда мне разлеживаться. Надо думать, что делать с парнем. Да и, откровенно говоря, хотелось понять, откуда ноги растут.

С какого перепугу прокурор вылез именно сейчас?

Когда первые эмоции от случившегося улеглись, и я смогла трезво оценивать ситуацию, внезапно осознала, что северный властитель меня порядком достал. Одно дело прятаться и зализывать раны, сидя в прибрежной деревушке одной, и совсем другое – тащить в эту историю мальчика.

Матвею жизнь под прицелом знакома не понаслышке, но это не значит, что он должен продолжать подобное существование. Ира бросала на него сочувствующие взгляды, и я уже знала, как поступлю.

Женщина тогда словно почувствовала, что я на неё смотрю. Обернулась и нахмурилась. Затем снова посмотрела на пацана. Кажется, ее дочка с ним была примерно одного возраста.

– Сомневаюсь, что это хорошая идея.

Она сказала это негромко, но мне хватило, чтобы услышать раздражённые нотки. Да только кто ж ее спрашивать будет. Она мне должна гораздо больше, чем я ей.

Конечно, Ира могла отказать, но вряд ли совесть позволила бы ей сделать это. Ее безбедная чудесная жизнь, а также устроенное будущее дочери стоят гораздо больше, чем эта неделя в одном из приморских коттеджей, принадлежавших ее мужу.

В конце концов я решила сжалиться над ней. Усмехнулась и пояснила:

– Это на время. Пока я не утрясу один вопрос.

– Это какой же?

Матвей прислушался, интуитивно понимая, что речь идёт про него. Правильно, парень. Но тебе придётся пожить немного у тети Иры, пока я не решу мою проблему.

– Ты уверена, что завтра едешь? У тебя ещё пятна жёлтые от гематом не прошли. Ада, это, конечно, не мое дело, но ты бы мозги включила. Что ты сможешь сделать?

Ира сидела на крохотной уютной кухне коттеджа, пока я заваривала нам кофе. Сегодня ночью она обещала отвезти меня на вокзал. Водить за столько лет я так толком и не научилась.

Точнее, сам процесс мне поддавался, но ездить за рулём автомобиля было так некомфортно, что я отмела эту идею. Тем более трястись в тачке почти сутки. В одиночку.

А вообще, что-то ее сегодня прорвало. Вон какая расфуфыренная, нервная, глазки бегают. Неужели действительно так переживает за меня?

– Ну, раз уж ты решила и любезно согласилась присмотреть за Матвеем в мое отсутствие, то давай сделаем вид, что мы обсуждаем этот вопрос.

Я ловко сняла турку, как только пенка стала активно продвигаться к горлышку. Немного подержала ёмкость и разлила ароматную жидкость по модным прозрачным стаканам с двойным дном.

– Что ты задумала? Неужели думаешь, что в Гродном что-то изменилось за столько лет? Да тебя сожрут с потрохами. Перемелют, как мошку.

Хмыкнула. Вот вроде взрослая тетенька, а ничего дельного мне не сказала. Сожрут, перемелют. Есть что-нибудь новенькое?

– И? Твои мысли? Если ты критикуешь мой план, значит, тебе есть что предложить взамен.

Я открыла шкафчик и достала печеньки. Так недолго и задницу себе наесть. Хорошо, что я тут перед Гродным торчу совсем ничего, а то отправилась бы в путешествие пышечкой.

Ира напряжённо меня рассматривала. Ну и пусть пялится. Хорошо рассуждать, сидя на дорогущих кожаных диванах и кладя голову на подушку с шелковой наволочкой.

Я мне теперь всю жизнь прятаться? Бежать и оглядываться? Ну уж нет. Вдруг Лиза не выберется? Хотя кого я обманываю… Не выберется она. Это ж каким надо везением обладать, чтобы выйти из второго раунда русской рулетки без дырки в башке.

– Я дам тебе денег и спрячу. Вы с Матвеем поедете заграницу и начнёте все сначала. Совсем не обязательно скитаться по нашей стране.

С жалостью глянув на холёную, устроенную в этой жизни женщину, я тихо спросила:

– Тогда что ж ты сама не успокоилась, пока твоя проблема не испустила дух?

Она побледнела. Да-да, Ирочка. Про твои дела на Родине на побережье наслышаны. Чего же тебе не хватало в новой жизни, что все равно полезла в старую?

– Ещё скажешь, что не выдохнула, когда фотки его пришли? Он же искал вас, пытался достать здесь. Но это на грани фантастики, с такой горой позади. Муж-то, небось, в курсе.

Женщина сделала глоток и нервно кивнула. С неё тут же вся спесь слетела. Тоже мне, помогаторша. Все мы умные и самодостаточные. Решаем собственные проблемы, да только, когда к стенке припирают, ты сделаешь что угодно, чтобы спать спокойно.

– В курсе. Едва ли не единственный случай, когда мы поругались. Он посчитал, что я усомнилась в его способности защитить нас. А я не хотела на него надеяться. Да только как говорила тебе, Гродный уже не тот. Думаю, ты наслышана о том, что у меня теперь проблемы. И мужа решать их я на север не пущу.

Я кивнула. Кто бы мог подумать, что она так прикипит душой к своему телепузику. Ох, Ира, Ира…

– Наслышана, конечно. Но не бывает проблем, которые невозможно решить. Да даже с того света можно наладить контакт, я уверена. Но теперь-то ты понимаешь, о чем я. Кроме того, будем откровенны…

Обхватила руками чашку кофе. Хорошо, что Матвей уже в особняке. Рассказывает Наде ее про свои приключения. Та в мать пошла, быстренько переключит парня.

– Они добрались до меня, Ир. Сделав это раз, они могут сделать ещё. Я тоже, как твой муж, сидела и думала, что наши законы защитят меня. И в итоге из-за этой безалаберности и трусости пострадал невиновный человек. Ей башку прострелят, а меня заставят по ночам видеть сны о том, что в прятки я проигрываю.

Чередоваться будут. Ночь меня Макс мучает, а ночь прокурор. Все по чесноку, так сказать. Как оба они мне в особняке кровь подпортили, так и идти с этой парочкой по жизни.

– Тогда мне нечего тебе сказать. Езжай. Надеюсь, у тебя есть нормальный план.

Она допила кофе и громко поставила чашку на каменную столешницу. Даже смотреть не стала в неё. Лишь порывисто схватила ключи от своей чудовищной тачки и пошла на выход.

План у меня был. В одном Ира права: бороться против сильных мира сего крайне сложно, но… Если я правильно поняла, можно перекинуть эту обязанность на других.

Что бы ни было, прокурор когда-то нарушил правила игр, а значит, он должен понести наказание. Мне всего лишь нужно найти того самого страшного человека, кто ему его отмерит.

Я схватила чашку, и взгляд автоматом зацепился за остатки кофейной гущи. Усмехнулась. На дне красной линией пестрела не менее весомая причина отправиться в Гродный. И имя ей было – Сафронов Максим.

Интересно, а сколько стоит такой домик у моря? Я никогда не жила в подобном месте, хотя сто раз видела туристов. Местные как-то сторонились прибрежной зоны.

Потому что зачем терять доход ради удовольствия, которое может приесться уже через пару лет. Это как если вы спросите любого южанина, часто ли он плавает летом в этом самом море, что каждый день у его ног.

Да большая часть сознается, что дальше собственной ванны бультыхаться не ходит. Но, проведя пару дней в коттедже, поняла, что как раз хотела бы жить в таком месте.

На берегу моря, у самой кромки воды. Чтобы утро начинать с приветствия волн и солнца, окунаться в соленое удовольствие, погружаясь на глубину.

Кайф же. А то, как выстраивать свою жизнь, ты решаешь сам. Я решила, что пора кардинально поменяться. Нет, не самой, я же не настолько наивна, думая, что это случится по щелчку пальцев.

Я попробую убить свои страхи и повернуться к ним лицом. Шагнуть вперёд, ощетиниваясь и защищаясь. Сегодня ночью я отравляюсь в Гродный, и мой план прост.

Сначала я разыщу того самого Цербера. Насколько я поняла, это не составит большого труда. Потом вывалю на него правду. За столько лет единственное, что я уяснила про этого человека: он помешан на правилах и играх.

Своё детище он воспринимает едва ли не как живого ребёнка. А ещё… Ещё я знала, что он проводит почти все время на рулетке, и, если удастся… Вот почему я торопилась.

Если есть хоть один шанс, что можно вытащить Лизу. Что я могу как-то повлиять на ее судьбу и спасти от смерти. Тогда, конечно же, я сделаю все от меня зависящее.

Вот такой вот немного детский план. Но он был не единственным. Ещё оставался небольшой запасной, казавшийся мне не менее детским. Для него я припасла маленький дамский пистолетик.

Стреляла я так себе, но если расстояние будет маленькое, то не промахнусь. С реакцией, опять же, было не очень. Но лучше иметь такой вот туз в рукаве, чем соваться на север обнаженной. Снова.

А ещё в мои странные, немного глупые и отчаянные планы словно по канве вплёлся Макс. Сафронов. Про этих братьев у нас знали до безобразия много.

У них в Гродном был свой бойцовский зал, и сами они частенько участвовали в боях разных мастей. Интересно, а прокурор таки добрался до них?

Точнее, до него.

Зачем мне надо было лезть на рожон и планировать поход в клуб, я понятия не имела. Да только внутри ответ на этот вопрос на самом деле был готов. Как ни отрицай, я до боли в пальцах, сжатых в кулаки, хотела посмотреть в его синие глаза.

Вспомнит? Или просто скользнёт взглядом по очередной девчонке. Я даже неспортивная. До задницы, на которую впору стаканы ставить, мне как раком до Китая. Не говоря уже о плоском животе с рельефом.

Нет, тело к меня подтянутое, благодаря регулярным танцам и плаванию, да только до фитоняшки далеко. Нравятся ему такие? Могу я понравиться ему вне особняка пряток, где перчинка нашей встречи растворилась?

Признаться, возможная встреча с Сафроновым казалось мне едва ли не большим испытанием, чем поиск Цербера. Это крайне безответственно с моей стороны.

Но как умом ни понимай, а сердце о другом шепчет. Оно устало нервно замирать после каждого звонка, устало выпрыгивать из груди едва ли не каждую ночь.

Я находила себе миллион оправданий, почему хочу это сделать. Зачем мне лезть туда, куда не звали. Вплоть до того, что Макс знает Гродный лучше меня. Он мог бы помочь.

Да только я гнала от себя эту бредовую идею. Он и так из-за меня вляпался в не самые приятные разборки. Тогда, несколько лет назад, наши пути разошлись, и я понятия не имела, что с ним стало.

Знала лишь, что мужчина жив. Жив и явно здравствует. По крайней мере, в интернете на глаза не раз попадались странички одного клуба, где тот был завсегдатаем.

«Искушение», кажется. В любом случае план того, как я найду его и появлюсь как бы невзначай, строился именно на этих знаниях. Надеюсь, у меня все получится!

Вышла на балкон и прилегла на широкий тканевый гамак. Если честно, я была готова к тому, что любой бы назвал мои планы детским садом. Никчемной попыткой вырвать у серьезных дядей свою жизнь.

Можно просто принять предложение Иры, оглядываясь перед каждым шагом. А можно вот так вот рискнуть. Хотя мне кажется, что я задумала это только с целью добраться до Сафронова.

Ухмыльнулась и прикрыла глаза. Сейчас усну – и он опять мне приснится. Такой реальный, красивый, наглый. А потом прозвенит будильник, и я поеду в Гродный.

Отправлюсь возвращать свою жизнь. Но, откровенно говоря… А где оно, это место, и существует ли оно вообще в природе? Дремота нападала медленно, укачивая меня под звуки моря.

Один маленький сон – и я соберусь с силами для очередной сумасбродной выходки. Всего один короткий сон…

Чернота взорвалась ощущениями. Бедро словно обожгло касанием, и я невольно подумала, что этот сон обещает быть особенным. Он наполнился горячим дыханием, и я инстинктивно сжала ноги.

Что это? Новая форма издевательства разума надо мной? Почему я ощущаю требовательные руки на своём теле. Почему чувствую столь знакомое хриплое прерывистое дыхание…

Нет! Не хочу! Желаю перенестись в место, где мы будем просто лежать, обнявшись. Где не будет вулкана страстей. Лишь спокойствие и умиротворение.

Но когда подсознание слушалось? Разве может оно подкидывать образы по заказу? Перевернулась, недовольно возмутившись происходящим. Да что за сон такой странный?!

Не удержалась, приоткрыв глаза. Он стоял так близко… Руки Макса по-хозяйски лежали на моих бёдрах. Мужчина был таким красивым, таким манящим.

Точно таким же, как в тот единственный день, когда мы встретились и разбежались. Вот какого он здесь? Почему хотя бы сейчас не оставит в покое. Это мой сон, мой отдых – и я хочу видеть его другим!

– Пошёл вон! Я тебя ненавижу.

Собственный голос показался мне странным. Слишком четким и ярким. Резко подобрала плед и натянула его на себя, обрывая все прикосновения мужчины.

Да только это мало чем помогло. Потому что он рывком сорвал покрывало и навис надо мной.

– И чем я вызвал такие чувства?

Я смотрела на него во все глаза. Хриплый, полный жизни голос ну никак не отвечал реалиям. Он был слишком близко – казалось, сон стал явью.

Но как такое возможно? Я взглядом просканировала мужчину, отметив ни капли не изменившееся идеальное тело. Чёрная футболка обтягивала грудь, литые мышцы на руках были напряжены…

Горло свело нервным спазмом. Внутри нарастало раздражение, грозящее перетечь в неуправляемое бешенство. И он еще спрашивал, чем вызвал такую реакцию. Да только тем, что поселился внутри и никак не желал вылезать.

Я отчаянно прохрипела, приподнимаясь на локтях и глядя прямо в наглые темно-синие глаза:

– За то что ты до сих пор здесь, в моей голове! Приходишь каждую ночь! Да что б ты в своём Гродном от избытка баб загнутся, кобель проклятый. Ненавижу!

Мне показалось, что внутри все сжалось в предвкушении чего-то сумасшедшего. Чего-то отвязного и безумного. Он смотрел та-а-ак пристально, так живо…

Это что, не сон? Но как такое возможно? Я несколько раз моргнула, приходя в себя. Пелена сна спадала, обнажая реальность. Реальность, которая превосходила любые мои ожидания.

Я смотрела в его темнеющие глаза, ставшие практически чёрными на фоне звездного неба. Мягкая подсветка бросала блики на наши тела, и моя кожа покрылась сотней мурашек.

Он приехал. Приехал и сейчас нависает надо мной своим мощным телом. Гладит бёдра и пытается забраться под тонкую ткань платья. Боже… Да сон попросту не может быть таким сладким!

Где-то далеко в море мелькнула зарница. В ответ на это я вздрогнула, мимолётно коснувшись его тёплой руки. В голову пытались с боем прорваться мысли.

Они сталкивались, образуя кашу. Разум, не в силах достучаться до бешено бьющегося сердца, обессилено путался в этой мешанине. Но я гнала все доводы прочь.

Потому что он был настолько близко, насколько я втайне мечтала все эти годы. У меня словно предохранитель сорвало, и я бросилась к нему в объятья. Прижалась губами в тёплому влажному рту.

Я подумаю об этом позже, а пока пусть он не останавливается. Пусть продолжает сдирать с меня это чертово платье. А я без промедления сорву его чёрную футболку, обнажая восхитительное тело.

Пусть он сжимает меня до боли, до судорожных вздохов и делает своей. Как тогда. Без оправданий, без прелюдий, без правил. Мы соединись так быстро, что я ещё несколько мгновений не могла поверить в это.

Эмоции словно не успевали за нашими движениями, действиями. Словно жили отдельно… Каждый ритмичный толчок, каждое касание отдавались сладостной мукой во всем теле.

Кажется, я кричала и царапала ему спину. Кажется, он рычал и впивался в меня, завлекая все дальше в логово чувственности и страсти. Кажется, мы оба приняли решение спустить тормоза.

Мы сливались воедино под звуки прибоя и отдавались моменту, о котором подумаем завтра. Все потом, а сейчас лишь бесконечный поток огня в крови.

Сейчас только я и он. Не во сне, в реальности. Когда он явился в мою жизнь так внезапно, нежданно и негаданно. Явился, а я пустила его. Пустила в дом, в себя, своё тело и душу.

Наконец чувства догнали, накрывая нас цунами из блаженства, удовольствия и чего-то нового. Острого с приторным послевкусием горечи. Потому что за любое безумие рано или поздно придётся платить.

И вот я содрогнулась в его объятьях, огласив пустынный пляж неистовым криком, а он приник к моей груди, прикасаясь губами к влажной от пота коже…

Море приняло мое разгоряченное тело в свои объятия, даря ни с чем не сравнимое наслаждение. Хотя облегчение тоже приходило. И странное, совершенно новое чувство…

Оно жгло спину. Я знала, что он смотрит. Сверлит своими невозможными глазами и пытается проникнуть под кожу. От этого она покрывалась мелкими мурашками. А я вся дрожала, не в силах отойти от случившегося. Горько усмехнулась. В то время как Лиза по моей вине подвергается смертельной опасности, а ее брат сладко спит в доме человека, которому он не нужен, я забавляюсь с едва знакомым мужчиной.

Что же он здесь делает? Не такая уж я глупая, чтобы не догадаться соотнести его появление с налётом прокурора. Ясно как божий день, что они связаны.

А ещё ясно, что эти двое, какие бы цели у них ни были, не обошлись без помощи. Кто рассказал Максу, где меня искать, сомневаться не приходилось. Спрошу у неё через пару часов, какого Ира решила предать…

Я развернулась и спокойно направилась к берегу. Лёгкий бриз обдувал влажную кожу, а Луна создавала необходимый антураж. Усмехнулась. Прямо-таки романтика!

Он сидел в кресле, молча наблюдая за тем, как я приближаюсь к небольшому островку с душем. Мы и слова друг другу не сказали с того момента как… Как наше безумие нашло выход.

Подошла к стойке и открыла воду. Здесь она была теплее, чем в море, я сама не заметила, как стала расслабляться. Он подошёл бесшумно. Опустил руки на плечи, очерчивая края желтеющих гематом.

– Что он сделал?

Хриплый голос был полон едва сдерживаемой ярости. Но прости, Сафронов. Не впечатляет. Развернулась, заглянув прямо в глаза:

– Хочешь узнать, успел ли он трахнуть меня? Это имеет какое-то значение?

Гордо вздернула подбородок. Рядом с ним я даже самой себе казалась крошечной. Плюс ко всему моя кожа давным-давно приобрела бронзовый оттенок. А он мог похвастаться лишь немного обгоревшими руками.

– Это напрямую влияет на способ его наказания. Сдохнет ли эта скотина быстро, или я заставлю его страдать.

По моей спине, помимо влажных дорожек из капель, прошёлся холодок. Максим сказал это очень проникновенно. Да так, что у меня по большому счёту не осталось сомнений. Если только недоверие.

Тем временем его руки осмелели и уже начали по-хозяйски гладить мое тело. Я вырвалась. Ещё немного – и снова растаю перед ним, как эскимо на пляже. Но это не приблизит нас к разговору.

– Зачем пожаловал?

Не стала вдаваться в подробности. Мне сейчас было проще сделать вид, что он может катиться к черту. Потому что я пока не знала, что делать дальше со всей сложившейся ситуацией.

Он не ответил, лишь пристально изучал каждое мое движение. Как я обтерлась полотенцем и отжала волосы. Как натянула летящую сорочку, лежавшую в куче постиранных вещей.

Белья я сознательно надевать не стала. Подразнить его хотелось на молекулярном уровне, и эта маленькая проказа была выше моих сил. Зато какой эффект…

В его глазах отражалось бушующее пламя. Казалось, он сейчас сорвётся с места, перекинет меня через колено и отшлепает так сильно, что задница огнём гореть будет.

– Я приехал за тобой.

И снова прозвучало неубедительно. Я уже успела отойти от зоны атаки и скептически уставилась на мужчину.

– Врешь. Но если что-то могло подтолкнуть тебя к мысли, что я стану твоей игрушкой, и ты, такой весь важный и брутальный, меня сейчас на плечо и в пещеру, то забудь.

Его взгляд стал жестким. На скулах заходили желваки, и было видно, что мой ответ Сафронова взбесил. Ещё бы. Наверняка этого мачо редко прокатывали. Пусть посходит с ума.

– У нас с тобой есть дело в Гродном.

– А вот это уже ближе к телу, красавчик. А то у меня на мгновение создалось ощущение, что ты сюда потрахаться приехал.

Не дожидаясь его ответа, я развернулась и пошла на кухню. После секса есть захотелось. К черту фигуру, мне надо отвлечься и заесть стресс. Зашла в прохладную комнату и полезла во встроенную морозилку.

Ира тут Матвею мороженого привезла. Шоколадного с маракуйей. Наклонилась за ним и услышала позади его шаги. В отражении дверцы с раздражением отметила, что, в отличие от меня, он все равно не одет.

Его шикарная фигура выводила меня из себя. Во всех отношениях. Во-первых, как можно быть таким идеальным? Гора мышц, но настолько гармонично сложённых…

А во-вторых, даже при одном мимолётном взгляде нутро будто выжигало. Я списывала это на своё многолетнее воздержание. Точнее… Я даже не знаю, как можно было назвать свой единственный до сегодняшнего дня секс.

Но мне хотелось ещё. Словно желание внутри росло в геометрической прогрессии, и оно мучило меня, заставляя снова и снова смотреть на Макса, искать его синие глаза.

Но дело в том, что он здесь не просто так, а по делу. И чтобы внутри меня не горело, я больше не хотела позволять этому прорываться наружу. Слишком много чести и бонусов этому мужчине.

Взяла упаковку с мороженым, достала ложку и хотела вернуться на веранду, но поймала взгляд Макса. Тот проследил за моими действиями и уверенно направился к кухонному гарнитуру.

Затем достал ещё одну ложку, в отличие от меня, не десертную, а большую, уверенно отнял холодный контейнер и сам пошёл на улицу. Там рядом с гамаком стояли удобные кресла.

Бросив взгляд на место, где мы недавно занималась горячим сексом, я покраснела. Щеки невольно обдало жаром, а в голове назрел один вопрос: как? Как мы с ним умудрились не перевернуться? Качественная мебель…

Мужчина нагло опустился в кресло, открыл крышку и вопросительно посмотрел на меня, предлагая присоединиться. Сжала пальцами ложку до хруста в суставах:

– Ты одеться не хочешь?

Он ухмыльнулся. Мое сердце пропустило удар от этой белозубой усмешки, перетекшей в ту самую крышесносную улыбку. Хотелось одновременно и ослепнуть, и ложкой по лбу дать.

– А я тебя чем-то смущаю? Ни в особняке, ни полчаса назад ты такой скромной не была. Что изменилось?

Макс словно специально дразнил, проверял на прочность. Что он хотел узнать? Что кому доказать? Да, я поддалась порыву. Совершенно не жалею об этом.

В моей жизни и так слишком много боли и ошибок. Одной больше, одной меньше… Зато в кои-то веки я ещё и удовольствие получила. Не все страдать и мучиться.

– Ничего, кроме того, что ты сейчас на моей территории. Оденься, ты меня раздражаешь.

Выхватила мороженое из-под его носа и забрала себе. Чтобы быть подальше от наглеца, устроилась на том же гамаке. Он действительно очень широкий и устойчивый.

– Оденусь, но, когда окажемся на моей территории, ты тоже будешь ходить в том, на что я укажу.

Он смотрел так пристально, что у меня лицо превратилось в один сплошной пылающий шар. И куда подевалась моя язвительность? Я же стерва и никогда за словом в карман не лезу. Кроме того…

– Не знаю, с чего ты решил, что я вообще с тобой поеду, но это далеко от действительности.

Разговор не клеился. Да и о чем нам с ним общаться? Последняя встреча тоже была далека от идеала. Не представляю, что такого должно случиться, чтобы мы стали воспринимать друг друга иначе.

Я зачерпнула десертной ложкой шоколадную массу и отправила в рот. Пусть хоть мороженое немного остудит мой пыл. Но вышло с точностью до наоборот.

Поймала его взгляд и чуть не подавилась. По крайней мере, разом проглотила крупный кусок, обдавая холодом гортань. Закашлялась, а Максим в одно мгновенье оказался рядом, нависая надо мной.

Он был слишком близко, и воздвигнутые совсем недавно барьеры трещали по швам. Как говорила бабуля: то, у чего нет основания, всегда складывается как карточный домик.

– Адалина, я не собираюсь с тобой нянчиться. Ты поедешь со мной и будешь делать то, что я сказал. Твоя выходка несколько лет назад имела последствия.

Я поджала губы и упрямо задрала нос. Хотелось надавать ему тумаков, высказать, что я думаю по поводу его властных замашек. Но вместо этого я ухмыльнулась и язвительно заметила:

– А несколько лет назад последствия моей выходки, на которую ты с такой лёгкостью согласился, тебя совершенно не волновали. Тогда ты был настолько смел, что плевал на угрозы, уловки. Даже денег мне отсыпал. Пожалел? Что изменилось?

Как и полчаса назад, я даже привстала, сблизившись с ним. Что я хотела услышать в ответ на эту речь? Не знаю… Но в итоге он нахмурился и зло буркнул, отстраняясь:

– Я никогда тебя не жалел. Ты последняя девушка, в отношении которой я вообще могу испытывать подобное.

– Тогда что случилось, почему ты вдруг стал трусом?

Он резко обернулся, сверкая глазами. Возможно, то, что я выводила его на эмоции, неправильно. Возможно, не стоило играть с огнём. Да только как остановиться?

– Ты бы лучше помолчала, Адалина.

Мое имя из его уст снова звучало опасно. С той самой угрозой, от которой мурашки по телу бегут. Но что теперь делать?

В голове картинка сложилась сама собой: уж точно не ехать с ним! Он сказал о последствиях? Прекрасно понимаю, что имел в виду. Одно из таких «последствий» меня на днях разукрасило.

Наверняка прокурор, как и обещал, создал ему проблемы, и теперь Сафронов приехал решать их. Да только я помогать ему в этом не собираюсь. У меня своя правда и свои счёты с порезанным ублюдком.

Они явно не мою жизнь делят. Поэтому под дудку Макса я плясать не стану. Оставался лишь вопрос, как можно его убрать. Потому что мне очень хотелось претворить в жизнь первоначальный план.

Все же он неплох. Особенно учитывая, что нечто подобное и Макс провернуть собирается. Решение этого вопроса пришло моментально. Я кровожадно усмехнулась.

Так приятно чувствовать себя сильной и независимой, а не забитой серой мышкой, что раздели и в шкаф запихнули. Ну и в конце концов… Сафронова в этот дом привела не я. И это значит, что пусть-ка Ирочка справится с его ликвидацией сама.

Прошло уже двадцать минут с того момента, как я вернулась из уборной. Он все же оделся. Лениво прямо при мне натянул чёрную футболку и такие же темные узкие джинсы.

Теперь они обтягивали мускулистые ноги. Белья на нем тоже не было, и эта чертова дорожка волос то и дело привлекала взгляды. Мои взгляды.

Я не представляла, что с ним делать и о чем говорить. Просто молча стояла в дверном проёме, скрестив руки, и хмурилась. Внутренний голос ехидно интересовался: а что же я планировала бы в Гродном.

Вот он, Адалина! Вот предмет твоих томных воздыханий, причина испорченного сна и предмет тайных женских грёз. Бери горяченького и заворачивай.

Да только при мысли двинуться вперёд внутри все обрывалось и немело. Не вываливать же ему в лоб, что я такая идиотка мечтала о его объятьях. Что хочу ласки и касаний.

Он лишь рассмеется и у виска покрутит. А потом отвезёт в Гродный, решит вопрос с прокурором, а я либо игрушкой останусь, пока не надоем, либо вообще буду отправлена в свободное плавание.

Все эти властные замашки типа «будешь слушаться меня», «сделаешь то, что скажу» наверняка бы неплохо работали с северными девушками. Они, небось, кипятком писают от подобных «настоящих» мужчин.

Но я не такая. Меня воспитали свободной и не поддающейся дрессировке. С каждым мгновением я все больше убеждалась в том, что выбрала правильный путь.

И самое в нем главное то, что я должна пройти его сама. А не под приказами мужчины, что так нагло сейчас меня рассматривал.

– Ты сказала, что ненавидишь меня за то, что я не выхожу из твоей головы и снюсь каждую ночь.

Упрямо вздернула подбородок, а щеки обдало жаром. Запомнил. Надо же было такое ляпнуть. Признаться в своей уязвимости. Это совсем не тот эффект, на который я рассчитывала.

Не спешила отвечать на это, да и вопроса никакого не прозвучало. Лишь констатация факта. Ощетинилась, как шипящий котёнок, и со всем возможным сейчас спокойствием спросила:

– И что?

Настал его черёд играть в молчанку. Хотелось закатить глаза и взвыть от досады и обиды. Ну почему у нас все именно так сложилось?! Почему нас свели прятки, а не нормальное человеческое знакомство?

Могло бы все быть по-другому? Заметила бы я его среди тысяч мужчин? Не факт. Это все равно надо было бы ехать в Гродный. Заинтересовала бы его я, если бы синий взгляд скользнул по мне в толпе беснующихся барышень? Сомневаюсь…

У нас не было бы будущего, если бы не прятки. Хотя и участие в них его не создало. Скорее просто столкнуло наши жизни, а что дальше делать, не расписало. Тут тебе не контракт по пунктам.

– Я не думал, что ты меня запомнишь.

Он сказал это с присущей только ему низкой хрипотцой. Интонация выдала мне больше, чем мужчина намеревался показать. Но я все ещё сомневалась в том, что угадала.

Хотя о чем это я?! Самое время идти ва-банк. Тем более что, судя по часам, пора выводить наш разговор в нужное мне русло.

– А ещё ты не думал, что запомнишь меня. Верно? Что я тоже просверлю в твоей голове ма-а-аленькое отверстие и заберусь туда с ножками.

Я старалась не пялиться на него после этих слов. Честно сжимала руки, пытаясь придать себе должной уверенности и смелости. Но все равно встретилась с ним взглядом в немом вопросе.

– Не думал.

После его слов у меня словно камень с души свалился. Из последних сил я держала на лице маску безразличия и спокойствия. Лишь бы не показать, как меня взволновало его подтверждение.

В небольшой комнатке снова повисла тишина. Потому что, несмотря на связывающие нас нити, нам не о чем разговаривать. Максим устало опустился в кресло, никак не комментируя сказанное.

Мне же приходилось включать фантазию, а тупые женские надежды грубо запихивать куда подальше. И сердце успокаивать, а то оно тоже уже было готово понапридумывать.

– Ты бы пошла собралась. Мы выезжаем завтра утром. Много вещей не бери, если что, мы решим этот вопрос.

Сначала я не поняла, о чем он, а потом едва не задохнулась от возмущения. Слов нет, насколько эта морда наглая. Он даже не даёт мне ни капли выбора!

– Что из сказанного подтолкнуло тебя к мысли, что я поменяю решение и поеду?

Злость кружила мне голову. Окончательно и бесповоротно внутри поднималась дерзкая волна неповиновения. Она с детства отличала меня от других. Да даже в особняке пряток именно она не давала опустить руки.

И если последние годы эта черта характера бессовестно дремала в моем теле, то теперь с появлением рядом Максима снова проснулась и набирала обороты. Я сама набирала обороты.

Сафронов резко встал и приблизился. Я пыталась отскочить от него, но лишь оказалась зажата в кольце сильных рук. От этого прикосновения все внутри сжималось от удовольствия. На секунду я зажмурилась, чтобы скрыть это.

Знаю, что по моим глазам можно прочитать все. Ему – все. Поэтому пришлось взять себя в руки, чтобы снова попытаться вырваться. Макс же обжег кожу этими объятиями и хрипло повторил:

– Мы выезжаем завтра утром. Много вещей не бери. Они тебе там вообще могут не понадобиться. И ещё…

Тут за его спиной раздался хлопок, и мужчина вздрогнул. А потом отпустил меня, теряя равновесие и бездыханно падая к моим ногам…

– Ты уверена, что мне надо было подчиняться твоим указаниям, Адалина? Кажется, я прервала вас на самом интересном месте.

Ирина выступила из тени, цокая каблуками по плитке. Как только подобраться бесшумно успела. У неё в руках красовался небольшой пневматический пистолет.

– Ты как никогда вовремя, – процедила я, переступая через тело Сафронова.

Лишь на мгновение дернулась, на автомате желая перенести его на поверхность помягче. И ещё одеяльцем бы прикрыть. Совсем мозги вытекли через уши.

– Да ладно, при мне-то можешь не строить из себя сильную и независимую. Давай уж переложим этого мачо. У него в заднице такой заряд транквилизатора, что минимум сутки отдыхать будет.

Я скрипнула зубами, но отрицать желание пристроить Максима на кровати не стала. И вот через пару минут небольшой домик огласили совсем уж непристойные крики. Потому что Сафронов весил как слон!

– Боже, Ада, не могла себе мужика выбрать полегче? Задохлика бы какого. Я ещё, вообще-то, рожать собираюсь. Да и тебе не мешало бы. У вас, кстати, красивые детки бы получились.

Эта сучка воспользовалась тем, что мои руки были заняты мужчиной. А ещё тем, что я не успела спрятать смущение и боль, накрывшие после ее упоминания. Дети…

Я о них редко думала. Тем более в том ключе, что они могут появиться у меня. Но, глядя на мужчину, действительно представила пару малышей с темно-синими глазами. Мальчишку и упрямую девчонку.

Это больно. Так больно, что захотелось снова зажмуриться и забиться в свою ракушку, не вылезая из неё ещё пару лет. А Ира все смотрела. И, судя по всему, делала какие-то свои выводы.

Но вот тело Макса плюхнулось на кровать, и мы устало привалились к стене.

– Если ещё когда-нибудь соберусь трупы закапывать, мужа возьму. Прав он был, таким делами надо заниматься вместе.

Мда… Покосилась на неё, но женщина даже не улыбнулась. Мать семейства и глава всея южной мафии – не иначе. Я тихо добавила:

– Какого лешего ты рассказала ему, где меня искать? Ты же в курсе, что тебе грозит за такое, если мне в голову взбредёт мстить.

Она лишь фыркнула:

– Не взбредёт. Ты можешь сколько угодно строить из себя дикую амазонку, но по факту ты милейший котёнок, которого просто нужно приласкать и спрятать от бед. Характерный, но все же котёнок. И пока ты меня не начала царапать – я была ему должна. Он помог нам бежать с Гродного. Тачку выбрал. Так что не пыли, дорогуша.

Как она неплохо изучила меня. Я уже была готова сцепиться с этой женщиной. Но потом осеклась. Тем более что уложила спать Макса все же она. Пусть по моему требованию, но…

– О чем ещё ты забыла упомянуть, после того как мы приехали из Гродного? – поинтересовалась я со скрытой в голосе угрозой. Но она и так все прекрасно понимала. Не знаю, почему жизнь свела нас вместе, но мы теперь словно были связаны бесконечной круговой порукой.

– Ты ему небезразлична. Тогда была, а сейчас тем более. Он, конечно, тот еще кобель, по нему видно, но поверь, ты в его мозгах засела так же глубоко, как и он в твоих. Не наделай ошибок, Ада.

Я не удержалась и рассмеялась. Ещё недавно я вообще не позволяла этой женщине слова сказать по поводу моей жизни. Никаких мнений и советов. А сейчас она лечит меня, как и что делать, да ещё учит, как правильно поступать.

– Ты не слишком ли много на себя берёшь? Засела! Засесть может заноза в заднице, которую попросишь выдрать – и вуаля, свобода.

Не давая ей возможности продолжить, я прошла дальше. Потом притормозила и вернулась за сумкой. Та стояла в шкафу, полностью готовая к дальнему путешествию.

По иронии судьбы ехала я налегке с небольшим количеством одежды. Все как хотел Макс. Про себя злорадно усмехнулась. Вот же сюрприз его ждёт! Представляю степень разочарования.

– Ада, а зачем тебе чемодан? Ты же все равно не собираешься ехать?

Обеспокоенная Ира показалась из-за спины. Она буквально сверлила меня глазами, словно пыталась добраться до содержимого моей черепной коробки. Я же ощетинилась:

– А с какого перепугу я должна планы свои менять? Потому что ты сдала меня Максу? Может, мне следует послушать его и поехать в Гродный в качестве постельной игрушки?

Она нахмурилась. Бросила странный взгляд на комнату позади, где лежало бездыханное тело с мерно вздымающейся грудью. А потом, нервно сжимая руки, ответила:

– Ада, он не просто так сюда приехал. Со всем моим неверием и скептицизмом, думаю, что у вас может что-то получиться. Ты достойна счастья, и я же вижу, как вы смотрите друг на друга, как говорите… Послушай, да, я лезу в твою жизнь, но иногда можно и такое позволить. Обсуди с ним все как есть, скажи, что…

– Что, Ира? Что я должна ему сказать? «Максим, я такая вот вся шикарная, бери меня в жены?» Сказки это для принцесс в книгах. В жизни все иначе.

Мы схлестнулись взглядами. Каждая осталась при своём мнении, но где-то в глубине души я очень хотела ошибиться. Потому что оказалось слишком сложно задавить в себе глупую женскую надежду на счастье.

Раньше я частенько набухивался до свинского состояния. Нет, поведение мое было адекватным. Даже будучи пьяным в стельку, я умудрялся это без проблем скрывать.

Расплата наступала позже, после того как голова касалась подушки. Вот тогда-то и начиналась веселуха с вертолетами и прочими волшебными признаками отходняка.

Так вот, сейчас мне было во сто крат хуже, чем после самой отвязной вечеринки, с которой я едва не ползком возвращался. Голова раскалывалась на сотни маленьких кусочков, а к горлу подкатывала тошнота. Что вообще происходит?

Еле-еле разлепил глаза и зажмурился от яркого света. Какой-то нехороший человек открыл занавески, и солнце жалило меня даже через веки. Отвернулся. Боже, может, я уже умер?

Тогда почему последнее воспоминание – это упрямые аквамариновые глаза? Пришлось собраться с духом и резко сесть. Сказать, что меня едва не стошнило от этой манипуляции, – ничего не сказать.

В этот момент спереди скрипнула дверь, и в комнату заглянуло знакомое лицо. А мне стало понятно, с кого я сейчас буду снимать скальп.

– Ири-и-на!

Правда, вместо угрожающего тона из горла вырвались странные сиплые звуки. Нестерпимо хотелось пить. Настолько, что казалось, в глотке раскалённая пустыня.

– Минутку!

Она издевается? Хотя в таком состоянии я вряд ли ее догоню. Я сейчас вообще не в форме. Да только через несколько мгновений она действительно вернулась. Смертница.

В руках женщины был стакан с жидкостью. Я жадно накинулся на неё, даже не подумав спросить, что же внутри. Откровенно говоря, мне было плевать.

Кроме того, кажется, судьба наконец-то смилостивилась надо мной, и на вкус это пойло оказалось весьма сносным. Если не сказать вкусным. Интересный расклад…

С каждым глотком жажда к жизни просыпалась все сильнее, а тяга к убийству усмирялась. А потом передо мной возник и второй стакан… Ну, так уже можно влиться в ряды восставших.

– И что это было? Куда босячка делась? Только не говори, что я вырубился совершенно случайно, сражённый ее красотой.

Она фыркнула. Я искал в поведении женщины хотя бы намёк на страх или стеснение, но не находил. Это и восхищало, и неимоверно раздражало. Что за бабы мне попадаются в последнее время?

С тупыми курицами, раздвигающими ноги по первому зову, дело было иметь куда проще. Да, собственно, их просто можно было иметь и ни о чем не думать.

А тут тебе налицо ум, отвага, да ещё характер отвратный. Комбо, как говорится. Эта фифа ещё и с ответом на мой вопрос тянула. Это она зря, я же и разозлиться могу.

– Лучше б ты ей комплиментов наговорил. Ты вообще за каким сюда приехал, Сафронов? Трахнуть смазливую куклу и в Гродном можно. Или скажешь, не мое дело?

Она так разнервничалась, что едва пустым стаканом мне в голову не запульнула. На лицо буйствовал материнский инстинкт, или что там у этих женщин в голове перещёлкивает.

– Не твоё дело. Где Адалина? Мне вообще сейчас не до шуток и уж тем более не до выслушивания твоих истерик.

– Не твоё дело.

Наглая. Не будь мне так хреново, не посмотрел бы на то, что баба. Прижал бы к стенке и вытряс информацию. И хотя мы обычно такие приемы не применяли…

Отчаянные времена требуют отчаянных мер. Ну, или более жёстких. Так что эта Ира ещё сама не поняла, куда влипла.

– Давай договоримся так. Ты сейчас просто называешь мне место, а я не трогаю тебя, твою семью и твою жизнь.

Отчего-то ситуация выводила меня из себя. Я нашёл в себе силы встать и угрожающе надвинулся на Ирину. Но та выставила руку вперёд, а в ней оказался небольшой пневматический пистолет.

Женщина гневно сверкнула глазами в мою сторону.

– Значит так. Слушай сюда, кобель северный. Одна гордячка уже укатила, сбежав от тебя. Но с тобой такой финт не прокатит. Я тебе больше ничего не должна, и, откровенно говоря, не будь ты связан с Адой, живым бы отсюда не выбрался. Поэтому ты меня выслушаешь.

Ее голос был холодным и напряженным. Из этого потока бабской патоки я уловил главное: Адалина уехала. Укатила куда-то, оставив меня ни с чем. Точнее… Она оставила меня разгребать дерьмо, которое почему-то в последнее время стабильно складировалось в моей жизни.

– Если откажешься, то ещё пару дней проваляешься в забытье. Думаю, тебе не очень понравилось это волшебное состояние после транквилизатора, что я в задницу твою всадила.

Не любил признавать своих ошибок, но эта дамочка пока обыгрывала меня по всем фронтам. Теперь однозначно стало понятно, что вырубила меня именно она.

Да и что я теряю?

– Ну и? Я слушаю.

Хотел ещё добавить язвительности и подколок, но передумал. Насколько я понял, сейчас Ада далеко отсюда, а значит, время работает против нас.

Хотелось выплеснуть раздражение наружу. Да только кто виноват, что все так? Кто виноват, что главные ошибки совершил именно я и никто иной. Однозначно, не женщина, стоящая напротив.

– Вот и ладно. У тебя немного времени. Ты провалялся в отключке слишком долго. Гора мышц не всегда благоприятно сказывается на здоровье.

Возмущённо вздёрнул бровь. Это она намекает, что я должен бросить спорт? Или что?

– Ну, знаешь ли, не каждый день в меня транквилизатором целятся. Классическими стволами бывало. Но не этими пыхалками. Да и хватит тянуть. Ты мне там что-то рассказать хотела.

И, не дожидаясь ее реакции, преспокойно направился на кухню. Там у босячки мороженое было вроде в морозилке. До одури его захотелось. Пока еще Ирина разродится, а я зато время на завтрак тратить не буду.

Она пошла за мной и, не откладывая, начала:

– Я не смогла ее остановить. Думала, что ты поговоришь с ней, вы обсудите, что между вами творится, и придёте к какому-нибудь соглашению, но ты сразу набросился на девушку, а потом Ада попросила тебя вырубить.

Едва не подавился куском холодного лакомства. Это я-то набросился? Если у неё тут камеры, то пусть пересмотрит записи! Ещё кто кого соблазнил.

А ещё меня очень удивило то, что именно Ада приложила руку к тому, чтобы свалить от меня. Не думал, что девушка на такое решится. Она столько раз твердила мне, что не поедет и не станет слушаться…

Да только в моей голове ни на секунду не возникла мысль о том, что она серьезно. Конечно, Ада упряма, но чтобы сразу и сходу действовать… Я снова недооценил ее.

– Как уже говорила, я тебе ничего больше не должна. Все договоренности выполнены, но я боюсь за неё. Она отправилась на север, чтобы решить вопрос с прокурором.

Похолодел. КУДА она отправилась?

– Только не говори, что эта дура решила порешить второе лицо Гродного и поэтому ринулась в северную столицу? Она что, больная?!

В конце перешёл на крик, еле подавив в себе желание зашвырнуть кадкой с мороженым в стену. Какого хрена Ада учудила такое? Она вообще головой думает?

Да ей сейчас одной в Гродный нельзя под страхом смерти! Ей и со мной опасно будет, но я хотя бы знаю правила. Новые правила, что Иванютин установил специально для нас.

Схватился за голову, поднимаясь, Ира застыла, удивленная моей реакцией:

– Что это ты так взбеленился? Ну да, согласна, что идея так себе, но, как я поняла, она устала бегать и прятаться и хочет решить вопрос раз и навсегда. Я не знаю, что за план в ее голове, но мотивы понимаю.

Мотивы! Какие нахрен могут быть мотивы? Девочка заигралась. Заигралась тогда, в результате попав в особняк, продолжает ошибаться и сейчас.

Вот куда она лезет? В игры для взрослых даже мы, люди, по которым они катком проехались, старались не ввязываться. Каждый из нас обходил их стороной, ждал момента, когда можно будет найти сердце этой горгоны.

Потому что, сколько ни борись с правилами, игры, как многоголовая гидра, снова и снова восставали из пепла. Адалине не суждено повлиять на них. Она как маленький ребёнок, который просит нож.

Да только если получит, то наверняка или порежется, или располосует себя к чертям собачьим! Зла не хватало на неё и на то, что босячка так зацепила.

Словно Игорь сейчас стоял за моей спиной и улыбался. Мол, он-то все прекрасно знал и понимал. В очередной раз обошёл проницательностью старшего брата. А я…

А я недалеко от Адалины ушёл по умственным способностям, судя по всему. Потому что смелости не хватило ей вчера все выложить. Предложить. Но мне словно башку сорвало!

Как оказался в ней, с ней, и эти проклятые аквамариновые глаза… Теперь при мысли о том, что они могут закатиться навсегда, меня выворачивало, буквально разрывало на части. Что это?

Любовь… Или нет. Да плевать, как это чувство называется. Я упустил девчонку. Да не просто упустил, не сказал ей главного, предоставив все в несколько однобоком свете.

Довыпендривался, Сафронов! Ума не хватило понять, что девка дикая, как виноградная лоза, стелющаяся в низинах. Что она всегда была ощетинившимся зверенышем, не знавшим ласки. Что тогда в особняке, что сейчас.

Боже. Неужели моя ошибка будет стоить слишком дорого? Ну почему я вчера сразу не предложил ей что-то большее? Да потому что, как только такая мысль пришла в голову, и я решился, мне в задницу прилетел заряд транквилизатора!

– Ты можешь не молчать! Да что происходит вообще? Я знаю, что ты не просто так приперся сюда сразу после прокурора. Ну, поехала она в Гродный, что такого? Вряд ли этому упырю сейчас до нее. Его знатно искромсали. Думаю, Ада хочет решить вопрос с ним через игры…

Ира мгновенно замолкла, наткнувшись на мой взгляд. А потом медленно начала бледнеть. Не знаю, что она прочитала на моем лице, но это испугало ее. Я же ответил:

– Ира, мы снова в игре. Все втроём. И если она попрется к распорядителю одна, тем самым дав понять, что мы не нашли ее и проиграли, ее просто прикончат. Либо она достаётся одному из нас, либо не достаётся никому…

Гродный встретил меня промозглым ветром и моросью. Даже тонна тёплой одежды не спасала. Надо будет зайти в магазинчик и прикупить чего посерьёзнее.

А ещё северная столица изменилась. Что-то случилось, и теперь я не узнавала улочек, на которых мы с Евой прогуливались. Едва сошла с поезда, мужчина, что провез меня зайцем, предупредил, чтобы я не шлялась по улицам в одиночку.

Ага, сейчас метнусь, найму себе охрану. Я ж знаменитость. Пусть бдят за моим покоем и рыщут взглядами по всяким странным типам. Да только уже спустя пару часов я поняла, что не отказалась бы от такого. Словно попала в зону отчуждения.

Город действительно поразил. Он словно вымер, и пока я ехала в такси, пустынные улицы озадачивали. Что же произошло?

Таксисту я назвала адрес заранее. Предупредила, как подъехать. Место своего пребывания выбрала не случайно, но теперь меня терзали сомнения.

– В городе траур, что ли?

Так как узнать информацию было не у кого, решила разговорить моего водителя. Тот вздрогнул и покосился в зеркало заднего вида. Увидев на сиденье мелкую девчонку, закутанную в сто одёжек, как капуста, расслабился:

– Так страшные события творятся. Все словно с катушек слетели. Слышали, что пару дней назад было-то? На всю страну погремели!

Напряглась. Последние несколько дней мне вообще не до новостей было. Да и что может измениться-то? Мы с Ирой поездку готовили. Вернее, она шерстила связи, пытаясь выяснить, кто может мое бренное тело в Гродный доставить.

– Не слышала. Я в дороге без связи была.

Немолодой мужчина усмехнулся. Он явно расслабился и начал наслаждаться моментом. Какой таксист не любит посмаковать подробности последних новостей?

– Так у нас передел власти вроде как. Трагедия жуткая была. Но подробностей точно никто не знает. Говорят, заместитель мэра подорвался. Там вроде как взрыв бытового газа был. В том самом месте.

Если бы он сейчас мне сказал, что на землю мчится астероид и скоро нас всех убьёт, я бы меньше удивилась. В смысле зам мэра? Если мы имеем в виду одного и того же человека, то выходит, речь идёт об Иванютине? Но как…

Я приоткрылась рот от удивления и наверняка выпучила глаза. Мужчина удовлетворился этой реакцией и, смакуя сплетни, продолжил:

– Да-а-а! Вот такие дела творятся. Поговаривают, его таки прикончили за игры эти. Прости господи!

Он чуть руль из рук не выпустил, когда крестился. Ещё и молитву прошептал. Было видно, что человек старой закалки, и само упоминание игр его до жути пугает.

– Самый главный же особняк подорвали. Рулетка что… Сначала все вздохнули с облегчением, а потом в городе стал сплошной мрак твориться…

Он говорил так тихо, что пришлось привстать и наклониться к нему поближе. Страху мужчина нагонял мастерски, а в совокупности с пустыми улицами это создавало необходимый эффект.

– Все с ума посходили. Раньше игры были под контролем, а теперь их стало столько… И не поймёшь, где начало, где конец. Только рулетки нет, а остальные процветают. Девушек молодых каждый день на улицах отлавливают и заставляют участвовать.

Он посерьезнел, нашёл в зеркале заднего вида мои испуганные глаза, затем продолжил:

– Вы бы осторожнее были. Вот какая маленькая да ладная. На таких охота сейчас ведётся. Вам повезло, что я за рулём, а так девок в такси сажают, и больше их никто не видит. Никто потом найти не может. Полнейшая вакханалия творится!

Я сидела как пришибленная. Неужели Иванютин и вправду мёртв? А Макс знал об этом? А Лиза? Что произошло с Лизой? Если особняк рулетки взлетел на воздух, а она была там?

Сомкнула веки и снова откинулась на сиденье, прижав пальцы к вискам. Голова разболелась. Так и в прошлый раз было поначалу. Видимо, мой организм совсем не выдерживает местный климат.

В голове не укладывалось, как я могла так попасть. Но, прежде чем наводить панику, стоило узнать наверняка, что произошло. Не теряя бдительности, разумеется.

– Так есть подтверждение, что Иванютин мёртв? Может… Вы же знаете, он человек непростой был.

Надеюсь, за появившейся самодовольной усмешкой таксиста не скрывается мания величия. Потому что сейчас он строил из себя как минимум целое информационное бюро:

– Я почти уверен, что этот чокнутый того… Ну все, с концами. Иначе бы он такого беспредела не допустил. Конечно, игры процветали и раньше, но сейчас все словно с ума посходили. Охоту устроили на людей. Народ из дома выйти боится, а если уж ты меченая с тату этими… То тогда вообще на разрыв!

На автомате растерла запястье. После его слов выбитые цепочки, что на шее, что на руке, словно раскалились.

– Понятно.

От его глаз не укрылось мое порывистое движение, и мужчина нахмурился. Я же постаралась придать лицу более спокойное выражение. Сейчас нельзя показывать слабость даже таким, как он.

– Приехали, девушка. Вот ваш подъезд.

Взглянула в окно, в самый обычный двор ничем не примечательного дома. Я никогда здесь не была, но адрес знала точно. Недаром Лиза мне ключи оставила.

Ирония судьбы, жить в квартире той, которую подвела под дуло револьвера…

Выглядывая из-за угла, быстренько, короткими перебежками, добралась до небольшого продуктового магазинчика. Тут было что-то типа местного водопоя. Так сказать, место, где безопасно.

Мужчина за прилавком устало посмотрел на меня и протянутый список. Молча встал и начал собирать указанное. Продукты, товары первой необходимости…

Список был скромным и коротким. Приходилось экономить. И это ещё хорошо, что я догадалась все припасы с собой прихватить. На всякий. Ещё сомневалась!

Мол, куда мне такие деньжищи. Риск бешеный – тащиться через всю страну. Хорошо, что сомнения не одолели здравый смысл, твердивший, что лишним может быть все, кроме бабок.

Кажется, это была единственная моя верная мысль. Точнее, правильная. Потому что все остальные с треском провалились, оставляя меня в дурочках. Иногда у меня вырывались другие эпитеты относительно собственной персоны, но они подлежали жесткой цензуре.

Хмурый мужчина смерил взглядом мою фигуру, укутанную в несколько слоев одежды, задержав внимание на руках. Те даже в помещении были в перчатках. Таких длинных и наглухо закрывавших каждый кусочек кожи перчатках.

На шее красовался объёмный шарф, а на голове капюшон. На лице мешала дышать маска. Увидь меня кто из знакомых в Реморе – прошёл бы мимо.

На это я и рассчитывала. Быть маленькой, незаметной и никому не нужной. Чтобы никто внимания не обращал и не желал узнать, что же там под ста слоями одёжек.

Взяла пакет с едой, расплатилась и поплелась домой. Короткими перебежками, разумеется. Осторожность стала моим вторым именем. Пришлось научиться.

Сколько я уже жила в таком темпе? Неделю, две? Может, месяц? Иногда казалось, что в квартире Лизы я существую веками. Она настолько приелась и притерлась, что тошнило. В буквальном смысле в том числе.

За свою тупость пришлось платить. И теперь я застряла. Застряла в этом проклятом городе, не желавшем отпускать меня. Как затворница я выживала тут, вообще не зная, что делать.

В моем плане изначально не было смерти Иванютина! Не было и того ужаса, что сковал северную столицу. Я свободно передвигалась, должна была встретиться с этим самым Цербером и вырвать свободу.

В итоге жизнь в очередной раз от всей души макнула меня лицом в собственную несостоятельность. Вместо свободы – затворничество в четырёх стенах. Вместо отмщения – сидеть и трястись, как испуганный зверёк, от каждого шороха.

Первые дни я ещё рассчитывала, что все изменится. Что этот кошмар закончится и найдётся человек, который расставит все по своим местам. Даже настроила старенький телевизор, чтобы беспрепятственно узнавать хоть какие-нибудь новости!

Полумертвые пять каналов оказались спасением. В отсутствие интернета я ощущала себя в каменном веке во время инквизиции. Потому что меня бы точно за ведьму приняли и сожгли к чертям собачьим.

В таком темпе и прошло несколько дней, а потом я решила проштудировать единственный новостной канал, которому до этого совершенно не уделяла внимания.

В этот момент моя жизнь снова перевернулась. Сделала сальто, больно ударив о действительность. Потому что с экрана телевизора на меня смотрели трое. Трое мужчин, одного из которых я прекрасно знала.

Надпись гласила: «Особо опасные преступники. Если вы имеете информацию об их местоположении, сообщите по номеру…» Раз за разом я вчитывалась в имена: Марк Быстрицкий, Максим и Игорь Сафроновы.

Их искали едва ли не всем миром, и становилось абсолютно ясно, что я в городе одна. Помощи ждать неоткуда.

«Но ведь ты же и хотела показать свою самостоятельность? Хотела сама справиться со всеми проблемами. Разве не так?»

Внутренний голос ехидно подкидывал мысли, что заставляли стыдиться собственного отражения. Ведь я знала, что он должен за мной поехать. У Макса не было другого варианта, кроме как вернуться в Гродный.

Что я делаю… Что вообще я наделала? Хотела убедиться в том, что нужна ему? Убедилась? Дура!

Самобичевание стало моим ежедневным ритуалом. Я похудела и осунулась. Без конца об этом думала, но никак не могла найти способ выбраться из этой ситуации.

В городе царил хаос и лились реки крови. Не один раз сквозь прикрытые шторы я наблюдала, как улицу патрулируют парни, одетые во все чёрное. Они высматривали прохожих и искали новых жертв.

Я словно в фильме ужасов оказалась. Да только название ему – жизнь. Возможно, где-то в Гродном было иначе. По крайней мере, по телевизору об этом постоянно говорили, но я не знала, чему верить.

Сидя за закрытой дверью, боялась сделать очередную ошибку. Боялась оказаться в лапах чокнутых идиотов, что держат местный район. Но так было ровно до того момента, пока как-то вечером входная дверь не стала сотрясаться от ударов.

Схватив ствол и нож, я встала за углом и приготовилась к обороне.

У меня руки потряхивало одновременно со створкой. Страшно было до чертиков просто. Это бред какой-то. Ну кому я могла понадобиться? Кто мог позариться на меня?

Я точно уверена, что не привлекала к себе внимания и не сделала ничего такого! Была осторожна и никому в голову не могло прийти отслеживать меня… Или нет? Черт! Где я ошиблась?!

Тем временем дверь ещё пару раз вздрогнула, а потом послышались странные скрежещущие звуки. Не успела я и глазом моргнуть, как ручка опустилась вниз, а створка распахнулась.

Я ожидала кого угодно. Убийц, маргиналов, прокурора, да даже Макса! Но действительность была совсем иной. И впервые за несколько недель от сдерживаемых эмоций я просто рухнула на колени.

Рухнула, а потом разрыдалась, думая, что схожу с ума.

– Ада?! Ада, это ты? Но как? Твою мать… Что с тобой?

Лиза растолкала десяток крепких парней, что выстроились вокруг неё кордоном, словно я террористом каким была, и ринулась ко мне. Она порывисто обняла, сжимая меня в объятьях.

– Боже мой, девочка! Да как ты здесь очутилась? Милая моя! Адалина, а где Матвей?

Первый шок прошёл. Я села ровнее, утёрла слёзы и посмотрела прямо в ее глубокие голубые глаза. Они беспокойно рассматривали меня, ища ответ на свой вопрос. Как можно я скорее выдохнула:

– В безопасности! Он в Реморе. С ним все хорошо, он под присмотром.

Ещё раз провела ладонью по лицу, размазывая мокрые дорожки. Не пристало мне плакать при других, но увидеть ее живой, увидеть ее здесь… Случившееся было похоже на сказку.

На лице девушки появилась улыбка, глаза засияли, и она вздохнула с облегчением. Парни позади неё нервно переминались с ноги на ногу. Только в этот момент Лиза вспомнила о них.

– Так, мальчики. Давайте-ка вон в ту комнатку и трое на входе. А мы пока с Адалиной на кухне немножко отойдём.

Молчаливые горы нахмурились, но спорить не стали. Меня же схватили за руку и потащили на кухню. Лизе не надо было рассказывать, где что в ее же квартире.

Оказавшись внутри, она сразу же прикрыла дверь и обернулась, а я не стала откладывать в долгий ящик то, что должна была сказать давным-давно:

– Прости. Я дура набитая. Это я тебя подставила, прокурор приходил за мной, а Артём просто был его информатором. Ты спасла меня… Если бы не тот выпад…

Меня прервали касанием руки. Девушка так посмотрела на меня, что стало понятно: зла она не держит. Лиза молча прошла вперёд, ставя чайник и шаря по полкам.

– Давай забудем о том, что случилось? Главное, что все живы и здоровы. В итоге твоя бабуля права оказалась. Я встретилась со своей судьбой, и все сложилось так, как должно было. Так что в некотором роде могу тебе сказать спасибо!

Она искренне улыбнулась, а я продолжала стоять, сминая край широкой чёрной футболки. Да, я никак не могла с ней расстаться. Казалось невозможным снять и выкинуть вещь, которая словно по волшебству вселяла в меня уверенность.

– Но… Я думала, тебя застрелили. Ты же должна была зайти на второй круг русской рулетки?

Лиза передернула плечами, словно отгоняя наваждение. Ее пальцы подрагивали, и я поняла, что ее испытания не были такими легкими, как сейчас может показаться.

– Знаешь, возможно, я когда-нибудь с радостью расскажу свою историю от начала до конца, от первого холостого выстрела до последнего раза, когда барабан крутился у моего виска. Но не сейчас. Сейчас я не готова. А вот услышать о том, как ТЫ здесь оказалась, я обязана.

Передо мной, как по волшебству, возникла чашка. В неё Лиза положила пакетик дешёвого чая и два куска сахара, а сама отвернулась к плите. У меня же словно язык к небу прилип. Что мне ответить?

Тут весь рассказ можно уместить в одно предложение: я идиотка. Решила, что смогу приехать в Гродный и потребовать справедливости. Решила, что мне по силам тягаться с этим миром в одиночку.

Стиснула чашку руками и, давясь словами, все-таки начала короткий, но правдивый рассказ. Несколько раз он прерывался и хотелось остановиться, но я понимала, что, возможно, она единственный человек в мире, который поймёт.

И я не ошиблась. Лиза слушала спокойно и сосредоточенно. Хмурилась и поджимала губы, а когда я умолкла неожиданно хмыкнула. Как раз чайник закипел.

Значит, я и вовсе вложилась в пару минут с заминками. Так себе история вышла. Но, судя по всему, Лиза так не считала:

– А знаешь… План-то, по сути, был неплох. У тебя могло бы получиться, если бы Цербер не испустил дух. Ну и, если бы не было никаких других условий. А что парень второй? Который приезжал за тобой в Ремор?

Я не стала называть его имени. Наверняка Лиза знает, кто это. Не хотелось падать в ее глазах ещё ниже.

– Ничего. Я не знаю, где он и думаю, что с такой обстановкой в городе вряд ли узнаю. Мне бы только выбраться домой… Думаю, в сложившихся обстоятельствах прокурор – для меня закрытая тема.

Девушка напряглась и отрицательно покачала головой:

– Пока этот урод жив, ты никогда не станешь для него закрытой темой, но в одном ты права. В городе тебе делать нечего. Я помогу вернуться домой.

Боже, неужели и на моей улице зажжется зелёный свет?

– Проходи, не волнуйся, тебя никто не заметит. Муж целыми сутками сейчас с другом пропадает. Они сестру его ищут.

Лиза привела меня в странное место. Внешне это был полуразрушенный дом, а внутри оказалось вполне себе сносное жилище. Но это было уже спустя пару дней после нашей встречи.

Радость моя была бесконечной. Неужели она и вправду выжила? Неужели у меня в этом сумасшедшем мире появился союзник?! Потихоньку понимание всего этого растапливало хандру.

Девушка в тот день подробно расспросила меня про брата. Я указала ей место и человека, которому можно доверять. Вот так вот Ира с Лизой и познакомились. Без моего участия, правда.

Я думала, что моя спасительница сама поедет в Ремор, но она сказала, что не покинет мужа. Моему удивлению не было предела, но вида я не подала. Когда она успела замуж выйти за эту пару недель?

Но, взглянув на календарь и получив наконец-то доступ к интернету, ужаснулась. С того момента, как мы расстались в прибрежной деревушке, прошло значительно больше месяца.

Кажется, я тут совсем потеряла счёт времени. Хорошо или плохо это, я ещё не поняла. Главное, что пока все живы и здоровы.

– Я, кстати, организовала Матвею сюрприз. Он сегодня к родителям в Италию полетит, думая, что ко мне. Брат их почти не помнит, думаю, им будет, что сказать друг другу.

Лиза с улыбкой на лице подала мне постельное белье и подвела к небольшому диванчику. Комнатка, в которой мы находились, была очень маленькой, совершенно голой и неуютной.

Но для меня она казалась самой лучшей на свете. Потому что разительно отличалась от опостылевших стен квартиры. Мне уже тошно от них было.

– Я очень рада, что у вас все хорошо, хотя не могу сказать, что справилась с задачей на все сто.

Лиза невесело улыбнулась, заправила свои чёрные волосы за уши. Она нагнулась, открыла ящик и достала подушки и одеяло. Девушка медлила, но потом все же сказала:

– Адалин, ты и не должна была справляться на все сто. Ты ещё слишком молода, и, хоть любишь говорить, что жизнь тебя никогда не баловала, это не совсем так.

Я насупилась. Мериться страданиями сейчас хотелось меньше всего. Особенно учитывая, как я обязана девушке напротив. Она на самом деле не сильно старше меня.

Да только сейчас казалось, что между нами пропасть, и Лиза едва ли не умудрённая опытом женщина за сорок. А я… А я босячка, никак не желающая расставаться с детством.

– Мне хватило и того, что было.

Попыталась сказать это максимально бесстрастно и отстранённо, но вышло плохо. Возможно, потому, что Лиза права. Она же попыталась мягко объяснить:

– Я о другом. Ты всегда была в противовес, что ли. Одна против всего мира. Одна на прятках, одна после. Даже наличие бабушки рядом не делало вас командой. Но ты никогда не несла ответственности за других. Слава Богу.

Прекрасно понимала, о чем она. Я уже немного знала историю девушки, которая с шестнадцати лет тащила на себе малолетнего брата и выживала после исчезновения родителей. Она права: я никогда ни о ком не заботилась и ни за кого не отвечала.

– А что случилось с сестрой твоего мужа?

Захотелось перевести тему. Закрыться, чтобы не пускать в душу. Что-то в последнее время много разговоров про это стало. От напутствий Ирины я ещё не отошла.

Лиза начала заправлять постель, и я бросилась помогать. Сама терпеть не могу все эти пододеяльники и наволочки. Они вечно спадают и сбиваются. Заодно отвлечься можно.

– Ну, у мужа друг есть лучший, Олег. Он должен был найти его сестру, когда у нас с рулеткой все закрутилось, и я… Когда я в Ремор направилась с Матвеем…

Она покраснела, и стало понятно, что там история гораздо более интересная, чем может показаться на первый взгляд. Настаивать на продолжении я не стала, но все равно надеялась.

Лиза проговорила:

– Но Карина, так сестру зовут, она ещё отвязнее, чем ты. Девочке всего восемнадцать, и она такого начудила… В общем, мы ее даже найти не можем сейчас.

Я удивленно посмотрела на девушку, глазами, полными неверия. Она весело улыбнулась, правильно поняв меня:

– Да, да, Ада! Представь себе, на твоих ошибках свет клином не сошёлся. Карина почище тебя затейница. Там просто все так смешалось… Олег, он…

Она прикусила губу и посмотрела в окно. Там я заметила одиноко вышагивавшего в свете фонаря высокого мужчину. Он казался полной противоположностью Макса.

Его внешность была очень смазливой и ангельской, что ли. Такой бы идеально смотрелся рядом с Евой. Кстати, интересно, как она… Только вот сейчас было совершенно не до поиска вестей о подруге.

Хорошо бы понять, что дальше делать самой. А ещё как выбраться из Гродного. А потом… Я понятия не имела, что делать потом.

В итоге я спряталась в комнате – тихо, как мышка. Лиза выделила мне ноутбук, и пришлось усесться за него строить планы. Надо же хоть что-то придумать!

Пока последовательность действий была такова: я должна уехать обратно в Ремор и ждать изменения ситуации в городе. То, что сейчас творилось в Гродном, не лезло ни в какие ворота.

Находиться здесь было опасно. Вот когда страсти улягутся, тогда можно и поискать выходы на прокурора. Лиза с этим тоже помочь обещала. Точнее, она сказала, что рано или поздно этот вопрос снова решится.

Потому что она, пожалуй, была ли не единственным человеком, которого он хотел едва ли не сильнее меня… найти и наказать. Вряд ли он спасибо ей сказать хочет за огромный уродливый шрам, словно обнаживший его суть.

Хотя я бы сказала, что теперь внутренний мир этого урода стал соответствовать внешности. А то нечестно как-то получалось: лицо ангела и такая мерзопакостная душонка.

Лиза поселила меня в дальней части здания, делившегося на отсеки. За то время, что я здесь находилась, ни разу не встретила ни ее мужа, ни этого Олега. Они, наверное, обитали в других комнатах.

На самом деле не очень-то и хотелось сталкиваться с ними. Пару раз я видела Олега сквозь стекло, и он напоминал чокнутого профессора. Ходил себе да под нос что-то проговаривал…

Муж Лизы тоже засел за документами и нечасто высовывал нос из своего убежища. Без понятия, что они там делали, но я искренне надеялась, что неведомую Карину они спасут.

Не зная девушку, я неожиданно прониклась к ней уважением. Потому что это какую ж неудачу иметь надо, чтобы вляпаться почище меня? Наверняка запредельную.

В общем, сидела я на кровати, изучала интернет и изредка выползала на кухню, что находилась недалеко. Помогала Лизе готовить. Все равно делать сейчас было больше нечего.

На удивление, все происходящее успокаивало. Я перестала нервно вздрагивать при каждом звуке и начала нормально спать. Даже не думала, что довела себя до невроза.

Изредка видела в окна осунувшегося Олега. С каждым днём мужчина сдавал все сильнее. Мужа Лизы вообще ни разу не встречала. Он оставался для меня каким-то фантомом.

А потом, в один из вечеров, ко мне зашла девушка. Я уже и сама хотела поговорить с ней. Пора бы мне на юг. Здесь я явно лишняя и скорее пока неприметная обуза.

Но судьба каждый раз, когда я собиралась бежать, ставила препоны, словно северная столица не отпускала меня. И в этот раз взволнованная девушка зашла и сбивчиво стала объясняться.

Она что-то говорила про то, как я могу уехать, про то, что могу сделать, и как потом связываться с какими-то их друзьями. Я ничего не понимала. Голова гудела.

– Лиз, что произошло? Я просто вообще не успеваю за ходом твоих мыслей.

Она плюхнулась на кровать и трясущимися руками закрыла лицо. Девушке понадобилось несколько минут, чтобы успокоиться.

– Прости, просто я не могу при Марке истерить. Он тогда не возьмёт меня с собой. Они с Олегом едут вытаскивать его сестру. И, судя по всему, там ещё и мать нашего херувима.

Херувимом наверняка звали блондинистого красавчика, а Марк, как я поняла, – тот самый муж. Удивленно посмотрела на девушку, ведь ещё ни разу не видела ее в таком состоянии. Нервно прошептала:

– Я могу помочь?

Хотя, откровенно говоря, я как-то совсем не горела желанием вмешиваться в чужие разборки. Прекрасно понимала, что помощница из меня в таких делах так себе.

Лиза, судя по всему, была со мной согласна. Она нервно улыбнулась и посмотрела прямо в глаза. А потом словно кто переключателям щёлкнул. Всего за пару мгновений девушка собралась, и вот уже передо мной стояла настоящая воительница.

Точнее, я бы назвала ее женой главаря северной мафии. Словно она позволила себе эту минутную слабость, но теперь спрятала ее так глубоко, что, кроме меня, никто бы и не догадался, что она вообще может существовать.

– Прости. Но после событий в особняке на меня ещё иногда нападают панические атаки. На борьбу с ними нужно время. Не бойся, я обязательно вернусь вместе с ребятами. И тогда мы вплотную займёмся твоей транспортировкой домой. А пока…

Она прервалась, сделала глубокий вдох и продолжила:

– Пока скрести пальчики. Все будет хорошо, я в этом уверена. Адалина, если что… Ты сможешь выбраться отсюда сама. Ты смелая и умная, просто немного импульсивная. У тебя тоже обязательно все будет замечательно.

Она порывисто дернулась в мою сторону и обняла. У меня никогда не было подруг, но именно в эту минуту мне показалось, что с Лизой мы могли бы ими стать.

Она покинула комнату, а я, как дикий звереныш, прилипла к окну. Там и пялилась в него, пока из дома выходили три фигуры: две массивные мужские и одна хрупкая женская.

Я всегда поражалась, почему тут не было никакой охраны. Неужели они так уверены в этом месте? И вот они решительно направились вперёд. Причём Лиза шла впереди, и я даже не была уверена, видел ли ее блондин.

Процессию замыкал мужчина в темном. Выглядел он внушительно, да только даже с такого расстояния от него веяло холодом. И как Лиза с ним справляется… А потом он повернулся, и я поняла, почему имя Марк показалось мне знакомым.

В муже девушки я узнала того самого Марка Быстрицкого, которого искали наравне с братьями Сафроновыми.

Несколько часов я тряслась в доме о ожидании развязки. И пусть она была не связана со мной, но почему-то очень хотелось, чтобы они эту самую Карину нашли.

Я даже была бы не прочь с ней познакомиться, тем более… Тем более у меня снова возникло детское желание зацепиться за любой момент, который мог бы меня в будущем привести к Максиму.

Пора было признать. Я вела себя как капризная маленькая идиотка. И почему не поговорила? Почему начистоту не спросила, что к чему? Нет, я подбила Иру вырубить парня.

Кого я обманываю?! Мне хотелось, чтобы он бросился за мной в Гродный, догнал и доказал, что все серьезно. Что я нужна ему не только для постельных утех. Что я ВАЖНА ему.

Не для игр, не для выяснения отношений с прокурором. А потому что он чувствует то же, что и я. Нечто безумное и не поддающееся логике. Но вместо разговора я поступила как неразумное дитя.

Выкинула финт с побегом, пожиная плоды своего безрассудства. Где он сейчас? По крайней мере, теперь я знаю, через кого можно установить связь.

Как же я ждала Лизу! Чтобы порадоваться и расспросить, чтобы узнать хоть немного о том, кто раз за разом становился причиной моих глупостей. И вот наконец-то спустя несколько часов фары осветили подъездную дорожку.

Я бросилась к окну, замерев на несколько мгновений. А вдруг это не они? Вдруг это кто-то другой? Но уже спустя минуту по тропинке, ведущей со стоянки, поднялись трое.

Всего трое? Значит ли это, что… Но тут свет фонаря выхватил лицо Олега, и я поняла, что самого страшного не случилось. А затем и Марк показался, и его глаза тоже не были пусты.

Мне знакомо выражение потери, эти эмоции, когда из тебя выдирают что-то ценное. Больно и пусто.

За ними спешила Лиза, и на ее лице уже было написано недоумение. Что случилось? Выждав примерно полчаса, я отважилась выйти из своего укрытия. Впервые углубилась дальше протоптанных маршрутов.

Шла на глухие голоса и через несколько минут оказалась в комнате, скорее напоминавшей гостиную. На широком старом кожаном диване, потрескавшемся от времени, сидел Марк, а Лиза пристроила голову на его плече.

Эта картина больно ударила под дых. Нет. Не потому, что я им завидовала. Просто в такие моменты приходит осознание того, что я потеряла.

Потеряла в тот момент, когда сглупила. Поставила свою гордость впереди здравого смысла и по-настоящему взрослых поступков. Марк заметил меня первой.

Мужчина напрягся, и его рука дернулась к пистолету, лежащему рядом. Лиза вовремя притормозила его, возмущённо спрашивая:

– Марк, ты чего? Это Ада, я же говорила про неё.

Потом она привстала, выбираясь из объятий мужа, и с виноватым выражением на лице подошла ко мне. Девушка сказала:

– Прости, я, если честно, немного про тебя забыла. Потому что тут столько всего произошло! Нет, никто из наших не пострадал… Вроде. Там все странно.

– Лиз, ты бы поосторожнее. Я, конечно, понимаю все, но… Хотя нет, не понимаю. Что эта девка до сих пор делает здесь? Ты же собиралась помочь ей добраться до Ремора? Кто она вообще такая?

Кажется, девушка за всеми событиями забыла посвятить благоверного в свои планы. Лиза прикусила губу от досады и уже собиралась сказать что-то, как я сама решила объясниться:

– Я играла в прятки с Сафроновым Максимом несколько лет назад. Я та, кого он нашёл и из-за кого у них с братом проблемы с прокурором.

Кажется, у этой парочки едва челюсти не выпали. Они смотрели насколько ошарашено, что даже стыдно стало. Опустив глаза, я ждала вербальной реакции. Наконец Лиза вымолвила:

– Ты сейчас серьезно? Ты та самая девушка, которую Макс поехал спасать в Ремор? Так вот зачем ты прокурору! Он же тогда уговорил Иванютина зайти на второй раунд с Максом!

Марк раздраженно шикнул на жену, но та лишь отмахнулась. Посмотрела прямо на мужа, плохо скрывая возмущение, а в моей голове крутилась лишь одна фраза:

«Поехал спасать».

После этого мне стало не по себе. Где-то в отголосках появилось ощущение, что я что-то упускаю. А эти ребята знают явно больше моего. Но есть единственный способ проверить данную гипотезу:

– Что значит, поехал спасать? Макс сказал, что я ему нужна, чтобы утрясти какой-то вопрос с прокурором. Иначе я бы не взбрыкнула и не вырубила его в Реморе.

Уголки губ Лизы нервно дернулись, а Марк и вовсе глаза выпучил. Сафронов обсуждал с ними меня? Что он говорил?

После минутного ступора Марк таки решил ответить. Он ещё раз пристально меня осмотрел и выдал:

– Меня его брат, Игорь, немного посвятил в ситуацию, прежде чем ехать за прокурорской дочкой. Тебе вообще здесь нельзя находиться. Иванютин успел распродать все свои игры с полным набором долгов. Если тебя не найдут ни прокурор, ни Макс, ты проиграла. Не мне тебе объяснять, что делают с такими.

Убивают. Если бы Иванютин не умер раньше, меня бы, скорее всего, уже похоронили.

Я, закутавшись в длинный плащ, сидел возле маленького охотничьего домика и крутил в руках сигарету. Когда родители живы были, отец обожал такие самокрутки. Наделал их на три жизни вперёд.

Сам я не любил курить. Давным-давно пробовал, но со спортом эта хрень несовместима. А вот помусолить в руках отцовское добро да потянуть аромат в ноздри…

Где-то вдали залаяла собака. Деревенька неподалёку маленькая совсем была. Зато там меня знали. Знали и не чурались, так как телевизор не смотрели. Там сейчас наши с Игорем и Марком рожи из каждого утюга сверкали.

Хотя лично я сделал все, чтобы как минимум с первого раза распознать во мне Сафронова было сложно. Отрастил чёрную бороду, волосы, стал похож на абрека.

Сменил любимые стильные чёрные шмотки на цветастые хипстерские балахоны. Короче, готовился к тому, что в городе примут за странного молодого упыря.

Я каждый день делал вылазки и пытался узнать, что творится в особняке пряток. Кто у власти? Что происходит вообще? Хотя как что. Вакханалия и безнаказанность.

Так вышло, что я немного отстал от жизни. Ровно на те несколько дней, что заняла дорога от Ремора до Гродного. Ноги моей на юге больше не будет. Вот найду босячку, прикую к себе и популярно объясню, что гонор свой в другом месте надо показывать.

Пока я валялся в отключке, да со всеми возможными мучениями ехал на север, тут произошла небольшая революция. Не знаю, как так вышло, но особняк рулетки взлетел на воздух.

Я сначала не поверил, что внутри был тот, кто все это придумал. Осознание пришло потом, когда вокруг началась вакханалия. Когда игры перестали следовать старым правилам.

А я все сидел и сидел, так и не приняв тот факт, что за Машу больше отомстить не в силах. Этот урод нашёл другой способ сдохнуть. И я надеялся, что не менее мучительный, чем в моих мечтах.

Столько всего было передумано, пережито и принято всего за несколько дней. И ни на секунду я не прекращал искать босячку. Потому что прекрасно понимал, какой она лакомый кусочек для всех этих…

А потом к общему списку добавились обвинения в мой адрес, и пришлось на какое-то время уйти в подполье. Пока борода не отрастет. Благо у нас с братом имелось своё укрытие. Наше тайное и никому не известное место.

Типа того, что когда-то Марк с Олегом соорудили. Надеюсь, с ними тоже все хорошо. Потому что мэр пеной изо рта брызгал, пытаясь найти нас. А прокурор… Прокурор неожиданно притих.

Игорь не выходил со мной на связь, но, судя по всему, дочку Мендельсона он все же выкрал. По крайней мере, в брата я верил и ждал, когда он объявится. А пока… Пока следил за прятками.

Поначалу мне казалось, что в городе случился апокалипсис. Что банды и мелкие сошки стали делить обезглавленный рынок. Но пара недель – и все встало на свои места.

Иванютин знал, что рано или поздно сдохнет. Этот урод успел позаботиться о своём детище, так что я диву давался, насколько он умен. Просто чертов гений. Чокнутый профессор с бесконечными схемами и рычагами управления.

Даже после его смерти они продолжали функционировать как по нотам, хотя как минимум большая часть города и страны считала иначе. Все устроилось хитро.

Самые крупные игры были поделены между большими группировками. Они получили не только все списки, в том числе и, что самое в моем случае хреновое, должников, но и перечень правил.

А вместе с тем узнали обо всех лазейках и хитростях, позволяющих обойти любые рамки. Если раньше игры для взрослых были чем-то манящим и запретным, то теперь салочки и прятки вселяли ужас.

Только рулетка канула в небытие, и как минимум в Гродном я даже не слышал о том, чтобы кому-то хватило ума ее возродить. Иванютин позаботился о том, чтобы это дерьмо проверяли и подчищали.

Больше всего в этой истории меня интересовали прятки. Потому что я точно знал: наша с прокурором игра все ещё идёт. Она не остановлена. И даже то обстоятельство, что Мендельсон забыл про участие, ничего не меняет.

Тяжело вздохнув, я переломил самокрутку, раскатал ароматный табак между пальцами. Запахи детства и юности вселяли уверенность. Ее-то мне и не хватало.

Словно эгоистичная ветреная натура раз за разом проверяла правильность выбранного пути. Но я уже это проходил: сомнения и уверенность в том, что не родилась ещё женщина, способная засесть занозой в сердце.

Больше на эту удочку я не попадусь. Не позволю спутать собственные мысли и чувства. Даже себе самому.

Встал и направился к неприметной старенькой отечественной развалюхе. По слухам, в играх появился новый серый кардинал. Его слушаются и побаиваются, и сегодня я хочу попробовать встретиться с этим человеком.

Поэтому я торопился. Почему-то в крови играл адреналин, разливаясь по венам. После встречи, как всегда, заеду в особняк узнать у доверенного лица, не привезли ли среди новеньких Аду.

Сейчас это стало своего рода ритуалом. А потом… Потом я обязательно найду ее – и больше никаких игр в нашей жизни.

Домик, на который мне указали, находился неподалёку от особняка пряток. Возможно, совпадение, но я больше не верил в них. Слишком многое в этой жизни стало напоминать прекрасно срежиссированную историю.

Я подкрался как можно ближе к входу, оценивая ситуацию. Искал глазами людей, охрану, но почему-то никого не видел. Словно тут зона отчуждения какая.

Пришлось притаиться и наблюдать. К моему облегчению, люди все же сюда приходили. Они периодически появлялись, воровато озираясь по сторонам, и исчезали где-то внутри здания.

После очередного визитера и я решил оказать честь этому неизвестному человеку. Спрятал пушку в штанах и уверенно направился ко входу. С виду обычный дом. Совершенно ничем не примечательный.

Я вошёл внутрь и поразился чистоте и странному убранству. Никакой роскоши и вычурности. Почему-то сравнение с особняком само собой на ум пришло. Здесь царил едва ли не спартанский аскетизм.

При этом все равно выглядело весьма недурно. Уютно, я бы сказал. Но интерьеры явно не соответствовали моим ожиданиям, потому я напряжённо искал хозяина дома.

Не сразу заметил стрелочки. Уверенно направился прямо по ним. Думаю, не имеет смысла гадать, к кому они приведут. Интересная здесь система.

Ни одного охранника, ни одного человека в принципе. Полумрак создавал впечатление загадочности и таинственности, а звенящая тишина пугала. Потому что в ней были слышны лишь твои собственные шаги.

Но наконец-то стрелочки привели к закрытой двери. Вернее, слегка приоткрытой. Вот оттуда-то как раз лился тёплый яркий свет, резко контрастирующий с обстановкой в остальной части дома.

Набрал в грудь побольше воздуха, опустил пальцы на корпус пистолета, постучался и распахнул дверь. Свет действительно тут же ударил в глаза, совершенно дезориентируя. Так себе приёмчик. Для меня.

Как только зрачки сфокусировались, я удивленно увидел перед собой человека, которого точно тут быть не должно. Он тоже смотрел в мои глаза, а потом мы синхронно вытащили пушки, направив их друг другу в головы.

– Иванютин?

У меня даже в горле пересохло от волнения. Но постепенно я приходил в себя, отмечая, что человек напротив действительно очень похож на Цербера, только это не он.

Опустил пушку, засунув ее обратно в карман. Мой оппонент был спокоен, но ответной любезности не сделал. Впрочем, нам с этим человеком нечего делить. Он сполна заплатил за свои ошибки.

– Я думал, братец вам башку снес.

– Уверен, он тоже так полагал, но, как видишь, я здесь. А он разлетелся на миллионы маленьких кусочков. Зачем пожаловал?

Он прищурился, и в глазах бывшего распорядителя пряток, которого я считал мертвым, загорелся интерес. Не знаю, что случилось, но он явно обрадовался тому, что я пришёл.

Да только, после того как я подглядел это, каждый следующий шаг обещал стать сложнее во сто крат. Потому что, в отличие от него, я играл вслепую.

А он, судя по всему, точно знал, чего хочет. Но я решил начать издалека:

– Что с нашей сделкой с прокурором?

Он отложил в сторону бумаги и скрестил пальцы перед собой. В глазах мужчины зажегся огонёк предвкушения. Иванютин-младший был похож на своего брата, но при этом, конечно же, отличался.

Выше и худее, без отвратительного шрама на лице и, надеюсь, без вороха психических отклонений. По крайней мере, я не слышал о нем подобного.

Многие говорили о том, что ему до брата далеко, и что зря Цербер отдал целую игру ему в распоряжение. Потом, когда он якобы убил его, народ притих. Никто не ожидал такого расклада.

Ну а то, что сейчас человек, сидящий напротив, являлся тайным судьей во всем том хаосе, что творился вокруг, кирпичик за кирпичиком выкладывая основание своей власти… Это лучше всего говорит о том, что зря о нем плохо думали.

Он ещё покажет, на что способен, и надеюсь, что не за счёт моих дел и дел близких мне людей.

Наконец-то он отмер, деловито пояснив:

– Все договоренности, заключённые в период до смерти Иванютина, перешли к новым распорядителям. Основных игр осталось всего две. Есть одна на особом положении и сотни клонов. Они тоже следуют правилам. Но ваш долг в том же особняке, что и был. Естественно, со всеми оговорёнными условиями.

Я скрипнул зубами. Эти условия мне не предлагали. Просто навязали, не спросив, что я думаю по этому поводу. Чем же таким прокурор взял? Но не успел я спросить, как мужчина продолжил:

– Ты, должно быть, ищешь беглянку. Мендельсон пока занят разделом власти, ты понятия не имеешь, где Адалина, а она не понимает, что, стоит ей попасться в наши руки, и все. Ее песенка спета.

На его лице не дрогнул ни один мускул, но мне показалось, что слова про песенку были произнесены с иронией. А еще я был абсолютно уверен, что сейчас последует предложение, от которого я не смогу отказаться. И я был прав.

Брат Цербера поднял на меня глаза, прищурился и негромко спросил:

– Я знаю, где эта девочка. Знаю и в любой момент могу забрать ее. Но я не мой брат, игры меня интересуют только из-за их выгоды. Давай договоримся. Ты отдаёшь то, что нужно мне, а я возвращаю Адалину.

Я застыл. Как у него это выходит? Не иначе как наследие чокнутого родственника. Но что рассуждать, надо узнать все условия. Кивнул, давая знак продолжить, что он и сделал:

– Ты привозишь мне Еву Мендельсон, а я оставляю в живых твою Аду. Договорились?

– Что-то ты сегодня припозднился, сынок. Держи банку, вот хлеб, яйца. Завтра лепешки тебе спеку.

Слова женщины из деревни, у которой я обычно брал продукты, словно мимо меня пролетали. В голове стучали маленькие молоточки. Она разбухала от информации и не пойми откуда взявшегося страха.

Хотя как не пойми откуда… Оттуда. После слов этого человека, что явно обладает неординарными умственными способностями. Недаром же он сумел обмануть собственного брата-психопата.

Но Ева Мендельсон… Зачем ему дочка прокурора? Лично у меня сомнений не было. Она сейчас с Игорем, и вряд ли он отдаст девчонку. По крайней мере, до того момента, пока она сама не захочет уйти.

Связи с братом не было, с Марком и Олегом и подавно. Можно было бы наведаться в наше тайное место, да только по пути домой я заметил хвост. Меня посадили под колпак, как игрушку.

В одиночку я просто не представлял, что дальше делать. Нет, я тоже дураком не был и спокойно относился к тому, что не семи пядей во лбу. Мне не по силам в одиночку тягаться с таким человеком.

Который к тому же сел на наследие Иванютина, словно ни мэра, ни прокурора в принципе не существовало в городе. А их тоже никто со счетов не списывал. Они просто настолько увлеклись своими делами, что немного выпали из этого аттракциона.

А ещё ума не приложу, откуда он знает, где Ада. Неужели она была настолько неосторожна? Неужели она действительно все ещё в Гродном? Хотя Ира клялась, что ее на юге нет, Надежда все ещё оставалась.

Пусть бы сбежала, сдернула от меня, спрятавшись в прибрежных деревушках. Пусть бы исчезла на пару лет. Я ждал ее, даже себе в этом не признаваясь, подождал бы ещё.

Рано или поздно мы с парнями встретимся и положим конец этому ужасу, что сейчас сковал улицы родного города. Если бы мы не упустили момент… Если бы не заигрались каждый в свою игру, совершая ошибку за ошибкой…

Но история не знает сослагательных наклонений. Мы были неправы. Отсиделись, построили бизнесы, денег заработали, а потом все за пару месяцев рухнуло, как карточный домик.

Всего-то нужно было поверить. Нужно было оторвать задницу от кожаных диванов в клубе Марка и снять с себя извивающихся телок. Теперь мы опоздали, а смерть Маши навсегда останется одной из тысяч в череде игр для взрослых.

Но я не мог сидеть сложа руки. Сейчас надо пустить все силы на поиск Адалины. Неплохо было бы ещё знать, что там у Игоря. Нет, я не хотел предлагать ему обмен.

Кто вообще в здравом уме может такое сказать собственному брату? Твоя на мою? А что дальше? Как потом жить…

Я хотел предупредить его. Уверен, этот урод ищет дочку прокурора неспроста. Она нужна ему, и я сильно сомневаюсь, что для того, чтобы насолить ее папаше.

Нет, я одним местом чувствовал, что тут что-то другое. Глубоко личное. Никогда не думал, что вообще буду вникать в такие ситуации и размышлять над причинами поступков незнакомых мне людей.

Да только сейчас Иванютин-младший поставил меня в не самую удачную позу. Он знает, где моя босячка, в любой момент может достать ее и непременно сделает это.

Когда ему надоест ждать ответа и хоть какой-то информации с моей стороны, он вытащит девчонку из ее маленького убежища, и тогда я должен буду что-то решить. Да вот только я никогда не предам брата и его чувства. Не смогу.

Он всегда был единственным из нас, кто точно знал, кого хочет. Кто, единожды влюбившись, не метался и не предавал сам себя. Да ещё и дельные советы давать умудрялся, которых я по тупости не слушал.

Мне нечего будет ответить Иванютину. Поэтому придётся изворачиваться самому. И я стал готовиться.

Участил вылазки в город и даже пару раз едва не попался местным стражам порядка. Они сейчас напоминали не очень красивую мебель, не справляющуюся со своими функциональными обязанностями.

А может, они просто не хотели лезть в разборки, где их считали за пушечное мясо. В нашей жизни все просто. Хоть север и поставили в не самое лучшее положение.

Надеюсь, когда все кончится, мы сможем устроить в Гродном что-то наподобие нормальной обстановки. Думаю, парни меня поддержат. С нашим опытом и связями можно держать город. Думаю, такое нам вполне по силам.

Эти мысли помогали мне отвлечься от сложного положения вещей. Какое-то время даже удавалось. А потом… Потом все стало еще запутанней. И все из-за того, что в один из вечеров мэр нашего города и отец Олега по совместительству был найден мертвым в своём особняке.

Не знаю, что там случилось, но все выглядело слишком странно. Конечно, я был там спустя пару дней. Мужчину застрелили в спину, как собаку, и сдаётся мне, это мог быть его сын.

Потому что труп нашли в комнате, хозяйка которой была известна. Каждый из нас троих знал, почему мы не можем в открытую идти против мэра. Знали мы, кем Аид шантажировал сыночка.

Кажется, ещё один узел в нашей истории разрублен, и как минимум один парень на свободе. Надеюсь, при этом никто не пострадал. А если ещё соединить это с моими надеждами относительно Марка Быстрицкого…

В общем, пора было искать Аду и Игоря и выбираться из этой заварушки. Мне осточертело жить таким образом.

Но легче сказать, чем сделать. Потому что дело не двигалось. Более того. Через пару дней я открыл глаза, вышел на крыльцо нашего старенького охотничьего домика и обнаружил, что на меня направлен ствол.

У крыльца стояли пятеро. Даже забавно стало при мысли о том, как высоко ценит меня распорядитель. Пятеро на одного, да с пушками. Моя тоже была за спиной, но я никогда не фанател от заграничных фильмов.

Потому что только в них главный герой вступает в неравный бой и выходит из него целым, невредимым и с какой-нибудь красоткой через плечо. В жизни все несколько иначе. Я бы сказал, что реальность кардинально отличается.

Парни впереди были одеты как долбаные представители спецслужб. Хотя не удивлюсь. Это у Цербера всегда проблемы с кадрами были. Это я как владелец целой службы безопасности говорю.

Было у нас с Игорьком такое увлечение, пока все не полетело к чертям собачьим. Ребята же напротив без прелюдий указали мне за спину. Я ухмыльнулся, но оружие достал.

Дальше меня обшманали, впрочем, весьма деликатно. Если вообще можно так выразиться в сложившейся ситуации. А потом препроводили в чёрный, наглухо тонированный джип.

– К распорядителю везёте, угадал?

Настроение у меня было странное. Взбудораженное. Конечно, я прикидывал, на кой сдался ему. Но не думаю, что смогу чем-то помочь. На удивление, крайний справа хмурый парень в маске ответил:

– К нему.

Я узнал голос одного из тех, кто совсем недавно на нас работал. Молодой талантливый парень. Сбежал из армии и начал новую жизнь. Он мне всегда нравился.

Другие никак не отреагировали на откровение и продолжали молчать. Из чего можно было сделать вывод, что тут коллективом и не пахнет. Кто больше платит, тот и заказывает музыку.

Как и ожидалось, приехали мы достаточно скоро. Меня аккуратно проводили к парадному. Парадному… Особняка пряток. Это сразу же напрягло, и я понял, что час икс внезапно настал.

Что же такого случилось, что все снова завертелось без шанса на реакцию? Мы не обговаривали с Иванютиным сроки моего ответа, но это явно не те несколько дней, что пролетели.

Мы поднялись по лестнице и оказались в уже знакомым холле. Поразительно, но здесь ничего не изменилось с того момента, как я был тут в первый и последний раз.

Пройдя через холл, провожатые остановились у двери распорядителя, намекая, что мне туда. Ну что ж, пожалуй, не стану с ними спорить.

Зашёл вовнутрь. Распорядитель снова сидел без капли эмоций на лице. Он перебирал бумажки и делал вид, что это исключительно важное занятие и ему никак нельзя без него обойтись.

Я не стал его отвлекать, рассматривая обстановку. Тут появились мониторы. Множество мониторов, где прослеживались все входы и выходы. Все комнаты и закутки – и даже внутренности каких-то то ли шкафов, то ли сундуков…

Удивительно, но особняк был пуст, хотя мне рассказывали, что сейчас сеансы в нем проходят едва ли не круглосуточно. Для пряток девочек отлавливают прямо на улицах и запускают, судя по всему, без согласия.

То, что раньше носило флёр самой дорогой и загадочной проституции, теперь превратилось в ужас с изнасилованиями. И человек, сидящий напротив, потакал этому.

Ему действительно было наплевать на все, кроме денег. Иначе я не видел смысла в происходящем.

– Ты подумал? Я до сих пор не получил координат местонахождения Евы. Я в курсе, что ее забрал твой брат. И у него, кстати, прятаться получается явно лучше, чем у тебя и твоей подружки.

Надеюсь, облегчение не отразилось на моем лице. Игорь в безопасности, и это главное. Это основное и мне бы очень хотелось, чтобы таким оно и оставалось. Даже если мне повезёт меньше, чем ему.

– Я уже говорил, что понятия не имею, где ваша Ева, зачем бы она ни была вам нужна. Лучше у папаши ее поинтересуйтесь. Думаю, он с радостью отдаст дочь в обмен на очередное развлечение.

Мне показалось, или у него на скулах желваки заходили? Эта эмоция была настолько мимолётной, что сложно понять. Мужчина ответил, привлекая мое внимание к одному из мониторов:

– Возможно, у тебя появится шанс спросить у него лично.

И тут на одном из небольших экранчиков я увидел прокурора собственной персоной. Он остервенело пинал ногами дверь, пытаясь выбраться. Уродливое лицо стало поистине страшным от мелькавших на нем эмоций.

– В общем так. Я давал вам обоим шанс. А теперь настало время применить другие приемы. Не буду отходить далеко от сути: называешь мне местоположение Евы, и я прекращаю это.

Он щёлкнул пальцами, и на экране осталось лишь одно окно. Там была комната. Маленький чуланчик, в котором в углу сжалась обнаженная девушка. Адалина. Он нашёл ее.

– Я спрятал ее и выпущу вас одновременно. Ты можешь прекратить прятки в любой момент. Хотя, найдёшь ее первым, можете попытаться уйти от меня. Мало ли… Повезет.

Ее лицо прикрывали длинные волосы, она очень похудела. Но напуганной не выглядела, скорее какой-то забитой. Словно поняла, что иного выхода больше нет.

– Иди, Максим. Прокурор уже рыщет в особняке. У него свой стимул найти её и мотивация тоже весьма любопытная. И помни, стоит просто сказать, где Ева, и ты избавишь Адалину от очередного из кругов ада.

– Ну вот и все! Только ради бога, нигде не останавливайся. Я знаю, что водить ты терпеть не можешь. Доберёшься до Ремора – сразу дай знать!

Лиза суетилась вокруг меня, словно курица-наседка. Но неожиданно приятно. Наверное, я начинаю привыкать к подобному обращению. Ещё чуть-чуть, и дружить нормально начну. Если Еву, конечно, вытащат.

Не знаю, куда делась подруга, но, как я поняла, ей сейчас должно быть неплохо. Все так запутано оказалось. Просто слов нет. Зато вроде как ребята нашли ту самую Карину.

Но они не уверены точно, и вообще, там все странно. Меня в подробности не посвящали. Марк по-прежнему косился на меня с недоверием.

В любом случае мы собрались ехать на юг, но разными путями. Ребятам придётся поплутать, ища зацепки и знаки, а мне сделать то, на что я не решалась до этого: преодолеть весь путь от Гродного до Ремора одной на машине.

И если раньше такое казалось невозможным, то сейчас отнюдь нет. Чего только не захочется, в то время как просыпается тяга к жизни. И ещё когда внутри зреет странное беспокойство, от которого ты даже спать не можешь нормально!

– Ну и как я вам дам знать, Лиз? Вы же сами толком не знаете, куда едете. Давай уж потом, как договаривались: созвонимся по обозначенной схеме.

Она улыбнулась и порывисто обняла меня. Сзади уже горой маячил Марк. На самом деле мне казалось, что он только и ждёт, как выпроводить меня восвояси. Даже оперативно тачку хорошую нашёл да безопасный коридор организовал до выезда из города.

– И нигде не останавливайся, даже если увидишь поперёк дороги человека. Если выйдешь из машины, даже я буду бессилен.

А вот и мистер кислая мина вступил в разговор. Если его сестра именно такая, как мне рассказывала Лиза, неудивительно, что она деру от него дала. Кивнула и пробурчала:

– Да поняла я, поняла.

Он обеспокоено посмотрел на жену и приобнял ее. Я же решила, что достаточно изображать долгое и нудное прощание. Пора ехать. Главное, ничего не перепутать.

Спасибо Марку, что машину подобрал мне маленькую и с автоматом. Пожалел механические коробки передач.

В итоге я села и помахала им ручкой. Трясущимися пальцами запустила двигатель и потихоньку тронулась. На лбу сразу же выступила испарина, и я поняла, что, возможно, погорячилась.

Я и от дома этого еле отъезжаю, не говоря уже о трассе и путешествии по навигатору через половину страны. Но потом перед глазами встали несколько недель в заточении – в четырех стенах Лизиной квартиры – и дыхание выровнялось.

Вот тебе и мотивация. А ещё я увижу море. Ему все равно, как я глупила раньше, оно в любом случае примет меня такой, какая я есть. С таким посылом и отправилась в долгое путешествие.

Город проехала, обливаясь семью потами. Страшно было до одури, что не справлюсь или врежусь во что. В моем случае обезьяна с гранатой – это выражение вполне себе буквальное.

Сжимала руль так сильно, что костяшки пальцев поболели. С облегчением вздохнула, увидев окраины. Навигатор показывал, что я уже почти в пригороде.

Радостно улыбнулась и даже прибавила газу. До этого плелась словно черепаха какая. Представляю, как моя езда со стороны выглядела.

Отъехала немного от города и совсем расслабилась. Потому что машин на трассе вообще мало было. Никто не хочет теперь в этот город ехать. Никому не нужны такие проблемы.

И вот когда я уже думала, что самое страшное позади, когда внутри все потихоньку оттаивало, трепеща от восторга свободы, впереди посреди дороги я увидела странную девушку.

Она бежала по обочине, волоча ноги и размахивая руками. На зрение я не жаловалась, поэтому без труда успела рассмотреть на ее теле синяки и ссадины.

Напряглась. У меня с собой был целый арсенал от оружия до всяких там средств самообороны. Они лежали в свободном доступе. И, откровенно говоря, я собиралась мимо проехать.

Но потом за девушкой из-за поворота какой-то деревни выехал чёрный джип. Она обернулась и в истерике ринулась бежать ещё быстрее, насколько могла. Тут уж моя душа не выдержала.

Я дала по газам, мысленно кляня свою доброту. Но, как водится… Я подумаю об этом завтра. А пока так вышло, что надо было торопиться.

Подъехала к девчонке быстро и глазом не успела моргнуть, как эффектно затормозила и дверь отворила. Секундное замешательство, и брюнетка нырнула в салон.

Ее трясло, а я решила устроить ралли NASCAR. Вжала педаль до упора, пока не услышала негромкое:

– Спасибо, но не гони, они не поедут за нами.

Удивленно повернулась к девушке, глядя в ее лихорадочно горящие глаза. У неё реально была истерика, но в зеркале заднего вида джипа действительно не просматривалось. Я убрала педаль с гада, немного притормаживая.

– А почему?

– Потому что им нужна не я, а та, что сейчас ведёт машину. Прости, девочка, я тоже хочу свободы.

И мне в лицо распылили какой-то газ, от которого я моментально отключилась.

– Аладина, Адалина. А ведь ты мне сразу понравилась. Такая смелая, бойкая. У меня столько проблем из-за тебя было.

Над ухом поцокали, а я сжалась. Это так больно было, так неуютно. Зажмурилась, а потом резко распахнула глаза. Что происходит?

Первое, что увидела в тусклом свете, – это мужчину. Мужчину, которого нет в живых. Резко отскочила от него и только тут заметила, что я абсолютно нагая.

Взвизгнула, прикрываясь руками и волосами. Где я нахожусь? Откуда здесь покойник?! Распорядителю пряток не положено здесь находиться! Или… Я что, умерла?

Последнее, что помню, – это избитая девушка и то, как она пшикнула мне в лицо чем-то вонючим. Но я же вела машину! На скорости! Неужели мы разбились, и теперь все…

– Судя по выражению лица, ты вообще не понимаешь, что происходит. Ты не умерла, Адалина. Просто попалась на удочку, закинутую специально для тебя. Ты слишком добрая для этого города.

Меня затрясло. Его слова просачивались в разум слишком медленно, словно голова была набита чем-то тягучим, мешающим думать. Глаза заволокло слезами.

Только недавно в душу закралась такая робкая, но чудесная надежда, а сейчас я голая, рядом с человеком, что должен быть мертв.

– Но вы же… Почему вы живы?

Голос мой осип, кроме того, меня шатало и самочувствие было отвратительное. Тошнота подкатывала к горлу, и я рисковала свалиться на убогую кушетку этого странного чулана.

Мужчина посмотрел на меня, нахмурившись, затем встал и молча покинул комнатку. Наконец-то я смогла спокойно вздохнуть и осмотреться. Увиденное не внушало радости.

Ни одного окна, общий метраж ничтожный… Словно здесь раньше находилась какая-то постирочная или гардеробная. На стенах ещё остались следы от креплений для мебели.

А ещё здесь было очень холодно. Чертовски холодно, и к дрожи добавился озноб. Да только насладиться минутами спокойствия не получилось. Дверь снова отворилась, и в помещение вошёл распорядитель.

На этот раз он принёс какую-то пиалу и плед, а потом протянул мне. Я посмотрела на его руки.

– Решили телёночка на убой откормить?

Его лицо и до этого-то не выражало сильных эмоций, а теперь и вовсе превратилось в каменную маску. Он настойчиво всучил мне пиалу и ответил:

– Ты не обязательно умрешь сегодня. Все зависит от того, получу ли я желаемое. Вот так вот, Адалина. Я не мой брат. Руководствуюсь исключительно личными интересами.

В моей ситуации слабое утешение. Но постепенно в голову стали приходить мысли иного толка. Если я здесь, значит… Сердце пропустило удар. Значит ли это, что и Максим тоже в этом здании?

– А что же вы такого желаете? Может, я могу помочь.

Надежда, конечно, слабая, но сейчас я готова была хвататься за любую соломинку. Мужчина же снова изучал меня. К этому моменту я задвинула гордость поглубже. Укрылась пледом и стала потихоньку потягивать бульон из пиалы.

Удивительно, но он возвращал силы и ясность ума. Отсюда напрашивался вывод: возможно, он правда не станет убивать меня, если получит желаемое.

– Сомневаюсь, что ты вообще можешь знать, о ком идёт речь. Мне нужна дочь прокурора.

– Зачем вам Ева? – искренне удивилась я, прикусив язык.

Но поздно. Одной фразой я сдала себя и подставила под удар подругу. Сомневаюсь, что этот тип хочет просто сказать девушке, какая она красивая. Зато распорядитель встрепенулся.

– Ты знаешь Еву Мендельсон? Отвечай!

Почему-то эта новость взволновала его гораздо сильнее, чем все остальное. Он приблизился ко мне и, если бы было за что, обязательно схватил бы за грудки.

– П… п… по телевизору видела. Я с ней не знакома!

Получилось не очень правдоподобно, истерично, и я бы даже себе сама ни за что не поверила. Поэтому неудивительно, что прозвучало:

– Ты врешь. Подумай, Адалина, если ты скажешь мне, где она, Максим останется жить. Ты ведь хочешь, чтобы ОН нашел тебя, а не наш славный друг прокурор. Ведь кто первый, того и…

Он не стал ждать моей реакции, просто развернулся и ушёл. Пиала выпала из моих рук, благо к тому моменту она была совершенно пустая. А я опустилась на кушетку.

Теперь до меня наконец-то дошло, куда я попала. Почему на мне нет одежды, и к чему вообще весь этот церемониал. Наверняка я в особняке и снова принимаю участие в прятках.

Только, в отличие от первого раза, меня даже и не думали спрашивать, хочу ли я. И Макса, судя по всему, тоже. Ладно я, как всегда, отличилась, но он-то как здесь оказался?

И как спасти его? Я не знаю, где Ева, да и не готова сдать ее. Ни за что на свете. Что же делать…

Без понятия, сколько меня мариновали в этой комнате. Час, два? Я совершенно потеряла ощущение времени. Отсутствие окон, тусклый свет… Все это давило на мои и без того расшатанные нервы.

В какой-то момент я завернулась в тонкий плед и сжалась калачиком на жесткой кушетке. Возможно, мне бы и диван поставили, но он явно не пролез бы в проход.

Сама не заметила, как провалилась в спасательную темноту. Сон накрыл с головой, давая драгоценное время на отдых. Без сновидений, без будильников и без ограничений.

Когда проснулась, вокруг все было так же. Даже не испугалась, хоть до одури хотелось заорать, создать какое-то движение. Но ответом на мои вопросы, произнесенные вслух, была лишь мучительная тишина.

Все познаётся в сравнении. Когда-то квартира Лизы казалась мне тюрьмой. Замкнутым опостылевшим пространством, где я медленно сходила с ума. На деле же там были хоромы.

А вот сколько меня продержат здесь… Вскоре принесли обед или завтрак, или ужин. Я вообще не понимала, который час. Жадно цеплялась взглядом за запястья мужчин в чёрном. Но у них даже часов не было!

Внутри закипало странное чувство. Не то чтобы страх, нет. Какая-то дикая безрассудность. Я так устала прятаться, так устала бороться. Устала оглядываться перед каждым углом.

А ещё… Ещё на меня в очередной раз повесили ответственность за жизнь человека. Макс. Ну ладно я, ты-то как здесь оказался? Почему именно сейчас? Неужели пришёл за мной?

Встала и начала ходить по комнате. Сначала кричала, потом хотела выбить дверь. Злость росла в геометрической прогрессии, грозя разорвать маленькую меня.

В конце концов я начала отчаянно колотить кулачками по двери. Сильнее и сильнее, выкрикивая:

– Я не знаю, где Ева! Я ее сто лет не видела! Выпустите меня отсюда! И Максима тоже, я не могу ответить…

Дверь распахнулась, и я едва не вывалилась вперёд. Плед, который подвязала на груди, колыхнулся, и я только в последний момент успела удержать его.

Передо мной стоял распорядитесь. Смотрел он безэмоционально. Вот у кого можно выдержке поучиться. Казалось, что человек состоит из холодного мрамора.

– Рассказывай. Будешь хорошей девочкой и получишь бонусы. Я хочу знать, как ты познакомилась с Евой Мендельсон.

– У вас тут на севере одни психи конченые. На кой вам сдался эта ангелочек? Да она и мухи не обидела за всю свою жизнь! Чище и кристальней человека я никогда не встречала!

Что я могу ему сказать? Правду? Этот гад словно чувствует, проверяет на каком-то только ему понятном детекторе каждое мое слово. Не понимаю, откуда у него такие способности, не понимаю…

Но распорядитель не был настроен на пространные рассуждения о том, каким образом север взращивает психопатов. Он бросил короткий взгляд на темные часы на запястье, а потом перевёл его на меня.

– Говори, Адалина. Ты же хочешь получить поблажки, когда в особняк войдут прокурор с Сафроновым и начнут искать тебя? Глядишь, игра может закончиться для вас куда приятнее.

Холодок пробежался по спине, и я лишь сильнее закуталась в плед. Так вот оно что. Всё-таки игра. Второй раунд только для нас двоих. Облегчить?

Критически поразмыслив, я поняла, что вполне могу поведать этому человеку историю нашего с Евой знакомства. Он не сможет до неё добраться, потому что я действительно понятия не имею, где она.

Да и вряд ли у меня есть нужная ему информация. Скорее это просто кусочек наших с ней жизней. Надеюсь, я права.

– Она моя единственная подруга. Мы познакомились с ней в Реморе…

Всё-таки на всякий случай я решила немного видоизменить нашу историю. Попутала даты и места. Выставила все немного в приукрашенном свете, если можно так сказать.

– И прокурор тебя в отместку на прятки привёз?

Ну, после этого вопроса распорядитель словно масла в огонь подлил. Злость ещё больше взвинтилась, выплескиваясь наружу раздражением:

– А то вам неизвестно? Он же договаривался, вопрос решал. Разве не так? Говорите, здесь он… Так можете у него и поинтересоваться, какого его потянуло лезть ко мне под юбку!

Скрестила руки на груди. А человек напротив стоял в задумчивости. Видеть хотя бы такие скупые эмоции на его лице было лучше, чем ударяться о стену отчуждения.

Не представляю, что творилось в голове у мужчины, но очень хотелось бы знать, к чему все это приведёт. Действительно ли он держит не только меня, но и Макса.

На прокурора мне плевать. Даже если бы он сдох в канаве, мне бы всего лишь стало обидно, что не я сама его туда затолкала.

– Я тебя понял, Адалина. Благодарю за рассказ. Можешь быть спокойна, обещанный бонус ты получишь. Но не все сразу. Напомню, что от твоего благоразумия зависит жизнь господина Сафронова.

Он протянул руку, сдернул плед, оставляя меня снова без прикрытия. А мне хотелось закричать от досады. Что ему ещё надо от меня? Я рассказала все, что знала.

– Я понятия не имею, где сейчас Ева.

– Знаю, но, возможно, наша игра сможет пролить свет на этот вопрос. Готовься.

Распорядитель закрыл дверь, а мне только и оставалось, что стечь по стеночке вниз. Когда же это кончится…

Прошло совсем немного времени. Хотя это скорее по ощущениям. Нахождение в прострации делало меня чувствительной и очень нервной. Да ещё и эти звуки…

Первый сигнал я услышала отчетливо. Словно он прозвучал где-то совсем рядом. Предупреждающий. А за ним последовал еще один, спустя какое-то время.

Игра началась, а я все ещё сидела в чулане. Безопасно ли здесь было? Не знаю, если только входная дверь заперта, а ключей у прокурора нет. Решила попытать удачу.

И почему не сделала этого раньше? Но на меня ступор напал какой-то. Сейчас же я ступила вперед и коснулась пальцами холодного металла. Вопреки ожиданиям, ручка легко поддалась.

Дверь без скрипа отворилась, и я прокляла себя за минуты промедления. Оглянулась и, не найдя одежды, выскочила в коридор.

Всего мгновение, и меня словно окунули с головой в прошлое. Туда, где я стояла в шеренге взволнованных девиц, а Ира вставляла мне шпильки. Туда, где металась по коридорам в поисках хоть кого-нибудь, кто бы трахнул меня.

Те же интерьеры, ни капли не изменившиеся, даже ароматы такие же! И эта душная развратная атмосфера. От неё дыхание сперло и захотелось выбить окно, чтобы поймать глоток свежего воздуха.

Взгляд метнулся к стене. А потом я бросилась к тяжёлым портьерам. Распахнула их, наконец-то убедившись в том, что на дворе глубокая ночь. За окном сплошная чернота, но и она смотрела на меня через железные решетки.

Так вот зачем здесь эти шторы, чтобы спрятать выходы из тюрьмы. Я задернула их и осмотрелась. Не понимаю, куда идти.

Пока оглядывалась, нашла блестящий глазок камеры. Не удержалась и показала в него неприличный знак. А потом подошла и демонстративно сдернула легкую тюль.

Та с грохотом оторвалась, падая на меня невесомым облаком. Я быстро разорвала ее и кое-как обмоталась. Не желаю разгуливать по особняку голышом!

Тогда не стала делать этого и сейчас не буду.

Единственное, чем мне грозила эта выходка, я могла наделать шума. Поэтому следовало покинуть это место, ведь, по словам распорядителя, за мной идут двое.

Боже, а если меня первым найдёт прокурор? Двинулась дальше по коридору, выискивая потенциальные средства обороны. Тут наверняка можно что-то найти.

Сердце в груди стучало как бешеное. Мне казалось, что от таких сильных ударов даже больно было. Старалась успокоиться, но не получалось.

За каждой дверью, за каждым поворотом замирала, осторожно приотворяла и заглядывала вперёд. Туда ли я иду? А где мои преследователи? Ответа на эти вопросы не было.

Лёгкая ткань занавески не согревала, но хотя бы создавала иллюзию защиты и уверенности, что я не полностью открыта перед этими бесконечными испытаниями.

Я то шла быстро, то практически останавливалась. Повороты и комнаты следовали одна за другой. Вправо, влево, влево, вправо. Голова кружилась, и иногда мне казалось, что я задохнусь от страха.

Больше всего на свете хотелось застыть, спрятаться, но я же с ума сойду, если остановлюсь. Не умею сидеть на месте, да и каков шанс, что так меня найдёт Макс?

Все те же пятьдесят на пятьдесят. Вот поэтому и шла. На подгибающихся ногах, с дрожащими коленками. Глаза застилали беззвучные слёзы. Они выходили из меня, минимально снижая напряжение.

Ну скоро, ну долго? Я запуталась, заблудилась в этом огромном замке, и сама не поняла, как оказалась в большом холле. Куда дальше? Как убежать от них? Бросила взгляд на лестницу.

Взлетела по ней за сотые доли секунды, не считая ступени. А надо бы. Когда я была маленькой, у нас загорелась баня. Тогда мама считала ступени, чтобы вывести нас из задымлённого помещения.

Мы кричали, что не хотим умирать, а она просто громко считала охрипшим от сажи и копоти голосом. Наверное, следовало спуститься и поступить так же, но сил не было.

Словно каждый шаг отнимал последние эмоции. Моя семья, та, которую я бросила, чтобы не навлечь бед своим характером. Надеюсь, с ними все хорошо, и хотя бы эта жертва не оказалась напрасной.

Я не переживу ещё одной своей ошибки. О! Двери. Эти были двустворчатые и массивные. Они преграждали мне путь вперёд, и на секунду я замерла.

Заходить на второй этаж мне не доводилось. Первый я хотя бы бегло помнила с прошлого раза, а второй был уделом джентельменов и дам пошустрее. С другой стороны, сюда можно попасть только снизу.

Даже если там есть кто-то, то я в более выигрышном положении, ведь всегда остается шанс повернуть назад. Верно же?

Я никогда не была стратегом, но сейчас приходилось спешно учиться. На кону жизнь – и не только моя. Что распорядитель от нас хочет? Чтобы мы отдали ему Еву?

Так пусть у папаши ее спросит, а мы с Сафроновым тут совершенно ни при чем. Я решительно двинулась вперёд.

А потом замерла. Где-то сбоку раздался глухой, но отчетливый голос распорядителя игр:

– Лови обещанный бонус, Адалина. За следующей дверью невдалеке прокурор. Дарю тебе фору.

Я не боялся прокурора. Стоит только встретиться с ним, и можно сразу решить проблему. Он больше не встанет на нашем пути, никогда. Я вырублю его и надеюсь, одного удара будет достаточно.

Поэтому, как только меня выпустили в особняк, я бросился бежать по коридорам. Первый этаж. Разве Ада тут? Нужно было ее найти во что бы то ни стало.

Но время и место словно сплотились и играли против меня. Двери на пути оказывались заперты. Особняк превратился в чертов лабиринт, конца и края которому не было.

Я успел оббежать весь второй этаж и спустился на первый, когда услышал грохот. Ринулся в его направлении, через раз упираясь в запертые двери. Да что это такое?!

Словно их закрывали прямо перед моим носом. Я мог бы поклясться, что отчетливо слышал щелчки запорных устройств! Это было невыносимо.

Хотелось кричать, пару раз я попробовал, но мой голос утонул в прекрасной звукоизоляции. В этом доме все было сделано так, чтобы никто тебя не услышал, но…

Тогда откуда раздавался грохот?

Распорядитель, как чертов кукловод, водил меня вокруг да около, не подпуская ни к ней, ни к прокурору. Пару раз я останавливался, чтобы перевести дух. И тогда отчетливо слышал голос:

– Просто отдайте мне Еву.

Псих, долбаный псих. Он, как и братец, помешался, только тот любил играть жизнями людей, а этот, напротив, хотел в свои лапы одну-единственную.

Я кричал, что не знаю, где она, кричал, что не знаю, где Игорь. Но он не верил. Или не хотел верить. Мне показалось, что Иванютин проницателен, но я не хотел сам себе признаваться в том, что у него не те марионетки.

Что сейчас он не добьётся успеха, потому что попросту недоработал этот момент. Никто из нас не знает, где Ева Мендельсон. Где она, одному Богу известно! Богу и Игорю, надеюсь.

Я продолжил поиски. От бега и бесконечного выламывания дверей все гудело. Силы убавлялись, и ситуация выходила из-под контроля. А потом я решил снова пробраться на второй этаж.

Не знаю, что подтолкнуло меня к этому, да только у входа в основной зал я снова упёрся в запертую дверь. Что за черт? Стал дергать ее, но все тщетно. Словно приросла!

Я изучил замок и попробовал снять полотно с петель, но и это не получилось. Минуты текли, а потом я услышал вскрик. Далекий и надрывный.

И такой звук издавать могла только Адалина. И только в одном случае: этот урод нашёл ее первым!

Что было мочи я принялся барабанить в дверь, и, когда со всей дури врезался в неё, она распахнулась. А я упал на чертов ковёр посреди зала у лестницы. И то, что увидел при этом, заставило кровь закипеть в жилах.

Этот урод, чью физиономию теперь украшал огромный порез, держал Аду за волосы и тащил к перилам. Он не сразу заметил меня, но, когда увидел, на лице возникла торжествующая улыбка.

– О! А вот и зрители. Смотри-ка, Адалина, как думаешь, понравится ему наше шоу? Давно хотел сделать это с тобой на лестнице.

Он притащил девушку к перилам и перегнул через них. На ней была какая-то тряпка, совершенно не скрывавшая наготы. Прокурор схватил босячку за горло и, видя, что я направляюсь в их сторону, прохрипел:

– Стоять! Иначе я ей шею сверну! На это сил у меня хватит! Чтобы даже не рыпался. Сначала посмотришь, как я оприходую ее, а потом расскажешь, куда твой братец утащил мою дочь!

Ада пыталась пинаться, а я лихорадочно соображал, что делать. На горле девушки сомкнулись мерзкие пальцы и слегка придушили ее, она закашлялась, хватая ртом воздух.

Больше всего на свете я сейчас желал, чтобы он сдох. Но как вытащить девушку, придумать не мог. Она билась под ним из последних сил, а я, как последний ушлепок, стоял и смотрел на это.

Его руки сдёрнули с нежного тела обрывки ткани, и я вспомнил разводы от гематом. Прокурор полез расстегивать брюки, глядя прямо на меня. Но для этого ему пришлось ослабить хватку.

Все произошло очень быстро.

Адалина вздернула голову и встретилась со мной взглядом. Не знаю как, но я сразу понял, что она задумала. Бросился вперёд, стараясь успеть.

Девушка оттолкнулась ногами и вцепилась в перила, свешиваясь всем телом вниз. Прокурор не устоял. У него был выбор: либо по инерции нырнуть за ней, либо отстраниться.

Естественно, он выбрал второе. А маленькая, хрупкая, но такая смелая девушка перекинулась через лестницу и повисла на ней. Высота была приличной, и опомнившийся гад ринулся к ней, чтобы скинуть.

Он добрался до неё слишком быстро – на моих глазах она с отчаянным криком разжала пальцы и полетела вниз. Убиться с такой высоты сложно, но переломаться и остаться инвалидом вполне.

Но я успел. В последнюю секунду бросился вперед, и она свалилась прямо на меня. Когда ледяное трясущееся тело оказалось в руках, я испытал такое облегчение, какого даже представить себе не мог…

Она здесь, живая, в моих руках!

– Ада, Боже, Адалина! Успел, живая! Больше не отпущу. Ты поняла меня, босячка? Ни за что на свете никуда от меня не денешься. Бедовая моя…

Поднял взгляд, встретившись с голубыми глазами. Теперь между мной и прокурором никто не стоял… Настало время расплаты.

– Я сейчас…

Поставил ее на пол и буквально отцепил от себя. Даже снизу было видно, как побледнел этот подлец и попятился. Но я быстрее, я догоню его.

Уже представлял, как всаживаю свой кулак в его лицо, предвкушал хруст костей и вой побитой собаки. Сейчас я доберусь до него.

– Стой, Макс, нет! Надо выбираться!

Ее голос дрожал, но был на удивление твёрдым. Она вцепилась в мою футболку, а я понял, что девушка все ещё обнажена. Но не хотел терять времени.

– Ада, я могу решить этот вопрос раз и навсегда, он сдохнет!

– Тебе не дадут. Неужели ты не понял? Не оставляй меня здесь одну. Я не хочу больше оставаться одна!

Каждое слово давалось ей с трудом, словно она выдавливала это признание, бледнея и краснея. Такое ощущение, что Ада в принципе никогда никому такого не говорила.

Я окунулся в ее невероятно родные аквамариновые глаза. А ведь она права. Я мог столкнуться с ним за это время десятки раз, но нами словно управляли извне.

– Тогда с чего ты решила, что он отпустит?

Я спросил это тихо-тихо, а потом стащил с себя футболку, надевая ее на девушку. Она смотрелась в ней невероятно женственно и сексуально.

– Потому что мы правда не знаем, где Ева. Я потом объясню.

Девушка вложила в свою крохотную ладонь мою и потянула к выходу. Проверить ее теорию можно было одним способом: довериться.

В такие моменты меня ломало почище, чем от температуры за сорок. Потому что она просила слишком много с одной стороны. Бросить поданного на блюдечке прокурора, вот так просто отпустить его?

Он же столько страданий ей принёс, жизнь испортил, он избил ее и хотел сделать своей игрушкой. А она вот так просто просит его отпустить? Бросил взгляд наверх.

Естественно, этот урод уже исчез, впрочем, как и голос распорядителя. Они оба словно растворились, и непонятно, что за игру они вели, что их связывало.

Неужели эта история действительно нас с Адой больше не касается? Она потянула меня к комнатке сбоку, я повиновался. Только девушка дрожала, как осиновый лист на ветру.

Не выдержал и подхватил ее на руки, прижимая к себе. Понёс туда, куда она показывала. Ада доверчиво прильнула к моей обнаженной груди, а руками обвила шею.

Когда это все закончится, я подарю ей нормальную жизнь. Когда мы со всем справимся, все наладится, и она больше не будет бояться. Внезапно ощутил почти болезненную потребность защитить ее, попробовать на вкус жизнь с этой девушкой.

Никогда ничего подобного не испытывал и не знал, как это выразить. Я хотел, чтобы она была счастлива, хотел, чтобы у неё глаза горели, а на устах расцветала улыбка.

Зарекаться про любовь до гроба не стал бы, неизвестно, как жизнь обернётся, но попробовать хотелось. С ней хотелось. Именно с Адалиной, чтобы узнать, какая она на самом деле, когда не сжимается от страха, как дикий зверёк.

Я нёс ее через подсобные комнаты и коридоры к выходу. Через боковую дверь мы выбрались наружу. Воздух был такой свежий…

Она всхлипнула, и я удивленно посмотрел в аквамариновые глаза, наполненные слезами. Девушка прошептала:

– Просто так хорошо дышать полной грудью, без смрада этого…

И снова я скорее на интуитивном уровне понял, о чем она. О том, что если нам дали выйти, то и дальше, скорее всего, путь чист. Поэтому я спешно понёс ее на парковку.

К удивлению, она была заставлена автомобилями под завязку. Модными и блестящими, словно тут выставка какая. Выбор пал на новенькую иномарку, и тут я уверовал в то, что Ада если не провидица, то точно очень проницательная девушка.

– Что-то случилось?

Даже не заметил, как застыл. Потому что увиденное поразило до глубины души. Я совершенно ничего не понимал. Это невозможно! Прохрипел:

– Тут ключи, в каждой машине лежат ключи и пакет то ли с документами, то ли с деньгами.

Посмотрел в ее лицо, и девушка горько усмехнулась. Она заерзала, и я опустил ее на землю. Я правда ничего не понимал. Но, судя по всему, это касалось только меня.

Она подошла к машине и резко повернула голову в сторону особняка. Я проследил за ее взглядом. Там, в окне первого этажа, мы увидели силуэт высокого худого мужчины.

А со второго этажа взглядом нас сверлил обезображенный прокурор. Он скалился и наверняка с радостью бы выбил окна и прибил нас на месте. А если бы имел оружие…

– Он отпустил нас, Макс. Дай мне время, и я объясню почему. Считай, что мы выиграли. Победили в прятках, нашли друг друга. Он больше нас не потревожит. Ты же веришь мне?

Она спрашивала это хриплым неуверенным голосом, словно больше всего на свете боялась не тех, кто остался за спиной, а моего отрицательного ответа. Но я кивнул, хотя, признаюсь, это было непросто.

– Тогда поехали. Я знаю, что Гродный – твой дом, но сейчас я больше всего на свете хочу к морю.

Никогда не думал, что такое случится, но я был с ней согласен.

Эпилог. Макс

Она сидела на берегу, такая красивая. На секунду я выпал из реальности, где брат исчез, а лучшие друзья перманентно находились в смертельной опасности.

Подхватил плед и накрыл ее хрупкое тело. Она признательно улыбнулась, все ещё смущаясь. Казалось, она вся теперь состоит из сомнений. Это немного раздражало, но я старался принять тот факт, что девочка стала такой не от хорошей жизни.

Игорь бы очень сильно удивился, что я сделался понимающим и домашним мальчиком. Хотя он всегда говорил мне, что обязательно настанет момент, когда и я сброшу свою боль, а взамен придёт принятие и понимание.

Придёт чувство более глубокое и правильное, нежели ненависть. И он оказался прав. Как всегда прав.

– Не бойся меня, Адалина. Конечно, я натворил дел, но сейчас хочу попросить тебя не бежать от меня, быть рядом.

Ее глаза расширились от удивления, на губах заиграла искренняя радостная улыбка, которую она тут же поспешила спрятать. Но мне и этого пока было достаточно.

Поэтому, пока девушка не опомнилась, присел рядом и обнял ее. Возможно, она и права. В этом ее море что-то есть.

Так мы и сидели возле маленького домика на берегу. Тихий шелест волн прибоя успокаивал и вселял надежду. Мы приехали сюда через сутки, после того как покинули особняк.

Я сначала гнал как проклятый, пока не заметил, насколько девушка напугана. Откровение далось ей нелегко. Ада сбивчиво рассказала о своей нелюбви к поездкам на машине и поведала историю о том, как в последний раз оказалась в особняке.

Да, распорядитель всех нас неплохо изучил. Словно понимал самую суть, без стеснения копаясь в душах. У него получалось слишком хорошо. Должно быть, семья Иванютиных была отмечена бесспорным талантом вскрывать суть людей.

– Я могу ошибаться, но распорядитель пока к нам не полезет. Но и выпускать из виду не станет.

Она говорила едва слышно, расслабляясь с каждой секундой все больше. Меня это устраивало.

– Он, наверное, думает, что мы приведём его к твоему брату. Кстати, зачем ему Ева?

Я укутал ее поплотнее, защищая от прохлады, что несло море. И слушал. Слушал настолько внимательно, насколько был способен, а потом ответил:

– Он любит ее. С первого взгляда потерял покой и как только понял, что прокурор способен ей навредить, поехал и забрал девочку.

– Значит, вы не очень похожи с братом?

Вопрос задел. Не знаю, намекала ли босячка на что-то или нет, но мне стало немного обидно. Хотя я прекрасно понимал, что доверия пока не заслужил.

– Я, оказывается, имею с ним больше общего, чем думал. Ада, почему ты так уверена, что он отпустил нас?

Вопрос на самом деле был очень серьёзный. Я чувствовал себя каким-то недомужиком, не способным защитить свою женщину. Не способным помочь брату и друзьям. Нам только предстояло найти их, и пока я не представлял, как это организовать.

Пришлось надеяться на слова этой хрупкой малышки. Потому что пока больше ничего в голову мне не приходило. Она молчала какое-то время, а потом сказала:

– Распорядитель пытался по-своему помочь мне. Даже заботился. Ну, то есть насколько это было возможно в нашей ситуации. Иванютин сейчас не кажется мне чудовищем. Скорее человеком, готовым на все ради своей цели.

Чем же эта Ева успела так его привязать, что он сейчас такое вытворяет? Ума не приложу и надеюсь, что брат справится с этим. По крайней мере, я сделаю все возможное, чтобы его поддержать.

– Максим, я не представляю, что дальше. Вот мы здесь, на берегу моего родного и любимого моря. Прячемся в крошечном домике на краю света. Но это сейчас. Завтра настанет утро, и все смоет прибой. Что дальше?

Голос девушки дрожал. Она даже отстранилась и развернулась ко мне лицом. Такая юная в свете отблеска луны. Красивая. Заправил ей прядь волос за ухо.

– Я же говорил тебе. Могу предложить просто жить. Каждый день, каждую минуту, каждое мгновение. Здесь и сейчас. Вместе со мной. Готова ли ты рискнуть и попробовать жизнь со мной, Адалина? С таким, которого ты совсем не знаешь, но наверняка чувствуешь, как я тебя?

Ещё немного, и я смогу выражаться так же высокопарно, как брат. Посмеялся бы над собственными мыслями, если бы они не были столь серьёзными.

И, судя по округлившимся глазам девушки, она тоже понимала важность момента. Поэтому прикусила губу и отвела взгляд. Боится. Наверное, так и надо, да только внутри все равно закипает раздражение.

Такое привычное и для меня нормальное. Я ей тут душу выворачиваю, а она отводит взгляд! Но в это же мгновение девушка резко вздернула голову, вытащила руки из плена пледа и обняла меня, прижимаясь к губам.

Это было так неожиданно, так интимно, что каждая клеточка моего тела отозвалась на это касание. Мы уже проходили это, и огонь в нашей крови вспыхнул моментально, словно спичка.

Я пообещал себе, что сегодняшний костёр мы не затушим. Посвятим себе и этому вечеру. Пусть он прогорит дотла, согревая нас и давая забыться. А все проблемы оставим на завтра.

Уверен, что мы сможем решить их вместе. Потому что мы только что дали друг другу молчаливые обещания, что попробуем.

Эпилог. Ада

Я волновалась, кажется, как никогда в жизни. Хотя, возможно, просто за эти годы чувства притупились. Прошло десять лет, с тех пор как мы с Максимом покинули особняк в последний раз.

Десять лет, пролетевших как один миг. Они не было простыми. Особенно первые годы. Мы выживали и пытались отвоевать свой мир, вытаскивали из передряг близких и строили настоящее из кусочков прошлого.

– Ты не готова, но для этого никогда не наступит правильное время.

Он подошёл и приобнял. Макс носом зарылся в мои волосы, вдыхая аромат.

– Ты пахнешь соленой розой.

Я весело фыркнула. Муж-романтик – существо редкое, под особое настроение. В такие моменты я всегда говорила, что если бы он слышал свои слова в молодости, то непременно попросил Игоря привести его в чувство.

– Попытка отвлечь меня засчитана.

Даже спиной чувствовала, как он закатил глаза. Сафронов не любил, когда преуменьшают его заслуги.

– Попытку сегодня Ирка сделала. Натравила на тебя свой выводок и думала, что это сбавит градус напряжения. А я молодец, у меня получилось в разы лучше!

Хмыкнула и не стала спорить. Все внимание занимал красивый ухоженный дом, утопавший в цветах. С нашего места хорошо просматривался двор и накрытые в ряд столы.

– Может, в конце торжества заявимся? А то тебя ещё помогать заставят. Негоже будет случайно отравить вновь приобретённых родственников.

Развернулась и стукнула его по башке. Ну что за глупости?! У меня тут встреча десятилетия, а я вынуждена успокаивать не к месту развеселившегося супруга.

Все хватит! Не люблю тянуть кота за… Я решительно направилась к дому. Вот хочу и сделаю это. Хватит прятаться. Макс просто молча последовал за мной.

У калитки толпились люди. Много людей. Ещё бы! Сразу два юбилея хозяев дома. Да только при виде меня гул голосов тут же стих. Конечно, представляю, какой они сейчас меня видят.

Идёт такая модная и знаменитая, певица, прославившаяся на всю страну своими душевными хитами. Многие из них про то страшное время, что закончилось словно вчера.

Многие из них про то, чего мне, как оказалось, не хватало больше всего на свете. И никакие психологи не могли тут помочь, пока одна молодая и бойкая девушка не сказала, что ехать надо.

Как бы ни было страшно, как бы ни было больно, пора мне оторвать свою знаменитую задницу от дивана и решить вопрос, который жалом сидит в сердце. Макс только поддержал, он давно ворчал, что его даже не пилит никто и на рыбалку поехать не с кем. Вон, у Игоря какая компания…

А я боялась. Боялась до чертиков. Потому что много лет назад это я ушла, сделала как лучше, и они это приняли. Не искали и не пытались выйти на связь.

И тут я. Иду к ним, одетая вроде скромно, во все чёрное, что для юга странно. Это я у мужа подхватила привычку. Нас с ним вместе называли ночными фуриями. Смешно, но как есть.

Конечно, одежда на мне вся брендовая, и я боюсь, что мне будут ставить это в вину. Боюсь даже слово сказать, хотя незаметно до них всегда помогала. На мою семью в последние лет пять постоянно сваливались то счастливые выигрыши, то неожиданные удачи. Как из рога изобилия.

Семья. Вон отец стоит и хмуро смотрит на меня. Он небольшого роста, но до сих пор поджарый, юркий и в прекрасной форме. А рядом с ним моя красавица мать. Я в неё пошла.

Те же аквамариновые глаза, передавшиеся от бабушки, та же фигура и лицо. Только у неё постаревшее и осунувшееся. Словно женщина прошла сквозь Крым и рым.

А потом все эти застывшие люди расступились. Вперёд, покачиваясь и опираясь на крепкую трость вышла она. Бабушка. Боже, сколько лет я ее не видела? Как она вообще жива осталась?

Она что-то буркнула, и все как по команде рассосались, косясь на неё недоверчивыми взглядами. Я подошла к ней, и наверняка лицо мое радости не выражало.

– Долго ехала, Адалина. Я тебя вообще-то года два назад еще здесь ждала.

– Только не говори, что что без меня умирать скучно.

Она рассмеялась низким хриплым голосом. За спину мне посмотрела, с улыбкой разглядывая стоящего в отдалении Макса.

– Всё-таки хорош, чертяка. Я так боялась, что вы дров наломаете. Судьба судьбой, но решают, куда идти, только люди. Только мы сами можем сделать шаг навстречу той или иной истории.

Вот даже ответить ей нечего. Вроде я уже взрослая женщина, мать семейства, успешная в карьере. А все хочется, словно маленькая девочка, сказать своё «фи». Назло, в противовес.

Но я собираюсь с силами и выдаю:

– Ты права. А можно я пройду дальше?

– Да кто ж тебя держит?! Чай, самый лучший в мире подарок родителям на юбилей принесла. Иди уже, распаковывайся.

И она отошла в сторону, показывая рукой, что путь свободен. А у меня ноги к земле приросли. Глаза, наверное, сделались как у пучеглазки. Но я все равно заставила себя шагнуть.

Вперёд. Ещё шажок, и вот уже они стали уверенней. Из глаз матери слёзы закапали, а у меня все впереди стало расплываться. И вот уже столь долгожданные объятья, столь нужные и родные.

Отец был более скуп, но и его захватила эта волна. Мы плакали и смеялись, словно по наитию решили не говорить о прошлом. Мы отпустили его, вот раз – и все.

К чему это, когда впереди столько счастья и радости. Столько нежности и родных улыбок. И вот уже и Макса подтащили, заставили пить чачу и рассказывать, как он построил свою знаменитую империю боксерских школ.

Про Игоря спрашивали и про его красавицу жену. В тот вечер было столько всего сказано, но главное ждало родителей позже, к вечеру. Они робко отводили глаза, и мать наконец не выдержала:

– Ада, а ты привезла их? Пожалуйста, скажи, что да.

Без объяснений понятно, про кого она. Я улыбнулась. Конечно, с моей публичностью детей невозможно было держать в тайне. И вот подъехал чёрный джип, и одна за одной вышли мои девочки, моя гордость и бесконечная любовь.

Майя, Велена и крошка Адель родились практически одна за другой. Я купалась в этом счастье, наконец-то позволив его себе. Наблюдая за тем, как девочки бегут по поляне с криками «бабушка» и «дедушка», почувствовала, как узел внутри наконец-то лопнул.

На талию опустили знакомые родные руки.

– Наконец-то все. Ты счастлива.

Да, это было так. Я действительно обрела покой в душе. С таким большим семейством, конечно, он нам вряд ли светит фактически, но оно того стоит. Какое счастье, что когда-то мы с любимым решили открыться и довериться, позволить себе быть просто рядом.

Наша история не окончена, она вечна и будет продолжаться еще много-много лет. Но утро… То утро принесло вести, окрашенные светлой грустью.

Моя бабушка в тот день не проснулась. Словно действительно ждала меня, ждала, когда наша семья снова будет вместе, чтобы тихо уйти во сне под шум нашего любимого моря и гомон родных людей.

Где есть конец, там обязательно будет новое начало.