Мы приехали отдохнуть от города и суеты в тихий и спокойный посёлок. Близ него находится небольшой город, из него люди приезжают на местный пляж. Вот и мы решили расположиться в одном доме и сразу пойти туда, искупаться.

Нас всего 6 человек: три парня и столько же девушек. Меня зовут Ева, я весёлая и доброжелательная девочка. Хотя это не касается моментов, когда я нахожусь со своими близкими или друзьями, с ними я открыта и общительна. У меня хорошее воображение, поэтому я иногда подрабатываю тем, что рисую картины на сказочные мотивы, а иногда пишу портреты с прохожих в сказочном стиле. Именно в эти дни я получаю большую прибыль. Если говорить о внешности, то я не высокая, всего-то метр шестьдесят четыре, но я не протестую, мне нравится мой рост. Мне часто дарят комплименты, точнее моим волосам, они чёрные и густые. Глаза мои синего цвета, что тоже не оставляет людей равнодушными. Если честно, я люблю носить платья и юбки, но делаю это или редко, или летом. Чаще всего, я ношу джинсы с блузкой или худи. Вот и в этот раз, приехав в посёлок, я захватила с собой всего один сарафан, шорты, джинсы да футболки с майками. Ладно, хватит! Всё обо мне, да обо мне. Пора и про друзей рассказать.

В нашей компании самый мой близкий человек это Жанна, она моя подруга с детства и с одной улицы. Ну, и, конечно же, её брат Андре. Мы всегда вместе. Они оба симпатичные и оба рыжие. Девушка имеет пышные чуть волнистые волосы и зелёные в коричневую крапинку глаза, а у парня модная стрижка — волосы зачёсаны назад и лежат объёмно на голове, что примечательно, волосы у него ровные и не кудрявятся, а глаза — зелёные и всегда блестят озорным огоньком. Что насчёт характера? Всё просто, Жанна целеустремлённая и умная девушка, она не умеет сдаваться, стремится к той цели, которую себе поставит. Она непосредственный лидер, но очень весёлая особа, а также она очень упряма, вот, прям, как баран, честное слово. Моя подруга всегда носит юбки да платья, в штаны её вгонишь, только если будет ну очень холодно. Андре же везунчик, хотя и он трудолюбив. На самом деле, он тот ещё весельчак, душа компании, парень — спортсмен, он любит футбол.

С нами так же приехали Артём и Зен, друзья Андре, они вместе играют в футбол. Тёма рассудительный человек, думаю, именно поэтому он является капитаном их команды. Если честно, то он мне нравится, но никто об этом не знает, так как я держу это в секрете и стараюсь не показывать своего отношения к нему. У Артёма тёмные волосы и серые глаза с голубым отливом, чаще тогда, когда на них попадает солнце. С Зеном я не очень-то и знакома, слышала только, что он обидчивый парень, но отходчивый. У него светлые волосы и карие глаза. И да, все наши мальчишки высокие и спортивные ребята. У Андре я точно видела шесть кубиков пресса. Ну, ничего, сейчас мы пойдём на пляж и на всех посмотрим. Вот оно, лето, когда можно без зазрения совести любоваться телосложением парней.

Ах, да, я забыла рассказать про ещё одного человека. Вероника — это подруга Зена, они раньше были одноклассниками, она часто болеет за мальчишек на соревнованиях. Мы с ней познакомились только в этом году. Она хорошая девчонка, правда, взрывоопасная, но это происходит не так часто. Вообще, она добрая и внимательная. У этой девушки шикарные русые волосы и зелёно-серые глаза. Вероника носит каре по плечи и ей это очень идёт.

На пляже было классно. Вода тёплая, солнце греет, а ветерок остужает, но он не холодный, а приятный, освежающий в такую жару. Народу, действительно, было много, я даже удивилась, да и не только я. Вся береговая линия была укрыта покрывалами и лежащими на них людьми. В воде тоже много, кто купается. Чуть поодаль, в лесу, стояли деревянные большие столы с высокими лавочками. Загляденье! Здесь даже шашлыки жарят и похоже, что их продают, вон, ценник на столе стоит.

— Ммм, может шашлык купим, а? — спрашиваю я у нашей компании.

Ребята переглянулись и хором ответили: «Давайте!», ну, и Андре, как всегда, отличился: «Я за!!!» Мы засмеялись и пошли располагаться. Потом искупались, поели шашлык и опять залезли в воду. День выдался превосходным. К вечеру мы устали и пошли домой.

Утро — это что-то! Солнце светит сквозь окно, в постельке тепло, кто-то уже проснулся раньше всех и с кухни доносится запах кофе и бутербродов. Боже, я уже люблю этот день. Сладко потянувшись, я всё же решаю подняться и иду в ванную. Проходя мимо кухни, заглядываю внутрь.

— Доброе утро, — замечаю Жанну, прошу её сделать мне тоже кофе.

— Доброе, — подруга кивает, а я продолжаю свой путь.

Когда я возвращаюсь на кухню, там уже сидит Андре, Вероника и Тёма, спросив про Зена, узнаю, что тот ещё дрыхнет, ну, и ладно. Пусть спит.

Пока завтракали, проснулся и наш соня. Накормив этого чудака, решили, что и сегодня мы пойдём купаться.

На пляже было так же людно, хотя время, ещё обед не наступил. Наплававшись вдоволь, мы вышли на берег загорать. Пока лежали на покрывале, разговор зашёл до обсуждения нашего время препровождения. Большинство из нас хотели съездить в лес и самим пожарить шашлыки, а лучше ещё и с ночёвкой там пробыть. Рядом с нами сидела компания и они сказали, что в ста километрах от посёлка есть озера, там люди любят отдыхать. Но есть обязательное условие, если ехать туда с ночёвкой.

— Какое? — спросили мы с недоумением.

— Когда наступает ночь, лучше идти в свои палатки и не высовывать носа своего из них до самого утра, пока туман над озером не развеется.

— Что за чушь? — спросил Зен, — это вы, нас, неместных решили запугать и посмеяться?

— Нет, что вы, так действительно все делают, это ещё давно заведено, иначе люди попросту пропадали, без вести. И вообще, там больше двух ночей не остаются, уезжают. Чаще даже после первой ночи, потому как, по слухам, люди слышат шорохи, всплески и голоса.

— Боже, как таинственно! — сказала Вероника.

— А почему «по слухам»? Ты там раньше не бывал? — спросила Жанна, боевая наша!

— Нет, я, просто, сплю так, что танк проедет, а я так и не услышу.

— Понятно. А вы нам не покажете дорогу? — Спросил Артём, — мы хотим туда съездить. О, и вода там тёплая? Или тоже нельзя купаться? А то утащит кто-нибудь? — и засмеялся

— Да, я могу показать вам дорогу, может мы с друзьями тоже на одну ночь туда съездим, ага? — спросил он у своих, переведя на них взгляд, те закивали. — Кстати, меня Максим зовут, — все начали друг другу представляться.

— Думаю, завтра — самое то, как считаете? — сказал другой человек из их компании.

— И насчёт воды. Да, она очень тёплая, и, да, в ней можно купаться. Но! Вы должны помнить, что я вам сказал на счёт ночи, — повторил Макс.

— Всё приходит с наступлением тумана…! — зашептал кто-то так, чтобы было слышно, но выглядело это зловеще.

Мы засмеялись и Зен сказал:

— Да поняли, поняли мы. Значит, завтра? Думаю, пора составлять список того, что нам нужно купить.

— Девочки пишите, что нужно из еды, а мы с пацанами позаботимся о палатках, спичках, топоре и прочей нужной утвари, — сказал Андре.

Все согласились. Обменялись контактами с ребятами, которые нам укажут путь и начали собираться домой, готовиться к завтрашнему, не менее чудесному дню!

Рано утром, собравшись и загрузив машину, мы выехали на место встречи. Наши новые знакомые уже нас ждали. Поздоровавшись, мы расселись по местам и тронулись. Путь был долгим и не ровным. Это не дорога! Это полоса с препятствиями, столько ям, кочек и поворотов я ещё не видела. Ужас просто, как я выжила в таких условиях. Плюс ко всему, на улице жара, дорога сухая и от любой проехавшей мимо машины, а также и от впереди едущих ребят столько пыли, что ничегошеньки не видно становится. В общем, еле — как добравшись до своротки на озеро, я выдохнула с облегчением. Как оказалось — зря! Дорога стала ещё хуже. Ветки царапали машину, путь стал быть ухабистей, много камней и булыжников, которые торчат из-под земли и мешают нормально ехать, цепляясь за дно машины. А лужи! Это ужас, на улице жара, а они не высыхают, как потом сказали ребята, они всегда там, хоть после дождя, хоть после месяца засухи. Будто это место проклято и лужи вместе с ним. Ладно, бог, с ними, с этими лужами, если бы они были неглубокими, но некоторые из них прямо по капот были (ладно, это я преувеличиваю, по середину колеса, будет точнее), другие же хранили в себе подводные камни, причём в прямом смысле. Но это ещё не всё, всю дорогу нас сопровождали вороны. Они постоянно каркали. Чтобы вы понимали, вокруг оглушающая тишина и только эти каркающие птицы, которые сидели на голых деревьях, так как некоторые участки леса возле дороги были сгоревшими от пожара. Некоторые птицы, самые смелые, по-видимому, подлетали очень близко, садились на дорогу перед машиной, наблюдали, а уже при приближении нас отлетали подальше. Жутко! В общем, когда мы приехали к озеру, мы все вздохнули с облегчением и уже никто не хотел ехать обратно по этой злосчастной дороге. Решено было остаться здесь на пару ночей, а там посмотрим.

Озеро было небольшим, но это так только казалось, а всё почему? Потому что оно было заросшим, там, где видимо обычно люди отдыхают, а именно пол окружности справа, была песчаной, и трава если и была, то мало, а вот остальная часть озера была заросшей. Но это не страшно, я даже заметила в траве кувшинки, и много, видимо, сейчас их период цветения. Мне сразу захотелось их порисовать, но если и получится, то только завтра, а сегодня отдыхать!

Наши компании расположились на разных берегах, чтобы не мешать друг другу. С нашей стороны была вышка, чтобы нырять, чем парни сразу и воспользовались. Вынырнув, они начали зазывать нас к себе. Мы не стали медлить и раздевшись до купальников, тоже прыгнули. О да! Вода оказалась очень тёплой, теплее, чем на пляже. И тишина здесь завораживающая, спокойная.

Накупавшись вдоволь, мы выбрались на берег и принялись за готовку, всё-таки не кушали уже долгое время.

До вечера было весело. Играла музыка, хотя мы её и вечером отключать не собирались, мы, то купались, то перекусывали, то опять купались, жарили шашлык.

Когда стемнело, мы опять решили искупаться, и вот, плывя обратно, я почувствовала, что меня кото-то тронул, я так испугалась, что поплыла, нет, рванула, так быстро как никогда, а друзья, увидев это, начали ржать. Выйдя на берег, ко мне подошли и начали спрашивать, что же случилось? Я им сказала, что в воде меня кто-то тронул за ногу и я испугалась.

— Да это рыба, наверное.

— Или лягушка.

— Чего ты так испугалась.

— Пошли посмотрим, может увидим её на берегу.

Ну, мы и пошли, и правда, возле травы прыгала лягушка и я успокоилась.

Вечером уже переоделись, поставили палатки, а над костром решили пожарить сосиски на шампурах, кто-то даже хлебушек решил пожарить.

Все сели по кругу. За время нашего пребывания на озере мы узнали (или только я), что Веронике нравится Андре, вот они сейчас и сидят вместе, Тёма рядом с ними, а я между ним и Жанной, ну а Зен между ней и Вероникой. Вот такой вот круг наш дружный. Во время купания, Артём показывал мне знаки внимания. Хотя, как по мне, он просто веселился и потешался надо мной, потому что я впечатлительная натура и все эти сказки парней про озеро меня напугали, а воображение ещё и масло в огонь подкинуло, чтобы я ещё пуще боялась воды, а потому от берега ни в какую отплывать не хотела. Вот и издевались надо мной, все кому не лень. Когда стемнело, один смельчак предложил по рассказывать страшилки. Вот только этого мне и не хватало!

— Хотите, чтобы я ночью вообще не спала, что ли? Напугаете меня сейчас, а я уснуть не смогу…

— Не бойся, малышка, мы все рядом, в обиду не дадим.

— Ага, сами спрячетесь в палатки, как и было велено, и носу наружу не сунете, а я трясись от страха, да воображай себе на каждый шорох неведомую зверушку. А я это могу, сами знаете, воображение у меня мама не горюй!

— Да ладно тебе, трусишка!

— Ну, хочешь, я с тобой спать лягу, буду охранять тебя? — спросил Артём. А я вот и не знаю, что ответить, вроде и хочется, и колется. Я, наверное, покраснела под его пристальным взглядом, — или уже не боишься? — спросил с прищуром он.

— Ну, знаешь, если и спать, то со мной, — заступилась за меня Жанка.

— Ну и как вы спасётесь? Вы же девушки. А от монстров нужен защитник, МУЖЧИНА!

— Ишь ты! Другого предлога придумать не мог? Я понимаю, что она тебе нравится, но вот так прямо говорить, про то, чтобы спать в одной палатке это слишком, даже для тебя.

— Хэй, ну, я же защищать её, а не подкатывать, ага?

— Да кто тебя знает!

А я сижу как помидор и признаков жизни стараюсь не подавать, пока про меня не вспомнили.

— Ну, так что, помидорка, скажешь? — ой, я пропустила их разговор, уходя в свои мысли.

— Угу, — все резко посмотрели на меня. Что-то не то! — Эм, а о чём вы говорили?

Ну всё, опять я не в курсе, а эти ржут.

— Что не так-то? Алё, я с кем разговариваю, люди?

— Тебя спросили, нравится ли тебе Тёмка?! — воскликнул Андре, — а ты «угу», нет мы подозревали, конечно, но чтобы вот так прямо! А потом осознав, ЧТО сказала, включить дурочку, ну надо же так, — и опять смех сквозь слёзы. Ну и ладно, зато теперь мы с Тёмой оба знаем, что нравимся друг другу.

— Ну, так что? Сторожить мне тебя или всё же с Жанкой будешь?

— Я, пожалуй, с Жанной.

— Принято!

Ещё немного посидев, кстати, про страшилки мы уже и не вспомнили, что лучше для меня, мы разбрелись по палаткам. Когда я подошла к своей, то увидела, что со стороны леса надвигается туман, а компашка наших знакомых уже давно не подаёт признаков жизни, в смысле спят они уже.

Всю ночь мы с Жанной слышали страшные звуки…: это были завывания, скрипы, хруст веток. Мы с ней долго не могли уснуть, прижавшись друг к дружке. Обе дрожали как осиновые листья и смотрели на выход из палатки. От перенапряжения мы всё же смогли уснуть, но то был не сон. Проснулись уставшими и помятыми. По моим ощущениям — будто я только закрыла глаза, открыла, а уже утро.

Мы поспрашивали ребят, как им спалось. Они тоже сказали, что ужасно.

— Но вкусная еда всё исправит. Вон, ребята на том берегу уже проснулись, так что включим ещё и музычку, и, вообще, всё будет хорошо!

Да, умеют парни подбодрить. Но я даже рада, что они такие у нас оптимисты!

Всё шло хорошо… до обеда. Утром было солнце, но потом как-то резко набежали тучи и загрохотало. Через какое-то время пошёл дождь.

— Эй, девчонки! А ну, к нам. В воду. Бегом, под дождём только теплей стало! — ребята всё это время были в воде, а когда пошёл дождь, к слову, не хилый такой, да ещё и обороты набирает, начали нас звать.

Девчонки сразу сообразили и побежали в воду. Я как-то замешкалась, и это не обошло никого вниманием.

— Ева, не мнись там! Давай к нам!

— Ножками-ножками… — и смеются гады!

— Если ты сейчас не сдвинешься с места, я тебя сам принесу, — сказал Артём.

Ну, нет, Тёма, сама уж как-нибудь дойду! Я уже начала злиться, поэтому разбежалась и прыгнула в воду, окатив всех друзей водой. Конечно же, все начали смеяться и брызгаться, в особенности в меня, потому что именно я всех обрызгала. А вода и в правду оказалась тёплой. Посмотрев на нас и услышав, как мы веселимся, с других берегов тоже люди пошли пробовать воду на тепло, а дальше больше: кто плавать (наматывать круги, так сказать, по озеру), а кто так же, как и мы брызгаться.

Веселились мы так до того, пока дождь не прекратился. Выйдя на сушу, подбросили дров в костёр и начали греться. Конечно, температура воздуха уменьшилась, вот и холодно после воды, к тому же, ветер начал дуть. И он был не очень тёплым.

Пока грелись, к нам подплыли двое парней с того берега (знакомые наши): Максим и Саша. Они сообщили нам, что уезжают завтра утром или в обед, поэтому сказали, чтобы и мы надолго здесь не задерживались и помнили про правило о тумане. Мы, конечно, согласились, но сказали, что завтра ещё хотим здесь переночевать, ведь здесь так хорошо: тихо да спокойно. Парни кивнули в знак согласия и поплыли обратно.

Затем мы опять кушали, танцевали и пели. Этим вечером решили разнообразить своё время препровождения:

— Так, ребята, после такой ночки… и перед такой же… будем накалять атмосферу. А ну-ка, сели все вокруг костра, — кто бы мог подумать?! Конечно же — это Андре предложил. Весельчак наш неунывающий.

— Мда… — это мы с девочками в раз сказали.

— Что, Андре, решил девочек наших окончательно запугать? Они и так говорят, уснуть не могли, а тут ты ещё подначиваешь, — нет, совсем не сочувственно сказал Зен, скорее, шутя, так ещё и похихикивать начал.

— Да, да, именно так, а под конец, расскажем анекдоты и спать пойдём, если захотите…

— Если захотим что? Спать или анекдотов? — спросила Вероника.

— Анекдотов, конечно! Спать нам и так придётся, туман скоро появится. Ну, или не скоро. Но появится! А дальше сами знаете…

— Да, брат, мы поняли! Может, перед историями искупаемся, перед сном, а потом уже сядем, погреемся? — предложил Тёма, — Кто с нами? А? Девчонки, идёте?

— Нее, увольте, но как-то не хочется, — Жанна наотрез отказывалась.

— А я пойду, но только разочек окунуться, плавать не буду!

— А я искупаюсь, — почти перебила Вероника, — сейчас водичка, должно быть тёплая.

— Ага! — крикнул Зен, — тёплая, идёмте.

Кто окунулся, кто проплыл, и вот сидим мы уже у костра и греемся.

— Ну, кто начнёт первый?

— Ты предложил, ты и начинай.

— Что ж, начнём со слабеньких и постепенно будем подходить к страшным историям. Согласны?

Все дружно закивали головами. Кстати говоря, расселись мы так же, как и прошлой ночью, ну, это так, если кому интересно.

— Итак… — Андре перешёл на полу шёпот, — Один человек заблудился в лесу. Он долго блуждал и, в конце концов, в сумерках натолкнулся на хижину. Внутри никого не было, и он решил лечь спать. Но он долго не мог заснуть, потому что на стенах висели портреты каких-то людей, и ему казалось, что они зловеще смотрят на него. В конце — концов он заснул от усталости. Утром его разбудил яркий солнечный свет. На стенах не было никаких картин. Это были окна.

— Ну, давайте и я, раз такая пляска, — сообщила Вероника. — В тёмном-тёмном мире, на чёрной-чёрной планете, в тёмном-тёмном городе, на тёмной-тёмной улице, стоял чёрный-чёрный дом. В нём был тёмный-тёмный подъезд, в котором при каждом шаге раздавался дикий скрежет и скрип. Так вот, в этом чёрном доме есть тёмная квартира, в ней есть чёрная комната, в которой стоит чёрная-чёрная кровать и зеркало, и каждую тёмную-тёмную ночь на кровати появляется скелет, — в этот момент сверкнула молния, мы аж подпрыгнули. Но Вероника не растерялась и продолжила. — Он подходит к зеркалу, тянет свои руки и говорит: «ОТДАЙ МОЁ СЕРДЦЕ!» — на последних словах она подпрыгнула и вместе с ней снова сверкнула молния.

— Вот это я понимаю атмосфе-е-ерно-о-о, — протянул Зен. И с ним все согласились.

— Давайте, я продолжу, — сказал он же. — Однажды в лесу заблудилась девочка. Она шла вперёд, думая, что выйдет к людям. Но уже вечерело, на небе появились тучи, а она всё шла и шла, не зная, что тем самым идёт только дальше от деревни и углубляется в лес. Когда наступила ночь, девочка вышла в поле, в центре которого она увидела столб и груду чего-то рядом. Ей было страшно, но любопытство взяло верх, и она пошла вперёд к тому месту. Когда она уже приблизилась, и осталось метров десять, то поняла, что это не столб, а чья-то фигура, когда же осталось метра три, то увидела, что куча состоит из людских тел, у которых нет… ГЛАЗ! И тут резко к ней развернулся монстр, у него не было глаз, а одет он был в плащ с накинутым на голову капюшоном. Девочка закричала и побежала обратно, а безглазый, с поднятыми костлявыми руками, будто хотел схватить свою жертву, ринулся за ней. Когда та обернулась в очередной раз, то увидела, что он уже дышал ей в затылок, ну, близко очень был, вы поняли…

— Хэй, ты накал испортил.

— Да, простите. Так вот, когда она обернулась, монстр проскрежетал: «Отдай мне глаза!», а испуганная девочка что есть мочи, из последних сил выкрикнула: «Нет, не отдам. У меня их нет, они там, у тебя!!!» и прибавила в скорости. Недоумевая, «безглазый» остановился, обдумывая, сказанные девочкой слова и потерял её из вида. А малышка бежала в истерике, больше не оборачиваясь и запыхаясь. Когда у неё закончились силы, она оказалась у кромки леса, где дальше была деревня и отключилась. Дальше её нашли люди, которых привели собаки. После этого она никогда не ходит в лес одна, а если и пойдёт, то только с группой людей, за которыми будет ходить хвостиком, дабы не увидеть больше того монстра, которого она обманула.

— Да, я теперь тоже боюсь, — сказала Вероника. — Вдруг такой существует, — и передёрнула плечами, — Бррр.

— Не боись, пока мы все вместе, ничего не случится, — подмигнув ей, ответил Андре.

— А знаете какую историю я знаю? Вот прямо в тему нашего местонахождения. Ну, сейчас услышите и сами поймёте почему, — сказал Артём и перешёл на шёпот, — называется «Сырой туман». Дело было в горах Киргизии. Альпинисты разбили лагерь близ небольшого горного озера. Около полуночи всем захотелось спать. Как вдруг со стороны озера послышался шум: то ли плач, то ли смех. Друзья (их было пятеро) решили проверить, в чем дело. У берега они ничего не нашли, но увидели странный туман, в котором светились белые огни. Ребята пошли к огонькам. Сделали всего пару шагов в сторону озера… И тут один, который шел последним, заметил, что он стоит по колено в ледяной воде! Он дернул ближайших к нему двоих, они пришли в себя и выбрались из тумана. А вот двое, что шли впереди, исчезли в тумане и воде. Найти их на морозе, в темноте было невозможно. Ранним утром, выжившие поторопились за спасателями. Те никого не нашли. А к вечеру умерли и те двое, что только окунулись в туман.

— Ужас какой! — сказали мы в раз на его историю. Все, кроме мальчиков. Но я думаю, что подумали они точно так же.

Пока ребята рассказывали свои истории, мы с девочками пугались, да и не только мы, наверное, потому что в самые напряжённые моменты историй происходило странное: сначала гробовая тишина, ни птичек, ни белок, ни бурундуков не слышно, ни кого… но потом резкий звук: треск ветки, чьи-то шажки, сильный резкий ветер и опять затишье или что-то всплеснётся в воде, вот это особенно жутко, потому что звук не тихий, какой бы создали рыбы или лягушки, а такой, будто что-то тяжёлое упало в воду, вроде камня.

Когда мы уже довольно напуганные и напряжённые сидели в сумерках ночи, Зен сказал, что хочет ещё раз искупаться до прихода тумана (по нашим меркам до него было ещё полчаса). Мы, конечно же, все начали его уговаривать, мол, там звуки странные слышали, туман скоро придёт… Но он не слушал:

— Да ладно я быстро, правда. До середины озера и обратно.

— Ну, не нужно, пожааалуйста, Зен, — просила его Вероника.

— Ну, хочет парень пощекотать себе нервишки, пускай плывёт, — сказал Андре, но добавил, — Хотя, бротан, давай это, быстрее там, мы всё-таки переживаем.

— Ок’ей. Я быстро, вы меня дольше уговариваете, — а сам стоит по колено в воде уже.

Мы все со страхом в глазах наблюдали, как наш друг отдалялся.

— Зен, давай, только на треть озера и обратно, — не выдержала я и крикнула ему вслед.

— Ладно, — ответил он мне.

А потом я заметила неладное, прошло всего десять минут, а в зарослях уже белеет, я, не веря, смотрела туда, вглядываясь.

— Эй, Ева, ты чего? — спросил Артём и посмотрел в ту же сторону что и я, — Ёшкин — кошкин! ЗЕН!!! Возвращайся! Туман!

— Что? — спросили остальные.

— Рано же ещё! — сказала Жанна.

— Значит, мне не показалось….

И после моих слов все стали звать Зена, а тот, повернув голову в заросли, выругался и стал плыть ещё быстрее, чтобы выбраться на берег, но я понимала, не успеет… Туман был слишком быстр, он уже расползался по озеру. Мы с девочками начали плакать, когда белена закрыла нам из вида друга. Парни нас стали успокаивать и подбадривать тем, что Зен сейчас выплывет. Но его не было, и мальчики сказали нам заходить в палатку, а сами ещё постоят, подождут, пока туман не подойдёт слишком близко. Мы согласились и пошли в одну палатку.

Артём и Андре стояли на берегу и ждали, изредка выкрикивая:

— Зен! Брат! Откликнись!

— Скажи что-нибудь!

— Зееен!

Но всплесков воды не было слышно, стояла гробовая тишина, а друг не отвечал. Туман подползал всё ближе и ближе, парни отходили к палаткам, и, в итоге, им пришлось в них зайти. Мне кажется, сон сегодня не шёл ни к кому из нас…

Я зашёл в воду по колено, и мне понравилось, насколько она была тёплой, как ванной, честное слово. Мне не показалось это странным, потому что я знаю, что с опусканием температуры воздуха, вода становится теплее, так же и во время дождя.

Когда я поплыл, Ева крикнула, чтобы я не заплавал слишком далеко, я согласился, потому как страх из-за тумана у меня присутствовал. Знаете, а это приятно, когда плывёшь ночью, в тишине. Вода обволакивает, гладит тебя, ветер шуршит верхушками деревьев, а потом всё и вовсе стихает. Я даже отключился от реальности, погрузившись в природу, пока из этого транса меня не вырвал голос Тёмы:

— Зен! …. — как сквозь дымку, пронёсся приглушённый голос, который прибавил силу, и я уже отчётливо услышал, — ТУМАН!

Я даже дёрнулся. Как? Рано же ещё. Как минимум минут 15 должно пройти прежде, чем он должен появиться. Я посмотрел в сторону кустов и обомлел, среди них было всё бело, и оно очень быстро надвигалось, я со всех сил поплыл к друзьям, казалось, я не далеко отплыл, но туман был быстрей. Когда я ещё раз посмотрел в сторону, где обитал наш общий страх, я испугался ещё сильнее. НЕ УСПЕВАЮ, ОН УЖЕ ЗДЕСЬ, ЕЩЁ НЕМНОГО И Я НЕ УВИЖУ НИКОГО, КТО НАХОДИТСЯ НА БЕРЕГУ. Но я начал надеяться на то, что всё это только слухи, суеверия и просто местные жители решили попугать приезжих, что бы мы в свою очередь не шумели ночью и не беспокоили тишину природы. Но что-то пошло не так.

Туман закрыл мне обзор на друзей и… и тишина…. До этого я слышал, как они меня звали, но вдруг звуки затихли, а туман оказался очень густым, такое чувство, протяни руку вперёд, и ты её не увидишь. Но самое интересное, что он оказался мягким, тёплым и сырым. Никогда не был в тумане, а тем более не купался в нём. Мне даже понравилось немного, и я улыбнулся, но после опомнился и поплыл дальше. Но! Где-то снизу и со всех сторон от меня пошла какая-то вибрация. Испугался, это показалось очень жутким, я прибавил скорость, но сделал всего два гребка, как меня прошиб холодный пот, да-да в тёплой воде, а всё почему? Меня будто кто-то тронул. Потом ещё. Словно кто-то провёл рукой по моей голени, а потом икре. Мне стало очень жутко. Я не хотел знать, ЧТО ЭТО, убеждал себя, что это всего лишь лягушка, но после этих прикосновений, я дал дёру, однако меня не пустили, теперь я понял, что это чья-то рука, потому что меня прямо-таки схватили и дёрнули обратно. Я закричал, мне было страшно, я не хотел умирать. Я пытался грести сильнее и быстрее, но тут меня укусили, и мне даже послышалось шипение. Нога болела, ныла, мне даже показалось, что вода окрасилась в багряный цвет, хотя ночью, да ещё и в тумане этого не разглядеть, но нога пульсировала так, что казалось мне вырвали кусок с мясом и вода заливается в неё, касаясь кости. Но это явно моё больное и возбуждённое данными событиями воображение. Появились рези в ноге, что очень неприятно и больно.

Затем меня начали дёргать в низ. Вот тут я испугался пуще прежнего, потому как сила была такая, что я начал уходить подводу, всё глубже с передышками, но мои силы были уже на исходе. При этом я хотел жить и не жалел себя, брыкался, выкарабкивался и похоже даже, что кого-то там под водой ударил. Но после этого меня так дёрнули, что я едва успел взять воздух в лёгкие. НЕ ХОЧУ УМИРАТЬ! БОЖЕ, СПАСИ МЕНЯ! Меня потянули вниз так, что у меня никак не получалось ни выпутаться из рук, ни подняться выше к воздуху. НЕЧЕМ ДЫШАТЬ! Меня тянули на дно. Долго, я начал задыхаться, сил не было никаких. Моё горло свело судорогой, изо рта начали выходить пузырьки воздуха, в глазах помутнело. Я схватился за горло. Но от нехватки кислорода я начал отключаться.

Ночью, наверное, часа в три, я услышала всплески воды, девочки уже спали, от перенапряжения, наверное. Хотя, похоже, что и я уснула, но меня разбудило озеро. Я решила, что это Зен. Не знаю, почему он так долго был в озере, но я решила проверить… Меня будто что-то звало, какая-то неведомая сила и желание…

Выйдя из палатки, я обнаружила, что туман очень густой и белый. И в нём не холодно, он будто окутывает, обнимает за плечи. Интересное явление. В воде опять что-то булькнуло, и я пошла на звук. Оказалась я возле зарослей. По мере моего приближения туман немного начал рассеиваться, и я увидела очертания тела. Не уж то это и правда Зен? Но нет, фигура была женской, и она подняла на меня голову. Её глаза сверкнули, а я испугалась.

— К-кто ты? — спросила я, заикаясь, потому что я её не видела ни на одном берегу. Откуда она взялась? Кто она? И где наш друг?

— Подойди, — вроде и пропела, но будто прошипела девушка. Очень странное сочетание, и я не поняла, бояться мне её или нет.

Тут же вспомнила предупреждение про туман и то, что вошедший в него больше не возвращался. И тут у меня возник вопрос: это она забирает людей или она одна из тех, кто исчезает и бродит, не зная, как выбраться из него? Тогда и Зен где-то бродит и не знает, как выбраться? Решила, что подойду и спрошу у девушки.

Но, по мере моего приближения к ней, я видела всё отчётливей её очертания и у неё был… был… хвост? Я выпучила глаза, остановилась и медленно перевела взгляд на её лицо.

— Что? Страшшшно? Не бойся, я тебя не трону. Я хочу только поблагодарить.

— П-поблагодарить? — кажется, я теперь всегда буду заикаться.

— Да, — она улыбнулась, и я не поняла: плотоядно или мило?

— Но… за что?

— За подарок, который вы нам преподнесли.

— Подарок? Мы? Вам? Кому вам?

— Хи-хи, — мерзко, вот правда, и страшно, — Ну, как какой? Мальчик был очень вкусным. И сладким. Спасибо, давно нам таких подарков не делали. Лет сто, наверное. А нам — это русалкам. Мерроу, как нас ещё называют.

Пока она произносила свою речь, с каждым её словом у меня появлялись мурашки, и по спине шёл холодный пот, а я, наверное, бледнела.

— Я… эм…

— Что?

— Я думала Зен жив, мы не хотели. До тумана было полчаса. Он просто решил искупаться, но… — мой голос дрогнул. Я вообще держалась из последних сил. Так хотелось плакать.

— Хочешь, я тебе расскажу о нас. Если ты услышишь мою историю, то точно останешься жива. И даже сможешь плавать в тумане.

— Останусь жива? — я сглотнула.

— Да нам нужно, чтобы о нас знали и помнили. А ты единственная, кто сможет обо всём рассказать. О нас. Нам нужно чтобы о нас помнили, чтобы приходили сюда.

— Чтобы вы их съедали?

— Не исключено.

— А если я узнаю, но не расскажу? Что тогда?

— Расскажешь, а даже если нет, не страшно, ты будешь о нас помнить, а как известно секрет всегда выходит наружу. Так что ты ребёнку своему расскажешь о нас, чтобы он не гулял в тумане, верно?

— Я не понимаю. Ты меня запугиваешь?

— Нет. Предостерегаю.

— Ммм

— Ну, что ж, слушай. Мы русалки и бываем трёх видов: озерные, речные и морские, нас ещё называют мерроу. Каждый вид имеет свои особенности.

— Постой.

— Да?

— То есть, в речке, которая здесь совсем рядом, тоже есть русалки?

— Да. Ты же знаешь, что иногда пропадают рыбаки? Так вот, это их рук дело. Продолжим. Каждый вид мерроу имеет свой цвет: речные имеют чешую зелёного цвета, морские — голубого, а мы, озёрные — насыщенного синего.

И правда, я посмотрела на русалку, сидящую передо мной. У её хвоста чешуя переливалась синим и фиолетовым цветом в лунном свете, на бёдрах, возле талии, было что-то вроде полупрозрачных синих плавников, они обрамляли переход от хвоста к телу, такие же плавнички были и на груди, они будто вырастали из тела и тянулись от солнечного сплетения к плечам, немного заходя на них. У девушки были прекрасные длинные иссиня-чёрные волосы и длинные ресницы. Она была красива, но бледна, ногти на руках были сине-чёрного цвета. Когда я попросила показать мне хвост, то увидела, что плавники внизу очень широкие и это на самом деле, очень красиво, они были тоже сине-фиолетового цвета, перемешанного с чёрным, поэтому не казались такими уж прозрачными, как на талии. Хвост был игольчатым, не как у рыб ровным, а будто порванным, но не являлся таковым. Очень красиво. Приглядевшись к её шее, я увидела едва заметные жабры под скулами. Если бы не вспомнила, что ей как-то нужно дышать под водой, то и не заметила бы их.

— Ну, так дальше. Туман, что нас окружает, он нас защищает от людей, чтобы те нас не видели, если мы сами того не захотим. В нём блуждает и наш сухопутный страж — медведь. Тебе его тоже не стоит бояться, он тебя не тронет. Так вот, туман, он живой. Можно сказать, что имеет свой собственный разум. Он скрывает то, что в нём от любопытных, а также заглушает звуки. Если в него попал, то ни тебя, ни тех, кто остался там не будет слышно. Также те, кто всё-таки в него забрёл, больше никогда не вернуться обратно, они просто физически не смогут выбраться из него…

— Почему?

— Потому что его либо утащим мы, русалки, либо загрызёт медведь. Других вариантов просто не существует.

— Жутко.

— Ты права. Но такова наша природа. И мы должны скрываться, поэтому всё настолько сложно.

— Я поняла.

— Следующей ночью я тебе спою, моя милая. Это будет мой тебе подарок.

Затем она развернулась и прыгнула. Тихо, но со всплеском от хвоста, вот что за звуки мы слышали, их издавали русалки.

Я посидела ещё на берегу, смотря куда-то вдаль. Туман окутывал, обнимал за плечи не давая замёрзнуть. А потом пришли мысли. Пришло понимание того, что друга нашего больше не вернуть. Его утопили, и он мёртв. Всё. Нужно рассказать ребятам. Но как? Они же мне не поверят. С этими мыслями я вернулась в палатку и заснула.

Утром, ближе к обеду, проснулась от того, что друзья кричали Зена. Выйдя из своего ночного убежища, я обнаружила, что Артём ныряет, а Андре рыщет в зарослях, Жанна жарит сосиски, а Вероника помогает брату моей подруги. Думаю, пора им рассказать.

— Ребята, — не все, но всё же повернулись в мою сторону друзья, — я хочу вам рассказать принеприятнейшую новость.

— Какую? — насторожилась Вероника.

— Зена больше нет с нами… — гробовая тишина. Теперь на меня смотрели уже все, — Он умер.

— Ты что такое говоришь, Ева? Сон дурной приснился, что ли? — спросила Жанна.

— Действительно, мы его найдём, — сказал Артём.

— Нет. Помните историю про туман? Так вот — это правда. Кто зайдёт в него больше не выберется, потому что в нём обитают сказочные существа. Молчите! — сразу перебила всех, кто уже было открыл рот. — Дайте мне сказать, пожалуйста, а потом смейтесь, уговаривайте или что там ещё. Вы сейчас, должно быть, скажете, что у меня больное воображение. Да, я бы тоже хотела так думать, но сегодня ночью, я видела русалку. Она поблагодарила за то, что мы преподнесли ей подарок, то есть Зена. Она рассказала, что мерроу бывают трёх видов: речные, морские и озёрные. А в тумане кроме них ещё бродит страж этих мест и существ — медведь. Так вот, Зена утащили русалки. На дно. Всё. Его. Больше. Нет, — и я, не выдержав, заплакала.

Ко мне подошёл Тёма. Стал обнимать, успокаивать:

— Но как же ты осталась жива, если ночью туман и ты была в нём? Это точно был сон.

— Нет, мерроу сказала, что я избранная и могу ходить в тумане без опасений, потому что она мне всё рассказала про них.

— Но зачем?

— Чтобы люди о них помнили и знали, кто водится в этом озере и реках.

— Господи. То есть, они сейчас на дне? — спросила Жанна.

— Возможно, оно же глубокое, или же в кувшинках, там много места под травой, может они там.

— Ужас!

— Так, нам нужно успокоиться, мы ещё немного поищем, а потом я и Тёмыч соберём хворост, так как, то, что у нас имеется, хватит только на немного, и ближе к вечеру поедем домой, согласны? — говорил Андре.

Все согласились. Погода была не ахти, и из-за этого было холодно, а ещё дул леденящий душу ветер. Вся обстановка указывала на то, что нам пора уезжать.

Ещё немного поныряв, мальчики пошли за хворостом по направлению к реке, что протекала рядом, а нам с Вероникой Жанна предложила прогуляться по дороге, что шла вокруг озера.

— Просто я хочу отвлечься немного, прогуляться, вы не против? Одна я не хочу.

Как мы могли ей отказать, в итоге, пошли все вместе, а на развилке дорог разошлись.

Сначала мы с Андре шли по дороге, а потом свернули в заросли и там начали собирать ветки. Делали всё в полной тишине, пока я не решился задать вопрос:

— Слушай…

— Да?

— Как думаешь? Она права? Зена мы так и не нашли, а ведь мёртвое тело всплывает.

— Не знаю. Сам подумай, тут зарослей много, кувшинок, водорослей, может это его и сдерживает, мы же в глубь кустов не заходили. А ты хочешь поверить в каких-то там русалок?

— Ну, Зен хорошо плавал, не думаю, что из-за какого-то там тумана он утонул. Ему явно кто-то помог. Но в эту ночь мы остались одни на всю округу.

— Ты прав, и Ева моя подруга, я ни разу не замечал, чтобы она свои фантазии вписывала в жизнь. Она всегда видела эту тонкую грань. Но что теперь? Ведь она не видела его смерть, значит шок и паника никак не могли у неё появиться. Хотя нет. Паника всё же была. Ведь нам подпитали мозги этим туманом.

— Да, запутано всё как-то… — немного помолчав, продолжил. — У меня уже полные руки, а у тебя?

— Ещё немного и можно будет возвращаться.

Я в очередной раз наклонился, чтобы поднять ветку и … так и замер на пол пути, так как сбоку увидел свечение, и запах сырости усилился. Повернув в ту сторону голову, увидел, что на нас с Андре надвигается туман.

— Андреее — воззвал я обеспокоенно.

— Что?

— Смотри! Туман!

Андре посмотрел в ту сторону куда и Артём, но, пожав плечами, произнёс:

— И что? Туман да туман.

— Знаешь, что-то после всего случившегося и рассказов местного населения и Евы, мне как-то не хочется в него заходить. А он надвигается…

— Ладно, герой, пошли обратно.

Я быстрей пошёл в его сторону, чтобы дальше идти вместе. Когда я дошёл до друга, обернулся.

— Ёлки зелёные, что ж он такой быстрый?

— Ничего себе. Побежали! Он такой же густой, как и ночью, и ты прав, не хочется в него попадать.

И мы побежали. Иногда запинались, но туман надвигался быстро, поэтому старались быстрее добежать до машин и девочек. Девочки! Они ведь пошли прогуляться. А вдруг и их туман настигнет. Господи, что же делать? Помоги нам. Но он меня не услышал. Я в очередной раз зацепился за корень дерева (или кустарника, не важно) и упал на колени. Решил, что лучше спасать себя, чем ветки, поэтому бросил их и быстро поднялся на ноги, успев заметить, что туман наступил на пятки, точнее я на него (под ногами среди травинок и палочек по земле стелился туман тонким еле заметным слоем). Я рванул.

— Артём!

— Бегу!

— Быстрей, он близко.

Мы бежали, в висках стучало, по-моему, друг тоже избавился от лишнего груза, в виде веток, и бежал, чуть опередив меня, я задыхался, оборачиваться было страшно, вот уже дорога видна, ДАЛЕКО ЖЕ МЫ ЗАБРЕЛИ С АНДРЕ! Но тут опять подлянка, мы оба запнулись об торчащий сук или что это было, но друг удержался на ногах и как-то прыгая выбежал на дорогу, а я свалился и чуть ли не кубарем покатился, но ветки помешали. Дыхание сбилось, сердце стучит, пульс танцует. Кровь прилила к голове, от чего мне стало плохо, но, несмотря на это, я всё же торопился подняться и бежать дальше.

— Тёма! — крикнул Андре, а затем обернулся, — НЕТ! БЫСТРЕЙ! ТУМАН! ТЁМЫЧ! НЕЕЕЕЕЕЕТ!

Последнее, что я услышал, а дальше… а дальше туман. Вокруг всё белым бело. Не слышно больше никаких звуков. Права была Ева, он их заглушает. Изолирует. Что делать? Идти дальше. Туда куда я шёл. БЕЗ ПАНИКИ! ВСЁ ОБРАЗУЕТСЯ. Но сколько бы я ни шёл в том направлении, что и раньше, я не нашёл дорогу. Странно, ведь она была так близко, два шага и ты на ней. Неужели туман умудрился меня развернуть, и я иду в противоположную сторону? Нет. Как так-то? Повернуть назад? А вдруг я просто левее пошёл? Решено, поверну направо.

Я слишком долго шёл. Никуда не добрался, свернул ещё вправо, пошёл дальше. Ничего. О! Кажется, я что-то слышу. Странно, туман же всё заглушает, или я ошибаюсь? Нет, я точно что-то слышал! И сейчас! Это вода! Всплески воды. Я пошёл на звук, потом ускорился и в итоге побежал. Я очень надеялся, что выйду к озеру, но тут я ошибся. Прокол был в том, что туман заглушал звуки и закрывал обзор на местность, а я бежал. В итоге оступился и полетел в воду.

«Это не озеро!» — была моя первая мысль. Почему? Вода была холодной. Нет, ледяной. Я сразу замёрз и поплыл обратно, как я считал, к берегу. ЗРЯ. Очень зря. Не учусь на своих ошибках. В прошлый раз я пошёл от дороги, когда думал, что прямо к ней, а теперь я плыл в середину реки. Понял я это тогда, когда почувствовал сильное течение. Я развернулся и поплыл обратно. НО! Меня кто-то тронул. Сначала за ногу, потом выше. Это рука. Две руки. Три! Они перешли на талию, спину, живот и даже мои руки трогали, мне стало страшно, я погрёб быстрее, ногами почувствовал что-то гладкое. Рыба? Нет. НЕ УЖ-ТО ТЕ САМЫЕ РУСАЛКИ? РЕЧНЫЕ! Начал грести ещё яростнее, но руки схватили меня сильнее и рванули на себя, я аж с дыхания сбился!

Послышался смех, мягкий такой мелодичный, завораживающий. Слушал бы и слушал его, если бы не ситуация! Мне стало страшно. Очень! Я вырывался, пытался отодрать от себя руки. Даже просил их отпустить меня, умолял. Призывал бога, сатану, да кого угодно, лишь бы помог выжить. Но никто не откликался, а русалки облепляли, цеплялись, что-то шептали и начали забирать меня к себе, на дно. В висках пульсировало, я хотел жить. Воздуха катастрофически не хватало, я видел край воды, там, где светит солнце, пробиваясь сквозь толщу воды. Неужели это всё? Смерть? Почему мы не послушали Еву? Нужно было сразу ехать домой. ЕВА! ПРОСТИ! Я ТЕБЯ ЛЮБЛЮ! — было последней моей мыслью, прежде чем воздух полностью вышел из меня. Я горел изнутри, а затем стало резко холодно и… темнота.

Мы пошли с девочками в сторону обратной от парней, туда, где, если ориентироваться по озеру, растут водоросли, кувшинки. Там дорога идёт вокруг озера. Пока шли, все молчали, потом я решилась:

— Ев, а скажи ещё что-нибудь, что тебе сказала та русалка, а лучше опиши её, мне интересно, как она выглядит; а тебе, Вероника?

— Да, и голос у неё какой? Красивый?

— Да, красивый. И она сама красивая.

А дальше Ева рассказывала нам о том, как выглядела мерроу, как она с ней в первый раз встретилась, и даже то, что русалка решила ей спеть сегодня ночью.

— Но, девочки, у меня очень нехорошее предчувствие. Я боюсь, что эта ночь будет страшна. Нам нужно срочно уехать. Вы мне верите?

— Верим. Мне тоже всё это не нравится.

— И я домой хочу, — подтвердила Вероника. — Достаточно нам уже тут отдыхать, хочу на пляж, к людям.

— Даа.

Так, за разговором, мы и дошли на противоположный берег.

— А ничего тут, тоже удобненько.

— Ага, но у нас вышка есть.

— Вы правы, — подтвердила Ева.

Потом мы заметили, что на наш берег вернулся Андре. Мы ему помахали, а он нам. Только что-то долго машет и кричит. Странно.

— А где Тёма? — спросила Ева. Я тоже насторожилась.

— По-моему, твой брат показывает нам, чтобы мы возвращались. Он какой-то обеспокоенный. И нервный…

— Что-то случилось! Побежали обратно, — забеспокоилась Ева.

Мы с Вероникой согласно кивнули, и обернулись, чтобы пойти обратно.

— Боже!

— Ева? Что ты увидела?

Она смотрела куда-то в лес и, медленно подняв руку, указала дрожащим пальцем туда, куда смотрит.

— Т-там…. Там т-туман.

— Что?

Мы в шоке уставились в лес и, действительно, увидели белёсые проблески среди деревьев. Ева отошла от шока и чуть ли не в истерике начала просить нас бежать к Андре.

— Быстрее, пожалуйста, я хочу, чтобы вы остались живы, прошу! — из глаз у неё потекли слёзы.

И мы побежали, в школе у меня было плохо с физ-рой, так же, как и в универе, поэтому я немного отставала от девочек. Обернувшись, Ева округлила глаза и посмотрела на меня умоляющим взглядом:

— Беги! Быстрее! Нам немного осталось.

А я уже задыхаюсь, не могу. Кровь стучит в висках, прилила к лицу и уже застилает глаза. Поднялось давление, пульс бешено скачет, я начала задыхаться. И, как и всегда бывает, оступилась из-за какого-то камешка и упала. Ева крикнула Веронике бежать, а сама поспешила мне на помощь. И вдруг, мои глаза округлились. Из-за спины я услышала утробный рёв.

— МЕДВЕДЬ! — запищала Вероника.

— Быстрей! Вставай! — ко мне подбежала Ева. — Давай же!

Я вскочила на ноги с её помощью и обернувшись, заметила, что туман совсем близко, а где-то там за ним чернеет пятно. МЕДВЕДЬ! МАМОЧКИ!

Мы бежали со всех ног. У меня начало колоть в боку. Я устала и валилась с ног. Лёгкие жгло, перед глазами мелькали мушки от пульсирующей боли в висках. Сердце прыгало так, что, казалось, ещё чуть-чуть и вырвется на волю! Бок начало колоть. А за спиной всё также ревели, да так, что аж уши глохли. ОН РЯДОМ! СОВСЕМ БЛИЗКО! СТРАШНО!

Оступилась и посмотрела себе под ноги. ТУМАН! НЕТ! Обернулась и быстро посмотрела обратно на девочек.

— Нет! Вытащите меня от сюда! Спасите! — но они не услышали.

Такое чувство, будто туман затормозил мой бег, и я увидела, как они быстро отдалялись от меня, а потом всё стало белым. Увы, но и рёв стал ещё ближе. Я решила не сдаваться и побежала дальше. На глаза выступили слёзы. Хотя, скорее всего, они уже давно там. Всё размывается. Дыхание сбивается от того, что я плачу в голос и мне не хватает воздуха. И всё-таки я упала. Пытаюсь встать. Страх гложет, душит меня. Всё тело горит, мне жарко и холодно одновременно. Начинаю кашлять и бежать дальше, ещё больше задыхаюсь… Я больше не могу! БРАТ, ЕВА, РЕБЯТА, Я ВАС ЛЮБЛЮ! МАМА, ПАПА — ЛЮБЛЮ ВАС!!! ПРОСТИТЕ ЗА ВСЁ!

Боль и темнота.

…

Жанна бежала в тумане, не оглядываясь и задыхаясь. Её глаза были полны слёз. Но она продолжала бороться за свою жизнь. Однако сзади её нагонял медведь, он уже наступал на пятки. Когда девушка начала кашлять, она в последний раз подняла затуманенный взгляд на небо, но продолжала бежать вперёд, и в этот момент её нагнал лесной зверь, страж здешних земель и откусил ей на лету голову. Повсюду разбрызгалась кровь. С шеи фонтаном начала выходить красная жидкость, стекая по телу девушки. После этого Жанна упала сначала на колени, а затем и полностью повалилась на землю, которая быстро окрасилась в красный и бордовый цвет. Наконец-то защитник мерроу может утолить свой голод. Медведь начал рвать свою жертву на куски. На бедной девушке не осталось живого места, а может и вообще ничего не осталось.

Всё-таки неприлично наблюдать за кем-то, кто решил поесть. Просто скажем, что туман скрыл место преступления и остатки сего деяния.

Мы бежали, не оглядываясь. Хотя я постоянно следила за тем, чтобы Жанна успевала за нами. Дышать было тяжело, и когда я в очередной раз оглянулась назад, то увидела, что туман захватил подругу и последнее, что я увидела — это руку, которую девушка тянула ко мне или к нам, не важно, она звала, а туман всё заглушил, и мы не услышали ни звука. Я побежала обратно, не оборачиваясь, крикнула Веронике:

— Беги, не оглядывайся!

Забежав в туман, услышала лишь рёв медведя, он гнал Жанну от нас, куда-то влево, в лес. Я пыталась догнать, но у меня не получилось, так как звуки быстро отдалялись, а затем и вовсе затихли. Я опустилась на колени и заплакала. Было больно, невыносимо. Это место забирает всех, кто мне дорог! Нас осталось трое. Я это понимала, потому что Артём не вернулся с Андре, значит их тоже настиг туман.

Посидев и проплакав так ещё минут пять, я решила вернуться к друзьям. Нужно уезжать от сюда. А они, поди, ещё и на счёт меня волнуются.

Туман стал редчать, скорее всего, уходил вглубь за стражем, здесь ему больше не на кого охотиться.

Я вернулась к ребятам. Они сидели, обнявшись, возле берега. Вероника ещё вздрагивала после вспышки слёз, как и я недавно. А Андре поглаживал её по спине.

— Простите, — сказала я осипшим голосом.

Друзья вздрогнули и обернулись.

— Ты жива! — бросилась меня обнимать Вероника. — А Жанна? — отстранившись и взяв меня за предплечья, спросила она.

Я помотала головой. И мы вновь заплакали, обнявшись. К нам подошёл Андре и обнял нас.

— Я… я… — шмыгнув, всё же продолжила. — я не смогла… спасти её, — вдох, — простииии! — и опять навзрыд.

— Тише-тише, я тоже не смог спасти Тёму.

Время подходило к вечеру, но мы всё равно решили уехать. Когда собрали вещи, сели в машину и … нет, она не завелась. Сколько бы ни старался это сделать Андре. Спустя какое-то время он посмотрел на нас грустным виноватым взглядом:

— Не получается. Придётся ночевать здесь. Простите. Давайте достанем палатки.

— Хорошо.

Мы собрали две палатки, в одной буду спать я, а в другой Андре с Вероникой.

— Ты не сердишься? — спросила Вероника.

— Нет, что ты? Я рада за вас. Мне всё равно ничего не угрожает, а вы будете вместе, значит, ничего страшного не должно случиться.

— Спасибо! — и она меня обняла.

Мы разошлись по палаткам. Я очень быстро отрубилась. Проснулась среди ночи от того, что кто-то поёт и плещется в воде. Голос красивый, мелодичный. Он завораживал и звал. Я решила выйти на улицу и узнать у русалки, почему вдруг туман стал на нас нападать.

Когда я очутилась на улице, то обомлела. В воде было двое, это мои друзья. Палатка открыта, а они купаются. В ОЗЕРЕ! В ТУМАНЕ!

— Эй! Вы что там забыли? А ну, вернулись! — крикнула я им. Но кто бы сомневался. Мой голос не смог пройти до них, и я пошла к берегу. А песня всё продолжалась, она лилась как речка, ластилась и звала, манила, отвлекала. Я подошла к воде и начала звать друзей. Они не слышали.

Парень и девушка купались в озере и будто танцевали под мелодию голоса. Затем они обнялись, и я заметила, как у девушки распахнулись глаза, а затем раздался рёв зверя. Взгляды моих друзей стали осмысленными, и я начала их звать на берег, но не успела ничего сделать, всё произошло слишком быстро. Андре поцеловал Веронику и прошептал какие-то слова, кажется это были «Я тебя люблю!» и она прошептала их в ответ. А затем появилась морда медведя и откусила голову моему другу. Мы с Вероникой закричали в голос. Тело парня упало в воду, окрашивая её в тёмный цвет. Слёзы потекли из глаз. А девушка, прикрыв рот рукой, начала отдаляться от берега, потому что у неё было здесь две преграды: медведь и обезглавленное тело возлюбленного. Потом я увидела, как она начала неестественно дёргаться, а потом упала в воду и стала барахтаться, я увидела руки на её плечах, затем шее и голове. Они начали её тянуть в воду. Девушка сопротивлялась, но сила русалок и их количество больше, поэтому все эти попытки не помогли ей выжить. После того как она ушла под воду на поверхность воды выплыли лишь пузырьки воздуха, который она успела вдохнуть напоследок. Я же от шока не могла ничего сделать, кроме как, стоять и смотреть на происходящее. А слёзы шли ручьём и текли по щекам, шее, взлохмаченным волосам, одежде на землю. Тело друга начал разрывать медведь, вошедший в воду, а отлетавшие куски забирали себе другие русалки. Сколько их там? Видимо, много.

Больше я не смогла смотреть на это всё и пошла на голос, что всё так же пел песню, только теперь ещё более заунывную и грустную. Пришла я всё в те же кусты, где встретила русалку в первый раз.

— Зачем? Зачем ты отобрала всех? Если бы ты не запела этой ночью, они бы не вышли из палатки!

— Прости, туман тоже живой и днём именно он забрал твою подругу и друга. А я бы всё равно спела сегодня ночью, и даже если бы ты была далеко, то услышала бы мою песню.

— Но мы не смогли уехать. Тоже скажешь туман? Его вообще тогда не было!

— Но он был предыдущей ночью.

— Почему? Теперь я одна!

— Я могу рассказать тебе как погибли твои друзья. Мне речные сёстры рассказали и страж.

— Нет!

— Но тебе никто не поверит, если ты не будешь знать, как умерли друзья.

— Ладно рассказывай…

И она заговорила, и с каждым её словом у меня начинался мандраж, озноб, слёзы. А потом всё. То есть совершенно ВСЁ. Слёзы высохли дорожками на моих щеках и исчезли насовсем. Я больше не могла плакать. Нечем. Меня перестало колотить, я лишь раскачивалась из стороны в сторону и смотрела невидящим взглядом куда-то в даль. Я даже не заметила, когда меня покинула мерроу, и когда настал рассвет. Я просто сидела и понимала, что это всё. Я осталась одна: в безлюдном лесу, в этом посёлке и даже мире. Потому что моих друзей больше не было, мне не ради кого жить. Родители меня не хотят видеть, они разъехались по разным городам, в поисках лучшей жизни и семьи. Забыли про меня. Я жила ради друзей, с которыми гуляла, общалась, училась. Они меня поддерживали в самых трудных ситуациях. И где же они теперь, когда так нужны мне? На том свете. Их больше нет. Нет…

В моих воспоминаниях начали прокручиваться моменты первых встреч со всеми, с кем я отдыхала на этом злополучном озере, яркие и радостные воспоминания вспыхивали и задерживались. Я перекручивала всё это в своей голове снова и снова. Мне хотелось плакать, хотелось кричать, но слёз не было, как и сил, чтобы подать голос. Было чувство, что я онемела, что если открою рот, то из него не выйдет и звука.

Так я и просидела ещё пол дня.

Из транса меня вывел голос человека, после которого тот тронул меня за плечо, и я вздрогнула.

— Что?

— Девушка, с вами всё в порядке? Я спрашиваю, почему вы одна? Где ваши друзья, родственники или родители?

— Их нет. Они умерли. — лицо мужчины изобразило удивление. Оно вытянулось в немом вопросе. А я с серьёзным, но потерянным выражением лица сказала. — Не заходите в туман. Он опасен.

— Что с вами? — мужчина казался напуганным. — Что произошло?

— Вам рассказать?

— Конечно.

— Их убили русалки и страж.

— Кто?

— Медведь. Нас было шестеро. Первым умер Зен. Он решил поплавать в озере, а потом появился туман и скрыл его. Там на него напали русалки и убили, утопив его. Потом были Артём и Жанна: друг заблудился в тумане и упал в реку, где его забрали речные мерроу — это научное название русалок, а Жанну… она тоже попала в туман, который захватил друзей днём, но там ей откусил голову медведь. Так же он поступил и с моим другом Андре, которого завлекла своим голосом русалка в воду ночью, когда повсюду стелился туман. Он убил его на глазах у Вероники, которую также заманило пение. Она не смогла вернуться к берегу и от страха пошла в глубь озера, а там её утопили. Можете догадаться, кто.

Слушая, мой рассказ мужчина мрачнел. Он сказал, что мне нужно вернуться.

— Среди моих знакомых, с кем я приехал есть водитель. Он сядет за вашу машину и отвезёт вас. Согласны?

— Да, конечно. Только запомните мои слова. Ни в коем случае не заходите в туман, ночью обязательно ложитесь в палатки и не выходите из них до утра. И, пожалуйста, отдыхайте не больше трёх дней. Ни в коем случае не задерживайтесь. Прошу!

— Хорошо-хорошо, я запомню.

— Спасибо.

Затем ко мне пришёл молодой человек, он помог собрать палатки и повёз меня в посёлок. Весь путь мы молчали. По приезде он помог мне разгрузить машину.

В последующие дни я провела в сборках вещей. Ко мне приходила полиция узнать про смерти моих друзей. Все начали считать меня сумасшедшей. Пришли и ребята, рассказавшие нам про это озеро, они выражали свои соболезнования. Потом все ушли кроме Максима. С ним мы больше общались из всей компании. Он попросил меня рассказать о случившемся. Я ему все в подробностях пересказала. Он странно смотрел на меня, а потом выдал:

— Знаешь, хоть я и скептически отношусь ко всему. Но твой случай заставляет задуматься. Мне бабушка рассказывала про мерроу, и про то, что они у нас водятся. А ей рассказывала её бабушка и так из поколения в поколение. Что-то забылось, но одно я помню. «Они приходят с туманом» — так она говорила. Теперь я своим детям могу рассказывать с новыми знаниями. Но это ужасно, что платой за знания оказались твои друзья. Сочувствую. Искренне.

— Спасибо, что не смотришь на меня, как на сумасшедшую.

— Что ты! Брось. Хотя да, ты права, кто не знает, сочтут тебя ненормальной. Что собираешься дальше делать?

— Поеду домой. Нужно ещё их родственникам сообщить об утрате. Наверное, они воспримут меня врагом…

— Почему? — удивился Макс.

— Потому что я единственная выжившая. И знаю кто, как умер.

— Понятно. Тебе помочь?

— Нет, я уже всё собрала. Завтра поеду обратно.

— Хорошо. Удачного пути. И если что, пиши. Я всегда отвечу и поддержу, — он обнял меня на прощание и ушёл. А я осталась на едине со своими мыслями.

Ночью меня мучали кошмары. Я опять видела все события, произошедшие со мной и моими друзьями… Я вертелась по подушке, запуталась в одеяле, и, в конце концов, упала. Именно из-за этого я и проснулась. Всё моё тело было в холодном поту, а я тяжело дышала. Кровать была вся мокрая. В этот момент мне не хотелось жить. Меня грызли мысли. Они холодили мою душу и туманили мозг. Все мысли уходили по спирали лишь к одному выходу. Пойти и утопиться. Ну, я и пошла.

Вышла к реке. Над ней был туман. ИДЕАЛЬНО, подумалось мне. Я зашла в ледяную воду и, дрожа, продолжила свой путь к середине, потом поплыла. Меня колотило так, как никогда. Судорога схватила мою ногу. Это было невыносимо больно. Хотелось ослабить боль, но тут схватилась и другая нога. Я пошла ко дну. Наконец-то, мои мучения сейчас закончатся. Я встречу друзей. Там. На верху. Но не тут-то было. Меня подхватили чьи-то руки и понесли к берегу. Я упиралась брыкалась, но не получилось. Меня выкинули на берег.

— Стойте! Почему? Я хочу умереть! Заберите меня к себе! — умоляла я слёзно.

— Мы не можем, — ответила одна из русалок.

— Нам запретили, — ответила другая.

— Почему? Кто? — спрашивала я недоумённо.

— Другие мерроу. Озёрные. Они оставили на тебе метку не прикосновения. Ты должна жить. И рассказать о нас. Чтобы помнили.

— За что? — крикнула я. — Мне даже умереть нельзя.

— Можно. Но не сейчас.

— Ты ещё так молода, живи, дитя, — и уплыли.

Я так и сидела, глотая слёзы, пока совсем не продрогла. Я пошла домой и укутавшись в тёплое одеяло заснула беспокойным сном.

Проснулась я часов в десять утра. Попила чай. Загрузила машину вещами и поехала домой.

В пути я была пять дней. Всё потому, что в дороге я очень уставала и часто ложилась спать. А иногда из-за того, что, когда я проезжала некоторые озёра и реки в лесу, те, что покрыты туманами, у меня начиналась мигрень и я устраивала себе отдых. Где-то две ночи и одно туманное утро, я подходила к воде и звала русалок, чтобы поговорить. Мне было плохо, стресс, а я одна. Вот и находила себе собеседниц. Потом вновь продолжала путь.

Так, добравшись до города, где мы жили, я приехала сразу к себе на квартиру и завалилась спать. Проспала ровно сутки, так как приехала под вечер и сейчас уже сумерки второго дня.

Ничего путного не придумав, я перекусила (есть совершенно не хотелось) и отправилась к ближайшей реке. Там просидела до полной темноты.

Пока сидела, мне пришла не очень хорошая идея. А ВДРУГ, ПРАВИЛО «НЕ ТРОГАТЬ МЕНЯ БЫЛО ТОЛЬКО В ТОЙ МЕСТНОСТИ, ГДЕ БЫЛО ОЗЕРО. МОЖЕТ МЕНЯ ЗДЕСЬ ЗАБЕРУТ? Но я не учла того, что русалки говорили мне о какой-то метке. Дождавшись тумана, пошла в воду. И опять поплыла на середину. Я, правда, уже не знала, хочу я умирать или всё же продолжить жить, создать семью… нет. Хватит! НЕ ХОЧУ! СЕЙЧАС НУЖНО ДУМАТЬ ТОЛЬКО О ТОМ, ЧТОБЫ МЕНЯ ЗАБРАЛИ МЕРРОУ К СЕБЕ В ПОДВОДНОЕ ЦАРСТВО! Но доплыв до середины реки, я ничего не чувствовала, ни холода, ни усталости, ни русалок. И тогда я решила применить другую тактику — разговор:

— Эй, мерроу! Я знаю, что вы здесь, заберите меня! Убейте. Или что вы там делаете? — по мере своего монолога, я говорила всё тише и неуверенней. Уже начала сомневаться, что они тут вообще есть, как, вдруг, меня обняли.

— Я чувствую твои страдания. Они переполняют тебя. Я вижу твою отрешённость от этого мира. Ты видела смерти своих друзей. И не просто убийства, а от наших рук. У тебя больше никого нет? Раз ты решилась на такой шаг, малышка?

— Да, — и я заплакала. — Забери меня, пожалуйста!

— Увы, но нет. Я не могу этого сделать, ты под нашим знаком. Значит, своя. Ну, не плачь, — прижалась ближе. А затем развернула меня к себе, и я её обняла, как маленький ребёнок, которому нужно тепло и ласка, который ищет защиту у своей мамы. Как слепой котёнок, что ищет шерсть, чтобы согреться. Мне не хватало поддержки и вот, я нашла её… Но не у мамы или папы, ведь их нет рядом, а если бы и были, то не стали бы обнимать. Они меня не любят. Но теперь у меня есть тот, кто понимает моё горе, мои страдания, мысленно усмехнулась, и кто бы мог подумать, что этот кто-то будет сказочным существом, о существовании которого никто не знает. Кроме меня.

— Хочешь, — продолжила девушка, — я буду с тобой разговаривать, выслушивать тебя. Хоть каждый день приходи. Я стану тебе подругой, что поддержит и даже даст совет. Хочешь?

— Хочу, — сдавлено ответила ей куда-то в волосы или в шею, не знаю, я в тот момент не задумывалась об этом. Я просто обнимала её и наслаждалась этим моментом.

— Меня зовут Лорелей. Можно просто — Лорели.

— А меня Ева, — со всхлипом произнесла я, но уже начала успокаиваться.

Ло, как решила звать её мысленно, начала медленно приближать нас к берегу. Когда мы почувствовали песок, то сели и сидели так, обнявшись, до начала рассвета.

— Ну что ж. Уже светает, мне пора. Приходи завтра.

— Хорошо. Непременно приду. Увидимся.

— Пока, — и нырнула, только и увидела её зелёненький хвостик.

Кстати, эта русалка имела длинные волнистые русые волосы и зелёные глаза. Она была очень доброй. Я взгрустнула, поняв, что опять осталась одна. Но меня утешало то, что я приду этой ночью и вновь увижу Лорели.

Дойдя до дома, я завалилась спать. Проснулась в обед, поела и решила, что нужно отвезти вещи семьям погибших. ПРИДЁТСЯ СНОВА ВСПОМИНАТЬ ПРОИЗОШЕДШЕЕ. СНОВА СЛЁЗЫ. А ПОТОМ НЕПОНИМАНИЕ И ГОРЕ В ГЛАЗАХ РОДИТЕЛЕЙ. Я уже это предвижу, поэтому мне так не хочется к ним идти.

Надену что-нибудь чёрное. Да, я теперь постоянно буду носить этот цвет. Пока моя душа не успокоится.

Собравшись с мыслями, я всё же решилась поехать. Не хочу брать каждую семью в отдельности, но скажу одно. У всех. У ВСЕХ! Был ужас и не понимание в глазах. А потом до них доходил смысл сказанных мной слов и тогда они были безутешны. Я не могла долго находиться в их обществе, поэтому уезжала под предлогом, что нужно известить другие семьи.

Последние к кому я заехала, были родители Жанны и Андре. Всё по тому, что с ними я хотела побыть по дольше, потому что они мне были как родные. Я хотела разделить их горе, подбодрить, если это возможно, утешить. Но я не ожидала от них того, что случилось дальше…

Они были в шоке. Сначала не верили, говорили, что мне привиделось, что у меня всегда было большое воображение, вот я и не смогла просто принять гибель друзей, которые просто заплутали в тумане. Они всего лишь исчезли, заблудились, но не умерли, нет.

— Ты говоришь, что Андре убил медведь, что он от…, — голос женщины дрогнул, — откусил ему голову… но, но как ты выжила, если всё это произошло на твоих глазах. А Жанна… Ты же не видела, что с ней… Почему тоже медведь?

— Мне рассказала русалка, мерроу. Я же вам уже рассказала.

— Да не может такого быть.

— Отправили детей на верную гибель, — сказал Михаил, отец погибших.

— Почему ты? Почему ты жива, а они нет? У тебя даже семьи нет…. Тебя всё равно никто не ждал…. — Лариса заплакала, Михаил её обнял.

— Что ты? У девочки тоже стресс. Смотри, какая она отрешённая. Они же были ей как семья. Не принимай всё близко к сердцу, дочка, — обратился он ко мне. — Она успокоится и поймёт, что тебе наговорила. А потом будет раскаиваться.

— Дочка? Как ты её назвал?

— Всегда так звал. Забыла?

— Не смей! Нет у нас больше дочери! И сына нет!

— Успокойся. Своими словами ты никому не поможешь, а только погубишь. Погубишь ещё одну душу. Которая выжила. Но не сможет пережить давления, оказываемое на неё со стороны общества. Теперь МЫ должны позаботиться о ней.

А я всё это время молчала. У меня вновь появились слёзы, которые, казалось, уже высохли за эти несколько дней и больше не появятся. Люди, которых я считала своей новой семьёй — родители моих лучших друзей, что стали мне как брат с сестрой, нет мама, моя новая мама отвергла меня, потому что её настоящие, родные дети умерли. Она винит во всём меня. Она не хочет, чтобы я жила. Моя надежда выкарабкаться из этого омута, с помощью этой семьи вновь рухнула. Я опять хочу умереть, но не могу. Не хочу подводить Лорели, которая изъявила своё желание помочь мне. А тёть Лариса оправится. Войдёт в реальность, и как говорит дядь Миша, переосмыслит свои слова и пожалеет меня. Поймёт, что она не права. ПОЧЕМУ Я НЕ МОГУ НОРМАЛЬНО ЖИТЬ? ПОЧЕМУ НЕ МОГУ ИМЕТЬ ЛЮБЯЩУЮ СЕМЬЮ? ЧТО Я НАТВОРИЛА В ПРОШЛОЙ ЖИЗНИ? ЧЕМ ЗАСЛУЖИЛА НЫНЕШНЮЮ? ЗА КАКИЕ ТАКИЕ ЗАСЛУГИ? ЧТО НУЖНО СДЕЛАТЬ, ЧТОБЫ ВСЁ ИЗМЕНИЛОСЬ?

Я ушла из дома вся в слезах, села в машину, но ничего не видела. Просидев так час, тронулась с места. Приехала к реке и села на берег. Было темно, поэтому никто не мог меня увидеть здесь, под мостом. Я заплакала пуще прежнего, перекрутив недавний разговор ещё раз и осознав, что меня никто не хочет видеть.

Я не знаю сколько прошло времени, но очнулась от колыбельной. Или это просто мелодичная песня? Как не сложно догадаться — это пела моя новая знакомая.

— Лорели! — крикнула я и побежала к ней в воду. Села рядом и обняла.

— Что случилось, малышка? — спросила Ло, прекратив свою песню.

Она поглаживала меня по волосам, а я ей рассказывала, что произошло за весь этот день. Когда поток моих слов закончился я, наконец, выдохнула, а русалка вновь запела. Красиво. В песне она говорила о том, что всё обойдётся, всё наладится. Семья, что обвинила, изменит своё решение и приютит. Всё пройдёт и жизнь наладится. Всё будет хорошо! Я ей верила. Или хотела верить, уже не знаю. Я просто слушала и наслаждалась. Успокаивалась и расслаблялась.

Так было несколько ночей. Но однажды, ко мне не успела выплыть русалка: когда я её позвала, ко мне подошёл мужчина:

— Девушка, я вас не в первый раз вижу. Вы с кем-то разговариваете, глядя на воду, потом идёте в неё. По-моему, у вас не всё в порядке, поэтому простите, но…

Местность осветили фары, и ко мне подошли какие-то люди. Санитары! Поняла я.

— Что? Что происходит? — паника. — Куда вы меня ведёте? Отпустите. Мужчина, зачем? Я же вам ничего не сделала.

— Девушка, успокойтесь. Вы поговорите с психиатром, а там посмотрим: отпустить вас или нет, — проговорил один из санитаров.

А мужчина смотрел на меня грустным и … виноватым (?) взглядом. Мне даже показалось, что он прошептал: «Прости». Но это может быть всё моё воображение, додумывающее реальность моими желаниями, в стрессовой ситуации.

Я брыкалась, не хотела, чтобы меня увозили, я пришла к Лорели, хотела с ней поговорить сегодня о том, как мне жить дальше… И что из этого? За меня всё решили. Точнее один незнакомый мне прохожий. Зачем? Зачем он лезет в чужую жизнь? Да, я разговариваю с водой, но многие так делают, особенно те, кто одинок и ему не с кем поделиться переживаниями. Может он знает о ситуации, которая произошла с моими друзьями, а он был с кем-то из них знаком и как тётя Лариса обвинил меня во всех грехах? Теперь я этого не узнаю. Я в панике. ЧТО МНЕ ТЕПЕРЬ ДЕЛАТЬ? ЧТО БУДЕТ ДАЛЬШЕ? КАК СВЯЗАТЬСЯ С ЛО? С этими мыслями я и не заметила, как мы выехали за город. Я заволновалась. Через какое-то время машина свернула в лес. Мне стало страшно. А НЕ УБИЙСТВО ЛИ ЭТО, ЗАМАСКИРОВАННОЕ ПОД БЛАГОРОДНЫМ ПРЕДЛОГОМ… СПОНТОМ ВРАЧИ УВЕЗЛИ БОЛЬНУЮ В ПСИХУШКУ, ОНА НЕ ВЫДЕРЖАЛА И ВЫПРЫГНУЛА ИЗ ОКНА, НО НА САМОМ ДЕЛЕ СЕЙЧАС МЕНЯ ГДЕ-НИБУДЬ ЗДЕСЬ УБЬЮТ. ИЛИ ЖЕ УБЬЮТ, ПРИКОПАЮТ, А ЗНАКОМЫМ РАСКАЖУТ, ЧТО СБЕЖАЛА И ПРОПАЛА БЕЗ ВЕСТИ. СТРАШНО! ДЕЙСТВИТЕЛЬНО СТРАШНО! Я стала внимательней разглядывать санитаров. Вдруг смогу сбежать, спастись.

Но я ошибалась. Больница для душевно больных оказалась за городом, в лесу. Так как была ночь, то это место выглядело особенно жутким. Большое трёхэтажное здание окружал высокий решётчатый забор, его калитка открывалась со скрипом, а не в далеке каркали вороны. Жуткое место. Сад перед зданием был заросшим. Даже в темноте были видны все эти скрюченные кусты и деревья. Тропинка, по которой меня вели к входной двери, была выложена из камней средних размеров, которые находились на небольшом друг от друга расстоянии. Она была не ровной, а немного виляла. Подойдя к зданию, обнаружила, что по нему уже пошли трещины. Входные двери были большими и тяжёлыми. И да, они тоже открывались со скрипом. Не удивлюсь, если здесь все двери скрипучие. В здании было темно. Лишь в некоторых комнатах горел свет, о чём свидетельствовали яркие оранжевые или синие полоски под дверьми. Мы поднялись на второй этаж и меня завели в комнату.

— Жди здесь. К тебе скоро придёт врач.

— Но как же? — они уже собирались уйти, но обернулись, чтобы послушать что я хочу сказать. — Почему меня не отвели в кабинет к врачу? Я не больна, и вы меня отпустите…

— Таковы порядки, — перебил меня один из них. И вся бригада вышла, закрыв мою дверь на ключ.

И да, дверь моя тоже скрежетала при каждом её движении. Окно в комнате не открывалось, неужели здесь везде так? ЧТО ЖЕ ДЕЛАТЬ? ЧТО ЖЕ ДЕЛАТЬ? Крутилось в моей голове, пока я ходила кругами по комнате. Наконец, мне надоело, и я села на кровать, что оказалась мягкой. Посидев так ещё несколько минут, я услышала шаги. Тяжёлые такие и издаваемый скрип досок под тяжестью идущего сюда человека.

Заскрежетал замок и дверь начала со скрипом открываться. В палату зашёл грузный мужчина, лет сорока, в белом халате.

— Ну, здравствуй девочка.

— Здравствуйте. Я не больна. Отпустите меня.

— Конечно, ты не больна. Ты абсолютно здорова. Сейчас придёт медсестра и возьмёт у тебя немного крови на анализ.

— Зачем? Отпустите меня, увезите от сюда… пожалуйста.

— Как тебя зовут, дитя? — проигнорировал мои слова этот человек.

— Ева. Так вы меня отпустите?

— Конечно, но сначала мы поговорим. Я знаю, что тебе нужно выговориться. Тяжело держать в себе смерти друзей.

— Вы знаете?

— Конечно. Я должен быть в курсе всех новостей, а особенно криминальных.

— Но я не убивала их!

— Я знаю, успокойся.

В комнату вошла молоденькая девушка в халате. МЕДСЕСТРА, отметила я. БУДЕТ БРАТЬ У МЕНЯ КРОВЬ. НО ЗАЧЕМ?

— Не бойся, дочка. Больно не будет. И мы продолжим говорить.

Было больно. Она взяла кровь из вены. Но из-за того, что я была вся на нервах, у меня был большой пульс и, наверное, высокое давление. Поэтому кровь хлынула фонтаном, обрызгав нас троих. На чистых халатах врача и медсестры появились алые капли крови, они же были на полу и на моих волосах. Все были в шоке, а кровь так и текла. Мне стало плохо. Голова закружилась, тело стало податливым. Только после этого сестра отошла от шока и начала суетиться, чтобы остановить мою кровь. Затем они мне что-то вкололи, и я была как в трансе.

— Итак, продолжим. Расскажи мне всё, что знаешь. Всё, что видела и помнишь.

Ну, я и рассказала. Я была будто под гипнозом. А ведь не хотела. Понимала, что если им всё рассказать, то точно упекут в психушку. ЧТО ЖЕ ОНИ МНЕ ВКОЛОЛИ? ОНИ ВСЕМ ТАК ДЕЛАЮТ?

После этого меня уложили спать и ушли. Проснулась я в обед. Сначала не поняла, где я нахожусь, а потом ко мне начали медленно возвращаться воспоминания. Вот я на берегу реки, потом свет от фар. Люди. Много людей. Человек, что их вызвал. Долгая дорога. Лес. Устрашающее здание и всё, что с ним связано. Разговор с врачом. Укол. Кровь! Много крови! Ещё укол, и я будто вата. А потом я им всё рассказала.

Я схватилась за голову и взвыла. ЧТО Я НАДЕЛАЛА! Я ВСЁ ИМ РАССКАЗАЛА! МЕНЯ ТЕПЕРЬ ТОЧНО НЕ ОТПУСТЯТ. Я подошла к окну. В так называемом саду гуляло человека три, наверное. Затем я услышала шаги и скрип досок. Ко мне зашла та самая медсестра и принесла тарелку супа с кружкой чая. Я была голодна, поэтому сразу же его съела. На вкус он был ничего, значит, кормят здесь хорошо, уже что-то. Чай оказался слишком сладким. Не люблю такой.

За едой я поглядывала на девушку, что приводила в порядок мою кровать. Она была худенькая, небольшого роста. Волосы подстрижены под каре и заколоты у висков, чтобы не падать на глаза. Они были чёрного цвета и немножко волнистые. Когда она ко мне повернулась, я обнаружила, что у неё карие глаза. В тени они кажутся чёрными, а на свету словно яркий янтарь.

— Пойдём.

— Куда? — насторожилась я.

— К врачу, Леониду Артёмовичу. Ты с ним вчера виделась.

Я сглотнула, но прежде, чем пойти следом за девушкой, сходила в санузел, который есть в каждой комнате. Там я долго чистила зубы, откладывая разговор, однако понимала, что это не поможет, поэтому пресекла эту боязнь и вышла из комнаты.

— Почему ты здесь работаешь? Разве это место для таких, как ты? Или у тебя стажировка?

Она оглянулась на меня, но ничего не ответила. А когда мы подошли к кабинету, развернулась и посмотрела на меня.

— У меня здесь брат, — и ушла.

ЗНАЧИТ ОНА ИЗ-ЗА НЕГО, проскочило у меня в голове, и я вздрогнула, услышав: «Входите, Ева, чего стоите на пороге, не решаясь войти. Я не укушу. Обещаю!». Мне показалось или у этого мужчины сегодня совсем иное настроение, нежели вчера? НУ, СЕЙЧАС И ПРОВЕРИМ. И я вошла.

— Здравствуйте… — сказала я и осеклась, увидев знакомое мне лицо. — Тёть Лариса? Как вы узнали? Вы за мной? Заберите меня, пожалуйста! Мне здесь не нравится! Здесь страшно. Я хочу домой. Заберите!

— Успокойте её! — сморщившись проговорила женщина. — Никуда я тебя не заберу!

— Что? Почему? — я была в недоумении.

— Потому что!

Я стояла и не понимала. Смотрела на некогда родное лицо и чувствовала лишь горечь. Всё же женщина смягчилась и пояснила:

— Милая, тебе здесь будет лучше. Ты такое видела, что никому не пожелаешь.

— Но почему? Вы не хотите меня видеть? Я вам противна? …

— Да! — резко сообщила та, лишь бы прервать поток моих слов. Я в шоке уставилась на женщину.

— Я от вас такого не ожидала! Я могла жить нормальной жизнью, но вы заточили меня в тюрьму, из которой мне не выбраться! За что?

— Детка …

— Убирайтесь! Не хочу вас видеть! Чтобы сказала о вас ваша дочь, узнай она о том, что вы сделали с её лучшей подругой? — перебила я её.

— Да как ты смеешь! — взбесилась женщина и ударила меня по лицу.

Я с обидой посмотрела на неё…

— Она всё видит! Она не простит вам этого! Так же, как и Андре!

— Хватит! — вновь ударила меня.

— Это Вам хватит! Что с Вами стало после смерти детей?! Вы не грустная скорбящая женщина, а мегера, которая угробит того, кто хоть что-то знал о ваших детях, кто видел всё своими глазами, но никак не мог помочь, своим друзьям. Вы не подбодрите, нет! Вы заткнёте и бросите на произвол судьбы! Хотя нет, так было бы лучше, но вы просто взяли и изменили мою жизнь так, что теперь я считаюсь душевно больной, так?

— Замолчи, несносная девчонка! Ты никогда мне не нравилась, но я терпела тебя, ради своих детей. Но когда они попали в беду, ты не помогла им. Ты просто наблюдала. Ты выжила! А они нет! Ты во всём виновата. Только ты!

— Так, успокоились. Иначе, обеим прикажу вколоть успокоительное! — вмешался врач.

— Я ухожу, — бросила женщина и зашагала прочь.

Я бросилась было за ней, но мне не позволили.

— Присядь. Присядь, я сказал. Поговорим, — и я села. Он тоже.

— Я услышал полную историю событий. Теперь мне ясна вся ситуация. Но это не исключает того, что ты больна. Мы обычно не говорим это пациентам, но ты похожа на мою дочь, которая, правда, бросила меня, уехав за границу. Уехала с концами. Ни слуху — ни духу… — и замолчал, погрузившись, видимо, в свои воспоминания. Но я прервала его раздумья через минуту.

— Если хотите, вы в любое время можете мне рассказать, я выслушаю. Я ведь правильно поняла, что оставаться мне здесь вечно.

— Да. За тебя заплатили не малую сумму. Да и пациенты чаще остаются здесь по собственной воле. Им здесь нравится. Беззаботная жизнь. Кормят хорошо, есть библиотека и телевизоры… — небольшая пауза. — Я о чём теперь с тобой хочу поговорить. Кхм. Я чувствую, что с твоим разумом всё хорошо, поэтому пичкать тебя всякими препаратами не буду. Условия тебе тоже организую. Могу даже выполнить твою просьбу, если таковая есть.

— Но?

— Но ты не будешь сбегать, драться с другими пациентами и персоналом. А также будешь разговаривать со мной. Всё же мне не хватает дочери.

— И всё?

— Да. Ну, так как?

— Давайте обсудим, а потом я подумаю.

— Хорошо. Итак, у тебя в комнате установят телевизор и могу даже распорядиться насчёт компьютера, но с него ты сможешь только смотреть фильмы, да читать книги в интернете. Комнату обустроим так, чтобы тебе было в ней комфортно и не было чувства больницы. Еду тебе будет приносить Сабрина. Это та медсестра, которую ты уже видела. Она хорошая девушка, надеюсь, вы с ней подружитесь. Ну, или ты сама можешь ходить в столовую. Там уж как захочешь. Дальше. Если любишь садоводство, то мешать не буду, инструменты в кладовке. Можешь попросить Сабрину, она покажет. Сад давно запущен, и если тебе надоест торчать в четырёх стенах, то, пожалуйста, двери открыты. Есть просьба у тебя?

— Да, спасибо за все услуги, мне нравится. Но, я думаю вы меня должны понять. Мне нужна вода. Здесь же рядом течёт река?

— Да, — настороженно ответил Леонид и пристально, с прищуром, посмотрел на меня.

— Мне неловко это говорить. Ведь вы, наоборот, просите меня не выходить за ворота. Но дело в том, что мне теперь жизненно необходимо выходить ночью к реке. Я не прошу каждый день, но хотя бы несколько раз в неделю. Прошу! И тогда я сразу соглашусь на ваши условия не уходить и остаться здесь. Всё-равно у меня там, за стенами, никого нет. Все от меня отвернулись. Никому я не нужна, — последнее я произнесла уже отрешённо, и мужчина это заметил.

— Что ж. Даю добро. Но знай, здесь ты нужна мне и, думаю, Сабрине тоже.

— А что с ней? Она выглядит… уставшей.

— Да, ей нелегко здесь. У неё погибли родители и остался брат. Она тогда училась на медицинском. В тот день она задержалась до поздней ночи, а когда вернулась домой — ужаснулась. Её родители были зарезаны, а младший брат сидел в шкафу. Он всё видел. И это оказалось большой травмой на его сознании. Девушка устроилась к нам, поселив здесь брата и себя. Ей тяжело. Она наблюдает за своим единственным выжившим членом семьи, который онемел после случившегося. Иногда она плачет по ночам. Бедная девочка.

— Дааа, жалко их. Я постараюсь с ней подружиться.

— Хорошо, иди. Скоро будешь жить с комфортом.

— А, и ещё…

— Да?

— Я хотела спросить. Здесь у всех окна не открываются? Можно мне впускать свежий воздух в комнату?

— Да, конечно. Я скажу Сабрине.

— Спасибо!

Дальше мою комнату начали потихоньку обставлять, по моему вкусу, разумеется. Этой ночью я решила сходить на озеро. Я соскучилась по Ло и хотела её увидеть, рассказать о том, что случилось. Кстати, той ночью я слышала её песню. Возможно, она мне приснилась, возможно, и нет. Но это был знак, как мне кажется. Пора с ней поговорить. Думаю, она тоже скучает. По крайней мере, я на это надеюсь.

Когда наступила ночь, я выглянула из комнаты. В коридоре было темно. Надела плащ и пошла на выход. Я знала, что мне можно идти на речку, ведь разрешение мне дали, но я боялась, что другие ещё не знают, посчитают, что я решила сбежать, и меня запрут. А также я боялась разбудить тех, кто уже спит. На выходе меня всё-таки схватил охранник и, не слушая моих оправданий, повёл обратно в комнату и запер. Дескать, информация на мой счёт не поступала. Я так и знала. Никто не думал, что я в первую очередь пойду к реке, и поэтому решили отложить данный вопрос.

Благо, что окно моё теперь отпирается. И хорошо, что этаж у меня второй, а не третий. Я старалась делать всё аккуратно и очень тихо. По зданию сползали лианы и были трещины, так что у меня было за что уцепиться. Но всё равно было страшно. Пугалась каждого шороха, ожидая, что меня опять поймают. Адреналин бился в крови, сердце гулко стучало, а ладони, то потели, то становились холодными как лёд, то дрожали так, будто я таскала что-то очень тяжёлое, а иногда всё это совмещалось. Поэтому спускаться было очень сложно: не только физически, но и морально.

Наконец, я спустилась. Огляделась, нет ли кого поблизости, а то мало ли. И побежала в сторону забора, который был окружён плющом и ещё какими-то кустарниками. В темноте не видно и не понятно. Не обнаружив никакого лаза, попыталась взобраться на забор, что получилось, но с очень большим трудом. Я поцарапалась рукой до крови, а, спрыгнув, ещё и на ногах оставила ссадины, так как проехалась по земле, смешанной с галькой, на коленях. Было больно, но я терпела, знала, где примерно находится речка, и шла в ту сторону.

Кустарники цеплялись за плащ, так же, как и ветви деревьев, что висели слишком низко. Идти было трудно из-за их же корней. А ещё из-за того, что было темно, хоть глаз выколи. Даже луны не было, чтобы осветить мой путь. МОЖЕТ СЕГОДНЯ НЕ МОЙ ДЕНЬ И НУЖНО БЫЛО ПОЙТИ ЗАВТРА? НЕТ, Я УЖЕ В ЛЕСУ, ЗНАЧИТ НЕ ВСЁ ТАК ПЛОХО. Но сколько бы я ни шла, всё не могла услышать характерный звук. Несколько раз угодила в шиповник, и опять бедные мои ручки (и ножки тоже) …

Вдруг, я услышала шум. Шум воды, он был уже близко. И я побежала. Зря! Снова упала, а когда поднялась, увидела еле заметный туман среди деревьев. НЕУЖЕЛИ. ДОБРАЛАСЬ!

— Туман, миленький, я ведь дошла до реки, правда? Можешь позвать для меня Лорели? Пожалуйста.

Дойдя до него, остановилась на мгновение.

— И здравствуй.

Почему-то мне захотелось сказать эти слова. После этого я шагнула в эту белую субстанцию и сразу обнаружила влагу у себя на щеках и руках. Живительную, потому как раны перестали саднить, а губы увлажнились и больше не царапались (ночь выдалась трудной, и я их не только кусала, но и сушила своим частым дыханием, пропитанным страхом).

Дойдя до берега, сняла плащ и окунулась в воду.

— Ло, — несмело начала я, — Лорели! Ты здесь? Я хочу увидеться и поговорить.

Прошло минут пять, и я услышала, как вдалеке плещется вода. Звук приближался.

— Лорели! Лорели? Это же ты, правда?

В воде показалось тёмное пятно, я уже было хотела вскочить с насиженного места, испугавшись, как вспомнила, что на мне метка, и я, в любом случае, не пострадаю. Из воды появилась голова.

— Лорели, привет! Я так скучала, мы с тобой так долго не виделись. Хорошо, что я уговорила доктора к тебе ходить, правда, сегодня я сбежала.

— Привет, — услышала я тихий ангельский голосок. Но он не принадлежал моей знакомой. Голос был детским.

— О! Привееет. А ты кто, малыш? — девочка подплыла ближе.

— Меня зовут Кэсси. А ты та самая Ева?

— Да. Подплывай ближе, — улыбнулась я ей. — А что? Обо мне уже слухи ходят?

— Нет, мне просто про тебя мама рассказала. Она, кстати, скоро приплывёт. Я быстрее неё плаваю, вот и оторвалась.

— Ого! А кто твоя мама? Такая же красивая, как и ты?

— Нееее, она лучше меня. Ты её увидишь, сразу поймёшь. Но спасибо, — всё же улыбнулось это чудо.

Девочка немного отличалась от своих сородичей. Её волосы были заплетены в причудливую широкую чёрную косу, в которую вплетены разные травинки да цветочки. Очень необычно. Также её плавники были обвязаны что-то на подобии бантиков или узелков водорослями. А цвет она имела не характерный для речных мерроу зелёный, а сине-зелёный, но с голубым отблеском, что лился спиралью по чешуе девочки. Глазки у неё были зелёными с синими вкраплениями.

— Необычная причёска. Сама делала?

— Да! Тебе нравится?

— Очень.

— Знаешь, я, на самом деле, хочу путешествовать, и когда вырасту, то уплыву куда-нибудь. Буду странствовать. Сначала в одну сторону, потом в другую. Как тебе идея?

— Здорово. А мама?

— Мама поймёт меня, надеюсь. Хотя другие не понимают моего стремления.

— Ты необычная русалка.

— Я тоже так думаю, — улыбнулась мне в ответ эта маленькая плутовка.

— Кэсси, а можно я буду тебя называть Кэс?

— Да!

— Можем мы с тобой иногда разговаривать здесь?

— Конечно! Зови меня, когда захочешь!

— Хорошо.

— Ух! Ну и уплыла же ты, Кэсси!

— О, мама!

— Мама? — переспросила я, не до конца осознав. — Лорели, это что, твоя дочь?

— Да. Я тогда ещё не могла вас познакомить. Сначала мы с тобой были малознакомы, чтобы представлять тебе моего ребёнка. А потом эта проказница уплывала далеко. Так что познакомить я решила вас только сейчас.

— Угу! — весело подтвердила девчушка.

— О, понятно. Не знала, что у тебя ребёнок. А я думаю, почему мне так комфортно с тобой, будто с родной мамой.

Потом мы всю ночь общались. Я рассказала, что же произошло вчера, что организовала это всё моя знакомая и родная в бывшем женщина, которая сейчас для меня стала никем, потом о том, как добиралась к реке, на что мерроу сказали: «А ты попроси туман! Он поможет. Приведёт сразу сюда и не придётся плутать в лесу». Я задумалась. Можно выходить за ворота, а потом звать. Надеюсь, он услышит и поможет.

Так, проболтав до утра и на обнимавшись, я засобиралась обратно.

— Пока, Евочка! Мы будем тебя ждать!

— Спасибо вам! И пока.

— Попроси туман. Он отведёт тебя туда, куда захочешь.

— Точно?

— Да.

— Хорошо, — помахав рукой, я выбралась на берег и сказала: «Туман, миленький, отведи меня, пожалуйста, к психушке».

Конечно, я могла и другое место назвать, но не хочу расстраивать человека, которому и так одиноко. А ещё девушку, которой, наверное, грустно работать и наблюдать за братом, что не может говорить и что-то у него там ещё. То ли психика сломалась, то ли что?

И, действительно, пройдя метров десять, словно по песку (берегу реки), я дошла до ворот. Сначала начал понемногу рассеиваться туман, потом появились ветви деревьев, и они сами, а потом я вышла на дорогу.

Я повернулась к лесу, где ещё дребезжал туман: «Спасибо!». Затем развернулась обратно. Было ещё темно, думаю, из-за туч, и мне опять показалось, что это здание выглядит очень зловеще: сухие деревья, острые пики, вороны каркают, то ли поблизости, то ли вдалеке… А ещё. Погода сильно испортилась, и где-то далеко начала бить молния, что добавляло атмосферности этому месту. К слову, зловещей. Аж не хочется входить в ворота. Но придётся.

Попыталась их открыть. М-да, забыла, что они издают ужасающие душу звуки. Но в любом случае, кого надо было я разбудила, так что бежать бесполезно. Вон он, бежит, сторож, который за эту беспокойную ночь видит меня уже во второй раз.

— Ну, здравствуйте. (Ещё раз) — прошептала я еле слышно, особенно последнюю фразу. — С добрым утром Вас.

— Что? Опять ты? Как?

— Я же сказала, у меня есть разрешение.

— И почему ты вернулась? Здесь и правда так хорошо?

— Ещё не знаю…

— Ладно. Марш в комнату, пока другие не увидели. А то подаёшь дурной пример. Не дай бог кто-то видел, как ты сбегала и попробует так же. Я же даже не узнаю. Может скажешь, как сбежала?

— Нет.

— Эхх. Беги сказал.

— До свидания.

В здании я шла как мышка. Наступала на доски возле стены, чтобы меньше скрипели. Добравшись до кровати, сразу завалилась на неё, правда, плащ я всё же с себя скинула, и уснула мертвецким сном. В нём мне пели две русалки ангельскими голосами.

Утро встретило меня кружкой молока и сладкой булочкой. Было вкусно и сытно.

Выглянув в окно, увидела Сабрину, которая гуляла с каким-то мальчиком лет пятнадцати, из далека сложно разобрать. Я решила, что сейчас спущусь и познакомлюсь с ними как положено.

Быстренько одевшись, вышла в сад. Брат с сестрой были там. Они сидели на одной из лавочек. Я направилась в их сторону. Приблизившись, попросила разрешения сесть рядом, ответом мне были два положительных кивка. Немного посидев под одним пристальным любознательным взглядом, решилась:

— Эм, меня зовут Ева, а тебя?

— Его зовут Миша, — ответила Сабрина, — а меня Сабрина.

— Приятно познакомиться, — сказала я, посмотрев на девушку, а потом перевела свой взгляд на мальчика и протянула ему руку для рукопожатия, которая не осталась одинокой. Хватка у мальца крепкая, а улыбка искренняя. Он был тёмным шатеном с такими же, как и у сестры глазами. Красивый мальчик, жалко, что немой.

— Сколько ему лет?

— Тринадцать.

— Это твой брат? Какой взрослый, — с улыбкой потрепала его по волосам.

— Да, это он.

Затем мальчик начал дёргать руку сестры и показывать что-то на пальцах.

— Он хочет показать тебе свой альбом с рисунками.

— О, правда? Интересно посмотреть, как ты рисуешь и что.

— Он изображает… монстров.

— Кого?

— Он говорит, что видит их с тех пор, как увидел смерть наших родителей.

— Ооо, — только и смогла произнести я.

Мы встали с насиженных мест и направились в сторону здания.

ХМ, СХОЖАЯ СИТУАЦИЯ С МОЕЙ. НУЖНО БУДЕТ РАСПРОСИТЬ. НАДЕЮСЬ, МАЛЬЧИК УМЕЕТ ПИСАТЬ.

— Саби, то есть Сабрин, а Миша умеет писать?

— Можешь меня Саби называть, если хочешь. Да, наш Михаил хорошо пишет, он даже стихотворения писал, правда, темы с того дня изменились, сама понимаешь на какие.

— О, ну, я бы и их прочитала, если можно. Можно? — спросила уже у самого мальчика, который по росту оказался не на много ниже меня. Взрослый уже, будет высоким, когда вырастет.

Паренёк махнул головой, в знак согласия.

Комната оказалась, рядом с моей, всего на три двери дальше. Она была уютная, но сразу видно, что мальчишеская, и в ней царил полумрак. Я села с Сабриной на кровать, а Миша подошёл к столу, потом присел возле меня с двумя альбомами. Я оказалась в серединке.

Парень очень красиво рисует. Сначала на листах были изображены животные, преобладали волки и медведи, затем растения, а потом были глаза: либо большие на всю страницу, либо много маленьких, либо два глаза с бровями и иногда ещё с носом. Первый альбом закончился.

— Ты глаза начал рисовать, потому что переживал о чём-то?

— Да, это началось ещё до смерти…

— Я поняла. Он будто что-то чувствовал… Родители дома не ругались?

— Да, вроде, нет. Хотя не знаю, я чаще стала пропадать, то есть поздно возвращаться, из-за учёбы. Брат, что ты скажешь?

Мальчик начал говорить на пальцах:

— Нет, хотя иногда они переругивались парочкой фраз, но потом опять тишь да гладь — перевела мне сестра.

— Хм.

Мальчик протянул мне второй альбом.

Вот там был трешь:

Проснувшись от пения ночных птиц, я засобиралась к реке. Быстренько умылась и оделась, взяла плащ и тихонечко пошла на выход.

В этот раз доски скрипели лишь изредка, а в холле хоть и был полумрак, но всё было видно, поэтому я не боялась запнуться о что-нибудь, удариться или упасть. Подходя к охраннику, заволновалась, но, как оказалось, зря. Когда я проходила мимо, никто не выбежал, чтобы схватить меня и отвести обратно в комнату. Я спокойненько вышла за ворота, а, обернувшись, подпрыгнула на месте. Почему? Я просто забыла, что теперь у меня есть молчаливый друг, который ходит за мной хвостиком. Он посмотрел на меня исподлобья, ВИДИМО, ОН ИЗВИНЯЕТСЯ. НО ЗА ЧТО? ЗА ТО ЧТО ИСПУГАЛ? ТАК ЭТО Я ЗАБЫЛА ПРО НЕГО.

— Ой, привет. Прости, я про тебя забыла, вот и испугалась, — подошла к Рэю и погладила его по костяной морде. Тот в ответ замурчал, принимая мои извинения.

Мы немного прошли в глубь леса, и я позвала туман. Тот не заставил себя ждать, и через несколько мгновений, а точнее вдохов и выдохов, мой новый друг и проводник начал появляться среди деревьев, чтобы забрать нас к себе, а выпустить уже у речки, где меня будут ждать мои русалочки: «Туман, милый туман, отведи, пожалуйста, меня и Рэя, — указала на защитника, — к Лорели и её дочери Кэсси». После этих слов я вошла в него, а следом и монстр, а уже через пять минут мы были на месте.

Выйдя из тумана, увидела две фигурки, что сидели у берега.

— Привет! — крикнула Кэс.

— Привет, — вместе с ней сказала и Ло.

— Привет! — ответила им я с восторгом, что снова вижу знакомые лица.

— А это кто? — не удержалась от вопроса Кэсси.

— А это… Познакомьтесь, это мой защитник Рэйрог, но я его называю Рэй. Рэй, это Лорели и Кэсси, они мне как семья, так что их ты тоже можешь защищать, — и погладила своего телохранителя по мордочке. Рэйрог согласно рыкнул и кивнул.

Девочки в шоке воззрились на него.

— Ого, как он может! — сказала Кэс.

— Здорово! Тебя будет защищать сам представитель потустороннего мира! А ты других видеть можешь?

— Нет, но их видит один мой знакомый из психушки, — и я рассказала им историю мальчика, но без личных подробностей.

— Боже, какая у тебя насыщенная жизнь! — восхитилась Кэс. — Что ни день, то открытие!

— Но это не всегда хорошо, правда, Ева?

— Что верно, то верно. Если честно, хочу уже жить спокойно, но, видимо, мне не суждено.

— Кстати, Ева, я слышала, что туман забирает страхи себе и дарит спокойствие, возможно, это то, что нужно тому мальчику? Хотя, что должно случиться, того не миновать, оно всё равно случится.

— Да. И всё равно, это не точно.

Так мы болтали до самого рассвета. Поэтому уставшая, но счастливая, я возвращалась в комнату, где меня ждала тёплая постелька.

Проснулась я в обед, на столе у меня стоял вкусный и ароматный кофе и два горячих пирожка.

— Это божественно! Как всё вкусно! — либо я была голодная, либо всё действительно так и было. — Интересно, а кто мне это приносит? Наверное, Сабрина.

— Урр, грр.

— Что? — я вопросительно посмотрела на насупившегося монстра. — Рэй! Неужели это ты меня так балуешь?

— Уррар, — было мне подтверждено кивком.

— Да ладно!? Спасибо! Но откуда? Из столовой? Как ты это достаёшь?

Но ответ мне не дали и просто растворились в воздухе.

— Ну, ладно. Если за вкусняшкой, то не обижусь, но если нет, то лучше тебе появиться сейчас обратно.

Но в комнате по-прежнему была лишь только я. Поэтому доев свой завтрак-обед, я направилась в ванную. Когда вернулась в комнату, то увидела Рэя с запиской в руках (или когтях, не важно, важно то, что было в записке): «Я умею писать, так что можем общаться так. Еду я приношу из буфета. Там я тоже оставлял записки. Наблюдал я за тобой всегда, но редко, однако твои предпочтения знаю».

— Вау! Вот это поворот. Так вы за нами наблюдаете! Значит и другие монстры здесь тоже имеются? — я начала озираться, пока не услышала шуршание карандаша по бумаге.

«Нет, только я. У тебя не было связей с потусторонним миром, до отдыха на озере и то, когда к кому-то из людей приходит хранитель, вроде меня, другие теряют к нему интерес»

— Вот это здорово! Спасибо, что не даёшь меня сожрать другим!

Кивок Рэя был мне ответом.

— Тогда пойдём? В сад.

— Грру.

И мы пошли. Прогулялись немного, а точнее прошлись вокруг здания и направились к лавочке, на которой я вчера познакомилась с Мишей. Не успело пройти и двух минут, как мы сели, как тут же объявился паренёк и стал на пальцах что-то показывать. Я не понимала до тех пор, пока меня не дёрнул за руку Рэй и не показал надпись на листе:

«Он говорит: «Привет. Хорошо спалось? Мне да, впервые за всё время. Видимо груз, что я в себе носил пал или разделился между нами, что облегчил мне жизнь. Ты хочешь посмотреть мои стихи?»

— Ооо, так ты его понимаешь? — посмотрела на рогатого, тот кивнул. — А ты, Миш, знал, что он тебя поймёт? — и тот кивнул. — Многого же я о вас не знала, ребята. Сегодня, прям, день открытий! И да, Мишенька, я тоже хорошо спала, спасибо. И я рада, что и тебе стало легче после нашего вчерашнего разговора. А, и… Конечно, пойдём почитаем твои стихи.

Мы спокойным шагом пошли по направлению к зданию. По пути нам встретились ещё несколько больных: кто-то был спокойным как удав, кто-то смотрел на нас с интересом, я даже подумала, может они видят Рэя, а один из них был какой-то дёрганный, что даже страшно стало, не набросится ли? Но всё обошлось, и мы спокойно дошли до комнаты паренька.

Я села на кровать, а рядом умостился Рэй. С другой стороны от меня плюхнулся Миша с толстой тетрадью, больше похожей на книжку. Она была, как ни странно, чёрного цвета. И я опять оказалась посерединке.

Начала читать. Первые стихотворения были о природе, домашних делах, животных. ТАЛАНТ, МАЛЬЧИК, ТАЛАНТ! ВСЁ СКЛАДНО, РИФМОЧКА К РИФМОЧКЕ, МНЕ НРАВИТСЯ! Всё было хорошо до трети тетради. А дальше пошли стихотворения про монстров, вот первое из них:

Прежде чем зайти в кабинет, я постучалась.

— Войдите, — был мне ответ.

Миша пошёл дальше, а я с Рэем зашла в кабинет.

— Здравствуйте, Леонид…

— Ооо, здравствуй, Евочка! А я уж думал, ты ко мне и не придёшь, пока сам не позову.

— Да, думаю, лучше сегодня сходить, чего тянуть-то.

— Правильно. Спасибо. Давай тогда сядем на кресла. Может чай?

— Не отказалась бы.

— Хорошо.

Когда я села, на столике возле меня поставили чашку с горячим чаем, а напротив расположился и сам Леонид, но с кофе. Я стала ждать, когда мужчина заговорит. Сделав глоток кофе, он начал:

— Я хотел рассказать тебе о своей дочери. Её зовут Лия. Она очень любопытная и безбашенная, вечно пропадает на тусовках, о родителях даже не вспоминает. Даже когда я ей звоню, она говорит, что занята, но и потом всё равно не перезванивает. Уже в детстве она показывала свой характер, не слушалась и часто убегала из дома. Мы часто из-за этого конфликтовали. Ругались даже по пустякам. Бывало и так, что обидит нас с мамой, а уже через полчаса ведёт себя так, будто ничего и не было, но у нас-то осадок остался, а она не извинялась. Видимо не осознавала, что могла нас сильно обидеть, да и думается мне, не только с нами так было.

Помолчав, он продолжил:

— Она всегда хотела быть актрисой. И знаешь? Она ведь добилась этого, начинала с театра, но он ей быстро надоел, и она пошла в кино. Сначала были второстепенные роли, что тоже ей не нравилось, а на главную брать не хотели. В итоге она уехала в другую страну, где, к слову, тоже играет второстепенные роли, но зато живёт шикарно, на широкую ногу. Но денег нам не посылает. Она просто забыла про своих родителей. Став богатой, она ещё хотела стать журналистом, но как-то не сложилось. Потом она вышла замуж, не пригласив нас, лишь отправила фотографии. Иногда жаловалась на мужа, но когда мы говорили о разводе, она сразу закругляла разговор, ссылаясь на то, что от богатого мужа по пустякам не уходят.

Леонид замолчал, видимо, погрузившись в какие-то воспоминания или размышления о чём-то.

— Знаете, я вот не понимаю… и чем же я похожа на Вашу дочь? Просто, характер у меня другой, я не люблю вечеринки, тянусь к людям, я доверчива. Всегда любила своих родителей, зная, что не желанный ребёнок, зная, что они разъехались, оставив меня одну. Но они подарили мне жизнь, и уже за это я им благодарна.

— Ты внешне на неё похожа. Немного. А ещё когда я тебя впервые увидел, когда ты была в кабинете с Ларисой … эм, не помню, как её там. Какие-то твои движения, жесты, взгляд, напомнили мне о Лии.

— Понятно. Можете мне рассказать какие-то счастливые моменты, связанные с Вашей дочерью?

— Конечно!

Мужчина рассказывал, и в его глазах загорались искорки счастья и любви к дочери. Я внимательно слушала, представляла картинки, а когда его монолог закончился, я посоветовала:

— Вот эти моменты Вы и должны держать в сердце, вспоминать их и радоваться за дочь, что она стала актрисой, уехала за границу, вышла замуж, что она счастлива.

— Ты права.

— Ну, я тогда пойду?

— Конечно, иди.

— Спокойной ночи, — взглянув в окно увидела, что уже стемнело, а мы и не заметили, что так долго сидели.

— Да, и тебе приятных снов.

Я вышла и направилась в комнату. День выдался трудным, поэтому я сразу же вырубилась.

Так прожила я с месяц. Три раза в неделю, ночью, ходила на речку, а днём гуляла с Мишей и иногда с Сабриной, которая заметно повеселела, если сравнивать наше первое знакомство. Мальчик тоже часто улыбался, а Рэйрог всегда ходил за мной хвостиком. Миша с ним о чём-то общался на языке жестов, поэтому я ни слова не понимала, лишь наблюдала за ними или читала книжки, что приносили с библиотеки. На природе читается лучше, чем в комнате. Здесь чистый воздух, ветерок, запах леса. Благодать, будто я живу в санатории, правда, не самом благоприятном.

В последнее время я начала замечать, что иногда Миша уходит в свои мысли и становится очень задумчивым. Мне кажется, что его изрядно потрепала жизнь с этими сверхъестественными тварями, что он начал что-то замышлять, только я не поняла, что именно.

Однажды ночью мне не спалось, и я подошла к окну. А там… Стоит Миша перед воротами, а к нему бежит сестра:

— Миша, ты куда? Вернись, родненький. Стой!

Но она не успела, брат лишь повернулся к ней, улыбнулся, затем обратил свой взор на меня и махнул рукой на прощание, а потом вышел за ворота, прямо в туман. Как только он ступил в него, то сразу же исчез, растворился в белой массе. Я испугалась, накинула плащ и побежала на улицу. Там, возле ворот, рыдала Сабрина.

— Что случилось? — начала расспрашивать я её, а она накинулась на меня, обняв сильной хваткой, а потом резко отстранилась и сказала:

— Зачем? Зачем ты рассказала ему, что там, в тумане его ждёт покой?

— Что? Но я ничего такого ему не говорила…

Меня тронули в плечо:

«Это я рассказал. Не вини меня, пожалуйста. Просто, мальчику в последние дни было всё хуже и хуже. Он начал видеть окровавленных и поломанных монстров, перестал нормально спать. И я решил рассказать ему о том, что слышал месяц назад от русалок. Там он больше не будет видеть этих тварей.»

— Саби… смотри, — сказала я и протянула ей записку, — Это Рэй рассказал.

— Что? — девушка вытерла слёзы и начала читать. — Как же так… Пошли.

— Куда?

— Нужно посмотреть его рисунки и стихотворения.

И мы побежали. Да, действительно, всё было ужасно. Картины изображали чудовищ, которые выглядели, как поломанные куклы. У кого-то вывихнута рука, у кого-то нога; кто-то был изображён так, что у него голова смотрела вбок и чуть назад, а руки были длинными и волоклись по полу. Приближаясь к концу альбома, на страницах появились кровавые пятна, у тварей из глаз текла кровь, эта же жидкость была на земле, стенах или на самом теле монстра.

В книге со стихами начали появляться эти же твари. Из написанного я поняла, что они наблюдали за ним. Смотрели из окна, из стен, сидели под столом и в шкафу или же просто стояли и наблюдали. Особенно ему было страшно, когда они стояли над кроватью и шатались, а по их телам и из глаз текла красная жидкость и запах был соответствующий. БОЖЕ, ОН ДАЖЕ ЗАПАХ ОТ НИХ ЧУВСТВУЕТ!

Мы с Сабриной были в ужасе от того, что происходило в жизни Миши.

— Боже, что он пережил…? — сказала Саби, прикрыв рот рукой.

— Этого мы никогда не узнаем. Хочешь, я схожу на речку и узнаю у русалок, что с твоим братом? Они могут общаться с туманом.

— Да, пожалуйста. Но если его там убили… — девушка не смогла договорить, опустившись на кровать, и зарыдала в подушку.

Я села возле неё и начала гладить по спине, чтобы успокоить, показать, что она не одна. Девушка, вымотавшись, заснула, а я взяла сборник Миши и стала его дочитывать. Последнее стихотворение было посвящено мне: