Случилось это холодной и дождливой осенью. Я сидел один в своей комнате и читал книжку, которую дал мне друг. Она была о страшной битве, где было много крови. Я был один. Мама задерживалась на работе, так как она была медсестрой больницы нашего небольшого поселения. Отца с нами давно не было. Однажды он ушёл на охоту в лес и больше не вернулся.

В комнате я сидел без света, мне было комфортно и атмосферно. За окном было пасмурно. Поэтому битву я представлял с таким же хмурым небом, которое грозилось вылить на людей литры воды.

Я сидел, укутавшись в клетчатый плед, потому что отопление ещё не дали и дома было холодно. Даже тёплые шерстяные носочки не давали достаточного тепла, поэтому сидел в кресле с ногами.

На улице был сильный ветер. Небо заволокло тучами. Я не заметил, как стемнело. Понял это лишь тогда, когда строчки стало трудно читать, и добавился звук капель, которые ударялись о стекло из-за сильного ветра. Дождь, понял я. Решил включить свет. Но ничего не произошло. Однако в этот момент белая вспышка молнии осветила комнату, а через минуту прокатился оглушительный грохот. Мне было десять, и я естественно испугался. Проверил все окна в доме, они были закрыты.

Напоследок зашёл на кухню, всё было в порядке. Посмотрев в окно, я вдруг увидел возле сарая пугало и задумался. РАЗВЕ ОНО ТАМ СТОЯЛО? НЕ ПРИПОМНЮ, ЧТОБЫ ОНО У НАС БЫЛО. ОТКУДА ВЗЯЛОСЬ? НУ, ДА ЛАДНО. ПОТОМ У МАМЫ СПРОШУ. Рядом с пугалом стояли вёдра и метла с лопатами. НЕ СТРАШНО ЕСЛИ ОНИ НАМОКНУТ, ВЕРНО? СТРАШНЕЕ, ЕСЛИ ПРОМОКНУ Я И ЗАБОЛЕЮ.

От нечего делать я сидел возле окна и смотрел во двор. Земля покрылась множеством луж, и думалось мне, если наступить в такую, то можно увязнуть в ней и потерять ботинок, либо, не зная её глубины, провалиться по самые колени.

С каждой минутой мне становилось не по себе. Ветер завывал, дождь бил по стеклу, а молнии освещали землю и сарай, возле которого находилось то самое странное пугало. Всё в лохмотьях и с чем-то на голове, что напоминало волосы, так как они развевались на ветру, но были какими-то слипнувшимися или спутанными. Они болтались, как рваная тряпка, и это страшило не меньше, чем всё остальное его одеяние.

В итоге я не выдержал и ушёл к себе в комнату. Решил, что лучше лечь в постель и попытаться уснуть. Так быстрее наступит утро, и я продолжу читать книгу. Удобно устроился в своей кровати, укутался по самую шею. Стало так хорошо и тепло, что меня тут же поклонило в сон.

Но не у спел я заснуть, как услышал скрежет. Звук доносился с кухни. Там, где стояло ненавистное мне пугало, которое пугало с каждой вспышкой молнии. Мне казалось, что оно зловеще улыбается. А теперь… НЕ ХОЧУ ТУДА ИДТИ. ВДРУГ ЭТО ОНО? ОЖИЛО. И СТОИТ СЕЙЧАС НА ПРОТИВ ОКНА И ВЫЖИДАЕТ, КОГДА Я ПОДОЙДУ… НЕТ! Я укутался в одеяло с головой. СПАТЬ-СПАТЬ-СПАТЬ… СПИ, Я СКАЗАЛ! НУ, ЗАСНИ ЖЕ. НЕ ОБРАЩАЙ ВНИМАНИЕ НА ЭТИ ЗВУКИ, НА ЭТОТ СКРЕЖЕТ… МЕТАЛЛОМ. Я пытался заставить себя уснуть, но из-за напряжения мне казалось, что мой «страх» находится всё ближе и ближе. Что пугало зашло в дом, что оно вошло на кухню, где совсем недавно был я. Оно ищет… Оно ищет МЕНЯ! Оно хочет убить… МЕНЯ! Зачем? Не знаю, но детское воображение — оно такое. Теперь мне казалось, что оно зашло в комнату. Оно здесь. Оно увидело меня и смотрит. Подходит к кровати и…

Я чувствую прикосновение. Сердце уходит в пятки. ЭТО НЕ ВООБРАЖЕНИЕ! ОНО ЗДЕСЬ! ЗАЧЕМ ОНО ПРИШЛО? ПОЧЕМУ? Я резко открыл глаза, но было темно. Конечно, я же под одеялом.

— Спи, — произнёс кто-то очень тихо над ухом, а одеяло поползло вниз. Я зажмурился, но спустя секунду понял, что воображение сыграло со мной злую шутку. Это мама. Это её тихий и такой родной голос. МОЁ СПАСЕНИЕ!

— Мама! — сказал я и полез обниматься.

— Что такое? Ты не спишь? — удивилась она.

— Мамочка, как я рад тебя видеть. У нас нет света, ты знаешь?

— Да, когда я пришла его не было. Выбило автоматы. Но не бойся. Теперь всё в порядке..

— Правда? — спросил я и задумался. — А когда ты пришла?

— Только что. Ты спал, и я не хотела тебя будить, но ты укутался с головой в одеяло, поэтому я решила его приспустить, а то тебе дышать было бы тяжело. Но ты проснулся.

— Там дождь…

— Да, сильный. Сейчас три часа ночи, но он так и не закончился, думаю, что и завтра он будет идти с такой же силой. Ещё и холодный, бррр, — передёрнула плечами мама.

Я опять услышал гром, а потом прислушался и уловил знакомый звук бьющихся о стекло капель.

— Действительно… дождь идёт.

— Ну, а я о чём.

— Мам…

— Да?

— Я хотел спросить…

— Что, дорогой?

— А откуда у нас пугало? Я не помню, чтобы мы его делали.

— Что? Какое пугало, сынок? Ты о чём?

— Ну, как же? Там, в огороде, возле сарая, где вёдра стоят. Я сам его видел и несколько часов без света смотрел, как его озаряет молния. Если честно оно пугает. Мне казалось, что у него зловещая улыбка.

— Не пугай меня, пожалуйста. Но… у нас правда не было никакого пугала. Давай завтра посмотрим, ладно?

— Хорошо.

— Спи, — и мама поцеловала меня в макушку.

Я ещё долго ворочался, слушая шумы с улицы. Мне всё время казалось, что там кто-то ходит, стоит под окнами и смотрит, вглядывается…

Утро было не добрым. Ночь была в мучениях. Я ворочался и раз за разом просыпался, но тут же засыпал. Это, если честно, вымотало меня, и поэтому, когда утром я зашёл на кухню, мама мне сказала:

— Доброе утро. Ох, какие у тебя синяки под глазами. Ты плохо спал?

— Доброе утро. Да, плохо. Всю ночь ворочался.

— Знаешь, я тоже не сразу заснула.

Мама подошла ко мне с кружкой горячего какао. Она поставила его передо мной и поцеловала в макушку. Она всегда так делает по утрам. Хотя если у неё выходной, то может это делать в любое время проходя мимо меня. ВИДИМО ОНА МЕНЯ ОЧЕНЬ ЛЮБИТ, РАЗ ВСЁ ВРЕМЯ НОРОВИТ ПОЦЕЛОВАТЬ. НО Я ТОЛЬКО РАД. МЫ И ТАК С НЕЙ НЕ ЧАСТО ВИДИМСЯ.

— Спасибо.

— Пей, сынок, это прибавит тебе сил и бодрости.

Она поставила на стол тарелочку с печеньем и конфетами и тоже села за стол.

— Приятного аппетита.

— Приятного, — ответил я и набросился на конфетки.

— Сладкоежка мой, — засмеялась мама.

Когда мы позавтракали, я вспомнил про пугало и посмотрел в окно. ЧТО? ГДЕ ОНО? На том месте, где вчера находилось это воплощение ужаса, ничего не было. Хотя вру. Вёдра, лопаты и метла стояли на тех же местах, но от ветра одна лопата всё-таки упала. Вокруг никого и ничего не было. Даже старого пальто, которое можно было бы принять за человекоподобный образ.

— Ма-а-ам? — протянул я вопросительно.

— Что, родной? — обернулась мама. Она уже помыла наши кружки.

— Помнишь я тебе ночью рассказывал про пугало?

— Да. Ты говорил оно тебя напугало.

— Ты выходила на улицу?

— Нет, а что?

— Просто там, где я его видел вчера, сегодня пусто. Нет его там, взгляни.

Мама подошла к окну и посмотрела во двор.

— А где ты его видел?

— У сарая, там, где стоит инвентарь.

— Да, вчера всё так и было.

— Ты смотрела в окно ночью?

— Ну, глянула. Ничего такого не увидела. Да и днём, то есть утром всё было так же. О, опять дождь пошёл. Ну что за погода-то такая!.

— Ты сегодня опять работаешь?

— Да. Пойду после обеда.

— До ночи? А если опять свет погаснет?

— Держи фонарик, — ответила мама после того, как достала его из полки в верхнем шкафчике.

— Спасибо. У нас всегда был фонарик на кухне?

— Да, так сподручней. Я здесь чаще всего нахожусь. Мало ли, всякое бывает. Как вчерашний случай.

— Понятно…

Фонарик был среднего размера чёрно-зелёного цвета. Не лёгкий, но и не тяжёлый. В самый раз. ВОТ БЫ В ПОХОД С НИМ СХОДИТЬ. Промелькнула мысль в моей голове. Эх, лето уже позади. А солнце осенью в наших местах бывает редко. В хорошую погоду все люди ходят счастливые, с улыбками на губах. Глаза у всех светятся, а дети гуляют дни на пролёт. Вот и я ждал такие денёчки, но сейчас был дождь, поэтому я ушёл в свою комнату читать книжку друга.

Сосредоточиться всё никак не получалось. Мои мысли возвращались к вчерашнему дню, точнее вечеру. ЧТО ЭТО БЫЛО? КУДА ОНО ДЕЛОСЬ? Эти две мысли были часто повторяющимися в моей голове. В итоге я отложил рассказ и сидел с задумчивым видом, пока в комнату не вошла мама.

— О чём задумался? Такой серьёзный, — проговорила она с улыбкой на устах.

— Да всё о том же… Мам, что же это было? Я вот всё думаю… А если там кто-то стоял? Человек… Но зачем? Знаешь… Мне сейчас так страшно стало.

Мама изменилась в лице.

— Да, странно. Зачем кому-то мокнуть под дождём и ветром?

— Действительно… А ты что-то хотела?

— Да, я хотела позвать тебя кушать. Уже обед.

— Уже? Быстро летит время. Ладно, идём.

— Идём, но сначала помой руки, — потрепала меня за волосы и пошла на кухню, пока я выбирался из плена мягкого пледа.

По кухне витал аромат рыбного супа. Я сел за стол, мама намазала мне хлеб маслом и дала в руки.

— Кушай, приятного аппетита.

— И тебе приятного аппетита, мама.

Когда с едой было покончено. Мама заварила чай.

— Ммм, спасибо. Вкусная Уха.

— На здоровье. Тебе, кстати, вчера тётя Нелли передала булочки, будешь с чаем?

— Булочки? Конечно, спрашиваешь! Тётя Нелли очень вкусно готовит. Люблю её стряпню!

— Вот и хорошо, сейчас согреем.

Булочки были шикарными. Одни с повидлом, другие с сахаром, который закристаллизовался внутри теста и расплавился сладкой карамелью. Я люблю, когда сахар в тесте жидкий. Это придаёт нереально вкусную сладость.

— Боже, как вкусно! Скажи тёте Нелли огромное спасибо.

— Обязательно передам ей все твои слова, — сказала мама, смеясь, и опять поцеловала в макушку.

— Обязательно, — кивнул по-деловому я.

Мама засмеялась и пошла в прихожую одеваться. Я решил сегодня её проводить. Не часто это делаю, но сегодня захотелось.

— Ну, всё, я пошла. Не скучай.

— Пока. Хорошего дня, — сказал я и поцеловал маму.

Она вышла из дома. С улицы дунуло холодным промозглым ветром. Я вздрогнул и пошёл в комнату, чтобы согреться.

Пока читал не заметил, как уснул. Прямо там, в кресле с книгой в руках.

Бдыщь, бряк, бум, шмяк.

Я дёрнулся и проснулся от этих шумов. На улице было уже темно. До выключателя нужно было идти в другой конец комнаты. Но я не хотел идти сейчас, потому что опять услышал странные звуки. Скрежет по металлу, глухой стук на улице и ненавистные капли в стекло. Я вспомнил, что у меня есть фонарик. Но мне не хотелось его включать. Я боялся, что, если это сделаю, меня сразу обнаружат. Поэтому я сидел и прислушивался к звукам, доносившимся из вне. Чуть позже перебрался в кровать, не включая свет и стараясь не издавать звуков. Мне казалось, что кровать — это моя крепость: сзади стена, а на мне одеяло. Думаю, каждый ребёнок так считает, не так ли?

Через какое-то время я услышал шум под моим окном. Натянул одеяло по самый нос и уставился в ту сторону. За окном появилось что-то более тёмное, чем сама тьма на улице. А потом… Потом был ужасный скрип, будто кто-то проводил когтями по стеклу. МАМА! МАМА, ПРИДИ ДОМОЙ. СКАЖИ, ЧТО Я СПЛЮ, И МНЕ ЭТО ОПЯТЬ ВСЁ КАЖЕТСЯ!

Потом что-то донеслось со стороны калитки и тень метнулась в сторону. Я понял, что дрожу. А потом испугался. А ВДРУГ ЭТО МАМА! А ТАМ НА УЛИЦЕ КТО-ТО ЕЩЁ. НЕТ-НЕТ. ВСЁ БУДЕТ ХОРОШО. СЕЙЧАС МАМА ЗАЙДЁТ В ДОМ И СКАЖЕТ, ЧТО НА УЛИЦЕ ПРОСТО СИЛЬНЫЙ ВЕТЕР И ДОЖДЬ. А ОСТАЛЬНОЕ — ЭТО МОЁ ВООБРАЖЕНИЕ. БОЛЬШЕ НЕ БУДУ ЧИТАТЬ КРОВАВЫЕ КНИЖКИ, ОСОБЕННО ПЕРЕД СНОМ.

Заскрежетал замок, скрипнула дверь, что-то зашебуршало. Я зажмурился. Щёлк-щёлк. Вздох.

— Ну что такое. Опять автоматы выбило?

— Мама? — спросил я тихо у темноты.

— Да, сынок. Не спишь?

— Нет. Мама….

— Что такое?

— Не ходи на улицу.

— Почему?

— Там кто-то есть. Он тебя испугался и метнулся в сторону от окна. Не ходи, пожалуйста, мне страшно.

Мама зашла в комнату и подошла ко мне.

— Тише-тише. — она села передо мной на корточки. — Никого там нет. Я ничего не слышала. А свет всё-таки нужно починить.

— Нет. Не ходи.

У меня уже наворачивались слёзы на глаза. Но я не давал им волю выходить наружу.

— Ладно. Я не пойду. Тогда ляжем спать?

— Да. Только, можно ты со мной поспишь?

— Хорошо. Только переоденусь, ладно? Где фонарик, который я тебе давала?

— Там, — я указал на стол, где стоял фонарик.

Привыкшие к темноте глаза сразу вычислили его. Мама тоже увидела и сразу взяла в руки.

— Может не надо его включать?

— Успокойся. Всё нормально. Дом закрыт, мы в безопасности.

— Ладно.

Мама включила фонарик и ушла. А я опять услышал шум. А потом тень, метнувшуюся в сторону двери. Меня забила мелкая дрожь. Я прислушался. В доме были слышны только звуки воды, доносящиеся из ванной.

Потом мама пошла в свою комнату.

— А-а-а-а-а, — донёсся её крик.

Я сорвался и побежал к ней в спальню.

— Мама?

Спросил я в дверях и увидел, как дрожат мамины руки, а свет фонарика, как и её взгляд направлены на окно.

— Мам? — повторил я.

— Там… там… — она обернулась с ужасом в глазах. — Ты говорил про пугало?

— Да…

— Оно… Оно живое…

Не успел я ответить, как мы услышали стук в дверь. Я обернулся, а потом посмотрел на маму… ЧТО ДЕЛАТЬ? ЧТО ДЕЛАТЬ? Метались мысли в голове.

— Господи… Что это? Что делать? — прошептала мама

Мы услышали, как из двери летят щепки. По ней бьют топором.

— Мама? Что делать?

— Бежать. Через окно.

Она накинула кофту и натянула домашние штаны, которые были тёплыми, чтобы бежать в ночь под дождём. Я тоже был тепло одет, поэтому она мне лишь протянула одну из своих кофт с капюшоном, которая была короткая и не висела на мне.

Мы подбежали к окну. И в этот момент дверь разлетелась, а в квартиру кто-то вбежал. Мама быстро открыла окно и вытолкала меня на улицу.

— Беги. Я следом, — крикнула она.

Я отбежал на некоторое расстояние и обернулся. Мама уже почти выпрыгнула, как за ней показалось то самое пугало, с устрашающей улыбкой и замахнувшейся рукой с топором. Оно увидело меня. Расплылось в улыбке и рубануло. Мама закричала и упала на землю.

— МАМА!!! — выкрикнул я.

— Беги, — прокричала мама, пытаясь подняться с земли.

Пугало перестало улыбаться и с визгом прыгнуло следом в окно, но мама уже бежала. Мы направились к сараю.

Я понимал, что это укрытие будет для нас ловушкой, но то, что бежало за нами было быстрым и мы не смогли бы далеко убежать. Когда добежали до сарая, я взял лопату и закрыл за нами дверь на щеколду. А потом ещё и на металлический засов. Хорошо, что у нас был такой, иначе один толчок и пугало было бы уже здесь. У мамы была кровь. Он рубанул ей по спине.

Мама, шипя, отползла к стене и сказала:

— Молодец, что взял лопату. Копай здесь. Потом вылезешь и побежишь за помощью.

— Но…

— Нет, — перебила она меня, — ты побежишь! Иначе мы оба здесь погибнем. Ты этого хочешь?

— Нет. Но я хочу, чтобы и ты жила.

— Придётся кем-то жертвовать и этот кто-то — я. У меня жутко болит спина. Я не смогу бежать. А ещё у меня защемило нерв и теперь отнимается нога. Копай. Слышишь? Он рубит дверь. Скоро она так же разлетится в щепки. Копай.

И я копал, под звуки скрежета, завывания ветра, ударов топора и мелодию дождя. Со слезами на глазах и невероятной скоростью. Наконец, я смог вырыть лаз достаточный, чтобы пролезть.

— Дай мне лопату, я постараюсь отбиваться и тем самым задержать его, а ты беги, сынок.

— Мамочка, я тебя люблю, — поцеловал и обнял маму. Она меня в ответ. А потом я полез в ров.

Дверь наконец поддалась напору, и пугало вошло в сарай. Я уже на половину был в яме. Мама прикрыла меня собой.

— Кто ты? Что ты? И что тебе надо? — прокричала она.

— Гкхррр, — пророкотало пугало, и я услышал удар.

Я выбежал из сарая и побежал в соседние дома. Наше поселение было на треть пустующим, поэтому нужно было немало пробежать, чтобы добраться до заселённого дома.

Земля от дождя была скользкой, и мои ноги так и норовили поскользнуться, что я мог упасть в грязь. Но я держал равновесие, пока не соскользнул в яму, где был камень. Расшиб колено, но опять встал. Тут же услышал, как за мной кто-то бежит. Не нужно было гадать, кто именно. Я понял, что мамы больше нет, а когда пробежал ещё пару метров, осознал это. Осознал, что я сирота, что больше никогда не услышу мамин голос, не попробую её вкусную еду. Слёзы из глаз хлынули ручьём.

Я услышал, как монстр меня догоняет. Его рокот пронёсся в моей голове. Слёзы застилали глаза, я понял, что всё равно умру. НО ЕСЛИ ЭТО ТАК, ТО КРИК О ПОМОЩИ НИЧЕГО НЕ ИЗМЕНИТ, НО МОЖЕТ КТО-ТО УСЛЫШИТ И ТОГДА… А что тогда, я не знал, но надеялся.

— Помогите! Убивают! СПАСИТЕ! КТО-НИБУДЬ!!! — прокричал я.

После этого начал задыхаться. Ноги стали подкашиваться, и я услышал свист топора. Где-то рядом открылась дверь. Я почувствовал ужасную боль. Она пронзила всю мою спину. Электрические ёжики пробрались до самых мозгов, и я упал. Последнее, что услышал и увидел — это выстрел ружья, рокот пугала и то, как он прыжками начал отдаляться.

Мои глаза закрылись, и я провалился в темноту.

Эту ночь я запомнил на всю свою жизнь. Меня парализовало. Топор задел нервные окончания спины, и я больше не мог ходить. Первое время у меня отказывали руки, но потом я стал заново учиться ими двигать.

Маму нашли в сарае. Мёртвую. Всю в крови. Она было порублена чуть ли не на куски. Хоронили её в закрытом гробу. За мной ухаживала тётя Нелли. Она стала моей семьёй.

В итоге мы нашли в нашем сарае дневник, который, по-видимому, выпал из лохмотьев пугала, когда он убивал маму. Из него узнали, что убийца был не местный смертельно больной человек, который провёл какой-то ритуал в доме по соседству, в котором давно никто не проживал. После обряда ему требовалось убивать в течение 20 лет. Первое убийство он должен был совершить через месяц после своей смерти. А ближе всего оказались мы, поэтому первой жертвой стала мама. Затем мужчина должен убивать каждый год ровно в эту неделю. Это нужно было, чтобы он смог вернуться к жизни. В конце дневника было написано: «Я тяжело болен. Мне с каждым днём всё больней, но я слишком молод, чтобы умирать, я много чего не сделал из того, что мне хотелось. Поэтому решил совершить самоубийство с ритуалом, где заключу сделку с самой Смертью. Но в источнике указывается, что в обмен она может запросить всё что угодно, однако, чаще всего, она просит жертвоприношения. Но я готов, я сделаю всё, что попросит Смерть, даже согласен превратиться в того, кого она показала мне во снах. Я буду страшен, но это только на время…»