Первое ноября ознаменовало свой приход густым туманом и ледяным дождем. Я торопливо шагала по скользкому тротуару, накинув на голову капюшон. Хорошо, что прекратился дождь, иначе с безупречным макияжем пришлось бы попрощаться.

В обеденный перерыв деловой центр города бурлил суетой. Злые водители, устав от сплошной пробки на мостовой, громко сигналили друг другу. По скользкому тротуару, поскальзываясь, бежали люди: офисные сотрудники, студенты, мамы с детьми. Я не являлась исключением – начальница юридического отдела отправила меня на почту с целой дюжиной заказных писем.

И, конечно, на почте было не протолкнуться. Отстояв половину своего законного обеденного перерыва в очереди, я просунула под стеклянную перегородку пачку писем.

– Наденьте маску! Без масок не обслуживаем! – возмущенно рыкнула на меня сотрудница почты.

Фыркнув, я натянула на лицо маску и принялась нервно отстукивать наманикюренными пальцами дробь по стойке. Как же медленно! Стрелки часов на стене неумолимо бежали вперед, указывая, что мой перерыв заканчивается, а я даже не успела перекусить.

Наконец последнее заказное письмо было оформлено по всем правилам. Рассчитавшись с кассиром, я заторопилась к выходу. Мельком взглянула на часы и мысленно чертыхнулась: до конца перерыва оставалось всего пятнадцать минут.

Дождь прекратился, но нулевая температура умело превращала капли дождя в тонкую корочку льда, отчего мои кожаные сапожки на шпильках разъезжались в разные стороны. Свежесть забиралась под легкую курточку, и по коже бежали противные мурашки. Решив, что лучший выход в сложившейся ситуации – купить кофе на вынос, я нырнула в хлебную лавку и вскоре выходила оттуда с большим бумажным стаканчиком «латте» с орехово-ирисовым наполнителем.

Прикидывая, как побыстрее попасть обратно в офис, я окинула взглядом намертво застывшую в сплошной пробке мостовую в надежде отыскать лазейку между машинами и сократить себе путь. Бессмысленно…

На глаза попалось одно из самых ярких украшений серых центральных улиц – окутанные туманом багряно-желтые осины и клены. Застыв в прощальном величии, они едва слышно теряли побитые ледяным дождем листья. А все потому, что на городских календарях воцарился ноябрь. Это он подарил городу ледяной дождь и туман.

Зажав бумажный стаканчик «латте» в руке, я двинулась вперед. Нарушая правила дорожного движения, я уверенно лавировала в потоке едва ползущих машин на высоченных шпильках и одновременно мечтала положить на стол сварливой начальнице юридического отдела заявление об уходе. Впрочем, об этом я мечтала каждый год, но ничего не менялось: у меня не было никаких выдающихся талантов, а в медицинской компании «Эксперт» платили приличные зарплаты.

В голове мелькали привычные мысли:

«Завтра аванс, надо будет сдать деньги на детский садик. Купить Танюшке новые вещи. Пару футболок, она за осень вытянулась, рукава короткие… И обувь посмотреть, скоро совсем холодно станет. И джинсы. Точно, джинсы… Ох, где заработать столько денег, чтобы покрыть все расходы?!»

Я заметила образовавшийся между двумя автомобилями просвет и юркнула туда, но светофор выдал автомобилям зеленый свет. Раздался скрежет тормозов, подошва моих сапожек заскользила, и в следующий миг я ощутила, как горячий латте обжигает пальцы. С пластикового стаканчика слетела крышка, и волна ароматного кофе с молоком плеснула на курточку и окатила капот брутального джипа цвета «терракот».

Чертыхнувшись, я стряхнула с рук горячий напиток. Задыхаясь от возмущения, подняла голову и столкнулась с пронзительным взглядом карих глаз. По коже побежал странный холодок, но я невольно продолжала смотреть на водителя джипа.

Колючая черная щетина и черная водолазка вместо белоснежной рубашки и галстука выдавали отсутствие свободного времени, а дорогое кашемировое пальто цвета теплой корицы и шерстяной шарф с узором ему в тон отдаленно намекали на деловой стиль. Что-то кольнуло в груди: я его узнала.

Перед глазами поплыли воспоминания: объятия Сергея Бисарова и его старший брат Ян, бесцеремонно ворвавшийся в спальню. Жгучий и насмешливый взгляд карих глаз тогда было невозможно вынести. А чуть хриплое, наполненное презрением «Когда ты перестанешь водить шлюх в отцовский дом, Сережа?!» полоснуло сознание хлесткой пощечиной.

– Ян! Ты давно прилетел? Почему не предупредил, что сегодня будешь в городе? – Ни капли не смутившись, Сергей торопливо натягивал брюки.

До сих пор помню, как я прикрывалась пледом и горела от стыда под откровенным взглядом Яна. Он даже не потрудился выйти, чтобы дать мне одеться.

Без всякого сомнения, это был Ян Бисаров, процветающий адвокат, который одно время занимался делами «Эксперта». Ян никогда не считался с интересами окружающих и безжалостно шагал по головам для достижения своих целей. Не было дела, за которое бы он брался и не выигрывал. На данный момент Ян занимал руководящую должность в Федеральной палате, и было совершенно непонятно, для чего он вернулся в родной город.

Мужчина потянулся к ручке дверцы, и я наконец пришла в себя. Только сейчас я заметила, что большая часть кофе растекалась по капоту его шикарной тачки.

«Интересно, он меня узнал?» – мелькнула мысль. Лучше бы не узнавал. Мне не хотелось ворошить прошлое.

Икнув от страха, я оттолкнулась от капота, попятилась назад и едва не попала под колеса легковушки, пытавшейся объехать так неудобно затормозивший внедорожник.

Оглушенная нецензурной бранью, я бросилась к тротуару, но неловко поскользнулась и в следующий миг оказалась в крепких объятиях выбравшегося из джипа мужчины из прошлого.

На миг у меня остановилось сердце. В отличие от Сергея его старший брат не обладал высоким ростом, но был крепче и шире в плечах и показался мне страшным. В ноздри ударил аромат насыщенной и терпкой мужской туалетной воды, и мои ноги стали ватными.

«Беги, Нина, беги, пока он тебя не узнал!» – выкрикнул откуда-то из подсознания инстинкт самосохранения, и я с силой рванулась из крепких мужских рук.

– Стой! – донесся до меня резковатый, с характерной хрипотцой голос уверенного в себе адвоката, не предвещавший ничего хорошего.

– Ты бы машину с проезжей части убрал, проход не загораживал! Мы все тут спешим! – Снова чей-то голос, низкий и противный.

– Я сейчас твою машину уберу! – послышалось в ответ грубое рычание.

Уже у поворота я обернулась. Знакомый из прошлого полыхнул злым взглядом в мою сторону, передернул крепкими плечами и заторопился обратно к своему джипу.

Дрожа всем телом, я смотрела ему вслед.

«Брось, Нина, не вороши. Всех похоронили. В одну и ту же реку не войти дважды», – где-то глубоко кольнуло болью сердце.

Взгляд скользнул по номерам: три семерки. Роскошная тачка, блатной номер, отсутствие четкого дресс-кода. Некоторые с годами не меняются, а Ян Бисаров относился именно к этой категории.

Убедившись, что опасность миновала, я дрожащими руками поправила курточку, но это не помогло, и холод пробирался под противно пахнущую кофе с молоком влажную блузку.

«Ничего, сейчас доберусь до офиса, там что-нибудь придумаю», – успокаивала себя.

Когда я вошла в лифт, начало ныть ушибленное о стальной капот бедро. «Только этого еще не хватало!» – с досадой подумала я.

Проскользнув в отдел, я рухнула на стул для посетителей.

– Нина, ты где так долго была? – оторопело уставилась на меня второй помощник юриста Галина. – Что с блузкой?! Что случилось-то?

– Меня машина чуть не сбила! – сбивчиво заговорила я. – Кофе разлился, и…

Мне вдруг стало обидно за свою испорченную блузку и безвозвратно утерянный кофе, и я почувствовала, как задрожали губы.

– Да Бог с ним, с этим кофе! – всплеснула руками высунувшаяся из своего кабинета начальник юридического отдела Элеонора Александровна. – Ты как себя чувствуешь? Номер машины не запомнила?

– Н-нет, не запомнила… – Я, дрожала и врала. Ведь если я скажу Элеоноре номер, марку и цвет автомобиля, она тут же свяжется с моим отчимом, а тот позвонит своим коллегам из полицейского отдела. А там и до разбирательства недалеко. Что может сделать владелец блатной тачки с сотрудницей юридического отдела, у которой на руках маленький ребенок? Меня-то и в отделе держали исключительно по рекомендации отчима. Я никогда не блистала талантом к юридической отрасли, а с рождением дочки еще и постоянно пропадала на больничном. Но все боялись Германа Алексеевича Карпова, моего отчима, а поэтому меня не увольняли.

– Ты хоть письма отправила? – вздохнула Элеонора.

– Отправила. Только блузку никак не отмыть. – Я с досадой покосилась на благоухающие кофейным ароматом пятна.

– Ох, Нина, ну, что мне с тобой делать? – Элеонора снисходительно покачала головой. – Давай, я отпущу тебя пораньше? Блузка выглядит жутко, а у нас сегодня комиссия. Спустись на первый этаж, отнеси в отдел бухгалтерии документы и отправляйся домой. Галя, позвони на первый этаж, скажи, что Нина принесет накладные.

Девочки в отделе засуетились. Начали звонить на первый этаж, и вскоре я торопилась вниз по лестнице в отдел бухгалтерии.

Взгляд зацепился за окно, и мое настроение упало еще ниже: тот самый джип цвета «терракот с номером 777плавно притормозил у входа. Отполированный до блеска капот сверкал чистотой, и о недавнем недоразумении на дороге уже ничего не напоминало.

«Что он здесь забыл?» – напряженно рассматривая машину, размышляла я. Уже несколько лет «Экспертом» управлял мой отчим, и Бисаровым не было дела до его внутренней кухни. Что-то изменилось?

«Не станет же серьезный мужик искать женщину, нечаянно облившую кофе с молоком капот его тачки, чтобы высказать ей все, что о ней думает? Это было бы слишком даже для Яна Бисарова!» – мелькнула тревожная мысль.

Бухгалтер Инна Семеновна взглянула на мою блузку и усмехнулась.

– Ох, Нина, Нина! Угораздило же тебя в такой важный день облиться кофе!

– Я не виновата. Это все пробки, – отмахнулась от назойливой бухгалтерши и быстро вышла из кабинета.

В просторном холле посетители маялись в ожидании вызова. Сбившего меня владельца иномарки с дьявольскими номерами нигде не было видно.

Выдохнув, я решила не испытывать судьбу новой встречей и поехала на второй этаж на лифте.

– Нина, я позвонила Герману Алексеевичу. Завтра утром он вернется в город и сразу же к тебе заедет! – Из своего кабинета выглянула Элеонора. – Ты точно не запомнила номер машины, которая тебя сбила? Герман очень волнуется! Ты ведь знаешь, у него везде связи, он пробьет по базе данных в считаные минуты…

Я сжала бумажку с рецептом с такой силой, что побелели костяшки пальцев. У Элеоноры имелась досадная склонность преувеличивать факты и докладывать о них напрямую моему отчиму. К горлу подкатила тошнота. Так было каждый раз, когда упоминали Германа. Процветающий бизнесмен и брутальный красавец, Герман Алексеевич Карпов владел львиной долей медицинского центра «Эксперт» и безумно нравился женщинам. Моя начальница не являлась исключением. Но у меня были причины его ненавидеть.

– Меня не сбивала машина! Произошло досадное недоразумение! Для чего вы ему позвонили?!

– Ох, Нина, этот твой максимализм ни к чему хорошему не приведет! – обиженно фыркнула Элеонора. – Герман Алексеевич – золотой человек! Если бы не он, тебя бы никогда не взяли к нам в отдел!

Ее помощница Галина согласно закивала и загадочно улыбнулась.

– Золотой человек – не то слово, Элеонора Александровна! Приходит с подарками, комплименты говорит… Ах, не мужчина – мечта!

Она томно вздохнула и начала набирать что-то в компьютере.

«Золотой, как же!» – передернула плечами я, но спорить не стала. Было бесполезно спорить с женщинами, которые попадали под обаяние Карпова.

К счастью, меня никто не стал задерживать. Я забрала свои вещи и вызвала лифт, чтобы спуститься на подземную парковку.

Стальные двери распахнулись, и лифт выпустил группу из нескольких человек. Строгий дресс-код, важность во взглядах – я сразу определила, что это комиссия, которую так ждала Элеонора. А потом сердце оборвалось и ухнуло куда-то вниз: засунув руки в карманы стильного пальто, последним из лифта вышел Ян Бисаров. Пронзительный взгляд карих глаз полыхнул огнем по моим губам, спустился ниже, зафиксировал пятна на блузке, и Бисаров притормозил. На его суровом лице отразилось нечто похожее на удивление.

Я метнулась в лифт, нажала на нужную кнопку, и стальные дверцы захлопнулись, оставив Бисарова с комиссией на втором этаже.

«Когда ты перестанешь водить шлюх в отцовский дом, Сережа?!» – звенел в ушах его резкий голос. Нет, я так и не смогла забыть унижение, которому он подверг меня в доме отца.

Быстро спустившись на подземную парковку, я села за руль своего серебристого «Ниссана» и попыталась унять дрожь в руках.

«Не вороши, уже давно ничего не осталось. В тот день никто не выжил», – умоляла себя. Но сердце рвалось из груди от отчаяния.

Успокоиться получалось плохо, и я, плюнув на свое состояние, завела машину.

Продравшись сквозь пробки, через час я оказалась около дома.

Уже несколько лет квартира старшей сестры Сони была моим единственным пристанищем в холодном и сверкающем огнями мегаполисе.

Когда я вошла в квартиру, Сонька спала безмятежным сном после напряженной работы в своем магазине. Так она праздновала первый день отпуска – крепким, здоровым сном.

Не желая ее будить, я тихонько прокралась на кухню – нашу с Соней маленькую Мекку. Просторная, оформленная в одном из лучших дизайнерских салонов нашего города, эта кухня стоила баснословных денег и была достойна премии «Оскар». Здесь мы любили возиться с блюдами для Танюшки и подолгу болтать по душам за чашкой кофе.

Я взглянула на часы и прикинула, через сколько выезжать в садик за дочкой. Часы показывали, что для того чтобы переодеться и немного прийти в себя, времени предостаточно.

Я подняла с пола детали от пластмассового конструктора, выудила из-под стола розовый скейтборд и включила чайник.

Взгляд Яна Бисарова все не давал мне покоя. Всколыхнул тот взгляд мое горькое прошлое, и теперь я никак не могла успокоиться.

Соня заворочалась в гостиной на диване, и я осторожно прикрыла дверь в кухню.

Раньше мы с сестрой всегда ссорились. Соня была на три года старше и практически всегда на три шага впереди: я со скрипом окончила юридический, а Соня уже составляла бизнес-план для первого магазина детских товаров. Меня взяли практиканткой в медицинскую компанию «Эксперт» по рекомендации отчима, а Соня упорно продвигала свой магазин и зарабатывала по полмиллиона в месяц. Я жила с мамой и отчимом, а Соня взяла ипотеку на уютную трешку в новом районе. Единственное, на что я оказалась способной, так это закрутить роман с главврачом «Эксперта» Сергеем Бисаровым.

«Все, чего ты достигла – это служебный роман?!» – фыркала Соня на кухне, на очередном семейном ужине, на которые мама звала ее с завидной периодичностью.

«Мы любим друг друга!» – Опасаясь, как бы отчим и мама не услышали наш разговор, я сбивчиво оправдывалась перед узнавшей мою тайну сестрой.

«Не смеши меня! Если он так сильно тебя любит, то почему скрывает от всех ваш роман?!»

«Просто он не готов к огласке! Сама знаешь, какие у Бисаровых отношения с Германом Алексеевичем!»

«Твой Сережа не женится! Залетишь, и на этом все закончится!» – посматривая на дверь кухни, шипела на меня сестра.

Я обижалась на Соню за ее ядовитые фразы. Я была влюблена в Бисарова до безумия и все ее выпады в его сторону считала провокацией. Еще бы мне не влюбиться – высокий, статный, с обворожительным взглядом карих глаз, главврач являлся идолом «Эксперта»! Администраторы и медсестры украдкой вздыхали по нему, а врачи постарше спешили пожать руку и выказать свое уважение. Не знаю, что он во мне нашел: в «Эксперте» я была самой неприметной сотрудницей. Хрупкая, с длинными светлыми волосами и выразительными серыми глазами, я больше смахивала на испуганного олененка, чем на юриста, и в отделе меня загружали самой скучной и неинтересной работой. Наверное, противоположности притягиваются, а запретный плод сладок. Сильному и уверенному в себе мужчине была необходима робкая и нежная женщина, ведь он так любил опекать и помогать. А я… я потеряла от него голову с первого дня работы в «Эксперте». Привлекательный, уверенный в себе взрослый мужчина покорил выпускницу юридического факультета. Разница в возрасте была только на руку – для меня Сережа стал почти богом.

Больше всех в «Эксперте» Сергея ненавидел мой отчим, Герман Алексеевич Карпов. Они соперничали во всем: не могли поделить коллег, женщин, медицинский центр, периодами превращавшийся в арену, на которой сражались два гладиатора. От их сражений летели щепки, ломались судьбы, но они так и не смогли поделить свою нишу.

Я знала, почему Соня злилась на мой тайный роман. В выпускном классе у нее была любовь с вратарем школьной футбольной команды Мишкой Кузнецовым. Первая любовь, которая навсегда остается в памяти. А накануне выпускного бала наш отчим крупно поссорился с родителями Миши. С Карповым всегда так: его либо боготворили, либо ненавидели. Оскорбленные поведением нашего отчима, родители отправили Мишку учиться в другой город – подальше от Сони.

Сестра очень долго не могла оправиться от предательства Мишки, а потом будто свихнулась, повернулась на успешности. Соня заочно окончила Институт бизнеса и права, параллельно открыла свое дело. За несколько лет она превратилась в безжалостную бизнес-леди. Вокруг нее постоянно крутились мужчины, но ни я, ни мама, ни гадкий Карпов не могли вспомнить имя очередного Сониного поклонника. Мужчины были для нее чем-то вроде трофея.

Все семейные застолья заканчивались нашими шумными ссорами: две сестры никак не могли поделить право быть первой. Единственное, что нас объединяло – это обоюдная ненависть к отчиму, властному любимчику женщин. Вот и моя тайная связь с Бисаровым стала причиной очередной ссоры с Сонькой.

В «Эксперте» напряжение в отношениях между Бисаровыми и отчимом только росло. Оно достигло своего пика под Новый год. В командировку Сергей Бисаров отправился вместе с нашей мамой, на тот момент занимавшей в «Эксперте» должность заведующей отделением кардиологии.

«Эксперт» заключил какой-то выгодный контракт на поставку медицинского оборудования из Германии и теперь открывал филиал в области. Новые «Эксперты» росли по городу и близлежащим окрестностям, как грибы после дождя, и все благодаря связям Германа Карпова. Накануне отъезда мама разругалась с отчимом в пух и прах, а я сидела у красивой ели в просторной гостиной и ошеломленно посматривала на положительный тест – две полоски нависли надо мной, как страшный приговор. Я чувствовала себя так, будто совершила что-то очень нехорошее. Отчаявшись, отправила эсэмэску виновнику моего состояния:

Через пять минут раздался тревожный звонок телефона.

– Ребенка?.. Нина, ты что?! Как мы умудрились? Предохранялись же! – кричал в трубку Сергей.

Помню, как меня бросило в жар.

– Ты не рад, да? – спросила едва слышно.

– Еще бы! Под Новый год, и такой неприятный сюрприз!

Помню его нервный смешок в трубку. Помню досаду в голосе. И мое молчание.

– Нин, ты же… не думаешь его оставлять?»

– Ты разве его не хочешь?

– Не дури, Нина! Сама знаешь, какие напряженные отношения в центре!

Я знала. Кучка напыщенных врачей высшей категории во главе с Сергеем строила из себя аристократов и постоянно конфликтовала с моим отчимом – ушлым, скользким дельцом с огромными связями.

– У нас в клинике работают первоклассные специалисты! На раннем сроке даже ничего не почувствуешь! Я приеду и обо всем договорюсь! Никто ничего не узнает! – продолжал агитировать меня любимый Сережа. А потом вдруг добавил – Нина, ты должна понимать: если ты решишь оставить ребенка, я его не признаю. Не тешь себя надеждой, что я изменю свое решение.

В планы всеми любимого главврача Сергея Бисарова не входили серьезные отношения с кем бы то ни было, и я не стала исключением.

Я сидела под сверкающей огнями елкой в огромном доме Германа Карпова и давилась рыданиями. Мысль о том, что мне придется убить ребенка от мужчины, которого я полюбила больше жизни, уничтожала морально. Как решиться на убийство беззащитного существа, с некоторых пор поселившегося у меня внутри?! Как не рыдать, если моя сестра оказалась права?! Я – неудачница, очередная подружка главврача, которая по неосторожности залетела под Новый год!

…В тот Новый год мама и Сережа не вернулись домой. Набирая высоту, небольшой самолет частной авиакомпании, на котором они везли очень большую сумму денег и документы, потерял управление и рухнул на лесополосу недалеко от жилых микрорайонов.

Самолет выгорел дотла. Никто не выжил. В один день я осталась без отца своего будущего ребенка и без мамы.

Та зима прошла, как в тумане. В одно мгновение моя жизнь превратилась в пепел, и мне казалось, что от горя я потеряла разум. Я искала Сергея глазами – в толпе среди прохожих, в шумных коридорах медцентра. Вздрагивала, когда открывалась дверь его кабинета. Но вместо статного Бисарова из кабинета генерального директора чинно выплывал мой отчим. Золотая табличка сменилась. Теперь на ней сияли регалии Карпова, а он сам светился от важности: несмотря на потерю огромных средств, ему наконец удалось сломить сопротивление аристократической элиты медцентра и подмять ее под себя.

После трагедии Бисаровы уехали в Москву, к старшему сыну, и Карпов окончательно расслабился. Он взял управление компанией на себя. Смерть моей мамы никак на нем не отразилась. Единственным человеком, которого он начал опекать с двойным энтузиазмом, была я. После смерти мамы отчим коршуном кружил надо мной, и это пугало еще сильней, чем растущий внутри ребенок.

Шли дни, срок беременности становился все больше, а я никак не решалась выполнить последнюю волю Сережи.

Не желая назойливой опеки отчима, в конце той зимы я переехала к сестре. Скрыть от нее мое состояние не удалось.

– Какой у тебя срок? – нависая надо мной в ванной комнате в первый же вечер после переезда, хмуро поинтересовалась она.

Тщательно прополоскав рот, я подняла на нее измученные глаза.

– Не знаю… Примерно три месяца. Я к гинекологу не ходила.

Соня едко хмыкнула.

– И что ты планируешь делать?

– Сережа его не хотел… – ответила я и вздрогнула.

– Конечно, он не хотел! Ни один нормальный мужик не хочет вешать колодку на глотку! Особенно от тех, кто в одной лодке с Карповым!

Я опустила глаза, не в силах выдержать взгляд сестры. Правда больно уколола в самое сердце: не было бы у нашей с Сергеем истории никакого будущего. Такие, как он, никогда не женятся на таких, как я.

Сонька вдруг вздохнула и устало махнула рукой.

– Оставь, – буркнула едва слышно.

– Что?

– Оставь ребенка!

– А Сережины родственники?! Если они узнают, что я ребенка оставила?!

– Мы им не скажем.

– А если они догадаются?

– Кто знал, что у вас с Сережей роман?

– Никто. Только его старший брат. Он однажды нас видел, но, кажется, принял меня за девушку легкого поведения.

– И почему меня это не удивляет?

– Не говори так! У нас все было серьезно!

– Так серьезно, что его старший брат принял тебя за гулящую девку?! Ты слишком расслабилась, сестренка! Мало, что ли, у привлекательного главврача было подружек? Поверь, никому не интересно, от кого ты нагуляла ребенка! Тебя в «Эксперте» никто не замечает, Нина! Тебя и на рабочем месте держат из страха перед Карповым! Успешной бизнес-леди из тебя все равно не выйдет, а сделаешь в первый раз аборт, и больше не сможешь забеременеть. Может, хоть мать из тебя получится путевая?

– Ты же… этого не делала? – Я испуганно взглянула на сестру.

Помню, как она передернула плечами и достала сигареты.

– Не важно, – отмахнулась болезненно.

В ванной комнате воцарилось молчание. Едкий дым от сигареты заполнял маленькое помещение и мешал дышать, но я продолжала стоять у раковины. Тошнота накатывала волнами, а я никак не могла заставить себя уйти. Меня осенила догадка: все Сонины достижения – они не от хорошей жизни. Натворила она дел втайне ото всех, вот и расплачивается теперь одиночеством и показной успешностью.

– Оставляй. Магазин достаточно приносит, на ребенка хватит. Вырастим его вместе! – грубо буркнула Соня. Часто заморгала, резко потушила сигарету о край раковины и вышла, громко хлопнув дверью ванной комнаты.

… Щелкнул закипевший чайник, и я очнулась от воспоминаний. Взяла в руки сидящего на кухонном окне смешного зайца с длинными ушами и крепко сжала.

Ледяной дождь барабанил по стеклам, превращался в льдинки и никак не хотел заканчиваться.

Прошло несколько лет, а я все никак не могла успокоиться.

Первое время я боялась, что мою тайну раскроет отчим, но, к счастью, до меня никому не было дела. Меня и вправду никогда не замечали – для всех я так и осталась неприметной практиканткой без особых способностей к юридической науке, которую оставили в юротделе на самой низкой должности по приказу влиятельного отчима.

Живот стал заметен только к концу шестого месяца, и когда отчим узнал, что я в положении, было поздно что-то менять. Я до сих пор помню, как в июле перед декретным отпуском он орал на меня в своем кабинете. Мне тогда казалось, что в окнах лопнут стеклопакеты.

У меня было такое чувство, что отчим воспринял мою беременность как измену ему лично. Это было очень странное ощущение, тягостное и темное, и я всячески его отгоняла.

Так или иначе, а у меня началась новая жизнь. После смерти мамы мы с Соней не нуждались в опеке Карпова. Мы жили в ее квартире. Пока позволяло состояние, я помогала ей в магазине, а потом осела дома.

В середине сентября чудо свершилось: я родила девочку.

Бледная, растерянная, в просторном льняном платье, в день выписки из роддома я стояла в холле и с горечью посматривала на соседок по палате. Любящие мужья дарили им цветы, родственники умилялись малышам и позировали нанятым фотографам, а меня захлестывало отчаяние. У моей малышки не было отца и родственников. Бисаровы ее так и не признали. Все, что у нее было – это подаренный Соней дорогущий розовый конверт из последней коллекции.

– Кудрявцева! – громко назвала медсестра мою фамилию, и я, вздрогнув, заторопилась за своей дочерью. Осторожно взяла в руки причмокивающий розовый конвертик и окончательно растерялась. Какая из меня мать?! Я ведь даже яичницу жарить толком не научилась!

– Нина! Нина, я здесь! – послышался голос сестры где-то рядом. Опоздавшая Соня с охапкой разноцветных воздушных шаров ломилась в стеклянные двери холла. И сразу отлегло: я не одна.

С того дня мы с сестрой занялись воспитанием малышки. У всех детей были мама и папа, а у нашей Танюши было две мамы. Не знаю, кто из нас с сестрой больше был одержим ребенком, но начавшая лепетать с полутора лет Танюша так и звала нас: «мама Нина и мама Соня». Мы же утопали в розовых рюшах, погремушках и том неповторимом счастье, которое дарят маленькие девочки своим появлением в жизни одиноких женщин.

Иногда мне казалось, что Соня повернута на малышке больше, чем на своей успешности. Ее квартира была завалена одеждой для девочек и игрушками, шкафчик в кухне был заставлен баночками с детским питанием, а в ее автомобиле бизнес-класса было установлено дополнительное детское автокресло.

Отчим не общался с нами еще долго. Танюшке исполнилось три годика, когда мой декретный отпуск официально закончился. Карпов позволил мне вернуться на работу, но в своем кабинете разговаривал со мной через губу, даже не глядя в мою сторону.

В день трехлетия малышки юротдел торжественно поздравил меня с этим важным событием, но Карпов подчеркнуто проигнорировал мой маленький праздник. Напротив, отчитал меня перед всеми за то, что я не вовремя принесла документы.

Элеонора и Галина растерянно разводили руками, а Карпов орал на меня так, что в нашем отделе снова тряслись окна.

Тогда меня это жутко задело. Мамы больше не было, а по крови мы с ним не являлись родственниками. Он не имел права так со мной обращаться. Но за декретный отпуск я окончательно растеряла все свои навыки, и сейчас ни одна организация не взяла бы меня на высокооплачиваемую должность. С сентября я пыталась втянуться в рабочий процесс, билась с утренними рыданиями Танюшки, которая никак не хотела идти в садик на целый день, и с той минуты молча ненавидела Карпова еще сильнее, чем раньше.

Иногда меня пугал его взгляд: в нем мелькало что-то пронзительное и не очень хорошее. Он смотрел на меня так же, как когда-то на маму, и я всеми способами старалась его избегать.

А вот сегодня случилось что-то неправильное. Зачем вернулся в город Ян Бисаров? Его наполненный яростью взгляд швырнул меня в прошлое, причинил боль, и теперь я никак не могла выбросить из головы его образ.

Желая успокоить расшалившиеся нервы, я натянула толстовку и спортивные брюки, забрала со столика пачку дамских сигарет, без которых не мыслила жизнь Сонька, и вышла в холл на общий балкон.

В телефоне мелькнуло сообщение от Галины: «Нина, загляни в почту».

Я шумно выдохнула и отправила ответное сообщение: «Через пятнадцать минут загружу ноутбук».

В юротделе всегда было много работы. Не знаю, о чем я думала, когда поступала на юридический. Хотя знаю: мама хотела, чтобы у меня было юридическое образование. «Кем угодно, Нина, только не врачом!»

Мамы нет, а мне все кажется, что, если я откажусь от юриспруденции, то предам ее память.

Да и не вариант заниматься поисками себя, дочку надо на ноги ставить. Никто не будет платить бездельнице Нине без особых талантов больше, чем Карпов.

Я вышла на балкон, поставила кофе на широкое ограждение, прикурила Сонину гламурную сигарету и принялась рассматривать незатейливый пейзаж внизу.

– Какие люди, и без охраны! – послышалось бархатное, чуть хриплое приветствие за спиной.

Мои губы дрогнули в улыбке, и я обернулась.

Передо мной стоял Сонин воздыхатель Савелий. Бумажный пакет из французской булочной напротив нашей многоэтажки в его тонких аристократических пальцах заставил меня завистливо вздохнуть.

Савелий преподавал в магистратуре, в этом году планировал получить докторскую степень по гражданскому праву и был единственным мужчиной из всех Сониных ухажеров, с которым я дружила.

«Золотой» наследник из обеспеченной семьи, он вызывал у меня восхищение. Его врожденное благородство и галантность дали бы фору любому красавчику.

– Соня спит, – сообщила я.

Савелий усмехнулся.

– А ты почему не на работе?

Я неопределенно махнула рукой.

– Перебегала дорогу, и один очень «умный» товарищ на внедорожнике не успел затормозить. Итог: испорченная блузка. Пендитная Элеонора не смогла вынести пятен и отправила меня домой.

– Ничего себе! Ты хоть номер машины записала?

Я наигранно усмехнулась:

– А какой в этом смысл? Я цела и невредима.

– Ох, Нина! – Савелий осуждающе покачал головой. – Круассан будешь? Я и для тебя захватил: как чувствовал, что застану тебя здесь.

– Конечно, буду! Что может быть вкуснее настоящего круассана из французской кофейни? – рассмеялась я.

– Тогда докуривай и приходи на кухню.

– Как скажете, мастер.

Савелий помахал у меня перед носом пакетом с большущими круассанами и исчез с балкона.

Я с наслаждением втянула в себя облако аромата свежей выпечки. Как же божественно пахнет! М-м-м… Все не так уж и плохо. Подумаешь, вылила кофе с молоком на капот тачки с блатными номерами? Вряд ли Ян меня узнал: у его брата не было недостатка в подружках.

В кармане толстовки завибрировал сообщением мобильник.

«Нина, душка, только что пришло сообщение от Карпова. Завтра в девять утра он устраивает расширенную планерку. Не знаю, почему, но он в бешенстве. Приказ: явиться всем без исключения. Видимо, случилось что-то из ряда вон. Постарайся отправить свою принцессу в садик пораньше и не опоздать», – щелкнуло сообщение от Галины.

Мне стало не по себе.

«Интересно, что случилось?» – мелькнула тревожная мысль.

Почему-то перед глазами вновь всплыл мрачный образ Яна. Не зря его роскошный автомобиль с дурацкими номерами появился возле главного входа «Эксперта».

Когда я вернулась в квартиру, Сонька уже проснулась. Свежая и румяная, она закуталась в клетчатый плед и ворковала с Саввой на нашей любимой кухне, готовя кофе. Ароматные круассаны с теплым шоколадом внутри лежали на фарфоровой тарелке и ждали своего часа, а на столе были разложены рекламные проспекты из туристического агентства.

Услышав, как хлопнула входная дверь, Соня выглянула в холл.

– Нина, ты как? Что там у тебя стряслось?

Я положила пачку сигарет на место, подошла к кофемашине, достала новую капсулу и подставила чашку. В воздухе разлился терпкий аромат «американо».

– Ян Бисаров вернулся, – сообщила угрюмо.

– Что ты сказала?

– Бисаров-старший зачем-то приехал сегодня в «Эксперт». Не знаю, что там у них произошло, но я видела его в холле вместе с комиссией.

Соня задумчиво взглянула на меня.

– Очень интересно… Надеюсь, новая война не начнется? Наш Карпов ненавидит Бисаровых. А если Ян решил вернуться в город, то это не просто так. Он никогда ничего не делает просто так, Нин.

– Сонь, мне все равно. Карпов уже давно перешел в разряд старых знакомых. Смерть мамы нас разделила. Мое дело – вовремя принести ему документы на подпись и получить зарплату. А что у него там с Бисаровыми – дело десятое.

Боже, как же я врала! Себе, Соне…

Взяла дрожащими руками кружку с «американо» и приземлилась за стол.

– Ух, ты ж! Это что, Чехия? Признавайтесь, вы собрались в путешествие?

– А почему бы и нет? – подмигнул мне Савелий. – Твоя сестра заслужила первоклассный отпуск. У меня тоже есть свободная неделька, так что мы можем оторваться на всю катушку!

Я взяла с тарелки круассан и шумно выдохнула.

– Как же я вам завидую!

Савелий внимательно посмотрел на меня.

– Нин, а давай я тебя с кем-нибудь познакомлю? У меня есть хороший друг, мировой судья.

Я отчаянно покачала головой.

– Не-ет, хватит с меня юристов и на работе!

– Да ладно тебе! Сколько можно строить из себя недотрогу?! – Сонька насмешливо фыркнула и уселась на колени к Савелию. – Сходим вчетвером в какой-нибудь бар, выпьем, побеседуем!

– А дочку я куда дену?

– Няню вызовем на пару часов. Можно подумать, это проблема!

– Не проблема, но мне не хочется ни с кем знакомиться.

– Нин, надо попытаться. Никто за тебя твою жизнь заново не отстроит, а Танюшке нужна полноценная семья. Соглашайся! Устроим свидание вчетвером, пока мы с Соней не улетели в Прагу. Если тебя что-то не устроит, просто разойдемся и закроем тему, – продолжал убеждать меня Савелий.

Сестра обхватила руками его плечи и согласно кивнула.

– Уговорили, – буркнула я и отпила глоток «американо». Взглянула на часы на стене и вздохнула – пришло время переодеваться и ехать за дочкой в садик. Не желая продолжать тему сватовства, я поднялась из-за стола.

– Ладно, кажется, мне пора за дочкой ехать. Такие пробки на дорогах! Все гололед виноват…

– Значит, завтра мы забираем тебя с работы и идем в бар. – Савелий внимательно посмотрел на меня из-под своих густых бровей.

– Да запомнила я, запомнила! Идем в бар! – уже у двери рассмеялась я.

Куртка была безнадежно испорчена кофе, и я достала из шкафа серое пальто.

Оделась, подхватила с комода свою сумочку и заторопилась к выходу. Как знать, сколько времени я проведу в дороге по такой погоде? И так Танюшку забираю самой последней. Карпов с Элеонорой как будто издеваются, каждый раз задерживая меня на работе!

Город продолжал стоять, и я уже жалела, что взяла машину. Когда подъехала к садику, совсем стемнело, а туман так и не рассеялся – наоборот, стал еще гуще. Припарковавшись в свободном кармане, я запахнула пальто и побежала за дочкой. Зябко поежилась: погода совсем не радовала.

Да и не порадует она до самого марта.

– Мама, мамочка, а мы сегодня рисовали котиков!

Таня прыгала вокруг меня, подсовывала свой неуклюжий рисунок и всем своим видом показывала, как она рада меня видеть.

– А я тебе конфету принесла. – Улыбнувшись, я села на лавку и достала из кармана пальто мармеладную конфету на палочке.

– Моя любимая! Открой, открой!

Забравшись ко мне на колени, дочка отчаянно пихала мне мармеладку, и я торопливо освобождала ее любимое лакомство от плена целлофановой обертки.

Карие глазки моей любимой малышки сияли от восторга, а я никак не могла отогнать от себя наваждение. Утренняя встреча, взгляд Яна – и в груди снова все пылало болью: Бисаровы так и не признали мою дочь. А ведь если бы не трагедия, у моей малышки был бы любящий папа, глаза которого она унаследовала.

«Не неси чушь, если бы не та трагедия, у тебя сейчас бы не было дочери! Сергей бы ни перед чем не остановился! Ему семья была ни к чему, он ясно обозначил свою позицию!»

У Бисаровых было не принято заводить внебрачные связи. Потомственные аристократы, они очень гордились своим происхождением. Их богатство, знатный род и связи подразумевали чистоту отношений. Сергею было бы проще заставить меня избавиться от ребенка, чем признать его наличие и оформить отношения. Он предпочитал свободу во всем.

«Зачем вернулся Ян? Что ему нужно в городе? Не зря же он вышел из лифта вместе с комиссией, а Карпов решил созвать всех завтра утром на внеплановую планерку», – рассеянно наблюдая за тем, как симпатичная мордашка моей малышки становится липкой от мармелада, продолжала размышлять я.

– Мама, поехали домой? Я маме Соне хочу рисунок показать! – Прикончив конфету в считаные мгновения, Танюшка начала дергать меня за руку.

Я посмотрела на нее и улыбнулась. Достала из сумочки влажные салфетки и принялась оттирать липкое личико и маленькие ручки. Моя малышка была на зависть всем очень хорошенькой: большие карие глаза, рыжеватые локоны, губки идеальной формы. Юркая и веселая болтушка – с тех пор как ей исполнилось полтора годика, ее очаровательный ротик не закрывался.

«Неужели Сережа бы ее не полюбил? – продолжала расстроенно размышлять я. – Как ее можно не любить?!»

«Я ведь знаю ответы на все вопросы, – сжимая маленькую ручку утопающей в мехах дочки на скользком тротуаре, корила себя. – Если бы Сережа выжил, у меня бы не было Тани. Он бы не позволил ее оставить. Черт, и зачем только Ян вернулся?! Вскрыл старые раны, и теперь я не могу успокоиться!»

Танюшка выпускала изо рта пар и весело смеялась.

– Мама, я горю! У меня во рту дым!

– Это не дым, это пар.

– А у тебя горит во рту? Покажи! Покажи пар!

Я остановилась у машины и с силой дунула ртом.

– Ты тоже горишь! – Дочка округлила и без того большие глазки.

– Это от холода, милая. Во рту тепло, а на улице морозит.

– То есть, у тебя внутри парогенератор?

– Ты где такое слово услышала?

– В телике!

– Ну, можно и так сказать. У нас во рту парогенератор. Он выпускает пар, когда холодно. Забирайся в машину, пока не замерзла!

Таня послушно вскарабкалась на заднее сиденье, и я пристегнула ее в детском кресле. Вручила в маленькие ручки набитый игрушками разноцветный рюкзачок и проскользнула на водительское сиденье.

– Парогенератор сломался! – огорченно сообщила мне она, когда я включила в машине отопление. – Как его починить, мам?

– Никак. Он срабатывает только на улице.

– А-а-а, ну ладно… – разочарованно протянула дочь.

Машина тронулась с места и вскоре влилась в поток медленно ползущих по скользкой трассе автомобилей.

«Наверное, прав Савелий: не стоит мне замыкаться в себе. Завтра пятница, пойду на свидание. Мировой судья – значит, мировой судья», – решилась я.

Через час мы добрались до нашего района.

«Если такая погода продержится, придется выезжать в шесть часов утра, чтобы не опоздать на планерку Его Величества Карпова!» – негодовала я.

Пока я снимала пальто, Танюшка уже успела сорвать с головы меховую шапку и носилась по квартире, как маленькая торпеда.

– Мама Соня, глянь! Глянь, что я нарисовала!

Сонька тискала мою дочку, весело хохотала вместе с ней от попыток починить «парогенератор», а Танюша тянула ее на балкон, выпустить пар изо рта. Тихая квартира в один миг превратилась в веселый балаган.

Все было, как обычно: ужин, купание Танюши, сказка на ночь. Только нежелание идти на утреннюю планерку к Карпову мелким червячком подтачивало меня изнутри.

Утром я собиралась на расширенную планерку. После столкновения у лифта с Яном Бисаровым мне очень не хотелось идти на работу. Не хотелось, чтобы всплыло досадное недоразумение на дороге. Если бы не данное Соне обещание, что пойду вечером в бар, я бы замаскировалась так, что Бисарову и в голову не пришло бы, что перед ним та женщина из вчерашнего недоразумения. Эх, будь у меня был парик, я бы не раздумывая нахлобучила его на голову. Но боюсь, сотрудники юротдела не оценили бы такой шутки. Поэтому волосы я собрала в прическу, а глаза почти не красила, лишь слегка подвела их водостойкой тушью. Губы тоже остались бледными, как смерть, и я вмиг превратилась в невзрачную «офисную мышку».

– Я не хочу идти в садик! Не хочу-у-у-у! – хныкала в постельке дочка.

– Оставь ребенка в покое! – раздался сонный голос Сони из второй спальни. – Пусть спит, я сегодня дома!

– Ты ее избалуешь!

– От одного прогула ничего не изменится! Дай нам насладиться отпуском! – последовал ленивый ответ.

Я возмущенно заглянула в спальню, но маленькая торпеда в сиреневой пижаме уже успела прорвать мою оборону: протиснулась в дверь и забралась под одеяло к Соне.

– Мама Соня, не отдавай меня в садик!

– Не отдам, – Сонька высунула голову из-под одеяла и показала мне язык. – Иди уже на свою планерку, Нин! Оставь ребенка мне. Мы испечем печенье, а вечером я вызову няню, и мы с Савелием заедем за тобой на работу.

– Печенье? Ура, печенье! – восторженно высунулся маленький носик из-под одеяла.

– Печенье сделает нас чуточку счастливее в этот промозглый ноябрьский день!

– Прогульщицы! Будете есть много печенья – растолстеете! – насупилась я и ушла на кухню.

На самом деле я жутко завидовала Соне и Танюшке. Мне тоже хотелось остаться дома и вместе с ними лепить песочное печенье.

Но вместо печенья меня ждало промозглое ноябрьское утро.

В холле послышались шаги, и вскоре на кухне появилась Сонька с инспекцией.

– Нина, ты же не собираешься идти в бар вот так? – сощурила глаза она.

– Я возьму с собой косметичку и подкрашусь непосредственно перед выходом, – отмахнулась от сестры. – У меня нет никакого желания рисоваться перед Карповым: подметит, что я хорошо выгляжу, и снова начнет издеваться. Ты же его знаешь! До вечера вытреплет мне все нервы.

– Сколько можно терпеть унижения от Карпова?! Он нам никто! Живет в доме, который они с мамой покупали на двоих, еще и нам смеет указывать, как жить!

Я покачала головой.

– После рождения Тани он как с цепи сорвался! Не знаю, зачем я согласилась вернуться в «Эксперт». Надо было искать другую работу.

– Нина, пожалуйста, переоденься. У Савелия очень приличные друзья, и тот мировой судья, с которым тебя собираются познакомить, имеет влияние в городе.

Я закатила глаза и сделала глоток кофе.

– Ладно, я надену свой лучший костюм!

– Надень платье! Мы же идем в бар!

– Мы идем на встречу с мировым судьей!

– У нас двойное свидание, Нина! Ты будешь выглядеть странно в баре в деловом костюме.

– Если Карпов увидит меня на планерке в платье, его разорвет. Он терпеть не может, когда я хорошо выгляжу!

– Тебе не плевать?

Шумно втянув грудью воздух, я громко стукнула чашкой о столешницу и зашагала в спальню. Вот прицепилась!

Я достала из гардероба серое платье из мягкого кашемира.

– Это пойдет? – помахала платьем на вешалке у сестры перед носом.

– О, да! Серый кашемир подчеркнет цвет твоих глаз, – удовлетворенно кивнула Соня. – Мировой судья будет у нас в кармане!

– Ты уверена, что он – то, что мне нужно? Вдруг он лысый и толстый? – фыркнула я.

– Савелий обещал прислать его фото к обеду. Если выполнит обещание, я тебе перешлю, – хитро улыбнулась она.

– Ловлю на слове. – Я прищурила глаза.

Наскоро допив утренний кофе, я попрощалась с сестрой и дочкой и отправилась на работу.

На улице немного потеплело, но от этого дорожки стали еще более скользкими. Туман так и не рассеялся. Он повис тяжелыми каплями на ветках деревьев и опавшей листве, и воздух пронизывала повышенная влажность. Застегнув теплое пальто на все пуговицы, я затянула пояс потуже и зашагала к автостоянке.

У обочины дороги притормозил незнакомый внедорожник – роскошный, сверкающий новизной. Сначала я не обратила на него внимания, но, когда дверца приоткрылась, настороженно приостановилась. Красивый профиль моего отчима было невозможно не узнать. Он успел купить новую машину? «С его-то доходами это неудивительно!» – мысленно усмехнулась я. Передернув плечами, хотела незаметно юркнуть в парковочный карман, но ничего не вышло.

– Нина! Какие люди без охраны! А я тебя жду! – Его взгляд вспыхнул оживлением.

Глаза отчима были пронзительно-голубого цвета, настолько выразительного, что их было трудно забыть. В сочетании с брутальной внешностью и легкой небритостью они производили на женщин гипнотизирующий эффект. Даже в сорок шесть Герман Алексеевич давал фору любому красавчику.

Я покачала головой.

– Не стоит, Герман Алексеевич. Я на машине.

Он усмехнулся.

– Брось, Нина, на дорогах гололед! Какая машина с твоим везением?! Садись, подброшу!

Немного помедлив, я решила сесть в машину. В конце концов, так даже удобнее. Сразу и выясню, что ему нужно. К тому же Соня и Савелий вечером обещали за мною заехать.

Дорогущий новый автомобиль тронулся с места. Не машина, а самолет: просторный кожаный салон, мягкий джаз из колонок. Торжествующая взгляд отчима вопил о том, что он доволен произведенным на меня эффектом.

– Как тебе, а?

– Хороший автомобиль, – согласно кивнула я и отвернулась к окну.

Карпов улыбнулся и коснулся коробки передач. Машина тронулась с места.

– Зачем вы приехали?

– Элеонора сказала, что вчера ей пришлось отпустить тебя пораньше, потому что тебя чуть не сбила машина.

– Со мною все в полном порядке.

– Я рад. Но впредь будь осторожнее, пожалуйста.

Его большая ладонь легла на мое колено, и я оторопело застыла.

– Ты мне не чужая, Нина. Помни это.

– Мне кажется, вы ошибаетесь, Герман Алексеевич, – желая освободиться от его ладони, заерзала я. – С тех пор, как в моей жизни появилась дочь, мы стали чужими.

– При чем здесь дочь?! – Карпов изумленно взглянул на меня. – Ты захотела завести ребенка, ты его родила, ты с ним возишься!

Я отвернулась к окну. Мне было нечего ему сказать.

– Может, все же перестанешь упрямиться и вернешься домой, а, Нина? – не унимался Герман. – Давай сегодня поужинаем вместе? Обсудим твою работу в «Эксперте», твою дочь.

Что-то похолодело внутри.

– Мою дочь?..

– Дочь, Нина. Расскажешь мне, кто ее отец и почему он не женился на тебе. Как посмел не жениться?

– Какая разница, кто ее отец? Я родила ее для себя!

Герман нахмурился. Что-то в моем взгляде заставило его убрать руку и сосредоточиться на дороге.

– Очень большая разница, Нина. У меня были подозрения насчет Сергея, но в голове не укладывалось, что он может одновременно уложить в постель и мать, и дочь.

Грудь обожгло.

– Что значит «и мать, и дочь»?! – чувствуя, как бешено колотится сердце, хрипло переспросила я.

– А ты не знала, что твоя мать накануне катастрофы собиралась уходить к нему?

– К кому?!

– Ко всеми обожаемому Сереже Бисарову, – холодно усмехнулся он и повернул на перекрестке. – Думаешь, почему мы так сильно ссорились накануне той страшной командировки?

Широко распахнув глаза, я ошеломленно смотрела вперед, на утопающий в сырости туманный пейзаж ноября. Желудок скрутился в тугой узел, и мне стало нечем дышать.

«Нет, нет, нет! Это бред! Бред психопата Карпова! Ему же везде мерещатся заговоры!» – мелькали сбивчивые мысли.

Впереди показалось здание «Эксперта». Едва автомобиль притормозил, я дернула ручку двери и выбралась наружу. Но сбежать не удалось. Карпов втиснул свою машину в парковочный карман, щелкнул сигнализацией и вскоре поравнялся со мной.

– Нина, ну куда же ты?

Я подняла на него глаза.

Стильный, подтянутый, в дубленке нараспашку и роскошном синем костюме, отчим выглядел, как настоящий денди. Посетители «Эксперта», особенно женщины, с легкой завистью смотрели нам вслед. Они буквально пожирали Германа взглядами, видимо, в душе мечтая пройтись под руку с таким, как он – статным голубоглазым красавцем с легкой сединой на висках.

– Не хочу, чтобы вы смешивали с грязью память о моей маме.

– С грязью?! О чем ты?! Я за честность, Нина. А ты?

Он вдруг крепко, до боли сжал мой локоть. Шею обжег его хриплый шепот:

– Скажи, кто ее отец?

– Это не имеет никакого значения!

– Имеет, Нина. Давай поужинаем вместе, сегодня в восемь?

– Сегодня вечером у меня уже назначена встреча.

Вот и лифт. Карпов никак не хотел меня отпускать. Двери лифта захлопнулись, и мы с отчимом оказались слишком близко друг к другу.

– Отмени свою встречу, – спокойно потребовал он. – У меня есть к тебе очень важный разговор. Он касается твоего будущего.

– Говорите здесь.

– Скажу, если ты подтвердишь мои догадки насчет отца твоей дочери.

Лифт остановился на втором этаже, и дверцы распахнулись.

– Не вижу никакого смысла в наших беседах, – выпалила я и в последний момент вырвалась на свободу. Стальные двери захлопнулись, увозя отчима на третий этаж, в его личную резиденцию.

Поправив дрожащими руками пояс, я почти побежала в сторону юридического отдела.

На месте была только Галина. Она сосредоточенно перебирала в папке документы.

– Привет! – громко поздоровалась я и начала раздеваться.

– Привет, привет!

Она на миг оторвалась от бумаг и смерила меня оценивающим взглядом из-под очков.

– Вау, какое стильное платье! Что за повод?

– Сестра пригласила вечером в бар, – отмахнулась я.

Повесив пальто в шкаф для одежды, я переобулась в удобные туфли на небольшом каблуке и тут заметила на своем рабочем столе красивую коробочку с фруктами в шоколаде.

– Галь, у меня на столе что-то забыли.

Она приспустила очки на нос и загадочно усмехнулась.

– Ничего не забыли, Нина. Это тебе подарок.

– От кого?

– Ты вообще в курсе, кому вчера машину кофе полила?

– Н-нет… – вспыхнув, соврала я. – Я так напугалась, что не смотрела на водителя.

– Ох, Нина, Нина! Вчера Брат Сергея Бисарова приезжал. Помнишь Сережу?

Сердце что-то больно обожгло, и я отвела взгляд. Помнила ли я Сережу? Какой глупый вопрос! На меня каждое утро смотрит его глазами маленькая дочка!

– Его брат заходил сюда, хотел уладить недоразумение на дороге. Ты ведь его машину кофе пометила! Он еще посмеялся, что провел в дороге двенадцать часов, жутко устал, и у него аллергия на молоко, а ты постаралась на славу. Элеонора сказала, что мы тебя отпустили из-за испорченной блузки, и он оставил на твоем рабочем столе коробку сладостей.

– Зачем?!

– В смысле?.. Мне-то откуда знать?

Почему-то мне показалось, что в кабинете холодно и одновременно невыносимо душно. Обхватив плечи руками, я подошла к окну и выглянула на улицу. Туман понемногу рассеивался, и стали видны очертания деревьев в центральном парке. Еще вчера яркие и сочные, багряные листья съежились и тихо падали на красивые, выложенные гранитной плиткой дорожки, а у меня внутри все звенело от напряжения. Вчера меня будто насильно толкнули в прошлое, и, кажется, кошмар не думал заканчиваться.

– Когда он уедет обратно в Москву? – глухо спросила я.

Галина пожала плечами.

– Бисаров? Не знаю, Нина. Вчера здесь была комиссия, сидели допоздна. Нашли недочеты в финансовой системе. Ян Русланович очень хороший адвокат, у него такие связи в Москве, ты себе даже представить не можешь! А тут – семейный бизнес, понятно, что за интересы семьи он будет биться по-настоящему. Нашла коса на камень. Карпов вне себя от злости, тоже не привык, чтобы его проверяли, как мальчишку…

Я на миг прикрыла глаза. Сердце обливалось кровью. «Лучше бы он уезжал! Душа рвется на части, когда он здесь! Все ожило, все! Все мои самые страшные ночные кошмары… А еще ядовитые слова Германа! Моя мама и Сережа? Как такое возможно? Как?!»

Я украдкой взглянула на Галину. Должна же она хоть что-то знать! Мама ей доверяла. Элеонору не любила, да. Элеонора слишком заносчивая, а с Галиной мама всегда делилась секретами за чашкой кофе.

Я уже собиралась задать вопрос, как Галя сама подала голос.

– У него жена была, блондинка. Врач, в отделении детской хирургии работала, – рассказывала она. – Тоненькая, как тростиночка, а выдержка – кремень! Ой, Нина, как же он ее любил!

– Кто? – не поняла я.

– Бисаров, кто же еще!

– Почему «любил»? Сейчас уже не любит?

Галя вздохнула и покачала головой.

– Нет ее давно. Ты еще у нас не работала, когда та трагедия случилась. Кровотечение на пятом месяце беременности открылось. Не смогли ни ее, ни ребеночка спасти. Ян Русланович после этого все здесь бросил на самотек, в Москву уехал.

– Страсти какие… – напряженно сглотнула я.

– Несчастливые они какие-то, эти Бисаровы, – не могла не согласиться она. – Вроде, все в руки им идет – и связи, и деньги. Яна в прошлом году сам Президент Почетной грамотой в Кремле награждал за хорошую работу! А счастья нет.

– Галь, скажи… у моей мамы были с кем-нибудь романы здесь, в центре, в обход Карпова? – сорвалось у меня с губ.

Она взглянула на меня исподлобья, с опаской, так, что я сразу поняла: не скажет правды.

– Кто же это знает… – развела руками. – Да и к чему ворошить прошлое? О тех, кого с нами нет, или хорошо, или никак.

Я медленно вернулась на свое рабочее место. Внутри все горело адским огнем. Как Сергей мог одновременно быть со мной и с мамой?! Как?!

На столе все ещё лежала красивая коробка с угощением. Я осторожно открыла крышку, и воздух наполнился терпким ароматом корицы, шоколада и апельсинов.

– Какой запах! – восхищенно протянула Галина.

Перед глазами всплыл образ Яна: его карие глаза, колючая черная щетина, черная водолазка вместо белоснежной рубашки и галстука, кашемировое пальто цвета теплой корицы и шерстяной шарф с узором ему в тон. Надо же, я и не знала, что у него была жена…

– Да, запах приятный. Только никак не пойму: для чего он оставил мне сладости?

– Он переживал, что на дороге произошло недоразумение. Хотел сгладить неприятный осадок.

– Наверное, ты права, – произнесла я и отодвинула коробку в сторону. Мне казалось, если я прикоснусь к сладостям, станет еще больнее. Это как будто коснуться прошлого. Его терпкий осадок никуда не делся, да и не денется никогда. Особенно теперь, когда Карпов ввернул эту фразу о маме и Сереже, а Галя бухнула, как обухом, информацией о Яне.

Элеонора приехала на работу непосредственно перед самой планеркой, и в семь пятьдесят пять мы торопились на третий этаж, в роскошные апартаменты Карпова.

На планерку спешили не только мы – весь штат сотрудников явился вовремя. Карпов ненавидел, когда опаздывали.

Я забилась в самый дальний угол просторного зала и с издевкой открыла ежедневник – показать Карпову, будто собираюсь записывать его «великие» указы.

За широкими спинами заведующих отделениями с первого этажа меня почти не было видно. Галина приземлилась рядом со мной, а Элеонора гордо прошествовала вперед, туда, где разместился руководящий состав.

Двойные двери распахнулись, и в последний момент в переговорную вошел Ян Бисаров в сопровождении второго юриста.

У меня перехватило дыхание: он выглядел просто сногсшибательно! Не было больше никакого свободного стиля. Перед сотрудниками «Эксперта» предстал настоящий аристократ. Его шикарный образ притягивал взгляды. Черный костюм в сочетании с белоснежной рубашкой, стильный галстук, сверкающие «оксфорды» и золотые часы на крепком мускулистом запястье были выше всяких похвал. Темные волосы были гладко зачесаны назад. Легкая небритость никуда не делась, но теперь она придавала его суровому лицу истинно мужское обаяние. В карих глазах мерцала хищная решимость, от которой становилось не по себе. Нет, мне бы никогда не хотелось встать на его пути…

Бисаров поздоровался за руку с коллегами из руководящего состава и занял место рядом с Элеонорой, а я все не могла оторвать от него глаз. «Когда ты перестанешь водить шлюх в отцовский дом, Сережа?!» – мелькнула в голове колкая фраза, и я съежилась, желая исчезнуть. Только бы он меня не узнал!

Минуту спустя в зал вошел мой отчим, и взгляды всех женщин сосредоточились на нем. Синий костюм сидел ничуть не хуже, чем на Бисарове, а уверенный взгляд голубых глаз сражал наповал.

Губ Бисарова коснулась жесткая усмешка. В его глазах мелькнуло презрение.

– Доброе утро, уважаемые коллеги! – прочистив горло, начал свою речь Карпов.

Он говорил жестко и по существу, но его взгляд блуждал по залу, будто кого-то искал. Сердце екнуло: почему-то я была уверена, что он ищет меня. Его взгляд задержался на мне всего на миг, а потом заскользил дальше, и я выдохнула.

Карпов говорил о грядущих переменах, связанных с очередным расширением деятельности «Эксперта». Он говорил и говорил, вдохновенно и страстно, желая пробудить в каждом из своих сотрудников трепет по поводу светлого будущего, а мне было так скучно, что глаза закрывались сами собой.

Почувствовала на себе чей-то взгляд и подняла голову. Бисаров вальяжно сидел вполоборота и совершенно не слушал Карпова. Потирая подбородок, он с рассеянным интересом изучал меня. На миг наши глаза встретились. Меня опалил его взгляд – уверенный, хищный, собственнический, от которого под кожей расползался странный жар.

В сердце что-то кольнуло, и я, съежившись, спряталась за спинами других сотрудников. «Неужели узнал?» – с ужасом размышляла я и до конца планерки не смела поднять голову.

– А самое главное событие этой осени – день рождения нашего медицинского центра! Думали, администрация забыла о празднике? – торжественно объявил Карпов, и его секретарь Тамара переключила проектор. На большом экране всплыла дата празднования – суббота, десятое ноября.

– Празднование состоится в пять часов вечера в ресторане «Золотой дворик»! Явка сотрудников строго обязательна! Дресс-код – официальный стиль. Дамам обязательно быть в вечерних платьях!

Зал взорвался оживленным гулом и аплодисментами: что-что, а кутежи на широкую ногу в «Эксперте» любили не меньше, чем хорошие премии. В честь праздника Карпов не поскупился ни на то, ни на другое.

Под аплодисменты сотрудников мой отчим величественно спустился по ступеням в зал. На его лице сияло торжество. Вот он, маленький бог «Эксперта» – всеми обожаемый и любимый Герман Алексеевич Карпов!

Украдкой следя за Бисаровым, которого остановил кто-то из заведующих, я начала пробираться к выходу. Мне не хотелось вновь ощутить его откровенный взгляд.

– Нина, я соберу нужные бумаги, и давай в приемную к Карпову, – поймав меня за локоть у двери, устало произнесла Элеонора. – Нам вчера комиссия все нервы истрепала! До десяти вечера у нас в отделе сидели…Карпов приказал, чтобы мы сегодня все недочеты подчистили.

– Карпов сегодня в ударе, – буркнула Галя. – Может, давайте я отнесу, Элеонора Александровна? Ему же Нина – как красная тряпка быку перед глазами…

– Нет, пусть Нина отнесет. Ты нужна мне в кабинете. Комиссия будет рвать нас на части. Сегодня надо с ними покончить!

Я покачала головой:

– Ничего страшного, я справлюсь. В первый раз, что ли?

Честно говоря, сейчас меня больше беспокоил откровенный взгляд Бисарова. «Неужели узнал? Ну, не мог он меня запомнить! Сколько лет прошло с той постыдной сцены!» – горели огнем в голове мысли.

«Господи, умоляю, пусть он уедет! Пусть не ворошит… Это слишком больно – находиться рядом с братом Сережи и понимать, что они так и не знают о Танюшке!»

Да, меня раздирали противоречивые чувства. Стыд от той сценки в доме Бисаровых несколько лет назад смешивался с отчаянием: Танюшу так и не признали. У нее не появились родственники по линии отца, а ведь она – Бисарова!

Набравшись мужества, через полчаса после планерки я забрала тщательно подготовленные Элеонорой документы и понесла их на третий этаж, в личную резиденцию Карпова.

О, как там все сияло роскошью! Одна мебель тянула на миллионы, что уж говорить о технике! Золотая табличка на двери, огромный аквариум с тропическими рыбами на всю стену в просторном холле, утопающие в зелени мягкие диванчики для посетителей… Да, здесь было на что посмотреть! «Эксперт» процветал. Квалифицированная медицинская помощь была востребована, как никогда.

Я постучала в приемную, но мне не ответили. Не идти же обратно? Приоткрыв дверь, я вошла почти на цыпочках, чтобы не стучать каблуками и не привлекать внимания.

Личного секретаря Карпова на месте не было, а в оснащенной по последнему слову техники переговорной заседал Ян Бисаров со своим юристом.

– Извините, я позже зайду, – произнесла натянуто, ощутив на себе любопытные взгляды, и резко повернула обратно.

– Нет, нет, постойте! – обжег слух чуть хриплый голос Яна, и я застыла у самого выхода. Сглотнув, медленно обернулась.

Бисаров уже шумно поднимался из-за стола и поправлял лацканы черного пиджака.

– Вы же Нина? Это вас я вчера чуть не зацепил? Вы так быстро убежали! – улыбался он.

У него была настоящая улыбка, обаятельная и искренняя. Так обычно улыбаются люди, уверенные в себе, которым нечего скрывать. Почему-то от нее у меня сжалось сердце.

– Простите, я очень торопилась… – ощутив, как вспыхнули щеки, затараторила я. – Мне жаль, что там, на дороге, все вышло так глупо…

– Да вы не волнуйтесь! Честно говоря, мне тоже неловко за вчерашнее. – Его широкая ладонь накрыла мою руку, и меня окатило волной тепла. – У меня еще жуткая аллергия на молоко! Я его запах на дух не переношу! Николай, а ну, давай, отложи бумаги и сделай нам кофе!

Николай, дернувшийся, было, в сторону кофемашины, завис на месте в ожидании новых приказов.

Я отдернула руку и отступила к выходу.

– Не думаю, что это хорошая идея!

– Жаль.

– Мне тоже жаль, что я облила вашу машину ядовитым зельем. Извините.

Ян Бисаров неотрывно смотрел мне в глаза. Изысканный аромат мужской туалетной воды кружил мне голову, а хищный блеск в его взгляде выдавал знатока тонкостей общения с женщинами. Я неосознанно скользнула взглядом по его ухоженной, крепкой правой руке и зафиксировала отсутствие обручального кольца.

«Надо же, так и не женился второй раз!» – мелькнула мысль.

– Все же я настаиваю на чашке хорошего кофе, – решительно произнес Ян. – А еще лучше давайте мы с вами пообедаем вместе. Как насчет обеденного перерыва?

Я испуганно покачала головой.

– Ничего не выйдет. Сегодня слишком много работы. Вряд ли Элеонора позволит мне отлучиться…

Договорить я не успела: дверь резко распахнулась, и на пороге появилась личный секретарь Карпова Тамара.

– Нина, принесла бумаги?

Я буркнула «да, конечно» и передала ей папку от Элеоноры.

– Ян Русланович, кофе? – начала выплясывать перед Бисаровым Тамара.

– Только черный, – пронзив меня на прощание острым взглядом, согласился Бисаров.

Не попрощавшись, я быстро зашагала к лифту мимо огромного аквариума с тропическими рыбами. Я надеялась, что насчёт обеда была неудачная шутка. Обед с братом Сергея – все равно что сесть за один стол со своим прошлым.

Я почувствовала себя в безопасности только тогда, когда двери лифта захлопнулись. «Он меня не узнал, иначе не стал бы заигрывать. Видимо, рассматривал меня во время планерки просто из интереса», – мелькнула догадка, и я выдохнула уже спокойнее.

В телефоне брякнуло сообщение от Сони.

«А вот и он! Наш претендент на сердце Нины!» – гласила подпись с взрывающимися стикерами.

Надо же, как не вовремя! Я уже и думать забыла, что вечером иду в бар.

Я дрожащими руками открыла запись и рассеянно взглянула на фото. На меня игривым взглядом посматривал шатен в стильном костюме.

Приписка от Сони: «Станислав Андреевич Ключников. Мировой судья. Тридцать лет, холост, любит путешествовать по воде. Профессионально занимается греблей».

«Сонь, ты, как брачное агентство», – едва сдерживая улыбку, написала я.

«Так что, берем Славика на свидание?» – пришел вопрос, а следом всплыли две мордашки на селфи: Соня и улыбающаяся Танюшка, перепачканная мукой.

Усмехнувшись, я ответила:

«Берем».

«Не забудь к вечеру накраситься!»

«Куда ж без помады!»

Лифт остановился, и я вышла на своем этаже.

Они вдруг показались мне совершенно разными – жесткий, суровый адвокат Ян Бисаров и профессионально занимающийся греблей мировой судья Станислав Ключников. Станислав смотрел на меня с экрана, как открытая книга, а Ян… Ян – это смесь изощренных уловок и хитрых ходов, продуманных наперед.

«Для чего я их вообще сравниваю?!» – разозлилась я и заторопилась обратно в свой отдел. Но Ян Бисаров уже ворвался в мою жизнь без приглашения. Он будоражил. Он был подобен терпкому коктейлю, смешанному из пепла моих горьких воспоминаний. А еще он вызывал откровенный интерес. И… в отличие от Сережи он был реальным.

Весь оставшийся день в отделе царило напряжение. Я старалась не попадаться Элеоноре под руку и молча заполняла документы в компьютере. Но мысли постоянно возвращались к утренней фразе отчима. Сереже было тридцать, маме на тот момент – сорок три. Нет, она была роскошной женщиной. Отчим не зря выбрал ее в жены, даже две дочки не стали помехой. Насколько я помнила, он очень ее любил. Как мама могла увлечься Сергеем, который был на тринадцать лет моложе?! А что бы было, если бы самолет не разбился?! Как бы мы с мамой делили отца моей дочери?!

«Не было бы никакой дочери! Он бы не дал ее оставить!» – тут же одернула себя.

«Господи, умоляю, пусть Бисаров поскорее уедет! Это невыносимо – снова окунуться в прошлое! Я не хочу! Не хочу знать, что у Сережи было с моей мамой!»

Мне хотелось спрятаться от своих собственных мыслей. Запереться в какой-нибудь комнате без окон и дверей и не думать. Как жаль, что отсутствие окон и дверей не дает избавиться от мыслей!

Около двух часов дня дверь открылась, и на пороге появился Бисаров. Я напряженно сглотнула и спрятала глаза в текст на экране.

– Ян Русланович! – всплеснула руками Элеонора, и ее правый глаз нервно дернулся. – Акты почти готовы…

Его карие глаза сверкнули хищным огнем в мою сторону, и что-то больно кольнуло внутри. Я поняла: он уже все решил.

– Я не за актами. Акты отнесете моему помощнику Николаю на третий этаж.

– А… зачем тогда? – Элеонора нервно поправила прическу.

– Будет правильнее сказать «за кем». Я похищаю у вас эту красивую девушку.

– Нет, нет! Нина нам сегодня очень нужна! – строго покачала головой моя начальница. – Вы не можете отнять у нас рабочие руки!

– Найдете себе на пару часов другого помощника, – уверенно произнес он, и его взгляд насмешливо заскользил по моему лицу.

– Нина, собирайтесь. Я не принимаю отказов.

Вздрогнув, я подняла голову. Волна страха поднималась изнутри, и мне никак не удавалось ее побороть.

– Я не уверена, что это хорошая идея…

– Иди уже, Нина! – зло шикнула на меня Элеонора.

Пожав плечами, я осторожно выбралась из-за стола и с опаской взглянула на Бисарова.

Его губ коснулась едва заметная улыбка.

– Возьмите пальто, на улице прохладно.

Я подошла к шкафу и достала свое пальто. Бисаров не остался в стороне – галантно помог мне его надеть. Он не спускал с меня глаз, и я чувствовала себя очень неуютно. Что ему нужно? Для чего весь этот цирк с похищением?

Вскоре под убийственными взглядами Гали и Элеоноры мы вышли из кабинета. Я повесила на плечо сумочку и осторожно посматривала на Яна.

– Куда мы идем? – не выдержав, притормозила у лифта.

– Кажется, я приглашал вас на обед?

– Обеденный перерыв давно закончился.

– Да, простите. Меня задержали некоторые вопросы.

Он подхватил меня под локоть и повел в распахнувшиеся стальные дверцы лифта.

– Я не уверена, что это хорошая идея, – оказавшись слишком близко, начала свою песню. – Мне и так неловко, что я вылила аллерген на капот вашего автомобиля…

– Вы всегда так много думаете, Нина? – выпустив меня из лифта на подземной парковке, иронично поинтересовался он.

– Я немного удивлена вашим вниманием, только и всего.

Бисаров щелкнул брелоком, и фары его авто вспыхнули ярким светом.

– А что здесь удивительного? – Он приподнял темную бровь, а потом с легкой полуулыбкой открыл мне переднюю дверцу и пропустил вперед.

Устроившись на водительском сиденье, продолжил:

– Вы мне нравитесь, Нина. Со мной такое редко случается, чтобы кто-то произвел на меня впечатление. Вчера вам это удалось.

Усмехнувшись, он повернул ключ в зажигании, а я растерянно вжалась в сиденье.

Бисаров отвез меня в уютный ресторанчик у центрального парка. Оказалось, что он успел заказать столик, а из большого окна открывается потрясающий вид на застывшие в прощальном величии багряно-желтые осины и клены.

Когда первый шок от его приглашения прошел, я вдруг поймала себя на мысли, что рядом с ним приятно находиться. Было в его взгляде нечто такое, что заставляло окружающих признавать его превосходство.

Сейчас, за столом, он намеренно окутывал меня своим обаянием. Я понимала, что это игра, дабы произвести впечатление, но игра мне неожиданно понравилась. Ян притягивал, как магнит. Он был живым, настоящим, и он был очень привлекательным.

– Потрясающий пейзаж! – немного оттаяв, произнесла я. – Только поздней осенью можно поймать такую красоту!

– Мне здесь тоже нравится, – согласился Ян. – Где-то есть красивые набережные, а в моем родном городе самая большая достопримечательность – городской парк. Хотите, прогуляемся по аллее после обеда?

– Элеонора меня убьет! – рассмеялась я.

– Нет, что вы, Нина, я ей этого не позволю! – заулыбался он.

Что-то кольнуло в сердце: у него была располагающая и обворожительная улыбка.

«Что я о нем знаю? Кажется, почти ничего. Только общие характеристики. Мы никогда не сталкивались на работе, он уехал в Москву еще до того, как я пришла в «Эксперт». Та ужасная встреча в спальне была единственным воспоминанием из прошлого, а он ее даже не запомнил».

После обеда я осмелела и на выходе из ресторана взяла его под руку. Мы медленно шли по выложенным мраморной плиткой дорожкам мимо величественных кленов и осин, задевая обувью ворох разноцветных листьев. Свежий воздух пронзительно пах осенней сыростью.

– Вам к лицу осень, Нина, – лукаво посматривал на меня Ян.

– А вы всегда так соблазняете женщину, если она вам нравится? – не удержалась я.

– Как?

– Похищениями с рабочего места, красивыми комплиментами?

– Хм… – Он потер колючий подбородок. – Нет, не всегда. Обычно все намного проще. – И рассмеялся, отрывисто, чуть хрипло. От его смеха по коже разлетелся ворох волшебных мурашек. Как же он был привлекателен на фоне осенней оттепели, ее ржавых оттенков, в распахнутом пальто и небрежно накинутом на шею шарфе с узорами!

– Моя дочка говорит, что у нас во рту парогенератор! – выпуская облачко пара, почему-то вспомнила я.

– Какое точное определение! – Запрокинув голову, Ян тоже выпустил облачко пара. – У вас очень сообразительная малышка!

– Она – чудо! – весело подтвердила я и наклонилась, чтобы поднять красивый багряный лист.

– А где ее отец? – засунув руки в карманы распахнутого пальто, озабоченно взглянул на меня Ян.

Что-то больно кольнуло в груди, и я отодвинулась. Все очарование нашего общения рухнуло в одно мгновение, и перед глазами встала неприглядная реальность: я увлеклась братом отца моей малышки.

– Он давно не интересуется нашей жизнью. Мы с сестрой воспитываем девочку сами, – буркнула угрюмо.

– Какой же он глупец! – покачал головой Ян, и в его карих глазах мелькнула затаенная боль. – Как можно не интересоваться своим ребенком?!

– Так бывает. Ребенок появляется на свет, и он нужен только матери. Ладно, что мы о грустном? Расскажите, надолго ли вы в городе? Чего нам ждать?

– Еще неделю буду здесь точно. Ваш отчим отмывает средства, Нина. Моя семья не может больше закрывать на это глаза. Он воспользовался трагедией, которая произошла несколько лет назад, повернул все в свою пользу, но так больше не будет. Кто-то должен положить конец его вседозволенности!

Я вздохнула. И почему меня не удивили слова моего спутника?

– Мой отчим не имеет ко мне никакого отношения. Мама погибла, и теперь я всего лишь один из сотрудников «Эксперта». Заметьте: не самый лучший сотрудник.

Ян внимательно посмотрел на меня.

– Если вы не самый хороший сотрудник, то почему Элеонора так разозлилась, когда я попросил вас отпустить? – улыбнулся он и внезапно привлек меня к себе.

Мои губы дрогнули в ответной улыбке.

– Вы мне льстите…

Я подняла глаза, и наши взгляды встретились. От него пахло терпким ароматом мужского парфюма и крепким кофе. Этот аромат кружил мне голову и манил сильнее магнита. Обаяние Бисарова прорывалось сквозь преграды и забиралось под кожу лёгким покалыванием. Нежные прикосновения его пальцев к моим запястьям будоражили. Я вдруг осознала, что его губы слишком близко, что еще мгновение, и они станут еще ближе.

– Скоро стемнеет, пора возвращаться! – запаниковала я.

– Да, верно. Давайте я отвезу вас в центр, – кивнул он, и его губы дрогнули в чуть заметной улыбке. В глазах на миг сверкнул хищный огонь и ту же погас. А я вдруг почувствовала, что дрожу, и совсем не от холода, а от того, что Ян Бисаров так близко. Он сводил меня с ума своей природной харизмой и сексуальностью.

К выходу из парка мы добрались быстро. Вечерние пробки еще не успели заполонить дорогу, и обратный путь прошел гладко.

Бисаров высадил меня у главного входа «Эксперта» и уехал. Ничего особенного – никаких намеков на еще одну встречу. Мы пообедали вместе, сгладили неудачную выходку на дороге, и пришло время вернуться к своим обязанностям. Я торопливо направилась к лифту – почему-то чувствовала себя так, будто совершила что-то неправильное, согласившись пообедать с Яном и поддавшись его обаянию.

Я все боялась, что Элеонора будет злиться из-за моего отсутствия, но она тоже куда-то уехала. На месте осталась только Галина.

«Повезло!» – мелькнуло в голове.

– Нина, живая! – обрадовалась она. – Я уж думала: что этому Бисарову от тебя нужно? И поняла!

Она торжественно подняла указательный палец вверх.

– Делать тебе нечего? – Усмехнувшись, я начала снимать пальто.

– Ты чем-то его жену напоминаешь. Видимо, он неосознанно к тебе и потянулся.

Она подошла к стеллажу и выудила старую папку, доверху набитую разными вырезками.

– Вот, здесь хранятся фото разных событий в «Эксперте». Смотри, я ее на старой фотографии нашла, рядом с Яном. Тогда открывали первый филиал, он на открытии с ней присутствовал.

Я нахмурилась и все стояла у гардероба.

– Галь, я не хочу ничего ворошить. И смотреть старые фотографии тоже не хочу. Подумаешь, похожа? Может, ему такой типаж нравится? А я тоже здесь работаю. Смотреть на тех, кого уже нет, слишком больно. Не вороши это…

– Ну, как знаешь, – обиделась Галина. – Я как лучше хотела. Думала, тебе интересно станет.

– Нет, извини. Мне это совсем не интересно, – колко ответила я. Как можно не понимать, что мне больно видеть маму живой и счастливой, особенно рядом с Сергеем?!

Внезапно ожил телефон на внутренней линии.

Галя, желая сгладить неловкость от моей реакции, кинулась отвечать.

– Да! Да, здесь она… попросить подняться? Сейчас передам, – прикрыв трубку рукой, она повернулась ко мне:

– Нин, там Тамара требует, чтобы ты к Карпову поднялась.

У меня внутри все скрутилось в тугой узел. Подняла глаза на часы – мой рабочий день заканчивается через полчаса. Что нужно отчиму? Сегодня пятница, я не планирую задерживаться на работе.

– Скажи, что через десять минут буду, – буркнула в ответ.

Я поднималась на третий этаж, как на казнь. Нет, мне не хотелось видеть отчима, не хотелось слышать его недовольный голос. Как же я его ненавидела!

Тамара была на своем месте. Когда я вошла, она с кем-то разговаривала по телефону и указала мне на дверь кабинета Карпова.

Выдохнув, я вошла.

Герман Алексеевич восседал в своем огромном, больше похожем на трон, кресле из черной кожи.

– Нина, ну, наконец-то явилась! – язвительно фыркнул он.

– Вы что-то хотели? – устало поинтересовалась я.

– Хотел?! Конечно, я хотел, Нина! Где ты пропадала последние два часа?!

– Элеонора меня отпустила, – буркнула я, ожидая обвинений в предательстве: Элеонора обычно докладывала Карпову все секреты.

– Ладно, с твоим прогулом мы разберемся позже! – на удивление легко махнул рукой он. – Сейчас речь пойдет не об этом. Тамара! Тамара, принеси нам кофе и миндальные пирожные!

Я устало отодвинула стул для посетителей. Если Карпов махнул рукой и потребовал кофе с моими любимыми пирожными, значит, во-первых, Элеонора по какой-то причине промолчала о том, кто меня приглашал на обед, а во-вторых, Герман Алексеевич внезапно сменил трехлетний гнев на милость, и разговор будет долгим. Какой-то бесконечный сегодня рабочий день…

Через пять минут Тамара внесла поднос с ароматным кофе и миндальными пирожными, аккуратно расставила на столе чашки с напитком и сахарницу, после чего открыла коробку с пирожными и быстро вышла, оставив нас с Карповым наедине.

– Ты ведь внимательно слушала меня утром, Нина? – помешивая серебряной ложечкой сахар в своей чашке, поинтересовался отчим.

– А вас можно было не услышать? – усмехнулась я.

– Хорошо, значит, ты в курсе, что нас ожидает официальное мероприятие в «Золотом дворике»?

Я придвинула к себе свою порцию кофе. Пить его очень не хотелось. Даже любимые пирожные казались мне отвратительными.

– Конечно, я в курсе.

– Ты ведь понимаешь, что ты моя дочь, а значит, должна будешь находиться рядом со мной во время официальной части?

– Это так важно?

– Конечно! Ты работаешь у нас, следовательно, будешь находиться все время рядом со мной! Все должны видеть, какая крепкая у нас с тобой семья!

– Для чего это нужно? Что изменилось за последние сутки?

– Пока еще не знаю. Слишком много непроверенной информации. Но я хочу, чтобы на всех мероприятиях ты находилась рядом со мной, а особенно на юбилее нашего центра! Ты – моя семья, Нина. Соня слишком рано упорхнула из нашего семейного гнезда, но тебе я отдал все самое лучшее, что у меня было. Ты – моя любимая дочь, и то, что мы не родные по крови, ничего не меняет.

– Это какой-то бред!

– Нет, никакой не бред! Ты работаешь здесь, значит, должна быть рядом!.. Разве мало я тебе дал, Нина? Воспитание, образование – все это у тебя есть только благодаря мне! Если бы твоя мама сейчас была жива, она бы это подтвердила!

Я хмуро взглянула на него. Что-что, а шантажировать Карпов умел!

Нет, мне не хотелось быть рядом с ним на грядущем празднике! Он созовет средства массовой информации, и из каждого утюга в городе будут кричать, как прекрасен Карпов и его исцеляющие от всех недугов коллеги! А я терпеть не могу публичные мероприятия. У меня потом будет мигрень на все выходные от обилия фальшивых улыбок и взглядов.

– Тамара, принеси сюда пакет, который доставили полчаса назад! – крикнул отчим.

– Что за пакет? – не поняла я.

– Моя дочь должна выглядеть сногсшибательно на дне рождения «Эксперта». – Карпов коснулся моей руки и улыбнулся. – Примеришь платье, если размер не подойдет, его успеют поменять до десятого ноября.

Тамара внесла большой пакет и отдала его Карпову. Тот выловил оттуда вечернее платье в пол из нежнейшего шелка темно-серого цвета.

– Нина, я знаю о твоей способности подбирать жутко неприметные вещи! – поймав недоумение на моем лице, предупредительно сощурил глаза он. – Поэтому хочу, чтобы на празднике ты была на высоте.

– А если я этого не хочу?

– Пока ты здесь работаешь, ты обязана выполнять мои приказы, запомни это! А день рождения «Эксперта» вообще не обсуждается! Хотя бы в память о своей матери будь покладистой! Ты же знаешь – медицинский центр был ее отдушиной!

Я понуро уставилась в чашку с кофе. Мама очень любила свою работу и коллектив. Да и ее здесь обожали не меньше, чем главврача Сергея Бисарова. Вот чего у нее было не отнять. Но теперь горький яд от утренних слов Карпова отравил мне душу.

– И еще: будешь помогать Тамаре с организацией праздника! – вырывая меня из раздумий, загремел голос отчима. – В юридическом отделе от тебя мало толка, а моему секретарю требуется помощь. У нас должен получиться самый лучший праздник!

– Конечно, Герман Алексеевич! – подала голос из его приемной Тамара. – Нина, твоя помощь будет очень кстати! С понедельника я жду тебя здесь, на третьем этаже! Уверена, из нас получится отличная команда!

– Кто бы сомневался… – отпив глоток кофе, примирительно произнесла я, чем вызвала довольную улыбку у отчима.

Я уже была в лифте, когда ожил мобильник.

– Нина, мы ждем у входа в «Эксперт»! – весело тараторила Соня. – У меня отпуск, и я хочу оторваться по полной! Нас ждут коктейли! Много коктейлей!

– Дайте мне пять минут, – заторопилась я. – Только пальто надену и сумку заберу из отдела! Карпов решил меня задержать… Как там Танюша?

– Лучше всех! Я вызвала ей няню, оплатила двойной тариф, так что мы можем задержаться подольше!

– Ждите меня, скоро буду.

Мысль о коктейлях мне очень понравилась. После беседы в кабинете Карпова хотелось одного: забыться и не думать о предстоящей неделе в его приемной.

Я одевалась на ходу, торопливо бежала к такси, в котором меня ждали сестра и Савелий, а когда плюхнулась на сиденье рядом с Соней, та скривилась.

– Ты обещала, что подкрасишься! Что за бледность, я не поняла?! Как мы тебя с женихом знакомить будем?

– Сонь, уймись, сейчас все будет… – выдохнула я и принялась искать в сумочке помаду.

– Так и умрешь незамужней! – прошипела сестра, а Савелий на переднем сиденье расплылся в веселой улыбке. Им двоим было весело. Еще бы не веселиться: у Соньки отпуск, впереди выходные. А у меня с понедельника подготовка к празднику «Эксперта».

У входа в бар нас ждал мировой судья Станислав Ключников. Он выглядел почти так же, как и на фотографии: приятный шатен с идеальной улыбкой и крепким рукопожатием. Под добротным пиджаком скрывались твердые мускулы: профессиональное занятие греблей не прошло бесследно.

– Ну, здравствуй, Станислав Васильевич! – оживился Савелий. – Знакомься, это Соня и Нина.

Станислав Васильевич скользнул по мне заинтересованным взглядом и довольно кивнул.

– Привет, красавицы! Давайте внутрь, столик уже ждет. В кои то веки выбрались в злачное заведение!

Переглянувшись, мы с Соней весело закивали, и вскоре все четверо оказались внутри элитного бара.

Бармен за стойкой натирал бокалы. Официанты бесшумно сновали по залу, принимая и разнося заказы. Из колонок лилась музыка лаундж, а уютные столики тонули в приятном полумраке.

Сняв верхнюю одежду в гардеробной, мы устроились за заказанным столиком. Несмотря на пятницу, народа было не много – сказывался уровень заведения.

Юристы любят говорить. Красноречие – их конек. А когда ты оказываешься за одним столом с мировым судьей и преподавателем гражданского права, потоки интересных рассказов из практики не остановить.

Но, к огромному сожалению, между мной и Станиславом не заискрило.

Они с Савелием упражнялись в красноречии, Сонька с восторгом их слушала (она любила слушать умные речи на досуге), а я медленно цедила мартини со льдом. В голове кружили хоровод беспорядочные мысли о странном обеде с Бисаровым, о новом приказе Карпова, о маме и Сереже.

«А Ян хорош, ничего не скажешь! Роскошный экземпляр! Раньше я никогда не думала о нем как о мужчине. Я была моложе, да и Сергей был единственным светом в окошке. А те слова раздраженного Бисарова-старшего в спальне оказались просто словами – видимо, далеко не в первый раз Ян заставал Сергея в постели с женщинами. Если бы это был единичный случай, он бы точно меня запомнил. Да о чем я думаю, даже мама перед ним не устояла!»

От едких размышлений на тему Сережи и его отношений с женщинами настроение у меня испортилось окончательно. Я кивала, невпопад смеялась над шутками Станислава, а Сонька, разозлившись, толкала меня под столиком коленом.

«Перестань вести себя, как дура!» – шипела она мне на ухо.

Как и бывает чаще всего, свидание вслепую закончилось стандартно: Савелий и Станислав уговорили нас повторить вылазку на выходных, после чего посадили нас с Соней в такси, и мы отбыли домой.

«Неужели смотрины завершились?» – почувствовав облегчение, мысленно выдохнула я. «Повторить» мне почему-то не хотелось.

Такси везло нас по ночным улицам. От мартини кружилась голова, и я уже жалела, что так много выпила.

– Ну, как тебе Славик? – Сестра с восторгом взглянула на меня с переднего сиденья.

– Искра не вспыхнула. Зря только вечер потратили.

– Так, Нина, ты это брось! Что значит «не вспыхнула»?! Да он с тебя весь вечер глаз не спускал, пока ты чушь невпопад несла! И вообще, тебе надо личную жизнь устраивать! А Славик детей, между прочим, любит! И выглядит он очень-очень! Ты его мускулы под рубашкой заметила? Не говори, что не заметила, даже официантка на него с аппетитом посматривала! Если рубашку снять, то представляешь, какой там торс?!

– Сонь, не взбудоражил он меня. От слова «совсем», понимаешь? – вздохнула я и уставилась в размытое сырыми каплями окно, на проплывающие мимо уличные фонари.

– Ничего, на следующих выходных снова повторим свидание! Со второго раза обязательно взбудоражит! – насупилась сестра и обиженно отвернулась.

– Сонь, да что ты завелась?! К чему эти смотрины, навязанное сватовство? – не выдержала я.

– А что, если я замуж выйду, Нин? Как ты одна с Таней будешь?!

– Замуж?..

Сестра не ответила, и я растерялась. Я и не подумала, что Соня может выйти замуж и оставить нас с Танюшей одних.

– Ну, выйдешь замуж, и будем жить большой семьей! – фыркнула я. – Можно подумать, Савелий нас не знает!

– Он хочет дом, Нина. Дом, в котором будем жить только мы вдвоем, – оглушила меня она и тут же добавила: – Но мы еще ничего не решили! Я не решила.

Я напряженно сглотнула. А ведь мне и в голову не приходило, что мы с Таней можем остаться совсем одни!

Соня молчала, и я тоже больше не произнесла ни слова.

Мысли плавно вернулись к Бисарову, к его шикарному образу, черному костюму в сочетании с белоснежной рубашкой и золотым часам на крепком мускулистом запястье…

«Чудесно, Нина! Ты снова поплыла от Бисарова, теперь уже от старшего! Поздравляю с провалом!» – зло выругала себя и украдкой взглянула на Соню. Та на переднем сиденье пританцовывала в такт какой-то веселой песне. Таксист со смехом поглядывал на нее.

Почему-то я не сказала Соне о том, что Бисаров приглашал меня на обед. Не хотелось этим ни с кем делиться. Это было мое. Личное.

В воскресенье Соня собирала вещи в поездку: то металась по дому, то неслась в торговый центр за недостающими из списка вещами, а мы с Танюшкой ей помогали.

Я не любила оставаться одна. Без Сони с Таней я оставалась всего два раза, и каждый раз сходила с ума от беспокойства. Та трагедия несколько лет назад оставила неизгладимый след в моей душе: я боялась потерять тех, кто остался.

В отсутствие Сони мне снились кошмары: я видела во сне маму, Сережу, обломки самолета в лесополосе… А самое страшное – в этих снах я не могла найти Танюшу. Бегала, кричала, плакала, знала, что дочка где-то рядом, и никак не могла ее увидеть. Только натыкалась на обгоревшие обломки разбившегося три года назад самолета.

Вот и теперь я готовилась к тяжелой неделе и всеми силами отгоняла надвигающуюся панику. Старалась спокойно заниматься текущими делами: стиркой, глажкой, играми с дочкой и посильной помощью Соне. Эти нехитрые занятия помогали отвлечься.

Танюшка, чувствуя мое нарастающее беспокойство, к вечеру воскресенья тоже начала капризничать.

– Мама Соня, а когда ты приедешь домой? А зачем тебе так далеко ехать, мама Соня? – нарезала круги вокруг объемного чемодана моей сестры она. Вопросы сыпались, как из рога изобилия.

– Так надо, малышка, – улыбалась Соня. – Иногда каждой из нас нужна перезагрузка. Мама Соня хочет побыть со своим любимым мужчиной.

– Ну зачем?! – Дочка в отчаянии разводила маленькими ручками. – Тебе что, нас мало?

Сонька не выдержала, подхватила ее на руки.

– Я скоро вернусь, обещаю. А если отпустишь меня, я привезу тебе коллекцию новых кукол.

– Правда? – Маленькие глазки недоверчиво забегали по лицу родной тети.

– Угу. Только обещай мне, что будешь хорошо себя вести.

– Обещаю… а где ты жить будешь, мама Соня? В самолете?

– Нет, мы с Савелием будем жить в настоящем средневековом замке.

– С привидениями?!

– Надеюсь, что нет, – хихикнула Соня.

В ночь с воскресенья на понедельник я так и не смогла сомкнуть глаз. Мысль о том, что Соня полетит на отдых в самолете, сводила меня с ума. Стоило закрыть глаза, и накатывала паника: мама, Сережа, тот проклятый рейс под Новый год…

Под утро я не удержалась, встала. Закуталась в халат и пошла на кухню. Плотно прикрыла дверь, заварила себе кофе. Взяла в руки чашку с горячим напитком и подошла к окну. Внизу была темнота. Такая темнота бывает только поздней осенью перед рассветом – насыщенная, тяжелая. Перед глазами мелькали воспоминания, как в калейдоскопе. Мама смеется, Сергей меня целует, потом тот жуткий Новый год, когда разбился самолет.

Кажется, я три года жила, как во сне, и очнулась только сегодня, когда в «Эксперте» появился Ян. От его появления в груди что-то тлело, искрилось, больно и сладко одновременно.

Скрипнула дверь и на кухню заглянула Соня в пижаме.

– Нин, ты что не спишь? – озабоченно взглянула на меня она.

Я покачала головой:

– Не могу.

– Я тоже плохо спала. Все думала, что мы с Савой забыли, на месте ли документы, билеты… Ох, как же это сложно – лететь в отпуск за границу!

Усмехнувшись, она подошла к кофемашине и загрузила капсулу.

Я молчала. Не хотела признаваться ей, что волнуюсь.

Потом мы стояли вместе у окна с чашками кофе, вглядывались в непроглядную тьму за окном и снова молчали. Мне очень хотелось сказать Соне, что я ее люблю, что за эти три года она стала мне намного ближе, чем просто сестра. Для нас с Танюшей она стала почти всем. Если бы не ее поддержка, я бы никогда не справилась с испытанием материнством. Но я так боялась это сказать! В прошлом мы так часто ссорились, говорили друг другу так много обидных слов, что сейчас мне было неловко за свои чувства.

– Я буду по тебе скучать, – наконец выдавила из себя я. – Отдохни там и за меня тоже.

Она улыбнулась:

– Обязательно.

И раскрыла объятия.

Я проглотила непрошеный комок в горле и крепко ее обняла.

– Люблю тебя, – едва слышно шепнула Соня и быстро вышла из кухни. А я осталась стоять у окна с недопитым кофе.

Соня и Савелий уехали в аэропорт в пять часов утра на такси, и мы с Таней остались одни на неделю.

Танюшу я на целый день с боем отправляла в садик, а в «Эксперте» меня перевели к Карпову на третий этаж.

Теперь каждое утро в восемь тридцать я восседала с Тамарой на мягком кожаном диванчике в роскошной приемной. Мы пили самый лучший кофе из всех, что можно было добыть в нашем городе, и занимались подготовкой к празднику: рассматривали проспекты, которые прислал «Золотой Дворик» и вносили правки в сценарий по требованию Карпова.

В свободные минуты я ловила себя на мысли, что хочу увидеть Яна. Но Бисаров в «Эксперте» больше не появлялся. А вот я по нему скучала. Тосковала по терпкому аромату его мужского парфюма, по взгляду карих глаз, по его харизме. Но Бисаров как в воду канул.

«Что ж, видимо, не судьба», – пыталась успокоить рвущееся из груди сердце я.

Отчим обхаживал меня, как павлин, и ни разу не повысил голос. Он закармливал меня миндальными пирожными, расхваливал «Эксперт», себя, любимого, и я никак не могла понять произошедшую в нем перемену. К разговору о маме и Сереже мы не возвращались, темы родного отца моей малышки тоже не касались. С чего Карпов вдруг сменил гнев на милость спустя три года после появления на свет Танюши, оставалось загадкой, и от этого мне было не по себе. Казалось, что в отношениях с ним я словно хожу по минному полю с закрытыми глазами: все красиво, все цветет, но не знаешь, где подорвешься.

В четверг Карпов объявил, что я еду с ним в «Золотой Дворик» пообедать, а заодно и окончательно утрясти все моменты, связанные с праздником.

В полдень я сидела в его новом роскошном авто на переднем сиденье и с напряжением посматривала на дорогу: природа решила устроить новый сюрприз, и теперь с неба срывался колючий снег с дождем. Мерзкая погода заставляла ежиться от холодного ветра и неприятных осадков.

– Как раздражают эти перепады температуры! – выезжая с подземной парковки, ругался отчим. – Где это видано, чтобы вечером было плюс семь, а утром минус три?!

Я пожала плечами. Мне на это было нечего ответить. Перед глазами стояло неудачное утро. Дочка так отчаянно отказывалась идти в садик, что я уже заподозрила неладное. Измерила ей температуру, посмотрела горлышко – вроде, все в порядке. Но нервы она мне успела вымотать. А тут еще моя машина вздумала капризничать и не завелась с первого раза. Потом, правда, завелась, но мне не понравился стук в двигателе. Ехать в мастерскую было некогда, и я отложила это скучное мероприятие на потом.

В садик мы опоздали. Танюшку я тащила на себе в группу, она рыдала, вцеплялась мне в руки, и нянечке едва удалось увести ее за дверь. Мне даже пришлось закурить, чтобы успокоить нервы. Я сидела в своей машине, дымила Сонькиной дамской сигаретой (пачку Соня забыла в моей сумке после нашего похода в бар) и пыталась унять дрожь в руках. Мне говорили, что период адаптации у детей бывает сложным, но что он будет именно таким, никто не предупреждал. А теперь, когда Соня улетела вместе с Савелием в отпуск, я совсем отчаялась. Мне так не хватало моральной поддержки! Но вместо поддержки от Сони летели лишь яркие фото из средневекового замка с ее восторженными комментариями. Радовало лишь то, что на ночь помогал чай из успокаивающих трав, и мне не снились кошмары.

– Нина, почему ты до сих пор в пальто? – вырвал меня из размышлений голос отчима. – Давай в Центральный универмаг заедем, купим тебе хорошую шубу?

Я испуганно взглянула на него.

– Нет, нет! У меня есть шуба, в ней неудобно… Я предпочитаю пальто или куртку. На машине пока и так сойдет.

– Нина, Нина, ну где это видано, чтобы дочь отказывалась от подарков отца?! У тебя шуба не того качества, вот тебе и неудобно! Поехали, я настаиваю! Мы – семья, Нина! И дочка твоя в чем ходит? Надеюсь, не в пальто?

Я нервно сглотнула. Далась ему моя дочка!

– У нас с Соней достаточно средств. Мне удобно в пальто, и у малышки все есть. – Я отчаянно покачала головой. – Не стоит беспокоиться. Вы только зря потратите на шубу деньги, я все равно буду продолжать ездить в пальто.

– Какая же ты упрямая! Но я упрямее. Мы едем в Центральный универмаг, и точка!

Он резко притормозил и повернул на перекрестке.

– Как Соня, кстати? Не вышла еще замуж? Так и вертит мужиками?

– Не вышла.

Отчим усмехнулся.

– Надо же, не меняется! Вот и ты теперь одна, с ребенком. У девочки нет отца, верно? Как ты собираешься ее воспитывать одна? Ей нужен хороший опекун, мужчина, который сможет дать малышке все, что нужно.

По спине пополз холодок.

– У нее есть отец! – не моргнув, солгала я. – Просто у нас не сложилось. Но он о ней заботится…

– Тебе уже так много лет, а врать так и не научилась, – беззлобно хмыкнул Карпов и сосредоточился на дороге.

Вскоре мы стояли в самом дорогом отделе центрального универмага – в салоне, где проводились выставки меха и продавали самые роскошные шубы со всего мира.

Две девушки заискивающе улыбались Карпову и обхаживали меня по-королевски: подносили к моему лицу и норку, и песца, и чернобурку.

Растерявшись, я раскраснелась и просто смотрела на свое отражение в большом зеркале до самого пола.

– Вот, эта серебристая норка с капюшоном очень подходит к цвету твоих глаз, – удовлетворенно кивнул отчим. – Примерь ее, Нина.

Я надела красивый мех и обомлела: с моим светлыми волосами и серыми глазами оттенок шубы сочетался настолько идеально, что я вмиг превратилась в роскошную королеву.

– Она стоит полмиллиона! – шикнула возмущенно. – Я не могу ее принять!

– Все ты можешь! – фыркнул Карпов. – Вон, смотри, как сразу расцвела! Красавица, не то слово! Заверните, девушки!

– В кредит или в рассрочку брать будете? – пропищала одна из консультантов.

Карпов взглянул на нее с презрением, как будто его оскорбили.

– Нет, я просто куплю у вас шубу, – процедил зло.

Управляющая салоном оттолкнула неопытную девицу и обольстительно заулыбалась.

– Конечно, конечно! Проходите на кассу, мы все оформим!

Карпов возвел глаза к потолку и пошел расплачиваться.

Из универмага я выходила в роскошных мехах с серебристыми переливами, а мое пальто было уложено в сумку для шуб.

– Ну, вот теперь сразу видно, что ты моя дочь! Королева же! – восхитился отчим и открыл мне дверцу своего новенького авто.

Я растерянно взглянула на него и села в машину. Щеки пылали от его щедрого подарка, и я не знала, как дальше себя вести. Вроде, все в порядке, он верно говорит: дочь, даже не родная, должна носить хорошую вещь, которую он ей подарил. Но отчего же тогда три года он так сильно меня ненавидел, а теперь вдруг снова полюбил?

Впереди показался ресторан «Золотой Дворик». Отчим свернул к парковочному карману и повернулся ко мне. Взгляд его потемнел.

– Послушай меня, Нина. Тебе и девочке будет лучше вернуться домой. Под моей защитой вы обе будете в полной безопасности. Подумай над этим. Я не настаиваю, но все же, пока Соня в отъезде, вам с малышкой будет лучше в моем доме.

– А мы в опасности? – пытаясь увернуться от его тяжелого взгляда, поинтересовалась я.

Отчим посерьезнел.

– Все зависит от того, кто ее отец на самом деле, – уверенно произнес он и отстегнул ремень безопасности. – Ну, что ты зависла? Выходи, нас ждут. Заодно и пообедаем.

Мне не надо было предлагать выйти из машины второй раз. Я быстро отстегнула свой ремень и мгновенно покинула роскошный автомобиль.

В голове мелькали мысли: где найти подходящую кандидатуру на роль отца для моей Танюшки, чтобы у отчима не возникло никаких подозрений, что это ложь?

«Эх, вот была бы здесь Соня, она бы сразу придумала что-нибудь фееричное! А так…»

Сони не было всего три дня, и впереди было еще четыре таких же длинных дня.

Нас с Карповым встретила управляющая «Золотым Двориком».

Для пышного празднования десятилетия «Эксперта» руководство сняло весь ресторан. Просторный банкетный зал, уютный бар, где можно посидеть и пропустить по бокалу чего-нибудь крепкого, приятная музыка – «Золотой Дворик» действительно оказался заведением, достойным внимания Германа Карпова.

Нас накормили домашней лапшой и вкусными отбивными в кляре. За обедом мы с Карповым не обсуждали семейные вопросы, больше сосредоточились на предстоящем праздновании. О, как его понесло! Он с гордостью рассказывал мне, где будут стоять ведущие и музыканты, как рассадят за столики сотрудников. В конце вечера всех ожидал салют. Количество залпов должно быть равно десяти: ровно столько лет исполнялось «Эксперту». Я по большей части молча кивала, но идея с праздничным салютом мне понравилась, и Карпов просиял.

Когда мы вернулись в «Эксперт», Тамара встретила нас напряженным взглядом. На софе из мягкой кожи восседал незнакомый мне мужчина. Возрастом он был чуть старше Карпова, одет был очень прилично, а вот взгляд матерого хищника мне очень не понравился.

– Явился, значит… – без приветствия сухо произнес мой отчим и инстинктивно закрыл меня собой: в новой шубке я выглядела слишком привлекательно.

Мужчина нетерпеливо отстукивал дробь по подлокотнику дивана. Татуировка на пальцах правой ручищи намекала на то, что этот человек находился в местах лишения свободы.

– Что-то я не вижу радости в твоих глазах, дорогой братец! Мог бы и встретить меня, как подобает, – приподняв бровь, медленно процедил он. – А шлюшку ты себе ничего так отхватил! Пока брат срок мотал, ты, я смотрю, развернулся и жену сменил?

Во взгляде Карпова сверкнул недобрый огонь.

– Может, позвать охрану? Как давно тебя не вышвыривали вон, а, Петя?

– Хм… вышвыривать ты умеешь, не сомневаюсь. Где мои деньги, брат? Я хочу получить их обратно. И да, мне плевать, что самолет, на борту которого везли мои средства, разбился.

При упоминании разбившегося самолета у меня замерло сердце, но Карпов уже указывал на дверь своего кабинета.

– Не стоит обсуждать дела в холле.

Гость усмехнулся и тяжело поднялся.

– Девочки, спуститесь вниз, выпейте кофе. – Карпов сверкнул в нашу сторону взглядом, требующим немедленно выполнить его приказ.

Пара мгновений – и дверь захлопнулась.

– У Германа Алексеевича есть брат?! – Я изумленно взглянула на Тамару.

Она пожала плечами и поманила меня за собой.

– Он мне не докладывал, Нин. Лучше пойдем покурим, и расскажешь мне, как там, в «Золотом дворике»!

– Пойдем, – кивнула я.

Тамара курила похлеще, чем моя сестра Сонька, и я вдруг обнаружила, что в пачке, заброшенной мне в сумку Соней, осталась всего одна сигарета.

– Какая у тебя шубка! Откуда? – Тамара восхищенно рассматривала мою обновку.

– Герман Алексеевич подарил. Как любимой дочке, – пояснила я и извлекла из пачки последнюю Сонину сигарету.

– Вау! В Центральном универмаге, наверное, купил… Мне бы такого папу! – завистливо вздохнула она.

– Поверь, здесь нечему завидовать.

– Это точно. Два года с ним работаю, а каждый раз вздрагиваю, стоит ему появиться на пороге. Гадаю в духе он, не в духе, – согласилась Тамара. – Так, ладно, выкладывай, что там в ресторане.

И я принялась рассказывать ей о вдохновенных речах Карпова насчет предстоящего праздника, а Тамара делала пометки в своем деловом блокноте и вносила коррективы.

Через полчаса мы вернулись в его личную резиденцию, но странного посетителя и след простыл.

Меня раздирало любопытство. Как же так, у моего отчима есть родной брат, а я о нем ничего не знаю?!

Вопросы вертелись на языке, но Герман Алексеевич быстро вышел из своего кабинета, на ходу застегнул дубленку и громко хлопнул дверью. Его благодушное настроение улетучилось вместе с визитом странного гостя по имени Петр.

…По окончании рабочего дня я сломя голову неслась по опустевшему холлу к лифту: Карпов так и не вернулся в «Эксперт», подстраховать меня с Танюшкой было совершенно некому, а погода к вечеру только ухудшилась – ветер и колючий снег усилились, дорога покрылась тонкой коркой льда, отчего машины едва двигались.

На подземной парковке на миг остановилась – из джипа цвета терракот выбирался Ян Бисаров. Сердце больно обожгло: я не видела его с того самого момента, как он возил меня на обед.

Ян выглядел превосходно: добротный костюм из темной ткани, длинная дубленка нараспашку, туфли из дорогой кожи.

«Все так же привлекателен», – подметила цепко и уже хотела бежать дальше, как Ян меня заметил.

Сжимая в крепкой руке ручку кожаного портфеля, он поравнялся со мной, и его губы дрогнули в улыбке.

– Нина, добрый вечер! Уже уезжаешь?

– Да, я очень тороплюсь. Садик через полчаса закроют… – замешкалась я.

Расстояние между нами сократилось до минимума. От аромата его терпкой туалетной воды щеки вспыхнули румянцем, а сердце бешено заколотилось.

Его глаза с сожалением скользнули по моим губам.

– А я из аэропорта. Погода жуткая, самолет три раза заходил на посадку, а я все думал, что мне повезет, и я успею застать тебя на работе.

«Самолет три раза заходил на посадку». Я напряженно сглотнула. Я так хотела увидеть Яна все эти дни, и вот он здесь, а мне уже не до встреч.

– Все же, может, подождешь меня? Я не задержусь в «Эксперте». Мы с тобой могли бы поужинать.

– Не получится: сестра улетела в отпуск, я с дочкой совсем одна. Подстраховать некому, – я покачала головой.

Наши взгляды на миг встретились, и меня бросило в жар. Мне безумно захотелось с ним поужинать. Выпить по бокалу вина, ощутить на себе его откровенный, раздевающий взгляд, отдаться во власть мрачных чувств и наслаждения, которое могли бы дарить его поцелуи и прикосновения…

– Что ж, до встречи. – Он понимающе кивнул и вскоре скрылся за дверью, ведущей к лифту.

«Вот так и рушатся самые сокровенные мечты», – разочарованно подумала я и заспешила к своей машине. Щелкнула сигнализацией, устроилась на переднем сиденье. Взглянула на часы в телефоне – до закрытия садика оставалось сорок пять минут. Выдохнув, убедила себя: «Успею!» и повернула ключ в зажигании. Машина завелась, загудела и вдруг затихла.

Нахмурившись, я снова повернула ключ в зажигании. Гул мотора, странный стук и тишина.

– А вот об этом мы не договаривались… – ощутив, как подпрыгнуло в груди сердце от волнения, заговорила с автомобилем я.

Поворачивала ключ зажигания снова и снова, но мой железный конь отказывался заводиться.

Я чуть не плакала. Взглянула на часы и в отчаянии ударила руками по рулю.

«Если удастся поймать такси, я еще успею!» – подумала я. Хлопнула дверцей и вдруг уперлась в крепкую мужскую грудь.

– Что-то случилось? – Ян с тревогой рассматривал мое лицо. Надо же, я так растерялась, что даже не заметила, как он подошел к моему авто.

– Машина не заводится! Вот всегда со мной так: стоит сестре уехать, и я тону в панике, а неприятности сыплются, как из рога изобилия! – Я в отчаянии всплеснула руками. – Ладно, черт с ней, пусть до завтра здесь стоит, поеду на такси! Не хочу, чтобы мой ребенок плакал в раздевалке, думая, что его бросили и не заберут домой!

Я шагнула в сторону лифта, но Ян крепко ухватил меня за локоть.

– Женщины такие паникерши! – усмехнулся он. – Давай, я отвезу тебя к дочке?

В горле пересохло.

– Не стоит… – занервничала я.

Что, если он… если увидит ее и все поймет?

Но Бисаров был непробиваем.

– Ты на улице была, Нина? Там жуть, что творится! – Ян уверенно вел меня к своей машине. – Я довезу тебя быстрее, чем приедет такси, поверь, я знаю, о чем говорю. Я только оттуда. Там все встало в одну большую пробку.

Спустя пару мгновений я сидела в его джипе и напряженно пристегивалась ремнем безопасности. Все, о чем я могла думать – это о Тане, которая утром рыдала, не отпуская меня на работу, и которую нянечке пришлось буквально отдирать силой.

Теплая ладонь Бисарова накрыла мою руку.

– Не нервничай, прорвемся. Адрес только назови. – Его голос звучал уверенно, чуть хрипло и спокойно, будто убеждая, что можно справиться со всеми препятствиями.

– Журавлева, пятьдесят два. Там детский сад «Три орешка для Золушки». – Чувствуя, как от прикосновения его руки по коже разлетается ворох волшебных мурашек, я назвала адрес.

– Какое сказочное название! – фыркнул Ян и принялся вбивать в навигатор данные.

– Поедем через дома, попробуем проскочить пробку, – взглянув на экран навигатора, пояснил он, и его джип сорвался с места.

Погода действительно стояла жуткая. Снег с дождем усилились, об этом свидетельствовали непрерывно работающие дворники – они едва справлялись с растекающимися по лобовому стеклу струями подмерзающей на лету воды.

Нам удалось проскочить через пробку, и вскоре джип повернул на перекрестке в сторону нужной улицы.

– Хоть покажешь ее? – подъезжая к садику, спросил Ян.

– Кого? – объятая паникой, я непонимающе взглянула на него.

– Принцессу, из-за которой ты сама не своя, – заулыбался он.

– Мне неловко… Танюша такая болтушка! Может, лучше не надо? Она тебе все зубы заговорит!

– Мы с женой очень хотели дочку. – Вопреки скользкому тротуару Ян ловко свернул на парковку, а потом глухо добавил: – Но не сложилось. Можно, я хоть посмотрю, как выглядят маленькие девочки?

– Я слышала, твоя жена погибла? Мне жаль, – Я растерянно вжалась в сиденье.

Ян пожал плечами.

– Смерть не спрашивает.

– Я побегу? А то она там совсем одна, наверное. – Я дрожащими руками принялась отстегивать ремень безопасности. Он никак не поддавался.

Бисаров потянулся ко мне и в одно мгновение выпустил из плена.

– Я побежала… Если… если неудобно, не стоит нас ждать, мы как-нибудь доберемся!

Он опалил меня обиженным взглядом и нахмурился.

Не дождавшись ответа, я хлопнула дверцей его машины и нырнула в непогоду. Ветер раздувал полы моей новой шубы, швырял в лицо снег с дождем, а я упорно бежала вперед, к центральному входу садика «Три орешка для Золушки».

Моя принцесса сидела в раздевалке, полностью одетая. Поджав губки, она всхлипывала.

– Мамочка, ты пришла?! Я думала, меня сегодня не заберут… – Маленькие губки задрожали, большие карие глазки наполнились слезами, и Таня, сорвавшись с лавки, бросилась мне навстречу.

– А почему ты не в группе? Почему здесь сидишь?

– Чтобы тебя не пропустить! Всех забрали, даже Борю! А Борю самым последним забирают! – всхлипывая, жаловалась она. – Когда мама Соня вернется уже?! Почему я тут брошенная?!

– Ну, прости… прости, пожалуйста, – подхватив ее на руки в необъятном дутом пальтишке и усыпая маленькие щечки поцелуями, каялась я. – Машина наша сломалась, а там такая погода… Я сейчас только нянечке скажу, что мы уходим, и сразу поедем домой!

Поставила ее обратно на пол и заглянула в комнату для детей.

– Ваша мадам наотрез отказалась в игровой комнате ждать, – покачала головой нянечка. Моему появлению она обрадовалась еще больше, чем Танюша. – Оделась, села на лавку, и ни в какую… И в кого такая упрямая?

– Спасибо вам! – отчаянно закивала я и взяла Танюшу за руку.

– Все, едем домой!

У входа в садик на ступенях, засунув руки в карманы дубленки, стоял Ян Бисаров.

Я стушевалась и притормозила.

– Я боялся, что ты сбежишь с ребенком, – развел он руками в ответ на мой немой вопрос. – С тебя станется…

– Мам, а кто это?! – Высунув носик из-за моей спины и морщась от порыва ветра, Танюша во все глазки рассматривала Бисарова.

– Это Ян Русланович, он адвокат, – напряженно пояснила я. – Решил мне помочь и подвезти нас до дома. Наша машина сломалась, я ведь тебе говорила.

– Какая хорошенькая малышка! – с интересом взглянул на мою дочку Бисаров. – И как тебя зовут?

– Танюша…

– Иди ко мне на руки, Танюша, а то скользко, мама тебя не удержит.

Не успела я что-то возразить, как Таня уже оказалась на руках у Бисарова, и он широкими шагами двинулся в сторону парковки за садиком. Я едва за ними поспевала, понимая: идея взять ее на руки и быстро пронести через непогоду – самая правильная. Малышка не успеет замерзнуть. Но почему-то сердце бешено колотилось от волнения.

– А ты адвокат? – Дочка с интересом высунула носик из шарфа и теперь во все глаза рассматривала Яна.

– Адвокат.

– А мама говорит, что все адвокаты скучные зануды. Это правда? Ты зануда?

– О-о-о, еще какой! – развеселился он.

– У тебя щеки колючие! – Маленькие ручки с интересом щупали его лицо. – Как ты ходишь с такими колючими щеками?

– Не знаю, мне нравится.

– А вот я бы не смогла так ходить. А у девочек бывают колючести на лице?

– Нет, что ты! Такие колючести бывают только у занудных адвокатов.

– Хм… А ты хороший, хоть и зануда.

Звонкий детский голосок разносило порывами ветра, а Ян уверенно нес ее к джипу.

«Интересно, он хоть что-то почувствовал? Она ведь его племянница», – пытаясь справиться с паникой, сбивчиво размышляла я.

– Открой дверцу, я усажу девочку, – уже у машины повернулся ко мне Бисаров.

Я быстро открыла дверцу, и он усадил Танюшу на заднее сиденье.

– У меня нет детских кресел, так что тебе придется сесть рядом, Нина. Я постараюсь вести осторожно.

Было так холодно, что у меня не возникло ни малейшего желания спорить, и я юркнула к дочке на заднее сиденье.

Бисаров захлопнул за нами дверцу и устроился на водительском месте. Поймал наше с Танюшей отражение в зеркале заднего вида и улыбнулся.

– Ну, что, поехали домой?

– С удовольствием! – громко произнесла Таня.

– Что ж, тогда назовите адрес. Таня, ты знаешь, где ты живешь?

– Да! Я в садике экзамен сдавала! Я все знаю! Журавлева, двести пять, квартира сто три!

– И вправду, болтушка. Вырастешь – как мама, юристом будешь? – рассмеялся Бисаров.

– Нет, что ты! Я не хочу быть занудой! Я стану доктором! – уверенно заявила малышка.

– Что ж, доктором тоже неплохо, – согласился он, и машина едва ощутимо тронулась с места.

В машине воцарилось молчание.

Я прижала к себе дочку и смотрела вперед, на расплывающийся в ночной непогоде свет уличных фонарей. Тревога улеглась, и теперь мне было хорошо от того, что мы с малышкой сидим в машине у сильного, уверенного в себе мужчины, который смог защитить нас от непогоды. В моей душе все разрасталось влечение к Яну. Оно против воли забиралось под кожу, кружило голову и заставляло сердце сжиматься от тоски.

Двадцать минут молчания и уютной тишины – и джип притормозил во дворе у подъезда нашей многоэтажки.

– Прибыли! – повернувшись к нам, сообщил наш рыцарь.

Я улыбнулась:

– Спасибо.

Бисаров покачал головой:

– Не за что.

Пронзительный взгляд его карих глаз скользнул по моему лицу и остановился на губах.

– Может, позвонишь мне, когда будешь свободна?

– Я не звоню мужчинам.

Он усмехнулся.

– Что, никогда?

– Никогда.

– Что ж, тогда я сам тебе позвоню. Если, конечно, ты разрешишь пригласить тебя куда-нибудь поужинать.

Мои губы дрогнули в улыбке.

– Я с удовольствием! Только надо будет вызвать няню для дочери.

Его рука накрыла мою, и пальцы игриво заскользили по запястью.

– Может, тогда завтра?

– Завтра будет аврал перед днем рождением «Эксперта», – ощущая, как от прикосновения его пальцев во все стороны разлетаются приятные мурашки, робко произнесла я.

– Я наберу тебя в обед.

– А номер телефона?

– Я его знаю.

– Понятно… Значит, до встречи?

– До встречи, Нина.

Под его пронзительным взглядом я толкнула дверцу и подхватила сонную Танюшку на руки.

Он проследил, пока мы не дошли до подъезда, а потом махнул рукой на прощание и начал разворачивать машину.

Юркнув в подъезд, я вызвала лифт.

Лифт медленно поднимал нас на верхний этаж, а я прижимала спящую Танюшку к себе и никак не могла стряхнуть сковавшее меня оцепенение. В сердце медленно разгоралось пламя. Меня всю охватило влечение к Яну. Сильное чувство уже не забиралось под кожу – оно смешалось с моей сущностью, стало частью меня, и я не могла с ним бороться. В этом пламени с треском сгорали обломки моего прошлого. Сергей Бисаров вдруг превратился в бесцветную, едва ощутимую тень. Мне даже было не больно от того, что он спал не только со мной, но и разбил союз моей мамы и Карпова.

Все мои прежние ощущения не шли ни в какое сравнение с тем, что я чувствовала сейчас к мрачному и уверенному в себе Яну Бисарову.

Ночью я долго не могла уснуть. Все размышляла о Яне, о маме и Сереже. В памяти всплыл образ странного посетителя приемной Карпова. Я и не знала, что у моего отчима есть брат: видимо, он не горел желанием об этом распространяться, и на то были причины. Единственное, что я смогла понять из их короткого разговора – Карпов должен денег своему брату, который сидел в тюрьме, и почему-то их не отдает. Мрачный какой-то этот Петр. Не зря же Карпов о нем молчал.

«А ведь Карпов не распорядился выслать приглашение на банкет Бисаровым», – мысленно усмехнулась я. В обед мы с Тамарой прошлись по списку не один раз, чтобы никого не забыть. Яна Бисарова там не было. Герман Алексеевич Карпов был в своем амплуа: кто платит, тот и заказывает музыку. Банкет в «Золотом дворике» оплачивал он, а значит, никаких Бисаровых на мероприятии быть не должно. Король в «Эксперте» один, и ему не нужны в свите «темные лошадки».

Под утро я все же задремала. Проснулась от трели будильника и побежала будить Танюшу.

– Я не пойду в садик, мама! – Она в отчаянии натягивала одеяло на голову.

– Пожалуйста, милая, не вредничай! Завтра я приглашу к тебе няню, обещаю.

– А когда мама Соня приедет?

– Через два дня. Совсем немного осталось подождать. Ну, пожалуйста, ты же обещала Соне быть хорошей девочкой…

– В последний раз туда иду! – Сжав кулачки, Танюша нахмурила бровки.

– Пойдешь еще, куда ты денешься! – начала злиться я. – Я хожу на работу, тетя Соня – в свой магазин, а твоя обязанность – ходить в детский садик. Кто не работает, тот не ест. И не получает подарки.

– Ну и ладно, – насупилась малышка. – Я буду тете Люсе помогать!

Тетя Люся числилась в домоуправлении дворником и по утрам подметала дорожки возле нашей многоэтажки.

– Иди. – Я подмигнула дочке. – Веник можешь на кухне взять и потренироваться сначала в квартире. Все чище будет.

Танюша сжала кулачки, громко протопала босыми ножками к окну, встала на цыпочки, высунула нос и… поникла. Осенняя темнота ей пришлась не по нраву.

– Нет, я лучше в садик пойду. Там мы вчера в хорошую игру играли. А на улице темно. – Она поджала губки и отошла от окна.

– Так-то лучше! Тапочки надень, а то ножки замерзнут. А я пока манку тебе на завтрак сварю.

– Не надо манку! Лучше яичко свари…

– Хорошо, яичко так яичко.

Я примирительно пожала плечами и отправилась на кухню готовить завтрак.

В это утро сдать Танюшу в группу воспитателю мне удалось без особых приключений. «Надеюсь, Соня не испортит ее настрой, когда вернется», – с надеждой выдохнула я.

Зато на работе меня поджидал аврал. Накануне празднования дня рождения «Эксперта» все будто сошли с ума: носились с папками, с грамотами, которыми Карпов приказал награждать прямо в ресторане; в свободную минутку в курилке обсуждали вечерние платья для торжества, а мы с Тамарой, ответственные за организацию, даже не смогли выкроить перерыв на обед.

После полудня Карпов сказал, что мы с ним снова едем в ресторан: его не устраивал какой-то момент, и он желал проконтролировать его лично. Я никак не могла понять, зачем он берет меня с собой, но уточнять не стала. Все были на взводе, чиркнешь – и вспыхнет.

Усадив меня на переднее сиденье, Герман Алексеевич чертыхнулся – он забыл мобильный телефон у себя в кабинете – и отправился обратно в «Эксперт».

Оказавшись в новой машине отчима, я выдохнула и наконец достала из сумочки свой сотовый. В нем повисло три пропущенных вызова. Почему-то я была уверена, что это звонок от Бисарова.

Взглянула на вход в «Эксперт» и решилась перезвонить.

– Нина, добрый день! Ты же не звонишь первой, – раздался в трубке чуть хриплый голос Яна. По тону я поняла, что он улыбается.

– Никто не запретил мне звонить в ответ, – заулыбалась я. Уже хотела извиниться за то, что не услышала звонка, как Ян сам со мной заговорил:

– Что, на работе сегодня аврал?

– Еще какой! Ты себе не представляешь! Карпов злой, мы с Тамарой с ног сбились! Сейчас едем с Германом Алексеевичем в «Золотой дворик», окончательно все утрясти, и на этом – все.

– А давай я подъеду к ресторану? Как раз перехвачу тебя там.

– Боюсь это плохая идея…

– Да, ладно тебе! Пятница в юротделе и бухгалтерии короткий день. Через сорок минут ты будешь свободна.

– А ты все знаешь, да?

– Конечно, знаю! Я же в твоем отделе свою карьеру начинал. Вместо вашей Элеоноры там работал одно время. Столько лет прошло, а ничего не изменилось в штатном расписании.

– Стабильность – залог успеха.

– Не всегда, Нина, не всегда… Так, я заканчиваю свои дела и медленно выдвигаюсь в сторону «Золотого Дворика». Перехвачу тебя у Карпова, и у нас будет немного времени, чтобы пообщаться.

Я улыбнулась.

– Хорошо. Я буду ждать.

– Мне нравится, когда ты так говоришь. Приятно, когда тебя ждет красивая женщина.

Уловила его чуть хриплый смешок в трубке, и по коже полетели мурашки. Кажется, я окончательно поплыла. И Соньки нет, чтобы дать мне разгон и вытрясти из меня новое увлечение.

Хлопнула громко дверца – вернулся Карпов. Вздрогнув, я нажала «отбой».

– Герман Алексеевич, я после ресторана за дочкой поеду. – И взглянула на него в упор, немигающим взглядом.

– За дочкой? А что так рано? – Он недовольно взглянул на меня.

– Сегодня короткий день, да и подменить меня некому: Соня еще в отъезде.

– Ладно, поезжай. А что с твоей машиной? Почему она второй день стоит на подземной парковке?

– Не знаю. Не заводится, а мне некогда ею заняться. Пока я на такси.

– Так, это нехорошо. Завтра вызовем мастера. Давай, подброшу тебя до садика?

– Нет, у вас слишком много дел. Я как-нибудь сама туда доберусь.

– Ох, Нина, сколько ты будешь упрямиться?! Тебе и твоей дочке нужен защитник. Я могу взять над ней опеку. Это ни к чему тебя не обязывает, но и ты, и ребенок будете жить в отличных условиях.

– Герман Алексеевич, я не готова об этом говорить: слишком много всего с юбилеем навалилось. Не до этого сейчас.

– Ладно, потом поговорим. – Отчим согласно махнул рукой, и его роскошный автомобиль тронулся с места. – Кстати, что с платьем? Примеряла?

– Да, Тамара заставила меня его примерить. Все в порядке, платье сидит идеально.

– Вот и хорошо!

– Герман Алексеевич, а кто вчера приходил? У вас есть брат?

Он нахмурился.

– О том, что этот человек – мой брат, я стараюсь не вспоминать. Нас с ним ничего не связывает. Когда-то он вложил в «Эксперт» большую сумму денег, а теперь требует свою долю обратно.

– Но почему он начал требовать что-то только сейчас? Где он был раньше?

Отчим пронзил меня тяжелым взглядом.

– Давай закроем эту тему? Человек, который убил свою жену, не заслуживает, чтобы о нем упоминали.

– Он убил жену?!

– Все списали на несчастный случай, но я в это не верю.

– Если все списали на несчастный случай, то почему он оказался в тюрьме?!

– За махинации.

Мы выехали на дорогу. Светофоры, перекрестки… Я больше не задавала Карпову вопросов, боясь вызвать его гнев.

Мысли плавно перетекли к приятному ожиданию скорой встречи с Яном. Ничего я так не ждала, как нашего короткого свидания перед тем, как я побегу в садик за дочкой! Перед глазами снова стоял его образ: его губы, руки, мрачноватое природное обаяние… Как же мне хотелось его поцелуев и объятий! Он манил меня своей харизмой, и я ничего не могла с собой поделать. Я так долго находилась во сне, а теперь вдруг ожила. Мне хотелось любить и быть любимой.

Впереди показался «Золотой Дворик».

Отчим вызвал администратора, и они обсуждали завтрашнее мероприятие, а я все посматривала в телефон.

Вспыхнуло сообщение: «Подъезжаю», и в сердце вспыхнула радость.

– Герман Алексеевич, можно я побегу? – взмолилась я. – Вы без меня как-нибудь здесь…

Карпов пронзил меня недовольным взглядом, а потом махнул рукой.

– Иди! Завтра чтобы была здесь за час до начала мероприятия: будет важная фотосессия для одного уважаемого в мире медицины издания!

– Спасибо! Обязательно буду!

Я подхватила сумочку, на ходу запахнула новую шубку и застучала каблучками сапожек в сторону выхода.

Возле главного входа уже стоял джип Бисарова. Ян нетерпеливо посматривал на стеклянные двери. Как только я показалась на ступенях, его губ коснулась улыбка, и он приветливо распахнул мне переднюю дверцу.

– Кажется, тебе удалось вырваться из лап отчима? Все оказалось не так сложно?

– Сегодня он слишком занят. – Я устроилась на переднем сиденье и закрыла дверцу поплотнее. – Правда, времени у нас совсем немного.

– Что ж, тогда не станем тратить его зря?

Он скользнул по мне взглядом, а в следующий миг сосредоточился на дороге. Джип сорвался с места и вскоре влился в поток машин.

– Я заказал столик в том же ресторане, куда мы ходили в первый раз. Ты же не против еще раз полюбоваться кленами и осинами, прежде чем снег уничтожит их нарядные листья?

– Я только «за»! Мне нравится городской парк осенью. Можно сказать, ты угадал мое тайное желание.

– Что за желание?

– Еще раз пообедать в уютном ресторанчике, из окон которого открывается чудесный вид.

Я улыбалась, игриво посматривая на него. Меня всю охватило пламя. Я встретила интересного мужчину и теперь всей своей сущностью желала взаимности.

Ян это чувствовал. В его карих глазах сверкал неподдельный интерес. Пару раз он будто невзначай коснулся пальцами моей руки. От его пальцев исходило приятное тепло, и по коже волнами растекалось вожделение.

Джип притормозил у ресторана, и Бисаров засуетился: открыл дверцу, помог мне выйти из машины и повел внутрь, приобняв за талию, подчеркивая этим откровенным жестом свои намерения в отношении моей персоны.

– Ян Русланович, ваш столик готов, – почтительно улыбнулась нам администратор и забрала у нас верхнюю одежду.

Столик у окна с видом на парк уже успели сервировать и теперь торопились подать горячее.

– Я сказал администратору, что у нас с тобой будет не так много времени, поэтому они все подготовили заранее, – пропуская меня на диванчик, пояснил Ян. – Выберешь вино? Я не знал, какое ты любишь.

Я на миг задумалась.

– Красное, полусладкое.

Ян кивнул и подозвал официанта. Мы выбрали вино, а следом подоспело горячее.

– Медальоны-гриль из говядины с овощным гарниром! – с гордостью сообщил официант и принялся расставлять блюда. Чинно разлил в бокалы итальянское вино и только после этого оставил нас наедине.

– За тебя, Нина! – с улыбкой приподнял бокал Ян. – За красивую женщину, которая сидит рядом со мной за этим столиком!

– Как непривычно слышать от тебя комплименты… – чувствуя смятение, усмехнулась я.

– Почему же? Мне кажется, ты заслуживаешь комплиментов, как никто другой, – подмигнул мне он.

Что касается разговоров за столом, то здесь я будто проглотила язык. Нет, никогда я не умела красиво говорить! Видимо, поэтому так и не выбилась никуда в своей профессии.

Ян же, наоборот, являлся блистательным оратором. Он почти не притронулся к вину, но, как и все адвокаты, являлся мастерским рассказчиком. Чего он только не рассказывал! О Москве, о тонкостях своей практики, о громких процессах…

Мы утонули в приятной музыке и осенней атмосфере ресторана. Деревья за окном уже успели потерять почти все свои листья, но все равно смотрелись прекрасно. Я не умела красиво говорить, но слушала Бисарова с восторгом. Даже не заметила, как пролетели два часа за одним столиком.

Принесли кофе и десерт, и я очнулась. Стряхнув с себя очарование, которым успел окутать меня Ян, я украдкой посматривала на часы – время утекало, а мне так не хотелось, чтобы наше короткое свидание закончилось! Мне катастрофически не хватило этих двух часов рядом с ним… Хотелось выпить еще вина, полюбоваться видом из окна, послушать его рассказы, млеть от того, как сверкает огонь в его карих глазах, снова ощутить прикосновение его сильных рук к моей талии…

Почувствовала, как он накрыл мою руку своей, и подняла глаза. По коже ворохом разлетелись приятные мурашки, лишая способности к логическому мышлению.

– Ты смотришь на часы, потому что волнуешься? – перехватил мой взгляд Ян.

Я кивнула:

– Переживаю за дочку. Она так плохо адаптируется к садику! Еще сестра уехала, я всю неделю одна… А Танюша привыкла, что мы с Соней всегда вдвоем.

– Давай я оплачу счет и отвезу тебя за дочкой? Ты ведь так и не починила машину?

– Не успела. Завтра прилетает сестра, станет немного свободнее, вот и займусь ею на досуге. Главное – пережить завтрашний банкет в «Золотом Дворике».

Ян подозвал официанта и усмехнулся.

– Переживешь, я уверен.

Быстро оплатив картой заказ, он всунул в тубу несколько небольших купюр чаевых и первым поднялся из-за стола. Принес мою шубу, бережно накинул ее мне на плечи и только после этого занялся своей дубленкой.

На душе стало тепло от его галантных ухаживаний, и у выхода я с удовольствием взяла его под руку.

Мы подошли к его машине, и Ян впустил меня внутрь.

– Нина, а как получилось, что ты осталась одна с ребенком? Неужели со стороны биологического отца нет родственников? – усаживаясь на водительское сиденье, поинтересовался он.

Я пожала плечами.

– Ее отец сразу дал понять, что, если я рискну сохранить ей жизнь, он ее не признает. Он настаивал на аборте. Мне было очень страшно остаться один на один со своей беременностью. А еще в тот период погибла моя мама, и если бы не сестра, не знаю, что бы со мной было…

– Мужчины очень пугаются незапланированных детей. Неужели ее отец не пытался связаться с тобой уже после рождения малышки?

Я растерялась. Как же мне не нравилось его пристальное внимание к этому вопросу!

– Таня – только моя ответственность. Моя и Сони. Мы сохранили ей жизнь не для того, чтобы потом униженно просить родственников по линии биологического отца о родстве!

Ян виновато взглянул на меня.

– Извини меня за излишнюю дотошность. Просто… со вчерашнего дня твоя девочка не идет у меня из головы. Вы обе не идете. Вчера вечером рядом с вами я снова почувствовал себя живым, Нина. Мой брак был не ранним, я очень ждал своего собственного ребенка. Я любил свою жену. Их смерть надолго выбила почву у меня из-под ног. А теперь я знаю, что у меня все может сложиться иначе. Не важно, что девочка не моя, понимаешь?

Ян накрыл мою руку своей и крепко сжал. Его глаза ловили ответ в моих глазах с жадной надеждой.

Я напряженно сглотнула. Сердце колотилось, как сумасшедшее. Тепло его ладони, такое желанное, разливалось под кожей, а в голове крутилась мысль о том, что о настоящем отце Танюши лучше умалчивать. Как бы ни сложилась жизнь дальше, здесь и сейчас мы с Яном имеем право на свое личное счастье. Ни к чему ворошить остывший пепел.

– Нет у нас с ней никого, – тихо произнесла я.

От его близости, от терпкого запаха его кожи и мужских духов я почему-то задрожала. Глаза растерянно скользили по его правильным чертам лица, по четкой линии губ, и мне отчего-то не хватало воздуха.

Наши взгляды столкнулись, и меня опалило жаром. Его губы, такие желанные, вдруг оказались так близко! В следующий миг поцелуй полыхнул по губам огнем, и я закрыла глаза.

Ян больше не сдерживался. Его губы обрушились на мои. Они терзали, мяли, требовали, подчиняли, и я сдавалась.

Его язык дерзко скользил по моим губам и жадно врывался в рот. Руки неистово ласкали. Они забирались под шубу, обжигали прикосновениями, а я плавилась от этих горько-сладких поцелуев и ласк. Перед глазами все плыло. Тело пронизывала сладкая истома. Я обвивала руками крепкую шею Яна, запускала тонкие пальцы в его черные волосы, и пылала, окончательно потеряв способность мыслить.

Осветив парк, в окна джипа полыхнуло ржавое ноябрьское солнце. Полыхнуло всего на мгновение, ослепило нас отражением в зеркалах и через пару секунд угасло, уступив место ночи.

– Пора, – хрипло шепнул мне в губы Бисаров и с сожалением отстранился.

Я уставилась в окно, на старинные уличные фонари, которые зажигались один за другим и освещали красивый парк. Мои губы горели от поцелуя Яна. Все тело ныло. Оно тянулось к нему, желая еще и еще, и мне было сложно погасить это пламя.

Ян повернул ключ в зажигании, и вскоре его джип сорвался с места, разметая остатки осенних листьев в полумраке ноября.

Я снова бежала по освещенной дорожке к входу в детский сад.

Когда я вошла в группу, Танюша снова сидела на лавочке в углу. Она была полностью одета.

– Мама! Мама пришла! – радостно воскликнула она и соскользнула с лавки.

– Ты со скольки здесь сидишь?! – обомлела я.

– Мама Соня когда приедет? – проигнорировала мой вопрос дочка.

– В воскресенье.

Я нахмурилась и пошла в группу, выяснять вопрос, почему мой ребенок сидит в раздевалке в верхней одежде.

Нянечка развела руками:

– Извините, ваша девочка не поддается никакому влиянию! И одевается сама, да так быстро! Пятилетки так не одеваются, как она! Три годика, и такой шустрик! А отнять одежду невозможно. У меня их тридцать два человека в группе, я каждого уговаривать не могу.

– Она хоть поужинала?

– Поужинала и вместе с другими детьми в раздевалку убежала, маму ждать. Тех забирают, а она шапку меховую на голову натянула, сапоги, пальто, и сидит, как пасочка, на лавке. Вы не волнуйтесь, у нас раздевалка автоматически запирается. Выйти самостоятельно ребенок никак не сможет. А в группу не затащишь…

– Пожалуйста, не оставляйте ее без присмотра! – возмущенно потребовала я. Потом взглянула на часы, висевшие на стене, махнула рукой и потащила Танюшку к выходу.

– Мам, а адвокат приехал?

– Какой адвокат? – смутилась я.

– С колючими щеками который. Ой, я забыла, как его зовут!

– Вот и спросишь, – буркнула ей и повела через дворик к железной калитке.

Ян стоял возле джипа, скрестив руки на груди, и высматривал нас. Заметил Танюшу, и в глазах вспыхнула радость.

– Как тебя зовут?! – заторопившись ему навстречу, пронзительно громко закричала девочка. – Как твое имя?! Я забыла! Представляешь? Забыла!

Редкие прохожие посматривали в нашу сторону, но Танюша не смутилась. Как взрослая, развела маленькими ручками.

– Меня зовут Ян, – едва сдерживая веселье, фыркнул Бисаров.

Таня озадаченно притормозила.

– Ян? – с любопытством посматривая на него, переспросила она.

– Да. Ян Русланович, – вмешалась я. – Постарайся выучить и отчество тоже: адвокатов нельзя звать без отчества.

– Правда? – Танюша выкатила огромные глазищи.

– Нет, не правда. – Бисаров покачал головой и подхватил ее на руки. – Можешь звать меня Ян. Только это будет наш маленький секрет.

– Ого, я люблю секреты! – Танюша хихикнула и снова принялась водить ладошками по его колючим щекам. – А ты хороший, хоть и колючий. Нас сегодня учили дружить. Если хочешь дружить, надо попросить стать другом. Ты будешь моим другом?

– Буду, – осторожно прижимая ее к себе, улыбался Бисаров. В его карих глазах светилась нежность. – Только давай, я тебя в машину посажу, чтобы ты не замерзла?

– Давай…

– Нина, ну что ты застыла? – уже у открытой дверцы обернулся ко мне Ян. – Садись к дочке!

Стряхнув наваждение, я шагнула к машине. Устроилась рядом с Танюшей на заднем сиденье, и Ян повернул ключ в зажигании. Джип тронулся с места, а я украдкой вздохнула. На губах все еще ощущался вкус крепких поцелуев Яна. Кожа до сих пор горела от его прикосновений. Теперь, когда он с такой нежностью смотрел на мою дочку, мне не хотелось с ним расставаться. Только рядом с Яном я чувствовала себя защищенной. После рождения Тани я всегда ощущала тревогу, ждала чего-то плохого. Ян вез нас с дочкой домой второй раз, и второй раз мне было по-настоящему хорошо. Я была спокойна. Знала: пока он рядом, у нас все будет отлично.

– Нин, а что твоей болтушке нравится? – прорезал тишину голос Яна. – Как вы проводите свободное время?

– Когда холодно – в основном, дома. Сейчас я вышла на работу, и свободного времени почти не осталось.

Бисаров усмехнулся.

– Зачем ты вернулась в «Эксперт», если тебе все в тягость?

Я пожала плечами.

– Там хорошо платят. Кто еще будет платить приличную зарплату сотруднице без особого опыта работы? Я не очень надежный сотрудник: маленькие дети болеют. Карпов, скрипя зубами, закрывает глаза на мои недостатки. Может, через год наберусь хоть немного опыта и тогда попробую сменить место работы. А пока об этом рано думать.

Ян понимающе кивнул и сосредоточился на дороге.

Танюша с особым рвением рисовала пальчиком рожицы на запотевшем стекле, а я погрузилась в состояние покоя. Мне было хорошо от того, что мы втроем снова оказались в одном месте. А потом в сердце больно кольнуло: он же скоро улетит обратно в Москву!

– Ян… когда ты уезжаешь? – сорвалось с губ.

Он поймал мой взгляд в зеркале заднего вида и покачал головой.

– Еще точно не знаю.

В машине воцарилось молчание. Джип бесшумно несся вперед по вечерней дороге. Почему-то у меня вылетело из головы, что Ян в городе временно, и теперь от этих мыслей было горько.

– Тебе не обидно, что Карпов не позвал вашу семью на юбилей?

Бисаров поймал мой взгляд в зеркале и непонимающе приподнял темную бровь.

– А почему мне должно быть обидно? Этот человек ворует деньги у моей семьи! Он возомнил себя центром Вселенной и наплевал на законы, воспользовавшись трагедией, которая вынудила мою семью покинуть город! Мне ни к чему его приглашение! – жестко произнес он. – Хочет праздновать – пусть празднует.

На душе стало тревожно. Мне не хотелось новой войны между Бисаровыми и Карповым. Я хорошо запомнила их противостояние четыре года назад. Тогда всем было не до веселья.

– Хочешь, украду тебя с банкета? – резко сменил тему Ян.

Я рассмеялась.

– Карпов меня расстреляет!

– А мы подождем, пока первая волна празднований схлынет. Мы могли бы узнать друг друга поближе…

Я поймала в зеркале его дразнящую улыбку, и под кожей разлился жар. От ясного намека вспыхнули румянцем щеки.

– Или боишься? – В его карих глазах сверкнул вызов, и у меня перехватило дыхание.

– Разве что совсем немного… – чувствуя, как от волнения сердце колотится в горле, проговорила в ответ.

Он притормозил у нашего подъезда и повернулся ко мне. Поймал мою руку и уверенно поднес ее к губам.

– Я могу надеяться, что это значит «да»? – Его прикосновение опалило кожу жаром.

– Если сможешь увести меня у Карпова из-под носа, я согласна, – чувствуя, как по телу расползается дрожь, шепнула в ответ я.

– Поверь, это будет не сложно, – касаясь губами моей руки, подмигнул мне он.

С самого утра в нашей квартире царил хаос: я вызвала на дом всех мастеров сразу, и теперь они вертелись вокруг меня. Брови, волосы, ногти – все подлежало обновлению.

Я нервничала. Дерзкое предложение Бисарова заставило меня готовиться к вечеру с удвоенным рвением. Я терпела пытки мастеров и перебирала в голове комплекты красивого белья. Белое, розовое, кремовое? Какой цвет Ян предпочитает видеть на своих женщинах? И сколько у него их в каждом городе? Хочу ли я «познакомиться поближе»?

«О, да, я хочу! В жизни ничего так не хотела, как оказаться в его объятиях на шелковых простынях!» – рассеянно размышляла я.

«Черное! Нужен черный комплект! Ему точно понравится…Я блондинка, а черный цвет будет выгодно контрастировать с цветом волос и светлой кожей!» – внезапно пришло озарение, и я немного успокоилась.

Танюша вдохновилась. Она умыкнула косметичку у Сони из спальни и теперь таскала по комнатам своих кукол и тоже что-то им обновляла. Тени и помада моей сестры безжалостно уничтожались ловкими маленькими пальчиками. Лица дорогущих кукол, которых благодаря Соне и ее магазину у Тани было в избытке, уже было не исправить, но ругать дочку было бессмысленно: предложить альтернативу ее занятию я не могла. Меня взяли в оборот сразу три мастера.

– Стены не тронь! Таня, ты слышишь? Иначе Соня нас выставит из квартиры! – с отчаянием следя за тем, как дочка с упоением раскручивает алый блеск для губ с кисточкой, покрикивала я.

– Один цветочек! Красный! Можно? – мелькнула передо мной Танюша. Ее маленькие пальчики были перепачканы помадой, а карие глазки пылали восторгом.

– Никаких цветочков! Стены портить запрещено! Рисуй на куклах, или я все у тебя заберу!

Танюша смешно сморщила носик и насупилась.

– Ладно… – с сожалением произнесла она и убежала добивать кукол.

Как-то неожиданно раздался видеозвонок от Сони. Я даже вздрогнула. Нажала прием, и на экране телефона появилась сестра.

– Приветик!.. О, ты занята? У тебя что, намечается какой-то важный прием? – Она удивленно посмотрела на меня.

– Привет! День рождения «Эксперта»! – рассмеялась я. – Пришлось вызывать мастеров на дом для экономии времени.

– О-о, понимаю… А где моя маленькая прелесть?

– Красит кукол твоей косметикой. Сейчас позову. Танюша! Танечка, иди сюда! Тетя Соня звонит!

В дверях появилась любопытная мордашка дочки.

– Мама Соня! Мама Соня, когда ты приедешь? – заволновалась Танюша.

– Надеюсь, к утру будем уже дома. Я тебе кукол купила!

– Где они? Где? – У меня в чемодане. Завтра проснешься, а они будут тебя ждать.

Таня сложила домиком перепачканные в коричневые тени ладошки и воодушевленно произнесла: «А-ах!», что означало высшую степень восторга.

Соня довольно хихикнула и перевела взгляд на меня.

– Нин, надеюсь, к утру будем дома. У тебя как расписание?

Я стушевалась. Как объяснить сестре, что я связалась с Бисаровым и планирую сбежать с банкета совсем не для того, чтобы выпить с ним по чашечке кофе?

– Сонь, няня останется у нас на ночь. Не знаю, насколько все затянется, так что лучше не буду рисковать.

– Понятно. Нин, а Славик тебе ни разу не звонил? Мы с Савой переживаем.

Я напряженно сглотнула. Я и думать забыла о мировом судье!

– Нет, не звонил.

– Так, надо будет это исправить! Вернусь и возьму устройство твоей личной жизни в свои руки!

– Не стоит, Сонь. Если бы хотел, давно бы позвонил, – уклончиво ответила я.

– Не поняла… Что за настрой, сестренка?

– Сонь, пожалуйста! Дай мне пережить банкет у Карпова! – взмолилась я.

– Ладно, ладно. Но, когда приеду, не отвертишься! Я жутко по вам соскучилась!

Мое сердце сжалось.

– Мы тоже. Прилетайте скорее.

К обеду мастера красоты закончили меня терзать, и я отправилась в ванную комнату, отмывать Танюшу после экспериментов с косметикой.

Потом я усадила дочку за стол, разлила в тарелки ароматную лапшу, которую успела сварить накануне вечером, и мы принялись за обед.

– Мам, а Ян еще придет? – болтая ложкой в тарелке, поинтересовалась дочка.

В сердце что-то остро кольнуло. Из-за Яна и его предложения я была, как на иголках, и его имя из уст дочери только добавило переживаний.

– Я не знаю, милая. Кушай, а то лапша остынет.

Таня озадаченно посмотрела на суп и принялась за еду.

Я вздохнула. На душе скребли кошки. Стоит ли говорить Яну о том, что Таня тоже Бисарова? Не отвернется ли он от меня после этого? Мне предательски не хотелось признаваться ему в том, что когда-то я была игрушкой в постели его брата. Воспоминание, в котором Ян застукал нас с Сергеем в родительском доме, до сих пор обжигало стыдом. На тот момент я работала в «Эксперте» всего пару месяцев и, конечно, была очарована Сергеем. Да что там очарована – у меня и мужчин-то до Сергея не было! Тихая девочка Нина жила с отчимом и мамой, отчим полностью нас обеспечивал, и меня все устраивало. У меня не было амбиций и стремлений Сони. Они и сейчас не появились. Карьеристка – это точно не про меня. Все, что у меня было – это умение дарить уют и тепло тем, кто рядом. Наверное, из меня бы получилась хорошая жена.

После обеда пришла няня, и я без зазрения совести оплатила ей ночные часы. Няню для Тани подыскивала Соня со свойственным ей перфекционизмом. Антонина Николаевна, мать одной из ее сотрудниц, вышла на пенсию и профессионально занималась воспитанием детей, так что в ее порядочности я была уверена.

– Антонина Николаевна, сегодня ответственное мероприятие, я могу задержаться, так что будет лучше, если вы у нас останетесь.

– Не волнуйтесь, Нина, мы с Таней хорошо проведем время! Вечером я покормлю ее, искупаю и уложу спать, – убедила меня она. Потом взглянула на кукол из коллекции и охнула.

– Мать честная, а что с куклами?!

– Салон красоты! – громко пояснила Танюша и очаровательно улыбнулась.

– Кажется, пришла пора салон красоты сменить на прачечную. – Няня строго взглянула на нас с Таней.

– Если хотите, то уже без меня, – отмахнулась я и заторопилась к гардеробу, в котором висело купленное отчимом платье для мероприятия.

«Мы – семья, Нина! Семья должна быть вместе, особенно на таких важных мероприятиях, как юбилей «Эксперта»!» – звучали в голове его слова. Почему-то мне не очень хотелось идти на юбилей. Не хотелось надевать платье, которое он мне купил. Мне вообще не нравился навязчивый интерес отчима к моей персоне.

«Может, после Нового года мне удастся найти другое место? В городе полно юридических консультаций! Надо будет спросить у Саввы, когда они с Ниной вернутся из отпуска, – размышляла я по дороге в «Золотой Дворик». – Ведь никакая мы с Карповым не семья! Считай он меня своей семьей, не отвернулся бы, узнав, что я беременна. А он три года держал меня в черном списке и только сейчас, когда приехал Бисаров, внезапно активировался со своей внеземной семейной любовью!»

Такси привезло меня в ресторан за час до начала мероприятия, как и требовал Карпов. Тамара уже была на месте. Ее было невозможно не заметить: яркое вечернее платье цвета марсала и собранные в высокую прическу темные волосы выступали резким контрастом на фоне одетых в униформу ресторана официантов.

– Нина, как хорошо, что ты приехала пораньше! – заметив меня, обрадовалась она.

– Да, да, как и обещала, – скинув подаренную Карповым шубку, я вручила ее подоспевшему красавцу официанту и устремилась к его помощнице.

– Боже, как ты красива в этом платье! – Она с восхищением посмотрела на меня. – Оно так идет к цвету твоих глаз! Все же Герман Алексеевич не ошибся, когда выбрал для тебя этот наряд.

Я вздохнула. Внутри снова шевельнулась нехорошая: мне не хотелось принимать подарки от отчима. Я надела купленное им платье и приняла шубу исключительно ради мира в наших с ним отношениях. Работать рядом с человеком, который будет давить своей властью в случае неподчинения, станет невыносимо, а мне надо хоть немного встать на ноги, прежде чем я наберусь смелости и положу ему на стол заявление об уходе.

С банкетным залом поработал декоратор. Украшенный живыми цветами и воздушными шарами богатых золотистых оттенков, он выглядел безупречно, в стиле Карпова.

Сервированные белоснежными скатертями и дорогой посудой столики были рассчитаны на несколько человек, и были рассредоточены по всему залу.

У панорамного окна сосредоточенно настраивали аппаратуру музыканты, а рядом был сооружен подиум для руководства. Именно здесь, где красовалась золотистая цифра «десять», планировалось вручать грамоты сотрудникам.

– Красиво, да? – Тамара встала рядом со мной.

– Я бы сказала – великолепно!

Удовлетворенно кивнув, она поманила меня за собой.

– Пойдем со мной, заберем из машины грамоты. Кстати, ты сидишь с нами, не потеряйся.

И она указала мне на самый лучший столик, рассчитанный на десять человек.

– Но там же будет сидеть руководящий состав… – растерялась я.

– Карпов приказал, чтобы тебя посадили рядом с ним. Так что придерживайся меня. Все, идем за грамотами!

Я нахмурилась. Быть прикованной к отчиму весь вечер – что может быть хуже? Намного проще было жить, когда я работала в юротделе. Там меня никто не замечал.

Вскоре прибыл Карпов с тремя журналистами. Журналисты фыркали, отряхивались, вытирали аппаратуру: на улице пошел сильный дождь.

Карпов же выглядел, как настоящий аристократ, хоть и не являлся им по своей натуре. Сногсшибательный костюм-тройка насыщенного цвета маренго в крупную клетку подчеркивал достоинства его мощной фигуры. На крепком запястье красовались золотые часы, а в голубых глазах сверкал триумф: прибыл сам король вечеринки!

– Нина, как хорошо, что ты уже здесь! – загремел он на весь огромный зал. – Ну, иди я на тебя посмотрю…

Его взгляд придирчиво исследовал меня с головы до ног: уложенные стилистом длинные светлые волосы, ногти, струящееся вниз платье из темно-серого шелка, туфли-лодочки на высокой шпильке.

– Идеально! – наконец вынес он свой вердикт и поднес мою руку к губам. Потом повернулся к устанавливающим камеру журналистам.

– Ребята, нужно несколько кадров с Ниной. Пожалуйста, отснимите нас для завтрашнего выпуска новостей!

– Можно не брать меня в кадр? – взмолилась я.

– Нельзя, Нина! Мы ведь семья! Вы с Тамарой вместе со мной будете вручать грамоты врачам на сцене! Ты – неотъемлемая часть этого праздника, так что выбрось из головы свои комплексы! – строго отчитал меня Карпов, после чего приобнял за талию. – Снимайте крупным планом! Интервью я дам позже, у себя в кабинете!

Вспышки камер ослепляли. Мне что-то говорили, вертели в разные стороны, чтобы выбрать правильный ракурс, и целый час не давали покоя.

Зал потихоньку заполнялся – на банкет прибывали те, кто имел непосредственное отношение к «Эксперту». Гости праздника не поскупились на наряды – всем хотелось быть в центре ажиотажа, который Карпов устроил вокруг торжества.

Когда зал оказался забитым до отказа, Карпов поднялся на небольшой подиум и взял в руки микрофон. Он долго, с присущим им пафосом благодарил коллег за их работу.

– Мы процветаем только благодаря нашему коллективу! В нашем медицинском центре работают самые лучшие врачи – люди, которые сгорают на работе, спасая жизни! И я с почтением склоняю голову перед их героизмом!

Зал взорвался аплодисментами. Герман Алексеевич передал микрофон ведущему вечера, бодро сбежал по ступеням и вернулся за столик.

Заведующие отделениями с интересом изучали мою персону, но, когда отчим сел рядом со мной, любопытство сошло на нет. Все боялись впасть к нему в немилость.

Герман Алексеевич был в ударе. В его глазах сверкало торжество момента. Он подливал мне в бокал дорогое шампанское и под всеобщее ликование сыпал веселыми шутками на медицинские темы.

Потом мы с Карповым и Тамарой стояли на сцене и под аплодисменты вручали гостям тисненые золотом почетные грамоты.

Награждаемых было много, около пятидесяти человек, и к концу мероприятия от натянутой на лицо приветливой улыбки у меня сводило скулы.

После торжественной части началось настоящее веселье. Дорогие спиртные напитки лились рекой, столы ломились от роскошных закусок. Перезвон бокалов не смолкал – пили на празднике много, благо, у каждого гостя был свой личный тост.

Я давилась неизвестным по счету бокалом шампанского и не находила себе места. Мои мысли были далеко отсюда. Они были о Бисарове. Я с отчаянием смотрела по сторонам и понимала, что улизнуть с банкета, когда тебя усадили по правую сторону от короля вечеринки, практически невозможно. Как бы ни был уверен в себе Ян, он, кажется, всё же переоценил свои возможности. Этим вечером победил Карпов. Посадив меня рядом с собой, он сделал «ход конем».

Заиграла медленная музыка, и гости вернулись к столам – перевести дух после разбитных танцев и промочить горло очередной порцией спиртного под красивый тост.

Тяжелая рука Карпова легла на мое колено под столом, и я вздрогнула.

– Нина, нам с тобой надо поговорить, – сверкнул уверенным взглядом отчим.

– О чем же? – пытаясь высвободиться от его вольного жеста, натянуто улыбнулась я.

– Пойдем, потанцуем, и я тебе все расскажу. У меня есть план, Нина. Этот план необходимо воплотить в жизнь.

Я поняла, что он захмелел: в отличие от меня, мужчины за столом пили дорогой виски до дна после каждого тоста, а тостов было произнесено немало.

Карпов поднялся из-за стола и протянул мне свою тяжелую руку.

Я покорно вышла за ним следом в середину зала. Он привлек меня к себе, и мы плавно задвигались в такт красивой музыке.

– Ты красивая женщина, Нина. Тебе нужен достойный мужчина. Защитник и каменная стена. Мужчина, который сможет обеспечить твои потребности.

– Герман Алексеевич, к чему вы клоните? Я вас не понимаю…

– А что здесь непонятного? Я знаю тебя лучше всех. Ты ведь из тех женщин, которые счастливы лишь тогда, когда о них заботятся. Нет в тебе боевой натуры, Нина. А с ребенком кому ты нужна? Редкий мужчина возьмет на себя ответственность воспитывать чужого! Нам нужны свои, кровные наследники. Поверь, я знаю, о чем говорю.

– К чему вы клоните, Герман Алексеевич? Если вы хотите поговорить о моей дочери, то хочу вас уведомить, что у Тани может быть только один опекун: моя сестра Соня. Больше никто и никогда не будет иметь право влиять на жизнь моего ребенка.

– Никогда не говори «никогда», Нина. – Карпов насмешливо фыркнул, дохнул на меня ароматом виски и крепче прижал к себе. Его взгляд вспыхнул вожделением. – Я хочу сделать тебе предложение, от которого ты не сможешь отказаться.

Его рука скользнула по моей талии вниз, уверенно легла на бедра, и я напряглась. Попробовала выскользнуть из его объятий, но он с силой привлек меня к себе, заставив положить руки ему на плечи.

– Я хочу, чтобы ты стала моей женой, Нина. Я обеспечу тебя и дочку всем необходимым. Я дам девочке свою фамилию и признаю ее. За это ты подаришь мне себя.

Я замерла и не двигалась. Смотрела на него ошеломленным взглядом, а он все не выпускал меня из своих объятий.

– Ф-фиктивно? – выдавила из себя, заикаясь. Разум отказывался понимать его предложение.

– Что ты, Нина! Никакой фиктивности! Я предлагаю тебе полноценный брак.

– Вы пьяны, Герман Алексеевич! – впившись в его плечи ногтями, прошипела я.

– Для своего предложения я достаточно трезв.

– Мне кажется, завтра вы пожалеете об этом предложении!

– Я никогда не делаю предложений, заранее их не обдумав!

Мы продолжали двигаться в танце. Крепкие руки отчима сжимали меня, будто в тисках, и мне не хватало воздуха.

– Подумай до понедельника. Но помни: я не принимаю отказов. При желании я могу превратить в ад твою жизнь и жизнь твоей любимой Сони! Разорить ее магазин и бросить в тюрьму за махинации – это раз плюнуть!

– Именно так вы поступили со своим братом? – вырвалось у меня. – Так он оказался в тюрьме, а вы – с его деньгами?

Карпов обомлел и на мгновение даже выпустил меня из объятий.

– Его деньги были в том проклятом самолете! – спустя мгновение зло рыкнул он. – За деньги головой отвечал Сергей Бисаров!

Я испуганно икнула. Не стоило мне говорить это, ох не стоило! Медленная песня закончилась, и загрохотало веселье.

С силой оттолкнув Карпова, я бросилась сквозь хмельную от спиртного и диких танцев толпу к своему месту. Спиной чувствовала – отчим уверенно идет за мною следом.

Обернулась на миг – его остановил кто-то из заведующих. Он кивнул, что-то сказал, блуждая собственническим взглядом по залу. Я знала: он ищет меня.

Подхватив свою сумочку, я обогнула стол с другой стороны и бросилась к двойным дверям банкетного зала. Понимала: если хочу убежать, забрать верхнюю одежду не получится. Низ спины все еще горел от прикосновения тяжелой ладони отчима, и мне казалось – еще мгновение, и меня стошнит от отвращения.

«Черт с ней, с этой одеждой, там не мороз, поймаю такси!» – мелькали мысли.

Не помня себя, я выскочила из ресторана. Дождь усилился – холодный фронт отступил, и ему на смену пришла оттепель и сырость.

Не обращая внимания на потоки воды, я сбежала вниз по ступеням и едва не попала под колеса машины. Подняла голову и узнала Яна.

– Не останавливайся! – Не веря своему счастью, я без приглашения трясущимися руками открывала мокрую дверцу. – Поезжай, Ян! – продолжала повторять, усаживаясь рядом с ним.

На пороге появился отчим. Его красивое лицо было перекошено от ярости. Карпов был в гневе.

– Ну же, поезжай! Скорее! – пригнув голову, взмолилась я.

Мне казалось, что все происходит слишком медленно, но это была паническая атака. Джип сорвался с места за считаные мгновения и скрылся за поворотом.

– Ты что, украла у него миллион долларов? – Бисаров озадаченно взглянул на меня.

Я отрицательно покачала головой.

– Почему ты без верхней одежды?

– Не важно! Просто увези меня подальше от ресторана!

– Что произошло, Нина?

– Он… он… не важно… – Мне стало неловко. Ко мне приставал отчим. Он сделал мне предложение, от которого меня едва не стошнило. Он пожелал получить меня в свое полное распоряжение и угрожал в присущей ему манере. Но я не хотела говорить об этом Яну.

Бисаров с тревогой смотрел на меня.

– Отвезти тебя к дочке?

– Нет… Нет, с ней все в порядке.

– Тогда поедем ко мне?

– Да. Лучше к тебе. Ехать домой я сейчас не готова.

Только сейчас я заметила, что по лобовому стеклу стекают ледяные потоки дождя. Мое платье из тонкого шелка тоже изрядно промокло.

Через десять минут джип свернул к высоким многоэтажкам и заехал на подземную парковку.

Припарковав автомобиль, Ян вышел из машины и открыл мне дверцу.

– Выходи, Нина, мы приехали.

Его испытующий взгляд пронзил меня насквозь, и я медленно выбралась из джипа.

Ян снял с себя дубленку и накинул ее мне на плечи.

– Хочешь чего-нибудь выпить? У меня есть хороший бар.

– Пожалуй, не откажусь, – кутаясь в дубленку, кивнула я.

– Тогда пойдем.

Ян подхватил меня за талию и повел к лестнице. Вскоре мы оказались у лифта, который поднял нас на верхний этаж.

– Все никак не могу продать эту квартиру, – отпирая темную дверь ключом, поделился со мной Бисаров. – Сколько лет здесь не живу, а все руки не доходят от нее избавиться.

Я кивнула и вошла в квартиру следом за ним.

Ян щелкнул выключателем, и в просторном холле стало светло.

Я осмотрелась по сторонам. Просторная, светлая квартира с хорошим ремонтом, оформленная в стиле минимализма. Кухня-столовая, гостиная, спальня и даже рабочий кабинет.

– Пойдем на кухню. Можешь не снимать туфли, я редко здесь бываю. Верхнюю одежду, я так понимаю, ты оставила в ресторане?

– Да, так получилось.

Я протянула ему дубленку, и он, скользнув по мне проницательным взглядом, повесил ее в шкаф.

– Что происходит, Нина? Может, расскажешь?

Я молчала.

– Ладно, пойдем со мной, а то ты совсем замерзла в мокром платье, – кивнул головой в сторону столовой, и я пошла за ним следом.

Ян нажал какие-то кнопки, и вскоре кухня-столовая погрузилась в приятный полумрак. У одной из стен пылал биокамин. Он прекрасно вписывался в интерьер. Отлично оборудованная рабочая зона в мягких кофейных тонах радовала глаз, а от искусственного пламени мне стало по-настоящему уютно.

Ян накинул мне на плечи шерстяной плед и орудовал у бара, а я села за широкий дубовый стол и украдкой следила за его действиями. Мягкое пламя камина освещало его лицо и руки. Светлый джемпер плотной вязки и джинсы превратили жесткого адвоката в приятного мужчину, с которым хотелось флиртовать.

«Как же Карпов мог опуститься до такого предложения?! Да мама сейчас в гробу переворачивается!» – бушевали эмоции у меня в душе.

Ян вернулся к столу с подносом, на котором красовались небольшие блюдца: искусно нарезанные лимон, сыры, вяленое мясо и суджук, крупные оливки. Небольшие бокалы на коротких ножках и бутылка хорошего коньяка были добавлены чуточку позже и завершили натюрморт.

Ян разлил коньяк в бокалы и сел рядом со мной.

– Расскажешь, почему ты сбежала с банкета? – протягивая мне порцию коньяка, мягко поинтересовался он.

Я взяла коньяк и провела ладонью по дубовой столешнице. Мягкость его тона была напускной, я это чувствовала. Это метод, которым он пользуется, чтобы расположить к себе клиента.

– Отчим предложил мне стать его женой… – глухо проговорила я.

– Женой?! – Бисаров изумленно вскинул брови.

– Да! Он… он страшный человек. Сказал, что, если я откажусь, он сделает все, чтобы сломать нам с сестрой жизнь.

Зажмурившись, я залпом выпила коньяк, а потом подхватила с блюдца дольку лимона.

Ян неотрывно следил тяжелым взглядом за моими действиями.

– И давно у твоего отчима появились такие мысли? – холодно поинтересовался он.

– Не знаю. Я даже обсуждать не могу, насколько это мерзко! Я ведь считала его отцом! Отец не может предлагать такое своей дочери!

Бисаров привлек меня к себе.

– Посмотри на меня, Нина.

Я подняла на него затравленный взгляд.

– Что тебя связывает с отчимом?

– Ничего… только мама и «Эксперт».

Ян изменился. Теперь он смотрел на меня так, будто изучал заново – остро, жестко.

– Нина, какие отношения связывают тебя с отчимом, кроме работы?

– Почти никакие, – чувствуя себя так, будто меня проверяют на вшивость, я передернула плечами. – После смерти мамы в том самолете мы прекратили общение. Вместе с дочкой я живу у сестры. В память о маме Герман Алексеевич в конце августа этого года разрешил мне вернуться на свое рабочее место. Как раз истекли три года декрета.

– А кто отец девочки?

– Никто.

– Так не бывает! У ребенка должен быть биологический отец.

– Зачем ты задаешь мне эти вопросы?! Отец от нее отказался, как только я узнала о беременности! Я сама приняла решение сохранить ребенку жизнь. Ее отец не имеет к нам никакого отношения: не имел три года назад, а тем более, не имеет сейчас.

– Биологический отец ребенка Карпов?

– Что?!

Я отшатнулась от Бисарова, как будто мне отвесили пощечину.

– Он – отец твоей дочки?

– Как тебе могло прийти это в голову?!

– В моей практике всякое бывало. Я должен знать правду, прежде чем мы пойдем дальше! Я не хочу неприятных сюрпризов!

– Он не ее отец! Он… он просто ненормальный! Наверное, мне лучше уйти…

Я вскочила из-за стола и попятилась к выходу.

– Стой, Нина!

Ян опередил меня и захлопнул дверь перед моим носом, перекрыв путь к бегству. С силой тряхнул меня за плечи и прижал к стене.

– Успокойся, слышишь?! – прорычал он мне в шею.

От его близости, от терпкого запаха его кожи я задрожала. Глаза растерянно скользили по правильным чертам его лица, по четкой линии губ, и мне отчего-то не хватало воздуха.

Наши взгляды столкнулись, и меня опалило жаром.

– Успокойся, – уже мягче опалил шею его шепот. – Скоро ему будет не до женитьбы. Надо просто немного подождать… Ну же, успокойся, Нина. Ты вся дрожишь.

Он склонился ко мне и накрыл мои губы мягким поцелуем. От прикосновений Бисарова по коже полетели мурашки. Тело медленно вспоминало, для чего я сюда приехала. Оно жаждало помешанных на терпком коньяке прикосновений и ласк.

Тревога отступила. Пламя камина играло, отбрасывало тени и будоражило. Я подалась Яну навстречу и утонула в его крепких объятиях. Его губы обжигали мою шею поцелуями – мягкими и жесткими, его руки неистово гладили мою спину, и у меня внутри разгоралось пламя желания.

Он ничего не говорил, а я не спрашивала. Слова тут были ни к чему.

Ян подхватил меня на руки и пронес через холл в дальнюю спальню.

Не зажигая свет, осторожно опустил меня на постель, и мы утонули в полумраке.

Легко скинув с себя джемпер, он навис надо мной. Его губы нежно коснулись моих, а руки осторожно расстегнули замок на платье и потянули шелковую ткань вниз. С моих губ сорвался тихий вздох – его пальцы коснулись края ажурного черного лифчика и начали игриво поглаживать грудь.

Взгляд его полыхнул вожделением, и Ян потянул меня к себе. Его горячее дыхание обожгло мне шею, и по коже разлился жар.

Пальцы его рук опустили вниз чашечки кружевного бюстгальтера и начали играть с обнаженной грудью. Они ласково сжимали, поглаживали, покручивали тугие соски, и я задрожала. Каждая клеточка моего тела медленно наполнялась желанием. Я шумно выдохнула и крепче прижалась к его обнаженному торсу. Мои ладони прошлись по рельефным мышцам его груди, и я подалась ему навстречу. Перед глазами все плыло. Запах его кожи дурманил, сводил с ума, и мое тело горело от предвкушения.

Его пальцы были повсюду. Его губы дразнили, гладили и ласкали, заставляя забыть обо всем на свете и желать, желать его так сильно, что внизу живота пылал жаркий огонь.

Без лишних слов он подтолкнул меня на подушки. Платье соскользнуло и было отброшено в сторону.

Я дрожала. Дыхание участилось. Меня трясло от желания ощутить его внутри себя.

– Какая ты нетерпеливая… – нависая надо мной, шепнул Ян, и его пальцы потянули вниз черные трусики.

С моих губ сорвался стон, и я прогнулась навстречу ласкам. Он огладил мой живот теплой ладонью и заскользил вниз по внутренней стороне бедра. Уверенно развел мне колени, и его пальцы скользнули внутрь, лаская складочки. Что-то вспыхнуло внизу живота и окатило жаром с головы до ног.

Его пальцы ласкали, гладили, дразнили и заставляли выгибаться ему навстречу.

Его язык проникал в мой рот, властно сминал губы поцелуями, и я безмолвно сдавалась.

Он накрыл меня своим телом, и я, обхватив руками его шею, задыхалась под ним от пьянящего и терпкого аромата его разгоряченной кожи.

Прикрыла глаза и ощутила, как он проник в меня резко и глубоко, вынуждая принять его целиком. С моих губ сорвался стон.

Каждый его толчок внутри меня уводил на грань безумия, заставляя дрожать. В сознании все померкло – остался только полумрак, его хриплые стоны, мои сдавленные крики и одно дыхание на двоих.

За окном тихо шумел дождь. Ноябрь пробирался в спальню сквозь плотно прикрытые гардины и окутывал своим прощальным обаянием накануне зимы.

Стрелки настенных часов неумолимо летели вперед, показывали начало второго, а я тихо лежала в объятиях Яна и наслаждалась каждым прикосновением.

Ян провел ладонью по моим в беспорядке разметавшимся по подушкам волосам и осторожно коснулся губами моей шеи. Притянул меня к себе сильнее и зарылся лицом в мои волосы.

– С тобой хорошо молчать, – шепнул жарко. – Ты умеешь понимать без слов.

Я поймала пальцы его руки и переплела их со своими.

– Ты уедешь? – сорвалось с губ.

Он развернул меня к себе лицом. Взгляд его карих глаз остановился на моих губах.

– От тебя? Нет.

Из моей груди вырвался вздох облегчения. Я бы не пережила, если бы он ответил что-то другое.

– Мне скоро пора будет ехать домой. Сестра прилетает ранним утром.

– Я отвезу тебя.

– Нет, я лучше на такси…

– Нина! Я отвезу тебя, сказал же! Завтра я хочу увидеть тебя и твою дочку.

– Завтра не получится. В понедельник я постараюсь написать заявление об уходе. После предложения Карпова мне нет никакого смысла оставаться в «Эксперте». Я возвращалась туда в память о маме, но теперь это место совсем не мое.

Ян нахмурился.

– Карпов никогда не делает ничего просто так. Если он сделал тебе предложение, значит, преследует какую-то цель.

– Я не понимаю его целей! Как бы там ни было, я больше никогда не хочу его видеть!

Ян внимательно посмотрел на меня.

– Будь осторожна, ладно? Не стоит его недооценивать.

Я напряженно кивнула и села в постели.

– Прости, мне надо бежать. Не хотелось бы красться по холлу, зная, что сестра попала домой раньше меня.

– Ладно, поехали. Отвезу тебя домой. – Он потянулся за одеждой.

Почти всю обратную дорогу мы молчали. Я куталась в его дубленку и рассеянно всматривалась в темноту. Все думала о Соне. Мне было необходимо рассказать ей об отчиме! Мы с Соней лучше всех знали, на что способен Герман Алексеевич Карпов. Мы обе ему не родные дочери, чтобы он с нами церемонился. Чего ему стоит разорить Соню?

Я даже не заметила, как мы подъехали к моему жилому комплексу.

– Нин, я все же надеюсь, что завтра мы увидимся. – Ян прервал мои размышления прикосновением руки.

Моих губ коснулась улыбка, и я в ответ сжала его руку.

– У тебя теплые руки. Теплые и приятные. Каждое прикосновение согревает душу.

Он усмехнулся.

– Увиливаешь от ответа?

– Возможно. Мне страшно, Ян! Мне очень страшно… Беззаботно разгуливать с дочкой по торговому центру завтра я не смогу. Ты даже представить себе не можешь, на что способен мой отчим в гневе!

Бисаров недовольно вздохнул.

– Хорошо, я позвоню тебе завтра.

Он склонился ко мне и коснулся губами моих губ. Прикрыв глаза, я медленно ответила на поцелуй. Его горячее дыхание обжигало мне шею. По телу медленно растекалось тепло желания. Терпкое и жгучее, оно постепенно охватывало меня всю, заставляя плавиться от прикосновений Яна.

Мне не хотелось, чтобы он уезжал, но я торопилась к сестре.

– До встречи, – шепнула ему в губы. Выскользнула из его дубленки и быстро покинула машину.

Я открыла дверь и тихо проскользнула в квартиру. В прихожей стояли два чемодана Сони, и я с досадой осознала, что не успела.

Сестра выглянула из ванной комнаты.

– Нина, это ты? – тихо поинтересовалась она, наматывая полотенце на мокрые волосы.

– Соня, ты вернулась? Почему так рано?

– А ты почему без верхней одежды, да еще и так поздно?

Я отмахнулась.

– Не спрашивай! Лучше расскажи, как прошел отпуск?

– Мне не нравится это твое «не спрашивай», – сбивчиво зашептала сестра. – Няню я отправила домой на такси, так что давай, идем на кухню, расскажешь!

Я скинула с ног туфли и поставила сумку на тумбу. Что ж, чем раньше мы с Соней обсудим происшествие на банкете, тем лучше.

– Так почему ты без верхней одежды? – как только мы оказались на кухне, переспросила сестра и впилась в меня острым взглядом.

– Я сбежала с банкета.

– Что значит – сбежала?

– Карпов… он…

Я села за стол и развела руками.

– Что «Карпов»? – наливая воду в стакан, насторожилась Соня.

– Он напился и начал ко мне приставать.

– Приставать?! То есть…

– Он пригласил меня на медленный танец и сказал, что я должна стать его женой.

– Кхм… кхм… – Соня поперхнулась водой и закашлялась. – Но почему женой?! Ты его падчерица!

– Да, падчерица… была ею до смерти мамы. А теперь он хочет, чтобы я подарила ему себя, и в обмен он даст свое имя моей дочери.

– Нашей Тане?! А не охренел ли Герман Алексеевич?!

– Я спросила у него, не слишком ли много он выпил, а он начал угрожать. Сказал, что, если я не соглашусь на его план, он уничтожит нас с тобой. Сказал, что ему раз плюнуть спалить твой магазин, а тебя отправить в тюрьму за махинации…

– Кхм… что-то наш батя совсем с катушек съехал… – Соня озадаченно покрутила пальцем у виска. – Далась ему наша Таня!

– Я не знаю, что делать! Я так боюсь, что ты можешь пострадать! Он же берегов не видит!

– Ладно, не нервничай так… надо подумать.

Отодвинув стакан в сторону, Соня начала расхаживать по кухне.

– Дело в том, Нина, что в понедельник я снова уезжаю, – виновато взглянув на меня, заговорила она. – Сава зовет меня познакомиться с его семьей. Он… он сделал мне предложение и предлагает уехать к нему домой.

Я напряженно сглотнула. Савелий был родом с севера, и, чтобы попасть к нему на родину, надо было лететь на самолете несколько часов.

– Соня, ты же… ты же не думала всерьез о том, чтобы уехать? – кинулась к сестре я.

Она отвела глаза.

– Думала, Нин… Прости меня. Карпов однажды уже сломал мою жизнь, помнишь, тогда, на выпускном? Сава – первый мужчина, с которым у меня все серьезно. Я готова уехать куда угодно, лишь бы с ним, понимаешь?

– А как же мы с Таней? Как мы будем без тебя?!

– Мы… мы могли бы уехать все вместе… Я продам здесь бизнес и открою новый магазин там, откуда Сава родом. В понедельник я отправляюсь на разведку. Прощупать почву, понимаешь? Там не так, как здесь, Нин. У Савы состоятельная семья, но там холодно и другой уклад. Но без Савы мне здесь не жизнь! Мамы нет, и кроме вас с Танюшей меня ничего не держит.

Мысль о Тане ударила током, и я схватила сестру за руку.

– Забери с собой Танюшу! – зашептала сбивчиво. – Забери, умоляю! Не знаю, что на уме у Карпова, но он кружит над ней, будто коршун! Я уверена, он знает, кто ее отец, и дело именно в этом! Сделай это для меня, Сонь! Спрячь мою дочку! Карпов не знает, с кем ты встречаешься, и пока он будет рыть землю, я успею написать заявление об уходе и приеду к вам!

Сестра перестала мерить шагами кухню и несколько мгновений с тревогой смотрела на меня.

– Да… – кивнула наконец. – Да, это можно! Я сейчас же поговорю с Савой. Думаю, он не будет против.

От сердца отлегло. Стало легче дышать. Если все получится, в понедельник Соня и Савелий увезут Танюшу далеко отсюда.

… Все воскресенье мы метались, как сумасшедшие. Собирали Тане вещи, документы, пытались заказать дополнительный билет на самолет. Пришлось сдать билеты, которые Соня и Савелий заказали на понедельник: не оказалось детского авиабилета с отдельным местом. В итоге нам повезло: удалось выкупить три горящих авиабилета на вечер воскресенья.

Потом мы ехали в такси до аэропорта, и у меня глаза были на мокром месте. Я не верила, что Соня уезжает навсегда и увозит с собой мою дочку.

– Мама, мамочка, а ты скоро к нам прилетишь? – Танюша цеплялась за мою шею. Для нее наши сборы больше были игрой, но сейчас, когда оказалось, что нас вот-вот разделит взлетная полоса, она была не готова меня отпустить.

– Скоро, – уверенно кивала я, а сердце рвалось на части.

– Нин, ты не волнуйся, – приободрил меня Савва, когда объявили посадку. – У меня там братья, у них дети Таниного возраста, скучать ей точно не придется. У нас семья большая, дружная. Поможем, чем сможем.

Он протянул руки и забрал у меня Таню.

– Сонь! – я в отчаянии схватила сестру за руку. – Сонь, обещай мне, что с малышкой все будет в порядке!

Она сглотнула ком и бодро кивнула.

– Обещаю, Нина! А ты обещай, что прилетишь к нам, как только уволишься!

– Обещаю… – кивнула я, крепко поцеловала сидящую на руках у Савы дочку и отошла в сторону.

Уже у стойки регистрации Соня обернулась.

– Нин… только без глупостей, ладно? Просто напиши заявление об уходе и уезжай. – Она строго взглянула на меня она.

Я кивнула, и они втроем пошли следом за другими пассажирами.

Я все стояла и никак не могла заставить себя уйти. Правильным ли был мой порыв?

Сердце медленно сгорало в пламени разлуки с дочкой, но почему-то я была уверена, что теперь она в безопасности. Я не проговорюсь, а без моей наводки Карпов долго будет выяснять, куда уехала Соня с ребенком, над которым ему для чего-то понадобилась полная власть.

Будто подтверждая мои мысли, завибрировал мобильник. Я осторожно взглянула на экран и ужаснулась: телефон пестрил пропущенными вызовами от Карпова. Нет, я была не готова говорить с отчимом! Недолго думая, отключила телефон и заторопилась к выходу из аэропорта.

У обочины дороги стояло пустое такси, и я оплатила двойной тариф, чтобы попасть домой.

Медленно поднялась на нужный этаж, открыла ключом внезапно опустевшую квартиру.

Я чувствовала себя жутко уставшей и расстроенной. Я осталась совсем одна – без поддержки Сони, без веселой Танюши.

Сбросив сапоги, прошла на кухню, нашу с Соней гордость. Достала из бара бутылку сухого красного вина и бокал. На подоконнике осталась пачка Сониных сигарет, и я без сожаления щелкнула зажигалкой.

«А ведь Ян мне так и не позвонил», – затягиваясь сигаретным дымом у кухонного окна, с сожалением подметила я. И воспоминания о нашей близости прошлой ночью вдруг стали зыбкими, как и все вокруг. Не ошиблась ли я, доверившись ему? Кто он вообще такой, этот Ян Бисаров?! Блестящий адвокат, гордый правдолюбец, который вернулся в город, чтобы разобраться с махинациями Карпова, или темная лошадка, у которой в рукаве свои козыри? Можно ли верить его обаянию, или он тоже лгал мне все это время?

Я отпила глоток вина, снова затянулась сигаретой и от нечего делать включила телефон.

Таймер показывал начало девятого вечера. От Яна звонков не поступало. Чувствуя себя уязвленной, я начала листать ленту новостей.

В следующий миг, меня будто ошпарило кипятком.

На первых страницах красовалось вчерашнее интервью Карпова на фоне роскошно украшенного банкетного зала. И фото, на котором я изображена в его «отеческих» объятиях. Только на фото это выглядело как объятия влюбленных.

«Господин Карпов признался, что в личной жизни у него много планов. И пункт номер один – это женитьба на любимой падчерице Нине, которая воспитывает его родную дочь. «Мы просто не могли объявить о наших отношениях раньше. Мать Нины погибла в авиакатастрофе, и заявить в тот момент, что Нина ждет ребенка, было бы чудовищным эгоизмом. Мы решили подождать. А теперь час настал. В скором времени Нина и дочка получат мою фамилию» Что ж, пожелаем счастья будущим молодоженам!»

– О, черт!

Прикрыв рот рукой, я отложила телефон в сторону. Было страшно осознавать масштаб заявления Карпова. Он заявил на весь мир, что Танюша – его дочь! Что я забеременела от него, когда мама еще была жива.

По спине пробежала волна противного холода, и меня затошнило.

Сразу стало понятно, почему мне не позвонил Ян. У него был доступ в интернет. Он видел новости еще утром.

Меня затрясло от унижения и отвращения. Как Карпов мог так со мной поступить?! Как теперь будут смотреть на меня люди, с которыми работала мама?! Ее ведь любили в «Эксперте»! А теперь получается, что Нина, подлая дочь, подсидела мать, заманив в постель собственного отчима!

Первым порывом было набрать Яна и все ему рассказать. Он ведь поверит мне! Мне, а не Карпову!

Дрожащими руками я нашла номер телефона Бисарова и нажала на вызов.

– Ты же не звонишь первой, – без приветствия заговорил со мной он. Но в этот раз в голосе сквозило колючее раздражение.

– Ян, нам надо поговорить…

– Знаешь, что я больше всего ненавижу в женщинах, Нина? – перебил меня он. – Я ненавижу, когда мне лгут! Почему вчера ты мне солгала?

– В чем именно?

– Не дури, Нина! За кого ты меня принимаешь? Ты сказала, что твоя дочь не имеет никакого отношения к отчиму!

– Да, это так!

– Ты солгала! А ведь я тебе поверил, Нина! – В голосе Яна звучала горечь разочарования. – Я даже на миг допустил мысль, что у нас с тобой могло получиться! Что это было вчера ночью в моей спальне?! Твоя паника перед свадьбой?! Хотела сравнить, кто из нас лучше?!

– Она не его дочь! – в отчаянии перебила его я. – Это чудовищная насмешка! Еще один шаг, чтобы подорвать доверие ко мне!

– Для чего твоему отчиму эти игры?! Что-то не сходится, милая моя! Если он не отец, в его поступке нет логики, а Карпов всегда просчитывает ходы наперед!

– Вот именно! Пожалуйста, давай встретимся! Мне надо сказать тебе кое-что важное. Это касается твоей семьи!

– Нина, не смей трогать мою семью! Ты не имеешь к ней никакого отношения!

К горлу подкатил колючий ком.

– Пожалуйста, дай мне шанс все объяснить!

– Завтра я буду в «Эксперте» в десять часов утра. У тебя будет всего пять минут, чтобы сообщить мне то, что ты хотела сказать. Постарайся быть в кабинете отчима в это время. Хотя где тебе еще быть? Ты ведь без пяти минут счастливая новобрачная!

В трубке раздался едкий смешок, а потом пошли короткие гудки, и я медленно отложила телефон в сторону.

Рухнув за стол, глоток за глотком я пила вино.

«А может, это и к лучшему, что мы с Яном расстанемся вот так, просто? Встретились и разошлись. Пока еще не так больно рвать связь… Все равно ничего бы не вышло. Нельзя построить отношения на пепле. Не буду я ему ничего объяснять! Напишу завтра заявление об уходе и уеду к Соне. Может, на новом месте меня, наконец, перестанут преследовать кошмары из прошлого?»

В сердце вспыхнула надежда. Сбежать из города вслед за сестрой и начать все с начала на новом месте, где никому нет дела до твоей дочери – разве это плохо?

«А потом Соня и Савелий найдут мне претендента в мужья, только на этот раз все будет хорошо. Да, все будет хорошо…»

Вино закончилось, и я с сожалением посмотрела на опустевший бокал. С вином было приятнее представлять, что все будет хорошо.

Не зная, чем себя занять, кинулась в спальню и начала собирать вещи: самое необходимое на осень и холодную зиму. Остальное можно будет забрать чуть позже, когда улягутся страсти между Бисаровыми и Карповым.

Я включила ноутбук и начала искать билет на самолет.

Сквозь пелену тревоги прорывались обрывки воспоминаний о прошлой ночи с Яном. Его поцелуи, наполненные страстью ласки…

Как же сильно он меня зацепил! Женская сущность во мне сгорала от желания быть рядом с ним. Она отчаянно не хотела лететь на Север, чтобы начинать все с начала рядом с Соней и ее избранником.

«Как я могла влюбиться в Яна?! Зачем впустила его в сердце?!» – кликая мышкой по экрану, сокрушалась я. – Нет, ничего не выйдет. Люди сходятся и расходятся. Мне было хорошо с Яном, и я сохраню воспоминания вчерашней ночи, чтобы иногда доставать их из памяти и украдкой наслаждаться… Дочка и Соня мне дороже».

Свободных билетов было несколько, рейс отправлялся в полдень.

Перед глазами встала Танюша. «Мама, мамочка, а ты скоро к нам прилетишь?»

«Очень скоро», – шепотом пообещала дочке я. Я выбрала Таню и Соню.

Ранним утром моя решимость покинуть город в ближайшие часы никуда не делась. Главное – обойти Карпова, зарегистрировать заявление в отделе кадров и положить его на стол, прежде чем я уеду. Карпов приезжает к десяти утра, и, если я оставлю заявление у Тамары, все получится. Мне даже не придется встречаться с ненавистным отчимом!

В девять часов утра такси привезло меня в «Эксперт». Я уже приняла решение: никаких бесед с Яном. Таня – только моя дочь. Она не имеет никакого отношения к Бисаровым.

В папке лежало оформленное по всем правилам заявление об уходе. По коже бежал мороз от одной мысли о встрече с отчимом после всего, но я должна была положить заявление ему на стол. Он не имел никакого морального права давать такое интервью.

«Будем надеяться, что Герман Алексеевич не изменит своим правилам и явится на работу только через час. К этому времени я уже успею исчезнуть».

Прежде чем подняться наверх, я решила проверить машину, которая осталась на подземной парковке с того момента, как я не смогла ее завести.

В полумраке на парковке я растерянно осматривалась по сторонам: моей машины на месте не оказалось. Вместо нее стояла сверкающая новенькая иномарка цвета «темный шоколад».

«Может, Карпов приказал отогнать машину в ремонт? – окончательно растерявшись, размышляла я. – Не могли же с охраняемой парковки угнать поломанный автомобиль?»

Напряжение только возросло. Без машины я почувствовала себя некомфортно. Отчим шаг за шагом выбивал почву у меня из-под ног: дал жуткое интервью, приказал удалить мою машину… Смогу ли я выстоять против него в его резиденции?

«Смогу», – заверила себя.

Свернув в отдел кадров, я попросила зарегистрировать заявление об уходе.

– Нина, поздравляем! – улыбалась мне начальница отдела кадров. – Надо же, мы и подумать не могли, что у вас с Германом Алексеевичем такая трогательная история любви! А это что такое? Ты… ты что, решила от нас уйти?

– Герман Алексеевич приказал, чтобы я написала заявление. Он хочет, чтобы я сосредоточилась на воспитании дочери. – Окончательно сорвавшись с катушек, я улыбалась ей в ответ.

– Это правильное решение, Нина. Очень правильное. Нянька есть, нужна лялька. Сыночка вам с Германом надо! Родишь ему сына – он тебя на руках будет носить!

На лице застыла пластиковая улыбка. Мне казалось, у меня начнется истерический хохот. Как быстро все поверили Карпову! Как ловко он все обстряпал! И никто, никто не вспомнил о моей маме! А самое обидное – Ян тоже поверил Карпову! Шах и мат! В своем королевстве Герман Алексеевич снова был на коне.

Зарегистрировав заявление в отделе кадров, я направилась к лифту, мысленно поблагодарив Соню за то, что она не отказалась забрать Танюшу из города.

«Даже если отчим начнет упираться, он не имеет права меня удерживать. Копия заявления уже лежит в отделе кадров, мне осталось его уведомить», – успокаивала себя я.

Лифт поднимал меня на третий этаж, и внутри все сжималось от страха. Ладони вспотели от напряжения, но я воинственно прижимала папку с заявлением к груди.

«Только бы Тамара оказалась на месте! Я попрошу ее принять у меня заявление и уйду!»

Мне не повезло. Внутри что-то сжалось в тугой: в этот ранний час по какой-то причине появляющийся обычно не раньше десяти утра Карпов восседал в своем огромном кресле. Перед ним на столе стоял деревянный поднос, на котором красовался китайский глиняный чайник и две особых чашки без ручек.

– Нина! – оживился он. – А я все жду, когда же ты явишься. Даже заварил китайский зеленый чай! Устроим чайную церемонию?

Остановившись у его стола, я впилась в него взглядом.

– Зачем вы это сделали?! – выдохнула с ненавистью.

– Что сделал, милая?

– Зачем вы заявили журналистам, что Таня ваша дочка?!

– Но рано или поздно она станет моей дочерью. К чему тянуть? Да ты не стой, присаживайся. Чай уже почти заварился. Привыкай к новой роли, Нина. Отныне мы с тобой много времени будем проводить вместе. Как только наш брак зарегистрируют, я отвезу тебя в Китай. Даже не представляешь, какие там атмосферные места!

Его губ коснулась хищная улыбка, и Герман Алексеевич, оттолкнувшись в кресле, отодвинул для меня стул.

– Как вам могла прийти в голову такая идея?! – Я сжала кулаки.

В голубых глазах отчима вспыхнула злость.

Подскочив ко мне, он в одно мгновение оказался рядом со мной.

– Не хочешь по-хорошему, Нина? – схватив меня за плечи, рыкнул он. – Думаешь, я не видел, к кому ты прыгнула в машину?!

Вжав меня в стол, Герман Алексеевич грубо схватил меня за подбородок.

– Что, он оказался хорошим любовником, а?! Я выбрал тебя своей помощницей на празднике, отнесся к тебе по-человечески, перешагнул через себя, а ты, вместо того чтобы достойно завершить вечер и насладиться салютом в свою честь, прыгнула в машину моего заклятого врага! Как ты могла предать меня?!

– Пустите… – Задыхаясь от отвращения, я забилась в его крепких объятиях.

– Пустить?! Ну уж нет! Я знаю, в чем твоя проблема, Нина! Ты просто ни разу не была под настоящим мужиком! Но я выветрю из твоей головы Бисаровых! Пара ночей в моей спальне, и ты будешь умолять взять тебя еще раз! Я – твой мужчина! Смирись с этим!

Он с силой притянул меня к себе и впился губами в мой рот.

Меня обожгло. Пытаясь освободиться, я бессильно билась в его руках. Казалось, еще немного, и меня стошнит от поцелуя, который он намеренно делал болезненным, желая наказать меня за измену.

Папка с заявлением ускользнула на середину его стола, и до нее было не дотянуться.

– Герман Алексеевич, отчет готов! – раздался в приемной голос Тамары, а в следующий миг она изумленно застыла на пороге кабинета отчима.

Мне наконец удалось вырваться и вдохнуть воздух.

– Мы с моей будущей женой заняты, Тамара! – Карпов рыкнул на свою секретаршу так, что у меня заложило уши, а она отшатнулась, как от пощечины.

– Я не ваша будущая жена! И никогда ею не стану! Таня не ваша дочь! – прохрипела я.

– Нина, не зли меня! Иначе вместо свадебного платья и подарков мне придется заняться твоим воспитанием! Как там Сонин магазин? Приносит доход? Хочешь, чтобы ее бизнес прогорел?

– Перестаньте мне угрожать!

– Ты думаешь, что я не знаю, от кого у тебя дочь?! Не знаю, что проклятый Сергей Бисаров обрюхатил тебя, прежде чем украсть мои деньги?!

– Я не думаю, что угрозы благополучию двух беззащитных женщин – хороший метод воспитания покорной жены, – раздался где-то позади колючий голос Яна.

Я резко обернулась. Безупречный темный костюм, белоснежная рубашка, галстук… Да, это был Ян, и в его карих глазах плескалась тревога.

Карпов взбеленился. Ненависть к Бисаровым, один из которых увел его жену и сделал ребенка любимой падчерице, била через край.

– Ты что-то здесь забыл, Ян?! – загромыхал он.

Выпустив меня из цепких лап, Карпов двинулся на адвоката.

– Через десять минут здесь будет комиссия из отдела по борьбе с экономическими преступлениями. Думаю, после ареста новая жена тебе уже не понадобится, Герман.

Карпов побагровел.

– Ты забыл, кто хозяин в этом городе?! Кем ты себя возомнил?! Запомни: в моем городе вызубренные тобой постулаты правосудия не работают! Будет так, как прикажу я! И твоя комиссия тоже в итоге подчинится мне!

Карпов нажал какие-то кнопки в своем мобильнике, и это движение уловила только я. Знала, что будет дальше: здесь появятся вооруженные до зубов его люди. Ни Яну, ни мне не дадут шанса выйти из здания.

Я больше не слушала. Выхватив из папки заявление, положила его на стол Карпову и бросилась бежать.

– Нина, стой! – бросился за мной Ян.

– Сюда, немедленно! – взревел в трубку отчим.

Я не останавливалась. Знала: охранники сильнее и быстрее меня, а высокие каблуки сапожек и неудобное серое пальто тормозили мое передвижение. Но мне удалось добежать до лифта и нажать кнопку вызова, прежде чем на этаже появились преданные Карпову охранники.

Разрыв был всего несколько мгновений, но стальные двери захлопнулись, оставив преследователей в холле.

Свобода. Она была так близко! Совсем немного, я сяду в такси и прикажу водителю гнать вперед. За город, подальше отсюда. Пока Ян и Герман будут плеваться друг в друга ядом, я успею уйти. А там – самолет и Соня с Танюшей.

Самое дорогое, что у меня осталось – мои сестра и дочка. Все остальное пусть горит огнем!

Оказавшись на первом этаже, я бросилась к стеклянным дверям. Только бы их не успели заблокировать…

Мне повезло, и, толкнув дверь, я оказалась на пороге «Эксперта».

Парковка у входа была забита до отказа. За парковкой начинался оживленный перекресток. Не думая, я сломя голову бросилась бежать через узкие пролеты между машинами.

Навороченная машина Карпова возвышалась над остальными автомобилями, будто раздутый дирижабль: не желая долго парковаться, отчим грубо поставил ее наискось, заняв сразу два парковочных места, будто давая понять остальным, кто король в этом заведении.

«Он никогда не перестанет выпендриваться!» – мелькнуло у меня в голове.

На пороге «Эксперта» появился Бисаров. Я юркнула за «дирижабль» Карпова, но Ян успел меня заметить и бросился следом. Через пару мгновений на пороге мелькнули запыхавшийся Карпов и его охрана. В глазах отчима полыхала ярость: Ян был моложе и проворнее.

– Убить обоих! – долетел до меня его отчаянный рык.

Один из охранников достал пистолет и прицелился.

«Убить?! Он приказал нас убить?! Вот так, на глазах всего медцентра?!» – гулко стучало в висках.

Я метнулась в узкий пролет между машинами, и в тот же миг раздалось несколько выстрелов.

– Осторожней, урод! Ты можешь поцарапать мою машину! – заорал на охранника отчим, и тот начал спускаться по ступеням, продолжая целиться пистолетом.

Я замерла. Ни жива, ни мертва, сидела, прижимаясь к дверце чьей-то машины, стоявшей неподалеку от «дирижабля» отчима.

Из припаркованного на другой стороне улицы микроавтобуса выбрались четверо мужчин в пятнистой форме с черными масками на лицах. В крепких руках они держали короткие черные автоматы. Сгруппировавшись, мужчины, похожие на спецназ, перебежали дорогу.

В следующий миг меня оглушили выстрелы. Обернувшись, я обомлела: подбежав к вычурному автомобилю моего отчима, мужчины в масках выпустили по нему автоматную очередь с обеих сторон.

Все вокруг преобразилось в одно мгновение. Пасмурная ноябрьская реальность превратилась в спектакль, больше похожий на военные действия. Летели пули, превращая роскошное авто отчима в бесполезную груду металла. Отстреливалась охрана Карпова.

Меня ослепило. Оглушенная выстрелами, чувствуя, как в голове все взрывается, я закрыла руками уши, покачнулась и дико закричала.

Крепкая мужская рука схватила меня за локоть и с силой дернула, не давая упасть. Только спустя несколько секунд я поняла, что это Ян. Затащив меня на переднее сиденье своего джипа, он сдал назад.

Кто-то из стрелявших попал в бензобак роскошного авто отчима, и в следующий миг раздался взрыв. Объятый пламенем, красивый автомобиль стал похож на жуткого искореженного монстра.

Взрыв отбросил изумленного Карпова обратно к входу. Полетели стекла.

– Пригнись, Нина! Ну же, пригнись! – прикрикнул на меня Бисаров, после чего грубо схватил за шею правой рукой и насильно склонил к полу. Нажал на газ, и я больно ударилась лбом обо что-то твердое.

Джип уверенно несся к повороту, оставив позади пылающий автомобиль отчима.

– Твою ж мать… – ловко лавируя на оживленном перекрестке, процедил сквозь зубы Ян.

Я не могла произнести ни слова. Меня трясло. Приподняв голову от пола, я с ужасом смотрела назад и никак не могла поверить, что такое возможно, что машина, на которой меня столько раз возил отчим, вдруг превратилась в развороченную груду металла, на которой зловеще плясали языки пламени.

– Нина, ты в порядке? – взглянул на меня Ян.

– Это была твоя комиссия?! – в отчаянье выкрикнула я. – Как я могу быть в порядке, если только что на моих глазах взорвали машину Карпова?!

Ян нахмурился, но ничего не ответил.

А потом из-за поворота вылетела служебная машина, на которой иногда возили моего отчима. Хотелось кричать, но вместо этого я онемела.

– Черт! – заметив преследователей, выругался Бисаров.

Его джип несся по трассе, лавируя между машинами; он надеялся оторваться от преследователей, но они уверенно двигались следом за нами.

– Как ты могла мне не сказать, Нина?! – Ян метнул в меня осуждающий взгляд.

Я молчала. У меня пропала способность говорить. В ушах звенели выстрелы, а перед глазами стояло пламя и черный дым вокруг парковки.

Преследователи гнали нас вперед, за город, и, кажется, я поняла, для чего.

– Нельзя позволить им загнать нас в безлюдное место! – Я впилась в руку Яна. – Он приказал нас убить! Если позволим загнать себя на пустырь, умрем! Надо оторваться от них в городе!

Выругавшись, Бисаров резко ударил по тормозам и пошел наперерез летящим машинам. Уверенно пересек двойную сплошную, в одно мгновение создав аварийную ситуацию.

Позади нас врезались друг в друга потерявшие управление от неожиданного виража автомобили.

Служебная машина Карпова начала тормозить, но образовавшийся из-за нашего маневра затор дал нам небольшое преимущество.

Что-то громко стукнуло по дверце. Потом снова и снова.

Треснуло стекло, и Ян вздрогнул всем телом. По левому плечу стремительно расползалось кровавое пятно.

Лавируя между машинами, «джип» несся обратно в центр.

– Очень больно? – Я испуганно взглянула на него.

– А ты как думаешь?.. – процедил он сквозь зубы.

Я в отчаянии посмотрела назад. Кажется, нам удалось оторваться. Но левое плечо Яна выглядело нехорошо: почти весь рукав пропитался кровью, и она не думала останавливаться.

По моей спине расползался липкий холодный страх: в нас стреляли! Как?! Как такое возможно?! Герман Алексеевич совсем сорвался с катушек, раз отдал приказ убить нас с Яном!

Свернув в первый попавшийся пролет между многоэтажками, Бисаров притормозил.

– Выходи, Нина… Давай, я не смогу долго удерживать руль. Поезжай к дочке! Забери ее из садика и уезжай из города! Немедленно!

Несколько мгновений я смотрела на него, сжимая дрожащими руками ручку сумочки, которую чудом не потеряла в неразберихе на парковке.

– Нет, Ян! – вырвалось отчаянное. – Давай поменяемся! Я отвезу тебя в больницу. Таня в безопасности.

Он усмехнулся.

– Вряд ли меня ждет радушный прием в больницах этого города.

– Я отвезу тебя в другой город! Куда скажешь, отвезу! Давай, пересаживайся… Ну же!

– На этой машине мы далеко не уедем!

– Найдем другую!

– Ты сошла с ума?! А как же Таня?!

– Неужели ты думаешь, что после того, что устроил Карпов, я бы оставила ее в городе?! Тани здесь нет! Вчера сестра и ее будущий муж увезли мою дочку.

Он несколько мгновений смотрел на меня, а потом сдался: видимо, боль действительно была сильной.

Я помогла ему выбраться из джипа и перебраться назад.

– Нам надо попробовать остановить кровотечение. Где у тебя аптечка?

– Под передним сиденьем.

– Хорошо. Попробуй снять пиджак, а я постараюсь остановить кровь.

Дочь врача-кардиолога, я точно знала, как помочь человеку с сердечным приступом. Но как помочь при пулевом ранении, чтобы не навредить?

В телефоне мелькали какие-то обрывки из курса медицины катастроф.

«Коротко о противошоковых мероприятиях при кровопотере:

Незамедлительная остановка кровотечения».

«Перевязать и обезболить, а потом как можно скорее доставить в медучреждение». Первое выполнимо, а вот второе… все медучреждения города были под контролем у Карпова. Он землю рыть будет, а найдет Яна в считаные часы.

В аптечке нашлась ампула с обезболивающим и шприц. Я наложила жгут повыше места ранения, и меня чуть не стошнило: крови было слишком много.

– Такая маленькая пуля, и столько проблем! – ругнулась я, а потом, стиснув зубы, ввела Яну обезболивающее.

Мне не нравились обилие крови и его бледность.

– Хорошо, что твоя дубленка осталась в машине.

Я разговаривала с ним, осторожно укрывала его дубленкой, а он молча терпел.

– Сейчас начнет действовать укол, станет полегче. Жгут наложен, и у нас есть два часа, чтобы найти больницу.

– Я не думал, что Карпов пойдет на убийство, – глухо произнес Ян.

Только сейчас я заметила, что вся дрожу. Мое пальто и руки были перепачканы кровью, а сердце гулко колотилось где-то в горле: удастся ли вывезти его из города?

Взгляд упал на таймер в телефоне: полдень. Самолет, который должен был унести меня к Соне и Тане, улетел без меня.

Что ж, значит, так надо.

Я сжала ледяные пальцы Яна и ободряюще ему улыбнулась.

– Я тебя отсюда вывезу. Обещаю. Я даже знаю, где мы возьмем другую машину.

Его губы дрогнули в едва заметной улыбке, и он прикрыл глаза.

– В перепачканном кровью пальто тебя арестуют на первом же блокпосте, но мне нравится твой боевой настрой, – усмехнулся он.

Хлопнув дверцей, я устроилась за рулем огромного джипа. Нет, такую машину я не водила еще ни разу.

Стараясь придать себе уверенности, включила навигатор и повернула ключ в зажигании. Назвала адрес.

Джип тронулся с места и двинулся в заданном направлении. Опасаясь преследования, я периодически посматривала в зеркало заднего вида. Пока нам везло: нас никто не преследовал.

До гаражного кооператива мы добрались без приключений. За стальной дверью в маленьком тайнике хранились запасные ключи: Сонька всегда хранила их там после того, как однажды опоздала на важную встречу из-за того, что ключи остались дома.

Нам удалось пересесть в светлую иномарку с автоматической коробкой передач, и я выдохнула: с этой машиной я легко управлюсь.

В гараже за стальной дверью остался поврежденный джип Яна, а мы двинулись в путь.

– Ну, с Богом! Надеюсь, мне удастся вернуть сестре машину в целости и сохранности.

– А документы?

Я покачала головой.

– После появления Танюши у нас с Соней на все оформлены перекрестные доверенности. Сегодня утром я забрала документы из дома. Остался чемодан с вещами, но рисковать мы не будем.

Ян взглянул на меня.

– Ты собиралась уезжать из города?

– А разве мне оставили выбор? Даже ты поверил в сказку, которую придумал мой отчим. Что уж говорить про остальных!

– Почему ты не сказала, что Таня моя племянница?

Я напряженно усмехнулась.

У выезда из города показался блокпост, и мы замолчали. Нам повезло: сотрудники в форме скользнули жадными взглядами по номерам машины и не стали нас останавливать. Медленно проехав мимо них вслед за остальными машинами, мы оказались на трассе. Теперь все зависело от моего умения за оставшееся время найти больницу, которую не контролировал Карпов. Такую больницу можно было найти только в небольшом населенном пункте: Герману Алексеевичу было неинтересно открывать филиалы «Эксперта» в маленьких поселках. Все адреса филиалов я знала наизусть.

– Ты снова увиливаешь от ответа, Нина? – напряженно взглянул на меня Ян.

– Ты ведь сам знаешь ответы на свои вопросы.

– Нет, не знаю!

– Герман Алексеевич никак не мог поделить «Эксперт» с твоим младшим братом! Разве ты этого не знаешь?! Твой брат завел со мной интрижку, он умел очаровать, и ему ничего не стоило соблазнить хорошую девочку Нину, которая только что окончила институт и устроилась на работу! Накануне своей гибели моя мама сообщила Карпову, что уходит от него к Сергею, а я… мне было приказано избавиться от ребенка! В нашем последнем разговоре перед смертью Сергей сказал, что, если я посмею оставить ребенка, он никогда его не признает!

– Твоя мама собиралась уйти к Сергею?!

Я покачала головой.

– Честно говоря, о маме я узнала совсем недавно, когда Карпов начал охоту на мою дочку.

– Боже… – простонал Ян. – Таня – дочка Сергея! Вот почему Карпов так активно взялся за дело! Он хотел оформить над ней опекунство, чтобы иметь над нами неограниченную власть! Таня – все, что осталось от моего брата! Почему ты молчала столько лет, Нина?! Почему не сказала нам, что у Сергея есть дочь?!

– Ян, давай кое-что уточним, ладно? Таня – только моя дочь! Моя и Сони! Твой брат поклялся, что никогда не признает свое отцовство, если я посмею сохранить ей жизнь! Если бы ты не вернулся в город и не начал ворошить прошлое, все так бы и осталось тайной!

– Где сейчас Таня? Это важно, Нина! Где ребенок? Ты уверена, что он в безопасности?!

– Да, я уверена! Зачем ты приехал, Ян?! И кто те люди, что взорвали машину моего отчима?!

В его глазах мелькнула горечь, и он покачал головой.

– Я не знаю, кто те люди. Мы с тобой попали под перекрестный огонь, и я не в курсе, кто заказчик того фейерверка, что устроили у порога «Эксперта». Я не бандит, Нина. Я всего лишь хороший адвокат, который умеет профессионально сражаться на правовом поле. А что касается причины моего приезда сюда, то тебе прекрасно известно, что три года назад разбился самолет, на котором летел мой родной брат. Совсем недавно всплыли факты, которых не было раньше. Я обязан выяснить все до конца. Мои родители до сих пор сходят с ума от горя! Они потеряли сына. А теперь оказалось, что у них есть внучка! Это жестоко – не сказать нам о ребенке!

– Ты не слышал меня, Ян? Твой брат ничем не лучше Карпова! Он приказал избавиться от ребенка! Он не собирался признавать Таню! Она только моя! Я родила ее для себя! Сергей не имеет к ней никакого отношения!

– У моего брата всегда было слишком много женщин! – зло буркнул Бисаров. – Рано или поздно его безответственные развлечения подвели бы его под монастырь! Но для чего ему понадобилась жена Карпова?

Я пожала плечами.

– Они с Карповым враждовали. Соперничали во всем. Возможно, твой брат просто решил сделать «ход конем» и выбить у Карпова почву из-под ног. Отнять то, что ему было действительно дорого: жену и падчерицу.

Я понуро заглянула в навигатор. До больницы в маленьком населенном пункте оставалось ехать тридцать минут.

Ян тяжело вздохнул и прикрыл глаза. Я украдкой поймала его отражение в зеркале заднего вида и забеспокоилась. Видимо, обезболивающее понемногу переставало действовать, если ему снова стало хуже. Больше меня беспокоило, что он продолжал терять кровь. Неумело наложенный жгут слабо помогал остановить кровотечение.

Ян… Адвокат, правдолюбец, доблестный защитник правосудия. Он несся сюда из аэропорта сквозь непогоду только для того, чтобы увидеться со мной еще раз, а его брат, Сергей Бисаров, встречался со мной и моей мамой одновременно только потому, что хотел добить своего соперника! Не было никакой любви! Именно поэтому он так разозлился, когда узнал, что я жду ребенка. Падчерица его заклятого врага не должна была стать матерью его ребенка. А Карпов знает точно, кто отец моей Танюши, вот он и стремится получить над ней власть, чтобы выбить из игры Яна. Потому что, если Карпов получит опеку над самым дорогим, что осталось от Сережи, ему будет очень легко шантажировать Бисаровых.

Через полчаса навигатор указал на неприметный поворот в лесополосу, за которым начинался поселок. Я поймала в зеркале бледное лицо Бисарова.

– Как ты, Ян? Мы почти приехали.

– Достань у меня во внутреннем кармане пиджака бумажник. Там есть наличные. Надо уговорить врачей не сообщать в местный отдел полиции о том, что мы здесь были… – подал голос он. – И еще подай мой мобильник. Мне надо сделать пару звонков.

– Да, конечно! Как же я сразу не догадалась, что они обязаны сообщать об огнестрелах в полицию!

Местная полиция была опасна не меньше, чем люди Карпова, которые пытались нас убить: ведь на своей территории Герман Алексеевич способен вывернуть факты наизнанку, и ему снова поверят больше, чем мне и Яну.

Я притормозила у небольшой двухэтажной больницы и нащупала во внутреннем кармане снятого Яном пиджака его бумажник и мобильник.

– Пока ты будешь звонить, я попробую найти дежурного врача. Надеюсь, что у них есть хотя бы новокаин, – скептично посматривая на здание больницы, нахмурилась я.

Пейзаж открывался удручающий: обшарпанные стены, разбитый асфальт, сломанные лавочки, усохшие кусты шиповника по обочинам некоего подобия скверика перед центральным входом. Центральным вход можно было назвать с большой натяжкой. Было ясно без слов, отчего Карпов не открывал свои филиалы в небольших поселках: здесь было не на ком зарабатывать.

К счастью, врачи здесь были.

– Кто же так жгут накладывает?! – взглянув на залитую кровью левую руку Бисарова, рыкнул хирург. – Готовьте операционную, быстро! Так и без руки остаться можно!

Двери операционной захлопнулись, и я осталась совсем одна в полумраке холла.

Не зная, чем себя занять, я караулила хирурга в коридоре у одной- единственной ординаторской с маленьким телевизором. Взгляд скользил по кускам полысевшего от времени линолеума, потрескавшимся стенам. Прошел всего час, а мне казалось, что я сижу здесь вечность. За старинными деревянными окнами незатейливый пейзаж медленно погружался во мрак.

Наконец скрипнула дверь операционной, и в коридоре появился хирург. Я бросилась к нему.

– Пуля не задела кость. Несколько дней полежит, снимем швы, и пойдет на поправку, – заверил меня он. – Через пару часов ваш муж отойдет от наркоза, и с ним можно будет поговорить.

«Ваш муж»… Как приятно звучала эта фраза! Жаль, что Ян не был моим мужем.

Я сунула ему в карман несколько купюр.

– Доктор, как скоро мы сможем покинуть больницу?

– Сейчас вашему мужу нужен покой. Я понимаю, вас гонит вперед какая-то опасность, но будет лучше, если до утра он побудет в больнице. Большая кровопотеря – не очень хорошо. Мы хотя бы восполним баланс капельницами.

– Хорошо, я переночую в машине.

– Не обязательно ночевать в машине. Палаты пустуют, у нас тихое место, так что можете располагаться в ординаторской. У меня ночное дежурство, вместе все не так скучно будет. И до палаты вашего мужа недалеко. Здесь хотя бы есть диван и телевизор.

– Спасибо, доктор!

Еще через час небольшой поселок погрузился в полную тьму. Здесь почти не заботились об освещении улиц, и у больницы было всего два фонаря: один – у центрального входа, а второй освещал небольшую площадку для парковки.

Ян спал после наркоза, а мы с хирургом и двумя медсестрами коротали вечер в ординаторской. На столе разложили нехитрый ужин: тушеное мясо, отварную картошку, соленья, домашние пирожки с капустой. Ела я с удовольствием – только сейчас поняла, что с раннего утра во рту не было ни крошки.

В маленьком телевизоре мелькали местные новости.

– Сегодня утром возле известного медицинского центра «Эксперт» был расстрелян автомобиль предпринимателя Германа Карпова. Как полагает следствие, убийство господина Карпова не планировалось, поскольку инцидент произошел в тот момент, когда машина пустовала. Взрыв прогремел, когда автомобиль находился на стоянке. В салоне в этот момент никого не было, но автомобиль сгорел практически полностью. «Следствие полагает, что преступники не собирались совершать убийство. Вероятнее всего, Германа Алексеевича собирались припугнуть, но он случайно оказался на месте преступления и получил серьезную травму головы», – сообщили журналистам сотрудники правоохранительных органов, которые незамедлительно прибыли на место происшествия. Владелец известного медицинского центра «Эксперт» Герман Карпов известен в городе своей конфликтностью и неспособностью идти на компромисс. По факту инцидента возбуждено уголовное дело. Как считают источники в правоохранительных органах, наиболее вероятно, что инцидент с расстрелом автомобиля Германа Карпова связан с его профессиональной деятельностью.

Сам бизнесмен находится в больнице в тяжелом состоянии. Он еще не приходил в сознание.

– Во дают! – фыркнула сидевшая рядом со мной медсестра. – Акулы, а не люди! Кто кого первым сожрет, тот и прав!

Пластиковая вилка выскользнула у меня из рук. Вот почему нас с Яном не стали преследовать! Герман Алексеевич Карпов получил серьезное ранение и был прикован к больничной койке. Он больше не приходил в сознание! Отдавать приказы было некому.

«Но кто организовал эту странную пальбу по автомобилю? Ясно ведь, что цель у нападавших была одна – уничтожить машину, превратить ее в груду металла, чтобы припугнуть Карпова…» – роились в голове тревожные мысли. Неужели брат Петр решил заказать феерическое шоу, чтобы Герман Алексеевич зашевелился и отдал ему деньги? Деньги, которые остались у Сергея Бисарова в том самолете… Мысли, мысли… Доводы, факты. И никакой конкретики.

Ближе к полуночи Ян отошел от наркоза. Устроившись на краю больничной койки, я кормила его из ложки картофельным пюре с сухариками.

– Ты возишься со мной, как с ребенком! – возмущался он.

– Я хочу, чтобы ты набрался сил. Доктор был у тебя? Что он сказал?

Ян поймал мой взгляд и улыбнулся.

– Сказал, что мне повезло с женой.

– Ты же объяснил ему, что мы не муж и жена?

– Нет.

– Почему?

– Я подумал: «Как жаль, что это не правда!»

От смятения у меня вспыхнули румянцем щеки.

– Наркоз еще действует? – поинтересовалась растерянно то ли у себя, то ли у него, и на всякий случай коснулась ладонью его лба.

Бисаров тихонько рассмеялся. Поймал мою руку и поднес ее к потрескавшимся губам.

– Знаешь, когда оказываешься на грани между жизнью и смертью, на многие вещи смотришь иначе. Надо будет исправить это недоразумение. Как только окажемся в безопасности, я сделаю тебе предложение. Ты станешь моей женой, Нина? Я ведь второй раз вернулся в ваш город только из-за тебя – так мне хотелось еще раз увидеться с тобой! Услышать твой голос, твой смех на закате ноября…

Я растерялась. Все смотрела на него, бледного, с перебинтованным левым плечом, а он никак не выпускал мою руку.

Сердце колотилось и, казалось, от волнения вот-вот выпрыгнет из груди.

– Стану, – склонившись к нему, шепнула едва слышно.

Он осторожно коснулся губами моих губ и улыбнулся.

– Теперь у меня есть стимул, чтобы поправиться. Ведь у меня есть ты и дочка.

– Ты, правда, хочешь, чтобы Таня стала твоей дочкой?

– Конечно! С самого начала этого хотел, как только увидел ее на пороге садика! А теперь, когда я знаю, что она моя племянница, хочу еще больше. Дальше мы пойдем вместе: ты, я и Таня. Хочешь?

Он снова поднес мою руку к губам, а я кивала.

– Хочу, – прошептала, глотая слезы.

Время давно перевалило за полночь, а мне не спалось. Напряжение сковало все тело и никак не отпускало. В больнице не было никакой охраны, и мне все казалось, что те люди, которые гнались за нами с Яном по приказу Карпова, вот-вот ворвутся сюда с оружием в руках, и мы уже не сможем спастись: Ян ранен, а я всего лишь слабая женщина.

Да, кажется, к моим привычным ночным кошмарам, связанным с катастрофой, прибавился еще один. После того как я услышала приказ: «Убить обоих», я до смерти боялась своего отчима. В Германе Алексеевиче Карпове не осталось ничего человеческого, если он отдал такой приказ.

Чтобы хоть как-то отвлечься, я пялилась в местные новости, но об инциденте у «Эксперта» больше ничего не сообщали.

Потом я пыталась застирать пятна крови на своем сером пальто с помощью найденного в санузле для персонала куска хозяйственного мыла, но кровь въелась в плотную ткань и никак не хотела отстирываться. В итоге я бросила эту затею и вернулась в ординаторскую. Долго прислушивалась к шорохам за окнами, все боялась закрыть глаза. Корила себя за то, что не высплюсь и не смогу сесть за руль. Я не знала, как быть дальше. Не знала, куда нам с Яном ехать. Да и как ехать, если он еще плохо себя чувствует? Машину Сони надо было вернуть в гараж, но возвращаться в город было еще страшнее, чем ночевать в этой больнице.

Предложение Яна грело мое сердце, давало надежду, но оно было совершенно не к месту. Хотела ли я стать его женой? Да, я хотела. Почему-то ни мгновения не сомневалась в своем желании. Это было очень странно и не к месту – так сильно влюбиться в мужчину за несколько дней, но я ничего не могла с собой поделать.

В начале четвертого я забылась тревожным сном на узком диванчике в комнате медперсонала.

Ранним утром больница гудела. Из Москвы прибыли какие-то люди в форме. Они громко разговаривали, интересовались состоянием Яна и даже привезли с собой хирурга.

Спросонья я жутко напугалась. И так задремать на узком диванчике удалось только под утро, а тут такая шумиха! В первый момент мне показалось, что это люди Карпова, а может, и он сам, наконец, напал на след и пожаловал за нами.

– Кто это? – кутаясь в казенное шерстяное одеяло и пытаясь унять дрожь в теле, испуганно спросила у нашего доктора.

Тот, тоже бледный от волнения, тихо пояснил:

– Следственный комитет. Из Москвы прибыли.

– Зачем?!

– Проще спросить, за кем, – тихо произнес в ответ он.

Но договорить не успел: в коридоре появился высокий мужчина в дубленке, статный, уверенный в себе, с сединой на висках, не свойственной его возрасту. Одного взгляда хватило, чтобы понять: он тут за главного.

В руках мужчина держал объемный темный пакет.

– Нина – это вы? – с интересом взглянув на меня, поинтересовался он. Жестко, четко, так, что мне стало не по себе.

– Я… – выдавила из себя едва слышно.

– Отлично! Я – Владимир Игоревич Рожков, на ближайшие сутки – ваш личный ангел-хранитель.

И он сунул мне под нос какое-то удостоверение с кучей печатей.

– Вот, возьмите ваше новое пальто. Теплое. У нас в Москве холодно. Вчера метель была.

– Но я не заказывала пальто… – Я испуганно смотрела на мужчину. – И… и в Москву не собиралась…

– Ян Русланович попросил, чтобы мы доставили вас к его родителям в целости и сохранности. Так что быстро собирайтесь.

Я запаниковала.

– Почему к родителям?! А где Ян?!

– Яна Руслановича вы сейчас не увидите. Его уже забрали наши врачи, машина на пути в Москву. Да вы не волнуйтесь, Нина, вас мы доставим в целости и сохранности. Своих не бросаем, а невест боевых товарищей – тем более.

Он подмигнул мне, и его суровое лицо на миг посветлело.

– Но здесь мой автомобиль! – отшатнулась от него я.

– Автомобиль доставим вместе с вами. Давайте быстрее, мы не можем ждать. У вас пять минут.

Как в бредовом сне, я достала из пакета красивое светлое пальто с капюшоном и широкими рукавами, отороченными норкой, и быстро его надела. Подвязала входящим в комплект светлым поясом и забрала свою сумочку.

Наскоро попрощавшись с оперировавшим Яна доктором, я вышла на порог, где меня ждал все тот же мужчина в дубленке.

– Как размер? Не великовато?.. – Он внимательно осмотрел меня в новом пальто и одобряюще кивнул. – Вам идет, не зря мы вчера ночью центральный универмаг на ноги подняли.

Рожков открыл мне заднюю дверцу черного автомобиля и знаком пригласил сесть.

– Но машина моей сестры… – запаниковала я.

– Давайте ключи. Ее поведет один из моих людей. Будет лучше, если мы повезем вас в бронированном автомобиле. Так будет безопаснее.

– Но опасность разве не миновала?..

– Нина, в вас стреляли! О какой безопасности идет речь?! Садитесь в машину и доверьте ваше авто моим людям. Мы доставим машину в Москву в целости и сохранности.

Я вручила ему ключи, а потом устроилась на заднем сиденье служебного автомобиля и с опаской взглянула на водителя. Тот сохранял невозмутимость. Вскоре Владимир Игоревич Рожков присоединился к нашей компании, и машина тронулась в путь.

– Ну что, Нина, как дорогу коротать будем? – лукаво взглянул на меня он.

– А как надо? – растерялась я.

– Можем в крестики-нолики сыграть. – Рожков развеселился. – Умеете?

– А почему бы и нет?

Он хмыкнул и отвернулся к окну.

– Тепло у вас здесь, на юге, – покачал головой. – У нас снег уже лежит.

Я пожала плечами.

– У нас всегда погоду кидает из стороны в сторону, что в ноябре, что в декабре…

Мы помолчали.

– Скажите, Владимир Игоревич, а вы с Яном по службе знакомы? – не удержалась я. Хоть и суровый, но он начинал мне нравиться.

– Не просто по службе. Мы с ним еще со школы дружили. Потом долго не пересекались, да служба свела. Бисаров – один из лучших правозащитников. Таких адвокатов – один на миллион. Он очень серьезные дела ведет, Нина, но, чтобы в него стреляли, ни разу такого не было! А тут – на тебе! Поехал выяснить, что творится в медцентре, часть которого принадлежит его семье, и получил! Но мы теперь с зачинщика беспредела все спросим! Как только очнется, сразу начнет показания давать! Следственный комитет с него не слезет!

Я тихо вздохнула. Хотелось верить, что все закончится благополучно. Расспрашивать Рожкова о том странном инциденте с машиной Карпова я не стала. Пусть Следственный Комитет разбирается.

До Москвы было далеко, и я лишь надеялась, что к ночи нам удастся преодолеть это расстояние. А еще я все время думала о Яне. Как он там? Думала о Соне и Танюше, но звонить им не решалась: вдруг меня могут отследить? Ведь во всей ситуации осталось так много невыясненных вопросов!

– Скажите, Владимир Игоревич, а у вас есть телефон? – наконец решилась спросить у Рожкова.

– Есть, конечно. Вам надо позвонить?

– Да, сестре. Они ждали меня, а я не прилетела. Надо сообщить, что со мной все в порядке.

– А номер знаете?

– Да, я его наизусть помню.

Рожков полез во внутренний карман дубленки и достал свой мобильный.

Дрожащими пальцами я набирала номер сестры. Долгие гудки. Нет ответа.

«Может, еще не проснулись? – занервничала я. – Который час сейчас на их стороне? И не сориентируешься в часовых поясах…»

Наконец, на другом конце провода раздался сонный голос Сони.

– Алло, я вас слушаю.

– Сонь, это Нина.

– Нина?! Что случилось? Где ты? В аэропорту?

– Нет, Сонь… Обстоятельства немного изменились. Я прилечу через несколько дней. Пожалуйста, позаботься о Танюше.

– Что значит – изменились?! Мы ведь договорились: без глупостей! Кладешь заявление Карпову на стол, и в этот же день вылетаешь к нам!

– Знаю, Сонь, знаю… Я все тебе объясню при встрече. Просто хочу, чтобы ты знала: со мной все хорошо. Как только освобожусь, прилечу.

– Нина, мне не нравится твой тон! Во что ты вляпалась?!

Я напряженно сглотнула.

– Сонь, все в порядке. Просто скажи: с Танюшей все нормально?

– Нина, где ты? Чей это номер?

– Просто скажи: Таня в порядке?

– Таня лучше всех! Садика больше нет, она счастлива до безумия! Нина, мы ждем тебя! Пожалуйста, прилетай!

– Все, целую вас. Позвоню еще.

Я нажала отбой и протянула мобильный Рожкову.

– Спасибо вам.

– Не за что. – Он спрятал его обратно во внутренний карман дубленки и внимательно посмотрел на меня. – А до сестры далеко лететь?

– Очень. Мы договаривались, что я прилечу, как только подпишу заявление об уходе из «Эксперта». А потом началось… До сих пор удивляюсь, как нам с Яном удалось уехать оттуда живыми.

Рожков поморщился.

– И почему во всех махинациях оказываются замешанными женщины? – покачал головой он.

Дорогу мы преодолели без особых приключений. Когда оказались в Москве, уже наступила ночь.

– Ян попросил отвезти вас к его родителям. Они в курсе, ждут вас с нетерпением, – сообщил мне Рожков, когда бронированная черная машина остановилась у одного из московских подъездов. – Да вы не волнуйтесь, я вас провожу до квартиры. Я с родителями Яна очень хорошо знаком. Чудесные люди! Мать и отец – оба хирурги. И вас они, оказывается, помнят.

Мое сердце сжалось в страхе. Ян приказал отправить меня к родителям, но я была не готова к встрече!

– А сам Ян где?! – Я схватила Рожкова за крепкую руку.

– Как – где, Нина?! В военном госпитале! Мы его теперь не отпустим, пока не поправится!

Он выбрался из машины в не очищенный на тротуарах снег и открыл мне дверцу.

Я вышла и тут же ощутила холод. Посмотрела по сторонам, на освещенные уличными фонарями заснеженные дорожки и подъезды, и поежилась.

В Москве я была всего пару раз, и то с мамой, поэтому не очень хорошо понимала, где мы находимся.

Родителей Сергея и Яна я тоже хорошо помнила: в отличие от Карпова мама с ними тесно общалась. А теперь я оказалась на пороге у этих людей. Как они воспримут новость о том, что у Сергея есть дочка? Как вообще теперь сложатся наши жизни дальше?! Моя, Тани, Сони?! Предложение Яна, которое он сделал, едва отойдя от наркоза, казалось мне очень далеким и больше похожим на сказку. Но идти мне больше некуда, только к Бисаровым.

Выдохнув для смелости, я последовала за Рожковым к стальной двери подъезда.

Роскошная квартира, актуальный дизайн в бежевых и кофейных тонах. После долгих часов пути здесь все дышало уютом, но я спряталась за широкой спиной Рожкова и все не решалась поднять глаза.

– Нина, наконец-то тебя привезли! – всплеснула руками мама Яна, хрупкая блондинка со стальной выдержкой в глазах. Оттолкнув Рожкова, она крепко прижала меня к себе. – Мы так переживали, так волновались! Ну, проходи же, проходи, не стесняйся! Где твои вещи?

– Вещей нет. – Не зная, как реагировать на гостеприимство, я растерянно покачала головой.

– Как – нет?! Вова, а где вещи?

– Какие вещи?! Мы их без вещей еле вывезли! – фыркнул не привыкший к сентиментальностям Рожков.

– Как – еле вывезли?!

– А разве Ян вам не звонил?

– Нет, не звонил. Только ты звонил, Вова. Сказал, что везешь к нам Нину!

– А Руслан Васильевич вам тоже не звонил?

– Нет.

Рожков выдохнул.

– Так, дамочки, я вам охрану оставлю у квартиры на всякий случай, а вы уж тут сами управляйтесь, – загромыхал он. – Нина вам все расскажет. Нина, машину мы отправим в гараж. Вам все покажут.

– Спасибо… – Я растерянно закивала. Я была сбита с толку. Я даже примерно не знала, где находится этот гараж, и не представляла, что делать дальше. Все, что я вспомнила – это то, что маму зовут Рая. Да, Рая. А отца зовут Руслан Васильевич. Он всегда был строгим, и с Сергеем они были очень похожи.

– Володя! Что случилось?! – Рая схватила Рожкова за крепкую руку, не давая ему уйти, и я вдруг поняла, что ей ничего не сказали.

– Ян в госпитале. В него стреляли, но сейчас все хорошо. Ранение средней тяжести, он быстро поправится. Ваш муж должен был позвонить вам еще утром, – нахмурившись, пояснил тот.

– Кто стрелял?! Почему?! – Рая ошеломленно посмотрела на Рожкова, а потом прикрыла рот рукой. – Я поняла, Вова… Я все поняла! И зачем он сунулся в этот «Эксперт»?! Денег разве у нас мало?!

– Раечка, дорогая, все обошлось. Нина и Ян здесь, им больше ничего не угрожает. С Германа Алексеевича мы не слезем. Как придет в сознание, начнет давать показания.

Рожков потоптался еще пару минут и вышел.

Рая растерянно посмотрела на меня.

– Нина, родная, ну проходи же! Расскажи, что у вас стряслось!

– Мы с Яном попали под перекрестный огонь на пороге «Эксперта», – пытаясь обрисовать картину как можно мягче, начала рассказывать я. – Кто-то решил припугнуть Германа Алексеевича, его машину обстреляли, а мы оказались не в том месте не в то время.

Она сжала мои руки, и в ее глазах блеснули слезы.

– Какой ужас! Знаешь, Ян перед отъездом к вам сказал, что ты одна воспитываешь маленькую девочку и что он очень хочет, чтобы у вас с ним все сложилось. Что хочет забрать вас с девочкой сюда. Знаешь, мы с отцом так обрадовались! Мы ведь надежду потеряли, что он снова решится завести семью, а тут такой сюрприз: Яну приглянулась Нина Кудрявцева! Я и маму твою хорошо знала, и тебя помню! И то, что у тебя есть дочка, это очень хорошо! Ян слов на ветер не бросает, если ему что-то в душу запало, он будет идти напролом, а свое получит! А вы с малышкой так ему приглянулись, что он вернулся и места себе не находил, что вас там оставил. Вова сегодня на рассвете позвонил, сказал, что везет тебя к нам, вот я тебя и жду. А тут это известие, что в вас стреляли…

Она помогала мне снять пальто и все говорила и говорила. Я растерянно слушала и кивала. Выходит, Ян сказал им, что хочет создать со мной семью?

«Ты станешь моей женой, Нина? Я ведь второй раз вернулся в ваш город только из-за тебя, так мне хотелось еще раз увидеться с тобой!»

Значит, он отдавал себе отчет в том, что говорил в палате – второй раз он прилетел в наш город за мной. И то, что я здесь, лишь подтверждает его решение. Вот только, судя по всему, о том, что Таня – дочь Сергея, сказать не успел.

«Вернулся, и едва не погиб…»

Рая привела меня в просторную кухню-гостиную и усадила на диван.

– Я сейчас стол накрою, поужинаем. Отец сегодня на ночном дежурстве, в военном госпитале каждый врач на вес золота, так что мы с тобой без него ночь коротать будем… Как же он мог мне не сказать, что Яна к нему привезли?!

Я молчала. Рассеянно смотрела на уютный интерьер кухонной зоны, на подлокотник дивана из добротной темно-коричневой кожи, а перед глазами все плыло. Я столько лет переживала, что Сергей не собирался признать Таню, не собирался дать ей свою фамилию, и вот, наконец, оказалась дома у его родителей. А здесь все так просто, так хорошо и спокойно!

Рая звенела на кухне посудой и ругалась с мужем по телефону.

– Как ты мог, Руслан?! Как мог мне не сказать, что Ян ранен?! Ах, ты меня волновать не хотел?! А то, что я мать, и это мой единственный сын, ничего для тебя не значит?! Я, может, с ним рядом хотела бы быть! Что значит – никого не пускают?! Что за ковидные ограничения?! Не рассказывай мне сказки!

Она возмущалась, а я сидела на диване и смотрела на свои руки. Я не знала, что делать дальше. Я планировала поехать к сестре, а вместо этого оказалась в Москве у родителей Яна и Сергея. Конечно, можно купить билет на самолет и уже завтра отправиться к Соне и Танюше. Пока Карпов придет в себя, мы успеем обосноваться на новом месте.

«А как же Ян?» – мелькнула предательская мысль, и мне стало нехорошо. Ян ворвался в мою жизнь, и теперь я не представляла своей жизни без него. Буду ли я счастлива рядом с новой семьей Сони?

«Без Яна – нет!» – полыхнул ответ.

– Нина, ты почему такая бледная? Тебе нехорошо? Это с дороги, да? – Рая внимательно посмотрела на меня. – Давай, я сейчас нам коньячку налью, сразу легче станет. После таких известий – точно!

К горлу подкатил колючий ком, и я всхлипнула.

– Нина! Что такое?.. Погоди, я тебе сейчас водички принесу…

Хозяйка квартиры испуганно всплеснула руками и бросилась к кухонному шкафу. Достала красиво ограненный стакан, налила в него воду и принесла мне.

– Ну же, милая, не плачь! – Устроившись рядом со мной на диване, она принялась гладить мои руки. – Вы в Москве, Ян скоро поправится, все будет хорошо! Лучше скажи: почему ты без дочки? Мы так ждали вас обеих! Ты не волнуйся, что она нам не родная по крови! Дети чужими не бывают, мы будем любить ее, как свою…

– Она вам родная… Она Сережина дочь… – вырвалось из груди, и я закрыла лицо руками. Все пыталась справиться со всхлипываниями, но ничего не получалось.

Стакан выпал у Раи из рук и со звоном покатился по плитке цвета темного шоколада.

– Как… Сережина дочь? – изумленно прошептала она. – Как же… как же так вышло? Почему ты нам не сказала, Нина?

– Перед тем как самолет упал, Сергей наотрез отказался от ребенка. Мы с сестрой приняли решение воспитывать девочку вместе.

Я качала головой и все продолжала судорожно всхлипывать. Воспоминания ожили снова: мой тест на беременность под Новый год, категорический отказ Сергея принять меня с ребенком и та страшная катастрофа, которая унесла жизни Сережи и мамы…

– Где сейчас девочка, Нина?! Где она?! – Рая больно сжала мои запястья дрожащими руками.

– Соня увезла ее на Север, подальше от цепких лап моего отчима. Мы не знали, как по-другому можно ее сберечь! Отчим догадался, что она дочь Сергея, и всеми силами пытался получить над ней власть.

Рая побледнела. Выпустила мои руки и поднялась с дивана. Не замечая лужи, которую оставил упавший стакан, она обхватила плечи руками и принялась мерить шагами кухню.

– У Сергея есть дочь… Дочь… Маленькое счастье, о котором мы ничего не знали! Как же так… как же так… – растирая по лицу слезы, повторяла она одно и то же. Потом кинулась ко мне, как безумная и больно сжала мои плечи.

– Как же ее зовут, Нина?! Скажи ее имя…

– Таня. Мою дочку зовут Танюша, – глухо отозвалась я. – Простите, что я вам не сказала. Сергей четко дал мне понять, что этому ребенку не будет места в его семье, поэтому всю ответственность за появление Тани мы с сестрой взяли на себя.

– Боже мой… какой кошмар! Как можно сломать судьбу своей дочери?! Как же Сережа мог так с тобой поступить?!

«Вряд ли я была первой, с кем он так поступил», – мелькнула в голове горькая мысль.

– Хотите, покажу ее фотографии? – желая снизить накал напряжения, робко предложила я. – Сейчас, только… только телефон включу!

Мы долго сидели на диване. Рассматривали фотографии Тани в моем телефоне, плакали, смеялись.

– Конечно, это Сережина дочка! Даже к гадалке ходить не надо, она на него похожа. Какая красавица! – растирая по лицу слезы, приговаривала мама Яна.

Я тоже не могла сдержать слез.

Я очень хорошо понимала эту красивую женщину. После крушения самолета мы с ней обе жили в кошмаре, который преследовал по ночам. Обломки горящего самолета, лесополоса и невозможность вернуть того, кто был так дорог… Она потеряла сына, я потеряла маму и биологического отца своей дочери.

– Мы больше никуда тебя не отпустим, Нина! Ваш с Танюшей дом здесь, рядом с нами! – Немного успокоившись, Рая крепко меня обняла. – Спасибо тебе, дорогая! Спасибо за то, что ты, несмотря на жуткого отчима, нашла в себе смелость сохранить жизнь ребенку!

– Вам не за что меня благодарить… – сбивчиво прошептала я в ответ.

– Девочку надо забрать сюда… Нет такого места, куда бы не добрался твой отчим! С нами она будет в безопасности. Я сейчас же позвоню Володе Рожкову, он найдет способ доставить ее сюда!

Я схватила ее за руку.

– Не надо звонить Рожкову! Пожалуйста… сначала я должна увидеть Яна!

Она закивала.

– Завтра утром поедем в госпиталь! Я встану пораньше, приготовлю его любимый пирог, и поедем! Он будет ругаться, скажет, что в госпитале хорошо кормят, но я точно знаю: от моего пирога он не откажется. И пусть Руслан Васильевич попробует меня остановить! Ишь, выдумал: ковидные ограничения, в госпиталь никого не пускают! Это меня, его жену, не пустят?! – Она возмущенно передернула плечами, и я улыбнулась.

– Ты хорошо готовишь, Нина?

– Нет.

– Ничего, я тебя научу! Это просто! Ну что, пойдем ужинать? Уже поздно совсем.

Я взглянула на часы в своем телефоне. Они показывали начало второго.

– Разбудите меня пораньше, – попросила Раю.

– Конечно, дорогая. – Она коснулась моей руки.

Через час я лежала в мягкой постели. Рая окружила меня заботой, и я впервые за последние несколько лет почувствовала себя спокойно.

Накрахмаленное белье, приятный запах миндаля, уютный махровый халат – все это напоминало мне родной дом, когда была еще жива моя мама. Рая тоже чем-то напоминала мне маму: она была такой же общительной и приятной женщиной.

Я быстро заснула. В эту ночь мне ничего не снилось, а включить перед сном мобильный телефон и позвонить Соне я не решилась: все еще боялась Карпова.

Утром меня разбудил аромат крепкого кофе. Сладко потянувшись, я заторопилась на кухню.

– Нина! Проснулась? – улыбнулась мне Рая. – Кофе хочешь?

– Доброе утро. Хочу, конечно, – закивала я. – Только умоюсь, и сразу к вам.

– Руслан звонил, сказал, к Яну нам сегодня можно будет приехать после утреннего обхода. Давай, прими спокойно душ, я пока замешаю тесто на сырники. Позавтракаем и поедем на моей машине.

Вскоре я сидела за большим дубовым столом с чашкой кофе и наблюдала за тем, как из теста появляются золотистые сырники.

– Я уже год, как не работаю. Руки не слушаются совсем, пришлось уйти из госпиталя. А Руслан все трудится, – укладывая ароматные сырники на расписную тарелку, рассказывала Рая. – Твои вещи успели высохнуть, я их погладила. После того как навестим Яна, отправимся по магазинам.

Я слушала ее, а в душу закрадывалась тревога. Мне было приятно, что, пока я спала, Рая позаботилась о моих вещах, но накануне все случилось так стремительно! Ян сделал мне предложение, но вдруг он уже успел передумать?

– А Ян здесь живет? – пытаясь отвлечься, поинтересовалась у Раи.

Она вынула из духовки готовый пирог и улыбнулась.

– Нет, у Яна чудесный дом в Митино! Тебе там понравится, я уверена. Если хочешь, отвезу тебя туда.

– Нет, нет! Я лучше поживу у вас! – Я отчаянно замотала головой.

В десять часов утра немецкий автомобиль Раи уверенно лавировал в пробках на заснеженных дорогах Москвы. Я сидела рядом с ней и с интересом рассматривала проплывающие мимо оживленные улицы. Столица была совсем не похожа на мой родной город. Она была намного богаче и роскошнее. Она бурлила энергией.

На пороге госпиталя нас встретил Руслан Васильевич. В белом халате он выглядел еще строже, чем раньше, и я тихо спряталась за спиной у Раи.

– Наконец-то! Я уже ждать устал! – загромыхал он и двинулся нам навстречу. – Ну, где моя будущая невестка? Нина, здравствуй! Иди, я тебя обниму!

Я напряженно улыбнулась и не успела кивнуть в знак приветствия, как он сгреб меня в объятия и крепко поцеловал в щеку.

– Как мы рады, что Ян тебя привез! Он с утра только о тебе и спрашивает! Говорит, ты передумала, наверное, раз на звонки не отвечаешь…

Взгляд строгого хирурга упал на контейнер, в котором Рая привезла пирог, и тут же потеплел.

– О, мой любимый пирог? Еще теплый?

Рая рассмеялась.

– Наверное, остыл. На улице прохладно.

Крепкая рука Руслана Васильевича легла на тонкую талию жены.

– Сыночку, конечно, пирог приготовила? Нет, чтоб о голодном муже подумать!

– А муж заслужил? – строго взглянула на него Рая. – Как ты мог держать меня в неведении?!

– Идем в ординаторскую, я все тебе объясню! И я отведаю пирог первым! Нина, а ты пока сходи к Яну, он тебя заждался! Наша медсестра тебя проводит.

Приветливо улыбающаяся за стойкой медсестра забрала у меня пальто и поманила за собой.

Я растерянно улыбнулась родителям Яна и пошла за ней следом. Сердце гулко стучало от странной неловкости и желания увидеть Яна.

– Ян Русланович, к вам посетители, – приоткрыв дверь одноместной палаты, громко сообщила она.

Сердце екнуло, и я застыла на пороге.

– Привет, – произнесла робко.

Бледный, заросший щетиной, в просторной темно-серой футболке и спортивных брюках, Ян сейчас не походил на того роскошного адвоката, которого я привыкла видеть в «Эксперте». Но почему-то я знала: это мой Ян.

Взгляд его карих глаз вспыхнул неподдельной радостью.

– Нина! Как же я рад тебя видеть! – сев на кровати, хриплым от волнения голосом заговорил он и протянул мне с здоровую руку.

Робость куда-то исчезла. Преодолев в одно мгновение разделявшее нас расстояние, я прижалась к его груди. Ян усмехнулся и неловко погладил меня по спине, а потом накрыл мои губы поцелуем.

– Как же я волновался! – прошептал в мои губы он.

– А я?! Думаешь, я не волновалась?! Тебя увезли так быстро, я даже не успела с тобой поговорить! – осторожно сжимая пальцы его левой руки, покачала головой я.

– Как мама тебя встретила? Все прошло хорошо?

– Да, конечно! Она оказалась такой заботливой! Я даже представить не могла, что у тебя такие приятные родители!

Ян поймал мой взгляд.

– Я сказал им, что хочу создать с тобой семью. Ты ведь… еще не передумала, Нина?

Несколько мгновений я смотрела ему в глаза.

– Нет. Не передумала, – шепнула уверенно.

Ян коснулся ладонью моей щеки и в следующий миг обрушился на мои губы поцелуем. Настойчивый и уверенный, его поцелуй разливался по моему телу теплом и тихой радостью.

– О, наши голубки времени зря не теряют! А ты – пирог, пирог! А у них поцелуи! – послышался громкий голос Руслана Васильевича, и я отпрянула от Бисарова.

Раскрасневшаяся, как школьница, я притихла на краю больничной кровати, пока Рая с понимающей улыбкой выкладывала из пакета контейнер с пирогом.

– Так, молодежь, по правилам, мы должны пообедать в дорогом ресторане и поближе познакомиться с нашей будущей невесткой, но обстоятельства диктуют свои условия, так что приглашаю всех в нашу столовую на первом этаже! – Руслан Васильевич смерил нас полным лукавства взглядом. – Туда пускают только персонал, но обещаю, с Русланом Васильевичем в этом заведении вам везде зеленый свет! Пропустим по чарочке хорошего коньячка за знакомство!

– Пап, ну какой коньячок?! Я после операции, ты на дежурстве. – Бисаров с упреком взглянул на отца. – А мама вообще за рулем!

– Мое дежурство закончится через двадцать минут, – весело подмигнул мне Руслан Васильевич и уверенно достал из красивого пакета настоящий армянский коньяк. – Вот, кто-то принес, что ему без дела пылиться? Раз уж вам удалось уйти из-под пуль, это надо отметить! Давай, сынок, приглашай невесту! На первом этаже уже стол накрыли! А маме мы сок нальем.

Мы с Яном переглядывались, улыбались: он – уверенно, я – неловко. Рая осторожно вела его под руку к лифту, он фыркал и возмущался, что там царапина, что его выпишут через пару дней домой, и ни к чему волноваться.

Мы оживленным балаганом вывалились из лифта на первый этаж и вскоре оказались у стеклянных дверей казенной столовой военного госпиталя.

Для нас действительно успели накрыть стол. Горячее, закуски, соленья, сок, минеральная вода – дежурные по столовой женщины с интересом посматривали на нас с Яном, понимающе улыбались и весело подтрунивали над Русланом Васильевичем и его супругой, которую тоже хорошо знали.

– Внуков вам надо, Васильевич, да побольше!

Лукаво посматривая на нас с Яном, Руслан Васильевич разлил в маленькие стопочки армянский коньяк.

– Ну, за счастье? – подхватил свою стопочку он.

– За счастье! – кивнул Ян. Протянул мне стопочку и взял свою.

– За любовь! – Рая приподняла стакан с яблочным соком.

Ян приобнял меня за плечи здоровой рукой и улыбнулся.

– За любовь, – кивнул согласно. Пронзил меня на миг полным нежности взглядом, и я, вспыхнув, улыбнулась ему в ответ.

Стопочки звонко стукнулись друг о друга.

Ели мы с аппетитом. Вроде, и завтракали недавно, но маринованные огурцы, которые готовили здесь же, в столовой, так аппетитно хрустели, что было невозможно удержаться от соблазна.

– Ну, а как со свадьбой? Что решили? – Руслан Васильевич с интересом взглянул на нас с Яном.

– Пап, нас позавчера чуть не расстреляли, как мы могли что-то решить? – Бисаров покачал головой. Ел он тоже с удовольствием, и я в душе порадовалась.

– Нина, а ты? Как бы ты хотела? – обратилась ко мне Рая.

Я взглянула на Бисарова и улыбнулась.

– Как Ян скажет, так и будет.

– А платье?

– Платье – обязательно! – загромыхал Бисаров-старший.

Ян сжал мою руку под столом и согласно кивнул.

– Нечего тянуть. Платье будет, ресторан – тоже, в загсе договоримся. Как только привезем девочку, так и распишемся.

Я прильнула к нему.

– Маленькая свадьба в кругу близких друзей – что может быть лучше?

В том, что хочу быть женой Яна, я ни мгновения не сомневалась. И тянуть с регистрацией тоже не видела смысла. Главное – чтобы Герман Алексеевич оставался под контролем Следственного комитета как можно дольше и не нашел способ выкрутиться.

В разгар нашего скромного больничного застолья в столовой появился Рожков, а с ним еще двое мужчин в строгих костюмах.

– Ян Русланович, вот ты где! А мы тебя по палатам ищем! – загромыхал он, и на его суровом лице мелькнуло некое подобие улыбки.

Ян поднялся, и мужчины крепко пожали друг другу руки.

– А мы помолвку отмечаем! Присоединяйтесь, – засуетились за столом родители Яна.

– Помолвка – это хорошо! Эх, жаль мы при исполнении, а то бы тоже по коньячку!

– За здоровье Яна Руслановича я бы рекомендовал, – лукаво ухмыльнулся Руслан Васильевич и потянулся за бутылкой армянского коньяка.

– А вы, Володя, присаживайтесь, огурчики попробуйте! – заулыбалась Рая. – И орлов своих приглашайте! Давайте-давайте, пообедаем вместе. Успеете еще свои дела обсудить! Мы никому не скажем, что вы с нами коньяк пили!

За нашим столом вмиг стало тесно и оживленно. Звонко бились друг о друга стаканы, звенели столовые приборы. Поздравления и пожелания здоровья и крепкой семейной жизни сыпались на нас с Яном, как из рога изобилия.

Бисаров прижимал меня к себе, тоже много говорил, а я… Я не умела много и красиво говорить, но в этой импровизированной под торжество столовой военного госпиталя чувствовала себя счастливой. Тепло поглаживающей мою спину ладони Яна разлеталось по коже горячими искрами. Я сидела, прильнув к будущему мужу, и смущенно улыбалась пошлым анекдотам и шуткам. Мысль о том, что еще позавчера нас с Яном собирались убить на глазах у всего «Эксперта», казалась дикой и нелепой. То, что мы смогли вырваться и остались в живых, обостряло чувства и связывало нас с Яном еще крепче.

– Нин, ты телефон включи, – осторожно поправляя пояс на моем новом пальто, уже у выхода из госпиталя попросил Ян.

– Прости, я все боялась, что нас могут отследить. – Я перехватила его руку. Мне не хотелось уезжать из госпиталя. Тепло, которое дарил мне Ян, согревало душу. Без него все было не так.

Он коснулся губами моих губ.

– Не бойся. Отслеживать нас больше некому. Герман Алексеевич в больнице, вряд ли в ближайшее время он сможет оттуда выйти. Как только поправлюсь, сразу отправимся за Таней. Пока поживи с моими родителями, хорошо? Так будет спокойнее и мне, и тебе.

– Да, конечно. Я буду скучать. Как скоро тебя отпустят? Что говорит твой отец?

– Надеюсь, что долго здесь не задержусь. Как выпишут, отвезу тебя к себе домой. Мне жаль, что все получилось так скомканно. Я бы хотел по-другому сделать тебе предложение: чтобы был красивый ресторан, дорогой букет цветов, кольцо. Как только выйду отсюда, все исправлю.

– Все получилось отлично! То застолье, которое было сегодня здесь, оно настоящее, понимаешь? Такое не купить за деньги.

– А цветы как же?

Он подмигнул мне и бережно поправил отороченный мехом капюшон пальто. Потом вложил в карман пальто банковскую карту.

– Купи себе все, что захочешь. Что ты любишь? Платья? Джинсы? Код от карты там же, у тебя в кармане. Не волнуйся, там достаточно средств. Ты здесь оказалась без вещей из-за меня, поэтому я хочу, чтобы тебе нравились новые вещи.

– Если ты так хочешь, то я это сделаю. Только не пугайся, когда начнут приходить сообщения о покупках.

Он заулыбался и коротко поцеловал меня в губы.

– Хорошего шоппинга!

– Спасибо!

Мне надо было уходить, а я все стояла. Как же мне не хотелось с ним расставаться! Но в машине меня ждала Рая, в холле напряженно постукивал по подлокотнику кресла Рожков, и я, выдохнув, улыбнулась Яну и заторопилась на улицу.

По магазинам мы с Раей ходили до самого вечера. У меня голова шла кругом от огромного выбора, а Рая только подогревала мой интерес, предлагая то один, то другой наряд.

– Запомни, Нина: если мужчина дал тебе свою банковскую карту, не стоит себе ни в чем отказывать! – подталкивая меня к двери очередного магазина, учила она. – Даже если ты скупишь все обновки в универмаге, у моего сына достаточно денег, чтобы оплатить твои покупки. Он слишком много их накопил и совсем не тратит! Так что давай, вперед! Тебе обязательно нужна парочка нарядных платьев для торжественных мероприятий. Как только Ян выберется из госпиталя, его коллеги захотят познакомиться с тобой. А там ты должна быть на высоте. Я знаю, о чем говорю, поэтому мы берем красивые платья и идем в примерочную! А еще – белье! Как ты собираешься соблазнять мужа без красивого белья?!

Я краснела, бледнела и шла за Раей следом.

Чего я только не примеряла! Платья – длинные, короткие, миди – мелькали перед глазами, и я уже не знала, какое из них мне мило, а какое нет.

Хорошо, что Рая была рядом. Ее наметанный взгляд отметал все неудачные варианты, и на кассу мы несли только самые лучшие платья и костюмы.

В итоге наши покупки едва поместились на заднем сиденье ее машины.

Я чувствовала дикую усталость, но была на седьмом небе от счастья: столько обновок я не покупала даже в те времена, когда была студенткой и купалась в щедрости безумно влюбленного в мою маму Карпова.

Вечером, когда я ушла в свою спальню и наконец решилась включить телефон, по видеосвязи позвонила Соня.

– Нина, привет! Что у тебя происходит?! А ну, давай, рассказывай! Где ты сейчас находишься?!

Сестра сидела на кровати в теплой брючной пижаме и строго хмурила брови. У нее на спине, будто маленькая обезьянка, повисла Танюша.

– Мамочка, привет! Почему ты не едешь к нам? – в унисон Соне нахмурила она маленькие бровки.

Я выдохнула. Надо набраться смелости и сказать Соне, что я в Москве и что Таню смогу забрать, когда Ян поправится.

– Мне тут птичка на хвосте принесла, что ты осталась в городе, потому что влюбилась в Яна? – продолжала щурить глаза Соня.

– Что за птичка?! – вспыхнула я.

– Это я! Я сказала! – хихикнула Танюша и соскользнула Соне на руки, уткнувшись на миг носиком в экран телефона. – Я сказала Соне, что Ян занудный, но хороший, и что у него колючая борода! И что он нас с тобой отвозил домой, сказала!

Я насупилась. Ну, конечно! Маленькая болтушка рассказала Соне о том, что нас с ней подвозил Ян.

– Сонь… Карпов с катушек слетел. Приказал нас с Бисаровым убить.

Соня приподняла бровь.

– Это после того, как ему стало известно, что ты вместо того, чтобы покорно принять его предложение руки и сердца, влюбилась в адвоката, жаждущего упрятать его за решетку? Ну, Нин, зная Карпова, ничего удивительного в его реакции!

Я нахмурилась, но ничего не ответила на ее колкий выпад.

– Я листала новости города, Нина. Ты знаешь, что Герман Алексеевич в больнице?

– Знаю. Ян тоже в больнице. В нас стреляли, Сонь… нам чудом удалось уйти от смерти.

– Какой кошмар! Если бы я только знала, что ты ввяжешься в это, я бы настояла на твоем отъезде вместе с нами! А так, чего ты ожидала от Германа?! Что он позволит тебе уйти от него к Бисарову?!

– Я не собиралась уходить к Бисарову! Я собиралась к вам. А потом Герман Алексеевич приказал нас с Яном убить… И эти странные люди с автоматами накинулись на автомобиль Карпова! До сих пор не понимаю, как нам с Яном удалось выжить…

– А сейчас ты где, Нина?

– Следственный комитет доставил нас в Москву. Теперь мы в безопасности. Ян в госпитале, а я у его родителей.

– Значит, в итоге ты все же оказалась у Бисаровых? – Соня усмехнулась.

– Сонь, я замуж выхожу. Ян сделал мне предложение.

– Ты сказала ему, да? – помрачнела сестра. – Сказала о Тане?

– Карпов сказал… Как только Яна выпишут из госпиталя, мы приедем за Танюшей.

– Ты хоть любишь его, Нин?

Я кивнула.

– Люблю. Не знаю, что на меня нашло на закате ноября… Ян как будто выдернул меня из пепла воспоминаний, в которых я хоронила себя три года подряд. Он такой живой, настоящий, яркий! Рядом с ним я чувствую себя счастливой.

Соня несколько мгновений молчала.

– Что ж, может, так будет лучше для всех, Таня ведь Бисарова, – наконец произнесла она. – Хотя, честно говоря, я очень ждала тебя сюда, к нам.

Я вздохнула. Почувствовала, как глаза обжигают непрошеные слезы: мне тоже совсем не хотелось, чтобы нас с Соней разбросало по разным городам.

– Мы ведь сможем приезжать друг к другу в гости? – схватилась за обыденную фразу, как за соломинку.

Сестра согласно кивнула.

– Сможем, да. Было бы слишком эгоистично с моей стороны уехать за Саввой первой, а потом требовать от тебя жить рядом с нами. Если любишь Яна, будь с ним счастлива.

Я сглотнула слезы.

– Спасибо, Сонь… Люблю вас с Таней.

– Мы тоже тебя любим. Да, Танюш?

– Да, мама! Любим! Уи-и-и-и, я падаю-ю-ю! – и Таня снова слетела со спины Сони, хлопнувшись носиком в экран телефона.

Меня охватила тоска. Как же я хотела обнять свою дочку! Обнять их обеих…

– Целую тебя в твой маленький носик, – сказала Танюше.

– И я тебя!

– До связи, Нина!

– До связи, девочки!

Отложив телефон в сторону, я долго сидела на краю постели. Все не верила, что нам с Соней теперь придется жить в разных городах.

Экран ожил, и телефон завибрировал новым вызовом. Я взглянула на экран, и губы дрогнули в улыбке: Ян.

– Привет. Еще не спишь? – раздался в трубке его голос, и мое сердце ёкнуло от счастья.

– Привет. Не сплю. С сестрой разговаривала.

– Как там малышка?

– Лучше всех. Садика больше нет, тетя Соня ее балует.

– То ли еще будет, когда ты привезешь ее к нам! – рассмеялся Бисаров. – Мама, с той минуты, как узнала, что у Сергея есть дочь, даже помолодела, мне кажется. Живешь, живешь, придавленный реальностью, а тут – такое счастье: внучка появилась!

– Ян… ты же не злишься на меня за то, что я тебе не сказала сразу о Тане? Я так переживала все это время! Мне хотелось дать нам шанс без отголосков прошлого. Мне казалось, если ты узнаешь, то никогда не сможешь меня полюбить…

– Нин… – Ян шумно выдохнул в трубку. – Я бы забрал тебя с девочкой в любом случае. Когда я увидел тебя у лифта, после того как ты мне машину кофе с молоком залила, у меня внутри что-то щелкнуло. Я ведь тоже много лет жил, придавленный собственным несчастьем. Ничего и никого не замечал вокруг! Может, если бы ты не вылила тот жуткий аллерген, я бы до сих пор и не проснулся. Продолжал бы заниматься своей профессиональной деятельностью, а по ночам просыпался бы в холодном поту от привычных кошмаров.

– У нас у всех слишком много их накопилось…

– Да, много. Поэтому я предлагаю начать с чистого листа. Как только меня выпишут, мы подадим заявление и поженимся. Вас с Таней надо обезопасить от поползновений таких людей, как Карпов.

– А о Карпове новостей не поступало?

– Почему же? Поступало. Герман Алексеевич пошел на поправку, сегодня давал показания. Сказал, что был не в себе, когда отдавал приказ нас с тобой расстрелять, что это все было несерьезно, что на самом деле он никогда не желал нам зла.

– Но это же смешно! Можно подумать, что в нас стреляли не по его приказу!

– Не отвертится Герман, Нина! Как ни крути, а все факты налицо. Еще несколько дней его подержат в больнице, а потом отправится прямиком в следственный изолятор.

– Надеюсь, он не найдет способа выкрутиться, – вздохнула я.

– Не найдет, Нина! Его бравада закончилась на том месте, где за дело взялся Следственный комитет! Поверь, им есть что предъявить Герману Алексеевичу и помимо нашего с тобой приключения! Но есть еще кое-что, о чем ты должна знать…

– О чем? – Мой голос зазвенел тревогой.

– Я лучше скажу тебе при встрече.

– Я приеду завтра!

Я уловила его тяжелый вздох:

– Да, будет лучше, если ты приедешь.

– Это связано с приходом в больницу Владимира, да?

– Да, Нина. И, прежде чем мы с тобой пойдем по жизни дальше, мы должны серьезно обсудить некоторые всплывшие факты.

– Всплывшие факты?! Какие факты, Ян?! Я же теперь глаз сомкнуть не смогу!

– Все, не будем больше о Карпове! Давай лучше о наших с тобой делах поговорим. Насчет свадебного платья и всего остального не волнуйся, все будет в лучшем виде!

– Как с пальто? – напряженно рассмеялась я. – Твой Рожков возмущался, что ему посреди ночи пришлось звонить в какой-то московский универмаг.

– Ну, если нужно, и посреди ночи добудем. – Ян тоже рассмеялся. Его чуть хриплый смех будоражил и летел мурашками по коже. Хотелось оказаться рядом, прильнуть к его груди и слушать, как стучит его сильное сердце…

– Кстати, как шоппинг? Судя по чекам, которые приходили мне на телефон, мама взяла тебя в оборот? Все магазины опустошили?

Мои губы дрогнули в улыбке.

– Мы так долго ходили по магазинам, что теперь мне всю ночь будут сниться платья и костюмы! Но твоя мама сказала, что ее будущая невестка должна выглядеть прекрасно, поэтому я не стала ей перечить. А тебе придется поскорее поправляться, чтобы обеспечивать будущую супругу.

– Теперь, когда у меня появились две женщины, другого выхода нет! – весело отозвался Ян.

– Когда тебя выпишут?

– Отец сказал, что, если все будет хорошо, через несколько дней отпустит меня под свою ответственность. Сделаю тебе предложение по всем правилам и отвезу к себе домой.

– Как же я этого жду!

– Я тоже. Хочу, чтобы тебе понравился мой дом. Сделаем там комнату для Тани?

– Конечно, сделаем!

Мы с Яном говорили и говорили. Обсуждали какие-то приятные, ничего не значащие мелочи, шутили, и от этого на сердце было тепло. Тревога немного отступила.

У Сони будет семья, у меня будет семья. Каждая из нас заслужила немного личного счастья.

– Я приеду завтра утром, как только в госпиталь начнут пускать посетителей, – пообещала ему.

– Приезжай, Нина. Этот разговор нельзя откладывать.

– Ян, ты же меня сна лишил! Как я смогу спать, если знаю, что есть что-то, что может встать между нами?!

– Если ты уверена в своих чувствах ко мне, все обойдется.

– Ты меня пугаешь!

– Прости… Всплывшие внезапно факты поставили меня в тупик.

– Это касается катастрофы? Вы кого-то подозреваете?

– Не просто подозреваем, Нина. Есть много косвенных улик, указывающих на то, что самолет разбился не случайно. Приезжай утром, поговорим.

– Хорошо. До встречи утром.

– Люблю тебя, Нина.

– Я тоже тебя люблю…

Я отложила телефон в сторону и обхватила плечи руками. Попробовала справиться с накатившей внезапно тревогой, но ничего не вышло. Что удалось накопать дотошным следователям? Как это может испортить наши с Яном отношения?..

Уже перед самым сном дверь моей комнаты постучали.

– Войдите! – отозвалась на стук я.

Дверь осторожно открылась, и на пороге показался отец Яна.

– Нина, ты еще не спишь?

– Нет, проходите. Мы с Яном долго болтали, у меня и сон прошел, несмотря на сложный день. – Я улыбнулась будущему свекру.

Устроившись в кресле напротив моей кровати, Руслан Васильевич напряженно потер подбородок.

– Нина, мне тут Рая рассказала о твоей дочке… – начал издалека он.

Я напряглась. Мысль, что родной отец Тани не Ян, никак не давала мне покоя. Как бы мне хотелось, чтобы он был ее отцом!

– Знаешь, все, что произошло, на самом деле чудовищно и неправильно: поведение Сергея, та страшная катастрофа, твое одиночество… Жаль, что мы ничего не знали о внучке. Мы бы никогда от тебя не отвернулись, Нина! Мы были хорошо знакомы с твоей мамой, она была чудесной женщиной! Я хочу, чтобы ты знала: мы очень рады, что у нас есть такая чудесная девочка. Не важно, что случилось у вас с Сергеем. Прошлое – оно остается в прошлом. А в настоящем мы будем счастливы помочь, чем сможем.

Что-то дрогнуло в сердце.

– Спасибо! – Я с благодарностью взглянула на него. – Как только Ян поправится, мы заберем Танюшу сюда. Я буду рада вас с ней познакомить.

– С нетерпением будем ждать! Вы с Яном – прекрасная пара! Ну, не стану тебе мешать. Спокойной ночи!

– Спокойной ночи!

Он кивнул и вышел из комнаты.

Я вздохнула. В итоге все оказалось не так страшно, как я рисовала себе вначале. Руслан Васильевич прав: прошлое должно остаться в прошлом. Ему нет места в настоящем. Только вот что мне хочет сообщить Ян? Как теперь дождаться утра и не сойти с ума?!

Утром подтаявший за ночь снег сковало льдом, и по дорожкам у дома родителей Яна было невозможно ходить. Кое-как я добралась до подъехавшего такси, устроилась на заднем сиденье, и вскоре оно везло меня в госпиталь.

Мне не повезло: гололед превратил московские улицы в одну большую пробку. Простояв на месте почти час, мы, наконец, двинулись вперед. Объятая тревогой, я все размышляла о вчерашних словах Яна. Что же там случилось? Отчего вчера он был так напряжен? Почему не захотел поделиться по телефону?

Вот и госпиталь. Хорошо, что во дворе госпиталя и у главного входа успели привести в порядок дорожки.

Миновав пропускной пункт, я сдала пальто в гардероб и заторопилась наверх, в палату к Яну.

Он ждал меня у окна.

– Привет! О, ты побрился? – Я подошла к нему, подтянулась и поцеловала его в губы.

– Привет, Нина, – он улыбнулся и коснулся шероховатой ладонью моей щеки. – Пытался привести бороду в порядок, не люблю, когда она начинает сильно отрастать, да только ничего не получилось, рука еще дрожит, пришлось сбрить!

Я рассмеялась и вручила ему пакет с едва теплым омлетом и гренками.

– Так ты выглядишь еще лучше! Мама передала тебе завтрак, сказала, что ты должен съесть его сразу, иначе он испортится.

– Мама неисправима! – Ян усмехнулся и забрал у меня пакет.

– О чем ты хотел мне сказать? – я с тревогой заглянула в его карие глаза.

Ян тяжело вздохнул. Поправил свой свободный свитер и указал мне на свою кровать.

– Садись, Нина. Я скажу тебе все, как есть.

Сердце заколотилось у самого горла.

– Да что такого могло произойти?! Почему это может повлиять на нас с тобой?! Я всю ночь не сомкнула глаз! Я не хочу тебя потерять, Ян!

Он сел рядом со мной на край постели и взял мою руку в свою.

– Я тоже не хочу потерять тебя. Слишком много в моей жизни было потерь…

– Тогда скажи мне, что произошло!

– Когда я приехал в ваш город, моей целью был не столько «Эксперт», сколько всплывшие факты, что самолет упал не просто так. Кто-то очень хотел, чтобы он разбился.

– Но кто?! Постой, мама сказала Карпову, что уходит от него к Сергею. Неужели… неужели ты думаешь, что Герман Алексеевич мог подстроить катастрофу?

– Отомстить жене и ее молодому любовнику – почему бы и нет? Но все не так просто. Мы повторно допросили сотрудников отеля, в котором останавливались твоя мама и Сергей, когда отправлялись в командировку. Ты ведь помнишь, что они ездили на место, которое вскоре должно было стать новым филиалом «Эксперта»? Этот филиал спонсировал брат Германа Алексеевича Петр. Он же и передал Сергею и твоей маме очень большую сумму денег, которые не хотел светить в банках. Деньги были переданы наличными.

– Я все прекрасно помню! И свое отчаяние помню! И весь ужас случившегося снится мне до сих пор! Я в снах брожу в той лесополосе и ищу маму! Неужели… Неужели мой отчим мог быть настолько жесток, что решил наказать маму и Сергея за измену?!

– А ты знала, что половина действующего ныне «Эксперта» была оформлена и на твою маму? Перед катастрофой Герман Алексеевич пытался убедить ее продать ему свою долю.

– Нет, не знала… мама мне никогда об этом не говорила.

– Вы с Соней не требовали свою долю после ее смерти, и Герман Алексеевич очень активно этим воспользовался. Теперь понимаешь, для чего ему была нужна ты в качестве жены? Когда в «Эксперт» приехал я, Герман Алексеевич занервничал: ведь вопрос о долях встал очень остро. А наследники доли твоей мамы – вы с сестрой. Вот он и начал на тебя давить со скорой женитьбой. А тут еще ребенок, понимаешь? Если бы Герману удалось получить контроль над тобой и опеку над девочкой, с помощью шантажа он бы быстро заставил нас замолчать. Ведь никто не станет рисковать маленькой девочкой: она – единственное, что осталось от Сергея.

– Но… как это все может повлиять на нас с тобой, Ян?

Он угрюмо взглянул на меня.

– Не это, Нина. Это все мелочи. Вчера выяснилось кое-что еще.

– Что же?

– Сергей Бисаров не садился в тот самолет.

– Что?!

– Одна из горничных рассказала, что в то утро твоя мама и Сергей очень сильно поссорились из-за новости о ребенке. Оба были на эмоциях. Горничной запомнилась ссора, потому что Сергей получил увесистую пощечину прямо в холле. После этого твоя мама уехала в аэропорт одна. Раньше мы не придавали значения этим показаниям: мало ли о каком ребенке речь.

– Сергей мог выжить?! Мог забрать деньги и сбежать с ними?!

– Я думаю, в то утро он тоже был на эмоциях. Просто из-за ссоры решил лететь другим рейсом, а потом сообщили, что самолет, в котором летела твоя мама, разбился. И Сергей не вернулся. Возможно, он догадался, что катастрофу с самолетом подстроил его заклятый враг, желая отомстить за измену.

Я сидела на больничной койке и не шевелилась. Я была ошеломлена. Мама погибла, потому что летела ко мне! Каким-то образом она узнала, что я жду ребенка от ее любовника… Скорее всего, они с Сергеем поссорились именно из-за этого!

В голове все смешалось. Мысли вспыхивали, кружились беспорядочным хороводом. Сережа получил доступ к огромной сумме денег и полную свободу. Что бы он делал по возвращении?! Его поджидал разъяренный Карпов. Рано или поздно всплыла бы моя беременность, а так… его похоронили, и можно начать все сначала, без обузы в виде Нины и ребенка, без агрессии братьев-Карповых.

Ян тоже молчал. Держал мою руку в своей руке и ничего не говорил.

– Это все прошлое. Оно не имеет значения, – наконец глухо произнесла я.

– Сергей – мой брат, Нина! Карпов под арестом, и теперь Сергею нечего бояться! Если мы выйдем на его след, нам придется столкнуться с вопросом отцовства. Таня – его родная дочь. Где гарантия, что ты останешься со мной, если он вернется?

Я задохнулась от возмущения.

– Таня?! Ну уж нет! Таня – только моя дочь! Ты слышишь, Ян?! Моя! Все, о чем я мечтала в последнее время – это чтобы ты стал ей отцом! Даже если Сережа воскреснет и встанет передо мной на колени с предложением руки и сердца, он не будет иметь к нам троим никакого отношения! Или… или ты мне не веришь?

Бисаров вздохнул и привлек меня к себе.

– Я верю, Нина. Просто… я представил, что бы со мной было, если бы моя первая жена вдруг оказалась жива! Как будешь себя чувствовать ты? – целуя меня в макушку, прошептал он.

– Я? – Обхватив его гладко выбритые скулы ладонями, я почувствовала, как глаза жгут слезы. – Я буду любить тебя, Ян! Знаешь, ко мне в комнату вчера заходил твой отец. Он сказал, что прошлое должно остаться в прошлом. И он тысячу раз прав! Неужели ты думаешь, что, если бы Сергею была нужна Танюша, он бы не нашел способ увидеться со мной и сообщить об этом? Не смеши меня!

– Успокойся, пожалуйста.

– Я пытаюсь… Но мысль о том, что, если бы мама не села в тот самолет, она бы не погибла, всегда не давала мне покоя, понимаешь?! А теперь я еще больше ненавижу Сергея и отчима! Она погибла из-за их вечной вражды друг с другом…

– Мы не в силах изменить прошлое. Мне очень жаль.

Он прижал меня к своей груди.

Несколько минут мы сидели на казенной кровати. Прикрыв глаза, я прижималась к нему, вдыхала его запах и чувствовала, как по щекам катятся слезы. Ян осторожно поглаживал меня по спине и молчал.

На нас навалилось новое препятствие, оно повисло в воздухе невидимым напряжением, но я чувствовала, что мы по-прежнему вместе. Моя любовь к Яну стала еще острее и сильнее. Она снова забиралась под кожу его запахом, мурашками от его легких прикосновений и жалила в сердце.

– К нам с тобой прошлое не имеет никакого отношения, – подняв на него глаза, тихо прошептала я. – Поцелуй меня, Ян! Как тогда, в твоей машине у парка, на закате, помнишь?..

Его губы оказались слишком близко. В следующий миг поцелуй полыхнул по моим губам, и я закрыла глаза.

Его язык дерзко заскользил по моим губам и жадно ворвался в рот. Руки неистово ласкали. Они скользили по спине, обжигали прикосновениями, а я плавилась, будто податливый воск. Я обвивала крепкую шею Яна руками, запускала тонкие пальцы в его черные волосы и проваливалась все глубже в приятную вязкую темноту, не желая терять нашу связь.

Все тело горело. Оно тянулось к Яну, желая его прикосновений еще и еще, и было невозможно погасить это пламя.

– Что там с мясом в духовке, Нина? Посмотри, пожалуйста, пока я не полетела вниз вместе с посудой!

Рая в строгом черном платье и комнатных тапочках балансировала на небольшой стремянке в гостиной со стопкой фарфоровых тарелок в руках.

Я метнулась на кухню, к духовому шкафу. Мясу никак нельзя было позволить пригореть! Подхватив прихватку, я осторожно приоткрыла духовку.

Аромат жаркого, запеченного с горчицей и медом, кружил голову.

– Нет, все в порядке! Еще пару минут до румяной корочки, и можно будет выключать! – сообщила Рае.

– Хорошо, – она удовлетворенно кивнула и начала осторожно спускаться со стремянки.

Я взяла из шкафчика пачку расписанных золотыми красками салфеток и заторопилась к нарытому льняной скатертью столу.

Мы ждали гостей: коллег Яна, близких друзей его родителей. Но главное – сегодня был особенный день: Яна наконец выписали из госпиталя, и он приказал нам с Раей ждать его дома. Подсознательно я чувствовала: прошла неделя с того обеда в столовой госпиталя, и Ян хочет взять реванш. У Руслана Васильевича как раз закончилась смена, и мы с Раей ждали их вместе с остальными гостями.

Ян так и не сказал родителям, что Сергей не садился в разбившийся самолет. Сергея так и не нашли. К чему терзать сердца родителей, которые его похоронили? Смогут ли они пережить, если его так и не обнаружат?

Мужчины задерживались, и мы готовились к приходу гостей.

Чего только не придумала наготовить Рая!

Мне было с ней комфортно. Она была чем-то похожа на мою маму, и за то время, что я у них жила, мы успели сдружиться. Ей нравилось возиться с рецептами, я любила дарить уют. Мы могли часами возиться на кухне: пить чай, обсуждать какую-нибудь новость, болтать с Соней и Таней по видеосвязи. Открытие, что в моем телефоне есть еще кто-то, кроме меня, и этот «кто-то» называется бабушкой, очень увлекло Танюшу. Теперь у Сони появилось свободное время – Танюша болтала с Раей по любому поводу, сажая батарею и прожигая деньги.

Сегодня с раннего утра я готовилась к приезду Яна. И, вроде, все уже было решено, но я волновалась. Подобрала темно-красное платье из шерсти, уложила волосы в прическу. Накануне я успела освежить маникюр, и теперь цвет ногтей идеально сочетался с платьем, в котором я собиралась встречать будущего мужа.

– Какая ты сегодня красивая! – остановившись перед столом с добытым из стенки фарфором, восхитилась Рая. – Представляю, какой красавицей ты будешь в день вашей с Яном свадьбы!

Я зарделась и выхватила у нее тарелки.

– Давайте, я вам помогу.

– Давай, милая. А я – за столовым серебром! И зачем я Руслана попросила так высоко все убрать?

Она покачала головой и быстро исчезла в холле.

Расставив на столе красивые тарелки, я вернулась к духовке. Едва успела выключить подошедшее мясо, как раздался звонок в дверь.

– Нина, открывай ты! – раздался из гостиной голос Раи. – Я пока спущусь отсюда, гости ждать устанут!

Сняв фартук, я поправила прическу и заторопилась в холл. Повернула замок на входной двери и застыла в восхищении – на пороге стоял Ян с дизайнерским букетом осенних цветов в руках. Красно-коричневые хризантемы, ярко-желтые шары цинии и декоративные багряно-красные листья идеально сочетались друг с другом и дарили терпкий осенний аромат.

Накинутое на плечи теплое пальто создавало иллюзию небрежности, классическая черная рубашка была застегнута на все пуговицы, подчеркнута галстуком, но я знала, чего Яну стоило надеть на себя неудобную рубашку через неделю после ранения.

– Ну что, привет? – пахнув прохладой, Бисаров с улыбкой вошел в холл.

– Наконец-то ты дома! – вырвалось у меня.

Он сбросил пальто на пуф, привлек меня к себе и поцеловал в губы.

– Держи цветы. – Бисаров вложил букет мне в руки, и я с нежностью прижала их к груди.

– Сочетается идеально! – загромыхал позади Яна его отец. – Платье, маникюр, букет – все в одном цвете! Гости еще не прибыли? Я волновался, что мы опоздаем!

Я улыбнулась и прильнула к Яну. Как же хорошо было от того, что он наконец оказался дома!

– Сыночек, вернулся! – послышался голос Раи из гостиной, и вскоре она вышла в холл с коробкой столового серебра. – Как же мы рады, что ты дома!

Она крепко поцеловала его в колючую щеку и часто заморгала.

– Ну, давайте, раздевайтесь скорее, мы тут столько всего наготовили! Уверена, в твоей столовой тебе, Руслан, такого не предложат, – заметив в руках у мужа второй букет, усмехнулась она.

– Конечно, не предложат! Поэтому розы, дорогая, только тебе. Как в нашей молодости. Тогда никаких дизайнерских букетов не создавали! Розы, они всегда розы. Классика! – хмыкнул Руслан Васильевич и вручил супруге роскошный букет красных роз.

– Ты мой романтик! – заулыбавшись, воскликнула Рая. – Пойду искать вазы. Они пылились где-то на верхних полках.

– Сколько раз просить тебя не становиться на стремянку? Она неустойчивая! Я сам достану, только руки вымою! – Сурово сдвинув брови, Руслан Васильевич двинулся за нею следом.

Мы с Яном остались вдвоем. Он переобувался в комнатные тапочки, которые заботливо выложила у двери Рая, а я продолжала прижимать дизайнерский букет хризантем к груди и в смятении посматривала на него.

Теперь, когда мы снова оказались наедине, я не знала, что делать дальше.

Ян скользнул по мне внимательным взглядом и привлек к себе.

– Как ты тут, Нина? – спросил он, испытующе заглянув в мои глаза.

– Хорошо. Тебя ждала. – Я перехватила его взгляд, и от волнения стало трудно дышать.

– Значит, дальше – вместе?

– Вместе.

– И домой ко мне жить поедешь? – чувствуя мое волнение, заулыбался он.

– Поеду.

Бисаров извлек из кармана куртки коробочку из красного бархата.

На дне сверкало украшенное россыпью драгоценных камней золотое кольцо.

Ян надел кольцо мне на безымянный палец правой руки и пронзил меня полным серьезности взглядом.

– Добро пожаловать в мою семью, дорогая! Обещаю любить тебя и оберегать.

Он привлек меня к себе и медленно коснулся губами моих губ.

Все еще пребывая в смятении, я подалась ему навстречу и ответила на поцелуй. От его прикосновений, от близости, от его слов внутри все пылало. По коже летели горячие искры.

– Ян, Нина, ну где же вы?! Ваза готова! – раздался из гостиной голос Раи, и Ян с сожалением выпустил меня из своих объятий.

– Погостим у мамы, а потом я отвезу тебя к себе домой. – Его горячий шепот обжег мою шею. – Там нам никто не помешает.

Сердце опалила надежда.

– Сегодня?

– Сегодня.

– Сгораю от нетерпения! – обвивая его шею руками, шепнула я.

Я и вправду сгорала. Все тело охватила сладкая лихорадка. Мои чувства к Яну, терпкие, как поздняя осень, закрадывались в душу, въедались в кожу и кружили голову.

– Мы уже идем! – громко сообщил матери Бисаров, а потом взял меня за руку и повел за собой в гостиную.

Не успели мы поставить в воду букеты, как звонок в дверь взорвался новой трелью.

– Ох, это гости! – спохватилась Рая. – Побегу открывать!

В этот день в московской квартире Бисаровых-старших собралась теплая компания врачей и юристов. Они шутили, подтрунивали друг над другом. Я почти никого не знала. Знакома была только с Рожковым, который пришел не один. Он привез молодую супругу. Та постоянно смущалась и держалась поближе к нему.

– Ну, за будущую семью? – Руслан Васильевич разливал за столом шампанское в хрустальные бокалы.

– За семью, – согласно кивнул Ян и поднял над столом мою правую руку с кольцом, давая родным и друзьям понять, что между нами все решено.

– За любовь! Дорогие Ян и Нина, будьте счастливы! – понеслось со всех сторон, и хрустальные бокалы звонко стукнулись друг о друга.

Нас поздравляли, желали счастья.

Наши руки сплелись в единое целое, и для меня не было приятнее тепла, чем того, которое исходило от его ладони.

Когда такси плавно притормозило у ворот запорошенного снегом двора, в глубине которого стоял двухэтажный кирпичный дом с закрытой верандой, совсем стемнело.

Ян выбрался из машины первым и подал мне руку.

Таксист помог занести на веранду сумки с моими вещами и целый пакет приготовленных блюд от родителей Яна.

– Огромное спасибо за помощь! – Ян сунул ему купюру и вышел запереть ворота.

Я осталась стоять посреди веранды в прохладе. Войти в дом без Яна не решалась.

Веранда была полностью застекленной. Здесь стояла плетеная мебель, и от этого помещение казалось уютным.

Хлопнула дверь, и на пороге появился Ян.

– Ну что, Нина, добро пожаловать домой? – Он испытующе взглянул на меня. Привлек меня к себе и признался: – Очень хочу, чтобы тебе здесь понравилось.

Я подняла глаза, и наши взгляды встретились.

– Я тоже этого хочу, – произнесла тихо.

Ян склонился ко мне и нежно поцеловал. Прикосновение его прохладных губ кружило мне голову, забиралось под кожу нежным покалыванием и будоражило предвкушением.

– Ну, что, готова войти внутрь? – прошептал он мне в губы.

Я уверенно кивнула, и он повел меня за собой в дом.

– На первом этаже у нас кухня, столовая и гостиная, – включая свет, рассказывал Бисаров. – Проходи, проходи! На втором этаже рабочий кабинет и две спальни. Большая ванная комната есть на первом этаже, а на втором она поменьше.

– На случай, если будет лень спускаться вниз принимать ванну? – рассмеялась я.

– Можно и так сказать! – Он тоже рассмеялся. – Раздевайся, я все тебе покажу. Здесь пока немного прохладно, но скоро дом снова прогреется и станет комфортно.

Избавившись от верхней одежды и сменив обувь на мягкие комнатные тапочки, я следовала за будущим мужем. Он крепко держал меня за руку и рассказывал о том, где и что расположено.

Главным акцентом первого этажа оказалась отделка под кирпич. В просторной кухне под кирпич была отведена целая стена у рабочей зоны, и она хорошо сочеталась со светлой краской остальных стен. Кухонная мебель – в классическом стиле, все оформлено в темных тонах. Высокая барная стойка вместо стола, широкие окна.

Гостиная в бордово-коричневых тонах с большой библиотекой и камином оказалась очень уютной.

В библиотеке было очень много юридической литературы. Стеллажи из темного дерева уходили вверх до самого потолка.

Рядом с гостиной разместилась лестница на второй этаж. Она тоже была выполнена из темного дерева. На втором этаже – рабочий кабинет и две просторные светлые спальни.

В общем, это был настоящий дом. Он воплощал предпочтения Яна и произвел на меня приятное впечатление. В доме было много мужских акцентов, но от этого он нравился мне еще больше.

Ян взял мою сумку с вещами и отнес ее на второй этаж, в большую просторную спальню. Я шла за ним следом.

– Наконец я могу снять рубашку! – поставив сумку у шкафа, устало выдохнул он и ослабил галстук.

– Давай, помогу? – Я с готовностью оказалась рядом и ловко расстегнула пуговицы. Рукава никак не хотели поддаваться, но я с ними справилась.

Ян испытующе следил за моими действиями. В его карих глазах мерцала нежность.

– Кажется, все?..

Он кивнул, привлек меня к себе и подарил долгий поцелуй в губы.

– Можем спуститься вниз, в гостиную. У меня есть отличное вино. Хочешь? – Его шепот опалил шею.

– Хочу.

– Я захвачу шерстяной плед, в гостиной еще прохладно. Как будешь готова, спускайся вниз.

Он достал из шкафа мягкий пуловер и быстро переоделся. Подхватил лежащий на кресле клетчатый плед, коснулся моих губ еще одним поцелуем и оставил меня в спальне одну.

Я долго не задержалась. Переоделась в платье из мягкого кашемира и пошла вниз, искать Яна.

Я нашла его в гостиной. Там уже работал биокамин. Мой будущий муж стоял у встроенного в стену бара и выбирал вино.

– Ну как тебе здесь? – подхватив бутылку красного итальянского, повернулся ко мне он. – Нравится?

– Очень! – с восторгом закивала я и устроилась на высоком барном стуле. – Дом адвоката, не иначе. Твоя библиотека просто завораживает!

Довольный моим ответом, Ян поставил на узкую барную стойку из темного дерева два больших винных бокала и быстро справился с пробкой в бутылке.

– Ты еще не видела коллекцию моих картин! – Он приблизился ко мне и игриво погладил подушечкой большого пальца мое запястье.

– Картин! Ты их пишешь?! – выдохнула я.

– Нет, я их покупаю, – Ян привлек меня к себе и опалил мои губы поцелуем.

Бокалы звонко стукнулись друг о друга.

Ян снова был самим собой – уверенным адвокатом, который любил блеснуть красноречием, умел соблазнить, и меня это радовало.

Сейчас во взгляде его карих глаз затаилось желание, и от этого у меня под кожей разливался жар. Его ладони уверенно скользили по платью, поглаживали бедра, и меня постепенно захватывало желание с головой окунуться в его порочные объятия. Я придвинулась к нему еще ближе, и он вторгся между моих ног.

Терпкий вкус вина пьянил и разливался в груди теплом. Чувствуя мое желание, Ян не спускал с меня глаз.

Его прикосновения завораживали, взгляд искрил, поцелуи обжигали мои губы.

Я обвила руками его шею и запустила пальцы в короткие темные волосы. Мягкая ткань платья соскользнула с плеч, и Ян покрыл их россыпью жарких поцелуев.

По коже полетели тысячи искр. Я подалась ему навстречу и осторожно попыталась снять с него мягкий пуловер. Не спуская с меня глаз, он медленно помог мне это сделать.

Пытаясь выровнять дыхание, я огладила ладонями его обнаженный торс. Стараясь не задеть плечо, коснулась твердых мышц. Мое тело сходило с ума в его присутствии. Запах его кожи пьянил сильнее вина. Желание пылало ярким пламенем от его прикосновений.

Его пальцы легко расправились с застежкой на платье, и он потянул его вверх. Взгляд остановился на кружевном бюстгальтере и вмиг потемнел. Ладонь накрыла правую грудь и легонько сжала четко проступающий под черным кружевом сосок. Вторая рука легла на обнаженную спину и заскользила по ней. Наткнулась на застежку бюстгальтера, и он упал мне на колени, представив взору Яна мою обнаженную грудь.

В глазах Бисарова сверкнул жадный огонь. Его рука заскользила вверх, к шее. Запустив пальцы мне в волосы, он привлек меня к себе и накрыл мой рот жарким поцелуем.

У меня вырвался приглушенный стон. Я соскользнула с высокого барного стула и ощутила, как его горячая ладонь отпускает мои волосы и скользит вниз по спине, обжигая меня прикосновениями и окончательно избавляя от платья. Платье пало к моим ногам, и я осталась стоять перед ним, почти обнаженная.

Опустившись передо мной на одно колено, он снял с меня чулки. Его губы нежно коснулись кожи внизу живота. Обхватив его голову руками, я задохнулась от этого пьянящего поцелуя.

Поднявшись, Ян подтолкнул меня к дивану из красной кожи, и вскоре я была уложена на спину. Избавившись от одежды, он нависал надо мной, не переставая ласкать. Провел ладонью по нежному изгибу шеи. Скользнул по животу. Погладив нежную кожу живота, его рука двинулась еще ниже, и вдруг резко дернула кружевную ткань. Во взгляде Яна мерцало нечто порочное, и я задохнулась от жара. Вскрикнув от наслаждения, я выгнулась ему навстречу.

Желание полыхнуло во мне яркой искрой. Он опустился ниже, в пульсирующие от возбуждения складочки, легко надавил подушечкой большого пальца на клитор и принялся массировать.

Мой разум затуманился. Тело горело, его окатывали горячие волны желания.

Я обняла Яна за шею и потянула на себя. Тут же ощутила приятную тяжесть мужского тела и колючие, царапающие нежную кожу поцелуи.

Он подхватил меня под бедра и уверенно ворвался в мое лоно. Обхватив его шею, я наслаждалась, вдыхая дурманящий аромат его кожи.

Как же я его желала! Всей кожей ощущала ответный жар его тела.

Он с хриплым стоном ворвался в меня с новой силой. Не давая привыкнуть, заполнял меня собой – резко, глубоко, заставляя сгорать в нашей обоюдной страсти и наслаждаясь моими стонами.

Огненная волна прокатилась по позвоночнику. Я вскрикнула и потерялась в сбивающей все на своем пути яркой волне наслаждения.

С губ Яна сорвался хриплый стон, и он придавил меня своим крепким телом.

Расслабленная в блаженной истоме под его приятной тяжестью, я медленно приходила в себя.

Ян поднялся, подхватил плед и бережно укрыл меня им. Пока я грелась, он успел надеть брюки и взял со столика бокалы с вином.

Устроившись рядом со мной на диване, он протянул мне бокал.

– За нас? – коснувшись моих припухших от поцелуев губ новым поцелуем, Ян приподнял бокал.

– За нас… – Пытаясь выровнять дыхание, я осторожно забралась ему под правую руку и отпила глоток терпкого вина.

Мы сидели на диване, прижавшись друг другу, и смотрели на огонь в камине. Нам было хорошо молчать.

Утром я осваивала новую кухню, а Ян устроился за столом и искал в ноутбуке билеты на самолет.

– Пока меня не завалили работой, надо успеть привезти малышку, – отпив глоток кофе, уверенно заявил он. – Скоро за мной пришлют машину, я должен буду отъехать: в Федеральной палате накопилось много нерешенных вопросов. Если удастся забронировать билеты, вылетим сегодня ночью. Предупреди сестру.

– Мне будет спокойнее, если Таня переедет, да и Соню избавлю от нагрузки. Все же ей надо устраивать личную жизнь. Таня та еще егоза, никому покоя не даст! – обрадовалась я.

– Есть билеты на завтрашнее утро. Бронирую?

– Да, конечно! Я скажу Соне, чтобы ждала нас завтра.

Я подошла к нему сзади. Игриво улыбнувшись, обвила его за шею руками.

– Вторую спальню наверху отведем под детскую комнату. Ты ее еще не успела посмотреть?

– Нет. Вчера у меня были другие занятия.

Он перехватил мои руки и шумно выдохнул.

– Надо будет повторить эти занятия, пока есть свободное время.

Ян потянул меня к себе, и я оказалась у него на коленях.

– А потом, думаешь, его не будет? – насторожилась я.

– Милая, ты выходишь замуж за адвоката, который днем и ночью занят своей работой. Можно сказать, что мне повезло: ранение дало небольшой шанс отдохнуть. А так… мне звонят посреди ночи, звонят ранним утром, если дело серьезное, могут выдернуть в любое время суток. Здесь я надеюсь на твое понимание.

– Обещаю, что попытаюсь смириться.

Он накрыл мои губы долгим и страстным поцелуем. Его рука заскользила по моей спине, и по позвоночнику прокатился ответный жар. В глазах Яна вспыхнул огонь. Его рука дерзко отодвинула полы халата и начала поглаживать мои бедра.

Я игриво прошлась пальцами по пуговицам на его белоснежной рубашке и ослабила темный галстук в мелкий ромбик на его шее. Коснулась пряжки брючного ремня и ощутила бедрами его твердость. Внизу живота что-то свело жадным желанием, и я подалась ему навстречу.

На столе завибрировал вызовом мобильный телефон. Противная вибрация никак не давала сосредоточиться на приятных прикосновениях губ и пальцев Яна.

– Извини, – шепнул мне в губы он и на миг отстранился.

– Доброе утро, Ян Русланович! Машина прибудет через тридцать минут! – пробасил на другом конце провода мужской голос.

– Хорошо, спасибо, – ответил Ян. Поправил галстук и с сожалением посмотрел на меня.

– Прости, милая. Придется отложить наши приятности на вечер.

Я запахнула халат и растерянно взглянула на него.

– А я… останусь в доме совсем одна?

– Ничего не бойся! Дом охраняется. Сюда невозможно проникнуть без ведома охраны.

Мобильник в его руке снова завибрировал вызовом. Теперь уже от Раи.

– Да что ж такое сегодня?! – нахмурился Ян. – Мама решила пожелать нам доброго утра?

Я улыбнулась: Рая мне очень нравилась. Наверное, лучшей бабушки для Тани было не найти.

– Доброе утро, мамочка! Уже соскучилась по Нине? – Ян лукаво взглянул на меня и включил громкую связь.

– Сынок, включи телевизор! Новости на центральном канале! Ну же! Скорее! – зазвенел тревогой голос Раи.

– А что там? – Улыбка мгновенно слетела с лица моего будущего мужа.

Паника опалила меня новой вспышкой. Схватив со стола пульт, я быстро переключила канал на новости.

– …Пожар охватил весь этаж. Несколько человек пострадали, двое находятся в тяжелом состоянии. Палата, в которой содержали печально известного предпринимателя Германа Карпова, выгорела дотла. Бизнесмен проходил лечение после заказанного на него покушения. Напомним, что Следственный комитет завел на бизнесмена уголовное дело по факту преступлений в экономической деятельности. Как выяснило следствие, руководство медицинского центра «Эксперт» отмывало средства по отлаженной преступной схеме. Герман Карпов в момент взрыва находился в прилегающей к палате ванной комнате, это спасло ему жизнь.

– Ничего себе, новости! – нахмурился Ян.

Я впилась в его руку.

– Я не хочу оставаться одна!

– Успокойся, милая…

– Я не хочу здесь оставаться без тебя! Кто мог организовать новое покушение?! Кому мой отчим перешел дорогу?!

– Пока следствию ничего не удалось выяснить. Я отвезу тебя к маме, а Володя Рожков пришлет охрану. Собирайся. Машина прибудет через двадцать минут. Я пока предупрежу маму.

– Да, конечно!

Позабыв о завтраке и кофе, я бросилась наверх. Наскоро оделась в светлый брючный костюм из мягкой шерсти, прихватила волосы заколкой и через пять минут уже спускалась в холл.

– Я предупредил маму. Одевайся теплее. Позвони сестре, скажи, что они должны быть предельно осторожны. Утром мы с тобой вылетаем за малышкой. Я успел забронировать два билета на самолет.

Отчаянно кивая, я забросила мобильный телефон и кошелек в свою сумочку и достала из гардероба свое пальто.

– Машина ждет у ворот, можем выезжать, – накидывая дубленку, предупредил меня Бисаров. Подхватил свою сумку для документов из черной кожи, пропустил меня вперед и запер двери. Мы торопились на выход.

Рая встретила нас радостно.

– Нина, хорошо, что Ян тебя привез! Вы хоть позавтракать успели? Я уже омлет приготовила!

– Мам, я опаздываю. Нину омлетом покорми. – Ян даже не стал снимать верхнюю одежду. – Надо связаться с Рожковым, узнать, что там стряслось в больнице на самом деле.

– Взрыв прогремел в четыре тридцать утра. Время, когда бдительность снижена. И понеслось… – Рая развела руками.

– Все, я побежал. Будут новости – сообщу. – Ян торопливо чмокнул меня в губы и скрылся за дверью.

– Сообщишь, как же! – фыркнула ему вслед Рая и заперла квартиру на все замки. – Ну, Нина, пойдем, по чашечке кофе выпьем. Омлет остыть не успел. А еще у меня такие булочки есть! С корицей! Руслан Васильевич вчера вечером мне из пекарни принес!

– Я растолстею, и Ян откажется на мне жениться, – слабо запротестовала я, но она приобняла меня за талию и уверенно повела в сторону кухни.

– Не растолстеешь, я уверена! Идем, расскажешь мне, когда вы собираетесь лететь за малышкой. Может, дашь мне адрес? Куда вы полетите?

Я покачала головой.

– Лететь очень далеко. Соня теперь живет на Севере. Ян уже забронировал билеты.

– На Севере? А поточнее? Очень интересно, куда забралась Соня.

– Ох, я должна ей позвонить! Совсем забыла… Извините!

Устроившись за кухонным столом, я открыла сумочку и достала свой мобильник. Пока Рая готовила ароматный кофе и накрывала на стол, я пыталась дозвониться до сестры.

– Нина, привет! Я получила твое сообщение! – оживленно болтала на другом конце провода Соня. – Савва смотрел новости, с сегодняшнего дня мы с Танюшей будем соблюдать все возможные меры безопасности. Из дома точно не выйдем. Я не очень хорошо себя чувствую.

– Что случилось? Ты простыла?

– Еще не знаю. Но состояние такое, будто меня переехали трактором.

– Держись, мы завтра к ночи будем у вас! Заберем Танюшу домой, и ты сможешь отлежаться в тишине.

Соня усмехнулась.

– Отлежаться не помешает. Танюшка, конечно, отнимает много сил, если с нею возишься круглосуточно…Вот, пока она спит, я могу позволить себе немного полежать.

– А мы ее здесь так ждем! – мелькнула за моей спиной Рая. – Ты даже себе представить не можешь, Сонечка!

– Доброе утро! – Соня оживилась и помахала рукой маме Яна. – Рада вас видеть! Вы действуете на меня положительно! От вас веет такой потрясающей безмятежностью…

– Приезжай в гости!

– Нет, сейчас никак… Может, лучше на Рождество?

– Ловлю тебя на слове! – Рая рассмеялась и поставила передо мной чашку с кофе.

Я улыбнулась сестре.

– Сонь, ну, продержись до завтра. Мы с Яном уже почти в пути.

– Я скажу Танюше, что ты приедешь. Она обрадуется. Только предупреждаю: возьмите с собой теплую одежду. Здесь очень холодно.

– Сонь, не тяни, сходи к доктору! Вдруг это что-то серьезное? Сейчас столько вирусов!

– Нин, ну, какой доктор?! Что я, с простудой не справлюсь? Мне тут чай с малиной мама Саввы делает, так что справимся, не переживай.

Соня помахала нам рукой и отключилась.

– Вот всегда она так! – нахмурилась я. – Сама себе доктор!

– Ничего, Нина, там есть кому о ней позаботиться. Давай завтракать, а то все остынет.

– Да, омлет так аппетитно пахнет! – Я отложила телефон в сторону и подвинулась к столу ближе.

Было в отношении Раи что-то родное, близкое. Даже в момент опасности рядом с ней я чувствовала себя спокойно. Мать Яна была потрясающей женщиной. Она столько всего пережила и сумела сохранить свое умение дарить уют и покой тем, кто был с ней рядом.

Мы завтракали, пили кофе, а я все перебирала в голове, что нужно взять с собой, когда мы поедем за Танюшей. Даже не сразу услышала вопрос Раи.

– Ты ведь знаешь, да, Нина?

– О чем? – насторожилась я.

В карих глазах Раи мелькнула боль.

– О Сереже? О том, что его не было в самолете?

Я растерянно взглянула на нее. Ян не распространялся о своих догадках. Как ей удалось узнать?

– Думаешь, я не знаю, да? – Она горько усмехнулась. – За годы профессиональной деятельности моего старшего сына я научилась слышать то, что от меня скрывают.

Я вспыхнула:

– Я бы хотела, чтобы в тот самолет вообще никто не садился!

– Да, я бы тоже этого хотела… Но он жив, Нина! Я это чувствую… Все так запутано, так сложно!

Она закрыла лицо руками.

Я сидела рядом с ней и не знала, как ее успокоить. В глубине души я уже успела смириться с мыслью о том, что Сергей может снова появиться в нашей жизни, но как жить в неведении его матери? Она пережила его смерть, а теперь… Боюсь, теперь она потеряла покой.

– Нина, обещай мне кое-что.

– Что же?

– Если Ян узнает что-то о местонахождении Сергея, обещай, что вы не станете от меня это скрывать. И не важно, жив он будет на тот момент или уже нет. Лучше знать правду, какой бы страшной она ни была…

Я накрыла ее руку своей рукой.

– Обещаю. Как только что-то станет известно, вы узнаете это первой.

Она кивнула и часто заморгала.

– Спасибо, Нина. А теперь пойдем в гостиную, я купила для Танюши гостинцы. Передадите ей от бабушки?

– А может, вы сами ей передадите, когда она будет здесь?

– О, Нина, когда моя маленькая внучка будет здесь, у меня будет для нее еще целая гора гостинцев! – Рая смахнула слезы и рассмеялась. – Я ведь с Руслана не слезу. Завтра он вернется с дежурства, и я заставлю его объехать все детские магазины!

– Только не переборщите! – улыбнулась я.

– Я думаю, вы поселите ее во второй спальне? Может, мы с Русланом приведем комнату в порядок, пока вы будете гостить у Сони?

– Даже не знаю! Мне неловко, что вы возьмете на себя это хлопотное мероприятие…

– Что ты! Мы возьмем на подмогу девочек, которые приходят убираться в доме у Яна. Когда вы вернетесь, дом будет сиять! – заверила меня она.

– Ну, если Ян позволит, я только «за»!

В полдень за мной приехал Ян. Конечно, нас оставили на обед. Рая и слышать не хотела, что ее старший сын куда-то снова торопится.

– Жизнь такая короткая, сынок! А я суп с копченостями приготовила! Чего тебе стоит уделить мне полчасика? Заодно и обсудим Танюшину комнату. – Она ловко подталкивала его к кухне.

Ян сдался, и вскоре мы сидели за обеденным столом.

– Мамочка, дорогая, только не усердствуй, хорошо? – Он строго посмотрел на мать.

– Обещаю, все будет отлично!

Через час мы попрощались с Раей. Такси везло нас к Яну домой. Времени до вылета самолета оставалось все меньше, нам надо было успеть собрать вещи.

Ян с интересом взглянул на меня.

– Ты знаешь, сколько сейчас градусов мороза в том месте, куда мы отправляемся?

– Нет, не знаю.

Он привлек меня к себе и показал мне экран своего мобильника: -28.

– Ничего себе! – изумилась я. – Надо взять с собой шарф и перчатки!

– Вот и я о том же. Чем больше теплых вещей мы возьмем, тем лучше.

– Ян… А что с Германом Алексеевичем? – Я с тревогой взглянула на будущего мужа.

Он накрыл мою руку своей рукой.

– В ожоговом отделении. Кто-то очень не хочет, чтобы твой отчим давал показания. Его брата, Петра Карпова, уже арестовали по подозрению в покушении на убийство. Но как-то все слишком гладко, понимаешь? Петр ведь не глуп! Вряд ли он бы стал устраивать пожар в палате, зная, что и так находится под подозрением. Меня больше волнует вопрос, где сейчас мой младший брат Сережа. Сейчас, когда у руля «Эксперта» никто не стоит, ему самое время выйти из тени.

Я вздохнула и прижалась к груди Яна. Нас ждало путешествие на север, и я надеялась, что к нашему возвращению хоть что-то прояснится. Но, честно говоря, мне совсем не хотелось думать о том, что будет, если вернется Сергей.

– Нина, наконец вы к нам приехали! – Соня бросилась меня обнимать.

Мы с Яном стояли в холле их с Савелием дома и с интересом осматривались по сторонам. Было непривычно видеть мою сестру, бизнес- леди, в теплом свитере, шерстяных носках и джинсах.

– Почему у вас так холодно?! – удивлялась я. – Мы с Яном думали, что оделись тепло, но у вас зима идет полным ходом! Хорошо, что я догадалась положить перчатки!

– Мама приехала! Мамочка! Ура! Ура! – Танюша неслась по просторному холлу, сметая все на своем пути. Повисла на мне и все никак не хотела отпускать.

Соня рассмеялась и протянула руку моему спутнику.

– Ян, привет! Рада с тобой познакомиться поближе. Раздевайтесь, проходите. Савелий будет через час, мы договорились свозить вас в наш любимый ресторанчик. Там подают потрясающие хинкали!

Соня помогала нам с Яном снять верхнюю одежду, а я подхватила Таню на руки и крепко прижала к груди.

– Как же я по тебе скучала! – прошептала ей на ушко.

– Я тоже, – также шепотом ответила дочка, а потом, оторвавшись от меня, с любопытством потянулась к лицу Яна.

– А где твоя колючая борода?! – захлопала глазками она.

– Пришлось сбрить, – подмигнул ей Ян.

Соня выдала нам теплые тапочки и повела за собой в гостиную. Таня наконец отпустила меня и теперь бежала впереди Сони. Ей хотелось показать нам дом, в котором она сама успела почувствовать себя маленькой хозяйкой.

– Вы же останетесь у нас на пару дней? – Сестра с надеждой взглянула на меня.

Мы с Яном переглянулись.

– Мы завтра улетаем, Сонь, – произнесла я.

– Как жаль… Я надеялась, что вы погостите хоть пару дней. Ладно, не будем о грустном. Кто хочет горячего чаю? У меня есть отличный чай на травах, согревает отменно!

– От чая не откажусь, – тут же согласился на угощение Ян. – Не думал, что у вас настолько холодно.

– Минус двадцать два сегодня, да, – закивала Соня. – Нина, пойдем со мной на кухню, поможешь принести в гостиную чай! Танюша, а ты пока покажи дяде Яну своих новых кукол.

Маленькие глазки девочки загорелись восторгом, и она соскользнула с большого уютного кресла.

– Сейчас! Уже несу! – выдохнула порывисто и понеслась прочь из гостиной.

Я чмокнула Яна в щеку:

– Не скучай, мы будем с чаем через пять минут.

– Не думаю, что я успею заскучать в такой веселой компании! – рассмеялся Ян.

Как только мы оказались наедине, я озабоченно взглянула на сестру.

– Ну, как ты себя чувствуешь?

– С переменным успехом, – покачала головой та. – Сегодня немного лучше.

– Может, надо все же сходить к врачу?

Соня поставила на поднос вазочку с домашним печеньем и медом.

– Я там была, Нин, – махнула рукой она.

Я насторожилась.

– И что сказал доктор?

– Мы ждем ребенка.

– Ребенка?! – изумленно выдохнула я. – И какой срок?

– Еще совсем небольшой. Около десяти недель. Со мной все в порядке, это токсикоз.

Соня улыбнулась.

– Видишь, я тоже стану мамой. Честно говоря, не ожидала, что такое возможно. После того неудачного аборта в молодости я думала, что никогда не смогу иметь детей… А тут – такая неожиданность!

– Это… это так чудесно! Вам с Савелием надо срочно расписаться!

Соня покачала головой.

– Нин, у меня нет на это сил. Свадьба – это нервы, нагрузка, а мне нужен покой. Самое важное для меня – выносить моего малыша. Все церемонии, печати в паспорте – такая глупость по сравнению с тем сокровищем, что есть у меня внутри! Я боюсь сейчас выходить из зоны комфорта. Может, чуточку позже у меня появится ресурс, но не сейчас. Сейчас меня все устраивает: мы въехали в собственный дом, родственники Саввы нам помогают, все меня поддерживают. Максимум, на что я способна – это отправиться в ресторан на ужин.

– Да, я… я тебя понимаю! Я так за тебя рада! Даже не представляешь, как я счастлива! Мы заберем Танюшу, и тебе станет намного легче.

Соня кивнула.

– Будет лучше, если вы ее заберете. Ей нужна настоящая семья, мама и папа. Ян готов стать ей отцом?

Я поникла.

– Готов. Только вот выяснилось, что Сергей не садился в тот самолет…

– Как?!

– Не знаю, Сонь… Все так запутано! Теперь я тоже переживаю. Если Сергей вернется в семью, напряжения между ним и Яном не избежать.

Соня успокаивающе коснулась моей руки.

– Не думаю, что у Сергея проснется интерес к дочке. Он свою позицию обозначил еще до ее рождения. Так, ладно, мы заболтались! Ян ждет чай!

– Да, чай…

Я взяла поднос с угощениями и чашками, Соня подхватила закипевший чайник, и наша чайная процессия двинулась в сторону гостиной.

Мы напрасно переживали, что Ян скучает: Танюша взяла его в оборот: забралась ему на колени и разложила перед ним своих кукол. Маленький ротик не закрывался.

– Кажется, я немного освоился в новой роли, – подмигнул мне Ян. – Быть папой намного проще, чем я думал.

– Не обольщайся, это только начало. – Соня поставила перед ним чашку и начала разливать ароматный травяной чай. – Погоди, она тебя так заболтает!

– Я тоже могу говорить до бесконечности! – рассмеялся Ян. – Чего не скажешь о Нине.

– Поэтому я так ничего и не добилась на юридическом поприще. Мне проще молча трудиться, чем заливаться соловьем перед публикой. – Я улыбнулась и придвинула к себе чашку с чаем.

– Ты незаменима, Нина. Пойдешь работать ко мне помощником? – Ян лукаво взглянул на меня.

– К тебе? Помощником адвоката?!

– Вчера появилось свободное место. Я не стал тебе говорить, думал, обсудим это после того, как вернемся домой с Таней.

– То есть, я могу претендовать на должность помощника Яна Бисарова?! Но у меня так мало опыта…

Ян улыбнулся и привлек меня к себе.

– Зато у меня его достаточно. Думаю, с твоим усердием ты быстро втянешься.

Соня с улыбкой устроилась в большом кресле напротив нас и положила в маленькую тарелочку мед.

– Как приятно на вас смотреть! – Она многозначительно взглянула на нас. – Из вас получится идеальная семья юристов! Осталось сыграть свадьбу!

– И оформить документы Тани, – посерьезнел Ян, – во избежание поползновений со стороны всяких криминальных элементов, желающих получить над ней власть!

– Это точно, – кивнула я.

Через полчаса прибыл Савелий и предложил нам согреться чем-нибудь покрепче чая: выпить за знакомство и новую встречу. В гостиной сразу стало веселее.

Еще через час мы сидели в местном ресторанчике, оформленном в скандинавском стиле, и уминали хинкали под финскую водку. Тане заказали ее любимую картошку по-деревенски и яблочный сок. Соне принесли ягодный морс.

Водка хорошо грела, и нас захватило бурное обсуждение, каким образом вернуть Соне ее машину.

– Может, мы у тебя ее купим? – предложил Ян. – Нина к ней привыкла. А ты здесь приобретешь новую машину? Все же новая жизнь, нужен новый автомобиль. А, Соня?

– Мне, конечно, немного жаль расставаться с моей машиной, но, наверное, так будет лучше всего, – согласилась сестра. – В ближайшие месяцы я не сяду за руль, пусть деньги останутся на счету в качестве приданого для малыша. Магазин пришлось закрыть, открывать что-то здесь я не имею пока сил, так что сумма за автомобиль будет хорошим подспорьем.

– Так, между первой и второй, как говорится… – весело вмешался Савелий и налил нам с Яном еще по стопочке финской водки.

– Согласна! – подхватила его начинание Соня и взяла в руки стакан с морсом. – Давай, Нина, грейтесь! Тебе пока можно! А то вдруг вы с Яном решите завести еще одного ребенка…

– А что, мне нравится эта идея! – Бисаров многозначительно посмотрел на меня. – За это и выпьем!

Я рассмеялась и взяла стопочку в руки. Настроение у меня было отличное: щеки пылали от водки и горячих хинкали, Соня и Таня были рядом после долгой разлуки, Ян был здесь же, он являлся для меня опорой и каменной стеной, а мысль о том, что я смогу работать вместе с ним, и вовсе вознесла меня до небес. Все складывалось как нельзя лучше. Я даже мечтать не могла о таком счастье!

И тут у Яна зазвонил мобильник.

– Извините… – Он прочистил горло и потянулся за телефоном. Там высветился номер Раи.

Что-то неприятно кольнуло у меня в груди. Для чего Рая нам звонит? Мы ведь отчитались, что добрались до места. Сегодня ей больше нет нужды звонить.

Ян озабоченно взглянул на экран и ответил на звонок.

– Да, мам?.. Привет. Что-то случилось?

Даже не на громкой связи сквозь негромкую музыку и шум ресторана я отчетливо услышала ее звенящий тревогой голос:

– Ян, Сережа вернулся.

Улыбка слетела с лица моего будущего Бисарова.

– Сережа, он… он не садился в тот самолет, – Рая всхлипнула. – Его держат под следствием… Я не очень хорошо себя чувствую, сынок. Просто хочу знать, почему Сережу не отпускают! В чем его подозревают?!

– Мам, я тебе перезвоню, хорошо? – отрезал Ян, после чего отключил звонок и хмуро уставился в стол.

Я напряженно сглотнула и отставила стопочку с водкой в сторону. За столом повисла напряженная тишина.

– Ян… Ты знал, да? – сорвалось у меня. – Знал, что его нашли?! Почему ты мне не сказал?!

– Нина, сейчас не время! – жестко оборвал меня он и поднялся из-за стола. – Простите, мне надо сделать еще один звонок.

Ян вышел в холл и разговаривал с кем-то по телефону, а я растерянно смотрела на Соню.

– Неужели он действительно не сел в самолет? – озадаченно произнесла она.

– Мам, а Сережа – это кто? – зазвенел голосок Танюши. В ее тарелке выстроился целый паровозик из картошки-фри, и теперь она щедро поливала его сырным соусом.

– Сережа, Танюша, – это доктор, который решил поиграть со всеми в прятки, – нахмурилась Соня. – Только обычно люди играют в прятки недолго, а Сережа прятался ото всех три года.

– Ого! Это же так долго! – Таня округлила карие глазки.

– Вот и я о том же, – кивнула Соня.

Ян вернулся за наш стол.

– Так что, Сергея действительно нашли? – Соня с интересом взглянула на него.

Бисаров кивнул.

– Да. Сейчас он находится в следственном изоляторе. Дает показания. Если у следствия не будет к нему претензий, его отпустят.

– И где он скрывался все это время?

– Работал в больнице города Красноярска. Закрутил роман с заведующей отделением и жил спокойно три года. Его никто не искал, а он не высовывался.

– Но почему именно Красноярск?! – не выдержала я. – Что все это значит?!

– Хороший вопрос, Нина. Очень хороший вопрос. А еще хороший вопрос, как мама узнала о том, что Сережу задержали. Жаль, что на него пока нет ответа.

Ночью мне не спалось. Нам с Яном постелили в гостиной на широком диване, и, вроде, было удобно, но я все никак не могла сомкнуть глаз. Танюша убежала спать в свою кроватку в спальне у Сони. Кто-то из братьев Савелия отдал кроватку с медвежонком, и Тане она очень нравилась.

Дом погрузился в тишину, а я лежала в темноте и смотрела в потолок. Я больше не спрашивала у Яна, почему он мне не сказал, что Сергея нашли, но между нами повисло невидимое напряжение. Сейчас, в темноте гостиной, я чувствовала, что он тоже не спит. Напряжение достигло своего пика и стало невыносимым.

– Ян… – сорвалось с губ.

– Почему ты не спишь, Нина?

– Я не могу спать. Завтра мы отправимся домой, и нам предстоит столкнуться с человеком, которого три года все считали умершим.

– Ты все еще любишь его? – задал он леденящий душу вопрос.

Я напряженно сглотнула.

– Нет, не люблю! Я тебя люблю.

– Если ты любишь меня, значит, все будет в порядке.

– Но ты отдалился! После звонка твоей мамы между нами будто черная кошка пробежала!

– Разве я не имею права на чувства?! Я переживаю! Таня – родная дочь Сергея, и теперь неизвестно, как он запоет после своего возвращения!

– Сергею никогда не были нужны ни я, ни Таня! Знаешь, у меня остался жутковатый осадок от его поступка. Мне теперь кажется, что самолет разбился не случайно, что Сергей знал, что он разобьется, и ничего не сделал для того, чтобы предупредить маму. Я бы не хотела его видеть ни завтра, ни послезавтра – вообще никогда! Пусть твоя мама не обижается, но на семейный ужин в честь возвращения блудного сына мы с Таней точно не пойдем. Если ты выбираешь нас, то мы поедем к тебе. Если же чувствуешь сомнение, то скажи. Я могу пока остаться у Сони.

Ян приподнялся на локте и с яростью взглянул на меня.

– О чем ты говоришь, Нина?! – в его взгляде сверкнула досада. – Мы с тобой поженимся в ближайшее время. Честно говоря, у меня тоже остался очень неприятный осадок от поступка Сергея. Я не горю желанием с ним видеться. Если ты приняла решение остаться со мной, мы будем жить, как и планировали. Прости, что я так переживаю. Если бы Сергей был мне чужим человеком, я бы ни мгновения не раздумывал, но он мой брат, и это все усложняет. Люди меняются, Нина. Он может проявить интерес к своей дочери.

– Скажи, почему его держат под следствием? В чем его обвиняют?

– Разбился самолет. Погибли люди. По какой-то причине Сережа решил в него не садиться. Естественно, следствие заинтересовалось его персоной! Завтра мне предстоит тяжелый день.

Я вздохнула и придвинулась к нему ближе.

– Обними меня, – попросила тихо.

Ян прижал меня к груди, и мы лежали в темноте. У меня на душе было тревожно. Я не хотела видеть Сергея.

– Нина, ты должна еще кое-что знать, – глухо произнес Ян. Ощутил, как я напряглась в его объятиях, и коснулся губами моей макушки. – Будет лучше, если я расскажу тебе, как обстоят дела на самом деле, до того как вы с Таней окажетесь в Москве.

– Ты меня пугаешь…

– Нет, нет, я совсем не хочу тебя пугать! Дело в том, что Рая не моя родная мать.

– Как – не твоя?!

Ян горько усмехнулся.

– Моя родная мама умерла, когда я был совсем маленьким. Отец женился на Рае, когда мне исполнилось семь лет. Она тогда переехала в Москву из Красноярска. Ни связей, ни денег, ни мужа, и пятый месяц беременности. И жить ей было негде. Но врачом она была толковым, да и очаровать умела, вот отец в нее и влюбился. Вскоре они поженились, и родился Сережа. Никто никогда не делил нас с Сергеем на своих и чужих. Сама понимаешь, в семье врачей чужих детей не бывает. Но родной сын у Раи один: Сергей. Я хочу, чтобы ты кое-что поняла. Возможно, так тебе будет легче принять то, что будет происходить дальше. Теперь, когда Сережа снова жив, Рая ни за что не встанет на мою сторону. Она очень хороший человек, но я ей не родной сын. А вот Танюша – родная внучка. И за внучку она будет готова отдать все на свете! Понимаешь, к чему я клоню, Нина?

Я растерянно взглянула на Яна.

– Она захочет отнять у меня Таню?!

Ян тяжело вздохнул.

– Ну, это уж совсем крайность. Скорее, она убедит Сергея, что это он родной отец девочки, а значит, должен быть рядом с тобой и Таней вместо меня.

– Постой, но раз Сергея нашли в Красноярске, это значит, что…

– Это может означать что угодно, в том числе и то, что все эти три года Рая знала о том, что Сережа жив. А вот о том, что у Сережи есть дочь, Рая не знала.

Я приподнялась и с тревогой заглянула в его глаза.

– И что нам делать?! Как нам теперь быть?

– Если бы не этическая сторона вопроса, я бы попросил тебя остаться на время здесь.

– О какой этике ты говоришь?! Сергей Тане не отец! Мы не полетим завтра в Москву! Я сейчас же скажу об этом Соне! Уверена, они с Савелием будут только рады, что мы погостим у них.

– Я бы не хотел с вами расставаться, даже на время. Но кажется, так будет лучше для вас.

Я впилась пальцами в его руку.

– Обещай мне кое-что, Ян.

– Все, что хочешь.

– Обещай, что вернешься за нами.

Он коснулся ладонью моей щеки и улыбнулся.

– Обещаю, Нина.

Я отправилась в спальню Сони.

Ох, как же она обрадовалась, что мы с Танюшей не улетаем!

Потом я вернулась и долго ворочалась с боку на бок на диване в гостиной.

Задремала под утро, и мне привиделся сон. Яркий, отчетливый. Я видела аэропорт.

– Рая! Рая, я приехала! – вырвавшись на свободу после нескольких часов в самолете, во все горло кричала Танюша и вертела головкой по сторонам в поисках родителей Яна.

– Не кричи ты так, голос сорвешь! – буркнула я и попыталась поймать ее за руку. Но Танюша почему-то все время от меня ускользала. А еще я не видела Яна, как будто его и не было вовсе.

– Нина, мы здесь! – услышала я знакомый голос Раи и повернулась.

Улыбка сошла с моего лица в то же мгновение: рядом с Раей, кутавшейся в меха, вместо Руслана Васильевича стоял Сергей с букетом темно-красных роз в руках. Элегантное пальто из шерсти, темный шарф – Сережа ни капли не изменился. Он был все так же статен и красив и вел себя так, будто три года назад ничего не произошло: улыбался матери, весело махал мне рукой.

Я застыла посреди зала ожидания и не могла сдвинуться с места. Перед глазами снова всплыл тот день, когда разбился самолет. День, когда я потеряла маму и Сережу.

В груди внезапно полыхнули ярость и отчаяние —: долетела до дома!

А Танюша со всех маленьких ножек неслась им навстречу.

– Рая, я приехала! – во все горлышко звонко кричала она.

– Нет! Таня, стой! – Я было кинулась за ней следом, но ничего не получалось. Какое-то невидимое препятствие мешало мне ее догнать.

Рая подхватила Танюшу на руки и крепко прижала к себе. Она улыбалась и мне, но от ее улыбки мне было очень страшно. Я пыталась добраться до Тани, пыталась вскрикнуть, но ничего не получалось.

– Рая, а это кто? – с любопытством уставилась на Сергея девочка.

– А я твой папа, – как ни в чем не бывало, произнес Сергей, после чего повернулся ко мне. – С возвращением в Москву, Нина! Спасибо, что привезла мою дочь. Премного тебе за это благодарен, но дальше мы с мамой сами разберемся.

Вскрикнув, я проснулась. Сердце было готово выпрыгнуть из груди, я вся дрожала. Сон был настолько явным, что я некоторое время не могла поверить, что все еще нахожусь в доме у Сони, а Таня спит в ее спальне.

Я взглянула на таймер в телефоне. На табло высветилось время: 05:37. А рядом повисло одинокое сообщение от неизвестного адресата.

Затаив дыхание, я нажала на сообщение. Это пришло трепетное известие от Раи: «Нина, Сережу отпустили. Мы с ним долго разговаривали этой ночью. Он будет рад встретиться с тобой и Танюшей», – писала она.

Что-то противно кольнуло у меня в груди. Рая, в которой я души не чаяла, теперь казалась мне страшным человеком. Я так легко рассказала ей о Тане в нашу первую встречу! Конечно, она была шокирована тем, что у ее Сережи есть дочь… Кажется, началась игра против Яна.

Будто чувствуя мое напряжение, Ян открыл глаза.

– Что там, Нина? – сонно поинтересовался он.

– Сам прочти, – хрипло шепнула я и сунула ему свой мобильник.

Пробежавшись глазами по сообщению, Ян нахмурился.

– Час от часу не легче! – буркнул он.

Я занервничала.

– Я не хочу никаких отношений с твоим братом! После того, что случилось, я вряд ли смогу с ним общаться.

Ян отбросил теплое одеяло в сторону.

– Тебе и не надо строить с Сергеем отношения. Ты останешься здесь, Нина. А мне надо вернуться в Москву. Обещаю сделать все, что в моих силах, чтобы уберечь вас с Таней от неприятностей. А сейчас, будь добра, сделай мне завтрак, пока я приведу себя в порядок.

Он ободряюще коснулся моей руки и вскоре скрылся за дверью ванной комнаты.

Отложив телефон в сторону, я отправилась на кухню.

На просторной кухне я наткнулась на Соню. Закутавшись в одеяло, моя сестра варила овсянку на молоке.

– Танюша спит, а я по привычке варю ей кашу. Как проснется, завтрак будет готов, – пояснила она и улыбнулась. – Как же я рада, что вы остаетесь, Нин!

– Я тоже рада. Так хорошо, что у нас появится еще несколько дней на троих!

Завтракали мы все впятером: Танюша тоже просыпалась рано, а Савелий вызвался отвезти Яна в аэропорт на своей машине.

Вскоре наступило время прощаться.

– Ян, обещай, что вернешься за нами. – Едва сдерживая слезы, я сжала его руку.

Он склонился ко мне и подарил долгий поцелуй в губы.

– Обещаю, Нина.

В холл заглянул Савелий.

– Машина прогрелась, пора ехать!

– Все, до встречи!

Ян поцеловал в щечку высунувшуюся из-за моей спины Танюшу, подмигнул Соне и вышел вслед за Саввой.

Самолет зашел на посадку. Уже в зале ожидания Ян Бисаров включил мобильную связь. Пролистал пропущенные вызовы от Рожкова и от Раи. Пометил как прочитанные два сообщения от Нины.

Первым делом он ответил Нине коротким сообщением, что у него все в порядке, а потом сразу набрал Рожкова.

– Ян! Вернулся? Рад тебя слышать.

– Я тебя тоже рад слышать. Как поживает мой братец?

– Сережу Бисарова пришлось отпустить: пока ему нечего предъявить.

– Он дал показания?

– Да. Все три года Сережа опасался мести со стороны братьев Карповых, поэтому он скрывался в городе Красноярске. Работал в частном медцентре, куда его устроила подруга матери.

– То есть, мама знала, что он не погиб?

– Знала, но молчала: опасалась за жизнь сына.

– А что насчет денег, которые Сергей и жена Карпова должны были привезти в «Эксперт»?

– Твой брат сказал, что после ссоры деньги забрала жена Карпова. А где они оказались на самом деле, теперь сложно доказать. Мы проверили все крупные приобретения Сергея за последние годы. Он жил вместе с гражданской супругой в ее квартире, автомобиль тоже был оформлен на ее имя. Твой брат вел тихую жизнь и старался не высовываться.

– Как здоровье Германа?

– Плохо, Ян. Его сильно обожгло во время взрыва. Сам понимаешь, показания он дать не может. Его родной брат Петр утверждает, что не имеет никакого отношения к взрыву. Его тоже пришлось отпустить под подписку о невыезде.

– Что ж, спасибо.

Ян выключил мобильник и заторопился к выходу. У него в голове не укладывалось, что Герман Алексеевич Карпов, такой сильный и уверенный в себе хищник, внезапно оказался неспособным вести игру. Но сейчас ему меньше всего хотелось рассуждать о судьбе братьев Карповых: у него своих проблем с родственниками прибавилось. Предстоящая встреча с Сережей Яна совсем не радовала.

Он вдруг поймал себя на мысли, что за последние сутки ни разу не поговорил с отцом. Осудит ли его отец за желание не отдавать Таню Сергею, у которого на девочку больше прав?

Ян попросил таксиста остановиться возле военного госпиталя и отправился к отцу.

– Ян, вернулся! Как же я рад тебя видеть! – обрадовался Руслан Васильевич и повел его в ординаторскую. – Чаю хочешь? Или покрепче чего?

– От чая не откажусь. Завтра я улетаю в «Эксперт». Хочу еще раз навестить Германа в больнице.

– А Нина, как же? Здесь останется?

– Пап, Нина осталась у сестры. Не смог я ее сюда привезти после того, как Сережа объявился. Не могу я их с дочкой брату отдать, понимаешь?!

Отец вздохнул.

– Нехорошая ситуация, Ян, согласен. У меня в голове до сих пор не укладывается, что Рая три года скрывала Сергея… Я ей верил, как себе! А теперь… И эта грязная история с разбившимся самолетом все никак не выходит у меня из головы.

– Пап, ты меня осуждаешь за то, что я не хочу делиться с Сергеем своей будущей семьей?

Руслан Васильевич криво усмехнулся и похлопал его по плечу.

– Нет, Ян, не осуждаю. Ты заслужил право на счастье с Ниной намного больше, чем твой брат. Кстати, моя смена закончилась. Поехали домой вместе?

– Буду рад, если подбросишь, – чувствуя, как с души упал камень, согласился Ян.

Отец кивнул и быстро снял с себя белый халат.

Вот и подъезд родительского дома.

Лифт быстро доставил их с отцом на нужный этаж. Ян позвонил в звонок, и вскоре Рая распахнула дверь.

– Ян, дорогой, с приездом! Руслан, и ты здесь! Как хорошо, что вы вместе приехали! – мать поцеловала старшего сына в щеку и растерянно выглянула за его спину. – А где… Нина и Танечка? Мы так ждем девочку!

Ян покачал головой.

– Прости, мам. Нина и Таня решили пока остаться у Сони.

– Да ты что, Ян?! Почему же ты мне не сказал?! К чему это пустое ожидание?!

Он не ответил. Пропустил отца вперед, медленно снял дубленку и обувь, переобулся в комнатные тапочки, которые Рая всегда заботливо ставила в прихожей.

– Ты ведь знала, да? – холодно поинтересовался у матери. – Знала, что Сергей не садился в тот самолет?

– Да, она знала! – раздался из гостиной голос брата. Ян поднял голову, и его обожгло. Было жутковато видеть того, кого они похоронили, в полном здравии.

Сергей стоял в дверях с бокалом хорошего бренди в руках. Его брат ни капли не изменился: все такой же привлекательный и уверенный в себе.

– Ну, здравствуй, Сережа, – с горькой иронией произнес Ян.

– Здравствуй, брат.

Сергей отставил бокал с бренди на небольшую тумбу, и они с Яном крепко обнялись.

– Как странно видеть тебя живым! – сделав шаг назад, усмехнулся Ян. – Как можно было не сообщить нам, что ты в порядке?

Сергей пронзил брата острым взглядом.

– Мама предложила меня похоронить, во избежание преследований со стороны Германа и Петра Карповых.

Ян потер подбородок.

– Конечно, тебе было выгодно исчезнуть после того, как любимая жена сообщила Герману о том, что уходит к тебе, а его падчерица оказалась от тебя беременна! Место на кладбище – и все проблемы похоронены вместе с тобой?

– Ян, я не знал, что Нина решилась оставить ребенка.

– Конечно, тебе не было дела до Нины! У тебя всегда было так много женщин!

– Перестань, Ян! – заступилась за сына Рая. – Сергей действительно не знал о Тане! Теперь, когда он знает, он готов все исправить. Девочка получит фамилию и отчество своего родного отца.

Ян покачал головой.

– Как у вас все просто! Три года Нина выживала, как могла, а теперь вдруг все захотели уделить внимание ее дочери?!

Сергей усмехнулся.

– Знаешь, Ян, я тебя очень хорошо понимаю. Ты влюбился в Нину, нарисовал себе несуществующее счастье на троих, а тут появляюсь я! Твое желание спрятать ее у сестры вполне объяснимо. Но хочу тебя огорчить: ребенок мой, а значит, его отцом из нас двоих могу быть только я. Прости, тебе не повезло.

– Нина не испытывает к тебе никаких чувств! Вряд ли она захочет тебя видеть. – Еще ни одна женщина не смогла мне отказать! Кому нужен адвокат, если на горизонте замаячил владеющий миллионами отец девочки?!

– Мне кажется, ты плохо знаешь Нину.

– А ты, я смотрю, хорошо успел ее узнать?

– Прекратите! Вы же братья! – загромыхал Руслан Васильевич. – Не хватало еще, чтобы вы начали ссориться из-за Нины! Вопрос с отцовством надо будет решить раз и навсегда! Сергей, я считаю, что ты не вправе вмешиваться в личную жизнь брата. Ян и Нина уже все решили. То, что ты являешься биологическим отцом девочке, дает тебе право видеться с ней, но не более того. Я так понимаю, чувств к Нине у тебя никогда не было? Ты развлекался, желая отомстить Герману? Так придерживайся выбранной линии и дальше! Нина взяла на себя полную ответственность за дочь, и я не вижу причин ворошить прошлое с твоей стороны.

– О чем ты говоришь, Руслан? Сережа имеет право стать отцом своей дочери! – вступила в спор Рая. – Ян и Нина, конечно, влюблены друг в друга, но не забывайте: Нина любила Сергея. Возможно, новая встреча оживит чувства.

Ян полыхнул в сторону матери полным ярости взглядом. В глубине души его разрывала ревность, и ему было сложно совладать с чувствами. Кажется, благородная семья, в которой никогда не делили на своих и чужих, внезапно раскололась на два лагеря: мать и ее родной сын против отца и его родного сына.

Сергей снисходительно ухмыльнулся.

– Ян, я тебе сочувствую, правда. Не стоило влюбляться в Нину. Так или иначе, а завтра я возвращаюсь в «Эксперт». Кто-то должен принять дела после разрушительной работы Германа Алексеевича. Кабинет главврача свободен, и я готов приступить к любимой работе. Спасибо, что помог мне расчистить дорогу домой. Обещаю, Нина останется твоей. Я не имею привычки спать с бывшими.

Ян сжал кулаки.

– Тебе никто и не позволит к ней прикоснуться! – прорычал он.

Сергей развел руками.

– Не очень-то и хотелось.

– Может, все же сядем за стол? – с трудом удерживаясь на позитивной волне, позвала всех Рая.

Ужин прошел натянуто. Они вчетвером почти не разговаривали. Даже обычно веселый Руслан Васильевич на этот раз хмуро ковырялся в тарелке. Отныне между ним и Раей пролегла невидимая пропасть. Рая тоже молчала. Она так ждала свою родную внучку, а в итоге Ян прилетел домой один. Она никак не могла совладать с досадой и злилась на старшего сына. А еще больше она злилась на то, что Руслан Васильевич негласно встал на сторону Яна, и никак не поддержал поступок Сергея.

«Прячутся только трусы! – заявил он Рае накануне. – Неужто мы бы на Карпова управы не нашли?! Или жениться на беременной Нине так не хотел, что даже позволил всем себя похоронить?! О каком отцовстве теперь может идти речь?!»

Подавленный вызывающим поведением воскресшего брата, той ночью Ян долго не сомкнул глаз. Все прокручивал в голове всплывшие факты. Расстрел авто Карпова, взрыв в палате… Кто все это подстроил?!

«Что-то не сходится… не сходится…» – крутилось в голове.

Под утро он задремал, но его разбудил телефонный звонок.

Взглянул на экран с тревогой: вдруг это что-то стряслось у Нины?

Но нет. Звонил Рожков.

– Ян, Карпов умер. Десять минут назад у него остановилось сердце.

– Как – умер?! Именно сейчас, когда Сергей возвращается в «Эксперт»?!

– Красивое совпадение, да?

– Очень красивое. Надеюсь, из Москвы кого-нибудь пришлют для проведения экспертизы?

– Не надейся. Местные судмедэксперты уже вовсю суетятся. Пообещали прислать результаты экспертизы в ближайшее время.

– Я полечу туда завтра утром. Не могу позволить, чтобы от нас ускользнули детали. У Германа всегда все было схвачено на местном уровне.

– Давай я вышлю вместе с тобой следователя, который занимается этим вопросом? У него будут все необходимые разрешения. Как только забронируем вам билеты на спецрейс, я тебя наберу.

– Я буду ждать.

Утром такси отвезло Яна в аэропорт: оставив дела в Федеральной палате, он летел в родной город, чтобы еще раз увидеться с Германом Карповым. У него не было ни малейшего желания встречаться с Сергеем, но он знал: сотрудники «Эксперта» шокированы не меньше него. Скорее всего, будет устроен роскошный прием в честь возвращения главврача, которого считали мертвым. Ему было наплевать на празднующего победу Сергея, на прибыль от работы «Эксперта». Его волновали только Нина и Танюша.

В больнице Яна и сотрудника из следственного комитета остановил дежурный врач.

– Если вы к Герману Карпову, то вынужден вас огорчить. Прошлой ночью у нашего пациента произошла остановка сердца. Реанимировать его не удалось.

– Мы можем взглянуть на тело? – нахмурился Ян.

– Конечно, я провожу вас в морг. Ваши коллеги еще не забрали тело на судмедэкспертизу.

Накинув белые халаты, Ян и его коллега отправились в морг.

Патологоанатом проводил их к нужному столу.

– Сердце не выдержало. Здесь без вариантов, – развел руками он, будто оправдываясь за то, что человека не удалось спасти, и отдернул простынь, которой было накрыто тело.

Несколько мгновений Ян всматривался в обожженное лицо лежащего на столе мужчины, а потом что-то кольнуло в груди: подбородок! У Карпова был волевой подбородок, а у лежащего в пижаме Германа Алексеевича Карпова мужчины форма подбородка была совсем не такая!

В голове мелькнуло воспоминание. Те слова Германа в его кабинете: «Ты забыл, кто хозяин в этом городе?! Кем ты себя возомнил?! Запомни: в моем городе вызубренные тобой постулаты правосудия не работают! Будет так, как прикажу я! И твоя комиссия тоже в итоге подчинится мне!»

По спине пробежал холодок.

Осторожно накинув простынь на лицо умершего, Ян поблагодарил дежурного врача, и они с коллегой быстро покинули больницу.

– Это не Карпов. Скончался другой человек, и его выдали за Карпова!

– Как – не Карпов?! Вы что, Ян Русланович?! Мы подавали запрос в местные службы!

– Вот именно: в местные! У Карпова всегда здесь все было схвачено.

Ян достал мобильник и набрал номер телефона Рожкова.

– Как – не Карпов?! Я должен был догадаться, что они нечто подобное постараются провернуть! – прорычал Рожков. – Будь осторожен, Ян! Там у нас своих людей сейчас нет! Однажды в тебя уже стреляли. До того момента, как прибудут наши люди, постарайся не высовываться! Я позвоню, как только самолет приземлится. Учитывая твое ранение, боец из тебя не получится.

– Хорошо, я буду осторожен.

Все понемногу становилось на свои места. Понимая, что ему не отвертеться от суда за мошенничество в «Эксперте», Герман использовал все шансы, чтобы уйти от правосудия. Каким-то образом в суете ему удалось переодеть в свою больничную пижаму другого человека, и уже несколько дней он находился на свободе. С поддельными документами и неограниченными финансами он мог оказаться, где угодно. А Сережа Бисаров празднует победу. Рано он радуется!

Ян поймал такси и вскоре оказался рядом с «Экспертом».

На первом этаже его остановила Элеонора, начальник юридического отдела.

– Ян Русланович, добрый день! Вы уже знаете, да?! Герман Алексеевич сегодня ночью умер! Какое горе… он так всем нам нравился!

Ян невесело усмехнулся.

– Зато Сергей вернулся. Вот совпадение, да? Он у себя, кстати?

– Да, Ян Русланович. Конечно, Сергей у себя.

– Спасибо. Я к нему поднимусь.

Вызывав лифт, Ян поднялся на третий этаж, в вычурную резиденцию самого Германа Алексеевича Карпова.

Здесь ничего не изменилось: те же тропические рыбки в аквариуме на всю стену, пушистые ковры, роскошные диваны.

– Король умер. Да здравствует, король! – пробормотал Ян известную фразу и постучал в двери приемной.

– Ян Русланович! Как приятно вас видеть снова! – поправляя блузку, улыбалась ему помощница Карпова Тамара. – Сергей Русланович принимает дела!

Ян уловил лихорадочный блеск в ее глазах. Кажется, Сергей успел примерить не только кресло руководителя, но и помощницу Карпова.

Он толкнул дверь кабинета, с которого уже успели снять табличку с фамилией предшественника.

Сергей стоял у широкого дубового стола, разбирая пачку документов.

– Ян! Ты пришел? – Его глаза вспыхнули торжеством. – Ну, что, отметим победу? Отныне «Эксперт» только наш!

Он достал из встроенного в одну из стен бара бутылку дорогого шампанского, ловко выкрутил пробку из бутылки и разлил искрящийся напиток в узкие хрустальные бокалы.

Ян остановился у стола и засунул руки в карманы брюк.

– Я бы не радовался так скоро. Герман Карпов не умер, Сережа. В палате был другой человек.

– Как… другой? – Бисаров-младший побледнел, а потом сбивчиво заговорил:

– Что ж, даже если Герману удалось бежать, он ни за что не сунется обратно! В этом случае ему придется сесть в тюрьму за мошенничество!

– Скажи честно: деньги Петра Карпова остались у тебя? – Ян испытующе взглянул на брата.

Сергей вздохнул и провел по волосам рукой.

– Ян, ну что ты такой приставучий, а?! Какое это теперь имеет значение?! Все кончено! Даже если в морге не Герман, его скоро найдут и отправят за решетку!

– Ничего не кончено, Сережа! Деньги пошли на оплату взрыва самолета, верно? Тебя прижали со всех сторон и бежать было некуда? Поэтому ты не сел на тот рейс? Нигде не учтенные деньги, которые заработал Петр с помощью мошеннических схем, оказались лакомым куском, и ты пустил их на оплату собственной смерти, а заодно и смерти любимой жены Германа?! В тот день Герман ждал вас с деньгами в этом самом кабинете. Рая помогла тебе быстро скрыться, верно?

Сергей зло взглянул на брата.

– Ян, мне кажется, тебе надо немного успокоиться. Я понимаю, ты зол, что я претендую на дочку, но это не повод меня зарывать! Я ведь уже сказал: Нину не трону, даже если она станет меня умолять. А девчонку признаю. Нине следовало послушаться меня и сделать аборт на раннем сроке. Так было бы лучше для всех. Но она решила поступить иначе! Не знаю, чего Нина добивалась, но после того, как она обработала маму, мне придется признать дочку. Не переживай, вы с Ниной наделаете себе еще детей! Ну же, давай, за победу!

Он сунул Яну в руку бокал с шампанским и широко улыбнулся.

– Ну что, по рукам? Тебе – Нина, мне – дочка? На этом и разойдемся!

Чувствуя, как в нем закипает ярость, Ян медленно отставил бокал в сторону.

– Нет, не по рукам, Сережа, – едва сдерживаясь, чтобы не накинуться на брата, процедил он сквозь зубы. – Девочка, которую родила Нина, не имеет к тебе никакого отношения! Ты отказался от нее еще до рождения. Можешь торжествовать в кабинете Карпова, сколько душе угодно, можешь трахать все, что движется, и дальше, но Нину и Таню не тронь! Они не твои. Ты их не заслужил. А насчет твоей причастности к авиакатастрофе – Следственный комитет еще не закрыл дело. Рано или поздно правда выйдет наружу!

Толкнув Сергея плечом, Ян уверенно направился к выходу.

– Да какая разница, что произошло три года назад?! Твой комитет никогда ничего не докажет! Упал самолет, пилот не справился с управлением – что такого?! Каждый день где-то падают самолеты, Ян! Не хочешь праздновать мою победу, и не надо! Не очень-то и хотелось мне с тобой праздновать! – зло стукнув бутылкой дорогого шампанского по столу, крикнул ему вслед Сергей.

Ян уже распахнул дверь, чтобы выйти, как в приемную вбежала главный бухгалтер. Миновав адвоката, она ворвалась в кабинет.

– Сергей Русланович! Что-то со счетами, на который «Эксперт» переводил всю прибыль за последние месяцы! Деньги исчезли!

– Как – исчезли?!

– Я…Я не знаю! Просто исчезли! Счета обнулились!

ин— Что, значит, обнулились?! – угрожающе приподнял красивую бровь Сергей.

– Не… не знаю… – она всхлипнула.

Ян напряженно обернулся.

– Сергей, Герману удалось сбежать во время взрыва. У него был доступ ко всем счетам «Эксперта», и он этим воспользовался. Мне жаль тебе это сообщать, но на данном этапе праздновать тебе нечего.

Презрительно покачав головой, Ян двинулся к выходу.

В тот же миг в роскошном кабинете Германа Алексеевича Карпова раздался грохот бьющегося стекла.

Из красивого панорамного окна, которое так любил Герман Карпов, на мраморный пол осыпались стекла.

– Сергей, на пол! Ложись на пол! – Ян рванулся обратно, вслед за бухгалтером, но не успел.

Бисаров-младший упал на колени. На его красивом лице застыло изумленное выражение, а по вискам тонкими струйками стекала кровь. В следующее мгновение хрустальный бокал выскользнул у него из рук, и шампанское разлилось по полу. Качнувшись, Сергей упал на бок и не двигался.

Застыв на месте, Ян потрясенно взглянул на разбитое окно. Пуля прилетела из многоэтажки на другой стороне улицы. Видимо, стрелял опытный наемник: Сережу лишили жизни одним-единственным выстрелом в голову.

За спиной Яна громко завизжала помощница Германа Карпова, а он все стоял и никак не мог заставить себя сдвинуться с места. Его брат, еще несколько мгновений назад такой живой и деятельный, в одно мгновение вернулся туда, где по официальной версии он находился последние три года.

Сотрудники местного отдела полиции во главе с судмедэкспертом закончили свою работу, и тело Сергея вынесли из кабинета.

– Глухарь, – поравнявшись с Яном, развел руками следователь. – Чистая работа. Не придерешься. Хотя

знаю, ваши московские товарищи будут землю рыть, чтобы обнаружить заказчика. Могу только пожелать им удачи.

В его глазах не было ни капли сочувствия.

«Люди, прикормленные Карповым!» – Ян с презрением взглянул на следователя. Он уже знал наверняка, кто заказал Сережу. Герман Алексеевич Карпов, негласный король «Эксперта», никогда бы не смирился с поражением. Сережа так ничего и не понял.

Нина

– Мамочка, у тебя телефон звонит! – Танюша выбежала из гостиной, в которой мы с Соней включили теплый обогреватель. В доме заменили батареи, одна из них дала течь, и теперь мы все жутко мерзли. Проблему обещали устранить к вечеру, Савва сбился с ног, ругаясь с мастерами, а пока мы грелись в гостиной от обогревателя и смотрели Танюшины мультики по большому телевизору.

Дочка сунула мне вибрирующий вызовом мобильник и унеслась обратно в гостиную.

Я помешала суп и взглянула на экран. Сердце гулко стукнуло и пропустило удар: незнакомый номер. Несколько мгновений я соображала, брать или не брать трубку, а потом решила взять.

– Да, алло?.. – произнесла хриплым от волнения голосом.

– Ну, здравствуй, Нина, – раздался знакомый голос Карпова, и меня обожгло.

– Герман Алексеевич?! – сжимая во влажных от напряжения ладонях телефон, выдавила из себя.

– Думала, меня больше нет, да, Нина?

– Что вам нужно? Если вы насчет Тани, то я ее не отдам! Никому не отдам, слышите?!

– Кому теперь нужна твоя Таня?! – Отчим презрительно фыркнул. – Таня, может, и будет интересна влюбленному в тебя адвокату, у него погибли жена и нерожденная дочка, а вот для остальных Таня являлась разменной монетой. Прежде чем я исчезну из твоей жизни, Нина, я хотел кое-что тебе рассказать. – Он на миг замолчал.

– И… что же? – напряженно выдохнула я.

– Самолет, в котором погибла твоя мама, разбился случайно. В какой-то момент пилот потерял управление, вот все и сложилось так трагично. А Сережа… Сережа просто обернул обстоятельства в свою пользу. Он нанял людей, которые должны были отправить меня на тот свет в больнице. Сереже не повезло: я умею просчитывать все действия наперед. Взрыв был мне только на руку, а нанятый Сережей медбрат отправил на тот свет не того пациента. У меня появилось время, чтобы надежно укрыться. У «Эксперта» может быть только один хозяин, Нина. Им являюсь я, я им и останусь. Сейчас тебе позвонит твой любимый адвокат, сообщит скорбную новость. Передай ему, пусть не надеется меня найти. У него ничего не выйдет. А еще передай ему, что я заказал сразу двух братьев Бисаровых, но в последний момент передумал. Ян останется в живых. Это будет тебе мой свадебный подарок. Прощай, Нина. Ты всегда была моей любимой падчерицей. Жаль, что у нас с тобой не сложилось.

В трубке раздались короткие гудки. Суп закипел, начал выплескиваться на плиту, а я все стояла и сжимала трубку. Заказать Яна и Сергея?! О чем сейчас говорил мой отчим?!

Телефон завибрировал снова. Я взглянула на экран – Ян. Дрожащими пальцами нажала «ответить», и прижала трубку к уху.

– Ян! Ян, что случилось?!

– Нин, Сережу убили.

– Как, – убили?!

– Вот так. Только что, прямо в кабинете Карпова, одним-единственным выстрелом из многоэтажки напротив. Работал снайпер.

– Скажи, ты в порядке?! В порядке?! – кричала я в трубку, как ненормальная.

– Я-то в порядке, только… тошно от всего этого… Я не хотел, чтобы мой брат погиб.

– Ян, я знаю! Знаю, что ты не хотел… Как жаль, что все так закончилось…

– Я приеду за вами уже после похорон. Погости у Сони еще немного, ладно?

Первая волна паники понемногу отступала.

– Конечно, – взяв себя в руки, выдохнула я. – Как мама себя чувствует?

– Никак, родителям я еще не звонил, – глухо отозвался он. – За нее я переживаю больше всего. Она так долго скрывала Сережу от всех нас, и такой итог…

– Ян, передай ей, что у нее есть внучка, что мы скоро будем в Москве, и… и мы постараемся сделать все, чтобы она поскорее пришла в себя… – сбивчиво заговорила я.

– Конечно, я передам. Будьте осторожны, Нина. Герман Алексеевич Карпов объявлен в международный розыск.

– Не волнуйся, у нашего дома круглосуточно дежурят полицейские.

– До встречи! Люблю тебя, Нина!

– Я тоже тебя люблю.

В кухню ворвалась Соня и бросилась к плите.

– Нина! Что у тебя тут творится?!

Вздрогнув, я подняла на нее глаза.

– Сережу убили, – произнесла тихо и почему-то всхлипнула.

Соня замерла с прихваткой в руке.

– Как – убили?! Кто?

– Карпов… Он только что мне звонил…

– Карпов?! Как у него хватило наглости звонить после того, как его везде ищут?!

– Он… он сказал, что заказал их двоих – Сергея и Яна, но в последний момент передумал… Сказал, что это мне свадебный подарок, потому что я его любимая падчерица… – растирая слезы по лицу, всхлипывала я. – Несколько минут назад Яна тоже могли убить, Соня!

Сестра прикрыла рот рукой.

– Все, все, давай, успокаивайся… – Обняв меня за плечи, Соня подвела меня к столу, набрала в стакан воды и сунула его мне в руку. – Давай, подыши. Вдох, выдох… Сейчас отпустит. Ян жив, и это главное. А Карпова найдут, я уверена! Этот мерзавец за все заплатит!

Но это еще были не все сюрпризы от нашего с Соней отчима. Со счетов исчезли все средства, а потом «Эксперт» загорелся. Возгорание произошло посреди ночи, и кроме охраны в корпусе никого не было. Люди не пострадали, но здание выгорело дотла вместе со всей базой данных. Сотрудники местной полиции только ухмылялись и разводили руками.

На этот раз Ян Бисаров не стал победителем. В городе, которым заправлял Карпов, не могло быть иначе. Ян покидал город ни с чем. Все, что у него осталось – это его «джип», который стоял в нашем с Соней гараже, и мои вещи, которые он забрал из квартиры Сони.

Я стояла в зале ожидания небольшого аэропорта, куталась в теплое пальто и нетерпеливо всматривалась в прибывших пассажиров. Заметила мелькнувший знакомый профиль, и с губ сорвалось:

– Ян! Я здесь, Ян!

Бисаров резко оторвал голову от экрана телефона, и его лицо осветила улыбка.

– Нина, привет! А я пытаюсь до тебя дозвониться… – начал он, но я не дала ему договорить. Повисла у него на шее и накрыла его холодные губы крепким поцелуем.

– Как же я волновалась, Ян! Я так боялась, что с тобой может что-то случиться!

Усмехнувшись, он прижал меня к себе крепче.

– Видимо, простые адвокаты не интересны таким великим дельцам, как твой отчим.

– Не шути так! Однажды он уже приказал нас с тобой убить…

– К счастью, мы с тобой живы. Как же я рад снова тебя видеть!

Он заглянул мне в глаза и заулыбался.

– Ну что, ты готова лететь в Москву? Мой дом заждался вас с Танюшей. А место помощницы адвоката все еще свободно. Да и в загсе все уже готово. Мне не терпится назвать тебя своей женой!

– Только после того, как отметим твое возвращение в хинкальной! Соня и Савва уже заказали на вечер столик. Они нас ни за что не отпустят, если мы сегодня с ними не поужинаем!

– Надеюсь, финскую водку они заказать не забыли? Здесь так холодно, что без водки – никак!

Я рассмеялась.

– Куда же без финской водки?!

– Тогда поехали? Мне не терпится взять на руки одну маленькую девочку. Я купил ей мягкую игрушку. Надеюсь, ей понравится мой подарок.

– Конечно, понравится!

Обнявшись, мы зашагали в сторону выхода, вперед, в новую жизнь – туда, где нет места катастрофам и криминальным разборкам, где живет маленькое семейное счастье. Нас с Яном оно не обошло стороной.