– Девушка, купите картину! – оборачиваюсь на голос и вижу уличного художника. Он переминается с ноги на ногу и держит в руках портрет симпатичной брюнетки.

– Сколько стоит? – спрашиваю из вежливости.

– Для Вас всего лишь тысяча рублей.

Мысленно заныриваю в кошелек и подсчитываю купюры, лежащие внутри. Тысяча есть, но последняя. Потрачу – останусь сегодня без ужина. А зарплата только завтра.

– Извините, как-нибудь в следующий раз.

– Посмотрите, как она на Вас похожа, – сказал художник, протягивая портрет. – Она принесет вам удачу.

Конечно, он говорит это, чтобы продать. Наверняка, у него тоже аховая ситуация с деньгами и хочет немного подзаработать. Когда я училась в художественной школе, то тоже всерьез собиралась продавать свои картины на улице. Потом пришлось проститься с этой бесшабашной идеей и идти работать в офис.

Беру в руки портрет неизвестной женщины и отмечаю, что он старинный. Начало прошлого века, это так – навскидку. Либо картина современная и ее состарили намеренно.

– Кто здесь изображен? – отмечая очевидную схожесть между ней и собой, спрашиваю.

– Никто не знает. Но упорно ходит слух, что эта дама приносит счастье и удачу.

– Тогда почему Вы ее продаете? Вам не нужна удача? – пытаюсь подловить его.

– Она помогает только женщинам, – грустно вздыхает художник.

– Вот как?

Глаза брюнетки гипнотизируют: «Купи, купи меня. Ты не пожалеешь». Молча достаю кошелек и вытаскиваю тысячу рублей.

– Верьте в нее, – забирая деньги, сказал художник. – Обязательно верьте, и все у вас будет хорошо.

– Да, удача мне понадобится. Спасибо.

Забираю покупку, обернутую шелестящей бумагой и иду на работу. Представляю, как посмеются надо мной коллеги, когда расскажу им, что потратила последнюю тыщу на картину. Но что-то мне подсказывало, что о покупке я не пожалею никогда.

Я неудачница. Мне фатально не везет, причем во всех жизненных аспектах. Вот, посудите сами... С работой полнейший провал: вместо того, чтобы заниматься любимым делом, мне приходится работать менеджером по продажам и впаривать людям всякую ерунду. В личной жизни тоже сплошные разочарования.

Как и любая творческая личность я – человек настроения, и если оно у меня хорошее, заражу всех вокруг своим оптимизмом, хотят они того или нет. В тот день я купила картину у уличного художника, который пообещал мне, что она принесет удачу. Шла с работы по аллее, размахивая красной сумочкой и сжимая под мышкой портрет, и улыбалась всем направо и налево. Какой-то мужчина, с телефонной трубкой у уха, подпирал задом припаркованный на стоянке кроссовер и неотрывно на меня глазел. Я легкомысленно ему подмигнула и тут же услышала оклик:

– Девушка, постойте, пожалуйста!

– Ну, стою.

Мужчина неспешно подошел ко мне, положил свою объемную руку мне на плечо, снял свой дорогой ботинок, вытряхнул оттуда невидимый камешек, а затем обулся. Я вопросительно вскинула бровь и рассмеялась.

– Спасибо, Вы мне так помогли! – сказал он. – Позволите отблагодарить Вас чашечкой кофе?

– Позволю, только я не пью кофе. Лучше чай с молоком.

– Меня Вадим зовут, – он схватил своей огромной ручищей мою, легонько сжал ее и поцеловал.

А потом, не выпуская моей руки из своей, повел прямо к гостеприимно открытым дверям кафе. Усадив меня за уютный столик, Вадим отошел к барной стойке, откуда спустя минуту донеслась его едва слышимая беседа с официантом.

Я сидела в полной прострации и думала о том, откуда он взялся на мою голову? Неужели портрет брюнетки принялся за дело и притянул ко мне удачу в первый же день? Зря переживала, что останусь голодной. Чувствую, что уйду отсюда в сытом изнеможении.

Неожиданно в зале, где из посетителей были только мы вдвоем, погас центральный свет. Тут же по бокам стен загорелись лампадки в виде свеч. Первым из полумрака вышел официант, держа в руках красивую горящую свечу, следом шествовал улыбающийся Вадим, а завершал таинственный кортеж повар, который нес огромный поднос с дымящимся блюдом.

Через минуту на столике материализовались всякие вкусности, которые благоухали приятным ароматом, вызывая желание тут же все попробовать. Подняв бокал с вином, Вадим с истомой, свойственной романтикам, посмотрел на меня и с чувством произнес:

– Хочу поднять бокал за красивую девушку, которая согласилась со мной провести немного времени. Скажешь мне свое имя?

– Меня зовут Анна.

Он улыбнулся и легонько ждал мою руку. Я расслабилась и всецело сосредоточилась на новом знакомстве. Через час задушевных разговоров стало ясно, что мой новый знакомый интересный и эрудированный человек, который может поддержать абсолютно любую тему для беседы, что меня, конечно же, приятно удивило. Он различал знаменитых художников Рубенса от Ренуара, Мане от Моне, хотя вообще мало кто из моих знакомых мог похвастаться знаниями об искусстве, поэтому я была в восторге от образованности Вадика.

После кафе мы отправились на прогулку в вечерний парк, где катались на аттракционах, радуясь как дети, сбежавшие от бдительных родителей. Прокатились даже на худощавом верблюде по имени Али, невесть как попавшем в городской парк.

– Анна, приглашаю тебя полететь со мной в Турцию, отдохнуть несколько дней, – по окончанию прогулки с неожиданным смущением предложил Вадим. – Не думай ни о чем плохом сейчас, только солнце, море, пальмы, пляж…

Я пристально на него посмотрела, но соглашаться не спешила. Вадим, конечно, не походил на сексуального маньяка или торговца живым товаром, но все равно сомнения терзали мою чувствительную душу. Не в моих правилах сближаться с мужчинами в таком быстром темпе.

– Мне нужно подумать. Твое предложение слишком серьезное.

– Ты подумай, а я тебе завтра позвоню, идет?

Мы распрощались возле ворот парка. Он, конечно, как истинный джентльмен сграбастал мою руку и поцеловал, некоторое время подержал за пальцы, а потом, словно нехотя, отпустил.

Меня одолевали противоречивые чувства. Вот так, с ходу, предложить девушке полететь в другую страну, разве это нормально? Я, конечно, не прочь отправиться на курорт, тем более в обозримом будущем у меня намечался отпуск. Сидеть в душном городе целую неделю или плавать в теплом море с симпатичным обольстителем? Выбор очевиден. Особенно для такой авантюристки, как я.

На следующий день вместо того, чтобы трудиться на благо своей компании я, закинув ноги на стол, читала роман о турецкой любви, неожиданно найденный в ящике моего рабочего стола. Хорошо, что сейчас период отпусков и многие сотрудники покинули офис для того, чтобы немного погреть свои косточки на юге. Наш Биг Босс тоже отсутствовал, поэтому мое поведение было столь дерзким. Ведь знала же, что никто меня не застукает за чтением романов на рабочем месте. Труфанов отдыхал сейчас на Гоа, видела в его Инстаграме видео, как он покупал вареную кукурузу из грязных рук индианки. Приятного аппетита, шеф!

Зевнула и с тоской посмотрела на рабочий телефон. Совершать холодные звонки решительно не хотелось. Роман мне не понравился, но из упорства прочла его до конца, и немного поразмышляла на тему русско-турецкой любви. Вот что наши русские девочки находят в турецких парнишах? Автор уверяет, что благодаря сладким речам восточных мачо, к ним падают в ноги русские красавицы. А я вот, наоборот, не сторонник сахарно-сиропных отношений. Женщины любят ушами – так ведь думают мужчины? Но дело обстоит иначе.

Не претендуя на истину заявляю, что мужчина должен доказать делами и поступками свою любовь, а не заливать в уши сладкий компот. Чем попусту трепаться языком, лучше молча сделать, а потом предъявить свой поступок даме, как благородный рыцарь. Ах, рыцари, сколько смелости, чести и достоинства в этом слове! Жаль, что они канули в Лету. Остались только современные «сиры» Анджелина Джоли, Джоан Коллинз и Дэвид Бекхэм, которых посвятила в рыцари королева Великобритании Елизавета II.

Звонок телефона заставил меня подпрыгнуть от неожиданности. Оказывается, думая о рыцарях, я успела задремать прямо в кресле. Вадима сразу же узнала по приятному баритону:

– Здравствуй, Анна. И какой будет твой положительный ответ? – с места в карьер начал Вадим.

– Здравствуй Вадим, – бодро отзываюсь, – мой ответ будет, как ты правильно выразился положительным.

Я все хорошенько обдумала и взвесила, решив не упускать свой шанс. Не каждый день, черт возьми, симпатичные мужчины приглашают меня в заграничный отпуск.

– Замечательно, тогда мой человек заедет за твоим загранпаспортом. Скажи, пожалуйста, точный адрес.

Люблю деловых людей с железной хваткой! Никаких тебе лишних вопросов: как спалось, как дела, как настроение? Благодаря своей работе, связанной со звонками и поисками клиентов, я возненавидела разговоры по телефону. Предпочитаю переписку или живое общение.

Спустя час на пороге моего кабинета возник парень с взъерошенными волосами. Я подобралась и закинула книжку в ящик. Мало ли, может это клиент заглянул к нам на огонек да ошибся дверью? Как выяснилось, что очкарик явился по поручению моего нового знакомого за паспортом. Я спокойненько отдала ему свой документ, вряд ли он сможет куда-то вылететь по нему.

Проводив курьера, засобиралась домой. Накануне отпуска все работают спустя рукава, и я тому не исключение. Ушла на полчаса раньше, чем заканчивался рабочий день, и совесть меня совершенно не мучила.

Ехала домой в душном, переполненном автобусе, предвкушая теплую ванную и чай с молоком. Думала о том, как потом надену растянутую майку – мою рабочую униформу с пятнами краски и встану за мольберт. Мне нужно дописать картину для моего брата, у которого скоро день рождения. Его зовут Кирилл, и он необычный парень. Скоро вас с ним познакомлю.

Дописала картину глубоко за полночь. Время, проведенное в компании кистей и красок, летит для меня незаметно. Я полюбовалась полотном и рассеянно подумала о том, что неплохо было обновить свой пляжный гардероб.

Этим и занялась на следующее утро – пробежкой по магазинам. Спустя пару часов уже рябило в глазах от всевозможного разноцветного тряпья, которое лежало на прилавках магазинов. Пора бы и остановиться. Я позвонила своей подруге Инке и пригласила ее на чашку чая.

Инна Соколовская – веселая и взбалмошная девчонка из семьи обеспеченной интеллигенции. Мы с ней учились в одном институте, и все годы учебы были неразлейвода, не смотря на разный социальный статус.

Ее отец, известный в городе предприниматель (махинатор), занимается прибыльным автомобильным бизнесом. Его любимая дочь могла учиться в любом институте, но Инна выразила своеобразный протест родителям и поступила в обычный бюджетный институт экономики и права, куда подала документы и я.

С первого дня мы сдружились и ходили парой. Сокурсники абсолютно не воспринимали нас по отдельности, и если видели Инну Соколовскую одну, то делали круглые глаза и спрашивали: «А где Анька?» Если же встречали в одиночестве меня, так же удивленно интересовались, куда я дела Инку?

– Анька, я здесь! – взвизгнула Инка под ухо и чмокнула меня в щеку.

Мы наперебой рассказываем друг другу свежие новости. У подруги как всегда шквал вестей: родители купили ей новую машину Мини Купер – стильную английскую тачку; у нее появился новый бойфренд из числа мажоров, а других Инка не признавала. Нравились ей эти холеные сыновья новых русских, прожигающие свои деньги и жизнь в дорогих клубах на Ибице. Я в свою очередь призналась, что собралась лететь в Турцию с малознакомым мужчиной, чем шокировала даже свою необремененную моралью подругу.

– Ты что шутишь? Что-то не замечала за тобой раньше избыточной тяги к авантюризму, – вытаращила глаза Инка.

– Мне надоела эта скучная жизнь. Тоже хочу хоть раз в жизни отключить голову и отправиться навстречу приключениям.

– Ну ты даешь, подруга, – только и смогла произнести она.

Но чуть позже, подробнее расспросив меня о Вадиме, Инна одобрила затею. А я пообещала ей привезти сувениры, сладости и турецкие тапки. И еще магниты на холодильник, куда ж без них?

Заручившись поддержкой лучшей подруги, возвращаюсь домой, где меня застает звонок от Вадика. Он спешил сообщить, что все бумаги оформлены и вылет завтра утром.

– Так быстро? – удивляюсь. Подозреваю, что он довольно влиятельный человек, иначе, откуда такие возможности? Или же путевка уже давно куплена, и мое имя просто вписали в готовый договор?

Страшно ли мне? Нет. Мы же не необитаемый остров летим. Возьму с собой денег, и если что-то не понравится – просто улечу. Я собрала чемодан и со спокойной душой отправилась спать.

В Турцию летим на белоснежном Боинге первым классом, пьем шампанское, едим клубнику в шоколаде и разговариваем обо всем и ни о чем. В частности Вадим говорит о себе:

– Я, Анечка, работаю в крупном банке региональным управляющим. У меня есть все, что только можно пожелать мужчине моих лет: большая уютная квартира с дорогим евроремонтом, шикарная машина последней модели, ежемесячное денежное довольствие в кругленькую сумму, но нет девушки, которая сделала бы меня поистине счастливым человеком. Я холостяк, ведь работа отнимает у меня много времени. Практически живу в своем банке, иногда даже остаюсь ночевать и сплю на маленьком диване. Нет смысла возвращаться домой, когда через три часа нужно быть здесь на очередном совете директоров.

– И ты никогда не был женат? – метнула в него заинтересованный взгляд.

– Нет. На первом месте у меня стоит карьера. Хочу обеспечить себе достойную старость. Мне нужна девушка моего круга. Я не хочу жену глупую домашнюю наседку. Мне бы хотелось, чтобы она тоже работала… где захочет. Могу устроить в любой банк на перспективную должность. Ни в коем случае не запру дома за семью замками и не заставлю весь день стоять у плиты – готовить для меня котлеты и супы.

– О таком муже, как ты можно мечтать. А я вот пока не планирую замуж, – задумчиво произношу и замечаю, что Вадим украдкой выдыхает.

Вот почему мужики боятся брака, как огня? Ограничение свободы, тотальный контроль, сварливая женушка – это их ассоциации с семейной жизнью. Хорошо, потеряешь свободу, зато приобретешь нечто большее –вторую половину, которая будет заботиться о тебе, холить и лелеять, лечить, когда заболеешь, наглаживать твои рубашки, рожать тебе детей – и это лишь малая толика преимуществ семейной жизни. Мне хотелось высказать это Вадиму, но я благоразумно смолчала. А то подумает еще, что вознамерилась его заарканить. Пусть живет спокойно.

Через пару часов полета, которые прошли незаметно для меня, самолет приземлился в аэропорту Антальи. То, чего я немного опасалась – не произошло. Вадим не приставал ко мне в самолете, руки не распускал и вообще вел себя примерно. И за это я поставила ему виртуальный плюс к личным качествам.

На таможне пожилой турок долго всматривался в мое лицо и сравнивал его с фото в загранпаспорте, что-то бормоча под нос на своем языке. Похоже, у него возникли трудности с идентификацией жгучей брюнетки с длинными локонами с Шаховой Анной Николаевной, которая на фото выглядела блондинкой с каре. Это был приступ кардинальной смены имиджа в честь расставания с бывшим парнем ровно 2 года назад.

Турок позвал другого работника аэропорта, явно моложе себя, тот взглянул на фото, потом на меня, улыбнулся и, коверкая русский язык, миролюбиво произнес:

– Извините, вы просто хорошо выглядите, можете проходить, – и бухнул штамп в паспорте, давая мне зеленый свет.

Ну, слава богу! Натянуто улыбнулась, буркнула «спасибо» и поспешила к ожидающему меня Вадиму. Нас уже ждал частный автобус с водителем. Удивительное дело, в Турции туристы передвигаются исключительно на автобусе, арендовать машину целая проблема, а вот автобус – всегда, пожалуйста. С комфортом довезут до нужного отеля, даже танец живота станцуют, если надо. Но нам не надо. Я Вадику сама такой танец устрою – закачается!

В отеле с пятью звездами меня поджидал огромный сюрприз – Вадим снял два номера и оба класса люкс! Вот это я понимаю джентльмен, никаких намеков на одну постель. Даже растрогалась от такой неожиданности и поставила Вадику второй жирный виртуальный плюс.

Вечер начался чудесно. Мы сидели в ресторане, пили отличное вино и лакомились местными яствами. Чувствовала себя абсолютно счастливой и танцевала под турецкую музыку так зажигательно, что весь зал мне аплодировал. Кажется, я произвела фурор! Вадик заметно мной гордился, выглядел таким важным и довольным.

Турки из обслуживающего персонала стреляли в меня глазами, и за вечер мне пришлось отшить троих таких навязчивых красавцев. Один наглец с прилизанной челкой дерзнул зажать меня возле туалета, пришлось ударить его сумочкой, рискуя разбить флакон любимой туалетной воды об его горячую восточную голову.

Когда я устала от музыки и танцев, то сама предложила Вадику отправиться в номер. В апартаментах банкира меня поджидал очередной сюрприз – повсюду горели свечи, от которых исходил такой пряный и умопомрачительный аромат, что у меня тут же закружилась голова и подкосились ноги.

Ничего себе искусство обольщения! Этот неисправимый романтик за два дня столько приятных моментов мне устроил, сколько с трудом у меня накапливалось раньше за год. Отчаянно захотелось запереть все стереотипы на амбарный замок и забыть о них навсегда. Тем более мужчина мне очень нравился. Еще в ресторане во время медленного танца я слишком тесно прижалась к его бедрам и почувствовала мужскую силу, исходящую от него. Похоже, этот мужчина меня не разочарует в постели!

Вадим оттеснил меня к кровати и принялся стаскивать с меня одежду. Я не возражала: пусть все идет так, как идет. Когда с платьем было покончено, стал гладить меня через тонкие трусики. Я сгорала от нетерпения и подавалась ему навстречу, давая понять, что мое тело жаждет соития. Я вела себя слишком разнузданно и не собиралась стесняться. Вадим разделся и избавил меня от последней вещицы – кружевных стрингов.

– Девочка, сядь на меня сверху, – просит он.

Люблю позу наездницы, в ней можно контролировать темп и глубину входа – все, что необходимо для получения максимального наслаждения. Благодаря этой позиции чувствую нешуточную власть над Вадимом и завожусь не на шутку. Вадик сильный, твёрдый и горячий мужчина. Обвиваю могучую шею руками и наклоняюсь для поцелуя.

Его губы обжигают. Одно движение – и он внутри. Тело отзывается радостным трепетом, мыслей не остаётся почти никаких – только сладостный рай. Упираюсь руками в его мускулистую грудь и двигаюсь так, как мне нравится. Тихую музыку разбавляют наши стоны. В какой-то момент я достигаю пика возбуждения, кричу и закусываю до боли губу...

Вадик лежит на мне. Тяжести его тела практически не ощущаю. Он вдыхает запах моих волос и осыпает поцелуями мою шею и плечи. Сердце потихоньку успокаивается и обретает свой привычный ритм. Нам нереально хорошо вдвоём. Наши тела словно знают друг друга вечность. Мы идеально подходим друг другу, словно инь и янь.

Взрослые люди не могут ограничиться трепетным держанием друг друга за руки и прогулками под луной, им нужно нечто большее – телесная близость. Только после нее пара может стать единым целым. Часто я спешу дать человеку самую высокую оценку, и иногда жалею об этом. Но Вадик такой милый и чудесный, как большой добрый мишка. Разве он может разочаровать меня или обидеть?

Большой мишка тискает мою грудь и легонько пощипывает сосочек. Я чувствую, как его естество снова начинает оживать. Трусь об бедро Вадика ножкой и лукаво улыбаюсь.

– Что, не терпится, чтобы я снова оказался у тебя внутри? – спрашивает он.

– Не терпится, – не спорю я и поворачиваюсь к нему спиной...

Не помню, как мы засыпаем, скорее всего, просто отрубаемся от бессилия, а наутро бужу своего мужчину эротическими ласками. Возможно, кто-то назвал бы меня идеальной любовницей – кто-то не слишком прихотливый в сексе.

После завтрака нас ожидало теплое море. Зачарованные стадией влюбленности, мы с Вадиком постоянно целуемся: в ресторане, на пляже, в воде. Может, это ненормально, но я обожаю выражать свои чувства прилюдно. Хочется кричать изо всех сил: «Смотрите, у меня есть мужик! Это мой мужик!»

Мы загораем, купаемся в море, едим свежие фрукты и пьем витаминные коктейли. Мне кажется, что мы с Вадимом созданы друг для друга. Все романы на курорте развиваются стремительно: ты влюбляешься, и, кажется, будто на всю жизнь. Так случилось и со мной. Вадим меня пленил своей роскошью, вседозволенностью, с ним я чувствовала себя любимой и защищенной. Неужели поймала удачу за хвост?

Один день мы решили потратить на чудесную экскурсию в Памуккале. Такого пейзажа нет больше нигде в мире. Даже воздух здесь особый – пахнет античностью. Древний амфитеатр, термальный бассейн, в котором по историческим сведениям купалась сама царица Клеопатра. Нет лучшего места для романтиков, подумалось мне.

Позирую Вадиму на фоне белых скал, в голубом купальнике и смотрюсь так эффектно, что проходящие мимо нас туристы жадно смотрят на меня, рискуя свалиться вниз. Смеюсь и посылаю воздушные поцелуи мужчине, подарившему мне эту сказку.

Однако эта поездка чуть не закончилась катастрофой для меня. Я поскользнулась в воде и чуть не упала с огромной высоты. Вадик во время схватил меня за руку. Отделалась вывихнутым суставом, а могло быть гораздо хуже. После того, как медик вправил мне кость, посмотрела вниз, и у меня подкосились колени от страха. Я вдруг подумала, что брюнетка на портрете, который теперь висит в спальне, будет что-то брать взамен. Что теперь буду балансировать между удачей и провалом. Между горем и счастьем. Господи, придет же в голову такая ерунда, да?

Чтобы избавиться от неприятного осадка, вечером посещаем хамам – турецкую баню с уютным внутренним интерьером из мрамора. Располагаюсь на теплом ложе, украшенном мозаичным панно, и Вадим собственноручно делает мне расслабляющий массаж под тихую музыку и запах эфирных масел. И у него это отлично получатся, ничем не хуже, чем у турка Ахмета, который мыл и массировал нас в первый день приезда.

Изнеженные руки банковского начальника скользят по плавным изгибам моего тела, доставляя особое удовольствие. Даже забыла о неприятном случае, произошедшем на экскурсии, и о портрете.

После хамама лежим в красочной комнате отдыха и наслаждаемся кальяном, выпуская колечки фруктового дыма. Мне пришлись по душе восточные традиции, все время казалось, будто попала в сказку «1001 ночь». Так и лежала бы весь день на полу, в россыпи маленьких золотистых подушек, как турецкий султан, пила бы чай и трескала сладости – рахат-лукум и пахлаву.

Улетать из этого волшебства категорически не хотелось, но время, отведенное для путешествия, закончилось. Утром я бросала турецкие лиры в море и надеялась, что обязательно приеду еще раз в эту гостеприимную страну.

Мы с Вадиком стояли в аэропорту, обнявшись, и подавленно молчали. Никто из нас не хотел расставаться так скоро, но Вадиму нужно ехать на работу. Обнимала его и не хотела никуда отпускать.

– Вадя, ты когда освободишься? – допытываюсь я.

– Очень скоро, вот улажу все дела с работой и сразу к тебе, моя хорошая.

У него звонит мобильник, Вадик обеспокоенно смотрит на дисплей, но не отвечает, а сбрасывает звонок. Явно не хочет говорить при мне.

– Ладно, меня с работы тут вызванивают, нужно ехать, прости малышка.

Ничего не поделать, занятой человек. Добираюсь домой на такси самостоятельно. Как только захожу в квартиру, то сразу же отзваниваюсь Инне. Инка требует немедленно рассказать все, до мельчайших подробностях, и наш разговор изрядно затягивается.

– Может, остепенит тебя, и выйдешь замуж, будешь рожать детей в год по одному и ждать своего благоверного из банка с пирогами и борщом, – мечтательно говорит Инка.

– А вот и нет! Ему нравятся эмансипированные женщины. Буду работать в его собственном банке. Стану бизнес-леди, и никакого борща не заставит меня готовить, – возражаю.

– Еще как заставит, все мужики хотят жрать, – ее смех перебивает шум набирающейся в ванну воды.

– Мы будет обедать в ресторане, – отбиваюсь я.

– А так же завтракать и ужинать, ага, через полгода вас обоих будет тошнить от одного только упоминания общепита.

– Не будем загадывать в далекое будущее, хочу жить здесь и сейчас, просто наслаждаться «конфетно-букетным» периодом. А готовить я умею, если что – сварю этот борщ, не сомневайся, – закатываю глаза и проверяю рукой температуру воды в ванне.

– Главное, с этим делом торопиться не стоит. Покрути роман, а там будет видно, позовет тебя замуж и заживешь припеваючи.

На этой ноте мы и закончили разговор. Я бы с мыслями о замужестве не спешила, если бы Инка не вложила их мне в голову. Сама что-то не торопится надевать обручальное кольцо на безымянный палец, дорожит своей свободой похлеще некоторых мужчин, а о моем благополучии печется. Залезаю в ванну и прокручиваю в голове наши с Вадиком жаркие ночи.

Следующие два дня прошли в томительном ожидании. Я ждала звонка Вадима, а он все не звонил. Самой навязываться не хотелось, мешала проклятая гордость. В тоске бесцельно слонялась по квартире, не зная чем себя занять. Отпуск-то заканчивался, и было мучительно больно прозябать эти свободные деньки в гордом одиночестве, сидя в своей квартире. Я позвонила Инне, заказала столик в нашем любимом ирландском пабе и принялась собираться.

Через час уже просим бармена налить «Гиннесс» и садимся за столик. Из окна паба открывается отличный вид на оживленную вечернюю улицу. Фонари уже включили, летняя духота отступила. В ожидании, когда официант принесет нам заказ, рассеянно разглядываю проходящих мимо людей через стекло, краем уха слушая Инкину болтовню.

Вдруг увидела «Ауди» Вадима, подъехавшую на стоянку, и вся подобралась, вытянув шею и пытаясь разглядеть – кто на нем подъехал? Каково же было мое удивление, когда рассмотрела за рулем блондинку. Это вообще кто?

– Ань! Ты меня вообще слышишь? – очнулась от того, что Инка меня тормошит за руку.

– А?

– Я спрашиваю, поедешь со мной сегодня в клуб «Мажор»? Ты кого там разглядываешь? – Инка тоже уставилась в окно.

– Это кто такая? – повторила мой немой вопрос вслух.

– Не знаю, – отвечаю убитым голосом, – эта дама только что вышла из машины моего любимого мужчины.

– Ооо, твой мужик, что женат? Смотри, она, как хозяйка рассекает на его кроссовере за рулем. Может, это его мама?

– Не смешно! Она хоть и выглядит неухожено, но по возрасту точно не годится ему в матери! А мне он говорил, что не нашлась еще подходящая девушка, чтобы захомутать его, – уставила свои грустные глаза на подругу, чувствуя себя набитой дурой.

– Да врут они все, как дышат! Ну и попала же ты, подружка! На фиг тебе сдался этот козел женатый?

Смотрю на эту идиллию: блондинка, девочка лет семи и он – Вадим собственной персоной. Из-за глубокого шока даже не успела толком рассмотреть соперницу. Светлые патлы (которые мне захотелось тут же проредить), лет тридцати пяти, какая-то вся блеклая, в абсолютно не модной одежде – это все, что бросилось в глаза. Странно! Как жена банкира может выглядеть подобным образом? Он что, ей денег не дает, все на любовниц просаживает? Хватаю телефон и набираю номер Вадима. Как и следовало ожидать – сбрасывает звонок.

– Ин, я не знала ничего про нее. Вадим говорил, что холостяк, а мне даже в голову не пришло, что может быть женат. Никто ему не звонил, не спрашивал, где его носит, ни перед кем он не оправдывался, – нервно оттолкнула телефон, потом снова взяла его в руки и написала Вадику в Watsapp «Привет! Что делаешь?».

Руки дрожат. Если эта женщина действительно его жена, то нам лучше выяснить все и сразу. Окольцованные товарищи – мое табу! Как я могла попасться на эту удочку? Наверное, сам дьявол на время закрыл мне глаза и отключил голову. Чтобы успокоиться, заказала себе двести грамм «Белой лошади». Инка смотрит на меня с жалостью:

– Анька, не переживай ты так, на тебе же лица нет! Я, конечно, все понимаю, но как ты – за сто верст чующая женатика и не переносящего их брата на дух, могла пустить этого Вадима в свою постель? Что делать теперь будешь? Да и не факт, что он объявится снова, поматросил и бросил тебя этот толстомордый. Такие хозяева жизни, как твой Вадим, обожают менять своих девиц каждую неделю.

Не знаю, что ответить подруге. Попала, так попала. Чувствую себя такой гадкой и «поюзанной». Естественно, что Вадим даже не открыл мое сообщение. Если бы знала о его семейном положении, то никогда бы не полетела с ним на отдых, не провела бы с ним столько времени, а значит и не влюбилась бы. Я лгала сама себе и не осознавала этого. Инка меня утешала, как могла, даже выпила со мной за компанию.

– Ин, может, мне поговорить с ним, а? Назначить встречу и спросить, почему он так поступил со мной?

– А вот унижаться не надо! Туши костер, пока не поздно. Отдохнула в Турции? Было супер? Ну и отлично! Что тебе еще надо, подруга? На этом поставь точку и забудь его! Ничего хорошего у тебя с ним быть не может! Или ты надеешься, что он разведется? Забудь про это, – отрезала Инна.

– Может, эта женщина его сестра? – всеми силами пыталась оправдать вруна.

– Кто ж его знает? – пожимает плечами Инка.

Мы еще немного посидели и решили вызывать такси. Садилась я в машину в мрачном расположении духа. Только бы таксист не приставал ко мне с разговорами, итак тошно, подумалось мне.

– Девушка, вам куда? – обернулся ко мне молодой парень.

Я взглянула на него и опешила. За рулем сидел мой бывший...

За рулем иномарки сидел мой бывший и некогда любимый Андрей Бельский. Наверное, у каждой девушки есть тот самый роковой бывший, при воспоминании о котором щемит сердце даже спустя несколько лет.

– Ну, привет, Андрей!

– Анька, ты ли это? – ошалело уставился на меня Бельский. Еще бы! От меня прежней осталось только лицо. Я похудела, перекрасилась и поумнела.

– Как поживешь? Теперь Uber такси, значит?

Два года грезила о нашей встрече, а тут такая обыденность! Но почему у меня дрожат руки? Это ведь всего лишь бывший, все быльем поросло уже давно. Хотя, кажется, будто расстались только вчера. Он поменял машину и постарел. Со смесью удовольствия и злорадства нашла морщины, которые появились у него на лице. Значит, не все так гладко в его личной жизни. Прошлые обиды пронеслись у меня перед глазами, причинив невыносимую боль.

Два года назад мы с Андреем веселились на вечеринке по случаю дня рождения нашего общего друга. Загородный дом, полный незнакомых людей, разгоряченных алкоголем; играет громкая музыка, в танце извиваются мокрые от пота тела. Я уже битый час ищу своего парня для того, чтобы отправиться домой, ведь утром мне на работу. Где Андрей? Заглядываю во все комнаты и, наконец, нахожу его. В постели с брюнеткой.

Она стоит на четвереньках и держится руками за резную спинку кровати, впереди трясутся ее большие груди. Андрей позади нее с перекошенным от страсти лицом. Они были похожи на животных в этот момент! Бельский замечает меня, и лицо его становится удивленным, а затем злым.

Бросаюсь на него дикой кошкой, царапаю лицо, лягаюсь ногами и, что есть силы молочу по нему кулаками, сыплю проклятьями в его адрес. Девушка в страхе вжалась в кровать и накрылась с головой одеялом. Мне хочется убить его или сделать ему очень-очень больно, чтобы тоже почувствовал ту адскую боль, что причинил мне. Андрей ударил меня по лицу, чтобы привести в чувство. Но от этого я еще больше рассвирепела и располосовала ему ногтями фейс. Он ударил меня во второй раз, и больше я ничего не помнила.

После той злосчастной вечеринки он ходил за мной по пятам несколько дней и утверждал, что сильно перебрал спиртного в тот вечер, и секс с незнакомкой ничего не значил для него. А на его кулак я нарвалась сама. Но для меня его поступки много чего значили. Простить Андрея, естественно, не могла. Мне было противно, и мотивы измены у него самые идиотские.

Как только синяк, который был в половину лица прошел, назло бывшему закрутила роман с его лучшим другом Егором. Впрочем, ничего между нами не было по большому счету, так, встретились пару раз, поцеловались и на этом разбежались. Месть моя удалась, Андрей затаил злобу на нас обоих. И вот теперь он передо мной. Хотя уже более двух лет прошло, и все былые чувства давно отпустили, однако ж все равно трясет, как в лихорадке.

–Ты женился? – спрашиваю, чтобы сгладить неловкое молчание, образовавшееся между нами.

– Нет. А ты замужем?

Отрицательно покачала головой и отвернулась к окну. Как же погано на душе! Мало мне сегодня Вадима, так и еще и бывшего встретила. Опять эти мерзкие воспоминания рвут душу в клочья. Нет, все-таки не отпустило! Черт…

Андрей остановился возле моего дома, я сунула ему в руку купюры –больше, чем нужно, и открыла дверь.

– Ань, можно тебе позвонить? – спрашивает.

– Не надо, Андрей. Давай прошлое оставим в прошлом, ладно?

Проснулась наутро с дикой головной болью и разом вспомнила все события предыдущего вечера. Приняла контрастный душ, проглотила таблетку цитрамона и взяла в руки телефон. На душе скребли кошки, мне хотелось до конца разобраться с Вадимом и выяснить: за что он так со мной поступил?

И я позвонила ему, наплевав на собственную гордость, благо Инки рядом нет и некому отобрать телефон и отчитать за отсутствие самоуважения. После трех гудков мне ответил женский голос: «Алло? Слушаю, говорите». Я моментально сбросила звонок, негодуя от злости. Она даже трубку его сотового телефона хватает, вот стерва!

Интересно, как я записана у Вадима? Какое мужское имя выбрал для меня – Антон, Анатолий? Впрочем, это уже не важно, с ним все понятно. Как же мне тяжело смириться с поражением. Меня использовали и бросили – и это жестоко! Забыть – дает команду мозг. Оглянуться вокруг и понять, что в мире полно мужиков, не обремененных семейными узами. В мире 7,7 миллиардов людей, и уж один единственный нормальный мужчина для меня точно найдется. Надо будет, поеду к нему в другой город, область, страну, на другой конец света! Я найду свое счастье, где бы оно ни находилось.

Весь день провалялась в постели, благо было воскресенье. Дважды звонил бывший Андрей, но я сбрасывала вызов. К вечеру пришло сообщение от Вадика «Анечка, выйдешь? Я возле твоего дома». Сердце пустилось в пляс – он приехал, чтобы объясниться!

Встала у окна, отодвинула занавеску и увидела на дороге кроссовер Вадима. Он разговаривал с кем-то по мобильному телефону с сердитым выражением лица. Наскоро привела в порядок лицо, схватила полупустой пакет с мусором и вышла на улицу. Собиралась пройти мимо Вадима, но тот кинулся ко мне наперерез с неожиданной для его огромной комплекции прытью.

– Анечка, куда же ты?! Я жду тебя, а ты убегаешь. Что случилось?

– Вадим, а ты не знаешь, что случилось, да? – зло отвечаю. – Случилось то, что ты давно и прочно женат, вот что!

Мой визави потерял дар речи, но быстро взял себя в руки.

– Этого следовало ожидать, дай мне объясниться с тобой, Анна!

– Какие объяснения от тебя последуют, Вадик? Навешаешь лапшу на уши вешать, что твоя жена больна, и ты живешь с ней только из жалости, или из-за ребенка и далее по списку. Не хочу ничего слушать! – я была настроена решительно, и он это чувствовал.

Швырнула мусорный пакет в бак и продефилировала обратно к подъезду. Вадик еще некоторое время потоптался возле моего дома, видимо надеясь, что передумаю, потом сел в свою навороченную тачку и уехал восвояси. Скатертью дорога, милый! Больше никогда не увидимся – в этом я уверена на все сто.

Ночью мне прислал сообщение бывший, и я сваляла огромного дурака, ответив ему. Завязался разговор, который продлился до самого утра. Мы выясняли отношения, но все равно каждый остался при своем мнении.

К восьми нужно было на работу, и я, наскоро попив чай, отправилась в родной офис. Села на троллейбус и вскоре пожалела об этом, когда он встал в плотную пробку. Пришлось покинуть транспорт и дойти до работы пешком – оставалось всего пару кварталов. Как назло, начался дождь – полил, как из ведра. Зонт с собой не взяла, за что и поплатилась – вымокла вся до нитки. На работу ворвалась злобной и вымокшей фурией.

Отчего-то сердитый сегодня Биг босс устроил мне разбор полетов и пообещал лишить вожделенной премии. Я подумала, что виной тому кукуруза, которую он откушал из грязных рук дамочки в сари. Может, живот у него болит уже который день, вот и бесится? Мысленно посочувствовала начальнику и пропустила мимо ушей его любимую фразу: «И чем ты только занимаешься на рабочем месте? Бери в руки телефон и набирай номера по списку, и чтобы нашла сегодня десять, слышишь, десять клиентов!»

Я покивала головой и поспешила убраться в свой кабинет. Невыносимо хотелось спать, и спустя несколько минут начала разрабатывать план побега с рабочего места. Ничего особенного, просто попросила коллегу сменить меня на телефоне за небольшое вознаграждение.

Когда вышла из офиса на улицу, то увидела, что на экране висит сообщение от бывшего: «Жду тебя возле твоей работы. Андрей». Я опешила, потом разозлилась. Какого черта? Зачем он вообще приехал, вроде ж выяснили все?

Андрей вышел из машины, без церемоний поцеловал меня в щеку и открыл дверь пассажирского сидения. Я колебалась.

– Анют, садись, просто покатаемся.

– Отвези меня домой. Я тебе уже сказала ночью, что нет смысла реанимировать наши отношения.

– Просто пообщаемся.

– Андрей, у тебя всегда все просто.

Я села в машину и положила сумочку на колени. На мне сегодня платье и незачем попусту привлекать взгляд бывшего к голым коленям. Машина тронулась в путь. По дороге Андрей пытался разговорить меня, но я отвечала вяло и односложно, а потом и вовсе задремала, проснувшись только тогда, когда Андрей заглушил мотор машины.

В доме, к которому мы подъехали, свет не горел, вокруг стола тишина, как в самой настоящей деревне, только лаяла собака где-то вдалеке.

– Ну вот, мы и приехали! – лукаво усмехнулся Андрей.

– Ты куда меня привез? – оторопела я, вылезая из машины и осматриваясь по сторонам.

– На дачу. Мне один знакомый ключи оставил, чтобы присматривал за домом. Зайдем?

– Бельский, какого черта? Разве я давала согласие сюда приезжать?

– Анют, к чему возмущение? Ты же меня не первый год знаешь.

– Вот именно! Что ты задумал?

Уже стемнело. Сколько же часов я проспала? Надо же было вырубиться в машине бывшего, и вот, пожалуйста, мы уже в какой-то деревне. Заходим в дом, Андрей включает везде свет. Здесь пахнет плесенью и сыростью, и мне хочется убежать отсюда подальше.

– Сейчас камин растопим, и запах пройдет, – извиняющимся тоном говорит Андрей. – Просто здесь редко кто бывает. Мой друг давно живет заграницей.

Я ничего не ответила, но какое-то смутное сомнение закралось ко мне в душу. Что-то не верится, что он решил устроить для нас романтическое свидание. Стараясь выкинуть из головы тревожные мысли, занялась подготовкой стола. Нарезала овощи, колбасу, помыла стаканы, найденные в тумбочке. Все это делала автоматически, чтобы чем-нибудь занять руки, а не потому, что хотела продемонстрировать себя хорошей хозяйкой перед Андреем. Бельский в это время занимался разведением огня.

Когда все было готово сели за накрытый стол, на котором из напитков была только водка. Меня это особенно покоробило, ведь он прекрасно знал, какие напитки я предпочитаю! (Водку никогда не пью). Разлив по стаканам это мерзкое пойло, бывший провозгласил тост:

– За знакомство!

– Андрей, ты что, издеваешься надо мной? Какое знакомство? И потом, почему водка? Я ее вообще-то не пью никогда, предпочитая более легкие напитки – вино или вермут. Ты не мог этого не помнить!

– Ох, какие мы привередливые! – недовольно ворчит он.

Почему Андрей ведет себя так нахально? Куда делась его подчеркнутая любезность? Все происходящее мне крайне не нравилось. Даже не знала точно, где нахожусь, ведь всю дорогу удачно проспала. Натыкаюсь на его холодный взгляд, и отвожу глаза. Что он задумал?

– Сейчас водочки выпьем, да пойдем в баньке попаримся. Я тебя березовым веничком отхлестаю по попке. Как в лучших русских старинных традициях, – заявляет Андрей.

У меня все внутри похолодело, по спине поползли противные мурашки.

– Что?! – переспросила иссохшими губами.

– Что? – передразнивает он. – Мы же с тобой взрослые люди, и уже не раз предавались пороку. Ничего страшного тебе не предложил, что ты глаза таращишь?

– Андрей, наши отношения исчерпали себя. Не нужно было сюда меня привозить. Вот что, пожалуй, я вернусь в город самостоятельно, – твердо сказала и вышла из-за стола. В животе заурчало от голода, я ничего не ела и не пила весь день.

Он сидел, и как ни в чем не бывало, пил водку и закусывал маринованными грибами, даже не пытаясь меня остановить. Я дернула дверь на себя, но она оказалась запертой. Так вот в чем дело! Он заранее знал, что никуда не денусь, потому что закрыл дверь на замок.

– Андрей, открой дверь! Я хочу уйти.

– Куда это ты собралась на ночь глядя, птичка? Сейчас гости приедут, а ты так некрасиво поступаешь, хочешь нас бросить.

Какие еще гости? Он что несет? Мало мне одного ненормального, так еще целая толпа сейчас приедет?

– Ты о чем говоришь? Выпусти меня немедленно отсюда, не хочу никого видеть! – откровенно запаниковала я.

– А вот это ты зря! Мои друзья очень хорошие люди, они тебя не обидят, так попарят по очереди в баньке и все. Так что не дергайся, – отрезал Бельский.

Тут я окончательно поняла, что вляпалась в нехорошую историю, в которой мне определили роль девочки на ночь для пьяной компании. Так цинично со мной еще никто не поступал! Нужно немедленно искать выход из положения, ублажать каких-то парней я не собираюсь. Какой же Андрей все-таки мерзкий! Где были мои глаза, когда встречалась с ним? Вадим по сравнению с этим козлом – сущий ангел!

– Да пошел ты, гад! – огрызнулась я.

– Со шлюхами только так и поступают. А ты чего ждала? Ты же не думала, что по большой любви тебя сюда привез? Шалавы, вроде тебя не достойны любви! – выплюнул эти фразы, словно яд.

– Почему это я шалава? – возмущаюсь.

– Ну как же, реально не понимаешь? Ты же спала с моим лучшим другом Егором? Только не надо врать, что ничего не было, – предостерег он.

– У меня действительно ничего с ним не было, – севшим голосом произнесла я.

– Это уже неважно. Я первым тебя оприходую, а потом дружкам отдам. Знаешь, как на Руси право первой брачной ночи: сначала феодалы, а потом крестьяне? – глумился надо мной бывший возлюбленный.

– Что ты несешь? Немедленно открой дверь, я хочу уйти! Отпусти меня, и я забуду все, что ты здесь наговорил!

Он оскорбительно и демонстративно расхохотался. Просьбу пропустил мимо ушей и продолжал изрыгать гадости о том, как чудесно мне предстоит развлечься с его дружками в бане. Когда ему это изрядно надоело, Бельский перешел от слов к делу, стал медленно наступать в мою сторону:

– Ну, иди сюда, крошка, давай немножко расслабимся, а то скоро гости нагрянут, а ты еще неподготовленная. Нужно размять тебя как следует. Давай не бойся, иди ко мне.

Он протянул ко мне свои потные ладони, и я ощутила себя мышью, загнанной в угол предприимчивым котом. С трудом превозмогая брезгливость, обняла Андрея.

– Хорошая девочка, – похвалил он и обслюнявил мою шею.

В мои планы совершенно не входило быть изнасилованной, и я была готова любой ценой выбираться отсюда. Медленно, но верно оттесняла бывшего к углу, где заприметила топор, которым эта сволочь колола дрова для камина. Приставания Андрея стали все более откровенными, и вот он уже задрал платье и пытался стащить с меня трусы.

Не теряя больше ни секунды, резко схватила топор и ударила обухом по никчемной голове Бельского. Силы удара хватило на то, чтобы он пошатнулся и осел на табурет. Пока Андрей окончательно не пришел в себя, быстро пошарила у него по карманам и выудила оттуда ключи.

– Ты что наделала, сучка? – испуганным голосом спросил он, рассматривая широко раскрытыми глазами кровь на пальцах.

Не отвечая, кинулась к двери, но выскочив на крыльцо, поняла, что пропала.

В глаза ударил яркий свет фар автомобиля, на котором прибыла пьяная компания. От страха моя душа ушла в пятки, и я кинулась прочь подальше отсюда, петляя, как испуганный заяц.

Еще древние греки заметили, что люди, объятые ужасом, обретают невероятную быстроту бега. Я бежала и слышала урчание мотора где-то поблизости. Эти недоумки принялись меня догонять, крича вслед: «Стой, мочалка, ты куда? Стой, тебе говорят!» Но я стоять не собиралась, а наоборот – ускорилась. Увидев впереди лес, с радостью поняла, что вот оно – мое спасение! На машине они туда не проедут, а если пустятся в бег – оторвусь.

Мой расчет оказался верным, и в лесу я легко от них убежала. Скорее всего, парни поняли, что упустили меня и вернулись к своему дружку с пробитой головой. Бельский мне отомстит, – это я хорошо понимала.

Брожу по лесу и тщетно ищу выход из этой мрачной темноты. Вдруг меня осеняет. Достаю из кармана телефон и включаю навигатор, ввожу свой домашний адрес и удивленно вскидываю брови, увидев, как далеко меня завез бывший. Вот свинья!

Набираю Инке, но подружка не берет трубку даже на десятый раз. Проценты заряда батареи на телефоне таят с бешеной скоростью. Кто меня выручит? Перебрала в уме разные имена и, горестно вздохнув, пустила вызов Вадику. А если опять трубку возьмет жена? Но нет. Сонный Вадим ответил уже с третьего гудка: «Анечка?»

Кое-как выбралась из леса к трассе и сбросила координаты своего местонахождения Вадиму. Телефон был уже на последнем издыхании. Теперь вся надежда только на Вадика – не подведи меня, пожалуйста! Я стояла у лесной дороги, спрятавшись за деревом, и тряслась от холода. Летняя ночь выдалась на редкость прохладной, а я в легком платье.

Несколько часов простояла у дуба, выглядывая из своего укрытия только тогда, когда мимо проезжала очередная машина, чтобы взглянуть – тот ли это, кого я жду? Мне представилась отличная возможность подумать обо всем на свете. Но тут не до философских размышлений, когда зубы стучат от холода, если честно.

Наконец, белая «Ауди» со знакомыми госномерами съехала с трассы на обочину. Вадим вышел из машины и покрутил головой по сторонам.

– Я тут, – отзываюсь и выхожу из-за дерева.

Вадим повел себя совершенно по-мужски. Он не задавал дурацких вопросов, как я здесь оказалась, не ругал, не выяснял отношений. Усадив меня на переднее сиденье, Вадик включил обогреватель на полную мощность и накинул на плечи свою крутку. Я перестала дрожать. В салоне играла тихая романтичная музыка, и я, преисполненная чувством благодарности к нему, не выдержала и крепко обняла мужчину. Он поцеловал меня в губы.

Его губы тонкие, но невероятно вкусные – не могу оторваться. Прижимаюсь к нему грудью и дразню языком. Вадик крепко хватает меня за талию, сажает на себя и прижимает к своему твердому паху. Он уже возбужден. Невероятно, как быстро у мужчин это происходит!

Вадик стаскивает с меня платье, впивается губами в одну грудь, другую сильно сжимает, и кусает за сосок. Тяжело дышу то ли от боли, то ли наслаждения. У меня внутри все горит огнем, несколько-недельное отсутствие секса сказывается на моем состоянии. Безумие овладевает мною, жажда секса столь сильна, что мне стало плевать, что по трассе проезжают редкие машины и подсвечивают нас фарами.

Торопливо расстегиваю его штаны, большими пальцами спускаю трусы и дрожащими руками ввожу его в себя. Мне нужна секундная передышка, чтобы почувствовать его, вновь привыкнуть. Все время смотрю на лицо Вадика и радуюсь, что занимаюсь любовью с таким холеным красавчиком. Как же он меня возбуждает, черт возьми!

Все страхи этой ночи отступили, растворились в рассвете. Держась за руки, мы встретили в дороге прекраснейший восход солнца. Небо было оранжевым, словно оно распалилось от нашей страсти и загорелось.

– Вадим, – жалобно говорю, – я голодна.

– Нет проблем, малышка, – ответил он и свернул к Макдональдсу.

В окошке у оператора забрал целый пакет еды и самое главное – горячий чай. Пять утра, и мы на безлюдной стоянке с аппетитом поглощаем Биг-маки, картошечку фри и мой любимый пирожок с вишней. Блаженство…

Затем Вадик везет меня домой и, поцеловав в висок, обещает приехать на днях.

– А стоит ли? Не хочу к тебе привыкать, – честно говорю я.

– А даже если и привыкнешь, никуда тебя не отпущу.

– Зачем ты мне врал? С самого начала… Зачем, а?

– Понимаешь, Анечка, правда – это холодные и неуютные факты, которые трудно принять. Ложь куда более приятна. Для меня намного интереснее и выгоднее быть романтиком, чем говорить правду.

В то утро я сказала Вадиму, что между нами ничего не может быть, а следующим вечером, когда готовила себе нехитрый ужин – жареную курицу и картошку, услышала настойчивый звонок в дверь. Поборовшись с желанием тотчас кинуться к двери, выжидаю время и обдумываю стратегию своего поведения. Помариновав гостя некоторое время на лестничной площадке, все же открываю.

На пороге стоит Вадим с огромной корзиной алых роз и виновато улыбается:

– Звоню, звоню, а ты не открываешь!

– Это ты? – зачем-то спрашиваю, будто не признала своего большого плюшевого мишку.

– Анечка, я развелся с женой. Я к тебе пришел. Впустишь?

Не веря своим ушам, невольно делаю шаг назад, и Вадик принимает это как руководство к действию: вламывается в квартиру, всучив мне в руки громадную безвкусно оформленную корзину. По-хозяйски разулся и в белых носках прошествовал в комнату. Мне ничего не оставалось делать, как последовать за ним.

– Что случилось? – спрашиваю.

– Мы поссорились с супругой, и я сказал, что люблю другую, то есть тебя. Ирина забрала ребенка и уехала к своей матери. Поверь, мне нелегко было принять такое решение, все-таки восемь лет вместе прожили. Ведь у нас ребенок общий – Светочка. Она-то ни в чем не виновата.

– Вадик… все будет хорошо. Ты действительно сделал это из-за меня?

Подошла к нему поближе, обняла и погладила его по щеке. Он стал покрывать поцелуями мое лицо и шею.

– Ради тебя. Анечка, как же я скучал по тебе, милая моя. А чем это у тебя так вкусно пахнет из кухни? – почуяв запах жареной курицы, спросил Вадим.

– Иди руки мой, кормить тебя буду, – улыбаюсь, не веря в свою удачу.

Смотрю на портрет незнакомки и спрашиваю мысленно: «Твоя работа?»

После ужина лежим, обнявшись. Не думала, что мой старенький диван выдержит такое. Мы занимались отчаянным, безумным сексом, как будто не было его у нас, по меньшей мере, год. Вадим был предельно нежен со мной и постоянно интересовался, нравится ли мне то, что он делает. А делал он поистине фантастические вещи, которые заставляли меня комкать простынь и извиваться на диване змейкой.

Какой же он все-таки милый. Неужели, вот оно – мое личное счастье?!

А утром провожала его в офис, стоя на пороге в кокетливом домашнем халатике и поправляя безукоризненно завязанный галстук. Как преданная собачка заглядываю в его глаза и спрашиваю:

– Вадим, скажи честно, ты опять пропадешь, да? А я снова буду мучиться и страдать…

– Маленькая моя, о чем ты? Я пропаду, но только до вечера. Верь мне! И чтобы ты окончательно мне поверила и простила, приглашаю тебя сегодня ко мне домой.

– Правда?! – обрадовалась я и кинулась к нему на шею с поцелуями.

Вадим свое слово сдержал, и ровно в восемь вечера заехал за мной, шикарно одетый и благоухающий парфюмом, в руках он держал какой-то красивый фирменный пакет.

– Это тебе! – протягивает подарок.

– Что это?

– Посмотри и примерь, хочу видеть тебя сегодня в этом наряде.

В пакете лежит красное облегающее платье, черные чулки в мелкую сетку и кружевные трусики – все с лейблом фирменного магазина. Примерила на себя эти вещички – сидели, как влитые. Супер! В таком виде и вышла к своему ненаглядному. Он с восторгом бросился ко мне с поцелуями:

– Как же ты красива, девочка!

По пути заезжаем в супермаркет и набираем тележку всяких вкусностей: персики в шоколаде, шампанское «Мартини», нарезки элитной колбасы и сыра. Вечер обещает быть приятным. И чертовски вкусным.

Вадим располагал шикарной четырехкомнатной квартирой в центре города. В начале вечера меня не покидало стыдливое чувство того, что сейчас выйдет на «сцену» его разъяренная супруга со сковородкой или скалкой в руке и начнет драться. Но ничего подобного не происходило.

Мы расположись в уютной гостиной, выполненной в светлых тонах, на кожаном белом диване. Часть комнаты занимал камин с медвежьей шкурой на полу. Неплохой вкус у хозяев квартиры – надо признать. Не хотелось бы думать сейчас о том, что дизайном занималась его жена.

– Жаль, что лето на дворе, а то растопили бы камин. Люблю сидеть в кресле прохладной осенью или зимой, пить глинтвейн и смотреть на огонь, –поймав мой взгляд, обращенный на камин, сказал Вадим.

– А ты романтическая натура! – слегка потрепав его по уху, заметила я.

Я уже окончательно оттаяла и не держала больше зла на Вадима. Он сполна доказал, что любит меня, раз уж привез в свое гнездышко, в котором и в помине нет его лохматой жены.

– А почему твоя бывшая жена такая неухоженная? – сделав специально акцент на слово бывшая, спросила я.

– Да, Ирина немного запустила себя. Она говорит, что работа мамой отнимает у нее всю энергию, и у нее просто не остается времени, чтобы заняться собой.

– По-моему, это просто отговорка, и ей наплевать на свою внешность. Что мешает Ирине посетить специалистов: косметолога и парикмахера, в которых нуждается любая женщина ее возраста? Ты ведь наверняка выделяешь ей достаточно денег на любые прихоти!

– Все деньги, которые ей даю, она тратит на цветы. Есть у нее такое милое хобби – разводить цветочки. Ты еще не успела посмотреть эту комнату, она напоминает ботанический сад! Каких там только растений нет, начиная от огромных кактусов и заканчивая экзотическими таиландскими цветами.

– Что-то у меня нет особого желания любоваться ее кактусами, – ответила я, представив, как эта мымра Ирочка заботливо отрывает колючки несчастным растениям.

– Ладно, не будем трепать имя моей бывшей благоверной, – с этими словами он налил мне полный бокал шампанского. – У нас есть отличный повод для празднования – мой развод. Скоро буду свободен, как пташка.

– Меньше всего ты похож на пташку, – рассмеялась я. – Скорее на маленького бегемотика.

– Ах, ты негодница! – шутливо вскричал Вадик. – Сейчас я тебе всыплю!

С этими словами он навалился на меня и, сняв кожаный ремень с брюк, несильно отшлепал по попе. Подол моего платья задрался, обнажив бедро с кружевной резинкой чулков. Вадим залюбовался этим сексуальным зрелищем, и наша дурашливость моментально исчезла.

Он аккуратно снял с меня роскошное платье, и я осталась в одних чулках и тонких ажурных трусиках. Мы легли на медвежью шкуру, лежащую у камина и, обнявшись, провели там часть жаркой ночи.

– Вадим? А можешь еще, ну… ремнем меня? Мне понравилось, – страшно стесняясь, попросила я.

Вадим поднял голову, улыбнулся краешком губ и велел, чтобы я встала в коленно-локтевую позу. Я подчинилась, сгорая от стыда. Ой, что сейчас будет! Зачем только напросилась на эту экзекуцию?! Вадим свернул ремень пополам и шлепнул меня по ягодице. Я промолчала. И тогда он ударил сильнее, вынудив меня застонать и зажмуриться.

– Открой глаза и смотри на меня, – властно велит он.

Что я наделала!

Еще несколько ударов, от которых не могу сдержать крик, и он отбрасывает ремень в сторону. Вижу его возбуждение, ведь он обнажен. Садится на диван, широко расставляет ноги и манит к себе пальцем:

– А теперь ползи сюда.

И я, сгорая от унижения и возбуждения, приближаюсь к нему на коленях и смотрю в его глаза, в которых плещется бешеный огонь. Он тоже заведен ни на шутку нашими играми. Его мощное орудие оказывается в непосредственной близости от меня, томно смотрю на него и облизываюсь.

– Хочу попробовать его на вкус, – заявляю.

Легкий стон срывается с губ моего мужчины. Вбираю его глубоко в себя и одновременно смотрю Вадику в глаза.

– Дрянная девчонка, – говорит он. В его глазах читается обожание, и я готова отдать полмира за то, чтобы так было всегда.

Утром готовлю для нас завтрак. Учуяв манящие ароматы свежесваренного кофе и яичницы с беконом, Вадик прямо голышом прискакал на запахи. Увидев его, я так и прыснула со смеху:

– Ты всегда завтракаешь в костюме Адама?

– Нет, конечно, у меня же дочка. Мм, а чем это так вкусно пахнет? – повел носом милый.

– А вот пробуй сам, – выкладываю на тарелку яичницу с беконом и наливаю кофе, стараясь не думать о том, какую еду Ирина подавала на завтрак своему мужу.

Это было идеальное утро. Я не носилась растрепанная по своей квартире, опаздывая на работу, а степенно готовила завтрак любимому мужчине, щеголяя в его же рубашке с закатанными рукавами. Когда я проходила мимо Вадика, он успевал просунуть свою ручищу мне под рубашку. Завтрак грозил продолжиться в постели, а времени было в обрез. Шутливо одергиваю его руку и спрашиваю:

– Вадя, сколько можно! Откуда у тебя столько сил?

– А я в тебе – молодой и красивой их черпаю! – подмигивает.

На работу приехала без опозданий. Вся такая милая и невинная. Биг босс Труфанов, встретив меня в коридоре, как-то сочувственно посмотрел на меня и сказал: «Ах, фея, опять за отчетом всю ночь просидели? Вон, какие синяки под глазами». Я согласно киваю, а сама хихикаю про себя: «Ага, пора выдвигать меня на премию «Работник года».

Весь оставшийся день с замиранием сердца вспоминаю, как мы с Вадимом провели прошлую ночь без сна, сначала занимались сексом, а потом рассказывали друг другу веселые истории из детства и хохотали. Правда, забавных детских историй у меня слишком мало.

Нас с братом воспитывали в строгости, мама и бабушка. Когда мне было двенадцать, мама погибла – несчастный случай на производстве. Жили на бабушкину скромную пенсию и ели на ужин галушки со свиным жиром. До сих пор как вспомню это жирное, дурно пахнущее блюдо, меня начинает мутить, но выбирать было не из чего. Немного позже брат стал подрабатывать и покупать нам лапшу быстрого приготовления. Когда Кир раскрутился, стали жить гораздо лучше.

Бабушка умерла, прожив всю свою жизнь в отказе от лучшего. Когда Кир дал ей стопку денег, она суетливо спрятала их в банку, а могла бы сходить раз в жизни в супермаркет и набрать в тележку все, на что смотрят глаза. Но нет, бабушка считала себя недостойной лучших продуктов, заморских фруктов и импортной одежды. И меня учила быть такой же.

Ни за что не буду прозябать в нищете! Я достойна всего самого лучшего! Любой из нас достоин комфортной жизни и существует лишь только самоограничение. Трудно ставить перед собой грандиозные цели, когда тебе с детства внушают, что деньги – это зло.

Несмотря на трудное детство и бабушкины заповеди, которые я давно похоронила, чувствовала себя сейчас очень счастливой – любимый рядом, на работе отзывчивые коллеги и добрый начальник. Ничто, абсолютно ничто не предвещало беду.

Все началось с того, что Вадим не приехал за мной вечером, хотя обещал. В голову сразу стукнула мысль, что с ним что-то случилось, просто так не мог не заехать! Я оборвала ему телефон, но результат был нулевой. Вадим упорно не брал трубку.

Поздней ночью, когда с трудом только уснула, мой мобильный разразился романтической мелодией. Это он! Схватила трубку со словами: «Алло, Вадя, милый…»

– Привет, милая, – вместо привычного тенора Вадима, раздался ехидный, с нотками раздражения женский голос.

– Я тут узнала недавно, что ты завелась у моего мужа, как мышь в кладовке, и мой тебе добрый совет – оставь Вадима в покое, лучше по-хорошему, слышишь? А то ведь могу найти отраву для этой наглой мыши и уничтожить ее.

– Алло, кто это? – не сразу сообразила, что к чему. Мой мозг категорически отказывался воспринимать негативную информацию.

– А ты еще не поняла? Я жена Вадика! – возмущенно закричала Ирина.

– Жена… Бывшая, ты хотела сказать? Вы же разводитесь.

– Вот еще! Слушай внимательно и запоминай, как там тебя, Аня? Маня? – издевательски уточняет она, – хотя, это не столь важно, ведь у моего мужа ты записана как «Анатолий Петрович зам». Ты всю жизнь будешь моим замом, поняла? Вадим никогда со мной разведется! Потому что я этого не хочу! Я не отдам его никому и буду бороться до последней капли крови. Так что не теряй зря время и ищи себе другого мужика.

– Ира, послушай…

– Нет, это ты слушай, что я скажу. Если у тебя есть хоть капля совести, оставь Вадика в покое. Он никогда не бросит больного ребенка, а значит и меня, какой бы ты красавицей там не была. Уйди по-хорошему в закат, – посоветовала она и бросила трубку.

Мои руки опустились, телефон выпал из ослабевших пальцев, я зарылась лицом в подушку и попыталась задушить в себе слезы. Мне стало безумно жаль себя, Вадима, его дочку, Иру, в конце концов. Умом понимала, что это все – конец. Быть одним из углов Бермудского треугольника я не желала.

«Я убью тебя, тварь! Ты больше не жилец!!!» – читаю послание, едва разлепив веки.

Отличное начало дня. Сообщение пришло, конечно же, от Андрея. Что же делать? Как избавиться от ненормального бывшего, который просто горит жаждой мести? Это придурок, кажется, объявил на меня охоту. Лихорадочно ищу выход из положения и звоню своей закадычной подружке Инне.

– Привет, дурнушка, – отзывается она.

– Инка, у меня проблемы, большие проблемы.

Инна вмиг посерьезнела и приготовилась слушать. Я подробно описала свои злоключения, произошедшие по милости Бельского.

– Ни фига себе! – сказала она. – Этот козел теперь точно не отстанет от тебя, надо прятаться.

– Хорошая идея! А где? Он же меня на работе выловит, если захочет.

– Да… дело плохо. Будем думать. А ты не хочешь к Вадиму своему обратиться? Он же крутой чувак, поможет разрулить ситуацию.

– Ин, мы с Вадиком расстались. Все, точка. Не хочу об этом говорить.

– Да что случилось опять? Он же с женой разводился из-за тебя.

– Никакого развода не состоится, у него дочь больна! Никуда он не уйдет из семьи. Я его отдаю, понимаешь? Отдаю жене с потрохами. Я переболею, я смогу! – говорю с болью в сердце.

Инка только хмыкнула:

– Ладно, и без него справимся. Есть одна идея. Поживешь временно у меня, а на работе бери отпуск за свой счет. Насчет денег не переживай, одолжу сколько нужно по старой дружбе, – заверяет она.

На следующий день моей подружке удалось выяснить, что Андрей пока лежит в больничке – залечивает нанесенную мною рану. Ничего, на нем заживет все, как на собаке, – злорадно думаю я.

Каждый божий день он посылает мне сообщения с угрозами в Watsapp. Послания эти открывала Инна и цитировала дословно, заставляя меня содрогаться от мерзких словечек, который имел в своем лексиконе мой бывший. Видимо, негодяю доставляло особенное удовольствие меня запугивать и мучить.

В приступах тоски и отчаяния порывалась позвонить Вадиму, но вовремя одергивала руку, тянущуюся к телефону. Что я ему скажу? Но телефон неожиданно зазвонил сам. Вздрогнула и выронила аппарат из рук, он упал на пол, но не замолчал, а продолжил выводить романтические рулады. Это означало одно: мне позвонил Вадим.

Подняла телефон и болезненно сморщилась при виде надтреснутого защитного стекла. На дисплее высветилось «Любимый». Кстати, а почему не переименовала его до сих пор, какой он мне, к черту, любимый? Как у певицы Максим в песне «Любимой мой чужой, я буду твоей рабой…».

Быть чьей-то рабой мне вовсе не улыбалось, поэтому сбросила звонок. Вот странные женщины существа, только ведь сама порывалась набрать его номер, а когда он позвонил сам – не взяла трубку! Могла хотя бы выслушать человека.

Когда звонок повторился, не выдержала, схватила трубку и сказала: «Привет».

– Анечка, – услышала подавленный голос Вадима, – я не могу без тебя. Давай увидимся?

– Вадим, мне звонила твоя жена, – сообщаю первым делом, чтобы он не вздумал опять врать.

– Да, я в курсе. Извини, что так вышло. Я рассказал ей о тебе, попросил развод. Даже не сообразил, когда она успела воспользоваться моим телефоном. Прости меня, дорогая.

– Вадим, не нужно нам с тобой встречаться… я не могу так. У тебя ребенок боль…

– Не надо, не говори больше ничего. Жду тебя сегодня в восемь вечера у ворот парка Победы. Приходи, очень хочу тебя видеть, – сказал он быстро и отключился.

До вечера ходила сама не своя, обдумывала, взвешивала все за и против. В борьбе совести и любви (или нездоровой страсти) победила последняя, и я, принарядившись, отправилась в парк к назначенному времени. Его стильную машину заметила сразу. Момент моего появления Вадим, должно быть, пропустил, потому что когда я села рядом на пассажирское сиденье, он вздрогнул и чуть не выронил сигарету из рук. Нервничает, с удовлетворением отметила я.

– Анечка, ты?

– Нет, Вера Брежнева. Ты ждал кого-то другого?

– Нет, тебя. Ты пришла…

– Дай мне сигарету, – попросила я. Мне нужно было набраться смелости и сказать ему в лицо, что между нами все кончено.

– Ты же не курила? – удивляется он и протягивает мне сигарету.

– От такой жизни не только закуришь, но и запьешь, – философски произнесла я.

– Что с тобой? – обеспокоенно спросил Вадим.

– Да так, ничего особенного, влипла в одну неприятную историю, – поморщилась я.

– А подробнее? Это как-то связано с твоими ночными забегами по лесу? Я могу тебе чем-то помочь? – обеспокоился он.

– Нет… не стоит об этом. Я хотела тебе сказать, Вадим, – я сделала одну затяжку и продолжила:

– Между нами все кончено. Я не хочу, чтобы ты разрывался между мной и семьей. Дети для меня святое.

– Малыш, ну зачем ты так…

Вадим не пожелал ничего слушать, просто сгреб меня в охапку и начал целовать. Я хотела отстраниться, но он держал меня крепко и не отпускал. Под его напором крепость пала, а решимость куда-то улетучилась. Я отвечала на его жаркие поцелуи и крепко обнимала. Казалось, этот мужчина защитит меня от всех бед и несчастий, рядом с ним я чувствовала себя такой неуязвимой. На секунду Вадим оторвался от меня и сказал хриплым голосом:

– Давай отъедем отсюда.

Ближайшим местом, где можно было уединиться, была гостиница «Акрополь», туда мы и направились, бросая друг на друга томные взгляды. Оказавшись в номере, Вадим тотчас набросился на меня, начал целовать и ласкать мое неискушенное в ласках тело.

– Мне тебя не хватало, – признался он. От этих простых, но важных слов, по венам вместе с кровью забурлило счастье. Как мало мне нужно, всего лишь толика внимания… Так важно чувствовать себя кому-то нужной.

…Лежим друг напротив друга и изучаем влажные обнаженные тела глазами. Он такой большой, мускулистый – мой сладкий бычок. Говорить глупости нет нужды. Наши тела – вот кто умеет слаженно общаться. Я снова и снова хочу его в себя. Властвуй, доминируй, люби мое тело, Вадик! Хочу быть твоей.

В номере мы провели два часа, после чего Вадим начал украдкой поглядывать на часы. Я запомню этот день надолго, ведь именно сегодня Анна Шахова осознанно легла в постель с несвободным мужчиной и стала его любовницей.

В постели я рассказала ему о проделках бывшего. Вадим выяснил у меня адрес Андрея и пообещал, что тот никогда больше меня не побеспокоит. На прощание снабдил меня золотой карточкой своего банка с энной суммой денег на счете и отбыл восвояси к своей жене.

Вернувшись в Инкину квартиру, обставленную по последнему слову моды, я принялась опустошать запасы спиртного в ее домашнем баре. Сначала это был мой любимый вермут, потом коньяк. Я не знала, чем еще, если не спиртным, можно заглушить ту боль, которую испытывала.

Мне было противно, я презирала себя и ненавидела за собственную бесхребетность и уступчивость. Теперь точно буду его рабой, как поет певица с мужским именем Максим. Даже карта с деньгами не радовала, а наоборот напоминала о том, что меня купили на неизвестный срок.

Инка пришла домой под утро. Увидев мою помятую физиономию, она удивленно присвистнула:

– Ну, мать, ты даешь! Выглядишь, как в фильме ужасов.

– Хорош прикалываться, воды лучше дай, – простонала я.

– А чего это ты так надралась? – кричит из кухни Инка.

– Не спрашивай лучше, – бурчу в ответ.

– Что-что? От тоски по любимому? Тоже мне, нашла время!

– Хуже! Я стала любовницей женатого человека. Вчера. Как тебе?

– С ума сошла, да?

– Ин, давай только без нравоучений, я уже большая девочка. Могу сама решать, с кем спать, – злюсь я.

– Тихо, тихо, я не собираюсь тебя учить, – отвечает Инка, грохнув на тумбочку стакан.

Я поморщилась от головной боли и залпом выпила принесенную подругой воду. Ничего, прорвемся!

– Я люблю его, Ин.

Вечером Вадим приехал в Инкину квартиру, где теперь обреталась я, как всегда хорошо одетый и благоухающий, в руках держал большой букет из белых роз. Надо же, мои любимые… Я не говорила ему, что предпочитаю их, сам как-то угадал.

– Как дела дома? – поставив букет в вазу, спрашиваю я.

– Все спокойно. Дочь идет на поправку, – сказал он и тут же осекся. – То есть еще не совсем здорова, но уже лучше.

Чудак-человек! Думает, что буду настаивать на разводе, как только услышу про выздоровление ребенка.

– Вот и хорошо, – сделав вид, что ничего не заметила, ответила я и одним движением распахнула халат, под которым было голое после душа тело.

Он пришел за сексом, и я принимаю правила его игры. Стоит ли говорить, что я снова поощряла все его интимные желания?

«Купив» меня, Вадик стал более требовательным в постели. Часто он просто лежал и ждал, когда доставлю ему удовольствие. Он ссылался на жуткую усталость и извинялся, что нет сил «потеть и пыхтеть» в постели. Я жалела его, дарила ему ласку, выражала любовь во всем – от поцелуя до чашки кофе. Он уверял, что давно не спит с Ирой, и я верила ему на слово. Ах, как легко меня обмануть! Просто сказал, и я уже верю.

А после его ухода ненавидела себя и напивалась.

Все, что теперь у меня было – это тоскливые вечера. Я понимала, что у нас с Вадиком нет никаких точек соприкосновения, нет общих интересов. Книги читать ему некогда, фильмы смотреть – пустая трата времени, интересоваться современным искусством ему лень. Единственный интерес, который у него никогда не угасал – это сексуальный.

Мне не хотелось признавать очевидное, что наши отношения – это иллюзия, а мы с Вадимом жалкая пародия на влюбленных. Я чувствовала, что создана для чего-то большего, чем быть просто любовницей. Мы все созданы для счастья, так зачем же мы создаем вокруг себя события, делающие нас несчастными?

Быть содержанкой – это путь в никуда. Поначалу тебе кажется, что это замечательная идея – пристроиться к богатому мужичку и паразитировать за его счет. Через месяц такой жизни ты уже ненавидишь себя и эти мертвые отношения. Мертвые, потому что им некуда больше расти и развиваться.

Однажды Вадик увидел, как меня подвозил Инкин сосед на джипе и устроил дикий скандал, перемеженный со сценой ревностью.

– Ты не можешь кататься с другими мужиками! У тебя есть я, скажи мне – привезу, отвезу куда надо. Нечего садиться ко всяким… кто только и думает, как бы тебя… с тобой переспать! – орал он.

– Ты не можешь меня ревновать! Не имеешь права.

– Имею! Ты моя!

– Я не собираюсь ни с кем спать, пока встречаюсь с тобой. Успокойся уже, – примирительно глажу его по плечу и довольно улыбаюсь. Его ревность для меня, как подарок. Значит, ему не все равно.

В тот вечер секс был особенно фантастичным, Вадик не хотел меня терять и делал все, чтобы привязать к себе покрепче. Он был нежен, чувственен, открыт, и впервые остался у меня ночевать. Я спала в объятиях любимого человека, и не хотела, чтобы утро наступало. Просыпалась каждый час и смотрела на часы, а видя, что до 7 утра есть еще время, целовала Вадика и снова проваливалась в сон.

А утром готовила завтрак, выслушивая похвалы в адрес моих кулинарных способностей:

– Ты меня заколдовала своими блинчиками. Признайся, что ты туда подсыпала?

– Любовь, Вадик, – смеюсь в ответ. – Любовь!

Он хватает меня за руку, притягивает к себе, сажает на колени и зарывается лицом в мои волосы. Завтрак перерастает в чувственный кухонный секс, и мы оба в тот день опаздываем на работу.

Если честно, то мне уже надоело жить в страхе. Андрей – трус и слабак, и ничего он мне не сделает. Тем более, Вадим пообещал, что бывший от меня отцепится, значит, так оно и будет – в словах банкира можно не сомневаться. Гнусные сообщения от Бельского прекратились, значит, его вразумили.

Вадим снова не звонил, объявив накануне, что отправляется в командировку на несколько дней, а я как верная Пенелопа ждала весточки от него. Хотелось романтических сообщений в стиле «Люблю тебя, скучаю». Но ничего подобного не происходило. Управляющие банком – люди занятые и не растрачивают время попусту на глупые смски в угоду своим девушкам. Мне было тошно, а сердце жаждало любви.

«Хватит лентяйничать!» – сказала как-то сама себе однажды утром и отправилась на работу, а то уже успела забыть дорогу в родной офис. Директор встретил меня с распростертыми объятиями и был очень рад моему возвращению, благополучно завалив работой, которой хватит эдак на месяц. Только здесь я чувствовала, что кому-то нужна, и кто-то ценит меня по-настоящему. Снова бесконечные звонки потенциальным покупателям. Нужно быть милой, веселой, игривой и компетентной – ведь каждый клиент приносит бонус. Отмечаю красным фломастером имя каждого, кого удалось уговорить на презентацию, и радуюсь, словно совершила благой поступок.

Рабочий день закончился, и я засобиралась домой. В пустой квартире меня никто не ждал. Смирилась уже с одиночеством, в котором мне придется провести ближайшие дни и никуда не рыпалась. Инна звала меня в клуб, но Вадим, если узнает, что я ходила на танцы, по его словам кишащие обдолбанными чуваками, будет взбешен. Не хочу с ним ссориться.

Дни как-то текли сами собой, без моего участия. Просыпалась, шла на работу, прозванивала нужное количество людей и шла обратно в тихую квартиру. Ну что за скука?! Мне хотелось чего-нибудь эдакого, запредельного. Вадик торчал в своей командировке и думать про меня забыл. Хоть бы звоночек, хоть бы сообщение прислал, гад.

Все бы осталось на своих местах, если бы я случайно не проходила мимо банка, где работает Вадик. Было обеденное время, и мой Биг босс отправил меня в торговый центр, чтобы я купила подарок его жене на юбилей. Стеклянные двери банка открылись, и я увидела Вадика, пропускающего вперед молодую девушку в деловом костюме.

Я остолбенела. Меня он не замечал, так как был занят исключительно своей коллегой – что-то объяснял ей, а она улыбалась и кивала. Ее длинные кератиновые волосы струились по плечам, и она то и дело отбрасывала их назад красивым жестом, словно хотела приковать к ним внимание.

В тот день, как назло, я испачкала футболку и не захотела показываться на глаза Вадику в таком виде, а то бы устроила ему жуткий уличный скандал. Не умею вести себя достойно, когда мне плюют в лицо! Вот враль!

Вадик ведет девушку в кафе. Они садятся возле окна и берут в руки меню. Достаю телефон и делаю несколько снимков. Тебе конец, козел!

Отправляю фотки Вадику и подписываю: «Веселой тебе командировки, мудак!» А потом наблюдаю, как Вадик открывает сообщение и меняется в лице, встает из-за стола и выскакивает на улицу. Я бегу в торговый центр, но он замечает меня: что-то кричит, машет руками.

«Я просто обедаю со своей секретаршей!!!» – пишет мне гневное смс.

«Да плевать кто это. Ты же в командировке».

«Я приехал сегодня ночью. Я не спал, устал, поговорим вечером».

«Общайся со своей секретаршей!»

«Не будь ребенком, Анна».

А вечером был романтический ужин в ресторане на крыше. Чтобы умаслить меня, Вадику пришлось выложить кругленькую сумму денег. Чем больше мужчина тратит на тебя денег, тем ты ему дороже. Денег у банкира куры не клевали, поэтому он спокойно отстегивал крупные суммы. Я сидела в кресле, укутавшись в пиджак Вадика, и смотрела на звезды. Уже не дулась на него, поняла, что бесполезно. Такие, как он никогда не признаются во лжи, будут стоять на своем до одури.

– Я люблю только тебя, – шептал он, гладя мою ногу. Но я почему-то ему уже не верила…

Следующий месяц прошел в суете и заботах. Несколько раз у меня наездами бывал Вадим. Приезжал вечером, совал в руки обязательный букет цветов, наскоро занимался со мной сексом, обещая вот-вот освободиться с делами и рвануть на Канары. И каждая встреча до мелочей была похожа на предыдущую.

Я не знала, на сколько меня еще хватит. Ира мне не докучала звонками, значит, смирилась с тем, что у мужа есть пассия. Многие жены так поступают, чтобы не потерять теплое место при богатом муженьке. Я и сама закрыла глаза на очевидную интрижку Вадика с длинноволосой коллегой. Что должна было ему предъявить? Какое вообще имею право?

В выходные, чтобы сильно не скучать, занималась шопингом, растрачивая деньги Вадика. Скупаю абсолютно не нужные, на мой взгляд, вещицы – вечернее платье с откровенным декольте, например. Куда мне в нем ходить? Вадим уже давно не водит меня по ресторанам на романтические ужины, вероятно, из страха, что доброжелатели донесут его жене. А может, не видел в этом необходимости. Зачем выводить меня в свет, ведь я давно приручена? Ко мне можно нагрянуть на квартиру и провести горячую ночь. А утром нагло соврать в лицо, что уезжает в срочную командировку. При всем этом требовать верности и подчинения. Как же я устала!

В один из таких выходных, я, выполнив программу максимум в покупках, зашла в кофейню – попить чаю. Открыла дверь заведения и удивилась – в целом зале никого, и только какая-то парочка за дальним столиком сидит при свечах и воркует.

Я испытала чувство дежавю. Лето, знакомство с Вадиком, кафе «Альбион» и такая же романтическая атмосфера. Не желая быть ненужным свидетелем чужих, возможно только зарождающихся отношений, хотела выйти, но мужчина обернулся и посмотрел на меня в упор. Холодея от ужаса, я поняла, что этой мой дорогой Вадим сидит в компании симпатичной шатенки с огромными грудями, которые практически лежат на столе. Он тоже смутился и как-то весь сжался в комок, явно ожидая грандиозного скандала. Видимо, этот фактор и оказался решающим – он ждал разборок, значит, их не будет. Просто развернулась и вышла из кафе.

Не спеша шагала по набережной и вдыхала прохладный воздух, чувствуя, что во мне оборвалась какая-то невидимая ниточка. Мне показалось, что все это время я была марионеткой, которой управлял искусный кукловод. В моем случае этим кукловодом был Вадим. Я свято верила в его фальшивые слова о любви и страсти, а он оказался банальным бабником. Я всерьез считала, что мы не можем быть вместе, только потому, что он дорожит своей семьей. Как дура готова была ждать его днями и ночами, а он в это время крутил шашни с другими женщинами.

Когда же научусь разбираться в людях? Сколько раз мне предстоит еще обжечься, чтобы усвоить урок? На душе образовалась пустота, ничего не испытывала, кроме отвращения. Интересно, на свете вообще существует любовь и отношения без измен? Как бы мне хотелось убедиться в этом лично, но полигамные мужчины словно преследовали меня по пятам.

Умные люди говорят, что жизненных ошибок не существует, а есть только твой выбор и последствия этого выбора. Все, что с нами происходит – это ни что иное, как урок, из которого мы должны извлечь максимум пользы. Думаю, на сей раз пользу я извлекла. Начну новую жизнь. Немного окрепну, отойду от романа с банкиром и изменю сценарий своей жизни.

А пока хожу на работу, как робот, выполняю какие-то функции, возвращаюсь домой, механически готовлю еду, ем, сплю, просыпаюсь… И так по кругу. Ни чувств, ни эмоций – не душа, а выжженное поле. Периодически звонила Инна, куда-то звала меня, а я, не испытывая никакого энтузиазма, повторяла одну и ту же фразу: «Никуда не хочу, оставьте меня все в покое».

А потом вдруг наступила зима.

Близился Новый год и День рождения моего старшего брата Кирилла, которого угораздило родиться 31 декабря. Сколько помню, в нашей семье всегда была два праздника в один день. С вечера поздравляли Кирюху, а затем, ближе к полуночи, начинали поднимать новогодние тосты.

Собираю вещи, намереваясь покинуть этот город, в котором прожила около пяти лет. Обидно, что ничего хорошего со мной так и не случилось за этот немалый срок. Мой братишка жил в соседней области, в отдаленной сельской местности. Путь не близкий. Туда нет прямых рейсов и добираться придется с несколькими пересадками.

Неожиданно моя подруга Инна вызвалась отвезти меня к брату на своей машине. Я сочла своим долгом предупредить ее, что в деревне, где живет Кирилл – нет связи, интернета, горячей воды, и вообще в доме минимум мебели, и вряд ли ей понравится там жить несколько дней.

– Но почему он живет, как аскет? – поразилась Инна.

– Это очень длинная история, расскажу тебе по дороге, – ответила я.

У моего брата было все: блестящая карьера, успешный бизнес, недвижимость, дорогая машина, любимая девушка и несколько десятков шикарных костюмов и галстуков в гардеробе.

Мне тогда было 16 лет. Они возвращались с Катей – это девушка, на которой он собирался жениться, с вечеринки по поводу дня рождения ее лучшей подруги. Катя весь вечер пила и танцевала, позволяла себе флиртовать с другими парнями. Кирилл не обращал внимания на безудержное веселье своей любимой, думал – пусть покуражится немного, ведь она постоянно ставила ему в укор, что они никуда не ходят и все время сидят дома.

Она много выпила и в дороге устроила моему брату настоящий скандал, упрекая его в том, что ей невыносимо скучно с ним. Вечерами он любил сидеть у камина и читать хорошую книгу, а не шататься по ночным клубам и сомнительным вечеринкам. Кирилл не реагировал на ее выпады, и несколько раз попросил ее успокоиться. Но куда там – ей хотелось ссоры!

Катя начала вспоминать всех девушек, с которыми он когда-либо общался, обвиняя его во всех смертных грехах, вроде того, что постоянно изменяет ей. Говорила до тех пор, пока сама не поверила в сочиненный бред и не кинулась на него с кулаками. Кирилл стал ее отталкивать и отвлекся от дороги, а тут грузовик на встречной полосе. Брат не успел среагировать и вывернуть руль.

Случился страшный удар. Катя отделалась легким испугом, точно Бог пьяниц оберегает. Весь удар пришелся на сторону водителя. Спасатели, когда разрезали «Бугатти Вейрон» брата, были уверены, что найдут в ней труп, но он оказался живуч.

Врачи сделали ему несколько операций и вынесли вердикт – прикован к постели навсегда. Естественно, Катя бросила моего брата. Она сказала, что не собирается класть свою молодую жизнь на алтарь какому-то беспомощному инвалиду. Он уехал в Германию на очередную операцию. Его все время мучили страшные боли. Кирилл сдался и подал заявку на эвтаназию. Слава богу, что ее отклонили.

В немецкой больнице он познакомился с парнишкой по имени Леша. У него был рак печени, последняя стадия. Леша очень хотел жить, и был готов за жизнь отдать все, даже душу дьяволу безвозмездно.

Умирающий от рака парень взял слово с моего брата, что когда Кирилл встанет на ноги, то обязательно отправится в путешествие в Индию. Он много рассказывал ему об этой удивительной стране, буквально пропитанной мудростью и человеколюбием. Индийцы открывают свои двери и сердца перед всеми, кто ступит на порог их жилья, утверждал Леша.

Кирилл загорелся идеей посетить Индию и принялся бороться за право жить. Он распродал свое имущество и купил себе здоровье. Не спрашивай как – этого я не знаю. Он просто улетел со всеми своими деньгами в Израиль и вернулся оттуда через полгода на своих ногах и с изящной тростью в руках.

Затем купил билет на самолет в Дели и с одним рюкзаком отправился в другую страну, которую уже любил всем сердцем. Несколько лет он скитался по Индии из одного города в другой, из одной деревушки в другую, и везде ему были рады. От индийцев исходили тепло, доброта и неподкупная вера в смысл жизни. Чем дольше он путешествовал, тем больше узнавал о йогах, которые умели управлять своим сознанием и славились долголетием. Кирилл подолгу останавливался в храмах и впитывал в себя индийскую культуру и традиции. Брат сказал, что там раскрылась его человеческая сущность, и он обрел свою душу.

Вернувшись, Кирилл Шахов поселился среди леса в бывшем охотничьем доме и живет там в одиночестве уже около года.

Инна потрясенно молчала и остаток пути переваривала мой рассказ. Мне самой трудно было поверить в то, что такая фантастическая судьба постигла моего собственного брата.

Навигатор, громко предупредивший о предстоящем повороте, нарушил тишину в салоне авто. Ну вот, мы почти на месте. Едва наша машина остановилась, я поспешно выбралась из нее и кинулась в дом. Как же я соскучилась по своему брату!

Открыла дверь и встретилась с ясными серыми глазами Кирилла, который сидел возле станка и вырезал что-то из дерева. Я обняла за плечи и поцеловала в гладковыбритую щеку.

– Привет, братик! – сказала я. Он обернулся и нежно погладил меня по руке.

– Здрассти, – сказала смущенная Инка, топчась на пороге. Кирилл удивленно вскинул брови и ответил ей в той же манере:

– Здрассти.

– Кирилл, это Инна – моя лучшая подруга. Мы дружим еще с институтских времен.

– А Вы проходите, – доброжелательно улыбнулся ей Кирилл.

Инна смотрела на него, не мигая, как будто он был каким-то ангелом, сошедшим с небес. Коротко стриженный, худощавый, с пронзительно серыми глазами, в старом свитере с закатанными рукавами и видавших виды джинсах, он выглядел необычно на первый взгляд. Подруга примостилась на краешек деревянного табурета и обвела глазами по-спартански обставленную комнату. Кажется, в ее глазах промелькнуло разочарование. Но я же предупреждала.

Сходила в машину и достала из багажника картину, которую написала для Кирюхи.

– С днем рождения, братик! Надеюсь, тебе понравится, – сказала я, вручая ему подарок.

Он аккуратно снял оберточную бумагу и полюбовался пейзажем. Это была его любимая индийская тематика. Я никогда не бывала в Индии, и не знаю точно, как все должно выглядеть, но очень старалась воссоздать на холсте вечные, не подвластные времени индийские пейзажи. На картине был изображен храм, озеро, две индианки в ярком сари, роскошные цветы и зеленые деревья. Кириллу мой подарок понравился, и он повесил его на самое видное место в комнате. Мне это было приятно.

Брат как всегда был немногословен, и мы, повинуясь его негласным правилам, так же молча накрывали на стол. Увидев в холодильнике кусок говядины, я поспешно убрала его подальше от глаз Кирилла. В Индии корова – священное животное, поэтому говядина у него под строгим запретом. Он вообще употреблял в пищу только овощи, фрукты и злаки.

Вегетарианской еды для моего брата, благодаря моим стараниям, было на столе предостаточно. А вот я не собиралась ни в чем себе отказывать из-за предубеждений Кирилла и вгрызлась зубами в сочный свиной стейк. Инна налегала на шампанское и исподтишка косилась на моего брата, который в свою очередь смотрел на нас с отеческой полуулыбкой на лице.

– Кир, почему ты так одет? – спросила я без упрека.

– А в чем вы меня ожидали увидеть? В костюме Хьюго Босс? – спокойно ответил он.

Мы с Инной чувствовали себя не в своей тарелке в вечерних платьях. Зачем так вырядились? Для кого? Здесь, в медвежьем углу, совершенно не перед кем щеголять дорогими туалетами. В итоге мы просто переоделись в удобные вещи и продолжили застолье.

Я пожаловалась брату, что в очередной раз обманулась и потеряла смысл жизни. Он заинтересованно спросил меня о цели моей жизни, и я надолго замолчала, потому что не знала о ней ровным счетом ничего. Я жила, точнее просто плыла по течению, как лист, подхваченный потоком ручья и никогда не задумывалось о возвышенном, вроде целей своей жизни.

– А у тебя какая цель, Кир? – вдруг задала вопрос непривычно молчавшая Инна.

– Цель любой жизни – это жизнь с целью, – витиевато ответил братец. – Мудрецы называют ее Дхарма. Она основана на утверждении о том, что у каждого человека, живущего на земле, есть своя миссия. Моя цель – жить в состоянии гармонии, служить другим людям и распространять в своем окружении знания, которые я обрел благодаря индийским мудрецам, – он говорил так, будто его пониманию было доступно все.

– Но неужели ты счастлив здесь в одиночестве?! – вырвалось у Инны.

– Я действительно счастлив. У меня хватило мудрости понять, что жизнь в одиночестве – это не сущее наказание, а благодать. Так будет не всегда. Когда я, наконец, пойму, что могу управлять своим сознанием, то уеду отсюда для того, чтобы поделиться мудростью с другими людьми.

– У тебя особенный брат, – сказала Инка, когда Кирилл вышел на улицу за дровами.

– Знаю. Многие люди считают его душевнобольным. Но я понимаю, что его слова – истина. Просто не каждому дано понять его возвышенные речи.

Стрелка часов неумолимо приближалась к двенадцати. Пора! Кирилл открыл шампанское и разлил золотистый напиток на три фужера. В честь праздника он тоже сделал пару глотков.

– Загадывайте желание, – велю я.

– Ты до сих пор веришь в эту чушь? – беззлобно спрашивает брат.

– Наверное, – пожимаю плечами. – Хотя не припомню, чтобы хоть одно желание, загаданное в Новогоднюю ночь, сбылось.

– Завтра я тебя научу, как правильно претворять мечты в реальность, –пообещал Кир.

После боя курантов отправились на улицу. Снег валил большими и пушистыми хлопьями, и только сейчас я по-настоящему обрадовалась зиме и снегу. Мы играли в снежки и смеялись, как дети. Втроем вылепили маленький домик из снега, Кирилл сходил в дом и принес небольшую свечку – это придало таинственности и сказочности нашей снежной избушке на поляне.

Замерзшие, с мокрыми варежками, но безумно счастливые вернулись в дом, где было тепло от пылающей печки. Мы наслаждались самими простыми вещами и были счастливы. Вот почему многим людям обязательно нужен дорогостоящий отдых: выходные в Альпах; стол, который будет валиться от яств? А почему нельзя просто довольствоваться малым?

– А помнишь, как в детстве Новый год казался нам сказкой? – спросила я брата. - Мы лежали в кровати и отчаянно пытались не заснуть, чтобы увидеть Деда Мороза, который залезет через печную трубу с подарками? Но я всегда засыпала, а утром меня ждали желанные подарки под елкой. Однажды ты продержался всю ночь и важным голосом сообщил мне, что Деда Мороза не существует. Ох, и рыдала я тогда, – на меня нахлынули приятные сердцу воспоминания.

Какую религию бы не принял мой брат – он навсегда останется для меня тем озорным парнем, которого знаю с детства.

– Это самый счастливый Новый год в моей жизни! – вдруг в сердцах призналась Инна. – Раньше мы собирались большой компанией, веселились и пили спиртные напитки до упаду, некоторые валились лицом в салат еще до боя курантов. Впервые за последние годы я встретила Новый год трезвой. Это так… ново для меня. Хочу сказать вам спасибо, Шаховы!

Кирилл с интересом посмотрел на нее, Инна смутилась и подтянула к себе ноги.

– Ты замерзла? – догадался он.

– Ноги окоченели, – ответила подруга.

Кирилл тут же поднялся с места, порылся в шкафу, достал шерстяные носки и, присев перед креслом-качалкой, где сидела Соколовская, принялся надевать ей носки на озябшие ноги. Она подумала было возмутиться, но притихла под взглядом его лучистых серых глаз.

– Принимай заботу во всех ее проявлениях, – тихо сказал он.

– Спасибо, – растрогалась Инна, – никто из моих мужчин никогда не спрашивал у меня: холодно мне или жарко, не заставлял носить шапки, а уж тем более не надевал шерстяные носки, чтобы согреть меня. И знаете – я чувствую это – что меня никто не любил по-настоящему. Наверное, потому что у меня лишний вес.

В комнате воцарилось неловкое молчание, но потом Кирилл сказал:

– Это все потому, что ты себя не любишь. Начни с себя – полюби себя, прими себя, заботься о своем теле и мыслях. И результат не заставит себя долго ждать.

– О чем ты говоришь? Как это?

– Очень просто. Пересмотри свое питание, запиши, если нужно на бумаге, где угодно, чем ты питаешь свой организм. Скорее всего, увидишь в списке много спиртного, которое отравляет не только твое тело, но и сознание. Возможно, заметишь, что принимаешь пищу беспорядочно – пропускаешь завтрак, обед, и вместо еды, пичкаешь себя кофе с жирными сливками, а вечером или перед сном наедаешься до отвала.

–Ты прав. Все сказано про меня в точку, – покаялась подруга, – я очень хочу взяться за себя, но у меня не хватает силы воли.

– Тебя могут шокировать мои следующие слова, – предупредил Кирилл, – но недостаток силы воли мудрецы относят к психическому расстройству. Поскорее избавься от этого недостатка.

– Но как?

– Путем долгих тренировок. Если хочешь, позже расскажу тебе об этом подробнее. А что касается недовольства по поводу твоей фигуры, то здесь тебе может помочь вегетарианство и занятия йогой.

– Мне нужно отказаться от мяса и продуктов животного происхождения? Я уже думала об этом, – кивнула Инна.

– Только, если сама этого захочешь, – пожал плечами Кирилл. – Никакое насилие и принуждение недопустимо. Поначалу переход к растительной пище может показаться непостижимой задачей. Здесь важно постепенно отказываться от мяса, сначала красного – свинины и говядины, так как оно самое тяжелое для усвоения. Оставить курицу, индейку и рыбу. Затем убрать из рациона и их. В мире великое множество растительной пищи. Можно приготовить аппетитное блюдо из риса и овощей, которое будет гораздо вкуснее плова. Поначалу твой мозг может требовать мяса, мне самому первое время снились сны, где я ел горячий шашлык. Но потом все сойдет на нет, и спустя какое-то время, съев кусок мяса, ты почувствуешь, как твой организм отвергает его.

Инна с неподдельным интересом слушала моего брата, в то время как я выбирала из салата кусочки мяса и отправляла их в рот. Нет, сыроедение – это точно не для меня. Странная тема для Новогодней ночи, но я слишком любила брата, чтобы заставить его снова молчать. Он оседлал своего любимого конька – так что пусть рассказывает, тем более у него нашелся благодарный слушатель в лице моей подружки.

– Ага, так вот зачем вы, веганцы, готовите еду, имитирующую мясные блюда? – поймала его Инка.

–- Да, чтобы накормить наш мозг тем, что он просит. Чисто психологически комфортнее есть то, что выглядит так же, как твое былое пристрастие. Можно пожарить сыр со специями и завернуть его в листы нори, и ты едва ли сможешь отличить это блюдо от рыбы.

– И тебе реально не хочется больше мяса? – поинтересовалась я, не веря, что такое возможно.

– Благодаря духовной практике, медитации, практике саморазвития и моему образу жизни у меня отпала потребность употреблять грубую пищу.

– Мне близка эта тема. Очень хотела бы узнать подробности веганства, – сказала Инна.

– Если хочешь, то можешь стать моей первой ученицей. Только если действительно желаешь вести подобный образ жизни в дальнейшем. Я был бы рад поделиться с тобой своими знаниями.

– Я хочу, но иногда в голову приходят нехорошие мысли. Будто все, что я делаю в жизни – неправильно, – поделилась своими откровениями Инна.

– Мысли не приходят к нам сами по себе, мы их контролируем. Плохие мысли так же отравляют наш мозг. Не допускай их в свое сознание, заменяй их приятными образами. Если не научишься управлять своими мыслями, то они начнут управлять тобой! Подумай об этом.

– Но как управлять своими мыслями?! – удивилась Соколовская.

– Сосредотачиваться только на положительных мыслях и отказаться от обдумывания низменных желаний. А еще никогда не вспоминай и не жалей о прошлом и не витай в облаках, мечтая о будущем. Важно только то, что происходит здесь и сейчас.

– Это трудно, прошлое – как черная дыра, затягивает меня назад и мешает жить настоящим.

– В нашей Вселенной нет хаоса. У всего, что с тобой произошло, есть свое предназначение. Как и у всего, чему еще предстоит случиться, – философски изрек Кир.

Странная сегодня ночь. Мой брат стал разговаривать витиеватыми фразами, как настоящий мудрец. Но мне нравится слушать его речи. Он говорит страстно и пылко, и я чувствую, что он действительно постиг что-то в своей Индии.

– Я же совсем забыла, что у меня есть фейерверк, пойдемте скорей пугать лесных зверюшек, – вспомнила Инка.

Кирилл отправил петарду в небо и тысячи огоньков разлетелись по ночному небу – завораживающее зрелище. Инна, стоя на снегу в валенках и расхристанной шубке, восторженно захлопала в ладоши. Я полюбовалась на них из окна – кажется, между ними проскочила искра. И почему-то мне сделалось грустно. Ну почему мне так не везет с парнями? Что я делаю не так? Почему привлекаю к себе сумасшедших, либо женатых? Где и как искать свою любовь? Я в растерянности.

Уснули мы с Инкой на печке, где постелил нам Кирилл. Сам он отправился спать на узкую кровать с жестким матрасом. Он привык обходиться минимумом. Во время путешествия по Индии ему иногда приходилось спать прямо под открытым небом и это его нисколько не смущало.

Утром проснулись рано, и застали брата неподвижно сидящим на коврике. Я догадалась, что он занимается медитацией. Чтобы не мешать ему, мы на цыпочках прокрались на кухню и заварили себе чай. Я с нетерпением ждала, когда братец освободится и расскажет о том, как нужно правильно мечтать.

Спустя некоторое время Кирилл присоединился к нам. На завтрак у него был геркулес с кусочками свежих фруктов, а мы с Инкой доедали вчерашние салаты.

– Ты медитировал? – поинтересовалась Инка.

– Да. Каждый из вас хоть раз в жизни погружался в медитацию. Может быть, вы отдыхали на берегу моря и загорали на пляже, нежась в лучах летнего солнца, и сами того не подозревали, что медитируете. Замечали ли вы потом, что после лежания на песке вы преисполнены энергией и позитивным зарядом настроения?

– Однажды я попробовала медитацию, – мечтательно улыбнулась подруга. – Я села на берегу озера, подставив лицо солнечным лучам восходящего солнца, скрестила ноги и свела вместе ладони. Легкий утренний бриз едва касался моей кожи и холодил ее. Я представила, что луч солнца проникает в мою голову и озаряет ее энергией и добрыми мыслями. Мое тело стало невесомым, мысли исчезли в никуда.

– Солнце – самый лучший источник энергии, – сказал Кирилл. – Летом мы заряжаемся от солнца словно солнечные батарейки. В летнее время мы меньше всего подвержены депрессии, а зимой, когда солнца почти нет, чаще испытываем апатию.

Брат надолго замолчал, думая о чем-то своем. А мы и не лезли к нему с досужими разговорами. И никто не пытался обвинить просветленного мужчину в невежливости, несмотря на то, что мне не терпелось поскорее узнать о том, как, по мнению Кирилла, осуществлять свои мечты, которых у меня была тележка и маленький воз. Что там за волшебная формула?

– Ты первый человек, с кем мне комфортно молчать, – нарушила тишину Инна.

– Сочту за комплимент, – слегка улыбнулся Кир. – Лучше молчать, чем перебрасываться пустыми фразами, не так ли? Сохраняя молчание в течение всего дня можно укротить свое сознание и заставить его работать на себя.

– Ты расскажешь мне, наконец, про мечты? – вклинилась я в разговор.

– Терпение, сестренка. Я поделюсь с тобой этим знанием. А там уж дело твое – принять его за истину или нет. Итак, о чем ты мечтаешь?

– Ну, я хотела бы, чтобы моими картинами восхищались люди, которые пришли на выставку моих работ, – краснея, ответила я.

– Аня, не нужно смущаться. Это великолепная мечта, и я знаю, что она когда-либо сбудется, если ты приложишь немного усилий для ее осуществления.

– Мне нужно заняться магией и наколдовать себе художественные способности? – пошутила я.

– Они у тебя есть, ничего наколдовывать не придется, – заметил брат, – нужно лишь выйти из зоны комфорта и работать, работать. Я знаю, что тебе приходится работать оператором на телефоне ради заработка, и на рисование у тебя совсем не остается времени. Ты пребываешь в плохом расположении духа изо дня в день, потому что приходится заниматься нелюбимым делом. Ты никогда не думала бросить ненавистную работу и заняться тем, к чему у тебя лежит душа? А вдруг твое истинное предназначение не в том, чтобы уговаривать людей купить всякие ненужные вещи, а в том, чтобы радовать их своим творчеством? Понимаю, тебе страшно бросить все и заняться бесперспективным, по твоему мнению, делом. Но страх – это созданная тобой же эмоция, от которой легко и просто избавиться. Представь, что ты великий художник, сроднись с этим образом и никогда не отпускай его от себя. Напиши на листе бумаге, что ты успешный художник. Приклей рядом фотографию, например, с твоей будущей выставки или нарисуй. Мечтай о том, что твои картины будут отлично продаваться. Подумай о том, на что потратишь вырученные деньги. Было бы здорово помогать нуждающимся людям, и деньги вернутся тебе втройне.

Я слушала брата и чувствовала, как у меня дрожат руки. Вот так просто? Написать свое желание и думать о нем?

– И это действительно работает?

– Как только запишешь на листе бумаги цели своей жизни, в действие вступят естественные силы, которые начнут превращать эти мечты в реальность. Ежедневное представление себя той, кем ты хочешь стать, значительно улучшит качество твоей жизни. Не все становятся великими вот так сразу. Начни с малого. Маленькие победы ведут к большим!

– Звучит фантастично. Но я тебя слишком хорошо знаю, что ты не стал учить тому, во что не веришь сам. А если ты поверил, значит, были на то причины. Я бы очень хотела, что миссия, с которой меня послали на Землю, заключалась в рисовании пейзажей, – хихикнула я.

– Все мы приходим в этот мир ни с чем, с пустыми руками, и уйдем абсолютно такими же – материальные блага на тот свет с собой не заберешь. Но можно забрать с собой совесть, и в твоих интересах, чтобы она была чистой.

– Ну, и в чем же тогда смысл жизни, Кирилл? Тебе сказали об этом твои индийские мудрецы? – поддела брата, подозревая, что он не сможет ответить на этот извечный вопрос, но ответ нашелся сразу:

– Если выразиться простыми словами, то смысл жизни заключается в том, чтобы каждый человек внес свои пять копеек в улучшение мира.

– К примеру?

– Лично ты, сестренка, можешь писать восхитительные портреты и пейзажи, которыми люди будут бесконечно любоваться. Ты можешь сказать искренние слова одобрения человеку, который меньше всего ждет их от тебя. Например, сказать нелюбимому начальнику, что ему к лицу новый галстук. Только комплимент должен исходить от души и не быть грубой лестью. И ты увидишь мгновенный результат. Так же можешь делать добро людям, попавшим в беду. Оказывать знаки внимания близким без какого-либо повода. Все эти нехитрые действия сделают твою жизнь лучше и интереснее, а значит, появится и смысл жизни.

– А как же мои желания?

– А что желания? Жизнь, как правило, итак тебе дает то, в чем ты нуждаешься. Но если хочешь чего-то большего – нужно немного потрудиться. Твоя душа – это частичка души самой Вселенной, и она почти всегда дает все, что ты просишь. Сформулируй свои желания четко, а не расплывчато, Вселенная не понимает полунамеков. Например, ты хочешь денег. Многие люди хотят денег и совершенно не задумываются об источниках их получения. Составь просьбу правильно: я хочу, чтобы мои картины продавались. Чтобы что-то получить, нужно что-то дать взамен. Ты делишься своим талантом рисования, взамен получаешь деньги. При отсутствии честного бартера, получение денег, увы, невозможно. Слова обладают огромной силой, поэтому тщательно взвешивай каждое слово, произнесенное вслух.

Наш разговор с братом был таким вдохновляющим, что мне захотелось тут же встать и пойти заняться живописью. Но у меня с собой не было ни кистей, ни красок. Придется немного потерпеть.

Я смотрела на свою подругу, избалованную деньгами и вседозволенностью, и не узнавала ее. Она внимала каждому слову Кирилла и смотрела на него с таким восхищением, каким дети смотрят на своих любимых родителей.

Прежде, чем уйти в лес на лыжах на ежедневную прогулку, Кир сказал нам:

– Помните о том, что счастье – это само путешествие, а не его конечный пункт. Живите ради сегодняшнего дня – другого такого уже не будет.

На следующий день я засобиралась обратно в город. И каково же было мое удивление, когда моя подруга, отчего-то бледнея, заявила, что останется здесь с моим братом.

– Он обещал взять меня в ученицы, я хочу стать веганом и заниматься йогой. Под началом такого учителя у меня все получится в этот раз.

– А мне кажется, что ты попросту влюбилась в Кирилла! – улыбнулась я.

– Он… необыкновенный! Чувствую, что Кирилл – моя родственная душа. И почему ты раньше от меня его скрывала? – шутливо замахнулась на меня Инка. – Ладно, бери мою тачку и катись отсюда. Постарайся отнестись серьезно к тому, что здесь было сказано, – попросила подруга, – и никаких больше бывших и женатиков!

– Так точно! Теперь буду искать рыцаря своей мечты, – пошутила я.

– И давай там без авантюризма, – закатила глаза Инка.

– Вся жизнь – это сплошная авантюра, – подмигнула ей. – Позаботься о моем брате, пожалуйста. Он, конечно, просветленный йог, но женская забота ему не помешает.

Я крепко обняла обоих по очереди и села за руль Инкиного «Мини купера», благо она допустила меня к управлению своим новеньким авто, заранее вписав в страховку. Колеса прокладывали путь на белом снежном ковре. И теперь я знала точно, что мне нужно делать дальше.

Вернувшись из забытого богом уголка, где жил мой брат, а теперь и лучшая подруга, я первым делом уволилась с работы и занялась любимым делом. Моя квартира в мгновение ока превратилась в мастерскую, заляпанную красками – зону моего комфорта. Я долго размышляла о том, что делать дальше.

Прилипнуть к мужичку и ждать, что богатый и сильный оплатит твою жизнь – глупо. Нужно расти и развиваться самой.

Неожиданно обнаружила у себя интерес к Европейскому средневековью и стала медиевистом. Собирала информацию о средневековых замках Англии и наносила на холсты старинные поместья, добавляя некоторые элементы пейзажа от себя. Встреча с братом перевернула всю мою жизнь с ног на голову. У меня появилось чувство, будто Кирилл собрал пазл моей судьбы, который я сама была не в состоянии собрать.

Избавившись от ненавистных ежедневных рабочих обязанностей и рутины, почувствовала себя свободной, и ни разу не пожалела о своем скоропалительном решении. Но я понимала одно: чтобы достичь «дзена», нужно кое-что больше, чем медитации и чтение книг по саморазвитию, мне было жизненно необходимо найти свою любовь! Вот уже несколько месяцев живу в одиночестве, без всякой связи с внешним миром. У меня был мир виртуальный.

На одной из интернет-площадок, посвященной фильмам о Средневековье, я познакомилась с несколькими британцами. Для общения с ними пользовалась русско-английским онлайн переводчиком. Но постепенно круг моего общения сузился до одного мужчины. Его зовут Стюарт Нильсон. У нас с ним обнаружилось столько всего общего, что разница в менталитете не казалась ощутимой. Он остроумен, доброжелателен, любезен. Каждое свое сообщение он сопровождал тремя иксами. У британцев это означает вежливое: целую, целую, целую. Мило и приятно.

Каждое мое утро начиналось с сообщения от моего Рыцаря: «Good morning, princess Anna xxx» (Доброе утро принцесса Анна, целую, целую, целую). Почему рыцаря? Просто рыцарь в латах был его аватаром. Он, как и я, любил сериалы «Игру престолов» и «Викинги». Интересовался средневековьем и настольной игрой «Вархаммер», в которую обещал сразиться вместе со мной. Я понимала, что, наконец, нашла человека, который полностью разделяет мои новые интересы. Поэтому, когда Стюарт предложил мне получить в посольстве визу и прилететь к нему в Великобританию, я ответила обрадованным: «ДА!»

Стюарт Нильсон выглядел на фото, как настоящий британец: русые волосы, голубые глаза, высокий рост и худощавое телосложение. Среди своих друзей на групповых снимках он выделялся красивой внешностью и всем своим обликом излучал добро.

Впереди меня ожидала процедура получения визы в UK (Соединенное Королевство), которая позволит мне беспрепятственно пожить в стране некоторое время. Мы со Стюартом наметили план посещений старинных замков и храмов, коими была богата его величественная страна; договорились сходить в музеи Шекспира и Уинстона Черчилля и картинную галерею Тейт Модерн. Я была на седьмом небе от счастья, ведь мои мечты сбывались! Все получилось так, как обещал брат: «Маленькие победы ведут к большим».

Одной из целей в моей Карте желаний было посещение UK. Надпись «Хочу посетить Великобританию» я снабдила иллюстрацией Лондона, которую нарисовала собственноручно. Потом вдохновилась романтичной Шотландией и удивительной Ирландией, которые входят в состав Соединенного Королевства.

Я подсела на британскую тематику и за месяц выучила английский язык до уровня В2 для того, чтобы без помех общаться со своим Рыцарем. Попробовала обучение во время сна, засыпала с наушниками, слушая уроки английского. Мое подсознание, которое никогда не спит, обучалось словам, пока я спала. Сработает это или нет – скоро увидим.

Так же ради Стюарта я прочла «Ересь Хоруса» - цикл книг с ужасным русским переводом о гражданской галактической войне. Сама не заметила, как стала частью другой страны и стала жить совершенно новыми интересами. Каждый новый день приносил какое-то открытие. Такая жизнь определенно нравилась мне!

Я чувствовала в Стюарте родственную душу, а он постоянно твердил мне, что я настоящая русская красавица и принцесса. Неужели картина неизвестной дамы работает, и я словила удачу за хвост? Она так же темноволоса, как и я, с широкими бровями и большими карими глазами, полные красные губы и длинная шея. Хм, может, это действительно я в своей прошлой жизни? Удивительное совпадение.

Стюарт написал для меня письмо-приглашение в свою страну, которое должно положительно повлиять на решение консула по поводу выдачи туристической визы. Мне нужно было перевести все свои документы на английский язык и предоставить в Британское Консульство выписку со своего банковского счета, но трудности меня не пугали. Я преодолевала их с радостью, и вот в один прекрасный день мне пришло сообщение о просьбе явиться и получить визу. В тот же вечер поспешила обрадовать Стюарта о нашей скорой встрече.

Я считала минуты до этого дня. Автобус до Москвы, затем самолет в Шереметьево в семь утра, несколько часов без пересадок, и я буду в Лондоне, где меня ждет мой очаровательный Рыцарь! Это сон?! Но нет – явь!

На улице теплый и цветущий месяц май. В моем чемодане, кроме вещей, лежит картина, написанная специально для Стюарта. На ней изображен Рыцарь в доспехах на фоне старинного замка, забрало на его шлеме приподнято, и голубые глаза с любовью смотрят на того, кому захотелось полюбоваться на этой картиной. Надеюсь, моему милому британцу она придется по душе. Не забыла взять с собой и Леди-удачу, как ее теперь назвала, чтобы не отпугнуть счастье.

Весь полет думала о нашей встрече со Стюартом. Он обещал встретить в аэропорту с табличкой, на которой будет написано мое имя. Одета я по-простецки: джинсы, толстовка и новенькие «адидасы» на ногах. Погода в Лондоне переменчивая. С утра может моросить дождь, а к обеду выйти солнышко или наоборот, так что при себе лучше иметь зонтик и ветровку.

Самолет приземлился в главном аэропорту – Хитроу и я, стараясь не рефлексировать, забрала свой багаж. Руки бешено трясутся, в горле пересохло, и вместе с тех глубокое чувство радости и восторга не покидало меня. Я в Лондоне!

Ищу взглядом своего голубоглазого Рыцаря среди встречающих и хмурюсь. Нет, он не мог меня не встретить. А что, если мог? Что я буду делать здесь в одиночестве? Мы договорились, что во избежание лишних денежных трат, остановлюсь у него дома. Гостиницы здесь дорогие – мне не по карману. Что же делать? Я заметила неподалеку какого-парня, он улыбался, глядя на меня, и держал в руках табличку с моим именем Anna Shahova. Но почему этот парень выглядит, как коренной житель Зимбабве?!!

Я подошла к чернокожему незнакомцу и спросила его на английском:

– Привет. Ты друг Стюарта? Почему он сам меня не встретил?

– Я и есть Стюарт Нильсон, – последовал ответ от белозубо улыбающегося парня.

Нет, нет, это не может быть правдой! Дыхание перехватило, мне резко захотелось упасть в обморок и прийти в себя уже в Шереметьево. Может, я просто уснула в самолете и это все – дурацкий сон?

Парень взял мой чемодан и поцеловал меня в щеку толстыми влажными губами. Я почувствовала легкую тошноту, из чего сделала вывод, что это не сон. Как я могла так ошибиться?! Кто же тот голубоглазый парень на общих снимках в профиле Рыцаря?

Только сейчас вспомнила, что этот темнокожий парень тоже присутствовал на всех фотках. Почему мне даже не пришла в голову мысль попросить у Стюарта сделать для меня селфи? Почему я придумала образ Рыцаря и безоговорочно поверила в него? Столько всего «почему»! Что же я наделала?!

Как баран на заклание шла за этим парнем, которого даже в мыслях не могла называть Стюарт Нильсон. Мой рыцарь совершенно другой. Он не может быть темнокожим! Британцы русоволосые и голубоглазые, и конечно, со светлой кожей. Что мне делать?!

Стюарт что-то болтал, но я особо не вслушивалась, пребывая в глубоком шоке и лихорадочно ища выход из сложившейся ситуации. Я уверена, что найдется много девушек, кому бы понравился Стюарт. Но это был совершенно не мой типаж!

Но, тем не менее, я никуда не убежала, а послушно села вместе с британцем в знаменитый красный двухэтажный автобус – даблдекер, который помчал нас по лондонским улочкам. На некоторое время я отвлеклась от горестных раздумий и уставилась в окно. Боже мой, какой яркий и красивый город! Мы ехали в квартиру Стюарта, и я навсегда прощалась с мыслями о прекрасном Рыцаре.

Постараюсь быть вежливой, подумала я, и просто предложу ему дружбу. Я не давала ему никаких обещаний насчет общей постели, так что ему придется это принять. Уверена, что Стюарт порядочный парень и не станет настаивать на сексе. Господи, какие же у него большие, навыкате глаза и черные руки! Он держал мою руку в своей руке, а я старалась не замечать этот разительный контраст цвета нашей кожи.

Вышли из автобуса и пересели на поезд. Стюарт сказал, что он живет в сельской местности, в нескольких десятках милей от Лондона. Поезд быстро доставил нас в деревенскую Англию. Несмотря на свое расстроенное состояние, я не переставала удивляться красоте пейзажей. Вокруг все просто утопало в зелени, на глаза то и дело попадались животные – коровы, барашки, лошади. Обязательно нарисую английскую сельскую местность, подумала я.

Я не особенно запоминала, куда меня вез Стюарт. Кажется, мы проехали город Ноттингем или … Бирмингем? Когда-нибудь авантюризм сыграет со мной злую штуку. Только бы не сейчас… Пусть он окажется порядочным и понимающим!

Со станции шли пешком. Сельская Англия ничем не напоминала российскую глубинку, а скорее походила на поселок городского типа. Здесь колоритные дома, без закрытых глухих оград, с яркими фасадами, некоторые коттеджи с крышей, покрытой соломой. Стюарт сказал, что Правительство поощряет соломенные крыши – это помогает сохранить экологию, а еще благодаря им можно получить хорошую скидку на недвижимость.

Во дворе каждого дома зеленеет красивый и ухоженный газон. Практически все сельские жители выращивают цветы. В селе даже имелся небольшой паб, куда местные британцы ходят пропустить по пинте и поделиться свежими новостями.

Мне однозначно здесь нравилось, но пугала перспектива остаться наедине с мужчиной, который мне совсем-совсем не нравился.

У Стюарта небольшой домик из двух комнат, с ванной и кухней. Туалет находился «на заднем саду», как он выразился. Я была приятно удивлена, что он к моему приезду приготовил вполне съедобное, хотя и пресное, жаркое. Я вымыла посуду, набрав в раковину воды, смесителя здесь почему-то не было.

Парень пытался меня разговорить, но я отвечала неохотно и отводила глаза, когда он пытался установить со мной зрительный контакт. Мое косноязычие британец списывал на робость и плохой уровень знания английского. Я же не могла смотреть на его большой, приплюснутый нос и толстые губы цвета перезрелой вишни. Что же я буду делать, если он вознамерится меня поцеловать?!

Наскоро перекусила и попросилась в ванную. Стюарт милостиво разрешил, но велел не находиться там слишком долго, так как он не может себе позволить огромные счета за коммунальные платежи. Чтобы не раздражать хозяина дома, справилась за пять минут. Переоделась в красное платье, накинула поверх джинсовую куртку и предложила Стюарту прогуляться по сельской местности. Он согласился и сказал такую фразу: «Наша страна приспособлена для долгих пеших прогулок, и если задаться целью, то можно обойти всю Британию».

Мы протопали по улице пару кварталов, и я замерла на месте, увидев двух «улыбающихся» животных. Коричневый полубарашек полулама с восхитительной кучерявой челкой, около полутора метра в высоту, стоял с таким доброжелательным видом, что мне захотелось тотчас его погладить. Рядом пасся белый милаш с точно такой же крутой челкой, свисающей ниже глаз, и безмятежной улыбкой на морде.

– Стюарт, это кто?! – взвизгнула я от восторга.

– Это альпака, – обнажил парень крупные белоснежные зубы. – Эти животные из семейства верблюдовых. Их держит наша соседка, миссис Хилл.

– Они просто бесподобны! Можно их потрогать?

– Я не уверен, но мы можем спросить об этом миссис Хилл.

Я осталась наблюдать за животными, а Стюарт сходил в дом за их хозяйкой. Я не знала, насколько это было удобно – беспокоить женщину такой пустячной просьбой, но и пройти мимо очаровательных альпака тоже не могла. Миссис Хилл – румяная женщина почтенного возраста подошла ко мне с добродушной улыбкой на лице. Она вытерла мокрые руки о подол своего платья и поинтересовалась:

– Вы хотите арендовать на свою свадьбу альпака? Только вам придется взять обоих. Они спокойно относятся к уздечкам, седлам и помпонам. Можете даже нарядить их в жениха и невесту, надев на них шляпу и венок из роз.

Я изумилась ее предположению. А Стюарт поспешил объяснить мне, что сейчас это модный тренд – приглашать на свадьбу для фотосессии альпака. Эти милые животные невероятно фотогеничны и со спокойным нравом. Миссис Хилл сдает их в аренду и неплохо на этом зарабатывает. Так же хороший заработок приносит шерсть, которую она состригает с альпака. А их молоко можно употреблять в пищу.

– Как их зовут? – поинтересовалась я.

– Коричневый Филипп, а белая Эми.

– Можно, сделать несколько снимков с вашими милыми животными? – спросила я.

Миссис Хилл потерла палец о палец и лукаво улыбнулась. Я понимающе кивнула и уточнила: «Сколько нужно?»

Фунтов стерлингов у меня при себе не было, пришлось одалживать у Стюарта. Тот с недовольным видом достал из кармана 3 фунта и отдал их миссис Хилл. Британка проворно убрала деньги в карман и спросила у моего провожатого:

– Это твоя невеста?

Я покраснела, а он ответил, что меня зовут Анна, и я приехала к нему из России. Лучше бы он этого не говорил! Миссис Хилл тут же изменилась в лице, сдвинула брови к переносице и истошно завопила, что я русская проститутка, приехала сюда шляться с англичанами, уводить их из семей и разрушать устои самый прекрасной в мире страны!

Я была в шоке. Как можно говорить подобные вещи совершенно незнакомому человеку? Откуда взялись эти стереотипы про русских девушек? Во рту у меня образовалась горечь, и чтобы избавиться от этого мерзкого чувства унижения, направилась прямиком в паб.

Стюарт распрощался с миссис Хилл и последовал за мной. Больше всего меня огорчило то, что он не сказал ни единого слова в мою защиту. Значит, тоже считает меня русской проституткой?

Я задала ему этот вопрос напрямую, когда он опустился на стул рядом со мной. За свой напиток расплатилась картой, не желая быть ни от кого зависимой. Стюарт ничего для себя не взял, из чего я сделала вывод, что парень он экономный.

– Нет, я не считаю тебя легкодоступной, успокойся Анна! – сказал он.

И на том спасибо, как говорится. Все, настроение мое безнадежно испорчено. Допив пиво, я спросила Стюарта о возможности вернуться к нему домой. Он не возражал.

Когда мы зашли в его дом, он снял рубашку и предпринял попытку меня обнять. Я отскочила от него, как ошпаренная.

– Я тебе неприятен? – с обидой спросил он.

– Нет, что ты, – возразила я, стараясь не смотреть на его заросшую черными волосками грудь, – ты очень…. привлекательный. Но не торопи меня, пожалуйста!

– Анна, я так долго ждал нашей встречи. Не отталкивай меня!

– Стюарт, я не могу так. Дай мне привыкнуть к тебе.

– Хорошо, дам тебе время, – к моему облегчению сказал парень, – ложись в мою кровать, а я лягу на диване.

– Спасибо тебе! Куда мы завтра отправимся? – поинтересовалась я, обходя стороной скользкую тему.

– Мы поедем в «Georgian House hotel».

Я напряглась при слове отель, но потом, узнав, что это тематический хостел в стиле Хогвартса, расслабилась и даже загорелась этой мыслью. Я, как и многие другие, смотрела Гарри Поттера и интересовалась волшебной тематикой. И хотя планировала посетить замок Алнвик, где снимали фильмы про Гарри Поттера, все равно уступила Стюарту, который сказал, что билеты в этот замок слишком дорогие и лучше всего посетить именно отель.

Как же мне, россиянке, было непривычно слышать фразы про экономию от мужчины! Никто из моих бывших никогда не жалел на меня средств, а тут, надо же, даже воды из крана жалко. Прискорбно. Я поспешила напомнить себе о том, что не являюсь девушкой Стюарта и поэтому он не обязан на меня тратиться.

Ночь прошла спокойно. Я опасалась, что Стюарт залезет ко мне под одеяло ночью, но этого не случилось. Утром мы, наскоро позавтракав, отправились на поезд, идущий в Лондон. Я глазела по сторонам, впитывая в себя образы такой разной Великобритании. Бескрайние поля сменялись поселками, поселки некрупными городами, и вот, наконец, мы в столице. Даблдекер доставил нас к гостинице, где Стюарт заранее забронировал номер в стиле школы магов.

Если честно, то я не впечатлилась особо. В нашем номере стояла двуспальная кровать с красным балдахином, дорожный потрепанный сундук, на столе – колбы с зельями, котелки и книга с заклинаниями. На стене висел портрет Моны Лизы с волшебной палочкой в руках. Все очень симпатично, но все же не Хогвартс.

В номере Стюарт снова предпринял меня попытку обнять. Мужественно продержалась секунд пять, а затем ловко высвободилась из его цепких рук.

– Давай просто полежим на кровати, – попросил он.

Я легла на постель и попыталась проникнуться обстановкой. Ничего не выходило – близость Стюарта меня раздражала. Старательно искала темы для разговора, но они сходили на нет. Парень был настроен исключительно на секс – я чувствовала флюиды, исходящие от него.

Невероятно, что несколько месяцев переписывались с ним часами! Мой Рыцарь оказался не тем, кем я его нафантазировала. Что же мне делать? Лететь домой? А как же прогулки по Великобритании? Я столько всего хотела увидеть! Но и пойти против себя тоже не могу, ведь он мне ни капельки не нравился.

– Стюарт, мы можем быть просто друзьями?

– Анна, ты мне так нравишься! Я успел полюбить тебя, и хочу, чтобы ты ответила мне взаимностью. Скажи, что не так? Ты же видела мое фото!

– В том-то и дело, Стюарт, я думала, что ты голубоглазый светлый британец, который присутствует на всех твоих фотках, – сказала ему откровенно.

– Это мой друг Томми. Ты же видела мою аватарку, там стоит Черный рыцарь!

– Я не приглядывалась к цвету кожи твоего рыцаря!

– Я не виноват в этом, – отрезал парень и, повернувшись ко мне лицом, впечатался своими губами в мой рот.

Его язык ворвался внутрь и пощекотал нёбо. Парень навалился на меня и принялся шарить руками по телу. Нежностью и страстью здесь и не пахло. Похоть в чистом виде.

Не в силах больше это терпеть, я оттолкнула Стюарта и вскочила с постели.

– Все, довольно! Давай уйдем отсюда. Поехали, посмотрим замок Алнвик, черт, я заплачу сама за нас обоих!

– Не в моих правилах, чтобы женщина платила за меня. Я не альфонс, – ответил раздраженно.

– Вот что, Стюарт. Я думаю, что нам дальше не по пути. Сейчас мы поедем к тебе, я заберу свои вещи и уеду. Тебе понятно?!

– Прости меня, Анна! Не буду больше настаивать на интиме. Давай вернемся ко мне домой и все спокойно обсудим? Я не хочу, чтобы ты уезжала и готов дать тебе еще немного времени. Хорошо, что я снял номер всего на два часа, а не на сутки.

Я никак не прокомментировала последнюю фразу Стюарта, хотя меня уже порядком раздражало его скопидомство.

Все дорогу до дома Нильсона подавленно молчала. Что толку от его обещания дать мне время? Я никогда его не приму! Никогда!

Я смогу снять номер в недорогой гостинице на пару дней и успеть за этот срок посмотреть хоть что-то из запланированного. Дальше придется возвращаться домой, так как финансово дольше пары суток не потяну.

Я приготовила ужин, и темнокожий британец даже похвалил мои кулинарные способности. Он делал вид, будто ничего не произошло. Все решено – завтра покину его. Я обманула саму себя, и Стюарт действительно не виноват в произошедшем недоразумении. Он не скрывал свою внешность, но и не демонстрировал ее. Это все мои мечты о прекрасном рыцаре! Я так и не отдала ему картину, на которой изобразила его, то есть теперь, как выяснилось его друга Томми. Подумала, что это оскорбит Стюарта.

Снова легла на ночь в хозяйскую постель и пожалела о том, что на двери не было замка. С некоторых пор больше не доверяю этому товарищу. Спать легла одетой.

Проснулась среди ночи и ощутила жар. Господи, это что – акклиматизация или подхватила какой-то вирус? Нужно найти парацетамол – лекарство №1 у британцев. Кажется, на кухне видела аптечку.

Я с трудом поднялась с постели, меня изрядно пошатывало. Прошла мимо безмятежно спящего Стюарта, кое-как добрела до кухни и нашла аптечку. Нужное мне лекарство отыскалось сразу, причем в огромных количествах. Неужели парацетамол – панацея от всех болезней у британцев? Проглотила таблетку, запила ее водой и заметила тень, мелькнувшую возле входной двери. Приведение? Но нет, кажется, крадется живой человек. Мне стало страшно.

– Стюарт, – прошептала не своим голосом, – там кто-то есть.

Потом повторила эту фразу еще громче, но парень все равно не проснулся. На полу рядом с диваном стояла опустошенная бутылка виски и стакан. Все ясно – он не придумал ничего лучше, как напиться! Но что же мне теперь делать? Ведь во двор проникли воры! Я метнулась к шкафу и схватила первое, что попалось под руку – скалку.

Тень приближалась. Из-за темноты не могла определить гендерную принадлежность воришки – мужчина это или женщина? Мне было физически плохо, но чувство страха и обостренный инстинкт самосохранения заставили меня спасаться. Нередко бывают случаи, когда воры, забравшись в дом, убивают хозяев.

Я вышла из укрытия и резко ударила преступника скалкой по голове. Он упал на пол и выронил из рук нож. Включила свет и увидела миссис Хилл лежащую на полу, она держалась обеими руками за лоб.

– О Господи! Простите меня! Я думала, что это вор проник в дом и хочет поживиться. Что вы здесь делаете посреди ночи?

– Это ты, русская проститутка? – прокаркала она, отлепляя ото лба руки. Я увидела наливающуюся гематому. Неплохо я ее шарахнула.

– Не называйте меня так, пожалуйста. Говорите сейчас же, что Вам здесь нужно или я вызову полицию! – повышаю голос, думая, что это возымеет действие.

Внезапно тетка схватила обороненный нож и полоснула меня по руке. Я закричала, увидев кровь на рукаве толстовки, и разозлилась. Вот сука! Она собралась меня убить! Но за что?! За то, что я русская? Бредовей причины не найти!

Перехватила ее руку, сжимающую большой нож, и ударила ее коленом в ребро. Британка охнула и попыталась опять задействовать тесак, но я смогла удержать ее руку. Силы были неравны, я слишком слаба. Черт, если не проявлю силу и мужество, она запросто меня убьет, и я никогда не узнаю по какой причине!

Кое-как вывернула ее руку, раздался хруст, после чего миссис Хилл вскрикнула и разжала пальцы. Ударом ноги я отбросила нож, выпавший из ее ослабевших рук подальше от места схватки. Мне никогда в жизни не приходилось драться, но ведь сейчас речь идет о моей жизни! И хотя мне было жалко бить эту старую грымзу, я обязана дать ей отпор.

– За что Вы хотите меня убить?! – спросила я, оседлав пожилую даму.

– Ненавижу вас!! – брызнула она слюной мне в лицо и вцепилась пятерней в волосы.

– За что?! – допытывалась я, пытаясь освободиться от ее захвата. Еще немного и она вырвет у меня солидный клок волос!

– К русской проститутке ушел мой Бен!

– А я здесь при чем?! Разве за это нужно убивать меня?!

– Да!

В мгновение ока она оказалась на мне и принялась беспорядочно наносить удары по лицу. Я пыталась столкнуть ее с себя, шарила руками и громко звала Стюарта. Я слабела с каждой секундой, еще немного – и сумасшедшая старая карга одержит надо мной верх. Где же моя скалка?

Мои руки нащупали какой-то тяжелый предмет, я потянула его на себя – это был какой-то кабель с проводами. Схватившись за провода, я подняла его и обрушила на голову миссис Хилл. Она кулем рухнула на пол, из головы потекла струйка крови. Несмотря на это, чокнутая британка дышала и даже что-то бессвязно бормотала. Через две минуты она затихла.

Я вскочила, поспешно собрала все свои вещи, захватила даже картину с рыцарем, стерла все следы пребывания в этом доме и покинула это место. Пусть Стюарт сам разбирается с трупом, когда очнется от алкогольного сна. Я ни в чем не виновата, я всего лишь защищала свою жизнь!

Кровь сочилась из резаной раны на руке. Я шла по зеленому гороховому полю в направлении, как мне казалось, железной дороги. Но поле все не заканчивалось. Я остановилась, села прямо на зеленые стручки гороха и достала из сумки свою футболку – придется пожертвовать ею, чтобы остановить кровь.

С трудом разорвала хлопковую ткань, задрала рукав толстовки и поморщилась от увиденного – порез был глубоким. Какая же тварь эта миссис Хилл! Что я ей сделала? Разве я держу ответ за всех своих соотечественников? Кто-то у кого-то увел сто лет назад, а мне теперь расплачиваться своей жизнью? По-моему, старуха просто спятила и одержима ненавистью к русским! Надо же было так попасть, а! Сначала Стюарт оказался не тем, кем я его представляла, потом чокнутая старушенция... Что мне делать? Как отсюда выбираться: из поля, из деревни, из страны в конце концов?!

Я перевязала рану, и ткань тотчас пропиталась кровью. Меня затошнило, голова закружилась, в ушах появился звон. Не хватало еще потерять сознание и умереть. Держись, Анна, сегодня не самый лучший день для смерти. День-то нормальный, солнышко выходит, тишина, просто я слишком молода, чтобы отправляться на тот свет. Где эта чертова остановка, напоминающая стог сена?!

Кажется, я заблудилась. Уже совсем светло, и окружающая обстановка меня не радовала. Иду дальше, но пейзаж не меняется. Гороховое поле закончилось, и на смену ему пришло пшеничное. Здесь хотя бы протоптанная дорога, значит, кто-то ею пользуется.

В большинстве своем британцы доброжелательные и отзывчивые люди. Просто мне не повезло нарваться на эту каргу Хилл. Я села на обочину и достала пудреницу. Взглянув в зеркало, увидела, что мое лицо в ссадинах. Она лупцевала меня, как боксерскую грушу! Верхняя губа налилась, словно от неудачной инъекции ботокса. Господи... Ну я и страхолюдина.

Достала из сумки картину, на которой был изображен Рыцарь, и с горечью вспомнила, с каким энтузиазмом ее рисовала. Я была переполнена радужными мечтами и не ждала никакого подвоха. И вот, пожалуйста, я опять в полной заднице! А ведь Стюарт обещал относиться ко мне, как к принцессе! Вот и верь им после этого, мужикам. Врут как дышат.

На эмоциях отбросила в сторону ни в чем не повинную картину, которая упала прямо под ноги случайного прохожего. Я вздрогнула, увидев человека в чистом поле, но рассмотрев его как следует успокоилась – внешность его не внушала опасений.

Молоденький рыжий парень с простоватыми чертами лица остановился и поднял мой шедевр, потом посмотрел на меня и нахмурился. Он присел на корточки рядом и принялся подробно расспрашивать о том, что произошло. Я сначала отпиралась, и отвечала, что все гуд, но когда он сказал, что видел меня вчера в пабе с черным парнем – поняла, что нет смысла врать и поведала ему часть своих злоключений. Утаила только о нападении миссис Хилл.

– Ты должна заявить на него в полицию! – заявил парень, который решил, что у нас со Стюартом произошла потасовка и тот меня избил.

– Как тебя зовут? – спросила я.

– Называй меня Рик.

– Слушай, Рик, не надо никакой полиции. Все нормально, правда. Я больше к нему ни за что не вернусь.

– Куда же ты идешь?

Я ответила, что шла на станцию, но заблудилась в темноте. Он по-прежнему держал мою картину в руках и сказал, что она очень красивая.

– Можешь забрать ее себе в таком случае, – разрешила я.

Не хочу больше никаких воспоминаний о рыцарях – сыта по горло. Рик сказал, что от всего сердца хочет мне помочь.

– Ты профессиональная художница? – поинтересовался он.

Я утвердительно кивнула – почему бы и нет. Да, я профи.

– Мой хозяин – мистер Стефан Кент ищет сейчас художника, чтобы тот нарисовал для него несколько портретов.

– Написал, Рик. Правильно говорить – написал портрет, – поправила я. "Надо мыслить и говорить категориями профессионального художника, раз уж назвалась им".

– Да, точно. Ему нужен художник, который умеет писать портреты. Он ждет сейчас какую-то американку, но она что-то никак не едет – проблемы с визой. Хочешь, проведу тебя в поместье, и ты скажешь, что приехала по поручению этой американки?

– Но это же вранье, и я не особо…

Я прикусила язык на полуслове. А что если попробовать? Это ведь мой шанс! Да, придется немножечко соврать и есть риск, что меня все-таки вытурят из дома с позором, как только явится настоящая американская художница. А если все получится? Я умею писать реалистичные портреты, хотя больше тяготею к живописи.

– Как ты сказал, зовут твоего хозяина?

– Сэр Стефан Кент, Его Милость, носит титул Виконта.

У меня внутри все завибрировало и задрожало от сочетания этого имени и фамилии. Стефан Кент… Виконт? Может, не стоит ввязываться в эту авантюру. Чувствую, что добром это не кончится.

– Разве виконты еще существуют? – криво улыбнулась я.

Да что я спрашиваю, у них, в Великобритании, даже королева есть, а уж виконтов и баронов пруд пруди! Это у нас только цыганского барона можно встретить, и то нечасто, а у них каждый второй какой-нибудь лорд.

– Да, титул можно унаследовать от своего отца или купить за большие деньги вместе с замком.

– У вашего виконта настоящий старинный замок? – полюбопытствовала я.

– Да, замок Блумчестер построен несколько столетий назад. Это родовое поместье нашего господина. Переводится со староанглийского, как Цветущий город. Раньше, там действительно простирался зеленый город, но сейчас поместье стоит в одиночестве, вокруг только бескрайние просторы. Наш хозяин уже год, как обосновался там и ведет уединенный образ жизни.

Хочу увидеть этот Блумчестер! Старинные замки и поместья – это моя страсть. Какое шикарное название. Мне представилась уникальная возможность не только бесплатно посмотреть настоящий замок, но еще и заработать! А если это ловушка?! Почему я должна верить первому встречному?! Разве мало шишек набила, доверившись людям?

– Кем ты работаешь? – спросила паренька.

– Я конюх, – ответил Рик с гордостью, – у Его Милости двадцать породистых лошадей, я за ними ухаживаю.

– Какой ты милый, ты британец?

– Ирландец.

Я колебалась. Может, просто попросить Рика проводить меня на станцию и лететь домой? Но как же так? Я ведь ничего не успела посмотреть в Англии! Столько было планов, которые теперь пошли прахом. Решено – иду в замок. Но задам-ка я Рику еще пару невинных вопросов.

– Почему ты в пять утра идешь по полю?

– Эта дорога ведет в Блумчестер, – не дрогнув, ответил парень. – Моя мать живет в сельской местности, и я часто навещаю ее. Потом приходится рано утром вставать и идти по этой дороге в замок. Осталось недолго, где-то час ходьбы.

Еще час! Я же не выдержу. Пошевелила рукой, кажется, кровь остановилась. Что я теряю, в конце концов? И потом, может статься так, что Стюарт вызовет полицию и заявит на меня. Сдается мне, что последнее место, где меня будут искать – это замок какого-то виконта. Нужно переждать пару деньков, и все прояснится.

– Что подумает обо мне твой господин? – с печалью усмехнулась я, потрогав ссадину у себя над бровью, – побитая художница?

– У тебя будет время привести себя в порядок. Он сейчас в Лондоне, приедет ближе к вечеру. Пойдем? – он протянул руку, и я встала, опираясь на нее.

До замка Блумчестер добрались достаточно быстро. Рик не давал мне заскучать обычной болтовней, но я была рада, что встретила такого отзывчивого ирландца. Он молод – лет 18-20 на вид, больше не дать, и совершенно бесхитростен.

Немногочисленные, по словам Рика, обитатели замка еще спали, когда мы тихо вошли на конюшню. Он сказал, что первым делом должен меня представить домоправительнице Генриетте. Она главная над всеми слугами. Чтобы выглядеть достойно перед этой дамой я присела на деревянную скамейку прямо в конюшне, торопливо достала косметичку и замазала тональным кремом все следы побоев. Испорченную толстовку сняла и вместо нее надела поверх футболки ветровку.

– Ну вот, так гораздо лучше, – заметил Рик, взглянув на мое преобразившееся лицо.

Мы отправились к замку, который поразил меня своим величием. Издалека поместье показалось мне небольшим, но чем ближе мы подходили, тем сильнее у меня дрожали колени от восхищения. Два длинных этажа и сверху башни из серого кирпича, четыре колонны, впереди огромный зеленый сад, фонтан и даже маленькая церковь, правда, с наглухо заколоченной дверью.

Мы прошли вдоль сада, который поражал своим великолепием. Здесь росли многочисленные фруктовые деревья, каштаны, пестрели цветы и кустарники, подстриженные под шахматные фигуры. Какие-то незнакомые мне растения вились вверх, как плющ, и окутывали даже сам замок. Похоже, здесь обитает целая орда садовников, которые ухаживают за этим чудесным садом. Я высказала эту мысль вслух, но Рик, ответил, что садовник здесь жил один – милейший мистер Скотт.

Мы поднялись по каменным ступеням, вошли в особняк через парадный вход и нос к носу столкнулись с женщиной в изящном белом платье.

– Миссис Невилл, доброе утро! – почтительно сказал Рик. – Позвольте представить Вам мисс Анну, она прибыла в замок по поручению американской художницы, которая к несчастью не смогла прибыть сама по причине болезни. Мисс Анна художница. Я встретил ее возле ворот замка и поспешил проводить к Вам.

Миссис Невилл царственно кивнула и отпустила конюха. Она окинула меня взглядом, не выражающим абсолютно ничего, и сказала:

– Добро пожаловать в Блумчестер, мисс Анна. Назовите свою фамилию.

– Шахова.

Ее аккуратно выщипанные тонкие брови удивленно подпрыгнули вверх:

– Вы русская?

– С рождения живу в Америке. Мои родители давно эмигрировали из России.

– Кем Вам приходится мисс Джулия Келли?

– Подругой, – не моргнув глазом, соврала я.

Господи, подумала я, хоть бы она не попросила у меня паспорт, там же черным по белому написано, что я прилетела в Великобританию из Москвы 2 дня назад. Но Генриетта, похоже, куда-то торопилась и не стала задавать мне больше никаких вопросов.

– Хорошо. Наш господин Его Милость виконт Стефан Уильям Кент Блумчестерский прибудет к ужину и побеседует с Вами, – отчеканила она. – Пока можете занять гостевую комнату и спуститься к завтраку через час.

С ума сойти, одного человека называть восемью словами! Такое возможно только в Великобритании. Чует мое сердце, что в замке я пробуду только до вечера. Приедет виконт и прогонит в шею самозванку. Хоть бы Рик не пострадал, ведь это он привел меня сюда. Плохая идея. Может, признаться, пока не поздно?

За мной пришла миловидная блондиночка, которую зовут Лиззи, и проводила меня в гостевую комнату. Она располагалась на первом этаже и окна в этой комнате были с решетками. Ну и ну! Прямо, как в тюрьме, подумалось мне. Первым делом, спрятала свой заграничный паспорт в потайной карман на ветровке. Если виконт попросит у меня паспорт, совру, что его украли вместе с деньгами. Черт, Лондон не Чикаго, откуда здесь возьмутся уличные грабители? Нужно придумать достойную легенду. Как назло, голова не варила.

У меня снова начался жар. Прямо в кроссовках легла на старинную кровать и вытянула ноги. Мне хотелось пройтись по замку и украдкой сделать себе несколько снимков на память. Но меня бил озноб, то ли из-за поднявшейся температуры, то ли здесь реально было холодно. Я достала из сумки белый толстый свитер, и прежде чем надеть его, сменила повязку, чтобы кровь не просочилась на белую шерсть. Увидев глубокий порез, снова вспомнила отборными матерными словами сумасшедшую старуху. Болит рука, как я буду рисовать? Может быть, мне нужен врач, который меня заштопает? Ладно, если станет хуже, обращусь к Рику. Неплохо было бы найти перекись водорода и обработать рану. Неизвестно, что за нож притащила с собой старушенция, вдруг занесла мне инфекцию?

На завтрак вышла совершенно больной. На стол подали черный чай, кашу с молоком и галетное печенье. Заметив мое жуткое состояние, Лиззи предложила мне таблетку парацетамола, которую я запила крепким йоркширским чаем. Она же раздобыла мне перекись, и я, морщась, обработала порез в ванной. Соврала ей, что ноготь врос в палец на ноге, типа для этого и нужна. Когда мне полегчало, принялась слоняться по замку, пользуясь тем, что надменная Генриетта отсутствовала с самого завтрака.

Здесь повсюду развешаны старинные гобелены, на которых изображены люди, которые жили очень давно. Мне было любопытно, есть ли среди них портрет виконта Блумчестерского, с которым мне придется познакомиться сегодня вечером? Сколько ему лет? Может быть, он далеко уже не молод, а старик. Стефан Кент – имя, которое я произносила шепотом, почему-то ввергало меня в трепет. Он представлялся мне чопороным лордом с добрым лицом.

На обед подали fish-n-chips – рыбу с картошкой, салат из свежих овощей и хлебцы из овсяной муки. Ела опять в одиночестве. Нормально так тут с гостями обращаются. Окна с решетками и прием пищи под звуки тишины.

После обеда поднялась по винтовой лестнице на второй этаж с целью исследовать его, но неожиданно наткнулась на Генриетту, которая тоном, не терпящим возражения, сообщила, что на втором этаже гостям делать нечего и сюда поднимаются только по особому приглашению хозяина. Я извинилась, и собиралась уйти в свою комнату, но экономка задержала меня фразой:

– На аудиенцию с виконтом Блумчестерским наденьте платье, он не выносит вида женщин в брюках.

– Извините, делать реверансы не обучена, – вызывающе ответила я.

Она посмотрела на меня оценивающим взглядом и сказала:

– Это Вам не потребуется. Наш Господин достаточно современен и не требует для себя поклонов.

Какая же она высокомерная, эта Генриетта! Смотрит на меня таким пренебрежительным взглядом, будто знает обо мне все. А может, и знает. Вдруг Рик уже во всем признался и теперь она ждет хозяина, чтобы доложить ему о самозванке?

До самого вечера я провалялась в постели, а потом за мной послали Лиззи. Из вредности я не стала надевать платье, а вышла к ужину прямо в джинсах и свитере. Смотрелась весьма колоритно в своей новомодной одежде в древних стенах замка. Надеюсь, Виконта не хватит удар.

Я вошла в столовую, где за длинным дубовым столом сидел мужчина. Увидев его со спины, сразу же обратила внимание на его королевскую стать. Широкая, несгибаемая спина, длинные темные волосы, доходящие ему плеч, собранные на затылке в «луковичку» в стиле Джона Сноу. Рядом стояла Генриетта, вытянувшись по струнке.

– Добрый вечер, – сказала я, и мужчина резко обернулся.

Он даже бровью не повел, увидев меня в джинсах. Метнув на меня быстрый взгляд, он снова уставился перед собой. А Генриетта с недовольным лицом помахала мне рукой, вероятно, чтобы я встала рядом с ней и позволила хозяину как следует себя рассмотреть. Пришлось подчиниться.

– Ваша Милость, позвольте представить американскую художницу Анну Шахову, подругу Джулии Келли, которая не смогла явиться в замок по уважительной причине, она серьезно больна, – сказала экономка и взяла паузу.

После чего виконт, который смотрел исключительно на свои руки, ободряюще кивнул и она продолжила:

– Мисс Шахова, позвольте Вам представить виконта Блумчестерского сэра Стефана Уильяма Кента.

– Добрый вечер, мистер Кент, – сказала я ссохшимися губами и почтительно опустила голову вниз.

– Добро пожаловать в замок Блумчестер, мисс Шахова, – сказал виконт, бросив на меня еще один быстрый взгляд.

Видимо я не заслуживала того, чтобы меня пристально оценивала титулованная особа. Кто я? Челядь. Вот и хорошо, что не рассматривает, подумалось мне, может, не заметит на лице побои, которые бы, несомненно, вызвали у него вопросы.

Зато я его хорошенько рассмотрела и готова поделиться с вами тем, как выглядит современный виконт. Помимо длинных темных волосы без единого седого волоска, у него на лице отросшая темная щетина, плотно сжатые тонкие аристократичные губы, великолепной формы нос, пронзительно-голубые глаза и широкие брови. На вид ему около тридцати пяти лет, но я уверена, что если ему сбрить бороду, он скинет еще пяток лет. Он был в костюме, который выглядел достаточно просто, но по крою одежды я поняла, что одежда дорогая. Черная рубашка под пиджаком довершала образ мрачного нелюдима.

Я настолько увлеклась разглядыванием Стефана Кента, что не сразу услышала, как ко мне обратилась Генриетта.

– Вы можете сесть за стол, – громче повторила она.

Ужин, в отличие от завтрака и обеда, был обильным. Мне наскучит перечислять, чем был богат стол виконта Блумчестерского в тот вечер. Ужинали мы вдвоем, Генриетта куда-то испарилась. Заводить с ним беседы я остерегалась, так как боялась, что разговор свернет к тому, что он попросит у меня удостоверение личности.

Видимо ужин в молчании нисколько не напрягал мистера Кента. Я же дышала через раз и нервно накалывала вилкой еду, которая никак не желала накалываться на острие. Должно быть, он заметил мою нервозность и если достаточно умен, то догадался, что девушка впервые ужинает в компании настоящего виконта и немного волнуется. Мне было нестерпимо жарко в свитере, но не могла же я снять его, повесить на спинку древнего стула и как ни в чем ни бывало продолжить трапезу! Приходилось терпеть неудобства и пыхтеть.

В зале горело множество свеч, хотя в замке было проведено электричество, но хозяин явно предпочитал ужинать в полутьме. У меня невыносимо болела губа и рука. Не в силах больше держать лицо, встаю и говорю:

– Прошу меня извинить, мистер Кент, я бы хотела отправиться в свою комнату. Я неважно себя чувствую. Ужин был потрясающе вкусным, спасибо.

Не глядя на меня, он кивнул и ответил:

– Завтра Вам доставят художественные принадлежности и фотографию. И если будете достаточно здоровы, можете начинать писать портрет.

– Благодарю Вас, – сказала я и чуть ли не бегом устремилась в свои покои.

Там я, наконец, смогла перевести дух и оценить свое положение. Что ж, кажется, виконт поверил в наскоро придуманную нами легенду, иначе бы мне не поздоровилось. До сих пор не могу отойти от впечатления, которое он на меня произвел! Весь его облик внушал страх, опасение, уважение и трепет. Лорд он и есть лорд. Не выказал ко мне вообще никакого интереса, но это к лучшему. Сделаю работу и по-тихому отсюда свалю.

Мне казалось, что я ни за что не усну сегодня ночью, слишком уж яркими были мои эмоции. Но сама того не заметила, как погрузилась в сладкую дрему едва голова моя коснулась подушки. «Не надо было наедаться мяса на ночь», – сказала моя совесть голосом брата вегетарианца.

Утром следующего дня я поглощала завтрак в одиночестве. К обеду в мою комнату принесли огромный чемодан с художественным реквизитом. Все было наивысшего качества. Только бы не разочаровать мрачного виконта, подумала я.

Беру в руки фото, с которого нужно рисовать портрет и рассматриваю девушку. С фотографии на меня смотрит симпатичная блондинка с алебастровой кожей и печальными карими глазами. Это бывшая жена Стефана Кента. Лиззи, с которой я успела найти общий язык, сказала по секрету, что мистер Кент любил Морин и впал в печаль после ее смерти. Но кто ж их, мужчин, разберет? Может, любил, а может и убил.

Стефан – угрюмый и немногословный мужчина. Он может пригвоздить к месту одним только взглядом острых пронзительно-голубых глаз. В его компании я ежусь от страха и забываю английский, который прокачала до средне-продвинутого уровня всего за месяц. Просто жуть!

Но если все пойдет как надо, моя работа будет висеть на стене в старинном замке. Разве я могла мечтать о подобном?! Конечно, нет! Если не считать того, что меня грызла совесть, то в целом мое настроение было приподнятым. Даже порезы и ссадины не сильно беспокоили.

Писать портрет красавицы Морин было занятием увлекательным, и я сама не заметила, как простояла за мольбертом до самого обеда. Ровно в полдень в дверь моей комнаты робко постучала Лиззи:

– Мисс Шахова, хозяин приглашает Вас на обед.

– Сейчас спущусь, – отвечаю я, откладываю кисть, делаю два шага назад и оцениваю качественный набросок портрета.

Опускаю глаза вниз и вижу, что мои джинсы напоминают шкуру леопарда – сплошь покрыты пятнами краски. Интересно, Виконт сочтет возмутительным тот факт, если я появлюсь в помпезной столовой в таком виде? Не буду испытывать его терпение. Облачаюсь в трикотажное платье с длинным рукавом. Оно простое, но отлично сидит по фигуре.

Спускаюсь вниз по лестнице и вижу незнакомого молодого человека. Он сидит в кресле, подперев щеку пальцем, и качает ногой. Заметив меня, гость насмешливо вскидывает бровь, поднимается и застегивает пуговицы на пиджаке.

– Здравствуйте, прекраснейшая! Вы и есть та самая художница, чье имя на слуху во всем мире?

Я оробела, однако взяла себя в руки и ответила:

– О, Джулия Келли, моя хорошая подруга. Едва ли найдутся люди, у которых мое имя будет ассоциироваться с портретами.

– Не скромничайте, вряд ли бы сюда отправили бездарность. Меня зовут Чарльз Кент, – парень взял мою руку и поцеловал ее.

– Кем Вы приходитесь мистеру Кенту? – поинтересовалась я. – Вы очень похожи.

Чарльз не ответил. Лицо его из смешливого превратилось в холодную маску. Я проследила за его взглядом и встретилась с глазами со Стефаном, который в этот момент заходил в комнату. Виконт хромал и опирался рукой на трость.

– Этот непревзойденный болтун мой племянник, – сказал Стефан. – Вы правда считаете, что между нами есть схожесть?

– Да, определенно есть, – киваю.

– Раз уж ты здесь, Чарли, то прошу к столу.

– Я не собирался с тобой обедать, – ответил парень. – Просто хотел поговорить.

– Тогда тебе придется подождать. Я не намерен обсуждать дела на пустой желудок.

Виконт сел во главе стола, Лиззи тотчас вбежала в гостиную и принялась суетиться вокруг него. Он был раздражен, я чувствовала это кожей. Неужели он что-то узнал про меня? Страшно-то как.

– Мисс Анна, – Чарльз отодвинул передо мной стул. Я благодарно кивнула и села. Племянник хозяина обошел вокруг стола и устроился напротив меня.

– Как жизнь в Америке? – обратился ко мне он.

– Да нормально, – пожимаю плечами. – Все, как всегда. Магазины, пробки, выставки…

Буду немногословной, решила я, иначе они меня раскусят. Я в красках представила, что когда Стефан узнает, что я русская самоучка, вляпавшаяся в нехорошую историю в его стране, и выдаю себя за другого человека, то возьмет меня за шкирку и, как котенка, выбросит на улицу.

– Из какого Вы города? – продолжал допрос племянник виконта.

Лос-Анджелес или Нью-Йорк? Какие там еще есть города? А штаты?

– Из Сиэтла, – ляпнула я.

– Чарльз, оставь Анну в покое. Ты не даешь ей проглотить ни куска, – вмешался Стефан.

О, как я благодарна ему за это! Я сосредоточилась на еде, будто ничего интереснее на свете не было. Они оба как-то странно на меня поглядывали. Я умерила пыл и принялась медленно с достоинством поглощать обед.

– Значит, рисуете портрет Морин? – не выдержал тишины Чарльз.

– Да, она очень красива, – ответила я и бросила взгляд на виконта. Он заметно напрягся.

– Была. Морин умерла два года назад, – сказал Чарльз и с ненавистью посмотрел на дядю.

Виконт вытер губы салфеткой и тоном, нетерпящим возражений, сказал:

– А теперь выйди из-за стола.

Чарльз метнул в угол комнаты белоснежную салфетку и с шумом отодвинул стул.

– Да, пожалуйста, дядя.

Племянник отправился в сторону кухни. Какая муха их укусила? Стефан хмурился и не обращал на меня внимание. Я извинилась на всякий случай и, сказав, что достаточно сыта, вышла немного прогуляться по двору.

Садовник мистер Скотт аккуратно срезал розы с большими плотными бутонами. Я приветливо улыбнулась ему и прошла мимо. Вскоре меня догнал Чарльз и окликнул по имени.

– Можно присоединиться к Вашей прогулке?

– Конечно, – отвечаю приветливо. Не знаю, какая кошка пробежала между ним и дядей, но со мной был милашкой.

– Как Вам Блумчестер?

– Здесь бесподобно, хотя мрачновато. Старые аутентичные замки всегда немного пугают. Страшно представить, сколько здесь всего произошло за несколько веков…

– Это точно. Немало трупов отсюда вынесли за все время, особенно в период эпидемии.

– Не пугайте меня, мистер Кент. В замке есть приведения?

– По крайней мере, я не встречал.

– Что ж, значит, можно выдохнуть.

– Вы боитесь? – прищурился он.

– Страх – это нормальная человеческая эмоция, – пожимаю плечами.

– Страх – это удел слабых, – парирует он.

– Ладно, не буду с Вами спорить.

Мы некоторое время идем молча, потом сворачиваем на дорожку, ведущую к часовне, и Чарльз снова заговорил.

– Вы замужем?

– Нет. Сколько Вам лет, Чарльз? Около двадцати пяти?

– А Вам двадцать?

Я рассмеялась, что ж пусть будет двадцать. Беседуя о всяких пустяках, мы вышли к задним воротам. На лугу паслись породистые лошади мистера Кента, а за ними следил Рик. Он был далеко и не видел нас, и я подумала, что махать рукой ему бесполезно.

Через полчаса, поблагодарив Чарльза за прогулку по окрестностям замка, я ушла к себе. Чем быстрее закончу работу, тем лучше. Я устала бояться, но и другого выхода у меня нет. Если меня ищет полиция, то значит, арестуют в аэропорту. Мне нужна помощь. К Стефану обратиться не посмею, а вот к Чарльзу… Он произвел на меня неплохое впечатление. Соблазнить его и попросить помочь?

Анна, остановись! Мы же договорились с тобой, что с беспорядочными связями покончено. У меня есть чувство собственного достоинства, которое не позволит мне прибегнуть к этому крайнему случаю.

Обратиться к конюху Рику? Чем он сможет помочь? А хотя бы информацией. Нужно разузнать, что говорят в сельской местности, где я чуть не стала жертвой чокнутой британки. Она умерла или жива? Может быть, Стюарт уже арестован? Конечно, он назвал мое имя, но кто ему поверит, что я действительно была у него? Опровергну его слова, и дам показания, что рассталась с ним сразу же после посещения отеля. Обвиню его в домогательстве, а у них в стране с этим не шутят…

Так стоп. Стюарт ни в чем не виноват, и если у меня есть хоть капля совести, я должна его вытащить. Но тогда отправят за решетку меня! Интересно, британские тюрьмы такие же страшные, как в России? Нет, я не хочу в тюрьму. Угораздило же меня вляпаться по самую шейку!

Я взялась за набросок. Эх, Морин, а как бы ты поступила на моем месте? Хотя кого я спрашиваю, он-то свою жизнь не смогла сохранить. Что с ней случилось? Заболела, убили, покончила собой?

Раздался громкий стук в дверь. Я вздрогнула и, прикрыв собой картину, ответила: «Входите». В проеме показался Стефан. Как всегда безукоризненно одетый, с тростью в руке.

– Простите за вторжение, Анна. Я хотел бы взглянуть на набросок.

Вот оно что – не доверяет! Я могла бы отойти в сторону и показать ему набросок, который удался вполне приличным, но из вредности ответила:

– Произведение, которое кто-то видит в процессе работы над ним, многое теряет. Исчезает магия, волшебство и естественная простота. Картина в глазах смотрящего становится заурядной. Потерпите немного, мистер Кент, возьму на себя смелость утверждать, что результат Вам понравится.

– Ладно. Верю Вам, Анна, – он критическим взглядом осмотрел мою спальню. – Как-то неуютно здесь у Вас. Пожалуй, велю Лиззи принести сюда цветы.

– Вы очень добры.

Стефан кивнул и удалился, опираясь на трость. Что случилось с его ногой? Сколько секретов таит в себе этот дом? Я прямо кожей чувствую, что здесь происходило что-то необычное, страшное… Может, мое воображение слишком разыгралось, а замок самый обычный?

До ужина еще оставалось время, и я решила сходить в конюшню, чтобы поговорить с Риком. Для этого мне придется обойти особняк, но есть и кратчайший путь – через черный ход. Осталось его отыскать в этих хитросплетениях. Возле кладовой столкнулась нос к носу с чопорной Генриеттой, о которой уже позабыть.

– Что Вы здесь делаете, мисс Шахова? Если Вам что-то нужно, только позвоните в звонок, придет Лиззи и исполнит Ваше пожелание.

Ну прямо джинн, а не служаночка! Интересно, если я попрошу у Лиззи поддельные документы, она мне их принесет?

– Простите, миссис… Невилл, – с трудом вспоминаю ее фамилию. – Я похоже заблудилась. Хотела попасть на кухню и выпить холодного молока.

– Кухня там, – она вытянула длинный указательный палец с перстнем, чуть не задев меня по носу. – Настоятельно Вас прошу не бродить по особняку. Если Вы хотите утолить свое любопытство, спросите меня, и я отвечу.

Ага, так ты мне и выдашь секретики мистера Кента! Сказать ей, что иду в конюшню? Но зачем? Пришлось извиняться, поворачивать назад и идти в сторону кухни. Цербер Генриетта наблюдала за мной до тех пор, пока я не скрылась из виду. Она что-то подозревает, но молчит.

Можно было бы попробовать сунуться в конюшню ночью, но где гарантия, что Рик не ушел ночевать к матери? А если Генриетта поймает меня, бродящую ночью по замку, то точно заподозрит во всех грехах.

На кухне меня ждал сюрприз. За длинным столом сидел Рик и уплетал за обе щеки сливочный пудинг. Добродушная краснощекая повариха подкладывала ему добавки.

– Рик! – обрадовалась я. – Я хотела с тобой поговорить.

– Привет, Анна. Что-то случилось?

– Нет, все в порядке. Просто кое-что хотела обсудить. Не здесь.

– Ладно. Приходи к восьми вечера к старой часовне.

– Идет. Можно мне стакан молока? – обратилась я к женщине.

Повариха улыбнулась, достала из холодильника молочник и налила молоко в стакан. Я поблагодарила ее и украдкой подмигнула Рику.

– До вечера, – улыбнулся в ответ парень.

Сжимая стакан в руке, я отправилась к себе в спальню, где меня ждала не только Морин, но и цветы. В вазе стояли кроваво-красные розы на длинном стебле. Не скажу, что благодаря цветам моя мрачная комната тут же преобразилась. Тогда к чему все это? Виконт старается быть максимально любезным со мной? Это только пока он не знает всей правды. А что если он тоже ненавидит русских? Мне нужен еще один союзник, и как можно скорее. Виконт не из тех людей, кого можно безнаказанно дурачить.

К вечеру в мою дверь постучали, и я уже знала, кто это пожаловал. Генриетта – только она может стучать так громко и требовательно. Я закрыла портрет Морин пленкой – нечего тут пялиться на еще сырую работу.

– Его Милость просил передать, что сегодня к нему на ужин приглашена баронесса Макмайер. Лиззи принесет Вам еду в комнату.

У меня создалось впечатление, что Генриетте доставляет особое удовольствие сообщить мне эту ошеломительную новость, которая, впрочем, не произвела на меня никакого впечатления. Мне без разницы, с кем проводит вечера виконт. Зато я смогу выйти во двор и без проблем встретиться с Риком.

– О, спасибо. Вы очень добры, – улыбаюсь я. С этой ехидной лучше всего улыбаться.

– Можно взглянуть? – вздернула она бровь.

– Нет. Я никогда не показываю стадии своей работы.

Генриетта сжала губы в ниточку, оскорбленная моим отказом.

– Веселого Вам вечера, мисс Шахова.

– И тебе того же, – бросила я в закрытую дверь.

Она думает, что я расстроилась из-за того, что хозяин променял мое общество на встречу с высокопоставленной дамой. А вот нисколечко. Я хмыкнула и раскрыла портрет.

– Твой виконт себе уже новую пассию завел, – сказала я доверительно Морин.

Морин, как и мне, на это было наплевать.

К восьми вечера я сменила замызганные краской джинсы на легкие штаны. В доме было тихо. Крадучись, спустилась вниз и пересекла гостиную. Два голубка ужинали при свечах. С любопытством смотрю на гостью и едва не спотыкаюсь о ковер. Вместо аристократичной леди я увидела за столом жертву пластической хирургии. У баронессы Макмайер был микроскопический нос, раздутые до неприличия губы, рельефные скулы и длинные ресницы-веер; большая грудь и неестественно тонкая талия. Похоже, если пересчитать ей ребра, то можно не досчитаться парочку.

Баронесса что-то оживленно рассказывала виконту, а тот по обыкновению отмалчивался. Сгибаясь пополам от хохота, я выползла во двор, где немного успокоилась. Ах, девочки, что же вы с собой делаете? Зачем стираете уникальные черты своего лица, превратив себя в куклу? У меня, например, все настоящее и я очень горжусь этим.

Возле часовни обнаружила Рика. Он сидел на покошенной лавочке, а на коленях у него стояла чашка со спелой клубникой.

– Привет, – сказала я.

– Угощайся, – Рик протянул мне чашку с ягодами.

– Это очень любезно с твоей стороны. Почему часовня наглухо закрыта, не знаешь?

– Потому что заходить внутрь опасно, может обвалиться крыша. Здание требует капительного ремонта, а хозяину нет никакого дела до него. Он неверующий.

– Мистер Кент хромает, что с ним произошло?

– Упал с лошади, когда был мальчиком. Он хотел стать жокеем.

– Серьезно? – я отправила в рот большую клубнику и закатила глаза от удовольствия. – Должно быть, в детстве он был маленьким и худым.

– Да, но получил травму. Говорят, Его Милость больше никогда не садился на лошадь.

– Зачем же он тогда держит у себя целый табун?

– Положено виконтам разводить лошадей, вот и разводит. На них иногда гости катаются. А ты не желаешь покататься на лошадке?

– Даже не знаю, никогда не пробовала.

– Тебе понравится! Знаешь, как здорово ощущать под собой крепкое и теплое тело животного!

– Ну, может быть, когда-нибудь решусь, – неопределенно отвечаю. Не хватало еще себе ноги переломать для полного счастья. Я итак слишком часто со смертью заигрываю. – Слушай, Рик, я хотела спросить. Ты был вчера у своей матери?

– Да. Почему ты спрашиваешь?

– В сельской местности не было никаких происшествий?

– Я ничего не слышал. Все спокойно, как всегда. Там живут хорошие люди, какие могут быть происшествия?

– Ну не знаю, мало ли. А можно тебя кое о чем спросить? Прости ладно, что задаю тебе столько вопросов? Мне больше не с кем тут поговорить…

– Конечно, спрашивай.

– Почему умерла Морин? Я пишу ее портрет и постоянно думаю об этом.

– А, тебе любопытно. Ну, ее смерть окутана тайной. Морин утонула в Темзе. Его Милость тяжело переживал смерть своей жены.

– Он что, никогда не улыбается?

– Похоже, что разучился.

– Да, печально все это, – я прониклась острой жалостью к Стефану Кенту. Он так любит свою жену, иначе бы не заказывал ее портрет посмертно.

Мы еще немного поболтали с Риком, доели клубнику и распрощались. Когда возвращалась в дом, то увидела возле парадного входа виконта, на котором висла баронесса Макмайер. Чтобы не встречаться с ними, я спряталась за кустом в виде шахматного короля и подождала, пока они уйдут. В воздухе почему-то остро пахло вишней. Это что, у баронессы такие духи? Похоже, что да! Бедный Стефан, весь вечер нюхал этот ошеломляющий аромат.

Вдруг я почувствовала на себе чей-то взгляд. Посмотрев направо, увидела садовника, который наблюдал за мной. Я послала ему извиняющуюся улыбку и выбралась из кустов. Плохо, конечно, что мистер Скотт видел, как я прячусь от хозяина. Мое поведение должно быть естественным и не вызывать подозрений.

Когда путь был свободен, я пробралась к себе в спальню и вместо того, чтобы немного поработать, отправилась бродить по замку.

Оставалось еще одно место, куда не ступала моя нога – библиотека. Я повернула медную ручку и уверенно вошла в помещение. Решила выбрать себе книжечку на ночь, например, Диккенса в оригинале. Только вот где искать Диккенса среди всего этого великолепия? Библиотека поражала своими размерами и тонной хранившихся внутри книг. Сюда нужно приставить отдельного человека, а лучше двух, чтобы они навели здесь порядок.

Внутри сумрачно, но не темно. Сделала несколько шагов вперед по толстому ковру бургундского цвета и осмотрелась. На одной стене были развешаны портреты людей – старые и не очень. Над каждым висела овальная миниатюра в рамочке, дублирующая изображение аристократок. Каждый был подписан, и я с интересом почитала имена предков мистера Кента. Вскоре поняла, что это жены виконтов, так как галерея оборвалась на миниатюре Морин. Место для портрета оставалось свободным. Так вот для чего Стефану нужен художник!

Было еще одно свободное место примерно в середине стены. Я взглянула на овальный портретик и обомлела. На меня смотрела моя Леди-удача! Я мысленно приложила к пустому месту купленный у уличного художника портрет – нет сомнений, что его взяли отсюда.

Елизавета Пожарская, 1 жена виконта Георга VI Блумчестерского. 1903 год – гласит надпись. Как картина могла попасть в Россию? Кто ее украл и переправил? Почему в итоге продана мне за бесценок? Неужели жена прадеда Стефана была русской? Так много вопросов и так мало ответов. По-хорошему можно было бы опросить мистера Кента, только вот вряд ли он станет отвечать на мои любопытные вопросы. Подумает еще, что вынюхиваю здесь неизвестно чего.

Господи, а если меня обвинят в краже Елизаветы Пожарской? Мало мне своих проблем, так еще это. Картина приехала со мной в Англию, мне пришлось задекларировать ее для перевозки в самолете. Все забываю достать ее из чемодана и повесить на стену. Теперь, конечно, этого не сделаю – непременно ведь увидят.

– Анна?

Вздрагиваю и поворачиваюсь на чуточку охрипший голос. Виконт – не спится ему, бродит по замку, как приведение. На миг он показался мне невероятно высоким, как атлант. И глаза… что за глаза? Темный кобальт. Я не в силах оторвать от них взгляда.

– Мистер Кент..эээ. Я всего лишь хотела выбрать книгу. Не смотрите на меня так!

– Как? – уточняет он, словно издеваясь.

«Так, как будто Вы хотите меня проткнуть меня чем-нибудь»!

– Словно думаете, будто я воришка, – отвечаю. – Хожу ночью по особняку и думаю: чем бы поживиться?

– Ничего такого я не думал. Вы плохо разбираетесь в психологии.

Это я-то? Обзвонщик клиентов и мастер холодных звонков, которому по зубам уговорить хоть черта послушать презентацию нового пылесоса! Но Стефану Кенту это знать ни к чему, поэтому улыбаюсь через силу и говорю:

– О да, Вы правы. Я всего лишь художница.

От него сквозит холодом и недоверием. Голубые глаза, как луч сканера пробираются ко мне под воротник, скользят по горлу и поднимаются выше… Не выдерживаю и тру пальцами шею. Беспомощно смотрю на окна, задрапированные темными бархатными занавесками. Надо делать отсюда ноги.

– И что выбрали? – спрашивает, кивая на книги.

– Диккенса хотела, но не знаю, где его искать. У вас шикарная библиотека, Ваша светлость.

Скорее, Ваша темность. Опять весь в черном. Ах да, у него же траур.

Виконт подошел к стеллажу, взял с полки толстую книгу и смахнул с обложки пыль.

– Держите, приятных снов.

Прижимаю к груди книгу лучшего, по моему мнению, английского писателя и бочком протискиваюсь к двери.

– И вам приятных сновидений, мистер Кент.

Фууух! Кажется, пронесло. И чего он такой мрачный? Просто Синяя Борода. Надо же, аж мурашки по телу. Вот это мужик! И пугает, и привлекает одновременно. Черт, какие у него горячие пальцы, несмотря на всю холодность. Я успела почувствовать жар, исходящий от них, когда он передавал мне книгу. Ну все, теперь не усну, буду думать о странном хозяине дома и его жене. А еще о Елизавете Пожарской. Был бы у меня интернет, я бы погуглила, кто такая. А так, приходится только догадываться.

Зашла в комнату и положила книгу. Надо поработать, чтобы успокоиться. Работа с кистью всегда действует на меня положительно. Хороший набросок получился, Морин красавица. Понятно, почему Стефан так убивается по ней. Таких красоток в Великобритании раз, два и обчелся. Высовываю язык от усердия и выкладываюсь по полной. Теперь я знаю, где будет висеть этот портрет. Интересно, среди старых картин есть ли именитые художники?

Определенно делаю успехи. Еще вчера я жила в доме с соломенной крышей, а сегодня в старинном замке. Вчера обедала с чернокожим, сегодня с аристократом. Ну и авантюристка же я!

Собираю вещи и понимаю, что забыла кое-что важное – деньги, который обещал мне мистер Кент. Иду в его кабинет, хотя даже приблизительно не знаю, где он находится. Внизу натыкаюсь на Генриетту. Она окидывает презрительным взглядом мой наряд и желает мне доброго утра.

– Подскажите, пожалуйста, а где кабинет мистера Кента?

– Его Милость уехал по делам. Вернется к вечеру.

Всё, плакали мои денежки. Да что там денежки – главное, что целой выберусь из этого дома! По-моему, жизнь дороже любых денег. Спускаюсь на кухню в надежде встретить Рика и проститься с ним, но застаю повариху в одиночестве. Она сообщает, что у конюха сегодня выходной. Очень жаль, что не смогу поблагодарить отзывчивого ирландца за помощь. Откуда ему было знать, что он работает на монстра?

Между тем время близится к полудню. Пора. Забираю сумку с вещами и выхожу из комнаты. Спускаюсь вниз по лестнице, а затем возвращаюсь и забираю из вазы одну розу. Не знаю зачем, но хочется забрать что-нибудь отсюда на память. Погостить в старинном родовом поместье – это действительно круто. Не брать же с собой ценности, я ведь не воровка. Поэтому пусть будет роза – цветок от чудовища.

Чарльз уже ждет меня у задних ворот. К чему такая конспирация? Сегодня он без водителя, и мне от этого спокойней. Парень выходит навстречу и целует меня в губы.

– Выглядишь великолепно, Анна.

– О да, днем в вечернем платье, – усмехаюсь я. Так странно себя чувствую в нем, будто надела чужую вещь.

– Тебя кто-нибудь видел?

– Нет.

– Умница, – целует меня в висок. – Ну что, готова?

– Когда я смогу улететь в Москву?

– Завтра.

У меня отлегло от сердца. Неужели мой приключенческий вояж подходит к концу? Сколько же всего пришлось испытать! Надеюсь, все действительно позади. Чарльз связался с кем-то по телефону и сказал: «Да, мы уже едем».

У меня внутри все похолодело от этой фразы. А что, если он везет меня к Стефану? Что, если они заодно теперь меня ждет кровавая расправа за обман?

– Ты кому звонил? – интересуюсь небрежно.

– Работнику на винодельне, чтобы подготовился к нашему приезду. Анна, ты мне не доверяешь?

– Я хочу тебе верить.

– Так верь. Мой дядя – вот кого нужно опасаться, но не меня.

– Хорошо, Чарльз, прости. Нервы ни к черту. Путешествие обернулось для меня большими проблемами.

– Мое вино – лучшее на всем континенте, приведет твои нервы в порядок.

– Охотно верю, – наконец улыбаюсь, предвкушая удивительную поездку.

Уже издалека увидела стройные зеленые ряды виноградников. Наверное, здорово, когда на них висят черные налитые гроздья, но это будет только осенью.

Чарльз обогнул поле и остановил машину. К нам навстречу действительно вышел опрятный на вид мужчина с седой бородкой, и я успокоилась. Ничего ужасного Чарльз не задумал против меня, иначе бы не выбирал для этого собственную винодельню.

Пожилой мистер Прайс заправлял винодельней. Он провел нас на терраску, откуда открывался великолепный вид на виноградники. Здесь стоял стол с пятью раскупоренными бутылками вина, сыром, фруктами, зеленью и хлебом.

– А не много ли вина нам будет на двоих? – хихикнула я.

– Попробуешь из всех бутылок, и которое понравится – разопьем.

Чарльз налил рубиновое вино на донышко бокала и подал мне.

– Господи, как здесь красиво, – беру бокал, подхожу к ограждению, отпиваю глоток и подставляю лицо солнцу. – Спасибо, что привез меня сюда, Чарльз!

– Наслаждайся, – улыбается он.

– Это ваш фамильный бизнес?

– Достался от отца. Я на этих виноградниках все детство пропадал, – парень подошел ко мне сзади и обнял, сомкнув пальцы в замок на моем животе. Только бы желудок не заурчал от голода, подумала я, пить на пустой желудок плохая идея, нужно поесть.

Мягко высвобождаюсь из объятий Чарльза и сажусь за столик.

– Проголодалась? – он наливает вино из другой бутылки.

– Чувствую здесь нотки смородины, – пригубив, говорю я.

– Да ты неплохо разбираешься в винах! А что скажешь про это? – в свободный бокал Чарльз наливает белое.

– Здесь мускат.

– Точно, – смеется он и пересаживает меня к себе на колени.

В голове приятный шум, в теле легкая беззаботность. Чарльз слегка приподнимает платье и гладит меня по ноге:

– Ты такая сексуальная.

Я уже понимаю, к чему все идет. Сейчас он покажет мне саму винодельню, где хорошенько подпоит, а потом отведет в постель и... Встаю и снова подхожу к изгороди. Как отшить его так, чтобы не обидеть? Мое тело отвергало его. Не понимаю, в чем дело – вроде милый парень, хотя и слишком юный для меня. Люблю мужчин постарше, 30+. Что же мне делать? Бороться с собой и уступать ему не хочу. Я так не могу.

Чарльз подкрадывается ко мне сзади, задирает платье и садится на корточки. Чувствую его губы на своей ягодице. О боже… Оставив мокрый след, он дует на кожу – и по моей спине ползут мурашки.

– А если мистер Прайс увидит нас? – посмотрев по сторонам, говорю я.

– Тогда ему придется завидовать мне.

Чарльз слегка покусывает мою ягодицу и оттягивает полоску трусов.

– Я бы с удовольствием съел тебя, – признается он и мне становится не по себе. Хватит с меня рассказов о каннибальских наклонностях его дяди!

Одергиваю платье и поворачиваюсь к нему лицом:

– Лучше не произноси при мне эту фразу.

Он выпрямляется и, грубо схватив меня за шею, впивается ртом в губы. Рукой снова задирает платье и ласкает спереди. Его напористость сбивает с толку.

– Почему? – громко дышит он. – Ты же такая вкусная девочка.

– Меня сейчас стошнит, не говори так, – морщусь я.

– Не любишь нежности? А так? – он резко вводит в меня указательный палец.

Вскрикнула, попыталась расслабиться и свыкнуться с его настойчивыми движениями. Однако что-то мешало мне…

Я посмотрела по сторонам и увидела внимательные глаза мистера Прайса, наблюдающие за нами из окна винодельни.

– Там мистер Прайс! Он смотрит на нас.

– Ну и пусть, – отмахивается ни на шутку заведенный Чарльз.

– Нет, я так не могу. Отпусти меня, – вырываюсь из его цепких объятий и отхожу на пару шагов.

– Да что с тобой такое? Ты никогда не занималась сексом с наблюдателем? Поверь, это круто. Ощущения в разы острее.

– Нет, это не нормально, – отрезала я.

– Да брось, иди сюда, я поласкаю твою влажную девочку. А мистер Прайс пусть посмотрит.

Меня затошнило, то ли от вина, выпитого на пустой желудок, то ли от гнусного предложения Чарльза.

– Да вы оба грязные извращенцы! Вот что, отвези меня, пожалуйста, в аэропорт.

– Твой самолет завтра, я же сказал! – раздраженно отвечает парень. – Давай развлечемся напоследок. Ты ведь знала, зачем сюда ехала.

– Ты не предупредил, что здесь будут похотливые наблюдатели.

– Анна, хватит уже строить из себя недотрогу. Какая разница смотрит кто-то или не смотрит? Не обращай на него внимания. Иди сюда, я тебя не разочарую, детка. Со мной тебе будет хорошо.

Чарльз подхватил меня на руки, приподнял и посадил на перила. Затем задрал платье и устроился возле моих раздвинутых ног. Крепко держа меня за талию, он наклонился и стал целовать меня прямо через трусики, при этом он томно дышал и громко стонал. Играет на публику, пронеслось у меня в голове.

– Я сейчас упаду! – кричу я, в самом деле почувствовав, что теряю равновесие.

Чарльз, ослабивший хватку, стаскивает меня с перил и сажает перед собой на корточки, расстегивает ширинку и спускает трусы. О Божееее…

– Я не буду этого делать, – отрицательно машу головой и отворачиваюсь.

Хочу встать на ноги, но он стискивает мое плечо и пытается приблизить мое горящее лицо к своему паху. Тошнота пробирается к горлу и меня рвет прямо на ботинки Чарльза. А потом я отключаюсь.

Прихожу в себя и не понимаю, где нахожусь: запах сырости и кислого вина; стоят деревянные бочки. Я лежу на кушетке и почему-то не могу пошевелиться. Руки и ноги связаны веревкой, я в одном белье. Рядом с пустым бокалом в руке сидит Чарльз.

– Очнулась?

– Освободи меня, – шепчу я. В горле першит, как при простуде. Чем он меня напоил?

– Я бы освободил, но ты будешь дергаться.

– Что ты задумал? Где мистер Прайс? – я проверила прочность веревок. Ни за что не освободиться самой. Пока я не знала, что он затеял, страшно мне не было.

– Мистер Прайс разочаровался в тебе и ушел. Мы здесь одни, детка.

– Чего ты от меня хочешь?

– А какие у тебя есть догадки? – явно издевался он.

– Изнасилуешь? – презрительно усмехаюсь я. – Как мелко. Я могла бы с тобой по собственной воле, если бы ты не устроил цирк с мистером Прайсом. Я в такие игры не играю, понял?

– Ты будешь играть во все игры, которые я люблю.

– Регби? Гольф? В бутылочку?

– Мне нравится твое игриво-саркастическое настроение.

– А мне не нравятся эти веревки. Развяжи меня, Чарльз. Разойдемся с миром.

Он запрокинул голову и издевательски расхохотался. Мне стало не по себе. Его смех напоминал веселье душевнобольного. Но Чарльз-то нормален. Или просто успешно маскировался? Похоже, психические отклонения – это у них дело семейное.

– Анна, неужели ты еще не поняла? Ты не выйдешь живой из винодельни, – тон его оставался слишком серьезным, в котором не было ни намека на шутку.

– Почему ты хочешь меня убить?

– Однажды я встретил здесь Морин. Она приехала за вином для вечеринки. Одна. Я не смог сдержать искушения и подсыпал ей снотворное. Пока она спала, я любовался ею. Ты знаешь, что она была очень красивой? – я кивнула. – Когда Морин проснулась, то начала кричать и все испортила. Я занервничал и не смог сделать ей достаточно глубокий порез. Она меня ударила и сбежала. Нужно было связать ее, и тогда она была бы в моей власти. Но все произошло спонтанно. У меня не было времени на подготовку. А сегодня все произойдет так, как я задумал.

– Ты решил отыграться на мне из-за Морин? Она не ответила тебе взаимностью, а расплачиваться придется мне, так?

– Нет, Анна. Не льсти себе, тебе далеко до нее. Она… настоящая принцесса, понимаешь? Аристократка. Белая тонкая кожа, светлые шелковые волосы и хорошие манеры.

– Да, я другая, – с вызовом отвечаю. – Ты одержим ею, но не делай ошибок, Чарльз. Отпусти меня.

– Нет! – он потянулся к небольшому чемоданчику и раскрыл его. Внутри лежала коллекция ножей – от большого охотничьего до миниатюрного.

О боже! Он оговорил Стефана! Набором ножей владеет именно Чарльз, а не его дядя. Вот почему виконт переживал, когда узнал, что я ездила в Лондон в обществе его племянника. Все части головоломки моментально сошлись. Стефан знал, что его родственничек психопат и пытался меня предупредить, но я, сбитая с толку психологической атакой в «доме с приведениями», поверила Чарльзу и теперь поплачусь за это жизнью. Сукин сын все продумал. Ни одна живая душа не знает, что я поехала с ним на виноградники. Стефан подумает, что я уехала. Возможно, он пришлет чек за работу, только куда? Получатель будет уже мертв.

Мне хотелось заплакать, но доставлять удовольствие своему мучителю не хотелось.

– Вот этим, – Чарльз взял в руки большой нож, – можно порубить тебя в капусту. Но это слишком быстро и кроваво, а я хочу растянуть удовольствие. Начнем с малого, – он медленно водит рукой над ножами, выбирая орудие пытки. – Пожалуй, этот.

Может быть, мистер Прайс вернется и спасет меня? Глупо ждать подобное от извращенца, обожающего подглядывать за парочками. Значит, надежды нет.

– Стефан знает, чем ты занимаешься?

– Конечно.

– И про Морин знал?

– Нет, она сохранила наш секрет в тайне. Умная девочка, унесла его в могилу.

– Это ты ее убил?

– Ее лишил жизни дядя! – разозлился он. – Я тут ни при чем. Зачем мне убивать Морин? Я любил ее…

Чарльз приблизил ко мне руку с ножом и придирчиво осмотрел мое тело, выбирая место, куда пырнуть. Я приготовилась к боли. Пусть все закончится быстро, долго не выдержу. Может, помолиться? В критических ситуациях мы всегда вспоминаем о Боге.

– Смотри, – он слегка полоснул меня по ребру. – Какая тонкая работа! Мне нужно было учиться на хирурга.

Из пореза заструилась кровь. Этот псих припал ртом к ране и принялся высасывать кровь. Меня передернуло от отвращения. Да у нас тут интервью с вампиром намечается, не иначе! Нужно обязательно спросить, зачем ему пить человечью кровь и сколько ему сотен лет?

– Чарльз, хватит! Разыгранное тобой представление омерзительно, –мне казалось, что он выкачивает из меня энергию. Меня парализовала слабость, тело стало ватным, на лбу выступил пот.

Он отпрянул от меня, вытер губы полотенцем и обвел мутным взглядом ножи.

– Личико будем портить или не надо?

– Чарльз, хватит! Прошу тебя!

– Нет, Анна, пир только начался. В нашем ресторане отличное кровавое меню. Можно даже выбирать. Лицо или живот?

– Живот, – еле выдавила из себя. Если он тронет лицо, я не переживу этого. Боже, какая дичь!

Он занес над моей грудью руку с ножом:

– Одним ударом я могу попасть в сердце и избавить тебя от тягот этого мира. Хочешь?

– Нет.

Мое психическое состояние оставляет желать лучшего. Мне кажется, я схожу с ума вместе с ним. Я не билась в истерике только потому, что понимала – это бесполезно. Можно попробовать его заболтать. Можно прикинуться, будто мне нравится его игра.

– Я хочу, чтобы ты сделал на моей груди отметку, – пошла я ва-банк.

У него расширились зрачки, рука задрожала, а на лбу появился пот.

– Правда, это хочешь? – недоверчиво переспрашивает он.

– Да, я этого хочу, – моя грудь отвлечет его хоть ненадолго. Нужно тянуть время, выторговывать у него отсрочки хоть с минуту. – Сделай это, Чарльз, – эротично облизываю верхнюю губу и пристально смотрю ему в глаза.

Он тяжело задышал и достал правую грудь из чашечки лифа. Увидев горошину соска, твердого от состояния ужаса, не выдерживает и приникает к нему ртом. Чарльз возбуждается и забывает на время про ножи. А я молю о спасении.

Вселенная, слушай внимательно, я заявляю о своем намерении. Я намерена жить долго и умереть после ста лет! Я намерена встретить любовь и быть счастливой до конца жизни! Я намерена написать не менее сотни картин и устроить собственную выставку работ! Я намерена…

Громко кричу от боли. Чарльз вгрызается зубами в мой сосок. Неплохо было бы потерять сознание и ничего не чувствовать.

– Хорошая девочка, потерпи немного. Можешь еще покричать, я не против.

– Чарльз, ради всего святого, перестань. Развяжи меня.

Моя грудь липкая, боюсь даже посмотреть вниз. Сколько же крови оттуда вытекло?

– Чарльз, хватит…

А потом что-то пошло не так. Послышался шум, чьи-то быстрые шаги. Его напарник Прайс спешит к пиру? Что ж, как раз во время. Крови на всех хватит.

– Отойди от нее, Чарли.

Глазам своим не верю – Стефан. Зачем он здесь? Спасти меня от своего племяша и воспользоваться самому? Оба хороши – убийцы. Ясно одно – мне не выжить ни при каком раскладе.

– О, Его Милость пожаловала, – издевательски проговорил Чарльз. – Здравствуй, дядя.

– Отойди от Анны.

– А то что? Изобьешь меня тростью?

Стефан поворачивает голову вбок и кивает. Помещение заполняется людьми в медицинской одежде. Они разом набрасываются на Чарльза и пакуют его смирительную рубашку. Он кричит и сыпет проклятиями в адрес виконта.

Стефан подходит ко мне и развязывает веревки, стараясь не смотреть на порез и оголенную грудь. Протягивает мне полотенце. Я слишком слаба, чтобы взять его, и Стефан промакивает мои раны тканью. Полотенце тотчас окрашивается в багровый цвет.

– Все закончилось, Анна, все закончилось, – шепчет он.

Я отталкиваю его руку и встаю с кушетки. Голова идет кругом. Ищу глазами платье, но не нахожу его. Мне холодно, и я обнимаю себя руками. Стефан снимает с себя пиджак и просовывает мои руки в рукава, затем застегивает на все пуговицы впереди. Думаю о том, что его дорогой пиджачок будет безнадежно испорчен русской кровью.

– Пойдем, я отвезу тебя в замок.

Иду босиком по холодному полу. Виконт замечает отсутствие обуви, качает головой и берет меня руки. Несет на руках до машины.

– Подождите, мистер Кент, мне нужно кое-что Вам сказать. Я не та, за кого себя выдавала, – говорю, прежде чем сесть в его авто.

– Я знаю, – кивает он. – Ты Анна Шахова из России, талантливая художница.

– Я Вас обманула.

– По большому счету мне все равно, кто нарисует портрет. Меня интересовал только результат. Если бы у тебя не получилось, я бы просто уволил тебя. Вот и все.

Я глубоко вздохнула, но воздух, казавшийся таким чистым, обжег горло, словно наждак.

– Меня разыскивает британская полиция, и я не могу вернуться домой, – сказала я.

– У британской полиции нет к тебе никаких претензий, – мягко возразил виконт.

– Откуда Вы знаете?

– Мне пришлось пробить Вас по нескольким базам, Анна. А Вы думали, я впущу в дом человека, о котором ничего не знаю?

– Так Вы с самого начала знали?

– Ваше произношение и странный подбор слов говорили о том, что ранее Вы не говорили на английском. Садитесь в машину, Анна. Вам нужно отдохнуть.

Я в Блумчестере, лежу в своей спальне. Недавно приходил врач и обработал порезы, в том числе и старую рану, нанесенную мисс Хилл. До сих не могу понять, почему Стюарт не сдал меня? Может, я не слишком сильно ее ударила, и она выжила? Нет трупа – нет дела.

Я решила, что перед отъездом домой обязательно поговорю со Стюартом. Попрошу Рика отвести меня в сельскую местность, и выясню все обстоятельства той жуткой ночи. Мой телефон в другой стране бесполезен, я без связи из-за роуминга. Значит, остается личная встреча.

На подоконнике стоят свежие алые розы на длинном стебле. Они должны радовать меня, но наоборот нагнетают тоску. То, что со мной случилось, выходило за все рамки. Нужно всерьез пересмотреть свое поведение и понять: почему ко мне так и липнут маньяки? Что я делаю для их привлечения? Ведь что-то делаю же! Слишком наивна? Плохо разбираюсь в людях? Отсутствует интуиция? Вроде не дура по жизни, а верю всем подряд.

Ко мне постоянно кто-то приходит, прямо проходной двор, а не спальня! Даже домоправительница Генриетта несколько раз почтила своим присутствием и даже была любезна, насколько это возможно с ее характером. Я узнала от Стефана, что жива благодаря ей. Именно Генриетта сообщила Стефану, что видела меня в старомодном красном платье перед тем, как я исчезла. Виконт сразу сообразил, что у Чарльза снова произошло обострение, и племянник взялся на старое.

Чарли раз в год лежит в психиатрической клинике. Оказывается, что перед нашей встречей, его только выпустили оттуда. Никто не ожидал, что обострение случится так скоро. Ранее Чарльз уже привозил девушек на винодельню дяди, выдавая ее за свою собственность. Его престарый дружок Прайс, прячась на складе, наблюдал за его интимными играми. Всем девушкам Чарли дарил красное платье и потом пугал ножами. Но ни разу еще не пускал в ход режущие орудия. Пугать – пугал, но не резал по-настоящему.

Лечащий врач Чарли уверял, что его пациент вполне безобидны малый. Стефану удавалось договориться с девушками, чтобы они не заявляли о своих злоключениях в полицию. Он, как мог, покрывал своего родственника и лечил его в психушке, чтобы избежать огласки и не позорить фамилию.

Впервые Чарльз решился на убийство. Ему казалось, что я – идеальная жертва. Когда рассказала ему правду, то подписала себе смертный приговор. Думаю, этому парню нужен реальный срок. Тюрьма исправит негодяя, решившего, что ему все дозволено из-за всемогущества дяди.

– Откуда в нем столько жестокости? – не побоялась я спросить Стефана на следующий день после нападения.

– На винодельню всегда требуются работники, – не сразу ответил виконт, – в сезон сбора урожая я брал, кого попало. Ко мне устроился мужчина с колючим взглядом и наколками на пальцах. Чарли тогда было четырнадцать. Они подружились, и этот человек внушил моему племяннику, что с помощью острого ножа можно установить власть над кем угодно и получить все, что хочется. Конечно, мы узнали об этом, когда уже было поздно. Тот мужчина убил девушку на винодельне. Хорошо, что не впутал в это дело Чарли. Убийцу посадили пожизненно, а вот его уроки, данные подростку, чуть не привели к беде. Скорее всего, тот человек пугал самого Чарли, угрожал ножом, чтобы мальчик побывал в роли жертвы и как следствие – озлобился. Он никогда не говорил об этом открыто, только под лечебным гипнозом.

Благодарю Стефана за откровенность и понимаю, что он чувствует себя виновным в том, что произошло с племянником.

– Я должен был заменить ему отца, – с горечью сказал он. – Я не справился с задачей. У меня была своя жизнь, и мальчик был предоставлен сам себе.

– Вы ни в чем не виноваты. Нельзя все предусмотреть в жизни. Что случилось с родителями Чарли?

– Они погибли в автокатастрофе много лет назад.

Стефан – несчастный мужчина. Он не радуется жизни, а апатично плывет по ее течению. У него есть богатство, власть, титул, красивая внешность – казалось бы, все, что нужно для счастья. Живи и радуйся! Но его потухший взгляд навевает тоску, а грустная полуулыбка разрывает душу. Мне хочется помочь ему, как-то поддержать, но не могу подобрать нужных слов.

Он сидит молча возле моей постели, как будто я тяжелобольная, а он не может с этим смириться. Его присутствие нисколько не мешает мне. Я вожу простым карандашом по бумаге, делая различные зарисовки и иногда посматривая на подавленного виконта. Боже мой, еще несколько дней назад я боялась этого человека! А на поверку Стефан оказался самым безобидным мужчиной, кого я только знаю.

– Мистер Кент, кажется, у меня есть вещь, которая принадлежит Вам, м вспомнила я. – Откройте верхний ящик.

Виконт встал со стула и с удивлением достал из ящика портрет Елизаветы Пожарской.

– Откуда это у Вас? – пораженно спрашивает Стефан.

– Купила в России. Девять месяцев назад. Взяла с собой в поездку, думала, принесет мне удачу. Но все как всегда. Опять вляпалась в неприятности.

– Анна, Вы даже не представляете, что для меня значит портрет прабабушки!

– Забирайте, он Ваш. Когда я уезжала, то специально оставила его в ящике стола. Я боялась, что обвините меня… Поэтому не передала из рук в руки. Извините.

– Это очень странное совпадение, – призадумался виконт.

– Вся наша жизнь – череда странных совпадений, – философски изрекла я и прикрыла глаза.

– Отдохните, Анна. Клянусь, Ваши злоключения уже закончились.

Утром он снова пришел ко мне. Мы виделись вчера вечером, и за это короткое время Стефан стал выглядеть по-другому. Он изменил прическу: коротко подстригся. А вместо бороды у него теперь легкая сексуальная небритость.

– Доброе утро, мистер Кент, – улыбаюсь, рассчитывая на ответную улыбку.

– Как Вы себя чувствуете, Анна?

– Превосходно, выспалась на годы вперед. Те желтые таблетки, что дал Ваш доктор, не успокоительные, а усыпительные.

– Рад, что Вы в хорошем настроении, – наконец улыбается Стефан. – Анна, когда Вы ехали в Великобританию, какие планировали посетить достопримечательности?

– Как можно больше замков, музеев; погулять по Пикадилли, попасть на какой-нибудь английский праздник, чтобы проникнуться духом Англии –да много чего планировала!

– Что ж, я готов выполнить Ваши пожелания. Я виноват перед Вами и хочу искупить вину, сгладить Ваше впечатление от моей страны. Если Вы достаточно здоровы и полны сил, приглашаю Вас на прогулку по Лондону.

– Вы ни в чем не виноваты, мистер Кент. Спасибо за приглашение… но…

– Что такое, Анна? – хмурится он.

– Понимаете, все мои вещи остались где-то на винодельне. Из одежды я располагаю только Вашим пиджаком, испачканным моей кровью.

– О, это не проблема! – выдыхает Стефан. – Спуститесь с Лиззи в гардеробную. В шкафу висят новые вещи, разных размеров. На всякий случай, вдруг кому-то из гостей нужно будет переодеться.

– Благодарю Вас, мистер Кент.

– Встретимся после завтрака.

Лиззи отвела меня в гардеробную, которая поражала своими размерами. Здесь длинными рядами висели костюмы, рубашки, платья – все пестрело, переливалось стразами и блесками, будто это были театральные костюмы.

Выбираю себе бежевое платье ниже колена с небольшим разрезом спереди. Смотрю на ценник, и мне становится плохо. Это платье стоит 100 наших тысяч, подумать только! Лиззи подбирает к нему обувь, пояс и сумку. По-моему мы неплохо справились с выбором наряда. Кручусь возле зеркала и любуюсь собой. Что делают дорогие вещи с людьми! Сразу преобразилась – из замухрышки в красавицу.

Впервые за все время, проведенное в Англии, чувствую себя в безопасности. У меня даже имеется карта и счет в здешнем банке – виконт постарался. Он перевел на него фунты стерлинги, которые я честно заработала. Больше не ощущаю себя беглой нищенкой и самозванкой. Особенно в таком дорогущем платье.

Виконт оценил мой вид сдержанным кивком. Конечно, я и не ждала, что он будет рассыпаться в комплиментах. С какой стати?

Начинаем нашу прогулку с посещения замка Бленхейм – родового поместья герцогов Мальборо, построенного в 1722 году. Проходим со Стефаном через Кенсингтонские ворота, жадно впитывая в себя обстановку. Здесь все вокруг просто утопает в зелени. Светло-коричневый замок с колоннами, фонтаны, лабиринт из кустов ассоциируются с роскошью, величием и богатством британцев.

– Супруга Джона Черчилля 1 герцога Мальборо Сара хотела построить здесь уютное гнездо, но в то же время сэкономить, – улыбнувшись, рассказывает Стефан. – Говорят, она была так скупа, что в целях экономии чернил даже не ставила точку над буквой i, когда писала письма.

– Вот это да! – хихикаю я, – в этом дворце кто-то живет сейчас?

– Да, в восточном крыле живет семья 11-го герцога Мальборо.

– Подождите-ка, кажется, я узнаю вид… Здесь что, снимали Гарри Поттера и орден Феникса?

– Да, точно.

У меня ослабли ноги от восторга. Замок в стиле барокко вызывал благоговение. Казалось, что я прикоснулась к истории, попала в другое время. Вот сейчас из замка выйдет 1й герцог Мальборо в окружении своей свиты, сядет на роскошного скакуна и помчится совершать ратные подвиги по имя Англии. Фантазия разыгралась ни на шутку.

– В этом замке родился сэр Уинстон Черчилль – величайший британец, – с гордостью сказал Стефан.

– Я наслышана о нем, очень мудрый человек. Так, значит, Черчилль из рода из герцогов Мальборо? Ничего себе! В Крыму, в Ливадии, увековечили встречу глав трех держав в 1945 – Сталина, Черчилля и Рузвельта. Я была в том месте, и наш ялтинский дворец тоже прекрасен. Обожаю исторические места и памятники культуры. Время словно стирается в такие моменты, и чувствуется присутствие живших здесь людей.

Мы гуляем по Бленхеймскому замку, стараясь не потеряться в толпе туристов. Бедные потомки герцога Мальборо, как они терпят нескончаемый поток людей? Когда стало особенно людно, Стефан взял меня за руку, и я, чувствуя теплоту его ладони, на время забыла, где нахожусь.

После замка мы посетили военный кабинет Черчилля, который находится в бункере. Стефан отлично знает историю своей страны и рассказывает мне все, что знает о военных годах. За стеклом мы видим манекены: Черчилля, машинисток и других людей, которые имитируют какую-то деятельность.

Здесь есть подлинные личные вещи, принадлежащие министру. Такое чувство, что мы попали в прошлое, когда нас еще не было. Обстановка осталась прежней – 1945-х годов. Здесь сидел Черчилль и попыхивал сигарой, давая указания о военных действиях.

– Ты знаешь, что сэр Уинстон Черчилль в детстве хотел стать военным? У него была коллекция оловянных солдатиков, – сказал Стефан. – И он им стал.

– Ваш министр был необычным, всесторонне развитым человеком, он лауреат Нобелевской премии по литературе, он писал классные портреты и пейзажи. Такие люди рождаются раз в сто лет. А еще он говорил: «Никогда, никогда, никогда не сдавайтесь!», – поддержала я. – Взяла себе эту фразу на вооружение.

– «Ни одна звезда не засияет, пока не найдется человек, который будет держать сзади черное полотно», – процитировал виконт еще одну известную цитату политика.

– Человеку нужен человек, – добавила я, обнаружив, что Стефан снова держит меня за руку.

Выходим из бункера и возвращаемся из прошлого в реальность. Теперь наш путь лежит на известную площадь Пикадилли. Стефан покупает чай в стаканчиках и фотографирует меня возле фонтана Ангела милосердия.

– Видишь LED - экран? – показывает пальцем Стефан, – одна из самых дорогостоящих реклам в мире, ведь по Пикадилли в год проходит и проезжает около ста миллионов человек. Он умеет подстраиваться под настроение, пол и возраст прохожих, чтобы выдать подходящую рекламу.

На Пикадилли многолюдно. Стефан предлагает взять его под руку, чтобы не потеряться. Охотно соглашаюсь. Вдоволь налюбовавшись историческими зданиями и современными офисами, накупив всяких безделушек на память и отбив ноги, возвращаемся к машине.

Стефан везет меня в итальянский ресторан. Мы наслаждаемся отменной едой: помидорной брускеттой со сливовыми помидорами и оливковым маслом; миланским цыпленком с салатом; эскалопом, приготовленным в розмариновых панировочных сухарях и поданным с брокколи, сладким перцем, изюмом и чешуйчатым миндалем. На десерт малиновый пудинг и йоркширский чай.

– Мистер Кент, можно Ваш телефон на несколько минут?

– А зачем?

– Я хотела бы купить онлайн билет в Москву.

– Не спешите, мисс Шахова, а как же присутствие на английском празднике?

– У вас дел полно, мистер Кент, Вы не обязаны со мной посещать те места, где были сотни раз.

– На сырной гонке не был ни разу, – чуть смущенно говорит он.

– Где-где?

– Завтра на холме Купера состоится Куперсхилдская сырная гонка. Участники соревнования будут догонять головку сыра Глостер, которую скатят вниз по склону. Тот, кто первый пересечет финишную линию и схватит сыр, получит его в качестве приза. Приглашаю Вас посмотреть на это яркое и захватывающее зрелище.

Стефан посоветовал надеть на праздник спортивную одежду, и мне пришлось еще раз посетить гардеробную. Из подходящего в шкафу нашлась только футболка поло. На мне джинсы, заляпанные краской, которые я оставила в комнате, перед тем как уехать с Чарльзом. Что же делать?

– Идите в этих джинсах, – уверенно говорит мистер Кент. – Вы художница. Представим, что Вы раскрасили свои джинсы намерено. Вы выглядите стильно и по-молодежному, Анна. Рядом с Вами чувствую себя стариком.

Ну это он лукавит! С новой стрижкой он помолодел лет на десять.

Думаю, что для своей невесты – баронессы Макмайер старается, не для меня же. Джинсы и футболка хорошо на нем сидят, а хромота совершенно не портит его, напротив – придает очарование.

Итак, решено. Иду на праздник в джинсах, измазанных краской. А что, это тоже искусство! Клянусь, если бы Стефан предложил купить мне вещи, я бы оскорбилась. А так все остались довольны.

Сырная гонка будет проходить в деревне, расположенной недалеко от Блумчестера. Возле холма собралась толпа народа. Никогда не думала, что столько людей придет посмотреть на то, как участники борются за обычный сыр. Стефан говорит, что этой традиции несколько веков. Что ж, в России тоже имеются странные праздники и конкурсы. Вспомнить хотя бы масленичные гуляния, когда лезут на столб за призом.

Мы встали ближе к финишной прямой, чтобы не пропустить самый интересный момент, когда победитель будет хватать сыр. На холме куча людей, навскидку человек двадцать. Внизу стоят кареты скорой помощи.

– Сейчас ты поймешь, зачем здесь медики, – сказал Стефан.

Тем временем с холма спустили голову сыра и тот, как колобок, покатился вниз, а за ним ринулась целая толпа. Они падали, катились кувырком, вставали, бежали дальше, подворачивали себе ноги, съезжали на попе, падали еще раз, кто-то катился горизонтально, как коврик.

– О боже! Они и правда бегут за сыром! – восторженно закричала я.

Кто-то споткнулся и, упав, остался лежать на склоне. К нему устремились врачи с чемоданчиком.

– Надеюсь, он жив? – забеспокоилась я.

– Думаю, да. Вот поэтому сырную гонку хотели запретить из-за травм, которые люди получают во время нее, но ничего не вышло. Перенесли в другое место, в итоге власти смирились.

– Какое захватывающее зрелище! Смотри, вон тот парень с бородой быстрее всех. Думаю, он победит.

– Как знать, – отвечает Стефан. – Сделаем ставки? Я за вон того парня в оранжевой футболке.

– Сколько ставите?

– 50 фунтов стерлингов.

По-нашему, это 5000 рублей. Что ж, теперь я могу себе это позволить. Даже если проиграю, не обеднею.

Мы ударили по рукам. Наблюдать за гонкой после пари стало увлекательней. Пока что «мой» бежал, точнее, катился впереди всех, кажется, вот-вот он налетит коршуном на добычу и схватит ее, но головка Глостера катится дальше с бешеной скоростью.

Стефан, сжав кулаки, подбадривал парня в оранжевой футболке, но бегун споткнулся и сошел с дистанции, громко выкрикивая ругательства. Я лукаво посмотрела на расстроившегося виконта и крикнула пару слов поддержки бородатому.

Да, тот парень, на которого я сделала ставку, первым пересек финишную черту, схватил сыр и победоносно поцеловал его, вызвав у болельщиков бурю эмоций. Виконт полез в бумажник и молча отсчитал мне 50 фунтов. Сложила купюры вчетверо и убрала в карман.

– Поздравляю! У Вас прекрасная интуиция, – сказал Стефан.

– А можно сделать фото с победителем?

– Конечно.

Стефан подвел меня к парню, которого окружила толпа. Победитель узнал виконта Блумчестерского, пожал ему руку и с радостью согласился сфоткаться со мной, даже вручил мне в руки драгоценную головку Глостера для фото. Я держала 3,5 килограммовый приз и улыбалась, стоя рядом с измазанным грязью бородатым победителем. Да, в этом что-то определенно есть!

– Боже, Стефан, это было невероятно весело! Спасибо Вам.

– Рад, что Вы называете меня просто по имени, иногда титул мне только в тягость.

– Ой, я и не заметила.

А не заметила, потому что уже давным-давно называю его в мыслях только по имени, вот и проговорилась.

– Приглашаю отметить Вашу победу кофе.

– К сожалению, у меня на кофе аллергия.

– Нет, нет, на британский кофе ни у кого не может быть аллергии. Давайте проверим?

Мы идем в паб, где вкусно пахнет молотым кофе. Надеюсь, крапивница – это худшее, что случится со мной. Садимся за уютный столик с декоративной кофемолкой, и, пока наши напитки готовятся, виконт рассказывает мне историю появления кофе в Англии.

В 1652 в Англии была открыта первая кофейня, к 1675 году их насчитывалось уже тысячи. К концу 17 века король Карл II велел закрыть все кофейные дома, так как считал, что их посетители – лентяи и бездельники. Женщинам в кофейни вход был воспрещен, что возмутило их до такой степени, что они подали петицию против кофе, обвиняя мужчин в том, что из-за напитка они утратили свое мужское достоинство. Вскоре указ Карла был отозван, и англичане могли продолжать наслаждаться полюбившимся напитком. А женщины даже становились хозяйками кофеен.

Перед нами ставят дымящийся кофе в уютных чашках с деревенским мотивом, джем, мармелад, кексы и сливки. Из окна открывается восхитительный вид на сельскую Англию. Стефан говорит, что здесь, в Котсуолдсе, снимались многие британские фильмы.

– Ну что, как кофе?

– Очень вкусно, – пью мелкими глотками, опасаясь аллергии. – Стефан, чем Вы занимаетесь? Или титул виконта предполагает праздный образ жизни и проматывание накопленного состояния?

– Я занимаюсь алмазным бизнесом.

– Добычей алмазов?

– Огранка драгоценных камней и продажа. Помогаю, так сказать, сиять сливкам общества.

Еле воздерживаюсь от того, чтобы не присвистнуть. Где я, а где алмазный бизнес? Лучше об этом не думать, чтобы не чувствовать себя ущербной. К счастью, Стефан не стал углубляться в разговоры об алмазах.

Я понимаю, что влюблена в эту страну несмотря ни на что. Стефан показал мне, какой ее должны видеть иностранцы. Я подумала о том, что если бы не неприятности со Стюартом и нападение миссис Хилл, я бы никогда не встретила хорошего человека, носящего титул виконта.

Поначалу мне казалось, что он важная персона, которому нужно кланяться в ноги как можно чаще. Но он доказал, что это не так. Все традиции общения с высокопоставленными аристократами канули в Лету. Он обычный человек из крови и плоти, только с фамильным титулом. А может, я обманываюсь. Как знать…

– О чем Вы думали, Анна? Вот прямо сейчас?

– О том, что хочу написать несколько картин сельской Англии. Это в будущем, не сейчас. Если когда-нибудь решусь посетить вашу страну.

– Мне очень жаль, что так вышло, – моментально сникает он.

– В своих бедах виновата только я сама, потому что совершенно не разбираюсь в людях. Мне видится в них только хорошее, тогда как в их головах рисуются страшные картины насилия. Я постоянно попадаю в переделки, потому что доверяю людям и не жду от них подлости. Но они почему-то видят во мне жертву, с которой можно сотворить, что угодно.

– Потому что Вы – красивая девушка. Красивые девушки нередко становятся жертвами преступников.

– А я предпочла бы быть счастливой. Ваша Морин тоже была красивой, хотите сказать, что она тоже была несчастна?

Я коснулась запретной темы. Виконт переменился в лице, помрачнел, подозвал официанта и расплатился за кофе.

– Простите меня, – сказала на улице. – Я лезу не в свое дело и задала неловкий и глупый вопрос. Простите еще раз.

– Все нормально, пойдемте в машину.

– Минутку, пожалуйста, – я разглядела в небольшой развеселой компании чернокожего парня и мгновенно узнала его.

Стюарт тоже здесь, на празднестве. Что ж я хотела с ним поговорить, и Вселенная услышала мою просьбу. Случайных встреч не бывает – это я уже усвоила.

– Стюарт, – окликнула я.

Парень обернулся и, увидев меня, закричал:

– Анна!

Он подскочил ко мне, с ужасом посмотрел на Стефана, потом как будто бы хотел меня обнять, но передумал.

– Я не знал, что думать. Проснулся, тебя нет, вещей нет, пол в крови. Что произошло? – Стюарт покосился на Стефана, стоящего чуть поодаль, будто подозревая его во всех смертных грехах.

– Стюарт, ты должен кое-что знать. Той ночью твоя соседка миссис Хилл напала на меня с ножом, она хотела убить меня. Мне пришлось с ней драться, – я показала парню зажившее ножевое ранение.

– Что было дальше?

– Ничего, огрела ее чем-то по голове и ушла из твоего дома.

– Но я потом встретил миссис Хилл, с ней все в порядке, – он наморщил лоб.

– Что ж, я рада, что она жива и здорова. Что мы обе живы! До свидания, Стюарт, было приятно с тобой познакомиться. Спасибо за опыт.

– Анна, если что не так, то прости меня. Я не хотел ничего этого. Ты улетаешь в Россию?

– Да, я улетаю домой.

– Пиши мне иногда, если хочешь.

Вот все и выяснилось... Поистине у страха глаза велики, надумала себе черт знает что, и из одной неприятности попала в другую. Тетка очухалась и ушла домой, а я страдала из-за предполагаемого убийства.

В машине прошу у Стефана телефон. На этом раз он не отказывает мне в просьбе.

– Не хочу, чтобы ты думала, что я удерживаю тебя здесь насильно, –сказал он и открыл сайт продажи билетов.

Заказываю билет и возвращаю телефон. Стефан протягивает руку, и наши пальцы на секунду соприкасаются. По моему телу пробегает электрический разряд, но я делаю вид, будто ничего не заметила. Возвращаемся в Блумчестер окружным путем, проезжая через цветущий сад и пруд. В воде замечаю пару уток и мгновенно узнаю их.

– Это же уточки-мандаринки, Стефан! – восторгаюсь я.

– Хочешь посмотреть их поближе?

– Очень.

Стефан оплачивает вход в зеленый парк, и мы идем вдоль деревьев. Утки мандаринки сидят рядышком, трогательно касаясь друг друга крыльями. Самец – в роскошной оранжево-зеленой окраске, самка с более скромным серым оперением. Всем своим видом они выражают любовь и преданность друг другу.

– Стефан, а Вы знали, что по Фэн-шуй уточки мандаринки – символ любви и верности?

– Нет, но откуда произошло название этих птиц, читал. Чиновники из Поднебесной любили приодеться в яркую, пеструю одежду, за что их прозвали мандаринами. И уткам дали название в честь разряженных аристократов.

– А еще, если девушка долго не выходит замуж, в Китае советуют положить под подушку фигурки уток-мандаринок, чтобы ускорить событие. Какие же они все-таки милые… Не думала, что встречу этих птиц в Англии.

Мы прогуливаемся по саду и идем обратно к машине. Стефан угрюмо молчит, да я и не навязываюсь к нему с разговорами. В салоне играет The Revivalists, и эта музыка теперь всегда будет напоминать мне об этом чудесном дне. Стефану удалось не только сгладить мое впечатление, но и влюбить в свою страну. Не хочу лететь домой, но вынуждена это сделать. Пользоваться гостеприимством виконта больше нет нужды.

Через несколько минут машина подъезжает к замку. У ворот замечаю баронессу. У нее воинственный вид. Ой, что сейчас будет...

– Кажется, там Ваша девушка, мистер Кент.

– Николь мне не…

Мисс Макмайер на всех парах мчится к любимому на тонких кривоватых ножках.

– Стефан! Я тебя жду уже пять минут! – возмущается она.

Я выхожу из машины, леди Макмайер тормозит на пятках и вперивает в меня жуткий взгляд:

– Это еще что за пигалица?

– Мистер Кент, – говорю я, – чувствуете запах? Похоже, сегодня на ужин подадут вишневый компот.

Стефан закашлялся, маскируя кашлем смех. Баронесса, сообразив, что это подколка в адрес ее вишневых духов, нахмурила гуталиновые брови и сложила руки на объемной груди. Она высокомерно осмотрела меня с головы до ног, задержав взгляд на заляпанных краской джинсах.

– Пойдем, Николь, – Стефан взял ее под руку и повел в дом. Обернувшись, он сказал мне:

– Прошу прощения, мисс Шахова.

Баронесса упиралась, явно желая вступить со мной в словесную перепалку, но Стефан был непреклонен. Я пожала плечами и отправилась прямиком в конюшню. Рик в это время заплетал косу из гривы черного вороного коня.

– Да ладно? – говорю я, – ты им и прически делаешь?

– Анна! Как ты? Я слышал про…

– Ни слова об этом, Рик! Давай проведем мои последние часы в Англии за позитивными разговорами. Со мной все в порядке!

–Ты уезжаешь? – сник конюх. – А я хотел пригласить тебя в ирландский паб. Скоро начнется фестиваль пива. Очень жаль.

– Хотела сказать тебе спасибо, что пошел тем утром полем и нашел меня. Ты не побоялся привести меня в замок, рискуя своей работой. Спасибо тебе, Рик!

– Твоя картина с рыцарем висит в моей комнате. Знаешь, так сразу уютно внутри стало. Обещай, что пригласишь меня на выставку своих работ!

– Обещаю, Рик, – смеюсь я. – Откуда ты знаешь, что она вообще состоится?

– Я в этом уверен, – он жмет мне руку и обнимает по-дружески. – Рад был знакомству с тобой. Будешь в Англии – сообщи. Я угощу тебя Гинессом.

Возвращаюсь в дом никем не замеченной. И где же вездесущее око Генриетты? Мне немного грустно. Сегодня последний вечер моего пребывания в Блумчестере. Его обитатели вовсе не обязаны закатывать пир в честь моего отъезда, меня устроил бы и скромный ужин.

Наливаю себе полную ванну и плюхаю побольше пены. Стефан сейчас в компании леди Вишни, пересчитывает ей ребрышки и любуется носиком-точкой. Анна, да ты ревнуешь что ли? С каких пор тебя стала занимать чья-то внешность? Ты же у нас самая-самая, соберись, детка. Мало тебе английских приключений? Дуй домой, красотка, и впредь будь осторожна с мужчинами. Стефан – не тот человек, кто тебе нужен.

Мой внутренний голос никогда меня не осуждает. Какую лютую фигню я бы ни натворила, он меня утешает, поднимает с колен и заставляет жить дальше. Я постоянно думаю о Стефане, наваждение какое-то! Он надел корону, взял в руки скипетр и прочно засел в моей голове. Кажется, виконт намеревается править моими мыслями.

Опускаюсь с головой под воду и освобождаюсь от его безупречного образа. Выныриваю, обматываюсь полотенцем и подхожу к мольберту. Мне пришла в голову одна идея. Беру в руки карандаш и делаю набросок. Я помню черты его лица до самой мельчайшей подробности. Повсюду горят свечи, я больше не мерзну в замке. Сбрасываю полотенце на пол и обнаженной рисую Стефана. Я хочу, чтобы он улыбался для меня.

Не замечаю, как летит время. Вечер перешел в ночь, а полночь близилась к утру. Я самозабвенно работаю над портретом, вырисовывая каждую деталь.

– Анна, я знаю, что Вы не спите, – вздрагиваю от его голоса и оборачиваюсь.

В дверном проеме, замерев, стоит обескураженный Стефан, он не ожидал застать меня голой.

– Анна?

Он подходит ближе, и от его запаха у меня кружится голова. Даже не пытаюсь спрятать свою наготу. Это он вторгся на мою личную территорию, а не я.

Стефан заворожено смотрит на мое тело. Усилием воли переводит взгляд на портрет и сдвигает брови к переносице. А потом заливается хохотом. Он увидел себя в короне, со скипетром в руках и с игривой улыбкой на губах. Так выглядит на холсте Стефан, который правит моими мыслями. Я художник, я так вижу. Он обрывает смех и ласкает меня взглядом. От него пахнет виски. Скорее всего, выпивал с баронессой, занимался с ней любовью, а потом пришел ко мне.

– Восхищаюсь Вашим талантом, – сипло говорит он.

– Стефан…

Хочу его прогнать. Пусть уходит и не мешает мне наслаждаться общением с Правителем моих мыслей. Он протягивает руку, и я хватаюсь за нее, как голодный за буханку свежего хлеба. В комнате творится магия, и только бесчувственный сможет сопротивляться ей. Что же я натворила? Знаю, что призвала его к себе своими мыслями. Только зачем? Нам никогда не быть вместе.

Стефан обнимает меня и прижимает к себе.

– Значит, правитель твоих мыслей? – спрашивает он, прочитав в углу название картины. – Можно тебя поцеловать?

Я не отвечаю, смотрю на его шею, туда, где бьется венка.

– Посмотри на меня, Анна.

Чтобы сопротивляться Его властному голосу, нужна железная сила воли. Увы, я ею не обладаю. Поднимаю голову и смотрю на его красиво очерченные губы. Стефан выиграл у природы в генетическую лотерею, взяв от своих родителей только самое лучшее и совершенное. Он идеален, не смотря на то, что имеет кучу недостатков.

Стефан прикасается к моим губам поцелуем, и между нами происходит короткое замыкание. Его рука у меня на лопатке. Ну же, Стефан, проведи ладонью по изгибам моего тела, мысленно подстегиваю его. Нет, это же безумство…

Я знаю, что если остановлю его – он уйдет. Стефан не из тех мужчин, которые уговаривают и настаивают. Обвиваю его шею руками и понимаю, что хотела сделать это больше всего на свете. Он целуется мягко, но в тоже время требовательно. Его бородка щекочет мою кожу.

– Я хочу тебя, Стефан, – говорю, не узнавая своего голоса. В мыслях я проделала это с ним уже тысячу раз, поэтому мои слова звучат естественно.

– Анна, – шумно выдыхает он, подхватывает меня на руки и несет в постель. Мне нравится его дерзкий блестящий взгляд.

Когда он ложится на меня, запускаю пятерню в его волосы. Знаю, что совершаю крутую ошибку. По сути, соблазняю человека, у которого есть девушка. Ошибки меня ничему не учат…

Стефан не собирался со мной спать, но, увидев голой, не устоял. Какой мужчина устоит перед таким соблазном? Четыре утра, скоро рассветет. Я задыхаюсь от нежности и сильных эмоций. Мне не хватает воздуха, словно я дайвер, у которого закончился кислород. Ласковые губы Стефана скользят по моему телу. Если он остановится, я умру…

Он расстегивает рубашку, и я приподнимаюсь, чтобы поцеловать его крепкую грудь, поросшую мягкими волосками.

– Я тоже тебя хочу, Анна…

Признание сопровождается расстегиванием молнии на брюках. Я горю. Если бы сейчас на меня обрушился снежный ком, то и он бы не затушил разгоревшееся пламя. Назад дороги нет. Мне необходимо выплеснуть все накопившиеся за время путешествия эмоции.

Раскрываюсь ему навстречу, чувствуя горячее дыхание на своей шее и твердый пах между бедер. Воздух в комнате наэлектрилизован. Еще немного и трение наших тел высечет искру. Я боюсь этой страсти, и отдаюсь ей.

…В шесть утра Стефан опустил меня, совершенно обессиленную, в набранную ванну и сел рядом. Наши тела обнажены, а души вывернуты наизнанку.

– Сожалеешь о том, что произошло? – спрашивает он.

– Нет, не сейчас, – откликаюсь тихим голосом. Господи, я так громко кричала, что теперь не могу вернуть полный голос. – Может быть, пожалею завтра или никогда. А ты? У тебя ведь есть девушка.

– Нет у меня никакой девушки.

– А мисс Спелая Вишня?

– Николь? – смеется он. – Мы не встречаемся. Может быть, она бы этого хотела.

– Вы оба титулованные особы, и…

– Ну и что? Причем здесь титул? Я женился на Морин, на обычной девушке из семьи фермеров.

– Почему ты позволил ей умереть?

– Она не умерла.

– Что ты сказал?! – сажусь и начинаю дрожать. Кажется, в ванне резко остыла.

– Морин жива.

– Но почему все считают ее мертвой?

– Потому что я об этом позаботился. Распустил слух, что Морин утонула.

– Но почему?

– Потому что она предпочла меня другому, а я не мог с этим смириться, – он говорил так, будто с трудом сдерживал самообладание.

– Морин изменяла тебе?

– Да. Однажды я встретил их в ресторане. Знаешь, какой счастливой она была? Просто сияла от счастья. В тот же день она призналась мне, что полюбила другого, забрала нашу собаку – корги и уехала.

– Стефан, – прикасаюсь к его руке, и сердце сжимается от боли за него.

– Жизнь без нее казалась мне отвратительной. Я не понимал, чем он лучше меня?! У Морин было все, в том числе любовь и забота, которой я ее окружил. Но не смог сделать ее счастливой. Не смог…

Зачем он только рассказал мне правду? Стефан любит живого человека. Живого, а не мертвого! И это все меняет. Есть шанс, один к миллиону, или даже один к двум, что она вернется к нему. Мертвая бы не вернулась, а живая вполне.

Выбираюсь из ванны и босиком, оставляя мокрые следы на плитке, ухожу в комнату. Стефан идет следом, у него на бедрах обернутое полотенце.

– Я тебя чем-то обидел?

– Стефан, прошу тебя, уходи, – указываю на дверь.

– Можно отвезу тебя в аэропорт?

– Нет. Так будет лучше.

– Почему ты не хочешь остаться здесь со мной?

– Наши отношения, Стефан, как карточный домик – развалятся при малейшем дуновении ветерка.

– Не говори так, мы могли бы попробовать. Не торопись с выводами.

– Ты любишь другую женщину, твое сердце не свободно!

– Я не буду тебя останавливать, но знай, что всегда рад тебя видеть здесь, в Блумчестере.

– Не надо, Стефан, чувствовать себя мне обязанным. Мне ничего от тебя не нужно. Портрет правителя можешь оставить себе или подарить баронессе Макмайер. А еще лучше отправь ее по почте Морин. Ты же наверняка знаешь ее адрес. Сколько раз ты туда ездил?

Он подавленно молчит, значит, попала в самую точку. Он приезжал к ее дому и издалека наблюдал за ней, он ждет, что она передумает и вернется к нему. Как же больно…

Поворачиваюсь к нему спиной, давая понять, что разговор окончен. Стефан берет свои вещи в охапку и прямо в полотенце выходит из комнаты. Хорошо, что мне больше не надо беспокоиться насчет своей репутации. А вот бедняжку Генриетту хватит удар, если она увидит голого хозяина, выходящего из моей спальни поутру. Домоправительница тщательно охраняла Стефана от меня, а под конец расслабилась и проспала все главные события этой ночи.

Видит Бог, что я летела к обычному британцу, а попала в руки к богатому аристократу. Мне с детства внушали, что мы должны жить скромно и довольствоваться малым, что богатые нам не ровня. Всю сознательную жизнь ущемляла себя во всем. Хватит! Я тоже имею право получать все самое лучшее в жизни. Наш мир изобилен, на всех хватит богатств. Нет, я вовсе не собираюсь паразитировать за чужой счет. Я просто разрешу себе быть достойной.

Я чертовски голодна. Одеваюсь и спускаюсь на кухню. Мы завтракаем вместе с Риком, и он вызывается проводить меня в аэропорт.

– Только до остановки поезда, следующего в Лондон, – разрешаю я.

Когда за моей спиной закрываются ворота замка, чувствую себя усталой и разбитой. Но одно я знаю наверняка: самолет из Хитроу в Шереметьево вылетит сегодня без меня.

Что я сделала дальше? Первым делом купила симкарту и попросила Стюарта подобрать мне квартиру. Он с радостью пришел на помощь, и уже к вечеру я вселялась в уютную лилово-фиолетовую студию недалеко от центра Лондона.

Чернокожий парень согласился стать моим другом, и мы довольно весело провели время. Он не приставал ко мне, а я не считала себя ему чем-то обязанной. Теперь мы на равных. Кажется, Стюарт действительно переживал, когда я пропала, оставив на полу лужу крови. Он даже предположил, что это виконт выкрал меня, но я поспешила разуверить его в этом абсурдном предположении.

Осталось найти работу. Стюарт сказал, что поспрашивает своих знакомых о вакансии для меня на первое время. Нечего и думать, что кто-то возьмет иностранку на приличную должность. Обслуживание и кафе меня не интересовали. Я метила на нечто большее – картинную галерею Тейт. Мечтать, так по-крупному!

Почему я решила остаться в Лондоне? Потому что полюбила его всем сердцем. Не смогла отказать себе в удовольствии пожить в одном из самых красивых городов планеты. Потому что здесь живет Стефан, который оставил в моей душе яркий след. Потому что я заслуживаю лучшего.

Моя душа не хочет прощаться с Лондоном, разве я могу идти против ее воли? На первом этаже, где я сняла квартиру, на одной из дверей висит табличка «Экстрасенс». Из любопытства заглянула туда и познакомилась с ясновидящей Роксоланой. Это была черноволосая женщина с мудрыми голубыми глазами, большой грудью (похоже, здесь не обошлось без силикона) и красным маникюром. Она медленно раскладывала карты Таро, словно нет ничего более увлекательного в жизни.

– Ищешь любовь? – спросила она, едва взглянув на меня. – Ее здесь нет.

– Почему я всегда притягиваю к себе занятых мужчин – женатых либо тех, у кого не свободно сердце? – вырвалось у меня. Откуда ей знать ответ на этот вопрос? Она обычная шарлатанка, зарабатывающая деньги с помощью знаний психологии.

– Тебя не интересуют свободные парни, потому что ты считаешь их неликвидом. Ты убеждена, что холостой парень никому не нужен, а значит и тебе тоже. Если у мужчины есть жена – другое дело. Значит, он достойный.

Ответ мне не понравился, уж больно он смахивал на правду.

– Я влюбилась в человека, который любит другую, – с горечью сказала я. – Что мне делать?

– Дать ему шанс полюбить тебя еще крепче, чем ее. Разве ты не чувствуешь, что он взывает к тебе о помощи? Он уязвлен в самое сердце и нуждается в любви как никто другой.

– Он богат, а ничего не имею за душой.

– Все мы богаты с рождения, только не знаем об этом.

– О чем Вы? – нахмурилась я.

– В каждого из нас заложен какой-либо талант, – терпеливо объяснила ясновидящая. – Так пользуйся им и стань еще богаче, чем твой мужчина. Твоя неокрепшая самооценка будет удовлетворена.

Кажется, я поняла. Мой талант заключается в рисовании. Взглянем правде в глаза: у меня действительно это хорошо получается. Два шикарных портрета за короткий срок – виконта и Морин! Да я превзошла саму себя. Вот что значит поймать музу. Я о Стефане, если что. Именно он сподвиг меня на создание этих, без преувеличения, шедевров.

– Сколько я Вам должна?

– Бесплатный совет не имеет для тебя никакой ценности? – вскидывает она идеальную черную бровь.

– Это Ваш талант. Вы зарабатываете на нем, – парирую я.

– Могу предсказать тебе судьбу.

– О нет, не надо! Откуда Вы можете знать мою судьбу? Все зависит только от меня и моего выбора, – недоверчиво усмехаюсь я.

– Это так. Но я могу предсказать твой выбор – ты отвергнешь того, кто носит корону в твоей голове, и будешь жалеть до конца жизни об утерянном шансе быть счастливой.

Кладу ей на стол 10 фунтов и выхожу. И зачем я только сюда зашла? Все эти гадалки, маги, предсказатели – лжецы. Они говорят только то, что мы хотим слышать. Но откуда она узнала про «корону в моей голове»? Ведь в моих мыслях Стефан действительно носит корону, потому что такой образ кажется мне привлекательным.

Вернулась в квартиру, налила себе бокал хорошего вина. Сегодня я устрою своему прошлому настоящие похороны – вспомню все события, благословлю их и отпущу с миром. Мне нужна новая жизнь, в которой нет места старому.

Я всю жизнь искала ответ на вопросы: «Кто достоин владеть всем лучшим в мире? Почему одним все, а другим ничего? Как достичь успехов, если ты невезучая?» И только сейчас находила ответы.

Я не разрешала себе быть достойной благ, неосознанно следуя установкам из детства: «Нужно быть скромнее. Умерь свои запросы. Довольствуйся малым. Счастье не в деньгах». И была несчастна. Занималась тупой работой, никому не приносящей пользы – обзвоном потенциальных клиентов, которым нужно было продать барахло. При таком раскладе невозможно быть довольной жизнью. Неудачница могла привлечь только такого же неудачника – Андрея Бельского, таксиста, изменщика и человека с отсутствием моральных ценностей.

Отравленная токсичными отношениями я с радостью прыгнула в постель богатенького Вадика. Но и эта половинчатая любовь разочаровала меня. Когда потребность в деньгах отпала, в сухом остатке был только банкир и его неуёмные сексуальные фантазии, которые приходилось удовлетворять. Я успокаивала себя тем, что делаю это по большой любви. Но кого я обманывала, а?

Моя попытка найти парня в другой стране с треском провалилась. По своей глупости я прилетела к человеку, не узнав его как следует. За что поплатилась, причем дважды – чуть не стала жертвой убийств. Единственное знакомство, которое греет мне душу – это встреча со Стефаном. Чутье меня опять подвело, и я не распознала в нем достойного человека. Но он любит Морин, любит до сих пор!

Я усвоила уроки, которые преподнесли мне все эти люди, и отныне разрешаю себе быть достойной лучшего и не довольствоваться малым. Я благословляю все прошлое, говорю ему спасибо и отпускаю со спокойной душой.

За малый срок мне удалось высунуться из своей раковины и претерпеть громадные изменения в своей жизни. Здесь, в Англии все не так, как дома. Я чувствовала себя другим человеком, когда говорила на английском. Перестала быть странной и одинокой девушкой, живущей в маленькой квартирке.

Я стала свободной, раскрепощенной, сексуальной, сильной, вдохновленной, легкой, бесстрашной, зажигательной, окрыленной, безмятежной, яркой и настоящей!

А ночью мне снился Стефан, который просил выйти за него замуж, а я, как и пророчила Роксолана, ему отказала.

На следующий день я гуляла по Лондону, купила краски, холст, кисти. Пила на веранде чай «Английский завтрак», лакомилась шоколадными круассанами, улыбалась прохожим, купила блеск для губ и новые джинсы с дырами на коленях. Я пребывала в настоящем моменте – не вспоминала о прошлом и не мечтала о будущем. Была здесь и сейчас.

А вечером раздался звонок в дверь. От волнения выронила тарелку, которую мыла, она упала на пол и разбилась на четыре ровных части. Я аккуратно подняла осколки и положила в раковину. Если повезет, потом склею – все-таки хозяйское имущество.

Анна, не сходи с ума, выкинь разбитую тарелку и купи новую. Отныне все только самое лучшее, помнишь? Улыбаюсь и отправляю осколки в мусорку. Затем открываю дверь мокрыми руками и вижу Стефана. Его голубые глаза необыкновенно сияют.

– Мне понадобилось два дня, чтобы найти тебя. Мог бы и за несколько часов отыскать, но решил дать тебе время на раздумье, – сказал он.

– Проходи.

– У меня для тебя подарок, – Стефан протянул мне коробочку.

Нет, нет, вовсе не с кольцом. Внутри коробки лежали две фигурки уточек-мандаринок – самец и самка.

– Стефан! Ты ж знаешь, что они символизируют любовь и верность. Зачем ты мне их даришь?

– Анна, давай просто попробуем любить и быть верными, как эти утки?

– Ты уже любишь другую, – напоминаю я.

– Если я стану отталкивать от себя всех девушек, то до конца жизни буду предан той, кому не нужна моя любовь и умру в одиночестве. Будешь моей девушкой, Анна?

– Стефан…

Вместо ответа приподнимаюсь на цыпочках и целую его в губы.

– Нас ждут великие дела, – смеется он.

– О чем ты?

– Я вознамерился сделать из тебя великого художника. Завтра едем в Котсуолдс, будешь рисовать сельскую местность. Я слышал, что один барон подыскивает для своей гостиной деревенский английский пейзаж. Я буду твоим менеджером. Ты творец, а я делец. Ну как, согласна?

– Еще бы! – смеюсь я. – Отличная формулировка!

– Тогда до завтра.

– Останься, Стефан, – удерживаю его за руку.

– Нет, Анна, я не хочу, чтобы ты думала, что нужна мне только для постельных утех. Начнем все с начала – с периода ухаживаний. Я не намерен отказываться от удовольствия немного приударить за тобой.

– Какой же ты милый, мистер Делец.

– Завтра в шесть утра.

– Но это слишком рано! – возмущаюсь ему вслед.

Стефан уходит, опираясь на изящную трость. Я не вижу его лица, но знаю, что он улыбается. Сжимаю в ладони прелестных уточек и закусываю губу. Мы разрешаем себе быть счастливыми!

Я рисую деревенскую Англию. Стефан сидит рядом и, затаив дыхание, наблюдает за созданием картины. Он припас продукты и напитки, и у нас настоящий пикник. Счастье выплескивается из меня с каждым мазком.

Стефан говорит, что просидел бы здесь остаток жизни, наблюдая за природой и смотря на то, как изображение появляется на холсте. Впервые кто-то разделяет мое страстное увлечение. Думаю, что рисование станет делом всей моей жизни, а Стефан продаст любую картину хоть дьяволу, не то, что какому-то барону. Он умеет раскрывать талант, потому что сам чертовски талантлив.

– Твои картины будут висеть в Тейте, – заверяет Стефан. – А еще лучше мы устроим твою персональную выставку, и я заработаю на твоем таланте кучу денег, – смеется он.

– А как же Ваши алмазы, мистер Кент?

– Самый драгоценный алмаз сейчас сидит передо мной и пачкает кисточкой… ой… Анна… пачкает кисточкой мой нос!

С утра Стефан обрадовал новостью, что я приглашена на вечеринку к барону. Он пообещал заехать за мной в семь вечера. Едва положила трубку, как кинулась к шкафу, чтобы выискать из своих нарядов что-нибудь достойное британских аристократов. Не хочу, чтобы Стефану было стыдно за меня.

Так, приличных платьев нет, придется бежать в магазин и покупать. Шутка ли вечеринка у барона, который купил у меня картину! Я должна выглядеть на все сто.

Шикарное платье лососевого цвета было выставлено на витрину. С опаской посмотрела на ценник и увидела, что оно продается со скидкой. Вот это мне повезло! Примерила, будто на меня шили. И начальная сумма немалая.

В особняк барона мы прибыли немного опоздавши. Швейцар, стоявший у двери, по-старинному называл имена прибывающих гостей.

– Виконт Блумчестерский, – громко объявил он. – И…?

– Леди Анна, – с улыбкой подсказал Стефан.

– Леди Анна, – невозмутимо повторил слуга.

– Стефан, дружище, наконец-то! – с кресла встал молодой человек лет тридцати с роскошными черными усами и блестящими карими глазами.

– Джеймс! – расставил руки Стефан.

Они обнялись и пожали друг другу руки.

– Джеймс, познакомься, это Анна – художница, чью картину ты вчера приобрел. Анна, это барон Макмайер.

– Анна! – обрадовался барон, – приятно познакомиться. Какой талант, какой талант! – Джеймс сграбастал мою руку и приложил ее к губам. Его усики пощекотали мою кожу, и я хихикнула.

– И мне очень приятно с Вами познакомиться, барон.

– Можно просто Джеймс.

Интересно, зачем такому молодому усы? Наверное, для солидности.

– Пойдем, Анна, я покажу Вам, где повесил вашу картину, – я беспомощно посмотрела на Стефана, который едва заметно кивнул мне в ответ, и дала себя увлечь в другую комнату.

Джеймс привел меня в просторную столовую, на стенах которой висели разнообразные картины. Моя была задвинута в самый дальний угол. Даже немного обидно стало за свою красоту. Но деньги, которые барон заплатил за нее, уже лежат на моем счету, поэтому я не в претензии.

– Как здесь красиво, – сказала я.

– Садитесь за стол, сейчас распоряжусь, чтобы принесли чего-нибудь выпить.

В столовой мы были одни. Неужели барон собрался оставаться со мной наедине? Я бы хотела вернуться к Стефану, но не знаю, насколько это удобно – противоречить хозяину дома. Ладно, ничего со мной не случится, если пригублю лимонада в обществе Джеймса. Может быть, он хочет сделать еще один заказ?

– Вы из России? – спросил барон. Глаза его внимательно следили за моими движениями. Хоть бы не опрокинуть на себя пузырящийся напиток!

– Да, все верно.

– Всегда хотел познакомиться с русской женщиной.

– Желания сбываются, – пожимаю плечами, стараясь вести себя естественно.

– Верно, – рассмеялся барон. – Вы красивая, Анна. И я хотел бы сделать нам недвусмысленное предложение.

Услышав это, я напряглась.

– Какое?

– Я хочу, чтобы бы Вы расписали стену в моей спальне. Можно прямо из постели.

Мое лицо мгновенно загорелось, когда я поняла, что он имеет в виду. Я вскочила с места, чуть не опрокинув на пол лимонад, и сказала:

– Мистер Макмайер, что Вы себе позволяете? Разве я давала повод думать обо мне в таком ключе?

– Успокойтесь, Анна.

– Ваше предложение оскорбительно, ведь мы с виконтом, со Стефаном… Мы… встречаемся!

– Вот как? – вздёрнул он бровь. – Он мне ничего о вас не сказал. Я думал, что у Стефа отношения с моей сестрой Николь. Она постоянно зависает у него в Блумчестере. По уши в него влюблена. Я думал, что со дня на день, он придет ко мне просить ее руки. Что ж, прошу прощения за свое предложение. Забудьте, – барон улыбнулся и приглашающе махнул рукой в сторону зала, где собралась целая куча людей.

Я почувствовала себя идиоткой. А вдруг у Стефана и правда все серьезно с баронессой? Я ведь своими глазами видела, как они флиртовали во дворе. Да, он сказал, что они не пара, но что ему мешало соврать для того, чтобы уложить меня в постель? И потом, ничего подобного он не говорил о том, что мы встречаемся. Так стоп! А как же его слова, сказанные на пороге моей квартиры: "Будь моей девушкой, Анна"? Нет, мы определенно состоим с виконтом в отношениях, хотя он это тщательно скрывает от своих друзей-аристократов.

Сначала я почувствовала запах вишневых духов, и только потом увидела Николь. Она опиралась на руку Стефана и что-то ему рассказывала. Виконт дружелюбно улыбался ей и кивал. Джеймс посмотрел на меня насмешливо, мол, я же говорил, что эти двое без ума друг от друга. Гордо вздернув нос, я подошла к парочке:

– Стефан?

– Анна! – повернулся ко мне виконт. – Ну как, полюбовалась на свою работу?

– Да, картина подходит для столовой.

– Стеф, – гневно перебивает баронесса Макмайер, надувая и без того полные губы, – пойдем в кабинет, я покажу тебе кольцо с алмазом, которое купила на днях. Ты должен его посмотреть, как специалист!

– Николь, ты купила его в приличном магазине. Этот один из наших партнеров, поэтому будь спокойна.

– А я хочу, чтобы ты взглянул, – настаивает Николь.

– Ладно, – сдается Стефан, – только очень быстро. Анна, прости, отойду на минутку.

Николь тащит Стефана к выходу, и он мрачно идет за ней. Оборачиваюсь и вижу торжествующее лицо Джеймса. Мое лицо полыхает.

– Анна, все хорошо? – интересуется барон.

– О да, все отлично, – через силу улыбаюсь я.

– Может, показать Вам спальню? Не передумали?

– Не передумала, – рявкаю не слишком любезно.

– Какая темпераментная, – тихо говорит Джеймс, поглаживая свои роскошные усы. – Ну ладно, не скучайте. Если что, найдите меня, всегда рад подставить плечо такой красивой девушке.

Стою и смотрю на вход, ожидая появление Стефана. Уже прошло десять минут. Это много или мало? Сколько нужно времени, чтобы оценить алмаз? Ненавижу эту Николь. Бесит, что по статусу она подходит виконту больше, чем я.

Через пять виконт возвращается, следом идет надутая Николь. Неужели алмаз оказался поддельным или Стефан ее отшил?

– Больше не останусь здесь ни на минуту, – сказала я и отправилась к выходу. Виконт бросился вслед за мной.

– Анна, подожди! Что случилось?

– Ко мне яйца подкатывает твой барон!

– Джеймс к тебе приставал? – хмурится он.

– Предлагал постель показать. А ты! Ты даже не сказал своему лучшему другу, что мы вместе. Или мы не вместе, Стефан?

– Ну, конечно, вместе.

– А Николь?

– А что Николь?

– Скажешь, она к тебе не клеилась в кабинете? Алмаз – это только предлог остаться наедине. Стефан, я же не дура.

– Хорошо, – вздыхает он. – Да, Николь сегодня перешла все границы, и я тебе обещаю, что… А, черт.

– Что?

– Ничего, пойдем отсюда, – он схватил меня за руку и потащил к задним воротам.

– Куда мы?

– Туда, где нам никто не помешает.

Он привел меня в небольшой старый домик.

– Мы здесь с бароном играли, когда были детьми. Здесь жили русские эмигранты.

Здесь остались кое-какие вещи: прописи с русскими буквами, несколько книг и большой пыльный сундук.

– Куда они делись?

– Вернулись обратно в Россию в девяностых, когда Холодная война закончилась.

– Ты был с кем-то близок из этой семьи? – догадалась я.

– Да, с Лизой. Это она вывезла картину моей прабабушки в Россию.

– Но почему именно ее?

– Не знаю. Просто приглянулась, вот и все. Может, потому что их зовут одинаково – Елизавета?

– Стефан, ты что-то скрываешь.

– Ладно, ходили слухи, что моя прабабка приносит удачу. Ее муж – мой прадед, когда-то пустил состояние по ветру, а когда женился на ней, то снова разбогател. У соседей шли дела лучше, после того, как Елизавета Пожарская навещала их. Когда об этом узнали, Блумчестер стал проходным двором. Каждый хотел прикоснуться к ее руке, получить ее портрет или взять какую-нибудь вещь на счастье. Представляешь, даже столовое серебро воровали!

– А что стало с Лизой? Принесла ли ей картина удачу?

– Не знаю. Ничего не слышал о ней.

– Хочешь, когда вернусь в Россию, то узнаю о ней? Поговорю с тем художником, который продал мне портрет?

– Конечно, хочу, – ответил Стефан и недвусмысленно прижался ко мне пахом.

– Хочешь что? – уточняю.

– Кого. Тебя.

– Стефан… не здесь, – испуганно оборачиваюсь на дверь. – Вдруг кто-нибудь войдет?

– Кому взбредет в голову гулять в окрестностях замка? – отмахнулся он.

– Кому угодно.

Он медленно оттесняет меня к стене и прикасается горячими губами к моей шее, туда, где ожесточенно бьется венка. Рукой задирает подол платья и ныряет под трусики. Жарко дышу ему в грудь, да что с ним такое? Что он набросился на меня, как голодное животное?

Сажает меня на подоконник и вклинивается между ног. Весь дрожит и шумно дышит. Глаза широко распахнуты – еще немного, и я утону в них. Вжикает молния, и Стефан рывком сажает меня на себя. Только бы платье не испортил – новое же. Через пару секунд забываю о платье и отдаюсь ему без остатка.

Мое сумасшедшее путешествие подходит к концу. Конечно, Стефан не желает отпускать меня на Родину, но и конкретных предложений тоже не делает. Он успешно слепил из меня звезду светской тусовки, чьи картины охотно покупают по неприлично завышенной цене. Хотя Стефан говорит, что мое творчество стоит тех денег, что он запрашивает. Сама бы я никогда не осмелилась поставить такой ценник, если честно.

Впереди день рождения виконта, и я уже который день ломаю голову над подарком. Конечно, он ожидает получить от меня еще одну картину. Значит, нужно разочаровать. Я присмотрела для него элегантные часы, но существует такая примета: если кто-то в паре дарит другому часы, значит, пришло время для расставания. Не думаю, что наше время вышло, но все равно покупаю часы. Буду выше всяких примет.

Празднество будет проходить в Блумчестере, и я очень волнуюсь из-за предстоящего мероприятия. Стефан познакомил меня со своими друзьями, многих я уже узнала – хорошие люди, но рефлексия почему-то не проходила. В воздухе висело напряжение, которое щекотало мою кожу, словно что-то должно было случиться…

На мне шикарное вечернее платье с длинным шлейфом и открытой спиной. Стефан в черном смокинге и черной рубашке. Он никогда не изменяет своему готическому стилю. Признаться, частенько я забираю у него черную рубашку и сижу в ней подолгу на подоконнике, наслаждаясь ароматом Стефана и смотря на вечерний Лондон. Это мой фетиш. А Стефан в это время лежит обнаженный в постели и наблюдает за мной в тишине. В такие моменты мы общаемся мысленно, как самые настоящие родственные души.

Виконт стал часто ночевать в моей съемной фиолетово-лиловой квартирке, конечно, после того, как всласть насладился конфетно-букетным периодом. Он водил меня во всему Лондону, и благодаря ему, я теперь знаю об этом древнем, но вечно молодом роскошном городе все. Могла ли я остаться? Наверное, да.

На 36-летие Стефана собралась уйма людей. Гости, сияя бриллиантами и алмазами, прохаживались по двору с бокалом холодного шампанского в руке. Официанты сбивались с ног, снуя с подносами закуски. Виновник торжества улыбался и ни на секунду не убирал от меня свою руку, словно она приросла к моей оголенной пояснице. Он привык ко мне и научился наслаждаться каждым совместно проведенным мгновением.

Возле нас стоял подвыпивший усатый барон Макмайер и расхваливал мою новую картину – его портрет в образе короля Англии. Какие же они все-таки тщеславные, но очень милые люди. Джеймс больше не делал мне недвусмысленных предложений и вел себя учтиво, как и положено аристократу.

Я заметила, что Стефан напрягся, и проследила за его взглядом. По тропе шла девушка в белом платье и вела на поводке корги. Я сразу узнала алебастровую кожу и светлые волосы. Она улыбалась точно так, как я изобразила ее на портрете. Мне стало трудно дышать. Морин здесь, вот теперь точно конец – она разрушит хрупкое взаимопонимание между мной и виконтом. Он мечтал об этой встрече – я знаю, и эта встреча состоялась.

Стефан растерян, но его рука по-прежнему лежит на мне. Морин замечает меня, и улыбка сходит с ее красивого лица. Взгляды присутствующих на вечеринке людей устремлены на нее, кто-то вскрикнул, какая-то нежная дама вознамерилась упасть в обморок – они-то все думали, что жена Стефана мертва, а она живее всех живых.

В руке Морин держит подарочную коробку с алым бантом. Корги срывается с поводка и с лаем бросается к Стефану, крутится у его ног, виляет хвостом и трется о брюки. Виконт опустился на корточки и погладил собаку. Корги лизнула ему руку. Вокруг стояла тишина, будто всех разом поразила немота.

– Добрый вечер, леди и джентльмены, – поприветствовала всех Морин. – С днем рождения, Стефан!

– Зачем ты пришла? – не поднимая на нее глаз, спросил виконт.

– Чтобы поздравить тебя.

– Я бы обошелся без твоего подарка.

– Не хочешь заглянуть в коробку?

– Нет. Я знаю, что там лежит.

Морин открыла крышку и достала пару лебедей. Мне стало нехорошо. Черт возьми, а как же пара уток-мандаринок, подаренных мне Стефаном? А потом мне стало смешно. Самка утка мандаринки – серая, блеклая, а самец роскошный с ярко-оранжевым оперением. Прямо как мы со Стефаном. Он роскошный аристократ, я – девушка из провинции. А Морин белая лебедь – утонченная британка. Ну, конечно, все сходится. Итак, кого же выберет Стефан: серую утку Анну или белую лебедь Морин?

Все смотрят на меня, оказывается, я рассмеялась вслух, и смех этот вышел чересчур нервным. Мне захотелось вцепиться Морин в волосы и разбить ни в чем не повинных лебедей о колонну. Стефан только начал жить по-новому, вдыхать полной грудью, улыбаться. У него появился вкус к жизни, а она пришла и все испортила. Должно быть, любовник ей осточертел, и она захотела вернуться к богатому мужу. Браво, Морин!

– Не возьмешь подарок? – интересуется она.

– Прошу тебя… – морщится Стефан.

– Просишь что?

– Уйти, – не выдерживаю я. – Разве ты не видишь, что тебе здесь не рады?

– Анна, не надо, – останавливает меня Стефан.

– Посмотри на лица этих людей – они изумлены. Ты ведь этого хотела, Морин? – не унималась я.

– Кто ты такая? Новая любовница моего мужа?

– Анна моя девушка, – говорит Стефан.

– Слышала? Я его девушка, – подбоченилась я.

– А я его жена, – с вызовом отвечает Морин.

– Стефан, только не говори что, – обрываю себя на полуслове и с ужасом смотрю на него. – Нет, только не это…

Ловлю его виноватый взгляд и мне отчаянно хочется материться, кричать и схватить Стефана за горло. Он с ней не развелся! Они в официальном браке до сих пор! Публика начала перешептываться, скандал набирал обороты.

– Обманщик, лжец, негодяй, – процедила я.

– Анна, я хотел тебе сказать…

– Но я почему-то все равно узнаю это от нее, в твой день рождения! Что ты за человек такой, Стефан? – я зла и ненавижу его.

– Прости.

– Утка или лебедь? Будешь сейчас выбирать? – ядовито спрашиваю я.

– О чем ты? – поморщился он. Я знаю, что его мучают головные боли, но сейчас мне нисколечко его не жалко.

– Я или она?

– Что, только два варианта? – внезапно вмешивается чужой женский голос.

Глаза всех присутствующих устремились к девушке в изумрудном платье. Это была баронесса Макмайер. Сегодня прямо день незваных гостей!

- А как же я? – интересуется Николь.

Мне стоило огромного труда не расхохотаться, увидев на вечеринке современный эталон женской красоты. Что, сейчас соревнования будем проводить? Стефан будет нас тестировать, а кто выиграет, та и отправится с ним сегодня в постель.

– Больше нет желающих бороться за сердце виконта? – крикнула я в толпу.

– Что за цирк, милый? – наморщила лоб Морин.

– Знаете что? С меня хватит! – я с грохотом поставила пустой бокал на поднос и, задев Николь плечом, принялась пробираться сквозь толпу.

– Анна! Анна!

Стефан кинулся следом за мной, догнал, поймал за локоть и развернул к себе.

– Ты поставил меня в дурацкое положение, Стефан, – с болью в голосе говорю я.

– Я люблю тебя, Анна. Ты мне веришь? Когда я увидел здесь Морин, когда моя мечта сбылась… ты была рядом. Ты все это время была рядом. Прости за путанную речь… Мне трудно тебе объяснить. Я понял, что больше не люблю ее. Я не люблю Морин. Не уходи. Останься.

– Что будет потом? Ты находишься в официальном браке!

– Я разведусь с ней.

– Она обдерет тебя, как липку. Из мести.

– Что? Да это неважно. Я отдам ей все, что захочет. И потом, не я виноват в том, что наш брак разрушился. Она завела себе любовника, а не я.

– Иди и поговори с ней, – устало говорю я. – Так будет лучше. Завтра буду ждать тебя в своей квартире. Если ты не появишься, я улечу. Это не шантаж, не подумай. Выбор за тобой, Стефан. Реши здесь и сейчас, чего ты хочешь.

Я погладила его по щеке, поцеловала в краешек губ и направилась к машине, где сидел водитель, готовый к тому, чтобы развозить гостей по домам.

– Анна, ты нужна мне! – крикнул мне вслед Стефан.

Я обернулась, ободряюще улыбнулась ему и села в машину.

– Гони в Лондон, шеф. Пусть веселятся без нас, – сказала я водителю.

Всю дорогу я утирала злые и горькие слезы. Ну какого черта, а? Опять, опять женатый! Это просто проклятье, злой рок, судьба. Может быть, в прошлой жизни я была чьей-то любовницей и разрушила чью-то семью, и теперь отрабатываю ошибки? Говорят, реинкарнация – это правда. Господи, о чем я думаю? Жизнь трещит по швам, лодка любви разбилась вдребезги о скалу, а я об реинкарнации рассуждаю.

За что мне все это? Пусть решает, с кем он хочет остаться. И почему-то я уверена, что выбор падет в пользу Морин. Сейчас она подсунет ему лебедей, напомнит о былых временах и Стефан поплывет. Он любит ее. А что испытывает ко мне? Симпатию, благодарность? Я никогда ничего не требовала от виконта, но если он хочет остаться со мной, то ему придется развестись с Морин. Я не стану больше унижать себя связью с женатым мужчиной!

«Аня, срочно возвращайся. Инна попала под машину» – ночью пришло смс от брата, вырвав меня из тревожного сна.

«О Господи, она жива??»

«Без сознания. Приезжай».

Дрожащими руками покупаю билет на вечерний рейс. Где Инка нашла машину, они ведь жили в глуши? Какого черта? Каких испытаний мне еще ждать от жизни? Теперь, когда я избавилась от портрета Леди-удачи, когда вернула ее домой, моя жизнь должна превратиться в сплошную белую полосу. Может, вовсе не в портрете дело?

Я ждала Стефана весь следующий день и практически не спала ночью. Ходила из угла в угол и размышляла. Потом психанула, собрала вещи, которыми уже успела обзавестись, в чемодан и позвонила Стюарту. Мы договорились прогуляться напоследок по скверу. Стефан не придет – это же очевидно. Он выбрал лебедь и отпустил утку лететь домой.

День выдался туманным, а настроение мое было на нуле. Инка в беде, брат на сообщения не отвечает. Заканчивать головокружительный роман на такой ноте было неприятно. Я хотела уйти красиво, но Стефан мне не позволил. Какая же я жалкая!

«Анна, звоню в дверь. Почему ты меня не впускаешь?» – прилетает сообщение на телефон.

Читаю текст и только что не прыгаю от радости. Прощаюсь со Стюартом, целую его в щеку и обещаю иногда писать. А еще благодарю. Да, я благодарна ему за приглашение в Лондон. Это было самое удивительное приключение в моей жизни, и я ни о чем не жалею.

Стефан сидит на лестнице, пачкая свои дорогие полосатые брюки. Я с улыбкой вспоминаю, как заталкивала сегодня в чемодан его черную рубашку – себе на память. Сумасшедшая...

– Я думал, ты уехала! Чуть не сошел с ума. Я не знаю, где тебя искать в России.

– Не ври, у тебя есть связи во всем мире. Уж мою прописку ты бы вычисли в два счета, – говорю, пряча улыбку.

– Ты такая озорная и смешливая.

– А нужно быть скучными, как британки? Жизнь – это сплошное веселье, Стефан! Нужно веселиться на всю катушку. Никогда не знаешь, где и когда оборвется твоя жизнь.

– Ты перевернула мою мрачную жизнь, раскрасила ее яркими красками. Я благодарен судьбе за то, что Рик привел тебя в мой дом, – он протянул руку и дотронулся до моих волос.

– Стефан, мне нужно вернуться в Россию, – серьезно сказала я. – С моей лучшей подругой случилось беда. Не спрашивай, сама толком ничего не знаю.

– Обними меня, – просит Стефан. – Обними и пообещай, что скоро вернешься. К этому моменту я оформлю развод, и мы начнем все сначала. Да и еще, твоя рабочая виза уже почти готова.

– Рабочая виза? А где я работаю, напомни?

– У меня, любимым художником.

– Стефан… Я говорила, что люблю тебя?

– Нет, впервые слышу об этом.

– Люблю.

– И я тебя, – целуемся, обнимаемся, не в силах расстаться.

– Мне пора, – бросая взгляд на настенные часы, говорю я.

– Пусть с твоей подругой все будет хорошо.

Стефан везет меня в аэропорт, и я с тяжелым сердцем сажусь в самолет. Он бомбардирует меня милыми сообщениями, пока аэробус не взлетает в воздух.

В Москве жара и духота. Такое чувство, что я вернулась на чужбину, а не домой. Сажусь в автобус и выясняю у брата, где лежит Инка. Еду через весь город и иду по коридору больницы, катя за собой чемодан.

Палата заставлена свежими цветами, Кирилл сидит у постели и держит безжизненную худую руку подруги. Моя пампушка исхудала до неузнаваемости. Позже я разберусь с этим извергом, который морил ее голодом!

Инка окутана проводами, аппарат пищит, голова забинтована, под глазами синяки.

– Как это случилось? – накрыв рот ладонью, спрашиваю я.

– Аня! – брат обнимает меня, но я зла на него. Отталкиваю его руки и с трудом сдерживаюсь, чтобы не надавать ему пощечин.

– Как это случилось, я тебя спрашиваю?! Я оставила ее с тобой здоровой и невредимой! Почему она такая худая?! Ты что с ней сделал, Кир, мать твою!

– Не ругайся на него, – слышу тихий голос. – Я сама во всем виновата.

– Инка!

– Она пришла в себя, – обрадовался Кир.

Когда моя злость на брата улеглась, я узнала следующую историю. Несколько месяцев Инна и Кирилл жили в той глуши – медитировали, ели овощи, строили планы на будущее. В общем, проводили время душу в душу. Потом вернулись в Москву, и моя подружка почувствовала себя плохо. Она обратилась к врачу, думая, что организму чего-то не хватает. Оказалось, что всего хватает и даже прибыло – Инка беременна. Она выскочила из клиники – напуганная, со свежим анализом крови на хгч и попала под машину.

– И что будете делать? – осторожно интересуюсь я. Если мой брат окажется непорядочным, я его придушу, честное слово.

– Ин, ты выйдешь за меня замуж? – робко спрашивает Кирилл.

Инка улыбнулась пересохшими губами и ответила:

– А как же запланированное путешествие в Индию?

– Как родишь, оставим племянничка Аньке, а сами улетим отдохнуть на месяцок-другой, – пошутил братец.

– Ну вот еще, – фыркаю я, – Анька будет в это время в Лондоне.

– Значит, привезем его тебе в Лондон! – смеется Инка.

– Горе-родители. Смотрите, буду лично следить, чтоб мой племянник получал достаточно мяса, – пригрозила я.

– Рассказывай, что там, как жизнь в Лондоне?

И я рассказываю им, нет, не все, конечно, только позитивные моменты. Мы рады друг за друга, жизнь постепенно налаживается! Стефан со мной на связи 24 часа в сутки, и я интересуюсь, когда он вообще спит? По его словам, документы на развод уже поданы адвокатом. Он нанял толкового юриста, который будет защищать его интересы в суде. Морин, как я и предполагала, пыталась откусить солидный кусок от имущества Стефана. Но адвокат представил доказательства неверности супруги, и суд решил все в пользу виконта.

Стефан был в шоке, что его бывшая такая меркантильная особа. Ведь он достаточно долгое время считал ее почти что ангелом. Бароны и баронессы ждут моего возвращения, как манны небесной. Оказывается, картины Анны Шаховой вошли в моду, и каждый хочет иметь у себя в гостиной полотно известной русской художницы. Стефан создал мой личный бренд, и умело раскрутил его. Он прирожденный делец.

Остаток дня своего рождения Стефан провел мудро. Он оставил Морин разбираться с Николь, а сам сел на лошадь и катался до самого утра, встретил рассвет в поле. Говорят, эти две, с позволения сказать, леди устроили кулачный бой, повеселив гостей. Морин порвала себе платье, а баронесса покинула Блумчестер с подбитым глазом. Обе страдали впустую, ведь в итоге Стефан выбрал меня.

Я обещала своему виконту узнать о судьбе Лизы. Для этого отправилась в центр, где на аллее работал художник.

– Здравствуйте! Вы меня узнаете?

Теперь он носит очки и потрепанный свитер.

– Помните, портрет, приносящий удачу?

– А вы новая владелица удачи, – улыбается он. – Помню, вспомнил, конечно же.

– Скажите, Вам знакома Лиза Шиллер?

По его изменившемуся лицу, я поняла, что знакома – и еще как.

– Лиза… да. Это моя жена.

– Скажите, пожалуйста, где она сейчас? Я хочу передать ей привет от нашего общего знакомого.

– Лизы больше нет. Умерла полгода назад. Сгорела, как свечка.

– Я вам очень сочувствую.

– Надеюсь, портрет принес вам удачу, – поднял на меня покрасневшие глаза мужчина.

– Принес, – улыбаюсь я. – Еще как принес. Спасибо вам! Вот, держите, – я достала из кармана пять тысяч и протянула художнику. Он не спешил брать деньги.

– За что?

– Берите, берите. Портрет вернулся домой, в Англию, осчастливив одного хорошего человека.

– Знаете, я думаю, что Лиза умерла из-за этого портрета. Нельзя украсть удачу, можно только приобрести ее в виде честной сделки. Когда Лиза заболела, то сказала: «Иди, Борис, и продай картину первой встречной женщине». Думала, это спасет ее, но… через четыре месяца ее не стало.

– Сожалею. Берегите себя.

Оставив деньги, ухожу через сквер к фонтану. Ох, и натерпелась же я из-за этого портрета! Но теперь все позади. Я сделала хорошее дело – вернула Элизабет Пожарскую домой. Теперь галерея жен виконтов в полном порядке моими стараниями.

Собираю вещи и вылетаю обратно в Лондон, и счастливей меня нет никого на свете. В Хитроу вижу черного парня с табличкой Anna Shahova и думаю: почему Стефан меня не встретил? Он ведь обещал! Что здесь делает Стюарт? Парень целует меня в щеку, и я не чувствую его влажных губ. Открываю глаза и понимаю, что это был сон, просто сон...

Стефан стоит в зале ожидания, сжимая в руках нежно-розовые пионы. Хочу броситься ему на шею, но понимаю, что это уж слишком.. по-киношному. Да плевать! Бросаю чемодан и обнимаю его, мои ноги отрываются от пола. Стефан кружит меня, крепко стискивая талию.

– Я люблю тебя, – говорит он на забавном русском.

– Ты учишь русский язык? Это же очень мило, Стефан!

– Поехали домой, я устроил тебе сюрприз.

Домой… неужели старинный замок Блумчестер теперь мой дом? Все это так похоже на сказку! Странная штука жизнь – чтобы найти свое счастье, вначале нужно много страдать. Судьба словно испытывает тебя, чтобы выяснить – достойна ты или нет? Думаю, что свой путь я прошла достойно, не растеряв своих ценностей.

Конец