Ольга

— Ольга Петровна, думаю, разговор окончен! Покиньте мой кабинет и свое рабочее место. Вернее, БЫВШЕЕ рабочее место. — Ехидненько ухмыльнулся и поправил сползающие очки на носу.

Естессно, они будут сползать. На такой жирной морде все трещит, а тут очёчки несчастные.

Этот толстый индюк давно порывался меня уволить, да всё не за что было. Вряд ли в моей трудовой он мог бы прописать причину: «Не дала начальнику». А я не дала, и не собираюсь.

Если захочу себе работу, с повышением, обеспеченным тем самым местом — уверенно пошагаю на панель.

— Потрудитесь объяснить причину? — И не думала с места сдвигаться по первому его требованию.

— Причину? Недопустимое, НЕ ЭТИЧНОЕ поведение, повлекшее за собой нарушение условий трудоустройства! — Потряс указательным пальцем в воздухе, будто не причину огласил, а Ленина на трибуне копировал.

Я тяжело вздохнула, кивнула головой и вышла прочь из ненавистного кабинета.

— Не допустимое поведение, нарушение условий, бе-бе-бе… — Перекривила бывшего начальника и плюхнулась на стул, осматривая фронт предстоящей работы.

За три года, пока я пахала на этого папу Карло, вещей моих накопилось здесь немереное количество. Куча папок со старыми заказами, какие-то вшивые грамоты за хорошую работу, а Светочке из отдела продаж, между прочим, за эту самую «хорошую работу» премию дали. Видимо, работала она уж слишком хорошо, то-то потрепанная такая выходили из кабинета шефа.

Ладно, скинула в мусорное ведро все ненужные статуэтки, исписанные ручки, блокноты. Туда же отправила кактус, подаренный на 8 марта коллегами и, собрав самое необходимое, с гордо поднятой головой вышла из здания фирмы.

Последний раз посмотрела на яркую вывеску «DekorPro», плюнула им на порог, да простит меня Мария Васильевна, которой потом отмывать его, и пошагала на остановку.

Три года работы, первый долгожданный отпуск, одна встреча и всё коту под блестящее место.

Кто лох по жизни? Думаю, отвечать не стоит.

Достаю мобильный и набираю единственного человека, который любит меня не за что-то, а просто так.

— Алло, мам? Кажется, я возвращаюсь…

А ведь всё так хорошо начиналось…

2 месяца назад

В столицу нашей необъятной Родины я прибыла 5 лет назад.

Полна энтузиазма и уверенности, что здесь-то меня точно ждут и пекут ароматный хлеб для радушной встречи, я соскочила с высоких ступенек вагона и зашагала в свою новую жизнь.

Никакие доводы и уговоры мамы не повлияли на моё решение уехать и покорять Москву. А осталась бы в своей деревеньке — проблем бы не знала.

Первые пару лет шаталась по подработкам. Покрутилась курьером, поразносила пиво на должности официантки, потом в ночном клубе на баре поскакала с шейкером, параллельно отбирая хлеб у официантов. А когда назойливый клиент попытался залезть потной рукой под юбку и получил по пустой башке разносом, перед моим носом захлопнули дверь ночного заведения и я, мотая сопли на кулак, разрыдалась, присев на ступени какого-то высокого здания.

Тут-то меня и подобрал, словно промокшего котёнка, полноватый мужчина в возрасте.

Им оказался Аркадий Аристархович Загогулин. Генеральный директор фирмы «DekorPro».

На первых парах в мои обязанности входило «принеси/подай, иди нафиг/не мешай». А уж потом и доверили первый заказ. Мы предоставляли разного рода услуги по ремонту, декору и ландшафтному дизайну для всех у кого имелись бабки и отсутствовал вкус.

Мне так отчаянно хотелось доказать начальству, что не зря, в свое время, он оказал помощь рыдающей девчонке, что я напрочь забила и на отдых и на себя. Пахала без продыху и все 2,5 года даже головы вверх не поднимала, зарывшись в документы, чертежи, наброски и фотографии.

Всё бы ничего, если б спустя некоторое время начальство не решило потребовать плату за оказанную помощь. И пусть бы оно довольствовалось отсутствием выходных и отпуска, но нет же, им натурой, будьте добры.

Кое-как отбиваясь от намеков генерального и нападок коллег, я продержалась еще пару месяцев, а потом решила, что оплатила долг сполна качественной работой, и пора бы уже и о себе любимой подумать.

В долгожданный отпуск меня отпускали скрипя зубами. Распинались, что, мол, зачем оно мне надо, свиньям хвосты в деревне крутить, ведь всё равно ж на курорт никакой не поеду. А я бы и не против, да кто ж мне столько отпускных начислит? Съемное жилье сжирало почти все деньги, и чихало оно на то, что жрать хочу еще и я. Но я, как заядлый «альтруист» работала на «перспективу», обещанную вредным начальством, ждала своего звездного часа и прибавки к зарплате.

Утро нового рабочего дня, как обычно, началось с громких стуков и чертыханий моей соседки по квартире Альки.

В народе, Алевтина Сматкина, 23-х летняя наивная душа, которая так же, как и я приехала срывать овации и падать в распростертые объятия столицы пару лет назад.

Каждое утро девушки напоминало предыдущее. Она бегала, спотыкалась о разбросанные ею же с вечера вещи, материлась и впопыхах собиралась на работу, заведомо зная, что опоздает. И нет бы, будильник пораньше поставить, но любовь к сопливым сериалам превышает всяческий здравый смысл.

Я сладко потянулась, выпуталась из мягкого одеяла и пошла на встречу вихрю по имени Алевтина.

— Доброе утро. — Зевая, тру глаза, когда Алька проносится мимо, задев меня плечом.

— Какое оно доброе, заинька? Сегодня меня уж точно уволят. — И так каждый раз, но не увольняют. Удобно в начальниках смены иметь своего собственного парня.

Поулыбаеться, помурлыкает и ничего ей не будет.

— Ну да, ну да. — Я ухмыльнулась и решила заодно напомнить соседке, — Аль, там Зинаида сегодня придет. Где деньги ты знаешь.

С самого первого дня совместного проживания, я доверяла Альке, как себе. Поэтому и место с заначкой она знала. А поскольку хозяйку квартиры всегда встречала она самостоятельно, так как ближе работала, я заведомо приготовила конверт со своей половиной денег и оставила его в тайнике.

Мои сборы на работу были не настолько травмоопасными. По ночам я спала, будильник заводила с запасом, а особого ритуала красоты по утрам у меня не было.

Слегка завив волосы расческой, пока сушила, подкрасила ресницы, матовую бежевую помаду на губы, два взмаха бронзером и готова.

Отточенные годами движения расписанные поминутно. И пусть для кого-то я скучно жила, но сама приключений на пятую точку не искала.

Как-то с годами запал мой пропал. Как говорится: молодая, а нет-нет, а сковородки по акции присматриваю». Столица четко показала, что не одна я здесь такая умная, и проще не рыпаться и плыть по течению, чем прогреметь и рыдать у разбитого корыта. На жизнь зарабатывала, маме помогала и на том спасибо.

Офис встретил привычной тишиной. Я всегда приходила первая, хоть и за 15 минут до начала рабочего дня. Мои ответственные коллеги напоминали Альку.

7:59, а они несутся, расталкивая друг друга, сбрасывая одежду на лету, и ровно в 8 сидят с умным видом за выключенными(!!!) компьютерами, изображая активную деятельность.

Не спеша раскладываю вещи и марширую к кофейному аппарату. Одна я знаю, что шеф сегодня будет после обеда, и мне бы предупредить коллег с вечера, но чисто из вредности я этого не сделала.

За все проработанные здесь годы, ни одна сволочь нормально ко мне не отнеслась.

Я у них была и «шефовской подстилкой», и «деревенщиной неотесанной», и «серой мышью», и «монашкой». А все потому, что в сплетнях не участвовала, хахалей не демонстрировала и одевалась скромно.

Если первое было для меня всегда табу, то в остальных пунктах я была бы и не против, ненавязчиво похвастаться ухажером, и красиво одеться, но времени с кем-то знакомится у меня не было, а денег на красивые дорогие шмотки и подавно.

Окинула нервных коллег, посматривающих на вход в ожидании шефа, забрала чашку ароматного кофе и под громкую фразу в голове: «Сделал гадость — сердцу радость» пошла на свое рабочее место.

Спустя час офис загудел, словно улик. Перешептывания, восхищенные возгласы пронеслись волной, а мою стеклянную дверь без стука распахнули.

Хоть я и была рядовым менеджером, я восседала в приёмной начальника. За работу личного помощника мне, конечно, никто не доплачивал, но и наш А.А был не особо наглым в своих поручениях.

Оторвавшись от бумаг, подняла глаза и уткнулась в высокого мужчину.

Он прошел к моему столу уверенным шагом, бегло осмотрел обстановку и кивнув каким-то своим мыслям поздоровался.

Таким голосом можно было бы объявлять смертные приговоры, и все вокруг были бы счастливы.

Бархатные нотки с хрипотцой прозвучали в хмуром «Здравствуйте», а я чуть со своего стула не стекла.

— Добрый день… — Слегка заикаясь ответила.

Нет, я не пала к его ногам, не облизывалась и не подбирала слюни, просто энергетика у него какая-то… мощная, что-ли…

— С кем я могу пообщаться по поводу ремонта? — Блин, блин, блин… и угораздило ж именно сегодня шефу задержаться на «встрече».

Я, конечно, прекрасно знала, что у него приём у известного жопошного доктора, но не оглашать же каждому в офисе, кто забегал узнать, когда ожидать дракона, что шеф пятой точкой светит перед врачом.

— Эм… директора сейчас нет, но может, я могу Вам помочь? — А что? Могу! Всё равно бы потом и этот заказ на меня спихнули, так к чему нам посредники?

— Вы? — Мужчина с сомнением окинул меня своими синими глазами с ног до головы, демонстративно поднял бровь, а потом неуверенно пробормотал, что времени и так нет, согласился.

Обидно, если честно. Такое чувство, будто он здесь решал — достойна я или нет. Козёл!

Но, мило улыбнувшись, проглотила свою обиду, поняла, что по башке получу от шефа, если упущу важного клиента. А в том, что он важный и богатый, сомнений не было. Один его костюм стоит примерно 2 штуки, и далеко не рублей, а про Rolex на запястье вообще молчу.

— Ладно, Вы, так Вы… Но у меня не обычная просьба… — Громкий, синхронный звук наших мобильников перебил мужчину, и он, извинившись, вышел в коридор.

— Да, Аль? Давай быстро, у меня тут клиент важный. — Протараторила соседке.

— Оль… у нас проблема… вернее, нам жопа! — Тон и слова девушки мне не понравились от слова «совсем».

— Говори! — Приготовилась, но видимо недостаточно, потому что, как только Алька промолвила первую фразу, я плюхнулась обратно на стул, а обмякшие ноги затряслись от нервов.

— Нас обчистили…

Боже…. Да кому мы нужны? Живем скромно, не шикуем, весь район нас знает. Схватилась за сердце, когда перед глазами всплыл мой шкаф.

— Аль… а…

— Нихрена нет, Оль… и твоя, и моя заначки «ушли». Эти уроды всю квартиру раскурочили. Мебель поломали, бабкин сервиз разбили, по шмоткам потоптались.

Я её практически не слышала. Бог с ними, с вещами. Пофиг на мебель, а вот сервиз это плохо. Зинаида нам с первого дня четко сказала его беречь, не понятно только было, почему с собой не забрала, как только квартиру сдала. А вот деньги… Я только вчера сняла отпускные и зарплату. У меня сегодня вообще последний рабочий день перед отдыхом!

Слёзы собрались в уголках глаз, когда я поняла, что накрылась медным тазом моя поездка к маме, оплата квартиры, и месяц отдыха.

— Мебель НАШУ испортили? — Последняя надежда еще теплилась в душе, но Алька это быстро исправила.

— И нашу, и бабкину.

Твою мать!!!! Старинный «антикварный» комод… так Зинаида величала свою СССРовскую мебель… Нам жопа!

— Ладно… спокойно… Я придумаю что-то со своей половиной, одолжу у кого-нибудь, ты думай где взять деньги тебе, и Аля, что бы не случилось — не пускай Зинаиду в квартиру. В течение часа я скину тебе деньги на карту, снимай и жди её около подъезда. Ври, что опаздываешь, что угодно, но НЕ ПУСКАЙ ЕЁ!

Соседка быстро тараторит, что все поняла, а я уже сбрасываю звонок и пишу смс брату.

Ванька, мой двоюродный брат, много раз выручал меня, когда я только приехала в Москву. Надеюсь, выручит и сейчас.

Печатаю последнюю цифру Алькиной карты в смс брату, как мужчина возвращается обратно чернее тучи. Хмурый, дерганый, злющий, как черт.

Мда… кажется, накрылся наш заказ медным тазом.

— У меня немного изменились планы… — Мне бы радоваться, что не задержит никто, да смысл? Все равно никакой отпуск мне уже не светит.

— Ничего страшного… Обращайтесь, как надумаете… — Протягиваю мужчине нашу визитку, а он руку протягивать не спешит и смотрит как-то удивленно.

— Послушайте… — запинается на секунду.

— Ольга… Петровна. — Подсказываю свое имя, и понимаю, что мы друг другу так и не представились.

— Да, да, Ольга Петровна, — отмахивается от этой информации, и продолжает, — Вы немного не поняли. Я не отменяю заказ, у меня немного сдвинулись сроки.

— Эм… хорошо… Когда должен быть закончен ремонт? — Хух… не «слетел». Ничего-ничего, сейчас все обсудим, разберем его предпочтения и вкусы, просмотрим буклеты и готовые работы, а там глядишь, за какой-то месяц-второй и сдадим его жилплощадь с новеньким ремонтов.

— Через неделю! — У меня в глазах потемнело.

— Как «через неделю»? Но это же…

— Плачу за срочность двойную сумму! — Сказал таким тоном, что если я и хотела возмутиться, язык мой напрочь отказался это делать.

— Понимаете… — Теперь уже запнулась я.

— Илья… Сергеевич…

— Так вот, Илья Сергеевич, Вы должны понять, что от количества предоставленных на работу МЕСЯЦЕВ, зависит качество работы. Неделя это… Да это «ничего»!

— Ольга, у меня нет этих месяцев. Все нужно сделать за неделю. Максимум за 8 дней. — Пипец… И как ему объяснить элементарные вещи? А вдруг он вензеля и полы из белого дуба захочет? Или мраморные колоны по индивидуальному эскизу? Какие 8 дней???

Шумно выдыхаю, решая рискнуть. Может пустякое дело? Ну там, стеночки подкрасить, мебель поменять, плинтусы подбить…

— Ладно… Но, для начала, мне нужно посмотреть на помещение, и чтоб Вы хоть немного рассказали о своих предпочтениях в ремонте.

— Хорошо, поехали.

— Куда??? — Я даже шаг ближе к своему столу сделала.

— Домой. — Сказал так, будто озвучил привычную вещь.

Хм… Домой…

— Сейчас?

— Ну да…

— Но… — Что за бред вообще? Кто так делает-то?

— Ольга, чем раньше начнем, тем больше у Вас будет времени на работу.

Аргумент…

Схватившись за голову левой рукой, правой собирала сумку и черкала записку шефу.

Под злорадные комментарии прошли через весь офис. Курицы наши не удержались и таки назвали меня «хитрожопой понаехало».

Зайдя в лифт, словила на себе насмешливый взгляд Ильи.

На выходе, нос к носу столкнулись со Светочкой.

— О, а ты это куда? — Застыла в дверях, не позволяя пройти.

— На заказ.

Обхожу девушку, слегка отталкивая плечом, и в спину мне летит:

— Хм… а такую тихоню строила, шлюха!

Прикрываю глаза, а щеки пылают позорным румянцем.

— А Вы популярная… Хороший коллектив, любит Вас… — Злобно зыркаю на остроумный комментарий, и громко вышагиваю каблуками по асфальту.

Пройдя добрых метров 20, понимаю, что иду одна.

Оборачиваюсь, а Илья стоит в другой стороне, у огромного черного внедорожника.

Фиркаю и иду обратно.

— А сразу сказать не могли?

— Вы так целенаправленно шли, интересно было посмотреть, далеко ли дойдете.

КОЗЁЛ!!!

Отказываюсь от предложенной ладони, и неуклюже залажу в машину.

— И кто только придумывает такие сараи? — Бурчу себе под нос, когда за мужчиной закрывается водительская дверь.

— Между прочим, этот, как Вы выразились, сарай стоит 15 миллионов рублей.

Вжимаю голову в плечи, подсчитывая, во сколько мне обойдется испачканный моими старыми сапожками коврик.

В салоне тепло, приятно пахнет дорогой туалетной водой с древесными нотками.

— Какой вкусный аромат. У Вас хороший вкус на одеколон. — Втягиваю носом воздух, наслаждаясь ощущениями. Такой наверно стоит приличную сумму.

— Спасибо, мне тоже нравится. — Ухмыляется и кивает куда-то вперед.

Очередной раз краснею, словно помидор, когда на торпеде замечаю баночку с ароматизатором для автомобиля.

Заткнись, Оля! Просто заткнись!!!

Машина ловко проскакивает на всех светофорах, и заезжает на частную территорию, минуя пункт охраны.

Плакали мои 8 дней. Такой точно сейчас захочет мраморную статую Афродиты, расписные стены в стиле Барокко, парочку картин из Лувра, и лепку, покрытую чистым золотом.

Машина паркуется на подземке, где, внимание(!!!), висит табличка с фамилией владельца места. Верчу головой, и вижу, что у каждого места имеется свой хозяин.

Там, где остановился сарай, серебряная табличка гласила: «Строганов И.С».

Да уж… подходящая фамилия.

Пока рассматривала роскошную обстановку ОБЫКНОВЕННОГО паркинга, дверь с моей стороны распахнулась, а широкая ладонь зависла в воздухе.

— Я сама! — Прозвучало, конечно, уверенно.

И по злорадной ухмылочке, сразу стало понятно, насколько.

Сначала попыталась поставить одну ногу на пол, и аккуратно съехать по сидению пятой точкой. Затем хотела спрыгнуть. Но самый эффективный вариант, оказало самым непрезентабельным.

Под внимательный взор веселящегося заказчика, я развернулась к нему задницей, вцепилась руками в сиденье и начала спускать по одной ноге на бетонный пол.

Пыхтела, кряхтела, и со стороны, наверно, походила на ребенка, который самостоятельно пытается слезть с высокого дивана.

Волосы упали на лицо и прилипли к блеску на губах, спине моментально стало жарко под плотным пальто, сумка то и дело спадала с плеча, тарахтела ключами и брелоками. Когда истоптанными сапожками почувствовала землю под ногами, оттолкнулась руками от сиденья и влетела спиной в крепкую грудь.

Дернулась вперед, подвернула ногу, а за спиной снова услышала возмущенный вздох.

Машина громко отсигналила о наличии блокировки, Илья вышагивал к лифту, а я ковыляла на больной ноге, стараясь «держать лицо».

И ничего, что оно пунцовое от стыда.

Мобильный завибрировал в кармане, как раз пока Илья Сергеевич решил попусту не терять время в просторном лифте, и стал расспрашивать о рейтинге фирмы, об известных клиентах и сумме выплаченных неустоек.

Пришлось на ощупь сбросить вызов, а потом еще раз, и еще.

После звонка, послышался звук входящего сообщения.

— Думаю, Вам стоит ответить, иначе спокойно не поговорим. — Стыдливо извлекаю телефон, а там куча пропущенных от брата, и сообщение.

Пробегаюсь глазами по тексту, а впору застонать вслух.

«Оль, прости, пока не смогу кинуть деньги. Карта оказалась заблокирована. Сказали, за пару дней разберутся, и я сразу отправлю деньги».

Что такое «не везет», и как с этим бороться?

Да никак! Если ты лошара, то и рыпаться не стоит.

Лифт давно остановился, лязганье ключей пролетело мимо ушей, и вот я уже вижу нетерпеливого Илью на пороге.

— Проходите. — Взмахивает рукой вперед, а я жопой чую, что не нужно мне этого делать.

Переступаю через порог, делаю еще пару шагов и замираю на месте.

— Вот это свинарник…! — Пораженно охаю от представленной картины.

За спиной недовольно сопят, явно не восхитившись моим комментарием, а я продолжаю глазеть на раскуроченную квартиру.

Чувство, будто здесь цыгане жили.

Мебель поломана, столы перевернуты, их стеклянные покрытия красиво усеяли поцарапанные полы, мусор разбросан по всей комнате, а пустой пакет сиротливо ютится в углу.

Стены бессовестно испорчены чем-то темные. Подозреваю, что кофе.

Рамки с фото треснутые, аккурат под стенами. Ими, похоже, играли в дартс.

По всей мягкой части дивана черная земля из вазонов.

Люстра гордо возлежит посередине комнаты, естественно разбитая.

Единственное уцелевшее здесь … эм… ничего… Хм, может его тоже ограбили?

— Прежде, чем делать ремонт, нужно всё это убрать.

— Ну, я догадался.

— Наша фирма не предоставляет такие услуги… Вызовете клининг.

— Ольга, я, конечно, ни на что не намекаю, но Вы действительно думаете, что в канун Нового Года это реально сделать?

Это он меня сейчас тупой, что-ли, назвал?

Пока хлопала глазами, мой мобильный снова взрывается знакомой мелодией.

Если звонки брата скинуть я еще могла, то Алькин никак.

Извинившись, выскочила обратно в коридор, и тут же дрожащей рукой приняла вызов.

— Что, Аль? Зинаида пришла уже, да? Слушай, Ванька пока не может деньги скину…

— Оль, помолчи! Никакие деньги уже не нужны. Нас выгнали.

Я так и присела не глядя куда. Хорошо, что в прихожей оказалась маленькая тахта.

— Как выгнали? — Осевшим голосом прошептала, раскрывая пальто.

Моментально стало жарко, душно, и страшно…

— Вот так! Эта карга своим ключом открыла, в квартиру зашла и давай орать с порога. Добродушные соседи настучали. Я даже рот открыть не успела. Она, как увидела свой сервиз на полу — за правую часть груди схватилась, потом на шкафы свои допотопные взглянула — за левую. Короче, нас выставили, без возможности найти новое жилье. Я все вещи наспех собрала, твои тоже. Пока к Славику перевезу, и перекантуюсь у него же. Но, Оль… — Соседка замешкалась немного, — ты ж знаешь его родителей… тебя с собой взять не могу. Там дай Бог бы меня не попёрли.

— Боже, Оль… Ну может ей денег предложить? Оплатим всё, что пострадало и она успокоится? Где мы еще за такие бабки жилье найдем?

— Ага, ЩАС! Да пошла она в жопу, а не деньги! Я ей так и сказала, когда она мне в морду последнюю сумку швырнула, что никаких денег она не увидит. Это она, а не мы договор нарушила.

Алька всегда вспыльчивой была, но блин… Ей-то хоть есть где ночевать — можно и повыделываться. А мне что делать?

— Я тебе вещи необходимые отдельно сложила и к бабе Любе из 104 квартиры занесла. Остальное заберешь, когда с жильем решиться.

— Хорошо… спасибо, Аль…

— И вот еще что… Оль, ты не обижайся, но я наверно не буду с тобой искать квартиру. Если у Славки дома ничего не получится, мы съедим вместе куда-то… давно ж хотели, да тянули всё…

Алькин тон был настолько стыдливый и извиняющийся, а ведь мы просто соседки.

— Да ну прекрати. Конечно, съезжайтесь. Я что-нибудь придумаю. — Отмахнулась, как можно бодрящим тоном.

Ага, придумаю! Чемодан, вокзал, деревня.

Распрощавшись с уже бывшей соседкой, на деревянных ногах вернулась в гостиную.

Илья сидел на единственном выжившем стуле и что-то внимательно читал в планшете.

— Гм… — напомнила о себе, и мужчина тут же подскочил на ноги. — Давайте продолжим.

Мысли в голове путались, но клиента терять не хотелось. Не хватало еще с работы вылететь.

— Так вот, Илья… Раз уж Вы меня в такие рамки поставили, советую Вам поскорее найти свободную клининговую группу, и чем раньше они справятся — тем быстрее мы сможем начать ремонт.

— А может, Вы уберете здесь всё? Я хорошо заплачу. — Дурак, что ли? Я ж сказала, что фирма такие…

— То есть, ЛИЧНО я? — Дошло до меня, наконец.

— Ну да… И ждать не нужно будет, пока пылотёры освободят помещение.

Ну, аргумент, конечно, аргументный, но я-то не уборщица.

Наблюдая за моим сомнением, Илья вышел из гостиной, и спустя минуту вернулся. Протянул мне небольшой листик, а как только я опустила глаза на цифры с приличным количеством нолей, как-то и квартира не такой уж и грязной показалась, и хозяин милый какой-то.

Ну что мне стоит, в самом деле? Что не смогу отмыть — поменяю. Это может быть удобным, так сказать, совмещу полезное с важным.

Про «приятное» ничего сказать не могу…

— Ладно… Только мне от Вас нужно две вещи.

Мужчина быстро кивнул, обрадованный моим согласием. Это ж чего его так приперло-то ремонт за 8 дней сделать? Надо бы поинтересоваться ненавязчиво.

— Первое — упростите мне немного задачу и пролистайте на досуге дизайны в интернете. Я Вам, конечно, скину свои наброски, но будет куда быстрее, если Вы хоть примерно покажите, чего хотите. И второе — мне нужны ключи. Я так понимаю, Вы работающий человек? Я не могу терять и без того отсутствующее время, ожидая вас с работы. Если не доверяете, мы можем поставить камеры. Подобное наша фирма уже практиковала. Будете онлайн следить за сохранностью своего имущества.

— Ключи вот, — протягивает звенящую связку, — камеры не нужны, а варианты можем просмотреть сейчас, если Вы не сильно спешите.

А куда мне спешить? Занимать место в зале ожидания?

— Хорошо… — Расстегиваю пальто, а у самой уже мозг в работу включается. Пока обхожу всю квартиру, хозяин отправляется на кухню. Дааа… апартаменты будь здоров. И у кого только рука поднялась так подпортить эту роскошь?

— Илья, простите, я не уточнила, — заглядываю к мужчине и вижу лишь широкую, крепкую спину. — Ремонт нужен везде или только в гостиной?

— А Вы успеете везде?

— Нет.

— Тогда только в гостиной.

— Вам как лучше: подкорректировать гостиную под остальной дизайн, или что-то слегка изменить в других комнатах под новый ремонт?

— Как Вам нравиться, так и делайте.

Может, мне нравится продать эту квартиру, чтоб проще было, и купить новую, с готовым ремонтом. Совсем двинутый какой-то…

Выпив кофе, переместились в кабинет. Когда глаза начали слезиться от многочасового светящегося экрана, я решила пока свернуть все вкладки и немного передохнуть.

Случайно нажала на папку, которая тут же открылась, представив взору мужчины множество фотографий.

— Как красиво…

Конечно, красиво.

Эта папка — моя мечта. Здесь я собрала все свои желания, которые планировала когда-то воплотить в свое собственное жилье.

Жаль только, это, либо будет не скоро, либо не будет вообще никогда.

— Красиво… я бы Вам «подарила» этот ремонт, но боюсь за 8… вернее, уже 7 дней, это нереально. — С грустью вздохнула. А ведь могла хоть для кого-то сделать всю эту красоту.

— Так подарите… — Спокойно, пожимая плечами, сказал мужчина.

— Илья… я не волшебница… я, чисто физически, не успею.

— Ну так, сделайте пока легкий ремонт только в гостиной, а через пару недель можно будет начать это. — Ткнул пальцем в экран.

— Ладно… похоже пришло время спросить кое о чем. Почему такие сроки? Это же глупо, сначала делать один ремонт, а потом сразу переделывать.

— Понимаете… через неделю ко мне приезжает погостить одна женщина, и… как бы это сказать? — Почесал затылок. — Я не могу позволить ей увидеть то, во что превратилась моя квартира.

Баба??? Серьезно? Всё дело в бабе?

— Эм… — Что сказать, я не знала…

Ладно мы с Алькой из-за Зинаиды переживали, но тут… вряд ли он эту квартиру снимает и ждет визита хозяйки.

Наверно это его девушка.

Мысль мне не понравилась. Нет, я не запала и не претендую на него. Куда там? Где я, и где он… Просто обидно… Для меня никто и никогда так не старался…

— Оль… у Вас такое лицо… — Улыбнулся мне, а я встрепенулась. — Я говорю о своей маме.

Приехали… Сколько ему? 34?35? А он маму боится?

— Я не маменькин сынок, как Вы только что подумали.

— Да я не…

— Мне 32, и я уж точно не держусь до сих пор за её юбку.

— Тогда… Почему Вы не можете поселить её в гостинице, или снять другую квартиру? Мы можем там быстро создать видимость Вашего проживания, она и не догадается. Это же удобно: пока Вы погостите с ней в другом месте, мы спокойно сделаем здесь полноценный ремонт, а не через… известное место.

— Нет! Моя мать многим в своей жизни ради меня пожертвовала, я не могу её унижать своим враньем, к тому же… у этой женщины невероятный талант чуять ложь тем самым место за километр. А объяснять ей истинную причину такого состояния квартиры — себе дороже.

— А можно узнать эту причину?

— Моя девушка.

Ну вот, опять баба…

— Даже боюсь представить, что Вы такого натворили…

— Ничего, в том то и дело. Мы были вместе, если это можно так назвать, чуть больше года. Такие отношения удобны тем, что в силу своей занятости, мне не нужно ничего выдумывать. Это, скорее, была дружба с привилегиями. Просто, ни к чему не обязывающие встречи ради расслабления.

— Вы меня просите, но так не бывает… Для женщины, по крайней мере. Рано или поздно, каждая заговорит о браке.

— Вот и она заговорила… — Устало кивает и поднимается с кресла. — Давила на меня, кричала, а когда я поставил точку и пришел домой после встречи с… гм… не важно, я думал Ксения уже давно забрала немногочисленные вещи и ушла, а она здесь… стоит и глубоко вдыхает запах чужих духов от моей рубашки.

Какой молодец… Еще с одной толком не распрощался — уже другую в койку потащил.

Разочарование накрыло с головой. Ненавижу такие моменты. Вот, вроде, хороший мужчин, самодостаточный, красивый, а кобелиную натуру не пропьешь, как говорится. Неудивительно, что в свои 32 он, до сих пор, без жены и детей.

— А объяснить матери Вы не можете?

— Вы что, — рассмеялся мужчина, — они ж знакомы. Мои родители плотно связаны с родителями Ксюши. Бизнес дело серьезное.

— И поэтому они решили, что вдвоем будете неплохим поводом для слияния семейных империй?

Мужчина кивнул, но как-то обреченно.

«Парень, ты что дурак?» — Так и вертелось на языке, но озвучить не решилась.

Блин, тебе 32. Ты успешный, взрослый, а за тебя до сих пор родители решают?

Неприятная догадка закралась в голове, и я решила спросить:

— Они лишат Вас всего, да? Ну, если Вы не женитесь на Ксении…

Это же очевидно. Всё всегда упирается в бабки. И вроде сам он не бедный, но кто ж добровольно от такого состояния откажется?

— Да уж… Весело Вам.

Ну что могу сказать? Может он и не маменькин сынок, но разочаровалась я конкретно.

А как же любовь? Как же настоящие, искрение чувства, семья счастливая? Ведь всего этого за деньги не купишь, а он собственноручно от всего отказывается ради бабок?

Слабак…

Когда стрелка на часах уверенно подбиралась к 11, я спохватилась и засобиралась домой.

А потом уже у самого порога вспомнила, что дома-то у меня уже и нет…

— Я Вас подвезу, поздно уже одной шастать.

Никакие мои уговоры отпустить меня на такси не возымели желаемого результата, и вот уже я сижу в теплом салоне, а мужчина внимательно на меня смотрит и не торопится отъезжать со своего коронованного места.

— Ольга… может Вы мне адрес скажите?

Блин, блин, блин… Ну что я тебе скажу-то? Адрес Киевского вокзала?

— Да Вы верните меня, откуда забрали, мне нужно еще кое-какую работу сделать. — Проблеяла, как овца.

— В смысле? Полдвенадцатого уже, какая работа? Нет, я отвезу Вас домой и точка!

Где ж ты взялся такой сердобольный на мою голову?

Неуверенным, еле слышным голосом, назвала адрес дома, где меня уже не ждут, и вжалась в сиденье.

Когда автомобиль затормозил у нужного парадного, я быстро попрощалась и задергала ручку, собираясь выскочить из машины.

— А номер квартиры у Вас какой? — Послышалось сбоку.

— Зачем это? Не скажу! — Накуксилась я мгновенно.

— Почему?

— А вдруг Вы маньяк? — Злобно зыркнула на мужчину.

— А вдруг Вы?

— Что??? В смысле??? — У меня наверно глаза на лоб полезли от услышанного.

— Ну Вы же мой адрес знаете…

— Я на Вас работаю, вообще-то…

— И что? Это разве мешает Вам быть клафилинщицей какой-нибудь?

— Да что за бред? Я нормальная!

— Я тоже.

— Как знать…

— Вот и я так думаю, как знать… Вдруг Вы ключи не просто так попросили? Придете, когда я буду на работе, и обчистите квартиру. Или нет! Ночью! Когда я буду спать.

— Что Вы несете? Откройте дверь! — Снова дергаю за ручку, уже решая, что никакой заказ я брать не буду.

У мужика явно кукуха поехала.

— Так она не закрыта. — Слышу смешок в голосе и пробую еще раз.

Действительно не закрыта…

— Ольга, машина, как женщина, любит нежность, а Вы дергаете ручку, как заправский мужик.

Быстро, пока он не передумал, выскакиваю на улицу и со всех ног собираюсь валить отсюда.

За спиной услышала хлопок. Оборачиваюсь и застываю на месте. Обходя машину, ко мне приближается Илья.

— До квартиры провожу, мало ли… — И рукой вперед указывает, мол, шагай, дорогая, шагай.

— Да у нас спокойно… — И в этот момент, из-за гаражей послышался хриплый крик. Кто-то обзывал какую-то Людку некрасивым словом, а затем прозвучал звук битого стекла.

Ну вот надо было тебе, алкаш несчастный, именно сейчас бабу свою шалавой назвать?

— Я, всё-таки, провожу… — И, не дожидаясь моего протеста, пошел вперед.

Выдохнула, опустила голову и поплелась следом за мужчиной, слегка прихрамывая больной ногой.

Поднявшись на свой этаж, я резко развернулась уже у двери и уставилась на мужчину.

— Ну всё, вот моя квартира. Спасибо, что довезли и провели до дома. До свидания, всего доброго, спокойной ночи и всё такое. — Отчеканила, нетерпеливо пританцовывая на месте.

Илья как-то странно вздернул бровь вверх, слегка ухмыльнулся, но никуда уходить не спешил.

— А она точно Ваша? — Я нахмурилась. Неужели на «кофе» напросится, кобель доморощенный?

— Точно-точно. До свидания. — Киваю так ненавязчиво на лестницу.

— Ну так открывайте. — Нет, ну что за наглость?

Достаю ключи, молясь, чтобы хозяйка не успела замок сменить.

Когда ключ спокойно прокручивает замок и слышится характерный щелчок, я с облегчением выдыхаю, громче, чем следовало бы.

— Вот видите? Квартира моя…

Мужчина кивает и, попрощавшись, спускается по лестнице вниз.

Запираю дверь обратно, подхожу к квартире номер 104 и негромко стучу.

Извинившись перед бабой Любой, забираю свою сумку, оставленную Алькой, отдаю ключи от квартиры, и неспешным шагом иду вниз.

Сигнал домофона громко пиликает, делаю шаг на улицу, а нога в воздухе зависает.

На том же месте, всё так же, стоит машина Ильи, а сам мужчина, прислонившись пятой точкой о капот, спокойно курит и изучает меня глазами.

— А я всё думаю, чего это свет не включается? Решили перед сном прогуляться, воздухом подышать?

— Да я не… — Мычу, как Бурёнка, а он лишь улыбается и головой качает.

— Садитесь в машину, Ольга.

Даже не ждет моего НЕ согласия, выбрасывает окурок и обходит машину.

Когда уже умостилась в комфортном салоне, прижимая сумку к груди, Илья без лишних слов заводит машину и выезжает со двора.

Бросаю последний печальный взгляд на уже не свои окна, и прижимаюсь лбом к прохладному стеклу.

— А как Вы…

— Слышал Ваш разговор.

— А едем мы куда? — Как-то вяло интересуюсь.

— Домой!

И действительно, домой приехали… Ну, к Илье, естественно.

Всё по накатанной: лифт, лязг ключей, знакомая прихожая, и мужчина за спиной, перекрывающий пути к отступлению.

— Ольга… Не буду в душу лезть, просто понимаю, что у Вас сейчас какие-то трудности с жильем…

С жизнью у меня трудности, блин!

— Я предлагаю Вам отличный вариант, как для Вас, так и для меня: Вы поживете здесь.

Я уже рот открыла и ноздри расширила, но жест рукой перед моим носом заставил помолчать.

— Так вот… Вы поживете здесь, заодно сэкономите время на дорогу и сможете потратить его на уборку и ремонт.

— А Ваша выгода?

— Ну… такая же… Вы сэкономите время на дорогу и успеете быстрее закончить с квартирой. Что, если я возьму Вас в аренду на эти 7 дней?

Ольга

У меня, буквально, упала челюсть. В смысле «возьму Вас в аренду»?

Фантазия стала подбрасывать картинки, одну лучше другой, и сказать по правде, каждая была все пошлее и пошлее предыдущей.

Так, нужно побыстрее закончить с этим заказом и найти себе уже, наконец, мужика.

Кажется, мои гормоны взорвались при виде первого попавшегося, приятного на внешность, индивида.

Пока пыталась утихомирить свое либидо, Илья продолжал пытливо всматриваться в мое лицо и ждать ответа.

— Давайте сразу кое-что проясним…

— Давайте… — Ехидненько заулыбался мужчина.

— Я хочу, что бы Вы правильно понимали смысл слова «аренда»…

— Ольга, я говорю про рабочее значение, а все остальное… гм… исключительно по обоюдному согласию.

— НА РАБОЧЕМ И ОСТАНОВИМСЯ! — Взвизгнула я, громче, чем требовалось.

Илья очень подозрительно улыбнулся, и окинул меня слегка похотливым взглядом.

— Что Вы так на меня смотрите? — Мне только очков не хватало, которые я бы демонстративно поправила на переносице.

— Как? — И снова этот противный взгляд, застывший в районе груди.

— Ну… вот так… — Тычу в него пальцем, а он лишь расплывается в улыбке, и когда, в следующий момент, открывает рот, у меня появляется дичайшее желание захлопнуть его варежку обратно.

— Как давно у тебя не было секса? — В лоб спрашивает и подходит ближе.

Машинально делаю шаг назад, выставляю руку вперед, но мою раскрытую руку перехватывают и слишком нежно начинают целовать каждый пальчик, параллельно массирую центр ладони.

От подобной наглости я теряю ориентацию, а когда прихожу в себя, мою шею пробирает табун мурашек, так как губы мужчины, горяченные, к слову губы, покрывают её обжигающими поцелуями, и из моего рта срывается громкий стон на шумном выдохе.

Боже, как стыдно…

Шея… не знаю почему, но это самое чувствительно место на всем теле.

— Ольга? А почему бы нам не совместить приятное с полезным? — Мне на голову словно ледяную воду с ведра опрокинули.

— Отойдите! — Резко отталкиваю мужчину от себя, понимая, что еще чуть-чуть и совершенно потеряла бы голову.

Нет, я не синий чулок, но как-то никогда не прыгала в койку к первому попавшемуся, хотя, за годы, прожитые в столице, давно уже поняла, что подобное здесь не осуждается, а даже приветствуется. Как говорится: каждый вертится, как может… или НА ЧЕМ может…

— Прости. те… — Зарывается пятерней в волосы и отходит на пару шагов назад. — Простите, Ольга. Веду себя, как придурок.

Хмурю брови, изучая лицо мужчины, и вижу, что он абсолютно искренне просит прощение.

— В Вас, как будто бы два человека уживаются. Один — редкостный козёл, а второй — добрый и приятный мужчина.

— Хм… и какой Вам нравится больше?

— Никакой. Потому что один без другого существовать не может…

Разворачиваюсь, и, бросив мужчине через плечо, что иду в душ, быстро скрываюсь за дверью ванной комнаты, запираюсь на замок, оседая на пол.

Мне почему-то стало так горько и обидно.

Ну вот же она, ситуация, сотни раз описанная в книгах, показанная в фильмах. Ну почему тогда в моём случае это всегда кобелиная натура, рвущаяся залезть под юбку?

А потому что сказок не бывает, Оля!

Приняв наспех душ, перетрусила всю сумку с вещами.

Вот же Алька! Не могла какие-то человеческие вещи положить?

Нашла футболку, еле достающую до середины бедра, и на цыпочках вышла в коридор, оставив в ванной и пальто и обувь, в которых сбежала от Ильи, забыв раздеться в прихожей.

Пробираюсь в глубь квартиры, придерживая коварную ткань спереди и сзади. А она, зараза, так и ползет вверх по бедрам. Нужно было выходить в пальто! Смотрелось бы, весьма эффектно, зато задницей бы не светила.

— Вы думаете, я увижу там что-то новое и необычное? — Как гром среди ясного неба раздаться за спиной.

Подскакиваю на месте, резко развернувшись, но успеваю увидеть только Илью, подпирающего стену, а потом эта самая стена принимает горизонтальное положение, когда я, поскользнувшись на влажных ступнях, растягиваюсь на полу.

От болезненного удара о пол меня спасает крепкая рука, но в какой-то миг, мужчина не удерживает равновесие, и я оказываюсь опрокинутой на ламинат, и аккурат между моих ног возлегает Строганов.

— Сама судьба на нашей стороне, не думаете? — Лыбиться и ёрзает, позволяя ощутить эту самую «судьбу».

Меня накрывает какая-то паника.

Я одна, в чужой квартире с неизвестным мужиком, который за весь вечер, уже дважды делает пошлые намеки. А что, если ему надоест и он решит …

Боже, мне же никто не поможет. Никто не знает где я?

Другие бы сказали, мол, отряхнешься, скажешь спасибо и пойдешь дальше, как ни в чем не бывало.

Алька, так та вообще у виска покрутила б и сказала радоваться, что у меня между бедер такой шикарный самец прилёг.

Лицо мужчины напротив, из улыбчивого резко меркнет и превращается в хмуро-серьезное.

Как раз тогда, когда моя нижняя губа предательски дрожит, а в уголках глаз собираются слёзы.

— Эй… Вы чего это удумали? — Подскакивает на ноги и выставляет перед собой ладони.

— Не насилуйте меня, пожалуйста… — Проскулила, прикрыв глаз и прижав ладони к груди.

В ответ тишина…

Приоткрываю один глаз, а Илья, выпучив свои омуты чернющие, смотрит на меня, как на полоумную.

— Ольга, я похож на человека, который будет брать женщину силой?

Ну, как бы не очень, но ведь его мудаковатое алтер-эго никуда не делось.

Илья протягивает мне руку, помогает встать, а потом разворачивается и идет в свою спальню, громко хлопнув дверью.

Можно подумать…

Всю ночь вертелась, практически не сомкнув глаз. Мне постоянно слышались шорохи, скрипы, чудились тени, а когда удавалось задремать на пару минут, подскакивала на постели от того, что тело, словно в огне, полыхало от увиденного урывками сновидения.

Словно порно смотрела, ей Богу. И откуда в скромной мне столько пошлятины-то накопилось?

«Недотрах!» — Мысленно слышу голос подруги, и даже представляю, как она, со знанием дела, кивает головой, и ставит мне диагноз.

Когда часы на стене показали 6 утра, решила больше не мучить себя, а вставать и ехать в офис.

Всё-таки, то, что меня тут «арендовали», не мешало бы и шефу рассказать.

Как и ожидала, Аркадий Аристархович, попрыгал вокруг меня с бубном от радости. Ещё бы, работник на халяву, кого угодно в восторг приведет.

На всякий случай оставила адрес Ильи в офисе. Хоть я и не считала его маньяком, но как-то будет спокойней, что меня смогут найти, в случае чего.

Остаток дня провела, зарывшись в сайты с мебелью, стройматериалами и всевозможными дизайнами.

Илья пришел почти в полночь. Я только успела душ принять, когда столкнулась с ним в коридоре.

— Вот! Это тебе… Вам. — Протягивает роскошный букет орхидей, и, молча, уходит в свою спальню.

Хлопаю глазами, ощущая приятный, тонкий аромат цветов, и поставив букет в вазу, на цыпочках подхожу к двери хозяйской комнаты.

Неуверенно стучу, и слышу нервное «Да!».

Приоткрываю дверь, заглядывая в спальню.

— Илья… уже, конечно, поздно, но Вы не хотите просмотреть мои заказы для ремонта?

Он что-то бормочет под нос, но из комнаты выходит.

Я полчаса распинаюсь, показывая проделанную работу, рисую бегло карандашом, что и как будет расположено, а мужчина слушает в пол-уха.

Когда его, наконец, заинтересовал один из набросков, он резко протягивает руку к листку, задевая мои пальцы своими.

Непонятный разряд пробивает тело, но мужчина быстро отдергивает пальцы, и, пробурчав что-то про спокойной ночи, удаляется к себе.

«И что это было?» — ошарашено смотрю на покалывающую от прикосновения руку, и внутри что-то замирает, разливая тепло по телу, и резко срывается к животу.

Или это те самые пресловутые бабочки, или йогурт в офисе, всё-таки, был не свежий.

Шумно выдыхаю, приложив прохладную ладонь к горячей щеке.

Нет, нужно здесь закругляться и валить. Не хватало еще втрескаться в человека, на перепады настроения которого, у меня, кажется, развивается аллергия.

Открываю глаза от того, что нос уловил бесподобный аромат карамели.

Прохожу в кухню, а на ней хозяин квартиры вовсю орудует лопаткой у плиты.

— Эм… доброе утро…? — Мямлю себе под нос, но наверно слишком неожиданно, так как Илья, зачем-то хватается свободной рукой за раскаленную сковородку.

— Ааайй!! — Прижимает к губам пальцы, а я уже несусь в ванную, где видела на полке небольшую аптечку.

Забегаю обратно в кухню, и выдергиваю руку Илью из-под крана.

— Нет, нет, нет, так нельзя. Вода сделает только хуже.

Усаживаю упирающегося Илью на стул, а сама уже извлекаю из аптечки Пантенол, и быстро трясу флаконом, словно шейкером.

Выдавливаю на руку белую пену, и только сейчас замечаю, что глаза Илью чернее ночи.

Хмурюсь, а когда до меня доходит, какие ассоциации у мужчины вызвали мои движения, закатываю глаза и хлопаю мужчину ладонью по лбу.

Белая мазь, некрасиво чмякнув, оставляет отпечаток моей руки, а остатки разлетаются в стороны.

— Сами справитесь! — Рычу на Илью, и быстро ретируюсь из кухни в ванную. — Это ж надо!!! Извращенец какой-то! — Бурчу под нос, смывая пену с рук, а за дверью слышу, как неловко извиняется Илья, пытаясь приоткрыть дверь.

Резко распахиваю её, задев многострадальный лоб мужчины, от чего тот отшатывается назад и удивленно смотрит на меня во все глаза.

— Вам что денег дать??? — Рычу на временного начальника, а он вздергивает бровь вверх.

— Зачем?

— Ну может Вам не хватает.

— Хватает… — Растерянно отвечает.

— Тогда объясните мне, почему Вы не можете исправить свой недотрах без моего участия? Снимите проститутку, подцепите кого-то в клубе, или бывшей позвоните на худой конец! Мне надоело уже! Я сюда работать пришла, а не ваш голод утолять. — Выпаливаю на одном дыхании и громко дышу.

Глаза Ильи опускаются ниже моего подбородка, а когда я понимаю, что смотрит он на мои затвердевшие соски, выпирающие из-под тонкой ткани футболки, рычу в голос, и, отпихнув мужчину, быстро иду в выделенную мне комнату.

Стягиваю футболку через голову и шарю руками по вещам, в поисках нужной одежды.

Ну найди ты сначала её, а потом уже раздевайся….

— Блять… — Выдыхает за спиной, от чего я подпрыгиваю на месте, и ничего умнее не придумав, разворачиваюсь на источник звука.

— Уйди!!! — Швыряю в мужчину, зажатый в руке лифчик, а когда он попадает ему прямо по лицу и падает в руки, Илья прикрывает глаза, смыкает с силой челюсти и рычит:

— Ты смерти моей хочешь, что ли???

Швыряет обратно белье и вылетает из комнаты.

— На кухне завтрак! Хотел извиниться! — Последнее, что слышу, прежде чем входная дверь с грохотом закрывается.

— Пипец… — падаю на кровать, накрываясь одеялом с головой.

Приняла доставку материала, расставила и расписала все подробно. Завтра прибудет строительная бригада, хоть бы ничего не перепутали.

Из-за поведения мужчины, все мысли из головы, словно из Шереметьево, вылетают. Некрасиво получится, если еще и я на ремонт забью большой и толстый. Сумму, которую Илья собирается платить, мне даже на окружной не заработать, что бы неустойку возместить.

А поскольку в ряды представительниц древней профессии я вступать не собираюсь, и вариант с «отработкой» лично заказчику мне, как-то, не улыбается, нужно взять себя в руки и выполнить заказ качественно.

Вечером заканчиваю с уборкой, выношу последние мешки с мусором, и готовлю примирительный ужин.

Как только слышу в коридоре, что клацает замок, поправляю ангоровое платье чуть ниже колен, приглаживаю волосы, и выхожу на звук.

Илья разувается, вешает пальто, а я словно воды в рот набрала.

— Добрый вечер! — Здоровается, не оборачиваясь.

— Добрый… Илья… я там ужин приготовила… Как-то не правильно всё у нас идет. Давайте забудем и спокойно проживем оставшиеся дни?

— Угу…

— Обходим меня стороной, устремляясь в сторону кухни.

В дверь неожиданно позвонили. Когда вижу, что хозяин не спешит возвращаться, и гремит ложками, прохожу вперед и открываю незваным гостям.

— Алька??? — Застываю, когда передо мной предстает довольная моська бывшей соседки.

— Привет, подруга! — Залетает вихрем в квартиру, и крепко обнимает. — Ну, показывай!

— Что показывать?

— Не «что», а «кого». Мужика своего, говорю, показывай!

Я чуть воздухом не подавилась.

— С ума сошла! Тихо ты! — Пытаюсь ухватиться за её капюшон, когда эта взбалмошная бестия уже идет на звук в кухне.

Перед ней предстает хмурый Илья, с ложкой в руках.

— Что здесь происходит?

— Здрасте! — Лыбиться Алька, и обернувшись, подмигивает мне, сделав губами букву «О».

— Илья, простите… это ко мне…

— Так вот ты какой, северный олень! — Мои зубы скрипнули, бровь Ильи на лоб медленно поднимается, а Алька, рассматривает мужчину, как будто он в витрине стоит.

— АЛЯ!!! — Подхожу в девушке, и хватаю обеими руками за плечи. — Извините, мы отойдем. Я хочу ей кое-что показать. — Тяну на себя, а она уже любопытно интересуется:

— А что ты хочешь мне показать?

— ВЫХОД!!! — Выталкиваю девушку за дверь, а сама наспех обуваюсь.

Алька топчется у порога, когда я набрасываю пальто и спешу уйти из квартиры.

— А мужик АГОНЬ! Молодца, подруга. Такого жеребца отхватила.

— Глупости не говори. Это наш заказчик и точка! Ты о чем вообще? — Усмехаюсь, пытаясь, как можно правдоподобней убедить эту выдру.

— Но-но, зайка, я всё вижууу… — Быстро выскакиваю на лестничную площадку, и хватаюсь за ручку входной двери, даже не глянув в сторону кухни. Кажется, Илья ушел, недослушав этот бред похотливой Алевтины.

— Ну я же вижу, Олька!

— К врачу сходи. Между нами ничего нет. Мне это не интересно!

Захлопываю дверь и тащу Алю вниз по лестнице.

— Блин, Аль! Какого хрена? Ты как меня нашла вообще? — Останавливаюсь между этажами, и перевожу дух.

Вот это попадалово…

— В офисе адрес дали. Светлана Михайловна сказала, что ты в отпуске, с мужиком каким-то отрываешься.

— Аааа… Светлана Михайловна….. Вот же сучка! — Ну, Светочка, погоди!

— Оль, так, а чё вы… — кивает в сторону квартиры Ильи, играя бровями.

— НИЧЕГО!!! Сказала же: мне он не интересен. Это работа!

Допиваем кофе в уютном заведении недалеко от дома Ильи, и Алька пораженно вздыхает, услышав всю историю от начала до конца.

— Да уж… а так могло всё красиво быть… — Разочаровалась бедная, когда я про козла-Илью рассказала.

— Не могло, Аль… Глупости это всё.

— Ой, я ж чего приходила, собственно. У меня к тебе предложение. Мы тут решили, всё-таки, от родителей съехать. Достала меня эту мамаша-наседка. Но, цены конечно капец сейчас. Двушка дешевле однокомнатной.

— Так всегда так было, Аль…

— Давай с нами?

— Что с вами?

— Ну квартиру снимать с нами? И по деньгами легче будет, и привычно уже.

— Ну… — замялась я. Как-то мне не улыбается третьим колесом быть…

— Ты нашла уже, да? — Поникала Алька.

— Да нет, просто… можно, в принципе, только у меня условие! — Строго тычу в девушку пальцем.

— Согласна!

— Аль, ты еще не выслушала. Я не против такого варианта, если вы не будете трахаться, как кролики. Мне извращения и на работе хватает.

— Просто скажи, что завидуешь. — Рассмеялась в ответ.

— Ну да, почти. — Кто о чём, а вшивый о бане.

— Да ладно тебе. Обещаю громко не стонать и составить график потрахушек.

— АЛЯ!!! — На нас обернулась добрая половина кофейни, а я залилась густым румянцем.

Посидев в кафе еще полчаса, распрощались с Алькой, и я неспешным шагом направилась в сторону дома.

Подходя к подъезду, из парадного вышла скукоженная бабулька, зыркнула на меня недобрым взглядом, и скривилась.

— Тьфу, срамота! — Показательно плюнула мне под ноги, и с довольным видом пошла дальше. Что вообще такая делает в ЭТОМ дома? Небось, детки богатые сплавили сюда, чтоб самим дышалось легче.

Провожаю женщину непонимающим взглядом, поднимаюсь на нужный этаж, прокручивая в голове, как буду извиняться перед Ильей, и едва дотянула ладонь до ручки, дверь распахнулась, чуть не приложив меня по лбу.

— О, а ты выносливый… — Довольно произнесла, и окинула меня блестящим взглядом какая-то девушка. — Ну-ну, попытай удачу с ней, может…

— Свободна! — Рыкнул Илья, а на меня ноль внимания, только раскрыл дверь пошире, пропуская свою гостью, а я так и застыла на пороге, словно вкопанная.

— А может это… тройничок? — Шире улыбнулась, переводя взгляд с Ильи на меня. — Я так-то не против…

— Я сказал, СВОБОДНА! — Прогремело в ответ, а на меня снова ноль внимания.

— Вы проходите, Ольга? — Будничным тоном спросил, и, не дожидаясь ответа, удалился вглубь комнаты.

Надо же… меня даже заметили…

Погодите… это что, проститутка была?

Морщусь от брезгливости, переступаю порог и не знаю, что мне делать дальше…

А если бы я пришла на 20 минут раньше? Фу… неприятные картинки прокрутились в голове, и я, сбросив обувь, прошла в свою комнату.

Раскрыла двери шкафа, доставая свою одежду, которую тут же стала запихивать в сумку.

Быстро заглянула в гостиную, окинула довольным взглядом выполненную работу строителей, и, подтвердив на завтра дизайнеров, вышла обратно в коридор.

Потопталась на месте, прикидывая, как лучше позвать Илью, но, всё-таки, решила, молча уйти.

Делаю шаг за порог, как за спиной раздается голос:

— Далеко собралась? — Пропускаю мимо ушей фамильярное обращение на «ты», оборачиваюсь и серьезно произношу:

— Завтра утром приедут дизайнеры, расставят мебель и мелочи декора, а мне пора. И да, оплатите только услуги фирмы, бухгалтер вышлет счёт. Всего доброго.

Поворачиваюсь, что бы выйти, а меня грубо дергают назад, захлопнув дверь перед самым носом.

— А твои услуги мне что, не оплачивать? — Злобно шипит в самое лицо, молниеносно оказавшись рядом.

— Нет, — спокойно отвечаю. — Мне ничего не нужно. Будем считать эта моя плата за крышу над головой.

Как-то мне всё разом надоело. Нет, я не рассчитывала, что Илья вдруг превратится в добро принца, и падет к моим ногам. Как говорится: Принца на белом коне не жду, но к цокоту прислушиваюсь. Но эти эмоциональные качели, да и шлюха вдобавок… Просто, зачем было врать? Веник этот, взгляды, прикосновения, хотя, всё сразу становилось на места, когда на смену романтическим ноткам, приходили мудаковатые повадки.

— Оль… прости… — Вымученно, с потухшими глазами произносит у самого лица.

Давлюсь воздухом и некрасиво хрюкаю, заходясь кашлем прожжённого курильщика.

Когда понимаю, что горло нещадно дерет, а на глазах уже появились слёзы, высвобождаюсь из захвата и спешу на кухню.

Припадаю губами к стакану с водой, чувствую невероятное облегчение.

Мою за собой ёмкость, разворачиваюсь, что бы поскорее уйти, но попадаю в кольцо крепких рук.

— Прости, пожалуйста… — Илья заглядывает мне в глаза, и медленно приближает своё лицо к моему.

Когда до поцелуя остаются считанные миллиметры, я успеваю положить ладонь на губы мужчины, и немного отстранится.

Илья сначала хмурится, потом глаза злобно сверкают, а затем чувствую, как под моими пальцами, его губы расплываются в улыбке.

— Брезгуешь? — Поняв мое нежелание правильно, а я лишь поджала губы, и опустила вниз глаза.

Ну, а как он хотел? Неизвестно, чем эта краля болеет и где он её вообще подцепил.

— Не было ничего… — Недоверительно изучаю лицо мужчины, а его улыбка становится еще шире. — Ты меня так выбесила своими словами, сказанными подруге, что я…

Ну молодец, что сказать. Легкий путь всегда был проще. Не дала одна, снял другую.

— Я пойду… — Обхожу его, когда меня нежно задерживают за руку, поднимая ладонь и целуя внутреннюю сторону.

— Прости меня, просто… я не умею вот всего этого. Романтика, ухаживания — это не обо мне. Мне всегда все слишком легко доставалось, а ты… Оль? Ты мне очень нравишься…

Обхватывает мою талию и резко прижимается к губам. На секунду замирает, ожидая реакции, а когда моё тело расслабляется, Илья углубляет поцелуй, придерживая за затылок, не позволяя отстранится.

Неприятный шум доносится из коридора, и нас оглушает женский звонкий голос:

— Сыночка, а почему дверь нараспашку?

Илья отскакивает от меня, словно кипятком окатили, и переводит огромные глаза в сторону, откуда звучит голос матери.

— Капец!!! — На выдохе произносит, а я даже разочароваться не успеваю, в заметном страхе взрослого мужчины перед маменькой, когда на кухне показывается холёная, полноватая женщина, незнающая меры в количестве нанесения духов.

— Илья? А что здесь происходит? — Выдает недовольным тоном, а глазами проходится по мне с ног до головы и хмурится, уперев руки в свои немаленькие бока.

— Мама, ты как здесь…?

— Что, не ждали? А я всё думаю, почему Ксюшенька такая расстроенная последнее время. ИЛЬЯ! Потрудитесь объясниться, молодой человек!

Мда… Из взрослого мужчины, я имею честь наблюдать за стыдливо мнущимся мальчиком, который не решается открыть рот и поставить мать на место.

— Я пойду, всего доброго. — Бочком протискиваюсь мимо женщины, и у меня голова дымиться от её взгляда.

— Очень верное решение. И Вам всего доброго!

— Мама! — Подал голос Илья, но тут же затих под гневным выражение маминого лица.

Выдыхая уже в коридоре, подхватываю сумку и быстро открываю дверь.

— Оля, стой! — Топот за спиной на долю секунды приятно согрел душу, но когда из кухни послышались истерические нотки, мне захотелось слиться цветом с фикусом. — Куда ты пойдешь? Останься…

— Не думаю, что это хорошая идея. — Поглядываю за его спину, где уже подпирает стену мамочка и, сложив руки на груди, сверлит затылок сына.

— Илья, думаю, девушка права. Нам лучше остаться своей семьей… без посторонних. — Ехидненько ухмыляется, от чего мне хочется треснуть её по башке.

— МАМА! Вернись, пожалуйста, в кухню. Я приду через пару минут.

Женщина недовольно бросает на меня последний взгляд и удаляется.

— Оль… пройди к себе. Я разберусь.

Блин, блин, блин… ну как же не вовремя нас Зинаида-то попёрла… Даже уйти некуда. Хотя… замечаю мелькающую макушку любопытной мадам, и перспектива вокзала уже не кажется такой плохой.

— Ладно… — Делаю пару шагов, и слышу недовольное:

— Хоть бы обувь сняла, невоспитанная.

Громко вздыхаю, отшвыриваю обувь в угол, и практически вижу, как на кухне, женщина хватается за сердце.

Илья прикрывает глаза, качает головой и идет к матери.

— Хоть бы обувь сняла, бе-бе-бе, невоспитанная… — Перекривляю комментарий женщины. — Сама невоспитанная! Кто так вообще врывается? Приехала еще раньше! Это дурной тон, между прочим!

Плюхнулась на кровать и уставилась на свои руки.

Ой не нравится мне, как они скрючиваются. Так и представляю, как за горло кое-кого держу.

Минут через 20 Илья стучит в дверь и заглядывает в комнату.

— Я боялся, что ты сбежала. Оль, ты её извини. Она вообще очень хорошая, просто… Ксюша ей там такого нарассказывала.

Мужчина присаживается передо мной на корточки и берет мои руки в свои большие и тёплые ладони.

— ИЛЬЯ!!!!!! — Подскакиваем одновременно, услышав громкий крик из гостиной.

— Ой ёёё… — Прикрывает глаза, и склоняет лоб к нашим переплетенным рукам. — Кажется, мама увидела ремонт…

Выходим из комнаты, словно нашкодившие подростки.

— Что она сделала с ТВОЕЙ квартирой? — У меня даже рот открылся.

В смысле я сделала? Нет, ну я, конечно, но…

— Мама, я сейчас всё объясню. — Выставляет ладони вперед.

Ну-ну, посмотрим, как ты будешь объяснять, что сходил налево от её драгоценной Ксюшеньки, а потом ответочка прилетела…

— Вертихвостка! Влезла в отношения, а они, между прочим, к свадьбе готовились!

Резко поворачиваю голову в сторону Илья, а он уже перемещает ладони, зависшие в воздухе, в мою сторону.

— Это не правда.

— Правда-правда! — Поддакивает женщина.

— Я на кухню пойду, чайник поставлю.

— Пфф… — Фыркнула мама Ильи, но я уже успела выйти из комнаты.

Вот это характер!

Завариваю чай, разливаю по трем чашкам, в одну из которых, было неимоверное желание добавить соли вместо сахара, но вовремя отдернула руку.

За спиной шарканье ног приближается, и кто-то открывает холодильник.

— Боже, чем ты питаешься, сыночка? — Морщит нос, заглядывая в судки, с приготовленной МНОЮ едой, к слову. — Гадость какая.

Громче размешиваю в своей чашке сахар, на что женщина снова делает едкий комментарий:

— Милочка, воспитанные леди не тарахтят так ложкой. По правилам этикета, размешивать сахар нужно, не касаясь боков чашки, дабы не вызывать неприятный звон.

Скриплю зубами, когда слышу голос Ильи:

— Мам, что ты делаешь? — Отбирает у нее судок и захлопывает холодильник.

— Илюша, ты наверно проголодался. Может перекусим?

— Телефонный кабель перекуси… — Бубню себе под нос, делая глоток обжигающего напитка.

Женщина смирила меня тяжелым взглядом, а Илья снова прикрыл глаза.

Когда присаживаемся за стол, Илья благодарит за вкусный чай, а его мама снова морщит свой нос.

— Ужас! Как так можно было испортить чай? — Демонстративно проходит к раковине и с размаху выливает содержимое чашки.

Из комнаты звучит мелодия, и мамин сынок позорно сбегает отвечать на звонок.

— А Вам не пора? — Приподнимает бровь женщина.

— А Вам? — Повторяю её жест, на что она надувает щеки, грозясь разразится гневной тирадой.

— Да как ты…

— А Вы знаете, что у Вас морщина? Вот здесь! — Некультурно тычу пальцем ей в самое лицо. — Хотя, как не знать, Вы же так часто морщите нос. В Вашем возрасте подобная привычка «на лицо», как говорится.

Сбегаю из кухни под возмущения, довольная собой, и даже совесть меня не мучает.

Нет, ну а что? Не могла, как нормальный человек прийти? Я всё понимаю, она мать, я никто, но так демонстрировать свою неприязнь… А как же воспитание?

Илья заканчивает разговор и прячет глаза от меня.

— Что-то случилось?

— Оль… мне срочно нужно уехать… — Бляяяя… простите, конечно, но как я останусь с драконихой один на один?

— Езжай, Илюш, и девушку забирай. Поздно уже, проводи до дома. — Спина моя мурашками передергивается.

Что за привычка, влезать и подслушивать?

— Мам… Оля никуда не пойдет. — Корчу рожицу, что бы он заткнулся. — Она живёт здесь! — Ну придурок…

— Чт. оо…? — Женщина заикается, а я уже морально готовлюсь к взрыву.

— Я потом всё объясню. Мне нужно идти.

Слабак и ссыкло!

Сидим друг напротив друга, сверлим глазами, а маман вдобавок еще и ногтями по столу чечетку отбивает.

— Что, на деньги повелась, да? — Ухмыляется, окинув моё скромное одеяние. — Так тебе ничего не светит, милочка!

— Да не нужны мне ваши деньги, успокойтесь уже.

— Ага-ага, так я сразу и поверила. Напомни-ка мне, что ты там говорила, почему живешь здесь?

— Я не говорила…

— Ну так сейчас скажи! — Нависает надо мной, а я невольно вспоминаю, как Илья говорил, что мать его ложь жопой чует.

— Да там… ситуация сложная вышла…

— Жилье съемное?

— Да.

— И тебя выгнали?

— Да. — Ляпнула быстрее, чем подумала.

Нет, ну что за «авторитет» у неё в ауре? Еще лампу в лицо для полноты картины не хватает.

— Мужиков, небось, водила? Шумела, да? Нарушала порядок, вот и попёрли. — Сама спросила — сама ответила… Удивительная женщина!

— Вы всё не так поняли…

— Замужем была?

— Нет.

— А сколько лет?

— 27… — Услышав цифры, женщина расплывается в довольной улыбке, будто я сказала, что мне 43 и я живу с котами.

— А вот я была. ТРИ раза, — выпячивает три пальца перед самым моим носом, и произносит это так, словно достижение какое-то. — За мной до сих пор первый муж бегает, все вернуть пытается… — Мечтательно прикрыла глаза.

Едва успеваю прикусить язык, чтоб не уточнить, насколько финансовое положение первых двух мужей отличается от возможностей последнего супруга. Так и охота намекнуть ей на те самые деньги, которыми она меня тут уколоть пыталась.

Мысли о прошлом нарушает звонок мобильного женщины.

— Да, Серёжа! — Рявкает в трубку. — Нет. Я сказала, НЕТ! Я занята и не звони мне по пустякам.

— Не отвлекайтесь… — Прошептала ей, чтоб она как можно дольше разговаривала с мужем, а не со мной.

— Цыц, нахлебница! — Потрясла кулаком в воздухе.

— Морщииинаааа… — Ткнула в сторону лба.

— Я, вообще-то, у нашего сына, о котором ты благополучно забыл. Всё, мне пора! Хоть лекарства свои выпить не забудь… — «… старый дурак». Сказала уже после того, как сбросила вызов.

Мда… Характер у мадам, конечно, не сахар. Бедный Серёжа…

Понятно, почему я ни разу не замужем.

Понятно, почему она два раза в разводе…

— Ну-ссс, продолжим… — Опускается обратно на стул, а мне что-то так резко на вокзал захотелось… прям сил нет, как захотелось.

— А может не надо? — Скукоживаюсь, под её взглядом.

— Надо…эм… как там тебя? — Ну да, конечно, как там меня. Маразматичка старая. Илья сколько раз при ней моё имя называл, а у нее память отшибло.

— Ольга. И давайте может, сначала начнем? Как-то у нас все не нормально вышло…

— Мы закончим, а не начнем! В доверие ко мне втереться вздумала, паразитка? — Устало вздыхаю и прикрываю глаза.

— Как Вас зовут?

— Не важно! — Крутанула носом в сторону.

— Ну я могу называть Вас так, как про себя, но Вам не понравится…

— Это как же? — Заинтересованно бросила взгляд в мою сторону.

— Дракониха, старая маразматичка, злобная морщина и…

— Хватит! Да как ты смеешь?

— Я предупреждала… — Вот вроде и ругаемся, а вроде и нет… Кажется, эту женщину слишком залюбили её мужчины. Волшебного пендаля не хватает, и может в человека превратится.

— Хамка!

— Ворчливая тётка преклонного возраста.

А что? Да, хамлю, но ведь не на пустом месте, да и родственниками мы не будем, поэтому не вижу смысла лебезить.

— Ладно… — Надменно произносит. — Марилетта Рудольфовна я.

— Очень приятно, Мариетта Ру..

— МАРИЛЕТТА!!!

— Ну извините… А разве тогда были такие имена?

— Какие «такие»?

— Нуу… непривычные… Это ж сейчас мода на всех этих Мальвин, Мий, Майклов и Джонов.

— И?

— Просто… Марилетта… это ж новое имя, нет? 65 лет назад такого точно не было. — Кивнула головой со знанием дела.

Лицо женщины побагровело, щеки раздулись, а она стала медленно подниматься из-за стола.

— Какие 65 лет? Хамло ты невоспитанное. Мне всего-то 49!

— Ой ли…? — Хохотнула в ответ.

— Да, 49!!!

— Это что ж получается… Вы Илью в 17 родили? А до этого 2 раза успели замуж выскочить? Какая Вы… любвеобильная… — Качаю головой и поглядываю на нервно бегающие глазки.

А чего врать-то? Уже не перегибала бы. — Ладно, мне 54. Довольна? — Пыхтит женщина, смирившись с очевидным.

— Всё равно рановато… — Намекаю на ранние браки, больше из вредности.

— И ничего не рановато, я просто ошиблась… Так, хватит! Некоторых и рановато туда не приглашали. И вообще, чего ты … серая такая? — Демонстративно осматривает меня с головы до ног.

— А должна быть размалеванная и обколотая «красотой», что б 54 выглядеть, как Вы?

— Ну ты и наглая… — Покачала головой, но спорить не стала. А ведь и не смогла бы. Её ботокс и гиллоуронку за километр видно.

— И кстати, Вы знаете, что Вашими удушающими духами можно убить человека?

— Ну ты ж живая сидишь. — Вот язва, я вообще из последних сил сдерживаюсь.

— Это ненадолго… — громко чихаю, от чего женщина отодвигается назад.

— Заразная, что ли?

— Да, идите поцелую. — Тяну к ней руки, а она аж со своего места вскочила. — Дуралейка. Иди, чтоль, ужин приготовь… Илья голодный вернется.

Это знаете, как в том анекдоте:

«Мама кричит из окна сыну:

— Сашаааа, домой!

— Что мам, я замерз?

— Нет, ты хочешь кушать!»

— Мариетта Руд…

— МАРИЛЕТТА!!!

— Да-да, так вот… а Вы ж знаете, сколько лет Вашему сыну? — С подозрением поглядываю на женщину.

— 32! — Гордо отвечает.

— Угу… — играю бровями, — 32!!!

Женщина хлопает ресницами, но намек не понимает.

Вздыхаю и поднимаюсь из-за стола. Заглядываю в холодильник, где стоят судки с едой, которые успела приготовить ещё вчера.

— А с этим как быть? Раздать бедным? — Постукиваю по двери холодильника ноготком.

— Выбросить, конечно. Оно ж не свежее.

— Это ОНО Вам сказало? — Нет, ну откуда она может знать, свежее или нет?

— Мой сынок привык кушать только свежеприготовленную еду.

— Вашему сынку 32, хочу напомнить…

— Это не повод его травить и портить ему желудок.

— Скажите, МариЛЕтта Рудольфовна, а когда Ваш сынок начал с девушками кувыркаться, Вы случайно скромненько не сидели на краю кровати, подсказывая, что и как нужно делать? — Я просто уже не выдержала.

Вот из-за таких мамаш потом сотни баб нормальных страдают. Поприучивают, слюнтяев вырастят, а ты потом мучайся с ними.

Долгожданный лязг замка послышался в коридоре, и я выдохнула с облегчением, приваливаясь лбом к прохладному холодильнику.

Илья медленными шагами прошел в кухню, заглянул с опаской, и улыбнулся.

— Живые… — Ну, как сказать…

— Сынок, ты так быстро вернулся? Мы даже чай не допили с Ольгой. — Я нахмурила брови, рискуя получить такую же морщину на лбу, когда услышала её елейный голосок.

— Я спешил… — Ну да, заливай… Не удивлюсь, если он вообще до соседнего двора доехал и там крутился, пока мы тут боевые действия вели.

— Милый, мне тут Ксюшенька звонила, она так переживает…

— Ангела Меркель Вам случайно не звонила? — Пробубнила себе под нос, доставая разделочную доску.

— Мам, мы с Ксюшей расстались. — У меня вылетела нож из рук. Под громкий звон, маман прижала руку к сердцу и показательно стала оседать, одним глазом поглядывая, ловит её сыночка или медленней нужно.

— Мама! — Усадил женщину на стул, попрыгал около родительницы, и помчался за аптечкой.

— Ах ты паразитка, так и знала, что это из-за тебя, прохвостки, они поругались.

Стояло Илье выйти из кухни, как, О, Святые Угодники! Чудо, не иначе, женщине вмиг стало лучше.

— Илья, твоей маме уже лу…

— А-ну замолчи! — Ухватила меня за руку, на что я лишь заулыбалась.

— Хватит комедию ломать, МариЕтта Адольфовна. Я их не ссорила, меня просто наняли ремонт сделать, через пару дней я уйду и тащите сюда свою истеричку Ксюшеньку, только пусть снова квартиру не громит, а то разорится Ваш сыночка на наших услугах.

Я сдавала Илью с потрохами, и мне не было стыдно. Нечего было меня одну бросать!

— Ты что несешь, брехло деревенское? Ксюшенька очень воспитанная девочка, она бы не …

— Да-да, так и есть.

Отмахнулась и вышла из кухни. С ужином покончено. Всё сами, всё самиии…

Утро меня встретило замечательным ароматом ванили и жаренных сырников.

— Прекрасно… — Сдулась я, понимая, что дракониха встала раньше, и сейчас начнет задвигать о том, что пока я выдела сладкие сны, она бедная у плиты крутилась.

Приняв наскоро душ, вхожу в кухню и радостно произношу:

— Доброе утро, МариЕтта Адольфовна. — Маман скрипнула зубами, бросив взгляд на настенные часы. Как же мне нравится коверкать её имя и отчество. Женщина всегда так смешно щеки раздувает.

— Скорее уж, добрый вечер. — Смотрю туда же, и закатываю глаза.

На часах всего 10 утра, но конечно, я наглая сова, которая совсем не ценит гостеприимство её сына.

— Приятного аппетита. — Ставит передо мной тарелку с сырниками, щедро улитую сметаной и присыпанную сахаром.

Только присела, как в кухню вошел Илья.

— Доброе утро. — Радостно поздоровался, и ненавязчиво клюнул меня в щеку, на что женщина у плиты клацнула челюстью.

Пробубнив что-то себе под нос, поставила такую же тарелку перед сыном, а я уже измазала самый большой сырник в сметане и целиком засунула в рот.

Из глаз брызнули слезы, когда дико соленый вкус прокатился по рту. Неосознанно глотнула всё, и закашлялась.

— Оль… — Обеспокоенно подскочил Илья. — На, попей. — Протянул мне чашку с чаем, а я всё никак отдышаться не могла. Делаю большой глоток и выплёвываю содержимое чашки на стол. Господи, роппа какая…

Ну старая корова, я тебе устрою. И не отмажешься, что соль с сахаром перепутала.

Женщина довольно поглядывала на меня, оперев свою немалую пятую точку о столешницу.

— Очень вкусно, спасибо. — Сквозь пекущие губы поблагодарила её, на что дракониха победоносно засияла и сверкнула глазами от удовольствия своей пакости.

Когда мы удалились с Ильей в кабинет, дорабатывая последние штрихи ремонта, на часах уже был полдень.

Потерла уставшие глаза, когда почувствовала нежное прикосновение к своей ладони.

Слежу за тем, как Илья ведет кончиками пальцев от кисти до предплечья, зарывается в мои волосы и притягивает к себе за затылок.

Трепетный поцелуй превращается в настоящее пламя между нами, и одним махом Илья усаживает меня на стол, а сам удобно становится между моих разведенных ног.

— Оль…? А пошли на свидание, а? На настоящее… — Голова шумит, а перед глазами всё плывет от поглаживаний спины. Илья водит рукой вверх — вниз, покрывает лицо мелкой россыпью поцелуев, и я только угукнуть смогла в ответ, когда его губы вновь накрыли мои, а сам мужчина прижался ко мне слишком очевидным возбуждением.

— Гм… — Словно ушат ледяной воды, слышится за спиной противный и недовольный голос маман. — Илья! Можно тебя на минутку?

Я изъявила желание приготовить обед, и выскочила из помещения, оставив Илью на растерзание дракону.

Пылающие щеки, бешеный стук сердца и счастливая улыбка на припухлых губах. Всё это мне пришлось прятать, отворачиваясь и колдуя над блюдами.

Крутилась, вертелась, запекала мясо с картошкой, нарезала салат, сварила вкусный морс и накрывала на стол.

— Кушайте-кушайте, Марилетта Рудольфовна. — Подкладывала ей мясо, а женщина давилась им, но ни слова не проронила, лишь её красное лицо выдавало какой-то дискомфорт.

— Мам? Всё хорошо?

— Да, Илюша…

— Вкусно? — Улыбнулась ехидно.

— Очень… — Сквозь зубы ответила.

— Тогда я Вам ещё соуса подолью. — Илью не смутило, что на столе стояло две абсолютно одинаковые соусницы. И даже то, что ему я поливала соус из другой, а не из той, которая предназначалась для его матери, тоже.

А что я? Я ничего… Просто добавила туда побольше перца чилли, мелко нарезала халапеньё и про каенский перец не забыла.

Немного переживала, что от такой термоядерной смеси у драконихи сердце остановится, но Гугл меня убедил в обратном.

Женщина держалась стойко. Ела и утирала слёзы, утирала слёзы и ела.

Я ожидала криков, обвинений в умышленном убийстве, но нет… она просто ела и плакала.

Так продолжалось два дня.

Я ей ватрушку с кардамоном и мускатным орехом, она мне овсянку с сырой гречкой и кетчупом вместо джема. Я ей кофе с майонезом, она мне чай с чесноком. Я ей борщ с пакетом итальянских трав, она мне красного перца в морс. Я ей свет в туалете выключаю, она дверь входную запирает, когда я с мусором выхожу. Я втихаря ледяную воду в душе ей врубаю, она у меня туалетную бумагу ворует.

Когда, на второй день мы уже обе выдавали клубни огня изо рта, а мою щеку неприятно резал надколотый от гречки зуб, маман зашла ко мне в комнату и присела на кровать:

— Оль… может мир? — Я посмотрела на нее исподлобья.

— Что-то Вы подозрительно милая… — Прищурила глаза, а она голову вниз опустила.

— Да надоело воевать… Расскажи лучше о себе.

И я, наивная душа, как на духу выложила женщине все подробности своей жизни. А стояло бы язык-то прикусить…

Последний день ремонта закончился генеральной уборкой. Пока я намывала полы, дракониха куда-то отчалила, и мне немного задышалось легче.

Покончив с уборкой, довольно осмотрела законченный ремонт, чистоту и свежесть в доме.

До прихода Ильи еще было пару часов, и я решила заскочить на работы, отчитаться перед шефом.

Довольная похвалой, выскочила из офиса, решив по пути зайти в кондитерскую.

Перепрыгивая через ступеньки, быстро поднимаюсь на нужный этаж и открываю дверь.

— Иль, я твои любимые эклеры купил…а…

В коридор выходит роскошная девушка в одном белье.

— Илья в душе… — Дарит надменную улыбку, и до меня доносится шум воды из ванной.

— А Вы…

— Я Ксения. — Гордо отвечает, когда мои руки затряслись, грозясь упустить злосчастную коробку.

— Это Вам. — Протягиваю угощения, а второй рукой ключи. — До свидания.

Быстро вылетаю из квартиры, несусь по ступенькам вниз и нос к носу сталкиваюсь у выхода с драконихой.

— Уже уходишь? — Так же, как и Ксения минутой ранее, победно улыбается.

— Да… Прощайте. — Обхожу женщину, а она мне в спину:

— Не расстраивайся, Ольга. Просто сказок не бывает, и ты не Золушка…

— Извините, мне пора на работу.

— Ну-ну, иди. — Еще более довольно отвечает и мне не нравится блеск в её глазах.

А на работе… На работе мне указали на дверь и «неподобающее поведение».

Как же шеф орал… В офисе поговаривали, что заказчик ЛИЧНО пришел и «открыл глаза» на мою непорядочность.

В груди больно кольнуло от того, что Илья смог так поступить. Ведь ничего не предвещало беды. Мог бы просто сказать, что мол, спасибо, Ольга, Вы свободны. Я, конечно, огорчилась бы, но ушла. Без истерик, слёз, скандалов. Ну, а зачем? Если мужчина выбирает другую, чего уж унижаться.

И что самое обидное, это не я, а он всячески пытался завязать какие-то отношения, и зачем, спрашивается?

Бреду по улице, сжимая свою сумочку в руках, когда меня окликает знакомый голос.

— Заенька, ты чего сопли развесила?

— Свет, уйди, не до тебя сейчас…

И не подумайте, что она вдруг хорошей стала, просто Заенька — это моя фамилия.

— Да, мать… Знатно ты прогремела… — Замираю на месте, и резко разворачиваюсь.

— Ты знаешь, почему меня уволили?

— Пфф… Весь офис знает… Слышал…

— Что слышал?

— Ну как… Приходила мать заказчика твоего. Такой скандал устроила, сказала, что ты вместо ремонта к её сыну в штаны полезла, а он, между прочим, без 5 минут женатый человек. Пригрозила скандалом в СМИ, и шеф тебя попёр, чтоб репутацию не портить. Так, вроде, что-то было еще про крупный ремонт их поместья, но я не расслышала…

— Ты, и не расслышала? — Ухмыляюсь, вместе с тем поражаясь Марилетте. Вот и весь её «мир, дружба, жвачка» Выпытать просто хотела у меня всё. Узнала ненавязчиво, где работаю и вот тебе результат.

И мне бы порадоваться, что Илья здесь не причем, но, как практика показала, он сделал мне куда больнее, чем его мать.

До сих пор перед глазами раздетая Ксения, а в ушах слышу шум воды, доносящийся из душа.

— А ты молодец, Олька… Сразу быка за рога…

— Свет, а можешь мне денег одолжить?

Бывшая коллега сначала недовольно насупилась, а когда я сказала, что на билет домой, с радостью вытащила купюры и протянула мне.

2 месяца спустя

Развешиваю мокрые после уборки тряпки на заборе и возвращаюсь на террасу.

Мама выходит с двумя чашками чая в руках, присаживается рядом на качели и нежно гладит меня по руке.

— Доченька, ну хватит тебе грустить… Не твоё это, вот и всё…

Не моё, знаю… С самого начала знала, а всё равно больно.

— Всё хорошо, мам…

Как бы не так… Вот уже два месяца, как я вернулась домой, с огромной дырой в сердце и разбитыми о грубую столицу надеждами.

Новый год прошел, а воспоминания о нем всё ещё отдавались в душе тоской и разочарованием.

Мама настаивала, что бы мы устроили праздник, но я лишь слабенько нарядила ёлку и под бой курантов загадала одно единственное желание.

Хотелось просто, что бы внутри перестало болеть, и я б, наконец, смогла почувствовать облегчение, отпустив и забыв всё, что случилось, как страшный сон.

Номер я сменила в тот же день, как покинула Москву. Устроилась к нам на завод и приняла то, что чудес действительно не бывает. Зажила обычной жизнью, смирившись, что красивые истории из книг, просто не обо мне.

Шум колёс машины по брусчатке привлек внимание мамы, а я даже головы не подняла. Опять наверно очередные искатели романтики заблудились.

— Оль…? — Тихо позвала мама, чем заставила поднять на нее взгляд. — Кажется это к тебе…

Перевожу глаза в сторону забора и застываю.

Около ворот стоит Илья и неуверенно машет мне рукой.

— Какого черта…? — Прошипела, подскочив на ноги, на что мама успела ухватить меня за руку.

— Выслушай его, а потом линчуй уже…

Подхожу к забору, кутаясь в кардиган, больше, что бы было чем занять дрожащие руки.

— Чего тебе? — Злобно спрашиваю, и даже не смотрю на мужчину.

— Привет…

— Угу…

— Оль… выслушай… её… — Илья отступает, а из машины неуверенно выходит дракониха.

— Увози её!!! Да вы что издеваетесь, что ли??? — Выставляю руку вперед, делая два шага назад.

— Мам! — Строго обращается к женщине.

— Ольга… давай поговорим…

— Не о чем нам с Вами разговаривать. Уезжайте!

— Илья… Пройдите в дом. — Слышу за своей спиной голос мамы, на что мужчина кивает и спокойно идет по тропинке в сторону нашего дома, будто каждый день тут гуляет.

— Чем обязана, МариЕтта Адольфовна? — Нагло смотрю на пыхтящую женщину.

— Паразитка… Горбатого могила исправит…

— Ваша Вас раньше… — Делаю «тонкий» намек на её болезненный возраст.

— Ладно тебе, Оль… Я извиниться хотела…

— Не смею Вам мешать. — Довольно вздергиваю бровь и вижу, насколько женщина себя ломает.

— Извини меня, пожалуйста. — Закрывает глаза и быстро произносит.

— Нет… как-то бесчувственно было…

— Ольга! Не наглей!

— Нуууу… Вы можете попробовать еще раз…

— Послушай… я виновата, я знаю… но терять сына уж точно не хочу из-за своей прихоти.

— Ничего, Ксюшенька Вам этого не позволит.

— Да Бог с ней, с этой пустоголовой куклой. — Устало махнула рукой и поджала губы.

— О, как Вы не ласково о будущей невестке.

— Сплюнь три раза, балбеска. Не приведи Господь.

— Неужто 60-тилетнее зрение прояснилось?

— МНЕ 54, ЗАРАЗА ТЫ ТАКАЯ! — Надувается, словно шар.

— 60…

— 54!!!

— Паспорту виднее…

— Ты… что? Ты что рылась в мох вещах???

Когда я заливаюсь громким смехом, Марилетта понимает, что сдала себя с потрохами.

— Так вот… возвращайся, а?

— Нет, спасибо. — Разворачиваюсь, что бы уйти и довести женщину до припадка.

Подозреваю, что Илья дал ей чёткое указание, поэтому пусть так просто не отделается.

— Ой… ой… — Боковым зрением вижу, как женщина хватается одной рукой за сердце, а второй за машину.

— МариЕтта Адольфовна, слава Богу, что Вы в актрисы не подались. Там и без Вас бездарей хватает.

— Зараза бессердечная. — Выпрямляется и довольно хорошо себя чувствует.

— Чудо, не иначе… –

— Оль… он от всего отказался… понимаешь?

— Нет.

— От семейного дела, от денег, от фирмы, и от нас откажется, если ты не вернешься.

— Ну, тогда сфотографируйте его на память.

— ОЛЬГА! Ну будь ты человеком!!!

— А Вы? Вы им стать не хотите? Что ж Вы над своим златом так трясетесь- то? Неужели по мне не видно, что чихать я хотела на ваши деньги и фирмы вместе взятые?

— Ну прости…

Глубоко вздыхаю и, разворачиваясь, иду в сторону дома.

За спиной слышу печальные вздохи.

— Идёмте в дом, МариЛетта Адольфовна.

За столом вовсю ворковали мама с Ильей, а когда я переступила порог, разговоры стихли и на меня уставились две пары настороженных глаз.

— Что смотрите? Сожрала, и не подавилась. — Фыркнула и отступила в сторону, пропуская дракониху в дом.

Мама тут же принялась знакомиться, а Илья взял меня за руку и вывел обратно на террасу.

Не успела за нами закрыться дверь, как меня тут же дернули на себя и впились в губы жадным поцелуем.

— Скучал по тебе… — Прошептал, утыкаясь своим лбом в мой.

— Как нашел?

— Никак… ничего у меня не вышло с твоими поисками, пока в один прекрасный день на пороге не появилась твоя Алька и не швырнула мне в морду сумки с вещами.

— В смысле?

— Орала, что раз уж я «козел, который виноват в твоем отъезде, то и за пересылку багажа платить мне». Бросила в меня листочком с адресом и ушла в закат.

Ну, Алевтина! Интриганка доморощенная.

— И где вещи?

— Дома… — Приподнимаю бровь, на что Илья меня снова целует.

— Оль… возвращайся, а? Там опять ремонт, кстати…

— Вот пусть Ксюшенька и делает…

— Меня тогда даже дома не было. Это всё мама… — Обреченно вздыхает, осознавая, что родителей не выбирают. — Зато, ты теперь можешь воплотить свою мечту с картинок… Вернись…

— Я её уже воплотила… — Сама припадаю к его губам, а в душе разливается приятное тепло и я, практически, чувствую, как разбитое сердце бьется без тревоги.

В доме царила атмосфера спокойствия и женский смех, когда мы вернулись обратно.

Мама крутилась у стола, выкладывая угощения для гостей, а я прошла к чайнику, и разлила чай по чашкам.

Под укоризненны взгляд родительницы передала чашку маме Ильи, на что она склонилась ко мне и шепотом произнесла:

— Я всё видела, паразитка.

— Вам показалось, это всё возраст…

Женщина довольно покачала головой, открыто улыбнулась и щедро отсёрбнула чай, ласково приправленный мною тремя ложками соли.