В канун Дня всех святых две невинные души поддаются любопыству и заглядывают в мрачный особняк, где они встречают совсем не то, что ожидали.Победитель конкурса "БрамаМар-2022".
Мы всегда переходили на другую сторону дороги, когда приближались к тому старинному особняку, называемому гнездом смерти. Едва ли можно было описать его словами «жуткий» и «мерзкий», дом выглядел почти так же, как и все остальные в нашем маленьком глухом городке, однако мы чувствовали что-то неладное. Моя мама назвала бы это плохой энергетикой, и я, если честно, согласился бы с ней без раздумий. У трехэтажного каменного дома, с острыми готическими башнями, маленькими заколоченными окнами и высоким железным забором энергетика явно оставляла желать лучшего. От него веяло, не побоюсь таких грубых слов, темными силами, и каждый раз, проходя мимо, мне казалось, что дом сейчас затянет меня, как Бермудский треугольник, и не останется ни следа, ни зацепки. Зацепки для полиции, которая ринется вместе с моей испуганной мамой на поиски пропавшего одиннадцатилетнего мальчишки, но так и не найдет его, как бы они все не старались. Я знал это, потому что у нас никогда не находили исчезнувших детей, и город, казалось, даже привык к этим ужасным трагедиям и смирился с ними. Только вот я свою жизнь на ветер выбрасывать не собирался.
И уж точно не в Хэллоуин.
Когда мы с Джейн, нарядившись в костюмы, отправились по темноте за вкусностями к соседям, я и представить не мог, что задумала моя лучшая подруга. Джейн, конечно, любила приключения, но она никогда раньше не предлагала наведаться в гнездо смерти, потому что даже она признавала исходящую от дома опасность. Однако в этот последний день октября и наших жизней моя дражайшая подруга, вероятно, сошла с ума, и я убеждался в этом с каждым произнесенным ею словом.
– Уилл, мы уже достаточно взрослые, пора перестать бояться обыкновенного дома, – повторяла Джейн, пока мы отдалялись от Пирсов с тонной сладостей, которыми нас одарила дружелюбная пожилая пара.
– Страх растет вместе с нами, он никуда не исчезает, – настойчиво отвечал я.
За все девять домов, что мы уже обошли, я так и не понял, почему Джейн решила, что в этом году нам непременно нужно попасть в тот самый особняк. Она только об этом и твердила весь вечер, будто ее совсем не волновали собранные конфеты и шоколадки, лишь загадочный и неприступный замок, как она его вдруг начала называть вместо гнезда смерти, как у нас с ней было заведено.
– В чем причина нашего страха? – продолжала рассуждать Джейн и наступать на хрустящие листья. – Мы ведь даже не знаем, кто там живёт.
– Так в этом и
Но Джейн меня не слышала:
– Если прячутся, значит, они сами нас боятся. Нужно показать, что мы безобидные. Может, нам даже удастся подружиться.
Джейн не собиралась сдаваться, что бы я не говорил. Если она задумала что-то, переубедить ее никто не мог, по крайней мере я уж точно, хотя иногда мне очень хотелось, чтобы Джейн прислушивалась к моему скромному мнению. Но я, к сожалению, не был для нее авторитетом.
До гнезда смерти оставалось всего два дома, и я уже приготовился переходить на другую сторону, как Джейн резко сжала мою руку и развернула к себе. В ее проницательных голубых глазах я увидел колкое осуждение.
– Уилл, ты меня бросаешь?
– Если так хочется, то иди на здоровье. Я пытался тебя остановить, но…
– А если меня убьют?
– Ты же сказала, что там твои будущие друзья.
– Я сказала,
– Значит, пошли на другую улицу.
– Вот ещё! – Джейн отбросила мою ладонь. – Я не отступлю. Просто думала, что ты составишь мне компанию.
– Получается, не составлю.
– Как знаешь, – тон голоса сразу стал таким холодным, что я даже задрожал.
Джейн резко крутанулась на своих маленьких каблучках и уверенно зашагала дальше по улице под тусклым светом фонарей. Ее черная накидка развевалась на шумном ветру, а острую шляпу с нарисованной серебристой паутиной ей приходилось держать свободной рукой, чтобы она не слетела от внезапного порыва. Казалось, будто сами силы природы пытались удержать Джейн подальше от зловещего дома, но, как я уже отметил, ее никто не мог остановить.
Джейн не оборачивалась, хотя я до последнего надеялся на ее здравый смысл и не уходил. Когда она поравнялась с домом, то на мгновение замерла, посмотрела на грозные башни, и я подумал, что она сейчас одумается, но все-таки Джейн направилась к калитке и уверенно толкнула ее.
Она сделала свой выбор.
И как бы я не хотел повернуть домой – ведь всё равно одному собирать конфеты довольно скучно – я не смог оставить подругу на жестокое растерзание гнездом смерти.
– Стой! – я крикнул что есть силы в темноту и помчался за Джейн.
Теперь мой белый медицинский халат с пятнами кетчупа развевался на ветру, как плащ супергероя, которым я намеревался стать, если дело до этого дойдёт. Хотя лучше бы не дошло.
– Ты чего? – Джейн как будто взаправду удивилась, и я даже обиделся.
Она уже стояла у порога и держала руку на весу, готовая вот-вот постучать в массивную железную дверь с еловым венком.
– У них тут Рождество, что ли?
– Похоронное бюро, – улыбнулась Джейн. – Оглянись.
Я оглянулся и понял, что она имеет в виду. Запущенность сада так сильно бросалась в глаза, словно цель как раз и состояла в том, чтобы погубить всё живое. Деревья, ещё разноцветные по ту сторону, здесь стояли абсолютно голые, кусты казались черными и сгнившими, а редкая трава была такой мелкой, что можно было подумать, будто вокруг пустынная сырая земля. О пейзаже на заднем дворе мне даже не хотелось и думать, там наверняка простилалось детское кладбище.
– Ты точно уверена? Мы ещё можем уйти.
– У них даже калитка была открыта. Разве это не приглашение?
Я промолчал.
Джейн снова улыбнулась, довольная отсутствием возражений, и наконец постучала.
Мы были обречены.
***
Классические мелодии плавно разливались по холодному особняку, и завораживающие звуки пианино достигали даже самых укромных мест. Магдалена сначала пыталась читать книгу в библиотеке, но не смогла противиться искушению и спустя несколько композиций всё-таки спустилась на первый этаж в гостиную. В черноте комнаты она шла на разжигающий чувства звук и, добравшись до пианино, опустила руки на напряженные плечи Кассандры. Несколько минут Магдалена стояла в глубоком молчании, хватаясь слухом за каждую волшебную ноту, а потом не выдержала и шепнула пианистке на ухо:
– Сегодня ты превзошла себя.
– Я только разогреваюсь, – усмехнулась Кассандра и в миг стала серьезной, потому что впереди поджидала пара особенно сложных пассажов в очень быстром темпе. Однако она справилась с ними с невероятно воздушной лёгкостью, будто играла вовсе не «Кампанеллу» Ференца Листа, а задорную детскую песенку.
Магдалена ласково провела рукой по рыжим волосам Кассандры, собранным в аккуратный пучок, и отошла к мягкому тёмному креслу у забытого камина. Будь в доме кто-то ещё, то камин бы пришлось оживить, но им двоим не нужно было тепло, да и к тому же яркий огонь только раздражал чувствительные к свету глаза.
На журнальном столике лежал брошенный несколько дней назад поэтический сборник Эмили Дикинсон, и Магдалена с любовью взяла его в руки. Поэзию она обожала.
– Назови число, – сказала Магдалена Кассандре, и та сразу же ответила:
– Сорок два.
Магдалена раскрыла книгу на названной странице и принялась читать, чуть громче обычного, чтобы музыка не заглушила стихотворение:
– Мое любимое, – отозвалась Кассандра.
– Знаю. Поэтому ты назвала эту страницу. Хитрюга, – Магдалена пролистала несколько листов и, когда нашла место, где остановилась в прошлый раз, погрузилась в поэзию. В темноте глаза видели намного лучше, поэтому она всегда выключала лампы и задувала свечи перед тем, как провести время с интересной книгой.
Некоторое время обе были увлечены своими любимыми занятиями, и казалось, что ничто не разрушит бархатный покой гостиной, пока вдруг Кассандра не вздрогнула, как подхваченный ветром опавший листок, и не опустила рывком крышку пианино.
– Чувствуешь? – она повернулась к ничего не замечающей Магдалене и теперь смотрела на нее своими горящими от предвкушения глазами.
Магдалена неохотно отложила книгу и медленно повернулась к завешанному бордовыми шторами окну. Сквозь плотную ткань нельзя было увидеть темную улицу, но глаза мало что значили по сравнению с острым обонянием.
– Живое… – смогла лишь произнести Магдалена. От растерянности у нее позабылись все слова. Она не знала, как еще обозвать то, что теперь тоже чувствовала по ту сторону дома.
– Оно приближается! – Кассандра захлопала в ладоши, как счастливый ребёнок.
– Неужели это возможно? Я думала, никто так и не отважится заглянуть к нам. Конечно, прошло всего-то пять лет, однако я успела разочароваться в любопытстве здешних обитателей.
– Нужно принять гостей по всем правилам, – Кассандра вышла из-за пианино и разгладила свое черное платье. Ее руки тряслись, но она знала, что это скоро пройдет. – Я поставлю чайник, накрою на стол, а ты иди встречай.
– Может, лучше ты? Я совсем разучилась общаться, – Магдалена без особого рвения направилась к входной двери. – Вдруг я спугну их? Это же маленькие беззащитные детишки.
– Просто побольше улыбайся.
– Улыбаются только психи.
– Перестань, – отмахнулась Кассандра. – Всё пройдет замечательно.
Магдалена тяжело вздохнула, будто она вовсе не хотела участвовать в предстоящем шоу, однако Кассандра понимала, что та скорее притворяется для большего драматизма. Им обеим нравилось разыгрывать спектакли перед ужином.
На круглом позолоченном столе появились фарфоровые блюдца и маленькие чашки, стеклянные вазочки с шоколадным печеньем, клубничным зефиром, ванильными вафлями и конфетами с фруктовой начинкой, долгое время спрятанными в буфете из темного дерева. В центр стола Кассандра поставила бутылку с искусственными осенними листьями, а вокруг нее – маленькие свечи для атмосферы. Выглядело всё изящно и гостеприимно, и Кассандра осталась довольна результатом. Она подошла к виниловому проигрывателю и стопке древних пластинок. Хотелось включить что-нибудь классическое, величественное, как и сам вечер, и она остановила свой выбор на Бетховене, способном произвести впечатление даже на самых маленьких и необразованных.
Кассандра окинула взглядом просторную комнату и подумала, что чего-то всё-таки не хватает. Дорогой старинной мебели и украшенного стола ей показалось мало. Сегодня же Хэллоуин, нужно соответствовать принятой эстетике.
– Я спущусь в подвал за тыквами.
– Не заблудись.
Приняв с ехидной улыбкой предостережение, Кассандра ненадолго исчезла.
Тем временем Магдалена замерла у двери и ждала, когда же в нее постучат. На самом деле ей было очень любопытно, что же такого понадобилось наивным детям, которые собирались заглянуть к ним в дом. Она надеялась, что сможет впечатлить их в первое же мгновение и заставить следовать своему порыву до конца. Выбегать за ними из дома желания было мало.
– Пришли, – прошептала взволнованная Магдалена, и в этот момент раздался лёгкий стук.
***
Как только дверь распахнулась, моей первой мыслью было сорваться с места и умчаться как можно дальше, но я не хотел выглядеть жалким трусом в глазах бесстрашной Джейн, поэтому остался у входа, и через мгновение понял, что поступил правильно.
Перед нашим взором на пороге появилась высокая стройная девушка двадцати пяти лет с длинными черными волосами и большими глазами на бледном изящном лице. Ее белоснежная блузка была аккуратно заправлена в черную юбку до пола, тонкие пальцы были украшены блестящими кольцами, а в ушах висели сережки с драгоценными камнями. Аристократка, сразу же подумал я, хотя никогда в жизни не встречал подобных людей. Насладившись моим удивлённым и уже влюбленным взглядом, незнакомка ещё шире открыла тяжёлую дверь и едва улыбнулась:
– Добрый вечер, леди и джентльмен.
Голос ее мне показался сладким медом, от которого невозможно оторваться.
– Конфеты или жизнь? – строго спросила Джейн и вытянула руку с корзинкой. Ее серьезный взгляд намекал, что чужая судьба и правда зависит от предстоящего выбора.
– Конфеты или кровь? – переспросила незнакомка, словно не расслышала звонкий девичий голос, и даже чуть наклонилась к нам, распахнув глаза еще шире.
Джейн нахмурилась:
– Жизнь.
– И кровь. Два понятия, одна суть.
Если честно, я не уловил мысль, но вида не показал. Как и Джейн, я протянул свою корзинку в ожидании, что нам отсыпят немного сладостей, как и положено. Почему-то я не мог придумать никаких подходящих фраз, поэтому решил тихонько молчать, пока меня о чем-нибудь не спросят.
– Кто вы? – тут же спросила девушка, словно по нашим костюмам сложно было догадаться, но я прилежно ответил:
– Хирург. А она ведьма, – я кивнул на Джейн.
– Я ведьма, – подтвердила мои слова Джейн.
– Я имею в виду ваши имена, – вишнёвого цвета губы расплылись в добродушной улыбке.
Девушка прислонилась плечом к внутренней стене дома и внимательно посмотрела на каждого из нас. Я почувствовал, как все мои силы в миг исчезли, пропали, растворились, и от внезапной слабости мне захотелось упасть прямо под ноги мрачной феи, но в конце концов удержался.
– Уильям, – представился я, и услышал, как Джейн выразительно хмыкнула. Она прекрасно знала, что я не пользуюсь полной формой своего имени.
– Как Шекспир, – девушка одобрительно кивнула и перевела взгляд на мою подругу.
– Джейн.
– Я так и подумала. Как только тебя увидела, сразу представила Джейн Сеймур. Светловолосая, голубоглазая, невинная и до чего же милая, словами не передать. Очаровательная жена Генриха, не заслужившая столь ранней смерти, – она говорила тихо и неторопливо, и мне показалось, что я слышу далекие чужие воспоминания.
Из всего Джейн посчитала нужным заострить внимание на одном лишь слове:
– Я не милая.
– А какая? Коварная? Бесчестная? Порочная?
– Обычная.
– Обычных не бывает.
– А как вас зовут? – якобы перевела тему Джейн и попыталась заглянуть в дом, но там было так темно, что она вряд ли могла что-то разглядеть.
– Магдалена. Со мной ещё живёт Кассандра, она сейчас подойдёт.
– И всё? Больше никого в гнезде нет? – удивился я. Особняк был настолько велик, словно там проживало огромное семейство. Семейство маньяков, как я думал, но, должно быть, ошибался, и это не могло не радовать.
– Мы не птицы, а это не гнездо, – заметила Магдалена, и я поспешил извиниться за свои необдуманные слова.
В глубине мрачного дома послышались быстрые шаги, и скоро до нас донеслись полные дружелюбия слова:
– Пригласи ребятишек зайти.
– Разве людям нужно приглашение, чтобы ступить на чужую территорию? – Магдалена развернулась, взмахнув густыми волосами, и со всей присущей ей грациозностью направилась в дом.
Мы думали лишь секунду, а затем переступили порог. Страх, как оказалось, всё-таки способен исчезнуть, да так ловко, будто его и не существовало вовсе.
Великолепие дома сразило меня точно также, как и Магдалена. Из длинного коридора, увешанного огромными картинами в стиле романтизма – хотя гарантировать это я бы не осмелился, все-таки знаток искусства из меня пока не вышел – и заставленного завораживающими мраморными статуями, мы прошли во внушительного размера гостиную, где первым делом я обратил внимание на пианино, затем на позолоченные столы и комоды, мягкие длинные диваны и высокие кресла. С потолка свисала огромная хрустальная люстра, больше похожая на театральную, чем домашнюю, а на полу сверкал отполированный паркет. В углах я заметил густую и устрашающую паутину, но быстро сообразил, что это часть умело подготовленных декораций.
– Присаживайтесь, мои дорогие. Угостим вас всем самым вкусным! – Магдалена отодвинула стулья и указала нам на наши места.
Мы с Джейн, как завороженные, сели за стол, не веря, что с нами действительно это происходит. Магдалена же опустилась напротив и подставила под острый подбородок ладонь. Она с живым интересом наблюдала, как мы сначала нерешительно, потом чуть энергичнее складывали себе на тарелки угощения. По ее поразительной красоты лицу я никак не мог догадаться, о чем же она думает, хотя думала она явно много. Свободной рукой Магдалена гладила поверхность стола, и я удивился, какие длинные у нее ногти.
– А вот и я!
В комнате на миг стало прохладнее, а потом я заметил Кассандру с двумя небольшими тыквами в руках. Увидев ее, я растерялся, потому что не смог решить, кто же из двух хозяек прекраснее. Кассандра напоминала мне настоящую принцессу в заколдованном замке. Бальное платье, жемчужное ожерелье, уложенные волосы – она талантливо подготовилась к Хэллоуину, и даже Джейн засмотрелась на чудесный образ.
– Мы так рады, что вы заглянули. Давно хотели здесь с кем-нибудь познакомиться, но сами всё никак не решались сделать первый шаг.
– Если честно, я не первый год поглядываю на ваш особняк, но Уилл так боялся сюда идти и меня еще отговаривал, что мы каждый раз проходили мимо, – принялась уверять хозяек Джейн, уплетая зефир и нисколько не стыдясь своего вранья.
– Неправда! – воскликнул я, чтобы защитить свою честь. Магдалена резко перевела на меня взгляд, и я сначала смутился, но потом продолжил: – Я не боялся, просто не хотел вас отвлекать.
– Ну что вы! – засмеялась Кассандра. – Мы тут постоянно скучаем, любой компании всегда рады, поэтому будем счастливы принять вас снова.
Мы с Джейн поблагодарили её и пообещали заглянуть в особняк на следующей неделе. Нам льстило, что таким взрослым, элегантным и богатым дамам по душе общение с простыми детьми.
– У вас тут довольно темно, – заметила Джейн, перебирая конфеты в вазочке.
Комнату и правда освещали лишь несколько свечей, но мне полумрак даже нравился, обстановка казалось более таинственной и многообещающей, хотя я был слишком мал, чтобы думать о всяких обещаниях. Я поймал взгляд Магдалены, не притронувшейся к сладостям, и вдруг подумал, что она почувствовала мои непозволительные мысли. Я поспешил опустить глаза.
– Свет вреден для здоровья, – спокойно ответила Магдалена на замечание Джейн.
– А мама говорит, – вставил свои пять копеек я, – что свет лечит болезни.
– Твоя мама многого не знает о мире.
– Но она старше вас.
– Это как посмотреть.
– Так вас заслушалась, что даже не налила воды в чашки! Какой чай предпочитаете? – спохватилась Кассандра и указала на стеклянные банки на столе. – С малиной, мятой, жасмином?
– Малиной, – дружно ответили мы с Джейн.
Кассандра положила в наши чашки листья и залила их кипятком. Себе и Магдалене она принесла железные узорчатые кубки, каких я в жизни не видел, только на картинках с изображением средневекового пира.
– А что вы будете пить? – полюбопытствовал я.
– Истинный напиток, – подмигнула мне Кассандра.
– Вино, – тут же заключила Джейн и понюха свой чай.
– А ты сообразительная. Мне нравится, – Кассандра с теплотой посмотрела на мою подругу и подвинула ближе к ней печенье, на которое та поглядывала издалека.
Чаепитие официально началось. С нами не сидели Алиса, Заяц и Шляпник, но я всё равно чувствовал себя в сказке. Классическая музыка из проигрывателя создавала дивную волшебную атмосферу, и я наслаждался каждой секундой, проведенной в еще недавно отталкивающем меня доме. Мы с Джейн периодически переглядывались, чтобы телепатически сказать друг другу, какие же мы молодцы, что все-таки осмелились постучать в дверь с еловым венком.
– Вы любите танцевать? – спустя некоторое время спросила Кассандра, когда наши чашки опустели во второй раз. – Вот нам вальс заменяет зарядку после сна.
Кассандра вышла из-за стола и в миг очутилась возле проигрывателя.
– Поставлю вальс Чайковского из «Лебединого озера».
– Но я не умею танцевать, – призналась Джейн, но, сама того не осознавая, уже шла в центр комнаты, где было посвободнее. Она сняла свою ведьмовскую шляпу и ждала, что же случится дальше.
– Танцуют душой, поэтому у тебя получится, – сказала Кассандра, и Магдалена хихикнула в кулак.
Вальс околдовал Джейн в первую же минуту, и она не заставила себя уговаривать, а отдалась в нежные руки Кассандры с чистым восторгом, позволив кружить себя так, как той только вздумается. Они обе смеялись, порхали, почти взлетали, и я не мог оторвать взгляд от их безграничной радости. Когда они пролетали мимо небольшого зеркала на стене, мне показалось, что Кассандра не отразилась в нем, хотя я списал это на поразительную скорость ее движений. Даже свет не успевал за ней.
– Хочешь присоединиться? – безмятежный вопрос Магдалены повис в раскаленном воздухе, и у меня перехватило дыхание.
Я молчал слишком долго, и тогда Магдалена взяла все в свои руки. Она вывела меня из-за стола, словно скромную пугливую девочку, и потянула за собой к танцующей паре. Холод ее бескровной руки заставил меня содрогнуться.
– Не бойся, – шепнула она.
Я и не боялся. Меня беспокоило другое чувство, которому я мог поддаться.
Магдалена положила одну мою руку себя на талию, а вторую крепко сжала, чтобы я не увернулся, если вдруг вздумаю. Мы постояли бездвижно совсем чуть-чуть, а потом Магдалена повела меня по воображаемому кругу, и я последовал за ней, как за мечтой, стараясь отогнать все мысли и раствориться в счастливом моменте.
Теперь мы все кружились по темному залу, как невесомые бабочки, и я жаждал превратить наш танец в вечность. Магдалена прижимала меня к себе, как любимую игрушку, и мне нравилось притворяться ее собственностью. В один момент она резко остановилась и наклонила меня, как в танго, что совсем не сочеталось со звучавшей музыкой, однако мне не было до этого совершенно никакого дела. Я почувствовал на своей шее тяжелое разгоряченное дыхание и закрыл глаза от наслаждения.
– Дети… – шепнула мне в тонкую кожу Магдалена. – Говорят, вы цветы жизни. Тут и не поспоришь, милый мой Уильям.
Когда она подняла меня, едва державшегося на ватных ногах, я увидел, как любознательная Джейн юркнула в другую комнату разведать обстановку, и Кассандра даже не сразу заметила пропажу. Но как только она сообразила, сразу же бросилась за Джейн и через минуту привела мою подругу обратно в гостиную – единственную, как я понял, доступную нам часть огромного особняка.
Джейн явно разочаровалась, однако смирилась с правилами. Взглянув на наручные часы, она ахнула и схватила с кресла свою нарядную шляпу.
– Уже почти ночь, нам пора возвращаться, – в голосе Джейн слышалась печаль, и я превосходно понимал ее.
– Ночью стираются все границы. Не поймёшь, в том же ли ты месте, что и сегодня днём, – негромко сказала Кассандра, наблюдая за Джейн чуть в стороне.
Я вновь не понял смысл загадочной фразы и окончательно убедился в своей глупости.
– Вы нас оставите? – Магдалена смотрела мне прямо в душу и по-прежнему крепко держала меня за руки.
– Мы обязательно вернемся, – уверил я. Будь моя воля, я примчался бы в гнездо счастья завтра же с утра.
– Но я не желаю тебя отпускать, – Магдалена шепнула мне на ухо, чтобы никто не услышал.
Я едва сдержал визг от ликования. Чем бы я, маленький бестолковый мальчишка, не сумел привлечь фантастическое божество, я явно не заслуживал такой чести, но отказываться от подарка не собирался.
– Уилл, я жду тебя у входа, – Джейн кивнула Магдалене в знак прощания и направилась в коридор. Кассандра вызвалась провести ее. Уходя, она взглянула на Магдалену весьма проницательным взглядом, и мне оставалось только гадать, что же такое она имела в виду.
Мы остались вдвоем.
Мое сердце забилось быстрее.
– Сладкий, ты же не уйдешь? – Магдалена повела меня на темный диван с витиеватым узором. Я поддался ее силе безо всякого протеста.
Она осторожно усадила меня, как хрупкую куклу, среди подушек, а сама повисла грозным орлом надо мной, и на ее ухмыляющемся лице я увидел то самое коварство, бесчестность и порочность. Я в ужасе сглотнул, не зная, что же случится дальше. Я был готов ко всему и в то же время совершенно ни к чему.
– Цветок мой, радость, жизнь… – шептала Магдалена, отбрасывая свои черные волосы за спину и наклоняясь все ближе и ближе ко мне.
Вдруг я услышал какой-то шум в коридоре, а затем Джейн отчаянно вскрикнула:
– Больно!
Я тут же захотел броситься к ней, ведь еще раньше пообещал себе стать для нее супергероем без плаща, но в халате, однако едва я дернулся, как Магдалена силой прижала меня к спинке дивана и выдохнула мне прямо в рот:
– Не спеши, лакомый кусочек. Я еще не получила то, что мне положено.
И не успел я дрожащим голосом спросить, что она хочет этим сказать, как получил ответ.
Магдалена впилась острыми зубами в мою незащищенную шею, и я не смог проронить ни единого звука, так сильно меня пронзила мучительная боль и ударила чудовищная мысль о неминуемой смерти. Я закрыл глаза и откинул голову, словно в желанном наслаждении, а не в адском мучении, сдавшись безо всякой борьбы. Магдалена прорычала, упиваясь ярко-красной пульсирующей струей, и сжала меня в своих холодных объятиях в знак благодарности за содействие.
Проклятое гнездо, подумал я прежде, чем пропасть без вести.
***
– Ты так на него смотрела, что я даже приревновала. У меня теперь ожог на сердце, – Кассандра не скрывала задетых чувств, пока протирала салфеткой детскую кровь с лица, стоя у единственного в доме зеркала, словно она могла увидеть в нем свое отражение.
– Не говори глупости, он был всего лишь полным сосудом. Признаюсь, довольно милым и покладистым, но всё-таки сосудом, – Магдалена аккуратно переливала кровь из двух больших вёдер в стеклянные бутылки.
– Покладистым, так это точно, – согласилась Кассандра. – Не как девчонка. Такая резвая, что я даже не заметила, как она оказалась на кухне, а там на холодильнике не висел замок. Я совсем про него забыла, когда готовилась.
– Она же не успела ничего увидеть?
– Уже без разницы, – Кассандра хихикнула и подошла к заставленному бутылками столу. – Тебе помочь?
Магдалена смахнула с лица прядь волос и ответила, указав на отставленные в сторону винные бутылки:
– Занеси вот эти в холодильник.
Кассандра послушно выполнила просьбу. Когда она вернулась, то с улыбкой произнесла:
– Надеюсь, мы сумеем растянуть запасы.
– Ты же знаешь, что детская кровь как наркотики: стоит лишь попробовать – и уже не остановишься.
– Тогда можем и не останавливаться, – подмигнула Кассандра и чмокнула Магдалену в щеку. – У меня проснулся зверский аппетит.
– Ты сначала от трупов избавься, а потом рассуждай об аппетитах, – Магдалена закончила переливать кровь и теперь с удовольствием рассматривала чудесный стол. На диван же, где сидел Уильям, она смотреть не особо хотела, слишком уж запачканным выглядело место трапезы.
– Ближе к утру уберу, сейчас, пока у меня особенно много сил, хочу доиграть «Лестницу дьявола» Лигети.
Кассандра поспешила к пианино, даже не переодев вымазанное платье, как, впрочем, и Магдалена. Обеих наряды сейчас заботили меньше всего, им хотелось как можно скорее вложить все свои полученные силы в искусство.
Пока Кассандра играла на пианино сложнейший этюд венгерского композитора, Магдалена лежала на полу у потухшего камина и записывала кружащиеся в голове строки на отрывках бумаги, превращая слова в стихотворения.
Впереди их ждала долгая лунная ночь, у которой Кассандра и Магдалена собирались забрать для себя лучшие мгновения.