Все права защищены. Никакая часть данной книги не может быть воспроизведена в какой бы то ни было форме без письменного разрешения владельцев авторских прав.

Среди дворцовых служанок, которые по приказу принцессы находились на небольшом расстоянии от нее с братом, поднялась суматоха. Пхёнган и наследный принц обменялись тревожными взглядами и дружно повернулись в сторону служанок. Что-то явно происходило. Принцесса жестом подозвала к себе Сэтбёль. Эта девушка находилась рядом с Пхёнган с самого детства и была для нее скорее подругой, чем прислугой. Сэтбёль нерешительно приблизилась к беседке и пробормотала:

— В-ваше Высочество, госпожу Консон увели в покои королевы Чжинби.

— Что ты сказала? — воскликнула принцесса.

Ее сердце быстро забилось, а к щекам подступил жар. Стремительно отвернувшись от служанки, Пхёнган сделала несколько глубоких вдохов и, успокоившись, стала медленно спускаться по ступеням. Этому способу научила принцессу покойная мать. Если глубоко вдохнуть, реакция на внешнее раздражение замедлится, а это, в свою очередь, позволит спокойно все обдумать, и вероятность допустить ошибку будет ниже.

— Что именно произошло? — спросила Пхёнган ровным голосом, тщательно сдерживая эмоции.

— Говорят, королева Чжинби потеряла свой любимый гребень, и он обнаружился в комоде у госпожи Консон, — испуганно пролепетала Сэтбёль.

Госпожа Консон служила еще покойной королеве и была кормилицей принца и принцессы. Наказание старой няни было равносильно наказанию самих Пхёнган и Вона. Госпожа Консон обладала мягким характером и была справедлива во всем, что касалось работы, поэтому ее любили все дворцовые слуги. Благодаря этому она знала обо всем, что происходило в разных уголках дворца, и была опорой и защитой Зала Магнолий — жилища принцессы. Если Чжинби удастся избавиться от старой кормилицы, принцесса словно останется без правой руки. Именно поэтому наложница постоянно искала пути навредить госпоже Консон.

— Где именно нашли гребень? — спросила Пхёнган.

— Я слышала, что его обнаружили в комоде госпожи Консон, — торопливо ответила Сэтбёль.

— Значит, они обыскали и комнаты других служанок?

— Я не слышала об этом, Ваше Высочество.

— Хочешь сказать, что из всего огромного дворца они смотрели только в комнатах няни, словно точно зная, где искать?

— Ваше Высочество, что же нам делать?

Старая как мир и очевидная уловка. Принцесса обуздала нахлынувшие эмоции и придала лицу равнодушное выражение. Каждый раз, сталкиваясь с очередными сложностями, она вспоминала, чему учила ее мать. Чем больше препятствий встречается на пути человека, тем больше опыта он получает и, преодолев все, становится сильнее. Так или иначе, жизнь всегда трудна и опасна.

Встречаясь лицом к лицу с какой-либо проблемой, покойная королева тщательно анализировала ситуацию и обдумывала план действий. Для того чтобы найти решение, она встречалась со множеством людей и даже переманивала на свою сторону врагов. Принцесса с малых лет всюду следовала за матерью и, таким образом, не только имела возможность наблюдать, но и впитала этот уникальный способ выхода из сложных ситуаций.

Немного поразмыслив, Пхёнган твердо сказала:

— Переживания тут не помогут. Нужно идти и молить о прощении.

Во дворце повсюду глаза и уши. Недавние союзники в мгновение ока могут обратиться во врагов в зависимости от распределения сил.

— Может быть, сообщим отцу? — обеспокоенно спросил юный принц, который до этого молча слушал разговор сестры со служанкой.

— Нельзя беспокоить Его Величество по таким пустякам, — ответила Пхёнган.

Мелкие внутренние проблемы во дворце недостойны внимания короля. Принцесса отослала брата, убедив его, что все будет хорошо, и снова обратилась к служанке:

— Сэтбёль, скажи, генерал Им уже вернулся?

— Вчера он был в ночной смене и покинул дворец рано утром.

— Когда генерал вернется, передай ему, пускай поставит стражу вокруг Зала Магнолий так, чтобы ни одна душа не могла проскользнуть мимо.

Генерал Им был начальником личной стражи принцессы, его назначил сам король.

— Слушаюсь, Ваше Высочество.

— И сделай так, чтобы до ушей королевы Чжинби дошли слухи, что я собираюсь уменьшить размеры Зала Магнолий и сократить количество прислуги.

— Будет сделано, Ваше Высочество, я тотчас же расскажу об этом подругам во дворце королевы Чжинби.

Сэтбёль не понимала намерений принцессы, но зная, что у Пхёнган всегда есть четкий план действий, не стала задавать лишних вопросов.

Военная мощь государства Когурё основывалась на системе сонинов. Воины этого социального института были известны тем, что носили черные доспехи, символизирующие силу севера. Однако эта система во многом отличалась от знаменитых хваранов[5] из Силлы. Если хвараны были выходцами из аристократических семей и вступлением в отряд приносили честь только своему имени, то сонины считались обычными государственными служащими, получающими жалование от короны, а вступить в их ряды могли как знатные, так и простые юноши. Сонины Когурё отличались исключительными навыками в охоте, пении, танцах и боевых искусствах, каждый молодой человек в стране мечтал примкнуть к их организации. Девизом сонинов была фраза «Мы никогда не сдаемся в битве», эти воины очень гордились своим званием и были преданы товарищам. Отряды, состоящие только из сонинов, считались особыми и славились храбростью и бесстрашием.

Именно таким отрядом и были Черные Смерчи — личная гвардия Го Вонпё, Гочуги клана Геру. В составе Черных Смерчей также имелось секретное подразделение — шпионы, целью которых была добыча ценной информации во всех уголках страны. Собранные сведения тщательно анализировались, проверялись на подлинность и только после этого докладывались Го Вонпё. Из новой информации, попавшей в руки Гочуги за последнее время, он отметил необычное поведение начальника дворцовой стражи генерала Ли Босона. Генерал был одним из самых приближенных советников короля и славился своей глубокой преданностью монаршей семье. Можно было без преувеличения сказать, что его поведение и слова оказывали огромное влияние на решения, принимаемые правителем.

В горной местности на севере страны имелись золотые рудники, о которых не было известно короне. Добыча золота в этих местах достигала огромных масштабов. Львиная часть драгоценного металла продавалась в Северную Чжоу и Цинь, что служило Го Вонпё главным источником доходов для содержания своей армии.

Около месяца назад Черные Смерчи поймали в окрестностях рудников подозрительного сборщика лекарственных трав. После долгих пыток им удалось выяснить, что он состоял в услужении у генерала Ли Босона. Сборщик трав утверждал, что оказался в этих местах по собственной воле, но в это было сложно поверить. Официально все золотые прииски считались государственной собственностью. Однако многие кланы годами присваивали добычу металла на своих землях, а в столице смотрели на это сквозь пальцы. Теперь же, после этого случая, Го Вонпё начал беспокоиться, не решил ли король Пхёнвон исправить ситуацию, о которой молчал несколько последних лет.

Насколько Го Вонпё мог судить на данный момент, король не собирался предпринимать решительных шагов. Хитрый Гочуга раскинул шпионские сети по всему дворцу и внедрил доверенных лиц не только в ближайшее окружение Пхёнвона, но и в женскую половину дворца. Некоторые из его соглядатаев служили при дворе уже более двадцати лет, собирая информацию для хозяина. Проницательный король Пхёнвон не мог не знать об этом, но до сих пор неизменно делал вид, что ничего не замечает. Последние пять с лишним лет после смерти королевы государь провел в печали и не принимал никаких радикальных политических решений, он был сосредоточен на восстановлении разрушенных крепостей и сдерживании волнений в народных массах.

Го Вонпё разглядывал причудливый узор чаинок в чашке и вдыхал приятный аромат напитка. После недолгих раздумий он решил, что слишком серьезно отнесся к этому незначительному событию, и повеселел. Как раз в этот момент послышались шаги его старшего сына Го Гона, и через мгновение он оказался перед отцом. Радостная улыбка озарила лицо Гочуги.

Го Вонпё чрезвычайно гордился своим наследником и возлагал на него огромные надежды. Го Гон с детства отличался прилежностью, был хорош в науках и военном искусстве, пользовался доверием окружающих и ни разу до сего времени ни в чем не разочаровал отца. В возрасте двадцати лет юноша был отмечен самим королем за превосходные навыки и в награду был назначен командиром столичной стражи. Не полагаясь на связи отца, он своими силами смог вступить в ряды сонинов и считался среди них образцовым и самым уважаемым воином.

Го Вонпё, известный мастер чайных церемоний, неторопливо сделал глоток ароматного напитка и погрузился в свои ощущения. Он постарался запечатлеть в сознании горьковатый вкус и мягкость этого сорта чая.

Го Гон взял элегантный чайник и снова наполнил чашку отца. Спустя еще несколько минут Го Вонпё спросил у сына:

— Где сейчас находится армия клана Кванно?

— Они двигаются маршем в сторону столицы и прибудут ближе к завтрашнему дню, отец.

— Проводились ли сегодня тренировки у внешних стен крепости?

— Гвардия генерала Ли Босона занималась как обычно, но воины собирались по несколько человек и шептались о чем-то между собой. Ходят слухи, что клан Соно отправляет в столицу пятитысячную армию с юга.

— Ну-ну, это правда?

— Разговоров много, но непонятно, откуда они исходят. Однако волнение наблюдается даже среди командиров.

Го Вонпё пригладил пышные усы, предмет своей особой гордости, и безмятежно улыбнулся:

— Сказать тебе правду? За исключением снабженцев, основная армия Соно насчитывает только три тысячи человек. Они не могут остаться в стороне, не уронив чести клана, но их намерения очевидны. Армия Соно подойдет к столице и разобьет лагерь у западного подножия горы Сомунбон. Как и всегда, они не станут сражаться ни на стороне короля, ни на моей.

— Я снова восхищен вашей осведомленностью, отец.

— Ха! Думаешь, в этой стране есть хоть один уголок, куда не проникли мои глаза и уши? Кстати, Гон, я слышал, что многие солдаты самовольно покидают места службы. Нужно разбить палатки на всех дорогах, ведущих к дворцу Анхак, и обеспечить беглых воинов продовольствием и удобствами.

— Черные Смерчи уже занимаются этим. Многие сонины против уплаты дани, они считают, что лучше было бы казнить послов и запретить врагам приближаться к нашим границам.

Го Вонпё прищелкнул языком и покачал головой:

— Думаешь, твой отец действительно желает войны?

— Я догадался, что у вас есть скрытые намерения, поскольку наши основные военные силы не двигались с места.

— Вот как? Если бы ты не был моим сыном, мне пришлось бы тебя остерегаться.

— Прошу прощения, отец.

Го Вонпё молча посмотрел в глаза сыну. Даже их взгляды были чем-то похожи. Он подумал, что не может позволить наследнику и дальше оставаться простым командиром столичной стражи. Все-таки в его жилах течет благородная кровь королей.

— Гон, война приносит только ужас и боль. Какая нам польза от трона и королевской печати, если земли Когурё будут погублены, а страна потеряет свою мощь?

— Клан Кванно слаб, а Соно не смогут нам противостоять, не так ли, отец?

— Ты должен всегда помнить, что как бы слаб ни был противник, никогда нельзя списывать его со счетов. Если мы пойдем на сделку с кланом Соно, они обязательно постараются извлечь из этого выгоду. Я приказал слугам нагреть воду, давай искупаемся вместе.

Го Гон последовал за отцом в купальню.

За несколько дней до назначенного Совета Пяти кланов небо столицы застлали дождевые тучи и подул резкий холодный ветер.

Го Вонпё навестил Хэ Чживоля, главнокомандующего армией клана Соно, в его военной палатке, чтобы под предлогом игры в падук выяснить его намерения:

— Вы управляете войском в целых пять тысяч человек, почему же вы живете в таких условиях вместо того, чтобы расположиться в удобном большом доме?

Хэ Чживоль и глазом не моргнул на резкую реплику Го Вонпё и спокойно ответил:

— Нельзя потушить огонь водой, которая находится вдалеке. Хотя у Ён Чонги здесь не более пятисот воинов, они стоят слишком близко к нам, так что опасность нельзя отрицать. Хотя, конечно, один господин не только имеет сына, управляющего гвардией в крепостных стенах, но и целый отряд Черных Смерчей в своем распоряжении… Возможно, чаша весов может склониться в другую сторону.

Го Вонпё удивился: «Судя по тому, как четко он оценил ситуацию и просчитал все, вряд ли этого человека можно заставить идти на поводу…»

Прибыв на место расположения у стен крепости Тэсонсан, Хэ Чживоль сразу разослал своих людей по всем уголкам страны. В столь опасной политической ситуации он предпочитал иметь запасные варианты. Полководец Соно обладал тонким внутренним чутьем, и даже сам Го Вонпё не мог предсказать его следующего шага.

— Разве выдержка Его Величества не удивительна? Открыть ворота крепости настежь и начать подготовку к празднику как ни в чем не бывало. Все-таки не зря он правит целой страной, — продолжил Хэ Чживоль.

Услышав похвалы в адрес короля, Го Вонпё почувствовал, что его уверенность дала трещину.

— Но все же Его Величество запретил воинам из своей гвардии и другим солдатам покидать крепость и приказал командирам пребывать в полной боевой готовности.

— Так каков же ваш следующий ход, Гочуга?

Го Вонпё сам пришел задать именно этот вопрос, но старый лис перехватил у него инициативу, поэтому он нехотя ответил:

— Разве можем мы доверить управление землей наших предков одному лишь Его Величеству? Мы должны указать королю на его ошибки и убедиться в том, что подобное больше не повторится.

— Его Величество тоже не станет выходить на открытое противостояние с кланами без туза в рукаве.

— Значит, нужно выяснить, кто из нас сильнее.

— Ха-ха-ха, вы правы. Если не дерзнуть, то не будет и шанса на победу, так ведь говорят?

Хэ Чживоль был не из тех, кого можно обвести вокруг пальца. Он насквозь видел все скрытые намерения Го Вонпё.

Нащупав нить разговора, он с громким стуком поставил очередной камешек на доску для падука и продолжил:

— Раз уж мы с вами сражаемся на одной стороне, я считаю, секретов между нами быть не должно. Поэтому хочу сообщить вам, что отправил письмо Тэдэро[6], в котором просил его назначить место проведения Совета Пяти кланов не в стенах дворца, а за пределами Пхеньяна.

Чиновник, занимающий пост Тэдэро и ответственный за проведение Совета Пяти кланов, происходил из клана Соно и являлся правой рукой Хэ Чживоля. Го Вонпё не сомневался, что все будет организовано так, чтобы ситуация не благоприятствовала королю.

— Если мы не сможем добиться своего силой, придется озвучить свои условия на Совете. В любом случае посланцы с данью уже отправились в Цинь, сделанного не воротишь.

Наутро перед проведением Совета Пяти кланов в окрестностях горы Чжучжак стал собираться любопытный народ. Не каждый день можно было увидеть подобную картину: солдаты, нагруженные свертками и котомками, одной длинной колонной шли в гору.

Пхёнган тоже было интересно понаблюдать за тем, как идет подготовка к Совету. Переодевшись в мужское платье, принцесса в сопровождении Сэтбёль и Им Чжонсу смешалась с толпой любопытствующих.

Дорога, ведущая к украшенной разноцветными знаменами вершине, оказалась до отказа забита людьми. Каждому было интересно посмотреть на Совет Пяти кланов, впервые в истории проводимый за пределами дворца. Все подходы к горе были заблокированы личной гвардией короля, а в окрестностях происходило настоящее столпотворение. Пхёнган и ее спутники пытались протиснуться сквозь толпу, но потерпели неудачу. Сэтбёль и Им Чжонсу защищали принцессу спереди и сзади, боясь, как бы она не поранилась, но это давалось им нелегко. Сама Пхёнган тоже уже начинала чувствовать усталость.

Но тут она услышала его. Вместе с чьим-то громким смехом ушей принцессы вдруг достиг звук давно знакомого имени. Она прислушалась.

— Эй, бестолочь, а ну, снимай! Думаешь, без этого тебя перестанут кликать Ондалем-дураком?

Ондаль-дурак? Разве не это имя принцесса слышала с самого детства? Пхёнган принялась пробираться сквозь толпу в поисках говорившего. Им Чжонсу прокладывал госпоже путь своими широкими плечами, поэтому она без помех добралась до цели.

— Башмаки на ногах носить надо, а не на поясе, снимай, кому говорят!

— Боишься, если снимешь, тебя перестанут дураком называть?

— Вы посмотрите, как упрямится, паршивец! Говорю тебе, а ну, дай сюда!

Приблизившись, принцесса увидела, как несколько детин окружили одного юношу и пытаются отнять башмаки, висящие у него на поясе. Парень двумя руками крепко вцепился в свои башмаки и не давался обидчикам. Верзилы окружили его со всех сторон, схватили за руки и попытались разжать пальцы, но тот даже не шелохнулся.

— Вот ведь гаденыш! Ты смотри мне! Знаешь, кому ты попался? Да я в прошлом году быка своими руками завалил!

Огромный детина плюнул себе на ладони и снова схватил юношу за руки. Его лицо покраснело, а со лба крупными каплями падал пот, но парень так и не сдвинулся с места. Остальные задиры не выдержали и, подскочив, попытались сбить его с ног:

— Паршивец! Прирос он к земле, что ли?

— Дураки обычно всегда сильные.

— Ха-ха, дядь, ты же говорил, что быка завалил? Значит, ты тоже дурак, — захихикал парень. По его довольному и расслабленному лицу нельзя было сказать, что он сражается против четверых здоровых детин.

— Что ты сказал, поганец?

Как бы они ни старались, он не сдвинулся с места ни на шажок. Люди, которые наблюдали за этой картиной, смеялись, говоря, что у дурака только сила и есть. Даже Им Чжонсу был удивлен. Один из задир, наклонившись, попытался боднуть парня головой в ногу, чтобы тот упал, но он лишь слегка пошатнулся и пожаловался:

— Эй, ну ты куда! Щекотно же!

Юноша распрямился, и детины, которые хватались за его ноги, отлетели в разные стороны. Толпа, наблюдавшая за интересным зрелищем, становилась все больше. Заслышав, что где-то происходит драка, люди стали собираться вокруг и галдеть. Стоявшая рядом с принцессой старуха, которая до этого с улыбкой смотрела на происходящее, вдруг насупилась и закричала:

— Чего вы пристали к мальчишке? Что он вам сделал? Никто не может победить Ондаля силой. Да вы хотя бы знаете, почему он носит башмаки на поясе, а не на ногах?

«Значит, это и есть тот самый Ондаль», — подумала принцесса.

Заметив, что люди отвлеклись, Ондаль потихоньку вывернулся из рук обидчиков. Заинтригованный Им Чжонсу спросил у старухи:

— И почему же он не носит обувь на ногах?

— Потому что он любящий сын. Его мать слепая. Она истыкала себе все руки иглой, пока шила ему эти башмаки. Как же он запачкает такую ценность в грязи?

— Вот оно что. А я и не знал.

— Он только притворяется, что надевает их, когда заходит в дом.

Им Чжонсу заметил интерес на лице принцессы и продолжил расспросы:

— А откуда вы так много знаете об Ондале-дураке?

— Кто же не знает Ондаля? И никакой-то он не дурак. Он просто заботливый сын, второго такого на всем свете не сыскать. Это люди ничего знать не знают, а языком мелют. Тоже мне, нашли дурака.

Небрежно брошенные старухой слова проникли глубоко в сердце принцессы. Она почувствовала симпатию к дураку Ондалю. Ее ведь и саму с детства называли принцессой-плаксой. Пхёнган прошептала на ухо Им Чжонсу:

— Генерал Им.

— Да, Ваше Высочество.

— Проследите за этим человеком, которого зовут Ондалем. Я бы хотела, чтобы вы узнали, где и как он живет.

Заметив растерянность Им Чжонсу, стоявшая рядом Сэтбёль вмешалась:

— Ой, он уходит, вон он! Скорее идите за ним, иначе упустите!

— Но, Ваше Высочество, а вдруг с вами случится беда, если я отлучусь?

Принцесса жестом остановила дальнейшие возражения генерала:

— Что может со мной случиться среди белого дня? Я сумею сама себя защитить, генерал, не беспокойтесь и идите.

Им Чжонсу, подгоняемый Сэтбёль, растворился в толпе следом за Ондалем.

Молебен о ниспослании дождя, проводимый самим королем, — очень редкое мероприятие. После объявления о проведении обряда весь город охватило волнение, люди только и говорили, что о намерениях правителя. Однако, в отличие от шумихи за стенами, во дворце царила полная тишина.

В самом дурном расположении духа среди обитателей дворца пребывала Чжинби. Она уже была достаточно раздосадована неожиданным появлением соперницы — королевы Ёнби, и ей хотелось растерзать на кусочки и пустить по ветру каждого встречного. Но затем она узнала еще более ужасную новость, которая сильно ударила по ее гордости: оказывается, организацию молебна о ниспослании дождя доверили Ёнби. Единственным, что утешало возмущенную Чжинби, было скромное поведение свежеиспеченной королевы, которая не рвалась к власти и старалась держаться в тени.

Король Пхёнвон был очень озадачен. Проведение обряда было идеей принцессы, поэтому он приказал ей заняться подготовкой мероприятия, но дочь отказалась и уступила это право новой королеве, пообещав оказать той содействие.

Пхёнвон уступил дочери, посчитав, что у нее имеются разумные основания для этого, но в последние дни он только и слышал о том, что принцесса не делает ничего для подготовки к мероприятию.

Указ о проведении молебна уже вывесили на главной площади столицы, а королевские глашатаи объявили о нем от имени короля на всю страну — отменить обряд стало невозможно. Назначенный день стремительно приближался, и даже нашлось место проведения: у притока реки Хан с южной стороны горы Чжучжак.

Король выслушал от главного евнуха доклад о текущей ситуации по подготовке к мероприятию. Евнух сообщил, что берег реки до сих пор совершенно пуст. Народ, крайне возбужденный новостями, собирался к столице со всех уголков страны. Для проведения молебна о ниспослании дождя необходимо установить высокий алтарь и накрыть стол для ритуала жертвоприношения. Кроме того, следует возвести на площадке большой шатер, развесить полотнища, пригласить музыкантов и монахов — в общем, дел невпроворот. Король доверял дочери, но в глубине души уже начал беспокоиться. Он даже послал евнуха к госпоже Консон, чтобы выяснить тайные намерения принцессы, но тот вернулся ни с чем.

Пхёнвон подумал, что если так пойдет и дальше, то дело закончится всенародным позором для принцессы. И не только для нее. Официально подготовкой к обряду занимается Ёнби — значит, это заденет и ее тоже. Однако правитель уже передал все полномочия в руки дочери и поэтому теперь не мог просто вызвать ее и заставить рассказать, в чем дело. В итоге король провел всю ночь перед обрядом, ворочаясь с боку на бок, в тщетных попытках уснуть.

День проведения молебна о ниспослании дождя выдался ясным и солнечным. На омерзительно голубом небе не было ни облачка. Погода казалась настолько безмятежной, что ни у кого язык не повернулся бы сказать, что сегодня может пойти дождь.

Пхёнвон торопливо уселся в карету и устремился к назначенному месту. Королю положено прибывать на церемонию как можно позже. Это соответствует заведенному порядку. Однако сегодня правитель был так взволнован, что не мог заставить себя ждать ни минуты дольше. Ему хотелось поскорее увидеть, как принцесса подготовила свое первое официальное мероприятие. Перед тем как покинуть дворец, он успел полюбопытствовать у Ёнби о ходе приготовлений, но она тоже лишь туманно улыбнулась и ответила: «Скоро вы все увидите собственными глазами, Ваше Величество». Королю казалось, что он сейчас взорвется от любопытства.

Следом за Пхёнвоном тронулась от дворца в своей карете Чжинби. До этого она, словно коршун, наблюдающий за добычей, проводила свирепым взглядом удаляющуюся Ёнби. Ее взгляд был настолько пронзительным, что казалось, он прожжет спину молодой королевы насквозь. Чжинби не беспокоилась, подобно королю. Напротив, она с нетерпением ждала сегодняшнего провала. Ей тоже прекрасно было известно о том, что еще вчера вечером берег реки, отведенный под обряд, был совершенно пуст. Королева предвкушала, что Пхёнган и Ёнби подвергнутся всенародному позору. Поэтому она даже приказала своему двоюродному брату, Чжин Чольчжуну, собрать на мероприятие как можно больше подданных. Чем больше людей узрит падение соперниц, тем лучше.

Прибыв на место проведения обряда, Чжинби раздвинула шторки на окне кареты и выглянула наружу. На берегу реки царило оживление. Еще вчера это место стояло абсолютно пустым, но сегодня здесь возвышался гигантский помост, на котором был возведен алтарь и богато накрытый стол с угощениями.

Длина помоста была больше пятидесяти шагов. Возвести такое величественное сооружение всего лишь за одну ночь могли только призраки. Алтарь выглядел безукоризненно, а вокруг всего помоста имелись ширмы и полотна, защищающие от солнца. Музыканты и танцовщицы ровными рядами стояли внутри шатра, ожидая начала мероприятия. Невозможно было найти к чему придраться.

Чжинби закусила губу и задумалась: «Это точно происки старой ведьмы, госпожи Консон. Стоило избавиться от нее раньше». Но даже с помощью умелой госпожи Консон, как же они смогли построить это все так быстро? Такую большую работу нельзя провести в кромешной тьме за одну ночь. Как бы споро ни трудились рабочие, на возведение подобной конструкции должно было уйти не меньше недели.

Король Пхёнвон был озадачен не меньше. Но, внимательно осмотревшись, он нашел ответ — водный путь. Помост явно построили на другом берегу вверх по течению реки, а затем перевезли сюда и установили. Рядом с принцессой находится генерал Воль Гван, в распоряжении которого достаточно ресурсов и рабочей силы для осуществления подобного плана. Принцесса с наставником отлично поработали для достижения драматического эффекта.

Народу на берегу реки собралось видимо-невидимо. Даже король впервые видел такое столпотворение. На дорогах скопились повозки и лошади, а к песчаному берегу спешило все больше и больше людей с ведрами для воды, коромыслами и кувшинами. Некоторые несли над головами глиняные горшки, из которых временами выплескивалась вода, так что даже окружающие чувствовали освежающую прохладу. На лицах людей светились улыбки, все выглядели радостными и оживленными. Большое внимание привлекал передвижной театр, в котором актеры показывали шоу масок. Повсюду чувствовалась рука принцессы, ее внимание к мельчайшим деталям было заметно в организации всего мероприятия.

Над алтарем растянули огромное знамя с изображением трехлапой вороны, символа Когурё, а под ним на ветру величественно развевались флаги каждого из Пяти кланов. Пока многочисленные чиновники галдели, столпившись у алтаря, король переоделся в белоснежное холщовое одеяние, надел головной убор и появился на помосте. Нарядные слуги зажгли благовония, раздули священный огонь и водрузили его на алтарь. Грациозные танцовщицы закружились в изящном танце.

Спустя некоторое время на помост поднялись Пхёнган и Ёнби. Девушки повернулись в сторону толпы и опустились на землю в глубоком поклоне.

Поднявшись с колен, Ёнби легкой поступью приблизилась к королю, взяла его под руку и повела к алтарю со словами:

— Ваше Величество, прошу, зажгите палочку с благовонием и прочтите молитву.

Услышав звонкий, как бренчание нефритовых бусин, голос молодой королевы, толпа начала скандировать ее имя. Все знали, что именно Ёнби организовала такой прекрасный праздник, поэтому все внимание было направлено на нее. Разве получилось бы найти более удачный шанс, чтобы представить подданным новую супругу короля? По обеим сторонам от принцессы, прячущей победоносную улыбку, уверенно стояли генерал Воль Гван и госпожа Консон.

Король зажег ароматную палочку, опустился на колени и, устремив взгляд к небу, звучным голосом начал читать молитву:

— О великие защитники запада и юга, востока и севера, Голубой дракон, Белый тигр, Красный сокол и Черная черепаха! Сгоните тучи и пролейте благодатный дождь на эту страдающую землю! О великий Небесный дух! Услышь отчаянную мольбу нашего народа и осчастливь нас долгожданным дождем!

Молитва короля сопровождалась ритмичными ударами в традиционные барабаны и движениями сотен людей, которые плескали в небо водой из маленьких кувшинов. Народ распростерся по земле, вторя мольбам правителя, а по их спинам струилась вода. Поистине грандиозное зрелище. Дети восторженно кричали, а на лицах взрослых впервые за долгое время расцвели счастливые улыбки.

Им Чжонсу, указывая пальцем на людей, сказал принцессе:

— Ваше Высочество, посмотрите на тех людей, которые плескают воду из кувшинов. Они пришли оказать помощь при проведении церемонии по просьбе невидящей Са.

— Да?

— Невидящая Са — это мать Ондаля, — пояснила госпожа Консон.

— Люди в тех местах очень дружны, они всегда готовы прийти друг другу на помощь.

— Их добрые сердца действительно сильно отличаются от сердец людей во дворце.

Заметив, что принцесса погрустнела, Воль Гван поспешил перевести тему и спросил у Им Чжонсу:

— Если ее фамилия Са, не принадлежит ли она к клану Сунно? Я слышал, что многие представители рода Са сбежали в Пэкче, а остальные скрываются по всей стране.

Ответ Им Чжонсу на вопрос генерала не отличался подробностями:

— Я точно не знаю деталей, но в деревне, где живут Ондаль и его мать, почти у всех жителей фамилия Са. Что касается представителей рода, которые сбежали в Пэкче, я слышал, что они поменяли фамилию и скрывают свое происхождение.

— Вот как? Печальная история.

Услышав грустный вздох наставника, принцесса глубоко задумалась.

Выйдя из шатра после окончания совета, принцесса поинтересовалась у наставника:

— Генерал, какими навыками должен обладать начальник внешней стражи?

— В первую очередь, он должен владеть воинским искусством для защиты крепости. Нельзя также забывать о глубоких познаниях в военной науке и опыте настоящих сражений. Кроме того, начальник должен быть одновременно мудрым и благородным, а также пользоваться уважением и доверием воинов. Самое же главное — так как основной обязанностью этого чиновника является охрана дворца — его преданность королевской семье должна быть безусловна, он не может быть замешан в политических интригах.

— Нет ли у вас кого-либо на примете? Если вы посоветуете королю достойного человека на этот пост, он прислушается к вам.

Воль Гван был осторожен со словами. Он видел, что принцесса отчаянно хочет помочь королю, но вопрос этого назначения имел слишком серьезные последствия для политической ситуации в стране. Когда король предложил пост Воль Гвану, он вежливо отказался, но глубоко задумался о том, кто мог бы подойти на эту должность. Он держал в уме кандидатуру одного подходящего воина, но генерал не стал высказывать своего мнения вслух. Воль Гван не хотел принимать активного участия в политике двора, он был сосредоточен лишь на роли наставника королевских отпрысков. Однако мысль о том, что, если начальник внешней стражи будет на стороне принца и принцессы, это укрепит их позиции, крепко засела в голове генерала.

— Начальник северного караула Ыльчжи Хэчжун сведущ в воинском искусстве, честен и бескорыстен. Он имеет большой опыт в защите северных крепостей и не раз возвращался победителем из самых жестоких сражений. Это великий полководец. Однако за его спиной нет знатной семьи, которая продвинула бы его на высокий пост, поэтому он оставался незамеченным многие годы.

Ыльчжи Хэчжун был родом из окрестностей столицы и не принадлежал ни к одному из Пяти кланов, поэтому в политических интригах он не участвовал. Его сын, Ыльчжи Мудок, только недавно получил звание сонина и стал на путь воина. Ыльчжи Хэчжун был благороден, предан своей стране и великодушен к подчиненным. Принцесса ни на йоту не сомневалась, что он прекрасный кандидат на пост начальника внешней стражи, потому что его порекомендовал наставник.

— Генерал, назначьте встречу с Ыльчжи Хэчжуном. Если этот человек достоин занять пост, я собираюсь представить его королю. Начальник внешней стражи должен стать тайным кинжалом Его Величества. Если вы поручитесь за него, король будет вам крайне признателен.

Принцесса всегда осмотрительно подходила к принятию решения, но, когда оно уже было принято, начинала действовать незамедлительно.

— Генерал Им, передайте генералу Го Гону мое сообщение.

Принцесса узнала от Воль Гвана, что Ыльчжи Хэчжун отказался от должности начальника внешней стражи Пхеньяна, и решила вмешаться.

В один теплый и ясный день Пхёнган в сопровождении Им Чжонсу словно бы случайно оказалась рядом с учебным стрельбищем. Уже на подъезде к площадке слышались звуки свистящих стрел, втыкающихся в деревянные мишени.

Услышав о прибытии принцессы, генерал Ыльчжи Хэчжун поспешно вышел ей навстречу.

— Ваше Высочество, что вас привело сюда?

— Я просто ехала мимо, и меня привлек звук летающих стрел.

— Воины занимаются стрельбой из лука, чтобы развеять скуку.

Принцесса обратилась к генералу без обиняков:

— Я слышала, что вы разговаривали с моим наставником, генерал.

Ыльчжи Хэчжун сразу же понял, по какой причине принцесса искала с ним встречи. Также он догадался, что ее визит на учебное стрельбище был далеко не случайным. Он ответил, не колеблясь:

— Ваше Высочество, моих способностей недостаточно для того, чтобы занимать такой высокий пост. Я ответил генералу Воль Гвану, что не могу принять это предложение.

Ыльчжи Хэчжун действительно был достойным воином, как о нем и говорили. Воль Гван не зря рекомендовал именно его на эту должность.

— Генерал, вы служите этой стране и ее правителю. Если Его Величество лично предложит вам этот пост, вы и тогда откажетесь?

Хрупкая и невысокая принцесса смотрела на генерала снизу вверх, но от ее властной манеры говорить Ыльчжи Хэчжуну было не по себе.

— Я подумаю, если такое и впрямь произойдет. Беспокоиться о завтрашнем дне — слишком большая роскошь для воина, который несет службу.

— У меня есть для вас послание от Его Величества, генерал.

Ыльчжи Хэчжун вздрогнул.

— Ваше Высочество, я весь внимание.

Взглянув на генерала, почтительно опустившегося на одно колено, принцесса откашлялась и церемонно озвучила ему волю короля:

— Хотя королевским родом этой страны является род Го, корни Когурё — ее народ. Генерал Ыльчжи, если бы вы не были нашим верным подданным, вы бы не служили более двадцати лет на благо страны, не щадя живота своего. Я, ваш король, желаю, чтобы вы подумали о том, что лучше всего для Когурё. И надеюсь, что вы согласитесь взять на себя эту ответственность не ради того, чтобы стать высокопоставленным чиновником, а для того, чтобы защищать простой народ и еще раз доказать вашу преданность стране.

Некоторое время Ыльчжи Хэчжун стоял в той же позе, не шелохнувшись. Казалось, он приводит в порядок свои мысли. Спустя несколько минут он поднял голову и посмотрел принцессе в глаза:

— Ваше Высочество, каждый подданный короны мечтает о признании его заслуг. Но я простой воин, который ничего не смыслит в политике. Я боюсь, что мое невежество принесет только ущерб Его Величеству, если я ступлю на этот путь.

Принцесса пока не была уверена в искренности Ыльчжи Хэчжуна и не могла понять, говорил ли он эти слова из лишней скромности или действительно так считал. Но нельзя было отрицать, что человек он удивительный. Об этом принцесса могла судить, еще когда услышала от Воль Гвана о его решительном отказе от должности. Обычный человек не отказался бы так легко от поста начальника внешней стражи столицы. Вместе с огромной ответственностью это звание давало своему обладателю также и большую свободу действий и открывало широкие перспективы.

— Генерал, могу я выразить свое скромное мнение?

— Я слышал от вашего наставника, что вы чрезвычайно умны и проницательны, Ваше Высочество.

— Но многие все еще считают меня принцессой-плаксой.

Лицо Ыльчжи Хэчжуна осветилось яркой улыбкой в ответ на мимолетную шутку принцессы. Казалось, небольшое шутливое замечание растопило лед и сблизило двух собеседников.

— Генерал, земли, что нас окружают, не принадлежат одному лишь Его Величеству, поэтому он не может управлять ими в одиночку. Знать всегда стремится лишь к собственной выгоде, а некоторые военачальники пытаются посягнуть на королевскую власть и даже угрожают трону. Хитрые и вероломные люди упиваются своим могуществом, а их коварные происки вводят страну в беспорядок. Но страдает от этого только простой беззащитный народ. Генерал, прошу вас, встаньте на защиту подданных этой страны! Я умоляю вас от их имени.

Пхёнган искренне и убедительно высказала Ыльчжи Хэчжуну свою позицию и глубоко поклонилась. Однако генерал молча смотрел в сторону. Это означало, что он не готов принять просьбу принцессы.

Спустя несколько минут он тихо заговорил:

— Я не силен в искусстве управления страной, но, на мой скромный взгляд, Его Величество пытается создать при дворе тайную коалицию. Возможно, это позволит ему облегчить свое правление сейчас, но такой подход лишь наплодит больше паразитов, живущих за счет власть имущих. К тому же, когда нет людей, способных возразить правителю, им может завладеть высокомерие и эгоизм.

Откровенность Ыльчжи Хэчжуна порадовала принцессу. Неприятные слова в адрес правителя говорили о честности и преданности генерала. Пхёнган казалось, что она смогла заглянуть в душу этого смелого воина.

— Генерал, если Его Величество разочарует вас, никогда не поздно подать в отставку. Но, находясь рядом с ним, вы сможете лично убедиться в его справедливости. Какой смысл рисковать жизнью ради страны, в которой нельзя откровенно высказаться о государственных делах? Прошу вас, сделайте Когурё землей, где люди смогут жить свободно и счастливо.

Брови Ыльчжи Хэчжуна поползли вверх. Он понял, что ему больше некуда отступать и нечего возразить.

— Генерал Воль Гван прав. Ваше Высочество уже просчитали все мои слабости перед тем, как навестить меня.

Пхёнган непринужденно улыбнулась и подозвала Им Чжонсу. Воин приблизился к собеседникам, неся блестящие доспехи. Указав на них рукой, принцесса сказала:

— Его Величество просил меня передать вам эти доспехи.

— Ваше Высочество, прежде чем принять их, могу я задать вам один личный вопрос?

— Я с удовольствием отвечу, если это в моих силах, генерал.

— Почему вы так стараетесь ради этого дела? Если вы желаете чего-то от меня, прошу, скажите об этом здесь и сейчас.

— Не знаю, примете ли вы это за ответ, но у меня есть к вам одна просьба. Когда наша страна посылает дань в империю Цинь, молодые девушки отправляются туда в качестве «живой дани». Горькие рыдания родителей и их дочерей при расставании вечно звучат в моих ушах и не дают покоя. — Принцесса незаметно смахнула слезу. — Если бы я была воином, без промедления кинулась бы на поле боя. Не сосчитать, сколько дней и ночей я провела, плача от стыда и досады оттого, что была рождена принцессой Когурё.

Генерал Ыльчжи Хэчжун стремительно опустился на одно колено и, почтительно подняв две руки, принял доспехи.

— Значит, вот какие настоящие слезы принцессы-плаксы? Ваше Высочество, я с юных лет упражнялся в военном искусстве, чтобы стать примером для всех мужчин этой земли. Но отныне я посвящу жизнь тому, чтобы стать воином, достойным служить вам, и вам одной.

Ли Чжинму лежал в роскошной спальне в доме Пак Бугиля. Он уже много раз получал подобные тяжелые ранения, но впервые был так возмущен и огорчен из-за этого.

«Вот ведь подлецы какие… А я их еще товарищами считал. Чуть не убили меня», — сокрушался он. Лекарь, который приходил ухаживать за его ранами, сказал, что он потерял слишком много крови и теперь лишние движения могут привести к смерти. Ли Чжинму пребывал в полном сознании, но не мог пошевелить и пальцем.

Когда раньше он, рискуя жизнью, сражался на поле боя, отлеживаться и залечивать раны времени не находилось. Бывало, что во время особо долгих сражений воин в изнеможении терял сознание и приходил в себя среди мертвых тел, не в силах поверить, что остался в живых.

Но сегодня он лежал на широкой кровати, накрытый шелковым одеялом. Девушка, которую приставили ухаживать за ним, была очень мила. Всю ночь она не отходила от его постели, делая припарки, и спала рядом, свернувшись калачиком. Девушка заботливо и сердечно прислуживала раненому воину, но выглядела при этом крайне смущенной. Было видно, что она получила строгий приказ не отходить от больного ни на шаг. Когда приходило время приема пищи, девушка прислонялась грудью к плечу Ли Чжинму и кормила его кашей с ложечки. Ее губы были пухлыми и алыми, как спелое яблоко. Теплое дыхание девушки ласкало его лицо, и он не мог не поддаться ее очарованию. Тело воина было искалечено, но он чувствовал, что сердце его бешено колотится в груди, а в нижней части туловища поднимается жар.

«Я точно так уж сильно ранен? Судя по реакции тела, в ближайшее время я не умру», — думал Ли Чжинму. Если бы девушка узнала, что творится в голове воина, она бы испугалась до смерти. Она явно была невинна, иначе бы не прижималась к мужчине так бесхитростно. Так юноша и провел целых полмесяца, отдыхая и набираясь сил.

Спустя две недели его навестил Пак Бугиль. Ли Чжинму, дабы избежать подозрений купца, решил выказать крайнюю заинтересованность в девушке:

— Эта девушка, которая ухаживает за мной, очень усердная. Мне кажется, я быстро иду на поправку благодаря ее заботе и доброте.

— По сердцу она тебе? Ты только скажи, я быстренько все устрою. Ты — мой спаситель. Когда поправишься окончательно, я найду тебе должность повыше и местечко потеплее. Просто оставайся рядом со мной и делай что я велю.

Северные Мечи не гонятся за славой и положением в обществе. Остаться в живых после жестоких сражений — все, к чему они стремятся. Если бы на севере воинов награждали званием за такие мелкие заслуги, Ли Чжинму давно уже был бы генералом.

Когда раны немного затянулись, молодой воин тут же поднялся с удобного ложа и начал бродить по дому, заглядывая в разные его уголки. Заметив Ли Чжинму, размахивающего мечом на учебной площадке, Пак Бугиль позвал его с собой в главный штаб Черных Смерчей. Именно этого шанса юноша и ждал все это время.

Пак Бугиль, как и подобает богатому купцу, разъезжал везде в роскошной карете, запряженной двумя лошадьми. Представители высшего сословия в Когурё не жалели денег на украшение своих средств передвижения. Карета и лошадиная сбруя были позолоченными, с вырезанными по контуру витиеватыми узорами разных расцветок. Во дворе усадьбы Пак Бугиля было выделено место для хранения карет, в котором они выставлялись по цвету и размеру. Пак Бугиль ничего не жалел для нового приближенного. Он даже подарил Ли Чжинму двух породистых скакунов. Такие лошади стоили примерно как дом с шестью комнатами.

На столичных улицах была выделена колея для движения карет. По этой колее Ли Чжинму и следовал на своем новом скакуне за Пак Бугилем. Если благодаря купцу ему удастся выяснить личность главаря Черных Смерчей, товарищи больше никогда не посмеют насмехаться над ним. От одной только мысли об этом на его лице появлялась довольная улыбка. Тело юноши еще не восстановилось после ранений, но он уже чувствовал словно заново родился.

Карета Пак Бугиля проехала через весь город и выкатилась через восточные ворота в сторону горы Ыльчжи. У подножия этой горы находилась знаменитая ярмарка лекарственных трав. Дикий женьшень и другие лечебные травы, собранные в окрестностях горы Тэсон, считались самыми лучшими в стране, а кроме них тут продавались травы и коренья со всех уголков Когурё, поэтому людей здесь всегда было видимо-невидимо. Иногда сюда с разрешения правителя даже забредали торговцы из китайских провинций или Японии, настолько широка слыла молва об этом месте.

Незаконная торговля диким женьшенем строго запрещалась в Когурё. Для того чтобы купить или продать женьшень, участники сделки должны были получить специальное разрешение от распорядителей ярмарки и уплатить налог в государственную казну. Но проблема состояла в том, что распорядителей было всего двое, и они при всем желании не могли уследить за огромным количеством сделок, совершающихся на самой большой ярмарке в стране. Поэтому был создан Совет купцов, который работал, получая указания из травяной лавки Чанбэк. Таким образом, можно сказать, что лавка Чанбэк действовала от имени короны, следя за всеми сделками, проводимыми на ярмарке.

Ли Чжинму догадался, что главарь Черных Смерчей, замаскировавшись, скрывается среди торговцев на ярмарке. Поэтому его личность до сих пор и не раскрыли. Воин, изо всех сил вытягивая шею, крутил головой по сторонам. Внезапно он заметил Ким Ёнчоля, который, закинув на себя заплечные носилки, осторожно выглядывал из-за старого дерева. «Вовремя», — подумал Ли Чжинму, который как раз удивлялся тому, что товарищи куда-то пропали из виду.

На ярмарке, набитой торговцами со всей страны, царила суматоха. Повсюду бродили толпы людей, но самым оживленным местом была, разумеется, травяная лавка Чанбэк. Свободное место перед входом в лавку превратилось в базарную площадь. Кареты и повозки столпились в беспорядке у ворот, а двери огромного склада стояли открытыми нараспашку, и носильщики без конца таскали оттуда какие-то мешки. По обе стороны от главных ворот расположилось еще около десятка таких же больших складов, а рабочих, бегающих повсюду как муравьи, казалось, было больше сотни. Масштабы лавки Чанбэк действительно поражали воображение.

Карета Пак Бугиля остановилась на площади, к ней сразу же торопливо подскочил худенький мальчик и, почтительно склонив голову, помог купцу выбраться наружу:

— Добро пожаловать, господин. Хозяин вас ожидает.

Ли Чжинму навострил уши, услышав слово «хозяин». Но Пак Бугиль кивнул в его сторону и приказал:

— Жди здесь. Он не любит принимать незнакомцев.

Не потрудившись дождаться ответа, купец поспешно скрылся в недрах здания. Привязав коня к столбу рядом с кормушкой, Ли Чжинму незаметно принялся искать взглядом Ким Ёнчоля. Тот стоял у каменной ограды и о чем-то спорил с торговцами:

— Какой же это женьшень, я же вижу, что колокольчик!

— Ну что за человек! Говорю ведь, женьшень это! Нечего тут околачиваться, раз покупать не собираетесь! Идите своей дорогой!

— Не пахнет же совсем! Где вы такой женьшень видели?

Ли Чжинму обеспокоился, что Ким Ёнчоль привлекает к себе слишком много внимания. Вклинившись между ним и торговцем, он уставился на товарища, словно на незнакомца, и сказал:

— Ты откуда такой упрямец? А морда-то подозрительная, я погляжу! Не воришка ли часом?

Ким Ёнчоль узнал товарища, и его лицо просветлело. Он беспокоился о его ранах. Слегка улыбнувшись, воин тоже включился в игру:

— Что это за вздор ты несешь?

— Я тебе покажу вздор!

Ли Чжинму грубо схватил упирающегося Ким Ёнчоля и потащил за собой. Наблюдавшие за этой сценой торговцы и рабочие захлопали в ладоши и засмеялись.

— Эй, ты что, с ума сошел? А ну отпусти! Я тут на службе вообще-то!

— Рот закрой! — громко рявкнул Ли Чжинму, чтобы услышали окружающие, и шепотом добавил: — Это хозяин лавки.

— Что?

— Ты глухой, что ли? Я про их главаря.

Ким Ёнчоль действительно был глуховат на одно ухо. Ли Чжинму наклонился поближе и повторил еще раз, хотя уже готов был взорваться:

— Я говорю, это хозяин этой лавки, балбес!

— Правда?

— Ой, бестолочь! Глаза у тебя не там где надо, вот и женьшень от колокольчика отличить не можешь! Переполох целый устроил! Иди уже отсюда!

Раздраженный непонятливостью товарища, Ли Чжинму сильнее, чем стоило бы, толкнул его, опрокинув на землю, и пошел прочь.

Прошло еще некоторое время. Наконец Пак Бугиль в сопровождении хозяина лавки и его помощника вышел из дома и направился в амбар смотреть какой-то товар. Ли Чжинму украдкой подошел к купцу и стал топтаться у него за спиной, чтобы поближе разглядеть человека, которого называли хозяином.

— Этот юноша спас мою жизнь недавно. Он очень ловкий и расторопный, думаю, от него будет много пользы, — сказал Пак Бугиль.

Хозяин окинул воина с ног до головы недовольным взглядом, и Ли Чжинму поспешно притворился, что занят разглядыванием трав. Боковым зрением юноша продолжал следить за хозяином. На первый взгляд этот человек казался слишком слабым, чтобы быть тем самым таинственным главарем Черных Смерчей.

Пак Бугиль громко заговорил, чтобы его слышали окружающие:

— Тогда все решено, подготовка к мероприятию идет, как и договаривались. Я немедля пришлю вам тридцать мешков проса и бобов. Народ сбежится как миленький. Ха-ха-ха.

Помощник, который стоял рядом с хозяином лавки, держа в руках счетную книгу, смахнул рукой пылинки со спины Пак Бугиля и заискивающе улыбнулся:

— Если вдобавок к традиционной борьбе еще и пригласить музыкантов, занимательное зрелище получится, господин, не правда ли?

Пак Бугиль, получив от Ким Чжусына приказ отвлечь внимание народа от провала Черных Смерчей, решил устроить состязание по боевым искусствам. Купцы и местные торговцы устроили складчину и объявили, что победитель получит невероятную награду — целых тридцать мешков проса и бобов.

Следуя приказанию принцессы, Им Чжонсу все еще следил за Ондалем. Он приставал с расспросами к каждому, кто был знаком с юношей. Вот и сегодня, купив у старухи, торгующей на рынке соломенными лаптями, выпивку, воин слушал ее рассказы об Ондале. По ее словам, тот собирал поленья в горах и приходил продавать их на рынок. Дрова, которые продавал Ондаль, пользовались в народе большой популярностью, потому что каждая охапка была больше и толще по сравнению с теми, что приносили другие дровосеки. Он взваливал себе на спину такое количество поленьев, что другие еле могли утащить на телеге, и, весело насвистывая, легко сбегал с горы. Хотя в детстве люди дразнили его дураком, сейчас желающих посмеяться над парнем значительно поубавилось: все-таки не каждый день увидишь такую богатырскую силушку.

Охапка дров обычно продавалась на рынке за два няна[8], но вязанки, которые приносил Ондаль, стоили все десять. Однако он легко соглашался отдать их и за три няна, и за пять. Если человек говорил, что ему нужны дрова, Ондаль без раздумий сразу продавал их ему. Поэтому обычно они доставались тому, кто первый встречался на его пути. Пока остальные дровосеки спорили друг с другом, пытаясь продать свои вязанки подороже, дрова Ондаля улетали в ту же секунду, как он спускался с горы.

Так и сегодня утром Ондаль спустился с горы с вязанкой дров. Один мужчина предложил ему за них восемь нянов, сказав, что у него дома сегодня праздник и поленья срочно нужны для костра. Однако юноша пропустил это предложение мимо ушей и направился в дом к пожилой чете, которую встретил по пути на рынок. Мужчина схватил Ондаля за руку и стал уговаривать продать дрова ему, протягивая десять нянов.

— И как вы думаете, чем все закончилось? — усмехнулась старуха, глядя на Им Чжонсу. — Ондаль отдал вязанку старикам и получил от них три няна. Он заявил, что дрова принадлежат им, потому что они первыми встретились на его пути. А мужчине предложил перекупить дрова у стариков, если они так уж ему нужны. Ну где еще такого дурака сыщешь?

Глаза старухи увлажнились от переизбытка чувств.

Всякий раз, когда у него выдавалось свободное время, Им Чжонсу выходил на рынок и расспрашивал людей об Ондале. Теперь он делал это даже не по приказу принцессы, а потому что сам крайне заинтересовался юношей.

«Может, его прозвали глупым Ондалем, потому что он простодушен и упрям до глупости?» — раздумывал воин, хотя уже составил окончательное мнение о личности юноши.

Вооруженные воины целый день входили и выходили из дворца Анхак. Сам король пришел проститься с усопшим генералом. Похороны проводились в кабинете Воль Гвана — единственной части дома, которая не сгорела дотла. У генерала не было наследников, поэтому принцесса проводила церемонию и встречала гостей. Воль Гван бы тоже желал этого, он был бы рад.

Чхве Уён, Ли Чжинму и Ким Ёнчоль стояли рядом с принцессой, помогая ей справиться с утратой. Никто не заставлял их делать этого. Но воины покинули убежище, облачились в доспехи и пришли в последний раз выказать своему герою уважение и преданность. Их больше не беспокоило противостояние с Черными Смерчами. Все эти годы они выходили живыми из жесточайших сражений, потому что так приказывал генерал Воль Гван. Но теперь он сам нарушил свой приказ и оставил их одних. Чхве Уён был зол на самого себя за то, что все еще оставался жив.

До сих пор Воль Гван был символом их жизни, доказательством их существования. Он был для них и командиром, и отцом. Многие годы они сражались рядом с ним, делили кров и еду, вместе ставили свою жизнь на кон. Северные Мечи плотными рядами обступили гроб генерала и охраняли его всю ночь, не сомкнув глаз. Другие воины королевской армии, услышав весть о смерти героя, выстроились в длинную линию перед входом в похоронный зал, чтобы отдать ему последние почести.

— Какое горе! Наша страна потеряла своего героя…

— Что же произошло, почему даже слуги генерала погибли в огне?

— Какой же сильный был пожар, раз никто не смог выжить?

Люди, пришедшие на похороны, переговаривались тихими голосами. Ким Ёнчоль почувствовал прилив злости. Генерал Воль Гван кожей ощущал приближение опасности в любом состоянии, даже если был мертвецки пьян и спал беспробудным сном. Такой человек не мог не заметить пожар, который охватил его жилище. Воин кипел от досады и чувства несправедливости, но сейчас ему лишь оставалось молча сдерживать свой гнев.

Среди людей, которые пришли проститься с легендарным генералом, одна группа привлекала особое внимание. Это были крестьяне, дровосеки, угольщики и деревенские женщины, сопровождаемые вездесущим Ондалем. Жители деревни, которых привел Ондаль, отдали уважение Воль Гвану и принялись убираться, готовить еду и кормить посетителей похоронного зала.

Чхве Уён, Ли Чжинму и Ким Ёнчоль, которые ранеными провели месяц среди этих людей, чувствовали к ним глубокую благодарность. Деревенские жители пришли сегодня на помощь по одной простой причине: они знали воинов. Селяне убрали обугленные балки, подмели пепел со двора и обустроили временное жилище для Северных Мечей. Заметив, что обычно молчаливый и сдержанный Чхве Уён оживленно беседует с деревенскими жителями, принцесса изумилась и спросила у Им Чжонсу:

— Генерал Им, кто эти люди?

— Это жители деревни из рода Са, они помогали нам с устроением молебна о ниспослании дождя, Ваше Высочество. Когда Северные Мечи подверглись нападению, Ондаль спас их и привел в деревню, а местные помогли им вылечить ранения.

— Вот как. Так значит, Ондаль тоже принадлежит к клану Сунно?

— Это точно неизвестно, но так как фамилия его матери Са…

Пхёнган кивнула и направилась к Ондалю. Увидев принцессу, тот радостно заулыбался, словно встретил старого друга.

— Спасибо, что пришел.

— Я помогаю, потому что мне нравится.

— Что нравится?

Ондаль шмыгнул носом:

— Как ты пахнешь. И вообще.

— Ха-ха-ха. Спасибо за такие слова.

Принцесса легко чувствовала себя с Ондалем. Ей казалось, что она уже давно знакома с ним. Возможно, она просто привыкла к звучанию его имени, с детства слыша о том, что принцессе-плаксе в мужья достанется Ондаль-дурак.

Принцесса, не находившая себе места от беспокойства за отца и брата, возвращалась во дворец. Однако у входа путь ее карете преградил вооруженный отряд:

— Стоять!

На запястьях у стражников болтались повязки из белой ткани, а их лица были незнакомы принцессе и ее спутникам. Эти воины не состояли в дворцовой страже.

Им Чжонсу вышел вперед и грозно осведомился:

— Как вы смеете преграждать нам путь? Вы что, не видите, что это карета Ее Высочества?

— В столице чрезвычайное положение. Каждый въезжающий должен выйти из кареты и пройти досмотр.

— Хотите сказать, что Ее Высочество должна выйти из кареты?

— У нас приказ.

— Ах вы, мерзавцы! Это дворец Анхак, дом Ее Высочества!

— Кто ты такой?

— Пошли прочь! Я служу в Зале Магнолий и слушаюсь только приказов Ее Высочества, принцессы Пхёнган!

— Взять его!

Стражники угрожающе двинулись вперед с веревкой в руках, намереваясь связать Им Чжонсу. Но тот, не отступая ни на шаг, решительно выхватил меч. Черные Смерчи привыкли к тому, что, завидев их, люди обычно убегают в страхе, не осмеливаясь противостоять. Однако на этот раз противник оказался непредсказуемым, и все пошло не по плану. Несколько воинов в мгновение ока были отброшены на землю.

Один из воинов достал маленький рожок и протрубил сигнал о помощи. Им Чжонсу, не обращая внимания, яростно продолжал раскидывать врагов по сторонам. Черные Смерчи не могли противостоять мастерству и силе его меча, уже около пятнадцати противников беспомощно валялись на земле. Остальные и вовсе боялись приближаться к нему.

На сигнал о помощи прискакал Го Чжинён, младший сын Го Вонпё и брат Го Гона. Он в это время как раз возбужденно рыскал по дворцу, обрадованный мыслью о том, что скоро сможет поселиться в нем.

Им Чжонсу, увидев Го Чжинёна, свободно разъезжающего по территории дворца на коне, окончательно рассвирепел. Только люди, получившие специальное дозволение короля, имеют право ездить во дворце верхом. Даже сам Им Чжонсу всегда спешивался и вел коня под уздцы, сопровождая принцессу до Зала Магнолий.

— Кто это тут посмел напасть на дворцовую стражу? Жить надоело? — спросил Го Чжинён.

— За себя беспокойся. Кто встанет у меня на пути — пощады не жди!

Им Чжонсу взял под уздцы лошадь, которая была впряжена в карету принцессы, и решительно повел ее ко входу во дворец. Го Чжинён, испугавшись его грозного вида, не стал преграждать ему путь. Однако, чувствуя взгляды подчиненных, неохотно крикнул вслед воину:

— Сильно уж ты бесстрашный! Думаешь, останешься в живых после такого? Оглянуться не успеешь, как голова с плеч полетит!

— Кому нужна моя голова — милости просим! Можете найти меня в Зале Магнолий.

— У нас приказ от командира столичной стражи. Во дворце случилось происшествие, — высокомерно сказал Го Чжинён.

Не в силах больше сдерживаться, Им Чжонсу разъяренно закричал:

— Хочешь сказать, Го Гон велел тебе останавливать карету Ее Высочества? Ты, юнец желторотый, распушил перья, чтобы своей семьей похвастаться?

Го Чжинён схватился за рукоять меча. Он не мог позволить какому-то несчастному воину насмехаться над собой. Никто еще не смел так с ним разговаривать. Но Им Чжонсу насмешливо обратился к нему:

— Ну давай. Как только ты достанешь этот меч, у меня появится достойная причина лишить тебя твоей дурной головы. Вперед!

Го Чжинён всем телом затрясся от злости. Однако сопровождавший его воин схватил его за руку и остановил:

— Не ввязывайтесь в это. Он вас провоцирует.

Еле взяв себя в руки, Го Чжинён на дрожащих ногах отступил. Его навыки в боевых искусствах не шли ни в какое сравнение с мастерством Им Чжонсу. Всё, чем он мог похвастать, было его знатное происхождение.

— Посмотрим, до каких пор ты будешь носиться вокруг своей принцессы. Думаешь, собака выживет без хозяина? Потом не ползай на коленях, умоляя пощадить, — надменно выплюнул Го Чжинён.

Им Чжонсу выпустил из рук поводья лошади и стремительно приблизился к Го Чжинёну. Тот напрягся всем телом от волнения и сглотнул слюну. Им Чжонсу наклонился к нему и отчетливо произнес:

— Думаешь, я боюсь смерти? Запомни. Воин Когурё никогда не встанет на колени ради того, чтобы выжить. Ты не заслуживаешь носить эти доспехи, трусливый мерзавец.

Дворец был пуст, а в королевских покоях царила мрачная атмосфера. Перед королем сидели главный распорядитель, начальник тайной службы Го Санчоль и главный евнух.

— Кто посмел пойти на такое страшное преступление? Нападение на генерала Воль Гвана — это вызов самой королевской семье! — возмущался начальник тайной службы.

Распорядитель цокнул языком в ответ:

— Черные Смерчи и Северные Мечи уже давно сражаются между собой. Теперь уже и не выяснить, чьих рук это дело.

— Ваше Величество, вы должны немедленно вызвать во дворец королевские войска и очистить его от Черных Смерчей!

— Род Го Вонпё нужно выдрать с корнем, как сорняк, иначе Когурё не видать спокойного будущего!

Каждый из чиновников по очереди изливал свою досаду.

— Я понимаю ваши чувства, господа. Но кровь моих воинов прольется только в самом крайнем случае, — ответил король.

Внезапное нападение Го Вонпё на дворец стало для него полной неожиданностью. Король пристально вгляделся в лицо главного распорядителя и вдруг воодушевленно хлопнул в ладоши, словно его посетила блестящая идея:

— Может быть, ты отправишься к Го Вонпё и спросишь, что ему нужно? А вдруг он жаждет твоей должности?

— В… Ваше Величество, это невозможно. Главный распорядитель ведает государственными секретами, имеет право вносить изменения в законы и даже назначает чиновников на должности. На этот месте обязательно должен находиться человек, который верен королю. Если Го Вонпё получит и этот пост, мы останемся ни с чем.

— Много же ответственности у распорядителя.

Го Санчоль не мог определить, серьезно ли говорит правитель или изволит шутить.

— Ваше Величество, вы снова собираетесь стерпеть и спустить все ему с рук?

— А если нет? — рассеянно ответил Пхёнвон, который думал о чем-то другом.

На этот раз голос подал главный евнух. Он почтительно осведомился у начальника тайной службы:

— Дворец окружен. Может быть, вы предпримете что-либо?

Таким образом евнух завуалированно упрекал Го Санчоля за то, что тот не предугадал действия Го Вонпё. Король сделал предупреждающий жест рукой.

— У Го Вонпё много сторонников. Он переманил на свою сторону представителей кланов и большую часть знати, пообещав им позаботиться об их интересах. Нам не выстоять против них всех.

В этот момент снаружи раздался голос слуги:

— Ваше Величество, прибыла Ее Высочество принцесса Пхёнган.

Принцесса все это время стояла за дверью, слушая разговор отца с чиновниками.

— Когда ты вернулась во дворец? — спросил король. — Сильно испугалась?

Пхёнган вежливо поклонилась отцу и его собеседникам:

— Ваше Величество, Черные Смерчи захватили дворец и всю крепость. Го Вонпё в своей бесконечной жадности дерзнул протянуть руку к королевскому трону, и острие его меча направлено на вас.

— Ну, ну, ты преувеличиваешь. Мы как раз в процессе обсуждений.

— К счастью, генерал Ыльчжи перекрыл все ворота в крепость. Войска внешней стражи готовы к бою, поэтому враг не сможет действовать открыто.

— Вот как? Это хорошо, тогда мы сможем начать переговоры.

Навязчивая идея, что ни в коем случае нельзя допустить войны внутри страны, никак не отпускала короля Пхёнвона.

— Ваше Величество, отдайте приказ нашим войскам на горе Чжучжак войти в столицу! — настойчиво продолжала принцесса.

— Если войска отправятся в столицу, ситуацию уже будет не повернуть вспять. Эту неприятность будет уже не скрыть, — ответил правитель. Королевские войска, располагавшиеся в трех соседних со столицей крепостях, считались личной гвардией короля и выступали только в случае объявления войны. — Следует найти компромисс. Го Вонпё не станет действовать опрометчиво.

Король отказывался прислушаться к здравому рассудку. Он был настроен всеми силами избежать войны с кланами.

Пхёнган взмолилась:

— Ваше Величество, не дайте смерти моего наставника стать напрасной! Они подло убили его и сожгли тело так, что почти невозможно было узнать! Разве вы не слышите, как генерал Воль Гван взывает о справедливости с того света?

— Я понимаю, что ты опечалена, дочь, но не тебе вмешиваться в это. Если бы я не знал, как справиться с подобными опасными ситуациями, я бы не дожил до сегодняшнего дня. Такой юной девушке, как ты, не пристало думать о мести и жаждать пролить кровь. Ступай!

— Ваше Величество, эти люди пойдут на все что угодно ради власти. Сегодня они подобрались так близко, что уже могут воткнуть острый кинжал прямо вам в сердце!

Принцессе казалось, что терпение отца и его уступки врагам происходят из его страха, это расстраивало ее.

— Ха-ха-ха, я знаю, что они уже сидят у меня под носом. Однако сдаваться еще рано. Го Вонпё тоже не захочет, чтобы Когурё, которая окажется в его руках, была разорвана на мелкие кусочки.

— Но, Ваше Величество!

— Я сказал, ступай.

— Я отказываюсь!

Главный евнух, быстро смекнув, что нужно перевести разговор на другую тему, пока конфликт упрямых отца и дочери не разгорелся еще сильнее, вклинился в беседу:

— Ходят слухи, что генерал Го Гон проявляет большой интерес к Ее Высочеству.

— И что? — спросила Пхёнган ледяным голосом.

— Го Гон ведь старший сын Го Вонпё? Говоришь, он заинтересован в принцессе? — оживился король.

— Отец! Эти люди желают получить не меня, а Когурё!

— Да-да, я понял. Возвращайся в Зал Магнолий.

— Ваше Величество, мы должны поспешить!

— Ты слишком возбуждена, дочь. Отправляйся в свои покои и предоставь мне решить это дело. Евнух, проследи, чтобы Ее Высочество не выходила из Зала Магнолий, пока я не позволю.

Когда король отдает приказ со строгим выражением лица, возражать ему не смеет никто. На самом деле в это мгновение именно Пхёнвон был обеспокоен происходящим больше всех. Он прекрасно понимал, что это измена.

Войска имеют право выступать только по приказу, подписанному правителем и скрепленному королевской печатью. Однако на этот раз воины королевской армии совершили захват столицы, следуя приказу частной организации — Черных Смерчей. Если они вознамерятся напасть на самого короля — никто не сможет этому воспрепятствовать. Пхёнвон тяжело вздохнул и подумал, случилось ли бы такое, если бы Воль Гван был жив. Если бы генерал был рядом, враги точно не решились бы на подобную наглость.

В последнее время Ким Ёнчоль зарабатывал себе на жизнь, работая помощником повара на кухне. Он мог бы найти местечко получше и сам занять место главного повара, но, так как ему приходилось частенько отлучаться по делам Северных Мечей, воин довольствовался тем, что ему было где спать и что есть. Хозяин трактира тоже был крайне доволен таким положением дел.

Ким Ёнчоль легко заводил дружеские связи. Спустя несколько дней после появления в трактире он уже был на короткой ноге со всеми рабочими, словно дружил с ними не один десяток лет. Пара закусок, несколько рюмок вина, дружеская беседа — и окружающие приняли его как родного.

Однако была у Ким Ёнчоля одна особенность — он быстро уставал от однообразия. Оказавшись запертым в наполненной запахами еды кухне, он сходил с ума от скуки и жажды деятельности. И вот как раз когда ему уже совсем стало невмоготу, воин обнаружил на двери прилепленный лист дерева. Обрадованный Ким Ёнчоль поспешил к месту сбора. Давно не видевшиеся товарищи весело приветствовали друг друга и обнимались. Живя вместе в казармах, они, бывало, постоянно ссорились и хватались за мечи, но теперь вдруг осознали, насколько глубоки их дружба и привязанность.

Воины сняли большую комнату на постоялом дворе и весело провели целую ночь за выпивкой и разговорами. Каждый из них все это время жил неплохо, но, собравшись с товарищами, наконец смог ненадолго расслабиться и поделиться сокровенными думами. После роспуска командир дал им один приказ: ни в коем случае не привлекать к себе внимания. Для воинов, которые провели полжизни на поле боя и обладали внушительной комплекцией и суровыми взглядами, эта задача была не из простых.

Ким Ёнчоль заранее исследовал обстановку у столичного дома Ён Хамуна и поручил членам отряда отдельные задания: они должны были разделиться по парам и следить за каждым посетителем этого дома. Кроме того, воин приказал товарищам завести связи со слугами Ён Хамуна и разведать у них информацию о том, что происходит у хозяев.

В разгар пьянки один из изрядно выпивших товарищей внезапно спросил у него:

— Эй, Косой, ты чего делаешь?

— Я же за старшего.

— Вот я и спрашиваю, что должен делать тот, кто за старшего?

— Отчитываться командиру да за вами, балбесами, следить.

— Значит, сегодня ты за все платишь?

Тут в разговор влезли другие воины:

— А чего у нас только еда да вино? Давайте и женщин позовем! Расслабимся хорошенько!

— Мы что, развлекаться тут собрались? — возмутился Ким Ёнчоль.

— Эй, Косой, ты как следует нашими деньгами распоряжайся. Иначе напорешься на меч.

Ким Ёнчоль понемногу начал раздражаться: народ стал слишком наглеть. Они и раньше иногда перегибали палку, но, проведя столько времени среди обычных людей, видимо, совсем позабыли о военной дисциплине.

— Ну все, хватит с меня! Не буду я больше за старшего! Что я вам, раб какой-то? Все, с этого момента я тоже сдерживаться не собираюсь — не лезьте ко мне! Еще раз кто-то назовет меня Косым — испробует мой клинок! — взорвался наконец Ким Ёнчоль.

— Эй, да успокойся ты, мы ведь просто выпивали, — засмеялись товарищи.

Ким Ёнчоль состроил недовольную гримасу, и его глаза действительно скосились в разные стороны.

— Ну хватит, успокойся, мы знаем, что не каждый может быть за старшего. Тут голова на плечах должна быть. Эй, Косой, ну не дуйся, на вот, выпей еще!

Воины столпились вокруг Ким Ёнчоля, успокаивая его и похлопывая по плечу. Он насупленно глянул на них и буркнул:

— Черти, сказал же не называть меня Косым!

— Да ничего страшного, это хорошо, когда старший косой, ему видно лучше!

Подавленный правитель позвал принцессу для беседы наедине. Впервые за долгое время отец с дочерью вдвоем отправились на прогулку по дворцовому саду.

Король незаметно протянул руку и крепко сжал ладонь дочери, погруженной в печальные раздумья. Ее маленькая ладошка утонула в его могучей руке. Правителю показалось, что движения принцессы неуловимо изменились в последнее время. Дочь тоже понимала, что он оказался в непростом положении: король не мог долго противостоять сильному натиску со стороны королевы и придворных чиновников. Но и выдать дочь замуж за Го Гона он тоже не мог. Какой родитель желает лично обречь ребенка на несчастную судьбу?

— Я слышал, что в эти дни твоя кормилица часто покидает дворец, — начал беседу король.

— Да, мне нужны были некоторые вещи…

— Да, я знаю. Можешь не объяснять…

— Ваше Величество, вы ведь знаете, мне не нужны все эти богатства. Но если проблемы нельзя избежать, приходится любой ценой искать другой выход.

— Если человек хочет сам выбирать свой путь, ему приходится самому прокладывать новую дорогу и преодолевать неожиданные препятствия.

— У меня лишь об одном болит сердце: что, будучи далеко, я не смогу заботиться о вас. Прошу вас, простите свою неблагодарную дочь.

Король пристально посмотрел в лицо дочери, залитое слезами, и понял, что она уже приняла решение.

— Как отец моего ребенка, а не правитель страны, я хотел бы уберечь тебя от всего плохого, что есть в этом мире. Но, возможно, это сделало бы тебя лишь слабее. Я верю в тебя, дочь. — Король ласково вытер слезы с щек принцессы. — И я уверен, что каждый человек достоин того, чтобы самому выбирать свой путь. Я не стану удерживать тебя.

Высказавшись, правитель внимательно вгляделся в лицо дочери, словно пытаясь запомнить каждую его черточку. Затем он поднял взгляд к небу, пытаясь сдержать подступающие к горлу рыдания.

ООО «Манн, Иванов и Фербер»

mann-ivanov-ferber.ru