Стюардесса указывает рукой на мое место и, взглянув на него, вижу, что рядом сидит та самая девушка, которую я заприметил в зале аэропорта. Она сейчас смотрит в иллюминатор и не обращает на меня внимания. А я ее узнал по волосам. Они действительно красивые, отдающие здоровым блеском и спускаются легкими волнами до ее талии.

А жизнь налаживается! Ожидание скучного полета сменилось как по заказу удачным подбором компании. Никогда не спешащий переоценить внешние данные, на первый взгляд, подмечаю: особа более чем симпатична.

Останавливаюсь около наших кресел и улыбаюсь от осознания того, что эту цыпу я все-таки сегодня подцеплю.

– Hi! How are you (Привет! Как дела? – англ.)?

Она поворачивается ко мне и внимательно рассматривает. Проходится взглядом от ног до лица и обратно.

Сажусь в соседнее с ней кресло и жду ее воплей типа: «А!!! Это ты!!! А-а-а!!!» – такова обычная реакция девчонок на меня.

«Ну, давай! Признай во мне знаменитость, но, главное, не пищи от счастья, я тебя умоляю».

Но она… просто отворачивается обратно к иллюминатору. Это демонстрация холодного спокойствия или высокомерного пренебрежения? Реагирую немедленно.

– What? What the fuck (Что? Что за херня? – англ.)? – произношу чуть громче положенного. Такого я точно не ожидал. В бесконечных барах, ночных клубах, шумных компаниях мое присутствие девчонок с ума сводило. Чтобы привлечь внимание они такое вытворяли, а эта …

К нам спешит стюардесса, думая, что надо решать проблему пассажиров.

– How can I help you (Чем я могу вам помочь? – англ.)?

Девушка оборачивается на голос стюардессы и произносит очень красивым и мелодичным голосом:

– Вы же говорите по-русски? Объясните, пожалуйста, этому молодому человеку, что я не понимаю его языка.

– Так ты русская? – спрашиваю на ее родном и могучем.

По глазам девушки вижу, что она очень удивлена. Ну,наконец! Хоть какая-то реакция с ее стороны.

– Э-э-э, я – да. А вы тоже?

В памяти всплывает мое первое интервью журналистам, где я говорю, что мои родители – американцы.

Мы с моим менеджером сообща приняли решение скрыть от поклонников тот факт, что мои предки родом из России. Сообщили всем, что они выходцы из Германии, но уже давно проживают в США, поэтому я считаю себя американцем. В каком-то смысле мы сказали правду, просто опустив тот факт, что это вся история моего отчима, а не моя.

– Нет. Но мне нравится ваш язык, и я решил его изучить. Как вам мое произношение?

– Для иностранца у вас очень хорошо получается, – медленно подмечает она.

А разве может быть по-другому, когда у родителей непреложный закон: «Дома говорим только на родном русском, на улице – только по-английски».

– Признаюсь, – улыбаюсь своей самой милой улыбочкой, от которой все девочки сходят с ума, – у меня друг – из России, и мы часто с ним вместе практикуемся в языках.

– М-м-м… понятно.

Вижу, как она отводит взгляд в сторону окна, желая завершить диалог и вернуться к созерцанию аэропорта. Но я не хочу прерывать наше общение, поэтому быстро произношу:

– Привет еще раз, меня зовут Стив, – закидываю удочку, назвавшись фальшивым именем. Посмотрим, знает она меня или нет. Ну не может же не знать, побывав в Америке!

– Привет, а меня – Лили.

Хм, необычное имя для русской девочки.

– Очень приятно, – протягиваю руку, и она, как воспитанная девушка, делает то же самое. Хотя по глазам вижу, что даже касаться меня не хотела.

Странная она какая-то. Все девчонки мечтают меня потрогать, прикоснуться хоть пальчиком, а эта… Хотя… от этого еще интересней общение становится.

– А ты в Америке проездом была или учишься тут?

– Э-э… Прилетела в гости к тете. Вот теперь обратно домой.

– А твоя тетя неплохо живет тут, раз может позволить себе купить для племяшки билет в бизнес-классе.

Моя собеседница меняется в лице.

– Нет, она обычная женщина, которая приехала в Америку в поисках лучшей жизни. А этот билет был разыгран авиакомпанией, и она его выиграла. Но подарила в итоге мне.

Стюардесса проходит по ряду и просит пассажиров пристегнуть ремни безопасности. Девушка начинает нервничать, ее руки дрожат, да так сильно, что даже я это замечаю.

– Что с тобой? Ты себя плохо чувствуешь?

– Я просто боюсь летать. Давай немного помолчим, пока самолет набирает высоту, хорошо?

– Ладно, если тебе от этого легче…

– Да, мне нужна тишина в такой момент.

– Окей, Лили. Продолжим общение уже в небе.

Она вновь отворачивается к иллюминатору. Я же лезу в карман за конфетками. Да, я сладкоежка и, пока самолет совершает взлет и посадку, с удовольствием могу себе позволить без зазрения совести и ругани своего фитнес-тренера съесть пару-тройку сладких кругляшей.

Разворачиваю карамельку и закидываю ее себе в рот. А потом меня посещает идея.

Достаю вторую, беру Лили за руку и вкладываю в нее конфетку. Рот девушки немного приоткрылся от удивления, а глаза увеличились вдвое и смотрят то на наши руки, то прямо на меня. Она ошарашена моей выходкой.

Ловлю себя на мысли, что мне нравится ее касаться. Подмечаю, что кожа очень нежная , и пальчики тоненькие и длинные.

– Попробуй, помогает.

– Х-хо-ро-шо, – отвечает она и отнимает свою руку.

Эх, жаль. Усмехнулся сам себе. Когда я последний раз держался за ручку с девочкой и хотел продлить этот момент? Да никогда! А что тогда это со мной сейчас?!

– Давай я тебя подержу за руку, пока мы взлетаем, – сам не понял, как произнес эти слова вслух.

Смотрим друг на друга с некоторым недоумением. Я удивлен тем, что сказал только что, а она – моим предложением. Блин, надо пояснить, а то еще решит, что я к ней пристаю.

– Ну, я видел в фильмах, как люди помогают друг другу в самолете: держась за руки, преодолевают свой страх полета… типа.

– Э-э-э, не надо. Я сама справлюсь, – произносит довольно уверенно и безапелляционно.

Ну, окей. Сама так сама. Решаю оставить ее (пока что) в покое. А вот смотреть она же не запрещала! Поэтому сижу и нагло рассматриваю ее, насколько позволяет мне мое положение в кресле.

Она и правда красивая. Женственное с правильными чертами, но по-детски миловидное у нее лицо. Большие карие глаза, которые сегодня уже глядели на меня глубоким грустным взором.

Еще немного и они будут искриться от смеха и блестеть как тающий шоколад, я уверен, как только она подпустить меня к себе чуть поближе.

Аккуратный носик, пухленькие губки, которые она сейчас покусывает от напряжения. Чистая кожа лица, единственное, на пару тонов темнее, чем я предпочитаю, но это не критично. Ее это не портит.

Когда самолет набирает нужную высоту, решаю, что пора продолжить нам знакомиться.

– Так ты из России, значит. А в каком городе живешь?

– А ты в какой летишь? – наконец проявляет она интерес ко мне. Думаю, я ей уже нравлюсь.

– Я? В Москву.

– М-м-м, в столицу, значит. А я живу далеко от Центральной России, – говорит воодушевленно.

Вот черт! А вот тут мне действительно жаль! Мне она нравится, и я хотел бы продолжить наше знакомство.

– А где именно далеко? – интересуюсь. Может, съезжу к ней на пару деньков, заодно и посмотрю Родину родителей, проехав по городам страны.

– Э-э-э, – мой вопрос как будто застал ее врасплох, – Ростов-на-Дону, – наконец отвечает мне.

– А это сколько от Москвы?

– Почти сутки на машине.

– И как ты будешь добираться? Еще сутки проведешь в дороге? – удивляюсь. Это же какой она уставшей должна приехать домой.

– Да… Я от Москвы поеду на автобусе. Посплю в пути.

Невесело. Не хочу терять с ней связь, и увеличивать расстояние между нами. Все должно быть ровно наоборот. Мне надо его максимально сократить.

– Может, номерами обменяемся? Возможно, буду в твоем городе. Могли бы увидеться.

– Хм… Ну, можно. Давай, диктуй свой номер, – достает из сумки телефон. А трубка- то у нее – последняя модель «яблока». Неплохо всё же она живет, раз может себе позволить такой мобильник, находясь в России.

– А вот с этим проблемы. У меня же американский номер. По приезду в аэропорт приобрету местную симку. Давай ты мне свой скажешь, а я, как куплю, тебя наберу.

Она задумывается, и я ловлю ее недовольную эмоцию. Она не хочет дать мне свой номер?!

– Ну хорошо, записывай, – медленно произносит и диктует цифры.

– А давай на всякий случай и в Facebook подружимся, чтобы уж точно не потерять связь. – Она смотрит на меня очень внимательно, будто на что-то решаясь. – Что? – не понимаю, почему не отвечает.

– Да, давай. Только можно мне сначала выйти, позволишь?

– Да, конечно.

Лили встает, берет свою сумочку и следует по направлению к туалету.

Ну, окей. А я пока послушаю музыку. Вставляю наушники и, прикрыв глаза, откидываюсь в кресле довольный собой.

Уже прослушал около десяти треков, а моей соседки всё нет. Что за фигня?! Снимаю наушники и оглядываю салон. Все пассажиры на местах, не хватает только Лили. Вызываю стюардессу.

– Вы не могли бы проверить туалет? Моя соседка ушла около получаса назад. Не знаю, возможно, ей стало плохо.

– Да, конечно, сэр. Не беспокойтесь, я сейчас проверю.

Слежу за ней взглядом, готовлюсь встать с места, если вдруг потребуется моя помощь.

Бортпроводница доходит до туалета и стучится. Тишина. Еще раз – снова тишина. Она открывает дверь, заглядывает. После разворачивается ко мне и неспешно подходит.

– Извините, сэр, но там никого нет. Вы уверены, что рядом с вами сидел пассажир?

– Что? Конечно я уверен! Что за вопрос! Мы с ней общались, а потом она захотела «попудрить носик» и ушла в туалет. С тех пор я ее не видел.

– М-м-м, ясно. Успокойтесь, сэр. Всё хорошо. Если она сидела рядом с вами, то, значит, скоро вернется. Из самолета же она не вышла, правда? – объясняет, как какому-то ребенку, и улыбка такая у нее… издевательская, что ли.

Понимаю, что эта стюардесса ничего не знает.

Ну да, это не она обслуживала нас ранее. Подожду ту, другую. Которая общалась как со мной, так и с Лили.

Проходит еще полчаса, но моя соседка не возвращается. Целый час пропадать где-то на борту самолета – это уже нереально! С ней явно что-то случилось!

Снова вызываю стюардессу. Опять приходит та же. Чувствую, что с ней дело не сдвинется с мертвой точки.

– Позовите вашу напарницу, которая обслуживала меня с начала полета.

– Извините, сэр, но сегодня бизнес-класс обслуживаю я.

– Нет, не вы. Была другая девушка.

– Нет, сэр, вы заблуждаетесь. Сегодня моя смена в бизнес-классе.

Что за чертовщина происходит?!

– Девушка, – смотрю на ее бейдж, – Маша, – выделяю ее имя, – вы появились здесь только сейчас. А в начале полета тут была симпатичная брюнетка.

Она на меня так смотрит, как будто я ей пытаюсь доказать, что Нью-Йорк находится в Соединенном Королевстве. Короче говоря, что я несу бред и всякую ахинею. Просто жесть! Что за!..

– Молодой человек, сейчас на борту один стюард и три стюардессы. Брюнетки среди них нет, поверьте.

Мне надоело! Резко встаю и иду в направлении эконом-класса. Выйти отсюда, как из автобуса, Лили не могла, а значит, должна быть там. Отодвигаю шторку и оглядываю пассажиров. Все заняты своими делами: кто музыку слушает, кто фильм смотрит, кто книгу читает.

Слышу за спиной:

– Сэр, вам туда нельзя, займите, пожалуйста, свое место.

Но я не обращаю внимания на её просьбу. Иду дальше между кресел и рассматриваю пассажиров. Если она не в бизнес-классе, то, по-любому, тут. Прошел уже несколько рядов, как услышал визг и затем возглас на чистейшем английском:

– Oh, My God! It's Deni Veber! A super model of America (О, мой бог! Это же Дени Вебер! Супермодель Америки! – англ.)!

Поворачиваю голову в сторону звука. Какая-то несуразная девчонка с брекетами и очками, вскочив с кресла, смотрит на меня во все глаза и, пытаясь удержать свои эмоции, машет руками, будто пытается взлететь.

Полоумная фанатка, не люблю таких. Она, поймав мой взгляд, помахала мне рукой, не стирая с лица выражения восторга.

– Look! That's him!!! Oh, my God (Смотрите! Это он!!! О, мой бог! – англ.)!

Пассажиры отреагировали мгновенно, направив мобильники на меня, и начали щелкать затворами камер.

Черт! Только этого мне не хватало.

Улыбнулся, поднял руку в качестве приветствия, а после резко развернулся и быстрыми шагами направился к своему месту.

Вот ведь мелкая пигалица! Из-за нее не удалось отыскать Лили. Если бы она так не заорала на весь салон, никто бы внимания на меня не обратил. Черт! Как теперь вернуть Лили на соседнее кресло?!

Когда сел на место, нога начала дергаться в нервном нетерпении. Эта фанатка спутала все планы по поиску и возврату моей пропажи, но ничего, что-нибудь при посадке придумаю.

…

Как только парень скрылся за шторкой бизнес-класса, улыбка сошла с некогда восторженного лица девушки, и она спокойно села в свое кресло.

– Теперь можно спокойно почитать. Думаю, он уже сюда не сунется, – произнесла она вслух, сняла очки и открыла отложенную ранее книгу.

Часом ранее

Лили с сожалением встала со своего удобного кресла и мысленно попрощалась с круассанами и вкусным кофе. А все из-за этого самовлюбленного болвана и красавчика в одном лице – ее соседа! Остальной путь до дома ей придется провести в эконом-классе, а она так надеялась хоть в полете отдохнуть. Взяла свою бездонную сумочку, в которой всегда помещалось много вещей, и оглядела место, где только что сидела, понимая, что ничего здесь оставлять нельзя. Зашла в туалет, собрала волосы в пучок и скрыла их под кепкой. Надела очки, а также капы, которые носила еще в школе. Стерла помаду с губ. Сняла пиджак и, аккуратно свернув его, положила в сумку. Оттуда же достала легкую кофточку и надела взамен своей блузки. Поменяла юбку на легкие легинсы, а туфли на высоком каблуке —на летние кеды.

– Эх, – посмотрев на свое отражение в зеркале, пробормотала она, – а так хотелось хоть раз приехать домой не в роли «бедной Золушки». Да, судьба… она такая, ее не изменить.

Выйдя из туалета, она подала знак стюардессе, и та незамедлительно подошла. Протянув ей свой второй билет, Лили произнесла:

– Проводите меня до моего места.

– Да, конечно. Пойдемте!

И обе девушки направились в эконом-класс.

Лили предполагала, что он захочет ее найти, поэтому ждала появления Дени. Правда, ожидала его увидеть чуть ранее, а не через час. Долго же он настраивался на поиски пропавшей попутчицы. Если бы с ней действительно что-то произошло, то на него не стоило бы надеяться, только на саму себя. Впрочем, как всегда.

Увлекшись чтением, она не сразу увидела его в проходе между рядами, а когда заметила, вскочила и заорала на весь салон, привлекая внимание всех к нему.

И да, конечно, она сразу узнала этого самодовольного красавчика, как только тот сел в соседнее кресло. В Америке он смотрит на тебя чуть ли не с каждого билборда. И когда Дени заговорил с ней, попытался познакомиться, от волнения ничего умнее, чем сказать, что не понимает его и не знает английского, не пришло ей в голову. Но, как назло, он ее и тут обставил, заговорив на русском, с легким привлекательным акцентом . И откуда такие познания языка у этого американца с немецкими корнями? А имя? Почему он соврал, что его зовут Стив? Или, может, у него два имени? Хотя можно предположить, что он не хотел раскрывать свою личность, нежели наличие двойного имени. Скорее всего он просто хотел подцепить девчонку на ночь, с сожалением приходит она к этому выводу.

А как она чуть не спалилась, когда он спросил ее о городе пребывания…

Да и какая разница? Они больше не увидятся, поэтому и не стоит загружать этим свою голову.

Дени

Тарабаню пальцами по подлокотнику. Не нравится мне, что обвели вокруг пальца, как малолетку. Бесит! Неприятно такое осознавать. Успокаивает только то, что у меня есть еще несколько часов в запасе. Мы в замкнутом пространстве, а значит, будет возможность во всем разобраться.

Слежу за стюардессой, периодически вызывая ее по всяким мелочам. То плед попрошу, то бумажный пакетик, водичку, жвачку, подушку, томатный сок, апельсиновый сок, газету, журнал, другой журнал… Я знаю, она меня уже ненавидит. Но и я не питаю к ней теплых чувств за то, что пыталась выставить меня полным лохом. Если бы я еще был пьян и сам ничего не помнил… Но я не пью спиртных напитков во время полета специально, чтобы потом меня не могли обвинить в пьянстве и дебоше на борту.

В очередной раз встал «размять ноги», прошелся взад-вперед по салону, выглядывая за занавеску в поисках Лили. Но все мои попытки обнаружить пропажу остались безрезультатными. Все девять часов полета проходят в напряжении и нервном ожидании. Давно я так себя не изводил. Сидел, вспоминал, как все началось сегодня утром.

Несколькими часами ранее

Сижу в зале ожидания, потягивая кофе, и жду посадки на самолет. Но нет никакого желания лететь. Задаюсь вопросом: почему именно я?! Родители наотрез отказались выслушать мои доводы против и сказали, что из нашей семьи ехать больше попросту некому. Они заняты, у младших  занятия в школе, которые им сейчас никак нельзя пропускать, да и вообще, они еще молоды для таких перелетов. А как же я?! Не хочу я в эту Россию! Девять часов в пути и, спрашивается, для чего это мне надо?!

Сами родители давно оттуда сбежали, даже успели получить гражданство США. И возвращаться не планируют, а меня отправили под девизом «Семья – самое важное, что есть в жизни человека». Теперь я представляю нашу семью на свадьбе моей кузины, дочери сестры матери.

– Они нам очень помогли в сложное для нас с отцом время, теперь наша очередь выказать им уважение и материальную поддержку, – сказала мне тогда мать.

Так отошлите им деньги переводом, зачем там нужен я?!

Ответ прост: моим родителям приспичило отправить своего непослушного сыночка к родственникам, чтобы он увидел, как живут люди, у которых не хватает денег на крутые тачки, как у меня, которые я к тому же успешно разбиваю. Или увидел людей, которые не живут в трехэтажных домах подобно нашему, а ютятся в малогабаритных квартирах, и ничего, держатся.

Предлог нашелся. Знали, как правильно надавить, ведь мне с детства вбивали: «Семья – главное! Всё ради нее!». Вот и вырос я с этим понятием. И теперь сижу в зале аэропорта в ожидании своего рейса.

Так уж получилось, что я с детства обеспечиваю свою семью. Мне повезло родиться красивым ребенком, и мать носила мое портфолио по фотостудиям и детским модельным агентствам. Меня заметили и стали снимать в рекламе подгузников, детской одежды, косметики для детей и тому подобное. На первые гонорары родители и организовали свой магазин детских товаров. Это сейчас у нас сеть в десяти штатах , а тогда, двадцать три года назад, это был маленький магазинчик на одной из улиц Майами. Сам я всё так же продолжаю работать моделью. Правда, получил образование финансиста. Только вопрос: для чего? В работе модели эти знания ни к чему. Но получить образование – это как поставить еще одну галочку в мамином списке важных дел.

Недавно мой агент выбил мне возможность поучаствовать в кастинге на роль в молодежном сериале. Он сказал, что это прекрасный шанс для развития карьеры. Ну что же, я ему доверяю и, как вернусь, начну работать в этом направлении. Вот почему эта поездка на Родину родителей еще больше меня злит. Если бы не она, я бы уже начал готовиться к пробам и, кто знает, возможно, уже через месяц получил бы свою первую роль в кино.

Сижу недовольный, нацепив темные очки, чтобы, не дай бог, не узнал никто. Еще не хватало раздавать автографы влюбленным в меня фанаткам.

От скуки рассматриваю народ вокруг, который, как и я, томится в зале ожидания, и вдруг взгляд останавливается на девушке, проходящей мимо, в нескольких метрах от меня, ближе к окнам.

Солнце играет в ее длинных темно-русых волосах, которые гладким водопадом ниспадают по ее спине. Глаза скрыты за большими солнцезащитными очками. Подходит к табло вылетов и смотрит на расписание рейсов. Снимает очки в поисках нужной ей информации. А она красивая! Высокий каблук выгодно подчеркивает тонкую щиколотку и стройные ноги. Строгий пиджак придает какую-то недосягаемость ее образу. Давно я таких не встречал! Нет, красивых девушек много в моем окружении, но вот таких, с естественной красотой, которым достаточно только чуть-чуть косметики, чтобы подчеркнуть ее, а не ослепить всех. И что еще было особенного в этой девушке – она не искала заинтересованных в ее персоне взглядов. Она была очень серьезной и по сторонам вообще не смотрела.

Обычно красивые девушки посматривают по сторонам в поисках парней, которым они понравились. А эта нет.

Она ответила на звонок, сухо поговорила с собеседником, положила телефон в сумочку и вернула внимание на табло.

Тут я услышал, что через двадцать минут заканчивается регистрация на мой рейс и начинается посадка. Наконец-то! И пока я отвлекся на свои мысли, девушка пропала из поля моего зрения. Я снова огляделся вокруг, но тщетно. Она исчезла, как видение.

Жаль, можно было бы взять телефончик и по возвращении замутить с ней. Провести пару-тройку жарких ночей – уж точно. Со мной она бы оттаяла, я уверен.

Наверное, не судьба с ней познакомиться. Как ни выглядывал – нигде ее нет. Жаль, конечно, но ничего страшного. Переживу.

По словам Тёмы, моего кузена, в России девушки падки на таких красавчиков, как я. А уж если им сказать, что я популярная модель в Штатах, то… В общем, я рассчитываю на отличную компанию каждую ночь, вплоть до своего отъезда домой.

Проходя в салон бизнес-класса, куда меня сопровождала миленькая стюардесса, и по ее взгляду понимая, что она меня узнала, подмигнул ей, предвкушая жаркий секс в самолете. Радуясь, что хоть это небольшое приключение скрасит мое долгое путешествие.

А что я получил в итоге? Только стресс, неудовлетворение и злость на всех окружающих меня людей. За то, что меня обхитрили.

Самолет приземлился в аэропорту, и пассажиров начали провожать к трапу. Я вышел среди первых, не попрощавшись с бортпроводниками. Оглядывался и посматривал на выходящих из «эконома» людей, но ни в ком не смог ее узнать. Народу было много, она могла затеряться. Но как так вышло, что я не смог ее найти?! Зато увидел эту страшную пигалицу, которая узнала меня в самолете и закричала об этом на весь салон. Но вот Лили нигде не было.

Меня должен встретить кузен Тёма, младший сын тети. Последний раз мы виделись, когда ему было девять., а мне четырнадцать, и тогда он казался мне таким маленьким и щупленьким. С тех пор мы общались только по скайпу, да по фейстайму. А сейчас передо мной смазливый, повзрослевший пацан девятнадцати лет.

Стоит с табличкой «Дени Вебер, добро пожаловать домой!» И смайлик нарисовал улыбающийся. Придурок. Хотя я его люблю именно таким.

– Здоров, бро! С приездом, что ли.

– Ага, спасибо.

Здороваемся крепким рукопожатием и слегка сталкиваемся плечами.

– Долго летел, как полет? В этот раз на российских авиалиниях прилетел, и как оно? Разница есть с американскими?

– Полетишь и сам сравнишь. Мне не до этого было.

– А что так? Или… да ладно! – усмехается этот придурок. – Успел подцепить какую-то чику на борту? Уверен, что да! Бро, ты, как всегда, купаешься в шоколаде! Девки на тебя стаями липнут.

– Да заткнись ты уже и не говори того, чего не знаешь.

Есть у Темы один грешок: бежит впереди паровоза. Толком ничего не зная, делает свои выводы.

– Воу, воу! Да что такого произошло?

– После расскажу. Давай пойдем уже. Ты, кстати, за рулем?

– Обижаешь! Я как права получил, с тех пор не слазил.

– Вот и отлично. Мне надо одного человечка дождаться.

– Кого?

Мы уже подходим к одному из выходов аэропорта, и я оглядываюсь, стараясь увидеть объект своих поисков.

– Скоро узнаешь. Машину подгони к выходу, а я пока покараулю. Не хочу пропустить…

– Дай угадаю, – перебивает меня кузен, – девушку?!

– Догадливый не по годам, – шутя бью его по плечу. – Давай за машиной, я жду.

– Штраф могут вломить, если долго будем стоять.

– Аварийки включишь. Если не обойдется этим, я оплачу штраф, не переживай. Главное – сделать задуманное.

– Хех, окей, бро! Я скоро. А ты пока лови свою мамзель.

– Иди ты… вперед, давай!

Тёмка уходит, а я встаю поодаль от людей, но так, чтобы было видно всех, кто идет к такси или к встречающим их машинам.

И таки да! Я ее вижу! Идет, улыбается всем, никого не замечая. Ну вот ты и попалась, птичка!

В этот момент мне сигналит подъехавший Тёма. Бегу к нему, стараясь не выпускать ее из вида. Быстро сажусь в авто и указываю рукой на ту машину, куда села моя «цель».

– Вот за ней, быстрее, едем. Ее никак нельзя упустить.

– Будет сделано, большой брат!

– Ну ты и придурок!

– От такого же и слышу. Так за кем мы едем? Не дала в небе, решил наверстать на земле?

– О боже! И мне терпеть тебя две недели! – произношу как можно более страдальческим голосом, подняв взгляд на обивку крыши автомобиля.

– Любить и лелеять, ты хотел сказать?! Да, именно так ты и должен поступить!

– Дебил!

На что Тёма только заржал и весело подмигнул мне. Хоть пацан и молодой, машиной управляет уверенно. Что меня очень радует.

Тем временем, следуя за автомобилем, мы подъезжаем к торговому центру, девушка покидает такси и спешит скрыться внутри.

– Я скоро! У тебя есть для меня телефон с местным номером?

– Обижаешь! Я же подготовился к твоему приезду, – с этими словами Тёма достает древнюю Nokia и протягивает мне.

Смотрю сначала на этого придурка, а после на допотопный телефон. Затем хватаю его и, выходя, произношу:

– Напомни, как вернусь, вставить тебе мозги.

– Обязательно. Можешь на меня в этом положиться, – выкрикивает мне вдогонку мой горе-братец. А я спешу в торговый центр, мне нельзя ее потерять теперь, когда она оказалась уже почти в моих руках.

Быстро прохожу первый этаж, и, конечно же, ее нигде нет. Поднимаюсь на эскалаторе на второй и замечаю ее на соседнем, спускающейся вниз. Она выделяется на фоне обычных людей своим внешним видом. Перепрыгиваю через ступеньки, сначала вверх, благо народу немного, затем вниз и настигаю ее уже у самого выхода из здания. Хватаю ее за руку и разворачиваю к себе лицом.

– Ну привет, врушка.

Стюардесса, а это именно она, смотрит на меня непонимающе, но через несколько секунд в глазах появляется узнавание.

– Вы? – изумленно спрашивает

– Я. – заявляю, удовлетворенный своими действиями. Да, я не такой уж лох, каким она меня представила.

Она оглядывается по сторонам. Затем снова смотрит на меня.

– Но как?! Ах!, – строит догадки она, – Вы следили за мной?!

– Да, но только из-за того, что вы не оставили мне выбора.

– Но зачем? – недоуменно спрашивает она, а потом вдруг расплывается в ехидной улыбочке: – Зацепила девчонка, да?

– Возможно. Но больше взбесило ваше отношение! Думали, провели меня как какого-то безмозглого сосунка?! Который не дружит с головой и даже не запоминает, кто его обслуживал пятью минутами ранее?!

– Ну, во-первых, вы все богачи на самом деле не смотрите на лица людей, которые работают на вас в качестве «принеси-подай». А во-вторых, мы действовали незапланированно. Не надо так утрировать. И давайте уже уйдем с прохода, мы людям мешаем.

Кивнул. С этим я согласен, пара человек уже недовольно ворчали, огибая нас у входа в торговый центр.

Она пытается вырвать руку, но я не позволяю. Вдруг решит сбежать, не буду же я за ней гоняться по всему зданию?! Еще, чего доброго, кто видео снимет и выложит в сеть. Мне такого не надо.

Для меня сейчас первостепенная задача – тихо и аккуратно выведать нужную мне информацию.

Отойдя подальше от входа, встаем за угол, чтобы как можно меньше людей нас видело.

– Итак…

– Итак… – передергивает она.

– Рассказывай. Я жду, – мои нервы на пределе, жаль, что она не мужик, уже бы давно разобрался.

– Не припомню, чтобы мы переходили на «ты».

– Послушай… те. Мне уже не до шуток!

– Мне тоже. Я могу лишиться работы!

– Из-за чего? Из-за того, что я узнаю от вас хоть что-то о Лили? И как вообще вы провернули всё в самолете?

– Она тебе назвала свое имя? – стюардесса выглядит очень шокированной.

А я, что называется, обалдел от ее реакции. Что такого в том, что девушка сказала, как ее зовут?!

– Э… ну да. А что?

– Раньше она так не поступала… Хотя она и тут умело вывернулась, назвавшись неполным именем, – задумчиво говорит она, а в глазах пляшут смешинки.

– И как звучит ее имя полностью?

Стюардесса выгибает бровь. Стерва, все понятно.

Президент Бенджамин Франклин на купюре решит это вопрос, я уверен. Протягиваю ей сотню долларов, на что она только фыркает.

Ясно. Значит, мало. Ну что же, я настолько же нежадный, насколько любопытный, особенно сейчас. Добавляю сверху еще две хрустящие банкноты.

– Еще семь таких сверху, и расскажу, – говорит и при этом забирает из моих рук баксы.

–Шутишь?! Одно имя за штуку зеленых?! – это уже наглость.

– А что тебя еще интересует?

Решаю пойти ва-банк:

– Рассказываешь всё, что о ней знаешь. – Стерва хочет возмутиться, но я не даю ей вставить даже слова и быстро продолжаю: – И тогда сверху добавляю еще штуку.

Все ее мыслительные процессы отображаются на лице. Жадность и жажда легкой наживы борются с ответственностью и правилом не разглашать информацию о пассажирах.

В итоге побеждают первые два, и она произносит:

–Ладно, только деньги вперед.

Достаю еще семь стодолларовых купюр и передаю ей. Улыбается плотоядно, глаза бегают по зеленым бумажкам. Уже явно планирует, на что их потратит.

– И?

– Только никому ни слова, что это я проболталась.

– Детка, я даже имени твоего не знаю, – с легкой насмешкой произношу эти слова, пытаясь успокоить собеседницу. – Да и кому мне это рассказывать?

– Ну, не знаю. Мало ли.

– Короче, давай быстрее. Как ее зовут и так далее. Все, что знаешь.

– Зовут ее Лилиана. За ней стоит какая-то крутая «шишка», при деньгах и власти.

– Откуда такая инфа?

– Наблюдательность.

– Под вопросом. Что еще? Какая у нее фамилия?

– Не знаю.

– Слушай!..

– Я честно не знаю.

– А имя откуда знаешь тогда?

– Ну… знаешь она не первый раз летает нашей авиакомпанией, – смотрю на нее скептически, так как это явно не вся правда. Заметив мой взгляд, она понимает, что такими пространными объяснениями от меня не отделаться и придется выложить всё как есть. – В первый ее перелет в Штаты, примерно год назад, я была бортпроводником того рейса. Она тогда была очень расстроена, почти весь полет проплакала.

– Да ладно! Вот так, при всех ревела?

–А, нет. В бизнес-классе больше никого не было. Только она. Они выкупили все билеты .

 А вот это уже интересно.

– И что дальше?

– Я услышала конец ее разговора с матерью, она держала трубку далеко от уха, потому что та на нее кричала. А я как раз шла мимо по проходу и услышала, как мать назвала ее Лилианой.

– Ясно, что еще?

– У нее всегда минимум два билета на руках. Если не происходит никаких эксцессов, то она весь путь проводит в бизнес-классе. Если случаются такие курьезные ситуации, как сегодня, то она меняет свою внешность и садится в «экономе».

– Так вот почему я ее не нашел! – Наконец-то я начал понимать, что произошло в самолете. – Она замаскировалась?! Вот в чем дело! Хотя, думаю, я бы всё равно ее узнал. Наверное, она спряталась на последних рядах.

Стюардесса смотрит на меня как на одноклеточное существо. Глупое и противное.

– Что не так? – она реально начинает меня выводить из себя. Вообще, у нее сейчас такое самодовольное лицо, словно она королева положения и всё знает, а я, мелкий червяк, – ничегошеньки! И это бесит больше всего.

– Вы, красавчики, думаете, что всё знаете, раз почти каждая «дает». А на самом деле это не так.

– Да что ты? Как интересно. Не поведаешь секрет? И кстати, без «почти», – подмигиваю ей.

– Ха! Ты бы ее не узнал! Вернее, ты ее уже не узнал, – делает она ударение на «уже», – хотя видел.

– Она сидела в первых рядах, а я прошел мимо, не поняв, кто это?

– Нет, она та, что кричала на весь салон твое имя.

– Что?! Вот эта страшненькая девчонка, в ужасной кепке, очкастая, и была Лили?!

– Да-да, тебя провели, как маленького сосунка, ха!

Будь она пацаном, врезал бы за такие слова этой стерве. С трудом взяв себя в руки, сжимаю кулаки и пытаюсь подавить свою ярость. Поведение Лили и то, как разговаривает со мной эта стюардесса, невероятно злят.

– Так. С этим разобрались. Что еще ты знаешь? Например, фамилию, возраст, где учится.

– Нет, этого ничего не знаю.

– Тогда что еще?

– Больше ничего мне о ней не известно. Всё, давай еще штуку, и я пошла.

Она протягивает ко мне руку ладонью вверх.

– Да та инфа, которую ты мне поведала, даже на одну штуку не тянет! Но я щедрый сегодня. Забирай ее и вали.

– Ты мне обещал дать еще одну штуку баксов!

– А ты мне обещала инфу, но ее нет. Кроме имени – ничего.

В данный момент она меня ненавидит, и эта ненависть читается в ее глазах. Но мне всё равно. Я тоже терпеть не могу таких, как она. Ради легких денег предаст любого, при этом еще и захочет продемонстрировать свое превосходство над тобой. Хотя этого превосходства нет и быть не может.

Внезапно пах простреливает яркая боль, заставляя сложиться пополам, а в глазах темнеет.

Дрянь! Она ударила меня между ног! Меня!

– Урод самовлюбленный! – слышу ее удаляющийся голос, когда она очень быстро направляется к выходу.

Беги, с*ка, беги. Не то, если найду, ты мне за это ответишь!

Когда боль проходит, спешу на улицу, к Тёме. Он стоит у выхода и курит сигарету.

– Эй, чувак! Ты что такой красный? Видел я, как твоя цыпочка убегала. Бросила, и ты из-за этого страдаешь теперь?

– Тём, заткнись! И так тошно.

– Что случилось-то?

– Ничего. Поехали, тетка, наверное, уже заждалась.

– Да, уже пару раз мне звонила.

– Где машину оставил?

– Пошли, Казанова хренов.

– Слышь, Малой, я и ударить могу за такие слова.

– Можешь, но не будешь! Иначе, когда к матери приедем, она тебя обратно первым рейсом отправит, ты же ее любимого сына решил поколотить, кровиночку родную, так сказать.

– Не паясничай, а то можешь и с лестницы упасть. Случайно.

– Ага, только, знаешь ли, трудно упасть с лестницы там, где ее нет.

Понимаю, что этого болтуна не переговоришь, и просто включаю игнор. Надо обо всем подумать. Информация, что я получил о Лили, мне не понравилась. Вот совсем. И надо решить, нужно ли мне вообще о ней еще что-то узнавать, или просто забыть и наслаждаться поездкой в Россию?

Через три дня я стоял у дверей квартиры готовый пойти на встречу одноклассников Артема. Так как шел я в качестве отвлекающего компонента, то решил одеться строго, но со вкусом.

Разница у нас с Артемом пять лет, но она не особо мешает нам общаться, и история, рассказанная им, тронула и разбудила во мне старшего брата, который хочет защитить младшего. То, как его унижали девочки богатых родителей, а пацаны, не ограничиваясь этим, еще и поколачивали, задело меня за живое, и хотелось хорошо так поддать этим ублюдкам. А что самое обидное, все только из-за того, что парень ботан и из бедной семьи.

Как итог, я, готовый к вечеринке, стою сейчас и жду этого пацана.

Вот наконец из своей комнаты выходит Артем, которому явно неловко. Парень принарядился и выглядит модно. Братан действительно подготовился и готов произвести впечатление на своих бывших одноклассников. На нем стильный темно-синий костюм и светло-голубая рубашка.

– Ну, как я тебе? – нервно спрашивает он.

– Могу сказать, что все девочки, которые тебя раньше обзывали «ботаном», будут пищать от удовольствия, видя такого красавчика рядом.

– Думаешь? Значит, нормально?

– Парень, где тот крутой чувак, который встречал меня в аэропорту? Ау! Вернись!

Артем лишь хмыкает.

Да-а, оказывается, всё очень запущено.

– Так, Артем, наверное, тебе для храбрости выпить надо? Если это так, давай заглянем в какой-нибудь бар по дороге, а уже после поедем к твоим одноклассникам.

– Нет, ты что! Мы же в стены нашей школы будем заходить. Если там почувствуют запах спиртного, то…

– То что? Тебя отчислят? Вызовут родителей к директору? Опозорят на линейке? – Подошел к нему вплотную и серьезно посмотрел в его глаза. – Артем, ты уже взрослый парень. Учишься в одном из лучших вузов страны. Красивый, сильный, умный. Да, у тебя родители не политики и не бизнесмены, но это не самое главное. А знаешь, что главное? Что у тебя вот тут, – показываю пальцем на его голову, – и тут, – перемещаю палец в район сердца. – А теперь бери себя в руки. Да твои одноклассники локти кусать будут от зависти, ведь все девчонки сегодня твои. Понял?

И только когда вижу, как он кивает в знак согласия, разворачиваюсь и направляюсь в сторону входных дверей. Услышав шаги Артема, последовавшего за мной, улыбаюсь сам себе.

– К тому же с тобой идет самый красивый парень Америки, а ты трясешься как осина на ветру.

В спину прилетело что-то мягкое, а после упало на пол. Я даже не обернулся. Главное, что мои слова достигли цели.

Уже сидя в машине, раздумываю, как поеду домой и что буду делать с кастингом, когда Артем ощутимо ударяет меня кулаком по плечу:

– Слушай, чувак! Ты так хорошо сказал!

– Да не говори, я аж сам чуть не поверил!

– Придурок!

– Бывает.

После небольшой паузы слышу, как Артем прочищает горло и произносит:

– И всё же спасибо тебе за эти слова. Ты был прав абсолютно во всем.

Я мысленно киваю. Это не мои слова, я только повторил то, что однажды сказали мне.

Когда мы подъезжаем к школе, я таращусь на нее и могу лишь присвистнуть.

Она явно отличается от того, что я себе представлял. Что же, приятно удивили.

– Ну что, пойдем, Дени?

– Конечно. Будем поражать твоих бывших одноклассников.

Мы вошли в школу и направились в сторону шума и музыки. В просторном зале на небольшом помосте выступала какая-то группа, развлекая гостей.

Все пришедшие разделились по кучкам и весело что-то обсуждали. Но, когда мы вошли, громко хлопнув дверью, взгляды обратились на нас.

Не могу сказать, что мне понравилось. От всех присутствующих шла какая-то тяжёлая и холодная энергетика. Любопытство читалось на их лицах. Они не понимали, кто к ним пришел, и не признавали в Артеме своего одноклассника.

Я ткнул его в бок, и он, наконец, заговорил:

– Привет всем. Что вы так смотрите, не узнали, что ли?

Девушка, явно бывшая отличницей, с недоверием произнесла:

– Бестужев, ты?

– Я.

На лицах его одноклассников читается абсолютный шок.

– А это кто? – медленно произносит и одновременно пальцем показывает на меня всё та же девушка.

– Это мой брат, Дени, приехал в Россию ненадолго. Вот решил показать ему школу, в которой учился.

– Всэм привэт, – стараюсь проговорить с американским акцентом.

– Здравствуйте, вновь прибывшие. – К нам подходит женщина сорока пяти-пятидесяти лет и заключает Тёму в объятия.

– Как же ты изменился, Артем! Стал таким красивым парнем. – Она наконец выпускает его из объятий, но руки оставляет у него на локтях. – Просто красавчик!

– Здравствуйте, Марина Ивановна. И спасибо.

– Ну, и вы тоже, Дени. Добро пожаловать в Россию. Надеюсь, вам тут нравится! – больше утверждает, нежели спрашивает, видимо, учительница Артема. – Проходите, не стесняйтесь.

Мы делаем несколько шагов вглубь комнаты, когда за нашими спинами снова открывается дверь, впуская новых гостей.

Обернувшись, вижу двух улыбающихся девушек, вернее, нет, не так. Двух девочек. Совсем молоденькие, в обычных белых кедах, джинсах и футболках под цвет обуви, и с рюкзаками на спинах. У обеих волосы зализаны и собраны в пучок на макушке, на лицах ни грамма косметики, обе в очках – эдакие отличницы-зубрилки.

Тёма, когда их видит, тоже расплывается в улыбке и, забыв обо мне, направляется к ним. Я уже собираюсь последовать за братом, как меня вдруг перехватывают, потянув за руку.

–Приветики. Значит, ты брат Артема?

Передо мной стоит «кукла Барби». Красивая, яркая девушка, но почему-то приятна взгляду совсем не она Так и тянет обернуться и посмотреть на тех заучек.

И пусть пока это мне не удается, зато подслушать их разговор – легко.

– Привет, Аня,– здоровается с одной из девушек Артем.

– Да ладно! Бестужев?!

– У всех такая же реакция, как у тебя. Неужели так изменился?

– Да не то чтобы, но да! Классно выглядишь, Артем!

– Спасибо. А ты все-таки пришла?

– Да, было свободное время, и вот…

– И, смотрю, не одна.

– Да, Лиза, познакомься, это мой бывший одноклассник Артем, а это моя сестра Лизавета.

– Очень приятно, – отзывается Тёмка.

Что отвечает Лиза, не слышу, так как стоящая передо мной девушка начинает активно щелкать пальцами у моего лица.

– Ау, ты где, красавчик? «Хьюстон» вызывает «Аполлона», – немного переиначила она фразу, пытаясь этим привлечь мое внимание.

– Да, да. «Аполлон» слушает. Извини, что ты спросила?

– А у тебя неплохой русский, – подмечает блондинка, а я готов сам себя треснуть по лбу, что проговорился. – Так, значит, ты брат Артема. Никогда бы не поверила, что у него может быть такой брат.

– А что в этом такого удивительного? – Девушка уже начинает меня раздражать не только своими словами, но и тем, что мешает посмотреть туда, куда так и тянет взглянуть.

– Ну, Артем такой страшненький. – Одна моя бровь взлетает вверх в ответ на ее реплику. – Был. Это сейчас он пришел сюда весь такой с иголочки. Ты бы взглянул на него год назад…

– Я видел его и год, и два назад. Так что, можешь не продолжать. И вообще, мне некогда сейчас с тобой говорить.

Отворачиваюсь от нее и делаю пару шагов к Артему, когда в спину прилетает: «Грубиян!» – но мне нет до этого дела, я смотрю на Артема. К моему разочарованию, рядом с ним уже тех девушек нет.

– С кем ты говорил только что?

– А, это Аня Гурьева, хорошая девчонка, тоже льготница, как и я. Мы с ней не особо дружили, но старались друг друга поддерживать в тяжелые времена. Нас было трое таких в этом классе. Еще Денис Николаев, но пока его не вижу. Кстати, Аня тоже с сестрой пришла. Прикол, да? Нам всё еще не хватает уверенности в себе, раз мы приходим с поддержкой, так, что ли, выходит?

– Не знаю… не знаю… – что-то в груди тревожно зашевелилось и не давало мне успокоиться. Но что, не пойму.

Осознаю только, что глазами ищу одноклассницу Артема и ее сестру. Зачем? Сам не знаю. Но почему-то хочется их еще раз увидеть.

– О! И Юн пришел! Надо же!

Я проследил за взглядом брата и увидел высокого худого парня азиатской внешности. Ничего интересного, у нас таких на каждом углу сотни. Ну, возможно, не настолько высоких, да и в шмотках попроще, ну и, конечно, без модной укладки.

– И что он тут делает?

– Он сын посла Южной Кореи. Учился с нами. Я же тебе говорил, тут учатся дети дипломатов и богатых людей. А такие, как я, из среднего класса, только благодаря выигранным олимпиадам могут попасть сюда, на бюджетную основу.

И вот этот сын посла по имени Юн подходит к однокласснице Артема, которая пришла только что. С моего местоположения непонятно, кто это, Аня или Лиза, потому что со спины они абсолютно одинаково выглядят.

– Да ладно! – произносит Артем.

Отвлекаюсь от парочки и смотрю на Тёму.

– В чем дело?

– А я не верил в это, что рассказывали про них..

– Да говори уже, что не так! – моему терпению приходит конец. Снова возвращаю взгляд на парочку – они мило беседуют. Парень стоит максимально близко к одной из заучек. Вот он протягивает руки, чтобы снять ее очки, а она пытается оттолкнуть их, но парень легко справляется и все же отбирает, а затем кладет их в карман пиджака.

Ее профиль кажется мне знакомым. А следующее движение Юна окончательно позволяет мне понять, кого перед собой я вижу.

Этот бессмертный, каким он, видимо, себя считает, стягивает резинку с ее волос, и длинные темно-русые волосы ниспадают на спину девушки неровными прядями. Она явно недовольна его поведением и хочет забрать у него свою резинку, на что он лишь усмехается и просто перехватывает ее руку, сжав в своей ладони.

Определенно, это Лили. Уж этот профиль я успел изучить как следует. В самолете она была более решительной, и даже провернула свое бегство у меня под носом, а тут стоит и терпит.

Я сжимаю кулаки и стискиваю челюсти, мне совсем не нравится то, что позволяет себе этот юнец.

– Да, он всегда был немного наглым с девушками. Но вот такое поведение, тем более с Аней, я наблюдаю впервые. Эй, ты чего, Дени? – повернувшись ко мне, Артем наконец замечает мое состояние. – Эй, Дени.

– Почему никто не встревает?

– Потому что Аня сама за себя всегда постоит. И мы все это знаем. Тем более ничего криминального он пока не делает.

Я так не считаю. Если у них это норма, вот так вот вести себя, то для меня – нет. Особенно, если это делаю не я.

Решительной походкой направляюсь к этим двоим.

Через три дня я стоял у дверей квартиры готовый пойти на встречу одноклассников Артема. Так как шел я в качестве отвлекающего компонента, то решил одеться строго, но со вкусом.

Разница у нас с Артемом пять лет, но она не особо мешает нам общаться, и история, рассказанная им, тронула и разбудила во мне старшего брата, который хочет защитить младшего. То, как его унижали девочки богатых родителей, а пацаны, не ограничиваясь этим, еще и поколачивали, задело меня за живое, и хотелось хорошо так поддать этим ублюдкам. А что самое обидное, все только из-за того, что парень ботан и из бедной семьи.

Как итог, я, готовый к вечеринке, стою сейчас и жду этого пацана.

Вот наконец из своей комнаты выходит Артем, которому явно неловко. Парень принарядился и выглядит модно. Братан действительно подготовился и готов произвести впечатление на своих бывших одноклассников. На нем стильный темно-синий костюм и светло-голубая рубашка.

– Ну, как я тебе? – нервно спрашивает он.

– Могу сказать, что все девочки, которые тебя раньше обзывали «ботаном», будут пищать от удовольствия, видя такого красавчика рядом.

– Думаешь? Значит, нормально?

– Парень, где тот крутой чувак, который встречал меня в аэропорту? Ау! Вернись!

Артем лишь хмыкает.

Да-а, оказывается, всё очень запущено.

– Так, Артем, наверное, тебе для храбрости выпить надо? Если это так, давай заглянем в какой-нибудь бар по дороге, а уже после поедем к твоим одноклассникам.

– Нет, ты что! Мы же в стены нашей школы будем заходить. Если там почувствуют запах спиртного, то…

– То что? Тебя отчислят? Вызовут родителей к директору? Опозорят на линейке? – Подошел к нему вплотную и серьезно посмотрел в его глаза. – Артем, ты уже взрослый парень. Учишься в одном из лучших вузов страны. Красивый, сильный, умный. Да, у тебя родители не политики и не бизнесмены, но это не самое главное. А знаешь, что главное? Что у тебя вот тут, – показываю пальцем на его голову, – и тут, – перемещаю палец в район сердца. – А теперь бери себя в руки. Да твои одноклассники локти кусать будут от зависти, ведь все девчонки сегодня твои. Понял?

И только когда вижу, как он кивает в знак согласия, разворачиваюсь и направляюсь в сторону входных дверей. Услышав шаги Артема, последовавшего за мной, улыбаюсь сам себе.

– К тому же с тобой идет самый красивый парень Америки, а ты трясешься как осина на ветру.

В спину прилетело что-то мягкое, а после упало на пол. Я даже не обернулся. Главное, что мои слова достигли цели.

Уже сидя в машине, раздумываю, как поеду домой и что буду делать с кастингом, когда Артем ощутимо ударяет меня кулаком по плечу:

– Слушай, чувак! Ты так хорошо сказал!

– Да не говори, я аж сам чуть не поверил!

– Придурок!

– Бывает.

После небольшой паузы слышу, как Артем прочищает горло и произносит:

– И всё же спасибо тебе за эти слова. Ты был прав абсолютно во всем.

Я мысленно киваю. Это не мои слова, я только повторил то, что однажды сказали мне.

Когда мы подъезжаем к школе, я таращусь на нее и могу лишь присвистнуть.

Она явно отличается от того, что я себе представлял. Что же, приятно удивили.

– Ну что, пойдем, Дени?

– Конечно. Будем поражать твоих бывших одноклассников.

Мы вошли в школу и направились в сторону шума и музыки. В просторном зале на небольшом помосте выступала какая-то группа, развлекая гостей.

Все пришедшие разделились по кучкам и весело что-то обсуждали. Но, когда мы вошли, громко хлопнув дверью, взгляды обратились на нас.

Не могу сказать, что мне понравилось. От всех присутствующих шла какая-то тяжёлая и холодная энергетика. Любопытство читалось на их лицах. Они не понимали, кто к ним пришел, и не признавали в Артеме своего одноклассника.

Я ткнул его в бок, и он, наконец, заговорил:

– Привет всем. Что вы так смотрите, не узнали, что ли?

Девушка, явно бывшая отличницей, с недоверием произнесла:

– Бестужев, ты?

– Я.

На лицах его одноклассников читается абсолютный шок.

– А это кто? – медленно произносит и одновременно пальцем показывает на меня всё та же девушка.

– Это мой брат, Дени, приехал в Россию ненадолго. Вот решил показать ему школу, в которой учился.

– Всэм привэт, – стараюсь проговорить с американским акцентом.

– Здравствуйте, вновь прибывшие. – К нам подходит женщина сорока пяти-пятидесяти лет и заключает Тёму в объятия.

– Как же ты изменился, Артем! Стал таким красивым парнем. – Она наконец выпускает его из объятий, но руки оставляет у него на локтях. – Просто красавчик!

– Здравствуйте, Марина Ивановна. И спасибо.

– Ну, и вы тоже, Дени. Добро пожаловать в Россию. Надеюсь, вам тут нравится! – больше утверждает, нежели спрашивает, видимо, учительница Артема. – Проходите, не стесняйтесь.

Мы делаем несколько шагов вглубь комнаты, когда за нашими спинами снова открывается дверь, впуская новых гостей.

Обернувшись, вижу двух улыбающихся девушек, вернее, нет, не так. Двух девочек. Совсем молоденькие, в обычных белых кедах, джинсах и футболках под цвет обуви, и с рюкзаками на спинах. У обеих волосы зализаны и собраны в пучок на макушке, на лицах ни грамма косметики, обе в очках – эдакие отличницы-зубрилки.

Тёма, когда их видит, тоже расплывается в улыбке и, забыв обо мне, направляется к ним. Я уже собираюсь последовать за братом, как меня вдруг перехватывают, потянув за руку.

–Приветики. Значит, ты брат Артема?

Передо мной стоит «кукла Барби». Красивая, яркая девушка, но почему-то приятна взгляду совсем не она Так и тянет обернуться и посмотреть на тех заучек.

И пусть пока это мне не удается, зато подслушать их разговор – легко.

– Привет, Аня,– здоровается с одной из девушек Артем.

– Да ладно! Бестужев?!

– У всех такая же реакция, как у тебя. Неужели так изменился?

– Да не то чтобы, но да! Классно выглядишь, Артем!

– Спасибо. А ты все-таки пришла?

– Да, было свободное время, и вот…

– И, смотрю, не одна.

– Да, Лиза, познакомься, это мой бывший одноклассник Артем, а это моя сестра Лизавета.

– Очень приятно, – отзывается Тёмка.

Что отвечает Лиза, не слышу, так как стоящая передо мной девушка начинает активно щелкать пальцами у моего лица.

– Ау, ты где, красавчик? «Хьюстон» вызывает «Аполлона», – немного переиначила она фразу, пытаясь этим привлечь мое внимание.

– Да, да. «Аполлон» слушает. Извини, что ты спросила?

– А у тебя неплохой русский, – подмечает блондинка, а я готов сам себя треснуть по лбу, что проговорился. – Так, значит, ты брат Артема. Никогда бы не поверила, что у него может быть такой брат.

– А что в этом такого удивительного? – Девушка уже начинает меня раздражать не только своими словами, но и тем, что мешает посмотреть туда, куда так и тянет взглянуть.

– Ну, Артем такой страшненький. – Одна моя бровь взлетает вверх в ответ на ее реплику. – Был. Это сейчас он пришел сюда весь такой с иголочки. Ты бы взглянул на него год назад…

– Я видел его и год, и два назад. Так что, можешь не продолжать. И вообще, мне некогда сейчас с тобой говорить.

Отворачиваюсь от нее и делаю пару шагов к Артему, когда в спину прилетает: «Грубиян!» – но мне нет до этого дела, я смотрю на Артема. К моему разочарованию, рядом с ним уже тех девушек нет.

– С кем ты говорил только что?

– А, это Аня Гурьева, хорошая девчонка, тоже льготница, как и я. Мы с ней не особо дружили, но старались друг друга поддерживать в тяжелые времена. Нас было трое таких в этом классе. Еще Денис Николаев, но пока его не вижу. Кстати, Аня тоже с сестрой пришла. Прикол, да? Нам всё еще не хватает уверенности в себе, раз мы приходим с поддержкой, так, что ли, выходит?

– Не знаю… не знаю… – что-то в груди тревожно зашевелилось и не давало мне успокоиться. Но что, не пойму.

Осознаю только, что глазами ищу одноклассницу Артема и ее сестру. Зачем? Сам не знаю. Но почему-то хочется их еще раз увидеть.

– О! И Юн пришел! Надо же!

Я проследил за взглядом брата и увидел высокого худого парня азиатской внешности. Ничего интересного, у нас таких на каждом углу сотни. Ну, возможно, не настолько высоких, да и в шмотках попроще, ну и, конечно, без модной укладки.

– И что он тут делает?

– Он сын посла Южной Кореи. Учился с нами. Я же тебе говорил, тут учатся дети дипломатов и богатых людей. А такие, как я, из среднего класса, только благодаря выигранным олимпиадам могут попасть сюда, на бюджетную основу.

И вот этот сын посла по имени Юн подходит к однокласснице Артема, которая пришла только что. С моего местоположения непонятно, кто это, Аня или Лиза, потому что со спины они абсолютно одинаково выглядят.

– Да ладно! – произносит Артем.

Отвлекаюсь от парочки и смотрю на Тёму.

– В чем дело?

– А я не верил в это, что рассказывали про них..

– Да говори уже, что не так! – моему терпению приходит конец. Снова возвращаю взгляд на парочку – они мило беседуют. Парень стоит максимально близко к одной из заучек. Вот он протягивает руки, чтобы снять ее очки, а она пытается оттолкнуть их, но парень легко справляется и все же отбирает, а затем кладет их в карман пиджака.

Ее профиль кажется мне знакомым. А следующее движение Юна окончательно позволяет мне понять, кого перед собой я вижу.

Этот бессмертный, каким он, видимо, себя считает, стягивает резинку с ее волос, и длинные темно-русые волосы ниспадают на спину девушки неровными прядями. Она явно недовольна его поведением и хочет забрать у него свою резинку, на что он лишь усмехается и просто перехватывает ее руку, сжав в своей ладони.

Определенно, это Лили. Уж этот профиль я успел изучить как следует. В самолете она была более решительной, и даже провернула свое бегство у меня под носом, а тут стоит и терпит.

Я сжимаю кулаки и стискиваю челюсти, мне совсем не нравится то, что позволяет себе этот юнец.

– Да, он всегда был немного наглым с девушками. Но вот такое поведение, тем более с Аней, я наблюдаю впервые. Эй, ты чего, Дени? – повернувшись ко мне, Артем наконец замечает мое состояние. – Эй, Дени.

– Почему никто не встревает?

– Потому что Аня сама за себя всегда постоит. И мы все это знаем. Тем более ничего криминального он пока не делает.

Я так не считаю. Если у них это норма, вот так вот вести себя, то для меня – нет. Особенно, если это делаю не я.

Решительной походкой направляюсь к этим двоим.

К Лили подходит ее сестра и что-то говорит, после чего обе срываются с места и уходят в противоположном от меня направлении.

 «Что за черт!»

Прибавляю шаг и следую за ними, а увидев, что они собираются скрыться за поворотом и я могу их потерять, быстро выкрикиваю ее имя:

– Лилиана!

Услышав меня, она останавливается и оглядывается, но в темноте коридора не может меня рассмотреть. А вот я ее лицо вижу прекрасно и сейчас на сто процентов уверен, что это моя попутчица из самолета. Сейчас она без макияжа, очков и с распущенными волосами, точно так же, как была несколько дней назад.

Когда подхожу к ней, освещение уже достаточное и она понимает, кого видит перед собой.

Старается взять себя в руки и скрыть свое изумление, но все же я успеваю его заметить в ее глазах до того, как она принимает невозмутимый вид.

– So I wasn't wrong after all. It's you (Значит, я все-таки не ошибся. Это ты – англ.), – произношу, прекрасно помня ее выходку в самолете и великолепное владение английским.

– Не совсем понимаю о чем вы. Кто вы такой? – строит из себя оскорбленную невинность.

– Не надо, Лили, не прикидывайся глупой. Уж не передо мной так точно.

Рядом с ней возникает ее копия – сестричка. При близком расстоянии понимаю, что они похожи, но все же черты лица Лили более утонченные, а вторая девушка скорее милая, нежели красивая.

Она восхищенно смотрит на меня и неконтролируемо дергает Лили за руку, что неимоверно раздражает ту. И наконец она скидывает маску невинной овечки и произносит серьезным, даже с нотками наезда, голосом:

– Ну ладно, окей, это я. И что теперь? Чего ты хочешь? Стив… – язвит мне на последнем слове.

Я на мгновение впадаю в ступор. Милая красавица Лили исчезла, когда ее разоблачили. И передо мной возникла истинная Лилиана, которая готова рвать и метать оттого, что ее маскировка раскрыта.

Из оцепенения меня выводит рядом стоящая Лиза, она снимает очки и распускает длинные, по лопатки, волосы.

Уверенная в своей неотразимости, она элегантно протягивает мне свою ручку и произносит:

– Привет, Дени. А меня зовут Лиза.

Вот кто действует открыто. Она узнала во мне супермодель Америки и хочет теперь «познакомиться.

Смотрю на недовольную мордашку Лили. Ей не понравилась самовольность Лизы. Поиграю на ее нервах.

Беру девочку за руку и притягиваю к себе. Приобнимаю за талию одной рукой и целую в обе щеки, при этом смотря прямо в глаза ее сестрице-лгунье.

– Я так знакомлюсь с красивыми девушками, – говорю с улыбкой на ее шокированный взгляд. – Очень приятно, Лиза, а я Дени, как ты уже, видимо, знаешь.

Если бы люди могли излучать свет, то Лиза сейчас просто ослепила бы всех. Я уже и забыл это ощущение, когда поклонницы смотрят на меня как на Бога.

Лили хватает сестру за руку и оттаскивает от меня.

– Так, Лиза, на, – сует в ее ладонь ключи от автомобиля. – Возьми их и иди в машину. Я скоро буду.

Но девчонка ее не слышит, она смотрит влюбленными глазами на меня.

«Да, детка. Умничка. Покажи своей сестрице, как надо на меня реагировать».

Лили не успокаивается и начинает махать перед лицом Лизы руками, а когда и это не возымело должного эффекта, приступает к крайним мерам: больно щипает сестренку за плечо.

Лиза взвизгивает и зло смотрит на сестру.

– Быстрее. Ты забыла, мы спешим.

Сознание Лизы проясняется, она что-то вспоминает. А после говорит мне расстроенным голосом «пока» и уходит.

Как только девчонка скрывается из виду, Лили толкает меня в грудь и угрожающее проговаривает:

– Ты следил за мной? Как ты узнал, что я буду здесь? Откуда ты узнал мое имя?

Все события, предшествующие нашей сегодняшней встрече, проносятся перед глазами. И последнее, что я вспоминаю, – как этот ускоглазый наглец проявлял неуважение к Лили.

– Это всё не так интересно, как то, почему этот китаец так с тобой себя вёл! – раздраженно предъявляю ей. Вообще, я толерантен к другим народам, но тут захотелось поддеть пацана.

– Во-первых, он кореец, – поправляет меня эта глупышка, чем злит еще сильнее. – А во-вторых, это не твое дело!

Тот факт, что она указывает мое место и подчёркивает пропасть между нами, сильно злит. По ее мнению, я не достоин быть рядом с ней, она даже имени своего мне не хотела говорить. А ему все спускает. Чем он лучше меня?!

– Даже так? Значит, со мной и парой слов не желаешь переброситься, а ему позволяешь всё, что он захочет?

– Нет, но его я знаю дольше, чем пять минут.

Ее ответ приводит в бешенство! Так как это она виновата в том, что мы нормально не познакомились, лгала о себе от и до, сбежала от меня и не оставила никаких контактов.

А она гордится собой, что уделала меня в словесном бою… Уперев руки в бока, гордо поднимает подбородок и смотрит на меня с вызовом.

С одной стороны, я неимоверно злюсь на нее и всю эту ситуацию. Но с другой, видеть ее неподдельные эмоции – это чистый кайф.

Повинуясь сиюсекундному порыву, руками обхватываю ее лицо. Смотрю на нее, наблюдая, как меняется ее взгляд. Гордость сменяется непониманием, а затем страхом. Притягиваю к себе и впиваюсь в ее чуть дрожащие пухлые губы, властно накрыв их своими.

Этим хочу обозначить свою территорию, что я буду там, где хочу, и она мне не указ. А также наказать ее за грубые слова в мой адрес.

Вбираю ее нижнюю губу все сильнее и сильнее, затем медленно отпускаю на свободу.

Лили поначалу цепенеет, но после я чувствую, как она расслабляется и обмякает в моих объятиях. И я вместе с ней уже сам получаю удовольствие и полностью погружаюсь в ощущение блаженства и отчуждения от окружающего мира. Чувства захватывают меня, и я перестаю применять силу в отношении девушки.

Не успеваю расслабиться и распробовать ее до конца, как град ударов сыплется на меня, обрушиваясь на мою голову, плечи и грудь.

Девчонка колотит меня со всей силы, стараясь отбиться и отодвинуться от меня. Но я не позволяю. Уж слишком долго я ждал. Чуть выпуская ее из плена поцелуя, хватаю тонкие, нежные запястья и завожу их за спину, этим притягивая Лили к себе еще ближе.

И только когда мы уже оба начинаем задыхаться от нехватки воздуха, я отпускаю ее губы на свободу, но продолжаю держать девушку в крепких объятиях.

– Ты! Ты!!! – ее мысли мечутся в полном хаосе, и ей никак не удается сформировать полноценную речь.

Если бы ее взгляд умел убивать, я бы уже лежал, и мое бездыханное тело стало бы сенсацией СМИ. Она напрягает ручки, снова пытается вырваться, но я лишь усмехаюсь ее жалким попыткам противопоставить свои силы моим.

– Ты!.. Да как ты посмел?! – наконец выкрикивает она мне в лицо.

– За тобой был должок, – самодовольно отвечаю Лили, а сам прям кайфую. Я горд тем, что наконец заставил ее потерять самообладание, и сейчас вижу ее реальные эмоции.

– Что? Какой еще долг? – она не понимает, как меня задела в небе над Атлантикой!

– За выходку в самолете. Надула меня, как какого-то сопляка, обвела вокруг пальца.

Она пыхтит носом и рычит на меня, снова предпринимает попытку вырваться, но я вновь ей этого не позволяю. Да, я намного сильнее ее и нагло пользуюсь этим.

– Не кипятись, Лили-Ана, – выделяю каждую частицу ее имени и освобождаю из своего плена. – Это даже не французский поцелуй, чтобы так заводиться. Твои глаза метают в меня молнии, и теперь мне хочется узнать, какими они будут после настоящего поцелуя.

– Ты… – в ее глазах вспыхивает пламя, и она резким движением руки в один миг бьет меня по лицу ладонью.

Делаю шаг назад. Мое веселое настроение улетучивается мгновенно. Меня еще ни одна девушка так не унижала. Готов ли я прибить Лили за эту выходку? Абсолютно точно – «да».

– Ой, – пропищала она тихо и прикрыла руками пол-лица. И даже раскаяние, появившееся на милой мордашке, ничего не изменит! Она, будто почувствовав, что я дошел до точки и обратного пути нет, резко срывается на бег и спешит вслед за своей сестрой.

Этот по-настоящему детский шаг с ее стороны приносит легкое удовлетворение. Она испугалась последствий и решила сбежать.

– За это я возьму у тебя еще три поцелуя… – выкрикиваю ей вдогонку.

– Сначала найди! – не поворачиваясь, кричит мне в ответ. И, свернув за угол, скрывается из виду.

С ее уст – это действительно аргумент, черт побери!

Срываюсь с места и бегу обратно на поиски брата.

Нахожу его в том же месте, где и оставил. Сменился только пол бывших одноклассников – сейчас вокруг него одни девчонки. Хватаю его за плечо, отвожу в сторону и быстро проговариваю в ухо так, чтобы услышал только он:

– Тёма, срочно валим. По дороге всё расскажу. Немедленно. Не то упустим.

Нужно его заинтриговать, чтобы побыстрее двигался, иначе начнет расспрашивать, и тогда я потеряю драгоценное время.

Быстро выходим из школы, парковка рядом, садимся в машину. Артем уже собирается выезжать, но я останавливаю его жестом руки, а сам вглядываюсь за угол здания школы.

– Не понял. Ты же спешил? Почему теперь тормозишь? Из-за твоих «срочно и быстро» я свалил, даже ни с кем не попрощавшись, – недоумевает брат.

– У тебя там всё равно не было друзей. Так что не прикидывайся оскорбленным, – сосредоточившись на цели «не упустить Лили и в этот раз», не слежу за своими словами и грубо бросаю их кузену.

Тут я замечаю, как из-за угла школы выходит Лилиана. Замираю, боясь привлечь ее внимание. А за ней быстрым шагом спешит и сестрица.

Из-за того, что мы вышли с парадного входа школы, я выиграл время. А девчонкам пришлось огибать всё здание по пути на парковку. Мне на руку сыграло, что школа современная и просторная, два огромных «крыла» расположены с обеих сторон основного блока.

Лили и Лиза садятся в машину и выезжают со стоянки, а дальше – на основную дорогу.

– Всё, теперь давай живо за ними.

– Ты серьезно? Мы будем следить за самой скучной девчонкой из нашего класса? Она, конечно, стала симпатичнее и всё такое… Но, Дени, серьезно?!

– Тёма, быстрее езжай за ней, иначе я сам сяду за руль…

Не знаю, то ли угрожающий тон подействовал на Артема, то ли мой взбудораженный вид, но он давит на педаль газа, и мы выезжаем вслед за девчонками, дальше следуем за ними по улице и наконец выруливаем на широкий многополосный Ленинский проспект.

– Ты ничего не хочешь мне рассказать? – начинает любопытствовать Артем, он едет позади девчонок, отставая на две машины, чтобы не засветиться. Как заправский шпион.

– Сначала ты. Расскажи всё, что знаешь об Ане.

– Ну, окей, – нехотя соглашается брат, – правда, тут особе нечего говорить. Вроде она сирота. По крайней мере, на родительских собраниях от ее имени никого никогда не было. Перевелась по программе правительства Москвы «Доступность лучшего образования для детей из неблагополучных семей, семей с низким…» Так, ладно, полное наименование закона тебе нафиг не сдалось. В общем, девятиклассники общеобразовательных школ Москвы могут пройти тест, и лучшие попадают сюда на льготной основе. Они не платят за учебу, за допзанятия и вообще. Сильные преподаватели, большое количество уроков, в том числе два иностранных языка… загрузка полная, короче.

– Меня такие мелочи, как образовательный процесс, не волнуют. Давай про нее саму.

– А что про нее? Она была третьей по результатам. Вторым был я, Денис – первым. Нас всех перевели в эту школу, и мы ее окончили. Не скажу, что с легкостью, но окончили.

– Не упускай их из виду, вспоминая о школьных годах. Нас уже разделяют три машины, – усмехаюсь я.

– Не переживай. Не упущу.

Выданная Артемом информация никак не вяжется с тем, что я разузнал о Лилиане сам. Что-то не сходится.

– Еще что расскажешь? Что у нее с этим козлом, который приставал к ней?

– С Юном? Даже не знаю. Ходили слухи об их симпатии. Я замечал иной раз взгляды, которые он бросал на нее в конце учебного года. Но вот так открыто они никогда не общались в школе. С льготниками вообще мажорчики не знались. Да и сама программа – дерьмо, мы были экспериментальным проектом. По факту, больше на льготной основе тут учеников не было.

– Ясно. Что ничего не ясно.

Смотрю в окно, пытая разобраться в полученной информации, и ничего не понимаю.

Мы выезжаем из города и следуем за девушками уже около получаса. Тёма держится от них на приличном расстоянии, но из вида не выпускает. Вскоре мы оказываемся в каком-то поселке и останавливаемся у небольшого двухэтажного дома, расположенного на краю населенного пункта, за забором этого строения и скрываются девушки. Смотрим, как они заходят в дом, как включается внутри свет и через час, примерно, он гаснет.

Мы сидим в машине, следя за домом, до поздней ночи. Но свет в нем больше не загорается, и на улицу никто не выходит.

В столь позднее время народу на улице немного, попробовали расспросить их об обитателях этого дома, но никто не смог дать вразумительного ответа. Большинство сказали, что тут никто не проживает и мы не могли никого видеть.

Пробовали стучать в калитку и звонить в звонок, но тоже никакого эффекта. Девчонки как будто провалились сквозь землю. На нас уже начали косо посматривать сельчане. Кто-то даже крикнул, что вызовет полицию.

Так ничего и не добившись, мы решили вернуться в город. Воспользуемся связями семьи Бестужевых.

Его родители уже спят, Катька с мужем в свадебном путешествии в Сочи.

Сначала мы располагаемся на кухне. Оба молчим и думаем каждый о своём, потягивая при этом чай.

Я не понимаю ничего, что сегодня произошло. Почему я так разозлился на этого парня, который клеился к Лили? Почему вспылил на неё, когда она не захотела объяснить мне ситуацию с ним? А самое главное? Почему я ее поцеловал? Насильно.

Я никогда сам не целовал девушек. Обычно это они начинали тянуться ко мне за поцелуем, томно прикрывая глаза. И, если мне девушка была интересна, я ее целовал. Если нет, «извини, но ты не в моем вкусе» – этих слов было достаточно, чтобы она исчезла из поля моего зрения. А тут что же получается? Я сам поцеловал девушку, она этого явно не хотела. Против ее воли, удерживал в своих объятиях, что для меня вообще несвойственно!

Но это чувство, что она в моей власти, в моих руках, и я могу ее целовать, прижимать к себе, мне понравилось. Черт! Что за фигня происходит со мной!

Я в шоке от своего поведения. Мне надо подумать обо всем и понять, что происходит.

Дату отъезда я перенёс. Не хочу улетать, оставив вопросы без ответов.

Тема тоже выглядит задумчивым.

– О чем думаешь, Тем?

– Да об Аньке.

Надо же, не я один в мыслях с ней. Так! Стоп! А он что это о ней задумался!? Неужели воспылал к ней чувствами? Нет! Не позволю!

– Почему о ней думаешь? – немного грубее, чем надо, спрашиваю я. Но Тёма вроде как даже не замечает этого.

– Да понимаешь, я всегда считал, что она из бедной семьи. Одевалась очень скромно и… как бы это сказать… серенько, что ли. Если бы она не была льготницей, я бы никогда не посмотрел на нее. Но иногда девчонки над ней тоже издевались, называя нищебродкой, как иногда доставалось и нам с Денисом от пацанов. Вот поэтому я и обратил на нее внимание и поддерживал, как мог, да и она меня тоже.

– Серьёзно? У вас издевались в школе над учениками?

– Десятый класс так точно. В одиннадцатом уже как – то все повзрослели, и это не было постоянно, просто задевали, иногда толкали. Но это так мелочи по сравнению с предыдущим годом. Там даже до рукоприкладства доходило.

– Ее тоже били? – я весь напрягаюсь, сжимая кулаки. Никто не имеет права ее обижать, а тем более бить!

– Ну да, было пару раз, девчонки не рассчитали силу, и Ане досталось. Пришлось ее нести в медпункт, а после на скорой – в больницу. – Я встаю и начинаю – мерить кухню шагами, эти слова не на шутку злят меня. Да я бы этих девчонок! Вот же твари! Нападали на маленькую девушку стаей!

– Не нервничай так, Дени, все обошлось. Было сотрясение мозга и гематомы. Я так понял, Аню уговорили не писать заявление в полицию и все замяли. Но после этого случая везде установили камеры, буквально через каждые два метра, и такого самопроизвола больше не было. Охрана дежурила на каждом этаже по два человека: мужчина и женщина… В общем, нам стало жить проще. Никто открыто не захотел идти на конфликт. А еще эта девчонка, которая Ане заехала по лицу, вскоре исчезла из нашей школы. В интернете появились очень провокационные видеоролики с ее участием, и под предлогом «чтобы рядом с ее именем не упоминалась наша школа», ее исключили.

– Только ее одну? А остальных?

– Остальным сделали строгий выговор и перевели в другой класс.

– Надо было ей написать заявление, – я все ещё не могу успокоиться. Внутри все колотится от несправедливости в отношении Лилианы.

– Ты знаешь, после нашей поездки я теперь смотрю на все другими глазами.

Я останавливаюсь и внимательно смотрю на Артема.

– Что ты имеешь в виду?

– Да что – то тут не сходится… – Тёма удобнее устраивается на стуле и, положив обе руки на стол, начинает активно ими жестикулировать, объясняя свою точку зрения: – Аня всегда была тише воды, ниже травы, вроде как сирота, ходила в одежде явно с чужого плеча, в чем – то неярком, неприметном. А сегодня мы видели, как она хорошо управляла машиной, тоже замечу, не из самых дешёвых. С гордо поднятой головой вышла из нее и уверенной походкой зашла в дом. Двухэтажный дом. Достаточно большой.

– Обычный дом вроде.

– Дени! Ты видел домики, мимо которых мы проезжали? Одноэтажные, невысокие, с кривыми крышами, которые держатся на честном слове, – быстро тараторит Артем. – Да я скорее бы поверил, что она в таком доме живёт, нежели в том, в который она вошла!

– Ну и что?

Но Артем игнорирует мой вопрос и продолжил свою мысль:

– И ведь после того случая в школе дисциплина стала строже, опять же эти охранники и камеры… вот сейчас я и думаю, что если бы со мной подобное произошло, навели бы такой кипишь или нет? Максимум вызвали бы к директору для разговора, и все! Понимаешь, к чему я веду?

– Понимаю, что она не так проста, как хотела казаться.

– Точно! Это все сделали, только из-за того, что жертвой стала она! Слушай, – бодро говорит Артем. – А может, она внебрачная дочь какого-нибудь олигарха? И он ее открыто не признает, но все же заботится о ней?

– Ты идиот, Темка! Насмотрелся мыла из телевизора и поплыл! Я – то думал услышать что – то более правдивое, а тут внебрачная дочь. Эх, Артем, Артем! Кто сейчас такое скрывает?! Я ожидал от тебя более умных мыслей.

– А что? Вполне себе нормальная теория, – немного обидевшись, Тема все равно хочет настоять на своём мнении.

– Твоя теория попахивает дешёвым сериалом. Лучше скажи, у тебя есть знакомые, которые смогут пробить по базе, кому принадлежит тот дом?

Артём задумывается буквально на секунду, а потом выпаливает:

– Откуда, Дени! С этими мажорами мы особо не дружили. А ещё у кого узнать такие подробности частной жизни, я не знаю.

– Жаль… Ладно, мне надо ещё менеджеру позвонить. Давай, спокойно ночи, Шерлок недоделанный.

Выйдя в коридор, я достаю свой новый мобильник. Конечно я избавился от того недоразумения, что всучил мне Артём в первый день моего приезда в Москву. И теперь в руках у меня последняя версия популярной в России марки смартфона, да и в мире.

Набираю менеджеру, у них как раз раннее утро, и он должен быть на пробежке.

– Колин, хочу задержаться тут,– без предисловий начинаю я.

– Дени, учти, контракты долго ждать не будут.

– Знаю. Прилечу через недели две.

– Хорошо, будем ждать.

И, прежде чем он положит трубку, мне приходит в голову сумашедшая мысль.

– Колин, а у тебя в России случайно нет человека, который бы работал в полиции? Кое -что узнать надо.

– В полиции? Ты шутишь, Дени? При таких накаленных отношениях с Россией ты хочешь найти знакомого в их полиции? Хах, малыш, ты там это… перегрелся на русском солнце? Возвращайся быстрее. Поездка на тебя плохо действует.

– Ладно, ладно, не гони… просто так, от безысходности спросил. Ладно, давай. – убираю телефон от уха и уже хочу нажать на кнопку «завершить», как слышу голос агента.

– Стой, стой, Дени! Я кое-что вспомнил. Одного из артистов нашей компании пригласили выступать на мероприятии у российского олигарха, вернее, на дне рождения его сына, в Москве. Может, тоже зайдёшь туда с нашими и попробуешь завести нужные знакомства? Возможно, они тебе помогут все утрясти там, и ты быстрее вернёшься домой.

– Отлично! Диктуй адрес, где наши остановились. Наведаюсь к ним. Может, что и выгорит из этой затеи.

Услышав, кого именно пригласили выступить на дне рождения, я очень удивился. Этот рэп-исполнитель очень популярен сейчас в Штатах и выступает только за большие гонорары. А тут перелетел океан, и не куда-нибудь, а в Россию… Кто бы ни был тот олигарх, он баснословно богат.

Решив и Темке показать эту сторону свой жизни, я предложил ему пойти со мной. Созвонившись с ребятами из стафа, мы прибываем в «Барвиха Luxury Village», где должно проходить масштабное празднование совершеннолетия сына олигарха.

Подходя к нашим, я замечаю девушку, показавшуюся мне знакомой. «Странно, я же здесь никого не знаю… Ладно, разберусь чуть позже.».

Знакомлю всех с Темкой, но, мне кажется, из-за погдотовки к получасовому коцерту ни Тема их не запомнил, ни они его. Мы тоже включаемся в процесс и помогаем ребятам подержать, переключить, проверить микрофон, звук и все в этом духе, в общем, все, о чем просил нас менеджер.

Чуть позже я захожу в гримёрку к артисту. Крейк сидит за столом, попивая воду и смотря«Игру престолов». Он преводит свой взгляд на меня и сначала удивляется, но потом привстает и пожимает мою руку.

Мы с ним учились на одном факультете первые два года, а после он бросил учебу ради карьеры музыканта. Чуть позже мы часто встречались на вечеринках, где он читал свой рэп, а я работал моделью. Парень был нормальным, не принимал наркоты, особо не буянил, даже когда сильно выпивал. В общем, мы были неплохими приятелями. За последние два года он очень хорошо раскрутился, его треки начали занимать первые строчки топ-чартов, и наши пути немного разошлись. Все же певец и модель нечасто сталкиваются, хоть и находятся под крылом одной продюсерской компании.

– Как ты тут оказался, Ден?

– Приехал около месяца назад. Созвонился с Колином, который занимается моделями, он мне и рассказал о вашей внеплановой поездке. Как ты, кстати, тут оказался?

– Да, неожиданно. Но эти русские готовы были столько бабла заплатить, а тут еще перенесли съёмки, и в итоге освободилось пару дней. Правда, теперь будет запара полная, расписание друг на друга накладывается.

– Да, жёстко тебе придётся в следующем месяце.

– Есть такое. А ты как? Какими судьбами?

– Да так, тоже по делам. Слушай, Крейк… сделаешь мне одолжение? В общем, мне нужны тут знакомства, связи… найти одного человека надо. Ты будешь после выступления сидеть за столом именинника?

– Да, меня пригласили составить компанию пацану. О точном времени спроси у Тони.

Он в ожидании смотрит на меня, и я озвучиваю ему свои мысли:

– Мне бы хотелось, чтобы ты меня ему представил и посадил рядом. Я бы у него попробовал разузнать кое что.

– Ладно, не вопрос, Дени.

– А, и еще! У меня плюс один, Крейк, надеюсь, это не проблема?

– Не вопрос, брат. Думаю, они освободят место для моих парней.

Ну что же, у меня появился шанс попробовать узнать что-то о Лили, и я им непременно воспользуюсь.

Выступление Крейка проходит отлично. Все гости довольны, а особенно именинник. Артиста приглашают к столу, и он берет меня, Тему и своего менеджера с собой..

Все организовано достаточно красиво, стильно. Много выпивки, официанты с подносами снуют туда-сюда. Красиво накрытые столы. Начали выступать местные артисты, а мы наслаждаемся едой и выпивкой.

В какой-то момент я понимаю, что рядом сидящие люди, да и сам именинник, на меня косо поглядывают.

Крейк посадил нас с Темой рядом, а между нами своего менеджера Тони, по первому взгляду на которого видно, что он голубой, и он это не скрывает. И вот, по лицам своих соседей и их мимике я понимаю, что они меня приняли за «подружку» Тони. Они решили, что я голубой! Жесть! А после, услышав их разговор на русском, я чуть не роняю бокал из рук!

За столом я разговариваю на английском, Тема молча наблюдает за всеми, поэтому они не в курсе, что мы их прекрасно понимаем. Так что особо и не пытаются скрывать что-то и говорить между собой тише. И вот я слышу, что меня, окрестили заднеприводным, как и Тони. Типа смотри, как они близко сидят друг к другу. А после со смешинками в голосе один из друзей именинника говорит: "Ну конечно, они все "такие". Подразумевая американцев, присутствующих на мероприятии.

Серьёзно? В какой момент они могли узреть это во мне?! Даже стало немного обидно. Наверное, стоит покинуть сие мероприятие. Толком ни с кем не познакомился, все малолетки восемнадцати лет, Лили не увидел, да и вообще, никого интересного. Еще и Тема сидит, еле сдерживая смех.

Резко встаю со словами «Я скоро приду», но не успеваю уйти, как вдруг взгляд цепляется за мимо проходящую девушку, опять показавшуюся мне знакомой. Именинник вдруг подскакивает и хватает ее за запястье.

– Лиза, куда идёшь? Может, составишь нам компанию. Тебе вроде нравился Крейк, вот он сидит тут, могу познакомить, – с превосходством в глазах произносит он.

– Архип, я была на нескольких его концертах, а после и на аfter party. Ты думаешь, я до сих пор с ним не знакома? Серьёзно? И я уже успела с ним пообщаться в гримёрке. В общем, спасибо, но я откажусь от твоего предложения.

Архип, а именно так зовут именинника, резко меняется в лице и отпускает ее руку.

– Ты ездила к нему на концерты, а он приехал ко мне в гости. Чувствуешь разницу? – стараясь сохранить лицо и в то же время с претензией выговаривает он ей.

– Конечно. Ты знатно потратился. Поздравляю, Ахрип… то есть Хип. – оборачивается к Крейгу и, подмигивая ему, улыбается, а после уходит. Архип становится красным от злости и тоже уходит, только в противоположную сторону.

«Да, девочка разозлила парня. Лиза… Лиза? Лиза – та самая сестра Лили! Ну конечно! Только сейчас она в платье модного бренда и с прекрасным макияжем. Сняла дурацкие очки и джинсы с кедами. Она великолепно выглядить, красивая девушка, и совсем не выглядит заучкой".

Смотрю на друзей именинника и по лицам их понимаю, что они недовольны Лизой. Особенно одна из двух девушек. Подхожу к ней и протягиваю руку.

 – Потанцуем?

Осмотрев меня с ног до головы, она конечно же соглашается.

– Ок.

Довольно симпатичная девчушка, с пухлыми щёчками и голубыми глазами. Как только выходим в центр танцпола, прижимаю ее к себе и, наклоняясь к ее уху, спрашиваю.

– Как тебя зовут, красавица?

– Анжелика,– девушка уже не выглядит разъярённой. Она кайфует от того, что такой красавчик пригласил ее на танец.

На танцполе нам составляют компанию несколько взрослых пар, скорее всего родители именинника и их приглашённые друзья.

– У тебя очень красивое имя, Анжелика. Надеюсь, ты не подружка именинника, а то, боюсь, даже мой статус гостя не поможет мне, если я захочу отбить у него девушку.

Ей явно нравится то, что она слышит, потому что она мило краснеет и с улыбкой отвечает:

– Нет, он не будет против. Я его сестра.

Ее английский не очень хорош, но вполне понятен.

– А… как хорошо. А кто была эта девушка? – Анжелика в моих руках напрягается, поэтому я спешу ее успокоить: – Не очень приятной она мне показалась, и Архипа взбесила. Вот и интересуюсь.

– Эта, прости пожалуйста, стерва, возомнила о себе черт знает что! Думает, если понравилась Архипу, то может говорить и делать все, что ей заблагорассудится!

– А это не так?

– Конечно нет! Безусловно, ее мать очень крутая, самая богатая бизнесвумэн России. Но отец Архипа тоже очень богат. А эта задирает нос, как будто она тут самая «вышка».

– А может, ее отец тоже из богатых?

– Про отца я ничего не знаю, да и никто его и не вспоминает. Скорее всего, она так задирает нос, потому что богатые они уже в третьем поколении. А отец Архипа лет десять только как нажил себе солидный капитал.

– Э-э-э… как это понять, в третьем поколении?

– Её прадед из руководства страны, дед был политиком ещё в Советском союзе, , а когда тот развалился, все прибрал к рукам и стал богатым. У него только одна дочь, мать этой Лизы. Но она только увеличила капитал, когда пришла к управлению компанией.

Вот как оказывается. Интересно.

– А эта Лиза тоже единственная дочь в семье?

У меня есть только одна надежда, что, возможно, она что-то знает и о Лили.

– Да, дочь единственная, но не единственный ребенок. У неё ещё есть брат-близнец, Марк. – Девушка в моих руках немного напрягается, когда говорит о нем, но потом встряхивает головой, как будто отметая ненужные мысли, и продолжает рассказывать: – Насколько я знаю, больше никого. Они вон там, сидят за одним столом все вместе, недалеко от нас.

Я смотрю в направлении, которое мне указала Анжелика, и вижу молодую женщину, примерно сорока лет, с двух сторон которой сидят ее двое детей, Лиза и ее брат, Марк. Они чем-то похожи, только у парня более мужская внешность, грубые черты лица. Но это не делает его некрасивым, скорее мужественным.

Я как фотомодель, могу дать оценку как женской, так и мужской внешности.

– Марк ещё большая заноза, чем Лиза, – тем временем Анжелика понимает, что нашла свободные уши, и продолжает вещать, однако, полезную и нужную для меня информацию. – Их семья выкупила огромное количество земли, построила там посёлок для богатеев, прям под Москвой, ну и себе они, естественно, отгрохали огромную домину. Полчаса от Москвы и ты дома, круто же! Марк ездит на дорогих тачках и думает, что каждая девчонка должна теперь перед ним раздвигать ноги и просить к ней прикоснуться! Ему всего восемнадцать, а ведёт себя как альфа самец недоделанный. Самодовольный петух!

Последнее она произносит на русском, а я в последнюю секунду догадываюсь сделать вид, что не понял её.

Удивлённо смотрю на нее, и она поясняет:

– Не обращай внимание, просто оценка его характера на русском языке.

Да, задел за живое этот Марк Анжелику, раз она первому встречному такое рассказывает. Конечно, не следует списывать со счетов и то, что она выпила несколько бокалов шампанского. Ну да ладно, мне это только на руку.

Получается, что Лили сестра этого Марка и Лизы. Дочь богатой мамаши и без отца, но дед у них бывший политик. Но почему о ней никто не знает?

Танцуя с Анжеликой, я понимаю, что Марк, брат Лизы, пристально смотрит на меня. Скорее всего, Лиза ему обо мне уже рассказала.

 Что ж, это даже хорошо. Может, он подойдёт ко мне и захочет поговорить, выяснить, что да как. И, если он брат Лизы, получается, что и брат Лили. Возможно, сводный… Но главное, что есть ниточка, связывающая его и мою беглянку.

Анжелика тоже поглядывает на этого Марка. Но ее взгляд скорее вызывающий, нежели заинтересованный или ненавидящий. Хотя, если судить по ее словам, она его на дух не переносит.

Я провожаю свою партнёршу по танцу за столик, а сам хочу выйти на улицу и дать возможность брату Лили и Лизы подойти ко мне и поговорить. Но, к моему удивлению, на улицу выходят Марк и Лиза, вместе, и, даже не обратив на меня внимание, быстрым шагом идут в сторону парковки.

Я сразу набираю Артема.

– Чего мне звонишь, я и так вышел составить тебе компанию. Знал, что захочешь поговорить, – произносит Тема, стоя у меня за спиной.

– Артем, некогда. Пошли быстрее, мы должны за ними успеть.

Мы быстрым шагом направляемся к парковке и сразу замечаем выезжающий Bugatti La Voiture Noire, с Лизой на пассажирском сиденье и Марком за рулем.

«А пацан знает толк в машинах, – мелькает у меня мысль. – Ему есть восемнадцать или нет? Насколько я помню, в России за руль машины можно садиться, только став совершеннолетним».

Артем присвистывает от изумления.

– Что за чувак был за рулем? На эту машину можно только облизываться, но подходить, а уж тем более садится за руль… Ее же нереально купить, черт!

– Да, паренек – не промах. По ходу, у него очень много денег, раз может позволить себе купить машину, которая во всем мире существует в единственном экземпляре, – с завистью говорю я. Мне еще надо о-о-очень много работать, чтобы заработать на такую. – Ладно, давай, садись за руль, нам надо поспешить, а то упустим машину, которая развивает скорость в пять раз больше, чем наша.

И мы действительно чуть не теряем их на дороге. Никогда бы не подумал, что буду благодарен московским пробкам, которым без разницы, на Bugatti ты или же на простом Opel.

Выехав из столицы и направляясь за их тачкой, мы предполагаем, что брат с сестрой едут к Лили. Но нас ждет неприятный сюрприз, когда они уже в самой деревушке сворачивают с главной дороги налево, а через некоторое время въезжают на территорию, которая огорожена от нас высоким забором и шлагбаумом, через который нас, естественно, не пустили, так как никто из жильцов этого посёлка не давал на то распоряжение.

– И что теперь будем делать?– Тема растерян, впрочем, как и я.

– Не знаю…

Некоторое время мы сидим за раздумьями.

– Слушай, Тем. Давай поедем к дому Лили, может, она сейчас там?

Но, к сожалению, ее там нет, свет в доме не горит ни в одном окне.

Я выхожу из машины и пинаю колесо, не зная, как сбросить напряжение и вообще, где искать, куда идти. Артем выходит следом за мной.

– Эй, полегче, это моя ласточка.

– Ничего более банального не мог придумать? Ласточка, – усмехаюсь я.

– Что теперь? – не стал развивать тему Артем.

– Не знаю.

– По ходу, тебя действительно торкнуло от этой девчонки. Раз так за ней бегаешь.

Я и сам себя понять не могу, но единственное, что чувствую, – мне надо разобраться во всем, иначе не будет мне покоя.

– Лучше заткнись, Тем.

– Вау, вау… ладно, молчу. Ну так что?

Не зная, что делать, я сам сажусь за руль и включаю зажигание, жестом головы указывая Теме сесть на пассажирское сидение, а после гоню обратно в Москву.

Когда доезжаем до дома, я понимаю,что еще не остыл до конца, надо еще погонять.

Не привык я встречать преграды, которые не могу преодолеть, и меня это очень бесит.

– Тема, выходи, я еще немного покатаюсь.

– Эй, бро, ты в Москве без году неделя, куда ты поедешь сам? Давай я с тобой.

– Тём, навигатор, телефон. Не думаешь ли ты, что я заблужусь?

– А что с ментами?

– Не существует проблемы, которую нельзя решить купюрой. Ментам монету, и ты в «бронежилете», – со смешком вспоминаю я высказывание отца.

Темка тоже в курсе этого выражения, поэтому салютует мне рукой и заходит в подъезд.

А я еду обратно, к дому Лили. Раз нет никакой новой зацепки, надо возвращаться к началу. Я сам видел, как она вошла в этот дом, значит, он как-то с ней связан.

Паркуюсь напротив этого дома и думаю, вглядываюсь в темноту. Не знаю, что ищу, возможно, подсказку, как действовать дальше, или зацепку какую. Включаю фары, и они освещают ее дом. Незнание ситуации бесит. И отсутсвие возможностей – злит! Но оставить ситуацию и не решить загадку – выводит из себя еще сильнее.

Замечаю движение в особняке, что чуть дальше дома Лили, за забором возвышается. Переключаю ближний свет фар на дальний и… небеса меня вознаграждают за упорство: я вижу девушку на балконе мансарды, и что-то мне подсказывает, что это Лили.

Вначале думаю, показалось, но, присмотревшись, понимаю, что это она! По крайней мере, девушка на нее очень похожа. Стройная, длинноволосая, рост примерно такой же.

Кричать и привлекать внимание не стал. Она меня не видит, смотрит в небо. Ее глаз я не вижу, только силуэт, но лицо поднято вверх, будто бы она ищет ответ в ночном звездном небосводе.

«Я ее нашел. Но как мне теперь к ней приблизиться?!»

Оглядываюсь по сторонам. Дальше по улице вижу, как рабочие меняют лампы в уличных фонарях с помощью автовышки. Недолго думая, подбегаю к ним.

– Мужики, заплачу каждому по двести долларов, если поможете мне.

Сейчас главное их заинтересовать.

– Парень, пошел бы ты, а! И так застряли тут, как… в общем, нам не до шуточек.

– Мужики, я серьёзно. Влюблен по уши, хочу покорить ее. И деньгами не обижу. Вот, – достаю из портмоне четыреста баксов и даю каждому по двести. – Если поможете взобраться вон на тот забор, а после снимете меня, еще больше в два раза дам. – Я понимаю, что если они вдруг уедут, я так и останусь сидеть на заборе, а такая ситуация меня совсем не привлекает. – Ну, мужики… выручайте. Очень надо.

Недоверчивый, недовольный взгляд сменился интересом и озорством.

– Ладно, парень, давай. Только недолго общайся там.

Ох, неужели что-то начало получаться?

Пока договаривался, Лили уже скрылась в комнате.

Я собираю в кулак несколько камней, пока их машина разворачивается и подъезжает ближе к забору дома, а после взбираюсь на автовышку, и меня начинают поднимать.

Повезло, что забор достаточно широкий и я смог на него удобно усесться. Даю знак мужикам, чтобы немного отошли из поля зрения, а потом начинаю закидывать камушки на балкон Лили. Конечно, некоторые вообще не туда попадают, но я очень надеюсь не разбудить никого из домочадцев, кроме нее самой разумеется.

И, Аллилуйя! Я попадаю несколько раз подряд в ее окно. И вот, медленно открывается дверь балкона, и из-за перил выглядывает голова девушки, которая заставила меня изрядно понервничать.

– Ну, вот я тебя и нашёл, Лили.

Шок отражается на ее лице. А я кайфую! Такое неподдельное изумление. Каждая эмоция отображается на ее лице, и, хотя сейчас уже ночь и я все это вижу благодаря ночному освещению элитного поселка, мои чувства сейчас так обострены, что складывается ощущение, будто она стоит рядом.

– Дени?!

– Я рад, что ты запомнила мое имя.

– Ты… ты что тут делаешь?

Она оглядывается назад, потом проходит к перилам и, немного свесившись вниз, всматривается в окна третьего этажа своего дома.

– К тебе приехал, – отвечаю я, переключая ее внимание обратно на себя. – Вот, не зовешь домой на чай, приходится на заборе сидеть.

– Если сейчас же не уйдешь, будешь под забором. Немедленно уходи, – предупреждающим,  громким шёпотом говорит Лили.

– Нет.

– Нет?! – изумлена она моим категоричным ответом, – Как это нет, Дени? Тебе самому будет лучше, если ты сейчас же слезешь и поедешь к себе домой. Забудешь и меня, и дорогу сюда.

– Нет.

– Ты! – угрожающе кричит Лили, а потом, вспомнив что-то, тише продолжает. – Дени, в последний раз говорю, сделай себе одолжение, слезай. Последствия могут быть катастрофичные.

– Наше свидание завтра, и я слезу.

– Что?

Она явно не ожидала сейчас от меня еще и требований о свидании, но я понимаю, что если не сейчас, то уже никогда.

– Завтра, в шесть вечера. Свидание. И я сейчас же сваливаю отсюда.

– Ты псих, – улыбается Лили.

И вроде обозвали психом, а мне приятно. Черт! Явно начинается сдвиг по фазе.

– Возможно. Не проверишь, не узнаешь. Ну так что, придешь?

Она осторожно кивает головой.

– Все, все, иди. Пока никого не разбудили. И как ты только туда взобрался…

– Я полон сюрпризов, – с улыбкой отвечаю ей.

– Нет, ты точно псих. Очень классный, но псих.

Как только она понимает, что сказала это вслух, вскрикивает и закрывает рот ладошкой. Я уверен, она сейчас покраснела.

В этот момент я жалею, что явился к ней без цветов, а то подарил бы ей их сейчас. Тогда она перестала бы так смотреть на меня, часто-часто моргая.

Чтобы еще больше не заставлять девушку краснеть, говорю:

– Жду тебя завтра, в шесть. Смотри, ты обещала.

Лили кивает, продолжая так же стоять, тращась на меня, закрывая рот ладошкой.

Я снова улыбаюсь. Она сейчас такая открытая на эмоции, не то что в аэропорту и в самолете, или в той же школе. Тогда она была серьезной, сдержанной, собранной. А сейчас она полностью открыта, искренна и честна в проявлении своих чувств. И мне это очень нравится. Я уже было разворачиваюсь, чтобы подать знак мужикам подъезжать, как слышу ее:

– Стой!

– Да-а, – довольный, оборачиваюсь. Надеюсь, она позвала меня именно затем, зачем я думаю.

– А… э э… где? Ну… завтра, – немного смущённо спрашивает она.

И, да! Это так, моя хорошая девочка.

Вот теперь я точно уверен, что она и сама хочет встретиться со мной, согласилась не только из-за шантажа.

– В парке Горького. Завтра в шесть, у главных ворот.

Лили еле заметно улыбается и кивает.

– Ладно, уходи, хорошо? И побыстрее, пока тебя никто не увидел, – говорит она и заходит к себе в комнату.

Я киваю и иду по забору к мужикам с автовышкой. Подаю им знак,чтобы подъезжали и забрали меня.

– Ну что, улыбаешься, довольный как кот. Значит, согласилась?

– Согласилась, – растягивая слово, довольно отвечаю им, расплачиваясь за их помощь. А самого аж распирает от того, что все получилось.

Да! Именно так и должно все быть!

Лилиана

С бешено стучащим сердцем захожу обратно к себе в комнату и прижимаю одну руку к груди, а второй прикрываю рот, чтобы мой визг в доме никто не услышал.

О-фи-геть! У меня будет настоящее свидание, и не с кем-нибудь, а с самим Дени Вебером! Кому рассказать, никто не поверит. Хотя, кроме Мари, мне и рассказывать-то некому, да и она сейчас уехала на каникулы домой во Францию. А Лизе… Да, наверное, можно. Но нужно ли? Она же сразу начнет мечтать и строить планы на наше с Дени будущее А мое будущее… Мое будущее уже предопределено.

Отличное настроение в миг улетучивается. Захотелось выть от бессилия. Черт побери, а казалось, счастье было так близко.

Ложусь обратно на кровать. Как бы ни хотелось воспользоваться принципом Скарлет О'Хара, у меня ничего не получается. Мысли не покидают мою голову всю ночь, не позволяя уйти в царство Морфея.

День возвращения в Россию.

Лили.

Девушка подъезжает к обычному, небольшому двухэтажному дому, с садовым участком около двух соток, который находится в одном из сел недалеко от столицы.

Припарковав свою Honda Civic хэтчбек в гараже дома, она достает ключи из сумочки и, поднявшись на несколько ступеней, открывает входную дверь.

Зайдя в дом, она, не снимая обуви, проходит по коридору и оказывается в гостиной, которая обставлена современной мебелью для среднего класса.

Тут девушка тоже не останавливается, а продолжает свой путь дальше. Заходит в одну из комнат, которая находится сразу после гостиной, и открывает одну из дверей, на первый взгляд похожую на обычную дверь в ванную , но за ней находится совсем не она, а лестница, ведущая вниз.

Спустившись на пару десятков ступеней, девушка идет по освещенному коридору примерно две минуты, затем снова поднимается наверх и подходит к очередной двери. Она вводит код и заходит в бытовую комнату, также служащую для стирки и глажки белья.

Выйдя из этой комнаты, она попадает в длинный коридор, который через минуту приводит в небольшую комнату зоны отдыха с диваном и телевизором, а, выйдя уже оттуда, девушка заходит в большую гостиную с высокими потолками, настоящим камином и богато обставленную дизайнерской мебелью класса люкс.

На диване сидит молодой человек и смотрит на плазменном телевизоре передачу о диких животных. Он поворачивается на шум и, увидев гостью, присвистывает.

– О, наша Золушка приехала!

В дальнем углу у окна сидит девушка с книгой в руках,  одного возраста с парнем. Подняв на его голос глаза, она видит Лилиану и, быстро положив свое чтиво на стол, бежит ей навстречу, чтобы захватить в плен своих объятий.

– Как же я скучала! Мы не виделись всего два месяца, а я так соскучилась.

Девушка в ответ обнимает ее.

– Ох уж эти ваши восторженные девичьи ласки воссоединения, – театрально недоумевает молодой человек.

– Не обращай на него внимание, он сегодня не в духе. Как всегда накосячил, и ему за это прилетело.

– Следи за языком, Лиза. Здесь даже у стен есть уши, – попробовал утихомирить болтливую девушку паренек.

– Ой, заткнись уже, Марк. Можно сегодня расслабиться, в доме никого нет и не будет до завтрашнего вечера.

– Как? Еще целые сутки? – наконец заговорила Лилиана. – Ох, извини, дорогая. Я тоже скучала по тебе, Лиза, очень. Но все же. Их не будет еще сутки?

– Да, уехали по своим делам, ты же знаешь, как это бывает.

– Вот черт, – Лилиана прошла вглубь комнаты и устало упала на диван, не заботясь о том, как она сейчас выглядит. – Тогда зачем было меня так срочно срывать?

– Америка тебя совсем испортила, да, детка? Даже не обнимешь меня? – Марк снова начал привлекать к себе утерянное внимание, желая быть в центре событий.

Но Лилиана не обратила внимание ни на его колкости, ни на развалившееся на диване тело, которое она точно не собиралась обнимать, даже если бы решила выполнить его просьбу.

– А ты и без Америки с этим справляешься, – беззлобно сказала Лиза.

Лили сделала вид, как будто ничего не услышала.

– А ты что натворил на этот раз? – обратилась она к Марку.

– Ничего. Все это клевета и вымысел, – попытался отшутиться он.

– Марк попал в аварию. И представляешь, в кого врезался? – Лилиана молчит и даже не пытается строить догадки, а терпеливо ждет, когда Лиза закончит свою мысль. – В машину одного популярного журналиста. Повезло, что за рулем сидел не он сам, а его водитель. Откупился братик, да? – с усмешкой спрашивает Лиза.

– Да, ма-ла-я, – намеренно выделяет последнее слово Марк, так как знает, как Лиза ненавидит, когда ее так называют.

– Эй! Я всего лишь на несколько секунд младше тебя!

– Так, двойняшки, не начинайте, пожалуйста. Я сейчас не в состоянии это слушать.

Лиза кивнув, замолчала. А вот Марк не мог не воспользоваться и не поддеть Лилиану.

– Тебя никто и не заставляет. Двери справа от тебя.

Лили смотрит на Марка долгим задумчивым взглядом, потом встает с дивана и, прихватив свою сумочку, идет в указанном парнем направлении.

Уже у дверей она оборачивается и спрашивает:

– А где мелкий?

Марк не шевелится, лишь серьезно смотрит на нее. Отвечает ей погрустневшая Лиза.

– У себя, в компьютерные игры режется.

Лилиана кивает сама себе и уже собирается выйти из комнаты, как слышит серьезный голос Марка:

– К тебе приходили. – Пауза. – Этот твой. Оставил приглашение на встречу одноклассников.

Лилиана замирает на месте. А после, глубоко вздохнув, спрашивает:

– Где оно?

– Она забрала.

Лили все так же продолжает стоять лицом к двери, поэтому никто не видит одиноко упавшую слезу.

Через несколько секунд, собравшись с силами, она спрашивает как можно спокойнее, но двойняшки слышат ее грустный голос:

– Ты запомнил время и место?

– Да, – последовал тихий ответ Марка.

– Хорошо,– вновь кивает головой.

Больше не говоря ни слова, она выходит из комнаты.

Подниматься по ступенькам нет сил ни моральных, ни физических. Поэтому Лилиана идет в сторону лифта. Она уже нажала на кнопку вызова, когда к ней подбегает Лиза.

– Не обижайся на него. Он просто ревнует.

– Не смеши меня, Лиз. Кого и к кому?

– А ты не понимаешь?

– Если уж кто и должен ревновать, то это я.

– Я- то это вижу и понимаю, а он все воспринимает по— другому.

– Лиза, на сегодня уже хватит. Я правда устала, – уже заходя в лифт, негромко шепчет Лили.

Но Лиза делает вид, что не услышала, и быстренько шмыгает за ней в кабинку лифта.

– Ли-и-иза-а-а, – умоляюще произносит Лили,– не отстанешь? Ну пожалуйста.

– Что произошло на борту самолета, что ты в наряде Золушки приехала? Партнеры по бизнесу?

– Нет. Парень один начал приставать.

Нет смысла скрывать от своей младшей сестры такую информацию, потому что та все равно не отстанет, пока все не узнает. Лучше быстрее признаться и лечь отдохнуть, чем врать и пытаться оправдываться до поздней ночи.

К тому же, они были погодки. А значит, Лиза уже взрослая и многое понимает.

– Да ладно?! К тебе, такой неприступной, которая только одним взглядом может отбить желание знакомиться?! Вау! Что это за бессмертный такой нашелся?

Лили повеселила реакция Лизы, и даже немного улучшилось настроение.

– Модель из Штатов, – они уже поднялись на четвертый этаж особняка, который занимает Лилиана.

Целым этажом это сложно назвать, скорее, мансарда. Но зато она принадлежит ей. На этот этаж никто, кроме нее, не поднимается, и Лили это очень радует.

– Модель?! Круто! Наверное, красавчик?

Лили задумалась, как описать ей Дени, а потом решила.

– Сейчас покажу, и сама решишь.

Достав свой телефон, она вбивает в поисковике его имя, и конечно же огромное количество его фотографий заполняют экран смартфона. Лили выбирает первую попавшуюся и поворачивает телефон к Лизе.

– Смотри. Красавчик?

– А- а-а!!! – вдруг вопит Лиза на весь этаж. – Такой красавчик захотел с тобой познакомиться, а ты его отшила?! Пожалуйста, скажи, что я все не так поняла, и ты меня тоже с ним познакомишь!

Она вырывает телефон из рук Лилианы и начинает просматривать остальные фотографии.

– У-у- у, тут и горяченькое есть! – продолжает восхищаться Лиза.

Теперь уже Лилиана вырывает из рук сестры телефон и, вернув его себе, смотрит на экран. Увидев снимок, на котором Дени голый и лишь рукой прикрывает свое достоинство, она краснеет от смущения, быстро выключает экран и с укором смотрит на Лизу.

«Какой Дени бесстыжий, участвует в таких съемках», – думает про себя Лили, но Лизе, как старшая сестра, строго говорит:

– Тебе еще рано смотреть такие фотографии!

– Это еще почему? Мне уже есть восемнадцать, ты забыла?

– Не забыла. Это твоему телу есть восемнадцать, а тут, – Лилиана стучит пальцем по голове Лизы, – тебе максимум четырнадцать.

– Знаешь, Аня, иногда ты бываешь ужасной занудой. Жизнь нам дана один раз, и надо ее прожить со всеми возможными приключениями и удовольствиями.

– Посмотрю я на тебя, если ты попадешь в мясорубку родителей, – в миг становится грустной Лилиана. – Не смей при них такое сказануть. Иначе, как и меня, сошлют куда – нибудь.

– Извини. Я не хотела ничего такого сказать,– игровое настроение Лизы тоже испаряется. – Просто он такой красивый и классный, обратил на тебя внимание, захотел познакомиться. Ты достойна лучшего мужчины. Вы были бы прекрасной парой.

– Ха! Ты серьезно? Эх, Лиза, Лиза. Я же говорю, что ты еще не доросла. Он хотел просто переспать. И не обязательно со мной, любая бы подошла.

– С чего такие мысли? Аня, ты очень красивая, почему не допускаешь мысли, что ты ему понравилась.

– Потому, что он представился мне чужим именем. Не думаю, что девушке, к которой у тебя родился интерес, ты будешь лгать. Ты так не думаешь?

– М- м- м, вот козел! – в миг меняет свое мнение о парне Лиза.

– Они почти все такие, Лиза. И, прежде чем верить словам, смотри на поступки.

Плечи Лизы опускаются, и она утыкается взглядом в пол.

– Ясно. Ладно, не буду тебе мешать. Отдыхай.

Оставшись одна, Лилиана принимает душ, а после, закутавшись в махровый халат, ложится на кровать и за мыслями о новом знакомом и признанием самой себе, что он действительно внешне очень красив, незаметно для себя засыпает.

И во сне ей снится полуголый красавчик, из самолета. Он то и дело хочет подойти к ней и схватить за руку, но Лилиана весь сон убегает от его цепких рук.

Лили

– Тук, тук. К тебе можно?

– Заходи конечно, Лиза.

Я лежу на кровати в свой комнате и думаю. Думаю о том, как бы уйти из дома, да так, чтобы об этом никто не узнал. Но в голову не приходит ни одна умная мысль.

Лиза садится на край моей кровати.

– Что делаешь?

– Не поверишь, – усмехаюсь я,– Думаю.

– Хочешь пойти?

Я резко сажусь в кровати и смотрю на нее удивленно.

– Ты знаешь?

– Марк сказал.

Я киваю. Он и мне сказал пару дней назад о месте встречи. Марк вредина еще та, но все же он хороший. Ему уже восемнадцать, и он многое стал понимать.

Для меня важно пойти и увидеться с ним. Чтобы наконец понять, что я точно его отпустила. Не хочу больше переживать и плакать. Мне надо отделаться от этого чувства, иначе дальнейшая жизнь станет кошмаром. Особенно, если планы родителей на мой счет начнут исполняться.

– Думаешь, как пойти?

– Думаю, как свалить незамеченной.

– А можно мне тебе помочь?

– Лиза, если все вскроется, тебе достанется. Кстати, что на твой счет решено?

– Пока вроде как поступаю с Марком. Ты же их знаешь, в последний день могут все переиграть.

– Ну, да. А на какой факультет?

– Пока экономический.

– М- м- м, ясно.

– Лиль, давай пройдемся по магазинам сегодня, – немного громче, чем следовало задает вопрос Лиза.

– Сейчас? – немного неожиданное предложение, при том, что раньше мы так никогда не поступали.

– Сегодня. Ну, скажем, через часик.

– А никто против не будет? – играю бровями и кошусь на дверь.

– Мы же не по бутикам в центре поедем. А так, просто в какой-нибудь торговый центр, сейчас посмотрю в инете, в каком больше женских магазинов.

– Э- э- э, хорошо. На какой тачке едем?

– На твоей, наверное. Моя будет слишком приметная.

– Ну да, ну да. Хорошо. Тогда буду готовиться.

Я встаю и иду в ванную.

Лиза выходит из комнаты, так как ей еще надо отпросить и себя, и меня.

Через полчаса я уже готова. Волосы собрала в хвост на затылке, надела самые обычные джинсы, кеды, взяла сумочку и вперед. В этот момент в комнату залетает Лизка. Тоже одетая по- простому, как и я.

– В общем, я их уговорила. Все же мы с тобой редко гуляем. Да и в таком прикиде мы не привлечем ничьего внимания.

– Ты сказала, в какие магазины мы пойдем?

– Нет, только уточнила, что будем не в центре. Они сейчас разговаривали о чем— то серьезном, поэтому быстро отделались от меня.

– Молодец! Ну что, пошли?

– А ты в школу разве очки не носила? – почти у дверей спрашивает Лиза, вовремя это вспомнив.

– Точно! – я уже было кидаюсь к шкафу, но останавливаюсь. – Ты уверена, что мы сможем туда попасть? И если вдруг все вскроется, повторяю: тебе достанется. Очень.

– Лиль, мы же быстренько. Марк нас прикроет, если что. Никто ничего не узнает.

– Ну хорошо. – Открываю шкафчик, достаю оттуда свои очки, которые носила в школе, и кладу их в сумочку.

На улицу мы выходим со стороны малого дома, чтобы никто ничего не заподозрил, увидев нас.

Когда мы выезжаем, я сразу вбиваю в навигатор адрес школы.

– Ты в штатах тоже водишь?

– Нет, там у меня шофер.

– Хоть там ты можешь пользоваться благами семейства.

– Ну да. Хотя я не прочь и не делать этого.

– Я тебе сейчас кое-что скажу, только ты не обижайся, – я киваю, заинтригованная такой просьбой. – Мне всегда было тебя жалко из-за того, что тебе отвели такую роль в семье.

– Хах, на такое разве можно обижаться? Такова участь нежеланного ребенка.

– Не говори так, ко всем нам одинаковое отношение.

– Тебя запихнули в обычную школу и сказали стать лучшей, иначе?..

– Нет, но все же…

– Ты знаешь, если бы я точно не знала, что являюсь их дочерью и твоей родной сестрой, я бы еще сейчас поспорила.

– Знаешь, я тоже часто задумывалась, что, если бы не родилась в паре с Марком, возможно, они бы и из меня сделали твою вторую копию, – глаза Лизы выражают грусть, а зная ее, мне никак нельзя допускать, чтобы ее мысли продолжали развиваться в этом направлении.

– Да хватит, Лиз. Чего ты себя загружаешь?! Этого никогда не случится. Так что не стоит заморачиваться этим вопросом. Хорошо? Ты отлично сдала ЕГЭ, в этом году поступаешь в университет, все хорошо, правда же?

– Как думаешь, они еще решатся на ребенка?

– Надеюсь, что нет. Никому не пожелаю нашей участи.

Желая закончить этот неприятный разговор, я начинаю расспрашивать ее насчет новых шмоток, которые она приобрела недавно. Обсуждая последние тенденции моды, мы доезжаем до школы.

– Надо волосы в гульку собрать, все же с такой длиной одноклассники меня не видели.

– А можно и я так соберу волосы?

– Лиза, что хочешь то и делай. Мы тут пробудем полчаса, если он придет… – я замолкаю, сама еще не понимая, что буду делать дальше.

– Хорошо, я еще очки захватила. Будем сестрами-двойняшками.

Вот так, шутя и веселясь, мы заходим в школу, а затем и в зал малых совещаний. Тут все переставили для встречи выпускников, даже заказали поп-группу для развлечения гостей.

Что порадовало, так это то, что на меня, впрочем как всегда, особо никто не смотрит.

А еще то, что мой друг-ботаник и зубрила, Артем Бестужев , решил измениться и стал прям красавчиком, я его даже не узнала по-началу.

Пока мы с ним весело общаемся, я чувствую на себе взгляд Юна.

Конечно же я отвечаю ему тем же, а после и вовсе решаю подойти. Странно, но сейчас, я не испытываю того трепета и волнения от одного взгляда на него, или даже малую часть ощущений которые были тогда, год назад. Да, для меня он близкий человек, но чувства как будто уснули, и просто идут на повторе воспоминанием.

Лиза идет за мной, так как никого тут не знает и знакомиться и привлекать внимание к себе не хочет, поэтому держится рядом.

Начинаем разговаривать на английском. Русский он так и не освоил, поэтому и не любил его практиковать.

– Привет.

– Привет, Аня. Тебе передали приглашение?

– Да.

– Почему ты опять в этих ужасных очках? Они скрывают твои красивые глаза.

Не успеваю я ему ответить, как он одним движением снимает их у меня с лица.

– Юн, что ты делаешь? – я понимаю, что таким поведением он привлечет внимание моих одноклассников. А мне этого не хочется. – Верни мне их.

– Даже не подумаю, – и прячет их в своем кармане. – Я скучал и хочу видеть тебя настоящую.

А после этих слов он делает то, что никак нельзя, не здесь и не сейчас.

Юн срывает с меня резинку и распускает мои длинные волосы.

«Что он себе позволяет?! Я не давала ему повода вот так со мной обращаться!» Я готова его даже ударить сейчас, при том, что раньше у меня бы такой мысли даже не возникло. Настолько я к нему хорошо относилась. Но пойти на поводу своих эмоций означало стать звездой вечера.

И тут мне на помощь спешит Лиза.

– Марк звонил, надо срочно ехать.

Зло посмотрев на Юна, я развернулась, чтобы уйти отсюда, и, схватив Лизу за руку, быстро пошла по направлению к запасному выходу. В темном коридоре, который должен был вывести меня на другую сторону школы, я отпускаю Лизу и иду уже более спокойным шагом. Негодование на Юна еще не прошло. Как он посмел так поступить? Вдруг слышу, как меня окликнули моим полным именем!

Застываю камнем на месте. В этой школе не знает никто этого имени, даже Юн! «Лили— Анна».

– Лилиана! – услышала я мужской голос, но кому он принадлежит, не могу понять.

Во-первых, он мне не знаком, а во-вторых, в темноте я не могу четко увидеть лицо приближающегося к нам, парня.

Когда я вижу Дени Вебера собственной персоной, то изо всех сил сдерживаюсь, чтобы не вскрикнуть.

Как он здесь оказался? В моей школе! На встрече выпускников!? Откуда он знает мое полное имя?

– Значит, я все— таки не ошибся. Это ты, – произносит он на своем родном английском, подойдя ко мне.

– Не совсем понимаю вас. Кто вы такой? – Раз он сомневается, на этом можно сыграть. В любом случае, надо перепробовать все варианты.

– Не надо, Лили, не прикидывайся глупой. – не ведется на мой розыгрыш этот красавчик. А это уже плохо!

В это время меня еще активней дергает Лиза, только не из – за того, что нам надо спешить, а потому, что Дени, перец из ее грез, сейчас стоит прям перед ней во плоти. Это я понимаю по ее восхищенному взгляду, направленному на предмет своего обожания.

– Ну ладно, окей, это я. И что теперь? Чего ты хочешь? – грубо бросаю ему. Надо отвадить его от себя, иначе, проблем не миновать.

Дени явно не ожидает от меня этих слов, потому что видно, как он растерян. Тут ему на помощь приходит Лиза, которая сначала быстро снимает свои очки, а после распускает волосы и перекидывает их на левое плечо, оголяя часть шеи. Протягивая ему руку, она произносит:

– Привет, Дени. А меня зовут Лиза.

Вебер смотрит на нее, потом на меня и снова возвращает взгляд на Лизу. Затем, взяв за руку, притягивает к себе, приобнимает и целует в обе ее щеки.

– У нас так принято знакомится с красивыми девушками, – говорит он с улыбкой, поймав ее шокированный взгляд. – Очень приятно, Элизабет.

Если бы люди могли излучать свет, то Лиза сейчас была ярче солнца. Такой я еще не видела свою сестру никогда. Любой, кто увидел бы Лизу сейчас, подумал бы, что она видит Бога, и это он ее поцеловал, а не смертный парень, модель мирового масштаба – Дени Вебер.

– Так Лиза, держи, – сую насильно в ее руки ключи. – Возьми их и иди в машину. Я скоро буду.

Но Лиза меня не слышит, она смотрит влюбленными глазами на Дени. Черт! Это надо прекращать!

Я машу рукой перед ее глазами и, что бы уж точно быть услышанной, щипаю ее за плечо. Только после этого она переводит свой одурманенный взгляд от Дени и осуждающе смотрит на меня.

– Лиза, быстрее. Ты забыла, мы спешим.

Мой «толстый» намек, наконец, доходит до нее. Она напоследок еще раз бросает взгляд на Дени, тихо шепчет «пока» и удаляется в направлении машины.

Как только она уходит, я кидаюсь на Дени, надеясь застать его врасплох:

– Ты следил за мной? Как ты узнал, что я буду здесь? Вообще, я в шоке от твоего упрямства и находчивости.

– Это всё не так интересно, как то, почему этот китаец так с тобой себя вёл! – раздраженно предъявляет он.

– Во-первых, он кореец, – на автомате поправляю я его. Когда-то, в другом разговоре, с другими людьми я не могла этого сделать, но не сейчас. – А во-вторых, это не твое дело!

– Даже так? Значит, со мной и парой слов не хочешь переброситься, а ему позволяешь всё, что он захочет? – искренне возмущается парень. Но я не пойму, почему у него такая реакция. Но все же пытаюсь объясниться с ним.

– Нет, это не так. Юн перешел границу. Но, хочу заметить, его я знаю дольше, чем пять минут.

Его глаза вспыхивают, взгляд становится злым и колючим.

Уперев руки в бока, жду, что же он еще мне скажет. А этот, как бы его похуже назвать, двумя руками обхватывает мою голову, притягивает к себе и впивается поцелуем в губы.

Волна лихорадочного жара проходит по моему телу и достигает груди, и она начинает ныть и требовать прикосновений.

Через мгновение до меня доходит, что происходит, и я в шоке застываю.

«Мое тело так реагирует на поцелуй Дени? Это ненормально!» Осознание происходящего бьет по голове импульсами, прихожу в себя и пытаюсь его оттолкнуть. Но этот хам так крепко меня держит, что ничего не получается.

Я начинаю колотить его, куда попаду: по плечам, груди, лицу – но он перехватывает мои руки и заводит их мне за спину, притягивая меня тем самым еще ближе к себе. Бедрами трусь об него, и чувствую по центру что-то твердое и выпирающее.

«Капец, просто!»

Когда мы уже оба начинаем задыхаться от нехватки воздуха, этот нахал отпускает мои губы. Но не меня.

– Ты! Ты! – не знаю, как его обозвать, мысли мечутся в полном хаосе, и никак не получается их собрать, чтобы произнести хоть что – то логически связное.

Я готова его убить… взглядом. Сжимаю руки в кулачки и в то же время понимаю, что ничего не смогу с ним сделать, физически мне всё равно с ним не справиться, он гораздо сильнее и моих ударов даже не чувствует.

– Ты!.. Да как ты посмел!?

– За тобой был должок, – самодовольно отвечает это нахал.

– Что? Какой еще долг?

– За выходку в самолете. Надула меня, как какого – то сопляка, обвела вокруг пальца.

Мысленно рычу и киплю от злости. На себя, из- за собственного бессилия, на него – что выше и сильнее меня.

– Не кипишуй, Лили-Анна, – выделяет каждый слог моего имени этот мажорик. – Это даже не французский поцелуй, чтобы так заводиться. Или это твой первый поцелуй?

Не первый, второй, если быть точной. Но, эффект от поцелуя такой, что первый просто рядом не стоял.

– Твои глаза метают в меня молнии, и теперь мне хочется узнать, какими они будут после настоящего поцелуя, – все еще продолжает провоцировать меня этот красавчик.

– Ты… – не выдерживаю я и с размаху даю ему затрещину по лицу.

Я не любитель насилия, поэтому обычно стараюсь избегать подобных ситуаций, но тут сам бог велел, как говорится.

Дени тут же выпускает меня из своих объятий. Самодовольное выражение слетает с его лица, и он вновь начинает злиться. Я понимаю, что сейчас точно что-то будет, поэтому разворачиваюсь и быстрым шагом иду вслед за Лизой.

За спиной слышу, как он кричит мне вдогонку:

– За это я возьму у тебя еще три поцелуя.

– Пошел ты! – не разворачиваясь, кричу ему в ответ. И, завернув за угол, влетаю в Лизу, которая, оказывается, подсматривала за нами.

– Вау, Лиль, это было так… так… романтично!

Я обхожу ее, желая как можно быстрее обогнуть школу и найти свою машину, чтобы покинуть это место.

Лиза не отстает от меня и всё громче и громче причитает:

– Нет, это было как в кино! Честное слово! Лили… м— м— м… Я тоже так хочу! Что бы схватил, прижал к стенке и поцеловал, как настоящий мачо-мэн. Чтобы башню сносило от чувств! Чтобы эмоции через край… Чтобы парень так раз, и поцеловал, когда захотел и не спрашивал…

Мне уже надоело это слушать, и я, резко остановившись, поворачиваюсь к ней.

– Лиза, – стараюсь говорить строго, – это было насилие! Я не хотела этого! Он поцеловал меня силой! Ты понимаешь разницу? Я бы не пожелала тебе оказаться на моем месте, когда тебя против воли сжимают в объятиях и целуют.

Высказав ей всё это, решаю закончить разговор и снова устремляюсь к машине, лишь бы быстрее уехать. К тому же, если верить звонку Марка, нас ожидают родители.

– Все равно так хочу, – тихо продолжает эта малявка, – я же не просто с каким –то доходягой имею ввиду, а вот с таким красивым, сильным, успешным. У меня уже голову срывает от осознания, что у тебя появился такой поклонник. А прикинь, что будет со мной, если и на моем горизонте высветиться такой?!

– Лучше не надо.

– А может, он сможет тебе помочь вырваться из нашего ада, и обрести свободу? – с надеждой в глазах произносит эта наивная девочка.

– Лиза, очнись, где просто модель из штатов – и наши родители?

Последний аргумент, наконец, производит должный эффект.

Лиза притихла, но всё же идет рядом, стараясь не отставать. Остановившись у водительской двери, протягиваю руку сестре, и она молча вкладывает в нее ключи от машины. Сажусь за руль и, дождавшись, когда Лиза сядет рядом, жму на газ. Надо спешить, ведь впереди еще предстоят разборки с родней.

По дороге домой погружаюсь в себя и на автомате веду машину. Лиза тоже молчит, позволяя мне подумать о том, что произошло.

Он меня поцеловал. Дени Вебер меня поцеловал! Чуть ли не первый красавчик страны! Ну и что, что он это сделал в отместку? Если бы я ему не понравилась, он бы так не поступил. Желая отомстить, он мог сделать что – нибудь другое, но никак не целовать! Из этого делаем следует вопрос: нужно ли мне внимание медийной персоны? Ответ однозначный: НЕТ!У нас нет будущего.

А то, что это, кажется, мне очень понравилось, не имеет значения. Какой девушке не польстит, когда к ней проявляет интерес такой парень, как Дени? Конечно же всем это понравилось бы. И я не исключение. Его внутренняя сила, самоуверенность, упорство и прямолинейность не могли не зацепить. Но! Он не для меня, а я не для него. Что нас ждет в будущем? Нервы, слезы и боль. Мы не сможем быть вместе. Я это точно знаю. Так зачем продолжать общение, если за этим ничего не последует? Незачем. Вот и всё. Вот и ответ на вопрос. Один раз я уже обожглась, больше не хочу.

Кажется, мне немного грустно от сделанных выводов, но… надо смотреть правде в глаза, я не смогу пойти против воли родителей, а они его точно не одобрят.

Да, мне надо постараться больше нигде с ним не сталкиваться. Он забудет обо мне, а я… я буду хранить этот маленький приятный момент в своей памяти, возможно, иногда прокручивать его в мыслях. Но продлиться этому знакомству не позволю.

Вернулись домой, снова через запасной дом.

Родители действительно приехали, но находились у себя на этаже. Если они не спускаются, значит, ничего срочного нет, и зря так летели обратно. Хотя, с другой стороны, хорошо, что все же свалили из школы.

И если, чуть раньше, я думала, что буду анализировать ситуацию с Юном, и почему он вел себя так по-хамски в школе. То сейчас, в моей голове, только Дени. Его поцелуй и мои ощущения. Даже сейчас, мне потряхивает только от одной мысли об этом. Как вспомню, так сразу тело охватывает легкое возбуждение и …

Мысли обрываются, без стука ко мне в комнату влетает Лиза.

– Слушай, вроде нас пронесло. Родители у себя, и как я поняла, очень уставшие вернулись, и просили тебе передать, что встреча, из-за которой ты приехала из Америки, откладывается на неопределенное время.

– Вот черт! И, что мне теперь делать?

– Сказали ждать. Сообщат.

Сказать, что я расстроена – это ничего не сказать. Теперь я заперта в этом доме, и каждый выход на улицу будет сопровождаться отпрашиванием, как малого дитя. Иначе, просто не выпустят за ворота. Кажется, я уже и забыла, как это находиться под постоянным контролем.

– Ну, чего ты грустишь?! Вместе будем веселиться, мы тоже пока дома. На днях планируется только поездка на вечеринку к выскочке Архипу, а так, я полностью в твоем распоряжении. Будем в бассейне купаться, в СПА поваляемся, в игры поиграем. Ну, ты чего? От учебы свободны, и можем делать, что хотим!

– В четырех стенах…

– Ну, я бы не сказала. На территории особняка тоже можно гулять. Я всегда смотрю с оптимизмом на вещи и ищу в них всегда положительные моменты.

– Да, я знаю, – тереблю ее за пухлые щечки, – только ты и скрашиваешь нашу жизнь.

Проходит время. Я периодически гуглю имя Дени в интернете. О новых фотосессиях нет никакой информации, выходят только старые публикации. Или он вернулся в штаты, или до сих пор у нас в стране.

Сегодня мать с двумя старшими детьми должна выйти в свет. У одноклассника Лизы и Марка день рождение. Празднует свое совершеннолетие он в «Барвиха Luxury Village». Наши двойняшки смеются над ним, что выбрал такое место для мероприятия, хочет выделиться. Но, они его все равно ро́вней не считают, так как капитал нашей семьи намного превышает возможности семьи Архипа.

По факту: для матери важен статус, и она должна там показаться, хоть и считает, что они этого не достойны. Но, новый контракт на рекламу она подписала с отцом Архипа, и поэтому тоже должна присутствовать, как и Лиза с Марком.

Лиза. В то же время.

Смотрю на публику, собравшуюся тут, и думаю, что все же зря согласилась сюда приехать. Надо было притвориться больной.

Марк тоже не в духе, почему-то. Мама, как всегда, с надменным видом всех осматривает, считая ниже своего достоинства с кем-либо заговаривать первой. Для нашей семьи выделен целый стол. Для семьи из трех человек накрыт стол, за которым поместятся все десять. Но никто к нам не присаживается.

Ненавижу посещать мероприятия вместе с мамой. Я знаю, Марк тоже этого не любит, но не показывает вида. И ведёт себя в точности, как мама.

Жалко, Лильке нельзя с нами. Она бы немного скрасила моё тут существование.

Ещё этот Архип, что б его! Как же он достал. Вроде ясно дала понять, что между нами ничего не будет, но он не отстаёт.

Наверное, попрошу Марка с ним поговорить по-мужски. А то его приставания уже начали носить насильственный характер. Чего только стоил его захват моей руки сегодня, вот так просто, на людях! Сто процентов, за это мама мне еще мозг вынесет дома.

Возможно, он бы мне понравился, если бы мама не запретила принимать его ухаживания, считая его недостойным нашей семьи. Видите ли, они только разбогатели, не то, что мы, поколения богачей, в крови которых течёт благородная дворянская кровь. Никто не вспоминает, что это наша прапрабабка, главное, что в нас есть эта кровь.

Надоело! Эти постоянные секреты, тайны, обман!

Надо отвлечься… Посмотрим на собравшуюся публику. Все пришли семьями, богатые родители и их счастливые отпрыски.

Перевожу взгляд от одной пары к другой и, оглядев почти всех, понимаю некую разницу между присутствующими тут людьми и нашим семейством.

– Мама! Как тебе удалось сохранить свою фигуру и молодость?

– Сейчас полно процедур, Лиза. Что за глупые вопросы? Хотя, мне приятно слышать, что ты считаешь меня красивой.

– Нет, я не об этом. Родители моих одноклассников тоже примерно твоего возраста, но они выглядят старше. А ты выглядишь на тридцать пять, при том, что Лиле уже девятнадцать. Я тоже хочу так сохранить свою молодость и красоту, после рождения четверых детей. Да хотя бы двоих! – на эмоциях проговариваю последнее предложение.

На что мама поворачивается ко мне и ледяным голосом говорит:

– Не рожай детей и следи за собой, это единственный мой тебе совет.

Благо, я приучена уже и к этому тону, и к этому взгляду. И у меня уже выработался какой-то защитный щит от этого. Поэтому я продолжаю допытывать у мамы истину.

– Нет, ну это понятно. Но как ты сохранила, у тебя же нас четверо?

– Лиза, в последнее время ты меня часто начала разочаровывать. Я же тебе все объяснила. Из этого ты должна была сделать вывод, что я вас не ро-жа-ла.

Проговорив мне это в лицо, мама поднимается со своего места и отправляется в только ей известном направлении.

А мы с Марком остаемся в шоке смотреть друг на друга.

– Ты тоже это услышал?

Он кивает. Видно, что, как и я, в ауте. Но молчит. И тут его взгляд становится злым. Слежу за направлением его взгляда и натыкаюсь на два океана прекрасных голубых глаз, обладатель которых танцует с единственной девушкой, отказавшей моему брату – Анжеликой. Терпеть ее не могу, надменная выскочка! Сколько проблем было у Марка с ней в школе.

«Дени Вебер здесь и танцует с Анжеликой?! Не может быть! Как он здесь оказался?! Он тоже смотрит на меня! Неужели узнал? Вот черт! Этого не должно было произойти».

Паника накрывает меня с головой. Надо действовать!

– Марк, мы должны уехать, – быстро начинаю тараторить, – Срочно, иначе быть беде.

Братец не отрывает злой взгляд от танцующей парочки, но все же произносит, обращаясь ко мне:

– В чем дело, Лизок?

– Не произноси мое имя так! – шиплю ему в ответ. – Ладно, это позже, – пытаюсь настроиться на том, что сейчас важнее, – В общем, тут есть парень, который видел меня с Лилей, в школе! В ее школе, понимаешь?! И, мне кажется, он меня узнал.

Марк, наконец, переводит свой взгляд на меня.

– Вот черт. Уверена?

– Да, ну, на восемьдесят процентов, – немного сжимаясь, тихо уточняю.

– Никогда не слушаешься меня, и вот к чему это приводит. Не пошла бы с ней, не было бы проблем. Так, ладно. Все решаемо. Кто он и всю инфу о нем скажешь по дороге. А сейчас тебе надо отсюда убираться, пока он не приперся удостовериться, что видел именно тебя с Лилей. Вставай и иди к машине. Я к маме и за тобой. Мне уже и самому эта вечеринка осточертела.

Через час.

Лилиана

– Лиля! Лилиана!

– Да не кричи ты так, отца и мелкого разбудишь, – быстро спускаюсь по лестнице.

Я уже готовилась ко сну, когда увидела из окна, что наши приехали, и поэтому вышла их встречать. А тут Лиза орёт на весь дом, что ей совсем не свойственно. Марк безмолвно следует за ней.

– Мне все равно! Я хочу знать правду! Может, папа ее и расскажет. Все-таки он более словоохотлив, чем мама.

– Пусть расскажет, – утвердительно отвечаю я. – Мне тоже интересно, из-за чего ты так кричишь, но малому это пока рано знать, скорее всего. Я права? – Жду от них подтверждения своих слов, а получив его, продолжаю: – Поэтому давай потише.

Марк, до этого хранивший молчание и безразличный вид, хмурится и трогает свою правую бровь у основания, он редко показывает свои эмоции, но сейчас я понимаю, что его что-то тревожит, и он тоже переживает за психологическое состояние своего младшего брата.

Лиза смотрит на меня, после на Марка и уже намного тише говорит:

– Хорошо.

– Так что случилось? Почему ты так взвинчена? – хочу понять, что у них случилось.

– У меня для тебя две новости. И обе плохие. С какой начать?– в своей стервозной манере начинает Лиза. Я ее знаю, это защитная реакция дает такие перемены в общении.

Вот черт! Что же произошло? Смотрю то на Лиз, то на Марка. Готовлю себя к самому худшему. Стискиваю кулаки и…

– Что сегодня произошло? – медленно, выговаривая каждый слог, спрашиваю я.

– Ладно, не выберешь ты, скажу тогда новость более ошеломительную.

– Да что случилось? Лиза, говори уже.

– Марк, в чем дело? Почему Лиза орёт на весь дом? Ночь на дворе! – со второго этажа спускается наш отец. Черт! Похоже, Лизка его все же разбудила. – Что происходит? – отец своим диктаторским тоном и взглядом пытается задавить Лизу и показать, как он уже зол. Но в то же время ждёт ответа от Марка. Так как, согласно его принципам, мужчина главнее, и ответственность всегда на нем.

Лиза то бледнеет от страха перед ним, то краснеет от обуревающей ее злости.

– Лиза! Кричала на весь дом, а теперь молчишь. Может, объяснишься?

– Папа, – я решаю вмешаться, видя, что Лиза растерялась и не знает, что сказать. – Просто мы с Лизой немного повздорили, и она не сдержала эмоций. Прости. Но ничего серьёзного, поверь. Можно, мы пойдём по комнатам?

– Нет!

– Нет.

Одновременно произносят отец и Лиза.

Смотрю на нее удивленно, потому что я никогда не видела, чтобы она хоть раз повышала голос при отце.

У нас в семье вообще не принято перечить родителям. Но сегодня, похоже, другая ситуация.

– Лиза? Давай, говори. Я очень хочу понять твое поведение сейчас.

– А я объясню, – она вдыхает побольше воздуха и начинает говорить: – Мы с Марком всю дорогу строили догадки, почему мама так сказала. Накрутили себя по самое не могу. И теперь хотим знать, что все это значит. Мы не ваши дети? Или мы только твои дети, папа? – видя, что ни я, ни отец не можем понять, о чем она говорит, Лиза поясняет. – Мама сказала, что она нас не рожала, что она не наша родная мать. Всю дорогу с Марком обсуждали варианты, один из которых, возможно, что мы усыновленные дети. Но тогда почему мы похожи между собой? Да ещё и на вас, наших родителей. Кто в маму, кто в тебя, папа. Но если вы не наши родители, тогда какого черта вы нам врали?! А если учитывать, как вы с нами обращаетесь, то легко можно предположить, что вы нам не родные родители… И тогда все встает на свои места.

От эмоций речь Лизы поспешная, запутанная.

– Что? Что за бред ты несешь? – начал возмущаться отец.

– Вот и мы хотим знать это, отец, – произносит до этого молчавший Марк. – Расскажешь?

У Марка с отцом очень натянутые отношения из-за того, что он не захотел идти по его стопам и выбрал себе путь, который родители готовили для другого своего ребенка.

– Мне нечего скрывать, конечно, вы наши дети. Что за шуточки решила шутить Лена, я не знаю, но это не может быть правдой. Вы все действительно наши дети.

Я понимаю, что отец говорит правду, а вот Марк и Лиза смотрят на него и не верят в его слова.

– Уму непостижимо, что происходит, ты так реагируешь… Тогда почему она мне это сказала? – не унимается сестра.

– Лиза, давай уточним, как и в какой форме и при каких обстоятельствах Лена это произнесла.

Лиза выдыхает и на одну секунду задумывается, вспоминая детально, как все происходило.

– Я ей сделала комплимент, что она выглядит на тридцать пять и лицом, и телом. Попросила поделиться секретом. А она посоветовала мне не рожать детей. А после сказала…

– Лиза, эти люди действительно наши родители. А мы – их дети, поверь.

Все удивленно поворачиваются ко мне, ведь именно я произнесла эти слова.

– Откуда такая уверенность, Лилиана? – отец смотрит на меня с вызовом.

– Я делала тест ДНК, в Америке, – уточняю я для понимания. – Правда, я делала его только на себя и на тебя с мамой. Но в том, что мы с Лизой сёстры, сомневаться глупо, мы очень похожи. Вот поэтому я и уверена, что они тоже ваши дети.

– А ведь и правда! Стоило догадаться и тоже так поступить! Лилька молодец, что догадалась первой, – редко слышу от Марка добрые слова, но от этого они еще приятней.

– Вот как значит. – Папа подходит ко мне и обходит вокруг, одновременно как будто рассматривает, чтобы понять кто перед ним стоит. – Делала тест, значит, а нам не сказала. Или мать предупредила?

Останавливается прям напротив меня.

– Нет.

– А что насчет имен? Уточняла их?

– Нет, этого не требовалось. Можно его делать и анонимно. Все дело в цене.

– Еще и деньги наши потратила на это… Не легче было бы спросить прямо?

Боже, отец до ужаса скупой человек. Ни копейки не любит тратить без весомой на то причины. Хотя, возможно, именно благодаря этому мы так богаты.

– Я это сделала для себя, мне необходимо было понять вас и ваше поведение. Если захочешь, я верну тебе эти деньги. Выйду на работу и заработаю.

– Вернешь конечно, это без вопросов. Вот только ты не на работу выйдешь, а замуж. За того человека, которого выберу тебе я.

Молча слушаю высказывания отца. Для меня они не в новинку. Я их уже спокойно переношу.

– Что здесь происходит? Что за собрание в такое позднее время?

Незаметно для всех, мама вернулась домой, и застала нас в гостиной.

– Да вот, общаемся с детьми. Переживают, что они приемные.

– Что за бред! Стали бы мы в них столько вкладываться, будь они приемными.

У мамы железная логика, ничего не скажешь.

– Тогда почему ты сказала, что мы не твои? – Лиза по-новой начинает возмущаться.

– Я не говорила этого. Я лишь сказала, что не рожала вас. И уж если вы так хотите об этом поговорить, пройдемте в кабинет. Нечего тут устраивать представления. Хоть у всей прислуги и подписаны договоры о неразглашении, человеческое любопытство и длинный язык никто не отменял.

Все молча следуют указанию матери и идут в кабинет. Он в нашем доме тоже не совсем обычный. Во главе стоят два стола, для каждого родителя. А уже напротив них четыре стула для нас, их детей.

У нас в семье равноправие, но только между родителями. Вообще, они идеальные партнеры, им бы бизнес вместе вести. Но нет, они решили все по-другому.

– Итак, что за истерика, Лиза? Разве мы не объясняли тебе, что нельзя поддаваться эмоциям? Что их надо всегда контролировать?

– Тут нет зрителей! Можно и расслабится.

– Нет, – не соглашается мама. – Можешь расслабиться только лежа в своей постели, до этого будь добра, держи себя в руках. Это в ваших же интересах. Итак, что вас интересует?

– Вы настоящие родители для нас четверых?

– Да. И, опережая твой вопрос о родах, скажу: я не ходила беременной вами и не рожала. Мы нанимали разных суррогатных матерей, они вас вынашивали и рожали. Затем получали свое вознаграждение и исчезали из наших жизней.

– Поэтому мы все рождены в США?

– Именно. Во времена Лилианы эта процедура в России была не очень популярна, плюс нам не нужна была огласка. Вопросы?

– А почему не естественным путем? – мрачным голосом озвучивает Марк свой вопрос.

– Ты не можешь выносить ребенка? – Лиза, как всегда, поспешно делает свои выводы.

– Потому, что я не хотела детей и не понимала, зачем они мне нужны, ну и, конечно, я не хотела портить свою фигуру. Но после долгих переговоров с вашим отцом мы решили, что все же это нужно. Вот так и появилась на свет Лилиана, а за ней и вы. Ну и, конечно, Кирилл. Возможно, если бы первым был ты, Марк, больше бы мы никого не рожали.

– Лена, нет. Мы с тобой договаривались, что обязательно должно быть два сына. Тебе и мне.

– Да, Петр. Наследники. Я помню.

Мы с Лизой смотрим друг на друга. Оказывается, мы им были не нужны. Вот и объяснение тому, почему за всю свою жизнь не увидели тепла от наших родителей.

– Но, как выяснилось, в девочках тоже есть своя прелесть. Их можно выдать замуж за выгодных для нас людей. Так что хорошо, что у нас есть Лилиана и Лиза, – отец как почувствовал наши мысли и выдал нам «утешение»: мы тоже нужны – для выгодного сотрудничества с будущими партнерами.

– А как же твои партнеры? Никто не видел, что у тебя нет живота, и тут раз, и сразу несколько детей, – продолжает Марк свой допрос.

– Я не обязана ни перед кем отчитываться, понятно? И это не мои партнеры, как ты выразился, Марк, это мои подчиненные.

– Да, ты у нас крутая бизнес-леди…

– Не иронизируй, Марк! Как ты выразился, крутая бизнес-леди дает возможность заработать огромному количеству людей.

– Если бы тебе это было невыгодно, ты бы этого не делала. Так что это взаимовыгодные отношения.

– Вот поэтому ты и будешь моим наследником.

Мама с торжествующей улыбкой смотрит на отца. Тот недовольно хмурит лоб и переводит взгляд от матери к Марку и обратно.

– А как же ваши родители? Что они на этот счет думают? – осмеливаюсь спросить я.

Мама серьезно смотрит на отца, как будто спрашивая у него разрешения. Тот кивает.

– Наши родители заключили наш договорной брак с вашим отцом с обещанием больше не лезть в наши жизни. Возможно, вы заметили, что и в ваших жизнях они не принимают особого участия.

Как тут не заметишь, когда бабушки и дедушки одноклассников приводят их в школу и встречают после окончания уроков, водят их на детские спектакли или в цирк. Или же слушаешь рассказы о том, как кто-то провел лето у бабушки в деревне. А у тебя только поздравления на Новый год да с днем рождения. И на том спасибо.

– А почему нельзя было как у всех? Выйти замуж или жениться по любви, родить своих детей и жить счастливо? – тихо, себе под нос спрашивает Лиза. Но ее, конечно же, услышали все.

Мамино лицо в миг мрачнеет от негодования. Отец тоже тушуется и с опаской поглядывает на мать.

– Лиза, – шипит мама сквозь зубы, – любви не существует. Это блеф, выдумка. Люди – эгоистичные существа. Они думаю только о себе и как бы нажиться за счет другого. Поэтому я вам настоятельно советую не мечтать о несуществующей любви и трезво смотреть на вещи, правильно оценивать ситуацию и делать верные выводы. – Тут мама смотрит на меня как на человека, который согрешил и не выполнил все пункты ее «веры». – Есть только взаимовыгодный союз. Это лучшее, чего можно достичь в жизни. Найти подходящего человека, сойтись с ним во взглядах на жизнь и заключить соглашение, которое бы устраивало их обоих. Именно так мы и поступили с вашим отцом, и теперь у нас все прекрасно.

Мы молчим. Неприятно слушать такие слова, тем более, что нам всем троим в детстве хотелось любви, тепла и внимания. Да что уж скрывать, от этого добра мы бы и сейчас не отказались. Как от родителей, бабушек и дедушек, так и от наших половинок, которых мы выберем в своей жизни. Но мама так не считает. И дала мне это понять еще год назад.

Мама, похоже, думает, что еще не до конца нас добила, и продолжает свою речь.

– Посмотрите на родителей своих одноклассников. Сколько из них сейчас в разводе? Сколько из них пьют алкоголь из-за того, что несчастны? Сколько вкалывают на нескольких работах, чтобы прокормить ребенка? Сколько ссор родителей видят ваши одноклассники? И переживают по этому поводу. – Такая многозначительная пауза. – А теперь скажите, сколько раз мы ссорились с вашим отцом за двадцать лет брака?

Мы снова молчим. Нам нечего сказать, потому что в нашем доме не было скандалов. Никогда.

– Вот видите, вы и не помните. Потому что этого не было. Мы с вашим отцом все решаем за мирным столом переговоров. Нам не обязательно кричать и доказывать свою точку зрения, достаточно привести разумные доводы, и решение будет принято.

Марк хмыкает.

– Как все просто.

– Да, Марк, просто. И, если ты будешь следовать данной системе поведения, в твоей жизни тоже все будет просто.

– А что будет, если мы отойдем от вашего мировоззрения? Попытаемся жить так, как хотим сами, учиться на своих ошибках и делать выводы на их основе?

Черт побери! Это сказала я! Вслух!

Родители, не сговариваясь, одновременно начинают подниматься со своих мест, наверное, рассчитывая, что если будут возвышаться над нами, то эффект от сказанных слов будет значительно сильнее. Они выпрямляются и смотрят друг на друга. Мама садится обратно в кресло, а отец остается стоять.

– Значит так, Лилиана, – начинает он, – если у тебя еще возникают такие вопросы, то тот факт, что мы тебя отправили в Штаты, желаемых результатов не дал?

– Лилиана, думать забудь о своем азиате, поняла? Или мы воплотим в жизнь угрозы относительно карьеры его папаши в России, да и него самого. И тогда ты больше не то что не увидишь его, ты о нем больше никогда не услышишь. Поняла?

Мама, как всегда, более чем убедительна в своих аргументах.

– Мы позволили вам увидеться в школе, чтобы ты поняла, что он тебе не пара и наконец начала слушать родителей.

Отец встал из-за стола и начал ходить по кабинету туда-сюда.

– Кто бы мог подумать, что моя дочь станет смотреть на какого-то китайца! Весь мир ими пренебрегает, американцы и европейцы считаюсь их ниже себя по иерархической лестнице мира, а эта девчонка, – тычет пальцем в меня, – решила, что мы ее родили и растили для него! Нет, где такое видано?! Толерантная девочка, да, Лилиана? Так вот учти, – отец останавливается возле меня и резко дергает стул, на котором я сижу, на себя так, чтобы мое лицо находилось прямо напротив его, – ты должна забыть о нем и о любом другой парне! Я тебе уже нашел отличную партию! Пацан подает большие надежды. Его отец занимает высокий пост и очень дружен с нашим президентом. Возможно, если бы его сын был постарше, даже наш президент отдал бы за него одну из своих дочерей. Но, к нашему счастью, они намного старше. А вот ты идеально ему подходишь. Плюс деньги твоей матери и моя власть дают свои плоды и повышают интерес к тебе как к кандидатке в законные супруги. Так что и он тоже заинтересован в этом браке. В ближайшее время организуем вам встречу, готовься к ней. Чтобы была красивой. Этот парень тоже не промах, любит красивых девочек, я проверял. Постарайся снова не разочаровать нас, Лили. Иначе ссылка в Штаты покажется тебе раем…

Мне не страшно от слов отца. Но я вздрагиваю от грохота, возникшего за спиной. Марк подлетает к отцу и убирает его руки от подлокотника моего стула.

– Зачем было рожать типа родных детей, если обращаетесь с ними как с вещью? Взяли бы из приюта и взрастили бы благодарных детей!

Не знаю, что с Марком. Он никогда не позволял себе так выходить из себя, тем более кричать на отца. Видимо, то, что произошло на вечеринке, а после в доме, окончательно вывело его из себя.

Мама подлетает к мужчинам и встает между ними.

– Марк, немедленно прекрати истерику.

Отец тяжело дышит и готов в любой момент ударить Марка. Ситуация накалена до предела. Поэтому я встаю, беру Марка за руку и пытаюсь оттянуть его от родителей немного назад.

– Щенок! Кем ты себя возомнил! – взрывается отец, и только тот факт, что мама стоит и удерживает его, останавливает его от рукоприкладства. – Еще молоко на губах не обсохло, так разговаривать с отцом!

– Молока я отродясь не пил, были только заменяющие смеси, раз уж ты заговорил об этом, как мы недавно выяснили.

– Марк, – предостерегающе произносит мама.

– Что Марк?! Мама! Вы смели все представление о семье! Расчет, везде голый расчет! А как же чувства?

Мама внимательно смотрит на Марка и недобро произносит:

– У тебя появилась постоянная девочка? Поэтому ты такой? Кто она? Из какой семьи?

Марк замирает на секунду, но затем произносит траурным голосом:

– Разве с такими родителями, как вы, возможно появление нормальной девушки рядом? Только те, кто выгоден вам, и точка. Я устал. Пойду отдохну.

Марк выходит из кабинета с опущенными плечами. Мы все молча провожаем его взглядами.

– Лена, ты дала мальчишке слишком много прав, раз он уже на отца смеет повышать голос.

– Я с ним поговорю, обещаю, Петр. Девочки, – теперь наша очередь отвечать, – кто новая девушка Марка?

– Я не знаю.

И это правда. Я на самом деле не знаю. Откуда? Мы с ним и так были не очень близки, а за год моего пребывания в Штатах вообще почти перестали общаться.

Когда я уезжала, он вредничал и подкалывал меня, так как уже был определен «под крыло матери» и считал себя главным после родителей.

Что с ним произошло за последний год и кто смог повлиять на Марка таким образом, что он встает против отца?

– Я тоже не знаю. Он вроде все так же таскается каждый божий день с новой девушкой. Постоянно ни с кем я его не видела.

– Ладно, я решу этот вопрос с безопасником, не переживай, Лена.

И все же мне кажется, отец любит маму. Сколько бы она ни говорила о договорном браке между ними, у отца есть к ней чувства.

– Хорошо, Петр, я надеюсь, мы скоро разберемся с этой проблемой. А теперь вы, девочки. Чтобы я не слышала и не видела, что вы посматриваете на парней. Лилиана, для тебя уже выбран кандидат в мужья, а тебя, Лиза, это еще ожидает. Поэтому, чтобы зря не мотать ни свои, ни наши нервы, будьте послушными. И тогда и у вас, и у нас все будет хорошо. А теперь освободите кабинет, нам с вашим отцом надо поговорить.

Мы с Лизой встаем и послушно выходим. Молча поднимаемся на лифте, она на третий этаж, я – на четвертый.

Ложусь в свою кровать и начинаю вспоминать, что сделали мои родители, когда узнали, что мне понравился мальчик из моего класса.

Лилиана

Выхожу из школы, проклиная все на свете. Как же мне надоели эти одноклассники, когда же уже закончится этот ад под названием школа?! Осталось потерпеть два месяца!

Апрель, май, и настанет моя свобода от этих зажравшихся идиотов.

Эх, была бы моя воля, я бы показала, кто я такая! Так нет же! Надо скрывать и терпеть! Лишь бы выполнить план родителей!

Участь они подготовили для меня, конечно, не самую плохую – политика.

Я люблю политику и понимаю, что за ней стоят власть и деньги. Также понимаю, что политика – это грязь. Но мне не дают права выбора. Будь я мальчиком, многое было бы по-другому. Но тут уж я не в силах что-либо изменить.

Пока родители определялись с дальнейшей жизнью Марка, меня запихнули сначала в обычную общеобразовательную школу, а после наняли репетиторов и заставили все зубрить, чтобы по ими же придуманному гранту попасть в эту элитную школу. Хотя частная школа, в которую ходят Марк с Лизой, намного круче моей, там действительно учатся дети самой верхушки власти и крутых бизнесменов. Дети других политиков и просто богатых людей грызут гранит науки за границей.

Вообще, изначально у меня не самая завидная роль. Играть бедную сиротку – то ещё удовольствие.

Но выбора мне не дали. Я же должна закрепиться в умах людей именно в этом образе и после активизировать свою политическую позицию во многих молодёжных проектах, которые проходят по всей стране и так популярны на сегодняшний день в нашем государстве. За такой как я охотнее пойдут, думая что я "из народа", нежели за девчонкой богачей. Да и вообще, разве дочери богатых родителей занимаются политикой? Ответ очевиден.

Возможно, получится выиграть грант на обучение. Ну или по ЕГЭ пройду в МГИМО или в МГУ как минимум.

Ни в коем случае нельзя светить своими деньгами. Отец готовит почву для меня, чтобы я сделала политическую карьеру, из обычной девочки доросла до влиятельных должностей, конечно, с его подачи и с материальной поддержкой мамы.

В политику либо так, либо взятками, либо через постель депутата, и так по карьерной лестнице вверх. Но это не наш способ.

– Кристально чистая репутация, обучение в обычной школе, а после выигранный по результатам тестирования грант на обучение в школе, где можно завести знакомства с будущей элитой страны. И да, эти зажравшиеся дети в скором будущем будут руководить бизнесом и политикой государства. Только разница будет в том, что ты будешь из народа, и этот самый народ будет за тебя, плюс влияние твоего отца и мои деньги сделают свое дело. Ты займёшь высокий пост в политической элите, – не уставала объяснять мне мамуля.

Амбиции у моих родителей, конечно, те еще.

– Изначально этот путь мы готовили для сына, но, так как Марк родился вторым, да еще и в паре с Лизой, это уже так не провернёшь. Одного ребенка спрятать легко, а вот двоих, да еще и близнецов, – нет. Наша поддержка будет выглядеть подозрительной, так что по этому пути придётся пройти тебе. Ты поступишь учиться в обычную школу, друзей не заводи, ни с кем не делись данными о семье и родителях. Ты поняла меня, Лилиана? – мама всегда прямо заявляла о своих требованиях, без пояснений и не делая скидку на возраст.

Вот так в семь лет и была решена моя судьба.

– Стать богатым можно всегда, а вот стереть из биографии, как жил до, чей ты ребёнок и где учился, не выйдет, поэтому пока учись, как все обычные дети. Дальше посмотрим, что с тобой делать. Ну как минимум Председателя Совета Федерации из девушки я сделаю, а дальше все будет зависеть от тебя. Возможно, и до высшей политической должности доберёшься, если и не в качестве главного действующего лица, то хотя бы в качестве первой леди, – закончил лекцию отец.

Эти слова отца и матери я никогда не забуду. И вроде я была еще малышкой семи лет, но уже тогда со мной разговаривали как со взрослой.

Хотя я и мало что понимала, но основные правила уяснила: молчать, никому не рассказывать о своей семье и выполнять все указания родителей.

Сейчас уже пройдена одна треть пути, приготовленного мне родителями. Через полтора года после этого разговора родился Кирилл, и ему отвели ту же роль, что и мне. Только на меня повесили еще одно задание: помогать ему, когда он вырастет, в продвижении по карьерной лестнице.

И вот мне уже восемнадцать. А Кириллу всего десять лет, он еще совсем ребенок. Но он мальчик, наследник, как и хотел отец. И если Марка и Лизу к себе под крыло забрала мама, то я и Кирилл достались отцу.

Теперь ко мне было меньше требований в плане политической деятельности, но зато появилась более важная задача: я должна буду выйти замуж за политика и продвигать Кирюху в построении успешной политической карьеры.

Мне сейчас восемнадцать лет, и, вместо того, чтобы принимать ухаживания парней, гулять в парках и ходить в кино, я заплетаю волосы в косички, надеваю очки и школьную форму на один размер больше и хожу в школу. Показывая, насколько я умна и что могу претендовать на что-то ещё.

Да, с рождением Кирилла некий груз ответственности с меня сняли. Но тот факт, что я должна выйти замуж по расчёту, меня пугает. Я смирилась с этим внешне. Но в душе растет протест. Мне хочется весны, романтики, влюблённости. Но на меня никто не обращает внимания как на девушку. Даже парни, с которыми мы перешли в эту школу. Они тоже внешне чистые ботаники, умные. Но мной как девушкой не интересуются нисколечко.

Возможно, причина в ужасных очках, которые зрительно уменьшают мои глаза, или в одежде не по размеру, но факт остаётся фактом.

И вот я иду на задний двор нашей школы. Моё дополнительное занятие отменили, и я решаю провести это время на природе. Погода радует, можно снять эти ненавистные очки и радоваться солнышку.

Сажусь на лавочку, снимаю пиджак и очки, откидываюсь назад, поднимаю лицо к солнцу и улыбаюсь. Как же приятно: запах сирени, солнышко, тень от деревьев.

Стоп, какая еще тень? Открываю глаза и натыкаюсь взглядом на своего одноклассника, с которым у нас несколько совместных уроков, которые проходят на английском языке.

– Никогда не видел тебя без очков. А у тебя большие глаза. И красивые, – добавляет он с неким удивлением.

Он кореец по национальности, и на глазах они все повёрнуты. Как только могут зрительно их увеличивают при помощи косметики, причём парни тоже ею пользуются. Некоторые даже к пластическим хирургам обращаются.

Я поняла это, почитав некоторые статьи на разных сайтах.

Но Юн и без этого красив. Он высокий и харизматичный. В школе всегда в гуще событий. Он сын посла Южной Кореи. Понемногу учит и наш язык, но в прерогативе это английский, французский и немецкий.

Наша школа по-своему уникальна. В десятом и одиннадцатом классах мы сами выбираем уроки, которые хотим посещать. И вот на уроках иностранных языков мы и пересекаемся с Юном, ну и еще на парочке предметов.

Но мы с ним никогда не общались. С чего он ко мне подошёл, непонятно. Может, что на голову упало и он поэтому неадекватен сейчас?

Я, как и все льготники в нашем классе, – изгой. С нами особо не разговаривают, если только не понадобится помощь.

– Спасибо.

Больше мне нечего сказать. Я в шоке от поведения одноклассника.

И тут мы вместе оборачиваемся на звук шагов. К нам подходит женщина, тоже кореянка, приятной внешности, с пакетом в руках.

Смотрит на меня, после на Юна.

– Ты оставил пакет.

Говорит она на всем понятном английском, чтобы не поставить меня в неловкое положение.

А вот Юн переходит на свой родной корейский и довольно грубо ей что-то отвечает. Женщине неловко, и она опять смотрит на меня умоляюще, после быстро ставит пакет на лавочку и удаляется.

Он ей кричит что-то вслед, но она не останавливается и скрывается за стенами школы.

Юн трогает свои идеально уложенные волосы в нервном порыве. Потом смотрит на меня и произносит то, чего я никак не ожидаю от него услышать.

– Есть хочешь?

– Прости, что ты сказал?

– Есть будешь? – и показывает на пакет.

Что сегодня за день? Полнолуние или солнечное затмение?

Чтобы «золотой мальчик», во-первых, заговорил со мной, а во-вторых, предложил перекусить! Хотя, возможно, там какая-нибудь гадость и он хочет посмеяться надо мной.

– А что там? – решаюсь уточнить.

– Суп с морскими водорослями.

Я начинаю вспоминать, где я слышала о супе с таким названием. Припоминаю, что у корейцев есть традиция: матери готовят для своих детей в день рождения такой суп.

– Ты… сегодня именинник? То есть у тебя день рождения?

– Откуда знаешь? – Юн крайне удивлен моими познаниями их культыры.

Пожимаю плечами.

—Смотрела ваши сериалы.

Юн явно не ожидал от меня такого ответа.

– Серьезно? Я, кореец, не интересуюсь этим, а ты, русская, и смотришь.

Что-то наш разговор мне перестает нравиться.

– А сейчас что, тоже смотришь?

– Нет.

– Почему?

– Сейчас подготовка к ЕГЭ, нет времени ни на что, кроме учебы.

Его взгляд меняется, становясь более серьезным и сосредоточенным, и Юн проходится им от моих ног и до макушки головы.

– Почему ты носишь эти ужасные очки? Тебе они не идут. – Меня задевает его тон. В нем сочится пренебрежение. Ну вот, наружу выходит «золотой мальчик». – И школьная форма на пару размеров больше. И эти косички… Никогда не видел тебя с распущенными волосами.

Ни на один из заданных вопросов дать ответ я не могу. Поэтому решаю перевести разговор с моей щекотливой темы на волнующую его, я в этом уверена.

– Это твоя мама приходила?

Он отворачивается и смотрит в сторону. Да, не только у меня есть слабые места.

Юн не хочет мне отвечать, но этого и не требуется, я и так все поняла.

Да, кто-то отдает обед, приготовленный родной мамой, совершенно чужому человеку, а кто-то даже не пробовал никогда в жизни блюдо, которое бы для него приготовила родная мать.

– А я могу только мечтать о том дне, когда моя мама сварит для меня суп, – слова вырываются из меня неосознанно. Просто я почувствовала такую горечь внутри от всей этой ситуации, так тоскливо стало на душе, что не смогла сдержаться и не высказаться.

Юн оборачивается ко мне и смотрит немного растерянно.

Ну конечно, я же сказала это на русском. Ух, пронесло! А то я уже начала переживать, что он поймет мои внутренние терзания.

Но радость моя длится не долго.

– Да, я и забыл, что ты сирота.

Не выдерживаю этот его тон, пренебрежительный взгляд и встаю. Быстро хватаю пиджак, сумку и ухожу.

«Посидела, отдохнула, называется! Насладилась солнцем! Черт побери!»

– Ты очки оставила!

Слышу позади голос Юна. Разворачиваюсь на сто восемьдесят градусов и иду обратно.

Смотрю на него грозно, выхватываю из его рук свои очки и вновь собираюсь уходить, как он снова начинает говорить со мной. Останавливаюсь, но не поворачиваюсь.

– Завтра после уроков приходи сюда. Я буду тебя ждать.

Секундная заминка с моей стороны, но все же я ухожу, так ничего и не ответив на его предложение.

Захожу за угол школы, а сердце стучит так, что, кажется, слышно за квартал отсюда.

«Это он что, на свидание меня пригласил?! И вроде нормальным голосом говорил, без издевок и приколов. Или я что-то неправильно поняла?! И ведь не с кем посоветоваться! К маме с таким вопрос не подойдёшь, а Лизка младше меня. Наверняка и сама ничего не знает о парнях. Эх… Что делать?»

Всю ночь не спала. Думала, как поступить. Или быть гордой и не прийти, или стать милой и почувствовать, что это такое – свидание.

На следующий день я решаю немного изменить свой внешний вид.

И ведь правда, почему я себя уродую в школе? Ведь можно быть умной, тихой и скромной, но к тому же и симпатичной. Когда через несколько лет журналисты будут копать под меня, то выплывут мои фото в очках и с косичками… Разве такой должна быть будущая первая леди? Это, конечно, если планы отца осуществятся.

Решаю волосы не заплетать, а распустить. Или, вернее сказать, завязать их не резинкой, а скрепить симпатичной заколкой в низкий хвост.

Юбку школьной формы я немного укоротила, просто подвернув пояс. Очки снять не решаюсь. Все же сразу кардинально измениться только из-за того, что впервые в жизни на меня обратил внимание мальчик и позвал на свидание, будет слишком. Буду меняться постепенно.

Хорошо хоть, капы сняла неделю назад. А то, если бы и от них избавилась сегодня, то он бы точно понял, что все из-за него.

Надеваю рубашку розового цвета, тогда как раньше носила только белые.

Смотрю на себя в зеркало и улыбаюсь. «Да, определённо, так намного лучше!»

Ну, с богом! Посмотрим, куда предложит пойти Юн на первом свидании.

Стук в дверь, и я возвращаюсь в настоящее время.

Ко мне заходит Лиза.

– Не спишь?

– Нет, проходи.

Сажусь на кровати и жду, пока она составит мне компанию.

– Слушай, за всеми этими разговорами я тебе забыла сказать, кого увидела сегодня на вечеринке. И, кажется, он меня тоже узнал.

– Неужели Юн тоже там был? – из-за того, что вспоминала события годичной давности и они всё еще занимают мою голову, конечно первый, кто приходит на ум, это он.

– Нет, там был Дени Вебер.

Ого! Вот это да! Эх, жаль, что мне нельзя было туда попасть. Хотя…

– А он там как оказался?

– Не знаю, но он так на меня смотрел! Мне кажется, он признал во мне твою сестру, которую встретил в школе.

А вот это плохо.

– Он к тебе подходил, вы разговаривали?

– Нет. Но он танцевал с Анжелой.

Новость о том, что Дени танцевал с какой-то девушкой на вечеринке, почему-то вызывает неприятное ощущение внутри.

– С какой еще Анжелой? – стало интересно, захотелось узнать кто она…моя предполагаемая соперницаю.

– Ну, той, к которой Марк постоянно цепляется. Со школы нашей, она еще Анжеликой представляется. Она к нам в этом году пришла, в феврале или марте,уж точно не скажу. – Видя, что я никак не могу вспомнить, о ком она говорит, Лиза все более эмоционально пытается объяснить: – Помнишь. я рассказывала тебе, как Марк на нее налетел, ну… когда увидел с каким-то парнем в компании, еще ее чуть ли не шлюхой на всю школу обозвал.

– А! – наконец я вспоминаю, что Лиза мне по скайпу рассказывала, как наш невозмутимый Марк взорвался в школе и наехал на какую-то девушку. Что его не могли успокоить. А главное, там ее вины вообще не было, просто держалась с парнем за руку. Так мой брат чуть ли не в занятии сексом в стенах школы их обвинил, это все со слов Лизы. Я-то это не видела.

– Вспомнила?

– Да. И что? Она танцевала с Дени?

Теперь непонятно почему, но эта девушка и мне не нравится.

– Да, они мило общались во время танца. Но я постоянно ловила его взгляд на себе, вот поэтому и думаю, что он меня узнал.

– Что ж, будем надеяться, что тебе показалось. Но если даже и так, то что будет? Ну, узнал он в тебе мою сестру. Только вот Артем прекрасно знает, что я бедная сирота, скорее всего, они подумают, что мы их обманули, представившись сестрами. Возможно, еще подумают и будут размышлять, откуда мы с тобой знакомы и почему ты пришла со мной в школу, но это оставим их фантазии, мы тут бессильны…

– Ну да, и такое возможно. Лиль, а если вдруг?..

– Ничего не будет. Не переживай. Дени я интересна была, так как всячески его отталкивала и игнорировала. Думаю, в скором времени он вернется в Америку и забудет обо мне, о тебе, да и вообще обо всем, что будет отвлекать его от веселой жизни в родном городе.

– Ладно, – с облегчением вздыхает Лиза, – ты меня успокоила. Тогда пойду спать, уже и так поздно. Спокойной ночи, Лиля.

– Спокойной ночи, Лиза.

Сестра входит из комнаты, а я вспоминаю, как Дени прижимал меня к себе и нагло целовал в губы. Волна непонятного, но приятного, волнующего чувства проходит по телу. Каким бы наглецом он ни был, все же он очень красив, и эта его решительность в действиях очень волнует мою кровь, заставляет трепетать сердце и одновременно сердиться за его своевольность в отношении меня. Да, он украл мой  поцелуй очень решительно, но черт побери, это было неописуемое чувство желанного захвата в заложники, когда тебя обнимает и целует такой парень.

Как-то грустно стало от своих же слов о том, что Дени уедет и забудет меня. В глубине души мне этого не хочется. Встаю с кровати и выхожу на балкон. Надо успокоиться,  и отпустить это чувство, избавиться от него. Я не могу испытывать симпатию к такому парню!

Вид из моей комнаты открывается задний двор замка и официальный дом отца. Нас разделяют два забора – широкий и высокий забор нашего особняка и небольшие, обычные – дома отца. И хотя мы находимся друг к другу в непосредственной близости, что даже можем через подземный туннель передвигаться и выходить в нужном месте. Официально, каждый дом имеет разный адрес населенного пунката и улицу. Особняк матери – в новоотстроенно элитном поселке. А отца – на одной из исторических улиц старой деревни, недалеко от Москвы.

Родители купили тут землю и построили высокий забор, отделяющий элитный посёлок от деревни. А дом отца, который находится на окраине деревни, визуально отделяет от дома матери крепкий забор.

Но это понятно только когда ты находишься здесь, а вот глядя на адреса – никто никогда об этом недогодается.

Мой отец помешан на секретности информации, сказывается его прошлое в КГБ, да и его отца, моего деда.

Люди отца постоянно мониторят новостные ленты, чтобы успеть пресечь распространение любой информации о нашей семье. Официально мой отец не женат. По документам у них разный адрес, хотя фактически они живут в одном доме, а второй находится лишь в ста метрах.

Уже ночь, немного прохладно. Постояв так некоторое время и подумав о событиях этих нескольких дней, я понимаю, что не пойду против родителей, да и не смогу, как бы мне этого ни хотелось. Грустно вздохнув и приняв свою судьбу, я захожу в комнату.

Завтра ожидается новый день. Новые события. И не факт, что приятные. Поэтому надо отдохнуть и быть к ним готовой.

Хотят меня выдать за сына чиновника, пускай выдают. Постараюсь найти с ним общий язык. Я знаю, что смогу.

Ложусь спать, но мысли все не дают заснуть. Кручусь, верчусь туда-сюда, а сон все не идет.

Вдруг слышится звук удара мелкого твёрдого предмета о стекло.

Что это? Привстаю и прислушиваюсь – тишина. Наверное, показалось. Ложусь обратно, тут звук повторяется.

Встаю с кровати и начинаю ждать. Звук снова повторяется, и я понимаю, что шум идет с балкона, и что-то твёрдое попадает в стекло.

Открываю дверь и снова выхожу на балкон. И чуть не кричу от страха и изумления. На заборе сидит человек, по телосложению которого можно предположить, что это парень. А напротив дома отца стоит машина с включёнными фарами.

И тут я слышу:

– Вот я тебя и нашёл, Лили.

Шок! Сметения! Страх! Сейчас я испытываю весь этот спектр эмоций. А еще радость…он меня искал! Выследил! И нашел… возможно,  я все же интересна ему, и не просто на одну ночь…

Договорив с Дени, с бешено стучащим сердцем захожу обратно к себе в комнату и прижимаю одну руку к груди, а второй прикрываю рот, чтобы мой визг в доме никто не услышал.

О-фи-геть! У меня будет настоящее свидание, и не с кем-нибудь, а с самим Дени Шварцем! Кому рассказать, никто не поверит. Хотя, кроме Мари, мне и рассказывать-то некому, да и она сейчас уехала на каникулы домой во Францию. А Лизе… Да, наверное, можно. Но нужно ли? Она же сразу начнет мечтать и строить планы на наше с Дени будущее А мое будущее… Мое будущее уже предопределено.

Отличное настроение в миг улетучивается. Захотелось выть от бессилия. Черт побери, а казалось, счастье было так близко.

Я рассматриваю варианты общения с Дени, варианты замужества с сыном политика, побег в Штаты навсегда, крушение карьеры Дени, а это обязательно будет, так как руки моих родителей очень длинные. В итоге засыпаю я только к утренним петухам, спешащим разбудить жителей соседней деревни. А уже в начале восьмого утра в мою дверь осторожно стучит горничная и просит поторопиться к завтраку.

Завтрак – это обязательная традиция нашей семьи. «Война войной, а на завтрак ты должен явиться» – ее девиз. Вот так и живем.

Помню, Марк как-то пропустил его, когда ему было около шестнадцати лет, из-за очередной гулянки с парнями из своей школы. Так отец лишил его карточки и машины с водителем, но приставил двух амбалов и увеличил количество учебных часов вне школы, прибавив к ним физику и химию.

Да, ему эти предметы были не нужны, но отец решил его таким образом осадить и научить больше не проявлять непослушания. А мужики из охраны отца «помогали» Марку окунуться полностью в учебный процесс и принимать в нем активное участие. Возможно, с тех самых пор Марк и отдалился от отца и решил посвятить себя управлению компанией матери, а не политике. А еще с тех пор один из этих амбалов стал его постоянным охранником и старшим другом, что ли. Марк не любит об этом распространяться, но Лизка мне рассказывает свои наблюдения, а потом мы вместе делаем выводы.

Лиза… Мы с ней рисковать не пробовали. У нас и так день после школы расписан, и добавлять туда еще два предмета не хотелось.

Прекрасно помня о наказании за игнорирование «завтрака с семьей», я нехотя плетусь в ванную комнату. Спать хочется ужасно, но холодная вода помогает обрести бодрость тела, а крепкий черный кофе с сахаром на завтрак – окончательно проснуться.

Кроме отца и мамы, все собравшиеся за столом члены семьи находятся примерно в таком же настроении, что и я.

– Лилиана, сегодня в час дня у меня будет деловой обед с отцом твоего жениха, и, если подтвердится информация о присутствии жениха, тебе тоже надо будет там появиться. Тебе сообщат заранее, но на всякий случай будь поблизости и приоденься, и прическу… Ну, я не знаю, в общем, наведи лоск. По моей информации, парень любит красивых и стильных девушек. А если выяснится, что ты к тому же и умная, то будешь в приоритете среди всех других претенденток. Так что держись сегодня рядом со мной.

Хорошо, что я уже выпила свой кофе, а то бы поперхнулась.

– А что, есть и другие, которые могут нам помешать в твоих планах? – мама слишком самоуверенна и горда и не терпит конкуренции. Поэтому у Марка и Лизы было все самое лучшее, дорогое и модное.

– Ты же знаешь, дорогая, за его сына даже Фролов готов отдать свою пятнадцатилетнюю дочь, заключив договор хоть сейчас, – пытается успокоить маму отец.

– А у него разве есть такая финансовая и деловая поддержка со стороны жены? – не унимается она.

– Нет, но связи неплохие. Отец его жены тоже когда-то служил в КГБ, а учитывая, кто у нас президент, ты сама понимаешь.

– Значит, надо устранить ее, – решительно и спокойно заявляет мама.

– Нет, такой надобности нет сейчас, да и мала она еще для твоих скандалов. Наша цель на сегодня – понравиться его сыну визуально. Дальше будем действовать по обстоятельствам.

– Ладно. Этот вопрос на тебе. Кстати, мне надо получить положительное заключение относительно моего бизнеса с ловлей и продажей раков во Владивостоке. И этому мешает один пункт в законе о ловле, надо бы его немного переформулировать и дать мне больше свободы.

– Хорошо, дорогая, скажи, какие именно пункты закона, внесу их на рассмотрение, и мы их примем, – уверяет ее папа, давая обещание так просто, что не укладывается в голове.

Я знаю, что в его руках много власти, но неужели все будет так просто?

– Мой секретарь кинет информацию твоему, что именно приостанавливает процесс на востоке и какие убытки мы несем от простоя кораблей. Кто не будет соглашаться, озвучишь им цифры и мою готовность перевести недельную сумму убытка им на счет в случае благоприятного для меня исхода, – как истинная бизнес-леди, мама продолжает завтракать с семьей, что не мешает ей говорить о многомиллионных делах своей фирмы.

– Хорошо, жду информацию.

Мама уже не первый раз пользуется положением отца в верхушках власти, как и отец ее – в подкупе нужных голосов. Они хорошие и выгодные друг другу союзники.

Как-то конкуренты фирмы матери решили построить торговый центр, и, чтобы им насолить, мама попросила отца посодействовать, чтобы старый дом, который стоял на участке новой постройки и который хотели снести, вдруг обрел статус исторической ценности для города. Тогда все активные граждане столицы и некоторые политические деятели вышли на улицы с лозунгами не трогать этот дом. В итоге постройка торгового центра была отменена, а дом обложили со всех сторон визуально красивой ширмой и закрыли на реставрацию.

Или, когда началась мусорная реформа, мама тоже приложила к этому руку. И теперь у ее корпорации десять контрактов с господдержкой на строительство заводов для переработки мусора.

– Лилиана, ты поняла план действий на сегодня? – спрашивает отец.

– Да, – тот ответ, который требуется от меня.

– Марк, ты не в духе с утра?

Действительно, брат плохо выглядит. Он с утра всегда темнее грозовой тучи, но сегодня это особенно заметно.

– Что, опять продинамила? – тихо спрашивает Лизка, чтобы родители не услышали.

– Малая, лучше не лезь.

«Не лезть» предпочли все.

Через полчаса родители поднимаются наверх и начинают собираться на работу, а мы расходимся каждый в свою комнату.

Когда я уже почти готова, ко мне снова заходит Лизка.

– Готовишься?

– Ну да, ты их слышала сегодня.

– Лиль, я так хочу тебе помочь, но не знаю как! Не хочу, чтобы ты выходила замуж по указке родителей! И вообще, это позапрошлый век – жениться, толком не узнав друг друга.

– Да ладно тебе. Они же это нам говорили с детства, что мы выйдем замуж, а парни женятся только на тех, кого выберут они сами. – При Лизке я редко произношу слова «мама» и «папа».

– Да, но это было тогда! А сейчас мы выросли и многое понимаем!

«Ох, Лиза… Я понимаю, что ты хочешь избежать моей участи. И если устроить революцию сейчас, то, возможно, к моменту твоего замужества проявятся результаты моего восстания и у тебя будет выбор. Мы все немного эгоисты и в первую очередь думаем о себе. Но! Мне и одной революции хватило год назад! Больше я их устраивать не буду».

Конечно, я не скажу этого Лизе в лицо, а скажу другое:

– Лиз, лучше посоветуй нормального топ-стилиста и визажиста в Москве.

Лизка грустнеет, и весь ее боевой запал иссякает. Она достает из брюк визитку, видно, предвидя мою просьбу, и, напоследок пожелав удачи, удаляется из моей комнаты.

Ближе к обеду я уже во всеоружии: укладка, макияж, маникюр, педюкюр, эпиляция в необходимых местах. «Ну что же, женишок, я готова!» Услышав звук входящего сообщения, смотрю на экран смартфона. Пришло распоряжение отца явиться в бар-ресторан Новикова в центре столицы. Это явно не выбор отца, и не совсем подходящее место для меня. Все же оно больше для мужских компаний и деловых встреч.

И вот как мне теперь изобразить, что я там случайно оказалась?!

Нахожу в телефонной книге номер Марка и набираю его. Больше просить помощи в столице мне не у кого.

– Лили-Анна, да ладно! Глазам не поверил, когда увидел, кто мне звонит!

– Марк, времени в обрез, срочно приезжай на Тверскую, дом три. У отца тут обед, о котором он говорил утром. И прихвати своего охранника. Вместе зайдём, чтобы сильно не палиться.

– Слушай, Лили…

Не даю ему договорить.

– Или я расскажу отцу о твоём отказе, когда приду туда одна, и тогда наша семья будет выглядеть так, будто этот брак нужен нам больше, чем им.

Через несколько секунд тишины Марк все же сдаётся и недовольным тоном произносит:

– Учти, должна будешь. И чтобы ждала меня там, выходить и встречать тебя я не намерен. В дешёвые актёры не нанимался.

– Да, я тоже тебя люблю, братик.

Не успеваю договорить, как связь обрывается.

Ну что же, до места назначения мне ехать минут десять, но, зная пробки столицы, лучше подожду у ресторана, нежели потом мне придётся бросать на ходу мою машинку и бежать на встречу.

Дожидаюсь Марка и его охранника, и мы вместе заходим в заведение. Отца в компании двоих мужчин примерно его возраста замечаем сразу.

«А где же «женишок»? Неужели он такой взрослый и является одним из этих мужчин?»

Не успеваем дойти до их столика, как один из них поворачивается в нашу сторону и машет рукой, мол «идите сюда».

Переглядываемся с Марком, не понимая, что происходит, неужели они нас узнали и решили играть открыто?

Но тут мужчина подает голос.

– Руслан, наконец-то. Мы заждались.

Оборачиваюсь и вижу мужчину, который стоит в дверях ресторана и осматривает всю публику, находящуюся в помещении, и тут его взгляд натыкается на меня. Опускается по телу вниз, останавливаясь в районе груди, которая удачно просматривается, так как я стою в полоборота к нему, а после исследует и остальные участки моего тела, также немного задержав взгляд на выпуклости моих ягодиц, и проходится по длине моих ног.

– Осмотрел, как кобылу на продаже. И, могу сказать, он доволен увиденным.

Отворачиваюсь от этого парня у входа и перевожу свой взгляд на говорившего Марка.

– Знаешь, ты мне совсем не помогаешь. Ты мой брат или как?.. – скорее спрашиваю, чем утверждаю.

– Ну что ты, я всего лишь удачно подобранный продавец дорогого лота, и я не обещал помогать, только сопровождаю.

– Вот и выполни свою миссию до конца, офисный планктон.

– Анна, девочка моя, а ты что здесь делаешь?

Так как мы уже недалеко от отца, тот решил начать своё представление.

– Привет, пап, здравствуйте, – здороваюсь с партнёрами отца, ведь вежливость и воспитание наше все. – Ты помнишь моего друга Марка? – Младшой пожимает руку отцу и его собеседникам за столом, то же делает его охранник. – Вернее, он брат моей подруги Лизы. Мы с ним случайно встретились. И пока не подъедет Лиза, он решил составить мне компанию и пообедать со мной. Да Марк? Ну да ладно, не будем тебя отвлекать, мы пойдем.

– Петр Николаевич, а вы не говорили, что у вас дочь такая красавица. Присаживайтесь за наш столик и скрасьте наше скучное сборище стариков, дорогая, – заговаривает со мной мужчина, который несколько секунд назад махал рукой.

– Отец, зачем ты так говоришь? Ты еще молод, да и жена твоя немногим старше этой девушки, – громко произносит за моей спиной мужской голос с небольшой хрипотцой, и намного тише и близко к моему уху продолжает, – которая совершенно случайно оказалась в этом ресторане именно сейчас.

Сказав это, Руслан отходит от меня на пару шагов в сторону своего отца.

– Руслан, ты в своем репертуаре. Петр Николаевич, а это мой сын, Руслан. Я говорил вам о нем. – Мужчины обмениваются рукопожатиями, а отец моего «жениха» продолжает: – А вы, дорогая Анна, присаживайтесь и можете отпустить своих спутников, мы вас развлечём до прибытия вашей подруги, не сомневайтесь.

Смотрю на отца, как бы спрашивая разрешение, он еле заметно кивает головой.

– Ладно, Марк. Передашь Лизе, что я все ещё жду её тут?

– Хорошо, Аня. Жаль, что теперь у нас чисто мужская компания осталась на обед, я тоже люблю разбавлять общество приятными девушками. Но желание старшего поколения надо уважать, поэтому приятного вам всем аппетита. Думаю, Лиза скоро прибудет, – ехидничая, но прекрасно понимая положение дел и мой намёк, произносит брат, отходит от нас за несколько столиков и садится, подзывая официанта.

Рассаживаемся по своим местам и мы. Руслан пристаривается слева от меня, тогда как мой отец садится справа.

– Чем вы занимаетесь, Анна? Нынче у молодёжи много интересов.

С левой стороны слышен «смешок».

Что в вопросе его отца показалось смешным моему будущему «жениху»?

– Сейчас действительно очень много занятных и увлекательных вещей. Но я консервативна. Мои интересы – это большой теннис, гимнастика, ну и, конечно, учёба. Готовлюсь поступать в ВУЗ.

Показываю на сумку, намекая на учебники, которых в ней нет и в помине.

Там находится сменная одежда, которую я собираюсь надеть на встречу с этим сумасшедшим Дени.

– А это действительно интересно: пластика и гибкость. – И намного, намного тише, что бы услышала я одна. – По ночам будем этим пользоваться на все сто.

Поворачиваюсь к этой наглой морде слева от меня, которая не стесняется присутствия старших, делая мне эти пошлые намеки, и, как и он, произношу вслух слова, которые будут поняты только им.

– А еще недюжинная сила в правой руке и целеустремлённость.

Прежде чем отвернуться, успеваю заметить изменения в его лице от насмешки к удивлению.

Дальше все проходит более менее спокойно. Отец Руслана спрашивает всякие мелочи, а я уклончиво на них отвечаю.

Не хочу, чтобы они обо мне что-то знали, на подкожном уровне НЕ ХОЧУ!

– Какой кофе, Аня, ты предпочитаешь? – допрос продолжается.

– Вы знаете, я люблю чай.

– Руслан тоже любит чай.

Смех слева.

– Точно! Я думал, что люблю крепкий черный кофе, а оказывается, это был черный чай. Спасибо папа, что напомнил.

– А еще Руслан у нас любитель блистать остроумием. Но тут, думаю, вы его нагоните, потенциал в вас есть.

Черт! Похоже, любезничать отец жениха больше не намерен. Тогда и я тоже не буду.

Если до прихода сюда я еще думала добровольно согласиться на этот брак, то сейчас четко понимаю, что с этими людьми не смогу жить под одной крышей даже неделю, не то что всю жизнь. А ведь замуж я хочу раз и навсегда, и желательно за человека, который будет мне хотя бы симпатичен.

– Анна, мы делаем ремонт в городской квартире, готовим ее для Руслана и его будущей жены. Может, посоветуете, в какие цвета покрасить стены?

А вот мы и вышли на «жесткую прямую».

– Вы знаете, я так непостоянна в выборе цвета, что, боюсь, ничем не смогу вам помочь. Сама предпочитаю довериться опытному дизайнеру, все же профессионалы знают лучше нас с вами, любителей. Ай!

Неожиданная и острая боль пронзает мою правую ногу. Доля секунды, и я понимаю, что это отец надавил на нее свои острым ногтем мизинца. Больше всего ненавижу в нем этот палец, до дрожи во всем теле он мне противен.

– В чем дело, Анна? – мой визг привлекает внимание всех, в том числе и Марка за дальним столиком ресторана.

Вскакиваю с места.

– Простите, мне надо в аптеку, пульсирующая боль в висках. Наш врач говорит, что это не стоит терпеть. Надо в аптеку, сил сидеть и ждать нет. Марк меня подвезет, спасибо за обед. Мне было приятно с вами познакомиться. Извините меня, мне пора.

Хватаю сумку и двигаюсь по направлению к выходу.

По пути меня перехватывает сильная рука и прижимает к себе.

Сначала мелькает мысль, что это Марк решил меня поддержать, но когда слышу голос говорившего, все становится понятно.

– Я не могу оставаться в стороне, когда моей невесте плохо.

Хочу вырваться из его объятий, но ничего не выходит. Руслан крепко держит.

– Давай спокойно выйдем и поговорим уже без стариков. Обещаю не обижать тебя. Я, в отличие от твоего отца, к женщинам силу не применяю.

Не знаю почему, но я верю его словам.

Когда выходим из зоны видимости наших отцов, Руслан отпускает меня. И мы идем по прогулочной части улицы.

–Теперь разыгрывать спектакль пай девочки надобности нет, давай поговорим открыто.

– А кто сказал, что я кого-то разыгрываю? Я ни о чем не лгала там, за столом. Возможно, о чем-то недоговорила, но это не ложь.

– Да ладно! И что, реально занимаешься спортом и у тебя тяжелая рука? – посмеиваясь, уточняет Руслан.

– Да. Хочешь проверить?

Он внимательно смотрит в мои глаза.

– Обойдусь. А твой отец часто применяет силу в отношении тебя?

Оглядываюсь по сторонам, не хочу отвечать на этот вопрос.

– Понятно. Так, еще одно. У тебя парень есть, любовник? Или, может, ты в кого-то безответно влюблена?

– Что? Нет конечно!

– Почему так бурно реагируешь на такой простой вопрос? Я должен был спросить. Специфика нашего знакомства, как и его продолжения, зависит от этих ответов.

– Никого нет , а даже если бы и был, я бы не сказала.

– Неужели такую красотку еще никому не удалось уложить и хорошенько оттра**…?

– Ах ты…

Не успеваю его ударить, как он перехватывает мою руку.

– Бля***, ты что, бережешь себя для одного, того единственного?

Левая рука хоть и не тяжелая, но быстрая. И тут уже он не успевает и получает пощечину.

– Хам! Гад! Ненавижу! Отпусти меня немедленно!

Вырываю руку и пытаюсь как можно скорее убежать от него.

И слышу за спиной:

– Тебе удалось вызвать мой интерес. Еще увидимся, Аня!

«Ну уж нет! Никогда!!! Не хочу!!! Боже, помоги мне!!!»

Надо успокоиться! Надо успокоиться».

С этими мыслями захожу в кинотеатр и покупаю билет на задний ряд. Мне повезло, идёт лёгкая романтическая комедия. Полтора часа пошли мне на пользу, и я отвлеклась от недавних событий. Теперь надо подумать, что делать дальше.

Двадцать пропущенных от отца вызывают волнение в душе. Сегодня вечером будет очень серьёзный разговор дома. И как этого можно избежать? Никак.

Стоп! Не надо думать о плохом!

Пять пропущенных от Лизы. Ей тоже не хочу перезванивать, так как не говорила о встрече с Дени. Еще примерно два с половиной часа до свидания. Свидание… Была ли я когда-нибудь на свидании? Наверное, нет. Но, как и любой девушке, мне этого хочется и хотелось. Волнуюсь очень. Надо срочно переодеться. Заезжаю в торговый центр, дальше – в магазин одежды, где прошу принести мне в примерочную модель, что на манекене в витрине магазина, только моего размера. Консультант магазина исполняет мою просьбу, и по итогу из магазина я выхожу полностью переодетая в молодёжный стиль одежды для прогулки по городу и своего первого свидания. Решаю провести время в самом парке, давно я тут не гуляла.

Отмечая изменения, которые произошли в нем, я дохожу до спортивной площадки. Парни и девчонки весело и шумно играют в волейбол.

В лица не вглядываюсь, лишь отмечаю, как же здорово, что можно вот так прийти и просто сыграть, и тут слышу знакомый мужской голос с еле уловимым американским акцентом.

– Все! Мне пора. Спасибо, что приняли в игру. Всем пока!

Его не хотят отпускать ни парни, ни девушки. Но меня это волнует не так, как то, что этот парень – Дени!

Он как раз отходит от площадки, и мы встречаемся с ним взглядами.

– Лили?

– Дени?

Его волосы в полном беспорядке, да и сам он запыхался от игры. Мы оба смотрим друг на друга и не можем вымолвить ни слова.

Неожиданно вот так вот встретиться за полтора часа до назначенного времени. Приятно ли? Думаю, да. Причём приятно обоим, и это ясно читается в наших глазах.

– Привет, – первым отмирает он.

– Привет.

– Э… я тут… э-э-э… прогуляться решил. В этом парке я не бывал и хотел осмотреться.

– А где ты вообще бывал в России?

– Э-э-э… нигде? – отвечает он, как будто спрашивая.

Эта его искренность подкупает, и мы вместе смеёмся над ситуацией. Парень устроил свидание в стране, в которой не бывал ни разу, в месте, о котором лишь слышал из разных источников.

– Ну, и что ты успел посмотреть? Я тоже не особо тут все знаю.

– Cool! Тогда я не сильно упаду в твоих глазах за свою дезориентацию на местности.

Да разве это вообще возможно?!

– В общем, в семь нас ожидает квест по парку. А пока мы можем просто погулять. Как ты на это смотришь?

– Думаю, на сто процентов – положительно.

– Тогда пойдём. Э-э-э, в этом направлении.

И показывает рукой прямо. Я молча соглашаюсь, и мы начинаем идти. Его рука находится очень близко к моей, иной раз касаясь её. Но сам он никаких активных действий он не предпринимает. И я ловлю себя на мысли, что хочу, что бы он взял меня за руку.

– Чем ты занимаешься в Америке?

– Учусь. А ты? – знаю, что глупо задавать этот вопрос, зная на него ответ. Но из-за волнения не могу рационально мыслить.

– Я тоже учусь, ну и понемногу работаю. Возможно, ты видела рекламные баннеры с моим участием.

– Да, иногда,– ты о чем, Лиля! Везде и всегда ты видела рекламные щиты с ним! Из-за волнения, получается, какая-то бессвязная речь.

Неловкая пауза.

– Сколько планируешь тут еще пробыть? Или на все лето приехала? – интересуется Дени, выглядит вполне спокойным, не то что я.

– Я еще не знаю точно. Все зависит от разных обстоятельств, не хочу посвящать его в свои проблемы.

Снова неуклюжее молчание.

– Вот мы и пришли. Думаю, можно начать со смотровой площадки парка. Чтобы потом ориентироваться на местности.

– Сразу видно, что ты был скаутом.

Он смеётся. И смех его приятный, лёгкий, гипнотизирующий взгляд на глазах и губах смеющегося.

– Подловила. Был, не скрываю, иногда даже горжусь.

– Сам хотел или родители? – пытаюсь вновь смотреть куда угодно, только не на него. Что бы не выдать своих вдруг возникших чувств.

– Сначала мама отправляла, потом втянулся. И уже просился сам. А ты, сколько уже учишься в Штатах?

Мы перебрасываемся вопросами, стараясь узнать друг о друге хоть немного больше.

– Около года.

– Нравится?

– Да, смена обстановки всегда благотворительно сказывается на моем состоянии.

– А что, здесь было так плохо, что захотелось ухать?

– Э-э-э, нет, нет. – черт, как же быстро я прокололась. Расслабилась и вот результат, болтаю лишнее! – Просто обстоятельства сложились таким образом, что получать высшее образование я отправилась заграницу.

Думаю, он понял, что я ещё не готова говорить на такие личные темы, поэтому тактично перестал расспрашивать.

– Ну что, посмотрим на парк?

Смотровая площадка находится на крыше главного входа в Парк Горького. Я даже не знала этого, живя большую часть жизни в Москве

При помощи бинокуляров мы разглядываем город и парк.

Со стороны, обращённой в сторону Воробьёвых гор, открывается прекрасный вид на Парк Горького: как на ладони видны клумбы и аллеи партерной части, Музыкальный фонтан и даже Мозаичные вазоны. Чуть позади – Нескучный сад и зелёный массив Воробьёвых гор, Шуховская радиобашня, Храм, здание Президиума РАН и Андреевский монастырь, главное здание МГУ и небоскрёбы «Москва-Сити».

Сторона, обращённая на Крымский Вал, не менее интересна: с неё отлично видно высотку МИД на Смоленско-Сенной площади, Новый Арбат, Останкинскую телебашню, Храм Христа Спасителя, Центральный Дом Художника на Ильинке и Третьяковскую галерею, а также парк искусств «МУЗЕОН».

Впервые я рада, что в школе посещала клуб Москваведения, и знаю в теории и визуально об основных и более значимых достопримечательностях, которые открывает нам смотровая площадка. И эти знания мне пригождаются именно сейчас, потому что я смогла ответить Дени на его вопросы о том, что он видит через бинокуляр.

Несколько раз мы сталкиваемся с ним лбами, пока меняемся и смотрели вдаль. Смеемся и продолжаем дальше изучать Москву с высоты смотровой площадки.

Так странно видеть Дени таким простым в общении. Знали бы девчонки, которые остались за океаном, какой он сейчас, рядом со мной, никогда бы не поверили.

Когда речь заходит о Дени, все девушки начинают томно вздыхать и жаловаться на судьбу, что он недосягаем для них. Что меняет очень часто своих девушек, разъезжает на дорогих тачках, вращается в кругах самых больших звезд шоу-бизнеса. Вообще, много чего говорят о нем. Многое я не запомнила, или не захотела запоминать.

Я даже подумать не могла, что познакомлюсь с ним, и уж тем более о том, что у нас будет настоящее свидание. Это вообще из уровня фантастики.

Наше общение несколько неловкое. И я, и Дени все же сильно нервничаем, и, хоть он не особо выдает свои чувства, мне кажется, что я у него как на ладони, полностью открыта.

Наш квест выходит не менее увлекательным, чем встреча. Идем за гидом, выслушиваем его речь, выполняем задания на детских площадках, отчего выглядим еще комичнее, чем есть на самом деле.

Нам легко, весело. Я в таком приподнятом настроении еще никогда не была в своей жизни. Сейчас я свободна от всех тягот, ответственности и реальности. Я в своем мире, где красивый и уверенный в себе парень желает общаться со мной, встречаться и быть рядом.

Времяпровождение выходит непринужденным, от этого еще более интересным, и словно в один миг на улице начинает смеркаться, и час нашего расставания как никогда становится близок.

Хорошее настроение улетучивается, и на душе становится пусто. Вроде я пока еще с ним, но понимаю, что это наши последние минуты рядом.

– Лили, что с тобой?

Мы стоим и смотрим на Москву-реку, устремляя взгляд далеко вперед. Неожиданно его рука касается моей, и по телу проходит приятная дрожь.

– М? Нет, все хорошо, – отчаянно вру, не желая разрушать эти мгновенья.

– Ладно, – отвечает, сжав губы, – мы провели с тобой полдня вместе, но за все это время я не узнал о тебе ничего нового, тогда как я открытая книга, стоит тебе только спросить о чем-то или же заглянуть в инет. Так, может, ты откроешься мне хоть немного? Думаю, тот факт, что я нашел тебя, все же о чем-то, но говорит.

А в этом он прав, так далеко не каждый бы смог зайти, даже больше – никто бы не зашел.

Но как мне ему признаться в перипетиях моей семьи, в планах на дальнейшую жизнь? Да и вообще во всем!

Он легкомысленный, ветреный парень, звезда из Америки. Послушав мою историю, он сможет рассказать об этом СМИ… Тогда мне точно конец. Или просто уедет и забудет обо мне, или мои родители применят всю свою власть, и жизнь Дени круто изменится совсем в противоположную от успеха сторону.

Так имею ли я право рисковать?!

Его жизнью или своей?

– Я скоро выхожу замуж, – отвернувшись от него, говорю в пустоту, – ты мой глоток свежего воздуха. Не более. А скоро я просто не буду иметь возможности сделать этот вздох, поэтому я тут. К тому же твои аргументы на нашу встречу прошлой ночью были более чем весомыми.

Повернувшись к нему спиной, облокачиваюсь о перила моста.

– Вот и вся история, – заканчиваю с напускной радостью. – Нет ничего интересного. Договорной брак, у нас да, такое все еще случается. Против родителей я не пойду, да что говорить, я не смогу противостоять им. И если ты хотел весело провести время, покувыркаться со мной и так далее, боюсь, тебе придется поискать другую девушку. Я на это не пойду. Сегодня меня официально представили жениху. С этого момента я не имею права на личную жизнь.

Его участливый и внимательный взгляд постепенно меняется на холодный и отстраненный. Он буквально прожигает меня морозным холодом. Мои слова ему не понравились, совсем нет. Сейчас он сердится на меня, да и на себя, наверное, что столько времени потратил на никчемную меня.

– И кто же твой жених? – интересуется, как будто ему это вовсе не интересно, но между прочим все же спросил.

Называю фамилию и имя Руслана. Что мне терять, пусть поймет, что тут игра идет по-крупному.

– Сам он в городской думе столицы сидит, отец его – в Государственной. Как ты понимаешь, у него большие планы на политическое будущее в стране. И ему нужна примерная, образцовая жена. И на эту роль выбрали меня. В принципе, я не против, в будущем я не буду ни в чем нуждаться. Разве не каждая девушка мечтает об этом?!

Нет, не каждая! Я та самая, которая просто хочет любви! Которая никогда и ни от кого не чувствовала этого. Которая не имела родителей в том смысле, в котором они бывают у всех остальных детей. Которая не имела друзей, потому что не могла себе это позволить под гнетом требований тех же самых родителей. Которая не имела возлюбленного, но посмела полюбить сама, за что была изгнана из страны, из поля его зрения, чтобы даже не иметь возможности получить взаимность.

Да, я та, кто отчаянно нуждается в любви и друзьях, и та, которая никогда этого не получит.

Быстрые движения за спиной Дени привлекают мое внимание. Отвлекшись на них, узнаю пару охранников отца.

– Дени, немедленно беги к своей машине и уезжай, слышишь?! Немедленно!

А после, в слепом порыве, обвиваю его шею руками и целую в губы, не давая посмотреть назад.

– Все, – заглядывая в его глаза, произношу с мольбой, – если я тебе нравлюсь хоть немного, послушай меня и сделай, что прошу. Уезжай из страны, только не, – называю авиакомпанию, на самолете которой мы прилетели в Россию, – этой компанией, слышишь. Иначе тебя найдут. Беги, меня отследили, только, пожалуйста, не попадись ты к ним в руки! Беги! – кричу ему, а сама срываюсь с места в противоположную сторону, чтобы охранники побежали за мной, а не за ним. – Беги, Дени, пожалуйста, – кричу изо всех сил, бегу сломя голову, надеюсь, он услышит и послушается.

Вдруг меня кто-то берет за руку и помогает двигаться вперед еще быстрее. Дени! Вместо того чтобы убегать, он побежал за мной, и теперь мы вместе сбегаем от охраны.

– Бежим вместе! – кричит он мне, улыбнувшись на мгновенье, а после, опять став серьезным, устремляет свой взгляд вперед.

Я как никогда рада, что переоделась на встречу с ним. И сейчас у нас есть небольшая фора перед охранниками отца, чтобы улизнуть. Не знаю, куда приведет меня подобная глупость, но я с радостью счастливо окунаюсь в это безумие с головой и мчусь в неизвестность.

Мы бежим окольными путями, тут очень пригодились навыки Дени ориентироваться на местности, они помогли запутать охранников. Я уже сама запуталась, где мы бежим. Парк огромен, да и устала я порядком, поэтому, не осматриваясь, бегу за ним, куда бы он меня ни привел. Уже совсем темно, и мы наконец добегаем до места, где припарковался Дени. Быстро садимся в его тачку, и он резво стартует, оставляя позади охрану отца.

Наше дыхание тяжелое, прерывистое, ноги горят от бега, в боку колет, но адреналин бушует в крови. Мы смогли! Мы сбежали! Я сделала то, на что никогда не решалась, и все благодаря Дени!

Смотрю на него, и счастливая улыбка расползается на моем лице. Какой же он красивый, и смелый. Не побоялся, поддержал меня, несмотря на большое количество охранников. Ведь он их точно видел, не мог не видеть. Да и помог мне наверняка из-за этого.

Мы едем на большой скорости по Третьему кольцу. Я молчу, не знаю, с чего начать разговор, да и сказать мне нечего. А Дени сосредоточен на дороге, изредка поглядывает на телефон и, как мне кажется, не хочет отвлекаться. Успевает что-то набирать и следить, нет ли погони за нами.

Неожиданно он сворачивает с кольца, ничего мне не сказав.

– Куда мы едем? – настороженно спрашиваю.

Мне это не нравится. Что он задумал?

– Для начала туда, где не найдут нас эти амбалы.

– И куда это?

– Пока скроемся в гостинице.

В этот момент мы останавливаемся возле высокого здания на Смоленской площади.

– Выходи, пожалуйста, – открывает мне дверь Дени.

Он оглядывается по сторонам, его движения выдают его волнение и напряжение.

– Побудем здесь немного, потом видно будет, что делать.

Хоть он и злится, но его агрессия направлена не на меня. А вот домой мне сейчас нельзя, родители наверняка обозлились на мою выходку в ресторане, да и побег от охраны незамеченным не останется.

Мне точно влетит. Я даже боюсь представить степень наказания от отца с матерью. Поэтому мне лучше залечь на дно ненадолго, может, их злость поутихнет.

Выхожу из машины.

Оглядываюсь по сторонам. Дени смело берет меня за руку и тянет в нужном направлении. И ощущение страха проходит в одночасье. Сейчас я чувствую только охватившее всю меня волнение от нашего прикосновения. От его близости ко мне. От его решительных действий. От его смелости. И эти открытия определенно мне нравятся. Чувствую воодушевление от осознания того, что я не одна, что Дени готов за меня бороться, меня защищать. Его уверенность передается и мне. И, гордо задрав голову, я захожу в фойе гостиницы под руку с Дени, самым красивым и привлекательным парнем, какого я только встречала в своей жизни.

На ресепшене гостиницы Дени договорился с хостес, и мое имя не записали, а просто отметили «плюс один» и пустили в номер. И хоть мне и неловко идти с ним в номер, но все же я делаю все, что он хочет, и следую за ним, куда бы он меня ни вел.

Мы заходим в апартаменты, Дени сразу вешает табличку «Не беспокоить» и проходит вглубь помещения, нервно зачесывая пальцами волосы назад.

– Садись, Лили, нам предстоит долгий разговор, – произносит он строгим голосом.

Присаживаюсь на край кресла и отвожу глаза в сторону. Не думаю, что смогу ему рассказать всю правду о своей семье.

Дени пододвигает стул и присаживается рядом со мной, прямо напротив.

Неожиданно берет мои руки в свои и проводит большим пальцем, поглаживая.

– Я понимаю, ты не можешь мне доверять на сто процентов. Но все же… попробуй, расскажи мне все, а самое главное, ответь на вопрос: тебе нужна помощь?

Говоря все это, он смотрит на меня своими большими глазами цвета морской воды, заставляя ускоряться ритм моего сердца. В груди все сжимается только от осознания его близости. И, если быть честной перед самой собой, я готова сейчас кинуться в его объятия и ощутить себя в защитном коконе, от семейных дрязг и проблем. Но как? Тогда я могу подвергнуть его опасности, ведь в этом случае я рискну его будущим. Хотя, возможно, он и не собирается выслушивать мои проблемы, а я тут себя накрутила, что он ринется меня защищать и пострадает.

Устав от ожидания моего ответа, Дени тяжело вздыхает.

– Хорошо, – будто бы смирившись, соглашается, – тогда попробуем по-другому. Вопрос-ответ. Ты знаешь, кто были эти люди, от которых мы убегали? Они могут нанести тебе вред?

Уверенно отрицательно качаю головой. Охрана отца максимум что сделает – это схватит и силком приведет домой. Но нанести мне физический ущерб – нет.

– Хоть это хорошо. Эти люди – твои враги?

Вновь верчу головой.

– Спрошу единственную бредовую идею, которая пришла на ум… Ты внебрачный ребенок какого-то олигарха вашей страны?

Не в силах сдержать улыбки, смотрю на него… Сколько же он надумал обо мне и сколько знает, раз пришел к такому выводу!

– Что означает эта милая улыбка на твоем лице? Я прав? Или окончательно и бесповоротно потерял твое доверие из-за своих идиотских предположений?

– Я и не знала, что Дени Вебер может быть таким милым. У нас ходили слухи, что ты меняешь девушек как перчатки, что надменен и неприступен. И что в круг твоих друзей попадают только избранные…

– Так ты меня узнала в самолете! – восклицает он, вставая. А после, обернувшись, уточняет: – Почему тогда сделала вид, что не признала?

– А почему ты представился Стивом? – в свою очередь требую у него ответа. – Тем более я даже в аэропорту видела рекламный щит с тобой.

– Не знаю, – пожимает плечами и вновь садится напротив, берет меня за руки, – я тебя заприметил еще в зале ожидания, а увидев в соседнем кресле, обрадовался такой возможности. И да, извини за Стива, даже не знаю, почему это имя сорвалось. Ладно, проехали тему знакомства, там мы оба начудили. Но то, что ты от меня скрылась, связано с сегодняшними людьми? Потому что, как я понял по твоей улыбке, с олигархом я промахнулся.

– Если только чуть-чуть, – вновь улыбаюсь как дурочка.

Да что же со мной происходит в его присутствии! Волнение зашкаливает, и это щемящее чувство в груди лишь от одной мысли оказаться в его объятиях… Нет, я не могу им рисковать!

– Дени, не пытайся разобраться в моей жизни. Тут все очень запутано. Лучше возвращайся в Америку и живи так, как тебе нравится. А я… – отвожу взгляд в сторону и уже намного тише произношу, – а я скоро выйду замуж. И у меня начнется новая жизнь, более светская. Единственное, что тебе стоит знать, это то, что за меня все решили мои родители и тут я не в силах им противостоять.

– А если сбежать? – произносит Дени, и по его лицу я понимаю, что он и сам в шоке от своих слов, но все равно не отступает и продолжает: – Давай сбежим со мной в Америку. Там им тебя уже будет не достать.

В этот раз уже я встаю со своего места и, подойдя к окну гостиничного номера, смотрю вдаль.

– Дени, мои родители – очень могущественные люди. Отец –   политик, мать – бизнесвумен с огромный капиталом. – Оборачиваюсь к нему. – У них есть и власть, и деньги. Боюсь, их влиянию нет границ, даже за океаном. Я живу ни в чем не нуждаясь, не жалей меня, пожалуйста. Просто я должна выполнить свой долг дочери – подчиниться и выйти замуж за того человека, которого они мне выбрали в мужья. Поверь, этот парень прошел много проверок, прежде чем стать кандидатом на эту роль.

А про себя усмехаюсь: ведь это действительно так, правда, с маленькой сноской… Проверка была направлена не на его жизненные взгляды и поведение в миру, а на то, какое благоприятное сочетание будет от нашего союза, что наша семья выиграет от этого и самое ли это удачное слияние.

– Я слушаю тебя и понимаю, что это какое-то средневековье! Долг дочери! Брак по договору! И страх, который читается в твоих глазах при всем этом, ясно дает мне понять, что ты сама этого не хочешь! Так зачем себя заставлять, Лили? На дворе двадцать первый век! В конце концов, у нас есть спецорганы. Тебе дадут защиту…

– Дени! – перебиваю его. – Пожалуйста, давай сегодня забудем о моих родителях! Вечер, что я провела с тобой, был одним из лучших в моей жизни, до того момента, пока не появилась охрана, – говорю искренне все, что на душе, ведь, скорее всего, это последняя наша встреча с ним, – давай закончим его на хорошей ноте! Без споров. Позволь насладиться твоей компанией по полной. Я хочу, чтобы сегодня ночью мы были простыми Лилианой и Дени, которые встретились неожиданно, понравились друг другу и хотят провести вместе время, доставляя друг другу удовольствие. Пожалуйста, просто обними меня и дай почувствовать, что я тебе небезразлична! Подари мне эти ощущения, Дени. И я запомню их на всю свою жизнь! – приближаюсь к нему вплотную и, заглядывая в глаза, целую его в губы. – Пожалуйста, только Лили и Дени, и больше никого на этом свете…

Просыпаюсь утром от ярких солнечных лучей. Сонно потягиваюсь и улыбаюсь самой себе, вспоминая, что было сегодня ночью между мной и Дени.

Как он был нежен со мной, как позволил ощутить себя любимой, желанной. Впервые в жизни я познала это чувство, и оно оказалось упоительно сладким. У меня как будто крылья выросли, и я могла летать. Так я себя ощутила тогда и так же ощущаю сейчас.

Я уже просыпалась в объятиях Дени сегодня под утро, когда солнце еще не встало, и от вновь нахлынувших чувств крепко обняла его, желая убедиться, что это не сон. Второй раз я проснулась, когда он уже сидел у окна и выглядел очень задумчиво. Я его обняла со спины, и только тогда он очнулся от своих мыслей.

– Почему ты встал так рано?

Дени улыбнулся мне и, встав со своего места, обнял меня в ответ. А после, уже целовал меня в губы и вновь заваливая обратно на кровать, сказал:

– Лилиана, я хочу тебя!

И мы вновь предались сладострастным занятиям в постели, которые прерывались лишь на кратковременный сон.

Да, это было прекрасно!

А сейчас, я оглядываюсь и не вижу его на кровати рядом с собой.

«Возможно, он в душе?» – мелькает мысль.

Встаю, соблазнительно, как я думаю, обернувшись в простыню, но и в ванной комнате его не нахожу.

«Возможно, ушел за завтраком».

Решаю привести себя в порядок, пока он отсутствует.

Приняв душ и переодевшись, жду возвращения Дени, но его нет. Прошел час, а я все так же тупо смотрю на противоположную стену в номере, и нет, ничего не происходит и никто не возвращается.

Куда он ушел? Зачем? Почему не захотел попрощаться?

Да, я сама хотела провести с ним одну единственную ночь и пронести эти воспоминания через всю свою жизнь с нелюбимым мужчиной.

А тут что выходит? Любимый мужчина  даже мне «прощай» не захотел сказать?

Мысли, что его забрала охрана отца, сразу отметаю. В первую очередь она бы забрала меня отсюда. А раз я еще здесь, значит, Дени не в их руках. Но тогда где он?

Наличка у меня есть, поэтому спускаюсь на первый этаж. Перекусываю в ресторане гостиницы,  каждый раз оборачиваясь на звуки новых входящих посетителей. Но они все не Дени, он так и не появился.

В упадническом настроении возвращаюсь в номер. Наверное, он меня бросил. О нем и раньше ходили слухи, что у него девушки бывают в его постели только один раз, а после он всем им говорил "Бай-бай". И, в принципе, я тоже хотела провести с ним только одну ночь. Но! Я хотела попрощаться по-человечески! Чтобы после вспоминать эту ночь и утреннее прощание с щемящим чувством нежности. Но вот так, оставшись брошенной, – это не то, совсем не то, что я хотела!

Захожу в номер, бросаю сумку на кровать, как вдруг меня хватают за руку и заламывают ее за спину.

– Анна, ты правда думала, что сможешь скрыться от нас в нашем же городе?

Глава охраны отца – самый беспринципный и бескомпромиссный человек на земле. Любит деньги больше, чем что-либо, и абсолютно, абсолютно не имеет чувства справедливости или человечности.

Терпеть его не могу! Еще больше за прозвище, которое он мне дал из-за специфики мое жизни, посчитав, что оно мне подходит.

Мне противно от его близкого контакта, и это его шипение прямо в ухо…

– Отпустите меня, иначе я расскажу отцу о превышении ваших полномочий. Уверена, он не просил наносить мне физический вред.

– Вообще-то, Золушка, – шепчет мне на ухо, – он приказал привести тебя живой или мертвой.

Черт, это может означать только одно: отец в бешенстве.

– Хорошо, хорошо, я поняла, Яков Алексеевич, отпустите уже меня.

– И это он еще не знает, что ты провела в отеле ночь с этим пареньком… А представь, что он сделает с тобой, когда узнает? А что сделает с ним? – с ехидной улыбочкой заканчивает он свою речь, а меня охватывает паника.

Если они схватят Дени, то ему точно несдобровать! Нет, ни за что! Надо срочно домой, чтобы поговорить с отцом и попросить прощения… Пусть даже на коленях…

– Хорошо, поехали к отцу быстрее, – освобождаюсь от его захвата, как он сам меня когда-то учил. Еще тогда, в десятом классе, когда мне досталось от одноклассницы за то, что посмела на уроке сказать, что ее решение было неверным.

Как раз тогда я впервые почувствовала любовь отца. Меня привезли домой, и он, увидев меня, кричал на весь дом и возмущался, что кто-то посмел ударить его дочь, избить. И только после, когда он немного остыл, дал одобрение отвезти меня в больницу. А потом я узнала об установленных камерах на каждом этаже школы, дополнительной охране и отчислении этой ученицы. А еще у меня появился новый урок – курс самообороны.

– Значит, еще помнишь мои уроки, – выдергивает меня из воспоминаний Яков Алексеевич, – молодец. Видно, хорошо обучил.

– Да, вы старались, очень! – с язвительной ноткой заканчиваю, дабы он понял, что я не люблю вспоминать эти дни.

– Ничего, ничего, когда тебе пригодится мое обучение, благодарить придешь. Ты пока еще юна и не понимаешь, что моя строгость в обучении пошла тебе только на пользу.

– Да, да… – беру сумочку, бросаю прощальный взгляд на гостиничный номер, в котором была действительно счастлива, стараясь запечатлеть в памяти все мелочи до единой, и тяжело вздохнув выхожу в коридор. Пора платить по счету, а его мне сейчас выставит отец.

И я прекрасно понимаю, что плата будет высока за мое непослушание. Но оно того стоило, я впервые познала, что такое любовь и какой она бывает.

Уже в машине Яков Алексеевич отзванивается отцу и докладывает, что мы выезжаем к нему.

Я осматриваюсь и понимаю, что что-то не так. Но вот что?

Всю дорогу, что мы едем, я ощущаю какую-то несостыковку… И только подъехав к особняку и увидев охранников у ворот, понимаю, что тревожило меня все это время.

– А как вы меня нашли? Сами? Без своих шестерок? – обзываю его подчиненных. – И в номере вы были один, и в машине…

– Так тебя сдал твой же пацан, Золушка. Позвонил мне и сказал, где тебя найти. Ты пойми, малышка, принцев в нашем мире не бывает.

Его слова пламенным огнем бьют в самое сердце. Как такое могло произойти?! Нет, Дени не способен на такую подлость! Сначала спас, а после сам отправил на гильотину? Нет!

– Я вам не верю! Он бы так не поступил!

– Хех, девочка, ты совсем не разбираешься в людях. Твой пацан и вознаграждение за тебя попросил. Но его парни взяли, и «вознаграждение» всучили, и показали, с кем стоило связываться, а с кем все же надо бы на «вы» и кротко говорить. Все, выходи, принцесса, прибыли в твой замок.

Вылетаю из машины и хватаю его за руку.

– Зачем вы его схватили?! Почему не отпустили? Он же вас направил по правильному адресу, вы забрали меня! Так заплатите обещанную сумму и отпустите! – тараторю, жалобно смотря на него.

Что они там делают с Дени и как объясняются, яркими картинками проходит перед глазами. Нет, он не должен страдать из-за меня! Нет, я не хочу этого! Это только моя ноша! Почему вся моя никчемная жизнь должна отражаться на нем?!

– Пожалуйста, отпустите его! Слышите, Яков Алексеевич, прошу вас, нет, умоляю, не причиняйте ему вреда! Я сделаю, что скажете, только отпустите его! Отцу скажите, что наказали! Но по правде оставьте его в покое, прошу! Он ни в чем не виноват, это я его соблазнила! Вся вина на мне! Прошу! Яков Алексеевич…

– Анна, – вдруг серьезно и твердо перебивает меня он, – советую тебе в первый и последний раз: лучше молчи, девочка, иначе ссылка в Америку покажется тебе раем. Если только твоя мать его не смягчит, иначе, боюсь, ты живой сегодня не выйдешь из замка.

Вхожу в дом в страхе увидеть отца прежде, чем мать. Я решила последовать совету человека, который знает моего отца лучше, чем я, так как они вместе уже долгие годы.

Прохожу мимо кабинета родителей и слышу голос мамы. Возможно, мне действительно повезет и она мне поможет.

Ведь она тоже когда-то любила.

Убедившись, что в кабинете она одна, стучусь и сразу вхожу. Застаю ее за беседой по телефону. Она удивляется моему появлению, но в разговоре не выдает этого и продолжает решать рабочие вопросы.

Я терпеливо жду, пока она завершит, и, как только она кладет трубку, не давая ей что-либо сказать, сразу начинаю:

– Мама, пожалуйста, помоги ему. Они его схватили. Это только моя ошибка! Я виновата! Я согласна понести наказание! Но не он! Дени ни при чем! Пожалуйста, отпустите его! Я откажусь от него! Не буду настаивать, сделаю все, как вы скажете! Но, пожалуйста, мама, мне… я… полюбила его, но я откажусь от него ради наших целей. Прошу, спаси его из рук отца, он его погубит! Ведь ты же женщина, и ты должна меня понять, ведь ты тоже отчаянно любила в студенческие годы, как и я сейчас. Ты должна меня понять! Мама…

Но не успела я завершить свою речь, как мама меня перебила:

– Любви нет, Лилиана. Все люди – эгоисты и потребители. Если им это удобно, они любят, если нет – прости-прощай. – А после, выдохнув, более спокойно продолжает: – Я удивлена, что ты знаешь об этом эпизоде моей жизни. Но теперь с эти ничего не поделаешь. Не думай, что сможешь из-за этой истории меня разжалобить. Эти отношения имели провальное продолжение, и мне о них неприятно вспоминать. И да, ты прекрасно знала, на что шла. Мы с отцом тебе говорили, что тебе надо удачно выйти замуж, чтобы в будущем у твоего младшего брата были тыл и поддержка. Это миссия, ради которой ты и была рождена. У вашего отца блестящая карьера и не менее блестящее будущее. Если вы будете следовать намеченному плану, то станете детьми президента одной из самых могущественных стран мира. И вы будете глупцами, если упустите эту возможность.

Слезы одна за другой скатываются по моим щекам. Я разговариваю со стеной, все человеческие чувства ей незнакомы. Она, как всегда, не женщина, а робот, без чувств и эмоций, и готова следовать только поставленным целям. Все, что она говорит, проходит мимо моих ушей, я слышала это уже много тысяч раз.

– Мама, ну, пожалуйста, помоги мне, – падаю перед ней на колени, – я сделаю все что угодно, только пусть они его не наказывают, не бьют. Боже, он так красив… Мама, пожалуйста. Они испортят ему карьеру, он зарабатывает внешностью. Пожалуйста. Мама. Не убивайте его, вышлите из страны, но не бейте. Это только моя вина, только я виновата, что он мной увлекся…

– Девчонка, – крик мамы оглушает меня и звоном проносится по кабинету, – мелкая пигалица, да кто ты такая, чтобы рушить наши планы?! Ты хоть понимаешь, что твой жених мог тебя увидеть с этим пацаном? Эта гостиница принадлежит ему. Ты понимаешь, на какой ты риск пошла?

О боже… Руслан уже узнал об этом?!

– Лилиана, ты изначально самая большая наша ошибка. Ты должна была родиться мальчиком, стать кандидатом в президенты в будущем. А после был бы Марк, для моей замены и наследования бизнеса. Но нет, все пошло по наклонной из-за тебя! Сначала ты оказалась девочкой, потом к Марку еще и Лиза добавилась. Я говорила Петру, чтобы сделали аборт суррогатной матери, но он отказался. Учти, это он спас твою жизнь. А что сделала ты взамен?! Предала и его, и меня! Девчонка, единственный твой плюс – что родилась с ангельским личиком и сохранила фигуру до девятнадцати лет, что сын депутата клюнул на тебя. Это единственный твой плюс! А в остальном… Да что тут говорить, ты даже не смогла стать первой на олимпиаде, придуманной твоим отцом для того, чтобы перевести тебя в элитную школу из обычной городской, даже несмотря на кучу репетиторов, которые с тобой занимались. Отцу пришлось договариваться о зачислении и двух других победителей. В общем, теперь закрой рот и сиди помалкивай. Ты сама виновата в том, что твой ухажер сейчас в руках Петра. Ты прекрасно все знала и все равно позволила ему приблизиться к себе. А ведь я тебе говорила, что первая близость у тебя должна быть с мужем, чтобы он ценил, что ты себя для него берегла. А теперь что?! – Мама делает перерыв в своей обвинительной речи, набрав в легкие воздуха, продолжает: – В общем, Лилиана, пожинай плоды! – с этими словами мама вышла из кабинета, громко хлопнув дверью. А я, не в силах выдержать ее жестоких слов, вновь заревела. Как когда-то в детстве, когда вместо мамочкиной ласки меня толкали в сторону няни, которая должна была меня успокоить и увести прочь, чтобы не мешала.

Только вот сейчас уже никого нет. Никто не утешит, никто не успокоит. Я одна. Совершенно одна. Слезы отчаяния льются из глаз, а я ненавижу себя за то, что не уберегла Дени от беды. Не спасла его, как когда-то Юна. И сейчас буквально на физическом уровне я ощущаю боль. Хочется выть от своего бессилия. Ломать, крушить все, что рядом, но ничто из этого не спасет его!

Слышу звук открывающейся двери.

– Ты должна его спасти, слышишь! Ты должна! – вырывается из меня требование к маме, больше похожее на скулеж побитой собаки. – Должна! Иначе я расскажу отцу о твоих приступах меланхолии по утраченной любви! – Тишина в ответ настораживает, и я, подняв голову, уточняю: – Мама? – Но у входа в кабинет стоит Марк. Он смотрит на меня строго, несколько осуждающе.

– В чем дело? Опять пригрозили твоему любителю морской фауны? – намекает он на Юна.

Марк хоть и взрослый уже, но вряд ли он мне сможет помочь. Поэтому встаю, понимая, что здесь мне уже делать нечего, и, проходя мимо, равнодушно кидаю.

– Забудь уже Юна. Он был мимолетной ошибкой. Сейчас они схватили другого, и теперь только от меня зависит, вернется он живым в Америку или нет.

Уже подхожу к лифту, как Марк нагоняет меня.

– Систер, да ты женщина-вамп. Меняешь мужчин как перчатки. Вчера один, сегодня уже другой.

– Отвали, Марк. Мне сейчас действительно не до шуток!

Нажимаю кнопку вызова.

Марк мгновенно реагирует на мои слова.

– А до чего тебе есть дело? – перекрывая путь к кабинке, не дает пройти.

Что-то в его голосе заставляет меня остановиться. Передо мной стоит как будто не мальчишка, мой младший брат, а взрослый парень, который серьезно настроен на решительные действия.

– Что припрятано у тебя в рукаве, что ты так дерзок? Откуда у тебя появилась власть?

– Ты забыла? Это ты и малой – темные лошадки, а я и Лиза – дети очень богатой мамочки. И у нас уже есть деньги и полномочия.

Прищурившись, смотрю на брата более внимательно.

– И какие у тебя есть возможности?

– Ну, например, я знаю, где держат твоего дружка.

Ошеломленная этой новостью, некоторое время стою как рыба, то открывая, то закрывая рот.

– И… и… откуда инфа? Она надежная?

– Более чем, – уверенно заявляет Марк.

– Тогда пошли его спасать!

Я уже порываюсь бежать, как вдруг Марк резко хватает меня за локоть и останавливает.

– Не так быстро, систер.

Непонимающе смотрю на него.

– Услуга за услугу, понимаешь?

Наконец до меня доходит, на что намекает Марк.

– И что ты хочешь взамен?

Марк отводит взгляд в сторону, как будто не решаясь сказать, но все же, переборов себя, произносит:

– Когда я буду нуждаться в помощи, ты, несмотря ни на что, мне ее окажешь.

Усмехаюсь ему в ответ.

– Ты мог этого даже не требовать в такой форме. Я всегда поспешу на помощь тебе, да ко всем своим родным. Не важно, как относятся к нам наши родители, мы с вами одна семья, и мы должны держаться вместе, помогая и поддерживая друг друга.

Мне кажется, Марк все еще сомневается в моих словах.

– Послушай, наши родители смотрят на нас как на свой проект. Они родили нас для достижения своих целей. И если отец не станет президентом сам, то он им сделает малого, а меня и моего мужа – его помощниками. Насчет матери… Дед передал ей все полномочия, но в мир большого бизнеса женщин не пускают, и поэтому ей нужен ты – ее будущая правая рука и представитель фирмы, мужчина. Она создала фонд для вас с Лизой. Но фактически все будет на твое имя. Но мне плевать на них, Марк. Для них мы всего лишь средство для достижения власти и денег. Но я не такая. Для меня вы – моя семья. Родители нет. Вы – да.

И если будет хоть одна мало-мальская надежда на то, чтобы вытащить нас всех из этого ада, я это сделаю!

Наконец-то я вижу в глазах Марка решимость.

– Тогда поехали. Мать укатила на встречу, пахан тоже по делам. У нас есть немного времени, чтобы сбежать. Возьми с собой все документы и весь кэш, что есть. Тебе они понадобятся.

Кивнув, следую его указаниям. В комнате беру все свои документы. Паспорт с фамилией бабушки, матери отца. Официально я росла с ней, сиротой. Деньги, что откладывала на черный день, и пару вещей на первое время.

Хоть Дени и предал меня за деньги, но все же я не дам им его убить. Пусть возвращается домой и будет жить. А я как-нибудь сама решу вопрос со своей семьей.

Спускаюсь, и уже в машине Марка мне поступает звонок с неизвестного номера. Сбрасываю, мне сейчас некогда. Но звонивший настойчив. И на пятый раз я все же поднимаю трубку.

– Алло?!

– Привет, Анна. Как твои дела? – голос мужчины мне кажется знакомым, но я никак не пойму, кто это.

– Извините, мне сейчас некогда, я вам позже перезвоню, – вру в надежде, что человек отстанет. Но не успеваю скинуть, как слышу от него:

– Это Руслан, несостоявшийся жених твой.

Зависаю. Как? Почему именно сейчас?!

– Да, я вас слушаю, Руслан, – прилагаю усилие, чтобы не скинуть его вызов. Боюсь, что он может пожаловаться своему отцу, а тот в свою очередь – моему. Не сейчас, когда Дени у них в заложниках.

Мне нельзя рисковать.

И только потом до меня доходят его слова. «Несостоявшийся»? Это почему это?

– Простите, что вы сказали?

– Анна, думаю, не стоит уже на «вы», можно и на «ты» перейти.

– Хорошо, – осторожно соглашаюсь, – так что ты хотел?

– Ведь я тебя спросил, есть ли у тебя кто-то, могла бы и сказать. Я же честно и открыто предлагал поговорить…

– Стоп, стоп. О чем мы сейчас? Я просто несколько занята, поэтому можно поподробнее?

– А что тут объяснять? С утра заявился ко мне твой пацан, захотел тет-а-тет, переговорить со мной. Сорвал мне совещание.

– Ничего не понимаю, какой пацан, вы… ты о чем вообще?!

– Дени Вебер, ты такого знаешь? Я не понимаю, к чему этот концерт, Анна? Ненавижу ложь и притворство.

С трудом перевариваю полученную информацию. Дени пришел к Руслану?! Но зачем?!

– Я не… я не притворяюсь, – запинаясь, пробую объясниться, – просто не ожидала, что он с тобой будет встречаться.

А сама прокручиваю в голове, как и когда он смог узнать о Руслане, а потом бью себя по лбу. Я же сама ему о нем рассказала. Идиотка! Хотела оттолкнуть и выложила карты на стол, как есть. А он и к нему пошел… Что за игру затеял Дени? У главы охраны потребовал деньги, сдал меня моему отцу, проведя со мной ночь… К Руслану пошел… Зачем? Что за многоходовка?!

– Ну так он ко мне с вопросом пришел, я обещал ему ответ дать после обеда. А теперь его мобильник недоступен. В таком случае он попросил позвонить тебе и еще по одному номеру. Вот я и набрал. Что происходит вообще?! Какие шпионские игры вы затеяли?

Обдумываю его слова, но все равно не могу ничего понять. И решаюсь выложить все как есть.

– Я вообще без понятия, зачем к тебе приходил Дени. Я не понимаю его… Его действия, с одной стороны, очень расчетливы, с другой – абсолютно абсурдны. Он… он сам дал наводку охране отца, где меня забрать, и запросил за эту инфу у них деньги. И это я еще могу понять, многие бы пошли за такими легкими деньгами. Но вот зачем он пошел к тебе, да еще и сказал, в случае чего звонить мне?..

– Наверное, понимал, что если он пропадет, то искать его надо, начиная с тебя, – медленно проговаривает по мере обдумывания своих мыслей Руслан.

Да, Дени все продумал. Забрать деньги и свалить. Но если вдруг это не получится, пустить людей на свои поиски по моему следу, так получается?!

В свете новых сведений меня посетила дикая мысль: а действительно ли он стал моим соседом в самолёте случайно?

Родители всегда говорили Марку и Лизе быть внимательными в выборе друзей и знакомых. Так как большинство заводит дружбу из-за денег и власти. А меня утешали тем, что если со мной и захотят общаться, то будут это делать искренне, так как вполне понятно, что с меня поиметь нечего. В итоге так я и осталась без друзей, и нелюдимая.

В старой школе меня считали зубрилкой и ботаником в одном лице. Ну а в новой и так понятно, что со мной никто не водился.

А я всего лишь хотела угодить родителям, чтобы они мне сказали хоть одно доброе слово, похвалили за хорошие отметки или же призовое место на олимпиаде. Но сколько бы я ни старалась, им всегда было мало. Они хотели большего, и я окуналась в мир учебников и энциклопедий еще глубже.

– Так что ты скажешь, Анна, где Дени? – вырывает меня из воспоминаний Руслан.

– Он у отца. Тот не захотел платить вознаграждение. И теперь они его где-то удерживают. Думаю, ты понимаешь, что с моим отцом шутки плохи, и если даже ты теперь все знаешь, то тебе лучше помалкивать, – говорю равнодушным тоном и ловлю изумленный взгляд Марка на себе. – Я устала все от всех скрывать, – поясняю ему, – тем более Руслан из этой же шайки элиты, ты и сам знаешь. И как такие дела делаются, знает прекрасно. – А после снова говорю в трубку: – Ну вот ты и владеешь всей информацией. И как поступить дальше – решать тебе. От себя лишь скажу, что хочу освободить Дени и пусть он катится на все четыре стороны. Больше он мне не нужен. Больших денег у меня нет, а то бы и их всучила ему, поработал он отлично! Актеришка долбаный. И если, Руслан, ты и дальше будешь согласен следовать плану наших родителей, я тоже буду на это согласна. А теперь прости, мы уже подъезжаем к месту, – и, сказав последние слова, отключаю связь с ним.

– Лилиана, ты свихнулась! – орет на весь салон Марк. – Ты какого хрена ему все рассказала?! Он тебе еще не муж и может обернуть все это против тебя же.

Откидываюсь на спинку своего кресла и смотрю вдаль через стекло. Понимаю ли я, что натворила? Да! Я устала от этой жизни, полной обмана, лжи и предательства. Ради денег и власти люди убивают друг друга, подставляют, сажают в тюрьму. Я такого не хочу! Не хочу всю жизнь оглядываться в ожидании нападения. Не хочу рожать детей в такой мир, ведь тогда я обреку их на такую же участь. Нет!

У меня сил не хватит противостоять отцу, а вот у Руслана – да. Если он захочет, конечно.

– Лили, ты что молчишь?! Какого хрена ты все ему выболтала?! – продолжает требовать моего ответа Марк.

– Не переживай. Он все равно не найдет связи между нами. Тебе и Лизе ничего не угрожает. Мама – один из многих спонсоров отца, но не основной. Не думаю, что кто-то откопает связь с ним. А значит ты и Лиза в безопасности. И это самое главное! За последствия буду отвечать сама.

Уверенный тон никак не отражает ту бурю эмоций, которую я испытываю сейчас. Страшно, очень. Меня буквально трясет. Как мы выберемся из всей этой ситуации? Как сделать так, чтобы никто не пострадал? А главное, как спасти Дени и переправить через границу? Если с ним что-то случится по моей вине, я не смогу с этим жить. Он по наивности хотел срубить легкого бабла, не подозревая, на каких людей вышел. Возможно, если бы я ему хотя бы намекнула, что речь идет о первых лицах страны, он бы не рискнул поступить таким образом.

И хоть я и взяла с собой документы, я не собираюсь бежать. Я приму наказание от отца, каким бы оно ни было. Возможно, тогда он никого не отправит за Дени вдогонку.

Марк с кем-то переговаривается по телефону, не называя имени. Наверное, не хочет выдавать своего информатора. Молодец, братишка, выучил правила игры.

Хоть я и сказала Руслану, что мы подъезжаем к месту, где удерживают Дени, на самом деле нам пришлось еще ехать немного больше получаса, чтобы добраться до этого полуразрушенного здания.

Марк припарковался недалеко и, выключив зажигание, серьезно говорит:

– Аня, тут несколько парней из охраны отца, сколько точно – не знаю, – а после достает с заднего сидения что-то черное и надевает на себя. Это маска с прорезями для глаз и рта, – нас не должны узнать, поняла? Надень тоже, – протягивает мне вторую. – Я не могу никого попросить помочь нам, все придется делать самим. Охранников постараюсь вырубить сам, на тебе твой парень, поняла? Освободи его, и бегите сюда, к машине. Держи, – подает еще мне дубинку и нож, – пушка будет у меня, а это тебе, ты же знаешь правила самообороны? Тебя вроде учили…

– Да, да. Знаю, – тараторю на автомате от сильного волнения.

– Что-то я уже сомневаюсь, но выбирать не приходится… Короче, мужикам бей в первую очередь между ног. Если не попадешь, то дубинкой по голове, поняла? Больше уязвимых мест не ищи, Аня, ты слышишь?

Я же уже натягиваю на лицо маску, убирая волосы, чтобы не мешались, и на автомате киваю ему в ответ. Да, я это на самом деле все знаю.

– Вот и отлично. Как я узнал, пахан еще будет занят часа два точно, у нас есть время. Но, Аня, запомни, если у меня ничего не получится, убегай сама! Не смей лезть туда, где у меня не вышло, поняла? Беги со всех ног отсюда. Ключи оставляю внутри машины, уезжай сразу.

Киваю, хотя точно знаю, что не смогу поступить так со своим братом. Только не с ним, ведь только он, Лиза и Кира – моя семья.

До здания мы добираемся крайне осторожно, стараясь не шуметь. Марк впереди меня, и его повадки и грация наталкивают меня на мысли, что мой брат зря времени не терял. За прошедший год он очень изменился, возмужал и окреп физически. И если я раньше не присматривалась, то сейчас четко вижу напряженность его мышц на руках и ногах и понимаю, что такое возможно только у людей, которые проводят в зале по несколько часов в день.

Подходим к зданию, Марк постоянно заталкивает меня за спину, чтобы не высовывалась. Я же с дубинкой в руке стараюсь полностью сосредоточиться на том, что вижу и слышу, чтобы, если что, ударить охранников отца немедля.

Внезапно мы слышим шум, и оба одновременно замираем.

Отдаленно слышен разговор. Значит, там как минимум два человека, не считая Дени.

Марк дает мне знак стоять на месте, а сам делает пару шагов и заглядывает в замочную скважину двери, пытаясь определить местоположение противников. Вновь оборачивается ко мне и показывает, чтобы я молчала. А после быстро заходит внутрь. Я слышу грохот, шум падения предметов, чего-то тяжелого, еле сдерживаю себя, чтобы не вбежать, еще крепче вцепившись в дубинку. А когда до меня долетает шум выстрела, все тормоза летят прочь!

– Марк, Дени! – в страхе за любимых мужчин не выдерживаю и вбегаю внутрь здания.

Брат стоит напротив охранника, направив на того дуло своего пистолета.

– Следующая пуля полетит в тебя, – он отвлекается на меня на мили секунду, но я успеваю понять по его глазам, что он недоволен моим появлением, – решай быстро, – напирает он на охранника.

– Не убьёшь ты! А шеф убьет, за потерю груза, – кивком указывает куда-то.

Проследив за ним, я вижу вглубине здания сидящего на стуле Дени. Его голова повисла, и темнорусые волосы свисают на лицо, прикрывая его. Он как будто бы уснул. Но руки явно завязаны сзади, и поэтому он все еще на стуле.

Пока я рассматривала его, Марк сделал резкий рывок вперед и в несколько приемов уложил охранника.

– Их надо связать, они ненадолго в отключке, – командует он, а я в шоке от действий своего брата.

Все мое представление о нем разбивается в пух и прах. Для меня он был любимчиком матери, избалованным ребенком (насколько это возможно в нашей семье), мачо и плейбоем. А сейчас передо мной мужчина, настоящий защитник и боец.

– Не смотри на меня такими глазами, Аня. Олег меня тренирует постоянно, – называет имя своего личного телохранителя, приставленного к нему. – Распоряжение матушки. Чтобы мог за себя постоять. А теперь, раз я удовлетворил твое любопытство, давай-ка свяжем наших бравых ребят и заберем твоего парня.

Дени действительно в отключке. Осматриваю его, но не нахожу никаких признаков избиения. И, с одной стороны, я рада этому, а с другой… все же парочку раз ему можно было бы врезать, за предательство. Но это я уже как-нибудь сама. Достаю нож, перерезаю скотч, связывающий руки, и Дени теряет равновесие, склонив голову вниз, падает со стула и валится на землю.

– Пусть полежит, скотч тащи, Аня, скоро они очнутся, я не хочу их убивать, – кричит мне Марк.

– О боже, нет, конечно.

Ищу глазами то, чем был связан Дени и наконец вижу. Бегу и отношу его Марку. Мы с ним быстро связываем парней, залепляем им рты и выкидываем их мобильники подальше. От волнения мои руки трясутся,  но действия брата более уверенные и быстрые.

– Так, теперь иди буди свою «спящую красавицу», и валим отсюда.

Мне не нравится обращение, какое использует Марк к Дени. Но сейчас я готова простить ему все, он спас Дени из рук отца.

Подбегаю к Веберу и трясу его за плечи, стараясь разбудить.

– Дени! Дени! Очнись, пожалуйста, мы должны бежать!

Он как будто приходит в себя, что-то мямлит, но я, ничего не понимая из сказанного, продолжаю его тормошить, чтобы он очнулся. Его взгляд как будто проясняется ненадолго, а после вновь уходит в забытье.

– Времени нет, Аня. Давай его тащить к машине.

Все происходит очень быстро, но уверенность в действиях Марка заставляет и меня быть немного сильнее. Я ныряю под одну руку Дени, Марк – под вторую, и мы начинаем движение в сторону выхода из помещения. Услышав какой-то посторонний звук за стеной, замираем. Переглядываемся с Марком, но спрятаться не успеваем.

Пятеро мужчин в черном оказываются у входа и, быстро оценив обстановку, достают из кобуры оружие. И мы застываем с Марком и висящим на нас Дени на месте.

– Стоять на месте, иначе будем стрелять! – почти одновременно выкрикивают они.

Душа уходит в пятки. Направленные прямо на нас пять стволов заставляют застыть в парализующем страхе, а после сердце начинает стучать в бешеном галопе,  кровь бьет по вискам. Желудок скручивается спазмом, и всю меня прошибает вязким потом.

Слышу сыплющиеся проклятия Марка, и неожиданно мне становится легче. Брат здесь, рядом со мной. Мы вместе, и мы выберемся. И хоть он не Рэмбо и, как в фильмах, всех пятерых не побьет, но все же почему-то я верю, что он что-нибудь да придумает.

Но, эти пятеро – не единственные кто пожаловал к нам. В помещение входит…

Мама! Я впервые в жизни ощущаю радость при встрече с ней и выдыхаю с облегчением. Она нас не убьёт, в нас не будут стрелять, и мы спасемся! Но, как выяснилось позже, зря я так быстро обрадовалась…

– А я еще думаю: что это Олег дома сидит спокойно? Ведь такого не бывает, чтобы Марк в это время бездельничал, отлеживаясь в кровати. – говорит она голосом леденящим мою душу. Как она узнала нас с Марком, мы же в масках?  – И когда я поднялась в твою комнату, мои догадки подтвердились. Мало того, что ты, Марк, подставил своего телохранителя и теперь вопрос о его увольнении практически решен, так еще и приехал сюда, вызволять человека, который портит планы, на минуточку, твоего же отца! Как ты мог так его предать?! Предать меня! Ты же мой сын! Ты все должен делать, обговорив предварительно со мной! – она переводит взгляд на меня и продолжает так, что мне уже не страшны ее люди со стволами, на данный момент я боюсь ее больше, чем их, –  А ты, Лилиана!

Я вздрогнула, когда мама переключилась на меня, выкрикнув  имя. Вдруг по телу прошелся озноб.

– Брось этого паренька, Анна! Почему ты не понимаешь, что он слишком поверхностен для тебя? Непостоянен и не заслуживает доверия!

– Кто такой Дени Вебер и кто ты?! Ты понимаешь разницу, девочка?

Дени, как будто услышав свое имя, неожиданно поднял голову и вполне ясным адекватным взглядом посмотрел на нас всех. Возможно, его чем-то накачали и действие этого вещества стало заканчиваться. Он попытался встать на ноги, но немного споткнулся, и мы с Марком вновь схватились за него. Он в шоке смотрит на нас, а после переводит взгляд на охрану матери с направленными на нас пистолетами, а после и на нее.

– Вы кто? Что здесь происходит? Как я сюда попал?

Нас все равно разоблачили, и в маске не вижу смысла, поэтому снимаю ее.

– Дени, успокойся. Это я. Ты меня узнаешь?

Он пристально смотрит на меня, а после выдает:

– Да, Лили. А кто все эти люди?

Ну слава богу, мозги его на месте. Перевожу взгляд на маму, желая спросить, что ему можно сказать, кто эти люди, кто она, но вижу, что она побледнела и стала словно полотно. Глаза застыли в изумленном взгляде, который направлен на Дени.

– Мама? – Марк тоже заметил изменения в ней. – Ты в порядке? Что с тобой?

А она будто не слышит его, делает шаг, второй в нашем направлении и дотрагивается до лица Дени, как будто проверяет, не мираж ли это…

– Мам? – пытаюсь до нее достучаться уже я. – Мам?!

– Мама!

Дени молчит, но по нему тоже понятно, что он в шоке от действий моей матери, смотрит на нее во все глаза.

А она будто в трансе… Ласкает его взглядом, как родного, близкого человека, которого не видела долгое время. Она никогда не смотрела таким теплым и любящим взглядом ни на одного своего ребенка.

– Ты… ты… – а после, будто очнувшись, резко убирает руку от его лица, словно она обожглась, и отходит от нас на пару шагов. Становится вновь серьёзной. – Ты… ты кто такой? Откуда здесь взялся?

На минуту воцаряется тишина в ангаре.

– Это и есть Дени, мам, – поясняю ей как ребенку.

Она в растерянности, как будто не верит моим словам.

А Дени уже сам более или менее может стоять на ногах.

– Значит, это вы не разрешаете Лили жить своей жизнью? – в обвинительном ключе спрашивает он.

Он все еще слаб, с трудом удерживает равновесие, но почему-то все равно наезжает на мою родительницу.

Внезапно один из охранников получает какое-то сообщение и, приблизившись к маме, на ухо ей о чем-то говорит.

– Живо по машинам. Марк, Лилиана и… – делает паузу, а после как будто с трудом продолжает, – и Дени, едете за нами. И не дай бог, ты ослушаешься, Марк. Отец прибудет сюда с минуту на минуты, и, если он вас здесь обнаружит, даже я вас не спасу.

Дени

Башка трещит, сдавливая виски. Еле соображаю, что происходит. Пока меня тащили и усаживали во внедорожник, пока ехали на скоростях бог знает куда, никак не мог привести мысли в порядок. Как так случилось, что я не заметил, как мне вкололи что-то в плечо? Лишь ощутил легкое покалывание, а дальше разум замутнен, лишь обрывки каких-то картинок всплывают, и то нечеткие.

Неужели я что-то упустил, недооценил их?

Да, я явно не все рассчитал, и мои планы разрушились, раз я до сих пор тут.

Все карты перемешались. И что теперь делать? Что это за дамочка, которая чуть ли не с поцелуями готова была на меня накинуться?!

А Лили в маске?! Зачем она вообще тут? Должна же быть дома, как в темнице заперта сидеть. А пацан рядом? Это точно тот щегол, который был на именинах на крутой тачке с Лизой. А значит, он все же брат и Лили. Но где же отец семейства? Похоже, даже эта дамочка его боится. И если он у них главный, значит, мне стоит разговаривать только с ним, чтобы решить все дела.

И Лили какая-то странная, не смотрит на меня, только маску в руках теребит, да в окно посматривает. Только же ночью подарила мне свою невинность… Я и подумать не мог о таком с ней. Поэтому всю ночь вновь и вновь старался довести ее до пика наслаждения. А теперь сидит на переднем сидении и даже не смотрит на меня, не говоря о том, чтобы сказать хоть пару слов, что-то объяснить…

Как будто вернулись в самое начало, только вместо самолета – внедорожник ее брата. Недобрый взгляд которого тоже уже порядком надоел. Смотреть смотрит, но ничего не говорит. Если бы я сейчас мог нормально соображать и говорить четко, то вызвал бы его на разговор. Но, увы, я в состоянии только лежать на заднем сидении и пытаться не отключиться вновь.

Машина вдруг резко затормозила. Выпрямившись в салоне автомобиля, смотрю по сторонам. Вокруг нет ничего, пустырь, лишь вдалеке лесополоса.

К внедорожнику брата Лили подошли мужики в костюмах и хотят открыть дверь.

– Марк, что будем делать? – настороженно спрашивает она.

– Не думаю, что мать нас убьет. Быть может, только этого, – издевается этот придурок и кивком указывает на меня.

– Ма-арк, – осуждающе тянет Лили, срабатывают замки на дверях машины, и она выходит из нее. Собственно, как и ее придурок-брат.

А меня же выволакивают из салона два амбала. Сил в ногах я не чувствую, да и приберечь их надо, неизвестно, что нас ждет.

Мы все идем по небольшой тропинке друг за другом в сторону леса. Мать шагает в окружении мужчин и не позволяет ни Марку, ни Лили к ней приблизиться и даже слово сказать. Она в солнцезащитных очках и не дает прочитать свои эмоции, она закрылась от нас всех.

Неожиданно мы оказываемся напротив небольшой избушки, типа домика лесника.

На вид заброшенное строение. Внутри все тоже старое и разбитое. Но потом один из охранников отодвигает старый, грязный коврик, а под ним – напольная дверь. И мы все по молчаливому приказу спускаемся вниз. Я же уже с одним из охранников под руку. И когда мы оказываемся внутри, я понимаю, что мы спустились в чье-то логово.

Тут все достаточно уютно, по-домашнему, но складывается ощущение, будто мы попали в прошлое.

– Проходите, располагайтесь. Итак, Дени, – произносит она, подойдя к камину, берет оттуда фотографию и подходит ко мне, – ты тут кого-то узнаешь?

Перевожу взгляд и вижу отца и маму лет двадцать пять назад, а рядом с ними девушка, молоденькая, их возраста, и очень похожая на мать Лили.

В шоке смотрю то  на нее, то на фотографию, где она, но в свои восемнадцать лет.

Я копия отца на этой фотке, только с прической того времени. Тут отец в  молодости, и если не придираться к причёске, стойке и выражению лица, то кажется, что это я. И да, я знал и ранее, что очень похож на отца, но в нашем доме нет фотографий его молодости, и сейчас, видя, насколько я унаследовал его внешние данные, прихожу в шок.

– А теперь расскажи мне, Дени, как ты прибыл в нашу страну и почему решил пообщаться именно с нашей Лилианой?

Поворачиваюсь к Лили, а она отводит взгляд, и нутром чувствую, что уже и она подозревает меня в чем-то.

– Может, это твой отец тебя подослал, посчитав, что не до конца обчистил меня? Или, может, мать-ангелочек, которым она всегда хотела казаться, решила через мою дочь подзаработать?

Что у этой женщины в голове?!

Прочищаю горло и произношу:

– Понятия не имею, откуда вы взяли весь этот бред, но я не знал, что вы были знакомы с моими родителями, и…

– Хах, – истерические нотки проскакивают в ее голосе, – рассказывай это кому-нибудь другому. Я прекрасно знаю твою семейку. Да вот только не пойму, чего это они не побоялись и отправили тебя в страну, в которой я могу тебя достать в любой дыре, где бы ты ни спрятался? А?

– Еще раз повторюсь, мои родители не отправляли меня сюда к вам, к Лили…

Неожиданно по лицу проходит острая боль.

– Мама! – слышу возмущенный голос моей девчонки.

Эта сумасшедшая маман ударила меня?!

– Не смей произносить имя моей дочери своим грязным ртом! Ты!.. Ты!.. – она сверлит меня ненавидящим взглядом и тычет в меня указательным пальцем, но почему-то дальше свою мысль не продолжает. – Зачем ты это сделал, Кир? Как ты мог меня предать?! – эта женщина падает передо мной на колени и плачет навзрыд.

– Вышли вон отсюда, – кричит Марк, и вся охрана поднимается по лестнице и покидает комнату, а Лили, сорвавшись с места, обнимает свою маму и, гладя ее по голове и плечам, тихим, успокаивающим голосом произносит:

– Мама, все хорошо, мама…

Марк подхватывает свою родительницу и укладывает ту на диван напротив меня.

Что тут, блин, происходит?!

Лилиана

Видеть маму в таком состоянии невозможно, и, как бы я ни думала, что ненавижу ее, сейчас от ее переживаний и истерики мое сердце обливается кровью. У нее явно была трагичная ситуация с отцом Дени, иначе она бы сейчас не пребывала в беспамятстве от сильнейшего психологического потрясения. Марк уложил ее на кровать, и она вдруг утихла, сжалась в комочек и тихонько горько плачет.

Мы дожидаемся, пока она заснет.

Ее телефон разрывается от звонков отца, но мы с Марком не решаемся поднять трубку.

Брат отводит Дени в сторону и требует объяснения ситуации. Но тот, кажется, тоже не понимает, что происходит.

– Я позвоню матери, – вдруг решительно произносит Дени.

– Нет, – не менее решительно останавливает его Марк, – когда она очнется, тогда и позвонишь.

Теперь уже я хватаю Марка и отвожу его в сторону от Дени.

– Почему отказываешься? Может, она бы нам рассказала, что с нашей мамой.

– Мы не знаем, что произошло у них в прошлом. Не хочу, чтобы эти двое знали, как до сих пор ломает мать от того, что произошло в их молодости. Позже. Звонок подождет пару часов, раз уже больше двадцати лет прошло.

Я соглашаюсь с Марком и в этом его порыве вижу, что он хочет защитить мать, вижу его любовь к ней и уважение. Что бы ни происходило в нашей семье и как бы родители к нам ни относились, все же мы, каждый по-своему, но любим их, несмотря ни на что. Мы, как и все дети, любим своих родителей, даже зная их недостатки.

Марк идет к маме, присаживается рядом с ней на диван и просто кладёт свою ладонь на ее плечо. И в этом его жесте я столько всего вижу, что готова захлебнуться от избытка собственных чувств.

– Лили, – неожиданно Дени оказывается со мной рядом и, беря за руку, отводит меня в дальний угол комнаты. Я же пытаюсь в это время стереть слезы с лица.

Вырываю руку и требовательно произношу:

– Что ты хотел?

– Почему ты так изменила свое поведение? Что произошло? Еще вчера ты была другой, настоящей…

– Еще вчера, как ты выразился, – с нескрываемой горечью в голосе произношу, – я не знала, что ты за человек и какую двойную игру затеял.

– О чем ты! Никакой игры нет, я полностью чист перед тобой и действую максимально открыто.

Его слова вводят в замешательство. Он как будто искренен. Ну не может же он так играть?! Нет! Может! Он же актер!

– Ты, Дени? Это я была честна с тобой, а вот ты нет…

– Ты была?! – вдруг взрывается он. – Да ты вообще мне ничего не говорила о себе! Ничего! Единственное, когда ты была открыта и честна, – это сегодня ночью, но, заметь, ты ни слова не сказала, обо всем говорили твое тело и твои движения. А чтобы хоть как-то разобраться, пришлось изворачиваться и пробовать разузнать все самому! Ты хоть знаешь, скольким людям мне пришлось позвонить, чтобы выйти на охранников твоего отца?! И сколько пришлось перерыть инфы, чтобы добраться до твоего женишка?!

О чем он говорит?..

– Да-да. Не смотри на меня такими глазами. Если бы ты все рассказала мне, я бы в такие крайности не заходил. Но, Лили! – Дени делает шаг ко мне и хватает за плечи. – Я тут ради тебя, у тебя не хватает смелости противостоять отцу, я тебе ее дам, слышишь! Я не позволю тебе выйти замуж по его указке! Ты сама должна определиться с кандидатом, но не он и не так, понимаешь?! И я приложу все свои силы и возможности, но воплощу все, что задумал!

– Что еще ты сделал, Дени? – проговариваю каждый слог, еле сдерживаясь.

Я девятнадцать лет прожила под гнетом родителей, а этот парень за одно утро перевернул все с ног на голову, и теперь все превратилось в хаос!

– Ничего такого. Я лишь встретился и поговорил с Русланом по-мужски. Объяснил, как обстоят дела, и попросил поддержки. Все же в этой стране у меня не так много возможностей. С дядей переговорил, он тоже пообещал помочь. И вот, следующая встреча предполагалась с твоим отцом. Но он меня обвел вокруг пальца, отправил охранника за мной, да еще и снабдив какой-то дрянью. Которая вырубила меня на пару часов так точно. И куда он мне ее вколол? – Дени осматривает себя, а я просто в шоке смотрю на него, как будто впервые вижу.

– Зачем ты вообще полез в это?! Для чего поехал к Руслану?

– Я тебя ему не отдам, Лили, – как само собой разумеющееся объясняет мне Дени. – Я для себя все решил: ты моя. И я добьюсь твоей свободы, а после мы уедем в Штаты и будем жить своей собственной нормальной жизнью.

– Я… я… не понимаю, зачем ты это все затеял?.. – бормочу я, не зная, что сказать ему в ответ. Он ошарашил меня своими словами. – Зачем? Дени, зачем ты это сделал?

Вдруг лицо Дени преображается и он, улыбнувшись, произносит:

– Кажется, я влюбился в тебя, и меня просто выворачивает от одной мысли, что ты не будешь рядом и что к тебе хоть кто-то прикоснется. Будь то отец со своими указаниями, или же Рус, со своими ухаживаниями. Я всю ночь думал, как мне тебя защитить, и то, что я провернул с утра… это все, конечно, было опасно, но оно того стоило. Надеюсь, твоя мама придет в себя и примет нашу сторону.

Оглушенная его признанием, стою не шевелясь…

Дени Вебер в меня влюблен? В меня? Разве же это возможно? Он же повеса и ловелас, а я…

– Лилиана! – оклик мамы отвлекает, она как будто отошла от шока и сейчас уже сидит на диване прямо и строгим взглядом смотрит на нас с Дени. – Подойдите ко мне, оба.

Дени заметно напрягается, отпускает меня, но в последний момент ловит за кисть и удерживает ее, не давая мне вырваться.

– Молодой человек, отпустите руку моей дочери, – строго выговаривает ему мать.

– К сожалению для вас, я для себя уже решил, что эту руку, – он поднимает наши скрепленные кисти вверх, как бы демонстрируя их матери, – я никогда не отпущу. Я люблю вашу дочь и хочу…

Вдруг мама начинает неистово смеяться, ее смехом наполняется все комната, и как же быстро он начался, так же внезапно и прекратился.

– Твой отец мне тоже пел эти песенки о любви, однако же, как на горизонте появилась Света, так незаметно для меня и переключился на нее. Я скажу тебе еще больше, мальчик, – высокомерно, будто показывая разницу в положении, продолжает мама, – он не просто сбежал из страны, он еще и ворованные деньги за собой утащил, мои деньги, если что!

Родители не поддержали его новый выбор, так как надеялись породниться с нашей семьей, поэтому он обманом выманил у меня кейс с деньгами и на них же и организовал свой побег, с моей подружкой Светочкой, – язвительно заканчивает мама.

Так что ни одному из твоих родственников я доверять не могу, уж извини, и свою дочь проходимцам я не отдам!

Дени поменялся в лице, весь побледнел. И если раньше его рука крепко сжимала мою, то сейчас захват ослаб, да настолько, что уже моя рука готова была выскользнуть. Ведомая неведомым порывом, я сжала его ладонь, давая ему понять, что я поддержу его. Я верю, что дети не всегда похожи на своих родителей. Я верю, что человек сам себе хозяин, а генетика проявляется только во внешних чертах. Я верю, что сама никогда не стану такой бессердечной, как мать, и такой расчетливой, как отец. Я верю, что у меня будет другая судьба, и я сама буду ее строить!

Дени как будто услышал меня, почувствовал мой посыл, выпрямился и, глядя матери прямо в глаза, произнёс:

– Во-первых, начну с того, что дети не несут ответственность за поступки своих родителей. А во-вторых, я очень сомневаюсь, что все было именно так, а решать и принимать чью-либо сторону я буду, только когда услышу вторую сторону.

– Кому хочешь позвонить, отцу? Хочешь опозорить его передо мной? Давай, ведь ему нечего будет сказать, я с удовольствием посмотрю, как он упадет в глазах своего отпрыска.

– Нет, я позвоню матери. Отец… Я с ним вижусь слишком редко, да и на такие темы мы с ним еще не говорили никогда.

Не успевает Дени нажать на кнопку вызова, как мама вскакивает с дивана и, положив руку на его телефон, останавливает его тем самым, спрашивает:

– Что ты хочешь этим сказать? Вы не живёте с отцом?

– Да, мои родители в разводе, и у каждого уже другая семья, – с ноткой горечи в голосе рассказывает Дени о бедах в своей семье.

А я и не знала о такой стороне его жизни. В СМИ была информация только о том, что он сын выходца из Германии и что у него еще две сестренки.

– Как в разводе?! – и вроде мама должна сейчас радоваться, что ее враги не обрели счастья, но она, наоборот, возмущена. – Как в разводе?! Они не должны были так расходиться! Я каждый раз убивалась от одной только мысли, что они злорадно потешаются над моим наивным поступком и тратят мои деньги направо и налево, разъезжая где-нибудь… Стоило мне только вспомнить, какой наивной и доверчивой я была, так сама себя готова была убить… А что же теперь выходит? Они развелись?!

– Уже давно, – припечатывает он ее последним аргументом.

Мама валится обратно на диван и закрывает лицо руками, вертит головой из стороны в сторону, как бы не решаясь поверить в действительность.

– Все это время я ненавидела себя, презирала за свою выходку, а выходит, они даже счастливы не были. Они предали меня, каждый по-своему… Он был мои парнем, женихом, она же – близкой подругой, и их предательство обернулось против них же… Судьба их сама покарала… —мама шепчет это сама себе под нос, но я, мы, все прекрасно слышим.

Меня отвлекают гудки, которые раздаются из мобильника Вебера, он все же нажал на кнопку вызова.

– Наконец-то ты нашел время для своей матери! И ничего, что сейчас у нас раннее утро… – слышу теплый, мягкий голос матери Дени. – Признаться, я соскучилась по своему первенцу-сорванцу. Как дела, сынок?

От ее слов так и веет любовью матери к своему ребенку. И от этого становится не по себе. Никогда! Никогда я не слышала ничего подобного от своих родителей!

– Мам, все хорошо. Да, прости, что пропал. Но у меня тут вопрос назрел, хотел бы кое-что узнать у тебя.

Воцаряется тревожная тишина. Мы все переглядываемся, не зная, что же последует за всем этим.

– Мам, я тут встретил твою давнюю подругу… эээ…

И тут мы понимаем, что до сих пор мама не представилась.

– Здравствуй, Света. Это Лена, – многозначительная пауза, – Трубецкая. Помнишь меня?

Мы все смотрим на мобильник Вебера, в ожидании реакции его мамы. Но на той стороне трубки пауза затянулась.

– Мам, ты тут? Что-то со связью, наверное, – произносит он растерянно. И поднимает трубку к потолку, намереваясь схватить сеть.

– Нет, Дени, я тут, – вдруг доносится из динамика телефона, – просто не ожидала услышать Лену. Прошлое вдруг пронеслось перед глазами. Дорогой, ты не мог бы дать ей телефон, чтобы мы лично все обсудили?

– Мне нечего скрывать от детей, Света! Можешь говорить открыто, моя совесть чиста, – излишне пафосно и высокомерно, как мне кажется, произносит мама. – У нас тут небольшое собрание вдруг произошло из-за твоего сынишки. Он пристает к моей дочери, проходу ей не дает…

Я удивленно уставилась на маму, что она несет?!

– Мама! – восклицаю, не выдерживая.

– Лилиана, молчать! – выкрикивает мне в тон она, заставляя вздрогнуть. – Но, как выясняется, и моя девчушка не против. Слышишь, как кинулась защищать твоего пацана.

Закрываю лицо руками и машу головой, желая, чтобы это все наконец закончилось.

Что теперь мама Дени обо мне подумает?! О нашей семье?!

– Дени, эта та девушка, о которой ты мне рассказывал? Лили?

Поднимаю взгляд на него, желая прочесть, что он думает сейчас, как жалеет, что связался со мной… Но натыкаюсь на теплый, обволакивающий своей нежностью взгляд и полуулыбку, с которой он отвечает своей матери.

– Именно она, мама. И я хочу ее привезти к тебе, познакомить. Ты всегда хотела себе невестку с родины.

– Что ты несешь, паршивец, – вдруг мама выхватывает телефон из рук Дени, отталкивая того назад, и словно змея шепчет в трубку:

– Я никогда, слышишь, Света, никогда не позволю им быть вместе! И думаю, ты прекрасно знаешь почему!

– Лена! – неожиданно громко и отрывисто раздается из трубки командным тоном голос Светланы, мамы Дени. – Не веди себя как маленькая обиженная девчонка, приди в себя! Переключи телефон с громкой связи и послушай меня! Ты же хочешь узнать о Кирилле и мне, как мы все провернули и как нам удалось сбежать?

Я смотрю на женщину, которая меня родила, и вижу какую-то ненормальную. Ее глаза сейчас выдают ее с потрохами. Она не в себе, невменяемая, будто сумасшедшая. Проснулись ее личные демоны, которые мучили ее на протяжении более двадцати пяти лет.

– Марк, – взор мамы проясняется, когда она заговаривает с братом, – поднимись с этими двумя наверх и не спускай с них глаз, живо!

Брат, видя ее состояние, не в силах перечить и жестами приглашает нас к лестнице, ведущей наверх.

Мы оставляем двух давних подруг и одновременно соперниц наедине и выходим на воздух. Пятеро охранников все так же стоят на стреме, но что-то в их стойке выдает нервозность.

– В чем дело? – Марк тоже заметил это и, подойдя к их главному, спросил: – Что происходит?

– Марк Петрович, ваш отец едет сюда, его парни выследили нас.

– Черт, черт! – брат бьет рядом лежащий камень ногой. – Да что же все летит-то к чертям, а?! И что теперь делать-то?! Аня, отец тебя точно не отпустит, понимаешь, ты слишком важная фигура в его игре!

– Я понимаю, – у меня опускаются руки.

Если я, хоть и на доли секунды, верила, что с матерью мы сможем договориться, то насчет отца у меня нет никаких даже призрачных надежд. Он не отступится от своего плана, слишком многое стоит на кону, для него.

Дени подходит и обнимает меня из-за спины.

– Мы что-нибудь придумаем, Лили, но вырвемся из лап твоего отца.

Наивный, наивный Дени, звезда мирового масштаба, красивый парень, мечта миллионов девчонок по всей планете и моя любовь, первая и настоящая. Такая внезапная, молниеносная, но которая охватила всю меня, заставила поверить, что кому-то в этой жизни я была дорога. Мне следует его обнять. Возможно, это наши последние прикосновения друг к другу… Но мои руки опущены, я чувствую, как мое сердце замедляет свой ход в предчувствии неизбежности.

Дени развернул меня к себе и стер внезапно скатившуюся одинокую слезу, которая омывала окончание моей свободы. Как только отец будет рядом, мне больше не удастся глотнуть толику свежего воздуха. Он перекроет мой кислород, отправит Дени куда-нибудь… Стоп… Дени… ему надо бежать…

– Марк, дай ключи, – вырываюсь из сладких объятий Вебера и иду к брату. – Пусть Дени уезжает, как мы и планировали, а я сама понесу наказание. Быть может, он оторвется на мне и успокоится.

Брат в сомнении переводит взгляд то на меня, то на сзади стоящего парня, мужчину моей мечты, не зная как поступить.

– Марк! – протягиваю руку с требованием дать ключи от его тачки.

Неожиданно Дени подходит и, развернув меня к себе, произносит:

– Лили, я тебя не оставлю тут, понимаешь?! Ты меня слышишь? Я никуда не сбегу без тебя. Я не брошу тебя, не позволю твоему отцу творить беспредел…

– Дени… Дени… Дени! – не выдерживаю уже я и кричу на него. – Ты еще не понял, кто я и кто мои родители? Не будь наивным! Не сейчас! Тут нет демократии, тут все решают сила и власть, а ее, поверь, у моих родителей предостаточно! Если ты сейчас же не сядешь в эту тачку и не уедешь, то твое завтра будет висеть на волоске! Он может даже приказать убить тебя, понимаешь?! – истерика накрывает меня, выдавая все мое напряжение за последние двадцать четыре часа.

Я не в состоянии контролировать свои чувства, меня колотит от страха за его жизнь, слезы льются градом. Не в силах стоять на ногах, падаю на корточки, но Дени успевает меня перехватить.

– Пойми, если с тобой что-то произойдет по моей вине, я жить не смогу, – захлебываясь слезами, пытаюсь объясниться с ним. – Пожалуйста, беги, беги, пока есть шанс…

– Тихо, тихо, малыш, – слышу успокаивающие меня слова Вебера. – Я все решу, я тебе обещаю. Дай свой телефон.

Дени дает знак Марку, и тот подходит к нам ближе и принимает меня в свои поддерживающие объятия, тогда как сам Дени, попросив меня взглядом разблокировать мой телефон, отходит на пару метров и набирает чей-то номер.

– Думаешь этот «Кен» действительно стоит того, чтобы так рисковать? – серьезно интересуется Марк, не забывая поддеть Вебера за его внешнюю красоту и лоск. – Говорит довольно уверенно, буду приятно удивлен, если хоть половина его слов станет реальностью.

Верчу головой, мне все равно, я хочу, чтобы он выбрался отсюда живым и здоровым, уехал к себе домой и забыл меня и всю мою семью как страшный сон.

– Марк, пообещай сделать все, чтобы переправить его через границу. Хоть через Питер в Финляндию, хоть на машине через Грузию в Турцию, главное, чтобы он смог уехать и спастись от гнева отца.

Неожиданно брат встряхивает меня и произносит удивленно:

– Да ты осведомлена о многих возможностях пересечения границы, систер. Ты меня не перестаешь поражать. Но почему сама этим не воспользуешься, почему не сбежишь? Жить, с кем скажет отец, выполнять все его поручения – так себе перспектива на жизнь. Почему же ты не сбегаешь? Ты год прожила в Штатах, неужели не задумывалась об этом?

Я немного успокоилась, поэтому, твердо встав на ноги, произношу, глядя прямо в светлые глаза Марка.

– Как я могу вас бросить? Вы моя единственная семья. Там, за границей, я не смогу вам помочь. А что мне там одной делать? Нет, я лучше буду тут, и по возможности тоже обзаведусь нужными связями, и буду их использовать, чтобы хоть как-то помочь вам в жизни.

Возможно, к тому времени, как вы определитесь со своими вторыми половинками, я уже буду иметь хоть какое-то давление на родителей и они позволят вам самим выбрать себе жен и мужей.

– Нет, это я, Дени Вебер! – слышу из-за спины уверенный голос. – Да, она меня нашла. Да, – пауза, – Сейчас ее отец едет к нам, ты сможешь как-то задержать его? – Мы с Марком притихли, стараясь услышать ответ собеседника Дени. – Отследи по телефону, хотя, думаю, ты и так это уже сделал. Дядю моего подключил? Отлично. Тогда у нас есть время, не так ли? Хорошо, спасибо. Будешь в Штатах, заезжай.

Уверенной походкой Дени возвращается к нам.

– Отца вашего задержат, это должно дать нам фору. Лили, у тебя где документы? Если нет, надо будет хотя бы денек где-то отсидеться, пока тебе сделают липовые.

– Постой, постой… ты о чем? – останавливаю его. – Я… я не могу уехать… ты уезжай…

– Я уже сказал, я без тебя не уеду! Ты что, хочешь, чтобы я оставил тебя? Бросил на съедение отцу? – смотрит на меня выжидающе, испытывая мою решимость на прочность, а после, не дав мне ответить, продолжает: – Даже не мечтай, – резкий выпад вперед, Дени запечатлел легкий поцелуй на моих губах, а после, вновь отстранившись, как ни в чем не бывало обратился к Марку: – С сестрой поговори, образумь. Ты хоть и младший ее брат, но все же мужчина. Голова должна нормально соображать, без лишних эмоций.

В шоке смотрю на этих двух парней, которые вроде как нашли общий язык, потому что на все высказывания Дени, Марк лишь однажды отрывисто кивнул головой.

– Хорошо, а я пойду поговорю с вашей матерью.

Дени скрывается в дверях дома, и когда Марк остается со мной наедине, то вдруг произносит:

– Уезжай, Аня. Этот американец дело говорит. Я здесь все разрулю. А тебе от отца только бегством можно спастись.

Дени

Спускаюсь к матери Лили, с большой надеждой на то, что она, поговорив с моей, успокоилась. Но, услышав ее ор, застываю на месте. Поставив телефон на громкую связь, она мерит площадь комнаты шагами и кричит, размахивая руками от возмущения.

– Он предал меня! Обманом забрал у меня кейс с деньгами, а потом вы на эти деньги покинули страну! Вы оба виноваты во всем, что со мной произошло!

– Лена, Лена! Успокойся…

– Вы там наслаждались жизнью, бросив меня, глупую, тут, облапошив, прохлаждались… Интересно, сколько раз вы издевательски смеялись надо мной, когда я здесь умирала, буквально… в прямом смысле этого слова?!

– Лена! Лена! Мы с Кириллом разошлись, как только я узнала, что он украл у тебя деньги!

И я, и мать Лили застыли на месте.

Я в шоке от услышанного. Мой отец украл деньги?! И скрылся с ними?! Нет, не может быть! Он не преступник! Он честный человек, так бы никогда не поступил!

Отец… он… да, он не святой… но чтобы вот так… украсть целый кейс денег, и бросить девушку, обманув ее, и укатить в другую страну… нет, не может быть

Он не такой. Папа – порядочный человек, он всегда учил меня правильным поступкам.

– Лена, наша любовь была лишь в моих мечтах. Кирилл хотел уехать от родителей. Позже, когда уже Дени стал подростком, он мне признался, что и не любил меня никогда, как и тебя. Сказал, что и тебе предлагал бежать из страны, но ты отказалась. И когда на факультете иностранных языков появилась я, со своими свободолюбивыми взглядами на мир, с желанием путешествовать и найти свой уголок там, где больше понравится, он ухватился за это. Запудрил мне мозги, обвел нас обеих вокруг пальца, рассорил двух подруг. Заставил поверить в его любовь и действовать, как он захочет. В итоге ты там тосковала и умирала от любви к нему и с желанием узнать, почему он тебя бросил. А я тут, с ребенком на руках, не знала, где жить, что есть. Хорошо, хоть сестра высылала деньги первое время, пока моего ребенка не заметили рекламные компании, а то бы не знаю, что бы сейчас с нами было. Потом стало легче. А дальше… я уже встретила своего будущего мужа, и жить стало проще.

– А что же Кирилл?.. – растерянно присев на диван, спрашивает мама Лили.

– Кирилл… он любил свободу, а отец его ограничивал. А когда все же выбрался из клетки, пошел вразнос. Бывало, он пропадал месяцами. Дени было уже пять лет, когда он стал более или менее нормальным. Стал спрашивать о сыне. Купил дом недалеко от нас, в соседнем штате. Он сейчас женился на американке. У них уже и сын родился. Как-то вроде успокоился.

Я в шоке от услышанных слов. Мама никогда не говорила об отце плохого. Часто не отвечала на вопросы, но никогда не ругалась. Для меня он был эталоном. Высокий, статный, практичный, обеспеченный, со стабильной работой. Мэри всегда встречает меня с улыбкой, и Тедди в отце души не чает… Но как же так?.. Получается, это он остепенился сейчас только? А в молодости по его вине моя мама не знала, на что жить, тогда как он тратил украденные деньги?!

– И да, насчет кейса, Лен… – последовала пауза, а после, глубоко выдохнув, мама продолжила, – я собрала эту сумму и открыла счет в банке. Плюс проценты за эти годы. Я надеялась встретиться с тобой и с гордо поднятой головой вернуть все, что Кирилл украл. Не хотела, чтобы чувство вины меня съело, поэтому… Если скинешь номер своего счета или приедешь к нам, я тебе все отдам.

– Что ты этим хочешь сказать?! Что ты белая и пушистая? Ты не уводила моего жениха и вообще ты ни при чем? Света, ты правда думаешь, что разговариваешь с прежней Леной? Тихой и спокойной, наивной и глупой? Родители которой души не чаяли в своем чаде? – горько усмехается. А после, зло ухмыльнувшись и приблизившись к трубке, злобно шипит: – Нет, Света, ты ошибаешься! Той Лены больше нет. Ты и Кирилл убили ее. Теперь все иначе.

– А я думаю, что все по-прежнему! – неожиданно голос мамы приобретает нежный, почти материнский, утешающий тембр. – Ты Лена, та самая, которую я полюбила как подругу. Добрая, честная, искренняя. Которая могла радоваться солнцу по утрам или же бегать под дождем, весело смеясь. В которую так отчаянно влюбился сокурсник Петя, но не шел ни в какое сравнение с Киром внешне и поэтому был просто другом. Я думаю, что очень и очень обидела свою подругу. И, поверь, Бог меня покарал за это.

А еще я знаю, что у Лены есть прекрасная дочь, такая же, какой была Лена буквально недавно. И я верю, что судьба свела наших детей не просто так. Возможно, именно для этого разговора или же встречи в будущем… Я ничего не отрицаю. Все в этой жизни еще возможно. И вот теперь у меня к тебе вопрос, Лен… Позволишь ли ты обиде продолжать травить твою душу или же захочешь жить счастливо, оставив прошлое позади?

Стою в шоке от услышанных слов и манеры разговора родительницы. Она явно уловила настроение собеседницы и провела с ней диалог именно в том ключе, в каком это надо было сделать, так как по лицу матери Лили я понимаю, что слова моей мамы на нее подействовали. Она задумалась. А это означает, что все не так уж и плохо. И до ее человечности можно еще достучаться.

Я притих в ожидании ответа мамы Лили. Но она с ним не спешит, чем заставляет проживать короткую жизнь моим нервным клеткам.

– Лена, я тебя прошу, отпусти моего сына и Лили. Они не должны нести бремя нашей с Кириллом ошибки.

– Хорошо, – неожиданно заявляет мама Лили, – с условием, что ты организуешь мне встречу с Киром. Где и как, я скажу. Согласна?

– Это будет не на территории США?

– Нет, я подумаю и сообщу где. Если ты мне это обещаешь, я отпущу молодежь. Но если обманешь, я верну Лили обратно, и твоему сыночку жизнь попорчу. Поверь, у меня возможности есть даже в вашей стране.

После небольшой паузы мама уверенным тоном отвечает:

– Мы с Киром придем к тебе на встречу вместе, Лен. Я тоже хочу лично извиниться перед тобой.

– Вот и отлично, – настроение матери Лили неожиданно улучшилось, – тогда до встречи, Света.

Что мама задумала? Или она на самом деле организует им встречу?

– Эй, копия отца, как тебя там, Дени, да? И что за имя Света выбрала тебе, просто кошмар! – пренебрежительным тоном говорит она. – Я давно тебя заметила, выходи давай, забирай свой мобильник и уезжай с Лилианой. Я поговорю с ее отцом сама…

– Боюсь, разговор будет в ближайшее время, он уже едет сюда, – выхожу из своего укрытия и уверенной походкой подхожу к этой женщине, у которой так много тараканов в голове.

– С Петром я все решу сама. Главное, уезжайте. На границе вам помогут. Я договорюсь.

Она проходит мимо меня, а после вдруг останавливается и, повернувшись ко мне, спрашивает:

– Спички или зажигалка есть?

Покопавшись в кармане, достаю зажигалку и отдаю ей.

Мы поднимаемся наверх, там нас ожидают встревоженная Лили и ее братец. Я вижу, как моя девочка нервничает, еле подавляю свое желание подойти к ней и обнять, успокоить. Сказать, что все разрешится…

– Тут я похоронила свое прошлое, в буквальном смысле этого слова, приходила и погружалась в воспоминания, терзала себя и корила за глупости юности, – заявляет вдруг мама Лили, – но сейчас я хожу все это сжечь! Оно мне больше не нужно. Сейчас я чувствую, что освободилась от тех тягот.

Мы все охаем от неожиданности и страха, когда эта женщина, взяв покрывало со старого кресла, вдруг его подожгла моей зажигалкой, а после, открыв люк, который вел вниз, скинула горящую вещицу туда.

– Мама, ты что творишь?

– Разве ты не понял, Марк? Я же сказала, с этого дня для меня с прошлым покончено.

Лили

Я никогда в жизни не грызла ногти, но сейчас ощущаю жгучее желание начать это делать. Мы едем уже около часа на внедорожнике Марка в аэропорт, а перед глазами до сих пор объятый огнем домик лесника и зловеще улыбающееся лицо мамы.

Что она задумала? А ведь что-то точно задумала! Не тот она человек, который просто так отпустит сына врага или же непутевую дочь.

– Лили, – Дени берет меня за руку, все так же продолжая наблюдать за дорогой, – не нервничай так. Все хорошо. Паспорт твой при тебе, нам очень повезло. Мой тоже на месте. Виза у тебя есть, а значит, нас пропустят…

– Дени, я не думаю, что все будет так просто, нет, я уверена, что где-то нас ожидает подвох. Мама бы вот так безвозмездно бы не…

– Нет, я слышал их разговор. Они договорились о встрече, поэтому нас отпустили. Моя мама договорилась с твоей, что они встретятся все втроем, вместе с отцом. Только после этого твоя мама согласилась.

В аэропорту я постоянно оглядываюсь, все жду, что к нам подойдут полицейские и попросят пройти с ними. Но ничего не происходит. Мы проходим зону досмотра, зеленый коридор и садимся в самолет. Все это время держась за руки. Дени улавливает любую смену моего настроения и, если понимает, что паника подкатывает, резко прижимает к себе и целует в лоб со словами:

– Все хорошо, Лили. Я решу любую проблему.

И, с одной стороны, мне становится спокойнее, но с другой – стыдно перед ним. Ведь я еще с утра уже в чем только его ни подозревала. А он из-за моей скрытности пошел напролом, рискнул жизнью ради встречи и разговора с отцом. И вознаграждение было лишь предлогом, чтобы организовать эту встречу.

А на самом деле он действительно хотел мне помочь вырваться из отцовской, мастерски завязанной, паутины.

Почти десять часов полета проходят незаметно. Дени рядом, и при любой удобной возможности он то притянет меня для поцелуя, то просто запечатлеет его на щеке, резко наклонившись, или же приободряюще обнимет и скажет слова утешения. А еще, он любит смотреть мне в глаза, нежным влюбленным взглядом, от чего я готова взлететь от счастья.

– Ты в этом уверен? Может, все же я в гостинице пока поживу… – неуклюже реагирую на его предложение. Мне неловко, от слова совсем! Да, кажется я тоже влюбилась в этого красавчик отчаянно и бесповоротно,  но вот так сразу жить вместе…

– Об этом и речи быть не может. Ты будешь жить со мной, – настаивает на своем Дени, заставляя мое сердце дрожать и трепетать от счастья одновременно, – просто сейчас мы поедем к матери, потому что после начнется работа и я просто не вырвусь к ней. И ты как раз с ней познакомишься.

А вот это меня беспокоит больше всего. Вот так сразу и с мамой. Да еще и с дороги! У меня на голове черти что! Вид уставший. Да и сама я себя чувствую как через мясорубку пропущенной, все нервы оставила на родине.

Но все мои доводы не воспринимаются Дени всерьез. Он мягко, но настаивает все равно на своем. И вроде не прилагает физических усилий, но я чувствую, что чуть ли не силком тащит меня к своей маме.

Мы приезжаем в пригород Лос-Анджелеса, дом находится на окраине, там, где простому обывателю нет дела ходить, только если он не преследует какой-либо цели.

– Все будет хорошо, Лили, – обнадеживает меня Дени, беря за руку и ведя вперед.

Дом небольшой, с внутренним двориком, бассейном и местом для барбекю – американский стандарт.

К нам выходит высокий статный мужчина, они обмениваются с Дени крепким рукопожатием, а после, с интересом посмотрев на меня, мужчина произносит на английском:

– Я Том, добро пожаловать к нам, проходите в дом.

– Это муж мамы, – шепчет мне на русском Дени.

– Дэн, все говорим на английском, не переходя на свой родной, – подшучивает, но все же я чувствую строгость в его голосе.

– Есть, сэр! – встав в позу рядового, салютует ему Дени. – Лили знает английский, Том, так что не переживай, – успокаивает его Дени. – У нас правило: дома говорим на том языке, который все понимают.

– Дэн приехал! – слышу визг из дома, после которого к нам навстречу со всех ног летит белокурая девочка, лет десяти-двенадцати, а подбежав к нам, прыгает и оказывается в крепких объятиях Дени, из-за чего он отпускает мою руку.

И вдруг на душе у меня стало пусто. Как будто без его прикосновений я перестаю быть собой.

Я ощущаю себя сейчас чужой, чувствую себя наблюдательницей с разрешения хозяев дома, просто свидетелем встречи любящей семьи.

– Наконец-то ты приехал, я соскучилась, – строит обиженную мордашку малышка, а после, посмотрев на меня и с интересом подняв одну бровку, произносит: – Это твоя девушка? – я отчетливо слышу нотки ревности в ее голосе. – Она красивая, а значит, у вас будут красивые дети, – вдруг заключает она с энтузиазмом.

Дени заливается смехом, игриво посматривая на меня и подмигивая.

– Все, хватит, Энн, – Том забирает ее из рук моего парня. – Лили, не обращай внимания, она всегда такая, надеюсь, ты скоро привыкнешь.

Я же в ответ лишь слабо улыбнулась, потому что тоже очень надеюсь, что я привыкну. Потому что все предыдущие годы своей жизни я никогда не встречала более теплого приема после такой небольшой отлучки из дома, которая была у Дени.

– Сынок, – из дома выходит хозяйка, стройная, высокая женщина с мягкими чертами лица. Она красивая, в ней есть эта благородная красота без лишних современных тенденций в моде и внешности в целом.

Одета в простое домашнее светло-голубое платье, удачно подчеркивающее ее фигуру. Она обняла сына, а после, протянув ко мне обе руки, и взяв мои, и слегка их сжав, произнесла:

– Добро пожаловать, Лили. Уверена, мы подружимся и ты будешь частой гостьей в нашем доме. Меня зовут Света.

Я улыбнулась, искренне, а переведя взгляд на Дени, поняла, что очень этого хочу. А еще хочу стать не просто гостьей, а частью этой любящей друг друга семьи.

– Это и есть твоя подружка из России? – вдруг слышу девчачий голос.

Я была так поглощена знакомством с матерью Дени, что не заметила, как из дома вышла еще одна девчушка, точная копия Энн.

И хоть они и похожи как две капли воды, характеры у них явно разные.

Энн выглядит простой девочкой, которая еще способна играть в куколки, а вот эта девочка уже тинэйджер. Это понятно и по прическе, и по одежде.

– Лили, знакомься, это Ида, моя сестрёнка, – Дени делает к ней шаг и, быстро схватив, подкидывает ее вверх.

– Дэн, не смей, я уже взрослая! – верещит та, пока ее братец над ней издевается.

Вся семья заливается смехом, наблюдая за игрой брата с сестрой.

А у меня сжимается сердце от такой идиллии в семье. От жгучего желания стать ее частью.

Мама Дени, Светлана, берет меня за руку и тянет в направлении дома.

– Пошли, он так долго еще будет с ней играться, у них свой ритуал приветствия, – и, поглаживая мою руку, продолжает, – а ты устала с дороги, к тому же нервы вам там потрепали, как мне известно. Поэтому тебе надо отдохнуть. Я приготовила тебе комнату рядом со спальней Дени. Но если вы предпочитаете быть в одной комнате, то мы, конечно, не будем препятствовать, – она еще что-то говорит, а у меня от стыда уже уши и щеки горят.

– Так, – неожиданно между нами встает Дени, разделив нас и положив свои руки каждой из нас на плечо, – о чем говорят мои женщины?

Вот черт! Он совсем не упрощает ситуацию.

– Энн, Ида, вы приготовили мой любимый десерт? – полуобернувшись назад, между делом спрашивает у своих сестер. – Я очень скучал по вам, и по нему, естественно. – А после поясняет мне: – Шварцвальд Киршторт у них получается очень вкусным, даже у мамы не всегда так, как у девчонок.

– Сын, тут я, а не девочки, которым это будет приятно услышать, – играючи возмущается Светлана.

– Мама, тебе просто уже пора признать, что тут дело в генах, да, девочки? – уточняет у подбежавших к нам сестренок. – У них это от отца.

Девочки ему что-то отвечают, но я уже ничего не слышу. У меня в ушах звенит, голова кругом от всего, что происходит сейчас со мной.

Я в шоке от такого контраста общения в семье и все не могу прийти в себя.

Мы поднялись наверх. Светлана показала мне мою спальню и оставила одну, чтобы я отдохнула и привела себя в порядок.

Так как мы с Дени приехали налегке, она, несколько, как мне показалось, стесняясь, дала мне свою одежду со словами:

– Примерь эти вещи, а после на сайте магазина выберешь, что придётся тебе по вкусу, и на следующий день это уже привезут, так что не переживай. Все наладится.

От переизбытка эмоций, я подбежала и обняла ее.

– Спасибо за все, что делаете для меня, и… я… прошу прощения за доставленные хлопоты. Обещаю, я постараюсь не быть вам в тягость…

На что Светлана, немного отодвинув меня и глядя мне прямо в глаза, твердо произнесла:

– Лили, ты дочь моей старой подруги и девушка моего сына! Впредь никаких таких слов я от тебя слышать не должна, договорились? Ты теперь наша семья, а для членов семьи каждый из нас сделает все что нужно. Да, Энн и Ида будут иной раз капризничать и показывать свой характер, но это у них возрастное, скоро пройдет. Том и я очень рады, что у Дени появилась девушка, а то, что он привел тебя к нам домой, уже многое значит. Подумай об этом, девочка, и будь увереннее в себе, хорошо? – Дождавшись от меня кивка, она улыбнулась и произнесла: – А теперь отдыхай, у вас был долгий перелет.

Я последовала совету тети Светы (надеюсь, она позволит мне себя так называть). Приняв душ, я завалилась в кровать и, толком ничего не успев обдумать, уснула.

Открыла глаза и, посмотрев в окно, поняла, что уже наступил вечер и смеркается.

«Ох уж и вырубило меня», – корю сама себя.

Наверное, я действительно устала. Думала немного отдохнуть, а сама проспала несколько часов. Хотя немудрено. Столько потрясений, нервов и переживаний было за последние несколько дней, что все понятно: нервная система дала сбой и потребовалась перезагрузка.

Одевшись, решила спуститься вниз к ужину. Но, к моему удивлению, дом как будто пустовал. Ни в гостиной, ни в студии я никого не нашла. А когда взгляд зацепился за время на циферблате часов, чуть не вскрикнула. Шесть часов… утра! Это не смеркается, а наступает рассвет. Кошмар! Это я столько проспала?!

Как там сейчас, интересно, Марк с Лизой? Мать? А отец? Страшно представить, какие наказания он для меня придумает, если вернет обратно. Трясу головой, стараясь избавиться от страшных видений. Нет, если я вырвалась, мне уже никак нельзя возвращаться обратно. Осталось только придумать, как тут жить и на что… Ведь не могу же я сидеть на шее у Дени… Да и вообще, как заметила его мама, я не чувствую себя слишком уверенной… У нас с ним все так серьезно закрутилось, и в мгновенье ока я сбежала с ним, никак не подготовленная.

И сейчас, если трезво размышлять, я совсем одна в чужой стране. У меня не будет квартиры, универа… нет машины… да вообще-ничего нет. Хватаюсь за голову, с ужасом осознавая, что я наделала…

– Ты уже встала? – в гостиную входит Светлана и с добрым выражением лица смотрит на меня. – Ранняя пташка, значит. О-о, я вижу в твоих глазах панику, – улыбается и садится рядом на диван. – У меня так тоже было, около двадцати пяти лет назад. Но, как видишь, все хорошо. Да, я прошла много испытаний, но это мой выбор. И я никогда о нем не жалела. Как бы все ни сложилось, ты должна жить так, как хочешь сама. Жизнь дана нам один раз, и только мы в ответе за нее, понимаешь? Я немного осведомлена о планах твоих родителей и, сказать по правде, нахожусь в небольшом шоке… Но кто я такая, чтобы их осуждать. Тут дело в другом, в тебе. Хочешь ли ты принимать в их картинке мира участие? Согласна ли посвятить свою жизнь их потребностям?

Перед глазами вновь мелькают картинки того, как я жила под гнетом родителей, и я понимаю, что нет, не хочу вновь возвращаться к ним. И что раз уж у меня уже получилось выбраться, то надо выстоять до конца. Вот только как Марка, Лизу и Кирюшу освободить?..

– Так, давай позавтракаем, ты, наверное, уже голодная, а все разговоры оставим на потом.

У меня складывается ощущение, что эта женщина чувствует меня на подсознательном уровне. И знает, когда мне надо дать время на раздумья.

Украдкой бросаю взгляд на лестницу, желая там увидеть самого красивого парня в моей жизни, но и тут тетя Света меня опережает:

– Дэн тоже отдыхает еще, высыпается, он поздно лег, мы с ним долго обсуждали ситуацию. И разошлись уже за полночь.

Чувствую угрызения совести, что вот так свалилась им на голову и бед с собой принесла…

– Сказать честно, думаю, и моя есть вина в том, что в вашей семье все так, ведь я знала Лену раньше, она не была такой. Я осознаю, что перемены, произошедшие с ней, – последствие нашего отъезда…

Она стала рассказывать историю своей молодости, как ее жизнь переплелась с судьбой моей матери. Я узнала много нового и интересного о своих родителях, что повергло меня в шок.

А когда она сказала о том, что мама пригласила их с отцом Дени встретиться в Восточной Европе, я испугалась и, не сдержавшись, на эмоциях, выкрикнула:

– Нет, вам нельзя с ней встречаться! Тем более на ее территории. Она и здесь имеет власть, а уж там и подавно. Не делайте этого, Светлана!

Мне страшно, я не могу отвечать за свою мать, но что я о ней знаю точно, так это то, что она никогда и никого не прощает. Она всегда отомстит. А после услышанной истории их юности я в этом больше чем уверена.

– Не волнуйся, милая. Мы взрослые, все решим. А ты не переживай, хорошо?

– Нет, вы не понимаете, она…она… – не решаюсь произнести то, что вертится у меня на языке, ведь речь идет о женщине, которая пусть и не родила меня, но передала свои гены.

– Ну не убьет же она нас, Лили, в самом деле! – с легкостью отмахивается мама Дени, а после, увидев мою реакцию, становится серьезной. – Ты правда считаешь, что нам надо опасаться такого исхода событий?

– Думаю, – осторожно начинаю я, – что вам в отношении нее надо быть максимально аккуратными. Она владелица холдинга, у отца огромная власть в стране. Порой принимаются законы, которые обеспечивают ее бизнесу большую выгоду. Пожалуйста, не встречайтесь с этими людьми, они от вас не отстанут.

– Бедное дитя, – тетя Света притягивает меня к себе и, обнимая, гладит по голове, – как же они тебя запугали. Боже, никогда не думала, что Лена превратится в монстра и будет такой матерью, которую боятся собственные дети.

– Вы не понимаете, – бухчу ей в грудь, я действительно обеспокоена положением дел.

– Лили, оставь все на взрослых, хорошо? Наслаждайся своей юностью, хорошо?

– Но… – пытаюсь возмутиться, но тетя Света не позволяет.

– Все, пошли готовить завтрак, скоро все проснутся, и, если им не дать покушать, поверь, твоя мама – цветочки по сравнению с голодной семьей Вебер.

Я согласилась, пусть и временно, оставить эту тему, но все же чувствовала беспокойство из-за предстоящей встречи родителей.

Мы все завтракаем в столовой, девочки уже смотрят на меня достаточно дружелюбно, и вообще, у меня складывается новое для меня ощущение, что я знаю эту семью уже давно. Так все легко и по-доброму, что порой стараюсь себя одернуть, чтобы прийти в себя. И напомнить, что только вчера приехала и познакомилась с этой замечательной семьей.

Когда я замечаю спускающегося по лестнице заспанного Дени, еле сдерживаюсь, чтобы не подбежать и не обнять его. Оказывается, я за ночь по нему очень соскучилась.

– Семья, привет, – здоровается он весело со всеми, а после, подойдя ко мне, наклоняется и, небольно потянув меня за волосы, заставляет меня задрать голову, чтобы ему было удобнее меня поцеловать.

И все это наблюдает его семья!

– Не красней, Лили, – вдруг доносится до меня голос Иды, – этикет нарушил наш братец, тебе нечего стыдиться.

– О, наша правильная и всегда недовольная Ида, – прищурившись, насмехается над ней Дени, – дай я и тебя поцелую, вредина моя маленькая.

– Ой не надо мне свои слюни размазывать, – фыркает она, но все равно получает поцелуй в щеку от брата, как и Энн, и Светлана. С Томом Дени сдержанно здоровается рукопожатием и буквально падает на стул рядом со мной.

– Колин мне телефон оборвал, узнал о моем приезде, хочет встретиться.

– Это его менеджер, – тихо объясняет мне Энн, сидящая рядом.

– И когда? – по-деловому интересуется тетя Света.

– Думаю, может, вечером, – и бросает на меня вопросительный взгляд…

Я лишь легко улыбаюсь на его реплику, но, если быть честной, не хочу его отпускать, мне так хочется вновь ощутить его объятия, надежность и защиту.

– Возьми Лили с собой, ей надо проветриться, отвлечься. Тем более через пару месяцев вновь начнется учеба, думаю, ей не помешает, – советует мама Дени, на что он молча соглашается и подмигивает мне.

Мне кажется, я нахожусь в параллельной вселенной, потому что ну не могла моя жизнь вот так повернуться на триста шестьдесят градусов! Настолько все нереалистично сейчас, что я боюсь поверить, а потом проснуться вновь в особняке, в своей кровати, никем не любимой дочерью.

После завтрака все домочадцы расходятся кто куда по своим делам, а я не знаю, куда себя деть, но и беспокоить никого не хочу, поэтому поднимаюсь в отведённую для меня комнату, пока Дени с родителями разговаривает в кабинете.

Что мне теперь делать? Тетя Света вовремя напомнила об учёбе… Мне надо что-то с ней решать: либо переводиться в другой вуз, либо заручиться поддержкой матери и быть уверенной, что отец не предпримет насчет меня никаких действий, ограничивающих моё передвижение в этой стране.

Где же Дени? Только в его объятиях я не боюсь завтрашнего дня, мне он так сейчас нужен…

Неожиданно раздается стук в дверь, а после ко мне в комнату заходит столь желанный гость.

– Привет, – шепчет Дени, застыв в дверном проеме, – можно войти?

– Да, проходи.

– Я скучал, – неожиданно роняет он и заключает меня в свои объятия.

И вмиг все невзгоды исчезают. Я ощущаю лёгкость в душе. Мы все преодолеем, у нас все получится.

– Я уже выспался, а ты? – целуя меня в шею, шепчет этот шкодник.

А я лишь негромко смеюсь на его вопрос, с удовольствием принимая его ласки. Ведь я тоже уже совсем не хочу спать. Хочу лишь его, всегда ощущать рядом, принадлежать ему…

Через час, уже после совместного душа, мы наконец выбираемся из комнаты полностью одетые для поездки на работу к Дени.

– Так, Лили, предупреждаю сразу, там будет толпа красивых мужчин, учти, ты смотришь только на меня, – в веселой форме проводит инструктаж Дени. – Смотри только на меня, окей?

Такой смешной! Разве мне нужен кто-то кроме него?!

Приезжаем мы не в офис, а в студию, где как раз проходят съемки.

Я не ожидала вот так сразу упасть в его мир вспышек и камер, поэтому почувствовала себя не в своей тарелке. И как-то само собой получилось, что я отошла от Дени, а его окружили знакомые и друзья, наперебой посылая слова приветствия и поздравляя с возвращением из суровой и холодной России.

Дени себя чувствует свободно, отшучиваясь, отвечает на подколы друзей и коллег. У всех довольно теплые отношения между собой. Он внешне выделяется среди них всех: высокий, подтянутый, красивый… И все тянутся к нему, хоть одним словом зацепиться, переброситься, поймать его взгляд, чтобы еще что-то спросить. А девушки чуть ли не за руку его хватают, то по плечу проведут шаловливыми пальчиками, то волосы тронут. Пристально слежу за всем этим действом и ловлю себя на мысли, что ревную. Черт побери, я правда его ревную к коллегам? Как так-то?! Что за чувство собственничества, Лили? Оно мне не присуще! Вообще! Ни разу! Но откуда оно появилось теперь?

Дени оборачивается, как будто ищет кого-то взглядом, его друзья уже спрашивают, кого он потерял, и тут я понимаю, что он потерял меня, поэтому и смотрит по сторонам.

Поднимаю руку и легонько машу ему, он находит меня глазами и улыбается добродушной, светлой и искренней улыбкой.

– Друзья, спасибо за теплый прием, но мне надо к шефу, – с этими словами он отходит от своих коллег, и те расходятся по своими рабочим местам, а Дени идет ко мне и, взяв за руку, говорит: – Пошли, будем знакомиться с Тони.

Менеджер Дени оказался мужчиной возраста около пятидесяти лет, среднего роста, но отличного телосложения. Он крутится в звездных кругах и, наверное, поэтому тщательно следит за собой.

– Так это и есть та самая Лили? – без предисловий начал он. – Я Тони. Дени долго отсутствовал, поэтому сразу к делу. Лили прекрасна, молода, красива, стройна, выбор хороший, одобряю. Публике ее представим на ближайшей неделе моды. Или же хочешь на вечеринке журнала «Vogue» в Нью-Йорке?

С одной стороны, приятно слышать слова менеджера, но с другой – как будто бы меня сейчас как какую-то вещь оценили.

– Не обращай на его слова внимания, – заговорщически на русском говорит мне Дени, – он бизнесмен до мозга костей. – А потом как ни в чем не бывало продолжает: – Как думаешь, Лили? – обращается уже на английском с вопросом ко мне Дени, а я в какой-то прострации нахожусь, все вокруг так стремительно меняется, что не успеваю ничего толком осознать и обдумать, и даже не знаю, что ответить.

Он хочет на весь мир заявить, что я его девушка?

Оба мужчины в ожидании моего ответа, а я и слова вымолвить не могу.

– Тони, ты сам выбери, хорошо? Или, если не горит, то Лили скажет чуть позже, а мне все равно, – Дени обнимает меня за плечи и прижимает спиной к себе. – И что там по сериалу? Я в деле?

– Да, ты вовремя успел, завтра начинается кастинг на второстепенные роли. Главные уже утвердили, но с твоим графиком мы и так рассчитывали только на второстепенную роль, чтобы основная твоя профессия не страдала из-за прихоти сняться в сериале. Так, вот еще что, одна популярная в Англии певица хочет тебя увидеть в своем клипе. Тоже работа на ближайшие два месяца. В общем, парень, – Тони подходит к нам ближе, по-дружески бьет Дени по плечу, – работы много, давай вливайся обратно в творческий процесс.

Я чувствую, что менеджер не очень рад моему появлению в жизни Дени, и это меня напрягает. Не будет ли у нас в будущем проблем из-за этого?

– Хорошо, не вопрос, – отвечает ему в тон Вебер, и мы прощаемся с менеджером.

Спускаемся вниз, к ребятам.

– Мне кажется, он меня невзлюбил, – озвучиваю свои страхи Дени, – почувствовала невербально.

– Все будет хорошо, – Дени привлекает меня к себе и целует, и все волнение куда-то улетучивается, я вновь спокойна и пребываю будто бы во сне, – он просто переживает, что я не буду работать нормально. Но эти его тревоги напрасны. Я сам хочу сняться в сериале, насчет клипа не совсем уверен, посмотрим, что там за сюжет… Наверняка я буду исполнителем плохой роли, потому что главная героиня будет жертвой, а я тем, кто ей либо изменил, либо бросил. Ну, посмотрим там. Лил, – вдруг озаряет Дени, – может, тоже попробуешь себя в модельном бизнесе? Будем везде вместе ездить, работать…

– Что? Нет! Ты что, Дени, – я сразу отметаю эту идею, – я же не умею этого, – рукой указываю на всю суету внизу, – ничего, да и вообще, мы еще не решили мою проблему с родителями. Как я могу так светиться тут! Мне надо быть осторожной.

На секунду Дени задумался.

– Да, ты права, просто эта мысль, что ты будешь постоянно рядом, мне очень нравится. Ну, тогда давай так: когда вопрос с родней решим, мы вернемся к этой теме, хорошо?

Обрадовавшись его словам о том, что он хочет всегда быть рядом, улыбаюсь и чувствую себя влюбленной дурочкой. А ведь это так и есть на самом деле. Кошмар, в кого я превращаюсь рядом с ним?!

– Хорошо, обещаю подумать. Но не более, – шепчу ему в ответ, целуя в губы.

Дени, воспользовавшись ситуацией, обнимает меня сильнее и углубляет поцелуй. Голова закружилась, сердце забилось быстрее, я позабыла о людях, находящихся на первом этаже, которые могли нас видеть, и о Тони, который мог выйти из кабинета, мне было все равно, главное, я с Дени, мы любим друг друга и в душе у меня как никогда тепло.

Уже прошла неделя с тех пор, как мы побывали на работе у Дени. Все эти дни мы ездили по разным адресам: то на съемки в журнал, то на кастинг в сериал, то на встречу с менеджерами артистов.

На некоторые встречи лучше бы я не ходила, потому что видеть, как облизываются на моего парня все женщины в радиусе километра, неприятно, а то и больно на физическом уровне. Это невольно заставляет задуматься о правильности наших отношений, да и вообще… реальности существования такой пары, как мы с ним. Это дома, в России, я хоть и не на виду у всех, но у меня там связи, возможности, деньги. А здесь, в чужой стране, я просто студентка, и то вопрос, останусь ли я ею… Порой задумываюсь, а не взять ли мне пару советов у российской теннисистки, которая уже очень долго живёт с горячим испанским мужчиной, которого хотят миллионы женщин по всему миру. Как ей этого удаётся? Но после со смехом отбиваю эту идею, все же круги, в которых мы вращаемся, совершенно разные. Как назло, даже не к кому обратиться с подобным вопросом.

И я знаю, что ревновать – это значит не доверять любимому, но ничего не могу с собой поделать, и это как медленный яд разрушает меня изнутри.

Раздается стук в дверь, и ко мне в комнату заглядывает Светлана.

– Лили, дорогая, как ты?

Сегодня я отказалась ехать с Дени на встречу, где будет происходить подписание договора о съемках в клипе знаменитой певицы.

– Проходите, – встаю с места, чтобы поприветствовать женщину, которая приняла меня как своего «потерянного» ребенка. Ведь за все время нахождения в ее доме я ни разу не ощутила желания вернуться в свой дом, к своим родителям. – Все хорошо. Выбираю универ, в который буду поступать.

– Это правильное решение, дочка, – по-доброму обращается она ко мне, – надо забрать твои документы и перевестись в другой университет, пока не поздно. Хотя, возможно, и это не понадобится.

– Почему? Что вы имеете в виду? – проблеск надежды мелькнул перед глазами, неужели удастся все разрешить с моими родителями?

– Завтра мы с Кириллом едем на встречу к твоей маме, – просто сообщает мне Светлана.

– Нет! – выкрикиваю неосознанно громко. – Нет! Ни в коем случае, Светлана, вы не должны к ней ехать! – убеждаю ее, схватив за руку. – Пожалуйста, не встречайтесь с ней. Она что-то задумала плохое, для вас и вашего бывшего мужа. Не поддавайтесь на ее уловки!

– Лили, дорогая, – тетя Света заключает меня в объятия и успокаивающе гладит по голове, – девочка моя, не переживай так, все будет хорошо.

– Нет, – вырываюсь из ее объятий и смотрю ей в глаза, – вы не представляете, какой она человек. Это уже не та Лена, которую вы знали двадцать пять лет назад. Сейчас она конгломерат, который не знает лова «стоп» и не имеет никаких запретов. Я не хочу бросаться какими-то обвинениями, но, боюсь, она может даже физически вам навредить!

– Лили, дорогая, о чем ты? – наконец она перестала так снисходительно смотреть на меня, а задумалась о моих словах.

– Она действительно вас ненавидит из-за старой обиды. Тогда, в своей хижине, где она хранила все воспоминания о своей юности, она выглядела как сумасшедшая, я боялась, что она может навредить Дени. У меня нет возможности связаться с сестрой или братом, чтобы узнать ее планы насчет вас, но вы должны быть готовы к встрече с отчаянным человеком. Вместе с отцом они оказывают действительно сильное и могущественное давление на окружающих. И могут спланировать все что угодно.

Мне показалось, что тетя Света верит мне отчасти. И даже когда она убеждала меня в том, что подумает над моими словами, я слышала в ее голосе сомнение.

Находясь в смятении, не знаю, что мне предпринять, чтобы предотвратить встречу наших мам.

И единственный человек, с которым я могу сейчас посоветоваться, – это моя университетская подруга Мари.

Подруга принимает вызов со второго гудка.

– Привет, Мари, как ты? Это я, Лили, – быстро проговариваю в трубку. – Есть вопрос, который срочно надо решить.

– Привет, Лил, – без предисловий отвечает она восторженно, – рада, что у тебя появилась минутка мне позвонить. Как дела?

– Спасибо, дорогая. Как ты сама? Я совсем за своими проблемами забыла тебе позвонить, – раскаиваюсь в своем поведении. Мы с ней обещали друг другу звонить на каникулах.

– Все норм, Лил. Скоро будем рядом, поделимся новостями. Я приезжаю через пять дней. А ты уже там, как я понимаю по номеру? Только в другом штате?

– Да, я в США. Недавно приехала. Слушай, у меня срочный вопрос, поможешь решить дилемму?

– Не вопрос, если смогу помочь, буду только рада.

– Слушай, вот смотри… – раздумываю, как бы ей рассказать о главном, но не выдать всю ситуацию в целом, – если ты знаешь, а вернее, чувствуешь, что твоему близкому человеку грозит опасность, но никак это не можешь аргументировать, только на уровне чувств и все, что ты предпримешь?

– Это, конечно, очень спорный вопрос, – задумчиво проговаривает она. – Но! Если ты уверена, что так будет лучше и ты спасешь своего любимого человека, то действуй, подруга! Лучше подстраховаться, чем после жалеть, что не уберег.

Она права! Я должна спасти Светлану. И раз встреча должна состояться завтра, мне надо действовать сегодня.

– Ну что же, до встречи, Мари. Мне надо бежать, претворять план в действие.

Тетя Света отлучилась с мужем по делам, но девочки остались со мной дома.

Я подговорила их, пообещав выполнить любое их желание в обмен на небольшой розыгрыш.

Мы все втроем нарисовали на теле красные точки, улеглись каждый на свою кровать и стали звонить матери Дени с жалобами на боль в животе, температуру и сыпь.

И когда в телефоне на заднем плане я услышала женский голос, вещающий как в аэропорту, то поняла, что сейчас от меня все зависит. И если Светлана улетит, то мы можем ее потерять навсегда.

Вложив в голос максимум из своих скромных актёрских способностей, я постаралась изобразить адскую режущую боль и, добавив, что не смогу пойти в больницу, скинула вызов.

Девочки смеялись над всей ситуацией, и, хоть они и совсем разные по характеру, в этом розыгрыше приняли участие с удовольствием обе.

Итак, спектакль разыгран полностью, теперь мы все втроём сидим у меня в комнате и ждём своих зрителей. Первым на пороге дома появился Дени.

Он с первого этажа стал выкрикивать наши имена. Мы же, все втроем, испугались и заперлись в комнате.

Стук в дверь.

– Девочки, вы тут? Лили, они с тобой?

– Да, Дени.

Он выдыхает, и мы слышим, как Дени облокотился на дверь и спустился на пол.

– Ну слава богу, а то я уже переживать начал, когда не обнаружил их в кроватях.

– Мы вместе, – кричу ему, – но тебя не пустим, а не то ты заразишься…

– Мама сказала, что я не болел ветрянкой, – вслух размышляет Дени, – хотя поболеть – это неплохая причина, чтобы остаться дома и не работать…

– Нет, ты не можешь, – встреваю я, – у тебя такие контракты важные, сейчас тебе никак нельзя болеть.

– И что вы предлагаете?

– Позвони маме, – выкрикивает Энн, – пусть приедет к нам. Нам плохо.

– Да, – поддерживает ее Ида, – у меня все кости ломит, – жалобно скулит она.

Вот это актриса!

Мы с Энн поднимаем свои большие пальчики вверх, выказывая ей свое восхищение ее игрой. Та в ответ подмигивает нам и продолжает жалобно вздыхать.

Все наши усилия не проходят даром. Мама Дени возвращается домой с мужем. Оба обеспокоены нашим положением. Пытаются понять, откуда мы могли принести вирус, а мы тихо сидим и ждем, пока они приедут домой, не решаясь открыть им наш маленький розыгрыш.

А я хоть и боюсь последствий, но все равно не жалею, что не позволила ей сесть на борт.

Светлана входит к нам в комнату, подбегает к кровати и по очереди трогает нас, дабы определить, у кого есть температура. Добрая женщина случайно задевает точку на коже, и та размазывается и попадает на ее руку тоже. Вся ложь вскрывается, и Светлана в шоке отсаживается от нас на край кровати и смотрит изумленно на меня, прекрасно понимая, что это моя вина. Я надоумила девочек.

– Простите, – чувство вины зашкаливает, мне кажется, я только сейчас осознала, что женщина около двух часов в дороге обратно переживала за детей, нервничала, а по итогу выходит, это просто розыгрыш. – Простите, пожалуйста, но я не могла вам позволить уехать. Моя мать, она страшна в гневе, я не хотела, чтобы вас коснулось ее безумие.

Светлана встала и отошла к окну. Я перевела взгляд на Дени в надежде понять его мысли по поводу моей выходки, но он закрылся от меня, опустил глаза в пол и не дал прочитать себя.

Неужели я перешла черту и теперь доверие мамы Дени непоправимо потеряно?

Крайне подавленная, встаю с кровати и делаю шаг к ней, к женщине, к которой я испытываю дочерние чувства и доверие которой я так небрежно потеряла.

– Простите меня, Светлана. И я пойму, если вы не захотите меня больше видеть в вашем доме. Я, – одолеваемая чувством вины, собираюсь с силами и говорю самые нежеланные мною слова, – я уеду сейчас же. И не буду больше вас беспокоить.

Непрошеная слеза катится по щеке. Пока никто не заметил, быстро смахиваю ее и иду к выходу.

Неожиданно Дени берет меня за руку и останавливает.

– Значит так, сейчас все немного напряжены. Не будем бросаться словами сгоряча. Лили, ты никуда не уйдешь, по крайней мере, сама. Мы сейчас вместе поедем ко мне в Лос-Анджелес. У меня там как раз съемки. А после посмотрим. Я позвоню. Девочки, слушайте маму. Всем пока.

Мы спускаемся вниз, выходим на улицу и садимся в машину. Дени смотрит перед собой, а я уже не выдерживаю и реву. Как же хорошо все начиналось и как я все испортила! Но!

– Дени, ты тоже видел мою маму, ты должен понять меня! – кричу уже от отчаянья. – Я должна была ее остановить, ведь она могла пострадать, понимаешь?! Ты должен меня понять, должен! – шепчу уже без сил, прикрыв лицо руками.

Неужели даже он не примет мою сторону? Ведь я хотела как лучше.

– Лили, иди сюда, – Дени тянет меня к себе и заключает в объятия, – я не знаю, что сделает Елена, но то, что она порой выглядит безумной, – это факт. Давай не будем себя накручивать. Уверен, мама и сама поймет все скоро. А сейчас мы все остынем и не будем пока разговаривать, хорошо?

Я поднимаю на него глаза и, увидев его ясный взгляд, решаюсь довериться ему и поступить так, как он говорит. Поэтому киваю ему в ответ и стараюсь прийти в себя.

– Успокоилась, Лил?

– Да, уже намного лучше, – говорю, вытирая последние слезинки с глаз.

– Вот и хорошо. Посиди тут, я сейчас.

Дени оставляет меня минут на двадцать одну в машине, а после возвращается с сумкой наперевес.

– Взял некоторые твои вещи, на первое время. Потом пройдемся по магазинам.

– Спасибо, я совсем не подумала об этом.

Дени наклоняется ко мне за поцелуем.

– Жду благодарности, – и таки получает ее, при этом не забыв дать мне чувство уверенности в ответ. – Я только что узнал, что отец уже выехал из дома в аэропорт. Но почему-то не могу до него дозвониться. Поэтому на всякий случай написал сообщение. Как будет онлайн, он его получит.

Дени заводит двигатель автомобиля и тихо произносит:

– Сказать по правде, мама мне не сказала об этой встрече, к сожалению. Я был бы против. Да, мои родители поступили некрасиво и мерзко по отношению к твоей маме, но… если она хочет об этом поговорить, то пусть приезжает к нам, зачем их заставлять выезжать из страны, тем более встреча назначена в… сейчас, дай глянуть город… – Дени снимает блокировку с телефона и читает: – Минск, что это за город?

А я в ужасе прикрываю лицо. Она точно что-то задумала, иначе в дружественную нам страну не завела бы родителей Дени.

– Может, мы еще как-нибудь сможем помешать его поездке? – спрашиваю с надеждой в голосе.

– Я не знаю… Он же с другого штата вылетает, – мы выезжаем со двора, – посмотри расписание рейсов, – просит он.

Но я не нахожу ничего…

– Из его города нет прямых рейсов, Дени. Что будем делать? – взволнованно спрашиваю. Боюсь, счет идет на минуты. И надо решать все быстрее.

– Так, во-первых, успокойся, все будет хорошо. А во-вторых, сейчас уточню у мамы.

Он звонит Светлане, а я умираю, у меня будто бы горячка началась, всю трясет от переживаний. Если моя мать что-нибудь сделает отцу Дени… Мне даже страшно об этом думать… Сможем ли мы с ним быть вместе, если что-то подобное произойдет?!

Дени ставит мобильный в магнит-клипсу и включает громкую связь.

На том конце трубки слышится уставший голос Светланы.

– Да, Дени. Что на этот раз?

– Мам, а как вы должны были встретиться с Еленой? Я не нашел прямого рейса от папы в Минск.

– А его и нет. Лена отправила за нами частный самолет. Он ждал меня в аэропорту, но из-за выдумки Лили мы так на него и не поднялись. Но тогда я этого не знала и позвонила Киру, сказала, что мои девочки чем-то заразились и мне нужно срочно вернуться домой. Он сказал, что тогда сам полетит. Самолет уже должен долетать до него. А после с ним на борту полетит в Минск, уже, как ты понимаешь, без меня.

– Ясно, мам. Спасибо. Ну ты, если что узнаешь нового об отце, дай знать, хорошо? Почему-то не могу до него дозвониться. С его Мэри поговорил, она с маленьким Тедди дома, отца отправила в аэропорт около получаса назад.

– Хорошо, ты не переживай, – успокаивает сына Светлана, – все будет хорошо. Кир и ехать-то особо не хотел. Он давно забыл свою прошлую жизнь и семью, но… я уговорила его, и ради твоего счастья он согласился покончить с прошлым раз и навсегда.

Тетя Света как будто бы удивлена и одновременно счастлива, что ее бывший муж на это решился.

– Все же обман его тяготил. Хоть я уже и не верила, что такое могло случиться.

– Спасибо вам, мам. Я это понял, надеюсь, и вы тоже будете счастливы, – Дени спешит прервать ее. Наверное, ему неудобно, что я все личные драмы их семьи сейчас слышу.

Он и так мне открылся недавно, как страдала Светлана, узнав, что ее муж обокрал мою маму, что он способен на подобный поступок. И не представляла, как продолжать с ним жить. Но последней каплей стали измены Кирилла, многочисленные, как выяснилось позже.

Но, несмотря ни на что, он продолжает быть отцом Дени, и поэтому Светлана никогда не упрекала бывшего мужа при сыне.

Через час мы уже были к холостяцкой берлоге Дени в ЛА.

В желании меня успокоить, Дени, надев очки и кепку, повел меня на пляж. К счастью, уже смеркалось, и, хоть было полно народу, никто не признал в нем фотомодель Дени Вебера, и мы спокойно прошлись вдоль берега, держась за руки, порой обнимали друг друга и, улучшив момент, целовались.

Как это обычно бывает в обществе Дени, меня покинул страх. Я действительно успокоилась. Его самый близкий человек – мама – в безопасности, дома. Мы отдыхаем на одном из самых красивых пляжей мира, любим друг друга, и я случайно ловлю себя на мысли, что счастлива. Вот так, без всяких оговорок или оглядок на прошлое или будущее, просто так, в данную минуту!

И в этот сладкий момент обвиваю шею Дени руками и тянусь за долгожданным поцелуем, это последний ма-а-аленький шажок к абсолютному счастью в эту минуту.

Любимый довольно улыбается и, заключив меня в объятия, дарит мне эту минуту блаженства. Осторожно задвинув непослушную прядь моих волос, заставляет сердце забиться в бешеном ритме, и я сильнее прижимаюсь к нему.

Я уже не замечаю ни легкого освежающего ветра, ни шума рядом, ни заинтересованных взглядов мимо проходящих людей – все перестало существовать в этом мире для меня, кроме нас двоих.

После мы пошли гулять дальше, глупо улыбаясь друг другу.

Заходить в кафе и рисковать быть узнанными мы не решились. Вечер прошел прекрасно, и не хотелось его портить присутствием рядом незнакомых людей. Мы заказали доставку из японского ресторана и завершили наш день в постели, даря друг другу нежность и любовь.

И этот день запомнился бы мне на всю жизнь как самый счастливый, если бы не поздний звонок на мобильник Дени.

Дени сорвался сразу же. Я еле успела одеться и выскочить за ним на улицу. Мы мчались по шоссе с невероятной скоростью. Порой Дени брал мою руку и сжимал от напряжения и, как я думаю, в поисках поддержки. Я же прижимала в этот момент его ладонь к своей груди и произносила молитву.

Нам позвонила жена Кирилла в панике прокричав, что тот попал в аварию, а она с маленьким ребёнком не может поехать к нему в больницу. Тем более что оплачивать счета у нее денег нет. Поэтому едем мы. Что именно произошло, Мэри не объяснила, лишь сказала, что Кирилл попал в жуткую аварию. Ей позвонили из больницы и оповестили об этом. А я лишь надеялась, что моя мама не связана с этим никак, потому что, глядя на переживания Дени, я понимаю, что это станет преградой между нами.

В больницу мы добрались к утру, потратив на дорогу шесть с лишним часов. Дени был совершенно измотан, но все равно не позволил мне сесть за руль.

Приезжаем на место, на посту медсестры выясняем, что Кирилл в реанимации и на данный момент проведена операция. Все будет зависеть теперь только от него, все, что могли, врачи сделали.

Дени хотел его перевезти в другую больницу, более специализированную, но выяснилось, что отца нельзя сейчас двигать.

Мы сидим в холле больницы, ждем, что скажет врач.

– Давай я схожу за кофе? Надо чуть взбодриться.

Дени лишь слегка улыбнулся.

– Спасибо.

И в его взгляде столько грусти, что мне становится не по себе. Стоит ли позвонить маме и узнать, причастна ли она к этой аварии? Или лучше отсидеться и подождать, что выяснит полиция?

Мы с Дени выпили кофе. Немного пришли в себя.

– Дени, а ты маме своей позвонил? Рассказал о случившемся?

– Нет, не хотел, чтобы она расстроилась, а после ночь не спала. Сегодня расскажу, как узнаю о состоянии отца. Посмотрим, что скажут врачи.

Около девяти утра приходят полицейские и расспрашивают Дени обо всем, что он знает, я же стою рядом, дрожа от страха, боясь услышать, что эта авария подстроена.

К счастью, полицейские говорят совершенно другое: в отца Дени въехал дальнобойщик, у которого случился сердечный приступ в дороге. И сейчас он тоже в реанимации, только в отделении сердечно-сосудистых заболеваний.

Я выдохнула, откровенно выдохнула. Да так, что на меня обратили внимание как полицейские, так и Дени.

– Это моя девушка, – пояснил им Вебер, они кивнули и отошли от нас.

Дени, взяв меня за руку, потянул в сторону буфета. Ничего не говоря, он закал нам завтрак, и мы сели за дальний столик.

– Лили, – взволнованно вдруг начинает Дени, – ты так отреагировала, потому что думала, что твои родители могут быть причастными к этой аварии?

Я выдала себя, боже, как жалко я, наверно, выгляжу. Прикрываю лицо руками, стараясь скрыть свои эмоции от него.

– Ну, ты чего, Лил? – Дени старается отлепить мои руки от лица.

Немного посопротивлявшись, я поддалась его напору и открыла лицо. Хорошо, я ему все расскажу, и пусть будет что будет.

– Да, Дени. Я этого очень боялась. Я до сих пор этого боюсь. Мои родители – это не люди, а какие-то бесчувственные существа. И они вполне могли причинить вред тебе и твоей семье. И я очень боюсь, что они это сделают, потому что понимаю, что могу потерять тебя и всю твою родню, ведь я полюбила всех в этот очень короткий срок, и теперь ни за что не хочу с вами расставаться.

– Милая, – вдруг произносит Дени, нежно смотря в мои глаза, наполненные слезами, – ну ты чего? – пытается он меня утешить. – Я отлично понимаю, кто они и кто ты. Ребенок не должен нести ответственность за поступки родителей, тем более если он категорически против этого. И на будущее, знай, что для меня ты – это ты! Самостоятельная личность, красивая девушка, с чистой, но израненной душой. Я влюбился в тебя, и ничто на свете не сможет этого изменить, понимаешь? И если уж на то пошло, мы попросим у государства политубежища для тебя, что существенно ускорит процесс получения гражданства и поможет решить все сопутствующие проблемы.

Не выдерживаю и, встав из-за стола, кидаюсь ему на шею.

– Я тоже люблю тебя. Мне так важно было это услышать от тебя.

Позже, уже в кабинете главного врача, мы узнаем, что отец Дени в аварии повредил позвоночник. И даже когда все ссадины и порезы заживут, ходить он не сможет.

Мы уже сутки в Лас-Вегасе. Сняли недалеко от больницы номер в гостинице на мое имя и зашли туда хоть немного поспать и принять душ. Агент Дени буквально оборвал ему телефон звонками о съёмках, но Вебер не прогибается и говорит, что не уедет, пока отец не очнётся, какие бы штрафы ни были после назначены.

Я переживаю за него и его работу, он сам говорил, что модельный бизнес жесток и тут очень трудно с этой дикой конкуренцией. Но все же он готов пойти на такой риск, потому что не может оставить отца.

Мы уснули в номере, просто обнявшись, потому что уже ни на что сил не оставалось. Разбудил нас телефонный звонок.

– Ваш отец пришел в себя, он не сможет говорить, но на пять минут мы вас пустим.

Как только Дени услышал эти слова, мы бегом сдали номер и помчались в больницу.

Я не стала заходить в палату к его отцу, просто постеснялась, и Дени пошел сам.

В это время в больницу приехала женщина, красивая, около тридцати лет. Как выяснилось позже, она вторая жена отца Дени. Дени вышел из палаты, когда она вошла.

– Пошли, Лил. Теперь об отце есть кому позаботиться. Я приеду чуть позже еще раз, а сейчас нам уже нечего тут делать.

Дени выглядит подавлено, как будто не рад.

– Что-то случилось? – осторожно спрашиваю его, взяв за руку.

Неожиданно он резким движением притягивает меня к себе и, опустив голову мне на плечо, втягивает воздух.

– Мне сразу понравился твой запах, ты знаешь? – вдруг шепчет мне в шею, нежно щекоча своим дыханием мою кожу.

Беззвучно улыбаюсь и прижимаюсь к нему сильнее.

Мы стоим так некоторое время, и Дени вдруг произносит:

– Мне надо заработать побольше, чтобы оплатить счет отца. Поэтому мы возвращаемся. Мэри заявила, что сама за ним присмотрит, оставив сына на мать. Но ей нужны деньги. Много денег.

Так вот в чем причина его расстройства.

– Дени, не переживай. Отец знает, что ты его любишь. И была бы тут только твоя воля, ты бы не отходил от него.

Дени выпрямляется во весь рост и смотрит на меня с интересом.

– Лил, ты знаешь, как мне с тобой повезло! Представляешь, если бы я не приехал и не встретил бы тебя, как бы я жил? Ведь сейчас я действительно чувствую, что живу не зря, что моя жизнь наполнена событиями, и каждый день я с удовольствием просыпаюсь, потому что знаю, что увижу тебя.

Тянусь к его губам за поцелуем, а после признаюсь в ответ:

– Я рада, что твоя сестра вышла замуж, но еще больше – что у тебя появилась причина лететь на самолете через Атлантический океан и мы встретились в реальности, потому что уже устала облизываться на твои баннеры по всему городу.

Дени смеется, запрокинув голову, а я с удовольствием наблюдаю его улыбку, впервые за последние два дня.

Мы вновь едем на машине. Только теперь уже из Лас-Вегаса, всемирно известного города США и мировой столицы развлечений и азарта. Но теперь у меня с ним будут совсем иные ассоциации. И я не уверена, что хотела бы сюда вернуться.

– Надо заехать к маме и все рассказать, – вслух рассуждает Дени.

– Да, обязательно надо, – соглашаюсь с ним.

И вот почти через шесть часов мы вновь прибываем к дому, жители которого встречали меня с открытым сердцем и душой, и к которым я так успела привязаться и полюбить.

Мне неудобно сейчас появляться в их доме, учитывая, как я отсюда уехала два дня назад. Но и оставаться в машине – не самое лучшее решение.

Прошу помощи у Дени:

– Не отходи от меня, хорошо? Боюсь увидеть разочарование в их глазах.

– Глупышка! – меня вновь заключают в сладостные объятия. – Ты что такое говоришь! Они тебя уже полюбили. А учитывая, как тебя люблю я, то вдвойне. Понимаешь? Не ищи препятствий там, где их нет. У меня самая лучшая мама и сестрёнки, и тебя никто ни в чем не упрекнёт, поняла?

Улыбаюсь ему и киваю в ответ. А про себя решаю, что все преодолею. У меня начинается новая жизнь, свободная от навязывания чьей-либо воли! И я не буду себя лишний раз накручивать и решу все свои проблемы!

Мы входим в дом и застаём всех в гостиной за просмотром новостей.

– Семья, как вы тут? – привлекает всеобщее внимание Вебер.

Девочки, как всегда, бурно реагируют на его появление в доме, а после эти эмоции уже направлены на меня. Они обнимают меня и говорят, что соскучились.

А я еле сдерживаюсь, чтобы не заплакать в ответ. И лишь прижимаю девочек сильнее к себе. Я как будто обрела новых членов семьи. Я очень скучаю по своим родным братьям и Лизе, но новообретённые сестры скрашивают мое уныние, даря новый взрыв эмоций.

– Девочки, девочки, успокойтесь, пожалуйста, – к нам подходит Светлана и тоже обнимает меня, приветствуя в своем доме. – Как ты, Лили?

– Спасибо, все хорошо.

Следом подходит ее муж и тоже приветствует меня.

Мы рассаживаемся в гостиной, и Дени сразу приступает к причине нашего визита.

Все в шоке от услышанного, подробнее расспрашивают у Дени о происшествии с его отцом и желают тому скорейшего выздоровления.

По поведению Светланы понимаю, что она хочет мне что-то сказать, но при всех не решается. А меня гложет любопытство, и в то же время я боюсь услышать слова, от которых мне будет тяжело на душе.

– Так, все, девочки, пора спать. Милый, – обращается она к мужу, – не уложишь девочек?

– Да, хорошо. Энн, Ида, вперед. Завтра у нас планы, вы забыли?

– Да, да, – недовольно бурчат девчонки, но все же послушно встают, прощаются со мной и своим братом и удаляются к себе в спальню.

После их ухода и Дени присаживается поближе ко мне, а Светлана говорит:

– Дени, Лили… в общем… тут произошло одно событие… И я, и Том просто в шоке от случившегося.

Дени сжимает мою руку сильнее.

– Что случилось, мам?

– Сначала я бы хотела спросить. Лили, как называется авиакомпания твоей матери?

Я удивлена ее вопросом и нерешительно произношу название.

На что она прикрывает рот рукой от удивления.

– Мама, да что произошло? – теряет терпение Дени.

– Вчера в аэропорту Лас-Вегаса взорвался частный самолёт. На данный момент выяснили, какой компании он принадлежал, и есть предположение, по какой причине это произошло. Экипаж лайнера пропал, их не могут найти.

Кажется, я теперь понимаю, о чем она говорит.

– Мам, ты хочешь сказать, что самолет принадлежал компании матери Лили?

Светлана в шоке кивает.

– А какова причина взрыва, известно?

– Официально еще нет, но Том позвонил своему приятелю, который работает в аэропорту, и тот сказал, что после тушения пожара обнаружили остатки бомбы, которая сработала от таймера.

Сейчас уже мы с Дени вскрикиваем от удивления:

– Что?!

– Да! – обдумывая все, поизносит медленно Светлана. – И если сопоставить время, когда это произошло, то можно предположить, что, если бы мы все же сели в этот самолет, то взрыв произошел бы где-то над Европой. Мы бы не успели долететь до пункта назначения. Вы понимаете, что это означает? – тихо произносит она, все еще находясь в шоковом состоянии от своего открытия.

Я чувствую взгляд Дени на себе, но не могу, не решаюсь поднять на него глаза.

Мне страшно оттого, что я могу в них увидеть разочарование или еще хуже – обвинение. Ведь получается, что моя мать намеревалась убить его родителей.

– Лили, спасибо, – вдруг слышу его слова, – если бы не ты, боюсь, я мог бы лишиться своих близких.

В изумлении смотрю на него. Что он такое говорит! Ведь именно из-за меня их и хотели убить!

– Он прав, Лили, дорогая. Ты спасла мне жизнь, – Светлана поднимается со своего кресла, подходит к нам и присаживается рядом на диван. – Если бы ты обманом не заставила меня вернуться, я бы села в самолет, приехала бы к Кириллу, и мы бы оба летели в нем. Но из-за твоей уловки я отменила рейс, самолет отправился к Киру, но и тот выехал раньше запланированного времени. Да, он попал в аварию, но он жив. А вот если бы был на борту самолета – там уже никаких шансов бы не осталось.

Светлана на эмоциях притягивает меня к себе и обнимает.

– Девочка, ты не виновата. Это наш с Кириллом груз ответственности за общее прошлое. Ведь она хотела нас за это наказать. Ты тут ни при чем, девочка. С тобой мой сын счастлив, я это вижу, поэтому мы все рады тебе, и ты никак не ассоциируешься для нас с Леной, понимаешь? Поэтому никакого чувства вины не испытывай, мы с тобой договорились?

Даже если бы я хотела сдержать слезы счастья, я бы не смогла. Но я и не хочу! Пусть льются, я сейчас чувствую такое облегчение. Огромный груз ответственности за поступки родителей свалился с меня, и теперь я чувствую свободу.

– Дети, вы ужинали? – интересуется Светлана. – За всеми событиями я совсем забыла, что вы с дороги.

Мы перемещаемся в столовую, и женщина быстро накрывает на стол.

Дени, улыбаясь, смотрит на меня, и я отвечаю ему взаимностью. Я успокоилась, его мама простила меня. Меня не воспринимают как врага. И я чувствую, что тоже нравлюсь всем в семье Вебера.

Из гостиной раздаётся звук мобильника.

– Я сейчас вернусь, только гляну, кто звонит в столь поздний час, – Светлана выходит и оставляет нас наедине.

– Ну что, ты успокоилась? – спрашивает меня Дени.

– Да, – искренне отвечаю ему, – я знала, что мама просто так никого не отпустит, она не такая. И мне грустно и стыдно оттого, что эта мстительная женщина является моей биологической матерью.

– Лили, все хорошо. Забудь о ней. Больше ее в нашей жизни не будет, – утешает меня любимый, и я очень хочу поверить его словам, но противный червячок трезвомыслия понимает, что мама еще сделает ход.

В комнату входит Светлана с белым как простыня лицом, смотрит на нас в шоке, а после, нажав на кнопочку телефона, включает громкую связь, и мы все слышим голос моей мамы.

– …Да, мой план не удался, но Кирилла судьба сама нашла и наказала. Посмотрим, что будет с тобой… Хотя, зная, что теперь рядом с тобой Лилиана, я надеюсь, что эта чудачка что-нибудь эдакое выдаст и вы будет страдать так же, как страдала я когда-то.

Не выдерживаю грязной лжи и, молча взяв телефон из рук Светланы, говорю в трубку, не выключая громкую связь, потому что знаю, что это все вранье, лишь бы посеять зерно недоверия между мной и семьей Дени.

– Приведи хоть один пример, когда я была чудачкой и что-то выкидывала? Хоть один! – требую у нее ответа. – Как ты можешь так наговаривать на собственную дочь?!

– Дочь, которая бросила отца и мать и переметнулась к их злейшим врагам? – саркастически отвечает мне вопросом на вопрос мама.

У меня же все кипит внутри. Как можно так ненавидеть собственное дитя?!

– Нет, дочь, которая исполняла все ваши требования! Которая и слова против не имела права сказать, жизнь которой вы превратили в один большой, огромный комок лжи с двойным именем и биографией! Которая не имела права заводить друзей и подруг. Которая и детства не знала и должна была притворяться таким человеком, каким в действительности не являлась. Вот эта дочь! – на эмоциях выкрикиваю ей.

– Лилиана, я поняла, что из тебя ничего не выйдет, как только мы узнали, что будет девочка. – холодным, спокойным тоном отвечает мать в противовес мне, – И я говорила Петру, что стоит сделать аборт, но он не согласился, так что будь благодарна, он спас твою жизнь! Была бы моя воля, ты бы не родилась на этот свет и не мешала бы нашему плану.

От ужасных слов моей родительницы ноги подкашиваются, и я валюсь вниз, на пол, но не ударяюсь, а чувствую себя в мягких объятиях. Поднимаю взгляд и натыкаюсь на встревоженные глаза любимого.

Он вынимает телефон из моих рук и сбрасывает вызов.

– Думаю, нами достаточно уже услышано желчи от этой женщины. С этого момента ее не будет в нашей жизни. Забудь все, что она сказала, как страшный сон. Открой глаза, посмотри на меня и знай, что я очень рад тому, что встретил тебя. Ты моя половинка, и только с тобой я чувствую, что каждый день прожит не зря.

Его слова действуют как обезболивающее лекарство, нет, даже не так, как исцеляющее. Все то темное и злое, что я ощутила сейчас в себе по отношению к матери, ушло, и я чувствую, что излечилась. Его взгляд, слова, объятия волшебным образом действуют на меня. Я твердо встаю на ноги и уже сама льну к нему и обнимаю в ответ.

– Спасибо, Дени. Ты мое спасение. Только благодаря тебе я смогла вырваться из их власти.

– А ну-ка, дайте телефон, – решительно требует Светлана, – пора поговорить с Леной как со взрослым человеком.

Она берет трубку из моей протянутой руки и выходит из столовой, на ходу набирая чей-то номер.

– Что она планирует делать, Дени? Как бы не разозлить маму, иначе она еще что-то может сделать вам.

– Не переживай, – ухмыляется он, вновь потянув меня в свои объятия, – я никогда такой маму не видел, но мне нравится. Пусть поставит эту женщину на место! Достаточно она тебя пугала, пора и ей преподать урок.

Надеюсь, Светлана знает, что делает…

Этой ночью мы остались в доме родителей. Мне как-то неспокойно было на душе, и я побоялась выезжать в дорогу. Дени зашел ко мне в комнату, и мы легли, обнявшись, на кровать. Усталость от дороги и душевные переживания сказались на нашем общем состоянии, и мы с Дени в этом положении и уснули, даже не раздевшись для сна.

Проснувшись, я получила утренний, нежный поцелуй в лоб, и после мой любимый скрылся в душевой своей комнаты. Я привела себя в порядок и спустилась к домочадцам.

Девочек и отца уже не было, они ушли на занятия плаванием, так что меня встретила лишь Светлана.

– Лили, дорогая, доброе утро, – с улыбкой приветствует она меня, заключая в объятия. – Мне надо с тобой поговорить, давай присядем тут.

Я послушно следую ее указаниям.

– Девочка моя, – начинает она мягко, – я поговорила с твоей матерью и отцом вчера ночью.

– Что? – вырывается у меня.

Я в шоке. Как такое могло произойти и что теперь последует за этим? Не захотят ли они что-то сделать в отместку?

– Да, но не переживай, пожалуйста, – спешит меня успокоить добрая женщина, – успокойся, все хорошо, дыши, милая, выдыхай, все нормально.

– Но как же так, что теперь будет? Они вновь могут попытаться отомстить…

– Нет, – перебивает она меня, – они имеют власть там, у себя на родине, но не тут. Я за двадцать пять лет жизни в Штатах тоже заработала себе приличное состояние и обзавелась хорошими знакомствами. К тому же мой муж, Том, не последний человек и имеет власть в определенных кругах. Так вот, – переходит она к сути, – твои родители согласились оставить тебя и мою семью в покое. Ты можешь продолжить обучение в университете, в котором училась. Но вот дом, что был в твоем распоряжении, и машину они больше оплачивать не будут.

Я думала об этом и уже размышляла, где буду подрабатывать, чтобы прокормить себя. И понимала, что финансово они уже не будут меня обеспечивать. Это все ожидаемо.

– Но, милая, я обещала вернуть твоей матери все, что у нее украл отец Дени. Но сейчас, при нынешних обстоятельствах, думаю, вполне разумно, что эти деньги достанутся тебе. Там с учетом процентов за все эти годы собралась немалая сумма. Хочешь, купи себе тут что-нибудь или снимай жилье, а деньги вложи. В общем, это все на твое усмотрение. Как решишь сама. Главное, знай, что ты не осталась одна в этом мире. У тебя теперь есть семья, которая тебя любит, и средства для безбедной жизни. Хорошо? Ну, улыбнись, девочка, по-моему, я сообщила тебе прекрасные новости.

Я от навалившегося счастья не в силах вымолвить ни слова, просто бросаюсь этой святой женщине на шею.

– Спасибо вам! Боже, спасибо вам! Я тоже вас люблю, искренне! Спасибо, спасибо!

От волнения не могу собрать все мысли в кучу для размеренной речи и продолжаю обнимать Светлану. А когда она в ответ тоже прижимает меня к себе, я вдруг ощущаю те чувства, которых не испытывала раньше. Я чувствую любовь дочери к матери, безграничную, безусловную и всепоглощающую.

– Спасибо вам, Светлана, спасибо!!!

– Ну что ты, дочка, ну все, ну все, – гладит меня по голове успокаивающе. – Ты через столько всего прошла. Господь все видит, дорогая, и всем воздает по заслугам.

Мы в Лос-Анджелесе, приехали на очередные съемки Дени. Я сижу в кресле и наблюдаю за процессом.

Вчера я наконец позвонила Марку и мы с ним поговорили. Он подтвердил, что родители полностью отказались от меня и им сказали больше не иметь со мной ничего общего. «Но что мешает нам общаться и им ничего не говорить!» – обнадежил меня брат. Также он рассказал, как психовал отец после моего побега с Дени. Но мать выгнала всех из кабинета, осталась с ним один на один и быстро его успокоила.

Все же только она имеет над ним такую власть, больше он никого не слушает.

Марк как будто повзрослел за эти две-три недели моего пребывания в Штатах. Он также дал мне поговорить с Лизой. Сестра искренне поздравила меня с освобождением и сказала, что, имей она возможность, тоже воспользовалась бы ею и сбежала, тем более с таким красавчиком, как Дени Вебер.

Мы обменялись новыми номерами и пообещали друг другу созваниваться, а если они вдруг вырвутся за границу – то и видеться. Мне же въезд в мою страну полностью закрыт, и, пока моя семья имеет власть и деньги, это не изменится.

Мари приезжает сегодня ко мне в гости, чтобы увидеться до начала занятий. Так как уже как раньше не будет. Я решила перевестись из своего универа поближе к любимому и его семье, и эти выходные будут единственными, когда мы с ней сможем увидеться.

Когда я по телефону ей сказала, кто мой парень, подруга восторженно верещала в трубку около пяти минут, не веря мне до конца. Дени, услышав этот визг, лишь улыбнулся и продолжил смотреть игру своей любимой команды. А Мари сразу стала искать билеты, чтобы прилететь ко мне как можно скорее.

И сейчас, периодически поглядывая в телефон, я жду, когда подъедет ее такси из аэропорта.

– Аня? – вдруг окликают меня именем, которое я использовала как будто бы в прошлой жизни.

Кто меня здесь может знать? Тревога одолевает, неужели кого-то послали за мной? Медленно поднимаю голову и вижу перед собой парня: молодого, красивого, одетого как модель.

– Ты меня не узнаешь, – делает вывод, довольно улыбаясь.

Я же смотрю на него и понимаю, что видела его где-то, но никак не получается вспомнить где.

– Я Денис, ну, ботан из школы, который обошел тебя на олимпиаде. Вспоминаешь?

Денис? Тот, кто сдал все предметы на сто балов! И которого зачислили в элитную школу вместе со мной и Бестужевым?

– Да… да, – растерянно произношу, не до конца веря картинке перед собой и воспоминаниям, что хранит мой мозг об этом моем однокласснике.

– Да, я тоже в шоке от нашей встречи, – признается он, – и ты очень изменилась, еле узнал, – восхищенно говорит оглядывая меня с головы до ног, – Слышал, недавно была встреча выпускников. Ты была там?

– Да… была, – как будто из прошлой жизни вспоминаю события тех дней. – А как ты здесь? Я не знала…

– Да приехал летом по студенческой визе. – перебивает и просто отвечает на мой вопрос.

– И… ты тут… эээ… – вновь смотрю на его одежду, прическу, – ты тут работаешь?

Никогда не замечала за Денисом интереса к моде. Мы, конечно, с ним не очень дружили, и вообще, он был полностью поглощен учебой и особо не заводил дружеских отношений, но сейчас это точно не он, или он так сильно изменился?

Очки снял, явно в линзах, волосы уложены как в салоне, брутальная щетина прибавляет ему солидности, да и вообще, выглядит он совсем иначе.

– Я подрабатываю тут моделью. Поступил в вуз тут недалеко, менеджер агентства заметил меня и предложил. Ну, ты же понимаешь, деньги никогда лишними не бывают. Вот и рабатаю. А ты тут что делаешь? Работаешь в редакторском отделе?

– Нет, она моя девушка, Дэн! – перебивает на английском Дениса Дени.

Внезапно он оказался рядом и по-хозяйски обнял меня, явно предъявляя свои права на меня.

– Вы знакомы? – спрашивает у меня, закрыв от Дениса спиной.

– Да, он мой бывший одноклассник, – тихо отвечаю ему.

– Ну круто, поздравляю тебя, Вебер, отличный выбор, – говорит Денис, и Дени, отодвинувшись от меня, подозрительно смотрит на него. – Ладно, не буду вам мешать. Аня, вот, – протягивает мне визитку Денис, – тут мой номер, напиши, посидим как-нибудь, повспоминаем школьные годы, все же есть о чем поболтать.

Дени перехватывает визитку и смотрит на нее придирчиво.

– Не ревнуй так, Вебер, тебе не идет, – с русским акцентом говорит Денис, – но девушка она хорошая, так что держись за нее. – И переходя на русский, уже мне говорит: – Увидимся, Аня. Рад был встрече.

И отходит от нас в сторону своей съемочной команды.

– Так, а ну посмотри на меня, – требует Дени, – ты аж рот открыла, так была рада встрече с бывшим одноклассником? Он-то явно к тебе неровно дышит, – зло бормочет себе под нос Дени, чем вызывает у меня улыбку.

Тянусь к нему за поцелуем.

– Глупости не болтай. Я люблю тебя. А Денис… Я просто в шоке от его внешней трансформации, поэтому и пребывала в прострации. Это было действительно неожиданно для меня.

– И что? Понравился? – интересуется этот ревнивец.

– Очень! – пылко отвечаю ему издеваясь, – Но у меня уже есть парень, и другой мне не нужен, слышишь? – обвиваю его шею руками и тянусь за очередной лаской от любимого. А он, немного успокоившись, отвечает мне, прижимая еще сильнее за талию.

– Я люблю тебя, малышка, – шепчет мне в ушко.

– И я тебя. И, кстати, ты это, держись, сейчас придет к нам ураган по имени Мари, и тебе придется несладко!

– Я все выдержу, – смеется в ответ Дени, – только будь всегда рядом, хорошо?

– Всегда! – пылко отвечаю моему любимому.

Ураган действительно прибыл, и я ее познакомила с Денисом, чтобы хоть как-то отвлечь от Вебера, он только мой. Тем более, я заметила, что мой одноклассник тоже пришелся ей по душе. Возможно в будущем, мы будем дружить семьями…

 ***********

Дорогие читатели, вот и подошла к концу еще одна моя история.

Лили счастлива с Дени и у них впереди светлое и прекрасное будущее.

Но, думаю неправильно будет не раскрыть историю жизни остальных братьев и сестер Лилианы. Поэтому я уже начала писать о приключениях Марка. Добавляйте себе книгу в библиотеку. Буду потихоньку выкладывать главы.

Выражаю огромную благодарность своему редактору Оксане, которая постоянно спрашивала, когда будут новые главы Лили. Сестре, которая читает роман на портале.

СПАСИБО ВАМ ОГРОМНОЕ! Без вас  книга так и осталась бы не дописанной)