В списке тех, кому я должна отомстить, он стоит далеко не на последнем месте. Лучший друг брата, мажор и сын мэра… Я разрушу его жизнь, ведь именно из-за него когда-то разрушилась моя. И свою месть я начну с того, что уничтожу крепкую дружбу. Ведь сложно простить лучшему другу, что он поимел твою младшую сестрёнку, верно?
Раньше все было просто: захотел и взял. Для такого, как я, никогда не было проблемой трахнуть кого-то. Особенно после того, как у Марка открылся клуб. Лучшие девочки заведения всегда были к моим услугам.
Недавняя оргия, казалось, забрала последние силы и поставила жирную точку на пару недель, но сегодня все шло через одно место. А в какой-то момент стало совершенно невыносимо.
Я решил, что надо принять холодный душ или хотя бы умыться, иначе я не смогу больше сдерживать это сумасшедшее возбуждение и разложу сестру друга прямо на кухонном столе. Поэтому я позорно сбежал.
Но, как оказалось, ненадолго. Когда холодная вода коснулась лица, позади скрипнула дверь. И все. Я понял, что пропал. Потому что изо рта вырывались какие-то фразы, а я видел перед собой лишь девичью аппетитную фигуру, затянутую в кожу.
Она что-то отвечала, сверкая своими невозможными глазами. А потом расстегнула этот чертов комбинезон, стягивая его с плеч. Оголяя самую идеальную грудь из всех, что я когда-либо видел.
А видел я очень много! Даже слишком. Но все померкло в сравнении с Кариной. Черт! Она сестра Марка, я не должен ее хотеть! Но это ничего не меняло.
Мне было настолько хреново от сдерживания рвущихся наружу демонов, что стал плохо соображать. В штанах стояло колом, и я боялся даже пошевелиться.
А потом эта стерва подошла ко мне, виляя бедрами, и опустилась на колени. Лишь мгновение – и ее губы сомкнулись на моем члене. Ощущения были такие острые, что едва не кончил в нее в первую же секунду.
Понятно, что это не первый мой минет, но твою ж мать! Это было настолько восхитительно, что я не сдержался и схватил ее за хвост, намотал на руку и несколько раз толкнулся к ней в рот.
Предохранители сорвало, и весь мир перестал существовать, пока губы Карины двигались вдоль напряженного члена. Казалось, что она чувствует каждую вену, мастерски обводит язычком головку.
Но черт… Как же этого мало. Мне мало! Поэтому вздернул ее вверх и буквально впился в мягкие, податливые пухлые губки. Смял их, не встречая никакого сопротивления. Напротив…
Карина огрызнулась, укусила, и во рту появился металлический привкус крови. Это еще больше завело, заставило посмотреть в черные глаза и утонуть в них. Потому что то, что там отражалось, можно было назвать одним словом: безумие…
Мы оба безумны. Я – в своем неконтролируемом вожделении сестры лучшего друга и эта восемнадцатилетняя стерва, еще недавно методично вбиравшая мой член в рот.
В ответ сжал ее грудь, перекатывая между пальцами соски, приподнял Карину и посадил на умывальник, подвешенный над полом. Тот скрипнул, явно протестуя против подобной нагрузки, но кого это волновало.
Она вскрикнула, когда тела коснулся холодный кафель, и попыталась оттолкнуть. Нет, девочка, сама напросилась.
Зафиксировал ее и развел ноги в стороны. Приподнял за задницу и сдернул проклятую кожаную преграду. На ней были крошечные бесшовные черные трусики.
Она попыталась инстинктивно сжаться, но я не дал. Приникая губами к груди, услышав ее сдавленный стон. Она запустила руки мне в волосы, вцепившись в них.
Одуряющий аромат Карины сводил с ума, вкус кожи был таким невероятным, словно я слизывал с сосков амброзию. Девочка жалась ко мне, дрожа всем телом, а я головкой упирался между ее ног. Хотел сделать все быстро, унять безумный пожар, но она прошипела:
– Кровать!
Не споря, подхватил ее, осыпая тело поцелуями. Она стала извиваться на мне, обхватив торс ногами. Влажная, ждущая, зовущая. Она улыбалась, отклоняясь назад, сжимала меня так сильно, что сложно было поверить, что в девочке столько мощи.
Горячая, идеальная, страстная, Карина отзывалась на каждое прикосновение, словно была идеально настроенной гитарой. Такая женщина была подо мной впервые, и я не хотел медлить больше ни секунды.
Я должен быть в ней, должен наполнить ее до отказа. Чтобы она стонала, выкраивая только мое имя. Чтобы царапала спину своими красными ногтями.
И я бросил ее на огромную кровать одной из спален, навис сверху, срывая мешающие чувствовать ее трусики. Подошел ко входу и нажал головкой. Стерва! Узкая, словно там никого никогда не было.
Но думать об этом я просто не мог. Все заслонило бешеное желание, вырывающееся наружу. Оно сметало остатки разума, пробуждая первобытное рычание.
Сейчас! Здесь! Моя! Толкнулся в нее глубже. Карина в ответ зашипела, выгибая спину. И еще, еще, глубже. Я обязан наполнить ее до конца. Страсть обуяла нас, и я всадил свой член в нее до упора, слыша сдавленные стоны.
Обвела скучающим взглядом здание клуба. Как-то хиленько. А девица на заправке рассказывала, что тут едва ли не все местные звезды тусуются. Боже, и в этой дыре я встречаю свои восемнадцать… Докатилась, Быстрицкая, ничего не скажешь!
Но выбирать не приходилось, потому как в этом зачуханном городишке данное заведение – самое пафосное и, цитирую: «Ой, какие там мальчики и всякие круууутые челы!»
Реклама так себе, и теперь понимала, почему девочка так визжала, показывая мне дешевую помаду на зубах. Но делать нечего. Зашла внутрь и оценила дизайн интерьера в стиле клуба для толстосумов моего братца.
М-да…
Пока тоскливо вспоминала о лучших заведениях Гродного, ко мне подлетела натасканная администраторша. Еще бы, у любого, у кого есть глаза, сразу же сложится пазл, что перед ним богатая стерва. Ключевое слово – «богатая».
Одета я была, как всегда, великолепно. Черные волосы собраны в идеальный высокий хвост и блестят как начищенное зеркало. Тело обтягивает авторский кожаный комбинезон, купленный за границей за баснословные деньги, а в ушах, на руках и шее – целое состояние из камешков разной каратности.
Девица кинула взгляд на меня и расплылась в подобострастной улыбке. Правильно оценила, может, мне и зайдет местный сервис.
– Добрый день! Могу предложить вам нашу VIP-кабинку с видом на сцену. Сегодня выступает популярная группа «Святые мстители». Карту и меню принесем вам спустя пару минут.
Ну хоть обслуживание терпимое. Кивнула и пошла за семенящей от восторга девицей. Кожа под комбинезоном едва ли не горела от местных взглядов. Сальные, грязные, они отскакивали от меня, словно капли дождя от лобового стекла, медленно сползая вниз.
К подобному я привыкла и всегда чувствовала себя в относительной безопасности. Потому что была готова, научена и вооружена. Кто сунется – считай, труп.
Ну, или можно будет здесь немного пошалить, ведь в этом городишке я ненадолго. Напротив, завтра утром уже сваливаю подальше. А то еще, глядишь, мой ненаглядный трусливый братец нагонит.
Как же я ненавидела его. Решил упрятать меня в психушку?! Решил, что знает этот мир лучше меня? Ну теперь посмотрим, как он будет выпутываться из заварушки, которую создал сам.
А я пока наслажусь вот этим салатом с морепродуктами. Говорят, чем ближе к Ремору, негласной курортной столице, тем все это вкуснее.
Улыбающаяся официантка приняла заказ и даже подала мне бутылочку винца. Критично оглядев этикетку, дала согласие и попробовала из бокала, куда бордовая жидкость уже была налита.
Пригубила напиток. Ммм. Облизнулась. Вкусно, а я знаю толк в вине. Терпкое и не сладкое, все как я люблю. Сейчас еще принесут морепродукты, и будет полный фарш.
– Ох и ничего себе, какая чикуля к нам пожаловала! А ну-ка, детка, подвинь свою аппетитную попку, я хочу присесть и рассмотреть твои зачетные сиськи.
Начинается…
Устало перевела взгляд от вина на неотесанного уродца в малиновом костюме. Он стоял в паре метров, жадно пожирая меня глазами. Тварь. У него сегодня по гороскопу явно хреновый день.
Не стала реагировать на подвыпившего, лишь подвинула поближе сумочку. Суетливая официантка услужливо поставила передо мной первое блюдо. Поинтересовалась, понравилось ли вино.
В это время наглый урод пытался просунуть свою тушку в мою VIP-кабинку. Послала вопросительный взгляд девушке, но та лишь покраснела и отвела глаза. А затем быстро ретировалась. М-да… Чаевые тут точно не оставлю.
Тем временем хамоватое тело вновь попыталось втиснуться за столик. Душа поэта не выдержала, и я грубо процедила:
– А что, местные шлюхи давать перестали? Все настолько плохо, что хватает наглости лезть ко мне? Даю последний шанс свалить в закат с целыми яйцами.
Он на мгновение завис. В тупой башке крутились шестеренки, а я с сожалением смотрела на аппетитный салат, который, судя по всему, мне сегодня не суждено будет доесть.
Как же я ненавижу мужчин! Тупые имбецилы, отчего-то считающие себя пупами земли. Думающие, что могут все и им да это ничего не будет, будь то убийство невинной семьи или азартные игры для взрослых.
Но я больше не собиралась терпеть это. Каждый, кто посмеет поднять руку на меня и мою семью, получит по заслугам. И этот олень тоже. Запустила руку в сумочку, нащупав шокер. Для начала ему хватит.
Но не успела его достать, как тело наглого ублюдка дернулось назад, отлетая словно пушинка, а на его месте возник мужчина в черном спортивном костюме. Еще один местный идиот?
Разжала пальцы, выпуская шокер и обхватывая ими холодный металл. Решительности и мастерства мне не занимать. Мужчина двинулся на меня и в одно мгновенье было хотел добраться, но уперся в леденящий душу длинный ствол, направленный ему в грудь.
И тут я увидела его лицо. Лицо человека, которого с детства ненавидела даже больше тех, кто убил моих родителей, даже больше брата, который допустил это.
Холодные голубые глаза и ангельское личико, смазливые черты и издевательская улыбка. Но как он меня нашел?
– Карин, ты в курсе, что пистолеты девушкам не игрушки?
Он попытался отнять его, но я взвела пальчиком с идеальным красным маникюром курок. Позади послышалось пьяное ворчание.
– Какого хера здесь творится? Ты кто вообще такой?! Ты хоть знаешь, с кем связался? Да я сейчас тебя вышвырну из своего клуба!
Прикрыла глаза от досады. Да. Салат все же доесть не удастся. Попросить, что ли, чтобы завернули с собой? Блондин в спортивном костюме отстранился от меня, бросая на типа позади раздраженные взгляды.
Надо же, мы с Олегом Еремеевым можем испытывать одинаковые чувства? Меня сейчас стошнит. Ненавижу его! Всем сердцем ненавижу. Еще с тех пор, когда он мальчишкой со своей дерзкой улыбкой доставал меня в детстве, еще тогда, когда стал одним из лучших друзей брата. Еще с того момента, когда из-за этой проклятой дружбы погибли мои мама и папа.
Я не видела его несколько лет. Мой брат, Марк, знатно мариновал меня в доме и не подпускал к сходкам «настоящих мужчин». Вечно в своем клубе, вечно занятой, раз за разом он откупался от обузы.
Зато его маленькая и, как он считал, избалованная истеричная сестренка почувствовала свободу и значение денег, больших, нескончаемых денег, испытывая особое наслаждение от того, как спускала их на брендовые шмотки и гулянки.
Не только же братцу с его уродами друзьями отрываться? Я тоже умею. А еще я теперь умею в совершенстве стрелять, владею несколькими техниками самообороны и разбираюсь в компах, как в новых коллекциях именитых дизайнеров.
Только вот с досадой отметила, что где-то допустила прокол, потому что Олег Еремеев – человек, которого я здесь ожидала увидеть меньше всего. С момента побега прошло два дня, и так скоро меня обнаружить мог только какой-нибудь суперспециалист. Типа меня. Но таких я не знала.
Тем не менее высокий блондин стоял сейчас напротив, спиной ко мне. Она была широкая и мощная, такая, что даже брат и его друзья-боксеры, тоже немаленькие, уступали ему. Четыре мушкетера, мать их.
Тем временем Олег спустился с небольшого постамента и взял уродца за грудки. Несмотря на внушительный вес приставалы, Олег легко оторвал его от земли, что-то негромко сказал и отшвырнул подальше.
Незадачливый дурак побледнел и отполз в неизвестном направлении, а Олег вернулся за стол. Спокойно сел, не обратив на пистолет в моей руке никакого внимания. Вместо этого подвинул тарелку с салатом поближе и облизнулся:
– Не ел нормальной еды почти два дня, одни закусочные да придорожные кафе.
Действительно, как жив вообще остался. Тоже мне принцесса.
Он взял нож с вилкой, явно намереваясь съесть мой салат. Опешила от подобной наглости и выдернула тарелку из-под его носа.
– Закажешь себе свой собственный.
И правда, раз он уже здесь, то почему я должна отказывать себе в удовольствии? Взяла другие приборы и элегантно наколола креветку и лист салата. Верным движением отправила все это в рот.
Ммм, блаженство. Хоть девка с заправки и тупица, но готовят здесь отменно.
– Карин, я понимаю, что ты обижена на Марка. Согласен, он перегнул палку, но ты же знаешь, что на него открыта охота? Наверняка в курсе, во что влипли твой брат и эта девочка.
Конечно, в курсе! Если бог умом обделил, то это не моя проблема. Он сам виноват. В нашем порочном городе существовали игры для взрослых. С правилами. Жесткими. Для взрослых.
И мой брат, тщедушная душонка, знал о них. Он знал, что не имеет права встречаться с девочкой, которую трахнул на «Русской рулетке». Знал, но все равно нашел ее и… Снова трахнул. Как будто целого клуба личных шлюх ему мало.
Впрочем, его друзья ушли недалеко. Все они так или иначе завязаны на играх. Все, кроме человека, сидевшего рядом и сверлившего меня понимающим взглядом:
– Да пошел ты, Олежек, что хочу, то и делаю, и ты вообще к этому не имеешь никакого отношения. У меня есть дело, и пока я его не закончу…
Он почернел. Голубые глаза заволокло темной пеленой, а я гадала: что же такого сделать, чтобы наконец прервать эту дружбу? Разрубить чертов узел четырех друзей и доказать Марку, что он все эти годы ошибался. Что смерть родителей ради сохранения вот этого вот была слишком высокой ценой.
Ведь он знал, что мэр города не оставит их детские дружеские клятвы в покое, что не даст сыночку мараться о простых ребят. И наша семья, и семья братьев Сафроновых пострадали. Лишились самого дорогого – близких людей. Один Олег остался цел и невредим.
В душе разливалось черное желание отомстить. Но как? Что такого сделать, чтобы брат возненавидел друга, предавшего его?
А потом взгляд Олега мимоходом зацепился за мой внешний вид. Скользнул по фигуре, задержавшись на глубоком вырезе. Грудь всегда была предметом моей особой гордости, и пользоваться ее бонусами я умела.
В голове словно щелкнуло, пока мужчина отводил взгляд в сторону. Дерзкий план, исполнение которого навсегда проложит между ними черту. Марк не простит Олегу, что тот поехал вытаскивать его маленькую сестренку из беды, а сам трахнул ее.
Нужно лишь незаметно поставить камеру и сделать парочку видеонарезок, отправив старшему братику по почте. Внизу все стянулось в тугой узел. План был хорош, идеален в некотором роде. За одним исключением…
Тогда получится, что моим первым мужчиной станет самый ненавистный мне человек. Решусь ли я на такое?
Я искал ее почти три дня. И на хрена ввязался в это? Да потому что Марк не мог рассчитывать больше ни на кого в этом вопросе. Потому что сейчас он занят поиском девицы, на которую запал как никогда в жизни.
Нет, я не винил друга и не осуждал. Здесь не стоит вопрос о том, что важнее: семья или эта его Лиза. Здесь слишком много всего свалилось в кучу, и каждый шаг может стать роковым.
Поэтому за вздорной сестрицей лучшего друга поехал я. Ни один из братьев – наших лучших друзей попросту не нашел бы ее. Учитывая новые обстоятельства. А я смог. Хотя это было и непросто.
И когда она успела стать такой умной и… Глядя на красивую девушку, выглядевшую старше своих лет, еще раз удивился, когда пропустил трансформацию из гадкого утенка в прекрасного лебедя. Черного лебедя.
Да еще и новые способности Карины. Кто бы мог подумать, что не только у меня есть маленький секрет и увлечения. Такие весьма нестандартные.
Девушка устроила мне настоящие побегушки, пока я нещадно гонял за ней по десяткам ложных следов. Но я тоже не новичок в этом, поэтому быстро нашел правильный путь.
Нашел и… И теперь не знал, что мне делать с этой красавицей, ополчившейся на весь мир. Неужели Марк не видел всю эту горечь во взгляде, неужели не мог просто выслушать?
Младшая сестренка всегда была для него больной темой. Он не раз признавался, что после смерти родителей попросту не справился. Воспитание детей – не его конек. Поэтому сейчас рядом с Кариной сидел я.
Вот почему забрать ее домой стало моей новой задачей, позволяющей почувствовать себя полезным, что ли. Ведь ситуация в Гродном изменилась. Кардинально.
Кто бы мог подумать, что мы придем к этому? Я, Олег Еремеев, сын мэра, Марк Быстрицкий и братья Сафроновы, Игорь и Макс, – все мы бывшие одноклассники, сдружившиеся и прошедшие семь кругов ада из-за моего папаши. Он всю жизнь пытался диктовать нам, что делать.
Марк и Карина потеряли родителей при загадочных обстоятельствах, братья Сафроновы – сестру. И лишь меня с давних пор, как собачонку, держат на привязи, шантажируя жизнью единственного дорогого человека.
Если я буду послушным сыном, то и она будет жить. Если буду исполнять указания, то мама не пострадает. Вот в таком мире мы и живем, где собственный отец шантажирует единственного сына жизнью неугодной жены.
Аид, а именно так его звали в Гродном и за его пределами, давным-давно потерял человеческий облик. Одно только покровительство игр для взрослых чего стоит. Его помощник открыл целую сеть! И только об одном незыблемом правиле я был предупрежден заранее: сын мэра в эти игры не играет. Под страхом смерти. Не своей, разумеется.
И вот теперь я сидел возле потрясающе красивой ухоженной брюнетки, тщетно пытаясь рассмотреть в ней ту угловатую девочку, что много лет назад обижалась на мои незамысловатые шутки.
Смотрел в ее черные, точь-в-точь как у Марка, глаза и чувствовал бешеную ненависть. Она винит во всем нас. Она винит меня в смерти своих родителей! Но это далеко не так…
Только вряд ли я тот, кто должен рассказать ей это. Потому что мы до сих пор точно не знаем, что стало причиной лютой ненависти Иванютина, зама моего отца по кличке Цербер, к семье Быстрицких.
В общем, все скрутилось в такой клубок, распутывать который предстоит еще долго. Причем всем нам и желательно сообща. Поэтому Карина должна вернуться домой как можно быстрее.
Девушка же лениво, с изяществом, достойным королевы, поглощала салат. Мне тоже принесли поесть, но я просто не мог оторвать взгляда от ее плавных движений и чувственных губ.
Впервые разглядел в ней женщину. Не просто сестру Марка, маленькую угловатую девочку, больше похожую на дикого бесенка, а именно молодую соблазнительную красавицу.
Внутри что-то шевельнулось, да только я сразу же засунул эти чувства подальше. Мне не пятнадцать лет, чтобы кидаться на нее, я умею держать похоть в узде. Тем более зная, кто она такая.
Ни о каком вожделении к ней не могло быть и речи, поэтому я отвел глаза и остервенело принялся за еду. За эти дни кочевой образ жизни порядком поднадоел. Не хотелось упускать возможность, особенно понимая, что за нами по пятам следуют люди Иванютина.
Отец, вне сомнения, натравил его на след Карины. Он всегда подкидывал Церберу самую свежую информацию. Не удивлюсь, что этот больной человек захочет прибрать всех из семьи Быстрицких в коллекцию.
– Ну, поехали.
Ее голос прозвучал неожиданно резко и томно. Она уже кинула несколько крупных купюр на стол и вопросительно вздернула бровь. Резкая смена настроения заставила меня напрячься. Тем более что Карина, как дикая кошка, потянулась, от чего кожаный комбинезон натянулся на ее груди.
Мягкие и полные полушария так и норовили выскочить, а напряженные соски отчетливо выделялись на матовой черной поверхности. Еле оттянул взгляд к ее насмешливым карим глазам.
Девочка явно затеяла какую-то игру, но у меня нет времени на это. Не для того я устраивал эти гонки и играл с ней в салочки. Ей давно пора смириться с тем, что я догнал ее, что она оказалась не так хороша, как думала, в деле побега.
Поднялся, поправляя капюшон на лице. Здесь меня не должны узнать, но след для ищеек все равно оставлю. Ложный, разумеется.
– Поехали.
Хотел было подать ей руку, но в последний момент передумал. Реакция на девушку напрягала, и хотелось максимально ограничить наш контакт.
Она…
Сыночек мэра еще даже не понял, куда вляпался. Скоро его жизнь сгорит, как и жизни моих родителей. Скоро он сможет ощутить на собственной шкуре, что значит стать добычей.
Собственно, а почему бы и нет? В голове созрел еще более дерзкий план, как уделать Херувима, а именно так называли его бесконечно очарованные тупые курицы.
Ну, в одном они были правы. Внешне Олег весьма хорош. Возможно, именно из-за этого решимость соблазнить его крепла с каждой секундой. Я прекрасно знала, что такое секс, и не раз становилась свидетельницей оргий. Такое в Гродном никого не удивит.
Но никогда раньше не позволяла себе подобного. Никогда не думала о том, что кто-то может трахнуть меня.
Хотя при мысли, что эти сильные руки сжимают мою талию, а я царапаю своим идеальным маникюром его спину… Что моя грудь с затвердевшими сосками касается стального пресса и идеально очерченных мышц… При мысли об этом вершины становились каменными, натягивая комбинезон и выделяясь. Он видел это. Видел и отводил взгляд.
Понравилась. Эта мысль тоже пришлась мне по вкусу. Я не одна из тех девок, которых они вызывают в клубе братца. Я другая, и мне неистово захотелось, чтобы ночь со мной Олег запомнил на всю жизнь.
Чтобы кроме ненависти брата ему досталось сумасшедшее вожделение и желание снова и снова обладать мною. Вкусить этот запретный плод. Чтобы он разрывался между мечтой трахать меня и этой проклятой дружбой.
Идеальный план. Даже не верится, что он так вовремя пришел в мою голову. А если приправить эту адскую смесь перчиком? Если нарушить незыблемое правило?
Конечно же, я в курсе, что сынку мэра запрещено участие в играх. Но что если он сорвется? Что тогда скажет его властный папочка? Идеальный план. И какую же игру выбрать?
Олег поманил меня, даже не подав руку. Игриво сама повисла на его локте, ощущая электричество между нами. От касания пальцев к его коже оба вздрогнули, и по венам заструилось жидкое пламя.
Он не смотрел на меня, но я буквально чувствовала напряжение, сквозившее в его теле. Рука Херувима была горячей и такой огромной, что я сначала оперлась на нее, а потом как бы невзначай прошлась прямо по венам, ощущавшимся даже сквозь ткань кофты.
Ммм, какие новые чувства будили во мне эти касания, как приятно закручивалось тепло между ног. Сама не ожидала от себя подобной реакции, наверняка месть будет сладкой. Проникающей и заставляющей меня громко стонать.
С наслаждением прижалась к Олегу, как бы невзначай. Меня никто не учил соблазнять, но с ним это получалось инстинктивно. Словно так и должно быть. Интересное совпадение и еще более интересная реакция мужчины на эти действия.
Он недовольно отодвинул меня и пробурчал что-то неразборчивое, снова велел следовать за ним. А в голове зрел план.
Вряд ли он настолько готов потерять контроль, чтобы рухнуть в мои объятия. А вот если Олегу помочь…
– Мне нужно в туалет.
Вывернулась и тормознула нашу процессию. Посмотрела в голубые глаза настолько красноречиво, что он нахмурился. Явно ждет от меня какой-нибудь финт, но пусть не переживает, сегодня я от него точно не убегу.
– Я провожу тебя.
Пожала плечами. Как хочешь, мачо. Дело за тобой. Сопровождай. Потому что мою задницу ты еще явно не успел оценить. Повернулась к нему спиной и пошла в направлении туалета, виляя бедрами.
Пусть поймет, что я лучшее, что случалось в его жизни.
Кожей чувствовала его взгляд. Каждой клеточкой горела от напряжения, витавшего в воздухе. А еще эти бешеные глаза мужчин вокруг. Все вместе закручивалось в бесконечно чувственный коктейль.
Терпкое вино внутри играло на струнах моей девичьей осторожности, растягивая их, спуская предохранители. Я же решилась? Вот и славненько, надо получить от момента мести максимум удовольствия.
Дамская комната здесь скорее напоминала маленький салон. Все сделано с помпезностью и в темных тонах. Так было модно лет десять назад, но ремонт явно свежий. Судя по всему, местным заходит такой формат.
Дорого-богато, в общем.
Олег было дернулся сопровождать меня и внутри, но я его тормознула, насмешливо процедив:
– Под попу держать меня будешь на горшочке? Смотри, а то ведь я ножки раздвигать сама могу ооочень широко.
На лбу мужчины выступила испарина, как я и предполагала. Он хмуро осмотрел меня и кивнул в сторону дверей. Ухмыльнулась и проскользнула внутрь.
Здесь, конечно, не Гродный, но тоже наверняка есть свои дельцы. И я оказалась права. В углу сидела щуплая девица во всем черном, явно не пописать зашедшая. Уверенно направилась к ней.
Едва мы поравнялись, как она будничным тоном спросила, не поднимая глаз:
– Наркота, травка?
Поморщилась. Вот чего никогда не понимала, так это употребления всякой дряни. Я и без этого жизнь достаточно ненавижу. Тихо спросила:
– Что самое сильное для возбуждения есть? Мне нужен афродизиак.
Он усадил меня в старую иномарку без номеров. Тонированную по кругу в хлам. Как дорогу-то разглядывал в такой темноте? Я и то не любила ездить на тачках как в бункере.
Олег поймал мой взгляд и улыбнулся. Неожиданно сказал:
– Что, не нравится? А я, кстати, тебя так и отследил. Знаешь ли, есть любопытная программа. Если не хочешь, чтобы тебя нашли, то лучше не пытаться светить лицом через лобовое.
Прикусила губу. Как-то я не подумала о камерах на дорогах. Но на будущее учту. Потому что не собираюсь засиживаться с тобой, красавчик. На деле же поинтересовалась:
– Ничего себе! А я смотрю, ты вообще быстро нашел меня. Даже слишком.
В последний момент не смогла сдержать в голосе обиду. Конечно же, я негодовала, что меня обскакали. И кто? Человек, которого я больше всего ненавидела. Не подозревала в Олеге подобных талантов.
И вдвойне противно, что именно он оказался сведущим в той же области, что и я. Информационная безопасность и программирование уже много лет являются моей отдушиной, и было впечатление, словно мне плюнули в лицо, отобрав этот мир.
Потому что пока в нем есть тот, кто лучше меня, я не могу чувствовать себя в безопасности. Не могу спокойно бороздить просторы интернета, зная, что за мной могут следить так же, как и я за остальными.
Мало кто в стране мог похвастаться специалистами в этой сфере, и я всегда оставалась темной лошадкой. Талантливой и наглой темной лошадкой, которую никто не мог ни поймать, ни раскусить.
До сегодняшнего дня, когда из-под черного капюшона показалось ангельское лицо человека, которого ненавидела всей душой. Все же врагом номер один он не был, но прочно занимал лидирующие позиции в списке смертников.
Херувим методично рулил старой тачкой, словно всю жизнь на таких катался. Поглядывал на меня озабоченными голубыми глазами. На лице Олега так и читалось: «Что задумала эта девчонка?»
А я лишь злорадно улыбалась про себя. Я задумала такое, дорогой, что твоя жизнь до этой ночи завтра покажется тебе пресной и безвкусной. И слишком простой.
Он припарковался возле одного из домов в центре. Старого, но вполне приличного. Вышел из машины и, обреченно ухмыляясь, подал мне руку. Джентльмен хренов.
– Так уж и быть, вздорная девчонка. Если обещаешь не выкидывать ничего и быть хорошей, то покажу тебе парочку приемов. Думаю, ты найдешь их любопытными. Обменяемся опытом, так сказать.
О, дорогой, ты даже не представляешь, опыт какого рода мне сегодня от тебя понадобится. Надеюсь, ты не только языком мастер трепать, но и сможешь сделать мою месть послаще.
– Олежек, да когда я была плохой девочкой? Образ послушной девственницы – вообще мое второе «я».
После этих слов Олег едва не споткнулся. Но быстро сделал вид, что так и задумано. Ну-ну. Я уже предвкушала, что он почувствует наутро, обнаружив, что наделал.
Невзначай прижалась к нему сзади, словно случайно налетела. Сильные мужские руки подхватили, и словно не было между нами слоя черной матовой кожи. Будто нас прожигало насквозь. Глаза в глаза и немой диалог.
Он отпустил меня, передернул плечами и сказал:
– Пошли. В квартире поговорим.
О! Великолепно. Я переживала, что это будет какой-нибудь отель, но, судя по всему, Олежа подготовил нам миленькую квартирку. Кивнула и последовала за ним в темный подъезд. Ни камер, ни света, ни людей. Здесь будто все вымерло.
На втором этаже железная дверь словно в другой мир, для меня так уж точно, а за ней современное приличное жилище. Даже присвистнула. Нехило так.
Олег сразу же направился на кухню, а я зорко следила за каждым его движением. Он поставил на стол сумку и выложил несколько ноутбуков, при виде которых глаза загорелись. Вот это техника!
Я давно хотела что-то подобное, и в голове родился дерзкий план. Третий за последние несколько часов. Близость к человеку, которого так сильно ненавидишь, невероятно стимулирует. Стимулирует и возбуждает.
Пока Олег шел к холодильнику, я приблизилась к столу, незаметно расстегивая комбинезон спереди посильнее. Открыла одно устройство, и на экране загорелась заставка. Все внутри было упорядочено, рассортировано, и я, махнув пальцами по клаве, оценила начинку этого зверя. С придыханием прошептала:
– Если дашь мне полчаса наедине с этим малышом, то даже можешь рассчитывать на яичницу. Больше я все равно ничего готовить не умею.
А на десерт получишь меня. Хочешь ты того, Херувимчик, или нет. Мысли закручивались в новые и новые спирали, планируя различные варианты.
Он усмехнулся и вернулся, аккуратно, стараясь не касаться, отодвинув в сторону. Весело добавил:
– Давай при мне, и с тебя чай. Научу тебя плохому.
Эта неожиданно двусмысленная фраза отозвалась в теле сладостным томлением. Глядя прямо ему в глаза, облизала губы и протиснулась в сторону чайника, касаясь мужчины бедрами, затянутыми в черную кожу.
В кармашке лежал порошок. Девочка клялась и божилась, что он не имеет ни запаха, ни вкуса. Чай как чай. Внутри все сжималось от глубоко засевшего страха.
Но ни шагу назад. В моей жизни всегда так было: если я что-то решила, то пути назад нет.
Торгашка оказалась права. Олег ничего не заметил и спокойно попивал свой чай, рассказывая мне о всяких интересных фишках. Он был настолько спокоен и беспечен, что даже несколько раз показал пароли.
Ай-яй-яй, да разве так делается? Теряешь хватку, красавчик.
Я же сидела рядом с ним, словно невзначай прижимаясь бедрами к мужчине, еще теснее касаясь его и проходя пальцами по запястью. Эта игра, затеянная мной, будоражила кровь, и внутри все трепетало.
Сегодня я стану женщиной, а уже завтра Марк потеряет одного из своих лучших друзей. Уже завтра Олег проснется в другой реальности, ибо снотворное я тоже прихватила.
К головной боли добавятся те ужасы, что пережила я, когда вместо мамы меня пришел поцеловать на ночь Марк, сообщив, что нас осталось только двое.
Олег уже начал показывать первые признаки действия препарата. Было ли мне страшно? Немного, но, с другой стороны, росло совсем иное чувство. Бешеное, неуправляемое и такое сладкое, как сегодняшнее молодое вино.
Оно растекалось по венам и смешивалось с кровью, в то время когда мне казалось, что я умру, если он не проявит инициативу. Это же надо так завестись от одной лишь мысли о мести! Да я долбаная извращенка!
Улыбалась и подливала чаю, прикидывала, как бы быстренько разместить камеры. Наблюдала, как на его лбу появляется испарина и мужчина ерзает на стуле в тщетной попытке отвести взгляд от моей вздымающейся груди.
Глаза его сияли шальным блеском, а сам он уже несколько раз порывался встать и сбежать, но я каждый раз аккуратно останавливала его. Соблазнение получалось немного скомканным, возможно чересчур пафосным, но для меня главное, чтобы был результат.
А я определенно наблюдала его. Потому что в один момент Олег резко поднялся и встал:
– Я сейчас вернусь.
Его хриплый голос и натянутая спереди ширинка без всяких слов говорили, куда именно он так торопится. Но нет, дорогой, я не дам тебе втихую передернуть в туалете. У меня сегодня особые планы на твое знаменитое в нашем городе тело.
Потому что девочки от тебя едва ли не кипятком писают и мне уже даже интересно, как оно. Интересно, каково это, когда тебя трахает сын мэра и лучший друг брата? Каково ему будет наутро осознавать, что он не справился с банальными инстинктами?
Я кивнула и, как только он выскочил из комнаты, достала из собственного арсенала пару камер. Спрятала их и одну взяла с собой. Прикрепила в надежном месте, чтобы, если что, поставить куда пожелаю. Активировала их.
Предусмотрительность – наше все.
А еще Олег так торопился, что оставил оба ноутбука без присмотра. Какая досада. Придется аккуратненько кое-что подправить и забрать бесхозных малышей. Негоже такой красоте пропадать.
Когда все было готово буквально за пару минут, вздохнула и прикрыла глаза. Последняя возможность сбежать, но… Но тело отзывалось на то, на что решилась. Внутри все пело в согласии с тем, что я собираюсь сделать.
Поэтому решительно вышла из кухни, направившись к туалету. Нужную дверь нашла сразу и открыла ее. Как я и думала, Олег пытался освежиться. Он нервно обернулся, и я заметила в его глазах бешеную похоть. Мужчина прохрипел:
– Карин, уйти, пожалуйста, и не подходи сегодня ко мне. Тут небольшая проблема…
Но слова оборвались, когда я медленно зашла, расстегивая молнию спереди. Проблема – это да. Пока их две. Две ооочень большие и требующие ласки проблемы.
Его штаны топорщились, и я подумала, что, чтобы не спугнуть зверя, придется заглотнуть ловца. Ммм, а почему бы и нет?
Спустила верх от комбинезона, стоя перед ошарашенным мужчиной совершенно нагая. Да, белья сверху я не носила, и грудь с дерзко торчащими темными сосками маняще стояла перед его глазами.
– Карина… Что ты?..
Подошла поближе, аккуратно опускаясь на колени. Делала это медленно и интригующе, как бы ставя мужчину перед фактом, что сегодня он не сможет удержаться.
Оказывается, проявлять инициативу – это так волнует! Это так заводит, что внизу все давным-давно стало влажным. Хотелось опустить вниз палец и поласкать себя, хотелось сбросить напряжение самостоятельно. Но не в этот раз.
В этот я буду действовать как большая девочка. Взрослая. Поэтому, встав на колени на маленький мягкий коврик возле раковины, я игриво оттянула резинку его штанов.
За ней белели боксеры, а сам мужчина застыл, не в силах сказать больше не слова. Поэтому я сделала это за него:
– Я просто могу помочь решить эту маленькую проблемку. Хотя… – Я посмотрела на просто огромный член в нескольких сантиметрах от моего лица. – Не такую уж и маленькую.
Он попытался воспротивиться:
– Нет, уходи отсюда и дверь закрой! Я сам закрою! Карина! Пошла вон!
Его рычание так заводило. Бесконечно сводило с ума. Пока он не предпринял активных действий, просто облизнулась и ловко высвободила его член из трусов.
Не медля ни минуты, взяла огромную головку в рот и несколько раз облизала ее.
Я даже не понял, когда это началось. Пропустил момент, когда член стал упираться в кухонный стол, а на теле выступила испарина. Никогда в жизни не испытывал подобного возбуждения. Никогда не думал, что способен так хотеть девушку, сидящую рядом.
Но боже, она сестра Марка!
Поэтому как идиот сидел и терпел, пока перед глазами не заплясали мошки, а ее случайные касания не довели до умопомрачения. Если бы я не знал, как она меня ненавидит, то непременно бы подумал, что девушка делает это специально.
Соблазняет и травит меня, накручивая до предела. И где этот самый предел был? Я никогда ничего подобного не испытывал. Просто сгорал заживо.
Раньше все было просто: захотел и взял. Для такого, как я, никогда не было проблемой трахнуть кого-то. Особенно после того, как у Марка открылся клуб. Лучшие девочки заведения всегда были к моим услугам.
Недавняя оргия, казалось, забрала последние силы и поставила жирную точку на пару недель, но сегодня все шло через одно место. А в какой-то момент стало совершенно невыносимо.
Я решил, что надо принять холодный душ или хотя бы умыться, иначе я не смогу больше сдерживать это сумасшедшее возбуждение и разложу сестру друга прямо на кухонном столе. Поэтому я позорно сбежал.
Но, как оказалось, ненадолго. Когда холодная вода коснулась лица, позади скрипнула дверь. И все. Я понял, что пропал. Потому что изо рта вырывались какие-то фразы, а я видел перед собой лишь девичью аппетитную фигуру, затянутую в кожу.
Она что-то отвечала, сверкая своими невозможными глазами. А потом расстегнула этот чертов комбинезон, стягивая его с плеч. Оголяя самую идеальную грудь из всех, что я когда-либо видел.
А видел я очень много! Даже слишком. Но все померкло в сравнении с Кариной. Черт! Она сестра Марка, я не должен ее хотеть! Но это ничего не меняло.
Мне было настолько хреново от сдерживания рвущихся наружу демонов, что стал плохо соображать. В штанах стояло колом, и я боялся даже пошевелиться.
А потом эта стерва подошла ко мне, виляя бедрами, и опустилась на колени. Лишь мгновение – и ее губы сомкнулись на моем члене. Ощущения были такие острые, что едва не кончил в нее в первую же секунду.
Понятно, что это не первый мой минет, но твою ж мать! Это было настолько восхитительно, что я не сдержался и схватил ее за хвост, намотал на руку и несколько раз толкнулся к ней в рот.
Предохранители сорвало, и весь мир перестал существовать, пока губы Карины двигались вдоль напряженного члена. Казалось, что она чувствует каждую вену, мастерски обводит язычком головку.
Но черт… Как же этого мало. Мне мало! Поэтому вздернул ее вверх и буквально впился в мягкие, податливые пухлые губки. Смял их, не встречая никакого сопротивления. Напротив…
Карина огрызнулась, укусила, и во рту появился металический привкус крови. Это еще больше завело, заставило посмотреть в черные глаза и утонуть в них. Потому что то, что там отражалось, можно было назвать одним словом: безумие…
Мы оба безумны. Я – в своем неконтролируемом вожделении сестры лучшего друга и эта восемнадцатилетняя стерва, еще недавно методично вбиравшая мой член в рот.
В ответ сжал ее грудь, перекатывая между пальцами соски, приподнял Карину и посадил на умывальник, подвешенный над полом. Тот скрипнул, явно протестуя против подобной нагрузки, но кого это волновало.
Она вскрикнула, когда тела коснулся холодный кафель, и попыталась оттолкнуть. Нет, девочка, сама напросилась.
Зафиксировал ее и развел ноги в стороны. Приподнял за задницу и сдернул проклятую кожаную преграду. На ней были крошечные бесшовные черные трусики.
Она попыталась инстинктивно сжаться, но я не дал. Приникая губами к груди, услышав ее сдавленный стон. Она запустила руки мне в волосы, вцепившись в них.
Одуряющий аромат Карины сводил с ума, вкус кожи был таким невероятным, словно я слизывал с сосков амброзию. Девочка жалась ко мне, дрожа всем телом, а я головкой упирался между ее ног. Хотел сделать все быстро, унять безумный пожар, но она прошипела:
– Кровать!
Не споря, подхватил ее, осыпая тело поцелуями. Она стала извиваться на мне, обхватив торс ногами. Влажная, ждущая, зовущая. Она улыбалась, отклоняясь назад, сжимала меня так сильно, что сложно было поверить, что в девочке столько мощи.
Горячая, идеальная, страстная, Карина отзывалась на каждое прикосновение, словно была идеально настроенной гитарой. Такая женщина была подо мной впервые, и я не хотел медлить больше ни секунды.
Я должен быть в ней, должен наполнить ее до отказа. Чтобы она стонала, выкраивая только мое имя. Чтобы царапала спину своими красными ногтями.
И я бросил ее на огромную кровать одной из спален, навис сверху, срывая мешающие чувствовать ее трусики. Подошел ко входу и нажал головкой. Стерва! Узкая, словно там никого никогда не было.
Но думать об этом я просто не мог. Все заслонило бешеное желание, вырывающееся наружу. Оно сметало остатки разума, пробуждая первобытное рычание.
Сейчас! Здесь! Моя! Толкнулся в нее глубже. Карина в ответ зашипела, выгибая спину. И еще, еще, глубже. Я обязан наполнить ее до конца. Страсть обуяла нас, и я всадил свой член в нее до упора, слыша сдавленные стоны.
А потом все потонуло в бешеном ритме, конца и края которому не было…
Она…
Твою ж… Как больно! Ааах, нет, адски больно, но внутри уже нарастало что-то звериное, рвавшееся из меня наружу. Он сделал еще одно движение бедрами, и я поняла, что Олег заполнил меня полностью.
Горячие губы нашли мой рот, и влажный язык ворвался, терзая и заставляя забыть о боли. Он выписывал невероятные пируэты в то время, пока мужчина двигался во мне, наращивая темп.
Невольно подстроилась под него, и вот уже стало все равно, у кого какие мотивы. Кто из нас мстит, а кто неудержимо трахает сестру друга. Плевать на все, потому что внутри нарастало что-то невероятное.
Сумасшедшее и чувственное, накрывающее лавиной страсти на фоне глухой боли. Он снова приник к груди и сжал ее, прикусил соски, заставляя кричать и вцепляться в его волосы.
Мужчина одним движением перевернул меня, всаживая член все сильнее и сильнее. Я выкрикивала его имя, мало соображая, что происходит. Боль ушла, уступив место чему-то новому, очень приятному. Оно взорвалось в одно мгновение, захватив всю меня так сильно, что я потонула в собственном стоне.
Боже, дааа, ещеее, не останавливайся! Я хочу, чтобы ты был во мне еще… Сейчас, сию секунду!
Слова не сорвались с моих губ только лишь потому, что рот был занят его мягкими губами. Он творил ими такооое, что я стонала ему в зубы и рвала волосы на голове.
Никогда бы не подумала, что могу испытывать подобное, и даже усомнилась, не подсыпала ли себе того же зелья. Потому что я горела, горела заживо здесь и сейчас, в то время…
В то время как за первой волной сумасшедшего удовольствия пошла вторая, еще более мощная. Я теряла себя, теряла его, и свет мерк перед глазами, взрываясь миллиардами фейерверков.
Я думала, что умираю, растворяюсь в этой чистейшей страсти без единой примеси, улетаю туда, где нет ни единой проблемы, где всегда будем только мы с Олегом и эти бесконечные волны, захлестывавшие нас.
Тело содрогалось снова и снова. Кажется, я кричала, кажется, я никогда не испытывала ничего даже близко похожего на то, что происходит сейчас. Но даже после самого потрясающего вечера наступает похмелье.
Не помню точно, в какой момент меня вырубило. И после какого раза. Помню лишь, что разлепила глаза и осознала, что даже встать не могу. Каждая клеточка тела болела так, словно меня заставили пробежать марафон.
Олег растянулся рядом, сверкая своей идеальной задницей. На минуту зависла, глядя, как мерно вздымается его спина. Кажется, даже без снотворного он спит мертвецки.
Черт. А видео-то я здесь не сняла. И что теперь делать? Но решение пришло быстро и в совокупности со страстным кусочком из ванной я решила сделать несколько фото. На память, так сказать. На добрую, дорогую память.
Каждый шаг давался мне с таким неимоверным сопротивлением, что возникло дикое желание просто растянуться рядом с мужчиной. Но я не могла себе такого позволить. И уж тем более не ожидала, что вообще подумаю об этом.
То ли сегодняшняя ночь притупила эмоции, то ли это новые гормоны говорили во мне… В любом случае, когда я ложилась голая в постель, свернувшись калачиком возле пятен крови, внутри просыпались странные чувства. Более мягкие, что ли, такие вязкие.
Но я не могла их себе позволить. Не могла, потому что уже сегодня мне предстоит завершить первый акт своей мести. Но сначала… Разрывалась между желанием залезть в ванну и по-быстрому смыться.
Мои бедра были в крови, ноги подкашивались, а между ног нестерпимо саднило, не говоря уже о многочисленных следах кое-чего другого на мне и, скорее всего, во мне. Это, кстати, еще одна проблема. Надо бы в аптеку.
Взяла себя в руки и вернулась на кухню. Олег не спрашивал про мой чемодан, и я с удивлением обнаружила его в прихожей. Даже не заметила вчера… Хмыкнула и кое-как обтерлась влажной тряпкой в раковине.
Потом хладнокровно запихнула всю технику Олега в сумки, взяла все это добро и напоследок заглянула в нашу спальню. То есть его.
Мужчина лежал на белоснежных простынях с размазанными следами крови как ангел. Сексуальный соблазнительный ангел с бронзовым загаром и литыми мускулами. Словно почувствовав мой взгляд, он перевернулся, и я с жадностью уставилась на его стояк.
Кажется, даже во сне он хотел меня. Хотя… Наверняка это остаточные действия афродизиака. Но все же я надеялась, что сегодняшняя ночь была не столько его заслугой, сколько моей. Точнее, моей ослепительной сексапильности.
Усмехнулась и развернулась в сторону выхода. Олег, как проснется, пожалеет, что вообще открыл глаза. Жаль, я не смогу наблюдать, как он будет приходить в себя, понимая, КОГО он трахал всю ночь напролет. А как увидит кровяные следы…
Горько улыбнулась. Самое противное, что мне действительно понравилось. Чертовы бабские слухи оказались весьма правдивы. Херувим в постели если не бог, то точно стремится к этому.
Наверное, тут девушки должны краснеть и томно вздыхать, но у меня было слишком много планов. Собрав все и прокрутив в голове наш с ним вчерашний разговор, мысленно набросала дальнейшую стратегию.
В идеале сейчас, пользуясь его же советами, мне следует схорониться и сделать еще одну маааленькую пакость. А потом со спокойной душой продолжить планировать грандиозный акт отмщения.
Когда закрывала дверь, внутри шевельнулось странное чувство, похожее на жалость. Точнее… Это точно все гормоны. Подумаешь, трахнулась с одним из своих врагов. Сути дела это не меняет!
С этой мыслью покинула квартиру, направляясь в новое безопасное место. Да начнется игра.
Голова трещала так сильно, что в первую минуту после пробуждения я даже не понял, где нахожусь. Разлепил глаза и мутным взглядом обвел комнату.
Губы пересохли, и я кое-как поднялся в поисках воды. Голый, словно пьяный, добрел до кухни и приник к открытому крану. Живительная жидкость полилась по лицу. Я решил умыться.
Стало немного легче, но в голове все равно была каша. Что вообще происходит? Память, будто бы не желая с места в карьер огорошивать меня, выдавала информацию дозированно.
Я вчера нашел сестру Марка. Встретился с ней и без особого сопротивления забрал на специально оборудованную квартиру. А потом… Твою ж мать!
Пошатываясь, побрел обратно в комнату, чтобы увидеть следы вчерашней ночи. В голове словно краник открыли, и поток воспоминаний на хрен снес все плотины.
Перед глазами стояли ее губы, обхватывающие мой член, и полные груди, наглое поведение и просто умопомрачительное тело. Стояк, и так до этого момента дававший о себе знать, укрепился. Даже идти стало неудобно.
А потом я бросил взгляд на смятые простыни и застыл, ошарашенно рассматривая красные разводы. Да ну нах… Кажется, я не просто трахнул сестру лучшего друга. Я трахнул ее первым и, логически рассуждая, единственным.
Смотря на кровавые следы, не мог понять, как случилось, что вечер закончился именно так. В какой момент я потерял контроль? И что вообще это все означает?!
А память теперь уже более услужливо подкидывала все новые и новые картинки. Как резок и груб я был с ней, не подозревая, что Карина девственница, как толкался в нее…
Да я всю ночь не отпускал ее! Нет, конечно, у меня никогда не было проблем с потенцией, но такими подвигами раньше похвастаться не мог. Если только…
Мое лицо почернело, и я быстро вернулся в кухню, чтобы подтвердить свои опасения. Но там еще один неприятный сюрприз выбил из колеи. А ведь я сначала и не заметил…
Она забрала с собой все. Абсолютно все! Всю технику, зарядки и устройства. Теперь не оставалось ни единого сомнения, что девушка провернула это специально.
Но зачем? Чего она хотела добиться такой выходкой? Что за бред? И как мне теперь объяснить лучшему другу, почему я сделал это с его сестрой? Оправдываться не буду, я мог это прекратить, мог остановить ее еще в тот момент, когда губы девушки сомкнулись на нежной плоти. Но я не стал, не смог отказаться от той, что так откровенно предлагала себя.
А раз позволил телу взять верх над разумом, то я готов нести ответственность. Любую. Если Марк пошлет меня куда подальше, то с легкостью пойду ему навстречу. Даже сам вложу пистолет в руки.
Схватился за голову. Да ей же вчера восемнадцать стукнуло! Всего восемнадцать! Твою мать, Еремеев, когда ты успел превратиться в такого идиота?! Чтобы какая-то девчонка обыграла тебя по всем фронтам…
Но ныть и медлить не имело больше смысла. Еще вчера отправил Марку сообщение, что я нашел ее. Что все хорошо, что его маленькая сестричка в хороших руках и я догнал беглянку, поймал.
А сейчас не знал, что сказать ему. Но сказать что-то было надо. Только для начала стоило разобраться со связью. Полез в брюки в особый отсек. Вытащил оттуда старый мобильник. Этот красавчик у меня всегда был включен на случай экстренной связи с отцом.
Потому что тот всегда дергал за ниточки жизни матери, когда хотел чего-то меня. Он установил для меня сотни правил, и круглосуточная связь – одно из них. Конечно, этот канал был безопасным и отследить меня по нему сложно, но все же…
Чувствовал себя бродячим псом на привязи. Но сейчас наличие такого вот малыша сыграло на руку. Сделав пару звонков, быстро оделся и вышел из квартиры. Я даже записи с камер не могу посмотреть! Тупо не с чего.
Пришлось переться в местный магазин электроники и срочно покупать хоть что-то. Не моя навороченная техника, но зайти и стереть все, что эта девица еще не прибрала к рукам, вполне сгодится. Как давно она проснулась?
Хорошо еще, что камеры в квартире на удаленном сервере и она не сможет до них дотянуться. Это надо знать, где и что достать. Вот же сучка! Вот только доберусь до нее…
Но перед глазами тут же встала ее спина и намотанные на руку темные волосы. Как она выгибалась и выкрикивала мое имя, содрогаясь в бурных конвульсиях.
Еще никто и никогда не кончал подо мной так, мощно и многократно, теряя сознание. Извиваясь и покрываясь липкой испариной. Еще никто не доставлял мне такого удовольствия, в то время как я изливался в ее юное тело.
И это тоже была проблема.
Засев в одном из кафе, тут же набрал Марку. Местная связь была отвратительна. Друг ни черта не понял. Впрочем, как и я. Мою просьбу, чтобы он не верил ничему, пока мы не поговорим, и сообщение, что я снова потерял Карину, поглотили искаженные звуки.
Ладно, хрен с ним. Сейчас соберу себя в кучу и… В моей руке зазвонил тот самый телефон, высветив на экране имя отца. С замершим сердцем принял звонок. Холодный знакомый голос без эмоций сообщил:
– У тебя есть неделя, чтобы ты разрулил ситуацию с игрой. Отсчет пошел, Олег. Что на кону, ты знаешь.
Он бросил трубку, а в моей голове зрел лишь один вопрос: что за?!..
Напевая веселую песенку, выходила из аптеки, сжимая в руках таблетки. Настроение неожиданно оказалось приподнятым, поэтому решила побаловать себя.
Вопреки советам Олега, взяла напрокат крутую огромную тачку, впрочем, все же тонированную в хлам и старую. Я способная ученица и уроки усваиваю с первого раза.
На ней съехала за город в ближайшую лесополосу и развернула батарею. Мне нужно было максимально быстро слить все с обоих компов на диски и форматнуть их. Негоже такой технике пропадать. Заберу себе!
Процесс занял чуть больше времени, чем я ожидала, и под конец все же Олежа добрался до содержимого и успел кое-что подчистить. Шалун. Проснулся-таки.
Интересно, каково это знать, что не просто трахнул сестру друга, которую должен был найти и спасти от злых дядей, а лишил ее девственности? Ручки чесались смонтировать видео и отправить Марку послание.
Но не сейчас. А сейчас вторая часть нашего театрального представления. Какой же выбрать сценарий? Игры для взрослых предоставляют исчерпывающий перечень вариантов.
Русская рулетка не подходит. Туда сложно попасть, и требуется присутствие в Гродном. Да и, как я уже думала, еще можно словить пулю в лоб, а это не входит в мои планы. Да и самой рисковать не хотелось. Удача может быть обманчивой.
Еще есть прятки. Но там тоже нужно быть в городе, и плюсом ко всему слишком широк круг возможных последствий. Для меня. А я всего лишь хочу пощекотать себе нервишки, никак не вступая в это дело.
Еще есть верю не верю, но это совсем странная и запутанная игра. Я даже не вникала.
Остается лишь один вариант, в принципе, подходящий по всем статьям.
Салочки. Догонялки. Для нашей ситуации как раз подходит. Смысл игры в том, чтобы как раз насолить кому-нибудь. Тебе дается срок. Вроде неделя, уточню позже. Водящий должен поймать свою жертву иии… трахнуть ее.
Если у него не получаются, то действуют санкции различной степени значимости. Выбирать можно вместе, а можно и нет. За соблюдением правил следят лучшие арбитры.
Я залезла на сайт салочек и немного пошаманила. Всегда любила вскрывать эти чудесные коды и забираться куда не следует. В салочках еще есть один самый приятный из всех бонусов. Так называемый реестр. И он выкладывается на всеобщее обозрение.
Через некоторое время каждая собака в Гродном будет знать, что сынок мэра тоже живой человек и любит поиграть. И не с кем-нибудь, а с сестрицей лучшего друга. Зловеще улыбнулась.
Прости, Олег, жизнь вообще такая интересная штука. Сначала великое наслаждение, а потом не менее мощное разочарование. Не надо было считать себя лучше других. Не надо было поддерживать тупую мужскую дружбу, когда на кону стояли жизни других людей.
Залезла в реестр и через специальные настройки добавила еще двоих участников. Спустя каких-то пару минут в салочки начали играть Олег Александрович Еремеев и Карина Алексеевна Быстрицкая.
Перед тем как вбить наказание, пальцы на секунду зависли над клавиатурой. Словно в этот момент он снова касался своими губами моих. Словно сжимал тело и сосредоточенно объяснял самые невероятные фишки виртуального мира.
Но когда на кону месть за смерть родителей, не стоит оставлять место сомнениям и глупой детской сентиментальности. Я ненавижу Еремеева. Так же, как его отца и того ублюдка, отправившего машину мамы и папы с обрыва ради шутки.
Каждый из них получит по заслугам. Поэтому размяла пальцы и написала в графе «Наказание» одно-единственное слово: смерть. Отправила данные в реестр, гадая, сколько людям понадобится времени, чтобы узнать животрепещущую новость и разнести ее по всей округе?
Сколько понадобится времени, когда мэр узнает, что его сыночек стал жертвой игр для взрослых, да еще с таким призом в конце? Либо я, либо меня. И неделя началась.
Если он не догонит, то спустя всего семь дней догонят его. Догонят и прикончат, как поросенка на бойне, и даже его папочка не сможет ничего поделать.
Потому что мне достоверно известно, что создатель всех этих игр, его заместитель Иванютин, давным-давно слетел с катушек и ревностно относится к своему детищу и соблюдению правил. Ибо они для всех.
Еще раз зашла на сайт проверить дело рук своих. Без тени улыбки смотрела на счетчик просмотров внизу, наблюдая бешеный рост цифр. Та-дам, новое шоу подъехало, дорогие. Наслаждайтесь.
А теперь станет гораздо интереснее убегать, чтобы меня снова не трахнули, ведь догнать будет мало. Возможно, в конце недели я появлюсь перед ним, и тогда посмотрим, что он выберет: насилие над сестрицей друга или жизнь.
Однако глубоко внутри засело странное чувство отторжения. Словно тело и душа сопротивлялось сделанному. Жалела его? После всего того, что случилось по вине сыночка мэра?
Откуда во мне это? Не пойму, никогда раньше сентиментальностью не отличалась. Уже хотела закончить свои дела и собираться, как в реестре рядом с нашими фамилиями всплыло примечание.
Прочитала его, потом еще раз и еще. Черт, такого я не ожидала. Кажется, иногда я забываю, что правила надо соблюдать обеим сторонам…
«Маленькая сестричка должна знать, что правила незыблемы. А для тех, кто их нарушает, устанавливаются штрафы. Штраф для Карины Быстрицкой – смерть, если ее поймают. А ловить может кто угодно. Награда будет поистине щедрой. Игра начинается».
Далее шел размер вознаграждения за мою поимку. Сглотнула. Черт. Черт. Черт! Как он так быстро меня вычислил? Как такое возможно? Перед глазами замелькали действительно очень большие цифры.
Да на такой приз сейчас сбежится едва ли не весь Гродный. Старый хрен явно знал, чем подогреть публику нашего города. Да что уж, даже у меня бы зачесались ручки за собой погоняться, если бы я мало-мальски нуждалась в деньгах.
Но тут, слава богу, лет с пятнадцати никакой нехватки. Инвестиции в себя не прошли даром, и теперь я счастливый обладатель пассивного дохода из-за границы. Защищенного и сверхсекретного. Только теперь это вряд ли поможет. Потому что кто станет принимать деньги от восемнадцатилетней стервы, когда можно поиметь и с нее, и с распорядителя игр?
Раздраженно захлопнула один ноутбук и с тоской посмотрела на два аппарата. Выкинуть не могу, но придется оставить их здесь. На всякий случай. Потому что теперь правила действительно другие.
Придется действовать решительно! И как можно скорее, теперь промедление может стоить слишком много. Это сильно осложняет задачу. Одно дело когда ты следишь за одним Олегом…
Грязно выругалась, в спешке собираясь. Проверила несколько раз реестр. Там уже и фото мое висело, и все прочее. Ладони вспотели, но я решительно взяла себя в руки. Нечего сопли распускать, сама виновата.
Иванютин. Больной ублюдок хоть и считается временно отошедшим от дел, держит руку на пульсе. Только он может провернуть подобное. Если честно, то я искренне полагала, что ему не до салочек, когда в его сети попал Марк.
Брат по собственной тупости зашел на штрафной круг «Русской рулетки», и если он не выберется, то, считай, труп. Но, как оказалось, я от него недалеко ушла. Проклятая молодость!
Иногда я настолько явственно ощущала, сколько мне лет, что это бесконечно раздражало. Выводило из себя, что не хватало опыта в подобных делах, что раз за разом меня сшибало с ног вот такими вот последствиями.
Эмоции бурлили внутри, и сначала накрывала эйфория, но все чаще и чаще от собственных выходок я получала далеко не тот эффект, какой хотела. Вот и желание отомстить сынку мэра начинало разбиваться о реальность.
Глупо отрицать, что мне понравилось. Понравилось быть с ним, понравилось, когда он был во мне. Нравилось царапать его спину. При воспоминаниях о сегодняшней ночи внутри все закручивалось в огненный тугой узел.
Только вот разум все еще бил в барабаны, что из-за этого человека погибла моя семья, а я досталась на воспитание братцу, которому до меня не было никакого дела. Зло швырнула зарядное в стену.
Несколько секунд смотрела в окно, за которым уже вовсю жарило солнце. Теперь надо столько всего сделать. И первое – это схоронить технику до лучших времен. Достала из сумки простенький костюм и кепку.
Через двадцать минут шла по улице с дорожной сумкой. Чемодан пришлось выкинуть, оставила только средства личной гигиены и деньги. Много денег. Не знаю, когда еще мне удастся добраться до своих счетов.
Первым делом зашла в маленький магазин в подвале. Тут располагалась небольшая продовольственная лавка, хозтовары и «бутик» женской одежды «Пятисоточка».
Там приобрела набор неприметных дешевых шмоток. Терпеть не могу такую одежду, но деваться некуда. Буду ходить как третьесортный бомж с базара. Еще купила краску для волос.
Долго металась между рыжей и блондом. В итоге выбрала какой-то страшный мышиный оттенок. Не тот случай, когда надо выделяться из толпы. Тяжело вздохнула и, как в дебильных сериалах про супергероев, пошла красить волосы в кафе общепита.
Пока сидела с пакетом на голове в одном из туалетов под звуки бесконечных смываний унитазов, строила планы. В ближайшую неделю придется спрятаться и притаиться. От фееричного показа Олегу в конце тоже придется отказаться. Самое паршивое, что на душе от этого стало легче.
Никакой сентиментальности! Эти твари не жалели ни моих маму с папой, ни меня! Прекрасно помню те дни, когда Иванютин после похорон заявился к нам в дом и рассматривал меня. А потом Марк сбагрил свою сестричку на пару лет.
Спустя только некоторое время узнала, что больной урод охотился за мной. Хотел в коллекцию? Коллекцию трупов, по которым этот псих всю жизнь идет… Одно кладбище с «Русской рулетки» чего стоило…
Б-р-р. До сих пор не понимаю, как брат там очутился. Это ж надо добровольно решиться приставить револьвер к своему лбу. И лбу другого человека. Девушки. Прекрасной черноволосой девушки с голубыми глазами.
Лиза. Сначала я приняла ее за очередную проститутку, а потом невольно прониклась. У нас с ней много общего. Точнее, у нее с Марком. Только она справилась с воспитанием маленького братишки в разы лучше. А из меня выросло…
Горько усмехнулась. Выросло то, что выросло. И сейчас, глядя на сразу же потерявшееся на фоне пепельно-розового мышиного цвета волос лицо, четко понимала, что я действительно повзрослела. И цели по жизни у меня далеко не детские.
Помочь Лизе с братом сбежать от преследователей из «Русской рулетки и моего брата. Убить Иванютина и мэра за то, что они убили моих родителей. Отомстить его сыну, за то, что стал причиной этой смерти и…
А вот что будет, когда за моей спиной вырастет личная гора трупов, я пока не знала…
Весь день провела как на иголках. У меня всегда так: пока не выстрою систему безопасности, то не могу чувствовать себя уверенно. Нервничаю и дергаюсь. Поэтому вздохнула относительно спокойно, лишь когда в глухом лесу снова залезла в интернет.
Тут меня вряд ли кто искать будет. Пришлось, автомобиль поменять, но ничего, такая огромная и старая тачка еще удобнее. Хоть спать буду не скрючившись в три погибели на заднем сидении.
Новый цвет волос раздражал. Отражение в зеркале тоже. Все шло немного не по тому сценарию, что продумывала раньше, но это мелочи. Жизнь вообще редко выдает то, что от нее ожидаешь.
Несмотря на поздний вечер, пришлось заняться делом. Иванютин медленно, но верно переместился в списке целей на первое место. Только как достать старого интригана? Пока шерстила Всемирную сеть, никак не могла найти его след.
Интересно, а если заказать его? Если что, то я знаю где. Точнее, у кого. Только не очень-то хотелось решать вопрос так топорно, да и сомневаюсь, что я первая придумала такую «оригинальную» идею. Поэтому решила действовать лично.
Я еще никогда не убивала. Никого. Но все бывает впервые. Вон секс оказался намного приятнее, чем я себе представляла. При этой мысли пальцы внезапно задрожали.
Черт, я так и не выпила те таблетки. А теперь даже не помню, где они. Прикрыла глаза, делая плавные вздохи и выдохи. Обычно это упражнение помогало, только сейчас эффект был обратный.
Соски твердели, а грудь наливалась томлением. Между ног явственно ощущалась влага. Хотелось встать и походить по комнате, хотелось, чтобы он подошел сзади и сжал плечи, методично разминая их, хотелось услышать его голос…
Черт, черт, черт! Да что ж это за наваждение такое-то! Что происходит? Почему у меня такая реакция на врага? Это ненормально. Этого не было в плане!
В тот момент, когда легкая истерика сменила внезапное возбуждение, раздался звук сообщения. В закрытом чате. Это такое место для трепа айтишников без имен и явок. Чисто выяснить отношения или, как выражался, один из знакомых «пукнуть в воздух».
Мне там сто лет не писали, и вот тебе на. Хотя я догадывалась, кто мог вычислить меня так быстро. Подошла к ноуту и несколько секунд сверлила тот взглядом. Техника едва ли не загорелась от этого.
Опустилась на сиденье и открыла чат. Спорю на что угодно, это мой внезапный любовничек. И действительно, некто под ником Афродизиак отправил мне сообщение: «ты где?!».
Хмыкнула. А ведь я так и не смонтировала видео, чтобы отправить брату. Хочу добить его немного позже, ведь тот наверняка уже знает, что мы с Олегом в игре. Интересно, а что он решит?
Но ответов не получить, если гипнотизировать экран. Ответила: «Тебе понравился мой подарочек?»
Молчание и значок набора текста. Мы ушли в приватную беседу. Это пространство полностью безопасно и анонимно, хотя, в принципе, многие знают реальные имена друг друга. Фишка в том, что все, что здесь происходит, остается в чате.
«Карина, ты даже не представляешь, что наделала. Быстро говори мне, где ты, и мы вместе попробуем решить эту проблему».
Едва не фыркнула от досады. Тоже мне помощничек. Решать ее будешь сам, без моего участия. Олег, к досаде, все еще строил из себя хорошего парня. Глупо, маски давно сорваны.
Написала: «Чтобы решить эту проблему, тебе надо догнать меня и трахнуть, отсчет пошел. Жду с нетерпением и уже запаслась попкорном».
Ответ не заставил себя ждать: «Дура. Если понадобится, то трахну, запасись лучше на этот раз презервативами и сходи в аптеку за таблетками. Думать надо не о добавках мне в чай, а о предохранении было. Или что, настолько течная была, что голова сосем варить перестала? Судя по стонам и тому, как тебе понравилось, еще неизвестно, кто больше ждет этой встречи».
Урод. Как же я его ненавижу. Особенно за то, что он прав. Особенно за то, что даже от этих слов инстинктивно сжала бедра, воскрешая в памяти его резкие толчки. Скотина. Пальцы забегали по клавиатуре.
«И не мечтай иметь от меня детей, я более предусмотрительна, чем ты думаешь. Надеюсь через неделю узнать о твоей безвременной кончине».
Отправила и хотела было захлопнуть ноутбук, как взгляд зацепился за последнее его письмо. Я не успела поставить точку в этом разговоре.
«Дура. Ты поставила своими детскими выходками под угрозу жизнь моего самого близкого человека. И если надо, то я тебя затрахаю так, что ходить не сможешь неделю. И Марк мне слова не скажет».
Задохнулась от возмущения. Поставила под угрозу? О чем он вообще? Совсем сбрендил? В салочках участвуют только двое, и никто больше! Ну не считая теперь еще толпы охотников. Так как на звание самого близкого человека для Олега я явно не тяну…
Куда бы схорониться до того, как выйдет срок охоты и догонялок? А если… Да, конечно. Поеду-ка я к Лизе. Я устроила девице брата великолепную поездку. Комар носа не подточит. Сейчас быстренько гляну, как она там…
Залезла в базу данных и открыла архив камер того места, где должна была засветиться девушка. Но спустя пару минут ускоренного просмотра поняла, что она там так и не появилась…
Наверное, Марк был прав. Стоило всыпать его сестрице по первое число. Эта отбитая на всю голову реально больна. Боюсь представить, что может прийти в ее воспаленный мозг еще…
Только вот пока искал ниточки, ведущие к Карине, никак не мог отогнать чертовы воспоминания. Словно те въелись в мою голову. Перед глазами то и дело всплывало ее точеное лицо, тронутое пеленой страсти. Изгибы тела, которые я в полубреду сжимал.
Да у меня член колом стоял почти, и сдается мне, теперь дело было отнюдь не в той дряни, которой она меня опоила. Девчонка оказалась хитра и изворотлива, а я непроходимо туп, раз не только позволил произойти всему этому, но еще и снабдил информацией, как сбежать от меня!
На связь с Марком больше не выходил, да и смысла не видел. Что я ему скажу? Прости, друг, я трахнул твою сестру и теперь не могу ее найти? Но надежда забрезжила спустя пару часов, как я добрался до удаленных серверов. Активировал маячки на ноутах и стремглав помчал по адресу.
Правда, в конце пути ждало разочарование. Эта коза сбросила их. Нет, ход верный и действовала она умело, только легче от этого мне не становилось. Надо было решить, что делать.
Поэтому я полез в старые добрые чаты. Уверен, что Карина там сидит. Нельзя быть специалистом ее уровня и не найти их. Так и вышло. Спросил у бывалых старожилов, кто здесь самая борзая и молодая, мне просто указали на кого-то под ником «2». Обычная цифра, без слов.
Кожей чувствовал, что это она. Начал диалог, чтобы уже через пару минут в бешенстве захлопнуть крышку одного из ноутов. Чокнутая! Еще и смерти моей желает.
При следующей встрече придется отсыпать девочке люлей и правды. Марк слишком долго берег ее и игнорировал. Так больше продолжаться не может.
Устало откинулся в кресле придорожного кафе. Надо бы запустить алгоритмы. Она, конечно, хороша, но точно сидит где-то рядом. И я ее найду, догоню, чего бы это ни стоило, а пока…
Набрал знакомый номер. Холодный голос ответил спустя пару гудков:
– И что ты хотел? Я не видел, чтобы ты решил вопрос с салочками. Часики тикают.
Ненавижу. Боже, как же я его ненавижу. Да что б он сдох и вернул мне мать. Словно в насмешку на почту пришло видео. Белокурая хрупкая красавица неопределенного возраста полет цветник у маленького дома. Я знал это место.
Но на заднем фоне всегда стояла черная тень с глушителем наизготовку. Всего один неверный шаг, и я снова увижу пистолет у ее затылка. Снова услышу приглушенные рыдания.
Отец всегда сдабривал мою послушность такими вот подачками. Изредка разговорами. Но и в них она никогда не жаловалась. Никогда ничего не просила. Лишь твердо стояла на одном: брось. Все брось и живи. Но как я мог?
Мне было десять, когда меня забрали от нее. В десять лет я увидел, как какой-то мужик подошел сзади к моей маме и приставил к ее затылку дуло пистолета.
Отец, стоящий рядом, пояснил, что, если я хочу снова видеть маму, если хочу, чтобы она нормально ела и жила в хороших условиях, я должен слушаться. Должен делать то, что он велит. Быть покорным.
И я был таким. Был ровно до тех пор, пока в восемнадцать мне не приказали убрать друзей. Тогда мы пострадали оба: и она, и я. Отец был в бешенстве, что я отказался убить Марка и Сафроновых. Отказался стать, по его мнению, мужчиной и прекратить общаться со всякой швалью.
Потом меня привели к ней. На моих глазах он методично избивал маму, а потом она попросила его о разговоре. Я орал и кричал, чтобы ее не трогали. Но не мог согласиться на убийство.
Не знаю, о чем они говорили, но отец вернулся один. Сказал, что вызовет ей скорую и разрешает мне дружбу со всяким отребьем. Не знаю, как она это сделала, но мама всегда обладала стальной волей, несмотря на внешнюю хрупкость.
И вот теперь она снова под угрозой. И все из-за выходки надолюбленного ребенка. Карина права, я должен найти ее, найти и трахнуть, чтобы снять сразу два вопроса: прекратить охоту на нее и завершить салочки. Только не уверен, что все будет так просто.
По крайней мере, хотя бы запустил алгоритмы поиска. Она не спрячется, она не сможет. Девочка умна и прозорлива, но когда на кону самое важное. Когда все в таком состоянии…
Задумчиво залез в систему и подкрутил слабые стороны поиска. Перед глазами маячила ее упругая грудь, а под пальцами словно не клавиатура была, а ее влага. Возможно, это извращение, но прилив вдохновения был засчитан.
За пару часов я доработал практически до идеала систему, надеясь на ее работоспособность. И случилось чудо. Я засек ее. Маленькую точку среди леса. Неплохо, девочка.
Не теряя времени, пошел за тачкой. Пока доеду, она как раз уснет, чтобы застать ее врасплох. Надеюсь, я один такой гениальный. Хотя вроде трахал ее только я.
Подумал о том, что впервые у меня была девственница. Дааа. В некотором роде первый раз для нас обоих. Она наверняка думала, что в безопасности, и сейчас спит, но я верну ее в жестокую реальность.
Ехал до леса часа полтора. Далеко же забралась. За километр примерно бросил тачку. Взял наизготовку собственный красный ствол и пошел за своей наградой. Разумеется, с камерой, приделанной к одежде.
Для игры наша встреча должна быть запечатлена. Хотя, судя по всему, Карине не привыкать трахаться на камеру.
Чертова идиотка! Я же прямо сказала ей не сбиваться с намеченного плана. Мозгов как у курицы. Раздраженно швырнула стакан с водой, открыла дверь и выскочила наружу.
Черная тьма, и ни единой живой души. Хотелось кричать от досады. Такая работа проделана зря! Столько сил было вбухано в эту операцию. Но девица, которую поимел на рулетке Марк, решила, что лучше делать по-своему.
Ну и плевать. Не моя забота! Я сделала все, что могла. В конце концов, я не нянька, чтобы следить за ней и вести за ручку до конечной точки. Только вот внутри все равно жили волнение и тревога, ведь найдут ее – найдут и Марка.
Как бы и что бы я ни говорила, когда дело пахло жареным, мое нутро срывалось. Я хотела помочь. Я хотела сделать так, чтобы оттянуть время и дать им возможность разобраться.
Именно поэтому я помогла Лизе бежать, именно поэтому оставила ее и ее брата в безопасности. Хотела отвлечь их и подкинуть время. Наверное, в глубине души я надеялась, что Марк сам решит отомстить за родителей, но…
Я пошла дальше по дорожке. Ночной воздух охлаждал расшатавшиеся нервы. Как хорошо, что в такой глуши ни живой души. Надеюсь, и живности никакой не предвидится. Меньше всего сейчас хотелось отбиваться от волков и медведей.
Так и шла по тропинке, отдаляясь от машины. Мозги проветрить. Успокоиться. Где-то метров через двести остановилась. Послышался звук шин, и показалось, что между деревьев мелькнули фары.
По телу прошла дрожь. Я быстро развернулась в обратном направлении. Что было мочи побежала к машине. Не может быть, чтобы меня обнаружили. Не может быть, чтобы нашли так быстро. Это невозможно!
Ноги подкашивались. Тело еще болело после прошлой ночи, а теперь на нем выступил липкий пот. Буквально влетела в открытую боковую дверь. Схватила ноут и телефон, как было, запихала в сумку и пустилась бежать. Что делать? Куда идти?
В голове мелькнула карта, исследованная недавно. Здесь есть ручей и там вдоль него, вниз по течению, деревня. А там и до трассы недалеко. Припустилась бежать в примерно обозначенном направлении.
Твою мать! Да что ж за день-то такой! Мало того что устала как скотина, так еще меня и обнаружить умудрились. Но из последних сил, царапая ноги, брела по направлению к ручью.
Мой преследователь, очевидно, нашел пустой автомобиль и кинулся в погоню. Спрятаться тут особо негде, на поле сразу видны следы. На что я надеялась – непонятно.
В любом случае успела добраться до речки. Эх, мне бы плот или, на худой конец, пенопласт. Вода оказалась ледяная, но что делать. Видно, где-то недалеко был водопад, и журчание могло скрыть шум, производимый моими движениями. Спустилась в воду и пошла прямо в кроссовках по краю.
Не утопить бы технику. Угораздило же меня так вляпаться. А среди кустов уже просвечивал фонарик. Затаиться? Только вот где? Как назло, берег был более чем чистый.
Что было сил пошла по нему. Следов за мной не оставалось, но идти было очень тяжело. Ноги то и дело утопали в иле, и уже через пару минут я лишилась кроссовок.
Мда… Еще вчера салат с морепродуктами и гостиницы, а сегодня микроавтобус посреди поля и босиком в грязи. Но страх неизвестности подгонял.
Я стремилась зайти за поворот и там посмотреть, где можно притаиться. Если надо, как в фильмах с трубочкой под водой спрячусь. Тем временем звуки и шум исчезли.
Все-таки дошла до поворота и заметила небольшой мостик. Вот под ним и спрячусь. Подошла вплотную и попробовала залезть под него. Но вдруг сверху свесились две огромные ручищи и меня подхватили подмышки, вздернув вверх.
Что было мочи завизжала, пытаясь отбиться. Орала и вопила, сопротивляясь. Сумка с ноутбуком и деньгами слетели, утонув на дне речном, телефон выскользнул, а я все продолжала извиваться.
Благо ноги были грязные и мокрые, поэтому легко пустила их в ход, пытаясь уделать нападавшего. Но безуспешно.
Надо было хоть пистолет достать, но кто ж знал, что так выйдет?! Я схватила шокер, запоздало подумав, что в воде он мне не помощник. И вот теперь меня сжимали крепкие мужские руки.
– Добегалась?!
Голос узнала моментально. Подняла глаза и встретилась с холодным голубым взглядом. Но как? Какого черта? Зашипела на Олега:
– Пусти!
Но он и не думал. Напротив, держал крепко, явно намереваясь больше не отпускать. С ужасом наблюдала, как он тащит меня на берег, словно пушинку. Стальные объятья и пугали, и будоражили.
Я снова в его руках, снова кожа к коже, и от этого было слишком горячо. Слишком неправильно испытывать такие чувства. Тем не менее бешеное волнение уступало место иному чувству. Такому же сумасшедшему.
В итоге он вынес меня, буквально швырнув на небольшой помост. Навис сверху, снимая черный капюшон.
– Ну что, Карина, а теперь сыграем в салочки по моим правилам? Что там надо сделать, когда ты догнал жертву?
И Олег стал стаскивать с себя одежду, обнажая сначала торс, а потом и все остальное. Я же завороженно наблюдала это, понимая, что, кажется, в этот раз я в проигравших.
Луна была за его спиной и освещала каждую его мышцу и каждый бугоркок тела. Свет лился, и Олег казался в нем едва ли не богом. Грозным богом, который вот-вот совершит возмездие.
Попятилась назад, но меня грубо схватили за ногу и подтащили к себе. Попыталась сопротивляться, но он другой рукой расстегивал ширинку. В голубых глазах сквозило сумасшествие. Он спятил, реально, и теперь виной этому далеко не афродизиак.
Это подогревало мою кровь, бурлящую в венах. Всеми силами старалась не выдать, насколько это возбуждающе. Сиплым голосом прошептала:
– Трахнешь меня, и Марк тебя никогда не простит!
Он горько усмехнулся, освобождаясь от черных штанов. Боксеров под ними на этот раз не оказалось. Взгляд сам собой опустился ниже, на его возбужденный член.
Голова закружилась, и пришлось прикрыть глаза, так как я боялась разоблачения. До одури сейчас хотела этого мужчину. Не знаю почему, но так и было.
– Так вот чего ты добивалась. Думала, что ляжешь под меня, и все?! Дружбе конец? Ты просто маленькая дура, Карина. Сначала узнай все до конца, а потом играй в бравую воительницу. А сейчас мы сделаем то, чего от нас ждут. На камеру. Ты же любишь трахаться со мной под объективом?
Боже. Конечно, я знала условия игр. Конечно, я была в курсе про этот маленький, но такой весомый пунктик. Ведь все должно быть честно. Все должно быть подтверждено.
Поэтому Олег повестил кофту, поправив ее у капюшона, и стал надвигаться. Мое тело было прикрыто лишь маечкой и хлопковыми шортиками.
Попыталась вырваться, втайне не желая прекращать. Но я не хотела признаваться ему, что мне нужна эта близость, что я всего за одну ночь стала зависима от нее. Нет, пусть думает, что я против.
Олег достал из кармана брюк блестящий квадратик, разорвал его и, глядя мне в глаза, методично раскатал его содержимое на собственном члене. Сглотнула, вспоминая, как обхватывала его губами.
– Это называется презерватив, Карина, его надо использовать, когда хочешь кого-то трахнуть. Раз ты такая дерзкая, мне придется преподать тебе несколько уроков полового воспитания.
Он одним движением оказался возле меня и заломил мне руки. Несмотря на то, что я была напряжена и готова, он смог застать врасплох. Сначала обхватил и зафиксировал кисти двумя руками сверху, придавив внизу бедрами, а потом, оставив лишь одну руку, нагло залезая мне в шорты.
Попробовала брыкнуться, но бесполезно. Тем временем он стаскивал с меня одежду, закатывал майку, приникая губами к соску. Я выгнулась, осыпая его ругательствами.
Его пальцы едва ли не разодрали на мне трусики, проникая внутрь.
– Врешь, стерва, хочешь меня. Что такое, умудрилась запасть на собственную жертву? Запомни второй урок, Карина: в постели никогда не знаешь, когда из охотника можешь превратиться в жертву.
Не беспокоясь о том, что еще вчера он лишил меня девственности, он раздвинул мне ноги и стал входить. Его напряженный член снова словно разрывал меня, медленно наполняя собой.
Но боли не было. По крайней мере, я совершенно не чувствовала ее. Напротив, мне казалось, что я сейчас вспыхну и сгорю дотла. Руки стали свободны, и я закричала. Закричала, когда мгновенно накатила первая волна.
Прямо так сразу, в унисон с его движениями, нашла его губы, приникла к ним и зло укусила. Ответом мне стал сдавленный стон и тяжесть мужского тела. Теперь его терпение лопнуло.
Впрочем, как и мое. Я чувствовала, как старые доски скрипят, царапая мне спину, ощущала, как заполняюсь им с каждым толчком все больше, кричала и кусала, вцеплялась в его спину, в то время как его движения становились все неистовее.
Он поднял меня и, как безвольную куклу, посадил на себя. Его мощные руки сжимали мои ягодицы, а член проникал все глубже. Я снова и снова громко стонала, обхватив его ногами.
Моя грудь с торчащими сосками прижималась к его, сминаясь под этим неистовым напором. Оргазмы следовали один за другим, и я теряла нить происходящего, окунаясь в сладкие судороги снова и снова.
– Девочка моя, какая же ты узкая, какая чувственная…
Он шептал на ухо всякую чушь, которую я не хотела слушать. Я вообще не хотела ничего, кроме его тела, его рук и губ. Мечтала о том, чтобы он никогда не отпускал и не уходил от меня. Чтобы вот так держал, выкрикивая мое имя вперемешку со стонами.
Олег насаживал меня все сильнее и глубже, в то время как я практически теряла сознание. Это сумасшествие, безумие. Я не понимала, как вообще возможно испытывать подобное и оставаться живой.
В конце концов просто обмякла на нем, как тряпичная кукла, а Олег сжал мои ягодицы в последний раз, выкрикивая на весь луг и лес мое имя. Оно эхом разносилось по воздуху, тревожа птиц.
Я же прижималась к мокрому от пота мужчине, не зная, что сказать. Потому что не понимала, что происходит. Со мной, с ним, с нами. Кажется, я открыла какой-то ящик Пандоры, и теперь конца и края не будет этому удовольствию.
Безумным прикосновениям и ломоте в теле. Сейчас, когда он бережно заносил мое разгоряченное тело в воду. Когда она остужала нас, а я чувствовала, как в нем снова просыпается желание…
Именно сейчас я понимала, что, судя по всему, меня действительно догнали…
Он…
Мы лежали на помосте на моей толстовке, но все равно доски впивались в ягодицы. Карина тяжело дышала, закинув на меня ногу. После сумасшествия на мосту, а затем и в воде мы переместились сюда.
Молчали оба. Я понимал, что что-то тут не так. Это ненормально. Мне за тридцать – треть жизни позади, столько девок было перетрахано, столько баб лежало подо мной, и ни разу не было такого. Ни разу мне не рвало крышу от девственницы, которая только вчера впервые в жизни познала, что такое взрослая любовь.
Карина завошкалась, кое-как пытаясь подняться. Оперлась мне на грудь тонкой кистью. Серые волосы свесились, щекоча кожу. Схватил прядь и пропустил через пальцы. Ужасный мышиный цвет. Весело спросил:
– Конспирация?
Она сверкнула черными глазами, насторожено косясь по сторонам. Кивнула. Взгляд девушки снова метнулся к кустам. Нахмурился:
– Не вздумай бежать от меня.
Сделал ей подсечку, и она рухнула на меня, прижавшись голой грудью. Это снова отозвалось в паху. Член уперся ей в живот, и глаза Карины гневно блеснули. Она дернулась и язвительно спросила:
– А пописать мне можно? Или ты будешь трахать меня до потери пульса?
– Можно подумать, что ты против.
Этот взгляд мог бы убить кого угодно. И как Марк жил с такой стервой… Он уже много лет прятал девчонку от нас, лишь периодически жалуясь на ее неуправляемость. Теперь я понимал, о чем он.
Она бы меня сейчас ударила. Это читалось в черных-пречерных глазах. Я отпустил ее, наблюдая, как стройная девушка встает, откидывая волосы назад.
В лунному свете, да еще с такими волосами, она была шикарна. Как водная нимфа, вышедшая из ручья. Из-под прикрытых ресниц наблюдал, как она скрывается в кустах и шуршит. Мысленно дал ей пару минут и напряженно ждал возвращения.
Когда уже было подорвался, она с довольным видом появилась, стреляя в меня понимающими глазами, в которых плясали бесенята. Стерва. Девушка прошлась до самого начала моста и натянула на себя еле живые шорты и то, что осталось от майки.
Посмотрела на меня вопросительно:
– Ну, идем? Или ты всю ночь будешь меня здесь иметь? Я бы не отказалась от кровати, и еще…
Она тоскливо глянула на воду.
– Еще было бы неплохо нырнуть за моим ноутом и телефоном, если от них что-то осталось, а еще найти деньги. Вообще-то там запас налички на несколько месяцев.
Недовольно поморщился. Это такой тонкий намек, что это должен сделать я? Судя по всему, да. Ибо руки в боки и поза явно говорили об этом. Тоже мне командирша. Но спорить не стал.
Снова полез в холодную воду, надеясь и найти ее сумку, и остудиться. Ведь действительно не могу оторваться от девушки. Вместе мы дошли до ее автомобиля. Действительно хороший выбор.
– Как ты нашел меня?
В ее голосе сквозили раздражение и страх. Переживает, что кто-то еще может найти? Так все, я догнал. Сейчас загрузим видео на сайт и распрощаемся с чертовой игрой для взрослых. Здесь я был непреклонен.
Но и говорить ей о том, что вдохновился нашим сексом, как-то не хотелось. Пожал плечами и ответил:
– Если будешь хорошей девочкой, то расскажу. Лет через пять.
– И что ты со мной собрался делать эти пять лет, позволь узнать?
Ехидный голос так и сочился ядом, а я поймал себя на мысли, что пока не готов ее отпускать. Вот не хочу, и все тут, и, кажется, здесь дело совсем не в салочках или просьбе Марка. А это проблема.
– Не знаю, Карина. Я не знаю, что мне с тобой делать. Я не знаю, что делать с тем, что произошло между нами.
Она снова насторожилась, как маленький зверек. Сжалась и тихо спросила тоненьким голоском:
– А что такого произошло между нами? Разве это не просто секс?
Мог бы поклясться, что в ее голосе прозвучала робкая надежда. Впервые посмотрел на нее не просто как на избалованную сестрицу друга, втянувшую меня в неприятности, а как на восемнадцатилетнюю девушку, решившуюся лишиться девственности с человеком, которого считала врагом.
Наверняка, если бы не было всего этого дерьма в ее жизни, она стала бы чудесной задорной и нежной девушкой. Яркой и чувственной, радующейся вниманию мужчин. Она вышла бы замуж, создала семью с каким-нибудь щеголем.
Скрипнул зубами. Нет, это не мое дело. И не моя история. И что дальше будет, я тоже пока не знаю. Поэтому ничего ей не сказал, знаком велев залезать в машину.
Сейчас мы доберемся до моей техники. Загрузим видео. Получим подтверждение окончания игры и дальше вместе решим. Как взрослые люди. Марк никогда не спрашивал ее мнения, но я намерен поступить иначе.
Карина хоть и взбалмошная девица, но вполне способна решить сама, как она хочет жить дальше. И с кем. И, быть может, если наши желания совпадут, то мы придумаем, что делать с этим потом.
Мы ехали в тишине, а внутри все горело адским пламенем. Не понимаю, как так получилось… Почему я поддалась его чарам? Неужели я такая же, как и эти десятки тупых куриц, пускающих на него слюни?
Такая же, подсказал внутренний голос. И я сейчас сидела на пассажирском сидении и украдкой бросала на Олега короткие взгляды. Потому что наблюдать серьезный профиль ангельского лица было волнующе и притягательно.
Он объективно очень красив. Такой волевой, атлетически сложенный, с правильными, аристократическими чертами лица. В то же время был в нем дух бунтарства и налет испорченности.
Глядя на Олега, сразу можно было сказать, что это сынок богатого папочки и он родился с золотой ложкой во рту. В нем смешивалось столько всего, что я запуталась.
Запуталась в том, что должна чувствовать и что чувствую к нему. Я должна его ненавидеть, как раньше, обязана презирать и желать прикончить. Но у меня ноги подкашивались от одного взгляда, и чем больше я узнавала его, именно его, а не тот образ, который много лет хранила в памяти…
– О ком ты говорил, когда упоминал родного человека?
Вопрос застал Олега врасплох. Собственно, как и меня. Не знаю, откуда он вылетел. Но вот просто вылез наружу, и все. Я хотела знать, кто занимает в его жизни столько места, кто значит для него почти все. Еремеев нахмурился.
Он не спешил с ответом, медлил. Попутно вел автомобиль уверенно, сжимая руль обеими руками до белых костяшек на пальцах. Вот такая вот история… Наконец он тяжело вздохнул и пояснил:
– О матери.
Ответ стал для меня полной неожиданностью. Я подняла брови и удивленно посмотрела на Олега, а он словно специально ни на секунду не отрывал взгляд от дороги.
Но… Мать? У него есть мать? В смысле, конечно, у Олега есть мать, родил же его кто-то, но я и подумать не могла, что с ней что-то не так. Точнее, что своими действиями я могу подвергнуть ее опасности.
Стало не по себе, так как я искренне не понимала, как могла насолить малознакомой женщине. Она будет волноваться за сына, или что не так?
Наконец Олег перевел взгляд на меня и горько ухмыльнулся. Машина же свернула на трассу, освещаемая огнями проезжающих мимо автомобилей. Мы приближались к цивилизации.
Молчание затягивалось, но в горле застрял ком. Я не понимала, что должна сказать. Моя реальность и фундамент мести начинали трещать по швам.
Вскоре мы свернули с трассы прямо перед въездом в город. В такой же темный лес, из которого и приехали. Я никак не комментировала, но вжималась в кресло. Не знала, что делать дальше.
Наконец машина свернула к небольшому домику, остановилась, и Олег вышел. Открыл дверь и забрал свои вещи, переложенные из его иномарки, и мою мокрую сумку. Подал мне руку и, не разжимая пальцев, повел за собой. Решилась задать вопрос:
– Где мы?
– В доме, но завтра уже отсюда уедем. Сейчас загрузим видео на сайт салочек и закончим твою маленькую месть.
Вспыхнула. Он что, действительно все снял и собирается выложить на тот сайт, чтобы прекратить игру? На самом деле справедливо. А вот я то самое видео братцу так и не отправила…
Не стала комментировать его действия. Зашла за Олегом в дом и молча осмотрелась. Здесь было всего одно большое помещение, сложенное из старых бревен. Но все равно заметно, что комната ухоженная и чистая.
Сбоку была дверь, скорее всего в туалет. Олег прошел в центр, к дивану, и поманил меня. Я и не заметила, как он выпустил мою руку, и не спеша приблизилась.
Моя одежда была изодрана им, и в полумраке его синие глаза прошлись по моей оголенной груди. В паху у него все моментально напряглось и стало выпирать. Усмехнулась. Может, я купила афродизиак пролонгированного действия? Вон как его штырит.
Олег же схватил меня за кисть и дернул на себя. Уперлась ладонями в его твердую грудь, с сожалением отмечая, что не могу изорвать его кофту в ответ. Силенок не хватит.
Зато теперь могу мстить другим образом. Положила ладонь на выпирающую часть паха, прошлась по ней, немного сжав. В глазах Олега мелькнуло синее пламя, и воздух вокруг стал сгущаться.
Он поднял мой подбородок и властно врываясь в рот, врываясь внутрь языком. Со стоном приникла к нему, запуская руки в волосы, но он взял их и заломил за спину.
Моя грудь терлась о его, соски снова возбужденно торчали, а я желала лишь продолжения сумасшествия. Как там говорится? Гори, сарай, гори и хата?
Щелк.
Сначала не поняла, что произошло, а когда осознала, что было мочи пнула его коленом в пах. Олег хотел было отскочить, но не успел и согнулся пополам. В бешенстве дернулась:
– Совсем сдурел! Отстегни меня!
Холодный металл наручников холодил кожу, поднимая волну возмущения. Это явно не сексуальные игрища. Он пристегнул меня к чему-то!
Обернувшись, увидела в полу огромную ржавую петлю и блестящую новую цепь, ведущую к ней. Один конец был закреплен на карабине внизу, а второй пристегнут к наручникам, теперь красовавшимся на моих запястьях.
Снова прошипела, глядя в его глаза:
– Быстро освободил меня, а то…
– А то что, Карина? Что ты мне сделаешь? Сбежишь? Опоишь виагрой? Как ты видишь, я способен не слезать с тебя и без всякой химии.
Его глаза были серьезны, и Олег, развернувшись, направился к столу с техникой. Ублюдок.
Сначала я громко покрывала его ругательствами. Дергала цепь, надеясь, что она не устоит под моим напором. Пыталась дотянуться хоть до чего-нибудь, чтобы запустить в нахала.
Но Олег преспокойно сидел за столом, стуча пальцами по клавиатурам своих ноутбуков. Надо было разбить их к чертям собачьим. Пожалела, называется. Дура сентиментальная.
Через пару минут, глядя, как он, нахмурившись, был погружен в себя, успокоилась. Стала наблюдать и впитывать. Олег сначала достал камеру, подсоединил ее через специальный переходник и, очевидно, вывел изображение на экран.
Пока он работал с ним, на лбу его выступили капельки пота, он снял рубашку, оставшись лишь в черных штанах. А ведь я знала, что под ними нет ничего. И это чертовски возбуждало…
Вообще весь его образ эдакого прекрасного ангела сводил меня с ума. Никогда не подозревала в себе наличия подобных чувств. Нет, я не жалела, что соблазнила его. Новые бешеные эмоции дали толчок к жизни, словно завели ее, внеся красок.
Просто я все еще не знала, что делать с этим богатством, ведь в процессе участвовали двое. Пока знала лишь одно: что выжму из него максимум. Возможно, через пару дней секс-марафонов мне это надоест.
Пока в голове рождались и умирали идеи, что делать с новыми ощущениями, Олег стал напряженнее. Я буквально видела это, наблюдая, как играют мышцы спины, как заламываются руки и залегает складка на лбу.
Замерла. Очевидно, что что-то шло не так. Не по плану. Через пару минут такого молчания, сопровождавшегося щелчками мышки, решила спросить:
– Что происходит?
Он повернулся так резко, что я вздрогнула. Взгляд потемневших от гнева глаз пронзил злостью. Странным, безнадежным раздражением. Он буквально прорычал:
– Лучше молчи, пока я не придушил тебя собственными руками! На этот раз, Карина, ты доигралась!
Холодок прошелся по коже, и я действительно заткнулась. Что-то в его голосе пугало меня, говорило о том, что я действительно умудрилась пересечь запретную черту.
Дальше минуты тянулись невероятно медленно. Время ползло, а я не знала, чем занять себя от волнения. Что произошло? Какие-то проблемы с играми? Их не устроило видео?
В голове набатом стучал его простой ответ на мой вопрос: «О матери». Если что-то пойдет не так, то может пострадать его мать. Как и моя и папа… Снова просыпалось ослиное упрямство. Я тоже пострадала по его вине! Тоже лишилась близких людей!
А его движения становились все более резкими и раздраженными. Иногда казалось, что он сейчас запустит ноутбуком в стену, так ожесточенно он что-то печатал.
В итоге Олег резко поднялся и стремительно покинул комнату. Скрылся за той самой маленькой дверкой. Зажурчала вода. Возможно, он решил охладиться. Сидела на диване в центре комнаты, пристегнутая, не смея шелохнуться.
Давно мне не было так страшно. Минут через пять дверь отворилась, и он вошел в комнату совершенно голый. Капельки воды стекали по очерченному прессу, путаясь в дорожке волос, уходящей вниз. Влажные волосы немного блестели, а глаза…
Глаза смотрели на меня со злостью и тем самым раздражением, сопутствующему мужчине уже некоторое время. Олег дошел до большой кровати, снял полотенце и обмотал его вокруг бедер.
Затем решительно взял ноутбук и подошел ко мне. Отстегнул одну кисть. Едва не швырнул технику в руки и прорычал:
– Грузи видео на сайт и моли бога, чтобы получилось. Иначе, Карина, я не знаю, что сделаю с тобой.
Холодными пальцами взялась за технику и присела на диван. Открыла крышку, узнавая уже виденную заставку. Покопалась в открытых вкладках.
Он пытался загрузить кусок сегодняшнего видео. Даже не стала смотреть его, чтобы не получить новую дозу возбуждения. Не сейчас. Просто глянула вес и другие характеристики, хотя сомневаюсь, что это является причиной неудачи.
Зашла на сайт и попыталась сделать все классическим способом. Естественно, не получилось. Тем временем он встал сзади меня и навис сверху, словно коршун, наблюдая за каждым действием.
В течение получаса я безуспешно тестировала десятки способов загрузки. Крутила и вертела видео, даже открывая его, дабы удостовериться в верности содержимого, но ничего не помогало.
Тогда скрепя сердцем вошла в специальный чат и залезла на сайт обходными путями. Точно так же, как вмешивалась в реестр. И он пустил! Но ровно до того момента, как я предприняла попытку загрузить видео.
Оно просто словно провалилось в пространство сайта, его засосало внутрь, а на экране забегали заяц и волк из старого мультика. Волк носился по всему экрану и никак не мог схватить зайчика, а мы с Олегом как завороженные наблюдали за этим.
В конце волк таки поймал ушастого, но игра на этом не закончилась. Напротив, волки стали множиться, загоняя зайчика все глубже и дальше в микросхемы, пока на экране все не смешалось в серую массу. Тогда-то среди всего этого чокнутого мракобесия мы увидели сморщенное знакомое лицо старого человека.
Тот с огромным шрамом во все лицо смотрел на нас прищуренными глазами. Он был маленьким и болезненно худым, словно таял. Но я сразу узнала, кто это. Выдохнула:
– Иванютин.
Тот самый псих, придумавший игры. Тот самый человек, к которому на крючок попался сначала Марк, а потом и я. Тот самый, кто убил моих родителей. Он зорко разглядывал кого-то по ту сторону экрана. Затем, словно узнав, растянулся в улыбке:
– Каааарииина! Девочка моя, добро пожаловать в игру, которой не будет конца и края. Очень рад, что у вас с Олежеком все, так сказать, соединилось. Мои бурные поздравления и восторг. Только вот в чем загвоздка…
Он хитро улыбнулся, словно глядя мне за спину. От этого мурашки побежали по коже и стало поистине жутко. Боже, что я натворила… Тем временем Цербер продолжал:
– Я решил, что все выходит слишком просто, да и салочки не самая моя любимая игра. Вот рулетка…
Его глаза загорелись бешеным блеском, а на экране на несколько секунд показалось изображение девушки, стоящей у окна. Я обомлела. Лиза… Я чувствовала себя пешкой в игре больного психопата.
Изображение снова сфокусировалось на изуродованном лице. Ибрагим Иванютин напоминал скорее ходячий труп, чем человека. Как в фильме про зомби и мертвецов, его кожа просвечивала, а тонкие пальцы были как кости, обтянутые кожей. Он самодовольно заявил:
– Я слишком хорошо всех вас знаю. Вы – дети своих родителей. Марк скоро будет здесь, не оставит свою принцессу, но вам с Олежеком будет не до них. Так вышло, что все взаимосвязано. Салочки для вас закончатся лишь тогда, когда вас обоих поймают. Здорово, правда?
На мои плечи опустились горячие мужские руки. Они сжали тело до боли, но я не чувствовала ее; хотела, но не могла, потому что это должно было отрезвить.
Судорожно всматривалась в лицо мужчины на экране. Я даже не ненавидела его – это чувство было гораздо больше и сильнее. Всеобъемлющая и неистовая злость.
Я не знаю, когда он записал это обращение и записывал ли. Но в какой-то момент его взгляд настолько прилип к экрану, что мне показалось, что он совсем рядом:
– Ты так похожа на свою мать… Просто копия! Я хотел заполучить тебя, хотел забрать себе. Раз она не выбрала меня, то хотя бы тебя я мог воспитать для себя, но Марк не дал, а отец Олега велел забыть об этом. Все они получат по заслугам. Особенно когда каждый лишится того, что ему больше всего дорого, да, Олег?
Мужские руки дернулись вперед, а я постаралась остановить их. Наручники звякнули, и умоляющим голосом я прошептала, хватая Олега за кисти:
– Пусть договорит! Ты сейчас ничего не изменишь, нам надо знать!
– В общем, я сделаю так, что вы все будете страдать до конца дней своих. И концы дней я тоже организую, как когда-то начал с женщины, имевшей наглость променять меня на этого хлюпика черноглазого.
Внутри все похолодело. Стремительно превращалось в ледяную пустыню, в которой не было ничего, кроме пустоты. Словно этот человек вскрыл самый болезненный нарыв в моей жизни и сейчас ковырялся в нем.
– И тебе, Олежек, достанется. От папаши твоего. Ведь я знаю, чьей жизнью он держит тебя на коротком поводке. А теперь до свидания, ко мне скоро приедет очень важный гость. У нас тут второй раунд русской рулетки намечается.
Экран погас, и воцарилась мертвая тишина. Она оглушала. Было ощущение, что рядом взорвалась бомба. В голове звенело, как будто меня контузило, перед глазами все плыло.
Я была такой дурой. Маленькой избалованной идиоткой. Верила всему тому, чему хотела, не сильно разбираясь в случившемся. Сгорала от ненависти к людям, которые так же, как и я, оказались втянуты в…
Я даже не знаю, как назвать это. А родители… Моя красавица мама и отец с теплой улыбкой. Сейчас только фото позволяли мне хранить их лица в памяти. Смех и взгляды давным-давно стерлись, словно их не было.
Или я сознательно допустила это… Ведь гораздо менее больно шаг за шагом вычеркивать их из своей жизни, как и Марка. Марк, брат, не общавшийся со мной, допустивший всю ту ненависть у маленького ребенка.
На мои холодные плечи вновь опустились горячие руки. Сжали их в странном отчаянном жесте. Олег. Я столько лет лелеяла ненависть к нему. Столько лет мечтала, что смогу поставить зарвавшегося сынка мэра на место…
Но вместо этого подставила его. Иванютин сказал, что знает, чьей жизнью держат его на коротком поводке. Мать. Он делает все это ради матери, а я только что вынесла ей смертный приговор.
Не смела шевельнуться в его руках. Ждала, что он сделает, скажет. Сейчас реакция мужчины была нужна мне как воздух. Его прощение? Или, наоборот, принятие? Не знаю.
Но ни того ни другого я не дождалась. Он поднялся, и сзади сразу же стало невыносимо холодно. Молча взял мою свободную руку и застегнул на ней наручник. Оставил в таком положении сидеть на диване перед ноутбуком.
А сам молча натянул штаны и кофту и вышел из нашего укрытия в чернеющий в ночи лес. Я осталась одна и впервые за много лет почувствовала, как по щекам катятся слезы.
Такие соленые, такие несправедливые.
Вышел из домика и по петляющей среди кустов тропинке углубился в чащу. Уходить далеко нельзя, но мне было необходимо проветриться. Выгнать из головы этот ужасный гул роя пчел. Словно они сидели внутри и жалили, жалили, жалили.
Нас с детства, со школы было четверо друзей. Мы оказались в одном классе случайно. Или нет? Сынок мэра и сыновья простых работяг.
Сдружились и проходили испытания за испытаниями, которые нам подкидывала жизнь. Со временем это стало больше, чем просто ребячество. Вопросы становились острее, а спины ближе.
Теперь как никогда видел в этом чью-то незримую руку. Даже понимал чью. Иванютин, не кто иной, как больной психопат, находящий удовольствие в игре жизнями людей.
Как-то раз я набрался смелости и спросил у отца, зачем он поощряет игры для взрослых, почему не прикроет и не приструнит своего цепного пса. Тот лишь улыбнулся и сказал, что власть иногда надо сдабривать чем-то острым. Иначе станет слишком пресно.
Интересно, он знает, какую затерял игру его помощник? Хотя, думаю, нет. Уже много лет отец словно слетел с катушек. Наелся этой самой властью по самое не балуйся.
Теперь все его внимание приковано к новому и свежему конкуренту. Прокурор оказался в городе очень вовремя, с одной стороны, и совершенно не к месту, с другой.
Творится что-то страшное, и то, что я сейчас здесь с Кариной, а Марк, судя по всему, заходит на второй круг русской рулетки, явственно говорит об этом.
Братья вообще неизвестно где, и все как никогда запутано. Друзья оказались правы: мы слишком долго ждали, когда можно будет сказать свое слово. Слишком долго терпели с спускали все отцу и Иванютину с рук.
Аид и Цербер, а именно так их звали, успели закрутить все слишком сильно, так, что не видно начала и конца. Тяжело вздохнул и всмотрелся в виднеющуюся из-за стволов деревьев луну.
Она выглядывала, освещая тропинку, и словно манила обратно в домик. В одно из тех мест, где хотя бы этой ночью я смогу чувствовать себя спокойно. Вместе с Кариной…
Бросил взгляд в чернеющие окна. Я оставил ее одну в полумраке, но не мог иначе. Она только что узнала невероятные вещи. Те, что меняют в принципе все. Расставляют по своим местам и ее ненависть ко мне и к брату.
Я не знал всех подробностей смерти их родителей, но о многом догадывался. Все связано. Не удивлюсь, если и эта девушка, Лиза, тоже оказалась подсунута Марку не случайно. По крайней мере, зацепила она его крепко.
С тяжелым сердцем принял решение возвращаться в домик. Если на нас открыта охота, то уже завтра с утра нужно выдвигаться в путь. Я подумаю куда, но все же, скорее всего, вернусь в Гродный. Надо забрать мать, иначе ей не выжить.
Я не представляю, как буду это делать, но другого выхода нет. Главное, чтобы нас никто не обнаружил раньше времени. У меня много врагов, и многие будут рады отыграться на сыночке мэра.
Отец будет в бешенстве, как такое вышло. Сойдет с ума от злости и может наделать глупостей. Особенно если прокурор будет подливать масла в огонь. Схватился за волосы и оттянул их.
М-да. Ситуация… Я сегодня должен быть возле особняка русской рулетки, а не в няньках младшей сестре Марка. Только что-то мне подсказывало, что если друг не справится, то я останусь единственным, кто способен сохранить ей жизнь.
При мысли о том, что кто-то покусился на тоненькое девичье тело, внутри все закипало. Меня и так разрывало от невозможности определиться, а теперь еще и это свербящее чувство.
Карина. Свалившаяся на мою голову несчастная избалованная девочка. Манящая и невероятно страстная. Я стал для нее первым мужчиной, и она со всем пылом раз за разом отдается мне, несмотря на противоречивые чувства.
Что с ней дальше делать? Отпустить? Нет. Пока я не мог, она и так слишком много дров наломала. Винил ли я ее в салочках и том, что произошло? Разумеется нет.
Она стала лишь винтиком в отлаженной системе гениального психа. Не будь ее выходки, он нашел бы другой способ добраться и до нее, и до меня. Он сам сказал об этом. Просто вопрос времени и разнообразия игр.
Пусть лучше так, но видит бог, как это не вовремя. Как это сейчас все некстати. Я как никогда был близок к тому, чтобы забрать маму, чтобы достать ее из этого осиного улья, где за каждым углом смертельная опасность. А теперь…
Направился к дому. Шел быстро и четко. На секунду перед дверью залип. Надо бы поговорить с девочкой. Обрисовать ситуацию и понять, что делать дальше. Раз игра началась… Все слишком запуталось.
Толкнул дверь и снова замер. Она лежала со стянутыми наручниками руками ко мне спиной. Свернувшееся калачиком полуголое тело. Она судорожно всхлипнула, и внутри от этого звука рушились барьер за барьером.
Такая нежная, такая тонкая и сильная. Пропитанная ненавистью, но на самом деле добрая. Это сидело в глубине ее глаз, и я намеревался достать это наружу.
Осторожно подошел к ней и тронул за плечо. Она дернулась, вставая и поднимая на меня свои невероятные, черные как эта ночь глаза. Дааа… Кажется, я обзавелся еще одной проблемой. Маленькой темноволосой проблемой, которая прислонилась ко мне своим податливым телом и прижалась к губам.
Разве можно устоять, когда такая девушка отдается тебе? Когда соль на ее щеках попадает на твои губы. Подхватил ее, выгибающуюся и извивающуюся в моих руках.
Я снова ее хотел. Хотел до безумия, до звездочек перед глазами. Провел ладонью по ее бедрам в шортах, смял груди. Дерзкие соски уже царапали мне ладони, а взгляд проникал в самую душу.
Она все понимала, понимала и принимала, но, как и я, отдавалась моменту. Нам обоим хотелось забыться в этих касаниях, в этих стонах, стирающих страх за близких, стирающих наши ошибки, будь то поспешность или, напротив, промедление.
Поэтому я обвел грубыми пальцами соски, скручивая их и в награду ловя ее громкий стон мне в зубы. Затем разодрал жалкие остатки майки, приникая губами к пышной груди.
Ее руки дергались, связанные наручниками. Это неожиданно возбуждало. Это обладание ею, полное и беспрекословное подчинение. Никогда не игрался чем-то подобным, но сейчас мне нравилось.
Словно компенсировал то, что собственную жизнь я так зафиксировать не мог. Аккуратно стянул с нее штаны, замирая при каждом плавном изгибе. Поцеловал ее в пупок и спустился ниже. Она снова и снова натягивала цепь, извиваясь в моих руках.
Я же играл на юном теле, как на идеально настроенном для меня инструменте. Прокладывал дорожку поцелуев все ниже, стягивая трусики. Нам было жарко и одновременно с этим холодно.
Ужас сковывал, стало необходимо прижечь его старым как мир способом, спустить это напряжение. Я приник губами к ней. Влажная, горячая, она еще шире раздвигала ноги и громко стонала.
Руки Карины, зафиксированные наручниками, натягивали цепь. Она звенела, девушка извивалась, а я дарил ей наслаждение. Никогда в жизни не встречал таких чувственных женщин, никогда не видел, чтобы оргазмы накрывали кого-то так стихийно, волнами.
Когда ее тело первый раз сжалось в спазме, поднялся и одним уверенным движением вошел. Она истекала влагой и приняла меня, подаваясь вперед бедрами. Девушка хотела запустить руки мне в волосы, но лишь звенела цепью, сыпля ругательствами.
Я двигался в ней, проникая все глубже, все острее чувствуя ее.
– Олееег, чертов извращенец! Ааах, развяжи меня! Божеее, дааа…
Возмущение потонуло в очередной волне оргазмов. Она сжимала меня, даря поистине неземное наслаждение. Ее внутренние мышцы снова и снова вибрировали, заходились в спазмах удовольствия, и я чувствовал, как накатывает мое окончание.
С громким стоном, как пятнадцатилетний мальчишка, едва оказавшийся в женщине, я не смог сдержаться и излился в нее, выкрикивая имя девушки. В порыве сжал ее тонкую талию, содрогаясь всем телом.
Так не бывает. Так просто не бывает, чтобы двое настолько подходили друг другу, чтобы сливались воедино, и непонятно, где начинался один и заканчивалась другая.
Она тяжело дышала, и я добрался до ее запястий. Послышался щелчок, и Карина с еще одним громким стоном протянула вперед руки, не забыв при этом залепить мне звонкую пощечину. Выдохнула:
– Извращенец.
– От извращенки слышу.
Вот так мы и лежали голые на диване в центре комнаты. А время утекало. Только я прекрасно понимал, что вряд ли смогу сейчас что-то сделать для Марка. Придется уповать на то, что он справится сам и вытащит из передряги свою Лизу.
Надо будет хотя бы связаться с братьями. Игорь и Макс могут быть в городе, но они вряд ли сунутся в логово Иванютина без меня. Я положил голову Карине на живот, и она тут же вцепилась мне в волосы. Отодрала мою голову и, взглянув прямо в глаза, спросила:
– Как мы можем им помочь?
В ответ встал и потянулся к телефону. Краем глаза наблюдал, как она принимает изящную, но напряженную позу на диване. Абсолютно нагая, без капли стеснения. Она не прикрывалась, и казалось, что вовсе не замечает отсутствия одежды.
А ведь ей всего восемнадцать. Еще дитя, по большому счету, но решимости в ней больше, чем во всех нас, вместе взятых. Возможно, если бы Марк не отстранялся от нее, то все могло бы сложиться по-другому. Но это уже не мое дело.
Набрал номер Макса. Он всегда был мне близок по-особому. Наверное, сказывалось то, что мы оба обладали несколько шальными характерами. Но телефон оказался вне зоны доступа.
Потом еще один, и так все три номера. Напрягся. Кажется, я пропустил за последние несколько дней что-то важное. Но теперь узнать, что будет, достаточно сложно.
Пришел черед Игоря. Старший брат, более спокойный и уравновешенный. Они с Марком всегда смотрели на нас с Максом как на шаловливых котят, хотя, по сути, разницы в возрасте не было. Его номер тоже встретил меня молчанием.
Надо было давно позвонить им, надо было сразу, как появилась связь, набрать и поговорить. Но история не знает сослагательных наклонений, и теперь никакой разницы не было между бесконечными вариантами. Есть только одна реальность – та, в которой мы находимся.
Повернулся к Карине, и девушка все поняла по глазам. Посмотрела на меня и решительно спрыгнула с дивана, направляясь к моей одежде:
– Я еду в Гродный.
– Черта с два!
Его голос прозвучал в тишине комнаты грозно и гулко. Тело еще хранило следы нашей любви, и надо бы в душ сходить, но у меня руки тряслись от эмоций.
Секс сбавил градус напряжения, и стало легче. Он убрал накал тревожности, захлестнувший нас с Олегом, но сути не менял: сейчас мой брат в руках психопата, убившего моих родителей. А отец Олега держит за горло его мать.
Мужчина подскочил ко мне, хватая за руки. Вырвалась, нагло посмотрев ему в глаза. Прошипела:
– Ты мне кто, чтобы указывать, что делать? Плевать я хотела на то, что вы все решили и думаете. Тоже мне, четыре мушкетера, столько лет сидевших в окопе и трахавших все, что движется! Пусти меня!
Но он не отпустил. Схватил за волосы, от чего по телу снова прошел уже знакомый импульс. Наверное, у нас так сразу повелось. Удовольствие на грани фола. Боль на грани страсти. Это не насилие и не принуждение, но это так остро, что кровь мгновенно воспламенится.
Он мой личный коктейль Молотова. Взрывает тело и душу. Только я боюсь, что могу сгореть дотла от этих чувств и эмоций, или еще хуже – сгорят все, кроме меня.
Олег прижимал меня крепко и смотрел внимательно. Я бы сказала, даже жестко. А потом негромко произнес:
– Я теперь твой мужчина, слышишь? И никуда от меня ты не денешься. И проблемы решать мы будем вместе. А теперь успокойся и оденься, а то я снова наброшусь на тебя, а нам бы неплохо придумать, как найти Сафроновых и вытащить твоего брата из этой заварушки.
На мгновение я застыла. Неужели он не винит меня в том, что произошло? Неужели не хочет придушить за то, что я сделала с его матерью? И эти слова… «Твой мужчина». Коленки подкашивались, когда он говорил так, а внутри все замирало от предвкушения.
Не удержавшись, все же тихо спросила:
– Что это значит? Я думала, что ты не захочешь иметь со мной дела после всего, что я натворила.
Он неожиданно мягко улыбнулся, отпуская меня и медленно подходя к черной сумке. Все еще растягивая губы в улыбке, Олег достал белую футболку и светлые штаны, кинув их мне. Прямо в тон моим мышиным волосам. Он ответил:
– Твоей вины здесь не больше, чем моей. Иванютин плел эту сеть еще до твоего рождения. И еще… – Он подошел ко мне и натянул футболку прямо на голову, скрывая мое тело. – Моя значит моя. Я тебя догнал и теперь не собираюсь никуда отпускать. А как мы это объясним Марку, я придумаю потом.
Мы на секунду зависли, а я не могла поверить собственным ушам. То, что он говорил, больше походило на сказку. Сказку среди ада вокруг. Но кажется, что без этого маленького островка внезапного счастья не было бы и меня сейчас. Я просто потонула бы в ненависти.
Олег протянул мне брюки, но его белоснежная футболка оказалась такой огромной, что скорее напоминала свободное платье до колен. Поэтому я отложила низ и последовала за ним.
Не сговариваясь, мы начали собираться. Медлить нельзя, и теперь действительно стоило определиться с дальнейшими действиями. Не откладывая в долгий ящик спросила:
– Что дальше?
Он был хмур и сосредоточен. Методично сворачивал шнуры и зарядки. Я же бегло осматривалась, отмечая, что мне здесь нравится. Домик неожиданно превратился в уютное гнездышко, и я знала, почему так стало.
Слова Олега все перевернули в душе, открывая новые и новые грани меня. Создавалось ощущение, что я меняюсь за считаные дни. Становлюсь взрослее и мудрее, утрачивая что-то важное…
Иллюзии. Вокруг все растворялось в иллюзиях и боли, что жила во мне все эти годы. Очень страшно осознавать это, но другого пути нет. Смотрела на хмурого мужчину и ждала ответа.
Он медлил, очевидно прокручивая в голове различные варианты. Потом негромко сказал:
– Я думаю, что мы поедем в Гродный. Если есть шанс спасти Марка, то мы обязаны им воспользоваться.
– А как же твоя мама? – тихо спросила я, потому что этот вопрос волновал меня не меньше судьбы брата.
А может, и больше, ведь Марк за столько лет, по сути, стал мне чужим человеком. Я еще не разобралась до конца в наших отношениях. Хотелось верить, что еще не все упущено.
Олег отвернулся и ответил, продолжая собираться:
– С ней все будет хорошо. Не будет ее, и отец не сможет держать меня на коротком поводке. Она нужна ему, чтобы контролировать, но вот сделать ей больно он способен. У нас еще есть несколько дней, давай решать проблемы по мере их поступления.
Железные нервы. Я бы так не смогла. Да что уж, я и не смогла. Мне теперь придется заново учиться держать себя в руках и мыслить здраво. Руководствуясь не истериками и ненавистью, а новыми чувствами и эмоциями, жившими во мне.
– Хорошо, поехали. Давай рассчитаем маршрут, как это безопаснее сделать. У меня есть парочка наработок.
На самом деле я гордилась тем, как все организовываю. Безопасность моих маршрутов следования лишь с Олегом давала сбой. Лиза сама сошла с намеченного пути и сразу же угодила в лапы к Иванютину.
Надеюсь, подобного больше не случится…
Мы собирались еще примерно полчаса. За это время даже достали то, что осталось от моих вещей. Просушили деньги. Олег хотел ехать через объездные пути, а я настаивала на трассе и минивэне.
Объясняла, что нам необходимо слиться с потоком машин и что так будет безопаснее удирать. Все же не настолько у нас в стране царит беспредел, чтобы устраивать погони и перестрелки прямо среди толпы.
Наш народ имеет обыкновение действовать исподтишка, устраивая засады. Чтобы можно было ударить в спину или беспрепятственно подставить. Такой уж менталитет у всех этих уродов.
Мы прикинули, кто может клюнуть на обращение Иванютина. Пришли к неутешительному выводу, что только самые отбитые и отъявленные. Дело в том, что другие не пойдут против мэра. Его власть в городе еще слишком сильна.
Было так странно обсуждать такие вещи сообща, не прячась и не стесняясь. Олег понимал меня с полуслова. Сразу же ловил идеи и спорил, уважая, однако, мое мнение.
В итоге мы пришли к выводу, что возьмем минивэн, но отправимся тем путем, который указал Олег. Я до последнего сопротивлялась, но пришлось прикусить язык. Что я ему скажу в противовес? Что у меня предчувствие плохое?
Немудрено, ведь не отдыхать в Ремор едем, а спасать моего брата и его подругу от лап самого изощренного психопата. На увеселительную прогулку похоже мало.
Олег то и дело ловил меня, осыпая тело отчаянными поцелуями, и перед самым выездом мы все-таки не сдержались. Он прижал меня к стенке, задрав футболку, раздвинул ноги и приспустил свои штаны.
Его возбужденный член был как кол, и он брал меня жестко, рьяно, слово мы трахались в последний раз. Мы достигли пика вместе и с дикими криками обмякли друг на друге.
Он снова изливался в меня, пульсируя внутри, а я не могла отдышаться. Хотелось забыться, хотелось просто лечь на холодный пол. Встать раком, чтобы он брал меня снова и снова, насаживая на себя.
Я не хотела есть, не хотела пить, не хотела останавливать этот момент, но в то же время прекрасно все понимала. Мы обязаны попытаться, и терять время и дальше уже попросту нельзя.
Поэтому я таки натянула бесформенные огромные штаны Олега, подхватила одну сумку и пакет с деньгами и пошла в минивэн. Там все разложила, пока он переносил оставшуюся технику.
Потом мы уселись. Тонированное по кругу стекло создавало впечатление глухой ночи. Слишком темно, да еще и высокие деревья закрывали от нас лунный свет.
Мы больше не говорили, напряженно молчали. Олег думал. Широкая морщина залегла на его лбу, а глаза всматривались в дорогу, мелькавшую в фарах темного автомобиля.
Он вел машину спокойно, но волнение витало в воздухе. Я попробовала разрядить обстановку и спросила про всякие модные фишечки. Мне действительно интересно, как работает его система поиска и как он меня нашел.
– Я боюсь, что если еще раз поделюсь своими наработками, ты снова сбежишь, и тогда поймать тебя будет намного сложнее. Нет, Карин, тебе больше нет доверия. А будешь подбираться к тайне, я снова схвачусь за наручники.
Мне хватило воспитания вспыхнуть от его намека и горящих глаз. Тем временем мы выехали на трассу, чтобы через час свернуть на менее оживленную объездную дорогу.
До Гродного было примерно шесть часов пути. Шесть бесконечно долгих часов, поэтому я тихо ответила ему:
– Я не хочу больше от тебя сбегать. Знаешь, никогда еще не чувствовала себя так, как с тобой. Словно я на своем месте, и дело здесь не только в сексе, хотя, признаюсь, он хорош.
Олег улыбнулся и присвистнул. Ему явно пришлось по душе то, что я сказала. Он добавил:
– Нет, Карина, наш секс не хорош, это слово ничтожно мало для того, чтобы описать то, что происходит между нами в постели. И пусть у тебя нет опыта, кажется, что он и не требуется.
Немного подумав, он добавил:
– Я никогда не испытывал ничего подобного. У меня никогда не было столь чувственной и отзывчивой женщины. Но сейчас не об этом. Я был не прав и, наезжая на тебя, сам совсем забыл о главном. Скажи, ты используешь какие-то средства предохранения?
Этот вопрос застал меня врасплох. В прошлый раз я нагло соврала ему. Ни черта я не использовала, а те таблетки так и остались в сумке, частично утонувшей на дне ручья.
Он же кидал на меня серьезные взгляды. И что мне ответить? Соврать? А смысл? Я действительно могу быть беременной. Причем уже сейчас, но, конечно, это станет известно недели через полторы.
– Нет. Я покупала таблетки, но забыла принять их.
И снова молчание. Еще более напряженное. Не знала, что он скажет, но была готова ко всему. Ответ поразил.
– Если ты окажешься беременна, я попрошу тебя: не избавляйся от ребенка. Я понимаю, что ты молода и мы вели себя крайне неосмотрительно, но… Дай ему шанс.
Ком застрял в горле, а на глаза навернулись слезы. Руки сами собой потянулись к плоскому животу. Я уже собиралась сказать ему, что никогда бы не избавилась от своего дитя, как сбоку заморгали яркие фары.
Повернула голову влево, и в этот момент раздался жуткий лязг металла, а нас подбросило в воздух. Мир вокруг завертелся, и все потонуло во мраке. Я только успела подумать о том, что надо было таки ехать по трассе, как я и говорила…
На лицо лилось что-то мокрое и липкое. Распахнула глаза и поняла, что вишу на ремне безопасности, а Олег болтается рядом без сознания. Вниз капала кровь. Очевидно, моя.
Осторожно пошевелила руками и ногами. Каждое движение отзывалось в теле болью, но не такой сильной, как если бы что-то было не так. Возможно, конечно, это все еще шок, но я надеялась остаться целой и относительно невредимой.
– Олег, Олееег, очнись, пожалуйста.
А вот Олег выглядел неважно. Старенький минивэн, естественно, не имел никаких систем безопасности. Основной удар пришелся на сторону Олега, и вокруг него все было в крови.
Надо выбраться, надо отползти и вытащить его. Руки судорожно нащупали застежку и, отстегнув себя, я рухнула прямо на разбитое стекло. Руки и ноги обожгло болью, но я сдержала крик.
Лишь слезы градом покатились по щекам, а в душе стали расцветать молитвы. Лишь бы он был жив, лишь бы удалось его вытащить отсюда невредимым!
Отстегивать его побоялась. Просто не удержу, и, возможно, у него ребра поломаны. Или, еще чего хуже, есть более серьезные травмы. А пока я отползла к покореженной двери.
Она смялась и не желала выпускать наружу. Было жарко, и это говорило о том, что где-то есть возгорание. Духота и дым потихоньку просачивались внутрь.
Поэтому, упершись ногами в осколки лобового стекла, я выдавила его, желая отползти подальше. С Олегом, разумеется. Холодный воздух ворвался в легкие.
На улице светало, и, только когда я выбралась, стало понятно, что мы здесь не одни. Я уперлась взглядом в движущихся навстречу мужчин. Перед глазами тут же возникли последние воспоминания перед аварией.
Фары. Свет фар и толчок. В нас врезались.
Рванула к двери со стороны Олега. Позади машины уже разгоралось пламя, бросая кровавые блики на искореженный корпус. Я судорожно задергала дверь со стороны водителя.
Боже, ну поддайся же, прошу! Я слабо соображала, как потащу на себе огромного мужчину, но главное было достать его и оттащить подальше от пожара. Бак был полный, и рвануть могло в любой момент.
– Зверь, смотри-ка. Живая. Какая удача! Я же говорил, что не перестарался. Пытается освободить своего хахаля. Поможем?
Едкий голос просачивался в сознание медленно, отравляя все вокруг. А я все боролась с проклятой дверью. Плевать, что они там делают, плевать, кто там смеется надо мной.
Лишь бы вытащить Олега, лишь бы спасти его!
– Нет, Клоп, боюсь, что времени на то, чтобы вытаскивать принца подземного царства, нет. Жаль, конечно, папочка отвалил бы за него немалую сумму, но девка стоит намного дороже.
Дернула дверь со всей силы. Она наконец-то немного поддалась. Я хотела было нырнуть в салон и отстегнуть Олега, но на моей талии сомкнулись мерзкие руки. Лягнула наглеца, за что получила весомую оплеуху.
Перед глазами звездочки заплясали. Боль прострелила висок, и я грязно выругалась, снова стремясь к автомобилю. Но не тут-то было.
Руки скрутили и погрузили меня на худое плечо, как куклу, набитую сеном. Что было мочи завопила:
– Не смей меня трогать, урод! Не смей даже прикасаться! Вытащите его оттуда! Вы знаете чей он сын? Да если вы…
Но, к ужасу, меня уже уносили от горящего автомобиля. Вся процессия человек из пяти удалялась, а Олег оставался там. В горящем авто. Я стала вопить и лягаться что было мочи.
Но силы явно были неравны. Что им мои потуги? Словно я была маленьким жуком, которого проще задавить. Внутри нарастала паника. Всего пару раз в жизни меня накрывало такое чувство отчаяния.
Пожар разгорался на глазах. Становилось все красивее и опаснее. Мне дали пинка, но я даже не заметила этого. Лишь прилипла взглядом к поднимающемуся столбу искр и языков пламени.
Жадно ловила звуки, но не слышала, чтобы Олег выбрался из машины.
– Извиняюсь, принцесса, сегодня мне моя шкура дороже вонючего мажора. Там все искорежено, и не представляю, как выковыривать оттуда полудохлое тело.
– Да ни один из вас и мизинца на его ноге не стоит! – завопила я, за что получила еще одну увесистую оплеуху.
Справа раздался противный голос, слышанный мною ранее. Скрипучий и мерзкий. От этих звуков тошнота поднималась в горлу и хотелось бежать:
– И что же в этом тупом мешке денег такого? Мордашка симпатичная? Вот пустим тебя по кругу, и по-другому запоешь.
Вокруг раздались кровожадные смешки, а я не могла оторвать глаз от остававшегося в стороне минивэна. Один столб искр, второй. А за ними и яркая вспышка взрыва, озарившая небо.
Нас тряхануло взрывной волной. Послышались восхищенные возгласы. Кто-то даже аплодировал. Но не я и не тот, кто нес меня. Кажется, я кричала. Вопила что есть мочи от ужаса.
Кажется, лицо было мокрым от слез, и я даже свалилась с того, кто нес меня. Поползла в направлении машины, ревя от боли как белуга. Кажется, меня даже били, орали и требовали прекратить истерику.
Но мне было плевать. Нутро выжгло тем самым взрывом, который оборвал жизнь человека, ставшего мне кем-то большим, чем первый мужчина. В конце я просто провалилась в беспроглядную черноту, не желая никогда просыпаться…
– А ну-ка!
Мне в лицо вылили тухлую воду, и я заворочалась. Она воняла, и вообще отовсюду доносился отвратительный запах гнили. Закашлялась и попыталась сесть.
– Неужели ее величество очухалась? А ну-ка поднимись, тварь!
Я инстинктивно сжалась, но боли не почувствовала. Разлепила глаза. Перед ними все кружилось и вертелось. А еще нестерпимо хотелось пить и есть. Настолько, что я готова была попросить об этом.
Но из горла вырывалось лишь сдавленное бульканье.
– Угомонись, Клоп, я и так потратился на нее. Почти трое суток девка в отключке валялась. А я собираюсь хоть что-то поиметь с этой заварушки, раз мы не стали забирать этого…
В голове постепенно прояснялась, и я стала различать окружающую обстановку. Я находилась явно в кабинете. Каком-то очень темном и грязном кабинете. Запахи убивали.
От них голова кружилась, и я поняла, что меня сейчас стошнит. Поэтому дернулась вперед, к какой-то вазе. И все бы ничего, но, как эти уроды выразились, я трое суток не пила и не ела.
– Фу, блин, она что, больная какая?!
Я не различала, кто говорил, пока тело сотрясали рвотные позывы. Спустя несколько минут издевательств над самой собой из последних сил бросилась к окну. Распахнула его, благо оно легко поддалось, и с наслаждением повисла на подоконнике, вдыхая нормальный воздух.
С каждым глотком свежести в голове прояснялось. Картинки складывались, и к горлу снова подкатывала тошнота. Только уже не от нестерпимой вони, а от ужаса.
Олег мертв. Сгорел заживо в искореженном автомобиле. От него, как и от родителей, теперь останутся лишь воспоминания. Ощущение его рук на коже и мерное покачивание бедер. Его улыбка и рассказы о том, как удачнее сбежать.
Прислонилась к косяку. По щекам снова катились слезы.
– Эй, ты, как там тебя? Быстрицкая? Если жить хочешь, то должна это заслужить. Зря я, что ли, тебя выхаживал? На доктора тратился и капельницы?
Только сейчас бросила усталый взгляд на свои вены. Истыканные, все в синяках. Практиканта, что ли, из местного училища вызывал? Идиот. Перевела на говорившего безразличный взгляд.
Рядом со мной стоял невысокий, крепко сбитый парень со странной татуировкой на лице. Словно клыки зверя. Зверь, вспомнила я его кличку. Он тут у них вроде главного. Значит, сдавать меня Иванютину будет он. Равнодушно процедила:
– Так сдай меня хозяину игр и получи свои бабки. В чем проблема-то? Или боишься, что без сыночка мэра будет некомплект?
Тот даже бровью не повел, а позади раздался тот самый противный голос:
– Зверь, она совсем охренела? Дай девку научить манерам, а? Хоть и тощая, да и внешность мышиная, но сойдет. Пустим быстро по кругу, и сразу станет как шелковая.
Выглянула из-за плеча Зверя и увидела мерзкое крысоподобное существо. Судя по всему, это Клоп. Вонючая шестерка, которая вякает вечно не к месту. Презрительно произнесла:
– Себя раком поставь и по кругу пусти. Хоть пальцем меня тронешь, я тебе яйца в жопу затолкаю.
Не успела закончить, как он подлетел и снова собирался ударить, но Зверь его остановил. Одним взглядом велел сесть обратно. Пока они разбирались между собой, я получила легкую передышку.
Осмотрелась. Когда свежий воздух разбавил вонь, стало понятно, откуда она: из огромной мусорки в центре комнаты. Точнее, контейнера. Смотрелся он странно, ведь в целом помещение казалось приличным.
Старый, но весьма изящный ремонт. Красивые тонкие подвесные люстры, высокие потолки, а на полу явно старый-престарый паркет. Комната словно сошла со страниц модного журнала прошлой эпохи.
Оконную раму обрамляли карнизы с темно-зелеными шторами, а в углу был свернут вне сомнения толстый ковер. Среди всего этого великолепия прошлого века и стояла мусорка.
В общем, тут была свалка и сплошная грязь. Неудивительно, что мне поплохело. Сразу видно, что здесь все ведут себя как свиньи. Хотя место и не безнадежное.
Зверь одним лишь взглядом посадил Клопа на место и повернулся ко мне. Осмотрел мое изможденное тело и спокойно сказал:
– Ты бы борзометр прикрутила, а, принцесса. Я ведь и правда могу тебя спустить с небес на грешную землю. И так бабок вложил во врача, да еще и мэру дорогу перешел. А выхлоп, так-то, нулевой. В твоих интересах теперь придумать, что с этим делать. Я парень галантный, предоставляю даме выбор.
Сказала бы я, что он предоставляет, но инстинкт самосохранения не давал мне вымолвить ни слова. Задумалась. Внутри меня распирало от боли, но я не давала ей выплеснуться наружу. Сейчас не время.
Я любила жить и хотела выжить, даже если буду одна. Даже если вокруг меня останется лишь пепелище из мертвых людей, которых любила. Три дня… Значит ли это, что Иванютин уже успел наиграться с братом?
Отвернулась к окну. За ним виднелся лес. Дом явно стоял на возвышенности, и мы находились на втором этаже. Надо бежать. Далеко и надолго. Но кому от этого станет легче?
Я должна выжить, а для этого…
Шальная мысль прострелила мне голову. А что если сделать это? Что если я смогу реализовать то, что Олег не осилил? Но пока в голове роились мысли, сзади донеслось требовательное:
– Думай быстрее, а то, с тех пор как Цербер откинул копыта, в городе творится черт-те что.
Его слова не сразу дошли до меня. В смысле Цербер откинул копыта? Иванютин мертв?!
Постаралась скрыть волнение, но пальцы предательски затряслись. Новость была настолько удивительной, что не хватало воздуха. И слов. Казалось невероятным, что это правда.
Развернулась и, глядя прямо в глаза Зверю, осторожно спросила:
– В смысле откинул копыта? Иванютин мертв?
Парень состроил непонимающую гримасу и тупо уставился на меня. Боже, как таких во главу группировок-то ставят? Тупой имбецил и то сообразительнее. Еле удержалась от того, чтобы не закатить глаза.
Но нет, сейчас не время самоутверждаться, да и Зверь не Клоп, у него есть реальная власть. Этот мне еще пригодится, как бы я к нему ни относилась и не ненавидела за то, что он сделал с моим мужчиной.
– Кто-кто?
Прикрыла глаза и вздохнула. Глубже, чем планировала. В нос ударил мерзкий запах мусорки. Раздраженно сказала:
– Да Цербер, Цербер. Его имя Ибрагим Иванютин. Зам мэра Еремеева. Боже, вывези уже отсюда эту помойку! Дышать невозможно! Как в свинарнике!
Зверь прищурился и бросил взгляд в центр комнаты, где стоял контейнер. Снова нашел взглядом своего прихвостня. Приказал. Но тот на этот раз возмутился и оскалился:
– Чтооо? Подумаешь, мусорка стоит! Принцесса, мать ее! Потерпит, ничего с ней не случится. Я тебе не уборщица!
Зверь сузил глаза, и я все больше понимала, почему здесь выполняются именно его приказы. У парня явно было влияние на всякую шелупонь:
– Тебе напомнить, где все наши уборщицы? Быстро вывез контейнер, и впредь не устраивай свинарник из рабочих помещений. К себе в спальню поставь!
Кажется, я попала в плохой фильм про тупых бандитов. Проблема была в том, что, какими бы они идиотами ни были, они уже убили одного моего близкого человека. И могут убить меня. И это еще не самое страшное из списка возможных расправ.
Клоп, с ненавистью стреляя в меня глазами, принялся за дело. Матерясь и сверкая темными зрачками, потащил контейнер. Когда он скрылся, дышать стало намного легче по совокупности причин.
Я обернулась к Зверю. Теперь разговор должен пойти куда продуктивнее. Пришлось, несмотря на волнении, включить царицу, повелевающую рабами.
По-королевски прошлась к большому столу и надменно опустилась на софу. Не знаю, откуда во мне столько сил, но понимание, что сейчас на кону жизнь, причем не только моя, окрыляло. Хотя не сомневалась, что, как только наступит передышка, я попросту рухну, не вставая.
Посмотрела на Зверя и переспросила:
– Говоришь, Иванютин мертв? А как это случилось? Не то чтобы я собралась на похороны или цветочки на могилку принести, но…
Тот хмыкнул и все выложил:
– Да, представь себе! Обещал за тебя и этого паршивого мажора целое состояние, а потом слился… Сущее безумие. Там, в особняке рулетки, что-то произошло. Все взлетело на воздух к чертям собачьим, и как бы вместе с хозяином заведения. Он же давным-давно распродал остальные игры…
Похолодела… Взлетело на воздух. Но там был не только хозяин игр, там был мой брат! Прикрыла глаза и несколько раз шумно выдохнула. Вопреки логике меня снова накрывала волна паники.
Но я попыталась ее отключить. Надо выжить, надо осуществить новый план, за который ухватилась как за соломинку. Эта цель поможет мне выкарабкаться из ямы, в которую я угодила.
Потому что если мне суждено терять всех своих близких… Ну что же, я смогу с этим справиться. Ну и что, что мне всего восемнадцать? Иногда жизнь не дает времени ни на детство, ни на юность.
В нашем мире такое не редкость. Каждый получает лишь то, с чем может справиться, и я тоже. Распахнула глаза. Зверь изучающе наблюдал за мной исподлобья. Рассматривал и словно под кожу залезть пытался.
Теперь я поняла, что значат все его потуги. Он рисковал. Сделал ставку и проиграл, оставшись не только без денег, но и под гнетом все еще опасного мэра. Аид вряд ли спустит ему с рук, что тот отобрал у него любимую игрушку.
Что бы там ни было, Олег всегда стоял у отца на первых ролях. Недаром же он его с детства воспитывал и выводил в люди. А тут… Боль снова резанула. Еще такая яркая и острая. К горлу подступила тошнота, и я пулей подлетела к окну, содрогаясь над подоконником.
Зверь отреагировал моментально. Я услышала за спиной его бубнящий, недовольный голос. Кажется, он душу докторишке выворачивал за то, что тот чем-то не тем обколол меня.
А в моей голове складывался план из сотни пазлов. Они вставали на свои места, пока тошнота сменялась бешеными жаждой и голодом. Организм давал мне оплеуху. Ну что ж. Ладно.
Рядом возник стакан с водой. Приняла его и спокойной спросила, слдом отпивая глоток:
– А что же мэр?
Краем глаза заметила, как почернел парень. Сто из ста. Это прямое попадание в больную мозоль, настолько чувствительную, что самое время по ней потоптаться.
Сейчас он расскажет, что случилось, а я рискну. Потому что вариантов, как добраться до единственного человека, в надобности которого я уверена, у меня немного.
Прошла примерно неделя с того разговора. По моему настоянию Зверь под усиленной охраной отселил меня в небольшой домик. Оказывается, мы находились в одном из полузаброшеных поместий рядом с Гродным.
Когда-то давно, пока к власти не пришли развращенные бандиты, наш чудесный город славился вот такими вот достопримечательностями. Некогда огромный купеческий огромный центр – теперь средоточие игр для взрослых.
Гораздо проще завлекать народ вот так, чем поддерживать старину и уповать на культурность народа. Приобщенных к искусству и прекрасному – единицы, а тех, кто, поддаваясь модным течениям, жаждет пощекотать нервишки, – десятки тысяч.
Тема игр никогда не привлекала меня. С тех пор как началось взросление, я судорожно искала способ стать самостоятельной, чтобы с моим мнением, вне зависимости от возраста и пола, считались.
Я нашла свою нишу в Сети. Незаурядные математические способности, раскрывшиеся в той самой частной школе, куда меня отправил Марк подальше от лап Иванютина, гореть ему в аду, обозначили потенциал обозленной и забитой девочки.
Сутки напролет я корпела над компьютерами с лучшими программистами школы. Конечно, их уровень был дилетантский, зато они дали мне необходимый старт, и годам к шестнадцати мое имя, вернее цифра два, в определенных кругах была на слуху.
Так я всегда получала всю самую свежую информацию, какого бы характера она ни была, так я общалась, не боясь, что со мной не станут разговаривать или будут показывать пальцем.
Кто бы мог подумать, что Олег найдет себя в том же. Олег…
Он снился мне каждую ночь. Каждую ночь приходил ко мне, сверкая серьезными голубыми глазами. Смотрел и хватал в охапку, а потом любил. Давал касаться, где бы я ни пожелала, снова и снова входил в меня так сладко, что я просыпалась от криков и мощных оргазмов.
Они накатывали волнами, и несколько раз даже охранники забегали внутрь крошечного домика, чтобы удостовериться, что со мной все в порядке. Они не трогали меня. Зверь под угрозой отправки их в качестве пушечного мяса в самые дебри города наказал, чтобы я оставалась нетронутой.
И все потому, что мой план пока работал. Еще бы знать, что с этим делать дальше… Ведь вопросов было пока больше, чем ответов.
Прошлась по небольшой комнатке. Смешно, но этот домик напоминал тот, откуда мы навсегда уехали с Олегом. То место, где мы на мгновения забывались друг с другом.
Те же бревенчатые стены, скромная обстановка и волшебный запах. Для успокоения с вдыхала его, пропуская через легкие. Давая наполнить их, чтобы хотя бы на секунду представить, что сейчас он подойдет сзади и щелкнет замком наручников.
Что запястий коснется холодный металл, а он за цепь дернет мое тело на себя, запуская руки в волосы, сжимая их до искр в глазах, а потом стиснет грудь. Наклонит, и я, прогибаясь в спине, снова раскроюсь перед ним, чувствуя влагу между ног. Чувствуя его твердый член у входа.
Он будет наполнять меня снова и снова, до боли, до крика.
Эти фантазии возбуждали, позволяли ненадолго выпадать из жестокой реальности, где есть лишь мертвые. Рука снова и снова скользила между ног, чтобы я могла сама себе аккуратными, но настойчивыми движениями даровать грамм того наслаждения, что испытывала ранее.
Хотя… После того как тело в очередной раз сотрясалось в слабых судорогах удовольствия, мыслями возвращалась к еще одному факту. Возможно, Марк с Лизой живы. Иначе как объяснить то, что после взрыва мэр устроил бешеные гонки по городу, закончившиеся в аэропорту?
Есть шанс, что братец с его ненаглядной спасся, но ни одного подтверждения этому я не находила. Сейчас даже Зверь не мог похвастать знанием полной картиной.
Город сошел с ума, сгорая в агонии. Смерть Иванютина запустила целую череду катаклизмов, и сейчас происходит передел власти. Власти, которая на самом деле находилась в руках не мэра, как все думали.
Первые пару дней после моего заявления Зверь думал. Негодовал, разговаривал и прикидывал варианты, открывшиеся ему. Предложение было заманчивым с одной стороны и крайне рисковым – с другой.
Парень оказался не так глуп, как я думала, и даже не туп, но весьма ограничен из-за воспитания и уровня жизни, к которому привык. Он просто не видел ничего другого, кроме убийств, криминала и беспредела. Возможно, не будь он причиной смерти Олега, я бы даже жалела его.
Но нет. Я ненавидела. В глубине души, не выпуская этих чувств на волю. Потому что если не справиться с ними, то я рисковала скатиться в глухую истерику, а допускать этого было нельзя.
Зверь же (а я даже не знала его настоящего имени) привыкал ко мне и даже приглашал на совместные ужины. Кормил отменно и берег, как хрустальную вазу. Точнее, как теленка на убой.
Но ничего, я судорожно искала варианты выхода из сложившейся ситуации, пока она не столкнула меня лицом к лицу с новыми проблемами. И кажется, я их нашла.
В течение следующей недели я должна буду сбежать отсюда. Уговорив Зверя на ноутбук, ведь он не был в курсе моего маленького хобби, я смогу разработать путь отступления и снять немного денег.
Вряд ли Иванютин планировал умирать, а это значит, что слежки высокого уровня за мной уже не будет. Это он дал этому идиоту наводку на нас с Олегом. Напоследок, так сказать.
Пока раскидывала мозгами, в дверь постучали. Подобралась и спокойно подошла. Открыла. На пороге стояли Зверь, Клоп и молодая докторша. Она выглядела запуганно и бледно.
Позади процессии маячили еще ребята, но все мое внимание было приковано к испуганной блондинке. От того, насколько она окажется смелой, сейчас зависело многое.
Девушку неласково подтолкнули. Зверь сказал:
– Вот, как я понял, надо оставить вас ненадолго. Если что пойдет не так, то порешаю обеих. Это понятно?
Едва не закатила глаза и не хмыкнула. А вот девушка с трясущимися губами кивнула. Тоже мне пугатели нашлись. Знаю я, кто они на самом деле.
Доктор прошла в комнату, сжимая в руках чемоданчик, и дверь за ней захлопнулась. На меня смотрели огромные голубые глазищи. Испуганные. Я жестом пригласила ее в комнату. Моя собственная игра начинается.
– Проходите, простите, не знаю вашего имени. Вы же гинеколог, верно?
Она вздрогнула при звуках моего голоса и прижала к себе маленький чемоданчик. Кивнула. Затем уже более смело осмотрела меня, изучающе, хоть и с дрожащими губами.
Ну, начало неплохое. Хоть в обморок не грохнулась, и на том спасибо. А то я боялась, что мне найдут бравого мужика. Только у Зверя не такая уж и подготовка хорошая. Не тянет он.
На подачке Цербера выехал пока да в окопе отсиживается, пользуясь неразберихой в городе. Боюсь, все это хвастовство лопнет как мыльный пузырь, когда мэр узнает о моей маленькой новости.
Девушка все еще стояла, робко переминаясь с ноги на ногу, а я радушным жестом пригласила ее пройти дальше. Почти по-матерински усадила в кресло у дивана. Сама пристроилась рядом.
– Вам объяснили, что от вас требуется?
Да я сама любезность, даром что выгляжу как пятнадцатилетняя моль. За эти дни меня здорово перетряхивало. И не раз. Плюс все еще мерзкий цвет волос, и возраст стремительно падал, словно у меня с каждым днем по году жизни отнимало.
Может, так оно и было. Девушка же вжалась в кресло и пискнула:
– Мне сказали дать ответ, беременны вы или нет, и узнать все о сопутствующем состоянии.
Прекрасно. Эти идиоты даже не потрудились узнать, как вообще это у нас, женщин, происходит. Теперь мне будет намного проще разыграть свою карту.
Да, я заявила Зверю, что беременна, и плевать я хотела, что это не так. Пусть думает, что у него под носом сидит курица, которая через девять месяцев снесет золотое яичко.
Последний разговор с Олегом подтолкнул меня к этой мысли. Моя жизнь в отсутствие Иванютина ничего не стоит. Мэру будет на меня плевать, а добраться до него надо. Таким образом я привлеку к себе его внимание.
Внутри все затрепетало от предвкушения. Этой мыслью и надеждой сейчас и жила. Только ею. Что все задуманное сбудется и у меня получится. Главное успеть.
Лучезарно улыбнулась девушке. Спросила:
– И что вы планируете делать? В общем, у меня есть к вам предложение. Надеюсь, вы войдете в мое положение, ибо от вашего ответа зависит моя жизнь.
Ее глаза округлились. Она явно не хотела брать на себя подобную ответственность. Но и убивать никого не хотела. Проницательности и терпения мне по жизни недоставало, но я надеялась, что сейчас хватит.
Главное – сказаться беременной, а там что-нибудь придумаем.
Девушка заерзала и тихонько ответила:
– Я хотела провести осмотр, все расспросить, взять анализы. Как я понимаю, срок небольшой. Сейчас же рано о чем-либо говорить, да и УЗИ-аппарат я же сюда не притащу…
Вот именно, милая. УЗИ-аппарат. То, что мне так надо. Постаралась, чтобы появившаяся на моем лице предвкушающая улыбка не была столь кровожадной. Не стоит пугать бедную девочку.
Хотя, судя по всему, эта самая девочка была меня лет на пять старше. Но только по паспорту. А так передо мной сидел напуганный олененок. Замечательно.
– Я вас понимаю. Давайте начнем? Как будете проводить осмотр?
Мне пришло в голову, что теперь-то я могу полноценно ходить к гинекологу. Да и неплохо бы было, чтобы она там посмотрела, что к чему. Все-таки мы с Олегом не ванильной любовью занимались, и низ живота у меня с тех пор стабильно побаливает и тянет.
Девушка встрепенулась и сразу приняла деловой вид. Она мне нравилась. Люблю людей, могущих собраться в случае опасности. Сразу видно, что, несмотря на возраст, действует она уверенно.
За неимением специального кресла меня уложили куда было. Она ничего не комментировала, четко и спокойно делая свою работу. Потом взяла из вены кровь.
Этим утром я не завтракала. Зверь предупредил заранее. Пока девушка писала что-то в карточке, принесенной с собой, молчала. Потом посыпались вопросы.
Циклы, половая жизнь, количество мужчин. Ну хоть тут долго распинаться не пришлось. Даже как-то коротенько вышло. И очень грустно. Но пришлось засунуть эту боль снова как можно глубже.
Спустя где-то часа полтора я решила угостить ее чаем. Зверь заходил и пришлось буквально умолять его оставить нас еще ненадолго. Мне же надо узнать все о беременности. Вот был бы ноутбук…
В общем, парень все понял и, предупреждающе сверкая глазами на девушку, снова оставил нас наедине. Блондинка в восторге не была, но ей деваться некуда.
Она честно полчаса забивала мне голову ненужной информацией и в конце, уже собираясь уходить, заявила:
– Я думаю, что беременность есть, малого срока. В любом случае все станет ясно по анализам.
На выходе я поймала ее за руку и прошептала:
– Девушка, что бы там ни было, напишите в итоге, что я беременна. В противном случае меня просто убьют.
И вот пошли вторые сутки, как я сидела и ждала результатов. Нет, я не нервничала, что эта девчонка подведет. Она была так напугана моей просьбой, что не оставалось ни капли сомнения, что доктор пожалеет несчастную жертву.
Угу. Меня. Выглядела я, по крайней мере, именно так. Но всегда оставалось еще кое-что… Всегда существовала вероятность, что Зверь решит углубиться в дебри медицины и сам случайно натолкнется на правду. Ибо беременной я все же не была.
Вот и сидела я у окошка, как верная барышня, ожидающая своего суженого. Только суженый был сожжен заживо, а единственный человек, до которого ему было дело, заточен в высокую башню.
Хотя загадка с братом тоже временами не давала мне покоя. Все-таки не верила я, что все это совпадения. Иванютин взлетел на воздух с особняком рулетки. И прямо в этот момент по городу были бешеные гонки, стекающиеся к аэропорту.
Наверняка они живы. А это значит, что я знаю, к кому податься, когда все это кончится. Кончится же?
И вот на дорожке вновь показался человек. Зверь. Не любила его в том числе за то, что невозможно было понять, что он думает и какие эмоции испытывает.
Кремень. Ни единый мускул не дрогнул на его лице, хотя наверняка он уже знал результаты, что сообщила ему блондинка. Я настолько увлеклась, что даже имени ее не узнала. Ну да ладно, потом когда-нибудь спрошу, когда все закончится.
Зверь шел один, что наводило на определенные не очень радужные думы. Поймала себя на мысли, что еще никогда не была настолько беспомощна. Ни оружия, ни даже шокера драного не имела.
Раньше никогда не позволяла себе подобного, но времена меняются. Села на диван. Спрятала рядом нож. Если он захочет меня пристрелить, его это вряд ли остановит. Но попытаться выжить я обязана. Чего бы это ни мне, ни ему не стоило.
И вот наконец замок в двери щелкнул. Он всегда закрывал меня снаружи, а я закрывалась на старую толстую цепочку изнутри. Мне нравился этот домик своей надежностью. Словно тут все делалось на века. Чтобы десятки поколений одной семьи не знали проблем.
Только в жизни не всегда все идет как задумано. Иногда даже такое крепкое основание не спасает от катаклизмов. Вот и людей, живших здесь, больше нет. Они куда-то сгинули.
Хотя надеюсь, что теперь это прекрасное семейство нежится за границей, на Лазурном берегу, например. В любом случае желаю им счастья. И себе заодно. Должна же перепасть мне хоть частичка их удачи?
Боже, когда волнуюсь, в голову лезут совершенно дурацкие мысли. Идиотские. Но от этого мандраж меньше не становится. К горлу подкатила тошнота. Так теперь всегда бывало после аварии. Кажется, смерть Олега запустила во мне странный механизм защиты.
Не хочешь, чтобы тебя стошнило, не волнуйся. Попробовала парочку дыхательных техник. Помогло мало. Поэтому, как только дверь скрипнула, я ринулась к ближайшему ведру и вывернула в него свой завтрак.
– Дааа, токсикоз – вещь неприятная. Но доктор сказала, что ничего страшного. Пару недель помучаешься, и все пройдет. Зуб даю.
Устало повернулась к нему, наблюдая, как парень ухмыляется, обнажая золотой зуб. Фух. Не подвела девка. Беременна. Слава богу.
Промокнула губы и медленно поднялась. Давненько меня так не штормило. Не знай я, что все это от волнения, то реально можно было бы списать на токсикоз. А так…
– И что дальше делать будешь? Я же говорила, что права. Продолжишь терять время?
Он нахмурился. Не любил, когда я тыкала его носом как слепого котенка в его же дерьмо. На самом деле я просто подначивала. Хотела его раззадорить. Зверь неосознанно тянулся ко мне, слушал советы. Я планировала направить его в нужное русло.
– Теперь заявлю о тебе мэру и пойду на сделку. Безопасность и бабки. А потом свалю из этого города, продав тебя.
Хороший план. А парень-то растет. Только вот мне не совсем это нужно. В ближайшем будущем не было планов попадать напрямую в руки чокнутого папаши Олега.
От него никогда не знаешь чего ожидать. Если Иванютин был больным ублюдком и гениальным психопатом, то этот повернут на власти. Даже не хочу представлять, что он может со мной сделать. Потащить на серьезное обследование как минимум. А там моя тайна раскроется.
Поэтому мне нужно просто посадить его на крючок. Чтобы в случае чего он не отдавал приказа стрелять. Чтобы побоялся мне навредить. А я тем временем подберусь к той, ради которой это затеваю.
Зверь смотрел на меня внимательно, словно ждал комментария. Кто бы мог подумать, что тюремщик станет слушать свою жертву, но мне повезло. Сделала вид, что задумалась.
В таком многозначительном молчании прошла пара минут. От напряжения и нетерпения он стал постукивать по стоящему в центре журнальному столику.
А я неплохо научилась держать паузы. По крайней мере, на этом уровне. Наконец негромко сказала:
– Я бы так не торопилась. Насколько я поняла, беременность – это дело непростое…
И время отсчитало новый виток моей истории.
Как же хорошо оказаться снова за пределами одного места, порядком осточертевшего. Сколько времени прошло с того момента, как я оказалась в домике у Зверя? Три, четыре недели? Месяц? Два? Все смешалось, ведь ноутбук мне так и не привезли.
Вернее, привезли, но этого мамонта даже назвать техникой язык не повернется. От злости и бессилия он отправился в пруд возле домика примерно день на третий.
Потому что сил не было и раздражительность зашкаливала. Зверь даже разрешил мне выходить, переживая за мое деликатное положение. Кстати о нем. Все стало слишком сложно.
Потому что, кажется, беременность из щита превращалась в проблему. Ибо становилась вполне себе реальной. Только поняла я это далеко не сразу. Вернее, признала.
Ведь отрицать решила до последнего. Не верила, что подобное возможно. Ну куда мне сейчас ребенок, с моими-то планами. Правильного ответа попросту не было.
Кто ж знал, что разговор с Олегом окажется пророческим. Нет, я ни капли не отступилась от того, что никогда бы не убила свое дитя. Пусть мне и восемнадцать, но я не маленькая.
От секса бывают дети, и я знала это, ложась в постель с мужчиной. Знала, но почему-то оказалась безответственной. Не вина ребенка, что и я, и потом Олег не подумали о предохранении. Он просто теперь есть.
Но другой вопрос – насколько я готова рисковать им. Ведь теперь сознательно ввязалась в новую заварушку, которая попросту опасна. Куда ни посмотри, это волнение и угроза.
Поэтому, пока меня везли в клинику, где нас с малышом ждало первое УЗИ, в голове роилось бесчисленное количество мыслей. Эта поездка очень важна, спланирована мною настолько, насколько возможно. Моя маленькая попытка сбежать.
Зверь послушал меня тогда. Я смогла его уговорить не тревожить мэра раньше времени, тем более что никаких новостей о его сыне в прессе или в узких кругах не мелькало.
В тот злополучный вечер на деле были лишь самые верные, и никто не знал, где нашел свое пристанище Олег Еремеев. От этого сердце вновь и вновь сжималось. Для себя во что бы то ни стало решила вернуться и забрать то, что могло остаться от него.
А потом поняла, что беременна… Пару дней меня рвало от волнения, и Зверь даже думал мне скорую вызывать, но я взяла себя в руки. Странный токсикоз с реакцией на стресс. Но как есть.
Парень тогда понял, насколько я была права. Я же уповала на то, что беременность – дело сложное и надо бы подождать хотя бы УЗИ. Убедиться, что с малышом все в порядке.
С самого начала я планировала, что буду пытаться сбежать. С самого начала хотела воспользоваться случаем. Только подготовка подкачала, и теперь я уповала на чистейший экспромт.
Боже, помоги мне и моему малышу!
Пока я думала о нем как о чем-то далеком. О том, что как бы есть, но я даже не представляю, где и как. Ничего не чувствую. Совершенно. Только редкий странный токсикоз напоминал, что что-то здесь не так, да задержка.
Вот и кидало меня в разные стороны, пока пыталась хоть в чем-то определиться. Только вот пока я терзалась да как отходы в проруби металась, наступил тот самый день УЗИ, ради которого все затевалось.
В общем, сейчас меня посмотрят и проведут исследование, а потом Зверь все это отправит мэру. И дальше все должно закрутиться ураганом. Только вот я ни капли не хотела в этом участвовать.
Мне просто необходимо было выкроить время на побег, а там достать ноутбук с интернетом и вернуть себе свободу. Потому как насколько бы мне ни понравился тот домик, сидеть в нем на привязи еще дольше я не собиралась. Достало.
Размяла шею и тяжело вздохнула.
– Что-то не так? Тошнит опять?
Мерзкий голос Клопа раздражал. Естественно, везти меня в клинику решили без помпы, с самыми проверенными людьми. То еще зрелище. Естественно, меня доверили правой руке Зверя. Этому недочеловеку.
Вот кто до сих пор оставался для меня загадкой. А еще я втайне его опасалась. Потому что Клоп был попросту неуправляемым психом. Нет, не таким, как Цербер. Тот был хотя бы гением.
А этот ко всему прочему словно из аула какого приехал. Из самой глухой деревни, где девкам под юбки залезают да коров пасут. Поэтому он попросту не мог вести себя адекватно. Постоянно матерился и просил пустить меня по кругу.
Даже Зверю это надоело, и он его осадил. Только вот надолго Клопа не хватало, и идиотские предложения повторялись с завидной регулярностью. А я еще постоянно подливала масла в огонь. Моя избалованная и грубая натура так и лезла наружу.
– От тебя меня тошнит. Скоро мы уже приедем?!
Он снова позеленел от гнева, но в этот раз промолчал. Очевидно, что нотации Зверя действуют. Уууу, как я всех их ненавижу! И одного, и второго. И вечно мелькающих перед глазами других уродов.
Опустила ладони на все еще совершенно плоский живот, мысленно пообещав человеку внутри защитить его от всякого сброда. Странно это – говорить с ним…
Наконец мы подъехали к небольшой частной клинике. Вроде название на слуху. Даже в такой ситуации мне хотелось лучших специалистов. И я постараюсь сделать все, чтобы они у меня были.
Вышла из остановившейся машины и направилась внутрь. Первый шаг к свободе сделан.
Открыла дверь в кабинет врача и встретилась с холодными недовольными глазами блондинки. Я все еще не знаю, как ее зовут. Да и не к чему уже. Впечатление испорчено.
А здесь она вела себя понаглее. Вся такая из себя деловая и работящая. Специалист высшего уровня, ни дать ни взять. Но те глаза олененка, что я увидела при первой встрече, уже сложно стереть из памяти.
Я поздоровалась, а на это в ответ лишь поджали губы. Удивленно вскинула бровь, проходя дальше. Подобного приема сейчас явно не ожидала. Зато это небольшое ненавязчивое хамство здорово помогало развеяться.
Оно раскручивало толстую спираль внутри, распрямляя ее и уводя внимание от того, что я собиралась сделать. Цепкий взгляд проходился по кабинету, отмечая мелочи и расположение.
Я знала, что сегодня Зверь не станет привлекать к нашей поездке лишнее внимание. Знала, что с нами всего несколько человек охраны и они чисто физически не смогут догнать.
– Проходите и садитесь, скоро придет медсестра. Она возьмет кровь, потом мы сделаем УЗИ и снова возьмем анализы.
Девушка скорее бубнила это себе под нос, а я отмечала странности не только в ее поведении, но и в окружающей обстановке. Сколько ей? Двадцать пять? Кажется, примерно так. Но кабинет выглядел слишком новым, большим и буквально напичканным всякими штуками.
Тут и огромный аппарат УЗИ стоял, и нулевое кресло. Словно специально для меня сюда согнали все самое лучшее. Холодок прошелся по коже, ведь Зверь явно не мог на такое рассчитывать.
Розовые стены украшали фото только родившихся малышей. Они уютно спали, замотанные в смешные пеленки, в корзинах или на пледах. Такие сморщенные, смешные.
Но я лишь мазнула взглядом, упершись в другую стену. Она была украшена парочкой дипломов. Словно хозяйка кабинета гордилась ими. Но ничего в них крутого не было.
Какие-то курсы повышения квалификации да несколько сертификатов. Шестое чувство забило тревогу. Как только медсестра с анализами уйдет первый раз, я попробую покинуть это чудесное место.
Села на кушетку, когда дверь открылась и в кабинет зашла миловидная женщина средних лет. На ней был такой же светло-розовый халатик, как и на блондинке, и она явно казалась напуганной.
Большие карие глаза и пот, выступивший на лбу. Бедняжка от волнения даже не сразу смогла попасть в вену, чтобы набрать парочку пробирок. А я терпеливо ждала.
В какой-то момент глаз зацепился за стол докторши. Там красовался навороченный новый белый ноутбук известной марки. Я неплохо разбиралась в такой технике.
Модная дорогущая игрушка, впрочем, для моих целей вполне могла сгодиться. Судя по всему, подарок, потому что вряд ли молодой специалист сможет себе все это позволить.
Сомнения росли, превращаясь в убежденность. Нужно как можно скорее бежать отсюда, потому что Зверь промахнулся. Оказался чересчур недальновиден в выборе клиники и врача.
– Ложимся на кушетку, снимая все ниже пояса.
Медленно сделала как она сказала. Обратила внимание, что лицо девушки с нашей последней встречи несколько изменилось. Черты стали правильнее, точенеее, а губы явно увеличились в размерах. Сейчас она скорее походила на дорогую шлюху из клуба брата, чем на молодого врача.
Она ввела мне длинный датчик УЗИ и стала быстро щелкать по аппарату, проговаривая про себя какие-то цифры, а я искала пути к отступлению. Первый этаж и дверь, уводящая вбок, вселяли надежду. Попробую выбраться через окно.
Краем глаза заприметила скотч. Вот эту часть сделаю прямо-таки с удовольствием.
– В целом все в норме. А сейчас послушаем сердечко.
В этот момент из головы вылетело решительно все. В комнате раздался громкий и очень частый стук. Удивленно посмотрела в пространство, а потом на монитор.
– Это что такое?
Кажется, у меня за секунду мозг ссохся до размеров спичечной головки. Но я не могла поверить, что ритмичные удары, раздававшиеся словно из глухой комнаты, могут принадлежать кому-то внутри меня.
Кому-то, кого до этого момента я совершенно не воспринимала.
– Это сердце вашего ребенка, все в норме, частота хорошая. Сейчас закончу основные замеры, и будем ждать медсестру. Она придет в течение десяти минут.
«Тук, тук, тук, тук…»
Сердце моего ребенка. Нашего. Наш с Олегом сын живет во мне. Это осознание ворвалось в мой мозг, подчистую сметая все преграды. Не верилось, что такое возможно, не верилось, что это происходит со мной.
Слезы потекли по щекам, а руки затряслись, внутри разворачивалась такая буря эмоций, которую доселе никогда не испытывала. Я ощутила эту жизнь и, кажется, только сейчас приняла ее полностью, насколько это возможно.
Звук пропал, датчик был извлечен, а я села, поправляя платье и натягивая трусы. Взгляд зацепился за красивый золотой медицинский скальпель на столике. Резко схватила его и отработанным движением приставила к горлу девушки. Она даже дернуться не успела.
– А теперь ты сделаешь все, что я скажу. И не вздумай даже дернуться, проткну твою шею, перерезав артерию, и за пару секунд ты истечешь кровью. Говори, мэр ведь уже в курсе моего интересного положения?
– Ддда!
Она вроде бы и выкрикнула это слово, но и одновременно с этим прохрипела. Руки девушки задрожали, а я потянулась за скотчем. Конечно же она сдаст меня при первой возможности. Но я справлюсь.
Схватила скотч и с наслаждением наблюдала ужас на ее лице. Аккуратно отмотала клейкой ленты и первым делом зафиксировала ее рот, набив туда бумаги. Потом освободила руки и скрутила запястья.
В итоге через пару минут она была надежно зафиксирована, а я натягивала ее розовый халат. Для верности прихватила ноут и достала из сумочки кошелек.
Открыла дверь, там оказался туалет. Зашла и закрылась, сбросила халат, запихав его в мусорку, и открыла закрепленное окно. Оно, к счастью, выходило во двор.
Там огромные деревья скрывали меня, и я, взглядом ища камеры, выбралась наружу, спрыгнув с подоконника. Удивилась, так как нигде не наблюдала слежки.
Осторожно пошла вдоль здания в сторону, противоположную от входа. В руках сжимала все тот же золотой скальпель. Прекрасный подарок своей новой шлюхе, господин мэр. Я оценила.
Дошла до конца строения и заглянула за угол. Там стояли парни Зверя. М-да, выбор невелик. Бросила взгляд на окно сбоку, и бинго! Мало того что оно оказалось настежь открыто, так еще и за ним виднелся гардероб.
Хвала проектировщику здания, который пожмотился на кондиционеры. Подтянулась на руках, залезая внутрь. Слава богу, тут никого не оказалось. Идеально.
Пошла рыться по пакетам. Сегодня было прохладно, и многие пришли в накидках. К моему счастью, нашла теплый костюм для беременных с капюшоном и обувь своего размера. Все это натянула, а потом, недолго думая, сваляла из того, что было, себе фальшивый живот.
Прицепила его, повязав шарфом, и, тяжело вздохнув, с потеющими ладошками, решила пробиваться через парадное. В зеркале ловила собственное отражение, и узнать меня в надвинутом капюшоне было сложно. Плюс накидка и зонт впридачу.
Главное сделать все это быстро, пока хозяйки комплектов не вернулись. Пока не передумала, вышла из гардероба в фойе. Люди Зверя не обратили на меня совершенно никакого внимания.
Пользуясь этим, стала уверенной походкой в стиле утки пробираться к выходу. Уже практически добралась до него, как заметила тормозящие автомобили у входа. Много-много черных внедорожников.
Нет, нет, нет! Неужели эта дура так быстро освободилась! Как же не вовремя!
Еле успела отскочить к стене, пока в холл буквально вламывались люди мэра. Они не церемонились, и я с ужасом услышала хлопки. Начался хаос.
Я не была единственной беременной здесь, но, кажется, от ужаса не визжала одна я. Все остальные вопили, как банши, прикрывая животы руками. Я тоже опустила ладони на фальшивое пузо, попутно отворачиваясь.
Парочка глухих ударов, и справа от меня грохнулся один из трупов. Парень, что сегодня сидел за рулем одного из автомобилей. Теперь он уже никогда не сможет порулить.
Люди в черном расползались, а сквозь раздвижные двери зашел мэр нашего города собственной персоной. И он был в бешенстве. Никогда не понимала, как ему удавалось столько лет держать власть.
Хотя… Как оказалось, дело было скорее не в нем, а в его помощнике. Теперь Аид во всей красе ощутит, насколько тяжело без верного Цербера. Но меня это сейчас волновало мало.
Потому как главной задачей было не привлекать внимание и выбраться отсюда. Живой. К горлу стала подступать тошнота, но я запихнула ее поглубже. Сейчас не время.
Мужчина прошел в середину холла, мазнув взглядом по бьющимся в истерике беременным. Бархатным голосом пробасил:
– Дорогие дамы, прошу прощения за наше маленькое шоу. Сейчас тут проходит спецоперация, и буквально через пару минут вас выведут на улицу, не волнуйтесь. Вы в безопасности
Голос. Вот единственное, в чем они с Олегом были похожи. В остальном же различались как ночь и день. Моего мужчину называли Херувимом за ангельскую внешность. Он был прекрасным и светлым. Немного смазливым, но его улыбка могла свалить наповал.
А Аид полностью оправдывал свое черное прозвище. Холодные голубые глаза и заостренные черты лица. Мужчина сжимал губы в тонкую линию. Черные с проседью волосы были уложены в стильную прическу. Высокий и статный. От него веяло властью и опасностью.
Надо бежать.
Люди мэра уже мягко, но настойчиво выводили беременных. Скоро и до меня должна была добраться очередь. В этот момент пара парней откуда-то сверху стащила еле живого Зверя.
Все замерли. Моего тюремщика кинули к ногам большого босса. Тот презрительно спросил:
– Ну и где мой внук? Или ты, подлая тварь, думаешь, тебе все сойдет с рук? Что я спущу убийство собственного сына? Где эта малолетняя идиотка?!
Его голос эхом отразился от стен, а я не могла отвести глаз от тела окровавленного Зверя. В этот момент он мельком посмотрел на меня и улыбнулся. Холод прошелся по телу от макушки до пяток, и я застыла в ужасе.
Зверь приподнялся и посмотрел прямо на мэра:
– Я не знаю где она. Сбежала от твоей шлюхи. Парни упустили ее за зданием в парке.
Хлоп, хлоп. Зверь рухнул словно подкошенный. Стало даже жаль его, тем более что долг нам с Олегом он отдал. Жизнь за жизнь, так сказать. А меня аккуратно выпихнул наружу один из охранников…
Оказавшись на улице, первым делом бросилась наутек. Надо сменить одежду и замаскироваться. Воспользоваться ноутбуком и раздобыть денег. А дальше мне нужно время, чтобы понять, что делать дальше.
Гродный сейчас предстал передо мной совсем в ином свете. Уже много лет я избегала злачных мест, хоть и знала, где они находятся. Ездила с толпой охраны по самым дорогим бутикам и ресторанам.
Город всегда манил меня, и среди всех моих мнимых подруг я слыла самой богатой и стервозной оторвой. Но жизнь может круто измениться в любой момент.
И вот я, беременная, иду в рабочие кварталы, чтобы там найти себе одежду и угол в каком-нибудь кафе. От живота решила пока не избавляться. Иногда лучше акцентировать внимание на таких вещах. Мне бы только его набить поубедительнее.
Клиника располагалась в самом центре. Знакомые улицы и кафе мелькали перед глазами. Я вроде бы и гуляла, а вроде и целенаправлено шла к окраинам.
Город у нас большой,вытянутый, и на самом деле можно довольно быстро из фешенебельных районов выбратьсяпопасть в обычные, рабоче-крестьянские. Спустя примерно час так и оказалось. Я первым делом зашла в секонд-хенд. Там подобрала себе несколько недорогих нарядов. Денег из сумочки мэровской шлюхи хватило.
Надо же, какое совпадение. Из всех баб Гродного под мэром оказалась именно эта девка. Или это не совпадение… Время покажет. А пока я нашла старенькое, но уютное кафе. С интернетом, что главное. От ноутбука в ближайшее время следует избавиться, но воспользоваться им я успею.
Следующие пару часов я посвятила тому, что нашла способ добыть себе денег, заказала трансфер до небольшой деревушки возле Гродного и залезла к мэру в личные архивы.
Прости, малыш, но я не могу лишить тебя еще и бабушки. Она у тебя одна осталась, и мы попробуем ее спасти. Недаром же мне так быстро удалось напасть на ее след. Хотя…
Прикрыла глаза и тяжело вздохнула. Меня там наверняка будут ждать. Иначе бы так просто я не проникла в систему безопасности. Он будет ждать. Что же делать…
Рисковать.
Пока я не видела другого выхода. В любом случае следующие как минимум полгода моя зашита не позволит мне навредить. Если он поймает… Если поймает, я буду жить, пока не рожу.
Судя по сегодняшней реакции, мэр в бешенстве. А тут такая удобная модель для воспитания. Держи кровного внука и создавай из него такого же монстра, как и ты сам.
Меня передернуло. Страшно, очень страшно, но всю жизнь потом сидеть и думать, что я подписала смертный приговор маме Олега, будет невыносимо. Нет, я так не могу. Поэтому буду рисковать.
Закрыла ноутбук и отправилась за деньгами. У Гродного могло быть сколько угодно недостатков, но плюсов все же раз за разом оказывалось намного больше.
Уже к вечеру я на старенькой полуразвалившийся машине подъезжала к деревушке. Спрятаться в такой, по сути, сложно, но именно здесь, я знала, мне помогут и не выдадут. Здесь жил едва ли не единственный человек, кому я доверяла.
С собой тащила, должно быть, месячный запас еды, немного одежды и технику. За последнее отдала почти целое состояние. Сейчас крайне сложно найти нормальную по характеристикам электронику, да еще и в такие сжатые сроки.
Местные дельцы едва без трусов меня не оставили, зато сейчас я была довольна и спокойна. Потому что кровь из носу надо было вновь оказаться в гуще событий. Причем как можно скорее. Я обязана знать, что происходит.
Унылое авто пару раз даже глохло на поворотах. Ну что поделать, приходиться терпеть некоторые трудности. Лишь бы безопасно, лишь бы добраться.
Уже в сумерках на горизонте замаячили домики. Они были низкие, покачнувшиеся. Местами сгнившие строения, на первый взгляд нежилые. Но это лишь пыль в глаза. На самом деле все у местных было в порядке. Знаю не понаслышке.
И вот я зарулила к одному из домов, паркуясь под небольшим неприметными навесом. Там меня уже ждал хмурый мужчина. Без тени улыбки знаком показал, куда прижаться.
Сделала, как он велел, а потом заглушила мотор. Иногда казалось, что люди здесь не меняются, хоть и навещала я это место в последний раз очень давно. Даже не помню когда.
Да и не к чему было, потому что регулярно общалась я здесь только с одним человеком. Вернее, с одной. Единственной женщиной в моей жизни, которая выдержала напор маленькой никому не нужной стервочки.
Мужчина велел следовать за ним, и я пошла, захватив сумку с техникой. Сказала ему, что потом в багажнике он найдет все необходимое, и попросила разгрузить авто.
Мы пошли по проходу к дому. Все под навесами. Словно местные каждую секунду боялись атаки. Возможно, так оно и было. Маленькая параноидальная деревенька.
Уже у входа массивная железная дверь отворилась, и передо мной возникла высокая, сухая, как летняя трава, хмурая женщина. Она грозно смотрела на меня, но затем взгляд ее смягчился. Порывисто обняла свою экономку.
Мы сели пить чай. Без лишних сантиментов и розовых соплей, размазанных по столу. Вера Васильевна работала в нашей семье последние лет семь. Остальных нянь, горничных и экономок я благополучно выжила. Не терпела весь этот обслуживающий персонал.
А с безэмоциональной, вечно хмурой мулаткой не прошло: нашла коса на камень. Ей было решительно наплевать на мои причуды, бранные слова и командирский тон.
Даже когда я вылила ей на голову морковный сок, она лишь вздернула бровь и проделала то же самое с моим стаканом. Тринадцатилетней смутьянке повезло меньше, и моя любовь к свекольному фрешу дорого мне тогда обошлась.
Вечером, когда я, извергая все ругательства, что знала, орала на весь дом, оттирая фиолетовое лицо, она пришла и молча протянула какой-то лосьон. С тех пор у нас в течение пары месяцев была холодная война, а потом и мы и не заметили, как стали друг другу ближе.
Нет, это не дружба, и Вера Васильевна не заменила мне мать, это эдакое соглашение о ненападении и взаимопомощи. Потому что впоследствии я не раз обращалась к женщине со своими мелкими неурядицами.
Ну ладно, не совсем мелкими. И даже она однажды просила помощи, примерно пару лет назад. Так и сошлись. Мы доверяли друг другу. Безоговорочно.
Вот и сейчас ее большая семья куда-то растворилась. Кто бы мог подумать, что у этой женщины она вообще имеется. О ней вообще можно много чего сочинять и представлять, но реальность оказалась совсем другой.
Смуглая женщина, сухая и высокая, она была дитя любви какого-то африканского спортсмена и русской студентки. Так вышло, что внешностью девочка больше пошла в мать, а упрямством и силой воли – в отца.
Она была не очень красива в традиционном смысле этого слова, но бесконечно прекрасна душой. Только заметить это можно было не сразу, потому как характер бушевал в Вере Васильевне нешуточный.
Она за свою жизнь прошла и Крым, и рым, обзавелась таким же, как она, сухим, хмурым мужем и пятью детьми. Все они уже были относительно взрослые, но, как я поняла, регулярно подкидывали внуков.
Так вышло, что никто никогда не интересовался жизнью нашей экономки, а если и пробовал, то она никого не пускала дальше вопроса «а как ваше имя?». Личное в ее случае – это больше, чем слово.
Окружающие считали, что она не человек и что у нас с Верой Васильевной более чем напряженные отношения. Потому что по первости я ее даже подставить пыталась пару раз, и если бы не пофигистичное отношение Марка, а брат радовался тому, что хоть кто-то задержался у нас дольше пары недель, то она бы летела из нашего дома как фанера над Парижем.
Но случилось как случилось, и сейчас ее внимательные темные глаза пристально изучали меня. Я же сжимала в руках пиалу с ароматным чаем и впервые не могла вымолвить ни слова. Что ей сказать? С чего начать?
– Ну и что ты учудила на этот раз? Будешь рассказывать, какого лешего тебя весь город ищет с собаками как отъявленную преступницу-рецидивистку, или как?
Ухмыльнулась. А у мэра, так-то, не идеальные менеджеры работают. Ничего лучше придумать не смог? Преступница. Небось еще что-то мерзкое сочинил. Ну да, что заморачиваться, ведь как только я выполню роль инкубатора, со мной можно попрощаться.
Хотела сказать ей, что на самом деле я просто вот такая теперь булочка с начинкой, как помимо воли вырвалось:
– Вера Васильевна, я влюбилась. Влюбилась и потеряла его…
А дальше меня прорвало, и я, давясь слезами, рассказала, как нашла Олега, как решила ему отомстить, поставить на место. Слова лились из меня так же бурно, как поток слез из глаз.
Я всхлипывала, и внутри все сжималось от жалости к себе. Рыдания были такие сильные, что я стала заикаться. До сего момента даже не подозревала, что мне так больно. Что внутри не просто зияющая рана, а огромный гнойный нарыв.
Сколько у нас было времени друг на друга? Пара дней? Всего несколько ночей такой страсти, что даже дышать было сложно. Всего лишь несколько событий, перевернувших наши жизни. Но этого вполне хватило.
Хватило для того, чтобы я стала его женщиной. Добровольно и со всей возможной страстью. Чтобы открылась и позволила пролезть себе под кожу и впустила в сердце.
Мне всего восемнадцать едва исполнилось. Я молода и красива. У меня таких Олегов за жизнь еще будет… Но все эти присказки плохо действовали. Ни капли не помогали принять то, что он больше не прижмет меня к себе, не пройдется горячим дыханием по щеке, прикусывая мочку уха.
Поэтому я плакала, заикаясь, давясь словами, выплескивая ту боль, что не должна была снова во мне поселиться. Но если после потери родителей внутри словно все обледенело, ушло в глухую оборону, то сейчас саднило и кровоточило.
И вот я лежу у Веры Васильевны на коленях, свернувшись калачиком. Все еще всхлипываю, но хотя бы не реву белугой. Тихо добавляю:
– У меня ребенок будет. Я слышала, как бьется его сердце. Но я сама дитя, что я дам ему? Семья из меня как из Марка образцовый старший брат.
Она гладила меня по волосам и задумчиво хмыкала:
– Ты со всем справишься, только не бойся. Марк вот боялся тебя и неправильно расставлял приоритеты. Он же не женщина, а всего лишь слабый мужчина. Кстати, где он?
Пожала плечами. Если бы я знала… Если бы я знала…
Откашлялся и распахнул глаза. Вернее, один глаз, так как второй просто слипся. На заднем фоне полыхал автомобиль. Отблески пламени жарили мне бок.
Каким-то чудом я очнулся, когда орущую Карину утаскивали отсюда. Хотелось встать, хотелось отобрать ее у них, но я прекрасно понимал, что сейчас счет идет на секунды.
Не знаю, как мне это удалось, но уже буквально через минуту я выползал через разбитое лобовое стекло. Дверь достаточно широко так и не открылась. Я слышал ее вопли, но полз подальше от них. Сейчас главное остаться жить. Иначе все это просто не имеет смысла.
Время словно остановилось. Я даже не успел испугаться, когда рвануло. Мне показалось, что не успел, что волна поглотила меня вместе с адовым огнем. Но нет.
Я все еще был жив, хотя явно ранен. Но сейчас даже думать об этом не хотелось. Сейчас в ушах стоял душераздирающий крик девушки, считавшей меня мертвым. Она действительно так думала.
Столько боли было в ее крике. Карина явно не отдавала себе отчета, как легко сейчас читаются ее чувства. Но и ее, и голоса тех, кто пытался заставить девушку замолчать, удалялись. А дальше я провалился в темноту.
Чтобы проснуться снова. Бок действительно пекло от того, что огонь подбирался ко мне по сухой траве. Кроме этих звуков на поле сейчас было тихо. Что же теперь делать?
Первым делом стал проверять работоспособность главного органа. Воспроизвел события и понял, что на нас напали. Топорно и крайне неудачно. Подвергая мою и Каринину жизни совершенно ненужному риску.
Что ж за дурак такое устроил? Какому идиоту пришло в голову таранить внедорожник на дороге? В голове тут же заработали шарниры. Кто бы это ни сделал, большим умом он не обладает.
А еще он забрал Карину. А если так и меня не стали вытаскивать из машины, то главное действующее лицо здесь далеко не сын мэра. Усмехнулся, и даже от этой мимики стало неприятно.
Я столько лет в городе наводил шухеру среди всей этой шелупони, что, признаться, привык ходить королем. Иногда подобное играет злую шутку с тобой. Никогда не знаешь, когда твои недостатки станут достоинствами и эта система сработает в обратном направлении.
А пока я отползал подальше, заодно проверяя, насколько работоспособны остальные части тела. Все нестерпимо болело, словно меня палками били. А еще дыхание сбивалось. Это уже хуже.
Я не был силен в медицинских диагностических процедурах, это сильная сторона нашего друга Игоря, но, кажется, у меня переломаны ребра. Уставился в небо. Мне срочно нужна помощь. Но к кому обратиться?
Голова гудела, и налицо были последствия контузии. Кое-как собрался с силами и поднялся. Мир тут же закружился, да так сильно, что все равно осел на землю с громким стоном.
На вторую попытку решился далеко не сразу. Не знаю, сколько прошло времени. И то я сначала встал на четвереньки, привыкая к вертикальному положению, а потом уже поднялся с коленей.
Дааа, то еще зрелище. Искореженный комок металла и выжженная возле него земля. Я чудом избежал смерти. Только вот думалось сейчас не об этом. А о том, что они забрали Карину.
– Как же ты была права, девочка…
Да, поставлю себе на будущее заметку слушать ее. Если бы мы ехали по оживленной трассе, как она сказала, то эти уроды бы нас не подцепили. А так у них было где разбежаться. Подловили, словно ждали. Хотя… Они и ждали.
Конечно же, эта засада была спланирована. Топорно, зверски и совершенно непродуманно, но дело в том, что, как бы это ни было ужасно, все равно цели своей они достигли: «убили» меня и забрали Карину.
Осторожно переступая с ноги на ногу, поковылял в сторону дороги. Здесь тебе не оживленная трасса. Придется подождать, пока хоть кто-нибудь проедет мимо.
Был еще шанс наткнуться на недоброжелателей, но выбирать не приходилось. Мне нужна помощь. Сейчас. Мне нужно к врачу. Желательно какому-нибудь своему. Потому что раз я так удачно «умер», то воскресать еще не время.
Обернулся на пепелище. С дороги его можно было легко рассмотреть. Прикинул, что стало бы со мной, окажись я во время небольшого взрыва внутри. Это в фильмах все полыхает и выбивает стекла на несколько миль вокруг.
На деле все гораздо скромнее, но от этого не менее смертоносно. Сжал кулаки от злости. Они все же ее забрали. И наверняка совсем скоро станет ясно, что я попал в передрягу, но никто точно не будет знать, что со мной.
Открываться или нет? Говорить или нет, что я жив? Что сделает отец с матерью, пока я буду думать? А что сделают эти уроды с Кариной? Моя маленькая смелая девочка, куда тебя снова занесло?
Пока размышлял над вопросами без ответа, вдали показался неопознанный автомобиль. В кусты или рискнуть? Перед глазами плясали мошки.
Нет, не хочу сдохнуть прежде, чем вытащу моих девочек. И Карина, и мама должны быть свободны и счастливы. Однако представляю, какой у меня видок. Тут явно не обойдется просто умыванием.
Автомобиль приближался, и я выставил вперед руку. Как только машина приблизилась, сразу же притормозила. С облегчением заметил, что за рулем сидел до смерти перепуганный немолодой мужчина, а с пассажирского сиденья на меня во все глаза смотрела кучерявая женщина.
Надеюсь, они не сдадут меня при первой же возможности.
Мне частенько говорили, что я родился под счастливой звездой. Предположительно три сломанных ребра, контузия, множественные ссадины и ушибы могли бы подтвердить это.
Ибо при всех травмах я остался не только жив, но и относительно цел. Только вот реабилитация не обещала быть быстрой, а я рвался в бой уже на второй день. Как я думал.
На деле же второй оказался четвертым, ибо я вырубился на кровати у замечательных людей, которые подобрали меня. Чудом они оказались врачами в отставке и как могли подлатали меня, не сдавая больнице.
Это единственное, о чем я успел их попросить, пока еще находился в сознании, – не сдавать меня никому. Не знаю, что они поняли, но наверняка смогли сложить два плюс два. Ну, и соотнести с новостями.
Вообще-то я человек в Гродном довольно известный, хоть в настоящий момент и был загримирован почище супершпиона в блокбастере. Всегда есть шанс, что меня узнают.
Хотя нет. Как только появились силы вставать, в зеркале я увидел немного нового себя. Самую малость. Оказывается, у меня обгорела большая часть тела. И лицо тоже местами.
Нет, я не был обезображен критично, и все органы функционировали, но изменения во внешности были радикальными. Я горько улыбнулся. Кто бы мог подумать, что случится именно так, что красавчик Херувим станет пугалом для детей.
Детей. Почему-то в голове всплыл наш последний разговор с Кариной. А я ведь так и не дождался ответа. Волнение от этого было сумасшедшее. Собственно, как и от того, что я не знал, где она.
Но самое удивительное, что, когда очнулся, подумав, что целых два дня провалялся в кровати, то немного ошибся. Я находился в отключке чуточку больше. Неделю. НЕДЕЛЮ!
Тело решило компенсировать затраченные силы и нервы, оно усыпило меня на семь дней, восстанавливая. Григорий и Анна, а именно так звали чудесную семейную пару, заботились обо мне, потратив целое состояние на перевязки.
Терпеливо ждали, пока очнусь, без вопросов обрабатывая раны. Как только все это закончится, обязательно отблагодарю их, но пока я мог лишь рвано дышать.
– Ребрам надо дать еще время. Рентгена нет, но я уверен, что как минимум три сломано. Видел такое.
Мужчина осматривал меня, меняя повязки. Я лишь молчал и хмурился. С тех пор как очнулся, не мог думать ни о ком, кроме мамы и Карины. А чтобы узнать хоть что-то, мне нужны ноутбук и интернет.
– Спасибо.
Слово далось мне тяжело. Было больно говорить. Каждый вздох делался через силу. Боль порой была невыносимой. Но я терпел. Должен был выяснить, что произошло.
– Мне нужен… Нужен ноутбук и интернет.
После сказанного устало откинулся на подушки. Как еще хватило сил сегодня перед зеркалом встать? Не иначе как в состоянии, близком к помешательству. Так сильно хотел увидеть, что все еще целый…
Целый, но не тот, что раньше. Однозначно. Эти несколько дней с сестрой друга перевернули мою жизнь, заставили быть и осторожнее, и решительнее одновременно. А теперь приходится ждать, пока я очухаюсь.
От злости хотелось кричать. Хотелось орать во все горло от несправедливости. От этих эмоций меня отвлек спокойный голос Григория:
– Я попробую достать. Но ничего не обещаю. Деревня у нас глухая. Может, кто из молодежи приехал на каникулы, а так прости. Сам понимаешь…
Он прямо посмотрел на меня. Ясный и честный взгляд хорошего человека. Обычного, не запутанного в этом бесконечном круговороте тайн и интриг. Казалось, им не будет конца и края.
К вечеру техники не было, и для меня включили телевизор. Мы вместе сидели у небольшого экрана и чинно ужинали. Я благодарил Анну за вкусную окрошку, а она отмахивалась и краснела.
Хорошие они люди. Добрые и отзывчивые, а еще проницательные. Григорий сразу узнал меня, но сказал об этом позднее. Просто сообщил, что новостей о моей гибели по общедоступным каналам не было. Да и не до того сейчас.
Объяснил, что в городе происходят страшные вещи, Гродный утопает в крови. Идет передел власти, а на экранах телевизоров вещают о предстоящих выборах. В общем, все в кучу.
Когда я спросил, что могло случиться, то получил ответ: лучше тебе расскажут новости. Немногословные люди не стали вдаваться в подробности, и теперь я ждал продолжения.
Мы уже поели, как на экране замелькала новостная заставка. Приятная девушка профессиональным и одновременно деловитым голосом сообщила, что сегодня в Гродном обстановка остается напряженной. Напомнила, что череда криминальных событий началась примерно в день нападения на нас, когда на воздух взлетел особняк в одном из районов.
Она не сказала чей и почему это произошло, но вывела тот самый дом на экраны. Побледнел. Как говорится, это место каждый житель Гродного узнает из тысячи.
Особняк рулетки полыхал алым пламенем на фоне заката. Так красиво и так зловеще. В новостях напоминали, что все находившиеся там погибли, в том числе, по предварительной информации, заместитель мэра Ибрагим Иванютин.
Далее шло сообщение, что он оказался замешан в махинациях и тайно возглавлял зверские игры, процветавшие в городе. Затем криминальные сводки затмили все остальное, и лишь последнее сообщение вселило в меня веру.
На экране появились лица Марка, Игоря и Максима с пометкой: «Особо опасные преступники. Если вы имеете информацию об их местоположении, то сообщите по номеру…».
Ну хоть одна хорошая новость.
С каждым днем мне становилось лучше, и я перестал их считать. Тем более что в руки наконец попал вожделенный ноутбук. Самое смешное, что пришлось делить его с подростком, помешанным на компьютерных играх.
Григорий договорился с его бабкой, что будет одалживать его по утрам, пока ненаглядное чадо спит, наигравшись вдоволь и сопя до обеда. Современная молодежь… Лишь бы поиграть.
Интернет был, конечно, слабоватый, но мне хватило для того, чтобы все узнать, просмотреть нормальные новости, а не ту сопливую бурду, что крутили по телевизору.
Отец всегда умел создавать ауру лживой информации, поворачивая ее и так и сяк под углом, выгодным ему. А в городе творилось следующее.
Гродный погряз в сумасшествии. Некоронованный король игр по-взрослому умер. И на его место пришли десятки самых разных извращенцев. Они придумывали новые и новые забавы, загоняя в них людей и, конечно же, истребляя.
Кровь в городе лилась рекой, и никто не мог ничего поделать с этим. Потому что мэр оказался не у дел. Власть в его руках расползалась, как некачественное полотно.
Выскальзывала из рук, и в отчаянной попытке удержать ее он стал запрещать игры и «чистить» город от них. Ага, кажется, без верного Цербера у него не так хорошо получалось. Точнее, не получалось совсем.
Потому что нельзя столько лет потакать подобному беспределу, а потом резко развернуться. Действительность такова, что все прекрасно понимали тщетность попытки. Смотрели на жалкие потуги человека, который уже не мог скрыть свою несостоятельность.
Словно с него сорвали последнюю маску. Не понимали этого лишь те, кто в принципе не интересовался происходящим, и те, кто далек от такого понятия, как логика. Хотя безучастных в городе практически не осталось.
Все словно сошли с ума. Буквально чокнулись. Как говорится, запретный плод сладок. И если раньше об играх говорили с придыханием, они обладали флером загадочности и недоступности, то теперь словно людей с базара пустили в «бутик» с ценами «все по тридцать пять».
Люди ринулись участвовать в том, что ранее казалось забавой для богатеньких. Бросились в эти страшные копии рулеток, салочек, пряток. Забывая о том, что там можно потерять все. В первую очередь себя.
Страшно, это безумно страшно, и война мэра с прокурором на фоне этого меркла, сметаемая волной бесчинств. Волной жестокости, до которой по большому счету власти не было никакого дела. Они были заняты собой.
Вот и получалось, что, с одной стороны, мэр сначала пытался хоть как-то удержать власть, вернуть авторитет, а потом и на это плюнул, сосредоточив все свое внимание лишь на противнике.
Про прокурора тоже было много информации. В отличие от отца он никогда не скрывался в тени и предпочитал громкое сопровождение. Сначала убеждал, что чистит город от всякой дряни, а потом стал все агрессивнее проталкивать свою политику. Практически по каждому вопросу.
Правда, некоторое время назад он пропал, а потом вернулся с огромным шрамом типа того, что красовался некогда у Иванютина, и заявил, что его пытались убить. Заодно не совсем тонко намекал кто. Естественно, речь шла о моем папаше.
Я все понимал, но не это заставило меня волноваться, а то, что следы Карины словно испарились. Собственно, как и мамы. Мне просто не хватало мощностей найти их.
Пока копался в сетях, мельком обратил внимание еще на одно немаловажное обстоятельство. Дочка прокурора, Ева Мендельсон, исчезла. Растворилась словно по волшебству. Это тоже не сулило ничего хорошего.
Потому что я знал человека, помешанного на этой девочке и готово практически на все ради нее. Кажется, она тоже вполне могла узнать, насколько Игорь от нее зависим…
С каждым днем дышать мне становилось все легче, а душу забивала черная мгла. Я рвался в город, но прекрасно понимал, что не готов. Что следует подождать, прежде чем я смогу сделать это незаметно. Ведь мое исчезновение может сыграть на руку.
А еще я работал над поиском не только своих девочек, но и ребят. Шерстил сети для определения местоположения Марка, Макса и Игоря. Потому что никогда не знаешь, когда им может понадобиться моя помощь.
– Сынок, пора. Надо бы отнести компутер парню. А то потом может и не дать. Сам понимаешь… Да и неплохо было бы тебе отдохнуть. Вон глаза какие красные.
Григорий снова неслышно вырос за моей спиной. И как это у него получалось? Я был ему очень благодарен и искренне не понимал, чем заслужил подобную доброту.
Кивнул и закрыл крышку ноутбука. Компутер. Улыбнулся. Это звучало как-то чересчур мило. Даже для них. Отдал технику и пожал мозолистую руку мужчины.
Уже было собирался уходить, как ноут в его руках странно пиликнул. Извинился и вернул его в свои руки. Снова раскрыл и на всякий пожарный проверил, что там такое.
Оказывается, за своими мыслями я забыл выключить специальный чат. Нет, парень бы в жизни не смог оттуда ничего вытащить, но все равно. Крайне безответственно. Но кто же написал мне?
Залез в программу и открыл список уведомлений. На секунду застыл, не в силах поверить своим глазам. Посмотрел на Григория и виновато добавил:
– А вы не могли бы договориться на сегодня с парнем? У меня нарисовалась срочная переписка.
Стоял у большого раскидистого дуба и курил самокрутку. Григорий угостил. У него собственноручно выращенный табак без всяких этих химических примесей. Бьет по шарам знатно.
Я и забыл, что такое бывает. Да и не курил уже очень давно, но тут не удержался. Решил дать послабление силе воли. Потому что иногда не верилось в то, что происходит вокруг.
Самокрутка кончилась быстро, я этого даже не заметил. Оставила лишь горьковатый привкус табака во рту. А я все смотрел на грунтовую дорогу вперед, ожидая, когда там покажется автомобиль.
Сколько я здесь пролежал? Месяц, больше? Я не вел счет дням, но наконец-то настал момент, когда я мог нормально передвигаться. Даже стал занятия спортом возобновлять. Потихоньку.
Потому что последствия аварии, переломов и контузии еще давали о себе знать. Плюс ожог и все эти порезы. Затягивались раны хреново, но мне было искренне плевать на это.
Я знал, что где-то в городе или рядом с ним живы два близких мне человека. И я по-прежнему не мог их найти. Для этого мне нужно было вернуться и подключиться не просто к идиотскому модему, вставляемому в ноут, а к нормальной оптоволоконке.
Но как это сделать так, чтобы никто не знал, чтобы у меня была поддержка, я не ведал. Нельзя просто так выйти на трассу или заказать такси. Это спутало бы все планы.
И вот пока я судорожно искал выход, случилось чудо, не иначе. Потому что на горизонте забрезжила надежда. Да еще какая! С робкой улыбкой смотрел на появившуюся на горизонте точку.
Она увеличивалась в размерах, а за ней тянулся шлейф пыли. Такой, какая бывает только от грунтовых дорог, если дождя не было больше недели.
Ну и конечно же за рулем явно сидел тот, кому не терпелось прибыть в место назначения. Я вышел навстречу из укрытия. То-то друг удивится, увидев меня.
Вскоре потертая иномарка средней степени свежести сбросила скорость, и до меня добралась едва ли не ползком. Это не спасло от столба пыли полностью, но значительно снизило ее количество.
Дверь со стороны водителя резко отворилась, да так, что едва не слетела с петель. Оттуда вышел высокий черноволосый мужчина со знакомыми пронзительно-черными глазами.
Как же я хотел и боялся этой встречи! Он приблизился ко мне вплотную и осмотрел. Я ответит тем же. Глаза в глаза. Пристально, до мелочей подмечая изменения.
Словно между нами была целая эпоха, а не это сравнительно небольшое время. Ведь расстались мы на позитивной ноте, так сказать. Он изменился, неуловимо, но под глазами залегли тени, лицо словно постарело. Только зрачки светились внутренним огнем, которого я раньше не замечал.
Причина этого осторожно вылезла из пассажирского кресла. Красивая черноволосая девушка с ярко-голубыми глазами. Настороженная и внимательная, она тронула своего мужчину за руку в поддерживающем жесте.
– Я рад, что вы живы, – тихо сказал я, все еще наблюдая за другом.
Марк молчал еще несколько секунд, а затем порывисто обнял. Не спрашивая ни о чем, просто выразил одним жестом все то доверие, возникшее между нами за много лет порой не самой простой дружбы.
– Я тоже рад, Олег. Я уже не знал, что и думать. Нам пришлось исчезнуть на некоторое время после всего, что случилось в особняке. Но… Где Карина?
Тяжело вздохнул. Возможно, где-то в глубине души очень хотелось опустить взгляд, отвести его, потому что я не мог сказать одному из лучших друзей, где его младшая сестренка.
Но мне не пятнадцать лет, и я не нашкодивший мальчишка. Я готов отвечать за свои действия в любом случае. Так было всегда. Так было еще с того момента, когда впервые пошел против отца. Когда сохранил жизнь друзьям, взамен увидев боль матери.
Поэтому я смотрел в теперь такие по-иному родные глаза и даже не думал прятаться. Просто негромко ответил:
– Прости меня, Марк. Я не справился с поставленной задачей. Я не уберег ее. Не представляю, где она может находиться. Но я тебе клянусь, что найду Карину, где бы она ни была.
Лиза, а именно так звали черноволосую девушку, после этих слов встрепенулась. Совсем по-другому посмотрела на меня. Уже не насторожено и изучающе – понимающе…
Она все поняла по одному моему тону. Это стало очевидно по сожалению и отчаянию в ее глазах, когда девушка кидала озабоченный взгляд на Марка. Тот явно не обладал подобной проницательностью. Просто грязно выругался.
Я бы и покрепче сказал, но язык внезапно одеревенел. Надо было продолжить, но я не знал, как начать. Не знал, как признаться, что я… А что я? Влюбился в младшую сестру лучшего друга и трахал ее. Звучит не по-дружески. Но самое главное, что правда ее не уберег…
– Марк, я…
– Пойдемте в машину. Олег, тебя надо показать нормальному врачу. Очень жаль, что с тобой это все случилось. Остальное ты можешь рассказать позже, я уверена в этом. А мы по дороге пока введем тебя в курс дела и немного просветим о том, что случилось в особняке рулетки и как нам удалось выжить.
Прикусил язык. Марк еще раз осмотрел мое изуродованное лицо и направился к водительскому сиденью. Лиза же словно невзначай приблизилась и прошептала:
– Немного подожди, я подготовлю его…
«Подготовлю его».
Сомневаюсь, что к такому вообще можно подготовить. Хотя, глядя на то, как девушка Марка ведет разговор, как хладнокровно рассказывает про то, что они пережили в особняке… Боже. Иванютин – чертов псих.
Марк почти всю дорогу молчал, лишь изредка вставляя короткие фразы. Он изменился. Как-то даже странно было видеть его, дающего столько воли своей женщине.
Не то чтобы они у него когда-то задерживались. Но друг представлял из себя сплав гиперконтроля и жесткости. А тут Лиза… Мягкая и нежная, совсем не напоминающая ту испуганную мышку на дне рождении у Марка, когда…
Впрочем, тогда было весело. Даже слишком. И мы явно обломали другу весь кайф. Хотя, судя по его выражению лица и по румяным щекам девушки, они компенсируют то отставание с лихвой.
– Ну вот, а потом мы недолго пробыли в Италии и решили вернуться. Потому что надо было найти моего брата и Карину. Мы оба с Марком растеряли всех родственников, за которых были в ответе.
Она говорила тихо, но уверенно. Смотрел на них и в душе радовался. Очень хотелось тоже обрести такую уверенность и взаимопонимание. Тем более что начало у ребят было так себе…
Уже на подъезде к нашему секретному месту Марк спросил:
– Про нас мы тебе все рассказали, а теперь ответь мне: это же Карина затащила тебя в салочки? Как отец отреагировал?
Осекся. Тема щепетильная и скользкая. Но Лиза моментально почувствовала подвох. Когда машина остановилась, тут же выпорхнула из нее и нагрузила своего мужчину сумками.
А перед моими глазами стояла хрупкая девичья фигурка. Другой. Той, что ходила по кухне с чашкой чая, пропитанного афродизиаком. Глупая, да с ней мне никакие допинги не нужны. Хотя если бы мне тогда не сорвало крышу…
Да не знаю я, что могло бы быть. Только сейчас понял, что, даже будучи ребенком, она забавляла меня, интересовала. Мы же оба, по сути, детьми были, но уже тогда нас тянуло и все вокруг от этой тяги взрывалось.
Ни о каких романтических чувствах речи не могло быть, но эмоции присутствовали всегда. Даже тогда, когда Марк изолировал Карину от общения с нами, я все равно вспоминал очаровательного бесенка.
Может, это судьба?
– Олег, отнеси вещи в дом и посмотри вон там, справа, в комнате, что тебе надо из техники? Марк туда кучу всего привез. Как знал, что сможем отыскать тебя.
Лиза возникла словно из ниоткуда. Дочь мента, не иначе. Теперь, зная их историю, да еще и историю родителей Быстрицких… Кивнул и прошел, куда она указала.
Такое ощущение, что с появлением девушки друга это место перестало быть холостяцкой берлогой. Не только нашей, но в целом, общей. Стало как-то уютнее, что ли. А я даже не спросил, когда они приехали из Италии.
Прошел в одно из пустых подсобных помещений. Тут царила разруха, так как давным-давно мы отделали только одно помещение. Не хотели привлекать внимание.
То, что начиналось как мальчишечьи шалости, теперь служит нам верой и правдой в качестве перевалочной базы. Жизнь – удивительная штука, и никогда не знаешь, где окажешься завтра. Вот так вот…
Перед глазами возникли новые нераспакованные ноуты, компьютеры и прочее. Плюс наверху все было мое, готовое и подключенное. И зачем меня сюда отправили, там же в принципе есть все необходимое?
Но раз уж пришел, то быстро провел ревизию, прикидывая, где искать маму. Скорее всего, она останется на прежнем месте, просто они снова сменили все протоколы безопасности.
Отец делал так периодически, чтобы обрубать мне доступ к необходимой информации. Вот так просто, хлоп, и приходилось пару дней скрупулезно все восстанавливать. Эдакие кошки-мышки за право знать, как моя самая дорогая в мире женщина себя чувствует.
Поэтому быстренько навел ревизию и спокойно все отсмотрел, достал интересные образцы и примочки. Порадовался, что Марк не полный профан в этом деле, а частичный.
Улыбнулся, вспомнив, как он рассказывал про Карину. Она поджарила его телефон в микроволновке, тем самым открыв брату способности. А сама до этого много лет водила его за нос, самостоятельно оберегая дом от всяких уродов типа Иванютина.
Иногда не верилось, что этой девочке всего восемнадцать. Мама правду говорила, что сейчас детям приходится взрослеть слишком рано. Лиза, например, обмолвилась, что родители пропали, когда той было всего шестнадцать.
Сколько всего легло на плечи бедных девочек… И все из-за того, что несколько больных властью и играми в судьбы людей решили, что они цари и боги…
Набрал полные руки сумок со всевозможными запчастями и техникой. Развернулся в сторону выхода и заметил, что за мной молча наблюдает Марк. Стоит в обшарпанном проходе и просто вглядывается.
Рассказала. По лицу его вижу, что Лиза провела подготовительную беседу. Только вот какой от нее будет толк?..
Друг молча подошел и взял часть пакетов, чтобы мне было легче. Развернулся и пошел по темному неосвещенному коридору. Я последовал за ним. Уже на подходе к железной двери, казавшейся чужеродной в этой обстановке, он сказал:
– Хотел бы для приличия в морду тебе дать, да тупо некуда. Жизнь тебя и так разукрасила.
– Думаешь, для нее это будет важно?
Вопрос сорвался прежде, чем я успел сообразить, что ляпнул. Совсем сбрендил уже от этой жизни. Переживаю о том, что стану противен восемнадцатилетней пигалице! Докатился.
Но Марк лишь весело усмехнулся. Согласен, комичная ситуация, когда главный красавчик Гродного переживает насчет внешности. Я ж не баба какая, чтобы мечтать о пластике.
– Насколько я узнала Карину, могу сказать, что ей будет решительно плевать. Если, конечно, она разделяет твои чувства.
Лиза снова взялась словно из ниоткуда. Материализовалась с тарелкой еды в руках. Ароматная, но, если честно, я стал опасаться пассии друга. Какая-то она… Слишком странная.
Внешне хрупкая и нежная, как ангел, а судя по поведению и рассказам, под кожу влезает и хрен вытащить. Со стальными яйцами под юбкой. Косился на нее с опаской, гадая, как судьба свела столь двух противоречивых людей.
– Если будешь так смотреть на мою жену, я добавлю еще один повод съездить тебе по морде. Олег, хорош уже. Она не кусается.
Угу, уж лучше бы кусалась. Я положил сумки у компьютерного стола, принял из рук голубоглазой брюнетки тарелку и уселся на свое законное место. Лишь тогда удивленно переспросил:
– Женой? Ты вообще-то обещал мне место шафера.
Марк весело хмыкнул, пока Лиза подносила ему точно такое же блюдо. Только тут заметил на ее безымянном пальце тоненькую полоску белого золота. Просто и со вкусом.
Дааа, жизнь неуловимо меняется, а я не поспеваю за ней. То внезапно влюбляюсь в сестру своего лучшего друга, лишая ее невинности, то наблюдаю, как он же внезапно и тайно женится, хотя всю жизнь зарекался.
– Прости, я просто боялся, что невеста пойдет на попятную. А то она у меня, знаешь ли, несмотря на внешность робкого ангела, девушка строптивая. И стреляет хорошо. Я бы сказал, исключительно метко. В общем, такую надо было брать горяченькой.
Лиза пристроилась рядом с ним с красными как раки щеками. Засмущалась. На фоне Марка она выглядела очень миниатюрной, очень ранимой и очаровательной и никак не вязалась с тем, что он сказал.
Не то что Карина. Сильная и волевая стерва, у которой это на лице написано. Никаких тайн, кроме, пожалуй, тонкой душевной организации глубоко под панцирем. Девочка все еще оставалась маленькой напуганной малышкой.
И я собирался вытащить это из нее и сделать счастливой. Надеюсь, мама поможет мне советом и они прекрасно поладят, потому что просто не представлял теперь, как возможна жизнь без них обеих.
– Надеюсь, на мою свадьбу ты придешь. Хотя, боюсь, с невестой мне вряд ли повезет больше твоего. Она у меня, знаешь ли, с характером.
Лиза прыснула, а Марк покраснел. Сразу видно, что другу довольно тяжело давалась вся эта история. Понимал его, но лишь отчасти. У меня никогда не было ни сестер, ни братьев, и что он сейчас испытывал – оставалось загадкой.
Девушка же явно радовалась, только сдается мне, что по большей части не за меня. Хотя странно, ведь Марк упоминал, что Карина устраивала какие-то сцены, когда он привез Лизу с братом в их общий дом впервые.
Теперь же она искренне радовалась за сестру мужа, и от этого становилось приятно уже мне. Карине нужны такие люди. Которые любят ее и берегут, несмотря ни на что.
– Олег, давай пока что полегче на поворотах. Сначала определись в чувствах, а потом уже кидайся такими заявлениями. Дай мне переварить. Потому что я пока не представляю, как ты спишь с моей сестрой.
Лиза хмыкнула. Ну и я тоже закатил глаза. Не представляет он. О знаменитых фешенебельных оргиях в его клубе легенды ходили. Да одну из них он даже при собственной будущей жене устроил!
Тем не менее все же сбавил обороты. На всякий. Тем более что руки уже чесались зарыться в мировую паутину в поисках Карины и матери. Пора было начинать.
Поэтому молча приник к экрану, наскоро запихивая в себя еду. Из-за напряжения и волнения даже вкуса ее не почувствовал. Больше меня никто не беспокоил, а я зарывался в сеть, переплетавшую следы.
Странное дело. Мне действительно в этот раз было сложно. Словно что-то мешало, пугало, не давая углубиться в свои системы и базы как раньше. Неужели пока восстанавливался да копался в учебном компе подростка, растерял все навыки? Не верится…
Но уже довольно скоро понял, в чем соль. Везде стояли ловушки. Кто бы их ни оставил, он точно хотел знать, что если кто-то будет копать в нужном направлении, то он поймет это.
Словно на пути к моей маме и Карине установили тысячи растяжек, и тронь одну из них, все взлетит к чертовой матери. Вот и приходилось каждый шаг выверять по сто раз. Осторожно обходить острые углы и препятствия.
Даже не знаю, в какой момент остался один. Марк увел Лизу, ибо он знал, когда я по-настоящему занят и не стоит меня тревожить. А я искал и копал. Штудировал сотни сайтов и новостных лент, чтобы хоть где-то зацепиться хотя бы за краешек информации о девочках.
И у меня получилось. Спустя почти сутки я нашел обеих. Но находились они там, где я меньше всего ожидал, и теперь стало страшно. Страшно, потому что я на мгновение даже растерялся, не зная, что делать.
Теперь все будет по-другому. И с мамой, и с Кариной. Теперь наша игра станет слишком личной и кровавой. Ибо, несмотря на мои усилия, в ней появились новые лица…
– Карина, это все, что я смогла достать.
Передо мной положили несколько запчастей. Дырявая рухлядь, которую я купила за баснословные деньги в злачных кварталах Гродного, приказала долго жить слишком быстро даже для меня.
И как бы я ни орала и ни ругалась, толку от этого совершенно никакого не было. Да мне сейчас пальчик покажи не тот, и вспыхну как спичка. Чертовы гормоны сводили с ума.
Обычно я более сдержана. Кроме того, откровенно говоря, у меня в наличии имелся скверный характер. Весьма. Так вот, словно все это помножили на десять. Даже самой страшно становилось.
Я не знала, как реагировать на раздражительность и желание постоянно все крушить. Тогда меня под покровом ночи выпускали в какую-нибудь пристройку и лечили.
Вера Васильевна называла это трудотерапией и намекала, что я вообще по жизни маловато работаю. Пора бы за ум браться. А то ни образования, ни дела. Не все же время мне на шее у брата сидеть.
Ага, сейчас рассмотрю варианты высших учебных заведений Гродного и заявку подам на поступление. Экзамены сдавать пойду, хотя это вряд ли. Боюсь, особо опасным преступницам не разрешат участвовать в приемной кампании.
Мое лицо по-прежнему мелькало на всех экранах. Дедуля сбился с ног, ища внука. Прямо так волновался, что пару раз чуть в передрягу не попал. Хотя, признаюсь, не слишком бы плакала, если бы местный прокурор его подорвал.
У них там война была какая-то. Странная, идиотская и, к сожалению, очень разрушительная… Доставалось всем, и если сначала я плевала на происходящее, то потом стала следить. Словно сериал смотришь, только в главных ролях вместо хорошего и плохого два больных урода.
А еще я искала маму Олега. Хотела во чтобы то ни стало вытащить ее из лап чокнутого мужа. Чувствовала перед ней вину и, что уж греха таить, хотела ее поддержки.
В конце концов, я не смогу вечно прятаться у Веры Васильевны, она простой человек. У нее своя огромная семья. Не хочу подвергать их риску. Куда им еще беременная я.
А вот мать Олега такая же пария. Она всю жизнь под наблюдением. Скрывается. Точнее, ее скрывают, спрятав, словно заложницу. Когда я вытащу ее, мы сможем убежать вместе. Оставить этот проклятый город и уехать далеко-далеко, где все эти разборки больных властью людей нас не достанут.
Где никто не сможет догнать меня, и мой сын, а я чувствовала, что это именно сын, вырастет настолько свободным и счастливым, насколько мне хватит сил.
Но для этого его нужно обеспечить бабушкой. А там, глядишь, смогу отыскать и своего брата, если он жив еще. И еще кого-нибудь.
Хорошо, что денег у меня предостаточно. Хватит на несколько жизней, да я еще и умею их вкладывать. В общем, жизнь втроем с мамой Олега представлялась мне наилучшим вариантом.
– Так этого хватит? Карин, вылезай снова из своей скорлупки. И не вздумай срывать на мне злость, я не для этого половину города перерыла в поисках чего-то из твоего списка.
Вера Васильевна злилась. Она всегда выходила из себя, когда я скатывалась в такое состояние. Но сегодня не собиралась ни с кем ссориться или портить отношения.
Очевидно, малыш решил сменить гнев на милость. Даже не тошнило сегодня, хотя в последнее время частенько грешил таким. Я уже стала переживать. Точнее, мучиться.
– Спасибо большое! Да, я думаю, что смогу починить ноутбук.
Женщина оставила на столе запчасти. Правда, мне показалось, что она хотела кинуть ими в меня. Надо бы пересмотреть свое поведение, потому что, кажется, я достала свою бывшую экономку.
По крайней мере, ее семейство от меня прячется уже. Неоднократно наблюдала, как при виде «злобной мыши» они быстренько рассредоточивались по комнатам небольшого дома. Вся кучка угрюмых людей.
Видно, Вера Васильевна поняла, что я задумала, и села рядом. Внимательно посмотрела прямо в глаза и произнесла:
– Карина, ты прекрасно знаешь, что можешь находиться здесь столько, сколько угодно. Но сути дела это не меняет. Ты уже задумала что-то и движешься к этой цели. Лучше скажи, чем помочь. Иначе и себя доведешь, и дитя загубишь, а оно уж точно ни в чем не виновато…
Прикусила губу. Как ей сказать, что мне крайне сложно найти определенную женщину, а когда ее найду, мне будет нужно ее выкрасть? Что затея моя напоминает выпад чокнутой девки с мозгами курицы.
Осторожно отметила:
– Да, задумала, но сомневаюсь, что нормальный человек сочтет это хорошей идеей.
Внимательные глаза все еще не отрывались от моего лица. Следили и понимающе расширились. Женщина поднялась, расправила как всегда идеальный передник:
– Какая разница, что думают другие, если спать по ночам не сможешь ты? Делай, как считаешь нужным. Ты всегда умела нести ответственность за свои шаги, хотя вначале и пыталась ее перекладывать. Просто знай, что в твои восемнадцать я считаю тебя очень умной и решительной. Ну и помогу, чем смогу. А теперь иди-ка ложись. Глядишь, за ночь что изменится.
Она развернулась и вышла из небольшой комнатки, где я заседала. Такая спокойная и уравновешенная. Хотелось бы мне словить подобное состояние. Но… Пока все мои потуги заканчивались на ощущении гнетущего одиночества. Одиночества без него…
Не послушавшись совета, вновь заснула под утро. Пыталась собрать этот треклятый ноутбук. Вот чем никогда не занималась так не занималась! Проблем с починкой раньше никогда не возникало. Звонишь, вызываешь знакомого рукастого парня, и тот прямо при тебе меняет железки.
Любовь к конспирации меня и спасла. Потому что от нечего делать, чтобы не рисковать информацией, приходилось сидеть и наблюдать процесс ремонта от начала до конца.
Никогда бы не подумала, что эта информация окажется полезной. А вот пригодилось. Сидела теперь как последняя работяга и пыталась починить железки. Треклятые железки, не желавшие работать так, как мне было нужно.
В итоге уснула уже под утро, даже не заметив, что меня кто-то перенес на небольшую полутораспальную кровать с цветастым покрывалом. Чьи-то сильные руки сжали в объятиях, даря такое знакомое тепло.
Я нежилась в нем, утопая в родных запахах и ощущениях. В этот раз они были другие. Не требовательные и страстные, а нежные и успокаивающие, дарящие тепло и ласку.
Всхлипывая, уперлась в мягкое тело, протягивая руки. А потом, не веря в происходящее, распахнула глаза. Олег прижимал меня к себе, гладя волосы одной рукой, а второй пробирался под просторное платье.
– Ты настоящий? – прошептала я, боясь спугнуть это наваждение. Боясь снова остаться в тишине и темноте одной.
Вместо ответа он подтащил меня к себе и положил на грудь. На свою огромную каменную грудь с нежными белокурыми завитками волос. А я не могла оторвать взгляда от его идеального лица. Такого знакомого и родного.
Внутри все сжималось от счастья и робкой надежды. Боялась дать ей полную волю. Боялась обмануться, ошибиться, не зная, как выдержу это в случае, если все окажется лишь галлюцинацией.
Но горячие руки, пробиравшиеся под ткань платья, сметали все сомнения, и в голове просто взрывался целый ураган эмоций. Таких долгожданных, искренних. Я стонала, сама не понимая от чего.
Казалось бы… Всего лишь касания, всего лишь поглаживания, а нутро разрывало от переполнявших меня ощущений. Это было так остро, что живот стал каменным. Внизу разлилось не тепло – жар, и он поджигал тело от кончиков пальцев ног до макушки.
Руки Олега медленно и тягуче стянули с меня платье, оставляя почти обнаженной. Потянули за резинку трусиков, снимая и их. Я выгнулась и приподняла бедра, целуя его грудь, зарываясь в россыпь золотистых кудряшек.
Проложила дорожку своим дерзким язычком до самого низа. Осторожно стянула уже знакомые черные штаны и взялась за резинку боксеров. И снова передо мной стояло его возбужденное достоинство. Синие вены проступали на нем. Я обхватила член руками.
Двигаясь по нему осторожно, ловила тяжелые вздохи и ускоряющийся пульс. Губами опустилась на головку и несколько раз облизнула. Он немного толкнулся вперед, схватив меня за голову.
Ничего общего с нашей предыдущей страстью. Сейчас все было нежно и аккуратно. Олег, все еще не говоря ни слова, схватил меня за кисти. Подтянул вверх и пристроил сверху.
Влага между ног моментально смазала его член, и я осторожно стала опускаться. Как всегда, он, растягивая, дарил странное, почти болезненное наслаждение. Я охала и стонала, опускаясь все ниже и ниже.
Боже, как же мне не хватало этого чувства наполненности, как было мало жалких попыток удовлетворить себя самостоятельно! Как хотелось снова ощутить его в себе. Словно он никогда не оставался в том злополучном фургоне.
Боль не проходила, лишь притупилась, и с каждым его толчком внутри расцветало что-то новое, доселе неведомое. Я уперлась руками в каменные мышцы груди, чувствуя себя совсем маленькой, но такой желанной.
В плену его бедер, ладоней, наблюдала, как он тянется к моей груди. Обхватывает сосок губами, нежно посасывая. По телу вновь и вновь проходили легкие волны наслаждения.
Словно мою лодку вот-вот должно прибить к берегу. Меня качало, и не хотелось разъединяться ни на секунду. Хотелось лишь этих мощных толчков, набиравших обороты.
Движения стали жестче, но все равно из них не ушла поразительная нежность. Словно он хотел клеймить меня, проткнуть насквозь, чтобы каждый видел, что я только его, что он нашел меня, догнал и больше никому не отдаст.
– Олееег, боже, да! Будь со мной, любимый, да…
Нас закручивало в этом водовороте. Остроты добавляло решительно все: и некоторая нереальность происходящего, и притупленные, словно готовящие меня к ядерному взрыву оргазмы.
Я стонала и извивалась на нем, пока он массировал ладонями грудь, спину, поясницу. Сжимал бедра, проходясь немного шершавыми пальцами по нежной коже.
Восторг от встречи с ним, от осознания, что он жив, просачивался в мозг, вытесняя из него весь тот ад, в котором я жила после взрыва. Только одно не давало покоя…
Тело сопротивлялось удовольствию, приглушало грядущий оргазм? Который должен был поставить точку. Не знаю, какую и где, но точку. Потому что внутри появилось странное ощущение…
Но вот Олег сделал еще несколько мощных толчков в меня, и из горла вырвался нечеловеческий крик. Несмотря ни на что, меня накрыло. Да даже не так, смыло нахрен напором из брандспойта.
В мозг хлынули сверкающие перед глазами картинки. Оргазм был такой силы, что я боялась, что умру. Но нет. От удовольствия вообще мало кто в принципе умирал.
Умирают люди от другого. От ожогов и взрывов. От падения с обрыва, например. Или от того, что после невероятного наслаждения ты распахиваешь глаза и просыпаешься в горячем почту, влажная и стонущая.
Тело твое содрогается от оргазма, а мозг судорожно пытается выбрать, что из увиденного реальность. И он выбирает, только иногда от этого не легче. Потому что ответ может быть неверным.
Вот и я утирала со лба липкий пот, окунаясь в жестокую жизнь, когда даже собственное тело и сознание предают, даря запретное, недоступное и такое желанное.
Слезы текли по щекам, и я снова неосознанно положила руки на живот. В последнее время я часто так делала. Эдакий жест успокоения. Малыш вселял в меня уверенность, что все будет хорошо, что он все еще со мной.
Странное ощущение, когда получаешь поддержку от еще не родившегося ребенка. Странное, но уже бесконечно необходимое. Такое родное, без которого теперь не представляешь жизнь…
Я лежала в кровати несколько минут, пока выравнивалось дыхание. Иногда ничего больше не остается, кроме как жить. Кроме как дышать, даже если грудь сдавливают стальные обручи и хочется лежать на постели вечно.
Все же встала и на трясущихся после мощного оргазма ногах добралась до окна. Там на подоконнике стояло зеркало. Оттуда на меня смотрело зареванное опухшее лицо. Хотя какое это имеет значение. Я даже смывать этот отвратительный цвет волос не стала.
Просто как кукла опустилась на стул и снова открыла ноутбук. Работа, работа и еще раз работа. Она отвлекала меня в самые черные дни жизни, помогала и сейчас.
Окунулась в мир информации, пытаясь открыть сложную и запутанную коробочку мэра, нигде не наследив. Потому что сделать это было крайне сложно. Расставленные ловушки встречались на каждом шагу, и следовало быть как никогда осторожной.
Не знаю, через какое время рядом дзинькнула тарелка. Удивленно посмотрела вправо, где от ароматной каши исходил беленький парок. Сверху были порезаны фрукты, а рядом стоял стакан с водой. Все как я люблю. Тихо сказала:
– Спасибо, Вера Васильевна, вы, как всегда, знаете, что мне нравится больше всего.
Та хмыкнула и достала из передника две таблетки. Я усмехнулась. Если гора не идет к Магомеду, то Магомед принесет витамины для беременных к ней. Недовольно пробурчала:
– Я беременная, а не больная.
Никогда не любила глотать таблетки. Еще с тех времен, когда идиоты психологи держали меня на них после смерти родителей. Так себе воспоминания.
Женщина же хмыкнула и положила две яркие крупные пилюли рядом со стаканом:
– Мультивитамины и рыбий жир. Вон какая тощая стала, не ешь особо ничего. Заботиться о себе надо, Карина! И думать наперед. Ты хоть спала сегодня?
Кивнула, отводя глаза. Спала, но лучше бы этого не делала, так как пробуждение вышло так себе. При мысли о сне, казавшемся таким реальным, что даже перепутала его с явью, становилось тошно. В груди ныло, и на глаза снова наворачивались слезы.
Боже, как больно…
Вера Васильевна лишь покачала головой, но таблетки подвинула поближе. Мол, не забывай, я именно для этого здесь. Потом женщина, как всегда идеально выглядевшая, скрылась за пределами маленькой комнатки.
Тут все было довольно темно, но спокойно. Плавный интерьер без цветовых всплесков, дополнявшийся темными полами и дверьми. Даже коричневая рама забирала свет.
Зато без вырви глаз-элементов. Но все равно окружающая обстановка угнетала. Хотя наш с Марком дом тоже нельзя назвать средоточием света – эдакий музей, но разница между ними была в том, что к музею я привыкла, а к жилью Веры Васильевны нет.
Как только она скрылась за дверью, снова засела за работу. Съела между делом немного каши, выковырнув все фрукты. Она бы сказала, что я как маленькая. Ну ладно, мне так больше нравится.
Задала нос и попутно выпила таблетки. Гадость жуткая, да еще это отвратительное ощущение, когда крупные капсулы по горлу скользят вниз, грозя застрять… Одни мучения.
В итоге сегодня днем я решила не покидать комнату. Тем более что солнце за окном сменилось пасмурным дождиком, моросившим на улице. Вера Васильевна заходила пару раз и бурчала, что и работать не дает, и не поливает. Ни то ни се.
Ну хоть вытащить не пыталась меня наружу, и на том спасибо. А то в последний раз целую лекцию прочитала насчет пользы витамина Д. Даже пришлось перенести всю свою технику в небольшой дворик. Перетаскивала все туда-сюда дольше, чем работала!
Вот сейчас со злости как хакну систему безопасности мэра, кааак… И тут я словно провалилась в нее. Удивленно нырнула в самую толщу секретных файлов. Тех, к которым вот уже несколько недель подступиться не могла.
Это стало настоящим откровением, ведь я ежедневно все проверяла. Досконально и методично искала лазейки, не забывая шерстить старые дыры. И вот сейчас мне словно открыли с парадного.
Первая мысль была, что это ловушка, но никаких отслеживающих фишек я не заметила. Осторожно ступила вглубь, словно шагала по тонкой линии.
Там, в самом сердце системы безопасности, висела одна-единственная папка. «Посмотри, Карина». Мороз прошел по коже, но я все равно открыла содержимое.
– Карина, постой! Не надо торопиться, объясни, что не так?
Еще никогда не видела Веру Васильевну такой озабоченной. Но не она ли говорила, что я все равно сделаю то, что сочту нужным? А она поддержит. Только когда дошло до дела, она внезапно нырнула в родительские чувства.
Я ожидала этого. Всегда гадала, что экономка испытывает ко мне. Я ей не дочь и даже не родственница. Так, избалованная несчастная девчушка, брошенная на произвол судьбы.
Наверняка это жалость, жалость и желание помочь. Только оформленные в своеобразной форме. Все равно спасибо ей за это. Но сейчас проявление подобных чувств совершенно ни к месту. Некогда.
– Вера Васильевна, у меня сейчас нет времени объяснять. Мне надо идти. Просто для меня открыли личный таймер, а на кон поставили жизнь другого человека.
И это была сущая правда. В чертовой папке находилось видео. Мужчина в черном приближался с пистолетом в руке к женщине. Та явно не подозревает ничего.
Я узнала ее сразу, хоть никогда не видела. Белокурая, тонкая как тростиночка. Изящная и бесконечно прекрасная. Мама Олега обрезала розы, когда сзади подошел охранник и приставил пистолет к ее виску.
Все это прекрасно просматривалось, ведь камера, очевидно, была закреплена на его голове. Женщина повернулась и даже не вздрогнула. Просто смотрела своими печальными глазами с пониманием.
Наверняка она не знает, в чем дело, но уже привыкла к подобным фортелям. Живет на пороховой бочке много лет, прекрасно осознавая, для кого и зачем. Но в то же время и какую цену ее единственный сын за это платит!
Поэтому в ее глазах не было страха. К удивлению, не было и покорности. Лишь молчаливая решимость. Она что-то спросила, шевеля губами, и ей указали на дом. Женщина пожала плечами и пошла в направлении двери.
Звука в видео не было, и от этого становилось не по себе. О чем они говорят и какое отношение у нее к происходящему? О том, что она держится, свидетельствовало то, как спокойно и плавно передвигалась женщина.
А потом все погасло, и на экране высветились данные. Та вожделенная информация, которую я так хотела увидеть или услышать. Так вот теперь услышала. И увидела.
Сначала на черном фоне отобразилась дата. Вчерашней давности. А потом и таймер. Этот ублюдок дал мне три дня, невзирая на то, что не мог быть уверенным в том, что я загляну на сайт.
Далее шел адрес одного из модных загородных поселков для богатеньких. Ну я же хотела познакомиться с мамой Олега? Что теперь мне мешает? Правильный ответ: ничего.
– И куда ты поедешь? Я не отпущу тебя! Тебе всего восемнадцать!
Надо же, а еще совсем недавно кое-кто говорил, какая я молодец и вообще старше своих лет. Неужели все настолько печально? Развернулась к Вере Васильевне и хотела было пошутить на эту тему, но обомлела.
Знаете, бывает такое, что ты очень долго знаком с человеком. Тебе кажется, что изучил его до мельчайших деталей. Ты допускаешь, что он может поступить как-то иначе и даже угадываешь это, но иногда…
Иногда тебя словно с ног сбивает обрушивающейся действительностью. А беременный мозг может интерпретировать ее по-своему. Потому что моя железная леди, мать пятерых детей и в принципе, как мне казалось, человек безэмоциональный, плакала.
Не рыдала в голос, как я, и не истерила, а лишь пустила одинокую слезу по щеке. Моя нижняя губа задрожала, а обзор стало размывать. Кажется, у женщин так бывает. Кажется, это идиотские гормоны действуют на меня совершенно иначе, чем я предполагала.
Надо бы пообщаться с сыном, а то негоже превращать мать в истеричку. Так недалеко и до слез в конце мелодрам дойти. А пока мы, как две самые обычные, нормальные женщины, а не избалованная истеричка и стальная леди, обнялись и рыдали друг с другом в обнимку.
Она всхлипывала и утирала редкие слезы. Вера Васильевна оглядывалась и даже отвлеклась, чтобы прикрыть дверь.
– Если кому расскажешь, то мне придется тебя убить.
Улыбнулась. Дааа, абсолютно согласна, что такое проявление эмоций может испортить женщине репутацию. Тут все строго. Поэтому прошептала:
– Не расскажу. Надеюсь, и вы не станете меня поминать лихом.
Ее глаза стали грустными и серьезными. Вера Васильевна явно не знала, что мне ответить. Молчала, правда, недолго, ведь всегда отличалась решительностью.
– Не буду. Но я правда оказалась не готова отпускать тебя. Если ему удастся тебя завлечь, то, как только ты родишь, он просто убьет. А ребенка заберет, как новую игрушку, взращивая из того монстра.
– Значит, мне просто придется убить его раньше.
Мы обе снова замолчали. Да, мне придется убить дедушку своего сына ради того, чтобы выжить и спасти маму Олега. Только как это сделать? Потому что раз встреча неизбежна, у меня нет даже возможности к ней подготовиться.
Как бы я хорошо ни стреляла, вряд ли меня подпустят с оружием к этому уроду. Я просто не знаю, как это провернуть. А еще подозреваю, что меня станут шантажировать так же, как и Олега.
По крайней мере, я надеялась на это, ведь иначе… Иначе у Аида не останется поводов оставлять свою жену в живых.
До города добиралась едва ли не пешком. Потому что, что бы со мной ни случилось, я не хотела подвергать опасности еще и этих замечательных людей. Приступ нежности у Веры Васильевны прошел, и стало немного спокойнее. Мне. Ей-то вряд ли.
Отпускала женщина меня словно в полет в космос. О ее чувствах можно было судить только по слегка трясущимся рукам. Что касалось меня, то состояние было странное.
Я бы назвала это мобилизацией, когда приходится срочно брать себя в руки и забывать про все остальное. Кроме того, мне вредно нервничать. Беременность ведь никто не отменял.
А вообще, к счастью, внутри разрасталось такое родное и понятное раздражение. Потому что всегда не терпела, когда мне указывали, что делать. Тем более когда подобным образом.
Злость была частым гостем в моей жизни, и сейчас она снова разрасталась. Разливалась по венам, в то время пока ноги сами несли к автобусной остановке.
Эти чувства мне более понятны, приятны и привычны. А вот вся эта любовь и нежность… Нет, пожалуй, я способна на это лишь во сне. Уж так устроена, что ненавидеть мне гораздо проще, чем любить кого бы то ни было.
Глядишь, и родители и Олег остались бы живы. А вот Марк заслужил мое неудовольствие и наверняка преспокойно отсиживается где-то. Вот чувствую это.
Нет, конечно, я рада. Даже очень. Как говорится, да не прервется великий и славный род Быстрицких, пусть процветает и размножается. Хотя по последней части я наверняка дражайшему братцу фору дам.
Сомневаюсь, что они с Лизой кого-то заделать успели. Если вообще они вместе и живы. Как-то ни матерью, ни тетей я становиться не намерена. Хоть с первым и поздняк метаться.
Пока размышляла, и вправду дошла до пустынной остановки. Как в фильме ужасов прямо. Сейчас из кустов на свободной дороге выпрыгнет огромный пес и сожрет меня. Даже не пережевав.
Какие дурные мысли только в голову ни полезут. Беременность совсем мозги запудрила. Так недолго и в дурке оказаться. Хотя, положа руку на сердце, я просто пыталась отвлечься.
Время убегало, но я знала, что он дождется. Должен был, по крайней мере. Аид не из тех людей, кто будет четко следовать своему слову. Ему главное результат.
Если честно, то я ни разу не встречалась с ним вживую. Лишь несколько раз наблюдала в телевизоре. Этот представительный мужчина внешне представлял собой несгибаемую глыбу.
Только на деле оказалось, что там внутри все сгнило. Что без своего помощника он ни черта не может. Вряд ли мэр ожидал подобного расклада. Будет забавно при встрече надавить на больную мозоль.
Пока думала об этом, подкатил автобус. Старенький, дышащий на ладан. Железная консервная банка с бабульками, сосредоточенно рассевшимися по краям. Они как коршуны бросились меня рассматривать…
Ответила им грозным и недовольным фырканием. Давненько я не оказывалась в столь напряженной обстановке. У Зверя под боком и то спокойнее было.
Тут же словно на арене боевых действий оказалась. И проституткой, и прошмандовкой, и девкой гулящей разом. Даже несмотря на то, что одета я сегодня просто как ангелочек.
Но, должно быть, у меня на лице написано, что я стерва высшей пробы. Профессиональная. Эта кучка дачниц чувствовала такое за километр. Стало не по себе.
Зато отвлекло.
Села в самый зад автобуса и пониже надвинула капюшон. Ехать до города недолго, а потом такси возьму. И уж после этого преспокойно помчу навстречу с Аидом в его мертвое царство. Куда деваться.
В салоне автобуса царила неестественная тишина, прерываемая лишь гулом двигателя. Он так громко работал, что закладывало уши. А вокруг собиралась духота.
От нее становилось дурно, и я откинулась на сиденье. Сесть сюда было плохой идеей. Совершенно. Потому что трясло похлеще, чем на американских горках.
Меня раньше никогда не укачивало, но и беременной я раньше тоже никогда не была. А сейчас перед глазами заплясали звездочки, и мне казалось, что внутри все перевернется. Точнее, вывернется наружу.
Завтрак скакал в желудке на каждой кочке. Уже минут через двадцать я, должно быть, стала одного цвета с бледно-синим корпусом автобуса. Терпение кончалось, и я вскоре поняла, что не готова больше так страдать.
Это не тот случай, когда лучше плохо ехать, чем хорошо идти. Кое-как пробралась к водителю и попросила остановить. Бабкины взоры дружно устремился к нахалке, что вздумала устроить внеплановый привал.
Водитель же, подпрыгивая на своем деревянном сиденье, развел одной рукой и заявил, что сможет притормозить только на остановке. Затем решил, что я совсем наглая, и подбавил мучений к этой поездке. Закурил.
Ненавижу запах табачного дыма, да и сложно представить, как вообще можно терпеть эту вонь в закрытом пространстве. Тут и так аромат потных женщин въелся в стены… Заявила ему, что если он вскоре не остановит, то будет оттирать то, что из меня полезет.
Откуда и что именно, не уточнила. Пусть напряжет извилины. Почему-то это подействовало, и тормоза адской машины завыли. Мы уже были на въезде в город. Я выскочила наружу, блаженно вдыхая умопомрачительный свежий воздух.
Но радость была не долгой. Повернув голову вправо, увидела, как на полном хочу ко мне мчатся новые участники этой заварушки.
Вообще, наверное, можно было бы убежать. Припустить во весь дух, и эти пингвины в форме не догнали бы меня. Но я понимала, что в таком состоянии вряд ли это хорошая идея…
Кроме того, беременный мозг тут же выдал информацию о том, что они наверняка ездят на машине, а там кондиционер, и зачем в таком случае тратиться на такси? Раз Аид этот идиотизм придумал, значит, так тому и быть.
Два несчастных сотрудника милиции еле-еле добрались до меня, задыхаясь после стометровки. Форма на них вспотела, а фуражки так и норовили соскользнуть вниз. Пот лился градом. Фу.
Тошнота снова подкатила к горлу, и я прикрыла глаза, отвернувшись. Бравые ребята дружно завизжали:
– Стоять! Вы задержаны за совершение преступления!
Несколько раз вдохнула и выдохнула, медленно поворачиваясь к ним. Уперлась взглядом на внезапно возникшие трясущиеся ручки. И пистолеты в них.
Маразм. Но как есть, ибо в меня с безумным видом целились два идиота, явно пистолеты эти достававшие ранее только для того, чтобы повыпендриваться на фото.
Лениво сказала:
– Уберите пээмы, не позорьтесь. И в следующий раз можете вставить в них магазины. Глядишь, вид будет более устрашающий. Или что, не выдают нынче доблестным гаишникам?
Конечно, я немного разбиралась в службах. Передо мной стояли типичные блюстители закона на дорогах. Судя по криво припаркованной тачке невдалеке, реагировать им пришлось быстро.
Ну бабульки в автобусе! Ну бдительные! Это ж надо умудриться сообщить в милицию обо мне. И ведь узнали! Хотя на фото у меня и волосы другого цвета, и выгляжу я иначе.
Не такая беременная и измученная. А очень даже стервозная. Но женщина меняется, когда приходится проходить такие испытания.
К чести этих горе-милиционеров, они переглянулись, покраснели и опустили оружие стволами вниз. Два здоровых дяденьки, и на одну меня. Стыдливо засунули пээмы в кобуры и осторожно сделали шаг в направлении меня. Вот все за них делать приходится:
– И где машина? Вон та? Кондиционер хоть есть? А адрес знаете, или говорить вам придется, куда везти восемнадцатилетнюю убийцу-рецидивистку маленьких детей? Или что там на меня повесили?
Глаза их становились все шире и шире, вываливаясь из орбит. Я же уверенно, не спеша направилась в сторону разукрашенного автомобиля. Сирена не работала, но маячки на крыше крутились. Активно так.
Видно, парни торопились. Не каждый раз предоставляется возможность угодить мэру. Надо умасливать руку, что кидает тебе подачки. А то вдруг… Вдруг что не так. Палку не засчитают или выговор повесят.
Они никак не комментировали мои действия. Лишь пошли следом. Какие-то странные менты мне попались. Пришибленные. Тем не менее дошла до авто и села на заднее сиденье.
О дааа, кондиционер есть, да и сама колымага не худший вариант. Кто-то пару лет назад пролоббировал закупку авто для милиции, и их раздали простым работягам. Денег отмыли немерено, но в кои-то веки и простым работягам перепало.
Полицейские осторожно сели на переднее сиденье, таращась на меня. Вздернула бровь и спросила:
– Что? У меня рог вырос на лбу? Поехали уже к Аиду, я опаздываю.
Это было чистой правдой. Мне бы поторопиться. Глядишь, и успела бы куда. Не хочется заставлять великого и ужасного ждать. А то он и так нервный в последнее время.
– Вы как-то мало похожи на ту, что расчленила семилетнего ребенка.
Едва не рассмеялась в голос. Так вот оно что! Расчлененка. Это прямо-таки новый вид извращенства. Надо же такое придумать… Язвительно сказала:
– А что, надругательства не было? Как-то неполно получается, на мой взгляд, что скажете, мальчики? У нашего мэра совсем мозг повредился. Мог бы что и поправдоподобнее придумать.
Они переглянулись, и в их взглядах я отметила миг понимания. Неужели. Даже удивительно, что меня окружают такие неглупые люди. Я-то ожидала, что тупые солдафоны просто отвезут меня к Аиду.
А тут красота какая. Не будь я в такой жопе, непременно порадовалась бы. За город, за народ, за отечество. Но сейчас лишь устало сказала:
– Поехали. Будете молодцами, вам премию выпишут. Или наказывать не станут за что-нибудь. Вперед, мальчики, вперед.
Они не торопились выполнять мой приказ. Все смотрели и смотрели, периодически переглядываясь. Через пару минут меня это достало, и я еще раз повторила просьбу. Кроме того, в рацию заголосили. Мол, нашли девку или нет?
Один из мужчин прикрутил ее и серьезно сказал:
– Мы знаем, что происходит что-то дерьмовое. У нас у обоих в играх много кто погиб. Скажите, куда вас отвезти. Мы скажем, что вышла ошибка и мы никого не видели.
Едва не прослезилась. Как в плохой сказке, где и сделать-то ничего нельзя, потому что как бы они ни играли в благородство, вариант у меня был лишь один. Но это не значит, что я неблагодарная.
Открыла свой небольшой рюкзак и достала пачку денег, положила ее между ними на подлокотник, а затем сказала:
– Спасибо, парни, за поддержку, но мне правда надо к Аиду. Там у меня, знаете ли, личный таймер тикает, и позарез надо успеть. А это бонус вам. Берите и валите из этого города.
– Вы точно уверены в том, что хотите туда?
Милицейская машина притормозила аккурат на углу длинного забора, выложенного натуральным камнем. Высота его достигала метров трех-четырех, не меньше. Красивый песочный оттенок выгодно подчеркивался диким виноградом, увивающим длинную полосу ограды.
Среди зеленой листвы, словно зоркие птички, проглядывали блестящие глазки камер. Выходить из прохладного салона не хотелось. Да вообще идти туда не хотелось.
Но снова перед глазами встало выражение лица матери Олега. Спокойное и решительное. Она была прекрасной понимающей женщиной. Той, что поможет мне воспитать сына таким же чудесным человеком, как и его отец.
– Уверена как никогда. Не дрейфьте, ребята, и поаккуратнее там. Если они прознают, что вы нормальные…
Провела пальцем по шее, без лишних слов намекая, какая кара ждет их в случае, если об их попустительстве узнают. Мы это уже проходили.
Они молча кивнули и стали медленно красться в сторону резных ворот. Ворота были высокие и железные, словно плетеные. По краям для любопытных глаз оставили щелочки, и каждый мог попытаться поглазеть. В щелочки виднелись прекрасные алые розы.
Точно такие же, как на видео.
Ребята приуныли, и мне стало жаль их. Потому что негоже грустить, пока в жизни все прекрасно. А у них именно так и было. Конечно, один из них потерял в рулетке сестру, а второй в прятках брата, но они и их семьи были живы и здоровы, а это главное. Насмешливо произнесла:
– Лучше сходите в спортзал да постреляйте из пистолетов. Вдруг вам правда попадется матерая рецидивистка, а вы ни догнать, ни пристрелить ее не сможете.
Они выдавили жалкие улыбки, становясь носом к воротам. Один из них, тот, что сидел справа, сказал:
– Нам в последнее время попадаются лишь милые невинные девушки. Такие, как вы.
Громко фыркнула. Зеленые они еще. Вон бабки меня сразу раскусили, а эти милой считают. Теряю квалификацию. Из калитки справа от ворот вышел человек в черном с автоматом в руках. Ничего себе меня встречают!
Отстегнулась и приоткрыла дверь, не давая ребятам возможность проявить галантность. Ни к чему это. Тем более для рецидивистки. Только выходя бросила:
– Я далеко не милая.
И, хлопнув дверью, вышла из салона в духоту улицы. Сразу же захотелось вернуться, а от подступившего волнения к горлу подкатила знакомая тошнота. Но я справлюсь. Справлюсь и, несмотря ни на что, смогу выйти из этой передряги живой.
Ради Олега, ради нашего сына.
Охранник молча указал мне на дверь, а ментам – на улицу. Как бы тонко намекнул, что этим ребятам здесь делать больше нечего. Они моргнули фарами и медленно стали отъезжать.
Я даже не обернулась, просто молча пошла вперед. Казалось, за забором царила совершенно другая атмосфера, другая жизнь, отгороженная каменной преградой.
Когда перешла эту грань, от которой не было возврата, даже прохладнее стало. И темнее… Словно градус понизился и солнце не желало попадать сюда.
Территория показалась мне огромной и сплошь и рядом истыканной камерами. Кажется, они виднелись везде, словно хозяин дома чокнутый параноик. В общем, пришлось познакомиться с еще одной стороной дражайшего свекра. Или как там его еще называть.
Бросилась в глаза и идеальная чистота, а также безукоризненный порядок. Бурная растительность и, должно быть, миллион роз всех цветов радуги. Они бушевали, окутанные заботой чудесного человека.
Мне в спину уперлось холодное дуло. Автоматом в меня еще не тыкали. Обернулась и насмешливо вздернула бровь:
– Можно и словами сказать, я не глухая. Нечего пихать в меня всякие железяки, мне плевать на них.
Я правда не боялась, что меня пристрелят. Внутри рос маленький гарант безопасности. От того, насколько я сейчас убедительно сыграю, зависело многое.
Поэтому медленно пошла вперед, ощущая невероятный аромат от розария. Он просочился в ноздри внезапно и окутал меня, успокаивая и вселяя уверенность. А еще тошнота от него отступала. Эдакое средство против токсикоза.
Дом находился в метрах пятидесяти в углублении между деревьями. Как и наш, он был приземистый и темный. Очень атмосферный и сделанный под старину.
Теперь понятно, чем Марк вдохновлялся. Знала бы, попросила бы все перестроить, хотя мне никогда не нравилось место, где мы жили. Потом выстрою свой дом. На берегу озера или моря, вдали от людей, надежно скрытый от чужих глаз.
А пока заходила вовнутрь, осторожно ступая по ступенькам, а позже и по плитке. Интерьер проще нашего, да и что-то я немного разволновалась. Аромат роз остался на улице, за захлопнувшейся за моей спиной дверью.
А я прошла вперед, наблюдая в просторной гостиной мерзкую картину
– Здравствуйте, папа, вы были так любезны, что отправили мне такое чудесное приглашение. Не смогла отказать.
С каждым словом злость и уверенность в себе крепли. Привычная ненависть разливалась по венам, давая тонус и отравляя все хорошее, что во мне было.
Я без приглашения прошла внутрь и элегантно уселась в мягкое кресло, словно была местной королевой. Кстати, оно оказалось невероятно мягким и сонным. Сразу же потянуло поспать. Должно быть, предыдущая ночь меня доконала.
Подняла глаза на мужчину, стоящего у большого стола. Он хмурился и явно еле сдерживал себя. В стороне на стуле сидела мать Олега. В жизни она оказалась точно такой, как я и думала: спокойной и величественной, но при этом невероятно хрупкой и милой.
Я словно не замечала ее, хотела вывести этого урода на эмоции, заставить ошибиться, проявить нутро. Поэтому лениво обводила взглядом окружающую обстановку, а потом насмешливо произнесла:
– Мне креслице приглянулось, поставите в мою комнату? Хотя диван наверняка такой же удобный. Я сегодня плохо спала. Может, продолжим позже, когда я отдохну?
Лицо Аида наливалась багряным цветом, а его жена, не знаю, бывшая или настоящая, не суть, хмурилась. Только сейчас я стала понимать, что она совершенно не осознает, о чем вообще речь.
– Наигралась? А теперь заткнись и слушай меня. Если ты хочешь, чтобы эта, – он ткнул пальцем в мать Олега, – осталась жить, ты станешь делать все, как я скажу.
Мое лицо расплылось в ехидной улыбке. Она наверняка вышла злобной и даже немного кровожадной. Но отказать себе в удовольствии выпустить пар я не могла.
Кажется, именно сейчас у меня проснулось второе дыхание. Именно сейчас вся та боль, что жила во мне со времени взрыва автомобиля, стала просачиваться наружу.
Мне хотелось отыграться, выпустить ее, но я придерживала саму себя. Потому что нельзя терять контроль, нельзя становиться такой, как он. Я должна победить в этом противостоянии.
Поэтому я немного привстала и поменяла позу, заносчиво заявив:
– А мне кажется, что вы кое-что перепутали. Неужели вы думаете, что я верю в то, что после рождения дитя останусь в живых? Может, мне и всего восемнадцать, но мозгов у меня побольше, чем у вас.
В его взгляде проскользнуло недоумение. Кажется, мне удалось удивить его величество, властелина царства мертвых. Только вот я добивалась немного не этого.
– И что? Мне вообще все равно, что там у тебя в голове, – опилки, или мозги, или еще что, хоть сопли розовые. Ты будешь делать то, что я сказал!
Снова фыркнула. Старалась не смотреть на женщину. Старалась отвлечься от внимательного взгляда ее голубых пронизывающих насквозь глаз. От сомкнутых рук.
Она не была связана, но была как натянутая струна, готовая вот-вот сорваться. И я должна была стать тем человеком, кто пустит стрелу…
– Не буду, больной ублюдок. Не буду.
Он подскочил ко мне и взял за горло. Его пальцы сомкнулись на шее, и стало трудно дышать. Я не стала сопротивляться, не стала даже дергаться, просто смотрела в черные глаза.
Пара мгновений, и он отпустил меня, а я, не удержавшись, шумно вздохнула. Стало не по себе, и руки сами собой потянулись к горлу. Прохрипела:
– Еще одна такая выходка, и вместо внука вы не увидите никого. Есть масса способов сделать это, а я достаточно взбалмошна для любого из них.
Он оскалился и елейным голосом произнес, опустив голову к самому моему уху, чтобы его слова могла слышать только я:
– А еще ты достаточно жалостлива, чтобы при первом зове примчаться спасать мать моего сына. Не морочь мне голову, Карина, ты можешь сколько угодно строить из себя стерву, но по факту ты олененок испуганный.
Я была готова к такому. Потому что все эти как бы власть имущие одинаковые. Все хотят казаться всемогущими и крутыми, таковыми не являясь.
Поэтому я подготовила для уродца сюрприз. Сделала резкое движение, схватила того за ухо и, притянув ближе, горячо зашептала:
– А ты не строй из себя хозяина этого города, потому что ты всего лишь бесполезная куча дерьма, не обладающая интеллектом. И знаешь что?
Я нащупала на его спине в кобуре пистолет.
Боже мой, руки мои немного тряхануло, но это был тот волшебный момент истины, на который я рассчитывала. Именно это хотела сделать, подпуская Аида так близко.
Я вытащила пистолет, надеясь, что он заряжен и готов к выстрелу. Потому что иначе у меня бы могли возникнуть большие проблемы. Но, судя по всему, удача была на моей стороне, поэтому я закончила свою мысль:
– Я буду несказанно рада уничтожить тебя, стереть с лица земли, чтобы мой сын вырос без влияния такой мрази.
Дальше время словно замедлилось. Словно кто-то нажал на кнопку и сбавил скорость.
Потому что пистолет оказался в моей руке, я нащупала спусковой крючок, радуясь, что это старый добрый ТТ. Судя по массе, оружие заряжено, и я одним ловким движением приставила его к животу Аида.
Чтобы эта скотина не выжила, но помучилась, чтобы больше даже не смела прикасаться ко мне.
В тишине комнаты я нажала на спусковой крючок, один за другим выпуская в удивленного мужчину несколько пуль.
– Я смотрю, ты нашел их. Тогда почему ты сидишь здесь и бухаешь?
Поднял глаза на Марка. Вот как он умудряется даже в такой ситуации носить костюмы? Я за все это время стал похож на ободранного бомжа. На изуродованного человека с отросшей щетиной.
А Марк вон красавчик. Собранный и хмурый, стоит, прислонившись в своем идеальном черном костюме к косяку. Надо бы поучиться у него выдержке. Я поднял вверх бокал и с усмешкой произнес:
– Сок. Яблочный сок. Я сублимирую. Раньше под вискарь в голову приходили оригинальные идеи. Хочу попробовать и на этот раз включить свой закостеневший мозг.
Он тяжело вздохнул и прошел дальше. Сел недалеко от меня в удобное кресло. И еще раз спросил:
– Так где они?
Глядя прямо ему в глаза, спокойно ответил:
– У моего отца.
Да, когда наконец-то удалось взломать систему безопасности, я с удивлением обнаружил в знакомом особняке не только мать. Карина находилась там же едва ли не связанная.
Запертая в самой маленькой комнате практически без удобств. Она билась в двери и кричала, а я ничего не мог поделать. Даже не знал, как долго они там находятся.
Зато видел отца, срывавшего злость на охранниках. Он избивал их ногами и руками, вне сомнения сотрясая стены своими криками. Такое редко бывало. Очевидно, произошло что-то из ряда вон выходящее.
Как жаль, что я не получил доступ к звукам. Как жаль, что не мог сказать ни Карине, ни маме о том, что все будет хорошо. Что я вытащу их из этого ада. Я обещал сам себе сделать это, пока наблюдал за тем, как падают охранники, как бьется в двери Карина и как лежит мать…
Здесь было особенно сложно, потому что я еще никогда не видел ее в таком состоянии. Она словно окаменела, и, если бы не великолепное качество картинки и ее вздымающаяся грудь, я бы подумал, что она умерла.
Мама, моя нежная и прекрасная мама. Самая стойкая и верная женщина, что я знал. Она напоминала изваяние, положив руки вдоль туловища. Возле ее двери, как всегда, маячил охранник, переминавшийся с ноги на ногу. Он вел себя явно странно.
Наверняка боялся, что окажется на раздаче с остальными. Им не слабо доставалось. Никогда не понимал тех, кто сносит подобное, кто позволяет избивать себя, несмотря на то, что делает это неполноценный и трусливый человек.
Кто мой отец без всей этой мишуры? Кусок дерьма. Никто. Он поднялся внезапно, полагаясь на нюх своего зама, шантажи и запугивания. Попал в струю после внезапной смерти предыдущего мэра. Никто так и не узнал, случайная ли она была…
И вот я смотрел на друга и не знал, как продолжить. Как объяснить то, что происходит? Как Карина оказалась у него? В чем вся соль? Знает ли отец, что я жив?
– И как мы их будем вызволять оттуда?
Марк, как всегда, спрашивал четко и по делу. В моей же голове крутились шестеренки, и я решал, что делать дальше. Несмотря на то, что Карина его сестра, сейчас она была на моей территории. Задумчиво ответил:
– Я не понимаю, что происходит. Как только выясню, мы с тобой составим план действий. Пока мне сказать нечего. Ладно мать, но как Карина оказалась у него…
Развел руками. Сегодня я боялся залезать глубже, но придется. Мне во что бы то ни стало надо добраться до звука. Послушать, что там говорят. Хорошо бы было, если бы отец находился еще в здании в этот момент.
– Знаешь, а ведь он собирался нас догнать тогда, после взрыва.
Удивленно посмотрел на него. Такие подробности я не знал. Лиза и Марк больше рассказывали про то, что было до Италии. Эту деталь они упустили.
– Зачем?
Мое недоумение было искренним. Потому что бегство ребят никак не связано ни с одним из видов деятельности отца. Он, конечно, терпеть не мог моих друзей, но я думал, что этот вопрос был закрыт много лет назад…
– Да вот и я не знаю, но гонка знатная была. Может, съездить спросить?
Марк лишь развел руками. Он был расслаблен, но я точно знал, что, как и я, друг судорожно размышляет над тем, что делать дальше. Просто пока он предоставляет право выбора мне.
Только вот его предложение не понравилось. Отец сейчас не подпустит к себе просто так. Да еще и эта загадка с Кариной… Что-то происходит, раз девушка оказалась у него на крючке. И что стало с теми, кто устроил нам аварию?
Решил, что давненько я не рылся в информационном поле. Поэтому, не говоря Марку ни слова, снова сел за компьютер, допив свой сок. Стал прокручивать ленты новостей, пытаясь вычленить из них что-то необычное.
Марк пристроился сзади, молчаливо присоединился к процессу. Возможно, у него получится заметить что-то? Таким образом мы провели еще один час. Когда в глазах стало рябить, я решил переключиться. Повернулся к другу, но тот остановил меня, пристально вглядываясь в экран.
По его глазам сразу понял, что он что-то заметил. Марк придвинул стул ближе к самому большому экрану и ткнул в него пальцем:
– Открой-ка вот это сообщение. Мне оно кажется немного странным.
Кликнул на новость о том, что в одной из самых известных частных женских клиник произошло нападение на пациентку. А потом взгляд зацепился за новостную ленту ниже. И еще ниже…
Мы оба открыли рты, а я почувствовал себя самым большим кретином на свете. Как я мог пропустить такую новость?!
– Он искал ее. Даже не так! Ее искал весь город. Я не понимаю, почему она не уехала. Судя по твоим словам, у нее было достаточно возможностей скрыться, чтобы никто и знать не знал о ее местонахождении!
Марк заводился. Только что спокойный и основательный, он взорвался как вулкан. На его возмущенный голос пришла и сонная Лиза. Села рядом с мужем на край кресла. Положила руку на напряженное плечо.
Я смотрел на них осторожно, как бы невзначай. И завидовал. Завидовал этим взглядам, завидовал пониманию с полуслова и касаниям. Завидовал нежности во взгляде Марка.
Потому что видел, что друг не просто нашел очередную женщину. Он полюбил, и его любовь отвечает ему тем же. Она рядом, и они вместе решают сложившуюся проблему.
Да, их путь был тернист, опасен, и вообще неизвестно, как они умудрились сохранить то, что есть. Но ведь главное – это результат? А передо мной сидели два родных человека. И я хотел так же.
Хотел вернуть свою юную и сумасбродную девушку. Хотел сидеть с ней допоздна, споря над алгоритмами. Хотел проникать в нее снова. Снова, наслаждаясь девичьими стонами. Хотел с мамой познакомить ее, в конце концов!
Только она, кажется, сама определила все за меня. Упрямая и волевая. Нежная и упертая как баран! Как ее брат. Поэтому я ответил как можно тактичнее:
– Да, Карина могла скрыться. Но я практически уверен, что она приехала к нему сама. По собственной воле. Что ему даже не понадобилось прилагать усилия.
Бросил взгляд на новостной ролик, мелькавший на экране. Там в самом центре крупным планом красовалось фото Карины. И где они его откопали… Плюсом ко всему явно обработали, добавив ей странное выражение. Безумное.
Хотя когда я увидел, что они понаписали в комментариях… Боже, если отец придумал это лично, то даже сказать нечего. Такое сочинить мог только псих. Какая рецидивистка? Какая убийца?!
– Нет, Карина, конечно, не подарок, но чтобы сочинить о ней такое… Это нормально вообще? И фото ее переделали…
Марк тоже явно был озадачен, а я скрыл последнюю вкладку. На странице появилась новость о случившемся в клинике. Я еще раз бегло ее пролистал, не найдя ничего путного, а вот что Марк, что Лиза буквально прилипли к экрану.
Они смотрели на него и переглядывались. Их молчаливый диалог стал раздражать, и в конце концов я не выдержал. Раздраженно спросил:
– Вы мне ответите, или как? Долго еще будете в гляделки играть?
Они снова перебросились многозначительными взглядами, и Лиза осторожно начала. Интересно, она теперь всегда будет брать удар на себя в их семье, или Марку тоже достанется минута славы?
– Олег, скажи, а есть вероятность того, что Карина может быть беременна?
От ее слов земля ушла из-под моих ног. Я снова посмотрел на клинику, потом на ребят. Опять прилип к экрану, пытаясь понять, что заставило их спросить об этом.
Но только разве это было важно? Нет. В голову приходил наш последний разговор и мой вопрос. А еще жаркие несколько ночей, когда ни она, ни я не утруждали себя контрацепцией.
Конечно, я допускал подобное развитие событий, но никак не ожидал, что это действительно может случиться. Боже, да это же многое объяснит. Расставит по местам в череде странных и, на первый взгляд, нелогичных событий.
Карина видела взрыв, она считает, что я мертв. И я по собственной дурости поделился с ней некоторыми подробностями своей жизни. Она знает, насколько важна для меня мать.
А еще теперь все указывает на то, что я стану отцом.
Внезапно нестерпимо захотелось закурить. Выпить или закричать. Потому что я никак не ожидал, что в наше с отцом противостояние могут попасть еще двое. Неужели я прав?
Резко встал и пошел на выход. За неимением сигарет и в связи с нежеланием затуманивать мозг алкоголем сам не заметил, как оказался на улице. Там давным-давно стемнело. Окон в нашем бункере, вернее в отремонтированной его части, не было, поэтому я запросто мог выпасть из жизни.
Вдохнул прохладный ночной воздух. Он словно обжег мои разгоряченные легкие, заставил поперхнуться. В глазах защипало. Не от слез, нет. Просто у входа в старое полуразрушенное здание росли оранжевые бархатцы.
Вот сколько лет мы тут обитаем, столько они заполоняют все вокруг. А у меня аллергия. Интересно, мой ребенок унаследует ее? Мой ребенок… Как я мог быть таким беспечным? Как мог забыть о предохранении? Ей восемнадцать! Всего восемнадцать…
Сзади послышались шаги. Предсказуемо.
– Я так понимаю, ответ положительный? Олег… Я даже спрашивать не хочу, о чем ты думал, потому что по твоему лицу все ясно. Я так понимаю, тайна нахождения Карины у твоего отца раскрыта?
Тяжело вздохнул, глядя в темноту леса.
– Судя по всему, да.
Так мы и остались стоять, молча сверля взглядами толстые стволы деревьев. В голове роилось мысли, заполняя ее всю. Никак не мог придумать, как действовать.
Да и столько лет мы ничего не делали, просто плыли по течению, что попросту отвыкли от такого. Но кажется, что настает время двигаться вперед. Повернулся к Марку:
– Сегодня ложимся спать, а завтра начинаем сборы. Я вытащу их обеих оттуда, чего бы мне это ни стоило. Даже если мне придется прикончить собственного отца.
Мужчина отлетел от меня, рухнув на пол. В этот момент и руки затряслись, и пистолет выпал из них, звякнув о пол. Воцарилась тишина, и даже ошеломленная охрана не смела сдвинуться с места. А потом…
– Паршивая сука! Ты мне ребра поломала!
Только в этот момент заметила, что вокруг нет крови. Вообще ни капли. Но как такое возможно? Я же продырявила ему грудь и живот? Почему нет крови!
Но Аид уже поднимался с пола, покачиваясь. На его груди и животе зияли два отверстия, через которые просвечивало что-то блестящее. Бронежилет. Этот ублюдок надел на себя бронежилет.
Внутри все разрывалось, просто разбивалось вдребезги. Потому что я так рассчитывала на эту возможность! Так надеялась, что он сдохнет! Просто не понимаю, как так могло случиться… Надо было стрелять в голову!
Александр Еремеев же распалялся, впадая в какое-то совершенно неадекватное состояние. Глаза его наливались красным. Мне казалось, что я вижу расползающиеся сеточки на белках. А еще он орал.
Кричал не своим голосом, напоминавшим скорее визг:
– Идиоты! Дебилы конченые! Почему я должен все решать за вас! Почему должен думать за вас! Эта дура запросто могла бы пристрелить меня! За что я плачу вам деньги?!
Он подошел к ближайшему хмурому охраннику и ударил его. На удивление, тот лишь опустил глаза в пол, хотя был как минимум в два раза больше.
Я бросила короткий взгляд на мать Олега и встретилась с ее ошарашенными глазами. Голубые радужки сверкали, а руки судорожно сжимали легкое голубое платье. Губы женщины дрожали, и по выражению ее лица было понятно, что она в любую секунду готова броситься ко мне.
А еще что она хочет узнать, где ее сын. Матушка всегда учила меня, что в любой ситуации можно найти положительные стороны. Не смогла убить отца Олега – это плохо. Но это же избавило меня от необходимости сообщать ангелу напротив, что ее единственный ребенок мертв.
Аид все еще орал как не в себя, пинал и пихал охранников, обещал им кары небесные и отсутствие зарплаты. У единиц сжимались руки в кулаки, и никто не посмел даже слова молвить в противовес. Никто не возразил и не дал отпор.
Неужели у них такая большая зарплата, чтобы спокойно сносить подобное? Неужели у людей совсем чести нет? Настолько привыкли к своему «хозяину»?
Я облокотилась на спинку кресла и снова закинула ногу за ногу. Надо успокоиться, а то тошнота вернулась, меня сильно замутило. Такими темпами я еще и испорчу эту замечательную мебель.
Но, кажется, маневр не остался без внимания. Аид зацепился за меня взглядом и заорал пуще прежнего:
– Ты! Сука! Посмела руку на меня поднять! Да я тебя в порошок сотру! Да если бы ты не носила моего внука, то я бы прирезал тебя собственными руками! Подлая шлюха!
Тошнота усиливалась, и мне внезапно стало абсолютно плевать на его истерику. Он же подлетел ко мне и сделал роковую ошибку. Решил встряхнуть. Перед глазами все покачнулось, и я попыталась отпихнуть его, шипя:
– Пусти, меня сейчас стошнит!
Но разве можно остановить безумца, севшего на изъезженную лошадку? Нет, конечно! Он продолжал трясти, а перед моими глазами заплясали мушки. Тошнота подкатила к горлу, и меня вырвало.
Естественно, прямо на него.
Если я рассчитывала, что любого более-менее адекватного человека это должно отрезвить, то ошибалась. Он завопил, как ультразвуковая установка, и оттолкнул меня обратно в кресло.
Запах частично переработанного завтрака расползался по комнате. Но зато мне стало значительно лучше, и тошнота отпустила. Пока он пытался стянуть с себя одежду, бросила взгляд на стол.
Там заметила стакан и графин с прозрачной жидкостью. Надеюсь, это не спирт, потому что мне жизненно необходимо хотя бы промочить горло. Потянулась к нему и откупорила пробку. Принюхалась. Кажется, вода.
Осторожно отпила, убеждаясь в безопасности маневра. Стало совсем замечательно. Еще бы этот урод не орал над ухом. Но не все бывает так, как того хочешь. И самое страшное в этом, что он по-прежнему продолжал проходиться по моей личности:
– Шалава восемнадцатилетняя! Думаешь, ноги раздвинула перед моим сыном, и все? Думаешь, твоя жизнь чего-то стоит?! Ни черта она не стоит! Ты тупая малолетка!
Глядя на этого недочеловека, с удовольствием запустила в его сторону хрустальный стакан. Он увернулся в последний момент. А жаль! С радостью бы если не убила, то заставила его заткнуться.
Он окончательно рассвирепел. Подскочил ко мне, но в последний момент передумал трогать. Хорошо хоть, опытом наученный, а то мало ли что он мог сделать в таком состоянии.
Но лучше бы он меня схватил, потому что вместо этого он довольно громко процедил:
– Да если бы Олег не поджарился, мне ни ты, ни твой ублюдок не были бы нужны. Но за неимением сына придется терпеть твое общество несколько месяцев, но, поверь, санаторием они для тебя не станут!
В стороне от меня скрипнуло кресло, а я прикрыла глаза. Ну зачем он сказал это? Почему именно сейчас? При ней…
Но таким людям не свойственно думать об окружающих. Они не предполагают, что своими словами могут причинить боль, убить надежду. Им нет ни до кого дела, кроме себя.
Распахнула прикрытые глаза и посмотрела на маму Олега. Как я и предполагала, она встала, вцепившись в край стола. Охрипшим голосом прошептала:
– Что значит «за неимением сына»?
Ее голос даже в таком состоянии колокольчиком разлился по комнате. Он был удивительно мелодичный. Самое интересное, что вместе с мамой Олега поднялись практически все охранники.
Они среагировали моментально, словно настроенные на нее антенны. Это настолько сильно бросалось в глаза, что Аид побледнел. Подошел к ней вплотную и язвительно произнес:
– Да, Агата, твой ненаглядный сынок хотел сбежать с этой, – он ткнул в меня пальцем. – Но не смог. Подорвался в старом грузовике. Так что теперь в поддержании твоей жизни нет необходимости по большому счету.
Она оперлась на стол, едва не рухнув. Ее тонкие пальцы сжали глянцевую поверхность, цепляясь за нее как за спасение. В глазах промелькнули непонимание, несогласие и такая боль…
В каждом ее неосознанном жесте видела себя в тот самый день. Реакция женщины настолько напомнила мне вечер, когда я переживала смерть Олега, что становилось страшно. Зябко.
И я ничем не могла ей помочь.
Не могла подойти обнять. Ведь этот ублюдок сказал, что в смерти Олега в том числе виновата я. Простит ли женщина меня? Можно ли будет наладить с ней общение, или это перечеркнет все, что могло бы быть между нами?
Тем временем все внимание Аида сосредоточилось на новой жертве. Мужчина словно сел на любимого конька и почуял свободу. Он приблизился к Агате вплотную и зло посмотрел на нее. Своими грязными руками задрал ей подбородок.
– Не верю! Никогда не поверю! Мой сын жив, я чувствую это!
Она выплюнула эти слова ему в лицо. Стойкая и прекрасная женщина. Даже сейчас она не сдавалась. Боролась до последнего за свою жизнь. Восхищение ею росло, но только буду ли я достойна ее прощения…
Смотрела на парочку во все глаза. Ангел и подземное чудовище. Они настолько контрастировали друг с другом, что становилось не по себе. Как она вообще решилась выйти за него? Как оказалась в сетях Аида? Неужели не видела, кто он?
И вот теперь они противостояли друг другу, как два противоположных полюса. Ни один не желал сдаваться, только вот для нее этот бой был проигран уже давно… В тот день, когда небо возле Гродного осветила вспышка взрыва…
– Не верь. Ты всегда была блаженной. Всегда была такой наивной дурой, еще когда твой отец продал своего ненаглядного ангелочка мне. Ты сгодилась лишь на то, чтобы родить сына да стать приманкой для него. А теперь ты мне не нужна.
Со страхом наблюдала, как он хватает ее за горло и приподнимает. Длинные пальцы оставляли красные следы на нежной коже, а женщина ловила ртом воздух.
Казалось, даже в комнате стало меньше кислорода. Он хотел убить ее, придушить, но этот черт забыл, что теперь есть я. Громко заявила:
– Аид, хорошенько подумай, прежде чем сделать это. Пока мне нет смысла жить, ведь ты все равно прикончишь меня после родов. Но если ты вежливо попросишь и не станешь трогать мать Олега…
Сделала многозначительную паузу, и пальцы мужчины разжались. Агата рухнула к его ногам, жадно хватая воздух. Бледная и изможденная. Она в одно мгновение постарела, но даже так выглядела прекрасно.
Как уставший белокрылый ангел, познавший самое большое горе на земле. Познавший, что значит боль, невыносимая, съедавшая тебя, как огонь уничтожает все живое…
А этот урод смотрел на меня как на забавную зверушку, изучал и в конце концов ухмыльнулся:
– А знаешь, теперь я начинаю понимать Цербера. Он со своими играми всегда казался мне странным. Немного больным. Но сейчас…
Он схватил Агату за волосы, поднял ее и провел пальцем по тонкой шее. Она дернулась, но хватка мужчины оказалась сильнее.
– Сейчас и я получаю удовольствие от наших кошек-мышек. Это как управлять поездом на железной дороге в детстве. Хочу – поворачиваю вправо.
И он протащил жену к столу, больно ударив ее об него. Я хотела прикрыть глаза, но не могла этого позволить себе. Наоборот, лишь распахнула как можно шире.
– Или влево.
Он со всего маху шваркнул женщину о стул, на котором она сидела. Послышался жуткий звук, и она всхлипнула. Но при этом даже не подняла глаз. Лишь сжала кулаки в ненавидящем жесте.
– Теперь вам обеим будет весело. Ты бы могла избавить ее от этих страданий, но нет… Теперь Агата сполна познает на себе всю мою фантазию. А она у меня, поверь, еще почище, чем у Цербера, будет. Просто не было повода ее проявить.
Я побледнела. Бросила короткий взгляд на женщину, но та все еще не поднимала головы. Но он не может, не может так сделать! Я не позволю! Твердо сказала:
– Если ты ее только тронешь…
Аид кивнул одному из своих молчаливых охранников и промолвил:
– Карину в клетку, а эту до моего особого распоряжения в комнату. Сегодняшняя ночь будет веселой.
Я сопротивлялась. Кричала и пыталась вырваться. Меня снова тошнило, но это не шло ни в какое сравнение с диким ужасом. Я визжала почище этого ублюдка.
А Агата так и не подняла головы. Не сделала ничего, чтобы хоть как-то показать свое отношение к происходящему. Просто повисла, как сломанная кукла.
Один охранник не справился со мной, он пытался скрутить, я не давалась, но их было много. Молчаливые безвольные солдаты. Они никак не реагировали на происходящее, лишь угрюмо смотрели.
Изверги скрутили меня вдвоем и понесли куда-то вглубь дома. В клетку, как выразился этот урод. А я лишь цеплялась взглядом за Агату. Не так я себе представляла знакомство с матерью любимого мужчины.
Через несколько минут меня запихнули в комнату. Странную и очень холодную. Из мебели здесь была простая кровать, дверь, очевидно в туалет, и все.
Пустое нежилое помещение. Меня положили на постель и быстро ушли. Все в таком же молчании, без единой эмоции. Как только смогла встать, кинулась к двери. Стала орать и биться в нее. Обещала убить себя, если он сделает с женщиной хоть что-то.
Невыносимое отчаяние накатывало волнами. По щекам полились слезы. Низ живота начало тянуть, и пришлось попробовать успокоиться. Но остановиться я не могла. Подошла к двери и стала колотить в ее ровными ритмичными движениями.
Ненависть и безнадежность переплетались внутри. Путались и сливались воедино. Ну почему все именно так? Почему он надел тот бронежилет? Почему у меня не вышло?!
Да потому что мне всего восемнадцать и я пока не в силах брать за рога быка такого уровня. Ощутила себя бесполезной, ненужной, маленькой и глупой.
Всхлипывая, привалилась к косяку и сползла по двери. Олег… Как же мне тебя не хватает. Ты стал единственным человеком во всем мире, кто вселял в меня уверенность. Кто всего за несколько дней смог проникнуть под толстый панцирь, наращиваемый годами. Как несправедливо, что ты покинул меня.
Сердце сжималось от тоски и боли. Слезы катились, словно не было той самой крепости и стервозности. Словно я была обычной девушкой, запутавшейся в собственной жизни.
Боль скручивала и затягивала, поэтому пришлось в итоге прилечь. День утомил, хотя я даже не знала который час. Здесь не было окна, и теперь я попала в вакуум. Страшный и бездушный.
Не знаю, сколько я так пролежала. Прокручивала в голове раз за разом случившееся. Искала выход из ситуации. Ведь нет вариантов только когда ты умер и в крышку твоего гроба забит последний гвоздь. А я жива, жива и могу что-то сделать.
Карина Быстрицкая не просто восемнадцатилетняя девушка. Я же гений в юбке. Та, кто детства взламывал десятки систем безопасности. Ну должна же быть ниточка! В такой обстановке пролетело неведомо сколько времени.
Мне даже принесли какую-то еду, но я к ней не притронулась. Все думала и думала, пока не вспомнила одну деталь… Да, шанс небольшой, но кто я такая, чтобы не использовать его?
Оставалось лишь дождаться очередного визита. Чтобы хоть кто-нибудь зашел внутрь. Не бывает бездушных людей. Бывают зомбированные и вышколенные запуганные роботы. Но и они внутри что-то чувствуют.
После того как появилась робкая надежда, пришел и аппетит. Но несмотря на это, все равно встала у двери и принялась колотить в нее. План был прост.
Сначала бурная и непрекращающаяся активность. Крики и оры, стук в дверь. Чтобы весь дом слышал мои стенания и никто не оставил их без внимания.
А потом тишина и ни единого звука. Понятно, что тут везде камеры. Так вот я буду очень активно на них работать. Как никогда. А когда силы немного иссякнут, накину одежду на глазок и притихну.
Если это не сработает, то тогда я не знаю….
Приступила к выполнению своего плана. Кричала и пинала дверь с большим энтузиазмом. Не знаю, откуда взялись силы, ведь, должно быть, на улице давно ночь.
Но я не переставая создавала шум. Словно Олег видел это и подбадривал, волновался. Надеюсь, его мама, пока я тут пытаюсь что-то сделать, не сглупит. Не опустит руки.
Наконец силы кончились, и я опустилась к двери. Отдышалась и сняла с себя кофту. Подошла к кровати и подвинула ее к другому углу, где висело следящее устройство. Конечно, мой рост доставлял большие неудобства, но после десятка попыток удалось-таки накинуть на камеру одежду.
Где-то на другом конце монитора все погрузилось в кромешную тьму. А я преспокойно села ужинать. Выбор был невелик, но все же… Теперь даже ела с аппетитом.
Спустя какое-то время за дверью послышалось шуршание. Тихо опустила поднос и поставила его под дверь. Как и ожидала, вошедший человек не сдержал удивления. Это был один из охранников, стоявших за Агатой в момент нашего разговора с Аидом.
Когда он зашел, я произнесла:
– Передайте ей, что у нее есть внук. Она может жить ради него. Я сделаю все, чтобы мы смогли сбежать. Даже несмотря на то, что нас окружают трусливые ублюдки, позволяющие издеваться над таким чистым и прекрасным человеком. Я прошу ее пережить это.
Охранник молча подошел и сдернул кофту с камеры. Затем так же молча вышел, прикрывая за собой дверь.
– Я предлагаю попробовать сегодня.
Недолго подумав, друг кивнул мне в знак согласия. Так и закончились наши многочасовые дебаты на тему, как действовать дальше.
Мы просидели с Марком всю ночь. К звуку камер видеонаблюдения подключиться так и не удалось. Просто этот самый звук в них отсутствовал. Технические неполадки, которые, судя по всему, никто и не думал исправлять.
В какой-то момент пропало изображение с камеры Карины, и мы забеспокоились, но вскоре все починили. Мне хотелось смотреть на нее и маму не отлипая, но это было невозможно.
Я достал всю информацию, что могла бы нам пригодиться. Мы долго спорили, что и как делать, и в итоге решили действовать максимально аккуратно.
Оружие с глушителем и нас двое. Жаль, братьев нет, но ждать мы больше не могли. На это было несколько причин, и каждая из них по отдельности заслуживала того, чтобы мы ринулись к девочкам уже сейчас.
Во-первых, мы понятиям не имели, что произошло. Отец свирепствовал и напивался. После того как он устроил экзекуцию охранникам, Аид пошел в бар в подвале и вызвал девочек.
Все встало на свои места, когда одной из дам оказалась доктор из клиники. Шлюхи ублажали его, а он все равно был на взводе. Мне хватило многих лет общения с этим человеком, чтобы даже через камеру, на расстоянии, я мог распознавать его настроение. И было оно зверским.
Он явно готовился к чему-то темному, и я искренне надеялся, что это не произойдет сегодня. Умолял Всевышнего, чтобы в эти сутки он никого не трогал. Потому что знал, на что он способен.
Было страшно, страшно и противно, что с этим человеком меня столько связывает. Что он мой отец, а я его плоть и кровь. Мы были настолько не похожи, что порой я сомневался в этом, но мама…
Чистейшая и прекраснейшая мама. Она никогда не говорила, почему выбрала его. Почему такая тонкая и нежная девушка отдалась на волю этому безумцу. Как так вышло…
Но когда все закончится, когда Карина и она будут в безопасности, я попрошу ее озвучить этот секрет, ведь это важно, очень важно для меня. Для понимания того, что произошло.
Потому что я не знаю, как смогу быть хорошим отцом с таким багажом, как справлюсь. Ведь за плечами не то что не самый лучший пример, а мерзкое чудовище, приложившее руку к моему воспитанию.
Но все это потом, а пока я хотел бы просто вытащить их оттуда. Спасти от тирана и закончить этот ужас, поставить точку на этом.
– Ты скажешь Лизе?
Вопрос застал Марка врасплох, а я в это время протирал ствол пистолета. Не мой красный товарищ, но тоже сойдет. Выглядит он нормально. Тяжелое дыхание друга заставило обратить на него внимание:
– Скажу. Иначе она мне яйца отстрелит, когда узнает. Знаешь, несмотря на всю ее внешнюю хрупкость, не встречал человека спокойнее и решительнее. Видел бы ты, как она стреляет… Тесть не просто так восторгался ее успехами.
Он тоже чистил в этот момент ствол. Специальным приспособлением удалял нагар и копоть. Улыбка Марка стала неожиданностью. Приятной. Я искренне радовался за него и нее. Надеюсь, я не стану причиной слез этой девушки.
Да и, судя по всему, Карина ей тоже стала далеко не чужим человеком. Лиза говорила о ней очень тепло, хоть и было видно, что от моей стервы ей досталось.
Но как иначе? Не каждый может подобрать ключи к ее сердцу. Я сам не знаю, как мне это удалось. До сих пор удивляюсь.
– Знаешь, Марк, давай договоримся: что бы там ни было, если придется, ты все бросишь и будешь спасать свою шкуру. Ладно?
Посмотрел прямо на него. Встретился взглядом с черными глазами. Он был искренне возмущен, не согласен на подобное, но, прежде чем он успел возразить, я сказал:
– Понимаешь, я хочу, чтобы все было хорошо. Как минимум у тебя. Ты нашел свое счастье, поэтому в случае чего хватай Карину и беги. Ты бы посоветовал мне то же. Не заставляй меня страдать по твоей жизни, ей еще рано заканчиваться.
Друг оборвался на полуслове и решил промолчать. Передумал говорить. Ну и чудесно. Мы сейчас дочистим оружие, сверимся с данными и поедем. На месте определимся с проникновением.
Как только окажемся на территории, тихо по очереди уберем всю охрану. Заберем маму и Карину и… А что будет дальше, я не знал. Если получится уйти спокойно, то уйдем. Не трогая отца и не убивая остальных охранников. А если нет…
– Ты посмотрел камеры? Или еще только собираешься?
Марк уверенными движениями собрал свой пистолет обратно. Навык не забывается, даже если очень давно не делал чего-то.
– Я пойду поговорю с Лизой и поедем.
Кивнул ему и указал на мониторы. Он понял мой ответ и скрылся в темной арке. А я полез посмотреть, что делает этот пьяный ублюдок. Открыл камеры и понял, что он занят затрахиванием своих баб. Отлично.
Еще раз сверился с охраной. Посты, количество парней и их маршруты. Все это оседало в голове. Внутри зрело беспокойство. Непонятная тревожность, что что-то не так.
Снова кинул взгляд в камеры и застыл. То, что я на них увидел, мне не понравилось…
Нахмурившись, наблюдал за разворачивающейся страшной картиной. Как пьяный в стельку отец отшвыривает одну из шлюх и встает. Не знаю, почему взгляд зацепился именно за этот жест.
Наверное, потому, что интуиция в принципе редко подводила меня. А еще потому, что благодаря качественным камерам я мог видеть его безумное лицо во всех подробностях.
На нем застыла сумасшедшая одержимость. Словно он очень долго решался на что-то и наконец сделал выбор. Аид оттолкнул еще одну девку и, качаясь, пошел к столу.
Потом я словно в замедленной съемке наблюдал, как он достает из одного ящика черную плеть, наручники и всякие игрушки для взрослых. Там были цепи, кожаные ремни и еще множество всего.
Девушки забились в угол. Но самое страшное заключалось в том, что он не обращал на них никакого внимания. Все потому, что его голова была занята другой целью.
– Черт, черт, черт! Марк!
Представить не мог, что после стольких лет он к ней полезет. На кой ему моя мать? Она давным-давно не представляет для Аида никакого интереса. У него такое количество шлюх, что хватит на весь Гродный!
И я никогда не видел, чтобы он доставал такие игрушки… Что за бред? Что на него нашло?! Он мог быть каким угодно уродом, но это не входило в список его грехов.
Унижать и насиловать для отца не представляло никакого интереса. Он всегда предпочитал умелых и открытых профессиональных шалав, чтобы иметь их в удовольствие и совершенно не напрягаясь. Откуда это?!
Пока я собирал оставшиеся вещи в темпе вальса, из дверей показался хмурый Марк.
– Что случилось? Что-то с Кариной?
– Нет, отец пошел насиловать мать.
Признание далось нелегко. Не представляю, что с ней будет, если мы не успеем. Марк лишь кивнул, и мы стремительно направились к машине. К моему удивлению, нас там ждала Лиза.
Не стал с ними спорить, сами разберутся, не до того. За руль сел друг. Он резко стартанул в указанном мною направлении. А я на заднем сидении рассматривал камеры.
Мы ушли от нормального интернета, и картинка ожидаемо смазалась. Но от этого легче не становилось. Со сжатыми в кулаки руками наблюдал, как этот пьяный урод, шатаясь, плетется по коридору в сторону ее спальни.
Мама лежала на кровати недвижимая, а под дверью все еще мялся охранник. Мне показалось, что она скорее всего сегодня узнала о моей смерти. Ну почему идиотские камеры не работают!
Мне хотелось зашвырнуть технику куда подальше, но я не мог. От бессилия она скрипела в руках, а с переднего кресла донеслось тихое:
– Олег, мы успеем.
Чуть не нахамил Лизе. Она-то откуда знает, успеем или нет? Какого она вообще поперлась с нами. Теперь Марк с нее глаз не спустит. Почему ей нужно было взбрыкнуть именно сейчас?!
Стиснул зубы, наблюдая, как отец практически добрался до места. Он нетвердо оперся на косяк, и игрушки посыпались у него из рук. Они черной смазанной массой устилали пол.
Он явно их осматривал и выбирал. И все на глазах охранника. Что за люди там работают?! Они же прекрасно понимают, к чему все ведет. Они видят, кто перед ними, ну неужели не могут воспротивиться?
Меня прошиб холодный пот, и его капельки потекли по спине. Сжал в одной руке смартфон с большим экраном, а в другой пистолет. Нет, что бы сегодня ни случилось, я пристрелю эту скотину. Если хоть один волос упадет с ее головы…
– Олег, что там? Не молчи!
Марк был строг и серьезен. Вел авто так стремительно, лавируя между препятствиями, что даже не верилось, что он человек из плоти и крови. У каждого свои таланты.
– Он выбирает орудия пыток. Пьяный в стельку. Искренне надеюсь, что сейчас он завалится и его хватит удар. Ну или хотя бы эта скотина уснет.
И никогда не проснется. Хватит с меня. Больше я не стану терпеть эти издевательства. Больше не хочу сидеть и думать, что завтра он решит сделать с мамой или с Кариной. Это пора прекращать.
– Мы будем примерно минут через пятнадцать.
Долго. Невыносимо долго, но кто ж знал, что Аиду именно сегодня приспичит попробовать кое-что новенькое.
Тот, вооружившись, судя по всему, плеткой и парой игрушек, мне точно не было видно, отогнал охранника и открыл дверь спальни. Мать даже не шелохнулась, как лежала словно мертвая, так и продолжала лежать.
Между ними явно происходил диалог. Или монолог. Он швырнул в нее что-то и стал активно жестикулировать. Она даже не двигалась. Тогда этот урод приблизился и…
Экран погас. Я затряс его и заматерился. На заднем фоне Марк спрашивал, что происходит, а я раз за разом перезагружал треклятую технику. Пару раз поранил пальцы, и кровь закапала на экран.
Испуганная Лиза обернулась, но, встретив мой безумный взгляд, отвернулась. В итоге я лишь отшвырнул бесполезную рухлядь и попросил поторопиться.
Марк старался как мог, я понимал это. Но… Но этого было мало. Еще никогда время не текло так медленно, подгоняемое ужасом и безнадегой. Лишь бы он ее не тронул, лишь бы не стал использовать все это.
Неужели мы опоздаем?
Как только машина остановилась на углу возле особняка, я выскочил из нее с пистолетом наперевес и побежал. Но только увидев распахнутые ворота и бездыханные тела охранников, понял, что да, опоздал.
Вопрос оставался лишь в том, кто успел.
Я лежала на спине с открытыми глазами. Смотрела в потолок и замерзала. Комната была холодной, без одеяла и подушки или постельного белья. Действительно как камера.
Просить их улучшить мои условия не было никакого смысла. Все равно все решает именно Аид. Оставалось надеяться, что вскоре я смогу передать ему несколько добрых слов.
Не знаю, где он и что он, но тишина убивала. Я уже передумала все мысли и снова стала волноваться. Кроме того, сказывалась усталость, но из-за перевозбуждения я не могла спокойно уснуть.
Глаза слипались, но, как только их закрывала, становилось невыносимо тревожно. Казалось, словно надо мной кружит вертолет. Точнее, я кружу, находясь в нем.
Говорят, такое бывает от алкогольного опьянения, а мне от волнения чудилось. Беременность мне представлялась несколько иначе. Хотя что уж… Собственная беременность мне вообще никак ранее не представлялась.
Как и то положение, в котором я оказалась. Чертов возраст! Почему, когда думаешь, что твоя жизнь пойдет по определенному сценарию, она подкидывает тебе такие испытания? Словно я десятилетие перепрыгнула, пропустила и заодно все то, что должно было готовить меня к материнству, например.
Снова опустила руки на живот. Нет, у меня не имелось отрицания или ненависти к малышу, но и любви не было. Как можно любить его, когда даже толком не понимаешь, как все дальше будет развиваться?
Тяжело вздохнув, перевернулась на другой бок. Где-то слышались странные звуки. Не придала им значения, ведь вообще непонятно, как тут все устроено.
Может, это и не значит ничего, а я тут распереживалась. Но спустя пару минут пришлось прислушаться получше. Потому что шорохи и странная суета нарастали.
Даже поднялась и подошла к двери. Прислонилась ухом, пытаясь понять, что происходит в коридоре. До слуха долетали далекие звуки. Кто-то копошился, что-то перетаскивал. Кидал, в конце концов.
Ничего не поняла и лишь хмыкнула. Может, у меня галлюцинации? Нет, ну а что? Если так пойдет, то настанет мой черед сходить с ума. Если при этом начну создавать игры для извращенцев, то лучше пусть пристрелят меня.
Немного отойдя от двери, вернулась ко входу в туалет. Там все было выложено отвратительной белой плиткой, как в больнице. Небольшой унитаз хоть и выглядел чистым, но доверия не внушал. Душ отсутствовал, а кран был лишь с одним вентилем холодной воды.
Ну просто курорт для беременной. А мыться мне как? Тут даже воду подогреть негде. Или что, придется дождаться прогулок у озера? Злость и сарказм помогали собраться. Унять дрожь в руках.
Только она не желала уходить, и, как бы я себя ни увещевала, мне было страшно. Потому что где-то там ходит сумасшедший маньяк, обещавший мне, что будет издеваться над несчастной женщиной.
Знаю я таких ублюдков. Уже видела одного. Иванютин в свое время осматривал меня, словно я кобыла призовая. Теперь-то я знаю, что так примерно оно и было. Выбирал себе теленочка на убой.
Думал, что вырастит из меня новую любимую женщину. Объект для страданий, так сказать. Какое счастье, что у него ничего не вышло. Но я поняла из этой истории одно: они сначала делают, а потом думают.
Зачем ему было убивать моих родителей, а потом пытаться заменить маму мною? Потому что пожалел, что прикончил ее? А раньше нельзя было никак решить этот вопрос?
Но этого теперь никогда не узнаю. Потому что мертвые не говорят. Наклонилась к небольшой раковине и освежила лицо ледяной водой. Даже не холодной, а именно морозной, словно только что она была снегом.
Несмотря на это, все равно эффект от умывания был бодрящий. Немного освежающий и приводящий в чувство. Только жаль, что вокруг все еще было зябко. Такими темпами я замерзну и заболею. Надо что-то делать с этим всем.
Решительно вышла в комнату и подошла к двери. Уже хотела начать концерт и, если надо, снять с себя еще парочку вещей для маскировки камеры, как услышала те же странные звуки.
Только на этот раз они были гораздо ближе, чем до этого. Буквально за поворотом. Напряглась, но от двери не отошла. Лишь сместилась вбок, чтобы было лучше слышно, но тело не попадало в центр полотна.
В доме что-то происходило. Это не были крики или паника, словно по коридору бежала ошалевшая толпа. Люди там, за запертой дверью, шептались и переговаривались.
Кажется, их было так много, что я буквально слышала. Топот десятков ног. Прижалась к боковушке двери и затаила дыхание. Потому что понимала, что рано или поздно они придут и сюда, в эту комнату.
А мне даже защищаться нечем! Даже вилки не оставили, забрав абсолютно все. Внутри заплясали отголоски паники. Они усилились вместе со звуками за дверью.
В итоге стала метаться по комнате, гадая, что мне делать. Уйти не могу, спрятаться негде, защищаться нечем. Если этот урод вздумает что со мной сделать, то я практически беззащитна.
Шум совсем скоро стал таким сильным, словно к двери подлетела целая рота. Я даже дышать боялась, особенно когда в замке стал поворачиваться ключ.
Что бы там меня ни ждало, я буду бороться до конца! Что бы ни случилось… Замок щелкнул, и дверь медленно открылась. Кто бы за ней ни стоял, я постараюсь быть готовой.
– Олег, стой! Да остановись ты, мать твою!
Сзади меня за одежду схватил Марк. От резкости чуть не упал. Но вырвался и хотел было бежать дальше, как был буквально повален на землю.
– Подожди. Ты тут явно ничем не поможешь, а дров наломать можешь. Тем более я думаю, что их здесь нет. Очнись, охрана почти вся уложена.
Остановился и посмотрел на друга. Его черные глаза горели беспокойством, в руке блестел пистолет. А я вот свой даже не успел взвести. Как увидел эту гору трупов, так сразу же пошел вперед.
Но Марк умеет приводить в чувство. Кивнул ему, переводя дух и доставая свое оружие. Надо быть начеку. Потому что совершенно непонятно, что здесь произошло.
Хотел спросить, почему он считает, что их здесь нет. Откуда такая догадка? Пока я видел лишь признаки разборки. Междоусобной. Как правило, в таких никого в живых не оставляют.
Прокурор заходил на огонек?
Руки затряслись, а перед глазами потемнело. Что за дерьмо здесь случилось и почему вокруг столько трупов? Осторожно опустился к одному и перевернул его.
На первый взгляд мужчина действительно был мертв. Но это только на первый. Приложил пальцы к его шее и удивленно отметил наличие пульса. Перешел к соседнему лежащему на земле человеку.
– Они живы, Марк, просто в отключке.
Тот как осторожный стрелок продвигался к дому. Не поворачивая головы, он негромко ответил:
– Знаю. У них грудь слегка вздымается у некоторых. Присмотрись.
Присмотрелся. И действительно. У многих мужчин едва заметно в сумерках поднималась грудная клетка. Определить это было непросто, но если знать, на что смотреть…
Как два спецназовца, тихо продвигались в дом. То и дело под ногами попадались люди. Они лежали в разных позах: кто-то привалившись к стене, кто-то плашмя.
Судя по всему, отец был помешан на безопасности. Здесь было такое количество охраны, что хватило бы и для президента. И большая часть валялась в отключке.
Сначала мы с Марком ступали очень осторожно, выглядывая из-за каждого угла, смотрели в оба, напряженно изучая обстановку. Но потом я понял, что дом пуст. Не считая людей под ногами.
Дал знак другу, и мы вместе направились первым делом в комнату, предназначенную для матери. Закуток, куда поместили Карину, располагался позади нее, туда было не попасть, не пройдя здесь.
Сердце билось как бешеное, а руки, сжимавшие пистолет, вспотели. Хотелось вытащить своих девочек отсюда, обнять мать и сжать сестру Марка в объятиях. Посмотреть в невероятные черные глаза.
Увидев распахнутую настежь дверь, не выдержал и буквально ввалился в комнату. Взгляд не сразу сфокусировался на обстановке. Вернее, на…
Застыл, а сзади послышались тихие шаги. Марк зашел и встал сзади. Друг тоже на секунду завис. Вместе мы переваривали увиденное.
– Это же то, что я думаю, верно?
Он указал пальцем на тело, опершееся на кровать. Я немного помолчал, осматривая его. Затем так же тихо ответил:
– Да. Это мой отец.
Наверное, я многое ожидал увидеть в этой комнате. Даже больше. Я был готов, что это может разбить мне сердце и порвать душу в клочья. Но, хвала небесам, матери здесь не оказалось.
Лишь человек, который много лет мучил меня, шантажируя жизнью самого дорогого человека. Мертвый, со спущенными штанами, с дыркой в затылке.
Вокруг валялись анальные пробки и прочая мерзость. Нет, я не против игрушек как таковых, но все должно быть по общему согласию. Без принуждения и тем более насилия. А здесь намечалось именно оно.
И я надеюсь, что его прервали в тот самый момент, когда он не успел ничего ей сделать. Но как понять, кто провернул это? Может… Резко развернулся и, не заботясь о звуках, пошел в комнату к Карине.
Конечно, я уже догадывался, что она может оказаться пустой. Но надежда умирала последней. И умерла.
Через пару минут я стоял перед все же пустой крохотной комнаткой, в которой не было никаких признаков жизни. Здесь же валялось еще одно бездыханное тело. Я даже не стал проверять, жив ли он.
Марк тоже осматривал помещение, а потом сказал:
– Я в будку. Посмотрю, может, что осталось от записей на серверах. Переваривай, и жду тебя. Не знаю, сколько эти проваляются без сознания. Судя по всему, мы не успели совсем немного.
Кивнул ему. Что бы здесь ни произошло, я отказывался верить, что с девочками что-то не так. Потому что такое мог запросто устроить прокурор. Но тогда какой смысл оставлять в живых всю охрану? И убивать одного-единственного человека…
Он мертв. Внезапно испытал такое облегчение, что внутри словно лопнула давно натянутая нить. Он больше не сможет сделать больно ни маме, ни Карине.
Этот урод получил по заслугам, и я жалел лишь о том, что не сам всадил ему пулю в лоб. А что касалось девочек…
Я уже догнал Карину дважды. Уверен, что и третий раз не за горами.
– Карина? Карина, это я, Агата.
Я ожидала увидеть за дверью кого угодно, но только не ее. Мелодичный голос слышался из коридора. Он дрожал, но звучал уверенно, лишь немного нервозно.
Дверь распахнулась пошире, и я увидела за ней бледную напуганную женщину. Босую и в разодранном платье, но вроде целую. Живая и невредимая.
Не знаю, что на меня нашло, но я бросилась в ее объятия. Та приняла меня, гладя по волосам. Прижала к себе, нашептывая на ухо поддерживающие фразы. А я слушала и слушала, наслаждаясь ее голосом.
Едва ли не впервые, с тех пор как мамы и папы не стало, ощутила себя маленькой девочкой. Маленькой и нежной малышкой, попавшей в капкан к большому и страшному пауку.
– Агата, нам надо торопиться.
Только услышав этот глухой низкий голос, обернулась, встретившись взглядом с тем самым охранником, что заходил ко мне. Его глаза были синими, теперь отчетливо видела это, но лицо по-прежнему скрывала маска.
В них я прочитала столько противоречивых эмоций. Но разве это важно сейчас, когда мы обе стоим живые и невредимые? Кивнула и уверенно взяла Агату за руку.
Заметила в руках у мужчины странное устройство. Оно напоминало электрошокер, но какой-то очень навороченный. Мы двинулись вместе, а путь прокладывал наш спаситель.
Не знаю, как так вышло, но уже через пару минут мы оказались в просторном гараже. Повсюду валялись люди. На расстоянии нескольких метров незнакомец стрелял в них странным устройством, и они шумно падали куда придется.
Я ничего не говорила и не спрашивала. Доверилась этой странной парочке, потому что другого выхода не видела. Тихо следовала за ними, петляя среди машин и лежавших людей.
Мужчина в итоге остановился перед массивным представительным седаном бизнес-класса. Бронированный, по нему сразу видно. Он скрутил номера за пару секунд и открыл нам двери.
Тонированное по кругу авто призывно заурчало и тронулось с места. Я краем глаза следила за мужчиной и за Агатой. Она была все еще очень бледна, но сжимала мою руку до боли в суставах.
Пошевелила ей, и женщина, ахнув, разжала руку. Тихо промолвила извиняющимся тоном:
– Прости, пожалуйста. Я просто очень волнуюсь и совершенно не понимаю, что происходит. Столько лет все это, и сейчас…
Она бросила украдкой взгляд на гору мышц на водительском кресле, и на щеках у ее проступил легкий румянец. Потом подумаю об этом, а пока мне хотелось знать подробности.
– Ничего… Что произошло? Как вы выбрались, и где Аид?
Губы ее дрогнули, а в глазах проскользнула искра ненависти. Впрочем, та быстро потухла, и она негромко ответила:
– Саша пришел сегодня. Он хотел… Хотел наказать меня, хотел принудить к…
Ее голос сорвался, а впереди скрипнули пальцы водителя на коже руля. Они побелели, и мне стало страшно, что он сейчас сломает средство управления.
Накрыла ладонью руку женщины и посмотрела в глаза, прошептав:
– Это не важно, давайте опустим детали. Что случилось потом?
Она несмело кивнула, вжимаясь в сиденье. Агата то и дело кидала испуганные взгляды за окно. Очевидно, что женщина сильно испугалась всего случившегося.
– Я… Я не знала, что делать. Но он навалился и стал сдирать с меня одежду, а потом отстранился, и я услышала хлопки. А потом увидела сзади Дмитрия. Саша привалился к кровати, и из головы захлестала кровь.
Дмитрий, значит. Бросила короткий взгляд на человека, взявшего на себя смелость избавить этот мир от одной мерзкой твари. Он все еще крепко сжимал руль, но уже не так зловеще. Его, должно быть, тоже немного отпустило.
– А потом мы пошли искать тебя, и, собственно, на этом все… Сейчас я не знаю, что делать, и не представляю, что будет дальше. Но хотела бы сказать вам, Дмитрий, спасибо за то, что спасли нас. Я этого никогда не забуду.
Секундное молчание мужчины прервалось:
– Я должен был сделать это много лет назад. Простите меня, Агата! Вы самая прекрасная женщина из всех, что я встречал, и вы достойны нормальной, счастливой жизни. А я столько лет трусил… Карина, благодарю, наверное, если бы не ваши слова, то я никогда не решился бы пойти против Аида…
Его голос был низким и очень красивым. Таким же мелодичным, как и у матери Олега. Мы встретились взглядами в зеркале заднего вида, и в его глазах было столько благодарности, что не передать словами.
Я же откинулась на спинку сиденья, не представляя, что делать дальше. Но главное, что теперь мы, кажется, в безопасности и мой план, так или иначе, сработал.
Мама Олега рядом, и мы с ней сейчас спрячемся. Ведь это я умею делать практически в совершенстве так, что найти меня мог лишь один человек. Но раз он умер…
– Дмитрий, у вас есть телефон или компьютер? Есть? Отлично, дайте мне, и дальше попрошу следовать моим советам. Я готова спрятать нас. Насчет остального не волнуйтесь.
Мне протянули телефон, и я было хотела углубиться в него, как мою ладонь накрыла тонкая бледная кисть. Заглянула в голубые глаза, затянутые болью, и услышала вопрос:
– Карина, это правда? Олега с нами больше нет?
Ее слова словно ломали преграду за преградой. Вместо ответа из глаз потекли слезы, и все вокруг затянулось их пеленой. Женщина обняла меня, и мы на этот раз вместе излили друг другу это самое ужасное горе…
– Это точно не прокурор. Я проверил. Он сейчас занят совершенно другими делами.
Марк рядом распрямился и потер переносицу. После случившегося мы переместились в его дом. Смысла скрываться больше не было, потому что все, кто представлял какую-либо опасность для нас, умерли.
Иванютин сдох собственной смертью, хотя за его головой целая очередь стояла. Неприятно, но факт. Отец получил пулю в затылок, как крыса. Прокурор…
Прокурор был занят тем, что подгребал под себя целый город, рискуя занять место мэра. Мы обязательно им займемся, но сначала следовало найти девочек, а потом и братьев. Вдвоем действовать опасно.
Тем более что нам стало известно о том, что бизнес Сафроновых полностью рухнул. Его подкосили бесконечные проверки и заявления недовольных клиентов, мы даже догадывались откуда взявшихся.
Это война, ее начало, но пока мы были не готовы к боевым действиям. Впереди нас ждал поиск. Потому что если кто и мог найти одну взбалмошную восемнадцатилетнюю стерву, то только я.
– Лиза тоже считает, что не он, но просит лишний раз не высовываться. Она рассказала одну забавную историю… Знаешь, узор на лице нашего нового друга сделала именно она.
– Серьезно?
Я даже отвлекся от компьютера. С недавних пор прокурор ходил с жутким шрамом во все лицо, и кто бы мог подумать, что эта голубоглазая брюнетка на такое способна.
– Потом непременно надо узнать, как у нее это вышло, а пока не мог бы ты мне помочь? Хотя бы примерно сказать, какое направление могла выбрать Карина? Твоя сестра достигла просто поразительных успехов. Она обводит меня вокруг пальца раз за разом…
Марк приблизился, а затем отрицательно покачал головой. Всмотрелся в экран с картой России и нахмурился.
– Я с ней почти не общался. Даже не представляю, что могло прийти в ее шальную голову и где искать их… А ты уверен, что это именно она и что Карина способна на такое?
Сомнение в его голосе даже немного задело. Он совершенно не знал сестру, и их отношения – прямое следствие этого. Более того, даже сейчас, когда я ему все объяснил и рассказал, он продолжал относиться к ней с недоверием и опаской.
Словно она не родной человек, а досадная обуза. Мне стало обидно за девушку, и я зло ответил:
– Конечно, способна! Она у тебя удивительная! Просто у нас не было столько времени узнать друг друга лучше.
– Я бы поискала ее на побережье рядом с Ремором. А вас попрошу не ссориться. Олег, в тебе говорит влюбленный мужчина, а Марк… Марку еще только предстоит познакомиться с сестрой. Заново и он проявит к ней уважение и терпение, верно?
На последних словах голос Лизы приобрел стальные нотки, и я поверил в то, что она может починить их отношения. Хотя бы потому, что пытается это сделать уже сейчас.
Что касается информации о юге…
– Лиз, почему ты думаешь, что стоит искать ее именно там?
Девушка села позади Марка, успевшего плюхнуться в кресло с недовольным выражением на лице. Снова положила ему на плечо руку ставшим уже знакомым жестом. Успокаивая мужа легкими касаниями, она ответила:
– Когда она готовила побег мне, то как-то обмолвилась, что это самое выгодное место. Особенно в сезон. Большой город и толпы приезжих. Многие остаются навсегда, думая, что гостеприимный юг таков всегда. Очень удобно и выгодно, и кроме того…
Она сверкнула глазами, улыбаясь какой-то своей мысли:
– Ей так идет загар. Кому захочется после таких испытаний мучиться в холоде? Я уверена, что и для ребенка будет полезен морской воздух. Как думаешь, Марк, права ли я?
Тот бросил на нее злой и обиженный взгляд. Словно его отчитали как маленького мальчишку. А я задумался. В словах Лизы действительно было рациональное зерно. Тем более что, мельком пробежавшись по центральным районам, я не нашел абсолютно ничего.
– Спасибо, – сказал я, отвернувшись к мониторам.
Принялся за поиски, быстро набирая коды и проглядывая различные направления с уклоном на юг. Надеюсь, еще неделя-другая, и мне удастся найти их целыми и невредимыми.
Потому что в кои-то веки я не заметил совершенно никакой слежки или интереса к их персонам. Они словно растворились в воздухе, и все забыли, что такие люди вообще существовали.
– Не за что. Я заберу у тебя Марка ненадолго? Хочу согласовать с ним один момент. Надо оказать поддержку моей подруге. Она мне очень помогла с братом. Он сейчас уже в Италии, рассказывает и показывает родителям, как он вырос.
Рассеянно кивнул, не вникая в суть просьбы. Уже весь погрузился в процесс изучения карт юга. Наверняка же там есть белые пятна. Попробую зайти отсюда…
Лиза же хмыкнула и потащила мужа на выход. Недавно у нее семья воссоединилась и нашелся пропавший брат. Точнее, не пропавший, а там была какая-то странная история из разряда той, что мне рассказал Марк недавно.
Пусть наслаждается счастьем, а мы с мамой и Кариной присоединимся к ним попозже. Все-таки моя девочка успела наворотить дел. Вот как найти прекрасную иголку в стоге нашего сена?
Указала пальцем на неприметный поворот с второстепенной дороги. Как и говорил тот мужчина, мы вырулили на спрятанную в тени кустов небольшую проселочную дорогу.
Этот домик у меня давно был на примете. Я хранила воспоминания о нем, гадая, придется ли пожить здесь. Придется. Изначально планировала его для Лизы, но не очень удобно находиться здесь одной, не имея на подхвате мужских рук.
А у нас с Агатой таковые имелись в наличии, да еще какие! Дмитрий оказался просто подарком судьбы. Еще ни разу не встречала таких домовитых мужчин.
Казалось, что он умел решительно все. Починить, смастерить, уложить, помочь, приготовить, убрать. Да даже Вера Васильевна не готовила таких потрясающих сырников!
Мне иногда казалось, что он просто человек из параллельной реальности. Только очень хмурый и нелюдимый. Говорил мало, частенько скрывался, чтобы его никто не видел, и избегал Агаты, кидая на нее тоскливые взгляды.
То, что эта парочка неровно дышит друг к другу, стало понятно довольно быстро. Но до волшебного соединения сердец было еще далеко, потому что Агата очень тяжело переживала потерю сына. Мы с ней вдвоем храбрились как могли, но на деле получалось жалко.
Мои беременные гормоны мстили за волнения в особняке и вернули токсикоз. Это было невыносимо тяжело, но, хвала небесам, со мной рядом всегда находилась мама Олега.
Она улыбалась, вспоминая свою такую же беременность. Помогала мне советами, делала массаж по точкам, и только так я могла есть и передвигаться между городами, не оставляя содержимое желудка где попало.
Выбор, где нам в итоге прятаться, не случайно пал на этот чудесный домик. Он располагался недалеко от Ремора – негласной южной столицы России.
Находился он на отшибе и был очень уютным и современным. А еще у него была дурная слава, и все знали, что тут частенько останавливаются бандиты, хранят деньги мафиози, и вообще это злачное место.
Дорога к дому, правда, оставляла желать лучшего, но, думаю, это можно стерпеть. Хотя уже минуте на третьей я со своим токсикозом готова была выйти и идти пешком.
А потом Агата попросила Дмитрия открыть для бледной меня окно, и в салон ворвался раскаленный морской воздух. Его невероятный солоноватый вкус щекотал ноздри и прогонял дурноту.
– Спасибо, – лишь смогла выдохнуть я.
Выглянула в окно и поразилась потрясающим видам. Машина ехала по самому обрыву, а под нами клубилось восхитительное море. Оно виделось мне таким опасным, что мурашки бежали по коже. Хотелось окунуться в него и смыть с себя весь пот и песок от дороги. Правда, не знаю, есть ли тут спуск…
Через пару минут притормозили возле дома. Он был очень современным, но небольшим. Всего два этажа, много стекла и бетона, органично вписавшихся в скальные породы вокруг. При всем желании сюда невозможно подъехать другой дорогой.
Идеально.
Машина остановилась, и я с наслаждением выбралась наружу. Душный воздух меня ни капли не смущал. Напротив, я бы с радостью перебралась в такое место, наслаждаясь солнцем и жарой большую часть года.
Возможно, поэтому меня сюда и привели мысли, ноги и другие части тела. Марк вот терпеть не мог такую погоду и даже отдыхать со мной не летал никогда. Так, пару раз за границу с любовницами выбирался.
– Карина, какой прекрасный и уютный домик! А мы точно сможем здесь остановиться? Мы будем здесь в безопасности? А нам денег хватит на это?
Вопросы сыпались из Агаты как из рога изобилия, а я лишь заметила лихорадочный румянец на ее щеках. Женщина оживала, ведь за ту неделю, что мы добирались до сюда, мне казалось, что она совсем утратила тягу к жизни.
А здесь явный интерес и даже выражение радости на лице. Повернув голову вбок, заметила, что не только я рассматриваю ее, но и наш постоянный теперь уже спутник.
Дмитрий не мог оторвать от мамы Олега взгляда и голодными глазами буквально пожирал хрупкую фигуру женщины. Они с ним были примерно одинакового возраста и по всем параметрам подходили друг другу.
Она нежная и тонкая, он – гора мышц. Такой весь надежный и способный защитить. Осталось лишь открыть глаза и позволить себе жить. Возможно, когда-нибудь, спустя много лет, когда сын родится и подрастет, и я смогу позволить себе такую роскошь.
В этот вечер мы спокойно разместились и сидели на террасе. Море волновалось и плескалось, разбиваясь о прекрасные скалы. Дмитрий готовил какой-то свой фирменный шашлык, источавший умопомрачительные запахи.
Даже токсикоз помахал мне ручкой, и я, как маленькая девочка, кружила вокруг мангала, спрашивая, не готово ли. После третьего вопроса меня весьма недвусмысленно послали за солью. А еще лучше за стол.
Хмыкнула и переместилась к Агате. Та уже заканчивала, то и дело бросая любопытные взгляды на нашего повара. В итоге я не выдержала, подошла к ней и сказала:
– Не сочтите меня кощунственной, но считаю, что горе легче переживать вдвоем. Он так смотрит на вас и мне кажется, что заслуживает шанс. Олег был бы рад, если бы его мама обрела счастье.
Женщина вздрогнула и покраснела. Снова коротко взглянула на Дмитрия и обернулась ко мне. Затем грустно вздохнула и прошептала:
– Дело в том, моя девочка, что я уже один раз пережила потерю любимого. Боюсь, второй раз я просто не перенесу этого. Я боюсь, Карина, боюсь. Хотя возможно, ты и права… Мой мальчик был бы рад моему счастью.
Удивленно посмотрела на женщину, ожидая продолжения, и она не разочаровала меня.
Агата взяла меня за руку и потянула к небольшой рощице неподалеку. Мы дошли до нее, держась за руки. Любопытство разбирало, но я молчала, сдерживаясь, ведь решение, говорить или нет, принимает она.
Пара минут молчания, и вот уже мы под кронами высоких кедров, дававших живительную тень. Она накрыла нас, надежно пряча от солнца и чужих глаз.
Я все еще молчала, ожидая, решится ли Агата на продолжение истории, и наконец она начала свой рассказ:
– Мне было, как тебе, всего восемнадцать, когда я влюбилась. Он был чудесным, замечательным и таким робким. Я занималась балетом, а Артур приходил ко мне в качестве учителя.
Ее голубые глаза заволокло пеленой воспоминаний. Такая потусторонняя и прекрасная, она завораживала.
– Он был настоящим джентльменом, и мы долго не признавались друг другу в чувствах. Касания, взгляды… Это было невероятно чувственно и дерзко. Мы сгорали в танце, и вскоре уже блистали на главной сцене Гродного. Все прочили нашей паре мировую славу, но потом…
Ее голос дрогнул. Она отвернулась к морю, чтобы я не видела ее эмоций. Натянулась как струна, которую можно видеть каждый день. Теперь я хотя бы понимала, откуда в ней эти стать и изящество. Прима, настоящая прима…
– Потом мой отец проигрался в карты местному молодому мэру. Тот был частым гостем на наших представлениях и постоянно дарил огромные букеты. Я не замечала этого. Но как-то раз, придя домой, обнаружила Аида собственной персоной у нас в гостиной.
Затаила дыхание. Мне казалась, что передо мной разворачивается невероятная драма, достойная экранизации. Кажется, я даже забыла, как дышать.
В воздухе повисла пауза. Агата собиралась с мыслями. Прошлое осталось в прошлом, но от этого не переставало быть менее болезненным. Просто боль немного притупляется.
Так мы и стояли несколько минут, глядя на горизонт. Мне хотелось взять ее за руку и поддержать. Но я не смела, боялась потревожить. Понимала, как важно сейчас сохранить атмосферу…
– Оказывается, Аид давно искал себе жену. Послушную, робкую пташку, что как инкубатор выносит и родит ему наследника, а еще будет красивой картинкой на приемах. Такую, чтобы весь город рукоплескал нам так же, как рукоплескали после последнего па на балете.
Боже мой, сколько же за свою жизнь пережила эта женщина? Сколько боли и страданий! Насколько обманчива бывает внешность. Да внутри нее самый прочный и несгибаемый стержень.
Теперь понятно, в кого пошел Олег. Не в своего отца, который брал что хотел. Который рушил чужие судьбы и властвовал в городе много лет, потакая жестоким играм своего Цербера…
– Я думаю, что проигрыш отца был подстроен. Он никогда не играл, хотя пару раз, когда умерла мама, и пробовал забыться таким образом. Сумма была настолько крупной, что ему дали несколько дней на ее возврат, иначе пригрозили смертью и моей, и его. К его чести, он пытался решить вопрос, но не для того все затевалось, чтобы он отдал этот долг чем-то, кроме меня.
Кто бы мог подумать. А говорят, что у нас нет торговли людьми. Есть, и как же я хочу прекратить это, изменить. Чтобы больше не слышать подобных историй…
– Он пришел к нам в последний день и предложил сделку: я у его ног – и долги прощаются. Красавица прима становится его женой, а взамен папа получает свободу. Меня оценили как кобылу на рынке, дорогую, но кобылу. У меня не было выбора, но это только на первый взгляд.
Она развернулась, и глаза ее ярко блеснули водоворотом воспоминаний. Агата была прекрасна, стоя на фоне неба и моря в своем светло-голубом платье. Несмотря на возраст, выглядела она как юная девушка, и только невероятные синие омуты выдавали в ней мудрость прошедших лет.
– Я согласилась. Но в тот же вечер пришла к Артуру и призналась во всем. Хоть мне судьба и приготовила тяжелые испытания, но я урвала себе хотя бы ночь. Она бережно хранится в моих воспоминаниях, и никто их у меня не отнимет.
Она улыбалась так искренне и чисто, словно не было за ее плечами той истории. Я тихо спросила:
– А что же было дальше?
После этих слов улыбка женщины померкла. Она снова повернулась к морю, словно пытаясь отдать ему свои печали.
– Дальше наступило утро, и уже через несколько дней я была замужней женщиной с громкой и поспешной свадьбой. Через несколько дней мой пьяный в стельку муж даже не заметил, что я сымитировала невинность. Впрочем, он много чего не замечал, и эта ночь была худшей в моей жизни. За нее утром он пообещал выполнить одно мое желание. Любое. Какое только захочу. И я бережно хранила эту возможность, ведь в Аиде только это и было хорошим: слово свое он держал.
Я мялась сзади. Не зная, как спросить и что сказать. Но Агата все прекрасно понимало и без этого. Она медленно пошла по направлению к дому, говоря:
– Артура убили через пару дней после нашей свадьбы. Об этом до сих пор я ни с кем не говорила и не хочу. А желание я потратила спустя много лет, чтобы отменить приказ Аида относительно друзей сына. Он хотел, чтобы Олег убил твоего брата и Игоря с Максимом. Хорошо, что спустя столько времени он сдержал слово.
Я застыла. В голове не укладывалось, что все так просто. Я столько лет ненавидела человека, который на самом деле спас моего брата. Столько ненависти зря, столько отравленной жизни.
Но вслух я сказала другое:
– Даже не верится, что Олег – сын Аида. Не могу это представить…
Женщина резко остановилась, а потом развернулась ко мне, насмешливо сверкая глазами.
– А кто тебе сказал, что Олег его сын? У меня никогда не было и не могло быть детей от этого монстра. Теперь я могу спокойно заявить, что Олег – сын Артура.
– Знаешь, Олег, я, пожалуй, посижу в машине. Не думаю, что там может понадобиться моя помощь. Я еще не готов с ней разговаривать.
Марк заерзал на водительском кресле, а мы с Лизой переглянулись. В последние дни, с тех пор как я таки обнаружил их местонахождение, он был сам не свой.
И все потому, что не знал, как говорить со своей восемнадцатилетней беременной сестрой. Потому что чувствовал вину перед ней, несмотря ни на какие заверения себя и всех в обратном.
– Угу.
А что я еще мог сказать? У самого поджилки тряслись. Мне понадобилось несколько недель, чтобы отловить ее. Повезло только потому, что Карина и мама не снимались с места, да и Лиза узнала на снимках небольшой домик на отшибе вблизи Ремора.
Она была там, когда ее захватили для Цербера. Удивительное совпадение, хочу сказать. Потому что я еще не встречал таких специально конспиративных мест.
И вот теперь мы приближались к нему, и я гадал, как устранить одну проблему. Проблему в виде двухметрового бугая, сопровождавшего их. Доподлинно не было известно, кто он, но мы с Марком сошлись во мнении, что это один из охранников.
Так сказать, тот, кто решил пойти против хозяина. На самом деле в профессиональной среде это редкость, ведь там работают чуть ли не зомбированные личности. Есть даже целые агентства, специализирующиеся на этом.
В общем, не хотелось вступать в ошибочную перестрелку. Поэтому я вырядился во все белое как идиот и был готов выбросить такого же цвета флаг. Лишь бы избежать борьбы.
За окном автомобиля наступал вечер. Сумерки сгущались, и мы подкрались практически ко взъезду на территорию. Я увидел их сразу же. Вся троица сидела на террасе с видом на море.
Карина ковырялась в тарелке, тепло улыбаясь моей матери. Она вернула свой цвет волос и улыбку. Лишь в уголках глаз затаилось что-то новое. А еще она немного поправилась.
Округлилась, что исправило ее чрезмерную худобу и разгладило резкие черты лица. Беременность ей невероятно шла. Они о чем-то мирно беседовали с мамой.
Но потом девушка зевнула, обратилась к мужчине в переднике, встала и пошла ко входу в дом. Такая сонная и прекрасная. Еле сдержался, чтобы не броситься следом.
К своему стыду, по матери лишь мазнул взглядом, отмечая свежесть лица и горящие глаза. Все внимание занимала Карина. Все мысли мгновенно заполонила сестра друга. Да и не мысли тоже.
– Олег, притормози, а то Марк тебя сейчас взглядом убьет.
Тихий смеющийся голос Лизы вывел меня из оцепенения, и я понял, что у меня каменная эрекция. Которая была заметна абсолютно всем присутствующим.
Марк действительно сверлил меня черными глазами, в глубине которых плясали бесенята. Он сам еще не понял, как относиться к феномену нашей пары. Да что уж, я тоже еще не совсем понимал это…
Потому что вместе мы были всего пару дней, а в разлуке – намного больше. Плюс сюда вмешались и ребенок, и моя смерть, и множество других факторов.
Это меня штырило от одной лишь мысли о ней, мне каждую ночь снились такие сны, что по утрам я мастурбировал как школьник, чтобы хоть немного спустить каменные яйца. А вот как к этому всему отнесется она…
Ей же всего восемнадцать. Не слишком ли много для нее всего этого? Захочет ли она продолжать то, что было начато спонтанно и не самым лучшим образом? Настало время проверить.
Поэтому, не говоря ни слова, я открыл дверь и выбрался. Прошел через кусты под звуки прибоя. Этот охранник явно расслабился, раз позволил подпустить нас так близко. Выскажу ему.
Я двигался медленно и уже практически показался в зоне видимости, как заметил удивительную вещь. Мужчина подошел к моей матери и обнял ее. К МОЕЙ МАТЕРИ?!
Наблюдать это было так странно, что я обо всем на свете забыл. Застыл, сверля глазами странную робкую парочку. Они мялись и краснели словно дети, а не два взрослых человека.
Он робко прижал ее к себе, а она положила голову ему на грудь. Так они и стояли, пока я не набрался смелости вылезти наружу. Парочка заметила чужака сразу.
Охранник встрепенулся и профессиональным жестом спрятал женщину за свою спину. Откуда ни возьмись появился пистолет, направленный в меня. Я же поднял руки. Белоснежный наряд должен был сработать в мою пользу.
Но не успел я и слова вымолвить, как из-за спины бугая показались родные голубые глаза. Они сфокусировались на мне и расширились. В них появилось столько неверия и счастья…
Она всхлипнула и положила руку ему на сгиб локтя. Что-то прошептала и бросилась ко мне под его недоумевающие взгляды. Все такая же прекрасная и нежная. Самый дорогой мне на свете человек.
Мама буквально влетела в мои объятия, и я с наслаждением прижал ее к себе. Она обнимала, причитала, рассматривала, и глаза ее лучились такой любовью, что мое зачерствевшие сердце потихоньку растаяло.
– Сыночек, сынок, Олежек! Я верила, я отказывалась принимать! Живой, живой и невредимый, только… Это последствия той аварии?
Она нежно тронула шрамы на моем лице, а я даже не отшатнулся. От мамы веяло ни с чем не сравнимым теплом. Таким родным и искренним. Кивнул.
– Да, теперь у тебя не самый прекрасный на свете сын.
Она улыбнулась той самой улыбкой, способной растопить любое сердце, еще раз очертила пальцами увечья и сказала:
– Какая разница, что у тебя на лице. Гораздо важнее, что внутри. Да и Карина сильно ревновать теперь не станет. Уверена, у вас родится не одна шутка на эту тему.
Невольно перевел взгляд на дом и услышал веселый и понимающий голос мамы:
– Иди уже, только не пугай ее. Второй этаж, комната справа.
Она…
Я думала, что сон сегодня не придет. Тело находилось в странном возбуждении. Словно что-то должно случиться. И страшно, и томительно одновременно.
Поэтому день прошел в напряжении. Не знала, куда себя деть, и под вечер так устала, что буквально сбежала от Агаты и Дмитрия. Тем более что эти двое только начали делать шаги навстречу друг другу.
Поднялась наверх и легла на свою мягкую постель. Комнатки в доме были крошечные, зато уютные и красивые. С большими окнами и французскими балкончиками.
Но вид на ночное море сегодня не вдохновлял. Я хотела спать. Нестерпимо. Поэтому наспех приняла душ и улеглась. Кажется, как только тело коснулось подушки, оно отключилось.
Потому что мне снова снился этот треклятый сон. Снова до невозможности реалистичный. Снова знакомые мужские руки добрались до моего тела, и я недовольно пробурчала:
– Изыди, Олег. Сегодня я намерена спать! Каким бы сладким сном ты ни был, пошел вон!
Руки на мгновение застыли и слегка задрожали, а потом все равно продолжили жадно исследовать мое тело. Где-то над ухом я услышала такой родной и знакомый голос:
– Я совсем немного, малышка, я так истосковался.
Истосковался он. Да что только он ни вытворял со мной во снах, не позволяя забыть о нем ни на секунду. Практически каждый день в этом месте я просыпалась от бурных оргазмов. Одна в постели.
– А нечего было умирать! Вот воскреснешь, тогда приходи.
Перевернулась на другой бок, но эти же властные руки притянули меня к своей каменной груди. Дрожь прошла по всему телу, стало жарко. Его горячие ладони залезли под тонкую сорочку, очертили соски и спустились вниз к едва округлившемуся животу.
Движения снова были нежными и требовательными. По-особому зажигающими. Всего за пару секунд они воспламенили меня, и я обернулась. Открыла глаза, в полутьме наблюдая его лицо.
Его и не совсем его. Немного другое, изуродованное. Не такое красивое, как в моих воспоминаниях. Он застыл, напряженно смотря на меня. Странный сон. Таких еще у меня не было.
– Страшно?
Тихий голос Олега, в отличие от его лица, совершенно не изменился: такой же низкий и хриплый от возбуждения. Только было в нем что-то еще новое. Неуверенность?
Привстала на локте, вглядываюсь в его лицо. Потом дернулась и ущипнула. Он возмущенно ойкнул и поймал мою руку, ущипнув в ответ. Боль прострелила, но тут же улеглась.
Потому что его губы опустились на ладонь и поцеловали. Мое сознание прояснялось, и с каждой секундой сердце билось все сильнее. Я что, не сплю? Удивленно распахнулась глаза. Но как это возможно?!
– Ты реальный?
Собственный голос срывался. А внутри все замирало. Глаза жадно впивались в него от головы до ног, перебегая за окно. Там действительно была ночь. Так что есть сон, а что явь?
Олег же смотрел так, словно не мог насытиться, словно боялся сделать еще один шаг, но уже в следующую секунду, как всегда, сорвало все предохранители.
Он сгреб меня в охапку и стал осыпать нетерпеливыми поцелуями. Я задыхалась, хватая ртом в редкие мгновенья свободы воздух. Сама судорожно вцепилась в него, опасаясь, что если отпущу, то это наваждение исчезнет.
– Девочка моя, самая храбрая, самая невероятная! Я больше не отпущу тебя, больше не оставлю.
Он выдыхал эти слова прямо в лицо, не в силах насытиться. Не в силах оторваться от моего тела, словно помешанный. А внутри все взрывалось от этих касаний, от осознания: он жив! Жив и рядом.
Мы как два зависимых, которые после нескольких лет воздержания увидели друг друга. Какие-то мгновения, и он сдирает с меня одежду, приникает губами к груди, а я всхлипываю от наслаждения. От волн удовольствия, проносящихся разрядом по венам. Беременность сделала меня чувствительной, более нежной, и каждое его касание, каждый пируэт, выписываемый языком, отдавались невероятным наслаждением.
– Живой! Живооой!
Не могу понять, что это было, но определенно животная безудержная радость. Она переплеталась с безумным возбуждением. С головой окунала нас в какой-то новый мир.
Мир, где все живы и здоровы, где его руки дарят неземное блаженство, а губы владеют мной. Мне снилась наша встреча тысячи раз. Я даже не вспомню, сколько раз просыпалась в поту, когда предательское тело содрогалось от оргазма.
Но он никогда не был рядом после, никогда не оставался, когда я открывала глаза, никогда не был столь нежен. И поэтому я так боялась, что, несмотря на ощущения, сейчас все окажется сном, рассыплется как карточный домик.
Близость происходила в совершенно невероятном темпе, так осторожно и в то же время по-звериному, словно в каждый последний момент мы вспоминали, что внутри меня жизнь.
Конечно же он знает, я поняла это по одному движению вниз от груди к пупку, когда его ладонь накрыла небольшой холмик. Наш малыш словно чувствовал это, но ведь для шевелений еще слишком рано?
А потом он освободил себя от одежды, и я смогла насладиться его идеальным телом. Да, он похудел, сдулся, но все еще оставался каменным. Таким невероятно твердым везде и всюду.
Опустила ладонь на его естество, сжала и прошлась от головки к самому низу. Услышала утробное рычание и отпихнула мужчину. Склонилась к его паху и вобрала поистине огромную головку в рот. Облизнула ее, насаживаясь в ритме, ведомом только нам обоим.
Олег не выдержал, вздернул меня вверх и скорее прорычал свой вопрос:
– А нам можно?
В ответ я повалила его на спину и направила член прямо в себя, осторожно крутя бедрами, накручиваясь на него, как винт. Сначала он заходил не спеша, растягивая, и я как могла вбирала его в себя.
Ни одного резкого движения или мощного толчка. Все иначе, томительнее и сладостнее. Облизала губы, и с них сорвался стон. А Олег в ответ обхватил ладонями набухшую грудь. Она никогда у меня не была маленькой, но сейчас стала пышной и очень мягкой.
Раз, два, три… Глубже и глубже, настойчивее и настойчивее, и вот я уже ощущаю на подходе первую волну. Но мозг некстати подкидывает воспоминания, что после нее наступит утро и холодная постель, и она откатывается, и так раз за разом.
Олег рычит, он готов и держится из последних сил, а потом заглядывает в мои глаза и все понимает. Нежно касается лица и прямо-таки губы говорит:
– Я здесь, я жив, и я люблю тебя. Давай, Карина, позволь себе чувствовать…
И после очередного его толчка все вокруг взрывается судорогами невероятного наслаждения, а мой громкий крик теряется в морской дали …
Утро настало, как бы я его ни боялась. Лежала с закрытыми глазами до тех пор, пока не решилась их распахнуть. Прошлая ночь казалась очередным сном. Таким желанным и…
Повернула голову вбок и увидела спящего рядом мужчину. На белых простынях среди рассветного солнца он казался богом. Моим личным античным богом.
И вот он повернулся, и я смогла рассмотреть его лицо. Кажется, он вчера испугался, что я могу… Что могу? Не принять его такого? Убежать? Чушь какая.
Осторожно пальцами очертила такие уже родные линии носа и подбородка. Олег вчера сказал, что любит, что я проснусь и он по-прежнему будет рядом. Не обманул. Он еще никогда меня не обманывал.
Голубые глаза распахнулись и непонимающе уставились на меня. Кажется, не только я не верю в происходящее. Прошептала:
– Я настоящая, это не сон.
Облегчение на его лице было таким ощутимым, что прильнула к нему обнаженным телом. Положила руку на грудь, замечая, как поднимается тонкое одеяло в районе паха. Насмешливо вздернула бровь:
– Ты меня теперь месяц из постели выпускать не будешь?
– Всю жизнь! – сказал он и уложил на лопатки, навис сверху и запустил руку между ног.
– А ты, как всегда, не против. Боже, как же я скучал по тебе, Карина!
Он осторожно начал входить в меня, двигаясь медленно, но настойчиво. Да, я действительно уже была влажная и подалась навстречу. Утро оказалось более чем добрым, и мы снова достигли пика одновременно. Он излился в меня, накрывая губы поцелуем, чтобы заглушить стон.
Спустя пару минут, как мы отдышались, он стал зацеловывать мое тело, но я в этот раз запротестовала:
– Я есть хочу как никогда и упускать момент, когда твой сын не насылает на меня токсикоз, я не стану. Вставай!
Подскочила, уворачиваясь от его загребущих рук. Быстренько натянула первое попавшееся платье прямо без белья, на что получила увесистый шлепок по заднице.
– Трусы надень, иначе рискуешь завтракать с мужчиной, у которого непрекращающийся стояк.
Фыркнула и оббежала кровать подальше от загребущих рук.
– Так держи себя в руках, и воздастся тебе. Пойдем, расскажешь, что произошло.
В итоге мы спустились, держась за руки, вместе и встретили на террасе не менее лучезарную пару. Агата, как обычно, накрывала на стол, а Дмитрий готовил яичницу, а за столом…
Застыла. За столом сидели Марк и Лиза. Марк напряженно изучал меня, а девушка улыбалась. Неожиданная встреча. Посмотрела исподлобья на Олега, но тот лишь обнял меня и поцеловал в висок.
С наслаждением наблюдала, как при этом перекосило братца.
– Дай ему шанс, Карин. Он очень переживал за тебя.
Угу. Так сильно переживал, что аж женился. Кольцо на руке у Лизы сразу бросилось в глаза. Но положа руку на сердце… Я во многом была не права.
Подошла к столу и встала напротив парочки. Назло братцу сначала обратилась к Лизе:
– Ты на кой с маршрута сошла? Совсем страх потеряла?! Я, конечно, рада, что все так закончилось… Братец-то хоть жив?
Она кивнула, улыбаясь еще шире. Черноволосый ангел ответил:
– Прости меня, Карина. Усомнилась в твоих возможностях, хотя теперь вижу, что зря. Ты большая молодец, и я очень рада за вас с Олегом.
Вот как на такую злиться? Сама невинность! Не сдержалась и смягчила лицо, кивая ей в знак согласия. А потом повернулась к братцу. Тот сидел нахмурившись, пока наконец не выдержал:
– А мне ты ничего сказать не хочешь?!
Возмущение в его голосе немного подбешивало. Но я же взрослый человек. Будущая мать, в конце концов. Придется хотя бы пытаться вести себя достойно. Выдохнула:
– Прости меня.
Его снова перекосило, но я добавила, пока не очухался:
– Прости, но ты все равно останешься козлом. Сказать сложно было, почему с родителями так поступили? Поговорить не судьба? Поверить там? Сходи к психологу!
Ну да, извинение вышло так себе, но мне неожиданно стало легче. Марк же наливался красным, и вот-вот должна была грянуть буря. Но Лиза положила ему на руку свою ладонь и заглянула в глаза. От одного взгляда брат разительно поменялся.
Марк Быстрицкий тяжело вздохнул и под всеобщие ждущие взгляды сказал:
– Согласен. И ты меня прости. Из меня вышел хреновый брат. Но если ты согласна, то мы попробуем все исправить.
С выражением царицы на лице кивнула, а он продолжил:
– Про родителей я мог только догадываться, а правду узнал только недавно, когда занырнул в архивы Иванютина. До этого даже предположить не мог, насколько все мы повязаны…
Они переглянулись с Лизой, и я поняла, что мне еще только предстоит узнать самое интересное. Тем не менее ощутила, как с души сваливается огромный булыжник, перекрывавший доступ к кислороду много лет, а внутри словно становится спокойнее.
Олег почувствовал это и обнял еще крепче, провожая меня к столу и усаживая за него, как будто это я пришла к нему в гости. Завтрак начался, но уже через пару минут я поймала себя на мысли, что неожиданно и по-настоящему счастлива.
Взглядом перебегала от Лизы, накладывавшей Марку еды, пока он беседовал с немного напряженным Дмитрием, к Агате, которая, краснея, пыталась завести разговор с Олегом про его настоящего отца не откладывая это дело в долгий ящик.
Семья. Так вот она какая. Точно такая же, как в детских воспоминаниях. Родная и разная, еще не до конца понятая и принятая, но моя. Глаза защипало, и тут внутри меня что-то шевельнулось. Застыла.
Но движение повторилось снова. Словно перышком водили или рыбка хвостом махала. Невзирая на разговоры, завопила:
– Он шевелится! Олег, я его чувствую! У меня ребенок шевелится!
Все удивленно уставились на меня, и постепенно их лица оттаивали. По моим же щекам катились слезы, а Олег притянул к себе и жарко поцеловал.
Вокруг посыпались поздравления. И даже возмущенное бурчание Марка, мол, могли бы мы и поскромнее при нем быть, не могло испортить этот миг. Все это было таким замечательным и счастливым!
Впервые за много лет я ощутила, что действительно счастлива. По-настоящему. Отлипнув от своего мужчины, шепотом спросила:
– А что дальше?
Он посмотрел на меня прекрасными голубыми глазами и ответил:
– Для тебя – все! А вообще нам пора поискать двух своенравных братьев. Кажется, они тоже попали в переделку.