– Спасибо вам! Если бы не вы, у нашего детского дома не было нового оборудования и ремонта в классах! – я пытаюсь остановить директора «Огонька», но у меня не получается вставить и слова.

Как ему сказать, что я всего лишь организовала этот сбор и выставила счёт, на который нужно перечислять сумму?

Нужно благодарить тех людей, которые пожертвовали свои деньги на помощь этим деткам!

– Перестаньте, – выдёргиваю свою ладонь. Слишком много чести.

На самом деле я сама удивилась, как быстро набралась в этот раз такая огромная сумма. Обычно мы собирали их неделями, если, конечно, какой-нибудь бизнесмен и богач не решил «обелить» себя, скинув пару сотен тысяч в наш фонд.

В этот раз деньги мы собрали за час.

Причём взнос был один, и я подозреваю, что подобного рода миллионер решил поделиться своими деньгами. Да только… Делать это анонимно? Зачем? Не понимаю.

А, впрочем, неважно. Главное, что у малышей теперь будут комфортные условия.

– Вам там ещё на детскую площадку хватит, – вспоминаю сумму, сброшенную с лихвой. – Её точно исправлять нужно. Краской пройтись и кое-какие детали заварить. А то это небезопасно.

– Да, – активно кивает. Я облегчённо выдыхаю, понимая, что всё это было не зря. Это гнёздышко требовало ухода… – Кстати, Мирослава.

Алексей, серьёзный с виду человек, но добрый внутри и показавшийся мне с самого начала раздолбаем, а не директором детского дома, достаёт из кармана пиджака конверт. Протягивает его мне.

Хм, что это?

Рисунки от малышей? У меня уже целая коллекция накопилась. Я так их люблю…

Но нет, не они.

– С нами связался наш благотворитель. Просил передать вам конверт. Это приглашение на вечер, где, возможно, будет нужна ваша помощь.

– Оу… – от смущения теряю дар речи. Меня не в первый раз зовут на такие вечера, но обычно я отказываюсь. И в этот раз, скорее всего, я сделаю то же самое. А заместо меня пойдёт кто-то другой. У нас большая команда, желающая помогать людям. Дашку направлю. Точно!

– Он будет там лично.

А вот это уже интересно…

Почему-то анонимный меценат вызывает у меня странное желание узнать, кто это. Вдруг знакомый? За последние годы их стало слишком много.

– Спасибо, – произношу ещё раз, пряча конверт в карман сумки. – Обязательно там появлюсь. Я пойду, мне ещё по делам нужно.

Встретиться с сестрой, поискать ей платье на выпускной. Он хоть и не первый в жизни будет, но подготовиться необходимо основательно!

А пока разворачиваюсь, иду на выход.

– До свида…

Я не договариваю. Что-то маленькое врезается в меня, чуть не сбивая с ног. Быстро ловлю маленькую заразу за шкирку, чтобы та не навернулась, и сама ловлю равновесие.

Сердце из пяток еле возвращается обратно под рёбра!

– Слава! – сердитый голос за спиной заставляет вздрогнуть даже меня, не то что маленького комочка, что сжимает в руках какую-то булку. И стискивает её ещё сильнее от испуга. Она что, украла её? – Ты почему здесь?! У вас же тихий час в группе!

Она дрожит, не поднимает взгляда. И молчит.

Жалость простреливает сердце. Присаживаюсь на корточки, убираю прядки волос назад. Рассматриваю спутанные волосы, чумазое лицо, и хочется засмеяться.

Она что, в поле работала?

– Ты в каком виде?!

Мужчина подлетает ко мне, укоризненно смотрит в сторону Славы. Радует, что не хватает её и не тащит отсюда. Я и такое видела…

– Вот же маленькая беспризорница… – недовольно бурчит над головой. – Мирослава Сергеевна, простите её за такой вид. Вроде маленькая, но такая неконтролируемая.

Яркий румянец вспыхивает на её щеках, но она быстро ведёт по правой, скрывая красноту за пылью и какой-то грязью.

– Ты чего по сторонам не смотришь? – ласково говорю и в этот раз достаю платок из сумочки, стираю тёмное пятно с лица. – Убьёшься же так.

Она молчит.

– Да она всегда так, – отмахивается Алексей. – А булку из столовой стырила, да?

Голову ещё ниже опускает.

– У меня сегодня мальчики завтрак забрали, – подаёт тонкий, подрагивающий голосок. А ещё такой обиженный, что снова становится не по себе. – Кушать хотела, и мне тётя Зина дала.

Не могу не улыбнуться на это оправдание.

– Слава, иди к себе в комнату. Потом поговорим.

Девочка, услышав рассерженный голос директора, быстро убегает. А я встаю, выпрямляюсь, разминая затёкшие ноги, и смотрю ей вслед. Маленькая хулиганка, в кепке, с запутанными волосами и потёртой одежде скрывается за дверьми.

Жалко мне этих детей. И всё, чем могу помочь – только организовать сборы.

– Простите, что так вышло.

– Ничего, – отмахиваюсь. – Пустяки. Это не самое страшное, что я видела. До встречи!

Иду дальше на выход. Сажусь в машину, забираю сестру из дома, и мы вместе отправляемся в торговый центр, разыскивая платье. Недовольную отвожу в квартиру бабушки. Мы ничего не нашли, зато хорошо повеселились.

Домой возвращаюсь усталая и со странными навязчивыми мыслями.

Пока были в магазинах, я невольно засматривалась на маленькие манекены со спортивными костюмами и кепками. Отчего-то появилось дикое желание купить один из них и отнести Славе.

Но надо ли? Не возникнет ли у местных детишек вопросов?

Может быть. Но мне хочется сделать ей приятное.

Она мне понравилась. Правду говорит.

Вот послезавтра заеду и куплю! Решено!

А пока готовлю ужин. Делаю его быстро – на одного человека много не надо. Не помню уже те моменты, когда готовила для кого-то ещё. Сестра постоянно живёт и ест у бабушки или шатается по кафе.

Я помню только его.

Человека, которому я готовила от всей души, накрывала завтраки и обеды. И радовалась как ребёнок, когда он вместо «сойдёт» отвечал «вкусно». Услышать такие слова от такого грубияна, как мой бывший жених, было чудом.

Я давно не ела ни с кем в компании… И от этого накрывает тоска.

У меня есть родные. Сестра, бабушка, мой кот Шарик… Но я чувствую себя одинокой. После того случая.

Пальцы невольно тянутся к ткани в районе живота. События трёхгодичной давности вновь дают о себе знать. Настроение активно катится к нулю.

Ну, хватит!

Мотаю головой, сжимаю ткань платья, словно собирая всё в одну точку, и быстро отпускаю, выпуская весь негатив наружу.

Ужинаю в тишине, отвечая на сообщения за весь день.

В дверь раздаётся звонок. Посматриваю на время и пытаюсь понять, кто там. Мчу в коридор, чуть не спотыкаясь о спящего толстого кота. Смотрю в глазок – парень в форме известной курьерской службы. Зелёного цвета, ни с чем не спутаешь.

Проворачиваю ключ в замке и, хмурясь, встречаю курьера.

Я ничего не жду…

Мне быстро вручают коробку.

– Распишитесь.

– Я ничего не заказывала.

– Да? Ваш адрес указан.

Да, мой указан.

Странно. Может, Мила что-то заказывала на мой адрес?

Забираю красивую, роскошную коробку и возвращаюсь на кухню.

Успеваю прокрутить в голове всевозможные варианты того, что может лежать там. От бомбы до слезоточивого газа.

Фантазия разыгрывается не на шутку.

И я быстро от нетерпения срываю крышку коробки.

А там…

Платье. Лилового цвета.

На нём лежит маленькая квадратная открытка. На которой красуется всего несколько напечатанных слов:

«Наденьте его для меня».

И приписка:

«Аноним».

*Добро пожаловать в мою новую историю:) Это вторая часть. Но читается она отдельно от первой. Чтобы глубже прочувствовать героев, советую прочитать их предысторию: Случайная беременность.

Поправляю чёрное до пола платье. Единственный подходящий наряд для такого вечера. Помимо того лилового, который я не стала надевать. А всё потому, что меня напрягает этот «Аноним»! Сначала шлёт пожертвование, решив скрыть свою личность, а потом даёт это приглашение. Далеко не простое. А на вечер жутко богатых людей.

И их там столько… Что мне страшно опозориться. Я вообще с такими людьми виделась пару раз. Обычно они кидают деньги и даже не приезжают, например, сразу после операции, чтобы глянуть на выздоровевшего малыша.

Поэтому эти минуты перед входом в здание слегка волнительные.

Осматриваю себя в отражении автомобиля, проверяю, не забыла ли сумочку в такси, и всё же, собираясь с силами, захожу внутрь. Меня провожают до нужного зала.

И здесь страх достигает предела. Теряюсь, видя столько людей.

Но я это переросла.

Поэтому, расправив плечи, направляюсь к остальным. Я нахожу несколько знакомых лиц, которые делали пожертвования. С ними и держусь рядом, посматривая по сторонам.

Не понимаю, зачем я здесь.

Меня пригласил аноним, но я даже не в курсе, кто он. Как его найти?

А найдёт ли он меня? Я ведь не надела то лиловое платье. Наоборот, в этом чёрном слилась с остальными.

У меня и цели нет здесь… Кроме него.

Я только знаю, что это благотворительный вечер другого фонда. Мы помогаем в основном детям, а они – всем остальным. И что мне здесь делать? Искать связи? Хорошая идея, но…

– Ой, Мирочка, смотрите, – Изольда Львовна, с которой я познакомилась ещё в начале своего пути, хватает меня за руку. Несмотря на её годы, она жуть как не похожа на старушку. В свои шестьдесят пять активно гоняет на лыжах. – Какой мальчик. Красивый, богатый, статный.

Я даже не смотрю.

– Вы что, Изольда Львовна, жениха мне ищете? – улыбаюсь, не скрывая, что меня это забавляет.

– А чего нет? – искренне удивляется. – Засиделась ты. Вся в работе и в работе. А тебе уже мужа пора, детей.

Так и хочется её остановить. Но это будет нетактично, и я боюсь её обидеть. Она же хорошая. Не знает, что уже один раз я на это напоролась. И обожглась.

Как итог – ни мужа, ни детей.

– Тут молодых мало, но… Есть кадры, – я невольно смотрю на того парня, которого она предлагала в первый раз. И ужасаюсь. Для неё-то он молодой, а для меня – нет! – Вот Виталик. Хороший мальчик. Конным спортом увлекается, трое детей – рожать не надо!

Ещё чуть-чуть, и я нервно засмеюсь. Сдерживаюсь.

Мимо проходящий официант предлагает бокал шампанского – и я соглашаюсь. Выдержать это будет… Сложно.

– Я ему в дочки гожусь, – улыбаюсь.

– Да? А Гарик тот? – и снова кандидата предлагает.

– Он женат, – шепчу ей на ушко.

Она снова удивляется, будто этого не знала.

– Тогда ладно, – быстро отметает этого Гарика. Хочу закончить подбор потенциальных мужей, но не успеваю. Изольда находит новую жертву. – О-о-о, я нашла тебе идеального кандидата!

Мне не кандидат нужен, а меценат.

– Артур, – говорит имя, на которое у меня либо аллергия, либо рефлекс, как у собаки Павлова. – Кажется, сорок лет.

Я резко мечу взгляд туда, куда смотрит женщина.

Сердце делает кульбит. Дыхания не хватает.

Тридцать семь. Ему – тридцать семь лет.

Я знаю это не понаслышке.

– Холостой.

До сих пор…

– Богатый. В тридцать он уже был владельцем не одной компании.

Даже за границей. Я в курсе.

Знаю о нём всё. От предпочтений в еде до вкусов в одежде. В курсе, сколько у него машин, и во сколько обычно он ложится спать.

– Его давно не видели. А это он из Германии вернулся.

Так вот почему ни разу за эти три года я не видела его ни на подобных мероприятиях, ни в новостях. Он уезжал.

Ну почему, почему именно сегодня решил объявиться?

Смотрю на него и понимаю, что за время нашей разлуки он ни капли не изменился. Всё та же короткая стрижка с чуть более длинными волосами на макушке, в которые я любила зарываться пальцами. Те же словно искусно вылепленные черты лица, уверенная походка, выделяющаяся из всей толпы.

И только взгляд, который проносится мимо меня и заставляет пульс остановиться, стал абсолютно другим.

Жёстче, холоднее. И безразличней.

Сердце начинает стучать быстрее, когда он меня не замечает.

Я думаю об одном.

Бежать. Чтобы не увидел.

Но не успеваю.

Глаза цвета жжёного кофе, которые становились светлей при взгляде на меня, прожигают в голове дыру.

Заметил.

– Ой, он посмотрел на нас, – чуть не пищит от радости Изольда. А мне плохо становится. От всего. От его нахождения здесь, от внимания в свою сторону. Благо, он быстро теряет к нам интерес и отворачивается.

Укол обиды больно простреливает грудь. Задевает сердце, что рвётся на части. Нас многое связывало, а он просто… Просто… Прошёл мимо?

Даже не поздоровался?

– Какой красавчик всё же. Хватай, Мирка! Пока в девках не засиделась. О-о, он, кажется, ещё раз посмотрел на тебя!

– Ага, – в панике отвечаю. Не могу больше ничего сказать. Лёгкие тисками сдавливает, а от встречи с ним дышать не в силах.

Он тут…

Тут…

– Я отойду. Припудрю носик, – выдавливаю с трудом.

– Иди-иди. Такого мужчину упустить нель…

Я не дослушиваю. Вырываю свою руку из мёртвой хватки Изольды. И бегу в туалет. Живот скручивает от волнения, а тошнота прорывается к горлу. От всего этого спасает бокал воды из-под крана, которую я выпиваю залпом.

Опускаю голову, чтобы отдышаться. На всякий случай опираюсь ладонями о раковину и пытаюсь прийти в себя.

Не знаю, почему от одного его вида мне становится плохо. Тело бьёт мелкой дрожью, коленки подрагивают, и всё, чего мне сейчас хочется – выпить.

А потом пойти к нему, поцеловать его в губы и сказать, что скучала.

И только потом дать себе пощёчину, остановиться и вновь сказать себе фразу, которую я проговаривала все эти годы как мантру, когда пыталась ему позвонить.

– Никаких мужчин, – шепчу себе под нос. – Никакой беременности. Никаких детей.

Ладонь сама тянется к животу. И по пути превращается в кулак.

Я с прошлым распрощалась!

Навсегда.

Эти слова помогают. Делаю глубокий вдох, шумный выдох. И выпрямляюсь. Смотрю в зеркало, чтобы проверить свой внешний вид, перед тем как выйду обратно в зал.

И встречу его с гордо поднятой головой.

Только вот…

Замираю, видя в отражении Артура, упирающегося плечом в стену. Стоит спокойно, изучает, осматривая с ног до головы. Будто что-то выискивая, высматривая.

Взгляд скользит на лицо.

– Платье, – вдруг холодно чеканит.

Что?..

– Красивое.

До меня поздно доходит, о чём он говорит.

– А, – вылетает неосознанно. Я уже подумала, что Артур тот меценат, который прислал мне платье. Но, кажется, моя мимолётная мысль оказалась бредом. – Спасибо.

Говорю спокойно, легко, хотя в душе бушуют чувства. Настоящим штормом!

Мы не виделись три года, а при встрече он говорит лишь: «Красивое платье»?

После того, что между нами было?

Предъявить ему, что ли?

Ага, только зачем? Чтобы продолжить наше общение? Ни за что. Никогда в жизни. Мне нельзя иметь с ним дело, контактировать или видеться. Чтобы чувства не вернулись, а я снова не совершила ошибку.

Как тогда.

Чтобы эта ошибка не обернулась расставанием. И сломленным состоянием в течение полугода. Я еле собрала себя по осколкам, старательно склеивая клеем, словно разбитую вазу. И боюсь, если мы снова начнём общаться, я рассыплюсь от одного прикосновения.

Поэтому…

– Была рада увидеть, – поправляю сумочку, делаю шаг вперёд и ускоряюсь, чтобы как можно быстрее пройти мимо. – Мне пора.

Пожалуйста, пусть он просто отпустит меня!

Длинные пальцы обхватывают плечо и не дают дальше сдвинуться с места.

Мне не хватило какого-то метра, чтобы убежать!

– Артур, – произношу его имя спустя столько времени. Оно звучит необычно, пробуждая тысячу воспоминаний. – Отпусти.

Шумный вдох напрягает.

Не зря.

Вместо того, чтобы выполнить мою лёгкую просьбу, он дёргает меня на себя. Чуть не падаю, но Беркут быстро прижимает непослушное тело к стенке, которая служит для меня опорой.

Он слишком близко.

Прижимает к стене, нависая сверху. По-прежнему держит за плечо. Не больно, но крепко. Сама поза выбивает из колеи, подрывает моральный дух.

Устремляю взгляд вверх, на его лицо.

Близко! Настолько, что чувствую запах его одеколона. За три года он изменился. После морского сменился на древесно-пряный, с нотками кедра и табака. Он курит?.. Артур ведь всегда был за здоровый образ жизни. Занимался чуть ли не каждый день на тренажёрах.

– Ты стала взрослей, – выдыхает прямо в лицо. – Взгляд другой. Держишься уверенней. Я тебя даже не узнал.

Я заметила…

Его взгляд скользнул мимо, и только потом… Беркутов опомнился.

– Здорово, – сухо кидаю. Всё, что могу, взглянув в карие, беснующиеся глаза. Я не понимаю, что он чувствует при виде меня. Замечаю только плотно сжатые челюсти. От ненависти? Это ведь я убежала, поджав хвост и не захотев наших отношений. Поэтому… Не удивлена, если так. – Я пойду? У меня дела.

Вторая ладонь неожиданно опускается на щёку. Нежно и ласково поглаживает её. А ранее тёмные глаза отдают тёплым, янтарным цветом.

– Спешишь? К кому? К парню?

На последнем слове нотки стали проносятся в его голосе.

Взгляд меняется. Становится острей.

– Я предпочитаю не афишировать свою личную жизнь, – нахожу в себе силы. Уговариваю сама себя не расслабляться, не дать чувствам проснуться. – Вопросы кончились? Я правда спешу.

– И колючки отрастила, – усмехается, бегая взглядом по моему лицу. – Маленькая девочка, которую я встретил так давно, выросла…

Пальцы с щеки скользят на мою губу. Сегодня на ней красуется помада, которую Артур тут же стирает.

– Тебе идёт, – хрипло произносит. И от этого хрипа в груди что-то колет. Как и от глаз, которые неотрывно смотрят на мои губы. – Но…

– Артур! – повышаю голос. Уровень тревожности на максимум. Мне не нравится то, что происходит. Не нравится, что он здесь. Раздражает, что Беркутов вновь возвращается в мою жизнь. И вызывает бурю негодования, когда он подаётся вперёд.

Дикие губы накрывают мой рот так стремительно, резко, что я ничего не успеваю понять. Теряюсь, когда шквал коротких поцелуев обрушивается на меня как лавина, сметая всё на своём пути.

Пытаюсь оторваться, но грубая пятерня зарывается в волосы, портит причёску и сильнее надавливает на затылок.

Дикарь! Придурок! И…

Слов на него не хватает!

Ну почему именно сейчас? Именно сегодня? Я пришла на вечер ради «Анонима», а в итоге… Встретила Артура. Всё пошло не по плану с самого начала! А если бы не тот меценат… Я бы вообще не пришла сюда!

Отрываюсь от мужчины. С трудом из-за его напора. И пока он не напал снова, замахнувшись, влепляю ему пощёчину. И пока Беркутов ничего не понял – бегу от него прочь. На каблуках, с растрёпанной причёской. Вылетаю в зал и тут же мчусь на выход.

С единственными словами в голове.

Между нами ничего не будет. Я дала себе слово. Тогда, когда потеряла нашего ребёнка.

И я не позволю этому повториться вновь!

Направляюсь к выходу без оглядки. И даже слова Изольды не останавливают меня, не мешают распахнуть двери.

– Мирочка, ты куда?

Обратно. К своей размеренной, без своего бывшего, жизни.

И пусть только попробует всё мне испортить…

– Ты сегодня какая-то странная, – доносится от Дашки, моей коллеги. Она – моя подчинённая, по совместительству подруга, и я привыкла, что она ко мне на «ты». – Случилось что-то? И молчишь, как вчерашний вечер прошёл. Мне же интересно! Были симпатичные миллиардерчики?

Она хихикает, а вот мне не смешно. Подписываю очередную бумажку и откидываю её в сторону.

– Я не досидела до конца, – признаюсь. Убежала через полчаса. – Всех рассмотреть не успела. Но тебе бы понравились несколько «кадров».

Дашка вздыхает, подпирает голову рукой и погружается в свои фантазии. Она хоть и добрячка, детей любит, но частенько шутит про то, что замуж надо выйти за богатого.

– Хоть бы имена узнала, эх.

Узнала. Одно. Которое всю ночь крутилось в голове, из-за чего так и не уснула.

Апатия появилась только к утру. Мне уже стало всё равно на эту встречу, хотя за завтраком искала о нём информацию. Где он был всё это время, что делал…

Нашла только мелкие статьи. Он и правда уезжал в Германию, где у него имеется часть бизнеса. И всё.

Но спустя бессонную ночь реагирую я уже спокойнее. Даже выбрасываю его из головы.

Полностью погружена в работу, делаю всё на автомате. Очередной звонок принимаю так же рефлекторно.

– Мирослава Сергеевна, вы вчера познакомились с нашим спасителем? – Алексея я узнаю по голосу сразу.

– Нет, к сожалению, – вздыхаю. – Не нашла.

И он не особо хотел искать меня. Или не смог. Платье-то я не надела…

– Он сегодня к нам приедет. Хотите пообщаться?

Что за игра в кошки-мышки? Она начинает напрягать.

В этот раз хороший шанс познакомиться с ним, но…

Может, ну его? Помог – спасибо. Обычно, если выпадают такие возможности, я еду на встречу лично, но вчерашняя встреча с Артуром… Всё перевернула с ног на голову.

А платье как же? Его надо вернуть. Но сегодня этого сделать не получится. Сначала нужно заехать за ним домой.

О! Я поеду, возьму у него адрес и потом доставкой верну обратно!

– Да, во сколько?

Он говорит время и сбрасывает.

– Так-так-так, – воодушевлённо произносит Дашка. Она уже навострила ушки. Подслушивала, что ли? – Ты едешь на свидание с директором детского дома?

– Нет! – выпаливаю быстро. Чего это она? – Там «Аноним» будет.

– А можно я с тобой? – на стуле подпрыгивает. – Я на сегодня всю работу закончила. Бумажки у тебя на столе.

И тычет на них.

Ну и как я могу отказать?

– Конечно, – улыбаюсь. Как раз не будет неловкостей…

К нужному времени мы выезжаем в «Огонёк». За болтовнёй с Дашей я не замечаю, как мы доходим до ворот, где нас впускает охранник. Замечаю дорогущую серебристую машину, принадлежащую… Анониму?

Уверена, что ему. У директора такой нет.

Заходя на территорию дома, невольно осматриваюсь по сторонам, наблюдая за детишками, играющими на площадке, которую совсем скоро обновят.

– Тётенька! – доносится откуда-то. Я не обращаю внимания, вдруг не мне? Но настырный голос слышится всё громче: – Тётенька!!

Чувствую, как штанину хватают детские пальчики. Опускаю взгляд, а одна маленькая хулиганка уже стоит передо мной, улыбаясь.

Слава же?

Она сегодня отличается от той, что я видела в прошлый раз. Расчёсана, длинная коса выглядывает из-под потёртой кепки. Лицо не чумазое, и одета она в чистое.

– Ой, а кто это? – интересуется Дашка.

Я тихо посмеиваюсь.

– У меня булки нет, – улыбаюсь девочке, вспоминая прошлую встречу. Одно упоминание этой булочки, и она краснеет.

Если кто-нибудь ещё раз скажет, что эта маленькая девочка – сорванец и хулиганка, я дам ему в лицо! Не может маленькая беспризорница так краснеть и смущаться!

– А мне и не надо, – язык показывает. – Я извиниться.

– За что?

– Я врезалась в вас. А ещё… Дядя Лёша сказал, что я выглядела как бомж. Я не знаю, кто это, но он сказал, что это плохо. Но я не бомж!

И хмурится.

– Не бомж же?

Я смеюсь.

– Не похожа.

Дядя Лёша, что вы ребёнку наговорили?

– Прощаю я тебя, прощаю, – поглаживаю светлую макушку. Какая же она… Маленькая. И миленькая до безумия. – Но… Не до конца.

Голубые глазки устремляются на меня.

– Это как?

– Рисовать умеешь?

Мотает головой.

– А ты нарисуй мне что-нибудь. И я тебя прощу.

На мои слова снова хмурится, но кивает. И в задумчивости убегает.

Я смотрю ей вслед и не могу сдержать улыбки.

– Правда, она миленькая? – спрашиваю Дашку. Не слышу ответа. – Даш?

Поворачиваюсь, а подруга смотрит туда, откуда мы только что пришли. Не могу не посмотреть туда же. Интересно, чего это она зависла-то так?

На выход идёт мужчина. К нам спиной. Говорит по телефону.

Что за?..

Что здесь делает Беркутов?!

Я его спину издалека узнаю! В рубашке, в шубе, в безразмерной футболке! Всегда!

И тут ошибиться не могу – это он. Причёска его, походка… И то, как он телефон держит…

Что он забыл в этом детском доме?

Неужели и есть тот самый меценат?

Да нет! Он же только подъехать должен был! Да и мы сейчас придём и познакомимся с ним лично.

– Мир, – как зачарованная говорит подруга, смотря вслед Артуру. Она зависла. В буквальном смысле. Не двигается, с открытым ртом посматривает на моего бывшего, выходящего за ворота. На мгновение он поворачивается к нам профилем.

Всё. Нет сомнений. Это он.

Подходит в машине, которая с самого начала вызвала уйму вопросов. Новая машина. Странно… У него их и так шестнадцать штук. Открывает дверцу и на секунду останавливается. Поднимает взгляд и устремляет его на нас.

Усмехается, подмигивая.

Не поняла…

Запрыгивает в салон и быстро уезжает.

– Мир, он нам улыбнулся?..

У меня подруга из ума выжила, раз почти пускает слюни на моего бывшего.

– Не знаю. Но мне всё равно, – сухо отвечаю.

– А я, кажется, влюбилась…

Надеюсь, она шутит!

– Только этого нам не хватало…

Быстро хватаю её за руку и тяну за собой. Мне нужно удостовериться, что все мои мысли параноика – неправда. Я сейчас зайду в кабинет Алексея, а там сидит спаситель этого детского дома. Да, точно!

Поднимаюсь на второй этаж, где находится его кабинет. Тащу за собой Дашку, которая явно не в себе. Щебечет что-то за спиной, говоря, какой классный мужик нам только что подмигнул.

Раздражает.

Залетаю в кабинет и разочаровываюсь, когда никого не вижу. Только директора.

– Добрый день, – натягиваю улыбку и задаю дружелюбный тон. – А где…

– А, меценат? – быстро подпрыгивает директор с кресла. – Так уехал.

Я быстро подбегаю к окну и тычу на пустое место.

– Это он только что уехал, да? – судорожно произношу.

Да нет! Быть того не может!

– Мира, вы в порядке? – озадачен моим поведением.

Не хочу верить в то, что Артур – человек, который внёс ту большую сумму денег. Просто так? Или из-за меня?

– Я – да. Ответьте на вопрос. Что здесь делал этот мужчина, отъехавший пару минут назад?

– Мир? – Дашка приходит в себя и сама недоумевает от моего поведения. – Ты чего?

– Просто ответьте, – прошу его.

Опешив, чешет макушку и смотрит в окно.

– За последний час к нам приезжали трое мужчин. Один – благотворитель, двое – чтобы посмотреть на детей. И я, если честно, не знаю, о ком вы…

Хм…

А что, если я просто накручиваю себя? И здесь он для того, чтобы реально кого-то удочерить?

Так, Мира! Хватит параноить! Ты уже придираешься!

Ведь нет ничего плохого в том, что Артур сделал пожертвование, так? Если это вообще сделал он.

Ну да…

Делаю глубокий вдох.

– Простите, – извиняюсь перед всеми. Чувствую себя виноватой. Он ведь после разрыва помог мне, хоть и не самостоятельно. – Нервные дни.

– Да, мать, тебе бы проспаться, – поддерживает Дашка.

– Ага, – киваю, поддерживая её слова. Она права. Мне нужно поспать после бессонной ночи.

Высадив подругу на станции метро, сама еду к торговому центру, где должна встретиться с Милой. И пока жду её – гуляю по магазинам, неосознанно посматривая на детские вещи. Останавливаюсь у витрины магазина, снова цепляя взглядом спортивный детский костюм. Я хотела подарить такой Славе.

Просто сделать ей приятное.

Хочу только зайти в магазин, как взгляд фокусируется на отражении.

Пугаюсь от одного силуэта. Не успеваю даже рассмотреть лицо.

И хватаясь за сердце, издаю тихий смешок. Поднимаю голову, чтобы пошутить.

– Вы прямо как неви…

Прерываюсь на полуслове, вновь замечая знакомый профиль лица.

– Миленько, – хмыкает, рассматривая костюм.

– Ты меня преследуешь, что ли? – выпаливаю неосознанно.

– Нет. Проходил мимо.

Ясно. Короткий и чёткий ответ быстро отрезает все вопросы. Кроме одного.

– Что ты делал в детском доме?

– Хочешь поговорить об этом здесь? – усмехаясь, кидает взгляд на меня. Во рту тут же образуется пустыня, и так и хочется протянуть умоляюще «воды-ы-ы». Мы не виделись три года, и после расставания тяжело находиться с ним рядом.

Неловко.

– Да.

– Пошли в кафе? Я не завтракал.

Интересно, кто ему готовит сейчас? Нормально ли он питается?

Чёрт. Не думай об этом.

– У меня не так много времени, – смотрю на часы. – Мила вот-вот должна подойти.

При упоминании моей сестры он улыбается. У них были хорошие отношения.

Но причина, по которой я не хочу никуда уходить – не сестра. А он. Я не доверяю ни ему, ни себе.

Боюсь, что старые чувства вспыхнут.

Боюсь, что не сдержусь.

И всё начнётся сначала.

Отношения, беременность, выкидыш…

Жизнь с ним – сплошная рулетка.

– Как она? Восстановилась после операции? Продолжает играть в баскетбол?

– Да, восстановилась, – коротко киваю. – Бросила спорт. Решила уйти в моду.

Когда-то давно у сестрёнки были проблемы со здоровьем, и инвалидное кресло было её спутником жизни. А Артур спас её, дав нам денег на операцию, благодаря моему отчиму… Собственно, поэтому… мы и встретились.

Кто же знал, что поиск денег на хорошую жизнь и операцию обернётся моей неудачной беременностью. И его диагнозом.

– Ты не ответил на вопрос, – напоминаю ему. Стараюсь выглядеть расслабленной, дружелюбной, хотя тело полностью напряжено.

Пытливые глаза чуть сощуриваются, показывая ничем не портящие его морщинки. Ему идёт. Придают некоего шарма.

– Хотел оформить опеку над ребёнком.

Эти слова ошеломляют.

Да ладно…

Стою в ступоре, не шевелясь. Словно тело парализовало.

Я не удивлена, но… Нет. Я в шоке.

Беркутов детей любит. Но опасается. Логично, что он решил взять малыша из детского дома, но…

Он займётся его воспитанием один? У него же работа.

Или ему кто-то будет помогать?

Вопросы про его жизнь крутятся на языке, но я прикусываю его.

Я хочу это знать, но лучше буду в неведении.

– Кого хочешь?

– Пока присматриваюсь.

Волнение и странная тревога образуются на душе.

Почему-то… я думаю о Славе. Надеюсь, он не приглядел её.

Я желаю ей лучшего, но… Тогда мы больше не увидимся.

– А ты что там делала?

Хм, он не знает?

– Я работаю в фонде. Помогала этому детскому дому.

Хочется сказать ему «спасибо». Потому что без Артура этого фонда бы не было. Когда мы расстались, тогда, в больничной палате, после разрушающих слов врача, на следующий день Артур заявился ко мне со всеми бумагами. Первый. Разложил всё по полочкам, сказал, что по контракту, составленному нами же, Беркутов обязуется содержать меня даже после развода.

Фактически мы не были женаты.

Но он всё равно настоял на том, чтобы при разводе я получила… моральную компенсацию. Я не хотела брать. Оставила бы всё ему. И я ведь сделала это, пока на мой адрес в гостинице, где я решила пожить некоторое время, не пришла посылка. С золотой картой, документами на квартиру, машину.

Он обеспечил мне комфортную жизнь, которую… я долго отталкивала. Помню, как убрала всё в глубину шкафа и продолжала реветь белугой.

Я была сломлена.

Без ребёнка, без жениха, к которому у меня проснулись чувства. Долго не могла объяснить семье, что со мной и куда подевалась малышка, которую так долго ожидала Людмила.

А потом… Гостиница высосала все мои личные сбережения. Я не знала, куда податься: с Шариком, домашним любимцем, никуда не хотели пускать. А ехать обратно в Питер, где жила бабушка – я не хотела. Поэтому переехала в новую и пустую квартиру, подаренную Беркутовым. Продолжала ломаться там.

Пока всё не надоело.

Машина до сих пор стоит нетронутая в гараже. Раз в месяц мастер проверяет, всё ли с ней в порядке. А я в то время езжу на обычном авто, на которое заработала сама.

Картой я тоже пользовалась. В редких случаях. Например… когда жертвовала первые деньги на операцию мальчика. И когда основала фонд. Больше старалась не трогать.

И от этого кошки скребут.

Он всё выполнил по контракту, в который сам же и вписал эти условия. И я этим пользуюсь. И теперь думаю о том, какая же я сука… Он ничего не сделал мне плохого, а я кошусь и смотрю на него так, будто он как минимум – маньяк.

Может… просто непривычно?

И страшно?

Я не перестану повторять.

Но наших отношений я больше не хочу. И всё из-за страха снова забеременеть.

– Почему-то я так и думал, – вновь усмехается. – Раньше котов спасала. Теперь детей. Как Шарик?

– Нормально, – тут же улыбка на лице появляется. Только этот сорванец не давал сойти с ума. – Правда, ходит с облезлым хвостом. Свечку уронил на себя, теперь плешивый.

Не думала, что мы будем говорить так легко. Даже проще становится.

До тех пор, пока он не делает шаг вперёд и не опускает горячую ладонь на поясницу. Один толчок – и я прижата к витрине магазина. Которая вот-вот упадёт.

А не дает мне свалиться на пол только крепкая хватка на талии.

– А-артур, ты чего тв-воришь? – от этой близости и внезапности теряю дар речи. Не сразу понимаю, что он накрывает меня своим телом и прижимает к себе.

Как раньше.

Утыкается носом в мою макушку. Тихи й вдох в унисон с моим, и я покрываюсь внезапной испариной.

– Ты жестокая, Мир, – сипло произносит. – Пока я не знаю, куда деть руки, чтобы не схватить тебя и не закинуть в машину, и куда-нибудь увезти… ты спокойно улыбаешься и делаешь вид, что мы просто знакомые. Но в то же время смотришь на меня, как на убийцу.

Что он такое говорит?

– Нет, – быстро выпаливаю. Я не смотрю на него так. Возможно, раньше. Когда только потеряла малыша. Но… – Ты…

– Ого, – раздаётся неожиданно рядом. Голос родной сестры пронизывает с головы до ног, и я быстро, испугавшись, выкручиваюсь из рук Артура, который, даже не посмотрев на меня, переводит всё внимание на ошеломлённую мелкую. – Беркутов?..

– Привет, Мила, – сухо кидает приветствие. – Был рад увидеться.

Всего несколько слов, и он уходит. Стремительно, размашистым шагом, словно злится на что-то. Или на кого-то. На меня?

Я не смотрю на него, как на убийцу!

– Это что, только что Артур был, да? – не веря, спрашивает меня и смотрит ему вслед с открытым ртом. Я уже видела сегодня похожее выражение лица от Дашки. – Он же уехал.

– Он, – сердито выпаливаю. Меня задели его слова. До глубины души. Поэтому я хватаю быстро сестру за руку и увожу от этого места как можно дальше.

– Давно он вернулся? – доносится из-за спины.

– Не знаю.

– Что он здесь делал?

– Не знаю.

– Вы целовались?

– Не знаю.

– Мира! – она вдруг останавливается, вырывая свою руку. И раздражённо выпаливает: – Ты меня слышишь хоть?

– Слышу, – отвечаю совершенно спокойно, поджимая губы. Чёрт! Да что со мной? Почему я себя так веду?

Надо успокоиться! В голове пустота. С языка всё что попало слетает. И только сейчас понимаю, что от волнения и из-за поведения Артура не заметила, как схватила сестру за руку и потащила непонятно куда.

– Прости. Просто…

Пытаюсь отдышаться, хотя даже не запыхалась.

– Мы три года не виделись и…

Плакать хочется.

Слова беспощадные наотмашь ударили.

– Так, – грозно произносит Мила каким-то новым, жестким тоном. Хватает меня за ладонь. – Пойдём, тебе нужно выпить воды.

Да-да, водички.

А ещё лучше – чего-нибудь покрепче. Чтобы потом встать наутро и не помнить его объятий, его запаха, его слов.

Падаю на стул в какой-то кафешке, заказываю бутылку воды, которую до дна выпиваю. Становится легче.

Откидываюсь на спинку стула. Успокаиваюсь. Теперь думать нормально могу.

– Ну-у-у-у, – шкодливо хлопает глазками сестра. – Всё норм?

– Да…

– Тогда… – и снова эта игривая улыбка. – Рассказывай. Какого чёрта ты только что обнималась с Беркутовым?!

– Так вышло, – уклончиво отвечаю. Не хочется мне развивать эту тему. Я сама до сих пор в шоке. – Это было по-дружески.

Почти…

– По-дружески? – ирония от сестры так и прёт. – Не похоже. Не думала снова сойтись с ним?

Внезапный вопрос!

– Мил, – укоризненно смотрю в её сторону. Она прекрасно знает, почему я не могу этого сделать. Пришлось рассказать, куда делась её племянница и что с ней произошло. – Мы с тобой на эту тему говорили. У Артура генетическая болезнь, из-за которой все девочки умирают, и…

– Да я помню, – бурчит, отворачиваясь. Ей в то время тоже пришлось нелегко. Всё же она очень ждала малышку на свет. – Но!

Снова возвращает всё внимание на меня.

– Есть же ЭКО! – выставляет пальчик вперёд. – Я читала, что там можно сразу пацана сделать! И всё! Нет проблем! Никаких повторений не будет, а сестрёнка будет счастлива!

– Можно, – соглашаюсь с ней. Я узнавала. – Но, Мил… Не всё так просто делается. Тебе не понять.

– Да ну тебя, – опять отворачивается, обидевшись. – Сидишь как затворница дома, только о работе думаешь. На свидания не ходишь. Свихнулась там со своим Шариком. Ты бы раз с мужчиной сходила куда-нибудь!

Пальцы сжимают пустую бутылку. Вкладываю в них всю злость, чтобы не наехать на сестру.

– Не тебе мою личную жизнь устраивать, – хмыкаю. Хотя в душе всё горит. Обидно немного. – Сама разберусь. Ты не подумала, что у Артура за эти годы могла появиться девушка?

От одного вопроса сердце сжимается. Почему-то не могу видеть его ни с кем.

– А я думаю, он тебя до сих пор любит! – вдруг выпаливает. Вид уверенный, как и слова.

– И как ты это поняла, Штирлиц? – нет, это какой-то кошмар, а не родственница!

– Он ищет с тобой встреч? – игриво дёргает бровями. – Она же не первая, да?

Не знаю, что она видит на моём лице, но вдруг бьёт кулаком по столу и радостно подпрыгивает.

– Не первая?!

– С чего ты взяла? – возмутительно! От неё хоть что-нибудь скроешь?!

– Да я же вижу! – зелёные глаза загораются, а у неё в голове явно загорается идиотская затея. Я её хорошо знаю. У неё всегда так. – А ну, рассказывай.

Тяжёлый вздох срывается с уст, а зубы нервно покусывают нижнюю губу.

Приходится рассказать всё. От первой встречи до этой. Также поведать про мецената, который не даёт покоя. Чтобы сестра немного поутихла и увидела – я от мужчин не бегаю.

И в итоге слышу:

– Да он же ждёт с тобой встреч! Тут два варианта! – пальчиками показывает в воздухе. – Или он маньяк. Или влюблённый в тебя. Я за второе.

– Да ну тебя, – отмахиваюсь. Чушь всякую несёт!

Есть ведь известная фраза!

Любовь живёт три года.

Во-первых… Три года прошло.

А во-вторых… Любил ли он меня? Не знаю. Он отпустил меня легко. По моей просьбе. Не отговаривал, лишь кивнул. Может, я была для него лишней обузой.

– Ну, вот увидишь, – как-то хитро говорит. – Слушай, а что за девочка Слава? Ты когда о ней говорила, прямо сияла. Я аж приревновала.

– А, Славка… – снова настроение хорошее возвращается. – Она прикольная. Вот смотрю на неё, и знаешь… Родство с ней чувствую. Не понимаю почему. Но она правду говорит всегда. Искренняя, а как мило улыбается…

Сама не могу сдержать идиотской улыбки.

Вроде девочка как девочка, но… Такой лучик светлый. Сама к ней тянусь.

– Мать, ты чё? – пугается Мила.

– Я думаю удочерить её, – вдруг выпаливаю. Я бы уже это сделала, но сомневаюсь. Ребёнок – не котёнок. Там ответственность в разы выше. Но у меня отчего-то стойкой ощущение, что я справлюсь. Только решиться не могу. Впускать кого-то в свою жизнь… Тяжело. – Что думаешь? Ты не против, если я вдруг созрею?

Опешившая Мила хлопает ртом как рыбка.

Для меня важно и мнение семьи. Примут ли они её…

– Я… Не знаю. Но надо подумать… Мать, у тебя лучшие годы. Ты себя и так похоронила в свои двадцать четыре. Как мужика искать? Я верю в искреннюю любовь, но…

Она на миг задумывается.

– Хотя… Беркутов же тоже ребёнка взять хотел, хм…

Не могу связать её слова со Славой. Но она что-то думает, а затем выпаливает:

– Ну, слушай. А может, и не так плоха эта перемена будет? – вновь загорается, как новогодняя звезда на ёлке. Её настроение меняется чаще, чем у меня… – А познакомишь с девочкой?

О, будет повод вернуться в детский дом! А-то я уже искала причину для Алексея. Не хочу давать им надежду, если вдруг струшу.

– Да, без проблем. Давай завтра? – восторг пропитывает каждый уголок тела, а предвкушение зарождается внутри.

– Замётано, – подаёт мне ладошку. Отбиваю её и думаю о том, что всё же нужно купить тот наряд. Ей должно понравиться.

Настроение ниже плинтуса. Вместо костюма несу пакет конфет. Съест сама и с другими поделится, если захочет.

Вчера, когда вернулась за тем костюмом, его уже забрали.

Так быстро!

А мы всего лишь гуляли час. Зато нашли Людмиле платье…

– Да не хмурься ты так, – бьёт меня по плечу сестра. Не могу. Сегодня ещё и встала не с той ноги, видимо.

Молча, насупившись, поднимаюсь в кабинет директора. Но останавливаюсь, когда слышу отдалённо восторженный голос Славы. И ноги сами ведут меня на детский голосок.

Не зря.

В большой комнате находится директор. И Слава. Которая при виде меня весело и довольно голосит:

– Смотри! – крутится передо мной, демонстрируя новую кепку и спортивный костюм. Те самые вещи, которые я высматривала в торговом центре, до того… как ко мне подошёл Артур… – Дяденька тот добрый подарил!

– Какой дяденька? – хмурюсь.

Ничего не понимаю. Как, откуда? Почему именно он? Что за дядя?

Благо на помощь приходит Алексей. Директор детского дома появляется за спиной внезапно. Обнимает меня за плечи и стоит слишком близко.

Я бы сделала шаг в сторону, если бы не была ошеломлена такими совпадениями.

– Думаю, это сделал меценат. Славка молчит, мне не рассказывает.

Этот благотворитель меня жутко напрягает. Как-то у меня всё не связывается в голове.

– Странно, – задумчиво тяну. Я не верю, что существуют такие люди. Он уже дважды помог. Почему? – Может, это украденные деньги? Вот он вам и помогает?

Так не бывает!

– Мира, ты думаешь о плохом, – смеётся директор мне на ухо. – Если сомневаешься, познакомься с ним лично. Он как раз здесь.

Что? Здесь?

Я осматриваюсь по сторонам, желая найти того, кого недавно искала весь вечер, так и не сумев поговорить с ним лично. Меня он правда заинтересовал.

– Идем, – девочка хватает меня за руку и тянет за собой. – Он на детской площадке. Я вас познакомлю!

Хм, я никого не видела, когда шла сюда. Видимо, была зла на саму себя, что сразу этот костюм, идеально сидящий на девочке, не купила.

Я не сопротивляюсь, следую за ней. Помогаю открыть большую дверь и тут же врезаюсь носом в чью-то твёрдую, как железо, грудь. Зажмуриваюсь, потираю ушибленный нос.

Что же такое?

– О, вот он! Тот добрый дяденька!

Распахиваю глаза, чтобы познакомиться с человеком, к которому так неравнодушна Слава.

И застываю.

Когда вижу горящий взгляд, сверлящий моё лицо. И не только. Кажется, он забрался так далеко, глубоко, что видит меня насквозь.

– Познакомься, Мира, это – наш спаситель, – слышится со стороны Алексея.

Хочется нервно засмеяться. Что и я делаю.

Ну почему именно он, а?

Тот спаситель…

То есть стоп!

Как так? Он ведь хотел ребёнка из детского дома взять! И я понимаю его мотивы – он так же, как и я, ещё не скоро решится на ребёнка. А в его случае – никогда. Знаю его слишком хорошо, поэтому так и говорю.

А теперь он оказывается тем человеком, что сделал то пожертвование?

Неосознанно хмурюсь. Он меня обманул!

– Значит, спаситель, да? – сжимаю хрупкую детскую ладошку. Пытаюсь рассчитать силы, лишь бы не навредить малышке.

Он вновь показывает своё умение, которому я постоянно завидовала в прошлом – выгибает одну бровь.

– Не понимаю, о чём вы.

И вопросительно смотрит на Алексея.

– Объясните?

Несколько секунд тишины вызывают массу вопросов.

Ничего не понимаю. Я запуталась.

– Почему меня называют… спасителем? Если я всего лишь решил сделать подарок Славе?

Мозг взрывается.

– А… Видимо, мы друг друга не поняли. Мира, этот мужчина пришёл по поводу… удочерения.

Девочки?

Взгляд сам мечется на светловолосую макушку. Малышка с широко раскрытыми глазами и счастливым лицом смотрит на Беркутова. Укол ревности пробивает сердце. Хотя я понимаю, что она – не моя.

Пока мялась, решала, стоит ли идти на такой серьёзный шаг всего лишь после второй встречи… потеряла время, да.

– Ой, Слава, – рядом с нами неожиданно появляется всё это время молчавшая Мила. Она хватается за маленькую ладошку и привлекает к себе всё внимание. – Пойдём погуляем, пока взрослые поговорят? А ты расскажешь, что да как тут?

Благодарю сестру за то, что уводит её. Не знаю почему, но при ребёнке серьёзные разговоры не клеятся.

Слава радостно кивает, и они проходят мимо Беркутова. А у меня в голове каша от известия, что Артур всё же не соврал про ребёнка. Или солгал? Чёрт! Запуталась!

Пытаюсь увидеть ложь хоть где-то. В глазах, мимике лица, улыбке… Почему он улыбается?

– Я рад, что вы не можете оторвать от меня взгляда, – вдруг произносит, снова показывая свою дьявольскую красоту. Всё же он в любом виде хорош. Суров или обаятелен как сейчас – неважно. – Но можно я пройду?

Глаза сами распахиваются.

Что? Оторвать от него взгляда не могу?

Тут же делаю шаг в сторону и закусываю нижнюю губу. Дурочка! Зачем я на него пялилась?

– Нам нужно поговорить, – обращается не ко мне. – Но потом. Вас в холле искали.

– Да? Я сейчас приду, – Алексей быстро направляется к выходу. – Мирослава Сергеевна, подождёте меня в кабинете? Вы зачем-то же пришли?

Причина вообще вылетает у меня из головы.

Стою как истукан, хлопаю ресницами, пока шестерёнки в мозгах трещат.

– Да, пришла…

– Зачем? Что-то срочное?

Почему я так теряюсь рядом с человеком, который абсолютно не обращает на меня внимания? Подходит к окну, рассматривая детскую площадку. А я нормально мысли сформулировать не могу.

– Я думала… Точнее… Я задумываюсь об удочерении одной малышки. Хотела поговорить на эту тему.

Надо ли было говорить это при Артуре? Ему необязательно знать.

– Хорошо, обсудим, – мужчина удивляется, но ответ мой принимает. – Скоро вернусь. Извините ещё раз.

Через несколько секунд в зале мы остаёмся одни. Все дети на улице, и я буду рада, если они сейчас вернутся. Хотя… Нет. Я всё же хочу с ним поговорить.

Любуюсь знакомым затылком, широкой спиной, скрытой за белой рубашкой, узкими бедрами, упругой задницей, обтянутой чёрными брюками.

Как сказала бы моя бабушка… Идеальная мужская фигура. Она вообще была за Артура. Даже после того, что у нас произошло.

– Решил удочерить Славу? – привлекаю к себе внимание. А он даже не смотрит.

– Думаю, – коротко отвечает. Как будто отмахивается.

– Почему именно её?

Плечами пожимает. И оборачивается. Снова жалит взглядом карих глаз. Но он меня больше не смутит.

– Я же говорю – я ещё думаю. Присматриваюсь. Ищу того, кто по душе будет.

Так выбирают детей? Хотя… Слава ведь мне также в душу запала. Без ощутимой причины.

– Ты купил ей костюм, который присматривала я, – уголки губ летят вверх. Он запомнил, что я тогда рассматривала за витриной. – И опередил меня. Мне пришлось покупать конфеты.

– Считай, что это подарок от тебя, – по-доброму отзывается. Вроде расслаблен и спокоен, но я вижу, как он напряжён. И сдерживается. В чём именно – сказать не могу. – Так вышло. Если доставил неудобства – можем сейчас поехать в центр, и я заплачу за твой подарок.

– Нет, не нужно. Я просто спросила.

Какой же он серьёзный! Мне даже не по себе.

– Но Лёша сказал, что меценат – ты, – пытаюсь вспомнить точную фразу, но не получается. Я растерялась при виде него и всё забыла.

– Лёша? – густые брови сходятся в переносице, а глухой и недоумевающий голос вызывает волнение. – Ты зовёшь его по имени?

– А… – теряюсь. – Пока его нет – да.

Алексей примерно ровесник Артура. Намного веселее него, и я не сказала бы, что он настолько взрослый. Как я уже говорила – мужчина очень смешной и до боли простой. Поэтому официально к нему мне сложно обращаться. А сейчас это вылетает неосознанно.

– И какие между вами отношения? – Артур тянется к рукаву рубашки. Поправляет его, закатывая до локтя по красивым, загорелым рукам. И понимаю, что до сих пор мне нравится этот жест. В его исполнении.

Как и это запястье, венки на нём и выше…

– Ты не ответил на вопрос, – нет. Мне нужно узнать. И он не переведёт тему. – Ты меня обманываешь?

– Я же сказал, – прищурившись, холодно метает жёсткие слова. – Он ошибся. Во дворе его ждёт тот, кто тебе нужен. Не веришь мне – иди познакомься.

Запал рассекретить его тут же гаснет.

Я ошиблась?

Артуру нет смысла врать. Да он и не умеет. Точно. Он ни разу не лгал мне. Мог что-то скрывать, недоговаривать, но точно не лгать.

Взгляд сам летит вниз. Стыдно на него теперь смотреть.

– Прости, – запускаю пальцы в волосы от неловкости. – Я в последнее время сама не своя. Извини, если задала лишние вопросы. И…

На полу, где сконцентрирован мой взгляд, появляется чужая обувь. Коричневые кожаные туфли со шнуровкой. Он любит такие носить.

Поднимаю голову, утыкаясь носом в мужскую грудь. И сразу же запрокидываю её чуть назад. Я совсем забыла, какой он высокий. И только на каблуках я достаю ему макушкой до подбородка.

Сегодня босоножки на плоской подошве делают меня «полторашкой».

– Тебе, – его пальцы опускаются мне на грудь. Приоткрываю рот от этого жеста, явно не понимая, что происходит. Но он всего лишь хватает верхнюю пуговицу сарафана. И просовывает её в петлю. И когда она только расстегнулась? – Можно всё. Отчасти.

Ладонь сама несётся к его пальцам. Обхватываю, чуть сжимаю. Горячие… Грубоватые…

– Я могла бы сама.

Я делаю это не потому, что мне не нравится.

У него может быть девушка. Жена. Но я не решаюсь спросить о ней вслух. Мне бы не понравилось, если бы Артур трогал так… кого-нибудь другого.

Кстати…

Взгляд сам цепляется за его безымянный палец.

Кольцо. На нём – кольцо. Ничем не отличается от того, что он носил, когда мы были помолвлены. Совершенно обычное.

Делаю шаг назад.

Это неправильно. Все его действия.

Но снова успеваю сделать только шаг. Горячая ладонь опускается на поясницу. И тут же пропадает, когда дверь за моей спиной распахивается.

Вместо со звуком – пульс учащается. Тахикардия покоя не даёт, барабанит в ушах.

Рефлекторно отстраняюсь от него, поравнявшись с Алексеем, вернувшимся так… не вовремя?

Почему я спрашиваю у себя это?

– Вы, наверное, ошиблись, – начинает мужчина с порога. Но слова с трудом до меня доходят. Температура тела повышается, как и в прошлый раз. От одного его прикосновения. Что он хотел сделать? – Но там никого…

Замечаю суровый и убийственный взгляд Беркутова, от которого постоянно бегут мурашки по спине. Но в этот раз – холодные капли пота. Ощущения у меня плохие. Градус напряжённости только возрастает.

– А… – словно опомнившись, мужчина бьёт себя по голове. – В общем, неважно. Давайте пройдём до моего кабинета? Я переговорю с Мирославой, а потом…

– Не нужно, – обрубает грубо Артур. Поправляет ворот белой рубашки, снимает очки с горловины и закрывает глаза. – У меня появились важные дела. Переговорим потом.

Спокойно проходит мимо нас. Но почему-то, хоть я и не вижу его глаз, уверена, что Беркут смотрел на меня.

Мотаю головой. Пусть! Меня это не волнует! Теперь уж точно!

Кольцо у него на пальце!

– Фух, – Алексей разминает затёкшую шею и облегчённо выдыхает. – Наконец-то. Вроде хороший человек, но когда он рядом, дышать невозможно.

Это он прав…

– Пойдёмте в мой кабинет? Выпьем чаю. Поговорим о… Точно! Мира, вы хотите взять ребёнка из нашего дома? – он вспоминает мои слова, и на мгновение мне кажется, что на его лице проскальзывает… недовольство? – Вы уверены? Всё же вы можете…

– Знаете, – прерываю его. – Я на самом деле пока думаю. Для начала решила познакомить Милу и Славу. Всё же мне важно, чтобы они хорошо ладили друг с другом…

Что я несу?

– Ты права. Подумай, но ложную надежду ребёнку не давай, – он разворачивается и спотыкается. Хватаю его за руку, хотя понимаю, что не удержу здорового мужика. Но он сам ловит равновесие и удивлённо смотрит мне в глаза.

– Блин, какого? – шепчет, не отрываясь. И тут же смотрит вниз. Я за ним.

Привычная и обыкновенная паспортная обложка спокойно лежит на полу.

Я выпускаю руку Лёши, и тот поднимает чью-то вещь.

– Не ваше?

Отрицательно мотаю головой и заглядываю в уже раскрытый паспорт.

Читать имя смысла нет. Вижу идеальную фотографию.

Он даже в паспорте красивым получился!

– А. Артур выронил, – закрывает паспорт и оборачивается ко мне. – Нужно вернуть.

Киваю. Надо.

– Раз ты уходишь тоже, не могла бы передать?

– Он только вышел… – лучезарно улыбается, и я просто не могу сказать ему «нет».

– Хорошо, – на механике выхватываю паспорт, прощаюсь и спешу за Беркутовым, пока тот не уехал. Спускаюсь по лестнице и случайно замечаю сестрёнку со Славой. Сидят на ступеньках и Мила что-то показывает в телефоне.

Рассерженная быстро направляюсь к ним.

Задницами! На холодной лестнице! Это всё, что меня сейчас волнует!

– Мира будет мамой, а вот он – папой.

Слова не чётко долетают до меня. В голове неразбериха. И одни цели. Отругать их и отнести Артуру паспорт, пока он не уехал!

И их диалог летит мимо моих ушей. Замечаю только как Мила показывает в интернете фотографии Беркутова.

Зачем – узнаю потом.

– А ну, – даю сестре смачный подзатыльник. – Встали с холодной плитки. Совсем с ума сошли?

Я бы дала подзатыльник и Славе, но! Она мелкая, ничего не понимает, в отличие от моей пятнадцатилетней сестры.

– Встали-встали! – поторапливаю их, видя эти недовольные физиономии.

– Да сейчас, сейчас… – бубнит сестра, поднимаясь и отряхивая короткую юбку. Это для кого она так вырядилась, а?

– Смотрите у меня! – пригрозив пальцем, хлопаю Славу по макушке и вновь бегу на выход. Этот марафон меня знатно вымотал, но… Паспорт вернуть нужно.

Вылетаю на улицу и останавливаюсь на ступеньках. А всё. Нет смысла дальше бежать.

Он уехал! У входа ни одной машины!

Опоздала!

Недовольно бью ногой о бетонную лестницу. Только я могу быть такой неудачницей!

Но, ладно. Ничего ведь плохого не случилось? Верну Алексею, и тот всё ему отдаст.

– На удивление, у меня нет его номера, – вдруг выпаливает директор детского дома, напрочь выбивая из меня всю надежду.

– Как нет? – шепчу в шоке.

Разве такое возможно? Они же как-то связывались до этого? Артур не в первый раз здесь. Значит, контакты оставить мог. Или нет?

– Вот так, – пожимает плечами. Его будто это вообще не волнует. Сидит в своих бумажках, а на паспорт плевать. Да и ко мне он стал как-то холоднее. Или мне показалось? – Он не оставил.

Блин…

– Я думал, вы знакомы, – звучит строго. Поправляет очки в коричневой оправе. – По крайней мере, так выглядело со стороны. Да и ваша сестра…

Знакомы. Настолько близко, что… Неважно.

– Да, встречались пару раз, – устало выдыхаю. Потираю пульсирующий висок и пытаюсь всё обдумать.

Оставить паспорт здесь? Логично. Он, поняв, что потерял его, приедет сюда и заберёт. А если я попробую сама ему передать, то… Путаница будет.

А если он не заметит, что выронил? Раньше он не особо им пользовался.

– Ладно, – сдаюсь. Смысла бороться с этим дальше нет. Тем более, мне правда, проще отдать его самой, чем кого-то просить это сделать. – Я сама. Спасибо ещё раз! Я пойду!

– Удачи! – слышится в спину.

Я уже в какой раз за этот день иду на выход. Возвращаюсь – девчонки всё на том же месте. Но уже не сидят на лестнице, что радует.

Они выглядят вместе… Мило. И по-семейному. И так тепло на душе становится. Что я бегу к ним, чуть не кидаясь на шею.

– Приглашаешь и его, и её на этих выходных…

– Куда и зачем? – с улыбкой встреваю в их разговор. Они обе пугаются, а малышка Слава даже прижимается к стене, выпучив испугано глаза. На мой вопрос молчит, и я уже вопросительно посматриваю на растерявшуюся Милу.

– Слава мечтает сходить в дельфинарий, – выпаливает невпопад. Так. Пока связи не улавливаю.

– Я ей рассказываю, как там.

И как связаны эти два предложения? Ладно, не буду лезть в их беседу – не моё это дело. Пусть секретничают.

– Понятно, – беру себе на заметку. Слава, уже успокоившись, что-то пытается мне сказать, но Мила быстро хватает меня за руку. – Ладно, мы пойдём! Встретимся как-нибудь ещё!

Оу, встретимся ещё?

Она ей тоже понравилась?

Ну, всё…

Я довольна как наевшийся кот.

– Пока-пока, – машу малышке ладошкой, а сама не могу нарадоваться.

Всё идёт как никогда лучше. Конфеты я оставила у Алексея, надеясь, что он передаст малышке. И сестра подружилась со Славой.

Если я всё же решусь…

Нужно собирать документы уже сейчас.

Это может занять неделю, месяц.

Хм… Есть у меня один знакомый, который может всё быстро это сделать.

– А что это у тебя в руках? – вырывает из мыслей Мила своим вопросом.

– А? – не сразу понимаю. Смотрю на ладонь, на которую устремлён взгляд мелкой.

О! Точно!

– Паспорт, – я уже совсем про него забыла.

– Чей? – ну что за любопытная девчонка, а?

– Мой, – зачем-то вру и убираю его в сумочку. – Выронила случайно. Всё. Хватит трепаться и пошли. Завезу тебя домой и поеду на работу.

– Не. Подкинь до станции. Меня там кое-кто ждёт.

Кое-кто?..

Смотрю на короткую юбчонку. И не могу сдержать улыбки.

Всё с ней ясно.

Артур

– Ты серьёзно?

– Да, – киваю на вопрос брата. Я думал, он поддержит меня, но вижу его полный вопросов взгляд, и понимаю, что нет. Не понял. Хотя сам вытворял и не такое. Не он ли влюбился в дочь женщины, которая… Ладно. Не моё дело – у каждого свои тараканы. И сейчас меня заботят мои. – Ты против. И осуждаешь.

– Нет. Просто есть другие пути. Ты выбрал… Необычный, – хмыкает Эмин. – Ты уверен, что хочешь удочерить девчонку, чтобы вернуть Миру?

– Да, – в очередной раз подтверждаю. Хватаю со стола бутылку воды. Долбанное лето, когда оно уже закончится?

– Она же тебе не нужна.

– Не нужна, – подтверждаю.

Ничего против неё не имею. Милая, весёлая, обычная. Не плохая, но дети – последнее в жизни, что меня волнует.

Но она запала в душу Мире. Я видел, как она на неё смотрела. Думаю, что она даже хочет её удочерить. Но сделаю это первый – она придёт ко мне. Попросит не делать этого.

И тогда я поставлю условие. Я хочу семью. С ней. Даже если она будет состоять из нас двоих. Но нет. Нас будет трое. У Миры будет желаемый ребёнок, а у меня… Девчонка, что уже три года не выходит из головы, сердца, лёгких. Везде зависла.

И я сделаю все, чтобы вернуть её. Даже сыграю грязно. В любом случае у Славы будет семья и все, что она пожелает.

То, что моя задумка сработает – сто процентов. Уверен в моей маленькой девчонке.

– Если Мире девчонка важна, она может тебя не простить.

– Может, – соглашаюсь. – Но главное сделать все грамотно.

И не торопиться…

У меня выбора другого нет. Она упрямая. Сама так просто шаг навстречу не сделает.

– Ты не думал, что у неё могли чувства к тебе пропасть?

Я что, сижу на приёме у психолога.

Так и хочется спросить у него: «А они были?». Были. Несильные, ощутимые. Мы жили душа в душу, ловили кайф друг с другом. Я видел в ней не просто… Невесту для публики. Со временем всё сало по-другому.

И если я думал, что все чувства пропадут, когда мы расстанемся… Я жёстко ошибался.

Кто же знал, что они станут сильнее?

– Если так, – говорю серьёзно, вспоминая её улыбающийся образ в голове. – Заставлю их вспыхнуть. С нуля, или заново – неважно.

Добьюсь своего.

– Ты ничуть не изменился за то время, что был в Германии, – скептично отзывается, прищуриваясь.

Хотелось бы и мне так думать, но нет. Изменился. Раз пользуюсь ребёнком. Но я готов на все ради своей цели.

– Но явно сошёл с ума, – усмехаюсь.

Возможно.

Тяжело вздыхаю, хватаю сигарету. Я не курил. Раньше. Сейчас редко, но бывает. Гублю лёгкие, свой организм. Пора бросать – это ненормально.

– Заметно. Ты хоть раз за это время кольцо снял?

Смотрю на свою ладонь. И мысленно отвею.

Нет. Ни разу.

Чиркаю зажигалкой и затягиваюсь. Гадость редкостная.

Одновременно с затяжкой на телефон приходит уведомление. Что-то наверняка по работе.

Хватаю телефон, открываю сообщение и хмурюсь, ловя галлюцинации.

Да ладно… Быть того не может.

Мира

Барабаню пальцами по столу и посматриваю на Шарика, вылизывающего лапку, после того как угодил ею в миску с молоком.

– Ты мне не помогаешь, – обижаюсь на него и вновь сверлю взглядом паспорт. Нужно позвонить Беркутову и сказать, что он у меня. Сделать это – раз плюнуть! Но…

Кольцо на пальце маячит перед глазами.

Хочется открыть страничку паспорта, где написано семейное положение. Узнать, кто та девушка, с которой он… вместе.

А вдруг он ещё не женился, и там пусто?

То есть вот это всё, включая разговор с Шариком – безрезультно? И я просто мучаю себя?

– Мау, – говорит в ответ кот.

– Вот почему ты не говоришь, а? – хотя бы узнала его совет!

Дожили!

Пристала к коту!

– Ладно, – сдаюсь и похлопываю себя по коленям. Не буду я туда смотреть. Не моё это дело. Мы давно расстались и друг другу никто. Поэтому… Волновать меня это не должно!

Пальцы сами хватают строгую коричневую книжечку и ищут нужную страничку.

Нашла!

Нетерпеливо бегаю взглядом по пустой странице.

Но это ведь ничего не значит!

Он может быть женихом! Вдруг у него свадьба вот-вот?

Пусть!

Закрываю паспорт и отправляю его обратно на стол.

Главное, что я утолила своё любопытство.

А теперь достаю свой телефон. Захожу в чёрный список и ищу первую букву нужного мне имени.

Врезаюсь в такой родной контакт.

«Кривоклюв».

Назвала его так, потому что фамилия с птицей ассоциируется. И когда мы только начали сближаться и не особо жаловали друг друга… я назвала его так.

А я ведь так и не узнала, как записана у него…

Всё! Пофиг!

Достаю его из чёрного списка и сразу же перехожу в сообщения. Пишу быстро. Не потому, что мне не страшно, нет.

Поглядываю на открытую бутылку вина и пустой стакан, недавно наполненный до краёв.

Да я бы никогда в жизни ничего подобного на трезвую голову не сделала! Но это я зря, конечно. Алкоголь – зло. Неконтролируемое. Чутка пригубил – и пошло-поехало.

Но нет. Я немного. Для смелости.

Фотографирую находку и отправляю вместе с сообщением.

«Ты потерял. Не нужен?»

Быстро блокирую экран и наливаю ещё один стакан вина. Плохо так делать, Мира, плохо! Да… А то сейчас наворочу дел…

Отставляю от себя алкоголь и хватаю Шарика. Несу в ванную, мою ему лапы и взволнованно посматриваю на телефон через открытую дверь. Вряд ли он ответит быстро. Он всё же работает. Или с девушкой время проводит. А я вот… с котом ношусь. Вытираю ему лапки полотенцем, гипнотизирую мерцающий экран.

Загорелся!

Но не иду читать. Мне не так важно, что он ответил.

Вытираю пол от молока и отпечатков лапок кота, потом всё же не спеша беру телефон и читаю.

«Нужен».

И всё?

«Как вернуть?»

Моё сообщение прочитывается молниеносно.

Хм… Вечер уже. Может, дома? Сидел в телефоне, а тут я.

«Я заеду. Скажи адрес».

Нет, нет и ещё раз нет! Хоть он и прекрасно его знает – квартира-то им подаренная, но лучше уж встретиться на нейтральной территории.

«Давай лучше я завезу? Где ты живёшь? Всё там же?»

Вспоминаю наш дом. До моего прихода его гнёздышко было жутко безжизненным. Голые белые стены и строгость интерьера давила, как ничто в жизни до этого. А после того, как я повесила картины и поставила цветы в горшках – там стало уютнее.

Помню, как мы вместе однажды выбирали ковёр для спальни…

От тоски и ностальгии сердце внутри сжимается.

Он уже не живёт там. Интересно, как ему в новом месте?

Он отправляет адрес. И время, когда будет дома.

Не так далеко… Соглашаюсь, убирая телефон в карман джинсовых шортиков. Что-то у меня не вышло о нейтральной территории с ним договориться. Хотя я и не пыталась.

Ладно!

Я подсознательно хочу посмотреть, как он сейчас живёт! Убедиться, что у него всё в порядке.

Мы же бывшие. А не чужие.

Вот именно, бывшие.

Знаю я, как бывшие могут проблем наворотить. Даринка, недавно вернувшаяся – тому пример.

Поэтому… Вновь достаю телефон.

– Привет, – улыбаюсь, когда дверь перед лицом открывается. А позади вздыхает моя подруга, которую попросила поехать со мной. Да, я трусиха. Но ничего не могу с этим поделать.

Холодный взгляд мужчины говорит об одном – я всё сделала правильно. Недовольный, встречает нас в необычной для него одежде – футболке и джинсах. Он явно не ожидал, что я приду с кем-то. Да и для меня это было неожиданностью. Но вчерашнее вино решило всё за нас.

– Держи, – протягиваю ему паспорт. – Больше не теряй.

Принимает его.

– Спасибо, – суховато произносит. Что-то не понравилось? – Зайдёте? Надо же мне как-то вас отблагодарить.

– Да нет… – не успеваю договорить, как активизируется Дашка.

– Да как можно такому мужчине отказать… – выпаливает и толкает меня в спину. Так неожиданно и резко, что я падаю вперёд. Знаю, что не упаду, и он поймает.

И ловит ведь. Обнимает.

– Ой…

Древесно-пряный аромат проникает в ноздри и заставляет на мгновение прикрыть глаза.

Как же ему он идёт…

– Вы неуклюжая.

Я?

Да меня Дашка толкнула! Теперь стоит и не знает, что сказать. Как и я.

Отпрянув, опускаю взгляд в пол и быстро тараторю:

– Не знаю, как моя подруга, но мне нуж…

Хватка на запястье образуется из ниоткуда.

– Ну что вы. Я не могу вас отпустить, не поблагодарив.

– Какой вы приятный молодой человек…

Дашка, замолчи!

– С меня кофе. Или чай. Или какао.

Последнее сказано не просто так. Раньше я его часто пила и любила. Но это было раньше. Во время беременности…

– Чай, – улыбаюсь. Артур подозрительно щурится, кивает и пропускает внутрь своей квартиры. Я осматриваюсь по сторонам и понимаю, что здесь явно не хватает женской руки. Он всё такой же… Любит минимализм и серость. На тумбочке ни пылинки, ни рамки, ничего.

Даже стен нет! Студия как-никак. Даже большая и просторная ванна в центре.

– Какая у вас красивая квартира! – восклицает рядом подруга, рассматривая всё намного откровеннее, чем я. Трус. Пялюсь исподтишка. – Но сразу видно – холостяцкая берлога. А у вас девушка есть?

Как быстро она…

– Даш, некрасиво о таком, – одёргиваю её за руку, а сама честно жду ответа.

Стараюсь не смотреть в зону кухни, где Беркутов ставит три чашки и кидает в них чайные пакетики.

– Прости, – тихо шикает на меня. – Но мне надо знать.

– Есть… – его голос как гром среди ясного неба. Оглушает.

Значит, я была права.

– …такая. С ума сводит и покоя не даёт.

– Ах, вон как…

Кажется, подруга немного потускнела.

А я вот… Не знаю. Смешанные чувства.

Рада, что у него появилась вторая половинка, которая… Вызывает такие эмоции. У нас такого не было. Мы и в любви ни разу друг другу не признавались.

А ведь точно.

Была ли она? Или просто… Страсть? Привязанность? Привычка? Ребёнок?..

Вздыхаю. Сейчас бы что-то покрепче чая.

– У меня есть виски.

Я что, сказала это вслух?..

– Нет. Я просто увидел ваш взгляд на чай, – усмехаясь, произносит вновь.

– Нет, спасибо, – мне становится не по себе, и я надеюсь, что правда ничего не сказала вслух. – Чая будет достаточно. И мы пойдём. Вдруг ваша девушка вернётся и… Поймёт что-то не так.

В ответ мне летит скромная, еле видимая и обворожительная улыбка. Но я её вижу. Этот человек редко улыбается, и я научилась её распознавать.

– Прошу, – приглашает к столу.

Вот зачем ему это? Паспорт же вернули? Вернули. Пора и уходить.

Только хочу сказать эти слова вслух, как уже вижу хрупкую и тонкую спинку Дашки. Подруга летит к столу, присаживается на выдвинутый Артуром стул.

– Вы такой галантный! – смеётся и строит из себя наивную дурочку.

Руки опускаются. Бороться с ней смысла нет.

Чай так чай.

Следом за подругой отправляюсь на чаепитие. Пристраиваюсь напротив Даши и надеюсь, что Беркутов сядет рядом с ней, но нет. Стул отодвигается возле меня.

Присутствие мужчины ощущается чересчур близко.

И отодвинуться не могу – не хочу, чтобы он думал, что мне неприятно.

Пытаюсь чем-то занять руки и хватаю кружку. Смотрю вперёд, на коллегу. Хорошо, что я позвала её с собой. Она сглаживает углы неловкости и тараторит без остановки. Это лучше, чем молчать.

Делаю первый глоток и вместе с ним ощущаю чужую ладонь у себя на спине через прутья стула.

Тут же отстраняю кружку от себя и мычу.

Жжётся!

Язык пылает!

Высовываю кончик и начинаю обмахивать ладошками.

– Куда же вы торопитесь? – с усмешкой произносит Артур. Да если бы он свою руку там не решил подержать, я бы не обожглась! – Нервничаете?

– Немного, – вылетает неосознанно.

Ой, дура…

– Чего нервничаете?

Взглядом прошу помощи у Дашки. Она на меня даже не смотрит. Пускает слюни на Беркутова и жуёт конфеты, которые вытягивает из пиалы.

– Боюсь, что ваша девушка вернётся. И всё неправильно поймёт. Вечер всё же, – нервно улыбаюсь и посматриваю на входную дверь. Хоть бы пришла уже!

– Не беспокойтесь, – убаюкивающим тоном продолжает. Встаёт. И вместе с этим его рука движется вдоль позвоночника, останавливаясь между лопаток, где точно электричеством лупит. – Мы живём отдельно. Пока что.

– Вы недавно в отношениях? – встревает в разговор подруга. Артур уже встаёт с места, идёт к холодильнику. Открывает камеру и достаёт пакетик со льдом.

– Давно.

Хм… Вон как.

– Тогда какие же это отно…

Она получает пинок от меня по колену.

– Ой! – голосит и следом шипит как змея. Недовольно кидает в меня свой острый и красноречивый взгляд. Убить меня готова.

Но пока лезет в сумочку. Ей звонят, и я благодарна тому, кто это делает. Потому что Дашка извиняется и вскакивает со своего места, спрашивая, где туалет.

Услышав ответ, отвечает на звонок и быстро убегает.

Оставляет нас одних.

Хлопает дверь, и я слышу недовольное:

– Она у тебя невоспитанная.

Есть такое… Но Даша – хороший сотрудник, и мы многое прошли вместе за эти несколько лет.

– И не умеет держать язык за зубами, – поворачиваюсь к нему, а сама приоткрываю рот в возмущении. Я сама это знаю, но некрасиво так говорить! – Дарина была лучше.

Не успеваю больше ничего и сказать. Не замечаю, как он оказывается так близко, нависая надо мной. К губам прислоняется холодный кубик льда, проникающий в рот. Большой палец быстро скользит по губе, к подбородку, на который он и надавливает, заставляя сомкнуть зубы.

– Это уменьшит боль, – вновь улыбаясь, убирает свой палец и проводит по своей губе, делая её влажной от подтаявшего кубика льда. И тут же слизывает влагу языком, вгоняя меня в краску. – Так вы с Дариной больше не дружите? Как ты связалась с…

Его зоркий взгляд мечется на закрытую дверь туалета.

– С этой.

– Это моя коллега, – говорю строго, хотя получается не очень из-за кубика льда во рту. Языку реально становится легче. Обычно при таких ожогах я забивала на них – боль быстро проходила, а тут… Действенно. – И я не желаю слушать о ней ничего плохого.

– Тебе лучше сейчас не говорить ничего серьёзного, – тихо смеётся, убирая пакет со льдом обратно в холодильник. Я не вижу выражения его лица – стоит спиной. Но он явно радуется и издевается надо мной.

Представляю, как выгляжу со стороны, и сама невольно улыбаюсь.

Дурак…

– Вот правильно. Помолчи, пососи.

Глаза от шока округляются.

Ну, я ему сейчас задам…

– А вот и я!

Дашка возвращается внезапно.

– О чём говорили? – позитивно настроенная садится обратно за стол. Тянет конфету из пиалы и снова засовывает в рот.

– О тебе, – перевожу в шутку. Делаю глоток чая и мычу от удовольствия. Сногсшибательный! Я до сих пор помню его вкус. Он жутко дорогой, и достать его тяжело. А Беркутов где-то его находил. И когда мы были вместе, я постоянно его пила. Вот и сейчас вспоминаю прошлое и уже не хочу никуда уходить.

– Правда? А вот она я!

– Это хорошо, – ставлю кружку на стол и встаю с места. – Но нам нужно идти. У меня кот некормленый.

И это правда. Впопыхах забыла насыпать корма в миску.

– Даш, пойдём?

Кислая мина подруги говорит о многом.

– Ладно, – неожиданно соглашается. И следом обращается уже к Артуру: – Надеюсь, ещё увидимся.

Не знаю, специально или нет – откидывает тёмный локон назад, демонстрируя крепкую четвёрку.

– Конечно, – улыбается в ответ ей мужчина. – Думаю, даже очень скоро. Если, конечно, примете моё приглашение.

О, нет…

– Какое приглашение? – а эта сразу радуется!

– У меня в городе открывается новый торговый центр. Хочу пригласить вас на закрытую вечеринку в этот праздник. Как благодарность за то, что вернули мне мой паспорт.

Ой, нет…

Я так раз уже сходила на вечер. Мецената не нашла, зато встретила бывшего, с которым с того дня встречаюсь пойти каждый день.

– Мы с радостью! – вопит Дашка.

– Тогда пришлю вам приглашения на номер Мирославы, – лыбу тянет. Вот же… Гомнюк. По-другому назвать не могу.

– Спасибо, – благодарю. Даже мнение моё не стал слушать.

Лечу на выход, обуваюсь. Дашка тут как тут.

Думаю о вечеринке. Как-нибудь откажу. У меня работы много.

– Блин, Мир, ты лишаешь меня возможности найти себе богатого мужа, – вдруг шипит на меня, поправляя сумочку и обуваясь в босоножки.

– У него девушка есть! – не понимаю я этого! У него кольцо на пальце! Её даже это не останавливает?!

– Они не живут вместе, хотя он сам говорил, что они знакомы давно! Такие отношения точно обречены! А я… Может, Мир, он мне правда понравился?

На последних словах Дашка-истеричка пропадает. Я начинаю чувствовать себя странно. Не подумала о её чувствах. Но… Это же Артур. Если бы это был левый мужик, я, возможно, реагировала бы не так. А тут… Даже не знаю.

– Мирослава, – вздрагиваю от этого бархатного голоса и поворачиваю голову в сторону Артура. В руке у него моя сумочка. – Вы забыли.

– А, – вот же растеряша. – Простите.

Принимаю из его ладоней свою сумку. И выхожу на лестничную площадку, вдыхая запах подъезда. Да, не то, что хочется нюхать, но… Аромат его в ноздри забрался. И думать нормально не давал. Каждый раз так. Я рядом с ним всегда так. Забываю про то, что было между нами, и веду себя так… словно ничего не произошло.

Нет, он не сделал мне ничего страшного. Не бил, не унижал, ничего подобного. Просто… Я боюсь. Мужчин, беременности, очередного выкидыша. Боюсь начать новые отношения.

А когда вижу его… Все опасения вмиг вылетают из головы.

Я спешно пытаюсь убраться из этого места, пока точно не сошла с ума.

Дома уже успокаиваюсь. Сумку оставляю на столе и насыпаю оголодавшему Шарику корм. Он накидывается на него как одичалый. Но быстро убегает от миски, как трус, от небольшого шума.

Поворачиваюсь – из сумки что-то выпало и свалилось на пол.

Хех…

Приятное удивление чувствуется.

Подхватываю коробку чая и кручу в руках.

Он серьёзно?

Запечатанная, целая. Ещё и ручкой на ней что-то написано. Хотя видно плохо. Но с трудом разбираю.

«Заходи на чай, когда закончится».

Там написано именно это.

Вот же Беркутов…

Ставлю коробочку на стол. Посматриваю на Шарика, вжавшегося в угол комнаты. И улыбаюсь. Написать ему спасибо? Нужно. Что я и делаю.

Через полчаса приходит ответ.

«Не за что».

И приглашение на закрытый вечер. У Артура сеть торговых центров. И очередной открывается через неделю. Судя по открытке, празднование будет в каком-то клубе известном.

Что же… Давно у меня не было выходного.

На следующий день

– Правда? – Слава округляет свои голубые глазки. А я активно киваю.

– Да. Дядь Лёша разрешил мне тебя забрать завтра. Правда, под мою ответственность. И всего на два часа.

Промолчу, что он взял с меня слово – никому об этом не рассказывать. Ему может влететь.

– И мы пойдём одни? – опять в шоке.

Я радостно хихикаю. Хорошо, что не нервно. Повод был.

Лёша хотел пойти с нами, но… я сказала твёрдое «нет». Мне хочется начать сближаться с девочкой. И узнать, хочет ли она сама жить со мной. Я-то не против. Но и принуждать её не хочу.

– Да, – снова подтверждаю. И уже с нетерпением жду завтра. – Купим тебе мороженое, искупаемся в бассейне. Если ты хочешь, конечно.

– Хочу! – прыгает на месте. – Очень хочу!

Не могу сдержать улыбки.

Завтрашний день станет решающим. И если малышка скажет «да» на мой вопрос, я тут же начну оформление документов. Правда, сначала нужно спросить мнение Славы. А потом…

– А можно твой телефон? – внезапно летит от неё просьба. – Я хочу кое-кому позвонить, но дядя Лёша не даёт.

Отказать я ей не могу. Хотя вопросы всё это вызывает. Кому она там может позвонить? У неё ведь нет никого. Хотя… Я ведь не знаю. Не поинтересовалась, как она попала сюда, с кем жила до этого.

Даю телефон. Думаю, ничего плохого не случится.

Она берёт его и радостно убегает. Возвращается через двадцать минут.

– Прости, что так долго, – виновато возвращает смартфон. Но меня не обманешь – счастлива до одури. И кажется мне, что-то тут не так.

– А кому ты звонила? – хватаю её за маленькую ладошку и направляюсь в сторону машины. У нас времени и так осталось мало. – И даже номер помнишь… Память хорошая?

Я в свои пять лет вряд ли бы запомнила.

– Э-э-э, – малышка, потупив взгляд, смотрит себе под ноги. – Не могу сказать. Секрет. А номер – да, помню! У меня на листочке записан. Я за ним бегала.

На меня не смотрит. Странно. Вопросов в голове ещё больше.

По пути заглядываю в свой телефон, обнаруживаю, что мелкая звонила Миле. Пару минут назад.

А, так сестре.

Мне становится легче. Видимо, пока я разбиралась с Артуром, Мила сказала, что Слава может пообщаться с ней через меня. Вот и звонила ей. Шпионки, блин…

О чём они говорили – узнаю как-нибудь потом.

А пока сажаю малышку на заднее сиденье. Пристёгиваю её ремнём безопасности. И щёлкаю по носу, проговаривая:

– Если нас остановят, скажешь, что тебе семь, о’кей?

Непонимающе хлопает ресничками.

А я что? У меня детей нет, а детского кресла – так точно.

– Я врать не люблю. Но ради тебя скажу.

Да моя ты малышка!

Тереблю её за щёчку, посылаю воздушный поцелуйчик и довольно захлопываю дверь.

Надеюсь, что пробок не будет. Дорога до ближайшего аквапарка занимает и так много времени. Хочется ведь ещё и поплавать успеть! Сходить поесть мороженого.

И если никто не испортит мои планы – день намечается отличный!

Но нам не везёт. Как назло, пробки начинаются с начала пути. Мы стоим мучительно долго. Сорок минут. Всё время болтаем, и я узнаю от Славы, что она любит. Розовый цвет, клубничное мороженое и мультфильмы про волшебников.

Но! Сорок минут! Это непростительно много!

Посматриваю на светофор, горящий красным.

Мы только подъехали, а он…

От отчаяния падаю головой на руль.

Ну почему мне так не везёт?..

– Тебе плохо? – звучит единственный поддерживающий и детский голосок за спиной.

Кое-как качаю головой.

И чувствую толчок. Не сильный, но ощутимый. Лоб гореть начинает.

Отрываюсь от руля и сразу проверяю малышку. Держится за ремень безопасности, испугавшись.

Толчок этот непростой был!

Отстёгиваюсь, открываю дверцу и в гневе вылетаю из машины. Что за день?!

Осматриваю зад своей машины. Точный поцелуй в попу от тойоты.

Капец. Выходной коту под хвост, как и развлечения с малышкой.

Хозяин авто быстро оказывается на улице. В руке телефон. Конечно же! Ты именно сейчас решил позвонить кому-то!

В немом шоке осматривает аварию.

Вот только её мне не хватало для полного набора!

– Ты чё, дура, ездить не умеешь?

Лучше бы он не вякал!

От одного его вопроса вспыхиваю.

Он!

Испортил!

Мне!

День!

– Красный горел, придурок, – шиплю на него. Надеюсь, Слава не слышит.

– Зелёный горит! Смотри!

И на светофор тычет.

Придурок…

– Он только загорелся, – кручу пальцем у виска.

Как такие дураки права получают?

– Всё, я вызываю гаишников, – кидает угрозу. И не понимаю, что он хочет доказать. Что идиот, страдающий дальтонизмом? Так ему не полиция нужна, а скорая.

– Мужчина, вызывайте кого хотите, – вспыхиваю. Это надолго! – Я в этой аварии не виновата. Вы отнимаете у меня время. Давайте забудем про этот инцидент и разойдёмся?

– Ага, щас, – ядовито кидает. И телефон к уху приставляет. – Купила права, и теперь всё?

Он явно настроен серьёзно. А мне только этого не хватало…

Взвыть хочется.

Чёрт!

Нет. Надо взять себя в руки. Просто день неудачный.

Осматриваюсь по сторонам. Замечаю камеры. Ладно, чёрт с ним, пусть вызывает. Сейчас их проверят и увидят, что этот болван сам виноват, и мы поедем дальше.

Официально заявляю – я слишком сильно верю в наших гаишников.

Они приезжают через двадцать минут. А в итоге… Я же дурочка. За рулём недавно. Не знала, что кто врезался в попу – тот и виноват. Особенно в нашей ситуации. Зря только время потратили. Мажорчика быстро осадили.

Думаю, что уеду просто так, но нет. Мелкую в окне замечают. И в машину заглядывают. С подозрением смотрят на малышку, по-прежнему вцепившуюся в ремень безопасности.

– Лет сколько? – грозно спрашивает мужик у меня.

– Семь мне, семь! – вопит Славка, думая, что это ей. Чуть не смеюсь, хотя плакать надо!

– Семь ей, – спокойно отвечаю. Когда мент отворачивается – подмигиваю девочке. Нет, раз уж аквапарк у нас не вышел – домой я её не повезу.

Что и делаю, освободившись через пятнадцать минут. Мажорчик всё же оказался в проигравших. И кто тут права купил?!

Везу Славу в кафе. И заказываю ей мороженого. Клубничного.

– Прости, что так вышло, – мне жутко неловко. Я пообещала одно, а нам уже через полчаса нужно быть в детском доме. И так привезу её с опозданием. Придётся отчитываться потом перед Лёшей.

– Ничего, – мотает ножками, жуя вкусняшку. – Такой день мне тоже нравится! Я ещё ни разу не врала гаишникам!

Я быстро подаюсь вперёд и закрываю маленький рот ладошкой. И осматриваюсь по сторонам, смеясь. Посетители кафе явно не ожидали услышать подобное.

– Т-с-с, – прислоняю палец к своим губам. – Это наш маленький секрет.

Отпускаю её и слышу ничуть не виноватое:

– Прости.

Да её это всё забавляет!

– Сходим как-нибудь в другой раз, да?

– А можно? – глаза сиять начинают.

Всё. Пора. Тянуть больше некуда.

– Можно. Если ты захочешь.

Её реакции долго ждать не приходится.

– Хочу!

Рано ещё выдыхать, Мира!

– Слав… – набираюсь сил. Господи, я будто на экзамене в школе, а не перед ребёнком… – А как ты смотришь на то, если я тебя удочерю?..

Маленькая ложка падает на стол.

– Мы будем жить вместе. У меня есть кот… И думаю, вы подружитесь.

Волнительно.

Я долго в голове этот диалог репетировала. А в итоге… Всё невпопад посыпалось.

– Я согласна! – вопит снова на всё кафе. Ей уже ничего не нужно. Забывает про мороженое, подаётся вперёд, почти стоя на стуле, и обнимает меня за шею, потянувшись ко мне через стол. Я обнимаю девочку в ответ, прикрывая глаза.

Ну, всё.

Я сделала это.

Всегда мечтала о дочери. И вот она – моя маленькая мечта сбылась. И неважно, что я не видела её эти пять лет. Не отпраздновала первые шаги и первое слово.

Ничего… Впереди у нас будет выпускной из садика. Волнительный первый класс…

– Ну, всё-всё, возвращайся на место, – отлепляю её от себя. Всё же на стуле стоит! – А то упадёшь.

Она слушается и плюхается обратно на своё место. Не передать словами, какая она сейчас… Нервничает и явно не может во всё это поверить, как и я.

– У меня теперь будет мамочка! – ищет ложку пальцами. Не может её схватить. Маленькие ручки трясутся.

Боже…

Я сейчас расплачусь.

Всё же находит её. Сжимает.

– Я знаю, что в семье должна быть не только мама…

А?.. О чём это она?

Вдруг поднимает грустный взгляд.

– А когда мы вместе погуляем с папой?

Артур

– А теперь объясни мне. Почему я должен был сорваться с совещания и приехать в гребаный аквапарк?

Я чуть не поседел в пути.

Когда звонит сестра твоей бывшей и орёт как резаная в трубку, что ей срочно нужна помощь, и скидывает адрес – не так просто это проигнорировать, особенно сидя перед делегацией из другой страны.

И что я вижу в итоге, сидя в машине на парковке?

Аквапарк?

Я могу помочь ей. В одном. Утопить к чертям.

Но стараюсь держать себя в руках. С Милой мы в хороших отношениях и на протяжении этих трёх лет поддерживали общение. Она докладывала мне, как живёт Мира. И я во многом ей благодарен.

Всё же она не отвернулась от меня. А ведь могла. Я ведь всего лишь бывший её сестры.

– Потому что там должна была быть Мира! Кретин! – вопит в трубку. – Ты что, опоздал и не застал их?!

Их?

Она здесь с кем-то?

С кем?

Не с тем ли Лёшенькой из детского дома? Как же меня раздражает его взгляд на неё! Вспоминаю – и кулаки зудят, желая ударить по смазливой роже того мужика. Но он не глупый. Быстро поддержал мою легенду про удочерение. И держит язык за зубами за лишние сотни тысяч для его дома.

Но он мне помог.

Лучший способ подобраться к девушке – подружиться с ребёнком. Я пока на полпути. Из-за работы ничего толком сделать не могу.

– Кого – их? – спрашиваю с нажимом.

– Так Миру со Славой. Она договорилась с директором детского дома сходить в аквапарк. Вот они и пошли. Но это было два часа назад…

Капец.

Два часа назад.

– Долго ты ехал.

– Давай ты в следующий раз будешь хотя бы предупреждать? Это другой конец города. Я потратил все время на дорогу.

– Не злись на меня. Я же не знаю, где ты работаешь.

Нет, всё же лишний раз нам лучше не пересекаться. Вызывает слишком много вопросов. И я начинаю походить на маньяка, который ищет встреч со своей жертвой.

С паспортом мне жутко повезло – благо успел вспомнить про приглашения. И нас ждёт ещё одна встреча.

Правда, придётся теперь за две недели открыть торговый центр. В планах не было, но если обманываю, нужно хоть поддержать легенду.

Объяснить свой визит в это место – точно не смог бы.

– Ты вообще с чего решила, что я хочу опять с ней быть?

Откидываюсь на спинку сиденья и достаю сигареты. Случайно курить начал. От того, что рот занять нечем. Раньше Миру целовал. А после того, что она сказала в больничной палате – некого стало.

Да и нервы успокаивает.

Снова вспоминаю тот день. Страшный до безумия. Который выдержит не каждый. И я вот не смог. Потом оправился. Когда её уже отпустил. И дочь потерял. Вторую.

Да поздно уже было что-то исправлять.

Она захотела этого. И я не мог её сдержать. Понимал, как ей тяжело и больно. И согласился. Себе в ущерб. Дал ей три года.

Но ждать больше не хочу.

Думаю о ней – и сердце вдребезги. Болит не на шутку. Никогда не думал, что так может быть. А оно болит.

– Артур, ты серьёзно?

Сжимаю челюсти.

Может, оно ей нахрен не нужно?

Мы расстались друзьями. Но ни разу не связались за это время. Последняя наша встреча – мой дом. Мира приехала за вещами. Мы молча встретились, молча помог собрать ей вещи. И в такой же тишине провожал её взглядом, стоя в дверном проёме, пока она шла до такси. Не сказала и слова.

Ей это, может, и не надо. А мне необходимо как кислород.

– Не лезь, Мил, – прошу её.

У меня есть планы. И боюсь, мелкая всё испортит. И так у меня слишком много рисков.

– Капец. Вот так помогай тебе.

– Я о помощи не просил, – чиркаю зажигалкой и вставляю сигарету в зубы. Дрянь редкостная. – Просто сообщай, как у неё дела.

– Да ну тебя. Сам справляйся.

И отключается.

Невыносимые девчонки!

Телефон сам летит в панель.

Нет, спасибо ей. Но не так это делается.

Извинюсь как-нибудь потом. А пока хватаю ключи и завожу мотор, возвращаюсь обратно в офис.

Мира

В кафе.

– Понимаешь, малыш…

У меня язык не поворачивается сказать страшную правду. Что папы у нее не будет.

Ей достанется только мать, одиноко живущая с котом.

А ведь она мечтает о другом. Как и все нормальные дети, хочет полноценной семьи.

Если я скажу ей, что папы не будет… Увижу это расстройство в маленьких голубых глазах. Испорчу этот трогательный момент. Её настроение.

И потом буду чувствовать себя еще хуже.

– Мой молодой человек…

Запинаюсь и не знаю, что сказать. Его ведь нет. А я откровенно несу чушь, глядя в лицо этого чистого ангелочка.

– Он сейчас далеко отсюда, и я не могу вас познакомить. Приедет позже. Но я рассказывала ему про тебя, и он жутко хочет с тобой познакомиться.

Вру и не краснею. Самой на душе тошно. Что обманываю ребенка. Дарю ей надежду, которой нет.

Мира, ты дура.

Зачем ты говоришь это ребенку?

Надеюсь, что она забудет этот разговор к тому времени, когда я удочерю её. Или мне придётся что-то придумать. Найти папу, который придёт ей по душе.

– А ты ему обо мне уже рассказала? – наивно спрашивает, хлопая светлыми ресницами.

– Конечно!

– А что именно? – любознательное чудо сильнее заставляет меня мучиться.

– Ну-у-у, – прикасаюсь к её розовой щёчке и улыбаюсь. – Что ты жутко честная и прямолинейная. И на бомжа не похожа.

Тихий смех чуть разряжает обстановку.

– А он? Какой он? – бубнит с ложкой во рту. Болтает ножками и вновь невинно смотрит на меня.

– Умный, – выдаю первое, что приходит в голову.

Мира, остановись!

– Красивый, – продолжаю. – Тёмные волосы, ресницы. Карие глаза… Настоящий красавец!

– А добрый?

– Добрый. Но иногда бывает груб. Очень чуток, ласков и…

Пальцы сжимают стаканчик ягодного щербета.

Почему, когда я говорю об этих качествах, думаю об одном человеке?

И образ чёткий.

Его.

– Что и? – допытывает. А я не могу. Мотаю головой, прогоняя образ Артура.

– А вот узнаешь потом, – щелкаю её по носу. – Когда познакомишься с ним.

Когда-нибудь…

– Мне он уже нравится! И я хочу с ним увидеться!

Я очень хотела бы её с ним познакомить…

Если бы он был…

– Все будет, малыш.

Не могу я ей правду сказать, когда она так счастлива.

Закусываю губу, молчу. Осматриваю людей, ем мороженое. И молюсь, чтобы расспрос не продолжился.

Отвлекаюсь на телефон. Приходит сообщение от Милы с вопросом, как нам в аквапарке.

Никак.

День испорчен.

Но я рада, что теперь… Скоро эта малышка обретёт дом. Только вот он не такой, каким она его представляет.

Ничего. Я объясню ей все чуть позже.

– Вот документы, которые нужно собрать. Рекомендую не затягивать, поскольку в любой момент… Сама понимаешь.

Я принимаю воодушевлённо бумажку со списком документов и киваю. Да, Славу могут удочерить, но ничего. Я всё успею. Из-за благотворительного фонда у меня много связей, и если что – мне могут быстро помочь разобраться со всем.

– Спасибо, Лёш.

Не знаю, с чего мы сегодня перешли на неформальное обращение. Он начал, а я продолжила. «Выкать» не смогла. Но… Боюсь, блин. Вдруг он отношений хочет? Я-то нет. Но пока не ставлю между нами стену – а если мы друзьями будем? А вдруг он сам по себе такой? Люди разные ведь. И ему проще так общаться.

– Сделаю как можно быстрее.

Начну со следующей недели. Нужно кое-что решить с работой. А ещё…

Прикладываю лист к приглашению, подаренному Беркутом. Сегодня уже мероприятие. Как же быстро летит время… И почему-то сегодняшний вечер вызывает в груди трепет и предвкушение.

Мне страшно.

Я давно в клубах не была. Но очень хочу пойти.

Встаю со стула и направляюсь на выход из кабинета. Нужно будет заглянуть к Славе и сделать ей косички. Уверена, она снова бегает как растрёпанный Маугли.

– Мира!

От услышанного имени останавливаюсь, оборачиваясь.

Алексей смотрит на меня растерянно. А затем, смущаясь как юный мальчишка, выпаливает:

– А не хочешь выпить кофе вечером?

Немного теряюсь. Что сказать? Я не могу сегодня. Позвать его в клуб? Но нет. Он же… Не сможет. Да у меня и приглашения для него нет. Всё же это вечеринка Артура, а не моя.

– Прости. Сегодня я не могу. Может, как-нибудь в другой раз…

Пытаюсь быть дружелюбной.

– Тогда я позвоню.

Киваю.

И быстрее, пока ничего не случилось – бегу на выход.

Нет, меня звали на свидания, и не раз, но…

Постоянно неловко отказывать.

По пути забегаю к Славе. Оказывается, у них тихий час, и я зашла не вовремя. Удостоверившись, что малышка спит, ещё и с аккуратно заплетёнными косичками, со спокойной душой еду домой. До часа Х остаётся совсем немного. Я работаю, созваниваюсь с Дашкой. Она уже в полной боеготовности. Показывает фотографию со своим новым бельём. И зачем она надевает его в клуб? Для кого? Отвечает, что для себя.

Хм…

Качаюсь на стуле и посматриваю на свой шкаф.

Я же тоже могу, наверное, что-то надеть для себя, да?

Точно! Когда у меня будет ещё повод надеть что-нибудь красивое?!

Подпрыгиваю с места и незаметно для себя перекапываю весь шкаф. Но нахожу то, что в жизни бы не надела! Кружусь перед зеркалом в чёрном, красивом кружевном белье, рассматривая себя со всех сторон.

Я такое надевала… Только в отношениях с Артуром. Ему нравилось такое. А ещё лучше – без всего.

Громкий свист пугает.

Тут же кидаюсь к платью и прикрываюсь им как щитом, крепко прижимая к себе.

В голове паника, что здесь кто-то есть!

Надеюсь, что не грабители!

Натыкаюсь взглядом на сестру и чуть не реву от злости.

– Мила! Звонить не учили?

– Учили, – язык показывает. – Но это неважно. Это что такое?

И взглядом меня сканирует с головы до ног.

– Для кого? – улыбается с хитрецой в глазах.

– Для себя, – выплёвываю, гордо вздёргивая подбородок.

Ещё я буду для кого-то одеваться!

– И куда ты в таком виде?

Смолчать или рассказать?

Она же издеваться будет, когда услышит одно имя!

– В клуб, – решаю быть максимально скромной в информации.

– Ого! С кем?!

А что тут удивительного?

– С Дашкой.

– А что за клуб?

Она присаживается на диван и, навострив ушки, подпирает голову рукой.

Вот что за допрос она тут устроила?

– Не к Артуру ли? – опять ещё хитрее глазками сверкает, как лисица.

Застываю, когда доходит, чьё имя она сказала.

Вот откуда она всё знает?

– А ты откуда…– накидываю на себя халат, не договаривая.

А она хмыкает и ногти свои тут же рассматривает.

– Да в инете видела, – легко отвечает. Ого, об этом даже в сетях говорят? – Значит, к Артуру.

Оф!

Как я так прокололась?!

– Ну всё, – кидаю в неё попавшуюся под руку майку. Не зря шкаф перебирала – снарядов рядом много! – Больше ни слова!

Быстро собираю нужную мне одежду. В том числе чёрное платье, косметику. И прячусь в ванной от назойливой сестры.

Ставлю музыку на телефоне, чтобы не слышать её вопросы и издёвки.

Она ведь на стороне Артура. Хочет, чтобы мы снова сошлись. Поэтому эта девчонка с радостью будет шутить на эту тему и подстёбывать меня. Поэтому лучшее решение – убежать.

Хорошее решение!

Я собираюсь быстро, несмотря на то что с макияжем решила расстараться. Привожу себя в порядок. И довольно оценив результат в зеркале, выхожу обратно в зал в надежде, что Милка убежала, но…

Нет.

– Вау, – аж рот открывает, осматривая. – Женщина, у нас скоро будет прибавление в семье?

– А?

Это она про Славу?

Не поняла вопроса…

– Я боюсь, что скоро у тебя появится парень. Или трое. Или даже десять. Причём все побитые, потому что подерутся за тебя.

– Ну всё! Хватит! – снова летит в неё какая-то одежда. Смущает дурочка.

Бегу на выход, перебирая ногами. От смущения. Было бы неплохо найти папу Славе, а не мне парня. Но первое без второго невозможно.

Надеваю каблуки и начинаю сомневаться. Вот для кого я всё это делаю?

Образ мужчины перед глазами появляется.

Быстро его смахиваю.

Для себя всё делаю, для себя!

Выхожу из квартиры, даю Миле наставления, чего делать нельзя в моё отсутствие. Я так и не узнала, чего она пришла, но… Как-нибудь потом.

По пути вниз, к такси, звоню Дашке. Она ведь тоже идёт.

И уже через полчаса мы стоим перед дверьми знаменитого звёздного ночного клуба.

Руки подрагивают, но я решительно настроена отдохнуть. Мила в чём-то была права. Я абсолютно на себя забила. И развлекаться разучилась.

– Ну, что, подруга, – Дашка хватает меня за руку и победно улыбается, – сведём всех с ума?

Артур

– Ты не устал взглядом вход сверлить?

– Отвали, – не шелохнувшись, продолжаю рассматривать толпу людей, вваливающихся в клуб. Я их знаю, но мне нет до них никакого дела. Вся эта тусовка только для того, чтобы увидеть одну маленькую несносную и не пробивную девицу.

А её пока нет.

Поглядываю на время. Не опаздывает, но вопрос «где она ходит?» крутится в голове уже машинально.

– Ты странный стал, после возвращения.

Ещё один. Если не брат, то друг такое скажет. А я всё такой же. Засранец, который любыми путями захочет то, что ему нужно.

А я хочу её.

Миниатюрную шатенку с зелёными глазами. Которой нет. Я нетерпеливый. Но её дождусь.

– Ты когда вообще в клубе был в последний раз?

Давно. Очень давно. Я не уверен, что вообще не помню, как это развлекаться, или танцевать. Нет, дрыганье телом на танцплощадке – точно не моё.

– Эй, зомбированный!

Толчок в плечо, и я отрываюсь от сверления одной точки. Недовольно кидаю разъярённый взгляд на Егора. Вот чего привязался? Не надо мне мозг как Эмин промывать.

– Ты меня слышишь? – откровенно угорает. – Ни на один вопрос не ответил!

– Что тебе?

– Говорю, ты чего вообще всю эту чушь устроил? Внезапно так. Не из-за девчонки ли? Неужели опять влюбился?

И пялится удивлённо. А в следующее мгновение расплывается в глупой улыбке.

– Да ладно! – снова дружеский хлопок по плечу. На месте подпрыгивает. – Наконец-то! А то вообще невыносимым стал! У тебя когда бабы нет, ты зверем становишься. И тем ещё ублюдком. Слова не скажешь – зацепишься. А тут Миру из головы выкинул и… Решился!

Он что, что-то против Миры имеет?

– Так-так-так, – воодушевлённый дебил теперь вместе со мной смотрит на вход. – Если ты пялишься туда, значит, ждёшь её. Хочу угадать кто это. Вон та рыженькая?

Присматриваюсь.

Нет, рыжих я не люблю.

– Только не говори, что та тётка?!

Морщусь. Меня такие тела точно не возбуждают и тем более не привлекают.

– Нет.

– Не понял.

Нахмуренный вид и недовольный тон заставляет взгляд метнуться с Элизы на вход. Больной сердце от одной девчонки стучит громче. И забивается в истеричном ритме, усиленно гоняя кровь по венам.

От одного образа, мелькнувшего внизу, всё сжимается внутри. Чувства обостряются, а детский восторг непреодолимой силой растекается по всему телу.

Пришла.

Не одна, но пришла.

Миниатюрная девчонка с тёмными волосам. Помню, как она пыталась менять стиль и делала это странное мелирование. Ей шло, но её природный цвет делает её восхитительней. Настоящую красоту я люблю. Особенно её.

У Миры ничего сделанного нет. Большие зелёные и оленьи глаза, обрамлённые её же густыми ресницами, всегда кружили мне голову. Как и этот маленький вздёрнутый носик. Пухлые от природы розоватые губы, приводящие в экстаз.

Но это не самое обожаемое мной в её внешности. На её худеньком овальном лице, главное и не оставляющее меня равнодушным – её щёчки.

Звучит смешно. Их нет, до тех пор, пока она не улыбается, сразу становясь настолько милой, что даже меня прошибает.

Но я никогда не ценил этого. Не делал комплименты. Молчал. Осознал насколько она идеальна для меня после расставания. И все эти мелочи в виде щёк… Родинок на шее…

Я вновь ловлю всё это издалека.

Мира улыбается подруге, демонстрируя сводящие с ума ямочки. Какая же она красивая… Не могу оторвать взгляда, но он сам скользит вниз на тонкую шейку с несколькими родинками.

Я каждую помню.

Особенно ту, что на груди, которая обычно… Прикрыта от посторонних глаз. Но не сейчас.

Мира решила довести всех до слюней, раз надела это платье.

Ох, чёрт…

Сглатываю, при виде выреза. Сверху он… Настолько открытый, что хочется пойти и накинуть на неё пиджак. Родинку все видят. А её раньше только я наблюдал.

А теперь… Павел, с которым я общался редко и позвал для массы – подкатывает к Мире. Там, внизу, у входа. Уже облизывает взглядом, останавливаясь на груди и на тонкой талии, очерченной поясом. Дальше – скромная юбка чуть выше колена.

Терпимо.

И возбуждающе.

И бесит, что это чувство трогает не только меня.

Даша, подруга Миры, быстро отгоняет Павлика. Хорошо, что она привела её с собой. Хотя я не желал. Но плевать. Пусть эта настырная девица разгоняет мужиков от моей, мать его, Миры.

– Бро, ты серьёзно? – Егор чуть не стонет. – Опять на те же грабли?

– Заткнись, – беситься начинаю. Грубо кидаю, но знаю – Егор не обидится. Он не из таких. – Лучше помоги и её подружку отвлеки.

– Тёмненькая, – морщится. – Я блондинок люблю.

– Не сегодня, – усмехаюсь. Замечаю, как Мира осматривается по сторонам. И будто зная, что я сижу на балконе, поднимает голову. Нужно прекратить пялиться на неё так. Но я не могу. Не отрываюсь.

Теряется, когда взгляды встречаются.

А меня сильнее это подстёгивает. Воодушевляет.

У меня нет плана на сегодняшний вечер. Я только хочу расслабиться. Побыть с ней. Не знаю, выйдет или нет, но попробую. Нет, не так. Сделаю всё, чтобы это произошло.

– Ой, дурак, – приходит к великому умозаключению Егор.

– Алёна, – маню к себе работницу клуба.

– Да-да? – быстро прибегает, улыбаясь.

– Вон тех двух девушек видишь? – указываю на Миру с Дашей. Уже идут к барной стойке. Пить будут? Это хорошо. Нужно будет дать Мире немного выпить, чтобы расслабить.

– Вижу.

– Пригласи их к столику.

Наблюдаю за тем, как их приглашают к столику. За ширму.

Самое то. Чтобы лишние глаза и уши не присутствовали рядом.

Не подхожу ещё двадцать минут. Считаю, сколько официантка принесла им коктейлей. Шесть штук. На двоих по три. Достаточно для того, чтобы Мира перестала зажиматься. Даю сигнал Егору, чтобы увёл эту Дашку куда подальше. Чтобы глаза не мозолила. Долго.

– Ну, я полчаса максимум продержусь, – ржёт Егор. – Хотя если младшенький никак не отреагирует, ну… минут пятнадцать.

– Сделай так, чтобы отреагировал, – поддерживающе хлопаю его по плечу. Упираюсь спиной в ограду, потягивая горячительную жидкость из стакана. Чтобы легче было. Вину убрать. Всё то, что гложет меня, когда я рядом с ней.

Алкоголь справляется с этим плохо. Ощущение, что он никогда не помогает. Поэтому отставляю стакан в сторону. Егор выходит с Дашей из-за ширм, уводя её. Смеётся так, что слышно сквозь музыку клуба.

Решительно делаю шаг, не в силах больше ждать. Но тут же останавливаюсь. Мира, вместо того чтобы сидеть и ждать подругу, выходит на балкон и спускается по лестнице к бару. Покупает бутылку минералки.

Хм…

Уже перебрала, и стало плохо?

Вроде нет.

Пока стоит у бара, к ней подходит Запорожский. Работает у меня в отделе. О чём-то говорят, Мира теряется. Плохо. Значит, выпила мало. А вообще пила? Когда мы были вместе, её максимум был – бокал шампанского.

Бесит меня, что рядом с ней этот пацан кружится.

Сам не замечаю, как подхожу к бару, делаю заказ.

– Плесни, – указываю на пустой стакан. И оборачиваюсь всем корпусом к этим двоим. Смотрю на парня. – Проблемы?

– Нет-нет, – быстро тараторит. – Мы просто… Просто дискутируем. Вот скажите…

Уже пьяный парниша посматривает на Миру.

– Вот смотрю на незнакомку, и Мира Сергеевна вспоминается. Спрашиваю: невеста шефа? Говорит, не невеста. Я запутался уже!

– Иди проспись, – кидаю с нотками агрессии. Не хочу о прошлом говорить. – Уже наклюкался.

Отдаёт зачем-то мне честь и уходит, пошатываясь. Мира сразу же всё внимание переводит на свои пальцы, сжимающие бутылку минералки.

– Забавно, – вдруг выдаёт, чуть смеясь. И внезапно дёргается, чуть округлив глаза. – Ой.

– Что «ой»? – хмурюсь. Прижимает руки к туловищу и испуганно оборачивается ко мне.

– Где здесь туалет? Или комната какая-нибудь?

Взволнованный тон напрягает.

– На втором этаже, – указываю на балкон на противоположной стороне от наших столов. – Вон та дверь. Потом повернёшь налево, и вторая дверь справа.

Вижу, как её шестерёнки усиленно пытаются всё запомнить. У неё всегда беда с этим.

Усмехаюсь, беру свой заказ, попивая.

– Пошли, отведу.

Она облегчённо расплывается в улыбке и идёт следом за мной.

И всё же не понимаю, что случилось.

Довожу её до дверей и пропускаю внутрь. Мира залетает в неё как ошпаренная и выдыхает. Бутылка минералки летит в кресло, а она быстро спускает широкие лямки платья с плеч.

Не понял…

А!

Ясно. Лифчик расстегнулся.

А паниковала…

Тянет руки за спину и пытается зацепить. И всё при мне! Ничуть не стесняется. Хотя… Я ж уже всё видел. Чего мне?

Ничего у неё не получается.

Снова пытается.

– Чёрт, – злиться начинает. – Красивое – не значит, что удобное. Пора это запомнить.

Она хоть в курсе, что я всё слышу?

Но мне вообще плевать.

Рассматриваю оголённые плечи. Эти острые лопатки, которые становятся ещё видней от положения её рук. Так и хочется подойти к девушке, провести пальцами между лопаток. Очертить каждую родинку. Дотронуться до нежной, бархатной кожи.

А ещё сдёрнуть этот лифчик к чертям собачьим.

– Помочь? – выдаю хрипло, не в силах отвести взгляда от обнажённого верха. В отражении стекла вижу её лицо. Закусывает губу, а чашка лифа отодвинулась чуть в сторону, показывая упругий холмик, точно умещающийся в мою руку.

От моего голоса вздрагивает.

Быстро отпускает одежду и прижимает руки к груди, удерживая тут же ускользающие чашки.

Оборачивается и с большими округлёнными глазами выпаливает:

– Ты чего тут забыл?

Не могу удержаться от смешка.

– Ты не сказала мне уйти.

Учитывая, что двери закрыты, и никто нас не увидит, шоу для меня открылось шикарное. Правда, я ворвался на него без билета.

– Это само собой разумеющееся!

– А я что? – скрещиваю руки на груди в претензии. – Надо говорить, а не молчать.

Вижу, как злиться начинает сильнее. Понимает, что сама виновата.

– Ладно, – пыхтит, но соглашается. Снова отворачивается. – Раз ты здесь, то помоги мне.

– А волшебное слово?

– Ты сам предложил свою помощь.

Вот же колючкой она стала… Милашкой снаружи осталась, но шипы-то отрастила.

Делаю несколько шагов вперёд. Сам не замечаю, как оказываюсь рядом. Собираю её длинные и шелковистые волосы, упавшие на спину. Отодвигаю и опускаю на плечо, снова открывая вид на тонкую шею и хрупкие плечи. Эту венку, бьющуюся под кожей.

Новый аромат сирени, непривычный для неё, проникает в ноздри.

И грудь тисками сдавливает.

Ей идёт. Пахнет вкусно.

– Ну что ты там? – поторапливает.

А я не могу. Вместо того, чтобы застегнуть эту застёжку, наклоняюсь. Губы накрывают бьющуюся жилку. И скользят по дрогнувшему плечу.

Мира

Как это всё неловко! Я так испугалась за это чёртово бельё! Пока ругалась про себя, что никогда больше не надену его, совершенно забыла попросить Артура выйти из комнаты, а он…

Сам не захотел.

И сейчас, находясь в одной комнате, понимаю одно…

Я недостаточно выпила. Точнее, вообще не пила. Я не любительница алкоголя, да и в моих планах не было напиваться. Меры я не знаю. Боюсь, что сделаю лишний глоток и конец. Все свои коктейли отдала Даше. Не знаю, как она всё осилила… Но вот голову у неё сорвало знатно. Особенно при Егоре.

Пыталась её остановить, чтобы глупостей не наделала, но она неуправляемая. Сорвалась с места и поскакала.

Надеюсь, с ней ничего не случится…

– Помоги, – всё же сдаюсь, сильнее прижимая руки к груди. Всё. Теперь только удобное бельё. Красивое – только для кого-то. И этого «кого-то» у меня нет.

Раньше был… В отношениях с Артуром шкаф был полон красивой одежды. От элегантных комбинезонов до платьев и каблуков. А сейчас удобные джинсы, шорты, футболки. Что уж говорить о белье.

– А волшебное слово?

Да он!..

– Ты сам предложил свою помощь.

Он ничего не отвечает. Слышу за спиной шаги и отчего-то боюсь поворачиваться. Волнительно сглатываю, посматриваю в окно. Удивительно, что оно вообще тут есть. Клуб же. А тут комнаты какие-то.

Ощущение мужчины рядом заставляет тело замереть. Горячее присутствие ударяет в спину. Шустрые пальцы поддевают волосы и отправляют их на грудь. Волоски на затылке встают дыбом.

От смущения чуть не закашливаюсь.

Почему я ничего не выпила, а?

– Ну что ты там? – нервничаю.

Там ведь просто застёжки застегнуть… Раз-два.

Неожиданно что-то тёплое касается шеи. Тихий выдох сам вылетает из горла, а пальцы сжимают ткань платья.

Сказать ничего не могу. Понимаю, что это.

Жадные губы скользят с шеи до плеча.

И именно сейчас мне надо отпрянуть от него. Сказать, что это – лишнее.

Но только я молчу.

Тёплые, шершавые ладони оказываются на моих плечах. Поцелуи становятся настойчивее, жёстче.

– Артур, – нет-нет, нельзя, чтобы это зашло слишком далеко!

Делаю шаг вперёд, вырываясь из клетки его рук и оборачиваюсь.

Нужно молча убежать. Просто уйти. Я потом найду туалет и обязательно поправлю одежду.

Но…

Взгляд карих глаз – последнее, что я вижу, когда мои глаза закрываются, а наглый рот накрывает мои губы. Снова тело берут в плен, прижимая к стене. Ни двинуться не могу, ни убежать.

Вот же орёл-переросток! Пошевелиться не могу!

И током прошибает. От его упрямого языка и настойчивых губ, чётко атакующие мои слабые места. Я люблю поцелуи. И он это знает.

Устоять не могу.

Прошлое как выстрел – настигает, ударяя в голову. А воспоминания отражаются на эмоциях.

Я помню, как нам было хорошо. Помню, как мы ссорились, ругались, а затем мирились. И всё заканчивалось также. Его ладони – на моей спине. Язык – властно вторгается в мой рот. А я отвечаю.

Даю слабину.

Я ведь говорила себе… Никогда больше.

И ведь говорила – нельзя иметь дело с бывшими! Знала, что такое может произойти! И всё равно пошла из-за чувств из прошлого.

И сейчас обвиваю его шею руками, теснее прижимаясь к твёрдому торсу.

Вот потом и пожалею, что это сделала.

А пока отвечаю.

Три года без всего этого! Без мужчины рядом, без его тепла и любимых поцелуев!

Голову срывает напрочь. Чувства накрывают с головой. Мне жутко стыдно, но приятно одновременно. И отвечаю на этот безумный, длинный поцелуй, сносящий голову нам обоим.

Мне его не хватало. Честно, не хватало. Его колких фраз, горящих глаз, противоречивых поступков и сильных рук.

Одна из которых накрывает обнажённую грудь. Что-то холодное задевает пылающую кожу.

Холодное и золотое кольцо.

Глаза распахиваются от шока.

Нет-нет! Нельзя! Это не кончится ничем хорошим!

Отрываюсь от безумных губ с лёгкостью. От паники.

Перестаю обнимать его, бегая нервно взглядом по его шее, плечам, груди…

– Отпусти, – прошу его.

– Ты серьёзно говоришь это после того, как обнимала меня и отвечала? – усмехаясь, провоцирует меня. – Мне кажется…

– Тебе кажется, – перебиваю. Толкаю его в плечи и быстро выворачиваюсь из хватки. Пытаюсь. А он снова возвращает меня на место, дёрнув лишь рукой. И пока могу двигаться – срываю с себя лифчик и натягиваю лямки обратно на плечи. Плевать, что он всё видел.

Но…

У него девушка есть.

А у меня голова на плечах.

И страх близости.

Но нет. Даже не её.

Я мечтаю о собственном ребёнке, но боюсь забеременеть. Ненормально? Возможно. Но пересилить себя не могу.

И… Его кольцо на пальце помогает справиться с эмоциями. Как бы мне не было хорошо с ним, как бы не тянуло к нему, но… Я не такая. Мне не нужен чужой мужчина.

– Отпусти, – повторяю ещё раз, не поднимая взгляда.

– А если не хочу?

– Я хочу, чтобы ты отпустил меня и дал уйти.

– Милая, что же ты бегаешь от меня?

Милая?..

– Я не бегаю, – говорю уверенно. – Но, Артур, я попросила тебя нормально. Мы вроде как остались друзьями.

Ненормальными друзьями, которые не виделись три года, а теперь один из них откровенно домогается до другого. И самое невозможное – мне понравилось! Но я не пила. И в своём уме. Почти. Не могу сказать, что поцелуй не опьянил.

Очень.

– Вроде, – хмыкает. – Ты в это веришь?

Поглаживает пальцами спину, поднимаясь выше вдоль позвоночника и обнимая сильнее.

– Верю, – киваю и выкручиваюсь. – А ещё сильнее верю, что твоя девушка ждёт твоего сообщения с пожеланием «спокойной ночи». И явно не ожидает, что ты будешь целоваться и тем более обжиматься с бывшей в ночном клубе!

Когда попадается возможность и чувствую, что его хватка ослабла, всё же вырываюсь и лечу на выход.

Господи! Не верю! Смогла! Противостояла! После того, как он поднял огненную бурю внутри меня, распаляя старые чувства как искры от костра. И самое печальное в этой ситуации – всё внутри загорелось как сухая трава от этих самых разлетающихся искр.

Нет. Это не печально. Это – плохо.

Выбегаю из комнаты со стучащим сердцем, барабанящим в висках.

– Мира, – оклик его не помогает.

Я не знаю, что он хочет сказать. Бегу по коридору, ругая и его и себя.

Нормально ведь жила! Хотела Славу удочерить!

Жила бы спокойно, без всяких потрясений и эмоциональных качелей! Но нет. Ему нужно было вернуться. Чтобы я снова мучилась, опасалась, а теперь ещё и думала о его невесте.

Именно! Я, чёрт возьми, кажется, ревную его к той девушке, которую ни разу не видела!

И гребаное сердце ноет, как тело после мощного удара.

Чёрт его знает, что происходит.

Сидел бы и дальше в своей долбаной Германии!

Нет, ему приехать надо было!

Подхожу к бару, заказываю коктейль. Покрепче. Я никогда так не делала. Не гасила алкоголем своё трезвое сознание. Но сейчас готова. Лишь бы не чувствовать прикосновений его пальцев, языка на своей коже.

Зачем он это делает?

Прошло столько лет. У него девушка есть. И всё это… неправильно.

Я впервые так растеряна и не знаю, как реагировать…

Отправляю в себя первый коктейль. Я завтра пожалею об этом, но… Надо быстро это загасить. Вспыхнувшие ощущения, которые до сих пор отдаются в груди. Пульсируют, растекаясь по уголкам всего тела.

После первого идёт второй.

Но не пьянею! Ни хрена! Когда нужно – этого нет! Немного только берёт, но ничего не забывается.

– Ого, подруга, – растрёпанная Дашка появляется из ниоткуда. Садится рядом со мной на стул, поглядывая на два пустых бокала. Пытается перекричать музыку. – Ты чего? Случилось чего?

Ничего. Всё нормально!

Главное – забыть то, что было! Забыть! Забыть тот поцелуй! Те ладони на обнажённой коже!

– Мне тоже дайте, что ли.

Посматриваю на подругу. Хорошо, что она рядом. Хоть с ума не сойду.

Стоп…

Помада размазана, волосы растрёпаны, хотя, когда мы пришли – собраны были в хвост. С Егором она явно не танцевать пошла.

– Ты что?.. – выпаливаю неосознанно.

Господи, она переспала с ним?

Они же… только познакомились…

– Что? – округляет глаза. – Ну, переспала. Секс без обязательств. Такое бывает.

И она так легко об этом говорит…

– Защищалась. Но! Я, конечно, надеялась на рыбку покрупнее, но… Эта наживка мне очень даже кое в чём помогла.

Нет. Всё-таки алкоголь действует. Я её не понимаю.

– Забей, Мирка, – смеётся. – Давай отдохнём уже, наконец-то!

Я б с радостью… С надеждой на коктейли… Но…

После третьего останавливаюсь. Не идёт. И всё. Мыслей об Артуре становится ещё больше. Дальше – хуже.

Нам нужно поговорить. Чётко. Обо всём. Ведь… после нашего расставания мы так ни разу не поговорили.

Точно…

Диалог всё решит.

Я просто скажу ему, что между нами ничего нет и не будет. Всё в прошлом. У нас разные жизни.

Решительно подлетаю со стула.

– Я думала, ты уже умерла, – сонно проговаривает подруга, подпирая голову рукой. – Сидела час бездвижно. Уже о скорой подумала. Ты там чего, в своих фантазиях витаешь?

Целый час?.. Да ладно? Я думала, что пью эти коктейли минут десять, собираясь с мыслями.

– Ага, – испугавшись, поправляю сумочку. Всё. Я уже голову теряю. – Я это. Отойду.

Только вот…

Снова обращаюсь к бармену.

– Налей ещё один.

Боже, я не смогу.

Нет, смогу!

Залпом выпиваю четвёртый коктейль. Вот с ним говорить точно проще будет. Решительно поднимаюсь наверх, к столику парней.

Я видела, что они сидели рядом.

Нахожу Егора, а вот Артура… нет.

Подхожу к курящему другу.

– Егор, – окликаю его. Он вниз смотрит. На Дашку пялится? Запал? – Егор!

Оборачивается. И удивляется.

– Привет-привет, – удивление сменяется улыбкой. – Подружка у тебя – огонь!

– Скажешь это как-нибудь ей сам, – чуть не морщусь. – Где… твой друг?

– Артур? Уехал домой.

Уехал…

Разве это не знак? Что пора тоже поехать домой. Забить на всё. Быстрее удочерить Славу и больше никогда не видеться с ним.

Я должна была так сделать. Открыть дверь своей квартиры, перешагнуть порог и улыбнуться при виде Шарика, вечно встречающего меня потягушками. Выпить дома немного вина, вспомнить прошлое. И лечь спать в холодную постель, где помимо меня есть только кошачья шерсть.

Но вместо этого…

Спустя полчаса стою у его дверей.

Жму на звонок. И кусаю нервно губы.

Мне надо выговориться. Всё ему сказать. Я не хочу рушить ничьи отношения.

И то, что он делает – неправильно.

В конце концов, только я боюсь, что прошлое повторится?

Дверь открывается быстро, словно её выбивают ногой. Меня чуть не сметает с пути – благо делаю шаг назад. Волосы летят за спину, и я вижу жутко разъярённого Беркутова на пороге квартиры. Без рубашки, в одних брюках и растрёпанными волосами. Как будто только минуту назад переворошил их пальцами.

Глаза безумные. Смотрят на меня убивающе. Но вмиг смягчаются. И теперь в них только удивление.

Губы приоткрываются.

Но я его быстро перебиваю. Нет уж! Я выскажусь!

– Прежде, чем ты что-то скажешь, – набираюсь решимости. – Я выскажусь! Ты вернулся спустя три года, как-то появляешься внезапно рядом. Постоянно! И я не против! Наоборот «за», чтобы мы общались и дальше, если ты того хочешь, но…

Выпаливаю всё на духу. Чтобы ничего не забыла, не растерялась по пути. Тема сложная. Для меня точно.

Он нравился мне, но после того случая в больнице я не видела нас вместе. Абсолютно.

Немного успокаиваюсь, подходя к сути.

– Все эти знаки внимания, заигрывания… Я уже не та маленькая девочка и всё прекрасно вижу. И совершенно не понимаю твоего поведения…

Внимание само падает на ладонь, которая держит ручку двери. А на пальце то кольцо, не дающее мне покоя.

– Когда у тебя есть девушка. Это некрасиво. Неправильно.

Просить застегнуть лифчик – тоже, но… Не знаю, как объяснить тот порыв. Нервы, чёрт возьми.

– И…

В этот раз он не даёт мне договорить. Перебивает.

– Не будь у меня никого, чтобы ты сделала? – прищурившись, обдаёт морозным холодом все тело.

Я бы не ответила на его вопрос, если бы не выпила.

– Хотя бы не чувствовала себя виноватой, – выпаливаю. – И может быть, тогда…

Да соберись и скажи это!

– Ответила на тот поцелуй. Но это ничего не значит!

Слова вылетают сами. И мне реально становится легче.

Внезапно Артур тянется ладонью к своим длинным бронзовым пальцам. Снимает ничем не примечательное кольцо. И отдаёт мне. Зачем?..

Смотрю на него с недоумением.

Особенно когда теплые пальцы хватают меня за руку и вкладывают в неё украшение.

– Там есть гравировка. Дата покупки этих колец, когда мы с тобой ещё встречались. У меня никого нет. И если бы и был, то тебя это не должно касаться.

Серьёзно?! Не должно касаться?!

Смотрю в его глаза и не знаю, что сказать.

Мне приятно, что он носит ещё то кольцо. Я не особо его запомнила. Мы купили их перед самым расставанием. Своё я тогда оставила в его доме, когда собирала вещи. А он…

То есть, у него никого нет?

Здорово.

Было бы. Если не его последние слова.

– Тогда ты говорил про…

Девушку. Когда в прошлый раз мы приходили сюда с Дашей, он говорил о какой-то девушке! Что есть та, кто ему нравится.

Но я не успеваю это озвучить. Беркутов делает шаг вперёд, хватает меня за талию и притягивает к себе. Затыкает одним безжалостным поцелуем, затягивая в свою квартиру. Чувствую, как он закрывает за нами дверь и тут же вжимает меня в неё, подхватывая под бёдра.

Не знаю, что двигает мной. Либо четыре коктейля ударившие в голову, либо мысль, что у него никого нет.

Отвечаю на страстный, безумный поцелуй, сносящий всё вокруг. Именно он! Мысли все испаряются, а мне хочется только одного. Мужского тепла. Его тепла.

Три года без близости. Без Артура. Единственного мужчины, который у меня был.

Я помню те времена, когда он стал моим первым. Раскрепощал меня, заставлял краснеть, стыдиться. И делал всякие недопустимые вещи, которые после стали для меня нормой.

И этот жаркий, распущенный и жутко пошлый поцелуй ничуть меня не смущает. Как и мои ноги на его талии. И его горячие ладони на бёдрах, скользящие под платье по ногам вверх.

Сумасшествие.

Я делаю это!

Но не знаю, решусь ли продолжить. Руки трясутся, как и всё тело. Казалось бы, даже внутренности дрожат от страха.

Беркутов как будто чувствует это. Останавливается. Его лоб касается моего.

– Останови меня, если хочешь, – он что, читает мои мысли?

И что делать, если я не хочу? Тревога кричит об одном. Опасность. Горькая, едкая, портящая всю жизнь. И только здравый смысл, замутнённый похотью, и пару стаканов алкоголя говорят о предохранении. Всё ведь будет хорошо, если мы воспользуемся защитой, да?

Да, всё будет отлично…

Но вот это нормально? Переспать со своим бывшем, после всего? И при этом потом разойтись также, как и сделали эту ошибку? Легко и быстро?

Именно сейчас вспоминаются слова Дашки. Её поступок.

Ей вообще плевать. Она переспала с первым встречным.

А я не могу с Артуром! Из-за боязни!

Раньше было проще. До того, как я узнала, что у Артура это долбаное заболевание, а у меня нет никакого бесплодия, о котором мне втирали с самого детства. За что и поплатилась.

Но ведь сейчас мы обо всём знаем. Не сделаем прежних ошибок. Так? И всё будет нормально…

– Но боюсь, я не смогу. Мир, я ждал этого…

– Только при одном условии, – закусываю губу, перебивая его.

Что я творю? Не могу угомонить бушующий огонь внутри. И там, внизу живота.

Алкоголь вперемешку с возбуждением накрывает.

– Ты предохраняешься.

– Не учи меня, как юнца, маленькая пакость, – и снова целует меня в губы, унося куда-то в пропасть.

Мне хватает его согласия. И своего желания.

Внутренний рубильник срывается.

Щёлк.

Не понимаю, что происходит.

Я не сопротивляюсь в тот момент, когда он перемещает меня с коридора в спальню. Ласкает, сводя с ума и даря снова те забытые давно чувства.

И укладывает меня на кровать, снимая долбанное платье. Меня не волнует ни отсутствие лифчика, ни то, как я сейчас себя веду, касаясь пальцами его брюк.

Три года воздержания, боязнь секса… Это никуда не пропало. Но почему-то рядом с ним… С человеком, которого я должна опасаться, ничего не могу поделать.

Теряю счёт времени. Реальность не ощущаю. Я словно в вымышленном мире.

Он, я…

– Как же я давно хотел это сделать, – шепчет мне на ухо, заставляя прикрыть глаза от горячего дыхания и ладоней, раздвигающих бёдра. Не верю, что это происходит.

А вдруг я всё ещё в баре?

Перепила и лежу в отключке? А всё это – лишь сон?

– Все три года. Милая…

Я сильнее стискиваю его за плечи и расплываюсь на большой двуспальной кровати от одного его толчка, заполняющего пустоту внутри меня. И всё. Понимаю, что пути назад нет и не было.

Завтра я буду жалеть об этом. А пока распахиваю губы, выпуская звонкий стон и желая, чтобы эти мгновения продлились как можно дольше…

Потягиваюсь на мягкой кровати и не могу припомнить ни одного дня, когда чувствовала себя ТАК прекрасно.

В комнате удивительно тепло. Квартира у меня холодная даже летом, поэтому я не часто включаю кондиционер. А сейчас… Приятно лежать, зарываясь носом в мягкое одеяло, пахнущее лавандой, и не мёрзнуть.

Очень странно, учитывая, что дома у меня стоят капсулы с альпийской свежестью для стирки.

И вообще…

У меня дома только пледы.

Распахиваю глаза, слыша мерное тиканье часов. И если раньше это убаюкивало, как и всегда, то сейчас умело бьет по нервам.

Я вижу нечто ужасное впереди. Зеркало. Себя. Судя по отсутствию каких-либо лямок на плечах… я голая. Да и грудь, кожи которой касается ткань, тому доказательство.

Рядом со мной кто-то лежит. Рука на талии покоится. Мощная, длинная, с порослью тёмных волос. Вены красивые видны…

Взгляд скользит с кровати на интерьер.

В квартире-студии отлично видна кухня, на которой я однажды уже пила чай.

И джакузи в середине квартиры.

Нет…

Нет-нет-нет…

Быть того не может!

Со страху хватаюсь за длинные пальцы.

Боже…

Его. Его пальцы.

Как я вообще тут оказалась? Я не помню!

Подскакиваю с кровати, смотрю на часы.

Семь утра.

Надеюсь, он просыпается намного позже, и в это время у него ещё крепкий сон. Потому что я собираюсь свалить отсюда, пока он не проснулся!

Аккуратно убираю его руку с моего тела. Боюсь даже дышать. И чуть не пищу от страха, когда он что-то сонно мычит.

Замираю, смотрю в зеркало. Переворачивается на другой бок.

Откидываю одеяло и опускаю стыдливо взгляд. Ты дура, Мирослава. Прекрасно знаешь, что с алкоголем ты не в ладах. И что теперь? Ты совершила главную ошибку в своей жизни. Переспала с ним!

А теперь на цыпочках собираешь разбросанные вещи. Их всего две – толком искать не надо. Ах, ещё ведь сумка…

Подбираю весь набор, на ходу одеваюсь.

Не вижу только одного. Презервативов. Неважно каких. Целых, использованных…

Не на нём же он?..

Чуть не бью себя по лбу.

Нет, конечно!

Вдруг в урне?

Я не помню, как мы вчера уснули. Да я вообще ничего не помню! Только как… приехала сюда. Услышала, что никакой девушки у него нет. А дальше провалилась в пропасть… Мне было так хорошо, я плыла по облакам. И ещё эта эйфория… Её вот помню отчётливо.

А теперь с грудой камней на плечах иду на выход из квартиры. Узнаю про защиту потом. Чуть позже. Когда он проснётся, а я ему позвоню. Будить его не решаюсь – смотреть в глаза не смогу.

Выбегаю из квартиры, захлопнув дверь снаружи. И заказываю такси, стоя у чистого и убранного подъезда.

Вообще непривычно. Я когда сюда впервые пришла, подумала, что они не из этого мира. Тут и садовник вон с ножницами бегает, прыгает, кусты стрижёт. Асфальт моют. Другая вселенная.

Но я не удивлена.

Беркутов богатство любит. И то, что он выбрал такой спокойный, но с виду богатый район – неудивительно.

И возможно, будь на моём месте какая-нибудь другая девушка, она бы радовалась, что только что побывала в постели с самим Артуром Беркутовым, у которого на счету не один миллиард долларов.

А я вот обычная Мира, запрыгиваю в такси, озираюсь по сторонам, как преступница, и желаю как можно быстрее убраться из этого района.

Меряю шагами комнату, поглядывая на телефон. Уговариваю себя позвонить ему. Уже полчаса.

Надо!

Мира, это твоё здоровье! Нужно узнать, предохранялись мы или нет! Если нет, то тут же нужно бежать в аптеку и брать таблетки. Но я надеюсь, что всё обойдётся без них – побочек от этих лекарств мне не хочется. Особенно сейчас, когда нужно позаботиться о документах для удочерения.

Этот аргумент перебивает весь мой страх, и я всё же хватаю телефон и звоню Кривоклюву.

Чёрт, пора переименовать его. А то звучит несерьёзно.

– Я надеюсь, ты убежала как Золушка, а не превратилась в тыкву, – бархатный смех раздаётся в динамике. Не знаю как, но он немного успокаивает, и я даже присаживаюсь в кресло, хватая бутылку воды. – Но я не ожидал, что ты позвонишь. По крайней мере сегодня.

– Почему? – хмурюсь. Пытаюсь открыть проклятую бутылку и в очередной раз матерю этих гениев, что не думают об одиноких девушках. У меня сил нет!

– Ты же трусиха, Мир. Не решилась бы позвонить.

– Знаешь что, – вспыхиваю от одних только слов. Я трусиха? Ага! Это ведь я вчера побоялась к нему приехать! Но нет! Это я была! Дура безмозглая!

– Не знаю, – издевательски смеётся. – Ладно, не гори, успокойся. А то тушить некому, а я не рядом.

Не знаю, кого он там тушить собрался, но…

– Мне нужно кое-что узнать, – перехожу сразу к сути.

– Запах моего порошка? Лаванда с…

Он издевается?

– Нет! – всё же одной рукой у меня получается открыть бутылку с водой. Крышка отлетает, и я мысленно представляю, что она летит в лоб Артура, а не на пол к Шарику.

Делаю глоток, отставляю воду на тумбочку. И, потирая устало переносицу, выпаливаю:

– Мы ведь предохранялись?

Скажи, что «да»!

– Я же обещал.

Я не помню! Хоть убей!

– Скажи, да или нет? – уже прошу его.

Он на секунду замолкает, будто маринуя меня. Ещё чуть-чуть, и нервы мои точно не выдержат.

– Предохранялся, – утвердительный ответ.

Я облегчённо выдыхаю, потирая глаза. Чуть не разрыдалась.

– Ладно, пока.

Я быстро сбрасываю. Откладываю телефон в сторону. А что? Я позвонила и узнала всё, что мне нужно.

Переспали и переспали! Это ничего не значит! Пройдёт пара дней, и я всё забуду. Надеюсь…

Несколько дней проходят незаметно. Сейчас мы работаем с детским домом для особенных детишек. Он большой и нуждается в жёстком спонсировании. Того, что им выделают – не хватает. После начала активного сбора и оформления всех документов работа закипела. Параллельно я собирала бумаги на удочерение. Это было несложно.

С такой работой, как у меня – связей достаточно. И добрые люди, которым помогла однажды я – с радостью откликнулись на мою просьбу.

И я без труда собираю всё и сейчас еду в детский дом «Огонёк». Припарковавшись у ворот, беру папку с документами и бодро, даже победно вышагиваю по асфальту. Рассматриваю всё по пути. Начали завозить стройматериалы.

Работа кипит – это радует.

Настроение у меня волшебное. И надеюсь, всё пройдёт отлично. Там уже всё зависит не от меня.

Я захожу внутрь помещения и, вместо того чтобы пойти к Алексею, сначала заглядываю к Славе. Но на привычном месте я её не нахожу.

Подхожу к девочке лет десяти и вручаю той шоколадку. Она была для моей малышки, но у меня есть ещё.

– Не подскажешь мне, где Слава? – мило щебечу. В нетерпении от нашей встречи. Я не видела её дня три или пять. Честно, я уже потерялась в днях недели… Знаю, что сегодня суббота, и у меня выходной.

– Ой, – девочка краснеет, тут же прячет шоколадку под одежду. Испуганно осматривается по сторонам. И сердце сжимается от одного действия. Бедные… Прячут даже такую мелочь от других.

Встаёт на носочки, и мне приходится наклониться, чтобы услышать, что она говорит.

– Она ушла с бандой Скорпионов вон туда, – указывает в конец коридора.

– Скорпионов? – господи, что тут происходит?

– Это мальчишки. Старшенькие. Лет семнадцати. Их тут все боятся. А Славка, дурочка, одному в тарелку плюнула… Вот они её за шкирку, пока воспиталки не видят, и…

Глаза округляются от ужаса. Я тут же срываюсь с места, матеря всех вокруг. Какого черта эти дуры не смотрят за детьми? А где Лёша, директор?

Я лечу по коридору – и плевать, что на каблуках. Поворачиваю налево и слышу голоса мальчишек. Под лестницей, ведущей на второй этаж. Конечно же, там ведь ничего не видно…

– Эй, пугало, целуй мои ноги. И извиняйся! Старательно! На коленях!

– Языком слизывай! – летит очередная мерзость.

– Не буду! – слышится голос моей Славки. Боевой, с характером. – Ноги у тебя воняют! И ты на них плюнул!

– Конечно, плюнул. Ты ж плеваться любишь.

Один их диалог вызывает во мне ужас вперемешку со злостью.

Слышится глухой удар и крик Славы.

– Чтоб ты подавился!!

Я влетаю под лестницу, еле сдерживаясь, чтобы не навалять отморозкам. Сумка в пальцах уже сама хочет взлететь в воздух, чтобы надавать им заслуженных тумаков.

Но не успеваю. При виде меня Славка кричит:

– Мама!

Одно слово парализует меня, как никогда.

А парни, когда слышат это слово, оборачиваются. Замечают меня. В глазах испуг, ужас и растерянность.

– Шухер! Валим! – кричит один из них.

Они пробегают мимо меня, перекрикиваясь между собой.

– Мля, застукали!

– А я говорил, надо было просто её отпустить!

– Сейчас Лёхе расскажет!

Отмираю тогда, когда Славка бросается ко мне в ноги и обхватывает их руками, сильно-сильно обнимая. Волосы, как всегда, растрёпаны, а лицо вот-вот треснет от улыбки. Только вот… щека красная.

От этого сердце замирает.

– Малышка, – я тут же присаживаюсь. И маленькие ручки уже замыкаются на моей шее. Поджимаю губы, взволнованно рассматривая щёку. – Они тебя ударили?

Нет! Я так просто это не оставлю! Таким детям надо быть не здесь! А в более жёстком месте, где их научат уму-разуму! Ей же всего… пять! Она совсем крошка, маленькая. А там взрослые детины, втроём напавшие на одну маленькую и слабенькую девочку.

На ней сегодня голубой сарафан, отличающий её от привычного образа сорванца. Такая миленькая, нежная и беззащитная.

– Чуть-чуть! – весело произносит, всё ещё улыбаясь. – Но мне всё равно! Скоро мама меня заберёт!

От этих слов чуть не плачу. Обнимаю её, целую в светлую макушку, чувствуя, как разрывается сердце на части. Это сумасшествие. Она не мой настоящий ребёнок, но всё болит, словно я знаю её всю жизнь.

Я точно должна удочерить её. И сделаю это. Правда, финальное решение не за мной. Но я добьюсь этого. И наказания тех мальчишек.

– Что случилось? – отрываю её от себя. – Почему они на тебя напали?

– Они просто завидуют!

Господи, её только что заставляли вылизывать чью-то обувь, а она… Всё ещё весёлая, блещущая энтузиазмом и позитивом.

– Я сказала, что скоро меня заберут отсюда! – так и есть! Заберу! – И те дураки отобрали у меня еду. Сказали, что меня потом покормят. А я…

Тут она смущается, отводит взгляд.

– Плюнула им в тарелку. Вот они и… – чуть грустнеет, но быстро собирается и снова жизнерадостно сияет. – Разозлились! Но и пусть! Дядя Лёша сказал, что вчера меня удочерили! И через два дня я буду дома!

Что?..

В смысле? Как? Я ведь ещё с ним не говорила, и вообще… ещё ничего не решено.

– Кстати-и-и, – она отрывается от меня и крутится, демонстрируя свой красивый голубой сарафан. – Спасибо за подарок, мамочка! Дядя Лёша сказал, что это ты подарила!

– Так и сказал? – голос чуть не срывается.

Нет-нет… Только не говорите мне, что я опоздала? Быть того не может! Я ведь делала всё быстро, да и к тому же Слава тут уже четыре года, и до этого момента до неё не было никакого дела, а сейчас…

Чуть не принимаюсь стонать в голос.

Почему именно она?

– Ну-у, он не упомянул тебя, – прикладывает пальчик к губам, кажется, вспоминая их разговор. – Но я знаю, что это ты!

Смотрит вновь на меня. И взгляд в мгновение тухнет.

– Ты же? – спрашивает с надеждой.

Это конец.

Что мне ей сказать? Что не я? И я, дура, опоздала? Что платье не от меня? И мамой она будет называть другую девушку?

– Так, – резко поднимаюсь. Нет, здесь что-то не так! – Пошли в медпункт. У тебя щека распухнет.

Тяну к ней свои пальцы, которые обхватывает детская ладошка.

И опять слёзы на глазах.

– Как скажешь! – кивает.

Я быстро отвожу малышку в медицинский пункт. Женщина в возрасте закатывает глаза, проговаривает «опять ты», но всё же смотрит щёчку. А я пока вылетаю из помещения и бегу в кабинет директора.

Алексей ведь знал, что я хочу её удочерить! И даже не предупредил меня, что родители для Славы нашлись.

Но я уверена – тут ошибка!

Останавливаюсь у дверей в кабинет директора и стучусь.

– Да, войдите.

Влетаю в кабинет как ураган, стоит услышать всего два слова.

Держись, Мира! Только без претензий!

– О, Мира! – мужчина подпрыгивает с места, поправляет галстук на рубашке и сглатывает. – Привет! А я как раз… думал о тебе. Что насчёт ужина? Или обеда? Или… Э…

– Алексей, – прерываю его, проходя вглубь комнаты. Я присаживаюсь, чтобы не упасть, если он вдруг подтвердит страшные слова малышки. – Слава сказала, её удочерили. Это правда?

Смотрю на него с надеждой. Чуть не размахиваю перед его лицом папкой, так и говоря:

«Вот! Вот всё! Возвращайте им документы, я пришла!»

Понимаю, что это глупо, но… я в отчаянии.

Не хочу её отдавать.

Мужчина сочувственно смотрит на меня. Вижу, что нервничает. Дотрагивается длинными светлыми пальцами до края стола. И играется с ручкой.

О, нет…

– К сожалению, я отговаривал его как мог, но… Почему-то он хотел именно её. Я не мог отказать. И тебя расстраивать не хотел. Всё же знаю. Я вообще удивился, что спустя четыре года её хотят удочерить, но…

Каждое слово как гром. Пугает, оглушает и заставляет впасть в панику от страха.

Хорошо, что я сижу. Иначе бы упала. Ноги становятся ватными.

– Он был непреклонен. И даже не рассматривал других.

– Кто он? – я знаю, что это тайна. Он никогда не скажет. И по взгляду вижу – не может.

– Прости, – сочувственно прикрывает глаза.

Ну, Лёша! Будь человеком!

– Пожалуйста, – снова прошу. Я уже начала смотреть дизайны для её комнаты. Даже выбирала садик поблизости… Представляла вечерами, как мы ходим в кино, я покупаю ей спортивные костюмы или то, что она хочет. А потом перед сном целует меня в щёчку и спокойно идёт спать… Сытая, одетая, расчёсанная. – Может, я поговорю с ними, и тогда…

Тишина оглушает.

Я жду этого «нет». Но…

– Ладно, – выдыхает. – Только, если что, я ничего тебе не говорил.

– Договорились, – уверенно киваю. Что-нибудь придумаю.

– Это… – он делает паузу, всё ещё сомневаясь. Но лицо его вмиг ожесточается. И он пренебрежительно выплёвывает: – Артур Беркутов. Наш меценат.

Что?..

– Лёш, ты ничего не перепутал?

От всей информации мозг взрывается. Почему Артур удочерил Славу? Именно сейчас? Именно её?

Да, я знала, что он собирается сделать что-то подобное, но думала, что всё это – несерьёзно. И просто повод увидеться со мной или… Всё. Это была единственная здравая мысль.

– Удочерил Беркутов или меценат? – переспрашиваю. Только сейчас доходит.

При чём здесь тот благодетель? Они же оба говорили, что…

– Мир, – вдруг серьёзно говорит. Слышу в его голосе виноватые нотки. – Это один человек.

Один…

– Но ты ведь…

При первой встрече он сказал, что меценат – другой человек! Другой! И Артур это подтвердил, и Алексей… И что же теперь выходит?..

Меня обманывали? И для чего?

– Он нам денег дал. Дополнительных. За этот бред…

– Ты называешь обман меня – бредом?

То есть всё это время директор обо всём знал и молчал!

Так, ладно, нет. Он не виноват. Всё же деньги ему нужнее. Уверена, он пускает все средства на этот дом. Пусть. Я должна злиться на другого человека.

Он вообще о Славе подумал?! Хочет она к нему или нет? Хоть бы раз с ребёнком пообщался… А я ведь только и слышала, что он ей подарки делал. Всё!

– Прости. Я изначально был против, но…

– Ладно, – обрываю его, вставая. – Это не твои проблемы, я не сержусь. У тебя была причина.

– Тебе Слава сказала о…?

Киваю.

– Да. А ещё…

Я смотрю на него со всей серьёзностью.

– Алексей Анатольевич, – вспоминаю, что всё же есть деловая этика. И я пришла удочерять Славу, а не выслушивать всё это. – Будьте добры, проконтролируйте работу воспитателей. И поговорите с ребятами. Только что банда отморозков прижала Славу под лестницей.

Его глаза от шока округляются.

– Это мои?

– Ваши, – выплёвываю зло. Перед глазами красный отпечаток на бледной щеке малышки. – И ударили. Если вы не примете никаких мер, при всём моём уважении, я буду вынуждена…

– Я всё понимаю, – мы оба переходим на профессиональный тон. – Разберусь. Виновники будут наказаны. И да.

И снова сочувствующий взгляд, от которого плохо становится. Что опять?..

– Слава уезжает послезавтра. До этого времени я больше не могу знакомить её с потенциальными родителями. Это была ваша последняя встреча.

Да он издевается!

– То есть я не могу даже пойти и спросить, всё ли у неё в порядке, после того как её чуть не избили неугомонные подростки? – вспыхиваю как спичка.

Да он издевается!

– Мне жаль.

Жаль ему!

Я хватаю грубо и резко папку, прижимаю к себе. Лечу на выход из кабинета, стараясь не разозлиться на Алексея. Мне на другого надо эмоции выплёскивать.

И я достаю телефон, захожу в список контактов. Ищу Кривоклюва, которого точно переименую в «урода»!

Дожидаюсь, когда оборвутся гудки.

Сбегаю по ступенькам вниз. Пальцы сжимают телефон. А зубы сдерживают язык, с которого вот-вот сорвутся ругательства.

Не отвечает. Тишина полнейшая!

Посматриваю на время – вроде должен быть на работе. Поехать туда?

Ты не знаешь, где он работает, Мира…

Чёрт!

А времени – всего два дня!

О! Я знаю, кто может быть в курсе!

По наводке Изольды, сватающей меня с Артуром, офис я нахожу быстро. Добродушная старушка, только услышав о моём интересе к этому уроду, всё пробила и дала мне адрес. Поэтому сейчас поднимаюсь в лифте, смотря на мелькающие цифры на панели.

Давай уже поезжай быстрее!

Если не хочет отвечать – приду к нему и отговорю от его решения. Серьёзно? Он трудоголик до мозга костей, предпочитающий работу, но никак не ребёнка!

А тут благородный такой?

Не верю!

Выхожу на нужном этаже и, стуча каблуками о нескользкую плитку, дохожу до его кабинета. На двери висит огромная табличка с нужным мне именем. А за ней слышатся голоса. Два или три.

В любой другой ситуации – я бы осталась за дверью и подождала. Но не сейчас, когда меня распирает от гнева!

Дёргаю за ручку двери и захожу внутрь. За спиной слышится удивлённый голос какой-то девушки и стук каблуков.

– Стойте, вы куда?! У него…

Я вижу, что он не один. Сидит за столом, переговариваясь с пятью мужчинами. Немного не угадала с количеством, но ладно. У меня никогда не было экстрасенсорных способностей.

Взгляд тут же направляется на меня. Безумно холодный, равнодушный, несмотря на тёплый оттенок его глаз. Он чуть не убивает им, но его безэмоциональное лицо меняется при виде меня. Почти. Оно только расслабляется. Нет того жгучего желания убивать.

Не нравится, когда его отвлекают от работы.

– Босс, она…

Следом за мной залетает, по всей видимости, его секретарша. А ничего такая. В его вкусе. Рост примерно как у меня. Телосложение похожее. Тёмненькая, с зелёными глазами.

Серьёзно? Если приглядеться – мы с ней похожи.

– Вижу, – спокойно отвечает.

– Я пришла поговорить, – выпаливаю вместо того, чтобы извиниться и уйти. Всё равно мне на этих азиатов, судя по их внешности. Пусть его работа накроется медным тазом, но у меня времени до послезавтра. Или он отказывается от удочерения, если не сделал этого, или…

Это «или» оставлю в секрете.

– Прямо сейчас? – усмехаясь, выгибает озадаченно одну бровь. – Как видишь, у меня деловая встреча.

– Как видишь, – сжимаю пальцы и впиваюсь ногтями в ладонь, – я на эмоциях. И я жутко сдерживаю себя, чтобы не взорваться и не вцепиться тебе в лицо.

– Чем же заслужил? – откидывается на спинку кресла. Мужчина перед ним открывает рот, что-то говорит на китайском или японском, но тут же затыкается, видя красноречивый и жестокий взгляд Беркутова.

Я бы сама убежала, подбирая за собой пыль, но…

Он играет подло!

И раздражает!

– Ты знал, что я хочу удочерить Славу, и сделал это первым! Специально!

Я уверена! Четыре года никому не была нужна, а тут!

– С чего ты взяла? – кидает с вызовом.

– С того! – повышаю голос. – А ещё ты держал меня за дуру! Говорил, что ты не меценат, а…

Я замолкаю, когда вижу холодный блеск в его карих глазах. Понимаю, что сболтнула лишнего, и ему это не нравится. Я только что сдала Алексея с потрохами.

– Ты меня обманул, – говорю уже тише. – И после этого ты хочешь от меня другого к тебе отношения?

– Когда я тебя обманывал, Мира?

Я отвечаю на его вопрос мысленно.

Никогда.

Но сейчас…

Я знаю, что он скажет.

– Я всего лишь умолчал ненужную деталь, из-за которой ты могла себя накрутить.

Вот именно это он и скажет! У него всегда так!

«Я не обманываю, лишь умалчиваю правду». Это одно и то же!

– И… Я не в курсе, о чём ты. Более того, я не знал, что ты вообще собираешься брать ребёнка из детского дома. Похвально. Но извини. Я не телепат. Мысли не читаю.

– Ты…

Как бы ни хотела на него накричать, в чём-то он прав.

Он ведь ничего не знал. Но ему мог рассказать Алексей!

– Думаю, сейчас не время выяснять это, – грубо чеканит. – Хочешь поговорить об этом – встретимся сегодня вечером и обсудим. Наедине.

– Я не…

Не успеваю сказать, что не могу.

– Хочешь себе девчонку? – выдаёт грубее, словно уже на грани. Подаётся вперёд. – Сможешь. Я пришлю тебе адрес в сообщении, где мы встретимся и всё обговорим. А пока… Не заставляй меня снимать ремень и наказывать тебя за то, что ты отвлекаешь меня от работы.

Ледяная глыба чуть тает, и уголки его губ приподнимаются совсем немного. И он не шутит. В прошлом, когда я отвлекала его от работы – так всё и было. Без ремня, но всё же.

И кажется мне, он сейчас не шутит.

Поджимаю губы, понимая, что он всё равно выкрутит всё в свою сторону.

И молча, засунув язык подальше, вылетаю из кабинета.

Я не прочь поругаться с ним.

Но раз он согласился встретиться со мной и обговорить это… Может, у меня всё же получится отговорить его?

Артур

Смотрю вслед уходящей девчонке. Реакция банальна до невозможности. Правда, я думал, она придёт раньше. Пару дней назад. А не сегодня, вломившись в мой кабинет, пока я веду переговоры с иностранными партнёрами.

– Это ваша подчинённая? – недовольно бухтит на китайском Ван. Он личность вспыльчивая и теперь, тяжело дыша, чуть не бьёт по столу. – Таких надо увольнять! Безалаберные работники! Даже не стучат! Как вы вообще позволяете такое поведение?

Улыбка невольно трогает губы.

Из-за открытой двери вижу всё, что делает Мира. Сердито доходит до двери лифта и, не контролируя себя, бьёт по кнопке. Промахивается и бьёт снова.

Тем самым забавляя сильнее.

– Нет, не подчинённая, – она заходит в лифт и оборачивается. Смотрит в нашу сторону. Издалека вижу, как губки поджимает. В её голове сейчас много чего. И главная мысль – выпотрошить меня. – Но ей можно.

– Можно? – удивляется. – Да это непозвол…

Поднимаю резко ладонь, чтобы замолчал. Разнылся, чёрт возьми.

– Закончим на этом, – прихожу к единственному решению. Работать я теперь не смогу. Буду весь день сидеть в предвкушении, дожидаясь нашей встречи.

Посматриваю на время.

Только двенадцать.

Точно свихнусь.

Партнёры из Китая, с которыми придётся встретиться завтра, уходят, оставляя меня одного. Потираю упрямо подбородок и не могу отделаться от мыслей, посещающих голову.

Этот директор прокололся только сейчас. Крепкий орешек. Молчал долго. Видимо, не выдержал, когда вчера я вызвался удочерить Славу. Но пока официально мы ничего не подписывали. При следующей встрече, когда буду забирать Славу домой, поставлю одну подпись – и всё. А так дал себе маленькое пространство, если вдруг придётся делать шаг назад.

Но на него я не рассчитываю.

Сегодня Мира точно согласится с моими условиями. У неё выбора нет.

Либо она становится мамой для девчонки, к которой в комплекте идёт холостой папка-миллиардер, либо… А другого варианта и нет.

Смачиваю горло водой. Сушит жёстко. А всё от того, что мне сказали, что она пришла. Поднимается в лифте, пока я жду её в зале совещаний. Вечер – уже никого нет. Никакой романтики, только чисто деловой разговор.

Раздаётся стук каблуков. Не поворачиваюсь.

Дверь открывается бесшумно. Хоть и стою возле окна, попивая воду, запах сирени заполняет весь кабинет. Втягиваю этот аромат и оборачиваюсь. Взгляд невольно скользит по невысокой девушке.

Наряд отличается от дневного. Официальное чёрное облегающее платье и каблуки возбуждают меня не на шутку. Для меня нарядилась? Мне нравится. Всё лучше, чем кроссовки и джинсы, в которых я только и видел её. А здесь… прекрасна.

– Пунктуальность – залог успеха, – отсалютовав стаканом, делаю последний глоток и подхожу к столу, оставляя воду на столешнице. Отодвигаю стул, приглашая присесть.

– Уважаю своё время, – отзывается и отодвигает стул рядом. Садится на него.

Не удерживаюсь от тихого смешка.

Хорошо. Обижаемся дальше.

Обхожу стол и сажусь напротив неё. Тянусь к бумаге и ручке.

– Раз ценишь, обговорим всё быстро, без воды.

Мне поскорее хочется услышать это «я согласна».

– Вот зачем тебе это? – вдруг спрашивает, подаваясь вперёд. Подпирает голову рукой и заглядывает мне в глаза. Так глубоко, будто пытается прочитать мысли. Она уже спокойнее, чем днём. Успокоилась. Рассудительнее стала. И задаёт нужные вопросы.

– Ты же ценишь время. Это лишняя и бесполезная информация.

– Нет, – выпаливает серьёзно. – Мне надо знать. Зачем тебе ребёнок? Ты один. Невесты нет. Хочешь стать отцом-одиночкой? С твоей-то работой?

– Нет, – отвечаю ей в тон. – Просто хочу вернуть тебя обратно.

– Что? – глаза от шока округляются. Усмешка сама появляется на моих губах.

– Расслабься. Я лишь сказал то, что ты хотела услышать. Но да. Я хочу сбавить обороты в работе. И хочу семью. Решил начать с дочери. Слава очень красивая и умная девочка. А ещё искренняя. Думаю, ты это заметила.

– Заметила, – отворачивается. Но начинает резко злиться.

– Тебя не удовлетворил мой ответ? – кручу ручку в пальцах.

– Не в этом дело, – зло сопит. – У меня стойкое ощущение, что ты меня обманываешь. Прямо как тогда.

Выгибаю бровь.

Я хоть раз обманывал её?

– Ты оказался меценатом. Тем самым, что спонсировал детский дом «Огонёк». И промолчал. Более того – отрицал это. Держал меня за дуру. Это ты так решил эффектно появиться, привлекая к себе внимание?

Хм…

Обиженная малышка, ищущая причину, почему я ей солгал?

Всё просто. Увидел, как она впервые столкнулась с той светлой девочкой. Растрёпанной, с булкой, крепко зажатой в руках.

Решил приехать без предупреждения, глянуть, на что Мира тратит своё время.

И тогда я увидел этот сломленный, душащий взгляд, полный боли. Она дочь хотела. Любила её, хотя та не родилась. А тут мелкая. Явно вспомнила всё прошлое.

Решил в тот момент не наседать на неё. Для Миры это был бы двойной удар. Деньги вернуть не смогла бы. Но и принять – гордость не позволила.

Отложив эту новость, придумал затею с ребёнком.

Конечно, я и дальше мог молча кидать деньги на их счёт в фонд, как и все эти три года, но.... Я не вытерпел. Постоянно отсылать мелкие суммы – анонимно, частями, чтобы не спалиться – стало мне надоедать. И последнее моё пожертвование стало точкой невозврата.

Всё поменялось в один момент.

Но всё складывается как никогда лучше.

– Ты точно ценишь своё время? – усмехаясь, подаюсь вперёд. Между нами расстояние, которое я могу преодолеть за секунду. Всего лишь сделать один толчок, поцеловать её в губы. Захватить в плен, а потом разложить на этом столе так же, как и в тот дьявольский вечер на кровати. – Зачем тебе знать мои мотивы? Тебе нужна Слава, так?

Недобрая искра в её глазах говорит о подозрении.

– Но ты её так просто не отдашь, так? – снова отвечает в тон, наклоняя голову слегка набок. Пальцы дергаются, желая прикоснуться к щеке, провести по ней пальцем к губам. Но я сдерживаюсь. С трудом. – И что я должна сделать?

Довольный, откидываюсь на спинку стула.

– Стать моей женой.

Я бы сейчас подавилась воздухом. Если смогла бы дышать. Но я замираю, не в силах пошевелиться.

Стать его женой? Он издевается?

– Что? – всё, что могу сказать.

– Чтобы стать мамой Славы, – продолжает этот моральный… Слов на него не хватает! – Выходи за меня. Станешь мамой для девочки.

Ничего не понимаю! Мозг всмятку, как стиснутое пальцами яйцо. Мозг хрустит так же, как и скорлупа. И он же вытекает из головы, словно яичный желток…

– Ни за что, – выпаливаю, даже не подумав. Это не обсуждается! Никакого замужества! – Во-первых, я не понимаю, зачем тебе это. А во-вторых…

Это ведь Беркутов! Человек, с которым я рассталась специально! Не для того, чтобы сойтись снова! Да, мы переспали, но всего разочек… Я жалею лишь немного. А всё потому, что мне понравилось. Как бы ни корила себя за тот случай… тот секс, которого не было целых три года… это что-то с чем-то.

Помню, как с Артуром мы занимались им чуть ли не каждый день. Я не была зависима от секса как такового. Но вот от Артура…

Мне было жутко приятно, и я получала от этого удовольствие. Как и в тот раз. Главное, что он предохранялся – остальное мне неважно.

Заняться сексом раз – нормально. Но жить потом…

Я не готова.

– Я ведь сказал, – наклоняет голову набок, пародируя меня. – Хочу семью. И дочь. Дочь у меня есть. Но её нет у тебя.

От его тона чуть не зверею.

– Ты издеваешься? – шиплю на него. Едва не встаю с места, накидываясь на него. Но держусь. Я хапнула успокоительного, которое не помогает.

В чём-то он прав.

Если не соглашусь – лишусь Славы. Это тяжело. Я не могу так просто от неё отказаться. Тем более я пообещала ей, что мы будем вместе. Она переедет ко мне, к коту Шарику. Мила будет гулять с ней, и…

Чёрт! Беркутов, ты – козёл!

– Я? – изумляется, вздёргивая озадаченно брови. Делает вид, что искренне удивлён. Но по хитрым глазам вижу… забавляется. – Это ты издеваешься над ребёнком. Ты хочешь взять девочку из детского дома и растить её самой? Без отца? С фондом? Зарплата там маленькая, вытянешь двоих? А что делать будешь, когда она спросит, почему ты одна? Отца нет? Такие дети мечтают об обоих родителях. Или уже спрашивала?

От каждого его слова сильнее закусываю губу.

Он – просто говнюк, который бьёт по слабым точкам. Читает меня как открытую книгу, чётко вырывая нужные страницы.

– Спрашивала, – усмехается. – Уже вижу по глазам.

– И что? Мы обойдёмся без мужика в доме. Главное, что у неё будет нормальная жизнь. А папу… Я ей найду.

Последние слова буквально выплёвываю. Жалко, что не в лицо. Он подаётся вперёд только сейчас, улыбаясь и подпирая голову рукой.

– Это не первостепенная важность, – продолжаю. – Так-то… ты тоже без девушки.

Вспоминаю его слова.

– Мне её найти легко. Твоя подруга Даша напориста и явно метит мне в жёны.

Что? Дашка?..

Укол ревности больно проникает под кожу. Он всё-таки купился и спит с ней? Или что?

– Решать тебе, конечно, – пожимает плечами. – Уже на днях она переедет ко мне. Это необратимо.

Резко встаю. Не могу это сейчас переварить. Мне нужно проветриться.

С одной стороны, я понимаю, что по-другому Славу не заполучу. И убью двух зайцев одним выстрелом этим… замужеством. А с другой…

Вновь смотрю на мужчину.

Я… не могу.

– Мне нужно подумать, – поправляю сумочку и несусь к выходу из комнаты. Пальцы дрожат, и я сильнее сжимаю ими сумочку, чтобы Артур не увидел мою нервозность.

Открываю дверь и слышу себе в спину:

– Поторопись. Я могу передумать.

– Вот что мне делать, а? – спрашиваю сама у себя. Или у Шарика. – Вот вроде бы… этим я решу все проблемы, да?

Покачиваюсь на стуле, надеясь, что мне это поможет растрясти мысли. И прийти к правильному решению.

– У меня будет Слава. И папа для неё.

Представляю нашу семью. Милая картина, жутко приятная и несущая тепло и блаженство, но… Как это будет выглядеть? Нам явно придётся жить в одном доме. Спать в одной кровати.

А мы оба… Уже поняли, что быть вдвоём наедине… Для нас это плохо кончается. Я уже два раза поняла. Мне хватило. Пару часов назад чуть не случился третий раз. Не будь я так взбешена, уверена, если б он подался вперёд ещё немного и поцеловал меня, я бы ответила.

Но злость всё желание отбила.

А потом и растерянность от его условия.

– А если не соглашусь, – опять мысли вслух, – не получу ничего. Даже если теоретически я потом смогу с ней видеться…

Артур ведь не тиран. Разрешит…

– Она будет меня ненавидеть. Так?

Кот моргает, а затем лижет лапку.

Ясно. Собеседник у меня не очень. Попросить совета у Дарины? У неё своих проблем хватает!

У Милы?

Она ещё дитя. Да и явно скажет мне идти на условия Артура.

Бабушка?

Не…

Даша?..

Одно имя – и отголоски слов Беркутова звучат в голове.

Она метит ему в жёны? Не пойму. Они виделись всего три раза. Первый раз – в детском доме, когда он шёл до машины. Второй – у него в квартире на чаепитии. Третий – в клубе. Но они не контактировали.

А тут она к нему ходит за моей спиной? Или что?

Нервно покусываю палец.

Мама такая Славе точно не нужна.

Чёрт! Хватит быть эгоисткой, Мира! Ты ради ребёнка это сделаешь! Сделаешь его счастливым! И сможешь быть с ней. С ним… Мы всё равно оба работаем. Будем видеться только по вечерам. Но я буду засыпать раньше.

А если дело дойдёт до близости…

Просто сохраню рассудок.

– Мяу, – словно в насмешку издаёт Шарик.

– Сам такой, – фыркаю.

Ладно! На крайний случай есть куча контрацептивов! Да что-нибудь придумаем!

Почему я вообще думаю об этом?! Мы будем спать в разных комнатах! В семью играть только перед Славой.

Бью нервно по экрану телефона. Опять закусываю губу до крови. Металлический привкус образуется во рту, и я вздыхаю.

Ищу контакт Артура и сразу жму на зелёную кнопку. Палец нависает над красной.

Ну ответь! Пока я не передумала, и палец не опустился на сброс!

Гудки резко обрываются, показывая секунды начатого разговора.

Ответил!

– Ты непредсказуемая. Прошло два часа. Я думал…

– Замолчи, – выпаливаю. Сейчас собьёт, и я передумаю. – Я согласна на твоё предложение. Но с несколькими условиями.

– Какими?

– Это разговор не по телефону. А ещё я хочу составить контракт.

И снова на одни и те же грабли.

Наша встреча в прошлом не была случайна. Отчим нашёл мне выгодную партию, чтобы вылезти из затруднительного положения. А на самом деле продал человеку, с которым я заключила контракт на фиктивные отношения. Случайно.

И эта самая партия – Артур Беркутов. Наши отношения вылезли за контракт, перерастая в нечто большее.

И снова я делаю это. Хочу зафиксировать всё на бумаге.

– Я тебя понял, – совершенно спокойно отвечает. – Встретимся завтра в бизнес-центре. Я пришлю адрес, обсудим всё там.

– Хорошо, – соглашаюсь с его условиями. – До встречи.

Выключаюсь, смотрю на озадаченного Шарика. Наклоняюсь, чешу его за ушком.

– Да-да, это был его голос. Ты его ещё помнишь?

Конечно, он не ответит. Зато урчать начинает, балдея от ласки.

Господи, я точно сошла с ума.

Разговариваю с котом. И возвращаю прежнюю жизнь, от которой сбежала.

Артур

Да, твою мать! Дождался!

Всего лишь нужно было подождать два часа. А потом услышать заветное «я согласна». И плевать, что у неё есть какие-то условия. Контракт – вещь такая… легко нарушаемая. Мы это оба знаем. Она сама первая нарушит его условия.

Уверен.

С нетерпением жду нашей встречи. Выбираю место. Нейтральное, чтобы она не волновалась. На этот раз – бизнес-центр. Арендую там зал. Недалеко есть ресторан. Можно будет отметить нашу сделку.

Подготовившись, с нетерпением жду вечера следующего дня. Время течёт медленно, раздражая и заставляя беситься.

И только одна мысль, что скоро всё наладится, успокаивает меня, приводя в эйфорию.

На следующий день после напряжённой работы еду домой, иду в душ, игнорируя ванну в центре квартиры. Ни разу ей не пользовался. И не воспользуюсь.

Раз Мира согласилась – мы переезжаем.

Хотя… Я не прочь посмотреть на Миру именно в своем джакузи.

Вытираю волосы полотенцем, не смотря вокруг. А надо бы. Отчего-то под ногами нахожу какую-то тряпку. Поднимаю взгляд и…

Внезапная встреча в моей квартире. Особенно в этом виде.

– Когда я шла сюда, – по всему помещению разносится игривый и елейный голос подруги Миры. Даша, да. Встаёт с кресла, демонстрируя свой нескромный наряд. Чёрное белье, подвязки и чулки выгодно подчёркивают её фигуру. – Не думала, что сорву такой куш…

От её сладкого тона передёргивает.

– Что ты здесь делаешь? – обтираю полотенцем руки и чуть откидываю голову назад. Пытаюсь понять – галюн или нет. Кажется? Вряд ли. Она уже пару раз приходила ко мне в офис. А теперь добралась до квартиры.

Неугомонная.

На мой вопрос закусывает губу, осматривая меня с головы до ног.

Нечего рассматривать. Я только прикрыл бёдра полотенцем, хотя вообще мог этого не делать. Проживая один в квартире – уже привык так ходить. Но тут чёрт дёрнул. И неспроста.

– Снимешь? – смотрит на полотенце на бёдрах. – Тогда скажу.

Поднимает палец вверх и покручивает на нём ключи.

Ясно.

– И откуда они у тебя?

Догадываюсь. Но прежде, чем убью Егора… а судя по брелоку, это именного его ключи, хочу удостовериться.

– Действие на ответ, – игриво двигает бровями. Подходит ко мне. Касается пальцем груди и проводит вниз, спускаясь к торсу.

Хочет поиграть?

Хорошо, поиграем.

Мира

Стучу ручкой по столу. Делаю тем самым ещё хуже, накаляя обстановку. Каждый удар бьет по нервам.

Да, я нервничаю.

Делала это всю ночь, весь день. И вот, когда настаёт вечер, Артур опаздывает. Уже на пять минут. Это не в его стиле. Он никогда не опаздывал.

А тут…

Проходит двадцать минут. Тридцать.

Отсчитываю каждую минуту.

Неужели передумал?

Звоню ему, чтобы спросить, есть ли смысл ждать дальше, но… не отвечает. Тоже на него не похоже. Демонстративно игнорирует? Нет, вряд ли.

Случилось что-то?

Блин! Да что же у нас всё не как у людей?

Откладываю телефон и всё же решаю подождать его ещё немного.

Но его нет даже через час.

На звонки не отвечает. А дальше – вообще становится недоступным.

Сжимаю в руках телефон и резко встаю со стула.

Я прождала его как дура два часа. А он так и не удосужился ответить.

Это месть? Или что?

Со злости чуть не кидаю телефон в стену. Но сдерживаюсь. И сцепив зубы, вылетаю из зала, обещая себе, что больше никогда в жизни не свяжусь с этим человеком.

В каком-то отчаянии звоню ему на следующий день. И в этот раз вместо привычных гудков – абонент недоступен.

Терпение лопается, как воздушный шарик от иглы.

Это приводит в такую невиданную злость, что я не могу сдержать её.

Вот для чего он всё это делал? Выслеживания, намёки, предложение это? Ещё и дал надежду, назначив встречу, на которую не пришёл!

Проучить меня так решил?

Или?.. У меня только одна версия.

Будь он человеком – хотя бы раз ответил. Сказал, что передумал. Не давал бы ложных надежд.

Но это же Беркутов. Как я могла иначе о нём подумать? А ведь уже настроилась на хорошее к нему отношение. Он позволил бы мне быть со Славой. А теперь что?

– Может, у него что-то случилось? – Дарина пытается оправдать его. Ищет ту вескую причину, из-за которой я буду не так сильно ненавидеть его.

– Ага, и что же? – хватаю мячик и бью его об пол. Тот отскакивает и тут же попадает в острые зубки Шарика. – Его заперли в квартире? Обесточили её? Телефон зарядить не может? Поэтому не может ответить на звонок?

Потупив взгляд, Дарина поджимает губы.

Понимает, что нет объяснения!

– Что мне теперь делать? – спрашиваю скорее у себя. – Завтра Слава переедет к нему. И шанса у меня нет! Она ведь разочаруется во мне! Я обещание не сдержала.

– Давай съездим к нему? – на предложение рыжей бестии я только фыркаю.

– Дать ему шанс поиздеваться надо мной? – буквально выплёвываю. Представляю я это. – Нет!

Хоть и уверенно говорю эти слова, что-то внутри всё же щёлкает. Это вариант. Навестить его. Только не выход. Он не выйдет со мной на связь.

Несмотря на все противоречивые чувства, после ухода Дарины я всё же беру машину и еду в офис Беркутова. Мнусь перед дверью здания, не решаясь войти.

Когда при встрече взгляну в его глаза, что мне сказать?

В голове тысяча слов, и все они неприятного характера. От обвинений до матов.

Это же ради Славы!

Воодушевлённо добираюсь до приёмной Артура. Его секретарь, только заприметив меня, поднимает голову, отрывая взгляд от компьютера. Смотрит с подозрением, явно вспоминая истеричку, залетевшую совсем недавно в кабинет её босса.

И чтобы не опозориться ещё раз, дружелюбно спрашиваю:

– Беркутов у себя? – цепляю улыбку на лицо. Я не умею притворяться и уверена – выходит нервная и кривая усмешка.

– Вообще-то, нет, – с претензией выдаёт шатенка, закидывая ногу на ногу. Показывает своё превосходство в этом месте. Но мне плевать. Волнует совсем не это. – Босса сегодня нет. Наверное, устроил выходной.

Значит, надо ехать к нему домой…

Это последний шанс.

– Хорошо, спасибо, – прихожу в какую-то растерянность. Я настроилась, что услышу всё сейчас, но нет. Снова волнуюсь, когда еду до его дома.

Но вся нервозность пропадает в один момент. Когда дверь он не открывает.

Странно.

Его нет нигде.

Может, не слышит?

Нажимаю на звонок ещё раз и с надеждой смотрю на металлическую преграду стального цвета. Эти вкрапления на металле начинают злить. Опять.

Я стою тут уже пятнадцать минут.

Не выходит.

Уехал?

Куда?

У него же такой важный день завтра!

Или решил сбежать от меня? И зачем?

Чёрт!

Бью ногой о дверь. От гнева.

Сколько можно гадать?!

– Девушка, вы чего шумите? – я пугаюсь от голоса рядом. Оборачиваюсь и замечаю седовласую голову мужчины, торчащую из дверного проёма. – Сколько можно уже? Вчера безобразие. Сегодня. Вечер уже! Люди устали, спать хотят!

– Простите, – чуть не пищу. Пристыдил! Стойте-ка… – А что вчера было?

– Ой, – мужчина в годах открывает дверь чуть шире. – Да тут такое… Я мимо шёл…

– Можно покороче? – волнение огромным комом к горлу подкатывает.

– Да что короче? – возмущается. – Домой захожу, а тут дверь открывается. Девчонка полуголая вылетает. За ней – вещи. И парень в одном полотенце следом вышел. Глянул так на меня.

Морщится.

– Будто на мусор.

Это Артур! Точно Артур!

– У них какая-то перепалка была. Ну, в основном девчонка истерила.

Хм… Вчера.

– Вечером?

– Ага.

Значит, примерно в то время, когда мы должны были встретиться? И пока я ждала его в той комнате, терзая себя мыслями, он… спал с какой-то девушкой?

– А дальше?

– Я знаю? – смотрит на меня как на дурочку. – Зашёл домой и начал готовить ужин.

Закусываю губу. Он не пришёл осознанно.

– Ясно, – всё, что слетает с моих губ. Разочарованно и тухло.

Разворачиваюсь и быстро несусь к лестнице, сбегаю по ней вниз. Хорошо, что я отказалась от каблуков в пользу удобных кроссовок – иначе бы переломала себе ноги.

Но забег до самого первого этажа помогает взбодриться.

И не расплакаться от обиды.

Жаль, что я не могу высказать этому трусу всё в лицо!

Только сесть в машину и удариться головой о руль.

Так. Спокойствие.

Пока ещё ничего не решено.

Вспоминаю слова Дарины. Чтобы дать себе остыть. У него явно была причина. Была… О которой он мог хотя бы сказать!

Взревев в голос, снова бьюсь лбом о клаксон.

Случайно сигналю впереди идущему мужику.

Плевать!

Он крутит пальцем у виска. А я вздрагиваю. Но не от его жеста. А от вибрации в кармане джинсов. Лезу в карман и достаю телефон в надежде, что это Артур. Он раскаивается, извиняется и готов дальше сотрудничать.

Но это не он.

– Да, Алексей? – плохое предчувствие появляется.

– Мира, привет, – тепло здоровается. Словно мы друзья, да. Я всё ещё помню, что он сделал, но… Злиться смысла нет. Ничего этим не исправишь. – Ты ведь общаешься с Артуром Беркутовым?

Хмурюсь.

– В какой-то степени.

Почему всё опять сводится к нему?

– Он не отвечает на звонки. И не выходит на связь. Не пришёл на встречу и подписание бумаг. Не подскажешь, как ещё с ним можно связаться?

Ох… Оказывается, это должно было быть сегодня? Или какие-то другие бумаги?

– Я тоже ищу его, – закусываю губу. Он и другим не отвечает.

– Ясно. Наш меценат убежал от ответственности.

– Не напоминай, – цежу сквозь зубы. Я не знала, что это его деньги, и приняла их. Чёрт… – Стой. Артур не подписал документы на удочерение?

– Сегодня часть должен был. И завтра. Но теперь я просто не могу…

– То есть у Славы ещё нет родителей? – я резко сажусь, выпрямляясь и перебивая его.

Быть не может!

Если он сейчас скажет то, чего я так хочу…

Я буду самой счастливой! И даже прощу Артура! Всех прощу!

– Мира-а-а, – тянет. – Я не хочу тебя обманывать, но подумай, пожалуйста. Ты ещё молодая и…

Почему я слышу в его словах нравоучения моей сестры?

– Я её удочерю, – выпаливаю, перебивая его. – Мы можем это сделать. Сейчас приеду.

Быстро выключаюсь. Кидаю телефон на сиденье рядом. И вжимаю педаль газа в пол, желая как можно быстрее добраться до детского дома. Нет. В этот раз мне точно никто не помешает.

Эти часы нервно выматывают меня. Боюсь, что ничего не получится. Что-то пойдёт не так. Артур объявится в любой момент и заберёт её у меня.

Но я спокойно подписываю все бумаги.

И с облегчением выдыхаю. Теперь я – официальный опекун Славы.

Мама.

Чёрт возьми… Она же будет меня так называть, да?

– Кстати, – у меня всё внутри дрожит от этой новости. Но всё же из любопытства спрашиваю: – Где её родители? Почему отдали?

– Насчёт отца не знаю, – Алексей потирает щетинистый подбородок и смотрит на бумаги, которые я держу в руках. Вспоминает, задумываясь. – Но мать у неё алкоголичка. Была. Сейчас не знаю как. Органы опеки забрали давно. Условия проживания там были те ещё…

Морщится брезгливо.

– Так и попала. Но не переживай. Мать не появится. Её четыре года не было, и ребёнок ей явно не нужен.

– Я не переживаю, – улыбаюсь. Всё. Теперь точно незачем.

Нетерпеливо встаю с места, убирая документы в сумку.

– Когда я смогу её забрать?..

Ответа жду, затаив дыхание.

Ну же, скажи, что прямо сейчас!

– Да хоть сейчас, – весело выдаёт.

Боже мой!

Я кидаюсь Лёше на шею и обнимаю его что есть силы. Чувствую его ладони у себя на спине, но меня это ничуть не волнует.

Не знаю, кому говорить спасибо – Лёше или Артуру, который куда-то запропастился.

Но мне сейчас всё равно!

Я на седьмом небе от счастья!

– Спасибо-спасибо! – кричу ему на ухо. Надеюсь, не оглохнет. А то плохо будет. Он, кстати, пахнет приятно Какими-то травами. – Что бы я без тебя делала!

Отрываюсь от него, смотрю в добрые глаза. И всё же Алексей самый хороший человек, которого я когда-либо видела.

– Я побежала, – говорю, а сама чувствую, как лицо вот-вот треснет от улыбки.

– Куда побежала? – серые глаза мягко глядят на меня, не моргая. Уголки губ приподняты, и его явно забавляет моя реакция.

– Так за Славой, – отвечаю довольно. Я явно выгляжу счастливой дурочкой со стороны. Плевать. Счастлива, и всё.

– Одна пойдёшь сообщать радостную новость? У тебя ведь парня нет? Или мужа? Или…

Прищуриваюсь по-доброму и делаю шаг назад.

Не понимаю этих вопросов. Он ведь всё видел в бумагах. Мы ещё обсуждали, не возникнет ли проблем из-за того, что я одна.

– Я пошла, – нотки игривости всё же чётко отражаются в голосе. Не отвечаю на вопрос и лечу вон из кабинета. Знаю, зачем Алексей спросил. Убедиться.

Но нет. Никаких мужчин.

Одному уже доверилась. Надежд не оправдал.

И главное – я получила то, что так хотела!

Семью. Маленькую. Уютную. Из нас троих. Шарик – тоже член семьи!

– Она в детской комнате трудов.

Ого, так поздно?

Мысленно благодарю его.

И слетаю по лестнице, разыскивая Славу по кабинетам. Нахожу быстро. Маленький комочек сосредоточенности сидит за столом. Перед ней – картонка с пластилином. Криво тыкает пластиковым ножиком по зелёному пластилину. Листочек делает.

И так старательно, что меня не замечает. Подхожу к ней со спины. И прикрываю глазки ладошками. Вздрагивает и обхватывает своими пальчиками мои ладони.

– Мама!

Одно сокрушительное слово. И тысяча эмоций, иглами пронизывающих всё тело и сознание.

Я всегда мечтала услышать эти слова вслух… От той маленькой, нерождённой малышки.

Слава освобождается моих ладоней, оборачивается и тут же врезается в меня своим маленьким тельцем.

– Ты пришла!

Обнимаю её, крепко стискивая.

Пришла, малыш, пришла…

– Ты не передумала!

Не поняла.

Отрываюсь от девочки, смотрю в её голубые глаза. В них застыли слёзы.

Божечки…

Я выпрямляюсь, встаю с корточек и вывожу её из комнаты в коридор. Чтобы другие детки не слышали. Хоть и поздно, ещё двое малышей сидят, также занимаясь делом.

И снова присаживаюсь, чтобы ей не пришлось задирать голову.

– Малыш, почему я должна была передумать? Почему ты так подумала?

Если бы Артур не забрал её, то… Что бы было? Она разочаровалась бы во мне? В нём?

– Мальчики старшие сказали, – в обиде губки поджимает. – Говорили, что меня не заберут.

– Дураки эти мальчики! – чуть не кричу на весь коридор.

Да что же такое?!

Дурят маленьким голову!

– Да! Потому что мамочка пришла и забрала меня!

Не могу удержаться. Ласково треплю малышку за пухлую щёчку. Я же вижу, что Слава вот-вот расплачется.

– Я обещания свои выполняю.

– Я знаю! – голосит и смотрит мне за спину. Что там? – А папочка где?

Внутри всё сковывает.

– Он… – ком в горле появляется.

Надо сказать ей правду.

Но именно сейчас в голове всплывают слова Артура.

Она хочет семью. Папу, маму.

И если я скажу, что папы нет… то разочарую её.

– В командировке. Не смог приехать.

Потом.

Такой момент портить не могу.

– Тогда я его подожду!

Чёрт…

Рано или поздно придётся признаться.

– Пошли за твоими чемоданами? И домой?

Светится от счастья. Кивает. Мы заходим за воспитательницей, она провожает нас до комнаты и выносит сумку Славы. Сумку… Маленькую такую. Чёрную.

Я даже не знаю, что туда может поместиться. У неё так мало вещей?

Молча забираю скромный багаж. Вряд ли ей что-то понадобится из того, что там есть. Завтра же мы поедем и купим всё новое. А сегодня… Вечер уже. Пора домой.

Даю Славе время попрощаться с друзьями. Но она только опускает голову и отводит взгляд. Неловко покачивается на месте.

Доходит до меня быстро.

– Ой, время поджимает, – смотрю на часы. – Сейчас в пробках встанем. Потом как-нибудь ещё увидишься с ними…

Снова взгляд растерянный поднимает и кивает.

Нет у моей малышки друзей…

Но будут!

Мы едем домой в хорошем настроении. Слава сидит позади, рассказывая забавные истории, которые с ней приключились. И постоянно говорит о папе. Спрашивает, какой он по характеру. Опять…

Но я быстро сворачиваю тему. В очередной раз.

Добравшись до дома и войдя в квартиру, сразу знакомлю её с Шариком на пороге.

– Это Шарик, – показываю на ленивого кота. Слава уже не слушает меня. Глаза горят, а руки делают. Разувается, поднимает лежебоку на руки и целует его в нос.

– Будем друзьями!

Тихо хихикаю.

Первый друг есть!

– Бери Шарика и пошли, покажу твою комнату.

Обгоняю её и веду в детскую. Открываю двери в почти пустую комнату, где стоит один диван.

Да, на детскую не похоже, но! Мы будем работать!

Нужно поменять обои на что-то весёлое. А то белые стены вгоняют в тоску. Купим кровать поудобнее, а этот диван куда-нибудь отдам.

– Правда, – чешу макушку, стоя на пороге, – здесь предстоит ремонт. Сделаем в ближайшее время всё, что ты захочешь. Только давай без черепов на стенах, хорошо?

Вспоминаю майку, которая у неё есть.

Бр-р-р. Не должен такое ребёнок носить. Её право, но… Ох, ладно.

– Моя… – слышится тихий голос малышки, – комната?

Опускаю взгляд. Из-за дрожащего голоса.

Малышка плачет. Из больших голубых глаз текут ручьи прозрачных слёз. Стекают по щекам прямо на Шарика.

Нет… Только не это.

– Малышка, – присаживаясь на корточки, глажу её по волосам. – Не плачь. Ты чего?

Губы поджимает, чтобы в голос не зареветь. Отпускает Шарика и стирает ладошками слёзы.

– Ничего, – чуть не воет. Крепко обнимаю её, прижимая лицо к своему плечу. Бедная… Как её утешить?.. – Просто…

Не сдерживается. Всхлипывает.

– Тише-тише. Не надо, – прошу её. – Пошли покушаем? Ты наверняка голодная.

Ну, давай, согласись! Я пока не знаю, что делать в таких ситуациях! Я легко справлялась с дочкой Дарины, а тут…

Боюсь сделать больнее.

– Холосо, – плачет так, что проглатывает буквы.

Я готовлю ей поесть, завариваю чай, достаю шоколадную пасту. Она прекращает хандрить, осматривает с осторожностью квартиру. Будто боится. Так и хочется сказать, что теперь всё это – её, но не хочу видеть слёз.

Накормив Славу, отправляю в ванную. Наливаю ей немного пены и хочу уйти, но она просит меня остаться.

Это трогает меня. Очень.

Помогаю помыть голову и с наслаждением смотрю на то, как она сдувает пену с ладошек.

И радуется как ребёнок…

Через полчаса укладываю спать в чистую постель. Выделяю ей новый плед. Розовый с белыми котами. Она прижимает его к груди, прикрывая глаза. И прижав к себе потрёпанную игрушку в виде кота, отворачивается к стенке.

Сегодня Шарик впервые спит не со мной. А со Славой. Прямо в ногах.

Это не может не вызвать улыбки.

Аккуратно закрываю дверь в её комнату и тихонько произношу:

– Спокойной ночи…

Умиротворённая, ложусь спать. Но прежде, чем этот сумасшедший день закончится, проверяю телефон. Артур так и не ответил. Ни на сообщение, ни на звонки. Как под землю провалился…

Куда же ты делся, а?..

– Вам ещё нельзя вставать! – эта надоедливая пигалица снова нажимает мне на грудь, укладывая на кушетку. Так и хочется взреветь от недовольства и злости, но рык вылетает из-за боли.

Башка трещит.

И я, будто слабый пацан, ей воспротивиться не могу. Девчонке!

– Говорю же! У вас сотрясение! Вы несколько дней без сознания валялись! Нельзя вам так резко вставать и тем более ходить! Лежите! Я капельницу поменяю!

Слышу топот ног.

И с трудом припоминаю, почему оказался здесь. В комнате, где до рвоты пахнет бесящими меня медикаментами. Я ненавижу этот запах с тех пор, когда потерял первую дочь. А теперь находиться здесь не могу.

Ещё и голова раскалывается. От вмиг нахлынувших воспоминаний.

Всё помню.

И от этого совсем хреново.

Испортить всё за одну секунду… Только я так умею.

Но сам виноват. Не нужно было давать Егору ключи от квартиры.

– Любишь поиграть, – утвердительно киваю.

– Очень, – она строит из себя ласковую и игривую кошку. Но на меня такие фокусы не действуют. Я настолько равнодушен, что меня не заводит ни вид на это попользованное тело, ни её фишки соблазнения.

Хватаю за руку. И всего за несколько секунд подтаскиваю к двери. Она вырывается, как припадочная.

– Ты любишь играть грубо?! – вопит за спиной.

Больная!

Как Мира с ней вообще связалась?

Открываю двери. И в этот момент придурошная прыгает мне на спину. Трётся своей грудью о мои лопатки и врезается губами в шею.

Ни черта это не похоже на игру!

Офигевшая баба.

Хватаю её за руки, которыми она вцепилась в меня, держась изо всех сил. Буквально скидываю со своего тела. И закипаю. Время идёт. У меня, твою мать, самая серьёзная встреча за эти годы.

И если эта сука мне всё испортит…

Оборачиваюсь, смотрю на девчонку на полу. Конечно, в таком состоянии не удержалась.

Елозит по белому ламинату. На губах пошлая улыбка. А в глазах жуткое желание и озорство. Она бухнула? По-другому не могу объяснить её поведение.

– Сама встанешь? Или выкинуть?

Как мусор.

Это я умею.

В ответ на мои слова только ноги раздвигает.

– Лучше возьми меня и…

Смотрю на время.

И рычу про себя.

Опаздываю!

Хватаю брюнетку за руку. И пока ничего не успела сделать – выкидываю на лестничную площадку. Мигом закрываю дверь. И стискиваю кулаки. Бьюсь лбом о металлическую преграду, остужая голову о холодную сталь.

Как я хочу схватить её за волосы и хорошенько потрепать! Привести её в чувство, а ещё лучше – вернуть мозги!

Считаю до десяти.

Но даже этого сделать она мне не даёт.

– Ну-у-у, Беркутов! – стонет за дверью. – Ты импотент? Если да – так и скажи. Я сгоняю в аптеку и…

Отлично. Пусть катится отсюда.

Возвращаюсь в зал, хватаю её шмотки. Беру двумя пальцами, брезгуя. Неизвестно, где она побывала в этих шмотках. В притоне или где-то ещё.

Подхватываю сумку. И только ключи оставляю на столе.

Ну, Егор…

Идиот!

Возвращаюсь, выкидываю вещи на лестничную площадку. Эта дура снова пытается кинуться мне на шею. Но в этот раз не сдерживаюсь – слабо толкаю.

– Иди проспись, умалишённая, – сцеживаю яд.

Надо сказать Мире, что у неё не самое лучшее окружение!

– А ты глаза протри! Какая красавица перед тобой!

Хватает себя за груди. И ведёт ладонью к талии.

– Или у тебя чёт со вкусом не так? Замухрышки вроде Миры нравятся? Тебя джинсы с футболками возбуждают?

Сцепив зубы, молчу. И не даю себе возможности всё же придушить её.

Разворачиваюсь, захожу в квартиру. Закрываю за собой дверь. Снова стук по металлу и крики.

– Да ты знаешь, кого потерял?!

Знаю. Время.

Вот же овца… Она настойчивая оказалась. Но, видимо, замёрзла стоять в одних трусах и лифчике на площадке. Ушла спустя несколько минут.

Как помню – собравшись, рванул в тачку. Я опаздывать жутко не люблю. А день важный…

Педаль газа в пол.

Проезжаю светофоры на красный.

Мельком смотрю на цифры на спидометре. Подсчитываю, на сколько опоздал. Думаю о Мире.

Спидометр за восемьдесят.

Перекрёсток. И «бэха», кажется…

Не заметил.

Попытался увернуться. Не успел.

А дальше всё. Удар. Резкая и острая боль. Темнота.

Всё это так смутно доходит до меня, что кажется обычным страшным сном. И сейчас я проснулся с чувством похмелья. Выпью таблетку – и опять живой.

Но нет.

Открываю глаза.

Белые проклятые стены. И снова этот вездесущий запах спирта.

Боль висок пронизывает.

Хватаюсь за голову и морщусь.

Не время валяться в кровати. Меня там Мира ждёт. Мне Славу потом из детского дома забирать. Дел куча. И плевать на какое-то сотрясение.

Постойте-ка…

– Несколько дней? – выпаливаю вслух.

– Ага. Поэтому постельный режим.

Дерьмо. Лютое дерьмо.

Значит, что свой план я просрал. Так по-идиотски. И в один миг. И Слава ещё в детском доме. Чёрт.

Может, это знак?

Не так начал? Не так подступился?

Попробовать что-то другое?

Медсестра улыбается, что-то там проверяет. И через несколько минут выходит из палаты.

Дверь хлопает – и я встаю.

Надо всё исправлять.

– Мужик, ты чё? – доносится откуда-то.

Не понял…

Поворачиваю голову.

Я в палате не один.

В что, лежу в общей?! Да я тысячу лет не лежал в общих палатах!

– Глухой? Говорят тебе, лежи. Потом спасибо скажешь, – говорит мне дед. Борзый с виду. На зэка похож. Забитый весь, и лицо пропитое. – Я такой же, как ты, был в молодости. А потом…

Мне неинтересно. Не стал дослушивать.

Встаю с кровати, выдираю капельницу из руки. Меня там Мира со Славой ждут. И пофиг мне, что там сказали. Жалко, в окно сразу не прыгну, чтобы сбежать – голова болит и немного кружится.

Придётся как-то выбираться. Просто так меня явно не выпустят.

И как?

Мысль приходит мгновенно.

Вроде сотрясение, а башка-то работает!

– Дайте телефон кто-нибудь, – протягиваю ладонь. Свой искать времени нет. – Позвонить надо.

Этот самый дед, закатив глаза, даёт мне свой телефон. Обычный «тапочек». По памяти набираю номер Егора. Урода этого. Накосячил – пусть выручает.

Два дня прошли незаметно. Я беру отпуск на неделю, оставляю половину работы на Дашу. Та хоть и злится, негодует, но всё же принимает на себя весь удар. Входит в моё положение.

И у нас есть ровно неделя, чтобы сделать ремонт, устроить Славу на новом месте. И записать её в садик. Да, я хотела бы больше времени проводить с ней, но… Работа у меня. Это всего лишь на полдня. Я буду стараться освобождаться к трём-четырём часам, а потом проводить время с ней.

Плюс…

Общение со сверстниками – нужно. Она у меня дикая, привыкшая защищаться. В детском доме не так просто выживать. А в садике совсем другая атмосфера. Я уже подыскала один – частный, хороший. Ей нужно научиться именно дружить, а не воевать.

Вчера мы съездили и купили обои.

С одеждой пока проблемы… Купили только вещи первой необходимости вместо старых. Потому что в магазинах попросту нет ничего хорошего!

Конечно, в бутиках, где одна майка стоит больше трёх тысяч, выбор есть, но… Денег у меня пока таких нет.

Благотворительность – дело хорошее, но неприбыльное. Я никогда не расценивала эту деятельность как заработок. А сейчас, когда нас стало не двое, а трое, нужно этим озаботиться.

А ещё нужно сделать малышке день рождения. Он у неё сегодня. Но, кажется, она про него забыла. Абсолютно. Слава очень весёлая и радостная в последние дни. И сегодня такая же.

Но обычно дети же кричат о том, что они стали старше, да?..

Я решила устроить ей сюрприз. Сходить в детскую комнату. На батуты, с клоуном. Позвонила Дарине, пригласила их с Аришей к нам. И ещё нескольким знакомым, с которыми неплохо общаюсь и у которых есть дети.

Собираемся вечером. А пока езжу по делам. Алексей просил заехать в детский дом – узнать, как у нас дела, и подписать кое-какие бумаги. Пропустили в прошлый раз их. И чтобы ему не прилетело по шапке – приехали туда. Слава стала уверенней. Веселей.

И даже впервые сказала, что чего-то хочет. Мороженого.

Лето у нас жаркое, и я сама покупала ей рожки. А тут она сама предложила поесть мороженое!

Именно туда мы сейчас и направимся.

– Мам, а папа ещё не звонил, когда приедет? – с каким-то интересом спрашивает.

Чёрт… Чего это она?

Я ожидала любого вопроса, но не этого. У неё день рождения, новая страничка и чистый лист, а она… думает о папе, а не о празднике. А я и ответить не могу – ком в горле застревает.

Она о нём ничего не спрашивала все эти дни. А тут задалась вопросом. К тому же поинтересовалась, почему у нас нет ни одной фотографии.

В тот момент я запаниковала и чуть не показала Артура. Но это ведь ошибка. Как я бы потом объясняла всё это? Чёрт знает.

Но из-за этого теперь в мыслях уже появляется силуэт человека, который недавно вновь ворвался в мою жизнь. И так же внезапно пропал.

От него никаких вестей!

Я даже хотела съездить к нему ещё раз, но не было возможности.

Вот почему он не отвечает?

Я же волнуюсь.

Да, он поступил как настоящая скотина, но… Всё равно. Я переживаю.

Её вопрос выбивает меня из колеи, но я улыбаюсь и треплю её светлые волосы на макушке.

– У него очень важная командировка. Он пока не может сказать точно.

Что мне ещё ответить? Что мы одни, и папы у неё нет?

Надо!

Но ты врёшь ребёнку!

– Он ведь уехал давно? – чистые голубые большие глаза смотрят с интересом.

Э-э-э…

Не понимаю.

– Достаточно, – обрываю. Срочно меняю тему! – У нас сегодня праздник, ты не забыла? Пойдём поедим мороженого?

Она смущённо отводит взгляд и скромно кивает. Всё же помнит о своём дне, но решила промолчать. Снова уголки губ летят вверх от поведения маленького ангелочка. Все говорят, что она – сорванец, но это не так. Никто не видит светлой стороны Славы.

Не пытается к ней подобраться.

– О, – за спиной неожиданно раздаётся знакомый голос.

А, Лёша.

Я уже узнаю его, не задумываясь. Оборачиваюсь, встречая директора детского дома с улыбкой.

Надвигается на нас, сияя от счастья. Да, теперь у них будет меньше проблем, и спасибо большое…

Беркутову…

– Вы куда? – легонько щёлкает Славу по носику. Директор, казавшийся мне всегда серьёзным человеком и строгим с детьми, показывает себя с другой стороны.

– Мор-роженое есть, – едва не подпрыгивая, кричит малышка. От её настроения моё становится лучше. – Клубничное.

– О-о-о. Я с вами. Надеюсь, никто не против? Мира?

Я отрицательно мотаю головой. Хотя, если честно, я хотела побыть с девочкой один на один. Мы бы зашли в магазин, купили ей что-нибудь ещё из одежды.

– Да, мамочка классная, – сияет моё солнышко. Грудь от счастья разрывает. И не только. – Мы часто едим мороженое.

Что есть, то есть. Щёки у неё выросли в разы. И всего за пару дней!

– Да, я заметил, – Лёша, будто в доказательство моих мыслей, легонько треплет её за щёчку, – что она у тебя хорошая. Если бы не она…

Знаю, что он скажет. Про детский дом. Поэтому отвожу взгляд и смотрю на асфальт, чтобы не давать Алексею надежду. Я же вижу, как он настроен.

Не хочу.

Больше никаких мужчин в моей жизни!

Вон – Артур!

Переспали, решили сделку заключить.

Ага.

И плюнул мне в лицо.

– Мама, а это папа?

Так непривычно слышать это от кого-то…

«Мама».

Вроде это должно приносить боль, но сейчас… Я ничего не чувствую кроме радости и восторга.

Пребывая в своих мыслях, бессовестно не слушаю её. И поднимаю взгляд туда, куда она тычет пальчиком, чтобы понять, о чём она спрашивала несколько секунд назад.

Постойте-ка…

«Папа».

Мне показалось, или?..

Застываю, не в силах сказать ни слова. Дыхание от его вида перехватывает, а кислорода начинает не хватать.

То ли от злости, то ли от её слов.

Он?..

Стоит напротив. Вид у него не очень. Тёмные круги под глазами. Ссадина на лице, губе и шее. Одет, как всегда, с иголочки, но что-то в нём не так.

Но неизменно одно.

Его глаза. Пронзает жалящим взглядом мою дочь. Машинально хочется спрятать её за спиной. Чтобы он не видел.

И на это есть тысяча причин, которые тут же возникают в голове, выстраиваясь по невидимым номерам. Всё по пунктам.

Он ведь не заберёт её у меня, да? – Это ведь папа, да? – снова переспрашивает Слава. Что она такое говорит? Кто ей такое сказал? Почему так называет его? Я ведь нигде и никогда не давала понять, что раньше мы были вместе.

Или это из-за того, что он делал ей подарки тогда? И она решила, что мы вместе, и он – мой муж?

Чёрт!

Она неправильно поняла! – Милая, – обрываю её. Пытаюсь всё объяснить, но… – Папа? – хмурится мужчина рядом. Чёрт, Лёша, сейчас совершенно не до тебя! – Ты сказала мне, что не замужем. Вы меня за дурака держите? Если вы вместе, то….

– Мира, – от моего имени из его уст потряхивает.

– Ты не так всё понял, – пытаюсь оправдаться. Он ведь не подумал, что когда он сбежал, поджав хвост, я вбила это малышке в голову? Нет? – Слава, она…

Девочка непонимающе смотрит на меня.

– Не папа? – голову наклоняет. – Мила сказала, что папа.

Сестра?

О, чёрт.

Она серьёзно?!

– И фотку показала.

Ничего не понимает.

Как и я.

Это было, когда я оставила их одних?

И что теперь делать?

Поднимаю взгляд на мужчин. В надежде, что мне хоть кто-то и как-то поможет. Но Лёша сам ничего не понимает. Только руки на груди скрещивает и требует ответов на его вопросы.

А Артур… Напрягается. Бледнеет. И внезапно кривится.

А в следующую секунду – его покачивает.

– С тобой всё в порядке? – злость куда-то улетучивается, стоит увидеть его состояние. Плечи опустились вниз, а сам он слегка сгорбился, хватаясь за голову.

Из-за этого все эмоции сменяются беспокойством.

Он же не упадёт?

Рефлекторно делаю шаг вперёд.

– Куда ты так стартанул, лось? – внезапно слышится из машины рядом. Егор выходит на улицу, хлопая дверью. И переводит взгляд на нас. – О, нашёл, реально.

От детского крика всех передергивает. Пугаюсь, не успев повернуться и узнать, почему малышка кричит.

Замечаю краем глаза, как Артур валится в сторону, хватаясь за фонарный столб.

Да что с ним такое?..

– Слава, постой здесь, – отпускаю маленькую трясущуюся ладошку. Быстро дохожу до Беркутова. Состояние у него хреновое.

Ладонью касаюсь лба. Горячий… И потный весь.

И даже в таком состоянии хватает меня за запястье.

Зло откидывает.

– Да все со мной в поря…

Сделать ничего не успеваю. Рядом стоящий Егор быстро подхватывает падающее тело.

– Сук, а я говорил – лось, – шипит сквозь зубы, держа его. Непонимающе смотрю на обоих.

– Мама? А что с…

Слава не решается вновь назвать его папой. Но голос малышки отрезвляет. Сразу замечаю на чёрной рубашке что-то мокрое. Почти не видно.

Дотрагиваюсь – на пальцах остаются красные следы.

Мамочки…

Рука тянется к сумке, к телефону.

– С-скорую н-надо вызвать, – теряюсь. Тело бьёт мелкой дрожью. Ступор не даёт набрать несколько цифр.

Я никогда не боялась крови. Не тряслась при виде неё. Относилась равнодушно. До одного момента. Пока сама не оказалась вся в крови возле того столба, в траве на дачах. В крови моей девочки.

Воспоминание бьёт током. Пошевелиться не могу. Едва не роняю телефон из рук.

– Мир, – отдалённо слышу свое имя из уст Егора. – Не звони. Я сам отвезу. Скорую долго ждать. Я не хотел, чтобы он ехал, но я так накосячил… Отказать ему не мог.

– Мам, у тебя пальчики красные…

Один вопросительный и обеспокоенный детский голос заставляет прийти в себя. Вытираю ладонь о тёмные джинсы, смахиваю слезы.

– Все хорошо, зайка.

Грозный и злой взгляд бросаю на Северянина.

– И что ты стоишь? – шиплю на Егора. Спешно обхожу их, открываю двери его авто. И стараюсь не смотреть на Артура. Да, я обижена на него. Но сердце при виде его состояния и крови болит. – Придурки.

– Вы идиоты, – кидаю от гнева. И тут же бью себя по губам, вспоминая, что помимо Егора напротив больничной палаты прижухла моя малышка.

Что мы имеем?

Придурка с сотрясением, сбежавшего из больницы благодаря своему дружку. И с раной в плече, из-за которой он по пути в больницу потерял сознание!

Да еще на улице толком на ногах стоять не мог. Но приехать в детский дом нужно было! Славу удочерить!

Чем он думал? Чуть не свалился на землю, пока стоял.

И ребёнка мне напугал.

– Да не злись ты. Я тут при чём? – говорит так, словно не он привёз больного человека.

Да они сбежали! Два идиота!

Как тут не злиться?!

Мало того, что я стрессанула, он Славу напугал!

Она до сих пор мою ладонь сжимает и ни на шаг не отходит. Обеспокоенно смотрит на дверь одиночной палаты, где Артуру делают перевязку.

Хочется услышать объяснения, но не хочу пугать малышку. Откуда сотрясение, рана на плече?

Мы не смогли поговорить – я поехала на своей машине за ними. Лёша все же остался там, решив не ехать. Я хотела попросить его приглядеть за мелкой, но та напрочь отказалась. Поехала со мной. И ничего теперь не говорит.

– При том! – снова выплевываю.

Почему в день рождения Славы мы должны стоять в коридоре больницы и ждать объяснений?

Будто в ответ на мои мысленные жалобы из палаты выходит врач.

Подбегаю к нему, прося малышку посидеть на месте.

– Что с ним? – начинаю без прелюдий.

– Жить будет, – кивает, поглядывая в открытую дверь палаты.

– Жаль, – хмыкает за спиной Егор. Я его юмор понимаю, а врач – нет.

– Рану обработали. Перевязали. Жить будет.

– А чем его так? – спрашиваю, скривившись. Он ведь из этой же больницы сбежал, да? Он должен знать!

– Поступил к нам несколько дней назад, – как робот начинает. – Открытая черепно-мозговая травма. Кровотечение. Попал в аварию, и… фонарный столб стекло пробил. Задело.

Нервно смеюсь.

Недавно столб его чуть не убил, а сегодня он уже держался за него, чтобы не упасть.

– Можете зайти, он в сознании, – показывает на дверь.

Оу…

Стоит ли?

Да, я жутко переживала за него и очень хочу проведать его, узнать… хоть что-то. Из первых уст.

Слова врача явно от полиции.

Теперь я понимаю, почему он не пришёл. Не отвечал на звонки. И не открывал дверь квартиры. Потому что он был здесь. Без сознания. Пока я материла и ругала его.

Видела в нем только зло.

А по итогу оказалось… что я отношусь к нему предвзято. После того, как он соврал мне про мецената, это вполне логично, но…

Просто нервы шалят.

Мне нужно немного отдохнуть. Перестроить мозг. И все переварить.

К тому же у Славы праздник. Скоро нам нужно быть на детском утреннике. А не тут…

– Мы, наверное, зав…

Я не успеваю договорить, как мимо меня проносится светлая макушка. Молниеносно скрывается за дверью палаты.

Хах…

Меня опередили.

Я лечу за ней вслед. Оказываюсь в палате и не успеваю сказать Славе, чтобы не беспокоила больного. А она уже стоит у его кровати. Больничная кровать довольно высокая, поэтому Слава привстаёт на носочки, укладывая руки на белую простыню. И с интересом разглядывает Артура.

Наблюдает молча, не говоря ни слова.

Она поднимает голову и обеспокоенно шепчет:

– Ты болеешь?

– Болею, – короткий кивок.

Конечно, чёрт возьми. Сбежать из больницы с раной и сотрясением! А потом ещё и потерять сознание… И всё из-за своего глупого плана по удочерению.

– А когда перестанешь? – наивно хлопает глазками.

– Скоро, – всё так же без эмоций отвечает. Хоть бы какую-то эмоцию проявил, чурбан бесчувственный!

– Алина Айкадьевна, – сложные отчества пока даются ей тяжело. Несмотря на то, что она ещё маленькая, речь у неё хорошая. Хоть и не всегда. – Когда я приходила с болячками, всегда водила рядом с ней и говорила…

Она замолкает, что-то вспоминает.

– Там чё-то про собаку, про кота, – опять задумчиво глазками хлопает. – Чтобы они заболели…

Напрягается, дотрагиваясь пальчиком до виска.

– Хм, что же там…

– У собаки заболи, у кошки заболи, а у Славы заживи? – испускает смешок Артур. Только сейчас замечаю, как Беркутову идут дети. В плане… Некоторые мужчины со стороны выглядят как раздолбаи. И одно слово «отец» по отношению к ним воспринимается несерьёзно. Из-за их поведения, характера. А уж в роли отца тем более… У Артура этого нет. Слава не его дочь, но он так тепло смотрит в её сторону.

– Да! – громко восклицает. – Давай мама тебе это сделает! И пальчиком по ранке поводит!

Нервный смех уже в который раз за день вылетает из моего рта.

Я могу только пальчиком у виска покрутить.

– Э, госпожа Беркутова, – дверь открывается, и в спину доносится голос врача.

Это он к кому?

Оборачиваюсь. А он на меня смотрит.

– Нужно поговорить насчёт лечения вашего мужа. И заполнить несколько бумаг.

Ещё один смешок.

Меня скоро надо будет в психиатрическое отделение отправлять. И рядом в кроватку с Артуром укладывать.

– Простите, но… – хочется сказать, что мы не муж и жена. Что доктор уже заработался, да и возраст сказывается, но… Я замолкаю. Ладно. Он больной, раненый. Пойду немного помогу. Искуплю свою вину перед ним. И немного мыслям дам остыть. И неловкость сглажу.

Хотя боюсь оставлять их одних. Вдруг Артур ей что-то наговорит?

Нет. Не должен.

Почему-то я ему верю.

Вздохнув, киваю. Улыбаюсь малышке, как раз смотрящей на меня.

– Побудете тут без меня, ладно?

Радостно кивает. И отворачивается к Артуру, снова строя ему глазки.

Да… Западло.

Ничего. Это ненадолго. Скоро мы поедем на праздник. А пока выхожу из палаты и иду за доктором в его кабинет.

Артур

Мирослава Беркутова. Звучит красиво. И слух не режет. Прямо как влитое ей подходит.

– А моя фамилия тоже Бер… – Слава резко замолкает. Опять её шестерёнки в голове работают. Вижу по лицу. Фамилия моя для неё сложная. – Утова?

Улыбаюсь.

– Почти, – самоуверенно произношу.

Если мой план не удался… будем действовать по-другому. Пока не знаю как. Я последние мозги растерял. Мыслей – ноль. Я готов улыбаться как дурак. Из-за одной фамилии.

– А ты же мой папа, да? – Слава почему-то напрягается, пытается залезть на кровать. А, нет. Всего лишь повисает на ней, болтая ножками в воздухе.

– Не упади. Иначе твоя мать сотрёт меня в порошок.

Удочерила её… Пока я без сознания лежал.

Быстрая. Шустрая. И умная. А ещё явно не остановится ради своих целей.

Нет, она молодец. Я горжусь ей. Что просто так не сдалась.

– Так ты мой папа?

И что говорить?

– Мила сказала, что да.

Мила, Мила…

Я тебя и до этого любил, когда ты ещё двенадцатилетняя сопля была, а сейчас… Ещё больше. И всё равно, что ты трудный подросток, играющий в нашу игру без меня.

– У нас некоторый разлад в отношениях.

– Вы поссорились? – вмиг становится серьезной. – Сильно?

– Сильно, – хмыкаю.

Мы не ссорились. Но эта стерва постоянно отталкивает меня.

Слава неожиданно протягивает мне пальчик.

Боже, какой он маленький.

– А если на мизинчиках помириться? Не поможет?

От детской наивности хочется засмеяться.

– Нет, к сожалению, – поднимаю больную руку. Чуть морщусь, но опускаю ладонь на светлую макушку. У неё даже голова маленькая. Чёрт. Мелкая, хрупкая. Боишься больно сделать. – Но это вопрос времени.

Она застывает, смотрит на мою руку. И в голубых глазах тут же образуются слёзы.

Я что-то сделал не так?

Быстро отдёргиваю ладонь.

Нет. Явно что-то сделал не так.

– Позвать Миру?

Девчонка машет головой. И снова улыбка на лице. Будто это не она только несколько секунд назад чуть не расплакалась от моего действия. Пожалуй, пока не буду её трогать.

– Нет, – поджимает губки. Взгляд отводит. – Если мамочка придёт, она заберёт меня, раз злится на тебя. А я тут остаться хочу.

– Почему? – слетает с губ единственный мучающий меня вопрос. Она ведь толком не знает меня. Что уже говорить… Мы виделись всего два раза. И для неё я был обычным дяденькой, который покупал ей подарки. Меценат, благотворитель. Но не отец.

Почему же она так хорошо относится ко мне?

– Мама рассказывала, что ты хороший, – опять ножками болтает.

– Правда? – выгибаю бровь. Улыбка хочет порвать лицо, но я не поддаюсь этому мимолётному чувству радости. Вряд ли Мира говорила бы обо мне что-то хорошее малышке, которую я у неё чуть не отобрал. Да и зачем? О чём?

– Да, – кивает. – Когда Мила показала тебя в телефоне, сказала, что ты мой будущий папа. А когда я расспрашивала у мамы, какой ты… Она говорила, что ты добрый. И хороший. И…

Призадумалась.

– Красивый!

Вздыхает, будто любуясь.

– И это правда!

– Понятно, – усмехаясь, отвожу взгляд. Она дурила ребёнку голову. И при этом осуждала меня?

– Я сама вижу, что ты хороший. Ты уже приехал из командировки?

– Приехал.

Говорила ей, что её папа в командировке?

Завралась…

Плохая девочка Мира. Никогда такой не была. Надо перевоспитывать.

– И дома ночевать будешь теперь? – голову набок наклоняет.

Какие каверзные вопросы она задаёт.

Хотя совсем обычные для ребёнка, который хочет семью. Именно её.

– Мы ведь поссорились, – напоминаю ей. Твою мать, Мира. Куда ты меня втянула?

– А мне говорили, что, когда люди любят друг друга, они помирятся, – опять наивно глазками хлопает.

Было бы всё так просто, не было бы этих проблем.

– Ты рассуждаешь очень взросло, – хвалю её.

Слава на мою похвалу приземляется на ноги. И бьёт ладонью по груди.

– Знаю. Я умная.

Видно…

Слава приоткрывает рот, но ничего сказать не успевает. Мира заходит в палату, красная до кончиков ушей. О чём она там с врачом разговаривала, что он её пристыдил? Он же к ней не приставал?

Я его убью тогда.

Хотя на вид приличный! И кольцо есть на пальце – видел. Проверил, перед тем как он к Мире вышел. Вот же урод…

– Я освободилась, – извещает мягким и нежным голосом. Мля. Отвык уже от него за эти минуты. Какой он у неё красивый.

Подходит к девочке, присаживается рядом с ней. Забавно. Они обе маленькие, хрупкие. Но ей всё равно приходится присаживаться, чтобы смотреть ей в глаза.

– О чём он с тобой говорил? – спрашиваю. Становится интересно. Даже не глядит на меня. Точно что-то случилось.

– Нужно было подписать несколько бумаг, – хм, почему именно ей? Точно. Он же её Беркутовой назвал. Посчитал моей женой. Неужели она из-за этого покраснела? – И кстати, там нужно было заплатить за палату и лечение. Я оплатила картой – той, ну… Которую ты мне однажды оставил.

Ага. И она совершенно ей не пользовалась. Первое время контролировал все её расходы. Садился за ноут по вечерам, смотрел историю покупок. А её не было.

– Спасибо, – киваю. – Не волнуйся, она безлимитная.

Знаю, что ей всё равно.

– Тут ещё список… – протягивает мне. – Что тебе можно кушать. Не, тебя кормить будут, но вдруг что-то хочешь другое, еда там не понравится, и…

Славка быстро выдёргивает бумажку из её рук.

– Мы купим! – восклицает. И листок перед глазами держит. Пытается прочитать. Но, кажется, не умеет. Или плохо получается. Но быстро сдаётся. Пихает листок Мире и уверенно заявляет: – Мама купит.

Тяжёлый вздох моей девочки веселит.

– Ну да, это было скорее для нас.

Не хочет здесь находиться? Суетится как-то. И видно по рваным движениям, что нервничает и куда-то торопится.

– Солнышко, нам уже ехать надо. Ты же помнишь, что у тебя сегодня праздник?

Праздник? Ах, да. День рождения. Помню. Когда смотрел документы Славки, приметил, что он скоро. И арендовал ресторан с детской площадкой и аниматорами. Чёрт. Вот тебе и превысил скорость… Всё испортил. Все сюрпризы. Все планы.

Шиплю из-за боли в руке.

Да когда же это закончится, а?

Слышу, как Слава воздух ртом вбирает.

И боль отходит.

– Не пугайся, – вижу испуг в голубых глазах. – Прости, я без подарка.

Тянусь к кошельку. Хорошо, что Егор притащил от главного врача. Достаю из него ключи и протягиваю Мире. Она ничего не понимает, но их берёт.

Надо, чтобы она съездила ко мне домой.

– Потом объясню, – говорю. Не знаю, поняла она или нет, но кивает. Напишу, что подарок Славы у меня в квартире. Я же готовился.

– Раз ты без подарка, – вдруг голосит малышка, – можно мы останемся здесь? Это будет самый лучший подарок для меня!

Наивный ребёнок…

Но не могу смолчать, что её слова трогают меня. Я был таким говнюком. Хотел использовать её, чтобы подобраться к Мирославе. А девочка сама тянется ко мне. Светлая, добрая, умная… Ей подарки не нужны. Семьи хочет. Я это понимаю. Но когда Мира поймёт?

– Слав, а как же гости?.. – шепчет растерянно, пытаясь заглянуть в глаза своей дочери.

Дочери…

Как же это звучит. Непривычно, но в то же время сладко.

Та руки на груди скрещивает и взгляд прячет. Не знает, что сказать.

– Я…

Замолкает. Губки надувает.

Вот-вот слёзы пустит.

– Ладно-ладно, – Мира присаживается рядом с ней, приобнимает и гладит её по плечам. – Если ты не хочешь, мы никуда не поедем. Всё отменю, и…

Жалко. Моя девочка наверняка старалась всё устроить. Явно заморочилась. А теперь…

Дерьмо. Как поступить?

– Если Артур не против, отпразднуем прямо здесь? Купим тортик и… мороженого. Отпразднуем втроём.

– Хочу! – подпрыгивает на месте. Будто ждала эти слова.

Мира поднимает на меня вопросительный взгляд.

Мне вкололи какую-то гадость. Скоро засыпать начну. Но как тут отказать, если я не хочу и просто не могу? Подумаешь, вырублюсь.

– Я не против, – улыбаюсь и протягиваю ей ладонь. Тут же маленькие пальчики хватают меня за указательный палец. – Скажу Егору, чтобы привёз всё, что ты хочешь.

И кое-что ещё. Только мамочке придётся вернуть мне ключи.

Неловко принимаю огромную коробку из рук Егора. Там явно торт, судя по упаковке. Правда, не понимаю, почему такой тяжёлый… Килограмм пять или семь…

– Куда ты? – грозный голос даже меня пугает. – Иди и поставь на стол.

Беркутов злой.

Егор цыкает, отбирает у меня коробку с тортом и несёт к столу. Палата всё же у Артура слишком хорошая. Здесь и просторно, и стол есть. Холодильник. И ванна личная с туалетом… А ещё выход на балкон присутствует. Именно там Славка сейчас смотрит на парк возле больницы, подкармливая голубей.

– Готово, говнюк, – отзывается Егор.

Что он сказал?!

Выдыхаю, что малышка этого не слышит.

Слишком рано выдыхаю.

Тут же с балкона выглядывает светлая макушка.

Разворачиваюсь к парню и испепеляю его взглядом. Совсем дурак? При детях ругаться! Она в детском доме и не такое наверняка слышала, но… Ругаться при ней больше не позволю.

– Ой, – понимает ошибку, когда Слава приоткрывает рот.

– Ма, а гов…

– Слава, это плохое слово, – серьёзно и строго, словно отец, обрывает её Артур. У нас у всех рты захлопываются. Даже у смелой златовласки. – Не повторяй.

– А, поняла, – и голова быстро пропадает снова на балконе.

Напугал…

– Упс, – чешет виновато макушку. – Всё? Свободен? Могу валить?

– Иди уже, – отмахивается. Атмосфера в палате ужасная. – От тебя только одни проблемы.

Чего это они? Насколько я помню, они всегда хорошими друзьями были, а тут… Как кошка с собакой. Только в лицо друг другу не кидаются. Не могут. Но уверена, будь у Артура эта возможность…

Он бы точно ему врезал.

Дверь за Егором захлопывается. А я останавливаюсь у кровати больного и аккуратно сажусь рядом с ним. Зачем? Там стул есть. Но почему-то захотелось сесть сюда.

– Вы поругались? – пытаюсь выпытать причину его пренебрежительного отношения. – Ты относишься к нему грубо.

Нет, ничего удивительного, но…

Странно же.

– Он накосячил. Жёстко.

– Ударил тебя по лицу? – усмехаюсь. Он напряжён!

– Лучше бы ударил, – цедит сквозь зубы. Тема для него болезненная, судя по тону и испепеляющему окно взгляду. Не лезу.

– Проехали, – сворачиваю тему и наблюдаю за Славой. Пора её забирать оттуда. А то уже прохладно становится, заболеет. Да и что-то волноваться начинаю. Вдруг упадёт? Вздыхаю. Сейчас заберу. Только…

Сжимаю кулаки, впиваясь ногтями в ладонь.

Соберись, тряпка!

– Спасибо тебе, – выпаливаю то, что так давно крутится на языке.

– За что?

– Что не отталкиваешь. Разрешил тут отпраздновать. Она тебе никто, но ты всё равно…

Никто…

– Эй, стоп, – в голосе какая-то обида. Да ну… – Я хотел её удочерить. А ты буквально вырвала у меня её из рук, воровка. Подумала о моих чувствах?

Странный укол совести прознает все органы.

Не подумала…

Изначально я подозревала, что он делает это всё ради того, чтобы мы вновь сошлись, а теперь… Не могу так думать. Я не вижу это ни в его глазах, ни в поведении. Раньше… Возможно. Но эти пару дней дали мне отдохнуть. Пересмотреть взгляды.

И сейчас мои пальцы накрывают его ладонь.

– Прости.

Хочу сжать их, но быстро отдёргиваю. Славка возвращается с балкона с розовыми щеками.

Господи!

Подпрыгиваю с кровати, подлетаю и чуть не сажусь на колени. Трогаю её за лицо. Замёрзла, наверное. Заболеть может! А нам нельзя! Планы все поменяются…

Хотя всё и так идёт не по плану.

– Холодно? – ощупываю её. Господи… Отвлеклась на торт!

– Не-а, – головой мотает. – Хор-р-рошо было.

И улыбается счастливо.

Облегчённо выдыхаю.

– Пошли, горячий чай сделаю. И тортик хочешь?

– Хочу-хочу, – бежит к столу. Встаю, иду следом за ней. Открываю коробку и замираю. Какая красота! Вот это куколка! Присматриваюсь и не вижу ни единого изъяна. Как они за такое короткое время нашли такой шикарный торт? Я не могу от него взгляда оторвать, а что до Славы… На месте замерла. – Она съедобная?

– Да, – говорит за нашей спиной Артур. – Делал лучший кондитер.

– Агзамов, что ли?.. – шучу.

Я мало кого знаю, на самом деле. А это шоу по телевизору видела… Запомнила…

Шутка неудачная, да?

– Ага.

Странный ответ.

Хватаю нож со стола. Целый, не распакованный, только из магазина. Вынимаю его из пачки и замираю.

– Ты серьёзно? – до меня не сразу доходит, о чём он! Поворачиваюсь к нему и не могу спрятать изумление на лице. А он – бетоном! Будто вообще ничего для него не значит.

Да быть того не может!

Торт – шикарный. Фигурка здесь большая, продуманная до мелочей. Принцесса в пышном платье. Самая настоящая фарфоровая кукла! С кудряшками, пышным платьем… И ведь я всё разглядеть могу. Даже камушки на короне.

– Серьёзно, – плечами пожимает.

Не мигаю.

Если это правда… У него же очередь там большая и… Да его торты стоят даже не десять тысяч! Там шестизначные или даже семизначные суммы…

– Ты с ума сошёл? – на мои слова только кривится.

– А мы торт есть будем? – переводит тему. – Я боюсь, что сейчас усну и не попробую его.

Да-да, торт!

Возвращаюсь к нему и со слезами на глазах разрезаю единственный ярус. Жалко портить такую красоту.

Первый кусочек отправляется на пластиковую тарелочку. Отдаю её Славе. И даже не думая, выпаливаю:

– Отнесёшь её пап…

Резко прерываюсь, округляя от шока глаза.

Не…

Не может быть.

Кидаю растерянный взгляд на Артура. Ну, Мира, почему именно в него, а?

Он сам жёстко удивлён. И пока никто из нас ничего не успел сказать, я быстро выпаливаю:

– Тебе чай? Или сок?

Помогите! Кто-нибудь!

– Сок, – хрипло и тихо выдаёт. Ещё хуже делает. Я надеялась, что он ничего не услышит. Всё же после аварии и сознание терял, и не восстановился до конца…

Но нет. Услышал.

Судорожно киваю и хватаю пластиковый стаканчик.

Пока малышка несёт тарелку до па…

До Артура! До Артура!

Она несёт её до Беркутова!

Почему этот «папа» вообще крутится у меня на языке?

Наверное, это из-за врача. Он назвал меня Беркутовой, его женой. Сказал, что у нас милая дочь, и я немного… вбила себе это в голову. И теперь теряюсь.

Наливаю сок в стаканчик и передаю Славе. Она сама растеряна. Но не могу ж я сказать, что мама у неё – лохушка до мозга костей. Соврала и поверила в свою ложь.

Папа…

Блин.

Снова режу кусочки тортика – уже для нас. Садимся за стол. Благо тишины нет, малышка своим говором и восторженными эмоциями всю неловкость скрашивает. Отвечаю активно. Лишь бы замять то, что произошло пару минут назад!

И весь наш бубнёж так убаюкивает Артура, что мы не замечаем, как он прикрывает глаза и перестаёт откликаться на имя.

Тихо сопит, не шевелясь. Даже пальцы не подрагивают.

А он… милый, когда спит.

А как глаза откроет – сразу же говнюком становится.

– Солнышко, нам пора, – шепчу ей, аккуратно вставая. Она соглашается. Сама зевает. Да и поздно уже.

Артур молодец… Продержался часа три или четыре, после того как ему сделали уколы. Ему покой нужен, а мы тут немного шумим.

Вздыхаю, с трудом убираю торт в холодильник. Мы его уж точно не утащим, да и завтра, когда Артур проснётся, может, захочет ещё кусочек. Там его любимая начинка с вишней. Видимо, делал на свой вкус, но нам тоже очень понравилось.

Повезло, что эта палата похожа на квартиру.

Закончив, беру малышку за руку и тихонько веду на выход. Краем глаза цепляю пестрящие огоньки.

У стены замечаю красочную коробку, обёрнутую красной бумагой. Украшает это всё золотой бант, красиво поблёскивая от тусклого света.

Подарок для Славы…

Она на него посмотрела лишь несколько раз. Но не сильно обращала на него внимание, бегая вокруг Артура. Лишь на двадцать минут вышла на балкон, оставляя нас наедине.

И теперь, окрылённая эмоциями от сегодняшнего дня, проходит мимо.

Забыла про него…

Мы можем сделать вид, что просто забыли его, но…

Судя по торту и всему этому, он готовился. Правда готовился. Слышала, как он сказал Егору, где всё забрать. Он и ресторан арендовал.

Но ничего не получилось.

Заморочился…

Не обидно ли ему будет, когда увидит свой подарок рядом, проснувшись?

Ох, это точно обернётся не так, как я хочу, но…

Всё же думаю о его чувствах.

И испытываю вину за всё происходящее. Не позвони я ему и не согласись на встречу, он в аварию не попал бы.

– Ты не забыла про подарок? – шепчу ей, кивая.

– О, – переводит на него взгляд.

Забыла… Но тут же тянет к нему свои крохотные ручки.

– Ух ты…

Рассматриваю гору всего и не знаю, как на это реагировать.

Заморочился – ещё лёгкое слово.

Интересно, он сам это всё выбирал или послал помощницу?

Тут, мне кажется, есть всё для рисования. Разные виды красок, кистей, мольберт, куча альбомов, скетчбуков, мелки, карандаши, фломастеры… Настолько много, что на мгновение я начинаю завидовать.

А у меня такого в детстве не было!

Зато теперь, когда у меня есть дочь… я могу немного с ней играть.

Хех…

– Капец, да? – шепчу удивлённо. – Куда нам это всё складывать?

Покупка стола была у меня в планах! Нужно же будет потом ей делать уроки. Правда, чуть позже…

– Не знаю, но… – малышка берёт в руки альбом и листает странички. Какой же звук! – Давай нарисуем папе рисунок? Чтобы быстрее выздоровел.

Папа.

Одно маленькое, безобидное слово. Вызывает бурю эмоций в груди. Всё сковывает, а сердце словно ледяными кольями пронзает.

Это безумие.

Я что-то натворила и теперь не знаю, как из этого выпутаться.

– Правда… – она поджимает губки, привлекая к себе внимание. Мотаю головой, пытаясь прогнать мерзкие мысли, но ощущения в груди никуда не денешь. – Мне нужна помощь, мамуль.

И глазки свои на меня поднимает – голубые, красивые. Чуть слёзы не пускает.

Боже мой…

Что за маленький манипулятор теперь живёт со мной…

– Какая, солнышко? – не могу сдержаться и опускаю ладонь ей макушку. Глажу по косичкам.

– Я рисовать не умею.

А-ха…

Нервный смешок вылетает из моего горла уже сотый раз за этот день.

– Я тоже, – признаюсь, потупив взгляд. Что мы там Артуру нарисуем в итоге? Но не могу же я её бросить! – Но научимся!

– До завтра? – шепчет.

– Ты хочешь подарить ему рисунок завтра? – сердце быстрее колотится.

– Ага, – обнажает белые зубки.

Блин.

Да здравствует бессонная ночь…

И откуда у этого ребёнка столько энергии?

Артур

– Я чувствую себя прекрасно, – огрызаюсь. – Выписывайте.

Нормально всё! Рана оказалось неглубокой, наружное повреждение, с которым я спокойно могу жить и у себя в квартире! А сотрясение… Да плевать на него! Уже с утра встал и пошёл. Нормально. Максимум – чуть-чуть слабости.

А из меня калеку какого-то делают.

– Нет, – мужчина в годах твёрдо обрубает всю надежду на то, что сегодня я уже буду дома. – Ещё дня три. Там глянем. Будете себя хорошо вести – отпустим.

– А врача если на дом? – цежу сквозь зубы.

– Ну-у-у, – задумчиво тянет, смотря в бумаги. – Обдумаю. Пока пойду. К вам посетители.

В такую рань?

На часах девять утра.

Егор? Не думаю. После нашего разговора в машине – пока я ехал в детский дом, всё ему высказал – вряд ли это он. Чувствует себя виноватым. И понимаю, что Дашка стащила у него ключи, но не могу перестать злиться.

Из-за этой шаболды всё накрылось.

Всё!

– Кто? – вскидываю изумлённо бровь.

– Жена с дочерью.

Два слова выстреливают из его рта, убивая наповал. Это знак. Точно знак. Нужно что-то решать с этим. Иначе это чувство съест меня изнутри. Долбаное опустошение. Это ощущение мучает. Съедает изнутри. И как будто потерял абсолютно всё. И каждый раз боль откликается внутри.

Но при виде Миры сердце работать быстрее начинает. Кровь гоняет. И вместе с тем она заполняет пустоту одним своим видом, окружением и запахом.

Замечаю её невыспавшийся вид. Эти лёгкие синяки под глазами. И клюющий нос. Да она спит на ходу!

Зато Слава, как маленькая зажигалочка, забегает в палату и тут же оказывается у кровати. Сегодня она растрёпанная, прямо как в детском доме. Нет, не совсем… Небрежный хвост еле держится на макушке. Эй, где вчерашние роскошные косы?

Снова взгляд возвращается на «мамочку». Падает на стул, улыбается. И пока прикрывает веки – спит.

– Ты чем занималась всю ночь? – сдерживаюсь, чтобы не рассмеяться. Я её впервые такую вижу. Улыбающуюся и плывущую где-то там, вдалеке.

И не отвечает.

– Это тебе! – отвлекает от лицезрения Миры девочка. Достаёт из-за спины альбомный лист. И протягивает его мне.

– Чтобы быстрее выздоравливал! Мирился с мамой! И…

Замолкает, хлопает глазками. Не знает, говорить или нет. Но Мирославе – фиолетово. Сидит и спит на стуле. Надеюсь, они приехали сюда на такси, а не на машине. Иначе обратно я их не пущу. Особенно в таком состоянии.

– Вот! Смотри!

Мурашками всё тело прошибает. А кадык сам дёргается от того, что вижу.

На белой бумаге отчётливо различаются три фигуры. Мужская – слева. Судя по стилю и перевязанному плечу… это – я. Рядом со мной бледнокожая шатенка с зелёными глазами. Красивая, несмотря на нос «палочкой». Худенькая, даже очень.

Что же…

Телосложением меня явно не обделили. Я на фоне их – машина для убийств. И рядом с моим внушительным телом маленькая Слава выглядит забавно. С двумя светлыми хвостиками и в розовом спортивном костюме.

Держит в руках плакат с надписью: «Выздоравливай».

На заднем фоне ещё масса мелочей в виде дома с трубой, забор палками есть и трава. Много деревьев и солнышко в углу.

Мило. Очень.

Это подарок мне?

– Сама нарисовала?

– Нет, мама помогала.

Усмешка сама возникает на лице.

Понятно теперь, чего мать такая… Кхм. Усталая.

– Всю ночь рисовали.

Заметно.

Поднимаю ладонь и опускаю на растрёпанную макушку. Легонько глажу, в любой момент готовый отдёрнуть руку. В прошлый раз она чуть не заплакала.

Но не сейчас.

Улыбка до ушей, глаза почти прикрыты. Смотрит на меня, расплавившись как масло на беспощадном солнце. Вот-вот с кровати скатится.

– Спасибо, – говорю ей искренне. Рисунков мне в жизни не дарили…

– Ой.

Мы поднимаем головы, смотрим на Миру. Потирает сонно глазки.

Господи…

Почему она такая милая? Особенно в своей помятой футболке, без грамма косметики и полуспящими глазами.

– Подарила? – спрашивает у малышки. Та в ответ кивает. – А спасибо за подарок сказала?

– Нет! – испугавшись, восклицает. Да так громко, что чуть за уши не хватаюсь. Подпрыгивает, залезая всё же на кровать, и внезапно целует меня в щёку. – Спасибо за подарок! Мне очень понравилось! Буду учиться рисовать!

Хах… Не уверен был, что вообще понравится. Я же детей не знаю. Думал одежды ей накупить, но и в этом был не уверен.

Моя противная заноза, что наотрез отказывается делать шаг навстречу, сидит и улыбается. Порой ей нужно не высыпаться… Становится не такой агрессивной.

– Ну что, когда выписывают? Я слышала, когда мы стояли за дверью…

– Дня через три. Может, даже завтра.

Если мне повезёт.

Врача искать на дом? Нахрен он нужен?

Почему я вообще попал к такому добросовестному доктору, а? Был бы другой – дал бы денег, и всё.

Кстати. А вот об этом я не подумал. Дать на лапу.

Точно головой ударился.

– Надеюсь всё же на завтра.

– А не рано? – задумчиво посматривает на плечо. – Это может быть опасно. Вдруг что-то случится?

– Всё будет нормально, – заверяю её. И чтобы больше не обсуждать эту тему, киваю на холодильник. – Торта? У нас его ещё много. Если хотите, можете угостить докторов.

Чтобы добрее стали.

– Можно? – нерешительно мямлит Славка.

– Твой торт – тебе решать, – снова треплю по голове.

Не понимаю, почему мне так приятно и тепло. Их присутствие, словно огонёк, согревает в морозное время холодные руки, которыми я их укрываю.

И намерен делать это дальше. Не давая погаснуть от мельчайшего дуновения ветра…

Мира

– Ма, о чём думаешь?

Ничего не утаишь от этого ребёнка! Вслух не скажешь, а теперь ещё и не подумаешь!

– Да ни о чём. По мелочам.

Как сказать…

Мне не нравится, что Беркутов так спешно выписывается. Мне не жалко приходить сюда каждый день по желанию дочери… Но как он там? Вдруг голова закружится, упадёт? Или что-то ещё?

Он – дурак!

Или я дура. Думаю об этом целый день, пока угощаю персонал больницы и некоторых пациентов.

И на следующий – тоже все мысли им забиты. Так и хочется поехать в больницу, поговорить с ним. Сказать, что под наблюдением врачей будет лучше.

И всё же решаюсь.

Мы собирались ехать к нему со Славой вечером. А днём позвонила Мила и сказала, что они с бабушкой поедут на набережную и хотят взять юную художницу, просидевшую весь день над альбомом, с собой. Я жутко хочу поехать с ними, но… Мне нужно поговорить с Беркутовым наедине. Как раз бабушка подольше побудет с новым членом семьи.

Отвожу Славу к Миле, а сама еду в больницу. Хорошо, что хотя бы сегодня я выспалась и могу спокойно сидеть за рулём.

Вчерашний день повторять не хочу. Всю ночь рисовали. Переделывали, перерисовывали. Я не сильна в художествах, а мелкая – тем более.

«Бр-р», – вздрагиваю про себя.

Больше не хочу вспоминать это!

На каком-то энтузиазме и хорошем настроении дохожу до палаты Беркутова. Пустой палаты. Оказавшись внутри, никого не нахожу. Даже его вещей.

Выбегаю в коридор, матерясь.

Он всё же уехал!

Нахожу его лечащего врача, спокойно попивающего в кабинете чай с конфетами.

– А где, – начинаю прямо с порога, – Беркутов?

Удивлённо застывает с конфетой в руках. Переводит на меня изумлённый взгляд.

– Выписал я его. Он домой уехал. К семье… К вам…

Ага, к нам.

– Как вы его выписать могли? Он же больной, – негодую.

И это профессионализм?!

Ещё и плечами пожимает!

– Сказал, что у него есть другой медперсонал, который будет следить за ним на дому. К тому же мы увидимся на повторном приёме через несколько дней…

Не будет ему никто перевязку делать. И никого он не позовёт. И это не чёртовы догадки, просто слишком хорошо знаю этого человека.

Настолько, что даже не сомневаюсь в его действиях.

– Хорошо, – чуть не рычу. – Напишите мне, что ему там пить надо, чем обрабатывать и сколько раз в день.

Трясу рукой, лишь бы дал мне бумажку, и я ушла.

– Странная у вас семья, – подытоживает, недовольно посматривая в мою сторону. Тянется к листку. – Жена не знает, что муж выписался.

– Да ну вас, – всё же не выдерживаю. – Не ваше дело.

Дожидаюсь, когда напишет всё. И сразу после этого, выхватив его рекомендации, лечу на выход.

Придурок ты, Беркутов! Совсем о своём здоровье не думаешь! Ничего удивительного нет, но ярость на этого человека накатывает. До такой степени, что ладони от ногтей болят.

Почему я вообще о нём переживаю?

Его жизнь. Его проблемы.

Говорю себе это, а всё равно еду к нему. Зачем? Волнуюсь, твою мать! Ощущение, что его состояние заботит меня больше, чем его самого.

Надо отпустить это, убедить себя, что он сам строит свою жизнь. Но… есть кое-что, о чём я всё же хочу с ним поговорить.

Я решилась – и отступать уже не хочу.

Артур

Делаю глоток чая и морщусь. Срочно нужно купить кофе, иначе на этой зелёной воде я свихнусь. И работать нормально не смогу. А мне только родимая работа и светит.

Боль пронзает висок внезапно. А всё из-за звонка в дверь.

Кто там пришёл?

Усмехаюсь.

Дашка?

Я замки поменял, и теперь она решила позвонить и получить приглашение войти? Неужели?

Останавливаюсь в коридоре, открываю дверь, не посмотрев в глазок. Устрою себе сюр…

…приз.

Вот же…

Реально сюрприз.

Недовольная малышка, что тяжело дышит и пронзает своими зелёными, словно изумруды, глазами. Это уже второй раз, когда она приходит ко мне в квартиру с таким выражением лица. Первый был незабываем. Мы оба были пьяны и… Нет. Всё прекрасно помню. Как она теряла голову, извивалась на простынях.

И чёрт. Хочу ещё.

Но пока мне светят только негативные эмоции и претензии от этой неугомонной девчонки.

Первая – летит сразу же.

– Ты заплатил ему, и он тебя выписал?

Какая проницательность!

Делаю шаг в сторону, освобождая проход.

– Не стой на площадке. Лишние уши нам ни к чему.

Кивает. Проходит мимо. Ловлю запах сирени, исходящий от её волос.

Мрак.

Как бы не впиться в её губы и не изнасиловать прямо тут…

– Ты на вопрос не ответил, – разувается. Сегодня на каблуках. Странно. Где же её любимые кроссовки?

– Да. Дал денег, – не вижу смысла лгать. Прохожу вглубь гостиной и плюхаюсь на диван. Взгляд за проклятое джакузи хватается.

Представляю Миру в нём. Обнажённую либо в купальнике. Как она водит рукам по своему сногсшибательному телу, размазывая гель…

Млять!

– Ты чего замолчал? – тычет в меня пультом от плазмы. Села напротив, на дистанции, словно боясь. Я бы тоже не стал. У меня явный недостаток секса. И этой девчонки, закидывающей ногу на ногу. – С ума сошёл раньше времени? У тебя куча…

– Знаю, – прищурившись, перебиваю. Устал это слушать уже. Сначала врач, потом Егор. Взял его на всякий случай с собой, пока ехал за рулём. Как страховку.

Рана, чёрт возьми, не смертельная! Всё могу, всё делаю. Иногда ноет. Но машину водить могу. Всё нормально. А тут…

Меня как школьника родитель отчитывает.

– Я здоровый мужик, Мир. Справлюсь.

– Ты хоть кого-нибудь нанял для ухода? Перевязки?

– Нет, – кривлюсь. Нахрена? – Раз в день могу и сам сделать.

– Ну, конечно, – всплескивает руками.

А я расслабленно откидываюсь на спинку дивана. Забавляет её поведение. Эта реакция.

Постойте-ка…

– А ты что, переживаешь за меня? – невольно улыбаюсь.

– Представь себе, – шипит как змея.

Сладкое удовольствие как мёд растекается по венам, и заставляет биться сердце быстрее.

Удивлён. Очень.

– И не зря, – указывает своим пальчиком. – Нужно обрабатывать её три раза в день. И как только кровь идти перестанет, бинты можно снимать.

– А ты откуда знаешь? – не припоминаю за ней медицинского образования.

Закатив глаза, лезет в свою сумочку и достаёт оттуда листок. Протягивает мне.

– Буденко просил передать.

Тот старик? Заботливый. Деньги взял, но не отмахнулся. Заботится вон.

– Спасибо, – принимаю из её тонких и аккуратных пальцев.

А она победно руки на груди скрещивает и своим нежным голоском, с вызовом проговаривает:

– Может, покажешь, как ты умеешь? Я гляну, успокоюсь и спокойно уйду. Меня дочка ждёт.

Вот неугомонная!

– Иди. Тебя ждут.

Дочка.

Её.

Не наша…

– Ты только за этим пришла? – интересуюсь.

– А ты тему не переводи, – вздыхает. И тут же встаёт с дивана. Оставляет на нём сумку. – Артур, ты…

Хочет сказать что-то грубое.

А меня это только веселит. Встаю следом, оказываюсь возле неё и смотрю вниз. Маленькая девочка, что достаёт мне макушкой до плеча. Обожаю этот вид. На её темные волосы, хрупкие плечи и мою любимую грудь, обтянутую белой футболкой.

– Что? – выдыхаю. А руки сами тянутся к её талии. Наклоняюсь. Нужно подхватить её, поднять и впиться в эти сочные, красноватые губы.

А затем целовать до нехватки дыхания.

– Скажи, – скорее даю указание, чем прошу. – Придурок?

– Ты… – тихо срывается с её уст. – Попал в точку. Но…

Толкает меня ладонями в грудь.

– Сядь. Помогу тебе на этот раз, – и взгляд отводит. – А потом ты всё же наймёшь кого-нибудь в помощь…

Последние слова говорит неуверенно. Но я сажусь, так и не дотронувшись до неё.

Играю по правилам Миры только потому, что она снимет повязку. Дотронется пальчиками до моей кожи. Обожжёт, оставит след. Который буду трогать пальцами и вспоминать её прикосновение ещё долгое время.

– Давай, – говорю с каким-то вызовом. В тон ей. – Покажи.

Поджимает губки и осматривается по сторонам, что-то разыскивая.

– Ты лекарства купил?

– Купил.

– И где они?

– Прямо на столике, – смеюсь над ней. Не заметить целый пакет?

Растерянно переводит внимание на журнальный столик. Хватает пакет и достаёт оттуда разные и ещё не вскрытые коробочки с мазями, спреями.

Садится рядом.

Приятно.

Она волновалась и пришла сюда. Даже решила обработать рану.

– Там сказано, что коже нужно давать дышать. Всё чаще и чаще. Как только кровь перестанет идти.

– Уже почти.

Кивает.

– Разденься.

– Какое предложение… – усмехаясь, хватаюсь за пуговицы и снимаю с себя рубашку. Играю мышцами пресса, груди. И напрягаю немного руку, показывая Мире то, что она однажды целовала. – Ради тебя готов снять всё. Штаны надо?

Смущённо смотрит на пакет, доставая всякую муть.

И возвращается к плечу.

– Нет необходимости.

Дотрагивается подушечками пальцев, посылая ток во всё тело. И это вызывает долбаную истому. Как же хорошо. Приятно. Ощущать её тепло. Рядом.

– Зачем ты пришла? – выдаю.

Странно это. Я хочу, чтобы она осталась. Обнять её, накинуться, смять губы в поцелуе и вспомнить все, что было в нашем прошлом. И по этой же причине желаю, чтобы она ушла.

Нельзя сорваться.

– Слишком хорошо тебя знаю. Подумала, что ты не справишься.

Усмехаюсь, опускаю взгляд на своё запястье и золотистые часы. Сделаю вид, что так и есть.

Молчу, когда она колдует над плечом, обрабатывая шов.

– Кстати, не всё так плохо, как я думала…

Киваю.

Не хочу, чтобы это заканчивалось. Тихо, спокойно. А внутри бабочки летают.

Прыснув ещё раз каким-то средством, Мира встаёт, обходит диван и хватается за бинты. Перевязывает плечо, затягивая.

– Не больно?

– Нет.

И снова тишина.

Непривычно. Но так тепло.

Скоро это закончится.

И она уйдёт…

– Артур… – ласковый и нежный голос разрушает изнутри. Чёрт, у неё даже он красивый… В ней есть хоть один изъян? Тот самый, который меня оттолкнёт. – На самом деле… Я пришла поговорить.

– О чём?

Могу только догадываться. О Славе. Та считает меня отцом благодаря младшей сестре Миры. Трудно посчитать как-то иначе.

Всё вышло слишком удачно, что мы и сами не поняли, как это произошло.

Случайность.

Маленькая, но такая меткая.

И именно о ней Мирослава желает поговорить.

Но не торопится.

– Давай, заноза, поторопись, – подгоняю её. Уже знаю. У девочки есть надежда на отца. А его – нет. И нужно это решить.

– Я… – замолкает. Затягивает бинт сильнее. – Пришла попросить тебя об одной просьбе.

Поскорее бы. Её касания меня сейчас убьют.

– Тогда ты предложил мне стать мамой Славы. И… Я тут подумала… Если ты ещё хочешь…

Распахиваю глаза, не догоняя о чём она.

Поворачиваю голову и смотрю на неё через больное плечо. Пальцы её трясутся, а она полностью сосредоточена на бинте, который завязывает в узелок.

Переводит пронзительный взгляд зелёных глаз на меня.

– Не хочешь… Попробовать побыть её папой?

Долго думала, прежде чем сказать эти слова вслух.

Очень долго. Бессонная ночь с дочерью дала мне хорошую пищу для размышлений. Ради него мы не спали, а наутро, как только лучи солнца ударили по уставшим глазам – помчались к Артуру в больницу.

Точнее, это сделала Слава…

Не могу отрицать очевидного.

Она к нему тянется.

И Беркутов тогда прав был. Ей семья нужна. Отец нужен.

А не я одна.

Я-то счастлива и так. А она?

Да и Артур… Вижу же, как смотрит на неё.

Как бы ни хотела новых отношений, но… Что я теряю? Ничего! Мы изменились за три года. Сильно. И я уже не та маленькая девочка.

Ошибок больше не совершу.

– Что ты сказала?

Понимаю, как мои слова звучат.

– Я хочу семью, – выдыхаю опять. Тёмно-карие глаза затягивают в свой капкан и расслабляют. – И предлагаю тебе… стать папой Славе. Не знаю, как это будет выглядеть…

Если он уйдёт, малышка будет страдать.

Но если перестанем ходить к Артуру, она расстроится ещё сильнее. Уже привязалась к нему.

А так я подарю ей счастье. Всё, что она захочет.

– Но, может, нам попробовать, – неловко отвожу взгляд. – Ты сам это предлагал. Если ты не против, конечно…

– Удивительно, – выпаливает, – слышать от тебя такое.

– Отстань, – отворачиваюсь. Я ему тут душу изливаю, а он… – Всё. Перевязала. Если ты не согласен, я пошла.

Подпрыгиваю с дивана и мчусь на выход.

Я так долго думала и собиралась, а он…

Сильные пальцы хватают за запястье. Артур дёргает меня на себя, из-за чего приземляюсь на что-то твёрдое. Не диван. А его… Матерь божья. Лучше бы это были колени!

– Так-то лучше.

Не-е-ет…

– Куда ты собралась? Я ещё не дал ответ.

– И так всё понятно было, – бурчу. – Что ты не согласен. Чего мне время терять? Мне бежать…

Сглатываю от того, что он дёргается, и я чуть съезжаю. И что-то твёрдое упирается мне в ягодицу.

– …надо.

– Подождёт. Вернёмся к разговору.

Говорит со мной, как бизнесмен со своим партнёром.

– Ты хочешь, чтобы мы сыграли семью для Славы?

Киваю.

– Жить будем вместе? – подходит к самому главному и сложному.

– Да, – тяжело выдыхаю.

Для нас обоих – это сущий ад.

Он хочет меня, я хочу его.

Бред. Но факт.

– Где?

– Я пока ещё не думала, – признаюсь честно. – Можно у меня. Мы как раз делаем ремонт в детской.

Правда…

– Если мне не изменяет память, там двухкомнатная. Мы будем спать в одной постели? – игривые нотки слышатся в его голосе.

– Нет! – восклицаю, краснея. Пошлые картинки в голову залетают ураганом. – Ты спишь на полу!

– А что на это скажем Славе? – подшучивает надо мной.

Задумчиво мычу, даже не предполагая.

– Ложиться можем вместе, а когда она будет засыпать…

– Или я предлагаю переехать на нейтральную территорию, – перебивает. – Скажем, это мои пожелания. У меня есть одно шикарное место в частниках. Там и детский сад недалеко. Если пожелаешь, конечно.

Как он серьёзно подошёл к этому делу…

– Подумаем, – прикрываюсь волосами. Хотя так будет намного лучше. Но… не могу я так. Надо подумать. Слишком быстро. Я вообще не надеялась, что он согласится. – То есть всё решили?..

Как же необычно об этом говорить!

– Видимо. Но я согласен. Когда встретимся обговорить детали?

– Слава хотела приехать к тебе сегодня, но, скорее всего, она будет уставшая… Завтра?

– Хорошо, – отпускает мою талию. Только сейчас замечаю, что его ладонь всё это время покоилась на моём теле. И для меня это было нормально. Наоборот, приятно и будто что-то обычное. – Тогда до завтра.

Я подпрыгиваю как ошпаренная.

Хватаю сумочку и лечу на выход.

– Увидимся!

Быстро вылетаю на лестничную площадку. Останавливаюсь у двери. Сердце грудную клетку вот-вот разорвёт. Бьётся о рёбра, отстукивая время, через которое оно остановится. Ещё чуть-чуть, прямо сейчас.

Эмоции через край!

А всё от того…

Что я сделала это! Да! Предложила ему это!

Правда, я ни разу не задумалась о нашем будущем, но…

Попробуем ещё раз. Как три года назад. Начнём с чистого листа.

Чуть не сползаю на слабых ногах по двери.

Сосед Артура не даёт этого сделать. Приоткрывает дверь и, любопытствуя, выглядывает из-за металлического полотна.

– О, ты, – мужчина припоминает меня. – Нашла, что за баба-то была?

Баба?..

Точно. Артур ведь в тот вечер, когда в аварию попал, с девушкой какой-то был. А я из-за нервов и переживаний совсем забыла об этом…

Зато любознательный сплетник-сосед помнит.

– Любовница, да?

– Не знаю, – угрюмо произношу. Небрежно поправляю сумочку и иду к лифту. Не хочу это выяснять. Особенно после того, как предложила ему жить вместе. И строить будущее Славы…

Так, всё!

К бабушке, сестре и своей дочери!

Всё решим потом!

Только почему при мысли о другой девушке в его руках становится обидно?

Бред…

Или нет…

На следующий день

– А куда мы идём? – маленькая девчонка дёргает меня за руку. – В больницу?

– Не совсем, – осматриваюсь по сторонам. Где же этот дом? – Но к Артуру.

– К па?.. – резко голосит. Но прерывается. М-да, это, видимо, вошло в привычку. – А где? А где?

Да я откуда ж знаю?

– Если бы мы заехали за ним, всё было бы проще, – ворчу из-за плохого настроения. Вынуждена искать с пятилетним ребёнком дом, в котором мы будем жить. Или пытаться.

Я уже привезла сумку с вещами. Мы договорились остаться здесь на ночь. И она не килограмм весит!

Как же всё у Артура быстро! Вчера вечером позвонил и уже назначил встречу! Я ничего сказать не успела. И сегодня уже тут. Останавливаемся у нужного дома, судя по цифре «восемь» на металлических воротах. Только она перевёрнута. Знак бесконечности какой-то выходит. Перекрутилась, наверное.

Поправляю табличку с цифрой. И та снова возвращается на прежнюю позицию.

Надо будет потом починить.

Открываю огромную калитку и впускаю Славку вперёд.

– Ого, – выдаёт она. – А это что? Он тут живёт?

Молчать! Сделаю ей потом сюрприз!

А пока сама осматриваюсь по сторонам.

Уютно тут… Дом двухэтажный, из кирпича. Двери как в замке. Большие, величественные… Или это они такие на фоне маленькой девочки?

Не знаю, но и остальное впечатляет. Рядом стоит пустой бассейн, неподалёку располагается детская площадка.

Здорово, конечно. Но когда этот человек всё успевает?

Громадная дверь открывается, и я подгоняю к ней Славу.

Малышка скрасит всю неловкость! А её обещает быть много.

Малышка сразу привлекает Беркутова, обнимая его за ногу. Её маленькие пальчики обхватывают штанину, а меня разрывает изнутри. Она ведь его не знает и не знала вовсе. Видела только на фотографиях. Но стоило ей сказать, что он – её будущая семья, уже любит безмерно и сильно.

Какие же всё-таки дети… Им для счастья много не надо.

– Я скучала! – вдруг восклицает.

Широкая ладонь на маленькой макушке выглядит мило. Великан и его маленькая принцесса…

– Я тоже, – тихим и бархатистым голосом произносит Беркутов. Не знаю, как Слава, но я вот… выбита из колеи и очарована… – Заходи быстрее в дом, кажется, дождь начинается.

Поднимаю голову, смотрю на пасмурное небо.

И правда…

Первые капли дождя падают на нос.

– Женщина, тебя долго ждать? – насмешливые слова привлекают всё внимание и заставляют улыбнуться.

– Иду я, – буркнув, делаю шаг вперёд.

Как бы пережить этот вечер и ночь?..

– Когда ты всё успеваешь? – я осматриваюсь по сторонам, открывая рот от вида красивого ремонта. Нет, у нас в квартире с ремонтом тоже всё хорошо, но тут… Даже пол блестит. И выглядит так, будто стоит целое состояние.

Делаю шаг в сторону, вставая на коврик. Песочек с кроссовок ещё попадёт. А меня потом совесть мучить будет.

Слава скромненько стоит рядом. Не решается войти, как и я. Зато босоножки уже сняла. Стоит в белых носочках. Не боюсь, что они потом станут серыми.

– Я не особо заморачивался, – протягивает руку и забирает у меня сумку. – Чего встали, как неродные?

Фыркаю, снимаю кроссовки.

– А вы помирились? – вдруг спрашивает тихонько Мышка. Ей прозвище это подходит. Она то затихнет, что её не услышишь, то порой бегает и веселится так, будто кот спит, и можно побеситься.

– Мы в процессе, – отвечает Артур. Что же он так с ней сложно разговаривает? Она ж ребёнок. И с ней надо попроще.

– Почти, – хватаю её за ручку и хочу провести её в комнату. Кошусь на Беркутова. – Куда нам?

– Слава может выбрать любую комнату, – хмыкает и проходит вперёд, обгоняя нас. – А ты…

Осматривает меня с головы до ног.

– У тебя выбора нет. Спальня здесь одна.

А он не офигел?!

Так резво!

Мы уже обсуждали, что спим раздельно.

И семья у нас… пока не настолько серьёзная, чтобы спать вместе.

А он уже в одну кровать решил…

– Да, ты прав, – цежу сквозь зубы, решая не устраивать сцены перед ребёнком. – Мышонок, иди, выбирай себе комнату.

– Правда? – тихо шепчет. – Я могу?

На эти слова ей летит лёгкий подзатыльник. Совсем-совсем. Артур едва касается пальцами макушки.

– Перестань спрашивать разрешение.

Жестоко…

Но он прав. Мышка постоянно так. Спрашивает «можно ли». Например, порисовать – хотя это её подарки. Скушать яблоко. И даже лечь спать.

Понимаю, что это последствия детского дома. И сердце каждый раз болит.

Это нам предстоит решить.

Малышка скромненько идёт по первому этажу. И пока она отошла, хватаю Беркутова за ворот рубашки, притягивая к себе. Хотя, скорее, он позволяет мне это сделать.

– Спать мы будем раздельно, – предупреждаю его, выпаливая прямо в красивое и идеальное лицо. – Запомни.

И не потому, что я его ненавижу или как-то плохо отношусь. Нет…

Боюсь не сдержаться.

– Не могу же я сказать это ребёнку, – усмехаясь, обхватывает мою ладонь. Током прошибает.

Быстро отхожу, закусывая нижнюю губу. Плохо. Очень плохо.

– Так где спальня? – спрашиваю, не смотря на него. Зато наблюдаю, как Слава забегает на второй этаж по лестнице. – Я выберу комнату рядом.

– Невыносимая, – не вижу, но уверена – закатывает глаза.

Ведёт меня на второй этаж, открывает самую дальнюю комнату. Запускает внутрь, показывая наше гнёздышко на сегодня. Точнее, его…

Ставит нашу сумку в кресло.

– Там Славкины вещи. Надо ей потом отдать.

Хм… А я для себя взяла что-то? Не помню. Вроде пижаму прихватила. Блин. Надо будет потом проверить.

Я замоталась, могла и забыть.

– Без проблем, – отмахивается. – И как тебе?

– Ну-у-у, я удивлена, как быстро ты реагируешь, – и это правда! – Только вчера говорили, а сегодня ты уже…

Ощущаю спиной его присутствие. И ладонь на копчике. Пальцы скользят вдоль позвоночника, пуская тепло.

Выше и выше…

– С тобой только так.

Не знаю, что он делает. Но подозреваю. Ищет застёжку лифчика. Уж поиграть он хочет или ещё чего… Но он её не найдёт.

Мы когда выезжали, жарко было. Я лифчик и не надела. Да и что там… Мне не особо он нужен с моей грудью.

– Облом, – разочарованно вздыхает, ничего не найдя.

Значит, была права!

Извращенец!

– Что поделать, – ехидно улыбаюсь и резко оборачиваюсь на голос Славы:

– Я выбрала! Тут!

Отстраняюсь от Артура и иду к малышке.

– Хороший выбор, – оцениваю результат: комната в начале коридора. Не услышит моих шагов, когда буду ходить в комнату рядом со спальней Беркутова. – Только по лестнице когда ходишь, крепко держись за перила, хорошо?

– Да! – соглашается.

Протяжный звук разлетается по коридору, и мышка-малышка стыдливо хватается за живот.

– Ой.

– А это что ещё такое? – удивлённо хлопаю ресницами.

Отчего-то стыдно перед Артуром становится.

Подумает сейчас, что я горе-мать…

– Ребёнка голодом моришь? – вставляет своё слово за спиной. Конечно! Как без этого?

– Мама меня кормит, – недовольно выпаливает. – Просто я… Не покушала. Шарику всё отдала. Боялась, что он голодный там останется… Один…

Да моя же ты сладкая…

Присаживаюсь, хватаюсь за пухлую щёчку. Но сейчас она кажется мне такой худенькой… Аж сердце сжимается.

– Шарику я оставила целую миску с кормом. Он переест. А ты, моя добрая душа, чего промолчала? Я бы ещё наложила!

Знаю ответ. Она постеснялась.

– Надо было Шарика взять с собой, – снова этот недовольный за спиной.

– Я хотела, – встаю и беру детскую ладошку. – Но решила, что невежливо без разрешения везти его сюда. Если ты не против, привезу его завтра.

– Я? Против? Да это мой любимый кот!

Которого я у него забрала, да.

– Ой, всё, – обиженно выпаливаю, спускаюсь по лестнице и веду притихнувшую мышку за собой. – Пошли кушать готовить. Твой урчащий живот доведёт меня до истерики.

Оборачиваюсь через плечо. И, улыбаясь, тихонько кидаю:

– А ты – идёшь помогать.

Вздыхает. Готовить он не любит. Но ничего, у него нет выбора.

Мы вместе отправляемся на кухню. Продуктов много, Беркутов об этом позаботился. Вручаю ему целый мешок с картошкой и поручаю почистить её на пюре. Замарает свои бизнесменские ручки…

Ничего. Меньше будет надо мной шутить.

А Слава пока моет овощи на салат. И общипывает петрушку с укропом – ножик я ей не доверяю. Сама занимаюсь котлетами.

Готовка проходит весело и непринуждённо. Через сорок минут раскладываю еду на тарелки. У Мышки она индивидуальная. С красивым рисунком. В наборе была гибкая ложка. И она теперь с ней не расстаётся. Играется постоянно.

И этот раз – не исключение.

– Уже всё остыло, – Артур наблюдает за этой игрой, сидя напротив неё. – Ты наелась? Съела мало. Если нет, то кушай. Иначе какой-нибудь Шарик всё снова слопает.

Да-а-а, с ребёнком говорить – ему ещё учиться и учиться. Но он старается! Это вызывает уважение.

Слава поднимает на Беркутова взгляд.

– Но тут же нет Шарика…

Неожиданно отпускает ложку, из-за чего содержимое отправляется мужчине в лицо. Пюре вышло жидким, я хорошо добавила сливок… И теперь плавно скользит по его лицу.

– Ой… – прикрывает рот ладошкой.

Вот тебе и «ой»…

Мне нужно поругать её, сказать, что еда – не игрушка, но Беркутов так забавно выглядит с этим пюре на лице…

Не могу сдержаться. Смех вырывается неосознанно. Сам почистил, сам получил за это по лицу.

Вот так-то его!

Моя девоч…

Все слова вылетают из головы. Прямо в лоб прилетает целая ложка пюре.

Не поняла…

Распахиваю глаза и удивлённо смотрю на малышку. А она на меня. И замечаю одну маленькую вещь. Ложки в руках у неё уже нет…

– Ты…

– Руга дрогнула.

Рука дрогнула…

Сжимаю в пальцах вилку. Как бы ответить ему на это?

Ведёт себя как ребёнок!

Хватаюсь за салфетку и прикладываю к лицу. Хорошо, что картофель уже остыл.

– Ты какой пример ребёнку подаёшь? – стараюсь быть доброй, но прорываются нотки агрессии. Ах ты, Беркутов…

– Так это она мне показала, – усмехается.

Убираю пюре с лица и еле сдерживаюсь, чтобы не поступить так же, как и он. Подойти бы к нему со спины, надавить на голову и макнуть лицом прямо в салат…

– Детство в попе заиграло?

– Заиграло, – не скрывает. – Хочешь ещё?

Вижу, как он нажимает на ложку. И если отпустит – еда снова отправится в меня.

– Сделаешь это и будешь…

Слова застывают в горле.

Ещё раз.

Он сделал это ещё раз.

Усиливает мою жажду мести и вызывает детский смех мышонка.

– Мама такая красивая!

Очень…

Благо второй раз прилетает не в лицо, а в волосы.

Но не могу злиться на Артура за это. Слава так весело смеётся, что я готова сама упасть лицом в тарелку.

– Ла-а-адно, – протянув, откидываюсь на спинку стула. – Сегодня останешься жив. Но только благодаря тому, что на глазах у детей трогать тебя не буду!

– А когда вдвоём останемся? Тронешь? – подаётся вперёд, пошло улыбается и совсем не стыдиться, что мы, так-то, не одни! – Могу даже показать, где именно.

Салфетка с пюре летит ему прямо в лицо.

Резко встаю, краснея до кончиков ушей. От стыда. Мелкая-то ничего не поняла, но я-то знаю, про что он!

– А теперь убирать со стола! – командую. Показываю на Беркутова. – Ты моешь посуду. Пока я…

Морщусь.

– Купаюсь.

Только сегодня утром голову помыла, вот опять…

– А ты, маленькая шкода, – обращаю внимание на притихшую Славу, – доедаешь и помогаешь этому балбесу. Провинились!

Разбросались тут едой!

– А я – в душ!

Гордо вскидываю подбородок, прохожу мимо этих двоих, не забывая раздать подзатыльники. Лёгкие, но воспитательные.

Поднимаюсь на второй этаж, захожу в «нашу» спальню и беру с собой сумку с вещами. Ищу ванную, которую нахожу быстро. Находится на том же этаже, прямо возле лестницы.

Закрываюсь на задвижку, раздеваюсь и сажусь в ванну, врубая душ. Я бы с радостью понежилась в горячей воде и пене, но нужно быстро помыть голову, искупаться и пойти постелить Славе в комнате. Ей уже в десять пора спать.

А у нас и так ужин поздний был…

Вздохнув, откидываюсь головой на спинку ванны и на пару секунд прикрываю глаза от усталости. День был бешеный… В плане эмоций. Пока ехала сюда, распереживалась вся. Боялась, что знакомство у них не заладится. Да и вообще всё пойдёт через попу…

Но нет. Всё хорошо.

Они уже спелись.

Играются с едой…

Улыбка на губах появляется сама. Как и это горячее удовольствие, расслабляющее тело.

Не замечаю, как засыпаю под душем.

Просыпаюсь внезапно. Отчего-то начинает литься холодная вода. Подпрыгиваю, врубаю снова горячую, быстро мою голову от картошки.

Блин! Мне же Славе кровать застелить надо!

Надолго ли я уснула, а?

Не могу посмотреть. Не взяла с собой телефон.

Быстро вытираюсь насухо и лезу в сумку за вещами.

Славкина майка… Шортики… Носочки…

А моё где?

Залезаю глубже в надежде отыскать пижаму. Я ж её туда убирала! А нет ничего!

И что делать теперь?

Со всех ног бежать до комнаты и… А что там? Завернувшись в простыню, спать в доме Артура голой? Да сейчас!

За дверью как раз раздаются шаги.

Выбора у меня нет. Либо страдать ерундой, либо признать поражение и… Ладно, для начала нужно узнать, кто там.

Заматываюсь в полотенце, открываю и выглядываю из комнаты.

Блин… Лучше бы это была Славка. Я б попросила её стащить у «папы» майку и принести мне. Но нет. Артур поднимает взгляд со ступенек на меня. Нога зависает в воздухе.

Мощно.

Хотя и я не каждый день вижу полуголую девицу у себя в доме.

Так же бы смотрела. Взгляда не отрывая.

Беркутов это и делает. Проходит жалящим взглядом с головы до ног, останавливаясь на краешке полотенца на ногах.

– Хватит пялиться, – шикаю на него.

– А если дают?

Резко хлопаю дверью, скрываясь в ванной комнате, и тяжело дышу. Нахал!

– Я одежду свою не нашла, – говорю ему, зная, что услышит. – Не мог бы ты мне одолжить что-нибудь из своего?

Нет, я могла бы попробовать натянуть эту футболочку маленьких размеров на что-нибудь, но… На что? Ладошку?

– А я думал, что, когда просят, в глаза смотрят. Невежа.

Он издевается?!

Развернувшись, открываю двери. Хочу гордо пройти мимо него в одном полотенце, чтобы не думал, что я так в нём нуждаюсь. Но замираю, когда вместо привычного коридора вижу белую футболку, обтягивающую мускулистую и рельефную грудь.

Ничего понять не успеваю. Ощущаю покалывание в спине от его ладони. Артур бесцеремонно обнимает меня, прижимает к своей груди и затаскивает в ванную комнату.

Зажмурившись, пытаюсь проснуться.

Сон это, сон!

Но нет.

Припечатывает к двери.

И мой испуганный взгляд летит вверх на идеальное лицо Кривоклюва.

– Ты…

– Так-то лучше, – довольный блеск в глазах одобрительно мелькает. – Теперь можем поговорить.

– Не можем, – тихо выдавливаю. Вся решимость пропадает. Ноги не слушаются, пошевелиться не могу. Моя грудь всеобщее внимание привлекает. Из-за частых подъёмов.

Ничего не могу с собой поделать. Свежий аромат чистоты врывается вновь, утяжеляя дыхание. Ей-богу, если мы заживём вместе, я куплю самый вонючий порошок и буду стирать его одежду с ним… И проходиться по вещам дихлофосом. Иначе сойду с ума.

Ладонь Артура опускается на ключицу. Вот так резко, внезапно. Ударяя током. А он, словно загипнотизированный, втягивает носом воздух и нажимает большим пальцем на косточку.

– Почему? – требовательный вопрос.

– Я… – во рту пересыхает, и язык чуть не прилипает к нёбу. – Не в том виде, чтобы серьёзно…

Чувствую, что полотенце на теле держится уже совсем слабо. Оно быстро и без всякой помощи падает вниз. Артур пытается поймать его, но делает только хуже. Хватается за ноющее полушарие своей лапищей и застывает.

Нет-нет-нет! Только не это!

На его горячую ладонь всё тело реагирует. Как и маленькие горошинки, что тут же становятся твёрдыми.

Он что?..

– Отпусти.

– Не могу, – как загипнотизированный, на грудь смотрит.

Надо прикрыться! Но руки бессильно повисают вдоль тела. Ничего сделать не могу. Только прожигаю дыру в этом изумительном и наглом лице.

– Меня Слава ждёт, – ищу попытку выбраться.

– Она уже спит.

Что?..

– И сколько я тут спа… Сидела?

– Сорок минут.

Ого…

– Мне холодно, – вру ему. Да почему ничего сделать не могу?

Пошевелись! Дай ему пощёчину! Пусть не думает, что ему всё позволено!

Но так приятно… И тепло…

– Я чувствую, – намекает мне на то, что упирается в его ладонь.

Пальцы сжимают полушарие сильнее.

– Ты! – я всё равно не могу прийти в себя. Но он наглеет!

С трудом поднимаю руки, отталкиваю мужчину от себя и закрываюсь.

Чёрт!

Видно же не только грудь!

В испуге сажусь на корточки и жмурюсь.

Дурак, блин!

Если бы он не зашёл, ничего бы не было!

Хватаю полотенце с пола, хочу встать. Но снова зависаю, остановившись взглядом на его домашних серых штанах.

Боже мой…

Как ракета взлетаю, выпрямляясь. Перед глазами всё кружится от увиденного. Эмоций у меня столько, что не могу их контролировать.

– Снимай майку! – кричу ему. Сильнее прижимаю к себе полотенце.

Что я только что увидела?..

– Ого, так решительно, – усмехаясь, он всё же выполняет мою просьбу. Подаёт её мне. Хочет сделать шаг вперёд. По-любому что-то задумал. Но я останавливаю его предупредительным жестом ладони.

– Подойдёшь ближе, – угрожаю. Не могу! Пусть уйдёт! – И…

Ну же! Придумай что-нибудь!

– И? – в ожидании выгибает бровь.

– Я завтра не привезу Шарика!

– Ладно, – хмыкает так просто.

Спокойно выдыхаю, но…

Его ладонь хватается за майку, вырывая из моих дрожащих пальцев.

Делает шаг вперёд, снова вжимая моё колотящееся от страха тельце в дверь. Но в этот раз ощущаю его всем своим телом. Эту непростительную близость. Он слишком близко. Между нами нет и сантиметра свободного пространства. Всё занято. Им. Его ароматом. Его энергетикой, от которой захватывает дыхание и кровь стынет в жилах.

Грубые и горячие пальцы хватаются за затылок.

– Так и быть, за Шариком я съезжу сам.

Округляю от шока глаза. И тут же их закрываю, когда его жестокие и напористые губы впиваются в мои.

Артур

Клинит. Рядом с ней меня клинит. Как самого настоящего психопата. Всё нутро кричит при виде неё.

Возьми. Возьми.

Схвати в свои руки, поцелуй.

И в этот раз желание берёт верх. От бесподобного вида. Затаившегося дыхания. От шёлковой кожи.

Не могу оторваться от мягких, манящих губ.

Мира не сопротивляется. С опаской, неуверенно отвечает. А телом отстраняется. Пытается. Вжимается сильнее в дверь. Но бежать некуда. Только в мои объятия, из которых я её не выпущу.

Хватаюсь за влажные волосы, чуть оттягиваю назад, запрокидывая её голову сильнее.

И маленькая зараза выпутывается из плена.

– Стой, – слышу от неё через тяжёлое дыхание. – Остано…

– Не могу, – признаюсь.

Снова набрасываюсь на любимые губы.

Сдаётся.

Отвечает уверенней, смелее. Это я её этому научил.

Первым был…

И буду дальше единственным. Всё сделаю для этого. И возможностей у меня море…

– Писить хочу, – слышится отдалённо.

За ручку дёргают.

Резко останавливаюсь, отстраняя от себя девчонку.

И сам, испугавшись, что Слава это увидит, натягиваю майку на Миру. Она и сама пытается что-то сделать. Но руки дрожат. И губы постоянно облизывает.

– Это была плохая идея, – ругается.

– Мамочка?

Оба замираем.

Может, она уйдёт?..

Да сейчас! Это ребёнок, Беркутов!

Удостоверившись, что Мира оделась, аккуратно открываю двери. Наблюдаю за малой, хлопающей сонными глазами.

Смотрит то на меня, то на Миру.

– Вы вместе писили?.. – вдруг выдаёт.

– Да, я маме помогал, – обхожу их двоих и быстро ретируюсь.

Мама вон в шоке стоит, ничего сказать не может.

– Всё. Ванна свободна. Мама, помоги ребёнку переодеться.

Одни слова помогают ей очнуться. Теряется, а потом кивает и затаскивает девочку в ванную комнату.

Зарываюсь пальцами в волосы и чуть не бью себя по башке.

Обещал себе быть терпеливым.

А в итоге в первый же вечер облапал её. Возбудился. И поцеловал.

Не сдержался.

Ужасно!

Как жить вместе – не понимаю.

Радует пока одно – спать будем раздельно.

Я ж её изнасилую, если одни в комнате останемся. На широкой кровати… Мирослава в моей футболке… А под ней ничего нет…

Чёрт!

– Ты что тут стоишь? – раздаётся за спиной.

Вот это они шустрые! Уже вышли. Или я, как баран, здесь слишком долго простоял.

Оборачиваюсь, смотрю на малую. Уже переоделась, волосы распущенные. Убирает их за ушко. А в свободной руке держит старую игрушку. Зевает. Спать хочет.

– Ждал очереди, – выпаливаю первое, что приходит в голову. Какой же ты осёл, Беркутов… Брови Миры в изумлении летят вверх. Ага. У нас две ванные в доме, а я ждал, когда они освободятся.

– Ясно, – кивает. Берёт спящую на ходу девочку за ладошку и ведёт в комнату. – Пойдём, постелю тебе простынь, и…

– А папа уже сделал.

Папа.

Необычное для меня слово. Мечтал услышать его целых два раза. И оба эти раза разбились вдребезги. Как и надежда, что когда-то услышу эти слова.

Нет. Этого больше никогда не будет. Предохраняюсь, и только. Даже в первый раз с Мирой это делал. Хотя башню снесло так, что чуть не вошёл без защиты. Крыло знатно. Пришлось в ванную за ними бежать.

– Оу, – выдаёт. Удивляется! А я что, не способен надеть наволочку на подушку? Или одеяло заправить в пододеяльник? Нет, ну, с последним я промучился немного… Чуть не решил запихнуть в него Славу, чтобы та одеяло по углам рассовала. – Тогда… Пойдём, уложу и расскажу сказку.

– Нет, – останавливает своей крохотной ладошкой у двери. – Сегодня я буду взлослой.

Как в насмешку над своими же словами, проглатывает букву «р».

Встаёт на носочки, тянет ручки к голове Заразы. Обменявшись милыми поцелуями, малая переводит взгляд на меня. Улыбаясь, скачет в мою сторону и просится на ручки.

Впервые у меня так.

Растерявшись, поднимаю с пола. И чувствую крохотные губки на щеке. Чёрт… Я не побрился. Надеюсь, эта щетина не вызовет раздражения? Надо побриться. Слышал, что детская кожа чувствительна.

– Спокойной ночи! – голосит.

– Спокойной ночи, – отпускаю её.

Та сразу бежит в комнату. Ещё раз целуется с мамой.

В каких-то странных и смешанных чувствах направляюсь в комнату. Мира шагает рядом, открывает соседнюю дверь.

– А почему вы спите в разных комнатах? – летит из уст наивный вопрос.

Чёрт. Совсем забыл, что на её глазах лучше так не делать. Да и Мира тоже, раз поднимает на меня молящий о помощи взгляд. Не знает, что ей сказать, хах.

А я знаю?

– Вы ещё не помирились?

– Помирились! – кричит моя девочка, обернувшись. Тут же делает шаг в мою сторону. – Я просто ошиблась, солнышко. Всё-таки новый дом…

– А-а-а… – чешет макушку. И не уходит. Смотрит на нас. Ждёт явно чего-то.

И внезапно прищуривается.

– Вы же меня не обманываете?

Какая она умная до ужаса! Ей хоть и пять, ментальный возраст тянет на все пятнадцать.

– Нет! – толкает меня в плечо Мира. Быстро тянется к ручке двери. Открывает её и заходит в нашу спальню. – Всё хорошо. Спокойной ночи, мышонок!

Машет ей ладошкой. И толкает меня под рёбра.

Поднимаю ладонь, помахивая.

Что мне ещё делать?

Закрываю дверь и слышу облегчённый вздох.

Я всегда был на стороне Славы. Даже благодарил её – она помогла мне сблизиться с Мирой ещё в больнице. И сейчас старается мне помочь, хоть и неосознанно. Но это она зря…

Остаться наедине с этой девочкой-заразой в одной комнате – подобно самоубийству.

Особенно когда она в таком развратном виде. В моей футболке. И с бьющейся жилкой на шее.

Ладонь сама тянется к ней для того, чтобы дотронуться.

Но вовремя отдёргиваю её. И разворачиваюсь, шагая к шкафу.

– Дать тебе ещё одежды? – усмехаюсь.

– Нет. Посплю в этом.

Раздаются тихие шаги в сторону кровати.

– Я сейчас посижу пару минут и пойду…

– Я тебя не прогоняю.

А у себя в голове прошу её уйти.

Сейчас вся комната пропитается её запахом. А мне потом мучайся.

И в душ бежать.

– Спасибо.

Слышу, как плюхается на мягкий матрас.

– Мягко… – довольно мурчит, как котик. – А в той комнате такая же кровать?

– Нет, – расстёгиваю пуговицу и ширинку на штанах. Снимаю их, отправляя в шкаф. Невольно зеваю, несмотря на напряжение. Оборачиваюсь – Мира лежит на постели, прикрыв глаза.

– Может, тогда остаться сегодня здесь? А тебя прогнать в ту комнату?..

Вот, значит, как?

Подхожу к ней, заваливаюсь на свободную половину.

– Поздно. Я уже лёг.

– Умеешь ты всё испортить, – вздыхает.

Странная она. Расслабленная.

– Оставайся, – вдруг выпаливаю. – Ничего страшного не случится за одну ночь.

Случится. Я уверен.

Но ей же необязательно это знать?

– Точно-точно? – с подозрением переспрашивает.

– Уверен, – скрестив пальцы на руках, проговариваю. Слава научила. Не уверен, что смогу себя контролировать.

– Хм… Я тебе не верю. Но у меня закончились силы. Поэтому… Если я не встану в ближайшие минуты, останусь здесь.

Мирослава

Знаю, что делаю главную ошибку в своей жизни. Но мягкость матраса и прелестный запах постельного белья убаюкивают. Не могу встать. Сладкая нега охватывает всё тело, и я залезаю под одеяло рядом с Артуром. На расстоянии. Помню, что он делал только десять минут назад. Но уже не злюсь. Слава меня успокоила.

И усыпила.

Не замечаю, как проваливаюсь в сон в хорошем настроении.

Сны хорошие. Давно таких не было из-за усталости и перенапряжения…

А сегодня я просыпаюсь в отличном расположении духа.

Растянувшись на кровати, мычу от удовольствия. Нет… Как-то надо её у Беркутова забирать.

Поворачиваюсь, открываю глаза и натыкаюсь взглядом на смуглое идеальное лицо.

Близко!

Очень близко!

Артур опаляет дыханием из носа мои губы. Застываю, не шелохнувшись. И только сейчас понимаю, что его рука лежит на моей талии, обнимая.

Я не сразу обратила внимание на это.

Несколько ночей подряд мы спали вместе со Славой. Та не сразу привыкла к тишине комнаты и одиночеству, поэтому приходила ко мне почти каждый вечер. И ногу свою закидывала. И я уже так привыкла…

Оф!

Что делать-то теперь?..

Аккуратно отползаю назад. Поднимаюсь чуть выше и хватаюсь за его руку. Пытаюсь убрать, а он сильнее обнимает меня. Дёргает на себя, зарываясь лицом в мою грудь. А там, под одеялом, из-за задравшейся майки чувствую голыми бёдрами его пресс… И не только ими!

Чёрт!

Не выбраться!

Запускаю пальцы в его волосы и слегка массирую, чтобы проснулся. Боюсь делать резкие движения. Майка задралась слишком высоко!

– М-м-м-м, – звучит от него. Застываю. Как чарующе он это сделал…

– Артур, проснись, пожалуйста, – прошу его. – Иначе ты задохнёшься в моей груди.

– Самая лучшая смерть в жизни, – бубнит. И трётся лицом!

Что-то он слишком быстро ответил!

– Артур, – предупреждающе.

– Всё-всё, – отлипает от меня. Не такой уж он и сонный! Наоборот, бодрый! Улыбается, отрываясь от меня, и перекатывается на спину. Да он меня обманул!

Не сдержавшись, поднимаю ладонь, чтобы отомстить. Надо его проучить! Нельзя оставлять обман безнаказанным!

Ладонь на полпути перехватывает, удерживая за запястье. Дёргает и усаживает на себя.

Губы сами распахиваются в изумлении.

Что он сделал?..

Быстро поправляю майку в панике.

– Раненых бить не стыдно? – не отпуская моих рук, проговаривает, лёжа подо мной. Боже мой… Непривычно. Я впервые сижу так на его обнажённом животе голой задницей. Поза новая. Обычно всё время я была либо на его коленях, либо… под ним. А тут что-то необычное.

Щёки моментально вспыхивают.

– Не стыдно прикрываться своей травмой, а? – смотрю на его плечо. Оно начало заживать. Уже снял бинты. Зрелище пока так себе, но любые шрамы украшают мужчину.

– Кто прикрывается? – возмущается. И в следующее мгновение кривится. Моя ладонь, зажатая его рукой, приближается к ране. Я невольно касаюсь аккуратных швов. И тут же отдёргиваю пальцы. Нельзя так делать! Вдруг зараза попадёт?

Вместо слов возмущения из моих уст летит совсем другое:

– Больно? – беспокойно.

И матерю себя!

– Больно, – на полном серьёзе. Перемещает мою ладонь в район сердца. – Особенно здесь.

– А тут почему?..

– Одна зараза больно делает…

Неосознанно бью его ладонью по груди.

– Дурак, блин!

Слезаю с него и злюсь.

Я же искренне боюсь за его здоровье! А он играется!

Перекатываюсь на свою половину, встаю с кровати и пытаюсь не смотреть на Артура. Щёки вспыхнули алым румянцем. Чувствую, что они горят, как и всё лицо. И кожа. Особенно она. Там, где он касался меня, всё нестерпимо горит. Складывается ощущение, что все нетронутые места словно неживые.

Он их не касался…

Мотаю головой. О чём вообще думаю?..

Но внизу живота приятно покалывает.

Безумие!

С ума сойти можно!

– Я в ванную, – быстро проговариваю и выбегаю из комнаты. Быстро оказываюсь в маленькой комнатке. Переодеваюсь, найдя свои трусики. И с успокоением натягиваю на себя. Всё. Защищена. Такими темпами придётся трусы верности покупать.

С Артуром – только так.

Выдыхаю, умываясь. Нужно сделать всё быстро и приготовить мышонку завтрак.

Сделав свои дела, спускаюсь вниз, на кухню.

И, не успев зайти, останавливаюсь на пороге.

Я все ещё сплю, или мне кажется?

Замечаю мышонка. Стоит на стульчике. Перед ней миска и тарелка. И несколько яиц. Всё внимание направлено на планшет, который я разрешаю ей брать. А там какое-то видео.

– Для приготовления омлета возьмём миску и яйца. Затем берём нож и разбиваем скорлупу посередине.

Девочка моя умная. Ножа рядом нет. Бьёт яйцом о кайму тарелки. А она не бьётся.

– Странно, – задумчиво произносит, снова посматривает на видео, где у женщины всё получается. – Нож мне брать нельзя.

И как ударит ещё сильнее!

И яйцо вместе со скорлупой отправляется на дно тарелки.

– Получилось! – прыгает на стуле. Пока не упала, с замершим сердцем подбегаю к ней и обнимаю. Только травм мне не хватало в такое чудесное утро…

– А как ты плиту решила включить? – пытаюсь убрать улыбку. Не выходит. Всё равно прорывается.

Девочка поворачивается ко мне и наивно хлопает глазками:

– С добрым утром!

– С добрым, – смеюсь. – Так как жарить омлет будешь? Плиту включать?

– А надо, да? Я думала, просто надо вылить это в сковородку и поставить. А дальше… Всё!

И в ладошки хлопает.

– Это немного не так делается… – только хочу начать объяснять, но не успеваю.

За спиной слышатся шаги. Артур, спустившись по лестнице, оказывается на кухне. Не вижу, но всем нутром чувствую. Засранец. Я давно так не смущалась, как сегодня утром.

– Зараза, – я невольно оборачиваюсь, выгибая бровь. Почему – не знаю. И эта уверенная усмешка бесит. Как и весь его идеальный вид. Мы только десять минут назад проснулись, а он уже безупречно одет, пахнет. Лицо не мятое, в отличие от моего. Ух, так бы и ударила по нему! – Откликнулась.

Да ну тебя.

– Я за Шариком, – предупреждает меня.

Чего-чего?

От одной фразы тахикардия проявляется.

Помню я, что за ней следовало…

– Я сама поеду, – спешу его остановить. – Мне вещи забрать надо. Кстати…

Опускаю взгляд на светлую макушку.

– А ты мою пижаму из сумки не вытаскивала?

– Вытаскивала, – уверенно кивает.

Так вот где собака зарыта!

– И зачем?

– Так тебе ведь тоже пижама не понравилась, – опять не понимает, в чём дело. – Ты весь шкаф обыскала, потом кинула её и сказала, что некрасивая. Я её и убрала…

Резко затыкаю рот малышке ладошкой. Не надо Артуру знать, что я вчера перерыла весь гардероб для того, чтобы…

Просто быть красивой! А не для него!

– Привезу, – усмехаясь, говорит. А мне так и хочется залепить по его самоуверенной физиономии… – Буду через час.

– Артур…

Не успеваю ничего сказать. Этот непобедимый и невыносимый мужчина идёт на выход. Не слушает меня и точно не ответит на вопрос, где он решил взять ключи. Сам, может, нашёл?

Не знаю.

Но приходится смириться.

У меня тут… шоу «Юные повара».

Оборачиваюсь и морщусь при виде миски с яйцами.

– Чудо ты моё, – укоризненно осматриваю комнату. Только сейчас замечаю разбросанный укроп по всей комнате. – Ты чего тут устроила?

– Завтрак нам готовлю, – стеснительно переминается с ноги на ногу. – Мама с папой помирились. Надо же отметить…

Да ты моя сладкая! Ради такого повода…

Чёрт, даже стыдно немного перед ней.

– Ла-а-адно, – тяну. – Но в следующий раз лучше дождись кого-нибудь из нас, хорошо?

А если бы она нож в руки взяла? Или плиту включила? Боже! У меня появились седые волоски.

– Холосо, – активно кивает. Вытягивает в своих руках два помидора. – Дождалась. Приготовим завтрак? Я кушать хочу…

Несколько дней спустя

– Я буквально на пару часов, – надеваю на ногу туфельку. Я прокляла Артура за то, что вместо нормальных джинсов, маек и джинсовых комбинезонов он привёз только красивое (для него) бельё и кучу платьев, которые я надевала довольно редко. Зря я ему доверилась… Зная его вкус – ожидать чего-то другого было глупо. Теперь из одежды у меня только классические костюмы, нарядные и – благо – летние платья. Вместо обычной пижамы он привёз мне ту, что подарила однажды Дарина из Канады. Она чёрная, атласная. И кружевная. Шортики такие короткие, что ничего не прикрывают! А майка… там топик. До пупка.

Нашёл, блин, на дне шкафа!

Приходится теперь в его майке спать. Отжала с трудом!

– Надеюсь, ничего не случится.

Тревожно мне почему-то оставлять их троих наедине. Вдруг что-то случится? Хотя… Что с ними может произойти? Сидят вон на диване и Шарика чешут со всех сторон. Артур жутко по нему соскучился. Вижу по взгляду, по его движениям. Он его уже третий день из рук не выпускает, только мышонку даёт в руки подержать, когда та просит.

А теперь сидят вместе на диване и издеваются над моим котом.

Но пусть. Артур сегодня – в роли няньки. Даже на работу не поехал. Мне срочно нужно в офис. Отпуск у меня хоть и продолжается, но позвонила Дашка и сказала, что возникли какие-то проблемы. Поэтому…

Вздыхаю.

– Мы справимся, – уверенно заявляет Беркутов. Ох, если бы…

– Ладно, тогда я пошла, – я уже успела поцеловать Славу десять раз, поэтому со спокойной душой выхожу из дома и спешу к машине. Наконец-то дожди кончились, и можно вдохнуть свежий воздух полной грудью. Лето на дворе, и так хочется на морюшко…

Может, съездить?

Ох, нет. Уже точно поздно. Отелей не найдёшь, самолётов – тоже. Только если туром на автобусе, но… С ума сойти можно. Да и на работу скоро возвращаться. Ещё неделя – и конец моему отпуску. Надо мышонка в садик пристраивать. Хоть теперь мы и живём у Артура… я не собираюсь сидеть на его шее. И тем более брать деньги.

Да и мелкой нужна социализация с нормальными детками, а не с теми «Скорпионами» – или как их там, от которых до сих пор тошнота к горлу подкатывает.

Улыбка появляется на лице сама.

А ведь всё так замечательно!

Погода, большой дом и…

У Славки есть папа. На удивление хороший папа.

Артур идеально справляется с ролью отца. Хотя так сразу и не скажешь. Иногда язык длинноват, и с детьми говорить не умеет, но всегда поможет мышонку одеться, приготовит с ней завтрак, а ещё… недавно он начал учить её рисовать. Это звучит странно, а выглядит ещё необычнее, но, оказывается, Беркутов умеет рисовать! И могу сказать, очень даже хорошо. Оказывается, в детстве ходил в художественную школу. Теперь преподаёт азы и Славке.

А вот что касается меня…

Нет, я сама не хотела, чтобы он обнимал меня ночами и лез целоваться, но… Хоть бы попытался! После того происшествия в ванной комнате и нашей ночёвки я решила остаться с ним ещё раз. Так вышло! Малышка буквально караулила у нашей спальни.

Конечно, случайно, но…

Это помогло нам немного сблизиться. А мне – дать возможность поспать на мягкой кровати. Без домогательств со стороны Артура.

Вот же, Мира, ты дура…

Сначала думаешь о том, как бы не сорваться на него, а теперь выходишь из машины и думаешь, какой он мудак, раз даже не покажет своей заинтересованности.

Как сложно быть девушкой…

Ставлю машину на сигналку и захожу в наш скромный офис на первом этаже. И с порога меня будто ледяной водой Дашка окатывает:

– Деньги пропали, – щебечет и едва ногти не кусает.

– Какие деньги?

Всё, что касается пожертвований – даётся мне эмоционально трудно. Подхожу к своему столу, ставлю на него сумку, а сама плюхаюсь на стул. Слова гулом отдают в голове.

– Мы вот две недели сбор делали… Обещали сегодня выслать. Захожу, а их нет, – Дашка бледнеет на глазах. А я моргнуть не могу.

Как нет? А где?

– Ты полицию вызвала? – ничего сообразить не могу. Каша какая-то вместо мозга.

– Вызвала. Сказали, будут через…

Дверь открывается, и мы обе оборачиваемся на открытую дверь. В дверном проёме – два молодых человека в голубых рубашках с погонами и синих штанах. На головах – отличительные фуражки.

– Добрый день, – начинает первый вошедший. Поправляет головной убор. – Ограбление здесь?

– Здесь, – сама не понимаю, как это говорю.

Да ладно… Не может быть!

Последние сборы – и пропали! Там же четыре с половиной миллиона! Куда они могли пропасть со счёта?! Мы их не обналичивали, ничего… Компьютеры с информацией заблокированы, да и всё это, особенно доступ к счетам – за семью замками! Есть только у ограниченного круга лица.

Пока пытаюсь прийти в себя, Даша рассказывает всё полицейским. Я иногда отвечаю на вопросы, как владелица фонда. Сижу ни живая ни мёртвая.

Вот тебе и ушла в отпуск…

Артур

Затягиваю второй хвостик на светловолосой макушке и смотрю в зеркало.

– А тебе идёт, – делаю комплимент малой. Крутится возле зеркала, улыбаясь в свои… двадцать зубов, да? Но всё равно красивая. Мы решили съездить в магазин, купить маме букет цветов. Просто так. За то, что она у нас есть. Нарядил малую в розовый сарафан и такие же розовые бантики. Слишком много розового на один квадратный метр, но… ей идёт. – Как маленькая принцесса.

– Да? – останавливается, поднимая голову и смотря на меня, как на какое-то божество.

– Ага, – улыбаюсь и глажу её по макушке. – Ну что, пошли?

– Да! – и хватает меня за палец. Его простреливает болью. Но приятной.

Чёрт, какие у неё маленькие ладошки…

– Пошли! Нужно ещё купить ингрибиденты для кексов!

– Хочешь испечь кексы? – спрашиваю только для того, чтобы понять, как мы будем их готовить. Я не особо умею. Вот Мира… Какая у неё вкусная до безумия еда была! Пальчики оближешь. Никогда из-за стола голодным не выходил. Эта дрянная девчонка умудрялась готовить так, что за те месяцы проживания с ней поправился на пять килограмм. И это я в зале пахал четыре раза в неделю!

А тут кексы…

– Да. Я нашла видео на утюбе! Там всё понятно! Будет! Тебе…

Аха… Значит, она не поняла, но должен понять я, да?

Вздыхаю и понимаю, что от этой участи я не отделаюсь, поэтому мы едем в магазин. Первым делом покупаем ингредиенты для кексов. Правда, приходится гуглить на ходу их состав. На всякий случай, если что-то пойдёт не так – я покупаю готовые, пока Славка не видит.

И следом – идём в цветочный магазин.

– Ну, какой брать будем? – сам теряюсь от количества бутонов, стеблей и их ароматов.

– Не знаю, – растерянно рядом пожимает плечами. – Вон тот?

Тычет на маленький букетик.

– Скромный для нашей мамы, – он больше походит на свадебный.

– Мы можем собрать индивидуальный букет, – улыбается девушка-флорист.

– Давайте, – господи, я столько лет не покупал цветы… – Нам много, и чтобы пышно было. И не розы. Что-то нежное. И хорошо пахнущее.

– Прямо как мама? – подставляет пальчик к губам малая и смотрит на меня.

– Прямо как мама, – не могу сдержать улыбки.

Букет нам делают быстро. Большой, роскошный. С белыми маленькими фигнюшками, которые называются «гипсофилы», и морем розовых цветов.

Довольные едем домой. Как раз Мира должна приехать обратно. Гуляли мы со Славой долго – поскольку ещё успели зайти в магазин мужской одежды. Купил себе несколько маек. Больших размеров. На всякий случай. Эта Зараза хорошо в них выглядит.

На всякий случай ремень прикупил. Если вдруг слушаться не будет.

Не обошлось без испуганных глаз Славы. Пришлось объяснять ей, и причём очень громко, что бить я её не буду. Консультанты смотрели на меня… с презрением.

Но забываю это как страшный сон.

После того, как купили малой постельное бельё с котятками, и вовсе позабыла про угрозу.

Влетает в дом довольная. Осматриваюсь по сторонам, разыскивая Миру. Её машина стояла у ворот. Ставлю пакеты с покупками на пол и, держа в руках букет, поднимаюсь на второй этаж. Она должна быть там.

Но останавливаюсь на полпути к лестнице.

– Мамочка! – кричит Слава на кухне.

И ноги сами несут меня в том направлении.

– Боже мой, – не могу скрыть восхищения. – А кто у нас такая милая?

Два розовых хвостика! Сделанных Артуром!

Какое бы ни было поганое настроение и подавленное состояние, улыбка на моих губах искренняя как никогда. Обнимаю мышонка, прибежавшего из коридора. А я-то думаю, куда это они пропали… Машины в гараже не нашла, а дома, кроме Шарика, меня никто не ждал.

Зато порыдать спокойно успела. И успокоиться. И лицо обработать, чтобы припухлость и краснота быстрее спали. Лишних вопросов не хотелось…

– Я милая, – щебечет солнышко. – А мы с папой тебе подарок подготовили.

Подарок?..

Поднимаю голову, услышав шаги, и упираюсь взглядом в огромный и роскошный букет, закрывающий всю верхнюю часть Беркутова.

– Во-о-от, – всплеснув руками, демонстрирует красоту.

И эта самая красота надвигается на меня. Приходится выпустить Шарика из рук и почувствовать тяжесть этого подарка на себе. Сколько весит это букетище!

– А за что? – мямлю где-то в его стеблях.

– Просто мимо шли, – отворачивается мужчина. – Красивый был. Купить решили.

И быстро смывается.

Чуть не смеюсь.

Беркутов совершенно не умеет смущаться!

А я не верю, что ему неловко.

Но Слава быстро подходит ко мне и, закрываясь ладошкой от папы, тихо шепчет:

– Нам его тётя собирала, он врёт, – и хихикает.

Не удивлена… Артур всегда так цветы дарил. Впихнёт и пойдёт куда-то. А порой мог и оставить на столе с запиской и уехать.

Вот же…

– А почему мама такая грустная?

Так заметно?

– Я не грустная, солнышко, – осматриваюсь по сторонам. Ищу вазу. Видела где-то недавно подходящую. И пытаюсь скрыть лживый взгляд от проницательной девочки. – Просто устала.

Нахожу вазу, ставлю на пол. Вставляю в неё букет. Нужно будет налить воды…

– Тогда мы кексы с папой сами сделаем.

С папой? Кексы? Нет, она его явно переоценивает.

Оборачиваюсь, натягиваю улыбку и уверенно произношу:

– Я вам помогу.

А то не хочется переезжать в новый дом после пожара…

Сваливаюсь на кровать без сил. Неудобная и твёрдая. У Артура в комнате намного лучше. Но сегодня я буду спать здесь. Слава уже уснула после бешеного дня и не увидит этого. А Беркутов… наверняка спит. Я сидела в ванной комнате часа три. Много. Очень много думала.

Что теперь делать и как поступить?

Со счёта фонда пропало четыре с половиной миллиона рублей. Центр, которому предназначены эти деньги, ещё не в курсе… как и все меценаты.

А я – в главных подозреваемых. Поскольку все данные знали только три человека. И я – одна из них. Пока ведут расследования. У меня есть жалкое алиби… я в отпуске. Но мало ли что?

Я уверена, что не делала этого, но…

Даже если преступника и найдут, где мне взять деньги?

Просить у Артура? Я не могу. Тупо не позволит моя натура.

Позвоню с утра Игнату Львовичу, расскажу обо всём. Не знаю, что ещё делать…

Прикрыв глаза, вздыхаю.

Только утром думала, что всё замечательно, как появляется новая проблема. Я когда-нибудь счастлива буду, или так и будут продолжаться эти сраные качели?

– Тебе не понравились цветы?

Вздрагиваю, распахивая глаза. Поворачиваю голову, не поднимаясь, и замечаю Артура в дверном проёме. Стоит, опираясь плечом о дверной косяк. Руки на груди скрещены. Вальяжный, спокойный и… полуголый. Как всегда, без майки перед сном, в одних штанах. И их потом не будет.

– С чего ты взял?

– Пока это единственное, что приходит на ум, из-за чего ты могла обидеться и уйти спать в другую комнату.

– А…

Присаживаюсь, засматриваясь на край его майки, в которую снова оделась. Удобная она, что поделать? Всегда под рукой. И лишнего ничего не показывает.

– Дело не в этом. Просто… Мне нужно немного побыть одной.

– На работе что-то случилось? Как приехала, сама не своя.

И как он меня читает?

– Ага, – легко отвечаю. – Но ничего. Справимся.

– Я хотел предложить слетать на море, – вдруг говорит. Да ладно… Взглядом устремляюсь в изучающее меня лицо. Я только сегодня об этом думала. – Слава даже нашла себе купальник. Да и у тебя отпуск. Самое время, не кажется?

Я с радостью бы!

Прогрела бы косточки на солнце…

Но как же всё не вовремя.

– Не могу. Отпуск закончился раньше, чем я планировала… Завтра отвезу Славу к бабушке. Выйду на работу, чтобы не напрягать тебя. Тебе ведь там тоже… уезжать надо.

Вижу, как на звонки не отвечает, когда находится с нами.

Пока кексы готовили сегодня – ему позвонили раз триста, и все разные люди.

– Помочь?

– Не-е-ет, – отмахиваюсь. – Сама решу. Там пустяки.

Если бы…

Я одна из подозреваемых. И напоследок, прежде чем ушла в слезах из офиса, мне сказали, что будут держать со мной связь, ага. А ещё на неделе идти в полицию для оформления каких-то бумаг. Опять…

– Ладно, – потягиваюсь на месте. – Сегодня я посплю здесь. Спокойной ночи.

Укладываюсь на неудобную кровать. И отвернувшись к окну, укрываюсь лёгким одеялом. Слышу, как Беркутов уходит и тихо, убаюкивающе, напоследок шепчет:

– Спокойной ночи.

Проблемы на работе у неё, а таким низким занятием занимаюсь я.

Проснулся в шесть утра. Как маньяк-извращенец, забрался в соседнюю комнату и теперь включаю телефон Миры.

Была бы тут Слава, сказала бы, что нехорошо так делать, но…

Чтобы нам выйти на новый уровень наших недо-отношений, эта поездка на море необходима мне как кислород.

Семейный отпуск! Лучшее, что придумала эта жизнь, чтобы скрепить людей.

И из-за каких-то проблем отменять уже купленные вчера днём билеты – я не собираюсь.

Залезаю в телефон. Везёт, что Мира не ставит пароли.

Первым делом захожу в популярную социальную сеть. И хоть ненавижу эту Дашу, открываю с ней диалоги.

Если работа, значит, лучше узнать у неё.

И вчитываюсь в непонятный на первый взгляд диалог.

«Я всё же думаю, это сделал Толик… Ну, а кто ещё? Ты – в отпуске. Я там пашу как лошадь, да и первая об ограблении сообщила… А Толик тихий. Думаю, деньги нужны были, вот он и стырил. Главное, чтобы потратить не успел…»

Из слов Даши понимаю, что фонд у них грабанули.

Поэтому Мира такая подавленная весь вечер и была.

Но разве это проблема? Сложно было попросить у меня денег?

«Не знаю, Даш. Толик не мог… У его дочери онкология была… Но если кто-то взломал сети, с деньгами можно распрощаться. Вряд ли найдут… А что теперь делать с Игнатом? Мы ведь уже предупредили, что деньги завтра будут…»

Пока моя девочка переживает из-за ерунды, которая решается в два клика моего пальца, читаю равнодушный ответ овцы:

«Хз»

Скрываю переписку, смахиваю приложение и возвращаю телефон обратно на тумбу. Зараза мелкая начинает мычать во сне. И чтобы не быть пойманным с поличным – аккуратно выхожу из комнаты.

Нужно будет узнать всё поподробней. И как-то незаметно помочь. А то от меня, судя по всему, деньги она не примет.

Обидно, но хрен с ним.

Меня интересует поездка на море.

А из-за пропавших денег вряд ли мы поедем в отпуск…

Мирослава

– Ну что, звоню? – собираюсь мысленно. Нужно как-то сказать людям, что денег нет. А не могу. Уже одиннадцать, а я всё ещё не собралась с духом. Успела только отвезти Славу к бабушке, а сама побежала в кафе, к Даше, где она назначила встречу.

– Да погоди ты, – возмущённо выдёргивает телефон из рук. – Мы целую неделю не виделись. Почти не списываемся. Давай хоть поговорим? Разгрузимся? Такой стресс в последние дни!

– Давай, – соглашаюсь только из-за страха звонить Игнату. – Что там? Ты хотела о чём-то поговорить?

Пока Дашка думает, заказываю кофе.

– В общем, – как-то ей неловко говорить, или мне кажется? – я проколола одному мужику презики.

– Что ты сделала? – округляю от удивления глаза. Да ну… Даша же адекватная!

Прикрываю рот рукой, вспоминая, с кем у неё была интрижка.

– Егору?

Боже мой…

– Да нет, – отмахивается. А я выдыхаю. Егор вряд ли ребёнку обрадовался бы… – Не ему. Кое-кому другому.

– Кому?!

– Ну, есть там один богатенький и одинокий мужичок… Хотя уже не одинокий, – кривится она. – Так вот. Я хотела с ним переспать. Быстренько залететь.

– Что?..

Господи, я вообще с Дашей разговариваю?

Да, она не скрывала, что любит деньги. Работает на двух работах. И я часто слышала подобные высказывания от неё в сторону богачей, но… То, что она сделала, ни в какие ворота!

– Не смотри на меня так, – глаза закатывает. – Я влюбилась. А ему мымра какая-то нравится.

Видимо, сильно влюбилась…

– Страшная? – пытаюсь хоть как-то сгладить углы. Боже, не верю в то, что она сделала.

– Нет, – недовольно, – но мышь тихая. Хрен знает, чем она ему понравилась. Но, в общем, вот так. Как думаешь, чисто теоретически… сколько раз они чпокнулись за неделю, использовали именно те презервативы, и… есть ли у меня ещё шансы?

– Дашка, ты…

– Мира, шансы, шансы!

– Да нулевые! – выкрикиваю. – Ты чего вообще натворила?

– Не ори, – губы поджимает. И делает такой израненный вид… будто вот-вот заплачет. – Знаешь, как больно? Я сдерживаюсь каждый раз, чтобы пигалице этой не написать.

– У тебя есть её номер?

– Ага.

Удивлена. Очень сильно.

И сейчас моё мнение меняется кардинально и с высокой скоростью.

Дашка… А если тот мужик переспал с проституткой? А у неё болезнь? Или она от него теперь беременна?

А если… Да не знаю! Причин много, по которым нельзя так делать!

– Но знаешь что? – в свою защиту выставляет указательный палец вперёд. – Зато! Если вдруг он чпокнул ту мышь, ребёнок – сближает! Я всего лишь подтолкнула их к счастью.

Сама говорит это и ядом плюётся.

Ужасно…

– Пусть подавятся им.

– Злая ты, – головой качаю.

– Нет, подрабатываю Купидоном, – вздыхает. Как хорошо, что нам приносят кофе. На эту тему общаться никакого желания нет.

– А у тебя там что? Я видела фотку у тебя на страничке с какой-то девочкой. Удочерила всё же?

– Ага, – радостно улыбаюсь.

Вот она – Даша. Умеет правильно перескочить с темы на тему, чтобы остаться в выигрыше.

Только хочу начать рассказывать про Артура и Славу, как мой телефон в руках коллеги вибрировать начинает.

– Ой, – произносит, взглянув на дисплей. – Там этот…

Показывает мне экран.

Игнат… Из центра больничного…

Эх, ладно, рано или поздно мне пришлось бы с ними пообщаться. И объясниться, куда делись их собранные миллионы, которые могли бы спасти не одну жизнь…

Беру свой телефон, провожу пальцем по зелёному значку и подношу телефон к уху.

– Здравствуйте, я как раз хотела вам позвонить и сказать…

– Мирочка!

От радостного голоса дар речи теряю.

– Спасибо тебе огромное! Деньги пришли!

А?.. Какие деньги?..

Ничего не понимаю.

– Мы все вам благодарны! Спасибо вашей команде! Вы ведь не нам помогаете, а детям… А они всё, что у нас есть!

Ага… Только…

– Вам все дошли? – сглатываю от того, что во рту пересыхает.

– Да, четыре с половиной миллиона.

Ровно столько же, сколько у нас и украли.

Странно… Хотя…

– Я рада, – меня отпускает. До этого свинцовое тело становится лёгким. Улыбаться хочется, радоваться. А ещё больше – кого-нибудь обнять и сказать, что жизнь прекрасна. – Держите в курсе, как обстоят дела.

– А заезжайте к нам, как будет свободное время. Познакомитесь с детками.

– Обязательно, – заверяю его. Может, даже схожу туда со Славой… Не знаю, нужно будет время выбрать. – Всего доброго.

Отключаюсь, прижимаю телефон к груди и глупо пялюсь на Дашу.

– Объясни, – не особо радостно просит она.

– Деньги нашлись, – я вообще не представляю, как это произошло! Но такой восторг у меня был тогда, когда я удочерила Славку. А тут… Боже мой!

– Как?.. – выгибает бровь. – А как же?.. Я же видела, на счету пусто было…

Пожимаю плечами.

– Видимо, они отправились автоматически? Не знаю, Толик перевёл?

Хотя без меня он этого не сделал бы.

– Да быть того не может, – хмурится.

– Ты что, не рада? – не понимаю её реакции. Всё разрешилось! Не нужно страдать из-за денег, искать их и как-то изъясняться с центром, куда пропали спасительные для некоторых детей деньги.

– Да рада, – растерянно всплескивает руками. – Просто… Странно всё.

Да, мне тоже так кажется. Всё как-то спонтанно, непонятно, и слишком быстро всё решилось. Я ждала чего угодно. И навешанных на меня статей, и даже суда… Чего только ни выдумала. А тут облегчённо выдыхаю и готова растечься по стулу от расслабления. Напряжение само пропадает, взамен появляется какая-то лёгкая эйфория.

Мой отпуск продолжится… И мы даже сможем съездить с Артуром на море…

Мышка наверняка ни разу не купалась в солёной воде, не возилась в пляжном песке, не лежала под солнышком на шезлонге… Это надо исправлять!

– Главное, что всё решилось, – подбадриваю её.

– Да у тебя всегда само всё решается…

Ну, в чём-то она права.

В фонде у меня никогда не было проблем. Набирала нужную сумму быстро, раньше положенного срока.

С губ улыбка слетает от одной вдруг подкатившей мысли.

А ведь… Последнее пожертвование в «Огонёк» сделал Артур. Если так подумать, он всегда помогает мне и почему-то оказывается рядом.

А как так получилось, что он узнал о моей проблеме? Я ему не говорила ничего. Хм…

– О чём задумалась?

– Да так, – выпрямляюсь, хватаю кружку и делаю глоток чая с имбирём и грушей. И быстро собираюсь, вставая. – Ладно. Мне надо в полицию, забрать заявление. И за Славой. Раз проблемы решились, я в отпуске. Сбор новый потом начнём, уже после…

Хватит с меня потрясений пока что.

– Ладно, до встречи.

Прощаюсь с Дашей и спешу к машине. Сначала заезжаю в полицию, прошу провести меня к следователю, занимающемуся нашим делом. Он как раз работал над ним и хотел позвонить мне. И хорошо, что я приехала сама – иначе потом испытала бы ещё больший стресс.

Оказывается, Даша по запросу полиции отправила все видеоматериалы с камер наблюдения. И туда как-то попал отрывок, где я прихожу на работу в период моего отпуска, в один из дней прямо перед ограблением.

Но я-то на работе не была!

Благо мы во всём разобрались – эта была запись за двадцать первое число, которая почему-то была заявлена как за двадцать шестое.

Видимо, Даша напутала что-то…

Хотя на мгновение в голову закралась жуткая мысль. Что, может, это она сделала не случайно.

Но это всё из-за тех презервативов!

Как вспомню, что она сделала – так раздражение накатывает.

Если тот мужик с кем-то переспал, та девушка может быть беременна… Вот сюрприз может быть. А Даша – дура. Списываю всё на переработку. Она всё же работает много. И в фонде за меня работу делала.

Выяснив всё со следователем и сказав, что деньги нашлись, но, видимо, был какой-то сбой в программе, я поехала за Славой. Застала всю свою семью на кухню. Мила, вечно бегающая в это время в бассейн из-за мальчика, жарит чебуреки в сковородке. А бабуля показывает Славе, как раскатывать тесто.

Они быстро сдружились.

Всё же мой ребёнок – самый лучший. Быстро всех очаровывает, сама не замечая как.

– Вот так, попробуешь? – бабушка вручает в руки Славе маленькую бутылочку. Скалка для неё гигантская. Мышонок со всем усердием и трудолюбием хватают её и раскатывает тесто. Конечно, силёнок не так много, но уже что-то!

– Как у вас тут вкусно пахнет, – веду носом, ловя сказочный аромат. Бабушкины чебуреки – лучшие!

Вся семья пугается, бабуля даже хватается шутливо за сердце и обращает на меня всё внимание. А вот не было бы такого – если бы дверь закрывали! А то живут так, будто у нас ни воров, ни убийц нет!

– Мамочка! – моя девочка быстро спрыгивает со стула и бежит ко мне прямо в ноги. Обнимаю её и рефлекторно поправляю волоски, отправляю их за ушко. Уже лохматая вся!

– Ты бесилась, что ли?

– Да, – радостно кивает. – С Милой.

Ой, у той всё детство в попе играет…

– Дочка, солнышко, – к нам подходит бабушка. Хоть с утра виделись, обнимаю так, как будто неделю не видела. – Я так ждала тебя, чтобы поговорить.

– А?

– Нам тут Славочка столько рассказала!

– Ага, – ехидно хихикает сестра.

– О чём? – я присаживаюсь даже. А Славка быстро бежит прятаться за бабушку, которая возвращается к чебурекам.

– А может, не надо? – просит девочка, понимая, что её спалили.

– А нам тут рассказали, что вы с Артуром помирились.

Ах, да…

Они же не в курсе.

– И даже в одной комнате спите.

– Ой, бабуль! – вдруг всплескивает руками малышка. Удивляется и тут же хлопает себя ладошками по лицу. – Нам бежать надо!

И ко мне быстро сигает. Хватает за ладонь, поднимает со стула и тащит в гостиную.

– Мам, пошли! Мы забыли плиту выключить с утра!

Как быстро она смывается, когда поняла, что нас заложила. И стесняется этого почему-то. Но от моей бабушки никакого секрета не утаишь. Поэтому то, что малышка рассказала им об этом – ничего страшного. Всё равно сама собиралась это сделать.

Но мышонок, видимо, думает, что случилось что-то ужасное. И быстро тащит меня на выход.

– Спасибо за тесто! Увидимся!

Тихо смеюсь и ничего не могу сделать.

– Ладно, бабуль, – сдаюсь и машу им свободной ладонью. – Заеду на днях, всё расскажу. Хотя Мила тебе уже несколько подробностей точно рассказать может.

Я хоть и злюсь на свою сестру, но… Кое-что я всё же понимаю. Мелкая помогла мне наладить отношения с Артуром. И ведь это из-за неё Слава начала называть Артура папой… А если бы не сделала так, вряд ли бы у нас сейчас всё так продолжалось.

Ладно… Пусть живёт!

Артур

– Босс, к вам… сумасшедшая там пришла. С ребёнком. Зовёт вас «папой»…

Кира в шоке. Что моя «сумасшедшая» опять ко мне заявилась. Ещё и с ребёнком. А я – завидный холостяк и бездетный мужик на первых строчках «ТОП холостяков» держусь уже долгое время. А тут сюрприз.

Но меня больше удивляет другое.

Почему пришли сюда? В офис? На работу? Не дождалась вечера?

Догадалась, что ли? Да не должна была. Сработано чисто.

Единственное… Тот мужик запалить мог. Толик, что ли? Пришлось ехать с утра в фонд, чтобы узнать номер счёта и сделать перевод оттуда. Я бы мог позвонить и в центр, но тогда бы деньги поступили не от лица Миры.

Вот тот мужик меня сдать и мог. Вдруг сумма молчания не устроила?

– Пропусти.

Интересно становится.

Жду с нетерпением.

В кабинет первая залетает Славка.

– А я сегодня тесто раскатывала! – и, расставив руки в стороны, летит ко мне, изображая самолёт. В лиловом летнем костюме в виде шортиков и майки. Подлетает ко мне, и я без каких-либо мыслей поднимаю её на руки и сажаю на колени. – На чебуреки!

– И где они? – не могу сдержать улыбки. У девочки страсть к кухне. Постоянно пытается готовить. Но сразу понимает, что ножи ей пока нельзя, как и подходить к плите.

Пока только потенциальный шеф-повар.

– У бабушки, – складывает ручки на коленках.

– Это получается, ты готовила-готовила, а домой ничего не привезла?

Судя по лицу – не догадалась.

– Не привезла, – растерянно мямлит. – Но мы дома сами сделаем. Я теперь тесто делать умею! Что-то там кидаем в миску, а сверху муку. Трём, жмём и катаем бутылкой!

«Что-то там кидаем»…

Ну, ничего. Раза два-три потренируется и запомнит ингредиенты. А пока у нас мама есть. Спасительница наших желудков.

– Молодец, – хвалю её.

Взгляд скользит со светловолосой малышки на мою роскошную Заразу. Не зря за вещами я ездил. Привёз ей то, что подчёркивает её шикарную фигуру. Нет, джинсы и майки на ней сидят превосходно, но я слишком люблю эти обнажённые ножки. И не могу не зацепить их взглядом, скользя по хрупкой фигурке, которую облегает летнее белое платье.

Будь оно длиннее – будет похожа на невесту.

– Ты рано.

– Да, закончила с работой, – прищурившись, смотрит с подозрением.

Странно-странно.

– Решила проблему? – спрашиваю непринуждённо. Тяжело скрывать своё состояние, эмоции и мимику. Особенно когда знаешь, что с её проблемами я немного помог.

– Да, решилась быстро, – кивает и подходит к нам ближе. Упирается ладонями в мой стол, чуть наклоняется, демонстрируя ложбинку между грудей. Невольно сглатываю и про себя матерюсь.

Совесть имей!

Не пялься при ребёнке!

Но так хочется…

Снова взгляд скользит на грудь, обтянутую лёгкой тканью. Благодарен Мире за её вкус. Обожаю эту девушку без лифчика. И одновременно ненавижу. Мне как работать потом? Думать о ней постоянно буду.

– Поэтому… – наклоняет голову набок. Приоткрывает свои пухлые губки и радостно выпаливает: – Мы можем съездить на море!

Ах, так она помнит о моём предложении.

– Море-е-е! – тянет довольно мелочь. – А почему вода голубая на всех картинках?

– Малыш, – зовёт её Мира, – ты же пить хотела. Попросишь у той девушки водички? А потом отвечу на твой вопрос.

– Точно, – вспомнив об этом, Слава спрыгивает с колен и спокойно идёт на выход. И когда дверь хлопает, моя Зараза выпаливает:

– Признавайся, твоих рук дело? – смотрит с подозрением. Опять. И сама всё понимает, но почему-то спрашивает, сощурив зелёные глазки.

– Не понимаю, о чём ты, – развожу руками. – Объясни. Напомню, я не экстрасенс.

– Я не экстрасенс, – передразнивает меня. Как по-детски… – Ты же ведь деньги больнице перечислил?

– Какие деньги? – хмурюсь. Как же тяжело врать. Я же не умею.

– Беркутов, – вдруг переходит на фамилию. Жёстко. И опасно. – Толик тебя спалил.

Значит, пятьдесят кусков было маловато.

– А ещё ты читал мои сообщения, – самоуверенно произносит.

– И как догадалась? – решаю не врать. Ладно, хрен с тобой, Толик. С сообщениями как я прокололся?

– Я перед сном Дашу увидела во всплывающих сообщениях. Но в диалоги не переходила. А сегодня захожу… а его кто-то просмотрел.

Какая она у меня наблюдательная и умная.

– И ты, уверенная, прилетела ко мне? – перевожу всё в шутку и передразниваю её.

– Ну, вообще, – пальчик к губам прислоняет, – я была не уверена. Но всё равно оказалась права!

Всем своим видом кричит, какая она молодец и догадливая. Отбрасывает волосы назад, обнажая острые плечики. Настолько залипаю на них, что не замечаю, как девчонка оказывается напротив меня. Опускает ладони на подлокотники стула и наклоняется вперёд.

Аромат сирени проникает в ноздри, заполняет лёгкие. И от этого там словно распускаются цветы.

С предвкушением смотрю вверх. А мне нравится вот так вот. Видеть её лицо снизу. Этот острый подбородок, щёчки, покрытые румянцем. И эти глаза, что быстро закрываются, а её сочные губы касаются моих. Слегка углубляет поцелуй. Отрывается и целует жарко вновь.

Неожиданно!

Очень!

Я в лёгком замешательстве!

Руки сами тянутся к её талии. И словно почувствовав это, мелкая Зараза отстраняется. И упорхнув, как бабочка, взмахнув вместо крыльев волосами, быстро убегает.

– Заслужил, – звонко выдаёт. – Спасибо!

Балдею от неё. От улыбки вот-вот рожа треснет.

– Мы в магазин поедем, купальники купим.

Такой будничный разговор…

– Выбирай поскромнее.

Чтобы другие не пялились.

– Ну, это я уже сама разберусь.

Машет мне ладошкой и выбегает из кабинета. Слышу Славу по ту сторону двери. Собираются в магазин…

Откидываюсь в кресле и расслабленно вздыхаю, прикрыв глаза.

Всё же нужно было играть по-честному с самого начала… Но исправляюсь. И это помогает.

Так хорошо, что через несколько дней мы уже все вместе, как обычная семья, отправимся на море…

– А-а-а нам-м долго лет-теть? – заикается мышонок, крепко вцепившись в мою ладонь. И шага сделать не может. Но оно и понятно – летит она впервые. Собственно, как и я…

Страшно мне? Безумно! Но не могу же я ребёнку об этом сказать!

Довожу дочку до кресла. Посматриваю на места. Непривычно. Я рассчитывала на эконом, но… Мы летим на частном самолёте Артура. Оказывается, у него такой есть. И он был только рад воспользоваться им. Говорит, в последний раз летал полгода назад, и теперь эта железяка стоит без дела.

Откуда он у него, спрашивать не стала. И сколько он стоит – тоже.

Но Беркутов себе позволить может.

Я помню его роскошный особняк, в котором мы раньше жили.

Только вот, приехав из Германии, он предпочёл скромную, но стильную квартиру.

Не в его духе…

– Вот это да, – восхищается позади меня бабушка. – Мила, ты обувь отряхнула?

Ой, я совсем забыла, что веду Славу до кресла. А позади меня семейный паровозик следует по пятам.

– Бабуль… – стыдливо говорит сестрёнка.

Как так вышло, что с нами поехали мои родные?

А я и не поняла как.

Артур сказал, что пригласил их. Для меня это было удивительно. Почему-то думала, что он захочет побыть наедине, втроём. Но нет. Теперь мы едем отдыхать на море впятером.

Пардон. Вшестером. Шарик в переноске у бабушки – тоже член семьи.

И могу сказать – это лучшая поездка в моей жизни.

Невольно улыбаюсь, усаживаю малышку в кресло и сразу пристёгиваю ремнём. Она, вцепившись в него, сжимает до белых пальчиков и смотрит в окно.

– Страшно? – улыбаюсь, присаживаясь рядом. Ставлю сумку на столик.

Как бы успокоить её, если у самой сердце бьётся как ненормальное?

– Да.

Нельзя показать, что мне страшно!

– Трусихи, – смеётся Мила на местах, параллельных нашим. Она выбирает место с краю, напротив бабушки. Хлопает рядом с собой на свободное место. – Славка, пойдёшь ко мне? Я, в отличие от некоторых, не в первый раз летаю.

Во гадина, а!

Смотрит ехидно. Подкалывает.

– Пойду, – скромненько кивает мышонок.

Отстёгиваю её. Мелкая подпрыгивает с кресла и бежит к Миле. Садится рядом с ней, у окна. И начинает спрашивать, что будет, когда мы поднимемся в воздух.

Со спокойной душой оставляю Славу на сестру и бабушку. Сама падаю в кресло, посматривая в иллюминатор. Темно…

Мы решили вылетать вечером, чтобы ночью спокойно поспать, а с утра уже пойти на море, поплескаться в тёплой воде, пока солнце не так палит.

И вместо того, чтобы волноваться – я устало зеваю.

Кто-то садится рядом. По знакомым ноткам одеколона даже гадать не надо.

– Поспи, на тебе лица нет, – звучит заботливо с его стороны. – Там есть кровать.

Да, я видела. Но страшно спать в таком месте.

– Нам долго лететь? – поворачиваюсь к нему и снова зеваю, прикрывая рот ладошкой.

Он прав. Надо бы вздремнуть, а то потом шанса не будет. Я сама себе не позволю. Какой дурак будет спать, пока все будут бегать по песку и купаться в море?!

– Двенадцать часов.

Ого… Но оно и понятно – летим мы за границу. Не знаю, почему туда. Проблем-то больше, чем слетать к нам на юг… И паспорта пришлось сделать.

С этим проблем не было – Артур сделал их быстро.

– Как только взлетим, тогда и вздремну…

Снова смотрю в иллюминатор. На яркие огоньки…

Хочу посмотреть на город с высоты. Но чувствую, как глаза закрываются. Оно и понятно… Уже время. Я весь день носилась с чемоданами, собирала вещи. А эти несколько дней прошли в беготне, покупках.

Веки свинцовыми становятся.

Прикрываю невольно глаза.

От усталости, от нервов.

Всё это мне – непривычно. Я жила другим ритмом. А последнее время заботилась только о себе. А теперь мне в первую очередь нужно думать о ребёнке. В чём она пойдёт на пляж, чем её мазать, чтобы детская кожа не сгорела на солнце. Всякие спреи от комаров и так далее.

И мне это нравится.

Очень.

Я никогда не была так счастлива, как сейчас.

Тело само расслабляется, а голова падает на что-то твёрдое…

Просыпаюсь от того, что ноги мёрзнут. Поджимаю их, хочу закинуть на кресло и свернуться калачиком, но шелохнуться не могу. Лень.

С трудом открываю глаза. И ничего не могу разобрать в темноте. В салоне горит тусклый свет. Слабый настолько, что замечаю его не сразу.

Глаза привыкают быстро. Рассматриваю места, где только недавно сидели мои родные. А их и нет. Видимо, пошли в кровать. Или на диван. Там он тоже есть.

А я, как дурочка, в кресле сплю. И ещё и мёрзну.

Надо бы за одеялом сходить.

Как только подумала об этом – на меня сразу падает что-то тёплое, ароматное… А надо мной нависает Артур. Жутко красивый в холодном свете салона и отблесках луны.

– Спасибо, – утыкаюсь носом в плед. – А ты чего не спишь?

Он бодрячком, но всё же спрашиваю.

– Одна Зараза отлежала мне всё плечо. Я с трудом смог встать.

Он стыдит меня, и я краснею. Хорошо, что не видит. Садится рядом. Интересно, сколько он сидел неподвижно? Наверняка всё тело болит. У меня вот – да.

– Прости, – улыбаюсь. Это было мило с его стороны. – А все ушли спать в комнату, да?

– Ага, а я тебе предлагал. А теперь там занято. Но если хочешь, там есть диван.

Невольно засматриваюсь на него через проход. Стоит между салоном с сиденьями и закрытой дверью комнаты.

А диван маленький, узенький. Но если убрать подушки… можно даже свободно поспать, задрав ногу. Как я люблю.

Но…

Я встаю, закутываюсь в тёплую ткань. Всё же ехать в коротких шортиках и футболке было плохой идеей. Кондиционер тут мощный, едва зубы не стучат.

Хватаю Артура за ладони. Он удивляется. Я тоже.

Но!

Спать одна не буду! Хоть это и стеснительно, но… Мы уже спали вместе много раз. И просыпаемся мы рядом, обнявшись. Хоть и невольно, но это мы всё проходили.

Да и меня совесть сожрёт, если я буду спать на нём одна. А он в кресле…

– Пошли, мне страшно спать одной, – тяну его на себя. Поднять не могу – всё же мужик он тяжёлый.

Кстати, про страх – я не вру.

Почти не смотрю в иллюминатор.

Ну, к чёрту.

Истерики только не хватало.

– Вдруг начнётся турбулентность? – в дрожь бросает. Нет, я трусиха похуже Славы. Но при мышонке не покажешь же своего страха.

– Даже Славка смелее, – издеваясь надо мной, встаёт. Неожиданно подхватывает меня на руки, из-за чего хватаюсь руками за его шею, боясь упасть. Небезопасно!

Вот бы на землю уже поскорее. Твёрдую, стойкую…

– А ты трусиха мелкая. Может, ты ещё и монстров боишься под кроватью?

– А может, и боюсь, – прижимаюсь к нему сильнее.

А через несколько шагов меня опускают на диван. Подушки рядом пропадают.

И немаленькое тело Артура нависает надо мной, благо не придавливая. Он может. Спина у него широченная. Радует одно – руки у него сильные. Точно удержится.

– Так и быть, – блеск в карих глазах на секунду пугает. – Побуду сегодня твоим защитником. Но потом придётся заплатить.

Ой…

Несмотря на мои опасения – ночь проходит спокойно. Уткнувшись носом в рельефную и мускулистую грудь, заснула без задних ног. Проснулась уже под утро. Родные начали ходить туда-сюда, и пришлось встать.

Артура рядом уже не было.

Через несколько часов мы прибыли в пункт назначения. Расположились в отеле. А теперь развлекаемся на частном пляже, вдыхая аромат прибрежного ветра.

– Ма-а-ам, ракушка, – Слава вытягивает ладошку, показывая маленький осколок.

– Не-е, я тебе потом другую покажу. Как на картинках.

Пока мы ехали к отелю – успела облизать взглядом все витрины. И вот увидела один магазин, где этих ракушек – завались. Разных форм, размеров.

– А можно я всё равно её сохраню? – спрашивает с надеждой и щенячьими глазками.

– Хорошо. Только не сжимай в ладони сильно, а то порежешься. И в тенёк иди. Иначе обгоришь сильно.

Я хоть и кремом намазала её – волнуюсь.

Провожаю взглядом мышку, добегающую до беседки. Показывает бабушке, что нашла.

А я вытягиваюсь на месте. Тянусь к солнышку, довольно прикрывая глаза и постанывая от удовольствия.

И тут же подглядываю одним глазком за Беркутовым совсем недалеко от меня. Смотрит. Знаю, что да. Я как сарафан сняла и в купальнике осталась – он взгляда ни разу не отвёл.

Знаю почему. Злой до чёртиков. Я его немного ослушалась. Выбрала нескромный купальник. Раздельный, приятного бежево-коричневого оттенка. Увидела его в магазине – и влюбилась.

– Чего купаться не идёшь? – прикрываю ладонью солнышко, чтобы посмотреть на этого Аполлона во всей красе. Но поистине он им станет, когда зайдёт в море и выйдет обратно. А капельки воды будут стекать по шее, груди, торсу, скрываясь в резинке плавок. Ничего такие. Обычные, но идеально подходят к его заду.

– Боюсь тебя одну оставить, – достаточно резко звучит.

– Оу… Кому я тут нужна?

– Вон тому, – кивает за меня.

Оборачиваюсь, а там какой-то дед сидит. Пялится на меня, съедая глазами.

– Зайдёшь в воду уже, может? Или мне пойти и втащить тому извращенцу?

Сглатываю.

– Не надо никого бить, – быстро захожу в воду. – У нас отпуск. Драки ни к чему.

Особенно из-за меня.

Останавливаюсь, когда вода достигает пупка. Дальше идти что-то страшновато. Море я, на самом деле, мало люблю. Из-за того, что дна не видно. Кто водится там… да, я трусиха и не отнекиваюсь.

– А ты не пойдёшь? – поворачиваю голову к Артуру. А там нет никого. А ведь только на песке сидел!

Ноги что-то касается.

Сжимаюсь вся.

Вскрикиваю.

И тут же бью ладонью по воде.

От гнева!

Знакомый зад проплывает совсем рядом, вновь касаясь ноги.

И тут же Артур всплывает наверх, убирая волосы назад. Шаловливая улыбка, обнажающая белые зубы, очаровывает. И прогоняет всю злобу куда-то на дно моря.

Бью его по плечу. Стараюсь сделать это больно, но плохо получается.

– Знаешь же, что глубины боюсь!

– Ага, – довольно произносит.

Чувствую, как его руки обнимают меня. И в груди вспыхивает яркий огонёк, струящийся по всему телу. Выжигает весь страх, сомнения, даря расслабленность и наслаждение. И всё из-за одного такого жеста…

– Хочешь, утоплю?

– Очень романтично, – хмыкаю. – А живой как-то выйти можно?

– Можно, – ох, это выражение лица мне не нравится… Что за копия Чеширского кота? – Когда замуж за меня выйдешь.

От последнего предложения теряюсь.

Чего-чего он?

– Торопишься, – испуганно выпаливаю. Это правда. Мы пока семью изображаем. Родителей. Вроде получается. А вот что дальше… А я не думала. Рассчитывала, что как пойдёт, так пойдёт. Но… Свадьба… Рановато…

Да мы помирились и нормально поговорили всего неделю назад!

– Тогда…

Тянет меня вниз. А я не заметила, как мы отплыли дальше, и уже не чувствую носками приятного песка.

Ныряем, и через секунду уши закладывает.

Мысленно ругаю этого дурака. Но приятно провожу в его руках время. Не отпускает ведь. Поднимает меня на поверхность.

Даже не страшно было.

Но, несмотря на это, восклицаю:

– Ты чего творишь?!

– Увидел в твоих глазах, что ты очень этого хотела.

Поправляю волосы, открывая лицо. И встречаюсь с карими восторженными, как у ребёнка, глазами.

– Решил исполнить. Кстати, мы всё дальше и дальше от берега.

Пугаясь, обхватываю его шею руками.

Зачем сказал?!

– Нас же не унесёт? – едва не заикаюсь.

Волны хорошие.

– Нет, – заверяет. – Но было бы неплохо. На какой-нибудь необитаемый остров. Где ты, я…

Он что-то говорит, а я не слышу уже. Взглядом касаюсь его губ и не могу оторваться. Почему-то сейчас за них остро концентрируется внимание.

А в голове та ночь.

Та единственная пьянящая ночь после разлуки. Мы так же касались телами. Были близко. А эти губы целовали меня везде, где заблагорассудится этому мужчине.

И чувства те же захлёстывают, как эти волны.

Крепкая пятерня Артура скользит выше, от талии к спине, шее…

Останавливается на волосах, за которые он тянет, заставляя запрокинуть чуть голову. Взглянуть в его глаза. И почувствовать этот жёсткий порыв его губ, накрывающих мои. Вгрызается в них, полностью завладевая. А я ничего поделать с собой не могу. Утопаю. Вязну в болоте.

И вспоминаю, что между нами было.

Мы прошли вместе многое. От жестокого для меня знакомства до потери ребёнка. От удочерения Славы до нашей неправдоподобной и фальшивой семьи.

В какой-то момент я пожалела о том, что сделала. Ушла от него, виня во всём именно его. Потеряла три года жизни, когда могла испытывать эти безудержные эмоции, страсть, заботу и любовь…

Я не хотела этого признавать, но до сих пор люблю этого самонадеянного грубияна.

Уверена, он продумал всё с самого начала. И я повелась, как маленькая девчонка, как в старые добрые времена.

И вместо того, чтобы гнать его в шею, проникаюсь поцелуем и улетаю. Куда-то. Чёрт его знает, куда… В приятное и тёплое место.

Где есть он, я… Слава.

И наш малыш…

– Лодителей уносит! Уноси-и-и-ит!

Я мгновенно просыпаюсь от этого крика. Как и он.

Осматриваюсь по сторонам. Первым делом – замечаю Славу на берегу. Машет руками, волнуется и кричит.

Нас унесло ещё дальше!

– Беркутов, блин, – недовольно постанывая. Волоски на затылке встают дыбом. – Нашёл где целоваться!

– Сама виновата, – чеканит. – Нехрен было такой купальник надевать. Я мужик. И не железный.

Это он просто со стороны не знает. Для меня его штука, вечно упирающееся в моё тело, очень даже железная.

Извращенец…

– На берег поплыли, – прошу его, а сама боюсь даже двинуть ногами.

– За меня держись, – словно слыша мои мысли и понимая действия, закатывает глаза.

Ну, что поделать, если я такая трусиха, а?

Только смириться. Что и делаю, вцепившись в мускулистое тело.

Выбравшись на сушу, успокаиваю Славку, которая думала, что лишилась нас обоих. Она вбила себе в голову, что нас унесёт далеко-далеко за буйки, и мы утонем. Я тоже такого боюсь, но… Объясняю, что всё хорошо, и иду плескаться с ней около берега, искать ракушки.

День выходит весёлым, насыщенным. Весь день проводим на пляже. А после обеда выбираемся на улочки города. Гуляем до позднего вечера, задерживаясь в парке аттракционов из-за машинок, на которых гоняла Слава.

И в отель она уже приходит без сил. Хочет спать. И Мила отчего-то зовёт её остаться у них.

Сестра очень хотела ещё провести время с мышонком.

Они очень близки.

Но я не ревную!

Иду устало в номер и первым делом занимаю душ, обогнав Артура.

Сняв вещи, встаю под струи воды и смываю пот после прогулки по городу. Кажется, я ещё и обгорела.

Болит всё, мочалкой не потрёшься. Даже от напора шумной воды больно.

А спину как огнём обдаёт.

Тянусь к ней рукой, но утыкаюсь во что-то твёрдое, горячее.

И это точно не стена…

Из-за шума воды я не услышала, как Артур оказался в ванной комнате. А это, несомненно, он.

– Ты что здесь делаешь? – не оборачиваясь, спрашиваю. Вопрос вылетает сипло, и я не уверена, что он вообще слышит.

Что он делает? Разве не в курсе, что стоит нам остаться наедине, то… всё?

Сглатываю и смотрю вниз, на возбуждённую грудь. От одной мысли, что он здесь, тело под еле тёплой водой становится напряжённым, словно оголённый нерв.

Он коснулся – а я уже отреагировала.

– Экономлю воду, – ни капли не смущаясь, его ладонь опускается на мой живот. Внезапно. Быстро. Обжигающе.

Втягиваю живот и дёргаюсь. Не от того, что мне неприятно.

Наоборот…

Каждый сантиметр горит от его прикосновения.

– Подвинься.

Толкает меня чуть вперёд.

Глаза как блюдца становятся.

– На меня вода не попадает.

– Т-ты чего, голый там? – заикаться начинаю.

Беркутов, вот что ты делаешь, а?

– Да. Я не привык купаться в трусах.

И, как в доказательство, тянет на себя. Прижимаюсь спиной к его рельефной груди, твёрдым мышцам, заработанными в зале. А в копчик упирается он…

Снова сглатываю. Уже от недостатка воды в горле.

Ещё чуть-чуть – и врублю холодную воду, заливая себе в рот.

– А ты против?

Не знаю, что сказать. Ворвался внезапно, без предупреждений.

Но дар речи пропадает не только из-за одного его поступка.

Ощущаю его прикосновения на своей коже, и плохо становится.

Непроизвольно облизываю губу. Мы оба обнажённые. Я не стесняюсь, прекрасно зная, что он всё видел. Но всё равно пытаюсь отойти от ступора.

И прогнать те мысли, что сейчас загружают голову.

Поздно.

Не в голове дело.

А в теле. В чувствах.

Которые рвутся наружу вместе с моим выдохом, когда Артур касается своими губами моей шеи. А я невольно наклоняю голову набок. Даю ему место для шалости, от которой закатываю глаза. Он всего лишь целует меня. Водит кончиком языка по бьющейся венке.

И гладит ладонью по плоскому животику, скользя вниз.

– Скажи мне «нет», если не хочешь этого, – жарко опаляет дыханием.

Он прекрасно знает, чем это всё закончится.

И я знаю.

Отказать не смогу. И не хочу.

Закусываю губу, обхватываю его ладонь пальцами и веду ниже.

Дура.

Ну и пусть.

Поток горячего воздуха бьёт внизу живота, концентрируя всё возбуждение между ног. Куда его пальцы тянутся.

Вытягиваюсь как струна на гитаре. Ноги подкашиваются, и голова кружится. И всё из-за одного касания.

– Уверена? – хрипит.

– Да, – вылетает.

Плевать.

Мне не омерзителен этот мужчина. Ни капли. У нас есть притяжение, страсть и даже любовь. И я не могу устоять. Прямо как в прошлом. Когда этот подонок слепил меня для себя, подсаживая на секс и времяпрепровождение с ним, как на наркотик.

Пальцы скользят дальше, заставляя распахнуть губы и вдохнуть немного кислорода.

Не хватает.

Дышать не могу.

Мне срочно нужна ванна, полная льда. Охладиться. Прогнать это жжение.

Или сладкая ласка, прямо как эта, от которой начинают подкашиваться ноги.

Подаюсь вперёд и касаюсь стенки душевой кабины лбом, руками. Цепляюсь ногтями за выступы. Лишь бы не упасть.

И всё из-за НЕГО, прижимающегося к копчику.

– Ноги раздвинь, – жёсткий и холодный приказ, которого я не слышала целые годы, вибрацией проникает в уши и долбит по всему телу. Оно двигается само, подчиняясь.

Делаю шаг одной ногой в сторону.

И он не медлит. Чувствует, что я готова.

За какую-то минуту одним представлением и своим присутствием возбудил меня не на шутку!

Но не делает то, чего хочет. Пока играется. Задевает самые чувствительные места.

Втягиваю носом воздух сильнее.

Ненавижу его в эти моменты.

Играется, издевается. Манипулятор!

– Хочешь? – зачем-то спрашивает.

Знаю, какой он. И играю под его дудку.

– Хочу.

– Узнаю свою малышку Миру…

Эти слова звучат порочно, грязно, пробуждая все те воспоминания, в которых мы делали не только это. Все знают меня как скромную и хорошую девочку. В каких-то моментах даже скучную.

И только этот мужчина, знающий меня с другой стороны, знает, чего я и как хочу.

И не даёт.

Вторая ладонь опускается на грудь. Сжимает её, заставляя выгнуться в пояснице.

– Я скучал, – от одной фразы сердце простреливает. И внизу живота. От тембра, от вибрации голоса, от пальцев, ласкающих моё тело.

Начинаю задыхаться.

Зачем он тянет?

Почему?

– Давал тебя время оправиться.

Давал. И мне хватило.

Я жалею об упущенном времени.

– А теперь готов взять сполна. Всю. До миллиметра. Пока гореть не перестанешь. И не сгоришь. Дотла. Хочешь, чтобы я сделал тебя своей, Мира?

Сколько раз за это время он заставит сказать меня это «хочу»?

Я уже готова. Он это чувствует. И мне не стыдно. Наоборот. Это доказательство того, что я не остыла. Не смогла. Слишком он врезался в мою память, в мою жизнь, в моё тело.

– Очень хочу, Артур, – все границы разумного стираются.

Я боялась секса три года. Боялась забеременеть. Боялась потерять ребёнка снова.

И вместо того, чтобы оттолкнуть, послать его за защитой, я хрипло умоляю:

– Хочу. Пожалуйста.

– Назови меня по имени.

Его ладони скользят по моему телу к бёдрам. Обхватывают их, чуть приподнимая.

– Арту…

Договорить не успею. Он входит стремительно, быстрым толчком, выбивая воздух из груди и стон из горла.

Врезаюсь пальцами в стенку кабины. И пытаюсь сжать зубы от таранящих и безудержных толчков. Не получается продержаться и пары секунд. Губы распахиваются, а тихие стоны вырываются изо рта, становясь звучнее и громче.

– Твою мать, ты лучшая, Мира, – рычит мне на ухо, прижимаясь сильнее. Я думала, что уже некуда, но нет. Ощущаю его всего. До мелочей. И меня всю трясёт, лихорадит.

Но как мне нравится!

Прямо как в ту ночь в его квартире. Я плохо её помню из-за похоти, накрывшей меня с головой. И алкоголя.

А этот вечер… Я запомню. Каждую, мать его, деталь! Секунду!

Эту руку, скользящую вверх и сжимающую жёстко шею. Запрокидываю голову назад, кайфуя.

Снова ощущаю горячее дыхание на ушке, в которое он шепчет всякие грязные фразы, заводящие не на шутку.

Мне нужен грёбаный огнетушитель. Или сапёр.

Иначе я взорвусь.

Вот-вот сделаю это.

– Кричи громче, – опять приказ.

И я никогда не знала, что можно так стонать…

Забыла, каково это, за три года.

И это накалённое чувство внизу живота. Одним мощным ударом лопается как воздушный шарик. От этой силы всё растекается по углам. Тело пронзает дрожь и яркий выстрел, лишающий любых сил.

Между ног всё горит, сжимается, а я тяжело дышу, отходя от фейерверков оргазма, накрывшего с головой.

Мама…

Как же хорошо… Хорошо и плохо одновременно…

Грудь раздирает, всё дерёт, болит от нахлынувшей разрядки.

И рассудок теряю. Но даже несмотря на наваждение, его страсть, его бешенство, мямлю:

– Только не в меня… Только не в меня…

Умоляю его в бреду.

И пока Артур терзает тело, чуть не падаю на колени, снова ощутив скручивающий взрыв.

И мне уже плевать на всё.

Я готова растечься лужицей на дне душевой кабины.

Но всё равно улавливаю, как Беркутов покидает моё тело. Несколько секунд – и кое-что горячее оказывается на моей ягодице, обжигая.

Выдыхаю и улыбаюсь как безумная.

Мозги расплавились. Сердце колотится. Всё до сих пор пульсирует, а я не могу прийти в себя. Только его руки не дают мне упасть.

Слишком давно я не ощущала такой пытки, от которой даже думать не могу.

И вода, стекающая по нашим телам, не помогает прийти в себя.

Поцелуй в ушко ещё хуже делает.

Очередной поток нескончаемых мурашек вызывает.

Я готова, как ласковый котёнок, упасть в ноги хозяина и мурлыкать до тех пор, пока ему не надоест.

– Обожаю тебя.

Пожар под ребрами разгорается.

– Раз обожаешь, тебе придётся нести меня до кровати. Я сама не дойду, – говорю, а сама ощущаю себя желе.

– А я думал продолжить…

– Нет! – выдыхаю испуганно.

– Жаль. Раньше ты была выносливей.

Да ну его… Столько оргазмов за один вечер пережить бы.

– Так и быть, потренирую тебя ещё как-нибудь потом, – и снова целует в мочку уха. А мне уже всё равно, что он там говорит. Я на седьмом небе и настолько устала, что не замечаю, как начинаю отключаться от бессилия в его руках.

– Не забудь спасательный круг! – кричу Славке, что летит за бабушкой в море. Услышав мои слова, возвращается обратно, хватает спасательный круг в виде фламинго и снова бежит по песку за бабушкой.

Убедившись, что мои указания она выполнила, иду к бару. Во рту сухо, как в пустыне. Присаживаюсь на стул, высматривая бармена. Убежал куда-то. Устал, бедный, отбиваться от толпы туристов. Хорошо, что все разошлись. Стало посвободней.

– Ну-у-у, – вздрагиваю от появившейся из ниоткуда Милы. Я думала, она купается! – Рассказывай. Как прошло всё?

– Ты о чём?

Глаза закатывает.

– О ночи вашей с Артуром.

А?

К чему она клонит?

Не знаю, но краска приливает к щекам.

И стыдно становится.

Неужели она что-то слышала или видела?!

– С чего ты взяла, что у нас ч-что-т-то было? – Мира, ты врать не умеешь. Хватит заикаться!

– Да ты светишься, как диско-шар в клубе, – издевается надо мной. Чуть не бью себя по щекам. Серьёзно? Я так выгляжу? – Явно же секс был.

– Мила! – восклицаю от возмущения.

– Что? Мне шестнадцать, и я могу свободно говорить о сексе, ага.

Отвешиваю ей знатный подзатыльник.

– Тебе пятнадцать, – припоминаю ей. Ишь какая! Распоясалась!

– Но скоро будет шестнадцать!

– Всё равно! О своей личной жизни я с тобой говорить не буду!

Я уже с Дариной трещала сегодня с утра. Всё рассказала, поделилась эмоциями. Она поздравила, искренне была за меня рада. И я жутко счастлива. Настолько, что до сих пор не верю.

Ночь закончилась тем, что я отключилась. От переизбытка эмоций, чувств, оргазмов.

Думала, что, когда проснусь, всё окажется сном.

И я вновь назову себя трусихой. Нерешительной дурой, что боится близости. И вся наша страсть – всего лишь мечтательный сон из-за отсутствия интимной жизни.

Но нет.

Мы проснулись вместе. В обнимку.

Я лежала несколько минут, не двигаясь, и не верила в происходящее.

А резкий засос на моей шее, оставленный спящим Беркутовым, заставил очнуться. И поверить.

Это оказалось правдой!

Но я всё равно была как в тумане. Растерянно гуляла в клубах серо-белого капкана.

А потом отлегло.

Когда поняла, что сделала.

Я переступила через себя, снова доверилась ему. Это не было отчего-то сложно вчера, но… Главное, что продвижения есть. И большие.

Он поцеловал меня в щёку, перед тем как выйти из номера.

– Сестричка довольная, – подшучивает надо мной Мила. И, получив ещё один подзатыльник, убегает.

Это так видно, да?

Что я вне себя от счастья?

У меня есть всё. Абсолютно всё. Ничего в голову даже плохого не лезет.

И бармен прилетает так быстро, что не замечаю его отсутствия.

Чудный день.

Чудный отпуск.

– Что будем заказывать? – излучая позитив, хватает мастерски шейкер. Улыбается белоснежными зубами, так мило выделяющимися на тёмной коже. – Маргариту? Или…

– Есть какао?

Странно в баре искать молоко и своё любимое какао в жёлтой пачке и с зайцем на обложке.

– Какао? – переспрашивает.

Я сама удивлена.

Не пила его с тех пор, как была беременна.

Стоит задуматься.

Но!

Я не могу быть в положении.

Во-первых, первый раз с Артуром у нас был защищённый. Он сам сказал, что взял презерватив. А я ему верю. Не стал бы этот мужчина так низко поступать со мной, зная наши страхи.

А второй раз был… вчера. И забеременеть так быстро явно не могу.

Смеюсь себе под нос.

Наверное, это всё из-за моего состояния.

Всю беременность в то время я ходила счастливая.

Прямо как сейчас.

– Так что насчёт какао? – мило улыбаюсь и надеюсь, что парень его найдет. А если нет… Печально.

Мне вообще везёт, что африканец русский понимает. Хочется узнать о нём немного больше, но… Зачем?

– К сожалению, нет, – качает головой парень. – Но, может, шоколадный коктейль?

Мотаю головой.

Нет. Не то.

– Спасибо, – улыбаюсь, чтобы не расстраивать его.

Подпрыгиваю с барного стула и несусь по горячему песку и под палящим солнцем в море. Всё тело пылает, немного ломит от вчерашней ночи, но мне так приятно, что я не замечаю, как навстречу мне выходит Артур из воды. Ловит на полпути и прижимает к своему прохладному и мокрому телу.

М-м-м-м.

Волшебно.

– Ты куда так несёшься? – недоволен чем-то.

– Купаться.

Мы же всего на пару дней приехали. У Беркутова работа. И через день мы уже улетим. Нужно успеть сделать всё! Если позагорать я уже смогла, то толком искупаться – нет.

– Смелая стала? – вспоминает мою фобию.

– Я на берегу, – тихо хихикаю. Знает уже меня.

Его ладонь взмывает в воздух и дотрагивается до моей щеки. А мне так хочется потереться об неё. Но порыв сдерживаю.

– Кремом воспользовалась?

Киваю. И встаю на носочки, подаваясь вперёд. Для него – полная неожиданность. Для меня… Почти. Мне плевать. Эндорфин зашкаливает.

– Волнуешься?

– Конечно, – усмехается. А в глазах пошлый огонёк играет. – Если обгоришь ещё сильнее, мне потом нельзя будет делать с тобой всё то, что я так хочу.

От одних слов вспыхиваю, как горящее солнце над нашими головами.

И начинаю пылать сильнее, когда он наклоняется. И дарит нежный поцелуй, от которого ноги подкашиваются.

– Вау! – слышится восторженный вздох. Отрываюсь от Артура и испуганно поворачиваю голову. Опускаю взгляд вниз. Славка стоит, смотрит на нас восхищённо и радостно. – Мама с папой целуются.

Невольно улыбаюсь.

– Мам, а так дети появляются?

Глаза вот-вот из орбит вылетят.

Чего?

Откуда такие вопросы?

– А это тебе папа расскажет, – мило щебечу и вырываюсь из крепкой хватки. И несусь к морю с довольным выражением лица и бабочками в животе.

Нежусь в тёплой воде и наслаждаюсь отдыхом.

К моему сожалению, он заканчивается быстро, и мы снова возвращаемся обратно в родную Россию.

С каждым днём на протяжении этих четырёх месяцев наши отношения с Беркутовым становятся лучше. Он вновь заставляет меня откровенничать, говорить то, что таится у меня в голове.

Одной ночью, просто обняв меня, сидел позади, прижимая к своей груди, и доставал из меня всех бесов. Мои переживания, обиды, мечты. До единой. Вернул к себе моё доверие за какие-то пару дней.

И развратил, собственно, как он умеет.

Но с ним моя жизнь кардинально поменялась.

Мы окончательно переехали к нему. Надеюсь, на постоянной основе.

Беркутов отчего-то хочет купить другой дом. Этот считает маленьким, тесным, прямо как его квартира, которую он не любил. Хочет простора и удобств рядом. Например, школу. Здесь рядом только садик. В него теперь Славка ходит. У неё появилось несколько подруг. И теперь они вместе посещают уроки рисования.

Всё шикарно!

До мелочи!

Мои проблемы на работе решены, и мы живём как нормальная и здоровая семья.

Есть, правда, одно «но» в этой маленькой идиллии…

От хорошей жизни толстеют.

Вот и я немного поправилась. И теперь загоняюсь по этому поводу, боясь, что разонравлюсь Артуру.

Слишком много ем.

Не знаю отчего. Стресса нет.

Я бы подумала, что беременна, но!

Опять эти «но»!

Мы всегда предохраняемся. Абсолютно. Я, как истинный параноик, проверяю это и даже думаю на всякий случай начать пить таблетки.

Беременность исключается сто процентов.

У меня есть критические дни, хоть и нерегулярные.

Может, опухоль какая?

Испугавшись, что с моим организмом что-то не так, я первым делом, найдя время, бегу на УЗИ брюшной полости. Вдруг там что-то серьёзное? Но вместо этого получаю направление к гинекологу.

Не понимая, направляюсь к нему в кабинет.

Объясняю ситуацию. И уже через десять минут сижу в кабинете УЗИ.

Вроде это то, чего я так хотела, но…

Почему я так волнуюсь?

И почему на чёрно-белом экране появляется какой-то рисунок?

А в следующую секунду доктор тихо и спокойно произносит:

– Поздравляю. Это не опухоль.

Клёво! Хорошая новость!

Чуть не подпрыгиваю на месте от радости.

Значит, я просто много ем!

Плохая новость.

Пора переставать жрать.

– И поздравляю ещё раз.

– С чем? – хлопаю нетерпеливо ресницами.

– С будущим пополнением.

– О чём вы говорите? Какое пополнение?

Вижу подобную картину не в первый раз. И тогда всё кончилось плачевно.

Да и как?!

– Вы беременны.

Её слова – как удар молотком. Долбят по голове, в которой после этого только свист.

– Беременна? – переспрашиваю ещё раз.

Я не умственно отсталая!

Судорожно пытаюсь вспомнить, когда это могло бы произойти.

И ничего в голову не приходит.

Только наш первый раз. Я была пьяна, он – неконтролируемый. Но Артур! Не могу его обмануть!

А теперь?.. То, чего я так боялась, может повториться?

Девочка… Если будет девочка, я тут же пойду и сделаю аборт. Больно, страшно. Но лучше, чем потерять её на поздних сроках, когда я снова всей душой полюблю её.

– Да, – кивает. – Двойней.

Двойней?!

Бьющееся сердце на миг останавливается. Умирает. Взрывается. И снова собирается воедино.

В животе все органы скручиваются, и тяжесть в животе от волнения появляется.

Два мальчика…

Две девочки…

Кто?

Боже, двойня!

Я и подумать не могла, что у меня может такое случиться!

– Вот, посмотрите.

Миловидная женщина показывает на чёрно-белый экран. А там два человечка… Уже с ручками, ножками… Такие маленькие… Два сердечка бьются… С моим в унисон… От радости. Восторга. И страха.

Я боялась этого больше всего на свете. Не из-за того, что не люблю детей, нет. А потому что… страшусь вновь пережить те эмоции после потери.

– Соответствует шестнадцати неделям беременности.

Что?

Шестнадцати?

Как? Как я не заметила этого раньше?

Я ведь всегда трепетно относилась к циклу, прекрасно зная, чем может обернуться моя беременность от Артура. Мне нельзя от него ребёнка.

Особенно девочку. Она заведомо обречена.

О детях мы с ним не говорили. Хотя где-то в душе теплилась надежда, что, возможно, потом мы решимся на ЭКО, где возможен выбор пола.

Но всё так быстро…

И неожиданно.

– А у меня ведь месячные есть, – вдруг ошибка? Правда, они были месяц назад, совсем скудные…

– Такое бывает. Не обильные, мажущие. Связано это со многими факторами. Но нужно будет проверить, чтобы убедиться, что с малышом… точнее, с малышами всё в порядке.

В каком-то тумане расспрашиваю её о возможных опасностях. Что нужно сделать, чтобы их избежать. И, получив всю информацию, немного успокаиваюсь. Убеждает меня, что не всё так плохо, как я думаю. Ведь малыши – вот. Уже шестнадцать недель. Оба дышат, сердца бьются.

– Мы можем узнать их пол, да? – голос подрагивает, когда пытаюсь рассмотреть на картинке подсказки.

Я готова скрестить пальцы даже на ногах, чтобы не было девочки.

Правда, вряд ли это поможет…

– Да. Сейчас, – доктор водит датчиком по животу, и я взволнованно сглатываю. И всё же скрещиваю пальчики, боясь услышать судьбоносный ответ. – Вот ножки… Одного видно плохо. А вот у второго… Точно мальчик.

Один мальчик!

Боже!

Приоткрываю губы, чтобы вдохнуть побольше кислорода.

– А другой? Тоже? Девочки быть не может?

Знаю, что может. Но хочу, чтобы она ответила. Обнадёжила меня.

– Почему же? Есть королевская двойня. Вполне второй малыш может оказаться девочкой. Вон как прячется за спиной у брата.

Смотрю на дрожащие пальцы.

Да нет…

– Ой, услышал, – взгляд снова метается на экран. – Появился. Ага, вижу. Не девочка, второй тоже мальчик.

Боже мой…

Два мальчика.

У меня будет два мальчика!

Я готова прыгать от радости и даже обнять эту женщину! Такие хорошие новости! Боже мой!

– Ну, всё. Одеваемся.

Убирает датчик, даёт мне салфетки. Тремор мешает вытереться.

В прострации слезаю с кушетки, становлюсь на дрожащие ноги. Возвращаюсь обратно к врачу, получаю направления на анализы, ещё что-то и как мёртвая шагаю по коридорам клиники.

Я должна быть счастлива. Я и рада, но жёстко обескуражена.

Почему все мои беременности такие случайные?

Первый раз, второй…

Да даже удочерение было спонтанным…

Слава – случайный ребёнок, два мальчика – тоже…

Останавливаюсь у стойки администратора, чтобы записаться на УЗИ. Даже прочитать не могу, что она написала. Мысли не концентрируются. Поэтому оглядываюсь, тяжело дышу. И прислушиваюсь к разговору девушек рядом, чтобы отвлечься.

– Мне на аборт записаться нужно. Сегодня.

Аборт…

Боже, больше и не подумаю о нём. Нет. У нас будут здоровые малыши! Я уверена!

– Нужно сделать УЗИ малого таза, мазки и анализы. А потом сразу к врачу, чтобы вы уже…

– Мне надо быстро, – чеканит.

Слушаю её и понимаю, что ни капли не осуждаю её. У каждого есть свои причины. Например, как у нас с Артуром.

Но вот… Ребёнок не мой, но сердце сжимается от того, что я вижу. Кто-то хочет счастья, кто-то, наоборот, желает от него избавиться…

– Ваше ФИО, пожалуйста.

– Державина Ярослава Максимовна.

Закусываю губу и больше не слушаю, дожидаюсь своей очереди. Не моё это дело.

– Вам что? – очередь доходит до меня. Провожаю темноволосую девушку взглядом, трогаю себя за живот и улыбаюсь.

Даю направление от гинеколога. Записавшись на все процедуры, через полчаса заезжаю за Славой, забираю её из сада. И еду домой. Покупаю тортик, сладости и то, что захочу. Теперь можно не садиться на диету!

Оказавшись дома, хочу позвонить Артуру, всё ему рассказать. Но нет. Лучше сделать это при встрече. Вечером. Глаза в глаза.

Надо будет видеть его выражение лица…

Специально не звоню бабушке, Миле, прекрасно зная, что те от радости позвонят ему и всё расскажут.

А Слава? Ей же тоже нужно!

Но говорить боюсь. Как она отреагирует? Обрадуется? Будет ли ревновать? Всё же наша семья станет больше…

Не знаю. Первым делом нужно сказать Артуру.

Готовлю праздничный ужин и постоянно посматриваю на часы. Славка ест, а потом несётся наверх – делать домашку по изобразительному искусству. Она прямо погрузилась в рисование! А Беркутов ей помогает, иногда исправляет косяки и даёт наставления.

Вот где он сейчас, а?

Раздаётся звонок в дверь, и я без всякой мысли несусь к двери. И только когда открываю её, до меня доходит, что у Артура есть ключи.

И на пороге стоит не будущий папа, а Даша.

Ого. Неожиданная встреча!

– Ой, – искренне удивляюсь. – А ты как узнала, где я живу?

– Ты чего? – Дашка улыбается и смеётся. – Ты сама сказала. Я недавно доставку документов тебе оформляла.

– Ах, точно! Ты проходи, не стой на улице.

Неожиданный и приятный визит. В последнее время мы общаемся очень мало. Артур отчего-то каждый раз, когда я говорю о встрече с Дашей, находит причину, чтобы я осталась дома. Та на меня даже обижаться начала. А я до сих пор ей не сказала, что встречаюсь с Беркутовым.

С тем самым меценатом, который ей однажды понравился…

Жесть.

На кухне делаю нам чай. Ставлю на стол сладости. Стала убирать их на некоторое время, чтобы Слава не лопала много. А то зубам капец придёт.

– Слушай, ты беременна, что ли? – застываю от внезапного вопроса.

– Так заметно? – веду ладонью по животу. Боже, Мира, ты единственная глупая здесь, кто не заметил беременность в шестнадцать недель.

Ну, Артур тоже не понял.

Может, я просто редко стала носить облегающие вещи, скрывая то, что поправилась?

– Нет, стой. Ты беременна? – выпучив глаза, прищуривается и переспрашивает. Не верит моим словам. Да я сама до сих пор в прострации, не знаю, что сказать. – Когда ты успела, мать?

Я поглаживаю себя по уже выпирающему животу. И нарадоваться не могу.

– Шестнадцать недель назад, – губы трогает улыбка.

Сама не понимаю, как так вышло.

– Ого, – подруга приземляется на стул, огорошенная новостью. Вот так вот… Я работала, ни о чём не подозревая, а тут… Жду ребёнка. – И от кого?

Я закусываю до боли губу.

А это уже хороший вопрос.

Сказать? А почему нет?

Задену её чувства…

Но она ведь о нём в последнее время не говорит, поэтому… Думаю, мимолётная симпатия прошла.

– Помнишь, – тон мой виноватый, – в детский дом сделали пожертвование?

– Тот… – явно припоминает Артура, – меценат?

Я хочу нервно засмеяться. Понимаю, как это выглядит со стороны.

Да. Я беременна от миллиардера, с которым зареклась когда-либо иметь хоть какие-то отношения. Забавное совпадение. Учитывая то, что он – мой бывший. И я пообещала себе, что никогда не свяжусь с ним.

А теперь он мой… нынешний?

– Ты беременна от Беркутова? – опять переспрашивает.

– Ну, Даш, не тупи, – смеюсь над ней. – Мы в его доме. Вместе мы уже… Несколько месяцев. И теперь да, у нас будет малыш. Стой! По секрету…

Подаюсь вперёд.

– У нас будет два мальчика.

– Ух ты…

Резко поворачиваю голову на восторженный голос. Славка стоит в дверном проёме, явно не ожидая таких слов.

Ой…

Не хотела же пока говорить. Не знаю, как отреагирует.

– Ты возьмёшь ещё двух мальчиков?

Ох… Это «возьму» вгоняет в стресс.

– Что-то типа того, – неловко отзываюсь и хлопаю по стулу рядом. Славка бежит ко мне, плюхается на стул и поднимает изучающий взгляд. Вот же любознательный ребёнок! – Они пока вот тут.

Беру её ладошку и опускаю на животик. Он такой маленький, так сразу и не скажешь, что двойня сидит.

– Ждут своего часа.

– А как они туда попали?

Блин. Слишком много вопросов в стиле «Откуда берутся дети?».

– Папа постарался, – чуть глаза не закатываю.

– А я у тебя там не была, – обиженно бубнит. – Я тоже хочу.

Да блин…

– Там плохо, – а что мне ещё сказать? – И там нельзя рисовать.

– Нельзя? – морщится. – Тогда им не повезло. Не хочу туда.

Фух, пронесло!

– Ждать братиков будешь? Вы сможете потом вместе играть, гулять, веселиться… Будешь учить их рисовать.

– А они хорошие будут? Я мальчиков не люблю. В детском доме они все злые были. И в садике у нас одни дураки.

– Конечно, хорошие, – глажу её по спине. – Вы подружитесь. Они станут нашей семьёй.

– Тогда ладно, – бьёт ладошками по коленкам. – Пойду нарисую им что-нибудь.

Я думала, этот разговор будет проще в эмоциональном плане.

– Иди-иди, – провожаю её взглядом, пока она летит наверх по лестнице. – Аккуратней, не беги.

– Не буду!

И всё равно шаг не сбавляет.

Вот же торпеда маленькая.

– Да, треш, конечно, – подытоживает Дашка, привлекая к себе всё внимание.

– Да нет, всё нормально, – с чего такая реакция? – Хотя я жутко перепугалась. У его бывших пассий… – умалчиваю, что я – одна из них, – выкидыши были. Девочками. Я, когда на УЗИ узнала о беременности, побелела вся… Руки-ноги затряслись. Но сейчас отлегло.

– Ого… И ты под него легла, зная это?

Какая-то она грубая сегодня.

Но вот это «легла под него»… Я же не проститутка или давалка какая-то.

– Да случайно это получилось. Сама не знаю как.

– А вдруг он специально? – вдруг выдаёт. – Презик проткнул. Чтобы ты залетела. Удержать так хотел. Ты ему, кажется, сильно понравилась. И когда только успели подружиться?

– Даш, – осуждающе смотрю на неё. – Артур – не ты. Перестань, а то начну думать, что ты пытаешься нас рассорить.

Невольно сжимаю кулаки от этой мысли.

Да ну, бред.

– Ой, да ладно тебе, – отмахивается. – Ещё скажи, что это я их вам проколола.

Тихонько смеюсь.

– Ага, сейчас. У нас первый раз у него в квартире был, а второй уже в отпуске. Но мы там… Без него, да и он аккуратный был.

А все остальные разы – не подходят по сроку.

– Пф. Да вы, девушки, накрутите. Вон щас скажешь, что я сделала это, когда мы у него в первый раз были.

– В первый? – хмурюсь. Блин, память у меня куриная.

– Ну, с паспортом тогда. Чай. Я в ванную отходила. Вот ты ещё этот случай припомни! И обвини меня! Что я ерундой маюсь и презики иголкой прокалываю!

– Да дурью не майся, – бред какой-то нести уже начинает. – И свои заговоры в мою семью не суй. Как получилось, в общем-то.

Разговор мне этот не нравится. Градус повышается, а атмосфера между нами становится напряжённой.

Хорошо, что звонят, отвлекая.

В надежде хватаю телефон, думая, что это Артур, но нет. Соседи.

– Да, Марта Андреевна? – без промедлений отвечаю. Всё лучше, чем сумасшедшую Дашку слушать.

– Мирочка, солнышко, не могла бы ты мне помочь? Шторка упала, я сама повесить не могу, боюсь, со стула упаду….

– Да, конечно, – я тут же встаю. Не могу не помочь соседке, особенно в её возрасте, когда к ней внуки не приезжают. Только муж есть. Но у них проблемы с такими делами. Мне помочь несложно, особенно когда есть возможность.

– Даш, посиди тут, я на десять минут отойду.

Не дождавшись ответа, лечу на выход. А через двадцать минут уже возвращаюсь обратно. Даша собирается, допивая чай.

– Уходишь уже?

– Да. Я забежала буквально на полчаса, но… В общем, ладно. Потом встретимся ещё.

– А ты чего приходила? – спрашиваю на выходе.

– А что, должна быть причина? – смеётся. – На самом деле ты вчера на работе забыла.

Протягивает мне связку ключей от дома.

– А, да могла бы не утруждаться. У меня вторые есть.

– Уже принесла. Ладно, давай, пока. Хорошего вечера.

Ладошкой машет и улыбается.

– Расскажешь, как Артур отреагировал на беременность…

– Обязательно.

Закрываю дверь за Дашей и, опомнившись, бегу доделывать ужин. Зову Славку. Не идёт.

Вот же трудяга! Опять зарисовалась. Для братиков там старается… Пока мы их дождёмся, придётся покупать отдельную комнату для рисунков.

Понимаюсь на второй этаж, в её комнату.

– Солнышко, пошли кушать. Папа задерживается.

Тишина в ответ.

Заглядываю в комнату. На столе валяется лист бумаги, карандаши. А самой малышки нет. Проверяю ванную комнату.

– Слава?

И там нет.

Обегаю весь дом, улицу, гараж.

И нигде её не нахожу…

– Может быть, это?

Очередное аккуратное кольцо появляется перед глазами.

– Скромное, – недовольно хмыкаю. Опять не то. – Ей не подойдёт. Камень маленький.

Ненавижу выбирать такие вещи. Мало того, что с размером можно ошибиться (это ещё не страшно), но со стороны мужского взгляда подобрать что-то красивое и идеальное для своей девушки – невозможно.

Это недостаточно красиво.

Недостаточно ярко.

Блекло.

Скромно.

Не к лицу.

Жёлтый-жёлтый она не любит.

– А этот?

Вроде красивое. Напоминает чем-то те два кольца, что я ей дарил. Белое золото, бриллианты.

– Размер подходящий.

Ну, раз так…

– Запакуйте, – киваю и тянусь к вибрирующему телефону. Забыл включить звук после работы. Вижу на экране контакт «Заноза» и с улыбкой на губах отвечаю на звонок. – Буду скоро.

Отвечаю на автомате, зная, что спросит.

– Артур-у-ур, – вой как будто побитой собаки раздаётся в динамике. – Я не з-знаю, что дела-а-ать. Слав-вка пропала, ниг-где нет. Пол-лиция не-е е-едет.

Сердце делает кульбит. Падает в пятки, возвращается обратно под рёбра и колотится в груди, вот-вот собираясь пробить грудную клетку.

Что она сказала?

Славка пропала?

Как? Вон недавно была СМС-ка, что она её из садика забрала…

Несусь к двери без раздумий. Забываю про то, где я, зачем пришёл.

– Мужчина! Кольцо! Брать будете?

Нахрен кольцо!

– Как давно пропала? – во рту пересыхает от волнения. За это время, что мы играем в семью, к Славе я прикипел. Сильно. Очень. После работы я частенько учу её рисовать. Иногда мы вместе готовим что-то вкусное, а Мира потом моет плиту.

Прямо как отец с дочкой. Настоящие.

Я всегда о ребёнке мечтал.

И получил.

Мне нравится, что я имею сейчас.

Ни разу не задумался, что она мне не родная. Вообще плевать. Откуда она, какими путями всё это произошло…

И эти слова выбивают из колеи. Наводят панику. Даже у меня. Рассудительного и холодного. Остаюсь с холодной башкой всегда и везде.

– Не знаю. Час назад я видела её в гостиной!

– Понял. Сейчас подъеду. Всё решу. Пока присядь, попей воды. Порыдай. Но не накручивай себя, ясно?

Уверен – мои слова не помогут.

– Я уже-е-е.

Блин, Мира, чёрт.

– Я сейчас позвоню брату. Буквально пять минут. И перезвоню тебе, ладно? Не пропадай.

– Хорошо, – всхлипывает и одним звуком рану в груди делает.

Сбрасываю, прыгаю в тачку и звоню Эмину, брату. Здесь не полиция нужна. Что они сделают? Походят возле нашего дома? Напишут бумажку? Нет, тут нормальные люди нужны.

На звонок брат отвечает долго.

– Замолчи, – цедит сквозь зубы. Причём не мне. – И ешь. Да, брат? Ты немного не вовремя. У меня свидание.

Ни хрена себе – свидание.

В другой бы ситуации поинтересовался, но не сейчас.

– У меня ребёнок пропал, – вдавливаю педаль газа в пол. Адреналин даёт о себе знать. Только, чёрт, не повторить бы ошибку. Она мне в прошлый раз чуть жизни не стоила. – Помощь нужна.

– Адрес диктуй, сейчас подъедем.

Проговариваю и отключаюсь. Перезваниваю Мире, чтобы поддержать её и самому с ума не сойти. Гудки обрываются быстро. И весь путь до дома пытаюсь говорить с Мирой, успокаивая её. Вряд ли это поможет ей или мне.

Мира

Я обегала весь участок. Ничего не нашла. И куда делась моя девочка – не понимаю. Её похитили? И как? Я всё это время была дома! И Даша. Тоже была.

Подруга ушла, а мелкая взяла и пропала.

Убежала, что ли?

Почему?

Новость о братьях не понравилась? Надумала себе чего-то – и всё? Но как?! Как ей могло прийти что-то плохое в голову? Если только кто не надоумил… Дети только так глупости делают. Когда взрослый косячит и говорит ненужные слова.

Но я ни в чём не могу быть уверена.

Плевать на причину.

Разберёмся потом.

Лишь бы её нашли!

– Эй, ты в порядке? – я не замечаю, когда кто-то начинает бить меня по щекам. Слабо, но приводит в чувство. Очнувшись, понимаю, что всё это время сидела на улице, в песочнице, в надежде, что Славка вернётся.

От меня толку мало. И сдалась быстро.

Уже и у соседей была, и рядом всё просмотрела, спрашивая прохожих.

А вот в густую чащу леса недалеко от дома… я соваться не стала. Особенно сейчас, вечером.

Ещё и живот закололо от нервов. Я поэтому села на песочницу, подстелив под зад кофту.

Колотит, как на американских горках.

Не сразу понимаю, что у меня спрашивают.

Мотаю головой на вопрос.

Я не в порядке!

– Не парься, сейчас найдём, – слышится незнакомый голос. Не сразу доходит, что это Эмин. Брат Артура. Мы с ним уже знакомы. Виделись несколько раз.

Они приехали одновременно?

– У меня лучшие мужики, хорошие. И комара мимо не пропустят.

Поднимаю взгляд вверх. Киваю машинально. Если бы…

И вижу рядом с Эмином знакомую девушку. Разве не с ней мы сегодня виделись в клинике, в регистратуре? Вроде она. Правда, сейчас волосы распущены, на лице косметика, а вместо лосин и футболки – красивое вечернее платье.

– Мир, я пойду камеры гляну, – отвлекает Артур.

А? Камеры?

– Они у нас есть? – спрашиваю глупо.

Боже…

– Да, – гладит по макушке, успокаивая. Его тёплые руки дарят сладкое умиротворение. – Не везде. Но, может, найдём что-то. Люди Эмина пока вокруг рыщут. Её точно в доме нет? Под кроватью смотрела?

– Смотрела, – шмыгаю носом. – И в шкафу. Думала, она опять там в куклы играет…

– Ладно, – опять шепчет успокаивающе. – Мы пойдём. Не бойся, найдём, а потом ещё будем с улыбкой это вспоминать.

Киваю. Опять на рефлексах. Настроения нет.

– Идите в дом. Тут холодно. Заболеешь ещё.

Опять кивок. Он прав.

Болеть нельзя. У меня теперь два малыша, которых я просто обязана охранять. И беречь.

Больше ничего подобного, как в прошлый раз, не случится. У меня родятся крепкие здоровые мальчишки. Несмотря на ноющую слабую боль внизу живота и пошатнувшиеся нервы…

Мужчины уходят. С трудом встаю, иду в дом. Приглашаю тихо девушку за собой. Захожу в дом, сразу иду на кухню, делаю чай. Я бы чего-нибудь выпила из успокоительного или чего покрепче, но нельзя.

– Чай? – интересуюсь у девушки.

Не помню, как её зовут – всё вылетело из головы.

– Чего покрепче бы, – вздыхает. Сжимаю пустую кружку пальцами.

Бесит.

Так относиться к своему организму, когда ты беременна? Плевать, что скоро пойдёшь на аборт, но…

Нельзя так.

Не моя жизнь это, у меня свои проблемы, но бешусь.

Хоть немного отвлекаюсь от Славы, за которую болит, разрывает грудную клетку сердце. Мысли уже взорвали голову, превращая всё в кашу.

– Тебе разве можно? – говорю грубо. Со зла. – С ребёнком.

– Так я и не себе, – скучающе тянет. – Тебе. Обычно алкоголь в таких ситуациях помогает. Стой. Ты откуда знаешь?

В последних словах – нотка напряжения.

– Я видела тебя сегодня в женской консультации. Ты на…

– А. Помню. Ты пялилась на меня.

Было такое.

– Раз уж ты там тоже была… Беременна?

Я сейчас в свободной майке – не видно.

– Да.

– Тогда виски отменяется.

Неловко становится. А я уже хотела сказать, какая она дура, раз ей жизнь такой подарок послала, а она травит себя. Хотя что толку?

Мне просто некуда выплеснуть негатив.

– Отменяется, – соглашаюсь с ней. В комнате воцаряется тишина. Бесящая, подкидывающаяся мысли. Обрывают их беглые слова:

– Эмину не говори.

– Это не моё дело, – наливаю кипятка в чашку. Ставлю перед ней и сажусь напротив. – Не скажу. Сами разберётесь.

Но всё равно осуждаю таких людей. Когда есть причина, как, например, у нас с Артуром, тогда выхода нет. У нас не было. И я ведь пошла против его слов. И всё закончилось выкидышем. Может, в их случае это тоже верное решение?

– Кто у тебя будет? – видимо, ей не нравится тишина, и она решает поговорить.

– Мальчики.

– Двое? Справишься? Всё же трое уже будет.

– Справлюсь, – уверенно заявляю. – Дети – лучшее, что есть в нашей жизни. Просто ты пока не поймёшь.

Снова посматриваю на неё. Она младше, глупее.

– Повзрослеешь – поймёшь, – совсем малышка ещё. Разница у нас года три-четыре, а может, и лет пять. Спрашивать не собираюсь.

Мы замолкаем, я отпиваю чай.

На кухню заходит Артур. Я едва не роняю кружку, порываясь бежать к нему. Но он останавливает меня одним движением руки, и я покорно плюхаюсь обратно на стул.

С какой-то странной интонацией и подозрением спрашивает:

– Даша сегодня у нас была?

Не понимаю.

– Ну да, – отвечаю сразу. Не вижу в этом ничего такого. Или всё же есть здесь что-то?

Тяжёлый вздох напрягает.

– Понял. Потом поговорим.

– Ты что-то узнал?

Опять подпрыгиваю, но снова падаю. Низ живота тянуть начинает. Пытаюсь успокоиться. Срочно. Главное – дышать.

– Немного. Всё потом. Не беспокойся.

Он уходит так же быстро, как и приходил. Снова остаёмся одни.

– Знаешь, – девушка отодвигает чашку чая от себя и встаёт, поправляя чёрное облегающее платье. Животика ещё не видно, – дело не в моём возрасте. А в этом мужчине. Он детей не хочет. И на аборт пошлёт. Либо я сама пойду, без позора и ругани, либо он поведёт меня за ручку.

Боже, они действительно братья.

До сих пор в памяти свежи те воспоминания. Как я прихожу к нему в кабинет, бросаю кольцо на пол и говорю, что сделала аборт по его желанию. Обманула его. И он поверил.

Но моя ложь вскрылась быстро. И Артур после этого оттаял, поменял свою позицию.

– У меня было так же. Но теперь у меня есть семья. Дочь. И скоро появятся два любимых сына. Попробуй, может…

Я не договариваю. Девушка, чьё имя я наконец-то вспоминаю, меня не дослушивает. Вижу, что и для неё эта тема болезненна. Уходит, хлопнув дверью.

И я снова остаюсь одна.

Душащие слёзы подступают.

Легче мне не стало.

Накручиваю себя ещё больше. Уже почти ночь, а Славку найти не могут. Куда мог запропаститься этот несносный ребёнок?..

Схожу с ума уже.

Не могу сидеть больше на месте.

Подрываюсь спустя десять минут после ухода Ярославы. Надеваю куртку, вылетаю из дома. И спешу на выход, где стоит какой-то мужчина. Останавливает меня у ворот.

– Нельзя.

Впервые его вижу!

– Мне надо выйти из собственного дома! – что это, чёрт возьми, за правила?

– Не положено. Вернитесь обратно.

– Я свободный человек! – точка кипения достигает предела.

– Не положено. Запрещено кого-либо выпускать за пределы участка.

Но Ярослава же как-то вышла!

Она вон уже и обратно возвращается. Немного потрёпанная, в разорванном платье. И… с маленькой светловолосой девочкой, несущейся мне навстречу…

Малышка врезается в мои ноги, а я забываю обо всём на свете.

Под ложечкой засосало, а в груди заныло от нестерпимой боли.

Боже мой! Да я чуть с ума не сошла, пока она где-то была!

И становится ещё больнее. Что с ней было? Почему такая заплаканная? Вся растрёпанная?

Что сказать – не представляю.

Только падаю на колени и обхватываю её руками, обнимая.

Как я рада, что с ней всё в порядке! Не описать никакими словами!

Слёзы радости сами вырываются из глаз. Целую малявку в ушко, щёчку, будто мы были разлучены несколько лет.

Ремня на неё мало!

Так заставила меня разволноваться, что даже встать не могу, ноги не держат.

Отрываюсь от неё, обхватываю лицо ладонями.

– Солнышко, что у тебя случилось? Почему ты убежала?

Это явно всё из-за малышей. Приревновала? Так с чего это вообще у неё в голове появилось?!

– Плости-и-и, – сама рыдает, в глаза не смотрит и сжимает свои маленькие ладошки в кулачки, – что убежала-а-а.

– Зачем ты сделала это, дурёха? – злюсь на неё неимоверно, но всё равно ласково убираю растрепавшиеся пряди за ушко.

– Когда они родятся, – на живот мой показывает, – я тебе не нужна буду. И ты меня обратно в детский дом отдашь…

И снова воет как волк на луну.

Дар речи теряю.

– Малышка, – успокаивающе глажу по плечу.

Хочу её успокоить и узнать, что случилось в этой голове, как по ней прилетает смачный подзатыльник. Не от меня, а от внезапно появившегося Артура.

Но Слава не плачет. Губы поджимает.

– Тебе кто такую херню рассказал?

Злой жутко. И не на то, что она убежала, а на слова эти.

Я не исправляю его, не говорю, чтобы он не матерился при ней, нет. Понимаю, что на эмоциях. Я сама бы сейчас материлась как сапожник, но ни на что не способна.

– Даша-а-а сказала-а, – всхлипывает, – что меня обратно вернут, ибо у вас свои детки скоро появятся… А я не хочу обратно. Я с вами хочу!

Слушаю её и потихоньку с земли встаю.

Что эта сука сказала моему ребёнку?

В детский дом обратно отдам?

Шалава хренова! Да я ей все волосы выдерну, тварь!

– Стоять, Отелло, – Беркутов перехватывает меня за талию, не давая сорваться с места. А я хочу. Жутко хочу. Побежать за той дрянью, расцарапать ей всю рожу. – Я разберусь. Не лучшее время, согласись?

Он прав.

Мне надо девочку успокоить.

Шумно выдыхаю. Артур отпускает меня, убедившись, что глупостей не сделаю. И подхватывает Славку на руки.

– Ты в следующий раз, когда услышишь подобное, не беги, а сразу по носу давай, – серьёзно даёт наставления. – Я тебя потом научу.

Не могу сдержать улыбки сквозь слёзы и гнев.

– Научи, – поддакиваю. Подхожу к ним, обнимая. И смотрю в голубые глазки, полные слёз. – Солнышко, мы тебя ни за что в жизни обратно не вернём. Ты – член нашей семьи. Мы тебя жутко любим. И никогда не смей даже думать, что ты нам не родная, и мы сможем так поступить. А братики…

Боже, какая она дурашка…

– С их появлением на свет ничего не изменится. Я по-прежнему буду любить тебя так же. И папа тоже. Времени и любви у меня хватит на всех. Мы вместе будем заботиться о них, а когда они подрастут, эти два сорванца будут играть с тобой. А ещё подрастут… защищать начнут. И таких, как Даша, отгонять от тебя.

Не колеблясь, выпаливаю всё, что думаю. Со всей любовью, заботой. И искренне.

– Правда? – спрашивает без сомнения, только бы я подтвердила.

– Правда, – улыбаюсь. – Не обманываю.

Протягиваю ей мизинчик. Как любит делать Славка.

– Мир?

– Мир, – кивает девочка и переплетает наши пальцы.

Пока Артур несёт Славку в ванную, чтобы умыть, я остаюсь на улице. Люди, которых позвал Эмин, уже подтягиваются к машинам и понемногу уезжают.

– Ты как её нашла? – обращаюсь к Ярославе. До сих пор понять не могу. Тут человек пятнадцать бегали, рыскали, а она…

Ярослава плечами пожимает.

– Я как отсюда вышла… – порванное платье поправляет. Перехватывает мой взгляд и недовольно продолжает: – Ладно, этот говнюк меня выпускать не хотел, я через забор перелезла. Потом иду, слышу – рыдает кто-то. Пришлось остановиться. И девчонку нашла в кустах. Плакала сидела.

Боже, в кустах…

– А где? – далеко ушла или нет, интересно.

– Нет, недалеко. Через несколько домов отсюда, – показывает мне направление рукой. Блин… А там-то её и не искали. Думали, она в лес пошла, а оказывается…

Чёрт, а если бы под машину попала, дурочка?!

– Ну, думаю, странно, что тут ребёнок сидит плачет. Подошла, решила помочь. Вдруг родителей потеряла? Она там злилась сидела, пыхтела.

Глаза закатывает.

– Я присела, поговорила с ней. Только потом поняла, что это девчонка потерянная. А я и не знала, что она приёмная.

Видит мой недовольный взгляд.

– Пардон.

– Ну, в общем, мы чуток поговорили… Она у тебя умная, кстати.

– Я знаю, – не могу не улыбнуться.

– Всё поняла, и мы решили пойти извиниться, обо всём поговорить без лишних людей.

Боже… Её найти около часа не могли! А тут за десять минут!

– Ладно, – поправляет волосы. Ведёт себя так, будто ничего не произошло. А она ребёнка нашла! – Я пойду, пока мой надзиратель не явил…

Она договорить не успевает, как раздаётся громкое:

– Яра, поехали, – громкий голос Эмина даже меня заставляет подскочить на месте.

– Чёрт, – цокает. И тут же в лице меняется. – Побег не удался. Ладно, удачи, я пойду.

Машет мне на прощание и, развернувшись, идёт к Громову. Между ними завязывается какой-то жутко странный для пары диалог. Немного на повышенных тонах.

Бью себя по щекам.

Ладно, не моё это дело!

Срываюсь с места и бегу в дом. Наконец-то могу выдохнуть спокойно…

*** Выхожу на балкон подышать свежим воздухом. Мышонка успокоила, искупала, накормила и уложила спать. Теперь дрыхнет без задних ног. А я могу посидеть без волнений на стуле, поговорить с Артуром и наконец рассказать важную новость.

Нахожу его на балконе. Стоит и курит. Он редко это делает, а сейчас… Нервы? Стресс? Наверное. Но я бы курить не стала, даже если было бы можно.

– Привет, – подхожу к перилам, становясь рядом с ним.

Как хорошо…

Вечер, лёгкий ветерок и хорошая компания…

– Нормально всё? – начинаю издалека.

– Хочешь мне что-то сказать? – резко и нервно выпаливает.

Нервно?

Не удивлена. Он наверняка уже всё слышал и всё понимает.

– Повернись ко мне.

Тушит сигарету, устремляет пылающий взгляд карих глаз на меня. А в них – волнение.

Боже, Беркутов волнуется!

Хватаю его за ладонь и прикладываю к небольшому животу.

– Ты пока не почувствуешь, но… Они есть, – затаив дыхание, рассказываю.

Как же мне хочется завтра поехать к врачу вместе с ним и показать их ему…

– Они? – переспрашивает, шумно сглатывая.

– Два мальчика, – быстро его успокаиваю, зная, какой это стресс. – Мы скоро… станем родителями.

Не могу передать словами всю свою радость. Артур в замешательстве. Но уверена, тоже от счастья…

– Ты рад? – спрашиваю осторожно. Вдруг я ошибаюсь?

– Жесть, – выпаливает, не веря, смотрит на свою ладонь. А мне приятно от неё. Жаль, что они ещё не пихаются…

– Чего?

Непонятная у него реакция!

– Жесть как рад.

Чуть не прыгаю ему на шею. Не успеваю. Он рывком заключает в свои объятия, ласково дотрагиваясь до моих искусанных от нервов губ.

– Только… Как?

Сам не понимает. Я, если честно, тоже.

– Неважно, – выпаливаю. – Главное, что всё обошлось. Мы скоро станем родителями, и… У нас будет большая и дружная семья…

– Жесть, – уже ударить его хочется!

Но понимаю, что рад. По глазам вижу, лицу… Его крепким объятиям…

– Опять не веришь?

– Ага. Там всё хорошо?

Сразу понимаю, о чём он.

– Да, нормально, беременности ничего не угрожает. Но нужно будет всё равно сдать анализы. В общем, обычные формальности…

– Хорошо, – выдыхает и наклоняется. Прислоняется ко мне холодным лбом. И улыбается. Искренне, счастливо. – Не верю.

И я тоже…

Отчего-то на душе скверно становится. Мы ведь счастливы могли быть. Уже давно. Но сделали это лишь сейчас. И всё из-за меня.

Мне потребовалось три года…

– Прости меня, – шепчу ему в губы.

– За что? – в ответ успокаивающе гладит по спине.

– За потраченное время. Оно было мне необходимо, хоть я и жалею…

– Мир, – обрывает меня грубыми нотками. – Забей. Мы всё равно дошли до того, чего хотели, правда?

Ладонь скользит на мой живот. А пальцы ласково поглаживают его.

– Да… – выдыхаю, прикрывая глаза, и растворяюсь в поцелуе с любимым мужчиной.

– А помнишь вот это? – протягиваю Беркутову фотографию из семейного альбома и смеюсь. Моё хорошее настроение ему не нравится, и он недовольно вырывает фото у меня из рук.

Всматривается в изображение и мечет злобный взгляд на меня. А такой лапочка был…

– Ты это сфотографировала? – ещё чуть-чуть, и пыхтеть начнёт. – Я же сказал, что убью тебя.

– Убей, – весело смеюсь, вспоминая то, что изображено на карточке.

Мы впервые вышли в парк с близнецами, и те испачкали папочку шоколадным мороженым Славки. И все прохожие думали, что это не мороженое… Особенно в тот момент, когда он менял Кириллу памперс.

Подставил отца!

– Но тогда тебе придётся воспитывать троих детей. Гладить, – загибаю один пальчик, – стирать, убирать, проверять Славкины уроки и укладывать близнецов спать.

Ровно пять пальцев!

– Под «по полям, по полям синий трактор едет к нам»? – морщится.

– Под него, – довольно улыбаюсь. Фотография оказывается возле моего лица. А муж сипло выдаёт:

– Ладно, сделаем вид, что я ничего не видел. Только никому не показывай.

Тихонько хихикаю. Это уже видели бабушка, Мила, Слава… Ой. Но только близкие же! Слава вообще рядом с нами была в тот момент.

– Замётано, – возвращаю фото обратно в альбом.

– Ты же убраться хотела, – укоризненно летит от Артура. Скатывается с дивана, садясь рядом со мной на полу. Берёт второй альбом, посвящённый только Славке. До сих пор пересматривает фото с первого сентября. Конечно, он сам ей косички заплетал и банты цеплял. Гордится собой! И я тоже…

Папа из Артура хороший. У него получается разбираться со всеми склоками малышей, причём так дипломатично и на их языке… что порой я ему завидую. Он словно был создан для роли отца!

Ой, всё, хватит его нахваливать!

Косяков у него тоже много! Кашу сварить нормально не может и…

Судорожно пытаюсь вспомнить хоть что-то ещё.

Боже, а ещё минусы будут? Он даже грубым перестал быть! Хотя иногда его клинит…

– Немного отвлеклась, – хмыкаю, мысленно обижаясь на него. А чего он идеальный такой? – Пока наши бесёныши спят.

Тишина в нашем доме стала роскошью. И я её жутко ценю.

Поскольку две пары ножек постоянно бегают по дому, мальчишки кричат и возмущаются. До прихода Славки. Наша маленькая принцесса для них – Цербер. Хоть и маленькая, строит их так же, как и отец.

Скажет не кричать – так те будут хвостиком за ней ходить, причём молча.

Уважают её.

А она их безумно любит. Если бы не школа – постоянно бы была с ними, возилась и играла. Первый год вообще спала с ними в одной комнате. Вместо со мной учила их ходить, говорить и часто гуляла с ними на улице.

Но за это я её ругала. Мне не хотелось, чтобы она всё своё детство провела в роли няни. А потом и всю свою оставшуюся жизнь.

Она не обязана быть с ними круглые сутки. В первую очередь забота о них – наша ответственность, а не её. Хотя она считала наоборот. Видимо, хотела доказать после того побега, что рада им.

Потом Славка пошла в школу, начала ходить на художественные занятия, из-за чего с братьями теперь она может поиграть только вечерами. Те сами не отходят от неё ни на шаг, даже когда она рисует. Кстати, первая картина на холсте висит у нас в зале. Там – наша семья. Дружная, большая…

Та, о которой я так мечтала.

– Да попробуй не уснуть. Я их так умотал – сам запарился, – хватается за футболку и оттягивает её, показывая, как ему жарко даже под кондиционером.

И демонстрирует засос, оставленный мною же, когда я была сверху…

Ой…

– Столько бегать!

– А что ты хотел? Пока папа выходной – папу надо использовать, – издеваюсь над ним. Не всё же мне с ними сидеть! Хотя… Я не жалуюсь. У меня няня есть, помогает мне.

Генеральную уборку Артур заказывает. И водитель у нас имеется…

Но пусть тоже прочувствует игры с ними!

– Вот бы меня мама использовала, – усмехаясь, проходит по мне загадочным изучающим взглядом. Улыбается так, что белоснежные клычки видно. Напоминают мне об одной его шалости…

– Эй, – легонько бью его по плечу, возмущаясь. – Мы только утром…

– А мне мало, – с претензией наступает.

– Мало ему, – бубню, перебирая фотографии. В дверь неожиданно звонят. – Иди открой лучше.

Беркутов цокает, встаёт с пола и выходит из комнаты. Его нет пять минут, и возвращается он уже не один, а с бабушкой и сестрой. Мила влетает в комнату как ураган, падая рядом со мной и хватая фотографии.

– А что это у вас? День ностальгии? – хватает первую попавшуюся фотку. Там она со Славкой на колесе обозрения. Первый раз. Малышка вон дрожит вся, потом покрылась от испуга. – О, помню.

– Типа того, – бросаю все дела и лезу обнимать сестру. Обнимаю крепко, не забывая, что эта шкода помогла нам стать счастливыми. – Ты как? Сдала сессию?

– Да, – уверенно кивает. – Я же у тебя умненькая.

– Мы вот отмечать и пришли, – бабуля садится на диван рядом с Шариком, поглаживая его по холке. Отставляет трость в сторону, вытягивая ноги. – Мазь волшебную мне зятёк подогнал. Порхаю как бабочка. Вот пришла с правнуками поиграться. Где они?

Поиграться пришла… В её годы надо ножки беречь! А эта женщина сигает, как коза по огороду!

– Спя…

Не успеваю договорить, как дверь в комнату распахивается. А маленькие ножки топают по полу, забегая в зал.

Ох, эта шумная компашка…

– Ба! Ба! – моя шпана летит к бабуле, залезает на диван и целует в обе щёки со всех сторон.

Они у меня любвеобильные до ужаса.

– Мои маленькие сорванцы, – бабушка обнимает их и теребит по макушкам.

– А как же я? – Мила недовольно распахивает свои объятия. – Я вам конфеты принесла!

Кирилл и Рома быстро слетают с дивана, бросаясь к крёстной.

– Люим тя! – кричат в один голос. Вот же маленькие… Продажные за конфеты.

Я быстро подпрыгиваю с места, убираю все альбомы с фотографиями, чтобы не мешались под ногами, и малышня ничего не порвала. А то она может.

Такие бедокуры! В новом доме заставили делать ремонт, хотя мы въехали в роскошный дворец со всеми изысками. Но Кириллу обои не понравились. Рома, мой маленький ангелочек, опрокинул зелёнку на белый ламинат… Тоже менять пришлось.

Поэтому быстро прибираюсь, целую карапузов в щёки и оставляю на уставшего после игр с ними папу. Пусть прочувствует все прелести!

Прогоняю их на кухню. Сама на часы настенные посматриваю, прибираюсь в коридоре. Славка вот-вот должна прийти. Она у меня пунктуальная. Я ради забавы отсчитываю до десяти и довольно улыбаюсь, когда в замке поворачивается ключ.

– Я дома! – кричит с порога. Забегает радостная, скидывая портфель на пол. Замечает меня и улыбку скрыть не может.

Я знаю только одну причину, по которой так можно улыбаться.

Ещё и глазки голубые светятся так, будто моя девочка… влюбилась!

– Мам! Я буду участвовать в конкурсе юных художников! – кричит на весь дом. От этой новости распахиваю рот и чувствую, как подрагивают руки. Да ладно?! Дочь у меня – талантище!

Это лучше, чем влюбилась!

Прыгает ко мне в объятия, зарываясь крохотным носиком в мой живот. Господи, как вымахала… А только недавно под ногами бегала и до пупка ладошкой не доставала. А тут выросла… Взрослая стала.

После крепких объятий она отрывается от меня и смотрит уже без радости, а с какой-то просьбой.

– Там потом в Питер ехать придётся. Но у нас близняшки…

– Поедем в Питер, – ласково поглаживаю по её светлым волосам. – У папы самолёт, не забывай. А близнецы любят путешествовать.

Мой маленький малыш чуть не разрывается от радости. Сжимает меня крепко-крепко.

С виду маленькая, а на деле – настоящий Халк!

– Спасибо, мамуль! – щебечет радостно.

– Иди папе скажи, обрадуй.

Как же он ею гордиться будет!

Помогаю принцессе снять куртку. Она нетерпеливо машет руками и бежит на кухню к семье.

Заканчиваю уборку в коридоре. Став мамой, помешалась на порядке. А то мало ли – мои бедокурщики кусок земли с ботинок съедят… Нет, такого ещё не было, но кто их знает.

Через десять минут возвращаюсь к семье. Кирилл у бабушки на руках жалуется на Шарика – тот не даёт на нём покататься. Рома с Милой рисуют пальцем по тарелке, а Славка сидит у Артура на коленках.

Рассказала уже. По папиному выражению лица вижу. Довольный, как сытый кот. Конечно, они рисуют вместе! Раз в месяц он берёт выходной, мы едем на природу, и они на мольбертах или в альбомах рисуют пейзажи.

– Рассказала уже?

– Да, – активно кивает, обнимая отца за шею. – Папа дал добро.

Я не сомневалась.

Распаковываю тортик под разговоры семьи и не могу нарадоваться за малышку. Да и за нас.

Я раньше и думать не могла, что в один день всё изменится, и четыре года пролетят так быстро и незаметно. Нервная беременность, тяжёлые роды, поседевший Беркутов, которому седина, оказывается, жутко идёт.

Но теперь всё «о’кей». Я по-прежнему работаю в фонде, помогаю деткам. Бью Артура за то, что тот присылает анонимные пожертвования. И уже устала с ним бороться!

Единственное, в чём мы непоколебимо сошлись – решили уволить Дашу. Эту сучку я не забуду никогда. Спустя неделю поле инцидента с побегом Беркутов рассказал, что та приходила к нему домой, пыталась соблазнить его. А ещё пыталась подставить меня с фондом и выставить грабительницей. И те скинутые видео – не случайность.

Я ещё долго злилась, решив в один момент даже подать на неё в суд, но…

Жизнь её уже наказала. В погоне за деньгами она вышла за какого-то старика. И я уверена, удовольствия, которого Дашка так жаждет – она не получает. А скоро и денег лишится – бизнес её благоверного идёт на дно. А у них контракт брачный.

В общем…

Каждому прилетает бумеранг!

Да и меня она не заботит. У меня есть моя большая семья, любимый муж, с которым мы недавно отпраздновали четыре года в браке.

И большего мне для счастья не надо…