Когда-то моя жизнь была простой и спокойной. Страший сын, опора семьи, будущий жених и хозяин дома. Но пришла война и я все положил на жертвенный алтарь, чтобы получить силу, которая могла бы помочь уничтожить моих врагов. Так начался мой путь. Тысячелетний путь демона на земле…
Как меня зовут? Да если бы я помнил…Больше тысячи лет назад меня звали Доброслав. Значение этого имени очевидно: Славящий Добро. Только не думай, раньше «добром» было совсем другое. Вырезать целую деревню врагов с женщинами и детьми – вот это называлось «добром». А уж если кочевников вырежешь – это «любо доброе»…
Это имя я носил почти до двадцати двух лет. Вырос сильным, крепким – настоящая опора семьи. Я был старшим сыном, поэтому во всем помогал отцу. В том числе и в битвах. Сколько мы рубились плечом к плечу, сколько поля вместе пахали, сколько браги выпили, уж и не упомнить. Я и дом, помню, себе начал строить и невесту присмотрел, когда эта нечисть с Востока пришла. Они свои огромные полчища из тысячи человек называли «тьма». Сейчас часто можно услышать «тьма наступает», «темные силы». Но когда ты в поле стоишь, а на тебя летит конница с гиканьем, криками, и их столько, что горизонта не видно. Вот эта настоящая тьма. Когда безысходность. Когда либо ты, либо тебя. И ты орешь от страха, меч поднимаешь и сам бежишь навстречу. Подрубаешь ноги первому коню, на тебя кровь льется, как дождь, глаза застилает, дышать мешает. Нельзя себя ни на миг отпускать и дать врагу шанс. Надо рубить, колоть, топтать. Иначе живым не уйдешь.
Мы хорошо сражались, князь нас хвалил всегда, золотом награждал. Отец так вообще тройку мог ударом кулака остановить, столько в нем силы копилось. Но в тот раз он не выстоял. Срубили ему голову, как и одному из моих братьев. А в битве мы победили. Это так странно: вроде выстояли, не пустили врага на свою землю, вон их «тьмы» лежат, все поле усеяно, а у тебя слезы, отчаяние, лишь кричать хочется. Князь меня тогда сам утешать подошел и отца помог похоронить. Они давно вместе воевали, знали друг друга, поэтому разделили мы горе вместе.
Князь мне тогда сказал, что враг на самом деле не разбит. Что это лишь часть их огромного войска, и они совсем близко. Он сказал, что есть средство, как защитить нашу землю и, если я готов пожертвовать своим будущим, то смогу помочь. Нас в семье четверо брата было. Я знал, что они мать и сестру в обиду не дадут и хозяйство поднимут. Дал князю свое согласие, раз только так можно было спасти нас.
Этой же ночью мы пришли в старое сгоревшее святилище. Раньше там стояли статуи старых богов, но это еще до нас, лет двести назад. Тогда у нас уже единый Бог был для всех. Поэтому от святилища остались обгорелые срубы, да камень-алтарь посередине. Он слишком тяжёлый был, поэтому никто его уносить не стал.
Князь мне сказал, что Бог оставил нас. Но есть те, кого мы еще можем попросить помочь. Забытые, ушедшие боги, которым молились лишь единицы. На этих словах к нам из леса пришли три старика. На их телах светились татуировки с загадочными знаками, а на посохах узором струились руны. «Это волхвы, – сказал мне князь. – Они попросят богов дать нам силу, но для этого им нужна кровь, молодая и чистая»
Я сам на алтарь лег. Все мысли из головы ушли, остались лишь лица отца, матери, братьев, Маруси из соседнего города. Волхвы что-то тихо пели; звезды светили ярче. Старики развели костер рядом с алтарем, и мне сразу стало жарко. Потом они велели снять рубаху и начертили на моей груди какие-то символы. Я и по сей день не знаю, что они означали. Они стали петь громче, пламя разгоралось, пение превратилось в хохот, волхвы принялись танцевать. В какой-то момент я повернул голову и увидел лицо князя. На нем застыл ужас. Вокруг нас ходили страшные огромные тени, луна отражалась в их огромных блестящих глазах. Они ходили бесшумно, лишь шелест веток и кустов говорил, что нас далеко не пятеро на поляне. Старики затянули горловую песню, блеснул нож, и боль пронзила мою грудь. Сердце еще раз испуганно ударило, как бы пытаясь вытолкнуть сталь, а потом наступила тьма.
Это сейчас я понимаю, что волхвы меня отправили в место, которое сейчас называют «адом». Говорят, что он у каждого свой. Мой оказался таким, как никто его до сих пор не описывал. Я перерождался. Сначала стал конем, которого везли на живодерню. Потом горел на костре, окруженный врагами. Потом оказался в гуще сражения и меня пронзили копьем. И еще десятки, нет, сотни смертей. Я возрождался, чтобы увидеть последние мгновения жизни и снова умирал. Мне казалось, что я провел там вечность. И вдруг, в какой-то момент, понял, что мне надо делать. В очередном воплощении я нечеловеческим усилием выдернул дубину из рук нападавшего на меня огромного воина и размозжил ему голову. Потом сопротивлялся и боролся в каждом месте, где оказывался. И меня вознаградили. Правда, по-своему.
Куда тогда попал и кто со мной говорил, я не знаю. Наверное, это был тот, кем сейчас верующих пугают. Одновременно мне казалось, что моя кожа сворачивается под невыносимым жаром, а внутри холодно, как в пустоте между звездами. Меня о чем-то спрашивала огромная многоглавая тень, и я мог в ответ лишь кричать от боли, едва осознавая, что от меня хотят. А оказалось, что мне давали силу, равной которой не было раньше ни у кого под луной. А еще, что мое присутствие не по душе Хозяину мира, куда я попал, потому что слишком силен. Поэтому он опалил мою душу и заморозил сердце, а затем отправил обратно, чтобы я уничтожил всех, кто хоть немного на меня похож.
Очнулся я на той же самой поляне. Как только мои глаза открылись, костер погас. Остались лишь звезды и неполная луна. Ее света хватило, чтобы увидеть застывших вокруг стариков и князя, стоявшего на коленях перед алтарем. Я поднялся и вынул нож из груди. Крови больше не было. Рана затянулась буквально на глазах. Я втянул носом воздух, разом почувствовав все запахи вокруг. Казалось, будто на дворе ясный день, в свете тусклой луны я разглядел даже капельки пота на лбах стариков. А потом ощутил её, жажду убивать. И с криком пронзил горло ближайшему волхву. Кровь хлынула ручьем, я поднял тело над головой и выбросил его, как пустой мешок. Оставшиеся два упали на колени, моля о пощаде, но они последовали за первым. Я подошел к князю, который принялся говорить мне об отце, о долге, о семье и этим смог немного успокоить слепящий меня гнев. Мне дали силу. Остатки разума говорили, что ее надо применить.
Через несколько дней я повел нашу дружину в атаку. Наверное, я убил сотни врагов. Остальные попросту сбежали с поля битвы, увидев, как я швыряю их товарищей через все поле. Даже соратники отшатывались в ужасе, увидев мои черные глаза. Кровь убитых врагов будоражила, мне хотелось ещё как можно больше. В той битве погиб только один наш воин и три сотни врагов. Мне нанесли десятки ран, но все они исчезали через мгновение. Для наших противников это было страшно.
Через месяц мы напали на их главную стоянку, где стоял красивый и богато украшенный шатер Великого хана, старшего среди остальных. Перебив охрану, я схватился с ним самим, сильным и опытным воином. Он не испугался неуязвимого противника и дрался до последнего. Его голову мы повесили над выходом из шатра.
Эта победа оказалась роковой. Другие ханы, узнав о смерти старшего, начали строить планы, как захватить его владения. Наши и соседние земли утонули в крови, пока один из младших ханов не смог убить или переманить на свою сторону всех остальных. Их войско стало огромным. И откуда мне было знать, что хан договорился за моей спиной с нашим князем о том, как они поделят захваченные земли, убив всех соперников. Каждый занялся своим делом: враги резали друг друга, поддаваясь заговорам и интригам, а я убивал людей из своего народа, думая, что они предатели. И вот наконец на холме перед столицей я убил самого сильного и могущественного князя, серьезного соперника моему. Я был верным воином. Мое сердце стало холодным, как лед, мне стало плевать на семью и землю. Я забыл о добре, благородстве и всем, чему меня учили с детства и стал убийцей, жаждущим только крови. Лишь верность князю еще теплилась во мне. Наверное, она осталась со мной, потому была последней перед тем, как меня пронзил кинжал волхва.
Но мой князь сам предал меня. Оказалось, что последним условием хана оказалась моя смерть. Волхвы, которых я убил тогда в святилище, были не последними, князь смог найти других и настроить их против меня. Они согласились помочь, отомстить за своих «братьев» и создали то, что сейчас называют «заклинанием».
На холме перед столицей после того, как я убил соперника нашего князя, воины из дружины обернулись против меня. Мое тело пронзило двенадцать мечей, на лезвие каждого из них были нанесены древние руны. С каждым ударом я чувствовал, как силы меня покидают. Сам князь прочел надо мной заклинание и всадил последний, тринадцатый меч прямо в сердце. Заветные слова сработали: из всех ран хлынула кровь, и клинок выпал из моей ослабевшей руки. Последним усилием подняв взгляд, я встретился взглядом с этим ублюдком. Он улыбался, радуясь своей победе. Этого нельзя было допустить. Наплевав на страшную боль, я выхватил из-за пояса нож и, последним усилием вскочив с колен, всадил клинок ему в глаз. Он точно умер, я видел, как его убогая душонка летела вниз, в глубины ада. И поделом.
Я успел приготовиться встретить вечность в новых смертях, как это уже со мной происходило, но оказалось, что все гораздо сложнее. Я больше не мог умереть. Врата мертвых не пропускали тех, кто хоть раз вышел из них. Я вновь попал к Хозяину, где горел и мерз одновременно, и он предложил сделку: он сделает делает меня демоном на земле, и моей целью будет сеять смерть и поставлять ему души. Он не может вернуть мне тело, лишь дать силу и отправить назад. Я согласился.
И вот я вернулся в мир живых, но как бесплотный дух, прикованный к месту своей смерти. Хозяин того мира не смог мне помочь, хотя силы пообещал немерено. Поняв, что сидеть просто так на холме без толку, я погрузил себя в глубокий сон до лучших времен. Оказалось, что они наступят только через триста лет.
Проснуться меня заставила кровь. За то время, пока я находил во сне, город разросся и на месте моей смерти, пропитанном плотью и кровью, стоял большой особняк местного боярина. В подвале дома он убил любовника своей жены, и эта кровь пробудила меня ото сна. Я явился ему в виде обнаженного мужчины в огне, пообещав награду, если он принесет мне еще крови.
Мужиком он оказался крепким и, когда перестал орать во всю глотку и Бога звать, понял свою выгоду. Мы потолковали, боярин начал было важничать, мол он богатый, знатный, но я ему на несколько секунд сердце остановил. Само получилось. Зато вышло убедительно: два раза в неделю он лично ко мне холопа притаскивал, благо, их у него много оказалось.
А я начал силу чувствовать. Смог рассмотреть город, каждую душонку в нем, их мысли, чаяния. Постепенно начал предметы двигать в своем подвале силой мысли. А вот плоти у меня не было. А через два месяца понял, что могу предметы и в домах других людей перемещать.
Тут боярин обрадовался. Были у него враги, которых мы быстро убрали. На них бочки с пивом падали, ножи вдруг из рук вырывались. По городу молва плохая пошла, будто нечистая сила завелась. А я поприбавил слухов, убив в людных местах несколько горожан. Выбирал самых гнилых, чтобы Хозяину понравилось, все-таки его милостью я в этом мире оставался.
А мой боярин времени не терял. Объявил себя борцом с нечистью, ведьм всяких искал, знахарей вешал, крестные ходы объявлял. К нему народ и потянулся, а уж когда он «спас» пару людей от подстроенных мною опасностей, так в нем вообще защитника стали видеть и чуть ли не молиться. А уж где вера, там и деньги, и влияние, и почет. Позвал его к себе царь, велел при его покоях жить, чтобы защищать от нечисти всякой.
Тут уж он совсем заважничал, так что в следующую встречу пришлось еще раз ему сердце останавливать, чтобы показать, кто тут главный. Я меня появилась мечта: выбраться из подвала и обрести тело. Только, как сделать это, мне было неведомо, поэтому оставалось только силы копить, а для этого требовалась кровь. Так мы с боярином наш союз и продолжили. Я его соперников тихонько устранял, а он продолжал мне тащить холопов. Так лет пять шло.
А потом боярин потерял бдительность и сказал, что по его слову кто угодно помереть может. За кувшином вина сказал, в тесном кругу, но молва быстро разошлась. Люди быстро защитников забывают, да и не защищал он уж никого. Стали судачить, мол, он с нечистой силой водится. Вспомнили и что холопы у него иногда пропадают. А там уж и покатилось как снежный ком. Дом свой, где я в подвале обитал, он давно покинул и наведывался только иногда «по делам», чтобы меня подкормить. А жил при царском дворе, где его стрельцы и схватили. Царю сказали, что он, мол, на его место метит. Понятно, что такого простить было нельзя. Так и срубили моему боярину голову, да так скоро, что я даже помочь не успел.
Имущество его отошло родственникам, я тихо сидел, выжидал, пока все успокоится. Так прошло три года.
В один день меня снова разбудила кровь. На этот раз свиная. Мерзость ужасная, я так и воспылал гневом и собрался весь его обрушить на того, кто посмел ко мне заявиться. Оказалось, что это сын моего боярина. Отец ему по секрету сказал, что в подвале их фамильного дома прячется могущественный демон. И наследник пришел ко мне просить помощи.
Понравилась ему дочка другого боярина. И вроде все хорошо у них шло, пока отец его в опалу не попал. Тут-то девчонка и отвернулась. Жадная оказалась, стала крутить шашни с тем, у кого власти и денег побольше. И сегодня замуж за него выходит. У моего паренька, когда это рассказывал, аж слезы от злости появились. Очень обиделся. И пришел меня просить помочь отомстить. Все, что угодно, готов, мол отдать.
И тут я понял, что мне нужно. И потребовал у него его тело в обмен на месть. И парень ведь согласился. Попросил только, чтобы я позволил ему месть увидеть. Ну, тут я не стал отказывать, это дело святое. И в следующий момент вытолкнул парня из тела и сам его место занял. Душу пришлось поймать, чтобы она сразу к Хозяину не улетела, и удержать в этом мире. Я же обещал ему все показать.
Первые несколько секунд я осваивался – забыл, как в человеческом теле находиться – а потом пошел на свадьбу. Тело у парня оказалось сильное, потому что отец его готовил в дружину, меч висел на поясе. Что еще нужно, чтобы праздник людям испортить?
На свадьбе уже шел пир. Когда я туда вошел с обнаженным мечом в руке, воцарилось молчание. Жених махнул рукой, и на меня кинулись дружинники. Первый сразу грудь пронзил: я забыл, как мечом то махать, триста лет уже прошло. Но быстро вспомнил, выхватил клинок и рассек врага пополам. Прямо как в былинах старинных говорилось. Потом вынул чужой меч из груди и бросил в другого дружинника, пригвоздив его к стене. А уж потом бросился рубить направо и налево.
Кровь пьянит. Когда я остановился, выяснилось, что осталась в живых только невеста. Ее оставил напоследок, чтобы почуяла, какая месть страшная, а жениха одним из первых зарубил. Красивая была девка, поэтому я понял, что в ней эти несчастные нашли. А она и рада только была всеми попользоваться. Расчетливая и абсолютно бессовестная. Хозяин таких любит, я уверен. Поэтому одним ударом отправил ее в ад. А потом и паренька, который все побоище рядом бесплотным духом скакал и радовался каждой капле пролитой крови. Меня она напитала силой, а вот ему в этом мире делать больше было нечего. Только раздражал своей радостью.
Перед воротами начали собираться люди, стрельцы, веселье только начиналось. Сначала стреляли из пищалей, и я смог проверить, как заживают раны на теле. Оказалось, все как раньше, восстанавливалось мгновенно, пули выскакивали и со звоном падали на пропитанную кровью землю. Прибежал священник, начал махать крестом и читать молитвы. Это плохо на меня повлияло. Есть древняя сила в этих словах и символах, и они причинили мне боль. Но священник был один, я преодолел боль и бросил в него меч. А потом взревел и бросился на стрельцов, раскидав их голыми руками.
Горожане разбежались сами. Я решил уходить из города, вспомнив, сколько в нем церквей. Раз они могут на меня так влиять, то стоит держаться от них подальше. Схватив с земли меч одного из стрельцов, я помчался к городской черте. Так началось мое путешествие длиною в пятьсот лет.
Чего мне только не довелось увидеть за это время. Я пожил на всех континентах, в каждой старой и новой стране. Сколько людей мне встречалось по пути, не счесть. А скольких я убил, сколько жизней разрушил. Приходилось участвовать в войнах сначала на одной стороне, а потом на другой, помогать в дворцовых интригах, работать наемным убийцей, отравителем, вором. Я легко мог получить безграничную власть, но молитвы, священные книги и другие религиозные вещи мешали мне. Оказалось, что святая вода обжигает, от молитв нестерпимо раскалывается голова, а кресты причиняют моему телу боль. Так происходило и с другими символами религий: так много в них люди заложили добра, что для демона они стали хуже огня. Приходилось не показывать лишний раз свою сущность людям, а то те сразу звали то священников, то мулл, то шаманов, и нужны было спасаться бегством от дарованной им силы.
Еще одно меня беспокоило: нигде я не встречал подобных себе. Хозяин, как оказалось, почему-то отправил сюда только одного демона, остальных из ада он не выпускал. Причины мне неведомы, нигде даже в самых древних книгах мне не удалось узнать, почему нет других демонов на земле. Может быть, люди сами выполняли обязанности таких, как я, ибо они отправляли в ад столько душ, сколько у меня при всем желании не получалось. Не знаю. Но одиночество иногда давало о себе знать. Может, поэтому мне всегда чего-то не хватало. И хотелось покоя, чтобы больше не шататься просто так по земле. За столько лет люди не менялись, и такая жизнь понемногу начинала надоедать.
Мир менялся. Сначала медленно, потом все быстрее и быстрее. Люди начали делить не соседние города и даже не страны, а весь мир. Прогремела одна мировая война. Потом вторая. И всегда суть оставалась одной и той же: сильные делят деньги, а слабые умирают сотнями. И все ради того, чтобы кучка людей почувствовала себя значимой. Некоторые из них находили меня и отдавали целые города за жизнь одного соперника. Ничего не напоминает? Тысячу лет назад цена за власть была той же самой. Мне без разницы, кого нужно было убивать: душа заказчика тоже уходила к Хозяину, просто позже. А я получал кровь, которая позволяла мне жить в своем теле дальше.
Но в какой-то момент в мире начали появляться они. Ангелы. Наконец-то, за эти сотни лет, мне встретились настоящие соперники. Первый из них меня чуть не прикончил. Как он кричал, когда я ему оторвал крылья. Я все-таки оказался сильнее. Так я узнал, что в этот мир из многих других идут светлые силы, чтобы спасать людей. Зачем? Потому что все творения рано или поздно спасают. От самих себя в первую очередь. Мол, сейчас люди дошли до того уровня, когда могут осознать, как жить правильно. И в этом им надо помочь. Вот ангелы и прилетают. А тут я как бельмо на глазу. Злыдень многолетний, людей на неправильные пути наставляю.
Хозяин тоже оказался не дурак. Почуял, что души могут кончится. И начал присылать еще демонов, так что я скоро оказался не одинок. Надо было готовить новеньких, Хозяин мне прислал весть, что скоро будет война. Она уже давно идет, больше вечности и с переменным успехом. И этот мир терять не хочется.
Ну что ж, я воин закаленный. Начал готовить других, а они следующих. И скоро из павших порочных душ получилась армия. Мне пришлось ее возглавить, сломав хребты и отправив обратно в ад тех, кто не захотел подчиниться. Остальным оказалось достаточно пригрозить, вернуть к вечным мукам. Хозяин сообщил, что войско ангелов уже на подходе, а за победу над ними он дарует мне вечный покой. Если я пожелаю, конечно. А я желал.
Битва с ангельским воинством произошла как тысячу лет назад с кочевниками. В чистом поле, с мечами в руках. Только армии собрались бесчисленные с обеих сторон. Не знаю, как там себя чувствовали люди, когда небо над ними раскалывалось от звона нашего оружия, но, думаю, они осознали, что такое этот их конец света.
Сражение шло три дня. Я сражался на переднем крае и столько вырезал пернатых, что даже сосчитать не берусь. Два раза отходили мы, и два раза они. Несколько раз мы останавливались, переводили дух и вновь бросались в атаку. К концу второго дня раны на моем теле перестали зарастать. Тело слабело, кровь ангелов его не поддерживала. Наконец, одной сокрушительной атакой ангелы победили. Мое сердце пронзило одновременно три меча с разных сторон. Я убил столько их командиров, но последний удар мне нанес один рядовой. Его, наверное, потом генералом сделают, он победил убийцу сотен его собратьев. И, казалось бы, на этом все должно было закончиться, но нет. Хозяин не принял меня обратно в ад. И не дал покоя. В наказание за поражение он вернул меня на то место, где все началось. И вот уже три года я сижу в этом подвале. В заброшенном доме, построенном когда-то на месте моей гибели. Я лишь бесплотный дух, силы которого ничтожны. И рассказываю тебе, девочке-подростку, историю своей длинной жизни.
– Постой, постой! – девочка пятнадцати лет откинула со лба длинную челку и отложила блокнот. – Так твою силу теперь нельзя восстановить?
– Можно, но лишь кровью, – ответил ей мужчина с длинными, ниже плеч пепельными волосами, сидящий в углу подвала. Сквозь его тело можно было разглядеть стену, к которой он привалился. – А я думаю, тебе самой твоя кровь еще пригодится. У меня уже давно нет жалости, дитя, но рациональный ум говорит, что тебе не стоит играть с моими силами. Зачем ты меня разбудила? Зачем капнула кровью на этот пол?
– Чтобы узнать, правда ли легенда о демоне, сидящем в подвале этой усадьбы, – девочка поднялась из-за стола, за которым она сидела и записывала весь рассказ демона. – Как оказалось, ты не вымысел. Да еще и военачальник той армии, что мы разбили в Великой битве.
– Кто ты?! – демон вскинул черные глаза и тут же заслонил их рукой от слепящего света, исходящего от белоснежных крыльев.
Девочка преобразилась. Черты ее лица стали суровее, а глаза излучали мудрость.
– Я пришла дать покой твоей измученной душе, демон, – ее голос из подросткового стал совсем взрослым, наполненным вековой мудростью. – Но сначала пришлось вытянуть из тебя исповедь о твоей несчастной жизни, ведь надо сначала признаться в своих грехах и лишь потом получить их отпущение.
– Я не просил прикидываться девчонкой и приходить сюда, пернатая, – демон поднялся на ноги, его глаза, казалось, поглощали свет, исходивший от крыльев. – Я знаю все свои грехи, как ты их называешь, но не раскаюсь в них. А это у вас главное условие, как я помню. Или я не прав?
– Прав. Но только когда ты хочешь попасть на небеса. Я и пришла предложить тебе раскаяться. Вы проиграли. И Хозяин твой тоже. Сейчас мы спасаем людей. Помогаем им. Наставляем. И истребляем демонов, которые нам мешают, – на этих словах у ангела в руках вспышкой света возник длинный меч. – Ты можешь присоединиться к нам. Искупить все то, что сделал. И окончить свои страдания навсегда. Ведь изначально ты не выбирал этот путь.
– Не стоит убеждать меня, – демон подошел на шаг ближе. – Мне не нужен ваш рай. Я хочу покоя. Но ты не сможешь мне его дать. Твой меч лишь сломает печати и отправит меня в ад. И даже Хозяин не сможет вернуть меня обратно. Ведь так?
– Да. Но думаю, ты это заслужил, – ангел взмахнула мечом, чтобы пронзить демона, как тот вдруг ринулся вперед и одним неуловимым движением вырвал ей сердце.
Ангел упала на колени, выронив меч. В ее глазах застыло бесконечное удивление.
– Не стоило приходить сюда в человеческом теле, пернатая, – демон сжал сердце, и из него тонкой струйкой потекла кровь.
Ангел издала последний короткий всхлип и завалилась на бок. Из раны в груди медленно сочилась кровь, пропитывая легкое белое платье.
Демон присел на одно колено и убрал со лба девочки прядь волос. Крылья исчезли вместе с мечом. Теперь перед демоном лежала пятнадцатилетняя девочка, которая из любопытства пробралась в старый дом посреди дня. Там, по ее словам, она «случайно» порезала палец об острые камни и пробудила древнее зло.
– Хитрая птичка, – демон ухмыльнулся. – Так они нас, значит, ищут. Ну ничего. Мы еще повоюем. А теперь, нужно набраться сил, наше сражение еще не окончено. Вокруг столько душ, а времени теперь так мало. Спасибо, ангелок, – он перевернул тело девочки на спину. – Теперь я уж точно не подведу Хозяина.
Закат окрасил город во все оттенки красного. Из двора заброшенного дома на окраине города вышел человек. Его длинные пепельные волосы были завязаны в хвост, руки он спрятал в рукава пальто. Подняв воротник, человек посмотрел вслед уходящему солнцу и, повернувшись, пошел навстречу наступающей ночи.