— Если бы ты знала, как сильно я хочу тебя раздеть, — хрипит мне на ухо.

Мои пальцы становятся слабыми, и я роняю на пол ложку, которой перемешивала чай. Он стоит позади меня вплотную, и я чувствую его напряженное вибрирующее тело.

— Ростислав Андреевич? — обращаюсь к нему по имени, боясь повернуться.

Он сокращает дистанцию между нами до катастрофического уровня и убирает мои волосы на одну сторону. Кончик его носа касается моей шеи, и он с наслаждением вдыхает мой запах. Его черная густая борода щекочет кожу. Нужно поднять ложку с пола, но если нагнусь, то упрусь попой прямо в отца моей подруги.

— Какая же ты сладкая, Ксения.

— Что Вы… делаете? — спрашиваю испуганно.

Мой пульс участился и бешено стучит. Наверняка он слышит эту сумасшедшую барабанную дробь. И вместо того, чтобы сделать шаг в сторону, Ростислав Андреевич прижимается ко мне.

— А ты как думаешь?

Меня бросает в жар. Я не знаю, что ответить. «Пристаёте ко мне», «Хотите меня трахнуть», — крутится на языке, но сказать подобное взрослому 42-летнему мужчине не поворачивается язык. По-хорошему, нужно сбежать, но не могу сдвинуться с места. Он вжимает меня в стол — огромный мраморный островок, и я чувствую ягодицами твердь в его штанах.

Не выдерживаю напряжения и сбегаю из кухни. Поднимаюсь на второй этаж так быстро, будто за мной гонятся черти. Забегаю в Машкину спальню и закрываю за собой дверь, прижимаюсь спиной к холодной стене и перевожу дух. Что это сейчас было такое? Попила чайку, называется.

Маша спит, и я смотрю на ее симпатичное личико, на которое падает солнечный свет. Она немного похожа на отца, но в большей степени на мать. Глаза такие же голубые, как и у Ростислава Андреевича. И прямые темные волосы.

Он держит Машу в строгости, как-никак единственная дочь, но в то же время ни в чем ей не отказывает. Они живут вдвоем в большом доме, в который теперь вхожа я.

Маша Теплякова на год младше меня, и две недели тому назад ей исполнилось восемнадцать лет. После школы она поступила сразу на второй курс юридического факультета, где учусь я. Маша — очень умная. Она освоила программу первого курса параллельно со школой, не каждому это дано. Мы познакомились с ней 1 сентября и как-то очень быстро сдружились.

Она стала приглашать меня к себе домой, но в отсутствие отца. Он жутко занятой тип и дома почти не бывает. Но где-то через пару недель состоялось наше первое знакомство с Ростиславом Андреевичем.

Я выбралась из машины и села рядом с Ростиславом Андреевичем. Решила всю дорогу смотреть строго перед собой и ни разу на него.

— Хотел тебя попросить, Ксюша, — сказал он. — Присматривай за Машей, ладно? Насколько я знаю, ты старше на год.

— Это Маше приходится присматривать за мной, — отвечаю.

— Да? А что так? Любишь похулиганить?

— Это не то, что Вы подумали. Просто у меня талант влипать во всякие неприятности.

Всем приезжим девочкам приходится пробивать дорогу локтями в этом городе. Найти хорошую квартиру, сэкономить денег на приличную одежду, найти какую-нибудь подработку, желательно с кормёжкой, чтобы, опять же, сэкономить на еде в пользу какой-нибудь классной вещицы. Многие девочки заводят себе спонсоров, которые берут их расходы на себя. Может, и я кого-нибудь бы себе завела, только желающих нет.

Я обычная девчонка, хожу на учебу с хвостиком, в очках, джинсах и толстовке. Вот и сейчас я одета точно так же. Поэтому очереди из богатых папиков ко мне нет.

— Если будут неприятности, звони сразу мне. Я разберусь, — сказал Ростислав Андреевич. — Запиши мой номер.

Я торопливо достала смартфон из заднего кармана джинс и записала цифры, которые он продиктовал.

— И по поводу Маши: звони мне в любой неприятной ситуации, касающейся моей дочери. У нас с ней возникли некоторые разногласия, и она стала скрытной. Я даже не знал, что у нее появилась новая подруга.

Маша обижалась на своего отца из-за его новой женщины. Жаловалась, что привел в дом какую-то жуткую стерву — Ингу. Правда через неделю эта самая Инга съехала, видимо, что-то не срослось у них с отцом. Однако осадочек остался. Ведь теперь Маша знала, что отец окончательно оправился после смерти жены и вполне может привести в дом мачеху, не спросив мнения дочери. Но Маша не хотела делить его ни с кем.

— Хорошо, Ростислав Андреевич. Я поняла.

— Не стесняйся звонить, дочь для меня важнее всякой работы.

Мы подъехали к панельному дому, где я снимала квартиру вместе с Кариной. Каришка как раз выносила в этот момент мусор и очень удивилась, что я вывалилась (хотела выйти грациозно, но получилось, как всегда) из роскошной тачки прямо в глубокую лужу.

— Ксюха, это кто? — в обалдении спросила соседка, провожая глазами отъезжающий БМВ стального цвета.

— Отец Маши Тепляковой.

— Фух, я уж подумала, ты себе папика нашла.

— Ага, в основном, — криво усмехнулась я. — Где бы я его нашла?

— Не знаю. На улице подъехал, мало ли? — Каришка открыла магнитным ключом подъездную дверь.

— Думаешь, я бы села в машину к незнакомцу? — закатываю глаза. Только она, Карина, на такое способна.

— Ну только если к очень красивому незнакомцу. К такому как этот твой Машин папа.

— Кариш, не говори фигни.

Мы заходим в квартиру, и я с наслаждением разуваюсь. Черт, носки промокли. Надо идти в ванную, отогреваться, чтоб не заболеть. У меня с этим быстро получается. Чуть намокла — уже лежу с температурой. Зато в детстве никогда не болела, по словам мамы.

***

На следующий день после пар мы с Машей отправились в кафе. Погодка наладилась, дождь кончился, и выглянуло солнце. Я иду по улице в легкой желтой блузке, перекинув кожаную куртку через руку. У Маши на лице стильные солнечные очки, которые прячут круги под глазами.

— Опять была бессонница? — спрашиваю.

— Да, в пять утра легла.

— Слушай, может, к врачу сходишь? Она выпишет тебе снотворное. Ну не нормально это!

Я беспокоюсь за подругу, которая спит два-три часа в сутки. Как вообще можно жить в таком режиме?

— Да все нормально, — отмахивается Маша. — Я с одним человеком переписывалась.

— Вау! С кем это?

Мы вошли в кафе, облюбованное студентами нашего института. Внутри как всегда царил гвалт: смех, громкие разговоры и жаркие споры. Пахнет кофе и корицей. Хорошо здесь, и главное — не дорого. Я могу без стеснения оплатить свой счет.

— Теплякова, не томи, — пихаю в бок подругу, застывшую у витрины. — Рассказывай. Кто такой?

— Помнишь, мы ходили на спортплощадку соседнего универа? — выбрав булочку с корицей, спросила Маша.

— Никогда не забуду.

В тот день мне прилетел в голову баскетбольный мяч, чуть не устроив мне сотрясение мозга. Парень, который бросил его, уверял, что это вышло случайно, но мне так не показалось.

— Когда тебя осматривал препод, я познакомилась с Тимуром.

Тимур — тот, который кинул в меня мяч. Отлично, просто отлично! Четверокурсник, весь в татуировках, — типичное хулиганье и мажор. Думаю, он просто хотел поиздеваться над нами — студентками не такого престижного ВУЗа, как соседний, поставить нас в унизительное неловкое положение.

— Ты общаешься с Тимом? Вот на фиг он тебе сдался? — я погладила пальцем скулу, куда попал мяч.

Слава богу, огромный синяк уже прошел. Но ходила я с ним две недели, красивая. Сначала он был фиолетовый, потом начал менять окраску, как хамелеон. Сколько издевательств и шуточек в свою сторону я стерпела из-за этого чертового Тимура Токарева! И вот, пожалуйста, лучшая подруга сообщает, что тесно общается с ним.

— Он мне нравится, Ксю, — признается Маша и мечтательно смотрит на свой кофе. Бармен всегда рисует на пенной шапке всякие картинки, и в этот раз Маше досталось сердечко, как бы намекая на скорую влюбленность.

Я вздохнула и посмотрела в свой стакан. В нем плавали волны и крошки шоколада.

— Ну раз нравится… Будь осторожнее с ним, — предупреждаю на всякий случай.

— Хочу пригласить его на свой день рождения.

— Ой блин, — дотрагиваюсь ладонью до лба, — он же компашку свою приведет.

— Да пусть, будет весело.

Не нравится мне все это. Токарев и его дружки в Машкином доме? Они могут себе позволить разные фривольности. Например, приставать к девчонкам, притащить с собой алкоголь или еще чего похуже. Машин папа сказал, что никакого спиртного на вечеринке в честь совершеннолетия не позволит. Сам все лично проконтролирует. Бутылка розового шампанского на всех, — и баста.

— Маш, дело, конечно, твое…

У меня мелькнула мысль позвонить ее отцу и… что? Сдать с потрохами подругу? Нет, так дела не делаются. Пока ничего критичного не произошло. Хотя ее проблемы со сном меня настораживают. Может быть, намекну о них Ростиславу Андреевичу при удобном случае. Все-таки недостаток сна — это серьезно. А Маша в это не верит. Она даже спотыкаться стала, идя по гладкому асфальту.

— Но что? Говори, Ксю.

— Да ладно, забей. Приглашай своего Тимура.

— Знала, что ты меня поймешь, — она протянула руку и крепко сжала мои пальцы. — Люблю тебя.

— И я тебя.

Неожиданно в зал заходит Ростислав Андреевич. Его взгляд сразу же устремляется на нас, наводя на паническую мысль, что он уже некоторое время наблюдал за нами с улицы.

— Пап, ты уже приехал за мной? — Маша встала со стула и надела рюкзак. — Идем, Ксюш.

— Слушай, не хочу напрягать твоего отца, — говорю тихо, чтобы он не услышал. — Я останусь, доберусь домой на автобусе.

Ростислав Андреевич подошел к нам ближе и кивнул мне. Я в ответ пролепетала: «Здрасти». В животе что-то обеспокоенно ухнуло, а под лопаткой кольнуло. Боже, что со мной? Булка была несвежей? К черту булку, это Машин отец вызвал во мне такую странную реакцию.

Он обеспокоенно посмотрел на Машу и понюхал ее стакан.

— Да без коньяка, пап, — рассмеялась подруга.

— Паршиво выглядишь, дочь моя.

— Всю ночь учила теорию государства и права, — врет Маша.

— Ладно, поехали у меня еще куча дел. Ксения, ты едешь? — обращается ко мне, видя, что я никуда не собираюсь.

— Нет, я еще посижу.

Ростислав Андреевич смотрит на меня долгим взглядом, пока Маша роется в рюкзаке, вовремя вспомнив, что захапала мою тетрадь с лекциями. Я съежилась под пристальным синим взглядом, который гипнотизировал меня, и уставилась на недоеденную булочку. Маша положила тетрадку на стол.

— Красивый почерк, — кивнув на обложку, сказал Ростислав Андреевич.

— Спасибо, — смутилась я, боясь поднять на него глаза.

— До свидания, — сказал он мне и повел Машу к выходу, положив свою широкую ладонь на ее лопатку.

— До свидания, — пробормотала я, глядя им вслед.

Он припарковал машину у самого входа, не боясь штрафов и эвакуатора. Нас действительно было хорошо видно с улицы оттуда. Вот как сейчас мне хорошо видно их. Маша села на переднее сидение и устало откинулась на подголовник. Ростислав Андреевич завел машину и положил обе руки на руль. На пальце его правой руки золотой массивный перстень. На шее цепочка, прячущаяся под рубашку. Неожиданно он поднял руку с перстнем в прощальном жесте и … улыбнулся.

Мне?!

Впервые вижу улыбку на его строгом лице и понимаю, почему Маша так сильно его любит. Улыбка у него светлая и добрая, должно быть он был таким до смерти жены. А после того, как потерял ее — ожесточился. Конечно, это всего лишь мои домыслы.

Почему он улыбнулся мне? Видимо его позабавило то, что я, свернув шею, разглядывала его. Думала, что получится понаблюдать украдкой. Но нет, опять застукал. Наверное, подумал, что я жалею, что отказалась от поездки. Я ведь, в самом деле, хотела бы прокатиться с ним еще раз. Посидеть в кожаном салоне, где приятно пахнет ухоженным мужиком. Помечтать о том, что у меня когда-нибудь будет обеспеченный парень. Но пустое… Кому нужна провинциальная девчонка? Что я могу предложить избалованному женским вниманием парню?

Нужно окончить институт, устроиться в солидную фирму, сначала на самую низшую ступень, затем, как пойдет. Сделать себя самой — это мой единственный путь.

Кладу тетрадку в рюкзак и выхожу из кафе. Вставляю наушники в уши и иду через парк. Пойду пешком, чтобы сэкономить деньги на автобусе. Погода такая хорошая. Бабье лето. Грех не прогуляться.

Ростислав

Если бы я не заметил заинтересованных взглядов, которые бросала на меня Машина подруга в первую встречу, то, пожалуй бы, даже не обратил на нее внимания. Мне импонировал интерес совсем еще молоденькой девушки. А то, как она бледнела и смущалась в моем присутствии, разжигало нешуточное любопытство узнать ее поближе. У меня даже кровь становилась горячее в ее компании, что само по себе было странно.

Удивительно, что после Инги я вообще смог на кого-то запасть. Эта стерва высосала из меня всю душу, кучу денег и сотни миллионов нервных клеток.

Ксения зацепила меня своим непосредственным милым личиком, которое прятала за стеклами молодежных очков. Она уродует свою роскошную фигуру безразмерными толстовками, а длинные светлые волосы убирает в пучок. Мне нестерпимо захотелось увидеть ее в дорогом красивом платье, с макияжем и волосами, распущенными по плечам. Я даже разволновался от этой картинки.

Когда вез ее домой именно об этом и думал. Со мной такое случается редко, чтобы я ударялся в фантазии. Постоянно думаю о работе, даже когда сплю. Так что рад был отвлечься, пока не понял, что эта девушка для меня в принципе недоступна. Она дружит с моей дочерью и вряд ли подпустит меня к себе. Но могу я хотя бы попытаться?

У меня в голове возник идеальный план. Послезавтра, 6 октября, мой профессиональный праздник — День страховщика. Я устраиваю банкет в ресторане для своих подчиненных и приглашу на него дочь.

А еще ее подругу.

Скажу Маше, что хочу видеть ее на празднестве, и конечно, она станет меня просить, чтобы Ксюша тоже пошла, иначе ей будет скучно. И разумеется, я позволю ей себя уговорить.

Решено. Завтра поедем за платьями для обеих девочек. Я доставлю себе удовольствие раскошелиться на красавиц. Моя-то Машуня не нуждается в нарядах, у нее их полный шкаф. А вот Ксения… От нее совершенно не веяло достатком. Мне вдруг остро захотелось ей помочь: осыпать деньгами, купить ей все, что она пожелает, а взамен попросить ее отдать мне душу и тело.

Раньше я даже не смотрел в сторону молоденьких сикух, предпочитая женщин с опытом. Но какой опыт может быть у Ксении? Интересно, она уже спала с кем-нибудь? Маша еще девственница — это я знал наверняка. А вот ее подружка? Кто-нибудь уже имел ее сладкий ротик? Разводил широко ее бедра и вклинивался между ними — долго, страстно, горячо?

Я ощутил эрекцию и удивился. Возбуждаюсь от мыслей, как какой-то прыщавый пацан! Сижу в машине, на парковке возле офиса и в красках представляю похабные картины с участием подруги дочери. Дожился!

Сегодня Ксения выглядела классно: в яркой блузке и белых джинсах, обтягивающих сочную попку. Так все, хватит! А то придется просидеть тут очень долго — не идти же на работу со стояком.

Достал телефон и позвонил деловому партнеру. Эрекцию, как рукой сняло, сплошной нервотрёпка! Всё — можно заходить в офис без опаски.

Вечером сообщил Маше о ресторане. Как и следовало ожидать, она повисла у меня на шее и принялась канючить, чтобы и для Ксюши нашлось местечко.

— Так, на празднике строгий дресс-код, — объясняю. — Вечерние платья для дам, костюмы для мужиков. Завтра идем покупать вам обеим наряды.

— Папа, ты просто чудо! — Маша поднялась на цыпочках и поцеловала меня в небритую щеку.

— Кстати, что там с твоим сном? — задержал дочь за руку.

— Все хорошо.

— Не ври мне, я же вижу, что ты не высыпаешься. Ложись сегодня пораньше. Учти, я проверю!

Она сразу надулась и ушла к себе. Знаю же, что с кем-то переписывается ночи напролет. Я и сам плохо сплю по ночам, гуляю по двору и вижу подсветку экрана смартфона. Иногда срабатывает вспышка, значит, фотографирует себя и кому-то отправляет. А вот это уже плохо. Надо выяснить адресата. Не хочу, чтобы какой-нибудь пиздюк опозорил мою девочку, выложив ее откровенные фото в сеть.

Нужно поговорить с Ксенией и аккуратно выяснить, с кем общается дочь. Это моя прямая обязанность контролировать ее жизнь.

Я была поражена, когда узнала, что Машин отец пригласил нас в четверг в ресторан. Первое, о чем подумала: мне нечего надеть. Но подруга заверила в том, что Ростислав Андреевич купит нам платья.

— Ладно, ты его дочь, — сказала я, — а я тут с какого бока?

— Ксю, ты моя подруга. Без тебя не пойду.

— Спасибо, конечно, но… — пытаюсь найти достойную причину для отказа, но ничего в голову не приходит.

Мы сидим на подоконнике. Короткая перемена, даже нет смысла куда-то идти. Мимо носятся оголтелые студенты-первокурсники. Аж звон в ушах стоит.

— Никаких но, Ксюха. Мы идем и точка. Я этого, можно сказать, восемнадцать лет ждала.

— Ой, ладно, можно подумать ты никогда в рестике не была, — улыбаюсь.

Звенит звонок, пора идти в аудиторию на моё любимое уголовное право. Соскакиваю с подоконника и беру Машу под руку.

— С папиными коллегами — не была. Интересно же на них посмотреть.

— Что на них смотреть? Они же его подчиненные, а не рабы, — хихикаю.

Я только недавно узнала, что у Ростислава Андреевича своя страховая компания под названием «Теплострах». А еще он владеет 80 % акций «Теплобанка». Обе компании объединены в крупнейшую финансовую корпорацию, которая имеет кучу дочек в разных городах нашей необъятной страны. А ее основатель, как вы догадались, Ростислав Тепляков, состояние которого оценивается в десятки миллиардов.

— На банкете будет много народу: из банка, из страховой, — рассказывает Маша, пока идем в лекционный зал. — Человек сто пятьдесят.

Честно сказать, у меня захватило дух от такой перспективы. А вдруг какой-нибудь симпатичный банкир положит на меня глаз? Тут конечно дорогое платье будет к месту. Что ж, раз уж Ростиславу Андреевичу некуда девать свои миллиарды, пусть тратится на мой наряд. Разрешаю.

В ювелирном магазине все как обычно переливалось под ярким светом ламп. Маша кинулась к серьгам — своей слабости. А я не знала, к какой витрине мне подходить и что выбирать, поэтому просто встала, как вкопанная, посреди зала. Ростислав Андреевич легонько подтолкнул меня к прилавку, где были выставлены колье и цепочки. Видя мою нерешительность, мужчина пришел на помощь и попросил продавца подать на примерку золотое колье с бирюзовыми вставками.

— Подними волосы, — скомандовал Ростислав Андреевич.

Я собрала длинные пряди и приподняла их. По моей шее прошлись горячие мужские пальцы, заставив меня часто-часто задышать.

— Готово, застегнул. Можешь посмотреть в зеркало.

Колье необычное, очень красивое. Вроде простое и лаконичное на вид, но очень стильное. Светло-голубая бирюза в сочетании с лимонным золотом придавала выразительности моим глазам. Под новое платье отлично подойдет.

— Нравится? — спросил мужчина.

— Очень.

— Берём, — кивнул он продавцу. — Упакуйте в красивый футляр.

— Вашей девушке очень идет это украшение, — сказал продавец, и мне захотелось провалиться сквозь землю.

Слава богу, увлеченная примеркой Маша не слышала, что меня приняли за девушку ее отца. Но самое интересное, что Ростислав Андреевич не стал отрицать и просто сказал: спасибо!

Я снова приподняла волосы, Машин отец расстегнул застежку, и я отчетливо ощутила, как он провел пальцем по моей шее, там, где ожесточенно билась венка. Его прикосновение запустило орду мурашек по моему телу. Я громко вздохнула и обернулась. На меня был обращен его насмешливый взгляд. Вот же блин!

— Папа, мне идут эти серьги? Ксю, нравится? — Маша покрутила головой влево, потом вправо, красуясь симпатичными массивными серьгами с красным камушком.

— Очень идут, — ответил отец. — Ты у меня красавица, тебе идет решительно всё.

Мне даже завидно стало, как он это сказал. Мой отец никогда в жизни не говорил мне подобных слов, не покупал дорогих подарков. Ростислав Андреевич позволил мне ненадолго почувствовать себя принцессой. Я привыкла, что мой папа всегда уставший после тяжкого труда и никогда не требовала внимания. Наверное, это так приятно — получать комплименты от отца.

Ростислав Андреевич расплатился с покупками, отправил нас в машину, а сам пошел за кофе.

— Маша, какой у тебя хороший папа, — сказала я, провожая его очарованным взглядом.

— И не говори. Он у меня вместо мамы. Заботливый, даже чересчур. Каждый шаг контролирует. Представляешь, он даже с врачом моим разговаривал по душам — с гинекологом, блин!

— Повезло тебе, — вздыхаю.

— Ага, — хмыкает Маша. — Он тот еще монстр. Где уж там повезло?

Уже стемнело. Как же классно мы провели эти несколько часов! Реально давно не получала такого удовольствия от шопинга. Ростислав Андреевич принёс нам кофе в стаканчиках и по паре печенек.

— Извиняюсь, что не везу вас на ужин, — говорит он. — У меня встреча с партнером через двадцать минут.

Он доставил меня до дому в порядке первой очереди. Я забрала покупки и, быстро попрощавшись, вышла из машины. Чорт! Забыла сказать ему спасибо, неблагодарная. Ладно, на мероприятии потом обязательно поблагодарю его за щедрость. Если не забуду.

Кручусь у зеркала, критически оценивая свое отражение. Рядом стоит довольная Каринка, которая сотворила с моими волосами и лицом нечто прекрасное. Макияж — яркий, но не вульгарный. Кончики светлых волос закручены спиралью. Вместо очков надела контактные линзы.

Под голубое платье я выпросила у Карины белые туфли. В общем, я — принцесса.

Ростислав Андреевич и Маша заехали за мной на машине. Я вышла из подъезда, ощущая, как за мной следует по пятам запах моих духов. Мужчина припарковался прямо у подъезда, и пройти нужно всего пять шагов. Почему у меня дрожат колени? Каблук на туфлях слишком высокий? Мельком смотрю на Ростислава Андреевича и вижу в его глазах восхищение. Неужели я ему нравлюсь? Быть этого не может.

Маша при полном параде сидит на переднем сидении, сжимая в руках красный клатч. У меня не нашлось достойной платья сумочки, поэтому не знаю, что делать с руками, чем их занять.

Неожиданно Машин папа выходит из машины и берется за ручку задней двери.

— Прекрасно выглядишь, Ксения, — говорит он и открывает передо мной дверь авто. Замечаю в его глазах смешинки и думаю: он что, надо мной подшучивает? Ему нравится меня смущать? Я ведь действительно не привыкла к комплиментам и сейчас зарделась.

— Спасибо, Ростислав Андреевич, — отвечаю сдержанно.

На нем роскошный черный костюм, белая рубашка и синий галстук, удачно подобранный к цвету его глаз. От него вкусно пахнет, и наши запахи смешиваются воедино, превращаясь в женско-мужской химический коктейль.

Приподнимаю подол платья, чтобы залезть в высокий внедорожник без потерь. Нога до самого колена оголилась, и я замечаю на них жадный взгляд Машиного отца. Усаживаюсь на сидение и одергиваю платье. Ростислав Андреевич усмехается и закрывает дверь.

Мы с Машей делаем друг другу комплименты и заводим любимый разговор об институте и наших общих знакомых. По лицу Машиного отца понимаю, что он отключился, не прислушивается к беседе, а думает о чем-то своем. Вот и хорошо, а то когда он вовлечен в разговор, на меня нападает косноязычие. Маша может заметить, что со мной что-то не так. Не хочу, чтобы она подозревала, что мне нравится ее фазер.

Подъезжаем к ресторанному комплексу «Онегин». Я слышала, что здесь обычно проводят свадьбы. Ростислав Андреевич открыл дверь и подал мне руку. Я ухватилась за крепкую мужскую ладонь и грациозно спустилась на землю. Наши сцепленные пальцы не хотели разъединяться, будто их намазали суперклеем. Несколько секунд мы стояли и смотрели друг на друга, пока не услышали:

— Эй, пап, а мне руку подашь? — возмутилась Маша.

Он, наконец, выпустил мои пальцы, обошел машину и помог дочери выйти из авто. На моих ладонях все еще сохранялось тепло. Поистине ему подходит фамилия Тепляков! Он не просто теплый, а горяч, очень горяч. Я украдкой поднесла ладонь к носу и вдохнула запах — пальцы пахли им. Даже жалко будет мыть руки.

Внутри ресторана шик, блеск, дороговизна и гламур. Нас встречает приветливый официант и ведет в зал, где уже собрались гости. Как и положено начальству, Ростислав Тепляков опоздал на добрые сорок минут. Его сотрудники начали бурно приветствовать нас. Он заулыбался, очень искренне, и возле его глаз образовались симпатичные тоненькие морщинки, ползущие к вискам. У него было мало седых волос. В черной густой бородке — так вообще ни одного. Может, красит, не знаю. Выглядит очень стильно и молодо.

Ловлю себя на том, что нагло рассматриваю Теплякова и перевожу взгляд на его сотрудников. Все разных возрастов — и молодые, и пожилые. Молодых, конечно, большая часть.

Нас усадили на пустующие стулья вблизи генерального директора. Получилось так, что Тепляков сел напротив меня. Боже, если он будет смотреть на меня, я не смогу проглотить ни кусочка. Лучше бы нас с Машей усадили в самый дальний конец зала, на безопасное расстояние. Наверняка там сидят работники, занимающие самые низшие должности.

На столах стоят легкие закуски. Как только генеральный занял свое место, началась движуха: официанты принялись носить блюда и заставлять ими стол. По бокалам разлили вино, даже нам с Машей плеснули, буквально на два пальчика. Ростислав Андреевич на всякий случай послал дочери суровый взгляд. Похоже, запрет на спиртное меня не касался, — живу! Мне необходимо сбросить напряжение, иначе взорвусь. Даже глотка хватит, чтобы прийти в нормальное состояние.

Выпиваю до дна после длинной речи Теплякова и расслабленно улыбаюсь. Натыкаюсь взглядом на суровый мужской взгляд, и он грозит мне пальцем. Так-с, вино отменяется, судя по всему. Ничего, тут еще есть компот. Маша грустит, видимо, тоже хочет почувствовать себя взрослой. Кажется, ее отец перегибает палку, — ну что будет с одного бокала вина? Легкая эйфория без вреда для здоровья.

Речь Ростислава Андреевича была стандартной: рад с вами сотрудничать и все такое, но я все равно его внимательно слушала. У него приятный спокойный голос с командными нотками. Все смотрели на него с обожанием, видимо, он реально хороший управленец.

Вскоре с официальной частью корпоративной вечеринки было покончено. Народ потихоньку ослаблял галстуки, разговоры зазвучали громче, носы стали краснее. У людей появилось сытое выражение лица и жажда танцев. Я поняла, что съела какой-то салат и всё. Маша тоже уныло ковырялась в тарелке и постоянно пялилась на экран телефона. Ждет смс? От Тимура, скорее всего. Черт, начинаю за нее беспокоиться. Этот мажорчик вполне может разбить ее наивное сердечко.

Я решила немного прогуляться по холлу. Сидеть за столом было уже необязательно.

— Привет, красавица, — сказал какой-то симпатичный молодой человек.

Он ковырялся в телефоне, но увидев меня, положил его в карман стильных брюк.

— Ага, привет, — отвечаю.

— Не знал, что у Ростислава Андреевича есть еще одна дочь, — сказал он и обвел меня глазами с головы до ног.

— Я не его дочь. Я подруга Маши.

— А, понятно, ошибся, значит. Я в страховой компании работаю, юристом.

— Правда? — обрадовалась я неизвестно чему. — Я тоже учусь на юриста.

— Ну приходи тогда к нам на практику. Тепляков часто берет молоденьких практиканок.

Мысль о том, чтобы работать бок о бок с Ростиславом Андреевичем, пусть и бесплатно, отозвалась где-то под ребрами тянущей болью.

— Меня Влад зовут, — сообщил собеседник.

— Ксения, — он протянул руку, и я пожала кончики его прохладных пальцев.

— Оставишь мне свой номерок, Ксения?

Я призадумалась. А что, если этот Влад — мой единственный шанс познакомиться с приличным человеком? Судя по всему, он неплохо зарабатывает: костюм хорошего кроя, лиловая рубашка из дорогой плотной ткани, ботинки блестят так, что слепит глаза.

— Оценила? — насмешливо спрашивает он.

— Ой, извини, не думала, что это выглядит так явно.

— Раз уж ты с Ростиславом Андреевичем на короткой ноге, значит, у тебя явно высокие требования к парням. У меня высокая зарплата и Ауди, — наклонившись ко мне, заговорщически произнес Влад.

— Да нет у меня никаких требований, — смущаюсь.

— Так что? Подхожу тебе по статусу?

Да уж! Если он узнает, что я обычная провинциальная девушка — его и след простынет. Мое знакомство с Тепляковым ввело парня в заблуждение. И я решила немножко поиграть с ним.

— Подходишь, — говорю кокетливо.

— Готов записать твой номер. Диктуй.

Я назвала цифры, и он пустил звонок.

— Телефон дома остался, — развожу руками. — Вернусь, запишу.

— Идет. Хорошего тебе вечера, Ксюша, — подмигивает и отправляется в банкетный зал.

Я вышла из ресторана во двор и прислонилась спиной к парапету. Отсюда открывался живописный вид на ночной город. Немного полюбовалась огнями и заметила Машу. Она быстро клацала по экрану, набирая текст, и улыбалась.

— Это тебя от Токарева так штормит? — поинтересовалась я. — То сидишь грустная, лица нет, то довольная, как слон.

— Ага, с Тимкой общаюсь.

— Понятно. А я только что с Владом познакомилась. Он юристом работает у твоего отца.

— А, Востриков. Нормальный парень. Ой, мне тут Тимка по видеосвязи звонит!

Я оставила подругу болтать со своим другом и вернулась в ресторан. Попала сразу же в объятия Влада. Играла медленная музыка, и он предложил с ним потанцевать. Ну как предложил? Просто схватил и закружил в танце. Я решила не отбиваться, потанцую — с меня не убудет. Когда Влад повернул меня лицом к столам, я заметила напряженный взгляд Ростислава Андреевича. Он смотрел прямо на нас.

Влад соблюдал приличия, руки не опускал ниже спины, не прижимался. Мы сделали еще один круг, и я снова увидела Теплякова. На этот раз он заливал в себя коньяк. Он был в рубашке с закатанными рукавами, а черный пиджак висел на стуле.

— Я тебе позвоню, — когда закончилась музыка, пообещал Влад.

— Окей, звони. Юристы всегда найдут, о чем поговорить.

Взяв меня за руку, Влад проводил меня к столу, отодвинул передо мной стул и галантно придвинул обратно, когда я села. Я подняла глаза на Ростислава Андреевича, который сидел напротив. Пространство вокруг нас освободилось, только метра через два сидели какие-то девушки.

— Как потанцевала? — спросил он как-то угрожающе.

— Хорошо, спасибо. А Вы, почему не танцуете?

— Я? — искусственно рассмеялся мужчина. — Я не танцую, Ксения.

— А зря. Танец — это тактильный контакт, которого хочется всем.

Выпитое вино придало мне смелости, и я стала разговаривать с Машиным отцом на равных.

— Значит, тебе понравилось обжиматься с Владом? — зло интересуется он.

Господи, да что с ним такое? Почему он бесится? Когда он нас сюда вёл, то ни слова не обмолвился, что нельзя ни с кем танцевать.

— Мы не обжимались, мы просто танцевали медляк.

Он криво усмехнулся и налил себе еще стопочку. Немного подумав, я попросила: «А можно мне еще вина?».

На удивление он не стал ругаться и выполнил просьбу. Ростислав Андреевич приблизил свою рюмку к моему бокалу и сказал:

— За любовь, Ксюша.

Ростислав

Весь вечер я сгорал от желания потрогать Ксюшину ногу, которая оголялась всякий раз, когда она делала шаг. Ее идеальная длинная нога приковывала взгляды всей мужской аудитории, и я не сдержался — полез к ней в машине. Знал же, что она не поднимет шум, а будет терпеть. Некрасиво, цинично — знаю, но уже не мог сдержаться.

Поэтому не случайно оказался на заднем сидении, ловко все просчитав. Маша обязательно сядет вперед, сзади ее укачивает. Так все и вышло: сев назад, Ксения попала аккурат в мои шаловливые руки.

Как это здорово, когда тебя везут, а ты можешь наслаждаться красивой девочкой. Краем глаза держу в поле зрения Машу, если она обернется, резко уберу руку, и дочь даже не поймет, что ее подруга подверглась жесткому харассменту.

К тому же я знал, что другого такого случая может не представиться. Поэтому был просто обязан погладить ее ногу, или сойду с ума от желания.

Сначала она сопротивлялась и даже шипела на меня, но о моей настойчивости ходят легенды. Поэтому спустя пять минут девочка уже покорно терпела мои грязные домогательства. Как бы мне ни хотелось исследовать все, что таилось у нее под роскошным платьем, я ограничил себя только ножкой. А это уже было немало.

Член в штанах воскрес и упирался в ширинку. Он неудобно лег, поэтому пришлось поправлять его прямо на ее глазах. Ксюша посмотрела на солидный бугор широко раскрытыми глазами. Должно быть, ее испугала моя реакция на нее.

Она ерзала, смотрела в окно и не могла дождаться, когда выберется из машины и из моих назойливых рук соответственно. Я уже знал, что мой «дружок» сегодня не угомонится, пока не дам ему желаемое. Приеду домой, залягу в теплую ванну и буду фантазировать о Ксении. Что мне еще остается делать? Звонить кому-то из бывших подружек — не хотелось. Зачем себя обманывать, ведь хочу я только ее — подругу моей дочери.

Нет, я точно с ним сойду с ума! Мало того, что не могла уснуть, думая о нем. Так потом еще добавил масла в огонь. Извинился за свое поведение, но не пообещал, что прекратит приставать. А потом вообще волосы потрогал.

Когда бывший Каринкин парень вломился в квартиру и принялся ее избивать, я подумала, что и мне достанется. Спряталась в ванной и хотела позвонить в полицию. Но я знаю, что они начнут выяснять, что да как, зададут сотню вопросов и только потом, если ответы покажутся убедительными, вышлют патрульную машину. Времени было мало, поэтому я позвонила Ростиславу Андреевичу.

Он отозвался сразу и прибыл на место уже через десять минут. Мне было страшно сидеть в ванной, я слышала крики Карины и мерзкие издевательства ее бывшего. Он знал, что я в квартире, поэтому с минуты на минуту мог начать ломиться в ванную, чтобы расправиться со мной. Просто за компанию. Он был в таком невменяемом состоянии, что, похоже, ему все равно, кого бить.

Я была благодарна Теплякову за то, что приехал и спас нас от этого негодяя, но не такой степени, чтобы позволять ему себя лапать. Лежу в постели и вторично пытаюсь уснуть. Мысли роятся в голове, как пчелы, и все касаются Машиного отца. Почему то, почему это… Как дальше быть? Надо его избегать — это единственное, что я могу предпринять.

Я отправилась домой отсыпаться с мыслью о том, что теперь не скоро увижу Ростислава Андреевича. Он сказал Маше, что уедет на выходные и предоставит дом в полное распоряжение теперь уже совершеннолетней дочери. Мало кто знает, что Машке исполнилось 18 лет еще 1 октября, которое она отметила вместе с отцом — традиция у них такая. А 9 октября будет вечеринка только для друзей.

Маша наняла специально обученных людей, которые украсили дом. Пекари — приготовили торт, повара — разные блюда. Позвали шашлычника, который весь вечер будет жарить мясо на углях.

— Маш, а куда уехал твой отец? — спрашиваю я.

Подружка стоит у зеркала и придирчиво осматривает свой броский макияж.

— Он с Ингой поехал отдыхать.

— Ты же вроде говорила, что они расстались?

— Ну да. Не знаю, что это нашло на папу. Но он решил возобновить с этой стервой отношения.

Я представила, что Ростислав Андреевич сейчас в отеле со своей любовницей. Они пьют шампанское, лежа на кровати, и смотрят друг на друга томными взглядами. На них белые гостиничные халаты. Потом Ростислав ставит бокал на столик и тянется к Инге. Развязывает ее халат и приникает губами к груди…

Все, хватит, иначе меня сейчас стошнит. Только настроение себе испортила расспросами об отце. Вот зачем? Надеялась, глупая, что он появится на мероприятии. Три дня его не видела, а, кажется, что прошло три года. Даже стала забывать теплоту его рук и возбуждающий голос.

— Как я выгляжу? — допытывается Маша.

На ней серебристое платье с пайетками, и она похожа в нем на эстрадную певицу.

— Ты очень красива сегодня. Да и вообще всегда.

— Как думаешь, Тимуру понравится?

— Конечно, ты супер, — целую ее в щеку, и мы спускаемся вниз, принимать первых гостей.

Я в черном коротком платье и чулках. На ногах туфли на среднем каблуке, все-таки весь вечер придется провести на ногах, следить, чтобы никто ничего не испортил. В доме полно дорогих вещей, так что за гостями нужен глаза да глаз. Тем более за такими хулиганами, как Тимур и его команда.

Если они вообще приедут.

Приехали. Тимур подарил Маше огромную корзину роз и мишку Тедди ростом выше меня. Мишку усадили прямо в коридоре, и народ то и дело об него спотыкался. На празднество был приглашен весь наш курс, и я была рада видеть знакомые лица. Будет с кем поболтать.

Я ставлю очередной букет в вазу, и на меня налетает Богдан — рыжий тип, который лез ко мне с разговорами в кафешке.

— Приветик, — сказал он и облизнул меня взглядом.

— Ты комнатой ошибся. Здесь помещение для цветов.

— А я тебя искал. Мне сказали, ты здесь.

— Зачем это? — я поставила вазу с розами на пол и, повернувшись, скрестила руки на груди.

— Хочу с тобой потанцевать.

— Не получится. Я парню своего жду.

Я реально позвала Влада, и он обещал приехать. Сказал, что ни за что не упустит возможности посмотреть, где живет их гендиректор.

— Ну и где он, твой мачо? — усмехается рыжий.

— Будет с минуты на минуту. Так что советую отвалить. Он у меня жутко ревнивый.

— А, по-моему, ты заливаешь. Нет у тебя никого. Машка сказала.

— Найди меня через полчасика, познакомлю, — сказала я, и, нарочно задев его плечом, вышла из комнаты.

Зазвонил телефон, наконец-то приехал Влад. Я встретила парня и отвела его к Маше, чтобы он ее поздравил. Парень подарил ей симпатичную золотую подвеску.

— А это тебе, — сказал Влад и достал из кармана футлярчик с кольцом.

— Ого, зачем такие траты? Не стоило, честное слово.

— Хотел тебя задобрить подарком. Прелестно выглядишь, Ксения.

— Спасибо.

Я не решалась надеть колечко. Влад отобрал у меня футляр, выудил оттуда кольцо и надел мне на палец. Неужели у него на меня серьезные виды? Может признаться ему, что я не богачка, а нищая студентка? Или поиграть с ним еще? В конце концов, он все равно сбежит, днем раньше, днем позже.

— Пойдем, потанцуем? — спросил Влад и повел меня за руку к дергающейся под ритмы музыки толпе.

Танцуем и веселимся с Владом. Чувствую на себе чей-то пристальный взгляд. А, Богдан. Машу ему рукой и на публику обнимаю Влада за шею. Он в ответ хватает меня за талию и кружит в танце. Ура, теперь рыжий от меня отвяжется!

Прошло около получаса. Что-то давно не видела Машу, надо найти ее и узнать, как дела. Тимура тоже не видно, значит, они где-то вместе. Извинившись перед Владом, обхожу весь первый этаж, обследую двор — нигде нет. Тачка Тима стоит на улице, значит он здесь. Поднимаюсь на второй этаж, куда строго-настрого запрещено заходить гостям, и иду в Машину комнату.

Открываю дверь без задней мысли и вижу два обнаженных тела на Машиной постели. Ну как обнаженных, оба пока еще в трусах, но судя по накалу страстей, за этим дело не постоит.

Закрываю дверь и оставляю их в покое. Кто я такая, чтобы лезть в Машину личную жизнь? Если она хочет, пусть ему отдается. Мне не нравится Тим, но главное, что нравится ей.

— Тим, не надо, — слышу Машкин голос и напрягаюсь. — Я не хочу пока, пожалуйста.

— Да ладно, Маха, — отвечает Тимур. — Ну ты че, как мелкая. Сколько мне еще ждать?

— Нет, Тим.

Голоса замолкают, и я слышу какую-то возню. Войти или нет?

— Тим! — визжит Маша.

Я не выдерживаю и вламываюсь в комнату.

— Отпусти ее, придурок, — требую. — Она сказала, что не хочет.

— О, мамочка заступница! — скатываясь с Машки, говорит Тимур. — Присоединяйся, третьей будешь.

— Да пошел ты!

Маша стыдливо прячет голую грудь руками. Презрительно смотрю на парня, весь в татуировках, как зек. Что она только в нем нашла?

— Маша, скажи ей, чтобы вышла отсюда, — требует Тим, с ненавистью смотря на меня. Кажется, наша нелюбовь взаимна.

— Ксю, иди, — кивает она.

— Ты уверена?

— Да. Все хорошо.

— И караулить за дверью не надо, — говорит Тимур. — Без тебя справимся. Проваливай.

С сомнением смотрю на подругу и все-таки выхожу из комнаты. Чем-то он ее опоил. У Маши вялые заторможенные движения и невнятная речь. Мелькнула мысль позвонить ее отцу и все рассказать, но Маша мне этого никогда не простит.

Иду по коридору и натыкаюсь на Влада.

— Ты где была, красавица? Ищу тебя повсюду.

— Влад, на второй этаж нельзя. Спустись, пожалуйста, вниз.

— Можно я спальню Теплякова посмотрю? Одним глазком, пожалуйста, Ксюш.

Конечно, я знала, где находится спальня Ростислава Андреевича, но ни разу не заходила внутрь. Вряд ли он оставил ее открытой.

— Тебе зачем? — спрашиваю.

— Просто любопытно.

— Ну ладно пойдем.

Нам повезло, спальня Ростислава Андреевича была незапертая. Интерьер комнаты хозяина выполнен в стиле лофт — брутальная и показная грубость. Здесь стоит старый комод и современная кровать с кожаной отделкой. На окнах плотные темные шторы, на напольной железной вешалке висит костюм. Мне жутко захотелось подойти к костюму и понюхать его, чтобы ощутить знакомый запах. Жаль, что я здесь не одна, а то именно так бы и поступила.

Неожиданно Влад привлек меня к себе за руку и опрокинул на постель.

— Ты что? — зашипела я. — Это же кровать Ростислава Андреевича!

— Всегда мечтал трахнуться на кровати босса.

— Что ты такое говоришь? — возмущаюсь.

— Или ты против? — его губы приближаются к моим губам.

Отворачиваю лицо и пытаюсь выбраться из-под него. От Влада снова пахнет въевшимся пОтом, и на меня накатывает тошнота. Ни на секунду меня не отпускает мысль, что на этом самом месте, где я сейчас лежу, по вечерам лежит Ростислав Андреевич, читает книгу или работает, поставив на колени ноутбук. Могу поспорить, что его подушка приятно пахнет его мужским шампунем.

— Отпусти меня, — требую, суча кулаками по его спине.

— Что ты такая дикая?

— Я не дикая, просто мы с тобой плохо знакомы, чтобы вот так просто взять и перейти на новый уровень.

— Да ладно, Ксюш…

— Или что думаешь: колечко подарил, и теперь я должна расплачиваться с тобой в постели?

Кое-как выворачиваюсь и слезаю с кровати, поправляю платье и с яростью смотрю на него. Влад взъерошивает свои волосы и говорит:

— Ладно, извини.

— Давай уйдем из чужой спальни. Это некрасиво.

Когда мы уходили, я не заметила, что на кровати Теплякова остался лежать мой браслет. Застежка на нем оторвалась во время нашей с Владом борьбы.

Чтобы выбросить из головы девочку, я не придумал ничего лучше, чем созвониться с Ингой и пригласить ее на свидание. Я снял номер в отеле и теперь уже битый час слушал женскую болтовню. Слушал вполуха, думая о своем, а именно о том, что сейчас происходит в моем доме. Не выдержал и получил доступ к камерам, понатыканным по всей территории в целях безопасности.

Так, во дворе беспредел. Кто-то блюёт в кусты, фу блин, так и знал! В гостиной народу тьма. У каждого в руках бутылка пива. Да, кто-то плевал на мои запреты, как я посмотрю! Но пока ничего криминального, молодежь веселится.

На всякий случай включаю свою спальню и просто охереваю от происходящего в ней!

Мой подчиненный Востриков и Ксения вошли в мою спальню и улеглись на мою кровать! Они что, собираются заняться сексом? Не нашлось других комнат для этого?

Я зверею, подрываюсь с места от желания поехать туда и разобраться с нахалами, но вижу, что Ксюша начинает отбиваться. Так, уже хорошо. Умная девочка. Ее бедра оголились, и я вижу черные чулки на резинке. Боже, как это нереально сексуально.

— Ростик, ты меня слышишь? — спрашивает Инга.

— Не называй так, не люблю, — поправляю по привычке.

Ростик — это маленький мальчик. А я мужчина в расцвете лет.

— Что ты смотришь там? — возмущается. — Ютуб что ли?

— Ин, смотрю камеры видеонаблюдения.

— Инга, — поправляет она.

Знаю, просто решил вернуть ей должок. Зачем упорно называть человека так, как ему не нравится? Если уж сокращать мое имя, тогда до Славы.

Ксюша и Влад покидают мою спальню. Я и рад этому, и не очень. Рад, потому что она его отшила. Не очень, потому что хотел еще посмотреть на эти восхитительные ножки в чулках.

Инга придвинулась ближе ко мне и положила ладонь на мое колено. У нее короткие черные волосы и раскосые карие глаза. Когда-то я считал эту женщину эталоном красоты и даже привел в свой дом. Инга даже не старалась найти подход к моей дочери. С первого дня вела себя как хозяйка в доме. Неудивительно, что Маша восстала и потребовала выгнать ее.

— Я соскучилась по тебе.

Не могу сказать того же самого. Все мысли о ней и о ней — Ксении. Просто наваждение какое-то! Даже здесь, в отеле, в компании другой женщины, сексуальной опытной женщины, заметьте, — мне нет покоя!

Переключаю камеры, чтобы увидеть, куда они пошли и чем собираются заняться. Видеонаблюдение есть везде, кроме комнаты дочери. Может, парочка пошла туда?

Нет, они в гостиной. Ксения хмурится, а Влад ей что-то втирает на ухо. Блять, завалю его в понедельник работой, будет у меня всю ночь напролет сидеть в кабинете! Как он смеет лапать своими руками девочку? Сука, просто зла на него не хватает.

— Ростислав, ты где сегодня витаешь? — недовольно спрашивает бывшая любовница.

— Прости, у дочери вечеринка в честь совершеннолетия, беспокоюсь за нее.

— Господи, Тепляков, ты что, никогда не был на студенческой вечеринке? — закатывает глаза.

— В том-то и дело, что был. И прекрасно знаю, что на них случается.

— Ты что, смотришь камеры?! А ну-ка дай сюда телефон, давай, кому говорят!

Инга вырывает из моих рук телефон и кладет его в свою сумочку.

— Дай деткам спокойно развлечься. Иди ко мне…

Инга тянется ко мне с поцелуем. Она сменила духи, и теперь от нее слишком сладко и приторно пахнет. Мне не нравится. Не отталкиваю ее, но и не поощряю.

— Ну что с тобой такое, милый? — шепчет. — Давай поцелуй меня.

Я поцеловал ее и ничего не почувствовал. Былая страсть улеглась, оставив вместо себя толстый намек на разочарование. Черт, я же не смогу ее трахнуть сегодня!

Во-первых, слишком волнуюсь из-за гребаной вечеринки. Зачем вообще разрешил? Во-вторых, меня преследует навязчивый образ белокурой бестии Ксении. В моих грезах она сладко улыбается мне и манит к себе пальчиком. Вот еще один фетиш добавился — черные чулки на красивых ножках. Хочу увидеть ее в них лично. Оттопырить большим пальцем резинку чулок и потрогать нежную кожу. Другой рукой сжать ее развитую грудь. Сунуть язык в ее влажный горячий рот…

Чувствую, как Инга гладит мой пах через штаны. Кажется, я погорячился, подумав, что сегодня не способен ни на что. Еще как способен, и все благодаря этим чертовым чулочкам на стройных ножках!

Инга расстегивает брюки и достает член. Наклонившись, раскрывает красные губы и сосет головку. На минутку представляю, что сейчас со мной Ксения и улетаю куда-то в неведомые дали.

Меня резко выбрасывает из параллельной реальности, потому что неестественно громко звонит телефон.

— Не отвечай, — не отрываясь от своего занятия, просит Инга.

— Не могу. Судя по рингтону, что-то важное.

Мне звонит Маша, либо Ксения. Установил на них одинаковую мелодию на всякий случай.

Придерживая расстегнутые брюки, тянусь к Ингиной сумочке и достаю смартфон. Ксения Короткова. Он что, мои мысли читает? Или что-то случилось?

— Да, Ксюш, говори.

— Ростислав Андреевич, — слышу встревоженный голос. — Срочно приезжайте. Маше плохо!

— Еду, — застегиваю одной рукой штаны и хватаю куртку. — Скорую вызвали?

— Да, уже едут.

— Сейчас буду.

Пресекаю попытку Инги меня задержать и покидаю номер. В считанные секунды оказываюсь в лифте, затем на первом этаже, потом на парковке. Лечу со скоростью света по городу. Сердце бешено колотится, ругаю себя: знал ведь, старый дурак, что что-то случится. Предчувствовал ведь! Но все списал на свою мнительность. Оказывается никакая не мнительность, а хорошо развитая интуиция. Только бы с моей доченькой все было хорошо! Никогда себе этого не прощу. Я не могу потерять и ее тоже, не могу! Бью по рулю в бессилии. Машины шарахаются во все стороны от меня. Не стойте у меня на пути! Я еду к дочери.

У ворот дома стоит скорая, и я обнаруживаю у себя все признаки сердечного приступа. Бегу во двор и вижу, как мою дочь несут на носилках.

— С дороги уйдите, пожалуйста, — вежливо говорит мне фельдшер.

— Я ее отец! Что с ней?

— Она без сознания. В больнице мы выясним причину. Предположительно Ваша дочь приняла психотропное вещество.

Нет, нет, этого не может быть! Где бы она это взяла? Какой-то бред.

— Куда Вы ее везете?

— В первую городскую.

— Я еду следом. Машенька, малышка моя, держись, — дотрагиваюсь до хрупкой руки, прежде чем врач закроет передо мной дверь скорой.

Возвращаюсь в дом и кричу, чтобы все гости немедленно выходили во двор.

— Слушайте внимательно! Никто отсюда не выйдет, пока вас не досмотрят! С минуты на минуту приедет полиция и допросит каждого. А тот, кто виновен в случившемся… тому лучше сразу во всем признаться.

Я позвонил своему хорошему другу прокурору, и он сейчас подъедет со своими ребятами, чтобы побеседовать с молодежью и найти виновного.

Ищу глазами Ксюшу и, наконец, нахожу ее плачущей возле бассейна.

— Ксения, поехали в больницу, — стискиваю ее хрупкое плечо. — По дороге мне все расскажешь!

Я села в машину Ростислава Андреевича и вытерла слезы. Я нереально струхнула, когда ко мне подошел испуганный Тимур и сказал, что Маша ни с того ни с сего отключилась.

— Что ты ей дал, скотина? — набросилась на него.

— Ничего, клянусь тебе.

— Не ври!

— Я не вру. Я не знаю, что с ней такое. Мы хотели заняться… сама понимаешь чем, и вдруг она отъехала.

— Ты хотел с ней заняться! Ты! Она этого не хотела!

Мне хочется взять этого кретина за грудки и как следует потрясти, выбить из него правду, как он опоил мою подругу какой-то дрянью, чтобы изнасиловать ее.

— Хотела. Мы договорились, что это произойдет сегодня. И для смелости она что-то приняла. Какой-то таблетос.

— Где она ее взяла?!

— Откуда я знаю? Спросишь у нее, когда очнется. Ну, если очнется.

Какой же он циничный! Конечно, она очнется, по-другому просто не может быть.

— Твою мать! — забегаю в Машкину спальню и вижу ее — бледную до синевы, в одних трусиках. — Я звоню в скорую.

Потом позвонила Ростиславу Андреевичу и просто стала ждать. Скорая приехала быстро, и я выдала им скудные сведения, о том, что здесь произошло.

— Все будет хорошо, — сказал Ростислав Андреевич и сжал мою руку, вяло лежащую вдоль тела.

Я киваю и снова вытираю слезы. Мне очень страшно. Я не знаю, что она выпила и как это повлияет на ее здоровье. Отец держится, хотя видно, что он удручен. Губы сжаты в нитку, глаза полыхают праведным огнем.

— Кто дал ей психотроп? — спрашивает с нажимом.

— Наверняка Токарев. Кто же еще? Она была с ним.

— Убью тварь! — он сжал кулак и саданул им по рулю. Я вздрогнула и снова заревела.

— Не плачь, ты разрываешь мне сердце, — с болью в голосе говорит Ростислав Андреевич.

— Хорошо, не буду, — смахиваю слезы и отворачиваюсь к окну.

Он снова берет меня за руку, и рулит одной рукой. Его машина на автомате, поэтому скорость переключать не нужно. Так и едем до самой больницы, сцепив пальцы. Беда, приключившаяся с Машей, сблизила нас духовно.

Сидим в коридоре и молчим. В помещении повисла тягостная тишина, нарушаемая лишь тиканьем часов. Проходит минута, потом целый час. Сколько нам здесь еще сидеть в неведении?

Одиннадцать вечера. Трехчасовая вечеринка получила плачевный исход. А ведь собирались тусить до утра. Эх, подруга, зачем ты приняла запрещенное вещество? Это все Токарев, черт бы его побрал! Ну ничего, Ростислав Андреевич с ним разберется, никакие родители его не спасут.

Я понимаю, что выгляжу неуместно, сидя на стуле в коротком платье, из-под которого высовывается резинка чулок. Приходилось постоянно одергивать подол, что ужасно нервировало Ростислава Андреевича.

Наконец вышел врач, и мы с Тепляковым как по команде вскочили с неудобных стульев.

— Откачали, — сказал док с облегчением. — Здоровью вашей дочери ничто не угрожает.

Я выдохнула, а Ростислав Андреевич обнял доктора и сжал его в тисках. Док жалобно ойкнул — объятия получились медвежьими. После чего Машин отец обнял меня, очень нежно, не так, как дока. Думаю, он обижен за то, что не усмотрела за его дочерью. Обещала ведь следить, и не выполнила.

— Я должен сообщить в полицию, — сказал врач.

— Не надо никуда сообщать, док, — тяжелая мужская ладонь легла на щуплое плечико доктора. — Я сам во всем разберусь.

Доктор все понял и поспешно закивал головой.

— А можно нам увидеть Машу? — спрашиваю я.

— Да, только не переживайте, она спит.

Мы с Ростиславом Андреевичем тихонько вошли в палату и увидели Машу. Ее кожа была уже не такой бледной, а порозовела. В руке торчит иголка, через которую капает лекарство. Бедная девочка.

— Завтра сможете забрать ее домой, — сказал док. — Только нужен покой, минимум неделю.

— Хорошо.

Ростислав Андреевич достал из портмоне несколько купюр и протянул врачу. Тут засмущался и сказал: «Ну что вы…»

— Берите, берите. Вы спасли жизнь моей дочери.

И он взял, конечно.

— Поехали, Ксения.

У моего дома стоит полицейская машина. Сергей Гвоздецкий уже звонил и сказал, что пока ничего не нашли. Я встретил старого знакомого, ныне прокурора, возле бассейна, где он давал распоряжения своим ребятам.

— Ну что, Сергей, признался кто-нибудь? — спрашиваю, пожав ему руку.

— Все чисты. Ребята каждого проверили — ничего. Сигареты, вайпы, пиво — все это в большом количестве. Но запрещенных веществ ни у кого не обнаружили.

— Но кто-то же ей дал? Ищите везде, переверните дом, посмотрите камеры, но найдите мне этого подонка!

— Мои ребята сейчас обыскивают твое жилище, — кивает Гвоздецкий.

— Я сам займусь камерами, придется просмотреть все три часа. Мне нужна помощь, пришли кого-нибудь из ребят на нулевой. Ксения, будь добра, сделай мне чай и принеси вниз.

— Ээ, куда вниз? — уточняет.

— В цоколь.

Спускаюсь вниз и сажусь в кресло оператора видеонаблюдения. Тешу себя мыслью, что узнаю имя виновника и расправлюсь с ним каким-то изощренным способом.

После плотного завтрака едем с Ксенией в больницу. Надеюсь, все пойдет как надо, и док отпустит мою дочку домой. Я успокоился, но чувство тревожности все равно не исчезло.

— Ксения, таблетки Маше дал Влад, — говорю, внимательно наблюдая за ее реакцией.

Она недоверчиво смотрит на меня.

— Я отчетливо видел процесс передачи на видеозаписи. Одна из камер во дворе засекла. Конечно, сегодня же он будет уволен из моей корпорации.

— Но как? Почему? — явно не укладывается в ее очаровательной головке.

— Востриков балуется запрещенными веществами, что тут непонятного? — раздражаюсь. — И Маша откуда-то это знала.

— Это я виновата, — начинает грустить она. — Если бы я не позвала Влада, с Машей ничего не случилось. Простите меня.

— Хватит уже извиняться. Ты ведь не знала, что он за говнюк.

— А с виду приличный парень, — разочарованно произносит она.

Девочка хотела поиграть с ним в любовь и обожглась. Что ж, бывает. Таких сволочей в ее жизни будет еще масса.

— Но как таблетки попали в мою сумку?

— Наверняка, когда начался переполох, Влад спокойно вошел в Машину комнату и положил в сумку пакет. Откуда ему было знать, чья это сумка?

— Теперь понятно.

— Чтобы я больше тебя с ним не видел, — говорю угрожающе, чтобы не думала, что я буду с ней шутки шутить.

— Хорошо, Ростислав Андреевич, я поняла. Вы сдадите его полиции?

— Нет. Выдам волчий билет. Он у меня даже уборщиком сортиров не сможет устроиться, — отвечаю зло.

Марать руки об это говно даже не хочу. Наркоманам одна дорога — в ад.

Паркуюсь на стоянке возле больницы. Когда идем по ступеням, не могу сдержать себя и приобнимаю Ксению за талию. Она не сопротивляется, потому что чувствует передо мной свою вину. Вот на этом я и сыграю ближайшие дни, которые обещают быть очень интересными!

Я попрошу Ксению пожить в моем доме неделю, чтобы Маше не было скучно. Она будет в пределах моей досягаемости целых семь дней! Она будет услаждать мой взор своим прекрасным телом и разгонять кровь в моих венах. С ней я как будто бы молодею — и душой, и телом. Не чувствую себя старым.

Заходим в дочкину одноместную палату, и я нехотя убираю руку от девушки. Маша уже пришла в себя и смотрела телевизор с унылым видом.

— Папочка! — она оживилась и приподнялась на локтях. — Привет, Ксю.

— Ну как ты, милая? Ты нас вчера очень напугала, — сажусь на край постели и обнимаю дочурку.

Я решил, что пока не стану заводить серьезных разговоров, воспитательных лекций и ставить запреты. Пусть придет в себя и осознает, что натворила.

— Прости, пожалуйста, я больше так не будууу, — из ее глаз покатились слезы.

— Ну-ну, все хватит. Хватит. Теперь все будет хорошо, ведь ты больше не притронешься ко всякой дряни?

— Конечно, не притронусь, — шмыгает носом. — Я тебе обещаю.

— Всё я тебе верю. Не плачь, выше нос.

— Папа, Тимур не виноват, — Маша сжимает мое запястье и заглядывает в глаза.

— Поговорим об этом после, — сжимаю губы в нитку.

— Пожалуйста, послушай! Я его люблю и хочу быть с ним.

— Я общался ночью с его родителями.

— Ты… Что ты им сказал?

— Что отрежу яйца этому сопляку, если он еще раз подойдет к моей дочери, ближе, чем на один метр.

— Пааап! Ну зачем? Зачем, блин! — Маша отвернулась к стенке и расплакалась.

— Потому что он тебя недостоин.

— Это ты так думаешь! А я другого мнения! Уходи. Ксюша, ты останься.

Я кивнул, дошел до двери и обернулся:

— Жду вас обеих в машине.

— Не поеду я домой, ясно? — бунтует Маша.

— Поедешь. Ксения, поговори со своей подругой.

Выхожу на улицу. Денек сегодня отличный, по-летнему теплый. Даже вон шорты пришлось надеть. Надеюсь, Ксения как старшая по возрасту сможет повлиять на мою непутевую дочь. Связались с этим типом… с Токаревым. Говорил с ним ночью — трусливый щенок. Два слова связать не мог от страха, только и может девкам в лицо мячи кидать исподтишка. Тьфу!

Любит она его, как же.

Его мать, оказывается, в комитете образования работает, то-то я думаю, фамилия знакомая. А отец в погонах. Вроде приличные люди, а вырастили разгильдяя. Нет, не пара он Машке. Она еще молодая, глупенькая. Все пройдет.

Я позвонила Карине и сообщила, что не появлюсь в квартире семь дней. Она обрадовалась, сучка, что не придется ни с кем делить ванную по утрам и можно будет слушать музыку до поздней ночи через колонку.

Ростислав Андреевич решил проблему с посещением института. Не знаю, что он наплёл декану, но нас официально отпустили на неделю.

Первое время Маша просто лежала в кровати — по настоянию отца. Я приносила гору еды с кухни, и мы смотрели «Дом дракона». Вот это жизнь — беззаботная! Ростислав Андреевич ходил на работу, но возвращался к шести часам вечера, как прилежный семьянин. Маша говорила, что раньше он мог задержаться и до десяти, и даже до двенадцати ночи.

Вчера утром он поймал на кухне, прижал к мраморному столу и прохрипел мне на ухо:

— Если бы ты знала, как сильно я хочу тебя раздеть.

Мои пальцы стали слабыми, и я роняю на пол ложку, которой перемешивала чай. Он стоит позади меня вплотную, и я чувствую его напряженное вибрирующее тело.

— Ростислав Андреевич? — обращаюсь к нему по имени, боясь повернуться. Казалось, что если я развернусь, он вопьется в мои губы, как вампир, жаждущий крови.

Он убирает мои волосы на одну сторону. Кончик его носа касается моей шеи, и он с наслаждением вдыхает мой запах. Его черная густая борода щекочет кожу. Нужно поднять ложку с пола, но если нагнусь, то упрусь задом прямо в отца моей подруги.

— Какая же ты сладкая, Ксения, — слегка касается кожи горячими губами, и меня бросает в дрожь.

Мой пульс участился и бешено стучит. Наверняка он слышит эту сумасшедшую барабанную дробь. И вместо того, чтобы сделать шаг в сторону, Ростислав Андреевич прижимается ко мне. Еле сбежала от него, думала, что помчится следом, как охотник за лисой.

А сегодня, на третьи сутки моего пребывания в доме подруги, Ростислав Андреевич снова зажал меня на кухне. Похоже, он вознамерился исполнить свое жгучее желание оставить меня без одежды. На мне короткое кимоно с драконом (Машкино), и он сладострастно смотрит на мои голые ноги.

— Почему от меня убегаешь? — спрашивает, припечатывая меня к стене.

— Ростислав Андреевич, что Вы делаете? Маша может спуститься вниз.

— Разве я тебя об этом спросил?

Лопатками упираюсь в твердую прохладную стену и судорожно дышу. Его руки на стене по обе стороны от меня, поймал меня в капкан. Бедрами прижимает мое тело, чтобы не сбежала.

— Отпустите… пожалуйста.

— Только один поцелуй. Хочу попробовать твои губы на вкус.

— Что?!

Ростислав Андреевич скользнул рукой к моему затылку, слегка на него нажал, и я подалась вперед. Он всасывает верхнюю губу и щекочет языком нёбо. Потом переключается на нижнюю губу и проделывает с ней тоже самое. У меня внутри все горит и клокочет. Сердце колотится так, что, кажется, ребра вот-вот треснут. Не дай бог, Маша выйдет и увидит нас.

— Это безумие, — шепчу ему в губы.

— Да, — соглашается он.

Ростислав Андреевич терзает мои губы, его рука сдавливает мою шею. Тяжело дышит и развязывает халатик. Под ним только трусики — уже собралась спать, поэтому лифчик сняла. Мороз по коже, сердце замирает от сладкого ужаса и любопытства, что же будет дальше.

Он разглядывает мою грудь несколько секунд, потом опускает голову и втягивает в рот сосок. Вторую грудь сжимает ладонью, и у меня подкашиваются ноги.

Он никак не может насытиться моей грудью: сдавливает, целует, сосет и ласкает. Я на грани безумия — что он со мной делает? Почему его ласки так мне приятны? Ооох.

— Какая у тебя красивая грудь, Ксения.

От необычного комплимента мой живот скрутило. Слышу какой-то шорох наверху и мгновенно вырываюсь из объятий Ростислава Андреевича. Запахиваю халат и опрометью несусь по лестнице. Я снова от него сбежала, однако предварительно позволив ему очень многое.

Еще ни разу не видела его таким возбужденным, думала, что приставит к стенке и трахнет прямо в коридоре. Это ни на шутку напугало меня. Ведь я не собиралась спать с Машкиным отцом.

С началом новой недели мы с Машей вернулись к занятиям. Надо же, успели соскучиться по лекциям, и неплохо провели день.

После пар, как водится, зашли в кафе. Увидев Тимура и его компанию, Машка сразу повеселела и преобразилась.

— Привет, Тим, — сказала она. — Уделишь пару минут?

— Нет, — не оборачиваясь, отрубил парень.

— Не слушай моего отца.

— Да мне плевать на твоего отца. Я с тобой больше не хочу встречаться.

— Почему? — покраснела Маша.

— Потому что ты тупая овца.

Парни хором заржали, а я возмутилась:

— Эй, ты как с ней разговариваешь?

— Как хочу, так и разговариваю. Что давно мячом в глаз не получала? Так исправим.

На подруге лица нет, ее потряхивает, глаза наполняются слезами. Она выкручивает себе пальцы и непонимающе смотрит на забияку.

— Маш, пойдем отсюда, — хватаю расстроенную подругу за руку и тащу ее на улицу.

Пусть плачет, только не при этих… козлах.

— Это все из-за папы, — всхлипывая, говорит Маша. — Ненавижу его!

— Ростислав Андреевич тут ни при чем. Просто Тим — ссыкло.

— Он не ссыкло!

— Он хотел с тобой просто переспать. И бросить, — выдаю ей неприглядную правду.

— Это неправда! Ты лжешь. Откуда тебе знать?

— Потому что эти придурки спорят друг с другом, кто кого уложит в постель! И за какой срок! — от возмущения срываюсь на крик и усмиряю себя тут же. — Рыжий Богдан недавно проиграл. Ставил на то, что трахнет меня на твоей вечеринке. Скорее всего, Тим тоже делал ставки. Так что забудь его.

— Нет! Ты не понимаешь. Я люблю его!

Маша вырывается из моих рук и быстро уходит вдоль тротуара. Я боюсь, что сделает что-нибудь ужасное сейчас.

— Маша, стой! Куда ты пошла?

Я всплеснула руками. Вот что с ней делать? Вбила себе в голову ерунду про любовь. Так я и знала, что Тим разобьет ей сердце. Пусть лучше сейчас, когда дело до секса не дошло, чем потом, когда бы все случилось. Легко мне рассуждать, конечно, я-то ни в кого не влюблена.

Вдруг я услышала громкий гудок и обернулась. За мной медленно ехал БМВ Х7 стального цвета. Ростислав Андреевич опустил стекло и сказал:

— Ксения, сядь в машину.

— Зачем? — смотрю прямо перед собой.

— Я хочу с тобой поговорить. Почему ты сбежала? Я же попросил тебя дождаться меня.

— Ростислав Андреевич, мне сейчас не до этого. Ваша дочь от меня убежала только что в слезах. Мне нужно ее догнать.

— С Машей все в порядке, она зашла в торговый центр. Сядь, пожалуйста, в машину.

Он остановился прямо на проезжей части и открыл пассажирскую дверь. Я вздохнула и перемахнула через клумбу. Села в машину, поставила рюкзак на колени и повернулась к нему с лицом, вопрошающим «ну и чё тебе надо?». Я сегодня в короткой юбке и не хочу, чтобы он пялился на мои колени.

— Почему ты от меня бегаешь? И на смс не ответила.

А да, точно, он прислал сообщение. Увидела на паре, но препод начал на меня рычать, мол, Короткова, быстро телефон убрала. А потом уже забыла.

— Я была на парах, — говорю, круча кольцо на пальце. — Нам не разрешают пользоваться телефоном.

В его машине знакомо пахнет, и этот аромат кружит мне голову и напоминает о том вечере, когда Ростислав Андреевич тискал меня на заднем сидении. Какие бы воспоминания меня не одолевали, решаю держаться с ним холодно и отстраненно. Авось надоест и отвяжется.

— Ксения, я хочу пригласить тебя в ресторан. Во сколько за тобой заехать? — спрашивает учтиво.

— Ресторан? За-ачем? — моя челюсть отвисает до пола от изумления.

— Хочу с тобой поужинать. Просто ужин — и всё. Я не буду к тебе приставать, — говорит без тени улыбки.

— Ага, так я Вам и поверила, — фыркаю, как еж.

— Заметь, впервые я тебе это пообещал.

— Заметила, но что-то не верю.

На меня накатывает паника. Чего он добивается своим приглашением? Замечаю блеск в его синих глазах и лихорадочно ищу аргументы для отказа. Но он не дает мне вставить даже слово.

— Идем в «Сад на крыше». Обязательно порадуй себя новым платьем, — он достает из кармана черную карточку с золотой надписью ТЕПЛОБАНК и протягивает мне. — На ней есть немного денег. Возьми.

Я даже не пошевелилась. Тогда Ростислав Андреевич вжикнул молнией моего рюкзака, запихнул внутрь карту и закрыл молнию обратно. Я немо уставилась на него.

— Заеду за тобой в восемь вечера. Будь готова. И надень обязательно теплую курточку, ужин будет проходить на улице.

Вот диктатор! Решил за меня и даже не спросил: а хочу ли я с ним идти на ужин? Я вообще-то боюсь быть с ним наедине. Нет никаких гарантий, что он не набросится на меня как древний питекантроп. Такие денежные мужчины, как Ростислав Тепляков, берут от женщин все, что хочется, и им даже в голову не придет, что дама может быть против.

Вижу у кофейного автомата Машу, она ждет, когда напиток приготовится и потом выйдет на улицу. Не хочу, чтобы она видела, что я сидела в машине ее отца и выметаюсь наружу.

Ростислав Андреевич сигналит мне на прощание и задорно улыбается. Я посылаю ему грозный взгляд. Вот он любит привлечь к себе внимание! И ко мне соответственно.

Иду в торговый центр, чтобы купить платье. А что делать? Он приедет за мной все равно, не идти же в «Сад» в обносках. Я вообще там никогда не была, но слышала, что это очень солидное заведение, и ужин там обходится в копеечку.

Маша выходит из ТЦ с бумажным стаканчиком и хмуро смотрит на меня. Я уж было подумала, что она видела меня с Ростиславом Андреевичем, но нет, по-прежнему дуется из-за Тимура. Она знает, что я против их отношений, и поэтому считает меня теперь чуть ли не врагом.

— Маш? Все нормально? — спрашиваю обеспокоенно. — Ты обиделась на меня?

— Нет. Ты здесь не при чём. Ладно, увидимся позже. За мной папа приехал.

— Пока.

— Пока.

Церемонно целуемся в щеку, и я машу ей на прощание рукой. Подруга садится в БМВ и грустно смотрит на меня через стекло. Ростислав Андреевич даже не глядит в мою сторону — это даже к лучшему. Отводит от меня подозрения.

Как же жаль Машу. Этот придурок Тим только что прилюдно ее отшил. Назвал овцой — какой это удар для нее! Вернуться что ли, в кафе и побеседовать? Но фиг с ним, подождет. Сейчас я иду за платьем. И за курточкой. Надеюсь, на карточке хватит денег?

О да, хватило даже на сапожки. И на новые контактные линзы. В институт всегда хожу в очках, а вот если куда-то на выход — надеваю линзы. Надеюсь, Ростислав Андреевич не отругает меня за многочисленные траты. Хотя, если бы он был жлоб, то не давал бы мне карту, а отсыпал бы наличных. Похоже, ему доставляет удовольствие покупать мне вещи, а потом пожирать меня глазами в обновках. Ладно бы только смотрел, а то руки распускает!

Я прошла мимо магазина нижнего белья и приостановилась. Может, купить новый комплект. Не для Теплякова, конечно, нет. Для себя. Обожаю качественные вещи. Трусики из этого магазина можно носить целую вечность, и они не потеряют своей окраски.

В прошлый раз мне было дико стыдно за свое бельишко, когда он все-таки меня раздел в коридоре. Ведь предупреждал же, что разденет! Не поверила, а зря. На мне были поношенные трусики. Хотя едва ли он их заметил, ведь все его внимание было приковано к голой груди. Но все-таки лучше на всякий пожарный иметь крутой комплект белья, чтобы не было стыдно, если снова полезет под одежду. (Что-то мне подсказывало, что обязательно полезет).

Принесла покупки домой и разложила на кровати.

— Ого, откуда шмотье? — присвистнула Карина. — Папик проспонсировал?

— Никакой он мне не папик, Карин, — завожусь моментально.

— Ты думаешь, я дура? Короткова, если он тебя еще не трахает, то сделает это в ближайшее время. С чего бы тогда тратился?

— Это просто ни к чему не обязывающий ужин, — упорствую я.

— Не смеши, ради бога, — ржет Карина. — После ужина явно намечается продолжение. Вон даже бельишко купила сексапильное. Кстати, Маша знает, что ты с ее папашей мутишь?

— Да не мучу я с ним, — краснею и добавляю: — Не знает.

— Правильно, встречайся с ним по-тихому и ей не говори.

Карина расчесывает щеткой свои черные густые волосы, и я по обыкновению любуюсь ими. Вот это я понимаю объем! Не то, что у меня — три волосинки.

— Карин, все это неправильно, — сажусь на кровать и выкручиваю себе пальцы из-за разыгравшихся нервов.

— Забей ты на правила. На тебя обратил внимания классный богатый мужик. Наслаждайся, дура, — Карина откладывает щетку и смотрит на меня своими черными восточными глазами.

— Ему нужен только секс, — до боли закусываю нижнюю губу.

— А тебе? Замуж что ли? — усмехается и проводит пальцем по горбинке на носу.

— Нет, конечно, нет. Я же только на втором курсе учусь.

Она права. Что я теряю, поддавшись Ростиславу Теплякову?

Подругу! Я потеряю подругу!

— Тогда в чем проблема? — недоумевает соседка. — Трахнись с ним, раз он этого хочет. Он ведь тебе тоже нравится, вон глаза горят, как у сумасшедшей.

— Я боюсь. Очень боюсь.

Карина качает головой, берет книгу и раскрывает ее на рандомной странице.

— Сделаешь мне макияж, как в прошлый раз? — спрашиваю робко.

— С удовольствием, — Карина тотчас откладывает учебник и достает чемоданчик с принадлежностями для макияжа.

Она обожает разрисовывать лица, визажист доморощенный. Кстати, у нее отлично получается. В прошлый раз я не узнала свое лицо.

Когда я уже была готова, позвонила Маша.

— Пойдем сегодня в кафешку вдвоем? — спрашивает она. — Мой папа куда-то уехал, в новом костюме. Наверное, опять к этой своей Инге.

— Маш, прости, я не могу… Я приболела.

— О, а что с тобой? — удивляется, потому что знает, что меня никакая зараза не берет.

— Месяки болезненные начались, — соврала я. — Первый день, сама понимаешь.

— Да, конечно, понимаю. Жаль, конечно, упускать такой момент. Ну ладно. Выздоравливай, пока.

Кладу трубку и вижу укоризненный Каринкин взгляд.

— Ну а что мне оставалось делать? — развожу руками.

Ростислав Андреевич подает еле заметный знак, и в зале начинает играть медленная музыка. Он встает со стула и протягивает руку, посылая мне многозначительный взгляд. Встаю с места и иду за ним, ощущая, как у меня трясутся колени. Медленный танец с ним — вот это да! Помнится, он говорил, что не танцует. Мне приятно, что для меня он сделал исключение.

Ростислав Андреевич, или просто Слава, как он велел его называть, обнимает меня за талию и прижимает к себе. Чувствую его запах и даже знаю, как называется его парфюм — Н24 Гермес. Видела флакончик в его спальне, когда мы с Владом туда забрались. Очень свежий и чувственный аромат с нотками шалфея, розового дерева и горького нарцисса. Легко потерять голову в объятиях такого классного мужика.

Он прижимается колючей бородой к моей щеке. Мне щекотно и приятно одновременно. Он намного выше меня ростом, и ему приходится наклоняться, чтобы…

Поцеловать меня.

Горячие мужские губы впиваются в мой рот. Кладет широкую ладонь на мой затылок и запускает в распущенные волосы пятерню. По моим рукам и ногам ползут мурашки. Тягучая музыка в сочетании с сильными мужскими объятиями выбивает у меня почву из-под ног. Певец что-то поет про любовь, не могу разобрать слов, но пробирает до почек.

— Это ведь тоже не приставания, верно? — спрашивает он, обдавая мою кожу горячим дыханием.

Его рука поглаживает меня через платье по спине. Боже, как хорошо. Ощущаю спокойствие и защищенность. В зале царит полумрак. Я растворяюсь, как туман над Темзой в предрассветный час.

Музыка нежданно-негаданно сменилась другой, свет замерцал и стал ярче. Даже жалко стало, что танец так быстро закончился.

Идем обратно к столику, ноги совершенно ватные. Губы горят и покалывают после поцелуев. Вспоминаю, что не ответила на его последний вопрос и говорю:

— Раз уж я все еще в платье, то, стало быть — Вы не приставали.

Он улыбается, и от его глаз к вискам ползут очаровательные морщинки. Лоб разгладился. Две вертикальные отметины между густыми бровями еле видны. Ему реально сорок два?!

— Да, кстати, возвращаю, — достаю из клатча карту Теплобанка и кладу на стол.

— Оставь пока себе. Пусть будет. Вдруг тебе понадобятся деньги.

— Вы уверены? — пожимаю плечами и кладу карту обратно в сумочку.

— Как никогда, — отвечает он и смотрит насмешливо.

Официант принес заказанные нами блюда. Выглядит очень аппетитно.

— Порезать твой стейк? — спрашивает мужчина.

— Да, пожалуйста.

Вот сейчас он меня чертовски выручил, совершенно не умею управляться ресторанным ножом. Разделывает сочный стейк на мелкие кусочки и принимается за свое блюдо.

— Хочешь попробовать моего ягненка? — спрашивает.

— Нет, боюсь, что твой ягненок понравится мне больше, и я буду сожалеть, что заказала стейк.

— Тогда мы можем поменяться блюдами. Без проблем.

— Давай оставим все, как есть.

Ловлю себя на мысли, что сказала «давай» вместо «давайте». Ростислав Андреевич тоже это заметил и усмехнулся. Да уж, выкать после страстных поцелуев в губы, как минимум странно.

— Твои губы сейчас так сексуально выглядят, — замечает он. — Они припухли от поцелуев.

— Не вгоняй меня в краску.

— Хорошо, молчу.

Доедаем ужин, не испытывая чувства неловкости друг перед другом, и пересаживаемся на удобный диванчик, лицом к ночному городу.

— Я ведь из маленького городка приехала, — зачем-то говорю.

— Знаю.

— Что еще ты обо мне знаешь? — смотрю на его мужественный профиль.

— Что ты очень умная и красивая девочка. Будешь моей любовницей?

— Ты шутишь? — наверняка у меня сейчас глаза, как два блюдца. — Скажи, что пошутил.

— Нет, Ксения, это не шутка. Я предлагаю тебе регулярные встречи, 1–2 раза в неделю, которые будут проходить в разных отелях. Пару раз в месяц будем ужинать в ресторане — в любом, какой пожелаешь. Естественно, я возьму на себя твои расходы. Все — без исключений. Дорогие подарки к каждому празднику. Я тут подумал записать вас с Машей на курсы вождения. Сдадите обе на права, куплю вам по машине.

— Как ты все продумал, — усмехаюсь горько. — Собрался меня купить?

— Не говори глупостей, — хмурится.

— Звучит именно так. Сделка, бартер: я тебе дарю свое тело в разных отелях города два раза в неделю, ты мне подарки. Заманчиво, но нет. Я так не могу.

— Как?

— Таскаться по отелям, как какая-то… шлюха, — меня начинает мутить.

— Хорошо, я сниму для тебя отдельную квартиру, буду приезжать к тебе.

— А твоя дочь? Что скажет Маша, когда узнает, что ты спишь с ее лучшей подругой?

— Маша не узнает, — сжимает губы в жесткую линию. — Это мое условие: дочь не должна ни о чем догадываться.

Молчу и смотрю на неоновые огни. Любая другая на моем месте уже бы дала согласие, но я молчу. Глазам щекотно, потому что мне хочется плакать и хохотать одновременно. Все это так нелепо.

— Что скажешь? Ты согласна? Девочка моя, скажи да, — кладет ладонь на мое колено и легонько сжимает.

— У тебя будет все, что пожелаешь, — продолжает увещевать он.

— И даже практика в твоей компании? — смотрю на него с вызовом.

— Если ты этого хочешь, — пожимает плечами.

— Я дам тебе ответ завтра.

Он старался поймать мой взгляд, но я смотрела куда угодно, только не на него.

— Хорошо, — соглашается покладисто. — Завтра, так завтра. А сейчас пересядь, пожалуйста, ко мне на колени, — прошептал он так нежно, что я не была уверена, было ли это реально.

— Что-о? — по коже прошелся мороз.

— Не бойся, я не позволю себе ничего лишнего, пока ты не дашь ответ.

— О да, это успокаивает.

Нисколечко ему не верю, но все-таки сажусь на него верхом и обвиваю руками крепкую шею. Он обхватывает мои ягодицы и мнет их пальцами.

— Какая у тебя классная попка, — выдыхает мне в ухо.

Прижимает меня к своему твердому паху. Нижние мышцы сводит судорогой, внутри все ноет, горит и пламенеет. Испытываю совершенно дикое желание потереться об него лобком. Господи… до чего докатилась.

Просовывает пальцы под платье и натыкается на резинку чулок. Поднимается выше и трогает меня через тонкие трусики. Другой рукой задирает платье и сжимает оголенную ягодицу.

Откидываю голову назад, и мои длинные волосы свисают на его колени. Целует шею, грудь, живот… Выписывает языком символ бесконечности у меня во рту. Его горячие влажные губы повсюду, а напряженный член упирается мне между ног. Кровь бурлит, как будто по венам кто-то пустил кипяток.

— Ты очень возбуждена сейчас. Доверься мне, — шепчет тихо.

— Сюда никто не войдет?

— Нет, я просил не беспокоить нас полтора часа.

Его взгляд прожигающий. Он кладет меня на диван и ложится сверху. Снова покрывает поцелуями все тело, и даже волосы. Его пальцы хозяйничают в моих трусиках, нащупывают средоточие нервов и оживляют его несколькими движениями.

Ростислав довозит меня до дома и жадно целует на прощание.

— Ладно, я пойду, — выскальзывая из его объятий, говорю я. — Спасибо за вечер… Слава.

— Рад, что ты смогла это сказать, — улыбается. — Не спеши, я тебя провожу до квартиры. А то мало ли кто может прятаться в подъезде. Тот психованный, друг твоей соседки, больше не появлялся?

— Нет. Не появлялся. Спасибо тебе за это тоже.

— Завтра я улетаю в Саранск. Как вернусь, сразу же к тебе. Хорошо? — протягивает руку и гладит меня по щеке.

Заходит вместе со мной в подъезд и зорко смотрит по сторонам. Входим в лифт и, когда закрываются двери, он страстно сжимает меня в объятиях и целует, пока едем.

Двери распахиваются на третьем этаже. Возле квартиры Ростислав прижимает меня к железной двери и снова целует. Не думала, что взрослые мужики обожают целоваться в губы. Он меня удивляет.

— Ладно, отпустишь меня или как? — спрашиваю. Кажется, мои кости смещены из-за его медвежьих объятий. Молчу уже про подбородок, щеки и губы, на которых появилось раздражение.

— Спокойной ночи, — облизал мне напоследок мочку уха и вошел в лифт.

Открываю дверь под шум едущего на первый этаж лифта, включаю в прихожей свет. Карина не спит, явно, ждет подробностей моей встречи с Тепляковым.

Разуваюсь, захожу в комнату и вижу… Машу.

О Боже! Она все знает!

— Маш, я… Почему ты здесь? Уже поздно.

— С кем ты была? — с обидой спрашивает она.

Я смотрю на Карину, и она едва заметно отрицательно мотает головой. Маша не знает или не говорить? Что? Что?

— Я ужинала с другом в ресторане, — облизнув зудящие губы, отвечаю я.

— С кем?

— Ты его не знаешь.

— Ксюша, ты мне врешь! — говорит изобличительно.

— Прости, пожалуйста, что соврала насчет месячных. Просто не хотела говорить, что иду гулять.

— Ксюша, с кем ты была? — повышает голос.

Все-таки догадывается, что с ее отцом? Как она узнала? Черт, это конец!

— С Тимуром, ведь так? — задает неожиданный вопрос.

— Не-ет, — хмурюсь я.

— С ним, я знаю.

— Пожалуйста, не говори глупостей….

— Глупостей?! Ты трахаешься с моим парнем за моей спиной, это глупости??

— Да с чего ты это взяла? — тоже повышаю голос.

— Он признался, что хочет тебя. Или хотел — суть не важна. Я сдуру написала ему с твоего телефона, и у него остался твой номер. Он тебе писал, ведь так?

— Да нет же.

— Ты не одобряла мой выбор, постоянно меня отговаривала от того, чтобы я с ним встречалась. Даже папе наговорила про него всяких гадостей! И все из-за того, что ты хотела быть с ним!

— Маш, послушай. Можешь проверить мои сообщения. От Тимура нет ни одного.

Сообщения, блин! Зато есть от Ростислава Андреевича. Если она проверит звонки, то увидит, что Тепляков звонил мне сегодня вечером. Тут уж не сложно сложить два и два, и догадаться, к кому я ходила на встречу.

— Думаешь, я дура и не понимаю, что ты уже все удалила? — усмехается Маша.

Что же делать? Думай, думай… Придумала!

— Напиши ему в ватсап от моего имени, — предлагаю. — И посмотри, что будет.

— Ага, вы, наверное, договорились.

— Маш, откуда бы я знала, что ты сидишь прямо сейчас у меня дома?

И Карина, сучка, не предупредила! Хоть бы смс послала. А если бы Тепляков решил проводить меня до кровати и наткнулся на свою дочь?! Как бы мы оправдывались?

— Ладно, давай телефон, — Маша протягивают руку, и я молюсь, чтобы Ростислав Андреевич мне ничего не написал в этот момент. Вроде не должен, но а вдруг?

Смс от Теплякова сохранена в обычных входящих сообщениях, надеюсь, Маша туда не полезет, иначе как мне объяснить текст «Почему ты сбежала?» от ее папы?

Я села рядом с Машей и принялась наблюдать, как она строчит смс своему (бывшему) парню. Не встревающая в наш разговор Карина послала мне ободряющий взгляд. Даже не верится, что я смогу сейчас выкрутиться. Все пропало! А может и смогу, ведь Маша подозревает меня совсем не в том, в чем я действительно виновна.

«Спасибо за вечер», — пишет Маша Тиму.

«Кто это?» — молниеносно приходит ответ.

«Это Ксюша. Классно повеселились».

«Чтозанах? Какая Ксюша?», — явно ничего не понимает парень.

«Ксюша Короткова. Хотела сказать тебе спасибо за вечер», — не унималась Маша.

«Ляля, ты номером ошиблась».

— Ну вот видишь, — говорю я, — твой Тимка мне на фиг не сдался.

Я все еще напряжена, потому что телефон в Машиных руках, и в любой он может разразиться звуком входящего сообщения от Теплякова. Или звонка!

— Ксю, прости. Не знаю, что на меня нашло. В последнее время твое поведение изменилось, ты как будто что-то скрываешь от меня. И конечно я подумала о самом худшем, что ты замутила с Тимом.

Маша кладет мой телефон на тумбочку, и я украдкой выдыхаю.

— Но это не так, — отвечаю я.

— Так где ты была? — смотрит на меня оценивающе. — Вещи себе купила новые, а на шопинг меня не позвала.

Ну да, как бы я при тебе оплачивала покупки картой Теплобанка?

— Так, встретила кое-кого. Пока не хочу обсуждать его.

— Боишься сглазить? — хихикнула Маша.

— Ага, вроде того. Слушай, Машунь, оставайся у меня ночевать. Уже поздно.

— Сейчас позвоню отцу.

Маша набирает со своего смартфона папу и говорит в трубку:

— Пап, я у Ксюши останусь сегодня. Да не вру я! Правда у нее. Хочешь, дам трубку?

Маша закатывает глаза и подносит телефон к моему уху.

— Ростислав Андреевич, — дрогнувшим голосом говорю, — здравствуйте. Да, Маша у меня.

— Не понял, как она там оказалась? — озадаченно спрашивает Тепляков. — Она ведь не знает?

— Нет. Никаких парней здесь нет, — отвечаю.

Боже, как это странно слышать в трубке его голос после всего того, что было между нами в ресторане на крыше. Мне так неловко за собственную неопытность и неумение скрывать эмоции. Расплакалась… надо же! Я даже не поняла, что со мной произошло. Мое тело как будто бы разлетелось на атомы, а потом собралось вновь, даруя мне новое рождение. Именно так я себя чувствовала после того, как Ростислав Андреевич довел меня до оргазма.

— Ладно. Хорошо. Целую тебя, красавица.

— И Вам спокойной ночи.

Маша убирает телефон от моего уха и ложится на кровать. У меня внутри все еще горит от «красавицы» и еле сдерживаю себя, чтобы глупо не заулыбаться.

— Папа думал, что мы тут с парнями? — покачала головой Маша. — Совсем что ли ку-ку?

— Ага, Каришка нам не позволит сюда привести парней. Да, Карин?

— Угу. Мы спать уже будем или вы еще хотите кого-нибудь разбудить? — недовольно проворчала Карина.

Я разделась, смыла макияж, надела пижаму и выдала Маше футболку для сна. Мы улеглись на мою тесную кровать и выключили свет.

— Обнимешь меня? — попросила Маша.

— Конечно.

— Знаешь, мне так мамы не хватает, — разоткровенничалась Маша, когда я устроила руку на ее боку. — Уже семь лет прошло, как она умерла. Она всегда лежала рядом и обнимала меня, пока я не усну. Папа, конечно, считает, что такое нельзя делать с дочерью, ну лежать вместе в кровати и обниматься. А мне этого так не хватает.

— Понимаю тебя.

— Помоги мне вернуть Тимура, Ксю.

— Ладно, спи. Завтра что-нибудь придумаем, обещаю.

Засыпаем с ней в обнимку, а наутро решаем прогулять пары по латыни и запустить план «А» по возврату Токарева.

Вместо латыни идем на спортплощадку соседнего универа, где учится Тим. Как следовало и ожидать, парни играли в баскетбол, вместо сидения на скучных лекциях.

— Дура лекс, сед лекс, — противным голосом говорит Маша, имитируя интонации нашей преподавательницы по латыни. — Закон суров, но это закон.

Я смеюсь, здорово у нее получается кого-то пародировать. Садимся на пластмассовые стулья, прибитые к железному каркасу, и наблюдаем за игрой парней. Маша немного мандражирует перед встречей с бывшим другом, и я беру ее за руку. Пусть попробует ей хоть одно грубое сказать, и я за себя не ручаюсь.

Тимур замечает нас, но пока игнорирует. Я держу его в поле зрения, чтобы не пропустить мяч, который он кинет мне в лицо. После вчерашних ночных смс, это будет неудивительно.

— Маш, а тебе никогда не нравились мужчины постарше? — спрашиваю, наблюдая за тем, как Тимур и его дружки прыгают друг на друга, как дебилы.

— Тридцатилетние, что ль? — удивляется она.

— Еще старше.

— Ауч! Короткова, ты с дуба рухнула? Такие старые, как мой отец? — сморщила она маленький носик.

— Да ничего он не старый.

— А какой? Ему уже сорок два!

— Старый — это шестидесятилетний, — возражаю.

— Ксюха, я поняла, к чему твои расспросы, — ее слова заставляют меня напрячься. Вот кто меня за язык тянул?

— Ты завела себе папика! — припечатывает Машка. — Колись, кто такой? Сколько лет?

— Да мы просто общаемся, — отнекиваюсь я.

— Ага-ага. И поэтому он покупает тебе шмотки.

— Нет, серьезно, он пока только предложил стать его любовницей. Ничего не было.

— А ты что?

— Не знаю. Я боюсь его.

— Злой такой? Как мой отец? Ну скажи, как его фамилия, может, я знаю? — допытывается, ухватив меня за рукав.

— Он просил пока никому не говорить о наших отношениях. Прости, Маш, не могу сказать.

Тимур лениво подходит к нам вразвалочку, с мячом, который прижимает к себе татуированной рукой. Маша напряженно и в тоже время преданно смотрит на него. Она уже и думать забыла о нашем разговоре.

— Ты что ли, мне вчера писала? — обращается Тим ко мне. Ставит одну ногу на сидение и свысока глядит на нас.

— Да, сорян, номером ошиблась, — отвечаю.

— Пить меньше надо, — хмыкает парень.

— Привет, Тимур, — говорит Маша. — Как дела?

— Привет, малая. Да ничего, как твои?

Маша просияла.

— Нормально, вот латынь прогуливаем.

— Мм. Ясн, — кивнул Тим. — Поедете с нами на выходные в Домбай, нам двоих не хватает.

Маша смотрит на меня с надеждой, ждет согласия.

— Ксюш? — поторапливает с ответом.

— Ладно, поехали, — пожимаю плечами.

Это всего лишь поездка однодневка. Можно немного потерпеть общество Тима и его придурошных дружков.

— Ну супер, заметано, — говорит Токарев уже более дружелюбным тоном.

— Спасибо, что согласилась, — говорит Маша, когда Тим вернулся к игре.

— А что мне оставалось делать? Ты бы меня живьем съела. Ладно, пошли в институт, латынь скоро закончится. Следующая лекция по экономике.

— Скукотища.

— Ага, но надо идти. Иначе нас к зачету не допустят.

Перед парами по экономике захожу в туалет пописать, и прямо на унитазе меня застает звонок от Теплякова.

— Ксения, — строго говорит он в ответ на мое робкое алё. — Вы где?

— На учебе. А что?

— Мне звонила Антонина Андреевна.

— А кто у нас Антонина Андреевна? — туплю, застегивая джинсы. Плечом держу трубку и боюсь ее уронить.

— Ваша преподавательница по латыни. Ты даже имени ее не знаешь! — возмущается.

— Знаю. Просто забыла.

— Почему вы пропустили лекции?

Черт, ну и что мне ответить? Потому что Маша пошла кадрить Тима, приближаться к которому строго-настрого запрещено? Молчу.

— Это никуда не годится, чтоб вы знали. Она сказала, что это уже не в первый раз. Срочно подойдите к Антонине Андреевне и возьмите задание на дом. На следующее занятие спросит вас обеих. Все, ладно, я пошел на посадку. Ведите себя хорошо.

— Приятного полета, — успела сказать, прежде чем он отключился.

Ну вот, устроил мне разнос! Как будто я предводитель восстания против латыни. Это Маше не нравятся лекции, а я просто за компанию. Но Ростиславу Андреевичу по фиг: кто прав, кто виноват — досталось все равно мне, как старшей.

Выхожу из туалета, Маша ждет меня возле кадки с пальмой.

— Что ты так долго? Уже звонок был.

Я разделался с делами и поменял билеты, чтобы как можно скорее вылететь к своей девочке. То есть еще не моей, конечно, ведь она не дала согласие. Но я сделаю все возможное, чтобы завоевать ее расположение.

Как только вспоминал ее прелестное личико и роскошную фигуру, у меня в штанах становилось тесно. Поэтому старался о ней не думать, когда вокруг было много народу.

По прилету позвонил из аэропорта Ксении, но ее телефон оказался выключен. Неужели уже уснула? Вот черт, а я так хотел ее сегодня увидеть. Теперь до завтрашнего вечера мучиться.

Когда подъехал к дому, то удивился, что везде горит свет. Что это Маша не спит в такой поздний час? Я не стал ей звонить и сообщать, что вернусь сегодня. Хотел сделать сюрприз. Может быть, она там с Ксенией? От этой мысли сладко заныло в паху, увижу ее хотя бы мельком и, если повезет, зажму где-нибудь в углу.

Поднимаюсь наверх и стучусь к дочери. Выждав время, открываю дверь и вижу Ксению, у которой на лице застыла маска ужаса.

— Привет! — говорю весело. — А Маша где?

— Вы? Но Маша сказала, что Вы…

— Я только что прилетел. Так где моя дочь?

Ксения стоит в одном полотенчике. Я просто уверен, что под ним она голая, и это не дает мне покоя. Где-то тут поблизости Маша и нельзя расслабляться. А как же хочется стиснуть ее в объятиях до хруста костей, отбросить ненужное полотенце в сторону и насладиться ее податливым телом…

— А Маши здесь нет, — отвечает.

— Не понял, куда она ушла? Ксения, отвечай.

— Она уехала в Домбай, с другими студентами.

— А ты почему не поехала?

— Для меня места не нашлось, — разводит руками и застенчиво улыбается.

— Господи. Как это так? Тогда и Маше не следовало ехать, — хмурюсь. Прямо стыдно, что воспитал такую эгоистичную дочь. Значит, подругу на парня променяла.

— Да все нормально. Я и не хотела ехать.

— Почему? — интересуюсь, подходя к ней ближе. Дочки нет, и ее подружка вся в моей власти.

— Потому что там будут всякие придурки. То есть не переживайте, Вашей дочери ничего не угрожает. С ними поехала преподавательница, из соседнего универа.

— Так-так-так, опять со мной на Вы? — кладу руки на хрупкие плечики и притягиваю ее к себе. — Я успел соскучиться, — вдыхаю запах чуть влажных волос и блаженно прикрываю веки. — Я звонил тебе полчаса назад. Почему у тебя выключен телефон?

— Я утопила его нечаянно, — отвечает чуть не плача. — Вон лежит, не включается.

— Не переживай, завтра у тебя будет новый телефон.

— Ростислав Андреевич…

— Слава… забыла? Ну, вспоминай меня.

Приподнимаю подбородок пальцами и целую ее сладкие губы. Через десять минут после жарких поцелуев с бородатым мужиком, они станут красные и припухшие. М-м… Все как я люблю.

Целую исступленно, и она отвечает на мой поцелуй. Робко, но все же отвечает. Неумелица моя… Всему обучу, пусть даже не сомневается. Будет у меня всякие разные штуки вытворять… О-о! Лучше об этом сейчас не думать, потому что кровь уже прилила к паху, и снова смущаю девочку своим стояком. Хотя ей не привыкать. При ней я почти всегда возбужден.

Одной рукой сдираю с нее полотенце и с восхищением рассматриваю голое тело. Какая же она красавица! Я уже видел ее в одних трусиках, а тут вообще без всего. С жаром набрасываюсь на нее и целую везде — куда только могу дотянуться.

— Ты готова дать мне ответ? — спрашиваю хрипло.

— Какой? — невинно отвечает.

— Не притворяйся, будто не понимаешь, о чем я, — нежно кусаю ее за ушко, и ладонью ощущаю, как у нее бегут мурашки по спине.

— Что ты ответишь на мое предложение: да или нет? Если нет, то, клянусь, прямо сейчас я уберу от тебя руки и позволю одеться. Итак?

Она опускает глаза и теребит пальцы.

— Чего ты боишься? — спрашиваю. — Расстаться с девственностью? Я сделаю все аккуратно, тебе не будет больно. Ты же знаешь меня. Я очень нежный.

Ее щеки покраснели словно металл, брошенный в огонь. Почему я все еще не в ней? Хочу этого больше всего на свете.

— Пойдем со мной! — подхватываю ее на руки и несу в свою спальню — такую голенькую, беззащитную, желанную.

Открываю дверь ногой, заношу ее в комнату, бережно ставлю на пол и расправляю постель.

— Ложись, — велю ей.

Она начинает мелко дрожать, когда видит, что я начинаю снимать с себя одежду. Джинсы, рубашка — все долой. Ложусь рядом с ней в трусах, чтобы не пугать раньше времени. Покрываю ее нежную кожу мелкими поцелуями: грудь, живот, опускаюсь ниже и провожу языком по лобку.

Ксения вздрагивает и смотрит на меня большими глазами. Нежно раздвигаю ее ноги в стороны и прочерчиваю дорожку от гладкого холмика до розового отверстия. Она трепещет и бессознательно гладит меня по волосам. Одобряет.

Прикасаюсь языком к клитору и всасываю его. Ксения выгибается мне навстречу и услаждает мой слух громким: аааах! Знаю, что в таком возбужденном состоянии она согласится на что угодно, и бесстыдно пользуюсь этим:

— Ты согласна стать моей?

Специально опускаю слово любовница, хотя подразумеваю его. Кладу руку ей на горло и жадно целую в губы.

— Согласна? — требую немедленного ответа.

— Дааа, — отвечает мне в рот.

Получив разрешение, снова опускаю голову и впиваюсь в ее сладкие нижние губы.

— Оооох, даааа. Слава…

— Тебе хорошо? — смотрю на ее лицо, чтобы видеть реакцию.

— Очень. Пожалуйста…

— Пожалуйста, что? Отпустить или трахнуть?

— Сделай это… Я… я готова.

— Нет, ты еще не готова, — возражаю и продолжаю терзать языком ее складочки, выписывая знак бесконечности.

Два моих пальца скользят по ее влажной дырочке, просовываю их внутрь на несколько сантиметров и замираю, прислушиваясь к ее дыханию. Прерывистое. Девочка возбуждена, но если я войду в нее прямо сейчас, то ей будет больно. Нужно еще немного потерпеть. Мой член уже давно готов вонзиться в нее до упора, держусь из последних сил.

— Даа… ооох, пожалуйста…

Она извивается подо мной, стонет и кусает губу. Глаза то закатываются, то смотрят на меня затуманено. Еще немного… Массирую согнутым пальцем ее узкую дырочку изнутри и работаю с алым комочком чувствительных нервов. Она уже на грани — я это чувствую. Я дам ей кончить, а когда ее тело охватит эйфория — войду внутрь. Она даже не почувствует боли, только приятную наполненность.

Ксюша выдыхает мое имя напоследок, и ее тело сначала напрягается, а затем обмякает. Вагина, сокращаясь, сжимает мои пальцы. Спускаю трусы и прикасаюсь головкой к скользкому входу. Надавливаю, и протискиваюсь внутрь на пару сантиметров. Почувствовав меня в себе, она приподнимает голову и смотрит в лицо влажными глазами.

— Тебе больно? — хриплю. — Остановиться?

Но вряд ли я уже смогу остановиться…

Ксения отрицательно качает головой и обнимает меня ногами, привлекая к себе.

— Тише, тише, родная. Потерпи, я не хочу сделать тебе больно.

Упираюсь в преграду и, отвлекая ее поцелуем в губы, надавливаю. Она кричит мне в рот, и я останавливаюсь на несколько секунд. Затем потихоньку двигаюсь в ней, сходя с ума от того, как узко у нее внутри! Мышцы плотно обхватывают мой член. Я настолько перевозбужден, что надолго меня не хватит.

— Если хочешь — кричи, — сипло говорю.

Она не кричит, только стонет, и стон этот меньше всего похож на болезненный.

— Мне хорошо, — признается она, прижимаясь щекой к моей бороде. — Оооох. Божеее.

Я ускоряюсь, потому что больше не могу. Жажда оргазма столь сильна, что я вытаскиваю член и, помогая себе рукой, кончаю ей на живот.

— Вот второй раз будем использовать презерватив, — говорю. — Насчет беременности не беспокойся, сейчас я сделал все аккуратно. В тебя ничего не попало.

Встаю с кровати и подхожу к шкафчику, чтобы взять полотенце. Она наблюдает за мной. Член еще стоит колом. Видимо ей интересно посмотреть на штуку, которая только что лишила ее девственности. Пусть смотрит, мне не жалко.

Возвращаюсь к ней и бережно утираю следы страсти. Только потом вытираю себя. На белом полотенце остаются яркие следы крови. На простынь должно быть тоже что-то попало. Ничего, заменю.

— А теперь нам нужна теплая ванна, — говорю. — Ты согласна?

Чувствую себя невероятно. Я только что переспала с мужчиной! «Который тебе в отцы годится», — ехидно подсказывает внутренний голос. Стала женщиной, наконец. И это… это было чудесно. Ростислав Андреевич очень чуткий и нежный. Я думала, что первый секс будет неприятным, но выходит, ошибалась.

Он набирает ванну, точнее джакузи, и несет меня на руках. Опускает в воду и забирается сам. Смущенно опускаю глаза, когда вижу его внушительное хозяйство. Неужели вот эта огромная штуковина поместилась во мне? Как такое может быть?

— Не слишком горячая вода? — заботливо спрашивает мужчина.

— Не, нормально. Я люблю почти кипяток.

Берет губку и вспенивает ее, потом прикасается ею к моей груди и нежно трет. Шею, плечи, живот… опускается ниже и проводит в низу живота. А он шалун…

Тело мгновенно отзывается на ласку. Неужели я хочу еще? Повторить вот это вот все, что было? Наверняка больно уже не будет. Или должно пройти какое-то время?

— Повернись ко мне спиной, — командует.

Трет спинку и смывает с меня пену. Потом ложится и притягивает меня к себе. Я лежу на нем, между его раздвинутых ног, ощущая лопатками мокрые жесткие волосы на его груди. В поясницу упирается что-то очень твердое, догадываюсь что…

Прямо здесь?!

— В воде не будет боли, — отвечает на мой немой вопрос. — Я просто умираю от желания повторить. А ты?

— Я не против, — отзываюсь смущенно.

— Вот и славно. Тогда оседлай меня, как в ресторане на крыше.

Это мы умеем, это мы могём. Блин, одно дело просто тереться об него, другое — чувствовать его в себе. На что я подписалась, ох?

Он сдвигает свои крепкие ноги, и я усаживаюсь на него сверху. Расставляю ноги по обе стороны его бедер.

— Ты же говорил что-то про презерватив, — напоминаю робко.

— Не бойся, я все сделаю аккуратно. Доверься мне.

Приподнимает меня за попу и аккуратно насаживает на свой вздыбленный орган. Мама дорогая! Ощущаю чувство наполненности, нет, скорее переполненности. Судя по тому, как он туго идет, у меня внутри там очень узко. Да и с чего бы быть широко? Я ведь еще ни с кем ни-ни.

— Ты великолепна, — говорит он, входя в меня до упора. Голос снова хриплый, и так приятно звучит.

Он помогает мне двигаться, обхватив за бедра. Его губы ловят сосок, скачущий у него перед лицом, и всасывают его.

Ууух, внутри отдается сладкой болью. Вода делает меня легкой, и он без труда ловит темп.

— Еще немного потерпи, еще чуть-чуть, — выдыхает он. — Какая же ты податливая. Трахал бы и трахал.

Слово «трахал» звучит из его уст чересчур сексуально.

— Ты моя, поняла? — чуть сдавливает шею и пристально смотрит в глаза.

Боже, с таким выражением лица, как у него сейчас, мужчины жестоко расправляются со своими соперниками. Только у меня нет никого, кроме него.

— Буду трахать тебя сам, никому не отдам.

Обнимает за талию и насаживает, насаживает на свой одеревеневший орган. У меня внутри все горит диким огнем. Такое сладкое и странное ощущение — отдаваться мужчине, который безумно тебя хочет.

— Повернись задом, буквально на три минуты. Я уже почти все.

Разворачивает к себе тылом и несильно шлепает по попке. Упираюсь коленями в дно ванной, воды в ней до середины бедра.

— Боже, какой сочный задик, — говорит он и сжимает и разжимает мои ягодицы.

Мне немного стыдно стоять перед ним в такой позе — во всей, что называется, красе. Но отказать не могу, он же сказал, что продлится это три минуты. Уж как-нибудь стерплю.

Разводит мои губки в стороны и протискивается внутрь. Опять это чувство переполненности… чуточку боли. Мышцы не привыкли к вторжению и беспощадно ноют.

— Аааах, — его член двигается во мне туда-сюда. — Оооох.

Его пальцы оказывается у меня спереди и играют с клитором. Я словно оголенный комок нервов, трепещу и сокращаюсь.

Уже прошли три минуты, а может быть и все десять. По мне так, целая вечность. А Ростислав Андреевич все двигается и двигается во мне, лаская руками спину и плечи. Ну и обманщик.

— Оффф, Ксения, — с его губ срывается мое имя, и после этого чувствую горячий дождь на своих ягодицах.

Разворачивает меня к себе лицом и жадно целует губы, щеки, нос.

— Ты даже себе не представляешь, как ты хороша девочка, — признается. — Такого удовольствия от секса я давно не получал.

Стоим на коленях друг перед другом, обнаженные. К моему животу прижимается его полутвердый орган. У меня все внутри ноет и болит. Надеюсь, продолжения не будет, иначе завтра я не встану с кровати.

— Мне тоже было хорошо, — говорю, жутко стесняясь.

— Правда? — пытливо заглядывает мне в глаза.

— Да, ты очень горяч.

Он смеется и прижимает меня к своей мускулистой груди. Ложимся и отдыхаем. Вода, конечно, уже почти остыла. Кольцами накручиваю его волосы себе на пальцы и трогаю кобру, вытатуированную на предплечье.

— Что означает твоя татуировка? — спрашиваю.

— Власть. Опасность. Мудрость. Возрождение. Сделал ее еще в молодости.

— Тебе подходит, — киваю.

— Ни о чем не жалеешь? — спрашивает он, явно имея в виду секс, и кладет ладонь на мою грудь.

— Пока нет, — отвечаю честно. — Но будущее меня явно пугает.

— Не надо думать о завтрашнем дне. Наслаждайся тем, что есть сейчас.

— Хорошо, я попробую.

Ему нужен секс без обязательств. А мне нужны обещания. Какие? И я сама не знала.

Закутывает меня в свой банный халат, сам оборачивается полотенцем.

— Спи со мной, — говорит он. — Сегодня я имею в виду. Останься здесь.

— Хорошо, если ты этого хочешь, — пожимаю плечами.

У нас уже есть опыт совместного сна, так что это не ново для меня.

— Голой, — просит он.

— Ну это уже слишком! — возмущаюсь.

— А чего тебе стесняться? — смотрит насмешливо.

— Я не привыкла спать голой, еще и с мужиком по соседству.

— Привыкнешь, — хмыкает он.

— Зачем ты это сказал? — хмурюсь. — Я ведь прекрасно понимаю, что проводить вместе ночи мы не будем. Переспим, и ты поедешь домой.

— Как знать. Может быть раз в месяц, мы сможем ночевать в одной постели.

Теперь уже хмыкаю я и залезаю одетой под одеяло. Не пускает. Стаскивает с меня халат, швыряет его на пол и прижимается ко мне сзади. Сильная рука ложится на мой живот. Он закрывает глаза, видимо, устал из-за перелета.

А я не могу уснуть, во мне резвится гамма чувств и эмоций. Испытываю все, кроме сожаления. Я реально не жалею, что подарила девственность этому мужчине. Его властные повадки заставляют мое сердце сладко сжиматься. А голос с хрипотцой заставляет забыть обо всем — в том числе о стыде.

Утром просыпаюсь от запаха еды. Нет, кофе. И еды, да. Открываю глаза и вижу свежего Ростислава Андреевича. Он в белой футболке и стильных черных джинсах. На столике стоит поднос с завтраком.

— Это мне? — потерев глаза, спрашиваю я.

— Тебе. Мое маленькое спасибо за вчерашнюю ночь.

— Ничего себе маленькое, — бормочу, рассматривая благоухающее ассорти.

Кофе, сыр, гренки, масло, булочка и яичница с сосиской!

— Ешь, давай. Подкрепляйся, и поедем за новым телефоном.

— Я как-то не привыкла крошить в постели. Меня мама за это ругала в детстве, — смущаюсь.

— Я не буду ругать, честное слово. Можешь крошить на здоровье, — садится на край постели и гладит меня по ноге через одеяло.

— Добряк ты.

— Только с тобой, — подмигивает.

— А с другими?

— Спроси у Маши. Она считает меня чудовищем и надзирателем.

— Ты не такой, — морщу нос и откусываю гренку.

— Такой, такой. Сама в этом потом убедишься, — смотрит, как я ем.

— Будешь меня кошмарить? — делаю страшные глаза.

— Еще как! — щиплет меня за коленку, и я громко ойкаю.

— Я привыкла к свободе, — говорю серьезно.

— Да ладно, о какой свободе речь? — смеется. — Если ты до 19 лет девственницей проходила. Пока не встретила меня, старого развратника.

— Не такой уж ты и старый, — вставляю ценное замечание.

— За это спасибо. Ну что поела? По коням?

— Угу, сейчас только оденусь.

— Одевайся. Или стесняешься меня? — прищуривается.

— Стесняюсь.

Глупо, конечно, после вчерашней ночки-то, когда он имел возможность рассмотреть меня во всех деталях и с разных ракурсов. Но ночь уже закончилась, а днем я очень стеснительная.

— Ладно, жду тебя внизу, — милостиво оставляет меня одну.

Когда он выходит, встаю с постели, накидываю Славин халат и иду в Машкину спальню. Одежда моя там. Он же меня голой вчера к себе принес. Позанималась гражданским правом, называется, что наутро проснулась женщиной. И принесла же меня вчера нелегкая в дом Тепляковых! Кто ж знал, что Ростислав Андреевич приедет ночью?

Надеваю нижнее белье, джинсы, футболку и куртку. На голове черт его знает что, поэтому накручиваю дульку из волос. Напеваю песенку, меняю линзы-однодневки на новые и моргаю ресницами. Может подкраситься? У Маши тут целая коллекция косметоса. Высунув язык, крашу ресницы тушью и смотрю на свои серо-голубые глаза — изменился у меня взгляд или нет? Вроде ничего не поменялось.

— Долго еще ждать? — спрашивает Ростислав Андреевич.

И давно он тут стоит, интересно? А то мои вокальные данные оставляют желать лучшего. Не хотелось бы перед ним позориться. Тем более пела дурацкую песню «Забери меня пьяную домой». Как прилипнет что-нибудь, потом хожу весь день, напеваю.

— Я готова, — поворачиваюсь к нему и широко улыбаюсь.

— Что с губами? — спрашивает презрительно. — Сотри.

А что с губами? На губах красная помада вообще-то! Огонь, страсть — ничего он не понимает. Цокаю языком, но не спорю, беру влажную салфетку и остервенело тру рот.

— Так лучше? — интересуюсь язвительно.

— Да поехали уже.

Едем в ТЦ, где находится магазин электроники. В маркете иду прямиком к китайским смартфонам, но Ростислав Андреевич хватает меня за шкирку и уверенно ведет к стеллажу, где стоят самые дорогие модели. Просит продавца показать Самсунг Галакси S22.

— В каком цвете больше нравится? — спрашивает у меня. — Графитовый, красный или голубой.

— Красный.

— Так я и думал. Оформляйте покупку, — кивает продавцу.

Идем на кассу. Все еще не могу прийти в себя и поверить, что стала счастливой обладательницей Галакси, о котором даже не смела мечтать.

— Поздравляю с удачной покупкой! — сладко улыбаясь, говорит кассир.

— Спасибо, — осторожно беру коробку с телефоном.

Черт, как им пользоваться-то? В смысле, как не уронить, не разбить и не утопить гаджет за 130 тысяч деревянных? Удивительно, но у меня не было чувства, что телефончик я заработала телом. Я представила, что Ростислав Андреевич сделал мне подарок по большой любви.

— А мне спасибо полагается? — спрашивает чересчур довольный Тепляков.

— Вам тоже на словах?

— Нет, мне на деле. Когда Маша вернется? — деловито уточняет.

— Она говорила, что поздно вечером, примерно в одиннадцать.

— Отлично, у нас еще куча времени, — потирает руки.

В доме Тепляковых есть комната-кинотеатр с огромным во всю стену экраном. Мы с Ростиславом Андреевичем прихватили еды и уютно устроились на огромном диване. Он включил фильм, и сначала все было вполне благопристойно, но потом сюжет скатился к сексу. И какому сексу! Героиня доставляла оральное удовольствие своему возлюбленному.

— Хочешь попробовать так же? — спрашивает Ростислав.

— Я … не знаю. Я ведь не умею.

— Я ведь не спрашивал, умеешь ли ты, а спросил: хочешь попробовать? Или стесняешься?

— Стесняюсь, — не стала спорить.

— А вот это зря. Такие вещи вполне нормальны и естественны.

Он кладет мою руку на свой бугор в штанах (балин! уже возбудился).

— Просто попробуй. Если тебе не понравится, я не буду тебя заставлять.

Не знаю, но я чувствовала себя будто обязанной ему. Он купил мне новый телефон (и какой телефон!), что мне стоит сделать ему приятное? Понимаю, это, наверное, жутко неприятно — брать член в рот. Но может быть все не так уж плохо, раз женщины это делают?

Собираюсь с духом и расстегиваю ширинку. От стыда меня спасает полумрак в комнате, а светящийся экран не позволяет делать все вслепую. Ростислав не увидит мое красное, как планета Марс, лицо — уже хорошо. Он приподнимается, чтобы можно было спустить джинсы с трусами.

Наклоняю лицо к его паху и чувствую такой приятный запах, как будто мужчина только что вышел из душа. Определенно, Ростислав — чистюля.

— Возьми его у основания, вот так, — берет мою руку и кладет на член. — Придерживай и начинай лизать головку. Как леденец. Она очень чувствительная.

Делаю первые неумелые движения и потихоньку втягиваюсь в процесс. Оказывается, мужской половой орган горячий, а головка бархатная. Даже приятно водить по ней языком. Из расщелины появилась какая-то капелька, чуть солоноватая на вкус. Пока не противно.

Продолжаю исследовать языком весь его длиннющий ствол. Ростислав громко дышит и постанывает, пристально наблюдая за мной. Наверняка ему интересно увидеть эмоции девушки, впервые в жизни делающей минет. Не знаю, что там написано у меня на лице, но его это возбуждает. Собирает волосы в руку и давит на затылок. Это чуточку унизительно, самую малость. Просто вижу, как он балдеет и прощаю ему все.

— Хочешь остановиться? — спрашивает с перекошенным от страсти лицом.

Мотаю головой и продолжаю.

— Я сейчас кончу, — предупреждает. — Если не хочешь, чтобы я сделал это тебе в рот, отстранись через минуту.

Я ловлю темп движения его бедер, вот теперь двигаемся синхронно, как в плавании. Что он там говорил, отстраниться? Оооой! Кажется, уже поздно…

— Кончаю, — хрипит он и выплескивает мне в рот порцию сладко-соленой, как карамель, жидкости.

Кое-что проглатываю, а остатки выталкиваю языком. Сперма течет по подбородку, и он смотрит на это с таким искренним восхищением, что мне становится интересно. Что ж в этом красивого-то? Но зеркал здесь нет, я не вижу себя со стороны.

— Детка, ты просто супер.

Протягивает руку с салфеткой, я хочу взять ее, но он не позволяет, вытирает сам. Очень бережно и нежно. Потом наклоняется и благодарит горячим поцелуем за доставленное наслаждение.

— Тебе понравилось? — спрашиваю робко.

— Для первого раза отлично. Иди сюда, ко мне. Я тоже тебя приласкаю. Мм, какая ты влажная…

Неожиданно свет в комнате загорается и ненадолго ослепляет нас. Моргаю ресницами и фокусируюсь на фигурке, стоящей возле двери.

— Папа? Ксюша?

По дороге на учебу, я старалась не смотреть на Ростислава Андреевича, но все равно видела в зеркале его внимательные глаза, обращенные на меня. Ехали молча, потому что Маша как всегда рылась в телефоне, а я не знала, о чем вести беседу с ее отцом после всего того, что было на выходных. Мне казалось, если я заговорю с Ростиславом Андреевичем, но непременно выдам себя.

Он пошел вместе с нами в институт. Это еще зачем? Будет допрашивать декана о том, какие успехи делает его дочь? На развилке Ростислав Андреевич завернул в деканат, а мы с Машей пошли дальше — в аудиторию. Даже не помню, по какой дисциплине сейчас начнутся пары. Во всем виноват Тепляков — позабыла обо всем на свете и думаю только о нем.

Сели, как всегда на второй ряд. На первом сидят отличники, к коим мы с Машей себя не причисляли. Не хотели прослыть ботаничками, хотя учились хорошо. На улице осенняя хмарь, и собравшиеся студенты позёвывали, ожидая препода.

Но неожиданно вместо преподавателя в лекционный зал вошел Машин отец.

— Здравствуйте, студенты второго курса, — поздоровался Тепляков. — Меня зовут Ростислав Андреевич, и я буду вести у вас «Страховое право». Можете садиться.

Конечно, никто и не вставал. Это был сарказм.

Пихаю Машу локтем в бок и шепчу:

— Ты знала?

— О чем? — вяло откликается она. Похоже, не только я в облаках витаю после первой ночи любви.

— Что твой отец наш препод по страховому?

— А да, знала.

— А мне почему не сказала? — возмущаюсь. А у самой сердце колотится где-то в горле.

— Думала, ты знаешь.

— Теплякова и Короткова, мне можно начинать лекцию или вы еще хотите поболтать? — строго обращается к нам Тепляков.

— Простите, — лепечу, заливаясь краской.

Просто офигеть! Человек, с которым я занималась сексом на выходных, теперь читает лекцию. Я чувствую стыд и неловкость. Как бы настроиться на учебу? Даже не стоит надеяться, что строгий Ростислав Андреевич поставит нам зачёт просто так. Скорее всего, спросит с нас больше всех.

— Дисциплина у нас маленькая, всего 8 пар, потом зачет, — сказал Ростислав Андреевич. — Постараюсь, как можно доходчивее вам рассказать, как в современном мире работает система страхования. Можете доставать свои тетради и записывать основные тезисы. На зачёте спрошу со всех строго.

Студенты оживились и зашуршали бумагой.

— Итак, думаю многим известно, что я возглавляю страховую компанию «Теплострах». Кстати, я окончил ваш институт с кандидатской степенью с правом преподавания. Это чтобы ни у кого не возникало сомнений в правомочности моих действий, — неожиданно Ростислав Андреевич многозначительно посмотрел на меня.

Я что ли, сомневаюсь? Просто не ожидала. И Маша, молодец, ни словом не обмолвилась, что фазер — препод. Еще один плюсик к его остальным достоинствам.

Смотрю на него исподлобья. Не хочу, чтобы он выделял меня среди других, не привыкла к вниманию.

Девочки с нашего курса ловят каждое его слово. Все приободрились, никто уже не зевает. Тепляков с воодушевлением рассказывает историю своего успеха, кто ж не любит такое послушать?

— Когда мне было восемнадцать, я работал страховым агентом. Мальчиком на побегушках. Каждое утро я задавал себе цель: найти десять клиентов, и не прекращал поисков, пока не находил их. Иногда за пару часов мог оформить 10 страховок, а иногда за весь день не получалось и пяти. Тогда я перебрасывал эти пять запланированных страховок на следующий день, и ставил цель: найти уже 15 клиентов. Как сейчас помню, однажды я уговорил весь наш курс застраховаться от несчастного случая, — улыбается Тепляков располагающей улыбкой.

Вот честно, если бы я только что с ним познакомилась, то влюбилась бы в него без памяти! Девочки любят влюбляться в своих преподов. Но на нашем курсе в основном преподавали женщины, были пара мужчин — но они уже старики. Поэтому Ростислав Андреевич как нельзя лучше подходил на классного учителя, в которого можно влюбиться. Похоже, Марина и Настя со мной согласятся. Эти девочки сейчас с вожделением смотрят на Теплякова и задают ему наводящие вопросы!

Маша особо не слушает отца, наверняка, слышала эти истории тысячу раз. Чертит в тетради фигуры и думает о чем-то своем. Вижу, что моя рука дрожит, я прямо как на иголках сижу. Как еще выдержать час?

Но как-то выдержала. Минут через десять свыклась с фактом, что слишком близко знакома с лектором, и успокоилась. Что тут поделаешь? Неожиданности они такие. Благо мы может к ним адаптироваться.

На короткой перемене Маша спросила меня:

— Почему ты так испугалась, когда увидела фазера?

— Просто не ожидала. Неужели у него есть время на студентов?

— Он оставил только страховое право, потому что ему нравится преподавать, — пожимает плечами. — Но ты реально испугалась. Что он тебе сделал? — смотрит на меня внимательно.

— Ничего, Маш, просто…

— Что между вами происходит? — спрашивает в лоб.

— Ничего не происходит.

— Скажи мне ладно, если он тебя чем-то обидит? Я ведь знаю, какой он монстр.

О да, нежный монстр.

— Не волнуйся, твой папа очень любезен со мной.

На второй паре по страховому праву мы безостановочно записывали материал. Интересные истории кончились, и Тепляков нещадно мучил нас терминами. Хотя надо отдать ему должное, объяснял он вполне доходчиво. К одиннадцати дня моя рука уже отваливалась. Впереди большая перемена, потом еще две пары английского.

Когда прозвенел звонок, Ростислав Андреевич сказал:

— Все свободны. Теплякова и Короткова останьтесь.

Студенты дружно потянулись к выходу, разминая на ходу затекшие руки.

— До свиданья, Ростислав Андреевич, — кокетливо сказала Марина, проходя мимо него. — Спасибо за интересную лекцию.

— И вам спасибо. Всего доброго, — кивнул он.

Вот жаба, эта Марина! Была б ее воля, запрыгнула бы на него прямо в аудитории.

— Пойдем сейчас обедать, — сказал Тепляков, когда зал опустел.

— Па, еще рано, — капризно сказала Маша. — У нас с Ксюшей были другие планы.

— Какие? Пойти на площадку соседнего универа? — спрашивает с усмешкой.

Попал в яблочко. Именно туда собиралась потащить меня подруга. К Токареву.

— Да, — вздернула носик Маша.

— Хорошо, идите.

Вот так вместо обеда с классным мужиком я сижу на холодной лавке, смотрю на игру каких-то придурков и пытаюсь согреться еле теплым кофе. А ведь могла бы наслаждаться обществом Теплякова в более приличном месте. Хлюпаю носом и кутаюсь в шарф.

Наконец, Токарев соизволил подойти к своей девушке.

— Привет, — целует Машу в губы.

— Хэллоу, Короткова, — небрежно кивает мне.

— Ага, и тебе привет.

Тимур прижимает Машку к стенке и что-то говорит ей на ухо. Пора идти на английский иначе опоздаем. Теперь целуются. Даже завидно немного. Вряд ли мне выпадет такая честь — поцеловать Ростислава прямо на улице. А хотелось бы, не знаю почему… Заявить на него права. Сказать противной Маринке, что он мой, чтобы отвалила.

Да, очень хотелось.

На следующий день Ростислав Андреевич позвонил мне и сказал, что заедет за мной после четырех.

— Куда мы поедем? — спрашиваю.

— В клинику.

— За-ачем? — роняю на пол карандаш, которым усердно рисовала стрелку.

— Делать тебе коррекцию зрения. Мне надоело, что ты прячешь свои красивые глазки под очками. Хочу их видеть.

— У меня всего минус два.

— А будет стопроцентное зрение. Это абсолютно безопасная процедура. Завтра будешь видеть все сама.

— Ну хорошо, — сдаюсь.

Конечно, я бы хотела сделать эту операцию, но видела конские цены на нее. Моим родителям такое не по карману.

Надеваю джинсы, белую водолазку и усердно чищу кроссовки. Догадываюсь, что он приведет меня в какую-нибудь претенциозную клинику. Не хочу, чтобы он стеснялся меня, поэтому усердно работаю над внешним видом.

Спускаюсь к нему после телефонного звонка и сажусь в тачку. С некоторых пор оглядываюсь по сторонам, боясь увидеть поблизости Машу. Уже дважды она нас почти застукала. Ой-ей-ей.

— Почему ты стоишь? — спрашиваю.

— Потому что жду поцелуй.

Несмело тянусь к нему губами и чмокаю в щеку.

— Это что? — спрашивает недовольно. — Это разве поцелуй? — хватает меня за шею и впивается ртом в мои губы. — Вот поцелуй.

А потом трогается с места, довольный собой.

— Вот спасибо, съел весь блеск для губ, — ворчу.

— Твои губы по-прежнему блестят. Я их как следует обслюнявил, — смеется.

— Почему ты не сказал, что ведешь у нас страховое право? — спрашиваю с укором.

— Хотел сделать сюрприз. Посмотреть на твое лицо.

— И как, доволен?

— Было трудно одновременно рассказывать материал и думать о твоей бразильской попке.

— Ничего она у меня не бразильская, — смущаюсь.

— Большая и упругая. Все как я люблю. Эй, чего нахохлилась? — тянется ко мне рукой и треплет по щеке.

— Боюсь делать коррекцию. Вдруг они сожгут мне роговицу, и я останусь слепой?

— Не говори ерунды. Там работают профессионалы, которые сделали тысячи таких операций. После клиники я побуду с тобой, — берет мою руку и сжимает пальцы. — Все пройдет, как надо. И да, перед процедурой зайдешь к гинекологу, она поможет подобрать тебе контрацепцию.

О, ехали, ехали и приехали! Обещал презервативы, но, похоже, я их так и не дождусь.

— От них толстеют, — недовольно буркаю.

— Тебе не нужно пить гормональные таблетки. Есть масса других продвинутых контрацептивов. Врач тебе все расскажет.

Немного помолчав, спрашивает озадаченно:

— Кстати, почему ты не пользуешься моей картой?

— Не знаю, неудобно как-то.

— Неудобно ей, — хмыкает. — А ходить в старых кроссовках удобно?

— Поняла, — убираю из его поля зрения вышеупомянутые кроссовки и вздыхаю.

Ростислав с кем-то говорит по телефону, а я смотрю в окно. О моем здоровье давно уже никто не печётся. В обычных поликлиниках можно разве что открыть больничный, но явно не получить квалифицированную помощь. Поэтому даже не хожу туда.

Мне приятно, что он проявляет заботу обо мне, пусть и для себя старается тоже (хочу видеть твои красивые глазки… защита от залёта), все равно это подкупает.

Заходим в клинику «Семейное здоровье» и идем сперва к гинекологу. Ростислав остается ждать в коридоре. Гиня расспрашивает меня о женском здоровье, цикле и о том, когда начала половую жизнь. Отвечать: «2 дня назад» не стала и сказала, что с 19 лет. Она удивленно приподняла брови и всучила мне какие-то супер-пупер свечи, которые надо вставлять перед сексом. Потом отпустила на все четыре стороны.

— Ну что? — подрывается с дивана Ростислав Андреевич, когда видит меня. — Все хорошо?

— Да, — демонстративно кладу упаковку свечей в рюкзак.

Он кивает и указывает направление, куда дальше идти. На процедуру идет вместе со мной и держит за руку, пока врач не осмеливается ему сообщить, что он чертовски мешает персоналу работать.

Меня уложили на кожаное кресло, под яркий свет лампы и принялись издеваться над моими глазами: что-то в них капать, приподнимать веки, осматривать. Присутствие Ростислава меня успокаивает. Я знаю, что он в кабинете, потому что ощущаю запах Н24, который вызывает у меня эйфорию. Даже обезболивать меня не надо, все стерплю, потому что мозг выделяет колоссальное количество эндорфинов в его присутствии.

Запахло горелым — это прижгли лазером мою роговицу. Мне жутко, хочется вскочить и убежать отсюда с криком, но терплю. Жжётся. Неприятно, но опять же терпимо.

Через несколько минут мне наложили на глаза повязку и передали в руки Теплякову. Иду медленно, точно слепая. Он ведет меня за руку, заранее предупреждая об опасностях:

— Аккуратно, сейчас будет поворот. Сейчас ступенька.

На улице подхватывает меня на руки и несет в машину. Бережно усаживает на сидение и просит не пугаться.

— Как ты? — спрашивает с заботой в голосе.

— Чувствую себя слепой. Звуки обострились, слышу, как где-то кошка мяукает.

— Я отвезу тебя домой, отдохнешь. Через пару часиков можно будет снять повязку. Сначала будешь видеть расплывчато, потом зрение придет в норму.

Всю дорогу держит меня за руку. Возле дома вытаскивает из машины и несет в подъезд.

— Ключи в рюкзаке, — говорю.

Он ставит меня на землю, и я опираюсь рукой на его массивное плечо. Слышу как шебуршит всякая всячина в моем рюкзаке. Наконец нашел ключи, открыл дверь и снова поднял на руки. Лифт не вызывает, тащит на руках прямо на третий этаж, и даже одышка не появляется. Спортсмен!

Заносит в квартиру и кладет меня на постель.

— Я тебя раздену, — не спрашивает, а утверждает.

— Это еще зачем?

— Потому что ты не сможешь сделать это сама. А валяться в кровати в уличной одежде такое себе.

Чувствую, как стаскивает с меня джинсы, потом водолазку, требуя поднять руки. Носки тоже снимает. Потом слышу возню, и чувствую рядом с собой обнаженное мужское тело.

— Полежу вместе с тобой за компанию, — говорит он с хитрецой.

Зря, конечно, начал раздевать Ксению, потому что моя реакция на ее обнаженное тело оказалась предсказуемой. Мне тотчас захотелось ее приласкать. Чувства человека, на время лишенного зрения, обостряются. Поэтому не могу упустить случай немного поиграть с ней. Во время сенсорной депривации чувствительность обостряется в несколько раз, и моя девочка испытает поистине что-то оргазмистическое. (Оргазм+мистика)

— Ростислав Андреевич, я сейчас не пригодна для… ну Вы поняли.

— Лежи спокойно, — отвечаю.

Медленно снимаю с нее кружевной лифчик и обвожу пальцем соблазнительные полушария с розовыми сосками. Ксения вздрагивает от неожиданных прикосновений: то живота коснусь, то шеи, то груди. Делаю так, чтобы она не могла предугадать, в какое место переместятся мои ладони в следующую секунду.

Тяжело всхлипывает и дотрагивается до своей повязки.

— Нет, рано снимать, — убираю ее руки от лица и кладу их по бокам.

Лежит, вытянувшись солдатиком, и не знает, что будет дальше. Видеть меня не может, только чувствовать.

— Ростислав, скоро Карина вернется, а мы тут… — закусывает губу, обрывая себя на полуслове, потому что в этот момент я стаскиваю ее трусики вниз.

— Так даже интереснее, — отвечаю сипло. — Ощущения острее.

— Да, но…

Замолкает, потому что прикасаюсь пальцем к ее гладкой прелести.

— Ооох, что Вы делаете?

Когда она уже привыкнет называть меня на ты? Все время путается.

— А на что это похоже? — чуточку издеваюсь.

Провожу ладонью от плеча до голени, и не могу поверить, что такая кукла досталась мне. Ради нее забил на свои принципы не встречаться с приближенными к нашей семье. Ничего не могу поделать, хочу ее до безумия. В памяти свежи воспоминания, как у нее узко внутри. Хочу войти в нее сейчас. Двигаться в ней, смакуя нежную кожу.

Девочка мне полностью доверяет и не сопротивляется. Отдает власть в мои руки и, черт возьми, это же психологический возбудитель!

Смотрю на себя в зеркало и вижу красные, как у вампира, глаза. Зрение пока еще плохое, но это так и должно быть. Ростислав запретил напрягать глаза телефоном, но я все равно переписываюсь с Машей. Ей скучно без меня на парах. Я сказала ей, что заболела.

«Тебе что-нибудь нужно? — пишет Маша.

«Нет, у меня все есть».

Утром заезжал Ростислав, привез мне кофе в стаканчике и офигенно вкусный маффин с мясом и зеленью.

— Хотел бы я остаться с тобой, — целует меня в макушку. — Но сегодня меня ожидает очень сложный день. Завтра поедем в клинику, покажем твои глазки.

— Хорошо, — грустно киваю.

Когда он уезжает, надеваю его трусы, которые вчера оставил, и хожу в них по квартире, как в шортах. Карина пришла с учебы и поржала с меня. А потом поставила диагноз: шизоХрения.

Мне стало скучно, и я полезла в интернет, чтобы найти фотки Ростислава Теплякова. Нашла быстро, их в сети валом. Из последнего: открытие «Теплобанка» в Саранске. Ему пожимает руку губернатор Мордовии. Сохранила себе несколько удачных снимков, где он смотрит в кадр прожигающим синим взглядом, и время от времени просматриваю их.

Все-таки не привыкла я сидеть дома, хочется куда-нибудь пойти. Но с расплывчатым зрением опасно. Капаю капли весь день от сухости, и к вечеру краснота проходит. Стыдно конечно, что Ростислав видел меня с утра с такими глазами, как у зомбачки. Хочется перед ним всегда быть красавицей.

На следующий день, то есть в четверг по расписанию стоит одна пара страхового права. Но Тепляков почему-то не приехал в институт. Нам сообщили, что препода не будет, а по какой причине — умолчали. Маша, конечно, потащила меня на спортплощадку соседнего универа. А что еще делать?

В этот раз на удивление в баскетбол никто не играл. Площадка пустовала. А то создалось впечатление, что Тимур, как компьютерный персонаж, все время находится в одном и том же месте и бросает мяч в кольцо.

— Что с твоими глазами, Ксюх? — вглядываясь в мое лицо, спрашивает Маша.

— Коррекцию зрения вчера сделала, родители насобирали денег, и по акции попала — два глаза по цене одного.

Вру, конечно, складно. Но в самом деле, видела такую рекламу.

— Круто. Теперь будешь без очков ходить. А телефон? Показывай давай, какой купила.

Неохотно достаю Галакси и демонстрирую его Маше.

— Ну ничего себе! — вскликивает она. — Самая новейшая модель.

— Слава подарил.

— Молодец твой старичок. Теперь тебе придется расплачиваться с ним.

— Уже расплатилась, — потупив глазки, сказала я.

— Как?! И молчишь! Короткова, рассказывай, каким был твой первый секс.

— Ну, очень нежным. Больно не было вообще.

Я воскресила в памяти воспоминания о той ночи, проведенной с Ростиславом, и в романтичных словах поведала о том, как все было. Маша слушала меня, открыв рот.

— Да все-таки мужчины постарше больше шарят в сексе, — вынесла она вердикт. — А у нас с Тимуром сегодня свидание. Он пригласил меня к себе домой.

— Вау! А родители?

— Их не будет.

— Что ж приятного тебе вечера. И купи презервативы на всякий случай, — абсолютно не шучу. Не хватало нам только беременностей.

— Ой! Можно подумать твой Слава ими пользуется, — фыркает Маша.

— Со Славой я пользуюсь свечами.

— Поделись.

— Без проблем, — полезла в рюкзак и достала упаковку.

Решила теперь всегда носить их с собой, а то Ростислав Андреевич такой непредсказуемый. Где поймает, там и трахает — говорят про таких, как он.

Отделяю четыре свечки и протягиваю Маше:

— Вставлять внутрь перед сексом. Ну и где твой супермен? — спрашиваю.

Тимур пришел минут через пять вместе с Богданом-рыжиком. Пока моя подруга зажималась со своим парнем, рыжик домогался меня. Ну как домогался, пытался пощупать, а я рьяно сопротивлялась.

— Богдан, отвали от нее, — со смехом сказала Маша. — А то ее старичок тебе покажет.

— Маша! — делаю страшные глаза.

Зачем говорить этим парням, что я встречаюсь с мужчиной вдвое себя старше? Чтобы они потом заклевали меня своими скабрезными шуточками?

— Фу, Короткова трахается со стариком, — сморщив нос, сказал Богдан.

— Пошел ты! — отвечаю и отворачиваюсь.

Все, я обиделась на Машу. Совсем язык за зубами не умеет держать. Чтобы я с ней еще чем-то поделилась…

Возвращаемся с ней в институт в молчании.

— Ксюх, прости, вырвалось случайно, — говорит подруга.

— Скажи им, что ты пошутила.

— Хорошо, скажу обязательно. Не обижайся только, пожалуйста.

Ночью мне приходит сообщение от Маши: «Ненавижу тебя, сука! Я все знаю, что ты трахаешься с моим отцом. Я видела вас вместе. Хочу, чтобы ты сдохла».

Сон как рукой сняло, пишу ей в ответ: «Маша, прости. Давай встретимся и поговорим. Я все тебе объясню».

«Пошла на…».

Слезы застилают глаза. Слышу на улице шум дождя, и плачу еще сильнее. Минут через десять звонит Ростислав:

— Алло? — всхлипываю в трубку.

— Ксения, Маша у тебя?

— Нет, — отвечаю убитым голосом, — она все знает… знает про нас с тобой…

— Что? — рычит в трубку. — Как ты могла это допустить? Мы же договорились!

— Я не…

— Нужно найти Машу, — перебивает он. — Где она может быть?

— Она собиралась идти к Тиму с ночевкой. Ростислав…

— Я тебе перезвоню! — говорит гневно и бросает трубку.

Теперь он даже не желает со мной разговаривать. Счастье оказалось недолгим. Уже не усну, меня сотрясает дрожь, как от холода. Встаю с постели и иду на кухню. Завариваю чай и смотрю на холодную ночную улицу. Даже огни не горят нигде. Слезы все еще катятся по моим щекам, я не привыкла, чтобы меня ненавидели и желали, чтобы я сдохла.

Знаю, что Маша эксцентричная и избалованная, но в то же время добрая и отходчивая. Может быть, у меня есть шанс, что она меня простит? Простить то может и простит, но никогда не позволит нам с Ростиславом быть вместе. Это же очевидно.

Получается, что я как бы предала ее. Не знаю, что мне делать? Куда звонить? Куда бежать? Маша сейчас в таком состоянии, что может наделать всяких глупостей.

Как она узнала о нас? Говорит, что видела нас с отцом? Случайность или специально следила за мной? Скорее всего, второе. Наверняка хотела посмотреть на моего мужика, который дарит дорогие подарки и… увидела своего папу. Я понимаю ее, и поэтому не обижаюсь. Снесу любые оскорбления — заслужила. Пусть только она поскорее отойдет от эмоций.

Смотрю на часы — четыре утра. Надеюсь, Маша нашлась. Мне никто не звонил и не писал, что толку сидеть на кухне и плакать под ритм дождя? Выпиваю две таблетки снотворного и проваливаюсь в сон.

Ближе к вечеру, когда я уже успела вся издергаться, Ростислав Андреевич прислал мне смс: «Нашел Машу. Она была у своей тети». И на этом всё. Мои вопросы к нему остались без ответа.

Ладно, хотя бы одной проблемой меньше, уже хорошо. Он не звонил, видимо всеми силами мирился с дочерью и время для минутного звонка мне попросту не нашел.

В понедельник в расписании стояла пара по страховому праву. Интересно, мистер Тепляков соизволить почтить нас своим вниманием? Жду с нетерпением! Маши на учебе все еще не было. Да ладно, пропускает из-за меня?

Тепляков соизволил приехать. Вошел в аудиторию, опоздав на пять минут, и с хмурым видом устроился за преподавательским столом. На всякий случай я, как вошла, села подальше. Не хочу встречаться с ним взглядом.

Он дает материал, а я рисую в тетради бессмысленные рисунки, делая вид, что записываю. Опустила голову вниз и даже не смотрю в его сторону. Студентки, которые флиртовали с ним в прошлый раз, тихо обсуждали, что это Ростислав Андреевич такой суровый сегодня? Он даже не пытался пресечь болтовню, продолжал как ни в чем не бывало вещать об основах страхования.

Слава богу, пара всего одна, на час двадцать. Я ни разу не подняла голову, хотя очень хотелось. После звонка Ростислав отпустил всех студентов и сказал:

— А Вас, Короткова, попрошу остаться.

Жду, когда все выйдут из аудитории, и подхожу к нему. Сверлит меня тревожным взглядом, но меня это мало трогает.

— Ксения, мне жаль, что так вышло.

— Бывает, — отвечаю отстраненно.

— Мне сейчас очень тяжело с Машей. Вчера нашел ее в другом городе, у тетки. Что она еще может выкинуть, одному богу известно. Пожалуйста, не злись на меня.

— Я не злюсь.

— Тогда почему ты даже ни разу не посмотрела на меня?

Молчу, собираясь с духом. Я должна это сделать.

— Ростислав Андреевич, благодарочка вам за щедрость, и вообще за то, что научили меня любви по-взрослому, — голос мой сбивается, прочищаю горло и продолжаю:

— Но Вы больше не ищите со мной со встреч. Все кончено.

Достаю из кармана карту «Теплобанка», которую он мне дал, и швыряю на стол. Я не потратила больше с нее ни рубля после одного единственного похода в ТЦ.

— Вот, возвращаю Ваше имущество. Всего доброго.

Разворачиваюсь и ухожу из аудитории, не обращая внимания на его грозные окрики немедленно остановиться. В коридоре он не сможет выяснять со мной отношения, значит надо скрыться там. На глазах появляются злые слезы, смахиваю их одним движением и бегу — не знаю куда. Просто несусь как угорелая по институту.

Добежала до умывальника и села на корточки. Слезы капают на пол, — да сколько их у меня?! Плачу уже который день, а они все не кончаются.

Я правильно поступила. У него не хватит мужества обрубить концы, а у меня хватило. Пошел он! Видеть его больше не желаю, и на страховое право не приду. Ничего он мне не сделает. Ну, поставит не зачет, подумаешь.

Весь день я на нервах из-за этой невыносимой девчонки. Сначала она сказала, что больше не хочет меня видеть, а потом сбрасывала звонки. Что-то я не припомню, чтобы за последние десять лет кто-то имел наглость отклонить мой вызов. Мало того, пошла в какой-то клуб и напилась! Потом и вовсе выключила телефон — неслыханное дело! Чтобы ей не мешал отрываться, надо полагать. У меня руки зачесались хорошенько ее проучить.

Найти ее не составит труда. Ясное дело, что в клубе она с соседкой по комнате. Набираю Карину (ее телефон, как и вся прочая информация, есть в папочке-досье) и выясняю местонахождение Ксении. Сначала она не хотела говорить, но я умею проводить допросы. Пришлось немного припугнуть. Главное сейчас забрать девчонку оттуда, где бы она ни была.

Приезжаю в «Гавану» — отвратительное злачное местечко. Здесь умницам и красавицам не место. Иду по залу и вижу Ксению в компании двух орлов. С трудом подавив себе желание вытащить ее из-за стола и отшлепать прямо тут, подхожу и говорю:

— Вставай, мы уходим.

— Ой, а кто это к нам пожаловал? — театрально восклицает пьяная девушка. — А, Ростислав Андреевич! Познакомьтесь, это Марат, а это Багдад.

— Баграт, — поправляет парень, хищно сверкая глазами. — И наоборот: Я — Марат, а он — Баграт.

— Никак не могу запомнить, — хихикает Ксения.

— Быстро встала из-за стола, — руки, которые держу в карманах брюк, сжимаются в кулаки. Если спектакль продолжится, есть риск, что я вымещу злобу на Марате, или на Баграте — все едино. Эти парни уже трахнули ее в мыслях, и если бы не я — они осуществили бы свой замысел.

— Ксюх, лучше иди с ним, — вмешивается трезвомыслящая Карина.

— Никуда я с ним не пойду, — отчеканивает Ксения.

— Дядя, слышал? — сказал Марат. Или Баграт.

— А ты рот закрой, щенок, пока зубы целые, — отвечаю и вытаскиваю Ксению за шкирку.

Она пищит и вырывается:

— Платье порвешь!

— Не позорься, — почти рычу.

Страшное зрелище. Сколько же она выпила? Перекидываю несносную девицу через плечо и отвешиваю смачный шлепок по бразильской заднице. Ее друзья провожают нас изумленными взглядами. Благо у обоих парней хватило ума не вмешиваться.

Вытаскиваю ее из клуба, кладу на переднее сидение и пристегиваю ремнем безопасности. Блокирую дверь, чтобы не выбралась, пока обхожу авто.

— Эй, верни меня на место! — возмущается. — Хочу танцевать!

— Потанцуешь в другом месте.

Завожу мотор и мчусь по улице. И куда ее вести в таком состоянии? Не придумал ничего лучше, чем поехать в отель и снять номер.

Пока ехали, Ксения перешла на следующую после эйфории стадию алкогольного опьянения — слезы.

— Это ты… ты виноват, что Маша теперь меня ненавидит. Я же хотела как лучше… А ты… Просто гад. Попользовался мною и в кусты…

Я не вступаю с ней в перепалку, завтра и не вспомнит, что мне наговорила.

Такого значит она обо мне мнения: использовал и сбежал? Я не сбегал, а просто попросил паузу в отношениях, пока не разберусь с дочерью. Напридумала себе черте знает что!

Вопреки моим опасениям, на рецепции Ксения ведет себя тихо — не кричит, не истерит. Стоит спокойно, облокотившись на стойку, и смотрит в одну точку — на мой ботинок. Алкоголь начал потихоньку отпускать. Беру ключ и веду дрянную девчонку в номер. Поддерживаю за талию, чтобы не грохнулась.

По моей просьбе приносят сорбент, растворенный в стакане воды, и я насильно вливаю его в Ксению. Это поможет организму справиться с токсинами. Вовремя я забрал ее, до алкогольного отравления было рукой подать.

— Ложись в кровать.

В пику мне ложится поперек кровати и смотрит в потолок.

— И зачем ты меня сюда привез? — зло усмехается. — Трахаться?

— Я пьяных дур не трахаю.

— А пьяных умниц?

— Это точно не про тебя. Снимай одежду и ложись нормально.

Не реагирует. Качаю головой и стаскиваю с нее колготки, потом платье. Силой кладу ее голову на подушку, на всякий случай на бок, чтобы не задохнулась, если начнется рвота, и накрываю одеялом.

— А я ведь так тебя любила… Рос…

Фраза обрывается и девчонка засыпает. Как же хочется ее проучить после такой выходки! Вот сто процентов на моей голове добавилось пару седых волос. Утром ее ожидает жестокая казнь!

Пока едем в лифте, Ростислав снабжает меня инструкциями:

— С водителем не разговаривай, тем более меня не обсуждай.

— Поняла, не глупая, — еле сдерживаюсь от того, чтобы закатить глаза. Какой же он тиран — ничего не разрешает.

— Вечером будь готова к семи.

— А ничего, если у меня планы на вечер? — фыркаю. Опять все решил за меня. А нуда, нуда — наказание. Боюсь-боюсь.

— Какие? — иронично приподнимает бровь. — Напиться в клубе с Кариной?

— Откуда ты вообще знаешь ее номер?

— От туда, откуда знаю всё.

— Такой всемогущий, прямо как Господь, — саркастически замечаю.

— У меня даже контакты твоих родителей есть, — его губы растягиваются в улыбке.

— Обманываете, — торможу посреди холла.

Ухмыляется и лезет в карман за телефоном. Открывает справочник и показывает контакт Нина Васильевна Короткова. Всматриваюсь в цифры — точно, номер моей матушки!

— Отцовский показывать? — интересуется, довольный произведенным эффектом, то есть моей отпавшей челюсти.

— Не надо, верю, — отвечаю в полном афиге. Точно Господь всемогущий и вездесущий!

Выходим из отеля. На улице меня ждет серебристый мерседес класса люкс. Ростислав Андреевич открывает передо мной заднюю дверцу, прямо за водителем и говорит:

— Не забудь. В семь.

Очень хочется показать ему язык или закатить глаза, но снова сдерживаюсь. Тепляков закрывает дверь и делает знак водителю, чтобы трогался.

Как и обещала Ростиславу, всю дорогу молчу. Водитель включил тихую музыку и доставил меня по пробкам с комфортом.

Захожу домой и вижу в прихожке мужские ботинки. Каришка спит в обнимку с Маратом. Или Багратом? В общем, с одним из вчерашних парней. Поминаю добрым словом Теплякова, который забрал меня вчера, иначе бы проснулась сегодня со вторым красавцем, себя не помня. Нет, реально, большое ему спасибо, что спас! Вела себя вчера, как идиотка.

Переодеваюсь в джинсы и свитер. Ростислав спал со мной ночью рядом? Скорее всего, да. А я и не почувствовала, была в полном отрубе. Это была наша третья совместно проведенная ночь, и вторая — без интима.

Выхожу из подъезда и сажусь в мерседес. На сей раз на переднее сидение.

— Можем ехать в институт? — уточняет пожилой водитель.

— Да, можете. Спасибо, что подождали.

— Нет проблем.

Опоздала на десять минут, но преподша латинского не стала меня отчитывать. Я даже удивилась, обычно она не упускает случая кому-нибудь устроить взбучку — характер такой мерзопакостный. Вон даже Машкиному отцу названивает, если что не так.

Маша сидела в аудитории, но не нашем обычном месте, а на самом последнем ряду. Меня как будто бы не заметила. Обернулась и посмотрела на бывшую подругу — ноль эмоций. Даже взгляд, полный презрения, не бросила в меня.

После пары, Маша прошла мимо, сделав вид, что меня не знает. Я не стала ее окрикивать. Что я ей скажу? Нечего мне ей сказать и добавить к тому, что она уже знает.

Остаюсь в аудитории одна и смотрю на осеннюю улицу. Поднялся ветер и сорвал с верхушки березы листья. Небо сизое. Только бы дождь не пошел, не люблю сырость. Да и зонт не взяла.

Думаю о наказании, которое готовит для меня Тепляков. Страшночёт! Он — властный тип и способен на многое. Ну не будет же он меня бить, в самом-то деле?! Или будет? Интересно, он когда-нибудь воспитывал Машу ремнем? Сомневаюсь.

— Привет, геронтофилка, — слышу мерзкий голос за спиной и оборачиваюсь. Рыжий Богдан, Тимуркин дружбан. Откуда он тут взялся?

— Ты ВУЗы попутал. Твой через дорогу, — снова смотрю в окно. Не реагировать на выпады этого козла — приказываю себе.

— В курсАх. Что старичка ждешь своего? Телефончик-то новый покажешь, который насосала?

— Пошел ты! — вспыхиваю.

Беру рюкзак и собираюсь выйти из лекционного зала, но Богдан преграждает мне путь. Толкает в грудь так, что я больно ударяюсь копчиком об стол, и говорит:

— У меня тоже есть бабки. Если захочешь соснуть не вялый член, знаешь, где меня искать.

Смотрю на него с ненавистью. Хочу накинуться на этого рыжего придурка и расцарапать ему физиономию. Но вместо этого спокойно отвечаю:

— У моего мужчины крепкий и толстый член, как дубинка. Ты уж извини, парень, но твой малыш не дотягивает до его уровня.

Рыжик краснеет и с силой хватает меня за плечо.

— Ты что сказала, овца?

— Что слышал!

Такое чувство, что он меня сейчас ударит. Отступаю на пару шагов назад и слышу:

— Богдан, отвянь от нее.

Маша. Я не слышала, что она вошла. С благодарностью оборачиваюсь к ней, но натыкаюсь на холодный, полный брезгливости взгляд, как будто она увидела таракана в своем утреннем кофе. И давно она там стоит? Подозреваю, что с самого начала. Пришла насладиться моим унижением, а то и вовсе подослала придурка. Должно быть, она слышала, что я говорила о размерах мужского достоинства ее отца, и теперь ей неприятно.

— Выйди из нашей аудитории, — говорит Маша. — А то декану пожалуюсь.

— Мы с тобой еще встретимся, — угрожающе говорит Богдан и уходит, задев меня плечом.

— Ой, как страшно, — кричу ему вслед.

Маша уходит за ним, и я не успеваю ее поблагодарить за то, что вмешалась. Наша стычка с рыжиком ничего хорошим бы не закончилась — это точно. Как же он меня задолбал!

Дача Тепляковых представляла собой двухэтажный деревянный дом. Ха, а в моем провинциальном представлении, дача — это огромный огород с посадками и сараюшка-дом. Именно такой дачей владела наша семья. Каждое лето приходилось вкалывать на картошке. Как вспомню, так вздрогну: под палящим солнцем собирать противных колорадских жуков, полоть, поливать, потом выкапывать! Я не понимала, зачем делать все эти телодвижения, когда можно просто пойти на рынок и купить мешок этой же самой картошки.

Ростислав заводит меня в дом, который внутри выглядит, как охотничий. На стене висит голова настоящего оленя.

— И зачем убивать животных? — комментирую.

— Я никого не убивал, — отвечает сердито. — Купил дом вместе с ним.

Достает из пакета вино, сыр, фрукты.

— О, винишко! — радуюсь.

— Это для меня, — отбривает. — Ты будешь пить сок. С этого дня — никакого алкоголя.

— Так же неинтересно.

— Кто сказал? Ксения, ты очень плохо себя вела в последнее время.

Говорит так, что у меня кровь стынет в жилах.

— Поэтому раздевайся.

— Что-о?

Возвращаемся в город глубоко за полночь. Ростислав сказал, что если бы мы остались ночевать на даче, то пришлось бы выезжать в 5 утра, чтобы успеть на учебу. Фары БМВ рассекают ночную мглу, он держит меня за руку и смотрит на меня чаще, чем на дорогу.

Как и обещал, подарил мне напоследок оргазм — да еще какой! Чуть не расцарапала ногтями его спину. Хотя, кажется, все-таки располосовала. Но он не ругался, к счастью. Понимает, что сделала это от страсти, которая бурлит в моей крови. Он слишком опытный и отлично знает, как доставить женщине удовольствие, и я искренне рада, что Ростислав стал моим первым.

Посылаю ему улыбку, полную обожания, и кладу голову на его сильное плечо.

— Устала? — спрашивает ласково.

От разъяренного мужика, каким он был в начале вечера, не осталось и следа. Он снова превратился в мягкого и заботливого любовника.

Даже не верится, что он сделал то, что сделал! Это я про шлепки и хамский минет, разумеется. Реально было страшно и унизительно. Знаю, что заслужила такое обращение, поэтому уже простила. Я вела себя с ним неприемлемо, и он показал, кто в доме хозяин. Чтобы не вздумала больше отклонять его звонки и таскаться по злачным заведениям.

Ростислав прав. Если бы он по-хорошему со мной поговорил на эту тему, я бы покивала для приличия и снова отправилась бы исследовать ночную жизнь. А так, знаю теперь, что расправа не заставит себя долго ждать. Не очень-то хочется больше подвергаться жестокой порке. Попа болит до сих пор, если что.

Засыпаю у него на плече, и просыпаюсь в тишине. По моей щеке скользят его пальцы.

— Мы у твоего дома, — говорит он. — Пойдем, я тебя провожу до двери.

Поднимаю голову и смотрю на светящиеся окна нашей квартиры.

— О, Каринка еще не спит, — удивляюсь.

— Полуночница, — комментирует мужчина.

Выбираюсь из машины, беру Ростислава под руку, и мы идем в подъезд. Проходим один лестничный пролет, и он прижимает меня к разрисованной маркером стене. Целуемся исступленно, будто только что встретились. Моя кожа уже привыкла к его бороде и больше не краснеет.

Проходим еще один пролет, и снова все повторяется: стена, поцелуй, и его колено между моих ног…

Мое тело отзывается мгновенно на его действия. Дышу возбужденно и покрываюсь мурашками. Уж очень он темпераментный мужчина. Просто удивительно, что после трехчасового сексуального сеанса, он пристает ко мне снова.

— Как-нибудь, — шепчет он, — я возьму тебя прямо здесь — на лестнице. Разверну лицом к стене, подниму руки вверх и трахну.

В моем воспаленном воображении появилась эта пикантная картинка, и мне стало жарко.

— Боже, ну ты и бесстыдник, — ахаю.

— Еще какой.

Целует меня возле двери на прощание и спрашивает:

— Может зайти в квартиру?

— Не надо, — отвечаю я. — У нас с Каринкой договор не водить парней в дом. Так что все нормально. Скорее всего, видео снимает для своего блога.

— Хорошо, я тебе позвоню, как доберусь до дома. Спокойной ночи.

— Спокойной ночи, — улыбаюсь, смотря, как он резво спускается вниз по ступеням.

Открываю дверь ключом и захожу в темную прихожую. Чувствую чье-то присутствие, и ледяная мужская рука запечатывает мне рот.

Едем в машине, Ростислав стирает влажной салфеткой чужую кровь с пальцев. Мои вещи лежат в багажнике, и я не знаю, куда он меня везет. Где я теперь буду жить?

Думаю, что Карина не виновата в случившемся. Эти двое напоили ее, одурманили, и воспользовались ее слабостью. Конечно, Марат полностью заслужил обрушившееся на него возмездие, но все равно было страшно. На нем не осталось ни единого живого места.

Я подумала, что если бы не Тепляков, этот самый Марат не оставил бы живого места на мне. Он ясно дал понять, что намерен со мной сделать. Скорее всего, они сотворили бы это вдвоем с братом. Одному богу известно, что они до этого проделывали с Каришкой!

Забираем по дороге сонного риэлтора, который показывает дорогу к дому, где сдается квартира. Я сижу и думаю, что такое подвластно только Ростиславу — вытащить кого-то из постели под утро и заставить сдать квартиру. Риэлтор — мужчина чуть старше тридцати, не возмущался, только сидел и зевал.

Подъезжаем к элитной новостройке, неподалеку от моей учебы. Заходим в чистый подъезд, затем в огромный лифт, и едем на пятый этаж. Риэлтор отпирает дверь и включает свет. Мои глаза ослеплены от великолепия внутри. Дорогой евро-ремонт, две комнаты, одна совмещенная с кухней. Мягкая мебель и здоровенная кровать в спальне. Это все мне?!

— Поживешь пока здесь, — говорит Ростислав. — Не понравится, переселю.

Не понравится?! Да что тут может не нравиться? Здесь просто сказочно!

— Здесь здорово, — спешу заверить.

— Отлично. Зайди к обеду в мой офис, — обращается к риэлтору, — заключим договор на длительный срок.

— Хорошо, Ростислав Андреевич, — кивает он.

Пока мой мужчина расплачивается с парнем за причиненное беспокойство, подхожу к окну и смотрю во двор. Уже светает. Ну и ночка выдалась! Сейчас бы принять теплую ванну и лечь спать.

— Все хорошо? — проводив риэлтора, спрашивает Ростислав.

— Да, спасибо тебе, что спас. Если бы не ты, если бы… — мой голос обрывается, потому что даже вслух произнести это не могу.

— Тссс, все хорошо, девочка моя, — целует в лоб. — Все позади. Забудь об этом эпизоде. С Кариной больше не общайся, она плохо кончит.

— Хорошо, я поняла.

— Ну, располагайся, а мне нужно ехать. Переоденусь и поеду на работу. Меня не будет несколько дней, буду звонить.

— Хорошо.

Целует меня на прощание и уходит. Думала, усну, но не получилось. Остатки адреналина в крови мешают. Лежу и осматриваю комнату, привыкаю к новой обстановке.

В семь утра собираюсь на пары. Надо будет купить кофе и продуктов — здесь совсем нет ничего. Даже суперсовременный огромный холодильник отключен.

Во время совещания совета директоров мне стали приходить смс о списании средств. Магазин посуды, супермаркет, магазин женской одежды, бутик нижнего белья и какой-то Фикс прайс. Смотрю на экран и глупо улыбаюсь. Черт, почему мне приятно, что кто-то тратит мои деньги?!

Мы с партнерами решаем крупную проблему вот уже сутки и все никак не достигнем соглашения. Хочу отвлечься от дел бизнеса хоть на час. В следующий раз возьму в поездку Ксению.

Вечером партнеры устраивают отдых в сауне. Думаю над тем, как бы отмазаться. Не люблю продажных девочек, которые там, несомненно, будут. Как правило, приезжают молоденькие студентки, и у меня сердце кровью обливается за то, чем им приходится заниматься. Женщин 30+ не жаль — они знают, на что идут. Но девочки 18–19 лет, когда ни ума, ни опыта, а только жажда заработать — приводят меня в уныние.

Зачем мне снимать проститутку, когда дома меня ждет еще вчерашняя девственница? Да, она неумелая, но схватывает все на лету. Я подстраиваю ее под себя, и никакой другой мне не надо.

Наконец, кому-то из партнеров пришла в голову светлая мысль закончить совещание. Облегченно выдыхаю и сваливаю из конференц-зала. Набираю Ксению и говорю в трубку:

— Мне не терпится увидеть, что ты там себе купила в бутике нижнего белья.

— И Вам здравствуйте, Ростислав Андреевич, — отвечает сдержанно.

— Ты что не одна? — напрягаюсь.

— Да одна я, — прыскает.

— Что тогда так официально?

— Просто потому что нравится называть тебя на «вы».

— Маленькая извращеночка. Может, тогда сразу папиком?

— Нееет. Только не это.

— Я рад, что ты тратишь деньги с карты, — говорю серьезно.

— Правда? — удивляется. — Месть не удалась тогда.

— Месть за что? — пришла моя очередь удивляться.

— Как это за что? Вспомните последний наш вечер, — фыркает.

— Последние сутки только о нем и думаю, — смотрю в окно на одетые в яркий наряд деревья и пытаюсь представить Ксению. Наверное, стоит в каком-нибудь магазине и разглядывает витрину. Но в этот раз она знает, что может купить себе, что угодно.

— Когда ты приедешь? — спрашивает с надеждой.

— Пока не знаю, будем надеяться, что завтра. Рассчитываю на романтический ужин в твоей новой квартире.

— Ох, это мне готовить придется? Макароны с сыром подойдут? А то я больше ничего не умею.

— Так учись, у тебя есть еще сутки в запасе, — смеюсь. — Ладно, малышка, мне пора. Целую. Веди себя хорошо.

Мне не понравилось то, что Ксения продолжает интересоваться Востриковым. Не к добру это! Что-то она знает, но не хочет со мной делиться. Что ж, подожду, я терпеливый. Но обязательно выясню, в чем там дело.

Она сидит напротив меня и покачивает ножкой, обутой в домашнюю туфельку. Рассматриваю ее ножку и замечаю, что на ней чулки.

— Пойдем в постель, — командую тотчас.

Не терпится ее раздеть, накрыть своим телом и задать жару. Сердце пропускает удар, когда вижу хрупкое податливое тело в нижнем белье и в чулках на подвязках.

— Как же ты хороша, малышка, — шепчу.

Ласкаю горошины соски и схожу с ума от желания вклиниться в ее влажную щель. Быстро раздеваюсь и спрашиваю, где свечи-контрацептивы. Указывает пальцем на тумбу, иду туда голышом и достаю упаковку.

Ксения смотрит на меня жадным взглядом и спрашивает:

— Когда ты успеваешь заниматься спортом?

— На работе. Специально оборудовал спортзал.

Возвращаюсь к ней и провожу пальцем по влажным лепесткам.

— У тебя шикарное тело, — делает мне комплимент.

— Стараюсь, — разрываю блистер и ввожу в нее контрацептив.

Ксения возмущенно ахает и подается навстречу.

Едва я устроился на ней, как мой телефон оживает.

— Прости, — шепчу. — Нужно ответить.

Ксения обиженно сопит. Ей хочется немедленно почувствовать меня в себе.

— Да, Маша, — говорю в трубку и пожираю глазами голое тело, растянувшееся на постели. — Что-что? Ты где находишься? Откуда тебя забрать? Я не понял, ты пьяна, что ли? Так, никуда не уходи, ни с кем не говори! Поняла? Сейчас буду.

Отключаюсь и говорю Ксении:

— Зайка, прости, нужно бежать. Маша опять что-то начудила. Просит забрать ее. Не обижайся, ладно? Вернусь, как только смогу.

Целую в щеку обиженную малышку и одеваюсь. Разве я могу бросить дочь в каком-то гадюшнике?

Сегодня первый день в автошколе. Я немного опоздала и вошла в класс последней. За первой партой сидела Маша и недовольно нахмурилась, увидев меня. Похоже, папа ее не предупредил, что записал не только ее, но и меня. Здороваюсь с преподавателями и окидываю взглядом класс — есть только одно свободное место. И оно рядом с Машей.

Села рядом с бывшей подругой, и она тотчас отодвинулась от меня, как от чумной. Учитель в возрасте сказал, что его зовут Владимир Адамович, и он будет преподавать нам теорию. Рядом с ним стоял молодой отлично сложенный парень, который представился Даниилом.

— Я ваш инструктор по вождению, — улыбается он широкой улыбкой. У него красивые глаза цвета арктического льда.

Мы с Машей переглянулись, поймав знакомую волну. Всякий раз, когда мы знакомимся с новым преподом, даем ему прозвище. Даниилу я бы однозначно дала кличку Красавчик. Интересно, а что подумала о нем Маша?

— Как ты его назвала? — тихо шепчу ей.

— Милашка. А ты?

— Красавчик.

Прыскаем в кулаки но, поймав пристальный взгляд Даниила, настраиваемся на серьезный лад. Я понимаю, что временное перемирие ничего не значит, и Маша по-прежнему меня ненавидит.

Даниил просит подходить к нему по одному и записываться на индивидуальное занятие. После ухода молодого инструктора Адамыч начинает рассказывать нам про правила дорожного движения, — все это очень интересно.

Неужели я скоро буду ездить по городу на учебной машине? Меня бросает в сладкую дрожь от этой мысли. Я за рулем. Даже не верится!

Через два часа выходим из автошколы. Маша идет рядом со мной, но не разговаривает. Ее уже ожидает Влад на своей оранжевой Ауди. У парня безукоризненная, как у манекена, прическа и белоснежная рубашка. Интересно, почему у всех Машкиных ухажеров такие броские машинки? У Токарева — желтая, как канарейка.

— Пока, — бросает мне Маша.

— До завтра, — отвечаю доброжелательно и наблюдаю, как она садится в авто и целует своего нового парня.

Со стороны все это выглядит очень мило — неужели у них и правда есть чувства? Может, стоит-таки рассказать Ростиславу? Нет, не буду пока. Машка же меня со свету сживет тогда.

Провожаю машину глазами и иду на остановку. Уже стемнело, и холодно. Закутываюсь мягким шарфом по самый нос и жду автобус. Минут через десять плюю на него и вызываю через приложение машину. Могу теперь себе позволить безболезненно разъезжать по городу на такси.

Первое занятие по вождению прошло, как на иголках. Пришла в автошколу, где меня уже ждал Даниил. Он даром времени не терял и протирал тряпочкой стекла учебной «Калины». Когда я подошла к нему, инструктор бросил на меня оценивающий взгляд и поспешно отвернулся.

Сажусь за руль, настраиваю зеркала под себя и ловлю взгляд Даниила на своих коленях. Да что ему надо, блин? Будет так пялиться на меня, точно не впишусь в поворот.

Для начала осваиваю площадку и учусь трогаться с места. Слишком резко отпускаю сцепление, и машина глохнет через раз. Даниил цокает языком и закатывает глаза.

— Нежнее, нежнее! — подсказывает Даниил. — Почувствуй ее. Не спеши. Давай еще раз, у тебя получится.

Выжимаю сцепление, включаю первую скорость и дрожащей ногой жму на педаль газа. Плавно отпускаю сцепление и… машина едет. Аааа!

— Отлично, — хвалит инструктор. — Отдохни немного. Потом снова. От твоей беспорядочной езды меня даже тошнить начало, — морщится и выходит из машины. — Пойду проблююсь.

Что он делает тогда в инструкторах по вождению, раз его тошнит от такой ерунды? Слабенький какой-то. Провожаю Даниила презрительным взглядом. Идет к раскидистой иве, достает телефон и кому-то звонит. Ага ну да, тошнит. Просто нашел повод прервать урок.

Интересно, что он сделает, если я сейчас поеду без него? Ладно, не буду проверять крепость его нервов. Сижу, жду, пока наболтается. Потом снова нужно будет трогаться с места, тормозить. Трогаться с места, тормозить — и так безобразное количество раз.

Наконец время занятия вышло. Мне, хотя и понравилось кататься, немного не по себе. Меняемся местами, и Даниил везет нас к автошколе.

— Машину себе выбрала, на какой будешь ездить? — спрашивает.

— Пока нет. Главное сейчас права получить.

Даже не думаю сейчас об этом. Ростислав обещал машину, а какую — откуда я знаю? Я хотела бы себе с автоматической коробкой передач, на них проще ездить.

— Да получишь ты права. С первой попытки, — залихватски подмигивает.

— Откуда такая уверенность? — удивляюсь.

— Потому что я — офигенный инструктор! — самодовольно заявляет Даниил.

Ему около двадцати шести. Симпатичный парень, даже слишком, для обычного инструктора. Я бы на него обязательно обратила внимание, будь мое сердце свободно.

— Следующее занятие будет за городом, — останавливаясь возле школы, говорит Даниил. Он нежно обнимает руль двумя крепкими руками.

Вижу Машу, которая тоже приехала на занятия. Киваю Даниилу, говорю: да свидания, и выхожу из машины. Маша занимает освобожденное место.

— Удачи тебе, — желаю ей.

— Как покатались? — вежливо интересуется Маша, как будто ей, в самом деле, это интересно.

— Довела инструктора до тошноты, — отвечаю я.

— Я пошутил вообще-то, — усмехается Даниил. — Все, закрывай дверь, поехали! — обращается к Маше.

Машу им вслед рукой и решаю пройтись до дома пешком. Реально голова разболелась. Не хочу никакого транспорта сейчас.

По дороге домой звонит Ростислав.

— Как прошло первое занятие? — спрашивает с неподдельным интересом.

— Да, нормально! Кажется, научилась трогаться с места и не глохнуть.

— Это хорошо, — смеется. — Еще немного и смогу тебе доверить тебе свой БМВ.

— Ты это серьезно?

— Нет, шучу, конечно, — отвечает с сарказмом.

Я за рулем его стальной БМВ? Если бы мне приснился такой сон, я бы проснулась в холодном поту. А тут речь идет о реальности.

— Я видела Машу, — сообщаю ему. — Общаемся привет-пока.

— Это отличная новость.

— Ага, она хотя бы не смотрит на меня больше с ненавистью.

— Ростислав куда положить эту папку? — слышу в трубке капризный женский голос.

— Зайка, отключаюсь, — говорит мне мужчина. — Целую.

Это что сейчас было? Почему кто-то называет его по имени, без отчества? Так, я ревную. Нет, серьезно. И голос абсолютно мерзкий, стервозный. Эта характеристика — стервозный, натолкнула меня на мысль, что Инга, его бывшая пассия, работает с ним. Кто еще может называть тебя только по имени, если не бывшая любовница? Обязательно выведаю у него эту информацию.

Следующим вечером Ростислав заехал за мной пораньше.

— Собирайся, поедем в одно хорошее место, — сказал он.

Пока одеваюсь, он, засучив рукава, варит себе кофе. Выглядит усталым, потому что много работает.

Надеваю короткую замшевую юбку и цветную рубашку. Надеюсь сразить своего мужчину наповал.

Ростислав привез нас в блинный ресторан. Я даже не знала, что такие бывают. В меню более двухсот позиций: блины с мясом, блины с рыбой, шоколадом, сливками, клубникой и всем тем, что можно только вообразить!

Видя мою растерянность, Ростислав заказывает несколько разных вариантов, и спустя пять минут наш стол заставляют красивыми тарелками, расписанными гжелью, на которых лежат аппетитные блинцы. Разрезала ножом первый рулетик и отправила кусочек в рот. Мм, вкусно! Кто бы мог подумать, что обычные блинчики могут быть такими лакомыми.

Ни с того ни с сего Ростислав напрягся. Оборачиваюсь, чтобы проследить за его взглядом и вижу двух женщин. Одна с короткой стрижкой, вторая полненькая. Сидят, блинчики едят и стреляют глазами в наш столик. Ясное дело, что их интересовали не яства, стоящие на нем, а Тепляков.

Дама с короткой стрижкой поднялась с места и двинулась в нашу сторону. Ростислав как-то подозрительно громко вздохнул.

— Добрый вечер, я просто поздороваться, — мило улыбается она Ростиславу.

— Добрый вечер, Инга. Не ожидал тебя встретить здесь.

Меня даже перекосило от того, как он произнес ее имя. Дерзкая, всегда добивающаяся своего — вот какая у меня возникла ассоциация с ее имечком.

— Решила показать подруге наше любимое место, — отвечает Инга.

Наше место! Значит, он ее сюда водил. Ну конечно же.

— Познакомишь со своей спутницей? — просит она и с любопытством рассматривает меня.

— Это Ксения, — вынуждено говорит Ростислав.

— Молоденькая какая. А я Инга, — обращается ко мне. — Наверное, ты обо мне уже слышала.

— Нет, не слышала, — отвечаю ей, сдобрив ответ искусственной улыбочкой.

Она напоминает мне змеюку, притаившуюся в кустах и готовую наброситься на тебя в любой момент. Инге лет тридцать пять на вид, короткая стрижка и стройная фигура молодят ее. Ухожена, но запах от нее исходит сладючий — явный перебор с парфюмерией. На ней шерстяная юбка Миу-миу, видела такую в торговом центре за сто тысяч. Наверняка, на деньги Теплякова купила.

— Ну, еще услышишь, — обещает мне Инга. — Хорошего вечера, Ростислав.

Она отходит от нашего столика, плавно покачивая бедрами, будто бы зная наверняка, что мы смотрим ей вслед.

— Это что сейчас было? — набрасываюсь с вопросом на Теплякова.

— Не обращай внимания. Инга всегда ведет себя…эээ… эксцентрично.

— И эта дама работает с тобой?

— Ну не уволю же я ее, только потому, что она моя бывшая. Инга возглавляет отдел корпоративных продаж.

Ну конечно, при солидной должности дамочка! Каким собственническим взглядом она смотрела на своего начальника! Как будто вопрос, с кем будет Ростислав, уже решен, и он останется, конечно, с ней. Не сегодня, так завтра. Бесиииииит!

Испортила весь вечер. Меня как будто бы кто-то пережевал и выплюнул. Даже кусок невероятно вкусного блина с бананом и бельгийским шоколадом в горло не лезет. А Ростиславу хоть бы хны! Ест спокойно. Может, ему по фиг на бывшую? Вроде как ничего в нем не всколыхнулось, когда она подошла. Последую ему примеру и тоже поем, не оставаться же голодной из-за этой стервы.

Ноябрьский вечер был холодным и сырым. День выдался тоскливым, с затяжным, проливающимся из низкого неба дождем. Я медленно еду по дороге, а свинцовые тучи будто двигаются мне навстречу. Рядом сидит Даниил и изредка выравнивает руль, когда меня тянет к обочине.

Просит выжать сцепление и включить четвертую скорость. Кладу руку на рычаг, и он накрывает ее сверху своей ладонью и переключает скорость. Готическое кольцо на моем пальце царапает инструктору руку, и он громко выругивается.

— Прости, — извиняюсь я, хотя в случившемся нет моей вины.

— Газу, газу! — требует Даниил. — Что ты плетешься, как улитка? Какая предельно допустимая скорость за городом?

— Девяносто, — отвечаю без запинки и вжимаю педаль кроссовком.

— А у тебя шестьдесят.

Смотрю в зеркало заднего вида и вижу, что за нами собралась целая колонна машин. Надо и правда чуть быстрее ехать, пока не начали гудеть.

— Вон на том подъеме, — показывает он пальцем, — будешь делать упражнение эстакада.

О, слышала, что это одно из самых сложных маневров. Нужно будет заехать на гору при помощи ручника и не скатиться вниз.

Выполняю эстакаду раз, выполняю во второй и третий — не получается. Даниил уже начинает орать на меня:

— Да, блин! Что ты делаешь?! Отпускай ручник, сейчас! Та блин, Ксения!!

— Перестань на меня кричать, — мои глаза наполняются слезами.

Мало того, что Ростислав вчера потрепал мне нервы вместе с этой Ингой, так еще и не получается упражнение.

— Да как не кричать? — продолжает наезжать Даниил. — Когда ты творишь такое. Как обезьяна с гранатой, ей-богу!

— Ну не получается у меня! — срываюсь на крик. — Что я сделаю?!

Он явно злится на меня из-за кольца. А нечего было трогать руку, я и сама умею включать четвертую скорость. Прикладывает ранку к губам и говорит:

— Доезжай вон до той развилки. Там развернешься и остановишься. Поняла?

Из глаз уже капают непрошенные слезы. Останавливаю машину и выбегаю наружу. Даниил идет следом за мной.

— Ксения! Извини, что накричал, — говорит он, хватает меня за плечи и разворачивает к себе.

Я прячу от него мокрое от слез лицо.

— Эй, ты чего? Посмотри на меня. Ксюша! — пытается установить зрительный контакт. — Я не хотел тебя обидеть. Прости. Все хорошо. Все у тебя получится. Садись в машину.

Неожиданно Даниил наклоняет голову и целует меня прямо в соленые губы. У меня помутился рассудок из-за переизбытка эмоций, и я с жаром отвечаю на поцелуй, хотя еще две минуты назад люто ненавидела его.

В голове произошел эмоциональный взрыв. Едва ли я соображала, что целую инструктора. Мне хотелось утешения. Чтобы кто-то сильный обнял и сказал, что все непременно будет хорошо. События накладывались друг на друга, словно испорченные стройматериалы для дома, который в итоге рухнет.

Меня душила ревность. Полночи не могла уснуть из-за долбанных мыслей об Инге и Ростиславе. Меня бесило, что эта холеная сучка там рядом с ним, а я одна лежу в холодной постели.

Даниил сажает меня на капот учебной машины, и я обнимаю его ногами. Не соображаю, что творю. Все как во сне. И вдруг краем глаза замечаю черную машину, которая останавливается напротив.

Внутри сидит Ростислав и смотрит на нас помертвевшими глазами. С силой отталкиваю Даниила и бегу к его машине. Но Ростислав разворачивается прямо посреди дороги и уезжает.