Меня вели по темному коридору два бугая. Один из них был лысый и высокий, а второй совсем низенький, но с густой бородой. Не знаю, почему их рассматривала. Наверняка просто пыталась унять волнение. Пришлось несколько раз набрать в грудь воздуха, вздохнуть и медленно выдохнуть.

Не каждый день идешь устраиваться на такую работу. Но другого выхода у меня не было: деньги заканчивались, а за квартиру и школу надо платить. А еще кормить себя и брата. О том, чтобы обеспечить нас новой одеждой или обувью, вообще молчу…

Скосила глаза на обстановку. Дорого и со вкусом. Темно-зеленые стены и подсветка по периметру. Интимно и завораживающе, но другого и не ожидала. Для такого места другого и не надо.

В нашем городе какого бизнеса только не было, и клуб «Искушение» – еще не самое плохое заведение. Говорят еще, хозяин сущий дьявол, и хвала небесам, что мне придется встречаться не с ним, ведь каждое слово о нем – правда.

При мысли о Марке Быстрицком тряслись и руки, и ноги. Вообще все тряслось. Спорю, он меня не вспомнит. Еще бы: одна из сотен девок на ночь. Для него – просто ночная бабочка, купленная на вечерок. Для меня – игра, едва не стоившая жизни.

И вот теперь снова лезу на рожон, снова добровольно иду в логово этого Люцифера. Хотя мне запрещено это. Причем под страхом смерти. Но кому надо отслеживать одну никому не интересную девушку?

Правильный ответ – никому. А значит, рискую. Потому что, несмотря ни на что, не желаю быть чьей-то подстилкой. Или содержанкой. Или проституткой. Несмотря ни на что, мне точно известно, что в клубе никто не заставит тебя оказывать дополнительные услуги, если ты того не захочешь.

А я не хочу. Главное – не вляпаться ни во что. Готова работать и днем и ночью, сутками напролет, лишь бы не ложиться под очередного жирного ублюдка. Уже предлагали и пару раз даже пытались выловить. Хватит.

Наконец наша процессия остановилась. Впереди маячила большая черная дверь, и один из охранников грубо подтолкнул меня к ней. Сжала черную сумочку и одернула платье.

Конкурс на официанток сюда большой. Клиенты богатые и статусные. В каждом из трех залов не бывает случайных людей. А еще все знают, что девочек здесь не принято обижать. Поэтому и очередь на работу – за километр от входа.

Мне повезло. Оказалась здесь совершенно случайно. Машка помогла, замолвила словечко. Одноклассница была рада возможности заиметь такую должницу, как я. Потому что всегда плачу по долгам. Любым.

Я же надеялась на то, что она после моей удачи попросит денег. Накоплю, здесь зарплаты неплохие. Не такие хорошие, если подрабатывать проституткой, но внутри все противилось этому. Не могу. Пробовала.

Единственная ночь в жизни, когда добровольно согласилась на близость с незнакомым мужчиной, вызвала слишком противоречивые эмоции. До сих помню его руки, губы. Его достоинство, разрывающее меня изнутри. Даже сейчас при этих мыслях между ног моментально стало мокро. Это ненормально…

Хотя обстоятельства нашей близости никогда не подойдут под понятие «нормально». Сумасшедше, отчаянно, по лезвию ножа и на грани жизни и смерти – это если попытаться описать вкратце.

От воспоминаний передернуло. Сколько раз запрещала себе даже думать про это! Но бесполезно. И если саднящая боль между ног прошла, то внутри все горело адским пламенем. Унижение и страх, испытанные мною, просто так не забываются.

– Пошла.

Меня грубо толкнули вперед. Странно, это такая проверка перед приемом на работу?

Оказалась внутри комнаты. Она была обставлена по-офисному. Простые светлые стены, яркое освещение. После полумрака коридора глаза несколько секунд не могли привыкнуть к смене обстановки. Прищурилась и заметила сидящую за столом полную женщину.

Она цепко всматривалась в меня, оценивающе разглядывая.

– Повернись.

Молча повиновалась. Четко и по делу. Маша так и говорила: «Помалкивай и слушайся. Скорее всего, тебя примет Горгулья. Это такая тетка-бухгалтерша, но на девок у нее глаз наметан. Ты точно ей понравишься. Только соври, что работать собираешься по всем тарифам».

Врать я умею. Научилась за столько лет в совершенстве.

– Имя, возраст.

– Елизавета Макарова, двадцать два года.

А внутри дала бы себе все сорок. После того как родители пропали много лет назад и на меня в шестнадцать свалилась жизнь, как она есть, кажется, год шел за пять. Но пока худо-бедно справлялась. Мне еще брата поднимать.

– Ты знаешь, какой серьезный у нас отбор? Почему пришла именно сюда?

И на этот счет ответ заготовлен. Собралась и спокойно сказала:

– Мне нужны деньги, нормальный стабильный доход на много лет вперед. Без образования меня никуда не возьмут. Готова работать много, честно, по всем тарифам.

Глаза женщины блеснули. Маша сказала, что она получает свой процент от особых клиентов. Ну, тех, что любят погорячее или поразнообразнее. Девочки имеют неплохой заработок с таких. Некоторые даже работают чисто по спецзаказам.

«Искушение» славится контингентом, как и говорила. У власть имущих свои причуды. Политики, актеры и профессиональные спортсмены… Здесь они превращаются в царьков местного разлива. Но и к этому я готова, главное – зацепиться.

Женщина накинулась на меня взглядом. Прошлась по фигуре. Я знала, что хороша. Природа наградила меня красотой, которую с шестнадцати лет пришлось прятать под бесформенными футболками и кепками. Но теперь мне двадцать два, и можно не строить иллюзий, что одежда способна защитить.

Высокая, черноволосая, с яркими голубыми глазами. Грудь третьего размера и длинные стройные ноги. Короткое черное платье подчеркивало все, но не было вульгарным. Пусть смотрит, оценивает. Я знаю, что подхожу.

Вдруг в тишине раздался звонок. Едва не подпрыгнула от него. А вот женщина лишь прищурилась и, не отрывая взгляда от меня, сняла трубку. Услышав говорящего, она расслабилась и елейным голосом проворковала:

– Конечно, Марк Алексеевич, как раз сейчас принимаю новую девочку. Да, подходит, через пару минут будет у вас.

На ватных ногах шла по тому же самому коридору. Только теперь от напряжения все цвета сливались перед глазами в сплошную темную массу. Ну почему со мной всегда это происходит? Что в тот раз, что в этот. Опять русская рулетка? Попыталась взять себя в руки.

Но в голове лишь по кругу крутилась одна мысль: снова близко к нему, снова рядом. Кончики пальцев немели от волнения. Боялась ли я? Нет, это не страх – болезненное предвкушение.

И вот те же бугаи подвели меня к двустворчатым дверям. Распахнули их передо мной, словно я не была простой девкой, пробовавшей себя на должность официантки.

Впереди оказалась приемная. Все в изумрудных тонах, дорого и стильно. Впрочем, как и весь клуб. Мраморные полы, деревянные вставки. Минимализм в каждой детали. Справа широкий стол секретаря и идеальная во всех отношениях блондинка за ним. Она подняла на меня глаза и деловито сказала сопровождающим:

– Можете быть свободны, ваши услуги на сегодня не понадобятся. А вы проходите.

Она указала на мягкий диванчик. Встала, подошла к нему сама и положила велюровую папку. Я, словно марионетка, последовала за девушкой и опустилась на темно-зеленую бархатную кожу.

Блондинка раскрыла папку, подвинула ее содержимое вперед и вручила ручку:

– Заполните анкету. Советую отвечать правдиво, все равно рано или поздно информация всплывет. Приступайте, у вас есть десять минут, потом на собеседование.

Старалась, как могла, не смотреть на нее круглыми глазами, но выходило плохо. Тем не менее собрала волосы в хвост и приступила к изучению бумаг. Вопросы удивили и обескуражили. Покосилась на девушку.

Отвечать правдиво? Она серьезно? Но тогда даже боюсь представить, что меня может ждать за теми дверями. Как минимум ничего хорошо, а как максимум…

Сглотнула и инстинктивно сжала ноги. Жест такой естественный и невероятно интимный. Врать? Не вариант.

Вдруг он вспомнит, вдруг проверит? Хотя не представляю, как можно это сделать. Но юлить желания совершенно никакого нет. Потому что не сомневаюсь, что у Марка Быстрицкого в этом городе проблем с поиском информации нет.

Взяла перьевую дорогущую ручку дрожащими пальцами. Надо успокоиться. Унять волнение. В конце концов совсем не обязательно, что встреча с ним состоится. Мало ли сколько таких девиц сегодня заполняли анкеты? Наверняка целая толпа.

Анкета из пятидесяти вопросов. Так много, и так мало времени! Хватит распускать нюни. Взяла себя в руки и стала писать ответы. Где-то требовалось их расписать более подробно, а где-то, наоборот, поставить или да, или нет.

В итоге довольно быстро я закончила. Надеюсь, вложилась в отведенное время, так как часов в приемной не оказалось. Подняла глаза на блондинку, и та, не спрашивая, встала и подошла, чтобы забрать документы.

Не глядя на них, она засунула информацию в папку и положила на край стола. Затем набрала по телефону три цифры, послышалось гудки:

– Да, Алена, анкета готова?

Знакомый, пробиравший до мурашек низкий властный голос дрожью отозвался где-то внизу живота. Кажется, в этот момент я выглядела довольно жалко.

Алена же подтвердила готовность, потом взяла папочку и скрылась за современными скрытыми распашными дверями. Вернулась быстро с пустой чашкой кофе. Одной. Вздохнула с облегчением. Он хотя бы без гостей, а то мало ли…

Минуты потянулись томительно медленно. Меня не отпускали, не говорили, чего ждать. Уже когда я набралась смелости спросить, можно ли мне идти, в приемной снова раздался тот самый голос.

– Алена, пусть она зайдет.

Ладони вспотели. Бросила отчаянный взгляд на девушку, но та скорее напоминала робота-автомата. Холодного и отчужденного. Жестом блондинка указала на двери.

Я поднялась и медленно приблизилась к ним. Глубоко вздохнула перед входом и сделала шаг вперед.

Кабинет был выполнен в таком же стиле. Темно-зеленая кожаная мебель: несколько стульев и диванчиков. Черный мраморный пол с золотыми прожилками. Колонны и большое панорамное окно, выходящее в сад сзади клуба.

И человек, сидящий за массивным столом. Марк Быстрицкий. Его темные глаза впились в меня, заставляя дрожать и нервничать, как никогда в жизни. Взглядом он прошелся по фигуре, словно клеймил.

Затем не спеша поднялся и медленно подошел, держа руки в карманах. Я помнила каждую его черточку, каждый сантиметр тела. Высокий. Высокий и мощный, в костюме, он заставлял меня одним своим присутствием опустить глаза в пол.

Дойдя до меня, встал сзади. Сколько раз запрещала себе думать, мечтать. Столько же раз снова и снова представляла ту ночь. Странную, порочную, смертельно опасную.

Она не должна была повториться, но, кажется, у судьбы на меня были другие планы.

– Значит, Елизавета, один мужчина с до боли знакомым именем, говорите. Ну что же. Предлагаю это проверить. Если вы солгали, то пеняйте на себя.

Его руки опустились на мои плечи и уверенным движением сдернули бретели моего недорогого платья, которое я одолжила у Маши. Дыхание щекотало кожу, когда он наклонился к уху и властно приказал:

– Раздевайся и встань на колени.

Хотелось бы знать, что в голове у мужчины, стоявшего сзади. От его слов вздрогнула, и по позвоночнику пробежал разряд. Короткое черное платье скользнуло к ногам, оставляя меня в одних трусиках.

Без белья соски на высокой груди мгновенно напряглись от охватившей их прохлады. И я могла бы соврать. Сказать, что он пользуется своим положением, но тело уже отвечало.

Не предавало, нет! Молило об этом освобождении. Продолжении того, что было начато задолго до этого вечера. Потому что напряжение, заморозившее тогда нутро, все еще жило внутри и мешало дышать…

Нас когда-то связала всего одна ночь, одна-единственная ночь, первая и последняя в моей жизни, намертво приковавшая разум к этому мужчине. Поэтому пальцами подцепила хлопковые черные стринги и, прогнувшись, стянула их вниз.

На высоких шпильках было не очень удобно. Когда нагибалась, уперлась задом в его затвердевшую похоть. Он руками поймал бедра, сжал их, впечатывая в себя.

От этого порочного движения охнула, прекрасно понимая, что завожусь! Да пошел бы ты к черту, Марк! Я три долгих года пытаюсь избавиться от наваждения. Три года, чтобы забыть ту ночь. Но, стоит мне снова случайно оказаться в твоих руках, я как последняя шлюха становлюсь влажной и выгибаюсь под звуки колотящегося сердца.

– Ммм, может, я подумаю над тем, чтобы поверить тебе.

Его пальцы наверняка оставят на нежной коже следы, которые проявятся завтра. Он чертил их словно раскаленным железом. Ублюдок. Подумает он. Кобель.

Совершенно иррациональная ревность. Да он и не помнил меня, не вспомнит и уже к завтрашнему утру! Но… Не могла поверить в то, что его голос, движения сводили с ума, заставляли двигать бедрами в такт извращенной прелюдии.

Рука опустилась звонким шлепком на округлость. Вздрогнула. Он аккуратно провел пальцами между половинок, очертил анус и легко проскользнул ниже. Сначала напряглась и попыталась отстраниться, но он не дал.

Его пальцы скользнули внутрь легко. Еще бы! Вопреки здравому смыслу, уже была мокрой. Они стали двигаться, пробуждая другие воспоминания. Рваные, грубые, полные безумия, но от этого не перестававшие дарить наслаждение.

– Узкая, готовая и, с твоих слов, только моя.

Не выдержала, дернулась, пытаясь отстраниться. Скотина. Даже не помнишь, сколько раз и кого трахал. Мне хотелось развернуться, ударить, влепить пощечину. Но кто я такая, чтобы ревновать и учить нравственности самого Дьявола?

Короля порочных удовольствий… Хозяина одного из самых дорогих и статусных борделей города. Правильно. Сегодня я стану в очередной раз шлюхой на одну ночь. За одним исключением. Сегодня это мой выбор.

Поэтому он не дал отстраниться. С насмешливым изумлением снова впечатался в меня. Только вот теперь игра наскучила, поэтому услышала шелест презерватива и звук расстегивающейся ширинки.

В слепом предвкушении задрожала. Одновременно так хотела почувствовать его в себе и боялась. После первого раза неделю нормально сидеть не могла. Кажется, тело помнило его чрезмерную активность.

Звук раскатывающего латекса по мужской плоти, и на мою поясницу нажали, заставляя выгнуться, а потом подняли и прижали к мужскому телу. Он все еще был в рубашке. Чертовой рубашке!

А мне так хотелось коснуться его, прочертить узоры по литой груди. Хотелось откинуться, но он лишь подхватил меня, перенес на диван и в той же позе поставил на холодную кожу.

Прикосновение к ней послало целую толпу мурашек. Как остро чувствовать холод, как остро обжигаться от его рук, как остро чувствовать прикосновение напряженной головки между ног.

Повинуясь древнему инстинкту, немного прогнулась и шире раздвинула бедра. Три года. Три года мне удавалось оберегать свое тело, чтобы снова оказаться перед ним на коленях.

Чертов ублюдок! Ааах…

Он стал медленно продвигаться, растягивая меня. Ощущения были нереальные. Боль, удовольствие, похоть в чистом виде. Его руки добрались до талии, стали поглаживать мой лобок.

– Узкая, но мы это сейчас поправим, я уж думал, что перепутал…

Одна вроде бы ничего не дающая фраза, ворвавшаяся в мой мозг, сквозь пелену страсти. Она что-то значит? Наверное, да, но не сейчас.

Мужчина в этот раз двигался аккуратнее, медленнее, терзая меня, растягивая, помогая привыкнуть и принять его целиком. Вопреки всему, мне нравилось, внутри все загоралось, зачиналось, поэтому несмело стала помогать ему.

– Ммм, да, девочка, вбирай меня, только моя, только моя… Да, вот так.

И вот он зашел до упора. Всхлипнула до дрожи, пробежавшей по телу. Поднял мое нагое тело, прижал, скользнул губами по чувствительной шее, все еще находясь во мне. Давая привыкнуть.

Провел грубой рукой по шее, сжав ее, на секунду перекрывая кислород, и хрипло прошептал:

– Запомни. Моя. Узнаю, увижу – не просто убью: уничтожу тебя и все, что дорого. Запомнила?

Толчок. В ответ удалось только промычать что-то нечленораздельное. Еще толчок, острый, жесткий, посылающий внутрь импульсы наслаждения.

– Запомнила? – практически прорычал он мне в ухо, перемещая пальцы с шеи по телу все ниже.

Его рука скользила между грудей, по животу к самому центру пульсирующего желания. Добравшись до цели, он сжал его двумя пальцами, заставляя всхлипнуть от удовольствия.

– Запомнила?

На этот раз не выдержала, спазм скрутил меня, удовольствие ворвалось в каждую клеточку тела, и я выкрикнула:

– Да! Дааа, дааа…

– Одевайся. Выйдешь в приемную, и Алена все оформит. Чтобы без фокусов. Теперь ты принадлежишь только мне.

Ничего не понимая, на трясущихся ногах подошла к клочку ткани, лежавшему на полу. Взяла платье и кое-как натянула на себя. Поднимаясь, встретилась со своим отражением в зеркале.

Лихорадочный румянец, искусанные до крови губы и блеск в глазах. Растрепанные волосы красивыми локонами обрамляли лицо, спускаясь практически до поясницы.

Позади в этом же зеркале отразился порочный черный взгляд мужчины, небрежно застегивавшего ширинку. Покраснела и поспешила найти трусики. От того, как он смотрел, чесался затылок, а внизу живота разливалось тепло.

Он хочет меня! Хочет снова, чувствую кожей, и от одной только мысли воспламеняюсь. Только вот кто я теперь для него? Новая игрушка? Что он хотел сказать тем, что теперь принадлежу лишь ему?

Натянула белье, платье. Кое-как пригладила волосы. А Марк все смотрел в этот раз тяжелым, грустным взглядом на мою покачивающуюся походку.

Зазвонил телефон, и мужчина как ни в чем не бывало взял трубку:

– Да. Не имеешь! Диана, прекрати истерику! Мне плевать на твою реакцию…

Окончание разговора не слышала. Вылетела как пробка из бутылки, захлопнув за собой дверь. И оказалась в приемной, полной людей. Точнее, мужчин.

Их было трое. Трое высоких, статных красавцев, сливки нашего города. Человека по центру знала. Сын мэра города, молодой перспективный мажор Олег Еремеев. Двое других ему под стать, такие же наглые, изучающие взгляды.

Один из них усмехнулся:

– Смотри-ка, Олежек, мы тут ждем, пока наш друг откроет деловую встречу, а он вскрывает девушек. Придется заставить его поделиться. От такого перерыва и я бы не отказался.

Похолодела. Кровь отлила от лица. Не знаю, что имел в виду Марк и какие у него планы относительно меня и моего тела, но перспектива быть пущенной по кругу меня не прельщала.

Тем временем Еремеев ответил, усмехнувшись:

– Макс, не пугай девушку. Судя по румянцу на щеках, ей и без тебя занятий хватает. Лучше пошли к нашему любвеобильному другу. Его дегустации уже смешны, надеюсь, он найдет ту, что ищет.

И он, подмигнув мне, поднялся с кожаного диванчика и просто прошел со смеющимися друзьями в кабинет. Кабинет, в котором совсем недавно я стонала, содрогаясь от удовольствия каждой клеточкой своего тела.

– Макарова, Макаровааа!

Тупо посмотрела на пытающуюся привлечь мое внимание блондинку. Аленушка, очевидно, уже получила указания относительно моей участи. И теперь ее бесстрастное выражение лица сменилось на пренебрежительно-удивленное.

Я и сама была озадачена, а еще совершенно ничего не понимала. Получить пояснения от девушки напротив даже не мечтала. Брови ее хмурились все сильнее, а идеальный макияж не мог скрыть раздражения.

Что же такого ей сказал Марк? Кто я теперь? Почему-то от слов «только моя» по телу бежали мурашки, а внутри все замирало. Но мне не шестнадцать лет, и больше не верю в сказки.

В нашем жестоком городе таких, как я, простых и нищих, перемалывают в труху, а потом предают огню, не оставив даже пепла. Никому не нужные шестеренки и винтики в огромной системе больших и злачных городов в мире, полном тех, кто привык играть судьбами людей.

И Марк Быстрицкий – всего лишь один из них, из тех, кто хозяин не только своей судьбы, но и, по желанию, судеб других. Только я вот не хочу быть одной из….

Поэтому жестко посмотрела на блондинку.

– Да, простите, прослушала вас.

Она скривилась, но хамить не стала. Наверняка здесь есть камеры видеонаблюдения и прослушка. А я думаю, что Алена за это место держится.

– С сегодняшнего дня вы приняты на работу в наш клуб. Официанткой. Рабочий график получите в кадрах. Что касается второго комплекта обязанностей…

Блондинка снова скривилась.

– Для начала заполните расширенную анкету, далее вас ждет медицинская комиссия и полное обследование завтра с утра. Дальнейшие пояснения получите непосредственно от Марка Алексеевича. А теперь закончим с бумагами, и можете идти.

Второй комплект обязанностей. Похолодела, но виду не подала. Не могу и представить, что это значит. Только в голове на репите стояло «моя». Теперь я личная игрушка Марка Быстрицкого?

От этого внизу в предвкушении разливалось тепло, а внутри все холодело. Потому что игрушки надоедают и ломаются. Игрушками в песочнице иногда делятся. А потом, когда они изживают свой век, их выбрасывают. Цинично и без сантиментов.

Тем не менее снова прошла к кожаному дивану, гордо выпрямив плечи. Чтобы дальше ни случилось, судьба снова свела меня с этим мужчиной, снова дала шанс на выживание, а значит, этим шансом надо воспользоваться.

Не привыкла разбрасываться возможностями, которыми судьба и так не баловала. Поэтому быстренько заполнила «расширенную» анкету. Часа за полтора. Здесь были сотни вопросов обо всем на свете: семья, дом, прошлое, настоящее и даже будущее.

Все это время встреча за дверями кабинета хозяина клуба продолжалась. В какой-то момент мимо меня с хохотом проскользнула стайка девушек. При их виде скрипнула зубами. Спокойно, Лиза, никому здесь не нужна твоя глупая ревность.

– Тебе не надоело трахать не пойми кого? Завел бы уже себе любовницу нормальную. И дешевле, и чище. Экономию, правда, не обещаю…

Оторвавшись от бумаг, посмотрел на вошедших. Улыбнулся. Пожаловали баловни судьбы.

– Перед тобой как раз моя новая постоянная любовница. Только что утвердил. Будет работать здесь под моим присмотром, так что прошу свои шаловливые ручки не распускать и не пялиться, как гепарды на антилопу.

Парни заржали. Олег Еремеев, херувим, как его называли, сын нашего мэра, вальяжно развалился на диване. Игорь и Макс Сафроновы, братья, плюхнулись в кресла. Все мы когда-то учились в одной и той же школе.

С этой троицей меня связывало многое. Бывшие одноклассники, несмотря на разницу в положении, дружили едва ли не с первого класса. Я бы сказал, что были как братья, несмотря на то, что отец Олежки не раз пытался меня и Сафроновых от него отвадить. Особенно меня.

Звездный папаша никак не мог смириться, что такая голодрань, как мы, ошивается с его дражайшим сыночком. Ублюдок. То, какими методами он действовал, навсегда останется между нами. В свое время он обязательно за все ответит.

Олег наверняка догадывается обо всем, явно не питая ложных иллюзий относительно личности отца. Сам его давно ненавидит. Но, как и мы все, сидит на толстой игле, ниточкой ведущей к Александру Еремееву, хозяину города.

Пока у нас не достает ни силенок, ни возможностей тягаться с ним, но всему свое время.

– Ого, ты ж кастинг почти второй год проводишь, я уж и не надеялся. Игорек, бери пример, а ты все по Еве сохнешь. Вон человек тоже перетрахал полгорода, но нашел-таки ту самую.

Олег заржал. Невесело усмехнулся и Макс. Понимаю. История с почти что святой дочкой прокурора глубоко засела в голове друга. Кого бы и как бы он ни имел, но его мучили сны о Еве Мендельсон.

Игорь даже не обижался. Просто принял как факт: любовь зла. Хорошо, что больше никто из нас этой дрянью не заразился.

– Каждый присутствующий в этой комнате гарем себе завести может и список имеет, без имен. А что насчет Евы, так посмотрите, эта девочка все равно будет моей.

– Будет-будет, как кредит за клуб выплатим, так сразу пойдешь свататься.

Макс поднялся и направился к бару. С радостью бы указал всем троим на дверь. Дел много, да и в голову пришла мысль вернуть девчонку. Как ее там… Лиза.

При мысли о темных волосах, спускающихся по плечам, изящном изгибе спины в штанах все становилось колом. Только глянув на анкету, кожей почувствовал: она. Какова была вероятность, что после той ночи смогу найти девчонку? Нулевая. Но я везучий, как сам дьявол. Смертельно везучий, если быть точным.

Только ждать пришлось долгих три года. Потому как в русской рулетке всегда есть правила, и зам мэра неуклонно следит за их выполнением, как и его команда… Не хотелось подписывать девочке смертный приговор, пытаясь отыскать через них. Поэтому пришлось действовать иначе.

Надо сменить тему. Совсем мозги в яйца вытекли, но как же хороша… Узкая, стонущая, податливая. Моя. Только моя. Узнаю, что соврала, – закопаю. Прикрыл глаза, чтобы успокоиться, и спросил:

– Макс, есть проблемы с кредитом? Клуб разве не приносит хорошую прибыль?

У братьев Сафроновых был классный бизнес – элитный закрытый бойцовский клуб. Там выступали только лучшие спортсмены и те, кто мечтал сделать себе громкое имя.

Огромное здание в центре города им удалось выкупить все у того же Еремеева, закредитовавшись в его же банке. Обычно он не жестил, но в этот раз, очевидно, что-то пошло не так.

Олег нахмурился. Он терпеть не мог, когда отец в очередной раз наживался на его друзьях. А как по мне, войну не устраивал в открытую – и ладно. Наше время еще не настало. Без него проблем хватало. Один Иванютин чего стоил…

Вот и Макс отмахнулся:

– Да приносит, конечно, дела идут лучше, чем мы могли себе представить, только вот проценты жрут слишком много. Ну и помимо них нарисовался наш старый друг.

Он обвел меня и Олега взглядом и спросил:

– И почему вы не сказали, что эта гнида в городе?

Мы с другом переглянулись, а к возмущению Макса присоединился и Игорь. Как же не хотелось поднимать эту тему. Начинать все сначала. Потому что, когда дело касалось Ибрагима Иванютина, братья теряли голову. Учитывая, что он сделал, это и не удивительно, только вот сейчас они не в том состоянии, чтобы тягаться с замом мэра.

Олег был того же мнения:

– А что бы это поменяло? Макс, Игорь, еще рано. Он всегда будет возвращаться сюда, вы же знаете.

– А когда настанет «вовремя», Олег? Когда? Когда этот ублюдок ответит за то, что сделал?

От порчи мебели Макса удержало лишь то обстоятельство, что она была моя. Как же хотелось поддержать их, встать плечом к плечу и посадить эту суку на кол, а потом его же отрезанные яйца запихать в глотку. Но рано, мы еще не готовы.

Отвернувшись к окну, устало посмотрел в прекрасный и спокойный внутренний дворик. Иногда бег по кругу утомлял. Но ничего. Теперь в моей жизни появилась маленькая черноволосая радость. И откладывать общение с ней в долгий ящик я не собирался.

Еще никогда так много не писала. В век цифровых технологий казалось странным, что кто-то до сих пор предпочитает бумажную бухгалтерию. Вопросов в анкетах было больше трех сотен, поэтому когда закончила, то пальцы дрожали, а глаза слезились.

Еще бы! Почти два часа под смех и улюлюканье из соседнего кабинета и при тусклом свете. Не отказалась бы вернуться в кабинет к Горгулье, но кто меня спрашивал?

Среди бумаг и анкеты лежал договор. Договор оказания интимных услуг! Он что, издевается? Судьба словно измывалась надо мной, а перед глазами плыли строчки других бумаг… Трехлетней давности.

Как понимаю, здесь тоже выбор невелик. Только, в отличие от той ситуации, сейчас не угрожают смертью мне или брату. Поэтому заполнила все документы, кроме договора, и отдала их невозмутимой Алене. Интересно, а она какие услуги оказывает?

При виде пустой бумажки, за которую взгляд девушки зацепился первым делом, она картинно вздернула брови.

– Необходимо заполнить все документы. Это указание Марка Алексеевича.

Прозвучало как «царя, Бога и дьявола в одном лице». Но после внезапной близости и осознания произошедшего ко мне уже возвращалось присутствие духа.

– Спасибо большое за предоставленную возможность, но данный договор меня не интересует.

Взгляд Алены стал странным, сначала раздраженным, а потом снисходительным. Девушка внимательно осмотрела свой рабочий стол и аккуратно нажала на пару кнопок. Из ниоткуда возник странный фоновый шум.

– Не интересует? Значит, трахаться с ним вон в том кабинете полчаса назад интересовало, а становиться содержанкой нет? Не глупи. Ты первая, кого Марк удостоил великой чести за несколько лет. Не будешь дурой, останешься при деле. И сомневаюсь, что твое мнение здесь кому-то интересно.

А вот теперь разговор пошел откровеннее. Первая за много лет? Может, кому-то это и польстит, да только не мне. Что касается недавней близости, здесь я не смогла отказать себе в осуществлении давней фантазии. Хотела узнать, что будет, если глупые сны станут явью, и, в идеале, избавиться от них. Клин клином вышибают, верно?

– Меня это предложение не интересует.

И вообще, ей-то что с того? Какое дело секретарю до содержанки? Правильный ответ – никакого. Но Алена явно была удивлена моей упертостью.

– Дура. Все равно уже ноги перед ним раздвинула. В чем дальше загвоздка? Он наиграется быстро, не переживай. Здесь такие пороги оббивали, что тебе и не снилось. Подписывай.

Она небрежно подвинула ко мне бумаги. Возможно, секретарь была и права. Кроме того, сомневаюсь, что после такого фортеля мне дадут здесь нормально работать. Хотя кто знает.

Слывет же Дьявол до странности справедливым и не дающим в обиду персонал? Хотя это его «раздевайся», пробивающее до мурашек… Кажется, метод клина не сработал.

Алена выжидающе смотрела, но я просто не могла подписать этот договор. При мысли об этом тряслись руки. Слишком свежи в памяти события трехлетней давности. Больше не стану ничьей игрушкой! Русской рулетки хватило на всю жизнь.

Встала и медленно попятилась назад. Сомневаюсь, что стоит что-то объяснять. Вряд ли Алена прошла через игру для взрослых и богатых мальчиков. Иначе не смотрела бы так.

Когда уже почти дошла до заветной двери на выход, застыла от холодного, надменного голоса. В спину прилетело жесткое:

– Он все равно тебя не отпустит. Марк не тот мужчина, который станет терпеть твои выкрутасы и набивание цены. Дьявол берет, что хочет. Всегда.

– Тогда пусть возьмет, не смею мешать. Он еще не понял, что я не подхожу на роль штатной любовницы.

– И какую же роль, Елизавета, вы себе тогда отводите?

Это случилось в одно мгновенье. Схватилась за ручку, в страхе обернувшись. Мужчина стоял, спокойно рассматривая меня черными глазами. Из приоткрытой двери доносились неприличные звуки: шлепки, стоны и даже странное хлюпанье…

Застыла в дверях, не в силах сделать шаг. Его взгляд прожигал, но уже иначе. В нем помимо похоти загорелся интерес. Сглотнула, ведь, несмотря на иррациональное желание, такой поворот событий меня пугал. Я действительно отказываю не тому человеку.

– Ответите? Что за роль хотели бы для себя?

Алена вжалась в кресло. По поведению девушки стало понятно, что она не ожидала столь внезапного появления начальника. Казалось, секретарь хотела слиться со стеной, исчезнуть или притвориться бумагами на столе.

– Официантка. Просто официантка.

На лице мужчины появилось задумчивое выражение, вскоре сменившееся лукавой усмешкой. Почему-то от нее пробрало почище, чем от стонов и криков удовольствия за его спиной.

– Ну что ж, недаром ведь слыву чрезмерно правильным. Хорошо. Официантка так официантка, но с одним условием.

Его взгляд загорелся предвкушением.

– Когда я буду на месте, Елизавета, вы будете моей официанткой. Личной. Только моей.

Алена от такого заявления только что в обморок не упала, а я поняла: очередная игра в моей жизни началась.

– Лизка, я так рада, что в нашем серпентарии наконец появился кто-то нормальный! Говорят, тебя лично инспектировал Марк Алексеевич. У нас через него многие проходят. Словно помешался! И спит со всеми всего по разу.

Машка говорила тихо, а последние слова вообще произнесла едва слышно. Кроме того, девушка явно казалась раздосадованной этим обстоятельством.

Я же аккуратно расставляла дорогие бокалы, боясь даже дышать на них. Тонкое стекло идеально отполировано и отражало сверкающие в клубе огни. Заведение, где теперь работала, делилось на несколько зон.

В первой и самой большой располагался огромный танцпол. Здесь находилась масса столиков, уютных диванчиков и рубка диджея. В рабочие часы вокруг царил хаос из нескольких сотен людей, двигающихся на специальной сцене танцовщиц и снующих внутри этой каши официанток.

Меня поставили работать здесь. Сначала не верилось, что Марк может так быстро отпустить, что спустит с рук наглость и неповиновение, но так оно и было. Вышла на работу на вторые сутки, без всяких обследований и договоров, кроме трудового. Обычного, классического трудового договора без всяких дополнительных услуг.

Горгулья лишь презрительно осмотрела меня и предупредила, что главное в «Искушении» – работа руками и по основным обязанностям, а остальное – в свободное время или через нее. Да и в главном зале, как правило, девочек никуда не утягивали.

Во второй зоне клуба располагался уютный чил-аут. Туда не пускали основную массу, и доступ имели лишь члены особого клуба. Как правило, там отдыхали политики, звезды шоу-бизнеса и спортсмены. Они лениво потягивали дорогое спиртное и любовались девочками, крутящимися на шестах.

Была несказанно рада, что меня туда не отправили, так как форма у официанток там более чем откровенная: обтягивающее боди пурпурного цвета с глубоким вырезом и полностью оголенной задницей. С пояса лишь спускается бахрома. Впрочем, она не прикрывает ничего от слова «совсем».

Дел там немного, но и от любой девочки априори ожидают работу на два фронта. В третьем зале и вовсе каждая официантка уникальна. Туда имеют доступ единицы, и для них подготовлено все самое лучшее и изысканное.

Самые красивые девочки, привлекательные не только внешне, но и обученные всякого рода премудростям, от музыки до танцев. А еще каждая из них имеет навыки работы в казино. Говорят, даже мэр города там бывает. В третьем зале отдельный вход и куча охраны. Лично я ни разу не заходила в запретную зону, правда, в отличие от многих, и не стремилась к этому…

– Лизка, ну что ты молчишь? Снова ушла в себя? Прекращай. Ты столько работаешь, что даже мне тошно становится.

Отвернувшись от девушки, усмехнулась. Практически каждая здесь мечтала о переходе в следующие залы. Там дополнительный заработок и возможность накопить на свои желания. Кто-то мечтал об образовании, кто-то – о жилье, а кто-то просто наслаждался временной жизнью в роскоши.

Говорят, бывали случаи, что девочек забирали оттуда в содержанки: не редкость в нашем городе. На самом деле проституция процветала везде. Потому что мужчин мало, а женщин слишком много. «Искушение» еще один из самых лучших вариантов. Потому как иногда девочек отлавливали для незаконных притонов и держали против их воли…

– Пойдем, Маш, смена скоро начнется. Если будем много болтать, то Горгулья нас оштрафует.

Девушка боязливо оглянулась. Ей чаще других прилетало от строгого главбуха. И когда та все успевала… Кажется, портить кровь работницам основного зала – ее особое хобби, от которого она получала истинное наслаждение.

– Пошли. Говорят, что сегодня Дьявол на месте и у него там что-то типа мальчишника. Опять собрался с друзьями своими, такое редко бывает в последнее время. Вон даже наши все принарядились.

Девушка злобно осмотрела предполагаемых конкуренток на вечер, а я встрепенулась. В голове до сих звучали его слова: «Елизавета, вы будете моей официанткой. Личной. Только моей».

Прошла неделя с нашего разговора, и я уже подумала, что спасена от внимания хозяина клуба, что он забыл про желание сделать меня своей игрушкой. Если сегодня пронесет, то можно вздохнуть свободно.

Относительно свободно. Главное – не попадаться ему на глаза. Сомневаюсь, что мужчина жалуется на память. Возможно все… Как по мне, так лучше тяжелая работа и шастать среди золотой молодежи, чем продвижение по местной карьерной лестнице.

– А что, они иногда берут девочек отсюда?

Маша фыркнула и уставилась на меня, словно я сморозила невероятную глупость.

– Лизка, ты словно с другой планеты. Берут! Да тут каждая из трусов выпрыгнет и двойное сальто с членом во рту сделает, лишь бы ее заметили и поставили раком.

Снова отвернулась, залившись краской. Еще неделю назад думала, что смогу отделаться от глупого девичьего наваждения. Сны с самим Дьяволом прекратятся. Он перестанет терзать меня по ночам, обещая то, чему никогда не бывать, но нет… Стало еще хуже.

К романтическим бредням примешались другие. Эротического характера, да такие натуралистичные, что теперь просыпалась вся в поту от неудовлетворенного желания…

Мои мысли внезапно были прерваны ударом острого Машиного локтя. Девушка ткнула пальцем в направлении идущей к нам Горгульи. Но, вопреки ее страхам, сразу стало понятно, что женщина пришла не для выписывания штрафов. Она пришла за мной.

– Макарова, собирайся. На спецобслуживание.

На негнущихся ногах под неодобрительные взгляды шепчущихся девушек покидала основной зал. Мне так и не хватило смелости рассказать Маше правду про мое… кхм… собеседование. Хотя как смелости?

На самом деле нет ни одного человека в мире, которому я бы доверяла сейчас. С тех пор как родители пропали, мы с Матвеем остались одни. Я и малыш двух лет от роду. Было сложно, но теперь все встало на железные рельсы, несущие нас в светлое будущее. Ну ладно, просто будущее, а там как пойдет.

Горгулья вела темными коридорами, даже не оборачиваясь. Лишь возле самого кабинета Марка остановилась и посмотрела на меня. Взгляд женщины удивленно прошелся по моему скромному виду.

Аккуратный пучок, черные комфортные балетки, отсутствие яркого макияжа. В волнении заламывала руки с неброским самодельным маникюром. На мне простые черные джинсы по фигуре и черная водолазка, снабженная бейджиком. На талии повязан черный передник.

Если говорить о моем внешнем виде, подходило лишь одно слово – неприметная. Совершенно незаметная, сливающаяся с темным окружением. Потому что девушки в основном зале должны много работать. Почти вся выручка там складываешься от продаж алкоголя и закусок.

Горгулья наверняка гадала, что я делаю здесь без стриптизерского наряда, а я гадала, почему меня привели именно в кабинет, а не во второй или третий зал. Хотя, должно быть, лицом не вышла именитым гостям отсвечивать.

– Обязанности официантки знаешь. Работаешь до того момента, пока не отпустят. Помалкивай и ничему не удивляйся. Все, что происходит за этими дверьми, должно за ними и остаться. И еще…

Внезапно ее взгляд потеплел. С недоверием покосилась в сторону женщины. Она колебалась, а потом просто развернулась и ушла, оставив меня одну возле приемной. Что еще, очевидно, так и не узнаю.

Тяжело вздохнув, нажала ручку двери и вошла. Встретили меня все те же темно-зеленые диваны и Алена. Только последняя уже собиралась. Причем с явной неохотой.

Увидев меня, девушка застыла и прищурилась. В каждом ее движении ощущалась враждебность, словно я стала самой большой занозой в заднице блондинки. А потом, очевидно, она узнала меня.

Идеальные брови поползли вверх, рот приоткрылся. Согласна, что была далека от того образа, в котором в прошлый раз приходила в это место. Судя по всему, первый шок прошел, и Алена презрительно осмотрела наряд внезапной гостьи.

– Елизавета, не ожидала вас здесь увидеть. Снова.

Ее голос, пропитанный ядом, сочился из идеально накрашенного алой помадой рта. В отличие от меня, девушка выглядела прекрасно. Красная юбка-карандаш, белоснежная блузка с глубоким вырезом, черные туфли на высоченной шпильке.

Я стояла, не смея шелохнуться. Теперь-то Елизавета. Интересно, куда подевалась дура в моем лице? Но узнать что-то по этому поводу не успела. Дверь в кабинет приоткрылась, и в проеме показался Марк.

Мазнув взглядом по мне, жестко спросил:

– Алена, кажется, я просил вызвать для обслуживания Макарову, в чем проблема?

Страх неизвестности и напряжение отступили, открывая дорогу неуместному веселью. Шах и мат, Марк Алексеевич, иногда реальность оказывается не такой возбуждающей, как вам бы хотелось.

Алена несколько раз моргнула, а потом на лице девушки расплылась услужливая мстительная улыбка:

– Все готово. Вот она, пригнана прямо из общего зала без промедления, как вы и велели.

Нет, с блондинкой у нас нейтральных отношений не сложится от слова «совсем». Ее тон и употребляемые эпитеты разогревали кровь почище алкоголя. Наглость сквозила в каждой фразе, а мне хотелось врезать по идеальному лицу.

Марк же перевел взгляд на меня. Встретила его нахмурившись, но отводить глаз не стала. Хотел бы покарать – давно бы это сделал. С такими, как я, не церемонятся. Как правило…

– Свободна.

Холодный приказ касался не меня, но все равно едва сдержалась, чтобы не пуститься наутек. Внутри все дрожало от смеси острых чувств. Здесь были и радость, и болезненное предвкушение встречи, и страх перед неизвестностью.

А еще перед глазами вставали чертовы сны, не дававшие успокоиться гормонам. Так недалеко и сдаться на милость договору. Но если это и случится, то сама себе обещала, что без боя не отступлю.

– Пойдемте, Елизавета. Сегодня у меня маленькое торжество среди друзей, и вы поможете сделать его… комфортнее.

Это было сказано таким тоном, что мурашки прошли по коже. Я в окружении незнакомых мужчин под градусом. Должно быть, в глазах отразился невысказанный вслух страх, потому как Марк усмехнулся и бархатным голосом добавил:

– Естественно, вы здесь в роли официантки, не более того, но если… – его зрачки полыхнули дьявольским пламенем, – если вдруг захотите присоединиться к веселью, то не смею отказывать. Только помните, чья вы.

Подняла на мужчину глава и прочитала в них: «Только моя. Ты только моя».

Уже минут через десять начала успокаиваться. Марк руки не распускал, взгляды на меня кидал скорее задумчивые, заинтересованные. Того голодного похотливого блеска, как в первый раз, в них не было.

Он отдавал указания, показывал, как связаться с кухней и Горгульей. Потом объяснил, кто что из гостей пьет и где взять спиртное. Относительно своих предпочтений умолчал. Пришлось робко поинтересовалась, что наливать ему.

В этот момент Марк подошел ко мне вплотную, нагнулся к уху и тихим голосом произнес:

– Я беру только то, что хочу. Вкусы разные, но предпочтения, как правило, однотипные. Прекрасно обслуживаю себя сам.

Почему-то от этих слов и его дыхания на оголенной коже стало невыносимо жарко. Сглотнула и прикрыла глаза, поздно заметив, что сбоку мое отражение прекрасно видно в одном из десятков зеркал.

Одна из особенностей кабинета, упущенная мною в первое посещение, – наличие отражающих поверхностей. Множества зеркал всех видов и размеров. Они располагались как бы невзначай, но если присмотреться, то человек не мог скрыться.

Где бы он ни находился, как бы ни отводил глаза или правил лицо – все прекрасно просматривалось. Хозяин комнаты всегда мог лично оценить, что у тебя на уме. Эдакое дьявольское зазеркалье.

Когда начала работать, расставляя посуду и накрывая на стол, то и дело бросала на мужчину взгляды. Пару раз он ловил меня за этим занятием, заставляя краснеть.

Пришлось взять волю в кулак, а глаза под контроль, хотя они так и норовили снова и снова рассмотреть точеный профиль. Не могу сказать, что Марк был красив с общепризнанной точки зрения. Темные волосы и практически черные глаза, высокий и стройный, подтянутый.

В моих воспоминаниях о нашей короткой первой ночи его тело отливало бронзой в скудном освещении. Тогда, на чистейшем адреналине, мужчина казался мне ожившей статуей из учебника по мировой художественной культуре.

Голый по пояс, с дерзкой дорожкой волос внизу, уходящей прямо к… Воспоминания снова захватили разум. Тот день вряд ли когда-нибудь забуду. Организаторы игры предусмотрели все. Русская рулетка распаляет чувства до предела, и, если выживешь, тебе просто срывает крышу…

Из мыслей вырвал звук распахивающихся дверей. Вздрогнула, как мышка возле заряженной мышеловки. В комнату размашистым шагом входила уже знакомая мне троица.

За неделю удалось узнать о них побольше. Скандально известный сын мэра не нуждался в представлении. Типичный золотой мальчик, мажор, не знающий границ и правил. Так о нем писали, такой образ создавали. Но, читая между строк, понимала, что по факту не смогла найти ни одного подтверждающего эти слова случая.

Словно кто-то извне пытался очернить молодого блондина.

Затем шли братья Сафроновы. Две скалы, похожие на телохранителей. Если бы не стильные, идеально сидящие костюмы и дорогая «оправа», любой смог бы подумать, что перед ним две машины для убийства.

У них был свой закрытый спортивный клуб. Туда ходили звезды, именитые спортсмены и просто толпа страждущих. Оба брата активно занимались боксом, единоборствами, выступали в чертовой клетке.

Только лица мужчин абсолютно не свидетельствовали о неконтролируемой ярости или агрессии. Они были спокойны и степенны, что никак не вязалось с внешним видом.

– А вот и наш скромный работящий именинник! Ну вот как тебя поздравить, если доступ к телу ограничен?

Олег Еремеев был в прекрасном расположении духа. Они меня словно не замечали. Тень, стоящая в сторонке и смотрящая в пол. Только знала, что даже так не смогу скрыть выражение лица.

А еще в голове пронеслась мысль: именинник? У Марка сегодня день рождения? Не удержавшись, бросила в сторону Дьявола взгляд, который был пойман его черными глазами, смотрящими прямо на меня.

Опустила голову. Что бы сегодня ни было, привлекаю слишком много внимания. Надо взять себя в руки и прекратить пялиться, как глупая девчонка.

– А где Алена? Твоя секретарша всегда прекрасно обслуживает нас по высшему разряду.

Один из братьев загоготал, а я вздрогнула. Так вот в чем причина неприязни блондинки. Она привыкла принимать участие в подобных праздниках. Надеюсь, меня не заставят «обслуживать по высшему разряду».

– Сегодня с нами Елизавета. В качестве официантки. Давайте уже начнем, весь день ни черта не ел!

Марк умело завуалировал мой статус на сегодняшнем мероприятии, только вот его друзей это мало проняло. Как по команде они уставились в мой угол, и пришлось поднять голову и встретить их удивленно-заинтересованные взгляды с достоинством.

Один из братьев, Игорь кажется, весело произнес:

– Ну раз в качестве официантки, то хоть девочек к нам позови. Сам знаешь, что после еды захочется сладенького.

Мужчина не смотрел в мою сторону, но благодаря зеркалам могла видеть ехидную усмешку на его лице. Сладенького… Не хочет же он сказать…

– Елизавета, попросите, пожалуйста, свою начальницу прислать нам девочек на вечер. Человек семь. На ее вкус.

Он снова смотрел прямо на меня эдаким дьявольским взглядом, словно говорящим, что сегодня главные испытания еще впереди…

Вышла в приемную и подошла к телефону. Меня слегка потряхивало, но я прекрасно понимала, что ничего страшного не случилось. Ну, девочек и девочек? Что тут такого?

Горгулья не высказала никаких претензий. Выслушала молча, сосредоточенно. В конце добавила, что будут через минут пятнадцать-двадцать.

Положила трубку и осмотрелась. Подойдя к очередному зеркалу, увидела в нем красные щеки и лихорадочно горящие глаза. Приложила к лицу ледяные руки. Пора возвращаться.

Схватила специальную тележку и вошла внутрь. Там фоном уже играла спокойная и расслабляющая музыка. Мужчины о чем-то беседовали, по-дружески подкалывая именинника.

Они улыбались и сейчас меньше всего напоминали мажоров, отбитых боксеров или просто баловней судьбы. Это удивляло, и внутри росло недоумение. Расставила всем заранее приготовленные напитки. Виски со льдом, ром и даже пиво.

Братья предпочитали не такой крепкий алкоголь, а Олег с Марком напротив. Только первый щедро добавлял в стакан звенящие кубики льда, а второй предпочитал чистый односолодовый. Из закусок были простые блюда. Как я поняла, мужчины пришли сюда не есть.

– Ты слышал о возобновлении русских рулеток?

Я вздрогнула и едва не уронила бокал, который должна была поставить перед Марком. Наши глаза встретились, и мужчина напряженно изучал мою реакцию. Вопрос задал один из братьев.

– Иванютин времени даром не теряет. Ты же прекрасно знаешь, что игры по-взрослому – его любимое занятие. У него уже масса последователей. Чего только не напридумывают… Салочки, прятки, верю не верю.

Поспешила закончить и уйти в самый дальний угол комнаты. Новость о возобновлении игр повергла в шок, ведь говорят, что три года назад их негласно запретили. Или прикрыли, точно неизвестно, ведь они всегда были вне закона, но с благословления власть имущих.

Та рулетка, в которую играла я, была предпоследней. А в последнюю… Ходят слухи, что в последнюю заманили какую-то дочку сильных мира сего, и удача оказалась не на ее стороне. В последний вечер пуля нашла всех девушек…

Но это были лишь слухи, меня не касающиеся. В русскую рулетку играют лишь однажды. Если выживаешь, то получаешь бонусы и становишься призраком. Ты не имеешь право никому говорить, что пережила, иначе твоя пуля тебя все-таки догонит…

На задворках разума мелькнула мысль, что на самом деле безумно рискую. Увидь кто меня с Марком, кто сможет сопоставить и вспомнить,  – это прямая дорога к револьверу.

Только вот разве нужно создателям игры следить за моей жизнью и окружением? Вряд ли обычная девушка может быть интересна кому-то, кроме Марка Быстрицкого, хотя и для него… Для нас обоих это, скорее всего, просто последствия русской рулетки. Многие говорят о созависимости. Вот и начинаешь в это верить.

Дверь распахнулась, прервав мои мысли. В кабинет впорхнули семь радостных девушек. Ни одна из них даже внимания не обратила на темную тень в виде меня.

Внутри неприятно кольнуло. Таких нимф я еще не видела в клубе, наверняка работают в третьем зале. Они действительно напоминали лесных фей, одетые в коротенькие летящие платья, такие свежие и прекрасные.

Встретив одну из них на улице, ни за что бы не догадалась, что промышляет старой как мир профессией. Девушки были как на подбор и на любой вкус. Они радостно улыбались и стреляли глазками, выстроившись в одну линию.

Глаза мужчин загорелись, Олег предвкушающе засмеялся:

– Я смотрю, дорогие, вы подготовились! Что, уже наслышаны о наших порядках? Умницы. Некоторых вижу не впервые и очень рад встрече!

Подавила неуместные эмоции. Ситуация до странного напоминала встречу старых добрых друзей. Ну или кастинг на милую комедию про ванильную любовь.

Тем временем среди мужчин начался спор. Братья с Олегом наперебой рассматривали и оценивали девушек. Они встали и ощупывали их, устроив целое шоу. И вроде бы оно должно выглядеть как продажа теленочка на рынке. Но они так виртуозно нахваливали фей, что те буквально расцветали под сладкими словами. Незаметно почти все красавицы были разобраны, и в центре осталась лишь одна сияющая брюнетка.

Каждый из мужчин уже устроился на диванчиках с двумя девушками, а последняя стрельнула глазами в Марка и пошла к нему. Без стеснения уселась на колени и стала что-то шептать.

Мои щеки запылали, особенно тогда, когда мужчина положил руку на ее бедро и стал его поглаживать. При этом он смотрел прямо на меня. Атмосфера в комнате сгущалась.

Знаком Марк велел мне обновить бокалы. Опустив глаза в пол, вышла из кабинета. Будь моя воля – ни за чтобы не зашла обратно. Слишком хорошо помнила звуки и стоны, доносившиеся в прошлый раз.

Задержала момент возвращения как могла. Наливала виски медленно, аккуратно раскладывая лед и новые закуски, как по волшебству появившиеся на приставном столике.

Все эти девушки… Нет, не осуждала их. Кто я такая, чтобы осуждать кого бы то ни было? Никогда не знаешь, почему человек выбирает тот или иной путь. Сама недалеко ушла. Согласилась же на русскую рулетку три года назад? Хотя не то чтобы меня там спрашивали, но все же…

Аккуратно приоткрыла дверь и протиснулась внутрь. Воздух вокруг ощутимо пропитался страстью и развратом. Не понимая глаз, толкнула тележку вперед, развозя напитки. Не то чтобы на меня обращали внимание…

А потом зачем-то не удержалась и бросила взгляд в сторону стола хозяина клуба…

От увиденного захотелось сбежать. Развернуться и нестись со всех ног в противоположном направлении. Все-таки я не готова к такому. Слишком жжет внутри, распирает от обиды, боли и… ревности. Глупой иррациональной ревности, провались она пропадом!

Брюнетка даром времени не теряла. Одетая в тот же воздушный наряд, на деле оказавшийся лишь клочками ткани, приспустила бретельки, открывая вид на пышную грудь с карминово-красными сосками.

Рубашка Марка уже была расстегнута. Тонкие пальчики касались его тела, проходились по груди, очерчивая мышцы.

Как завороженная попятилась в обозначенный для меня угол. Только теперь не могла отвести взгляд от разыгрывавшейся сцены. Да и не хотела. Странным образом затянуло в водоворот порочности, страсти и его глаз, все еще неотступно следивших за мной.

Сглотнула, когда девушка спустилась к его шее, при этом ловко расстегивая ремень. Он словно на автомате взял в руки ее грудь, разминая ее большими пальцами. Она мурлыкала, выгибаясь и шире раздвигая ноги. Девушка уже сидела верхом на мужчине.

Руки брюнетки гуляли по телу Марка, изучая его, исследуя. Сцена заводила меня, завораживала противоестественностью и закипающей яростью. Незнакомка спустилась ниже и выудила из брюк напряженное достоинство.

Ее голова склонилась ниже, и она буквально сползла к мужским ногам. С радостной улыбкой встала на колени и прикоснулась губами к головке. Вскоре та скрылась в ней, и ритмичные движения отдавались в глубине уже моего тела.

Не смогла больше глядеть на это и отвела взгляд. Даже во время минета он смотрел на меня. А вот я не выдержала и уже совсем скоро пожалела об этом.

Первым на глаза попался Олег. Его выбор на вечер – две очень похожие между собой блондинки. Сейчас полностью обнаженные. Лишь тонкие сверкающие цепочки на талии, пропущенные между огромных грудей, напоминали об оставшейся одежде.

Наряд, если можно его так назвать, казался невероятно нежным и сексуальным. Должно быть, поэтому еще оставался на их телах. Олег тоже был почти обнажен. На нем оставалась лишь одна бесстыдно расстегнутая рубашка.

Одна из девушек целовала его, впиваясь губами, как изголодавшийся путник. Она ритмично двигалась, в то время как ее подруга или сестра вбирала достоинства мужчины в рот. Вторая девушка посасывала его, заглатывая полностью, выпускала и заключала между огромных полушарий грудей.

Справа послышался стон, и я невольно обернулась на него. Там, в стороне, уже вовсю развлекались братья. Вроде бы перед глазами встала классическая картина из порнофильма, но такая тягучая и сексуальная.

Одна из девушек стояла на четвереньках и нежно обсасывала член одного из них. Ее движения были легкими, невесомыми, словно сзади в этот момент в нее не вторгался второй брат. Но и он двигался медленно, наполняя ее постепенно.

Девушка мычала, в то время как еще две сплелись на диване в жарком поцелуе. Четвертая нависла над тем из братьев что полулежал, и страстно целовала его, в то время как он сжимал тонкую талию, лаская пальцами белоснежную кожу.

Комната наполнялась звуками и страстью, она лилась отовсюду, заставляя сердце биться в бешеном темпе, а глаза бегать по кругу от одного соития к другому.

Сумасшедшее возбуждение рождалось внутри, закручивалось, стенало и требовало высвобождения. Познавшая страсть лишь дважды, чувствовала себя распутной девкой, готовой броситься к нему, отдаться навстречу глазам, рукам.

Сейчас как никогда желала почувствовать Марка внутри, чтобы он наполнил, соединил нас и снова и снова говорил, что я его. Его, и ничья больше. Без свидетелей, без этих длинноногих фей страсти.

Черная голова брюнетки между его бедер двигалась все быстрее, раскачивая и без того мою шаткую психику. Не представляю, что сделаю, когда она встанет и опустился на него, когда начнет скакать, подгоняемая вожделением, в то время как черные дьявольские глаза будут прожигать меня.

Сбоку послышались громкие стоны. Это одна из девушек братьев достигла пика удовольствия. Она охнула и скатилась вниз, поглаживая чувствительное место между ног, распласталась, содрогаясь в спазмах оргазма.

Тут же ее место заняла другая, и вот уже этот бег начался по новой. Мужчины вбирали в рот напряженные темные соски, прижимались к девичьим грудям и сдавленно рычали.

Их тела двигались почти синхронно. Вот и одна из блондинок не выдержала и с громким стоном удовольствия оседлала Олега. Тот опустил ладони на ее бедра и пару раз шлепнул. В этот момент вторая девушка встала сзади первой и стала массировать ее грудь. Все же надеюсь, что они подруги…

В голове нарастал набат из тысяч напряженных молоточков, они бились внутри, сопровождаемые стонами и удивительными звуками порочной страсти. Тем временем, вдоволь насытившись, брюнетка между ног у Марка встала и по-кошачьи, с горящими глазами поползла по мужчине вверх.

Она медленно выбиралась из одежды, и не оставалось никакого сомнения, что последует дальше. Дьявол был единственным, так и не вкусившим на полную женских прелестей сегодня.

Бешенство достигло своего апогея. Не могу так больше. Внутри все затряслось от невозможности утолить треклятый голод и жгучей ревности. Не спрашивая позволения, вылетела как пробка из кабинета…

Остановилась у стола Алены. Ноги тряслись, руки дрожали. Между ног было тепло и влажно и хотелось хотя бы дотянуться до центра моих мук, чтобы немного облегчить свою участь.

Но не успела я и дернуться, как сзади на мои бедра опустились знакомые мужские ладони.

– А вот и мой главный подарочек.

Голос Марка звучал глухо, низко, вибрируя на недоступных другим частотах. Учитывая мое состояние, таяла лишь от этого.

Руки мужчины поглаживали бедра, чертили узоры на темной ткани. Сзади в меня многозначительно упиралось его возбуждение. Не знаю, как хватало сил держаться. Не поддаваться, ведь безумно хотела этого мужчину. Несмотря ни на что.

Больная созависимость… Обоюдная. Ведь он пришел сейчас сюда, оставив да дверями более доступную брюнетку и дополнительный афродизиак в виде страстной вакханалии.

– Скажи только слово, и мы подпишем договор.

Он прижимался, ритмично имитируя то, чего так желали наши тела. Но внезапно внутри проснулось родное ослиное упрямство. Не хочу договор! Не хочу становиться его содержанкой! Но тогда кем?

Замотала головой. Руки мужчины развязали передник и пробрались под черную облегающую кофту. На мне было простое хлопковое белье. Удобное и дышащее, а еще безжалостно расплющивающее мой бюст.

Кроме этих недостатков, обнаружился еще один: оно очень легко сдвигалось в сторону, высвобождая грудь для его ласк. Шершавые пальцы нашли два соска, а шею опалило горячее дыхание.

Меня прижали к твердому телу, практически лишив равновесия. От нахлынувших чувств всхлипнула. Как же хотелось ему ответить, как же мечтала уступить!

Но помощь неожиданно пришла откуда не звали. Дверь приоткрылась, и я повернула голову на звук. В нее просунулась ошарашенная мордашка брюнетки. Она возмущенно и зло посмотрела на меня, но как только в ее сторону бросил взгляд Марк…

– Оставь нас.

Его короткий приказ, и пухлые губки, с которых стерлась часть помады, возмущенно надулись. Послав мне еще один убийственный и многообещающий взгляд, брюнетка скрылась за дверью.

Одеревенела. Что творю? Его еще несколько минут назад облизывала с ног до головы другая женщина, а я тут стою и думаю, как поступить. Поддаться ли низменным и плохо контролируемым инстинктам?

Конечно, нет. Вот только как скинуть руки, которые дарят такое наслаждение. Которые массируют грудь, отодвинув край белья, проникают слишком глубоко. Но если человек чего-то хочет, он делает это, и я попыталась обрести равновесие.

На удивление, мужчина послушно отпустил, развернув к себе лицом. Руки при этом все еще оставались на моей талии, обжигая кожу. В его глазах плескалось жидкое вожделение. Запретное, недоступное.

А еще в их глубине я заметила интерес. Эдакий забавный огонек, гадающий, что же со мной дальше делать. Принудить? Или продолжить игру? Сглотнула, прикусив губу…

Его взгляд тут же остановился на губах, бровь вздернулась.

– Я жду.

Два простых слова, и настал мой через удивляться. Чего ждет? Неужели все-таки решит воспользоваться властью и положением? Но плавно очерченные мужские губы наклонились к уху и прошептали:

– И где мой подарок?

Он, должно быть, издевается. Сердце стучало так сильно, что казалось, он слышит каждый удар. Марк слишком близко, мне тяжело думать и что-то решать. Или решаться.

Он все еще продолжал смотреть в глаза, не разрывая контакта. Лишь руки на талии стали смещаться ниже. Он оттянул резинку простых джинсов. Несмотря на то что они облегали фигуру, запас там был приличный. За последнее время на нервах сильно похудела.

Мой личный Дьявол ждал, а на заднем фоне пробивались невыносимые звуки страсти. Слишком порочно и слишком в целом. Для меня особенно. В голове мелькнула дерзкая мысль. Бесшабашная, но…

Встала на цыпочки и подалась вперед. Глаза Марка хищно загорелись в предвкушении, а я в последний момент наклонила голову вбок и скользнула губами по щетине. Поцелуй в щеку вышел легкий и самый обычный.

Мужчина на секунду застыл, а потом с недоумением взглянул на меня. Эта эмоция настолько странно смотрелась на его лице, что возникло желание улыбнуться. Это все равно что заставить рассмеяться царевну-несмеяну. Тихо прошептала:

– С днем рождения.

Секунда. Другая. И вот уже уголки его рта стали дергаться, а за этим последовал откровенный хохот. Руки Марка, слава богу, вынырнули из пояса моих джинсов.

Он вообще отстранился, так как все тело мужчины сотрясалось от смеха. Поспешила поправить одежду и пригладить выбившиеся пряди из прически. Постепенно отступала назад.

Неожиданно дверь отворилась, и в приемную ввалились трое полуголых мужчин. В руке каждого было оружие. Между ног кое-кого тоже все было наизготовку. То еще зрелище… При виде их недоумевающих лиц Марк снова зашелся в еще более сильном приступе смеха.

Если бы не была столь шокирована, то непременно бы присоединилась. Сын мэра в одной рубашке с возбужденным… достоинством, позади него два брата, к их чести, в брюках, очевидно, накинутых на голые бедра, и стайка девушек, выглядывающая из-за их спин.

При этом в руках у блондина яркий красный ствол, а у братьев – обычные пистолеты. По спине пошли мурашки.

– Твою мать, Марк! Какого хрена здесь происходит?

Один из братьев очнулся первым, пробираясь к имениннику. Он в момент прикрыл меня своим телом, и я, пользуясь случаем, беззвучно скользнула в коридор.

Кажется, подарок понравился.

– Ума не приложу, что это было. Когда услышали смех, даже не поняли, что это ты. Сейчас ловлю себя на мысли, что за столько лет ни разу не слышал, чтобы ты так самозабвенно хохотал.

Игорь потянулся к бутылке с виски. Олег и Макс забрали девочек и, знатно меня обматерив, пошли отмечать день рождения друга по своему сценарию.

– Не поверишь, сам не помню подобного. В последнее время поводов для смеха днем с огнем не сыщешь.

Мы переглянулись, без слов понимая, о чем я. Из нашего квартета Игорь был самым спокойным и вдумчивым. Всегда гнул свою линию и четко знал, чего хочет от жизни. Старался следовать собственным принципам и правилам.

– Не поделишься, что так развеселило? Ну, помимо нашего вида.

Он усмехнулся. А я чуть снова не начал хохотать. Когда увидел троих балбесов с пушками наперевес, частично голых… Да еще и лица их удивленные, ошарашенные. Они-то как минимум ожидали расчлененку и заварушку, а не именинника и наглухо одетую девушку.

Которая, к слову, не преминула воспользоваться ситуацией и слинять от меня. Одно радует: за ней негласно ведется круглосуточная слежка, а на рабочем столе лежит пухленькая папочка с информацией, до которой все никак не добраться.

Строптивице повезло, что сейчас сложное время. Иванютин ежедневно наступает на пятки и кусает нас за хвосты. Складывается впечатление, что сученыш набрался сил за границей и теперь вовсю развлекается. За наш счет.

Братья первыми почувствовали неладное. Их детище наводнили толпы желторотых уродов. Они приходили и поголовно вызывали на спарринги всех подряд, распугивая нормальный контингент.

Дошло до того, что Игорю и Максу пришлось самим выходить на ринг. После того как братья вырубили парочку зазнавшихся идиотов, поток практически иссяк. Все же людям жизнь и здоровье дороже. Парни умеют высказывать свою точку зрения и объяснять доступным для всех языком.

Олег долго отнекивался и скрывал, что отец совсем стал слетать с катушек. Для друга это могло означать лишь одно – снова бессонные ночи в переживаниях о самом главном и любимом человеке. Мы скрипели зубами, но ничего не могли поделать. Пока слишком многое в их руках.

А еще, как и ожидалось, распахнул свои двери особняк русской рулетки. Детище Иванютина… Не удивлюсь, что скоро придется отправлять сестру в спешном порядке подальше отсюда.

– Я тебя просил развеселить меня, а вместо этого ты ушел в себя. Марк, что же за девушка такая тебе подвернулась? То красотка на шпильках, то официантка из общего зала. Заставляет хохотать и все еще не дает.

Голос друга вывел меня из задумчивости. Вот самая опасная и самая полезная черта Игоря – он зрит в корень и замечает даже мелкие детали, как правило безошибочно складывая их в единый пазл.

– Тебе надо было идти в шпионы, – пробубнил я, направляясь к личным запасам коллекционного виски.

– А тебе пора бы поделиться со мной. Что происходит, Марк. Кто она? Если эта девочка тебе интересна, советовал бы на время обострения отношений с нашим общим другом спрятать ее подальше ото всех.

Ох, Игорь. Ты даже не представляешь, насколько ты прав. Я еще никому не говорил, откуда Лиза здесь. Точнее, откуда берет начало моя зацикленность на девушке, которую искал три года. Возможно, настала пора признаться. Попрошу друга, если что, приглядеть за ней.

– Лиза выпала мне в русской рулетке три года назад.

Брови Игоря поползли вверх. Он даже поперхнулся виски, и пара кубиков льда звякнула по стеклянному столику. Сегодня просто день сюрпризов. Согласен. Друг смотрел на меня с недоумением, а затем выпалил:

– Ты больной. Ты подписываешь ей смертный приговор.

Схватился за волосы. Главное правило русской рулетки – полнейшая анонимность. Ты щекочешь себе нервишки, получаешь ни с чем не сравнимые эмоции, ходя по лезвию ножа, но оста ешься в тени.

Девушки для игры подбирались Иванютиным всегда лично. Если только это не были парочки влюбленных, желавших добавить в жизнь красок. Не знаю, где он брал информацию… Точнее, догадываюсь, ведь в его распоряжении целый город со всей его чертовой бюрократией.

Идеально красивые девственницы, наверняка также повязанные узами договора. Одна попытка. Два спуска на двоих. Ты и она, голые, с завязанными глазами. Пулю для тебя вставляет она своими нежными пальцами, а ты – для не е. Все, безусловно, добровольно…

По крайней мере, с моей стороны.

Звуковой сигнал. И кровь разгоняется по телу с бешеной скоростью. Щелчок, и снимаются повязки. Ты окунаешься в ее сумасшедшие глаза, а она – в твои. Последний щелчок уже не твой. Ее.

А потом вам обоим срывает крышу. Срывает так, что невозможно остановиться, насытиться. Чистые инстинкты, направленные лишь на одно – обладать, повелевать.

Говорят, что люди впадают в зависимость. Играют, пока одна из пуль не вышибет мозги. Говорят, что многие потом находят ту самую, что спускала курок. Говорят, что страсть, рожденная под дулом пистолета, вечна и не может быть утолена.

Возможно, они правы, ведь та ночь и ее тело снились. Я хотел найти ее и искал. И нашел.

Только вот все истории с подобным сюжетом оканчивались одинаково: два трупа и дырки в головах. Иванютин яро блюдет свои извращенные правила, не допуская осечек. Я действительно сошел с ума, раз пытаюсь ее оставить возле себя. Только вот больше не хочу играть по чужим правилам.

– Лизка?!

Удивление Машки было таким сильным, что девушка едва не выронила поднос с пустыми бокалами. Она ошарашенно пялилась на меня, пока помогала ей, освобождая девушку от слишком тяжелой ноши.

– Да, это я, что-то не так?

Словно ничего не произошло, стала привычно выполнять обязанности. То тут, то там сновали другие девочки, оборачиваясь на нас и строя удивленные мины. Парочка даже слишком резко затормозила.

Звук бьющегося стекла не вывел их из онемения. Они лишь пялились на нас. Вернее, на меня. Наконец одна из парочки слева от нашего столика, вроде Оля, не выдержала и подошла:

– А ты ничего не попутала, Макарова? Тебя же забирали на новые уровни.

Ее язвительный и снисходительный голос так и сочился ядом. Невозможно предугадать, о чем думали все эти девушки. Но явно не счастья мне желали.

Казалось бы, поглумились, за спинами пообсуждали да посплетничали. Зачем устраивать шоу, тем более в самый час пик? Надежда на разгон демонстрации оставалась. Уповаю на чутье и реакцию Горгульи. Она по камерам своим всегда в курсе событий.

– Если тебе нечем заняться, то не могу похвастаться подобным. Забрали, да вернули. Не ваше дело, чем я и где занимаюсь.

Отвечала грубо и жестко. Этим курицам только дай волю. Большая их часть спят и видят, чтобы перейти выше, быть замеченными. Пусть лучше отстанут, считая неудачницей. Мне плевать на мнение остальных. Давным-давно плевать.

– А не слишком ли наглая ты стала? Работаешь тут без году неделя, строишь из себя не пойми кого. Тоже мне недотрога!

Да, недотрога. Не всем же с охранниками кувыркаться после смены. Каждый сам для себя определяет, что ему надо. Я вот сразу на предложение вступить в ряды друзей по кругу дала от ворот поворот. Мне это не интересно.

Насколько я знаю, многие девочки отказывают в подобном. Не я первая, не я последняя. Поэтому проигнорировала ее слова, продолжая собирать на поднос грязную посуду.

Когда закончила, подняла глаза на Машу. Та смотрела на меня, широко распахнув наращенные ресницы. А еще девушка пятилась в сторону Оли. Поджала губы. Понятно.

Не то чтобы надеялась на дружбу до гроба, но хотя бы на приятельские отношения рассчитывала. Теперь же, судя по всему, придется вновь быть белой вороной.

Плевать, лишь бы деньги платили. Я здесь не для развлечений. Мне проблем с хозяином клуба выше крыши. Вполне достаточно. Только вот излишнее внимание к моей персоне, боюсь, добром не кончится…

Словно в подтверждение собственных мыслей услышала за спиной:

– Знаешь, у нас таких строптивых, как ты, перемалывают в два счета. Считай, что уже попала под жернова. Недолго осталось работать.

Руки сжались в кулаки на автомате. Не оборачиваясь, ответила:

– Кто здесь работать будет, не ты решаешь.

– Правильно, решаю я! Штраф, Антипова, а с тобой, Макарова, еще предстоит разговор. Пошли работать, ну!

Мы все вздрогнули от зычного голоса Горгульи. Как обычно, она появилась из ниоткуда и сразу поняла, в чем сыр-бор. Оля кинула в мою сторону ненавидящий взгляд и поплелась на рабочее место. Совсем скоро я осталась одна.

Горгулья недовольно зацокала языком:

– Вот свалилась же мою голову. Не знаю, что там за игрища у тебя с хозяином, но вникать не хочу. И покрывать не стану! Здесь теперь тебе работать не дадут, а мне проблемы ни к чему. С завтрашнего дня идешь во второй зал работать. Официанткой. У меня на твой счет особые указания.

Последнее предложение было сказано сквозь зубы. Внутри я стонала от досады и несправедливости. Даже то обстоятельство, что на втором уровне зарплата больше, не радовало.

Лучше терпеть укусы этих змей, чем каждый день щеголять с голой задницей, отбиваясь от приставаний. Я не хотела повышения, и особые указания сегодня есть, а завтра нет. Никто не застрахован от падения.

Горгулья оценила мой расстроенный вид, закатила глаза и покачала головой. Мол, совсем девка с катушек слетела. Хотя наверняка так оно и было. Но я пока не могу уйти, у меня Матвей.

Оставшаяся часть смены потекла очень медленно и мучительно. Уже через какой-то час я поняла, о чем говорила Горгулья. Я действительно не смогу здесь работать.

На удивление, весь коллектив сплотился как единый организм. Единый организм, пытающийся выплюнуть инородное тело в виде меня. За это время мне «совершенно случайно» ошпарили руку, и та покрылась некрасивыми красными волдырями, толкнули так, что разбила большой поднос с заполненными бокалами.

Теперь от меня воняло дешевой водкой и томатным соком. Одежда пропиталась запахом табака, когда «случайно» закрылась в курилке, где теперь складировали битую посуду.

В довершение всего на меня накатала жалобу пьяная девчонка, утверждавшая, что я должна была принести ей коктейль за счет заведения. Наверняка кто-то указал на меня и таким образом подшутил.

От приключения в кабинете хозяина клуба не осталось ни единой эмоции. Все начисто стерла рутина и скотское отношение коллег. Просто поразительно, как можно так довести человека за каких-то пару часов…

К концу смены чувствовала себя хуже некуда. Было дикое желание расплакаться, ноги подкашивались от усталости. Даже Горгулья при виде меня на пороге кабинета велела разворачиваться и топать домой.

Сказала, что могу зайти завтра перед сменой. Сил осталось лишь на вялые слова благодарности. Вышла из клуба на пустынную улицу. Благо до дома совсем недалеко. Там Матвей один, надо идти.

Когда свернула за угол, меня внезапно откинуло в сторону мусорных баков. Не удержалась на ногах, со страхом подняв глаза на тех, кто меня толкнул. Только этого не хватало…

Молча изучала семерых девушек, стоящих у стены. Они явно не вписывались в уличный пейзаж. Сейчас они напоминали далеко не лесных фей, скорее тигриц. Тигриц под предводительством той самой брюнетки, чья голова трудилась между ног Марка.

Остальных не знала, точнее, вроде пара лиц казались мельком знакомыми… В душе расцвело иррациональное злорадство. Значит, эта стерва не получила что хотела, раз дело дошло до разборок.

– Ну и кто ты такая?

Брюнетка обошла меня и брезгливо поморщилась от запаха, исходившего от контейнера. Еще бы. Она была одета в высокие белые брюки и темную блузу со странным вырезом на шее. Вещи явно дорогие и дизайнерские.

Негоже такую красоту по подворотням выгуливать. На ногах высокие шпильки, на руках – браслеты, прическа идеально уложена. Встретив на улице, и не скажешь, что проститутка.

Я поджала губы, так как отвечать ей не собиралась. Обойдется. Лишь попыталась подняться и отряхнуться. Вышло так себе. Кажется, при падении немного подвернула ногу да измазалась в какой-то гадости…

– Отвечай, когда с тобой говорят!

А вот это уже явный перебор. Называется, почувствуй себя прахом у ног моих. Хамство и хронический синдром королевы в чистом виде. Но надо немного потерпеть. Их больше, а дома ждет Матвей.

Вообще, мой характер уже трещал по швам. Когда-то один мужчина осматривал меня с довольным видом и заявил, что я похожа на маленького ощетинившегося волчонка. Пытаюсь куснуть, но толку от этого никакого. Его смех до сих пор стоит в ушах.

Огрызаться и спорить я умела, только он был прав: пока этим ничего не добилась. Ну, кроме того, что до сих пор каким-то чудом сопротивлялась Марку. Хотя наверняка он просто играет. А вот сейчас ситуация была гораздо более сложная. И она набирала обороты далеко не в мою пользу.

Брюнетке, очевидно, надоело ждать, пока я соизволю ответить ее величеству, и она угрожающе шагнула вперед. Стиснула зубы сильнее. Что бы ни было, они не дождутся.

Девушка в своих дорогих шмотках осмотрела меня с ног до головы. Ее рот презрительно искривился:

– И что он нашел в тебе, тварь? Уже которую неделю после твоего появления никого не вызывает. Работает как черт, даже сегодня! Сегодня, когда я сидела на его коленях, все равно увел тебя! Ты шлюха!

Опустила глаза в пол, чтобы она не увидела, как я их закатила. От шлюхи слышу. Поразительно, насколько люди бывают слепы к собственным недостаткам, пытаясь скрыть их и очернить других.

А внутри уже теплился лучик надежды. Маленький такой. Не спал ни с кем? Только в рот тебе давал, ага. Святой мужчина. Еще скажите, верность хранил…

Попыталась отойти от нее и потихоньку выбраться из закутка. Если понадобится, то буду стараться убежать. У дамочек на шпильках мало шансов против верных кроссовок.

Но брюнетка все не унималась:

– Скажи, кто ты? И почему он требует тебя? Сука, я тебя убью за то, что ты испортила мне весь вечер! Нам испортила! Он не захотел больше никого звать! И кончать со мной не стал!

Вот беда большая. Тебя не оттрахали. Трагедия года, не иначе как. Надо бы посочувствовать горю человека, да вот беда: не сочувствуется. Не знала, что местные феи настолько зависимы от секса с хозяином клуба. Или они тоже, как и я, мечтают о судьбе Золушки? Тогда что уж… Все мы недалеко друг от друга ушли.

Девушка внезапно сделала резкий шаг ко мне и схватила за волосы. В ответ вцепилась в ее руку и зашипела:

– Пусти!

Черные пряди в и без того растрепанном пучке совсем потеряли форму и развалились. Они рассыпались по плечам, спускаясь до самой талии. Волосы – единственное в моей внешности, что радовало больше всего.

Наверное, это потому, что у мамы были такие же и Матвей с детства любил зарываться в них и успокаиваться.

– Неужели язык появился? А теперь отвечай, тварь, кто ты? Советую уже завтра слинять отсюда подобру-поздорову. Нам в клубе такие шалавы не нужны.

Нужны такие, как ты? Язвительный ответ едва не сорвался с губ. Матвей, мне надо вернуться домой к Матвею. Мой характер здесь ничем не поможет, сделает лишь хуже. Никому это не надо.

Она больно тянула меня за волосы, грозясь снять скальп, как в старых добрых фильмах про Дикий Запад. Из глаз уже брызнули слезы от боли. Надо немножко потерпеть, пока не настанет момент, когда можно бежать.

Казалось, время остановилось, а я все ждала и молчала. Чему только не научишься, когда твой мир из счастливого и стабильного переворачивается с ног на голову. Терпеть.

И вот она наклонила меня ближе, явно намереваясь что-то сказать. При этом сама неустойчиво покачнулась на шпильках, и я поняла, что это мой шанс. Резко далась назад.

Брюнетка потеряла равновесие и стала падать, размахивая идеальным маникюром. Я вырвалась и со всех ног припустила в сторону улицы, пока остальные курицы не очухались.

Мне практически удалось сбежать, как из-за угла показалась знакомая фигура, сделав подножку. Больно упала, пропахав носом грязь. На меня сверху тут же навалились другие девушки. А в стороне стояла та самая Маша.

– Я так понимаю, пришла долг требовать? – успела спросить девушку я, прежде чем на тело обрушились десятки ударов. Терпела их сколько могла, не издав не звука, пока не потеряла сознание…

Где-то в стороне раздавался противный писк. Он разъедал мой мозг и проникал внутрь. Казалось, на мне не осталось живого места. Все нестерпимо ныло. Только боль эта, на удивление, не лишала разума, а была приглушенной.

Повинуясь порыву, разлепила глаза. Неяркий свет пробивался сквозь задернутые шторы. Свет. Значит, ночь закончилась. Но тогда где я? Где Матвей?

Дернулась, и пищание вокруг стало совсем громким. Глаза привыкали и фокусировались. Я находилась в больничной палате или вроде того, явно очень дорогой больничной палате.

А еще те части тела, что могла видеть, напоминали один сплошной синяк. Отлично дамочки поработали надо мной. Застонала. За прогул точно уволят, но сейчас не это главное.

Где Матвей? Что с ним? И где я…

Дверь в палату открылась, и размашистым шагом вошел мужчина в белом халате, небрежно накинутом на темный деловой костюм. Он удивленно посмотрел на меня и пробубнил:

– Все-таки ошибся с дозой обезболивающих. Надо было побольше вколоть.

Потом он еще раз меня осмотрел, ввел что-то в катетер в руке и ласково спросил:

– Милочка, как чувствуете себя? Вообще, странно, что у вас после такого избиения хватило сил проснуться через пару часов. Рад сообщить, что жизненно важные органы не задеты, через недельку-другую будете как новенькая.

Недельку? Нет у меня столько времени! Мне надо домой. Попыталась встать, к явному возмущению врача.

– Вы что творите! Состояние тяжелое, и требуется постельный режим!

– Мне надо идти, спасибо за помощь. Я не могу здесь оставаться, это очень дорого.

Неимоверным усилием воли села. Голова кружилась, а к горлу подкатывала тошнота. Наверняка сотрясение. Но ничего, потерплю. И похуже бывало.

Попыталась освободиться от проводов и встать. Доктор с ошарашенными глазами скакал рядом и едва не кричал на меня, прося остановиться. Даже странно было наблюдать, когда тебя просят по-хорошему, а не приказывают.

– Лиза, ляг обратно в постель.

А вот и приказ подъехал. Вздернула голову, от чего перед глазами все моментально покачнулось, и уперлась взглядом в Марка. Так вот кому я теперь должна. И, кажется, этот долг может оказаться непосильным.

Но это потом, а сейчас Матвей. Покрутила головой и продолжила попытки. При мысли, что придется самостоятельно достать катетер из вены, затошнило так, что зажмурилась.

В этот момент на плечи опустились мужские ладони. От прикосновения вздрогнула и, не разжимая век, прошептала:

– Мне правда надо идти. Меня ждут.

– Никуда ты не пойдешь, пока не поправишься. В конце концов, считай, заглаживаю свою вину. Ведь именно я стал причиной этих побоев.

Его пальцы нежно коснулись запястий и прошлись по всей длине руки. Невесомо и ласково, словно шелковая ткань…

– Марк Алексеевич, мне надо домой. Поверьте, это не может ждать.

Открыла глаза и посмотрела прямо в черные зрачки. В них застыли угроза и бешенство. Но чувства были направлены не на меня.

– Мои люди уже поехали за твоим братом, скоро они привезут его сюда, не переживай, а теперь ляг обратно в постель.

Глаза, должно быть, стали размером с блюдца. Он заберет Матвея? Но… Нет, Марк не понимает! Судорожно вцепилась ему в рукав:

– Пожалуйста, нет! Отзовите их! Он все равно не откроет никому, кроме меня, они напугают его! Не станут слушать. Ему нельзя сильно нервничать, иначе приступы вернутся.

Мужчина нахмурился. Обернулся куда-то назад и из дверного проема вышла тень.

– Сергей. Тормозни парней.

А потом он обернулся ко мне:

– В досье ничего не сказано про проблемы со здоровьем.

Ну конечно, досье. Наверняка где-то на большом столе лежит пухлая папочка про мою жизнь. Почему-то даже не сомневалась. Только вот бывает, что не всю информацию можно собрать из доступных источников.

– Когда пропали родители, к нам сначала частенько ломились коллекторы. Потом, слава богу, отстали, но Матвей сильно боялся их. У него случались жуткие истерики, до заикания. Бывало, что он начинал задыхаться. Но мы справились с этим.

Марк внимательно рассматривал меня. Сбоку голос подал врач:

– Неудивительно. Наверняка мальчик был еще маленький, и так его организм пытался бороться со стрессом.

Кивнула. Голова раскалывалась. Но это подождет. Я несколько лет боролась с этими приступами, и мы победили их. Не хочу, что все вернулось обратно. Не знаю, как отреагирует его едва окрепший организм.

– Марк Алексеевич, пожалуйста, просто отпустите меня домой. Обещаю, что там сразу же лягу.

А потом начну искать новую работу. Все равно кем, лишь бы взяли, ведь понятия не имею, сколько продлится щедрость моего благодетеля.

Но Марк, естественно, решил все по-своему. Он посмотрел на меня, затем на доктора, кивнул Сергею.

– Соберите ее, поехали заберем мальчишку.

Еще никогда не чувствовала себя так странно. Словно на мгновенье мне вернули жизнь, в которой были мама и папа, а я оставалась беззаботным ребенком.

Словно обо мне заботились, искренне и без всяких условий, просто потому, что я есть, просто потому, что любят. Но это лишь мгновение. Правда, и его хватило для того, чтобы вздохнуть полной грудью, разворошить давно забытую надежду, похороненную под грудой пепла обид и реальности.

Сначала мне принесли одежду. Огромный мягкий бордовый халат, в который аккуратно завернули синюшное тело. Смотреть на себя было страшно, словно это не я, а сплошная гематома.

Наверняка если бы барышни больше уделяли времени тренировкам и не было вооружены лишь неудобными шпильками, то Матвей остался бы один. Хотя…

Покосилась на мужчину рядом. Я же не знаю всех обстоятельств вчерашнего спасения. Вижу лишь, что меня посадили в салон крутого огромного внедорожника и сам Дьявол сопровождает для встречи с братом.

Слишком странно, чтобы быть правдой, но так и было. Он отдавал приказы направо и налево и лично закутал меня в мягкое бордовое облако. А потом аккуратно взял на руки и понес в автомобиль. Словно для меня началась личная сказка.

– Благодарю за помощь, – робко сказала я, смущенно теребя полы халата. Не знала, что еще добавить. Если только…

– Марк Алексеевич, как вы меня нашли?

Он повернул голову, и мы встретились взглядами. Мой – неуверенный и смущенный, его – возмущенный и недоумевающий.

– Лиза, учитывая нашу историю и мой возраст, буду настаивать, чтобы ты называла меня просто по имени.

Зарделась. Действительно. Два раза переспали, а я его по имени-отчеству величаю. Но все же, как ни крути, он мой босс. Пока краснела, Марк продолжил.

– Один из охранников увидел, как тебя бьют, решил вмешаться. Не переживай, виновные наказаны и уволены из клуба.

Неосторожно дернулась и ахнула от боли. Уволены? Из-за того, что били меня? Но разве это имеет какое-то значение?

– Вы правда уволили всех этих девушек всего лишь из-за внутренних разборок?

Сказала и сразу же осеклась. Болтнуть лишнего – это я умею. Глаза мужчины загорелись бешенством.

– Они забили бы тебя до смерти, если бы Сергей не вмешался. Удивлен твоей реакцией.

Отвернулась к окну. С каждой минутой разум заволакивало пеленой, а боль отступала. Лекарства всегда действовали на меня не так, как на других. Словно отложенный эффект. Кажется, доза, введенная врачом, начинала работать.

– Простите. Я не привыкла, что мне помогают…

По ту сторону окна уже пестрели знакомые дворы. Неплохой район, весьма благополучный. Родители неплохо устроились, пока не исчезли, но и тут до нас добрались. Благодаря набегам коллекторов меня и Матвея в доме считали персонами нон-грата.

Путь до нашего дома был недолгим. И вот уже перед глазами подъезд. Окинула его взглядом и из-под опущенных ресниц посмотрела на Марка. Тот тоже в задумчивости оглядывал место, в котором мы оказались. Понимаю, что у него могло сложиться немного превратное мнение.

Мы с Матвеем жили в родительской квартире, которую удалось отвоевать у черных риелторов и коллекторов. Они, как бабочки на нектар, слетелись на нас спустя лишь неделю после пропажи родителей.

Сейчас прекрасно понимала, что их навели. Кто-то хотел сломить остатки семьи Макаровых, уничтожить. Но я не дала. Упиралась руками и ногами, голодала, отказываясь покидать квартиру. Спустя две недели обороны они исчезли так же внезапно, как и появились.

Возле подъезда Марк снова попытался взять меня на руки, но я попросила не делать этого. Боль отступила, и я снова могла самостоятельно передвигаться.

Ранним утром возле дома никого не было, чему я очень обрадовалась. Еще не хватало случайных соглядатаев. Нам и так несладко приходится. Поднялась на второй этаж и позвонила в дверь.

Послышался топот. Матвей наверняка испуган и очень ждет меня. Всегда лично отводила его в школу и забирала из нее. Поэтому ночная работа и была так важна. Мальчику пришлось рано приучиться оставаться одному.

– Лиза?

Тоненький голос донесся из-за двери. Испуганный и настороженный. Вздохнула с облегчением, услышав его. От избытка чувств едва не расплакалась. Давно не испытывала подобного напряжения.

– Да, Матюш, это я. Открывай, не бойся, но я не одна. Не пугайся.

Слишком много просьб не делать то или иное.

Замочная скважина скрипнула, тяжелая железная дверь приоткрылась, и в проеме показалась детская лопоухая головка. При виде меня его глаза расширились и наполнились ужасом.

Запоздало сообразила, что сейчас выгляжу не лучшим образом. Превозмогая боль, опустилась на колени и прижала к груди показавшегося из двери мальчика.

– Все хорошо, мой храбрый пират, все позади. Я просто оступилась и упала. Летела с лестницы, представляешь! Вот неосторожная, ты мне сто раз говорил быть внимательнее.

Матвей отстранился и внимательно осмотрел мой наряд и синяки. Потом тихо произнес:

– Я расквашу нос каждой ступеньке, которая это сделала. Только скажи, кто они, и обещаю, что больше тебя и пальцем не тронут!

Мой храбрый и не по годам умный мальчик. Обняла его еще раз, чтобы не увидел слезы в моих глазах. Позади раздался серьезный властный голос:

– Не переживай, все ступеньки наказаны и больше не тронут твою сестру. Только будь с ней осторожнее какое-то время Лизе придется потерпеть последствия падения. Поэтому буду тебе благодарен, если быстро соберешь все необходимое и мы поедем.

Обернулась на голос. В смысле поедем? Я разве не останусь здесь с братом?

– Куда едем, Марк Алексеевич?

Хмурый Сергей стоял возле меня и вопрошающе смотрел на наглухо затонированный автомобиль. Там за черными стеклами жались друг к другу Лиза и ее младший брат. Еще одна проблема на мою голову, но сам виноват.

– Домой, за город.

Теперь других вариантов не осталось. Слишком сильно наследил. Не удивлюсь, если о моем странном увлечении девчонкой стало известно. Такие моменты не пройдут мимо старого урода.

Сергей кивнул и знаком попросил сесть в машину. Еще раз бросил взгляд на неплохой дом в приличном районе. История девушки показалась мне нелепой. Вчера, пока она лежала в отключке под капельницами, все-таки изучил содержимое папки.

Пропавшие родители, набеги коллекторов и черных риелторов, травля и выживание двух ни в чем не повинных детей. Фамилия Макаров показалась знакомой. И не зря…

Владимир Макаров некогда занимал большую должность. Семьянин, счастливый отец и муж и борец за правду и справедливость. В общем, набор человека, которому в нашем городе не выжить.

Он работал начальником следствия и запомнился громкими делами. Даже удивлен, что ему позволили заняться ими и довести до конца. Отец Олега лично курирует такие моменты.

Новый прокурор, появившийся в наших краях пару лет назад, пытается составить конкуренцию мэру Гродного, но чувствую, что не для того, чтобы освободить нас от гнета. Его работа скорее напоминает передел власти.

Покачав головой своим мыслям, подошел к машине и сел на заднее сиденье. Пока вопросов больше, чем ответов. Хотел узнать, как Лиза себя чувствует, но девушка уже мирно спала в обнимку с маленьким худеньким мальчиком.

Их парочка была настолько странной и чужеродной здесь, что на секунду показалось, что это не мой автомобиль. Детей здесь никогда не возили, ведь Карина давным-давно выросла.

Карина.

Еще одна проблема. Сестра в последнее время совсем с катушек слетела. Совсем скоро ей восемнадцать, и ума не приложу, как отгородить ее от внешнего мира. Вернее, внешний мир от нее.

За границей учиться отказывается, в частном пансионате устроила такую истерику, что мне настоятельно рекомендовали забрать сестру домой. Сейчас ходит в обычную частную школу и на носу выпускной.

Родителей нет уже несколько лет, и кажется, что заменить их ей я так и не смог. Плохой из меня вышел воспитатель. Глядя на маленького мальчика, не по годам умного и стойкого, худющего и затравленного, внезапно позавидовал.

Сразу видно, что Лиза гораздо лучше справляется с этой ролью. Да ей и идет материнство и все эти искренние эмоции. Карине же достались вечно занятой и работающий брат и штат нянек. Но иначе я не умел.

Машина тронулась, и девушка инстинктивно во сне прижала брата ближе. Уже было хотел остановить ее, ведь с ее ранами это не только больно, но и опасно, но в последний момент передумал.

Пусть спят. Зазвонил телефон. Неизвестный номер привлек мое внимание, но не успел взять трубку, как вызов оборвался. Обратился к Сергею:

– Поменяй мне все средства связи на новые в течение недели и проследи за тем, чтобы установили защиту. А еще принимай новое назначение: теперь ты денно и нощно при этой парочке. Головой за них отвечаешь.

Хмурое лицо в зеркале заднего вида кивнуло. Неплохой парень. Вчерашнее происшествие это лишний раз доказало.

Человек, приставленный к Лизе, заигрался. У него было четкое указание не вмешиваться в ее жизнь, но какого же должен быть размера мозг, чтобы стоять и смотреть, как толпа течных шлюх избивает девчонку?!

Хорошо, что Сергей, будучи охранником клуба, вмешался. Лизу могли забить насмерть, она чудом осталась цела. Врач сказал, что успела правильно сгруппироваться, да и в целом оказалась крепким орешком.

Только внутренние органы все равно порядком отбиты. Сергею тоже немного прилетело. Этот идиот, приставленный к Лизе, не хотел пускать того в эпицентр бабьего бунта. Я лично сегодня показал ему, каково это, когда не вмешиваются и бьют.

И стерв этих на место поставил. Ни единого понятия о правилах и морали. Хотя какая, к черту, мораль, когда дело касается баб. В любом случае Лиза осталась относительно цела, и это главное.

Телефон снова зазвонил. Поставил на беззвучный, чтобы не разбудить сладкую парочку. Хотя сомневаюсь, что они проснутся. Девушка измотана побоями, а парень – переживаниями.

Один взгляд на экран телефона, и я едва не застонал в голос. Вспомнишь близкую родственницу, и вот… Взял трубку. Вместо приветствия услышал истерику.

– Это правда?! Ты что, ведешь домой какую-то шлюху с приплодом? Совсем сдурел! Если бы была жива мама…

Телефон едва не хрустнул в руках. Откуда она вечно все знает? Наверняка в очередной раз охмурила какого-то шалопая из второй машины охраны. Не понимаю, как мелкой это удается.

– Если бы была жива мама, то она бы устроила душевный прием любым гостям с пирожками и горячим чаем, а не пыталась бы показать себя истеричной…

В телефоне послышались гудки. Боже, я скорее сдохну, чем научусь с ней ладить. Неужели никогда не удастся исправить свою ошибку?

Телефон в руке снова завибрировал. Раздраженно смахнул заставку и застыл. Перед глазами всплыли строчки из нового сообщения, от которых внезапно стало невыносимо холодно…

«Нарушил правило – заходи на второй круг русской рулетки. Встретимся на игре»

Конечно, предполагал, что, скорее всего, этим и кончится, но не ожидал, что так скоро. Сколько же нужно перелопатить информации, прежде чем увериться в нарушении?

Ни секунду не сомневался, что это Иванютина рук дело. Старый маразматик всегда получал изощренное удовольствие от подобного. Много лет назад он начал открывать так называемые элитные дома игр по-взрослому.

Первая – русская рулетка – моментально снискала популярность у золотой молодежи, тем более что сначала в течение нескольких месяцев не случилось ни одной смерти.

Наверняка старый урод завлекал аудиторию, и лишь потом в дело вступали настоящие патроны и щекочущее кожу чувство. До сих люди сходятся во мнении, что часть боеприпасов холостая.

Я оказался там случайно, после очередной истерики Карины. Руки сами вписали в журнал клубного членства. Сейчас понимаю, что меня ждали. Пока приду сам, добровольно. Не удивлюсь, что и Макарова оказалась в месте игрищ тоже вполне запланированно.

Вспоминать подробности не хотелось. Участие оставило неизгладимый след в душе. Как в моей, так и в душе девушки, спящей неподалеку. Еще раз бросил взгляд на не е.

Сумасшествие. Наваждение. Вопреки логике и разуму, раз за разом смотрел в идеальные черты лица. Даже под слоем синяков она завораживала меня, пленила.

Красивая, манящая, до странного жесткая и колючая. Она была настолько отчаянной, что без раздумий пустилась со мной в танец страсти, податливо отдалась, не говоря ни слова возражения. Ее тело отвечало и дарило сумасшедшее удовольствие, а потом девочка решила поиграть…

Когда Лиза заартачилась, и в мыслях не было начинать эти догонялки. Следовало просто заставить, надавить. Оба прекрасно понимали, что хоть одно слово, и она ляжет на спину, раздвинув ножки. Но сумасбродство девушки возбудило новый всплеск желания.

Хотелось завоевать, подчинить, сломать и заставить сдаться. Ее глаза на дне рождении горели огнем, ноги нетерпеливо ерзали, а щеки пылали от смущения и желания.

Лиза была готова, таяла под моими руками, в то время как тело предавало. Соски твердели и царапали пальцы, я попка вжималась в меня, напоминая, что еще немного, и девушка сдастся. Больше всего хотел трахнуть ее на том столе в приемной, слышать громкие стоны.

Хотел, чтобы она кричала мое имя, подтверждала, что только моя. Но и тут чертовка снова сумела удивить. Когда казалось, что победа близка, а сопротивление растаяло под опытными руками настройщика, снова наружу полез характер.

Признаться, не подозревал о его наличии. Знакомиться с ней не было никакого желания. Искренне думал, что сучка просто набивает себе цену и игра ей нравится. Эдакие догонялки в хочу – не буду. Типично женское поведение.

Но, кажется, я ошибся. Ошибся настолько, что третий раз подвергаю ее жизнь смертельной опасности. Первый – когда приставлял холодное дуло ко лбу, глядя в бездонные синие омуты, второй – когда недооценил женскую сучность и зависть, и теперь…

Тяжело вздохнул и скользнул взглядом по голому бедру, выглядывавшему из-под полы халата. Даже в таком состоянии безумно ее хотел. До боли в яйцах, которые узлом скручивало. Теперь смотреть не мог на других. Они казались грязными, чужими. Горгулья сказала, что я чрезмерно привередлив стал, что надо бы меньше перебирать. Поэтому и затеял день рождение.

Но даже тот минет не принес желаемой разрядки, несмотря на то, что представлял перед собой на коленях ее. Все. Игры кончились. Теперь снова живем на острие ножа под дулом револьвера. И как только Лиза поправится, собираюсь спрятать ее с братом и Карину, наслаждаясь каждой секундой…

– Надо усилить охрану. Втройне. И в клубе на меня наверняка открыта охота.

Брови водителя вздернулись вверх, а лицо наконец-то отразило эмоцию. Придется позвонить Игорю и Максу. Теперь надо сменить всю службу безопасности на проверенных людей.

Теневой бизнес братьев сейчас как никогда кстати. О нем мало кто знает, чем он еще более ценен. Чувствовал в себе силу вступить в бой со старым врагом, много лет назад пытавшимся с подачки отца Олега разрушить мою жизнь. Жизнь моей семьи.

У нас троих перед ним должок. Сдается мне, пора платить по счетам и уже пристрелить Иванютина. Слишком долго он нам портит кровь, а теперь либо он, либо мы.

Набрал номер Игоря. Олегу пока ни к чему знать подробности. Он и так вечно находится меж двух огней. Не хватало еще его втягивать. Мы прекрасно знаем, кем держит сыночка властолюбивый папаша.

Голос раздался в трубке моментально.

– Марк, ты хочешь снова пригласить к себе в клуб? Признаться, у меня сейчас такое настроение, что с радостью бы оттрахал парочку твоих девочек.

Только одно было способно привести друга в такое состояние. Вернее одна, но сейчас не об этом…

– Я зашел на второй круг русской рулетки. Буду признателен, если ты обслужишь меня по полному прайсу.

Тишина на том конце провода взорвалась глухими ругательствами. Игорь как никто понимал, о чем я. Братьям не надо было комментировать значение фразы.

Они через это проходили несколько лет назад, что разделило их жизнь на до и после.

– Я тебя понял. Скажу ребятам. Игра начинается…

Открыла глаза, когда почувствовала невесомость. И тут же зажмурила их обратно. Марк на руках нес меня куда-то. Его тело было таким твердым, а руки мощными. В каждом движении скользила сила…

Вспоминала события до того, как меня сморил сон. Сразу же в голове вспыхнуло: Матвей. Распахнула глаза и взглядом тут же нашла брата на руках у водителя.

Тот мило спал, сжавшись в комочек.

– Очнулась?

Посмотрела вверх в обжигающие черные глаза. Они затягивали внутрь, не давая ни единого шанса на свободу. Просто кивнула, опустив ресницы. Только сейчас заметила, что теперь мы не в городе.

Удивленно огляделась по сторонам. Вокруг было много зелени, высокие сосны и приземистый домик вдали. Он словно утопал в кустарниках и хвойных деревьях. Извилистая дорожка к нему петляла среди низких кустов и топиарных фигур.

Цветов совсем не было, лишь буйство зеленого. Хлопала глазами, пытаясь понять, где мы, хотя глупый вопрос. Я догадывалась.

– Почему мы здесь?

Мой тихий голос практически потонул в окружающих звуках. Легкий скрип деревьев и шелест листьев. Ветерок играл с кронами, запуская целый природный концерт.

– Потому что я так хочу.

Едва не хмыкнула. Вот тебе и замашки тирана. Впрочем, никто не сомневался, что Марк живет иначе. Только никто не предупреждал, что он станет моим личным наваждением, персональным дьяволом.

И теперь мы будем здесь вместе. Я, Матвей и он. Оставалось уповать на бешеный график работы и на… На что? Сомневаюсь, что при таких условиях мне грозит остаться здесь в качестве официантки.

Да и к чему теперь строить из себя кого-то, пытаться доказать ему, что я самостоятельная большая девочка? Не в его руках. Не в его доме. Не с маленьким братом в качестве гаранта.

– Ты отдохнешь, восстановишься, и мы поговорим относительно судьбы Матвея. Сегодня вечером за ужином. Ситуация изменилась.

Я снова удивленно посмотрела на мужчину. Меня всего лишь избили, не пойму, в чем причина такого особого отношения. Ни за что не поверю, что ради какой-то предполагаемой любовницы стоит так заморачиваться. Вряд ли в постели я богиня.

– Хорошо. Но я бы хотела вернуться домой и к работе.

На его щеках заходили желваки, делая лицо еще более заостренным, точеным. Это придавало Марку дополнительную властность и жесткость. Хозяин мира, не иначе как.

– Вечером.

Одно короткое слово-приказ. Без обсуждений и объяснений. Теперь до ужина придется маяться неизвестностью в чужом огромном доме.

Мы приблизились к входной группе. Насчет размеров жилища я оказалась права. С виду небольшой и приземистый, одноэтажный, дом по факту оказался внушительным распластанным строением впечатляющих масштабов.

А еще краем глаза заметила людей. Огромное количество охраны. Они стояли, с ног до головы обвешанные оружием, и тихо переговаривались. Новое шоу и развлечение подъехало?

Стало не по себе. Зачем их здесь столько? Теперь слова Марка об изменившейся ситуации воспринимались иначе. В голове роились мысли, но спрашивать о чем-либо не решилась. Как-нибудь дотерплю до вечера.

Уже когда немного расслабилась и стала изучать прекрасные классические линии дома, впитывая каждый сантиметр, дверь распахнулась и на пороге показалась удивительной красоты девушка.

Яркая стройная брюнетка, достаточно высокая, со знакомыми заостренными чертами лица. Глаза девушки метали молнии, а небрежно закрученные в модную сейчас прическу длинные волосы, колыхались от резких движений.

Марк сработал на опережение:

– Карина.

Почувствовала себя идиоткой. Конечно, могу ошибаться, но, скорее всего, передо мной сестра мужчины. Они были так похожи с одной стороны, и совершенно разные – с другой.

Марк казался незыблемой твердыней. Уверенный и собранный, такой надежный и непоколебимый, а из девушки энергия била ключом. И еще какая…

При виде меня и Матвея она брезгливо поморщилась и заявила:

– Я не останусь в одном доме с твоей шлюхой и ее отродьем! Убирайтесь! Это место такое же мое, как и твое, я запрещаю.

Она грудью перегородила проход, а от звуков высокого голоса Матвей завошкался и практически сразу же был поставлен на землю, недоверчиво косясь на окружающих.

Заметив меня, мальчик успокоился и теперь во все глаза пялился на девушку в дверях. Усмехнулась. Мальчики всегда остаются мальчиками в любом возрасте.

Только вот сестра Марка приняла мою робкую еле заметную улыбку на свой счет и снова закричала:

– Она еще и насмехается надо мной! Убери эту шваль отсюда!

Руки, державшие меня, не сжались в кулаки лишь по одной причине – были заняты. Лицо Марка окаменело. А я неотрывно смотрела в глаза маленького ребенка, попросту ревнующего единственного в мире близкого человека. Я знакома с историей этой семьи…

– Выбирай, брат: либо я, либо они!

– Опусти меня, пожалуйста, – тихо прошептала мужчине.

Естественно, он не послушался и лишь размашистым шагом направился в дом. Краем глаза заметила, что вся охрана с интересом наблюдала за разыгрывавшейся драмой, а вдали в нашем направлении двигался тот самый доктор, которого я видела с утра.

Карина все еще стояла в проходе, защищая грудью родной дом. Если честно, то не особенно и хотелось туда идти. Нас сюда не звали, нас здесь не ждут. Не понимаю, почему Марк проявляет такое упрямство.

Мужчина, не сказав ни слова, просто отодвинул ее, заходя внутрь. Едва сдержалась, чтобы не сделать ему замечание. Нельзя так поступать с сестрой. Она же теперь будет нас с Матвеем ненавидеть, пытаясь сбагрить подальше…

Но куда Марку до воспитательных моментов. Он уже размашистым шагом уверенно шел через просторный холл к женщине, стоящей у подножия лестницы.

Высокая, сухая и смуглая, она с каменным лицом наблюдала за нашей процессией. Матвей не отставал, семеня за нами следом. Он опасливо озирался и старался сдерживать врожденное любопытство.

Из-за нашего образа жизни мальчик практически никогда нигде не бывал. Ему были запрещены гости и прогулки с друзьями. Он все понимал и не спорил, но я прекрасно осознавала, как тяжело ему давалось такое послушание.

– Вера Васильевна, это Лиза и Матвей. Комнаты для них готовы?

Женщина кивнула. Ни один мускул не дрогнул на ее лице, ни одна эмоция не проскочила мимо бдительности. Она оставалась до странного неподвижной и холодной, словно каменное изваяние.

– Хорошо, тогда я отнесу девушку туда сам, позже подайте ей питание из списка, который оставит доктор. Ее какое-то время будут наблюдать.

Он говорил так, словно меня здесь и не было. Матвей сиротливо жался сзади, боясь даже пискнуть. Еще бы! Атмосфера в доме была гнетущая. Где уж здесь взяться теплу и веселью.

Отдав указания, Марк стал подниматься по лестнице, а я начала чувствовать, что действие лекарства кончается. Каждый шаг мужчины отдавался болью в теле и пульсацией в голове.

Прикрыла глаза и стала тяжело дышать.

– Больно? Сейчас придет доктор и введет еще дозу лекарств, потерпи немного.

Поразительная способность начисто меня игнорировать и в одно мгновение становиться таким заботливым. Словно рядом два разных человека.

– Спасибо. А Карина…

– Моя сестра. Не обращай на нее внимания, она просто избалована.

Я бы сказала, не понята и недолюблена, но это детали. Он вообще представляет, как можно не обращать внимание на взрослую девушку, которая едва ли дырку мне в затылке не прожгла?

Второй этаж рассмотреть не успела: Марк уверенно нес меня в комнату, а за нами с капельницами и чемоданчиком семенил доктор. Скорее бы получить обезболивающе. Не ожидала, что станет так тяжело.

Мое тело аккуратно уложили на мягкие белоснежные простыни. Врач тут же подошел и стал проводить необходимые манипуляции. Пришлось потерпеть, но когда в голове стало проясняться, то Марка в комнате не оказалось. Только Матвей и незнакомый мужчина в белом халате.

Облизнула пересохшие губы.

– Простите, не знаю, как вас зовут, спасибо за лечение.

Тот обернулся и как-то странно на меня посмотрел, словно не ожидал такого поведения.

– Илья Николаевич. Не за что, все будет хорошо, и восстановление пройдет успешно, если будете придерживаться моих рекомендаций.

Несмело кивнула и закрыла глаза. Боль потихоньку отступала, даже быстрее, чем в прошлый раз. Наверняка такое лечение и личный доктор стоят кучу денег.

– Так больно? – Матвей опустился на кровать рядом. Накрыл мою руку своей. – Ты, если что, скажи, я все что надо сделаю!

В этот момент его желудок призывно заурчал. Малыш наверняка не ел со вчерашнего дня. Он, когда меня ждет, никогда к еде не притрагивается, у нас своеобразная традиция. Глупая, но как есть…

Словно в ответ на мои мысли, дверь отворилась и вошла та женщина, что стояла внизу. В ее руках был поднос, который она поставила на прикроватный столик. Пахло вкусно и ароматно, сама осознала, насколько голодна.

– Молодой человек может поесть внизу, я сопровожу.

Ее голос показался бесцветным, но я сама понимала, что мальчику стоит спуститься. Тем более раз его проводят… На удивление, Матвей кивнул и не споря слез с кровати. На мой вопросительный взгляд пояснил:

– Разведаю обстановку. Не переживай, со мной все будет хорошо!

В очередной раз за день поразилась его мужеству. Всего восемь лет, а уже такой взрослый. Кивнула, и уже через пару минут меня оставили наедине с подносом. Доктор, извинившись, сказал, что зайдет позже.

Обезболивающее подействовало, и у меня возникло острое желание осмотреть свое тело. Увидеть собственными глазами, что так болит. Рядом как раз стояло огромное зеркало в полный рост.

Осторожно встала и подошла к нему. Скинула халат, оставшись в новом, идеально сидящем по размеру нижнем белье телесного цвета. По идее, оно должно было сливаться с кожей, только вот на фоне кровоподтеков, наоборот, выделялось.

Внезапно дверь отворилась, и я с удивлением дернулась, желая прикрыться от внезапного гостя.

– Если ты думаешь…

Речь сестры Марка оборвалась на полуслове, и девушка во все глаза уставилась на меня. Ее удивление можно было понять.

Ребра и бедра – сплошные гематомы. Многие из них напоминали чернеющие точки. Наверняка следы от шпилек и заостренных носиков туфель. Живот был практически чист, как и лицо, – вовремя успела сгруппироваться, как учил отец. Да и по телевизору не раз смотрела уроки самообороны.

От кабельных каналов тоже может быть польза. Я схватила халат и нацепила его на себя. Это движение далось слишком тяжело. Поморщилась от боли, кое-как доковыляв до постели. Оценила потери, называется.

Девушка все еще молчала. В ее глазах бушевало столько чувств. И удивление, и смущение, и жалость…

– Это мой брат сделал?

Вопрос прозвучал резко, отрывисто. Ошарашенно посмотрела на Карину. Такая красивая, внешне совсем взрослая, и только взгляд выдает, что ей не больше восемнадцати.

Что же такого между ними произошло, что она считает Марка монстром, способным совершить такое с девушкой? Неужели они совсем не общаются? Лезть в их отношения глупо, но мне захотелось хоть немного сбросить напряжение. Если получится, то хорошо, нет – не буду биться о стену.

– Нет.

Ей стало любопытно. В таких знакомых глазах плескались нетерпение и желание узнать подробности, но отношение ко мне явно мешало вылиться этому. Девушка осторожно спросила:

– Кто ты моему брату?

Нахмурилась. Сама хотела бы знать ответ на этот вопрос. Стоило подумать, но брови девушки вздернулись в ожидании ответа. Сразу видно, что она не желала ждать, пока придумаю сносное объяснение. В таких ситуациях остается говорить одно: правду.

– Не знаю. Я никто. Надеюсь, при первой возможности он меня отпустит.

Что ответ удачный, поняла сразу. Плечи девушки опустились и расслабились. Поза стала более свободной, а из глаз ушла настороженность. Я уже приготовилась к обороне и боевым действиям, но противник явно сворачивал орудия.

Она зашла и плюхнулась на кровать.

– Даже не надейся. Ты не видела, как он смотрел на тебя. После таких взглядов не отпускают. Но есть и другой вариант. Я могу помочь. Договоримся так: ты исчезаешь из этого дома и нашей жизни взамен на мою помощь. Идет?

И, не дожидаясь моего ответа, Карина серьезно добавила:

– Хотя нет, постой. Подумай до завтра. Даже смертникам дают выбор. И братца своего забирай. Уже все про вас знают. Нам тут бесприданницы не нужны.

Девушка резко встала, перекинула длинные волосы за плечо изящным жестом и вышла из спальни, оставив меня в полнейшем замешательстве.

Ее предложение оказалось слишком неожиданным. Не понимаю, как молодая девочка может устроить нам с Матвеем побег. И хватит ли у меня смелости на это.

В любом случае данная ею отсрочка пришлась кстати. Сегодня вечером поговорю с Марком и узнаю, что он думает о сложившейся ситуации. Наверняка он приоткроет завесу тайны и расскажет, что имел в виду под фразой «ситуация изменилась».

Почему-то от этих слов по позвоночнику бежали мурашки. Сказано было таким тоном, словно случилось что-то плохое. Я должна знать что, должна, потому что надо подготовиться.

Нельзя уповать на милость Марка Быстрицкого. Никогда не знаешь, что у власти имущих на уме. Отец с детства учил меня держаться подальше от дрязг и споров о том, кто сильнее. При этом сам своих советов не придерживался.

Накануне пропажи они громко спорили с мамой. Она просила его остановиться, говорила, что правда в нашем городе никому не нужна, что ему и так слишком многое позволили. Но отец доказывал, что сможет сделать мир вокруг лучше, бороться…

За что боролся… На следующий день я приболела и осталась с Матвеем дома. Мама заботилась о нас, а потом ей позвонили, и она, поцеловав нас на прощание, ушла. И больше ни он, ни она не возвращались.

Думать о том, что они мертвы, попросту не могла, а надеяться на то, что вернутся, – боялась. Нет ничего страшнее неоправдавшихся надежд. Брат и вовсе никогда не спрашивал, где они. Ни единого раза. Лишь однажды застала его перед семейным фото на выписке из роддома.

Пару раз пыталась завести разговор, но он обрывал меня даже тогда, когда был совсем малышом. Не желал говорить на болезненную тему. Таким образом она стала своего рода запретной.

Из задумчивости меня вывели ароматы еды. Желудок делал сальто и яростно напоминал о том, что он-то никуда не пропал и не исчез и требует удовлетворения базовых потребностей.

Пока еда не остыла, умяла ее, насладившись прекрасным вкусом и размером порций. Мы с Матвеем редко могли себе позволить обед из трех блюд. Не голодали, но и не шиковали, а мясо ели пару раз в месяц. Зато я сохранила фигуру.

Надо во всем искать положительные моменты.

Чуть позже вернулся доктор и откорректировал дозу препарата, сделал пару капельниц. После них задремала, а когда проснулась, то на столе лежало простое белое платье с запа՛хом.

Часы пробили восемь, и я поняла, что время разговора настало. Сейчас спущусь вниз и узнаю, что к чему.

Оглянулась напоследок в большое зеркало. Оттуда на меня смотрела уставшая черноволосая девушка с впалыми бесцветными глазами. Когда заходил Матвей, то помог одеться и резюмировал, что я очаровательна.

Брат никогда не умел врать, и, учитывая все обстоятельства, я явно выглядела ничего. Платье оказалось легким, простым, что особенно порадовало в процессе надевания, и на удивление подходящим мне.

Оно мастерски скрывало синяки и маскировало гематомы. И хотя они выглядывали из ворота и подола, все равно смотрелось миленько. Сразу видно, как может преобразить человека дорогая вещь.

На самом деле я откладывала разговор, как могла. Матвей убежал в направлении игровых комнат. Глаза у брата горели, и я тихо радовалась за него. Какое счастье, что удалось показать ребенку что-то помимо стен нашей хоть и большой, но опостылевшей квартиры.

В дополнении к платью принесли мягкие тапочки. Горничная обмолвилась, что это хозяйка так велела со словами, что мужчинам проще раздевать женщин, чем одевать. И ведь правда…

Теперь мой облик был полным, а в голове рождались вопросы. Карина на первый взгляд показалась мне несчастным ребенком, которого недолюбили. Но становилось ясно, что девушка не так проста.

Если бы имелась возможность, то я отучилась бы на психолога. Детского. Всегда мечтала помогать маленьким справляться с превратностями судьбы. Кажется, что с Матвеем помогло, но даже моя аккуратность в вопросах воспитания и осторожность наверняка оставят свой след в детской душе.

Так вот Карина теперь поселилась глубоко внутри, как яркая и сложная загадка. Хотелось во чтобы то ни стало докопаться до истины. Только вот помимо желания существовало понимание, что делать этого не стоит. Она мне никто. Она хочет избавиться от меня.

Боюсь представить, что сестра Марка может устроить в случае отказа на ее дерзкое предложение. Не думаю, что она привыкла их получать. Как раз в данном моменте капризность налицо.

Открыла дверь комнаты и выглянула в коридор. Теперь появилась возможность получше рассмотреть интерьер. Если честно, то даже представлений никаких не было до этого момента. Наверное, зная Марка и его статус, легко предположить потолки с позолотой и вычурность.

Только перед глазами виднелись четкие и плавные линии. Классика, но в современном исполнении. Четкость и геометрия форм, спокойные цвета, и никакого золота.

Усмехнулась. Возможно, когда-нибудь и стану психологом. Тогда буду интерпретировать человеческую сущность через сотни параметров. Один из них – предпочтения в интерьере.

С ходу могла лишь предположить, что хозяин не любит тратить время попусту и ценит прямоту, открытость, четкость и правильность. Ему важна суть и эргономика.

Поэтому не стоит задерживаться. Пора спускаться. Я и так слишком долго здесь развожу дискуссии с самой собой…

Тут мой взгляд метнулся к концу коридора. Там, у прикрытой двери стояла Карина и задумчиво изучала меня. Понятно, что сейчас за одним столом сидеть не станем, но такой интерес со стороны девушки удивил.

Не говоря ни слова, стала спускаться на первый этаж. Там безошибочно нашла столовую. Огромный белый стол смотрелся здесь чересчур одиноко. Даже несмотря на добрый десяток стульев.

Ужин накрыли на двоих, и Марк уже сидел и ел. Медленно подошла к нему и села на свободный стул. За день успела проголодаться и теперь планировала утолить это чувство.

Блюд на столе оказалось несколько. Все очень просто и без изысков. Молча приступила к трапезе. Закончили синхронно минут через пятнадцать. Вообще это странно – вот так сидеть с ним за одним столом и чинно поглощать ужин.

Словно не случайная встреча. Словно мы тут каждый вечер так проводим. Какая-то извращенная фантазия у меня. Наверное, мозги отшибло.

– Как ты себя чувствуешь?

Он откинулся в удобном мягком кресле, промокнув рот, как будто был истинным аристократом. Этот жест показался мне до странного сексуальным, завораживающим.

– Благодарю, намного лучше.

Мой голос звучал тихо и осторожно. Пока не могла определить, что ждать от этого разговора. Марк начал:

– Как и говорил, ситуация в корне изменилась. Теперь будешь лечиться, а потом и жить здесь. Времена, когда ты показывала характер, прошли, Лиза. Как только состояние твое улучшится, станешь моей любовницей и содержанкой.

Вот и сказочке конец, а кто уши развесил, тот дурак. В теле сразу же появилось напряжение. Я вытянулась, как натянутая стрела, заряженная в арбалет и вот-вот готовая выстрелить.

– Я не согласна жить в золотой клетке. Что за обстоятельства такие?

Интонации поменялись, стали жестче и нетерпимее. Понимала, что хожу по лезвию, но сдаваться без боя не собираюсь.

– Тебе не обязательно знать. Все равно ты ничего не изменишь. Так сложилось, и все, придется поверить мне на слово. И я не спрашиваю, чего хочешь ты. Как уже было сказано – время твоих выкрутасов ушло.

Его глаза опасно полыхнули, предупреждая, что споры бесполезны.

– А Матвей?

– А Матвей отправится за границу с Кариной в закрытый охраняемый пансионат.

– Нет!

Мой протест эхом пронесся по просторному помещению. Кровь внутри словно остановилась и замерла от страха. В любой ситуации нам надо оставаться вместе! Так еще родители говорили, это были последние слова матери.

Вместе! А не порознь на разных краях земли.

– Нас нельзя разлучать!

Сама не заметила, как шумно встала, стул от резкого движения покачнулся и едва не опрокинулся. Лицо Марка стало каменным. Если до этого он всем своим видом лишь затаенно угрожал, то сейчас явно терял терпение.

– Сядь. Еще десерт принесут. Я, кажется, сказал, что мои решения не обсуждаются? Или еще раз напомнить?

В каждой нотке звучала угроза и раздражение, но он не понимает. И вряд ли в ближайшее время поймет. Его отношения с сестрой – ярчайший пример, что Марк ничегошеньки не смыслит в детях. Ему проще спихнуть их с глаз долой.

– Я не буду под этим подписываться! Я – единственный опекун Матвея и не даю согласия. Ты не сможешь его увезти.

Он тоже встал и медленно приблизился ко мне. Массивная фигура подавляла собой. Рядом с ним становилась крошечной и незначительной.

По крайней мере, уверена, что он такой меня и видел. Мужчина наседал, и пришлось развернуться спиной к пиршеству. Столешница больно уперлась в ушибленные ягодицы.

Он немного наклонился и поставил руки по бокам от меня, заключив в стальной плен.

– Ты серьезно думаешь, что для меня это проблема? Да лишь щелчок пальца, и ребенок станет моим. Хотя если будешь хорошей девочкой и сама подпишешь все бумаги, то не стану настолько резко вклиниваться в вашу семью.

Он издевательски усмехнулся, а у меня руки чесались отвесить ему пощечину. Дьявол. Ничего не меняется, и то обстоятельство, что я уши развесила, обманувшись чужой заботой, только все усложняет.

– Я думаю, что мой брат останется со мной. Не собираюсь ссылать его, как ненужную вещь. Дети не игрушки, которые можно временно задвинуть на полку!

– Там ему будет безопаснее.

Закатила глаза. Мужчины! Прикрываться великими идеалами так легко и просто. О безопасности он печется. Как бы не так! Спихивает с себя ответственность, даже не желая признавать этого.

– Ему безопасно со мной. Всегда так было, есть и будет. Смогла отстоять наши жизни в шестнадцать, смогу и сейчас.

На мгновенье раздражение в его взгляде сменилось пониманием, и появилось что-то странное, новое и непонятное. Но лишь на мгновенье. Все прошло очень быстро, вновь вернувшись на круги своя.

Лицо мужчины ожесточилось, и в нем появилось раздраконенное упрямство и вера в непоколебимость собственного мнения. А еще – желание мною обладать.

Оно возникло также спонтанно, без предупреждения. Он наклонился, и я резко вдохнула, ожидая боли. Сейчас мое тело уж точно не было способно на близость. Но Марк лишь нежно коснулся моих губ и отстранился.

– Разговор окончен. Тема закрыта. Ты остаешься здесь со мной, а Матвей едет учиться в отличную закрытую школу-пансион. Не о чем беспокоится, с ним и Кариной будут лучшие ребята моих друзей.

Не тех от друзей, что еще вчера развлекались с целой толпой девиц, в качестве after party решивших отлупить меня? Они не показались очень надежными и серьезными. Но что могу сказать об этом? Ничего. Он не станет слушать.

Поэтому опустила взгляд вниз, стараясь скрыть свои эмоции. Незачем мужчине видеть в глазах безропотной девушки безрассудность и желание сделать по-своему.

Марк, очевидно, расценил это как капитуляцию. Ох зря, Быстрицкий, ох зря… Даже дьявола можно окропить и поставить на место. Тем более что в руках уже был козырь, выданный его же сестрой.

– Вот и умница. Ни о чем не думай. Я восхищаюсь твоим мужеством и в курсе, что вам с братом пришлось пережить, но теперь безопасность и выживание не твоя забота.

Вскинула голову и настороженно уставилась на него. Конечно же, он знает. Знает о нас все. Только вот что такое сухие безэмоциональные доклады и бумажки…

Попыталась сделать взгляд покорнее. Пусть думает, что победил и взял меня под контроль. Отец всегда учил немного уступать более сильному противнику, усыплять его бдительность.

Он еще раз осмотрел меня с головы до ног. Нахмурился своим мыслям и, развернувшись, покинул комнату. Аудиенция окончена, и все свободны? Получается так? Удаляющиеся шаги подтвердили мои мысли.

Но лично я уходить не спешила. Снова опустилась на стул и взяла в руки ароматный хлеб. Вздрогнула, когда сзади показалась уже знакомая женщина, поставившая передо мной десерт. Она пожелала приятного аппетита и скрылась.

Сладкое – это хорошо. Под углеводы прекрасно думается. Особенно когда есть такой повод. С одной стороны, разлука с братом, подчинение человеку, который и не думает ничего рассказывать. Не думает считаться со мной и уважать, видит лишь постельную куклу.

С другой – помощь семнадцатилетней вертихвостки со странными наклонностями. Свобода или комфорт? Для меня никогда не стояло такого выбора, не встанет и теперь…

Карина появилась аккурат с утра. Сразу же после того, как Матвей убежал исследовать детскую площадку во дворе дома. Малыш никак не мог нарадоваться своему счастью, хоть и изо всех сил старался скрыть это.

Он едва ли не сто раз за вечер и ночь убеждал, что нам прекрасно живется вдвоем, что все новые блага его не прельщают и братик любит меня больше всех на свете.

Его искренность и непосредственность, особенно на фоне Карины, лишний раз убедила меня, что сделанный выбор был правильным. Раньше же жили как-то без чужой навязанной заботы?

Еще бы задушить чувство сожаления глубоко внутри. Жалости к самой себе и глупой надежды. Отец не такой жизни для меня желал. Не содержанкой в доме богатого дядечки.

Несмотря на то, что этот самый дядечка – одна из влиятельнейших фигур города, хорош собой и небезразличен мне. Несмотря на то, что готов предложить неплохую сделку, делающую жизнь простой официантки лучше. Да куда уж там, любая из тех, кто бил меня недавно, удавилась бы за такую возможность. Сказка для ментовской дочки.

Но с детства не шла легкими путями. Боролась за счастье и свободу выбора, ведь Матвей – все, что у меня осталось от некогда чудесной и крепкой семьи. Если только…

Но глядя на молодую девушку в дизайнерских шмотках, стоящую скрестив руки и вопросительно вздернувшую бровь, понимала, что никто здесь не собирается заниматься поиском наших родителей. Марку это не надо, у него своих «изменившихся ситуаций» хватает.

Наверняка какие-нибудь дела по дележке власти. Чем еще могут заниматься мужчины его уровня? Карина нетерпеливо цокнула языком.

– И долго мне ждать? Собираешься говорить, что решила или нет? В десять приедут маникюр делать.

Как бы беззаботно и раздраженно ни звучал голос девушки, в нем все равно проскальзывали истеричные нотки. Она может обмануть кого-то другого, но не меня. Слишком очевидно было желание моего положительного ответа.

Что и напрягало больше всего. Какой бы Карина умной и пронырливой ни была, страшно вверять судьбу свою и брата в ее неопытные руки. Посему:

– Я согласна, но на своих условиях.

Ее лицо скривилось, словно та лимон проглотила. Закатив глаза, она прошла в комнату и лениво осмотрела обстановку вокруг. Несмотря на то, что нам с Матвеем выделили две спальни, ночевали мы вместе.

Повсюду была раскидана его и моя одежда, которую привезли утром. Брат сразу же все пересмотрел и перемерил. Я не радовала его частыми покупками, ясное дело. Мне же все утро явно было не до этого.

Хватало капельниц и уколов, к которым теперь прибавились мази.

– Вот только из-за того, что сегодня мне особенно скучно, готова выслушать твои бредни. Мало ли, может, после сотряса что умное скажешь.

Пропустила шпильку мимо ушей. Девчонка не выведет меня из себя детскими уколами и элементарным хамством. Не на ту напала.

– План побега составим вместе. Я должна четко знать каждый этап и понимать, что ждет нас впереди. Ты дашь нам запас денег. Много не надо, лишь чтобы снять жилье на пару месяцев и иметь время для поиска работы.

Удивительно, но девушка задумалась. С первого же мгновения нашего знакомства Карина не переставала удивлять меня. То истеричка с царскими замашками избалованной дурочки, то вдумчивая девушка-манипулятор. Впрочем, без опыта ведения боя.

Вот и сейчас она всерьез обдумывала мои слова, ну или делала вид, что обдумывает. Пока непонятно. Я же молчала в ожидании хоть какой-нибудь реакции. И получила ее, правда, лишь кивок головы и широкий ехидный жест. Мол, продолжайте, сударыня.

– Хочу выбрать новый город сама, подальше отсюда и поближе к морю. Тепло и экономия на одежде, плюс обилие работы.

Отец часто рассказывал, что у моря есть множество городов. Жизнь там сложнее из-за группировок и высокого уровня преступности, зато денег больше и уровень жизни выше.

Здесь оставаться нельзя, да и Матвей ни разу не видел моря. Пожалуй, в этот раз рискну. Начать новую жизнь никогда не поздно. Карина продолжала молчать, только теперь к молчанию добавился подозрительный взгляд. Наконец она не выдержала:

– Странные просьбы у тебя.

Удивилась:

– Почему?

Как по мне, так более чем адекватные требования. На самом деле, если бы меня не приняли в «Искушение», то мы с Матвеем сдали бы нашу квартиру и переехали. На уме даже город был.

– Потому что.

Хмыкнула. Ну, тоже аргумент, особенно в ее возрасте. Не хочет говорить – не надо. Главное, чтобы мы достигли соглашения. Разгадать эту девушку пока не дано.

Но и на моей улице должен был наступить праздник. Потому как Карина неожиданно произнесла.

– В общем, по рукам. Давай свои наработки. Спорю на свои сиськи четвертого размера, что у тебя есть план. Выкладывай!

Нет. Эта девушка определенно далеко пойдет. Но только после того, как отправит нас с Матвеем. С каждой минутой вера в успех крепла. Неужели все получится?

На этой позитивной ноте и приступили к обсуждению.

Как сказал бы мой отец, на мне все заживало как на собаке. Тем более с таким-то уходом. Впору было чувствовать себя принцессой. Обо мне так заботились, что уже через неделю от синяков не осталось и следа.

Чем чище была кожа, тем более нервной становилась я. И все из-за Марка. Пряталась по углам, опасливо выглядывала из комнаты: лишь бы не наткнуться на него.

Мое состояние облегчала как раз Карина с планами по нашему побегу. Девушка неожиданно активно и обстоятельно включилась в процесс. Да на фоне ее планов мои наработки показались сущей мелочью.

Она нашла недорогую квартиру и даже устроила мне несколько собеседований на работу в приличные места. Достала фальшивый диплом, и теперь я могла претендовать на работу в офисе.

Втайне от Марка мне был закуплен новый гардероб. И Матвею тоже. Моя напарница же все равно умудрялась оставаться собой, втыкая в меня словесные шпильки раз за разом. Удивительно: девушка постоянно хамила мне, но при этом поразительного душевно отнеслась к мальчику.

У него сейчас было тоже время бурной деятельности. Наверняка это Марк устроил. Теперь Матвей по три раза в день занимался со всевозможными учителями. Обычно дети не любят учиться, но это не относится к моему брату.

Он с жадностью впитывал новые знания и хвалился достижениями. Когда пошла вторая неделя, мальчик с гордостью заявил, что учителя признали его уровень достаточным даже для какой-то там зарубежной школы.

Мурашки прошли по спине. Это означало, что Марк со дня на день может прийти с бумагами и отнять у меня брата. Стоило торопиться. Побег был намечен на следующее утро, и я рискнула спросить Карину о том, что волновало меня больше всего:

– Скажи мне, как тебе это удается? Марк же один из влиятельнейших людей в городе. Пожалуй, только мэр сможет сравниться с ним. Почему он не видит того, что происходит? В клубе мимо него и мышь не проскочит.

Очень хотелось, чтобы девушка ответила. Для планирования дальнейшей жизни мне важно понять, что мы будем на новом месте в безопасности. Пока втайне от Карины хотела слинять с радаров в соседний город.

Все-таки мне не по себе, когда знаешь, что ключики от твоей жизни в руках малознакомого, ненадежного человека. Ей на днях восемнадцать, и, при всех ее достоинствах, я все равно не доверяла девушке.

Она странно на меня посмотрела, отвлекаясь от какого-то модного способа собрать чемодан. Мне этот процесс не доверили, заявив, что у меня руки из жопы растут.

– Если моего брата и зовут Дьяволом, это не значит, что он в курсе того, что творится в каждом уголке преисподней. А что касается меня, то он с того момента, как убили родителей, поразительно слеп. Не знает, что делать со мной, и при любой удобной возможности старается дистанцироваться.

И вновь почти совершеннолетняя девушка успела удивить. А кроме ее взрослых суждений открылось еще одно…

– Я думала, ваши родители разбились, – мой тихий голос был робок. Лезть в душу не хотелось, но любопытство и желание узнать про их семью поближе пересилило.

Она отрицательно покачала головой. На лице появились отрешенность и напускное безразличие.

– У нашего мэра с детства зуб на Марка. Марк дружит с мэровым сыночком, мажором мерзопакостным. Но брат с ним и братьями-качками как хреновы мушкетеры. Так вот мэр этот дал приказ своему заму, фамилия еще странная у него… Ванютин, Иванин… Не суть. Ну и тот прикончил маму и папу. Типа должен был припугнуть, но перестарался. С кем не бывает.

В конце рассказа голос девушки все же дрогнул. Это было семь лет назад. Целая вечность… Никто не интересовался подробностями, но, когда Марк стал успешным, каждый попугай на углу кричал о трагичной истории его жизни.

– Откуда ты столько знаешь?

Девушка невесело посмотрела на меня.

– Много будешь спрашивать, скоро кони двинешь. Вспомнила фамилию того типа! Иванютин. У него еще шрам такой на лице страшный. Он как-то пытался до меня добраться, но Марк не дал, он…

Карина снова щебетала, став на удивление говорливой, а на лбу выступили капельки пота. Я не знала имени того человека, кто забрал меня на русскую рулетку, но помнила лицо. Словно оно стояло передо мной и сейчас.

Вздрогнула. Оказывается, у нас с Марком гораздо больше общего, чем кажется на первый взгляд. В голову закралась мысль, что попала в игру для взрослых не случайно.

Вообще больше не верю в случайности. Нас точно травили после пропажи родителей. А потом резко отстали, наведываясь намного реже. И все равно не отпускали… Пока…

Пока как-то вечером меня не отловили после очередной ночной смены и не затолкали в темно-красный внедорожник. Там человек со шрамом, жадно рассматривая меня, с кровожадной улыбкой сообщил, что теперь я счастливая обладательница билетика в самую популярную игру нашего города для взрослых.

Потом был осмотр врача, где подтвердили, что соответствую одному из главных условий – девственность. Затем перед глазами возник контракт на самых кабальных условиях в моей жизни.

Договор участия гласил, что я соглашаюсь рискнуть жизнью и теряю девственность, а взамен мне и моему брату сохраняют жизнь. Вот так вот. Как потом про себя шутила, даже денег не дали…

Хотя было еще одно условие. Если я имею контакт с тем, кто достался мне волею жребия, то вновь попадаю в игру. Только вот сложно представить, как можно отследить такое бешеное количество участников. Поэтому я и пришла в «Искушение».

– Ты вообще меня слышишь? Я побежала, а то слышу, что Марк приехал. Еще заподозрит в симпатии к тебе…

Карина скрылась, а я спешно стала запихивать два небольших чемодана под кровать. Наш секретный отъезд запланирован на завтрашнее утро, и я не собиралась его срывать так по-глупому.

Еще непонятна позиция Матвея. Конечно же, он не в курсе, что ждет нас завтра. Ребенок сейчас находится в эйфории, и как объяснять ему, что мы снова становимся на скользкую дорожку выживания?

Больше всего боюсь его реакции и реакции Марка. А еще если у нас не выйдет… Тряхнула головой, отгоняя глупые мысли. Просто бред какой-то… Никогда не страдала грехом уныния, и теперь начинать не стоит.

Чемоданы оказались под кроватью, и я уселась на мягкий матрас. К хорошему быстро привыкаешь, я даже умудрилась набрать несколько килограммов на нормальном питании.

Они сгладили местами угловатое тело, добавив ему нежности и округлости. Прямые и плавные линии очерчивали бедра и высокую полную грудь.

Повинуясь порыву, подошла к зеркалу. Дааа… Разница между прошлой жизнью и заботливым уходом видна невооруженным глазом. Волосы, собранные в тугую косу, блестели и отливали силой. Тут меня не только лечили, но и баловали всякими процедурами.

Кожа очистилась и сияла, в то время как глаза наконец-то вернули былую яркость цвета. Они светились ярко-голубым, приковывая внимание. Глаза у нас с Матвеем в отца. Такие же пронизывающие.

Дверь скрипнула. Что это не Матвей, я ощутила сразу. Не надо было поворачиваться и ловить взгляд вошедшего. Он прожигал меня, пожирал, разгоняя кровь по венам. Внизу живота все закручивалось в воронку, края которой все поднимались, застилая сомнения.

Если он пришел говорить о брате, то я не знаю, смогу ли противостоять. Как не допустить глупых бумаг и новых обязательств?

– Я принес договор на обучение в школе Матвея.

Вздрогнула, и решение пришло само собой. Надеюсь, Карина сообразит, чем отвлечь моего брата, потому что сегодня ночью он здесь спать не будет…

Медленно развернулась и встретилась взглядом с ним. Было ли страшно? Совру, если скажу нет. Хотела ли я этого? Пора признаться самой себе, что да. Всегда хотела. Еще бы убрать все условности и ограничения…

Плавно подошла к двери, у которой стоял мужчина. Он настороженно осматривал меня, действительно сжимая в руке темно-зеленую папку. Про себя усмехнулась: кажется, этот цвет у него любимый.

Провернула ключ, заперев нас изнутри. Сейчас вечер, и никто, по идее, не должен мешать, но мало ли…

Затем развернулась и посмотрела прямо ему в глаза. Они застыли, жадно разглядывая меня, а когда развязала пояс шелкового халата и он скользнул к моим ногам, оставляя лишь в одном белье…

Тогда Марк протянул руку к моей щеке, провел ею от уха по шее и до груди. Прохрипел:

– Сначала договор.

Нет, милый. Надеюсь, смогу сделать так, что про эти чертовы бумажки мы сегодня ночью и не вспомним.

Не спеша приблизилась к нему вплотную. Меня никто не учил соблазнению, но нутром чувствовала, что получается неплохо. Встала на цыпочки и прижалась губами к его.

Руки опустились в район ширинки и медленно расстегнули ее. Он уже был готов и напряжен. Замер, очевидно решая, что предпринять дальше. Но в моих руках были власть и знание, которым он неосмотрительно меня наградил.

Мы стали зависимы друг от друга, повернуты. Как два психа-наркомана, и чем сильнее я хотела слезть с его иглы, тем отчетливее понимала: слишком сильно затянуло. Поздно.

Он снился мне каждую ночь. Каждую, с того самого момента, как меня посадили на такси, буквально запихнув туда силой, три года назад. Отойти от рулетки оказалось сложно, невыносимо страшно.

Больше всего я боялась последствий. Отец всегда говорил, что душевные раны не насморк – их не вылечишь ни отрицанием, ни лекарствами, ни травками. Они залезают глубоко внутрь, появляясь из пучины разума внезапно, отравляя жизнь.

И каждую ночь это происходило со мной. Снились его глаза, руки, настойчивые губы и резкие движения на грани жестокости. Не помню боли, не помню отчаяния и страха – лишь чистая, незамутненная страсть, охватившая нас после последнего спущенного курка.

Мне снился не револьвер, не черная пуля и даже не лицо, рассеченное пополам шрамом, с алчными, горящими больным возбуждением глазами. Мне снился мужчина, который стал первым и для тела, и для сердца. Как бы это ни было неправильно.

Мои руки продолжили путь по его телу, но, как только попыталась оттянуть резинку черных боксеров, мои запястья перехватили.

Марк явно не ожидал такого напора и действий со стороны девушки, прятавшейся от него столько времени. Сколько бы он ни работал и как бы редко ни появлялся, все равно не мог не заметить мое отсутствие.

– Я не передумаю, чтобы ты ни сделала.

Его голос был низким и хриплым, кадык на шее выступал, что добавляло лицу властности и уверенности. Красивый. Красивый и недоступный. Пожалуй, мне никогда не дотянуться до него.

На слова мужчины лишь горько усмехнулась. Не знаю, почему он решил сказать это. Неужели думает, что после отказа подписать контракт я захочу променять свое тело на брата? Хотя у него есть все основания полагать так…

– Знаю. Просто будь сегодня моим…

Ее глаза сияли, как два ярких кашмирских сапфира. Драгоценные камни. В голову пришла шальная мысль, что надо срочно заказать ей такие серьги. Крупные сверкающие голубые кубы в ушах, хотя бы немного оттягивающие внимание от главного.

«Будь моим»…

Такие простые и одновременно с этим такие сложные слова. Она пряталась о меня целую неделю, а я давал ей время на восстановление. Терпел и думал, почему так делаю. Почему просто не взять одну из своих девочек и не трахнуть?

Но не хотелось. На всех этих официанток и танцовщиц не то что не стояло, не смотрелось… Перед глазами снова и снова возникал образ черноволосой строптивицы, пробравшейся в разум.

Поэтому, как и обещал ей, уладил все моменты. Нашел школу, договорился, что на днях к ним прилетят два новых ученика. Карина не знала еще, что ее ждет, но наверняка догадывалась.

Иванютин внезапно замолчал, что постоянно держало в напряжении. Игорь и Макс работали как проклятые, выстраивая систему безопасности, а Олег пребывал в блаженном неведении того, что происходит.

Поэтому когда Лиза прижалась к губам, нежная, податливая, голая, то тело отреагировало моментально. Снова потянулось к ней, как к спасательному жилету.

Прекрасно понимал, что она хочет оттянуть момент, уговорить не отправлять Матвея старым как мир способом. Но девушка одной фразой пустила под откос все мои предположения.

Быть ее? Подумал, что, пожалуй, на одну ночь могу себе позволить такую слабость. Всего один раз, а потом придется отправить ее подальше от меня, спрятать, потому что оставлять Лизу здесь опасно.

Игорь прямо сказал, что если желаю сдохнуть или увидеть, как ей в рот вставляют револьвер и пуля вылетает через затылок, то могу и дальше продолжать игру.

Но скорее поставлю точку в затянувшемся противостоянии с Иванютиным и вышибу из мрази дух, чем допущу это. Хотя нет… Каждый из нас знал, что право его прибить принадлежит братьям.

Руки девушки вновь несмело заскользили по телу. Она потянула за ремень и медленно спустила брюки, а затем освободила меня от последнего предмета нижней одежды.

Готов был прямо сейчас, не сдерживаясь, бросить ее на кровать и трахать до потери пульса, но я уже два раза был слишком настойчив и напорист. Нет. Теперь сведу чертовку с ума, заставлю умолять войти в нее.

Снял пиджак и рубашку, уравнивая шансы. Ее взгляд полыхнул новой эмоцией. В нем читались неприкрытые восхищение и страсть. Лиза наконец-то отпустила себя, а потом внезапно опустилась на колени и одним движением взяла меня в рот.

Ее неумелые движения и касания дарили сумасшедшее наслаждение. Понимал, что постепенно теряю контроль. Схватил ее за волосы и подался вперед. Губы девушки скользили по мне легко.

Она то отстранялась, облизывая их и нежно целуя головку, то проходилась по мне маленьким язычком, обхватывая его тонкими пальцами.

Чувствовал себя зеленым юнцом, готовым выплеснуть возбуждение в ее сладкий рот. Она вбирала меня полностью, и казалось, что девушка не вчерашняя неопытная девственница, а матерая куртизанка из лучших шлюх клуба.

В очередной раз двигаясь по мне губами, она взяла его так глубоко, что у меня потемнело в глазах от желания. Придал девушке ускорения, подавшись вперед, и вздернул вверх.

Глаза ее горели, а губы припухли. В зрачках плясали бесенята. Сучка. Это маленькая женская месть за наше последнее рандеву. Хотела довести меня? Ей это удалось.

Одним движением сдернул бюстгальтер и разорвал трусы тонкого кружевного комплекта. Конечно же черного. Он сводил меня с ума, но когда два тяжелых полушария оказались в моих руках, то понял, что такая грудь и вовсе не нуждается в поддержке.

Толкнул ее на кровать и навис сверху. Терзал ее языком, выписывая узоры на животе, ниже и ниже. Раздвинул складочки и проникал в нее языком, пальцами, дразнил головкой. Она, не ожидавшая такого напора, извивалась и охала.

Обычно грубый и нетерпеливый, сейчас я исследовал ее сантиметр за сантиметром, каждый изгиб, каждый уголок, поглаживая, сминая теплую мягкую кожу ее зада.

Лиза прикрыла глаза и тихонько стонала, зарывалась руками в мои волосы и изгибалась, неосознанно подавая свое тело как главное блюдо. Мой десерт для самого вредного гурмана. И я пробовал ее раз за разом, оказываясь на грани, готовый излиться на кровать от возбуждения, даже не входя в нее.

А потом удивительные глаза распахнулись, и она неистово прижалась ко мне всем телом. Нежная, но такая сильная и требовательная. Развела ноги и обхватила его руками.

Едва не зарычал от остроты ощущений. Только ее ласковый шепот в ушах, только звуки ее голоса…

– Пожалуйста, хочу быть твоей. Я только твоя!

Не выдержал и снова оказался проигравшим в этой битве. Она направила меня, шире раздвинув ноги. Проникал в нее медленно, чудом сдерживая себя. Лиза извивалась и старалась бедрами податься навстречу. Это окончательно сорвало крышу.

Моя. Только моя! Стал входить в нее глубже и глубже, стоны девушки, казалось, разносились по всему дому. Быстрее и быстрее, темп поглощал нас, сливал воедино. Мы как сумасшедшие, больные друг другом, дорвавшиеся до запретного плода…

Еще никогда не кончал так ярко, долго, тягуче. Еще никогда спазмы женщины не доставляли такого удовольствия, а ее стоны не казались самой прекрасной музыкой.

Эта ночь была наша. Мы уснули лишь под утро, обессиленные и уставшие. Думал, что, проснувшись, скажу ей правду. Она достойна ее знать, но пробуждение принесло совсем другие сюрпризы.

– Каррррина!

Сестра сидела передо мной как ни в чем не бывало. Невозмутимо резала ножом омлет и изящно отправляла кусочек за кусочком в рот. Послезавтра ей восемнадцать, и она думает, что сможет дотянуть, спрятаться, пока не вступит в права наследования.

Но уже сегодня она должна попасть в пансион и застрять там еще лет на пять. Должна, но все планы рушились на глазах. Она даже не реагировала на меня!

Проснувшись утром, обнаружил постель пустой. Позвал Лизу, но ответом оказалась лишь тишина. Сомнения закрались сразу же, поэтому дотянулся до телефона и позвал Сергея, спросить его, где Матвей с сестрой.

Но тот не ответил, а когда обнаружил его на посту, он спал. И разбудить его не представлялось возможным. Наших гостей как след простыл. И никто понятия не имел, куда они запропастились.

Во всем доме был лишь один человек, который мог раскрыть карты на случившееся. Правда, теперь в голову приходили и другие мысли. О том, что я оказался непростительно недальновиден и слеп.

Без помощи сестры Лиза бы и пикнуть не смогла. И еще вчерашняя ночь… Да меня обвели вокруг пальца как мальчишку! Но почему никто не доложил о том, что они что-то планируют? Или… Или это Иванютин?

Кровь застыла в жилах, но разум твердил обратное. Ему не нужен мальчишка. Только она, в этой игре Матвей пока лишнее звено, и играть с детьми нашему врагу не интересно. Он до странного предпочитал всегда иметь дело с совершеннолетними.

Лишь однажды нарушил собственное правило и опустился до похищения одиннадцатилетнего ребенка. Впрочем, безуспешного благодаря мне.

Сверлил сестру глазами. Она даже бровью не вела. То истеричная, избалованная и невыносимая, то собранная и хладнокровная. С удивлением понял, что, несмотря на родство, совсем ее не знаю.

Карина доела завтрак, промокнула губы салфеткой. Наша домработница Вера Васильевна, как замороженная статуя, молча убрала тарелки и поставила перед той чашку дымящегося кофе. Карина вопросительно вздернула бровь, наконец уделив мне время.

– Ты что-то хотел, братец?

Последнее слово прозвучало как ругательство. Словно я самый презренный из всех типов на земле. Да, ей определено не хватает манер, но ничего, в пансионе ее быстро перевоспитают.

– Где они?

Стало даже интересно, как она это провернула. Нутром чувствовал, что меня обвели вокруг пальца, словно пятилетку. Если сестра станет упираться…

– Они в пути к новому чудесному месту жительства. Я знаю, где оно будет находиться. Конечно, учесть всего не могу, но искренне надеюсь, что наш старый уродливый друг до них не доберется.

Она отпила глоток. Во взгляде ее появилось раздражение. Не выдержав, резко поставила чашку на стол и зашипела на меня:

– Ты полный урод, раз решил подобрать девчонку с рулетки. Значит, папы с мамой тебе было мало? Решил и ее угробить? Валяй, так уж и быть, поплачу на твоей могиле.

Ошарашенно уставился на нее, но сестра уже взяла себя в руки и нацепила циничную маску скучающей леди. В смысле угробил? Что она несет?

– Ты говоришь полную чушь.

Карина встрепенулась.

– Чушь? Это не я поставила тупую мужскую дружбу выше семьи, это не из-за меня они слетели с того обрыва. А теперь и эта девушка… Неужели так сложно трахать кого-то другого?

Внезапно стало страшно. Напротив сидел совершенно незнакомый мне человек. Ей же всего семнадцать. Она не может столько знать и делать такие выводы.

– Ты не понимаешь и не знаешь того, что тогда происходило.

Невозмутимость Карины снова треснула, как чашка, что она со всей дури запустила в стену. Глаза девушки метали молнии. Она поднялась и нависла над столом.

– Да что ты можешь знать о моем понимании, вообще обо мне? Ты даже о себе ни черта не знаешь!

Она фурией подлетела ко мне и схватила телефон. Не успел и пикнуть, как сестра на моих же глазах сняла с него все защиты, пролистала что-то и зашвырнула в микроволновку. На моих же глазах аппарат заискрится и зашипел.

Мы вместе как завороженные смотрели на это, а потом я повернулся к сестре. Эмоциональные качели наводили меня на мысль, что она тронулась умом. Кажется, я ошибся с выбором заведения.

– Тебе нужна помощь.

Мой голос потонул в звуках умирающего аппарата, все еще сверкавшего сквозь дверцу микроволновой печи. Карина в ответ лишь грустно усмехнулась и хмыкнула.

– Себе помогай. А заодно выброси все свои устройства и компьютеры. Они отслеживаются и просматриваются, а еще в онлайн передают все, что происходит вокруг тебя.

Реально спятила.

– Завтра я найду клинику, и ты ляжешь на лечение.

– Завтра, если хоть пальцем меня тронешь, я исчезну вместе с надеждой еще раз трахнуть твою черноволосую принцессу.

Голова трещала. Разговор с сестрой занимал все мысли. А еще Лиза… Отправил Игорю просьбу найти ее и Матвея. Что бы там Карина ни учудила, она не может всего учесть. Наверняка дилетантский побег вскроется, как киндер-сюрприз. Только вот кому он первому подарит радость… Мне или Иванютину?

Стукнул по столу и распечатал бутылку виски. Не то чтобы собирался пить – не до того сейчас, но хотелось ощутить вкус горечи. Иногда жизнь подкидывает задачки, решение которых дается непросто.

Несмотря на то что считал заявление Карины полной чушью, все равно решил попробовать проверить ее слова. Для этого пригласил в наше особое место единственного человека, которому мог это доверить.

Еще давным-давно мы с ребятами условились, что у нас для особых дел есть место, где мы можем встретиться. Там, где никто не будет нас доставать. Сейчас сидел в прекрасно обустроенном кабинете. Без роскоши и вычурности.

От простой железной двери на засове вели пыльные следы. Все потому, что эта комната – единственная обитаемая в полуразрушенном здании. Отпив немного из железной кружки, поднялся. Подкинул дров в буржуйку и пошел за тряпкой. Никогда не любил грязь – мамина заслуга.

Не успел подойти к двери, как она отворилась и в проеме показался Олег. Как всегда, с улыбкой на лице, но только мы четверо знали, какой этой фарс.

– Мне разуться?

Он поднял бровь и насмешливо уставился на меня. Пожали друг другу руки и похлопали по плечу. Он осторожно зашел, и мы, не сговариваясь, направились к низенькому столу в центре комнаты.

– Что же такого могло случиться, что ты вызвонил меня, да еще и с ноутом?

Он достал из сумки суперсовременный навороченный ноутбук и воткнул в него интернет-модуль. Олег у нас был что-то вроде компьютерного гения. Именно сын мэра при необходимости заметал все цифровые следы и помогал в создании новых личностей.

Именно он хранил все наши сбережения за границей и держал запасной вариант активов. Мы давно с парнями перестали быть просто друзьями: партнеры по бизнесу, инвесторы и просто родные люди, потерявшие слишком много…

– Случилась моя сестра. Завтра она едет на лечение в одну из психиатрических клиник в Зальцбурге, но на всякий решил проверить ее слова.

Олег присвистнул. Он с малых лет постоянно шутил на тему Карины, чем в результате редких встреч заслужил ее лютую ненависть. А после смерти родителей она и вовсе как с цепи сорвалась, не желая даже имени его слышать.

– Что же натворила маленькая обезьянка? Марк, серьезно, она всегда была взбалмошной, но чтобы дойти до дурки… Слабо верится. Не погорячился ли ты?

Бросил на стол расплавленный кусок железа. Брови друга поползли вверх. Он схватил телефон и изучил, снова присвистнул и бросил в мою сторону вопросительный взгляд.

– Она устроила Лизе и ее брату побег, а потом заявила, что меня слушают через все дырки. Даже умертвила средство связи путем микроволновых волн. Фейерверк был знатный.

Олег нахмурился и просто открыл ноут. А я гадал, что он знает про ситуацию с Лизой и насколько в курсе. Мы с братьями сошлись на мнении, что пора рассказать ему все. Иначе может стать слишком поздно…

– Лиза – это девочка, из-за которой ты снова угодил в игру?

Настал мой через тяжело вздыхать. Уже знает. Он не часто использовал свой талант, чтобы быть в курсе, но порой бывало. Мы боялись, что о нем узнает его отец и устранит. Вечная игра в кошки-мышки. Если меня называли за глаза Дьяволом, Олега – херувимом, а братьев – качками, то у мэра было еще более странное прозвище – Аид.

Царь мира мертвых, которых за его спиной и спиной его личного цербера целые толпы. Причем оба любили играть с жертвами, никогда не выбирали простых людей – только тех, кто мог сопротивляться изо всех сил, до последнего вздоха…

Никогда не понимал, почему Олег вырос таким. Хотя дело в его прекрасной матери, женщине, ради которой он готов на все.

– Давно знаешь?

Он поднял насмешливый взгляд и шутливо погрозил мне пальцем. Затем снова углубился в ноутбук, и его руки замелькали над клавиатурой с бешеной скоростью.

– Сразу после той волшебной ночи. Я же не дурак, но на вас не злюсь. Иногда все трое вы напоминаете мне эдакий вариант моей мамы. Приходится делать вид, что забота прокатывает. Только я уже большой мальчик и могу кое-что без всякой помощи.

Надо будет сказать Игорю с Максом. Они будут не в восторге, что пришлось целую неделю корчить из себя великих спасателей. Олег умел поиздеваться. И ведь не сказал ничего, наслаждаясь нашими уловками.

– Да ты садист, Олежа.

Он хмыкнул и весело ответил:

– Ну, должен же был осуществить свою мелочную месть. И вообще, кто бы говорил! Это не я без суда и следствия упекаю сестру в психушку.

Скрипнул зубами. Может, где-то он и прав. Может… Уже собирался разложить ему все по полочкам, как заметил хмурый взгляд.

– Ты что-то нашел?

Мчался домой на темно-зеленой неприметной «Ниве». По привычке брошу ее в лесу возле поселка, где живу. Мне надо было поговорить с сестрой. Как можно скорее. Я должен извиниться.

Олег давно не лазил по моим системам информационной безопасности. Нужды не было. А зря… Вообще, мы с ним обсудили, что в последние пару лет непозволительно расслабились.

Все время, что Иванютин мотался как говно в проруби по заграницам, не планировали ни войны, ни активных действий. Молча смотрели, как родной город стонет под гнетом тирании. Как люди умирают.

Словно нас специально усыпляли, надеясь на то, что мы сложим лапки и будем плыть по течению. И не прогадали. Несмотря на мстительные планы, весь квартет поглотила рутина, девки, роскошная жизнь…

Словно нам дали немного подышать, прежде чем снова схватить за горло и утопить в реке. Потому что в моей системе безопасности не было ни одного этого самого безопасного места.

Она напоминала решето, через которое утекало абсолютно все. Олег ошарашенно подтвердил, что моя жизнь была как на ладони. Что каждый шаг был известен и все разговоры писались. Я сам подставил Лизу.

Не она, когда рискнула прийти, зная, что за это может быть. Именно я, когда тогда трахнул в кабинете под прицелами чертовых камер. Меня посадили на цепь, как дрянного щенка.

Единственным местом, свободным от слежки и всех прелестей моего грандиозного провала, как ни странно, оказался дом. Там стояла такая защита, что даже Олег не смог пробиться.

Пришлось даже вызванивать братьев. Сейчас я приеду и припру сестрицу к стенке. Извинюсь, а потом выведу на серьезный разговор. Если она такая сведущая, то пусть объяснит мне, где достала такого мастера по защите. С кем спуталась?

За мной уже ехал Олег, а через полчаса должны были подтянуться братья. Поэтому кинул «Ниву» и размашистым шагом двинулся к заднему входу.

Из охраны встретил лишь Сергей. Он мне начинал все больше нравиться. Стоит попросить Олега пробить его. Мужчина очень переживал, что стал жертвой семнадцатилетней пигалицы.

Я простил ему это и уже собирался раздать указания, как осекся. Взгляд безопасника не предвещал ничего не хорошего. Остановился и холодно поинтересовался:

– Что еще она учудила?

Почему-то стало по-настоящему страшно. Я мог не понимать Карину, не принимать ее поведение, не верить ей и не уважать. Но она – моя сестра. Моя плоть и кровь, ребенок, за которого в ответе. Даже любил ее по-своему. Насколько умел.

– Она пропала. Оставила записку. Прошу прощения, но как только обнаружил, то вскрыл ее. Для поисков информации не оказалось. Мы нашли все буквально двадцать минут назад.

Ах да. Я же без телефона. Так и не успел обзавестись новым. Маленькая зараза. Это уже мало походило на девичьи шалости. Скорее на хитроумный, идеально продуманный план.

– Черт!

Выхватив записку из рук дважды обведенного вокруг пальца охранника, направился к дому. Снова возникло дикое желание выпить. Чтобы горечь обрубила чувство страха и безысходности.

Столько лет я все контролировал, был королем своего маленького мирка. А теперь что? Меня сделала семнадцатилетняя девчонка!

В ожидании парней открыл записку. Красивый ровный почерк гласил: «Марк, ты – мудак. Психушка? Серьезно? Ты меня достал. Ты и твои дружки, которые дыхнуть боятся в сторону человека, ставшего причиной смерти моих родителей. Запомни, что за Лизу ты мне должен. Если они не станут страдать самодеятельностью, то спасутся, а ты сиди дрочи на кухне. Сама все сделаю. Через год примерно, когда услышишь о смерти двух подземных крыс, знай – это я».

Оторвал взгляд от текста, пропитанного презрением и ядом человека, которому был должен уделять больше внимания, и увидел входящего Олега. Он сразу понял, что что-то произошло.

Молча протянул ему надушенный листок. Тот взял и пробежался по тексту глазами. На сей раз даже шуток не нашлось в арсенале нашего херувима. Я прошел через кабинет и звучно откупорил бутылку с каким-то алкоголем.

– Ну, знаешь, будь я твоей сестрой, то тоже не был бы в восторге. И почему ты не объяснил ей все про родителей?

Пожал плечами.

– Не счел нужным. Лишняя информация – еще один повод вляпаться. Ей не обязательно знать, что от нас мало что зависит.

– Ну да, теперь она, конечно же, в большей безопасности. И совсем не считает своего брата конченой тварью и трусом, не способным отомстить за смерть родителей.

В его голосе появилась опасная горечь и обреченность. Так всегда становилось, когда дело касалось главной причины, почему мы не могли достойно ответить его отцу и его прихвостню.

– Олег, ты из нас единственный, у кого жива мать. Она останется жива, ты знаешь, что мы с тобой и будем ждать, сколько нужно.

Он грустно улыбнулся.

– Пока мы ждем, город захлебывается в крови и задыхается во взятках. Надоело. Пора нам собраться и начать борьбу, хватит уже. Но обещаю, прежде чем будет положен старт, я найду твою сестру. Как бы далеко она ни бежала, я ее догоню. А ты убедись в безопасности своей Лизы. Сдается мне, она далеко не пешка в нашей игре…

– Я не понимаю, зачем нам надо было уезжать оттуда. Лиза, объясни!

Всю дорогу до маленького ангара посреди поля пшеницы Матвей молчал. Он не задал ни единого вопроса, ни когда растолкала его сонного и куда-то потащила, ни когда мы сели в роскошный лимузин, ни когда возле модного ресторана пересели в другую машину, а из нее – в третью…

Его прорвало лишь в тот момент, когда на горизонте забрезжил рассвет, а нашему взору предстал старый, дышащий на ладан кукурузник. Как и положено маленькому самолету, он был желтый и не очень опрятный.

Карина выдала более чем подробные инструкции. Это наша следующая точка для пересадки. Ровно до места назначения. Тоже поля в крае возле моря. Там нам следовало доехать на попутках до ближайшего города, заселиться в квартиру и жить.

Только я не собиралась следовать плану. Вот приземлимся и посмотрим, что к чему. А то мне было как-то не по себе. Не привыкла никому не доверять.

– Все объясню, когда прибудем в место назначения. Потерпи немного, милый…

Матвей с недоверием косился на кукурузник, впрочем, как и я. Не знай наверняка, что в такой глуши нас вряд ли кто-нибудь отследит, так и вовсе ни за что на свете не села бы в него.

Встретил нас хмурый морщинистый невысокий мужичок с длинным колоском в зубах. Он придирчиво осмотрел гостей с ног до головы, а потом, прищурившись, спросил:

– Карина?

По части юмора сестра Марка оказалась на редкость странной. Выписала мне документы на ее имя с одним лишь различием: не Быстрицкие мы, а Быстрицкие. Выбор более чем необычный. И Матвей теперь Марк. Извращение какое-то.

Но спорить было некогда. И так чуть не сгорела со стыда, когда моей руки коснулись тонкие пальцы. Что уж говорить о том, что девушка пробралась ко мне в спальню через закрытую дверь и спокойным, чуть насмешливым взглядом наблюдала, как я выбиралась из-под ее голого брата.

Уже в коридоре мне дали халат и препроводили в комнату сонного Матвея. Кстати, все-таки смогли тихо вытащить чемоданы из-под кровати. До сих пор не понимаю, как Марк не проснулся.

Все время косилась на него и впитывала каждую черточку. Я дура, дура, которая умудрилась влюбиться не в того человека. Совершила ошибку, как и многие другие. Он умен, красив, богат, влиятелен. А я лишь девочка, на шее которой затягивается узел.

Карина еще сказала тогда мне:

– Знаешь, из множества его шлюх ты нравишься мне больше всех, да и история у тебя занятная. Русская рулетка и все такое. Если выберемся из этой передряги живыми, может, и благословлю вас с братцем, хоть он и мудак.

Тогда удивленно подняла на нее глаза. «Ей всего семнадцать», – твердил разум, но поверить в это было сложно. Взгляд карих глаз пробирал до мурашек, казалось, что она знает обо мне решительно все.

– Марк тоже говорил про какие-то обстоятельства. Расскажи, что случилось? Что ты знаешь?

Она задумалась в ответ, но покачала головой. В моем организме бушевал адреналин. Почему они не говорят, что происходит? Но Карина лишь отмахнулась:

– Меньше знаешь – лучше спишь. Скажу одно: ты должна четко следовать моим инструкциям, и тогда вы с братом будете в безопасности.

И вот теперь мы с Матвеем тряслись на небольшой высоте в небе под придирчивым взглядом неизвестного дедушки. Мотало нас нещадно, и все время полета прошло как на иголках.

Приземление и вовсе вышло более чем жестким. Самолет трепало в разные стороны, приходилось изо всех сил держаться и прижимать ногами чемоданы, чтобы те не мотались по салону.

Когда желтая ласточка остановилась, буквально вывалились из нее. Меня вывернуло наизнанку, и Матвею пришлось одному вытаскивать вещи. Боже, так плохо мне еще не было.

В довершение ко всему в лицо пахнуло жарким маревом. Здесь сейчас самый сезон. Поэтому и погода соответствующая. От точки приземления до крупного курортного города было около полутора часа езды на попутках, но большие города – большие проблемы и затраты.

Думаю, выданных денег вполне хватит, чтобы обосноваться в маленькой деревушке вдали от суеты и людей. А с работой вопрос решу. Если не найду за день-два, то переедем дальше.

Главное – запутать следы, чтобы в случае чего даже Карина не смогла нас найти. Это и было главной причиной изменения маршрута.

Вдохнула поглубже и благодарно приняла бутылку нераспакованной чистой воды из рук пилота. Тот смотрел на меня снисходительно. Судя по тому, как быстро он оказался возле, не я первая местные кустики удобряю. Сказала спасибо и прополоскала горло.

Матвей молча стоял рядом и ждал. В очередной раз поблагодарила господа бога за то, что у меня такой смышленый брат, который не устраивает истерик и терпеливо сносит тяготы и лишения.

Надеюсь, смогу дать ему позже все необходимое для счастливой жизни, а пока нам предстоит еще одно испытание на прочность.

– Добрый день. Мне нужна работа, согласна на любые условия.

Передо мной возникло недовольное лицо женщины, покрытое бронзовым загаром. Она неприятно скуксилась и захлопнула перед нашим носом двери.

– Лиз, это уже пятое место, где с нами даже говорить не хотят.

Раздраженно спихнула чемодан на обочину и присела на него. Тело нещадно болело. Привыкло к изнеженной жизни слишком быстро и оказалось не готово принять новую суровую реальность.

– Ты устал? Давай спустимся к морю и поедим? А потом продолжим поиски.

Он насупился. Путь до маленькой деревушки занял всего час, но на прибрежном серпантине меня так укачало, что время, проведенное в попутке, показалось вечностью.

– Давай. Только будь добра, объясни мне, почему мы не поехали в Ремор? Карина же велела осесть именно там. И квартиру нашла, и работу! Вообще, почему мы сбежали, Лиз?

По тону мальчика было видно, что он теряет терпение. Прекрасно понимала его, но отчего-то говорить правду стало страшно. Хотя время определено настало.

Кивнула и потащила за собой чемодан по выбоинам в дороге. Вернее, по тому, что тут считалось дорогой. Крохотный курортный поселок и сравниться не мог с самым большим городом побережья – Ремором. Но мне показался симпатичным. Жаль, люди здесь не такие прекрасные, как обстановка.

А еще просто заворожило море. Оно выглядывало между двух высоченных обрывов, а сама деревушка находилась словно в ущелье. Спуск к воде был довольно крутым, зато вид открывался невероятный. Если бы не ухабистая дорога…

Тащила за собой чемодан, глазея по сторонам. А вот не стоило. В какой-то момент одно из колесиков попало в выбоину и с треском вырвалось из дна. Я застонала от досады.

Если бы не реакция Матвея, то пришлось бы догонять багаж, летя вниз по улице. А так брат изловчился и поймал его. Теперь ума не приложу, как передвигаться. Чемодан такой неудобный!

– Девушка, вам помочь?

Резко обернулись на скрипучий женский голос. У самого края дороги стояла старая-престарая женщина. Казалось, что она вся состоит из морщин. На ней красовался идеально белый передник. Несмотря на преклонный возраст, одета она была просто и опрятно, да и в целом казалась ухоженной.

– Нам нужна работа! – выпалил Матвей с ходу, не успела я даже опомниться.

– Пойдемте.

К моему удивлению, старушка поманила нас в узенький проход между зданиями. Он был настолько мал, что если расставить руки, то можно подпереть ими стены.

Они казались каменными, влажными и поросшими зеленоватым мхом. Тот еще антураж. Матвей бодро пошел вперед, утащив за собой мой сломанный чемодан.

Женщина на удивление бодро шла, не разу не сбившись и не споткнувшись. В отличие от меня. Казалось, из нашей троицы я самая неуклюжая. Но вскоре длинные стены закончились, и мы вышли на небольшую площадь. Даже, скорее, двор.

Здесь, в отличие от проезжей части и главной дороги, было ощутимо чище и живописнее. Двор был шестиугольным, в его центре стоял колодец. Везде виднелись кадки с яркими цветами и натянутые веревки для сушки белья. Кое-где на легком ветру даже колыхались белоснежные простыни.

– Пойдемте.

Женщина снова поманила нас и указала на ярко-желтую дверь. Она выделялась из всех имевшихся. А еще ее явно недавно красили. Поколебалась.

Но старушка обернулась и с недовольным лицом зацокала:

– Не бойся меня, бойся человека со шрамом. Но пока его здесь нет.

Я застыла. Слова женщины повергли в шок и заставили сомневаться в собственном уме. Может, послышалось? Но узнать это можно, лишь оказавшись внутри.

На удивление, Матвей не разделял моих страхов и без всяких предисловий нырнул внутрь. Надо будет поговорить с ним. Слишком доверчивый стал. Кидается опрометью в любую заварушку…

Очень переживала, что у него снова могут начаться приступы, но, очевидно, зря. Брат прекрасно ориентировался в новом мире. В отличие от меня.

Скрепя сердце зашла в дом, закатив чемодан. Здесь неожиданно оказалось очень даже неплохо. Уютный порядок и множество старых вещей причудливо перемешивались с современностью.

– Что вы имеете в виду, говоря о человеке со шрамом?

Приблизилась к ней тихо. Лучше сразу задать все вопросы и все выяснить. Не знаю, что случится дальше. Старушка обернулась и неодобрительно зыркнула в меня глазами:

– Все торопитесь, все спешите. Так вот! Я прячу твоего брата и обещаю поставить его на ноги. Ты, если выживешь, то устроишь мою внучку в городе, откуда прибыла. Человек со шрамом в любом случае тебя найдет.

От ее слов мороз шел по коже. Но как? Немного потусторонние глаза внушали страх. Было страшно до чертиков.

Никогда не верила ни в знахарок, ни во всевидящих. Как по мне, бред и сказочки для глупых людей, оторванных от реальности. Их удел  – смотреть скандальные шоу по телеку и обманывать доверчивых незнакомцев.

– Простите, но я ничего не понимаю. Матвей, пойдем отсюда.

В этот момент входная дверь скрипнула, и на пороге появилась миловидная девушка чуть моложе меня. Пронзительные аквамариновые глаза гневно блеснули:

– Бабушка на личные консультации не принимает! Совсем обнаглели, в очередь становитесь, а она, между прочим, на год вперед расписана!

– Адалина, помолчи. Это та девушка, про которую говорила! Лучше чаю нам налей да конфет поставь. Она останется у нас работать, пока ее не заберут.

Нет, это уже переходило все границы. Я не собиралась и дальше слушать этот бред. Первый шок прошел, и я вернула себе присутствие духа. Бросила взгляд на смущенного брата. Он нервно мялся в стороне, то и дело кидая на меня умоляющие взгляды.

– Матвей, пошли.

Подхватила чемодан, но тут на мою ладонь опустилась тонкая девичья рука. Только сейчас заметила, что запястье девушки опоясывает странная татуировка.

Подняв глаза выше, убедилась, что такая же красовалась и на шее. В очередной раз по спине прошел холодок. Не думала, что когда-нибудь снова увижу такое.

Адалина горько усмехнулась.

– Не знаю какая судьба у вас, но раз так смотрите на мой маленький отличительный знак, то все понимаете. Давайте оставим вашего брата –Матвея, верно? – отдыхать с бабушкой и спокойно поговорим. Вы же из Гродного?

Сглотнула и кивнула. Сама не понимаю почему, но пошла за ней. Девушка спокойно вывела нас из дома с другой стороны. Тонкие улочки здесь сплетались в целую сеть проходов между домами.

Адалина потянула меня дальше. Туда, откуда доносились волшебные звуки прибоя. Буквально несколько минут, и мы уже у крошечной гавани, словно специально вырубленной в скальной породе.

– Как бабушка нашла вас? Она говорила мне как-то, что скоро у нас будут гости, но не настолько же. Иногда забываю о ее предсказаниях, но вне зависимости от этого они сбываются.

Перед глазами блестела водная гладь. Слова девушки озадачили и удивили. Я почему-то думала, что она станет меня уговаривать и увещевать. Рассказывать, что старушка не в себе, и удивляться и никак не ожидала подобного… Негромко спросила:

– Кто она?

Присела на деревянный лежак. Когда-то рассматривала красивые картинки в сети. Там пестрело зарубежное побережье, очень красивое, бирюзовое. Так вот сейчас перед глазами картина оказалась не хуже. Девушка на мой вопрос молчала. Тоже вглядывалась в водную гладь.

– Бабушка Адалина, как понимаете, меня назвали в ее честь, провидица. Дар открылся у нее лет в пять, и с тех пор она помогает не только людям, но и иногда своей семье.

Покосилась на татуировки на ее руках. Пока не очень заметно, что у бабули получалось уберегать родственников от беды. Адалина младшая проследила за моим взглядом и снова невесело усмехнулась.

– Не судите о том, о чем не знаете. В вашем городе не спрашивают, хочет ли человек играть в игры по-взрослому.

– Я сужу лишь о том, о чем знаю сама.

Закатала рукав и показала внутреннюю поверхность руки. Там был изображен барабан револьвера с одной заряженной пулей. Отличительный знак участников русской рулетки. Извращенная метка, сводить которую было запрещено контрактом…

Глаза девушки расширились, и она посмотрела на меня совсем иначе. Со страхом вперемешку с восхищением. Да, ни одна игра, кроме рулетки, не требовала рисковать жизнью. В самом процессе, разумеется, и по крайней мере, раньше. По каким правилам играют сейчас, не знала.

– И когда?

Она осторожно стала спрашивать. Пробиралась, пытаясь понять, но речь шла не о том. Точнее, не обо мне. Мне было нужно узнать все о человеке, предсказавшем мне несколько минут назад не самое радужное будущее. Хотя можно подумать, оно в последние годы было другим.

– Сначала ты мне скажешь, как с бабушкой, якобы всевидящей, ты умудрилась сыграть в прятки?

Адалина тут же ощетинилась. Девушка напомнила мне Карину в нашу первую встречу. Эдакий отчаянный ребенок, строящий из себя взрослого. Хотя сама далеко от этих девочек с поломанной судьбой не ушла… Но у меня было преимущество: от меня зависела жизнь Матвея, и мне повзрослеть пришлось стремительно.

– Мне было восемнадцать, когда приехала к подружке по переписке. Ева всегда казалась мне божьим одуванчиком, и все вокруг удивлялись, как мы общались. А вот ее мудак папаша на дочь не походил.

Она замолчала, окунаясь в воспоминания.

– Я не знала ни про игры, ни про их особенности. Мы познакомились с девушкой здесь, на местном крутом пляже, где ей устроили фотосессию. А потом через год, как мне стукнуло восемнадцать, меня позвали в гости. Как дура помчалась в ваш город…

Адалина взяла гальку с каменистого пляжа и наметанным движением руки запустила в воду. Камень несколько раз спружинил от воды, посылая красивую рябь по поверхности. Но потом все равно плюхнулся, утонув в глубине.

– Он взял меня на слабо. Вытащил в какой-то модный загородный клуб, сказав, что Ева к нам присоединится, а потом уже было поздно. На меня нацепили ошейник и объяснили правила.

– И бабушка не предупредила?

Она усмехнулась и отрицательно покачала головой.

– Скажу сразу: бабуля у меня поклонница фатальности. В ее словах очень часто жизнь категоричная и черно-белая. Она свято верит, что есть события, которые мы должны произойти, иначе не видать счастья.

Не выдержав, тихо добавила, скорее сама себе:

– Так себе счастье – полжизни прятаться от человека, который теперь обязан тебя трахнуть, чтобы победить в идиотской игре больших дядей.

А про себя подумала, что, судя по ее запястью, отец неизвестной Евы победил. Так же как и моя татуировка на другой руке свидетельствовала о победе Марка надо мной. Мы обе молча уставились в закат.

– И что мне делать с предсказанием твоей бабули?

– Ничего. Я еще не видела, чтобы она ошибалась. Жди, пока исполнится, и терпи, сжав булки. Как понимаю, радости ее рассказ тебе не доставил?

– Перспектива умереть мало кого способна обрадовать.

Взяла небольшой плоский камень, скинула обувь и зашла в воду. Она оказалась на удивление теплой и ласковой. Может, уехать отсюда? Сегодня же. Верить в слова древней старушки не хотелось.

Только вот откуда та узнала о человеке со шрамом? Сейчас в голову пришла мысль, что, скорее всего, создатели игры прознали про нас с Марком. Все же мы нарушили правила.

А если так, то игра пошла на второй тур. И тут уже шанс остаться живой минимален. Я бы сказала, что его практически нет. Тяжело вздохнула. Вот тебе и «особые обстоятельства».

Нутром чувствовала, что права. Ведь Карина тоже упоминала этого Иванютина. Матвей и она сейчас бы были уже далеко, а я? Что было бы с братом в том самом заграничном пансионе, если бы меня пристрелили? И кто был бы виноват, что так вышло?

Могла ли я избежать этого? Скорее всего, нет. Все годы с того момента, как закончилась игра, меня неудержимо тянуло в сторону треклятого клуба и его хозяина. Пора признаться самой себе, что рада была, когда в ту ночь судьба снова свела нас.

Он помнил и тоже искал. Тоже хотел вернуть меня и проверить, а так ли хорошо спать со мной, как тогда, под бешеным адреналином. Русская рулетка оставила нам жизни, привязав друг к другу намертво.

Поэтому придется остаться и принять предложение старой карги, кем бы она ни была. Потому что в этом уравнении была лишь одна слабая переменная – мой брат. Вне зависимости от моих проблем, он не должен был пострадать.

Развернулась и встретилась с аквамариновыми глазами Адалины. Красивая девушка, даже очень. Прекрасно понимаю неизвестного мне папашу. В нашем городе принято брать то, что хочется. Чем бы и кем бы оно ни было.

Особенно если на горизонте такая милая барышня, да еще и подруга дочери. Весь извращенный смысл сразу же всплывал наружу. Моя спутница изучала меня молча, склонив голову набок. Она, вне сомнения, была очень эффектна.

Небольшой рост, но длинные и стройные ноги, высокая полная грудь. Удивительные глаза сияли в обрамлении пушистых ресниц, а прямые волосы достигали талии. Завершали картину невероятно пухлые розовые губы. Мечта, а не девочка.

– Идем обратно? Кстати, можешь звать меня Лиза. Не насколько я стара, чтобы обращаться ко мне на «вы».

Она улыбнулась и немного расслабилась. Решила, что не стоит ей знать про возвращение в город, ставший для нее синонимом неволи. Судьба так судьба, если что, бабушка сама ей все расскажет. Не стоит лезть в чужую семью.

Мы стали возвращаться. Стоило очень многое обсудить с женщиной. В первую очередь работу, которая мне необходима. Задала этот вопрос Адалине, а та лишь отмахнулась.

– За это не переживай. В сезон здесь всегда полно работы. Пойдешь убираться к знакомой. Может, видела по дороге? У нее большой отель белого цвета повыше наших домов, а дочка, что помогала в этом году, сбежала в Ремор.

Не удивительно. Городишка-то казался совсем богом забытым оазисом. Даже не верилось, что тут могут кипеть жизнь и водиться деньги. Я и выбрала это место за то, что людей совсем мало. Водитель попутки пояснил, что здесь старая, годами устоявшаяся община. Только вот…

– Я проходила ее гостиницу, но она не стала со мной разговаривать.

Девушка лишь насмешливо фыркнула.

– Конечно, не стала! У нас не любят чужаков. Такова особенность местного менталитета, но бабушке не отказывают. Тут ее за личную ведьму почитают. За счет наших посетителей со всего мира деревня и держит круглый год доход на приличном уровне. Недавно вот и на пляжах люди стали оставаться…

Да. Не сравнить с огромным мегаполисом, где жизнь бьет ключом круглые сутки. В любом случае попробуем выжить здесь. Уехать или сорваться всегда есть возможность. Зато если найду работу и решу вопрос с жильем, то можно не залезать в отложенные деньги, которые дала Карина.

– Тогда пойдем, я готова приступить хоть сегодня. Нам надо обустроиться и решить вопрос с ночлегом. Какие бы южные ночи ни были волшебные, спать на пляже не лучший вариант.

И снова Адалина лишь отмахнулась:

– У нас огромный пустующий дом. Половина комнат закрыта и опечатана, от бабули давным-давно сбежала вся родня, кроме меня, – не выдерживают особенностей характера. Уж угол-то для вас найдем. Все равно старая Адалина все решила, скорее всего.

Вот вроде и благодарна должна быть: и помощь, и жилье и работа… Да только странное предсказание на грани смерти все равно сделало свое дело. Общаться с этой женщиной и ждать от нее новых вестей не хотелось напрочь.

Когда уходили из грота, бросила еще один взгляд на голубую воду. Она была спокойна, и легкие волны тихо плескались о каменистый берег. Очень красиво и завораживающе.

– Это секретный пляж для местных, здесь чужих практически не бывает. Завтра брату твоему покажем и искупаетесь. Надо же ловить момент!

Мы пошли обратно в дом. Рассматривая спину девушки и простую косу, которую та успела заплести, задумалась. Вот как же судьба неумолима. Прятки – тоже один из видов игр, не самый популярный, но в определенных кругах все же пользуется спросом.

Как правило, в него играют чиновники и представители спецслужб. Они по роду профессии постоянно чего-то ищут, а открытая охота на голых молоденьких девушек в старом особняке – весьма пикантное занятие, и когда их находят…

Все игры так или иначе завязаны на сексе. Секс, смерть, чувство победы над самыми страшными грехами. И человек, который наслаждается этим, идет за мной…

– Все, сестричка, теперь не отвертишься! Отвечай, почему мы сбежали из Гродного?!

Отловил-таки. Посмотрела в уже слегка загорелое лицо брата. За неделю здесь он словно повзрослел. Вытянулся, темные волосы красиво выгорели на солнце, глаза засияли, словно морские блики.

Ему явно на пользу здешний климат. Он познакомился с местными ребятами и как-то сразу влился в компанию. Научился у Адалины плавать и пошел в подмастерья к старой карге.

Но все равно мальчик не забыл того времени, когда мы жили в особняке на всем готовом, и явно скучал по его обитателям. Что уж, сама невыносимо скучала по черным дьявольским глазам. Тем более что они никак не отпускали, продолжая каждую ночь являться мне во снах. Шарить руками по телу и любить меня до умопомрачения, так что частенько просыпалась вся в поту и влажная…

– Лиза!

В голосе брата прорезались угрожающие нотки. Давненько он не показывал характер, но внезапно навалившаяся на него свобода ударила в голову, и, как любой ребенок, он стал познавать себя и мир вокруг. Здесь работает только честность.

– Он сделал мне предложение, с которым я была не согласна, и решил отправить тебя в закрытую школу-пансионат заграницу.

– Наверняка этот отморозок захотел сделать из твоей сестры личную шлюху, а тебя сбагрить с глаз долой.

В комнате появилась Адалина, плюхнувшись на крепкую деревянную кровать. Она вообще была девушкой довольно резкой, даже грубой. Женственности и изящества ей явно не доставало. Особенно по этому поводу ворчала ее бабушка:

– Ада, что такое говоришь! Ты не знаешь Марка, он настоящий мужчина и наверняка позвал бы Лизу замуж. Он любит ее! Я даже слышала, как накануне…

Щеки брата, как и мои собственные, покрылись румянцем. М-да… Кажется, нас в ту ночь слышали решительно все в доме. Придется объяснить Матвею разницу между высоким чувством и просто страстью… Но я не успела, так как сбоку раздался горький истеричный смех.

– Замуж, конечно! Все эти мужики просто трахают нас, не заботясь о последствиях. Имеют и выкидывают, как ненужный мусор, оставляя на теле и в душе вот такие вот шрамы!

Она выкинула руку вперед, указывая на тату.

– Ада, не сейчас, ему всего восемь.

– А мне было всего восемнадцать, когда тряслась в каком-то дурацком шкафу! Играли они, как же! Только вот из десятка мужиков, что вышли искать девочек по закоулкам того особняка, почему-то нашел меня именно этот. И если бы не…

Она осеклась, и ее глаза вспыхнули смущением, а потом и злостью. Поняла, что девочка сболтнула лишнего. Но что она хотела сказать? У каждого из нас есть свои тайны. В любом случае даже хорошо, что так вышло.

Временно болтливость сбила с девчонки спесь. Я схватила ее за локоть и потащила наружу. Там, едва остались наедине, жестко встряхнула ее:

– Сколько раз тебя просить не лезть со своими глупыми суждениями в нашу жизнь! Ты не имеешь никакого права высказывать свое мнение при Матвее, ты ничего не знаешь ни обо мне, ни о Марке.

Она вырвалась и зло посмотрела на меня:

– Да иди ты к черту со своим братом и Марком! Это ты не понимаешь и не знаешь! Катились бы дальше, не мешали мне жить и зализывать раны на берегу любимого моря. Чего доброго, притащишь за собой призраков из Гродного!

Так вот в чем дело. Маленькая бунтарка просто боится. Она тоже здесь прячется. Правду говорят: кто единожды участвовал в прятках – станет прятаться всю жизнь.

– В отличие от тебя, я жить хочу и поднять брата на ноги. А ты, судя по всему, Ада, давным-давно сдалась. Господи! Подумаешь, трахнули ее на игре, да таких, как ты, десятки в неделю иногда проходят. Нежная какая.

Она ощетинилась и с обидой в голосе произнесла:

– Не всем же быть такими стойкими и самодостаточными. Прятки мне жизнь сломали. Ночь с тем парнем мне постоянно снится, ума не приложу, что нашло на меня тогда, словно подмешали в кровь что-то. Накинулись с ним друг на друга, как два наркомана…

До боли знакомая история. Возможно, она и права, иначе как объяснить эту болезненную привязанность и то, что, будучи невинной, я отдалась неизвестному мужчине со всем пылом и жаром?

– Мне тоже он снится. Каждую ночь. И то обстоятельство, что мы встретились…

Род Адалины открылся, и она зажала его руками. Настала моя очередь ругать саму себя. Надо же было так проболтаться! Сил спорить больше не было. Через час мне на работу, и я хотела успеть переключиться.

Поэтому развернулась и привычным путем пошла к закрытому гроту. Если повезет, то еще успею поплавать. Только вот отделаться от девушки оказалось не так просто:

– Ты сдурела? Знаешь же главное правило игр? Они придут за тобой, придут и заберут меня!

Голос ее стал отдаляться, из чего сделала вывод, что она отстала. Оглянулась. Ада стояла посреди узкой улочки, прижимая руки ко рту. Кажется, в ее голове роилось слишком много мыслей. Она твердо сказала:

– Я поговорю с бабушкой, и она выгонит вас. Идите куда хотите, пока не накликали беду.

Не стала догонять и разубеждать ее. А вообще, занятное совпадение, целых две девушки, прячущиеся от знаменитых игр для взрослых из Гродного. Поразительная невезучесть!

И, как я поняла, обеих ищут далеко не для вручения суперприза. Тяжело вздохнув, спустилась к самому пляжу. Скинула шлепки и платье, оставшись в купальнике.

Ступая босыми ногами по прохладной поверхности камней, добралась до моря. Оно приятно омывало ноги, стирая все тревоги и напасти. За это и влюбилась в него и регулярно убегала сюда, спасаясь от реальности.

Галечный вход был хоть и не самым приятным на ощупь, зато вода всегда оставалась кристально чистой. Очень красиво. С наслаждением погрузилась в воду, предварительно замотав на голове пучок.

Плавала недолго и даже не стала двигаться к общему пляжу. Там в последнее время было слишком много народа. Ада частенько ходила в это место и продавала сладости, которые пекла бабушка.

Надо бы возвращаться, обмыться пресной водой, иначе уже минут через десять тело покроется солеными точками. Мне нравилось это чувство, когда кожу стягивает и она напитывается морем и солнцем, но работать так совершенно неудобно.

Оказавшись в знакомом гроте, удивилась. Здесь больше не было пусто. На одиноком лежаке сидел молодой мужчина в очках. Что-то в его позе показалось смутно знакомым.

Не будь здесь аккуратно сложенной одежды, непременно скрылась бы от него подальше, но время работы неумолимо близилось, а всякая ерунда чудилась мне регулярно.

Как только приблизилась к берегу незнакомец тут же выхватил меня среди волн. Из-за темных очков распознать выражение его лица было практически невозможно.

Я же спешно пошла к аккуратно сложенным вещам и стала торопливо набрасывать их. Мужчина все еще рассматривал. Какая наглость! Что ему от меня нужно?

От его пристального взгляда было не по себе. Внутри зарождалась тревога. А потом, скосив на него глаза, и вовсе заметила, что он откровенно пялился, снимая на камеру телефона! Извращенец!

– Мужчина, вы случаем не обнаглели? Прекратите снимать меня!

Мало того что он не прекратил, так еще и стал двигаться на меня. Мгновенно дошло, что пахнет жареным. Схватив вещи, пустилась бежать. Городок мне хорошо знаком, я мигом запутаю его. Адалина заставила выучить все закоулки и пути к отступлению. На всякий!

Бежала со всех ног, словно за мной черти гнались, хотя, возможно, так оно и было. Хорошо еще, успела выбраться с пляжа, так как к нему вела лишь одна узкая дорожка.

План в голове родился сразу. Сейчас сверну вбок и через проход между домами спустя три поворота выбегу на оживленную улицу. Там людно и легко затеряться в толпе.

Уверенность в своих силах придала мне скорости и наглости. Странно, но парень как-то подозрительно быстро отстал. Но расслабляться рановато. На душе тяжелело с каждым шагом.

Значит, в этот раз не показалось. Значит, действительно мы встречались. Несложно догадаться где. В Гродном. Конечно же. Теперь была практически уверена, что это один из людей того, со шрамом на лице.

Немного притормозив на повороте, остановилась отдышаться. На углу висело старое зеркало, покрытое мхом. В нем увидела свое искаженное отражение.

Загорелая кожа, немного выгоревшие на солнце волосы, прилипшие к мокрому телу. От бега раскраснелась и на щеках появился лихорадочный румянец. Но глаза выдавали все: и отчаяние, и страх и боль от того, что дурацкое предсказание полоумной старухи начинает сбываться слишком скоро.

Снова сорвалась на бег и довольно быстро оказалась в заветном переулке. Том самом, через который нас всего неделю назад вела бабушка Адалина.

Не сбавляя шага, осторожно пошла по нему. Бежать здесь сложно, так как под ногами много остатков котелков и прочего мусора. Успокаивало то, что сзади шагов совсем не было слышно, словно мой преследователь отстал от меня.

Ну и отлично. Сейчас схоронюсь где-нибудь в ближайшем саду на сутки-другие и потом спокойно выйду разведать обстановку. Надеюсь, меня не хватятся и сильно не станут ругать за прогул.

За этими мыслями маленьким червячком точила мозг и другая. Что раз старушка предрекла смертельную опасность, а парень стал преследовать меня, то уже не отвертеться, и, как бы я ни старалась, все равно окажусь в их руках.

Но не в моих правилах было сдаваться, тем более что впереди уже маячил выход на оживленную улицу, где слышались гул и галдеж. Сегодня там была ярмарка выходного дня, и съехалась куча народу.

И вот когда я уже почти добралась до конца тоннеля, свет в нем перекрыли. С ужасом влетела в того самого парня, схватившего меня стальной хваткой и резко затолкавшего обратно в проулок.

Было дернулась бежать, но руки коснулся холодный металл. Наручник застегнулся быстро, не дав мне опомниться.

– Да, Цербер, догнал. Не переживайте, я много лет здесь прожил и знаю все пути к отступлению наперед. Спасибо, что отпустили к гроту, рад быть полезным.

Он сбросил звонок и уставился на меня.

– Отпусти, прошу, заплачу любые деньги!

Я умоляла его, прекрасно понимая тщетность просьб. Он смотрел с жалостью, даже брезгливостью, но и не дернулся на мою просьбу. Потащил вниз по переулку на небольшую площадь с желтой дверью.

– Никакие твои деньги не стоят моей жизни. Все мы повязаны, Макарова, абсолютно все.

– Откуда ты знаешь мое имя, куда ведешь?

Пыталась разговорить его, пока плечи царапались о стены проулка. Железный обруч на запястье больно давил, оставляя следы на коже. Незнакомец заметил это и сбавил ход, перестал тянуть.

Значит, не все потеряно, есть в нем еще сострадание. Надо бы это использовать, только как?

Как я и предполагала, вскоре оказались на знакомой небольшой площади. Он уверенно потащил меня к желтой двери. Боже, лишь бы Матвея не было там! Она обещала, в случае чего, поднять его на ноги. Обещала!

Меня втолкнули внутрь, и я, споткнувшись, едва не распласталась на полу. Споткнулась обо что-то возле двери. Точнее, о кого-то. Присмотревшись пристальнее, увидела, о кого.

Взвизгнула и бросилась к Аде, больно натянув наручники, соединявшие меня с тюремщиком. Девушка лежала на полу, и по всему ее телу виднелись свежие побои. Мне уже знакомо это. Вскоре они нальются багровым цветом и станут просто ужасными.

Парень, вошедший за мной, застыл с вытянутой рукой и остановился, разглядывая ее и меня. Своим резким движением я едва не завалила его на нас, ведь мы были пристегнуты друг к другу.

В центре комнаты сидел мужчина в дорогом светлом льняном костюме. Он вытирал руки о белоснежную скатерть. Как только он поднял голову, с удивлением узнала в нем прокурора нашего города…

У него же дочь есть, Ева. Ева Мендельсон! Белокурый ангел, занимающийся благотворительностью и помогающий нуждающимся. Неужели она и есть та самая подруга? Судя по всему, да…

Поймав мой удивленный взгляд, наш незваный гость спросил:

– Это что еще за шалашовка? Мы здесь не за этим!

– И не за этим, – сказал парень, указав на притихшую Аду.

Девушка вздернула голову и уставилась на него аквамариновыми глазами. В них пытала такая ненависть, что даже я пошатнулась. Эти двое явно имели свою историю, в которую оказалась втянута и я.

– Мудак, мало тебе было сдать меня в игру, так ты еще и для него подсуетился? Смотреть станешь, как он трахает меня, или на двоих сообразите? Один держит, второй имеет?

По спине прошел холодок. Кажется, Адалина очень многое утаила от меня, и прятки – лишь малая часть ее бед. В любом случае девушка оказалась не права: изначально пришли за ней, а не за мной.

Словно прочитав мои мысли, она посмотрела в мою сторону.

– Прости. Как видишь, не рой другому яму. Мне правда очень жаль. Самое смешное, что если бы не побежала обратно после нашего разговора, то не наткнулась бы на эту скотину.

Она указала на прокурора, а тот побагровел.

– Заткнись, Ада, пока я не передумал тебя забирать! Поимею здесь и оставлю червей кормить, если не закроешь свой поганый рот!

Но девушка лишь рассмеялась ему в лицо. А потом демонстративно плюнула под ноги. Он подскочил и подлетел к ней, замахиваясь, но, к моему удивлению, его остановил мой тюремщик:

– Уговор согласно контракту. Вы выкупили информацию о ней на один раз, а дальше она моя.

И снова истерический смех девушки отразился от стен комнаты. Он был такой зловещий, что я вздрогнула. Шагнула в сторону и оступилась, неудобно приземлилась на бедро, почувствовав резкую боль в стопе. Этого еще не хватало!

– Уговор? Контракт? Артем, ты полнейший идиот, если считаешь, что он может следовать договоренностям. Твой шеф такой же, или просто они дурят тебя. Никто и никогда не отдаст меня тебе, неужели не видишь? Пойду в личный гарем его превосходительства. Будем играть в веришь-не-веришь, угадала?

На лице парня застыла каменная маска, а я лихорадочно соображала, что делать. На удивление, нас здесь было всего четверо. Ума не приложу, куда делись остальные. Наверняка у прокурора охраны тьма-тьмущая.

Попыталась встать, но нога нестерпимо заныла. Чудесно. Последняя надежда на побег испарилась вместе с этим ощущением. Но появилось другое желание.

Руки избитой Адалины были напряжены, а на лице застыло злое упрямство. Она медленно пыталась сдвинуться к выходу. Посему выходило, что Адалина не так уж и слаба. Готова поспорить, что ей достанет смелости и безрассудства для побега. Но действовать надо решительно.

– Заткнись, дура! Через пару минут придут мои ребята, и мы поедем в старый добрый особняк. Соскучилась по моей дочурке?

Он засмеялся, а лицо Артема помрачнело еще больше. Кажется, парень начал осознавать, что его обманули. Хотя без понятия, что там за договоренности между ними.

Попыталась незаметно сдвинуться вбок. Там стояло старое трюмо, внутри которого старуха зачем-то хранила медицинские скальпели. В военное время она была медсестрой. Говорила, что хорошо иметь под рукой заточенное оружие.

Только сейчас понимала, к чему она. Надеюсь, Ада не растеряется. Неловко оперлась на трюмо и под жалостливое: «Я подвернула ногу», – незаметно вытащила один из приборов.

– Я тебя спрашиваю, что это за девка? На кой она нам сдалась?

Прокурор приблизился ко мне и схватил за лицо, больно сжав его тонкими пальцами.

– Шлюха какая-то, вези ее сам, как заблагорассудится. На личном самолете я всякую шваль не потащу.

В этот момент в моей руке мелькнуло лезвие, и я резким движением рассекла его надменное лицо по диагонали. Если и умирать, то только так.

– Беги! – завопила я что было мочи, в то время как прокурор взвыл, зажимая лицо руками.

Если бы Арт ем в последний момент не дернул меня, то тот был бы уже мертв. Метила в шею с целью перерезать сонную артерию, но промахнулась. Всего лишь оставила его без глаза. Будет теперь на пару со своим дружком ходить красавчиком.

Слава богу, Ада не растерялась и резво подскочила на ноги.

Парень стоял ни жив ни мертв, но выдавил лишь:

– Адалин…

Она посмотрела на него ненавидящими глазами и выплюнула:

– Гори в аду, ублюдок! – А потом добавила уже мне: – Наш уговор в силе, что бы ни случилось. Выбирайся отсюда! Как найти нас, ты знаешь.

И девушка бросилась в окно, в то время как в дверь забежали мужчины и кинулись к истекающему кровью прокурору. Жаль, не удалось порешить эту скотину.

– Твааарь! Сука! Я тебя закопаю, я тебя по кругу пущу, в притон сдам к дальнобойщикам и извращенцам! Ты у меня всю жизнь раком ходить будешь!

– Встань в очередь, – тихо ответила я, садясь на стул. Нога моя стала распухать и наливаться синевой.

– Зачем ты это сделала?

Парень внимательно смотрел на меня, ничуть не смущаясь обстановкой вокруг. Он уже успокоился и с затаенным страхом разглядывал мое невозмутимое лицо. Бешеная суета словно была не здесь, мысленно удалось отгородиться от этого и думать о том, что меня ждет.

– Затем, что этого не сделал ты.

Лицо Артема исказила гримаса, он дернулся, больно натянув браслет наручника, и бросил отчаянный взгляд в окно. Но Адалины и след простыл. Сомневаюсь, что она уступит ему по знанию местных закоулков. Уж точно не попадется, как я. А вот броситься догонять девушку он не мог из-за меня. Поэтому звучно выругался и застонал:

– Ты не понимаешь! Я люблю ее! Она будет моей! Знаешь, сколько лет я бегаю за Адой?

Устало посмотрела на него. Интересно, я доживу до встречи с Марком? А если меня убьют здесь, то он выйдет из игры? Чужие драмы, тем более такого извращенного толка, интересовали мало. Сквозь зубы ответила:

– Ты только что чуть не сдал ее в рабство. Это не любовь. Отпусти меня.

Прокурор продолжал визжать как поросенок. Ему уже кое-как наложили чистую повязку и собирались отправить в ближайшую больницу. Здесь до частных клиник Ремора далеко, придется пользоваться помощью местных костоправов. Надеюсь, их работа оставит неизгладимый отпечаток.

– Отпустить не могу, не надейся. За твою голову назначено целое состояние. Все ищейки страны и зарубежья с ног сбились в поисках некоей Макаровой. Доставить живой, невредимой и нетронутой.

Мелькнула мысль попробовать нажаловаться потом на этого Артема. Хотя надежда на спасение все же оставалась. Может… Если смогу, то непременно сбегу.

А вообще странно, что за мной устроили такую охоту. Даже не так: узнали, что я сбежала. В кои-то веки слова Карины стали казаться мне весомыми, а в голову пришла отчаянная мысль:

– Я знаю, кто даст за меня больше, сколько бы тебе ни пообещали.

Артем прищурился, а я замерла. Прости, Марк, надеюсь, ты не обидишься. Парень осмотрелся по сторонам. Прокурор уже не визжал как поросенок, а тихо стонал. В комнату ввалился местный врач, бледный, как откипяченные скатерти бабушки Ады.

Мой тюремщик схватил за руку и потащил прочь. Правда, с такой ногой, как у меня, двигаться было непросто. Зато выражение его лица обнадеживало: Артем явно задумался. В душе вновь расцвела надежда. Как только мы покинули дом, тихо спросила:

– Что ты тут делал? Ну, кроме того, что решил сдать любовь всей своей жизни в гарем градскому чинуше.

Последние слова произнесла с издевкой. Надеюсь, Ада уже отошла на приличное расстояние. Артем же вздрогнул и ощетинился. Он был совсем молодым – возможно, всего на пару лет старше Адалины. Примерно мой ровесник.

– Вы ничего о нас не знаете. Я ради нее к Церберу в рабство отдался!

Боже, как много у мужчин причин совершать великие поступки. То в рабство пошел, то сдал на игры, чтобы добраться до нее, то второй раз сдал, чтобы заполучить уже в личное пользование…

– А потом и ее туда же, верно? Хотел утешить после пряток? Не смутило, что калечишь жизнь якобы любимому человеку?

Он нахмурился, и посему выходило, что я угадала. Дешевый трюк с тем, чтобы поставить возлюбленную в тяжелое положение и спасти ее из него. Только все пошло иначе…

– А сами-то? Сказано же в контракте, что нельзя. На кой полезли к тому мужчине? Что, чешется у вас там? Мне плевать, сколько у нее было мужчин до меня, главное, что я стану последним!

Ооо, как все запущено! Но не это важно.

– Ты знаешь, кто играл со мной? Все знают?

Он отрицательно покачал головой. Тащить хромающую меня было не очень удобно, и он подхватил меня на руки. Понес в направлении выхода, где нас уже ждали.

Удивленно заметила новеньких, а Артем криво усмехнулся:

– Такую ценную добычу охранять нужно по высшему разряду. Сегодня останемся в гостинице возле Ремора, а завтра – в Гродный.

Значит, чтобы убедить его отпустить или продать Марку, осталась ночь. Пока думала об этом, меня загрузили в темный тонированный автомобиль.

Прохожие даже останавливались, чтобы ошалело осмотреть нашу процессию. Не каждый день увидишь девушку, пристегнутую наручниками к парню-качку. Шоу для местной публики отменное.

Но вот мы загрузились, и тоскливо наблюдала, как милая деревушка, успевшая мне так полюбиться, исчезает за горизонтом. Там остался Матвей, мой брат, которого я рискую никогда не увидеть.

Собрав волю в кулак и подавив непрошеные слезы, решила во чтобы то ни стало вернуться к нему. Как сказала старая Адалина: шанс есть, и все зависит от меня.

Только подумала об этом, как перед глазами возник экран телефона с вопросом: «Кто второй игрок?»

До Ремора добирались часа полтора. За это время я неожиданно успела задремать. Должно быть, события дня навалились, заставляя урвать хотя бы пару минут спокойствия и тишины. Проснулась от резкого толчка, больно ударившись головой о впереди стоящее сиденье.

Оказывается, мы уже стояли где-то на окраине. От водителя донеслось:

– Прошу прощения, тут жуткие ямы, дом совсем на отшибе.

Стало интересно, я выглянула в окно. И ахнула. Мы стояли на самом обрыве. Под ногами плескалось о скалы темное, почти черное море. Оно совершенно не походило на то ласковое и теплое в гроте. Казалось опасным и завораживающим.

Через пару минут притормозили возле дома. Он был очень современным, но небольшим. Всего два этажа, много стекла и бетона, органично вписавшихся в скальные породы вокруг. При всем желании сюда невозможно подъехать другой дорогой.

Меня аккуратно вытащили и поставили аккурат возле бортика. Кое-как, пользуясь минутной свободой, ведь наручники с меня сняли еще в автомобиле, доковыляла до перил. Море внизу пенилось, угрожающе разбиваясь о камни.

Внезапно в голову пришла одна-единственная мысль: вот упаду туда, и все. И никаких проблем. Нет ни боли, ни страданий. Никаких встреч с человеком со шрамом и никаких игр. Раз, и все.

Только вот, по-моему, это трусость. Никто не знает, что там, за чертой. Никто не знает, что ждет человека дальше. Жизнь дарована не для того, чтобы отказываться от нее. Несмотря ни на что. Что ждет впереди? Может, только вот такие бабушки Ады и догадываются, но даже они не способны повлиять на будущее.

Отшатнулась от края. Словно почуяв изменение моего настроения, море стало успокаиваться и уже не виделось таким устрашающим и затягивающим в бездну. Красивое место для смерти, но еще больше оно подходит для жизни, и спасибо ей, что сейчас имею возможность наблюдать, как лоснятся волны под лучами закатного солнца.

– Ты не обманываешь?

Вздрогнула от голоса Артема. Повернула голову и встретилась с его взглядом. Странный он, ненормальный. Немного помешанный, очевидно. Наверняка уже строит очередной план по завоеванию своей Адалины. Не думаю, что такой человек успокоится…

– Насчет чего?

– Ты правда играла с Быстрицким?

Закатила глаза. Странные люди: сначала спрашивают, а получив ответ, пытаются найти подвох. Или, может, у них в конторе так принято? Игры все-таки накладывают отпечаток.

– Правда. Поэтому думаю, что предложит за меня столько, сколько скажешь, все-таки речь идет не только о деньгах, сам понимаешь.

Он понимал и кивнул. Нет меня, нет проблем, нет второго раунда и чертова револьвера, заряженного таким количеством пуль, каким решит больной псих с лицом, изуродованном шрамами.

– Я сегодня свяжусь с ним и, если он примет мои условия, завтра доставлю ему. Что будет с тобой дальше, мне безразлично.

Ну, мне тоже безразлично, что станет с ним. Надеюсь, он не прогадает и оставит мысль искать и одаривать счастьем Адалину. На девушке и так уже места живого нет от такой заботы и чести.

– Ты продолжишь преследовать ее?

Все-таки любопытство взяло верх. Ведь теперь она связана с Матвеем, и мне не очень бы хотелось, чтобы за ним и ее престарелой бабушкой тянулся такой длинный шлейф в виде озабоченного ухажера.

– Я буду добиваться ее, пока дышу.

Тяжело вздохнула. Горбатого могила исправит. Странно, но все говорят о помешательстве после игр, особенно после русской рулетки, но тут же человек явно сошел с ума задолго до. Больные чувства. Любовь это или что другое, в любом случае страшная перспектива всю жизнь бегать от чокнутого поклонника…

Молчание продлилось еще несколько минут. После этого меня настойчиво взяли под локоть и повели в дом. Море с его волшебными и таинственными звуками осталось позади, а впереди ждал не менее чудесный вид.

Домик находился немного на возвышенности, но заметить это можно было не сразу. Очень удачное решение для тех, кто рискнет сюда заявиться с суши. С моря причалить просто невозможно, хотя, когда поднимались, я заприметила сбоку небольшую тропинку, уходящую вниз.

– Отдыхай. Завтра предстоит сложный день в любом случае.

Какой-то он милый стал после сообщения о Быстрицком. Не к добру. Надеюсь, этот Артем знает, что делает, и я не пожалею о своем решении. Но ведь это шанс! Еще какой…

Рассчитываю, что завтра сойду с самолета прямо к Марку, он посмотрит на меня своими черными глазами, полными бешенства, и поставит на место парочкой фраз. А потом мы приедем к нему домой, и его сестрица добавит мне за то, что не послушалась ее.

Хотя, лежа в постели под звуки прибоя, понимала, что злюсь. Злюсь на мужчину, не давшего мне и шанса объясниться с ним. К чему было ослиное упрямство? Почему нельзя выслушать меня? Сказать правду… Да если бы я знала, какая опасность мне грозит, без всяких догадок, то десять раз бы подумала, тащить Матвея на край света или нет!

Уж брату бы точно обеспечила лучшую жизнь любым путем, особенно понимая, что моя жизнь на волоске. А Марк…

Снова игра, второй раунд. Он так близко и так далеко от меня. Приставят ли к моему виску револьвер снова? И кто это будет? Марк или тот страшный человек с ненормальными наклонностями?

– Макарова, Макарова, вставай!

Меня потрясли за плечо. Открыла сонные глаза, вспоминая события вчерашнего дня. Всю ночь мучили кошмары, в которых окровавленная Ада умоляла забрать Матвея, потому что ему грозит опасность.

Первый раз за много лет Марк мне не снился. Первый раз наутро руки дрожали не от возбуждения, а от ужаса. Уж лучше эротические сны, ей-богу!

– Нам пора, сегодня ранний вылет.

Повернулась и подтянута к себе ноги. После вчерашнего забега все тело ныло, а внутри рождалась дрожь. Очень волновалась, так как пока неясно, до чего договорились мужчины.

А еще лодыжке теперь гораздо легче: мне вчера столько повязок и мазей наложили, что остались лишь неприятные ощущения и синева. Отек спал. Учитывая общее состояние, хоть какое-то облегчение.

Собралась быстро, ведь спала в одежде. Наспех умылась и пальцем почистила зубы. Не до банных процедур, уж лучше потом отмокну в ванне, когда все закончится.

Надеюсь, это случится сегодня. Парадокс: так хотеть сбежать от Марка, чтобы всего через неделю мечтать вернуться. Да еще и без Матвея. Раз игра началась, брату не место со мной.

Артем исчез сразу же, после того как разбудил меня, объяснил, что ему надо все подготовить. Спросонья растерялась и не спросила главного, а теперь выходило, что нас постоянно окружала хмурая охрана.

Здесь не знаешь, кому верить, в любой момент от любого человека ожидала подставы. Оглядывалась и нервно теребила край запылившегося платья.

Принесли поесть, а мне кусок в горло не лез: слишком все странно, слишком нервно. Они договорились? Все же заставила себя проглотить пару бутербродов. Сразу видно, что еда готовилась наспех мужчинами.

Не знаю, как сложится день, поэтому надо использовать любую возможность! Только вот как унять трясущиеся руки и успокоить сердце? В голове словно блок стоял, как будто психика защищала меня. Верилось, что, сойдя с самолета, встречу Марка и этот кошмар если не закончится, то, по крайней мере, возьмет паузу.

А если они не договорились?

– Выезжаем.

Голос Артема вывел меня из транса. Вздрогнула, и чашка с кофе звякнула о блюдце. Мне показалось, что этот звук просто разорвал пространство, но лишь для меня одной. Потому как люди вокруг даже не заметили этого.

Кажется, играть на нервах окружающих – это у них хобби такое. Наверняка сотрудников для человека со шрамом готовят на извращенных курсах, забирая из них все человеческое и оставляя лишь жажду наживы.

Поднялась и под ручку с одним из безликих для меня мужчин снова вышла на улицу к уже знакомому внедорожнику. Мой тюремщик не сел рядом, хлопнул дверью другой машины.

Я бросила последний взгляд на утреннее море, такое красивое и спокойное, но в то же время хранящее напряжение и угрозу. Внезапно появилась шальная мысль, что было бы неплохо вернуться сюда. Потом, залечить раны и дать домику на скале второй шанс.

Ехали не так долго, как вчера. Хотела рассмотреть улицы курортной столицы, но из-за волнения Ремор за окнами сливался в единое цветное пятно. Люди суетились и торопились на пляжи, поесть или просто по своим делам.

Моего запястья снова коснулся холодный металл. Только теперь руки оказались пристегнуты не друг к другу, а к наручникам, прямо посередине цепочка. Догадываюсь кому ее могут вручить… Или – или…

На удивление, парни в машине без Артема немного разговорились. Обсуждали вчерашние события и гоготали над искалеченным прокурором. Кидали на меня многозначительные взгляды и предвкушали, сколько чиновник назначит за мою голову.

Вот так внезапно нажила себе еще одного смертельного врага, а должна была убить его. Но, кажется, у этого человека несколько жизней.

Наконец пейзаж за окном стал меняться. Мы подъезжали к аэропорту. То тут, то там слышался гул взлетающих самолетов. Интересно, как они потащат меня в наручниках?

Ответ получила немного позже. Наш кортеж из трех черных как ночь и одинаковых как галька на пляже автомобилей вкатился в ворота. Такие хлипенькие и до странного ненадежные. Зато за ними сразу же покатили по широкой взлетной полосе.

Значит, заходим с черного хода, чтобы не светить заложницей. Все логично и предусмотрительно, так как надежда на побег от тюремщиков в здании аэропорта выросла бы в разы, да только тут все предусмотрели…

От ворот ехали недолго. По бокам мелькали маленькие и большие самолеты и я, летавшая до этого лишь на трухлявом кукурузнике, пыталась отвлечься рассматривая их.

Возле одного из небольших воздушных судов притормозили? Частный самолет? Дверь машины открылась, и меня только что не выволокли наружу.

Артем, не говоря ни слова, аккуратно придержал и потащил в самолет. Даже вопросы боялась задать. По трапу меня занесли и поставили у входа. Внутри было совершенно пусто, и тюремщик сделал знак ребятам.

Они усадили меня в мягкие сиденья, в то время как Артем пошел в кабину пилота. Он будет управлять сам? Тело забила мелкая дрожь. Даже ни слова не сказал! И как я это должна понимать?!

А потом был взлет и недолгий полет – плохо помню. Кажется, от волнения внутри полопались все сосуды и руки с ногами онемели. Кто встретит меня у трапа?

Наконец самолет плюхнулся на шасси, и вот уже ко мне подходит наш пилот и ведет в сторону выхода. Увидев мое состояние, он бросил:

– Мы договорились.

Мне помогли встать и подтолкнули к выходу. Казалось бы, должна испытывать облегчение, но не могла. Внутри зрело странное предчувствие. Нехорошее. Словно это все равно для меня ничего не меняет. На негнущихся ногах пошла по ковру салона.

А потом была открытая дверь самолета, несколько глухих хлопков и знакомые до боли глаза.

– Олег, что там у тебя творится? Уже неделя прошла, а ты до сих пор не нашел ее!

За последние семь дней на голове прибавилось седых волос. С одной стороны, друг пытался отловить сестрицу, которая словно провалилась сквозь землю, а с другой – продолжались поиски Лизы и Матвея.

Схватился за голову и сжал трубку так, что она треснула, а связь, и без того работавшая с перебоями, ухудшилась окончательно.

– Нам… кон… как приеду… найду… рить…

Ничего не понял и со злости зашвырнул телефон через весь кабинет. После чистки от всевозможных следящих устройств и полного переделывается системы безопасности от былого лоска не осталось и следа. Большую часть мебели пришлось попросту выпотрошить.

– Что там, Марк? Олег же вчера сказал, что поймал ее.

Макс медленно зашел, опасливо косясь на меня. Все знали, что в заведенном настроении с Быстрицким лучше не иметь дела. Не просто же так меня Дьяволом зовут. Только троица могла находиться рядом в такие минуты без риска для жизни и здоровья.

– Да черт знает что! Сказал, а сегодня ни Карины, ни связи! Моя сестрица крутит мужиками, словно те обручи на ее талии. Просто немыслимо!

Макс немного расслабился и присел на простенький пластиковый черный стул. М-да, такими темпами придется весь клуб перекраивать. Теперь казалось, что крысы залезли всюду…

– Ну, мы уже поняли, что она стоит тебя, родственники, чай,– неудачно пошутил он, а потом, видя мое хмурое лицо, серьезно продолжил: – Марк, она хренов гений в юбке. Неудивительно, что девчонке удалось и тебя вокруг пальца обвести, и подружку спрятать. У всех есть свои тайны…

Сказано это было таким голосом, что я моментально уловил суть. Обернулся и бросил на друга короткий взгляд.

– Что еще?

Максим запустил руки в волосы. Из нас всех девки всегда любили его больше. Олега побаивались, Игорь помешан на прокурорском ангелочке, я себе на уме, и лишь Макс свободен как ветер в поле…

Только теперь в его глазах таилось что-то странное. Он неуверенно начал:

– Мне нужен твой совет. Пару лет назад по пьяни я серьезно накосячил. Если Игорь узнает, то яйца мне бантиком завяжет. В общем, наши проблемы не столько от мэра, сколько от прокурора.

Удивленно вздернул брови. А вот это уже поворот, хотя на что-то подобное Олежа намекал недавно, шерстя всех нас и неодобрительно поглядывая на черноволосого засранца.

– Макс, что ты учудил? Выкладывай уже!

– Я сыграл в прятки.

Уставился на него. Сыграл? Макс? Человек, который доказывал всем нам, что я конченый кретин, раз рискнул пойти на русскую рулетку? Только вот, кажется, проблемы не только у меня. Он продолжил:

– Там распорядитель еще был, брат Иванютина, которого он собственноручно пришил за несоблюдение правил. Так вот в тот вечер они привели девчонку и хотели специально подложить ее под прокурора. Я был навеселе и решил, что забавно лишить его такой красотки.

Прикрыл глаза. Нет, каждый из нас знал, что Макс самый рисковый и отбитый на голову, но вот чтобы настолько… Какого хрена он вообще полез на рожон, стал тягаться с прокурором?

– Я так понимаю, у тебя получилось.

Странная улыбка озарила его лицо, а я напрягся. Игры не просто так придуманы. И что бы кто ни говорил, простые забавы – это одно, а после даже, на первый взгляд, самых простых игр типа пряток или салочек люди выходят другими: зависимыми…

– Получилось. Нашел девчонку одновременно с этим старым уродом. Ума не приложу, где они ее откопали. Взбалмошная провинциалочка, но в постели оказалась хорошааа…

Он прикрыл глаза от удовольствия, а я скептически на него посмотрел. Не очень заметно, чтобы Макс сильно жалел о сделанном. Точнее, совсем не заметно.

– И зачем, Макс?

Тот посмотрел на меня как-то странно, почти обиженно. Снова схватился за иссиня-черную шевелюру и взъерошил волосы.

– Да потому что все всегда твердят об этих играх! Вон ты пошел на рулетку, Олег на…

Он осекся, а я напрягся. Мы многого не знаем друг о друге. Давняя дружба, и практически нет белых пятен, но только на первый взгляд. Если мы больше понимали друг друга с Игорем, то Макс с Олегом…

– Договаривай уж, куда он влез. Тоже прятки?

Почему-то этот вид был не таким популярным, как другие. Все всё равно стремились к рулетке. Потому что только там ты ходил по лезвию ножа, между жизнью и смертью.

– Салочки. Он есть в реестре догонялок.

Я резко встал и пошел в сторону шкафа. Дерьмо! Если он втянул в это Карину, то не знаю, что с ним сделаю… Теперь фраза «догоню ее» приобрела совсем другой смысл.

Макс опасливо на меня покосился.

– Марк, что такое?

Но я уже активировал новый аппарат взамен разбитого. Вводил коды и пароли. Как только экран зажегся, на нем тут же высветился незнакомый вызов. Скрепя сердце поднял трубку:

– Да, Быстрицкий…

– Поехали.

Кинул Максу его куртку и сгреб в охапку документы и ключи. Вышел в приемную, и бледная Алена подскочила. Эту дуру спасло только то, что за нее вступился Игорь, и теперь она и ее место работы обвешаны следящими и записывающими устройствами. На этот раз нашими.

И если она хоть дернется…

– Мм Марк Алексеевич, на сегодня назначены встречи…

– Все отмени, меня не будет до завтрашнего вечера.

Размашистым шагом вышел в коридор, где меня и догнал Макс.

– Черт, Марк, какого хрена ты так срываешься? Что случилось?

В голове крутился разговор. Случилось то, что они нашли Лизу, а это значит, что ее жизнь сейчас висит на волоске. Почему-то при мысли о том, что ее хорошенькая головка заимеет лишнее отверстие от пули, становилось дурно.

Не хотел ее терять, не хотел! Она должна быть рядом, должна быть моей. Только моей. Да если хочет, женюсь на ней и создам семью! Но больше не позволю исчезать из жизни, оставив лишь холодные простыни…

– Иванютин нашел Лизу, вернее, его прихвостень. Организуй сейчас доставку моего частного самолета в Ремо. И расскажи уже, что, к хренам собачьим, ты натворил с прокурором!

В конце не выдержал и сорвался на крик. Иногда Макс с Олегом казались мне детьми. Малыми детьми, которые не наигрались. Ладно брат, но Олег… Неужели он внес Карину в реестр салочек? Придушу собственными руками!

Мы приближались к машине. Новой. Старую проще было на черед сдать, настолько она оказалась нашпигована. Оглянулся и поймал немного растерянный взгляд друга.

– Ну?

Мы сели в автомобиль и поехали. Топил педаль газа в пол как сумасшедший. Сам не знаю, почему так нервничал, наверное, дело в том, что мы выходили на финишную прямую. В этот раз не будет отложенных разборок.

Либо я, либо Иванютин. Думаю, он тоже чувствовал, что агония близка. Вопрос только в том, чья.

– Прокурор в последнее время совсем с катушек съехал. Мне сказали, что он хочет нас снести, но ему пока не дают. Власть-то все еще у отца Олега и его прихвостня. Но пару дней назад они до чего-то договорились. Подробностей не знаю, но Иванютин завязал все на девке.

– На той, что ты трахнул вместо него?

Макс кивнул и поспешил пристегнуться, когда его мотануло в сторону на особенно резком повороте. Он бросил на меня опасливый взгляд и продолжил:

– Цербер вообще с катушек съехал, у меня мозг вскипел просчитывать его ходы и гадать, что он еще выкинет. Ты представляешь? Он вчера прислал мне контакты этой девки, мол, кто первый.

– И что ты ему ответил?

Напрягся. Все указывало на то, что нас затягивает в самую гущу событий. Что парочка власть имущих задумала нечто грандиозное или, наоборот, слишком простое. Иногда, чтобы удивить, необязательно городить черед.

– Ничего. Делать больше нечего, кроме как устраивать еще один раунд игры. Иванютин помешан на правилах, знаю я, к чему приведет его подачка. Я с ней встречусь, и мы оба окажемся во втором круге.

– Игорю когда скажешь?

В словах Макса была доля истины, но дело в том, что вряд ли теперь его отпустят. Мы стали игроками одной большой игры, и если он не хочет действовать по ее правилам, то его заставят.

– Сегодня. Слишком много тайн друг от друга накопилось. Олег на связь не выходил? Мне бы тоже было интересно узнать, как единственный человек, которому игры в принципе запрещены, оказался на них.

Настала моя очередь удивляться. Мысленно я уже линчевал его и как-то упустил из вида момент, что все может быть не так просто.

– О чем ты?

– Да о том, что кто-то пару дней назад слил базу салочек свежую. Весь город об этом треплется, и там наш херувим фигурирует в качестве воды.

Напрягся. Теперь внимание переключилось на эту новость. Слили базу? Он водит. Тогда это может означать совсем не то, что я изначально подумал…

– А что еще известно? Есть данные, кого надо засадить?

Притаился. Потому что от ответа Макса сейчас многое зависело. Карина или нет? Как Олег оказался в базе с его-то способностями?

– Нет, только водящие. Я еще удивился: он же сейчас твою сестру ищет вроде как? Вообще скоро уже голова рухнет, что-то посыпалось со всех сторон. Но ты не парься, все будет хорошо.

Ох, Макс, легко тебе говорить. Не у твоей женщины дуло револьвера к виску представлено, и не твоя сестра сейчас в бегах хрен знает где, да еще и, судя по всему, такие фортели выдает…

Хотя здесь осекся. Сестра братьев больше никогда не улыбнется и не сможет ничего вытворить. Мертвые так не умеют.

Наконец мы подъехали к небольшому ангару, и навстречу вышел Игорь. За его спиной показались парни. Крепкие ребята, отобранные им лично, и теперь мне нужно было обсудить с ним условия обмена Лизы.

Он вышел вперед, пожав мне руку:

– Привет поближе. Ну что там он от нас хочет? Самолет вроде вылетел, и теперь остались лишь формальности.

Мы с братьями отошли от остальных на безопасное расстояние. Теперь как никогда следовало осторожничать. Я ответил:

– Он сдаст нам Лизу и все, что знает, а взамен мы дадим ему новую жизнь. Пошли. Как самолет приземлится, я должен быть там.

Мы все рассчитали, все прикинули, взяли с собой целую армию, рассредоточив ее по периметру. Только все равно расклад оказался не в нашу пользу.

Сучены нас облапошил. Он приземлился в другом аэропорту, о чем сообщил нам в последний момент, – хотел обезопасить себя. Чувствовал, что я лучше бы снес ему голову, чем согласился на перебежчика.

Хотя шанс, что он имеет какую-то важную информацию, оставался. Но мизерный. Иванютин никогда не посвящает пешек в курс дела. Не его уровень. Вообще удивительно, что лично за Лизой не приехал.

– Кстати, ты в курсе, какие деньги и услуги он предлагал за твою девочку? Вся общественность гадает, что за птица такая Елизавета Макарова.

Игорь, как всегда, был строг и спокоен. Иногда казалось, что после убийства сестры его больше ничто не волнует. Не считая прокурорской дочки, разумеется.

– В курсе. Не мы ли с тобой половине из ищеек дали зарубежные ложные следы? Со счету сбился, сколько раз пришлось стать анонимным информатором.

Игорь хмыкнул, а Макс, который был за рулем, невесело добавил:

– Но отдать деньги с этого мероприятия в фонд реабилитации жертв игр… Изощренно. Ну и полезно. Благотворительность.

Последнее слово он процедил насмешливо, ибо считал, что каждый человек должен помогать себе сам. Интересно, как изменится его мнение теперь, когда и его заставляют пойти во второй раунд?

– Вот найдут твою девочку, и тогда посмотрим. Если найдут. Надеюсь, этот упырь до нее не доберется. Что-то в последнее время много слишком узнал про него, даром что дочка такая уродилась. Прокурор оказался едва ли не хлеще Аида.

Сказав это, покосился на Игоря, а потом на Макса. Оба нахмурились. Если выберемся из передряги с Иванютиным, то следующая проблема упрется в чинушу. И тогда все закрутится снова.

– Марк, а когда мы подвинем этих крыс и заберем город себе, что дальше?

Игорь словно читал мои мысли. Мы уже выруливали на трассу и гнали ко второму аэропорту. Судя по всему, двуличный гаденыш в это самое время приземляется с Лизой. Если он сдаст ее не мне… Лучше ему оказаться мертвым.

– Брат, да понятно, что нам еще предстоит собственный второй раунд,  – Макс усмехнулся. – Если хочешь, то возьмем в заложницы твою красавицу и поиграем в хорошего и плохого похитителя.

А вот это уже опасно. Не стоит лишний раз поднимать эту тему.

– Чем языком трепать, лучше бы гнал побыстрее к месту назначения да валил за собственной девицей. Ты хоть помнишь ее? Не жалко тебе бедную девушку?

– Чего жалеть всяких шалашовок? Ну, симпатичная, ну, бойкая. Эдакий дикий южный звереныш. Вроде она не местная… Не я тащил ее в Гродной, и не я делал выбор в пользу меня.

Иногда хотелось стукнуть его по голове. Макс – самый младший из нашей четверки и самый отчаянный. Надеюсь, самой большой его проблемой станет отстаивание бизнеса. Но мысли об этом уже утекали. Признаюсь, волнение за Лизу и Карину начисто выбивали из головы все остальное.

Терять что-то бездушное просто в сравнении с дорогими сердцу людьми. Жаль только, понимаешь, насколько они важны, вот в такие моменты, когда одна в руках конченого психа, а вторая в бегах не пойми где.

И все это по твоей милости…

– Ладно, Марк, скоро на месте будем. Давай показывай, где твой самолет. Я его еще не успел оценить.

– Да сам еще не успел.

Мы въехали на территорию аэропорта и стали вглядываться в стоящие вдалеке ласточки. Вскоре заметил свой, его отличительная черта – черно-красные полосы по фюзеляжу.

Внутри все напряглось, ребята тоже замолчали. Игорь дал указание парням. Если что, стрелять будут на поражение, главное – жизнь Лизы. Неужели скоро увижу ее, сожму в руках и поцелую, зарывшись в черные волосы? Окунусь в сияющие глаза и надаю по заднице!

– Все наизготовку!

Мы припарковались у самолета. Трап уже был пригнан, а на месте входа зияла дыра. Нас ждут. Коротко сказал:

– Что бы ни случилось, вы знаете, что делать.

Максим заворчал:

– Чтобы я жизнь какой-то девки ставил выше наших, Марк, ты сдурел, ей-Богу! Но сделаем все возможное.

– Олега с его красным стволом не хватает, привык идти на дело в его компании.

– Ворчите как старые бабки у подъезда. Ничего, давно сами в руки не брали оружие, пора тряхнуть стариной, друзья.

Выслушав все реплики, на секунду насладился перепалкой. Действительно, мы уже много лет не стояли так: плечо к плечу. Все охрана да исполнители. Но времена меняются…

Мы осторожно вышли на палящее солнце. В Грудном, конечно, не так, как в Треморе, но тоже очень даже жарко. Все-таки южное направление. Сейчас готов был думать о чем угодно, только не о том, что могу найти ее мертвой. Или не найти.

Тихо поднялись по трапу. Я шел первым. Уже на верхней площадке уловил знакомый липкий запах. Заглянув внутрь самолета, убедился, что прав.

– Твою мать!

Пока Максим ходил по салону вместе с Игорем и орал, я курил у трапа. Перед глазами то и дело взлетали и приземлялись самолеты. Они отрывались от земли, складывая шасси и растворялись в низких облаках, всего за несколько минут застеливших небо ватным покрывалом.

– Гребаный урод! Это ж надо всех своих людей положить в твоем самолете! И что теперь делать с этой горой трупов?

Макс поравнялся со мной и протянул руку. Вложил в нее сигарету. Вообще, мы не курим, но иногда этого требует душа. Хоть как-то занять трясущиеся руки.

– Хоронить, Максим, хоронить.

Игорь присоединился к нам, но затягиваться не стал. Он стащил перчатки с рук. Черные и местами окровавленные. Вообще-то, старший Сафронов у нас имел неплохое фельдшерское образование. В зале всегда пригождалось…

Разные ситуации бывали.

– Все мертвы. Не то чтобы я сомневался… Стреляли чуть ли не в упор, без сопротивления. Судя по следам, парочку все же оставили в живых, должно быть, на развод… Лиза была здесь, Марк, живая.

«Живая» и «была» – очень плохое сочетание. Бросил сигарету, притушив окурок носком дорогого ботинка.

Снова посмотрел на самолет. На этот раз на приземление. Пилот аккуратно вывел его на посадочную полосу, которая виднелась совсем рядом. Он плавно сел, но все равно пару раз с пружинил от земли, махнув крыльями. И кто сказал, что они не как птицы?

– Марк, что дальше?

Игорь тихо опустил руку на мое плечо. А внутри зияла большая дыра. Кажется, я слишком много на ошибался в этой жизни, раз от меня сбегают все мои женщины. Точнее, те две, кого хотел удержать.

Как по заказу, телефон зазвонил. Номер неизвестен. Ответил немедля.

– Черт! Что за хрень, Марк? Я вообще ничего не понимаю! Звонил отец и сказал, что детские игры кончились, что больше он не станет ничего и никого держать, спустит всех цепных псов!

Пришлось поставить телефон на громкую и зайти внутрь. Трупы смущали меня меньше новеньких секьюрити. Мертвые не распускают языки.

– Ребята, теперь без толпы охраны ни-ни на улицу, это война. Не знаю, что случилось, но произошло что-то из ряда вон. У меня тут совсем туго со связью…

– Ты знаешь, что ты в салочках в качестве воды?

Перебил его поток бесполезной сейчас информации. Заодно и удивил:

– Что? Какие, наохрен, салочки, Марк? Ты что, белены объелся? Через час окажусь с нормальным интернетом и все гляну, до этого момента свяжись с ребятами и не спускайте друг с друга глаз.

Вот и ответ на вопрос. Плюс ко всему мне показалось, что сейчас наилучшее время избавиться от нас. Пока Олега нет рядом. Какой-никакой, а наследник империи. Наверняка его папаша тешит себя надеждой образумить сыночка.

– Ты в списках. Карина, должно быть, устроила. Не знаю, чем ты ей насолил… И еще, Олег… Иванютин забрал Лизу.

Из трубки послышался поток забористых ругательств. Друг не скупился на цветастые фразочки в своем стиле. Лишь немного погодя тихо добавил:

– Не знаю, что ты там дома с ней делал, но девочка одержима идеей мести. Мне плевать на себя, но ты знаешь, кто для меня важен. Надеюсь, она не разрушит все, Марк…

Телефон затрещал в руке, и Игорь его осторожно отобрал, сказав:

– Привет, друг. Сейчас не лучшее время об этом думать. Мы сделаем все, что в наших силах, а ты найди причину, что поджарила хвост твоему папаше.

Пока они беседовали, я понял, что от смрада смерти не хватает воздуха, не могу нормально вздохнуть. Прямо у входа с запекшейся дыркой во лбу лежал молодой парень. Что-то подсказывало, что именно с ним я разговаривал по телефону.

Никогда не любил перебежчиков, но в данном случае, глядя в совсем юное лицо, я его даже пожалел. Я же сам собирался при встрече пустить тому пулю. Но сначала хотел дать шанс… Все мы его заслуживаем.

Встал на границе трапа и двери самолета, бросил взгляд на салон. Нигде не было и намека на присутствие ребенка. Да и этот сучены не упоминал о мальчике. Надеюсь, хотя бы Матвей в безопасности. Он слишком мал для игр Цербера.

Олег отключился, и на секунду повисла тишина, прерываемая лишь ревом двигателей. Было шумно, но ветер и корпус самолета глушили эти звуки. Обернулся и встретился взглядами с братьями. Мы поняли друг друга без слов. Макс высказался первым:

– Кажется, друзья мои, настает момент истины. Столько лет отсиживались в своих пятизвездочных хоромах, что теперь пора немного поработать.

– К сожалению, брат, это для нас с тобой работа, точнее месть, а для этих двоих уже давно большее. Наших близких не вернуть, а их – все еще живы.

Игорь бросил на труп у моих ног взгляд, и я проследил за ним. Он прав. Уже большее и гораздо более личное. Только сейчас, стоя посреди смрада смерти, приходило в голову, ЧТО стоит на кону.

Две женщины. По-своему любимые. Они могут не пережить разборки, виновником которых стал я, могут не успеть стать счастливыми, не успеть познать великое чувство, выйти замуж и взять на руки собственных детей.

Внезапно так отчаянно захотелось вернуть им это, стать свидетелем и даже участником простых жизненных радостей. Усмехнулся. Буду не против взглянуть на своего голубоглазого сына. Или, может, это будет дочь? Пора работать в этом направлении…

Уже собирался выйти на трап полностью, как заметил в руке у парня, который оказался первой жертвой, зажатую трубочку. Она была темно-синей. Я узнал приглашение на русскую рулетку.

Наклонился и достал. Развернул. Золотыми буквами там было написано: «Добро пожаловать во второй раунд, Марк Алексеевич Быстрицкий».

Смотрела в темные зрачки, между которыми книзу проходил длинный шрам. За эти годы он изменился. Сильно похудел, и из глаз исчезла былая осторожность. Зато в них по-прежнему отражалось безумие.

Мужчина вошел внутрь, удерживая ствол в руке. Сзади него терлись два бугая наготове. У их ног лежал мертвый Артем, а меня начинало мутить. Почему, когда я уже почувствовала запах свободы, это снова со мной происходит? Стояла, не смея шелохнуться. Руки все еще были стянуты наручниками.

Тихие шаги позади остановились. Раздались еще хлопки, и пол самолета в который раз сотрясся от звуков, падающих тел.

– М-да, вроде все. Остальные пока свободны. Езжайте в офис, там командировочные выдадут.

Его голос был странным. Таким же, как и он сам. Каркающим, старческим, тянувшим на плохую карикатуру.

Меня трясло. Единственное, что сейчас на репите стояло в голове, – чередующиеся хлопки и звуки падающих тел. Это повторялось раз за разом, а меня колотило. В глубине души даже завидовала такой смерти, легкой и мгновенной. Сомневаюсь, что для меня запланирована такая же.

– Девочка моя! Какие они некультурные… Давай-ка снимем эти страшные браслеты.

Не смела шелохнуться. Один из бугаев наклонился и попытался найти ключ от наручников. Нашел. Только вот он оказался намертво прикреплен к запястью. Труп Артема бесцеремонно взяли, поднесли ко мне, прямо ко входу, и сняли фиксирующие устройство.

– Вот и чудненько! А теперь, пожалуй, препровожу вас на временное место жительства. Вы же не откажетесь составить мне компанию?

Безэмоционально смотрела на него. Цветастые обходительные фразы, дружелюбный тон… Все то же, что и тогда, шесть лет назад. Ничего удивительного.

Только, как и тогда, меня просто разрывало внутри от холода и ужаса, несмотря на жаркую погоду. Кровь в венах словно заледенела, промерзла насквозь.

Наручники упали к ногам, звякнув о металлические соединения в самолете, и мне подали немощную руку. Приняла ее, и, как извращенное трио, мы вместе покинули самолет: я, он и ствол с глушителем в его руке.

Внизу уже ожидал лимузин. Как пафосно и сюрреалистично! Совершенно непонятно, к чему весь этот официоз. Зачем такая помпезность?

Меня усадили на комфортное кожаное сиденье. Рядом сел и он. Машина тронулась, и мужчина весело добавил:

– Можешь звать меня Ибрагим. Ибрагим Иванютин. Известен как Цербер – зам мэра.

Как черта ни назови…

– Давай-ка посмотрим небольшое шоу. Называется «Опоздал».

Лимузин аккуратно припарковался возле одного из маленьких частных самолетов. Создавалось впечатление, что мы ожидаем прибытия пассажиров или, наоборот, их отлета. Мы встали таким образом, что из моего окна прекрасно просматривалась площадка, откуда мы только что вырулили.

Кажется, я догадываюсь, что хочет показать мне этот человек. И действительно, всего через несколько минут подъехали черные джипы, и сердце замерло.

Из одного вышел Марк и братья Сафроновы. Вот просто так, как на ладони. Бери тот же пистолет с глушителем и стреляй. Перестала чувствовать кончики пальцев. Перестала соображать, что происходит. Лишь неотступно следила за темноволосым мужчиной, который поднимался по трапу.

Моего лица коснулся холодный металл. Вздрогнула. В руки опустился пистолет. Окно приоткрылось. Цербер вложил ствол мне в руки и направил в сторону Марка.

– Развернуть ко мне даже не пытайся. Предлагаю тебе выбор. Закончим все здесь и сейчас? Без боли, без разочарования. Один выстрел, и ты свободна. Понимаешь, Лизок, ты очень дорога мне по-своему, дочь одноклассника и друга как-никак. Не могу не дать тебе шанс.

Пальцы, зажатые его сморщенными ладонями, дрожали. Лизок. Так называл меня папа. Мой маленький Лизок-чумазо. Потому что в детстве я постоянно измазывалась золой возле печки старенького домика в деревне у бабушки и дедушки, когда они еще были живы.

Мужчина наклонился к самому уху:

– Ну же, девочка, освободи себя и брата от игры. Всего один выстрел. Я в тебе не сомневаюсь, ты же такая меткая. С детства все первые места брала на соревнованиях. Папочка научил дочку всем хитростям.

Мои пальцы послушно легли на рукоять. Обычно стреляла с одной руки, так точность выше, но сейчас возможности не было. Металл впивался в нежную кожу, а внутри все было черно.

– Вот та-ак, возьми его поудобнее. Патрон уже в патроннике, тебе даже не надо взводить курок. Просто плавно нажми на спуск, словно это его руки ласкают твое разгоряченное тело. Твоему папочке понравилось смотреть, как ты под ним стонала, он оценил.

Глаза резко распахнулись, и в голове промелькнула лишь одна шальная мысль: «Они живы». Мои родители живы!

После этого рука держала пистолет намного увереннее, она бы не дрогнула ни при каких обстоятельствах. Поэтому, собравшись с духом, стала медленно выдыхать. В последний момент, резко развернувшись, нажала на курок.

Щелчок. И глаза мужчины, к чьему лицу было приставлено оружие, загорелись адским пламенем. Не заряжен.

Наработанным движением вытащила магазин, и он глухо упал к ногам. Пустой. Презрительная усмешка исказила мое лицо. Это было бы слишком просто, а Цербер любит иное…

– Молодец, Лизок, все как я и ожидал. А теперь поехали, нас ждет второй раунд.

Когда меня привезли в это место первый раз, то не то, что рассмотреть, даже понять, где я, не смогла. Но сейчас от вида старого особнячка в готическом стиле тошнило.

Когда лимузин выезжал со стоянки, то внутри у меня был бешеный коктейль из эмоций. Но пришлось задушить его, запереть в глубине, чтобы никто не смог добраться.

Я превратилась в статую. Ледяную королеву без права на эмоции, ведь эмоции – это то, чем он питается. Когда смотрела в горящие сумасшествием глаза, поняла, что Ибрагиму больше нечего терять, совершенно.

Чуть позже, на подъезде к дому русской рулетки, он подтвердил мои опасения и страшные догадки:

– Лизок, Лозинок, наша с вами игра будет достойным венцом в череде моих задумок! Все сплетется воедино и будет погребено под слоем сажи из дула револьвера. Финал, который позволит мне спокойно дожить свои месяцы в ожидании смерти.

Молчала. Больше ни слова ему не скажу, но речам Ибрагима и не нужен был аккомпанемент.

– Представляешь! Нас было три друга, три одноклассника. Что-то наподобие Олега и его дружков. Один стал мэром, другой его верной правой рукой, а третий – законником. И все бы ничего, но дружба – тлен.

Слушала, впитывая каждое слово. Как все оказалось завязано, слито воедино. И мы с Марком в этой череде событий – как винтики.

– Дружба не выдержала испытания деньгами. Зависть и поганое чувство справедливости. А я ведь крестил тебя, стоял с его извивающейся дочуркой… Дети…

Наконец его лицо выдало единственную эмоцию. Он поморщился, брезгливо скуксился, словно речь шла о чем-то гадком и мерзком.

– И Олег, хлипкий папенькин сыночек… Сколько раз я просил отдать его мне! Я бы научил… Научил же тебя выживать? Поставил раком перед обстоятельствами, но ты выжила! Вот пример истинного воспитания! Но мэр сыночка не отдавал, запретил игры с ним.

На лицо Цербера наползла тень. Он все говорил и говорил, рассуждал о том, какой прекрасный из него вышел бы родитель.

– Молчишь? Правильно! Ты умеешь расставлять приоритеты! А этот щенок – нет. Он подставил меня, разбил единственную связь с человеком, который давал мне карт-бланш. Видите ли, я нарушил всего-то одно правило. Засунул мальчишку в салочки!

Он сплюнул. Для меня его слова казались бредом. Бредом чокнутого старика при смерти.

– Только вот я понятия не имею, как Олег оказался в игре. Кто-то надул нас, столкнул лбами, но, значит, так тому и быть. Даже если я умру, мои игры будут жить и работать, а тех, кто нарушит правила, будет ждать самое суровое наказание.

Покосилась на него. Почему-то в правдивости его слов не сомневалась ни на секунду. Человек, создавший такое извращение, однозначно может организовать подобное.

– Но все тлен, Лизок, все тлен. А пока мы с тобой отдохнем, и затем приступим к осуществлению нашего плана.

Весь смысл его слов дошел до меня только дня через три. Изначально мы приехали в то самое здание русской рулетки – огромный особняк. Мои окна из бокового крыла выходили аккурат на центральный вход.

Каждый вечер туда приходили люди. Парни и девушки, мужчины и женщины. Кого-то привозили на черных джипах, кто-то добирался на такси. И все бы ничего, да только иногда они не выходили обратно.

Я сидела, прикованная к этому зрелищу. Гадала, что заставило их выбрать игру. Почему русская рулетка раз за разом оставалась манящей. Оказавшись там не по своей воле, не понимала: зачем?

Неужели ваша жизнь так скучна и однообразна? Или это жест отчаяния? А может, причуда или просто спор? Тогда темные мешки, периодически выносившиеся через тот же парадный вход, были самым явственным подтверждением того, что может дать игра.

Но это другие, незнакомые мне люди, а я всю неделю ощущала себя как принцесса. Должна была ощущать. Вокруг завертелось столько всего: за мной ухаживали, кормили и приносили сотни нарядов. Как теленка на убой готовили.

Складывалось ощущение, что меня хотят выставить на базар невольниц, как в любовных романах. Массажи, скрабы, уход за волосами, масла и благовония. Старую одежду унесли, а вместо нее появились шелковые сорочки и шикарные домашние костюмы.

Еще никогда не ощущала себя такой ухоженной и красивой. Только вот все равно это не могло стереть синяков под глазами и болезненной бледности от переживаний.

Смотрела в окно, и в душе разливался холод. Страшно. Не за себя, за него. Это знание пришло четко, осознанно. Потому что чувствовала, что нам с родителями был вынесен смертный приговор задолго до моего участия в русской рулетке.

Один Матвей спасется. Потому что судьба распорядилась иначе. Цербер просто не успеет. Он заигрался в свои куклы здесь и искать новую уже не станет. И еще эта особенность – не трогать детей. Брат будет жить, только никогда не узнает, как распорядилась судьба с его близкими…

Тоскливо уставилась в свое отражение. Стекла в доме были зеркально чистые. По ту сторону – живописный лес и подъездная дорожка. Все как в красивом фильме, только вот играть в нем не хотелось. За неделю здесь уже прокрутила в голове тысячи сценариев, но…

Вдруг очередной автомобиль за окном подъехал к главному входу. Узнала его моментально. Сердце забилось так быстро, что перед глазами все поплыло, а легким не хватало кислорода.

Он приехал за мной.

– Марк… – только и могла прошептать я.

Мужчина, ставший и проклятием, и спасением. Тот, чью смерть увидеть будет гораздо сложнее, чем встретиться с собственной.

Он вышел из автомобиля. При полном параде. Весь в черном, даже рубашка. С каменным выражением на лице без единой эмоции. Даже в такой ситуации он оставался на коне. От мужчины исходили угроза и скрытая сила, в которую до рези в глазах хотелось всматриваться и верить.

Жаль, я не была такой. Жаль, за эти дни сдала, перегорела. Точнее, не смогла сдержать чувства под замком. Потому что вместо ледяной пустыни и собранности внутри меня бушевал вулкан.

Неужели действительно приехал за мной?

Мне принесли платье. Потрясающее, темно-синее, бархатное, развратное. Оно крепилось на плечах тонкими бретелями, обтягивая грудь и талию. Декольте было не просто глубоким, оно низким треугольным вырезом уходило в пояс, от которого тяжелая ткань ниспадала до самого пола тяжелыми складками.

К платью принесли шикарную меховую накидку из песца. Зачем она летом, непонятно, но антураж создавала космический. Только оценить ее и босоножки на тоненьких черных ремешках по достоинству не могла.

Потому что руки тряслись, потому что в комнату вошла молчаливая безликая девушка и молча указала на банкетку. Потому что ноги не слушались, когда шла к ней. Потому что сердце то билось так сильно, что готово было выпрыгнуть из груди, то замирало, не давая дышать. Опомнилась лишь тогда, когда меня больно дернули за волосы. Ах да, прическа и макияж… К такому наряду прилагается соответствующий образ.

Девушка не стала сильно менять мою естественную красоту, лишь подчеркнула синеву глаз. Замазала синяки под ними и нанесла краски на бледные щеки.

Волосы немного завили и закололи на макушке, пустив каскадом. Они красиво рассыпались по спине, отливая блеском вороненой стали. Должно быть, выглядела я потрясающе. Дорого, стильно и с вызовом. Только вот из этого здания всех выносят в одинаковых черных мешках.

Девушка ушла так же тихо, как и появилась. Сразу после нее дверь скрипнула, и в зеркале я увидела отражение Ибрагима. За эту неделю он совсем сдал. Сдулся до размеров сморщенной тени. Ходил с тростью.

При виде меня его глаза снова загорелись огнем предвкушения. Жестоким и сумасшедшим. Безумец присвистнул:

– Какая ты красавица, Лизок! Вся в мать, но глаза как у отца. Он обязательно увидит этот вечер, не переживай. А если будешь хорошей девочкой, то и смерть их станет легкой и безболезненной. Думаю, они достаточно настрадались.

Больной ублюдок. Чтоб твоя душа сгорела в аду.

– Ну не смотри на меня с такой ненавистью. Хотя нет, смотри, так ощущения намного ярче. Надеюсь, ты видела, как прибыл в здание твой кавалер? Запала ему в душу, но другого я и не ожидал…

Он самодовольно поправил несуществующие усы.

– С детства знал, что с вами всеми делать. Специально собирал четверку в один класс, специально подогревал их интерес. Все шло именно так, как хотел я. Знаешь ли, играть человеческими чувствами – мое хобби. Жаль, ты родилась несколько лет спустя, но, как видишь, все равно удалось ввести тебя в переменную, правда… Ты предназначалась для Олега.

Настал мой черед удивляться, а тем временем он по-джентльменски предложил свой локоть. Оперлась на него, притаившись. Ибрагим готов приоткрыть завесу тайны. Теперь терзало даже не любопытство. Отчаянно хотела знать, как так вышло, что сейчас я снова иду навстречу смерти. С Марком. Кроме того, из детства стали всплывать короткие воспоминания.

Я знала сына мэра. Мы с ним частенько пересекались раньше. То тут, то там, невзначай. Теперь эти встречи уже не казались бессмысленными. Неужели вся моя жизнь – театр, где сценарист не я?

– Но он на тебя не клюнул. Тогда были попытки подложить тебя под братьев, но тут ты все-таки проявила характер. Побоялась идти туда работать.

По спине бежал холодок. Чувствовала себя марионеткой. Действительно, пару лет назад так было. Везде натыкалась на объявления из клуба о наборе персонала. Тогда они только переехали в новое современное здание в центре города и разворачивали бурную деятельность собственного бойцовского мира. Я не захотела рисковать, да и Матвей был маленьким и не ходил школу…

– А потом я пошел ва-банк и не прогадал. Думал, возникнет только зависимость, а нет, кажется, у вас случилось нечто большее! Чему я несказанно рад. Жаль, не успею устроить капканы для остальных, хотя…

Он призадумался и оскалился, похлопав меня по ледяной руке.

– Ты мне неожиданно очень помогла с нашим прокурором. Теперь он завелся так сильно, что не остановится, пока вокруг не останутся руины. И его маленькая принцесса погрязнет в жестокой правде об отце.

От слов Ибрагима по коже бежали мурашки. Вспомнилась очаровательная юная девушка с экрана телевизора. Восторженный взгляд, лицо ангела, белокурые волосы и голубые глаза. Почему-то стало искренне жаль эту девочку.

– А ты все молчишь… Дала обет? Не вижу смысла. Скоро тебе предстоит второй раунд. Я человек слова! Выживешь – отпущу, хотя с такими шансами, как у вас, будет сложно. Пять из шести… Мм, еще никто не выигрывал этот этап, не проходил дальше, еще…

Он остановился и закашлялся. Отпустил мою руку, и я отшатнулась к стене. Сзади меня моментально окружили незаметные охранники. Эдакие безмолвные шкафы.

Ибрагим кашлял, прижимая ко рту белоснежный платок, который окрасился в кроваво-красный цвет. Сдохни он хотя бы на пару дней раньше, и тогда, возможно, у нас был бы шанс на спасение.

Но вот его дыхание выровнялось, он что-то закинул себе в рот. Поймал мой взгляд и усмехнулся:

– Не надейся! Зарубежные костоправы дают мне еще пару месяцев. Для завершения дел хватит. Ну и на сегодняшний день тем более. Как я могу упустить главное шоу! Мое маленькое возмездие для Володи.

Он пошел дальше, все еще покашливая, а меня толкнули. В ребра уперся ствол от пистолета. Двинулись вперед. Не узнавала обстановку.

Коридор кончился, и начался другой. Словно здесь не было ни души, кроме нас, лишь безликие черные камеры и запах дерева. Особняк внутри отделан в общем стиле. Слишком мрачно, слишком темно.

Цербер наконец свернул за очередную дверь, и завел нас в красивую комнату. Что-то типа приемной. Меня силком опустили на пухлый бордовый диванчик.

Напротив него во всю стену шло огромное черное окно. Я догадывалась, что это. Точно такие же стены с трех сторон мы наблюдали тогда на первом раунде. За ними зрители. Всегда есть те, кто мечтают посмотреть, как сносит голову другим. В прямом и переносном смысле.

Ибрагим щелкнул пультом, и стекло, разделявшее комнаты, стало прозрачным…

Сглотнула и сцепила руки. Это была спальня. Черная спальня с темными стенами и огромной круглой кроватью посередине. На ней сидел Марк с потемневшими от гнева глазами.

Не отрывала взгляда от него. Запоминала каждую черточку, каждый изгиб. Морщинки вокруг глаз и редкие седые волосы. Нестерпимо хотелось к нему. Почувствовать напоследок вкус губ и хотя бы на секунду отрешиться от этого кошмара…

– Мне кажется, что он скучает. А давай-ка его развеселим?

Голос Ибрагима звучал словно через пелену. Мои глаза, не отрываясь следили за каждым движением мужчины. Подметили, что в углу комнаты явно кто-то находился. Кто-то с направленным в сторону Марка стволом.

Спальня, где он находился, с четырех сторон была окружена стеклом. Кто же наблюдал за нами? Кто находится по ту сторону? Но тут дверь отворилась, и к моему мужчине зашла знакомая фигура.

Та самая девушка, что тогда делала ему минет, а потом организовала нападение. Совершенно нагая. Ее глаза были подернуты поволокой, словно она не понимала, что делает. Под кайфом?

– О! Старая знакомая! Знаешь, иногда не стоит обижать девочек, они могут захотеть отомстить. Женщины вообще существа злопамятные…

Девушка резко остановилась и посмотрела невидящим взглядом на Марка. На лице ее расплылась кровожадная улыбка, она произнесла:

– Маар Алексеевич, какая встреча! А почему бы нам не развлечься? В этот раз вы не сможете мне отказать, верно?

Голос брюнетки лился из динамиков, противно искажаясь. Прикрыла глаза в надежде, что не заставят смотреть. Но на меня мало кто обращал внимание, по всей видимости.

Я слышала ее учащенное дыхание, шелест черных простыней и звуки танца. Слышала, как она стонала и мурлыкала. Только вот нутром чувствовала, что Марк не ответит на это. Слишком мы оба напряжены, чтобы хоть как-то реагировать на подобное.

И действительно, через несколько минут сухой каркающий голос скомандовал:

– Уберите эту шлюху.

Приоткрыла глаза и встретилась с насмешливым взглядом знакомых черных глаз. Словно он знал, где мы сидим, и хотел прожечь дыру в глянцевой поверхности.

Девушка же самозабвенно… удовлетворяла сама себя на полу, извиваясь как змея. Усмешка появилась на губах прежде, чем могла подумать, что она может быть лишней.

Ибрагим тут же подлетел ко мне и сжал руками лицо.

– Смешно тебе? Но ничего! Пошла, Лизок, посмотрим теперь, как получится у тебя!

Руки по обе стороны резко подхватили меня, поставив на ноги, и буквально швырнули в его сторону. Он же толкнул, и я, потеряв равновесие, упала на мягкий ковер. Вспышка гнева оказалась мимолетной, и вот уже меня бережно поднимали и ставили на ноги два бугая. Те же, что ранее бросили к ногам Цербера.

Безумный человек снова улыбался:

– Вперед, девочка. И помни: я хочу увидеть страсть. Покажите мне ее, и, быть может, вытащу из револьвера еще один патрон. Добавлю вам с Марком шансов на спасение.

Казалось невероятным, что оно в принципе возможно. Только вот робкая надежда тоненькой струйкой вытекала из самого сердца. Он же безумен. И сам сказал, что всегда следует правилам.

А если нам повезет? Если мы останемся живы? Если…

Толчок в спину, и вот уже прямо передо мной черная глянцевая дверь. Оказавшись там, не увижу, что творится здесь. Не смогу понять ничего. Что надо этому психу?

Остановилась, упершись руками в дверь, обернулась:

– Что вам от меня нужно? Какие правила?

Лицо Цербера просияло. Словно новый год настал раньше времени или ему удалось наиграться в свои игры. Еще не доводилось видеть его таким довольным. Только вот ради даже призрачного шанса на спасение я готова на многое.

– Какая хорошая девочка! Правила – превыше всего! Давай договоримся так… Я вижу, что он сгорает от страсти и любви к тебе, и потом вытаскиваю пулю. Не переживай, я не фанат оргий и порнухи с хаму видео. Дам знать, когда остановиться.

Кивнула и пальцами нащупала ручку. Точнее, ее подобие. Насколько я поняла, дверь открывалась лишь с одной стороны.

Черное стекло легко поддалось. Комната, где сидел Марк, оказалась темнее, чем та, из которой я выходила. Черный цвет поглощал тусклый свет от скрытой ленты по периметру потолка.

Глаза не сразу привыкли к такому переходу, а когда пару раз моргнула, то застыла от взгляда мужчины в центре комнаты. В это мгновение, между нами, не существовало ничего и никого. Дыхание сбилось, и я сделала шаг к нему…

Навстречу, в самую середину. Он встал и сжал руки в кулаки. Жадным, недоумевающим взглядом прошелся по моей фигуре, лицу, волосам. Представляю, что творилось у него в душе.

Я не выглядела как забитая жертва похищения. Напротив, была прекрасна и ухоженна. Ни единого следа побоев или иного насилия. Еще шаг.

На щеках Марка ходили желваки, он был предельно напряжен. С лица, вопреки его желанию и обычной холодности, срывались эмоции. Гнев, злость, желание, страх…

Целый коктейль, фейерверк, такой пьянящий, родной, настоящий. Как же я скучала по нему. Еще шаг. И вот мы совсем близко, я чувствую его прерывистое дыхание. Поднимаю руку и хочу коснуться лица.

Страсть, мы должны что-то изобразить…

Эта мысль была последней, перед тем как мою кисть перехватили и резко притянули к себе, приникнув к губам.

Неделю этот урод мариновал меня. Целую неделю! Вокруг с каждым днем нарастал хаос. Ребята с ног сбились, разрываясь между организацией нашей безопасности и спасением бизнеса.

В итоге пришлось временно плюнуть и на клуб, и на зал. Потому как мэр словно с цепи сорвался. Покушения следовали одно за другим. Мы снимали снайперов ежедневно. При мне всегда была парочка стволов, заряженных и готовых к бою.

Кроме того, Олег пропал, не выходил на связь, и нам оставалось лишь только гадать, что с ним случилось. Куда он делся? Время утекало, утекали и нервы с деньгами.

Но все это волновало мало. Через пару дней после побоища в самолете Максу все-таки пришлось улететь. Оказалось, что зал и все их имущество, собственно как и заказы на братьев, абсолютно все завязалось на какой-то девчонке.

Той самой южной штучке, что младший трахнул во время игры в прятки. Она пряталась, снова, но только теперь он не знал, как ее найти и достать. Даже если мы сможем решить вопрос с мэром, то заказ на братьев никуда не денется. Он сделан не отцом Олега.

Тому были нужны я и Карина.

Чертова паутина! Голова кипела от вариантов развития событий. Мы жили на пороховой бочке, грозившей в любую секунду разлететься в клочья, похоронив нас под остатками Гродного. Я запутался…

– Марк, я поеду заберу ее. Не могу так больше.

Игорь метался как птица в клетке. Прокурор вернулся пару дней назад и слетел с катушек. Огромный уродливый шрам словно вскрыл в нем все дерьмо, что было. Хотел бы я знать, как он получил его…

И первое, что случилось, – он запер собственную дочь неизвестно где. Точнее, известно, но не всем.

– Тогда езжай.

Прекрасно понимал его. Все равно со дня на день получу приглашение от Иванютина. Все равно окажусь в чертовом особняке, в котором эта гнида сидит.

– Бери ее. И если я не выживу, то знаешь, что делать.

Друг озабоченно посмотрел на меня:

– Марк, а может ну ее, эту Лизу? У нас достаточно денег на офшорах. Отзову Макса, возьму Еву, вернем Олега с Кариной и махнем в новую жизнь.

От моего взгляда друг поежился. Такое предложение возмущало. Внутривенно закачивало адреналин и протест. Восставал против того, чтобы оставить голубоглазую зазнобу на грани жизни и смерти…

Да и не пристало бегать взрослым дядям, и так столько лет отсиживались, и вот к чему это привело… А чтобы друг понял, тихо сказал:

– Ты бы бросил свою Еву у Иванютина? Особенно помня, где оказалась потом Маша?

Лицо Игоря вытянулось. Возможно, удар ниже пояса, но так до него точно дойдет. Получится прочувствовать, какие эмоции у меня внутри от его предложения.

– Так это правда: влюбился? Наш самый холодный и вдумчивый товарищ пал жертвой русской рулетки?

После этих слов захотелось его хорошенечко встряхнуть. А еще напомнить, как их сестра оказалась на рулетке. Вернее, из-за кого. Игорь путал понятия, заменял переменные и получал не тот результат.

– Нет, Игорь. Сначала я тоже посчитал, что это лишь наваждение. Психологический якорь, созданный извращенным механизмом игры. Но потом понял, как ошибался.

– И когда настигло озарение?

Снова захотелось закурить. Ну и дать ему подзатыльник. Хотя от перепалки напряжение, царившее в теле все это время, немного отпустило. Просто доказывать Игорю, что мои чувства к Лизе настоящие, не было никакого желания. Нам же не по пятнадцать лет. Но все же обронил фразу. Пусть понимает ее как хочет:

– Когда среди трупов в самолете не оказалось ее тела.

Иногда, чтобы вспомнить, как близка смерть, надо ощутить ее запах. Все в этой жизни можно исправить, купить, продать, пережить, но после того как глаза человека закрываются в последний раз, есть только пустота…

Игорь помолчал, разглядывая мое лицо, а я в который раз достал сложенное послание от Цербера. Чувствую, что развязка близко. Совсем. Скоро все мы узнаем, что кроется за вторым раундом русской рулетки.

– Тогда я поехал, Марк. Пожелаешь удачи?

Усмехнулся. Что-то мне подсказывало, что наш грубый и неотесанный товарищ еще хлебнет горя с этим божьим одуванчиком. Сумеет ли укротить ее? Поверит ли ему прокурорская дочка?

– Пожелаю. Потом езжай за границу и утащи туда Макса. Думаю, Олег не бросит Карину. Он все понимает.

Игорь кивнул. Мы побыли еще немного, а потом друг ушел. Поехал за девушкой, сидящей занозой в сердце уже несколько лет. Как терпел только? Я бы давно на плечо и в пещеру. Хотя…

Поначалу же тоже устроил целый спектакль. Вспомнил ее горящие возбуждением глаза и дрожащие руки после моего маленького шоу с девушками. Вспомнил, как отважно она пыталась делать вид, что происходящее ее не трогает…

Да. Определенно на плечо и в пещеру – более приемлемый вариант.

Мой телефон зазвонил. Мельком бросил взгляд на экран. Он моргнул пару раз, и вызов сбросили. Включил аппарат, на котором высветилось знакомое витиеватое приглашение: время, место, условия.

Усмехнулся. Ничего нового и оригинального, но козырь в рукаве иметь можно. Завтра настанет время встретиться с Иванютиным один на один. Надеюсь, после этой встречи он сдохнет, хоть право убить его принадлежит и не мне.

Все-таки прихватив непочатую пачку сигарет, пошел собираться…

Чертов особняк ни капли не изменился. Словно врос в пейзаж. Местечко живописное, домик с историей и все такое. Неизменный антураж, словно в лучших заграничных клубах прошлого века.

Сегодня остаться в живых было особенно сложно. Игорь пропал, прислав лишь одно сообщение, что «получилось». Новости бесновались, а времени выяснять, как там поживают мэр с прокурором, совершенно не было.

Я снова и снова искал способ пронести в здание оружие. И неожиданно для себя потерпел неудачу. Потому что все, что припас, осталось на входе. Меня обыскали очень тщательно, разве что только в задницу не залезли.

Давненько не подвергался такому досмотру. Неужели все настолько серьезно? Хотя о чем я. Конечно же, настолько.

К сегодняшнему дню внезапно осознал, что перегорел. Перестал как полоумный придумывать страшные картины того, что он может сделать с моей девочкой. Моей нежной и прекрасной девочкой, так самозабвенно отдававшейся в последнюю ночь.

Иванютин же утонченный псих. Теперь я это понимал особенно отчетливо.

Меня проводили в просторный холл с огромным постером в позолоченной раме. Правила. Треклятые правила русской рулетки, возведенные Ибрагимом в абсолют. Словно это единственный закон наших джунглей.

Первое с издевкой гласило: «Участники русской рулетки не могут быть вместе после акта русской рулетки».

Самая двусмысленная фраза, что я слышал в своей жизни. Потому что доподлинно известно, что с каждым месяцем жертв игры становится все больше. Черные пакеты с трупами сейчас выносятся через парадный вход регулярно.

Пока рассматривал витиеватые надписи, за мной пришли. После досмотра сопровождала безликая девушка-хостес. Она манила за собой и вежливо улыбалась, а я даже что-то кивал ей в ответ.

Все эти люди, с одной стороны, соучастники, а с другой – такие же жертвы игр. Сомневаюсь, что после увиденного можно спать спокойно. Или вообще спать.

– Марк Алексеевич, прошу сюда. Вам надлежит пройти в эту комнату и сесть на кровать. Указания следует выполнить четко, не отклоняясь от курса.

Усмехнулся. Иванютин всегда был приверженцем официоза и помпы. Нравится человеку не просто играть на чувствах людей, а играть с комфортом, окружив себя самым лучшим.

Игорный бизнес немного пошатнулся за те пару лет, что он отсутствовал, но ничего критичного не произошло. Цербер быстро восстановил порядок путем чисток и вывоза горы трупов. Любит он пострелять по живым мишеням. Желательно в упор. Желательно видя их глаза в момент, когда спускает курок.

Очевидно, с этого момента и пошла любовь к извращениям.

Ну что ж, придется делать как велели. Зашел в указанную дверь. Стеклянную. Мне уже не надо было объяснять, что это значит. Большой псих следит за мной…

Усмехнулся. Но потом пришлось взять эмоции под контроль. Запереть их максимально глубоко внутри, потому что как только дверь сзади закрылась, очутился практически в кромешной мгле.

Глаза привыкли не сразу, различили свет, падающий с периметра потолка, и человека в углу с направленным на меня стволом. Сдержался, чтобы нервно не хмыкнуть.

Неужели я настолько опасен и непослушен, чтобы вот так вот меня запереть в черной комнате, просматриваемой практически со всех сторон, наедине с вооруженным человеком.

Это оказался первый звоночек, давший понять: этот вечер может закончиться и в мою пользу. Если Ибрагим так боится, то, значит, есть чего. Надо лишь не упустить свой шанс.

Прошел в центр комнаты и сел на кровать. Сложил ногу за ногу и демонстративно уставился в непрозрачное стекло напротив. Кожей чувствовал, что они там. Чувствовал ее. Совсем рядом, поэтому, когда услышал звук открывающейся двери, даже не вздрогнул.

– Мааарк Алексеевич, какая встреча! А почему бы нам не развлечься? В этот раз вы не сможете мне отказать, верно?

Голос узнал не сразу. Лишь повернув голову в сторону, понял, что это та самая брюнетка, которая пыталась осуществить возмездие над Лизой. И она была под кайфом.

Девушка вела себя неадекватно и вызывала лишь презрение. Несмотря на заявление, я ей явно нужен не был. Обдолбанная брюнетка прекрасно справлялась сама. Даже смотреть в ту сторону было противно и мерзко. Не удивительно, что девушку, слетевшую с катушек, тут же увели. Второй звоночек. Иванютин ничего не делает просто так, он играет с людьми, заводя их до предела.

Но сейчас это не работало, сейчас…

Внезапно дверь еще раз тихо щелкнула, и воздух в комнате стал густым. Тягучим. Лиза осторожно зашла внутрь, как и я, не сразу привыкнув к свету. Ждал ее, думал, гадал, но реальность обрушилась на меня всем своим великолепием.

Девушка была прекрасна, возмутительно хороша. Внутри все сжалось от непонимания, неприятия факта, но… Потом посмотрел в голубые глаза, полные тревоги и сомнений. Она сделала шаг, такой одновременно решительный и неуверенный.

Я встал и сжал руки в кулаки. Хотелось кричать, бежать, прикрыть ее собой, защитить от всего мира. Шаг. Еще один. И вот уже до меня долетает тонкий аромат, такой же, как в ту ночь.

Это порождало воспоминания, бешеное желание обладать, смять ее в объятиях. Она уже совсем близко. Робко поднимает руку, тянется ко мне. Боже, как я соскучился, как осточертело все это. Дурацкие игры и те, кто их придумал.

Лиза. Моя. Только моя. Резко притянул ее к себе и с бешеным отчаянием впился в эти губы…

Внезапно исчезло все: свет, тьма, декорации и даже человек со стволом в углу. Остались лишь он, я и наши истосковавшиеся тела. Было ли дело в игре или в напряжении, царившем вокруг, но мы просто не могли иначе.

Острые чувства выплескивались из нас, защищая от действительности хотя бы на минуты. Позволяли уйти от страшных обстоятельств, благодаря которым находились в этой странной комнате.

В нашу вторую встречу Марк сказал, что я – его. Только его и больше ничья. Лишь сейчас окончательно поняла, что это значит. Сейчас, когда колени подгибались, а губы полностью отдались в его власть.

Он проникал в мой рот властно, нетерпеливо, сметая последние преграды в сердце, что еще оставались. Обида на его реакции и действия растворялась, приходило понимание: все такая ерунда! Такая незначительная блажь.

Главное, что мы здесь, мы есть друг у друга. И пока не поздно…

– Люблю, – выдохнула ему в губы, вот так вот просто и без прелюдий.

Я не могу забрать это с собой в могилу, не хочу. И если мы не выберемся из этой передряги, то…

– И я.

Ответное признание подкосило. Если бы Марк не держал, то рухнула бы прямо на пол возле кровати, застеленной черными шелковыми простынями. Мы обнялись, я положила голову ему на плечо.

– Лиза, мы обязательно выберемся, слышишь меня?

Его шепот успокаивал, и, несмотря на опасность, которой было пропитано все вокруг, я почувствовала себя спокойно. Впервые за много дней. В руках Марка больше ничего не имело значение. Он я и…

– Мои родители живы. Если вдруг… Если вдруг со мной что случится, попробуй вытащить их из этого дерьма, прошу.

– Обещаю.

Мы так и стояли, обнявшись, не двигаясь, а из головы совершенно выпало желание Ибрагима видеть страсть. Пусть катится к черту со своими правилами.

Но мысли – это одно, а реальность порой преподносит совсем другие сюрпризы. Так и нас не оставили надолго вдвоем. Вернее, втроем. Человек у стены никуда не делся.

Стекло напротив стало прозрачным, и мы увидели сидящего в кресле Иванютина. Он издевательски хлопал в ладоши и делал знаки, призывающие повторить наше выступление на бис.

– Браааво, дорогие, браво! Где еще встретишь такие обостренные искренние чувства в наше время? Растрогали. Хоть, Лизок, ты и не выполнила мою просьбу, но ничего, импровизация оказалась прекрасна.

Руки, сжимавшие мою талию, стали каменными. Осторожно перевела взгляд на лицо Марка. В нем не было никаких эмоций, но я чувствовала их. Кажется, внешний вид Ибрагима стал для него неприятным открытием.

Оказалась права, Марк спросил нашего тюремщика:

– А я смотрю, жизнь все-таки догнала тебя бумерангом. Знал бы, что скоро ты сдохнешь, подождал. Место выбрал, где хорониться будешь? Или развеешь прах над особняками?

Лицо Цербера скривилось. Он дал знак, и сбоку показались несколько мужчин в черных масках. Один нес знакомый футляр, второй поднос, на котором перекатывались патроны для нагана. Револьвер вмещал в себя шесть пуль.

– И я рад тебя видеть, друг мой. Но неужели ты думаешь, что отпущу вашу четверку даже после смерти? Ай-яй! Тем более что вы все равно так или иначе сами ко мне приходите.

Напряжение повисло в воздухе. К сожалению, он был прав: это меня заставили играть. Марк оказался здесь добровольно… Ибрагим продолжил.

– Сначала пришел ты. Вляпался в ловушку, которую я подготовил. Затем оступился младший из братьев. Недавно и твоя милая сестрица перешла мне дорогу, даже пришлось немного изменить правила ради нее, чтобы девчонке было интереснее. Ну и старший из Сафроновых тоже попал в мои сети. Не далее как вчера и тоже по собственной воле. Только он еще не знает об этом…

Чувствовала, как Марк постепенно отодвигает меня от себя, пытается завести за спину. Сбоку безликой фигурой маячил охранник с пистолетом. Внимательно осмотрела его. Обычный ТТ в его руках отблескивал начищенным дулом. Если бы добраться до него…

– Сколько тебе осталось? Неделя, месяц? Ибрагим, мы оба знаем, что, как только ты отправишься кормить червей, твоя империя развалится.

На лице Цербера отразилось предвкушение, он даже привстал с кресла, на котором восседал словно на троне. Сумасшествие в его глазах и пугало, и завораживало. Прекрасно отдавала себе отчет, что человек перед нами – гений. Извращенный, но от этого не менее умный.

Не каждый сможет выстроить такое, поработить целый город, дав людям погрязнуть в собственных слабостях. Не могу сказать, что это вызывало уважение, но трепет – однозначно.

– Ты ошибаешься, Быстрицкий. Мое дело давно пошло в люди, и за мной в настоящий момент осталась лишь рулетка. Все остальные игры давно не принадлежат мне. Но это детали. Пора приступать к главному!

Хлопок сморщенных ладоней, и мужчины двинулись в сторону двери, разделявшей наши комнаты. Она открылась, и они неспешно вошли. За ними в комнату протиснулись еще трое и встали по углам, направив на нас стволы.

Марк усмехнулся:

– Неужели ты настолько испугался двух безоружных людей, что поставил против нас целую армию? А как же одно из правил? Ты всегда лично вручаешь револьвер. Забыл?

Я вспомнила этот момент шестилетней давности. Вспомнила, как тогда еще полный жизни человек, лицо которого изуродовано шрамом, вручил онемевшей мне холодное оружие.

Конечно, я знала, как пользоваться им. Отец с детства приучал меня к не совсем девичьим занятиям. Заряжать, разряжать, стрелять как снайпер умела уже к десяти годам.

Разбиралась в оружии, могла рассказах тактико-технические характеристики и устранить задержки. Запах пороха воспринимала как что-то родное и знакомое.

Только участие в рулетке напрочь отбило любовь к этому виду искусства. После игры держала ствол лишь однажды – неделю назад, в машине. Зато поняла, что, несмотря на время, руки все помнят. Ну почему пистолет был не заряжен…

Бросила взгляд на коробку, которая открылась. Там на дне лежал наган. Шестизарядный револьвер калибра семь и шестьдесят два. Так называемый офицерский. Только этот был выполнен явно на заказ. Абсолютно черный, манящий и по-своему прекрасный.

Смертельно красивое оружие. Спорю, именно его я и держала в руке шесть лет назад. Умею подмечать такие вещи. Пока рассматривала оружие, Ибрагим поднялся. Оперся на поданную трость и двинулся в нашу сторону.

Оказавшись по одну с нами сторону стекла, прохрипел:

– Я никогда не нарушаю своих же правил.

А потом его взгляд упал на меня и на оружие в коробке. Лицо его растянулось в улыбке.

– Но, перед тем как начнется второй раунд, хочу рассказать вам про то, почему вы и почему Лизок сейчас стоит рядом с тобой, Марк.

– Сложно понять тебя, Иванютин. То ты утверждаешь, что правила превыше всего, то уже хоронишь нас.

Тот лишь криво усмехнулся.

– Быстрицкий, я математик. Теорию вероятности никто не отменял. В револьвере шесть патронов. Для второго раунда мы, как правило, вынимаем один. Но так как я обещал дражайшей очаровательной девушке, хоть и не выполнившей до конца наше условие, но сумевшей поразить старика в самое сердце… В вашем случае – четыре.

На один шанс больше. Вот где хочется призвать всю удачу, что имелась в жизни.

– Четыре патрона в барабане и, как водится, по три попытки выжить.

Целых три. Не одна, не две, а три… Так недолго умереть от разрыва сердца, пока будешь крутить барабан.

– Естественно, заряжу его по вашему усмотрению и подам лично. Даже разрешу крутнуть барабан, мало ли, рука одного из вас легче. А теперь давайте-ка выберем, кто будет первым.

Он достал из кармана монетку. Старенькую, потертую и такую непривлекательную. В первый раз была другая… Хотя воспоминания о том, как оказалась здесь шесть лет назад, были довольно блеклые. Волнение тогда стирало все напрочь…

– А! Чуть не забыл! Естественно, если попытаетесь меня убить, то вас застрелят на месте. Если попытаетесь мухлевать или тянуть время, то исход окажется тем же. Ребята у меня идеально обученные, настроенные. И даже моя смерть ничего для них не изменит.

Иванютин прошел в центр и показал нам с Марком монетку. С одной стороны был изображен какой-то человек, а с другой – трехглавый орел. Как истинный джентльмен он предпочел предоставить право выбора даме.

– Лизок?

Сглотнула. Дрожь мешала сосредоточиться. Перевела взгляд на Марка, но он молчал. Тот случай, когда брать на себя подобную ответственность никто не рискнет. Казалось бы, это не то, что крутить барабан, но все равно… Своеобразная прелюдия к главному действу.

– Орел.

Мой голос прозвучал в тишине неожиданно звонко. Для ответа понадобилось набрать в грудь побольше воздуха и собрать волю в кулак. Возможно, тело показывает, как мне страшно, но я старалась контролировать это.

– Отлично. – Монетка подлетела вверх и была поймана. На лице Ибрагима расплылась противная ухмылка. – Орел. Как желаешь, чтобы я зарядил револьвер?

Цербер улыбался. Было видно, что сейчас для него наступает момент истинного наслаждения. Он упивался своей властью и гениальностью, паразитировал на эмоциях вокруг.

– Через один.

И снова усилие. Кажется, на этот раз после пары слов в легких закончился весь воздух. И сил осталось лишь на то, чтобы наблюдать, как он корявыми пальцами на удивление ловко засовывает длинные патроны.

Оружие в его руках смотрелось органично, но, как по мне, лучше бы смотрелась дырка во лбу. Если бы наверняка знать, что после смерти психа нас не тронут…

Но мои размышления прервали тихие шаги и звук опускающейся на пол трости. Ее конец был металлическим, отчего она звенела при каждом касании с полом. Внезапно Ибрагим оказался совсем близко и подставил оружие прямо к моему лицу. Поняла все без слов…

Обхватила губами дуло револьвера. Мужчина напротив цинично вложил его рукоять в мои руки.

– Крути барабан.

Глазами нашла Марка, касаясь пальцами холодного металла. Он напряженно смотрел на меня, практически не мигая. Страх пронизывал до кончиков пальцев. За него – не себя.

Оборот. Еще один. Достаточно.

Над ухом мерзкий голос прошептал:

– А теперь второй раунд, Лизок. Стреляй.

Зажмурилась и нажала на спусковой крючок…

Щелчок.

Прикрыл глаза на секунду. Позволил себе эту малость. Отвратительное чувство беспомощности расползалось внутри, затуманивая разум и путая мысли.

Она только что рискнула жизнью. Ради меня. Не задумываясь вставила в рот холодный ствол, прокрутила барабан и нажала на курок. Даже не моргая. Ее голубые глаза не отрываясь следили за мной, и теперь в них горел страх.

Не за себя – за меня.

Ибрагим только что в ладоши не захлопал. Он как истинный создатель и ценитель собственных изощренных игр любил, когда процесс затягивался, накаляя атмосферу вокруг.

Хотя, казалось, куда уж больше. Теперь он забрал пистолет из онемевших рук девушки и поковылял ко мне. Каждый шаг давался ему с трудом, он закашлялся, передавая мне револьвер.

Ибрагим чуть не упал и, если бы не охранник, то наверняка бы повредил реквизит. Но вот холодного оружия коснулись пальцы одного из людей в маске. Ибрагим от этого поморщился. Даже в таком состоянии он был помешан на официозе.

Иванютин прижал белый платок ко рту и еще несколько раз кашлянул. Ткань окрасилась кровью. От этого зрелища внутри все кипело. Если бы только знать, если бы… Но история не предполагает сослагательных наклонений. Есть одна реальность – та, в которой мы находимся.

Поймав мой взгляд, Цербер насмешливо прохрипел:

– Повторюсь: не дождетесь! Еще пара месяцев!

И снова он зашелся в приступе кашля, не забывая при этом протягивать мне револьвер. В рот не тыкает, и на том спасибо. Не стал брать его, может, все-таки сдохнет?

Но этот псих оказался стойким. Лишь швырнул в одного из охранников покрытый липкой кровью платок. Достал новый и отер губы. Презрительная усмешка исказила его лицо:

– Не зря выбрал тебя когда-то. Простой мальчишка с черными глазами. Из десятка детей только ты и братья зажгли давно угасший азарт. Теперь игра подходит к концу, и, несмотря на дыхание собственной смерти, я увижу, до чего довел тебя. Отомщу.

Я застыл. Слова мужчины казались бредом, но странным. Пробиравшим до глубины души. Он снова усмехнулся, тряся револьвером перед моим носом.

– Да-да, Марк. Это не барские замашки. Вы с самого начала все были лишь моими пешками. И дружба ваша искусственная, и жизнь тоже. Везде был я, в каждой девке, в каждой истории, в каждом движении. И родителей твоих убил я специально – хотелось зайти на новый виток. Хотя и планировал сделать это более изощренно и позже. Но получилось же!

Он рассмеялся. Только вместо нормальных звуков из его груди вырвалось хлюпающее и каркающее бульканье:

– Сестра ненавидит тебя, считает трусом. И ты ее не спасешь. Ровно в восемнадцать она сама сделала выбор. Она всех вас на дух не выносит и станет еще одной жертвой, не выдержит так же, как не выдержала сестра этих двух…

Дернулся, но внезапно путь мне преградила маленькая фигурка. Холодные дрожащие руки прижались к лицу и заставили смотреть в голубые глаза, полные слез и тревоги:

– Еще чуть-чуть, Марк.

Столько боли и мольбы было в этой фразе, но внутри у меня ломались преграды, державшие нутро от ошибки. Выплюнул ему в лицо:

– Маше было всего восемнадцать, ублюдок, за ее смерть будешь гореть в отдельном котле!

Он улыбнулся, наслаждаясь нашим замешательством.

– Раз уж нас не почтили своим присутствием братья, скажу. Она сама выбрала уйти за ним. Добровольно. Ее выстрел-то был холооостыыым…

Меня словно ударили под дых. Вспомнилась милая девушка с вьющимися каштановыми волосами и карими глазами. Ее смех и горящие глаза. Сама? До чего же надо довести ребенка, чтобы она выстрелила себе в голову?

– Вот в чем ваша проблема: не умеете играть, не умеете жить и получать удовольствие. Ты же тоже пришел сам. И Максим… И Игорь. Только Олег оказался случайно, но по вине твоей сестры. Даже хорошо, что так вышло, теперь за ними гоняется еще и мой друг мэр…

– Пристрелю, скотину…

Он посмотрел на меня насмешливо и с улыбкой, опершись на трость, сделал шаг вперед и протянул револьвер:

– Дерзай. Бери его. Можешь продолжать игру, ведь шанс есть, а можешь… Можешь пристрелить меня, и уже через несколько минут два тепленьких трупа покинут комнату. Пакеты уже готовы.

Сукин сын. Выхватил револьвер из морщинистых рук и покосился на охрану. Те стояли в молчании. Немые и безликие под черными глянцевыми масками.

Нам давно известно, что на игровые дома работают только самые лучшие. Самые дорогие и качественные наемники. В нашем городе это сверхпрестижное место. Здесь они получают весь спектр эмоций. Мне не справиться в одиночку с таким количеством людей.

Еще и уберечь Лизу надо. Она была бледная, и теперь даже профессиональный макияж не мог спасти краски на ее лице…

– Крути барабан или стреляй. Мы затянули твой первый шанс! А еще по два, между прочим. Твои губы не такие сладкие, как у Лизы, поэтому приставь пистолет к виску.

Посмотрел на оружие. Несколько раз пальцами крутнул барабан. Приставил к виску и опустил палец на спусковой крючок. Встретился глазами с девушкой. Моя очередь…

Нет. Ему нельзя стрелять. Внутри все противилось каждому его движению, в душе звучал набат, а сердце готово было выскочить из груди. Нет, нет, нет! Ему нельзя стрелять.

Он смотрел прямо на меня, не отводя глаз, а я стала оглядываться, судорожно искать выход, качая головой. Видя мое замешательство, он нахмурился и приспустил палец с курка.

– Стреляй, Быстрицкий! Или что, у твоей дамы сердца яйца побольше будут? Ты…

Иванютин снова зашелся в громком кашле. То ли платки закончились, то ли силы, но теперь Цербера согнуло пополам так, что он не мог и вдоха сделать. Его тело опустилось на пол на колени, и ближайший охранник, тот, что держал патроны на черном стеклянном блюдце, сделал шаг к Ибрагиму и наклонился.

В этот момент полы пиджака распахнулись, и я увидела торчащую рукоять пистолета ПМ. «Макаров», как любил называть его отец. Прекрасно подходит для ближнего боя и имеет восемь патронов в патроннике. Курок взведен, а значит, нужно только нажать.

Я решилась мгновенно. Выхватила пистолет из кобуры и сделала четыре прицельных выстрела по углам. В это время раздались еще два, и мое правое плечо обожгла острая боль.

Действовала на автомате и выстрелила еще дважды. В крошечной комнате эти звуки были оглушительны. Легкая контузия мне обеспечена. Осмотрелась и поняла, что мы остались втроем. Я, Марк и корчащийся на полу человек.

Не опуская пистолет, благо я была левшой, направила его на Ибрагима и холодным голосом сказала:

– Быстро отозвал своих людей и велел сюда доставить моих родителей.

Но казалось, что он не слышит приказа. В следующее мгновение меня коснулись холодные руки Марка. Он попытался вытащить пистолет из окоченевших пальцев.

Но я не дала. Слишком рано расслабляться. И тут раздался шум и треск. Мы вовремя обернулись, так как стеклянная стена справа от нас рассыпалась на миллионы кусочков. Меня бросили на кровать, прижав к шелковым простыням, накрыли своим телом.

Осколки были повсюду, и они впивались в руки, голую шею, царапали ноги…

– Лиииза, Лиза, это мы!

Не поверила своим ушам. Марк аккуратно слез с меня, и мы оба уставились на две худенькие фигурки по ту сторону разбитого стекла.

Там, в одной из темных комнат, стоял мой отец с таким же ПМ в руках, а рядом лежали трое. За ним пряталась постаревшая на десять лет мать. Оба они были абсолютно седые.

– Мамочка, папа?

Мой голос сорвался. Он охрип, и больше я не могла вымолвить ни слова. Спотыкаясь, зажимая безжизненно повисшую руку, побрела к ним навстречу.

Они тоже не могли поверить, но не были так сильно удивлены. Добрела до них, упала на колени и, рыдая, обняла родных. Мы обнялись и плакали.

– А Матвей, Лиза, Матвей? Просто кивни!

И я кивнула. Кивнула, не различая их лиц от слез. Неужели они живы, они здесь, рядом со мной и теперь все будет хорошо? Боже, неужели этот кошмар закончился?

На мою руку опустилась тяжелая ладонь, а знакомый хрипловатый голос произнес:

– Я все понимаю, но сейчас не время. У тебя болевой шок, и, когда он пройдет, станет туго. Пуля прошла навылет, но, кажется, задела кость. Пока ты не истекла кровью, стоит перевязаться.

Меня только что не оторвали от родных, взяли на руки и усадили на кресло, испачканное кровью. Кровь…

Только сейчас взгляд стал фокусироваться. Вокруг все было в крови. Она лужицами растекалась у наших ног. Бросила взгляд в сторону комнаты с кроватью и поняла, что Цербер недвижим.

– Эта скотина сдохла. Сама. Но это не значит, что мы в безопасности. Сейчас перевяжу тебя и поедем дальше. Вы сможете держать оружие?

Он явно обращался к моим родителям. Отец внимательно посмотрел на Марка и кивнул:

– Я да, а вот моя жена нет, но она поможет Лизе. Сейчас заберу у всех пистолеты и пойдем.

Мужчины еще раз переглянулись и молча кивнули друг другу. Отец пошел обыскивать трупы, а Марк придирчиво рассматривал мою руку. Вскоре подключилась мама, и они вместе наложили давящую повязку.

Признаться, под конец напряжение стало понемногу отпускать, а шок проявляться. Вместе с этим и рука разболелась. Болезненные ощущения накатывали волнами, и каждая последующая была больше предыдущей.

Зажмурилась. Сделала глубокий вдох и выдох, но не помогло. Боже, как же больно! Вдобавок перед глазами все кружилось. Слишком быстро, слишком сильно меня уносило куда-то в сторону.

Мир вокруг расплывался, а краски размазывались. Я слышала голоса, но они становились все дальше и дальше… Вскоре совсем стихли, и меня поглотила кромешная тьма.

– Марк? Верно? Лиза потеряла сознание.

Тихий обеспокоенный голос ее матери прозвучал над самым ухом. Уже и сам видел. Это одновременно было и хорошо, и плохо.

Хорошо, потому что ранение у нее серьезное, боль наверняка пришла и девушка просто не выдержала ее. А плохо, потому что тащить ее придется одному из мужчин.

Но тут мне на плечо легла мягкая женская ладонь. Посмотрел в теплые светло-серые глаза, и мать, на которую так походила Лиза, спокойно сказала:

– Помогите ее разуть и водрузить мне на спину, я донесу ее, она же совсем отощала, как пушинка стала.

С сомнением посмотрел на нее. Она сама была как воробушек, но тут к нам присоединился отец Лизы. Он протянул руку и просто сказал:

– Я Володя, а это Вера. Сделаем, как она говорит. Надо как можно скорее выбираться отсюда.

– Но…

Меня прервали. Мужчина сначала вручил две скрытые кобуры, а потом и пистолеты, пояснил:

– Не густо, но нам хватит, я тут все ходы и выходы знаю. Мы с Верой много лет в этом здании вроде как в рабстве. Трупы выносим, прибираемся. Так что не смотри на нас: выглядим хреново, но мы крепкие.

Только сейчас стал понимать, какая удивительная семья оказалась рядом в столь важный момент жизни. Дочь уложила шестерых из восьми охранников, пока я крутил чертов барабан, а отец словно армией всю жизнь командовал. Да еще и дал себе и мне пушки с глушителями.

На мой удивленный взгляд пояснил:

– В карманах нашел, эти наемники все свое с собой носят, у них фетиш – различные примочки к стволам и оружию в целом.

В итоге в таком вот странном составе отправились дальше. Первым шел Владимир со стволом наготове. После него с дочерью на спине Вера, а замыкал процессию я.

Идя за ними, чувствовал себя донельзя глупо, но расслабляться нельзя. Слишком многое теперь поставлено на кон. Не уверен, что, выйдя отсюда, мы все окажемся в безопасности, но на этот счет существовал план Б.

Шли небыстро, петляя по темным коридорам. Здесь жизнь словно застыла, но все-таки пару раз пришлось применить оружие. Охраны встретилось немного, большая часть была успокоена навсегда нами в комнатах, но отдельные патрули все равно попадались.

Вскоре Володя привел нас в большой кабинет. Я сразу же понял, где мы оказались. Мужчина скомандовал:

– У тебя есть минут пять захватить что-то, что может пригодиться в будущем. Я пока решу, на чем отсюда поедем. До гаража недалеко, все его тачки одинаковые и тонированные, сядем и скажешь, куда держать путь.

Кивнул, направившись к столу. Однозначно сразу положил глаз на ноутбук. Олег сможет достать нужную информацию. Затем сгреб в охапку все флешки, иные карты памяти, парочку дисков. Запихнул добро в специальную сумку.

В последний момент глаз скользнул по открытому ящику в столе. Заглянул. Там лежал ежедневник и пара папок с файлами. Без труда узнал на детских фото себя и парней.

Не раздумывая тоже прихватил. На досуге почитаю. Вроде все. Оглянулся. Лизу временно пристроили на диванчике. Бледная, осунувшаяся, она лежала без сознания.

Как не вовремя Игорь уехал, нам явно нужен врач. Причем срочно. Хотя вернее будет сегодня же улететь. Добраться бы до телефона и отправить кодовое слово нужному человеку…

– Владимир, мне бы позвонить. Не знаете, как это устроить?

Он остановился и кивнул. Порылся в одном из столов и вытащил телефон. Протянул со словами:

– Эта линия должна быть закрытой. Звони, через минуту выходим.

Звонить не стал, отправил два сообщения. Пусть готовят ласточку. Да и Игорю, когда тот выйдет на связь, следует знать, что скоро нам понадобится четыре комплекта документов. А еще что он в одной из игр.

В этот момент зазвонил телефон. Звук так резко разорвал тишину, что все трое подпрыгнули. Звук издавал аппарат, лежавший на столе, вроде даже обычный стационарный.

Через десять гудков включилась запись. Приятный прохладный женский голос сообщил:

– Ибрагим, напоминаем, что в случае если вы не выйдете на связь в течение двух часов, то мы запускаем протокол. Если с вами все хорошо, подтвердите это.

В голове всплыл разговор часовой давности и слова сумасшедшего: «Моя смерть ничего не изменит». Неужели он был прав?

Отец Лизы тоже хмурился, но все же продолжил собираться. Тихо поманил нас. Я помог вновь посадить девушку на спину матери, и мы двинулись вниз по коридору.

Не знаю, о чем шла речь, но у нас осталось лишь два часа, пока неведомый протокол не запустится. Лишь два часа…

По лестнице спустились вниз, на этот раз не встретив ни единой души. Ну и хорошо. Как по мне, так смертей вполне достаточно. Несмотря на холодное отношение к происходящему, никогда не был фанатом убийств.

Вскоре наша процессия показалась на небольшой лестничной площадке. Владимир дал знак приготовиться, и мы напряглись. Я вышел вперед. Дверь приоткрылась, и он нажал на брелок.

В огромном гараже мигнул третий автомобиль справа от нас. У входа были люди, но они даже не шелохнулись. Продолжали резаться в карты. Мы тихо просочились между машин.

Отец Лизы выбрал вместительный внедорожник, тонированный по кругу. Даже через лобовое стекло нас вряд ли кто-то заметит. Загрузились молниеносно и, не встречая преград, выехали за пределы чертова поместья…

– Куда едем?

За руль сел Владимир. Заметил, что его руки немного дрожали, а взгляд ошалело бегал по окружающей природе. Догадка появилась быстро.

– В ближайший аэропорт. Помните, где это? Сколько лет вы не выходили?

Он усмехнулся:

– Что, так заметно? Восемь лет, Марк. Восемь лет этот псих держал нас взаперти и заставлял перебирать трупы. Изощренная месть.

Месть… Сколько злости и боли было за этим словом. На заднем разложенном сидении лежали женщины. Голова Лизы покоилась на коленях матери. Грудь девушки мерно вздымалась, а повязка пропиталась кровью. Но в больницу нельзя. Нутром чувствовал, что нам нужно в воздух как можно скорее.

– Не расскажете?

Паузу нужно было заполнять. А еще неплохо было бы отвлечь его и самому незаметно контролировать дорогу. В этой части Гродного за последние шесть лет ничего не поменялось. Ни новых дорог, ни новых развязок. Доехать должны за полчаса, может, быстрее.

– А что тут рассказывать? Мы втроем дружили с детства. Ну как втроем, считай, вчетвером. Я, Ибрагим, его брат и наш теперешний мэр. Кстати, как я понял, у него на такой состав завелся пунктик…

Это он верно подметил. Параллель была очевидной. Только ума не приложу, по какому признаку нас подобрали. Да и не хотелось особо раздумывать над этим.

– Мы дружили и считали себя братьями. А потом Саша пошел в политику, Ибрагим увязался за ним. Его младший брат всегда шестерил, потому и прилип к ним как банный лист. А я решился учиться в ментовке. Так наши пути разделились.

После школы у многих так. Разные жизни и разные судьбы, разные возможности. Только что могло превратить Иванютина в того, кем он стал? Словно читая мои мысли, Владимир продолжил:

– Он всегда был себе на уме, хотел пойти учиться на психолога. И даже поступил, но не заладилось. Саша подсадил его на иглу денег и власти, дал карт-бланш. Ты же знаешь, он рано пришел к власти.

Знаю. Два десятилетия он практически единолично всем владеет, устраняя конкурентов. Душит город коррупцией и играми. Это с его подачки они пришли к нам. Своеобразная визитная карточка Гродного…

– Мы совсем разделились, но Ибрагим со мной связь не обрывал. Я стал работать и довольно быстро продвинулся по карьерной лестнице. Цербер, а уже тогда пошла такая история, давал мне наводки на дела, и все самое интересное отдавали мне.

Повисла пауза, которую прервал тихий женский голос сзади:

– Пока ты не узнал об играх и не попросил все это прекратить, а потом и стал добиваться справедливости и перестал браться за заказные дела.

В зеркале заднего вида отразилась горькая усталая улыбка мужчины. Он ответил жене:

– Вера, неужели ты до сих пор не поняла, что он все равно нашел бы повод? Все равно устроил бы свои игрища с нами и нашими детьми. Кстати, где Матвей?

Вопрос поставил в тупик. Пришлось развести руками и признаться, что не знаю, но наверняка в безопасности, иначе Лиза бы не прилетела. А вот откуда и куда, говорить отказался, не время для этого…

– Он забрал нас, а через два года устроил целое шоу. Не хочу вдаваться в подробности, но участие Лизы в русской рулетке мы видели воочию. От начала до конца.

В его голосе появились стальные нотки, и едва ли не впервые в жизни я почувствовал, что краснею. От начала до конца… Не каждый родитель такое выдержит.

– Прошу прощения, я…

– Нет-нет, я не виню и не корю тебя, Марк. Все случилось как случилось. Не ты, так другой, но, как видишь, уж лучше так. Вижу, как смотришь на нее, а она на тебя. И тут не в рулетке дело…

Мы замолчали. Машина медленно подъезжала к аэропорту. Показал, куда нужно ее подогнать. Как только въехали на территорию, испытал облегчение. Мой новенький самолет стоял на взлетной полосе, а вокруг него кружили сервисные службы.

Владимир присвистнул, когда я велел держать курс к нему.

– Ничего себе, Вера! Вот это мы удачно заехали! Неужели первый раз в жизни полетим на самолете, да еще и частном?

Судя по ним, еще и первый раз в жизни побывают за границей. Мы остановились. Я вытащил Лизу и занес внутрь салона. Здесь все было абсолютно новое. После побоища оказалось проще заменить всю обшивку, чем вывести пятна и запах.

Уложил девушку на диван. Рядом с ней тут же оказалась ее мама. Она не могла налюбоваться на дочь. Все время рассматривала и гладила ее. Эта картина умиляла и заставляла сердце биться сильнее. Сильнее, чем когда-либо. Моя девочка. Рядом. Только моя.

Мы договорились с пилотом и обговорили маршрут. Самолет был готов на всякий случай. Все про все заняло часа полтора, и вот мы уже разгоняемся и взлетаем.

Как только оторвались от земли, на взлетную полосу выкатилась целая процессия ментовских машин. А вот и мэр подъехал. Но поздно. В этот раз я все сделал вовремя. Короткий взгляд в иллюминатор и прощальная ухмылка. А потом небо содрогнулось и взорвалось. Через несколько слоев стекла наблюдал, как огромный огненный шар и взрывная волна стирают с лица земли место, где еще каких-то два часа назад мы чуть не погибли…

Обернулся, чтобы сообщить об этом, и наткнулся на внимательный взгляд серых глаз Веры. Слова замерли на губах. Она тихо сказала:

– Мне кажется, я знаю, почему ты оказался в рулетке.

Боль катала меня на своих волнах очень долго. Было то невыносимо жарко, то холодно. Голоса становились ближе и снова отдалялись. Качели… Чертовы качели.

Мыслей не было, лишь темнота, свет, жар и холод. Все вместе. Так хотелось очнуться, просто невыносимо! И я наконец смогла. Распахнула слипшиеся ресницы и уставилась в белоснежный потолок.

Когда зрачки сфокусировались, повернула голову вбок. Первое, что бросилось в глаза, это обилие цветов. Словно в комнату доставили целую оранжерею. Так красиво…

Среди пестрого великолепия не сразу заметила кресло, а в нем маленькую женщину. Она наверняка просматривала журнал и уснула. Присмотрелась к незнакомке. Загорелая, с темными с проседью волосами, очки съехали с носа.

Может, она почувствовала мой взгляд, а может, и нет, но глаза ее распахнулись, и, заметив, что я пришла в себя, она всплеснула руками. К моему удивлению, незнакомка эмоционально заговорила, но на неизвестном языке.

Ошарашенно слушала, как она болтает, что-то объясняя мне. Женщина всплескивала руками, а потом выбежала из комнаты. Я села, разглядывая помещение.

Это явно была не больница. Небольшая светлая спальня с огромной кроватью и большим окном в цветастых занавесках. Ремонт казался не новым, но очень опрятным и милым.

Вообще складывалось впечатление, что я еще сплю, что не пришла в себя и происходящее вокруг – сон. Что не было ни русской рулетки, ни встречи с родителями. Этих бешеных эмоций.

Только вот перемотанная рука говорила об обратном, возвращала воспоминания. Мысли ускорялись, и вот уже перед глазами снова дуло револьвера, которое обнимаю губами. И щелчок.

Кажется, теперь долго буду просыпаться от этого звука. Но то, что буду, – уже счастье. Я жива, мы живы, и родители…

Словно в ответ на эти мысли, дверь в палату отворилась, и влетела мать, следом за ней в проеме показался отец.

– Ничего нельзя этим итальянцам доверить. Володя, только на минутку отошла, как эта сиделка все проспала! Ужас какой-то, я и так слишком долго ждала!

Мама кинулась ко мне, осыпая лоб и щеки поцелуями. Осторожно обняла, стараясь не задеть руку, и прижалась. Она плакала, плакала и я. Обе, как последние дурочки, голосили, пока она не оторвалась и с надеждой во взгляде спросила:

– Лиза, где Матвей?

Щепетильная тема, пришлось даже отвести взгляд и честно признаться:

– Мам, я не знаю…

А затем последовал длинный и обстоятельный рассказ о том, как это получилось. Вопросы сыпались из нее как из рога изобилия. Иногда даже вздохнуть не успевала под ее напором.

Отец все больше отмалчивался, с любовью в глазах наблюдая за нами. Глядя на него, затихла. Спустя пару минут и мама наконец остановилась. Осеклась, наблюдая за нашим немым диалогом.

Раньше, еще до тех времен, когда все встало с ног на голову, когда мне пришлось вырасти, а им осознать, что родные дети остались совсем одни в страшном и неприветливом мире… Раньше мы так частенько молчали вместе во время моментов, когда слова излишни.

Спустя пару минут я спросила:

– Мне бы тоже хотелось знать, где вас держали и что с вами происходило в эти восемь лет.

Их лица вытянулись, и родители переглянулись. Уже по этим взглядам мне все стало понятно. Уж точно не сегодня и не сейчас, хотя настроены они решительно.

– Не скажете?

Папа улыбнулся и наконец-то прошел в комнату. Присел на кровать возле мамы и приобнял ее. Еще несколько полувздохов и полувзглядов, и он тихо ответил:

– Нет, мы живы, относительно здоровы, этот период позади. Сейчас не место и не время вспоминать об этом. Возможно, когда-нибудь, когда ты и Матвей станете постарше…

Собственный смех, колокольчиком разлившийся по комнате, удивил даже меня. Как же я скучала по его советам и умозаключениям, как же не доставало мудрости и вот таких вот любящих ляпов.

– Папа, мне двадцать два вообще-то! Твоя дочка давно выросла и стала даже почти самостоятельной особой. Вон даже попутешествовать уже успела.

Он погрозил пальцем и тоже рассмеялся. Спокойно и почти беззаботно.

– Глупая! Вы останетесь детьми до того момента, пока мы живы. И я всегда буду прав, даже когда ты выйдешь замуж и нарожаешь мне десяток внуков!

Он не удержался и приобнял, позволив спрятать внезапно покрасневшее лицо на его груди. Лишь мама многозначительно улыбнулась на мою реакцию. Надо срочно менять тему, развивать которую попросту неловко.

– Тогда расскажите, что произошло после того, как ваша неженка дочь вырубилась после царапины?

– Вообще-то у тебя сквозное огнестрельное ранение и огромная кровопотеря. Ты пролежала без сознания несколько дней и сейчас находишься на обезболивающих, поэтому не замечаешь этого. И неженки не действуют как супершпионки из сериалов.

Резко отстранилась от отца и посмотрела на говорившего. Глаза тут же нашли черные зрачки, спокойно изучающие меня. Бархатный, с хрипотцой голос Марка пробирал до дрожи, которая уже расползалась по телу, пленяя мой разум.

– Кажется, мы здесь лишние. Пойдем, Вера.

Пока я застыла и широко распахнутыми глазами глядела на Марка, родители тихо покинули комнату. Хотя как тихо: мама бурно протестовала против того, чтобы оставить нас наедине.

Она возмущалась, что за последние восемь лет он видел их дочь чаще родителей и все может подождать. А мы еще не наобнимались и не нацеловались. Хорошо что папа снова понял меня с полувзгляда.

Прости, мамочка, но нет, этот разговор точно не подождет.

Жадно рассматривала мужчину, впитывая каждую черточку. Он выглядел спокойно, но первое впечатление было обманчивым. Внутри все клокотало и вырывалось наружу через радужки глаз.

Простой хлопковый костюм светло-синего цвета идеально сидел, подчеркивая бронзовый загар. Мой-то давно смылся, и я чувствовала себя бледной поганкой по сравнению с ним.

Темные волосы немного выгорели, отросли и небрежно торчали в разные стороны. Наверняка со стороны могло показаться, что он расслаблен и беззаботен, но я чувствовала, что последние дни дались ему очень тяжело.

– Что произошло? Где мы?

Не узнала собственный голос. Он казался хриплым, севшим. Словно несколько минут назад не я звонко смеялась на всю комнату. Марк зашел внутрь и прикрыл дверь. Почему-то от этого мурашки еще сильнее забегали по телу.

– Иногда поражаюсь, как ты меня чувствуешь.

Он подошел и сел рядом. Я подобрала ноги, освобождая ему место. Длинный шелковый пеньюар пудрового цвета соскользнул, открывая в вырезе голое бедро.

Мои щеки вспыхнули, но простыню я не накинула. С вызовом посмотрела на Марка, в глазах которого горело черное пламя. Но не все так просто, мой личный дьявол.

– Это все потому, что не слушаешь меня и не доверяешь. Несмотря ни на что, тебе придется научиться этому, иначе…

– Иначе что?

Он приблизился поставил по бокам от меня руки и посмотрел прямо в глаза. Сглотнула. От Марка исходил потрясающий аромат: моря и солнца с привкусом соли.

– Застрелю.

На секунду он замер, а потом разразился хохотом. Так искренне и заразительно, что я просто не могла скрыть улыбку. Он как мог осторожно сгреб меня в охапку, прижимая к себе. Стало так тепло и уютно в его объятиях.

– Вот теперь ни капли не сомневаюсь в реальности угрозы! Когда парни вернутся, всем скажу, что моя жена – настоящий профи и спокойно может обороняться от десятка бандитов вроде нас.

Неожиданно он коротко коснулся моих губ, укладывая меня на кровать. Изо всех сил уперлась здоровой рукой ему в грудь и прохрипела:

– Жена?!

Марк ухмыльнулся, забираясь под шелковую сорочку, бесстыдно задирая ее и проходясь по моему телу. Это путало мысли и заставляло загораться, словно я пропитанный смолой хворост.

– Конечно, жена! Неужели ты думала, что я упущу такую женщину? Это не только было бы полным сумасшествием, так еще и для жизни опасно. Найдешь же и пристрелишь меня.

Попыталась спихнуть его, но ничего не вышло. Он резким движением вздернул ткань и прижался губами к животу. Руки потянулись к напряженным соскам.

– Мааарк, стой! Да стой же! Вдруг кто-то войдет.

Он проложил дорожку из поцелуев от пупка к самому низу. Нагло начал стаскивать трусики.

– Марк! Вообще-то у меня травма! Прекрати! Ты…ааах…

Последнее сопротивление было сломлено, когда его язык проник внутрь. Выгнулась ему навстречу и поняла, что все вокруг может сгореть в синем пламени.

А мне нужен этот мужчина, целиком, полностью! Он только мой, а я – его. И плевать на условности, на проблемы и что там еще случилось. Мы заслужили эти минуты счастья. Абсолютно точно.

Поэтому запустила пальцы в его волосы, прижала к себе и громко застонала. Внутри все разрывалось от наслаждения. Даже забыла про чертову руку и зашипела, когда дернула ею.

Марк тут же сменил позицию, рывком сдернул брюки и развел мои ноги. Оглядывая тело восхищенным взглядом, прошептал:

– Больше никому не позволю даже смотреть на тебя, ты только моя. Мое совершенство, моя валькирия, моя женщина.

Мы не хотели ждать, и я нетерпеливо подала бедра ему навстречу. Желание ощутить его в себе, слиться воедино было болезненным, физически необходимым.

Он вошел в меня резко, одним уверенным толчком, и на секунду оба затихли. Глаза в глаза, прерывистым дыханием опаляя друг друга. Я не выдержала первой, дернулась, умоляя продолжить.

Словно с цепи сорвались… Нырнули в океан страсти, не боясь захлебнуться. Страшно было лишь отойти, остаться в одиночестве, потерять друг друга.

Движения становились все резче и сильнее, стоны и хрипы все громче. Он сжимал меня, мое тело, забирался в душу, а внутри росло потрясающее чувство свободы.

Оно раскрывалось и подкатывало, пока не накрыло нас с головой. Вскрикнула и потонула в его глазах, его руках и касаниях. Его хриплом:

– Ты только моя…

– Родители уже обижаются, что ты не выпускаешь меня. Думают, что попала в рабство турецкого султана.

Облокотилась на его грудь и провела рукой по жесткой щетине. За последние недели он так зарос, что стал похож на восточного принца. Моего личного восточного принца.

– Надо будет задобрить их. Я-то прекрасно понимаю, кто научил тебя так стрелять.

Хмыкнула, привстав с небольшого тканевого диванчика. Мы жили на шикарной вилле, расположенной на итальянском побережье. Она была небольшой, но очень уютной и с потрясающим видом с террас.

Наша комната была на втором этаже, и я открыла большие стеклянные ставни. Легкий бриз ворвался в комнату, колыхая занавески.

– Если ты будешь так покачивать бедрами и разгуливать обнаженной на фоне заката, то не выпущу тебя отсюда примерно никогда.

Обернулась и хитро улыбнулась.

– Кто сказал, что я против?

Прошла дальше, наслаждаясь видом спокойного моря. Если бы было можно здесь остаться и не думать ни о чем. Если бы дома не осталось столько проблем. Оперлась на перила и устремила взгляд вдаль.

Через пару минут почувствовала, как на плечи опускается тонкий шелковый халат, а сзади прижимается горячее мужское тело.

– Ты греешь почище солнца. От них нет новостей?

Марк напрягся. Не знаю, сколько прошло времени с того момента, как мы здесь оказались. Пару недель, должно быть. Следить за числами не было никакого желания.

Я просто жила, каждой минутой, каждым мгновением. Наслаждалась морем, обществом родных и горячими ночами с любимым мужчиной. Только вот это не отменяло того факта, что жизнь вокруг нас продолжалась.

– Нет. Ни от одного из трех. С тех пор как мы разделились, нас словно раскидало по всему свету. Лиза, я возвращаюсь в Гродный.

Напряглась. Недолгим было счастье. Но этого и следовало ожидать. Марк наконец-то рассказал мне всю правду. Про игры и про то, как мы на них оказались.

Все закрутил один-единственный человек. Больной, недолюбленный, обиженный жизнью. Только вот он оказался прав: с его смертью ничего не закончилось. Напротив, только началось.

Единственное, чему настала смерть, это русская рулетка. Остальные игры, на удивление, преуспевали. Правила менялись, и каждая пыталась занять место ведущей.

Люди словно сошли с ума, придумывая новые правила и изощряясь кто во что горазд. Гродный погряз в извращениях и гонках на выживание. И если бы только он… Зараза поползла по стране, и вот уже всплывали новости о новых последователях и ценителях.

Запах денег, смерти и страха долетал даже досюда. Иногда я просыпалась по звуку знакомого щелчка, и казалось, что во рту у меня проклятый револьвер. Что мне снова надо крутить барабан, иначе мою голову продырявят.

Тогда Марк просыпался вместе со мной и успокаивал. Целовал и гладил. Забирал на себя все страхи и ужасы случившегося, осушал слезы на моих щеках. А потом любил. Нежно и страстно. Так, что забывала, где мы и кто мы, что есть в этом мире люди помимо нас.

Четко понимала, что не могу без него и не хочу. Поэтому повернулась, встала на цыпочки и прижалась губами. Как всегда бывало, из головы сразу же вылетели все мысли, а тело расслабилось в предвкушении ласки.

Он ответил, и я почувствовала, что, несмотря на столь нежный и робкий поцелуй, Марк уже готов продолжить. Вообще-то я хотела поговорить, но вместо этого была усажена на перила с раздвинутыми ногами. Вот так всегда… Нашла в себе силы хрипло прошептать:

– Я поеду с тобой.

Лаская мою шею, он на секунду замер. Но вскоре продолжил, провел губами от уха к ключице, безошибочно определяя слабые места своей женщины. Потом поднялся вверх вновь и выдохнул прямо в губы:

– Нет.

Схватила его за грудки, а он автоматически перехватил руки, заключив запястья словно в наручники. Боль в руке еще давала о себе знать, но в голове родился план.

Бесстрашно откинулась, буквально повиснув над самым обрывом. Только его захват отделял меня от неминуемой смерти. Это, конечно, не те скалы, что возле маленького домика близ Ремора, но тоже опасно.

Он попытался втянуть меня, но я упрямо уперлась в его корпус. Волшебство близости прошло.

– Что ты делаешь? Жить надоело?

Марк был в бешенстве. Его глаза сверкали, а руки до боли сжимали мои запястья, пока я висела над пропастью. Зашипела, глядя прямо в глаза:

– Без тебя надоело. Ты обещал слушать! Ты обещал уважать мои решения, даже если не согласен!

Меня все-таки втянули за спасительные перила, сжали в объятьях и заглянули прямо в сердце. Там было столько всего, целый вихрь эмоций, закрутивший нас.

– Лиза, да как ты не поймешь…

Прижала палец к его губам. Так хотелось показать, дать понять, что я не боюсь. Мне иногда казалось, что вообще больше ничего не боюсь. За это время я успела потерять своих близких, поверить в их смерть, пережить ее и выжить одна с маленьким братиком. Воспитать его. Подвергнуться русской рулетке и обрести любовь самым извращенным из всех возможных способов.

Поэтому я понимаю лишь то, что могу все.

– Это ты не пойм ешь, что я только твоя. Отныне и навсегда. Мы начали это вместе, вместе и закончим. Неужели в этом мире нет надежды на то, что любовь может победить все?

Он шумно выдохнул и до хруста в костях прижал меня к себе. Наклонился и уперся лбом в мою голову, заключив лицо в руках. Поцеловал так, словно в последний раз. Да что уж, у нас всегда было так… Каждое касание, каждая близость.

Словно завтра не настанет, но раз за разом солнце всходило для обоих…

– Хорошо, мы пройдем через это вместе. Только обещай больше не убегать.

Облегченно выдохнула, прижавшись к заросшей мягкой щетиной щеке.

– Больше никогда…