Ваал - один из наиболее негативно представляемых ныне персонажей древней мифологии. Но что мы знаем о нем? И что из наших представлений является правдой, а что вымыслом и преднамеренным искажением информации? Почему при завоевании Земли Обетованной евреи ожесточенно боролись с поклонением Ваалу и его жрецами? Поиск ответов на эти вопросы приводит автора к неожиданным для многих ответам. Но эти ответы базируются на реальных исторических событиях и артефактах, сохранившихся на территории, где ранее поклонялись Ваалу.
История человечества, увы, не была ясной и беззаботной, как и не была абсолютно высоко моральной и нравственной. Пожалуй, даже наоборот – очень трудно найти в нашем прошлом действительно длительные периоды мира, справедливости и благоденствия. Его постоянно сотрясали то одни, то другие войны. Кто-то на кого нападал, кто-то кого-то просто грабил, а кто-то захватывал чьи-то территории, надолго порабощая жителей захваченных стран. Убийства, грабежи, насилие и прочие поступки, которые мы ныне называем «аморальными» и «бесчеловечными», представляют, увы, неотъемлемый атрибут нашего прошлого.
Конечно, в истории было немало и позитивных страниц, связанных с развитием культуры, ремесел и искусств, науки и общественного устройства, сопровождавшихся порой взлетом целых цивилизаций. Но историю ведь нельзя изучать только по этим позитивным моментам. Необходимо учитывать и ее «темные» стороны. На них нельзя просто так закрыть глаза, и сделать вид, что их не было. Особенно в тех случаях, когда хочется разобраться в действительном прошлом – не приукрашенном в угоду той или иной политике, идеологии, устоявшимся традициям или какой-либо системе ценностей, а в том, что было на самом деле.
Подобная задача требует объективного подхода, максимально отрешенного от каких-либо личностных (субъективных) предпочтений и пристрастий. А следовательно, тот, кто хочет разобраться в реальном прошлом, должен прежде всего сам встать на ту позицию, которая в физике имеет очень четкое и емкое название, – на «позицию стороннего наблюдателя». Применительно к истории это означает в том числе, что исследователь должен взглянуть на события прошлого, полностью «забыв» о том (точнее: отказавшись от того), что он сам неизбежно (по самому факту своего существования в обществе) является представителем того или иного сословия или класса, той или иной нации или расы, равно как и приверженцем той или иной системы ценностей или религиозного мировоззрения. Говоря другими словами, он должен взглянуть на события с позиций «жителя планеты Земля» – планеты, не настолько большой, чтобы делить ее на разные части по каким-то национальным, расовым или религиозным признакам.
С позиций как раз такого стороннего наблюдателя, картинка оказывается порой, увы, весьма грустной и непривлекательной. Но прошлое – есть прошлое; оно уже произошло, состоялось, и его не изменить. Его можно лишь изучать и анализировать…
«Бросьте жертву в пасть Ваала,
Киньте мученицу львам –
Отомстит всевышний вам!..
Я из бездн к нему воззвала…»
А.Дюма, «Три мушкетера»
Моисей стоял на горе Нево и смотрел на Землю Обетованную, простиравшуюся за рекой Иордан. Землю, к которой он так стремился привести свой народ, и в которую ему самому было не суждено войти.
Сто двадцать лет – не шутка. Но не возраст был причиной того, что Моисей мог лишь смотреть издали на столь долгожданную землю, но не мог в нее войти. Так повелел Господь – бог, которому Моисей служил верой и правдой последние сорок лет своей жизни.
«И взошел Моисей с равнин Моавитских на гору Нево, на вершину Фасги, что против Иерихона, и показал ему Господь всю землю Галаад до самого Дана, и всю [землю] Неффалимову, и [всю] землю Ефремову и Манассиину, и всю землю Иудину, даже до самого западного моря, и полуденную страну и равнину долины Иерихона, город Пальм, до Сигора.
И сказал ему Господь: вот земля, о которой Я клялся Аврааму, Исааку и Иакову, говоря: «семени твоему дам ее»; Я дал тебе увидеть ее глазами твоими, но в нее ты не войдешь.
И умер там Моисей, раб Господень, в земле Моавитской, по слову Господню; и погребен на долине в земле Моавитской против Беф-Фегора, и никто не знает места погребения его даже до сего дня» (Втор., гл.34).
А ведь долгожданная земля была так близка еще тридцать восемь лет назад – тогда, когда Моисей вместе со своим народом вплотную подошел к ней…
Вопреки расхожему мнению, когда евреи покидали Египет, они вовсе не обязаны были скитаться сорок лет по бесплодной синайской пустыне. Если внимательно изучить тексты Ветхого Завета, можно легко подсчитать, что на все события, связанные с путешествием к горе Синай, встречей Моисея на этой горе с Яхве (богом, который стал для евреев единственным Богом), созданием Ковчега Завета, Скинии собраний и многочисленной утвари для богослужений, а также длительным жертвоприношением в этой Скинии, у них ушло всего пара лет. И уже через эти два года после выхода из Египта они стояли у южных окраин Земли Обетованной, куда вполне могли войти. Более того: они туда должны были войти.
Вот, что говорит об этом Ветхий Завет (в той части, которая называется «Второзаконие») словами Моисея:
«Господь, Бог наш, говорил нам в Хориве и сказал: «полно вам жить на горе сей! Обратитесь, отправьтесь в путь и пойдите на гору Аморреев и ко всем соседям их, на равнину, на гору, на низкие места и на южный край и к берегам моря, в землю Ханаанскую и к Ливану, даже до реки великой, реки Евфрата; вот, Я даю вам землю сию, пойдите, возьмите в наследие землю, которую Господь с клятвою обещал дать отцам вашим, Аврааму, Исааку и Иакову, им и потомству их» (Втор., гл. 1).
«И отправились мы от Хорива, и шли по всей этой великой и страшной пустыне, которую вы видели, по пути к горе Аморрейской, как повелел Господь, Бог наш, и пришли в Кадес-Варни. И сказал я вам: вы пришли к горе Аморрейской, которую Господь, Бог наш, дает нам; вот, Господь, Бог твой, отдает тебе землю сию, иди, возьми ее во владение, как говорил тебе Господь, Бог отцов твоих, не бойся и не ужасайся.
Но вы все подошли ко мне и сказали: пошлем пред собою людей, чтоб они исследовали нам землю и принесли нам известие о дороге, по которой идти нам, и о городах, в которые идти нам.
Слово это мне понравилось, и я взял из вас двенадцать человек, по одному человеку от [каждого] колена. Они пошли, взошли на гору и дошли до долины Есхол, и обозрели ее; и взяли в руки свои плодов земли и доставили нам, и принесли нам известие и сказали: хороша земля, которую Господь, Бог наш, дает нам.
Но вы не захотели идти и воспротивились повелению Господа, Бога вашего, и роптали в шатрах ваших и говорили: Господь, по ненависти к нам, вывел нас из земли Египетской, чтоб отдать нас в руки Аморреев и истребить нас; куда мы пойдем? братья наши расслабили сердце наше, говоря: народ тот более, [многочисленнее] и выше нас, города там большие и с укреплениями до небес, да и сынов Енаковых видели мы там.
И я сказал вам: не страшитесь и не бойтесь их; Господь, Бог ваш, идет перед вами; Он будет сражаться за вас, как Он сделал с вами в Египте, пред глазами вашими, и в пустыне сей, где, как ты видел, Господь, Бог твой, носил тебя, как человек носит сына своего, на всем пути, которым вы проходили до пришествия вашего на сие место.
Но и при этом вы не верили Господу, Богу вашему, Который шел перед вами путем – искать вам места, где остановиться вам, ночью в огне, чтобы указывать вам дорогу, по которой идти, а днем в облаке» (Втор., гл. 1).
Именно эта трусость перед силой тогдашних обитателей Земли Обетованной и неверие в обещанную помощь Бога стоили евреям дополнительных тридцати восьми лет скитаний.
«И Господь [Бог] услышал слова ваши, и разгневался, и поклялся, говоря: никто из людей сих, из сего злого рода, не увидит доброй земли, которую Я клялся дать отцам вашим; только Халев, сын Иефонниин, увидит ее; ему дам Я землю, по которой он проходил, и сынам его, за то, что он повиновался Господу.
И на меня прогневался Господь за вас, говоря: и ты не войдешь туда; Иисус, сын Навин, который при тебе, он войдет туда; его утверди, ибо он введет Израиля во владение ею; дети ваши, о которых вы говорили, что они достанутся в добычу врагам, и сыновья ваши, которые не знают ныне ни добра ни зла, они войдут туда, им дам ее, и они овладеют ею; а вы обратитесь и отправьтесь в пустыню по дороге к Чермному морю.
И вы отвечали тогда и сказали мне: согрешили мы пред Господом, [Богом нашим,] пойдем и сразимся, как повелел нам Господь, Бог наш. И препоясались вы, каждый ратным оружием своим, и безрассудно решились взойти на гору.
Но Господь сказал мне: скажи им: не всходите и не сражайтесь, потому что нет Меня среди вас, чтобы не поразили вас враги ваши. И я говорил вам, но вы не послушали и воспротивились повелению Господню и по упорству своему взошли на гору. И выступил против вас Аморрей, живший на горе той, и преследовали вас так, как делают пчелы, и поражали вас на Сеире до самой Хормы. И возвратились вы и плакали пред Господом: но Господь не услышал вопля вашего и не внял вам» (Втор., гл. 1).
Евреям пришлось-таки в итоге смириться с приговором своего Бога и отвернуть от Земли Обетованной. Впрочем, и эти тридцать восемь лет они вовсе не скитались по бесплодной пустыне. Лишь недолго еще побродили они по Синайскому полуострову, а затем двинулись на территорию современной Иордании, которая хоть и не входила состав обещанной им территории, но имела в то время немало плодородных и богатых речных долин.
Как бы то ни было, в конце концов – хоть и через дополнительных тридцать восемь лет – евреи вновь оказались у границ Земли Обетованной. И случилось это как раз близ упомянутой ранее горы Нево, на которой Моисею суждено было умереть, так и не войдя в Землю обетованную, а лишь обозрев ее с этой горы.
Было это по одним данным примерно в 1400 году до нашей эры, по другим – лет на двести позже. Исследователи текстов Ветхого Завета и историки до сих пор не могут определиться даже с ориентировочной датой.
Но нас в данном случае будет интересовать не датировка событий, а то, что происходило чуть раньше – «в пустыне на равнине против Суфа, между Фараном и Тофелом, и Лаваном, и Асирофом, и Дизагавом, в расстоянии одиннадцати дней пути от Хорива, по дороге от горы Сеир к Кадес-Варни» (Втор., гл. 1). Здесь Моисей обратился в последний раз к своему народу с важным напутствием (см. Рис. 1-ц). Напутствием, которому должны были следовать евреи, войдя, наконец, в Землю Обетованную. Причем напутствие это, согласно текстам Библии, исходило вовсе не от их вождя, а от самого Бога, вложившего свои слова в уста Моисея. По сути, речь шла о воле Бога, которую евреи должны были исполнять беспрекословно.
Что же хотел от них Яхве?.. Вот, что пишет об этом Ветхий Завет:
«Когда введет тебя Господь, Бог твой, в землю, в которую ты идешь, чтоб овладеть ею, и изгонит от лица твоего многочисленные народы, Хеттеев, Гергесеев, Аморреев, Хананеев, Ферезеев, Евеев и Иевусеев, семь народов, которые многочисленнее и сильнее тебя, и предаст их тебе Господь, Бог твой, и поразишь их, тогда предай их заклятию, не вступай с ними в союз и не щади их; и не вступай с ними в родство: дочери твоей не отдавай за сына его, и дочери его не бери за сына твоего; ибо они отвратят сынов твоих от Меня, чтобы служить иным богам, и тогда воспламенится на вас гнев Господа, и Он скоро истребит тебя. Но поступите с ними так: жертвенники их разрушьте, столбы их сокрушите, и рощи их вырубите, и истуканов [богов] их сожгите огнем…» (Втор., гл. 7).
«И будет Господь, Бог твой, изгонять пред тобою народы сии мало-помалу; не можешь ты истребить их скоро, чтобы [земля не сделалась пуста и] не умножились против тебя полевые звери; но предаст их тебе Господь, Бог твой, и приведет их в великое смятение, так что они погибнут; и предаст царей их в руки твои, и ты истребишь имя их из поднебесной: не устоит никто против тебя, доколе не искоренишь их.
Кумиры богов их сожгите огнем; не пожелай взять себе серебра или золота, которое на них, дабы это не было для тебя сетью, ибо это мерзость для Господа, Бога твоего; и не вноси мерзости в дом твой, дабы не подпасть заклятию, как она; отвращайся сего и гнушайся сего, ибо это заклятое» (Втор., гл. 7).
«Вот постановления и законы, которые вы должны стараться исполнять в земле, которую Господь, Бог отцов твоих, дает тебе во владение, во все дни, которые вы будете жить на той земле.
Истребите все места, где народы, которыми вы овладеете, служили богам своим, на высоких горах и на холмах, и под всяким ветвистым деревом; и разрушьте жертвенники их, и сокрушите столбы их, и сожгите огнем рощи их, и разбейте истуканы богов их, и истребите имя их от места того» (Втор., гл. 12).
«Когда Господь, Бог твой, истребит от лица твоего народы, к которым ты идешь, чтобы взять их во владение, и ты, взяв их, поселишься в земле их; тогда берегись, чтобы ты не попал в сеть, последуя им, по истреблении их от лица твоего, и не искал богов их, говоря: «как служили народы сии богам своим, так буду и я делать»…» (Втор., гл. 12).
«Если услышишь о каком-либо из городов твоих, которые Господь, Бог твой, дает тебе для жительства, что появились в нем нечестивые люди из среды тебя и соблазнили жителей города их, говоря: «пойдем и будем служить богам иным, которых вы не знали», – то ты разыщи, исследуй и хорошо расспроси; и если это точная правда, что случилась мерзость сия среди тебя, порази жителей того города острием меча, предай заклятию его и все, что в нем, и скот его порази острием меча; всю же добычу его собери на средину площади его и сожги огнем город и всю добычу его во всесожжение Господу, Богу твоему, и да будет он вечно в развалинах, не должно никогда вновь созидать его; ничто из заклятого да не прилипнет к руке твоей, дабы укротил Господь ярость гнева Своего, и дал тебе милость и помиловал тебя, и размножил тебя, [как Он говорил тебе,] как клялся отцам твоим, если будешь слушать гласа Господа, Бога твоего, соблюдая все заповеди Его, которые ныне заповедую тебе, делая [доброе и] угодное пред очами Господа, Бога твоего» (Втор., гл. 13).
Если использовать современную терминологию, то в ходе последней речи Моисея (по сути – его завещания) устами своего пророка Бог призывает евреев к тотальному и беспощадному геноциду. Правда, не к безоглядному истреблению всех и вся, а только по отношению ко вполне определенным народам, населявшим до того Землю Обетованную. И это отдельно оговаривается далее, когда речь заходит о неких «весьма далеких» городах:
«Когда подойдешь к городу, чтобы завоевать его, предложи ему мир; если он согласится на мир с тобою и отворит тебе ворота, то весь народ, который найдется в нем, будет платить тебе дань и служить тебе; если же он не согласится на мир с тобою и будет вести с тобою войну, то осади его, и когда Господь Бог твой предаст его в руки твои, порази в нем весь мужеский пол острием меча; только жен и детей и скот и все, что в городе, всю добычу его возьми себе и пользуйся добычею врагов твоих, которых предал тебе Господь Бог твой; так поступай со всеми городами, которые от тебя весьма далеко, которые не из числа городов народов сих. А в городах сих народов, которых Господь Бог твой дает тебе во владение, не оставляй в живых ни одной души, но предай их заклятию: Хеттеев и Аморреев, и Хананеев, и Ферезеев, и Евеев, и Иевусеев, [и Гергесеев,] как повелел тебе Господь Бог твой, дабы они не научили вас делать такие же мерзости, какие они делали для богов своих, и дабы вы не грешили пред Господом Богом вашим» (Втор., гл. 20).
Вполне четкое и ясное указание, кого просто завоевывать, а кого вырезать до основания…
Из приведенных текстов легко заключить, что вся «вина» народов, против который должен был быть развязан беспощадный геноцид, заключается в поклонении этих народов их богам, которое называется «мерзостью».
Любопытно, что впервые в истории главной целью провозглашается искоренение другой веры – веры в других богов. До сих пор (в период так называемого «многобожия») завоеватели приносили на завоеванные земли культ своих богов, но не истребляли местных традиций – не уничтожали веры в богов местных. Люди жили по принципу: «Землю разделили между собой боги, и не людям менять установленное богами». Теперь же этот принцип отвергается. Идет, говоря опять-таки современными словами, передел сфер «божественного» влияния. Причем осуществляется это именно руками людей.
Учтем теперь несколько важных моментов.
Во-первых, трудно себе представить в то время какой-либо город, где не поклонялись бы неким богам. По крайней мере подобное ни археологам, ни историкам не известно.
Во-вторых, процедуры поклонения (или культовые обряды) у разных народов были во многом схожими (см. далее). Следовательно, если бы речь шла только о внешней стороне этих обрядов, то и поклонение другим богам в «дальних городах» должно было бы называться «мерзостью», однако этого не происходит.
В-третьих, Яхве – первый монотеистический бог (реформы египетского фараона Эхнатона мы сейчас брать в расчет не будем), то есть первый бог, который требует поклонения только себе и никому иному. Следовательно, и в «дальних городах» имело место «многобожие», которое при этом все-таки «мерзостью» не называется. Значит, речь идет не о некоем «процессе перехода к монотеизму», и вовсе не «многобожие» является причиной провозглашаемого устами Моисея геноцида.
Вывод, на мой взгляд, очевиден: Яхве выступает даже не столько против «многобожия» вообще, сколько против поклонения вполне конкретным богам – богам, которым поклонялись перечисленные в Ветхом Завете народы, жившие на территории Земли Обетованной. И главным среди этих богов был Ваал – бог, негативное отношение к которому сохранилось в христианской традиции вплоть до наших дней.
В чем же тогда «провинились» перед Яхве «боги Земли Обетованной», и прежде всего Ваал?..
Прежде, чем искать ответы на эти вопросы, остановимся еще на одном важном моменте.
Несмотря на столь жестко поставленные условия со стороны Яхве, несмотря на весь риск вызвать его гнев, евреи, как показывает история, и как о том упоминается в том же Ветхом Завете, все-таки неоднократно нарушали завещание Моисея и начинали поклоняться не только другим богам, но и самому Ваалу. Видимо, опасения Яхве были не напрасными, и сила Ваала была велика…
Начнем с того, что Ваал – искаженное имя бога Баала. Написание «Ваал» принято лишь в русском языке и пошло оно от неправильного прочтения данного имени, написанного с использованием латиницы «Baal». Так уж исторически сложилось – искажение прижилось настолько, что чаще у нас используется именно Ваал. Впрочем, это, пожалуй, одно из самых безобидных искажений в отношении Баала.
И хотя в русском языке принято именно написание «Ваал», в качестве первого шага на пути исправления накопленных искажений я все-таки перейду на более правильное «Баал»…
Несмотря на то, что, согласно как тому же Ветхому Завету, так и известным историческим данным, евреи неоднократно «отворачивались» от Яхве и начинали поклоняться другим богам, а Баал чуть даже не стал в один из моментов их государственно признанным богом, все-таки завещание Моисея в главном и целом было выполнено – культ Баала со временем был забыт, а образ его сильнейшим образом был демонизирован. Ныне нередко можно встретить даже чуть ли не отождествление Баала с Дьяволом, хотя в действительности это два совершенно разных персонажа.
Сначала приверженцы иудаизма, позднее сторонники христианства, а затем и мусульмане настолько старательно уничтожали все, связанное с Баалом, что до нас дошло буквально счетное число древних изображений этого бога именно в том виде, как его представляли те, кто ему поклонялся. Да и эти изображения относятся преимущественно к Угариту – городу, который располагался на побережье Средиземного моря (на территории современной Сирии – вблизи с границей Турции) и был уничтожен так называемыми «народами моря» (В Ветхом Завете филистимлянами) еще примерно в 1180-1175 годах до нашей эры, а раскопан археологами уже в наши дни – в ХХ веке. Так что изображения Баала и тут сохранились лишь потому, что все это время находились глубоко в земле. И как легко убедиться, в них нет абсолютно никаких демонических черт – обычный бог с обычными божественными атрибутами и символами, каковые были широко распространены в древние времена.
При раскопках Угарита была найдена библиотека главного жреца города – жреца бога Баала (или Балу). Это были глиняные таблички с множеством ритуальных текстов. Причем таблички содержали не просто описание неких ритуальных действий, а включали в себя нечто типа «эпических» текстов, которые давали представление о мифологическом контексте (то есть об исходном смысле) этих ритуалов. Благодаря этим текстам археологи и историки смогли составить представление о мировоззрении жителей Угарита и их религии. В том числе и о том, как воспринимали жители Угарита своего главного бога Баала.
Впрочем, при всем важном значении угаритских находок для исторической науки, нельзя сказать, что удалось узнать о Баале очень многое. Мало того, что по угаристкой мифологии и культу Баала в современных учебниках и справочниках можно найти гораздо меньше сведений, нежели по другим регионам. Основная масса приводимых сведений до сих пор так и относится к тем «данным», которые взяты из источников, написанных не приверженцами культа Баала, а его противниками. Ясно, что в этих условиях неизбежно значительное влияние искажающих идеологических и религиозных факторов.
Что же все-таки можно узнать ныне о Баале из современной литературы?..
До сих пор, например, часто встречается утверждение, что Баал – на самом деле вовсе не единый бог, а много разных богов. Дескать, «баал» – всего лишь слово, обозначающее термин «господин», которое использовалось для обращения не только к местному богу (который якобы в разных городах был разный), но даже и к царю или правителю. Данное утверждение продолжает курсировать по страницам справочников, несмотря на то, что большинство современных историков и религиоведов склоняются к тому, что Баал – все-таки один и тот же бог, только называемый в разных источниках под разными именами и титулами.
Например, в древнем Библе (позднее Библос) поклонялись Балу, который именовался Эшмун; в Тире – Адон (Аденаи), что означает «мой господин»); в Сидоне – Милькарт («царь града»; от которого произошло и широко известное имя бога Молох). Моавитяне поклонялись ему под именем Баал-Фегор.
Но чаще всего он упоминается под именем Баал-Хаддат – бог грома и бури.
Как «владыка севера» он именовался Баал-Цафон; «хозяин неба» – Баал-Шамен (Баал-Шанет); бог солнца (хозяин жара) – Баал-Хаммон; а как «господин военноначальник» – Баал-Зебаб (от которого в дальнейшем произошло знакомое нам «Вельзевул»). Баала называли также «Оседлавший Облака», «Князь, Хозяин Земли». Один из его эпитетов – Алиан означает «Всемогущий», «Владыка» и т.д. и т.п.
Это обилие имен и эпитетов и породило заблуждение, что речь идет о разных богах.
Однако разве библейский Бог имеет только единственное имя Яхве, которое даже нельзя считать именем собственным («Яхве» = «Аз есмь»)?.. Эпитетов, под которыми он упоминается, и титулов, которыми он называется, в Ветхом Завете также огромное количество. Но никому же не приходит в голову утверждать, что речь идет о разных богах.
Точно также, например, князя Ярослава называли Мудрым. Он был из рода Рюриков, а также назывался русским князем, князем киевским, «князем ясно солнышко» и т.д. и т.п. И все это был один человек, а не несколько разных…
В противоположность изобилию имен количество мифологических сюжетов (то есть древних легенд и преданий) о Баале крайне невелико. На территории Земли Обетованной они вообще практически не сохранились – тут культ Баала слишком сильно истреблялся на протяжении более трех тысяч лет. И долгое время единственным источником сведений о мифологии данного региона были лишь тексты античных (преимущественно греческих – Филона Библского (I-II вв. н.э.), Лукиана из Самосаты (II в. н.э.) и Нонна из Панополя (V в. н.э.)) авторов, которые являлись изложением местных преданий и легенд на свой манер. В результате, например, в том, что у нас ныне принято называть финикийской мифологией, легко можно увидеть сильнейший налет древнегреческих мифов. Дошедшие до нас тексты не только очень сильно поэтизированы, но и имеют явную подгонку под систему воззрений Древней Греции. Тут нередко можно встретить даже греческие имена богов. Что поделать – история искажалась во все времена…
Кроме того надо учитывать и тот фактор, что античные источники были написаны почти через тысячу лет после прихода евреев на Землю Обетованную. Так что они отражали уже не столько картину реальных представлений жителей Ближнего Востока в период до появления здесь культа Яхве, а лишь довольно искаженные обрывочные отголоски этих представлений. В частности, мнение о «множественности Баалов» во многом сформировалось именно под влиянием обрывочности сохранившихся отголосков.
Античные искажения отчетливо стали заметны после того, как были переведены тексты, найденные в Угарите. Историки полагают, что угаритские мифологические тексты были написаны в XIV веке до нашей эры (то есть за тысячу с лишним лет до античных источников). Однако у них нет также никаких сомнений в том, что ханаанские мифы и легенды, которые записаны на обнаруженных в Угарите табличках, имеют гораздо более раннее происхождение.
Но и здесь, увы, мифы, связанные с Баалом, буквально можно перечесть по пальцам. Вдобавок, многие из табличек сломаны, а текст зачастую поврежден или просто неразборчив. В результате в угаритской мифологии остается много неясных моментов.
«Семь табличек с мифом или мифами о Баале находятся в столь плачевном состоянии, что просто невозможно определить изначальный порядок этих табличек или выяснить, представляли ли собой отдельные эпизоды, зафиксированные на них, единое целое, как то было в вавилонском мифе о творении.
Более того, поскольку тексты записаны без гласных, а язык, хотя и явно относящийся к семитской группе, труден для понимания, очень многое так и остается нерасшифрованным. До сих пор ученые расходятся во мнении и в отношении перевода, и в отношении толкования угаритских текстов. Сравнение более ранних переводов, сделанных Вироло, и более поздних, сделанных Гинсбергом, Гастером, Гордоном и Драйвером, показывает, с одной стороны, насколько вообще могут отличаться переводы, а с другой стороны, что все-таки в этих переводах есть очень много общего» (Самуэль Хук, «Мифология Ближнего Востока»).
Как бы то ни было, именно эти таблички являются гораздо более надежным источником данных о культе Баала, нежели античные тексты. И уж заведомо более достоверным, чем то, что написано о религии Ближнего Востока приверженцами иудаизма и христианства, для которых Баал был олицетворением зла…
В отличие от иудаизма, в традиции которого верховный бог Яхве считается одновременно и создателем всего мироздания, в ханаанской религии эти функции были разделены. Так, например, в Угарите создателем мира считался вовсе не персонаж доминирующего культа Балу (Баал), а совсем другой бог по имени Илу (Эл, Эль).
По мнению известного религиоведа А.Б.Зубова (лекции которого широко разбросаны по просторам интернета), имя Илу/Эль (как и «аллах») происходит от «awwal» – «тот, кто первый» (кто изначальный). Илу/Эля именуют «господом», «владыкой» (в отличие от Баала – «господин, хозяин»). Отсюда Зубов заключает, что фактически Илу/Эль – вообще самый первый бог. В итоге конфликт между Яхве и Баалом сводится им к противостоянию между «истинным создателем мира» и «узурпатором». Это, по мнению Зубова, и является причиной, по которой Яхве требует истребления культа Баала, и которая будто бы в определенной степени оправдывает геноцид, устроенный евреями в Земле Обетованной.
Однако в данном случае мы имеем дело с ярчайшим примером религиозного искажения. Дело в том, что Зубов – убежденный христианин. И он переносит идеологические установки Ветхого Завета на анализ религии Ханаана, порой (неосознанно или даже умышленно) искажая как детали взаимоотношений между богами, так и картину в целом, что легко выявляется при анализе первоисточников.
Так, скажем, он объявляет Баала сыном Эля. Ведь Эль (тождественный, по мнению Зубова, Яхве) – единственный изначальный бог, бог-создатель всего. Между тем в сохранившихся текстах Баал является сыном не Эля, а Дагана – брата Эля (в угаритских табличках Дагану – брат Илу).
Любопытно, что «даган» – «зерно». А это вызывает определенные ассоциации с египетским Осирисом, также связанным с этой сельскохозяйственной культурой. Более того, Баала с Осирисом роднит сюжет с умиранием и последующим воскресением (см. далее). Между тем Осирис в египетской мифологии – вовсе не сын самого первого бога Птаха, а представитель аж пятого поколения богов!..
В ханаанской (чаще упоминающейся как финикийская) мифологической традиции, которая практически полностью тождественна мифологии Угарита, Эль также вовсе не является самым первым богом. Как писал финикийский историк Филон Библский, некогда существовали бог Элиун, что означает «Высочайший», и его жена Берут («союз»). Жили они в Финикии около Библа. Они родили сына Небо и дочь Землю. «Высочайший» скоро погиб, сражаясь с дикими зверями, и его преемником становится Небо (Филон употребляет греческое имя Уран). Небо женился на свое сестре Земле и стал отцом Элла/Эля (у Филона Крон), Бетила, Дагона (ни Бетилу, ни Дагону Филон не нашел греческих соответствий) и Атланта.
Как легко предположить, «Высочайший» Элиун также явно был вовсе не самым первым богом. Так что и тут мы видим весьма определенное сходство с египетской мифологией.
Более того, у египтян богом Земли (или Землей, если перейти на язык ассоциаций и мифологических связей) был Геб, а его жена Нут – богиней неба (или Небом – она и изображалась зачастую в виде звездного небосвода). Геб и Нут сменили на троне предыдущую (и первую – хотя до них был предшественник, но он был один, без пары) божественную пару Шу и Тефнут. Как видим, тут почти полное пересечение с египетской генеалогией богов.
Геба и Нут сменяет Ра, вслед за которым приходит Осирис. Так что и тут получается, что Ра – египетский аналог Эля/Илу, а Осирис – аналог Баала. Впрочем, на мой взгляд, тут речь надо вести вовсе не об «аналогах», а о том, что в двух мифологиях повествуется об одних и тех же богах, которых просто на разных территориях называли разными именами…
Но что еще более важно, в ханаанской традиции Баал является вовсе не первым узурпатором трона богов – до него Эль также приходит к власти не мирным путем, а свергая своего предшественника-отца (так что «благочестивая», но неуклюжая попытка Зубова оправдать геноцид против приверженцев Баала некоей «законностью» Эля, оказывается вообще лишена какой-либо реальной почвы).
Дело в том, что отец Эля – Небо – не был верным супругом (боги вообще в разных мифологиях вовсе не стремились к моногамии) и вступал в связь с другими богинями, от которых он имел довольно большое потомство. Его первая и законная жена – Земля – чрезвычайно негодовала на такое поведение мужа и «обратилась за помощью» к своему старшему сыну Элю (в чем заключалась «помощь» – не ясно; судя по последовавшим событиям, это была просто месть).
Эль изготовил из железа серп и копье, в чем ему помогли его дочь Анат и некий бог, которого Филон называет Гермесом Трижды Величайшим (запомним факт наличия этого бога, к нему мы еще вернемся). Этот бог знал некие «волшебные слова», которые вдохновили союзников Эля, и те с горячим стремлением двинулись в бой против Неба, который закончился их победой. В итоге Эль лишил отца трона и сам стал главой всех богов.
Но на этом история еще не закончилась. Небо не смирился с поражением. Удалившись в изгнание, он стал замышлять различные козни против Эля, надеясь вернуть себе царство среди богов. С этой целью он послал к Элу своих дочерей – Астарту, Баалат-Гебал и Рею (финикийское имя неизвестно; возможно это Асирату), которые должны были хитростью лишить Эля власти. Но Эль разгадал замысел, привлек богинь на свою сторону и сделал их своими женами. Неудачной оказалась и другая попытка Неба взять реванш, ибо и новые посланцы Неба стали союзниками его сына.
Небо не успокаивается – он воюет с Морем, одним из союзников Эла. Эл же, постоянно опасаясь, что отец рано или поздно вернет себе царский трон в мире богов, устроил засаду и из нее напал на Небо. Он оскопил своего отца и утвердился во главе божественного мира. Ведь, как считается, по древним поверьям, ни бог, ни земной царь, лишенные мужской силы, не могут уже ни царствовать, ни каким-либо образом претендовать на господство.
Впрочем, Эль стремился обезопасить свою власть не только от отца, но и от всех других богов, кого он подозревал в намерении отнять у него трон. Так, он сбросил в глубь земли своего брата Атланта и, чтобы тот уже никогда не смог вернуться на земную поверхность, насыпал над ним гору. Потом он заподозрил своего собственного сына Садида и убил его. Отрубил он голову и своей собственной дочери.
Утвердившись в качестве царя всех богов, Эль решил реальную власть на земле разделить. Для этого он «раздал власть на местах», поделив города, страны и территории между различными богами. Так после окончательной победы Эля и его союзников над Небом боги разделили между собой мир…
Если на основе сохранившихся остатков ханаанской (финикийской, угаритской и пр.) мифологии попытаться выстроить некую «историю богов», то далее довольно долго в мире богов ничего особо значимого не происходило. По крайней мере в текстах легенд и преданий появляется достаточно продолжительный пробел. И оживление событий происходит уже тогда, когда верховный бог Эль/Илу уже предстает перед нами в весьма почтенном возрасте. В угаритских мифах, относящихся к этому периоду «истории богов», он изображается слабым, дряхлым и бессильным. Он есть, но ему почти не молятся. Это уже отдыхающий бог, как бы старичок на покое. Эль/Илу еще сохраняет верховную власть, и от него многое зависит. Однако центральным персонажем выступает уже не он, а Баал/Белу.
В излагаемых далее событиях очень немалую роль играет некий бог-умелец, который некогда помогал Элю/Илу победить своего отца Небо. Бог, которого Филон называет Гермесом Трижды Величайшим, в угаритских мифах носит имя Котару-ва-Хасису («пригожий и мудрый»). Это был бог-ремесленник, который создал все продукты цивилизации. Он и архитектор, и оружейник, и мебельщик, и ювелир. Часто его имя сопровождается эпитетом Работающий Руками. А в русском языке мы бы употребили выражение «мастер на все руки».
Любопытно, что и здесь обнаруживается немало пересечений с египетской мифологией, в которой подобную роль выполнял бог Тот. Бог, которого позднее в европейской традиции вслед за финикийским Филоном называли Гермесом Трисмегистом. В противостоянии Осириса и Сета и особенно в последующем противостоянии Гора (сына Осириса и Исиды) и Сета бог Тот также играет очень важную роль, используя при этом свои буквально академические знания всего и вся…
Другой важный персонаж этой части ханаанской мифологии, с которого, собственно, все и началось, бог моря – Йамму (Йам). Йамму был первенцем и любимцем Эля/Илу. И верховный бог фактически потакал всем капризам Йамму. Так по приказу великого бога Илу бог-ремесленник Котару-ва-Хасису построил дворец для Йамму, а обладание дворцом служило важным условием для того, чтобы претендовать на власть. И чем богаче дворец , тем большей властью может обладать его владелец.
По нашим представлениям, первенец обладает приоритетным правом наследования трона, так что Йамму рано или поздно должен был стать верховным правителем богов. Однако он по каким-то причинам решил форсировать смену власти.
Согласно угаритским текстам, светоч богов, богиня солнца Шапашу, рассказала о строительстве дворца для Йамму богине Астарте и добавила, что отец богов, Бык Илу, возлюбил Йамму и в угоду ему «вырвет столбы жилища Астарты, опрокинет трон ее царствования, разобьет ее скипетр».
Чем Астарта так прогневала Йамму, что он решил лишить ее своей части власти, из текста совершенно не ясно. Как не ясно и то, зачем богиня солнца Шапашу решила предупредить Астарту о нависшей над ней угрозе. Впрочем, не ясно, была ли вообще эта угроза, и не было ли это вообще простой провокацией со стороны Шапашу.
Однако в Египте был найден папирус, относящийся к XVI-XIV веку до нашей эры и содержащий (предположительно финикийский) миф об Астарте и боге моря. Этот миф представляет произошедшие события в более понятном виде.
Согласно тексту на египетском папирусе, бог моря Йамму решил, что он – самый великий из богов и все остальные боги должны платить ему дань. И боги испугались. Первой принесла Йамму дань богиня урожая Рененут, дала она ему серебро, золото, лазурит, ларцы, полные драгоценностей. За ней послали Йамму дань и другие боги. Но бог моря этим не удовлетворился. Испугались боги, что Йамму совсем разорит их, и стали думать, как с ним договориться.
Решили они выбрать посредника. И выбор пал на Астарту. Рененут послала к ней птицу, повелев не возвращаться, пока та не уговорит Астарту помочь богам. Услышав просьбу богов, Астарта заплакала, сама испугавшись грозного бога моря. Но птица уговорила ее. И вот Астарта пришла туда, где заседали великие боги. Они стали просить ее пойти к Йамму, соблазнить его и вызвать у него любовь к ней. А затем уже попросить Йамму уменьшить дань.
Астарта согласилась, отправилась к Йамму и довольно быстро добилась своей цели. Полюбив Астарту, Йамму решил женится на ней и отправил вестника к ее отцу с требованием отдать свою дочь за Йамму.
Отец Астарты (в разных источниках в этом качестве фигурируют почему-то разные боги) обратился к другим великим богам и попросил совета. Боги посоветовали согласится на требование Йамму, но также передать богу моря, что он должен отказаться брать с них непосильную дань. Однако Йамму на это не согласился. И были вынуждены боги снимать свои драгоценности и отдавать их в качестве дани Йамму.
Скорбели боги по этому поводу и не раз вступали в переговоры с Йамму. И тогда Астарта сказала, что не будет она женою бога моря, если тот будет настаивать на своих требованиях. И согласился Йамму. И наступил мир среди богов…
Однако представленный здесь конец истории находится под очень большим вопросом. Дело в том, что соответствующая часть папируса не сохранилась, и в современных публикациях окончание является просто «логичным выводом из сказанного». Между тем угаритские тексты указывают на совсем другой финал.
Получив известие от богини солнца Шапашу, Астарта очень возмутилась, но сама она сделать ничего не могла. Ее поддержал бог-силач Балу/Баал, который выразил готовность выступить против Йамму и сразиться с ним.
Между тем Йамму, возгордившись и решив, что после постройки дворца он стал господином над богами, отправил своих вестников к собранию богов и повелел заявить им: «Пусть сдастся мне Балу, пусть подчинится мне сын Дагану». В своей гордости он приказывает послам не простираться ни перед Илу, ни перед всем собранием богов.
Боги в это время пировали на горе Лули. Увидев посланцев Йамму, они испугались и в знак покорности, сидя на своих тронах, склонили головы к коленам. Только Балу не склонил головы, а обратился к богам с упреком: «Почему это вы, боги, так испугались, почему склонили свои головы к коленам перед посланниками Йамму?»
И боги устыдились своего страха. Они подняли головы от колен и гордо выпрямились на своих тронах.
Посланцы же Йамму направились к трону Илу. Вопреки обычаю они не простерлись перед ногами царя богов и людей, а, гордо стоя, передали послание своего господина, требуя, чтобы Илу выдал Балу их владыке. И Илу, который во всем потакал Йамму, своему возлюбленному сыну, согласился на это требование, повелев, чтобы Балу стал «рабом и пленником» Йамму и принес ему дань.
Но Балу отказался подчиниться этому решению. С оружием в руках он встал перед посланцами Йамму и гневно сказал им, чтобы передали они своему господину, что Балу никогда не подчинится ему. После этих слов стало ясно, что борьба между Балу и Йамму неизбежна. И обе стороны стали готовиться к смертельной битве.
Первое столкновение между богами закончилось не в пользу Балу. Он пал на землю перед ногами Йамму. Молча снес свое поражение Балу, но все же был вынужден подчиниться.
Однако на этом дело не закончилось, ибо в него вмешался бог-умелец Котару-ва-Хасису, который по каким-то неясным причинам пришел на помощь Балу.
Котару-ва-Хасису изготовил палицу для Балу и дал ей имя Йагруш, что значит Преследователь. Он приказал палице, чтобы она подобно орлу, выскользнув из рук Балу, набросилась на Йамму. Так и произошло. Йагруш бил Йамму по спине и по груди. Но тот не сломился, не разбились его суставы, не сломался его скелет. Тогда Котару-ва-Хасису изготовил для Балу вторую палицу и назвал ее Айамур, что значит Гонитель. Он приказал палице бить Йамму по затылку и по лбу. На этот раз Йамму был сломлен. Ослабли его суставы, согнулись его члены, сам он пал на землю.
И возрадовались союзники Балу его победе. Балу был увенчан короной и провозглашен царем…
После победы Балу устроил роскошный пир на вершине своей священной горы Цапану (точное местонахождение которой неизвестно). И все бы ничего, но не было подобающего дворца у Балу, и это обстоятельство его очень сильно огорчало.
И здесь в угаритских текстах обнаруживается странная деталь. Оказывается, что хотя Балу и провозглашен царем, но сам он повелеть выстроить себе дворец почему-то не может – разрешение на постройку должен дать только Илу, который вроде бы какой-то реальной властью над богами и не обладает, но парадоксальным образом еще остается при этом «верховным богом».
Более того. Балу понимает, что так просто верховный бог разрешение не даст. Дело в том, что хотя Йамму побежден, но у Илу с его женой Асирату были и другие дети, у которых, между прочим, есть очень роскошные дворцы. Судя по всему, речь идет о том, что Балу вроде бы как уже царь, но еще вовсе не до конца – другие дети Илу вполне могут заявить свои претензии на власть.
Балу прибегает к помощи своей сестры, богини Анаты, которая немало сделала в его борьбе с Йамму, и уговаривает ее отправиться к Илу с просьбой о строительстве дворца для Балу (в текстах идет описание череды пиров и мелких событий, которые нам в данном случае не важны). Анату с радостью согласилась выполнить эту просьбу. Более того, она заявила, что если Илу не согласится, то она заставит его это сделать.
(Забавный момент: верховного бога можно заставить что-то сделать против его воли…)
И вот Анату сошла с горы Цапану и направилась к жилищу Илу у истоков великой реки в середине потоков двух океанов. Она вошла в жилище и передала отцу богов просьбу Балу. Но Илу ответил, что Балу недостоин такого дворца, какой есть у детей Илу, ибо «не Балу правит в мире, а правят богиня солнца Шапашу и бог смерти Муту».
Здесь следует пояснить, что в ханаанской традиции функции царя богов и правителя над миром были не объединены, а принадлежали разным богам. Соответственно, Илу не только не желает признавать власти Балу над богами, но и передавать власть над миром от своих детей детям Дагана (ведь Балу – сын Дагана, а не Илу). И в этом случае странное поведение Илу становится более-менее понятным…
Тогда Анату стала угрожать Илу. Она заявила, что нападет на него, окрасит кровью его седые волосы, зальет кровью его седую бороду. И Илу испугался. Он согласился разрешить Балу построить дворец и даже отправил соответствующее послание Котару-ва-Хасису в его жилище в египетском Мемфисе и на Крит (у бога-умельца было сразу две резиденции). Однако Илу все же заявляет, что для окончательного разрешения Балу построить дворец, какой есть у детей Асирату (жены Илу), необходимо иметь ее согласие. В общем, спрятался за спину жены…
Балу вместе с Анатой с помощью богатых даров и жертвенного пира удается уговорить Асирату, которая отправляется лично, что упросить своего мужа Илу дать согласие на строительство дворца Балу (хотя он его уже формально дал!).
Асирату добралась до жилища Илу и вошла в него. Она склонилась к ногам Илу и воздала ему почести. Как только Илу увидел свою жену, он рассмеялся от радости. Поставил верховный бог свои ноги на подножку, покрутил пальцами туда-сюда и спросил, зачем пришла великая Асирату, прародительница богов. Может быть, она голодна или иссохла от жажды? Так пусть ест и пьет в свое удовольствие! А он, Илу, любит ее, и любовь к ней волнует его. Но Асирату уклонилась от предложения есть и пить, уклонилась от объятий Илу и сказала, что своим царем боги признают силача Балу, но нет дома у Балу…
Тут еще один показательный момент – боги признают Балу царем. Фактически речь идет о том, что большинство богов согласны на правление Балу. Демократия, да и только. А вот Илу все-таки идет против воли большинства. Однако, поскольку за Балу уже высказалась даже его собственная жена, Илу, еще недолго повозмущавшись, все-таки дает окончательное согласие на строительство дворца для Балу.
Обрадовался Балу и стал готовиться к строительству. Собрал он людей и необходимые принадлежности. Горы дали ему серебро, холмы – золото, получил он драгоценные камни. После этого Балу пригласил Котару-ва-Хасису к себе.
Когда бог-ремесленник прибыл к Балу, тот поставил перед ним жирного быка и посадил бога на уже приготовленный трон справа от себя. После того как боги поели и попили, Балу попросил Котару-ва-Хасису построить ему дворец на вершине Цапану размером в тысячу мер земли, десять тысяч полей.
Котару-ва-Хасису с радостью согласился построить Балу дворец и предложил сделать в нем окно. Но Балу решительно отказался от этого и настойчиво попросил бога-ремесленника не делать окна в его жилище, не создавать отверстие в его дворце. И тот согласился.
По принятому ныне мнению, в Ханаане считали, что через окно может пробраться зло, поэтому, дескать, Балу и просил сделать ему дворец без окон (хотя упоминается, что позднее Балу все-таки передумал и попросил бога-умельца сделать ему окно). Реальность подобного поверья на самом деле под вопросом, поскольку окна у древних жителей Ханаана все-таки имеются. Но мы не будем вдаваться здесь в справедливость тех или иных трактовок, а просто запомним на будущее эту странную деталь архитектуры – мы к ней еще вернемся позднее…
Немедленно закипела работа. С гор Ливана и Антиливана были доставлены самые ценные кедры. В самом доме Котару-ва-Хасису развел огонь. Шесть дней горел огонь, а на седьмой превратилось расплавленное серебро в плиты, а расплавленное золото в кирпичи. И из всего этого с радостью построил Котару-ва-Хасису жилище Балу.
По случаю завершения строительства Балу принес в жертву быков и баранов, телят и ягнят и большое количество козлят. А затем созвал на пир других богов. Он угощал их баранами и овцами, быками и коровами. Он поставил богам троны, богиням кресла. Он дал богам кувшины вина, богиням бочки вина. И пили боги и ели, разрезали ножами мясо, наливали в чаши вино. И все славили силача Балу и искусного Котару-ва-Хасису, и дворец, им построенный…
Однако и на сей раз вопрос власти оказался далек от разрешения. Балу получил дворец и заручился согласием на свою власть со стороны большинства богов. Большинства, но не всех. Был и тот, кто не признал его царем. Это был бог смерти Муту (Мут, Мот) – еще один сын и любимец верховного бога Илу.
Когда Муту узнал о торжестве Балу, он возмутился и заявил, что только он, Муту, один будет править богами, он накормит богов и людей, насытит всех живущих на земле.
Балу послал к Муту гонцов с дорогими подарками и подношениями, пытаясь договориться о том, что не будет тому подчиняться – по сути, речь шла о чем-то типа попытки получения «автономного управления». Но Муту не согласился и разразился такими страшными угрозами, что Балу испугался.
Решив, что он не сможет противостоять богу смерти, Балу согласился стать вечным рабом Муту. Он исполнил требование спуститься в глубь земли и сесть, как раб, у подножия трона Муту. И обрадовался Муту. В честь своего торжества он устроил пир. И на пиру Муту убил Балу…
(Отметим, что существуют иные варианты смерти Балу. Однако их описание представлено лишь крайне плохо сохранившимися обрывками текстов.)
Больше всего о смерти Балу скорбела его соратница и возлюбленная (по некоторым источникам, и его сестра) богиня Анату. Она нашла тело Балу и похоронила его с почестями и жертвоприношениями на горе Цапану.
После этого Анату направилась к Илу. Вошла она в жилище Илу и простерлась у его ног, воздала ему почести. Около Илу в это время находилась его жена Асирату. И Анату обратилась именно к ней с горьким упреком:
– Ну что же, – сказала она Асирату, – можешь радоваться ты и могут радоваться твои сыновья: ведь умер Силач Балу, погиб Владыка земли.
Однако ни Илу, ни Асирату не обратили на Анату никакого внимания.
Смерть Балу лишила землю царя. Значит, надо было дать ей нового правителя. И Илу обратился к Асирату, чтобы она дала одного из своих сыновей в цари. Илу и Асирату стали совещаться, на ком из них остановить выбор. И тогда Асирату предложила сделать царем бога Астару, потому что покорен он высшим богам, а по отношению к людям творит насилие. При таком царе они, Илу и Асирату, могут спокойно править. И Илу согласился…
Отметим здесь весьма показательный критерий отбора претендента на правление: «покорен он высшим богам, а по отношению к людям творит насилие». И этот критерий является главным для верховного бога Илу, которого с трона сверг как раз Балу, то есть Баал!.. По умолчанию вроде бы предполагается, что отношение Баала к людям было все-таки несколько лучше подобного жесткого подхода – в противном случае об этом не упоминалось бы. Хотя прямым текстом это не прописано, и подобное предположение вполне может оказаться ошибочным.
Но оставим в стороне вопрос о «добре и зле» по отношению к людям. В конце концов приоритеты для себя боги выбирают сами и из своих собственных интересов, а не в интересах людей. Вернемся к изложению дальнейших событий…
Получив из рук Илу царство вместо Балу, Астару поднялся на вершину Цапану и сел на трон Балу. Но трон оказался для него слишком велик. Ноги Астару не доставали подножки, а голова его не была видна из-за спинки трона. И Астару понял, что он смешон и не может заместить погибшего Силача Балу. И он сошел с трона, спустился с вершины Цапану и вернулся «в ту землю, где он был господином» – в пустыню.
Шли дни, они складывались в месяцы. Анату продолжала скорбеть о Балу. Ее сердце билось для него, как у коровы для теленка, как у овцы для ягненка. И в конце концов, не выдержав скорби, напала Анату на Муту. Она разрубила его мечом, сквозь сито просеяла, сожгла на огне, размолола жерновами мельницы, рассеяла по полю, чтобы птицы склевали его останки. И как только погиб Муту, тотчас возродился Балу.
Однако возрождение Балу имеет некоторую странность: он возрождается где-то – непонятно где. По крайней мере не в присутствии Анату, которая сначала об этом даже и не ведает. О возрождении Балу догадывается Илу по снизошедшему к нему видению. Но где точно находится воскресший бог, Илу не знал. И он приказал Анату передать свое повеление богине Шапашу, чтобы та нашла Балу. Анату передала повеление и обе богини вместе нашли возрожденного Балу.
Однако, хотя Балу возродился к жизни, собственное царство ему еще надо было вновь отвоевывать, ибо им владели сыновья Асирату. Кто именно, и как они овладели троном – неизвестно, поскольку текст этого сказания дошел до нас со значительными пропусками.
Балу выступил против них. Он бил их дубиной, как Йамму, ударял палицей, простирал на земле. И после этого воссел Балу на трон своего царства, на место своего могущества…
Прошло семь лет. За это время Муту возродился, но по каким-то причинам решил больше не бороться за верховную власть. Вместо этого он направился к Балу с требованием своеобразных «откупных» за то, что «по твоей вине сожжен на огне, по твоей вине размолот мельничными жерновами, по твоей вине я был брошен в поле, рассеян в море. За это дай мне одного из твоих братьев, что бы я его пожрал и успокоился!»
Но на этот раз Балу не устрашился бога смерти. Он отказал ему в его требованиях и смело вступил в битву. Битва продолжалась долго. Муту был силен, и Балу был силен. Никто не мог победить. И когда силы борющихся иссякали, вмешалась богиня Шапашу, которая пригрозила Муту гневом со стороны его отца – Илу (Илу предстает перед нами все время очень непостоянным в своих пристрастиях).
Муту испугался гнева Илу и прекратил борьбу. После этого боги примирились. Каждый из них удалился в область своего господства и стал там править. А смертные восславили своим гимном Балу и Шапашу, и Котару-ва-Хасису, друга и товарища Балу.
На этом передел власти, наконец, закончился…
Имеется еще несколько сюжетов древних текстов, связанных с Баалом (Балу), но они ничего принципиально не меняют в общей картине взаимоотношения его с другими богами, поэтому мы не будем их рассматривать…
Как легко заметить, во всем приведенном выше нет какой-то такой «мерзопакости» в поведении Баала, которая могла бы вызывать тот самый «праведный» гнев Яхве в его адрес, который был транслирован евреям через Моисея. Да, Баал участвовал в борьбе за власть, но точно тоже делали и другие боги. Да, Баал в определенном смысле узурпировал трон царя богов, но точно таким же узурпатором был и его предшественник Эль/Илу. И если ограничиться только этим, то получится, что ненависть Яхве была вызвана лишь его собственным стремлением к власти. Тогда он оказывается ничем не лучше Баала…
Вдобавок, есть еще один нюанс. В некоторых арамейских текстах Анат (соратник и любимая богиня Баала), которую в более поздние времена идентифицировали с Астартой, фигурирует как… супруга Яхве!.. Например, в надписях VIII века до нашей эры в Кунтиллет Ажруд, в юго-западной части Негева, и в Кирбет эль-Ком, в предгорьях Иудеи, упоминаются «Яхве Шомрон (Самарийский) и его Ашера», «Яхве Теман и его Ашера», «Яхве и его Ашера» , где Ашера (Асират, Астарта) явно выступает в качестве супруги Яхве.
Если рассматривать древних богов не в качестве полностью выдуманных мифических персонажей (как это делает современная академическая наука), а понимать под ними вполне реальных действующих лиц древней истории (что имеет достаточно весомые аргументы в свою пользу – см.далее), то данный нюанс не стоит скидывать со счетов, ведь и богам ревность не была чужда. Правда, древние тексты сами по себе весьма запутаны и противоречивы, а перевод порой вносит дополнительные искажения, и разобраться в личностных отношениях богов очень непросто.
Какой-то конкретный бог и какая-то конкретная богиня в одних местах могут фигурировать в качестве законных супругов, в других – быть просто любовниками, в третьих – участниками лишь мимолетной связи. Так что точно установить, кто кому кем приходился, зачастую вообще невозможно. Но то, что существовал в каком-то виде «любовный треугольник» Баал – Анат (или Астарта) – Яхве, исключать совершенно нельзя. Как нельзя исключать и того, что противоречия в этом треугольнике могли вылиться в лютую ненависть Яхве к Баалу. Если с этих позиций посмотреть на позицию Яхве, то легко заметить, что она больше смахивает на капризно-ревнивое поведение стороны, «проигравшей» в любовном противостоянии…
Как бы то ни было, и в одном случае, и в другом мы получаем весьма явные намеки на то, что реальные причины, мотивы и события, связывающие Яхве и Баала, были в Ветхом Завете старательно скрыты, если вообще не искажены «из идеологических соображений» настолько, что «белое» стало «черным» и наоборот…
И с этой точки зрения весьма любопытными оказываются археологические находки, которые были сделаны во второй половине ХХ века на месте древнего города Эбла (ныне территория Сирии). Здесь в 1975 году в руинах царского дворца, разрушенного в XXIII веке до нашей эры, был обнаружен огромный царский архив III тысячелетия до нашей эры. Архив насчитывал около 16 тысяч клинописных глиняных табличек, которые не только позволили узнать много «бытовых» подробностей о самом государстве Эбла и его жителях, но и содержали тексты религиозно-мифологического содержания.
Как выяснили историки, религия Эблы в своих главных проявлениях была сходна с верованиями других народов Ближнего Востока, но имела свои особенности. Пантеон Эблы состоял как из семитских, так и из шумерских и хурритских божеств, что вполне естественно для города с широкими торговыми связями. Общесемитскими были боги Даган, Аштар, Баал, Рашап, Камиш, Сипиш, Адад. От соседей-хурритов эблаиты переняли почитание Аштаби, Ишары, Хеппата. Главным же в Эбле считался бог Даган, который часто обозначался как «Господь», «владыка богов», «господин земли».
Но для нас наибольший интерес представляет имя бога Йа. Это, как полагают некоторые исследователи эблаитских текстов, вариант имени Йахве/Яхве – непроизносимого в иудаизме имени бога. Однако с другой стороны, по мнению этих же исследователей, бог Йа был известен в Ханаане под именами Йева и… Йамму!.. Но ведь именно Йамму противостоял Баалу/Балу на одном из этапов борьбы за власть над богами.
Если это предположение верно, то получается, что, посылая евреев в Землю Обетованную, Яхве (он же Йамму) просто стремился к реваншу и мстил за свое предыдущее поражение.
Такой вариант кажется весьма неожиданным. Однако следует отметить, что все ранее сказанное о борьбе богов за власть, основывалось на источниках, имеющих существенно более позднее происхождение, нежели тексты глиняных табличек Эблы. И если исходить из того, что древние легенды и предания отражают какие-то реальные события, произошедшие в прошлом, а искажения со временем лишь накапливаются, то следует признать, что тексты Эблы имеют гораздо больше шансов соответствовать этим реальным событиям, нежели тексты Угарита, которые составлены на тысячу лет позже.
Понятно, что подобное отождествление Яхве с Йамму переворачивает очень многое. И мало кому из приверженцев современных мировых религий может понравиться. Но на Ближнем Востоке сделано уже немало таких находок, которые входят в прямое противоречие с Ветхим Заветом и подрывают основы этих религий. Достаточно вспомнить хотя бы аналогичный огромный архив другого древнего города под названием Мари – архив, который из-за «крамольности» своего содержимого ныне затерялся где-то глубоко в закромах Ватикана...
Но допустим, что мы ошибаемся в самом подходе к проблеме.
Допустим, что когда Моисей говорил о «мерзостях» Ханаана, речь шла не о самом Баале, а о поклонении ему. То есть о тех культовых обрядах, которые совершали люди, поклонявшиеся Баалу. В таком случае имеет смысл проанализировать эти самые обряды и посмотреть, что же в них могло быть настолько «мерзостным», что альтернативой мог быть провозглашен только тотальный геноцид на огромной территории…
Каким бы парадоксальным это ни казалось, но о культовых обрядах и церемониях поклонения даже не только Баалу, но и всем другим богам Ханаана, можно сказать еще меньше, нежели о самих религиозных представлениях жителей этого региона.
Вполне понятно, что крайне мало осталось от самих культовых сооружений. Эти сооружения на протяжении громадного количества времени целенаправленно уничтожались – в полном соответствии с указаниями Яхве, озвученными Моисеем перед своей смертью.
Понятно, что мало осталось информации о мифологии Ханаана. Истребление самой памяти о «мерзостных» богах вместе с носителями этой памяти – от табличек с текстами до жрецов и приверженцев местного культа – сделало свое дело. И мы ныне вынуждены буквально по крохам восстанавливать представления жителей древнего Ханаана.
Однако странно, что мало осталось информации о самих культовых обрядах – то есть о тех самых «мерзостях», от которых необходимо было очистить Землю Обетованную. Ведь от евреев (а в последующем и от других последователей религии Яхве) требовалось ни в коем случае не скатиться в эти «мерзости». А как можно не скатиться в «мерзости», если понятия не имеешь о том, в чем именно эти «мерзости» заключаются?..
Несмотря на то, что длительное время основным источником информации о религии Ханаана служили как раз те тексты, которые были изначально направлены на принижение этой религии и на «разоблачение мерзостей» (а заодно на обвинение самих ханаанцев в приверженности этим «мерзостям»), во всей многочисленной литературе по этой теме можно выделить всего лишь два (!!!) основных признака, характерных для религии Ханаана, которые называются «мерзостями».
Во-первых, это оргиастический характер культовых церемоний и храмовая проституция.
А во-вторых, человеческие жертвоприношения.
И все!!! Больше нет НИЧЕГО !.. Точнее – больше ничего не обозначено явно в качестве «мерзости»…
Но настолько ли реально мерзостны были эти «мерзости», чтобы устраивать геноцид?..
Попробуем в этом разобраться…
Возьмем пока первый пункт. Вот довольно типичное описание соответствующих особенностей ханаанского культа (здесь Анат отождествляется с Астартой):
«Вследствие своего месопотамского происхождения, Ваал повсюду сохранял на себе печать сабеизма и, как «владыка» богов, соответствовал главному небесному светилу – солнцу, источнику всякой жизни на земле. Отсюда в мифологии языческих семитов он является олицетворением мужской производительной силы и действует чрез свою жену, Астарту, представлявшую пассивную или воспринимающую силу природы. Такому представлению вполне соответствовал и религиозный культ Ваала, который состоял в дико разнузданном сладострастии, искавшем искусственных возбуждений. В этом отношении культ Ваала совершенно совпадал с культом Астарты, так как служение ей было вместе с тем служением и Ваалу, ее оплодотворителю.
Внешним символом его постоянно служил phallus, в виде колонны с усеченной вершиной. При капищах Ваала жили так называемые кедешимы и кедешомы, священные блудники и блудницы, которые обрекали себя на служение капищу посредством зарабатывания денег своим блудодейством…
Понятно, какое глубоко развращающее влияние должен был иметь такой культ. Память об этом развращении увековечена была для сознания евреев в сказании о городах Содоме и Гоморре, где культ Ваала принес особенно горькие плоды».
При переводе на более привычный язык все вышесказанное сводится к тому, что «мерзостью» объявляется внебрачный секс во всех его возможных проявлениях – храмовый секс, секс за деньги, секс ради удовольствия и т.д. и т.п.
Так в храмах Финикии свободные женщины занимались проституцией за плату, вносимую в казну храма, будучи уверены в том, что таким образом они добиваются благосклонности богини Астарты, ибо это была жертва, исполняемая по обету. Такого же плана одноразовое жертвоприношение Геродот отмечал и в храмах Вавилона. По одной из древнееврейских легенд, Фамарь (Тамар) перед замужеством провела семь дней за городскими воротами, продавая себя чужестранцам. «Любодействие дочерей ваших и прелюбодействие невесток ваших» происходило под сенью священных деревьев. В Ветхом Завете упоминаются храмовые проститутки («кадеша»), а также женщины-блудницы, не связанные с культом, взимавшие плату за услуги в свою пользу. А на стелах Карфагена имеются изображения и «храмовых юношей» («кадеш»).
У ветхозаветных же евреев профессиональная проституция считалась позорным занятием, а храмовая была строго запрещена, так как ассоциировалась с идолопоклонством. «Не должно быть блудницы («кадеша») из дочерей Израилевых, и не должно быть блудника («кадеш») из сынов Израилевых. Не вноси платы блудницы и цены пса в дом Господа, Бога твоего, ни по какому обету» (Втор., гл. 23).
Понятно, что в сообществе, допускающем сексуальные отношения только ради продолжения рода и только в рамках брачных отношений, любое нарушение установленных рамок вполне могло считаться и считалось «мерзостью».
Оставим в стороне вопрос о том, насколько это естественно для реальных живых людей. Как и вопрос о том, что подобный подход к сексуальным отношениям является далеко не единственно возможным вариантом и не единственным вариантом морали. Не будем здесь касаться и того, что данный принцип вовсе не являлся стремлением к моногамии и действовал «лишь в одни ворота», поскольку вполне допускал у тех же ветхозаветных евреев (как и сейчас у мусульман) возможность наличия у одного мужчины не только нескольких жен, но еще и наложниц (достаточно вспомнить хотя бы знаменитого Соломона, который вообще был падок на женщин). Зададимся другим вопросом: а настолько ли «мерзостна» подобная «мерзость», чтобы служить причиной геноцида?..
Лично я никакой «мерзостью» это не считаю. И даже более того: считаю, что каждый – и мужчина, и женщина – волен поступать так, как сам считает для себя возможным и допустимым, лишь бы это не сопровождалось насилием и ущемлением чьих-то прав.
Абстрагируясь же от личных пристрастий (т.е. вставая на позиции того самого стороннего наблюдателя), вполне могу согласиться с приверженцами религии Яхве, что с точки зрения их морали (но только их, а не некоей «морали вообще»), внебрачный секс может считаться «мерзостью». Но никак не могу согласиться с тем, что это может быть достаточной причиной для развязывания геноцида в отношении кого-либо. Для этого должны быть все-таки какие-то иные причины.
Вспомним про вариант упоминавшегося ранее «любовного треугольника» Яхве – Анат – Баал. Тогда, пусть хотя бы сугубо теоретически, можно предположить, что Яхве получил в этом «треугольнике» какую-то очень сильную психологическую травму, которая ополчила его на всех женщин (богинь и человеческих женщин). В этом случае (пусть даже с огромной натяжкой) действительно можно найти хоть какое-то пусть не оправдание, но объяснение его требованию по искоренению этой «мерзости».
Но в рамках даже столь экзотической версии все равно не находит объяснения еще одна особенность – а именно, избирательность этого искоренения. Ведь сексуальная составляющая входила в культово-религиозные обряды и церемонии самых разных народов в самых разных регионах. В том числе и не столь уж удаленных от Земли Обетованной.
Например, в Древнем Египте известна храмовая проституция жриц Исиды. Да и бытовые отношения между мужчинами и женщинами были куда более раскованными, нежели у ветхозаветных евреев.
Широко была распространена культовая практика священной (храмовой) проституции в Шумере. Так, «нугиг» – категория шумерских жриц высокого ранга, в обязанности которых входило и занятие храмовой проституцией. Характерно, что и саму богиню плодородия Инанну в литературных памятниках часто именуют «нугиг небес».
В аккадских текстах, описывающих отправление культа плодородия, упоминаются жрицы, часть из которых называлась «кадишту», – храмовые блудницы (на иврите – «кадеша»).
В древней Вавилонии профессия блудницы не считалась особенно зазорной. Такие женщины могли выйти замуж и усыновить ребенка. Их статус «телиц Инанны» был специально оговорен законом (например, Кодексом Хаммурапи), хотя в обыденной жизни их не особо жаловали.
«Не касайся блудницы, у которой мужей бесчисленное множество, иеродулы [храмовая проститутка более низкого ранга, чем нугиг], посвященной божеству... если она попадет к тебе в дом, удали ее» («Поучения Шуруппака»).
Тогда почему против народов, населявших Землю Обетованную, из-за этой «мерзости» нужно было развязывать геноцид, а в отношении соседних народов это требование уже не действовало?.. Разве «мерзость» перестает быть «мерзостью» из-за изменения ее географического местоположения?..
Тут явно концы с концами не сходятся…
Перейдем теперь к жертвоприношениям и приведем их некое «усредненное» по разным источникам описание.
Служения Баалу проводились либо в храме, либо на горе или ином возвышенном месте, на котором устанавливался довольно простой алтарь. Апогеем культа являлось жертвоприношение Баалу, которое совершалось в соответствии с четко определенным ритуалом.
Жрец Баала, перед назначенным жертвоприношением постился длительное время, покуда не считал себя готовым к подобному ответственному мероприятию. Перед самым началом церемонии верховный жрец в обязательном порядке проходил ритуальное омовение, с целью очистить свою плоть и дух перед богом. Потом он облачался в чистые одежды и вместе с другими служителями культа выходил к алтарю в храме или на горе. Под барабанный бой и звуки флейт жрецы распевали гимны и молитвы обращенные к Баалу до тех пор, пока не достигали состояния экстаза и полнейшей отрешенности от остального мира. В этот момент для них существовал лишь их Повелитель.
Верховный жрец выполнял роль своеобразного проводника между божественным и материальным миром. Во время религиозного действа жрец отождествлялся с божеством и являлся его земным продолжением. Он передавал жертву богу и получал от него различные знамения.
(Любой желающий легко найдет тут параллели с теми ритуалами, которые ныне проводятся приверженцами современных мировых религий. Есть и очищение, и «крестный ход», и вхождение в транс или экстаз, и «слияние с богом» и т.д. и т.п.)
Жертвы могли быть кровавыми и бескровными. Главным видом бескровных жертв являлось возлияние. В честь божества из специальных сосудов лились вино, молоко, мед или масло. Для этого иногда применялись специальные длинные сосуды с отверстиями в боковых стенках. Эти сосуды вкапывались в землю и наполнялись предназначенной для пожертвования богу жидкостью, которая вытекала из боковых отверстий и впитывалась землей. Чаще всего историки соотносят цель подобных действий со стремлением поддержать таким образом плодородие земли.
Как видим, в этом пока не заметно какой-либо «мерзости».
А вот в случае кровавых жертв уже не все так просто…
«Жертвоприношения рассматривались как пища для богов. Система жертвоприношений напоминает ту, которая описана в Ветхом Завете; она включала всесожжение, жертвоприношения или предложение «мира» и «согласия» и искупительные жертвы» (М.Элиаде, «История веры и религиозных идей»).
Рядом с алтарем зажигался огонь из древесины кедра (священное дерево Баала), лавров и алоэ. Жертвы выводились по очереди и закалывались на алтаре одним ударом в сердце. Жрец омывал руки в крови только что убитых жертв, которые после этого предавались огню. Количество жертв, как считается, порой достигало невероятных размеров. При этом в роли жертв могли выступать как животные, так и люди…
Оставим пока в стороне вопрос в отношении людей и рассмотрим жертвоприношение животными.
Подобное жертвоприношение было широко распространено в прошлом и абсолютно не считалось чем-то «из ряда вон выходящим». Даже наоборот – это было самой обычной практикой, которую необходимо было осуществлять для того, чтобы заслужить «милость богов». И никакой «мерзостью» не считалось. В том числе и у тех, кто поклонялся Яхве.
Впрочем, не считается такое жертвоприношение «мерзостью» у сторонников религии Яхве и ныне. Это только христиане отказались от кровавых жертвоприношений, а мусульмане и, скажем, самаритяне (представители одного из направлений яхвизма) практикуют их до сих пор (см. выше Рис. 2-ц).
И если иудеи сейчас не практикуют подобных жертвоприношений, то вовсе не потому, что считают их «мерзостью», а лишь потому, что со времен царя Иосии (640-609 гг. до н.э.) ими строжайше соблюдается запрет на жертвоприношения вне Иерусалимского храма, а храм ныне разрушен. Все очень просто: раз нет храма, нет и жертвоприношений.
Такая привязка жертвоприношений к конкретному объекту у иудеев уходит корнями еще во времена Моисея, когда с созданием Ковчега Завета и Скинии (переносного храма), все жертвоприношения должны были совершаться только у входа в Скинию. Это было требованием самого Яхве:
«И сказал Господь Моисею, говоря: объяви Аарону и сынам его и всем сынам Израилевым и скажи им: вот что повелевает Господь: если кто из дома Израилева [или из пришельцев, присоединившихся к вам] заколет тельца или овцу или козу в стане, или если кто заколет вне стана и не приведет ко входу скинии собрания, [чтобы принести во всесожжение или в жертву о спасении, угодную Господу, в приятное благоухание, и если кто заколет вне стана и ко входу скинии собрания не принесет,] чтобы представить в жертву Господу пред жилищем Господним, то человеку тому вменена будет кровь: он пролил кровь, и истребится человек тот из народа своего; это для того, чтобы приводили сыны Израилевы жертвы свои, которые они заколают на поле, чтобы приводили их пред Господа ко входу скинии собрания, к священнику, и заколали их Господу в жертвы мирные; и покропит священник кровью на жертвенник Господень у входа скинии собрания и воскурит тук в приятное благоухание Господу, чтоб они впредь не приносили жертв своих идолам, за которыми блудно ходят они. Сие да будет для них постановлением вечным в роды их.
Еще скажи им: если кто из дома Израилева и из пришельцев, которые живут между вами, приносит всесожжение или жертву и не приведет ко входу скинии собрания, чтобы совершить ее Господу, то истребится человек тот из народа своего» (Лев., гл. 17).
С постройкой Соломоном стационарного храма в Иерусалиме Ковчег Завета и Скиния были помещены в Святая Святых этого храма, а посему жертвоприношения могли производиться только на Храмовой горе. Но зато уж делалось это с размахом!..
«Каждый паломник приносил с собою не менее одного жертвенного животного, а богачи и знать жертвовали животных сотнями. До 700 священников, силачей и искусников владения ножом, исполняли ритуал принесения этих стад в жертву невидимому еврейскому Богу. Трудились они в поте лица, проливая потоки крови, быстро и сноровисто убивая тысячи, десятки тысяч животных. Как ни искусны были эти служители в своем деле, сколь совершенной ни была система смыва и удаления крови и отходов, – первобытным ужасом, варварской экзотикой поражал этот ритуал…
Централизация культа Яхве обернулась неожиданной стороной: богобоязненный обряд жертвоприношения из-за громадных размеров Храма, вмещавшего сотни тысяч людей и неоглядные жертвенные стада с их ревом и мычанием, – по сути своей стал слишком уж материальным; лишь великолепие архитектуры и убранства храма отличало этот обряд от работы столичной скотобойни» (Э.Федин, «Ирод Великий»).
«И приказал Езекия вознести всесожжение на жертвенник... И было число всесожжений, которые привели собравшиеся: семьдесят волов, сто овнов, двести агнцев – все это для всесожжения Господу. Других священных жертв было: шестьсот из крупного скота и три тысячи из мелкого скота. Но священников было мало, и они не могли сдирать кож со всех всесожжений, и помогали им братья их левиты, до окончания дела и доколе освятились прочие священники, ибо левиты были более тщательны в освящении себя, нежели священники. Притом же всесожжений было множество с туками мирных жертв и с возлияниями при всесожжении. Так восстановлено служение в доме Господнем. И радовался Езекия и весь народ о том, что Бог так расположил народ» (2Пар., гл. 29).
«Около жертвенника существовали специальные желоба, по которым кровь убитых животных стекала во рвы под алтарем. По свидетельству очевидцев, священники ходили по щиколотку в крови, а во дворах блеяли и мычали стада обреченных овец и быков. Храм Соломона представлял собой что-то среднее между скотобойней и крематорием» (С.Романов, «Истины XXI века»)…
И это не было вовсе «самодеятельностью» евреев, вызванной чрезмерным религиозным рвением. Все было регламентировано самим Яхве еще задолго до строительства храма.
Это только в представлениях обывателя, которому недосуг заглянуть в библейские тексты, Моисей получил от бога на горе Синай всего десять заповедей. На самом деле ему был озвучен целый ряд правил и требований, очень четко регламентирующих, что именно должны были делать евреи. Этому посвящена даже весьма объемная часть Ветхого Завета – Книга Левит, в которой львиная доля текста относится к тому, кого именно, по какому поводу и как необходимо приносить в жертву.
А вот небольшая цитата из другой части Ветхого Завета – Книги Исход:
«И тельца за грех приноси каждый день для очищения, и жертву за грех совершай на жертвеннике для очищения его… Семь дней очищай жертвенник, и освяти его, и будет жертвенник святыня великая… Вот, что будешь ты приносить на жертвеннике: двух агнцев однолетних каждый день постоянно. Одного агнца приноси поутру, а другого агнца вечером. И десятую часть ефы пшеничной муки, смешанной с четвертью гина битого елея, а для возлияния четверть гина вина, для одного агнца. Другого агнца приноси вечером: с мучным даром, подобным утреннему, и с таким возлиянием приноси его в благоухание приятное, в жертву Господу. Это – всесожжение постоянное в роды ваши пред дверями скинии собрания перед Господом, где буду открываться вам, чтобы говорить с тобою…» (Исх., гл.29).
«Свод установлений о жертвоприношениях едва ли не самый большой в Торе и пронизывает все другие законы и установления. Главная мысль, которая при этом проводится, – это то, что от греха можно откупиться жертвоприношением. Составлен целый «прейскурант» жертвоприношений в зависимости от тяжести грехов и подробно описан кровавый ритуал убийства, расчленения и сожжения жертвы. В конце каждого такого описания имеется приписка: как повелел Господь Моисею» (С.Романов, «Истины XXI века»).
Достаточно очевидно, что, требуя от евреев многочисленных кровавых жертв, Яхве никак не мог объявить это «мерзостью». Посему не могло быть и «мерзостью» то же самое, но совершаемое жителями Ханаана.
Таким образом, остаются только человеческие жертвоприношения, которые с позиций современной человеческой морали несомненно являются «мерзостью» в полном смысле этого слова. И уж тем более «мерзостью» являются жертвоприношения детей – принесение в жертву беззащитного маленького человечка…
Однако это – с позиций современных взглядов. Во многих же древних обществах человеческие жертвоприношения вовсе не были чем-то аморальным и «мерзостным». Об этом сохранилось немало письменных свидетельств.
Например, Диодор Сицилийский в своей «Исторической библиотеке» рассказывает, что жители Карфагена (построенного выходцами с Ближнего Востока), видя, что их городу грозит опасность, принесли в жертву Кроносу сотни своих детей, чтобы предотвратить беду. Причину последней приписывали ярости Кроноса, гневавшегося на карфагенян, которые перестали жертвовать ему своих первенцев, заменяя их покупаемыми детьми. По сообщению Диодора, карфагеняне принесли тогда в жертву 200 детей из наиболее знатных семейств города, к которым другие граждане добровольно добавили еще 300 детей.
Согласно Диодору, жертвоприношение было совершено в соответствии с традиционным ритуалом. В Карфагене стояла бронзовая статуя, изображавшая Кроноса, с вытянутыми руками, с повернутыми вверх и слегка наклоненными книзу ладонями, так что ребенок, положенный в руки бога, падал в огненную яму у подножия статуи.
Видимо, под впечатлением именно текстов Диодора (которые производят устойчивое ощущение явного преувеличения) сложилось и современное расхожее представление о подобном жертвоприношении, которое порой обрастает весьма красочными и впечатляющими деталями.
«Статуя Молоха... была колоссального роста, вся из меди, и внутри пустая. Голова была бычачья... Руки у статуи были чудовищной длины, и на огромные простертые ладони клались жертвы; руки, движимые цепями на блоках, скрытых за спиною, поднимали жертвы до отверстия, находящегося в груди (Молоха), откуда они сваливались в пылающее пекло, которое помещалось внутри статуи, на невидимой решетке, а выпадавшие сквозь нее зола и угли образовывали все возрастающую кучу (пепла) между ног колосса. Полагают, что взрослые жертвы сперва закалывались, но нет сомнения в том, что дети клались живыми на страшные, докрасна раскаленные ладони чудовища» (Рагозина З. А., «История Ассирии»).
У Рогозиной в приведенной цитате есть как минимум две «неточности».
Во-первых, исследователи все более склоняются к тому, что никакого бога по имени Молох не было вовсе, а термин «молох» (molek, molk, mlk) скорее всего является лишь обозначением конкретного вида данного ритуала – жертвоприношения.
А во-вторых, в приведенной цитате жертвоприношение выглядит хоть и ужасающим, но все-таки каким-то обыденным ритуалом. Между тем, как указывают те же древние письменные источники, жертвоприношение детей было вовсе не рядовым событием, а производилось лишь в исключительных случаях.
В одном фрагменте, сохраненном у Евсевия, Филон Библский пишет:
«У древних был следующий обычай: в случае великих бед, которые могли привести к катастрофе, правители города или страны, чтобы предотвратить всеобщую гибель, отдавали самого любимого своего ребенка для принесения искупительной жертвы карающим их демонам. Те, кто был предназначен для этого, приносились в жертву в соответствии с ритуалом. Так, у Кроноса... правителя страны... был единственный сын, рожденный от местной нимфы по имени Анобрет. Сына звали Йедуд: такое имя до сих пор еще получает единственный сын у финикийцев. Так как вследствие войны большие беды поразили страну, он принес своего сына в жертву, надев на него царские одежды и приготовив алтарь».
Филон утверждает, что взял эти сведения из труда Санхуниатона Бейрутского, финикийского автора, упоминавшего о подобных обрядах, известных еще в первой половине I тысячелетия до нашей эры. Однако пока не найдено никаких прямых письменных свидетельств из самой Финикии относительно жертвоприношений детей, призванных смягчить гнев богов и спасти город или страну от большого несчастья. Нет никаких описаний о таких жертвоприношениях и на многочисленных стелах, найденных в окрестностях древнего Карфагена.
Полагают, что свидетельства подобной практики сохранились на египетских барельефах XIII-XII вв. до н.э., где изображены жители осажденных сиро-ханаанских городов, участвующие в каком-то религиозном обряде: стоя на стене, они держат детей над бездной. Однако не видно падающих вниз детей (исключение составляют рельефы скального храма Бейт эль-Вали, относящегося ко времени Рамсеса II), поэтому даже у историков нет уверенности в том, что эти дети должны были сбрасываться со стены в порядке жертвоприношения.
Зато известно несколько царских надписей и юридических документов из Верхней Месопотамии, условия которых предусматривают принесение в искупительную жертву детей.
Самым древним источником, содержащим подобные условия, считаются две царские надписи из Гозана (совр. Телль-Халаф). Эти тексты аккадской клинописью датируются началом IX века до нашей эры и происходят из столицы одного арамейского княжества. Они грозят следующей карой потенциальному осквернителю царского имени: «Пусть семеро его сыновей будут сожжены для Хадада, а семь его дочерей отданы Иштар в качестве жриц», что в сущности является формулой проклятья.
«Один заключенный в 783 году до нашей эры контракт, касающийся покупки пахотной земли, содержит среди прочего такой пункт: потенциальный нарушитель соглашения «должен будет сжечь своего старшего сына для (бога) Сина, а свою старшую дочь – для Бе?х[х]». Аналогичные формулы встречаются в контрактах VII века до нашей эры, и богиня, которой должна быть принесена в жертву дочь, – это, конечно, Белет-цери «Госпожа степи», хтоническое божество. Ее имя (без других теонимов) появляется в контракте 669 года до нашей эры: «Он должен будет сжечь своего старшего наследника или свою старшую дочь для Белет-цери, а также два хомера хороших пряностей». В других документах того же времени говорится, что клятвопреступник и нарушитель контракта «должен будет сжечь своего старшего наследника в честь Хадада». Все эти условия преследовали одну цель: внушить страх договаривающимся сторонам и в первую очередь – продавцу, но они едва ли были бы эффективны, если бы практика принесения детей в жертву божеству не была широко известна» (Э.Липиньски, «Пантеон Карфагена»).
И вот тут начинаются странности и «нестыковки».
Заметим, что Верхняя Месопотамия (т.е. северная часть Междуречья – района между реками Тигр и Евфрат) не входит в состав Земли Обетованной. Говоря другими словами, с практикой жертвоприношения детей были знакомы и на территориях, которые не были включены в список мест, предназначенных для массового геноцида по причине их «мерзости» (вспомним про «дальние города», упоминаемые в тексте Ветхого Завета). Опять получается какая-то совершенно необоснованная избирательность и зависимость «мерзости» от географического местоположения. Это по меньшей мере странно…
Другая «нестыковка». Историки утверждают, что останки принесенных в жертву по обету сожженных детей традиционно хоронили на специальных кладбищах («тофет») – одной из разновидностей ханаанских культовых сооружений. Такие кладбища (некрополи), обычно устраивавшиеся на окраине города, как утверждают, найдены при археологических раскопках приморских городов Финикии. «Тофет» являлись «неотъемлемой частью пунических городов, они существовали, пока была жива пуническая цивилизация» (пунические города – города на побережье Средиземного моря, основанные выходцами из Финикии).
Обычно «тофет» представлял собой закрытый двор, внутри которого «находилась небольшая часовня размером всего в один квадратный метр с собственным двориком, к которому вел лабиринт загородок». Считается, что во дворе ханаанейского тофета, не только хоронили, но и приносили в жертву детей. Над каждой закопанной урной с останками, «ставилась стела с именем жертвователя и призывом к богу или богине принять этот дар. Когда двор заполнялся, он мог выравниваться, и в новом слое вновь располагались урны с останками детей».
Звучит зловеще. Особенно последняя фраза. Столь же зловещим выглядит описание и другой находки.
В результате раскопок древнего ханаанейского храма в Гезере, в одной из пещер на его территории, обнаружены многочисленные детские трупы, похороненные в кувшинах. Всем этим детям было не более восьми дней. Ни у одного из них на теле не найдено следов какой-либо травмы или насильственной смерти, только у двух младенцев заметны следы ожогов. Как предположили археологи (видимо, под влиянием идеологической установки, закрепившейся в современных представлениях), детей, подержав над огнем для очищения, еще живых и кричащих, засовывали в кувшины, в большинстве случаев головами вниз (чтобы заглушить крик). Затем детей похоронили в «святом месте» во дворе храма. Археологи пришли к единодушному мнению по поводу этого захоронения: это – первенцы, принесенные в жертву божеству.
Обратим внимание на две детали. Первая – возраст не более восьми дней (к этой детали мы вернемся позднее). И вторая деталь – «на теле не найдено следов какой-либо травмы или насильственной смерти». Вот эта вторая деталь на самом деле может иметь два принципиально разных варианта трактовки. Первый вариант и выдали археологи, обнаружившие это захоронение, – они пришли к выводу, что имеют дело со свидетельством своеобразного жертвоприношения – захоронения живых детей (заметим, что подобный ритуал не упоминается более нигде). Однако результаты других исследований, проведенных совсем недавно, выводят на совсем иной вариант трактовки.
В 2010 году команда археологов во главе с антропологом Джеффри Шварцем из университета Питсбурга обследовала тофет, который располагался за пределами основного кладбища древнего Карфагена (на территории нынешнего Туниса). Ранее здесь в 348 урнах были найдены останки 540 детей, которых кремировали в период с VIII-го по II-й век до нашей эры – то есть в тот самый период, к которому относятся описания якобы массовых ритуальных жертвоприношений в этом городе.
Исследователи определили, что около половины детей умерли еще до родов (!!!) или спустя всего несколько дней после рождения, а остальные умерли в возрасте от месяца до нескольких лет. И совсем немного останков относилось к детям, умершим между пятью и шестью годами – то есть в возрасте, в котором их начинали хоронить на главном кладбище.
Заметим, что традиция отдельных участков кладбища для малолетних детей встречается ныне и у нас…
Более того, по статистике, останки, обнаруженные в Карфагенском тофете, оказались сопоставимыми с количеством мертворожденных и детской смертностью в современном обществе!..
Приняв во внимание все эти детали, Джеффри Шварц сделал вполне обоснованный вывод, что мы имеем дело с детьми, которые вовсе не были принесены в жертву, а умерли естественной смертью и были похоронены.
Думаю, что предыдущие археологи, которые считали это ритуальным кладбищем принесенных в жертву детей, просто были сбиты с толку как идеологическим давлением устоявшихся стереотипов, так и следами кремации останков – довольно обычного способа утилизации останков в культурах, далеких от религии Яхве…
Однако и полностью отрицать существование в прошлом практики жертвоприношения детей у нас нет никаких оснований. Как говорится, дыма без огня не бывает. И если многочисленные источники указывают на наличие такой обрядовой практики в довольно обширном регионе, то скорее всего она все-таки имела место быть. Другое дело, что подобное ритуальное действо явно было явлением исключительным и вовсе не носило характер каждодневной практики. И если внимательней присмотреться к деталям сохранившихся текстов, то об исключительности таких жертвоприношений, указывается даже там, где их масштаб имело бы смысл преувеличить.
Так в 4-й книге Царств рассказывается о моавитском царе IX века до нашей эры по имени Меса, который принес своего сына в жертву, когда армия израильтян уже почти одержала над его войском победу.
«И взял он сына своего первенца, которому следовало царствовать вместо него, и вознес его во всесожжение на стене. Это произвело большое негодование в Израильтянах, и они отступили от него и возвратились в свою землю» (4 Цар., гл.3).
Если полагаться на утверждения Кв. Курция Руфа, память о подобной практике сохранялась в Тире еще в IV веке до нашей эры. Когда город был осажден Александром Великим, несколько граждан предложили прибегнуть к старому обряду и пожертвовать Сатурну ребенка одного из наиболее видных семейств города. Совет старейшин, однако, воспротивился этому предложению, хотя данный обычай, добавляет римский историк, был передан Карфагену его тирскими основателями…
В сохранившихся текстах обращает на себя внимание выделение в особую категорию жертвоприношений не просто детей, а именно первенцев. Э.Липиньски в своей работе «Пантеон Карфагена» пытается объяснить это тем, что первенцы якобы обладали некоей «неполноценностью», неприспособленностью к жизни на этом свете. Дескать первенец «не предназначается богом для жизни», а посему его и требовалось приносить в жертву. В обоснование такой позиции Липиньски приводит отрывок из «Вавилонской теодицеи», в котором излагаются соображения древневосточного мудреца:
«Отпрыск (их) первый у всех не[ладен(?)]:
Первый теленок мал у коровы,
Приплод ее поздний – вдвое больше;
Первый ребенок дурачком родится,
Второму прозванье – Сильный, Смелый.
Видят, (да) не поймут божью премудрость люди!».
Однако данное утверждение как минимум спорно. Оно вовсе не подтверждается на уровне биологии и медицины. Порой даже наоборот – именно первый ребенок оказывается наиболее сильным и здоровым.
Если же учесть широкую распространенность (не только в древних обществах) принципа первородства и привилегированного положению первенца-сына в семье и в вопросах наследования, то гораздо более логичным выглядит совершенно иное объяснение особого положения жертвоприношений первенца. Отказываясь не просто от какого-либо ребенка, а именно от первенца, и принося его в жертву, родитель отдавал богу самое ценное, что у него было. Это была максимальная жертва. Особенно в тех случаях, когда у жертвователя больше не было детей мужского пола – ведь род его вообще мог прерваться.
Исключительная важность и значимость жертвоприношения первенца прослеживается и в известной ветхозаветной истории с жертвоприношением Авраама, драматизм которой усиливается еще и тем, что Авраам очень долго ждал рождения своего сына-первенца, который родился уже тогда, когда Авраам находился в довольно почтенном возрасте. Смысл этой истории как раз и состоит в том, что Авраам ради своей веры в бога готов был пойти на подобную жертву и продемонстрировал свою готовность, дойдя почти до конца.
«Бог сказал: возьми сына твоего, единственного твоего, которого ты любишь, Исаака; и пойди в землю Мориа и там принеси его во всесожжение на одной из гор, о которой Я скажу тебе.
Авраам встал рано утром, оседлал осла своего, взял с собою двоих из отроков своих и Исаака, сына своего; наколол дров для всесожжения, и встав пошел на место, о котором сказал ему Бог. На третий день Авраам возвел очи свои, и увидел то место издалека. И сказал Авраам отрокам своим: останьтесь вы здесь с ослом, а я и сын пойдем туда и поклонимся, и возвратимся к вам.
И взял Авраам дрова для всесожжения, и возложил на Исаака, сына своего; взял в руки огонь и нож, и пошли оба вместе. И начал Исаак говорить Аврааму, отцу своему, и сказал: отец мой! Он отвечал: вот я, сын мой. Он сказал: вот огонь и дрова, где же агнец для всесожжения? Авраам сказал: Бог усмотрит Себе агнца для всесожжения, сын мой. И шли далее оба вместе.
И пришли на место, о котором сказал ему Бог; и устроил там Авраам жертвенник, разложил дрова и, связав сына своего Исаака, положил его на жертвенник поверх дров. И простер Авраам руку свою и взял нож, чтобы заколоть сына своего.
Но Ангел Господень воззвал к нему с неба и сказал: Авраам! Авраам! Он сказал: вот я. Ангел сказал: не поднимай руки твоей на отрока и не делай над ним ничего, ибо теперь Я знаю, что боишься ты Бога и не пожалел сына твоего, единственного твоего, для Меня.
И возвел Авраам очи свои и увидел: и вот, позади овен, запутавшийся в чаще рогами своими. Авраам пошел, взял овна и принес его во всесожжение вместо [Исаака], сына своего» (Быт., гл. 22).
В этой истории обращает на себя внимание одна деталь – Авраам абсолютно не удивляется требованию со стороны Бога принести в жертву ребенка. Это косвенно указывает не только на то, что практика таких жертвоприношений имела место быть в то время, но и то, что она, вполне вероятно, имела место и среди евреев. Это противоречит расхожему утверждению, что данная история является якобы ветхозаветным запретом на подобные жертвоприношения. Реально в Ветхом Завете – см. выдержку выше – никакого явного запрета нет. Есть лишь согласие Яхве на замену ребенка овном. Причем в отдельном конкретном случае. И нигде нет требования Яхве, чтобы Авраам и его потомки не приносили в жертву детей.
Более того. В другой части Ветхого Завета, относящейся к значительно более поздним временам – временам Моисея, есть следующие строчки:
«Не медли [приносить Мне] начатки от гумна твоего и от точила твоего; отдавай Мне первенца из сынов твоих; то же делай с волом твоим и с овцою твоею [и с ослом твоим]: семь дней пусть они будут при матери своей, а в восьмой день отдавай их Мне» (Исх., гл.22).
Этот отрывок чаще всего трактуют так, что якобы первенцев надо было лишь «посвятить на служению Богу». Однако из контекста совершенно явно видно, что речь идет о жертвоприношениях!.. Нельзя же было посвящать на служение «начатки от гумна и от точила», как и волов с овцами…
Отметим тут две детали. Во-первых, то, что данная часть Ветхого Завета относится как раз к тем законам для евреев, которые были провозглашены Богом на горе Синай вместе со знаменитыми десятью заповедями. А во-вторых, то, что фраза «в восьмой день отдавай их Мне» удивительным образом пересекается с археологической находкой, которая была сделана в ходе раскопок древнего ханаанейского храма в Гезере (см. чуть ранее), – там в кувшинах были обнаружены останки детей как раз не старше восьми дней!..
Во времена так называемого «застоя» в Советском Союзе ходила поговорка, смысл которой сводился к тому, что правду можно было узнать и из передовицы в газете «Правда» – надо было только уметь читать между строк. Вот так читая Ветхий Завет «между строк», оказывается, можно найти свидетельства того, что Яхве был вовсе не против жертвоприношений детей. И абсолютно нельзя исключить, что таковая практика все-таки имела место не только в Ханаане, но и у евреев, что бы сейчас ни утверждали разнообразные толкователи Ветхого Завета.
Сомнительно?..
Ну тогда приведем еще одну цитату из самого Ветхого Завета, которая относится к еще более поздним временам. В ней устами пророка Михея (а это всего лишь конец VIII века до нашей эры) говорится следующее:
«С чем предстать мне пред Господом, преклониться пред Богом небесным? Предстать ли пред Ним со всесожжениями, с тельцами однолетними? Но можно ли угодить Господу тысячами овнов или неисчетными потоками елея? Разве дам Ему первенца моего за преступление мое и плод чрева моего – за грех души моей?» (Мих., гл. 6).
Комментарии, как говорится, излишни…
Итак. Более-менее внимательный взгляд на имеющиеся в нашем распоряжении материалы приводит к заключению, что провозглашенный Моисеем по указанию Яхве геноцид на территории Земли Обетованной никаких явных причин не имеет. «Мерзости», за которые будто бы нужно было «наказать» жителей этой территории, либо оказываются вовсе никакими не «мерзостями», либо практиковались не только у них, но и у соседних народов и даже у самих евреев.
Однако какая-то причина должна же быть. И раз нет явных причин, то должны быть хотя бы скрытые. Можем ли мы их понять или хотя бы вычислить?..
Конечно, можно было бы просто отмахнуться. Дескать, человеку не дано понять «божьих» замыслов. И это было бы справедливо, если бы речь шла о сверхъестественном, иррациональном Боге (каковым его ныне и представляют).
Но дело в том, что древние боги не только в дошедших до нас легендах и преданиях предстают в качестве вполне реалистичных персонажей далекого прошлого, но и оставили нам массу вполне осязаемых материальных следов своего присутствия на нашей планете. Только в ходе проведенных под эгидой Фонда развития науки «III тысячелетие» экспедиций за последние восемь лет мы обнаружили столько этих свидетельств, что количество их давно уже измеряется тысячами. А раз древние боги вовсе не сверхъестественны, то шансы приблизиться к пониманию их «замыслов» у нас все-таки есть. Так что бы и не попытаться?!.
Что же могло подвинуть Яхве не просто переселить евреев на новые земли, но и поставить перед ними вполне четко сформулированную задачу геноцида населения Земли Обетованной?..
Обратим внимание на следующий момент.
В Ханаане среди персонала служителей культа существовала особая каста жрецов – «аммунеи», которые, по утверждению Филона Библского, автора «Финикийских преданий», были хранителями священной традиции, сокровенной тайны, некоего высшего смысла, заключенного в религиозных текстах. Согласно Филону, аммунеи несли своеобразную службу, заключавшуюся, в частности, в том, что в процессе обучения они приобретали сакральные знания и передавали их (часто в устной традиции) последующим поколениям. Аммунеи пользовались специальным тайным письмом, которое «не всем было известно». И к таким текстам получил доступ ученый беритянин Санхуниатон, специально посвященный жрец, который будто бы на основе этих текстов написал даже книгу под названием «Финикийская история». Относительно судьбы «Финикийской истории», Филон Библский утверждает, что жрецы более поздних времен пожелали ее сокрыть…
«В Ханаане, вероятно, существовала древняя традиция составления исторических хроник. Так, в Тире, как отмечал Иосиф Флавий, за государственный счет издревле увековечивались и бережно хранились записи важнейших событий. Флавий утверждал, что в Тире «и доныне» хранятся письма, которыми обменивались цари Тира (Хирам) и Израиля (Соломон)» (М. Зильберман, «Земля Ханаанейская»).
Обнаружение в Угарите обширной библиотеки главного жреца косвенно подтверждает эти сведения. Судя по всему, в Ханаане жрецы действительно тщательно сохраняли некое знание – и в частности, знание как своей древнейшей истории, так и «истории богов».
Тогда можно предположить, что требование Яхве разрушать до основания культовые сооружения в Земле Обетованной имело своей целью уничтожение этого древнего знания, которое ему чем-то мешало. С этой точки зрения, понятно и указание истреблять всех жрецов – служителей культа ханаанских богов, поскольку для уничтожения некоего знания необходимо было уничтожить прежде всего носителей этого знания. Тем более в тех случаях, когда знание, как упоминалось выше, передавалось в том числе и в устной традиции.
Чем именно мешало Яхве подобное знание, в принципе, понять не сложно. Концепции единого всемогущего бога кардинально противоречили ханаанские взгляды, в которых не только присутствовали многочисленные боги, но и описывались противоречия и конфликты между этими богами, а сами боги представали порой не в самом лицеприятном виде. Вдобавок, попробуй-ка еще объясни обычному человеку, почему он должен забыть о многих богах и начать поклоняться и подчиняться только одному. Технически проще «начать все с чистого листа», а для этого «лист» надо было зачистить…
Но это лишь в самом упрощенном варианте подхода к проблеме. Если присмотреться чуть повнимательней, то довольно легко увидеть, что стратегия уничтожения знания жрецов Ханаана и их самих не ограничивалась лишь «зачисткой поляны» для перехода от поклонения многим богам к монотеизму, а решала сразу несколько задач.
Во-первых, снимались все вопросы по законности претензий Яхве на роль главного и единственного властителя душ. С уничтожением жрецов Ханаана и их знания о богах, в котором Яхве вообще не играл сколь-нибудь значимой роли, эти вопросы просто некому было ставить.
Во-вторых, знание это включало в себя и представление о богах, как о вполне реальных и вовсе не таких уж сверхъестественных личностях, каковым стремился выглядеть Яхве. Боги Ханаана, как и все другие древние боги, были куда больше похожи на обычных людей, только возможности и способности у богов были существенно выше. По сути, они являлись представителями пусть и весьма высоко развитой, но все-таки обычной, а не сверхъестественной цивилизации. С такими богами можно договариваться. Им можно даже перечить – пусть и с большим риском для себя, но все-таки можно. Им даже можно не подчиняться.
Переход к подчинению единоличному богу, провозглашающим себя иррациональной, сверхъестественной всемогущей силой, неизбежно требовал уничтожить подобные «приземленные» представления о богах. А соответственно, нужно было уничтожить и знание об этих богах. Буквально стереть память о них.
И в-третьих, люди, общаясь с богами – то есть с представителями более развитой цивилизации – довольно длительное время, в той или иной степени получали возможность приобщиться к знаниям этих богов и, говоря другими словами, приблизиться к самим богам. В доктрине же Яхве человеку отводилась роль раба, который должен был лишь выполнять предписанные правила и ни в коем случае не стремиться овладеть «божественным знанием».
Знание подрывает веру. Особенно знание практическое. Поэтому с уничтожением знания о древних богах, с уничтожением и знания о «божественном знании» создавались наиболее благоприятные условия для слепой веры и безропотного служения.
Ясно, что для решения всех этих задач носители подобного знания должны были быть истреблены вместе с самим знанием. Участь жрецов Ханаана была решена.
А для того, чтобы избежать возрождения этого «крамольного» знания, нужно было уничтожить не только носителей знания о древних богах, но и все те материальные следы их присутствия на земле, которые боги после себя оставили. Следы же богов всегда считались священными, и люди им поклонялись. Отсюда автоматически возникает требование уничтожения всех культовых сооружений и храмов ханаанских богов…
Историки, археологи и библеисты до сих пор спорят о том, насколько тексты Ветхого Завета отражают реальные события прошлого на Земле Обетованной. Были ли в действительности конкретные сражения за те или иные конкретные города, и были ли вообще эти самые города, описанные в Библии. Однако при всех разногласиях между разными исследователями, подавляющее большинство из них сходятся в том, что Земля Обетованная сохранила следы довольно сильных разрушений в период ориентировочно двенадцатого-тринадцатого веков до нашей эры – то есть во время, которое как раз и соотносят к периоду завоевания евреями земли ханаанской. Похоже, что они все-таки действительно старались исполнить указания Яхве по тотальному уничтожению всего и вся, переданные им через Моисея.
Но все ли следы древних богов были уничтожены?..
Среди многочисленных памятников бурной истории Земли Обетованной почти затерялась небольшая крепость Субейба (см. выше Рис. 3-ц), которая стоит на отдельной горке над крутым берегом реки Саар, отделяющей Голаны от массива горы Хермон. Находится она на спорной территории. Ранее эти места входили в состав Сирии, а в ходе Шестидневной войны 1967 года были захвачены Израилем. Тут и до сих пор поля еще не до конца разминированы…
Долгое время крепость считалась северо-восточной заставой крестоносцев. Но в ходе археологических раскопок, проведенных здесь под руководством Рони Элленблюма в 90-е годы ХХ века, были обнаружены надписи на арабском языке, самая древняя из которых содержала дату 1228 год и гласила – «построил Осман эль-Азиз при переходе власти от Муазема к эль-Камелю». Это послужило основанием для историков провозгласить Субейбу мамлюкской крепостью; а 1228 год был принят за дату начала строительства.
Однако местные легенды и предания связывают эту крепость вовсе не с мамлюками или крестоносцами, а со знаменитым мифическим персонажем по имени Нимрод, и утверждают, что крепость гораздо древнее.
Во второй половине XIX века эти места посетил корреспондент калифорнийской газеты «Альта» Сэмюэль Клеменс, который более известен под именем Марк Твена. Очерки, которые были написаны им во время этого путешествия, в 1869 году были объединены писателем в книгу под названием «Простаки за границей, или Путь новых паломников». Вот, что писал Марк Твен о крепости Субейба (т.е. о крепости Нимрода):
«Насколько нам известно, это самые величественные на свете развалины такого рода. Замок занимает тысячу футов в длину и двести в ширину (примерно 350х70 метров), и каменная кладка его необыкновенно симметрична и притом невероятно массивна. Внушительные башни и бастионы поднимаются на тридцать футов, а прежде высота их достигала шестидесяти. Разбитые башенки, которые возвышаются над остроконечной горной вершиной среди дубовых и оливковых рощ, необычайно живописны. Замок этот столь древен, что никому неведомо, когда он построен и кем… Три часа бродили мы по залам, склепам, подземным темницам этой крепости, и ноги наши ступали там, где звенели шпоры многих и многих крестоносцев и где задолго до них шагали герои Финикии».
Неужели знаменитый американский писатель так ошибся, отнеся Субейбу ко временам древних финикийцев, то есть практически за две тысячи лет до мамлюков? Или у него были на то какие-то основания, которые не учли современные археологи?..
Мы посетили эту крепость осенью 2010 года в ходе экспедиции Фонда развития науки «III тысячелетие» по Израилю. И нам сразу же бросилось в глаза наличие разных типов каменной кладки, указывающих на принципиально разные технологии строительства.
Наиболее показательным местом является западная часть комплекса, где два разных типа кладки находятся по соседству. Одна часть кладки состоит из небольших довольно грубо обработанных камней, которые скреплены раствором. И она полностью соответствует версии строительства мамлюками. Тут даже вопросов к историкам никаких не возникает.
Другая же часть кладки состоит из прямоугольных блоков гораздо большего размера, достигающих веса в несколько десятков тонн. Это поистине мегалитическая кладка. Ее характер свидетельствует о гораздо более развитых технологиях строительства и обработки камня. И она резко выделяется на фоне всех остальных сооружений комплекса.
Нигде ничего подобного мамлюки за всю свою довольно короткую историю не создали – аналогов, достоверно относящихся к этому периоду времени и авторству мамлюков, в мире просто нет.
Если бы крепость находилась в Каире – столице мамлюков – или каком-то другом важном центре, можно было бы (хотя бы теоретически) списать высокое качество этой кладки и огромные трудозатраты, необходимые для ее создания, на исключительность положения объекта. Однако в данном случае речь идет буквально о «задворках», не игравших никакой существенной роли в это время. И совершенно непонятно, по каким причинам мамлюки решили тут «прыгнуть выше головы»?.. Концы с концами у археологов явно не сходятся.
Более того. Имеется весьма показательная деталь. Дело в том, что в целом ряде мест мегалитическая кладка располагается в основании стен, а выше идут блоки меньшего размера с укладкой по более упрощенной технологии. И даже там, где мегалитическая кладка сохранилась полностью, более простые стены примыкают к ней таким образом, что сомнений в хронологическом порядке строительства не остается – на первой стадии строительства использовалась именно мегалитическая кладка с развитыми технологиями, а более примитивные технологии использовались уже на второй стадии строительства.
Сам же характер относительного расположения двух типов кладки достаточно определенно указывает на то, что мамлюки возводили свои стены поверх руин гораздо более древнего мегалитического сооружения, к созданию которого они не имели ни малейшего отношения.
Внизу под внешними стенами находятся развалы больших блоков, которые достигают веса почти в сорок тонн (см. Рис. 4-ц). Считается, что это – результат землетрясения 1759 года. Однако выше имеются участки практически неповрежденных мамлюкских стен. Довольно легко сделать вывод, что мегалитическая кладка из этих больших блоков была разрушена задолго до прихода сюда мамлюков. И этот вывод полностью согласуется с озвученным ранее.
Любопытно, что некоторые из лежащих на склоне блоков не прямоугольные, а имеют весьма сложную форму. Например, есть несколько блоков, каждый из которых представляет собой сразу целую секцию винтовой лестницы. Это совершенно не характерно для привычных методов строительства. Подобные лестницы чаще всего делали из дерева или металла. Это гораздо проще.
Но даже если бы стояла задача сделать именно каменную лестницу, то гораздо удобнее было бы делать ее из отдельных плит. Одна плита – одна ступенька. Однако строители почему-то не собрали эту лестницу из плит, а предпочли обработать монолитный блок. Видимо, им было проще пойти самым сложным для нас путем...
Особенно впечатляет так называемый «тайный» ход внутри мегалитической кладки. Хотя почему он так назван – не ясно. Ничего «тайного» в нем нет – вход и выход в этот коридор, идущий за внешней стеной комплекса, вполне явно обозначены.
Этот ход, имея в ширину чуть меньше двух метров, в самом низком месте достигает высоты порядка четырех метров, а в самом высоком месте перекрытия располагаются на высоте аж около 8-9 метров. При этом ход также сложен из больших блоков, некоторые из которых обработаны сразу по нескольким тщательно выдержанным поверхностям. И если внешние поверхности блоков несколько грубоваты, то боковые поверхности, по которым состыковывались соседние блоки, очень хорошо подогнаны друг к другу.
Весьма показательно то, что хотя коридор сложен из блоков без использования какого-либо раствора, он выдержал немало весьма серьезных землетрясений, результатом которых стал лишь небольшой сдвиг блоков, составляющих свод коридора.
Все это – недостижимые для мамлюков технологии…
Но если не мамлюки это строили, то тогда кто?..
Версия крестоносцев тоже не выдерживает критики. В крепости такие огромные блоки, которые были бы еще как-то понятны, скажем, в каком-то крупном центре. А здесь – глубинка «святой земли», совершенно незначимое «проходное» место. При этом даже в Европе в крупных городах все, что там строили потом крестоносцы, вернувшиеся с Ближнего Востока, даже при схожем внешнем стиле выстроено из гораздо более мелких камней и с применением раствора. И это кардинально отличается от того, что можно видеть в крепости Нимрода.
Деталь, которая может помочь в датировке мегалитической кладки, находится на стойке одних из ворот крепости. Эту деталь археологи почему-то не заметили или решили не заметить, но заметил Александр Розензафт, принимавший участие в нашей экспедиции и, как человек живущий в Израиле, неплохо знающий традиции жителей Земли Обетованной. Речь идет о продолговатой выемке в одном из блоков стойки ворот. Выемке, сделанной не вертикально, а под небольшим наклоном.
С точки зрения привычного нам функционального назначения, данная выемка просто бессмысленна. Она не годится ни для крепления ворот, ни для чего-то другого. Однако и по форме, и по наклону к вертикали она полностью соответствует такому широко известному в Израиле предмету, который носит название «мезуза». Мезузы устанавливались (и устанавливаются до сих пор) как раз возле входа на стойке ворот именно в таком наклонном положении и выполняют функцию своеобразного «оберега» помещения от злых сил.
Более того, аналогичную выемку под мезузу имеет и один из блоков, лежащих ныне в развалах возле внешних стен…
Однако мезуза – элемент, абсолютно не характерный для мамлюков. Это – один из атрибутов еврейской традиции, уходящей корнями в глубочайшую древность. Никто кроме евреев мезузу не использует. Между тем в той истории крепости, которую рисуют нам археологи, евреи никогда к ней никакого отношения не имели.
Крепость Субейба неоднократно переходила от крестоносцев к арабам и наоборот. Вплоть до XVI века крепость была в руках мусульман, потому сегодня мы и можем наблюдать строения арабов – айюбидов Салах-ад-Дина и мамлюков Бейбарса. В XVI веке после сильного землетрясения крепость была оставлена мусульманами и перешла во владение друзов. В дальнейшем, уже в наше время, ее выкупили по приказу барона Ротшильда.
Таким образом выемки под мезузу как на воротах, так и на блоке в развалах, могли появиться только до крестоносцев с мамлюками. А следовательно, и строительство крепости происходило гораздо раньше периода крестовых походов.
Когда именно?.. Определенно трудно сказать. Но мегалитичность кладки при отсутствии раствора между блоками характерна для очень древних времен – времен, когда многое на нашей планете строили некие «боги», то есть представители весьма высоко развитой цивилизации…
Между тем легенды и предания самих арабов (которые должны были бы, по идее, помнить о сооружении этой крепости мамлюками или Салах-ад-Дином) утверждают, что эту крепость построил Нимрод.
Кто же он такой?..
Согласно одной версии, отраженной в древних легендах, Нимрод был великаном. Возможно, конечно, что на мысли о строителе-великане арабов навели большие размеры каменных блоков, из которых выстроена мегалитическая часть крепости. Однако вовсе не исключен и вариант, что в этих преданиях речь идет о вполне реальных событиях (как бы я сам скептически ни относился к этой версии).
Когда Моисей посылал разведчиков в Землю Обетованную, они вернулись с сообщением о том, что земля ханаанская заселена сынами Инакима, то есть племенем инакимов – людьми исполинского роста, которые живут в хорошо укрепленных больших городах. Именно это сообщение привело бежавших из Египта евреев в ужас, они взбунтовались против указания Бога по завоеванию Земли Обетованной и получили в итоге дополнительных тридцать восемь лет странствий (см. ранее).
Впрочем, в Ветхом Завете много упоминаний о расе великанов – начиная с первых нефилимов, которые «входили к дочерям человеческим»; потом рефаимов, которые к моменту Моисея уже практически вымерли. Наряду с ними упоминаются инакимы, зузимы, замзузимы. О всех о них говорится как о людях исполинского роста и огромной силы. В частности, одним из последних представителей этой «расы гигантов» считается хорошо известный Голиаф, которого поразил Давид.
Справедливости ради, следует отметить один нюанс.
В ходе нашей экспедиции нам удалось встретиться с Верховным Коэном (главным священником) самаритян и Хранителем музея самаритян (см. Рис. 5-ц) – хранителями традиций этого древнего народа, ныне весьма малочисленного и обитающего неподалеку от священной горы Гризим («Горы Благословений»). Когда мы им задали вопрос о том, кто жил на их земле в древние времена, они подтвердили, что тут обитали гиганты. Однако далее, когда мы разбирались в тонкостях перевода, выяснилось, что на иврите слова «большой» в смысле «гигант, человек большого роста» и «большой» в смысле «великий, важный, значимый, игравший важную роль» звучат одинаково. Таким образом, всегда остается вариант, что и Ветхом Завете могла произойти замена одного значения на другое, и речь идет вовсе не о гигантах в полном смысле этого слова…
Но вернемся к Нимроду.
В Ветхом Завете Нимрод упоминается как царь, владения которого составляли «Вавилон, Эрех, Аккад и Халне в земле Сеннаар» (Быт., гл.10). Часто встречается утверждение, что именно Нимрод был тем царем, который повелел построить Вавилонскую башню (см. Рис. 6-ц ). Однако впервые предание, связывающее Нимрода с возведением Вавилонской башни, появляется лишь в «Иудейских древностях» Иосифа Флавия, который хоть и опирался на древнюю устную традицию, но вызывает массу сомнений в достоверности приводимых им сведений.
По родословию, приведенному в Ветхом Завете, Нимрод является сыном Куша и внуком Хама. Он упоминается как «сильный зверолов перед Господом», но что именно это означает, исследователи спорят до сих пор. Некоторые считают, что речь идет о том, что Нимрод пытался бороться против Бога, равно как и с верой в единого Бога, фактически пытаясь составить конкуренцию Яхве. Между тем более дословный взгляд на данную фразу допускает и такую трактовку, в соответствии с которым Нимрод был «перед», то есть хронологически ранее, до Яхве!..
В некоторых легендах и преданиях Нимрод фигурирует в качестве полубога. И между прочим, это не столь уж противоречит Ветхому Завету, ведь в рамках монотеистической религии полубог мог вполне превратиться в одного из древних прародителей человечества (ровно точно также, как ныне среди католических святых немало древнеримских богов).
Весьма любопытную информацию предоставляет нам армянская мифология. Нимрут (Немруд, Нимрод) – в армянской мифологии иноземный царь, вторгшийся в Армению.
Есть легенда, что чтобы возвеличить себя, Нимрут воздвиг на вершине горы великолепный дворец необычайной высоты. Решив убить бога, чтобы занять его место, Нимрут поднялся на крышу дворца и прицелился из лука в небо. Бог подставил большую рыбу под стрелу, пущенную Нимрут. Увидев кровь, Нимрут и его приближенные возликовали, уверенные, что бог убит. Бог разгневался – ударила молния, и Нимрут вместе с дворцом провалился в разверзшуюся пропасть, из которой образовалось озеро. Гора стала называться Нимрут (имеется в виду гора на территории Турции, а вовсе не израильская крепость Нимрод). По другому варианту, Нимрут создал гору из земли, чтобы, поднявшись на нее, вступить с богом в борьбу, но бог низвергнул его в недра земли.
Однако есть еще немаловажная деталь: в древнеармянской литературе Нимрут иногда отождествляется с… Бэлом, то есть с самим Баалом!..
Армянская же версия пересекается еще и с теми преданиями, где женой Нимрода называется Иштар или Астарта. Это – верховная богиня на Ближнем Востоке. Она же – жена Баала…
Таким образом, если воспринимать древние легенды и предания не в качестве выдумок и фантазий наших предков, а в качестве своеобразной летописи вполне реальных событий, оказывается, что крепость Субейба (т.е. крепость Нимрода) вполне может иметь отношение к следам древних ханаанских богов!..
В связи с этим привлекает внимание та часть древних легенд, согласно которой Нимрод прославился как храбрый воин и невероятно удачливый охотник (поэтому его часто изображали с животными на руках). Утверждается, что в этом ему помогала чудесная одежда, которую он получил по наследству. А сшил эту одежду сам Бог – для Адама, после того как изгнал его из райского сада. Надев ее, Адам мог одолеть любого зверя, а также понимать язык животных и птиц. Ной спрятал ее в Ковчеге и передал своим сыновьям. А потом она попала к Нимроду. Когда же Нимрод одевал эту божественную одежду, животные просто застывали перед ним как парализованные, оттого он легко мог их убивать.
И тут мы выходим на тему неких «божественных предметов», упоминания о которых весьма нередко встречается в древних легендах и преданиях. Эти предметы, созданные богами, имели чуть ли не волшебные качества, обладая свойствами и возможностями, абсолютно недоступными для наших предков, но вполне возможными для той высоко развитой цивилизации, представителей которой люди называли богами.
Среди таких предметов при более-менее внимательном анализе оказывается и ранее упомянутая мезуза, выемки для установки которой обнаруживаются на блоках крепости Нимрода.
Мезуза – фактически неотъемлемый элемент любого иудейского дома. Ее цель (в современном понимании) – охранять дом от болезней и врагов, то есть выполнять функции своеобразного защитного, охранного барьера.
Собственно, термин «мезуза» используется для обозначения сразу двух предметов – кусочка пергамента или бумаги с текстом из Торы, и специальной «коробочки» вытянутой формы, в которую этот кусочек текста и помещается.
Современные «коробочки»-мезузы достаточно разнообразны. При общем сходстве формы они имеют разные размеры и различные украшающие их рисунки. Их ставят на входы не только жилых домов, но и других самых разных помещений. Например, есть мезузы, которые установлены на входе в специальное сооружение со сканерами, обеспечивающими безопасность (по типу тех, что стоят в аэропортах), стоящее на краю площади возле Стены Плача (там их сразу несколько штук).
Когда иудей заходит в дом, он обязан прикоснуться руками к мезузе, произнести слова молитвы, а затем поцеловать пальцы, касавшиеся мезузы. Именно таким образом, как считается, срабатывает ритуал охраны данного помещения.
Как заметил Александр Розензафт, эта процедура очень сильно напоминает как бы использование некоего датчика, который воспринимает голос и считывает отпечатки пальцев, то есть некоего устройства, которое предохраняет вход от проникновения туда нежелательных лиц.
Фактически получается, что иудеи воспроизводят в качестве ритуала действия, которые связаны с охранными функциями высокотехнологичного устройства, но уже в условиях отсутствия этого устройства. Налицо сохранение определенных функций, определенных действий, но с частичной потерей смысла (смысл мезузы как охранного «устройства» сохраняется). То есть первоначальный предмет утрачен, и вместо него используется просто муляж.
Любопытно, что имеется даже специальная инструкция по тому, как устанавливать мезузу. Эту инструкцию, которая только усиливает обозначенное выше сходство, я приведу целиком.
«Мезузу прикрепляют у входа в жилое помещение площадью не менее 3,68 кв. м, причем ведущая в него дверь должна иметь и косяки, и притолоку. Относительно помещений меньшей площади, а также веранд, балконов и т.п. следует проконсультироваться у раввина. Следует ли прикреплять мезузу на входе без косяков и притолок или на двери иной формы или иного типа, кроме створчатой, также надо спросить у раввина. На дверях магазинов, офисов, рабочих помещений и т.п. также должны быть мезузы. Мезузу свертывают в трубку слева направо текстом внутрь. Желательно обернуть ее целлофаном и т.п., прежде чем вложить в футляр – это предохранит ее от сырости. Затем ее помещают в футляр, который прикрепляют к косяку двери – чуть наискось, верхним концом вперед, по направлению входа.
Мезузу вставляют в футляр таким образом, чтобы имя Всевышнего, написанное на ее оборотной стороне, было обращено вовне – в сторону, противоположную от косяка. Мезуза должна располагаться в нижней части верхней трети высоты косяка, не дальше 8 см от его внешнего края. Если дверь настолько высока, что мезуза, прикрепленная к верхней трети, оказывается заметно выше плеча человека среднего роста, ее следует прикрепить ниже; если дверь, наоборот, низка, мезузу следует прикрепить выше, но не ближе 8 см от притолоки.
Следует закрепить оба конца мезузы, в противном случае заповедь не исполняется (недопустимо, например, чтобы она висела на одном гвозде). Перед тем как прикрепить мезузу к косяку, произносят благословение: «Борух Ато Адей-ной Элей-эйну Мелех о-Ейлом Ашер Кидешону Бемицвейсов Вецивону Ликвоа Мезузо» («Благословен Ты, Г-сподь, Б-г наш, Владыка Вселенной, освятивший нас своими заповедями и повелевший нам устанавливать мезузу»), и немедленно приступают к этому делу. Если прикрепляют несколько мезуз подряд, достаточно произнести благословение один раз, но все время пока не прикрепили последнюю мезузу, нельзя отвлекаться, даже говорить на посторонние темы.
Если мезуза была плохо закреплена и упала, ее прикрепляют снова и произносят благословение. В отношении выбора косяка, на котором должна быть прикреплена мезуза, правила таковы. Для входной двери дома – прикрепляют к косяку – справа от входящего. На остальных дверях дома положение мезузы зависит от того, в какую сторону открывается дверь. Если дверь открывается вперед от входящего в комнату (т.е. по направлению движения входящего), мезузу прикрепляют справа; если, наоборот, дверь открывается навстречу ему, то слева.
Мезуза, находящаяся с внутренней стороны двери в комнате, где есть маленькие дети, которых подмывают и пеленают, должна быть прикрыта. Так же следует поступить с мезузой, находящейся в спальне супругов». Последнее особо примечательно. Фактически это означает ограничения, которые выглядели бы весьма логично при использовании видеокамеры – личные интимные подробности ухода за детьми и жизни супругов не для посторонних глаз. Так что если убрать из текста все «танцы с бубнами вокруг костра» типа молитвы и пергамента в целлофане, то остается вполне исчерпывающая инструкция по установке охранного оборудования.
Ясно, что во времена древних иудеев, откуда идет эта традиция, никаких подобных устройств (по современным представлениям) не было да и быть не могло. Однако если мы будем воспринимать древние легенды и предания гораздо более буквально и допускать существование в глубокой древности высоко развитой в техническом отношении цивилизации, то почему бы ей не использовать подобные охранные и следящие устройства. Это весьма логично и вполне допустимо. Тогда получается, что с помощью мезузы иудеи просто сохранили память о каком-то реальном техническом устройстве этой цивилизации…
Иерусалим – самое сердце Земли Обетованной.
Три тысячи лет назад этот город завоевал царь Давид, который вознамерился построить здесь первый стационарный храм для поклонения единому богу. Однако этот храм было суждено построить не Давиду, а его сыну Соломону, который возвел внушительное здание на горе Мориа, ныне более известной под названием Храмовая Гора. Самое священное место этого здания было отведено для Ковчега Завета, а во дворе храма располагался алтарь для сожжения жертв. И во времена процветания храма кровь жертвенных животных текла тут рекой во славу единого бога.
Храм Соломона простоял до 586 года до нашей эры, когда был разрушен до основания вавилонскими захватчиками. А после покорения Вавилона персами, царь Кир в 538 году до нашей эры издал декрет о восстановлении Иерусалимского храма, который и был построен Зоровавелем – потомком Давида.
Во времена царя Ирода Великого на рубеже нашей эры храм был реконструирован и увеличен. Но простоял он не более сотни лет и был разрушен в 70 году в ходе подавления римлянами иудейского восстания.
Ныне на вершине Храмовой горы можно видеть всего два значительных сооружения. Одно из них – это знаменитая мечеть Аль-Акса, в которой во времена крестовых походов находилась штаб-квартира тамплиеров. Но главное сооружение располагается севернее Аль-Аксы. Это увенчанная золотым куполом мечеть под странным названием Купол Скалы (см. Рис. 7-ц). Именно здесь (а не на месте Аль-Аксы, как иногда ошибочно думают) ранее располагался храм Соломона.
Почему Давид хотел построить храм единого бога именно на этой горе, для этого даже специально выкупив здесь гумно у некоего иевусея по имени Аравна (Орна) и возведя тут жертвенник?.. Почему Соломон выбрал именно это место на вершине горы?.. Думаю, что ответы на эти вопросы тесно связаны с одной странной особенностью мечети Купол Скалы, стоящей ныне здесь.
Мечеть Купол Скалы возведена вокруг небольшого скального выступа, который возвышается на 1,25-2 метра и имеет в длину 17,7 метров и в ширину 13,5 метров. Этот скальный выступ, согласно преданию, связан с широко известным библейским текстом. Именно здесь Авраам готовил жертвенный костер для того, чтобы принести Богу в жертву своего сына. Однако ангел отвел его руку и сообщил ему согласие Бога принять в жертву ягненка вместо отрока (см. Рис. 8-ц).
На первый взгляд, уже этого предания хватило бы для выбора именно данного места для строительства храма, где должны были совершаться жертвоприношения Богу. Ведь место, где являлся божественный посланник, евреи вполне могли посчитать священным. Но можно задаться и другим вопросом: а почему Авраам выбрал именно этот скальный выступ для жертвоприношения?..
Скала, которая венчает Храмовую гору, и вокруг которой сейчас возведена арабская мечеть под названием Купол Скалы, в Танахе называется «Камень Основания» и считается местом, с которого «Господь начал творить мир».
И вот тут возникает вопрос – как относиться к этой фразе?.. Какой «Господь», какой бог?.. Ведь до появления религии Яхве, тут поклонялись совсем другим богам…
Более того. По одной из существующих версий, в самом названии «Иерусалим» кроется «основанный богом». Между тем Давид не строил Иерусалим, а завоевывал. То есть город существовал здесь до прихода евреев. Тогда какой бог его основал?.. Явно не Яхве.
Все это, вместе взятое, позволяет выдвинуть предположение, что здесь, на горе Мориа, еще до завоевания Иерусалима Двадом было некое сооружение. Сооружение древних богов – богов Ханаана...
Историки утверждают, что во времена Давида город располагался ниже, а на самой горе Мориа (в дальнейшем Храмовой горе) никаких сооружений не было. Однако похоже, что это их утверждение основывается лишь на текстах Ветхого Завета, где упоминается только гумно. Но не надо ведь забывать, что, во-первых, сам Ветхий Завет является сильно идеологизированным источником, а во-вторых, у евреев было задание – разрушать до основания все святилища ханаанских богов. И они вполне могли снести полностью древнее сооружение, на месте которого в дальнейшем построили храм для Яхве.
Подобная традиция возведения новых храмов на месте старых святилищ распространена в мире очень широко. Пожалуй, даже гораздо реже храмы строят на новом месте, нежели на месте, которое почиталось ранее. Вот и мусульманская мечеть ныне возведена на месте древнего иудейского храма…
Есть и еще одно соображение в пользу высказанного предположения.
Дело в том, что в древнем мире в Старом Свете мы не имеем никаких аналогов строительства храмов вокруг скального выступа – храмов, как бы специально ограждающих этот выступ. Это полностью выпадает из рамок известных нам традиций древних культур Старого Света.
Между тем идею строительства сооружения вокруг скалы (причем сооружения не простого, а из мегалитических блоков!) мы встречаем на противоположной стороне земного шара – в Южной Америке, территории Перу. Например, подобным образом выстроен так называемый Храм Солнца в знаменитом Мачу-Пикчу.
Историки утверждают, что Мачу-Пикчу строили инки. Однако в комплексе столько примеров выдающейся обработки камня, что нет никаких сомнений в строительстве его гораздо более высоко развитой цивилизацией – цивилизацией древних богов. И один из самых показательных примеров высочайших технологий строительства и обработки камня можно видеть как раз в основании Храма Солнца (см. Рис. 9-ц ) – подобное и ныне-то с нашими развитыми технологиями сделать крайне сложно, если вообще возможно.
Другое аналогичное перуанское сооружение располагается в Писаке. Здесь каменная кладка окружает уже обработанный скальный выход, который называется «интиуатана». «Интиуатана» обычно переводят как «коновязь Солнца», подразумевая, что, согласно местным преданиям, к ней бог Солнца привязывал своего коня. Понятно, что такой перевод подходил для испанских конкистадоров – завоевателей инкской империи. Однако для той высоко развитой цивилизации, с которой можно связать цивилизацию богов, аналогичный по смыслу перевод звучал бы уже гораздо более привычно – «место парковки транспортного средства бога Солнца».
Разделенные огромным пространством две культуры В Старом и Новом Свете почему-то строят архитектурные сооружения, исходя из одного и того же принципа…
Итак, получается, что вполне можно выдвинуть версию, согласно которой на Храмовой горе некогда было сооружение, имевшее отношение к ханаанским богам. И довольно логично предположить, что в столь важном месте стоял именно храм Баала – главного бога Ханаана. И далее мы увидим, что эта версия не столь уж гипотетична.
Любопытно, что наличие здесь древнего сооружения еще задолго до прихода сюда евреев косвенно подтверждается даже текстами Ветхого Завета. В Третьей Книге Царств можно прочитать в описании строительства храма Соломона:
«Когда строился храм, на строение употребляемы были обтесанные камни; ни молота, ни тесла, ни всякого другого железного орудия не было слышно в храме при строении его» (3Цар., гл. 6).
Откуда могли бы взяться обтесанные камни, если не было слышно «ни молота, ни тесла, ни всякого другого железного орудия»?.. Ответ просится сам собой – эти камни уже были на Храмовой горе. Евреи просто использовали некое старое сооружение или блоки из его руин для строительства своего храма…
Более того. Проводя прямые аналогии с описанными сооружениями в Перу, возможно выдвинуть версию, что это сооружение было выстроено самими древними богами с использованием развитых технологий. А следовательно, блоки уже были обработаны настолько хорошо, что не требовали дополнительной доработки евреями, которым достаточно было использовать их просто как кубики в детской игре.
Но, увы, в ходе бурной истории данное сооружение не сохранилось. Его разрушили до основания. И никаких прямых признаков его существования тут не осталось.
Но это – на самой Храмовой горе. Зато осталась стена, окружающая Храмовую гору.
Во всем мире широко известна так называемая Стена Плача – священный для иудеев участок каменной стены. Не имея возможности проходить на саму Храмовую гору (которая ныне находится в распоряжении мусульман), евреи со всего мира съезжаются в Иерусалим к Стене Плача, чтобы обратиться к своему Богу с молитвами и просьбами – ведь именно Стена Плача является местом, наиболее близким к местоположению древнего иудейского храма и доступным для евреев (то есть чисто геометрически «ближе всего к Богу»).
Однако Стена Плача – лишь очень небольшая часть стены, которая окружает Храмовую гору. Общая же длина этой стены составляет около полутора километров. Высота с разных сторон Храмовой горы разная и в самом высоком месте достигает 45 метров. Толщина в основании оценивается археологами примерно в пять метров.
Если провести достаточно грубые оценки, то можно получить общий объем каменной кладки стены порядка двухсот тысяч кубических метров – чуть менее объема кладки, например, третьей пирамиды (пирамиды Менкаура) на плато Гиза. Это, конечно, меньше, чем объем знаменитой Великой пирамиды, но все равно весьма впечатляет. По этому параметру стену вокруг Храмовой горы вполне можно было бы считать еще одним из древних Чудес Света. И это было бы вполне справедливым, если учесть еще один нюанс.
Дело в том, что у тех же пирамид на плато Гиза тщательная подгонка блоков друг к другу имеет место лишь для внешней облицовки и облицовки внутренних конструкций – камер, коридоров и тому подобное. А внутренняя кладка сделана довольно небрежно – порой с весьма значительными щелями и зазорами между блоками. По сути, внутреннюю кладку пирамид вполне можно сопоставить с обычной забутовкой, только забутовкой каменными блоками.
В то же время кладка стены вокруг Храмовой горы характеризуется очень высокой тщательностью подгонки блоков на всем протяжении стены. Исключение составляет лишь верхняя часть, явно претерпевшая не одну реставрацию и реконструкцию. Следы таких ремонтов (которые производились существенно небрежней, нежели первоначальное строительство) отчетливо просматриваются даже на Стене Плача (см. Рис. 32).
Качество обработки блоков стены вокруг Храмовой горы особенно хорошо видно на ее юго-западном углу – в так называемом Археологическом парке. Долгое время это место было под землей и обломками древних сооружений, а потому стена здесь сохранилась в отличном состоянии. Некоторые из блоков, образующих стенку, достигают тут веса в 50-70 тонн, однако при этом уложены без какого-либо раствора практически идеально.
Другое интересное место, которое раскопано в последнее время, и куда сейчас открыт доступ туристам – это так называемый туннель западной стены, который проходит фактически от края Стены Плача вплоть до северо-западного угла Храмовой горы. Здесь раскопки велись непосредственно под жилыми домами арабского квартала (что в свое время дало немало поводов для нагнетания религиозной напряженности между различными конфессиями Иерусалима).
Потрясает толщина культурного слоя, уходящего в глубину на несколько этажей. То, что можно видеть снаружи, чуть ли не половина того, что есть на самом деле под землей. И раскопки продолжаются, а конца культурного слоя так и не видно…
Однако еще больше впечатляет подземная часть самой западной стены, в кладке которой находятся огромные блоки в сотни тонн весом. Самый большой известный ныне блок достигает длины в тринадцать с лишним метров (см. Рис. 10-ц ). Вес этого блока оценивается в 628 тонн!..
И при таком весе он был не просто поставлен на какой-либо фундамент, а поднят вверх на слои из блоков среднего размера, как будто строители специально стремились к максимально трудному варианту кладки. Вдобавок, этот огромный мегалит тут не один – рядом бок о бок стоят блоки аналогичного размера, которые выстроились тут как на параде в едином строю…
Историки утверждают, что эта неимоверная работа была выполнена всего лишь пару тысяч лет назад – на рубеже нашей эры, и что стена вокруг Храмовой горы была выстроена в период правления Ирода Великого (родился около 73-74 гг. до н.э.; царь Иудеи с 40 года до н.э. по 4 год нашей эры). Эта версия настолько укрепилась в академической литературе, что даже стиль кладки стены вокруг Храмовой горы ныне называют «иродианским».
Очень часто можно встретить утверждение, что эта версия опирается прежде всего на труды Иосифа Флавия – известного историка Иудеи, знаменитого своими сочинениями под названиями «Иудейская война» и «Иудейские древности». Однако при ближайшем рассмотрении легко выявить, что те, кто так утверждает, самого Флавия вообще не читали.
Флавий пишет:
И далее идет описание ухищрений, на которые пришлось идти Ироду для реализации своей задачи, ведь доступ к храму имели лишь священники, в число которых он не входил. Имеется описание построенного им в итоге храма. Но нигде Флавий не утверждает, что Ирод строил стену вокруг Храмовой горы.
Как раз наоборот: у Флавия есть работа под названием «О древности иудейского народа или против Апиона», где он ссылается на некоего греческого философа Гекатея Абдерского, современника Александра Македонского, у которого упомянута стена вокруг Храмовой горы в Иерусалиме. Но это за триста с лишним лет до Ирода Великого. И в это время стена уже стояла!..
Значит, ни о каком строительстве именно Иродом стены вокруг Храмовой горы речи быть не может. Ведь не стал бы Ирод разбирать всю стену до самого основания и возводить потом новую. По крайней мере хоть какие-то остатки старых стен можно было бы использовать в качестве фундамента для новой мегалитической кладки.
Между тем в археологических шурфах, которые сделаны как в Археологическом парке, так и в туннеле западной стены нигде не видно никаких признаков вообще какой-либо более примитивной каменной кладки непосредственно под стеной. Есть рядом, примыкает к ней. Но под стеной ничего подобного нет. Везде видно продолжение только именно мегалитической кладки. Значит, получается, что мегалитическая кладка уже стояла за триста лет до Ирода Великого.
Более того, у Флавия в «Иудейских древностях» можно увидеть следующий текст:
Итак, вполне определенно и однозначно Флавий приписывает сооружение стены вокруг Храмовой горы вовсе не Ироду, а Соломону!!!
Так кто же прав – историки современные или Иосиф Флавий, историк иудейский?.. А может быть, ошибочны сразу обе точки зрения?.. Попробуем в этом разобраться.
Начнем с Ирода Великого.
Царь Иудеи Ирод I (которого, как теперь выясняется, совершенно необоснованно позднее обвинили в избиении всех младенцев якобы при попытке предотвратить появление Иисуса Христа) в период своего царствования вел буквально огромное строительство. Достоверно известно и документально зафиксировано, например, грандиозное строительство, которое было им затеяно и осуществлено в городе Кесария, где при нем был значительно расширен и укреплен морской порт, построены пирсы и причалы, возведен стадион, амфитеатр и масса других сооружений. Ирод недаром гордился своим вкладом в развитие этого города.
Впрочем, и само название городу дал Ирод – в честь римского императора (кесаря) Октавиана Августа, передавшего ему в дар ранее утерянные иудеями земли. Город был полностью перестроен Иродом к 10 году до нашей эры и стал административным центром Римской прокуратуры в Иудее, а также основной базой римских легионов.
Однако нигде в Кесарии не видно абсолютно никаких признаков мегалитического строительства, хоть в чем-то сопоставимого со стеной вокруг Храмовой горы. Равно как и нет признаков стиля каменной кладки этой стены. Все создано из небольших и среднего размера блоков, скрепленных раствором, и выглядит довольно примитивно – в полнейшем соответствии с технологиями рубежа нашей эры и времен Римской империи.
Другое известное сооружение этого времени – крепость Иродион, которая была построена в 23-20 годах до нашей эры в 15 километрах к югу от Иерусалима и получила свое название как раз вследствие своего создания по приказу Ирода Великого. Здесь же располагался и дворец Ирода Великого, который также гордился и этим своим творением, хотя бывал в нем не часто, предпочитая Кесарию. Но и тут все довольно примитивно.
Еще более известна другая крепость – Масада, возведенная в Иудейской пустыне на вершине одной из скал, поднимающейся на 450 метров над Мертвым морем. В 25 году до нашей эры Ирод Великий построил тут убежище для себя и своей семьи, значительно укрепив и достроив существовавшую на этом месте крепость хасмонейского периода, которая была возведена в 37-31 годах до нашей эры.
Со всех сторон Масаду окружают отвесные скалы. Лишь со стороны Мертвого моря наверх ведет узкая, так называемая змеиная тропа. Вершину скалы венчает почти плоское трапециевидное плато, размеры которого примерно 600 на 300 метров. Плато окружают мощные крепостные стены общей протяженностью 1400 метров и толщиной около 4 метров в которых устроены 37 башен. На плато были построены дворцы, синагога, ямы для сбора и хранения дождевой воды и другие вспомогательные постройки. В крепости хранились пищевые и оружейные запасы, была устроена искусная система водоснабжения, были и бани по образцу римских. Крепость использовалась также для хранения царского золота.
Ныне здесь сохранились дворец царя Ирода, синагога, фрагменты мозаик, вырубленные в скалах водные резервуары, холодные и горячие бани и многое другое. Археологи частично восстановили некоторые стены, но (в отличие от многих других стран) сделали это очень корректно, отметив черной краской границу между исходными остатками стен и реконструкцией. Таким образом строительные технологии времен Ирода Великого предстают тут во всей своей красе.
Ничего похожего на мегалитические конструкции и тут нет. Стены сложены из небольших, грубо обработанных блоков. А внешняя поверхность выровнена с помощью обычной штукатурки. Технологии в полном соответствии со временем рубежа нашей эры и кардинально отличающиеся от технологий, использованных при строительстве стены вокруг Храмовой горы. Любой технарь скажет, что эти две технологии разделяет целая пропасть.
И возникает вопрос: каким образом получилось так, что при создании столь важных и значимых пунктов как Кесария, Иродион и Масада строители использовали лишь самые простые и примитивные технологии, в то время как якобы они же владели такими совершенными приемами и методами обработки камня и строительства, которые необходимы для возведения кладки стены вокруг Храмовой горы?..
Получается полный абсурд.
Следует учесть также и то, что Иудея времен Ирода Великого была провинцией Римской империи – весьма забюрократизированного государства, в котором каждое строительство сопровождалось строгой отчетностью и массой бумаг. Однако каким-то странным образом про строительство стены вокруг Храмовой горы нет ни одного документа, хотя, как упоминалось ранее, объем работ тут сопоставим с работами по возведению весьма приличного размера пирамиды. Как расходы на добычу камня в каменоломне, транспортировку блоков к месту строительства, да и оплата работ по возведению стен не нашли отражения ни в одном документе в таком государстве?..
Кстати, в Археологическом парке с южной стороны Храмовой горы можно увидеть своеобразный «кран» – подъемное приспособление времен римского периода. Глядя на него, просто смех разбирает, когда слышишь утверждение историков, что с помощью таких приспособлений рабочие якобы ворочали блоки в 50-70 тонн, не говоря уже о мегалитах в сотни тонн, которые можно видеть в туннеле западной стены…
Иосиф Флавий жил почти через сто лет после Ирода Великого. И своими глазами видеть работы на Храмовой горе он не мог никак. В этой своей части «Иудейских древностей» Флавий ссылается на воспоминания Николая Дамасского.
Николай Дамасский – выдающаяся личность. Он был воспитателем детей Клеопатры и Антония. После этого он был советником Ирода Великого. А после смерти Ирода Николай Дамасский перебрался в Рим, где представлял интересы его сына. То есть это человек, на глазах которого фактически проходило непосредственно все правление Ирода Великого.
Между тем у Николая Дамасского непосредственно в сохранившихся его описаниях никаких упоминаний о том, чтобы Ирод Великий строил стену вокруг Храмовой горы, нет. Зато у него есть весьма любопытное замечание, высказанное буквально мимоходом, что на каком-то году своего правления Ирод вдруг заинтересовался историей. И поручил Николаю Дамасскому составить историю земли Палестины с давних времен.
Возникает естественный вопрос: с чего вдруг и по каким причинам Ирод так заинтересовался историей?..
Можно выдвинуть (пусть пока и слабо обоснованную) версию, что в ходе тех масштабных строительных работ, которые вел Ирод, он наткнулся на остатки мегалитических стен возле Храмовой горы либо даже на самой горе. В таком случае он вполне мог заинтересоваться, кто именно оставил столь выдающуюся кладку. И как следствие, это могло вызвать у него вполне естественный интерес к древней истории страны, которой он правил…
Те из историков, которые предпочитают опираться не на Иосифа Флавия, а на результаты археологических работ, ссылаются прежде всего на результаты раскопок в уже упоминавшейся зоне Археологического парка возле южной части западной стены. Здесь найдена каменная мостовая, которую по находкам на этом уровне археологи уверенно отнесли как раз ко временам Ирода Великого.
Вроде бы весьма значимое обоснование. Но это только на первый взгляд. На самом же деле есть две детали, которые заставляют сильно сомневаться в справедливости отнесения и самой стены вокруг Храмовой горы ко временам Ирода Великого.
Во-первых, все постройки, примыкающие к мостовой с другой стороны, созданы с применением все тех же самых простейших и примитивных технологий, которые использовались при строительстве Кесарии, Иродиона и Масады. Исключение составляет лишь небольшая конструкция из огромных блоков, которая считается основанием арки Робинсона, соединявшей некогда эту конструкцию со стеной вокруг Храмовой горы. Но эта конструкция производят отчетливое ощущение совершенно чужеродной конструкции, не имеющей никакого отношения к другим соседним постройкам. Вдобавок, то, что примыкает к этой конструкции, также создано по примитивным технологиям. И нигде не видно хоть чего-то «переходного» между двумя технологиями!..
Лично мне эта конструкция по своей архитектуре больше всего напомнила знаменитый Осирион в египетском Абидосе – сооружение из огромных гранитных блоков (см. Рис. 11-ц). Осирион, который при его обнаружении был датирован возрастом аж в пятнадцать тысяч лет и имеет довольно явные признаки своего ремонта, а не строительства во времена фараонов…
И во-вторых, в ходе археологических работ в этом же парке, в его углу возле самой мегалитической стены был сделан шурф, уходящий существенно ниже мостовой. В этом шурфе ныне любой турист может увидеть продолжение кладки стены Храмовой горы вглубь ниже уровня мостовой примерно на 6-7 метров. И по всей глубине этого шурфа видно, что мегалитическая кладка стены Храмовой горы продолжается. При этом не видно признаков, что археологи дошли до самого основания.
И если придерживаться версии историков, то получается, что Ирод сначала будто бы возвел стены, потом как минимум на 6-7 метров их закопал, и только потом сделал мостовую.
Это полная бессмыслица!..
Совершенно очевидно, что если мостовая относится ко временам Ирода Великого, то тогда стена вокруг Храмовой горы не имеет к нему никакого отношения. Археологи сами дают этому вполне четкое доказательство.
И еще одно соображение против версии историков.
Дело в том, что стиль кладки стены вокруг Храмовой горы (названный «иродианским») обнаруживает сильнейшее сходство со стилем каменной кладки в ливанском Баальбеке и сирийской Пальмире – местах, которые располагаются далеко за пределами территории, находившейся под управлением Ирода. И к строительству сооружений в этих местах Ирод Великий заведомо не имеет никакого отношения.
На территории же древней Иудеи времен Ирода имеется лишь еще всего один объект с похожим стилем кладки. Это так называемая могила праотцов в Хевроне. Но к ней, как и к сооружениям в Баальбеке и Пальмире мы вернемся несколько позже, а пока займемся версией Иосифа Флавия.
Итак, согласно версии Иосифа Флавия, стену вокруг Храмовой горы построил Соломон. Соломон жил за тысячу лет до Ирода Великого. И признание версии Иосифа Флавия автоматически означает, что надо предполагать не развитие строительных технологий в период от Соломона до Ирода, а их сильнейшую деградацию. Подобное, конечно, абсолютно не устраивает историков, привыкших смотреть исключительно с позиций линейного развития от простого к сложному. Поэтому версию строительства стены Соломоном они даже не рассматривают. Ну а нам не привыкать, поскольку с высочайшей технологичностью именно древнейших сооружений мы сталкиваемся в экспедициях постоянно. Так что можем спокойно проанализировать и то, что предлагает Иосиф Флавий.
Прежде всего учтем, что сам Флавий жил еще позже Ирода Великого. Так что свидетелем какого-либо строительства времен Соломона он быть никоим образом не мог.
Упоминая наличие стены вокруг Храмовой горы во времена Александра Македонского, Флавий ссылается, как уже упоминалось, на современника великого полководца греческого философа Гекатея Абдерского. А выдвигая версию возведения этой стены Соломоном, Флавий уже никаких источников не приводит. Тогда откуда он мог это взять?..
В качестве древнего источника, где можно было бы надеяться встретить хоть что-то по этому поводу, можно было бы использовать, например, Ветхий Завет. Однако в нем детально описывается строительство Соломоном самого храма на горе Мориа, а про стену вокруг горы нет абсолютно ни слова. Нет про это ни слова и в Танахе. Впрочем, и там, и там об этой стене вообще нет ничего…
А что нам дают археологические данные?..
От времен Соломона мало, что осталось. Все-таки очень много времени прошло. Но кое-что все-таки есть. Например, с южной стороны от Храмовой горы ныне ведутся раскопки некоего сооружения, которое археологи считают остатками дворца – дворца, который Соломон построил для знаменитой царицы Савской. Доступа туда пока нет, но через забор заглянуть можно. То же, что удается при этом увидеть, повергает в уныние. Это только все тот же полный примитив – кладка из рваного камня на растворе. Ничего общего с мегалитической кладкой стены вокруг Храмовой горы, до которой отсюда буквально несколько десятков метров.
Дворец – по определению сооружение выдающееся. Это не простое жилище обычного смертного. Дворец должен строиться с использованием лучших достижений мастеров своего времени. Тем более, что в данном случае идет речь о строительстве по приказу самого царя. Вдобавок не для кого-нибудь, а также для царицы, помимо которой подобной чести удостаивалась только одна из многочисленных жен любвеобильного Соломона.
Однако выше головы не прыгнешь. Что умели мастера в то время, то и сделали. Результат мы как раз и видим – он полностью соответствует строительным технологиям и возможностям своего времени, периоду примерно тысяча лет до нашей эры.
Возле северной стены, окружающей ныне так называемый Старый Город в Иерусалиме, имеет вход в подземные каменоломни, которые считаются каменоломнями Соломона (см. Рис. 12-ц). Судя по всему, это изначально была естественная пещера, которую существенно увеличили в ходе выборки известняка для строительства на протяжении весьма длительного времени (отметились здесь даже тамплиеры). На стенках и потолке этой каменоломни сохранились вполне отчетливые следы вырубки каменных блоков простыми ручными инструментами. Однако размер этих блоков, если судить по оставленным следам, был вполне скромным. Равно как и размеры проходов между различными залами совершенно не приспособлены для перемещения через них огромных мегалитов. Впрочем, подземная каменоломня – вообще крайне неудобный способ добычи мегалитических блоков, для этого гораздо больше подходит открытый карьер. Так что утверждение, что именно здесь добывался материал для стены вокруг Храмовой горы, совершенно не соответствует особенностям каменоломни Соломона…
Против версии Соломона работает и уже упоминавшееся сходство стены вокруг Храмовой горы с комплексом в ливанском Баальбеке, поскольку Баальбек в сферу влияния Соломона никогда не входил. Но об этом объекте чуть позже…
Молчание таких авторитетных для верующих источников, как Ветхий Завет и Танах, по поводу строительства стены вокруг Храмовой горы по меньшей мере странно. Выдающееся архитектурное сооружение, требовавшее колоссальных усилий и трудозатрат на свое создание, по каким-то непонятным причинам не удостаивается никакого упоминания. И это при том, что стена явно должна была составлять с храмом единое архитектурное целое. Такая молчаливость столь авторитетных источников по весьма важному вопросу наводит на размышления и даже на подозрения. Подозрения в том, что вопрос строительства стены вокруг Храмовой горы замалчивается в этих источниках умышленно.
Умышленное же замалчивание может быть только по одной, довольно очевидной причине – стена и ее строительство затрагивают что-то из вопросов, связанных с местной ханаанской верой. То есть с тем самым, что в этих источниках называется «мерзостью» и что требовалось уничтожить.
Мегалитическую стенку уничтожить не так-то просто. Похоже, евреям это было вообще не под силу. Но зато можно было уничтожить память о ее строителях, что проще всего было сделать, полностью игнорируя и замалчивая информацию, с этим связанную. По этому пути и пошли упомянутые авторитетные источники…
Но кто тогда возвел стену вокруг горы Мориа?..
Допустим, что здесь было некое ханаанское святилище, и что стену возвели жители Ханаана. В таком случае они должны были владеть соответствующими технологиями как в обработке камня, так и в строительстве.
Увы, мы объехали немало древних памятников, относящихся ко временам до завоевания евреями Земли Обетованной, но везде видели полный примитив. Причем один из примеров находится неподалеку от самой горы Мориа. Это остатки стены, окружавшей и защищавшей тот самый древний Иерусалим, который был завоеван царем Давидом.
Камни, которые были использованы для строительства защитной стены древнего Иерусалима, конечно, существенно покрупнее того, что применялось при строительстве дворца времен Соломона. Но принцип кладки все столь же примитивен – небрежно уложенный рваный камень на растворе. И никаких намеков на хоть сколь-нибудь продвинутые технологии. Так что жители древнего Иерусалима времен завоевания его Давидом также не могут претендовать на авторство в вопросе возведения стены вокруг горы Мориа.
Остается единственный вариант – стена возведена той самой высоко развитой цивилизацией, представителей которой наши предки называли богами. Вот для нее подобная задача была вполне под силу. И технологиями, необходимыми для этого, данная цивилизация обладала.
И если учесть, что главным богом на данной территории был Баал, то развитие этой версии приводит к гипотезе, что на горе Мориа было некое сооружение, которое использовалось местными жителями для поклонения именно Баалу. И как само это сооружение, так и стена вокруг горы были созданы либо Баалом, либо его предшественниками-богами.
Однако древние боги, если полагаться на сведения древнегреческого историка Манефона, занимались активным строительством на нашей планете, за много тысяч лет до первых египетских фараонов. Может ли стена вокруг Храмовой горы быть столь же древней? Оказывается, вполне может.
Ранее уже упоминалось об обнаружении в 70-х года ХХ века огромного архива клинописных глиняных табличек в царском дворце древнего города-государства Эбла, которое располагалось в нескольких сотнях километрах к северу от Иерусалима на территории современной Сирии (см. Рис. 9). В одном из расшифрованных фрагментов найденных текстов оказалось упоминание огромного количества городов, которые существовали на земле древней Палестины. Среди них был и Иерусалим. И упоминание это относится примерно к 2300 году до нашей эры, поскольку в тех же текстах имеется ссылка на договор с египетским фараоном Пепи I, годы правления которого известны более-менее твердо.
Таким образом получается, что уже во второй половине III тысячелетия до нашей эры Иерусалим уже существовал. И это было достаточно крупное поселение…
В пользу версии строительства стены вокруг Храмовой горы высоко развитой цивилизацией богов говорит в частности и то сходство стилей каменной кладки и использованных технологий, которое объединяет стену вокруг горы Мориа, комплекс в ливанском Баальбеке (получившем свое название как раз от имени бога Баала) и храм Баала в Пальмире на территории Сирии.
Но прежде, чем перейти к этим объектам, задержимся ненадолго еще на одном объекте в Израиле – могиле праотцев в Хевроне.
В центре современного города Хеврон находится так называемая Могила Праотцов, носящая также название пещера Махпела. Она почитается иудеями как второе (после Храмовой горы) по святости место, а также христианами и мусульманами.
В еврейской традиции название «Махпела» (от ивр. «двойная, парная») в основном интерпретируется как указание на двойную пещеру или, как и название примыкающего к Хеврону города «Кирьят-Арба» («город четырех»), соотносится с четырьмя парами, которые считаются похороненными в пещере: Адам и Ева, Авраам и Сарра, Исаак и Ревекка, Иаков и Лия.
Согласно Талмуду (как и в мусульманской традиции), гробницы Авраама (см. Рис. 13-ц) и Сарры расположены в центре строения, Иакова и Лии – в северо-западной части (вероятно, у первоначального входа), Исаака и Ревекки – в юго-восточной части.
В соответствии же с текстами Библии тут похоронены лишь Авраам, Исаак и Иаков, а также их жены Сарра, Ревекка и Лия (Адам с Евой уже не упоминаются). А согласно Иосифу Флавию и некоторым апокрифическим источникам, там же похоронены сыновья Иакова (мусульмане считают, что возле Махпелы находится и могила Иосифа).
Ветхий Завет рассказывает о том, что пещера вместе с окружающей ее землей была куплена Авраамом у некоего хетта Ефрона для того, чтобы похоронить там свою жену Сарру:
«…и отвесил Авраам Ефрону серебра, сколько он объявил вслух сынов Хетовых, четыреста сиклей серебра, какое ходит у купцов. И стало поле Ефроново, которое при Махпеле, против Мамре, поле и пещера, которая на нем, и все деревья, которые на поле, во всех пределах его вокруг, владением Авраамовым пред очами сынов Хета, всех входящих во врата города его. После сего Авраам похоронил Сарру, жену свою, в пещере поля в Махпеле, против Мамре, что ныне Хеврон, в земле Ханаанской. Так достались Аврааму от сынов Хетовых поле и пещера, которая на нем, в собственность для погребения» (Быт., гл.23).
В византийскую эпоху тут была церковь, ставшая впоследствии мечетью. В полу мечети имеются два отверстия, ведущие в пещеру, одно – закрыто каменными плитами, другое – открыто; сюда, по мусульманскому обычаю, опускается неугасимая лампада. Вид подземной части пещеры Махпела неизвестен, однако по записям путешественников, которые туда проникали ранее, можно заключить, что она представляют собой двойную пещеру, соединенную проходом. Возможно, что имеется еще одна, внутренняя пещера. О существовании входов в эти пещеры, кроме находящихся в мечети отверстий, неизвестно.
Почитаемость места и сильнейшие разногласия между представителями разных религий до сих пор не дают возможности для сколь-нибудь детального исследования этих пещер. Так что ныне имеются лишь весьма схематичные прорисовки общего плана, да и те вызывают сомнения в полной достоверности.
В византийскую эпоху евреям позволялось молиться в строении над Махпелой; христиане входили через одни ворота, евреи – через другие; при входе в помещение возжигались курения. Завоевав страну, арабы поручили евреям в благодарность за их поддержку надзор за пещерой. В конце XI века официальный надзиратель за святыней носил титул «служитель отцов мира». Многие евреи желали, чтобы после смерти их похоронили вблизи Махпелы.
В 1267 году мамлюкский султан Бейбарс I запретил евреям и христианам вход в пещеру, хотя евреям было дозволено подниматься на пять, а позднее – на семь ступеней по внешней стороне восточной стены и опускать записки с просьбами к Богу в отверстие в стене возле четвертой ступени.
Через 700 лет, после Шестидневной войны в 1967 году, доступ в пещеру Махпела был открыт для всех. Она стала местом паломничества евреев, где они возносят молитвы у гробниц патриархов. Территория памятника находится в ведении мусульманской общины, однако часть комплекса в определенные дни функционирует как синагога. В остальные дни Махпелу посещают мусульмане.
Доступ в пещеру разделен, чтобы исключить одновременное пребывание в пещере евреев и арабов, после того, как 25 февраля 1994 года житель Кирьят-Арба Б.Гольдштейн убил из автомата 29 молившихся там мусульман из Хеврона, а затем был тут же линчеван молившимися.
Но нас в данном случае будет интересовать не столько сама пещера, сколько древнее монументальное строение над ней (см. Рис. 14-ц). Стены этого сооружения имеют высоту до двенадцати метров, а кладка выполнена из великолепно обработанных блоков до 7,5 метров длиной и очень сильно схожа с кладкой стены вокруг Храмовой горы, называемой историками «иродианской». Однако в отношении стен в Хевроне в справочниках используется гораздо более осторожная фраза: «кладка характерна для эпохи Ирода, однако практиковалась и ранее».
Подобная осторожная фраза, похоже, вызвана тем, что Иосиф Флавий в «Иудейской войне» сообщает, что «гробницы патриархов сделаны искусно, из прекрасного мрамора», однако абсолютно не упоминает внешнюю стену. Равно как и при описании правления Ирода Великого Флавий обходит сооружение над пещерой Махпела полным молчанием. При этом во времена после Ирода заведомо никто подобным строительством здесь не занимался. Вот и приходится даже историкам допускать более древний возраст этих стен.
Между тем сходство между сооружением в Хевроне и стеной вокруг Храмовой горы в Иерусалиме настолько велико, что вывод об одних и тех их создателях напрашивается сам собой. И если для иерусалимской стены вполне допустима гипотеза о создании ее представителями высоко развитой цивилизации древних богов, то и для сооружения в Хевроне следует рассматривать эту же гипотезу.
Косвенно в пользу этой версии говорит то, что, согласно еврейской традиции, в пещере Махпела похоронены Адам и Ева. Это означает, что речь идет об очень и очень древних временах.
Достаточно очевидно, что подобные сооружения древних богов должны были считаться священными с давних времен. Возможно именно поэтому и Авраам выкупал право на землю вокруг Махпелы, и Давид выкупал территорию горы Мориа, хотя уж Давид-то всегда имел возможность ее не выкупать, а просто отнять или реквизировать (что, впрочем, одно и то же). После завоевания им целого города это было бы уже совсем «мелочью»…
Переместимся теперь ближе к северу Ханаана – в нынешний Ливан.
Менее чем в ста километрах от Бейрута, у подножия Антиливанских гор, в небольшом городке под названием Баальбек, находится один из самых грандиозных древних памятников.
Почти все здесь – самое-самое. Самые большие колонны храма (см. Рис. 15-ц ). Самые большие блоки каменной кладки. Самый большой в мире блок, который в эту кладку не попал и так и остался в каменоломне неподалеку. И этой своей исключительностью Баальбек поражает всех, кому посчастливилось увидеть его собственными глазами, поскольку даже очень качественные фотографии и профессиональная телевизионная картинка не способны передать все величие этих древних сооружений, рядом с которыми чувствуешь себя в роли Гулливера, попавшего в страну великанов.
К комплексу Баальбека относятся три, как считается, римских храма – храмы Юпитера, Бахуса и Венеры. К храму Юпитера примыкают (последовательно с запада на восток) сооружения Большого (Алтарного) двора, постройки Гексагонального двора и полукруглый двор с пропилеями. В комплекс входят также остатки арабской крепости с мечетью и южная башня (см. Рис. 48).
Первые исследования Баальбека проводились в самом начале ХХ века (с 1898 по 1905 годы) немецкими археологами по личному распоряжению кайзера Германии. Результаты этих исследований были опубликованы в 20-е годы Теодором Вигандом. Баальбек был признан римским храмовым комплексом, который был построен в период правления знаменитого Нерона, то есть в середине первого столетия нашей эры.
Французские археологи, которые в 30-е годы ХХ века проводили тут реставрационные работы, также придерживались римской версии. Однако еще в V веке нашей эры римский же писатель Макробиус называл строителями Баальбека вовсе не римлян, а египетских жрецов.
Египтяне действительно знали об этих местах и бывали здесь. Так, скажем, первые известные упоминания Баальбека содержатся в знаменитой Тель-эль-Амарнской переписке периода правления не менее знаменитого фараона Эхнатона (XIV век до н. э.). А найденные близ Баальбека египетские надписи XVIII века до нашей эры позволяют предположить существование города и в более раннее время.
Историк же М.Элауф в книге «История Баальбека» пишет, что египетский храм построен здесь египетскими жрецами не с нуля, а лишь реставрирован ими после землетрясения в период завоевания Сирии Египтом.
В египетских и ассирийских надписях этот город называется Баальбек (иногда упоминается название Бааль-Геде) – очевидно, по причине того, что здесь поклонялись богу Баалу, позднее отождествленному с Юпитером.
Греки же называли Баальбек Гелиополисом – Городом Солнца. Согласно древней легенде, Гелиос был богом Солнца и разъезжал по небу в колеснице, а Баальбек был будто бы местом, где эта колесница останавливалась на отдых. Не правда ли, напоминает «интиуатану» – «место парковки транспортного средства бога Солнца» – в Южной Америке (см. ранее)?..
На рубеже нашей эры император Август превратил его в римскую колонию, названную Колония Юлия Августа Феликс Гелиополитана. А в начале IV века, согласно свидетельству церковного историка Евсевия, император Константин запретил бытовавшие в Гелиополе культы и воздвиг здесь большой христианский храм.
В 635 году город захватили арабы под предводительством Абу Убайды. Вместо христианского храма тут появилась мечеть, а сам комплекс был перестроен в крепость.
У арабов встречается сразу две версии. Согласно одной из них, арабы полагали, что огромные блоки в сотни и даже тысячи тонн, лежащие в основании храма Юпитера (см. далее), люди были не способны передвигать, и делали это демоны или джинны. Следовательно, храм построен был Соломоном, поскольку джиннами повелевать мог только он.
В другой же версии, изложенной в одном арабском манускрипте, найденном в Баальбеке, по сути указывается допотопный возраст комплекса. Манускрипт гласит, что упоминавшийся уже нами ранее Нимрод послал гигантов, чтобы они восстановили Баальбек после Потопа.
Иногда строительство Баальбека связывается с Каином, сыном Адама. Он будто бы построил Баальбек в качестве убежища, когда бог Яхве проклял его. Патриарх общины маронитов Ливана Эстфан Довейги писал: «Согласно сказаниям, крепость Баальбек – самое древнее строение в мире. Его построил сын Адама Каин в 133 году от сотворения мира, в припадке безумной ярости. Он назвал его в честь своего сына Еноха и населил великанами, которые были наказаны Потопом за свои беззакония».
Эта версия тем более любопытна, что марониты, представляющие местную ветвь католической веры, считают себя самостоятельным этносом, имеющим финикийские генетические корни. А соответственно вполне могут быть и хранителями устных ханаанских преданий о Баальбеке…
Для того, чтобы попытаться выяснить, какая же из версий строительства комплекса ближе к истине, и каков реальный возраст Баальбека, необходимо проанализировать целый ряд его особенностей. Чем мы сейчас и займемся.
То, что арабы приложили руку к реконструкции Баальбека и превращению комплекса в крепость, видно, что называется, невооруженным глазом – тут даже специалистом быть не надо. Крепостные сооружения, располагающиеся в юго-западном углу комплекса и включающие в себя то, что археологи считают мечетью, полностью соответствуют арабскому стилю построек (
И как легко можно заметить, для создания этих крепостных сооружений арабы особо не утруждали себя работой по добыче материала и его обработке. Для этого они явно использовали блоки из более ранних построек, довольно небрежно ставя их как детские кубики друг на друга. В результате между блоками оставались весьма серьезные щели даже при условии того, что арабы использовали камни весьма скромного размера. При этом блоки если и дорабатывались до нужной формы (например, при создании бойниц или лестниц), то делалось это в самой минимально необходимой степени.
И особенно отчетливо эта небрежность в качестве кладки и минимальность трудозатрат на ее создание просматривается на северной стороне верхней площадки храма Юпитера. Здесь в ход пошли как остатки еще стоявших колонн, так и основания рухнувших. Их даже не пытались дорабатывать до прямоугольной формы или перемещать в более удобное положение – как было все, так и пошло в дело.
Но как очевидно здесь арабское присутствие, так же очевидно и то, что арабы не являлись строителями комплекса, а просто использовали то, что итак у них тут было под рукой…
Как уже упоминалось, к римским постройкам историки относят прежде всего три храма на территории комплекса – храмы Юпитера, Бахуса и Венеры. Храм Юпитера датируется I веком, храм Бахуса – II веком, храм Венеры – III веком нашей эры.
Пройдем по ним в обратном хронологическому порядке.
Храм, посвященный Венере, находится чуть поодаль к востоку от основного комплекса и представляет собой круглое сооружение, первоначально перекрытое каменным куполом и украшенное в том же стиле, что и другие храмы Баальбека. По сравнению со всеми иными сооружениями комплекса Храм Венеры дошел до нас в наиболее разрушенном состоянии.
По всем своим параметрам – размеру блоков, качеству и стилю кладки, архитектурному стилю, качеству обработки камня – храм Венеры полностью соответствует как возможностям строителей, так и другим примерам архитектуры периода Римской империи. И поэтому сомнений в правильности датировки его археологами и историками сомнений абсолютно не вызывает. Это – явно римская постройка…
Храм Бахуса (см. Рис. 16-ц ), который также называется храмом Вакха, производит гораздо более сильное впечатление своим величием и размерами. Когда видишь туристов, идущих между его колоннами, возникает ощущение несоразмерности картинки – на фоне храма люди кажутся букашками.
Частокол из колонн поднимается на высоту в 17 метров. Вдобавок они установлены на платформе почти в три раза выше человеческого роста.
К сожалению, время не пощадило это сооружение, и далеко не все колонны сохранились. Но ранее их было 46 штук – по 15 с каждой боковой стороны и по 8 на торцах.
Прекрасно украшенный портал ведет в закрытое внутреннее помещение храма, имеющее 27 метров в длину и 23 метра в ширину, где, как считается, в западном конце стояла культовая статуя Бахуса. Богатое убранство интерьера храма хорошо просматривается и сегодня. Недаром храм считается прекраснейшим памятником римской эпохи на территории Ливана.
Внушительные размеры храма Бахуса при первом взгляде вызывают сомнения в том, что подобное могли сделать римляне. Особенно, когда смотришь на него издали. Однако при более внимательном осмотре это впечатление постепенно развеивается.
Во-первых, колонны храма Бахуса все составные – нет ни одной монолитной. Размеры же отдельных частей колонн уже не кажутся циклопическими.
Во-вторых, все стены храма также собраны из блоков весьма умеренного размера – максимум в несколько тонн весом. Во времена Римской империи с такими весами справлялись достаточно легко. Ажурные украшения, конечно, скрадывают не очень большие размеры «кубиков» этого «лего» из каменной кладки, но лишь частично и только издали. Вблизи скромность размеров использованных блоков просматривается достаточно отчетливо.
В-третьих, даже для внушительного размера платформы, на которой стоит храм Бахуса, строители использовали блоки весьма скромного размера. Тут нет того, что можно было бы назвать мегалитами в полном смысле этого слова.
В-четвертых, храм выстроен из местного мрамора. А мрамор – довольно мягкий материал, достаточно легко поддающийся обработке простыми ручными инструментами и поэтому широко использовавшийся в античный период.
И в-пятых, в углублениях и внутренних углах ажурной росписи не только интерьера, но и упавших наверший колонн, нет абсолютно никаких следов высоких технологий, зато отчетливо просматриваются следы зубила – характерного признака обычной ручной обработки.
В целом, приходится согласиться с мнением историков, что и храм Бахуса – сооружение времен Римской империи.
Перейдем теперь к комплексу храма Юпитера, но начнем не с храма, а с дальнего от него края – с Полукруглого двора.
От самого полукруга ныне ничего не осталось. Сохранились лишь пропилеи – парадный вход, образованный портиками и колоннадами, к которому ведет широкая лестница.
В некоторых описаниях Баальбека можно встретить утверждение, что ступеньки здесь как будто рассчитаны на гигантов и не приспособлены для людей обычного роста. Не знаю, откуда взялось это утверждение – похоже, его просто высосали из пальца. Ступеньки, ведущие к пропилеям действительно немного неудобны, поскольку высота их великовата, но великовата лишь чуть-чуть. Человек спокойно по ним поднимается. И это – самые высокие ступеньки в комплексе. На других лестницах высота ступенек существенно меньше. А ширина ступенек везде вполне согласуется с длиной стопы обычного человека. Так что ни о каких гигантах, ступавших по ним, и говорить не приходится.
Вдобавок, лестница ведущая к пропилеям даже не оригинальная. Она является результатом реставрации в ХХ веке. И это достаточно отчетливо просматривается при взгляде на лестницу сбоку (см. Рис. 17-ц).
В отличие от лестницы портики и колоннады, украшающие по бокам парадный вход, действительно древние. По крайней мере именно на это указывает поставленная возле входа схема, на которой древние сооружения и реконструированные участки специально обозначены разным цветом. Но и внешняя стена с портиками, и колоннады абсолютно по всем параметрам вполне соответствуют периоду Римской империи и вопросов не вызывают.
Единственное, что бросается в глаза, – это то, что кладка нижнего яруса, то есть фактически фундамента, довольно сильно отличается от римской кладки, образующей портики и верхнюю часть внешней стены пропилеев. Но к фундаменту комплекса мы вернемся чуть позднее, а пока зайдем через парадный вход в Гексагональный двор.
Постройки вокруг Гексагонального двора особого впечатления не производят. И если не обращать внимания на некоторые арабские «переделки», то в целом и кладка, и архитектура выдержаны в том же стиле, что и сооружения по периметру Большого двора или Алтарной площади, как ее иногда еще называют, поскольку посреди нее некогда стоял большой алтарь (см. Рис. 18-ц). Половина этого алтаря сохранилась, другая половина разрушена – возможно, в IV веке, когда на этой площади был сооружен христианский храм.
По обе стороны от алтаря находились бассейны для омовений. По периметру площади располагалась прекрасная колоннада, а за ней – внешняя стена с полукруглыми живописно украшенными нишами.
Даже беглого взгляда достаточно, чтобы увидеть здесь колоссальное сходство и по архитектурному стилю, и по технологиям обработки камня и строительства с храмом Бахуса. Рука римских зодчих тут неоспорима.
Обращает на себя внимание, что каменные блоки тут хоть и тщательнейшим образом подогнаны друг к другу (в отличие от арабской кладки), но размер их весьма скромный – лишь изредка попадаются блоки среднего размера. Никаких признаков гигантомании или мегалитического строительства тут не видно.
И основные наши сомнения были связаны даже не с общими размерами сооружений, стоявших по периметру Алтарной площади, а с гранитными колоннами, которые на первый взгляд производили впечатление идеально обработанных. Подобного гранита в окрестностях Баальбека нет, и колонны эти, как утверждают историки, изготавливались в Египте, после чего привозились сюда (довольно распространенная практика, начиная со времен завоевания Египта Александром Македонским).
Однако более детальный осмотр позволил обнаружить периодически встречающиеся погрешности – отклонения от идеальной кривой контура колонн, характерные именно для ручной обработки. Да и полировка поверхности колонн хоть и была глубокой (что очень трудоемко для ручной обработки), но все-таки далека от идеальной – на отсвет хорошо просматриваются оставшиеся каверны от первичного скалывания материала. Так что даже с учетом изначальной монолитности колонн (многие из которых раскололись ранее при падении в ходе различных разрушений комплекса) и здесь приходится согласиться с датировкой сооружений вокруг Большого (Алтарного) двора периодом Римской империи.
В западной части Большого (Алтарного) двора находится широкая лестница, поднявшись по которой, попадаешь на платформу собственно храма Юпитера, находящуюся на шесть метров выше уровня Алтарного двора. С северной и западной стороны этой платформы располагается уже упоминавшаяся ранее арабская кладка. Так что от самого храма, как считается, осталось лишь шесть колонн на южном краю платформы. Стоя рядом с ними, начинаешь очень сильно сомневаться в том, что их могли поставить здесь древние римляне – высота только блоков основания колонн лишь чуть-чуть ниже человеческого роста.
Иногда можно встретить утверждение, что колонны храма Юпитера сделаны из гранита. Видно те, кто это пишет, сами никогда в Баальбеке не были и просто перепутали их с колоннами в Алтарном дворе. Реальные колонны храма Юпитера – из местного мрамора, что ясно видно, даже несмотря на то, что время их довольно сильно потрепало, и реставраторы вынуждены были сделать на колоннах внушительные бетонные заплаты, местами даже с щебенкой.
До экспедиции я был почти уверен в том, что историки ошибаются, приписывая возведение этих поистине гигантских колонн ко временам периода Римской империи. Казалось невероятным, что это могли сделать люди, пусть даже уже умевшие к этому времени строить мощные катапульты и осадные башни. Однако на месте это мнение пришлось пересмотреть.
Во-первых, мрамор, как уже говорилось, довольно легко обрабатывать.
Во-вторых, колонны оказались вовсе не монолитными, а составными – состоящими из трех частей. Каждая из этих частей уже не вызывает ощущения чего-то запредельно невозможного.
И в-третьих, перекрытия, располагающиеся поверх колонн также оказались далеки от монолитности. Если к ним присмотреться не с внешней стороны, где многое скрадывает ажурный орнамент, а «сзади», то есть с тыльной стороны (со стороны самой платформы), то там видно, что перекрытия составные и сделаны вовсе не из мегалитических блоков, а из камней довольно среднего размера.
Все это было вполне под силу рабочим времен Римской империи.
В ряде источников можно встретить утверждение, что храм Юпитера был построен во времена императора Антонина Пия. Однако Антонин Пий – римский император, правивший с 10 июля 138 года по 7 марта 161 года. Между тем археологи на самом деле относят к этому императору сооружение храма Бахуса, а храм Юпитера датируют на сто лет ранее. Датировка эта основывается на обнаруженной подписи, которая была оставлена одним из рабочих бригады каменщиков 2 августа 60 года нашей эры (Seyrig 1937, 95–97. Cf. IGLS 6.2733; Hajjar 1977, no. 78; Freyberger 1998, 63 n. 816). Учитывая положение надписи – на самом верху одной из колон храма, в этом месте строительство должно быть фактически завершенным, хотя старт проекта возможно был несколькими десятилетиями ранее, вслед за основанием колонии Бейрут в 15 году до нашей эры, наиболее древней римской колонии на Ближнем Востоке, чьей территорией Гелиополь тогда стал. Основание в 15 году до нашей эры засвидетельствовано в Хронике Джерома (Rudder 1956,166; Millar 1990; Hoffman 1998, 285; Freyberger 1998, 63). Данные взяты из статьи: Kropp and Lohmann «Construction Techniques at Heliopolis and Jerusalem».
Можно, конечно, спорить о том, имеет ли отношение эта «надпись на заборе» к самим строителям, но соотносимость стилей и технологий указывает на то, что это действительно может быть надпись, оставленная рабочим-каменщиком…
До сих пор мы только соглашались с историками и археологами. А теперь перейдем к тому, что абсолютно не вписывается в их теорию. Для этого вернемся сначала на Большой (Алтарный) двор и посмотрим на то, что называется алтарем. С его восточной стороны остался шурф, сделанный археологами (таких шурфов археологи проделали несколько штук, но другие сейчас закрыты металлическими люками). Опускаем взгляд вниз и видим, что кладка «алтаря» уходит вглубь земли аж метров на девять!..
А теперь представьте себе, уважаемый Читатель, такую картинку: римляне строят посреди Большого двора «алтарь» высотой с четырехэтажный дом, а затем на девять метров (из десяти с небольшим) зачем-то закапывают его в землю, поднимая на эти девять метров уровень двора. Не правда ли, картинка попахивает явным бредом…
Если бы римляне действительно делали некий насыпной двор подобной высоты (а уровень Большого двора действительно находится на такой высоте над уровнем земли), то зачем им строить столь глубокий «фундамент» для не очень-то высокого алтаря?.. Вполне было достаточно просто положить камни алтаря прямо на хорошо утрамбованный грунт. В крайнем случае на одинарный слой каменных плит.
И напрашивается совсем другой вариант. Римляне пришли сюда, когда некое сооружение высотой с четырехэтажный дом посреди Большого двора было уже засыпано грунтом (возможно, даже закрыто культурным слоем земли), и просто переделали его верхушку в алтарь для своих нужд.
Но тогда получается, что римляне были здесь далеко не первые. И еще задолго до римлян над созданием этого четырехэтажного сооружения потрудился кто-то другой. Но кто?..
Для ответа на этот вопрос вернемся еще немного назад, перейдем в Гексагональный двор и зайдем внутрь небольшого помещения, которое располагается с правой стороны Парадного входа сразу же за входом в комплекс. Это помещение относится археологами к оригинальному римскому сооружению, которое арабы не перестраивали.
Часть пола в этом довольно узком помещении разобрана. В результате хорошо видно основание стен. И оказывается, что в качестве стенового фундамента римляне использовали здесь… остатки каких-то колонн!..
Колонны – весьма трудоемкое изделие. Поэтому к ним относились весьма бережливо. В древнем мире весьма нередко можно встретить даже примеры того, что расколовшиеся по каким-то причинам части колонн просто скрепляли дополнительными вставками и стяжками и снова пускали в дело. Почему же тут римляне повели себя столь расточительно?..
Единственный вариант, который напрашивается в этих условиях, сводится к тому, что римляне обнаружили тут руины каких-то гораздо более древних сооружений, которые были уже в настолько обветшалом состоянии, что использовать старые колонны не было никакого смысла и/или возможности. Вот их и пустили на фундамент.
Но гораздо более примечательным оказывается то, что на одной из частей колонн мы обнаружили такие следы обработки, которые заставили нас задуматься о… машинном изготовлении колонн. Эти следы представляют собой ровные параллельные риски, идущие по внешней окружности колонны на равном расстоянии друг от друга (см. Рис. 19-ц ). Когда мы после экспедиции показали фотографии геологам из Минералогического музея имени А.Е.Ферсмана РАН, которые непосредственно сами сталкиваются с камнеобработкой, вывод был вполне определенный – никаким обычным простым инструментом такие следы оставить нельзя. Тем более за одно движение руки – а характер следов указывает как раз на то, что движение во время нанесения этих рисок не прерывалось. Так что тут уместнее говорить о некоем токарном или фрезерном станке!..
Более того. На тот же весьма категоричный вывод наталкивают и другие следы, которые видны сразу на нескольких других частях колонн, лежащих рядом в фундаменте римских стен. Только тут следы находятся не на внешней части колонн, а на их торцах, и имеют вид концентрических окружностей.
Токарный или фрезерный станок, на котором изготавливаются колонны диаметром от полуметра до метра… Можно ли его соотнести с технологиями Римской империи?.. У римлян много чего уже было из механических приспособлений и устройств, но такого точно не было и быть не могло. Не могло такого быть ни у египтян, про которых упоминает римский писатель Макробиус, ни у жителей Ханаана. Речь может идти только о цивилизации, обладающей весьма развитыми технологиями. Получается, как ни крути, что римляне обнаружили тут руины не просто древних сооружений, а сооружений очень высоко развитой цивилизации – цивилизации древних богов!..
То, что римляне нашли здесь руины древних сооружений, снимает, кстати, одно весьма сильное противоречие, которое без этого просто необъяснимо. Дело в том, что оставленная римским каменщиком дата относится к периоду правления императора Нерона – того самого, который после пожара в Риме (произошедшего 19 июля 64 года нашей эры) затеял строительство нового дворца для себя – так называемого «золотого дворца Нерона». Дворец, который должен был поражать современников и потомков своим великолепием, строился почему-то не из каменных блоков (как сооружения Баальбека), а из обычного кирпича на растворе. Затем внешняя поверхность этих кирпичных стен просто выравнивалась штукатуркой.
Почему уже через несколько лет после возведения основных сооружений комплекса Баальбека самое главное здание в своей жизни Нерон строит по куда более примитивным технологиям?.. Одной экономией ресурсов это явно не объясняется. Гораздо более логичным выглядит предположение, что в Баальбеке были столь обширные руины, что римлянам тут вообще не приходилось заниматься изготовлением каменных блоков – эти блоки в необходимом количестве буквально валялись у них под ногами. Надо было их лишь чуть доработать, да расколоть большие громоздкие блоки на более удобные мелкие части.
Более того. Не исключен и вариант, что римляне даже не занимались новым строительством в полном смысле этого слова, а проводили лишь реставрацию более древних сооружений и переделкой их под свою более привычную стилистику...
Заметим, что уровень пола в той римской постройке, где стены стоят на остатках древних колонн, примерно совпадает с уровнем верхней границы, по которой просматривается отличие двух стилей каменной кладки восточной стены комплекса в районе Парадного входа (на это отличие мы обращали внимание чуть ранее – см. Рис. 17-ц ). То же самое отличие хорошо видно, например, на северо-восточном углу возле пропилеев, где ранее располагалась башня – в районе основания колонн наблюдается резкое уменьшение размера блоков. Это отличие позволяет предположить, что римляне возводили Парадный вход и сооружения Гексагонального двора на более древней платформе.
Большой (Алтарный) двор располагается на платформе примерно такой же высоты, что и Гексагональный двор. Если же учесть странности конструкции «алтаря», уходящей вглубь платформы и просматривающейся в археологическом шурфе (см. ранее – Рис. 58), то логичным выглядит версия, что и сооружения по периметру Алтарного двора римляне также возводили поверх аналогичной древней платформы – только гораздо более крупного размера.
Стоит, правда, отметить, что с внешней стороны комплекса в этой его части на первый взгляд вроде бы не заметно никакой особой разницы между разными уровнями кладки – стиль ее кажется одинаковым (см. Рис. 63). Однако если верхняя часть собрана из «кубиков» относительно небольшого размера, то нижние слои сложены из блоков, доходящих до трех десятков тонн.
Общее видимое сходство нижнего и верхнего уровней кладки внешней стены Алтарного двора на самом деле может иметь сразу несколько вариантов объяснений. Помимо варианта строительства всей конструкции римлянами, на котором остановились историки, есть еще два.
Первый вариант сводится к тому, что римляне строили верхнюю часть конструкции, стараясь подражать древним строителям и используя древние же блоки – только раскалывали их на части меньшего размера, которые было удобнее использовать.
Второй вариант предполагает, что римляне вообще не возводили внешних стен даже на верхнем уровне. Стены толщиной в несколько метров стояли здесь уже до них. Римляне лишь архитектурно-стилистически обработали под свои стандарты внутреннюю часть этих стен, добавив резные украшения и колонны. В общем, работы были сведены к минимуму, что вполне согласуется с довольно коротким сроком строительства комплекса храма Юпитера (ориентировочно, по мнению археологов, всего с 15 по 60 гг. н.э., то есть менее полусотни лет).
Кстати, в стиле кладки внешних стен Большого (Алтарного двора) прослеживается один из элементов колоссального сходства между комплексом Баальбека и стеной вокруг Храмовой горы в Иерусалиме – в частности, с кладкой этой стены в зоне Археологического парка (см. Рис. 33). Уже здесь возникает ощущение руки одного и того же мастера, которое перерастает в твердое убеждение при виде кладки внешней стены другой гигантской платформы – платформы храма Юпитера (ее иногда именуют подиумом).
Именно основание храма Юпитера с древнейших времен вызывает сомнения в его создании известными историкам цивилизациями. И чаще всего в качестве аргументов против версии строительства римлянами приводятся особенности кладки западной стены подиума (см. Рис. 20-ц).
Верхняя часть западной стены интереса не вызывает – это явно арабская беспорядочная сборка мелких блоков и их обломков. Тут даже нередко можно видеть остатки орнамента, расположенного так, что вспоминается поговорка «ни к селу, ни к городу». А вот нижняя часть западной стены – совсем другое дело.
Наиболее впечатляющи здесь три гигантских блока, называемых трилитонами. В разных источниках приводятся разные данные по их габаритам (впрочем, подобных разночтений по комплексу Баальбека много), но в среднем размер каждого камня составляет примерно 11х4,6х3,3 метра, что дает вес примерно в тысячу тонн. И при таком весе блоки не просто брошены на землю, а подняты на высоту с десяток метров и уложены так, что стыки между ними идеальны – в них не просунуть и острия ножа!.. Как раз выше них и начинается арабская «достройка»…
Трилитоны настолько не вписываются ни в какие известные строительные стандарты, что многие исследователи на них и останавливаются, совершенно неправомерно забывая взглянуть на то, что находится ниже. И делают это зря!..
Трилитоны уложены на ряд блоков, которые хоть и меньше размером, но тоже весьма впечатляющи. Вес каждого из них оценивается в 400-500 тонн (а это – порядка десятка современных тяжелых танков), и при этом они уложены так, что стыки между ними порой даже не видны. В этом мы смогли сами убедиться в ходе экспедиции, когда разглядеть стык между двумя такими соседними блоками удалось лишь благодаря косым лучам солнечного света и небольшим повреждениям поверхности блоков в районе стыка.
Но и эти блоки вовсе не покоятся на земле, а лежат на нескольких рядах относительно небольших блоков. Соответственно и эти блоки по полтысячи тонн весом нужно было каким-то образом поднимать вверх на несколько метров.
Подобный стиль кладки нигде в достоверно идентифицированных римских постройках не встречается. Зато и размер блоков, и стиль кладки чрезвычайно похож на то, что можно видеть в туннеле западной стены возле Храмовой горы в Иерусалиме (см. Рис. 35)!.. Те же размеры блоков, та же система их расположения поверх нескольких рядов блоков меньшего размера, и столь же идеальные стыки между блоками, уложенными без использования какого-либо раствора.
Это сходство настолько бросается в глаза, что мы, увидев кладку в туннеле западной стены (Баальбек мы посещали раньше), сразу же пришли к единодушному мнению – авторы подиума Баальбека и стены вокруг Храмовой горы одни и те же. Однако Баальбек никогда не попадал под влияние ни Ирода Великого, ни Соломона (периодом правления которых, по разным версиям, датируется возведение стены вокруг Храмовой горы – см. ранее). Равно как и римляне никогда не упоминаются в качестве авторов стены в Иерусалиме.
Все сходится лишь в том случае, если предполагать в качестве строителей и Баальбека, и стены Храмовой горы представителей той древней высоко развитой цивилизации, существование которой историки отвергают, а наши предки не подвергали сомнению, хоть и называли их богами…
То, что обычно остается за кадром
Чаще всего споры об авторах Баальбека сводятся к рассуждениям о возможности или невозможности работы с такими весами, которыми обладают блоки трилитона (добавляют, правда, еще так называемый Южный камень – блок, оставшийся в карьере Баальбека, но к нему мы вернемся позднее).
Сторонники официальной версии «тяни-толкай», убежденные, что все сделано примитивными ручными методами с помощью лишь самых нехитрых приспособлений, чаще всего приводят в качестве «доказательства» так называемый Гром-камень – гранитную скалу весом в тысячу тонн, на которой ныне стоит памятник Петру I в Санкт-Петербурге.
Спору нет – этот огромный монолит действительно смогли перевезти и установить на набережной Невы без каких-либо современных кранов. Однако в подобном «доказательстве» не учитывается целый ряд факторов.
Во-первых, технологии XVIII века все-таки во многом превосходили технологии времен Римской империи. Так, скажем, для перевозки Гром-камня пришлось изготовлять специальные уникальные салазки и шары из сверхпрочной бронзы, используя все технологические наработки, которые имелись к этому времени.
Во-вторых, Гром-камень не требовалось поднимать на высоту с десяток метров и ставить на каменную кладку.
В-третьих, Гром-камень не дорабатывался до прямоугольной формы и не состыковывался, как трилитоны, с великолепнейшей точностью с соседними блоками.
В-четвертых, операция по транспортировке Гром-камня заняла целых полтора года.
И главное, в-пятых, это была уникальная, «штучная» операция. А только трилитонов в Баальбеке уже три штуки. Трилитоны же уложены на целый ряд мегалитов в полтысячи тонн весом, которые так же тщательно состыкованы. Это уже совсем не похоже на «штучную» работу. И еще меньше становится на нее похожа, если пройтись по периметру храма Юпитера и внимательно присмотреться к его основанию со всех сторон…
Участник нашей экспедиции Мария Дудакова, архитектор по образованию и специальности, обратила внимание на камень, уложенный на том же самом уровне, что и блоки в полтысячи тонн (то есть на ряд ниже трилитонов), в основание северо-западного угла. Об этом камне не встречается упоминаний нигде в общедоступной литературе, и даже археологи обходят его молчанием. Между тем он весьма и весьма интересен. И прежде всего тем, что он… гораздо больше блоков трилитона, весящих тысячу тонн!..
Дело в том, что многих сбивает с толку разная форма внешней поверхности блока, которая на одной части сделана просто под наклоном к вертикали, а на другой – имеет косую ступеньку, своеобразный «откос». Из-за этой разницы формы исследователи, оперирующие лишь фотографиями принимают единый блок за два. Между тем это именно монолит. На снимке (
По мнению Марии Дудаковой, все параметры этого углового камня указывают на то, что укладка ряда из огромных блоков под трилитонами начиналась строителями именно с него…
Другая важная деталь, которая также почему-то никем из исследователей не выделяется, – то, что этот мегалитический ряд вовсе не заканчивается на западной стене. И если повернуть за угол и посмотреть на южную сторону платформы, то можно увидеть его продолжение из аналогичного размера громадных блоков (см. Рис. 21-ц). Сами эти гигантские блоки на южной стороне упоминаются в литературе, но нигде не указывается, что это именно продолжение ряда мегалитов западной стены.
Вполне возможно, что такая невнимательность является следствием разницы современных уровней грунта с западной и южной сторон храма Юпитера – с южной стороны основание под мегалитами просто не раскопано. И эта видимая разница между расположением мегалитов с разных сторон сбивает с толку исследователей, но не ускользнула от профессионального взгляда Марии Дудаковой.
В конце (на восточном краю) ряд мегалитических блоков южной стороны завершается хорошо обработанным блоком того же размера, но уложенным под прямым углом к платформе храма Юпитера (
Есть ли далее продолжение этого ряда, пока не ясно. Но оно вполне возможно. К сожалению, проверить это визуально ныне нельзя, поскольку уровень начинающегося тут Большого (Алтарного) двора располагается выше ряда мегалитических блоков. И если они там есть, то скрыты под грунтом.
Однако имеется косвенное свидетельство того, что мегалитический ряд под Алтарным двором все-таки имеет продолжение. На это указывают особенности лестницы, ведущей из Алтарного двора на платформу храма Юпитера.
Дело в том, что эта лестница не одинакова в разных своих частях. Если верхние уровни лестницы составлены из средних размеров блоков, то нижний уровень принципиально иной – здесь по целых тринадцать ступенек сделаны на трех гигантских блоках, лежащих рядом и состыкованных друг с другом с такой тщательностью, что стыки почти неразличимы на глаз.
Размеры этих трех блоков, из которых сделан нижний ярус лестницы таков, что они вполне сопоставимы с… трилитонами на противоположной стороне храма Юпитера!..
Более того. Когда Мария Дудакова вычертила схему расположения мегалитических блоков, оказалось что уровень расположения блоков, образующих этот нижний ярус лестницы с восточной стороны храма Юпитера, отличается от уровня расположения трилитонов на западной стороне храма всего на семь сантиметров. Разница в семь сантиметров при длине храма Юпитера в сто метров уже ничтожна, но и она вполне может оказаться лишь следствием погрешности измерений!..
Все это приводит к заключению, что аналог трилитонов западной стены находился и на восточном крае платформы храма Юпитера. И, кстати, неизвестно, когда тут появились ступеньки. Их вполне могли высечь и римляне в ходе своей реконструкции комплекса. А до того тут вполне могла быть та же самая тройка трилитонов!..
Но трилитоны западной стены уложены на ряд мегалитов в полтонны весом. Таким образом вполне логично предположить, что и блоки нижнего яруса лестницы также уложены на ряд аналогичным мегалитов. Так ли это, могут показать лишь археологические раскопки, которые тут, увы, не проводились. Однако вполне возможно, что в ближайшее время такие исследования будут проведены. Ведь даже среди археологов начинает постепенно утверждаться версия, что платформа храма Юпитера имеет более древнее происхождение. По крайней мере эту идею продвигает уже ранее упоминавшийся немецкий археолог Даниэль Лохманн (Lohmann). И все движется к тому, что в ближайшие годы археологические исследования платформы будут возобновлены…
Но оставим предположения на проверку в будущем и перейдем на северную сторону храма Юпитера. Здесь мы снова видим ряд огромных мегалитов, который заканчивается на северо-западном углу храма как раз упоминавшимся ранее «стартовым» камнем (который больше трилитонов). Правда, на северной стороне храма на ряд этих мегалитов не опирается никакая кладка. Между ними и стеной подиума оставлено пустое пространство, которое с противоположной, южной стороны храма ныне заложено (чем и кто заложил это пространство с южной стороны храма – неизвестно). В результате ряд мегалитов напоминает своеобразный забор, и между собой мы так и назвали его «мегазабором».
На северной стороны мы видим все тот же строительный принцип – гигантские мегалиты установлены на несколько рядов небольших блоков. При этом здесь поверхность мегалитов обработана существенно лучше, чем, скажем на западной или южной стороне, и это настолько усиливает сходство данной кладки с находящейся в тоннеле западной стены Храмовой горы, что никаких сомнений в их общем авторстве уже вообще не возникает. Кладка в Баальбеке и кладка в Иерусалиме выглядят как близнецы-братья (хотя правильней сказать – как близнецы-сестры)…
Итак, только наблюдаемых ныне в кладке платформы храма Юпитера громадных блоков оказывается более трех десятков штук. Еще десяток-полтора предположительно находятся под грунтом Алтарного двора…
Это уже вовсе не штучное производство, а массовое. Фактически производство мегалитических блоков у строителей было поставлено на поток. И так же на поток была поставлена столь тщательная обработка и установка, что и ныне зазоров между ними нет. Это вам не Гром-камень передвинуть с места на место. Подобное фактически «поточное» производство мегалитов уже никакими примитивными технологиями не объяснить!..
Итак, запись на верхней части колонны с указанием 60-го года нашей эры археологи считают отметкой времени окончания строительства храма Юпитера. Но был ли он достроен?.. В этом есть весьма серьезные сомнения.
Например, на современных реконструкциях храм Юпитера стоит под двускатной крышей. Но чем была покрыта крыша?.. Про это никто нигде почему-то не пишет.
Во времена Римской империи в этом регионе довольно широко использовалась черепица. Но была ли она на храме Юпитера?..
Если бы храм Юпитера в свое время был покрыт черепицей, то ее сейчас на памятнике можно было бы увидеть в довольно большом количестве. Целую черепицу, конечно, давно бы местные жители разобрали для собственных нужд, а осколки, без сомнения, даже и не тронули бы. Подобные осколки керамики и для археологов не представляют никакого интереса, и обычно на древних памятниках они просто хрустят под ногами. Однако в районе современных руин храма Юпитера нет ни малейших признаков черепицы. Так что по всей логике получается, что ее там и не было…
Баальбек находится в Ливане, а Ливан знаменит своим кедром, который широко использовался в строительстве с самых давних времен благодаря высочайшему качеству своей древесины. Еще египетский фараон IV династии Снофру снаряжал специальный караван за ливанским кедром для строительства своего дворца, а Соломону кедровую древесину для храма в Иерусалиме поставлял царь Хирам, правивший в ливанском городе Тир. Так может, храм Юпитера имел не черепичную, а деревянную крышу?..
В этом есть тоже очень большие сомнения.
Дело в том, что деревянные балки большой длины неизбежно прогибаются даже под собственным весом, не говоря уже о воздействии веса опирающейся на них крыши. В результате в древних сооружениях очень часто встречается буквально «частокол» колонн, которые для прочности крыши приходилось ставить на расстоянии нескольких метров друг от друга. Здесь же мы видим колонны и их остатки только по периметру. А что же тогда могло поддерживать, например, конек крыши длиной почти в сто метров?.. Без дополнительной поддержки крыша рухнула бы сразу…
На схеме храма Юпитера (
Вдобавок, если бы у храма была деревянная крыша, то сейчас можно было бы видеть остатки бревен, перегнившую деревянную труху или следы пожара, в котором могла бы сгореть эта крыша. Однако в реальности на платформе храма ничего похожего на остатки древесины нет, как нет и признаков какого-либо пожара.
Так что гораздо более реалистичной представляется совсем другая реконструкция, в которой на гигантской платформе не было никакого закрытого помещения, а лишь по периметру стоял ряд колонн. Но вряд ли пустая платформа была задумкой римских строителей. Скорее, они все-таки просто не достроили комплекс…
Осматривая современные руины комплекса, на верхней поверхности одного из трилитонов можно увидеть любопытную деталь – ряд полос, идущих под углом к блоку. Археологи решили, что это – чертеж фронтона храма Юпитера. В античном мире были распространены такие чертежи, которые наносились не на бумагу, а прямо на камни строящихся храмов. Впоследствии эти чертежи либо закладывались кладкой сверху, либо стесывались в ходе выравнивания поверхностей стен, полов и т.п.
Но на мой взгляд, это всего лишь очередная фантазия археологов. Чертеж там вовсе не просматривается. Есть лишь ряд параллельных полос, которые требовалось как-то объяснить, вот и возникла версия чертежа.
Однако эти полосы гораздо больше похожи на побочные следы при выравнивании чем-то (не исключено, что с помощью какого-то механизма) поверхности трилитонов. В мегалитических сооружениях по всему миру достаточно четко прослеживается, что блоки выравнивались как раз на месте их укладки, а не изготавливались окончательно заранее в каменоломнях, где вырубались лишь «полуфабрикаты». Также и здесь все гораздо больше похоже на выравнивание верхней части трилитонов при подготовке их к укладке дополнительных рядов блоков сверху.
Еще более любопытно, что место, где можно увидеть эти параллельные полосы, находится на несколько метров ниже уровня самой платформы храма Юпитера. Говоря другими словами, верхний край трилитонов располагается существенно ниже уровня платформы, что производит также впечатление некоего недостроя не только храма, но и самой платформы под ним. Только недостроя уже не римлянами, а самыми первыми строителями.
Если ориентироваться на чисто визуальные ощущения, то мне показалось, что туда просто просится блок, оставшийся в каменоломне и известный под названием «Южный камень» (от древнего арабского названия «Гайяр эль-Кибли»). Его габариты как раз такие, что он замечательно встал бы на трилитоны, и его верхний край при этом оказался бы вровень с полом храма Юпитера.
Но «Южный камень» остался в каменоломне. Его так оттуда и не вынули. И если он предназначался именно в то место кладки, которая должна была продолжиться выше трилитонов, то мы имеем дело со свидетельством недостроя вообще с самого начала.
Вес этого блока оценивается примерно в полторы тысячи тонн!.. И когда стоишь рядом с ним или забираешься на него, испытываешь чувство чего-то запредельно нереального (см. Рис. 22-ц). Так и кажется, что этот блок собирались дальше нарезать как колбасу на отдельные части. Однако видя, какие блоки использовались в самом Баальбеке, понимаешь, что блок, оставшийся в каменоломне тоже собирались целиком использовать в строительстве. И у тех, кто его изготавливал, явно не было никаких сомнений в том, что эту громадину можно доставить в комплекс и поднять выше трилитонов…
Иногда можно встретить версию, что Южный камень перевозили каким-то образом по воздуху и тут вдруг уронили, и он так и остался лежать, где упал. На самом деле эта версия – плод разгулявшейся фантазии ее авторов, абсолютно не соответствующий реальности, в чем легко убедиться на месте. Дело в том, что блок снизу так и остался соединен со скальной породой. А версия падения явно порождена лишь его наклонным положением, которое обусловлено другими совершенно естественными причинами – именно под таким наклоном здесь располагается исходная каменная порода.
На Южном камне видны следы явно ручной вырубки этого громадного блока из породы – следы обычного кайла или зубила, которые наиболее отчетливы как раз на оставшейся перемычке. Аналогичные следы имеются и на заготовках под другие блоки, которые также остались в каменоломне. И видно, что блоки отделялись от основного массива параллельно с созданием проходов, рассчитанных как раз на человека.
Эти явные признаки изготовления блоков с использованием простейших ручных приемов часто используются сторонниками метода «тяни-толкай» в качестве аргумента создания Баальбека обычными людьми с примитивными технологиями. И если придерживаться версии строительства комплекса высоко развитой в техническом отношении цивилизацией, то полное отсутствие признаков каких-либо развитых технологий в каменоломне довольно сильно смущает. Хотя можно предположить что-то типа какого-то бура цилиндрической формы, у которого сделаны специальные зубья для того, чтобы не столько срезать или стачивать, сколько размалывать породу (тогда результат такой обработки будет соответствовать реальной поверхности Южного камня), но оснований для такого предположения в общем-то нет.
Однако возможно и другое объяснение. В древних легендах и преданиях можно легко обнаружить, что высоко развитая в техническом отношении цивилизация древних богов не гнушалась использовать и ручной примитивный труд аборигенов. Собственно, если полагаться на эти предания, человеку изначально отводилась именно роль раба, который должен был трудиться на богов.
Естественно, что аборигены бросались на самую черновую предварительную работу. Дорогостоящее и сложное оборудование им никто не доверял, посему они и высекали в каменоломнях простыми инструментами полуфабрикаты, заготовки для будущих блоков. А уже далее при транспортировке столь огромных весов, при доработке полуфабрикатов до готовых блоков и при их точнейшей укладке могли использоваться высокие технологии, которыми обладала эта цивилизация богов. Как говорится, рабу – рабово, богу – богово…
Но вернемся к недострою, на мысль о котором наводят и другие факты.
Например, по северной стороне идет то, что мы назвали мегазабором, – стена из мегалитов, которая располагается на расстоянии с десяток метров от основной стены платформы.
Аналогичный ряд мегалитов, как уже указывалось ранее, можно видеть на южной стороне. Но здесь пространство между мегалитами и основной платформой заполнено каким-то строительным материалом. Возникает закономерный вопрос: а почему имеется такая асимметрия?..
Возможно, что с северной стороны тоже планировали чем-то заполнить имеющееся ныне пустое пространство, но так и не заполнили. Хотя этот вариант представляется маловероятным, поскольку столь сложная конструкция с двойными стенами на нижнем ярусе платформы представляется излишне трудоемкой и нелогичной.
Больше похоже на то, что между основной платформой комплекса и мегазабором так и планировалось пустое пространство. Как планировалось оно и с южной стороны, где это пространство засыпали какие-то другие цивилизации, пришедшие позже на это место и решившие использовать недостроенные участки по своему усмотрению и в соответствии со своими гораздо более скромными возможностями.
На эту мысль наводят в том числе и длинные широкие коридоры, которые имеются под платформой Большого (Алтарного) двора, и где ныне располагается небольшой местный музей.
Арочный свод этих коридоров вполне соответствовал исходной версии историков о строительстве Баальбека во времена Римской империи, ведь арка долгое время считалась изобретением именно римлян, так что ни у кого даже мысли не возникло подвергнуть сомнению гипотезу римского происхождения коридоров под Алтарным двором. Так что даже и сейчас полукруглая форма свода нередко используется в качестве «аргумента» якобы в пользу строительства комплекса римлянами.
Однако, во-первых, постепенно под давлением результатов самых различных исследований историки вынуждены были отказаться от утверждения, что арка – римское изобретение. На Ближнем Востоке и в Передней Азии обнаружены бесспорные свидетельства строительства тут арочных конструкций еще задолго до прихода сюда римлян. И сейчас уже все более укрепляет свои позиция версия того, что римляне просто использовали и тиражировали этот строительный прием, подсмотренный ими на завоеванных территориях.
А во-вторых, сомнения в римском строительстве вызывают параметры как самих коридоров под алтарным двором, так и каменной кладки их стен. Размер коридоров таков, что по ним совершенно спокойно можно было бы пустить современную ветку метро со всеми сопутствующими коммуникациями.
Что касается кладки, то по меньшей мере нижних три ряда (есть ли что ниже уровня пола, просто не видно) выделяются своей мегалитичностью, полностью соответствующей по размеру блоков и даже по фактуре материала нижнему ярусу кладки в основании, скажем, Гексагонального двора (
Общие размеры этих коридоров позволяют выдвинуть версию, что между мегазобором и северной стеной платформы храма Юпитера предполагалось создание чего-то подобного. Но тут внутреннее помещение просто не успели перекрыть. А есть ли подобный коридор на южной стороне храма Юпитера – неизвестно. Данных о каких либо раскопках в этой зоне, увы, нет…
Немало споров вызывает и назначение Баальбека.
Допустим, с римлянами более-менее понятно. Обнаружив место с руинами древних мегалитических сооружений, все признаки которых наводят на мысль о цивилизации древних богов, римляне могли и должны были посчитать это место священным. Местом, в котором ничего иного и нельзя было построить, кроме как храмы для поклонения своим богам.
Точно так же дело обстоит и с теми жителями Ханаана, которые обитали тут до прихода римлян. Недаром считается, что ранее здесь был храм Баала – главного ханаанского бога.
А вот для чего самим богам был нужен Баальбек с его громадными мощно укрепленными платформами?..
Например, у известного писателя, сторонника версии палеоконтата Ситчина есть версия, что здесь был некий космодром. Но лично мне, хоть я также являюсь сторонников версии палеоконтакта, версия Ситчина, как говорится, не особо греет душу.
Дело в том, что когда речь заходит о палеоконтакте, надо понимать, что мы сталкиваемся с цивилизацией, способной преодолевать межзвездные расстояния, поскольку в нашей Солнечной системе нет планеты, подходящей для сложных форм жизни. И на подобную цивилизацию нельзя автоматически переносить современные достижения – наши ракеты, с которыми мы и связываем понятие космодрома, для межзвездных перелетов абсолютно не годятся. Тут должны быть совсем другие принципы движения, а следовательно и другие формы летательных аппаратов.
Вдобавок, надо понимать, что цивилизация, вышедшая на межзвездные просторы, должна иметь летательные аппараты, способные прилетать и опускаться даже на не обустроенные планеты. То есть аппараты, способные садиться практически в любом месте (хороший пример, на мой взгляд, тут представляют НЛО, приземляющиеся где угодно и когда угодно). И для таких аппаратов нет никакой необходимости создавать специальные огромные платформы.
Другое дело, что в самых разных частях света мы сталкиваемся с мегалитическими сооружениями, представляющими собой, казалось бы, совершенно бессмысленные вертикальные стены. Бессмысленными они кажутся, с конструкционной точки зрения. Но зато эти стены обретают вполне определенный смысл, если предположить, что древним богам нужно было защитить какое-либо пространство или какие-то объекты от проникновения туда назойливых «говорящих мартышек» (то есть примитивных людей – рабов богов).
Понятно, что летательные аппараты как раз являются подобными объектами. И если предположить, что платформа храма Юпитера представляла собой посадочную площадку для неких летательных аппаратов богов, то имелся вполне понятный резон поднять ее над уровнем окружающей местности и оградить вертикально вздыбленными стенами.
Рядом же с посадочной площадкой могли размещаться какие-то дополнительные необходимые сооружения. В том числе и обычные жилые дома или даже дворцы богов (недаром «храм» означает «дом бога»), которые вполне были бы уместны, скажем, на Большом (Алтарном) дворе.
В связи с этим стоит вспомнить, во-первых, наше предположение о том, что римляне обнаружили здесь руины каких-то древних сооружений, блоки от которых использовали в собственных нуждах. А во-вторых, о том, что дворец Баала (Балу), согласно мифологии Ханаана, был построен без окон (см. ранее). Может, это и совершенно случайное совпадение, но в комплексе Баальбека нет никаких окон, которые выходили бы наружу.
Был ли именно тут дворец Баала – неизвестно. Он ведь мог располагаться, например, и на горе Мориа в Иерусалиме, которая тоже была окружена мощной вертикальной стеной…
Перенесемся теперь в соседнюю с Ливаном страну – Сирию, в самом сердце которой среди пустыни находится знаменитая Пальмира. Город, располагающийся в зеленом оазисе среди обширной пустыни в 240 километрах к северо-востоку от Дамаска и в 140 километрах к западу от Евфрата. Здесь находится огромный археологический парк, занимающий площадь в шесть квадратных километров.
Иосиф Флавий и Ветхий Завет (2 Цар., гл. 9; 2Пар., гл. 8) утверждают, что этот город, носивший в древности название Тадмор (в Библии – Фадмор) построил царь Соломон в Х веке до нашей эры в качестве передового оплота против нападений арамейских орд на его владения, простиравшиеся аж до берегов Евфрата.
Доисламский поэт аль-Набиха в поэме «Аль-Далейя» вспоминает арабскую легенду о том, как джинн построил Пальмиру для царя Соломона: «Бог приказал Соломону: Встань и иди к людям, помоги им освободиться от ошибок, дай знать джинну, что я дал ему право построить прекрасные каменные здания и колонны Тадмора».
Однако упоминания о городе встречаются на ассирийской табличке как минимум на сто лет ранее Соломона. Текст таблички сообщает, что ассирийский царь Тиглатпаласар I шел походом на Тадмор (Пальмиру), чтобы бороться с арамейцами. Но есть и еще более раннее упоминание этого же города на табличке начала II тысячелетия до нашей эры из архива древнего города-государства Мари. Раскопки же современных археологов показали, что местный оазис был обитаем аж с десятого тысячелетия до нашей эры. Так что Соломон, скорее всего, вовсе не строил, а лишь укрепил этот город, к чему склоняются большей частью современные исследователи…
Основная масса сохранившихся сооружений относится ко времени первых веков уже нашей эры. В том числе и к периоду знаменитой воительницы Зенобии, которая сумела составить достойную конкуренцию Римской империи в III веке нашей эры и даже на короткий период сумела завоевать Египет (после чего была разбита римскими войсками и захвачена в плен). Все эти постройки абсолютно типичны для периода античности и в данном случае для нас интереса не представляют…
Самым древним сооружением Пальмиры считается храм Бэла (Баала), располагающийся в восточной части археологического парка. По его датировке источники также очень сильно разнятся.
Так одни авторы пишут, что здание храма было «воздвигнуто при императоре Тиберии и освящено в 32 году нашей эры». Другие упоминают тот же 32-й год, но уже до нашей эры и применительно не к храму, а к древнейшей сохранившейся надписи. Третьи указывают в качестве времени строительства IV век до нашей эры. Но реального фактологического подкрепления ни одна из этих дат – в качестве времени строительства храма – не имеет. Поэтому возраст пальмирского храма Баала может быть и существенно старше.
Храм Баала расположен в центре обширного открытого двора святилища. Святилище располагалось на высокой террасе площадью в шестьдесят четыре тысячи квадратных метров, окруженной стенами из каменных блоков. Двор со всех сторон окружали крытые портики, опиравшиеся на два ряда колонн. С западной стороны находились главные ворота, украшенные скульптурами и пропилеями.
Считается, что комплекс представляет из себя своеобразный гибрид восточной и античной архитектур: планировка выполнена в стиле храмов Ближнего Востока, а фасады – по образцу греческих и римских храмов.
Сам храм располагается на ступенчатом основании. Центральное помещение прямоугольной формы было окружено со всех сторон колоннадой, при этом на торцах здания – в два ряда. Центральный вход в храм находился не с торцевой, как это было принято в античных храмах, а с продольной стороны. Вход выделен мощными пилонами, покрытыми каменными рельефами.
Внутреннее пространство главного храма представляет собой большой зал, не разделенный никакими колоннадами или стенами. Свет в него проникает через расположенные почти под самой кровлей прямоугольные окна. В центре торцевых стен сохранились огромные ниши, в которых когда-то находились статуи богов (в античном мире статуи богов помещались не в ниши, а на специальные пьедесталы). Считается, что раньше храм был покрыт плоской кровлей, но к настоящему времени от нее ничего не осталось, сохранились лишь остатки угловых лестниц ведущих на крышу.
На первый взгляд почти все вроде бы соответствует версии историков, относящих храм к античному периоду – пусть и к его началу. Поражает, конечно, объем выполненных работ и очень тщательная подгонка блоков. Но для античного периода и это – далеко не редкость.
Однако остается целый ряд странных деталей…
Стены, окружающие двор храма Баала, собраны из блоков небольшого и среднего размера, которые мегалитами в полном смысле этого слова назвать нельзя. Стены самого храма также сделаны из блоков аналогичного размера. Но вот в качестве стоек ворот на входе в храм по какой-то непонятной причине строители решили использовать монолитные гиганты высотой в семь с лишним раз больше человеческого роста.
Почему тут строители решили отойти от привычного размера блоков?.. Зачем надо было делать именно монолитные мегалитичные стойки?..
В связи с этим привлекает внимание иногда встречаемое утверждение, что храм Баала будто бы разместился «на искусственном холме, скрывавшем остатки более раннего языческого храма». На чем основано это утверждение – неизвестно. Но оно вполне допустимо для региона Ближнего Востока, где подобное было весьма широко распространено.
Не могли ли эти стойки ворот остаться от этого самого «языческого храма», имевшего более древний возраст?.. Вполне возможно. Однако столь шаткая версия требует подтверждения, которое можно было бы обнаружить лишь в ходе дальнейших археологических исследований, которых, увы, в связи с разразившейся в Сирии войной в ближайшее время ожидать не приходится…
Другая странность заключается в том, что археологи считают элементом именно восточной архитектуры. Я имею в виду ступенчатый орнамент, действительно широко распространенный на Востоке. Странным образом он перекликается с аналогичным элементом декора, но столь же широко распространенным уже на противоположной стороне земного шара – в Южной Америке.
Внешнее сходство – сомнительная почва для сколь-нибудь серьезных выводов. Но ведь используют же этот прием те же археологи с историками, обобщая порой культуры, разделенные многими сотнями километров, на основании лишь внешнего сходства как раз элементов декора. Может, и тут есть какая-то связь?..
Но если она есть, то обусловлена она может быть как раз присутствием здесь в далеком прошлом цивилизации древних богов, ведь южноамериканские ступенчатые элементы декора характерны прежде всего для мегалитов с признаками высоко развитых технологий…
И третья странная деталь – регулярные следы от обрабатывающего инструмента, которые мы увидели на торце одного из блоков, составлявших колонны храма Баала.
Во-первых, «насечки», которые можно принять за следы обычного зубила, как-то слишком уж регулярны и строго параллельны друг другу. Настолько, что возникает сомнение в том, что мастер (пусть даже и с хорошо поставленной рукой и отточенным ударом) способен оставить столь ровные следы при работе вручную.
Во-вторых, форма углубления указывает на какое-то сильно закругленное «зубило» – весьма странную форму для подобного инструмента. И в-третьих, нет признаков характерных для ручного скалывания материала углублений в направлении предполагаемого удара. Внешне все это больше похоже на то, что кто-то как будто вворачивал шурупы между соседними блоками.
Является ли это признаком использования какого-то машинного оборудования?.. Утверждать не возьмусь. Но пока склоняюсь именно к этой версии. Слишком уж нереально ровные и параллельные следы…
Любопытно, что абсолютно аналогичные «шурупные» следы мы нашли и на некоторых блоках, лежащих ныне в Археологическом парке возле Храмовой горы в Иерусалиме. Анализ взятого образца под микроскопом показал, что даже на микроуровне наблюдается странная регулярность и параллельность выемок. Так что предположение о возможно машинной обработке вполне может быть и не лишено смысла. Но так ли это, покажут дальнейшие исследования образцов, которые пока еще далеки от завершения.
Если в Пальмире нам так и не удалось обнаружить явных следов присутствия там древних богов, то гораздо больше повезло на северо-западе Сирии, где в 67 километрах от города Алеппо буквально в полутора десятках километров от границы с Турцией в казалось бы ничем непримечательной области находится археологический памятник под названием Айн Дара. Памятник располагается на явно искусственном холме из земли и камней, поднимающемся над равниной на высоту 30 метров.
В 1955 году на холме совершенно случайно была найдена скульптура льва (см. Рис. 23-ц), после чего здесь начались археологические исследования. В ходе раскопок 1976 года под руководством Али Абу-Ассафа на восточном краю холма был обнаружен храм довольно скромных размеров – всего примерно 30х20 метров. По характерным барельефам храм сразу же был отнесен к хеттам. Согласно наиболее распространенному мнению, храм был посвящен богине плодородия Астарте (она же – Иштар; она же – Инанна). Однако высказывается и версия, что храм был посвящен Баалу.
В ходе дальнейших раскопок Али Абу-Ассаф пришел к выводу, что храм создавался в три этапа: первая фаза – в период 1300-1000 гг. до н.э., вторая фаза – в период 1000-900 гг. до н.э., а третья фаза – в период 900-740 гг. до н. э.
В обычных путеводителях внимание туристов к Айн Даре привлекается упоминанием того, что в храме на полу вырезаны отпечатки человеческих ступней длинной около метра. Порой их даже называют отпечатками ступней бога, а известный фантазер Мулдашев счел их даже реальными отпечатками некоего гиганта. Между тем, даже не будучи антропологом, можно легко заметить, что с реальными отпечатками ступни эти «следы» не имеют ничего общего. Вдобавок, для существа подобного роста ступеньки храма совсем бы не подходили бы ни по высоте, ни по ширине, а сам храм показался бы просто жалкой конурой.
Археологи скорее всего сочтут это за рельеф, нанесенный здесь в неких «культовых целях». А мне это представляется больше похожим просто на результат работы какого-то древнего шутника. По крайней мере лет за пятнадцать до экспедиции в Сирию мне доводилось наблюдать подобные «отпечатки» ступней (правда, обычного человеческого размера) рядом с изображениями птиц и других животных на камнях в малопосещаемой укромной бухте под Судаком в Крыму, где явно так развлекался на отдыхе кто-то из местных жителей. Но там хоть отпечаток был прорисован существенно качественней…
Гораздо интересней в Айн Даре то, что археологи пропустили по невниманию или намеренно замолчали.
Во-первых, храм здесь выстроен из блоков черного базальта (пол из белого известняка). Между тем ближайшее месторождение базальта находится в 350 километрах отсюда!..
Возникает закономерный вопрос: какова была такая необходимость у хеттов, чтобы перемещать блоки по несколько тонн (а иногда и в десяток с лишним тонн – как весят, например, статуи львов) на такое расстояние в абсолютно ничем не примечательную местность?.. Здесь нет ни крупных городов, ни сколь-нибудь значимых древних поселений. Более того, ни в каких других местах хетты не занимались перетаскиванием подобных блоков на такие расстояния – везде они использовали местный строительный материал…
Однако гораздо более важным моментом является наличие на самом нижнем ярусе базальтовых блоков, которые составляют нечто вроде фундамента стен, следов машинных инструментов!..
Где-то это всего лишь небольшая полоска на ровной поверхности; где-то сразу несколько идущих под углом друг к другу рисок, а где-то великолепно отшлифованные (явно в ходе машинной распиловки) боковые грани блоков, которые ровностью своей боковой поверхности резко отличаются от блоков, расположенных выше. Таких следов мы нашли здесь не менее десятка.
Но наиболее показательным оказался один блок с таким следом обрабатывающего инструмента на внешней боковой поверхности, вогнутая форма которого не оставляла никаких сомнений – тут использовалось что-то типа дисковой пилы. Дисковая же пила требует очень большой скорости вращения и высокой прочности инструмента, чтобы не только распиливать блок, но и оставлять после себя подобную тщательно отшлифованную поверхность.
Если ориентироваться на радиус оставленного закругления, тут использовалось либо что-то типа современной «болгарки», которую вели по дуге (как обычно проходит рука, сгибаемая в локте), но тогда не ясно, кто и как обеспечивал необходимую силу давления на инструмент (человек на подобное не способен). Либо здесь мы имеем дело со следом, оставленном стационарной дисковой пилой, но тогда у нее получается радиус порядка метра или даже более. Это – достаточно «ходовой» размер дисковых пил на современных камнеобрабатывающих комбинатах. Однако на комбинатах используются прочные стальные диски с алмазными насадками, и при таком размере диски имеют толщину никак не меньше сантиметра. Толщина же рисок, оставленных на твердых базальтовых блоках в Айн Даре, всего в миллиметр, максимум полтора. Это требует очень прочного материала инструмента, выходящего за рамки даже современных возможностей!..
Нужно ли говорить, что подобные следы никак не могли оставить хетты с их самыми простейшими инструментами и технологиями?..
Хетты явно лишь восстанавливали (переделывая на свой вкус) из руин какое-то гораздо более древнее сооружение, созданное тут высоко развитой в техническом отношении цивилизацией – то есть цивилизацией древних богов. Место, естественно, было для хеттов священным. Потому они и сделали тут свой храм, украсив его привычными для себя барельефами. А материал хетты вовсе не тащили за три с половиной сотни километров – он так тут и был со времен цивилизации древних богов, для которых подобные расстояния уже не составляли никаких проблем…
Неподалеку от Айн Дары, но уже по другую сторону турецко-сирийской границы, близ турецкого города Антакья находится еще один археологический памятник под названием Алалах, который также тесно связан с историей Хеттской империи. Правда, попасть туда мы смогли лишь через несколько лет после Айн Дары – в ходе экспедиции в Турцию в 2012 году.
Первое письменное упоминание Алалаха (тогда еще под названием Алахтум) встречается в табличках из архива Мари XVIII века до нашей эры, хотя город явно более древний. За свою бурную историю Алалах успел побывать как самостоятельным государством, так и в вассальной зависимости от таких государств как царство Мари, царство Миттани и Хеттская империя. Окончание же своей истории (с названием Царство Мукиш) он встретил под властью Угарита, будучи разрушенным, как полагают, в ходе нашествия «народов моря» в XII веке до нашей эры.
Алалах никогда не был административным центром или каким-то форпостом Хеттской империи, но играл значительную роль, потому что находился в очень важном месте, где пересекались интересы многих великих держав прошлого, – на пересечении торговых путей, а также дорог, по которым проходили армии самых разных стран. И ныне считается, что это был прежде всего крупный торговый центр.
Поскольку ни в какой доступной литературе по Алалаху не встречается ничего из разряда «аномального», в ходе нашей экспедиции в Турцию заезжали мы туда больше «для галочки» – маршрут удобней было проложить таким образом, что наш путь все равно пролегал неподалеку.
В целом мы увидели как раз и то, что ожидали – довольно простые сооружения из примитивной кладки из рваного камня на глиняном растворе – как раз то, что и должно быть в ближневосточном городе бронзового века возрастом 3-4 тысячи лет. Выделялось, пожалуй, лишь одно место, где местами попадались не очень большие и весьма посредственно обработанные прямоугольные базальтовые блоки в качестве облицовки стен (археологи считают, что это было дворцом местного правителя). Все только навевало скуку…
И вдруг совершенно неожиданно сопровождавший нас гид (который к этому времени уже понимал, что именно нас интересует) предложил взглянуть на один блок, который он увидел на раскопках. Мы подошли и оторопели – блок черного базальта размером около метра был… буквально исполосован надрезами и надпилами со всех сторон (см. Рис. 24-ц)!..
Блок настолько выделялся из всего того, что его окружало, что в первый момент мы даже не поверили в его реальность и подумали о каком-то розыгрыше. Возникало впечатление, что кто-то из шутников привез блок с современного камнеобрабатывающего комбината и бросил его тут просто для развлечения.
Однако мы находились на территории, где археологические раскопки не только не закончились, но и шли полным ходом непосредственно при нас. А в таких случаях никто не занимается ни искусственной реставрацией, ни подобными шутками. Так что приходилось смириться с фактом – перед нами лежало конкретное свидетельство использования в глубокой древности машинных методов обработки такой твердой породы, как черный базальт.
Хаотичное расположение надрезов на всех гранях блока (даже снизу был виден надрез) казалось абсолютно бессмысленным. Как будто некий безумный скульптор, который пытался что-то сделать из базальтового блока, отхватывал от него с разных сторон кусок за куском, следуя одному ему известному плану, а затем с криком «Опять ничего не получилось!» выбросил испорченную заготовку.
Но если замысел мастера, наносившего надрезы, нам так и остался не понятен, то форма использованного им инструмента не вызывала никаких сомнений – это была какая-то дисковая пила. Во-первых, целый ряд надрезов имел вогнутую форму с наибольшим заглублением в середине надреза и с наименьшим по краям. А во-вторых, если внимательно присмотреться, то в некоторых местах можно заметить, что дисковую пилу вели очень небрежно, и мастеру приходилось делать несколько надрезов под разными углами в разных плоскостях. Оставшиеся после этого изогнутые следы мог оставить только диск.
В том, что это была именно машинная обработка, сомнений даже не вызывало – боковые поверхности надрезов были отшлифованы, причем шлифовка явно была сугубо побочным результатом распиловки. Однако столь же очевидно было, что следы оставлены вовсе не современной болгаркой, поскольку после болгарки остаются множественные характерные концентрические риски, признаков которых тут абсолютно не было. Видимый на блоке результат по шлифовке способны обеспечить лишь большие диски с абразивным покрытием по всей поверхности диска, но диски стационарные, а тут гораздо больше похоже на то, что инструмент держала чья-то рука. Притом непонятно чья рука, поскольку человек не способен своей рукой обеспечить такое давление на инструмент, чтобы заглубиться в черный базальт на несколько сантиметров сразу за один проход. Даже если мастер будет налегать на инструмент всей массой своего тела, в таком твердом материале он сможет оставить надрез всего в пару миллиметров глубиной. В целом же приходилось признать, что здесь мы имеем дело со следами не только неизвестного нам оборудования, но и обладавшего такими возможностями, которых еще нет у нашей цивилизации. Ясно, что ни хетты, ни жители царства Мукиш не могли обладать подобными инструментами, и мы имеем тут дело со следами деятельности древних богов, которые по технологиям во многом превосходили наше современное общество…
Своей заинтересованностью к этому блоку мы привлекли внимание местных археологов. Причем сначала на нас смотрели с удивлением, потом как-то даже с настороженностью и раздражением – дескать, какие-то непонятные люди ходят на месте действующих раскопок, не обращают внимания на важные археологические находки (буквально за пару дней до нашего визита тут нашли печать правителя города), зато сгрудились вокруг какого-то булыжника…
В конце концов один из руководителей археологической группы не выдержал и подошел к нам. Он поинтересовался причиной нашего внимания к изрезанному базальтовому блоку и с ходу заявил, что камень современный. Однако затем он изменил свое мнение на прямо противоположное и подтвердил, что этот блок действительно найден здесь в ходе раскопок. А надрезы, по его мнению, объясняются очень просто – кто-то, дескать, отрезал от блока образцы для анализа.
Версия, высказанная этим археологом, явно никуда не годится.
Во-первых, для того, чтобы взять образец на анализ, не было необходимости что-то отрезать или отпиливать – достаточно было отколоть небольшой кусок обычным молотком, как и поступают обычно геологи и минерологи. И уж тем более не было никакой необходимости надрезать камень со всех сторон.
А во-вторых, анализировать-то, собственно говоря, тут нечего. То, что материал представляет из себя черный базальт, видно даже не специалисту. Среднестатистический состав базальтов итак хорошо изучен. А анализ состава материала одного конкретного булыжника явно природного происхождения для археологических исследований не дает никакой содержательной информации.
Естественно, что археолог не смог совершенно ничего ответить на наши ехидные вопросы о том, кто якобы брал образцы для анализа и для какого именно анализа. Как оставил без ответа и еще более ехидную просьбу показать нам инструмент, которым якобы брались гипотетические образцы – то есть то, чем отрезались куски от базальтового блока…
На мой взгляд, все объясняется гораздо проще. Дело в том, что активные раскопки в этом месте к моменту нашего появления шли всего второй сезон. В первый сезон приехала одна группа археологов и нашла этот камень в ходе раскопок. Поскольку он резко выделялся из всего его окружающего, они так и не поняли, что с ним делать, и просто отбросили в сторону – дескать, потом разберемся, и без него дел хватает. На следующий сезон приехала другая бригада археологов, которые посмотрели на странный блок и решили – это первая бригада тут зачем-то отрезала образцы на анализы. И занялись дальше своими раскопками…
Подобное поведение абсолютно не удивительно. Дело в том, что археологи (как и историки, тесно с ними взаимодействующие) имеют сугубо гуманитарное и узко специализированное образование. Они просто не способны оценить последствия, к которым ведут те или иные характеристики технического или физического характера типа параметров надрезов, качества обработки поверхности, твердость обрабатываемого материала и т.д. и т.п. Для этого надо иметь техническое образование, которого у археологов нет. В результате многие технические параметры древних артефактов они не просто не замечают, а вообще не видят в прямом смысле этого слова (довольно неплохо изученная психологами особенность человеческого восприятия). В результате найденная печать местного правителя с надписью, которую можно перевести, приводит археологов в восторг и состояние гордости своей находкой, а изрезанный базальтовый блок не вызывает у них никаких эмоций и интереса.
Вдобавок, археологи обучены воспринимать все строго в рамках принятой доктрины «развития от простого к сложному». И они даже допустить не могут существование в древности какой-то цивилизации, превосходящей нашу современную. Поэтому о том, что наличие надрезов на базальтовом блоке свидетельствует о реальности присутствия тут цивилизации древних богов, у них и мысли появиться не может.
Древние артефакты могут о себе многое рассказать. В том числе и надрезы на каменных блоках. Только для этого нужно научиться «разговаривать» с камнями и надрезами на «их языке». Но понять «язык» камней без технического образования невозможно. Однако археологи не любят привлекать к своим исследованиям «технарей» с независимым мнением…
Судя по всему, у древних жителей Алалаха подход был проще, поскольку в существовании могущественных древних богов они не сомневались. И подтверждение реальности этих богов в виде изрезанного блока должно было быть для них священным. Они же понимали, что сами так изрезать блок не смогут никоим образом.
В таком случае появление здесь, в зоне более качественных сооружений, этого странного блока имеет вполне прозаическое объяснение. Это был скорее всего не дворец правителя, а храм – место, где и должен был находиться священный предмет, прямое свидетельство богов.
Найдется ли в Алалахе еще что-то подобное – покажет будущее. Раскопки здесь идут полным ходом на огромной площади. Так что перспектива есть. Главное – чтобы археологи не повыбрасывали подобные блоки в мусорную яму, как «не представляющие никакого интереса»…
Айн Дара и Алалах – места, относящиеся уже к северной окраине древнего Ханаана. Однако, на мой взгляд, нам следует продолжить свой анализ и уйти еще дальше от Земли Обетованной на север, вглубь современной Турции, на территорию Анатолии. Ведь наличие следов цивилизации древних богов на двух объектах, связанных с историей Хеттской империи, так или иначе привлекает внимание к хеттам, основная территория которых находилась как раз в Анатолии. Но прежде, чем уйти севернее границ Ханаана, посмотрим на пантеон богов у хеттов (см. Рис. 25-ц), в котором легко обнаруживаются очень сильные параллели с пантеоном ханаанских богов, хотя мифология хеттов известна лишь в очень обрывочном варианте…
Главным у хеттов был бог, чаще всего упоминаемый под хурритским именем Тешуб (урартский Тейшеба). Он считался богом грозы – точно также, как и ханаанский Баал.
Как и Баал, Тешуб был вовсе не первым богом. И также как Баал Тешуб пришел к власти после целой серии узурпаций божественного трона.
Первым небесным богом у хеттов был Алалу. Он восседал на троне, и «могущественный Ану, первый среди богов, стал перед ним, поклонился ему в ноги и подал ему чашу с питьем». Алалу царствовал девять лет, после чего его же виночерпий (по вавилонской версии – сын) Ану пошел на него войной, победил и сверг его. Поверженный Алалу убежал и поселился в Подземном мире.
Еще через 9 лет, на Ану восстал его сын – Кумарби. Когда Ану пытался убежать, Кумарби вырвал его гениталии, семя Ану упало на землю, и из семени родился бог грозы Тешуб (к которому в конечном итоге и перешел трон). По всей видимости и здесь, и ранее «9 лет» надо воспринимать не как точное число лет, а лишь в качестве обозначения некоего довольно продолжительного периода.
Далее появляется еще одна параллель. В ханаанской мифологии бог Йамму, сын Элу (Эля), заявляет свои претензии на трон, что порождает его конфликт с Балу (Баалом). У хеттов же сын Кумарби – великан Улликкуми – не только заявляет претензии на власть, но и забирает ее (каким образом – не ясно).
Тешуб получает какое-то специальное оружие от древних богов (как и Баал от бога-умельца Котару-ва-Хасису) и свергает Улликкуми. Однако, как и в ханаанской мифологии, борьба за трон на этом не заканчивается.
В Ханаане против власти Баала выступает бог смерти Мот (Муту), который убивает Баала и захватывает трон. Баал же впоследствии воскресает и возвращает трон себе.
У хеттов до прямого убийства Тешуба дело не доходит, но ситуация описывается очень и очень схожая. Дракон Иллуянки (возможно, связанный с Кумарби и Улликкуми) побеждает Тешуба и отбирает у него глаза и сердце. Но впоследствии Тешуб получает назад свои глаза и сердце (есть два варианта мифа, как это случилось) и возвращает себе власть.
Как видим, речь фактически идет об одних и тех же событиях, только рассказчики разные. И героям своих рассказов они дают разные имена. Но суть от этого не меняется. Так что по мифологии и анатолийскую часть Хеттской империи тоже вполне можно отнести к «землям Баала».
Подобное сходство двух мифологий дает все основания надеяться обнаружить в Анатолии следы цивилизации древних богов, аналогичные тем, что описаны ранее. Дополнительную надежду дает и гораздо более древняя мифология еще одного региона – мифология Шумера.
В древних шумерских мифах упоминается некая далекая сказочно богатая страна Аратта, в которую можно было попасть, только преодолев высокие горы. Здесь было много золота, серебра и лазурита. Жители этой страны слыли мастерами по обработке металла и камня и могли на кораблях приплывать в шумерские города, расположенные на реках Тигр и Евфрат.
По одной из версий, Аратта располагалась на северо-западе Ирана. Однако описания гораздо больше подходят к совершено другому региону – как раз к Анатолии на территории современной Турции.
В этой сказочной стране Аратта, как указывается в преданиях, находился дом богини Инанны. А Инанна – это та же Иштар (Астарта), которая входила в том числе и в пантеон хеттских богов…
В поисках Аратты и следов древних богов мы и отправились в экспедицию по Турции в 2012 году. Естественно, что в первую очередь наше внимание привлекала столица Хеттской империи – Хатусса.
Руины древней Хатуссы находятся около деревни Богазкале (Богазкей) в полутора сотнях километров к востоку от Анкары, современной столицы Турции, и поражают своими размерами – они занимают около 160 гектар.
Само местоположение Хатуссы вызывает недоумение. Город располагался в глубине Хеттской империи близ северных границ государства. Он находился вдали от центра древней хеттской культуры, располагающегося существенно южнее, а главное – вдали от традиционных торговых путей. Что именно заставило хеттов перенести свою столицу в подобное глухое место, остается для историков загадкой до сих пор.
Обычно в фильмах про Хатуссу показывают реставрированные стены крепости, внешнюю каменную стену (больше похожую на высокую насыпь из булыжников) с подземными галереями для прохода и ворота города, украшенные сфинксами и львами (см. Рис. 26-ц). Однако данные местные «красоты», судя по всем параметрам, являются действительно хеттскими сооружениями и не представляют никакого интереса в поиске следов цивилизации древних богов.
Эти следы совершенно неожиданно обнаружились неподалеку от въезда на территорию комплекса в невзрачной конструкции, обозначенной на плане как «Храм № 1». От этого храма остался лишь фундамент, да нижний уровень каменной кладки. Судя по многочисленным отверстиям, просверленных в каменных блоках, выше этого уровня шли уже глиняные стены, укрепленные деревянным каркасом, который устанавливался в указанные отверстия. То есть полный примитив по технологии, но абсолютно согласующийся с тем, что имеется на других многочисленных хеттских сооружениях.
Среди этого примитива каменных блоков из светло-серого известняка располагался небольшой участок кладки, собранной из блоков совсем другого материала – из базальта темно-серого цвета. Почти по центру этого участка мы наткнулись на ранее монолитный, но ныне расколовшийся на несколько частей блок (см. Рис. 27-ц), который был буквально исполосован со всех сторон следами машинных обрабатывающих инструментов.
На ближнем торце блока явственно просматривались такие следы, которые обычно оставляет не очень хорошо натянутая тросовая пила. След уходит то глубже, то выше, однако при этом даже на «кривых» участках твердый базальт очень хорошо отшлифован. А при работе по базальту для этого требуется быстро движущийся стальной трос с алмазными насадками.
На верхней весьма неровной поверхности блока осталась масса неглубоких надрезов, идущих в самых разных направлениях. Ширина этих надрезов везде не очень велика – буквально полтора-два миллиметра.
Зато по бокам этого истерзанного неизвестным мастером (или мастерами) блока во множестве красуются следы обработки дисковыми инструментами. От базальтовой массы отрывались беспорядочные куски так, что боковая поверхность распилов оказывалась чуть ли не отполирована, что указывало на высокую скорость инструмента. По оставшимся неглубоким надрезам в конце этих распилов можно было определить ширину режущей кромки инструмента, которая оказывалась опять-таки на уровне всего полутора-двух миллиметров. При этом измерения наиболее отчетливого следа дисковой пилы, показали размер ее диска около 1,6-1,8 метра в диаметре!..
На этом же следе дисковой пилы сохранились небольшие концентрические риски, идущие параллельно краю надреза, поэтому здесь был именно такой большой диск, а не болгарка, передвигаемая по дуге. Подобный размер имеется только у стационарных современных пил на камнеобрабатывающих комбинатах. Мобильных инструментов с такими большими дисками нет.
Однако все наши пилы таких размеров работают за счет алмазных насадок, располагающихся по окружности, и нагрузка на диск при распиловке приходится именно на его небольшую рабочую часть с этими насадками. А характер следов на базальтовом блоке в Хатуссе указывает на то, что с камнем соприкасалась вся боковая поверхность пилы (разрезы имеет не параллельные стенки, а сужающуюся V-образную форму). Это на порядки увеличивает нагрузки на инструмент и требует огромной прочности материала. И если учесть, что наши современные пилы изготавливаются из очень прочных сортов стали, то тогда совершенно непонятно, из какого материала изготавливался диск, работающий по всей своей боковой поверхности. У нас нет материалов, способных выдержать подобную нагрузку. Так что здесь мы имеем все признаки технологий, превосходящих самые современные разработки.
Зачем мастерам понадобилось так истерзать блок – не ясно. Единственная ближайшая аналогия, которая приходит в голову, это сравнение его с «пробным» куском канифоли, в который при пайке втыкают паяльник для проверки, насколько он нагрелся. Может быть, и здесь блок использовался лишь в качестве «пробного камня», на котором проверяли работу инструмента, и никакой смысловой нагрузки оставшиеся следы не несли...
То, что это именно древний блок, сомнений не вызывает. Во-первых, он находится в кладке из таких же базальтовых блоков и покрыт множеством лишайников. А во-вторых, мы сейчас подобное можем сотворить только в ходе специальных работ на стационарном оборудовании камнеобрабатывающего комбината (да и то параметры следов будут менее технологичны).
Довольно очевидно, что и у хеттов не было необходимого оборудования, и мы имеем дело со следами присутствия здесь цивилизации древних богов. Впрочем, на это же указывают и параметры окружающей кладки. И если на соседних блоках и нет столь явных следов машинной обработки, зато они состыкованы по всем правилам так называемой полигональной кладки, когда поверхность соприкосновения блоков меняется во всех трех измерениях и имеет порой весьма причудливую форму. Это особенно хорошо видно, где в результате землетрясений блоки чуть разошлись и дают возможность убедиться в том, что они плотно соединялись по всей своей толщине.
На краю этой базальтовой кладки мы нашли еще один след машинной обработки. Правда, он был еле заметен. Блок с одного края лишь частично чем-то отрезали так, что образовалась небольшая ступенька. Верхняя часть этой ступеньки в процессе отрезания материала не просто отшлифовалась – она была доведена до зеркально отполированного состояния. А во внутреннем углу остался небольшой надрез.
К сожалению, верхняя часть этой ступеньки оказалась отломанной, и остался лишь очень небольшой кусочек отполированной поверхности – буквально сантиметров десять в длину и пару сантиметров высотой.
Еще один интересный блок попался нам на нижнем ярусе Храма № 1. Он был небольшого размера и имел вид «каменной заплатки», на которую с практически равными промежутками нанесен целый ряд параллельных пропилов.
Мы довольно долго выясняли – это естественный скол или действительно «заплатка», приставленная сюда реставраторами в качестве шутки. Однако вблизи удалось рассмотреть, что некоторые из надрезов заходят на сантиметр-полтора на основной камень, то есть надрезы наносились тогда, когда еще не было трещины, образующей край «заплатки».
Профиль прорезей на этом блоке имел отчетливый V-образный профиль, что опять-таки не соответствует нашим пилам. Прорези можно было нанести как плоской пилой, так и дисковой. Но параллельные риски на боковых поверхностях некоторых прорезей указывали, что это была скорее обычная прямая пила или… какой-то нож, который разрезал камень как масло. Сколь бы странным ни казалось предположение о ноже, разрезающем камень, но нам уже неоднократно приходилось его выдвигать в Греции и в Египте, где мы сталкивались с аналогичными рисками, но на таких блоках, где обычную прямую пилу применить было невозможно. Однако это уже выходит за рамки данной книги, и тему «ножа» я развивать здесь дальше не буду…
Древние легенды гласят, что Хатусса существовала задолго до появления хеттов на Анатолийском плоскогорье. А одно из преданий повествует о том, что когда первые легендарные правители попытались поселиться в Хаттусе, они через некоторое время ее покинули, и город был даже проклят. Однако впоследствии хетты все-таки вернулись сюда. Видимо, столь притягательна была сила свидетельств присутствия здесь богов в древности, что не могла помешать ни память о неудачной предыдущей попытке, ни проклятие.
Эти же свидетельства, запечатленные в камне, вполне могли послужить в том числе и причиной того, что столицей было выбрано столь неудачное, с географической и экономической точки зрения, место. Ведь обладание «божественными реликвиями» (пусть даже в виде тех же изрезанных блоков) поднимало статус хеттов в глазах современников-соседей, для которых древние боги также были прозаической реальностью, а не религиозной выдумкой.
Неподалеку от Хатуссы располагается другой археологический памятник под странно звучащим для русского уха турецким названием Аладжа-хююк.
Считается, что Аладжа-хююк возник еще в эпоху неолита, был поселением хаттов (предшественников хеттов) и продолжал существовать вплоть до времен Хеттского царства, в котором он выполнял функцию прежде всего религиозно-культового центра.
Во всей доступной литературе, во всех фильмах по Аладжа-хююку можно найти лишь самый минимум информации. Представлена только история археологических раскопок, описываются обнаруженные царские захоронения и находки в них. Говорится и о том, что город был «хорошо укреплен стенами и башнями в связи с нападениями народа каска, проживавшего в горах севера Малой Азии». Но из того, что бы указывало на «хорошую укрепленность», упоминается лишь наличие массивных ворот со сфинксами (см. Рис. 28-ц). И все…
Когда же мы приехали на место, прошли в ворота между этими знаменитыми сфинксами и обернулись, то буквально оторопели. Хотя даже слово «оторопели» тут не совсем правильное, поскольку для охватившего нас состояния гораздо больше подходит словосочетание «взрыв мозга». Сознание было просто подавлено сюрреальностью видимой картинки, поскольку мы как будто мгновенно переместились из Турции в Перу – перед нами была классическая полигональная кладка из мегалитических блоков (см. Рис. 29-ц).
Многотонные блоки самой разнообразной причудливой формы тщательнейшим образом подогнаны друг другу по всей толщине стен (что хорошо просматривалось в местах разрушений). Внешняя сторона оставлена не выровненной, но при этом у каждого блока по периметру стыков снята небольшая фаска. Ближайший аналог – мегалитическая полигональная кладка в Куско, древней столице инкской империи.
Сходство даже в деталях не просто поражает, оно – убивает!.. Ведь где Турция, и где Перу?.. Это противоположные точки земного шара. Вдобавок, кладка в Аладже-хююке приписывается историками к периоду Хеттской империи (II тысячелетие до нашей эры), а кладка в Куско – к временам империи инков (середина II тысячелетия нашей эры). Между двумя цивилизациями не только десятки тысяч километров, материки и океаны, но и три тысячи лет!..
Историки могут сколько угодно рассуждать о конвергенции культур, о каких-то общих приемах, возникающих на разных континентах совершенно независимо друг от друга, и тому подобном. Здесь абсурдность и бессмысленность подобных рассуждений становится совершенно очевидной.
Сходство кладки в двух случаях настолько велико, что о независимости ее возникновения в этих местах говорить просто категорически нельзя. При создании сооружений в Аладжа-хююке и Куско явно использовалась одна и та же технология, одни и те же методы обработки камня, одни и те же строительные приемы, одна и та же инженерная логика. Все указывает на то, что строители должны были быть одними и теми же. Пусть не в прямом смысле этого слова (маловероятно, что одна и та же бригада перебрасывалась с места на место), но то, что это дело рук представителей одной и той же цивилизации, – вне всяких сомнений. Покажи без комментариев фотографии из Аладжа-хююку человеку, который там не был, и он тут же скажет, что это фотографии из Перу…
Но инки никогда не были в Турции, а хетты – в Южной Америке. Да и разницу в три тысячи лет так просто никуда не денешь. Однако сходство кладки – это факт. Факт же не требует доказательства (само его существование – это его же и доказательство). Факт требует лишь объяснения. А единственный вариант объяснения сходства кладки в двух регионах – одни и те же создатели этой кладки.
Думаю, что сходство кладки было очевидно и археологам, исследовавшим Аладжа-хююк аж с конца XIX века. Как очевидно им было и то, что данный факт камня на камне не оставляет от всей выстроенной и общепринятой в академической науке картины древней истории. И вполне естественно, что это понимание послужило причиной того, что наличие в Турции полигональной мегалитической кладки откровенно замалчивается и не упоминается ни в одном общедоступном источнике. Равно как и причиной того, что в видеокамеры, снимающие фильмы ВВС и National Geographic, эта кладка «странным образом» не попадает.
Любопытно, что даже в якобы «демократичной» и «свободомыслящей» Википедии на момент написания данной книги не удалось обнаружить ни единой (!!!) фотографии полигональной мегалитической кладки в Аладжа-хююке…
И обработка каменных мегалитов, и способ постройки двух стен, расположенных по бокам от входа, кардинально отличаются от того, что можно видеть в каких-либо иных хеттских поселениях. Хеттская кладка есть и в Аладжа-хююке – частично оригинальная, частично реставрированная. Но это, как и в подавляющем числе других хеттских сооружений, рваный камень на глиняном растворе. Однако здесь попадаются порой отдельные мегалитические блоки, которые имеют выступы и выемки различной формы, характерной как раз именно для полигональной кладки. Эти блоки то лежат просто на земле, то поверх хеттской кладки, то встроены непосредственно в нее. И во всех подобных случаях они производят впечатление чужеродного элемента, а имеющаяся у них форма с выступами и выемками явно не выполняет своей конструктивной функции зацепов, обеспечивающих прочность сооружения. Достаточно очевидно, что хетты просто использовали блоки из каких-то разрушенных более древних конструкций. Лежит хороший готовый камушек, так почему бы его и не использовать…
Однако обнаруженные хеттами (а может быть, и до них хаттами) руины не могли не произвести на них впечатления. И вполне естественно, что они могли их связать с древними богами (а с кем еще они могли бы это связать?) и посчитать священными. Отсюда автоматически вытекает объяснение того, почему Аладжа-хююк был одним из главных религиозных центров Хеттской империи…
В более-менее уцелевшем состоянии остались лишь части стен возле ворот. Мегалитические же блоки в самом комплексе (там, где видны хеттские постройки) располагаются не только поодиночке, но и в весьма хаотическом порядке. А на противоположном воротам краю археологического комплекса, где также ничего цельного не сохранилось, большие блоки лежат какой-то грудой (но грудой, а не разбросаны по площади) – это явно остатки какого-то непонятного сооружения. И если со стороны посмотреть на комплекс в целом, то становится видна одна большая воронка, на одном краю которой стоит сохранившаяся полигональная кладка ворот; на другом краю – вот это разрушенное сооружение из больших блоков, а в середине – провал с углублением к центру. Говоря другими словами, профиль нижнего яруса, по которому идут хеттские постройки, очень сильно напоминает затянувшуюся со временем огромную воронку. Настолько огромную, что трудно даже найти точку, с которой бы вся эта воронка уместилась в единый кадр фотоаппарата. Вдобавок, в целом ряде мест (особенно там, где сейчас еще продолжаются раскопки) довольно отчетливо прослеживается такой хаос блоков и их обломков, который характерен как раз для последствий довольно мощного взрыва.
И тут возникает еще одна параллель с Южной Америкой, где и в Перу, и в Боливии мы обнаружили аналогичные воронки со следами очень мощных взрывов (см. мою книгу «Перу и Боливия задолго до инков»). Южноамериканские находки позволили выдвинуть предположение, что это – сохранившиеся до нашего времени следы так называемой Войны Богов, глобального конфликта между двумя группами представителей высоко развитой цивилизации, который нашел отражение в древних легендах и преданиях очень многих народов. При этом характер и особенности дошедших до нас руин позволили предположить, что в Южной Америке располагались сооружения той части древних богов, которая в этой войне потерпела поражение.
Тогда, если проводить параллели между Аладжа-хююком и Южной Америкой, получается, что на территории древней Анатолии также располагались сооружения стороны, проигравшей эту войну. Войну, которая в мифологии хеттов (и Ханаана тоже!) могла быть связана с одним из эпизодов смены верховного бога. А если такая связь действительно есть, то Баал должен был относиться к когорте победителей в этой войне или к числу их потомков.
Впрочем, и по ориентировочной хронологии богов, которую можно составить (правда, лишь весьма приблизительно), Баал тоже оказывается в числе довольно поздних богов. И вряд ли мегалитическая полигональная кладка Аладжа-хююка связана с периодом его правления. Скорее всего она еще более древняя. А территория Анатолии вместе с Аладжа-хююком могла быть захвачена у других богов либо самим Баалом, либо даже его предшественниками.
Религиозные представления и обычаи крайне редко бывают оторваны от других сторон общественной жизни даже в наше время. Чаще всего они встроены в единую систему отношений. И тем более это было характерно для древних народов.
С этой точки зрения, представляется любопытной весьма странная, на первый взгляд, система законодательства, юридических и гражданских отношений в Хеттской империи. Хетты были прежде всего воинами-завоевателями, что отразилось даже в их искусстве (см. Рис. 30-ц). От подобного народа, казалось бы, следовало ожидать довольно суровой, аскетичной жизни, и столь же сурово-строгого законодательства, регулирующего общественные отношения. Вместо этого при переводе хеттских текстов, отражавших жизнь в Хеттской империи, историки обнаружили прямо противоположную картину – хеттские законы по целому ряду параметров были гораздо более гуманными, чем у их менее воинственных соседей. И даже более гуманными, чем установления, господствовавшие у евреев времен Моисея в религии Яхве и появившиеся существенно позже периода расцвета Хеттской империи.
Вместо широко распространенного в древнее время простого, но весьма жесткого принципа «око за око; зуб за зуб», у хеттов господствовал принцип «достаточной компенсации» (если так можно выразиться). В качестве пояснения: за какой-то (даже весьма серьезный) проступок не обязательно наступала кара виновного; наказание могло быть в виде обязанности возмещения, компенсации (в том числе денежной) за нанесенный ущерб. Убийство не каралось обязательным убийством. Увечье – не обязательным увечьем виновного. И это был громадный шаг вперед в направлении гуманизации всех общественных отношений.
Но древнее законодательство всегда было тесно связано с религиозными отношениями. Более того, согласно утверждениям правителей, законодательство было дано им богами (как и Яхве установил все порядки еврейского общества). И если не считать эту формулировку простым «прикрытием власть придержащих», а предположить, что и в этой части древние легенды и предания (утверждавшие, что все общественные законы даны людям богами) отражают хотя бы в некоторой степени реальные события, то получается, что хеттские боги были более гуманны, нежели другие боги.
В данном конкретном случае мы не можем сказать, к каким именно богам это относится – к богам, проигравшим Войну Богов или выигравшим ее. Ведь хотя победители всегда объявляют «добрыми» себя и стараются всячески очернить проигравших или даже стереть напрочь память о них, изменить общественное мнение не так-то просто. И вполне может быть, что гуманность хеттского законодательства – отголосок порядков, установленных богами, проигравшими войну.
Но может быть и так, что гуманность законов в Хеттской империи может быть связана с позицией победителей в Войне богов и их потомков. То есть, как ни странно это может прозвучать, и с более гуманным отношением к людям со стороны… Баала!..
В современном (искаженном) восприятии Баала подобное кажется невозможным. Однако вспомним, что, согласно угаритской мифологии, когда Балу (Баал) был убит Мутом, Илу с Асиратой предлагали царем бога Астару, исходя из принципа, что «покорен он высшим богам, а по отношению к людям творит насилие»...
Другой важный, на мой взгляд, момент заключается в том, что религия древних хеттов была фактически неотделима от магии и колдовства, которые оказали на нее большое влияние. Особо были популярны гадания на внутренностях животных. А на многочисленных табличках, найденных археологами, зафиксированы буквально учебники по магии и ворожбе. Хотя мне лично больше нравится существенно менее негативно воспринимаемый термин «практическая магия».
Про этот момент в отношении религии Ханаана подавляющее большинство исследователей ничего не говорит. Но если учитывать высочайшее сходство мифологии хеттов и ханаанцев, а также широкое распространение в древности практической магии, то можно предположить, что столь же немаловажное место она занимала и в религии Ханаана. А отсутствие акцента на этом моменте у исследователей вполне объяснимо тем, что письменных ханнанских источников осталось крайне мало. Не в пример огромному количеству хеттских текстов...
Но тогда стоит вспомнить о том, что в религии Яхве занятия магией стояли и стоят в числе самых сильных прегрешений. И можно будет предположить, что среди тех «мерзостей», за которые Яхве устами Моисея требовал покарать жителей Ханаана, практическая магия занимала далеко не последнее место. Если не первое место, что вполне возможно, поскольку эта «мерзость» была настолько «мерзостной» (с точки зрения религии Яхве), что она даже не упоминается открытым текстом в Ветхом Завете…
Но что такое «практическая магия»?.. Это технология и способы воздействия на окружающий мир с помощью нематериальных видов взаимодействия. И если не ограничивать себя рамками сугубо материалистических взглядов, практическая магия окажется просто в списке реальных методов и приемов по активному воздействию на ситуацию и внешние обстоятельства. Только в данном случае объектом воздействия могут быть даже боги!.. Человек может повлиять на бога!..
А вот это Яхве никоим образом понравиться не могло. И в этом вполне может скрываться одна из главных причин геноцида, развязанного евреями в Земле Обетованной. Ведь любые практические приемы и методы – это знание, а основными хранителями знания (особенно такого знания!) неизбежно должны были быть жрецы. Посему в борьбе с практической магией требовалось полное уничтожение ханаанских жрецов, в том числе и жрецов Баала, к чему евреи и приступили с особым рвением…
К моменту вступления евреев в Землю Обетованную Хеттской империи уже не существовало. Она пала под ударами «народов моря» и других агрессивных соседей. То же, что у историков принято называть Позднехеттскими царствами, уже не представляло столь грозной силы, как Хеттская империя середины II тысячелетия до нашей эры. По сути, это были лишь жалкие осколки былого величия. Естественно, что в подобном состоянии находилось и жречество. Посему посылать евреев в Анатолию Яхве не было никакого смысла. Да и вряд ли они справились бы с подобной задачей, поскольку процесс завоевания только Земли Обетованной продолжался более двух сотен лет (от смерти Моисея до Соломона).
Однако «осколки» религии Баала (назовем ее условно так) продолжали существовать еще очень долгое время. Мифология Ханаана с весьма небольшими трансформациями перекочевала, например, в религиозную систему царства Урарту, расцвет которого пришелся на первую половину I тысячелетия до нашей эры.
Другие «осколки» этой религии через прибрежные города Малой Азии перекочевали в Древнюю Грецию. Пантеон хеттских богов фактически целиком стал пантеоном греческих богов, которые тут просто обрели новые имена. О сходстве мифологии хеттов и древнегреческой мифологии написано уже немало работ, и я не буду здесь на нем останавливаться. Отмечу лишь, что Баал, будучи Тешубом у хеттов, в Древней Греции стал также главой пантеона под именем Зевс, сохранив как атрибуты бога грозы (молнии – главное оружие Зевса), так и его деяния (например, борьба Зевса с Тифоном – прямой аналог битвы между Тешубом и драконом Иллуянки; см. Рис. 31-ц).
О сходстве же пантеонов и мифологии Римской империи и Древней Греции и говорить не приходится. Оно широко известно. Здесь Зевс становится Юпитером, верховным правителем и громовержцем (см. Рис. 32-ц ).
И вот в 70 году нашей эры, в ответ на восстание иудеев против римского владычества, римляне разрушают храм Яхве в Иерусалиме. Разрушают до основания и окончательно – храм не восстановлен до сих пор. И в некотором смысле это можно считать реваншем Баала в борьбе с Яхве.
Но реванш оказался временным. Уже вставала на ноги модификация религии Яхве под названием «христианство», которая начала распространение на земли с «осколками» религии Баала.
«Осколок» в Малой Азии, сохранявшийся сначала в Урарту, а затем в его преемнике – Армении, был задавлен самым первым. Тут христианство утвердилось в качестве государственной религии еще в 301 году.
А вскоре настал черед и главного сохранившегося оплота Баала (Юпитера) в Римской Империи. В 313 году император Константин издает знаменитый Медиоланский (или Миланский) эдикт, в котором христианство провозглашается одной из терпимых вер. Под эгидой Константина в 325 году проходит Первый Вселенский Собор христиан в городе Никея. А уже в 384-385 годах император Феодосий I Великий рядом указов предписывает уничтожить античные храмы. Эдикт 391 года, еще более строгий, нанес последний удар «язычеству», запретив поклонение богам не только публично, но и в частных домах. В Риме из залы сената окончательно и навсегда вынесена была знаменитая статуя Ники («победы»). В 394 году потушен священный огонь богини Весты, и в том же году в последний раз допущено празднование Олимпийских игр в Греции.
Религия Яхве утвердилась окончательно и бесповоротно на всех землях Баала, память о котором продолжала стираться христианами (а затем и мусульманами) с, пожалуй, еще большим энтузиазмом, нежели это делали евреи в Ханаане. Завещание Моисея никто ведь не отменял, да и не мог отменить, поскольку это было повеление самого Яхве…
****
А. Скляров, 2013.
Другие работы автора:
http :// lah . ru / text / sklyarov / sklyarov . htm