– Мама, мама! Она забрала мою куклу!

– Это моя кукла!

– Моя! Ты свою дома забыла! Мама! Ма-а-а-ам!

Похожие друг на друга как две капли воды четырехлетки отчаянно бились за жутковатую куклу из «Школы Монстров» на заднем сиденье немецкого автомобиля. Моих дочек можно было различить только по цвету глаз – у сидевшей справа глаза были изумрудно-зеленого оттенка, а у сидевшей слева – цвета маренго.

Я притормозила у светофора и смерила девочек строгим взглядом.

– Маша, прекрати забирать у сестры ее куклу! – шикнула на сидящую справа дочку. – Иначе я тебя высажу из машины! Пойдешь до детского сада пешком!

Насупившись, Маша швырнула игрушку в сестру.

– Подавись своей Вульфи!

– Ай, больно! Сама подавись! – вскрикнула та.

Подхватив едва не упавшую за сиденье куклу, Саша принялась хмуро приглаживать ее волосы.

– А теперь извинитесь друг перед другом! Где это видано, чтобы сестры ссорились? – мой суровый взгляд встретился с глазами девочек в зеркале заднего вида.

Девчонки молчали. Я уже собиралась отчитать обеих, но показался опасный перекресток, и пришлось сосредоточиться на дороге.

Вот и самый лучший детский сад в городе. Чего здесь только нет для придирчивых родителей – и бассейн, и танцы, и даже индивидуальные занятия с психологом!

У входа стояла их любимая воспитательница. Она собирала детей на крыльце, чтобы отвести завтракать.

От сердца отлегло: не опоздали! А ведь я думала, что они не успеют вовремя с этими пробками. Как же хорошо, что еще есть пять минут до начала занятий!

Заметив мою машину, воспитательница приветливо взмахнула рукой. Я улыбнулась в ответ и уже собиралась свернуть к усыпанной желтыми кленовыми листьями парковке, как вдруг из-за поворота вылетел автомобиль.

Роскошный черный внедорожник, сверкнув на осеннем солнце полировкой, подрезал моего «немца», и я едва вписалась в поворот.

– Смотри, куда едешь, урод! У меня дети на заднем сиденье! – открыв окошко, зло выкрикнула я.

Мой взгляд полыхнул яростью по водителю и его статному пассажиру с мужественным профилем, а в следующий миг сердце гулко ухнуло и полетело куда-то вниз. Зеленые глаза пассажира, такие знакомые и до боли родные, пронзили меня насквозь, лишив способности дышать. Внедорожник скрылся за поворотом, а я оцепенела.

– Мамочка, мы побежали!

– Мамочка, пока! Заберешь нас в пятнадцать? Заберешь?

Я машинально кивнула. Подождала, пока девочки выберутся из машины и добегут до стоящей у порога детского сада воспитательницы, а потом невидящим взором уставилась на свой маникюр. Я узнала пассажира черного внедорожника. Перед глазами поплыл туман – я не видела его несколько лет. Воспоминания, давно угасшие, внезапно ожили вновь. Впившись пальцами с красивым маникюром в кожаную обивку сиденья, я закрыла глаза.

…Сентябрь две тысячи шестнадцатого.

Губернаторские выборы никого не оставили равнодушными. Мой старший брат Сергей Коломейцев сам руководил избирательным штабом. Он никогда никому не доверял, только мне. Менеджер по связям с общественностью, я отвечала за его самые важные встречи, а хорошо известный в городе бизнесмен Владимир Метелин финансировал Сергея, как самого сильного кандидата на пост губернатора. Из нас троих получилась отличная команда: влюбленные друг в друга, мы с Метелиным собирались сыграть свадьбу после окончания предвыборной кампании, а Сергей уверенно шел к победе, обгоняя конкурентов. По-другому быть не могло: в родном крае Сергея любили. Выходец из рабочей семьи, он всегда выступал за нужды простых людей.

Уже были разосланы приглашения на свадьбу партнерам по бизнесу и близким друзьям, а свадебное платье из Милана обещали доставить в салон в ближайшие дни. Я усиленно тренировалась ставить на документах новую подпись.

Надежда Метелина… Как же красиво звучит! Витиеватая «Н», а потом заглавная «М» – подпись выходила великолепной.

Но что-то пошло не так. У Сергея появился активный соперник, предвыборная кампания которого набирала обороты.

За несколько дней до выборов на электронную почту Метелина пришло тревожное письмо со странным содержанием. В письме указывалось, что Сергею Коломейцеву стоит отойти в сторону, а господину Метелину – унять свой неуемный энтузиазм и прекратить финансировать предвыборную кампанию, иначе они лишатся своей прекрасной помощницы.

«Мы не отступим! – разозлился Сергей. – Регионом должны управлять свои люди!»

Я не разделяла яростной уверенности брата. На душе было тревожно.

«Надя, быстрее! Опаздываем на встречу с телевизионщиками! – торопил меня в то осеннее утро Сергей. – Машина ждет!»

«Я сумочку забыла, Сереж! Там же все ответы на вопросы!»

«Надя! Да что ж такое сегодня?.. Быстро, быстро! Туда и обратно уже с сумочкой!» – поправляя пиджак роскошного костюма, прикрикнул на меня брат. Я понимала: у него нервы. У нас у всех нервы с этими выборами.

Торопливо взбежав по ступеням, я зашла обратно в дом.

Застегивая пуговицы на рукавах белоснежной рубашки, по широкой лестнице спускался Метелин. Он должен был ехать вместе с оператором на другой машине.

Наши взгляды встретились. Улыбка едва коснулась губ моего будущего мужа, а взгляд зеленых глаз был полон нежности.

У меня перед глазами поплыли обрывки охватившей нас под утро страсти, и я в смятении зарделась. Как же я его любила! Как трепетала в его руках на шелковых простынях!

В следующий миг раздался грохот и звон бьющегося стекла. Стреляли из автоматов по окнам в холле. Стреляли дерзко и нагло, на поражение, нисколько не заботясь о том, что под шквал огня могут попасть невинные люди.

Метелин успел. Сбил меня с ног и накрыл собой. По белоснежной рубашке растекались пятна крови – предназначенная мне пуля безжалостно впилась в грудь моего будущего мужа.

За окнами что-то громыхнуло – страшно, оглушающе, – и вскоре в разбитые окна потянуло черным дымом.

Шофер, которого поторапливал Сергей во дворе, завел мотор, и снова вспыхнуло пламя. Полетели обломки. Едкий запах гари разъедал глаза, и ничего не было видно.

Я помнила, как мы с раненым Метелиным ползли по осколкам к входной двери. От осколков кровь была повсюду – на моих коленях, на ладонях, на болтавшейся на плече сумочке. Но больше всего меня пугало кровавое пятно на груди любимого мужчины. Так близко со смертью я столкнулась впервые, и от страха едва могла дышать.

Прислонившись к стене, я достала свой мобильник и набрала номер охраны.

«На помощь… в нас стреляли… пожалуйста, вызовите „скорую“…» – хрипела в трубку я. Губы, будто одеревенели. Язык совсем не слушался.

– Не умирай, Вова! Умоляю, не умирай… – сжимая холодеющие пальцы любимого дрожащей рукой, едва слышно шептала я.

…Гранитное надгробье, высеченные золотом буквы: «Коломейцев Сергей Максимович». Сереже было всего тридцать. Самый молодой из кандидатов в губернаторы, он не дожил до дня выборов несколько дней.

«Надя, тебе надо уезжать отсюда», – сказал мне тогда Метелин.

Растерянная, заплаканная, – я стояла в его больничной палате и беспомощно куталась в белый халат.

«Уезжай, Надя! Без меня у тебя будет шанс начать все сначала. Посмотри на меня! Я – плохой защитник…»

«Нет, нет!.. Если хочешь, мы можем отложить свадьбу. Или вообще ее не играть! Зачем нам свадьба, Вова? Мы ведь можем просто любить друг друга?» – дрожа всем телом, бормотала я.

Метелин молчал. Осунувшийся и бледный после перенесенной операции, он едва мог говорить.

«Ты не любишь меня, Вова?! Совсем не любишь?!» – в отчаянии воскликнула я.

«Я люблю тебя. Слишком сильно люблю… Но в сложившейся ситуации я плохой защитник. Если останешься рядом со мной, с тобой не станут церемониться. Ты была доверенным лицом Сергея. По замыслу заказчиков ты должна была сгореть в той машине вместе с ним, а меня должны были расстрелять в холле собственного дома. Уезжай домой, Наденька! Там тебя не станут искать. Без меня у тебя будет шанс начать все сначала. А я… в моем нынешнем состоянии я только подвергну твою жизнь опасности».

«Не бросай меня… Умоляю, не бросай… Без тебя меня нет…»

Цепляясь за его крепкие пальцы, я молила его и плакала.

«Не глупи, Наденька! – хрипло шептал он. – Без меня ты выживешь. Рядом со мной – нет. Для меня нет ничего важнее твоей жизни… Если… если что-то изменится, я найду тебя. Но лучше – начни все сначала. Сейчас я – твое проклятие».

Превозмогая слабость после ранения, он обнимал меня дрожащими руками, дарил обжигающие болью прощальные поцелуи, а мне хотелось умереть. Мысль об отъезде в родной край, где кроме грубой тетки, владевшей закусочной на окраине города меня никто не ждал, казалась невыносимой.

…Я так и уехала к себе домой с подаренным им кольцом на пальце, а потом еще долго не могла заставить себя его снять. На мой счет в банке поступила крупная сумма денег, но я не смела к ним прикасаться. Разлука с Метелиным ныла в груди, жгла глаза и никак не отпускала.

Через месяц в прессе мелькнуло упоминание о Метелином и его новой пассии – красивой манекенщице Полине. Оправившись после ранения, Метелин улыбался журналистам, целовал Полину на камеру, и та сияла.

Мне в то время нездоровилось. А новости о любимом мужчине, выбравшем себе другую невесту, только усугубляли ситуацию.

– Может, у тебя кишечный грипп? – с подозрением посматривала на меня тетка.

Я отмахивалась.

– Запишись на прием к терапевту! Больно странные у тебя симптомы! Заразишь меня, кто в закусочной работать будет?

Измученная непонятной простудой и бессонницей, я записалась на прием в медицинский центр.

– Мне нужны какие-нибудь успокоительные таблетки. Меня мучает депрессия и плохое самочувствие, – устроившись на стуле для посетителей, сообщила терапевту я.

– Давайте начнем со сдачи анализов.

– Может, просто выпишете мне успокоительное?

– Нет таких таблеток, которые могут вылечить душу. Давайте, все же проведем небольшое обследование.

– Хорошо, как скажете.

Я тогда раздражалась. К чему мне обследование? Я здорова. Просто нервы расшалились, и изжога по утрам покоя не дает…

– У вас будет ребенок, – как приговор, прозвучали слова врача.

– Нет, нет… вы, наверное, ошиблись, – сжав в руках сумочку, я попятилась к выходу. – Не может этого быть…

– Мне лгать ни к чему, – покачала головой она. – Сходите на УЗИ.

Измученная токсикозом и бессонницей, я рассматривала в интернете фотографии цветущей соперницы и мужественный профиль еще недавно такого родного Владимира, и не находила себе места.

Скрининговое УЗИ первого триместра показало, что я жду близнецов.

Брошенная на обочине его жизни с двумя детьми под сердцем, я больше не хотела просыпаться по утрам.

В феврале известный бизнесмен и его новая фаворитка сыграли шумную свадьбу, о которой не трубил, разве что, ленивый. Обсуждали все – и украшенное бриллиантами платье невесты, и программу свадьбы, и галантность мужественного жениха.

Предательство любимого мужчины сожгло меня дотла. В тот день, когда он женился на другой, у меня открылось кровотечение, и меня забрали в больницу. Преждевременные роды удалось остановить, но меня больше не отпускали домой. Запертая в палате, я стеклянными глазами рассматривала февральскую оттепель за окном. Мне казалось, что такая бесформенная и отекшая, с бледным, заплаканным лицом, – я превратилась в некрасивую статую, которая застыла после вынесенного любимым мужчиной приговора.

Владимир прошелся по моей жизни, и в довершение всего оставил двойной подарок: в начале марта я родила слабых девочек – Марию и Александру. Новорожденных тут же забрали в реанимацию и еще месяц выхаживали в барокамере.

После рождения дочек у меня пропала гордость. Какая гордость, если детей двое вместо одного, их надо чем-то кормить, а цены на детское питание и памперсы заставляют нервно вздрагивать?

Когда девочкам исполнился месяц, их разрешили забрать из больницы. Я сняла со своего счета деньги, которые Метелин швырнул мне, желая откупиться за смерть брата.

Часть денег мы с теткой использовали для обустройства детской комнаты и на бытовые нужды, а другую часть я вложила в теткин бизнес. Мы продали ее закусочную на окраине города и выкупили помещение под ресторан рядом с городским парком. Ресторан назвали «Азалия». В парке азалии были повсюду, и мы долго не раздумывали над названием.

Сейчас, несколько лет спустя, наш семейный ресторан считался одним из лучших заведений. Местные жители и гости предгорья любили завтракать, обедать и ужинать, любуясь красивым парком на фоне заснеженных горных вершин, а мы с Ярославой заботились о том, чтобы блюда в ресторане были такими же вкусными, как и пейзажи за окнами.

Как странно – владея самым лучшим на всю округу отелем «Гранд», за пять лет Метелин ни разу не появился в городе. Я знала – он вычеркнул из жизни жуткие воспоминания о смерти Сергея и заменил меня красивой манекенщицей по имени Полина, чтобы больше никогда не возвращаться в тот сентябрьский кошмар, в котором он побывал несколько лет назад.

Но неделю назад у «Гранда» появились новые владельцы – Омаровы. А накануне у Метелина умерла мать.

«Вряд ли его приезд связан с продажей отеля. Скорее, он приехал на похороны, – таращась на свои ногти, бессвязно размышляла я. – Скорее бы он уехал и больше никогда не возвращался».

…Парадная дверь детского сада захлопнулась – воспитательница увела детей в корпус. А я так и сидела в своей машине, позабыв о том, куда собиралась.

Я ни разу не ездила к его отелю, желая забыть произошедшее не меньше него, но все эти годы тоска по отцу моих дочек сжигала меня изнутри, и от нее не было никакого спасения.

Сейчас мне казалось, что затянувшуюся тонкой коркой рану безжалостно вскрыли вновь, позабыв дать наркоз. Сны, в которых я снова и снова возвращалась в тот сентябрьский день, едва угаснув, вспыхнули с новой силой.

На панели управления завибрировав, едва не упал мобильник, и я, вздрогнув, впилась в него пальцами.

– Надя! С Омаровым через полчаса встреча, ну, где тебя носит?! – вопила тетка Ярослава на другом конце провода. – Возвращайся немедленно в ресторан!

– Еду уже, – сквозь зубы процедила я. Поправила безупречно уложенные длинные темно-русые волосы, подвела губы гранатовой помадой и повернула ключ в зажигании.

Я знала, почему тетка злится: чета Метелиных пренебрежительно отклонила ее предложение устроить поминки по усопшей в ресторане «Азалия». Заказ уплыл в другой ресторан.

«И очень хорошо, что он уплыл», – радовалась в душе я. Черт с ними, с деньгами! Я бы не вынесла на своей территории госпожу Метелину и ее полный презрения взгляд. Я до сих пор с отчаянием вспоминала те дни в больнице, когда фотографии красивой невесты и статного жениха заполонили интернет, а я осталась без поддержки и едва не потеряла своих дочек.

«Как бы там ни было, это только мои девочки. Выбросив меня из своей жизни, Владимир, сам того не ведая, оставил сокровище, которое я никогда ему не отдам. Моих дочек»,– мелькнула мстительная мысль.

Повернув ключ в зажигании, я поехала в ресторан, встречать новых владельцев «Гранда».

Заняться организацией делового приема в новом доме Шерхана Омарова было необходимо. Ведь дружба с таким крупным клиентом на вес золота, а конкуренты ресторана, которым владеем мы, не дремлют. Если удастся завоевать симпатию Шерхана, клиентов у семейного ресторана будет достаточно.

К тому же, у тетки были на Шерхана Омарова свои планы: в свои пятьдесят три тот был холост и сказочно богат, а она в сорок четыре тоже еще ничего – привлекательная, пышущая жизнерадостностью жгучая брюнетка. Отчего бы Шерхану не присмотреться к Ярославе?

Я к симпатиям тетки относилась со скептицизмом. У меня свое правило – никаких шашней с заказчиками.

Я подъехала к ресторану «Азалия» как раз в тот момент, когда тетка во всей красе встречала делегацию от Омаровых.

Но зря моя родственница укладывала волосы и покупала стильное платье из последней осенней коллекции. Шерхан не приехал, прислал вместо себя племянника.

Нахальный, лишенный каких-либо комплексов – Рустам Омаров впился в меня полным жадного любопытства взглядом. На безымянном пальце его правой руки мерцало обручальное кольцо, но это не мешало ему откровенно рассматривать других женщин.

«Интересно, он уже привез своих жену и детей, или пока еще наслаждается свободой вдали от дома?» – мрачно размышляла я по дороге в малый зал, где принимали заказы от особых клиентов.

В городе давно сложился свой круг общения. Все друг друга знали – у кого какой бизнес, какие проблемы. Чужаков не любили.

Омаровы были чужаками. Амбициозные и самоуверенные, они выкупили «Гранд» и теперь думали, что им все дозволено.

«Как дикие, честное слово», – думала я, с досадой посматривая в горящие нехорошим огнем карие глаза Рустама и куталась в отороченную натуральным мехом бордовую накидку из шерсти.

Тетка недовольно фыркала, подсовывала прибывшему Рустаму меню, но не подавала вида, что расстроена.

– Дался он тебе, этот Шерхан?! – когда договор на услуги был подписан и Рустама наконец выпроводили из малого зала, хмыкнула я. – Вот увидишь, от них будут одни проблемы.

– Знаю. Но у них в глазах огонь! Таких страстных мужчин среди местных не найдешь.

– Наверное, потому что все местные к тебе уже остыли?

– Не дерзи мне, девочка! – сверкнула злым взглядом тетка. – Дела минувших дней никого не касаются! А вот Шерхан – настоящий мужчина. И приехал он без женщины. Я справки наводила.

Я передернула плечами под шерстяной накидкой и поднялась из-за стола.

– Поеду девчонок забирать. Время уже пришло.

– Нет, попроси Дамира их забрать! Клиентов сегодня прилично. Я на кухне зашиваюсь, повара не справляются с нагрузкой!

Опытный альпинист, Дамир входил в отряд Службы спасения в горах, а еще за хорошую плату он помогал нам с рестораном. Не было лучшего управляющего для ресторана, чем Дамир. Мне нравилась его уверенность в себе и знание опасных окрестностей, которые за годы работы в Службе спасения Дамир исколесил от и до. А еще он легко ладил с моими непоседливыми дочками, и это качество было бесценно.

Я кивнула и вышла. Дамир, так Дамир. Он не откажет, привезет девчонок.

Потом я запрусь в дамской комнате и буду вспоминать мелькнувшие зеленые глаза такого любимого когда-то мужчины. А пока надо держать марку. По-другому нельзя.

В этот холодный октябрьский полдень по загруженной дороге в сторону старого кладбища медленно двигалась траурная церемония. Притормозив у высоких кованых ворот, катафалк свернул к усыпанным желтыми листьями могилам.

Красные гроздья зарослей дикого шиповника отчетливо проступали среди не успевших набрать рост грабов и ольхи.

С проселочной дороги вывернул сверкающий черный внедорожник. Пристроившись позади катафалка, он чинно последовал за ним.

Двери распахнулись, и немногочисленные участники церемонии выбрались на свежий воздух. Уворачиваясь от ветра, они принялись ждать, когда вынесут покойную, чтобы проводить ее в последний путь.

Из внедорожника выпрыгнул охранник и суетливо открыл заднюю дверцу. Вскоре на сырую землю ступили стройные ножки в изящных кожаных сапожках. Госпожа Метелина прибыла, чтобы попрощаться со своей свекровью. Прикрыв черной кружевной шалью красивое лицо, она с легкой тревогой в чуть раскосых глазах искала силуэт мужа. Ветер безжалостно всколыхнул ее светлые волосы, и она осторожно придерживала их тонкой изящной рукой.

За четыре года брака с Метелиным Полина видела свекровь всего два раза, поэтому внезапная смерть его матери никак не отразилась на ее состоянии. Скорее, ее раздражала связанная с похоронами суета и убитый горем супруг. Больше Полину беспокоил ее собственный отец. Он болел долго и тяжело, и никакие деньги не могли помочь излечить мецената.

На кладбище было мрачно и сыро. Сквозь рваные облака проступало яркое солнце, но дующий со стороны гор ветер сводил на нет все его усилия прогреть воздух.

Из катафалка вынесли гроб. Следом вышел сын усопшей. Бледный и осунувшийся, Владимир сильно переживал. Он был очень привязан к матери, и его сердце отказывалось принимать ее смерть наотрез.

Священник в длинной черной рясе с молитвословом в руках заторопился к прибывшим – усопшая придерживалась православных канонов.

Быстро читались молитвы на непонятном древнерусском языке.

Подошли работники кладбища и подняли крышку гроба.

Усопшую опустили в землю рядом с давно покоящимся отцом Владимира и начали забрасывать землей. Сотрудники кладбища не могли иначе – со стороны трассы двигалась следующая процессия. Даже на старом кладбище все было поставлено на поток. К горю тоже привыкли. Оно никого не трогало.

Владимир с горечью взглянул в сторону глубокой ямы и с отчаяньем провел по лицу рукой. Скулы свело судорогой.

– Прощай, мамочка, – сорвалось с его обветренных губ.

Он сгреб горсть земли и бросил на крышку вместе со всеми. По колючей щеке против воли покатилась слеза.

Полина, увязая шпильками красивых сапожек в сырой земле, добралась до мужа и взяла его под руку. Мысль, что скоро подобное ожидает и ее отца, заставляла ее нервничать.

– Вова, я не смогу остаться, – сбивчиво зашептала она. – Сам понимаешь, как важно, чтобы папа не составил никакого завещания в мое отсутствие. Никодим вьется вокруг него днем и ночью.

Владимир понимающе кивнул и накрыл тонкую руку супруги своей теплой и широкой ладонью. Никодим был внебрачным сыном мецената Горбушина и постоянно вился вокруг отца, убеждая его оставить ему львиную долю наследства.

– Поезжай, Поля. Я здесь уж как-нибудь сам.

Он понимал – она волнуется. За отца, за свое будущее.

После поминок Полину увезли на черном внедорожнике в аэропорт, и она улетела в Москву.

Поминавшие мать родственники и друзья быстро разошлись, и Метелин остался один. В дом матери ему совсем не хотелось возвращаться – там за каждым углом его поджидали воспоминания.

Он сел за руль и погнал машину вперед.

В последние годы он не приезжал на родину. Смерть лучшего друга заставила его искать пристанища на чужбине, и только смерть матери пригнала его обратно.

Родная земля пахла осенней сыростью, а заснеженные горные вершины у основания уже тронули помешанные на оранжевом и красном оттенки. В воздухе стояла тишина – пронзительная, звенящая. Казалось, природа застыла в ожидании настоящей прохлады.

Метелин не удержался и приоткрыл окно. В мужественное лицо пахнуло холодным воздухом, и он невесело улыбнулся. Пригладил коротко остриженные темные волосы и сверкнул жадным взглядом изумрудно-зеленых глаз в сторону городского парка.

Воспоминания… Они накатывали темными волнами, душили, заставляли захлебываться в отчаянной горечи, и Владимир судорожно сжимал крепкими пальцами руль.

Медленно, будто против воли, машина свернула с центральной дороги, и, разметая желтые листья, понеслась через знакомый перекресток.

Ресторан «Азалия» – резанула по глазам вывеска. В стеклянной витрине мелькнуло знакомое женское лицо – аккуратный носик, чуть пухлые губки, большие серые глаза, в которых, как ему раньше казалось, можно утонуть… И самое главное украшение – темно-русые волосы, длинные, тяжелые. Ему ли не помнить, как они рассыпались шелковой волной по ее обнаженной спине?

Воспоминания нахлынули с такой силой, что сдавило в груди и стало нечем дышать. Он не видел Надю четыре года, а она ни капли не изменилась. Только стала еще краше с этой гранатовой помадой.

Метелин угрюмо взглянул на раздающую указания за стеклом официантам Надю. Интересно, как она живет? Есть ли у нее муж и дети? Она ведь так мечтала о детях! Общих с ним детях…

Он думал, если отошлет ее обратно в родной край, спасет от смерти. Имя Нади было тесно связано с ее братом Сергеем, которого убили. Убили нагло и бессовестно, средь бела дня, не страшась никого и ничего. Сам Метелин чудом остался жив. Его заставили подписать документ и отказаться от лакомой части бизнеса в Москве. Он же молился только об одном: чтобы не тронули Надю. И ведь знал, что с ней могут сделать, чтобы управлять им. После того, как Надю посадили в самолет, на него очень сильно давили.

Ему пришлось согласиться на неприемлемые условия конкурентов. Он был готов на что угодно, только бы отвести смерть от Нади.

Его выручил известный в определенных кругах меценат Горбушин. Взамен за свою услугу он потребовал от Владимира жениться на его дочери – подающей надежды юной манекенщице. Горбушин не желал, чтобы тело и лицо Полины украшало подиумы, и очень ловко обстряпал с Метелиным сделку. Метелин не раздумывал над предложением мецената, и вскоре Полина пропала с подиумов. По приказу отца она дала согласие на брак с неприступным и холодным Владимиром.

Владимир понимал – у Полины нет к нему никаких чувств. Она безумно любила одного из своих спонсоров и имела несчастье от него забеременеть. Насильно отправленная родным отцом в клинику, она едва не погибла. Сейчас Полина просто боялась отца и покорно играла свою роль примерной жены, загнав глубоко внутрь амбиции и мечты юности. Да и сказывалась разница в возрасте: на момент заключения брака ей едва исполнилось двадцать лет. Разрыв в десять лет – считай, целое поколение. Какие там общие интересы? Он любил охоту и пострелять, она была влюблена в моду. Сломленная родным отцом, после неудачного медицинского вмешательства она постоянно болела, и ничто не помогало восстановить ее здоровье.

Он тоже был хорош – относился к Полине, как к младшей сестре, и никакие обязательства не могли выжечь из его сердца родной край и Надю. Его душа всегда тянулась сюда. К той, которая прошла по его жизни и оставила в ней неизгладимый след. К той, которую на много лет отправил в ссылку. К любимой и единственной. К той, у которой он был первым. Он ехал сюда только ради того, чтобы украдкой на нее посмотреть. И вот он здесь.

А она была так близко – за стеклом в нескольких шагах от него.

Метелин уже хотел было выйти из машины и заглянуть в ресторан, как перед его внедорожником затормозила добротная иномарка.

Оттуда вынырнули две девочки, и со всех ног бросились к стеклянной двери.

– Мама! Мамочка!

– Мама!

Зазвенела музыка ветра на входе, и девочки, похожие друг на друга, как две капли воды, повисли на его Наде.

Из иномарки выбрался крепкий мужчина в джинсах и серой куртке. Его светлые волосы трепал осенний ветер, а голубые глаза неотрывно следили за малышками.

Метелину показалось, что ему выстрелили прямо в сердце. Взгляд зеленых глаз – резкий, неожиданный, прямой – пронзил соперника насквозь. Что-то свело в груди глухой болью.

Вот и ответ на его вопрос, счастлива ли она. Есть у нее дети. И муж есть. Все, о чем она мечтала. Только почему ему так больно смотреть на ее счастье?

Он с досадой завел мотор и, нажав на газ, окинул невидящим взором маленькую парковку перед рестораном. Машина сорвалась с места и понеслась по узкой дороге обратно к перекрестку.

Поздним вечером я уложила дочек в кроватки, почитала им сказку и вышла в холл.

В гостиной у резной лестницы пылал камин.

На журнальном столике стояла бутылка дорогого столового вина и бокал: сколько я себя помнила, тетка всегда любила пропустить пару бокалов перед сном, а сейчас, когда мы вырвались из нужды, она полюбила жить на широкую ногу. Если никто не приглашал ее на свидание, она наряжалась в шелковый пеньюар и с удовольствием пропускала бутылку-другую вина в гостиной. Мне казалось – своей расточительностью тетушка подведет всех нас под монастырь, и я едва сдерживалась, чтобы не нагрубить ей.

Недавно Ярослава вдруг решила обновить гостиную. Она заплатила за обновленный интерьер солидную сумму, и я никак не могла понять, для чего она это сделала. Прежняя мебель и цвет стен были довольно сносными, а настоящий камин теперь доставлял больше хлопот, чем радости.

Я запахнула поплотнее шерстяную накидку и подошла к журнальному столику. Наполнив бокал до половины, пригубила терпкое вино.

Пламя в камине ярко пылало, а у меня перед глазами плыли воспоминания: горячие объятия Метелина, его дерзкие поцелуи, белоснежные простыни в его спальне… Мое пылающее страстью обнаженное тело, его умелые ласки, от которых я изгибалась и тонула в экстазе… С губ сорвался горький стон.

Я метнула горящий болью взгляд в сторону камина и с досадой плеснула остатки вина на огонь.

«Лучше бы ты не возвращался!»

Уголья зашипели и задымились.

– Надя, что ты творишь?! Зачем продукт изводишь?!

На лестнице стояла возмущенная тетка в длинном шелковом одеянии.

– Метелин вернулся, – сжимая ножку бокала так сильно, что побелели пальцы, сквозь зубы процедила я.

– Вернулся? – грубо переспросила Ярослава и усмехнулась. – Нет, милая, он просто приехал из Москвы, чтобы проводить мать в последний путь. Не один приехал, а с женой. Так что, нечего воду баламутить. Завтра он улетит обратно в свою Москву. Не того ты полета птица, чтобы ему до тебя снизойти. Нашла бы уже себе мужа и вычеркнула его из жизни. К чему страдать?

– Она красива? – против воли сорвался с моих губ каверзный вопрос.

– Еще как красива! Отполирована до кончиков ногтей. Дорогая, уверенная в себе женщина. Жизнь в роскоши и безделье творит чудеса.

Тетка спустилась в гостиную и забрала у меня из рук бокал.

Я нахмурилась. Ядовитые слова Ярославы о Владимире брызнули отравой в мое измученное за годы разлуки сердце. Но ничего не поделаешь, правда – она такая: больно режет по живому, не спрашивая разрешения.

Тетка наполнила бокал до краев и продолжила меня поучать:

– В округе полно свободных мужчин! Многие из них приходят в ресторан, чтобы попробовать твои фирменные блюда. Возможно, они хотят, чтобы ты обратила на них свое внимание.

– Глупости!

– Никакие не глупости. Так в городе говорят. А зря болтать не станут.

– Что ж ты сама мужа не найдешь, если все так просто?

Тетка хотела бросить в меня очередную колкую фразу, но вместо этого вдруг чихнула.

– Ой, что это со мной?

– Может, простуда? – я с подозрением посмотрела на Ярославу.

Ранним утром я видела, как она украдкой измеряла температуру, а потом пила аспирин. Еще не хватало, чтобы в дом пришла инфекция! Девочки только начали ходить в детский сад на полный день.

– Нет, что ты! Какая простуда? Так, пустяки. Ветер холодный, а я нараспашку на улицу выскакиваю! – наигранно беззаботно отмахнулась она.

Почему-то я ей не поверила. Нельзя, чтобы она заболела! Если Ярослава свалится с температурой, ее план соблазнить пятидесятитрехлетнего миллионера Шерхана Омарова рухнет, как карточный домик, а устройство банкета в доме у Омаровых ляжет на нас с Дамиром.

Метелин сел за руль своего автомобиля. Включив зажигание, он поехал вперед по ночной трассе. Легкие выжигала горечь. Он ведь вычеркнул ее из своей жизни! А теперь она рядом, и ему невыносимо видеть, как вокруг нее вьются мужчины.

Он крепче сжал руль и нажал на газ. Машина понеслась вперед.

Воспоминания, яркие, будто вчерашние, мелькали перед глазами. Вот Сергей Коломейцев, такой живой и веселый убеждает Владимира за маленьким междусобойчиком, что у него самая лучшая программа по улучшению жизни в родном крае. Вот Надя, такая юная и любимая им, подходит и обнимает его сзади. Ему почудился запах ее духов, тех самых, с нотками лимона и бергамота.

Метелин нажал на газ, и горная местность слилась в темное бесформенное месиво.

На его счастье, трасса в предутренние часы была почти пуста, и он не встретил ни одного патрульного.

Он вдруг понял, что гонится за призраками, которых не вернуть. И бессмысленно сжигать топливо, прошлое никак не изменить. С глухим стоном отпустил педаль газа, и машину понесло. Едва не врезавшись в одиноко стоявшее на обочине дороги дерево, она остановилась. Метелин с силой ударился головой о руль и перед глазами все поплыло.

Завибрировал мобильник в кармане куртки, заставляя очнуться. С трудом наведя резкость, Метелин посмотрел на экран. Звонила Полина.

– Вова, у тебя все в порядке? Я так быстро уехала, а ты остался один… Я переживаю.

– Все хорошо, милая. Все хорошо. Как там отец?

– Без изменений. Но в нашем случае стабильность – это лучший выход.

– Я рад. Передавай ему привет.

– Вова, он хочет, чтобы мы завели ребенка.

– Что-что?..

– Папа хочет увидеть внука, прежде чем покинет этот мир.

– Надя, ты ведь знаешь, что ему осталось совсем немного! Даже если мы пойдем на риск, он не дождется малыша! Врачи не дают ему больше трех месяцев…

– Надя?.. Ты сказал: «Надя»? – она осеклась и замолчала.

– Черт, прости, Поля. Случайно вырвалось. Я немного расстроен, вот и назвал тебя Надей. Даже не знаю, что на меня нашло.

Он досадливо фыркнул и провел ладонью по коротким темным волосам.

– Ладно, бывает… – настороженно отозвалась она. – Скажи, когда ты вернешься?

– Еще не знаю. Надо будет завтра сходить к нотариусу, узнать, что делать с родительским домом.

– Возвращайся скорее. Мне тревожно, что ты там один.

– Не волнуйся. Я ведь дома. А дома, как говорится, и стены лечат.

– Ну… как знаешь. Я передам папе от тебя привет. Крепко обнимаю.

– Я тоже тебя обнимаю. До встречи.

Криво улыбнувшись, он спрятал мобильник обратно в куртку. Завел машину и поехал в родительский дом.

Припарковавшись у зарослей шиповника у забора, забрал пакет, в котором поблескивала бутылка добротного виски и вышел из машины. Открыл нажатием кнопки железные ворота и достал ключи от двери, всегда висевшие на одном и том же месте.

В просторном холле пахло сыростью. Мебель покрылась густым слоем пыли. Видимо, в последние дни за домом никто не ухаживал.

Метелин хлебнул виски и шагнул дальше.

Он вдруг осознал, насколько правильным было ощущение на трассе. Призраки не возвращаются. Уже давно никого нет. Сережи нет. Надя счастлива в браке с другим мужчиной и воспитывает двух дочек. Все, что связывало его с этим местом – отныне прах.

Сердце сковало странное равнодушие. Чувство вины, разрушающее его все это время, вдруг тоже пропало.

Толкнул двойные резные двери в гостиную и включил свет. На полу стояли собранные в дорогу чемоданы. Нет, он не собирался их распаковывать. Завтра утром его ждет встреча с нотариусом, а потом он отправится к жене в Москву.

Он сел на диван в гостиной, достал сотовый телефон и посмотрел на время. Час пятьдесят.

Взглянул на остатки виски на дне бутылки и поморщился. Поставив бутылку на журнальный столик, он погасил за собой свет. Скоро совсем рассветет. Ему надо немного поспать, прежде чем он отправится на прием к нотариусу.

Его разбудила пронзительная трель сотового телефона. Он взглянул на экран. Незнакомый номер.

– Здравствуйте, Владимир Георгиевич, – заговорил бодрый женский голос. – Это приемная нотариальной конторы. Вы записаны на прием к нотариусу на одиннадцать часов утра. Сейчас уже почти одиннадцать. Скажите, нам вас ждать? Аскер Хасанович волнуется.

– Я буду через полчаса, – стряхивая с себя остатки сна, пообещал Метелин. Проспал! Как он мог?! Зачем так много выпил накануне?!

Освежившись контрастным душем, он на ходу залил в себя чашку кофе из маминой кофемашины и вызвал такси. За руль садиться не решился.

– Владимир Георгиевич, рад вас видеть. Как жаль, что наша с вами встреча приурочена к такому скорбному событию, – Нотариус протянул ему сухую руку.

– Я хотел бы знать, оставляла ли моя мать завещание? Она скончалась внезапно, я оказался не подготовлен к ее уходу.

– Невозможно подготовиться к смерти, Владимир Георгиевич. Ваша мама ничего не оставляла. Я вас понимаю, хочется поскорее расквитаться с делами и ехать к любимой супруге. Но если вы решите продавать дом, придется подождать. Раньше, чем через полгода, не получится вступить в права наследования. А может, решите у нас задержаться хоть ненадолго? Все же, родной край. Есть что показать вашей супруге. Там, в столице, таких роскошных окрестностей точно нет.

– Нет, я, пожалуй, не стану задерживаться. Как только улажу все дела, отправлюсь обратно в Москву.

– Хорошо, Владимир Георгиевич. Как пожелаете.

Метелин уже поднялся со своего места и шагнул к выходу, как вдруг остановился.

– Скажите, а как поживает Надя Коломейцева? – невольно сорвался с губ вопрос. – Все ли у нее хорошо? Я видел ее с семьей. У нее прекрасные дети. Муж в ней, наверное, души не чает.

– Муж? – нотариус насмешливо фыркнул и принялся раскладывать бумаги. – Вы что-то перепутали, Владимир Георгиевич. Замужем Надежда никогда не была. Да вряд ли ее кто-то замуж позовет с таким-то довеском – слишком большая ответственность сразу двух детей принять.

– Нет, нет, я же видел – девочек привез отец…

– Скорее, их мог привезти управляющий ресторана, Дамир. Надя, если не успевает, просит его съездить за дочками в садик.

– То есть… она одинока? И у нее никого нет?

– Может, и есть. Мне-то откуда знать. Но чтобы муж, или кто-то серьезный… нет, точно нет.

– Чьи же это девочки? – изумленно спросил Метелин.

– Никто не знает. Надежда Коломейцева тщательно скрывает детей от любопытных глаз и не любит об этом говорить. Да никто и не решается у нее спрашивать.

– Что ж, спасибо. До свидания, – Метелин задумчиво кивнул ему и направился к выходу. В груди растекалось странное чувство. Он даже не мог определить, с чем оно связано. Но его предательски потянуло в ресторан «Азалия». Ведь ничего не случится, если он перемолвится с Надей парой слов? Услышать ее голос после стольких лет разлуки уже счастье.

Он поймал такси и попросил водителя отвезти его к парку.

День выдался на удивление солнечным, холодный ветер отступил. Два столика на летней террасе были заняты посетителями ресторана – какое блаженство посидеть с кофе на теплом солнышке накануне холодов!

Вход в ресторан «Азалия» был украшен золотистым сеном и тыквами. Сплетенный из грубых веревок скелет в оранжевом жилете играл роль отпугивателя ворон.

«Сегодня же Хэллоуин!», – вспомнил Метелин.

Хэллоуин в их городке праздновали на широкую ногу, и не потому, что поклонялись всякой чертовщине – просто туристы очень любили в это время года примерять на себя мрачный антураж и посещать веселые вечеринки с настоящими привидениями и чудовищами. Все увеселительные заведения и сувенирные лавки на этой неделе работали исключительно в праздничном режиме.

Замедлив шаг, Метелин присмотрелся к украшенным в стиле «Хеллоуин» стеклянным витринам ресторана. Он вдруг поймал себя на мысли, что ищет глазами Надиных девочек. Отчего-то ему захотелось их увидеть. Купить им конфет со страшными сюрпризами, подарить хэллоуинских кукол, которых продавали здесь же, в парке; покатать их на каруселях, раз уж сегодня выдался такой теплый денек.

Услышать, как они смеются. Интересно, как звучит их смех?

Он стоял у входной двери и все не решался войти. Он чувствовал себя, как странник, который вернулся домой после долгого отсутствия, в место, где живут родные сердцу люди, а он боится, что они его отвергнут. Слишком много времени прошло с момента разлуки.

Зазвенел коричневый колокольчик на двери, и на пороге появилась Ярослава в пышном готическом платье из средневековья.

– Владимир Георгиевич! – с притворной жизнерадостностью всплеснула руками она. – Что заставило вас посетить наше заведение? Если что, у нас подают отличную солянку с гренками. Пальчики оближешь! Заходите, наши блюда и выпечка заставят вас возвращаться сюда снова и снова!

Метелин вдруг вспомнил, что не завтракал.

– А где Надежда? – отмахиваясь от ее ядовитого приветствия, поинтересовался он.

– Повела девочек на карусели! Сегодня теплый денек, к тому же праздник. Повезло нам в этом году, Хэллоуин выпал на субботу. Так что, вас ждать на обед? Забронировать столик? У нас так много посетителей, что скоро свободных мест не останется.

– Забронируйте.

– А вы с супругой будете трапезничать, или в одиночестве?

– Моя супруга уехала в Москву. Я буду обедать один.

– Отлично! Значит, бронирую вам местечко рядом с окном!

Согласно кивнув, Метелин засунул руки в карманы кожаной куртки и зашагал в сторону аттракционов.

В этот день в парке было много людей. Усыпанные золотыми листьями дорожки, теплые солнечные лучи и пропитанный пожухлой сырой травой воздух на фоне заснеженных горных вершин создавали особое осеннее настроение. А разряженные в мрачных персонажей из жутких сказок работники парка развлечений только усиливали ощущения.

В толпе Владимир заметил Надю. Кутаясь в отороченную по краям мехом шерстяную накидку цвета бордо, она с улыбкой следила за сидящими на лошадках дочками. Карусель медленно вращалась, а девочки махали ей ручками и улыбались.

– Мама, сфотографируй!

Спохватившись, Надя открыла сумочку и достала мобильный телефон.

– Фотографирую! Саша, подними руку! Маша, не сутулься!

У Метелина что-то кольнуло глубоко внутри – в коротких курточках, одинаковых юбках в клеточку и красных сапожках позирующие матери девочки были похожи на маленьких ангелочков.

Он тихо подошел к Наде и встал рядом с ней.

– Привет, Надя.

Она вздрогнула и растерянно посмотрела ему в глаза.

– Привет, если не шутишь.

– Как поживаешь? – чувствуя неловкость, он убрал руки в карманы куртки и уставился на золотые листья под ногами.

Она нервно сглотнула. Попыталась улыбнуться, но в серых глазах мелькнула боль. Горькая, отчаянная. И стало ясно: она не сможет притворяться.

– Зачем ты пришел, Вова? – сорвалось у нее с губ, и она сжала ремешок сумочки с такой силой, что побелели пальцы.

– Хотел тебя повидать.

– Повидал? Так проходи дальше!

Последнюю фразу Надя почти выкрикнула, и на них обернулись любопытные прохожие.

– Зачем ты так? – глухо поинтересовался он.

– Я не имею привычки вешаться на женатых мужчин, – горько усмехнулась она.

Метелин покачал головой.

– Мой брак не имеет никакого отношения к чувствам. Разреши провести с тобой хоть немного времени… Пока я здесь, Надя.

В глазах вспыхнула мольба.

Карусель остановилась. Девочки слезли с лошадок и наперегонки бросились к матери.

– Я не одна, – хватая их за ручки, покачала головой она. – У меня дети. Я привела их в парк, чтобы они повеселились. На скучные разговоры со старыми знакомыми из прошлой жизни у меня нет времени.

– Зачем ты так, Надя? У тебя прекрасные дочки! Давай погуляем с ними по парку?

Она посмотрела на него, но ответить не успела. Девочки уже водили вокруг них хоровод, и их маленькие ротики не закрывались. Стоявший рядом с матерью незнакомый мужчина их ни капли не смущал.

– Мама, можно яблоко в карамели?

– И мне! И мне!

– А в тире будем стрелять, мама? Там такое привидение стоит! Мама, ты выбьешь привидение?

– Выбью, – Надя с вызовом посмотрела на Метелина.

– Кому яблоки в карамели? – не желая слышать от нее отказ, переключился на девочек он.

– Мам, а можно брать у него яблоки? – Зеленоглазая Маша, насторожившись, ткнула в Метелина пальцем. Серые глаза ее тихой сестры сверкнули любопытством.

– Под моим присмотром можно, – сдалась Надя.

Он взял девочек за руки и подвел к палатке, в которой продавали яблоки в карамели на палочке. Как же это естественно – вести ее детей, чтобы купить им сладости!

Метелин купил яблоко и для Нади.

– Спасибо, – Немного смутившись, она все же взяла у него из рук липкое угощение.

Пять минут спустя Маша и Саша уверенно тащили Надю к тиру. Метелин шел сзади. Да, он знал, что она хорошо стреляет. Он сам ее этому учил, когда у них завязался бурный роман: в то время в определенных кругах это было модно.

Украшенный всякой нечистью тир зазывал посетителей яркой вывеской. Огромная тыква «Джек-фонарь» вращалась у входа, навевая жути своими огромными впалыми глазами.

Жутковатый антураж нисколько не пугал девочек. Перемазавшись в карамель, они принялись бегать вокруг тыквы.

Надя раздала обеим влажные салфетки, а потом зарядила выданный ей хозяином тира обрез и прицелилась. Забравшись на табуретки, девочки с восторгом следили за действиями матери.

Она выстрелила и промахнулась. Второй выстрел, третий. Немного не хватало, чтобы сбить визжащее привидение.

– Ма-ам! – уставились на нее девочки. – Ты должна его выбить!

– Видимо, сегодня не мой день, – снова целясь по мишеням, процедила она.

Метелин не удержался. Встал позади нее, накрыл своими руками ее сжимающие курок пальцы и уверенно навел прицел на соломенную голову привидения.

Он ощутил, как она вздрогнула от его прикосновения. В нем самом поднималось неконтролируемое желание владеть ею. Ничего не изменилось за время разлуки, все было также остро и нестерпимо рвало душу в клочья.

Выстрел, еще выстрел. Голова привидения разлетелась на куски.

– Мама дорогая! – восхищенно вскрикнул владелец тира. – Глазам своим не верю! Его убили!

– Да-а-а!

– Ура-а-а!

Дочки с восторгом хлопали в ладоши.

Суперприз – огромного плюшевого медведя ростом с девчонок пришлось нести Метелину.

– Я забронировал столик в «Азалии». Можем пообедать все вместе, – остановившись, чтобы купить соломенных кукол и все имеющиеся в наличие «страшные» сладости в соседней палатке, предложил он.

– В «Азалии» сегодня аврал. Летом туристов тянет к морю, а осенью в горы. У нас сейчас самое хорошее время, – Надя обернулась к нему и улыбнулась.

Он поймал ее взгляд, и в груди что-то глухо заныло. Если она сейчас скроется за стеклянными дверьми ресторана, он этого не сможет вынести! Как же долго он бежал от себя… И ее дети – он принял их сразу, как будто они его родные.

– Так что, пообедаем? – едва заметно коснулся ее руки Метелин.

– Пообедаем, – сдалась она.

В ресторане было шумно. Почти все столики заняли. Музыка лаундж перекрывала веселые голоса, смех и звон бокалов. Повар мелькал у выдачи, едва успевая ловить заказы от официантов. Ох, и жарко, наверное, на кухне!

– Ты зачем его привела? – прошипела тетка, когда я вывела дочек из дамской комнаты.

Наблюдая за тем, как девочки ловко забираются на стулья и лукаво посматривают на листающего меню Метелина, я пожала плечами.

– Он сам привязался.

– В прошлый раз он тебе двоих детей подогнал и бросил! Тебе недостаточно? К чему обедать с несвободным мужчиной? Девчонки же так на него похожи! Сейчас поползут слухи!

– Неправда. Дочки похожи на меня. Разве что у Маши цвет глаз, как у него, так ничего удивительного!

Тетка передернула покатыми плечами и отвернулась к экрану, на котором высвечивались заказы.

Мой взгляд упал на барную стойку. Там в стеклянной вазе красовался дорогой дизайнерский букет из осенних цветов и веток.

– Тебе подарили цветы? – пропустив мимо ушей ее колкости, я с интересом потянулась к необычному букету.

– Не мне. Его принес посыльный для тебя, – тетка стрельнула в мою сторону досадливым взглядом.

Я растерялась.

– Для меня? Но кто мог подарить мне цветы? Да еще такие дорогущие?

– Шерхан Омаров! – торжественно-ядовито сообщила Ярослава, и мне стала понятна ее досада.

Я отпрянула от букета.

– Но мы с ним даже не знакомы!

– Видимо, он решил познакомиться заочно. Что ж, не ударь в грязь лицом, он будет достойным покровителем!

– Ты злишься?

– Да, я злюсь!

– Я не просила его дарить мне букет!

– Шерхан должен был обратить внимание на меня! Я присмотрела его для длинных зимних вечеров у камина! Для этого в гостиной даже обновили интерьер по последнему слову дизайнерской моды! А ты все испортила!

– Так вот для чего ты затеяла внеплановый ремонт и вбухала в него так много денег…

Я сжала кулаки. В голове не укладывалось, что Ярослава спустила прибыль на ремонт ради предполагаемого любовника!

– Неужели ты думаешь, что я поддамся его ухаживаниям и стану принимать его в новой гостиной?!

– Только попробуй!

Недовольно хмыкнув, Ярослава нацепила на лицо приторно-сладкую улыбку и устремилась навстречу неуверенно мнущимся у входа новым посетителям.

Я подошла к столику, у которого уже стоял официант с блокнотом и тщательно записывал пожелания Метелина.

– Надя, вам с девочками, как обычно? – прищурился в сторону маленьких непосед он.

– Да. Картошка, куриные котлеты в панировке и травяной чай. Пирожные сегодня не надо, девочки съели слишком много сладостей в парке.

– Будет исполнено.

Шутливо отдав мне честь, он удалился на кухню.

Я взглянула на Метелина. Как же больно притворяться. Делать вид, что он – просто старый знакомый, который проездом в родном городе…

– Когда ты уезжаешь? – желая отвлечься, поинтересовалась у него я.

– Сегодня ночью.

– А как же дом? Он останется без присмотра? И твоя жена… Что-то я ее здесь не вижу.

– Она торопилась. У нее смертельно болен отец.

– Понятно. Жаль, что мы с тобой встретились при таких печальных обстоятельствах.

Я замолчала. Посмотрела на большого медведя, которого мы выиграли в тире и которого безжалостно теребили Маша и Саша. Что еще у него спросить, прежде чем он снова исчезнет из нашей с девочками жизни?

– Красивые цветы. Кажется, вы с Ярославой из-за них повздорили? – испытующе взглянул на меня Метелин.

Я нахмурилась.

– Это подарок от нового владельца «Гранда».

Метелин помрачнел.

– Цветы прислал Шерхан?

– Да. Почему-то он решил прислать их не владелице ресторана, а мне лично.

– У вас с ним дела?

– Он предложил Ярославе помочь с банкетом на выходные. Сам понимаешь, от такого не отказываются. Но я не хочу, чтобы мне оказывали знаки внимания такие влиятельные мужчины! У меня дочки, а больше никого нет. Если впаду в немилость Омарова, чего ему будет стоить закрыть ресторан и оставить нас с тетей без дохода? Ничего, верно? С такими, как мы, особо не станут церемониться…

В изумрудных глазах Метелина сверкнула ярость.

– Шерхан Омаров – опасный человек. Если он тебе не интересен, постарайся мягко отказаться от его внимания. И этот заказ… так ли он нужен?

– Тетя истратила слишком много денег на ремонт дома. Она не позволит отказаться. Надеюсь, все обойдется. Мало ли, кому рассылают цветы новые владельцы «Гранда»? Кстати, почему ты его продал?

– Управляющий делами не справляется. От «Гранда» одни хлопоты. Чтобы он приносил настоящую прибыль, в нем надо жить. А я живу очень далеко отсюда.

– Понятно.

Официант принес наш заказ, и мы принялись за еду. Я следила за дочками и старалась поменьше смотреть на Метелина.

Перед глазами всплыло воспоминание: я сижу в предвыборном штабе у компьютера и старательно вывожу его золотой ручкой на листке заветные буквы: «Н.М» – Надежда Метелина. Сердце сжалось от боли.

Как странно встретиться спустя несколько лет и сидеть за одним столиком так, будто мы едва знакомы… Знать, что он торопится к молодой жене, а моим девочкам он всего лишь чужой дядя, купивший много сладостей… Как же сложно!

Все хорошее когда-нибудь заканчивается. И наша трапеза медленно подходила к концу.

Метелин попросил счет. Ярослава поднесла ему счет лично.

– Ты не меняешься, – смерив ее насмешливым взглядом, ухмыльнулся он и всунул в тубу для денег щедрые чаевые.

Поднялся со своего места, взял куртку. Я не шевельнулась. Просто сидела и смотрела в никуда. Мысль о том, что он сейчас уйдет навсегда, резала ножом.

Он подошел сзади и опустил теплые ладони на мои плечи.

– Был рад повидаться с тобой Надя, – тихо произнес, склонившись ко мне.

Я подняла на него взгляд, и он с силой сжал мою руку. В зеленых глазах мелькнула боль предстоящей разлуки – и вмиг стало ясно: ничего между нами не прошло. Все по-прежнему, также сильно и ярко.

Я сжала его ладонь в ответ, и в глазах блеснули слезы.

– Хочешь, я останусь? – в его взгляде сверкнула надежда. – Только скажи, Надя!

– Лучше уезжай, – покачав головой, шепнула я. – Иначе… боюсь, мы наломаем дров…

Он напряженно сглотнул и на мужественном лице отразилась горечь.

– Хорошо.

Подмигнул терзающим медведя девочкам, а потом быстро вышел из ресторана. Мелькнул, и затерялся среди прогуливающихся по проспекту у парка людей.

Крепко сжимая в ладонях кружку с горячим чаем, я с отчаяньем смотрела туда, где совсем недавно проступал силуэт любимого мужчины. Смотрела, и никак не могла заставить себя отвести взгляд.

«Останься… пожалуйста, останься…» – молило и рвалось на части измученное разлукой сердце.

Владимир вернулся в дом матери, когда уже стемнело.

– Владимир Георгиевич, ужинать будете? – выглянула из просторной столовой экономка Анисат, которая в последние несколько лет помогала его матери по хозяйству.

– Нет, спасибо. Я ужинал в городе.

– Что ж, как знаете. Но если проголодаетесь, я приготовила жаркое.

Он взглянул на нее.

– Было очень приятно с вашей стороны, Анисат Амановна. Надеюсь, вы присмотрите за домом в мое отсутствие?

– Конечно, Владимир Георгиевич! Как же можно оставить дом без присмотра? Я столько лет жила здесь с вашей мамой! Она так хотела, чтобы в доме бегали маленькие внуки… Жаль, так и не дождалась.

Анисат печально вздохнула.

– Очень жаль, что я не успел порадовать ее внуками, – Метелин помрачнел. – Об оплате не волнуйтесь, все останется по-прежнему.

– Спасибо, Владимир Георгиевич.

Благодарно улыбнувшись, она скрылась на кухне.

Метелин включил свет в гостиной и посмотрел на чемоданы. До отъезда оставалось совсем немного времени, а перед глазами стояла Надя. В ушах до сих пор звенел хрустальный смех ее дочек.

«Лучше уезжай. Иначе, боюсь, мы наломаем дров…»

Ему до боли не хотелось уезжать. И как же Надя права! Если он останется здесь, его брак, шитый белыми нитками, затрещит по швам.

А еще этот дорогой дизайнерский букет от Шерхана! Метелину ли не знать, что Шерхан Омаров никогда в жизни ничего не делал просто так? Тонко и завуалированно он дал Наде понять, что его выбор пал на нее.

Внутри все сжалось от глухой ярости. У Метелина были свои дела с Шерханом. Меценат Горбушин, отец Полины, настойчиво просил Метелина продать Омарову «Гранд».

«К чему тебе отель, Вова? Ты ведь в родном краю почти никогда не бываешь! У земли должен быть хозяин! А какой ты хозяин, если ты всегда здесь, в Москве? А Шерхан ту землю любит. Продай ему „Гранд“. Это не просьба, это приказ, Вова. Или не помнишь, чем ты мне обязан за то, что сестра Коломейцева осталась в стороне от той бойни?»

Метелин уступил. Слишком близко была Надя к «Гранду», чтобы упрямиться.

И вот уже месяц специально обученные люди Омарова пытались договориться с управляющим делами Метелина о продаже части мест в торгово-развлекательных центрах края.

«Как же так? Хотел ее уберечь, и не получилось! Нельзя, ни в коем случае нельзя, чтобы Надя стала пешкой в его грязных играх! Вряд ли у нее проснется интерес к мужчине вдвое старшее нее самой…» – вертелись в голове тревожные мысли.

Нет, нельзя ему сейчас уезжать. Никак нельзя. Нельзя оставить Надю одну, без защиты. Особенно теперь, когда у нее есть две маленьких дочки. Что сделает с ними Омаров, если Надя откажется от его знаков внимания?

«Какие чудесные у нее девочки… чьи они? Отчего она ведет такой затворнический образ жизни и никого к ним не подпускает?»

Несколько мгновений он сидел, не шевелясь. Страшная догадка пронзила его сердце и заставила оцепенеть. Сколько девочкам лет? Не мог же он… не мог же отправить Надю в родной край беременной?

Метелин провел по лицу рукой.

«Я так боялся ее потерять, что ни разу за эти годы не посмел поинтересоваться, как она живет!»

Он достал из кармана куртки мобильник. В ушах гулко стучал пульс, когда набирал номер влиятельного друга из администрации края, с которым был знаком много лет. Не дослушав соболезнований, Метелин перешел к делу. Хамзат Абиев должен знать хоть что-то о Наде.

– Хамзат, мне нужна твоя помощь. Сможешь кое-что для меня узнать?

– Обижаешь, Владимир Георгиевич. Конечно, узнаю. А в чем, собственно, дело?

– Меня интересует Надежда Коломейцева, сестра Сергея. Помнишь Сережу Коломейцева?

– Кто ж его не помнит… Сколько лет прошло, а такого управленца днем с огнем не сыщешь. Золотой человек был.

– Узнай, где и когда она родила двух дочек. Мне нужно все, особенно даты.

– А что гадать? В марте у девочек день рождения. Мой сын ходит с ними в одну группу. Садик очень хороший, группа небольшая, все друг друга знают. Четырехлетки все. В прошлом марте Надя девочек привела, как раз под восьмое марта у них был день рождения. Я запомнил, потому что в садике праздновали восьмое марта, в актовом зале папы участвовали в соревнованиях с дочками, так Коломейцева еще сладости всем раздавала, а мы шутили, что повезло девчонкам, на восьмое марта двойные подарки будут всегда получать.

– И мужа у Нади никогда не было?

– Если и был, никто о нем ничего не знает… А ты, собственно, здесь надолго, а, Вова? Давай встретимся? Посидим, за жизнь побеседуем? А то ты в своей Москве, как неродной. Когда еще свидимся?

– Может, и встретимся.

– Так может, сегодня? Я как раз дела все закончил. Сейчас секретарь закажет для нас шикарную сауну, попаримся, за жизнь поговорим?

– А давай встретимся! И впрямь, что тянуть? Один раз живем!

– Ты у матери? Я за тобой через полчаса машину пришлю.

– У матери, где же еще. Буду ждать.

В трубке раздались короткие гудки. Метелин уставился в медленно гаснущий экран телефона. Не было у Нади никого. Его это дочки, и гадать здесь нечего.

Теперь ему стал понятен ее полный горечи взгляд там, в парке. Боль от предательства ничем не унять. Владимир в глазах Нади был предателем. А он еще к ней и детям гулять в парке напросился…

«И как теперь со всем этим быть? Как теперь жить дальше?!»

Зажмурился. Сжал кулаки так, что побелели костяшки пальцев.

Мобильный завибрировал вызовом на краю журнального столика. Метелин увидел высветившийся номер жены, и с досадой взял трубку.

– Вова, приветик. Завтра я не смогу встретить тебя в аэропорту. Пришлю машину, ладно?

– Поля, я не прилечу завтра утром! – резко перебил ее он. – За сегодняшний день не получилось решить все дела. Придется остаться.

Она растерялась.

– И когда ты будешь?

– Не знаю.

– Вова, ты не можешь задерживаться! Отец выставил свое условие!

Метелин закатил глаза.

– Какое еще условие?

– Если я хочу, чтобы он оставил мне львиную долю активов, я должна родить ребенка.

– Зачем?! – ничего не понимая, вскричал он в трубку.

– Ребенок скрепит наш с тобой брак и привяжет меня к тебе!

– Он все еще боится, что ты захочешь вернуться на подиум?! Неужели он не понимает, что с твоим здоровьем ты не выдержишь нагрузку?!

– Он об этом не говорит! Но его условие, оно чудовищно! Видел бы ты выражение его лица, когда он с насмешкой процедил: «Если, конечно, сможешь его выносить»!

Она всхлипнула, и ему стало совестно, что он так грубо с ней разговаривал. Полина не виновата в его проблемах.

– Ладно, успокойся. Мы что-нибудь придумаем, – набрав в грудь побольше воздуха, мягко заговорил с женой он.

– Нет! Ничего не получится! Ты же знаешь его безжалостную манеру играть на чувствах других! Он стравливает нас с Никодимом!.. В общем, постарайся приехать в ближайшее время. Я попрошу своего гинеколога высчитать самый благоприятный для зачатия день, и в этот день ты должен быть здесь, в Москве!

– Полина, зачем нам идти на такой риск, если ты не хочешь ребенка?! Ты ведь можешь умереть! Нам ли с тобой не знать, как трудно дается тебе здоровье! Хватит уже того, что твой отец заставил меня продать «Гранд»!

– Несколько лет назад отец сломал мою жизнь! Он заставил меня отказаться от всего, что мне было дорого, в угоду семье! Если он умрет и оставит меня ни с чем, я не смогу этого пережить! Наследство позволит мне заниматься тем, чем я всегда хотела. Я открою свое модельное агентство и…

– Не будет у тебя никакого агентства, если твой организм не справится с нагрузкой! Требование зачать ребенка – его очередная манипуляция! Он знает, что ты не сможешь выносить ребенка и просто издевается над тобой! Как ты не понимаешь?! Он играет с тобой и Никодимом. Он знает, что вы вьетесь вокруг него только из-за денег! Даже если ты сможешь справиться с новой беременностью, где гарантия, что он доживет до того момента, когда ребенок появится на свет?!

– Нет никаких гарантий… – он услышал, как она подавила глухой вздох. – Но я не позволю, чтобы Никодим отнял у меня то, что принадлежит мне по праву рождения! Будь так добр, не спорь со мной. Я знаю отца лучше всех других. Завтра я тебе скажу точно, когда ты должен быть дома.

– Поля, я дам тебе денег на это агентство. Перестань вестись на манипуляции отца!

– Нет! Я не хочу, чтобы ты давал мне денег! Все, что у него есть, по праву мое! Я его дочь! После того, как он сломал мою жизнь, я не позволю, чтобы наследство ушло к другому человеку!.. В общем, я позвоню тебе после консультации с гинекологом.

– Хорошо. Береги себя, Поля.

– Ты тоже, Вова. До встречи.

– До встречи.

Звонок прервался. Метелин хмуро взглянул на собранный чемодан. Впервые за последние годы он ощутил, насколько чужой на самом деле была ему Полина. Нет, ему было искренне ее жаль. Но эти попытки зачать ребенка не закончатся ничем хорошим. Она только потеряет здоровье. Да и не позволит он ей этого сделать. Что может быть хуже для женщины, чем родить нежеланного малыша от нелюбимого мужа?

«Горбушин выжил из ума! Он сломал ей жизнь, и она подчинилась его приказу выйти за меня замуж! К чему требовать от нее невозможного?! Он ведь лучше меня знает, как неустойчиво ее здоровье после того, как он насильно заставил ее избавиться от ребенка!.. Впрочем, ее тоже можно понять: она мечтает спустить все его средства на модельный бизнес, чтобы отомстить за смерть своего ребенка и искалеченное здоровье… А он это знает. Не получит Поля от него ни копейки. Скорее всего, Горбушин уже составил завещание и просто издевается над ней».

«Нельзя, ни в коем случае нельзя сейчас уезжать, – продолжали мелькать тревожные мысли. – Надо посоветоваться с Хамзатом насчет Шерхана Омарова. Надо уберечь от него Надю и девочек».

Надежда – отчаянная, светлая, вспыхнула яркой искрой.

Он криво усмехнулся. Не прав оказался Горбушин. Не быть Шерхану хозяином на чужой земле.

Звонок из клиники, где Полина наблюдалась последние четыре года, прервал напряженный разговор с мужем и сорвался. Она с досадой взглянула на экран. Попробовала дозвониться туда, откуда сорвался звонок, но раздались короткие гудки.

Обхватив плечи руками, молодая женщина подошла к широкому панорамному окну в гостиной. Роскошная просторная квартира, принадлежащая ее мужу, была такой же холодной, как и их чувства друг к другу.

Почти ноябрь. В Москве зарядили ледяные дожди. Пасмурно, мрачно. А скоро начнутся заморозки.

Осень всегда ее тяготила. Она навевала мрачные мысли, от которых в остальные сезоны Полина спасалась на солнечных курортах. Но сейчас дорога на курорты была закрыта. Прикованный к больничной койке отец требовал от нее круглосуточного внимания.

Не было в этом мире человека, которого Поля ненавидела бы сильнее, чем родного отца. Сколько она себя помнила, он всегда душил ее своим контролем.

Когда ей исполнилось восемнадцать, зарубежное модельное агентство предложило ей заключить выгодный контракт. Отец был категорически против.

И тогда Полина сбежала из дома.

Несколько месяцев ей удавалось водить за нос отцовских ищеек.

Вырвавшись из-под опеки, Полина бросилась в омут с головой – влюбилась без оглядки в одного из русских спонсоров модельного бизнеса. Случился просчет – так часто бывает, когда в омут с головой. Беременности Полина не испугалась. Юная, доверчивая, влюбленная без оглядки, на третьем месяце беременности она получила предложение руки и сердца от своего русского спонсора.

А потом отец ее нашел.

Она до сих пор в мельчайших подробностях помнила тот день, когда ее привезли в клинику. Как тащили по полу – рыдающую, извивающуюся, умоляющую сохранить жизнь ее малышу…

Полина пролежала в больнице целый месяц. Стоило остановить кровотечение – и оно открывалось вновь. Потеря ребенка оказалась губительной для ее здоровья.

Она помнила тот день, когда ее вернули в отцовский особняк и приказали выйти замуж за совершенно чужого ей человека. Взрослого, холодного и безразличного бизнесмена Владимира Метелина.

Сломанная и запуганная, она молча согласилась.

В первую брачную ночь Полина взяла с собой в спальню острый нож. Она была готова убить собственного мужа. Мысль о том, что ей до конца своих дней придется делить брачное ложе с чужим мужчиной, сводила ее с ума.

Но Метелин к ней не прикоснулся. Он взглянул на юную запуганную жену, сидящую на краю постели в безумно дорогом свадебном платье, и тяжело вздохнул.

Она вздрогнула от его взгляда, и нож выпал из-под платья на мраморный пол.

– Не трудись, холодное оружие тебе не понадобится, – Владимир насмешливо покачал головой. – Я не имею привычки принуждать к чему-то против воли. Доброй ночи, Поля.

И вышел, громко хлопнув дверью.

Она помнила, как ее трясло. Как бросилась в гостиную, схватила открытую мужем бутылку виски и отхлебнула. Потом еще, и еще… Помнила, как ее рвало в ванной комнате от крепкого спиртного прямо на дорогое свадебное платье – измученный напряжением организм был не в состоянии справиться с новой атакой.

Помнила, как матерился Метелин, держа ее за волосы над раковиной. Как ей было стыдно потом, когда после холодного душа куталась в халат, а новоиспеченный муж упаковывал в мусорный пакет испорченное свадебное платье.

Да уж, ей было, что вспомнить про первую брачную ночь.

Впрочем, навязанный отцом муж оказался не таким плохим, как Полине представлялось в самом начале их брака. Но Владимир всегда был недостижим. Он напоминал ей одинокую ледяную глыбу, рядом с которой Поле никогда не было уютно. За четыре года она научилась притворяться перед отцом и обществом. Но полюбить чужого человека так и не смогла.

Все эти годы Полина вынашивала план мести. Ее душа выгорела дотла в тот день, когда убили ее ребенка, и теперь у нее была лишь одна цель – заставить отца поплатиться. Ослепленная местью, она не хотела слушать доводы разума. Для того, чтобы вступить в права наследства, нужен ребенок? Что ж, у Поли уже давно не осталось чувств. Пусть будет ребенок. У нее достаточно средств на то, чтобы содержать целый штат нянек и детских врачей.

Только как заставить Владимира согласиться на риск? Он ведь ни за что не согласится идти на поводу у ее отца!

Новый звонок телефона вырвал ее из неприятных воспоминаний, и она оживилась.

– Полина, это Ольга Сергеевна, твой лечащий врач. Ты уверена, что вам с супругом очень нужен ребенок? Твое состояние очень нестабильно. К тому же, у тебя отрицательный резус-фактор, а у супруга положительный. Если ребенок унаследует кровь отца, твоя беременность будет сопровождаться огромными рисками. Твой организм начнет вырабатывать антитела. Даже с возможностями нашей клиники я не могу дать никаких гарантий, что мы сможем сохранить жизнь тебе и ребенку. Тебе будет нельзя нервничать, Поля. Любая перегрузка нервной системы может спровоцировать выкидыш и кровотечение.

– Я не спрашивала совета. Я спрашивала о благоприятном для зачатия дне! – процедила сквозь зубы она. А внутри все похолодело. Как же страшно идти на риск!

– Судя по твоему циклу, у тебя в запасе есть десять дней. С десятого по тринадцатое ноября у тебя будет самая оптимальная возможность для зачатия. Но Полина! После этого сразу ко мне под контроль! Поняла?

– Поняла.

Она передернула плечами и отключилась. Контроль, контроль, контроль… Сколько можно?!

«Если Владимир не вернется, мне придется лететь к нему. Как бы мне не нравился его родной город, а ничего не поделаешь».

Устроившись с ноутбуком на диване, она начала искать свободные билеты на самолет.

Через час за Метелиным заехала серебристая иномарка с госномерами.

– Добрый вечер, Владимир Георгиевич! – водитель, высунувшись из окошка, тепло улыбнулся. – Сколько лет, сколько зим!

– И не говори, – Метелин усмехнулся и забрался в машину.

– Хамзат Абиевич будет ждать нас за городом, в одном из гостиничных комплексов, – предупредил водитель. – Ехать придется минут тридцать.

– Вот и отлично, – кивнул Метелин, и вскоре салон заполнился приятной музыкой лаундж.

Вскоре город остался позади. Метелин всматривался в непроглядную тьму плохо освещенной трассы, и в душе снова всплывали воспоминания. Вот он какой, родной край. Стоит хоть раз обернуться, и уже нет пути назад. Сейчас ему казалось странным, что он столько лет обходил родную землю стороной. И Надя – все такая же родная, как прежде. За четыре года ничего не изменилось. А еще – подбросила сюрприз, которого от нее никак не ожидал. Дочек.

«Почему же она мне не сообщила?! Как могла все это время скрывать, что у нас с ней есть дети?! – негодовал он. – Все же могло сложиться иначе! Я бы ни за что не принял предложение Горбушина. А теперь за всеми решениями тянется так много трагедий, что не знаешь, с какой стороны подступиться…»

Они миновали живописное ущелье, и иномарка плавно притормозила у сверкающего огнями гостиничного комплекса на берегу горного озера.

Хамзат встретил Метелина у входа в ресторан. Даже спустя пять лет он не изменился – крепкий, уверенный в себе, одежда без лишних изысков: добротный пиджак и джинсы. В карих глазах искрилось теплое чувство – Хамзату были не свойственны гордыня и подлость.

Они с Метелиным крепко обнялись. Так обнимаются настоящие друзья, знавшие друг друга много лет.

– А где же твое кавказское гостеприимство? – Метелин, усмехнувшись, лукаво посмотрел на друга.

– Все со мной, не переживай! Но сегодня будем встречать тебя по-русски, водкой и хлебом-солью, – улыбнулся Хамзат.

Он проводил Владимира в зал, где ломился от угощений стол.

Девушки официантки с улыбками ухаживали за гостями.

– Что, маму твою помянем? – разливая водку, вздохнул Хамзат. – Пусть покоится с миром.

– Да, ушла моя мамочка…

Метелин провел по лицу рукой и не морщась, выпил водку.

Девушки принесли горячее, и мужчины принялись за еду.

– А почему ты о Наде спрашивал? – поинтересовался Хамзат.

– Все не мог поверить.

– Во что? Ты ведь почти пять лет дома не появлялся, мало ли, что в ее жизни за это время могло произойти? Случилась любовь, а потом дети. Не все мужчины готовы жениться. Вот она одна и бьется с девочками. Но Надя молодец, хорошо поднялась. Такой ресторан вместе с теткой держат! Ни в какое сравнение он не идет с закусочной на окраине, которой заправляла Ярослава до Надиного вмешательства.

– Это мои дочки, – глухо сообщил Метелин.

– Что-что? – Хамзат хотел что-то сказать, и осекся. Карие глаза округлились от удивления. – Не может быть!

– Я не знал, что она беременна. А Надя не сообщила.

– Уверен, что твои? Может, стоит провести экспертизу?

– Да ни к чему она, эта экспертиза! – с досадой отмахнулся Метелин. – Надя смолчала, потому что я женился на другой. Я побоялся оставлять ее рядом с собой после смерти Сергея, отправил домой, а вышло, что отправил беременной!

– Вот это новости… – Хамзат ошеломленно провел по лицу рукой. – И что ты собираешься с этим делать?

– Не знаю… Я пытаюсь найти решение проблемы, но пока все попытки тщетны. Как бы там ни было, теперь я не могу отсюда уехать. Мне нужна твоя помощь, Хамзат. Нельзя, чтобы Шерхан завладел нашей землей! Продав ему «Гранд», я совершил чудовищную ошибку.

– Да уж, мы до последнего не хотели ему уступать… Шерхан Омаров – сущее наказание. Берет нахрапом и ни с кем не церемонится. Что он, что его племянник, Рустам. Одного поля ягоды. В Астане за ними давно следят спецслужбы, вот они и подались к нам. Видимо, там, среди своих, медленно закручивают гайки.

– Нельзя позволить ему развернуться в нашем крае!

– Надо крепко подумать, как со всем этим быть. На носу новые выборы главы края. Следующий сентябрь будет жарким в этом плане. Ты в игре? Сейчас у нас есть хорошая поддержка – нынешние управленцы за пять лет окончательно утратили доверие народа. Но если Шерхан возьмется за дело, без твоей финансовой помощи нам не справиться.

Метелин напряженно взглянул на Хамзата. В игре ли он? Последние выборы лишили его лучшего друга и заставили расстаться с Надей. Прошло четыре года, и судьба снова швыряет его к тому, от чего бежал. И здесь есть два выхода: вернуться в Москву и закрыть дорогу на родину и к Наде навсегда. Или остаться. Со всеми вытекающими последствиями.

Крепкая рука с силой сжала серебряную стопку.

– В игре. Я остаюсь.

Ранним утром в пятницу я гладила девочкам вещи в садик.

Мои малышки только что открыли глазки и сонно побрели в ванную комнату. Не знаю, почему, но каждое утро они ходили умываться вместе.

Спустя пару минут из ванной послышался веселый смех – прохладная вода будила, а мятная зубная паста пощипывала язык и окончательно прогоняла сон.

Отгладив одинаковые шерстяные платьица, я аккуратно повесила их на плечики и улыбнулась. На сердце было радостно от их веселых голосов. Но мысли об их отце никак не давали мне покоя. Прошлой ночью я так и не смогла сомкнуть глаз. Мысль о том, что Владимир уже покинул город, была невыносима.

«А ведь я могла сказать ему, что это его дети… Могла! А теперь он уехал, так и не узнав, что у него есть две маленькие дочки», – разрывали душу горькие мысли.

«Изменилось бы хоть что-то, если бы он узнал о дочках?..»

«Он женат! Слишком поздно…» – одернула себя я, и заторопилась на кухню, там Ярослава взялась на завтрак варить овсянку.

– Доброе утро!

Ярослава деловито кивнула и продолжила непрерывно мешать овсянку на молоке, чтобы не пригорела.

Я достала из шкафчика глубокие тарелки с нарисованными на дне принцессами из сказки и начала накрывать на стол.

Отставив готовую кашу с огня, она включила кофемашину.

– Организацию завтрашнего банкета у Омаровых возьмете на себя с Дамиром.

Я непонимающе взглянула на тетку.

– А ты?

– А я пойду на банкет в качестве гостя. Секретарь Омаровых прислала мне приглашение. Вернее, она прислала его для нас с тобой, но ты возьмешь на себя гадкую часть праздника – его организацию. Наденешь самое неприметное платье из всех возможных и будешь следить за процессом из кухни, пока я буду обхаживать Шерхана. И не вздумай высовываться в зал, Надя! Я заказала самое лучшее вечернее платье из всех, что смогла найти в округе, а стилист готова создать мне неповторимый образ. Постарайся не испортить мою охоту на миллионера с глазами хищника.

– У него и имя, как у хищника.

Нахмурившись, я взяла в руки половник и разлила овсяную кашу по тарелкам. Потом быстро намазала булочки джемом и сливочным маслом.

Во сколько обошлось ее новое платье? А услуги стилиста? И это плюс к ненужному ремонту гостиной и установке камина!

– Послушай, так ли тебе нужен этот Шерхан?

– Ты его видела? Этот огонь в глазах ничто не заменит!

– Нет, я его не видела. Честно говоря, не хочу видеть. Достаточно его развязного племянника.

– Вот и хорошо, что не хочешь!

В холле послышался топот маленьких ножек – Маша и Саша торопились на завтрак. В своих пижамах и детских тапочках-единорогах, с едва приглаженными темными волосами, они были похожи на фарфоровых куколок.

– О, каша… – забравшись на стул, Маша подавила разочарованный вздох. – Чем это тебе не нравится моя каша? – Ярослава угрожающе приподняла тщательно выведенную у стилиста бровь.

– Не люблю овсяную… Мам! Ну, почему овсянка?

– А я люблю!

Пухлые губки Саши расплылись в радостной улыбке, и она уверенно взяла ложку.

– Так, юная леди, ешьте, что подано! – Ярослава бросила в Машу испепеляющий взгляд. – Иначе отправитесь в детский сад голодной!

– Там тоже будет каша, – скривившись, Мария взяла ложку и принялась смешно давиться нелюбимой овсянкой. – Мам, положи мне сахар!

Улыбнувшись, я придвинула дочкам булочки с джемом.

– Я положила достаточно сахара! Если есть его слишком много, испортятся зубы. По-моему, в последний раз у стоматолога мы с твоей матерью держали тебя вдвоем! – топнула ногой тетка.

Щелкнула кофемашина, сообщая, что готов ароматный кофе.

Накладывая кашу себе в тарелку, краем глаза я заметила Машу, которая упорно потянулась к сахарнице за теткиной спиной. Саша испытующим взглядом молча следила за сестрой. Видимо, ей было интересно, удастся ли Марии утащить ложку сахара.

«Отчаянная», – мелькнула у меня мысль.

Одна, вторая, третья… Тетка резко обернулась. Вздрогнув, Маша выронила полную ложку сахара из ловких маленьких ручек.

– Я же сказала, сахара и так достаточно! – всплеснула руками Ярослава. – Ты что, хочешь стать толстой?!

– Как ты? – отчаянно сгребая маленькими ручками сахар в кучку, Маша окончательно перепачкалась.

– Я что, по-твоему, толстая? – округлила глаза Ярослава.

– Так, все. Маша, быстро пошла в ванную комнату отмывать липкие руки! – я со стуком поставила на стол свою порцию каши и строго взглянула на дочку.

Нахмурившись, маленькая вредина выбралась из-за стола и гордо затопала в сторону ванной комнаты.

К тому времени, как у молчаливой Саши тарелка была пуста, Маша все еще кривилась над своей порцией каши.

– Ты будешь есть, или нет? Мы опоздаем! – взорвалась я.

– Она слишком сладкая, эта каша! Меня от нее тошнит, мам!

– Больше не буду для тебя ничего готовить, – обиженно фыркнула Ярослава, и первой поднялась из-за стола. Из наших двойняшек Мария была ей ближе, чем спокойная Сашенька, но ее вредность частенько доставляла нам хлопоты.

– Даже булочки? – испугалась Маша.

– Даже булочки! На всех испеку, а ты сама для себя их пеки, раз ты такая умная!

Широко распахнув глазки, наша Маша начала уверенно давиться овсянкой.

– Вот, доела! Смотри! – она ткнула Ярославу пальцем в бок.

– Так-то лучше. Смотри, чтобы у тебя там ничего не слиплось от такого количества сахара, – едва сдерживая улыбку, покачала головой та.

Я повела дочек переодеваться. Нас всех ждал сложный день – завтра банкет у Омаровых, и сегодня я вряд ли освобожусь раньше позднего вечера.

Всю дорогу до садика меня продолжали захлестывать отчаянные мысли, и от них не было никакого спасения.

«Если бы я сказала ему о детях… Если бы только сказала… Остался бы он?»

Я отвезла дочек в садик и поехала в наш ресторан. Вряд ли я заберу девочек раньше закрытия. Но чем больше у меня будет хлопот, тем лучше. Работа отвлечет меня от горьких размышлений.

Перед глазами против воли поплыли воспоминания. Метелин возвращается домой. Поднимается в спальню. Накануне выборов в офисе задерживались до полуночи, и это никого не удивляло.

…Он медленно расстегивает пуговицы на рукавах белоснежной рубашки. Его пальцы принимаются за остальные пуговицы, и я нервно сглатываю. Дыхание сбивается. Взгляд из-под опущенных ресниц пристально следит за его пальцами. Его торс. Упругие мышцы. А ведь он даже еще меня не коснулся. Он всего лишь снял рубашку.

«Надя, ты спишь?» – звенит в ушах его голос.

«Нет», – шепчу едва слышно. Губ касается полусонная улыбка.

Он садится рядом со мной. Медленно и уверенно вдавливает меня в постель, и его губы обжигают меня поцелуями. Мои пальцы касаются его темных волос, и я тону в его внезапно потемневших изумрудных глазах…

Кто-то громко посигналил. Стряхнув с себя оцепенение, я прибавила скорость. Автомобиль продолжал отчаянно сигналить, а водитель кричал мне вслед какие-то ругательства. Кажется, я его подрезала. Черт, впредь надо быть внимательнее.

Я свернула на перекрестке и вскоре показался парк, а за ним и наш ресторан.

Припарковав своего «немца», я заторопилась в ресторан. В дверях кухни встретила Дамира.

– Привет. Что с поставкой?

– Почти все доставили. Надя, тут есть кое-что для тебя. Посыльный прислал.

Взгляд голубых глаз Дамира выражал легкое недоумение.

– Для меня?

– Да. Коробка.

– И что в коробке?

– Я не знаю, Надя… может, стоит отправить ее обратно?

– Нет, не стоит.

Надежда, дикая, отчаянная, пронзила сердце острой стрелой.

Мысль о том, что это может быть подарок от Метелина, заставила дрожать, как натянутая струна.

Что, если… если он решил остаться? Хоть ненадолго? И прислал мне подарок?

– Вон, на столе для разделки мяса. Забери, пока мы не начали работу.

– Ладно…

Подхватив большой пакет с коробкой, я бросилась в подсобку. Трясущимися руками вскрыла пакет и удивленно застыла.

В коробке лежало роскошное вечернее платье гранатового оттенка и очень красивые туфли ему в тон. Судя по ткани и фасону, платье было очень дорогим. Таким дорогим, что даже если бы Ярослава не делала ремонт в гостиной, средств на его покупку все равно бы не хватило.

На дно коробки упала записка. Я осторожно взяла ее и прочла.

Записка выпала у меня из рук, и я побледнела.

«На банкете принят определенный дресс-код. Так как вы будете хозяйкой на этом вечере, я настаиваю, чтобы вы появились в платье и туфлях, которые я прислал. Не волнуйтесь насчет их стоимости, я привык, чтобы выбранная мной женщина была одета так, как того пожелаю я. Надеюсь, меня не разочаруют».

– Надь, ты там надолго? Мне нужно кое-что взять.

Дамир громко постучался, а потом, наплевав на правила приличия, распахнул дверь.

Я сидела на лавке и растерянно смотрела на дорогую ткань платья.

– Что это? – Дамир изумленно заглянул в коробку. – Платье? Ты заказала платье?

– Не я… Кто-то прислал платье, чтобы я надела его завтра на прием!

– Что за ерунда?! – в глазах Дамира сверкнул лед.

– Не ерунда, Дамир. Это катастрофа. Сначала Шерхан прислал в ресторан цветы, а теперь платье! И настойчивое требование его надеть! А самое жуткое в том, что у меня даже нет адреса, чтобы отправить это платье обратно!

Я всунула Дамиру записку и закрыла лицо руками. Как выйти сухой из такой щекотливой ситуации? Когда с одной стороны нависает Ярослава со своей жаждой к любовным приключениям, а с другой стороны на карту поставлено благополучие ресторана?

Дамир пробежался глазами по тексту и тихо выругался.

– Адрес я знаю. Вернем коробку домой к Шерхану с другой запиской. Напишем, что у нас так не принято, и, если Шерхан не желает уважать правила работы в нашем ресторане, он может найти других поставщиков.

– Ты что? Ярослава с ума сойдет! Она уже платье купила для завтрашнего банкета!

– Надя, если ты уступишь Омаровым один раз, придется уступать все время. Кто он такой, чтобы указывать тебе, в чем идти на вечер?!

– Ты прав: нельзя уступать. Кто прислал эту коробку? Новый владелец «Гранда»? пусть забирает ее обратно! Надо хорошенько подумать, как красиво отправить платье и туфли обратно.

– Да нечего здесь думать! Я отвезу коробку ему лично, только переоденусь. Скажу, что в нашем городе такое неприемлемо. У сотрудников ресторана есть определенный дресс-код, его мы и будем придерживаться. В противном случае вместо тебя завтра выйдет кто-то другой.

– А если мы наломаем дров? Если Шерхан разозлится?

– Предпочитаешь стать его подстилкой? – грубо усмехнулся он.

– Нет! – я вспыхнула от ярости и обиды. – Как у тебя язык поворачивается – такое про меня сказать?!

– Тогда вернем платье, пока еще не поздно. Если ты придешь на банкет в его платье, прогнешься. Придешь в форме ресторана без предупреждения – он оскорбится. А если я отвезу коробку сегодня, у нас есть шанс заставить его уважать нашу маленькую команду.

– Ты прав… Только, умоляю, Ярославе ни слова! Она, как с цепи сорвалась с этим Шерханом!

Дамир ухмыльнулся и забрал у меня из рук коробку с платьем. Его суровое лицо осветила улыбка.

– Ярославе мы ничего не скажем. Пусть спит спокойно.

Через пятнадцать минут он переоделся и уехал в «Гранд».

Вокруг кипела работа, Ярослава носилась по кухне, как фурия, а я не находила себе места.

Я знала, отчего она злится. Пока я отвозила дочек в садик, привезли ее платье для завтрашнего банкета у Омаровых. Платье оказалось тесным, и теперь Ярослава каждую минуту смотрела в телефон в ожидании швеи из ателье. Ведь платье, которое она заказала, было крайнего размера в размерной сетке, и поменять его на больший размер было невозможно. Но тетушка решила пойти ва-банк, и теперь все ее надежды были направлены на швею.

Дамир вернулся через час. Заметив его машину, я выскочила на улицу.

– Ты отдал?

Он криво усмехнулся.

– Отдал.

– Они забрали платье обратно?

– Я вошел в приемную к его секретарю, положил коробку на стол, извинился и сказал, что для нашего ресторана такие требования неприемлемы. Либо управляющая ресторана будет в форме, либо ее заменю я.

– А секретарь что?

– Секретарь отнесла коробку Шерхану. Шерхан очень удивился. Сказал, что ничего подобного тебе не присылал.

– Как, не присылал?! А кто тогда так дерзко пошутил?!

– Не знаю, Надя. В любом случае, дело сделано: коробку мы вернули, свои условия выставили.

Я нахмурилась.

– Надеюсь, он обиделся и больше не станет присылать сюда подарки.

Дамир взял меня под руку.

– Все, что он пришлет, будем отправлять обратно. Ровно до тех пор, пока он не усвоит одно важное правило: наши женщины не продаются.

Улыбнувшись, я прильнула к нему. Все же, как хорошо, что есть Дамир!

Мы вместе вошли в ресторан. Ярослава стояла у барной стойки и раздавала указания персоналу. Заметив нас, она сверкнула злым взглядом.

– Вы почему не работаете?! Сколько можно прохлаждаться?! Почему одна я всегда тащу на себе ресторан?!

Она возмущенно взмахнула руками и вдруг побледнела.

Схватившись обеими руками за барную стойку, Ярослава начала оседать вниз.

– Тетя?.. – я испуганно сглотнула, а потом бросилась к ней. – Что с тобой?! Ты в порядке?!

– Да у нее жар! – коснувшись лба Ярославы, изумленно сообщил Дамир. – Где аптечка? Надо измерить температуру и вызвать врача! Не хватало, чтобы она всех заразила!

– Нет! Только не инфекция! – я испуганно заломила руки.

Кто-то из официантов принес электронный градусник.

Мы подхватили тетушку под руки и дотащили ее до кухни. Усадили на стул и всунули градусник подмышку.

– Нет, нет, со мной все в порядке… я должна завтра попасть на банкет… – отмахиваясь от нас, бормотала она.

– Тридцать девять… Срочно несите аспирин! – закричала я. – И вызовите «скорую помощь»! Чем скорее, тем лучше!

– Не надо скорую! Меня же заберут в больницу! – оттолкнув Дамира, взвизгнула тетка. – Я не имею права пропустить банкет!

– Какой банкет?! С такой температурой до него можно не дожить! – грубо рыкнул Дамир.

– Но мое платье… я должна…

Я зажмурилась.

– Катастрофа! Надеюсь, это не инфекция. Если сляжет весь персонал, не знаю, что ждет нас завтра!

– Справимся, – уверенно махнул крепкой рукой Дамир и всунул тетушке под нос стакан с шипучим аспирином.

Роскошный прием в одном из самых дорогих особняков небольшого мегаполиса был в разгаре. Хозяин праздника Шерхан Омаров с презрительной надменностью посматривал на собравшихся в его доме гостей. Как же долго он ждал этого момента! С того дня, как отец привез маленького Шерхана с матерью по доставшимся с великим трудом путевкам в местную здравницу, Шерхан мечтал покорить гордый и неприступный край.

И вот – чудо свершилось!

Шерхан знал себе цену и с ленивым удовлетворением рассматривал роскошный дом в стиле модерн. Благодаря упорному труду Омаров занимал прочное место в финансовых кругах Казахстана. Но давление конкурентов с каждым годом давало о себе знать все больше, а партнеры из России были готовы развивать гостиничный бизнес.

Люди Омарова хорошо потрудились. Выкуплен «Гранд» – один из лучших местных отелей. Сейчас Шерхан с нетерпением ждал Владимира Метелина – владельца сети торгово-развлекательных центров. Если с ним получится договориться, Шерхану не будет равных в новом регионе. Он привык завоевывать, и не отступит от своей цели.

Казалось, ничто не могло омрачить этот вечер. Но что-то пошло не так. Бизнесмен пригладил дорогостоящую ткань добротного пиджака и с ненавистью сверкнул взглядом в сторону холла – прибыл его племянник Рустам.

В этот вечер Рустам пришел один и вел себя очень развязно. Репутация Омаровых интересовала его меньше всего. Даже в страшном сне хозяин праздника не мог себе представить, что родственник оставит дома жену и притащится на прием ради управляющей местным рестораном, которую Шерхан нанял для организации банкета!

Надя Коломейцева была идеальна: мягкие черты лица, выразительные серые глаза, аккуратный носик, чуть пухлые губы, тщательно прокрашенные помадой гранатового оттенка, русые волосы, собранные в красивую прическу, черное платье – строгое и закрытое, как того требовал дресс-код, принятый в ресторане «Азалия».

В прошлом специалист по международным отношениям, Надежда уже несколько лет управляла семейным рестораном, и редкий мужчина не заглядывался на нее: молодая женщина была хороша собой и имела безупречную репутацию. Таких женщин в окружении Омарова было не много – настоящая русская красавица! Устоять перед чарами красотки даже Шерхану, опытному хищнику, сложно. Вот и Рустам вертится вокруг нее, не отступает ни на шаг.

Шерхан впился в племянника тяжелым взглядом. Рустам нарывался на публичный скандал: судя по тому, что накануне Шерхану вернули коробку с дерзки подарком, который ей сделал Рустам, молодая женщина дорожила рестораном и своей репутацией.

В тех кругах, где вращался Шерхан, не прощали просчетов. Интрижка женатого племянника, мягко говоря, подкосит репутацию семьи и даст пищу сплетникам.

А вот сам Шерхан – совсем другое дело! В свои пятьдесят три он свободен. Красивая любовница ему не помешает. К тому же, о таких, как Надя, презрительно говорили: «с прицепом». Тот факт, что у нее есть дочки, красавица тщательно скрывала, но разве можно что-то утаить от господина Омарова и его ищеек? Наличие близняшек Шерхана не отталкивало. Если принять ее девчонок, Надя будет еще крепче держаться за такого, как он. Только вот ее «телохранителя» из местных альпинистов убрать с дороги, и путь свободен. Интересно, у нее роман с этим голубоглазым любителем горных вершин? Если да, то красивому горцу придется подвинуться: Шерхан не потерпит рядом с собой соперника.

– Я смотрю, ваш племянник нашел себе развлечение? – будто подтверждая его опасения, раздался насмешливый голос совсем рядом.

Шерхан хмуро обернулся.

У мраморной колонны стоял тот, кого он так ждал. Владимир Метелин – бывший хозяин «Гранда» и владелец сети торгово-развлекательных центров, за которые отныне боролся Шерхан.

Засунув руки в карманы брюк шикарного черного костюма, Метелин мрачно всматривался в лица гостей. Высокий, подтянутый, с мужественным профилем и глубокой складкой между бровей.

Во взгляде его зеленых глаз мерцал ледяной холод, от которого по коже невольно бежали мурашки. Едва заметная усмешка на губах подчеркивала презрение к собравшейся в роскошном холле публике.

Шерхан вздохнул – как ни крути, а от сговорчивости гостя зависело благополучие гостиничного бизнеса Омаровых.

Три дня назад управляющий делами Метелина отправил людей Омарова несолоно хлебавши: Метелин отказался принимать их условия о сотрудничестве и потребовал пересмотреть соглашение.

Здесь, у подножья гор, Метелина считали одним из самых успешных бизнесменов. Он контролировал деятельность «Гранда» и ему лично принадлежала сеть популярных торгово-развлекательных центров по всему краю. «Гранд» был самым прибыльным проектом. В результате давления Метелин уступил отель, но в остальных вопросах он не торопился проявлять дружелюбие.

Шерхан стиснул зубы – он испытывал к гостю откровенную неприязнь, потому что его главной целью был не «Гранд», а сеть торгово-развлекательных центров. Строить новые при таком весомом конкуренте не имело смысла, а вот выкупить часть помещений и запустить собственный бренд было важно. Все в регионе должны знать, кто такой Шерхан. Шерхана должны любить. Ему должны рукоплескать и поклоняться. Ему, и никому другому. Ведь на следующий год грядут выборы.

Взгляд Метелина в сторону Нади, которую вальяжно рассматривал Рустам, не ускользнул от Шерхана.

– Мой племянник сделал выбор, – сквозь зубы процедил он.

Презрительная ухмылка коснулась губ Метелина и обнажила белоснежные зубы.

– Выбор? Какой выбор? Ваш племянник женат!

– Дела моей семьи вас не касаются, – холодно усмехнулся Шерхан. Он нутром учуял слабость Метелина по отношению к Наде.

– Если ваш племянник будет продолжать виться вокруг этой женщины, я поставлю ваш бизнес на колени раньше, чем это сделаете вы сами от незнания правил игры в нашем регионе.

– Вы угрожаете мне, Владимир? – в карих глазах Шерхана мелькнула холодная ярость. – Не советую этого делать. Если не хотите впасть в немилость к своему тестю, подпишите договор о продаже помещений и отправляйтесь своей дорогой!

Метелин подошел к Шерхану так близко, что стало слышно его дыхание.

– Продажи не будет! Довольствуйтесь отелем. Это все, на что вы можете рассчитывать в нашем регионе.

Одарив Омарова мрачным взглядом, Метелин засунул руки в карманы брюк и уверенно зашагал к выходу из сверкающего роскошью банкетного зала.

Шерхан не шевельнулся. Лишь один мускул дрогнул на его лице, выдавая напряжение. Вот значит, как! Из-за простой управляющей рестораном бизнес поставлен под угрозу?! Он сверкнул в сторону Нади Коломейцевой тяжелым взглядом.

Оказывается, Наденька не так проста, как кажется! Не только Шерхан ее приметил. Вот и Метелин тоже имеет на нее взгляды. А это уже становится интересным. Каким образом женатый на дочери Горбушина бизнесмен вдруг начал угрожать самому Шерхану из-за слабости к управляющей рестораном «Азалия»? Что связывает Владимира Метелина и мать-одиночку Надежду Коломейцеву?

Я стояла у широкого окна роскошного холла и зорко следила за работой сотрудников ресторана. Со сцены лилась красивая музыка, а я улыбалась новым знакомым со всем свойственным мне обаянием, но внутри все дрожало, как натянутая струна.

Я бы ни за что сюда не пришла, но тетку оставили в больнице, и мне пришлось взять на себя все самые важные вопросы организации банкета. Я не спала уже сутки, и мне казалось, что еще немного, и я засну прямо здесь, у подоконника.

«Нельзя, никак нельзя спать!» – мысленно ругала себя я.

Надо дождаться десяти часов вечера. Гости разойдутся, и можно будет вернуться домой.

Я стояла у окна, а у самой сердце было не на месте. Как там дети? Нанятая мной на вечер няня звонила и сообщила, что девочки в порядке. Жара у них нет.

Тетка звонила из больницы, сказала, что к ней приходил врач и требуется лечение дорогостоящими препаратами.

«Хоть бы девочек не зацепил гадкий вирус!» – все переживала я. Двое заболевших детей – это катастрофа для матери-одиночки.

– Надюш, пришло время познакомься поближе! Как насчет совместной экскурсии в горы?

Племянник Шерхана Рустам возник из неоткуда и дерзко привлек меня к себе за талию.

Выдернутая из тревожных размышлений о детях, я вздрогнула и отпрянула.

– Ну, что ты, как дикая? Не понравилось платье, которое я прислал? – нехорошо заулыбался Рустам, и в глубоко посаженных карих глазах сверкнула злость. – Моя жена бы за это очень щедро меня отблагодарила, а ты стоишь в дешевой униформе. Гордая, да?

Я отступила к окну.

– Я здесь только для того, чтобы помочь с организацией банкета! – сообщила предупредительно.

Нет, я была не рада, что мы взялись за заказ от Омаровых! Ничего, кроме неприятностей от этих людей ждать не приходилось.

Конечно, Рустаму не терпится познакомиться со мной поближе. Друзьям представить, чтобы те жене донесли, как хорошо он развлекается на новом месте, пока та покорно ждет его в далекой Астане и воспитывает двух его маленьких сыновей.

«Как же противно…»

И как их осадить, этих Омаровых? Особенно теперь, когда один из лучших отелей принадлежит им?!

Жадный взгляд Рустама заскользил по моей фигуре, и я нервно обхватила плечи руками.

«Приехали новые владельцы отеля, прощай спокойствие», – зло процедила накануне охваченная жаром Ярослава. Впрочем, я знала об этом с самого начала.

На мое счастье, за спиной у Рустама, как невидимая тень, вырос Дамир. Сегодня он был в черном костюме в тон моему платью, но это не мешало ему помогать разносить шампанское и угощение. И кажется, его голубые глаза, светло-русые волосы и крепкие мускулы вызвали ажиотаж среди новоявленной «знати» женского пола.

Зловещий взгляд Дамира прожег Рустама насквозь, и тот отступил. Не хватило у новоявленного «хозяина» мужества выдержать незримую ярость горца.

– Так что, Наденька, чем ты занимаешься сегодня вечером? – Рустам попытался взять меня под руку и отвести подальше от Дамира. – Банкет скоро подойдет к концу, можем узнать друг друга получше. У нас отличная терраса. Сегодня ясное небо, могу показать тебе звезды.

– Простите, я здесь исключительно по работе, – попыталась отстраниться я. Рустам не отпускал. В его карих глазах мелькнула нехорошая искра.

Дамир поставил поднос с бокалами на один из столов и вернулся в холл.

– Звезды жене своей в Астане будешь показывать! – уловив последнюю фразу, грубо рыкнул он, и встал перед Рустамом своей каменной грудью.

– Да что ты себе позволяешь в моем доме?! – Рустам толкнул Дамира в грудь. Казалось, бешеная ярость вот-вот его разорвет. – Твое дело – разносить подносы! За это тебе заплатят! Остальное тебя не касается!

– Рустам, нам надо поговорить, – раздался совсем рядом голос Шерхана. Едкий баритон тоже не сулил ничего хорошего.

Резко подняв голову, я растянула губы в извиняющейся улыбке. Дамир плавно отступил и растворился в банкетном зале.

Взгляд Шерхана был полон льда. Чем-то я ему не угодила. Только чем? Час назад он растекался в любезностях по поводу работы ресторана, а тут вдруг леденящий холод.

– Дядя, давай потом? Ты не видишь, я занят? – взгляд племянника скользнул по моему декольте, пробежался по шее и остановился на губах с гранатовым оттенком.

– Немедленно! После разговора можешь делать все, что пожелаешь.

Я вздрогнула. Мне это послышалось?!

Сердце болезненно сжалось. Вот значит, кто такой Шерхан Омаров. Безжалостный магнат, управляющий судьбами людей. В нет в нем ни капли сочувствия к тем, кто оказывался неугоден.

Шерхан властным движением руки поманил его за собой. Карие глаза Рустама сверкнули досадой.

– Не вздумай уехать домой до моего возвращения, – опалил мою шею его горячий шепот. – Я прикажу охране перекрыть все выходы, чтобы ты не сбежала! А если сбежишь, завтра я приеду в твой ресторан, и ты все равно будешь моей!

Нехорошо улыбнувшись, он дерзко подмигнул мне и зашагал следом за Шерханом.

Оцепенев от страха, я осталась стоять посреди роскошного холла. В голове шумело.

– Шампанского, Надя?

Дамир снова стоял передо мной. Только сейчас я заметила у него в руках два бокала дорогого игристого.

– Все в порядке? Ты бледная…

Усмехнувшись, я потянулась за бокалом.

– Мне кажется, если выпью глоток, засну прямо здесь. Когда закончится это мероприятие?

– Держись, осталось немного.

– Скорей бы. Честно говоря, не нравится мне это все! Племянник Шерхана очень некрасиво себя ведет.

«А если тетка заразит девочек вирусом, мне еще придется ехать за доктором», – мелькнула тревожная мысль.

– Постарайся не оставаться одна, – Дамир обеспокоенно посмотрел на меня. – Так, на всякий случай. Не нравится мне этот Рустам. Я видел, он что-то говорил начальнику охраны и указывал на тебя. Кто знает, что у него в голове. С молчаливого согласия Шерхана он может быть способен на подлость. Как только часы пробьют десять, вызывай такси, я провожу тебя до машины. Здесь управлюсь сам.

Я сжала бокал и напряженно кивнула.

Дамир снова нырнул в банкетный зал.

Ко мне подошла Лиза, одна из наших официантов.

– Надежда Максимовна! Вам попросили передать!

Она всунула мне в ладонь аккуратно сложенную салфетку, и я недоуменно ее раскрыла.

«Немедленно уходи, Надя. Я буду ждать тебя у выхода на террасу».

– Но кто передал записку? – я растерянно взглянула на Лизу.

– Вон тот красивый господин в черном костюме, – смутившись, шепнула она и заторопилась в банкетный зал.

Я обернулась и заметила знакомый профиль. Он мелькнул всего на миг, но сердце сжалось. Пальцы сдавили ножку бокала с такой силой, что казалось – еще мгновение, и она сломается.

Уверенный взгляд зеленых глаз скользнул по мне всего на миг – и Метелин растворился в толпе гостей.

Сердце ухнуло куда-то вниз и заныло – он не уехал! Он здесь! Здесь, так близко…

В глубине души забилась отчаянная надежда, а следом за ней всколыхнулась обида.

«Что ж ты без своей холеной супруги, Вова?!» – едва не выкрикнула я. Захотелось запустить ему в спину бокалом с недопитым шампанским. А еще лучше – догнать его и влепить пощечину наотмашь при всех. Новая «знать», которую привез с собой Шерхан, будет в восторге. Какая-то местная управляющая рестораном ударила приглашенного на прием бизнесмена!

Едкая горечь растекалась в груди и била набатом в виски, и я впилась тонкими пальцами с красивым маникюром в подоконник.

Где-то рядом старинные часы на стене громко пробили десять часов вечера. Глубоко внутри вспыхнула тревожно интуиция. Владимир бы не прислал записку просто так. Да и фраза Шерхана не предвещала ничего хорошего.

«Надо уходить. Дамир управится сам».

Я решительно взяла пальто и достала свой мобильный. Вызвала такси к дому Омаровых и осмотрелась в поисках Дамира. Его нигде не было. Как в воду канул. Что ж, пойду сама.

И я тихо направилась к выходу на террасу. Он лежал через просторную кухню.

Добравшись до широкого коридора, я положила сумочку на небольшой комод у зеркала и надела пальто.

Кто-то дерзко обнял меня сзади и притянул к себе спиной.

– Вот ты где! – опалил шею хриплый шепот Рустама.

Его руки бессовестно лапали и забирались под платье.

– Пустите меня! Немедленно! У меня дома остались дети, я должна ехать к ним!

Я отбивалась, шипела, но только раззадоривала его еще сильнее.

– Ни за что не отпущу… Здесь есть свободная спальня, туда мы и отправимся, моя дикая кошечка… – крепко прижимая меня к себе, горячо дышал мне в шею Рустам.

Я с силой ударила его локтем в солнечное сплетение и бросилась обратно на кухню. Но дверь, соединяющая просторную кухню и банкетный зал, оказалась запертой.

– Дамир!.. Дамир! – дергая за ручку двери, громко позвала я. Дверь не поддавалась.

Внезапно кухня погрузилась в темноту. Лишь свет уличных фонарей освещал помещение.

У меня началась паника. Пытаясь выровнять дыхание, я прижалась к стене и прислушалась.

– Где ты, Наденька? Ждешь своего горца? Он не придет, его заперли в холодильной камере. Ау, Наденька? Кис-кис!

Громкий шепот Рустама раздался совсем близко. Вздрогнув всем телом, я дернула за ручку один из кухонных ящиков и схватила что-то, похожее на молоток.

В тот же миг крепкие руки Рустама плотно обхватили меня за талию, и он потащил меня к одной из дверей в коридоре.

Улучшив момент, я ударила его в лицо молотком.

Меня оглушил громкий вскрик раненого хищника. В страхе бросив орудие для разделки мяса на мраморный пол, я бросилась бежать обратно на кухню.

– Помогите! Пожалуйста, помогите! – отчаянно била по двери в темноте я. – Кто-нибудь! Выпустите меня отсюда!

Через несколько мгновений меня настиг взбесившийся от боли Рустам Омаров.

Отплевываясь кровью, в полумраке кухни он схватил меня за руку и грубо швырнул к стене. Хлесткая пощечина опалила мои губы и щеку.

– Не хочешь по-хорошему, будет по-плохому! – схватив меня за горло, прорычал он.

– Помогите!

Я извивалась, судорожно пыталась вдохнуть, но его железные пальцы сжимали горло, отсекая мои жалкие попытки вырваться.

– Надя! Надя, ты здесь?! – раздался мужской голос. Кто-то начал с силой дергать за ручку двери с обратной стороны.

Глухой удар в дверь с обратной стороны заставил ее распахнуться.

Перед глазами мелькнул приклад пистолета, и Рустам, выпустив мое горло, тяжело рухнул на пол, испачкав кровью мраморный пол.

– Надя, ты в порядке?! – схватил меня за плечи Метелин. Его изумрудные глаза лихорадочно осматривали мое лицо и шею.

– У тебя кровь на губах! Вот урод!

За его спиной уже маячили двое телохранителей.

– Надо уходить, Владимир Георгиевич, – осмотрев лежащего в полумраке племянника Шерхана, уверенно сказал один из них. – Мы на чужой территории, здесь не станут разбираться, кто прав, а кто виноват.

Бросив испепеляющий взгляд на Рустама, Метелин крепко взял меня за локоть.

– Пойдем отсюда. Чем скорее, тем лучше.

– Они заперли Дамира в холодильной камере, – дрожа всем телом, всхлипнула я.

Владимир несколько мгновений молчал.

– Ты сможешь позвонить кому-нибудь из персонала и сообщить об этом?

– Да, – отчаянно закивала я.

– Тогда идем, пока охрана не подняла шум.

Он сжал мою руку и с силой потянул за собой в полумрак коридора.

Я достала из сумочки мобильник и начала торопливо набирать номер одного из сотрудников, работавших в этот вечер вместе с нами.

– Лиза, это Надя. Скажи, где сейчас Дамир?.. Вы его нашли?.. Очень хорошо! Передай Дамиру, что со мной все в порядке, я уехала домой. Да, да. Я не одна, все будет в порядке. Спасибо.

– Дамир в порядке, – сообщила своим спутникам.

Метелин коротко кивнул и пропустил меня вперед.

Вскоре мы оказались на просторной террасе. Какая-то парочка обжималась в углу. Охранники Омаровых чинно патрулировали двор.

Прохладный осенний воздух пахнул в лицо и опалил губы болью. Я поморщилась и запахнула пальто посильнее.

Под прикрытием двоих телохранителей мы с Метелиным торопливо зашагали в сторону парковки. Нас никто не остановил. Видимо, Рустам еще не пришел в сознание и не поднял шум.

Метелин подвел меня к своему внедорожнику и быстро впустил внутрь.

Устроившись на заднем сиденье, я достала из сумочки влажные салфетки и принялась оттирать кровь.

Он сел рядом со мной. Телохранители устроились впереди, и внедорожник тут же тронулся с места.

– Почему ты не уехал в Москву? – не поднимая головы, поинтересовалась я.

Он покачал головой:

– Не смог.

Внедорожник сорвался с места и помчался по трассе в сторону центра.

Все еще не веря в свое спасение, я уставилась в окно на темные ночные пейзажи.

– Почему не смог? – сорвалось с губ.

– Потому что мой дом там, где ты и дочки!

Внутри что-то натянулось, как струна, и я осторожно положила салфетки в раскрытую сумочку.

– Это только мои дочки…

– Конечно, твои, – он горько усмехнулся. – Скажи еще, что они появились в результате непорочного зачатия!

– Как появились, так появились. К тебе они точно не имеют никакого отношения!

Метелин пронзил меня взглядом изумрудных глаз.

– У меня был брат, Надя.

– Какой брат?

– Близнец. К сожалению, в результате врачебной ошибки он погиб сразу после рождения. Так что, не рассказывай мне сказки о непорочном зачатии.

В машине повисло напряженное молчание. Водитель уверенно гнал внедорожник вперед.

Почему-то мне вдруг стало очень холодно. Так холодно, что не грела даже печка и застегнутое на все пуговицы пальто. Я потирала плечи руками и продолжала пялиться в непроглядную тьму за окном.

– И что ты сделаешь? – напряженно поинтересовалась я.

Он нахмурился.

– Постараюсь стать хорошим отцом. Я понимаю – при сложившихся обстоятельствах это очень сложно, но теперь назад дороги нет.

Я подняла на него взгляд. Внутри поднималась ярость. Дикая, необузданная – она рвалась наружу, грозя разрушить все вокруг.

– В тот день, когда ты красиво женился на той девушке, я едва не потеряла своих детей! Они чудом не погибли, и я не подпущу тебя к ним снова! Я никого к ним не подпущу! Я убью любого, кто посмеет к ним приблизиться!

– Как ты могла не сказать мне о детях, Надя?! Когда я заключал сделку, я не знал, что ты в положении! Не знал! – заорал на меня он. – Вся эта громкая свадьба была создана только для того, чтобы окончательно искоренить любое подозрение, которое могло связать нас с тобой после смерти Сергея! Моя семейная жизнь – обычная сделка! Уж ты, зная меня, могла бы об этом догадаться! Никто не тронет детей! Я буду защищать их также, как и ты!

– Не приближайся к ним, ясно тебе?!

Я грубо ткнула его пальцем в грудь, и он вздрогнул.

– А ты ведь могла сообщить! – с силой сжав мое запястье, прорычал Метелин. – Хоть намеком сообщить, что в положении!

– Я хотела! Но те фотографии в прессе! Там, где ты был с новой невестой – они решили все! Никакой связи между нами быть не может!

Я попыталась выдернуть руку, но он все не отпускал.

– Фотографии были сделаны специально! Ты не понимаешь?! Весь шум создавался, чтобы как можно скорее разъединить наши с тобой имена! Они ведь могли тебя найти! Могли пытать, могли сделать все, что угодно…

Выпустив мое запястье, он провел по лицу рукой.

– Я не хочу об этом думать… хватит и того, что все эти годы они делали это с тобой в моих кошмарных снах!

Я горько усмехнулась.

– А что бы изменилось, если бы я тебе сообщила?

– Я бы никогда не женился на другой!

В груди растекалась боль. Глаза жгли слезы. Мне хотелось выйти из машины, но она неслась на полной скорости. Дверцы были заперты.

– С этого дня ты и дети будете под охраной. Это не обсуждается, – хмуро взглянув на меня, отрезал Метелин.

– Не лезь в нашу жизнь!

– Надя, ты забыла, почему сидишь сейчас здесь вместо того, чтобы ехать домой на такси?

Я нахмурилась.

– Не забыла. Мы больше никогда не станем работать с «Грандом». Взять у них заказ было большой ошибкой. Надеюсь, это была моя первая и последняя встреча с его новыми владельцами.

– Нельзя оставлять без ответа их проступок!

– А что мне сделать?! Пойти в полицию и написать заявление?! Кто мне поверит?!

– Хочешь ты этого, или нет, а с завтрашнего дня вы под охраной! А еще лучше, собери вещи, и вас с девочками отвезут на пару недель подальше от города!

– Я не могу уехать! Тетя в больнице, на кого я оставлю ресторан?!

– В ресторане есть управляющий!

– Дамир не всегда бывает на месте! Все должно быть под контролем!

– Тебя и детей будут охранять! Девочек особенно тщательно!

Метелин сверкнул в мою сторону полным ярости взглядом и отвернулся к окну, давая понять, что разговор закончен.

Пытаясь унять злость, я тоже отвернулась к окну. Мне все еще не верилось, что он принял решение остаться.

Внедорожник остановился возле моего дома, и я заторопилась его покинуть. Метелин пошел за мной следом.

– Что-то еще? – открыв замок на железной калитке, настороженно взглянула на него я. – Кажется, вы меня уже доставили до дома.

– Ты дома одна с двумя детьми! Неужели ты думаешь, что после всего, что случилось в доме Омаровых я оставлю тебя одну?

Я покачала головой.

– Со мной ничего не случится. Вряд ли у Рустама Омарова хватит наглости повторить свой поступок. Тебе не о чем беспокоиться.

– Сегодня я останусь с вами.

Я отшатнулась.

– Нет! Ты ни за что не пойдешь ко мне домой! Нечего пугать моих детей!

– Пугать?! Я их отец!

– Сначала докажи, что ты отец!

– К чему доказывать то, что очевидно?!

– Я тебя не пущу! Хочешь охранять своих дочек, оставайся снаружи!

С силой оттолкнув его от входа, я проскользнула внутрь и резко захлопнула калитку.

– Надя! – громко стукнул по калитке с обратной стороны Метелин. – Не глупи! Я останусь с вами, хочешь ты того, или нет!

– Оставайся! – крикнула я так громко, что запершило в горле. – Но в дом я тебя не пущу! На улице еще не мороз, до утра не замерзнешь! А еще лучше – уезжай отсюда поскорее! И без тебя проблем хватает!

Услышав, как он грязно выругался, я заторопилась к дому. В груди растекалось гадкое удовлетворение от его отчаяния. Хочет нас охранять? Пусть придумает, как это сделать на расстоянии. А еще пусть придумает, как объяснить жене наличие детей от другой женщины.

Я взглянула на свои руки, и только тут заметила, что сломала почти все ногти. Досадное недоразумение, восстановление которого потребует времени, которого у меня не будет. Завтра без Ярославы я буду зашиваться в ресторане на пару с Дамиром.

В шесть часов утра в детской на втором этаже вовсю разрывался детский планшет:

«Кап, кап, тук-тук-тук, по стеклу раздался стук! Это дождик поутру разбудил всю детвору! Кап-кап! Дон-дон-дон, капли начали трезвон! Если выйдете гулять, не забудьте зонтик взять!»

Под включенную в планшете песню мои дочки таскали по комнате розовый и голубой зонтики со смешными ушками и повторяли движения, которым их учили на танцах. Во вторник в детском саду намечался утренник «Осенние потеряшки», и воспитатели вовсю готовили детей к выступлению. Моим близняшкам досталась главная роль, и теперь они разучивали танец с зонтиками.

Наскоро запахнув халат, я сидела за столом, а мой преданный мастер маникюра, вызванная в такую рань за двойную плату, пыталась заново нарастить обломанные накануне ногти.

Честно говоря, ночью мне так и не удалось заснуть, и теперь от этого гудела голова. Я несколько раз украдкой выглядывала в окно, и каждый раз взгляд натыкался на черный внедорожник, который привез меня домой. Он простоял у дома всю ночь, а перед приходом мастера маникюра там сменились охранники.

Метелина нигде не было видно, но от того, что он был в городе, я жутко нервничала. К тому же после столкновения с племянником Шерхана у меня ныло все тело, а впереди был рабочий день. В воскресенье наш ресторан всегда полон посетителей, а сейчас, когда в городе установилась погода, их будет вдвое больше. У парка – хлебное место, а «Азалия» хорошо зарекомендовала себя как семейный ресторан. Тетушка вышла из игры, и теперь мне придется взять на себя ее обязанности.

Через полтора часа ногти были восстановлены и теперь сверкали насыщенным оттенком граната. Расплатившись с мастером, я проводила его до двери и позвала дочек на кухню, завтракать.

– Блинчик будет, мам? – Радуясь, что тетку и ее овсянку на время нейтрализовали, Маша повисла на моей руке и поджала ноги.

– Будет, конечно. – Я улыбнулась. Поймала ее взгляд – и мороз по коже: она смотрела на меня точно так же, как и ее отец прошлой ночью. Резко, в упор. А изумрудный оттенок глаз только усиливал эффект.

– Только не со сметаной! – Сероглазая Саша, повторяя за сестрой, вцепилась во вторую руку и смешно сморщила носик.

Я погладила ее по темным волосам.

– Хорошо, я открою клубничное варенье.

– Ура!

– Ура!

Они прильнули ко мне с обеих сторон, и усталость отступила. Каким же счастьем было прижимать к себе детей!

«А ведь сейчас я могла бы быть его женой… У наших дочек были бы самые лучшие детские комнаты и самые красивые наряды. Он дарил бы им свою любовь. А вместо этого за окном стоит черный внедорожник с охраной», – мелькнула горькая мысль.

Мы пришли на кухню. Девочки устроились за столом, а я достала из морозилки блины, которые готовили в нашем ресторане. На то, чтобы развести тесто и напечь их самой, этим утром у меня не было времени.

Я открыла банку клубничного варенья и выложила его в красивую вазочку. Щелкнула микроволновая печь, сообщая о том, что блины разогреты, и я поставила на стол две тарелки из коллекции «Принцессы»: одну розовую, другую голубую. Почему-то Маша всегда выбирала розовое, а Саша – голубое. Это были их любимые цвета.

– Мам, почему ты сегодня уходишь? – Саша печально посмотрела на меня. – Выходной же…

– Вам должно быть лучше всех известно, что воскресенье в ресторане – самый трудный день. А еще тетя Ярослава в больнице.

– А когда мы будем печь печенье? Мы же купили формочки для Хэллоуина! – насупилась Маша.

Я вздохнула: мне тоже не хотелось уезжать. Как каждой маме, в воскресенье мне хотелось побыть рядом с детьми, сводить их на прогулку, испечь печенье, порисовать, поиграть с ними в куклы…

– Через десять минут приедет няня, я попрошу ее заняться печеньем. А вечером, когда я вернусь, вы меня угостите. А еще лучше – в обед я заеду за печеньем, и отвезу его тете в больницу. Как вам такая идея? Напечете печенья для тетушки?

– Да, да!

– Да!

Они одновременно закивали, и в маленьких глазках запылал восторг.

После завтрака я оставила девочек с няней. Подробно расписала, где найти ингредиенты для печенья и проинструктировала, как включить духовку. Попросила следить за температурой у девочек: как знать, что за вирус поразил тетку? Только после этого я начала собираться в ресторан.

Осеннее платье кофейного оттенка, подчеркивающее талию, хорошо сочеталось с высокими кожаными сапожками, стильным пальто и маленькой сумочкой. Застегнув пуговицы на пальто, я вышла во двор. Распахнула ворота и села в свою машину. Выгнав автомобиль, наглухо заперла калитку.

Из черного внедорожника приветливо высунулся незнакомый мне мужчина.

– Надежда Максимовна, вы потрясающе выглядите! Не волнуйтесь, с детьми все будет в порядке, – пообещал он. – Владимир Георгиевич приказал не спускать глаз с вашего дома, раз девочки сегодня останутся с няней.

– Очень любезно с его стороны, – похолодела я. – Только передайте Владимиру Георгиевичу, что мы не нуждаемся в его помощи!

– Наше дело – выполнять приказы, Надежда Максимовна. Не волнуйтесь, я и мои коллеги знаем свое дело. Хорошего вам дня! – заулыбался он.

Я хлопнула дверцей своего «немца» и завела мотор. «Нашелся благодетель!» – фыркнула в сердцах.

Ресторан работал в обычном режиме. На кухне готовили завтраки из меню, а в зале уже было занято несколько столиков. Посетители с детьми после утренней прогулки в парке любили заглядывать к нам, чтобы вкусно позавтракать. Для детей в «Азалии» имелось собственное меню, и наличие маленьких дочек вдохновило меня на его создание.

За барной стойкой с двумя официантами беседовал Дамир. Заметив меня, ловко подхватил за локоть и подтолкнул к кухне.

– Надь, скажи, с тобой все в порядке? – Он внимательно посмотрел на меня.

– Не совсем. Но я умею хорошо пользоваться косметикой. Одно я усвоила очень хорошо: с «Грандом» и его владельцами нам больше лучше не связываться.

– Я видел Рустама Омарова после твоего ухода, Надя! Он выглядел жутко. Что произошло?!

На миг я закрыла глаза. Втянула в себя воздух и призналась:

– Мне пришлось обороняться. Я ударила его в лицо молотком для разделки мяса.

Дамир провел по лицу ладонью и выругался.

– Черт!.. Как я мог так опростоволоситься и позволить закрыть себя в холодильной камере?! Они заманили меня, как маленького ребенка! Мне и в голову не пришло, что это ловушка!

– Ничего, все уже позади.

– Нет, Надя. Ты могла серьезно пострадать! Неизвестно, как откликнется вчерашняя стычка! Надо усилить охрану в ресторане!

– Это дополнительные расходы! Они не окупятся, Дамир.

Я покачала головой и повесила пальто в шкаф.

– Как тебе вчера удалось уехать? Вооруженные охранники носились по дому Омаровых, как сорвавшиеся с цепи псы!

– Меня забрал Метелин. Наверное, мы успели уехать за несколько минут до того, как Рустам дал своим людям команду «фас».

Дамир помрачнел.

– Нам нечего им противопоставить! Нечего, Надя! И зачем только Ярослава их привечала?! Не стала бы она с ними дела вести, все было бы в порядке!

– Успокойся, все позади. До обеда побуду здесь, а после полудня поеду в больницу к Ярославе. Девочки с няней собираются испечь для нее сахарное печенье.

– Печенье – это мило, но я бы на твоем месте был поосторожнее, Надя. Вряд ли племянник Шерхана оставит без ответа твою выходку с молотком.

Я нахмурилась.

– Я не спорю, Дамир. Мне и самой страшно. Разъяренный Рустам был, как зверь. Он не контролировал свою ярость.

Дамир беспомощно развел руками и вышел в зал.

До обеда он был мрачнее тучи и все время следил за происходящим снаружи – видимо, ждал «гостей» от Омаровых. Ведь вряд ли они оставят незамеченным вчерашний инцидент.

Омаровы не давали о себе знать, и чем больше затягивалось их молчание, тем тревожнее становилось у меня на душе.

…К обеду девочки и няня действительно напекли печенья. Осенние листики, привидения и сердечки из песочного теста были обильно посыпаны сахаром и упакованы в специальный контейнер.

– Мам, скажи Ярославе, пусть выздоравливает. И от сахара не толстеют, я проверяла, – тоненьким голоском сообщила Маша, а потом смущенно замялась.

– Обязательно передам. – Я улыбнулась. – Постараюсь сегодня вечером вырваться пораньше.

– Пока, мам! – Саша свесилась с перил. – И пусть тетя не ест много печенья. От него толстеют!

– Не толстеют! – возмущенно шикнула на сестру Маша. – Я проверяла!

Я миролюбиво взглянула на дочек.

– Не ссорьтесь, пожалуйста. Сестры не должны ссориться. Все, до встречи вечером!

– До встречи…

Маша насупилась и зашагала по ступеням к сестре.

Я торопливо запахнула пальто, подхватила контейнер с печеньем и зашагала к выходу. Страдальческие взгляды моих дочек по воскресеньям могли довести кого угодно. Да, я чувствовала себя виноватой, что не могу остаться с ними даже в выходные, но у меня не было выхода, особенно, теперь, когда вечно поучающая всех Ярослава оказалась на больничной койке.

Черный внедорожник все также стоял у нашего дома. «Что ж, в свете последних событий с охраной спокойнее», – наконец уступила доводам Метелина я.

Села за руль своего «немца» и помчалась в больницу.

Естественно, в инфекционное отделение меня не пустили, и пришлось переговариваться с Ярославой через окно на третьем этаже.

– Надя, мне уже лучше! Если завтра температура не поднимется, я отсюда сбегу! – прижав к уху мобильник, во все горло вещала тетка из распахнутого окна третьего этажа. – Ты принесла мне мое любимое вино?

– Какое вино?! – изумленно развела руками я. – Ты совсем с головой поссорилась?

– А жаль, Надя! Очень жаль, что ты не догадалась его привезти! Горячее вино с приправами было бы в самый раз! Ну да ладно, завтра вечером приеду, сама его подогрею и сделаю противопростудное средство по одному рецепту!

– Не вздумай нести инфекцию домой! – разозлилась я. – Еще не хватало, чтобы ты заразила девочек!

– Дома, Надя, и стены лечат!

– Я тебя без справки от врача домой не пущу, так и знай!

– Это мой дом! Какое право ты имеешь не пускать меня в собственный дом?!

Я закатила глаза. Вот Ярослава, вроде, взрослый человек, а никакой серьезности!

Припарковав машину у парка, я заторопилась в ресторан.

– Надежда Максимовна, а вас тут гость заждался, – принимая заказ у ближайшего к входной двери столика, украдкой сообщила мне Лиза и, сделав испуганные глаза, указала на маленький столик в глубине зала.

Я посмотрела в зал, и по спине побежал холодок: за столиком, чинно попивая чай, сидел Шерхан Омаров. По обеим сторонам от него, вытянувшись по струнке, стояли двое охранников.

Ноги стали ватными. Я растерянно огляделась.

– А Дамир где, Лиза?

– Скоро будет. Уехал по поводу заказа сыра. Поставщики перепутали заказ и прислали не тот сорт.

– Ясно… Принеси мне кофе за тот столик, где сидит гость.

– Хорошо, Надежда Максимовна.

Девушка улыбнулась и вернулась к сидевшим за крайним столом посетителям.

Вот так всегда: когда нужна поддержка, ее нет, и ты оказываешься один на один с опасностью.

Стараясь не показывать, что испугана визитом самого Шерхана, я расстегнула пальто и уверенно направилась к столику.

«После разговора можешь делать с ней все, что пожелаешь», – звенела в ушах его фраза, сказанная накануне, и от напряжения солнечное сплетение скручивалось в тугой узел.

Нет, после той фразы Шерхан не вызывал уважения.

– Здравствуйте, Шерхан Басырович. Чем обязаны вашему визиту? – холодно взглянула на него я.

Шерхан внимательно посмотрел на меня.

– Здравствуй, Надя. Присядь. У меня есть к тебе разговор.

Я нахмурилась: начало беседы не предвещало ничего хорошего.

Отодвинув стул, я села напротив Шерхана. Услужливая Лиза тут же принесла мне кофе.

– Что-нибудь еще? – взглянула на Омарова она.

– Нет, спасибо, детка. Можешь идти.

Придвинув к себе чашку кофе, я приготовилась слушать Шерхана.

– Надя, вчера в моем доме произошло очень неприятное происшествие. Пострадал мой племянник Рустам. У него сломан нос, а на его лицо страшно смотреть. Видеокамеры ничего не показали, потому что на кухне, где произошло недоразумение, был выключен свет. Но несколько минут спустя ты вышла из дома в сопровождении охраны бизнесмена Метелина. Скажи, что тебя с ним связывает?

– С Метелиным? – Я усмехнулась. – Ничего. Кроме того, что вчера ночью он и его охрана вмешались, чтобы защитить меня от вашего племянника! Как у вас хватило наглости прийти в наш ресторан после того, что вчера произошло?!

– А что вчера произошло, Надя?

Страх куда-то ушел. Я подняла глаза на Шерхана.

– Ваш племянник набросился на меня, как дикий зверь! Он собирался лишить меня чести, но, к счастью, все обошлось. Вчера я не поехала в полицию лишь потому, что было слишком поздно. Но если он повторит свою выходку, я не стану молчать!

Шерхан ухмыльнулся и испытующе взглянул на меня.

– Ты врешь, Надя: с Метелиным тебя связывает очень многое. Одно ваше прошлое чего стоит. И его внезапная женитьба, и твое одиночество, и дети, которых ты стараешься никому не показывать.

Я настороженно придвинула к себе чашку кофе. При мысли о том, что дети могут пострадать, внутри все похолодело.

– Передай Метелину, что если он будет продолжать отказываться от сделки по торговым площадям, он об этом пожалеет.

– У меня нет никакой дружбы с Метелиным! Если вам угодно, можете передать ему это сами.

Шерхан усмехнулся.

– Дерзкая, да? Что ж, всего хорошего, Надя! Впредь будь посговорчивее с моим племянником, иначе ресторан «Азалия» очень быстро сменит хозяев.

Широко распахнув глаза от возмущения, я резко выпрямилась.

Чинно поднявшись, Шерхан поправил дорогое пальто из кашемира и махнул рукой двоим охранникам, стоявшим поодаль, давая понять, что разговор окончен.

Они втроем уверенно вышли из ресторана.

Я сидела, не шевелясь и смотрела прямо перед собой. Между бровей пролегла едва заметная складка.

– Надежда Максимовна, чай можно убирать? – послышался голос Лизы совсем рядом.

– Да, конечно, – спохватилась я. – Все убирай. И кофе тоже.

Напряжение не покидало меня до самого вечера. В голове никак не укладывалось, что скользкий и опасный Шерхан Омаров пригрозил лишить нас с тетушкой ресторана, если я не буду сговорчивой с его племянником! А еще он вскользь упомянул моих дочек. Какое ему до них дело?!

В семь часов вечера ресторан почти опустел. На кухне разбирали оставшиеся заказы, а я помогала Лизе считать выручку за барной стойкой. Мне хотелось поскорее отправиться домой, закрыться в ванной комнате, встать под горячие струи душа и ни о чем не думать. Угроза Шерхана серьезно меня подкосила, лишив уверенности в завтрашнем дне. Буду ли я сговорчивее с его племянником? Никогда! Если он еще хоть раз появится на моей территории, я напишу заявление в местный отдел полиции. У Ярославы есть знакомый следователь, она и в уголовном розыске успела отметиться своей любвеобильностью. Понятно, что для бизнесмена такого уровня, как Шерхан Омаров, смешная угроза, но другого выхода я не видела.

Зазвенели колокольчики на входе, и в дверях появился Дамир.

Поправив кожаную куртку, он подошел к барной стойке.

– Привет, Надя!

– Привет, – не поднимая головы, отозвалась я.

Мне было все еще неловко на него смотреть после того, что случилось накануне. После вчерашнего банкета и его жуткого завершения я чувствовала себя очень уставшей. Все, чего мне хотелось – это чтобы вчерашнее происшествие оказалось дурным сном.

Дамир устроился за барной стойкой.

– Ты когда собираешься ехать домой, Надя?

– Уже скоро. Сейчас мы с Лизой посчитаемся, а потом поеду к дочкам. Они весь день с няней…

– Я тебя подожду.

– Не стоит. Я на машине.

Он испытующе посмотрел на меня.

– Как прошел день в ресторане?

Я понуро пожала плечами.

– Шерхан приезжал. Сказал, что мне надо быть посговорчивее с Рустамом, иначе у ресторана сменятся хозяева.

– Завтра же усилим охрану в ресторане!

– Чем это поможет? Если Шерхан захочет, он сровняет наше заведение с землей!

Дамир ничего не ответил. Только нахмурился и отправился на кухню.

Мы с Лизой провозились еще сорок минут, и все это время мне было не по себе.

– Все, я домой! Завтра буду с обеда, у дочек утренник, я должна на нем присутствовать!

– Не волнуйся, до обеда мы управимся, – выглянул из кухни Дамир.

Я торопливо надела пальто и подхватила контейнер с еще теплым ужином.

– Давай, я провожу тебя до машины.

Дамир взял у меня из рук контейнер, и мы вместе вышли из ресторана. Он бережно уложил контейнер на заднее сиденье и плотно прикрыл дверцу.

– До завтра, Надя.

– Всего хорошего, Дамир.

Я включила зажигание, и машина тронулась с места. В зеркало заднего вида я видела, как Дамир стоит на дороге и зорко смотрит мне вслед.

Сердце отстукивало напряженный ритм. Мысль о том, что Шерхан может начать войну против нас, очень сильно меня нервировала. Если начнется война, мы с теткой все потеряем.

А ведь дома мои дочки! Они ждут моего возвращения, чтобы хоть немного со мной поиграть, и все, что у них сейчас есть – это охрана от их отца. Скорее бы уже выздоровела Ярослава и взяла на себя ресторан! Как только ее выпишут, я куплю какую-нибудь горящую путевку и уеду вместе с детьми подальше отсюда!

На противоположной стороне улицы у дома все так же стоял черный внедорожник. От сердца отлегло: малышек охраняют, а значит, Шерхан не сможет до них добраться.

Припарковавшись у ворот, я выбралась из машины.

Загнав ее во двор, забрала контейнер с ужином и выглянула со двора.

Черный внедорожник дружелюбно сверкнул фарами. Улыбнувшись, я заперла ворота и заторопилась к дому.

Мой «детский сад» оживился.

– Мама! Мама пришла!

– Мама! Ура!

Девочки бросили свои карандаши и побежали мне навстречу.

– Мои хорошие…

Я по очереди чмокнула их в щечки и крепко прижала к себе.

– Все хорошо, Надежда Максимовна. Девочки в порядке. Мы репетировали их танец несколько раз, думаю, завтра на утреннике они будут выступать лучше всех, – приветливо улыбнувшись, отчиталась няня.

– Спасибо большое… я вас не задержу. До встречи на следующих выходных!

– До встречи.

Заперев за ней дверь, я обнаружила, что мои дочки утащили контейнер с ужином на кухню.

Я улыбнулась и сняла пальто.

– Сможете достать тарелки из сушилки, пока я приму душ и переоденусь?

– Да!

– Сможем!

Две пары маленьких глаз загорелись восторгом. Конечно, половину тарелок они могут разбить, но будем надеяться, что все обойдется и тарелки встанут на стол целыми.

Наскоро приняв горячий душ, я распустила волосы, переоделась в длинный шёлковый халат и заторопилась на кухню.

Попытки моих дочек вскрыть контейнер увенчались успехом, и теперь они ели плов руками, позабыв про тарелки.

– Вы что, такие голодные? – испугалась я.

– Нет, просто вкусно!

– Есть из контейнера удобно!

– Но почему бы не взять ложки?

– Тогда будет не так вкусно…

Обе дочки одинаково возмущенно развели вымазанными в плове ручками.

Кто-то настойчиво позвонил в дверь. Один раз, затем второй.

Я нахмурилась. Интересно, кого принесло на этот раз? Уже почти восемь часов вечера. Может, няня что-то забыла? Чужой человек не сможет пройти через железные ворота без моего ведома.

– А, ну, живо идите в ванную комнату и отмойте руки! И никогда больше не ешьте кашу руками! – строго приказала девочкам я.

Насупившись, они слезли со стульев и зашагали в сторону ванной комнаты.

Дверной звонок продолжал разрываться.

«Надеюсь, это не Ярослава сбежала из инфекционного отделения, – пронеслось в голове. – Уж у нее хватит на это ума…»

Я открыла входную дверь и в изумлении застыла: на пороге стоял Метелин с объемными пакетами в руках.

– Наконец-то ты дома! – подмигнул мне он, и без спроса вошел в холл.

– Тебя сюда не приглашали! – опомнилась я. – Как тебе удалось преодолеть железные ворота без ключа?!

– Забор не во всех местах надежен. – Он ослепительно улыбнулся, поставил пакеты на тумбу и быстро скинул пальто.

– Ты сломал забор?!

– Нет. Просто отодвинул. Передай своей тетушке, что в одном месте его необходимо починить.

– Лучше я заведу сторожевых псов! Завтра же позвоню в питомник и попрошу прислать двух волкодавов!

– Если хочешь, утром их пришлют тебе в подарок. Но сейчас вы здесь совсем одни! Это опасно, понимаешь?

– Ты посмел сломать забор!

– Не сломал! В одном месте он легко отодвигается. Мои сотрудники службы безопасности сегодня это подметили.

– Они испытывали мой забор на прочность?!

– Естественно! Мои дети должны быть в полной безопасности, особенно после того, как их мать спровоцировала племянника Шерхана Омарова!

– Спровоцировала?!

– Мам, а он что здесь делает?

За моей спиной стояла Маша, а чуть поодаль – ее застенчивая сестра.

Я натянуто улыбнулась.

– Владимир Георгиевич решил навестить нас этим вечером.

– Он же говорил, что уезжает?

Метелин усмехнулся.

– Я передумал. Кстати, я принес вам подарки.

– Подарки? Ух, ты… – тихой радостью оживилась Саша. Подарки она любила больше всего на свете.

– А завтра на утренник он тоже придет? – скрестив маленькие ручки на груди, продолжала допрашивать меня Маша.

Улыбнувшись, Метелин подошел к Саше и протянул ей розовый пакет.

– Я не знал, что они любят, поэтому просто собрал с прилавка в детском магазине разные игрушки для девочек.

– Спасибо, – Саша застенчиво улыбнулась и приняла подарок.

Владимир растерянно обернулся ко мне.

– Она так похожа на мою маму…

– Да? Не знаю, мне кажется, они похожи только на меня. – Не зная, как его выпроводить, я скрестила руки на груди и впилась в него негодующим взглядом.

Маша, не желая, чтобы все подарки достались сестре, тут же проскользнула под рукой отца и хитро улыбнулась.

– А какой сегодня праздник? Подарки ведь не дарят просто так. – Она стрельнула в Метелина взглядом зеленых глаз.

– Но ведь я гость? А гости приходят с подарками, – не растерялся он и вручил Маше пакет.

– Так, стоп! Сначала ужин, а потом подарки! – Я уверенно отобрала у дочек пакеты и отнесла их на диван в гостиную с камином.

– Ну, мам…

– Мамочка, нет!

– Не-ет!

– Сначала ужин, потом можете возиться с пакетами сколько угодно!

– Ах, да, ужин! – спохватился Метелин.

Обаятельно улыбнувшись, он взял с комода третий пакет, до верха набитый разной снедью из супермаркета.

– Скажи, когда ты уедешь? – хмуро поинтересовалась я.

Он усмехнулся.

– Ты так хочешь, чтобы я уехал?

– Ты мучишь меня своим присутствием! Если у тебя все хорошо, то моя боль от нашей разлуки так и не угасла! А твое возвращение и попытки сблизиться – они давят на меня, понимаешь? Они режут по живому, напоминая о том, что это я должна сейчас носить твою фамилию! Я и девочки! Но ты не мой…

Он помрачнел.

– Если бы я узнал о твоей беременности, то не пошел бы на ту чудовищную сделку, которую предложил Горбушин в обмен на то, чтобы уладить наши проблемы! Увы, прошлого не вернешь. Ты не сообщила, а я подписал невыгодный контракт.

– Вот именно! Прошлое не исправить! Зачем ты пришел к нам?!

– Я верю, что еще не все потеряно! Исправить ошибки никогда не поздно.

Я покачала головой и повела дочек в столовую.

– А он с нами будет есть, мам? Или ты посадишь его в гостиной? – Мария все оборачивалась на отца.

– С нами, – вдруг решила за всех Саша. – Так правильно.

– Правильно? – Маша сморщила носик точно так же, как это делала Ярослава, когда ее что-то не устраивало. – С чего это правильно?

– Гостей всегда приглашают, неужели не понятно? – Саша закатила глазки.

Владимир улыбнулся.

– Все правильно.

– А ты руки мыл?! – возмущенно посмотрела на него Маша. – У нас, пока руки не вымоешь, за стол не пустят!

– Все верно. Сейчас пойду мыть руки.

Под моим напряженным взглядом Метелин скрылся в дверях ванной комнаты.

– Мам, почему он пришел? Женихи ходят только к тете! – Мария с тревогой взяла меня за руку. – Или… он тоже будет целоваться с тобой в гостиной, когда мы ляжем спать?!

Я вздрогнула.

– Откуда ты знаешь, что делает тетя в гостиной по ночам?!

– Он красивый, – ловко забравшись на стул, перебила меня Саша. – Пусть он останется, мам? Почему у тети много женихов, а у тебя нет? Тетя говорит: чтобы жених остался, его надо покормить. У нас осталось печенье. Давай его покормим, чтобы он остался?

– Сашенька, перестань, умоляю… – Я беспомощно всплеснула руками и в следующий миг покраснела: Метелин стоял в дверях столовой, приподняв бровь, и слушал нашу перепалку. Судя по блеску в изумрудных глазах и едва сдерживаемой улыбке, она его позабавила.

– И где твое печенье? – усаживаясь рядом с Сашей, поинтересовался он.

– В хрустальной вазочке, в гостиной! – оживилась она. – А ты останешься, если мы тебя покормим печеньем?

Метелин внимательно посмотрел на нее.

– Я сделаю все возможное, чтобы остаться.

– Обещаешь?

Он коснулся ее маленькой ручки и кивнул.

Саша быстро слезла со стула и побежала в гостиную.

– И на утренник завтра придешь? – ехидно посмотрела на него Мария.

– Приду. Почему нет? Во сколько начинается утренник?

Я покачала головой и начала расставлять тарелки. Потом нарезала хлеб, достала свежие овощи и тоже их нарезала. Нет, я не знала, как это прекратить! Я не смогла его выгнать. Не хватило у меня мужества вытолкать его обратно к жене и защитить от его обаяния детей, и от этого захлестывало отчаяние. Я любила его. До сих пор так сильно любила… Не было ничего слаще взгляда его изумрудных глаз для моей истерзанной годами разлуки души!

В дверях столовой мелькнула Саша.

– Мам, печенья нет… – дрожащим голоском сообщила она. – Оно пропало! – И всхлипнула – искренне, горько, так, как всхлипывают дети, которые верят в чудеса.

Я застыла с овощной нарезкой в руках и лихорадочно соображала, куда они могли засунуть печенье.

Метелин побледнел, выскочил из-за стола и бросился к дочке.

– Не плачь! Не надо… мы новое печенье купим… – подхватив ее на руки, испуганно начал уговаривать ее он.

– Я его уронила! – громко, на всю столовую заявила Мария. – Когда мама пришла, вазочка упала со стола, и печенье поломалось! Я его спрятала, чтобы никто не увидел…

Подбежала ко мне, вцепилась в мой халат и тоже принялась реветь во весь голос.

– Но ты же… ты же уйдешь! – заливалась слезами Саша.

– Не уйду! Некуда мне идти… – Метелин погладил ее по головке.

– Почему некуда? – всхлипнула она.

Он поднес ее к столу.

– Потому что из близких людей у меня остались только вы. Ты, твоя сестричка и мама.

– Все, хватит! – чувствуя, что сейчас случится непоправимое и Метелин признается, что он их отец, не выдержала я. – Испечем другое печенье! У всех иногда что-то падает и разбивается! В этом нет ничего страшного. И запомните: печеньем нельзя удержать человека. Если он захочет уйти, то уйдет. А теперь давайте ужинать. Плов разогрелся.

Ужин прошел на удивление спокойно. Девочки повеселели и больше не плакали.

«Вот как бы это было, если бы… если бы только…» – Разрозненные мысли мелькали в моей голове. Я даже не могла понять, хорошо мне или плохо от того, что он нагло отодвинул забор и вторгся в нашу жизнь без приглашения.

После ужина девочки убежали в гостиную, разбирать принесенные их отцом пакеты.

Я убрала тарелки и заварила чай.

– Рустам не появлялся после вчерашнего? – Владимир испытующе посмотрел на меня.

Я поставила перед ним белоснежную чашку с блюдцем и села рядом.

– Нет. Но сегодня в ресторан приходил Шерхан. Он уверен, что нас с тобой что-то связывает. Почему-то упомянул моих девочек. А еще он угрожал отнять наш ресторан, если я не буду сговорчивой с его племянником.

Метелин нахмурился.

– Давай ты с дочками уедешь из города, Надя? Пока не уладится вопрос с Омаровыми, тебе лучше быть подальше отсюда. После того как ты разбила Рустаму лицо молотком для разделки мяса, он так просто не успокоится.

– А что будет с рестораном, если я уеду? Да и денег не так много, чтобы позволить себе путешествие.

– Я обо всем позабочусь. Лучше уж так, чем рисковать рестораном и детьми.

Тяжело вздохнув, я разлила чай по чашкам. После визита Шерхана моя бравада резко сдулась, и теперь я была готова на что угодно, лишь бы замять скандал с его племянником и не потерять бизнес.

– Если тетку выпишут, я буду готова уехать. Ты поможешь?

Он накрыл мою руку своей ладонью.

– Конечно.

От его прикосновения по коже против воли побежали мурашки, и я поспешила отодвинуться.

– Спасибо. Завтра в детском саду утренник, девочки будут выступать. Они долго репетировали танец с зонтиками. Их надо укладывать спать.

Он усмехнулся.

– Я здесь лишний, да?

– Будет лучше, если ты позволишь мне их уложить. Они и так разыгрались с твоими подарками, так что будет сложно.

Он отпил глоток чая и кивнул.

– Охрана будет с вами до утра, за это не переживай. Если я тебя нервирую, проводи меня.

Я отставила свою чашку и поднялась. Нет, мне не хотелось, чтобы он уходил! Боже, как же мне этого не хотелось! Но я знала, чем закончатся наши посиделки, если он останется. Об этом говорил чрезмерно откровенный взгляд его зеленых глаз и трепет моего сердца. Мое тело медленно, но верно меня предавало. Все, чего ему хотелось – это снова оказаться в объятиях Владимира на белоснежных простынях.

– Девочки! Владимир Георгиевич уходит! – Я заглянула в гостиную по дороге в холл.

Гостиная превратилась в поле боя. Коробки, разноцветные ленты, сладости и игрушки – все летело кувырком.

– А ты придешь завтра на утренник?! – Выбравшись из вороха разноцветной бумаги, Маша испытующе взглянула на отца.

– Придешь? – вынырнула с другой стороны Саша.

– Даже лучше: я отвезу вас на утренник, – улыбнулся Метелин.

– Правда? Нас мама возит!

– А завтра вас повезу я. Договорились?

– Ага.

– Ага.

– Спокойной ночи!

– Спокойной ночи!

Девочки снова нырнули в ворох цветной бумаги, а я с улыбкой повела Владимира в холл.

Уже у двери он посмотрел на меня долгим, пронзительным взглядом.

– Во сколько мне приехать?

– В восемь надо быть в садике, – сдалась я. – Обычно мы выезжаем в половине восьмого.

– Я буду за десять минут до выхода.

Его взгляд остановился на моих губах, и я вздрогнула.

Он вдруг порывисто привлек меня к себе, обхватил мое лицо руками и опалил мои губы жарким поцелуем.

– Я люблю тебя, – обжег лицо его шепот. – Только тебя одну, Надя…

Его губы блуждали по моим губам – лихорадочно, страстно, ненасытно.

– Нет, нет… нельзя… дети близко… – шептала я в ответ, а сама поддавалась его напору. Наконец мне удалось совладать с собой, и я его оттолкнула.

– Пожалуйста, уходи!.. Ты причиняешь мне боль, Вова! Жить и знать, что ты принадлежишь другой женщине, выше моих сил…

Он обхватил мое лицо ладонями.

– Мне жаль, что все так сложилось! Жаль, слышишь?! – скользнул по губам новым поцелуем ответ. – Никого важнее тебя и дочек для меня нет… Исправить все будет сложно… очень сложно. Но я сделаю все от меня зависящее, чтобы мы снова были вместе!

Крепко поцеловав меня в губы, он хлопнул дверью и быстро вышел.

Я прижалась к стене спиной. Меня била мелкая дрожь. Сердце рвалось за ним следом. Все, что я пыталась забыть все эти годы, внезапно ожило и захлестнуло с головой. Я тонула, глотая слезы, медленно тонула в собственной слабости по отношению к нему. Я любила его так же сильно, как и четыре года назад.

Надо ли говорить, что всю ночь я плохо спала? Стоило закрыть глаза, и мысленно я снова оказывалась в объятиях Владимира. Потом сознание переносило меня в дом Омаровых, и сердце гулко стучало от страха: мне чудились тяжелые шаги Рустама.

Измучившись, в шесть часов утра я не выдержала и отправилась на кухню, сварить себе кофе.

«Надя, ты спишь?» – пришло на телефон сообщение от Ярославы.

Включив кофемашину, я написала ответ.

«Уже нет».

«Как там ресторан? Я места себе не нахожу. Завтра сбегу из больницы! Нечего мне здесь делать, когда дела кипят! Ты же сама не справишься!» – сетовала она.

«Ресторан в порядке, не переживай. Не тащи в дом инфекцию. Пусть тебя сначала вылечат».

«Да от чего меня лечить?! Я здорова, как конь, и готова пахать в ресторане! Как прошел вечер у Шерхана? Ты не рассказала».

Я сглотнула. Говорить ей или нет? После угрозы Шерхана я уже не знала, как будет лучше.

«Расскажу, когда вернешься. У девочек через два часа выступление на утреннике, все мысли только об этом».

«Я не посмотрю их выступление! Какой кошмар! Ты уж хоть сними их на видео и пришли мне!»

«Обязательно пришлю».

Щелкнула кофемашина, извещая о том, что кофе готов.

Я отложила телефон в сторону, взяла чашку и подошла к окну. Темно. До рассвета еще час.

«Так и в моей жизни. Кромешная тьма, и не знаешь, когда придет рассвет. Будет ли он, этот рассвет? Будет или нет, а Владимир остался. Он сказал, что любит меня, и сегодня поедет с нами. Он должен… обязан запомнить меня красивой, что бы ни случилось с нами дальше!»

Позабыв о кофе, я заторопилась наверх, в гардеробную, которую мы с Ярославой делили на двоих. Распахнула дверцы шкафа, и взгляд невольно упал на платье, которое Ярослава купила для Шерхана. Его так и не успели искромсать ножницами в ателье: тетка не дождалась звонка, ее забрали в больницу.

Я застыла от восторга. Стильное, безупречное, с глубоким вырезом в области декольте и плиссированными рукавами, маленькое черное платье притягивало взгляд и манило его примерить.

Я сняла платье с вешалки и приложила к груди. Что ж, найдем для предназначенного Шерхану наряда новое применение. У танцующих с зонтиками «Потеряшек» должна быть красивая мама! И если уж в наши сети попался их папа, надо сделать все возможное, чтобы он выбрал нас, даже если у него есть красивая жена.

«Наверное, это подло – пытаться вернуть мужчину, когда у него есть жена. Но ведь… на войне как на войне, верно? Никто не жалел меня в родильном доме, когда я чуть не потеряла дочек! Почему я должна жалеть его жену? Она молода, здорова, он ее не любит, и у них нет общих детей!» – рассматривая плиссировку на рукавах платья, напряженно размышляла я.

…К началу восьмого все было готово.

Два пышных платья – голубое и розовое, в тон зонтикам, – висели на плечиках, в них я собиралась переодеть дочек уже на месте.

Сейчас девочки были одеты в джинсы и трикотажные кофточки. Маленькие сапожки, одинаковые теплые курточки, шапочки с узорами в тон тоже ждали своего часа.

Владимир позвонил в дверь, когда девочки допивали чай. Я заторопилась к двери.

– Привет! Какая ты… потрясающая! – Он на мгновение застыл в дверях.

– Спасибо! Сегодня же у детей праздник, почему бы не надеть красивое платье? – пригладив платье Ярославы, зарделась я.

– А где принцессы?

– Будут готовы через пару минут.

Я уже вручала ему упакованные в целлофан наряды дочек.

– Платья надо аккуратно разложить на заднем сиденье, но так, чтобы девочки не помяли их, когда будут садиться в машину. У тебя есть детские кресла?

– Нет. Я об этом не подумал… Их нельзя усадить в машину и пристегнуть с помощью адаптера?

– Нет, еще слишком рано. Их можно перевозить только в креслах. Если ты хочешь отвезти нас, придется переставить кресла из моей машины. На, вот ключи от моего авто. Платья оставь, я вынесу их сама… Управишься?

– У вас каждое утро такое суетливое? – приподнял бровь Метелин.

Я улыбнулась и забрала у него платья обратно.

– Сегодня праздник. Это же важно! К тому же, ты – незапланированный гость. Вот и суетимся. Возьми ключи и переставь кресла, пока я буду помогать им одеваться!

Он посмотрел на меня пронзительным взглядом, а потом кивнул.

– Уже иду. Буду ждать вас у машины.

Он вышел во двор, а я заторопилась в столовую, собирать девочек.

Какое возбуждение царило в машине! Внедорожник Метелина был шире внутри, и дочкам было все интересно: аромат освежителя с миндалем, обивка салона, стальные ручки дверцы.

За нами следом двинулся черный внедорожник, в котором находились сотрудники охраны.

Я перехватила взгляд Владимира, когда автомобиль притормозил на повороте, и он улыбнулся – искренне, по-настоящему. Так может улыбаться только самый близкий человек.

Меня переполняла радость. Все четыре года на меня давило тяжким грузом осознание того, что Владимир не знает о детях. Сейчас, когда он ехал с нами, чтобы посмотреть на их выступление, я чувствовала себя счастливой. Да, у него есть жена, но он знает о нас, и теперь… может, теперь он нас не отпустит?

«Не отпусти нас, Вова… только не отпусти», – мелькнула на мгновение мысль.

В садике было шумно и весело. Родители, бабушки, дедушки – желающих посмотреть на своих малышей на сцене было очень много. У нас такой город – если у детей в саду или школе спектакль, приходят все. Радуются, аплодируют, снимают на камеру выступление, а потом идут гулять с детьми в парк или накрывают дома стол и зовут гостей, ведь город маленький, все друг друга знают. Сказывается кавказское гостеприимство. Отношения в семьях пропитаны уважением – от старшего младшему передаются основные семейные ценности. А дети – главная ценность любой семьи. Вот и радуются бабушки, дедушки, мамы и папы спектаклям любимых чад.

Владимир быстро освоился. Помочь закрепить волосы, застегнуть пышное платье, сложить в шкафчик вещи, в которых девочки приехали – у него это здорово получалось, как будто он всегда был рядом с двумя маленькими капризными принцессами.

Потерялся в суете с другими переодевающимися малышами зонтик, и Маша залилась слезами. Пока я ее успокаивала, успела сорвать с пышного платья искусственный листик Саша, и тоже принялась плакать.

Зонтики нашлись в соседнем шкафчике, их туда нечаянно положила мама одной из девочек. Прикрепив обратно сорванный с платья листик обратно, я открыла свою сумку и принялась искать салфетки, чтобы вытереть заплаканные лица дочек.

Воспитатель строила детей по парам, а я поспешно стирала бумажным платочком слезы с маленьких щечек.

– Стройся! – торжественно скомандовала воспитатель, и Маша с Сашей, вырвавшись из моих рук, пристроились в середину строя.

Воспитатель повела группу в актовый зал.

– Они такие маленькие, и будут выступать! Даже не верится… – провожал растерянным взглядом вышагивающих друг за другом детей Метелин.

Меня же переполняла гордость. Ведь у всех родителей в спектакле участвует один ребенок, а у меня целых две очаровательных дочки!

Владимир коснулся моей руки.

– Пойдем в зал?

– Пойдем, – взглянула на него я. – Если повезет, сможем занять места. Но, скорее всего, придется стоять у стены: слишком много бабушек и дедушек пришло на праздник. Зато стоя будет проще снимать их выступление. Я взяла с собой планшет, на него удобнее снимать. Главное – чтобы заряда батареи хватило.

Владимир достал из барсетки мобильник и взглянул на зарядку.

– До конца спектакля должно хватить.

– Тогда идем!

Мы переглянулись – волновались оба, и Владимир пропустил меня вперед, в холл.

У входа в актовый зал стоял Хамзат. В строгом черном костюме, при галстуке – сразу чувствовалось, что Хамзат Абиев занимает важную должность в администрации. Но это не помешало ему приехать на спектакль, в котором участвовал его маленький сын.

– Вова! Надо же, какая встреча! – оживился он.

Метелин тепло улыбнулся, и они крепко пожали друг другу руки.

– Рад, что ты пришел, Вова! Наконец ты дома, там, где должен быть. Надя, ты сегодня просто красавица!

– Спасибо! А где ваши?

– Гаяна с мамой уже в зале. Хотели занять места, чтобы не стоять. Маме уже тяжело, возраст берет свое.

Метелин помрачнел.

Я знала, о чем он думает: о своей матери и о том, что она сегодня не здесь и уже никогда не узнает о том, что совсем рядом все четыре года росли ее маленькие внучки.

– Надя, давайте после спектакля в ресторан? – оживился Хамзат. – Детей возьмем, посидим? У меня сегодня день свободный, я заранее всех предупредил, что у сына выступление. Когда еще все вместе соберемся?

– Давайте! – вспыхнула я. – Сейчас позвоню в «Азалию», попрошу оставить нам большой стол. На сколько заказывать?

– Давай на полдень. Точно успеем.

– Да, хорошо на полдень. – Засуетилась я и вдруг спохватилась: – Вова, ты ведь поедешь с нами?

Он улыбнулся.

– Конечно!

– Я напишу Дамиру, что самый большой стол наш.

На втором этаже нашего ресторана в атмосфере стиля «Лофт» утопали несколько больших круглых столов. В нише, выложенной кирпичом, была оборудована небольшая игровая зона для детей. На широком балконе стояли уютные кожаные диванчики для любителей покурить и пообщаться на свежем воздухе – удобно, если собирается большая компания с детьми.

Я достала из сумочки свой сотовый и быстро настрочила Дамиру сообщение, что самый большой стол в середине зала забронирован нами на полдень.

Зазвенел звонок, извещая о том, что пора на спектакль. Мы с Владимиром заторопились в зал.

Конечно же, зал был полон. Хамзат увидел своих жену и мать и вскоре остался где-то позади. Владимир потянул меня вперед, к сцене, чтобы было удобно снимать выступающих детей. Нам повезло, потому что после нашего вторжения мест впереди больше не осталось.

Заиграла музыка, и на сцену вышла воспитательница в длинном, украшенном осенними листьями балдахине. В ее длинные волосы был вплетен венок из веток рябины, и всем сразу стало ясно, что на сцену вышла «Осень».

И понеслось. Выбегали на сцену дети в костюмах, рассказывали стихи, играли сценки и прятались за картонной перегородкой.

Из-за перегородки показались мордашки наших с Метелиным дочек.

– А вы еще кто? – притворно удивленно поинтересовалась воспитательница.

– Капельки! – На сцену вышла Саша в розовом платьице, крепко держа в маленьких ручках розовый зонтик с ушками.

– Мы капельки-потеряшки! – звонко сообщила Маша и появилась из другого угла в голубом платье с голубым зонтиком. – Нас потеряла наша мама тучка!

Заиграла песенка, которую я успела выучить наизусть, и девочки закружились в танце с зонтиками.

Я замерла с планшетом в руках и завороженно следила за танцем.

Как же красиво они танцевали! Как уверенно помогали им искать тучку другие участники спектакля! Увлеченные воспитательницей, дети уже воспринимали происходящее на сцене как веселую игру. Они даже не смотрели в зал, где сидели их притихшие родственники.

Когда спектакль подходил к концу, Метелин взглянул на экран своего мобильного.

– Я сейчас вернусь, – шепнул он мне. Набрал чей-то номер и начал пробираться к выходу.

Что-то оборвалось у меня внутри.

Я с тревогой смотрела ему в спину, позабыв о спектакле. Что, если он уходит навсегда? Если звонит его другая семья, перед которой у него обязательства? Его жена, которой он резко понадобился в разгар нашего спектакля?!

«Нет, нет, только не уходи. Умоляю, не уходи! Нам так хорошо, когда ты рядом!» – молило сердце.

«Какая же я глупая! Поверила, что у нас что-то может сложиться! Стол в ресторане забронировала, Хамзата и его родных пригласила! А он сейчас просто попрощается и уйдет навсегда».

Я так разнервничалась, что перед глазами все поплыло. Я ввязалась в игру, желая вернуть отца своим детям, но равны ли силы?! Да, я подлая, решила забрать мужа у избалованной красотки, но потяну ли я соперничество с его холеной супругой?

Зрители зааплодировали участникам спектакля зрители, да так громко, что закладывало уши. Кричали «Браво!», а маленькие артисты важно кланялись со сцены.

Их увели через другую дверь в группу, и возбужденные родственники начали пробираться к выходу.

Я вышла в холл. Дочки в пышных платьях повисли у меня на руках.

– Мама!

– Мамочка!

– Мы были красивыми, мама?!

– Чудесный спектакль! Вы были великолепны! – Я по очереди целовала их в щечки я, а у самой сердце было не на месте. Где их отец?! Куда он делся?!

«Я его ей не отдам! Он мой! Это я должна носить его фамилию! Я и мои дети, а не она!»

Какое глупое отчаяние… Как же смешно я выгляжу в своих попытках вернуть того, кто на самом деле мне не принадлежит!

Хлопнула входная дверь. Я подняла голову, и напряжение отступило. Владимир растерянно искал нас глазами. В руках он держал три потрясающих букета роз. Крупные персиковые и темно-красные бутоны резали глаз и вызывали завистливые взгляды у всех женщин без исключения.

Заметив нас троих, он улыбнулся и заторопился нам навстречу.

– Мам, он принес цветы. – Саша начала отчаянно дергать меня за руку. – Он же останется с нами, мам?

Я выпрямилась и растерянно взглянула на Владимира.

– Вот. Самой красивой маме самых красивых девочек. – Метелин вручил мне самый большой букет, с алыми бутонами, а потом наклонился к девочкам.

– А эти, персиковые, вам. Каждой принцессе по букету.

– Ах! – застенчиво заулыбалась Саша.

– О… – удивленно уставилась на букет Маша.

– Фотографирую! – громко произнес появившийся из актового зала Хамзат. – А, ну, улыбайтесь! Потрясающе!

Владимир встал рядом со мной и привлек к себе утопающих в бутонах роз Сашу и Машу.

Щелкал фотоаппарат Хамзата, ослепляя нас вспышками.

– Настоящая семья! Мама, папа и две очаровашки дочки! Надя, фотографии перекину через вайбер! Что там с рестораном? Нас ждут?

Я кивнула.

– Да, уже сервируют стол.

– Тогда айда по машинам! Когда еще все вместе соберемся?

– Уже идем одеваться, – спохватилась я.

– Мам, можно в платье поехать?

– И мне можно? В платье вместо джинсов?

– Можно. Только колготки переоденем, – сдалась я. – А папа пока подержит наши цветы.

Сказала и вздрогнула: как только сорвалось слово «папа» при дочках?!

Девочки ничего не заметили – слишком суетливо было вокруг. Они переглянулись, улыбнулись, вручили Метелину свои букеты и наперегонки побежали в раздевалку.

– Прости, сорвалось, – опасливо взглянула на него я.

Он забрал мой букет.

– Рано или поздно им придется об этом узнать. Давай, помоги им переодеться, я подожду вас у входа.

Я кивнула.

– Ладно.

И заторопилась в сторону раздевалки, где девочки уже вовсю тянули одежду из шкафчиков.

В «Азалии» в этот день было спокойно. Заняты были всего несколько столиков, и кухня работала в обычном режиме.

– Надежда Максимовна, добро пожаловать! Мы уже подготовили стол для банкета на втором этаже! – приветливо встретила нашу шумную компанию Лиза. – Вещи можно оставить в нашем гардеробе. Давайте розы, я поставлю их в вазу, чтобы не увяли.

– Да, да, конечно! – спохватившись, я отдала ей букеты роз.

Мы снимали верхнюю одежду, шутили, дети веселились. Хамзат помогал матери снимать пальто, а его жена Гаяна распаковывала из дутой куртки их розовощекого и пухленького сына Адама.

– Адам, а кого из нас ты выберешь в жены? Меня или Сашу? – уверенно встала перед ним моя Маша, которой удалось первой из всех троих детей избавиться от верхней одежды. Манерно поправив пышное голубое платье, она с ожиданием взглянула на мальчишку.

Под смех взрослых Адам растерянно посмотрел на близняшек.

– Да как вас можно выбрать, вы же одинаковые! – возмущенно всплеснул пухлыми ручками он.

– Бери обеих, будут тебе готовить на завтрак двойные порции сырников! – развеселился Хамзат.

– Не бери, они драться за тебя будут! – величественно подняв вверх указательный палец под наш веселый смех, встала на защиту свободы единственного внука мать Хамзата и повела всех троих детей за собой к каменной лестнице в дальнем углу зала.

Через десять минут за большим столом царило оживление: листали меню, обсуждали, что лучше заказать.

Пока готовились блюда, Саша и Маша потащили Адама в игровую часть зала. Здесь девочки были частыми гостьями, и на правах хозяек взяли мальчика в оборот.

Хамзат придвинулся ближе к Метелину.

– У нас появился новый проект, Вова. Будем строить круглогодичный туристический комплекс и развивать территорию у озер. В бизнес-план заложено строительство канатной дороги и горнолыжной трассы. Заодно разгрузим Приэльбрусье. Наши озера и ущелья ничем не хуже, а достойных гостиниц не хватает. Ищем инвесторов. Только представь – час езды от города, и уже можно кататься на лыжах. А какие потрясающие виды на озерах! Скажи, Надя?

– Сто лет там не была! – улыбнулась я.

– Так надо это исправить! Посмотреть на объект хочешь, Вова? – в карих глазах Хамзата сверкнул хитрый огонек. Метелин усмехнулся, понял уже, к чему тот клонит. Решил заполучить его в инвесторы.

– Завтра посмотрим, брат. Сегодня я хочу провести время с вами. Ты прав, мы ведь так редко видимся!

– А вот и угощения несут! – заметив двух официантов, оживилась я.

Как же хорошо было сидеть за одним столом со старыми друзьями, вспоминать плохое и хорошее, гордо любоваться детьми!

За вкусными блюдами, воспоминаниями и веселыми шутками время пролетело незаметно – пришло время прощаться.

Хамзат увез своих женщин и сына, а нас забрал Метелин.

Мелькнул за окном знакомый парк, а за ними такие знакомые многоэтажки.

Девочки на заднем сиденье пели что-то из сегодняшнего спектакля, а я напряженно смотрела в окно на медленно скатывающийся в вечер день. Мысль, что сейчас мы с Владимиром расстанемся, больно жгла изнутри.

– Мы с девочками еще когда-нибудь тебя увидим? – не выдержав напряжения, спросила я.

– А почему нет? – он удивленно приподнял бровь.

– Потому что праздник закончился, и теперь мы снова по разные стороны баррикад.

Он притормозил на светофоре и повернулся ко мне.

– Нет, Надя, не по разные стороны. Я ведь здесь. Но легко нам не будет.

В глазах защипало. Кто бы сомневался, что нас ждут сложности.

Светофор мигнул, приглашая ехать вперед, и Метелин сосредоточился на дороге.

Вот и наша улица. Дом за железным забором с автоматическими воротами.

В доме горел свет, а возле ворот стоял дорогой и хищный внедорожник редкого оливкового цвета.

– Как странно, – я напряглась.

– Охрана приедет через десять минут. Я побуду с вами, – нахмурился Владимир.

– Да, так будет лучше, – я кивнула.

Он достал из бардачка пистолет, и через мгновение тот исчез в кармане его куртки.

Я хотела запротестовать против оружия, но вспомнила угрозу Шерхана и промолчала.

Владимир с тревогой взглянул на девочек.

– Сидите с мамой, – приказал он.

Дочки вцепились в мои руки и притихли.

Со стороны дороги мелькнул фарами черный внедорожник, который стоял у нашего дома последние сутки.

Тревога отступила – с этой минуты мы под защитой. Но так по-свойски припарковавшийся возле нашего дома оливковый внедорожник заставлял меня нервничать. Кого мы обнаружим в доме? Шерхана и его свиту? Или его племянника решившего, что ему все дозволено?!

– Подождем, – напряженно всматривался в окна дома Метелин.

Вскоре двое охранников выбрались из черного авто и подошли к нам.

– Владимир Георгиевич, что произошло?

– Чужой внедорожник у входа, а дома никого не должно быть.

– Да, тетя в больнице, мы с девочками живем одни, – подтвердила я.

Тот охранник, что улыбался мне прошлым утром, достал из куртки пистолет и взвел курок.

– Мы пойдем первыми. Как знать, что за сюрприз ожидает вас в гостиной… – нахмурился он.

Я выбралась из машины, открыла калитку и пропустила его вперед.

Во дворе было тихо.

Охранники быстро взбежали по ступеням и застыли у парадной двери. Мы с детьми остались стоять у машины, не решаясь войти во двор.

Охранники громко постучали. Никто не ответил.

Как в красивом кино, наша охрана повернула замок в двери и прокралась внутрь.

Громкий визг Ярославы в длинном пеньюаре, накинутом на обнаженное тело, прокатился эхом по округе и заставил меня и дочек вздрогнуть.

– Это что еще за облава в моем собственном доме?! – визжала она.

– Тетя!

Позабыв об опасности, я оставила дочек с Метелиным и кинулась в дом.

Торопливо застегивая брюки, в белой рубашке нараспашку по лестнице спускался прокурор Проскуров Вячеслав Иванович.

– Твою… Это что за орлы?! – приглаживая рыжеватые вихры, уставился на меня он. – Что за орлы с пистолетами, я вас спрашиваю?!

Позади материализовался Метелин. Маша и Саша кинулись ко мне и испуганно вцепились в подол моего пальто.

– О! Владимир Георгиевич! Сколько лет, сколько зим! – оживился Проскуров и принялся застегивать пуговицы на смятой рубашке.

– Ты же… в больнице должна быть! – сверкнула полным ярости взглядом в сторону тетки я. – Как ты оказалась дома?!

Тетка запахнула шелковый пеньюар, презрительно фыркнула в сторону опешивших охранников и направилась в гостиную, где у пылающего камина был накрыт журнальный столик.

– Так Вячеслав Иванович в гости ко мне в палату пожаловал! Я его и уговорила надавить на врача, чтобы меня скорее выписали, – плеснув в хрустальный бокал вина, сообщила она. – А вот ты, Надя, должна быть в ресторане до семи часов вечера! Я и подумать не могла, что ты раньше вернешься, да еще и с толпой вооруженных бандитов!

– Ладно, я пойду, Ярослава. А то у вас тут резко тесно стало, – хмыкнул Проскуров и достал из шкафа в прихожей свое пальто. – Свидимся еще.

– Свидимся конечно, о чем речь, – весело отозвалась Ярослава и чмокнула прокурора в губы.

– Было приятно повидаться, Володя, – Проскуров, качнувшись, отдал Метелину честь и вышел, хлопнув дверью.

– Мы тоже снаружи подождем, Владимир Георгиевич, – переглянулись охранники и заторопились к выходу.

– И часто у вас в доме бывают такие гости? – пронзил Ярославу ледяным взглядом Метелин.

– Прокуроры? Нет, не часто. Но такие связи, они в нашем городе на вес золота. Или думаешь, так легко ресторан на плаву держать? И вообще, ты, Владимир Георгиевич, каким бесом в наших краях задержался?! Да еще и замок на входной двери сломал?!

– Прокурор женат! У него трое детей! В голове не укладывается, что мои дочки видят твою беспорядочную личную жизнь, Ярослава!

– О, дочки уже твои?! – изумленно выпучила глаза Ярослава и снова хлебнула вина из хрустального бокала. – А все эти годы они были только мои и Надины, Владимир Георгиевич! И ты никаким боком к ним отношения не имеешь! А то, что генетическим материалом поделился, так, хм, с кем не бывает? И ты женат также, как и прокурор! Так что нечего мне тут морали читать!

– Почему ты сбежала из больницы?! – желая прекратить никому ненужную перепалку, встряла я. – Ты ведь заразишь девочек!

– Чем я их заражу? Я здорова, Надя!

– Нет! Не здорова! Карантин должен длиться хотя бы неделю!

– Перестань истерить! И не привечай Владимира! Нечего ему у нас пороги обивать! А ты, Вова, возвращайся к жене, пока на нас беду не накликал своей сентиментальностью! Вон из моего дома! Убирайся! И охранников своих неотесанных забирай! Нам в своем городе бояться нечего!

– Охрана останется! – процедил сквозь зубы Метелин. – Увидимся, Надя.

Сверкнул полным ярости взглядом и вышел, громко хлопнув дверью.

Я вздрогнула. Кинулась, было за ним следом, но Ярослава остановила.

– Не смей его возвращать, Надя!

– Он их отец! Какое ты имеешь право за меня решать, где ему быть?! – вконец разозлилась я.

– А ты присядь. Не кипятись. У тебя голова сейчас не работает, я понимаю! Ты не тем местом думаешь, когда он рядом! А я тебе расскажу кое-что. И после моего рассказа ты вряд ли захочешь иметь с ним что-то общее!

– Что ты мне можешь рассказать?! Чего я не знаю?!

Я покачала головой и принялась помогать дочкам снимать верхнюю одежду.

Освободившись от курточек и сапожек, девочки побежали в ванную комнату, мыть руки. У нас так было принято: пришел с улицы, вымой руки. Не приноси в дом инфекцию и грязь.

Тетка указала мне на диван в гостиной. Я сняла пальто и нехотя села на край дивана. Что такого она мне может рассказать?

– Твой Вова после того, как вас едва не убили, отправил тебя домой, а сам купил для вас двоих свободу в обмен на брак с дочерью одного очень известного в определенных кругах мецената. Его фамилия Горбушин. Свою юную жену Володя обещал беречь и опекать. Поэтому, Надя, любой шаг Метелина в твою сторону – это хождение по краю пропасти. Он сорвется, и тебя, и дочек за собой потянет.

– Ты-то откуда про это узнала?

– Проскуров проболтался. А ему кто-то из вышестоящих по большому секрету шепнул. И что решение Владимира не отдавать торговые центры – это прямой ход против тестя. Вряд ли тот спустит такое безобразие. Да только тесть его болен смертельно. Бьется в агонии, не давая спокойно вздохнуть своим наследникам – жене Метелина Полине и Никодиму, незаконнорожденному сыну. А после его смерти что будет, одному Богу известно!

Я хмуро уставилась на свои руки. Вот, значит, как все было. Не было у Владимира никакой любви с Полиной! Врали все СМИ, раздувая новости об их бракосочетании! Цена тогда двух, а теперь уже четырех жизней – его брак! Сережа Коломейцев своим неуемным рвением на пост губернатора подписал нам всем смертный приговор…

– Надя! Ну, не молчи! Скажи, как с Шерханом вечер прошел? Я завтра останусь дома, ты уж как-нибудь в ресторане сама. Устала я от больницы, да и от суеты ресторанной охота отдохнуть. Справитесь без меня?.. Постой, ты что же, и платье мое надела?! Надя! Для кого?! Для Метелина?! Как можно такое платье…

– Кажется, мне надо прилечь, – я поднялась с дивана и медленно пошла в сторону кухни, где резвились мои маленькие дочки, оставив без ответа ее вопросы.

…Всю ночь я не сомкнула глаз. Металась по кровати, как в бреду. С губ срывались глухие стоны – стоило мне задремать, и перед глазами всплывали давно отжившие свое образы: Сережа. Как его вытаскивали из выгоревшей дотла машины… Раненый в грудь Владимир, его холодеющие руки…

Я горела, стонала и мне казалось, что я схожу с ума… Не было отныне никого дороже Владимира и моих дочек. Но как нам выбраться и не сорваться в пропасть?!

– Витя, помоги переставить детские кресла в Надину машину, – выбравшись во двор, хмуро попросил старшего охранника Владимир.

Вместе они переставили сиденья. Владимир протянул ему ключи от немецкого автомобиля.

– Ключи Наде верни, когда будете замок на двери чинить.

– Конечно, верну, Владимир Георгиевич. И с дома глаз не спустим.

– Добро, спасибо.

Метелин взглянул на горящие светом окна дома, в котором остались Надя и дочки, и тяжело вздохнул. Нет, не стоит сейчас возвращаться. Права Ярослава. Каждое ее едкое слово попало по адресу.

Он сел за руль своего внедорожника и поехал в дом матери.

Мысли – тяжелые, нехорошие – одолевали его, не давая покоя.

Как много всего изменилось за последние дни! Оказывается, он любит Надю также сильно, как и раньше. Оказывается, он упустил самое важное событие в своей жизни – рождение дочерей! Не узнала о них и его матушка, которая провела последние годы в одиночестве. Да если бы не ее смерть, Владимир бы ничего и не узнал! А теперь все снова пылает. Огнем пылает… И как найти выход из сложившейся ситуации? Как быть, если в его паспорте стоит печать о браке с Полиной?!

«Им надо купить дом. Надя и девочки не могут жить рядом с распутной Ярославой! Чему учатся мои дочки с малых лет? Как расплачиваться с прокурором за беспроблемную работу ресторана?! Надя должна жить отдельно, и ее должны круглосуточно охранять!» – с досадой размышлял он.

Метелин вернулся в дом матери, и еще долго не находил себе места. Не помогал даже крепкий коньяк.

– К вам гость, Владимир Георгиевич! – громко постучал в гостиную один из сотрудников службы безопасности. – Говорит, у него к вам очень срочное дело!

Владимир отодвинул от себя коньяк. Взглянул на старинные часы на стене. Почти полночь.

– Что за гость? – хмуро поинтересовался он. – Впрочем, не важно, проводите его в гостиную.

Спустя несколько минут в гостиной появился статный мужчина. Владимир поморщился. Он знал этого человека. В слегка помятом с дороги пальто, с взъерошенными русыми волосами и уверенным взглядом бесцветных глаз перед ним стоял Никодим – незаконнорожденный сын мецената Горбушина и ближайший родственник Полины.

Никодим был человеком из той гвардии, которая ни перед чем не остановится. Младше Владимира всего на два года, он вырос на улицах, привык выживать в самых тяжелых условиях и не имел никакого образования. В нем не было ничего привлекательного: отталкивающая внешность, отсутствие стиля. Впрочем, это не мешало Никодиму уверенно идти по стопам слишком поздно признавшего его отца. Он перешагивал через людей и предавал своих подельников, и ничто не могло остановить его на пути к цели.

– Чем обязан визиту? – окинув гостя холодным взглядом, поинтересовался Владимир.

– Как приятно застать хозяина дома! И как же ароматно пахнет коньяк. М-м-м, – протянул Никодим. Перекинул через руку помятое пальто, подхватил из серванта хрустальный бокал на короткой ножке и устроился в свободном кресле так, будто всегда жил в этом доме. – Признаюсь честно, Владимир Георгиевич, я не думал, что путь в ваши края займет столько времени. Даже частная авиакомпания доставляла меня сюда несколько часов! Больше никогда не решусь на такое неудобное путешествие!

– Кажется, тебя и не приглашали, – Владимир в упор рассматривал неряшливого гостя, решая – вышвырнуть родню жены сразу, или оставить. Поразмыслив несколько мгновений, он все же разлил коньяк.

– Ну, за встречу! – Никодим, приподняв бокал, тут же опрокинул его в себя и подхватил с блюдца дольку лимона. Владимир приподнял бровь – Никодим проглотил дольку лимона вместе с горькой шкуркой и приступил к ароматной красной икре. Он загребал ее из банки с таким восторгом, будто никогда не пробовал ничего подобного.

– Превосходно! Коньяк, лимон и красная икра! Мое любимое сочетание!

Сладко улыбнувшись, Никодим развернулся к Метелину.

– Так зачем ты притащился в такую даль, Никодим? – посмотрел на родственника жены Владимир.

– Из-за своей неуемной сестрицы, конечно же! – фыркнул тот.

– А чем тебе не угодила Поля? Впрочем, это и дураку понятно, чем она не угодила.

– Вот именно! – согласился с ним Никодим и торопливо отправил в рот еще одну ложку красной икры. – Она вьется вокруг отца днем и ночью! Не дает ему спокойно доживать последние месяцы жизни! И все это ради чего? Ради того, чтобы пустить его средства и так долго нарабатываемые связи по ветру! Есть ли что-то смешнее, чем взбалмошная девчонка во главе монстра, которого создал отец?! Да и мотив у нее один – месть! Это же глупо! Глупо виться вокруг отца во имя мести!

Владимир вздохнул. Он понимал, о чем говорил его хамоватый гость, но вставать на его сторону не входило в его планы.

– Чтобы унять ее пыл, отец выставил ей невыполнимое условие!

Разлив по бокалам коньяк, Метелин поморщился.

– Я слышал об этом условии.

– Неужели ты не понимаешь, что она не сможет выносить ребенка?! – с отчаяньем во взгляде бесцветных глаз уставился на Владимира Никодим.

Взяв свой бокал, Владимир усмехнулся.

– Я в курсе, Никодим.

– И ты согласен с тем, что Полина может погибнуть?!

– А ты очень сильно за нее волнуешься, как я посмотрю?

– Дело не в моих чувствах! Не находишь, что глупо бросить на алтарь свою жизнь во имя корысти?

– А ты боишься, что она сможет выносить ребенка, и деньги достанутся не тебе?

– Это же бред! Она не выносит ребенка! Врачи утверждают в один голос, что не выносит!

– А от меня тебе что нужно, Никодим?

Брат Полины гадко улыбнулся и полез в карман пальто.

– Я все знаю.

– Что ты знаешь?

Он достал плотный конверт и протянул Метелину.

– У тебя ведь здесь есть другая женщина, да, Владимир Георгиевич? Я наводил справки о твоей личной жизни несколько лет назад. У тебя была совсем другая невеста! А теперь она воспитывает близняшек! Странно, не находишь?

Владимир изменился в лице. Внезапно приблизился к Никодиму и сжал его горло так, что тот начал задыхаться.

– Не суй свой нос в мою жизнь! Иначе не доберешься до дома, ясно тебе?! – прохрипел он. – Посмеешь коснуться Нади или детей, местная полиция не станет разбираться, что за труп без документов всплывет в озере или сорвется со скалы!

Никодим умоляюще захрипел и вскинул руки.

– Я пришел, чтобы договориться! Я не собирался трогать твоих детей! – кашляя, просипел он. – Мы ведь можем договориться!

– Не можем!

– Разве тебе не интересно сотрудничество? Обещаю, что никто не узнает о твоих детях! Более того, если я получу наследство, я вычеркну тебя из списка отцовских должников! Ты ведь знаешь, что у отца есть особый список? Туда он вносит людей, с которыми заключает невыгодные для них сделки в обмен на услуги! Ты стоишь в списке номером один! Если хочешь остаться здесь, в своей глуши со своими детьми, нам придется сотрудничать! Я получу доступ к отцовскому наследству, и твое имя будет вычеркнуто из списка! Твое и твоей бывшей невесты! От тебя только и требуется – не зачать наследника с Полиной до смерти отца!

Метелин с силой тряхнул его за плечи.

– Мне неинтересно ваше наследство! – зарычал он. – Все, что мне нужно – чтобы вы оставили меня в покое! Как распределит наследство между вами мой тесть, зависит только от его самодурства! И я не собираюсь подвергать смертельной опасности свою слабую здоровьем жену! А тебе бы пора понять, что ей тоже сломали жизнь!

– А мне не сломали?! Полина росла в роскоши, а меня бросили сразу же после рождения! Я был вынужден выживать, пока она бесилась от безделья и сытой жизни!

– Ты здоров, а Полина нет! Есть ли для женщины худшее наказание, чем никогда не увидеть своих детей?!

Никодим поправил свитер и взглянул на мужа сестры.

– Отставь эти сентиментальности для впечатлительных девчонок! Кому нужны дети в наше время?!.. В общем, вот что, Владимир: хочешь мира и благополучия своей Наде и дочкам, будь так добр, не иди на поводу у Полины! Мне кажется, у тебя и без этого достаточно детей. Я же буду нем, как рыба. Отец слабеет с каждым днем, сейчас ему сюда не добраться. Будет лучше для всех, если наследство останется за мной. Полина получит выходное пособие и свободу делать все, что пожелает. Для взбалмошной девчонки этого достаточно! Надеюсь на твое благоразумие, потому что здесь мы зависимы друг от друга.

Он поднялся с кресла, подхватил с пола свое упавшее пальто и усмехнулся.

– Мы в одной лодке, хочется тебе этого, или нет! До тех пор, пока Полина не беременна, твои дети и Надя в полной безопасности, помни об этом! Но стоит тебе пойти на поводу у жены… В этом направлении лучше не думать. Я не имею жалости к женщинам и маленьким детям. Жизнь научила меня быть жестоким, Владимир.

Никодим надел пальто и вышел, даже не попрощавшись.

Владимир проводил незваного гостя тяжелым взглядом.

Проныра, от которого нигде нет спасения. Нет человека продажнее Никодима! А теперь он будет давить своим знанием о Наде. Только ни один из предполагаемых наследников не получит денег, которые успел накопить за свою жизнь меценат Горбушин. Не глуп он, ой не глуп! И нажитое непосильным трудом в руки продажного Никодима не отдаст также точно, как и не отдаст взбалмошной дочери.

День в ресторане прошел, как во сне. Все мои мысли были только о Владимире. Он был в городе, и меня сжигала тоска. Как же мне хотелось с ним поговорить! Откровенно, без всяких обид и претензий! Теперь, когда он знает о дочках, кого он выберет? Я не готова его отпустить. Наверное, никогда не буду к этому готова… Да, верно, я заслуживаю осуждения, ведь он женат! Но те, кто меня осудят, были ли они в той ситуации, в которой жила эти годы я?

– Надь, ты не приболела? Застыла, как неживая… – высунулся из-за барной стойки Дамир.

Я рассеянно улыбнулась. Я вдруг ощутила, что действительно уже долго стою, не шелохнувшись. Мимо проходят официанты, посетители, а я никак не реагирую на них. Просто стою и верчу в руках пустой бокал.

– Дамир, я уйду сегодня на пару часов раньше. Если позвонит Ярослава, ничего ей не говори.

– Да что с тобой, Надя? С тех пор, как приехал Метелин, ты места себе не находишь! Я видел вчера, как ты на него смотрела! Но он ведь женат, Надя!

– Я знаю… Прости, ничего не могу с собой поделать. С тех пор, как он вернулся, я сама не своя.

– Стоит ли возлагать надежды на женатого мужчину?

– Ты не понимаешь… Он отец моих дочек!

– Отец?..

На суровом лице Дамира мелькнула горечь.

– Об этом никому не надо знать! – я уже жалела о своей излишней откровенности и схватила его за руки. – Никому, слышишь?!

– Ох, Надя… Будь осторожна, ладно? Не нравится мне все это, – хмуро буркнул он. – Поезжай, я тебя сегодня прикрою. Но завтра у меня работа в Службе Спасения.

– Договорились. Завтра я буду работать за двоих.

Как во сне, я надела пальто. Достала из сумочки ключи от машины и села за руль. Я ехала в дом, который достался Метелину от его матери.

Мне хотелось его увидеть. Заглянуть в его зеленые глаза, утонуть в них, раствориться…

Вот и нужный мне дом. Я припарковала автомобиль у невысокого забора и выбралась наружу.

Добротный дом из кирпича, засыпанные листвой дорожки, притихший накануне холодов сад. Пожилая женщина в длинном дутом пуховике сметала листья во дворе метлой. Я знала, ее имя – Анисат. Она жила с матерью Владимира последние несколько лет, помогая по дому. Видимо, Владимир не дал ей расчет.

Неуверенно притормозив у калитки, я громко постучала. Два огромных волкодава в клетке залились громким лаем.

Анисат вскинула голову и с любопытством взглянула на меня.

– Здравствуйте! Я к Владимиру Георгиевичу! Он дома? – чувствуя себя очень глупо, громко поинтересовалась я.

– Дома, дома… – заторопилась к запертой калитке она. – Только вернулся, я ему стол обедать накрыла. Проходи, Надя, думаю, он будет рад, если ты разделишь с ним обед. – И принялась отпирать замок.

На пороге дома мелькнул сам Метелин. В наполовину расстегнутой рубашке и брюках, с взъерошенными волосами – по всему было видно, что он только что вернулся из города и не успел переодеться.

Изумрудные глаза сверкнули радостью.

– Владимир Георгиевич, к вам гостья, – пропуская меня во двор, заулыбалась Анисат.

– Надя! Как я рад тебя видеть!

Владимир шикнул на собак и заторопился мне навстречу.

Я смутилась. Только сейчас поняла, как глупо на самом деле выглядит мой визит. Зачем только приехала? Спросить, нужна ли я ему?! У меня получается и гордости нет, раз я приехала к мужчине о таком спрашивать!

«К женатому мужчине», – где-то глубоко внутри кольнула совесть.

Но продолжить себя корить я не успела – тут же оказалась в теплых объятиях Владимира и в плену его обаятельной улыбки.

– Я как раз собирался обедать. Пообедаем вместе?

Я вдруг подловила себя на мысли, что с самого раннего утра ничего не ела.

– Пообедаем, – кивнула, жадно ловя его наполненный теплом взгляд.

– Я сейчас сервирую на двоих! – отставив метлу в сторону, засуетилась Анисат.

Но мы ее не слышали. Стоило мне оказаться в объятиях Владимира, и все сомнения отступили. Был только он. Его руки, его глаза, его готовые сорваться на поцелуи губы.

Он завел меня в дом, помог мне снять пальто и сапоги, достал комнатные тапочки, которые его мать хранила в особом отсеке «для гостей» и повел в столовую.

Через несколько минут мы сидели друг против друга в мрачной выложенной камнем столовой за безупречно накрытым Анисат на две персоны столом.

– Как бы я ни радовался твоему приезду, но меня не оставляет тревога по этому поводу, – щедро накладывая жаркое в мою тарелку, взглянул на меня Владимир. – Скажи, все в порядке? Девочки здоровы?

– Да, – я кивнула. – Они в садике. У меня есть пара часов, прежде чем их надо будет забирать домой.

Наши взгляды встретились, и его губы дрогнули в улыбке.

– Для чего бы ты не приехала, я рад, что мы проведем это время вместе.

Мы принялись за еду.

Как странно обедать в старинной столовой его матери!

Владимир разливал в высокие бокалы гранатовый сок, что-то рассказывал, а я молчала. Мысль о том, что сейчас я должна была быть на месте его жены и могла бы иметь законное право сидеть за этим столом, больно жгла изнутри.

Вскоре Анисат принесла десерт – еще горячий яблочный пирог и кофе.

– Спасибо, Анисат. Ты можешь идти, мы с Надей управимся сами, – попросил Владимир и повернулся ко мне. – Хочешь, выпьем кофе в гостиной?

– Хочу.

Только когда захлопнулась дверь старинной гостиной, я почувствовала себя спокойнее.

Владимир поставил передо мной чашку кофе и кусок ароматного пирога на расписной тарелке.

Я покачала головой и отодвинула пирог в сторону.

– Я не хочу десерт.

Он подвинулся ко мне, и наши взгляды встретились. Аромат его туалетной воды, терпкий и резкий, обволакивал и будоражил. Низ живота свело сладкой болью, и у меня перед глазами все поплыло.

Почувствовав мое желание, Владимир оказался так близко, что я слышала его дыхание. Взгляд изумрудных глаз вспыхнул страстью.

– А чего ты хочешь, Наденька?

Пальцы его руки коснулись моей щеки. Большой палец провел по нижней губе. Прикосновение обожгло. Я посмотрела ему в глаза – прямо, в упор.

«Только не отпусти…» – молила в своих мыслях.

– Тебя… – шепнула хрипло, не отрывая взгляда.

Он накрыл мои губы поцелуем – неистовым, горячим, живым, – и я затихла в его сильных руках. Спустя мгновение его жаркие поцелуи жалили, обжигали, и от них не было никакого спасения.

Его губы скользили по моей шее, руки неистово гладили спину и плечи, а я, охваченная безумным желанием, покорно плавилась в его руках.

Меня охватило пламя. Оно рвалось наружу, и я уже не могла его погасить.

Перед глазами все померкло. Я знала: он мой, а я его. Так должно быть! Неправильно, что между нами пропасть!

…Полумрак спальни, широкая постель. Я снова сходила с ума от наслаждения в его руках. Падала в пропасть вместе с ним, судорожно комкала простынь, тонула в его ласках и поцелуях, и ничто не могло сравниться с наслаждением от того, что он снова сделал меня своей.

– Ты только мой, – безжалостно царапая ногтями его спину, исступленно шептала в его губы я. – Мой!

А он в ответ расписывал неистовыми поцелуями каждый миллиметр моего тела. От его колючих прикосновений кожа горела огнем, но мне хотелось еще. До боли, до крика хотелось принадлежать ему одному.

Я очнулась в объятиях Владимира, когда за окном спальни воцарилась темнота.

– Знаешь, я столько раз представляла, как бы все сложилось, если бы я и мои девочки были твоими… Столько раз рисовала себе в воображении наш дом, их детские комнаты, нашу с тобой спальню… Мне казалось, если у меня отнимут мои фантазии, я сойду с ума… – запустив пальцы в его волосы, с горечью шептала я.

Он молчал. Лишь нависал надо мной и пронзительно смотрел на меня в полумраке спальни.

– Мне надо ехать, – шепнула я. – Девочки ждут меня в саду…

Выскользнула из его объятий и потянулась за платьем. В глазах блеснули слезы. Я не хотела от него уходить. Как же я этого не хотела! Этот маленький, ограниченный во времени кусочек счастья – и вот, он уже ускользает в неизвестность, снова выталкивая меня в неприветливую реальность, в которой мы не вместе!

Владимир резко развернул меня к себе и обхватил ладонями мое лицо.

– Я знаю, зачем ты приехала… – хрипло зашептал он. – Я остался здесь, потому что выбрал тебя. Я люблю тебя, Надя! Только тебя одну. Что бы не случилось с нами в будущем, я хочу, чтобы ты это знала…

Я коснулась ладонью его щеки.

– Я тоже тебя люблю. Ничего не изменилось за годы разлуки.

– Тогда ты должна понимать – мы с тобой сейчас в очень опасном положении. Любой шаг в сторону, и мы окажемся под перекрестным огнем.

Несколько мгновений я смотрела ему в глаза.

– Я знаю! – сорвалось с губ. – Но знать, что ты так близко и не иметь возможности быть твоей – это невыносимая пытка!

Он усмехнулся и обхватил ладонями мое лицо.

– Ты моя, Надя! Моя, а я твой! Просто надо немного подождать. Поверь, я сделаю все возможное, чтобы мы с тобой были вместе!

Я почувствовала, как в горле встал ком, и отодвинулась.

– Мне пора. Девочки ждут.

Он кивнул.

– Я отвезу тебя.

– Не надо, я за рулем. Да и ты прав. Незачем давать пищу сплетням!

Спрятав глаза, я принялась одеваться. Торопилась, потому что время неумолимо летело вперед, а мне не хотелось, чтобы дети ждали меня в сторожке у охранника.

В прихожей Метелин подал мне пальто.

– Я поеду с тобой, Надя, – тоном, не терпящим возражения, сообщил он и снял с вешалки свою куртку. – Я хочу видеть детей. Заедем куда-нибудь поужинать вчетвером?

– Что ж, ты сам нас пригласил. Потом не жалуйся, если они опрокинут кетчуп тебе на брюки в самый неподходящий момент, – рассмеялась я. От сердца отлегло – разлуки не будет! Мы проведем вечер вместе, как семья!

Он улыбнулся:

– Напугала!

Открыл мне дверь и пропустил вперед.

До калитки мы шли молча.

– Надя, мне тревожно, что ты ездишь одна, – пока я искала в сумочке ключи, хмурился Владимир. – Давай, я выделю тебе водителя?

– Глупости, Вова! – фыркнула я. – Зачем мне водитель? Я и сама водить умею!

Он покачал головой и сел рядом со мной в машину.

– Я заеду завтра в ресторан во второй половине дня. С утра поеду с Хамзатом на его новый объект. Очень уж он жаждет сделать из меня инвестора, чтобы привязать к краю. А деньги с продажи «Гранда» надо куда-то вкладывать. Так что завтра будет решающий день.

Я сверкнула взглядом в его сторону.

– Здесь я с Хамзатом за одно.

– А знаешь, что? Давай сорвемся куда-нибудь на выходные? Ты, я и наши девочки? Снимем номер в отеле у озера, проведем вместе время вдали от любопытных глаз? – испытующе взглянул на меня Владимир.

– Звучит заманчиво.

– Значит, ты согласна?

– Согласна, если ты все организуешь.

Он заулыбался.

– Обижаешь.

Я повернула ключ в зажигании, и машина сорвалась с места. В моем сердце воцарился странный покой. Я получила то, зачем пришла. Назад пути не было.

В бургерной было не много посетителей в этот вечер. Только двое молодых людей ожидали заказ, да несколько человек сидели за барной стойкой.

Девочки так обрадовались, что мы поедем ужинать не домой, а в закусочную, где им выдадут собственный обед с игрушкой, что не замолкали ни на минуту. Они висли у меня на руках, тянули Владимира к стойке с меню и наперебой просили добавить в коробку с обедом яблочные дольки и морковные палочки.

Наконец на свободном столике появился большой поднос с вкусностями, и дети притихли.

Мы разобрали их боксы, помогли открыть сок и распечатать пакет с нарезанными морковными палочками и яблочными дольками.

– Знаешь, когда мы вместе, все делается быстрее, – улыбнулась я.

Владимир накрыл мою руку своей теплой ладонью.

– Скоро мы будем делать это каждый день, обещаю, – тихо произнес он.

– После того, как ты вернулся в нашу жизнь, я уже не представляю, как мы будем без тебя… – сорвалось у меня с губ признание.

– Неужели ты думаешь, что я вас оставлю? – нахмурился он.

– Я этого боюсь. Рано или поздно твоя жена о нас узнает.

– Не бойся. Нас с женой ничего не связывает, только контракт. Как только выпадет удобное время, мы разведемся. Мне жаль, что тебе приходится быть ущемленной в своих правах, Надя. Я сделаю все, чтобы поскорее изменить обстоятельства.

– А еще говорят, твой тесть очень опасный человек…

– Да, не без этого. Но он больше не может рушить жизни, как делал это раньше. Он слишком слаб для этого. Сюда ему точно не добраться. А там вокруг него вьются стервятники-наследники.

– И сколько у него наследников?

– Моя жена и ее незаконнорожденный брат Никодим. Хотя, они зря топчутся у него в больничной палате. Он ничего им не оставит. Так, забавляется веселья ради, выставляя невыполнимые условия то одной, то другому.

– А мы с тобой… теперь любовники, да?

Владимир отрицательно покачал головой и накрыл мою руку своей.

– Мы с тобой родители двух прекрасных девочек. Подождем немного до лучшего момента.

Я вздохнула и задумчиво отпила глоток чая из бумажного стаканчика.

…Вот и закончился наш семейный ужин. Девочки почти не перепачкались. Только Маша пролила немного сока на свою кофточку.

У дома тетки Владимир помог девочкам выбраться из машины, и они побежали во двор.

У входной двери мелькнула Ярослава.

– Мои хорошие! Вы где так задержались? Я соус на ужин приготовила, а вас все нет, – выхватила у Саши розовый рюкзачок она.

– Мамин жених пригласил нас в бургерную! – выпалила Мария.

– Жених?..

Ярослава впилась зорким взглядом в полумрак у ворот.

– Знаю я этого жениха, будь он неладен! – насупилась она. – Привязался на нашу голову! Пойдемте в дом, я вам помогу раздеться!

Она хлопнула входной дверью подчеркнуто громко, так, что задрожали стекла на окнах. Мы с Владимиром остались одни.

Он привлек меня к себе и нежно поцеловал в губы.

– Сегодня ночью я буду скучать по тебе, Надя. Мысль о том, что вы с девочками останетесь здесь, а я поеду в пустой родительский дом, сводит меня с ума…

– То, что мы не вместе, сводит меня с ума еще больше, – коснувшись его колючей щеки ладонью, шепнула я.

– Я постараюсь исправить это как можно скорее.

– Обещаешь?

Он крепко прижал меня к себе и коснулся губами моей макушки.

– Обещаю.

– До встречи, Вова.

– До встречи. Завтра во второй половине дня загляну в твой ресторан, – шепнул в мои губы он.

– Я буду ждать…

Сверкнули фары подъехавшего такси. Владимир коснулся моих губ легким поцелуем и махнул водителю.

Я улыбнулась и нехотя высвободилась из его объятий.

– Иди в дом, Надя. – Пронзил меня острым взглядом он.

Я кивнула и торопливо захлопнула железную калитку.

Ярослава встретила меня на пороге полным укоризны взглядом.

– Чего ты с ним путаешься?! – всплеснула руками она.

Я нахмурилась.

– Не лезь в мою жизнь, ладно?

– Он ведь на тебе никогда не женится! Никогда! Так и останешься у него в любовницах!

– Значит, участь у меня такая! – зло прикрикнула я. – Любовницей при двоих детях быть! Кому-то прокуроры по пятницам, а кому-то несвободный мужчина!

Ярослава фыркнула и ушла в столовую. Обиделась на меня за грубость.

Я же поднялась наверх, купать девочек и укладывать их спать.

– Мам, – шепотом позвала меня Саша, когда мы были уже в пижамах, и я зажигала в комнате ночник.

– Что?

– А твой жених… он будет нашим папой?

– Будет, если женится, – высунула любопытный носик из своей кроватки Мария. – Так тетя сказала.

Я зажгла ночник и улыбнулась.

– Я открою вам секрет, только никому о нем не говорите.

Девочки отбросили одеяльца в сторону и подобрались ко мне с двух сторон. Затаив дыхание, они приготовились слушать секрет.

– Владимир Георгиевич и есть ваш папа.

Девочки изумленно переглянулись.

– Настоящий?! – Забираясь мне под руку, шепнула Мария.

– Настоящий, – кивнула я.

Саша задумчиво молчала. Только забралась мне под руку с другой стороны и натянула на себя сшитое из цветных лоскутов одеяльце.

Метелин

Надя уехала, но дом был пропитан ее недавним присутствием. Метелин мрачно взглянул на смятые простыни. Как же ему хотелось усадить Надю и детей в свой внедорожник! Привезти всех в свой дом, вместе поужинать, поиграть с девочками, почитать им на ночь сказку, а потом делить одну постель на двоих с Надей!

Завибрировал мобильный. Звонил управляющий делами.

– Владимир Георгиевич, добрый вечер! Есть пара хороших домов в коттеджном поселке, – сообщил он. – Развитая инфраструктура, магазины, аптека – все в шаговой доступности. До города пятьдесят минут на машине, я засекал. Цена на дома, конечно, зашкаливает, но оно того стоит – весь поселок под видеонаблюдением, ни одна мышь незамеченной не проскачет. Думаю, комфортнее места для женщины и двоих детей не придумаешь.

– А до озер далеко?

– До озер рукой подать! Там такие виды, закачаешься! И воздух – дышать не надышаться.

– Завтра утром до десяти можно будет посмотреть дома? В десять я должен быть в другом месте.

– Думаю, да, Владимир Георгиевич. В восемь часов можем встретиться и через час будем там.

– Тогда увидимся утром.

Он отключил вызов и заметил на экране два пропущенных звонка от Полины. Тяжело вздохнув, Владимир уставился на телефон. Полина… его молодая капризная жена. Обязательство, которое никак не сбросить со счетов. Рано или поздно она узнает о Наде.

«Сейчас еще не время», – мелькнула мысль.

Он набрал номер ее телефона.

– Вова, привет! Почему ты не берешь трубку? – вспыхнула жена.

– Привет. Я был занят.

– Вечно твои дела!

– Раньше тебя устраивало, если я не появлялся дома.

– Сейчас мне надо, чтобы ты приехал! У меня осталось всего несколько дней.

– Дней до чего, Поля?

– Ты что, забыл?! До того момента, когда можно будет зачать ребенка, конечно! Скажи, когда ты вернешься?

– Поля, оставь эти глупые мысли о зачатии! – разозлился Метелин.

– Ты не можешь не выполнить мою просьбу!

– Я не стану рисковать твоей жизнью и жизнью ни в чем не повинного малыша! Как только твой отец окончательно отойдет от дел, ты получишь свободу. Мы разведемся.

– Сейчас еще рано говорить о свободе! Ты должен мне помочь!

– Помочь? Или подписать смертный приговор тебе и ребенку?!

– Я выношу ребенка!

– Полина, я на это не пойду! Прости, у нас ничего не выйдет. Не получилось у нас семьи, как ты не понимаешь?

Она на мгновение замолчала.

– И… и что?! – начала тараторить, заикнувшись. – У нас уговор, помнишь?! Сделай мне ребенка, а после смерти отца я первой подам на развод!

– Не трать время зря. Я не хочу делать двоих людей несчастными.

– Глупости! Скажи, когда ты вернешься?

– Я не планирую возвращаться, Поля. Мой дом здесь. Будет лучше, если ты оставишь свои мысли о риске ради наследства и займешься тем, что для тебя действительно важно.

– Нет ничего важнее наследства!

– Поля, он тебе ничего не оставит! Он с вами играет: с тобой и с Никодимом! Ты рискнешь своей жизнью, а в итоге, в лучшем случае останешься с нежеланным ребенком от нелюбимого мужа без доступа к средствам!

– Ты бросаешь меня?..

– Поля, когда мы подписывали договор, я взял на себя ответственность. Я никогда не оставлю тебя без поддержки. Но дать тебе то, о чем ты просишь, не смогу. Прости.

В трубке раздались короткие гудки – Полина бросила трубку.

Полина

Она не находила себе места. Все мерила, мерила шагами холодную квартиру мужа, в которой никогда не могла согреться.

«Неужели он меня бросит? Надо что-то делать!»

Полина решила посоветоваться с подругой. Ляля Ригман работала в одном из Московских домов мод и всегда подбирала для Поли самые новомодные наряды из последних коллекций.

Немного поразмыслив, Поля накинула на хрупкие плечи дорогой мех, вызвала личного шофера и отправилась в гости к Ляле. Та приглашала ее накануне в свой дом, примерить один из новых костюмов.

«Я отложу для тебя самый лучший цвет! Как приедешь, костюм твой!» – звучал в ее ушах голос Ляли.

Что ж, возможно, Ляля подскажет, как обвести вокруг пальца Владимира и получить от него ребенка.

Ляля курила электронные сигареты и постоянно что-то болтала. Приезду Поли она несказанно обрадовалась.

– Два! Два человека сегодня покушались на твой костюм! – приподняв вверх тонкий палец, возмущалась Ляля. – От второго я едва отбилась! Только упоминание имени твоего отца заставило потенциального покупателя отступить!

Поля нахмурилась. Она не любила, когда ей напоминали, как влиятелен ее отец.

– Вот он!

Ляля распахнула дверцы гардероба и извлекла оттуда стильный брючный костюм цвета шампанского.

– Примерь, твой супруг будет в восторге, если ты явишься с ним под руку на банкет в этом костюме!

Поля вздохнула и послушно скрылась в примерочной.

Атласная ткань струилась вниз, подчеркивая красоту и хрупкость. Ах, вот бы в этом костюме и на подиум! Вот бы где Поле не было равных! А так… такое чувство, что дом высокой моды просто собирает для нее крохи, что падают с общего стола, и все из жалости и страха перед громкой фамилией ее отца…

– Мне нужен твой совет, – тщательно разглаживая на блузке невидимые складки, поймала взгляд подруги в зеркале Поля.

– Тогда давай выпьем по чашечке чая. Мне такой чай из Китая на заказ привезли! М-м-м!

– Отлично, заодно и попробую твой заморский чай.

За столом Полина рассказала подруге о своей беде.

– Что тут скажешь, – задумчиво развела руками Ляля. Подлила Полине в чашку ароматный чай и продолжила:

– Муж твой очень прав в том, что боится за твою жизнь. Да и любви у тебя к нему нет, Поля! Ну, давай начистоту? Нет же?

– Причем здесь любовь?! – закатила глаза Полина. – Ты как маленькая, честное слово, Ляля!

– Слушай, есть у меня одно очень хорошее средство, мне его из Китая по большому секрету привезла коллега. Капли с феромонами. Мужика в два счета околдовывают! Даже если он к тебе ничего не чувствовал, как феромоны эти в воздухе уловит, так и перед глазами пелена поплывет. Захочет тебя в тот же миг, а ты не теряйся, тащи его в спальню! Потом, конечно, он очухается, но дело будет сделано.

– Поделись! – взмолилась Полина. – Я уже билет на самолет забронировала! К нему в горы лететь, это как на край света! Но я все равно полечу! Выполнит свой долг, а потом пусть идет на все четыре стороны! Я сама на развод подам, как только отец совсем ослабнет.

– А с ребенком-то что делать будешь, если все сложится?

– Мало у меня денег, что ли? Няню найму, гувернантку! Уж на их услуги у меня средств хватит, – улыбнулась Полина.

– Дура ты, Поля, – вздохнула Ляля. – Дети, они должны по любви рождаться. На что ты ребенка обрекаешь? Ну, да ладно, твоя жизнь, твое решение. Посиди здесь, я тебе средство принесу. Капнешь на шею перед его приходом несколько капель, и дело в шляпе. Еще ни один мужик у меня не давал сбоя! Они как аромат этот учуют, им все равно – женат, не женат, любит, не любит. Как дикий зверь становятся. Только о сексе и думают.

Полина с благодарностью всунула подруге на две купюры больше, чем стоил костюм и ловко спрятала маленький пузырек с каплями в своей сумочке.

«Жди меня, Вова. Через три дня я к тебе приеду. Без ребенка в Москву не вернусь», – твердо решила она.

Обычное утро в ресторане. Мягкая музыка лаундж лилась из колонок невидимой музыкальной установки. Спокойно переговаривались повара на кухне. Два официанта были на подхвате – убирали посуду, разносили готовые блюда. Посетителей было не много – испортилась погода: солнце скрылось за тучами и порывами дул ледяной ветер. К вечеру обещали метель.

Я заняла место за барной стойкой и просматривала в ноутбуке даты доставки свежих продуктов. Ярослава осталась еще на один день дома, и я никак не могла дождаться того момента, когда она снова займет свой пост. Я выглядела на все сто – шерстяной костюм барвинкового оттенка, состоящий из свободного свитера и соблазнительно облегающей бедра юбки с разрезом спереди, подчеркивал цвет глаз, а темно-красные туфли на высокой шпильке разбавляли однотонный ансамбль. Темно-русые волосы были заплетены в французскую косу, и конечно же, я не расставалась со своей любимой помадой гранатового цвета.

Теперь я все время думала о Владимире. Время, проведенное в его спальне, оставило неизгладимый след. Я больше не чувствовала обиды за прошлое. Я хотела с ним настоящего. Я мечтала о поездке на выходные, чтобы провести время с дочками и Владимиром! Выходных так мало! Как же мало для тех, кто провел в разлуке четыре года…

«Если бы он предложил уехать завтра! Если бы только предложил…» – кружились мысли.

– Вам доставка, – вырвал меня из размышлений голос за спиной. Вздрогнув, я обернулась. Передо мной стоял курьер с букетом завернутых в серую крафт-бумагу белых и розовых роз. Крупные бутоны на сером фоне выглядели нежными и ранимыми.

– Мне? – я растерянно улыбнулась.

– Вы же Надежда?

– Да. А от кого букет?

– От вашего верного поклонника.

Курьер вытащил из пакета красивую коробочку сладостей ручной работы. Сверху была прикреплена открытка и написана лишь одна фраза: «С любовью, В.М».

Губы дрогнули в улыбке – так подписывал для меня подарки Владимир в нашем далеком прошлом.

– Спасибо!

Я бережно взяла в руки букет и коробку сладостей, и курьер заторопился к выходу.

– Вазу, Надежда Максимовна? – Одна из официанток остановилась возле меня и улыбнулась.

– Да, конечно. Поставьте цветы в воду, Светочка. А коробку сладостей я оставлю здесь.

– Может, чашечку кофе, раз уж вам доставили сладости?

– А давайте!

Света понимающе кивнула.

– Через две минутки принесу!

И подхватила у меня из рук нежный букет роз от Метелина.

Я осторожно отклеила от коробки открытку с подписью и сжала ее в руках. В сердце разливалось горячее тепло от этого «С любовью, В.М».

Зазвенела музыка ветра на входной двери. Я подняла глаза и внутри все похолодело: в ресторан вошел племянник Шерхана Рустам.

Окинув зал пренебрежительным взглядом, он поправил расстегнутое пальто и двинулся мне навстречу. Два тонких пластыря на переносице сигнализировали о том, что после моего удара хирургу пришлось наложить швы.

В руках Рустам держал коробку. Взгляд карих глаз, пронзительный и опасный, не предвещал ничего хорошего, а двое похожих на шакалов мужчин по обе стороны от него казались прямой угрозой благополучию ресторана. У одного из охранников в руке был зажат кастет, а второй играл битой.

– Дамир… – негромко позвала я, но тут же поняла, что звать Дамира ни к чему. Даже если Дамир справится с тремя вооруженными бандитами, без потерь нам не обойтись.

Вот теперь я пожалела, что не послушала его и не наняла дополнительную охрану!

Я быстро спрятала сладости и открытку в ящик, а взгляд заскользил по ресторану. Посетителей было не очень много – только два столика у окна в дальнему углу были заняты семьями с детьми.

– Наденька! Какая встреча! – вальяжно облокотившись о барную стойку, ухмыльнулся Рустам и громыхнул у меня перед лицом коробкой.

– Что тебе угодно? – чувствуя дрожь внутри, но все еще стараясь держать марку, холодно поинтересовалась я.

– Кое-кто сильно напортачил на приеме… Кажется, прислугу нанимают для того, чтобы она исполняла заказ хозяев? Только почему-то моя прислуга решила, что ей все можно?

Он дерзко впился пальцами в мое лицо. Схватил за подбородок и заставил поднять на него глаза.

– Здесь нет твоей прислуги! – дернулась из его рук я.

Он с силой вжал меня в барную стойку и жарко зарычал в лицо:

– Кто-то посмел вернуть мой подарок! Вместо того, чтобы на банкете быть рядом со мной в красивом наряде, ты решила, что лучше быть в платье прислуги рядом с этим горцем?! Что ж, твое право! Только за свою дерзость вы оба поплатитесь!

Он откинул крышку, и на дне коробки я увидела то самое платье, которое мы вернули Шерхану.

– А ну, пошел отсюда вон! – зарычал у меня за спиной подоспевший Дамир.

Я зажмурилась: понимала, что силы не равны.

– Дамир, не надо… – успела вскрикнуть. А в следующий миг Рустам отлетел в сторону.

Двоим шакалам-охранникам не нужно было давать команду – они принялись за Дамира, попутно круша полки с бокалами и бутылками.

Завязалась драка. Летели разбитые стекла, визжали официантки, забились в угол напуганные посетители. Вооруженные люди Рустама не знали, что такое цивилизация. Они били Дамира ногами и размахивали битой с такой силой, будто не планировали сохранить ему жизнь.

– Нет! Не трогайте его! – в отчаянии всхлипывала я, но меня никто не слушал.

– Сегодня вечером чтобы ждала меня здесь в этом платье! – больно схватив меня за локоть, зарычал Рустам. – Я заберу тебя отсюда в восемь! Иначе будешь собирать свой ресторан по кусочкам!

Он толкнул меня к раскрытой коробке, и я ударилась об угол мраморной столешницы. От боли в солнечном сплетении потемнело в глазах, и я тихо охнула.

Племянник Шерхана кивком головы подозвал охранников. Бросив Дамира на полу, те быстро вышли вслед за хозяином на улицу.

Позабыв про боль, я кинулась к пытающемуся подняться с залитого кровью пола Дамиру.

– Вызовите скорую! Немедленно! – прикрикнула на девушек.

Всхлипывая, принялась оттирать у него с лица кровь.

Вокруг засуетились испуганные сотрудники ресторана.

– Ты был прав насчет охраны, – растирая слезы, бормотала я. – Как же ты был прав!..

– Я не знаю, как защитить тебя от них, Надя… – прохрипел Дамир. – Мы можем нанять охрану, но боюсь, в нашем случае охрана не поможет. Мне жаль, что я тебя подвел.

– Ты не подвел!.. – помогая ему подняться, всхлипывала я.

– Позвони Абиеву, может, он сможет чем-нибудь помочь.

– Сейчас позвоню! Может, у нас есть шанс как-то повлиять на происходящее…

Я взглянула на столики, но там было пусто. Посетители ресторана торопливо сбежали, даже не заплатив за завтрак. Если так пойдет дальше, мы лишимся своих главных клиентов – семей с детьми. Плохая молва разносится ой как быстро, а городок у нас маленький.

Я бросилась к сумочке. Дрожащими руками достала телефон и набрала номер телефона Хамзата Абиева.

– Хамзат уехал на новый объект, Надя! – весело зазвучал голос его жены Гаяны на другом конце провода. – Уехал, а телефон взять забыл. Он вряд ли вернется рано. Там комиссия из Москвы, они потом будут их кормить-поить в одном из ресторанов допоздна. Да что я тебе рассказываю, будто ты не знаешь!

– Знаю, – буркнула я. На миг меня захлестнула черная зависть. Как же хорошо быть замужем за таким большим человеком, как Хамзат! Весело и беззаботно наводить дома красоту и воспитывать сына. А я… мать-одиночка, которая пытается выжить и униженно просит чужого мужа о помощи.

«Нет мужа, так попрошу любовника!» – зло сжала трубку я и принялась звонить Метелину.

– Привет, Наденька, – тихо поздоровался со мной Владимир. – Ты получила цветы? Они тебе понравились?

Я зажмурилась. Как я забыла про новый проект, призванный разгрузить Приэльбрусье? Метелин ведь тоже там, на объекте, вместе с Хамзатом, ведет переговоры с комиссией из Москвы! А тут я со своими бандитскими разборками из-за платья…

– Пришли к ресторану охрану, – всхлипнула я. – Пожалуйста!

– Что-то случилось?

– Случилось, да… пожалуйста, пришли охрану в ресторан!

Он бросил тревожное:

– Я скоро приеду, – и отключился.

Метелин подъехал час спустя. Ресторан к этому времени уже успели закрыть. Уборщица убирала осколки побитой витрины, а мы считали убытки.

Владимир выбрался из авто, и я растерянно застыла рядом с чудом уцелевшей композицией из нескольких тыкв и стога сена.

Он выглядел непривычно: короткую кожаную куртку, джемпер и джинсы заменили роскошный темно-серый костюм и черное пальто из дорогого кашемира. Мне стало неловко. Метелин – инвестор, который планирует спонсировать самый главный проект края, а тут я с погромом в ресторане!

Но вместе с Владимиром из машины выбрались двое сотрудников из вневедомственной охраны, которую негласно контролировал Абиев, и стало ясно, что к моей проблеме отнеслись со всей серьезностью.

Я отомкнула замок и впустила мужчин в помещение.

– Что случилось, Надя? – сжал мои плечи Метелин. В глазах полыхнула изумрудным огнем тревога.

– Рустам Омаров приходил в гости… – беспомощно взглянула на него я и почувствовала, как дрожат губы. – Они избили Дамира!

– Шесть бокалов, четыре бутылки с ликерами для кофе, – считала убытки одна из официанток. Вторая вбивала данные в ноутбук.

– Платье, Надежда Максимовна… Что с ним делать? – опасливо взглянула на меня первая.

Я передернула плечами.

– Выбросьте его к чертовой матери!

Владимир взглянул на коробку.

– Что за платье? – похолодел его взгляд.

– Из-за платья все и началось! – с отчаянием воскликнула я. – Накануне банкета мне прислали это платье и туфли с требованием надеть на банкет! Дамир отвез подарок обратно… Я думала, оно от Шерхана, но оказалось, что это некрасивое предложение Рустама. А сегодня он снова принес это платье! Его люди разгромили витрину и избили Дамира! А потом Рустам сказал, что если я в восемь часов вечера не буду ждать его здесь в этом платье, ресторан придется собирать по кусочкам…

– Успокойся, разберемся. – Владимир нахмурился и достал из кармана элегантного кашемирового пальто мобильник.

Отойдя в сторону, он несколько минут с кем-то разговаривал. Потом подозвал осматривающих погром в помещении спецов из вневедомственной охраны Абиева.

– Будем давить, – услышала короткую фразу, и стало не по себе.

– Тебе придется уехать. – внимательно посмотрел на меня Владимир.

– Уехать?! – застыла я.

Владимир махнул рукой своим людям, и они втроем направились на кухню. Через пять минут все вместе вышли обратно в зал.

– Точки доступа будут здесь и здесь, – указывал на углы ресторана первый из спецов. – Но помещение должно быть закрыто за час до прихода гостей.

– Надо встретить гостей так, чтобы они забыли сюда дорогу, – задумчиво потер гладковыбритый подбородок Владимир.

– Устроим фейерверк. Как новый год, только круче, – хмыкнул второй «специалист», и я вздрогнула от его взгляда.

– А что будет с рестораном?! – Я испуганно схватила Метелина за руку.

– С рестораном все будет в порядке. А вот вам с девочками будет лучше на пару дней уехать из города.

– Одной с двумя детьми?! Как я смогу их защитить?!

– Не волнуйся, я поеду с вами. И Виктор никуда не денется. Он – отличный телохранитель.

– Владимир Георгиевич прав, – подошел к нам один из сотрудников охраны. – Будет лучше, если вы на пару дней уедете. Насчет ресторана не волнуйтесь, мы здесь управимся без вас.

Я растерянно посмотрела на мужчин.

– Ты уедешь, Надя. Это не обсуждается, – сверкнул взглядом изумрудных глаз Метелин.

– Ну… ладно, – кивнула неуверенно.

– Свою машину оставь возле ресторана. Если Рустам появится, то пусть думает, что ты здесь.

Как во сне я забирала из гардероба пальто и переобувалась в сапоги. Сердце разрывалось от тревоги. А ведь дома осталась Ярослава, которая была не в курсе проблемы с платьем с самого начала!

– Давай, поехали, – Владимир подтолкнул меня к выходу.

Открыл свою машину, и я молча забралась на переднее сиденье. От напряжения я вся дрожала.

– Сначала за детьми! – попросила сдавленно. – Заберем их домой!

Владимир кивнул, и его внедорожник тронулся с места.

– Как вы с Дамиром могли не сказать мне про платье?! – размахивая руками, бегала за мной по комнате Ярослава.

– А что бы тогда изменилось? – сбрасывая в большую сумку вещи, зло отвечала я. – Тебя же по «скорой» в тот день забрали! Чем бы ты помогла?!

– Зачем ты ударила племянника Шерхана в лицо молотком?!

– Он хотел меня изнасиловать! Что мне оставалось?!

– Но не молотком же!

– Бессмысленно обсуждать то, что уже произошло!

– То есть, ты напортачила и экстренно сбегаешь из города вместе с детьми, а я остаюсь расхлебывать последствия?!

Дочки носились по комнате друг за другом. Для них наше вынужденное путешествие было веселым приключением.

– Мам, а можно взять мишку? – притормозила возле меня Саша.

– Можно, – кивнула я, и она полезла в свою кроватку за мягкой игрушкой.

В дверях комнаты появился Метелин и поймал на руки сметающую все на своем пути Машу. Она смущенно вскрикнула, а потом рассмеялась и обхватила его скулы маленькими ладошками.

– Не будет никаких последствий, – подмигнув дочке, спокойно произнес он. – С завтрашнего дня ресторан заработает в обычном режиме. У вас будет хорошая охрана, но она не понадобится. Думаю, с сегодняшнего вечера племяннику Шерхана будет не до Нади.

– Почему? – насторожилась я.

– Если он сунется в ресторан, ему вернут платье и объяснят, как правильно себя вести. Но он не сунется, Надя. Ему будет не до этого. Очень скоро Рустаму предъявят обвинение по сегодняшнему происшествию и отправят в следственный изолятор. Пусть Шерхан попробует его оттуда вытащить!

– Видеокамеры должны были зафиксировать нападение, – нервничала я. – Надеюсь, этого будет достаточно, чтобы Рустам Омаров оказался под следствием!

– Я тоже хочу взять мишку, – опомнившись, начала вырываться у отца из рук Мария. Он поставил ее на пол, и она полезла в кроватку следом за Сашей.

– Тетя, может, поедешь с нами? – желая помириться, предложила я.

– С вами?! Зачем?!

– На всякий случай. Как знать, что придет в голову Рустаму и его дяде?

Ярослава скорбно поджала губы.

– Если бы не ты, Надя, Шерхан Омаров сейчас был бы у меня в кармане! Нет же, тебе надо было все испортить! Вместо того чтобы расслабиться и получить удовольствие, ты ударила его племянника молотком!

– Расслабиться и получить удовольствие?! Да за кого ты меня принимаешь?! – вспыхнула я.

– А что такого-то?! Если бы ты не была такой строптивой, Омаровыми можно было бы запросто управлять! И ресторан бы процветал, и проблем бы не было!

– Как ты с Проскуровым?! – прошипела я.

– Не вижу ничего плохого в моих отношениях с прокурором! Благодаря этому мы держимся на плаву!

– А я не хочу так! У меня дочки!

– Вот именно, Надя! Вот именно! У тебя дочки! Надо посговорчивее с клиентами быть!

Метелин молча наблюдал за нашей перепалкой, но в его мрачном молчании не было ничего хорошего.

– Не хочешь с нами – будь хотя бы здесь осторожнее. – Мой голос дрогнул.

Я продолжила складывать вещи в сумку, но нервная дрожь никак не проходила. После утреннего происшествия страх не хотел отпускать.

Около пяти часов вечера в сопровождении охраны мы с дочками и Владимиром покинули город.

– Надя, я против того, чтобы ты продолжала жить со своей теткой. Девочки видят, какой образ жизни она ведет. Это неправильно!

Он хмуро взглянул на меня.

Я покачала головой.

– Нехорошо вышло, что мы с ней поссорились. Понимаешь, ее убеждения… они далеки от совершенства. Чего только стоит эта постоянная смена мужчин! Но кроме нее мне никто не помогал с девочками. Она ни разу не упрекнула меня, что я родила без мужа, да еще и двоих сразу! Это дорогого стоит! Да и не могу я никуда переехать. У меня нет другого дома, только этот.

Метелин помрачнел, но ничего не ответил.

– Куда мы едем? Я ведь даже не спросила. – Я посмотрела на него.

Он оторвался от дороги и ободряюще коснулся моей руки.

– В один хороший отель. Тебе там понравится. Для нас забронирован самый лучший номер: две спальни, гостиная и широкая терраса с потрясающим видом на горы. Завтрак обед и ужин включены в стоимость. Есть спа, бассейн и игровая комната для девочек. Если все будет в порядке, завтра поедем к озеру.

– Шерхан же не доберется до нас?

– Нет, Надя. Шерхану невыгодно наживать себе врагов на новом месте. Сегодняшний выпад его племянника мне совершенно непонятен. Видимо, Шерхан не имеет власти над своим родственником. Но ничего, Рустам посидит в изоляторе и через неделю начнет думать головой, а не другим местом.

Я вздохнула.

– Если бы все было так гладко, как ты рассказываешь…

– Не переживай. Все будет хорошо. Уж Шерхана мы победим. Давай лучше о хорошем?

– Давай.

– Через час будем на месте. Нас ждет ужин, горячая ванна и крепкий сон. А завтра утром поедем в одно очень интересное место. У меня есть для тебя сюрприз.

– Что за место? Это в горах?

– Нет, рядом с озером.

– А что там?

– Завтра увидишь.

Мои губы дрогнули.

– Я же заснуть не смогу, Вова!

– Сможешь. Я тебе помогу. Я позаботился о том, чтобы у нас с тобой была общая спальня.

Он заулыбался и коснулся ладонью моих коленей.

От интимного прикосновения по коже растеклось предательское тепло. Впервые за вечер я улыбалась.

Когда мы приехали на место, уже совсем стемнело, и с неба срывалась колючая крупа, похожая на мелкий снег. Девочки в дороге заснули, да так крепко, что мне не удалось их расшевелить.

– Не дергай дочек, сейчас мы их занесем.

Владимир обернулся в поисках нашей охраны. Махнул рукой, и из черного внедорожника торопливо выбрались Виктор и еще два мужчины.

– Вить, давай девчонок занесем? Никак не добудимся их с Надей, – указал на спящих малышек Владимир.

– Сейчас занесем. И детей, и вещи. – Виктор деловито направился к багажнику.

– А разве нам не надо регистрироваться? – спохватилась я.

Владимир покачал головой.

– Нет, Надя, здесь все оговорено через своих. Незачем нам светиться регистрацией, пока Шерхана не успокоим.

Он осторожно отстегнул ремень безопасности на детском кресле и подхватил на руки спящую Сашу. Виктор вытащил из машины Машу, и мы направились в холл небольшого, но уютного отеля.

Дежурный администратор выдала нам ключи от номера и повела на второй этаж.

– Мы ждали вас в гости. В номере все готово для проживания. Через полчаса вам доставят ужин, – распахивая двери просторного номера, больше похожего на трехкомнатную квартиру, приветливо улыбнулась она.

– Спасибо!

Я с благодарностью улыбнулась в ответ и пропустила вперед мужчин. Они бережно уложили малышек на широкую постель в одной из комнат и спустились вниз за вещами.

Я подсела к детям и начала тихо снимать с них Сапожки, шапки, курточки. Одна за другой дочки проснулись и начали испуганно озираться по сторонам.

– Ма-ам! – заплакала спросонья Саша, а Маша вцепилась в мою руку.

– Тихо, тихо! Мы же приехали в отель, помните? На отдых!

Я расстегнула свое пальто и усадила Сашу себе на колени.

Маша оживилась. Сон как рукой сняло. Осторожно спустившись с высокой кровати, моя вторая дочка начала исследовать новое место. Выглянула из спальни в холл, потрогала ручку двери ванной комнаты.

«Вот любопытная!» – подумала я и покачала головой.

Саша неотрывно следила за сестрой, а потом вытерла слезы и слезла с моих колен.

– Мам, а где Он? – озадаченно повернулась ко мне Мария.

– Кто «он»? – я приподняла бровь.

– Ну, Он! – сетуя на мою непонятливость, всплеснула ручками дочь.

– Скоро придет, – уверенно взглянула на Машу сестра и тут же пояснила: – Он же папа!

Мария недоверчиво нахмурила бровки:

– Не папа. Он с нами не живет.

– Папа здесь, Машенька. Он спустился вниз за вещами, – пояснила я и начала развешивать в шкафу нашу верхнюю одежду.

Вернулись Владимир и Виктор, принесли наши чемоданы с вещами.

– Мой мишка! – вспомнила об игрушке Саша и подбежала к одному из чемоданов. – Мам, достань мишку!

– Через десять минут принесут ужин, – сообщил Метелин. Он снял куртку и тоже повесил ее в шкаф, после чего закрылся в ванной комнате.

– Ну вот, папа пришел, а вы волновались, – распаковывая чемодан, подмигнула дочкам я.

– А мы долго здесь будем жить? – полюбопытствовала Мария.

– До выходных – точно. А там, как получится.

В дверь номера постучали.

– Это ужин! – спохватилась я и заторопилась к двери.

Нам принесли два полных подноса еды: вкусное жаркое, тушеные овощи, мясную и сырную нарезку, сок в пачках для детей, свежеиспеченный хлеб и даже бутылку сухого красного вина в подарок от отеля.

В небольшой светлой гостиной с выходом на террасу я обнаружила небольшой стол. Его как раз хватило бы на четверых.

– Здесь и поужинаем. – В дверях показался Метелин.

– Да. – Я напряженно улыбнулась.

Стрелки неумолимо приближались к восьми часам вечера, и меня захлестывала тревога. Приедет ли Рустам в ресторан после того, как учинил кровавую расправу над Дамиром, или его успеют арестовать? Увы, пока ответа на этот вопрос не было. Мне очень хотелось позвонить.

Я раскладывала приборы и принесенные угощения, а Владимир повел дочек в ванную комнату.

Вскоре мы сидели за столом. Ужин проходил в суете: девочкам все время что-то требовалось. Их взбудоражил наш резкий отъезд. Они все время что-то говорили, спрашивали и никак не могли успокоиться.

Дети отвлекали меня от тревожных размышлений, но я неотрывно смотрела на часы.

– А ты наш папа? – отставив пакетик сока в сторону, вдруг брякнула Мария и уставилась на Владимира немигающим взглядом.

Он перехватил ее взгляд и усмехнулся.

– Папа, да.

– Если ты папа, то почему с нами не живешь?

– Так получилось, – осторожно пояснил он.

– Ты будешь приходить в гости? – потянулась за сестрой Саша.

– Малышка, когда ты на меня так смотришь, мне кажется, что на меня смотрит моя мама.

– А где твоя мама?

– Уехала. Далеко-далеко… – помрачнел Метелин.

– Жаль, – по-взрослому вздохнула Маша.

Начало девятого. Я старалась не думать, но получалось плохо. Чтобы хоть как-то отвлечься, набрала ванну и выкупала дочек. Переодела их в теплые пижамы. Уложила в большую постель в одной из спален. Рассказывала сказку, а сама напряженно следила в приоткрытую дверь за Метелиным, который с кем-то разговаривал по мобильнику. Мне было очень страшно.

Наконец дочки засопели, и я, поправив на них одеяльца, тихо вышла из спальни.

– Ну что там? – впилась взглядом в сидевшего на диване Метелина.

Он открыл бутылку сухого вина и разлил его в бокалы.

– Еще не знаю.

– Неужели он не приходил?! – обхватив плечи руками, не унималась я.

Владимир протянул мне бокал.

– Наденька, эти люди свое дело знают. Как бы там ни было, завтра ресторан заработает в прежнем режиме.

Я взяла бокал, села рядом с ним и тут же ощутила на шее обжигающий поцелуй.

– Как же нам быть дальше? – отставив в сторону бокал с вином и теряясь в его поцелуях, шептала я.

– Ждать, – шепотом отвечал Метелин.

От приятной тяжести его тела загоралось желание. Я обхватила его колючие скулы ладонями и перехватила пылающий вожделением взгляд.

– Я не хочу ждать, Вова! Не хочу…

Он скользнул взглядом по моим губам, усмехнулся и прижал меня к стене.

– Все будет, слышишь? – Его хриплый шепот обжег шею.

Его язык дерзко скользил по моим губам, жадно врывался в рот и не давал увернуться. Руки неистово поглаживали спину, забирались под свободный свитер и стягивали облегающую бедра шерстяную юбку.

Все тело пронизывала сладкая истома. Я обвивала его крепкую шею, запускала тонкие пальцы в его темно-русые волосы и таяла, окончательно потеряв способность мыслить. Хотелось только одного: вдыхать запах его кожи, прижиматься к его груди и чувствовать, как от его поцелуев и прикосновений по коже разлетаются волшебные мурашки.

Резкий стук в дверь номера заставил нас вздрогнуть.

– Кто это? – Я испуганно взглянула на Владимира.

Он нахмурился.

– Сюда может прийти только Виктор. Прикрой дверь в детскую спальню, чтобы не разбудить малышек.

Одернув свитер, я бросилась в детскую.

Через едва приоткрытую дверь видела, как Владимир впустил Виктора.

– Ресторан обстреляли, – мрачно сообщил телохранитель.

– Как – обстреляли?! – распахнув дверь детской спальни, вскрикнула я.

– Они знали, что мы их будем ждать. Даже близко не подошли, просто открыли пальбу по стеклянным витринам и уехали.

– Вот шакалы! – выругался Метелин. – А что с арестом?

– Ничего пока. Прячется.

– Ресторан сильно пострадал?! – Я сходила с ума от тревоги.

– Витрины придется заменить. И, да, с этого дня усилить охрану на всех объектах.

– Ищите племянника Шерхана! К утру он должен быть арестован! Нельзя дать ему уйти!

– Что же теперь будет? – прикрыв рот ладонью, всхлипнула я.

Метелин прижал меня к себе.

– Ты здесь не одна, Надя. Я не позволю, чтобы с тобой или дочками что-то случилось.

– Столько убытков! Ярослава будет рвать и метать… – угрюмо покачала головой я.

– Разберемся, – целуя меня в макушку, отозвался Метелин. – Главное – найти этого мерзавца и упрятать за решетку. Надеюсь, он проколется, и уже завтра ему предъявят обвинение.

Этим вечером Ярослава решила заняться любимым делом: откупорив бутылку добротного красного вина, она с удовольствием окунулась в пучину своего порока. Ну, а почему бы и нет? Разве не заслужила отпуск такая прекрасная женщина? Раз уж Метелин, будь он неладен, решил поиграть в дочки-матери и увез ее племянницу с близняшками на несколько дней, то дом в полном распоряжении хозяйки.

«Если Надя такая непроходимая дура, то пусть потом кусает локти! Главное – чтобы он ей третьего ребенка в подарок не оставил, прежде чем к жене вернется!» – зло размышляла она.

Набрав полную ванну горячей воды, Ярослава добавила туда ароматическую соль и безжалостно распотрошила бутоны роз, которые стояли в вазе. Пустив по воде красные лепестки, она довольно улыбнулась. Достала из гардероба один из своих атласных пеньюаров и с удовольствием приложила к груди. Сейчас она примет ванну, потом наденет это шикарное одеяние и позвонит прокурору. Кажется, у того жена с детьми уехала к своей маме на несколько дней, так что будет неплохо окунуться в пучину разврата и утвердить свои льготы в отношении ресторана.

Поставив бутылку и бокал на край ванны, Ярослава с наслаждением окунулась в ароматную воду.

Это был настоящий рай – медленно пить вино и нежиться в горячей ванне в полной тишине.

Вино в бокале быстро закончилось. Плеснув еще порцию, Ярослава набрала номер телефона прокурора Проскурова.

– Вячеслав Иванович, добрый вечер! Не скучаете там, без супруги? А у меня дом свободен. Приезжайте, Вячеслав Иванович, я свою племянницу с киндер-сюрпризами на несколько дней в санаторий отправила, а теперь страдаю от одиночества. Готова отдаться вам по первому требованию. Жду встречи!

Довольно улыбнувшись, Ярослава допила вторую порцию вина и выбралась из ванны. Тщательно вытерлась полотенцем и накинула на себя атласную ночную рубашку белого цвета, а сверху – такой же белоснежный пеньюар. В глазах вспыхнул задорный огонек. Держись, Проскуров!

Приподняв бокал и подмигнув своему отражению в зеркале, Ярослава расслабленно выплывала из ванной.

Она сменила постельное белье на шелковое, приготовила вкусные угощения для прокурора и накрыла стол у камина. Беспечно сняла замок с электронных ворот, чтобы не выскакивать на холод, когда приедет прокурор.

Громкий стук в дверь заставил Ярославу вздрогнуть. Быстрый, однако, Вячеслав Иванович! Соскучился по женской ласке, наверное. Еще бы он не соскучился! Ярослава с ним так выкладывается каждый раз!

На пухлых, оформленных у косметолога по последнему слову моды губах заиграла улыбка. Подхватив бокал с вином, Ярослава заторопилась в холл.

Щелкнул замок на входной двери, и хозяйка дома сдавленно вскрикнула. Ей в грудь уперся черный пистолет.

Ярослава узнала гостя. Не могла она не узнать племянника Шерхана и его гадкую ухмылку!

– Где Надя?! – раздался резкий вопрос.

– Я не… не знаю, – заикнулась она.

– Не ври мне!

Грубо схватив ее за волосы, Рустам толкнул Ярославу внутрь холла.

Горящий яростью взгляд раскосых карих глаз остановился на гостиной.

– Ужин, значит, устроила?! Горца своего ждет?! Вот дрянь!

Он отшвырнул Ярославу в сторону. Подошел к арке, соединяющей гостиную и холл, поднял пистолет и прицелился.

Один за другим, под визг Ярославы выстрелы разносили на мелкие осколки початую бутылку вина, бокалы и тарелки с нарезками. Грохот, звон бьющегося стекла… В один миг тихая обитель Ярославы превратилась в побоище. Сама хозяйка, закрыв уши, вжалась в стену и громко икала от шока.

– Где она?! – раздался резкий голос у нее над головой. – Я у тебя спрашиваю: где Надя?!

Он схватил Ярославу за волосы и потянул за собой. Толкнул в осколки, на коврик перед камином и пнул.

Обезумев от страха, Ярослава поползла вперед.

– Хочешь поиграть?! Давай, поиграем!

В его холодном взгляде не было ничего человеческого. Раздался выстрел – пуля пролетела у Ярославы над головой и отбила угол мраморного камина.

Ярослава резалась о битое стекло и ползла. Белоснежный пеньюар перепачкался в крови и разлитом по полу красном вине.

Снова выстрел, совсем рядом. В ушах зазвенело.

Вдруг за камином краем глаза Ярослава зацепила острое отбитое горлышко бутылки. Всхлипнув, она осторожно потянулась за осколком.

Тяжелые шаги раздались совсем рядом. Зажав осколок в изрезанной ладони, Ярослава замерла.

– Я хочу знать, где Надежда! – загромыхал над ухом резкий голос Рустама. – Считаю до трех! Не ответишь – я выстрелю тебе в голову! Раз…

Она зажмурилась, приготовилась попрощаться с жизнью. А потом что-то перемкнуло.

Как разъяренная дикая кошка, Ярослава вскочила с пола. Размахнувшись, в тот же миг воткнула осколок племяннику Шерхана в шею и бросилась бежать на кухню.

Рустам не ожидал такой резкой атаки от слабой женщины и покачнулся. Из горла хлестала кровь.

– Иди сюда, мразь! – прохрипел он и поднял пистолет.

Одно мгновение, один шаг. Пошатнувшись, Рустам упал на пол лицом вниз.

Ярослава икнула. Подождала десять минут в своем укрытии, но племянник Шерхана не шевелился.

– Я что, его… убила? – прошептала она.

В разгромленной гостиной пронзительной трелью зазвонил сотовый телефон, возвращая ее к реальности.

– Что же делать?! – Дрожа всем телом и игнорируя звонок, Ярослава во все глаза смотрела на лежащего между холлом и гостиной Рустама. – Я не хочу в тюрьму! Очень не хочу! Влиятельный Шерхан и слышать не захочет, что это была самооборона!

Она растерянно огляделась. Пол вокруг Рустама был залит кровью.

«Морозилка!» – мелькнула мысль, и взгляд впился в большую морозильную камеру в углу кухни. Там хранили продукцию для ресторана.

Выдохнув, Ярослава прокралась обратно в холл.

Склонившись над телом, она нерешительно ткнула его пальцем. Нет, племянник Шерхана не дышал.

– Черт, черт, черт! – Она всхлипывала от безысходности и дрожала всем телом. – Вокруг столько крови! Как я успею ее убрать?!..

В тот момент Ярослава не чувствовала страха. Только жуткое напряжение и отчаяние.

Открыв морозильную камеру, в которой уместилась бы целая туша кабана, хозяйка подвала извлекла все замороженное мясо.

Вернувшись на кухню, она уверенно взяла своего гостя за ноги. Рустам оказался намного тяжелее, чем она предполагала, но она уверенно тянула его на кухню.

С трудом дотащив его до холодильной камеры, Ярослава со стоном прислонилась к стене, чтобы отдышаться. По ее спине градом катился пот.

Собрав в кулак все свое мужество, она из последних сил запихнула на место продукции Рустама Омарова. Захлопнув дверцу морозильной камеры, прислонилась к стене и вдруг ощутила, как саднят изрезанные колени.

«Теперь бы все отмыть!» – всхлипнув, подумала Ярослава.

Через час уборка была закончена. Только отбитый угол у камина и залитый вином коврик выдавали недавнюю битву между хозяйкой дома и ее случайным гостем.

Ковер Ярослава заменила – точно такой же был постелен у Нади в спальне, его она забрала. Журнальный столик пришлось удалить (его сильно повредили пули) и поставить прежний, который стоял в гостиной до ремонта. Мясо из морозилки было упаковано в пакеты. Мусор был загружен в багажник автомобиля, испорченные вещи упакованы в пленку и вынесены в гараж.

Сносно. Как только у нее сил хватило все исправить?

Взглянула на свои колени и ужаснулась. Нельзя приглашать прокурора: увидит порезы на коленях – сразу заподозрит неладное!

Взяла со столика уцелевший во время погрома сотовый телефон и включила экран.

Несколько пропущенных вызовов от сотрудников «Азалии». Что там могло случиться?

Нахмурившись, Ярослава начала набирать номер телефона прокурора. Но Проскуров не брал трубку.

«Хоть бы он не пришел!» – пожелала она, и перезвонила в ресторан.

– Обстреляли?! Как – обстреляли?! – обмерла Ярослава.

«Неспроста племянничек сюда явился, ой, неспроста! И в ресторане без его участия не обошлось», – догадалась она.

Как же некстати это все! И куда девать тело племянника Шерхана?! Как его спрятать, чтобы никто никогда не узнал, что Рустам Омаров приходил в дом Ярославы?!

Она поднялась наверх и нашла в гардеробе широкие брюки «палаццо» алого цвета. Подобрала к ним облегающий черный джемпер, надела сапоги и заторопилась вниз.

Она уже надевала пальто, когда у входной двери появился прокурор.

– Ярочка, какая ты сегодня соблазнительная! – Он скользнул похотливым взглядом по ее облегающему грудь джемперу и достал из пакета бутылку дорогого мартини.

– Еще бы мне такой и не быть! – обхватив его шею шаловливыми руками, через силу улыбнулась Ярослава. – Я ведь уже четыре года свободы не вижу от Надиного бдительного взгляда! Эта моралистка сама отношений не заводит и на меня, как на прокаженную, косится…

– Она ж мать. Матери все такие!

Проскуров ущипнул ее за ягодицу, довольно хмыкнул и начал снимать пальто.

– Постой, Вячеслав! Не получится глупостями заняться. Только что ресторан расстреляли! – вдруг всхлипнула Ярослава.

– Как – расстреляли?! – изумился Проскуров. – Это кто ж посмел?! За что?!

– Ума не приложу! Но надо ехать. Там полиция работает, стеклянная витрина повреждена, нельзя помещение оставлять без присмотра!

– Поехали, я тебя подброшу! Заодно и выясним у оперов, кто стоит за всем этим безобразием!

Проскуров помог Ярославе надеть пальто. Она взяла с собой сумку и тщательно заперла дверь. Мысль о том, что в холодильнике остался Рустам Омаров, заставляла ее холодеть от ужаса, но она уверенно шла вперед, к внедорожнику оливкового цвета, на котором приехал прокурор.

У ресторана провозились до полуночи. Камеры почти ничего не показали, обстрел был произведен со стороны парка, и преступники быстро уехали с места преступления.

– Я отвезу тебя домой. – Проскуров коснулся плеча Ярославы.

– Я бы чего-нибудь выпила, – устало кивнула она. – Жаль, что наше свидание не сложилось.

– Ничего, в другой раз.

– Да, в другой раз.

Он подвез ее до самого дома, и она быстро нырнула в автоматические ворота, не желая, чтобы прокурор пожаловал за ней следом.

Но он никак не хотел уезжать.

– Стой, Ярочка! Я побуду с тобой до тех пор, пока не приедет охрана. Нельзя тебя одну здесь оставлять!

– Как – охрана?! – обомлела Ярослава. – Не надо охрану! Я и сама себя хорошо охранять могу!

– Не говори ерунды! – Прокурор ухмыльнулся и уверенно пошел за ней следом.

Едва скинув пальто, Ярослава бросилась к бару. Достала бутылку добротного виски и плеснула в бокал. У нее почти не осталось сил, но она верила, что спиртное приободрит ее и придаст смелости. Мысль о том, что скоро здесь будет полно полицейских и этот досадный факт не даст ей избавиться от тела Рустама Омарова, сводила ее с ума. Как выставить за дверь Проскурова?! Как убедить его не вызывать охрану?!

Проскуров все не уходил. Он устроился в гостиной у камина, поглаживал ее по спине, плечам и подливал в бокал горячительный напиток. Ярослава вся извелась.

– Я припудрить носик, котик. Подожди меня немного, – наконец не выдержала она: ее мочевой пузырь был готов взорваться. Натянуто улыбнулась, выскользнула из его объятий и заперлась в ванной комнате.

Прокурор пригубил виски, фыркнул.

«Кто пьет такой напиток без льда?!»

Он поднялся со своего места и уверенно зашагал на кухню, к большой морозильной камере, чтобы добыть лед для крепкого напитка.

На столешнице одиноко лежал черный пистолет, из которого недавно стреляли.

«Как странно! – нахмурился Проскуров. Что еще за тайны у Ярославы? Почему оружие лежит на видном месте?!»

Он распахнул дверцу большой морозильной камеры и в ужасе застыл на месте: оттуда на него немигающим взглядом раскосых глаз уставился мертвый и подмерзший Рустам Омаров.

Бокал выпал у прокурора из рук и со звоном разбился о мраморный пол.

– Твою ж мать! – Проскуров провел по лицу рукой.

– Он… он сам пришел! Это была самооборона! – попятилась из кухни Ярослава.

– Это же племянник Шерхана Омарова! Как… Как он оказался в твоем холодильнике?! – обезумев от напряжения, орал на нее прокурор.

– Не выдавайте меня, Вячеслав Иванович! – всхлипнула Ярослава.

– Ты хоть понимаешь, что натворила?!

– Понимаю… но это была самооборона!

– А пистолет, что лежит на столе, кому принадлежит?! Ему?!

– Д-да… ему… я про него забыла…

– Ярослава! Ты понимаешь, какой сейчас поднимется скандал?!

Она всхлипнула, а потом вдруг изменилась в лице.

– Если выдадите меня, я скажу, что вы мне помогли его убить, Вячеслав Иванович! Так что, раз уж оказались здесь, лучше помогите мне спрятать труп, иначе прокурорское кресло зашатается и под вами! Я об этом позабочусь, поверьте!

Прокурор взглянул на нее немигающим взглядом. Прямо, в упор.

– Угрожать мне вздумала, мразь?!

Но Ярослава была непреклонна.

– Как хотите! Поверят или нет, это уже другой вопрос. А репутацию вам шум подпортит.

Прокурор молчал. Его мрачное молчание не предвещало ничего хорошего.

– Ладно, – наконец произнес он. – Избавимся от тела. Отвезем к озерам. Закопаем в лесу, никто не найдет.

– Да! Так будет лучше всего… Вашу машину, Вячеслав Иванович, никто не станет останавливать! – отчаянно закивала Ярослава, и в ее похотливых глазах вспыхнула надежда на скорое избавление от проблемы.

– Лопату из гаража возьми! – прикрикнул на нее прокурор.

Вскоре оливковый внедорожник несся по ночной трассе в сторону живописного ущелья, за которым начиналась территория озер.

Чем дальше оставался город, тем мрачнее становилось вокруг. Ни одного живого человека, ни души. Только непроглядная темнота по обочинам горной дороги и срывающийся с неба мокрый снег.

Ярославу охватил страх. Дикий, животный, он пробирался к ней под кожу и вызывал паническую атаку. По обочинам дороги ей мерещились призраки, и было так страшно, что хотелось выть. Но в багажнике внедорожника лежал Рустам Омаров, и теперь у Ярославы не было другого выхода – только спрятать тело племянника Шерхана так, чтобы его никто не нашел.

Внедорожник свернул с трассы, и хорошая дорога закончилась. Горы, зловещие, темные, высились вдалеке и закрывали собой звезды на небе. Впереди поблескивало черная вода озера.

– Вячеслав Иванович, а ты в русалок веришь? – дрожа всем телом, наигранно весело поинтересовалась Ярослава.

– Лопату доставай, – вместо ответа мрачно процедил он сквозь зубы и выбрался из машины, громко хлопнув дверцей.

Она вздрогнула и взяла в руки лопату для земляных работ, которая обнаружилась в гараже и ждала своего часа на полу на заднем сиденье.

Они копали землю по очереди, чертыхаясь в кромешной тьме. Когда яма стала достаточно глубокой, остановились, чтобы отдышаться.

– Постой, я кое-что забыл! – спохватился Проскуров. – Останься здесь! – скомандовал он и двинулся к своему внедорожнику.

Ярослава настолько устала, что едва держалась на ногах. Если бы не мокрый снег, она бы села прямо на холодную землю. Ей казалось, она попала в дурной сон, и этот сон вот-вот закончится.

Громкий выстрел в ночи, яркая вспышка – и через мгновение у нее перед глазами все померкло, теперь уже навсегда.

– Прости, милая, ты стала слишком неудобной. Никому не дозволено угрожать прокурору. Да и я все равно собирался от тебя избавиться: моя жена начала догадываться о нашей связи. А так не пришлось ничего подстраивать, – сталкивая ее тело в яму, безразлично произнес прощальную речь Проскуров и сбросил следом за ней пистолет Рустама Омарова.

– Ты следующий, – открывая багажник, подмигнул он мертвому племяннику Шерхана. – Давай скорее, до рассвета мне еще надо успеть на автомойку.

Несмотря на все переживания, в эту ночь я крепко спала. Да и не могло быть по-другому: впервые со дня разлуки я заснула в объятиях того, кто все эти годы был моим наваждением.

Когда я открыла глаза, в спальне никого не было, а из гостиной пахло кофе и свежей выпечкой. Через приоткрытую дверь я увидела Метелина. Он уже успел одеться и разговаривал с кем-то по мобильному телефону. Мой слух уловил приглушенную детскую болтовню, и я улыбнулась: впервые девочки не стали меня будить, вместо этого они увлеченно играли рядом со своим отцом. Им все было в новинку: и незнакомый гостиничный номер, и присутствие родного папы, а главное – не нужно было идти в садик.

Я села в постели и поправила волосы. Одернула длинную пижаму, накинула сверху шелковый халат и открыла дверь.

Девочки побросали своих плюшевых мишек и кинулись ко мне.

Они по-прежнему были в пижамах, но их волосы были тщательно расчесаны и заплетены в косички.

– Ты заплел им косички? – удивленно взглянула на Метелина я.

Он убрал свой мобильник в карман джинсов и усмехнулся.

– Да, это единственное, что я умею делать. В детстве мама научила меня плести косичку на веревках.

– Мы поедем смотреть новый дом! – повиснув на моей руке и преграждая путь к ванной комнате, сообщила Мария.

– Какой еще дом? – насторожилась я.

– Расскажу за завтраком, – загадочно сверкнул взглядом изумрудных глаз Метелин.

– Ну… ладно. – Мне не оставалось ничего другого, как скрыться за дверью ванной комнаты.

Когда я вернулась, дочки сидели за столом и нетерпеливо болтали ножками. На тарелках красовался еще теплый омлет, а Владимир добавлял в свежие круассаны ветчину с сыром.

– Как божественно пахнет кофе! – Усаживаясь за стол, я улыбнулась и взяла в руки белую чашку с ароматным напитком.

– Какое же утро без хорошего кофе? – довольно улыбнулся Метелин. – Давайте есть, а то все остынет.

– А что ты говорил про дом? – разрезая свой круассан, поинтересовалась я.

– После завтрака узнаешь. Я отвезу вас в одно место.

– Что за место?

– Пока секрет.

– А что с Омаровыми?

– Ничего. Так же, как и с рестораном. Камеры наблюдения не зафиксировали преступников.

– Ужас какой! Надо позвонить тете!

– Боюсь, сейчас ты ее только разозлишь.

Я нахмурилась.

– Да, ты прав. И расстались мы не очень хорошо. Она во всем меня будет винить… Надо подождать, пока все стихнет.

– А давай мы проведем день в свое удовольствие?

Метелин хитро улыбнулся и, не дожидаясь, когда я скажу веское «нет», перешел в наступление:

– Девочки, вы хотите в магазин игрушек?

– В торговый центр?! – вспыхнули восторгом зеленые глазки Марии. Слово «центр» у них с Сашей выходило как «сентер», но от этого вмиг расцветшие мордашки не стали менее счастливыми.

– Да, в большой торговый центр.

Я напряглась.

– Мы вернемся в город?

Метелин покачал головой.

– Ни в коем случае! До тех пор, пока не арестуют Рустама Омарова, мы будем проводить время вне города. Рядом есть и другие торговые центры.

– Хорошо, проведем сегодня день вместе, – почувствовав под столом его теплую шероховатую ладонь на своем бедре, улыбнулась я.

– Тогда собирайтесь. Я уже готов!

– Мужчинам так легко! А ты попробуй, собери трех леди!

– Я помогу одеться двум маленьким леди, если их мама даст инструкцию.

Я улыбнулась.

– Отлично! Это даст маме пару минут, чтобы уложить волосы!

Через час внедорожник Метелина несся по залитой солнцем дороге, которая шла вдоль живописного ущелья и вела к озерам. Ночью выпал снег, и теперь все вокруг превратилось в волшебную зимнюю сказку.

За рулем был наш телохранитель Виктор. Владимир сел рядом с ним, а я и девочки устроились сзади.

У въезда в элитный поселок я притихла. Самый лучший поселок закрытого типа в предгорье, где дома стоили баснословные суммы! Чистый воздух, потрясающие виды на заснеженные вершины гор, закрытая и полностью охраняемая территория. Дома, которые здесь продавались, я видела в одном модном каталоге недвижимости. Королевская роскошь, о которой даже мне, успешному предпринимателю оставалось лишь мечтать…

У въезда в поселок нас ждала машина.

– Надь, это риэлтор. Он покажет нам пару домов, – повернувшись ко мне, пояснил Метелин.

В горле как-то сразу пересохло от волнения.

– Зачем? – хрипло поинтересовалась я.

Виктор притормозил, и Владимир улыбнулся.

– Я хочу, чтобы мы с тобой и дочками здесь жили.

– Правда?! Ты хочешь, чтобы мы жили вместе?! – изумленно взглянула на него я.

Он усмехнулся.

– Правда. Сначала покажу тебе тот, который понравился мне больше остальных. Внутри уже есть мебель. Дом создан по дизайнерскому проекту и выглядит очень достойно. Так что, пойдем?

– Ну… пойдем.

Сердце замерло в предвкушении, и я принялась отстегивать дочек.

Виктор и Владимир забрали их с обеих сторон внедорожника и поставили на ножки.

– Снег! – всплеснула руками Сашенька.

– Мама, тут снег! – потянула меня за руку из машины Мария.

– Папа, снег! – Саша с опаской взглянула на Метелина, а потом застенчиво улыбнулась.

– Что ты сказала? – замер он. – А ну, повтори…

– Снег, папа! – засмущалась Сашенька.

Наш Виктор усмехнулся и начал отряхивать снег с тяжелых ботинок.

– Надо же, признала! – хмыкнул он.

Метелин подхватил Сашеньку на руки и поднял вверх.

– Ты сказала «папа»! – не мог поверить он. – Надя, она сказала «папа»! Ну, надо же!

Я выбралась из машины и тоже улыбнулась. Его лицо… я никогда не видела Владимира таким счастливым, как в тот момент, когда Сашенька признала в нем отца.

– Папа! Я – папа, да! Я твой папа! – Метелин кружил на снегу Сашеньку, а она доверчиво смеялась.

Маша стояла рядом со мной. Взгляд зеленых глазок с интересом следил за отцом и сестрой.

– И меня покружи! – спохватилась она. – Ну же, папа! Покружи и меня!

Метелин поставил Сашеньку на снег, подхватил на руки Машеньку и тоже подбросил в воздухе.

Вторая дочка громко вскрикнула, а потом рассмеялась.

– Я папа, – обернувшись ко мне, сообщил Метелин, и в его изумрудных глазах блеснули слезы.

– Я в курсе. – Едва сдерживая веселье, я набрала в руки снег и запустила в него снежком. – Ты уже четыре года как папа. Поздравляю!

Двухэтажный дом. Просторный, светлый, с белым камином в гостиной на первом этаже. Бесподобная кухня в светлых тонах. Мраморная лестница на второй этаж. На втором этаже – рабочий кабинет и две спальни. У дома – широкая терраса, уснувший на зиму и засыпанный снегом сад. Все, чего не хватало этому дому – пламени в камине и уютно спящей на ковре лохматой собаки. Остальное было укомплектовано в самых лучших дизайнерских решениях, и от этого захватывало дух.

Дочки с интересом бродили вокруг лестницы, а я нерешительно застыла в огромном белоснежном холле.

– Нравится? – остановившись рядом со мной, тихо поинтересовался Владимир.

– Очень… особенно белоснежный мраморный пол, – закивала я, и в глазах блеснули слезы. – Но ведь такой дом будет стоить слишком дорого!

Он привлек меня к себе и улыбнулся.

– Мы с тобой его купим. Это будет наш дом. Здесь будут расти наши дочки. А может, когда-нибудь ты подаришь мне сына.

Я прижалась к нему и горько усмехнулась.

– Этот дом… на фоне всего, что происходит, он выглядит, как недостижимая мечта!

– Так! Мы его покупаем, и точка! Через неделю все документы будут готовы, и можно будет переезжать. К Новому году мы успеем обжиться.

– А как же… все остальное, Вова? Твоя жена? Твои обязательства перед ее отцом?

Он помрачнел, но в глазах его сверкнула решимость.

– Ничто не может помешать мне купить дом для нас с тобой и дочек. Слышишь, Наденька? Мы с тобой будем здесь жить. Вместе просыпаться, вместе пить кофе по утрам, вместе радоваться. Ну же, улыбнись! Посмотри, какой вид открывается из гостиной и кухни!

А вид действительно открывался завораживающий! Заснеженные вершины гор вдалеке притягивали взгляд. Весь интерьер был настолько правильным и так идеально сочетался с пейзажем за окном, что не были нужны никакие картины на стенах.

Я прижалась к его груди.

– Обещаешь, что мы будем жить здесь, как муж и жена?

Он улыбнулся.

– Обещаю сделать все возможное, чтобы освободиться. Как только это произойдет, я сразу же отвезу тебя в загс.

Обхватив мое лицо ладонями, он с нежностью поцеловал меня в губы.

– Скажи, что ты согласна.

Я обвила его шею руками и зажмурилась.

– С тобой я согласна на все!

– Мама, а когда мы поедем в торговый сентер? – зазвенел тонкий голосок Марии где-то совсем рядом.

– Уже едем. – Вывернувшись из объятий Метелина, я взяла ее за руку. – Да, папа?

Метелин усмехнулся. В его глазах мелькнул задорный огонек.

– Конечно. В поселке есть собственный торговый центр. Туда мы и отправимся. Начнем осваивать новую территорию.

– Как скажешь, – кивнула я. – Машенька, зови Сашу. Пора ехать.

– Ура!

Мария вырвала свою ручку и побежала к мраморной лестнице за сестрой.

– Саша, Саша! Мы едем в торговый сентер!

Мы с Владимиром переглянулись и заулыбались. Он привлек меня к себе, и мы пошли к выходу из дома.

…Этот день был волшебным. Мы долго бродили по торговому центру, который ничем не уступал городскому. Дочки взяли папу в оборот, и покупки из магазинов не умещались в корзине. Я получила в подарок красивую шубку из голубой норки, чему была несказанно рада.

Потом мы устроились в небольшом уютном ресторанчике на первом этаже торгового центра и долго сидели, наслаждаясь вкусными блюдами и любуясь видом из окна. Как же я была счастлива! В этот короткий миг на закрытой территории поселка мы вчетвером укрылись от всего мира и чувствовали себя настоящей семьей: мать, отец и две прекрасные девочки, их маленькие принцессы, на которых они смотрели с немым обожанием.

– Когда переедем, поставим в гостиной большую ель, и я закажу профессиональную фотосессию для семьи, – мечтательно произнесла я.

Владимир накрыл мою руку своей горячей ладонью.

– Обязательно закажешь. У нас ведь нет ни одной семейной фотографии, а я хочу, чтобы они были, Надя! Хочу поставить в рамку над камином фотографию, на которых ты и дочки.

– А еще ту, где мы с тобой вместе, крупным планом, – вдохновленная его желанием, мечтала я. И собаку! Мы должны будем завести собаку!

– Может, лучше кошку?

– Две кошки! – хихикнула Машенька и выставила вперед два пальчика. – Мне и Саше!

– Котика, да! – оживленно закивала ей в унисон Сашенька.

Я подняла взгляд на Владимира, и сердце дрогнуло: в его изумрудных глазах светилась любовь.

…Вечером я никак не могла дождаться, когда девочки улягутся. Мне повезло: прогулка по торговому центру так их утомила, что они заснули почти сразу. Я прокралась к шкафу и достала из чемодана длинную шелковую тунику из черного атласа. Отороченная черным кружевом, с глубоким вырезом в области груди, она идеально подходила для вечера в объятиях любимого мужчины. Облачившись в тунику, я тихонько выскользнула в гостиную.

Владимир сидел на диване в джинсах и наполовину расстегнутой светлой рубашке. Журнальный столик был сервирован угощениями. В бокалах искрилось розовое шампанское, а рядом лежала коробочка из красного бархата.

– Какая ты красивая! – сорвалось у него с губ, и он с восхищением огладил атласный шелк на моих бедрах.

– Я знала, что тебе понравится. – Обвивая руками его шею, я улыбнулась.

Он усадил меня к себе на колени и потянулся за коробочкой.

– У меня для тебя кое-что есть.

– Что там? – Я с интересом взглянула на коробку.

– Кольцо. Мама всегда говорила, что оно должно достаться той женщине, которая будет со мной всегда.

Он извлек из коробочки массивное золотое кольцо и осторожно надел его мне на безымянный палец. Сжал мою руку и поднес ее к губам.

– Теперь оно твое. – Его жаркий шепот опалил мои пальцы, и он потянул меня к себе.

От жарких неистовых поцелуев Владимира по коже летели мурашки. Его губы скользили по моей шее, по плечам, руки гладили и ласкали кожу под туникой из атласа, и я плавилась от жаркого желания. Он ласкал меня, а я вспыхивала, как девчонка. Все тело пронизывала сладкая истома. Я обвивала шею Метелина, запускала тонкие пальцы в его темно-русые волосы и таяла, окончательно потеряв способность мыслить. Хотелось только одного: вдыхать запах его кожи, прижиматься к груди и слышать, как бьется сердце любимого.

…Наутро меня разбудил телефон. Он звонил и звонил.

С моих губ сорвался недовольный стон. Выбираться из объятий крепко спящего рядом любимого мужчины хотелось меньше всего на свете. Но трель из внешнего мира проникала в наш маленький рай повсюду, и я нехотя нащупала лежащий на прикроватной тумбе телефон.

– Надь, ну, почему ты трубку не берешь?! – злился на другом конце провода Дамир.

– А что случилось? – нахмурилась я, всё ещё сонная.

– Ярославы нет! Вчера не было весь день, и сегодня нет. Я с утра уже в ресторане. Здесь бардак полный!

– Как ты себя чувствуешь?

– Нормально я себя чувствую! Пара царапин, что со мной будет? Лучше скажи, где может быть Ярослава?

– Ты домой ездил? Она с этим Проскуровым если загуляет, к ней не достучишься…

– Нет еще, не ездил. Но она все контролирует обычно. А сегодня нам не доставили продукты. Оказывается, она накануне ничего не заказала.

– Вот черт! А что с витриной?

– Витрину поставили новую, все в порядке.

– Ты можешь к Ярославе домой съездить, а потом перезвонить?

– Могу, конечно. Только ресторан остался без управляющего, Надя!

– Поезжай к Ярославе, посмотри, что у них там. Я постараюсь приехать как можно скорее.

– Ладно, давай! Как подъеду к вашему дому, наберу тебя.

– Я буду ждать.

Нахмурившись, я положила мобильник обратно на тумбу.

– Что там? – Метелин внимательно посмотрел на меня.

– Ярославы второй день в ресторане нет. Неужели ударилась во все тяжкие? На нее не похоже…

– Сейчас попробуем выяснить.

Он потянулся за джинсами и вскоре вышел из спальни.

Дверь приоткрылась, и ко мне в постель забрались девочки.

– Мам, блинчик будет? – Мария с надеждой посматривала на меня.

– Мам, а что это у тебя на руке? – Саша с восторгом ощупывала крупный бриллиант на кольце.

– Колечко, – улыбнувшись, пояснила я.

– А это тебе папа подарил?

– Папа, да.

– А почему на нем такой большой камешек?

– Не знаю.

– Мам, блинчик хочу!

– А я не хочу!

– Сейчас узнаем, что у нас с завтраком, – сдалась я и выбралась из постели.

В гостиной с кем-то взволнованно разговаривал по телефону Метелин.

– Надя, собирайтесь. Позавтракаем в ресторане на первом этаже и поедем в город, – взглянул на меня он. – Девочки останутся здесь, под присмотром Виктора.

– Оставить детей? Разве Виктор справится? – Я застыла у двери ванной комнаты.

– Через час к ним придет аниматор, в отеле есть такая услуга. Дочки будут в полной безопасности.

– А что случилось-то?

– Шерхан Омаров заявил в полицию о том, что его племянник пропал. Уже вторые сутки найти не могут. На допросе охранники сказали, что, когда его видели в последний раз, он собирался к тебе домой. Попросил своих бравых отморозков высадить его у твоего дома, и больше его не видели. Шерхан требует объяснений.

По спине пополз противный холодок.

– И Ярослава со вчерашнего дня не была в ресторане… – сорвалось с губ.

– Поехали в город. Надо открыть полицейским твой дом. Они хотят устроить обыск. Шерхан настаивает на допросе.

– Хочет допрос?! Я ему все скажу! Все, что думаю о его племяннике! У нас есть запись видеокамер!

– Успокойся. Шерхан не из тех людей, кто будет бросать пустые обвинения. Скорее всего, он уже видел записи видеокамер из ресторана. Мы с тобой поедем в город. Надо закрыть этот вопрос с Рустамом Омаровым.

– Да, поехали.

После завтрака в ресторан подошла аниматор – милая женщина средних лет. Она пригласила наших дочек в игровую комнату, а в номере была готова заняться уборкой горничная.

– Не волнуйтесь, Надежда Максимовна, – уверенно произнес Виктор. – Я буду следить за малышками. Поверьте, здесь намного безопаснее, чем в городе. Эту гостиницу контролирует Хамзат Абиев, он наш самый надежный союзник.

– Давай, поехали. – Метелин достал из шкафа новую шубку и помог мне ее надеть.

– Голубой мех подчеркивает цвет твоих глаз, тебе очень идет, – уже у двери шепнул он и притянул меня к себе за талию.

– Ты мне льстишь, – усмехнулась я. – А можно будет заказать услуги горничной в нашем с тобой новом доме?

– Зачем ты спрашиваешь? – фыркнул Метелин.

Я поцеловала по очереди дочек, и они спустились в игровую комнату вместе с Виктором.

Я взяла Метелина под руку.

– Теперь можем ехать.

Он сжал мою руку в своей и улыбнулся.

– Машина ждет.

Чем ближе был город, тем тревожнее становилось у меня на душе. Где Ярослава? Я снова и снова набирала номер ее мобильного, но все тщетно. Длинные гудки и никакого ответа.

Через батарею моих вызовов пробился Дамир.

– Надь, дом заперт, но ее машина в гараже. Что делать?

– Мы уже рядом, через пятнадцать минут будем в городе. Поедем сразу к дому.

– Я вас подожду в машине. На всякий случай послежу за домом, вдруг она вернется.

– Хорошо, дождись нас. У меня есть ключи.

Метелин неотрывно следил за дорогой, хмурился и молчал.

Меня охватила тревога. Предчувствие беды, тягостное и мрачное, заполнило изнутри и заставило нервно сжимать сумочку.

Вот и город. Небольшая пробка на въезде. Внедорожник Метелина мчался вперед, игнорируя правила дорожного движения.

Знакомая улица, теткин дом. У высокого забора припаркована иномарка.

– Посиди здесь, Надя! – приказал Владимир. Он выбрался из внедорожника и подошел к стоявшему у машины Дамиру.

– Полиции еще не было? – пожимая ему руку в знак приветствия, поинтересовался он.

– Нет, никого не было.

– Скоро будут. Осмотрим дом до их прихода?

– Не стоит до приезда полиции самовольничать. Приедет мой хороший знакомый, капитан Бештоев. Мы с ним вместе иногда замерзших в горах собираем. И давайте, Владимир Георгиевич, Надю в машине оставим. Так, на всякий случай. Не нравится мне это все. А интуиция меня редко подводит.

– Надю оставим, – согласился Метелин. – Только ключи у нее возьму.

– Не смейте меня здесь оставлять! Я с вами пойду! – Взгляд Надежды вспыхнул решимостью. – Это мой дом, и я должна знать, что здесь произошло!

– Надь, позволь нам, – вмешался Дамир. – Ну, нехорошее у меня предчувствие! Есть вещи, которые женщинам лучше не видеть!

– Ты что же, думаешь, что она… что ее…

– Я ничего не думаю, но пропали Рустам Омаров и твоя тетка! Рустам собирался пойти сюда. У него при себе было оружие, без оружия он не ходит. Как знать, что там, в доме?!

Со стороны трассы в переулок свернула полицейская машина.

– А вот и полиция, – кивнул Метелин.

– Я с вами! – Надя открыла дверцу и выбралась на подтаявший снег.

Из полицейской машины выбрались четверо сотрудников уголовного розыска. Впереди шел следователь, за ним – оперуполномоченный и два эксперта-криминалиста.

Метелин двинулся им навстречу.

– Капитан Бештоев. – Один из прибывших мужчин достал из кармана куртки удостоверение. – У нас есть ордер на обыск. Здравствуй, Дамир Хайдарович! – Он крепко пожал руку Дамиру.

– Где бы еще свиделись, – печально усмехнулся тот.

– Да уж, служба у нас не радостная.

Метелин внимательно посмотрел на удостоверение.

– Предлагаю пойти в дом всем вместе, – предложил он.

– Хорошо. Вы пойдете понятыми. Девушка с вами?

– Девушка – хозяйка дома. Накануне из-за угроз Рустама Омарова я вывез ее из города вместе с детьми.

– Хорошо. Требование ко всем одно: ничего не трогать и поменьше прикасаться к поверхностям.

– Неужели вы думаете, что в доме произошло что-то серьезное? – нахмурилась Надя.

– Я обязан вас предупредить.

Надя отпирала ворота, а капитан Бештоев уже задавал вопросы.

– Скажите, Ярослава жила одна? Может, она кого-то ждала в гости?

– Да кого она могла ждать?! – покачала головой Надежда. – Разве что прокурора Проскурова? Они украдкой встречались в нашем доме.

Бештоев недоверчиво покачал головой.

– Прокурор – большой человек, но даже если он и причастен к исчезновению вашей тети и Рустама Омарова, так просто допросить его не получится. Будут нужны вещественные доказательства. Ваша тетя в последние дни не собиралась куда-то уезжать – в отпуск, например, или к родственникам?

– Нет, Ярослава не собиралась в отпуск. И родственников у нас нет. Каждое утро она ездила в ресторан. Без машины тетя никуда никогда не ездила, разве что ее мог кто-то подбросить.

– В последний раз вашу тетю видели у ресторана после того, как обстреляли витрины. Она была в компании прокурора и уехала домой на его машине. Но дело в том, что Рустам Омаров отправился к вам домой на полтора часа раньше. Пожалуйста, осмотрите помещение предельно внимательно. Если заметите что-то, сразу сообщите.

– Хорошо.

Надя распахнула дверь и нерешительно замерла в холле. Сотрудники полиции рассредоточились по дому. Тяжелые ботинки затопали по лестнице наверх, в спальни.

– Запах какой-то… Так холодильник может вонять, если его долго не мыть, – начал принюхиваться Бештоев.

– Мясо… Его кто-то выложил из морозильника, – заглянув на кухню, поморщилась Надя. – Как будто собирался сложить обратно и забыл… Два дня в тепле! Это же для ресторана запасы, Ярослава кое-что хранила дома в большом холодильнике!

Бештоев подошел к морозильнику и распахнул дверцу.

– Здесь все в крови, – сообщил он. – Позовите криминалистов!

Надя прикрыла рот рукой, чтобы не вскрикнуть и попятилась обратно в холл.

– Надежда Максимовна! Идите сюда! – выглянул из гостиной оперуполномоченный, и она заторопилась ему на помощь.

– В гостиной заменили столик. И камин… у камина отбит угол. Как можно отбить кусок мрамора?! – Надя удивленно коснулась рукой теткиной гордости.

– Отстрелили, – уверенно сообщил оперуполномоченный.

– Вы хотите сказать, что здесь была стрельба? – схватилась за сердце Надя.

– Зовите экспертов, пусть возьмут кровь из морозилки на экспертизу и снимут отпечатки пальцев в доме! – громко прикрикнул из кухни Бештоев. – Теперь гараж! У вас есть ключ от гаража, Надежда?

– Да, конечно. Гараж на две машины. Мою машину я оставила возле ресторана.

– Делимся, ребята: двое остаются работать в доме, а один – со мной в гараж! – скомандовал Бештоев. – Дамир Хайдарович, идем с нами, может понадобиться твоя помощь.

Надя взяла Метелина под руку.

– Ты как, Надь? – обеспокоенно взглянул на нее он.

– Пока нормально, – упрямо сообщила она и пошла следом за Бештоевым и его коллегой.

В гараже нашелся залитый красной жидкостью свернутый ковер и разбитый столик.

– По столику стреляли. Как по мишени, – склонившись над находками, озадаченно потер подбородок Бештоев. – А ковер… похоже на кровь.

– И вино, – принюхавшись, фыркнул Метелин.

– Она любила выпить, – глухо сообщила Надежда и впилась пальцами ему в локоть.

– Так, ни к чему не прикасайтесь! Сделаем экспертизу, выясним, чем залит ковер. Открывайте багажник!

Большие черные пакеты с осколками разбитой посуды, несколько больших полотенец с запекшейся кровью – находки заставили Бештоева ошеломленно присвистнуть.

– Вызывай бригаду! – сообщил он кому-то по телефону и напряженно сглотнул.

– На полотенцах… там же… чья-то кровь…

Надя качнулась и начала оседать на пол.

– Надя!

Метелин подхватил ее под руки.

– Откройте дверь! Ей нужен свежий воздух! – крикнул он полицейским.

Надя пришла в себя только в машине.

– Там… там… кого-то убили… – заикаясь, шептала она и сжимала руки Владимира. – Кого-то убили, Вова!

– Я знаю, – мрачно отозвался он. – Но пока мы не можем определить, что произошло. Результаты экспертизы будут только завтра.

– Где полицейские? Они уехали?

– Нет, еще работают. Дамир вызвался запереть дом после их ухода.

– Надо забрать все детские вещи… Я… я больше туда не вернусь! Там кого-то убили!

Она впилась дрожащими руками в его куртку, всхлипнула, и у нее началась истерика.

– Убили… ее убили! – давясь рыданиями, выкрикивала Надя.

– Все, все, успокойся… Ну же, Надя! Я с тобой! Я здесь! Я тебя не оставлю! Детские вещи мы с Дамиром соберем чуть позже, когда разрешат сотрудники полиции. Да и так ли они нужны? Я куплю вам новые вещи!

– Как мы будем жить в доме, где кого-то убили?! – захлебывалась рыданиями она.

– Вы не будете там жить! Я не позволю! – Он пытался перекричать ее. – Пока поживем в гостинице, а потом переедем! Давай, поехали! Я пока отвезу тебя к себе…

Он завел внедорожник, и вскоре машина помчалась по усыпанной снегом дороге в сторону дома его матери.

– Анисат! – с порога позвал он.

Преданная экономка его матери показалась в холле.

– Владимир Георгиевич! Что случилось?

– Наде плохо! Пожалуйста, накапайте успокоительных капель! – без приветствий попросил он.

– Конечно, конечно! Проходите в гостиную! Сейчас принесу корвалол!

Метелин помог Наде снять верхнюю одежду и проводил ее в гостиную.

– Сейчас станет полегче, вот увидишь, – усаживая ее на диван, приговаривал он.

Анисат принесла воду и успокаивающие капли. Они с Метелиным накапали Наде двойную дозу, и вскоре она притихла.

Владимир сел рядом с ней на диван и прижал ее к своей груди. Надя рассеянно всхлипывала, а он задумчиво поглаживал ее по спине. Старинные часы тикали медленно и четко, в такт дыханию.

– Что же там произошло? – немного придя в себя, растерянно прошептала она.

– Ничего хорошего. – Владимир тяжело вздохнул. – Надо было убедить Ярославу ехать с нами.

– Она же наотрез отказывалась, помнишь? Ты помнишь, Вова?

– Все я помню! Сейчас тебя хоть немного успокою и поеду трясти Бештоева.

– А мне в ресторан надо!

– Поедешь в ресторан. Успокойся немного, и я тебя отвезу.

– Я даже представить боюсь, что случилось в гостиной у камина… Я теперь даже войти туда не смогу…

– Не волнуйся так. Пока поживем в гостинице. Там ты и дочки будете в безопасности.

Он прижал ее к себе, и она тихо всхлипнула.

В двери гостиной громко постучали.

– Анисат, здесь не заперто! – раздраженно крикнул Метелин.

Двойные двери распахнулись, и на пороге появилась красивая молодая женщина в длинной шубе из песца.

– Ну, здравствуй, Вова! – торжественно произнесла его жена Полина. – А я сюрпризом… – И осеклась на полуслове, заметив в объятиях мужа хорошенькую брюнетку. С её красивого лица медленно сползала приветливая улыбка.

– Поля?.. – изумленно взглянул на жену Метелин.

Она растерянно переводила взгляд с мужа на его любовницу и обратно.

– А я ведь… несколько часов в самолете провела, чтобы сюрприз тебе сделать… – сбивчиво затараторила она. – А у тебя вот какие здесь дела! Ничего не скажешь, дела отличные!

Пухлые губы красавицы задрожали, и Надя отодвинулась от Метелина.

– Я, наверное, пойду. – Дрожащими руками она нащупала сумочку.

– Куда ты собралась, Надя? – напрягся Владимир.

– В ресторан. Там я нужнее, чем здесь. А вы пока побеседуете. Если что, в ресторане я буду допоздна.

– Надя!

– Ничего, все в порядке. Рано или поздно твоя жена бы здесь появилась!

Он поймал ее за руку, но она его оттолкнула.

– Если что, я на такси!

– Нельзя тебе на такси!

– Мне можно, Вова! Мне все можно! Я тебе не жена! – натягивая шубу, прошипела она и прошла мимо Полины, как будто та – пустое место. Хлопнула входной дверью с такой силой, что задрожали стекла, и зашагала по заснеженной дорожке, ведущей к выходу, на ходу набирая в телефоне вызов такси.

– И давно у тебя с ней роман?! – растирая по лицу слезы, громко поинтересовалась за спиной у Метелина Поля. – Давно, а, Вова?!

Владимир тяжело вздохнул и повернулся к жене.

– Поля, все сложилось так, как сложилось. Пойми, ну нет у нас с тобой друг к другу чувств!

– Предатель! – Она размахнулась и влепила ему пощечину.

– Полегчало? – потирая горящую щеку, холодно усмехнулся он.

Полина вдруг замерла. Другой бы ударил ее в ответ. На худой конец, накричал бы. А этот… Лишь холодно усмехнулся. Муж, ледяной, как и его квартира. Муж, в изумрудных глазах которого за четыре года навязанного отцом брака она так и не смогла согреться. Сейчас перед ней был все тот же холодный Метелин. А ведь еще несколько мгновений назад он обнимал другую женщину, и не было и тени того ледяного холода!

Ей вдруг стало обидно – до боли, до тошноты. По щекам покатились слезы.

– Хочешь ты этого или нет, а я приехала к тебе! Я твоя жена! И обратно в Москву я не собираюсь! Смирись, понятно тебе?! Мы будем жить вместе! Дом твоей матери и мой дом тоже! – толкнув его в грудь, закричала она. – Передай своей красотке, что отныне тебе будет некогда бегать к ней на свидания! И чтобы духа ее здесь не было!

И она застучала каблучками сапожек в сторону спальни.

– Кто тебе сказал, что я здесь живу?

Она застыла на полпути.

– Но ведь… это твой дом? – в отчаянии обернулась к мужу Полина.

– Мой, да. Можешь оставаться здесь, сколько пожелаешь, – смягчился Метелин. – Только… я от тебя ухожу, Поля. Прости, у меня есть другая семья. Наш брак окончен. За вещами заеду завтра, сегодня слишком много всего навалилось.

И отправился в столовую, оставив ошеломленную жену стоять посреди холла.

Анисат вовсю колдовала у плиты. По кухне разливались аппетитные ароматы готовящегося мяса и свежей выпечки.

– Владимир Георгиевич, я обед скоро накрою. Наденька успокоилась? Зовите ее обедать, – заулыбалась экономка.

– Анисат, вернулась моя жена Полина.

– А… а как же Наденька? – оторвавшись от духовки, растерялась пожилая женщина.

– Я попрошу вас позаботиться о Полине. Она будет жить здесь. Мы с Надей переезжаем. Завтра или послезавтра я приеду за вещами, пока что у меня нет на это времени. Пожалуйста, позаботьтесь о моей жене. Она не знает города.

– Конечно, Владимир Георгиевич… – В глазах экономки вспыхнула тревога. – А как же Наденька?

– С Надей все будет в порядке, даю вам слово. – Метелин тяжело вздохнул и вышел в холл. Надел куртку, взял барсетку и вскоре оказался на улице. С пасмурного неба срывался снег. Он бил в лицо и очень раздражал.

Владимир сел в свой внедорожник и набрал номер телефона Надежды.

Один за другим, длинные гудки разрывали тишину. Надя не брала трубку.

Он нажал функцию поиска на карте. Все в порядке, мобильник определил местоположение Нади в ресторане у парка.

Новая охрана ресторана сообщила, что Надежда на месте и занимается организационными вопросами вместо своей тети.

«Обиделась… Что ж, заботы – лучшее средство от отчаяния, – подумал он. – Сначала узнаю, что удалось выяснить нашим бравым сотрудникам уголовного розыска. Хамзат бы не прислал бездельников к Наде домой, тем более что Шерхан рвет и мечет. А Надя как раз немного остынет, и я вернусь за ней в ресторан».

В ресторане был аврал. В отсутствие управляющего так хорошо налаженный Ярославой бизнес полетел под откос. Вот чего у нее было не отнять, при всех ее недостатках, так это вовлеченности! А теперь… Как теперь быть? Не потяну я такой груз одна, без нее! У меня двое детей, им нужна мама.

Кое-как успокоив сотрудников, я устроилась за столиком у окна с ноутбуком и занялась прямыми обязанностями Ярославы. О Владимире и его жене старалась не думать.

«А ведь я знала, что рано или поздно она приедет!» – саднили досадой мысли в груди. Я как будто застыла в ожидании очередного приговора, как и тогда, в больнице, в день, когда Метелин женился на другой.

«Кого он выберет на этот раз?» – красной лампочкой мигал в сознании вопрос.

«Что произошло в доме после нашего отъезда? – перекрывали отчаяние страх и тревога. – Куда пропала Ярослава? Неужели… я больше ее не увижу?»

Приехал Дамир. Стряхнув с куртки снег, подошел ко мне.

– Ты как, Надь? – Он положил руки мне на плечи.

Я покачала головой и почувствовала, как дрожат губы.

– Не очень… Что говорят полицейские?

– Ничего. Они в шоке от находок в вашем доме. Говорят, вся надежда на экспертизу.

– Тогда придется ждать. Не думаю, что они станут затягивать с экспертизой, Шерхан вряд ли оставит их в покое.

– Легок на помине! – хмыкнул Дамир.

Я подняла глаза и вздрогнула: в ресторан вошел Шерхан Омаров. Этот человек, от которого веяло властью, навевал на меня ужас – даже сейчас, когда его охрана осталась у порога ресторана.

– Надежда, нам надо поговорить, – остановившись возле моего столика, сурово произнес он и добавил: – Наедине.

– Хорошо, – не желая спорить, согласилась я. – Дамир, попроси Лизу принести нам кофе, и поскорее.

Дамир кивнул и отправился на кухню.

Я подняла глаза на Шерхана.

– Снова будете мне угрожать? – спросила колко.

– Пропал мой племянник. – Он холодно взглянул на меня.

– Ваш племянник устроил погром в моем ресторане! Нам пришлось усилить охрану.

Шерхан насмешливо фыркнул.

– Я заметил, что вы усилили охрану. Меня не интересует ресторан. Я хочу знать, что случилось с Рустамом!

– А я хочу знать, что случилось с моей тетей! – почувствовав, как задрожали губы, воскликнула я.

– Его личная охрана сообщила, что около восьми часов вечера он поехал к вам в дом!

– Я покинула дом в шесть часов вечера! Что там произошло дальше, я не знаю! Только моя тетя пропала без вести, а дом похож на поле битвы! И мне кажется, что ваш племянник имеет к ее исчезновению прямое отношение!

– Мне кажется, нам с тобой стоит сотрудничать, Надя. Как знать, сколько еще врагов у твоего Метелина?

– Снова вмешиваете Метелина?! – вспыхнула я.

Взгляд упал на заснеженную улицу. На другой стороне в самом углу парковки одиноко стояла моя немецкая машина. Запорошенная снегом, она выглядела брошенной.

«Надо пойти почистить ее от снега, – мелькнула мысль. – Только избавлюсь от гостя и попрошу Дамира помочь».

Я перевела взгляд на Шерхана и вдруг краем глаза заметила у машины суету.

Два каких-то сомнительных молодых мужчины в капюшонах орудовали вокруг моего автомобиля. Хлопок – и боковое стекло разбито.

Я растерянно поднялась со своего места.

– Подождите здесь… Кажется, мою машину вскрывают!

– Надя, стой!.. – Шерхан поднялся из-за стола. – Странно это…

Но я его не слышала.

Кипя от возмущения, я бросилась на улицу, позабыв о верхней одежде.

– Эй, вы… вы что делаете?! – стремительно приближаясь к авто, закричала я.

Один из воров вскинул голову, толкнул второго, а тот уже почти открыл замок на передней дверце.

Последнее, что я увидела, на миг обернувшись – это Шерхана на пороге ресторана.

Яркая вспышка пламени, грохот – и двоих воров, будто тряпичных кукол, отбросило в сторону. А я… я даже не успела ничего понять. Взрывная волна швырнула меня на проезжую часть. Завыли сигнализации у стоявших рядом автомобилей. Развороченная взрывом, полыхала огнем моя немецкая иномарка.

Оглушенная взрывом, я почти перестала слышать. В лицо впились острой болью несколько осколков.

Я вскинула голову и увидела Шерхана. Он бежал ко мне и что-то кричал. Я не смогла разобрать слов.

Резко тормозили несущиеся один за другим автомобили, но скользкое месиво из снега и льда на дорожном полотне не давало им остановиться.

Шерхан Омаров в последний момент успел выхватить меня из-под колес огромного джипа. Джип понесло, и он смял припаркованные на углу ресторана белые «Жигули», после чего остановился прямо перед нами. Я поймала ужас в глазах водителя: он едва меня не переехал.

Со стороны ресторана к нам бежали охранники. Кто-то из них сорвал пломбы с порошкового огнетушителя, и на пылающий автомобиль полилась белая пена.

– Надя! Надя, ты цела?! – Шерхан тряс меня за плечи.

Я не отвечала. В промокшем от подтаявшего грязного снега шерстяном платье я дрожала всем телом в его крепких руках и не могла произнести ни слова.

– Идти можешь, Надя?

Я кивнула. На самом деле, от шока я едва могла двигаться, но старалась из последних сил.

– Давайте в ресторан, а там вызовем врача и полицию! – скомандовал Шерхан и крепко взял меня за локоть.

– Странно все это, Владимир Георгиевич, – в смятении потирал подбородок капитан Бештоев в своем кабинете. – В последний раз Ярославу видели вместе с Проскуровым у ресторана поздно вечером. В холодильнике кровь. На полотенцах, которые мы нашли в багажнике машины Ярославы, тоже кровь. Похоже на то, что сам прокурор имеет какое-то отношение к исчезновению своей подруги и племянника Шерхана. Но вы же понимаете, какие у Проскурова связи? Он даже не позволит нам с ним побеседовать!

– Я сам с ним побеседую. Прокуратура недалеко, в двух кварталах отсюда. Он как раз у себя в кабинете, – нахмурился Владимир.

– Вы машину не берите, там парковаться негде. Лучше пешком, – посоветовал Бештоев.

– Что ж, послушаюсь вашего совета.

У прокуратуры действительно все было заставлено автомобилями – яблоку негде упасть. Да и без пропуска охрана на входе категорически отказалась с ним разговаривать.

– Сегодня Владислав Иванович никого не принимает! Приходите завтра! – прислали сообщение из прокурорской приемной.

Несолоно хлебавши, Метелин чертыхнулся и покинул прокуратуру. Он уже садился в машину, когда раздался звонок из ресторана «Азалия».

– Как, Надину машину заминировали?! Она жива?! Я еду! Еду уже, говорю!

Через двадцать минут он был у ресторана. Машину уже потушили, и теперь о происшествии напоминал лишь выгоревший дотла металлический остов.

Метелин бросился в ресторан. Рядом с Надей суетились врачи из «скорой помощи», а чуть поодаль сидел мрачный Шерхан.

– Надя, ты в порядке?! – бросился к любимой женщине Метелин.

Она даже не взглянула на него.

– Зачем ты приехал? – лишь спросила хрипло. – Ты ведь снова не мой…

– Перестань… – Он покачал головой и взял ее за руку. – Я ушел от жены.

– Как… ушел?

– Вот так. Вещи заберу завтра.

– А как же… твой тесть?

Он осторожно стер с ее щеки запекшуюся кровь от пореза.

– Это уже не важно. Сильно болит?

– Не очень. Просто неприятно. Но доктор сказал, шрамов не останется. Мне повезло, что Шерхан оказался рядом. Он вытащил меня из-под колес джипа в последний момент. Странно, да? Думаешь, что человек твой главный враг, а оказывается, враг совсем не тот…

– Да уж, странно, – горько усмехнулся Метелин.

Она подняла на него глаза.

– Я хочу к детям, Вова… Я больше не хочу никакого бизнеса и ресторана… Отвези меня к дочкам! Пожалуйста…

Он прижал ее к себе.

– Еще пять минут, и поедем, ладно? Мне надо поговорить с Шерханом.

– Ладно.

Он подошел к Омарову.

– Спасибо за Надю, – поблагодарил его. – Если бы не ваша мгновенная реакция… даже боюсь об этом думать.

– Мои ищейки обнаружили слабый сигнал мобильного телефона вашей Ярославы, – хмуро посмотрел на Метелина тот. – Через полчаса полиция со специально обученными собаками будет прочесывать территорию, на которой был обнаружен сигнал. Судя по отчету из полиции, в доме вашей Нади произошло убийство. Вряд ли мой племянник жив.

– Где ваши люди обнаружили сигнал? Дамир хорошо знает округу. Мы бы могли объединить наши усилия.

– Усилия можно объединить, – согласно кивнул Шерхан. – У вас в крае, как я посмотрю, криминал процветает еще ярче, чем у нас в Казахстане.

– Криминал есть везде. Это бич общества, от него не избавиться.

– Ну что, едем? Где ваш хваленый знаток территорий?

– Сейчас позову.

Надя впилась пальцами в руку Метелина.

– Я поеду с вами, Вова!

– Нет, ни за что, – покачал головой он. – Тебя отвезут к детям.

– Пожалуйста… я… я должна знать, что с ней произошло!

– Темнеет слишком рано сейчас, Надя! Не время упрямиться!

Он подозвал одного из охранников.

– Аслан! Отвезите Надежду Максимовну в отель. Я звонил Виктору, они вас встретят.

– Все исполним в лучшем виде, не переживайте, Владимир Георгиевич.

Надя отвернулась. Обиделась.

– Прекращай, Надь, – коснулся ее руки Метелин. – Пока не выяснится, кто заминировал твою машину, тебе лучше быть в безопасном месте.

– Ладно… Только обещай, что вернешься до полуночи.

– Обещаю.

Он помог ей надеть шубу, и они вместе вышли на улицу. Метелин открыл дверцу подъехавшего бронированного джипа и пропустил ее вперед.

– Давай, Наденька! До встречи в отеле!

– До встречи, – едва слышно отозвалась она.

– Передай девочкам, что я их очень люблю.

– Обязательно.

Метелин коснулся легким поцелуем ее губ и плотно прикрыл дверь. Дождался, пока джип не скрылся за поворотом, и только потом вернулся в ресторан.

Дамир и Шерхан склонились над картой местности, на которой уловили слабый сигнал мобильного телефона Ярославы.

– Знаю, где это. Только лес там. А дальше – выход к озеру, – озадаченно потер подбородок Дамир.

– Поехали! – загромыхал стулом Шерхан. – Не будем терять время!

– Едем! Снег вроде прекратился. Может, хоть что-то выясним, – Владимир запахнул куртку.

Два внедорожника неслись по трассе в сторону гор, выстроившись в ровный ряд. Один был полон охраны, а второй вез Метелина, Омарова и их проводника.

Вот и переход в живописное ущелье; дальше раскинулся лес, а за ним – озеро.

Но начинало смеркаться. Шерхан занервничал.

– Где полицейские?! Сейчас стемнеет, ничего не разглядишь!

Ждать пришлось недолго. Через пять минут подъехала машина из уголовного розыска.

Сотрудники полиции выпустили из машины двух специально обученных собак. Дали наводку – личную вещь Ярославы.

Собаки рванулись в лес. Около пятнадцати минут плутали вокруг деревьев, а потом выбежали на припорошенную снегом небольшую поляну перед озером.

У лесополосы земля была слегка примята, как будто ее вскопали и наскоро утрамбовали, в надежде на то, что непогода сделает свое дело и сотрет все признаки вскопанной недавно земли.

Собаки будто с цепи сорвались. Прыгали вокруг странного места, подвывали – видимо, учуяли покойников.

Омаров с Метелиным мрачно переглянулись. Теперь уже ни у кого не вызывало сомнений, что кого-то закопали. Только кого? Ярославу? Если ее, то где тогда Рустам?

– Надо копать, – произнес один из полицейских и взмахом руки подозвал специалистов.

Трое мужчин взяли лопаты и принялись рыть землю. Долго ждать не пришлось. Вскоре показалось тело Рустама Омарова.

– Твою мать! – выругался кто-то: под телом Рустама мелькнули алые женские брюки.

– Постарайтесь ни к чему не прикасаться! – надевая перчатки, ругались криминалисты.

Владимир сглотнул подкатившую к горлу тошноту – видеть тетку Надежды с развороченным выстрелом и перепачканным землей лицом было жутко.

Когда шли обратно, совсем стемнело.

– Надо трясти прокурора, что с Ярославой путался, – процедил сквозь зубы Шерхан. – Как мой племянник и Ярослава вместе в одной могиле оказались?!

– Попробуй потряси его! – отозвался Метелин. – Прячется он. Приказал никого к нему не пускать. Да и прокурор в нашем крае под страхом всех держит. Ярослава с ним и путалась, чтобы у ресторана крыша хорошая была.

– Оборотень, значит? Хм… что ж, у дома выловим.

– Вы, конечно, можете попробовать выловить Проскурова, но боюсь, так только развяжете новую войну. Мое дело – выяснить, кто Надину машину заминировал. Землю рыть стану, а выясню!

– Да нечего здесь выяснять! – махнул рукой Шерхан. – Супруга твоя мне звонила несколько дней назад. Просила об одолжении, чтобы одним махом, и Надежду, и твоих детей на тот свет отправить. По ее задумке, взрывное устройство должно было сработать, когда Надежда усадит дочек в машину и откроет дверцу.

Метелин остановился и ошеломленно взглянул на Омарова.

– Моя жена?!

– Твоя, чья еще?

– И взрыв – твоих рук дело?!

– Не моих! Кто-то другой установил взрывное устройство. И устанавливал не профессионал. Не учли, что Надя машину бросит на стоянке, а кто-то решит воспользоваться этим и полезет внутрь. Мои люди бы так не промахнулись.

Несколько мгновений они шли молча.

– Как муж ты Полину разочаровал, Владимир! – не выдержав молчания, рыкнул Шерхан. – Но ей опереться больше не на кого: Горбушину на этом свете осталось всего ничего, он и месяца не протянет. А мне край этот дорог, даже после того, что здесь случилось. Наде повезло, что машину вскрыть решили. А из-под колес джипа я ее вытащил, потому что у нее двое детей, и нехорошо это, если дочки без матери останутся. Понравилась она мне шибко, еще в первую встречу. Не понял я еще тогда, что это твои дочки… Поэтому предлагаю сделку: уступи мне несколько площадей в своих торговых центрах, а я возьму на себя Горбушина. Мы с тобой заключим перемирие и будем заниматься каждый своим бизнесом. Я за ценой не постою. А что касается Горбушина, он не сегодня-завтра отправится на тот свет. Ему пора уже. Загостился он здесь. Так что, по рукам?

Владимир мрачно взглянул на Шерхана.

– Как только мой тесть покинет этот мир, ты получишь свои торговые площади. На том и разойдемся. У меня дети, мне конфликты ни к чему.

У ресторана Владимир пересел в свой внедорожник, и вскоре тот сорвался с места.

Мелькали по обочинам дороги освещенные фонарями заснеженные постройки, а он все никак не мог прийти в себя. Перед глазами стояла багровая пелена. Надю и малышек собирались убить! Нет, это никак не укладывалось у него в голове. Двое бездельников, бездыханные тела которых после взрыва отправили в морг, спасли Наде и девочкам жизнь!

Одной рукой придерживая руль, второй Метелин достал из бардачка пистолет. Притормозил. Всплыл образ Полины. Рука сама собой легла на курок. Нехорошее желание полыхнуло яркой искрой. Стиснув зубы, он открыл окно и прицелился по заброшенной на окраине постройке. Не раздумывая, выпустил всю обойму.

Залаяли вдалеке собаки. Зажегся в ближайших домах свет.

– Твою ж мать! – колошматя кулаками по панели управления, рычал он, и от безысходности сводило скулы.

Внедорожник миновал окраину и вылетел на центральную улицу.

Пара кварталов, и показался дом матери.

Припарковавшись у железного забора, Владимир хлопнул дверцей и направился в дом.

В холле было тихо. Полина скромно сидела в гостиной с чашкой ароматного чая и смотрела какой-то турецкий сериал.

– Вова? Что заставило тебя вернуться? На тебе лица нет, – растерянно поинтересовалась она.

Он подошел к ней и схватил ее за плечи.

– Ты почему не сообщила, что уже три дня болтаешься в городе?! – закричал ей в лицо он.

– А разве я не имею права погулять в свое удовольствие?

– Где ты останавливалась до того, как устроила цирк в моей гостиной?!

– Какая разница?!

Метелин дернул ее за руку и с силой прижал к себе.

– Я знаю про машину Нади.

– Что ты знаешь? – напряженно сглотнула Полина.

– Взрывное устройство, которое ты установила в машину, сработало сегодня! Довольна?!

– Она погибла?! – В глазах жены вспыхнула надежда.

– Надя?! Нет! А ты хотела, чтобы она умерла, да?!

– Да! Она и ее дети, которых она от тебя нагуляла! Думаешь, сложно было выяснить, чем ты занят в городе?! Что ты у нас теперь дважды папа?! Папа года, блин!

Полина всхлипнула и выдернула руку из его цепкой хватки.

– Я тебя сколько просила о ребенке?! Сколько я унижалась, вымаливая у тебя шанс стать матерью?! Тебе же было плевать, да?! А здесь, оказывается, у тебя уже есть дети!

– И поэтому ты решила, что надо их убить?!

– Нанять нужного человека было не сложно! Жаль, что они сегодня не погибли! Очень жаль!

В глазах потемнело.

– Вон из моего дома! Пошла отсюда!

Он больно впился пальцами ей в локоть и поволок к выходу.

– Подожди! Я не могу вот так, среди ночи, без вещей… куда я пойду?! – спотыкалась она.

– В тюрьму пойдешь! Там тебе самое место!

– А ты попробуй меня туда упечь! Ничего не выйдет!

– Вон отсюда!

– Мои вещи… дай мне обуться хоть…

Но он не слышал ее мольбы. Схватив за волосы, тащил, босую, через двор к калитке. Грубо швырнул за воротами на подмерзшую заснеженную землю.

Больно ударившись коленями, Полина всхлипнула.

Следом полетели ее вещи: сумочка, чемодан, сапожки и длинная шуба из песца.

– Если через час ты не улетишь, тебя арестуют за покушение на убийство! – жестко сжав ее подбородок, прохрипел Метелин. – Ровно час, Поля! Если через час не сядешь в самолет, я позабочусь, чтобы ты попала в руки правосудия!

– Но до Москвы билеты надо заказывать заранее… – потирая ушибленные колени, заливалась слезами она.

– Мне плевать, куда ты полетишь! Хоть на край света! Запомни одно: через час окажешься в тюрьме!

Железная калитка захлопнулась, отрезая ей путь обратно.

Всхлипнув, она принялась натягивать сапожки.

– Урод… – пробормотала вслед громко хлопнувшей железной калитке. – Я отцу все расскажу, слышишь?! Как только он узнает о твоей любовнице и детях, вам всем конец! Вы все подохнете, клянусь!

Стоящая в полумраке на другой стороне улицы темная машина мигнула фарами, и Полина зажмурилась.

– Вы такси, да? – прикрывая глаза рукой, громко поинтересовалась она. – Мне надо в аэропорт! Слышите?! Отвезите меня, пожалуйста…

Машина тронулась с места и вскоре плавно притормозила рядом с ней.

Мягко открылась задняя дверца.

– В аэропорт подбросите? – с надеждой заглянула в салон Полина.

– Конечно, – кивнул водитель. Он был в клетчатой кепке и черном пальто с высоким воротником. Лицо было невозможно разглядеть из-за полумрака в салоне.

– Спасибо! Вы даже не представляете, как меня выручите!

Она забралась на заднее сиденье и улыбнулась.

Водитель кивнул и завел мотор.

– Знаешь, сестренка, твой муж был прав: здесь чудесные места. Тихие, глухие, безлюдные.

– Никодим! – узнав сводного брата, испуганно икнула Полина. – Что ты здесь делаешь?!

– Собираюсь отвезти свою глупышку сестру в аэропорт.

– Тогда вези молча! – фыркнула она.

– Как прикажете.

Машина развернулась и понеслась по дороге в совершенно другую сторону.

Когда Владимир подъехал к отелю, наступила ночь.

Припарковавшись, он достал с заднего сиденья набитый всякой всячиной пакет из супермаркета. Чего здесь только не было! Сырные и мясные нарезки, конфеты в красивых упаковках, а главное – два плюшевых зайчика в вязаных шапочках и шарфиках: один в розовых, другой в синих.

Поставив машину на сигнализацию, Владимир зашел поздороваться с сотрудниками охраны, а потом поднялся наверх, к Наде и девочкам.

Надя открыла ему дверь и приложила к губам палец: дочки заснули.

– Жаль. Я им зайцев принес, – улыбнулся он. Поставил пакет на комод и привлек ее к себе. – Как ты, родная? Порез сильно беспокоит?

Она коснулась щеки и покачала головой.

– Если не улыбаться, я его почти не чувствую. До свадьбы заживет.

– Раньше заживет, – поймав ее взгляд, пообещал он и улыбнулся.

Быстро снял куртку и закрылся в ванной. Знал, сейчас начнется допрос. Надо морально подготовиться.

Стянул с себя свитер, умылся ледяной водой. Вроде, стало немного легче.

Выйдя из ванной, наткнулся на Надежду. Закутавшись в длинный шелковый халат, она разбирала пакет, который он принес.

– Зайцы классные, девочки будут счастливы, – устало улыбнулась ему.

– Я думал, ты уже спать легла, а ты сумки разбираешь.

Она отложила коробки с зайцами на тумбу и покачала головой.

– Не могу я спать… Как подумаю, что могла сегодня погибнуть, так вся холодею! Скажи, что с тетей? Ты ведь уже все знаешь, только молчишь, да?

– Знаю. – Он сжал ее плечи.

– Убили, да?

– Обоих убили. И Рустама, и Ярославу.

– Нет… ну, почему?! – Надя всхлипнула, и он поспешил прижать ее к своей груди.

– Сначала Сережа, теперь она… И я… я должна была сегодня погибнуть… – судорожно всхлипывала Надя. – Я всегда думала: какая же страшная у Сережи была смерть! А меня к тому же приговорили…

– Все хорошо, Надя! Обошлось все, успокойся…

– Давай уедем отсюда, Вова! Навсегда уедем! Так далеко, чтобы никто нас не нашел! Не смогу я здесь, среди призраков бродить! Страшно мне!

Он помрачнел.

– Куда уедем, Надя?

– Куда угодно! Лучше в другую страну.

– Получить разрешение на въезд в другую страну не так просто. Давай сначала здесь разберемся. Ярославу надо похоронить по-человечески.

– Куда ее увезли?

– Полиция пока тело не отдаст. Пару дней придется подождать…

Он выпустил ее из своих объятий.

– Извини, я с утра ничего не ел.

– Я сейчас накрою…

– Не надо, Надь. Я сам. Ты приляг, тебе отдохнуть нужно.

– Не могу я, Вова! Я, даже когда стою, глаза закрывать боюсь! Кто мою машину заминировал?! Если Шерхан, то для чего он под колеса джипа за мной бросился?!

Метелин достал из холодильника коньяк, плеснул его в два бокала и протянул Наде бокал.

– Не Шерхан. Жена моя постаралась.

– Эта сучка?! Да я ей… Я ей все волосы повыдергиваю! – вскрикнула Надя, и ароматный коньяк расплескался у нее в руке.

– Ее уже отправили обратно к отцу. Вряд ли она еще раз сюда сунется, – покачал головой Владимир.

– Если взрыв моей машины подстроила твоя жена, то кто убил Ярославу?!

– Пока не знаю, но с этим всем как-то связан прокурор. Будем копать.

– Только под него особо не покопаешь, Вова! Наш Проскуров сам себе хозяин. У него своя игра. Тех, кто угрожает его благополучию, он легко убирает с пути. Здесь, в крае, у него развязаны руки. Ему никто не указ. Хамзату это хорошо известно. Вот и Ярославу он, видимо, убрал… неугодна стала!

Надя зажмурилась и опрокинула в себя коньяк.

Метелин последовал ее примеру. Ему хотелось забыться. Хоть недолго ни о чем не думать. Кажется, игроки сбросили козыри. Полина сделала свой ход, но Надю спасло провидение, а также Шерхан Омаров. Шерхан предложил сделку. Сделка неплохая, только… есть одно большое и мрачное «но»: прокурор Проскуров. Начнешь под него копать – как знать, чем все в итоге аукнется? Весь хрупкий мир в одно мгновение рухнет, и запылает родной край ярким пламенем: ведь Проскуров свидетелей в живых не оставляет. А в СМИ сообщат об очередном переделе территории местным криминалом и быстро закроют тему.

Он взглянул на сидящую рядом Надю и осторожно привлек ее к себе. Она положила голову ему на грудь и притихла.

«Нельзя позволить Проскурову взять вверх. И двойное убийство спустить с рук нельзя. Только как до него добраться? Он ведь, как раненый зверь, смертельно опасен», – мелькали тяжелые мысли в голове Метелина.

Так они и сидели на диване, прильнув друг к другу, и каждый думало своём. А в спальне крепко спали две их маленьких дочки.

– Мы ведь с тобой… изгои, – хрипло шепнула Надя. – Нет нам нигде места с тех пор, как Сережу убили. Хотели порознь выжить, да не получилось. А теперь судьба нас свела, и снова все пылает…

– Здесь наша земля, Наденька. Нельзя позволить, чтобы нами управляли бандиты, красиво прикрывающиеся погонами.

– Интересно, есть на Земле место, где мы смогли бы забыть все, что нам пришлось пережить?

– Мы с тобой обязательно его найдем.

– Найдем, если выживем, – мрачно усмехнулась она.

– Нам нельзя умирать, Надя. У нас дети.

Он коснулся губами ее макушки и потянулся за бутылкой коньяка.

– Да, у нас дети, – будто эхо, повторила она.

Через три дня хоронили Ярославу.

В день похорон не прекращался снегопад. Ветер на кладбище был настолько ледяным, что на щеках замерзали слезы.

Ярославу положили рядом с Сергеем, было там еще одно место. Пришедших проводить в последний путь Надину тетку было немного: все же погода давала о себе знать, к тому же никто особенно не любил Ярославу – слишком склочной она была при жизни, всем успела насолить.

Надя уже давно так не плакала, как в тот день на кладбище. Перед глазами стоял Сережа, любимый старший брат, такой живой, такой веселый.

«Все будет хорошо, Надя! Поживем еще! Эх, поживем!» – вспомнились его слова накануне отъезда в Москву.

А теперь что? Лежат с Ярославой рядом, а Надя с Метелиным, как неприкаянные, даже домой вернуться не могут.

– Надь, ну все, успокойся, родная! Не надо так убиваться… – укрывая от ветра, крепко прижимал ее к своей груди Метелин, и ему казалось, что это какое-то дежа вю: совсем недавно он стоял на этом же кладбище, только хоронил свою родную мать.

А Надя растерянно смотрела на графитовое надгробье, под которым уже несколько лет лежал ее любимый старший брат, и оплакивала свою жизнь, которая на полной скорости неслась совсем не по той дороге.

– Если бы я не согласилась на предложение Сережи поехать вместе в Москву! Если бы только не согласилась… – тихо шептала она.

– Мы с тобой бы тогда не полюбили друг друга, – обжег ее шею ответный шепот Метелина. – Все случилось, как случилось. Не изменить нам прошлого, Надя. Надо смириться и вперед смотреть.

– Не видно ничего впереди, Вова! Понимаешь?

Он ободряюще погладил ее по спине.

– Ты плохо смотришь, любимая.

…Поминки по усопшей устроили в ее ресторане. Тихо сновали с блюдами официанты, с печалью в глазах сидели за большим столом на втором этаже гости.

– Дамир, я в ближайшие дни не выйду. Тяжко все это… – сев рядом с горцем, тихо произнесла Надежда. – Не знаю, смогу ли вообще сюда вернуться после того, что произошло в доме.

– Я тебя понимаю, Надь. Будет лучше, если ты пока закроешь ресторан. Сегодня утром мы работаем только на гостей, которые пришли попрощаться с Ярославой. Кухня пустая, новых поставок мы не заказывали. Персонал сегодня получит расчет.

– Ты прав. Как всегда, прав. – Она печально кивнула и придвинула к себе полную стопку водки. – Выпьем. Пусть земля будет ей пухом.

Выпила, едва закусила и снова всхлипнула:

– Как же я теперь без нее управлюсь?

Сзади к ней подошел Метелин.

– Надюш, всего трое гостей осталось. Давай я отвезу тебя к детям. Поспишь – завтра уже легче будет.

Она сжала его руку.

– Да, отвези меня к моим малышкам. Они Виктора и аниматоров уже измотали, наверное…

– Мы все уберем и закроемся, – пообещал сидящий рядом Дамир. – До встречи, Надя!

– До встречи.

Она коснулась его мощного плеча и поднялась из-за стола.

– Пойдем, Вова.

Метелин накинул ей на плечи шубу и подставил свой локоть.

Они медленно направились к выходу.

– Такое чувство, будто я не только с Ярославой, но и с рестораном прощаюсь, – глотая слезы, проговорила Надя.

– Надь, ну, как ты сама ресторан потянешь? – Он прижал ее к себе. – Давай немного в себя придем, а потом подумаем, что с рестораном делать.

Она взглянула на засыпанный снегом парк и вдруг горько усмехнулась.

– А ведь я говорила тебе, Вова: уезжай! Помнишь? Говорила, что, если останешься, наломаем дров! Наломали… теперь не разгребешь…

– Наломали, – согласно кивнул он и открыл ей дверцу машины, приглашая внутрь.

– Наломали! – вытирая слезы, повторила она и села вперед.

В окно машины громко постучали снаружи, и Надя вздрогнула.

Двое полицейских знаками просили Владимира выйти из машины. В одном из них Надя узнала Бештоева.

– Владимир Георгиевич, вам придется пройти с нами.

– Что-то случилось? – напрягся Метелин. – Мы только с похорон, ребята! Пожалейте! Если ничего серьезного, просто отпустите нас. Нам сейчас ни до чего.

– Верим, Владимир Георгиевич, – вздохнул Бештоев. – Да только тело вашей жены нашли рядом с дорогой, ведущей к ущелью. Два выстрела в голову, там без вариантов.

– Как – жены?.. – ошеломленно взглянул на полицейских Владимир. – Вы шутите?!

– Какие уж тут шутки! Труп на трупе! У меня уже волосы на голове шевелятся! Такой тихий край, сроду такого не было, а тут…

– Дайте, угадаю: вы полагаете, что я имею к ее смерти прямое отношение?

– Я не полагаю, Владимир Георгиевич. Я опираюсь исключительно на факты. Будет лучше, если кто-то подтвердит, где вы находились с двадцати двух часов вечера до полуночи.

– Я был в небольшом супермаркете, у нас с Надей остались чеки на покупки. Девушка точно меня запомнила, я покупал у нее двух игрушечных зайцев для дочек, а она помогала выбирать. Потом я поехал в отель, в котором мы с Надей и детьми остановились. Охрана и персонал отеля подтвердят, что видели меня. Дорога, ведущая к ущелью, в другой стороне. Чтобы туда добраться, нужно время.

– Мы проверим ваши слова, Владимир Георгиевич. А сейчас необходимо, чтобы вы поехали с нами в морг. При вашей жене нашли сумку с документами, но надо провести процедуру опознания.

– Твою ж мать… – Метелин провел по лицу рукой. – Надо Дамира позвать, пусть он тогда Наденьку к детям отвезет.

– Я поеду с тобой, Вова! – твердо произнесла Надежда.

– Надь, это морг. Не надо тебе туда!

– Я же сказала: поеду с тобой! Покончим с этим скорее.

– Что ж, как скажешь. Потом не жалуйся, – нахмурился он.

Жену Метелина хоронили у нас. Некому было везти тело в Москву: после известия о смерти дочери Горбушина парализовало, и через сутки он скончался. Кроме него, у Полины никого не было, только муж. О ее брате Никодиме ничего не было слышно.

Подозрение в убийстве пало на Владимира. С трудом нам удалось доказать, что в момент убийства жены он покупал игрушечных зайцев для дочерей. Как бы там ни было, а нервы нам потрепали изрядно.

Никодима задержали через несколько дней на одном из блокпостов на границе с Абхазией. В багажнике его машины нашли пистолет, из которого убили Полину. Оставшемуся в живых наследнику Горбушина предъявили обвинение в убийстве.

После похорон Ярославы мы провели две недели в закрытом отеле.

По ночам мне снилась Ярослава на фоне гор в непроглядной тьме. Она молчала, только смотрела на меня и все не уходила, а мне было очень страшно и горько одновременно.

На первом этаже отеля имелись сауна и закрытый бассейн, и я вдруг потянулась к воде. Переодевшись в закрытый купальник, я много плавала, особенно по утрам после завтрака. Плескались со мной и дочки, но чаще они оставались в игровой комнате под присмотром Виктора, нашего личного телохранителя.

Вот и в это утро я спустилась в бассейн.

Вскоре ко мне присоединился Метелин. Он принес безалкогольный «Мохито» – в отеле этот свежий напиток из мяты, лайма и льда делали зимой.

Поставив бокалы на пластиковый столик рядом с уходящей под воду лестницей, он подошел к краю бассейна.

Улыбнувшись, я выбралась из воды и подхватила с пластикового лежака полотенце.

– Где девочки?

– Ушли в игровую комнату с Виктором. Как настроение? – Владимир с нескрываемым интересом изучал мою фигуру в купальнике.

– Сегодня уже получше.

Я стянула с волос резиновую шапочку и оказалась в его объятиях.

– Как же мне не хватает твоих ласковых прикосновений! – усыпая жадными поцелуями мою шею, хрипло проговорил он.

– Прости, слишком тяжело мне дались похороны Ярославы… Может, если бы ее не похоронили рядом с Сережей, я бы не так остро это восприняла. Наверное, я никогда не смогу смириться со смертью брата.

Он выпустил меня из объятий, и я устроилась за столиком.

– Знаю. – Метелин сел напротив меня. – Честно говоря, я тоже так и не смог отпустить тот день, когда он погиб. Когда приехал сюда, сначала думал, свихнусь. Воспоминания так и лезут в голову, и ничего с этим не сделать.

Я отпила глоток мохито и грустно вздохнула.

– Иногда я думаю, что память – самое страшное свойство человеческой психики.

У Владимира в кармане спортивных брюк завибрировал мобильный.

– О, агентство недвижимости! – взглянув на экран, оживился он.

– Чего они хотят?

– Как – чего? Дом покупать будем!

– Дом?! Правда?! – Мои глаза вспыхнули радостью.

– Конечно!

Он рассмеялся и потянул меня к себе.

– Так что, Надя? Покупаем? – лукаво сверкнул взглядом.

– Покупаем!

Через два дня агентство недвижимости назначило сделку. Мы стали владельцами дома с прекрасным видом на заснеженные вершины гор.

Еще через неделю мы с Метелиным уже на правах хозяев ходили по новому дому, а наши дочки, освоившись, играли в прятки под ведущей на второй этаж красивой лестницей с резными перилами.

– Не хватает мебели в спальне и детской, – делал пометки в своем мобильном Владимир.

– Большое зеркало в холл! – диктовала я. – И елку! Огромную елку у камина! Пусть в доме будет праздничная атмосфера, несмотря ни на что!

– Мам, а домой мы когда поедем? – остановившись у белоснежных ступеней, вдруг спросила Маша.

– Домой? – Я растерянно посмотрела на малышку.

Метелин опустился перед ней на корточки.

– А этот дом тебе чем не нравится, милая? – поинтересовался он.

– Нравится. Но я хочу домой. К Ярославе! – закапризничала она. – Мам, когда мы поедем домой? Я хочу домой, мама!

– Машенька, теперь наш дом здесь, – дрогнувшим голосом пояснила я. – Тетя Ярослава уехала, она больше не будет жить с нами. Теперь у нас есть папа.

– А мне нравится этот дом. – Саша высунула головку из-за лестницы.

– Как – тетя уехала? – Мария непонимающе смотрела на нас с Владимиром. – Как она могла?!

– Взрослые иногда уезжают, – пытаясь помочь мне выбраться из неловкой ситуации, пояснил Метелин. – Так бывает.

– Но мы же скучать будем! – зазвенел горькой обидой тонкий голосок, и тонкие губки задрожали.

– Может, лучше поедем обедать в торговый центр? – желая остановить ее истерику, сменил тему Владимир. – Покушаем и посмотрим вам с Сашей новые вещи? Впереди ведь Новый год и Рождество!

– Я не хочу платье! Я домой хочу! К тете!

– А я хочу платье! – подошла к отцу Сашенька. – Можно, папа?

– Можно. – Он погладил ее по головке. – Но сначала пообедаем. – И протянул Маше руку.

– Как тебе такой расклад: обед, а потом новое платье для новогодней фотосессии?

– Ладно, – дрожащим голоском шепнула Мария и сжала маленькие кулачки. – Но тете я все выскажу! Пусть только попробует еще раз уехать!

– Она забудет, – уже в машине шепнул мне Метелин. – Пройдет немного времени, и они с Сашенькой адаптируются к новой жизни.

А у меня дрожали руки. Отвернувшись к окну, я пыталась сдержать слезы. Я тоже никак не могла смириться с тем, что Ярославы больше нет.

До Нового года оставалось несколько дней, когда вернулся из Казахстана Шерхан Омаров со своей многочисленной родней. Одержимые идеей мести за погибшего родственника, Омаровы принялись трясти уголовный розыск, требуя найти и наказать убийцу Рустама.

– Володя, сидите с Надей тихо, как мыши! – обеспокоенный резким выпадом Омаровых, кричал в трубку Хамзат Абиев. – Понаехали тут! Сейчас разворотят осиный улей, Проскуров в стороне не останется! Надя Ярославе самая близкая родственница! Проскуров костьми ляжет, а свое не отдаст! Для него человеческая жизнь ничего не значит!

И мы снова затаились, теперь уже в своем новом доме. И снова было ощущение, что ходим по краю пропасти.

Через два дня разъяренные отсутствием активной деятельности со стороны правоохранительных органов родственники Рустама Омарова решили устроить Проскурову самосуд.

В тот вечер в ресторане Проскуров в кругу семьи и многочисленных друзей праздновал юбилей тестя. Гуляли на широкую ногу: тамада, музыканты, ломящиеся от яств столы.

В самый разгар праздника, когда разогретые спиртным и обильными закусками гости пошли в пляс, у ресторана появились вооруженные мужчины в черных масках. Их было около десяти человек. А дальше… Как в страшном сне, незваные гости начали громить все вокруг. Летели со столов угощения, звенела посуда, а налетчики безжалостно избивали битами и кастетами хваленую охрану и друзей прокурора. Цель нападения успела ускользнуть от бравых казахстанских молодцев – Проскуров скрылся с места погрома вместе с женой и ее отцом на бронированном автомобиле.

В тот вечер у нас дома была семейная фотосессия: мы с дочками в одинаковых платьях – нежных и пышных, как у принцесс, с красивыми прическами и макияжем от стилиста позировали профессиональному фотографу в гостиной на фоне огромной ели и камина. Владимир в черном смокинге периодически разбавлял наш девичий ансамбль своим суровым видом и шумно вздыхал: требования фотографов утомили его с первых минут. Фотографировали нас около трех часов, и к концу фотосессии устали все.

После фотосессии в просторной и светлой столовой нас ждал ужин. Настроение было праздничным: несмотря на потери, наша семья ждала рождественских каникул.

Ужин закончился, и дочки убежали в свою комнату: им не терпелось поиграть перед сном с новыми игрушками.

Владимир устроился на кухне за столом у телевизора с бокалом бренди, а я убирала посуду. Идеальный вечер в прекрасном доме!

– Ты нам с девочками кое-что задолжал, – поставив посуду в посудомоечную машину, сверкнула я в сторону любимого мужчины острым взглядом.

– Что же? – отхлебнув бренди, непонимающе отозвался он.

– Фамилию! – обиженно воскликнула я. – Ты ведь теперь свободен от всех обязательств, верно?

– Надь… ты что, обижаешься? – Он отставил бренди в сторону, стремительно подошел ко мне и привлек к себе. – Да я и собирался, Наденька! Просто навалилось столько всего… Выбери дату, ладно? Скажешь мне, какой день тебе нравится больше всего!

– Я подумаю… – буркнула, уворачиваясь от его губ, пахнущих бренди.

Мелькнула заставка местных новостей, в красках расписывая нападение на ресторан, и я застыла у посудомоечной машины, онемев от ужаса.

– Что же теперь будет, Володя? – прошептала, прикрыв рот рукой.

Метелин неотрывно смотрел на экран телевизора.

– Лучше уедем, – отодвигая от себя бокал, процедил он сквозь зубы. – У меня есть один знакомый, у него свое турагентство. Скажу ему, что хочу отправиться в отпуск с семьей.

– Прямо сейчас звони! – потребовала я.

Владимир переговорил с неведомым мне туроператором.

– В Сочи улетаем завтра утром. – Выключив мобильный, он сел рядом со мной Метелин. – Билеты, путевки – все будет готово через пару часов. Отметим новый год у моря, а Омаровы пусть сами разбираются с Проскуровым!

– Сочи? Это же так далеко!

– Чем дальше, тем лучше, – кивнул он. – Собирай вещи! Я сейчас поговорю с Виктором и помогу тебе.

– Вова, а что, если… твой знакомый выдаст всю информацию о нашем местонахождении Проскурову?

– Не выдаст. Мы подменили даты вылета и путевки. Официально забронированы билеты на шесть часов утра и гостиница в Крыму, а по факту вылетим частной авиакомпанией в семь тридцать и окажемся в Сочи без официальной регистрации в гостинице. У них остались свободные номера, нас будут ждать.

– Ну, раз так, то ладно…

Я кинулась собирать чемоданы.

– Мам, а мы домой едем? К тете? – Маша с надеждой ходила вокруг меня.

– Нет, солнышко, мы едем на море, – складывая детские вещи в чемодан, ответила я.

– На море? Ночью? Но зачем?

– В отпуск, – натянуто улыбнулась я.

– Мам, а зимой море замерзает и получается каток? – с любопытством вытянула шейку Саша.

– Нет, дорогая. В Сочи тепло. Не то, что у нас.

– Надо снова собираться, да? – настороженно взглянула на меня Маша. А потом повернулась к сестре: – Саша, не забудь уложить мишку и зайку. Они поедут с нами!

Саша опрометью бросилась в детскую комнату, собирать в рюкзачок свое добро. Маша побежала за ней следом.

«Ну вот, мы постоянно куда-то убегаем, и дети уже привыкли», – вздохнула я.

С пяти часов утра мы уже не спали – готовились к отъезду. Я бегала по дому, уже полностью одетая, с волосами, стянутыми в узел, и проверяла, все ли успели уложить в чемоданы.

На столе в холле завибрировал брошенный без присмотра мой мобильный. Я взяла трубку, и тревога сковала сердце: звонил Дамир.

– Дамир? В пять утра? – нахмурился проходящий мимо Владимир.

– Кажется, да.

Сглотнув ком в горле, я приняла вызов.

– Надя, впусти меня! – послышался в трубке напряженный голос.

Мы с Метелиным переглянулись, и он пошел к входной двери.

– Что случилось? – спросил он, взглянув на ворвавшегося в прихожую нежданного гостя.

– Бештоева расстреляли! – пытаясь выровнять дыхание, прорычал Дамир.

– Как – расстреляли?! – побледнел Метелин.

– Два часа назад, в собственном кабинете! Он сейчас в реанимации. Видимо, хотели отправить его на тот свет, да торопились, не проверили. А дело племянника Омарова и Ярославы нашей исчезло. Как будто не было ничего! Все удалили!

– Твою ж мать! – выругался Владимир и схватился за свой мобильный. – Надо Хамзату звонить!

– Вова, к нам приходили! – без приветствия прошептала в телефонную трубку жена Абиева Гаяна. – Весь дом перевернули вверх дном! Уезжайте! Чем скорее, тем лучше! Прокурор землю роет!

– Что они искали?!

– Предъявили обвинение в каких-то растратах, а он ничего подобного не делал, я своего мужа знаю! Поухмылялись и ушли. Мне кажется, больше страха нагнать на нас хотели. Власть свою негласную прокурор показывал…

Метелин взглянул на Надю.

– Буди детей! Живо!.. Алло! Алло… – Он попытался снова связаться с женой Абиева, но в трубке раздались короткие гудки.

– Давай, Надя! Поторопись! Если к Хамзату приходили, скоро и здесь будут! Почуял Проскуров, что жареным запахло! Теперь не успокоится.

Я испуганно сглотнула и кинулась в спальню, где тихо спали малышки.

Девочки заплакали: они никак не могли понять, почему мама посреди ночи одевает их в теплые комбинезоны и сапожки.

Метелин быстро переоделся и спустился вниз, к охране.

– Готовьте машину! Подгоните к черному ходу, только свет не включайте! – приказал он Виктору. – Уезжаем немедленно!

– Нет! На моей машине поедем! – встрял Дамир. – Они мою машину не знают! На вашей, Владимир Георгиевич, пусть охрана едет по главной трассе в аэропорт! Собьем их со следа!

Метелин раздумывал всего мгновение.

– Хорошо, – согласился на риск. – Надя и дети поедут с тобой, Дамир. У тебя оружие есть?

– Только нож.

– Сейчас разберемся.

Метелин кивнул и подозвал охрану. Объяснил план действий, приказал ехать на машине в сторону аэропорта. Из охраны с нами остался только Виктор.

Охранники тихо вынесли через заднюю лестницу девочек и вещи, усадили меня и напуганных дочек на заднее сиденье в машину Дамира и крепко пристегнули. Едва успели завести двигатель, как вдалеке на трассе показались огни черных прокурорских машин.

– А ты, Вова?! – Я с ужасом схватила за руку любимого мужчину.

– А я с охраной поеду! Надо остановить это безумие, Надя!

– Нет, Вова! Поедем с нами, умоляю!

– Поезжайте, Дамир, пока они вас не выследили!

– Едем! – прикрикнул Виктор, и три машины сорвались с места.

Два джипа погнали в аэропорт по главной трассе, унося от меня Владимира, а неприметная иномарка Дамира съехала на проселочную дорогу и направилась к аэропорту другим путём. Мое сердце сковала безумная тревога. Мысль, что мы можем потерять друг друга, адской болью жгла грудь.

Два черных служебных автомобиля остановились возле нового дома Метелиных.

Громко стучали в ворота вооруженные мужчины в форме полицейских, но никто не им не открыл.

– Вскрывайте, у нас есть ордер! – приказал тот, что был за главного, и двое мужчин ловко управились с замком.

Люди Проскурова перевернули вверх дном пустой дом, но так и не обнаружили Метелина и Коломейцеву.

– Не могли они далеко уйти! – кричал в трубку своим ищейкам стоящий посреди своей нарядной гостиной прокурор. – У них путевки в Крым оплачены! Поезжайте за ними! В живых никого не оставлять! Я вас догоню!

Чертыхнулся, и заторопился к выходу.

Через сорок минут Проскуров уверенно ходил по пустому холлу Метелиных. Он зло толкнул огромную ель, и наряженная красавица с тяжелым грохотом упала на пол. Полетели осколки стеклянных игрушек.

Проскуров с мрачным удовлетворением раздавил ботинком двух хрустальных ангелочков, полюбовался своей работой, а потом позвал людей и грузно затопал к выходу.

Вверенные ему сотрудники возились во дворе, а он достал портсигар и вышел за ворота нового дома Метелиных.

Щелкнула золотая зажигалка, и Проскуров с наслаждением затянулся крепким табачным дымом.

Вокруг воцарилась звенящая тишина. Лишь белоснежные вершины гор мерцали вдалеке в предрассветном сумраке. Хорошо то как! А воздух какой свежий – не надышаться…

«Поймаем. На посту ГАИ остановим и дальше не пропустим. Отправим всех сразу к Ярославе, потом спишем на дорожное происшествие, и дело в шляпе», – размышлял он.

Вдруг мелькнула перед глазами мужская фигура в предрассветной тьме.

От неожиданности Проскуров вздрогнул: «Померещится же!»

Яркая вспышка, глухой удар в грудь, и перед глазами поплыла багровая пелена. Он изумленно взглянул на расплывающееся по груди алое пятно.

– Ах, ты ж…

Покачнулся и резко начал оседать на землю.

– Собаке собачья смерть, это тебе за Рустама Омарова, – послышался полный презрения мужской голос с характерным акцентом, и неловко раскинувшему руки на снегу прокурору плюнули в лицо. Силуэт исчез. Будто растворился во мраке.

Окровавленный и оплеванный, Проскуров лежал на промерзшей земле, истекая кровью.

– Я не убивал… – отчаянно хрипел он, но его никто не слышал.

Вокруг суетились перепуганные сотрудники, что-то кричали, вызывали «скорую», но прокурору уже никто не мог помочь. Он умер до приезда врачей.

– За нами едут. Мигают фарами, требуют остановиться, – озабоченно взглянул в зеркало заднего вида один из сотрудников охраны. – Что делать будем, Владимир Георгиевич? Машины служебные, из прокуратуры.

– Попробуем оторваться.

– А если не получится?

– Получится.

– А если стрелять станут?

– Будем обороняться.

Сидящие позади охранники перезарядили пистолеты и начали присматриваться к цели.

Преследователи вдруг начали отставать, а потом и вовсе резко свернули на повороте к населенному пункту.

– Странно это, Владимир Георгиевич, – нахмурился водитель. – Что-то непонятное творится.

– А если они нас раскусили и решили вернуться за Надей и детьми?! – побледнел Метелин. – Разворачиваемся! Быстро!

Нарушая все возможные правила дорожного движения, две машины повернули обратно и понеслись по трассе в сторону ущелья.

Вскоре впереди показалась иномарка, в которой везли Надю и дочек.

Теперь машины неслись почти рядом. Сотрудники службы безопасности зорко следили за трассой, но преследователи не возвращались.

– Что делать будем, Владимир Георгиевич? – спросил водитель.

– В аэропорт едем. Обратно у нас дороги нет. Дома нас точно ждут.

– А если засада будет в аэропорту?

– Они нас будут ждать у другого рейса. Выждем и попробуем проскочить.

Метелин достал мобильник и набрал номер Виктора.

– Витя, едем в аэропорт. Там попробуем проскочить на свой рейс.

– Принято.

Неслись машины по трассе, но преследователи все не показывались.

Уже на подъезде к аэропорту раздался звонок от Абиева.

– Вова, Проскурова убили! – без приветствия прокричал в трубку он. – Прямо возле ворот твоего дома завалили двумя выстрелами в сердце!

– Как, убили?!

– Вот так! Я даже догадываюсь, чьих это рук дело! Уезжайте, Вова! К февралю вернетесь, надеюсь, все стихнет уже. С наступающим вас, Вова!

– И вас с наступающим, дорогой!

Метелин нажал отбой и почувствовал, как по спине стекает каплями холодный пот.

«Если наступит», – мелькнула гадкая мысль.

«Нам нельзя умирать. У нас дети», – тут же всплыла следующая.

– Что там, Владимир Георгиевич? – с тревогой во взгляде взглянул на него один из охранников.

– Похоже, нашего заказчика убили.

– Можно немного выдохнуть?

– Выдохнем, когда самолет взлетит в воздух. Пока еще рано.

Но все прошло гладко. Через час самолет вышел на взлетную полосу и вскоре взмыл в воздух. Он уносил Метелина и его девочек к теплому зимнему морю.

Дочки заснули, а сидящая рядом с ними Надя вдруг всхлипнула.

– Надежда Максимовна, что случилось? – испуганно потянулся к ней сидящий через ряд Виктор.

Она отмахнулась и закрыла лицо руками.

– Напряжение… – пробормотала едва слышно.

А самолет набирал высоту, оставляя далеко внизу всех участников трагедии.

– Шампанского? – улыбнулась Метелину красивая стюардесса.

Он фыркнул и вдруг расхохотался – коротко, отрывисто.

– Знаете, это самое нелепое предложение за последние сутки, – продолжая давиться смехом, пояснил он.

– А, давайте шампанское! – встряла Надя. – Кажется, у нас все получилось. Это стоит отметить!

Метелин и Виктор переглянулись.

– А ведь и верно: получилось! – фыркнул Метелин. – Давайте шампанское!

Надя улыбнулась, тщательно вытерла слезы и приподняла бокал с искрящимся напитком.

Тихо в старом доме. Слышно только, как тикают старинные часы в гостиной. За окном тишина. Так бывает в конце лета, когда август сдает свои позиции, а природа замирает в ожидании осени.

Я отодвинула один из ящиков комода и достала большую старинную коробку.

– Вова, посмотри, здесь столовое серебро! Что с ним делать?

В дверях показался Метелин.

– Надя! Ну, зачем ты тяжелое поднимаешь? Нельзя ведь… – он стремительно приблизился ко мне и забрал коробку.

– Это фамильное. Заберем в наш новый дом. Мама бы этого хотела, – заглянув в коробку, принял решение он. – И не смей больше ничего поднимать! Хочешь, чтобы ребенок появился на свет раньше времени?!

– Нельзя раньше времени! Детская еще не готова, – я потерла поясницу. Нет, все же, на седьмом месяце беременности сложно заниматься домашней работой. А разбирать вещи в старом доме тем более. Хорошо, что Анисат во всем мне помогала!

На самом деле обратно в родной край мы вернулись совсем недавно. Всю зиму, весну и лето мы провели в поселке недалеко от Адлера, в большом доме на берегу моря. Там же и поженились – тихо, скромно, почти без свидетелей. Не было никакого желания устраивать пышное торжество, когда в родном крае осталось так много горя… Но без бракосочетания было уже нельзя – в феврале стало ясно, что мы ждем пополнение. Родить еще одного ребенка вне брака я не хотела.

Вернуться в дом Ярославы я так и не смогла. Мы с Владимиром решили выставить его на продажу. А вот ресторан «Азалия», детище Ярославы, работал в полную силу. Нам удалось найти хорошего управляющего, который взял на себя львиную долю организационной работы. К сожалению, Дамир от нас ушел. Ему предложили место в МЧС, и он больше не мог помогать нам с рестораном.

Клиентов в ресторане прибавилось – Шерхан Омаров перетащил в край всю свою многочисленную родню, и они облюбовали это место. Впрочем, какая разница, кто клиент, если клиент щедро платит, верно?

А со всех плакатов в городке жителям улыбались кандидаты на место главы края. Битва за кресло губернатора набирала обороты. А чаще всего с плакатов нам улыбался Шерхан Омаров в роскошном деловом костюме. Бизнесмен с красивой историей любви к нашему краю… Но теперь за спиной Омарова стояли наши люди. Мы оказались в одной лодке. И лишь легкий ветерок в пронзительной предосенней тишине напоминал о том кошмаре, который произошел в прошлые выборы пять лет назад. Все остальное растворилось. Исчезло, оставив свой след в сердцах самых близких.

– Вов, давай его Сережей назовем? – чувствуя, как толкается под сердцем малыш, улыбнулась я.

Метелин смотрел на меня несколько мгновений, а потом улыбнулся.

– Хорошее имя. Так и назовем. Будет у нас с тобой Сергей Владимирович Метелин, – осторожно прикоснулся к моему округлившемуся животу он.

– Прекратите толкаться, Сергей Владимирович! – строго потребовала я. Подняла глаза на старинные настенные часы и спохватилась: – Ой, за девочками в садик уже пора ехать!

– Поехали. Серебро потом разберем, – кивнул Метелин и пропустил меня к выходу.

А во дворе погода стояла потрясающая! Красные гроздья зарослей шиповника отчетливо проступали среди не успевших набрать рост грабов и ольхи. Дорожки были усыпаны пожелтевшими раньше времени листьями. А как цвели поздние розы!

Владимир запер входную дверь и крепко взял меня за руку.

– Ну, что, поехали за дочками?

– Поехали, – кивнула я и сжала его руку с мерцающим на безымянном пальце обручальном кольце еще крепче. В сердце разливалась теплая волна: теперь мы все были Метелины.