– Девушка... эй, девушка! – раздается над самым ухом пьяный голос, и я невольно вздрагиваю, едва не роняя на барную стойку высокий хрустальный бокал, который тщательно вытирала вафельным полотенцем... Послушно поворачиваюсь на звук и вижу прямо перед собой мужчину лет сорока с небольшим – с огромным пивным пузом и совершенно безумным взглядом, в котором так и плещется похоть... Неудивительно: мы все-таки в стриптиз-клубе, причем одном из самых дорогих в столице. Тут все мужики смотрят на тебя как на кусок мяса, даже если ты – всего лишь официантка...

Мне откровенно стремно, чертовски противно, хочется отодвинуться, а лучше – просто сбежать. Но сегодня мой первый рабочий день – точнее, первая рабочая ночь, – и нужно проявить себя в лучшем виде. Поэтому я лишь мило улыбаюсь и спрашиваю со всей вежливостью, на которую способна:

– Слушаю. Что я могу вам предложить?

Честно говоря, в большинстве баров ему уже не стали бы предлагать алкоголь – мужик и так едва на ногах держится, – но в стриптиз-клубах всегда так: чем пьянее клиент – тем проще развести его на дальнейшие траты. Танцовщицы и официантки этим совершенно бессовестно пользуются – и я тоже должна научиться, если хочу нормально заработать за летние каникулы перед первым курсом университета.

Вот только мужик явно не планирует беседовать со мной так же вежливо, как я с ним. Он наваливается на барную стойку грудью и животом и рычит, перекрикивая музыку, сопровождающую танец очередной девушки:

– Меню дай!

Я послушно протягиваю ему барную карту – а он в ответ едва ли не в лицо мне ее швыряет:

– Я про крейзи-меню, твою мать!

– Ой, да, конечно... – бормочу я растерянно, ловлю одно меню и протягиваю ему другое – с прайсом на приваты и другие индивидуальные услуги нашего стриптиз-клуба.

Мужик берет прайс, тычется в него мордой, но похоже, ничего не может прочитать – слишком пьян, глаза в кучу, – а потому снова обращается ко мне:

– Танец официантки есть?!

– Танец... что?! – переспрашиваю я в ужасе.

Пятнадцать тысяч рублей?! Да мне и десять не нужны – лишь бы не пришлось танцевать! Вот только пьяному клиенту совершенно наплевать: он чуть не хватает меня пальцами за ворот платья – я едва успеваю увернуться и пробормотать, с трудом контролируя дрожащий от ужаса голос:

– Желаете обычную приват-кабинку или специализированную?

– Специ... чего?! – морщится мужчина, который в этом стриптиз-клубе, похоже, такой же новичок, как и я сама. Не может же быть, что он бывает здесь часто, но про специализированные приват-кабинки не знает: танцовщицы спрашивают о них у своих клиентов перед каждым персональным танцем из крейзи-меню. Вот и я спросила – то ли вспомнила правила, которые рассказывал мне Дионис, то ли просто на каком-то подсознательном уровне решила: если уж танцевать – то по максимальному прайсу. Сам по себе танец официантки стоит десять тысяч рублей, а доплата за спец-кабинку – еще две тысячи. Это уже двенадцать.

Если бы согласилась обнажить грудь – возможно, этот придурок отвалил бы мне щедрой рукой еще пять штук, но нет, так я унижаться не готова... Ладно бы я тут зарабатывала на какое-нибудь лечение рака – но нет же, я просто решила немного заработать и устроилась на летние каникулы официанткой... правда, уже жалею, что именно сюда: были же вакансии в кафе, рестораны, ночные клубы, в конце концов! Но в стриптизе пообещали самый большой заработок – я и повелась. Наивная дурочка! А теперь влипла...

Мужчина старше меня лет на пять или семь, – и он впивается в меня таким серьезным, пронзительным взглядом голубых глаз, что я всхлипываю, шмыгаю носом и нерешительно отвечаю на его вопрос:

– Клиент... – я качаю головой и зажмуриваюсь, потому что перед глазами снова встает отвратительная сцена, случившаяся пять минут назад в приват-кабинке: я стою на блестящем круглом подиуме перед незнакомым пьяным мужиком и оттягиваю вниз вырез своего платья, чтобы показать грудь с торчащими от ужаса сосками... Боже, какой позор! – Просто сегодня... сегодня у меня первый день работы... точнее, ночь, – заканчиваю я фразу, с трудом сдерживаясь от нового приступа рыданий, которые так и рвутся из горла.

– Это я понял, – говорит мужчина. Его теплая ладонь все еще у меня на плече, но я почему-то не чувствую дискомфорта. Ха! Неудивительно: после того, что я только что пережила, чья-то рука – это просто херня собачья!

– Простите, – бормочу я тихо и виновато. – Сейчас поправлю макияж и вернусь в общий зал.

– Не торопись, – хмыкает мой новый знакомый и все-таки убирает руку, делая шаг в сторону и наконец давая мне немного личного пространства, за что я ему, честно говоря, очень благодарна. – Я тебя прикрою.

– Каким образом? – удивляюсь я искренне.

– Подменю за барной стойкой.

– Разве так можно?! – я ужасаюсь, сразу же в красках представляя, как этот обман раскроется и меня уволят после первой же смены.

– Нельзя, – улыбается мужчина. – Но клиентам все равно, кто подает им напитки, а если Дионис спросит – скажу, что ты ушла на приват.

– Он же узнает! – почти вскрикиваю я.

– Каким образом, позволь спросить? – хмыкает мой новый знакомый. – Он по кабинкам не ползает, не проверяет.

– Но я же не принесу потом деньги за этот приват...

– Ты правда думаешь, что владелец огромного стриптиз-клуба помнит про каждую танцовщицу и официантку, сколько она должна принести в кассу после смены? – он фыркает. – Не смеши меня, Барби.

– Ты тоже назвал меня так... почему?! – спрашиваю я.

– Тебе дали такой псевдоним.

– А мне не сообщили

Он пожимает плечами:

– Дионис мог забыть, он тот еще тормоз.

– Ясно, – я киваю и нерешительно поднимаюсь с кресла: – Спасибо, конечно, за все, но я все-таки вернусь на свое рабочее место.

– Окей, – мужчина улыбается. – Меня Дэн зовут, кстати.

– А меня Вика, – называю я свое настоящее имя.

– Приятно познакомиться.

Его слова заставляют меня поперхнуться:

– БДСМ-культуры?! – переспрашиваю я с явным напряжением в голосе.

– Ага, – отвечает Дэн совершенно спокойно и невозмутимо. – Ты ведь знаешь, что это такое, правда?

– Ну-у-у... – протягиваю я нерешительно. – В общих чертах. Это ролевые игры в постели... и не только в постели, – смущаюсь и краснею.

– Действительно: не только в постели! – посмеивается мой новый знакомый. – Но в целом ты вполне права: БДСМ – это ролевые игры, которые строятся по определенным правилам, и триксель эти правила отображает.

– Каким образом? – спрашиваю я с любопытством.

– Тебе правда интересно? – хмыкает Дэн.

– Ну да... а что такое? – удивляюсь я.

– Девчонки, далекие от БДСМ, обычно сразу шарахаются, узнав, что я практикую подобные вещи.

– Ну, я не собираюсь практиковать, – отвечаю я с прежним смущением. – Но и шарахаться не имеет смысла, ты все равно везешь меня по трассе, и я не могу прямо сейчас открыть дверь и выйти... Мне интересно послушать.

– Окей, – мужчина улыбается. – Триксель – это единство трех элементов, как ты могла догадаться... – я согласно киваю. – И во-первых, аббревиатуру БДСМ действительно можно разделить на три части: БД – бондаж и доминирование, ДС – доминант и сабмиссив, и СМ – садизм и мазохизм.

– Ясно, – говорю я немного дрожащим голосом: хоть я и пытаюсь держаться спокойно и невозмутимо, на самом деле у меня в горле пересыхает от того, что говорит Дэн. Понятия не имею, догадывается ли он об этом, но собственный его голос звучит уверенно и твердо:

– Во-вторых, в БДСМ есть три основных принципа, три столпа, на которых держится каждая отдельная сессия и вся культура в целом: безопасность, разумность, добровольность.

– Я слышала об этом, – киваю я снова.

– И наконец – в БДСМ есть три вида участников: домы, сабы и свитчи.

– Свитчи – это... – начинаю я, но не договариваю, потому что не знаю.

– Свитчи – это те, кто готов быть и домами, и сабами, в зависимости от партнера и некоторых других факторов, – объясняет мне мой новый знакомый.

– Любопытно, – говорю я. – И кто же из них ты?

– Я – дом, – все так же невозмутимо отвечает мне мужчина, и я чувствую, как у меня невольно подрагивают пальцы и пересыхает в горле. Конечно, я листала на эту тему какие-то статьи в интернете, смотрела, как и все остальные девчонки, «Пятьдесят оттенков серого» в кинотеатре, но чтобы вживую увидеть человека, который практикует БДСМ... нет, никогда.

Поначалу знакомство с Дэном и разговор о БДСМ меня чертовски бодрят, конечно: я думаю об этом, пока поднимаюсь по лестнице на свой пятый этаж – я живу в пятиэтажке, и лифт здесь не предусмотрен, – пока раздеваюсь и забираюсь в душ, пока стою под упругими струями горячей воды, наслаждаясь этим импровизированным гидромассажем, пока завтракаю яичницей с беконом и тостами, даже пока пью кофе...

Вот только кофе не спасает меня, бессонная и полная тревог первая рабочая смена в стриптиз-клубе дает о себе знать, и уже через час после возвращения домой меня начинает клонить в сон. Я решаю подремать... немного, до полудня – и с чистой совестью отправляюсь в постель, забывая на время голубые глаза моего нового знакомого и его опасные увлечения. Но даже во сне все это преследует меня – и пронзительный взгляд начальника клубной охраны, и свист кожаной плети, который я словно слышу сквозь все остальные звуки... Мне кажется, я даже просыпаюсь от этого свиста! Вздрагиваю, сажусь в постели... и тут же понимаю, что это – всего лишь ветер, гуляющий в щелях между дверью спальни и косяком.

– О боже... – стону жалобно и обхватываю обеими ладонями голову, принимаясь массировать виски... Если честно – голова просто раскалывается...

Сколько же времени прошло?! С огромным трудом разлепив глаза, я смотрю на экран смартфона и моментально подскакиваю на постели. Оказывается, уже почти четыре часа вечера, а это значит – я целых восемь часов проспала! Вот что значит – забыла завести будильник! А самое паршивое – я так и не выспалась, так и не пришла в себя... Надеюсь, постепенно я привыкну к ночным сменам и станет проще.

Ну а пока нужно вставать: приготовить себе поздний обед и ужин, убраться дома, ответить на пропущенные звонки от родителей и подруги.

Все, что говорит Дионис после этого, пролетает мимо моих ушей. Он обещает мне золотые реки и алмазные берега – но я не слышу. Рассыпается в комплиментах и клянется мне, что у него в клубе уже очень давно не было таких красивых и способных новеньких, – я не слышу. Рассказывает, что быть танцовщицей выгоднее, чем официанткой, – все равно не слышу. Единственное, чего я хочу сейчас, – это выйти на улицу, чтобы подышать свежим воздухом: в самом клубе, хотя программа еще и не началась, с прошлой ночи пахнет сигаретным дымом и дорогим алкоголем.

– Можно... мне... – бормочу я и почти наощупь ищу дрожащими пальцами дверь служебного выхода.

– Да что с тобой такое?! – сердится Дионис и пытается остановить меня, преградить дорогу, но в этот момент к нам подходит Дэн:

– Что случилось?

– Все в полном порядке, – огрызается Дионис.

– Мне так не кажется... – говорит мой новый знакомый с сомнением.

– Это не твое дело... Иди куда шел! – возмущается владелец клуба, и тогда Дэн обращается напрямую ко мне:

– Вика, что-то произошло? Тебя обидели?

– Нет, – мотаю я головой. – Просто...

– Ей нужно подышать свежим воздухом, – говорит Дэн, словно читая мои мысли, и практически вырывает меня из рук Диониса: – Идем!

Тематические приват-кабинки в стриптиз-клубе «Грешницы» – это отдельный филиал ада, как мне кажется. Оформленные под пыточную и тюремную камеры, салон частного бизнес-джета, душевую кабинку с потоками воды и света, медицинский кабинет и лабораторию, они как будто развязывают руки доплатившему две тысячи клиенту: неформальная обстановка и сексуальная атмосфера заставляют мужчин расслабляться, забываться, отдавать последние деньги... но вместе с тем – и лапать танцовщиц. Даже за первую смену я трижды видела, как охранники вытаскивают из тематических приватов охреневших клиентов, а потом оттуда же выходят девушки: кто-то менее подавленный, кто-то более, но все равно...

О! А еще джакузи. Это тоже приват-кабинка, но она практически вся ограничивается огромной роскошной ванной с десятком режимов гидромассажа, генерацией пены и светомузыкой, когда воду подсвечивают изнутри в соответствии с включенной на мини-колонке композицией... Танцовщице приходится забираться в ванну и двигаться прямо в воде, пока истекающий слюной клиент сидит на широком бортике и тянет свои похотливые пальцы к выступающим через мокрую ткань соскам.

Отвратительно.

И вчера мне против собственной воли пришлось исполнять танец официантки в одном из таких приватов.

А сегодня – уже по собственной воле, – я иду в соседний приват, где глава охраны и по совместительству БДСМ-мастер научит меня этот самый танец исполнять так, чтобы все посетители клуба хотели именно меня...

Зачем мне все это?! До сих пор не знаю... Но это определенно намного лучше, чем еще две недели терпеть и испытывать ужас каждый раз, когда придется выходить к пилону на глазах у похотливой толпы мужчин. Это намного лучше, чем отказаться танцевать и быть затравленной, униженной, оскорбленной не только владельцем клуба, но и другими сотрудниками. И это лучше, чем уйти прямо сейчас – с позором и без копейки денег.

Попадая в мир стриптиза, приходится играть по его правилам. Да, я устроилась сюда всего лишь официанткой, но все оказалось не так просто. Меня подставили, обманули. В мой договор впечатали лишние строчки уже после того, как я подписала каждый лист... И я не смогу доказать это. Зато я могу отомстить: приковать к себе взгляды мужчин, выручить побольше денег и уйти на пике своего успеха, чтобы тот, кто обидел меня, – пожалел!

Конечно, я ни в чем не уверена, я никому не могу доверять... даже Дэну. Но у меня выбора нет: он – лучший вариант из возможных. И я иду к нему в тематический приват с оформлением в виде камеры пыток. Отличное место, чтобы учиться соблазнять...

Я чувствую, как у меня пересыхает в горле и становится трудно дышать. Как рыба, выброшенная из родной водной стихии на берег, я судорожно открываю и закрываю рот, по-прежнему во все глаза глядя на своего гуру соблазнения... Тогда Дэн хмурится, немного отстраняется и спрашивает:

– В чем дело, Вика, неужели ты меня боишься?

– Н-немного, – признаюсь я, опуская глаза и снова заливаясь румянцем.

– Я тебя не обижу, – говорит он, но в его ухмылке я чувствую что-то мрачное и порочное... Это пугает и будоражит. В теле просыпаются какие-то новые ощущения, незнакомые до встречи с этим мужчиной. Мне хочется сбежать – и в то же время окончательно утонуть в его светлых голубых глазах, наполненных неизведанной и такой соблазнительной тьмой.

– Я не умею... смотреть... так... – лепечу я наконец.

– Значит, я научу тебя, – говорит он.

– Каким образом?! – я почти злюсь, причем на саму себя...

Ну а чего я хотела?! Это стриптиз-клуб, и если я должна научиться соблазнять мужчин – у меня за плечами должен быть свой собственный сексуальный опыт, к которому можно будет обратиться, чтобы изобразить перед клиентом желание и страсть... Если этого опыта нет – нечего здесь и делать.

– Закрой глаза, – говорит Дэн, и я послушно выполняю его просьбу. – Расскажи мне, что ты чувствуешь?

– Страх и... – я запинаюсь, не зная, что сказать.

– Опиши ощущения в теле.

– Голова кружится... как будто легкая слабость, – начинаю я, послушно сканируя собственный организм сверху вниз. – Щеки горят, горло и губы пересохли, а в груди так горячо, что... жжется прямо, – я зачем-то опускаю ладонь на грудь и начинаю массировать, словно это поможет мне избавиться от мучительного жара. – Живот скручивает, особенно внизу... Колени дрожат.

– Ты знаешь, что все это значит, что это такое? – тихо спрашивает мужчина, и его хриплый бархатистый шепот звучит у меня над самым ухом, заставляя невольно вздрагивать.

– Нет...

– Это возбуждение.

– Что?! – я вспыхиваю и тут же открываю глаза, чтобы отпрянуть от Дэна. Мужчина хоть и смотрит на меня с добродушной ухмылкой, но во взгляде у него по-прежнему порочная тьма:

– Ты ведь девственница, верно? – спрашивает он.

– Как ты догадался?! – рычу я обиженно.

– Поверь, опытному взгляду это видно практически сразу, – говорит мужчина.

– Я ухожу! – заявляю гордо и собираюсь было уже направиться к выходу, но Дэн меня не отпускает, преграждая путь:

– В этом нет ничего плохого, Вика. Но теперь мне ясно, почему ты не можешь вспомнить свой лучший секс... у тебя его просто не было. Ясно, почему ты не можешь смотреть на меня взглядом хищницы... никто еще не разбудил в тебе хищницу. И ясно, почему ты так горько плакала после своего первого привата. Но ты ведь не хочешь плакать так каждый раз, правда?

– Не хочу, – буркаю я. – Но что ты можешь сделать?!

– Как минимум – вот это, – говорит Дэн и еще до того, как я успеваю опомниться, впивается в мои пересохшие губы поцелуем.

Чтобы увидеть наглеца, посмевшего схватить меня за талию, я резко разворачиваюсь, одновременно занося руку для пощечины... и через мгновение сталкиваюсь лицом к лицу с Дэном.

– Ты?! – задыхаюсь возмущенным шепотом.

– Я подумал, что тебе нужна моя помощь, – улыбается он как ни в чем не бывало, а потом с такой же широкой и приветливой улыбкой обращается к сидящим за столиком и ничего не понимающим пока мужчинам: – Господа, к моему огромному сожалению, другой клиент забронировал танец официантки с Барби чуть раньше вас... И она сейчас чуть было не ускользнула от него, потому что танцевать перед вами было бы гораздо интереснее, вас же двое... Правда, Барби?! – спрашивает он у меня наигранно-укоризненно, а я уже прекрасно понимаю, что он меня спасает, и тут же послушно киваю:

– Д-да... Простите.

Мужчины переглядываются между собой и посмеиваются:

– Вот же проказница!

– Шалунья!

– Она та еще шалунья, – подтверждает Дэн. – Простите нас, пожалуйста. Я немедленно пришлю к вам другую девушку.

– Как скажешь, босс!

Дэн оттаскивает меня в сторону, и я вцепляюсь в его руку:

– Спасибо! Ты меня просто спас!

– Ага, – кивает он буднично.

– Но ты что, следил за мной?!

– Немного, – признается мужчина.

– Ужасно, – я качаю головой, а сама тихо радуюсь, что не придется танцевать вторую ночь подряд – да еще и сразу перед двумя мужчинами! Как же ловко он все уладил!

– Не благодари, – улыбается Дэн, и только тогда я понимаю, что все еще держу его обеими руками за бицепс. Быстро убираю ладони, краснея и пряча глаза, и бормочу виноватым голосом:

– Прости, прости...

– Все нормально. Ты ведь в порядке? Они не успели тебе каких-нибудь пошлостей наговорить?

– Нет, – я мотаю головой. – Сказали только, что я красивая...

– В этом они не соврали, – хмыкает мужчина.

– Ладно, мне надо работать, – я тут же перевожу тему.

– Да-да, иди за стойку и не высовывайся оттуда до конца смены, ясно?

– Хорошо, – я киваю и возвращаюсь на рабочее место.

У невинности особый вкус и особый аромат. Мне давно не попадались девственницы. Еще бы! Я работаю начальником охраны в дорогом столичном стриптиз-клубе, и тут каждая вторая танцовщица не только на пилоне крутится и сиськи показывает в приватах, но еще и на выездах зарабатывает. Выезд – это когда клиент забирает девушку к себе домой на всю ночь – оплата почасовая, – а там развлекается с ней и трахает. Платят за это много, половина девчонок охотно соглашаются. Конечно – это та же проституция, но дохрена элитная: мало того что расценки здесь в разы больше, так еще и клиентура – сплошь бизнесмены, депутаты и актеры: с такими и переспать не грешно. Многим девушкам помимо стандартной оплаты дают очень щедрые чаевые, дарят украшения и цветы, угощают алкоголем и вкусными завтраками... Некоторые даже надеются найти здесь богатого мужа – но с этим облом: мало какой бизнесмен или актер женится на стриптизерше, даже если та отлично сосет. Проводить время вместе – это одно, брак – это совершенно другое...

Вика пока ничего не знает о выездах – и не надо. Незачем ей шокироваться еще и такими услугами нашего клуба... Достаточно с нее приватов с танцем официантки. Она ведь пришла сюда не танцовщицей работать, а просто алкогольные коктейли мешать и вишенки на десерты выкладывать, – но в первую же ночь ее приложила головой жестокая реальность. Малышка даже расплакалась от того, что пришлось обнажаться перед клиентом... Уже тогда я заподозрил, что она девственница. А когда мы остались наедине в темной приват-кабинке пыточной камеры – убедился в этом окончательно, и у меня тут же снесло крышу.

Соблазнительная невинность, аромат ее светлых локонов, большие и такие чистые зеленые глаза... Черт! А ведь она даже не подозревает, насколько красива, не понимает, почему все клиенты хотят видеть, как она танцует, а владелец клуба сразу сделал на нее ставку и попытался вывести из официанток в танцовщицы... И я знаю, что Дионис от нее не отвяжется. Ему плевать, страшно ей или нет, были ли у нее мужчины... раздевайся и зарабатывай бабло, Барби! Вот и все. Его интересуют только деньги. А меня интересует, какой может оказаться эта пугливая девчонка, если разбудить в ней хищницу...

Разумеется, я нарочно соблазняю ее там, в пыточной, в окружении БДСМ-атрибутики, фантазируя о том, как она будет смотреться на андреевском кресте обнаженной и связанной. Рискую остаться ни с чем – но все равно целую ее в губы. Получаю пощечину – но присматриваю за ней всю рабочую смену, чтобы она не попала снова в приват с каким-нибудь бугаем. Везу ее домой – уже второй раз. Специально покупаю холодный американо, чтобы в подходящий момент вылить его на себя и попроситься к ней домой... Случай подворачивается просто идеальный: навстречу едет автомобиль, и я выкручиваю руль так сильно, словно боюсь столкновения... Кофе оказывается на мне. Малышка даже не догадывается, что это продуманный ход – и действительно приглашает к себе в квартиру. Ну а дальше – дело опыта...

– Я буду кричать, – уверяет меня малышка, вот только почему-то говорит это не громко и твердо, а тихим слабым шепотом, а я в ответ только улыбаюсь и киваю:

– Знаю, ведь я сделаю все, чтобы ты кричала.

– В смысле?! – вздрагивает она, и в больших зеленых глазах читаются страх вперемешку с возбуждением. Какое же сладкое, соблазнительное сочетание! Член в джинсах уже наполовину встал и теперь трется о жесткую ткань. Хочется наконец сдернуть с себя и с нее все шмотки – но боюсь, малышка не оценит моего рвения. В следующий раз – может быть, но сегодня придется быть терпеливым и осторожным.

– В прямом, – говорю я тихо, наклоняясь к самому ее лицу и касаясь молочно-белой кожи горячим дыханием: – Тебе будет так хорошо со мной, что ты будешь кричать от удовольствия и просить еще и еще...

– Неправда! – девчонка спорит со мной возмущенным шепотом и одновременно с этим покрывается очаровательным румянцем. Уверен – если бы она не лежала подо мной, а стояла, то непременно топнула бы ножкой!

– Что, передумала? – смеюсь я. – Не будешь кричать?

– Буду, но только... – начинает она сердитым голосом, но я не даю малышке договорить, накрывая ее губы поцелуем. Она что-то нечленораздельно мычит, упирается маленькими кулачками в мою грудь, но ее сопротивление слабнет с каждой секундой, поглощенное моим напором. Маленькая тонкая фигурка вздрагивает и выгибается изящной дугой под моим большим и сильным телом, а я тем временем перехватываю ее руки, чтобы парой легких движений разжать напряженные кулаки и сплести наши пальцы.

Девчонка не сразу отвечает на поцелуи – сначала просто позволяет целовать, послушно приоткрывая губы, впуская мой язык и жарко выдыхая мне прямо в рот аромат алкогольного мохито, которым прошлой ночью ее угощал какой-то клиент... Но это уже очень много. Уверен, у нее и в поцелуях-то опыта не слишком много, не только в сексе... Несколько раз мы неловко сталкиваемся зубами, а ее напряженные губы заставляют меня быть особенно нежным и неторопливым. Она должна привыкнуть, ей должно понравиться... Именно поэтому я так долго и вдумчиво целую ее, дожидаясь момента, когда малышка немного расслабится и отпустит ситуацию, и только потом провожу по контуру ее губ языком и осторожно, медленными шажками, спускаюсь ниже, постепенно расширяя зону ласки...

– Не бойся, – шепчу я тихо и хрипло, прямо губы в губы, сплетая наше сбитое горячее дыхание. Малышка смотрит на меня маленьким запуганным зверьком, и это совсем неудивительно, ведь до сегодняшнего дня она не была настолько близка с мужчинами. Это чертовски заводит, но в то же время накладывает на меня огромную ответственность.

Быть для девушки первым – непросто. Нужно быть терпеливым, чтобы не напугать ее. Нужно быть осторожным, чтобы не сделать ей больно. Нужно быть нежным, чтобы она привыкла к мужским рукам, и губам, и члену... Пока она сжимает мой твердый стояк дрожащей ладонью через плотную джинсовую ткань, медленно-медленно отпуская свой первобытный ужас, я продолжаю целовать ее лицо, шею и грудь, а потом легким движением стягиваю с нее платье, чтобы наконец добраться губами до плоского живота, покрытого тонкими прозрачными волосками, и зарыться в него лицом, нырнуть языком в ее пупок, провести влажную дорожку поцелуев вниз, до резинки ее трусиков, отпечатавшейся тонкой полоской на нежной коже...

Все эти прикосновения будоражат ее сознание и заставляют изящное обнаженное тело выгибаться, подставляясь поцелуям, а сама малышка запрокидывает голову и уже не сдерживает тихие стоны. Тонкие девичьи пальцы поглаживают мой живот, грудь, плечи, а затем она обхватывает ладонями мое лицо, чтобы притянуть меня к себе и прошептать прямо в губы:

– Что же ты творишь...

Ее голос звучит без осуждения и страха, лишь с удивлением, а я в ответ только улыбаюсь, не торопясь что-то говорить, и возвращаюсь вниз, покрывая поцелуями ее грудь и живот, а потом замираю на границе ее трусиков, не торопясь двигаться дальше, чтобы не напугать ее.

Выступающие косточки ее бедер смотрятся чертовски аппетитно, и я не отказываю себе в удовольствии осторожно прикусить сначала их, а потом и сами бедра, стараясь сосредоточиться при этом на внутренней стороне. Там находится ужасно чувствительная эрогенная зона, и это работает моментально: девчонка резко прогибается в пояснице и со стоном раздвигает ноги, словно приглашая... Мне и прикасаться не нужно, я своими глазами вижу, что ее трусики промокли насквозь. И мне так хочется рывком стащить их – но я не тороплюсь, подготавливая ее к этому моменту долгими ласками, поглаживаниями и поцелуями, и лишь затем осторожно подцепляя пальцами резинку белья, чтобы стянуть его вниз по стройным ногам... К этому моменту малышка уже так возбуждена и увлечена происходящим, что не сопротивляется и не пугается, оставаясь передо мной совершенно обнаженной, а я быстро отбрасываю ее мокрые трусики и целую ее в самом низе живота, где уже начинают расти тонкие светлые волоски.

Нужно сказать, что эта мягкая поросль на ее лобке меня тоже ужасно заводит. Раньше, когда я активно вращался в кругах БДСМ-тусовки и довольно часто проводил для девушек сессии в качестве мастера, одним из моих условий было гладко выбритое тело у нижней: так проще применять некоторые девайсы и проще работать с воском, льдом и электрошокером, например... Теперь видеть женское тело в его естественной красоте – особенно приятно. Приятно знать, что она не готовилась к этому. Не брилась и не подмывалась со специальными ароматическими средствами. Не подбирала свои лучшие трусики, чтобы щегольнуть передо мной кружевами.

Приятно знать, что она передо мной такая, какая есть...

Это невероятно эротично.

На меня словно нашло какое-то безумие – и я вдруг стала совершенно бесстрашной... А может, я стала бесстрашной еще тогда, когда открыла перед этим опасным мужчиной дверь своей квартиры? Или когда позволила в первый раз себя поцеловать в том привате, начиненном всякими изощренными БДСМ-приспособлениями? А может... может, я стала бесстрашной еще когда обнажила грудь перед тем пьяным клиентом? Или вовсе когда приняла решение работать в стриптиз-клубе, пусть и не танцевать, а всего лишь разливать коктейли? Не знаю... Да и не хочу знать – это уже совершенно неважно. Важно, что сейчас я расплавляюсь в объятиях этого мужчины кусочком топленого масла и хочу больше, больше, больше...

Он раздевает меня полностью, целует мое обнаженное тело, скользит по влажной и покрытой мурашками коже губами, языком, длинными нежными пальцами, а я только подаюсь навстречу этим ласкам, прогибаюсь в пояснице и тихо постанываю, не в силах сдерживать свои эмоции.

Когда его твердый горячий член оказывается в моей ладони, в первое мгновение я невольно вздрагиваю. Это странно, непривычно. Но не страшно. Внутри – только предвкушение чего-то нового и приятного, а жаркий зуд между бедер не дает ни единого шанса разумным мыслям в моей голове... Как же легко и просто, всего за какие-то два дня, этот мужчина подобрал ко мне нужные ключи и ловко взломал мой разум и мое тело! Бывает ли такое?!

Видимо, бывает.

– Не бойся, малышка, – шепчет он мне тихим возбужденным шепотом на ухо, а я обхватываю его руками за плечи, чтобы притянуть поближе, и отвечаю так же тихо и рвано:

– Я не боюсь... почти, – улыбаюсь, сознаваясь в своей маленькой слабости. Все же это мой первый мужчина и мой первый секс... Все, что было раньше, – несерьезно и никогда не заходило дальше поцелуев и каких-то совсем уж невинных ласк... Если мои немногочисленные ухажеры хотели большего – я просто пресекала все попытки на корню, рвала эти отношения без всякого сожаления... Я была не готова. А вот теперь – вполне.

– Обещаю, что я не сделаю тебе больно, – говорит Дэн.

– Я верю, – киваю.

– Хорошо, – он целует мои ключицы и плечи, а его пальцы снова устремляются вниз, лаская меня между бедер и заставляя просто истекать смазкой и безумным желанием.

– А у тебя есть... – спрашиваю я прерывающимся шепотом, на мгновение заглядывая ему в глаза. – У тебя же есть презервативы или...

– Конечно, есть, – он улыбается мне в губы. – Но нам совсем не обязательно торопиться.

– Ладно, – я дрожу в его руках, кажется, только теперь окончательно понимая, во что именно ввязалась. Его большой твердый член пульсирует в моей ладони, и я не могу поверить, что еще немного – и этот член окажется внутри меня... Будет ли это больно?! Не знаю. Дэн пообещал, что не будет. И я верю, что он сделает все для моего комфорта, но он все равно не властен над моей физиологией... Как бы я ни была расслаблена и возбуждена – мои мышцы могут отказаться впускать его внутрь...

– О чем ты задумалась? – спрашивает Дэн, очевидно, заметив, как я нахмурилась. Между бровями у меня пролегла складка – и теперь он разглаживает ее пальцами, глядя мне при этом прямо в глаза.

– О том, что это мой первый секс, – признаюсь я и чувствую волнение. – И о том, что он запомнится мне на всю жизнь...

– Все будет хорошо.

Ощущения спутываются и переплетаются, полностью заполняя собою все мое существо. Ни единой разумной, связной мысли в голове.

С одной стороны – я чувствую легкую боль. Она тянущая и тупая – как если бы я прихватила кожу на руке пальцами и вытянула в сторону до упора. Это почти то же самое – только изнутри. Твердый мужской член погружается в мое тело, постепенно растягивая стенки и мышцы, все глубже и глубже...

С другой стороны – я чувствую приятную заполненность. Это словно две детали пазла сложились. Словно произошло именно то, что должно было.

– Все нормально? – шепотом спрашивает у меня Дэн, и я киваю, шепча лихорадочно и тихо прямо ему в губы:

– Да, все в порядке...

– Тебе не больно?

– Немного, – говорю честно, пытаясь улыбнуться, но губы дрожат от волнения и возбуждения, и мужчина не требует большего, просто замирая внутри меня, нежно целуя и поглаживая свободной рукой мои растрепанные волосы... Постепенно мне удается полностью наполнить легкие воздухом – и этот глубокий вдох дарит огромное облегчение. Я понимаю, как боль постепенно начинает отступать, а мое тело – расслабляться и снова чувствовать мужские пальцы, ласкающие клитор осторожными, едва заметными движениями... Это осознание заставляет меня прогнуться в пояснице навстречу ласке – и тогда Дэн улыбается:

– Ты умничка, ты очень быстро привыкаешь.

Его слова меня почему-то смущают, и я покрываюсь ярким румянцем, а мужчина целует мои пылающие щеки и затем губы, отвлекая от невольных мыслей о том, что прямо сейчас я лежу под ним обнаженная и распростертая, но если бы мне рассказали это всего несколько часов назад – я бы громко рассмеялась такому человеку в лицо. Я не планировала лишаться сегодня девственности и вообще не планировала связываться с этим мужчиной. Но получилось то, что получилось, – и теперь уже слишком поздно отступать.

– Немедленно отпусти меня! – возмущаюсь я громко, ерзая под сильным мужским телом, и Дэн послушно отпускает, хоть с его губ и не сходит по-прежнему коварная ухмылка. Я отчетливо ощущаю, как его член мягко выскальзывает из моего влагалища, и мышцы тут же обхватывают пустоту.

– Ну что же, поздравляю, – говорит мужчина.

– Что? – переспрашиваю я растерянно, не понимая, что он имеет ввиду. – С чем поздравляешь?

– Смотри, – он кивает на свой член. В первое мгновение мне хочется проворчать что-то типа «сам на себя смотри», но потом я понимаю: он показывает мне мою собственную кровь, которой измазался колпачок презерватива. Крови вроде бы немного – но и этого достаточно, чтобы мое сердце начало колотиться сильнее:

– Ого!

– Не переживай, это нормально.

– Я знаю, но... – но я боюсь вида крови. Даже когда у меня кровь из пальца берут – голова кружится и немного тошнит. А уж если из вены – то и вовсе могу потерять сознание прямо в процедурном кабинете. Во время месячных этот страх как будто бы отключается, но сейчас... сейчас меня и вправду начинает тошнить, перед глазами появляются черные точки, а дыхание становится частым и неровным.

– Тебе плохо? – уточняет Дэн взволнованно.

– Немного, – признаюсь я. – От вида крови меня мутит.

– Понял, – он кивает и тут же садится в постели. – Тогда я иду снимать и выбрасывать презерватив, открываю окно для проветривания, приношу тебе стакан воды, а потом ты отправляешься купаться, договорились?

– Да, – лепечу я слабым голосом.

– Отлично.

После бессонной рабочей ночи и сумасшедшего утра с пролитым кофе, неожиданно случившимся сексом и уроком по соблазнению я чувствую себя хоть и счастливой, но чертовски вымотанной. Дэн тоже, так что когда я предлагаю ему завтрак, он сразу соглашается и добавляет:

– А потом пойдем немного поспим.

– Мне нравится ход твоих мыслей, – улыбаюсь я и отправляюсь на кухню готовить для нас завтрак. Сил и времени на кулинарные изыски у меня нет, так что я просто делаю омлет с томатной пастой и свежей зеленью, несколько бутербродов с колбасой и сыром и малиновый чай с вафлями.

– Это восхитительно! – говорит Дэн, когда я приглашаю его к столу.

– Ерунда! – отмахиваюсь. – Слепила из того, что было...

– Тем более восхитительно! – повторяет мужчина. – Люблю простые вкусные завтраки, тем более что вот уже несколько месяцев не завтракал в привычном понимании этого слова...

– Это как же так – не завтракал? – удивляюсь я, нахмурив брови.

– Работал с вечера до утра, потом ехал домой и сразу ложился спать. Просыпался около двух часов дня – а это уже время обеда, знаешь ли...

– Вот оно что, – я смеюсь. – Ну ладно. Я рада, что кормлю тебя завтраком. Ешь уже! Приятного аппетита!

– Спасибо. И тебе.

Вообще-то, Дэн еще в самом начале нашего знакомства признался, что проводил несколько сессий для танцовщиц из клуба, так что это для меня не новость. Правда, он не называл конкретных имен, но тогда это было и не нужно: я ведь не собиралась строить с ним отношения или хотя бы заниматься сексом... А когда все случилось – было уже немного не до разговоров. Так что теперь я воспринимаю неожиданный выпад в свою сторону с ощущением уходящей из-под ног земли, хоть и пытаюсь всеми силами сохранять самообладание и держать лицо, глядя Свете прямо в глаза:

– Нет, он ничего мне про тебя не рассказывал. Что бы между вами ни было – это в прошлом, и в моем присутствии он о тебе ни разу не вспомнил.

Девушка в ответ морщится, так что между бровей у нее пролегает неприятная, злая складочка, а потом бросает небрежно:

– Ничего, скоро он и тебя бросит – и точно так же ни разу не вспомнит о тебе, когда будет трахать очередную девицу в своем огромном послужном списке... – видимо, в этот момент мои глаза против моей воли все же округляются, потому что Света усмехается: – Да-да, а ты чего хотела, честности и любви до гроба?! Так не бывает, Барби... Не с этим мужчиной! Он впишет тебя в блокнот своих любовных побед – и забудет, будь уверена! – с этими словами она гордо разворачивается на шпильках и, едва не задев мое лицо взмахом пышного искусственного хвоста, удаляется. За ней следом уходит и Лиза, а я остаюсь сидеть на месте, совершенно раздавленная и униженная, пока на меня со всех сторон пялятся украдкой другие девушки.

Турин – называть его по имени и отчеству совсем не хочется, слишком много чести, – смотрит на меня, прищурив и без того маленькие черные глаза, а потом хищно облизывается и спрашивает то, чего я больше всего боялась:

– Значит, ты в клубе новенькая, верно?

Делать нечего, я вынужденно киваю:

– Верно, – а потом сразу пытаюсь перевести наш разговор в другое русло: – Налить вам виски со льдом или, может быть, вино? У нас новое поступление. Есть коллекционные вина с большой выдержкой... – вот только у меня ничего не получается, потому что Турин вдруг поднимает ладонь, как бы говоря жестом: заткнись! Я послушно замолкаю и нервно сглатываю, пытаясь понять, что он скажет дальше. Но мужчина не торопится говорить. Он долго и пристально рассматривает меня, явно оценивая мою внешность, и мне от одного этого взгляда становится чертовски неуютно... да что там – откровенно жутко! Турин как будто раздевает меня глазами! Я же сама опускаю взгляд и старательно притворяюсь, что протираю бокалы, которые на самом деле и так совершенно сухие и чистые.

Наконец мужчина отвечает противным голосом:

– Думаю, я сделал свой выбор. Налей нам по бокалу Шато Брион двенадцатого года и приходи вон туда, – он оборачивается и показывает пальцем на вип-столик в самом центре общего зала. Похоже, его там разместил сам Дионис. – И побыстрее, ты меня поняла?

– Конечно, – лепечу я тихо, а сама чуть не сползаю под барную стойку...

Турин неторопливым шагом отходит, а я тупо не знаю, как разливать вино, потому что руки трясутся. Он велел принести нам по бокалу! Ему и мне! И это не просто какое-то вино, это Шато Брион двенадцатого года! Одна бутылка этого красного сухого стоит сто семьдесят тысяч рублей!

Пока я смотрю на свои дрожащие руки и не могу совладать с эмоциями, меня легонько отталкивает плечом Кристалл, она же Кристина, – другая официантка:

– Давай я тебе помогу.

Я смотрю на девушку с благодарностью – она и вправду хочет как лучше. Кристина достает два бокала и, обернув ледяную, покрытую капельками воды стеклянную бутылку белым полотенцем, осторожно наполняет их. Вот только ее помощь лишь приближает меня к тому ужасному и неизбежному моменту, когда придется взять поднос и пойти с ним навстречу Турину и его тяжелому взгляду.

– Ты справишься, – говорит Кристина и ободряюще улыбается, а я сглатываю, чтобы хотя бы ее поблагодарить:

– Спасибо... Ты его знаешь?

– Ну... немного, – девушка поджимает губы. Она явно не хочет об этом говорить, но я смотрю на нее с мольбой в глазах:

– Пожалуйста, скажи мне, что он не сделает со мной ничего плохого!

– Конечно, не сделает, – обещает мне коллега, вот только ее голос звучит очень неуверенно, и мое сердце просто падает в бездонную пропасть: и Дионис, и Кристина явно что-то знают, но не хотят говорить мне... Вот бы сейчас спросить у Дэна! Вот бы спрятаться за его широкой спиной! Но он меня тоже предал, похоже... Я теперь одна и должна справляться самостоятельно.

– Забирает к себе домой и трахает?! – вырывается у меня невольно с явными истеричными нотками в голосе. Это что, какая-то дурная шутка?! Эта ненормальная надо мной издевается?! Да точно – она просто надо мной издевается! Она же меня ненавидит! Думает почему-то, что я ей дорогу перешла в отношениях с Дэном... Ну серьезно – она просто хочет меня напугать, заставить лихорадочно бегать глазами по общему залу в поисках того единственного мужчины, который может спасти меня из этого ада...

И да, она сразу обо всем догадывается:

– Что, Дэна ищешь? Не ищи – его здесь нет.

– В смысле – его нет?! – морщусь я, совершенно не понимая, что она имеет в виду, ведь рабочая смена в самом разгаре, а значит – начальник охраны стриптиз-клуба непременно должен быть на своем месте.

– Полчаса назад тут случилась большая потасовка... а ты и не заметила, верно? Слишком увлеклась своими мыслями? – усмехается Света. – Один крутой босс облапал девчонку в приват-кабинке, она нажала тревожную кнопку, мужчину хотели вывести из клуба, но за него вступились его парни. Чуть не случилась драка между охраной клуба и охраной этого босса. В итоге босс вызвал полицию – так что сейчас твой ненаглядный Дэн в полицейском участке дает показания. Он вряд ли вернется в клуб сегодня ночью.

Девушка смотрит на меня с презрением и снова усмехается.

При это я понимаю, что ее совершенно не пугает перспектива ехать черт знает куда посреди рабочей смены, а это значит, что для нее такие выезды на дом к клиенту – не новость.

Но это же... это же проституция!

Честно говоря, у меня в голове этот кошмар не укладывается...

Но я никуда не поеду! Это исключено!

– Ты в ловушке, Барби, – с иронией говорит Света, а я просто встаю с места и иду в гримерку, чтобы забрать все свои вещи, а потом к выходу: я не хочу больше оставаться в этом месте. И мне плевать на договор, плевать на деньги, которые мне не заплатят... Я просто хочу домой.

Не знаю, сколько проходит времени, прежде чем я наконец прихожу в себя, но вокруг уже явно не клуб и даже не черный кожаный салон автомобиля с тонированными стеклами, в котором меня и Свету везли домой к Турину.

Открыв глаза, я сразу утыкаюсь рассеянным, расфокусированным после потери сознания взглядом в натяжной потолок с множеством мини-светильников, разбросанных по белоснежному потолку на манер звезд в небе. Красиво. Дорого-богато, как сказала бы моя мама... Мамочка, вот бы сейчас оказаться рядом с тобой, с твоих теплых надежных объятиях!

Наверное, мы уже в депутатской квартире... или доме. Наверное, это все-таки дом: негоже такому обеспеченному и влиятельному человеку, как Турин, жить в многоэтажке по соседству с простыми смертными. У него тут наверняка своя закрытая территория с садом и бассейном с подогревом.

Я лежу на кровати в большой спальне. Подо мной мягкий матрас, от белоснежных выглаженных простыней несется едва уловимый аромат лаванды, а на прикроватной тумбочке стоит несколько зажженных свечей в стеклянных флаконах... И никого. Полная тишина.

Пошевелив по-очереди обеими руками и ногами и убедившись, что конечности целы, а сама я не привязана к изголовью или изножью кровати какими-нибудь веревками или, не дай боже, наручниками, я быстро вскакиваю. Спустив ноги на мягкий ворс ковра, натыкаюсь на свои собственные туфли возле постели, но решаю их не надевать: мне кажется, что если вдруг придется бежать – босиком будет проще, чем на высоченных шпильках, к которым я совершенно не привыкла.

Первым делом я подхожу к окну. Оно большое, практически от пола до потолка, с пластиковыми рамами под светлое дерево, чистыми стеклами и совершенно фантастическим видом на освещенный парк с деревьями, скамейками и даже фонтаном. Ну что же, я не ошиблась: это действительно загородный дом. Видимо, мы в каком-то элитном подмосковном поселке с закрытой территорией, шлагбаумами на выезде и дотошной охраной.

Но где же хозяин дома и Света? Почему меня оставили здесь? И не делали ли со мной ничего, пока я была в бессознательном состоянии?

Подумав об этом, я торопливо осматриваю себя: одежда на месте, нижнее белье тоже. Никаких болевых ощущений. Только челюсть немного ноет после того, как мне к лицу прижали кусок ткани с каким-то снотворным. Но ничего, это можно пережить, а вот тот факт, что меня не изнасиловали, пока я была в отключке, определенно радует, хотя в остальном положение у меня незавидное, и вполне возможно, что все насилие только впереди. Но теперь я в сознании и хотя бы могу защищаться.

После окна я подхожу к двери и прислушиваюсь. По-прежнему никаких звуков... хотя нет, постойте! Через несколько секунд я слышу музыку и женский смех, только очень отдаленно... через много метров коридора или вообще на другом этаже. Видимо, где-то веселятся. Ну что же, пускай, лишь бы мне не пришлось присоединяться к этому веселью.

Может быть, удастся отсидеться здесь до утра? Или отлежаться... Просто упасть обратно на постель, принять исходную позу и притвориться, что я так и не приходила в себя. Ведь утром Турину наверняка нужно будет ехать по рабочим делам, и он отпустит меня вместе со Светой.

Кроме того, я думаю, что меня продали ему в рабство только на какое-то определенное количество часов. Я ничего не знаю о правилах выездов в стриптиз-клубах, но если учесть, что там рубят бабло просто на всем, уверена, что и здесь оплата почасовая, а условия весьма жесткие.

Ну а что меня продали – я даже не сомневаюсь. Дионис сам признался, что Турин пообещал ему что-то... Интересно, что именно, и почему разменной монетой в этой сделке стало мое тело?!

Ну, и тело Светы, видимо. Только вот она была не против, так что я совершенно уверена: она и до этого занималась проституцией в рамках таких вот выездов на дом к клиенту.

В первые несколько секунд я просто стою посреди ванной комнаты с ошарашенным видом. Невольно успеваю осмотреться: комната очень красивая и просторная, с белоснежными кафельными стенами, таким же белоснежным натяжным потолком с голубыми светильниками, большой ванной с массажными режимами и подсветкой, отдельно стоящей душевой кабинкой, унитазом за ширмой и целым шкафчиком с косметическими и уходовыми средствами как для мужчин, так и для женщин.

На деревянной полочке стоят свечи, ароматические палочки и какая-то китайская статуэтка. Окажись я здесь при других обстоятельствах, по собственной воле – наверняка восхитилась бы красотой и убранством этой ванной комнаты, но я здесь пленница, и мне приказано вымыться, чтобы лечь в постель Турина, как он сам выразился – чистенькой...

Фу, блять! Меня аж передергивает от воспоминаний о том, каким тоном он говорил это и как смотрел на меня, раздевая взглядом.

Неужели он и правда считает, что если он захотел чего-то или кого-то – то непременно получит это?! Я не вещь, которую можно продать или купить, хотя они с Дионисом именно так и думают. Но нет – деньги не делают его всесильным.

Боже, в какое же дерьмо я влипла по глупости и незнанию! Могла ли я всего несколько дней назад представить, что приду работать официанткой – а меня без моего ведома и согласия попытаются переквалифицировать сначала в стриптизерши, а потом и вовсе в проститутки?! Что меня будут поливать грязью, унижать, оскорблять, угрожать, не давать заслуженно заработанные деньги?! А самое ужасное – что посреди рабочей смены меня отправят домой к высокопоставленному чиновнику и попытаются уложить к нему в постель?!

Это просто пиздец какой-то!

– Не подходите ко мне! – кричу я громко и яростно, надеясь при этом, что выгляжу грозно, но это вряд ли возможно: скорей всего, со стороны я просто кажусь жалкой и напуганной.

Ну что же, так оно и есть: Турин заливается хохотом, но все же останавливается в паре метров от меня, видимо, боясь, что я попробую пырнуть его пилочкой или брызну в лицо спреем. Воспользовавшись его замешательством, я продолжаю отчаянно защищаться:

– Немедленно отпустите меня домой, и тогда я не стану писать заявление в полицию! В противном случае... – вот только договорить не получается, потому что Турин перебивает меня с откровенной издевкой:

– Боже, какая еще полиция?! Вики, ты правда такая глупая и наивная, или только прикидываешься?! Никто – ты слышишь?! – никто не пойдет против меня в этом городе! Никакая полиция! Ни один прокурор и ни один судья! А если попробуют – тут же лишатся своего теплого насиженного места... Так что твои угрозы – это плевок в пустоту, ясно?! Бросай пилку и дезодорант и иди сюда, иначе тебе не поздоровится!

Его слова действуют на меня с обратным эффектом: я только сильнее сжимаю свои импровизированные средства защиты. Позади Турина стоят те два мужчины, что охраняли меня, а еще Света, на лице которой написано откровенное презрение. Я стараюсь не обращать на нее внимания, но она вдруг сама выходит вперед с попытками меня образумить:

– Ты вообще понимаешь, что творишь и на кого поднимаешь руку?! Дионис тебя уничтожит! И меня заодно...

– С тобой все будет в порядке, моя драгоценная, – успокаивает ее Турин, и я кривлюсь от отвращения. – Иди в спальню. Я скоро приду. Только проучу эту дрянь. Покажу ей, кто здесь главный.

Света подставляет ему изящно изогнутую шейку, получает от Турина поцелуй и удаляется, бросив на меня прощальный взгляд.

– Что?! – рыкает ошалевший Турин. Он явно не ожидал, что кто-то посмеет ворваться к нему в дом и потребовать отпустить девушек, которых он купил в клубе, как рабынь на средневековом рынке, ради постельных утех. – Да кто ты такой, чтобы командовать мной, сосунок?!

– Меня зовут Денис Григорьевич, – представляется Дэн, и я наконец решаюсь поднять на него заплаканные глаза. Так вот значит какое у него настоящее имя! Красивое. У меня раньше не было ни одного знакомого по имени Денис... – Я начальник охраны стриптиз-клуба «Грешницы», где вы два часа назад забрали на выезд двух девушек... Одну я вижу, – он кивает в мою сторону. – А вторая где?

– Я не обязан перед тобой отчитываться! – визжит Турин так громко и яростно, что во все стороны летят слюни, а у меня закладывает уши.

– К сожалению, в данном случае – обязаны, так как обеспечивать безопасность сотрудниц клуба – моя прямая обязанность, и в договоре четко прописано, что каждый подобный выезд должен утверждаться и контролироваться мной лично.

– С какой стати?! – хохочет Турин. – Я договорился с Дионисом, и этого более чем достаточно!

– Вы не правы, – Дэн качает головой, и я поражаюсь его стойкости и спокойствию, хоть и лежу по-прежнему на постели, перепуганная, заплаканная и захлебывающаяся собственными слезами.

– Да кто вообще позволил тебе врываться в мой дом?! – Турин морщится и рычит, гневно призывая к ответу свою охрану: – Какого хрена, парни?! Что он здесь делает?! Почему вы пустили его на территорию?!

– Валентин Валентинович, – извиняющимся тоном начинает один из его охранников. – Он приехал на полицейской машине. С ним был полковник Солодухин, и мы подумали...

– Не знаю такого! – рыкает хозяин дома.

– Мы тоже, Валентин Валентинович, но...

– Болваны! – перебивает своего подчиненного Турин. – Где этот Солодухин сейчас?!

– У центральных ворот.

– Валентин Валентинович, – терпеливо говорит Дэн. Он явно не хочет нарываться, но при этом собирается добиться своего. Господи, только бы у него получилось... Пожалуйста, пусть у него получится! Я просто хочу, чтобы он забрал меня отсюда! – Вам придется вернуть девушек, – тут он наконец обращается ко мне: – Барби, вставай и иди сюда.

Меня дважды просить не надо. Воспользовавшись замешательством Турина, я быстро вскакиваю с постели и прячусь за спиной Дэна, не переставая дрожать от ужаса.

Мне наконец удается выпутаться из крепких мужских объятий и розорвать поцелуй, и я залепляю Дэну звонкую пощечину, от которой его голова дергается в сторону, а взгляд становится изумленным и растерянным:

– Что случилось? – спрашивает он, а я смотрю на него с обидой и злостью и рыкаю низким, утробным голосом:

– Что случилось?! Тебе правда нужно объяснять?!

– Да, – он кивает. – Мне правда нужно объяснять. Ведь только что я вытащил тебя из серьезной переделки, и ты... не то чтобы я требовал этого – но мне казалось, что ты будешь рада и благодарна...

– Ты вытащил меня только для того, чтобы самому переспать со мной! – возмущенно захлебываюсь я собственными эмоциями.

Глаза Дэна округляются еще больше:

– Откуда вообще в твоей голове взялись эти дурацкие мысли?!

– Света сказала! – бросаю я нервно.

– Света... что?! – он явно очень зол, только непонятно пока, на кого – на меня, на Свету или на себя самого за то, что проебался. – Вот ведь какая дрянь!

– Что, она права?! – спрашиваю я горько.

– В чем права, блин?! Я же понятия не имею, что она там тебе наговорила!

– Тогда почему она дрянь?! – фыркаю я насмешливо.

– Да потому что она обидела тебя и наговорила какой-то херни! – оправдывается Дэн, а я не знаю, верить ему или нет. – Я знаю, что она может все что угодно! Что она тебе сказала?! Рассказывай! Рассказывай, я имею право знать об этом!

– Она сказала, что ты впишешь меня в блокнот своих любовных побед и просто вычеркнешь из своей жизни! – говорю я с отчаянием в голосе. – Так ты с ней поступил, да?! Заставил ее влюбиться – а потом бросил?!

– Что-о-о за бред ты несешь, господи?! Она правда тебе такое сказала?!

– Да!

– Да она просто неудовлетворенная жизнью истеричная стерва, чего ты хотела от нее?! – Дэн хватается за голову.

– Но ведь ты был с ней! Ты был с ней, верно?! – я требую от него ответа.

– Я проводил для нее две БДСМ-сессии, – говорит мужчина. – И это были сессии без секса, причем она сама об этом попросила.

– Хочешь сказать, вы с ней даже не трахались?! – я морщусь, не веря его словам.

– Именно это я и хочу сказать!

– Тогда почему она считает, что ты должен был рассказать мне что-то о ней и ваших отношениях? – спрашиваю я.

– Это нужно спрашивать у нее самой, – Дэн закатывает глаза. – Но скорей всего, дело в том, что после сессий она заявила всем девчонкам в клубе, что я ее парень, а когда я рассказал, что это неправда, она обиделась на меня и прервала всякое общение, хотя мы с самого начала договорились, что наши отношения не выйдут за рамки нижней и ее господина.

Меня аж передергивает от его слов:

– А мы с тобой – мы о чем-нибудь таком договаривались?

– Нет, – он улыбается.

– Почему?

– Потому что ты нравишься мне просто так? – отвечает он вопросом на вопрос, разводя при этом руками.

– Невозможно, – фыркаю я. – Ты и меня хочешь трахнуть на этих своих... жутких штуках из приват-кабинок.

– Хочу, – признается он с улыбкой. – Но это только часть того, что я хочу с тобой делать.

– Что же еще? – спрашиваю иронично.

– Я очень хочу к тебе прикасаться, чувствовать запах твоей кожи, заниматься с тобой сексом, слыша твои хриплые и полные удовольствия крики над самым ухом, засыпать, держа тебя в объятиях, просыпаться рядом, делать для тебя завтраки, намыливать тебя мочалкой в душе, вытирать полотенцем, кормить с рук клубникой со сливками, гулять по вечернему городу, держа за руку, покупать тебе какао с маршмэллоу, целовать, сидя на скамеечке в парке...

– Ты что, влюбился?! – фыркаю я насмешливо, потому что насмешка – единственный способ подавить собственное возбуждение, которое появляется, как только мужчина начиннает все это перечисление.

– Пока не знаю, – говорит он с улыбкой. – А это так важно?

– Конечно, – я киваю.

– Мне комфортно и интересно рядом с тобой, и пока этого достаточно. Разве у тебя не так же в отношении меня? – я пожимаю плечами, а он продолжает: – Я не хочу торопиться и загонять наши отношения в рамки. Но то, что происходит между нами, – это не просто связь нижней и господина. В БДСМ все четко обговаривается. Если обсуждения не было – это нечто иное.

– Ясно, – я поджимаю губы, и на несколько мгновений между нами воцаряется молчание.

– Поверить не могу, что это снова происходит... – шепчу я тихо и хрипло, когда мы оказываемся в моей спальне и в моей постели, и Дэн опрокидывает меня на мягкий матрас, тут же нависая сверху и целуя мои губы, шею и плечи...

Голова идет кругом, перед глазами пляшут звезды, гормоны играют в организме и рвутся наружу искрами эмоций и волнами накрывающим возбуждением. Страх и ужас прошедшей ночи растворяются в нежных прикосновениях, крепких объятиях, горячих ласках и поцелуях.

Если честно, оказавшись в доме Турина и столкнувшись с психологическим и физическим насилием – да и сексуального едва удалось миновать, – я успела подумать, что больше никогда, наверное, не смогу доверять мужчинам, никогда не смогу оставаться с ними наедине, целоваться, чувствовать возбуждение и заниматься сексом... Но Дэн – я не знаю, как ему это удалось! – развеял мои страхи спустя всего пару часов, и теперь я выгибаюсь под ним, каждым миллиметром кожи ощущая, как горячее полуобнаженное мужское тело прижимается к горячему полуобнаженному женскому телу, и чувствую только желание и страсть.

Я очень зол на малышку.

Во-первых, за то, что она предпочла верить не мне, а Свете. Света – наглая девица и здорово попортила мне кровь еще тогда, когда я проводил для нее те две сессии, а теперь она ни с того ни с сего вдруг решила меня приревновать и отпугнуть девушку, которая мне реально нравится. С беспардонной девицей, которая лезет в чужие дела и чужую личную жизнь, я обо всем этом еще обязательно поговорю – ну а прямо сейчас мне нужно наладить общение с Викой.

А во-вторых, я зол на малышку за то, что она поставила свою гордость выше своей безопасности и не стала звонить или писать мне, когда ее схватили и насильно засунули в автомобиль Турина. Турин – конченый ублюдок, конечно, но раньше даже он всегда соблюдал правила клуба: на выезд к нему домой отправлялись только те стриптизерши и официантки, которые реально хотели этого, которые были не прочь подзаработать, пускай и таким вот грязным способом, откровенной проституцией. Не было никакого насилия и никакого принуждения.

Дионис эти правила тоже соблюдал. Что им обоим стукнуло в голову, что они решились на такой откровенный пиздец – я не знаю, но обязательно выясню уже этим вечером. Турину, возможно, реально просто очень понравилась Вика, и он захотел ее трахнуть. А Дионис... ну что же, сопротивляться такому влиятельному и богатому клиенту всегда очень сложно. Турин мог и пообещать что-то – скорей всего, крышевание, – и пригрозить – полицией или какими-нибудь другими органами...

Итог один: Вика оказалась в большой опасности. Ее чуть было не изнасиловали, и ее нельзя за это винить, конечно, но блять! Она реально могла просто позвонить или написать мне! Тогда я бросил бы все рабочие дела и помчался спасать ее. В конце концов, это именно я посоветовал ей не бросать работу в клубе прямо сейчас. Если бы она ушла после первой смены – ничего подобного с ней бы не случилось. Это и моя ответственность. Жаль, что Вика об этом забыла и решила бороться сама.

Когда она становится достаточно мокрой спереди, я осторожно погружаю средний и указательный пальцы в ее влагалище, при этом мизинец другой руки остается в ее заднице. Малышка издает тихий приглушенный стон и утыкается носом в подушку, а я продолжаю двигаться, а с губ не сходит довольная ухмылка, потому что трахать ее с двух сторон одновременно – это особый, ни с чем не сравнимый кайф. Можно чувствовать свои собственные пальцы через тонкую перегородку между ее анальным отверстием и влагалищем. Массировать набухший от возбуждения клитор. Скользить и хлюпать в обильной смазке. Двигаться сначала в едином ритме, а потом – вбивая в нее пальцы поочередно то спереди, то сзади. Слушать ее тяжелое дыхание, мычание и хрипы. Смотреть, как ее светлая кожа покрывается мурашками и пленкой пота, а волоски от удовольствия встают дыбом... Замедляться и нежно целовать ее затылок, шею, подрагивающие плечи. Кусать за изящные выступающие лопатки. А потом снова трахать сильно и крепко, практически взбивая пальцами пену из ее смазки...

В какой-то момент насквозь промокшие трусики, засунутые малышке в рот, вываливаются, и девчонка тут же вдыхает полной грудью, стремясь восполнить недостаток кислорода в крови, а потом я слышу не то выдох, не то стон, исторгнутый сорванном горлом, и говорю:

– Это только начало.

– Пожалуйста... – шепчет она сбивающимся голосом и хватается пальцами за простыни, собирая их большими складками.

– Пожалуйста – что, малышка? – спрашиваю я с хитрой улыбкой.

– Пощади меня...

– И какой именно должна быть пощада? – усмехаюсь.

– Трахни меня... – ее голос звучит так хрипло и эротично, что и без того твердый стояк в джинсах дергается и начинает еще сильнее ныть в предвкушении хорошей ебли, но я не собираюсь сдаваться так быстро:

– Не так скоро, малышка, – шепчу я ей на ухо.

Она хнычет, я вижу, как блестят слезы в ее глазах, но я точно знаю, что ее первый оргазм уже близко, а потому только сильнее прижимаю малышку к постели, синхронизируя движения собственных пальцев в ее влагалище и заднице, и надавливаю на клитор, массируя по кругу...

Девчонка стонет все громче и громче, изгибаясь, извиваясь подо мной, инстинктивно пытаясь вырваться, но одновременно инстинктивно насаживаясь на мои пальцы со всей яростью своего маленького обнаженного тела. Я трахаю ее до боли, до исступления, до крика, который она издает, наконец бурно кончая, пульсируя изнутри и сжимая мои пальцы мышцами.

Скользкая пахучая смазка течет прямо в мои раскрытые ладони. Запах ее пота бьет мне в нос. Я оглушен ее пронзительным криком и стонами. Сдерживаться и терпеть больше невозможно. Выныривая из ее пульсирующего влагалища и сжимающегося кольцом тугих мышц анального отверстия, я наконец дергаю ширинку собственных джинс, чтобы торопливо стащить их по ногам вместе с трусами и освободить твердый стояк.

Малышка тем временем переворачивается на спину, садится в постели и, очаровательно-взъерошенная, задыхающаяся, хватает меня дрожащими пальцами за низ живота, мошонку и член, умоляя хриплым голосом:

– Трахни меня... Пожалуйста, трахни меня...

Я вытаскиваю из заднего кармана джинсов презерватив – как хорошо, что я всегда ношу их с собой! – быстро надрываю зубами хрустящую упаковку, вытаскиваю резинку и одним ловким умелым движением раскатываю ее по члену. Теперь малышке уже не спастись... Я быстро опрокидываю ее обратно на постель, прижимая к мятым и влажным простыням, нависаю сверху, то ли целуя, то ли кусая ее опухшие губы, вгрызаюсь в раскрасневшуюся шею и плечо, а руками раздвигаю покатые бедра, заставляя девчонку забросить стройные ноги мне на поясницу, чтобы ее сладкая, истекающая соком и все еще пульсирующая после первого оргазма щелка оказалась прямо напротив моего члена... Утыкаюсь стояком в приоткрытые половые губы, несколько мгновений наслаждаясь этим восхитительным моментом абсолютной власти над хрупким девичьим телом, а потом одним сильным движением вбиваю в нее член – на всю глубину, по самую мошонку, которая ударяется в ее влажную от пота задницу с характерным шлепком.

Малышка вскрикивает, хватает меня за плечи, до боли впиваясь в кожу напряженными пальцами, и я трахаю ее – без жалости и без сожаления, потому что ждать и терпеть уже невозможно.

Мощный оргазм накрывает нас почти одновременно. Сначала кончает она, совершенно обезумевшая от этой бешеной долбежки и сильных, практически невыносимых ощущений в теле.

От ее пронзительного крика у меня звенит в ушах, а упругие мышцы влагалища сокращаются так сильно, часто и сладко, что я сразу же кончаю следом, вздрагивая всем телом, рыча утробным голосом и выстреливая в презерватив струей теплой семенной жидкости.

Физическое и моральное напряжение сразу начинает спадать, но я все равно остаюсь внутри ее восхитительного тела еще на несколько мгновений, жадно ловя последние волны ее пульсации и наслаждаясь этим моментом, двигаясь медленно и плавно, чтобы потом так же плавно выскользнуть наружу и сразу же всем телом ощутить жар спертого воздуха.

Малышка тихо постанывает, выпутываясь из простыней и собственных волос, которые растрепались, запутались и попали в рот во время секса. Все это выглядит очень забавно со стороны, но вместе с тем – чертовски эротично. Она все еще пахнет похотью, и я одним ловким движением хватаю ее за шею, чтобы притянуть к себе и поцеловать в губы – крепко, развязно, с языком, на несколько секунд лишая ее возможности говорить и даже дышать...

Когда поцелуй заканчивается, малышка сразу шумно набирает в легкие воздуха и громко хохочет:

– Я только что чуть не задохнулась!

– Неправда, – улыбаюсь я и с наслаждением облизываю свои пальцы, перемазанные ее смазкой.

– Что ты творишь?! – сразу ужасается девушка, и лицо ее мгновенно покрывается румянцем смущения или даже возмущения.

– А что такого? – хмыкаю я невозмутимо. – Ты знала, что ты чертовски вкусная? На вот, попробуй, – я протягиваю ей пальцы, но Вика отпихивает меня от себя и нервно посмеивается:

– Не-е-ет, пожалуйста, не надо... я не хочу...

– Как скажешь, принцесса, – я пожимаю плечами и продолжаю свое дело, тщательно вычищая ее смазку из-под ногтей ловкими движениями языка, пока сама малышка смотрит на меня исподлобья и то ли восхищается моей безбашенностью, то ли охреневает от моей откровенности и отсутствия брезгливости... Ничего, все это дело наживное, приходит со временем и с опытом. Мы с ней обязательно дойдем до того сладкого момента, когда она попробует саму себя, а потом – и меня тоже. Мы дойдем до момента, когда она будет сосать мой член как самый вкусный в мире чупа-чупс, будет высовывать язык и ловить на него тугую струю спермы, а потом – с наслаждением сглатывать, пуская теплое семя прямо по своей глотке... Но торопиться не нужно, нужно просто показывать ей пример.

Мы с малышкой поочередно принимаем душ, легко перекусываем бутербродами с белым хлебом, сыром и копченой колбасой, меняем постельное белье, а когда наконец опускаем головы на подушки – часы уже показывают девять часов утра.

– Ну вот, можно уже и не ложиться, – немного грустно усмехается Вика, потому что такой режим ей и ее организму явно не нравится. Глаза у нее красные и уставшие, словно она часов тридцать не спала, а когда она зевает – едва рот наизнанку не выворачивает. Выглядит это забавно, но при этом чертовски соблазнительно. Не в том смысле, что эротично, а в том, что я тут же смачно зеваю в ответ:

– Надо, малышка, надо... Иначе мы совсем не выспимся.

– Можно потерпеть до вечера и лечь часов в восемь, – предлагает девушка, а я уточняю на всякий случай:

– Идти в клуб ты уже не планируешь следующей ночью?

– Нет, – она пожимает плечами. – А зачем?! Мне теперь уже плевать, подставлю я там кого-то или нет... Потому что меня саму очень крупно подставили! Меня чуть не изнасиловали, блять! – она вспыхивает яростью, кулаки сжимаются, на лицо ложится гримаса боли и ненависти, и я ее понимаю. Да, я прекрасно понимаю, что она не хочет возвращаться в клуб, но пока не уверен, что это пройдет для нее без каких-либо последствий. Ну а чтобы хотя бы постараться ее уберечь – мне самому точно придется пойти на очередную рабочую смену.

Заметив, что я морщусь, Вика спрашивает:

– Что, в чем дело?! Неужели ты считаешь, что я должна туда вернуться?!

– Не должна, конечно, – киваю я и решаю пока не беспокоить ее своими тревожными мыслями. Сначала я сам поговорю с Дионисом, а дальше – как пойдет.

– Ну вот и все, – строго говорит Вика. – Я бы и тебе посоветовала больше туда не ходить... Это ужасное место.

– Без меня некому будет вступиться там за девчонок, – вздыхаю я, хотя это, конечно, далеко не единственная причина.

– Эти девчонки сами ноги раздвигают! – возмущается девушка.

– Не все, – замечаю я и качаю головой. – Только некоторые, и ты это уже прекрасно знаешь. Большинство хотели бы просто работать, получать свои деньги и быть в безопасности от начала и до конца смены.

– Боюсь, в этом заведении безопасность – пустой звук, – фыркает Вика, и хотя мне немного обидно слышать ее слова, ведь я – начальник охраны в этом стриптиз-клубе и долгое время исправно выполнял свои обязанности, она права: Дионис окончательно охуел и теперь вряд ли остановится.

Из этого места нужно валить. Но сначала мне и вправду нужно побеседовать с владельцем клуба, чтобы постараться обезопасить Вику, а еще рассказать о случившемся большей части танцовщиц и официанток: они долгое время доверяют мне, и многие захотят уйти за мной следом, узнав о случившемся прошлой ночью. Забирать девушку на выезд против ее воли – это за гранью. Такого раньше не было. Но если что-то случилось один раз – непременно и случится и второй. Так что – да, определенно надо бежать.

Кабинет у Диониса – воистину логово сутенера: прозрачное пластиковое кресло на колесиках и с плюшевой подушкой из розового ворса, такие же подушки – на леопардовом кожаном диване в углу комнаты, старинный торшер с приглушенным красным светом, огромное зеркало во всю стену, заляпанное чьими-то пальцами – не исключено, что женскими, оставленными здесь во время неистовой долбежки, – массивный стол с зеленой мраморной столешницей, с которой хозяин наверняка не раз снюхивал кокаин, покрытые пылью статуэтки обнаженных азиатских божков, какие-то разноцветные бирюльки, пепельница с раскрошенными в ней длинными женскими сигаретами, сваленные в кучу бумаги, насквозь пропахшие табаком и виски...

Дионис и сейчас, пропустив меня вперед и захлопнув за нами дверь своего кабинета, первым делом хватается дрожащими пальцами за новую сигарету и недопитый с прошлого раза стакан виски. Алкоголь плещется в стекле янтарными переливами и ударяет мне в нос отчетливым ароматом спирта. Я морщусь и отступаю на пару шагов, но Дионис не позволяет сократить дистанцию, снова подходя вплотную и рыча мне прямо в лицо:

– Так какого хрена, Левцов?! Как ты посмел вмешиваться в мои дела?! Ты ведь прекрасно знаешь, кто такой Валентин Валентинович Турин, какое влияние он имеет в городе, как важно иметь с ним хорошие отношения! Ты что, захотел лишить меня работы – а вместе со мной и себя, и всех девочек?!

– Мне такая работа не нужна, – говорю я мрачно. – И я не знаю, что за дела у вас с Туриным, но вы нарушили правила, которые сами же и установили в этом клубе, вы подвергли опасности жизнь и здоровье своей сотрудницы. Я не мог допустить, чтобы девушка действительно пострадала, поэтому забрал ее из этого логова – и не задумываясь сделал бы это снова.

– О чем ты вообще болтаешь, идиот?! – возмущается Турин. – Ничего бы с девчонкой не случилось! Турин всегда возвращает их в целости!

– То есть, статьи уголовного кодекса о сексуальном и физическом насилии для вас ничего не значат?! – усмехаюсь я. – Она не хотела ехать.

– Она была пьяна – вот и упиралась, просто из вредности, – фыркает Дионис совершенно равнодушно, и во мне закипает ярость, ведь все было совершенно иначе... Неожиданно для самого себя я теряю контроль, резко хватаю мужчину за воротник и рявкаю:

– Она не хотела туда ехать! Она не хотела трахаться с этим ублюдком! Когда я нашел ее – он бил ее ремнем по спине! Она была обнажена, заплакана, напугана, в истерике! Какого хрена вы послали ее туда?! В клубе же всегда есть девицы, которые сами готовы поехать, которые мечтают о том, чтобы оказаться в постели с этим извращенцем! Так почему именно Барби?! – я со всей силы встряхиваю его и затем быстро отпускаю, понимая, что перегнул палку. Мой оппонент наконец отходит на пару шагов, почему-то игнорируя мой выплеск агрессии и все так же равнодушно пожимая плечами:

– Так пожелал Турин, – и его невозмутимость просто сводит меня с ума. – Ты же знаешь, как он любит новеньких

– Не-е-ет, – замечаю я язвительным тоном. – Вы сразу сообщили Вике, что он придет. Вы заранее знали, что он обратит на нее внимание, и вместо того, чтобы уберечь от этих похотливых загребущих лапищ невинную девчонку, – поставили ее прямо на линию огня! Что она вам сделала, блять?!

– Ничего! – рявкает Турин. – В том и проблема, что она не сделала ничего полезного для клуба, а я бизнесмен, знаешь ли! Она отказывается танцевать без купальника, даже на коктейли развести нормально не может!

– Она пришла сюда официанткой, а не стриптизершей! – напоминаю в гневе, но Дионис только отмахивается:

– Ты прекрасно знаешь, как это работает...

Проводив Дэна в клуб – звучит так, словно он пошел развлекаться... но нет, он пошел на разборки с Дионисом, – я ложусь обратно в не успевшую еще остыть постель и включаю на большом экране фильм – уже второй за вечер. Голова до сих пор забита тревожными мыслями, мне просто необходимо отвлечься и расслабиться, так что я наугад выбираю какую-то глупую голливудскую комедию и заедаю плоский пошлый юмор ванильным мороженым прямо из розового ведерка Баскин Роббинс...

Даже не верится, что мое путешествие в мир стриптиза закончилось так быстро. Я ведь отработала всего три смены. Но сколько же всего за это время произошло! Я сделала несколько сотен алкогольных коктейлей для клиентов. Станцевала в приват-кабинке и обнажила грудь перед незнакомым мужиком. Познакомилась с Дэном. Переспала с ним... дважды! Лишилась девственности. Нажила себе врагов в лице одной танцовщицы и целого владельца клуба. Оказалась продана влиятельному депутату, который меня чуть не изнасиловал... Ничего так списочек за трое суток, да?

Я улыбаюсь про себя и с облегчением выдыхаю: слава богу, теперь это все позади. И я даже не жалею, что мне пришлось пройти этот ад. Если бы несколько дней назад я не пришла в этот стриптиз-клуб, то никогда не познакомилась бы с Дэном. А этот мужчина успел завоевать мое сердце всего за несколько дней... Я даже не знала, что так бывает.

Пока мне страшно признаваться даже самой себе, что я влюбилась, а тем более говорить это, глядя ему в глаза, но... что это – если не влюбленность? Мне так хорошо с ним, легко и свободно. Я отдала ему свою девственность практически не задумываясь и с таким доверием, словно всю жизнь ждала именно этого мужчину. Конечно, пока слишком рано судить – получится у нас что-то или нет, – но прямо сейчас я хочу наслаждаться временем, проведенным вместе, и не думать о будущем... Это совет самого Дэна. Он умеет жить моментом – а я нет. Я вечно в тревогах о том, что, как, где, когда... Впрочем – мне кажется, мужчинам вообще в большинстве своем проще плыть по течению. Это мы, девушки, вечно рефлексируем и гоняем по мысли кругу.

– Что ты сказал?! – переспрашиваю я, не веря своим ушам. – Вернуться в клуб в качестве танцовщицы?! – меня пробирает истерический смех. – Ты ведь шутишь, правда?! Господи, скажи мне, что ты шутишь! – молю я и смотрю ему в глаза. – И это очень тупая шутка, это совершенно не смешно!

– Это не шутка, – Дэн качает головой и опускает глаза.

– Тогда что это?! – вспыхиваю я, мгновенно теряя доверие к мужчине и садясь в постели так, чтобы не касаться его даже случайно. – Ты ездил в клуб и провел там несколько часов, чтобы договориться с Дионисом отдать меня обратно?! Да ты издеваешься! – меня распирает от злости. – Убирайся!

– Малышка... – пытается успокоить меня Дэн, но я непреклонна:

– Прочь из моей квартиры! Проваливай!

– Вика... – поняв, что ласковое обращение сейчас не сработает и вызовет только ярость, он называет меня по имени, и я вздрагиваю, на мгновение поднимая на него глаза, а потом снова отворачиваюсь и повторяю:

– Прочь, я сказала! Давай же, собирайся и уматывай, иначе я просто вызову полицию, ты понял меня?! Я не вернусь в клуб, а ты... ты... – я чувствую, что начинаю задыхаться. – Я просто видеть тебя больше не хочу!

– Может, ты меня хотя бы выслушаешь?! – рыкает Дэн, теряя терпение.

– Тут не о чем разговаривать! – огрызаюсь я. – Если ты считаешь, что я должна вернуться в этот ад...

– Да я спасти тебя пытаюсь, дура! – рявкает он неожиданно грубо.

– От чего спасти?! – язвительно спрашиваю я. – Спаси меня от самого себя, пожалуйста! Света была права! Ты такой же самовлюбленный ублюдок, как и все остальные! – эмоции переполняют меня, и я говорю явно больше, чем думаю, потому что на самом деле в голове у меня сейчас бешеным пульсом бьется только одна мысль: он шутит! это просто глупая шутка! сейчас он признается в этом, я обижусь, но потом все будет хорошо!

Мне так больно, так страшно, так стыдно!

Вот только Дэн не торопится назвать свои слова шуткой, не торопится попросить прощения... Он упрямо настаивает на своем и хочет объяснить что-то, но я не хочу и не могу больше его слушать: нет ни единого оправдания тому, что он договорился вернуть меня в клуб, да еще и танцовщицей.

Первая мысль: меня похитили случайно, перепутали с какой-нибудь богатенькой фифой, чтобы потом просить за нее выкуп у влиятельного отца или еще более влиятельного мужа. Вот только за меня выкуп просить не у кого: мои родители работают на обычной работе (папа – юрист, мама – заведующая сетевого продуктового магазина) и получают среднюю по Москве зарплату, так что если позвонить им и потребовать за меня кругленькую сумму, в панике они сразу обратятся с этим делом в полицию – а это верная смерть для похищенной... по крайней мере, мне так кажется.

Вот только по мере того, как мы едем, а я безуспешно пытаюсь выпутаться из мешка – он огромный и закрывает меня с головы до локтей, а прямо по локтям перетянут веревкой, – и выплюнуть кляп, в моей голове появляется другая мысль, и я понимаю, что именно она правильная: меня везут в клуб – тот самый, из которого я сбежала в полной уверенности, что больше никогда не вернусь туда! Вот только не зря есть присказка: никогда не говори «никогда»...

Мне становится очень страшно, и я сразу начинаю понимать, что имел ввиду Дэн, когда предупреждал, что если я не вернусь туда по доброй воле – будет только хуже... Жаль только, что я не стала слушать его и выгнала из дома.

Где он теперь и спасет ли меня снова? Сильно вряд ли. И что теперь будет?! Меня снова отправят к Турину домой и заставят с ним трахаться?! Изобьют?! Изнасилуют?! Пустят по кругу?!

Понятия не имею, какие порядки в этом жутком месте.

Я начинаю сопротивляться еще активнее, но мне так и не удается сбросить с себя мешок: плотно затянутые веревки больно сковывают по локтям и диафрагме, дышать нечем, ничего не видно, полная дезориентация, при каждом резком повороте автомобиля я падаю на сидение и с трудом поднимаюсь снова. Кляп давит на язык и, кажется, в любой момент может провалиться в горло и задушить меня. Я никогда не страдала клаустрофобией, но прямо сейчас начинаю задыхаться, покрываясь испариной и дергаясь раненой птицей на заднем сидении авто.

Мне приходится сделать над собой моральное усилие, чтобы не впутываться в очередной скандал, из которого я все равно не выйду победительницей, потому что у моей соперницы – если ее можно так назвать, конечно, – есть помощь в лице других девчонок, а я совершенно одна.

– Что, молчишь? – шипит Света и ухмыляется. – Правильно, молчи! Твой Дэнни тебя больше не спасет, силенок не хватит, зато Дионис с тебя три шкуры спустит за то, что ты натворила позавчера в доме Валентина Валентиновича. И вообще – благодари бога за то, что господин Турин не рассердился и на меня тоже, и сегодня я снова поеду к нему домой. Если бы он отказался и не захотел меня больше видеть, потому что в прошлый раз мы были вместе, и я не смогла тебя усмирить, – я бы уничтожила тебя прямо сейчас, на месте, ясно?! Места бы от тебя мокрого не оставила, проклятая ты сука...

Я по-прежнему молчу – и в конце концов добиваюсь своего: решив, что достаточно меня запугала – вот только после всего, что перед этим сказал Дионис, уже довольно проблематично, – Света наконец отходит от моего гримировочного столика и возвращается за свой, а у меня появляется возможность переодеться и накраситься перед началом смены.

Мой новый рабочий костюм – блестящее розовое латексное трико, ну или иначе – слитный купальник с длинными рукавами и на молнии, которая тянется тонкой серебристой полоской от ключиц и до самых трусиков, – ну а под трико – все такие же розовые латексные бюстгальтер и трусики.

Ну конечно, я же Барби!

Я решаю, что если уж все равно придется позориться и унижаться, танцуя полуобнаженной у пилона, то можно оставить себе хотя бы маленький участок свободы и комфорта, и выходить на сцену босиком, а не на шпильках и уж тем более не в специальных стрипах, которые так любят танцовщицы... да и клиенты-мужчины, что уж греха таить.

В обычной жизни я практически не хожу на каблуках, мне и в роли официантки было не слишком удобно передвигаться с такими шпильками, а уж танцевать каждый вечер по несколько часов... точно нет. Насколько я знаю, другие девушки имеют свободу в выборе сценического костюма, а значит – я тоже этим воспользуюсь. Если Дионис будет против, я смогу за себя постоять – хотя бы в таких мелочах, раз уж в самом важном так и не смогла.

– Барби! Давай же, детка, покажи нам все, на что ты способна! Раздевайся и танцуй, Барби! – несется со всех сторон, а мне кажется, что это мгновение длится целую вечность – мгновение, когда я оглушена мужскими криками и свистом и ослеплена двумя прожекторами, которые бьют ярким белым светом прямо мне в глаза. Одно хорошо – этот свет мешает мне видеть похотливые мужские физиономии за столиками в общем зале. А когда начинается музыка – затихают и голоса. Клиенты клуба готовятся внимать, пожирать глазами мое затянутое в розовый латекс полуобнаженное тело – да только я не знаю, смогу ли предложить им еще что-нибудь или нет.

В далеком детстве – ну, то есть, это было лет десять назад или больше, – мама записала меня на секцию современных танцев, но я продержалась там от силы полгода, потому что мне не нравилось примерно все.

Мне не нравилось, как обращается с нами тренер: эта женщина постоянно орала на меня и других девчонок, причем так громко, что закладывало уши, и периодически била длинной тростью по ногам, рукам и даже туловищу, если позиция или движения были неидеальными.

Мне не нравилось плотное черное трико, которое сильно давило в подмышках и промежности, натирая нежную детскую кожу, и сколько бы я ни говорила об этом маме – она отказывалась покупать новое, доказывая, что это мой размер и костюм должен сидеть плотно по фигуре.

Мне не нравился холодный зал, в котором мы занимались, с деревянным полом, на котором было выломано две плитки, и если нога попадала туда – можно было споткнуться или даже получить занозу.

Мне не нравилось ходить босиком. Я чувствовала себя уязвимой.

Мне не нравились танцы, которые мы разучивали, и музыка, под которую мы танцевали. Все мелодии были как будто бы на один лад.

Мне не нравилось ходить туда четыре раза в неделю после школьных занятий: я и так чувствовала себя уставшей и сонной, но надо было быстро перекусывать чем-нибудь, бежать в эту дурацкую спортивную школу, переодеваться в пропахшей потом раздевалке и потом выходить в тесном трико в холодный зал под извечных визгливые вопли тренера.

Моя мама и мамы других девочек почему-то считали, что это нормально, что подобные спартанские условия и строгость преподавателя – это всего лишь спортивная дисциплина, что так и должно быть, что это поможет нам вырасти сильными личностями и добиться успехов на танцевальном поприще.

Не знаю – может, кто-нибудь из моих одногруппниц и стали профессиональными танцовщицами, но в моем случае все закончилось печально: сначала нервный срыв, а потом ангина, которая просто сожрала мой вконец измотанный организм.

Болела я долго – почти месяц, – и чудом не попала в больницу. Когда меня наконец выписали, мама решила, что ходить на танцы я больше не буду. Я была счастлива и совсем скоро заняла освободившееся время ментальной арифметикой и скорочтением. Маму это вполне устроило.

Но какова вероятность, что теперь, десять лет спустя, я вспомню хоть что-то из своих танцевальных уроков, и какова вероятность, что это окажется уместным для подиума с пилоном в стриптиз-клубе?

Понятия не имею...

Соглашаясь на сделку с Дионисом – а у меня и выбора-то иного не было, – я прекрасно понимала весь спектр своих обязанностей в роли танцовщицы. Понимала, что придется развлекать гостей в общем зале на подиумах с пилонами. Понимала, что придется изящно и с улыбкой подставлять бедро или грудь, чтобы потные похотливые мужские пальцы прошлись по влажной от волнения коже и засунули под резинку трусиков или бюстгальтера хрустящие игрушечные купюры. Понимала, что придется подсаживаться к клиентам за столики и разводить их на десерты и алкоголь, и чем дороже – тем лучше. И конечно, я понимала, что придется идти работать индивидуально в приват-кабинки. Там – самый большой заработок, а значит, там – самый быстрый способ выбраться из этого рабства, выплатить долг и раз и навсегда свалить из этого проклятого места... может быть, даже сбежать в другой город – лишь бы Дионис и его послушные шавки не нашли и не притащили меня обратно!

Но как бы я себя морально ни готовила, сейчас, когда мужчина-администратор невозмутимым тоном говорит:

– Тебя просят на приват в камеру пыток, – у меня все равно чуть сердце не останавливается.

Я сразу вспоминаю свой первый и пока что последний приват в стриптиз-клубе, который произошел в первую же рабочую смену: я тогда еще не понимала всей серьезности своего положения и того давления, которое неизбежно оказывает на психику работа стриптизерши, и показала незнакомому мужчине обнаженную грудь, – а сразу следом на меня свалилась истерика. Если бы ни Дэн – не знаю, что бы тогда со мной было.

Но Марина сказала, что мой спаситель где-то в клубе, он здесь, он рядом, он присматривает за мной, и если потребуется его помощь – он обязательно придет ко мне... наверное. Я надеюсь! Боже, я так рада этому! И когда увижу его – непременно попрошу прощения за свою глупость, за свое недоверие и за то, что выгнала его из квартиры, не дав возможности нормально объясниться. У нас, девчонок, это базовая настройка, наверное: додумывать все самостоятельно, а потом обижаться, вместо того, чтобы нормально поговорить и просто выслушать. В случае с Дэном я сделала так уже дважды. Дважды, черт побери! А он все еще не плюнул на меня. Удивительный мужчина.

Страх уступает место изумлению, и уже не боясь больше ничего, я быстро разворачиваюсь лицом к заказавшему приват клиенту и стаскиваю с глаз шелковую повязку, в первое мгновение зажмуриваясь от яркого красного неонового света, которым опоясана вся камера пыток.

– Дэн! – вскрикиваю громко, ударяя стоящего передо мной мужчину в грудь обоими кулаками – не больно, но рассерженно. В моем голосе одновременно и радость, и злость, и облегчение, и истерический смех, и абюсолютное непонимание происходящего. – Как ты вообще сюда попал?! Разве ты не должен быть на рабочем месте, защищать девушек?!

– У меня сегодня выходной, – хмыкает Дэн. – И я решил сделать тебе сюрприз – а заодно наказать.

– Что-о?! Наказать?! – возмущаюсь я, чувствуя, как к лицу моментально приливает жар.

– Ты выгнала меня из дома, – напоминает он строго.

– Да, но... – бормочу я и начинаю краснеть, вспоминая, что вообще-то сама собиралась просить у него прощения... совершенно искренне собиралась! Но сейчас он ведет себя так, что я ни за что не стану!

– Ты дважды поверила не мне, а чужим людям или же своим собственным страхам, – продолжает он серьезным тоном.

– Я знаю тебя всего несколько дней... – пытаюсь я оправдаться.

– И поэтому ты подвергла свою жизнь и здоровье опасности: тебе хотелось быть гордой и независимой и не хотелось признавать мой авторитет и мою способность помочь тебе, – он качает головой, а потом отступает на пару шагов и осматривает меня с головы до ног пристальным, пожирающим взглядом: – Классный костюмчик.

– Это Дионис подарил, – лепечу я слабым голосом, а потом спохватываюсь: – Кстати, а вдруг он узнает, что мы вместе?! Он тогда тебя уволит, а меня... черт, я даже не знаю, что он со мной сделает!

– Ничего, – отрезает Дэн. – Я заплатил за приват с тобой, так что в ближайший час ты в моем полном распоряжении.

– Заплатил?! Ты что, ненормальный, что ли?! – щеки у меня вспыхивают от гнева. – Я тебе что, проститутка?!

– Нет, – ухмыляется он. – Намного лучше и интересней. Ты сегодня – моя нижняя.

– Что-о?! – протягиваю я. – Да ты с ума сошел!

– Я же сказал, что накажу тебя, – напоминает Дэн.

– Мало ли что ты сказал! Я на это не соглашалась! – возмущаюсь громко и делаю еще шаг в сторону, скользя ладонью вдоль деревянной стены и отступая от мужчины все дальше и дальше.

– Неужели, – он усмехается, а потом показывает на шелковую повязку, которую я все еще сжимаю в дрожащих пальцах: – Завяжи этим волосы.

– Что? Это еще зачем? – не понимаю я.

– Меньше слов – больше дела, – говорит Дэн, и я вижу, как на дне его глаз появляется та самая порочная бездна, которую я заметила еще при первой нашей встрече. Во время обычного общения ее как будто бы и нет, но если дело доходит до секса или хотя бы обсуждения секса – его глаза мгновенно меняются, темнеют, парализуют и обездвиживают свою жертву: именно так, наверное, кролик смотрит в глаза удаву перед тем, как тот сомкнет на его шее сильные упругие кольца... Мой удав – это Дэн, а его кольца – это хватка крепких длинных пальцев на моей тонкой шее. Дышать сразу становится тяжело, а внизу живота зарождается первобытное, неконтролируемое желание, так что я послушно шепчу сбитым голосом:

– Ладно, ладно, как скажешь... – и быстро перехватываю шелковой повязкой свои волосы, чтобы они не мешали и не падали на лицо.

– Так-то лучше, малышка, – одобрительно кивает Дэн.

Прямо сейчас андреевский крест стоит вертикально, но его можно вращать как угодно. Эта мощная конструкция стоила клубу сто тридцать тысяч – довольно внушительная сумма для предмета интерьера, ведь его не собирались использовать по прямому назначению... или все-таки собирались?

В конце концов – какой нормальный бизнесмен в здравом уме будет тратить сто тридцать штук на банальную декорацию, когда можно купить визуально точно такую же, только в десять раз дешевле, разве что без механических рычагов для вращения, натуральной кожи и особо прочных фиксаторов?

Здесь одно из двух: либо Диониса мощно наебали с ценой в салоне БДСМ-атрибутики, либо изначально он планировал открывать вовсе не стриптиз-клуб, а самый настоящий притон с БДСМ-игрищами, но по какой-то причине эта идея у него не выгорела. Может, именно поэтому Дионис так рьяно поощряет проституцию в «Грешницах» и давно превратил стриптиз-клуб в элитный бордель для политиков, бизнесменов, музыкантов и актеров кино?

Самый распространенный вариант такой проституции – это так называемые выезды, когда клиент забирает к себе домой на ночь одну или сразу двух танцовщиц (иногда официанток) и занимается с ними сексом. Так Дионис получает огромные деньги – выезд стоит от двадцати до пятидесяти тысяч рублей за одну девушку и делится напополам между клубом и сотрудницей, – а клиент – максимальную безопасность и конфиденциальность, ведь все происходит на его территории.

Но есть и второй вариант: когда секс происходит прямо в клубе под видом приватных танцев. В таком случае стоимость часа наедине с девушкой обсуждается отдельно и утверждается лично владельцем клуба.

Когда я только устроился сюда на работу, эта практика уже вовсю существовала. Несколько раз я пытался объяснить своему новому работодателю все риски и опасность подобной деятельности, но потом просто забил: Дионис не видел никого и ничего, кроме денег, к тому же – его покрывали влиятельные политики и бизнесмены, и он мог делать что угодно... Теперь вот Турин и вовсе предложил ему расширение.

Моей же главной обязанностью – по договору и по совести, – всегда было следить за тем, чтобы на секс-приваты и выезды попадали только те девушки, которые сами хотели этого. В конце концов, некоторые устраивались в клуб именно ради проституции. А кто-то просто хотел танцевать. Я уж молчу об официантках... Собственно, поэтому я и задержался здесь так надолго: в клуб нередко попадали совсем молоденькие, неопытные и невинные девчонки вроде Вики, которые понятия не имели, какой ад ждет их на обратной стороне вечного праздника с музыкой, танцами, дорогим алкоголем и богатыми щедрыми гостями...

Вот только большая часть клиентов понятия не имела, да и не хотела пользоваться какими-либо БДСМ-приспособлениями. И слава богу. Пьяные и возбужденные до предела, они обычно обходились быстрым сексом (я бы даже сказал – тупой неистовой долбежкой), после чего отпускали девушек.

Кроме того, чтобы воспользоваться какой-нибудь секс-атрибутикой из камеры пыток, медицинского кабинета или лаборатории, нужно было получить специальное разрешение от меня и от Диониса, а это было непросто.

Если разобраться с плетью и кляпом мог каждый, то анальные пробки, прищепки на соски или зажимы для половых губ уже требовали определенной сноровки и опыта. Что касается веревок для шибари, гинекологических зеркал, игл, вакуумных помп и электрошокеров, то здесь разрешение мог получить только хорошо знакомый нам клиент с БДСМ-навыками. Таких на моей памяти не случалось, да и пробки и зажимы мы доверяли только нескольким клиентам из всего потока желающих заглянуть к нам на огонек.

У меня же есть коды доступа ко всем панелям с игрушками и атрибутикой, и прямо сейчас я собираюсь уложить на андреевский крест обнаженную дрожащую малышку, которая и понятия не имеет, насколько хорошо я умею управляться со всеми этими опасными штуками.

Один только вид обнаженной и распятой на андреевском кресте малышки заставляет меня чувствовать себя сумасшедшим, безумным... Ее горьковатый пот и густая, соленая на вкус смазка лучше всех афродизиаков. Член стоит колом и до боли упирается в ширинку джинсов.

У меня есть час – и я собираюсь по максимуму использовать его. Моя непослушная малышка будет стонать, кричать и просить еще, снова и снова...

Но сначала я накажу ее – как и обещал.

Предвкушение долгой сладкой пытки расходится по моей коже мурашками. Чтобы вернуть контроль в перевозбужденное тело и воспаленный разум, я отхожу от креста на несколько шагов, внимательно рассматривая подвешенное вниз головой женское тело.

Кровь прилила к ее лицу, щеки покрылись румянцем, глаза блестят от слез в красном полумраке приват-комнаты. Пухлые губы приоткрыты, дыхание частое и прерывистое. На шее бьется бешеным пульсом тонкая голубая венка. Грудь вздымается с каждым вдохом. Длинные изящные ребра так четко проступают через влажную от пота кожу, что можно пересчитать пальцами. А волосы – длинный каскад белоснежных волн, – так контрастирует с темным полом камеры пыток, что кажется – это ангел спустился с небес и застрял здесь, запутался в черных кожаных ремнях, пришпиленный к жесткому кресту, обнаженный и такой соблазнительно-невинный.

Я быстро сглатываю, пропуская через горло тяжелый ком. Я обещал наказать ее – и я точно знаю, что это будет порка.

Вот только что выбрать? Мне уже приходилось пороть малышку – но это было в домашних условиях, и я использовал тогда собственную ладонь. Сегодня же в моем распоряжении – больше десятка девайсов. Пальцы сами собой скользят по стеллажу с ударными инструментами, задумчиво выбирая... Наконец я останавливаюсь на небольшом аккуратном флоггере с десятком широких кожаных хвостов. Отличный выбор для первой настоящей порки: удары будут не слишком сильными, но при этом довольно ощутимыми.

Я уже предвкушаю, как тело малышки будет покрыто пылающими красными следами, как она будет кричать, выгибаться всем телом и бесконечно умирать под хлесткими ударами плетки...

– Ты готова? – спрашиваю я у девчонки, которая следит за мной взглядом и от волнения захлебывается воздухом и собственными эмоциями.

– Н-нет, – лепечет она.

Мои губы изгибаются в хищной ухмылке:

– Прекрасно, – и я делаю шаг к ней, сокращая между нами расстояние и приближая первое мгновение ее сладкого наказания.

Очень медленно, миллиметр за миллиметром, я погружаю фаллоимитатор в ее горячее раскрытое влагалище, наблюдая, как сочная дырка затягивает в себя силиконовый ствол, сладко причмокивая. Сама девчонка тем временем постанывает и дрожит крупной дрожью. Ее мышцы напряжены до предела, кожа лоснится от пота и блестит в красном свете комнаты пыток. Я почти до упора вгоняю игрушку между жарких, распухших от возбуждения половых губ, а потом осторожно поворачиваю ее внутри, чтобы сделать вход еще шире и удобнее для ебли. Сучка что-то невнятно мычит и мотает головой, расплескивая по темному полу светлые локоны. Шелковая повязка, которой она завязывала себе волосы, давно распустилась и теперь валяется под крестом ярко-розовым пятном.

Я присаживаюсь на корточки и хватаю девчонку за подбородок:

– Как ощущения, мм?!

– Это... странно... господин, – бормочет она заплетающимся языком.

– Больно?! – спрашиваю строго.

– Н-нет, – она опять мотает головой.

– Приятно?!

– Да-а-а...

Я вижу в ее глазах слезы благодарности и довольно ухмыляюсь:

– Отлично, – а потом снова поднимаюсь на ноги, чтобы взяться за основание фаллоимитатора и скользнуть им из влагалища девчонки, а затем снова внутрь, медленно, но решительно растрахивая пульсирующую дырку. Обильная смазка хлюпает и стекает по животу сучки и между ее ягодицами.

Свободными пальцами я нащупываю распухший клитор и нажимаю на него, заставляя девчонку дернуться и снова закричать.

– Ты слишком много шумишь, – рычу я грубо.

– Простите, господин, простите... – виноватым голосом лепечет сучка, задыхаясь и захлебываясь собственной слюной.

– Пожалуй, я знаю, чем занять твой рот, – говорю я и, отвлекшись ненадолго от дырки между ее ног, направляю стоящий колом член в дырку между ее губ. – Хватай и соси, сучка! – командую громко, и девчонка послушно распахивает рот, принимая мой стояк и начиная неистово его сосать.

Если бы я попросил ее о минете во время секса в ее доме, она вряд ли согласилась бы с первого раза. Смущение и страх взяли бы верх над любопытством и желанием. Но здесь и сейчас она совершенно в других условиях, мозг и тело работают иначе, и она подчиняется мне без всякого сопротивления. Она могла бы сказать «красный!» – и прекратить эту пытку, но ей нравится, и она позволяет терзать ее тело, упиваясь собственной беспомощностью. Она настоящая нижняя – только не знала об этом до сегодняшней ночи. Но постепенно я раскрою ее сексуальность, и совсем скоро она будет хотеть этого безумия снова и снова...

Проходит минут пятнадцать, прежде чем я наконец окончательно прихожу в себя и собираюсь с силами, чтобы встать с постели. Все тело болит и ноет, но это приятная боль, напоминающая о бесконечных минутах кайфа, проведенных на кресте во власти мужчины. Между бедер все еще горячо и влажно, а еще следы от ремней немного зудят, особенно на запястьях и щиколотках. Я по инерции потираю их и переживаю, что их могут увидеть клиенты, другие танцовщицы или сам Дионис.

– Было бы здорово помыться после... после всего, – замечаю как бы между прочим, поднимая с пола свое нижнее белье и сценический костюм. Лицо все еще пылает от смущения, стоит только взглянуть на Дэна – и перед глазами начинают мелькать мгновения последнего часа, проведенного на андреевском кресте и в постели приват-комнаты...

– Ты ведь знаешь, что для танцовщиц в клубе есть душевые кабинки со всем необходимым – гелем, шампунем, кондиционером, зубной пастой и чистыми полотенцами? – спрашивает мужчина.

– Что-о-о?! – я смотрю на него, широко распахнув глаза. – Нет, я об этом впервые слышу!

– Ну, теперь будешь знать, – говорит он и качает головой: – Видимо, Дионис не подумал о том, что нужно сообщить тебе эту информацию, особенно теперь, когда ты в рядах танцовщиц, а не официанток.

– Да я до сих пор не уверена, что он вообще внес-таки меня в список сотрудников! – фыркаю я несдержанно. – Какой уж там душ... Зато про долг в сто пятьдесят тысяч рублей он помнит прекрасно и будет каждую смену тыкать меня в него носом, как нашкодившего котенка в сделанную им лужу!

– Еще бы, ведь он бизнесмен, – Дэн пожимает плечами и вздыхает, словно задумавшись о чем-то, а потом вдруг заминается на мгновение и начинает неуверенно: – Слушай...

– Что? – я поворачиваюсь к нему и замираю, предчувствуя подвох.

– Я считаю, что твой долг – это и моя ответственность тоже, – говорит мужчина, и я нервно сглатываю, сразу начиная догадываться, куда он ведет. – Во-первых, ты хотела уйти из клуба после первой же рабочей смены, и это именно я предложил поработать еще и получить хоть какие-то деньги.

– Ну... и что? – я пожимаю плечами, притворяясь, что не понимаю его.

– А во-вторых, ты попала к Турину, потому что это я не уследил за тобой.

– Тебе пришлось ехать в полицейский участок, ты не мог контролировать все и всех сразу, – развожу я руками.

– Конечно, – он кивает. – Но все же это была моя обязанность. Я должен был обеспечить твою безопасность и проследить, чтобы ты осталась в клубе, а не была брошена на съедение этому зверю.

– Теперь уже слишком поздно говорить об этом...

– Нет, не поздно. У меня есть предложение, – признается он, и я мысленно закатываю глаза: ну вот, я была права! Сейчас он предложит выплатить эту сумму вместо меня, чтобы мне не пришлось отрабатывать ее, танцуя у пилона!

Не знаю, получается ли у меня, но я по-прежнему старательно прикидываюсь, что не понимаю, о чем он говорит:

– Что за предложение?

– Ты правда не догадываешься? – хмурится он.

– Н-нет, – я запинаюсь, но стою на своем. Может, он все-таки передумает?!

Нет, не передумает...

– У меня есть деньги, – говорит Дэн, глядя мне в глаза. – Я готов заплатить Дионису полную сумму твоего долга – а после этого ты со спокойной душой раз и навсегда уйдешь из клуба.

– Со спокойной душой?! – усмехаюсь я, теперь уже не сдерживая своих эмоций. – Ты вообще понимаешь, о чем говоришь?!

Дэн закатывает глаза:

– Ну конечно... я знал, что ты не согласишься сразу.

– Я не соглашусь ни сразу, ни потом! – говорю я твердо. – Как ты себе это представляешь?! – возмущаюсь искренне. – Хочешь, чтобы мой долг перешел от Диониса к тебе?! Ему я хотя бы знаю, чем платить! Своим телом и этими гребанными танцами! Да, противно, да, сложно, но я справлюсь! А чем я буду платить тебе?! У меня нет таких денег и вряд ли появятся в ближайшее время! Или что – предложишь мне быть твоей нижней?! Чтобы я раздвигала перед тобой ноги в благодарность за подаренные деньги?!

– Что?! – офигевает Дэн, и я вижу, что он искренне обижен и расстроен, что я так подумала. Мне сразу становится стыдно за сказанные мною последние слова, но я не спешу оправдываться, только поджимая губы и опуская глаза. – Ты нормальная вообще?! – вспыхивает мужчина. – Я хочу сделать это, потому что чувствую, что несу за тебя ответственность! Потому что ты очень нравишься мне! И потому что я не хочу, чтобы ты страдала, выплачивая этот долг, как ты сама сказала, своим телом! Это же почти проституция! Тебе восемнадцать лет, ты не должна заниматься всем... этим... – он неопределенно показывает рукой на мрачный черно-красный интерьер камеры пыток. – Ты ведь пришла сюда работать официанткой, ты не хотела быть стриптизершей! И ты не обязана! Я могу помочь!

– Мало ли чего я хотела или не хотела... – замечаю я горько и крепче прижимаю к груди свое нижнее белье и латексный костюм. – Ладно, Дэн, пожалуйста, давай просто закончим этот разговор. Лучше скажи мне, где находятся душевые кабинки? Я хочу помыться, – и это правда. От пота и нервов у меня теперь все тело чешется. Думать и говорить о чем-то другом я сейчас просто не в состоянии.

– У приватов есть служебный выход – он ведет в коридор с гримерками и душевыми, – говорит Дэн, встает с постели, подходит к одной из стен комнаты и отодвигает небольшую шторку, за которой действительно обнаруживается дверь. – Только сначала накинь на себя халат, – добавляет он и из-за той же шторки выдает мне чистый розовый махровый халатик: – Самое то для Барби, – фыркает насмешливо, пытаясь хоть немного разрядить повисшую между нами напряженную атмосферу, но я уже не настроена на шутки, я просто хочу поскорее привести себя в порядок и вернуться в общий зал, чтобы не вызывать подозрений. И так уже прошло больше часа – а это значит, меня дважды заменяли на пилоне другими девушками.

– Я пойду, – говорю тихо, надевая халат.

– Давай, удачи, – улыбается Дэн и чмокает меня в висок.

– Тебе тоже нужно принять душ, – замечаю я с невольной ответной улыбкой.

– У охраны есть своя душевая кабинка, – он кивает. – К танцовщицам нам нельзя.

– Логично, – соглашаюсь я и, прижав к груди свой сценический костюм, выскальзываю наконец в служебный коридор.

Я чувствую себя героиней плохой голливудской комедии, которая выбралась мокрой из душа и в результате злой шутки своих врагов осталась без одежды, без халата, даже без полотенца, и теперь должна выйти в людное место – в моем случае это общая гримерка, – чтобы попробовать вернуть украденные вещи и свое достоинство... Конечно, довольно странно говорить о достоинстве с голой задницей – но иного выхода у меня нет.

Даже волосы не вытереть полотенцем, а сушить феном сразу такие мокрые – долго. Но делать нечего: скользя по кафельному полу босыми ногами, я подхожу к ближайшей розетке с феном и включаю его, направляя на свои длинные и практически истекающие водой волосы поток теплого воздуха. Им же и согреваюсь, потому что после душа мне становится прохладно, тело начинает пробивать легкая дрожь, волосы на руках и ногах встают дыбом, и это совсем не те мурашки, о которых я мечтала.

У меня уходит минут пятнадцать, чтобы из очень мокрых мои волосы превратились в просто влажные. Прямо под моими ногами образуется огромная лужа, но чем ее вытереть, я тоже не знаю, просто отхожу подальше. Закручиваю волосы в некое подобие шишечки, надеясь, что она не развалится при первых же шагах, потому что у меня нет ни резинок, ни заколок, ни даже невидимок, – все осталось в гримерке. Там же телефон и вся косметика.

Ну что же, я сделала все, что могла. Теперь – только ноги в руки и шагать в тыл врага! Мне кажется, всего несколько дней назад – тогда я пришла в клуб на первую рабочую смену, – я бы не смогла так. Я бы просто села голой задницей на холодный кафельный пол где-нибудь в уголке и рыдала до тех пор, пока меня не нашел бы кто-нибудь... Собственно, примерно так я и поступила, когда обнажила грудь перед своим первым клиентом на привате. Тогда меня спас Дэн – буквально вытащил из истерики, протянул руку помощи... Но сейчас придется выбираться самой.

И когда только я успела стать такой решительной и смелой?! Ведь мне, черт возьми, предстоит идти совершенно голой в общую гримерку – а там наверняка окажется несколько девушек. Полночь только наступила, клиентов еще не очень много, а значит, там не будет пусто, как было в прошлый раз.

Поправив шишечку на голове, я выхожу в служебный коридор и направляюсь в сторону гримерки.

За три смены в клубе мне удается заработать пятнадцать тысяч за приватные танцы – при этом грудь я не показываю! – девять – с чаевых, и пять – за напитки и десерты, оплаченные для меня клиентами. Всего – двадцать девять тысяч. От мысли, что я могла бы получить сорок процентов с этой суммы в свой кошелек, мне чертовски грустно. От мысли, что нужно заработать еще сто двадцать штук, – еще грустнее, но я все равно твердо намерена справиться с долгом сама. Дэн предлагает свою помощь еще несколько раз – но я ее решительно отвергаю.

Хотя он все равно очень помогает, конечно, – как может. Следит за моей безопасностью во время работы, возит в клуб по вечерам и домой по утрам, заботится, готовит завтраки, покупает сладости, которыми я заедаю бесконечный стресс... Серьезно – мороженое меня просто спасает! Мы никак не называем наши отношения – но похоже, что это именно они. Когда мне наконец дают выходной, Дэн приглашает меня в паназиатский ресторан «Шикари» в центре Москвы, и я сразу охотно соглашаюсь, потому что мне просто необходимо сменить обстановку, расслабиться и вкусно поесть.

Кроме того, мы знакомы с ним уже больше недели, но до сих пор так и не общались о чем-то личном и сокровенном. Времени не было, знаете ли. Скандалы, интриги, расследования... И секс. Много секса. Мы очень хорошо изучили тела друг друга – но изучить души нам только предстоит.

На следующий рабочий день... ну, точнее – ночь, – я прихожу в клуб с каким-то совершенно другим настроением. Я больше не чувствую себя одинокой. У меня за спиной как будто раскрываются крылья. Да, Света хотела сделать мне гадость, – и ей это удалось. Но она не учла один момент – что другие девушки неожиданно встанут на мою защиту. Кажется, стерва окончательно всех задолбала. По рассказам Марины, Маши и Киры, она и раньше терроризировала коллектив, манипулируя девочками через свое якобы влияние, угрозы и жалобы Дионису, – ну а теперь просто слетела с катушек.

Понятно, что я ей сразу не понравилась: глупенькая новенькая, которая по непонятной причине захватила внимание сначала Дэна, а потом и Турина. Света приревновала меня к обоим. К Дэну – потому что считала его своим, хоть у них и не было ни отношений, ни даже секса. Ну а к Турину – потому что испугалась, что этот ублюдок переключится на меня, а ее перестанет приглашать к себе домой.

Потом выяснилось, что я еще и постоять за себя могу, не буду молчать и делать, что приказано... Какая наглость, правда?

Разумеется, не теряя времени, Света начала действовать.

Сначала просто пригрозила мне: подошла в гримерке и предложила отвалить от Дэна, сообщив, что он бабник и просто использует меня. Не выгорело.

Тогда она пошла на настоящую месть: прекрасно зная, что Турин меня изнасилует, не попыталась помочь, спасти, вытащить из этого ада... Еще и подсказала, как взломать дверь ванной комнаты, где я пряталась. Но и это не выгорело.

Потом она надеялась, видимо, что меня просто вышвырнут из клуба, – тут наши желания даже совпали, но увы: Дионис потребовал выплатить долг, и мне пришлось остаться.

Тогда стерва подговорила свою подружку Лизу – и они сперли все мои вещи, пока я была в душе. Свете хотелось унизить меня перед всем коллективом. Чтобы я металась голой по служебному коридору и гримерке. Чтобы умоляла ее вернуть мне полотенце и одежду. Чтобы просила прощения, возможно... Не знаю. Суть в том, что тут она прогорела окончательно и бесповоротно. Мало того, что за меня публично вступился Дэн, так еще и несколько девочек, наконец осмелев, подали голос и перешли на мою сторону. Не то чтобы они были раньше на стороне Светы – просто предпочитали молчать. Но тут и их от этой неприкрытой наглости прорвало.

Так что да – я больше не чувствую себя одинокой и не боюсь. За моей спиной теперь не только Дэн, но и Марина, Маша и Кира. Они замечательные девчонки, и если придется, я буду защищать их так же рьяно, как они меня.

– Охрана! Охрана! – кричу я громко, потому что точно знаю, что парни Дэна внимательно следят за всем происходящим в приват-комнатах и жестко пресекают попытки клиентов зайти за грань дозволенного...

Эта грань может быть разной – в зависимости от танцовщицы и оплаченного тарифа, – но ее всегда определяет девушка, а не мужчина. И хотя конкретно моя ситуация кажется мне сейчас заранее подстроенной – по сути, толстяк сам в этом признался, – я искренне надеюсь, что охранники тут ни при чем: в конце концов, они работают под началом Дэна и в прошлый раз даже сообщили ему о моем местонахождении в обход приказа Диониса.

Но с другой стороны – и это я тоже прекрасно понимаю, – в этом гребанном клубе возможно все. Любое насилие. Любая жесть. Обещанная безопасность сотрудницам – это просто красивая сказка для новеньких девочек, не имеющая ничего общего с реальным положением вещей.

И все же...

– Охрана! Охрана! Откройте дверь! – кричу я изо всех сил и машу руками в видеокамеры, продолжая отступать от надвигающегося мужчины.

Он смеется:

– Камеры отключены! Микрофоны тоже! Тебя никто не увидит и не услышит! Сопротивляться бесполезно, Барби!

Что значит отключены?! Кто это мог сделать?!

– Вы мне лжете! – кричу я и мотаю головой, отказываясь верить.

– Иди сюда, маленькая проказница, – хрипит мужчина, а меня чуть не выворачивает от одного только его вида: рыхлый, лысый, пучеглазый, темные пятна пота в подмышках, пальцы-сардельки тянутся ко мне... Он совершенно отвратителен, и я не позволю ему даже прикоснуться ко мне!

Вот только ходить кругами по приват-комнате, снова и снова огибая подиум с пилоном, рано или поздно надоест нам обоим, и все превратится сначала в погоню, а потом – в драку. Если эта огромная туша навалится на меня – я буду бессильна. Значит, нужно что-то побыстрее придумать. Мы в тюремной камере – чем тут можно защитить себя слабой девушке?

Каждое мгновение длится гребанную вечность, и мне уже начинает казаться, что я никогда, никогда не выберусь из этой приват-комнаты с ужасной неоновой подсветкой, останусь здесь навсегда – с трупом своего неудавшегося насильника... Ведь чем больше времени проходит – тем сильнее я убеждаю себя в том, что он действительно умер. Как же сильно я долбанула его по башке тем огромным фаллоимитатором! Даже взглянуть боюсь на его тело: вдруг под головой уже собралась лужица багровой крови?!

Проходит, наверное, несколько минут, прежде чем я окончательно срываю голос, сбиваю кулаки и костяшки пальцев и совершенно теряю веру в то, что меня отсюда выпустят до конца смены. В приступе отчаяния я поворачиваюсь спиной к двери и просто сползаю лопатками по гладкой поверхности, садясь на холодный пол прямо так, в своем дурацком розовом купальнике. Обхватываю голову ладонями и сотрясаюсь от рыданий.

Время тянется бесконечно долго, а потом откуда-то вдруг раздается какое-то шевеление и тяжелый стон. В панике я вскакиваю на ноги, сразу же понимая, что это толстяк, которого я ебнула по башке. За кроватью его было не видно, но он, кажется, жив и даже начинает приходить в себя...

С одной стороны, конечно, это хорошо – что он не умер. Садиться в тюрьму за убийство, пусть и непреднамеренное, мне совсем не хочется. Вряд ли меня оправдали бы за самооборону, учитывая место, где все это произошло.

Но с другой стороны... Если он окончательно придет в себя и встанет на ноги – мне пизда, потому что я не смогу справиться с ним снова. В прошлый раз мне просто повезло... К тому же, после полученной травмы ублюдок наверняка будет просто в ярости, и это придаст ему сил расправиться со мной.

Я начинаю лихорадочно соображать: что делать?! что делать?!

Мне требуется несколько секунд на то, чтобы вспомнить, где мы находимся. Это же приват, стилизованный под тюремную камеру! Да, большая часть БДСМ-приспособлений находится под охраной приборных панелей с пятизначными кодами, но... неужели во всей комнате не найдется ни одной свободной пары наручников?! Цепь же с ошейником нашлась...

Встав посреди привата, я быстро осматриваюсь и вижу, что на металлической спинке кровати висят наручники. На мою удачу, они даже не прикованы к прутьям кольцом, а просто болтаются на цепочке между двумя половинками. Я быстро подбегаю и хватаю их с металлической решетки, а потом бросаюсь туда, где по-прежнему медленно приходит в себя жирный ублюдок. Надеюсь, обхвата наручников хватит на его запястье...

Да, получилось! Я отскакиваю и смотрю со стороны, как толстяк, окончательно придя в себя, принимается дергать рукой, прикованной теперь к ножке кровати. Наручники самые настоящие, полицейские, открываются ключом, но где этот ключ – я и понятия не имею. Главное – что теперь я в безопасности. По крайней мере, этот ублюдок не сможет встать и наброситься на меня. Все, что он теперь может, – это изрыгать проклятия и угрозы.

– Ебаная тварь! – орет он и брызжет слюной, продолжая валяться на полу. – Немедленно сними с меня наручники! Ты совсем охуела?! Я убью тебя!

– Это я тебя чуть не убила! – рыкаю я со злостью. – Или тебе мало показалось?! Хочешь еще?! Я могу! – я хватаю с постели то самое дилдо и показываю ему. Фаллоимитатор такой тяжелый, что аж руку тянет вниз.

– Ты хоть знаешь, кто я такой?! – визжит и надрывается толстяк.

– Прекрасно знаю! – киваю я. – Дерьмо законченное и насильник!

– Ах ты сука! – хрипит он и пытается достать меня свободной рукой, но у него ничего не получается. Он продолжает дергать рукой, надеясь порвать цепочку, и я боюсь, что в какой-то момент у него это получится...

А это значит – мне надо думать дальше – как выбраться из этого проклятого привата?! Ну же, Вика, соображай, соображай!

– Нет, пожалуйста, не надо, Дэн, не ходи к нему! – умоляет меня малышка, хватая за руку и пытаясь остановить, но я совершенно непреклонен:

– Сколько еще времени тебе придется провести в этом змеином логове?! Сегодня тебе еще повезло, но в следующий раз все может закончиться плохо!

– Но ведь девчонки заступились за меня! – жалобно оправдывается Вика, зачем-то прикрываясь спинами других танцовщиц и официанток.

Нет, в этом она права, конечно, не поспоришь: Марина, Маша, Кира и еще несколько девушек действительно заподозрили неладное, когда Вика надолго пропала из общего зала. Они знали, точнее даже – своими глазами видели, что Света и Лиза уже подстраивали сопернице ловушку, – а значит, запросто могут сделать это опять. Девушки собрались вместе, решительно побросав рабочие места, быстро посовещались и отправились искать подругу.

Они быстро выяснили, в каком привате находится Вика, а также тот факт, что кто-то отключил там все камеры и микрофоны. Как только новость добралась до меня – я сразу помчался спасать малышку.

Но все равно: прошло очень много времени, она провела наедине с этим ублюдком около получаса, ее чудом не изнасиловали, чудом не убили... боже, да она сама чуть не убила этого жирного урода! Хорошо, что все закончилось без жертв! А иначе – пиздец всем! Утро мы встретили бы в полиции...

Кроме того, ни Света, ни Лиза не могли самостоятельно отключить камеры и микрофоны: это можно сделать только в охранной комнате. А это значит, что кто-то из моей команды – предатель, помогающий стервам. Я обязательно выясню, кто именно, и набью уроду морду, ну а пока...

– Нет, Вика, – говорю я строго и качаю головой. – Ты не переубедишь меня. Я пойду к нему – хочешь ты того или нет. А ты оставайся с девчонками и не делай глупостей до моего возвращения, ясно?!

– Ясно... – лепечет она, сдаваясь.

Осторожно вытащив руку из ее цепкой хватки, я решительным шагом направляюсь прямо в кабинет Диониса, который уже угостил бесплатными напитками всех посетителей, заставших нашу с жирным ублюдком потасовку, и поспешно вернулся в свой кокаиновый сутенерский уголок.

– Чего, блять?! – откровенно охуевает Дионис, резко вставая из-за стола и упираясь в столешницу обеими ладонями. Я замечаю, что пальцы у него подрагивают от гнева. – Какая еще забастовка?! Вы совсем что ли сдурели?! Немедленно вернитесь в зал к своим клиентам! Они и так видели сегодня то, что не следует! Вы хотите мне всех распугать, что ли?!

– Если надо будет – то и распугаем, – говорит Кира, выныривая из-за спины Марины. Дверь открывается еще шире, и поток девчонок устремляется в кабинет яростной волной... Если честно, я сейчас офигеваю не меньше, чем Дионис, но пока они заходят, все же успеваю их пересчитать: тринадцать человек, а именно – одиннадцать танцовщиц и две официантки. Учитывая, что всего в клубе работает сейчас двадцать одна девушка – восемнадцать танцовщиц и три официантки, – это больше половины!

И все они пришли сюда... вот только зачем?! Какая забастовка?! Против чего они собираются бастовать?! То есть, безусловно, Дионис – ублюдок, и условия труда у него ужасные, сотрудницами постоянно манипулируют, угрожают, обманывают и даже регулярно склоняют к проституции... но за все то время, что я здесь проработал, ничего подобного не было! Чтобы тринадцать девчонок собрались вместе и пришли отстаивать свои права!

– Чего вам надо?! – рявкает Дионис, сразу же отвлекаясь от меня, но мне и самому интересно, что будет дальше. Немного отойдя в сторону, я складываю руки на груди и на время превращаюсь в молчаливого наблюдателя, впрочем, всегда готовый вмешаться, если потребуется, потому что большинство этих девушек – мои подруги.

– Мы видели, что произошло в привате с Викой, – говорит Маша, и я мысленно хмыкаю: они что, про Вику пришли поговорить?!

– Если бы мы вовремя не заметили ее отсутствие и не позвали Дэна, – все могло закончиться чьей-нибудь смертью, – добавляет Катя.

– Ага! – фыркает Дионис, выходя из-за стола, чтобы оказаться нос к носу с ней и другими девчонками. – Например, моей, потому что ее и ваши выходки скоро доведут меня до сердечного приступа! Если вы хотите массового увольнения – я вам его устрою!

– Вы уволите тринадцать человек разом?! – насмешливо спрашивает Марина, и даже я невольно улыбаюсь, наслаждаясь ее саркастичным тоном.

– Кто же тогда будет работать в клубе? – добавляет Нина.

– Вы не сможете так быстро набрать новеньких, особенно если новость о массовом увольнении разойдется по всем новостным пабликам города, – говорит Лина. – Вам придется закрыть клуб на несколько дней или недель, а вы ведь так боитесь разочаровать и отвернуть от себя своих клиентов...

– А может, нам стоит пойти в полицию? – спрашивает Марина.

– Ага, – кивает Маша. – Или в трудовую инспекцию.

– Господи, да хоть в санэпиднадзор! – фыркает Кира. – Совершенно очевидно, что если мы захотим – мы просто уничтожим это место!

Сегодня ночью время тянется для меня бесконечно долго. Сначала к Дионису уходит Дэн, решительно настроенный отвоевать меня у этого ужасного места, полного опасностей и насилия. Потом совершенно неожиданно за меня решают вступиться Марина, Маша и Кира. Почему неожиданно? Да потому что защищать меня от нападок Светы и Лизы – это одно, а вот пойти в кабинет Диониса – уже совершенно другое.

Сначала я отговариваю их от этой безумной затеи:

– Не надо, пожалуйста... оно того не стоит, девочки, правда... Дионис – самодур и тиран, он и слушать вас не станет, просто уволит!

– Пускай увольняет! – воинственно заявляет Марина, которая первой высказала идею пойти к владельцу клуба.

– Вам же всем нужны деньги, – говорю я, прекрасно понимая, что большинство работает здесь не от хорошей жизни.

– Нам нужна безопасность! – возражает Маша. – Если над тобой так издеваются, где гарантия, что не будут издеваться над нами, когда мы вдруг не угодим Дионису или Свете?! В этом нужно быть едиными! Нужно помогать друг другу – иначе с нашим мнением никогда не начнут считаться!

– Согласна! – подтверждает Кира. – Девчонки, кто еще с нами?!

– Пожалуй, я пойду! – говорит Лина.

– Я тоже, – кивает Катя.

– И я.

– Я тоже хочу...

Я перевожу взгляд с одной девчонки на другую и офигеваю: в итоге их набирается тринадцать человек – и все они решительно отправляются в кабинет Диониса. Я остаюсь в нашей общей гримерке, готовая к тому, что в любой момент сюда заявится Дионис и просто вышвырнет меня из клуба... оно и к лучшему. Я буду счастлива отсюда свалить. Но вот за девушек переживаю. Не хочется, чтобы они пострадали из-за меня... Хотя, с другой стороны, Маша права: если притесняют меня – могут начать притеснять кого угодно. Так что это общее дело и общая ответственность. Может, и мне стоило пойти... Но я пока не готова. Мне страшно – и я сижу, втянув голову в плечи, как испуганный сыч, вытащенный на свет посреди дня...

В конце концов, Дионис позволяет мне уйти из клуба и обещает больше не преследовать, но всем приходится заплатить свою цену.

Мне – смириться с тем, что я не все и не всегда могу сделать сама, и время от времени нужно принимать помощь и просто быть за нее благодарной. Это психологически сложно – но я учусь быть в доверии к миру и людям.

Дэну – остаться в клубе на своей должности минимум на один год и продолжить защищать девчонок, особенно тех, которые защитили меня.

Ну а самим девчонкам – отработать по одной бесплатной смене, чтобы выплатить долг Дионису... даже не Дионису – Турину.

Впрочем, сам Дионис тоже платит свою цену и постепенно начинает терять авторитет среди собственного коллектива... жаль, все мы понимаем, что это временно: в клубе большая текучка, пройдет пара лет – и все танцовщицы и официантки полностью сменятся... Другим девушкам придется заново отстаивать свою честь и свои права в этом царстве похоти и лжи.

Еще через месяц Света уходит из клуба, не выдержав давления со стороны других девчонок. Поговаривают, что она просто переходит из «Грешниц» куда-то еще, чтобы продолжить обслуживать богатых клиентов. Лиза остается – но без Светы она не несет никакой опасности.

Охранника, который отключил камеры и микрофоны в привате, где меня заперли, увольняют. Им оказывается некий Костя – я его и не видела никогда. Вполне возможно, что он уходит туда же, куда и Света.

После клуба у меня остается еще целый месяц для того, чтобы заработать себе карманные деньги перед поступлением в университет и первым учебным годом. Я все же прохожу собеседование в ресторане и устраиваюсь туда официанткой. Какое счастье, что там меня никогда не попросят танцевать! Теперь я знаю, что стриптиз-клубы – это просто филиал ада на земле...

Ну а Дэн...