© А. Лисина, 2022

© ООО «Издательство АСТ», 2022

Этот день по всем признакам должен был стать самым скверным в моей жизни. И не без причины: срочный вызов к ректору для студента и без того является предвестником бури, а когда за ним стоит судьба целой группы – это уже серьезный повод для паники.

– Только бы не расформировали… только бы не расформировали… – как заклинание, твердила моя лучшая подруга, пока мы вдвоем шли по длинному коридору, словно две смертницы на эшафот. – Проще на второй год остаться, чем вот так глупо все потерять. Ох, Раа милосердная, Наа прекрасноликая![1] Молю, сделайте так, чтобы нас не расформировали!

Я тихо вздохнула.

Увы. Дела наши были плохи, хотя в моей душе до последнего тлела надежда, что эрт[2] Торано́, ректор Академии колдунов, ведьмаков и магов, найдет приемлемый выход из ситуации.

А ведь как хорошо все начиналось! Три года учебы. Хорошая репутация. Новоиспеченная боевая тройка, которая весь последний год только и занималась тем, что отрабатывала взаимодействие в группе. Маг, колдунья и ведьмачка… основа основ! Будущая магическая элита Даманской империи! Буквально через несколько дней после окончания летней сессии мы должны были отправиться на первую полевую практику, но…

Нирай, наш маг, к сожалению, оказался трусом, балбесом и лодырем. Если бы я под конец года не пригрозила вырастить на его смазливой роже здоровенные прыщи, а Ланка как следует не отмутузила его на физподготовке, этот идиот на экзаменах не наскреб бы знаний даже на троечку! Он оказался слабейшим на курсе! А сразу после сессии умудрился вляпаться в магическую дуэль и, совершив глупейшую ошибку, попросту сжег свой дар, навсегда потеряв право учиться в престижном магическом вузе.

Мы с Ланкой, когда узнали об этом, долго не могли отойти от шока. Потерять мага в уже сформированной тройке – это все равно что самим написать заявление на отчисление. Из-за Нирая все наши надежды рухнули. Будущее из блестящего превратилось в туманное. Мы целую неделю пребывали в трауре, не зная, что с нами будет. А сегодня получили приказ явиться в кабинет ректора, чтобы, я так полагаю, услышать самое страшное.

– Если группу расформируют, мне конец, – мрачно сообщила Ланка, когда в конце длинного коридора замаячила нужная дверь. – Домой мне нельзя: батька со свету сживет. Да и кому нужна недоученная ведьмачка?

Я снова вздохнула.

Мне бы тоже хотелось, чтобы все закончилось хорошо, но свободных магов на нашем курсе не было. А значит, не было и потенциальной замены Нираю. По правилам, на боевое направление (как, впрочем, и на все узкие специальности[3]) студенты зачислялись только на третьем году обучения с общего факультета. Боевые тройки в конце второго курса создавали кураторы, исходя из наших личностных качеств, физических данных, а также совместимости магического дара. Причем со временем такая тройка превращалась в крепкую команду, в которой люди становились друг другу ближе и роднее, чем семья. Но с Нираем мы отучились вместе всего год, поэтому не успели притереться как следует, а значит, чисто теоретически замена была возможна.

Вот только где ее взять? Искать среди артефакторов и целителей? Пытаться уговорить кого-то из прорицателей? Уйти на год в академический отпуск в надежде, что в новом наборе найдется подходящий кандидат? А чем в это время заниматься? Подавальщицей в трактире подрабатывать? Или разносчицей пирожков на ближайшем рынке? А может, просто забыть обо всем и перейти на более мирный факультет?

В принципе, это не возбранялось. Вот только с прорицанием у меня с самого начала не сложилось. Целительство меня тоже не привлекало, уж не говоря про артефакторику. Тогда как Ланке с ее узкой ведьмачьей специализацией вообще ничего не светило.

Добравшись наконец до массивной двери с крохотной металлической табличкой, обозначающей конечную цель нашего путешествия, я мысленно испросила благословения у Раа и решительно постучала.

В кабинете нас ждал эрт Виндор Торано собственной персоной. Наш суровый ректор, один из сильнейших магов империи (и, как говорят, близкий друг императора), при виде которого подруга окончательно скисла и бочком-бочком заползла мне за спину, безропотно отдавая право голоса в мои вспотевшие от волнения руки.

Господин ректор, надо сказать, внушал. Здоровенный, высоченный, уже немолодой и с густой проседью в темно-русых волосах, но излучающий такую мощную ауру как магической, так и физической силы, что от нее становилось неуютно. Прямо-таки не маг, а скала. Горный великан, который совершенно неуместно смотрелся на фоне письменного стола, кажущегося крохотным, а на самом деле довольно приличного.

Поняв, что мы слишком долго топчемся на пороге, Ланка подтолкнула меня в спину, отчего я буквально влетела в кабинет, едва не пропахав носом пол.

М-да. Силушка у подруги была дай Раа каждому. Одно слово – ведьмачка, да еще и дочь рыцаря. Даром что трусила сейчас больше меня.

– И-и-и… здрасте, – с трудом выдавила я, чувствуя себя под пронизывающим взглядом эрта Торано, как мышь перед драконом. – Вызывали, милорд ректор?

– Ниэль Ко́рно? – пророкотал в ответ маг, открыв лежащую перед ним папку и бегло пробежав глазами по лежащим там бумагам. – Третий курс, группа номер триста два?

– Так точно, – слегка осмелев, пробормотала я, а Ланка тем временем легонько (ну, по ее мнению, легонько) пихнула ногой дверь, и та с оглушительным грохотом захлопнулась.

Ба-а-амс!

С потолка со зловещим шелестом посыпалась штукатурка, отчего я непроизвольно втянула голову в плечи, а Ланка громко икнула. Она всегда начинала икать, когда волновалась. Однако господин ректор словно не заметил ее оплошности и все тем же рокочущим голосом продолжил зачитывать мои достижения:

– …Колдунья во втором поколении. Дар неустойчивый, но с хорошим потенциалом. Успехи в теоретических дисциплинах и в магической практике – блестящие. В физподготовке и боевых дисциплинах – на уровне «удовлетворительно». Что для колдуньи, впрочем, не так уж плохо.

Он снова поднял голову и, отыскав взглядом мою оробевшую подругу, с тем же выражением продолжил:

– Лариана Но́рие. Ведьмачка. Первое поколение. Магическая специализация – рунная магия. Дар слабый. Успехи в магических дисциплинах удовлетворительные. Зато в освоении боевых искусств вы находитесь в числе лидеров курса.

– Ик! – снова икнула Ланка. Сама низенькая, худенькая, бледнокожая и веснушчатая, как все северяне. С виду и не скажешь, что эта шмакодявка в бараний рог согнет любого парня.

– На днях мы обсудили с деканом Наари вашу проблему, – наконец, отложив в сторону наши дела, сообщил милорд Торано. – К сожалению, эрт Нирай оказался слабым звеном в вашей тройке, поэтому вчера я исключил его из числа студентов академии, а группа номер триста два стала первым кандидатом на расформирование.

– И-ик! – в третий раз икнула Ланка, вцепившись в мой рукав, как упырь в глотку беззащитной жертвы. – Н-не надо нас расф-формировывать! П-пожалуйста!

Я тоже загрустила.

Неужели это конец?

– Тем не менее не все потеряно, – продолжил ректор, заставив нас с подругой замереть. – Ваша двойка оценивается нами как перспективная. А если учесть, что вы – единственные девушки на курсе… в общем, по чистой случайности у нас нашелся свободный маг вашего уровня. Некоторое время назад ему пришлось отчислиться из академии. Но потом он пожелал вернуться, вот только у нас долго не находилось подходящих команд. Однако ваша предположительная совместимость с этим магом расценивается на уровне выше среднего, поэтому я принял решение дать вам еще один шанс. Маг тоже выразил готовность к сотрудничеству, поэтому я должен спросить: согласны ли вы на замену?

Как он сказал?! Маг? Да еще с достаточным уровнем подготовки и такой редкой совместимостью (с Нираем у нас в лучшем случае была удовлетворительная)?!

Мы с Ланкой одновременно воскликнули:

– Конечно!

– Вот и замечательно, – поощрительно улыбнулся ректор, взяв со стола еще одну бумагу с печатью академии и поставив на ней размашистую подпись. – Приказ о создании новой боевой тройки готов. Весточку семье вашего будущего напарника я тоже отправил, так что завтра он будет здесь.

– А он хороший маг? – спросила я, стараясь не поддаться охватившей меня эйфории. – Не получится ли так, что из-за новичка нам придется остаться на второй год?

Господин ректор усмехнулся:

– Не волнуйтесь, обузой он не станет. Однако на налаживание взаимодействия в новой группе понадобится время, поэтому полевая практика для вас отменяется. Вместо нее вы, как и в прошлом году, отправитесь в замок Нол-Рохх[4]. И заново повторите те этапы базовой подготовки, через которые в обязательном порядке проходят все новоиспеченные боевые тройки. Если сумеете сработаться с новым магом, то продолжите занятия вместе. Уже на четвертом курсе, разумеется. Если же нет…

Господин ректор сделал многозначительную паузу, но поняв, что перспективы нам и без того предельно ясны, совсем другим тоном добавил:

– Отправляетесь завтра. Вашим непосредственным куратором, как и в прошлом году, станет эрт Лару́н. Удачи, эрты. Надеюсь, к началу учебного года я увижу вашу тройку не только обновленной, но и полностью сработавшейся.

Мы с Ланкой снова переглянулись, на этот раз с некоторой долей растерянности. Но милорд ректор сделал знак, что разговор окончен, поэтому нам ничего не оставалось, как покинуть его кабинет, мысленно скрестив пальцы на удачу.

Следующим утром мы стояли в холле академии и с завистью смотрели, как сквозь пылающий синим огнем портал уходит на полевую практику весь третий… вернее, уже четвертый курс. Пять полноценных боевых троек. Полтора десятка воодушевленных, предвкушающих великие подвиги магов, колдунов и ведьмаков, от которых в нашу сторону нет-нет да и прилетали злорадные взгляды.

Но что поделать? Девушкам на боевом факультете были традиционно не рады. Кое-кто вообще считал, что мы должны дома сидеть, детей рожать да повелевать кастрюлями и сковородками. В крайнем случае в лечебницах старикам недержание лечить, пока мужчины воюют с расплодившейся на окраинах империи нежитью.

На нас с Ланкой, едва стало известно, что мы планируем поступать на боевой факультет, поначалу даже пытались наезжать, но после того, как я уделала всех парней на теоретических занятиях, а подруга не по одному разу раскатала обидчиков на уроках по физподготовке, насмешки прекратились. Колдуны и маги, над которыми принялись подшучивать даже преподаватели, яростно вгрызлись в учебники. Посрамленные Ланкой ведьмаки, напротив, дневали и ночевали в спортивном зале. Успеваемость на курсе резко взлетела. Вот только хороших отношений нам наладить так и не удалось. Напротив, возникшее чуть ли не с первых дней учебы противостояние уверенно набирало обороты. И лишь благодаря великодушию ректора не закончилось нашим сокрушительным поражением.

– Коз-зел, – сердито прошептала Ланка, когда один из уходящих парней оглянулся и знаком показал, что нам, неудачницам, с ними больше не по пути. – Мало я тебя мордой по матам возила… Надеюсь, с новым магом нам повезет больше?

Я пожала плечами. А потом заметила, как в зал вошла нагруженная вещами и плохо организованная толпа второ… то есть уже третьекурсников, в сопровождении пары мужчин, и толкнула подругу локтем.

– Ларун идет! Хватай вещи и вперед, пока без нас не отправились.

– Кто это с ним? – встрепенулась рыжая, без малейшего усилия подхватив с пола сразу два увесистых баула. Один из них был моим, но по молчаливому согласию подруга таскала оба, оставляя на мое попечение более легкую, зато намного более ценную сумку с зельями.

Я задумчиво оглядела идущих чуть поодаль мужчин, один из которых тут же направился к портальной арке и принялся колдовать над магической панелью. Вот он-то был мне хорошо знаком – эрт Дари́ эн Ларун был одним из преподавателей академии. К тому же он вел у нас практику в прошлом году, и лишь благодаря его талантам на курсе не появилось ни одного калеки.

Выглядел он лет на сорок, ну может быть, сорок с небольшим. Невысокий, коренастый, строгий до ужаса пепельно-серый блондин с холодными голубыми глазами и по-военному короткой стрижкой. В прошлом – отличный маг и неплохой мечник, который, как говорят, пришел преподавать в академию лет шесть или семь назад. Вскоре после того, как потерял свою боевую тройку.

Впрочем, сам он об этом ничего не говорил, но что-то такое в нем иногда ощущалось… какой-то надлом, что ли? Поэтому в версию насчет гибели друзей-коллег я, как и многие другие, была склонна поверить. Тем более что среди преподавательского состава академии такие случаи отнюдь не были редкостью.

А вот молодого человека, одетого, как и мы, в стандартную черно-синюю униформу академии, мне довелось увидеть впервые. Он оказался на редкость высоким, даже чуть выше меня. Атлетично сложенным. С породистым лицом, твердым подбородком, светлыми, если не сказать золотистыми, небрежно разметавшимися по плечам волосами и эффектной челкой, которая то и дело падала ему на глаза.

При этом с Ларуном он общался легко, почти по-приятельски. На неуверенно озирающихся студентов посматривал свысока. Отличительных знаков на одежде, в отличие от нас, не имел. Однако болтающаяся на его плече большая сумка наводила на размышления. Поэтому в итоге я все же решила, что перед нами не куратор, а обычный старшекурсник. Скорее всего, провинившийся перед ректором и сосланный на практику к мелюзге. Но в этот самый момент он резко повернул голову и так на нас посмотрел, что меня словно молнией ударило.

– Саан[5] меня задери, – пробормотала Ланка, чуть не споткнувшись на ровном месте. – Что-то мне подсказывает, что этот белобрысый тип и есть тот самый маг, которого нам пообещал ректор!

Я оценивающе прищурилась.

Незнакомец сделал то же самое. И все время, пока мы сближались, без малейшего стеснения нас изучал, а в какой-то момент вдруг дернул плечом, словно увиденное ему не понравилось.

Впрочем, понять его, наверное, можно. Мы с Ланкой, мягко говоря, были странной парой и плохо походили на боевую двойку: она – низкорослая, кудрявая, да еще и огненно-рыжая; прямо-таки сопля соплей, которую одним ударом перешибить можно… И рядом с ней я – высокая, угловатая, худая, да еще и с толстой смоляной косой до задницы, которая в распущенном состоянии делала меня похожей на растрепанную ворону.

– Эрт Ларун, – вежливо кивнула я, краешком глаза продолжая отслеживать реакцию парня. Но тот уже нацепил на морду бесстрастное выражение и сделал вид, будто его все устраивает. Зато студенты, как по команде, перестали галдеть, уставившись на нас с Ланкой с нескрываемым любопытством.

Ну хоть не с презрением, и то хлеб. Похоже, у молодых коллег более теплое отношение к девушкам.

Куратор в ответ на приветствие лишь отмахнулся:

– Доброе утро, эрты. Похвально, что явились вовремя, хотя вы и в прошлом году, насколько я помню, проявляли достойную леди пунктуальность. Ниэль Корно… Лариана Норие… позвольте представить вам Николаса Линне́ля.

Ого. Фамилия с ударением на последний слог недвусмысленно намекала, что за плечами этого парня имеются как минимум три поколения одаренных предков. Выходит, блондинчик-то у нас аристократ?

– Эрт Торано предупредил меня о замене, – тем временем продолжил куратор, пока мы с магом играли в гляделки. – Линнель, к счастью для вас, не новичок, но мне все равно придется прогнать вашу тройку по базовой программе. На общих, так сказать, основаниях. Надеюсь, вы готовы к боли?

Я мысленно хмыкнула.

Кто-кто, а уж мы-то с Ланкой прекрасно знали, что любимая шутка куратора, несмотря на несерьезный тон, шуткой была лишь отчасти.

– Почтем за честь, – совершенно искренне ответила я, а Ланка лихо отдала честь, несмотря на болтающийся на сгибе локтя тяжелый баул.

– Так. Всем построиться! – отвернувшись, рявкнул во весь голос Ларун, отчего недавние второкурсники испуганно присели. – Тройки! По номерам – рассчи-тайсь!

Мы с Ланкой понимающе ухмыльнулись, когда после секундной заминки молодежь зашевелилась и разбилась на восемь одинаковых кучек.

– Первая тройка готова, – не слишком уверенно подал голос один из парней. Формирование групп у них прошло буквально на днях, поэтому ребята еще не успели привыкнуть ни к новому статусу, ни к мысли, что это надолго.

– Вторая готова…

– Третья…

– А вам что, особое приглашение нужно?! – «ласково» посмотрел в нашу сторону эрт Ларун, когда перекличка закончилась. – Корно! Норие! Заснули?! Или забыли, где ваше место в команде?!

Мы с подругой вздрогнули и непроизвольно сдвинулись, прикрывая друг друга, как на тренировках. Куратора это, разумеется, не устроило, однако от позора нас спас новый маг, быстро заняв свободное место справа от меня, и четким, хорошо поставленным голосом доложил:

– Девятая тройка готова.

Куратор полоснул по нам свирепым взглядом:

– На время практики у вас нет никаких привилегий. Сейчас вы – такие же новички, как и остальные. Это понятно?!

– Так точно, эрт! – слаженно рявкнули мы, после чего Ларун потерял к нам интерес и снова принялся за новеньких.

– Первая тройка! Входим в портальную арку и тут же отступаем в сторону. Вторая тройка – приготовиться… от портального камня далеко не отходить, группы не разбивать и не мешаться у соседей под ногами! Вопросы есть? Нет? Тогда па-а-ашли!

Я незаметно перевела дух.

– Уф. Чуть не вляпались, – вполголоса бросила Ланка, когда в портале один за другим принялись исчезать обретшие некое подобие порядка третьекурсники.

– Не переживай. На днях он все равно припомнит эту заминку, и тогда наряд вне очереди нам будет обеспечен, – так же тихо ответила я, непроизвольно теребя переброшенную через плечо тугую косу.

– Эх, только бы не на кухню…

– Почему это? – вдруг раздался над нашими головами вкрадчивый голос мага. – Обычно девушки любят возиться на кухне. Или колдуньи внезапно разучились готовить?

Мы с Ланкой дружно обернулись.

– Ты что, слепой? Это она колдунья, – ткнула в мою косу пальцем подруга[6]. – А я – ведьмачка. Мне готовить по статусу не положено.

– Кто ведьмачка? Ты?! – сделал вид, что не поверил, маг и смерил рыжую демонстративно-изучающим взглядом. – Да ты хоть меч-то в руках удержишь, мелкая?

Ланка, чья макушка едва доставала парню до груди, моментально вспыхнула:

– Запомни, дылда: я не мелкая, не малая, не мелочь, не малышка и не карлик! Я ми-ни-а-тюр-ная, понял?! А по поводу оружия мы с тобой позже поговорим! Если, конечно, не струсишь. Как там тебя… Никас?

У парня сузились глаза, цвет радужек которых почти не отличался от цвета его шевелюры.

– Николас. Можно Ник.

– Я запомню, – мрачно пообещала рыжая, которой маг, сам того не зная, наступил на больную мозоль.

– Ну извини. Кто ж знал, что ты на «мелкую» так взбеленишься?

– Я не мелкая!

– Да покусай вас всех Саан! – шикнула я, заметив, что Ларун недобро косится в нашу сторону. – Замолчите оба, не то нас вместо кухни выгребные ямы чистить отправят!

Раздраженно фыркнув, подруга отвернулась, а Ник только отмахнулся:

– Маги грязи не боятся.

– Оно и видно, – непримиримо буркнула Ланка, но получила от меня втык и наконец-то умолкла.

Под бдительным взглядом Ларуна мы друг за другом прошли сквозь портальную арку. Миновали беспокойно переговаривающуюся толпу новичков. Дождались появления куратора. Следом за ним направились к спуску с холма, на вершине которого был установлен портальный камень. И со смешанными чувствами взглянули на расположенный далеко внизу палаточный лагерь.

Судя по тому, что на физиономии Линнеля не проступило ни малейшего удивления, он, как и мы, здесь уже бывал, так что ни сами палатки, ни грубо сколоченные сортиры поодаль, ни натянутый в другой стороне большой тент, рядом с которым вовсю дымила полевая кухня и виднелась импровизированная столовая, его не впечатлили. А вот на руины замка Нол-Рохх, находящиеся чуть в стороне, он посмотрел с откровенной неприязнью.

Ого. Кажется, не только у нас остались скверные впечатления от здешних развалин?

Хотя, возможно, это и к лучшему. Ведь когда враг известен заранее, его намного проще одолеть. И я искренне надеялась, что наша тройка не только сумеет сработаться, но и с честью пройдет итоговое испытание, тем самым доказав, что мы не зря пришли на боевой факультет.

Уже по пути к лагерю стало ясно, что ужиться с Ником будет непросто.

Несмотря на обещанную сговорчивость, он всю дорогу усиленно старался вывести меня из себя. Сперва пытался шутить. Потом изображал галантного кавалера. Но быстро понял, что к пустому трепу я не склонна, и отстал. А вскоре переключился на более вспыльчивую Ланку и со знанием дела принялся доставать уже ее.

В частности, ему было жутко интересно, что именно находится у нее в сумках. Как много бесполезных тряпок ведьмачка сумела туда утрамбовать и осталось ли там место для чего-нибудь полезного. Когда та огрызнулась и сообщила, что внутри находятся приспособления для пыток, которые она готова опробовать на нем прямо сейчас, Ник ничуть не смутился и принялся расспрашивать еще активнее. Даже подивился, что при столь хрупком телосложении Ланка сумела поднять такую ношу. И уже во второй раз намекнул на ее невеликий рост, между делом заметив, что на фоне сумок рыжая не просто потерялась, но и создала иллюзию (непроизвольно, конечно), что те плывут по воздуху сами по себе.

Ланка после этого ожидаемо вскипела и чуть не вышвырнула наше общее имущество в траву. Просто потому, что неудобная поклажа мешала ей закатать рукава и решительно навалять по морде измывающемуся над ней магу. От расправы его спасло только присутствие куратора и болезненный тычок под ребра, сделанный мною вовсе не из желания сберечь Линнелю жизнь, а сугубо из стремления сохранить хотя бы видимость хороших отношений с новым членом команды.

К несчастью, этого оказалось недостаточно, чтобы Ник задумался или остановился. Вместо сумок он вскоре прицепился к Ланкиной шевелюре и в качестве бонуса выдал сомнительный комплимент, сообщив, что короткая стрижка делала мелкую похожей на очаровательного барашка.

Да-да. Он прямо так и сказал: барашек. Благо упругие рыжие кудряшки, от которых Ланка тщетно пыталась избавиться, действительно напоминали ярко-рыжее, тщательно завитое и красиво поблескивающее на солнце руно.

– Барашек?! Я?! – взбеленилась ведьмачка, услышав очередное прозвище.

– Ну ладно, ладно. Не барашек, а овечка, – пошел на попятную блондин, тем самым заставив Ланку взвиться еще пуще.

– Что-о?! Это ты меня сейчас овцой назвал?!

И вот так всю дорогу.

План по налаживанию отношений уже трещал по всем швам, когда мы спустились с холма и нашли среди множества палаток ту, что значилась под номером девять. И окончательно провалился после того, как Ник, зайдя внутрь, бесцеремонно занял правую половину. Да еще картинным жестом задернул разделяющую нас штору, заявив, что не желает, чтобы мы (подумать только!) за ним подсматривали.

К сожалению, боевым тройкам не полагалось разделяться ни днем, ни ночью даже в том случае, если члены команды принадлежали к разному полу. Единственное, что полагалось студентам, – это натянутая посредине палатки шторка на случай, если кто-то окажется чересчур стеснительным. Что же касается бытового комфорта, то все, чем нас обеспечивала академия, это холодная, быстро промокающая в дождливые дни палатка, одна печка на троих, удобства во дворе и крохотный уличный душ за тонкой перегородкой.

Мрачно покосившись на штору, за которой активно шуршал одеждой и гремел железками неугомонный маг, Ланка прошла на «нашу» половину и, бросив в угол сумки, еще мрачнее воззрилась на огорошенную меня.

«Ну? И как разговаривать с этим придурком?!» – читалось у нее на лице. Зеленые глазищи метали молнии, пальцы сами собой сжимались в кулаки, и весь ее вид просто кричал о том, что неуравновешенная ведьмачка готова вот-вот взорваться, тем самым запоров наш единственный шанс на восстановление на боевом факультете.

Я мысленно вздохнула, после чего цапнула подругу за рукав и вывела на свежий воздух.

Общий сбор по традиции должен был состояться только вечером, так что студенты вовсю занимались обустройством временного жилья. Кураторов тоже нигде не было видно. Поэтому мы беспрепятственно добрались до границы защитного контура, окружающего лагерь со всех сторон, и только тогда остановились.

Если честно, я и сейчас не понимала, от кого именно нас защищала магия, если долина, облюбованная бывшими (давно почившими, разумеется) хозяевами замка Нол-Рохх, была со всех сторон огорожена непроходимыми скалами, а единственным способом сюда добраться являлся портал. Редкий лесок, зеленой лентой опоясывающий студенческий лагерь с трех сторон, не был знаменит ни хищниками, ни чудовищами. Расположенное за ним кристально чистое озеро также не прятало в себе никаких монстров. Портальная арка, которая, как говорят, когда-то имелась в замке, была давным-давно разрушена. Новую маги построить не удосужились. А портальный камень[7], который мы не так давно топтали грязными сапогами, был хорошо защищен. Так что попасть сюда было непросто, а выбраться – и того сложнее.

Но тогда чего же, позвольте спросить, здесь опасаться?

Разве что скверны?

Ах да, вы ведь еще не знаете, что такое скверна… Хотя на самом деле этого никто не знает. Лично нам на занятиях объясняли так: скверна – это место, где извращается понятие живого-неживого и откуда на людские земли лезет всякое непотребство. Те же упыри, зомби, умертвия и разные жуткие твари, которые только и ищут, кому бы в глотку вцепиться.

Говорят, скверна – детище темного бога Саана. Мол, когда-то он прогневал сестер-богинь и был сброшен с небес, причем в тех местах, где пролилась его кровь, земля со временем изменилась, а те, кто на ней жил, превратились в чудовищ. Точнее, в нежить, которая вскоре разбрелась по свету и везде, куда бы ни заявились эти твари, они приносят с собой семена скверны.

А еще говорят, что Саан не забыл поражения и до сих пор стремится вернуться из царства теней, куда его заточили божественные сестры. За много тысячелетий, что минули с тех пор, у него даже последователи появились. Фанатики. Одержимые. Носители силы и проводники его воли, которые порождали скверну умышленно.

Но, как я уже сказала, проникнуть в Нол-Рохх посторонние не могли. А в слухи о том, что скверна может зарождаться спонтанно, я, если честно, не верила.

– Он меня бесит! – заметавшись вдоль защитного контура, вдруг выпалила подруга и от души пнула лежащий на земле валун. Тот, несмотря на немаленькие размеры, играючи взмыл в воздух и, со свистом пролетев несколько десятков шагов, рухнул в поле, которое использовалось студентами вместо тренировочного полигона.

– Я ему покажу «овцу»! И про палатку, гад, мог бы спросить! То, что даже летом тут ужасно холодно по ночам, каждому дураку известно! Как и то, что печка всегда находится на правой половине! Он-то в случае чего и магией согреться может. А нам что делать? Костер разводить?!

Я снова вздохнула:

– Ну вот такой он невоспитанный тип. Да еще и невнимательный к тому же. Что его теперь, убивать? Или сразу подать прошение об отчислении?

Ланка угрюмо промолчала.

– Помнишь, как мы Нирая к порядку приучали? – спросила я. – И ничего, справились. Пару месяцев попинали, и потом как шелковый стал. Про печку, кстати, можем намекнуть Нику, если сам не догадается. Попросим поменяться местами…

– Не буду я у него ничего просить!

– Хорошо, тогда возьмем другую, – привычно сменила тактику я. – Наверняка не все палатки заняты. В крайнем случае у Ларуна одолжим. А если и у него не окажется, то телепорт все равно каждую неделю открывается, чтобы доставить сюда припасы. Вот и пусть куратор закажет дополнительную печку. А мы пока будем спать вдвоем, так теплее. Тогда и Ника ни о чем просить не придется.

– Все равно он слишком наглый, – непримиримо буркнула Ланка, тем не менее заметно остыв. – Еще неизвестно, какой из него маг. Может, окажется, что Нирай был во сто крат лучше!

– В лагере он ориентируется хорошо. Значит, как минимум второй курс закончил и базовую практику прошел. Но раз ректор пообещал, что он нашего уровня, то, скорее всего, отчислили его после третьего года. Интересно почему?

– Борзый больно! И гад последний, который плевать хотел, что две красивые девушки будут мерзнуть ночами!

– М-да. С отоплением он нас подставил, – вынужденно признала я. – Что же касается умений – посмотрим. Не сегодня завтра Ларун устроит проверку, вот тогда и узнаем, кого нам сосватал эрт Торано.

Ланка еще посопела, побурчала для приличия, но, как я и предполагала, быстро угомонилась. Ссориться с магом нам было не с руки, и она это тоже понимала. Ну а то, что он вредный, не страшно. В конце концов, сегодня он только дразнился, тогда как по-настоящему злого или оскорбительного ничего не сказал.

– На, выпей, – вздохнула я и, покопавшись в складках платья, протянула ведьмачке крохотный пузырек с успокаивающим отваром. Всегда с собой ношу на всякий случай.

– Спасибо, Ниэль!

– Каждый день тебя поить у меня запасов не хватит, – сразу предупредила я. – Здесь не лаборатория. Незаметно зелье не сваришь. Скажи еще спасибо, что нас не спалили раньше. Но если ты сорвешься во время тренировки или, упаси Раа, в бою…

Ведьмачка тут же сникла.

Последствия ей объяснять не требовалось. Настоящий ведьмак обязан быть хладнокровным, бесстрастным и всегда готовым к смертельному бою. По крайней мере, так было написано в наших методичках. Но Ланка под эти требования при всем желании не подпадала. А ее эмоциональная неустойчивость за три года учебы только благодаря моему вмешательству не привела к беде.

Конечно, Ланка училась… действительно училась владеть собой. Жаль только, что так медленно. Но это с Нираем мы сумели договориться, а вот с Ником этот фокус мог не пройти.

Что тогда будет с Ланкой?

А со мной?

– Я стараюсь, – тихо сказала рыжая, когда перехватила мой выразительный взгляд. – Действительно очень стараюсь.

– Я знаю, – так же тихо ответила я, и больше мы на эту тему не заговаривали.

Вопреки ожиданиям, общий сбор объявили не вечером, а вскоре после обеда. Как раз тогда, когда студенты освоились, отыскали полевую кухню, ознакомились с квадратно-гнездовым способом использования уборных и убедились, что других удобств им никто предоставлять не собирается.

Правда, ничего нового Ларун нам не сообщил. За исключением того, что представил второго куратора, которым оказалась дородная, преклонных лет седовласая дама с удивительно молодым лицом и преувеличенно строгим взглядом. Нам ее представили как Нору эн Дали́я, известную столичную целительницу, которая официально не являлась преподавателем академии, но иногда любезно помогала с практикой. И заодно привезла с собой двух старших учеников, а также целый выводок симпатичных третьекурсниц с целительского факультета.

Стоило отметить, что замок Нол-Рохх подходил им для практики идеально. Боевые маги не осторожничали на тренировках, поэтому будущие лекари могли вдосталь насмотреться и на ожоги, и на порезы, и на переломы. И даже на последствия применения всяких нехороших заклинаний, которыми мы будем на постоянной основе швыряться друг в друга.

Еще одним открытием, на этот раз неприятным, стало то, что, когда Ларун велел лидерам троек сделать шаг вперед, Ник снова решил выпендриться и без малейших колебаний вышел из строя.

Раньше, если кто не понял, лидером в тройке была я. В смысле формально им числился Нирай, потому что девушкам такой ответственной роли обычно не доверяли. Но поскольку наш маг оказался чрезвычайно слаб духом, а Ланка не умела принимать взвешенных решений, то по факту командовала я. Тихо, не отсвечивая и не ставя никого в известность.

Нет, не подумайте, лидерство меня не прельщало, но поведение Ника все же задело. Такие важные для группы вещи, как выбор командира, вообще-то принято обсуждать. И раз уж он надумал занять ведущую роль, то разве не стоило обговорить с нами этот щекотливый вопрос?

Все остальное оказалось предсказуемо и скучно. От студентов, как обычно, потребовали неукоснительного исполнения правил, соблюдения распорядка дня, а также очередности дежурств на кухне и в целом по лагерю. Водяным магам вменялось в обязанность регулярное наполнение бочек с водой, стоящих возле каждой палатки, а также починка и исправное функционирование душевых. На огненных и на земляных, соответственно, возложили заботу о печах для обогрева палаток и исправность работы уборных.

Помимо этого, сразу после сбора всем студентам следовало пройти в палатку-склад и получить по два комплекта стандартной полевой униформы, куда входили безразмерные штаны немаркого коричневого цвета, такая же невзрачная майка, длинный плащ с капюшоном, два комплекта нижнего белья, а также жутко неудобные сапоги, от которых у меня в прошлом сезоне неделями не сходили мозоли.

Впрочем, сапоги по желанию можно было привезти и с собой. Вместе с походным котелком, учебниками, оружием и прочим рабочим инструментом. Но поскольку заранее об этом никто не предупреждал, то новичкам вскоре предстояло совершить кучу неприятных открытий.

Мы же с Ланкой, наученные горьким опытом, позаботились о себе сами, поэтому после команды разойтись по-быстрому забрали со склада форму и утопали к себе, чтобы успеть подогнать ее по размеру. Заодно подруге следовало разобраться с железками, которых в ее бауле было в разы больше, чем нательного белья. Ну а мне – аккуратно разложить многочисленные книги, зелья, а заодно обустроить место для ночлега, которое усилиями Ника требовалось сделать побольше и потеплее.

Кстати, судя по тому, что блондин вернулся от кладовщика сразу после нас, стоять в очереди за сапогами он тоже не захотел. А вот форму, как и большинству студентов, ему пришлось подгонять, что, если верить доносящемуся из-за шторы тихому мату, он делать явно не любил.

Помогать ему мы не стали. Ланка – потому что шитье, как и готовка, не входили в число ее достоинств. Ну а я – просто из принципа. Раз уж Нику так понравилось единолично принимать решения, то вот пусть теперь и отдувается.

Вскоре после ужина маг куда-то пропал и вернулся лишь ближе к ночи – распаренный, весь потный и шумный, как стадо мохноногов[8]. Мы с Ланкой как раз собирались укладываться, когда этот дикарь юркнул за штору и принялся греметь печной заслонкой. Потом он так же шумно плескался в бочке на улице. Долго отфыркивался. Сопел. Топал. А когда наконец лег, то не удосужился даже свет погасить на своей половине. А это, несмотря на разделяющую нас штору, отнюдь не способствовало быстрому засыпанию.

Мы с подругой, и без того раздосадованные его дневной выходкой, сперва решили проявить вежливость и подождать, когда неудобный сосед сообразит погасить фонарь. Но спустя несколько минут Ланка с сердитым видом выбралась из-под одеяла и, прошлепав босиком по холодному полу, с решительным видом отдернула штору.

Не знаю, что именно и в каких выражениях она хотела сообщить обнаглевшему парню, но вместо членораздельной речи из горла ведьмачки вырвался какой-то подозрительный бульк. Она на мгновение замерла. Потом вздрогнула. Взвизгнула. После чего торопливо задернула штору и буквально запрыгнула обратно на кровать, прижимая ладони к стремительно пунцовеющим щекам.

Я неловко кашлянула.

В отличие от подруги, увидела я далеко не все, однако позабытый на полке светильник все же позволил рассмотреть неразобранную постель и лежащего на ней лицом вниз, беззаветно дрыхнущего мага. Который, похоже, не только имел привычку мгновенно отключаться, но еще и не стыдился спать нагишом.

Впрочем, на его половине оказалось натоплено так, что, стоило Ланке потревожить штору, как в нашу сторону тут же дохнуло умопомрачительным жаром. Дурак или нет, однако печь Ник успел раскочегарить до такой степени, что на его половине дышать было нечем.

В тепле мы, конечно, быстро оттаяли, перестали кутаться в одеяла и даже избавились от шерстяных носков, которые натянули в ожидании холодной ночи. Но даже после этого долго не могли уснуть, гадая про себя, настолько ли плох новый маг, как нам показалось? И не ради ли нас, мерзлячек, он натопил эту дурацкую печь так, что по его спине, несмотря на отсутствие одеяла, обильно струился пот?

Утром нас разбудил омерзительно громкий вопль сигнального рога.

Еще через час все наши девять троек в полном составе выстроились на большом поле перед лагерем и жалобно шмыгали носами, стоя под моросящим дождем в одной только тоненькой, мгновенно промокшей форме. Небо с утра, как назло, затянуло тучами. К обеду мог и ветер подняться. Но Ларун был неумолим, да и целители недаром свой хлеб ели, поэтому внезапно испортившаяся погода не стала поводом для отмены занятия.

Бег трусцой, ползанье на карачках, прыжки, отжимания… богини, кто бы знал, как я ненавижу физподготовку!

Следом за разминкой последовали тренировочные поединки с учебным оружием. Пока – внутри троек и без применения магии.

Тогда же я с удивлением обнаружила, что наш маг, оказывается, весьма ловко орудует мечом и более чем достойно держится против оказавшейся в родной стихии ведьмачки. Ланка его, правда, ошеломила – как бойцовскими качествами, так и немыслимой для столь хрупкой барышни силой. Тем не менее, словив от рыжей пару крепких оплеух, Ник не разозлился. Наоборот, даже обрадовался. А вскоре ушел в глухую защиту, умудряясь каким-то чудом отводить от себя, а порой и полностью гасить мощные Ланкины удары. Чем заслужил одобрительный кивок куратора и недоверчивый взгляд от озадаченной подобным поворотом дела ведьмачки.

Когда же настала моя очередь вставать с ним в пару, сразу стало ясно, кто из нас сильный, а кто просто умный. Ник сперва даже не поверил, что я это всерьез. А когда осознал, что в обычном поединке я слаба, как котенок, то откровенно разочаровался. Но хотя бы насмехаться не стал, а в нужный момент лишь аккуратно меня обезоружил, и на этом, можно сказать, поединок закончился.

После того, как в каждой тройке было проведено по три боя, наступило время разбора полетов, но я и без того знала, какие выводы озвучит Ник, когда куратор потребует от него, как от лидера тройки, оценить результаты.

Я была слаба физически, плохо держала меч, обладала очень низкой даже для колдуньи выносливостью. А не заполучила в аттестате неуд за физподготовку лишь благодаря хорошей реакции и отличному глазомеру, позволяющему без промаха бить в глаз из арбалета с расстояния в сотню шагов.

О последнем Ник, правда, пока не знал, а вот Ларун еще в прошлом году отметил мои успехи. Быть может, именно по этой причине сегодня он сделал лишь официальное замечание и в своей суховатой манере сообщил, что я непростительно мало времени уделяю физической форме.

Ланка, как и следовало ожидать, удостоилась от него хорошей оценки. Да и Ника он оценил довольно высоко, но справедливости ради отметил, что для полноценного боя с ведьмачкой наш новый маг пока не готов.

Второй день кураторы почти целиком отвели под магические поединки. Тоже – исключительно внутри боевых троек, чтобы, как выразился Ларун, каждый из нас знал и понимал уровень своей команды.

Поединки, как и вчера, велись почти в полную силу. Допускалось использование любых заклинаний, кроме калечащих и безусловно смертельных. И вот тут-то я смогла реабилитироваться в глазах нашего мага, потому что, в отличие от Ланки, чья техника была заточена под бой с холодным оружием, в каких-то вещах я вполне могла дать Линнелю приличную фору.

Тут, пожалуй, стоит пояснить, что у нас с магами и ведьмаками была пусть и сходная основа магического дара, однако способы его использования кардинально различались.

Наши маги – это исключительно стихийники, чей магический дар позволял обращаться к той или иной стихии напрямую. В отличие от нас, им не нужно было заранее создавать и удерживать в свернутой форме заклинания. Сила, которую они использовали, всегда находилась рядом. В буквальном смысле слова под рукой. Поэтому все, что от них требовалось, это сродство с той или иной стихией, четкое понимание ее возможностей и умение держать ее под контролем. Тогда как уровень мага зависел от того, насколько быстро, как долго и в каком объеме он мог прокачивать энергию стихий через себя.

В отличие от них, мы, колдуны, черпали силу не извне, а изнутри, и по определению были вынуждены использовать для работы дополнительные инструменты. Такие, например, как речь, потому что многие заклятия нуждались в создании вербальной формы, а также магические символы, знаки и формулы, которые зачастую следовало предварительно нанести на соответствующий носитель.

Иными словами, в сравнении с магами наши умения требовали гораздо больше времени на подготовку. Плюс, имея ограничения по резерву, мы были вынуждены хранить энергию про запас и постоянно следить за ее расходом. И это существенно ограничивало наши возможности. Не позволяло быстро атаковать. Зато в защите, особенно пассивной, нам без преувеличения не было равных.

Огромный плюс нашей работы заключался еще и в том, что колдунов, в отличие от магов, никто не ограничивал заклинаниями одной группы. Мы с одинаковой легкостью использовали и огненные, и водные, и земляные, и воздушные заклинания. Не говоря уж о том, что целители, прорицатели и прочие прикладные профессии появились на свет исключительно благодаря многогранности нашего магического дара.

С ведьмаками было еще проще. Единственное, чем они владели, помимо холодного оружия, это руны. Причем энергию для их создания они, как и мы, черпали из собственных резервов. Однако поскольку рун в арсенале ведьмаков было сравнительно немного и каждая в той или иной степени ослабляла хозяина, то применяли их, прямо скажем, нечасто. А порой ведьмак мог и вовсе их не использовать, потому что проблем от них зачастую было гораздо больше, чем пользы.

Но так уж исторически сложилось, что с нежитью в империи воевали именно тройками: маг, колдун и ведьмак. Как показала практика, это была наилучшая тактика против тварей. При этом хорошо защищенные, владеющие массой приемов, но медлительные колдуны являлись для остальных надежным тылом. Быстрые и смертоносные ведьмаки расправлялись с противником холодным оружием. Тогда как маги всегда были и оставались главной ударной силой.

Однако сейчас, пока мы только тренировались, да еще и на ограниченном пространстве, у меня имелось не меньше возможностей для атаки, чем у самоуверенно ухмыляющегося Ника. Единственное, в чем я ему проигрывала, это во времени. Однако поскольку щитами я озаботилась заранее, то время они мне как раз и обеспечили. После чего шансов у мага не осталось, и во второй раз, когда я узнала, какими стихиями он пользуется, парень продул мне поединок всухую.

– Браво, леди, – наконец-то разродился похвалой эрт Ларун, когда бой закончился, я откинула за спину растрепавшуюся косу, а слегка прокопченный Ник с кряхтением поднялся с выжженной моим заклятием земли. – Вижу, что в магической практике вы по-прежнему преуспеваете. Но все же должен напомнить, что одной магии для победы может быть недостаточно.

Я смиренно склонила голову, во второй раз принимая от куратора справедливый упрек по поводу физической формы:

– Постараюсь исправиться, эрт Ларун.

– Надеюсь, что так. Иначе в настоящем бою грош вам будет цена, – проворчал наставник, делая отмашку следующей тройке. – Несмотря на то, что вы небезосновательно претендуете на звание хорошей колдуньи.

– Ниэль? – тихонько прошептала Ланка, когда тренировка закончилась и мы оказались на полпути к палаткам. – А ты заметила, что Ник сегодня использовал против тебя сразу три стихии?

– Четыре, – неохотно ответила я.

– Что?

– Скорее всего, у него все четыре стихии если не освоены, то он явно находится на пути к их освоению, – так же неохотно пояснила я, продолжая анализировать недавний бой. – Огонь и воздух у Ника основные. Он использовал их чаще всего. Но пару раз пытался брать и землю. Правда, развеивал заклинание до того, как оно успевало окончательно сформироваться.

– Откуда ты знаешь? – встрепенулась подруга.

Я покосилась по сторонам и шепотом призналась:

– Отслеживала его заклинанием.

– О-о! Так ты сжульничала, что ли?!

– Это называется «воспользоваться стратегическим преимуществом», – наставительно сообщила я, почти дословно процитировав учебник по искусству ведения магического поединка. – Всего я, конечно, не рассмотрела. Но цветовые пятна вокруг его правой руки пару раз намекали на готовность применения какого-то заклятия из школы земли. И поскольку стихии всегда осваиваются попарно, то это значит, что у нашего мага в рукаве припрятан жирнючий козырь.

Тут, наверное, снова нужно пояснить, что по одной только ауре нельзя определить, к какой стихии принадлежит тот или иной маг. Ну разве что ее ширина подскажет, что перед тобой находится именно маг, а не простой смертный. Однако пока он не воспользуется силой, его аура останется нейтральной расцветки. И до тех пор, пока ее не раскрасит та или иная стихия, понять, кто есть кто, практически невозможно.

С колдунами, кстати, такая же история. Чтобы увидеть наши способности, нужно дать нам возможность раскрыться. Так что на самом деле учебные бои преследовали не одну, а сразу две цели, и в этом был определенный смысл.

Ланка нетерпеливо откинула с мокрого носа прилипшую кудряшку:

– Думаешь, с водой у Ника получается хуже, чем с землей?

Я раздраженно покосилась на прохудившееся небо:

– Не знаю. Управлять четырьмя стихиями вообще непросто. Может, у него до воды просто руки не дошли?

– Тогда… ну… это же здорово! – подпрыгнула от возбуждения рыжая. – Универсалы – огромная редкость, а нам с тобой повезло отхватить одного из них практически без боя!

– Ну положим, не мы его отхватили, а нам позволили его отхватить. Но меня больше смущает вопрос: почему Ника отчислили? Что произошло с его первой группой? И почему мы за три года учебы ни разу не слышали фамилию Линнель?

– Какое это имеет значение? – совершенно искренне удивилась Ланка.

– Универсалов во всей академии по пальцам одной руки пересчитать можно. Их даже среди преподавателей-то всего трое, включая ректора. И если мы ничего не слышали про некоего Ника Линнеля, то это значит, что его отчислили до нашего поступления. Сечешь?

Ланка слегка подвисла:

– Мм… то есть он как минимум три года где-то себе жил, чем-то занимался, а потом – бац! И его вдруг приняли обратно?!

– Вот именно, – отозвалась я, бросив еще один быстрый взгляд по сторонам. – Загвоздка в том, что без регулярных тренировок магический дар слабеет, а навыки и реакция притупляются. Но чтобы развивать их вне академии, надо сперва получить лицензию на магическую деятельность. А для этого нужно быть дипломированным магом или колдуном. Обычному студенту-недоучке, как ты понимаешь, ее никто не предоставит.

– Так Ник что же… маг с дипломом?!

– Нет, конечно, – фыркнула я. – Иначе сегодня он раскатал бы меня в лепешку. Или сообразил вывести бой за пределы того пространства, где заканчиваются мои щиты. Но он в любом случае не простой студент. Хотя бы потому, что за эти годы совершенно точно не потерял ни навыков, ни сноровки.

До Ланки наконец начало что-то доходить:

– Значит, он богат… и может себе позволить нанять дипломированного учителя!

– Скорее всего, да.

– Но кто он? Лорд? Граф? Просто наследник знатной фамилии?

– Все по-настоящему знатные магические фамилии у нас на слуху, – не согласилась я. – А Линнелей я в справочнике по геральдике ни разу не видела.

– Иными словами, нам достался не маг, а загадка…

– Это точно, – не удержалась от невеселого смешка я. – А еще, если не ошибаюсь, Ларун не просто так с ним любезничал после поединка.

– Думаешь, он тоже…

– Почти уверена, что Ларун его натаскивает. Причем довольно давно. Ник очень хорошо держался против тебя, а для неосведомленного человека это нереально. Небось они вчера еще и перед сном позанимались. А то, может, и сегодня будут, и Ларун укажет Линнелю на ошибки. Так что в следующий раз тебе придется соблюдать осторожность и почаще напоминать себе, что одной силой поединки выигрываются не всегда.

Ланка озадаченно крякнула:

– Если они давно знакомы, то, наверное, Ларун знает, кто такой Ник?

– И ректор знает. Может, кто-то еще из преподавателей. Но нам они об этом, скорее всего, не расскажут.

– И чем, по-твоему, нам это грозит?

– Понятия не имею. Но, скорее всего, Ник заинтересован в сохранении группы не меньше нашего.

– С чего бы это? Мне показалось, дело обстоит ровным счетом наоборот.

– Нет, – тихо сказала я. – Ректор правильно заметил, что такие совпадения в плане совместимости, как у нас, большая редкость. За три (а может, и больше) года Ник не нашел себе подходящей двойки, несмотря на все свои деньги и связи. И раз ему подошли только мы…

Ланка вдруг с подозрением прищурилась:

– Не хочешь ли ты сказать, что мы из-за этого должны теперь перед ним расстилаться?!

– Нет, конечно. Но и обострять конфликт мы не будем.

– Да как же не обострять, если он все время нарывается?!

– Вот так. Будем его игнорировать.

– Я не могу его игнорировать!

Я остановилась и строго посмотрела на промокшую до нитки подругу:

– Если хочешь закончить академию, то придется. Угроза расформирования, если помнишь, никуда не делась. Но и прогибаться под Ника нас никто не обязывал.

Ланка вскинула на меня нерешительный взгляд:

– Правда?

– Правда, Лан, – твердо ответила я. – Лично я на многое готова закрыть глаза, если окажется, что Ник того стоит. Но есть вещи, через которые я при всем желании не переступлю, и это ему придется учитывать. Точно так же, как и нам придется пойти на уступки в том, что он считает важным. Главное для нас – присмотреться. И решить, сможем ли мы принять его в свою компанию, или же насчет совместимости ректор, мягко говоря, преувеличил. От тебя же я прошу одного – не принимай поспешных решений. Ну а если станет невмоготу, сходи в лес, сломай пару-тройку бревнышек для костра. А там, глядишь, все и образуется.

– Ладно, – тяжело вздохнула подруга, по лицу которой одна за другой катились крупные капли, ибо дождь к этому времени разошелся с новой силой. – Раз уж не только он делает выбор, но и мы можем послать его к Саану, я потерплю. А теперь пошли в палатку. Надо переодеться в сухое и съесть что-нибудь горячее, пока лихорадка не привязалась.

Следующие несколько недель слились для меня в одну тяжелую, муторную, грустно-серую монотонную полосу.

Ранний подъем… завтрак… короткая разминка, следом за ней – полноценная тренировка с упором на «физику» или же магию. Затем двухчасовой перерыв. Обед. Еще один короткий перерыв и новая тренировка с упором на поединок, опять же физический или магический. После чего следовал скудный ужин. Отработка обязательного и дополнительного (если кто-то умудрился накосячить) наряда. Потом – тяжелый липкий сон, почти не приносящий облегчения. Подъем. И новый день, наполненный событиями под завязку.

В прошлом году мы через все это уже проходили, так что сюрпризом для меня тренировки не стали. Проблема заключалась в том, что за прошедший год я откровенно расслабилась, поэтому сейчас даже обычную нагрузку тянула с трудом.

Впрочем, спустя пару недель Ланка тоже приуныла, потому что Ларун нагрузил ее с учетом способностей и в конце концов добился того, что к вечеру она уже не только ничего не хотела, но и огрызаться на шуточки Ника почти перестала.

А вот сам Ник, как ни странно, справлялся на отлично. И ведь не сказать, что его щадили. Напротив, с ним куратор был так же суров, как со всеми остальными. Однако неутомимый блондин все равно по утрам вскакивал с постели шустрым козликом, быстренько мылся и одевался, порой даже шторку забывая за собой задернуть.

Впрочем, вскоре нас это трогать перестало – привыкли. Как и к его привычке ходить «дома» без рубашки, и к регулярно доносящемуся из душа мурлыканью, которое самому Нику, наверное, казалось мелодичным, а на самом деле отдавало такой дикой фальшью, что ее было просто невозможно выносить.

Кстати, любовь к пению являлась не единственным недостатком нашего нового мага: Ник оказался на удивление рассеянным, если не сказать что неряшливым. Причем неряшлив он был избирательно. В том смысле, что оружие у него было неизменно наточено и смазано, на тренировках он тоже был предельно сосредоточен. Но как только возвращался в палатку… все. Его будто подменяли. На его половине всегда царил такой беспорядок, что нас (особенно меня) это приводило в ужас. Казалось бы, несложно потратить лишнюю минутку и аккуратно сложить вещи на стуле. Как минимум постирать с вечера носки и повесить сушиться на перекладину. Но нет. Стирать Ник категорически не любил, а аккуратное складывание вещей оказалось для него совершенно недостижимым умением.

Причем сперва я страшно на это злилась, особенно после того, как стало ясно – меняться Ник совершенно не собирается. А потом неожиданно поняла – он это не нарочно. У парня просто напрочь отсутствовал участок мозга, отвечающий за соблюдение порядка. Но что самое интересное, его штаны, рубахи, ремни и прочие крупные вещи, как правило, не выбирались за пределы «мужской» половины. Валялись именно там, куда их бросили. Тогда как носки…

Честное слово, в какой-то момент я даже заподозрила, что у них есть собственный разум! Потому что даже в том случае, если Ник раздевался за шторой и ложился спать, ни разу не высунув наружу носа, то за ночь эти длинные черные мерзавцы каким-то волшебным образом расползались по всей палатке! И находились в таких неожиданных местах, что это просто не поддавалось логическому объяснению!

Однажды поутру Ланка чуть не наступила на один из них и спросонья приняла его за змею, после чего подняла такой визг, что Ник с перепугу выскочил из душа и примчался к нам в одном полотенце, решив, что тут конец света сейчас наступит.

Он и наступил. Сразу после того, как Ланка опознала подмену, а наш недальновидный маг к тому же имел неосторожность расхохотаться. За это он был жестоко отруган, пристыжен, а потом и нещадно бит. Рассвирепевшая Ланка больше получаса гоняла откровенно струхнувшего парня вокруг палаток. До тех пор, пока его в голос не оборжали все соседи, а ей не надоело хлестать его по заду его же собственным носком.

Наконец последним его грехом было то, что Ник оказался из числа тех неудобных людей, которые очень рано встают, весь день бегают туда-сюда, успевают везде сунуть свой длинный нос и достать окружающих до самых печенок. Но при этом не ложатся спать раньше остальных, а чуть ли не до полуночи чем-то занимаются, громко топают, бухтят, бесконечно бродят на улицу и обратно, шумят, сопят, хрустят, мешают нормальным людям заснуть…

И ведь высыпался же, гад!

Сколько мы ни пытались его подловить, но вставал он всегда до побудки. И неизменно выглядел свежим, отдохнувшим, отвратительно бодрым. Тогда как мы с Ланкой по утрам больше походили на дряхлых, всклокоченных и очень злых бабок, которые вплоть до самого обеда думали лишь о том, как бы кого-нибудь убить.

Поняв, что ранняя побудка – наше слабое место, несносный маг вскоре начал будить нас в своей манере. То прокрадется и из кувшина в лицо плеснет. То над самым ухом в невесть откуда взявшийся бубен ударит. Или песню во все горло заорет… в такие моменты мне очень хотелось его удавить или распять прямо над входом в палатку. Однако мерзавец всякий раз успевал сбежать. И лишь на тренировках нам удавалось худо-бедно с ним поквитаться.

Наверное, именно шанс его отмутузить в конце концов и примирил меня с необходимостью посещать изуверские занятия эрта Ларуна. Более того, к концу первого месяца я все-таки втянулась. Натруженные мышцы больше не ныли так сильно. Тело окрепло. Утренняя разминка перестала приносить одни лишь боль и страдания. И пусть это была не лично моя заслуга, а во многом – вынужденная практика по целительству, которую я активно осваивала с помощью прихваченных из академии учебников, но все же заниматься стало полегче.

Еще через пару недель Ларун начал учить молодежь боевому построению, а нашей тройке велел отойти в сторонку и притираться самостоятельно, благо основы нам были уже известны.

И вот тогда-то начались первые серьезные проблемы.

Во-первых, Ланка. На первом же занятии она, вопреки тому, что писалось в учебниках, встала в боевую стойку не справа, а слева от меня и немного впереди.

Нику это не понравилось. Он сделал ей одно замечание. Потом второе. А обнаружив, что ведьмачка даже безотказного ранее «барашка» проигнорировала, в сердцах обозвал ее упрямой овцой и поинтересовался, каким еще эпитетом ее надо наградить, чтобы она его услышала.

Ланка в ответ раздраженно сверкнула глазищами, но в кои-то веки сдержалась. Вместо того чтобы огрызнуться, она с достоинством выпрямилась, вскинула острый подбородок и пренебрежительно фыркнула, предлагая нашему лидеру самому сообразить, в чем именно он не прав.

– Что встала?! – раздраженно прикрикнул маг, заметив, что она не собирается менять положение. – Вправо перестройся! Кто, Саан вас сожри, учил вас такому построению?!

– Дурак, она левша, – тихо сказала я, опасаясь, что подруга все-таки вспылит.

– И что с того?!

– А то, что длина ее боевого оружия в полтора раза больше учебного. Поэтому, если она встанет справа и спереди от меня, а ты сместишься влево, как предписывают правила, то при стандартном построении первым же ударом Ланка тебя убьет. А при нестандартном мне придется сильно расширить радиус щитов, чтобы вас прикрыть, и это будет забирать мои силы прямо пропорционально увеличению этого расстояния.

Ник после этого еще раз оценил расстановку сил и, хвала богиням, все-таки заткнулся. Походил вокруг нас, подумал, посчитал. А потом тихо сцедил воздух сквозь плотно сжатые зубы и… молча встал на освободившееся место, тем самым замыкая боевую тройку и беря под контроль всю правую сторону вместо ведьмачки. При этом дистанцию он выбрал грамотно – примерно половину того расстояния, что разделяло нас с Ланкой. Таким образом мы перекрывали все секторы обзора. А на меня, как на главного «щитоносца», ложилась ответственная задача по защите наших тылов.

Дальше – больше.

Когда мы стали отрабатывать перестроения, то оказалось, что Ник напрочь позабыл, что у него и у Ланки большая разница в росте. На каждый его шаг ей приходилось делать два или даже три. Поэтому со счета она то и дело сбивалась, и слитного перемещения у нас не получалось.

В третий раз мы споткнулись на том, что Ник, оказывается, был обоеруким и умел с одинаковой легкостью бросать заклинания как с правой, так и с левой руки. Но в случае, когда магия была атакующей, это существенно осложняло Ланке жизнь – радиус поражения у нашего мага оказался настолько велик, что в случае ошибки он мог зацепить ведьмачку. Ну а поскольку Ник уже привык действовать на рефлексах и нередко забывал, что слева от него находится не пустое пространство, а живой человек, то переучиваться было поздно. Уж точно не накануне важного зачета. Поэтому после долгих споров и жарких обсуждений нам все-таки пришлось разойтись чуть дальше в стороны, тем самым сократив время работы моих щитов.

– Сколько ты потянешь при полной нагрузке на защиту? – хмуро спросил маг, когда стало ясно, что других вариантов нет. По крайней мере, не в такие сжатые сроки.

– От силы час. С подпитывающими артефактами – больше.

– Независимо от типа стихии?

– Да.

– Это плохо… но в то же время и хорошо. Хотя бы лишние расчеты по стихийным щитам делать не нужно.

Перерасчет по затратам, разумеется, тоже пришлось делать мне – даже очень хорошему магу бывает сложно разобраться в хитросплетениях наших формул. Когда я закончила, мы попробовали работать уже в новом строю. И, убедившись, что на короткой дистанции и при простых перемещениях щиты я не теряю, Ник велел двигаться дальше.

Когда же дело дошло до слаженного перемещения и имитации атаки на такого же подвижного противника, мы столкнулись еще и с тем, что Ник отдает непонятные команды. За время работы со старой тройкой он привык к определенным терминам, сокращениям и к прочим условным сигналам. Поэтому, чтобы научиться понимать друг друга с полуслова, нам с Ланкой тоже пришлось их выучить.

Это было сложно. Непривычно. Порой даже невыносимо – вот так, с ходу, довериться человеку, которого мы знали без году неделя. Ника порой тоже заносило. Он почему-то считал, что мы, раз девушки, обязаны подчиняться ему беспрекословно. И он свято верил в эту несусветную ересь… до тех пор, пока мы демонстративно не начали играть в дурочек и не принялись делать все с убийственной точностью даже в том случае, если это был заведомо проигрышный вариант.

– Какие претензии, командир? – премило сообщила я магу, когда из-за его неточного приказа мы продули магический поединок тройке гораздо менее опытных соперников. – Как ты сказал, так я и сделала.

– Но ты же видела, что это приведет к поражению!

– Естественно, – согласилась я. – Но я же девушка. Нам вообще-то думать не положено.

– Правда-правда, – поддакнула Ланка, когда Ник надулся как мышь на крупу. – Нам, кроме вышивания, ничего доверить нельзя. Крестиком или гладью… а больше мы ни на что не способны. Верно, Ниэль?

– Истинно так.

Маг, сердито уставившись на наши невинные рожицы, намек понял, и в отношениях внутри группы вновь наметился перелом. Раздражаться на наши совместные ошибки Ник, конечно, не перестал, но хотя бы начал прислушиваться к тому, что мы говорим.

А вообще, стоило признать, он оказался далеко не худшим представителем мужского рода, которые мне встречались. Парень действительно много знал и умел. Каждый вечер не забывал натопить в палатке печь, чтобы мы с Ланкой не мерзли. В столовой всегда занимал для нас козырные места. Да и руководить тройкой у него получалось гораздо лучше, чем у меня. Правда, порой его шутки раздражали, подколки временами становились обидными, однако опасной черты Ник ни разу не преступил, и, по большому счету, с ним… пожалуй что было легко. Намного легче, чем с тем же Нираем. Поэтому со временем мы если не привыкли, то уж точно приспособились. И всего за два месяца тренировок превратились во вполне приличный и, можно сказать, сплоченный отряд.

Мне, конечно, все так же не хватало силы и выносливости. Ланка, как ни старалась, продолжала вспыхивать по пустякам. Ник порой тоже путал берега и изображал непререкаемого командира, но в целом я была готова признать, что мы действительно сработались.

И вот когда это произошло… когда даже эрт Ларун одобрил наши совместные наработки… когда из восьми поединков с коллегами мы научились выигрывать все восемь, не заполучив ни царапины… вот тогда и настало время проверить наши силы по-настоящему. И тогда же куратор во всеуслышание объявил о начале итоговых испытаний в замке Нол-Рохх, которые наша тройка, как самая перспективная, должна была пройти первой.

Сказать, что нас обрадовало это известие, я бы не рискнула. В прошлый раз мы с Ланкой порядком натерпелись, прежде чем сумели выбраться из местных подземелий. Нирай вообще во время прохождения праздновал труса. Да и Ник, судя по тому, как помрачнела его физиономия, был от своего первого испытания не в восторге.

С нами он, правда, поделиться впечатлениями не захотел. А в последние дни все больше ходил хмурый, сосредоточенный. Шутить перестал совсем. Рычал. На тренировках загонял и себя, и нас до седьмого пота. Словно спешил куда-то. Или же, наоборот, хотел забыться, выждать время и оттянуть неприятный момент?

Но вот пришел день, когда оттягивать неизбежное стало невозможно, и одним прекрасным утром мы сплоченной группой выдвинулись к развалинам замка Нол-Рохх.

Если верить официальной истории, замком они перестали быть лет этак за тысячу до нашего рождения. Сама долина пришла в упадок немногим раньше. Какое-то время эти земли пустовали. А потом их выпросила у императора Академия колдунов, ведьмаков и магов. И вот с тех пор древний, многоуровневый и откровенно жуткий лабиринт был превращен в одну большую ловушку. Ну или полигон для отработки навыков у боевых троек.

Это, собственно, и было нашим испытанием на зрелость.

При необходимости в лабиринт можно было входить снова и снова, до тех пор, пока не пройдешь. Вот только лично я предпочла бы туда не возвращаться. Но раз уж нам пришлось это сделать, то оделась я этим утром так, словно собиралась в дальний поход. Заранее отобрала в сумку зелья. Накануне еще разок пролистала справочник по заклинаниям. Набрала воды во флягу. Запаслась бутербродами. Нацепила ножны уже не с ученическим, а с боевым клинком. Натянула сапоги с высокими голенищами и крепкой подошвой. Запихнула в припрятанные там ножны по остро наточенному ножу. Мысленно помолилась сестрам-богиням. И только после этого вместе с группой взошла на пологий холм, вершину которого венчали руины некогда большого и величественного замка.

Сейчас от него остались только несколько стен, частично разрушенный донжон да вымощенный каменными плитами двор, посередине которого зияла здоровенная черная дыра. Возле этой дыры нас уже поджидал эрт Ларун на пару с леди эн Далией и ее личными учениками. И оттуда же, несмотря на конец лета, тянуло могильной сыростью, от которой и у меня, и у Ланки на коже выступили громадные пупырки.

– Ну что, двинулись? – вполголоса спросил экипированный, словно на войну, маг, не погнушавшийся обзавестись кожаным нагрудником и сразу двумя мечами.

Мы с Ланкой (та вообще, по-моему, нацепила на себя чуть ли не все железки, которые привезла с собой) синхронно кивнули. После этого Ларун отступил от края. Двое парней по его сигналу со стуком опустили в дыру ржавую лестницу. И мы, напряженно переглянувшись, отправились в непроглядный мрак подземелий, откуда, как поговаривали, возвращались далеко не все.

Спускались молча. Настороженные, насупленные и немножко взволнованные. Оказавшись на месте, терпеливо подождали, пока лестница со скрипом уползет наверх. После чего Ник хмуро покосился на квадратную дыру в потолке, откуда по-прежнему струился свет и где мелькали человеческие силуэты. А затем решительно направился прочь, разбивая сгустившуюся тишину гулким эхом шагов.

Мы с Ланкой поспешили следом.

Коридор был достаточно широким, чтобы мы не толкались локтями, абсолютно прямым и довольно коротким. Никакого освещения в нем не предусматривалось, однако тут и там на стенах виднелись крепления под факелы, а под потолком можно было заметить неглубокие, порядком оплывшие от времени выемки под магические светильники.

Собственно, здесь нам не нужно было ожидать никаких подлянок: само подземелье находилось ниже. А коридор, по которому мы сейчас шли, являлся чем-то вроде преддверия. Этакой стартовой площадкой, где студентам давалась возможность проникнуться зловещей атмосферой, прочувствовать ее, так сказать, всеми фибрами души, настроиться. А также дать глазам время привыкнуть к темноте.

Добравшись до виднеющейся в полу второй дыры, от которой во мрак уходили старые, выщербленные от времени каменные ступени, Ник остановился и, обернувшись, окинул нас с Ланкой донельзя странным взглядом.

– Прежде чем мы войдем, предлагаю поговорить, – тихо уронил он. – Понимаю, что времени прошло мало и для настоящего доверия еще далеко. Но все же хочу задать вопрос, от ответа на который может зависеть судьба нашей группы.

Мы с подругой насторожились.

– Что ты хочешь знать? – озвучила наши общие сомнения Ланка.

– Есть ли что-то, что вы считаете важным и о чем до сих пор не рассказали? – внимательно посмотрел на нее маг. – Есть ли что-то, что мне, как лидеру, стоит узнать о вас до того, как мы спустимся?

– Думаешь, мы от тебя что-то утаили?

– Секреты есть у всех. Это нормально.

– Мы пока не настолько хорошо знакомы, чтобы делиться с тобой своими.

– Я не прошу рассказать все, – качнул головой маг. – Но никто не знает, с чем мы столкнемся. Замок Нол-Рохх – это огромный артефакт, свойства которого до конца не изучены. То, что вам встретилось там в прошлый раз, совсем необязательно будет в этот. Карты здесь бесполезны: стены в подземелье постоянно меняют расположение. Сложность прохождения тоже разная и настраивается в зависимости от уровня группы, поэтому больше одной тройки за раз сюда никогда не отправляют. Но прежде, чем мы войдем, я хочу быть уверен, что могу на вас полностью положиться.

Ланка насупилась. Я, напротив, заколебалась. Но просьба мага была довольно разумна, более того – обоснованна. Поэтому я отвела подругу в сторону, мы немного пошушукались, после чего Ланка все-таки неохотно кивнула.

– Ладно. Расскажем кое-что. Но сначала ты, – буркнула она, когда мы вернулись. – Откровенность за откровенность.

– Согласен, – без особого удивления отозвался Ник. – Правда, страшных тайн у меня за душой нет. За исключением того, что я на самом деле универсал, и моя основная стихия – вода. А также того, что я отчислился из академии не с конца третьего, как вам сказали, а с середины пятого курса.

– Как это у тебя вода – основная?! – не поверили мы. – Ты же ею почти не пользуешься!

Маг хмыкнул:

– Потому и не пользуюсь, что освоил ее полностью. Да и лишний козырь в рукаве не помешает.

– Ну ты и жук, – с отвращением оглядела его Ланка. – Это что же, ты нас все время обманывал?!

– Просто не заострял внимания на деталях. Собственно, если бы я учился, как все, то уже давно сдал бы выпускной экзамен. По крайней мере, по теоретическим дисциплинам. Хотя и в плане практики последние несколько лет вышли у меня довольно насыщенными.

– У тебя что, семья золотыми рудниками владеет? Или ты – племянник императора, раз можешь себе позволить учиться на дому?

– Мои родители умерли, – спокойно отозвался Ник. – И к императорской семье наш род не имеет отношения. Но мой дядя и впрямь довольно состоятельный человек. А еще он всерьез озабочен моим будущим, поэтому сделал все, чтобы я сохранил статус боевого мага и смог вернуться к нормальной жизни после того, как потерял старую команду.

Мы с Ланкой вздрогнули.

– Твои друзья погибли?!

– Можно сказать и так, – ровно ответил маг. – Но это к делу не относится, поэтому детали давайте оставим на потом. Я ответил на ваш вопрос?

– Извини, – неожиданно сконфузилась Ланка. – Мы не знали, что у тебя нет семьи. И твоя группа…

– Ничего. Я привык. Как насчет вас?

Я тяжело вздохнула:

– Лан…

– Давай ты ему скажешь, – быстро проговорила ведьмачка. – Так будет и быстрее, и проще.

– Хорошо. Ник, тебе с какой новости начать? С хорошей или с плохой?

Маг пожал плечами:

– Все равно.

– Тогда начну с хорошей. Вернее, с того, что ты и так уже знаешь: наша Ланка – очень сильная ведьмачка. Вернее, на самом деле она не просто сильная, а сильнейшая. Причем не только на нашем курсе, но и во всей академии.

– Вот это рыжее недоразумение? – не поверил маг.

– Сам ты недоразумение! – тут же огрызнулась Ланка.

– Она могла размазать тебя на тренировке в два счета, – совершенно серьезно ответила я, придержав ощетинившуюся подругу за рукав. – И не сделала этого только потому, что ректор обязал ее во время учебы носить специальные утяжелители.

– Хм. Серьезный вес?

– Они ослабляют ее почти вдвое. И замедляют почти на столько же.

– Хм, – ошеломленно уставился на насупленную ведьмачку Ник. – Вот это новость! А сегодня, если не секрет, ты их надела?

– Конечно! Кто бы их с меня снял?! – зыркнула та исподлобья и демонстративно закатала рукава, показывая обхватившие ее запястья широкие металлические браслеты, при виде которых наш маг ненадолго опешил и, кажется, наконец-то сообразил, что опасно ходил по краю, дразня ее почем зря.

Впрочем, в себя он пришел довольно быстро.

– Так… ладно. С хорошей новостью понятно. Какая плохая?

Ведьмачка тут же уронила взгляд в пол, а я не слишком охотно призналась:

– Ланка – берсерк.

– Что-о?!

– Она справляется, честно! – торопливо добавила я, когда у Ника вытянулось лицо. – А еще я регулярно пою ее успокоительным, поэтому кураторы до сих пор не знают. И наш бывший маг… в общем, с ним мы все уладили. Поэтому теперь нас выдать можешь только ты.

Ник покосился на мучительно покрасневшую Ланку с некоторой опаской. И неудивительно. Одно дело – просто вспыльчивая девчонка. И совсем другое – ведьмачка-берсерк. Берсерков принципиально не брали в тройки. Их недолюбливали, избегали. Да что говорить! В Ланку не верил даже ее собственный отец, который из-за сходных проблем в свое время лишь чудом дослужился до звания рыцаря! А тут – девчонка! Да еще с такой бешеной силой…

Понятное дело, что маг впал в ступор. Более того, на его месте я, наверное, прижалась бы к стеночке и начала мелкими шажками отступать обратно к выходу. Однако Ник, к его чести, этого не сделал. Даже ругаться не стал и истерить, как в свое время Нирай. Только задумался ненадолго. Еще раз нас оглядел. А потом рискнул уточнить:

– В чем ее проблема? Злость? Гнев?

– Страх, – еще неохотнее ответила я. – Она впадает в боевой транс, если сильно испугается. Плохо то, что Ланка – ужасная трусиха. И на дух не переносит ни крыс, ни пауков, ни змей.

– Веселенькое дело, – растерянным жестом взъерошил светлые волосы маг. – Крысы, змеи, пауки… кажется, это будет самое сложное подземелье в моей жизни.

Угу. Если уж рыжая из-за простого носка его чуть не убила, то что будет, когда она увидит настоящую змею?

– У Ниэль тоже есть проблемы, – справедливости ради буркнула Ланка, все еще не рискуя поднять на парня взгляд.

– Что? Неужели в нашей группе есть второй берсерк? – обреченно вздохнул Ник.

«В нашей»? Что ж, если он даже в такой ситуации считает группу своей, то это хороший признак. Хотя какой уже смысл бояться? Ник для нас – единственный шанс остаться на боевом факультете. Если он окажется достоин доверия, то все эти признания скоро не будут иметь никакого значения. Ну а если нет, то нас все равно вышибут из академии. Так стоят ли наши тайны того, чтобы даже не рискнуть?

– Ниэ-эль? – настороженно переспросил Ник, когда не услышал ответа на свой вопрос. – Я что, угадал?

Я торопливо мотнула головой:

– Нет. Моя проблема – заклинания. Вернее, не столько они, сколько их сила, потому что она… в общем, всю ее ты уже видел на тренировках. И выше этого уровня я при всем желании не поднимусь.

Маг озадаченно нахмурился:

– То есть как это не поднимешься? У колдунов же магический дар развивается быстрее, чем у магов!

– Вот так. В теории я действительно сильна и знаю много сложносоставных заклинаний, включая те, что мы еще официально не проходили. Но сила этих заклинаний невелика и в ближайшее время расти точно не будет.

– Ну… взрывать гору или обрушивать на берег цунами нам пока не требуется. А насчет того, что попроще… мне показалось, на практике ты показала неплохой результат. Особенно со щитами.

– Это мой максимум, – призналась я, с беспокойством следя за реакцией Ника. – Даже с дополнительными амулетами и артефактами выше его уже не поднять.

– Понятно, – ровно ответил маг, ничем не показав, что разочарован. – Что-то еще?

– Да. В моем личном деле указано, что я могу удерживать одновременно до трех активных заклинаний.

– А на самом деле?

– Их четыре.

– Насколько я помню, для колдуна это неплохой уровень, – осторожно заметил блондин. – Три заклинания – средний. Четыре-шесть – хороший. Больше шести – отличный… а свыше десяти – это уже запредельный уровень мастерства. Но таких колдунов всего пара человек на всю империю. Кстати, какие заклинания ты использовала против меня на тренировках? Наверняка было что-то еще, помимо защитных и атакующих?

– Усиливающие, – тихо ответила я. – Тот уровень, что ты видел и по защите, и по атаке, это мой максимум как раз на фоне усиливающих заклятий.

– Хм. А последнее заклинание у тебя какое? Ты ведь использовала во время поединков все четыре?

Я быстро покосилась на Ланку, но та лишь пожала плечами. Мол, сама захотела быть откровенной. Вот теперь и решай, говорить или нет.

– Последним было «прозрение».

Ник, кажется, поперхнулся:

– Это же заклинание высшего порядка!

– Да. Я его еще на первом курсе освоила. И с тех пор оно частенько нас выручает.

– Какие у него возможности? Как много ты видишь и насколько далеко?

– Мне доступна вся магия, естественная или искусственная, на расстоянии в десять – пятнадцать шагов. А также все ловушки, включая механические; клады, тайники и любые заклинания, в том числе те, что еще находятся на стадии формирования…

– Обалдеть! – прошептал Ник, и глаза его прямо-таки разгорелись от восторга. – Вот теперь я понимаю, почему на тренировках ты всегда успевала поднять щиты и ни разу не ошиблась в заклинании. Это что, какая-то родовая особенность? Семейное умение?

Я покачала головой:

– Долго объяснять. Но если вкратце, то это была случайность. Безумное, просто невероятное везение, благодаря которому создавать заклинание я, конечно, научилась. И даже могу его воспроизводить, хотя не всегда удачно. Вот только цена… в тот день я перенапряглась. Даже, наверное, надорвалась и не сожгла свой дар только чудом. Две недели под наблюдением лекарей, три месяца строжайшего контроля, полный запрет на использование магии… но дар до сих пор не восстановился. Возможно, уже никогда не восстановится.

– И все же ты справилась, – задумчиво обронил маг. – Не испугалась. Рискнула. Потеряла в силе заклинаний. Едва не потеряла дар, зато взамен приобрела редкое умение, которым владеют единицы. Наверное, оно того стоило?

– У меня не было выбора, – едва слышно проронила я.

Ник остро на меня глянул, однако напрашивающегося вопроса все-таки не задал. А вместо этого спросил совсем о другом:

– Как долго ты сможешь поддерживать «прозрение», если понадобится?

– Если активно использовать только его, то, как и со щитами, около часа. Если одновременно с ним использовать второе заклинание, то на четверть меньше. Если заклинаний будет сразу два, то время уменьшится вполовину…

– Я понял. Барашек, ты сможешь прикрыть Ниэль так, чтобы она не отвлекалась больше ни на что, кроме «прозрения»?

– Я тебе не барашек! – снова ощетинилась Ланка и хмуро добавила: – Да, смогу.

– Тогда на тебе ее защита, рыжик, а я займусь всем остальным.

– И я не рыжик!

– Молодец, кудряшка, – снова сделал вид, что не услышал, заметно повеселевший Ник. – Кстати, эрты, хочу напомнить, что при переходе на первый уровень подземелий все активные заклинания и руны будут уничтожены, артефакты разрядятся, а защита мгновенно слетит. Поэтому не используйте магию до того момента, пока я не разрешу, да и потом расходуйте резерв грамотно. Он у вас сильно ограниченный. И еще. Раз уж у нас появились новые вводные, хочу предложить некоторые изменения в совместной работе…

Спустя полчаса мы закончили обсуждение, согласовали план действий и организованной группой начали спуск с лестницы, на которой со времени нашего прошлого визита стало явственно не хватать ступеней.

Часть их успела обвалиться от старости. Некоторые пострадали от воздействия заклинаний. На стенах, несмотря на сгустившуюся темноту, я углядела следы некогда бушевавшего пламени и глубокие царапины, оставленные чьими-то острыми когтями.

Впрочем, до поры до времени меня это не сильно беспокоило. Даже с учетом того, что «прозрение» я пока решила поберечь.

Однако, когда мы преодолели половину лестницы и по подземелью прошел низкий гул, ознаменовавший начало нашего испытания, меня, признаться, тряхнуло. Более того, я прямо-таки физически ощутила, как где-то глубоко внизу начали вертеться невидимые шестеренки, со звоном принялись натягиваться такие же невидимые цепи и одна за другой стали перезаряжаться многочисленные ловушки. А одновременно с ними со скрипом поменяли свое положение стены, полы и потолки, образовав новые залы и наглухо запечатав известные нам по прошлому испытанию коридоры.

При этом, как правило, первые минуты в замке Нол-Рохх не отличались особой сложностью. Хотя бы до первого поворота студентов обычно щадили, давая им время привыкнуть. Но то ли на этот раз кураторы посчитали, что мы уже не дети, а то ли начало испытания было завязано на времени, большую часть которого мы проторчали наверху. Вот только сегодня все с самого начала пошло наперекосяк.

Не успели мы спуститься, как весь замок пришел в движение. Опаленные заклинанием стены начали тихонько светиться. Выход за нашими спинами закрыла тяжелая плита. Ступени затряслись, а и без того ненадежная лестница заходила ходуном уже вся, грозя окончательно обвалиться.

Ланка, поняв, что дело плохо, резко ускорилась, в два счета оказавшись внизу. Ник, который шел вторым, тоже успел спрыгнуть до того, как вся конструкция с грохотом обвалилась. И только мне, можно сказать, не повезло.

Нет-нет, спуститься-то я смогла, и меня при этом даже не побило сыплющимися с потолка камнями. Однако та самая плита, на которую не так давно благополучно приземлились мои товарищи, в последний момент решила сделать гадость. И, как только ее коснулись мои ноги, эта сволочь вдруг самым подлым образом перевернулась! Сперва встала на дыбы, словно крышка на кастрюле, открывая вход в обнаружившийся внизу колодец. А когда я с испуганным воплем туда провалилась, она с гулким стуком захлопнулась.

Пребольно ударившись копчиком о твердое, я и опомниться на успела, как снова куда-то рухнула. Причем на этот раз не просто в колодец, а в узкую и темную до отвращения трубу, которая к тому же еще и была закручена на манер гигантской улитки.

Пока я со свистом по ней летела, то успела до смерти перепугаться. Накричалась, навизжалась, охрипла. После чего труба так же внезапно закончилась, и я, проведя несколько томительно долгих секунд в свободном падении, наконец-то приземлилась. А точнее, приводнилась. И с громким плеском рухнула в холодную, воняющую откровенной тухлятиной воду, успев по дороге вспомнить не только всю свою недолгую жизнь, но и трехэтажные, воистину зубодробительные формулы из учебника по маганализу, которые в обычное время мне никак не давались.

Водоем, который спас мне жизнь, оказался неглубоким и больше напоминал недостроенный бассейн, в котором каким-то невероятным образом сохранилась застоявшаяся и откровенно грязная вода, в которой я не только искупалась, но и наглоталась ее от всей души.

Когда же я, проклиная все на свете, наконец выбралась из этой клоаки, с меня текло в три ручья, на штанах зияло сразу несколько прорех, а потяжелевшая от воды коса стала похожа на старую мочалку. Эх, как же она меня порой раздражала! Обрезать бы под корень, да нельзя. Волосы у колдуна – это естественный накопитель магической энергии, поэтому обрезать их означало собственноручно лишить себя немалой доли могущества.

Одно хорошо – сумка с зельями не промокла, ни одна из склянок в ней не разбилась, да и заплечный мешок оказался цел. Так что, можно сказать, я легко отделалась.

К тому времени растревоженный нашим вторжением замок уже успокоился. Пол под ногами больше не дрожал. Стены не скрипели. Только иногда откуда-то издалека доносились гулкие неритмичные удары, от которых тревожно замирало сердце.

Впрочем, довольно быстро они тоже прекратились, после чего сверху послышался подозрительный шорох. Затем с потолка посыпалась мелкая пыль. Еще через миг до меня донесся быстро приближающийся шум, стремительно нарастающий и преобразующийся в подозрительно знакомый визг. После чего из обнаружившейся в потолке дыры кто-то шустро вылетел в облаке мелкой пыли и с оглушительным воплем плюхнулся в воду. А как только я кинулась на помощь и достала из бассейна растрепанную, такую же мокрую и грязную подругу, следом за ней свалился невесть откуда взявшийся маг, окатив нас с ведьмачкой новым потоком брызг и целой порцией отборной ругани.

– Уф! – выдала Ланка, едва я вытянула ее на твердое и помогла встать. – Ниэль, ты как? Живая?

Я была настолько ошарашена ее эффектным появлением, что даже с ответом не сразу нашлась. А когда увидела ухватившиеся за каменный бортик мокрые пальцы, поспешила помочь вынырнувшему из воды Нику, на которого стремительный спуск и непростое приземление оказали гораздо более сильный эффект, чем на нас с подругой.

Иными словами, маг был зол. Причем зол до алых искр в ореховых глазах и до сжатых в кулаки ладоней. Мокрый, всклокоченный, свирепо раздувающий ноздри… Правда, злился он не на меня, а на Ланку. И, едва выбравшись из бассейна, с рыком повернулся в ее сторону.

– Ты каким местом думала, когда ломала плиту, а?! Хочешь нас всех угробить?!

Ланка тут же ощетинилась:

– Я подругу в беде не брошу!

– Никто и не просил ее бросать!

– Да?! Ты сказал, что мы за ней не полезем!

– Я сказал, что мы не полезем напролом! Надо было сперва веревку привязать и спуститься нормально, а не прыгать вниз очертя голову!

– Вот и спускался бы сам, раз такой умный! – в ярости прошипела ведьмачка. – Кто тебя заставлял сигать следом?! Сам дурак, а меня обвиняешь!

Маг неожиданно осекся, а я неловко кашлянула:

– Вообще-то он прав, Лан. Вместо бассейна тут могла оказаться ловушка. Или просто каменный пол, о который мы разбились бы вместе. А командир на то и есть командир, чтобы думать не только за себя, но и за других.

– Я за тебя испугалась! – буркнула подруга, непримиримо сложив руки на груди.

– Спасибо. Но все же, Лан, на будущее… давай ты больше не будешь забывать, что мы все-таки команда? И то, что лидером в ней теперь являюсь не я, а Ник.

Маг метнул в мою сторону быстрый взгляд, который я не смогла расшифровать, а потом как-то разом сдулся.

– Ладно. Замяли. Я тоже сглупил. И перенервничал за вас обеих не меньше… Кто-нибудь знает, куда нас занесло?

Я медленно покачала головой.

Времени осмотреться у меня не было, но небольшой полукруглый зал, посреди которого находился зловонный бассейн, не навевал ни малейших ассоциаций. Стены тут оказались еще более древними, чем в верхнем коридоре. Однако ни надписей, ни иных опознавательных знаков тут не имелось. Освещением, само собой, тоже никто не озаботился, но, судя по всему, только Нику это доставляло неудобство.

Ланка, которую с первого курса пичкали специальными эликсирами, прекрасно видела в темноте. У меня, когда я упала, со страху непроизвольно подключилось «прозрение». Тогда как Ник… Ник, подумав, достал из кармана запакованное в непромокаемую тряпицу огниво, чиркнул им пару раз по стене, а как только проскочила первая искра, раздул ее в небольшой огонек и повелительным жестом отправил наверх.

Главная проблема стихийников заключалась в том, что для создания заклинаний им требовался материальный субстрат. Объект. Так сказать, запал, относящийся к той самой стихии, которую они хотели использовать. Но если с водой (ее в наших телах достаточно), воздухом (мы им дышим) и землей (она обычно у нас под ногами) все было понятно, то вот пиромантам приходилось несладко. Поэтому они всегда таскали с собой источник огня, без которого призвать стихию, хоть убей, не получалось.

Когда света в зале добавилось, то ничего нового в обстановке не появилось: все те же мрачные стены, грязный бассейн, угрюмо нависающий сверху потолок, большая круглая дыра, откуда нас угораздило свалиться… вот, собственно, и все, чем нас порадовало подземелье.

Зато выход из него нашелся почти сразу – на одной из дальних стен обнаружился провал, за которым виднелось пустое пространство.

– Сушиться не будем, – произнес Ник, определившись с направлением. – Силы надо беречь. Так что обсыхать придется на ходу.

Мы с Ланкой уныло переглянулись, но маг первым подал пример, принявшись отжимать промокшую одежду и выливать грязную воду из сапог.

Кое-как приведя себя в порядок, мы в привычном порядке двинулись к выходу: Ланка чуть впереди и слева от меня, маг чуть ближе и справа. Я же, решив, что время пришло, ненадолго отвлеклась и создала сразу два магических щита. Неактивных, разумеется, которые при необходимости можно было в любой момент активировать, но при этом до поры до времени они не съедали мой резерв и не требовали для поддержания особых усилий.

Ланка в это же самое время успела вооружиться. Ну а вокруг ладоней Ника появилось приглушенное, видимое только мне свечение: на правой руке он, судя по всему, приготовил что-то атакующее, причем из своей доминирующей стихии. Ну а в левую вложил какое-то огненное заклинание, тем самым дав понять, что готов к любым неожиданностям.

К провалу мы подошли со всеми возможными мерами предосторожности, однако «прозрение» подсказало, что ловушек поблизости нет, поэтому после моего кивка Ник запустил внутрь «светлячка», а Ланка приготовилась рубить все, что шевелится.

Как ни удивительно, никто на нас не напал. Поэтому через пару минут командир счел возможным перебраться через небольшой завал и первым шагнул в слабо освещенное помещение.

Когда же до него добралась я, то, признаться, испытала смешанные чувства, потому что большой, идеально круглый зал оказался буквально нашпигован вырастающими из пола длинными ржавыми копьями. Высота большинства из них доходила до потолка. Некоторые были обломаны посередине. Толстые железные стержни походили на самый настоящий лес и стояли так плотно, что мимо них при всем желании было не протиснуться. Но что самое тревожное – копья отнюдь не были пустыми, поэтому, когда Ник поднял свой огонек повыше, стало ясно, что на трех из них кто-то висел.

То, что это были мертвецы, мне тоже подсказало «прозрение», так как вокруг тел не имелось характерной для живых нежно-салатовой ауры. Но вот тот факт, что при нашем приближении все трое резко повернули головы, мне откровенно не понравился. Да и у Ника непроизвольно дернулась рука, окутавшись огнем от пальцев до самого локтя.

Раньше видеть полноценных зомби мне как-то не доводилось (в прошлый раз нас в основном скелеты атаковали), и, признаться, было бы неплохо, если бы я еще какое-то время пребывала в неведении относительно их внешнего вида.

Собственно, когда-то это и впрямь были люди. Лет этак пять или шесть назад. Но после смерти процесс разложения хоть и медленно, но изуродовал их тела до неузнаваемости. Теперь на месте лиц у этих бедолаг виднелось сплошное месиво, по которому нельзя было понять, мужчина перед тобой или женщина. Одежда на них давно истрепалась. Старая плоть местами отвалилась. Трупного запаха, правда, не было, но только потому, что кураторы заранее позаботились о сохранении нашего душевного здоровья.

Еще у подвешенных на копьях зомби вместо рук имелись изуродованные перерождением лапы с почти звериными когтями. Из-под обрывков губ торчали устрашающе длинные клыки. А внутри пустых глазниц копошились белесые черви.

Я, когда рассмотрела живых мертвецов во всей красе, поневоле задумалась, чем же они нас видят и видят ли вообще. Но вовремя вспомнила, что у мертвецов нет обычных органов чувств. И что вместо привычных для нас зрения, обоняния и слуха они нас как бы… ощущали. Каким-то особенным, формирующимся исключительно после смерти чувством, которому ученые пока не смогли дать внятного объяснения.

– Фу, какая гадость эти ваши зомби, – дрогнувшим голосом пробормотала Ланка, когда у одного из мертвяков со стуком отвалилась челюсть, а второй скрежетнул когтями по впившемуся ему в брюхо металлическому пруту. – Командир, оно так и должно быть? Или мы куда-то не туда зашли?

– Не знаю, – тихо ответил маг, напряженно изучая мертвецов. Те выглядели заторможенными, шевелились довольно вяло, поэтому большой угрозы не представляли. По крайней мере, пока.

– Может, попробуем вернуться? – тихонько предложила я.

Маг качнул головой:

– Другого выхода отсюда нет. Когда я прыгал в дыру следом за рыжиком, в верхнем коридоре потолок обвалился.

– Как это обвалился?! – ошарашенно повернулась к нему Ланка.

– Думаешь, я бы сиганул за тобой просто так, если бы знал, что можно поискать обходные пути?

Подруга пробормотала что-то невразумительное и сконфуженно отвела глаза, запоздало сообразив, что напрасно обвиняла нашего нового лидера в скудоумии. В отличие от нее, панике он не поддался. И прыгнул в колодец не под влиянием эмоций, а сугубо потому, что других вариантов не оставалось.

Интересно, обвал там случился до того, как Ланка кинулась ломать крышку люка, или все-таки после? Если после, то причину бешенства нашего мага после приземления я, пожалуй, могла теперь понять.

– Ладно, извини, была не права, – все-таки сочла нужным проворчать ведьмачка, по-прежнему не глядя на командира.

– Я же сказал: замяли, – спокойно отозвался тот. – А теперь давайте выбираться. По идее, это наша первая совместная практика. Значит, настроить лабиринт должны были как на новичков, так что выход наверняка где-то рядом, а опасных тварей в округе быть не должно.

Словно в ответ на его слова, одно из тел невнятно замычало и яростно дернулось в попытке содрать себя с копья, но, на наше счастье, железный прут не поддался. Содрогнулся только до основания, загудел, однако повисшая на нем пузом книзу тварь так и не смогла освободиться.

– Идем цепочкой, по правому краю, только медленно и аккуратно, – скомандовал Ник, не отрывая взгляда от зомби. – Ниэль, ты первая. Ищи дверь. Скорее всего, она спрятана или заколдована. Рыжик, к зомби не суйся. Они бывают довольно прыткими. Если сорвутся, я сам их сожгу. Но будет лучше, если удастся обойтись без крайних мер, потому что лишний шум может привлечь сюда всех местных обитателей, среди которых наверняка найдется кто-нибудь поопаснее этих бедолаг.

– Принято. Веду себя тише воды, ниже травы, – поежилась Ланка. Тогда как я, протиснувшись мимо подруги, бочком двинулась между лесом из тесно стоящих копий и шершавой стеной, заодно внимательно посматривая по сторонам.

Насчет выхода, кстати, Ник не ошибся – спустя несколько томительно долгих минут на стене, почти на уровне моих глаз, «прозрение» подсказало наличие какого-то заклинания. Подойдя ближе, я увидела на том месте вплавленный в камень бронзовый круг с множеством символов и тут же позвала остальных.

– Что это? – настороженно поинтересовалась Ланка, когда увидела мою находку.

Я пожала плечами:

– Головоломка. Мы такие часто на практической магии решаем, только эта посложнее будет. Круг, если ты не заметила, неоднородный. На самом деле внутри его находятся три отдельные полоски, причем каждая – со своим набором символов. Нужно совместить их так, чтобы на всех трех появилось слово-ключ. По горизонтали или по вертикали – тут вариативно. Но как только мы угадаем комбинацию, где-то неподалеку, по идее, должна открыться дверь.

– Справишься? – так же тихо поинтересовался Ник.

– Да раз плюнуть. Только зомби из виду не выпускайте. А то вдруг тут все-таки есть ловушка? Если я ошибусь и копья уйдут вниз…

Маг вместо ответа призвал к себе огонек и создал из него не один, а сразу три источника освещения. После чего отправил всех троих обратно, заставил их зависнуть прямо над головами зомби. А когда те, словно почуяв угрозу, ненормально оживились и задергались гораздо активнее, я поспешила вернуться к загадке, смутно подозревая, что надолго в этом зале нам не стоит задерживаться.

Поиск разгадки занял всего несколько минут. Но к тому времени, как мне удалось отыскать спрятанный среди символов ключ, зомби на копьях уже вовсю расшатывали свои железки. А один даже додумался до того, чтобы с силой дернуться, и буквально прорвал копьем собственный бок, грузно шлепнувшись на пол с высоты в полтора человеческого роста.

На наше счастье, даже после этого особой прыти он не обрел. Тесно стоящие копья мешали ему нормально передвигаться, вынуждали идти боком, с трудом протискиваясь сквозь железный лес. А еще наполовину разложившийся мужик, похоже, сломал при падении ногу, поэтому не побежал, а скорее потащился в нашу сторону, вытянув вперед когтистые лапы и издавая при этом нечленораздельные звуки.

Ник, сделав знак Ланке не вмешиваться, швырнул в него один из своих огоньков. А затем, не дожидаясь, пока остальные мертвяки, получив дурной пример, тоже освободятся, поджег и их, наполнив пещеру густой удушливой вонью. Я тогда с беспокойством подумала, что без нормальной вентиляции мы быстро задохнемся, однако маг тут же поднял воздушную волну, и всю вонь буквально выдуло в соседний зал, позволив мне спокойно закончить с магическим замком.

Наконец в стене что-то щелкнуло, и шагах в пяти от меня в камне появилась длинная вертикальная трещина.

– Рыжик, дверь! – крикнул маг, внимательно отслеживая корчащихся на полу зомби. Умирать даже в магическом огне они категорически не хотели. Мертвая плоть горела плохо, боли зомби тоже не чувствовали, поэтому упорно ползли в нашу сторону, царапая когтями камень и щелкая острыми зубами. До тех пор, пока Нику это не надоело и он быстрыми ударами меча не обезглавил всех троих.

Ланка, на этот раз повиновавшаяся беспрекословно, заняла позицию возле стремительно ширящейся трещины. В мокрой одежде, всклокоченная и маленькая на фоне своего огромного меча, она смотрелась комично. Но подошедший маг только одобрительно кивнул. Занял место слева от меня. А когда в стене образовался достаточно широкий проход и оттуда на нас лавиной хлынули здоровенные, мне по колено, зубастые твари, первым запустил внутрь огромный огненный шар, тем самым ознаменовав начало нашего первого совместного боя.

Все случилось так быстро, что я даже понять ничего не успела. Как и в случае с зомби, «прозрение» не сработало – заклинанию банально не хватило расстояния. Поэтому о том, что рядом находятся неживые, зато очень быстро движущиеся цели, я узнала слишком поздно. Всего за десять – пятнадцать шагов, то есть буквально за миг до того, как на нас набросились. Из-за чего, соответственно, испугалась. С ужасом подумала, что не успела никого предупредить. Да и сама не попала под чужие когти лишь благодаря тому, что быстро сориентировавшаяся Ланка перехватила первого монстра прямо в прыжке и одним ударом разрубила его от оскаленной морды до облезлого хвоста.

О том, что это была за тварь, я уже не думала. Все, что меня тогда заботило, это защита. Точнее, магические щиты, которые я создала заранее, а теперь просто активировала. Буквально за секунду до того, как Ник сообразил отдать соответствующую команду.

Мои резервы тут же просели, но далеко не так сильно, как если бы я сразу создала активное заклинание. Свернутые заклятия расходовали силы гораздо экономнее, хотя, конечно, с их видом не всегда можно было правильно угадать.

Поскольку в учебниках утверждалось, что мертвецы обычно подвержены разрушительному действию огненной магии, то в качестве базы я использовала свой любимый щит, в который были вплетены элементы всех четырех стихий. Причем подняла его в виде купола и одновременно активировала огненную составляющую, чтобы твари, рвущиеся из проема в стене, не могли подпрыгнуть и упасть на нас сверху, а при атаке еще и получали дополнительные повреждения. В идеале – сразу вспыхивали бы, тем самым избавляя моих друзей от лишних проблем.

Но довольно быстро стало ясно, что, как и догорающие позади зомби, местная нежить подозрительно слабо реагирует на огненную магию. Каждый раз, когда они касались щита или когда Ник швырял в них огненный шар, зубастые твари добросовестно вспыхивали, хрипели и жутко воняли, однако вовсе не рассыпались на части. И скорости не теряли. Не останавливались. Да и нас сыплющиеся с них огненные искры задевали довольно больно. Поэтому, пока Ник с Ланкой ожесточенно сражались, я, немного помучившись, развернула щит другой стороной. Так, чтобы твари проходили не сквозь огненную его часть, а через ту, что была напитана энергией земли.

И это дало неожиданно хороший эффект – магия земли, как выяснилось, замедляла местную нежить практически вдвое. Едва ее коснувшись, твари утрачивали сумасшедший напор, их движения становились вялыми, удары – неточными. Урона она, к сожалению, не наносила, но замедление сейчас было намного полезнее, поэтому я видоизменила эту часть щита, сделала ее шире, развернула почти вертикально, после чего придвинулась к ребятам поближе и полностью перекрыла проход в стене, тем самым подарив им крохотную передышку.

– Спасибо, Ниэль! Вовремя! – выдохнул Ник, опуская меч. – Кажется, нам придется менять тактику… Рыжик, назад! Сейчас тут станет скользко!

– Я не рыжик! А почему они не поддаются огню? – шумно перевела дыхание ведьмачка.

– Потому что наши кураторы – гады! Небось специально их устойчивыми сделали… Нате! Получите! – злорадно хохотнул маг и, едва я приспустила щит, швырнул в нежить какое-то заклятие из школы воды, отчего в коридоре весь пол вдруг залила мертвенно-белая жижа. Мгновенно застыв, эта гадость покрылась тысячами ледяных кристалликов и сковала лапы монстров прочными ледяными оковами. – Ха! Ниэль, сворачивай щиты! Экономь силы! Рыжик, за мной! Сейчас мы им быстро бошки пооткручиваем!

Я только хмыкнула и уже без опаски свернула свои щиты, тогда как эти маньяки рванули в задымленный коридор и с бешеной скоростью заработали мечами, беззастенчиво пользуясь неожиданным преимуществом. Сжигать Ник больше никого не рискнул, чтобы не заполучить конфликт стихий. Зато мечами орудовал так ловко, что нашинковал чуть ли не больше нежити, чем сорвавшаяся сразу за ним ведьмачка.

В итоге всего за несколько минут со стаей было покончено, а эта парочка вернулась обратно довольная до жути. К тому времени они стали почти неотличимы друг от друга. Грязные, сверху донизу перепачканные в опалесцирующей белесоватой субстанции, что заменяла нежити кровь. В порванной, по-прежнему мокрой и такой же грязной одежде… у них даже волосы стали одинаково серыми. Прямо два сапога – пара.

– Это была отличная идея, – призналась я, когда Ник лихо мне отсалютовал. – Вморозить их в лед… жаль, мне не пришло это в голову сразу.

Маг только отмахнулся:

– Ты их задержала, это главное. Но на вооружение новую тактику обязательно возьмем. Ты их замедляешь, я морожу…

– И все-таки, – очистив меч, Ланка опустила его острие в пол, – почему они так плохо поддаются огню? На занятиях нас уверяли, что огонь – самый верный способ избавиться от нежити.

– Вранье, – авторитетно заявил маг. – Огонь – это самый простой способ. Но необязательно лучший.

– Что это вообще за твари? – нахмурилась я, склоняясь над разрубленным телом. Тощее, с торчащими из-под плешивой шкуры ребрами, узкой вытянутой мордой, длинным лысым хвостом и здоровенными клыками, от одного вида которых заикой стать можно. – Никогда таких не видела.

– Да ничего особенного. Обычные крысы-переростки, – не подумав, брякнул Ник.

Ланка тут же позеленела:

– К-крысы?!

– В смысле собаки! Собаки, я сказал! – повысил голос маг, требовательно ухватив ведьмачку за плечо. – Эй, ты слышала? Нет здесь никаких крыс! И пауков нет! И змей! Да и где ты видела крыс с такими зубами?

– Т-точно собаки? – громко икнула наша грозная воительница, почти сравнявшись цветом лица с белеными стенами академии. – А хвосты у них, как у к-крыс…

– Это потому, что они больные, – не моргнув глазом соврал Ник. – Бешенством заболели перед смертью, вот и облысели.

– Да? А шерсть у них почему такая короткая?

– Дык молью поеденная. Ты, кстати, моли не боишься?

– Н-нет, – подумав, мотнула головой ведьмачка.

– Вот и хорошо. И вообще, если бы это были крысы, то у тебя бы сразу режим берсерка включился. А раз нет, значит, это точно собаки. И тебе совершенно не о чем беспокоиться.

Ланка постояла, подумала, буравя Ника подозрительным взором, но на его физиономии была написана такая непоколебимая уверенность, что в оговорку про собак прямо-таки хотелось верить. Впрочем, даже если это не было оговоркой, то мне по большому счету начхать. Главное, чтобы подруга была спокойна, а все остальное меня не волнует.

– Ну что, пошли? – преувеличенно бодро предложил Ник, когда все успокоились и отдышались. Одновременно с этим от одного из тлеющих тел отделились две крохотные искорки, разгорелись в два полноценных «светляка» и с тихим потрескиванием закружились у нас над головами. – Время-то идет, а хотелось бы выбраться отсюда к обеду. Рыжик, как ты себя чувствуешь?

– Я не рыжик, – уже привычно огрызнулась Ланка.

– Тогда руки в ноги – и вперед. Воду на мытье не тратим, ее и так немного. Привалов тоже делать не будем: время дорого. Ниэль, надеюсь, осечек с… собаками больше не будет?

Я невесело хмыкнула:

– «Прозрение» не спасает от всего на свете. Для этого у него слишком маленький радиус. Если ты или Ланка загородите мне обзор, то ловушку я могу и не заметить. Так что держитесь ближе, идите медленно и постарайтесь не мешать. А еще – не свети мне в глаза, пожалуйста. Это отвлекает.

Ник понятливо кивнул. После чего оба его огонька улетели в конец коридора, последние искры на шкурах «собак» тоже погасли, и мне стало намного проще, потому что теперь сгустившуюся темноту разбивали только небольшие пятнышки спрятанных в стенах заклинаний.

Некоторые из них были цветными, и это означало, что перед нами притаилась стихийная магия. Серым «прозрение» исправно подсвечивало механические ловушки. Клады и тайники мне пока ни разу не встречались, но потрепанный справочник, который я в свое время умыкнула из библиотеки, клятвенно обещал, что я увижу их в золотистом свете. Ну а белые точки должны были появиться в местах скопления божественной силы. Впрочем, в местном подземелье их тем более ожидать не стоило.

Привычно совместив обычное зрение и магическое, я дала ребятам отмашку двигаться.

Шаг, другой, третий…

– Лан, сместись на шаг вправо, – скомандовала я, заметив, что на полу возле подруги проступило маленькое серое пятнышко. – Теперь влево… стой! Посмотри левее. Внизу. Видишь там камушек – третий снизу, треугольный, с длинной царапиной посередине?

– Ага, – односложно отозвалась застывшая на середине шага ведьмачка.

– Подними правую ногу до его уровня и аккуратно перешагни через это место, как если бы перед тобой была натянута веревка. Ник, ты слышал? Тебя тоже касается.

Ланка послушно сделала как велено. Следом за ней проявил осторожность Ник, и мы, хвала богиням, миновали опасный участок без проблем. Но вообще, мне показалось, что в коридоре как-то многовато ловушек для первого испытания. Будь на нашем месте студенты попроще или даже не попроще, но без «прозрения», кто-нибудь обязательно вляпался бы хоть в одну. А там бедняг или огнем бы полило, или стрелами осыпало, а то, может, и какой-нибудь плитой попытались прихлопнуть, что, прямо скажем, для новичков было бы экстремальным испытанием.

Может, мы и правда куда-то не туда зашли? Может, нас забросило на более глубокий уровень, где совершенно не предполагалось присутствия студентов третьего-четвертого курса?

А еще меня беспокоил вопрос, почему, если поблизости обитала целая стая нежити, никто из них не активировал ни одну ловушку? И не означает ли это, что на мертвецов они по определению не рассчитаны?

Впрочем, как недавно сказал Ник, выхода все равно не было. Оставалось надеяться, что с нашим испытанием кураторы не перемудрили и нам не придется всю дорогу отбиваться от крыс-переростков или регулярно вытаскивать из себя прилетевшие из стен острые предметы.

Пока мы добирались до первой развилки, я еще трижды просила Ланку сместиться в ту или иную сторону. А магу посоветовала пригнуться, потому что из нас троих он был самым высоким и макушкой едва не задел в одном месте спрятанную под потолком магическую нить.

Что именно это была за нить, я разбираться не стала, но справедливо рассудила, что ничего хорошего от нее ждать не приходится. Как и вон от тех отверстий под потолком, которые заклинание подсветило насыщенно синим цветом. И от подозрительных щелей на полу, через которые ребята перешагнули, даже не заметив.

Какие из ловушек до сих пор активны, а какие разрядились за ненадобностью, я тоже, разумеется, не знала. Но эрт Ларун всегда учил нас, что ко всему неизвестному нужно относиться, как к условно враждебному, поэтому я прокладывала маршрут по максимально безопасной траектории. И только когда впереди замаячила развилка, откровенно замешкалась.

Коридор в этом месте разделялся надвое, но при этом левый выглядел более широким и удобным. Правый же, напротив, казался узким, мрачным, и из него ощутимо тянуло холодом. По крайней мере, так все выглядело в обычном свете. А вот «прозрение» показало несколько иную картинку, при виде которой у меня между лопатками пробежал недобрый холодок.

Все дело в том, что возле левого коридора нас ждали тени… имею в виду не обычные тени. Не те, что отбрасывают живые, а те, которые знаменуют собой присутствие в нашем мире потустороннего. Обрывки неупокоенных душ. Крохотные осколки чужих воспоминаний, былых эмоций, причем далеко не самых лучших. Уже не совсем люди. Скорее, их тени, бледные призраки, но все же в определенной степени разумные сущности, с которыми лучше было не встречаться.

Говорят, мир теней весь состоит из таких осколков. Частицы человеческих душ в нем живут, страдают, порой даже умирают и при обычных обстоятельствах никоим образом не пересекаются с миром живых. Но в старых курганах, на древних кладбищах, внутри скверны или просто в местах, насыщенных магией, – там, где границы миров истончаются или рвутся, – тени иногда проникают в наш мир. Ненадолго. А заодно предупреждают, предостерегают. И горе тому, кто к ним не прислушается.

– Ниэль, ты чего? – нетерпеливо прошептала Ланка, когда я остановилась и в сомнении уставилась на подозрительный коридор. Но тени действительно перекрывали его полностью, поэтому мне ничего не оставалось, как отвернуться и неохотно выдавить:

– Нам направо.

– Уверена? – усомнился в моем решении маг.

– Да. У меня предчувствие нехорошее.

– Предчувствие? – мигом все поняла подруга. – Ой, тогда это действительно серьезно. Нам направо, Ник. И не спорь – никто лучше Ниэль не умеет предчувствовать беду.

Маг покосился в мою сторону с откровенным недоверием, однако, по-видимому, мое лицо в этот момент стало достаточно красноречивым, потому что он без лишних вопросов повернул в нужную сторону и больше ничем не показал, что выбор ему не по нраву.

Но с тенями нельзя шутить. Этому меня еще в детстве научила бабушка. Тени – посланники Саана. Его глаза и уши в нашем мире. А еще они – предвестники скорой смерти. Поэтому если они когда-нибудь встретятся вам на пути – бегите. И заодно молите светлых богинь, чтобы пути чужих теней больше никогда не пересекались с вашими.

Сказать, что после того, как мы свернули, я полностью успокоилась, было бы серьезным преувеличением. Прогулка по мрачному подземелью, когда потолок ощутимо давит на голову, когда вокруг темно, а в каждом углу так и видится притаившаяся нежить, как-то не способствовала душевному равновесию. Однако когда тени исчезли, скребущие на моей душе кошки все-таки затихли и даже заметно идущий под уклон пол встревожил меня не настолько сильно, чтобы повернуть назад.

На протяжении примерно четверти часа после этого ловушек на нашем пути не попадалось вовсе, и Ник тоже вскоре расслабился, кажется, поверив, что мы действительно идем верной дорогой. Однако по мере того, как мы продвигались, лабиринт постепенно менялся, ловушки появились вновь, а вскоре на нашем пути стали попадаться не просто развилки, а целые сплетения коридоров, из которых только один, я так полагаю, вел на поверхность.

Каждый раз возле таких развилок я притормаживала и внимательно изучала каждое направление. С виду они казались одинаковыми, но мы выбирали лишь те, на входе в которые не было следов магии. Иногда они, правда, заканчивались тупиками или же, закруглившись, возвращали нас в предыдущий зал или тоннель. Но тогда мы просто выбирали другое направление и вот так, постепенно, уходили все дальше, искренне надеясь, что движемся по нужному пути.

При этом чувство направления упорно отказывалось мне помогать. Обычно у меня не было с этим проблем. Я спокойно ориентировалась даже на незнакомой местности, по крайней мере в том, что касалось сторон света. Но в замке Нол-Рохх эта способность уже во второй раз давала сбой, и я довольно долго пребывала в недоумении, пока Ник не дал некоторые пояснения.

– Это потому, что на самом деле подземелье гораздо больше, чем кажется. Искривленное пространство, – тихонько подсказал маг, когда об этом зашел разговор, – где не работает ни один прибор. Поэтому и артефакты сюда брать бесполезно. Да и некоторые виды заклинаний срабатывают через раз.

– Сколько же здесь уровней? – пробормотала Ланка, беспокойно оглядывая покрытый густой сетью трещин потолок.

– Никто не знает. Но считается, что для каждого курса он свой. Первый – для новичков. Второй – для более опытных троек. Третий и четвертый – для уже притертых боевых команд. А ниже седьмого, говорят, даже кураторы не спускаются.

– Откуда ты знаешь?

– Искал когда-то информацию на эту тему. Хотел понять, что это за место такое и по какому принципу оно работает.

Ланка заинтересованно обернулась:

– И как? Понял?

– Нет, – скривился, словно от зубной боли, Ник. – На самом деле никто толком не знает, что это за штука такая – лабиринт. Но некоторые считают, что долина Нол-Рохх была создана искусственно. И вовсе не тысячу лет назад, а намного раньше. В такие древние времена, когда люди только-только столкнулись с нежитью и не понимали, как с ней бороться. Тогда не было ни боевых троек, ни артефактов, ни специальных заклинаний… даже магов, если не врут, еще не существовало. Поэтому каждый сражался сам по себе, и люди постепенно проигрывали эту битву.

– А потом богини-близнецы создали одаренных, и тогда дела у человечества пошли на лад, – кивнула Ланка, не оборачиваясь. – Да, мне тоже в детстве рассказывали эту сказку.

– Сказка не сказка, но первых магов и колдунов кто-то должен был обучить, – возразил Ник. – Говорят, что именно для этого были созданы долина и замок, внутрь которого первые маги поместили могущественный артефакт, и только с его помощью стала возможна передача знаний новым поколениям одаренных.

– То есть замок, по-твоему, создали боги? Что-то я сомневаюсь, что они стали бы заниматься такими мелочами.

– Согласен. Но нельзя отрицать и того, что многое в этом артефакте остается непонятным. Мы до сих пор не знаем, как он работает. Скажем, ты никогда не задумывалась, кто именно настраивает его на нас?

– Как кто? Кураторы, конечно! – без тени сомнений выдала Ланка.

Ник криво улыбнулся:

– А как насчет взрослых магов?

– Ну… не знаю, – неожиданно смешалась рыжая. – Кураторы им, наверное, не нужны. Но возможно, бывшие наставники? Друзья? Или они каким-то образом сами это делают? Может, тут есть специальный человек, который ходит по коридорам и заодно следит, как все работает?

– Живых людей в лабиринте не бывает. Ну, кроме испытуемых, конечно. Никто и никогда не видел здесь чужаков. Долина хорошо защищена. Попасть в нее можно только порталом, да и то не всяким. К тому же мои учителя утверждали, что здесь даже смотрителя никакого нет. И вообще, существует предположение, что кураторы только активируют артефакт, тогда как все остальное он делает сам. Отбирает нас по каким-то непонятным параметрам. Так что, возможно, он в определенной степени разумен.

– Вот уж это точно враки! Разумных артефактов не существует, – пробормотала ведьмачка, зябко поежившись. – Проще поверить, что за замком и впрямь сами богини присматривают. А то и испытывают нас на прочность.

– А меня всегда смущал в этой легенде другой момент, – вмешалась я, когда Ланка умолкла, а Ник не стал продолжать бесполезный спор. – Отчего богини создали нас такими разными? Маги, колдуны, ведьмаки… по отдельности мы настолько ущербны, что поневоле хочется спросить: почему так? Маги могут использовать только стихии. Ведьмаки вообще предпочитают свой дар не использовать. А колдуны хотели бы использовать, но нас настолько ограничили в возможностях, что мы при всем желании не способны эффективно действовать в одиночку! Разве не логичнее было бы создать один дар вместо трех? И разве не проще нам было бы победить нежить, когда сила сосредоточена в руках пусть одного, зато полноценного одаренного?

– То есть ты считаешь, что тройки не имеют смысла? – удивленно крякнул Ник.

Я вздохнула:

– Мне просто кажется, что в этом есть что-то неправильное. У нас ведь, по сути, один магический дар, но при этом такие разные возможности… Если нас создали, чтобы сражаться с нежитью, то почему богини избрали такое странное решение? Зачем ограничили в возможностях? Может, есть какие-то способы преодолеть эти ограничения? Чтобы любой маг мог выйти за рамки общения со стихиями, колдуны перестали зависеть от магических костылей, а ведьмаки научились использовать свой дар без ущерба для всего остального?

– Тоже мне, сказанула, – фыркнула Ланка. – Да я эти ваши формулы ни в жизнь не осилю! Не говоря уж про прямую работу со стихиями. И вообще, правильно батька говорил, что каждый должен заниматься своим делом. И не лезть в то, что его не касается.

– Нежить – наша общая проблема, – возразила я.

– Ну тогда считай, что так устроен мир. А еще лучше – спроси у жрецов. Наверняка ты не первая, кто задается этим вопросом.

Я сделала зарубку в памяти, чтобы при случае заглянуть в храм, но в этот момент меня неожиданно отвлекли. Вернее, нет, не так – со мной что-то произошло. Я словно бы на мгновение ослепла, оглохла и вместо расцвеченного крохотными искрами магии подземелья очутилась внутри сгустка кромешной тьмы. А потом также внезапно вернулась обратно и осознала себя стоящей на том же месте, как если бы ничего не случилось.

Причем длилось это всего мгновение. Просто р-раз, и будто свет вдруг выключили. Вместе со мной заодно. И только через пару ударов сердца я запоздало сообразила: это не свет выключили. Это «прозрение» дало сбой. А еще мне показалось, что на мгновение в коридоре стало гораздо холоднее, отчего из моего рта вырвалось крохотное облачко пара.

Я остановилась как вкопанная и прошептала:

– Стойте…

– Ниэль? – беспокойно обернулся маг.

– Что случилось? – встревожилась Ланка и одним прыжком оказалась рядом. – Ниэль! Да что с тобой?! На тебе лица нет!

Я не ответила, во все глаза уставившись на совершенно пустой коридор, в котором, как мне вдруг показалось, был кто-то еще. Точнее, я даже увидела это. Буквально на миг, на крохотную долю мгновения. Нечеткий, но определенно человеческий силуэт. Который невесть откуда возник возле дальней стены и, отпечатавшись на ней густой, прямо-таки чернильной тенью, внимательно уставился прямо на меня.

Причем этот пронизывающий взгляд я ощутила буквально кожей. Как прикосновение чего-то холодного. Незримого. Могущественного и смертельно опасного.

Саан! Да что же творится в этом проклятом подземелье?!

– Ниэль! – Ланка, не добившись ответа, легонько тряхнула меня за плечи. – Эй! Да очнись же!

Я от неожиданности моргнула, а когда снова посмотрела на стену, то жутковатого силуэта на ней уже не было. И ощущение чужого взгляда тоже пропало, оставив после себя лишь дрожь в коленках и мерзкий холодок между лопатками.

– Ниэля-я! – в третий раз потеребила меня подруга, после чего я с усилием моргнула снова и вытерла рукавом выступившую на лбу испарину.

– Я… я в порядке. Просто показалось. Наверное.

– Еще одно «предчувствие»? – встрепенулась ведьмачка.

– Да. Очень сильное. Думаю, нам стоит вернуться и поискать другой путь.

– Отходим, – тут ж скомандовал Ник, проникнувшись нашей общей тревогой. – След в след. Тихо, быстро и осторожно.

В этот момент «прозрение» наконец обрело прежнюю четкость, и на моей мысленной карте появилась новая отметина. Большая. Бледно-серая, как выцветшая от времени жирная клякса. Причем находилась она совсем близко. Буквально в паре шагов от нас. Правда, не впереди, а почему-то сзади. Рядом с тем самым местом, которое мы уже прошли. И, судя по тому, как ярко светилась эта самая точка, там буквально мгновение назад появилось нечто довольно крупное. Нечто, чего совсем недавно тут и в помине не было. И от чего у меня на сердце внезапно сжались ледяные когти.

– Поздно, – прошептала я, чувствуя, как шевелятся волосы на моем затылке. – Оно уже здесь…

– Ниэль! – ахнула обернувшаяся ведьмачка. И вдруг переменилась в лице. – Сверху!

Я медленно-медленно подняла голову, желая рассмотреть, что же там было такое. Почти сразу нашла в потолке почти такую же дыру, как та, из которой в свое время свалилась в бассейн. Скорее, почувствовала, чем увидела, как в клубящейся тьме что-то шевелится. А когда крохотный огонек Ника разгорелся ярче и осветил то, что скрывалось под потолком…

Честное слово, у меня чуть сердце не остановилось.

А потом я увидела, как прямо надо мной распахивается здоровенная, усеянная клыками белесовато-розовая пасть, и вдруг совершенно ясно поняла, что сейчас умру.

Признаться, раньше мне не доводилось так близко сталкиваться со смертью.

В смысле я, разумеется, знала, что все мы умрем. Да и родителей, как и у Ника, у меня давно не было. Однако когда восемнадцать с лишним лет назад чета Корно без вести пропала в сердце огромной скверны, я была так мала, что ни маму, ни папу даже не помнила. А осознание того факта, что их больше нет, пришло ко мне гораздо позже. И вызывало скорее грусть, чем боль, сожаление, а не горечь безвозвратной потери.

С детства меня растила бабушка-ведунья, в чью затерянную в лесах избушку частенько заходили самые разные люди. Здоровых среди них, как вы понимаете, было немного. Просто так, по пути, в нашу глухомань никто не заглядывал. Большинство ее гостей, как правило, выздоравливали, иначе ей была бы грош цена как травнице; но по поводу некоторых она сразу говорила, что мы их больше не увидим.

Я, пока была маленькой, не понимала, что это значит. Просто верила: мол, не увидим и не увидим. Что тут такого? А потом все-таки поняла. Хотя до поры до времени мысль, что некоторые люди уходят из нашей жизни и больше не возвращаются, как-то проходила мимо моего сознания. То есть чисто умозрительно я сознавала, что такое случается и этого не изменишь. Но вот так, нос к носу, столкнулась с этим явлением впервые.

И надо сказать, смерть меня… удивила.

Понимаю, это странно звучит, но когда надо мной неторопливо распахнулась гигантская, усеянная острейшими зубами глотка, я неожиданно ощутила, что, помимо сладковатого ужаса, вызванного осознанием того, что должно сейчас произойти, в смерти есть и своеобразное… очарование, что ли? Какое-то непередаваемое величие. Вызывающая оторопь неотвратимость. Своеобразная предопределенность, смешанная с привкусом тайны и осознанием того, что это действительно конец.

Боялась ли я в тот момент?

Пожалуй, что нет. Единственное, мне снова стало холодно. Настолько, что аж зубы клацнули, а на ресницах выступил иней.

А между тем смерть все не приходила. Отчего-то медлила, нависнув над моей головой чудовищным бледно-розовым цветком. Интересно, чего она ждет? Неужели желает поразить мое воображение еще больше, чем сделала в самый первый миг?

– Ниэль! – вырвал меня из задумчивого созерцания чужой глотки яростный шепот. – Саан тебя задери… Ниэль, очнись!

Я вздрогнула и непроизвольно скосила глаза в сторону.

– Не дергайся! – так же яростно прошептал стоящий в нескольких шагах бледный как полотно, но решительно выглядящий Ник. – Тварь тебя не видит! У нее нет ни глаз, ни ушей! Она реагирует только на тепло! Как самый обычный упырь. Поэтому стой спокойно, пока я тебя не проморожу до нужной степени. А потом по команде начнешь медленно и осторожно отходить! Поняла?!

Я так же медленно моргнула.

Саан задери, так вот почему мне стало холодно! Меня заколдовали! Вернее, заморозили почти до хрустящей корочки! Одежда уже вся белая, на лице слой инея нарастает с ужасающей быстротой, потяжелевшая коса вообще похожа на волосатую сосульку. А стоящий на коленях маг, приложив правую ладонь к полу, уже наморозил вокруг меня целую поляну, посреди которой я стояла, словно настоящая ледяная статуя!

– Так, а теперь отходи, – скомандовал маг, когда посчитал, что я достаточно намерзлась. – Давай. Головой не крути, руками не маши…

Да какое махать?! Я с трудом ногу-то сумела оторвать от пола! И с еще большим трудом смогла ее передвинуть на шажок! Саан… да у меня коленки совсем не гнулись! И шея не ворочалась! Я даже посмотреть не могла, куда ставлю ноги, не говоря уж о том, чтобы проследить за всем остальным!

– Рыжик, помогай! – шепотом рявкнул Ник, когда стало ясно, что сама я не справлюсь.

Я снова скосила глаза и с облегчением выдохнула, когда покрытая таким же густым слоем инея ведьмачка с хрустом выдрала себя из второй заснеженной «поляны» и медленно двинулась в мою сторону. Ник, кстати, выглядел не лучше. Поначалу мне показалось, что он просто побледнел от волнения, но теперь стало ясно – он тоже обледенел. В его волосах серебрились самые настоящие снежинки, на нагруднике тоже змеились морозные узоры. А от всей его фигуры веяло таким холодом, что даже тварь над моей головой явственно поежилась.

Схватив меня за обледеневший рукав, Ланка требовательно за него потянула, и вот так, с ее помощью, мне все-таки удалось отойти на безопасное расстояние, после чего мы все трое дружно перевели дух.

– Стойте там, – велел маг и с хрустом распрямился. – Если я прав насчет твари, то она, скорее всего, поддается магии. А если так, то ее можно попробовать убить.

Запоздало вспомнив, что вода, а значит, и лед – это самая сильная сторона Ника, я прикусила язык и не стала задавать глупых вопросов. Оставлять за спиной такую громадину и впрямь было опасно. Поэтому маг правильно двинулся к тому месту, где притаился упырь, прямо на ходу окутываясь морозной дымкой. И очень даже правильно в его руках появились сразу две громадные сосульки: к огню местные обитатели почему-то оказались малочувствительны, а землей и воздухом он пока владел хуже, чем хотелось бы. Так что да, надо было бить наверняка. Не зря одновременно с этим расползающийся от мага иней проступил уже не только на полу, но и на стенах. А заодно начал торопливо переползать на потолок, проник в ту дыру, откуда на меня едва не напали. Еще через пару мгновений оттуда донеслось недовольное шуршание. Ник, достигнув удобного места для атаки, замахнулся. А после…

Честно говоря, не очень понимаю, что случилось после, но одно могу сказать – незнакомую тварь мы недооценили. Быть может, стой Ник чуть дальше, она бы промедлила, но маг, на свою беду, решил получше прицелиться. И как только его голова появилась в зоне досягаемости монстра, эта хреновина вдруг выстрелила в него целым сонмом здоровенных белесоватых щупалец!

Ник, правда, не сплоховал и все-таки успел метнуть в тварь свои сосульки. Причем, судя по тому, что в ответ донесся утробный рев, от которого задрожали стены, он даже попал куда нужно. Но если бы не Ланка, метнувшаяся в его сторону и с силой оттолкнувшая парня в сторону, быть бы ему мертвым, потому что на концах у щупалец обнаружились острые когти. И они буквально изорвали пол в том месте, где наш безрассудный маг только что стоял.

С шумом перекатившись по полу уже вне досягаемости твари, Ланка сдавленно ругнулась, а придавленный ею маг тихонько зашипел. Оставшиеся без защиты щупальца метнулись в ту сторону. Ведьмачка успела отмахнуться от одного, второго… но до Ника они все-таки дотянулись. После чего сразу несколько штук обвились вокруг его лодыжки и стремительно потащили обескураженного таким поворотом дела мага обратно к дыре.

И вот тогда-то это и случилось – на меня снова накатила та самая темнота, тишина, а вокруг сердца, как и пару минут назад, предупреждающе сжались ледяные когти. «Прозрение» на долю секунды просто-напросто отказало. На мои плечи опустилась незримая тяжесть. Щиты резко просели и чуть не угасли совсем. Сердце дало неожиданный сбой. И вновь появилось жутковатое впечатление, что в коридоре находится кто-то еще. Кто-то сильный. Чужой. Причем совсем рядом. Буквально за спиной стоит и одним своим присутствием заставляет кожу покрываться громадными мурашками.

После чего на меня озарение снизошло, что ли? И я вдруг увидела, как наяву узрела, что именно нужно сделать. После чего встрепенулась, без колебаний вбухала кучу сил в один из щитов. Подняла его на уровень головы, раскрутила что есть силы. Превратила в пока еще невидимый обруч, вращающийся вокруг меня с неистовой скоростью, после чего гаркнула Ланке:

– Ложись!

И, мгновенно активировав щит, буквально толкнула его вперед, одним движением перерубив вцепившиеся в Ника щупальца.

Бах!

Короткий свист. Истошный визг. Тяжелый удар и короткая вспышка, ознаменовавшая бесславную кончину моего любимого щита…

Маг, с приличной высоты грохнувшись на пол, крепко выругался, но тут же поспешил отползти от болезненно извивающегося, брызжущего во все стороны липкой белесоватой кровью щупальца и охрипшим голос каркнул:

– Рыжик, руну разрушения!

Ланка сориентировалась мгновенно и, за долю секунды сплетя перед собой руну земли, буквально припечатала ее ладонью к полу.

Коридор во второй раз угрожающе содрогнулся. С потолка посыпались мелкие камни. На стенах с обеих сторон от логова упыря начали с устрашающей скоростью образовываться трещины, но главное ведьмачка все-таки сделала – от ее дохленькой и очень даже простой руны нора тоже начала разрушаться. А поганая тварь, не удержавшись внутри, отлепилась от своего насеста и с недовольным ревом вывалилась наружу, тяжело шлепнувшись на каменный пол и распластав во все стороны громадные щупальца.

– Вниз! – снова крикнула я, уже испытанным образом раскручивая второй (мой последний!) щит.

Маг и ведьмачка рухнули на пол как подкошенные.

Ошеломленная тварь, похожая на огромную склизкую пиявку, успела лишь слегка приподняться, как в этот момент заклинание со свистом пронзило ее насквозь и без малейших усилий сперва подожгло, затем приморозило, а после просто располовинило, отрезав верхнюю часть от нижней, словно острый нож – очень пышный пудинг.

Щиту, правда, после этого тоже пришел конец. От непривычной нагрузки он попросту сгорел. Третьего в запасе у меня не было. Да и силы, и без того изрядно поглощенные «прозрением», почти закончились. Но оно того стоило. И я, если честно, совсем не жалела, что всего за несколько минут исчерпала свой магический резерв почти до дна.

– Вот так, – шмыгнула носом я, опуская подрагивающие от напряжения руки. – Плевок Саана тебе в душу, а не моих друзей, гадина поганая. Народ, вы там как?

– Что, уже можно вставать? – опасливо поинтересовалась Ланка и через пару секунд приподняла голову. – Больше ничем швыряться не будешь?

– Теперь уже нечем.

– Ух ты, – уважительно присвистнула подруга, увидев мертвую тварь. – Мощно ты ее.

Я устало присела на корточки. Ноги просто не держали с перепугу.

– Случайно получилось.

– А говорила «сил не хватает, не хватает сил»… вот так и верь вам, женщинам, – пробурчал перепачканный в слизи маг, после чего сплюнул налипшую на губы грязь и решительно поднялся. Затем оглядел залитый белесовато-розовой слизью пол. По достоинству оценил вид обмякшей пиявки. Нервным движением пригладил волосы, а потом приметил торчащий внутри упыря, начисто срезанный щитом осколок сосульки и нервно хохотнул: – А все же я в нее попал! Вон как крючки мои заглотила. Как рыбка. До самых гланд!

– Жаль только, что ты подсечь ее не успел, – не без сарказма отозвалась вскочившая с пола ведьмачка. – Пришлось нам, слабым женщинам, за тобой доделывать. И не стыдно тебе, а?

– Стыдно, конечно, – охотно согласился маг и вдруг добродушно улыбнулся. – Но вы и впрямь молодцы. Вон как эту гадину уделали. Да и меня прикрыли. Рыжик, я тебе должен.

– То-то же, – проворчала Ланка. – Цени мою доброту. Ниэль, как твое «прозрение»?

– Скоро отключится. У меня резервы почти на нуле.

– Тогда привал, – со вздохом скомандовал Ник. – Скорее всего, рядом с такой здоровенной тварью никто из мелочи не поселится, так что, раз время для нас теперь непринципиально, предлагаю передохнуть и восстановить силы.

Спустя полчаса, когда мы кое-как отчистились, утолили жажду, сгрызли все бутерброды и расселись возле той части стены, которую не забрызгало вонючей слизью, в подземелье воцарилась вдумчивая тишина.

На нас больше никто не нападал, не скребся по углам, не пугал утробным урчанием. Так что, если бы не замершая поодаль дохлая тварюга, которая больше не определялась «прозрением», можно было бы подумать, что мы и впрямь на отдыхе.

Идиллию, правда, сильно портила драная, покрытая опалесцирующими пятнами одежда и красующаяся у Ника на ноге повязка. Но, как выяснилось, пиявка все-таки успела поранить нашего мага, поэтому вскоре после того, как схлынула горячка боя, ему потребовалась помощь.

А еще мы узнали, что жирная тварь к тому же была ядовитой, так как кожа на ноге Ника в том месте, где ее распороли острые когти, а затем попала слизь, сперва покраснела, а потом и опухла. Примитивные исцеляющие заклинания, которыми я владела, почти не помогли. Поэтому пришлось потратить на парня одно из припасенных зелий. И то оно лишь на время приглушило боль, не сумев до конца снять скверные ощущения от раны.

– Мелочи жизни, – ободряюще хмыкнул маг, когда я предупредила, что боль скоро вернется. – Главное, что нога действует, а остальное я переживу.

Ланка, к счастью, отделалась легким испугом, ну а я, можно сказать, не пострадала вовсе, если не учитывать поселившееся в душе скверное предчувствие и мерзкий холодок от ощущения, что нам сегодня крупно, просто невероятно и совершенно необъяснимо повезло.

Впрочем, думать о плохом не хотелось, поэтому я не стала нагнетать обстановку и рассказывать о своих видениях. А когда обнаружила, что даже спустя полчаса «прозрение» все еще не угасло, немного приободрилась.

– Что ты делаешь? – полюбопытствовал Ник, когда я принялась быстро расплетать косу.

– Так магический резерв восстанавливается быстрее. Чем больше площадь поглощения… не помнишь, что ли, теорию?

– Помню. Но тут свободной магии не так уж много разбросано. И то по большей части она моя.

– Дак нам любая подходит, – улыбнулась я. – Разве что чужая хуже усваивается. Разве твой прежний колдун не говорил?

Ник озадаченно нахмурился.

– Что, прямо совсем любая?

– Неужели ты думаешь, я просто так сказала, что в плане магического дара мы с вами похожи? Заклинания – да, создаем по-разному, но суть-то у магии одна.

– Но я всегда считал… хотя неважно, – оборвал сам себя маг. – Ты же отличница, так что верю. И если есть хоть один шанс, что твое «прозрение» не погаснет, готов даже специально здесь помагичить. А если ты скажешь, что вот прямо сейчас сможешь воссоздать щиты…

– Щиты не смогу, – с сожалением призналась я, тряхнув удручающе пыльной, изрядно спутанной гривой. – На них треть резерва сразу уходит. Он, конечно, потом восстанавливается, но так медленно, что лучше не рисковать. А у меня сейчас даже столько магии нет. Так что или щит, или «прозрение».

– «Прозрение», – без колебаний выбрал командир. – Защиту я и сам могу поставить, а вот без твоих глаз нам придется туго.

– В прошлый раз мы только благодаря им и выбрались, – не преминула добавить сидящая с другой стороны от меня Ланка. – И то мага мне в последние полчаса пришлось тащить на себе.

Ник усмехнулся:

– Надеюсь, меня тебе тащить никуда не понадобится.

– Я тоже надеюсь, – серьезно ответила ведьмачка. – А то привыкнешь кататься на девичьих плечах, и вот тогда я в тебе точно разочаруюсь.

– Можно подумать, ты до этого успела очароваться, – не удержался от смешка маг.

– Еще не хватало, – вскинула нос Ланка. Ник в ответ с готовностью оскалился. Ведьмачка ожидаемо огрызнулась…

Ну а пока эти двое препирались, я прикрыла глаза и принялась неспешно расчесывать волосы, перебирая спутавшиеся пряди и радуясь, как девчонка, когда под пальцами раздавалось легкое потрескивание.

Это означало, что магия и впрямь впитывалась в меня прямо из воздуха. А значит, резерв постепенно пополнялся. Эх, мне бы сюда парочку накопительных амулетов. Или любой другой, пускай самый завалящий артефакт. Но увы, создатели замка заранее позаботились, чтобы испытуемые не могли схитрить, поэтому оставалось только ждать и подсчитывать время до окончания привала.

Наконец Ник решил, что хорошего помаленьку, и скомандовал группе «подъем». К тому времени Ланка уже успокоилась и перестала язвить по любому поводу. Пострадавший от пиявки парень успел отдохнуть, а мои резервы немного восстановились, так что еще полчаса «прозрения» я, когда заново заплела косу, могла гарантировать.

Тогда же я впервые увидела, какую защиту способен наложить на группу опытный боевой маг. Надо сказать, принцип его работы со стихиями в корне отличался от той магии, которой пользовалась я, поэтому когда вокруг резко похолодало, а над нашими головами без предупреждения вырос настоящий ледяной, хоть и почти прозрачный купол, я удивленно крякнула.

Вот это да! Чтобы оперировать льдом на таком уровне, Ник и впрямь должен был много времени уделять практическим навыкам!

– У меня для этого было достаточно времени, – ответил маг на мой невысказанный вопрос. – Держитесь ближе друг к другу. И смотрите под ноги – иногда на полу может появляться наледь.

Угу. В отличие от меня, Ник не боялся, что его магия иссякнет. Стихия не человек – ее резервы ничем не ограничены. Однако, как это обычно бывает, ничто не дается даром, поэтому, чтобы воспользоваться силой, магам приходилось в буквальном смысле превращаться в живого проводника. Постоянно пропускать энергию через себя. Преобразовывать ее. Сдерживать. Искусственно загонять в рамки того или иного заклинания, что требовало немалого умения, терпения и осторожности.

Подчинить стихию нелегко. Слабака она могла с легкостью покалечить или уничтожить. Почему, спросите? А сами подумайте – легко ли держать огонь голыми руками? А противостоять падающей с гор лавине? Маги ведь, по сути, простые люди, которым богини дали возможность обращаться к силе стихий. Но ни особой защиты, ни повышенной стойкости, ни каких-то иных чудо-способностей у них не было. Все, что удерживало стихию от того, чтобы уничтожить призвавшего ее мага, это его собственная воля. Поэтому то, что на наших глазах с такой легкостью сотворил Ник, тянуло на уровень полноценного мастера[9]. Неудивительно, что даже Ланка при виде таких талантов присвистнула, а взгляд, который она бросила на ухмыльнувшегося мага, был полон неподдельного уважения.

Как Ник и предполагал, возле логова убитой пиявки не оказалось никакой нежити, поэтому на протяжении целого получаса нас не только никто не тревожил, но рядом не обнаружилось ни одной ловушки. В смысле сами-то ловушки, конечно, имелись, однако все они оказались разряженными, поэтому мы совершенно спокойно преодолели несколько коридоров и притормозили только перед выходом в большой, внезапно вынырнувший из-за поворота зал.

Надо сказать, зал этот был самым большим из тех, что мы уже повстречали. Потолки здесь оказались заметно выше. Обзор загораживали многочисленные, невесть зачем построенные и уже частично разрушенные колонны. На влажных стенах тут и там виднелись колонии мха, между ними лениво ползали мокрицы и какие-то светящиеся жуки. А еще, в отличие от предыдущих помещений, этот зал был от стены до стены залит темной, недобро поблескивающей водой.

По непонятной причине пол здесь был заметно ниже уровня пола коридора, поэтому о глубине подземного озера можно было только гадать. Может, по щиколотку провалимся, а может, сразу по пояс. Но лично мне не хотелось бы проверять это на собственной шкуре, особенно если этот своеобразный водоем окажется обитаемым.

– Что-то мне не хочется туда заходить, – пробормотала Ланка, когда посланный вперед огонек осветил неудобный зал во всех подробностях. – Может, поищем другой путь?

– Ниэль, что ты видишь?

Я беспокойно огляделась.

Из зала вело сразу четыре выхода: два располагались справа от нас, один слева и последний – как раз напротив. Насчет ловушек можно было с уверенностью сказать, что их тут не было. Воздух, судя по многочисленной живности на стенах, ядовитым не являлся. Но вот мелькающие под водой хищные тени мне очень не понравились. А медленно дрейфующие над ними призраки-тени заставили всерьез отнестись к предложению подруги и попытаться поискать иной способ обогнуть опасное место.

Впрочем, спустя несколько секунд стало ясно, что тени дрейфовали не просто так – большинство из них меняли направление, когда обитающие под водой твари (а они оказались неживыми и, как та пиявка, подсвечивались заклинанием в виде многочисленных бледно-серых точек) проплывали слишком близко к поверхности. Когда те уходили на глубину, тени возвращались обратно. Но основная проблема заключалась в том, что «прозрение» не доставало до противоположного конца зала. Поэтому о том, свободны ли выходы, я на таком расстоянии сказать не могла.

– Будем пробовать, – решил Ник, когда я изложила ему свое видение ситуации. – Если окажется, что там не пройти, то развернемся и поищем другой путь.

– Как ты собираешься идти? – нахмурилась Ланка. – Думаешь, лезть в воду – хорошая идея?

Маг только улыбнулся, после чего подошел к краю коридора, опустил самый краешек купола вниз и, коснувшись им поверхности воды, сделал приглашающий жест:

– Дамы вперед.

Вот позер!

Я только головой покачала при виде такого ребячества, а подруга чуть не поперхнулась, когда прямо на наших глазах поверхность подземного озера начала покрываться толстой коркой льда. Причем хорошего такого льда, способного выдержать вес человека. И заодно осветившего нам путь до противоположной стены, которая тоже начала торопливо покрываться инеем.

– Быстрее, – напряженно велел Ник, когда мы от неожиданности замешкались. – Больше десяти минут я такую площадь не удержу.

Мы спохватились и следом за ним поспешили спуститься, после чего не без опаски ступили на лед и где бегом, где скользя, как на катке, со всей доступной скоростью помчались к середине зала, откуда, надеюсь, я смогла бы более точно сказать, в каком направлении двигаться дальше.

Намагниченный Ником лед, как ни странно, оказался крепким, надежным и даже не потрескался, когда мы протопали по нему тяжелыми сапогами. А вот хищные тени, которые мне не понравились с самого начала, моментально оживились. Более того, по мере того, как мы удалялись от входа, они все настойчивее кружили вокруг нас, явно надеясь на поживу. А как только мы добрались до середины зала, кто-то из самых прытких все-таки решил попытать счастья.

Мощный удар снизу, от которого лед тут же покрылся тонкой сеточкой трещин, стал для нас полной неожиданностью. Неизвестная тварь вынырнула из глубины так быстро, что я даже не успела никого предупредить. Идущий первым Ник, перед самым носом которого замерзшая вода аж вспучилась, крепко выругался и, ловко перепрыгнув через почти проделанную лунку, велел нам прибавить шагу.

Но вскоре нас атаковали снова. На этот раз не одна, а сразу две подводные твари, которых, хвала богиням, я все-таки успела заметить.

Потом в третий раз, в четвертый… причем на этот раз лед лопнул далеко за пределами моего заклинания. А после того, как уже по всей поверхности озера стали появляться готовые прорваться «нарывы», мы побежали изо всех сил, молясь про себя, чтобы успеть добраться до ближайшего коридора.

Тени, кстати, нам не мешали. Но «прозрение» не всегда позволяло рассмотреть детали, лишь указывало, где сейчас произойдет новый удар, поэтому я далеко не сразу определилась с выходом и лишь после того, как лед под нашими ногами заходил ходуном уже весь и на его поверхность плеснула вода из многочисленных трещин, беспокойно выпростала руку и указала на единственный свободный от призраков коридор, который смотрел на нас с противоположной от входа стены.

– Туда!

Ник тут же наддал, удерживая ледяную платформу под нами уже с явным трудом. Треск за нашими спинами стал совсем угрожающим. В какой-то момент сзади раздался полноценный взрыв, словно какая-то из тварей смогла разогнаться и, пробив собой лед, выбросилась наружу. Но оглядываться я не стала – не до этого было. А еще через несколько секунд мы один за другим влетели в спасительную темноту примеченного ранее коридора. И только после того, как вместо льда под ногами оказался надежный, восхитительно твердый каменный пол, я нашла в себе силы оглянуться.

Оставшийся позади зал был похож на вскрывшуюся по весне, готовую к ледоходу реку. Разбитые мощными ударами льдины где вставали на дыбы, где прямо на глазах грузно переворачивались, а местами их с оглушающим треском раскалывали показывающиеся из воды остроносые рыбины, самая мелкая из которых была размером с кошку, а самая большая, пожалуй, могла без труда утащить на дно даже меня.

Чем они при этом питались, я, например, боялась предположить. Но судя по тому, что рыбы было много, то добычи местным жителям хватало. Более того, довольно скоро я нашла ответ на свой вопрос, потому что, стоило нам перевести дух и отправиться прочь от смертельно опасного зала, как «прозрение» показало наличие поблизости множества движущихся серых точек. А еще через миг нас снова атаковали. Те самые крысы… то есть «собаки»-переростки, о которых я, признаться, почти успела забыть.

На этот раз схватка получилась короткой, яростной, но не такой опасной, как первая. На наше счастье, Ник до сих пор не убрал свой щит, поэтому кинувшиеся на него из темноты твари почти мгновенно обледенели, так и не успев причинить вреда. А следующих маг встретил уже во всеоружии, после чего испытанным приемом пустил по земле волну жидкого льда и в считаные мгновения приморозил к полу грозно скалящуюся стаю, которая едва не застала нас врасплох.

Ланке после этого осталось только пройтись по свежевыпавшему инею и снести головы безуспешно рвущимся на волю монстрам. А когда все было кончено, она в сердцах пнула одну из крысопсин ногой, и та, улетев во тьму, с тихим плеском упала в воду.

Что там после этого началось…

Мне показалось, что за право сожрать промороженную до костей мертвечину среди хищных рыб произошло полноценное сражение. Вода там прямо-таки вскипела. Звучно щелкающие челюсти буквально порвали добычу и заодно тех, кому не повезло попасть на чужие клыки, на мелкие части.

Я после такой расправы мысленно зареклась купаться в непроверенных водоемах. А Ник решил, что нам лучше убраться подальше, пока не обнаружилось, что где-нибудь на дне этого озера обитает живность и пострашнее.

В итоге из того коридора мы сбежали с достойной уважения скоростью. А по пути я, с тревогой ожидая, что с минуты на минуту мое «прозрение» все-таки исчезнет, вдруг с удивлением обнаружила, что резервы, несмотря на активно работающее заклятие, находятся примерно на том же уровне, что и полчаса назад.

Это было невероятно. По всем законам я уже должна была истощиться и утратить наше единственное преимущество. Но время шло, а заклинание по-прежнему работало. И я далеко не сразу сообразила, что при наличии чужого, но непрерывно работающего щита в воздухе постоянно витают крохи свободной магии, которые я так же постоянно впитываю, тем самым поддерживая резерв.

Это, в свою очередь, означало, что до тех пор, пока Ник продолжает удерживать защитный купол или любое другое сильное заклинание, мое «прозрение» не исчезнет. А если у парня окажется достаточно силы воли и он, сам того не зная, сможет меня подпитывать на том же уровне, то чем Саан не шутит… может, я и восстановиться смогу?

– На целый день меня не хватит, – покачал головой маг, когда мы остановились перевести дух, и я всучила ему обезболивающее зелье, о котором он, кстати, даже не вспомнил. – Час, два… максимум три, и после этого я начну терять концентрацию.

«У каждого из нас свои ограничения», – с сожалением подумала я. Но с другой стороны, даже то, что мы имели, было очень серьезным достижением. Поэтому на время обещанных Ником пары-тройки часов я вполне могла обеспечивать группу небольшой, но все-таки поддержкой.

– Видать, все-таки есть что-то этакое в обещанной ректором совместимости, – шумно выдохнула Ланка, прислонившись спиной к стене. – Если ваша магия так хорошо друг другу подходит и Ниэль почти сразу ее усваивает, то и группа в целом станет сильнее.

– Да, это даст нам немного форы, – кивнул Ник, на лице которого впервые проступили признаки усталости. – Ниэль, сколько ты еще сможешь идти?

Я стыдливо опустила глаза.

Если честно, мне уже после пиявки стало сложно. Моя выносливость, увы, оставляла желать лучшего, поэтому даже один жалкий час интенсивной ходьбы и регулярных пробежек вместе с магическими упражнениями доставили мне ощутимый дискомфорт. Но все же я не зря набила сумку всякими полезными зельями. Подлечив Ника, я украдкой и сама кое-что тонизирующее хлебнула, поэтому в ближайшее время без сил, конечно же, не свалюсь. Но чем дальше, тем сложнее мне будет удерживать темп гораздо лучше подготовленных к физическим нагрузкам спутников. И тем быстрее я стану для них балластом.

Тогда же я поняла, что больше не хочу, чтобы наш новый командир смотрел на меня с таким выражением. Поэтому ответила максимально честно:

– Я постараюсь выдержать.

– Сколько? – спокойно переспросил маг.

– Час. Может, полтора. С зельями хватит на два.

Он так же спокойно кивнул и прикрыл глаза, погрузившись в невеселые размышления. Не ругался, не сетовал на мои слабости… просто думал, хотя не хуже меня понимал, что мы можем плутать в лабиринте и час, и три, и хоть до завтрашнего утра.

Едва представив, что будет с ребятами, если я все-таки упаду, я устыдилась снова, а потом мысленно поклялась, что по возвращении вцеплюсь в тренировки бешеной крысой. И больше никогда не допущу ситуации, когда проклятая лень смогла бы поставить под угрозу судьбу моей… нет, теперь уже нашей боевой тройки.

Угрызения совести мучили меня, наверное, еще минут пять, пока Ник не скомандовал подъем. А потом думать об этом стало некогда, потому что все мое внимание оказалось приковано к даруемой «прозрением» картинке, поэтому от самокопания в этот момент было не больше пользы, чем от обычных слез.

Еще через полчаса блужданий нас в третий раз за сегодня атаковали здоровенные крысы, но к ним мы уже успели в определенной степени привыкнуть, поэтому грандиозным сюрпризом новая стая не стала. Расправились с ней быстро. По уже отработанной схеме. А когда двинулись дальше, то мне отчего-то показалось, что очередной выбранный наугад коридор снова уводит нас не вверх, а вниз, хотя ему уже давно стоило бы повернуть к поверхности.

Обменявшись с Ником тревожным взглядом, я заметила, что сам он начал заметно прихрамывать, поэтому тут же усадила его на пол, осмотрела рану и заставила мага выпить очередное зелье. Убедившись, что воспаление хоть и разрослось, но не очень сильно, я дала успокоительное Ланке, глотнула тонизирующее сама, а заодно подсчитала, сколько и чего осталось в сумке. Магических зелий там, разумеется, не было – при входе в лабиринт они, как и артефакты, превратились бы в бесполезный хлам. Поэтому сумку я собирала с умом, использовала при подготовке только проверенные рецепты, полученные из рук в руки от бабушки. Настоянные на специальных травах зелья, порошки с особыми добавками и редкие, очень ценные эликсиры с весьма дорогостоящими ингредиентами, секрет приготовления которых я никому не скажу.

– Ну и куда теперь? – обескураженно спросила Ланка, когда мы вышли из очередного коридора и остановились на пороге еще одного зала. Ради разнообразия он на этот раз оказался не круглым, а квадратным, а его стены были испещрены непонятными символами. Однако недоумение подруги было вполне обоснованным, поскольку, в отличие от других помещений, ни одного явного выхода здесь почему-то не было.

– Ниэль? – настороженно переспросил маг, когда убедился, что это и впрямь тупик. – Возвращаемся?

Я обернулась к тому проему, через который мы только что прошли, и медленно покачала головой.

«Прозрение» исправно подсветило передо мной несколько благополучно пройденных ловушек, включая ту, что виднелась у самого выхода. Однако если мгновение назад, кроме них, там ничего не было, то сейчас дорогу перегородили сразу две полупрозрачные тени, как бы намекая, что обратно нам путь заказан.

Это было непонятно, неприятно и даже пугающе. Но поскольку раньше тени не ошибались, то я решила, что еще не время паниковать, поэтому велела ребятам остаться на месте, а сама медленно двинулась вдоль стен, внимательно присматриваясь в поисках чего-нибудь знакомого.

И, как ни странно, нашла. Справа от входа, почти в самом углу и над самым полом, под толстым слоем пыли и густой паутины обнаружился знакомый бронзовый диск, которому я обрадовалась как родному. Провозиться с ним, правда, пришлось довольно долго. Вместо слова-ключа здесь нужно было найти подходящую по смыслу картинку. Потом мне пришлось влить в магический замок несколько капель своих и без того невеликих сил. После чего наконец в стене что-то глухо зарокотало. Вот только вместо одной двери перед нами открылось сразу три. Причем на каждой из стен одновременно. И вот тогда я ненадолго растерялась, откровенно не зная, какую выбрать.

Тени все так же угрожающе маячили возле выхода, явно не собираясь никуда уходить. Остальные три прохода ничем друг от друга не отличались. Все они были непроницаемо темны. Ото всех тянуло пылью и тленом. Но что самое неприятное, пока я думала, из всех трех почти одновременно раздался подозрительный шум. И несколькими секундами позже внутри что-то шевельнулось, после чего из темноты выступило сразу несколько силуэтов. Каких-то изломанных, скособоченных, с явным трудом бредущих в нашу сторону. При виде их мы без напоминаний перестроились в боевой порядок, а Ник уплотнил магический щит.

– Что, опять зомби? – сморщилась Ланка, когда из центрального прохода донесся невесть откуда взявшийся порыв холодного ветра, который впервые за все время нашего пребывания в подземелье принес с собой мощный запах разлагающихся тел. – Фу! Ну и вонища!

Я хотела было ответить, что в настоящей скверне так обычно и бывает, но не успела – из того же прохода до нас долетел еще один порыв ветра, а вместе с ним – тихий, на грани слышимости шепот:

– Сме-е-ертные…

От потустороннего голоса у меня на затылке зашевелились волосы.

– Умри-и-ите…

– Это не зомби, – помертвевшим голосом уронил Ник, когда из темноты начали одно за другим выступать искалеченные тела. А когда вокруг них появилось видимое для всех нас неестественное ядовито-зеленое свечение, едва слышно добавил: – Кажется, это лич. А значит, нам крышка. Если, конечно, кто-то из вас не сумеет его убить.

Лич – это, пожалуй, один из самых опасных обитателей скверны. Тварь очень сильная, живучая, устойчивая к магии, но довольно редкая, поэтому поверить в то, что мы вот так, походя, наткнулись на нее на обычном тренировочном полигоне, было, мягко говоря, непросто.

Однако характерное свечение вокруг свиты, этот мертвый голос, да еще омерзительный запашок, от которого даже меня, стойкую ко всякой заразе, начало ощутимо подташнивать, – все это говорило в пользу того, что Ник прав. И мы действительно вляпались во что-то поганое, по поводу чего мне бы очень хотелось потом потолковать с кураторами.

Лич в лабиринте – это нонсенс.

Лич в лабиринте против студентов-новичков – это гарантированный путь в могилу.

Кто вообще позволил тут обитать столь могущественной твари?! Впрочем, даже если его готовили не для нас, а для какой-нибудь тройки выпускников, то какого Саана у меня, недоучки, могло получиться его освободить?!

– Отходим, – напряженно велел Ник, одновременно наращивая плотность щита. – Обычной магией его не достать. Поэтому все назад, к выходу.

Я суматошно оглянулась: теней там, кажется, стало даже больше, чем раньше.

– Туда нельзя! Там… там тоже опасно!

– Саан тебя задери, Ниэль! У нас нет другого выхода!

– Отсюда вообще выхода нет, – тихо отозвалась Ланка. – Там тоже кто-то идет. Я слышу шорох. Так что нам остается или пробиваться с боем, или уже умереть на месте.

Ник с тоской оглядел медленно выбирающееся из коридоров воинство. Зомби… старые, порой даже дряхлые, прямо-таки разваливающиеся на ходу, но их было много. И все они ярко светились, наглядно доказывая, что магии они теперь если и поддаются, то очень слабо. А из темноты тем временем подходили еще и еще. Да и оттуда, откуда мы только что явились (права была Ланка!), тоже послышались шаркающие шаги, словно где-то там, в соседнем зале, также открылись какие-то потайные проходы. И теперь высыпавшая оттуда нежить самым отвратительным образом брала нас в клещи, не оставляя ни единого шанса на спасение.

– Ниэ-эль! – провыла мне чуть ли не в самое ухо ведьмачка. – Ты у нас специалист по нежити! Какие слабости есть у лича?!

– Что?!

– Как его можно убить, говорю, лохматая твоя башка?!

– А… ну-у… физически они довольно крепкие, – торопливо забормотала я, немного придя в себя. – Намного крепче обычной нежити, поэтому их сложнее уничтожить. Устойчивы к стихийной магии. Могут даже подпитываться за ее счет. И умеют поднимать мертвых, поэтому, пока мы не убьем эту тварь, она так и будет соединять разрубленных зомби, оживлять скелеты и вообще призывать сюда всю дохлую живность, что только обитает в округе. И еще, кажется, там что-то говорилось про их собственную магию. Тьфу! Не могу вспомнить. Со страху все в голове перепуталось.

– Ничего, самое главное, что его все-таки можно уничтожить.

– Можно. Только вот… Саан! Что же там такое было про личей?!

– Для нас сейчас важнее, что к нам в самый неподходящий момент могут нагрянуть еще гости, а мы не должны их сюда впустить, иначе точно поляжем, – прикусил губу маг. – Ниэль! Проверь вход! Можно ли его перекрыть?

Я ошарашенно воззрилась на тряхнувшего головой мага. Некогда светлая голова была жутко грязной, сам маг еще грязнее, но вид у него был настолько решительным, что у меня поневоле вырвалось:

– Ты спятил?! Хочешь сразиться с личем?!

– А ты что, сдохнуть тут захотела?! – неожиданно грубо рявкнул в ответ тот.

Я молча сглотнула, кинула быстрый взгляд на медленно тащащихся в нашу сторону зомби и, оценив расстояние, изо всех сил метнулась к выходу. Вернее, к входу, где все так же болтались молчаливые призраки-тени. И где на уровне глаз мелькнула под слоем пыли знакомая бронзовая табличка.

Отыскать нужную картинку-ключ труда на этот раз не составило – она оказалась точно такой же, как и на первом диске. Тени мешать мне тоже не стали. Поэтому я в два счета сопоставила бронзовые круги и тихо выдохнула, когда прямо у меня перед носом проход со скрипом перекрыла упавшая сверху плита.

Вот так. Больше сюда никто не войдет. Ну и не выйдет, конечно, включая нас троих. Хорошо это или плохо, не знаю. Но хотя бы тылы мы себе обезопасили.

– Ниэль, ты сможешь повторить тот фокус со щитом? – ненадолго обернулся маг, когда я снова заняла место в строю и мы все вместе прижались к той самой стене, которую я только что перекрыла.

– Нет. У меня не хватит магии и времени, чтобы его создать.

– А если отключить «прозрение»? Или если я сделаю вот так…

Ник вдруг отступил назад и, положив мне руку на плечо, обдал диким холодом, от которого я вновь почувствовала, что замерзаю. Причем на этот раз магия не стекала по мне, как вода, как тогда, у пиявки. Ник, не подумав, направил ее прямо на меня, поэтому я действительно замерзала. Вернее, промерзала почти насквозь. Покрывалась снаружи тонкой корочкой льда. И одновременно с этим почувствовала, что уже давно находившиеся на грани резервы медленно начали наполняться.

– Если магией нельзя повлиять на лича, то на себя-то мы пока можем воздействовать, – прошептал Линнель, заглянув в мое обледеневшее лицо. – Твой щит должен сработать. Только стихии против нежити не используй. От этого лич станет лишь сильнее.

– Д-давай еще, – пролязгала зубами я, воспроизводя перед внутренним взором рисунок своего щита. Я сама его когда-то составила на основе стандартной формы, поэтому структуру не забыла бы даже на смертном одре. – Быстрее, а то н-не успеем!

– Быстрее нельзя, – прикусил губу маг. – Иначе ты умрешь.

– Я и так скоро умру! Они уже близко! Давай же, Саан тебя задери! Не трусь, раз уж решил сражаться до победного!

Ник вздрогнул, лежащая на моем плече рука окуталась синеватым пламенем, и я замерла, чувствуя, как холод пробирается уже не просто под кожу, а промораживает меня до самых костей. Наверное, если я выживу, то потом меня придется заново размораживать. Как свиную тушу, полгода пролежавшую в леднике. Ноги мгновенно отнялись. Рук я тоже не чувствовала. На лице намерзла целая корка. Небольшие отверстия во льду у самых ноздрей стали постепенно сужаться. Еще немного, и я даже дышать не смогу…

– Рыжик, прикрой! Моего щита надолго не хватит! Свита, скорее всего, тоже плохо поддается магии.

– Поняла! Сделаю! – напряженно отозвалась невидимая ведьмачка.

А зомби тем временем подобрались совсем близко. Но создавать с нуля активное заклинание было намного сложнее, чем активировать свернутое, поэтому сейчас мой щит заполнился силой только наполовину. И нужно было постараться… потерпеть еще немного. Вот буквально совсем чуть-чуть!

– Ниэль, ты меня слышишь? – тревожно спросил маг, заглядывая в мои помутневшие глаза. – Ниэль!

– Р-рано, – выдохнула я сквозь заметно выросшую ледяную корку. – Подпустите… еще ближе… я сейчас…

После этого мои глаза тоже закрыла мутная ледяная пелена, и дальше я могла видеть только с помощью «прозрения».

Вот перед внутренним взором одна за другой начали проступать бледно-серые точки медленно приближающихся зомби.

Вот следом за ними вышли из темноты второй и третий ряды, вполне осознанно смыкая строй и окружая нас полукругом.

Следом за ними новые точки стали появляться быстрее и быстрее, будто оголодавший за годы заточения лич хотел побыстрее от нас избавиться.

Окутанный сине-зеленым свечением маг беспокойно дернулся, отправив перед собой волну магии воды. Но слабую. Намного слабее, чем раньше. Похоже, все его внимание было сосредоточено на мне. Да и не было смысла отвлекаться, потому что, как мы и предполагали, на этот раз его магия мертвяков почти не задержала.

А потом из центрального прохода до нас долетела мощная ярко-зеленая волна, от которой все до единой точки на моей мысленной карте буквально полыхнули той самой зеленью, которую мы видели обычным взором с самого начала. После чего ледяные оковы Ника с них окончательно спали, и твари с неожиданной прытью рванули в нашу сторону.

Щит к тому времени был полностью готов, но как следует его раскрутить я не успела. Поэтому, когда первые твари подобрались вплотную, Ланка поудобнее перехватила оружие и приготовилась к отчаянному сопротивлению.

Однако поскольку маг даже сейчас львиную долю сил тратил на то, чтобы восполнить мои стремительно убывающие резервы, построенная им ледяная преграда существенно потеряла в прочности. Поэтому всего через пару-тройку минут, за время которых я закончила работу, он дал первую трещину, а еще через несколько секунд окончательно развалился.

Ланка издала воинственный клич и с ходу врубилась в толпу атакующей нас нежити. Ник, отскочив от меня, с руганью бросился ей на помощь. Оставшийся где-то в стороне лич снова зашептал что-то угрожающе-мстительное. А воздух наполнился звяканьем железа, громкими выкриками, стонами, хрипами, чмоканьем и всякими другими неаппетитными звуками, которые всегда сопровождали появление нежити.

Я, правда, не видела деталей, поэтому жутковатое зрелище изуродованных разложением тел, пустых глазниц и торчащих из гнилой плоти костей оказалось для меня недоступным. Но с воображением у меня все было в порядке, поэтому я вполне могла понять, что именно почувствовали ребята, когда свита лича на них навалилась вся разом, стараясь дотянуться когтистыми руками или хотя бы клыками впиться в такую доступную плоть.

Дальше медлить было нельзя, поэтому я усилием воли раскрутила щит и приготовилась его бросить. Вот только возникла одна проблема – я не знала, как предупредить друзей, чтобы они не попали под заклинание. Магии все равно, кого убивать: живых или мертвых. А за сонмищем ядовито-зеленых огней я ребят сейчас толком не различала. Крохотные салатовые искорки спокойных человеческих аур практически потонули в немалой толпе ядовито-изумрудной нежити. И с каждым мгновением их становилось все больше, поэтому в мою душу стало закрадываться откровенное сомнение, смешанное со стремительно набирающим силу страхом и жутковатым ощущением непоправимой ошибки.

Неожиданно сквозь толстый лед что-то ярко полыхнуло. Где-то совсем рядом до потолка взвилось злое пламя, после чего в воздухе тут же запахло гарью и появился сладковатый привкус горелой плоти.

Ох, Ник! Лич ведь только этого и ждет. Зачем ты его усилил?!

– Ниэль! – взвизгнула Ланка, когда ядовито-зеленое кольцо окружившей нас нежити дрогнуло и отшатнулось, оставив посреди пустого пространства две тесно прильнувшие друг к другу изумрудные ауры. – Дава-а-ай!

Я тут же активировала на раскрученном до приличной скорости щите знаки стихий. Ребята, которые только этого и ждали, слаженно рухнули на пол. А я, с облегчением выдохнув, с силой толкнула полыхающее всеми огнями радуги заклинание вперед. Точно так же, как недавно в коридоре с пиявкой.

Поскольку сил я туда от отчаяния вбухала даже больше, чем следовало, то мои резервы ожидаемо обнулились, а лишившееся подпитки «прозрение» погасло, после чего мир вокруг меня снова погрузился во тьму. Из-за этого я даже не знала, сработало заклинание или нет. Живы ли мои друзья. Ранены они или же заклинание их благополучно миновало. Но при этом не могла ни шелохнуться, ни помочь, ни даже просто крикнуть, потому что горло от холода перехватило, а потерявшее чувствительность тело больше не желало повиноваться.

Единственное, что мне осталось доступно, – это обоняние, которое по-прежнему говорило, что снаружи что-то горит, и слух. Но если насчет первого я еще могла как-то усомниться, то раздающийся неподалеку жутковатый хруст заставил меня содрогнуться.

Надеюсь, это не Ланку и не Ника обгладывают сейчас оголодавшие зомби?

И еще больше надеюсь, что не услышу с той стороны жуткого крика заживо пожираемого человека.

– Бей его, рыжик! – вдруг донеслось до меня азартное сквозь толщу льда. – Мочи гада!

– Уи-и! – громко взвизгнула Ланка, после чего совсем рядом в стену что-то гулко ударилось, а затем до меня донесся ее разъяренный вопль: – Ах ты, пуляться?! Щас я тебе рога-то поотшибаю, уродина костлявая! А ну иди сюда!

Снова: бу-у-ух! И следом пронзительное:

– Уи-и-и-и!..

После чего у меня, признаться, малость отлегло от сердца.

Ужасно оказаться в таком беспомощном положении, в каком я находилась сейчас, когда ни пошевелиться не можешь, ни убедиться, что твои друзья в порядке. Но раз Ланка орет, а Ник ее подначивает, значит, все не так плохо, как я подумала, и хотя бы какое-то время мы еще поживем.

– Рыжик, ты чего там делаешь? – снова крикнул Ник. – Летать, что ли, учишься?

– Не лезь! – рявкнула в ответ невидимая ведьмачка. – Помог бы лучше!

– Не могу: этот козел магии не поддается. Я его только усилю.

– Тогда, будь добр, заткнись. И не мешай мне убивать этого гада!

Ник неопределенно хмыкнул, а когда где-то неподалеку раздался очередной гулкий удар, следом за которым послышался Ланкин визг и грохот осыпающихся камней, обеспокоенно добавил:

– Этак они нам весь зал разнесут… Мелкая! Эй, рыжик! А у меня тут пауки из стены поперли!

– Что?! – благим матом взвыла невидимая ведьмачка. – Убей их! Убей сейчас же, не то я за себя не ручаюсь!

– Да я бы рад, но они и так уже дохлые! Представляешь, паскудник их оживил, и теперь они всей толпой прутся сюда!

– А-а-а-а! – донеслось до меня испуганное. – Где эти пауки?! Где эти твари?!

– Да вон, вон ползают! А за ним еще и змеи, представляешь?! Готов поклясться, лич их в карманах прятал, а теперь при первой возможности захочет кинуть тебе в рожу!

– Ма-ам-ма-а! Это все ты виноват! Я убью тебя, сволочь белобрысая! – неожиданно гаркнула насмерть перепуганная Ланка. После чего жутковато взревела. Завыла раненым зверем. И сразу после этого зал содрогнулся до основания, а потом и вовсе заходил ходуном, словно рассвирепевшая девица взяла небольшое бревнышко и от души принялась охаживать им вызвавшего ее неудовольствие идиота.

Я неподдельно встревожилась за судьбу нашего единственного мага, но потом услышала поблизости вредный смешок, следом донесся звук чиркнувшего о камень огнива. А затем толстая ледяная корка на моем лице начала быстро истончаться.

– Ну ты там как? – тихонько спросил Ник, после чего убрал в сторонку горящую тряпку и, едва в наледи появились первые проталины, пытливо заглянул в мои глаза. – Живая?

– Что ты сделал с Ланкой? – первым же делом просипела я, когда оттаяли губы.

На физиономии Ника появилось совершенно неописуемое выражение. После чего он отодвинулся, и я во все глаза уставилась на то, что происходило за его спиной.

А посмотреть там было на что.

Оказывается, пока я находилась в ледяном плену, в зале случилась небольшая войнушка. На полу в живописных позах были беспорядочно разбросаны куски частично обмороженных, а местами и обугленных тел, в которых только при хорошем воображении можно было признать недавних зомби. Некоторые были не просто разрублены, а разорваны и раздавлены, словно сверху по ним попрыгало стадо коров. Некоторые явно пытались подняться повторно, но по непонятным причинам что-то пошло не так, поэтому у части мертвецов вместо голов к шее приварились поломанные руки. Кому-то вместо тыковки досталась костлявая коленка. Одному бедолаге, который до сих пор сиротливо бродил у дальней стены, голову прирастили прямо на задницу. А еще двоим, что безуспешно пытались отползти обратно в свой склеп, кто-то жестоко оборвал сразу все конечности, поэтому им оставалось только катиться. Да и то осторожно, чтобы не попасть под горячую руку.

Единственный более или менее уцелевший мертвяк сейчас с громким зубовным скрежетом отступал от разъяренно рычащей Ланки, которая одной рукой держала чью-то оторванную ногу, а второй то и дело пыталась заехать ловко уворачивающемуся нелюдю в черепушку. Причем, судя по тому, что на макушке у этой самой черепушки висела съехавшая набок корона, а за плечами развевались обрывки некогда большого и величественного плаща, невезучим нелюдем оказался тот самый лич, который успел нагнать на нас страху.

Выглядел он, стоило признать, не больно-то представительно. Обычный скелет. Высокий, с выпирающими ребрами. Лысый. Бледный. С тускло горящими глазницами, где светились две изумрудные точки. С болезненно тонкими тазовыми косточками, которые, ввиду отсутствия плоти, даже не позволяли определить пол этого странного существа. И с внушительным, усеянным разноцветными камнями скипетром, которым оставшаяся без свиты костяшка агрессивно размахивала в разные стороны.

Ланке уже, похоже, море было по колено. Впав в настоящее неистовство, она безрассудно кидалась прямо на злобно огрызающегося лича. Потеряв где-то свое оружие, подруга то остервенело долбила его по голове кулаком, то непочтительно охаживала по костлявым бокам чужой ногой. Само собой, нога от такого варварского обращения вскоре сломалась. Но Ланка не растерялась и подхватила с пола какой-то ухват, который, вероятно, притащил кто-то из мертвяков. А потом от души огрела опешившего лича по шее и все-таки сбила с его головы крохотную корону, которая, коротко сверкнув, улетела куда-то во мрак.

Одновременно с этим впавшая в ярость ведьмачка умудрилась затоптать вяло шевелящегося зомби, которого лич в отчаянной попытке отвязаться от сумасшедшей девки поднял прямо на ходу. Сбила его с ног, расколошматила каблуками, а потом отшвырнула в сторону того беднягу, который топтался у стены. Не глядя, по кому ступает, подруга с легкостью давила чужие черепушки, ребра и не вовремя выставленные пальцы. И при этом безостановочно дубасила торопливо пятящегося лича, раз за разом приговаривая:

– Я тебе покажу, паскуда, как пугать честных девушек! Ты у меня на всю жизнь запомнишь, как таскать с собой змей в карманах!

О! Так это все-таки не полный боевой транс? Неужто подруга в кои-то веки сумела обуздать свои страхи? Или, что вероятнее, страх за нас просто вытеснил из ее сознания страх перед пауками, превратив нашу свирепую ведьмачку в настоящую фурию.

Попавший под раздачу лич недовольно скрипел, что-то бормотал, шипел, клацал страшноватыми челюстями, но особенно удачный удар Ланкиного кулака вышиб ему последние клыки, так что даже шепелявить ему стало нечем. Ну а после того, как он неловко споткнулся о кого-то из своей же свиты, завалился навзничь и потерял свою позолоченную палку, вошедшая в раж ведьмачка сиганула на него сверху, сжала коленями тощую грудь и, бешено заработав кулаками, буквально вмяла беднягу в пол. Причем так, что лич только жалобно хрюкнул.

– Сдохни! Да сдохни же, скотина неодетая! – яростно процедила растрепанная подруга, когда лич в последней попытке защититься выставил наверх когтистые руки.

Ланка в благородной ярости оторвала ему обе. После чего схватила первое, что попалось на глаза, – на беду лича, это оказался его собственный, выроненный при падении скипетр – и принялась лупить им лича по лысой башке. Причем сила ее удара оказалась такова, что драгоценная палка вскоре переломилась пополам, а гладкий, будто отполированный череп с громким хрустом поддался и вдруг без особых усилий разлетелся на множество осколков.

Ланка от удивления сперва даже не поверила, что после такого отчаянного сопротивления лич внезапно взял и помер, поэтому добавила пару ударов для верности. Потом еще разок, контрольный. И только когда убедилась, что тварь уже не восстанет, шумно выдохнула, встала с заваленного телами пола и, смахнув со лба выступивший пот, с отвращением сплюнула:

– Это тебе за пауков… гад!

Минут через десять я уже сидела на полу, зябко куталась в куртку Ника и, дрожа всем телом, торопливо глотала согревающий отвар. Сам маг в это время заново перевязывал пораненную пиявкой ногу, которая наверняка разболелась еще сильнее, чем раньше. А заодно объяснял не на шутку встревоженной ведьмачке, куда же подевались те самые пауки, которыми он ее недавно стращал.

С его слов выходило, что, пока она добивала лича, он изо всех своих магических сил героически сражался с дохлыми монстрами. А когда главный гад был повержен, подлые твари сразу же разбежались, поэтому Ланке можно было ничего не бояться.

Как ни удивительно, подруга в этот бред охотно поверила, после чего приободрилась и принялась смело бродить по залу, время от времени переворачивая изуродованные трупы и роясь в том мусоре, который образовался в процессе ожесточенного боя.

Сломанный скипетр она вручила магу, тем самым щедро отблагодарив за спасение от пауков. А когда подлый врун все-таки смутился, спокойно добавила, что штуковина явно магическая, а ей, как ведьмачке, волшебные предметы носить не положено.

Мне она принесла жутковатую кисть лича. Мол, вдруг на ингредиенты для зелий сгодится? Но интересного на ней оказались только когти и соскользнувшее с одного из пальцев тонкое, абсолютно белое и почти невесомое костяное колечко. А все остальное буквально рассыпалось в пыль, когда я вознамерилась повнимательнее изучить свой трофей.

Кольцо меня, впрочем, не впечатлило, поэтому я пожала плечами и убрала его в карман. Тогда как Ланка прямо-таки загорелась идеей отыскать корону поверженного противника, поэтому пошла бродить по залу. Причем топталась она там довольно долго, да только упрямая железка почему-то упрямо не хотела находиться.

Забегая вперед, сразу скажу – и не нашлась. А вот скипетр Ник все-таки осмотрел, но после недолгого размышления признал его непригодным к использованию.

– Пустышка, – с разочарованием сообщил он вернувшейся Ланке, складывая обломки в мешок. – В нем ни капли магии не осталось. Скорее всего, он только на нежить и был рассчитан. И корона наверняка дефектная, так что не переживай, рыжик. Мы тебе другую найдем. Обещаю. А сейчас давайте-ка поищем выход.

Насчет выхода идея тоже показалась мне здравой, хотя сама я по понятным причинам не могла в этом помочь – меня попросту не держали ноги. Использованное Ником заклинание заморозки, как нарочно, оказалось мощным, цепким, долгоиграющим. Так что даже спустя полчаса я, хоть и могла стоять без посторонней помощи, все еще чувствовала себя куском замороженного и малопригодного к употреблению мяса.

Тем не менее, когда ребята отыскали на одной из стен еще один бронзовый диск, мне все равно пришлось вставать и идти смотреть на него своими глазами. Открывать новую дверь не больно-то хотелось, но и сидеть взаперти по соседству с кучей мертвецов тоже было не лучшим выходом из ситуации.

К тому же у Ника и впрямь вскоре разболелась нога. Да с такой силой, что он едва ходил. Мои зелья на этот раз помогли слабо. И судя по тому, как распухла оцарапанная пиявкой голень, попавший в рану яд все-таки был опасным, а значит, в скором времени парню понадобится хороший целитель.

– Надо спешить, – озабоченно сказала я, улучив момент и осторожно потрогав Нику лоб. Тот сделал большие глаза и раздраженно мотнул головой, поэтому я не стала добавлять, что у него поднимается жар. Просто потратила на него один из приберегаемых на крайний случай, особенно сильных обезболивающих и снимающих воспаление эликсиров. После чего парень заметно оживился. Даже выдал в своей манере несколько сомнительных острот и довольно бодро предложил выбираться.

Впрочем, Ланка по моему лицу догадалась, что дело плохо, поэтому после недолгих уговоров все-таки отказалась от поисков короны и без малейших возражений встала в боевую стойку, как только я взялась за магический замок.

К нашему общему недоумению, выход из зала открылся вовсе не там, где мы полагали. Не на одной из стен, не в углу и даже не на потолке – вместо этого одна из плит на полу просто с шорохом отъехала в сторону, обрушив вниз находящиеся сверху тела и открыв убегающие в темноту каменные ступени, при виде которых мы одновременно помрачнели.

– Опять вниз? – озвучила наше общее беспокойство ведьмачка. – Вам не кажется, что это уже похоже на издевательство? Сколько мы тут бродим? Час? Два? Что-то я начинаю сомневаться, что из этого дурацкого лабиринта вообще есть какой-нибудь выход.

Мы с Ником мудро промолчали, однако перед тем, как уйти, я неожиданно вспомнила про призраков. Вот только, когда оглянулась, у той стены уже никого не было.

А еще я поняла, что «прозрение» по-прежнему не работало. Похоже, я все-таки перенапряглась и истощилась до такой степени, что даже сейчас, когда остатки магии Ника не успели покинуть мое тело полностью, да и в воздухе их витало немало, в магическом плане я так и не восстановилась. Возможно, вообще никогда не восстановлюсь. А единственное, что у меня оставалось в резерве, это зелья, количество которых с каждым проведенным в подземелье часом продолжало неумолимо сокращаться.

Наверное, я слишком привыкла к тому, что вижу больше остальных, поэтому, утратив «прозрение» на неопределенно долгий срок, вновь почувствовала себя неуверенно. Сгустившаяся вокруг темнота, отсутствие возможности видеть скрытое, полная неизвестность в плане магического дара и ощущение полнейшей беззащитности, которое тоже спокойствия не добавляло… да что говорить! Теперь, когда неосвещенные коридоры перестали быть для меня открытой книгой, я начала спотыкаться на каждом шагу. Поэтому Нику пришлось поместить один из своих огоньков прямо передо мной, пока я не врезалась в кого-нибудь или не разбила себе нос на крутом повороте.

В конце концов он даже пустил меня вперед, чтобы в случае чего подхватить под руки, поскольку ноги меня по-прежнему держали плохо. Из-за этого, да еще из-за моей слепоты, скорость передвижения резко упала. Однако ни маг, ни Ланка по этому поводу не высказали ни единого упрека. И только моя совесть продолжала тихо нудеть где-то над ухом, ежеминутно напоминая, что без магии я до отвращения слаба.

А еще я постоянно беспокоилась насчет ждущих нас впереди ловушек.

Там, где мы шли раньше, их было довольно много, и вряд ли, спустившись на уровень ниже, нам повезет не наткнуться хотя бы на одну из них. Однако время шло. Мы все так же топали по пустому, медленно заворачивающему в сторону коридору. Миновали несколько пустых залов и вполне обычного вида тупичков. Но, как ни удивительно, ни Ланка, ни Ник, ни даже я так и не активировали ни одной ловушки.

Впрочем, как это обычно бывает, стоило только подумать о неприятностях, как они по закону подлости тут же нашлись. Вот и я, как только перестала переживать и успокоилась насчет ловушек, едва не вляпалась. Лишь в самый последний момент Ник успел дернуть меня на шиворот, пропуская мимо вылетевшую из какой-то щели стрелу. Та, ткнувшись наконечником в стену и обиженно звякнув, со звоном отлетела в сторону, а Ник после этого начал следить за мной еще пристальнее. И к ледяному щиту на всякий случай добавил огненный, в котором не только деревяшки сгорали на раз-два, но и железки по-быстрому расплавлялись, не успевая ни поранить нас, ни толком обжечь.

Насчет резерва я пока ничего не поняла. Быть может, дару нужно чуть больше времени, чтобы восстановиться? Быть может, я не сгорела, а это всего лишь временный сбой? И как только я поднакоплю сил, «прозрение» все же вернется?

Однако время шло. В окружающем меня мире ничего не менялось. Дар все так же молчал, а поселившаяся в груди тревога постепенно росла. Причем не только из-за дара. Насчет него я потом с целителями детально поговорю. В конце концов, когда я только-только «прозрение» осваивала, то перенапряглась существенно больше. И ничего. Выкарабкалась.

Так что нет. Не только в этом было дело. Просто чем дальше мы продвигались, тем упорнее мне казалось, что мы о чем-то опасно забыли. Или же просто не подумали?

Потом нам в очередной раз попалось несколько крыс, с которыми Ланка расправилась без труда. Еще через несколько минут из смежного коридора вяло выбрался одинокий мертвяк. В следующем коридоре мертвяков стало уже трое, правда, таких же медлительных и сонных, как раньше. А вот дальше им вдруг словно медом стало намазано. И чем больше мы их крошили в капусту, тем сильнее становилось охватившее меня недоброе предчувствие.

Самое же скверное заключалось в том, что на развилках мы теперь выбирали направление наугад. Поэтому сложно было сказать, куда именно заведет нас тот или иной проход.

В одном из них меня все-таки оцарапало каким-то дротиком, после которого на щеке осталась кровоточащая царапина. Потом и Ланка едва увернулась от выскочившего из пола полукруглого лезвия, едва не разрубившего ее на две половинки. Наконец, пробившись сквозь нестройную толпу невнятно гыкающих зомби и порубив в труху очередную стаю крыс, в одном из залов мы наткнулись на целую ораву бодро гремящих костями скелетов, которые всем скопом и на удивление шустро накинулись на идущую первой ведьмачку. А один из них оказался настолько умным, что даже прихватил с собой арбалет. И, притаившись в тени какой-то колонны, всего одним выстрелом едва не продырявил Ланке грудь.

Если бы не Ник, она бы, наверное, там и осталась, однако парень успел метнуться вперед и, оттолкнув рыжую, загородил ее собой. Предназначенный Ланке стальной болт со свистом распорол нашему магу плечо. Ланка, когда увидела кровь и то, как парень со стоном опускается на колено, во второй раз за день по-настоящему испугалась. А пока она в бешенстве носилась по залу и крошила невесть на чем державшиеся костяки, я торопливо перевязывала ее спасителя и на все лады костерила это дурацкое испытание, дурацкий лабиринт и дурацкие скелеты, которые при всей своей хрупкости едва не угробили нашего нового мага.

Ланка, когда втоптала в пол последнюю костлявую тварь, потом еще долго ходила вокруг парня с виноватым и откровенно пришибленным видом. Сперва порывалась чем-нибудь помочь, потом просто кусала губы с досады. Но в целительстве она понимала еще меньше, чем я. Рун на такой случай у ведьмаков не было. Поэтому ей ничего не оставалось, кроме как метаться по залу, топтать уже безопасные кости и изрыгать проклятия на голову тех уродов, из-за которых мы уже полдня торчали под землей и все никак не могли выбраться.

В прошлый раз, с Нираем, на это у нас ушла от силы пара часов. И никаких зомби мы даже близко не видели. Нас даже крысы-переростки обошли стороной! А сегодня – прямо черная полоса какая-то, не иначе!

– Или же у артефакта случился очередной сбой, – скривился Ник, когда я посетовала на наше невезение вслух. – Такое уже бывало… наставник рассказывал. Да и сам я…

– Что? Тоже сталкивался? – навострила уши я.

– А ты думаешь, как я потерял свою первую группу?

Я непроизвольно вздрогнула:

– Это случилось здесь?!

– Да, – устало прикрыл глаза маг, неловко подтянув к груди раненую руку. – Мы в свое время считались лучшими на курсе. Я, Гэрт, Олар… Олар был потомственным колдуном. Сильным. С хорошими резервами. А Гэрта учителя всегда ценили как отличного мечника. Поэтому-то нам и позволили раньше времени сдать практику за пятый курс. Мы тогда молодыми были, глупыми. Слишком много о себе возомнили, – горько усмехнулся Ник. – А лабиринт не прощает ошибок. Поэтому когда мы вместо второго забрались на четвертый уровень, то быстро заплутали. Двое суток не могли выбраться. Олар в итоге не сумел с собой справиться и сошел с ума. Гэрт попал в ловушку и потерял ногу. Тогда как я… меня Ларун вытащил отсюда полумертвого, с почти выжженным даром. И то потом полгода никто не был уверен, что он когда-нибудь восстановится. Нам сказали, что произошел какой-то сбой. Трагическая случайность. Где-то якобы магия отказала, поэтому мы и провалились на нижние уровни. Но я узнавал: такие «случайности» происходят уже давно. Время от времени студенты погибают, пропадают без вести. И раз никто не может это наладить, значит, дело не в только том, что защитная магия барахлит.

Тихонько опустившаяся рядом с нами Ланка вдруг коснулась безвольно лежащей кисти парня.

– Мне жаль, что так вышло с твоими друзьями. Спасибо, что прикрыл.

– Не за что, рыжик, – слабо улыбнулся Ник. – Прости, но ты такая маленькая, что я все время забываю, насколько ты на самом деле сильнее меня.

– Это папкино наследство, будь оно неладно, – пробормотала ведьмачка, так же неожиданно поднимаясь на ноги. После чего, не глядя ни на кого, отвернулась и быстро отошла в сторону, словно не хотела, чтобы ее расспрашивали.

– У нее в роду были оборотни? – повернулся ко мне маг, когда Ланка скрылась за какой-то колонной.

Я невесело хмыкнула:

– В летописях рода Норие таких фактов задокументировано не было. Так что официально – нет, не было.

– А что у них изображено на семейном гербе? – заинтересованно прищурился Ник.

– Бьерн[10].

– Ясно, – протянул он и замолчал, о чем-то серьезно задумавшись.

Но оно и немудрено. Оборотни в нашем мире – не бог весть какая диковинка. Есть чистокровные и промежуточные виды, в том числе и такие, которые давно потеряли способности к обороту. Но у всех имелась одна особенность – невероятная для простых смертных сила. Да и берсерки в семьях со смешанной кровью встречались значительно чаще. Правда, магией оборотни традиционно не владели, в том числе и рунной, поэтому вопрос о Ланкином происхождении до сих пор оставался открытым.

– Мне тоже кажется, что тут не все чисто, – через некоторое время озвучила я свои сомнения. – Сила у Ланки в роду передается из поколения в поколение. От отца – к первенцу. Но на этот раз с наследником им не повезло. Мама Ланки умерла при родах, оставив мужу пищащего младенца. А муж, когда узнал, что вместо долгожданного пацана любимая женщина подарила ему недоношенную девчонку… наверное, у него помрачение сознания случилось? Жену он, говорят, любил. Сильно горевал, когда ее не стало. А вот на Ланку и смотреть не захотел. Даже из очереди наследования исключил, потому что передавать девчонке рыцарское звание по закону не положено.

– Он что, совсем дурак? – нахмурился Ник.

– Скорее, умом повредился от горя. Оборотни ведь, даже если кровь сильно разбавлена, привязываются к своим половинкам больше других. Некоторые вообще пару один раз и на всю жизнь выбирают. Вот и у Ланки отец не просто так на целый год заперся в замке и носа оттуда не казал. Потом-то, правда, опомнился. А спустя пару лет даже решил жениться снова. Нашел где-то молодую вдовушку, и вскоре у Ланки появился брат. Но когда стало ясно, что отцовской силы ему не досталось… в общем, ей там несладко пришлось. Да и сейчас лучше домой раньше времени не возвращаться: отец ее так и не признал. До сих пор не признает. Хотя ей кажется, что, если она станет дипломированной ведьмачкой, он все-таки одумается и поменяет решение.

Ник бросил быстрый взгляд в ту сторону, где маячила неясная тень, и сокрушенно покачал головой.

– Ты только ей ничего не говори, – тихонько попросила я. – Она до сих пор переживает. Не нужно лишний раз напоминать.

– Ну а ты откуда родом? – послушно перевел тему маг. – Рискну предположить, что откуда-то с юга? Черная, смуглая, глазастая…

– Это папина кровь. Он родился в южных краях. А мама местная, из Дамана. Она ведьмачкой была. А папа – колдун в первом поколении. Самородок, как говорили. Первый в роду. Они с ней в академии познакомились, а потом и поженились.

– Они погибли? – быстро спросил Ник. А когда я кивнула, резким движением опустил плечи. – Извини. Скверна многих из нас сделала сиротами. Но в наших силах ей за это однажды отомстить.

– Моя бабуля тоже так говорит, – еще тише согласилась я. – Хотя, как мне кажется, сама в это не слишком верит.

Маг какое-то время помолчал, а потом неожиданно спросил:

– Можно задать тебе еще один вопрос?

– Задавай, – пожала плечами я. – Ты и так уже столько о нас знаешь, что, если проболтаешься, нас с Ланкой выгонят из академии в два счета.

– Я не собираюсь ничего рассказывать. Вы… необычные. Смелые. Немного смешные, но мне нравится, – улыбнулся Ник. – Я только все понять не могу, как тебе удалось заполучить «прозрение»? Это ведь и впрямь очень сложное заклинание. Совсем не для студентов-недоучек.

Я тяжело вздохнула:

– У меня не было выбора. Еще с середины первого курса нас с Ланкой начали активно травить. Как узнали, что мы на боевой факультет собрались, так и началось. Сперва насмешки, потом всякие мелкие гадости, затем в ход пошли гадости покрупнее… Ланка, она ж за словом в карман не лезет. Чуть что – сразу в драку. Но в первый год после поступления ректор, не подумав, на нее такие утяжелители повесил, что Ланка по силе стала обычным человеком. Ей тяжело давалась даже простая физподготовка, поэтому слышать от мальчишек насмешки было обидно вдвойне. А она же еще и вспыльчивая. Вот и дралась с кем ни попадя. Поначалу нередко проигрывала, и с этим, как сам понимаешь, тоже было трудно смириться. Когда же мы сдали на отлично летнюю сессию, стало еще хуже. Нас постоянно вызывали на дуэли. Били в полную силу, хотя на начальных курсах это не поощряется. А потом в одной из драк Ланке разбили голову, и кураторы всполошились. Тех, кто это сделал, решили не наказывать. Только поругали, потому что все якобы «было в рамках правил». Но ректор все-таки разрешил уменьшить вес Ланкиных утяжелителей, и вот тогда нам стало полегче. Просто наезжать стали уже не в открытую, а исподтишка. Ловушки, подставы… Ланка, конечно, тем уродам все равно отомстила. Но после этого гадости пошли настолько серьезные, что в конце концов нам житья не стало, и я решила рискнуть.

– Что произошло? – безошибочно угадал причину моего мрачного тона Ник. – Ты ошиблась при создании заклинания?

– В том-то и дело, что нет. Формула-то известная, никто ее от студентов не скрывает, потому что даже к седьмому курсу она мало кому дается. Моих резервов тоже не хватило для воспроизведения такой сложной конструкции, поэтому, если бы нам не помешали, ничего бы не произошло.

– Кто вам помешал? Однокурсники?

– Мы пошли на полигон для дуэлей, одни, ночью, – криво усмехнулась я. – Ланка сторожила периметр, поэтому близко эти козлы подойти не рискнули. Вместо этого они кинули в меня камень. И на удивление попали. У меня после этого шрам на виске остался. А крови тогда вытекло так много, что магическую фигуру – а я для пущей надежности начертила ее на земле – сразу залило.

Ник вздрогнул и неверяще распахнул глаза:

– Так ты что, применила магию крови?! Это же запрещено!

– Знаю. Но когда я опомнилась, магическая фигура уже была активирована. Заклинание напиталось от меня напрямую и привязалось на крови. Само. После этого мне ничего не оставалось, как только его закончить. И тогда же у меня появились проблемы с даром.

– Привязанное заклинание работает независимо от того, сосредоточена ты на нем или нет…

– Вот именно. Но отвязать его я уже не могу – без помощи опытного мага крови это сделать невозможно. А поскольку официально она запрещена… С другой стороны, никто не знает, что у меня есть это заклинание. Привязку на крови обычная магия не определяет. Это дает нам огромное преимущество. Вот только «прозрение» постоянно съедает мой резерв, поэтому, когда я его использую, все остальные заклинания резко слабеют. А поскольку использую я его очень часто, то… сам понимаешь.

– Да, – задумчиво отозвался Ник. – Теперь понимаю.

– Еще я не всегда могу его отключить, – с новым вздохом призналась я. – Для этого нужно, чтобы резерв полностью истощился. Включится оно потом или нет, тоже неизвестно. Как повезет. Иногда это непроизвольно выходит. Поэтому я постоянно живу на накопителях. С собой их все время таскаю. На случай, если понадобится быстро сбросить куда-нибудь силу или так же быстро ее восстановить.

– Но в лабиринте ты не можешь этого сделать, – совершенно правильно догадался Ник.

– К сожалению. Поэтому «прозрение» работало до упора. И не исключено, что снова вернется, как только я немного восстановлю резерв.

– А может, и не вернется?

– Может, – кивнула я. – Я же говорю: как повезет. Но я пытаюсь. Каждые десять минут проверяю. Без него мне неуютно.

Ник понятливо кивнул, после чего взял мою руку в свою и бережно сжал мои пальцы:

– Давай попробуем, как в тот раз?

– Сдурел?! Ты же ранен!

– Так у меня же рука ранена, а не голова. В отличие от тебя, мне для того, чтобы магичить, резерв не нужен.

– Голова, судя по всему, тоже, – буркнула я, однако руки все-таки не отняла. А когда по коже прокатилась волна приятного холодка, прикрыла глаза и ненадолго отрешилась от всего остального.

К тому времени, как Ланка успокоилась и вернулась, я успела превратиться в заснеженный, только что побывавший в морозильнике, веселенькой беловато-синей расцветки грибок, и закоченела до такой степени, что с трудом могла шевелить бровями.

Процесс передачи энергии несколько затянулся. После почти полного истощения, причем как магического, так и физического, дело шло до безобразия туго, медленно и временами даже с болью. Но я терпела. Стискивала зубы и продолжала ждать, пока резервы хотя бы частично заполнятся, потому что от этого зависела на только моя жизнь, но и жизнь моих друзей.

– Ну как? – поинтересовался маг, вокруг которого по полу гуляла уже настоящая поземка, а местами даже сугробики намело, под которыми вполне можно было спрятать небольшую армию нежити.

– П-пожалуй, х-хватит, – пробормотала я, в который раз оценив результат своих мучений. – Резерв я восстановила почти на треть. Так что, наверное, уже можно попробовать.

– Если хочешь, я могу и больше отдать.

– Н-не нужно. Я и так уже еле сижу. А если ты меня заморозишь, как раньше, то, б-боюсь, мы еще долго отсюда не уйдем. Или же ты на руках меня понесешь, п-потому что сама я точно буду не в с-состоянии идти.

Ник сконфуженно улыбнулся:

– Боюсь, сейчас из меня носильщик не очень.

– Т-тогда заканчивай. Я лучше потом п-потихоньку добирать буду. Из щита.

– Ладно. Давай сперва немного убавлю мороз, а уже потом уберу совсем. Не то, глядишь, и правда тебя потом на себе тащить придется.

Я вяло мотнула головой, не испытывая ни малейшего желания превращаться в неподвижную колоду. Но все же позволила магу влить в меня еще немного энергии. И только когда от холода у меня даже зубы стучать перестали, а челюсти свело до такой степени, что ими стало больно шевелить, я наконец сделала знак, что и впрямь больше не могу.

– Эй, а что это вы делаете? – с нескрываемым подозрением осведомилась появившаяся на горизонте ведьмачка, заметив, что мы сидим, до неприличия близко прильнув друг к другу. – А ну! Что ты сотворил с моей подругой, белобрысый?! И почему она опять похожа на полудохлую лягушку?!

Ник, которого к тому времени тоже прилично замело, хрипло рассмеялся:

– Да не съел я ее, не переживай. Просто поделился силами. Немного.

– Угу. С-совсем чуть-чуть, – с некоторым трудом кивнула я, осторожно высвобождая окоченевшую ладонь из руки парня.

– Ты опять ее заморозил! – обвиняюще ткнула в него пальцем Ланка.

– Ну заморозил, и что? Она была не против.

– Ниэ-эль?!

– Так было нужно, – болезненно поморщилась я, по одной разминая затекшие конечности. – В п-принципе мне подошла бы и любая другая стихия, но с водой гораздо меньше риска. Ник владеет ею д-действительно мастерски. Чтобы провести меня между той гранью, за к-которой люди умирают от остановки сердца, и тем уровнем, на котором передача сил идет м-максимально быстро, нужно н-ну просто о-очень хорошо себя контролировать. Так что, Ник, ты и впрямь п-превосходный маг.

– Спасибо, я старался, – скромно отозвался парень.

– Д-думаю, для еще одного «прозрения» сил у меня теперь достаточно. Лан, отойди-ка в сторонку. Я попробую его в‐вернуть.

Подруга тут же отпрыгнула, чтобы не загораживать обзор. А я с еще большим трудом и неприлично громким хрустом поменяла позу, кое-как размяла задубевшую одежду, подышала на озябшие пальцы, после чего сосредоточилась, вспомнила изображение той самой формулы и… хвала богиням! Наконец-то снова начала различать то, что девушке с моими скромными талантами различать вообще-то не положено! В том числе мягко светящиеся салатовыми огнями ауры друзей. Три чудом не активированные ловушки, спрятавшиеся под горкой жестоко разломанных Ланкой костей. А еще – настойчиво вьющиеся вокруг нас бледно-серые тени, которые, пока я была слепа, успели закрутить вокруг нас настоящий хоровод.

При виде их я непроизвольно вздрогнула и суматошно закрутила головой, пытаясь понять, откуда надо ждать угрозу. Но тени так и кружили вокруг. То справа налево, то, наоборот, слева направо. Причем с каждым мгновением их становилось все больше. Они смыкались вокруг нас все плотнее. А когда я подскочила с пола и, хромая сразу на обе ноги, под недоуменными взглядами ребят заметалась по усыпанному костями залу, принялись, как привязанные, метаться вместе со мной, тем самым пугая еще больше.

Но что это?

Почему они никак от меня не отстанут? И для чего все быстрее кружат вокруг нас, словно почуявшие добычу вороны? При этом раньше они просто перекрывали наиболее опасный путь. А теперь что же получается… куда бы мы ни сунулись, нас повсюду ждала только смерть?!

Наконец, уже почти добравшись до одной из стен, я неосторожно натолкнулась на одну из теней. А когда та, даже не замедлившись, прошла насквозь, меня словно молнией ударило.

Моя невеликая мысленная карта, которая никогда не превышала в радиусе десяти – пятнадцати шагов, внезапно словно солнечным лучом осветилась. Огромная, разом открывшаяся чуть ли не до самого горизонта. С яркими точками заботливо подсвеченных заклинаний. Редкими золотистыми вкраплениями тайников, которых я в учебном лабиринте вообще не ждала. Неожиданно сочной, густой, почти чернильной тьмой, расположившейся тонким ободком непосредственно вокруг нас и по самому краю подсвеченного пространства. А также огромной серой массой, которая подобралась к нам почти вплотную и медленно сжималась в кольцо.

Только различив эту невероятную картину, я в ужасе поняла, что вижу темноту не просто дальше обычного, но и совсем не так, как раньше. Изначально она была везде, с редкими облачками спрятанных в стенах заклинаний и серыми точками приближающейся нежити. А теперь серым вокруг нас стало почти все!

– Раа милосердная! – пролепетала я, запоздало сообразив, что это значит. – Ланка, вставай! Ник, пей эликсиры и готовься к бою!

– Что такое?

– Ниэль! Что ты увидела?! – почти одновременно воскликнули они.

– Я вспомнила, что за предупреждение было в учебнике про личей, – громко сглотнула я. – Там говорилось, что они опасны не сами по себе. Не тем, что способны поглощать заклинания. И даже не мертвяками, которых поднимают в процессе боя. Главная угроза, которую представляют личи, это их посмертная магия!

– Что еще за магия? – нахмурилась Ланка. – Первый раз про такую слышу.

– Это потому, что ты не читаешь учебники старшекурсников. И потому, что теория магии всегда была твоим нелюбимым предметом. А я вот вспомнила, что там было написано: когда личей окончательно убивают, они своим посмертным проклятием поднимают всю нежить, которая находится рядом.

– Ч-что?! – клацнула зубами подруга.

– Да! Причем происходит это не одномоментно, а волнами. Сперва проклятие затрагивает ту нежить, что дремлет поближе. Затем ту, что находится чуть дальше. И так далее. До тех пор, пока скверна не закончится. Или же пока убийцы лича не умрут.

Ведьмачка стремительно побледнела:

– Это что же, пока мы сюда шли… все те скелеты и зомби, которых мы оставили за собой…

– Это была лишь первая волна, Лан. И мы сами призвали ее на свои головы.

– Значит, скоро по наши души явится вся остальная армия, – деревянным голосом закончил Ник. – Если бы мы не запечатали тот зал, нас настигли бы раньше… Простите, девчата. Я тоже вспомнил, почему личей не убивают, а лишь запирают в глухих подземельях. Вот только, боюсь, нам это знание уже не поможет.

Несколько томительно долгих секунд мы просто стояли и смотрели друг на друга расширенными от жутковатого понимания глазами. Похолодевшая я, бледная как полотно Ланка, окаменевший Ник с внезапно помертвевшим лицом… наверное, у каждого из нас в те мгновения вся жизнь пронеслась перед глазами. А потом Ланка излишне громко икнула, и вся та паника, что все это время копилась во мне, вдруг выплеснулась наружу бешеной жаждой деятельности.

Я заметалась взглядом по сторонам. Затем суматошно подхватила с пола печально звякнувшую сумку, всучила магу его пыльный мешок и диковато огляделась.

Так. Мне нужна была тень. Хоть какая-нибудь, пусть даже самая завалящая, чтобы еще разок взглянуть на страшноватую карту подземелий. Может, у нас еще есть шанс?! Может, отсюда есть какой-нибудь выход?! Наверху, внизу… да я куда угодно полезу, даже полечу, если научат, лишь бы выбраться отсюда! Эй, а ну стоять, гады!

Вот только призраки как почуяли, внезапно прыснули в разные стороны и в едином порыве взмыли под самый потолок, поэтому я, даже подпрыгнув, ни до кого из них не дотянулась.

– Да Саан вас прокляни! – в сердцах воскликнула я, запрокинув голову и зло уставившись на недосягаемых мерзавцев. – Помогите же нам! Иначе зачем вы вообще тогда явились?!

– Ниэль, ты чего? – дрогнувшим голосом спросил маг, когда я взревела раненым зверем и заметалась по залу с удвоенной силой. – С кем ты разговариваешь?

– Тихо, – шикнула на него Ланка. – Она видит тени!

– Какие еще тени?!

– Те самые! «Прозрение» дает ей возможность различать потустороннее. Если появляются тени, это значит, что в той стороне нас ждет верная смерть. А там, где их нет, соответственно, должен быть выход.

– И почему я уже ничему не удивляюсь? – обескураженно пробормотал Ник, когда я в очередной раз промчалась мимо и, обнаружив, что призраки начали один за другим растворяться в воздухе, выругалась снова.

– Сволочи… трусы несчастные… да чтоб вам на том свете пусто было!

Я глухо зарычала, обнаружив, что осталась одна посреди центра зала, и до боли сжала кулаки. Но потом заметила, что отчаялась преждевременно – одна-единственная тень поблизости все-таки осталась. Та, что лежала у меня под ногами. И в то самое время, как крохотный огонек Ника вот-вот был готов угаснуть, она вдруг налилась чернотой и ощутимо вытянулась, перебравшись с пола на ближайшую стену.

Тяжело дыша, я уставилась на нее уже без всякого страха, а потом едва слышно выдохнула:

– Помоги!

И тень неожиданно отозвалась. Раздавшись вверх и одновременно вширь, она одним движением превратилась из простой и тощей колдуньи в массивный, совершенно чужой и явно не женственный силуэт.

Ни лица, ни иных подробностей я, разумеется, не увидела – тень была черна как ночь, местами ее очертания сливались с окружающим нас мраком, поэтому ни одежды, ни деталей было не разглядеть. Но все же она была. И, в отличие от остальных, пока не торопилась никуда сбегать. Более того, когда я на негнущихся ногах приблизилась, напротив моего лица на стене нарисовалась широкая мужская ладонь и, сделав приглашающий жест, выжидательно замерла.

Я без колебаний приложила к ней свою руку, на мгновение ощутив под пальцами шершавый и холодный, прямо-таки заледеневший от непонятной магии камень. А потом этот холод начал просачиваться и в меня тоже. Быстро, неумолимо. Почти как заклинание Ника. Только сильнее. После чего у меня перед глазами снова все поплыло. Недавно виденная карта подземелий с неожиданной силой вспыхнула перед мысленным взором. Вот только теперь на ней появилось несколько неучтенных переходов. И когда я поняла, что выход все-таки есть, то радостно встрепенулась, отпрянула и, махнув застывшим неподалеку ребятам, что было сил рванула к дальней стене. Туда, где виднелся небольшой узкий проход, о котором незнакомая тень только что дала мне чрезвычайно важную информацию.

– За мной! Быстрее!

Надо сказать, Ланка и Ник отреагировали сразу, и не успела я сделать пары шагов, как сзади загрохотали сразу две пары сапог. Вопросов никто не задавал – не до того было. И никто даже не подумал спорить. Они просто поверили мне безоговорочно, сорвались с места одновременно со мной и ни слова не произнесли, когда я прямо на ходу принялась торопливо раздавать указания:

– Лан, через десять шагов слева будет каморка. Там два скелета. Если высунутся – убей. Если нет – бежим, не отвлекаясь. Потом такая же будет справа. И снова – слева. Дальше – поворот налево и еще один коридор, который мы должны пробежать до самого конца. Ник, пусти по полу воду и замораживай ее по мере того, как мы будем двигаться вперед. Там уже проснулось несколько десятков зомби, столько же скелетов и, кажется, есть еще одна стая «собак». Отвлекаться на них нельзя, поэтому просто обездвижь, чтобы не мешали. Дальше тварей будет еще больше, они гораздо сильнее, старше, страшнее, и с ними нам точно не справиться. Но мы и не будем вступать с ними в бой. Нам нужно просто добраться только до конца второго коридора – там есть потайной ход. И мы должны успеть нырнуть в него до того, как сюда пожалует основная армия.

– Поняла…

– Принял! – на бегу отозвались ведьмачка и маг, и у меня на душе самую чуточку полегчало.

Подаренная тенью карта по-прежнему стояла у меня перед глазами, поэтому я хорошо видела, кто, где и в каком количестве нас уже поджидает. Больше скажу – знание это было страшным, потому что сейчас мертвяков я видела не просто безликими точками, а словно бы… чувствовала. Так, как, наверное, чувствовали нас они. И от этого ощущения без преувеличения кровь стыла в жилах. А холод, который поселился во мне после соприкосновения с тем существом, с тенью, с каждым мигом, кажется, становился все сильнее.

Первый коридор мы пролетели на одном дыхании, несмотря на то, что я устала, а у Ника по-прежнему болела нога. С обеих сторон, как я и говорила, нас уже с нетерпением поджидали мертвяки. Причем вовсе не такие вялые, как раньше: разбуженная посмертным проклятием лича нежить по-настоящему зашевелилась. Но едва из правой каморки на Ланку кинулся, замахнувшись ржавым кинжалом, чей-то скелет, как та прямо на бегу снесла ему башку кулаком, а мчащийся следом маг попросту поднял ледяной щит, и вторую костяшку буквально парализовало. Точно так же, как вморозило в лед и зомби из следующей каморки, и выскочивших из-за угла здоровенных крыс, которых Ник упорно величал собаками.

Коридор вокруг нас одним махом обзавелся симпатичными беленькими статуями и покрылся густым слоем инея. Причем иней лежал везде – на стенах, на полу, даже на потолке! И по мере того, как мы бежали, он расползался все дальше, заодно промораживая все вокруг и замедляя наших врагов.

А мертвяков и впрямь становилось все больше и больше. Причем среди них появились не только обычные зомби, но и какие-то полулюди-полузвери, и даже маленькие, вяло копошащиеся под ногами, невесть откуда повылезавшие пиявки-упыри.

Когда мы выскочили из-за угла во второй коридор, Ланка аж икнула, обнаружив, что все доступное взору пространство заполонили обледеневшие статуи. Некоторые из них даже шевелиться пытались. Какие-то застывали прямо на глазах. Самые дальние, что еще выскакивали, выходили и с хлюпаньем выползали из-за поворота, только-только начинали замедляться, но до них оставалось целых тридцать шагов. Хотя, конечно, если мы не потеряем темп, то наша встреча состоится гораздо раньше, чем они успеют остановиться.

Ник скрипнул зубами и замедлился, когда Ланка, почти не снижая скорости, выхватила из ножен второй меч и на полном ходу принялась сносить клинками мешающиеся на пути статуи. Те с хрустом лишались голов, рук, скользких щупалец. Кого-то она умудрилась разрубить пополам, брезгливо оттолкнув от себя замерзшие тела.

Я хотела было сказать, что проще бить по ногам, но ведьмачка и без моей помощи справлялась прекрасно, поэтому мы с магом бежали по уже расчищенной дорожке, не обращая ни малейшего внимания на не до конца обездвиженных мертвяков, которые упорно пытались до нас дотянуться.

– Впереди поворот направо! Слева тупик! – предупреждающе гаркнула Ланка, без устали рубя тесно стоящие тела. – Ниэ-э-эль! Где там твой потайной ход?!

– Слева не тупик, а дверь. Прикройте! – вскрикнула я, когда мы почти добрались до цели. И пока запыхавшийся маг на пару с ведьмачкой прикрыли оба прилегающих коридора, нырнула в узкий тупичок за их спинами и лихорадочно зашарила руками по обледеневшей стене.

Есть!

Бронзовый диск нашелся именно там, где его подсвечивала карта – на высоте моего лица, справа от абсолютно незаметной для простого зрения двери. Вот только Ник со своим льдом определенно перестарался, поэтому металлические ленты тоже заиндевели, и сдвинуть их с места, чтобы составить слово-ключ, оказалось проблематично.

– Ник! Мне нужен огонь! Похоже, от холода механизм заело!

Маг, вокруг которого начала закручиваться самая настоящая метель, только повел в мою сторону глазами, после чего один из двух его огоньков послушно спикировал прямо на стену и с обиженным шипением врезался в промерзший насквозь диск.

Тот печально дзынькнул. Огонек тут же погас. Зато иней на бронзе растаял, и я, промерзающая почти так же быстро, как стены вокруг вошедшего в раж мага, торопливо принялась крутить неохотно сдвинувшиеся с места ленты.

На этот раз, судя по символам, следовало искать не слово и не картинку, а руну-ключ…

Вот она! Наконец-то!

– Народ, сюда! Быстро! Уходим!

Едва дождавшись, пока в стене с оглушительным скрипом откроется узкая каменная щель, я втиснулась в нее, чуть не отодрав рукав у и без того потрепанной куртки. А когда услышала позади невнятный шум, с беспокойством обернулась, и у меня все слова застряли в горле от открывшейся картины.

Оказывается, пока я возилась с магическим замком, часть мертвяков, до которых Ланка не смогла дотянуться по дороге сюда, уже успели оттаять и подозрительно быстро ползли в нашу сторону. Следом за ними торопилась нежить, которая лишь самую капельку не успела нагнать нас в предыдущем зале. Сама Ланка уже отчаянно с ней рубилась, одного за другим отшвыривая от себя прущих без перерыва, частично оттаявших зомби. А выход из второго коридора перегородил окутавшийся мощным щитом маг. Но даже рвущийся с его ладоней ледяной ураган не мог остановить выбирающихся из-за поворота громадных тварей, которых язык не поворачивался назвать простыми зомбяками.

Что именно это было, я так и не поняла, кроме того, что окутанные снежной вьюгой монстры оказались в полтора раза выше и мощнее, чем те уроды, которых с хеканьем рубила Ланка. Некоторые из них уже давно не походили на людей. У кого-то на спине вырос мохнатый горб. Кто-то оброс шерстью полностью. Один, не поместившись целиком, был вынужден припасть на четвереньки, но, по-моему, ему и в такой позе жилось вполне комфортно. Причем откуда оно взялось, я даже подумать боялась. То ли в какой-то яме дремало, то ли дожидалось в следующем зале, до которого мы так и не добрались…

Саан его знает.

Однако как только по подземелью прокатилось проклятие лича, чудище тут же очухалось. Выбралось. Несмотря на гигантские размеры, умудрилось даже обогнать гораздо менее крупных собратьев. Безошибочно отыскав нас, оно каким-то непонятным образом втиснулось в довольно небольшой по сравнению с его тушей коридор, а теперь упорно пыталось дотянуться до Ника зубами, невзирая на выставленный им магический щит.

Но что самое скверное, магия этому существу почти не мешала. Загородив собой проход, оно почти лежало на обледеневшем полу и безостановочно долбилось в щит громадной башкой, словно делать было нечего! Причем долбилось с такой силой, что защиту медленно, но неумолимо отталкивало назад. А как только это происходило, монстр тут же вонзал в лед острые когти и, подтянувшись, еще на шажок продвигался вперед.

Судя по всему, покрытая спутанной шерстью спина неплохо защищала его от холода. Страшная, как смертный грех, башка была увенчана кривыми рогами, которые монстр не стеснялся пускать в ход. А вырывающийся из клыкастой глотки рык вызывал прямо-таки безотчетный ужас, ощутив который я едва не бросилась прочь. Но вовремя углядела прячущиеся за громадным монстром силуэты других таких же, только поменьше размером, тварей, после чего покрылась мурашками с головы до ног и уже во весь голос гаркнула:

– Ник, уходи! Ланка, дверь!

Маг наконец сдвинулся с места и быстро попятился, умудряясь держать перед мордой гигантской твари свой хрустящий, стремительно покрывающийся трещинами щит. Покрытый ледяной крошкой монстр недовольно рычал, хрипел, упрямо бодал его тяжелой башкой, однако все еще не сдавался. Вызванный Ником ледяной дождь ему ничем не повредил. Свалившаяся с потолка здоровенная сосулька почти никак не замедлила. После особенно резкого движения этого невесть откуда взявшегося кошмара магический щит все-таки лопнул. И быть бы Нику добычей неизвестного монстра, если бы вовремя отпрыгнувшая Ланка не перехватила оба своих меча одной рукой, не цапнула парня за шиворот и не швырнула его в открывшийся в стене проем, как нашкодившего котенка.

– Пшел вон! – прорычала она в морду оскалившейся твари, в глотке которой вполне могла бы поместиться в полный рост.

Я поспешила отпрыгнуть в сторону, чтобы меня не сбило удачно брошенным, злым, как Саан, и зычно матерящимся телом. А вот тварь, на свое несчастье, предупреждению ведьмачки не вняла, поэтому с удвоенной силой ринулась вперед и бездумно распахнула пасть, обдав нас несусветным смрадом.

Ланка, не растерявшись, двинула ее кулаком в пятак, а потом еще и пнула ногой в челюсть.

Там что-то хрустнуло. Хлюпнуло. Чудовище от неожиданности поперхнулось и приподнялось на передних лапах, окончательно запечатав своей тушей проем. Но второй мощный удар с таким звуком впечатал его нижнюю челюсть в верхнюю, что у любого другого, наверное, все кости бы переломались. Ну или хотя бы сотрясение мозгов случилось после того, как тварь со всей дури хрястнулась затылком о потолок.

Вот только мозгов у нее, к сожалению, не оказалось, поэтому она всего лишь мотнула мордой и попыталась встать на дыбы, отчего покрытые инеем плиты все-таки лопнули и рухнули вниз, шарахнув монстра по башке повторно. Ему это особенно не повредило. Но за то время, что он выбирался из образовавшегося завала, Ланка успела развернуться, наслать на подобравшихся мертвяков отталкивающую руну, а когда их откинуло назад, быстрее ветра рванула к нам и буквально нырнула в открытый проем, едва не оставив на чьих-то когтях подошвы своих сапог.

Я в это же самое время торопливо крутила второй бронзовый диск, нашедшийся внутри потайного хода. Несколько секунд отчаянно молилась сестрам-богиням, чтобы не вздумали от нас отвернуться. Обрадованно вскинулась, когда прямо перед закрывающейся дверью возник еще один ледяной щит, в который с разбегу врезались подоспевшие зомби. И только после того, как тяжелые каменные створки с гулким звуком захлопнулись, отрезая нас от нежити, с невыразимым облегчением выдохнула.

После чего буквально съехала вниз по стеночке, отчаянно надеясь, что второго такого испытания нам сегодня больше не встретится.

Какое-то время вокруг царила напряженная тишина, в которой слышалось наше тяжелое дыхание. Казалось бы, все хорошо, мы спасены, но буквально через пару секунд в закрытую дверь что-то гулко ударило.

Бу-у-ух!

От удара толстенная дверь явственно содрогнулась, с потолка посыпалась мелкая пыль, а я непроизвольно попятилась. Ник, ругаясь на чем свет стоит, с трудом поднялся с холодного пола. Ланка, напротив, с воинственным видом крутанула мечи, готовясь к новой схватке. Но второй удар, обрушившийся с той стороны, даже ее заставил неуверенно оглянуться. А когда сразу после этого донесся третий, мы отступили назад почти одновременно, после чего маг хрипло бросил:

– Уходим!

Возражать никто не стал – и без того было ясно, что громадная тварь полностью пришла в себя и точно так же, как долбилась недавно в магический щит, пыталась теперь пробить башкой массивную стену. Причем судя по тому, как потрескивал камень и как содрогался под ногами пол, довольно скоро ей это удастся. И пускай сама тварь внутрь не протиснется, но за ее спиной томилась в нетерпении толпа монстров поменьше, от которых нам при всем желании будет не отбиться.

Неожиданно «прозрение» снова дало сбой, моя карта снова ужалась до символических десяти шагов, и я, не на шутку испугавшись, вскрикнула:

– Ник, свет!

Маг, поняв все без слов, заставил наш единственный огонек разгореться с новой силой, после чего я торопливо зашарила глазами по сторонам.

Ну? Где же ты?! Где?!

Как только огонек оказался у меня за спиной и чуть сбоку, знакомая тень беззвучно возникла на стене слева, и я с облегчением шлепнула ладонью по нарисовавшейся на камнях руке. После чего заклинание опять заработало в полную силу. Карта тут же разрослась до прежних размеров. Меня, как и раньше, окатило волной дикого холода. А тень, сделав свое черное дело, неожиданно вытянула руку еще дальше. Немного вперед и вверх – туда, где все еще трепетал «светлячок» Ника. После чего расстопырила пальцы и снова их сомкнула. На этот раз щепоткой, как если бы хотела погасить излишне яркий источник магии. А затем, на случай если мы все еще не поняли, выразительно махнула ладонью в сторону беспрестанно содрогающейся двери, за которой, помимо гула ударов, послышался скрежет когтей по камню и утробное урчание.

У меня аж спину морозом осыпало от неожиданной догадки:

– Они чуют магию!

Тень молча кивнула.

– Ник! Гаси его к бабушке Саана! Нежить чувствует твою магию! Хотя нет… стой, – спохватилась я, проигнорировав неописуемое выражение, возникшее на лице ничего не понимающего парня. – Без света не бывает тени. Без света я ее не увижу… а можно заменить огонь на обычное заклинание? – обернулась я к молчаливому сопровождающему. – Например, мое? Мою магию они тоже смогут почуять?

Тень поколебалась, но потом сделала неопределенный жест рукой. Типа: не уверен, не знаю.

– Бу-у-ух! – снова ударило в стену, после чего я все-таки сделала знак Нику. А как только его огонек погас, торопливо пробормотала под нос короткую формулу, после чего пространство вокруг нас озарилось призрачно-голубоватым светом от еще одного «светляка», который завис над моей головой, словно ночной мотылек над могилой грешника[11].

И вот после этого шум за стеной внезапно оборвался. Нет, там по-прежнему кто-то скребся, шуршал и приглушенно поскуливал, однако тяжелых ударов мы больше не слышали. А донесшееся оттуда пыхтение крупного зверя было скорее растерянным, чем рассерженным. Как если бы тварь, уткнувшись носом в преграду, шумно нюхала воздух, но больше не могла определить, где мы находимся.

– А вот теперь бежим, – прошептала я, благодарно кивнув молчаливому помощнику. – Если они нас потеряют, есть шанс выбраться за пределы зоны, где они собрались.

– Это тебе тень сказала? – недоверчиво переспросил Ник, когда я развернулась и быстрым шагом направилась прочь.

– Тени не говорят. Только показывают. Но намек мне дали вполне понятный.

После этого маг счел за лучшее поспешить следом, а Ланка, до последнего пятясь спиной вперед и держа в поле зрения оставшуюся за нашими спинами дверь, решила побыть замыкающей. Я же тем временем передвинула «светляк» так, чтобы стелющаяся по стене тень находилась чуть впереди и ее можно было рассмотреть, не поворачивая головы. Нику посоветовала держаться чуть поодаль. Тогда как ведьмачка и сама вперед больше не лезла, поскольку мое «прозрение» четко показывало – ловушек и нежити впереди нет. А узкий прямой коридор просматривался заклинанием на много шагов вперед, став для нас этакой путеводной ниточкой в сером море окружившей нас нежити, которой с каждым мигом становилось все больше.

Я даже порадовалась про себя, что ребята не видят того, что показывало мне «прозрение». И не знают, насколько плотным стало образовавшееся вокруг нас кольцо. Правда, о том, что творилось ниже и выше этого уровня, мне тоже было неведомо. Однако что-то подсказывало, что и там уже давно неспокойно, а проснувшиеся твари со всех ног спешат к тому месту, где Ник в последний раз засветил свою магию.

Неожиданно скользящая слева от меня тень остановилась и сделала предупреждающий жест.

Я тут же замерла как вкопанная. Ник и Ланка, чуть запоздав, едва не врезались мне в спину. Но я не обратила внимания – мой взгляд был прочно прикован к черному силуэту на стене. И к его руке, которая в этот самый момент показала, что мне следует посмотреть себе под ноги.

Внутренне похолодев, я послушно опустила взгляд и вздрогнула, обнаружив, что в нескольких шагах каменные плиты внезапно обрываются. Мой «светлячок», к сожалению, был не таким мощным, как у Ника, радиус его действия не превышал пары-тройки шагов. А сделать его сильнее мне не позволяли резервы и тот факт, что Ник, если не хочет навлечь на нас беду, больше не сможет подпитывать меня своей магией.

В то же время, полностью сосредоточившись на «прозрении», я почти перестала смотреть по сторонам обычным зрением. И, если бы не тень, непременно сверзилась бы в образовавшуюся дыру, тем самым во всех смыслах завершив свое испытание.

Осторожно приблизившись к краю, я заглянула вниз, но клубящаяся там тьма не позволила рассмотреть, насколько глубока остановившая нас яма. А вот «светляк», который мне пришлось поднять повыше, немного усилить и отправить вперед, вскоре показал, что размеры дыры не так уж и велики. При желании и хорошем разбеге можно попробовать перепрыгнуть.

Минус заключался в другом – там, внизу, прямо под нами, «прозрение» показывало наличие чего-то большого и явно неживого. То ли здоровенную тварь, притаившуюся в ожидании добычи. А то ли много мелких тварей, которые только и ждали, когда мы совершим ошибку и полезем вперед напролом. Хорошо хоть, без свечения, как у лича. Если бы там сидела высшая тварь, нам бы точно не поздоровилось.

Вернув «светляк», я в затруднении покосилась на тень, и та вдруг показала нечто странное – повернув одну руку ладонью вниз, она зловеще пошевелила растопыренными пальцами. А потом второй рукой изобразила прыгающего над ними человечка и сама же его поймала, смяв в черном кулаке, как кусок мяса в пасти какого-то неведомого, но очень большого зверя.

– Ясно, – севшим голосом прошептала я и снова огляделась, надеясь, что найдется другой способ перебраться через яму. Но поблизости, как назло, ничего похожего на выход не наблюдалось.

– Что стоим? Кого ждем? – с любопытством выглянула из-за моего плеча Ланка.

– Перепрыгнуть не удастся? – едва взглянув на мое лицо, предположил Ник.

Я медленно покачала головой.

– Внизу все плохо? – снова догадался он. – И магию тоже использовать нельзя?

А когда я так же молча показала, что он прав, Линнель ненадолго задумался, после чего пошарил глазами по полу, подобрал у стены небольшой камушек и, размахнувшись, кинул. Прежде, чем стоявшая рядом Ланка спохватилась и стукнула парня по руке, и прежде, чем мы успели его остановить.

Камень, взвившись в воздух, без всяких помех перелетел на ту сторону и упал, гулко ударившись об пол. Но как только мне показалось, что можно расслабиться, та масса внизу, которую я видела благодаря «прозрению», неожиданно шевельнулась, а потом одним стремительным движением поднялась наверх и вырвалась из ямы каким-то жутковатым фонтаном. Вернее, не одним, а целой серий фонтанов, которые взорвали воздух не только перед нами, но и шагов через двадцать, затем еще через двадцать – и так раз шесть по всему коридору, заставив волосы у меня на затылке встать дыбом от неожиданной догадки.

Ребята этого не увидели – так далеко мой «светляк» пространство не освещал. Но им хватило и того, что прямо перед ними из дыры абсолютно бесшумно выстрелило вверх целое сонмище здоровенных щупалец, которые с отвратительным шлепком врезались в потолок, после чего с таким же мерзким чавканьем от него отлепились и вдруг со всего маху обрушились на края дыры, лишь самую малость не задев нас троих.

Наверное, это интуиция сработала. Или еще какое-то чувство, но я сама не поняла, когда успела отпрянуть и прижаться спиной к стене, да еще и Ланку прочь оттолкнула, а та, в свою очередь, утянула за собой Ника.

Здоровенное, толстое, покрытое сверху донизу присосками щупальце рухнуло точнехонько между нами. С такой силой, что плиты под нашими ногами вздрогнули. Затем эта дрянь уцепилась острым когтем за камень. Напряглась, сократилась. Но вырвать его из пола не смогла, после чего бессильно соскользнула обратно, процарапав в полу глубокую борозду.

Нам, надо сказать, крупно повезло, что на эту сторону ямы упало всего одно щупальце. Если бы их оказалось два или больше, то хотя бы одного из нас они точно бы зацепили. А так эта гадость лишь ошеломила нашу окаменевшую троицу, после чего с шорохом исчезла во тьме, оставив на полу длинную царапину и толстый слой опалесцирующей слизи.

Раа милосердная…

Мы с ребятами тревожно переглянулись, но тут и дураку было ясно, что мы вляпались по самую маковку. И явно забрели гораздо ниже второго и даже третьего уровня. Твари таких размеров точно не могли оказаться на нашем пути случайно. Тварей таких размеров вообще не должно было существовать в этом проклятом лабиринте. Сейчас нас спасло только чудо. А еще – замершая на стене тень, рука которой по-прежнему была приподнята в предупреждающем жесте. Но если раньше мне еще как-то верилось, что это обычное, пусть и более сложное, чем ожидалось, испытание, то после этой твари, после того, как я увидела, как серая масса под нами отдаляется, опускается куда-то на дно и вроде бы успокаивается, – не знаю. У меня словно глаза открылись. И я с неожиданной ясностью поняла, что это уже не игра.

Ланка, судя по некстати одолевшей ее икоте, тоже успела проникнуться до самых печенок. Да и Ник, мягко говоря, выглядел бледно. На его лбу выступила испарина. Глаза лихорадочно блестели. Но прежде чем он успел что-то сказать или совершить еще какую-нибудь глупость, тень на стене снова ожила и демонстративно приложила палец к губам, тем самым дав понять, что для разговоров сейчас не время.

Я сделала ребятам быстрый знак, и вопросы замерли у них на устах. Тень же тем временем присела на корточки и по очереди тыкнула пальцем в нашедшиеся на стене выступы, которые с небольшими промежутками шли от одного края ямы до другого.

Больше объяснять ничего не понадобилось.

Сдвинув в ту сторону «светлячок», я молча показала друзьям, что именно мы будем делать. И как только тень изобразила пальцами бегущего человечка, первой кинулась преодолевать препятствие. К тому времени я успела серьезно вымотаться – предшествующий забег по подземельям на пару с заклятием Ника давали о себя знать. Руки и ноги ощутимо дрожали. Во рту было сухо, жутко хотелось пить. Но окативший меня с ног до головы страх заставил двигаться вперед. Поэтому я на одном дыхании перебралась на ту сторону и только тогда с облегчением выдохнула.

Оглянувшись на маячившую поблизости тень и получив подтверждение, что можно перебираться и остальным, я просигналила Ланке. Дождалась, когда гораздо более прыткая подруга в два счета преодолеет несложное препятствие. А когда очередь дошла до Ника, не на шутку забеспокоилась – оказывается, маг снова начал хромать. Кажется, у него опять открылась рана на ноге. Поэтому ползание по стене далось ему нелегко. Небольшие уступы стали для него слишком тяжелым испытанием. В какой-то момент больная нога его все-таки подвела, и маг не сорвался вниз лишь потому, что Ланка вовремя ухватила его за руку.

До второй ямы мы добирались в мрачном молчании. Которое стало совсем уж похоронным, когда обнаружилось, что новая яма гораздо больше предыдущей, а уступы на стене, наоборот, стали совсем крохотными.

– Что будем делать? – шепотом спросила ведьмачка.

Я в который уже раз за сегодня с надеждой оглянулась на тень.

Та призадумалась, а потом молча посоветовала кинуть еще один камень. Прямо в яму. Затем дождаться, пока привлеченная шумом тварь успокоится. И только после этого спокойно перебираться на ту сторону.

Так мы и сделали. Причем на этот раз Ник бросил сразу два камня. И не вперед, а назад. Туда, откуда мы только что явились. Шуму, соответственно, он наделал немало, поэтому щупалец возле первой ямы оказалось гораздо больше, чем в первый раз. А возле нас, соответственно, меньше. Правда, буянили они намного дольше. Да и были не в пример толще и агрессивнее. Вон как когтями пол расчертили. Если бы они умели видеть или чуять магию, нам бы точно было несдобровать. Зато когда неведомая тварь угомонилась, перебраться через вторую яму особого труда не составило. И только Нику снова понадобилась дополнительная помощь.

Возле третьей ямы мы почти не задержались – подсказанная тенью тактика не подвела, поэтому через нее перебрались без особых проблем. Четвертую и пятую тоже прошли без сучка без задоринки. А вот на шестой, последней, все-таки споткнулись – она оказалась самой широкой. Просто так не перепрыгнешь. А разбросанные на стене уступы находились друг от друга так далеко, что Ник, едва на них взглянув, сразу сказал, что с больной ногой такую нагрузку, скорее всего, не потянет.

Пришлось мне достать из мешка веревку и обвязать парня вокруг пояса. Затем довольно долго ждать, пока отбушуют привлеченные шумом щупальца. Когда они затихли и тварь в очередной раз с приглушенным ворчанием уползла в свое логово, мы с Ланкой перебрались через провал. После чего Ник кинул нам свободный конец веревки, уселся на край ямы и, спустив ноги, тихо и аккуратно соскользнул вниз.

У Ланки на лбу вздулась и запульсировала синяя венка, когда увесистый маг буквально ухнул в пропасть, а удерживаемая ведьмачкой веревка с гудением распрямилась. От сильного рывка подруга ощутимо дернулась. Ее плечи напряглись. Из-под задравшихся рукавов показались снова краешки широких металлических браслетов, делающих ведьмачку слабее, чем обычно. Следом донесся шорох осыпающейся с края ямы каменной крошки. Веревка снова угрожающе дернулась, потом громко скрипнула. Однако утомленная нашими предыдущими экспериментами тварь на этот раз немного промедлила, поэтому мы успели вытянуть веревку вместе с болтающимся на ней магом до того, как из-под пола показались чудовищные щупальца. И торопливо попятились прочь, когда стало ясно, что угроза окончательно миновала.

Вскоре после этого коридор резко свернул, и тень сделала знак, что можно перевести дух. Мы тут же остановились. Я сразу полезла в сумку за эликсирами. Ник, морщась от каждого движения, уселся на пол и принялся разматывать пропитавшуюся кровью повязку на ноге. А когда с перевязкой было покончено и мы опустошили последние склянки с эликсирами, Ланка неожиданно заметила:

– По-моему коридор сужается. Ребят, вам не кажется, что это неправильно?

Как вскоре выяснилось, Ланка была права – чем дальше мы шли, тем заметнее сближались стены и тем явственнее опускался потолок. Поэтому если раньше мы могли идти по коридору хотя бы по двое в ряд, то вскоре там осталось место только для одного. А затем нам и вовсе пришлось съеживаться и разворачиваться боком, чтобы протиснуться между сдвинувшимися стенами.

Одно счастье – никаких ловушек на этом отрезке потайного хода не было. Ни магических, ни механических. А вот тот факт, что в какой-то момент мне пришлось втянуть голову в плечи, а затем и вовсе согнуться, вызывал все больше опасений.

Нику же приходилось еще хуже – он был самым высоким из нас, а раненая нога не позволяла ему нормально на нее опереться. Маг то и дело кривился, с каждым шагом хромал все сильнее, все ниже нагибался, чтобы не задевать макушкой потолок. А когда плиты над нами опустились до совсем уж неприличного уровня, ему и вовсе пришлось встать на карачки.

– Что-то мне это не нравится, – пробормотала Ланка, когда следом за магом и я была вынуждена принять положение охотящейся собаки. – Скоро нам вообще ползком придется ползти. Ниэль, ты уверена, что мы выбрали правильную дорогу?

Я обеспокоенно покосилась на собственную тень, но сразу после привала она вновь стала самой обычной, без прежней самостоятельности, поэтому на Ланкин вопрос у меня не было четкого ответа. Более того, чем дальше мы продвигались, тем больше в моей душе поселялось сомнений. И к тому времени, как идти стало проблематично даже на четвереньках, я уже была не рада, что поверила незнамо кому. А единственное, что меня успокаивало, это то, что мы почти выбрались за пределы окружившего нас кольца нежити. Если, конечно, верить подаренной тенью карте.

– Ниэль, стой, – наконец устало выдохнул ползущий следом за мной маг. – Подожди. Думаю, дальше опасно продвигаться в таком порядке.

Я недоуменно оглянулась.

С чего бы это? Кроме меня, «прозрением» никто не владел. Кого маг, интересно, предлагает пустить вперед? Себя, что ли? И это тогда, когда ему даже магией пользоваться нельзя, не говоря о том, что с каждой минутой его нога болит все сильнее?

– Пусть первой идет рыжик, – пояснил Ник, посеревшее лицо которого почти не отличалось по цвету от окружающих нас стен.

– Почему это я?! – тут же раздалось возмущенное шипение.

– Ты самая маленькая. Если коридор сузится настолько, что даже ты не пройдешь… думаю, остальным нет смысла идти дальше.

Я до боли прикусила губу.

Саан. Он, конечно, прав. Но все же…

– Ладно, – проворчала Ланка, тоже признав правоту парня. – Будем считать, что уговорил. Подвинься.

– Куда я тебе подвинусь? Тут даже шевельнуться лишний раз не получается!

– Ну тогда пригни голову, иначе я пройду прямо по ней! Ниэль, ты тоже! Надеюсь, вы не настолько толстые, чтобы я не смогла по вам проползти?

Ник с ворчанием распластался на пыльному полу. Я сделала то же самое. Видеть, что происходит сзади, разумеется, уже не могла, но по раздраженному сопению Ланки поняла, что она уже взобралась на ничком лежащего мага и теперь старательно пробирается вперед, пихая его локтями и коленками.

– Ой… ай… ау-у! – сопровождало ее перемещение сдавленное шипение Ника.

– Тихо лежи! – пригрозила из темноты Ланка. – Хватит дергаться! Иначе я тебе что-нибудь отдавлю!

– Да ты мне и так уже… все отдавила! – просипел из темноты маг, когда ведьмачка наступила ему коленом на что-то особенно важное.

– А нечего было пузом вверх поворачиваться!

– А я, может, не люблю, когда по моей спине ползает большой рыжий таракан… у-у-у! Саан тебя задери! Ты заехала мне локтем в глаз!

– Щас еще и нос набок сверну, если не угомонишься! А ну, руки от меня убрал! Быстро, пока я их не сломала! – прошипела в ответ ведьмачка, после чего они там какое-то время барахтались и приглушенно ругались. Но вскоре под возмущенное сопение мага за мои ноги ухватились железные Ланкины пальцы. А следом за этим я ощутила, как подруга торопливо ползет по моей спине, активно работая коленками и тихонько матерясь сквозь стиснутые зубы.

– Уф, – выдохнула она, когда наконец-то перебралась через мою голову и, пребольно двинув по ней напоследок каблуком, выбралась в свободную часть подземного лаза. – Какое счастье, что ты намного стройнее этого озабоченного придурка!

– Это кто еще озабоченный, – проворчал из темноты уязвленный до глубины души Ник. – Разлеглась на мне, понимаешь, как на матраце, повалялась вволю, потопталась, а теперь еще претензии предъявляет. Нахалка.

Ланка свирепо выдохнула, но развернуться в узком лазе было проблематично даже ей. К тому же добраться до наглого мага через меня она в любом случае не могла, поэтому ей оставалось только ползти вперед, бормоча под нос страшные ругательства.

К счастью, человеком она была не особенно злым и к тому же отходчивым, поэтому ругаться вскоре прекратила. И некоторое время лишь сосредоточенно сопела, а потом вдруг так резко остановилась, что я едва не боднула ее головой.

– Ой, – непроизвольно вырвалось у меня, когда не успевший среагировать маг все-таки боднул меня в пятую точку. – Осторожнее!

– Извини, – неловко засопел Ник. – Темно.

Я предпочла промолчать о том, насколько мне было неудобно, и с сердитым сопением окликнула подругу:

– Ланка, ты чего встала?

– Щас, – пропыхтела подруга, и ее попа усиленно загуляла из стороны в сторону. – Кажется, мы тут не одни. И вообще… ах ты, сволочь! Меня?! Кусать?!

До нас донесся недовольный писк, жуткий хруст, а следом – звук мощного удара.

– Я тебе покажу, как зубы на меня скалить, костяшка поганая! Я тебе дам, как из-за угла выпрыгивать и портить мне куртку!

– Что там, Лан? – обеспокоенно спросила я.

– Псина. Дохлая, – с отвращением отозвалась подруга. – Такая же, как наверху, только… поменьше. И в виде скелета. Фу. Ненавижу скелеты!

– Скелеты не страшные, – поспешила напомнить ей я. – Мы и сами – всего лишь скелеты. Только с нас плоть пока не отвалилась. Но ты все равно там поосторожней!

Ланка не ответила. Ударив кого-то еще раз, она снова поползла вперед. А мне под руки вскоре попались раздробленные крысиные косточки, которые страшащаяся грызунов ведьмачка предпочла обозвать собачьими, лишь бы чувствовать себя спокойнее.

– Козлина! – вместо ответа процедила Ланка, и впереди раздался звук нового удара. – И ты тоже! И вы!..

После этого удары начали раздаваться намного чаще; доносящийся оттуда хруст стал уже оглушающим. Однако ведьмачка больше не останавливалась, тогда как у меня под руками попадались уже не отдельные косточки, а целые кучки костей, при виде которых тревога за подругу выросла на порядок.

– Ниэль, у тебя какое-нибудь особо гадкое заклинание против скелетов есть? – вдруг пропыхтела Ланка, судя по звуку, только прибившая очередную крысу.

– Нет.

– Жаль, – процедила подруга, расколошматив еще парочку скелетов. – А то их тут, оказывается, много.

– Ниэль, – одновременно с этим потеребил меня за штанину Ник. – Как думаешь, мы уже вышли из зоны поражения проклятием?

Я насторожилась:

– Почему ты спрашиваешь?

– Меня кто-то за ногу держит, – шепотом признался маг, после чего я с немалым трудом оглянулась, набормотала для него еще один «светляк». А когда увидела, что именно там происходит, то аж икнула от неожиданности. И тревожно гаркнула:

– Ланка-а-а! Дави их в труху! В пыль! Круши все, что движется! Слышишь?!

– Да я и так уже… ой! Они что, возрождаются?!

– П-похоже на то, – дрогнувшим голосом ответила я, во все глаза глядя на невообразимую конструкцию из костей, которая возвышалась рядом с сапогами распластанного посреди узкого лаза мага.

Это было похоже на невообразимую помесь из нескольких крысиных скелетов, чьи кости по совершенно непонятной причине вдруг решили собраться воедино, причем без всякой системы. Сплошное месиво из ребер, бедренных костей и хвостовых позвонков, торчащие в разные стороны крысиные головы, пустые глазницы, в глубине которых загорелся едва различимый зеленый огонек…

Ох. Кажется, мы рано расслабились, потому что проклятие лича, хоть и ослабленное, все еще продолжало действовать. А существо, которое оно возродило к жизни, каким-то непонятным образом сумело вырастить у себя на брюхе одну большую и длиннющую руку вместо ног и теперь изо всех сил вцепилось в штанину Ника, намереваясь утащить его назад.

– Ниэ-эль, что там у вас? – беспокойно заерзала Ланка, один за другим отвешивая набегающим крысам хлесткие удары. – Ниэль! С вами все в порядке?!

Я подобрала валяющийся неподалеку крысиный череп и, кое-как прицелившись, запустила-таки в разрастающуюся за Ником костяную массу. Глазомер не подвел, поэтому черепушка врезалась точно по центру уродливой груди. Однако вместо того, чтобы разрушить хрупкую конструкцию, череп вдруг прилепился к ней намертво! После чего его пустые глазницы тоже разгорелись зелеными огнями, а острые зубы без промедления вцепились в ляжку нашего мага.

– Ау-у-у! – в голос взвыл Ник и отчаянно лягнулся в попытке избавиться от кровожадной твари. – Ниэль, сожги ее к Саановой матери!

– Они же огню не поддаются… и твою магию тоже использовать нельзя… Саан! Сейчас, погоди. Я что-нибудь придумаю…

– Думай быстрее!

Маг лягнулся снова. На этот раз более удачно, потому что сумел оторвать кусок штанины, за которую его держала костяная рука, а вторым пинком чуть не расплющил о низкий потолок укусивший его череп.

– Да! – воскликнула я. – Бей наверх! Придави эту тварь пяткой!

Ник взбрыкнул в третий раз, и вот тогда черепушка не выдержала и разлетелась на куски. После чего маг, слушая мои указания, задрыгал здоровой ногой намного активнее и сумел сбросить с себя острые когти. Пнул костяную тварь прямо в грудину, отчего та со скрежетом осела и покатилась куда-то в темноту. А затем увидел, как несколько костей прямо перед его носом пытаются собраться в нечто похожее, зло шарахнул по ним кулаком, размолов хрупкие косточки в труху и тем самым остановив едва начавшееся превращение.

– Быстрее, – напряженно велела я, когда он активно заработал локтями и пополз вперед. Затем отвернулась и поспешила следом за Ланкой, надеясь, что зубастая тварь хотя бы какое-то время оставит нас в покое. Заодно старалась разломать все оставшиеся после ударов ведьмачки кости. И искренне обрадовалась, услышав от подруги торжествующее:

– Ура! Мы здесь не застрянем! Впереди пещера!

Богини, наконец-то! Пещера – это намного лучше тесного лаза, в котором я уже едва помещалась! Пещера – это возможность маневра! Шанс занять стратегически выгодную позицию!

– Ниэль, посмотри, что там сзади, – вдруг оторвал меня от мыслей Ник. – Кажется, оно возвращается.

Заслышав позади дробный стук костяшек, я нервно оглянулась, послала второй «светлячок» в глубину тесного коридора и тихо застонала, обнаружив, что за нами по пятам, где ползком, а где ловко подтягиваясь на чудовищной руке, по-прежнему упорно движется почти не пострадавшая тварь, которой всего нескольких шагов не хватало, чтобы вонзить в мага острые зубы.

– Ниэль, выбирайтесь! – крикнула Ланка. Судя по эху, и впрямь из какой-то пещеры. – Здесь нету псин. Я вам помогу!

Я наддала изо всех сил, буквально расшибая локти о каменный пол. А вот Ник заметно отстал. Поэтому когда я с пыхтением вывалилась из лаза под ноги нетерпеливо приплясывающей Ланке, маг еще даже не показался. Более того, заподозрившая неладное ведьмачка вскоре сама сунулась за ним внутрь. И после отчаянного сопротивления все-таки вытащила наружу. Грязного, уставшего, задыхающегося от боли.

Без особых церемоний уронив его на пол, Ланка яростно выругалась. После чего с силой пнула присосавшуюся к его ноге костяную тварь, да так, что та отлетела к противоположной стене, теряя кости, и вмазалась в нее, огласив пещеру омерзительным хрустом.

– Спаси… бо… – выдохнул Ник, роняя голову на пол. Кажется, по пути его все-таки крепко покусали.

– Вставай, – бросила Ланка, лицо которой было покрыто густой сетью кровоточащих царапин. – Некогда лежать!

– Надо закрыть лаз, – торопливо огляделась я. После чего увидела рядом с вяло шевелящейся, но отнюдь не собирающейся дохнуть тварью приличный валун и указала на него ведьмачке: – Вот этот подойдет.

Подруга, ставшая за последние полчаса похожей на свирепую богиню войны, метнулась в ту сторону и, мстительно попрыгав на вяло шевелящихся костях, с легкостью подхватила валун, а затем со всей силы метнула его в стену. Тот, с гудением пролетев через всю пещеру, с гулким звуком впечатался в дыру, откуда мы только что выползли. И заодно размазал в труху несколько небольших, успевших собраться воедино костяшек, которые как раз собирались сигануть на спину ничком лежащего мага.

С беспокойством увидев свежую кровь на его повязке, я помогла Нику сесть, а потом встретила его мутный взгляд и искренне пожалела, что не прихватила с собой больше эликсиров. Правда, был у меня еще неприкосновенный запас. На шее висел. В крохотной глиняной колбочке, намертво запечатанной пробкой. Бабуля утверждала, что это зелье на самый крайний случай, если со мной случится что-то плохое и другого выхода не останется. Еще она сказала, что просто так использовать его нельзя и что я сама пойму, когда настанет время распечатать колбу. Но ради Ника я была готова выдернуть пробку немедленно. И остановилась лишь потому, что именно в этот момент взгляд парня наконец-то прояснился, а еще через миг он благодарно кивнул и знаком показал, что за него можно не волноваться.

– Ниэль, иди сюда, – озабоченно позвала меня Ланка. – Я осмотрела пещеру – выхода из нее нет. Но есть кое-что, на что тебе стоит взглянуть.

Я беспокойно потрогала горячий лоб Ника: жар определенно усиливался. Попавший в кровь яд никак не хотел покидать тело мага, поэтому рано или поздно он все-таки свалится. Ник и так, судя по всему, держался на одной силе воли. Костяные твари успели здорово его потрепать. Да и старые раны наверняка зверски болели.

– Я справлюсь, – твердо сказал он, когда наши взгляды встретились. – Иди. Ищи выход, а я пока попробую собрать себя в кучку.

Я неохотно кивнула и отошла к подруге, оставив парня сидеть у стены. А когда увидела, на что именно указывала ведьмачка, то удивленно вскинула брови: это и впрямь было интересно.

Как оказалось, Ланка действительно нашла некое подобие выхода. Вернее, она правильно подумала, что это может быть выходом. Вот только та штука, на которую она наткнулась, не походила на обычный магический замок, поскольку имела нетипичное расположение и была большой… очень большой. А если говорить совсем точно, то она располагалась прямо у нас под ногами, на полу. Да еще оказалась покрыта толстым слоем застарелой, прямо-таки окаменевшей за века пыли. И если бы Ланка, пока давила живучую тварь сапогами, не сковырнула верхний слой, мы бы еще долго не сообразили, что именно нужно искать.

Опустившись на корточки, я поддела кусок слежавшейся грязи, но блеснувшая под ней бронза подтвердила – внизу и впрямь находилась еще одна магическая загадка. Вот только сама лента оказалась настолько большой, что мне понадобилось некоторое время, чтобы добраться до ее краев. Ну а когда я обнаружила, что рядом находится еще одна металлическая полоска, поменьше, то с удивлением убедилась: магическая печать – загадка, которую нам предлагали решить, занимала весь пол в немаленькой пещере! И для того, чтобы открыть очередную дверь, нам понадобится очистить от грязи ее всю!

Работа эта оказалась нелегкой, долгой, утомительной, и в результате мы с Ланкой вывозились еще больше, чем раньше, окончательно став похожими на огородные пугала. Однако наградой за наши старания оказались целых пять вписанных друг в друга бронзовых кругов, на которых были выведены вполне читаемые буквы.

– «В», – пройдясь вдоль внутреннего круга, прочитала Ланка. – Ниэль, тут какая-то пупырка из плиты торчит. Прямо рядом с буквой. Может, это подсказка?

Я посмотрела на находку и, обойдя пещеру, вскоре отыскала вторую букву нужного слова с точно такой же меткой:

– «Ы». Третья, по идее, должна быть «Х».

– «Выход»? – заинтересованно обернулась ведьмачка.

– Скорее всего. Давай, ищи дальше. Каждая буква должна быть на своем круге.

– Нашла «Х»! – вскоре торжествующе вскрикнула Ланка. – Как раз на третьем!

Я кивнула:

– А я вижу «О». Она тоже помечена. Осталась последняя.

– Что-то я ее не вижу.

– Я тоже…

– Она здесь, – вдруг подал голос от стены маг. – Я на ней сижу.

– Откуда знаешь? – с подозрением осведомилась Ланка. – Ты же не видишь, на чем сидишь.

Ник криво усмехнулся:

– Мне в задницу металлический шип вонзился. И я буду не я, если это не та самая буква «Д», которую вы ищете.

Мы с подругой переглянулись, после чего подошли, помогли парню подняться и с облегчением увидели, что насчет «Д» он совершенно прав. Теперь осталось совместить буквы так, чтобы они образовали строгую вертикаль. И вот тут-то возникла неожиданная проблема.

– А как их двигать-то? – озадачилась Ланка, когда попыталась стронуть с места один из кругов и обнаружила, что даже для нее они слишком велики. Да еще и двигаться ни в какую не хотели, как если бы прилипли к основанию из-за грязи или, еще чего доброго, заржавели. – Ниэль, что делать-то будем?

Я ненадолго задумалась. После чего присела возле последней буквы, сковырнула с нее грязь, внимательно оглядела торчащий из бронзы штырь и обернулась к стоящему рядом магу:

– Когда ты на него сел, он торчал снаружи?

– Да, – скривился Ник, машинально потерев пострадавшую ягодицу.

– А теперь он утоплен в плиту… Лан, наступи-ка на какой-нибудь шип ногой! Нет, стой! Не на какой попало. Наступи на тот, что расположен рядом с буквой «О». Возможно, для активации нужен обратный порядок.

Подруга, отыскав нужную букву, послушно топнула, и выступ без малейших усилий вошел в плиту, словно бы и не торчал на лобном месте несколько столетий. Завидев это, я удовлетворенно кивнула. Ланка, в свою очередь, кинулась наступать на все остальные буквы. Так, чтобы получилось слово «выход», только задом наперед. И вот когда последний шип ушел в предназначенный для него паз, под полом что-то приглушенно щелкнуло, и все буквы одновременно ушли вниз, образовав пять неровных отверстий в полу.

Хм. Оказывается, крутить тут ничего было не нужно. И это, наверное, даже логично: обычному человеку было бы не под силу привести в движение такой большой механизм. А тем более ослабленным предыдущими схватками студентам.

Ну вот. Что я говорила?

Я снова кивнула, когда внутренний круг со скрипом провалился вниз целиком, а следом за ним и остальные стали опускаться один за другим, образуя некое подобие ступеней, которые должны были привести нас… наверное, в новый коридор?

– Тут ничего нет, – разочарованно заметила Ланка, когда движение прекратилось, а в полу, вопреки ожиданиям, не открылось никакого прохода. – Может, механизм сломался?

Я наморщила лоб, а потом все же догадалась посмотреть наверх. И посветлела лицом, обнаружив, что на потолке тоже имелись бронзовые полосы, которые одна за другой исчезали в специально устроенных пазах, открывая для нас довольно широкий, идеально круглый лаз, куда мог без труда пролезть взрослый человек.

– Ух ты-ы, – прошептала Ланка, сообразив, в чем тут была соль. – Первый раз нам предлагают подняться наверх, а не пытаются загнать еще глубже под землю… Но, Ниэль, а как мы туда заберемся? До потолка высоко. Я при всем желании туда не допрыгну.

– Ищи лестницу, – велела я. – Если есть выход, значит, есть и способ до него добраться. Причем простой способ, иначе в нем не было бы смысла.

– Нашел, – снова подал голос наш охромевший маг. – На стене такие же выступы, как в потайном ходе возле ям. При очень большом желании можно добраться до потолка.

Ведьмачка подошла, придирчиво оценила ширину каменных ступенек, после чего потребовала веревку и демонстративно поплевала на ладони.

Мы с Ником молча отступили в сторону, поскольку мне с моей слабенькой подготовкой при всем желании было туда не залезть, а у мага с его увечной ногой и пробитым плечом тем более шансов не имелось.

Ланка же взлетела наверх в считаные мгновения. Маленькая, ловкая, сильная, цепляясь за крохотные уступы сильными пальцами, она, как заправский скалолаз, без труда добралась до дыры в потолке, юркнула внутрь и немного там повозилась, чем-то пошуршала. После чего сверху на пол упал свободный конец веревки, а довольная собой ведьмачка с радостью сообщила:

– Порядок. Тут есть площадка для отдыха. И еще одна лестница.

Это была отличная новость. Даже очень. Так что, если бы не раздавшееся со стороны закупоренного камнем лаза подозрительное царапание, мы бы убрались из пещеры без особой спешки. Однако поскольку нежить, похоже, смогла собраться во что-то более крупное, чем раньше, и теперь принялась активно раскачивать вбитый в стену валун, нам пришлось поторопиться. Хотя лично я успокоилась лишь после того, как Ланка по очереди втянула нас внутрь, а затем свернула веревку кольцом и ткнула пальцем в сторону вбитых прямо в камень металлических скоб.

При виде их Ник только устало вздохнул. Но ничего иного лабиринт нам не предложил, поэтому после недолгого, но довольно бурного обсуждения мы снова поменяли строй. Ланка, как самый быстрый, ловкий и сильный член команды, ушла вперед. Обвязанный веревкой маг, которого мы прицепили к двужильной ведьмачке, потащился следом. Ну а мне ничего не оставалось, как стать замыкающей. Да еще и переть на своем горбу сразу два мешка, потому что Ланке, как первопроходцу, нужны были свободные руки, а Ника с его ранами лучше было лишний раз не нагружать.

Он, правда, пытался возражать. Роль обычного балласта нашего мага абсолютно не прельщала. Но в сложившейся ситуации я поддержала предложение подруги, да и «прозрение» подсказывало, что впереди все еще нет никаких ловушек, поэтому за ребят я не беспокоилась. Ну а в случае чего я все равно увижу опасность раньше их и по-любому успею предупредить. Так что строй мы поменяли правильно.

Единственное, что меня беспокоило, это раздающийся снизу, постепенно усиливающийся скрежет, который вскоре закончился протестующим скрипом и громким «бум-м» выпавшего из лаза камня. Следом за этим до меня донесся цокот когтей, ритмичное постукивание, шорох множества ног. Еще через несколько мгновений подозрительные звуки приблизились. Чуть позже послышался шорох осыпающихся камней. А когда я опустила вниз магический огонек и увидела, как в дыру сплошной лавиной забирается множество костяных тварей, смутно похожих на пауков и ведомых уже знакомым, не добитым Ланкой крысомонстром, мне слегка поплохело. И почему-то страшно захотелось сбросить ему на голову что-нибудь поувесистее. Такое, чтобы на этот раз уж наверняка укокошить эту живучую тварь.

И это «что-то» на удивление быстро нашлось. Прямо у меня на спине, где вот уже какое-то время страшно мешался увесистый мешок Ника, в котором время от времени что-то перекатывалось, настойчиво кололось мне в спину и иногда противно позвякивало.

«Железки! – осенило меня. – Вот же оно, оружие!»

После чего я остановилась, торопливо сдернула со спины неудобную ношу. Выждала несколько секунд, пока главный монстр вскарабкается повыше. А затем тщательно прицелилась и с силой запулила тяжеленным мешком ему в морду. Вернее, сразу в три клыкастые морды, которые при виде меня ощерились множеством зубов и явно вознамерились закончить то, что не удалось в том лазе.

Тяжесть чужого мешка, помноженная на приличную высоту и все возрастающую скорость падения, оборвала эти надежды самым простым и решительным образом. Врезавшись в тварь, железки Ника буквально вмяли тонкие кости внутрь, разнесли все три крысиных черепа в труху и в довершение всего весьма удачно сломали чудовищно длинную и сильную руку, которой монстр цеплялся за стены. После этого держаться ему стало попросту нечем. Тварь, протестующе хрустнув, весело кувыркнулась вниз, а по пути умудрилась сбить своим телом львиную долю преследующих нас пауков, из-за чего я почувствовала законную гордость.

Вот как надо с нежитью бороться!

При всей своей живучести костяшки оказались довольно слабы, а магия, которая связывала их кости воедино, почти ничего не могла противопоставить простой грубой силе. Поэтому, воодушевившись, оставшихся пауков я сбила со стен уже своим собственным мешком, орудуя им наподобие огромной мухобойки. Тех, кто успел вцепиться в него зубами, безжалостно размазала о стены. Ну а тех, кому повезло избежать моих ударов, достала ногой. И только после этого поспешила нагнать друзей, гадая про себя, сколько времени понадобится крысопауку, чтобы собрать себя заново. И как далеко тянется узкий лаз, который по всем признакам должен был если не вывести нас на поверхность, то хотя бы немного повысить наши шансы выбраться из этого кошмара.

Сколько времени мы поднимались, не помню – к тому моменту, как Ланка сообщила, что лестница заканчивается, я так устала, что ноги и руки переставляла уже совершенно машинально. Подъем дался мне нелегко. Нику – и того хуже. И мы очень даже правильно обвязали его веревкой заранее, потому что раза два он все-таки оступился и чуть не свалился мне на голову.

– Ура! Я нашла выход! – радостно прошептала Ланка, когда мне уже стало казаться, что дурацкий лаз никогда не закончится. – Только его большая плита перекрывает! Тяжелая. И замков на ней никаких нет.

– Дак выломай ее к Саану, и все дела, – устало отозвался маг, опираясь на металлическую перекладину здоровой ногой и держась за вторую той рукой, которая еще действовала.

– Только потише, пожалуйста, – подала голос и я. – Вдруг там нас тоже ждут?

– А что говорит твое «прозрение»?

Я тяжело вздохнула:

– Снова сбоит. В непосредственной близости от нас ничего живого и неживого нет, но о том, что творится дальше, я вам сейчас не скажу.

– А твоя тень? – с беспокойством уточнил Ник.

– Ушла, – неохотно сообщила я. – Куда – не знаю, не спрашивай. И вернется ли, тоже никто не скажет.

Маг помолчал, а я на всякий случай запустила свой «светлячок» по кругу, однако тень-помощница больше не показывалась. Да и холодок, который тлел у меня в груди после ее прикосновения, начал потихоньку уходить.

По мере того, как это происходило, размеры моей мысленной карты постепенно уменьшались. Сейчас она составляла едва ли четверть того, что было изначально. Ну а поскольку мои резервы снова начали таять, а Ник в силу понятных причин больше не мог подпитывать их магией, то недалек был тот час, когда я опять ослепну. И вот тогда нам опять придется выбирать дорогу наугад, что в нашем и без того непростом положении было смерти подобно.

Пока я предавалась унынию, Ланка наверху усиленно пыхтела и сопела. Бить в полную силу пока не решалась – в подземельях звуки разносятся о-очень далеко. Поэтому, как я поняла, сперва она аккуратно обстучала каменюку по периметру, а теперь уперлась в нее спиной и пыталась выдавить наружу.

Как ни странно, это сработало – издав протестующий скрип, тяжеленная плита все-таки хрустнула, чавкнула и приподнялась, заставив Ланку испуганно замереть, а нас с Ником – тревожно вскинуть головы.

– Никого, – спустя несколько томительно долгих секунд сообщила ведьмачка, высунув наружу нос. – Кажется, мы в каком-то зале, но ничьих ног, хвостов и морд в пределах видимости не наблюдается.

– Вылезаем, – шепотом велел маг. – Ниэль, погаси свет.

Я послушно отозвала своих «светлячков» и спрятала за пазуху, отчего узкий лаз мгновенно погрузился в кромешную тьму. Ланка после этого осторожно выпрямилась, приподнимая плиту все выше. Затем, придерживая ее рукой, выскользнула наружу. Так же аккуратно и почти без шума уложила каменюку на пол. После чего огляделась и с облегчением прошептала:

– Чисто!

Ник немедленно пополз наверх и вполголоса ругнулся, когда ведьмачка, не дожидаясь, пока он со своей больной ногой до нее доберется, проворно вытянула его за веревку наружу. Я выбралась сама. А пока Ланка прилаживала плиту на место, мимоходом огляделась и чуть не присвистнула, увидев, куда нас занесло.

Это оказался не просто зал. Это было большое, прямо-таки по-великански громадное помещение, заполненное мягким сумраком и обладающее какой-то мрачно-торжественной атмосферой. Ни обычных, ни магических светильников в нем не было, однако сгустившуюся темноту разгонял легкий золотистый свет, струящийся от каждой из многочисленных, стоящих ровными рядами ребристых колонн. Причем толщина каждой из них была такой, что и втроем, наверное, мы с трудом смогли бы их обхватить. А в высоту они убегали настолько далеко, что даже при наличии освещения я скорее угадывала, чем по-настоящему видела далекий-предалекий потолок.

Что именно это было за место, я, честно, не поняла, но, пожалуй, даже наш император не счел бы зазорным устроить здесь званый прием. На полу, под толстым слоем пыли, проглядывала красивая мозаика. На глянцевой поверхности красиво отражались окутанные волшебным ореолом колонны. Однако это была не магия, нет. При всей скудости моих резервов я не ощутила ни заклинаний, ни следов остаточной магии – они просто светились, разгоняя кромешную тьму, и все. Но как это было сделано, за счет чего и каким законам подчинялось, я, хоть убей, не понимала.

А еще я не увидела поблизости ни мебели, ни люстр, ни других предметов интерьера. Вообще никаких признаков того, что это место было обитаемым. Однако даже без дорогого убранства оно выглядело красивым и величественным. Неудивительно, что на какое-то время мы, мягко говоря, растерялись и довольно долго топтались на месте, рассматривая это необъяснимое чудо.

– Странно видеть такое в подземельях, да? – наконец прошептала Ланка и непроизвольно поежилась, когда эхо тут же подхватило ее слова и разнесло по залу. – Жутковато, но впечатляюще… почти как в императорском дворце.

– Да уж, – не могла не согласиться я. Хотя, конечно, во дворцах мне пока бывать не приходилось.

Ник же тем временем похромал в сторону и, выглянув из-за ближайшей колонны, приглушенно воскликнул:

– Смотрите!

Мы с Ланкой поспешили его нагнать и, осторожно высунувшись из-за его плеча, восхищенно выдохнули – там, впереди, шагах в ста от нас, виднелись самые невероятные двери, какие нам только доводилось видеть. Огромные. Двустворчатые. Тянущиеся от пола до потолка. Они блистали и искрились в неярком свете колонн. А выглядели так, словно были отлиты из чистого золота.

Что это?

Как это?

И откуда такое богатство вообще взялось посреди испытательного полигона?!

Я даже готова была предположить, что подобная роскошь осталась от прежних владельцев замка, но даже если и так, то зачем им понадобилось обустраивать такой здоровенный зал глубоко под землей? И почему, кроме колонн, в нем больше ничего не было?

Обуреваемые смешанными чувствами, мы с ребятами быстро переглянулись и, недолго пошушукавшись, медленно направились к дверям. По сути, это были первые нормальные двери, которые мы здесь встретили и которые сулили выход из подземного лабиринта. Маловероятно, конечно, что прямо за ними мы увидим Ларуна и изведшихся от любопытства студентов. Но все же заглянуть за них было нужно, тем более что одна из створок оказалась слегка приоткрыта.

Аккуратно, перебежками, на всякий случай хоронясь за колоннами и соблюдая все меры предосторожности, мы подобрались к дверям вплотную и снова обменялись выразительными взглядами.

Так. Ник дальше не идет. У него нога больная.

Ланка вытащила из ножен оба своих меча и знаками показала, что прикроет. У нее это получится лучше, чем у всех остальных.

Ясно. Значит, на разведку придется идти мне. Как единственной колдунье, которая худо-бедно владела «прозрением».

Оно, кстати, ничего плохого не показывало – карта, отвечающая за этот участок пространства, была девственно чиста, непроглядно черна и выглядела абсолютно спокойно.

Ну ладно. Дошла. Пришла. Стою. Во все глаза смотрю на узоры, покрывающие обе раззолоченные створки от пола до потолка, и при этом смутно чувствую, что в них есть что-то знакомое. Идеально ровные, ни разу не пересекающиеся друг с другом золотые полукружия, выбитые на них непонятные символы, такие же непонятные значки, чуть более темный, идеально ровный диск, возле которого были изображены крохотные, широко раскинувшие в стороны руки человечки…

Я осторожно заглянула в приоткрытую щелку, но внутри царила непроглядная тьма, до которой не доставал слабенький свет от оставшихся за моей спиной колонн.

Мне, правда, показалось, что помещение за дверьми довольно большое. Быть может, не такое, как оставшийся позади зал, но все же заметно больше среднего. А еще мне показалось, что мебель там все-таки была. По крайней мере, пространство над полом занимали неподвижные тени. То ли старые шкафы, то ли сваленные большими кучами стулья.

Я даже рискнула выпустить наружу своих «светляков» и запустила один из них внутрь, но поскольку света он давал совсем немного, то обстановку почти не прояснил. Только и того, что мне удалось рассмотреть несуразные кривые фигуры, напоминающие не то чтобы стулья, а скорее кривые, выбеленные от времени и абсолютно сухие деревья, стоящие так тесно, что они напоминали сплошной мертвый лес, раскинувшийся от стены до стены.

Выглядело это, прямо скажем, жутковато. То и дело казалось, что вскинутые к потолку ветки – это и не ветки вовсе, а костлявые руки, воздетые в жесте отчаяния или призыва. Тут и там слабенький свет выхватывал перекрученные болезненной судорогой стволы и корявые корни, упирающиеся основанием в каменный пол. То и дело игра света и тени рисовала среди них громадных, замерших в причудливых позах чудовищ, распахнутые в беззвучном крике клыкастые рты, пустые глазницы, которые на деле оказывались всего лишь пустотами между мертвыми деревьями…

Сколько их здесь? Сотни? Тысячи?

У меня аж холодок пробежал между лопатками от такого зрелища.

Может, у прежних хозяев тут кладовка была? Или подземный склад, куда за неимением другого места веками складывали сухие поленья и срезанные с кустов ветки?

Так и не поняв, зачем это было нужно, я заставила «светляк» подняться еще выше и пустила его вперед, постепенно освещая пространство все дальше и слегка шалея от того количества сухостоя, который сюда зачем-то приволокли.

Но вот наконец впереди что-то блеснуло, и через несколько секунд я углядела на противоположном конце зала такие же золоченые двери, как и те, через которые рискнула сюда заглянуть. Они выглядели очень похожими, только рисунок там оказался другим. Вместо беспорядочно расположенных полукружий на двери виднелось… ну, назовем это солнцем. Красивое, золотое, с выписанными вокруг него тончайшими лучиками. Которое располагалось точно посредине, незаметно переходя с одной створки на другую. А немного ниже и выше имелось еще два полукружия, которые вместе с «солнцем» образовывали этакий гигантский глаз. Причем его «зрачок» смотрел точно на то место, где находилась я. Вернее, на дверь, где, по идее, должен был быть такой же рисунок.

От этой мысли в моей голове тренькнул тревожный звоночек, но тут «светлячок» приблизился к особенно высокому дереву, и мне стало резко не до размышлений.

Оказывается, перед дверьми, почти уткнувшись в них носом, стояло не простое дерево, а целая статуя. Высокая, раза в полтора-два выше меня. Такая же беленая, как и разбросанный вокруг сухостой. Массивная, плечистая…

Я даже не сразу поняла, что это огромный, вылепленный с поразительным искусством человеческий скелет. И то, поскольку стоял он ко мне спиной, я опознала в нем человека лишь по длинному кроваво-красному плащу, спускающемуся с костлявых плеч до самого пола. Блистающему золотом посоху, который эта статуя держала в такой же костлявой руке. И здоровенной, сплошь усыпанной драгоценными каменьями короне, которая венчала огромный череп. И при виде которой у меня что-то екнуло в груди.

Кажется, нечто подобное мы уже видели. Совсем недавно. Как раз перед тем, как начали со всех ног удирать от поднятой одним знакомым личем нежити. У того, помнится, тоже была корона. И скипетр. Только немного попроще. И вообще, по сравнению с этим гигантом тот был, можно сказать, не лич, а так, мелкий личонок. И свита у него выглядела до неприличия куцей. Тогда как это чудовище, пусть и изваянное в камне, смотрелось гораздо внушительнее и страшнее.

Я не успела додумать последнюю мысль, как с моим «светляком» стали происходить какие-то странные метаморфозы. Он вдруг дернулся, внезапно утратив со мной связь. Тихонько фыркнул и стремительно ужался в размерах, словно у него так же резко закончился заряд. А потом окончательно потерял управление. После чего, шипя и разбрасывая искры, вдруг подбитым шмелем спикировал вниз и угодил точнехонько на зловещую скульптуру, врезавшись прямо в лысый затылок.

От удара «светляк» окончательно сдох и погас, погрузив зал в кромешную тьму, которую я так неосторожно попыталась развеять.

Дурное предчувствие внезапно взвыло сиреной.

Я вздрогнула, когда изнутри послышался громкий хруст. А потом увидела, как в темноте, как раз у дальних дверей, беззвучно вспыхнули два ярко-зеленых фонаря, от которых мое сердце с протяжным стоном ухнуло в пятки. Еще через миг весь зал озарился тысячами точно таких же огней. После чего ожившие «деревья» в едином порыве дрогнули, распрямились, а потом, будто получив неслышный приказ, дружно обернулись и уставились прямо на меня.

Честное слово, мне еще никогда в жизни не было так страшно.

От ужаса я буквально заледенела. Хотела крикнуть, чтобы предупредить друзей, но из горла вырвался лишь сдавленный хрип. Зависший за моей спиной второй «светлячок» испуганно затрепетал и метнулся в сторону, разогнав сгустившиеся за моей спиной тени. Но именно это движение меня отрезвило и заставило отпрыгнуть от проклятых дверей. И оно же помогло вовремя заметить, как на левой створке прямо из-под земли выросла еще одна, черная как ночь и смутно знакомая тень, а затем уверенно указала на золотой диск, при виде которого в моей голове молнией мелькнула очередная догадка.

– Лан, дверь! – крикнула я, уже не заботясь о конспирации.

Ведьмачка, даже не разобравшись, что к чему, мгновенно подскочила к раззолоченной створке. А я метнулась ко второй и что было сил хлопнула ладонью по тому месту, на которое указала помощница с того света.

Как и раньше, меня пронзило холодом, от которого мгновенно заледенело сердце. Зато мысленная карта снова ожила. И на том месте, где только что была спокойная, ничем не примечательная чернота, стали целыми группами вспыхивать светло-серые точки. Так, словно пребывавшая в глубокой спячке нежить стремительно просыпалась. И по мере того, как ее становилось все больше, пространство передо мной светлело, знаменуя тем самым пробуждение свиты виденного мною чуть ранее лича.

В этот же самый миг от мощного Ланкиного удара тяжелая створка с грохотом захлопнулась, заставив меня непроизвольно втянуть голову в плечи. А диск под пальцами явственно ожил и засветился, словно внутри его и впрямь было спрятано маленькое солнце. Одновременно с этим узоры на дверях с тихим шелестом сдвинулись с места. Два центральных полукружия одновременно развернулись и сомкнулись, образуя точно такой же гигантский «зрачок», какой я видела на той стороне зала. Внутри двери что-то щелкнуло. Створки окончательно закрылись. Верхнее и нижнее «веки» тоже пришли в движение, неторопливо переползая с одной створки на другую на манер гигантских засовов, готовых запечатать двери окончательно. Я же в это время медленно отступила назад, только сейчас сознавая, что привела в действие очередной магический замок. А Ланка встревоженно оглянулась:

– Что это было?

– Тебе лучше не знать…

Подруга собралась спросить что-то еще, но тут изнутри раздался чудовищный по своей силе удар, и золотые створки буквально выгнуло наружу.

– Прочь! – простуженным голосом каркнула я, первой бросаясь к привалившемуся к ближайшей колонне магу. Краем глаза уловила движение на стене и, подметив, в какую сторону указала беспросветно черная рука, махнула Ланке: – Туда! Скорее!

Ведьмачка почти одновременно со мной подскочила к Нику, невольно вздрогнув, когда в дверь снова что-то с неимоверной силой ударило. Я бледно улыбнулась. Маг сглотнул. Но не стал протестовать, когда мы с подругой подхватили его руки, закинули себе на плечи и со всех ног помчались прочь, молясь про себя, чтобы двери оказались достаточно крепкими.

Третий удар застал нас уже у дальних колонн, между которыми промелькнула стена с зияющим в ней черным проемом. Ни дверей, ни засовов… но тень настойчиво указывала именно в ту сторону, поэтому мы, почти таща на себе отчаянно хромающего мага, кинулись туда в надежде, что там действительно найдется выход.

Когда лич ударил в четвертый раз, мы уже влетали в тот самый проем, за которым обнаружился еще один полутемный зал, только поменьше. Его стены, в отличие от всех остальных, что мы видели, были покрыты искусно исполненными барельефами. Колонн имелось всего несколько, да и те почти не светились. Зато все они сверху донизу оказались покрытыми незнакомыми письменами. На которые, впрочем, мы не обратили ни малейшего внимания.

– Вон там! – вскрикнула Ланка, указав на дальнюю стену. – Смотрите! Там лестница!

Я без раздумий отправила туда «светляк», мысленно возблагодарив богинь за то, что во втором зале не оказалось нежити. Бой, даже очень скоротечный, нам было бы уже не выдержать. У меня почти не осталось магии, Ник едва держался на ногах. Одна Ланка еще не свалилась, но против огромной армии не устоять даже ей. Поэтому, едва «светлячок» высветил очертания широкой, пологой, удобной, но до отвращения длинной каменной лестницы, ведущей к самому потолку, я воспрянула духом. А все сильнее хромающий маг, напротив, тихо застонал:

– Да вы издеваетесь…

– Терпи, белобрысый, – процедила бегущая с другой стороны от него Ланка. – Если не успеем, тебя первым сожрут.

– Почему это меня?

– Потому что в тебе мяса много!

– А в тебе – вредности. Может, мы пожертвуем тебя нежити, а? Вдруг они отравятся и сами передохнут?

– Заткнись, – фыркнула ведьмачка, тем не менее упорно таща мага на себе. – Если не прекратишь обзываться, брошу.

Ник только поморщился, но с нашей помощью все же с трудом доковылял до лестницы, а вот дальше нога окончательно перестала ему повиноваться, и теперь он перетаскивал ее со ступеньки на ступеньку волоком, кривясь от боли, помогая себе рукой и стискивая зубы, чтобы не застонать.

Удары тем временем стали чаще, мощнее, словно запертый в ловушке лич начал терять терпение. Мы были уже почти на середине лестницы, когда снизу донесся особенно сильный «бум-м», а затем оглушительный скрип и торжествующий рев. А следом по мозаичному полу с поразительной скоростью застучали многочисленные когти, когда вырвавшаяся на свободу армия нежити кинулась по нашим следам.

Мы с Ланкой в отчаянии переглянулись поверх головы мага, но когда через проем прямо к лестнице хлынул целый поток костяных тварей, стало ясно – нам не уйти. На этот раз монстры были здоровыми, быстрыми, злыми. Не чета тем несчастным скелетам, которых Ланка в два счета расколошматила на музейные экспонаты. При этом на людей они похожи не были. Как и на зверей, впрочем. Нечто среднее. Ужасное. Немыслимое. Совершенно кошмарные твари с человеческими черепами, волчьими клыками и неестественно длинными передними лапами, которые позволяли им с комфортом перемещаться на четвереньках.

У меня аж сердце захолонуло, когда я разглядела этих монстров в подробностях и подметила, что воздух вокруг них светится, как вокруг тех зомби, что сопровождали первого лича. А Ник, оглянувшись, обреченно уронил:

– Нам конец…

После чего остановился, оттолкнул наши руки, выпрямился и неестественно спокойным голосом добавил:

– Уходите. Я их задержу.

Мы с подругой так искренне опешили, что в самый первый миг даже не нашли что возразить. Но Ник расценил это по-своему, поэтому, как только первые твари добрались до лестницы и огромными прыжками кинулись к нам, он, не поворачивая головы, рявкнул:

– Вон пошли, дуры! Всем нам не спастись, но какое-то время я выиграю!

– Да пошел ты сам… кретин! – зло процедила Ланка и, вместо того чтобы кинуться прочь, встала справа от мага, вытаскивая из ножен мечи. – И магию свою знаешь куда засунь?!

– Мы своих не бросаем, – тихо добавила я и без колебаний заняла место чуть позади, доставая свой примитивный, изрядно облегченный по сравнению с Ланкиными клинок – единственное, что я еще могла противопоставить мчащимся во весь опор тварям.

Ник обреченно выругался, одновременно с этим возводя посередине лестницы ледяной щит. Первые добравшиеся до него твари с разбегу прыгнули, но даже втроем не смогли его преодолеть, поэтому лишь с силой врезались, громко хрустнули костями, после чего кубарем покатились обратно, теряя по пути уцелевшие конечности.

На смену первым тут же пришла вторая тройка. И хвала богиням, что ширина лестницы не позволяла им нападать большим количеством.

Ник после второго удара заметно побледнел. На его щеках и ресницах выступил иней. Затем серебристо-голубой покров начал стремительно расползаться по полу, превращая лестницу в один большой каток. Быстро перебрался на стену, пополз по потолку…

Да, проку с него было немного – заморозить нежить и поубавить ей прыти он больше не мог. Но лед, пусть даже и магический, это все равно лед, на котором твари регулярно поскальзывались и за который им было сложнее уцепиться.

Я вздрогнула, когда набравший силу магический щит упруго прогнулся, но все же отразил сразу несколько атак подряд, а поскользнувшиеся на обледенелом полу твари потеряли равновесие и грохнулись вниз, рассыпавшись от удара, будто были стеклянными. Вот только нам это мало помогло – тварей из тронного зала вырвалось слишком много. Оскальзываясь и досадливо клацая зубами, они все равно упорно лезли наверх. Прыгали на щит одна за другой, больно об него ударялись и чаще всего благополучно срывались с лестницы, на которой, на наше счастье, не было перил.

Но, даже разбившись внизу на множество мелких осколков, они раз за разом собирались воедино и все начинали сначала. А когда до них дошло, что по лестнице до нас не добраться, часть их принялась карабкаться наверх прямо по стенам, вбуравливая острые когти в крошащийся прямо на глазах лед и поднимаясь все выше.

«Вот и пришло наше время», – хладнокровно подумала я, когда первая тварь залезла на достаточную высоту, выбралась из-под лестницы и, подтянувшись, ловко спрыгнула на облюбованную нами ступеньку.

Ланка с воинственным воплем кинулась ей навстречу, одним ударом сшибая уродливую башку. Я, напротив, отступила к стене, чтобы не мешать подруге своими неуклюжими попытками обороняться. Обезглавленная тварь, загремев костями, завалилась навзничь. Но вместо нее из-под лестницы показались новые когти. А затем еще и еще… причем как выше, так и ниже выставленного магом щита, который с каждым мгновением становился все тоньше.

Я даже успела подумать, что это действительно конец, но, как ни странно, больше не испытывала ни страха, ни сожаления. Мне просто снова стало холодно, очень и очень холодно. До стука зубов. До дрожи в закаменевших мышцах. А когда я увидела, как на одну из верхних ступенек выбирается очередная тварь, которую Ланка еще даже не заметила, глубоко вздохнула и, подняв свое смешное оружие, решительно шагнула навстречу.

Обнявший меня холод к тому времени стал таким, что мое движение получилось дерганым и каким-то прерывистым. Так, словно я пыталась пробиться сквозь невидимую пленку. Или же это просто время замедлилось? Я больше не слышала друзей, дробного звука когтей по мозаичному полу. Куда-то пропало тяжелое дыхание Ланки и тихая ругань держащегося из последних сил Ника. Рвущиеся в нашу сторону твари внезапно тоже замедлились, а затем и вовсе остановились. Все вокруг стало каким-то ненастоящим. Подернутым странной дымкой. Призрачным. Как если бы мы оказались в гигантской капле янтаря и дружно застыли, заточенные в этом смоляном царстве навечно.

А потом… потом я не знаю, что случилось, потому что все доступное глазу пространство опять заволокла густая, прямо-таки чернильная тьма. «Прозрение» на мгновение отключилось. Охвативший меня холод, кажется, стал еще сильнее, буквально вонзив злые когти в испуганно затрепетавшее сердце. А потом я услышала голоса… тихие, идущие, кажется, со всех сторон. Слабые, неразборчивые. Абсолютно чужие, если не сказать, что потусторонние.

Меня это, впрочем, не напугало. Говорят, перед смертью с колдунами всякое случается. Вплоть до того, что на какой-то миг они и впрямь становятся способными заглянуть в царство теней. Ну а когда я решила, что все равно терять нечего, и расслабилась, на мои плечи вдруг легла незримая тяжесть, а потом кто-то вкрадчиво прошептал прямо в ухо:

– Позволь, я помогу.

Что это… а главное, кто – об этом я в тот момент уже не задумывалась. Мне попросту стало все равно, ведь мы, по большому счету, были уже мертвы. Так что не о чем сокрушаться и нет причин впадать в панику. Собственно, даже если голос – всего лишь плод моего воображения, то и это не беда. Когда меня не станет, он тоже уйдет. Исчезнет без следа. И больше не будет никому докучать.

Однако голос не ушел. Не отстал. Да и тяжесть на моих плечах была вполне ощутимой. Поэтому я молча кивнула, позволяя незваному гостю проявить инициативу, и почти не удивилась, когда он так же тихо подсказал:

– Используй кольцо. То, что взяла у лича.

Ах, кольцо…

Признаться, я про него уже забыла. Но раз гость напомнил, то без колебаний переложила бесполезный меч в левую руку и сунула правую в карман.

Колечко оказалось на месте. Тонкое и почти невесомое.

– Надень, – скупо велел гость и для пущей важности сжал лежащие на моих плечах пальцы.

Я покосилась влево-вправо, но не смогла испугаться, даже когда увидела, что они черны как ночь. И все-таки догадалась, что помочь мне предложила та самая странная тень, которая уже не раз нас сегодня выручала.

Кольцо я тоже, разумеется, надела и тут же поежилась от очередной окатившей меня холодной волны. На этот раз она была не такой сильной, как раньше. Но вместе с ней пришла боль. И оглушительно громкий хруст, донесшийся от безымянного пальца на левой руке, на который я так поспешно нацепила собственность мертвеца.

– Терпи! – приказала тень, когда я увидела выступившую на коже кровь, зашипела и попыталась содрать с себя доставшийся от лича подарок.

Я умолкла, но все же скривилась, услышав новый хруст и мерзкое чавканье, словно проклятая костяшка впилась в меня невидимыми зубами и принялась пожирать кожу, мясо, а потом со всей дури впилась прямо в кость, отчего я уже не просто вздрогнула, а почти что взвыла.

– Боль – это плата, – спокойно пояснила стоящая за моей спиной тень. – Живые не могут использовать магию мертвых. Но иногда… с помощью посредника… это правило можно нарушить.

– Кто… ты? – просипела я, стараясь не смотреть на кисть, по которой все быстрее и быстрее стекали алые струйки.

– Сейчас это неважно. Теперь, пока у тебя остались силы, осмотрись вокруг. И сделай так, чтобы твои друзья не погибли.

С трудом переведя дыхание, я повела плечами, и тьма, словно почувствовав, что больше не нужна, словно занавес, отдернулась в сторону, открывая вид на замерших друзей и таких же застывших монстров. Сама по себе темнота мне больше не мешала. Теперь я видела все – и Ника, и Ланку, и защищающую их магию, и весь немаленький зал от стены до стены, и заполнивших его до отказа тварей, вокруг которых запылало ядовито-зеленое свечение…

Их все еще было ужасающе много: на лестнице и под ней. Они кишмя кишели внизу. Сплошным потоком взбирались уже не только по той стене, из которой вырастали каменные ступеньки, но и по трем соседним. Несколько штук каким-то образом успели взобраться даже на потолок. И недалек был тот миг, когда они доберутся до Ника и рухнут ему на голову, тем самым сминая последний рубеж нашей обороны.

А еще я заметила, что проем, ведущий в соседний зал со светящимися колоннами, уже не пустует – нарисовавшийся на пороге чудовищно огромный скелет в короне и с пылающими глазами стоял и, казалось, смотрел прямо на меня. Однако, как и все остальные, тоже не двигался. Только глазницы горели все тем же недобрым изумрудным светом. Да округлое навершие золотого жезла окуталось таким же подозрительным сиянием.

Стоило мне об этом подумать, как весь мир перед моими глазами перевернулся, а когда тьма снова рассеялась, я увидела все тот же зал, лестницу и настойчиво лезущих по ней тварей. Вот только на этот раз я смотрела со стороны. Так, как если бы мое сознание внезапно переместилось и вполне себе удобненько устроилось…

Прямо в башке у лича!

– Ты можешь отдавать им приказы, – шепнул над ухом тот же безликий голос, в котором, как мне показалось, все же промелькнуло удовлетворение. – Подумай о том, что ты хочешь. Они исполнят. И будут подчиняться до тех пор, пока ты сможешь контролировать их хозяина.

Ой, мама…

Неужели я и правда сижу в чужой черепушке?!

У меня вдруг все закружилось перед глазами, и на долю секунды я с ужасом ощутила себя тем самым личем. Увидела нас троих со стороны. Ника, Ланку, словно вмороженных в лед и смотрящих перед собой неподвижными взглядами. А потом увидела и себя – бледную, как привидение, жутковато изменившуюся колдунью с растрепанной косой, запавшими щеками, страшновато потемневшими глазницами и с пылающим нестерпимым белым светом кольцом на левой руке.

Одновременно с этим я почувствовала и прикосновение чужого, нечеловеческого разума. Ненадолго ощутила всех до единой тварей, которые собрались пожрать моих друзей. В деталях рассмотрела барельефы на стенах. Каким-то образом смогла прочитать непонятные прежде письмена на колоннах. Почувствовала дикую тяжесть давящей на затылок короны. Поняла, что именно с ее помощью лич управляет армией мертвецов. А потом напряглась. С усилием отогнала от себя чужие мысли. После чего заставила себя разомкнуть челюсти и с неимоверным трудом выплюнула из себя одно-единственное слово:

– С-стоять…

Сразу после этого меня буквально вышвырнуло из чужого тела. А потом так резко впихнуло обратно в мое собственное, что я не удержалась на ногах и тяжело осела, до последнего чувствуя связывающую меня с личем незримую нить и откуда-то точно осознавая, что ни в коем случае нельзя разрывать эту страшноватую связь.

Голод. Холод. Ненависть и страшное желание убивать…

Вот что руководило тварями, подстегиваемыми приказом хозяина. А вот лич ничего подобного не испытывал. Он был бесстрастен, как голем. Чудовищно силен, страшен и абсолютно неумолим. Все человеческое было ему чуждо. Он был лишен любых слабостей и эмоций. И в то же время я откуда-то знала, что и он кому-то подчиняется. И так же, как обычная костяная мелочь, исполняет чужие приказы.

– С-стоять, – выдохнула я уже в своем собственном теле и сжала в кулак окровавленную руку, на которой горело похищенное у нежити кольцо.

Свет, который оно испускало, быстро разросся до размеров полноценного щита. Коснулся Ланки, обласкал спину Ника. И отпрянул обратно, когда мои друзья одновременно вздрогнули, скинули навеянное тенью оцепенение и ошеломленно закрутили головами:

– Ниэль!

Я попыталась что-то сказать, но от боли, вгрызшейся в мою руку, смогла только открыть рот и сморгнуть выступившие на глазах слезы. Боль от кольца была такой, что я уже ни о чем не могла думать. Рука онемела. Пальцев я тоже не чувствовала. Поэтому не видела, что там от них осталось, но, если верить ощущениям, домой я вернусь однорукой калекой.

– Бегите, – шепнула тень, прильнув ко мне холодным плащом и крепко обняв за плечи. – Оцепенение затронуло только нежить. Пока идет кровь, у вас есть шанс уйти. Но как только она остановится, лич очнется, и тогда вас уже ничто не спасет.

– Н-ниэль! – заикаясь, потрясла меня за плечи Ланка. – Что с тобой?! Т-ты бледна как смерть!

– Что произошло? – устало спросил маг, с трудом допрыгав до меня на здоровой ноге. – Почему они остановились?

– Н-не знаю. Кажется, это сделала Ниэль…

– Саан меня задери, – отшатнулся маг, увидев мои изуродованные пальцы. – Магия крови! Опять?!

Я вяло качнулась, когда они вдвоем заставили меня подняться на ноги, но ответить им была уже не в силах – терзающая меня боль была такой, что я уже почти ничего не соображала. Единственное, что я знала, – это то, что нужно держаться. Потерпеть еще немного. Ради друзей. Потому что, если я этого не сделаю, мы неминуемо погибнем.

– Хватай ее, и бежим! – приказал маг, когда встретился с моим затуманенным взором. – Скорее!

Я качнулась от несильного толчка, но ноги меня почти не держали, поэтому переставляла я их совершенно машинально. Как кукла. И могла лишь надеяться, что ребята сами отыщут дорогу.

Как мы добрались до конца лестницы, я почти не помню. Как и то, что за помещение открылось перед нами на верхнем уровне. Единственное, что осталось в моей памяти, это вереница оскаленных черепов и застывшие, как мухи в патоке, полуразложившиеся тела. Какие-то странные изломанные фигуры, явно не принадлежащие миру живых. И мощный запах разложения, к которому примешивался слабый привкус многовекового тлена.

Кажется, мы снова бежали…

Вернее, бежала Ланка. Я же просто плелась следом, будучи не в состоянии вырвать из ее цепких пальцев здоровую руку. Ник и вовсе тащился за нами раненой улиткой, поэтому вскоре ведьмачка была вынуждена подставить ему плечо, и вот в таком виде мы пробирались мимо замерших в неподвижности тварей, моля всех богов, чтобы они раньше времени не оттаяли.

Потом была темнота.

Провал.

Сплошное черное пятно, посреди которого, как яркий маяк, тлела пожирающая меня заживо, медленно нарастающая боль.

Потом передо мной снова замелькали стены какого-то коридора. В конце которого, кажется, Ник впервые упал, а я, наоборот, начала постепенно приходить в себя.

После этого стало полегче, потому что у меня снова заработало «прозрение». Ноги начали шевелиться шустрее. Боль в руке попритихла… больше потому, что сама рука уже онемела до самого плеча. Но когда я заметила, что кровь стекает по пальцам совсем медленно и неохотно, то стиснула зубы и, обхватив кольцо пальцами, с силой на него надавила. После чего притихшая было боль снова ожила, а кровь закапала на пол с удвоенной силой.

К счастью, к боли я то ли притерпелась, то ли она просто стала не такой острой, но сознания я все-таки не потеряла и даже вскоре начала соображать, куда иду и что делаю. Больше того, снова увидела безмолвно скользящую рядом тень. И опять начала помогать подруге с направлением.

Когда я впервые подала голос, Ланка неверяще обернулась, и я поразилась про себя тому, каким уставшим выглядело ее лицо. Правда, при виде моей оторопи на нем расцвела слабая, откровенно вымученная улыбка. Но и она погасла, когда Ник вскоре упал во второй раз и, к сожалению, больше не поднялся.

При виде потерявшего сознания парня у меня в душе ворохнулась злость и появилось отвратительное чувство беспомощности, которое только подстегивал удручающий вид опустевшей сумки и таких же пустых склянок из-под эликсиров.

Помочь Нику я больше ничем не могла. Все мои запасы закончились. Однако и бросать его мы не собирались. В том числе и потому, что каждую из нас он сегодня прикрыл, каждую успел хотя бы по разу спасти. Да и самые тяжелые его раны были получены именно из-за нас, поэтому мы и перед личем бы не отступили. Да и вообще ни перед кем отступать больше не собирались.

Когда маг потерял сознание, мы лишь освободили его от поклажи, содрали с тела бесполезный нагрудник, отцепили и оставили валяться в пыли тяжелые ножны, чтобы не оттягивали руки. После этого Ланка обвязала мечущегося в бреду парня веревкой поперек груди и, забрав себе свободный конец, просто потащила его вперед. Как маленький вол. Упрямый рыжий барашек, которым, как правильно догадался Ник, она временами действительно бывала.

Идти с таким грузом стало гораздо сложнее, но, благодаря нечеловеческой Ланкиной выносливости, в темпе мы почти не потеряли. И всерьез застряли только возле очередной лестницы, вход на которую сторожили сразу четыре рослые твари, похожие на помесь бьерна и озерного страшилы[12].

Это были зомби, конечно. Здоровенные, лохматые, наполовину успевшие разложиться. Но я на них почти не обратила внимания, потому что в этот самый момент лихорадочно крутила костяное кольцо и рвала его острыми краями кожу на пальце в надежде выцедить хотя бы несколько дополнительных капелек крови.

Увы. Человеческие раны, как бы ни были велики, рано или поздно все равно перестают кровоточить. Поэтому у меня даже появился соблазн воспользоваться ножом, но тень сказала, что это бесполезно – кольцо должно само найти себе пищу. Так что от самоистязания пришлось отказаться и надеяться, что до выхода осталось немного.

Та же тень сообщила, что самые безопасные в лабиринте – это краевые тоннели. Те, что идут по периферии, тогда как мы с ребятами уже давно ломились напрямик.

Насчет выхода призрак сказал, что мы уже близко. Поэтому мы с Ланкой, как могли, поднапряглись. С трудом, но все же втащили Ника на очередную высоченную лестницу. Потом на последнем издыхании пробежали несколько коридоров, к счастью оказавшихся пустыми. Выбрались еще на уровень выше. Немного поплутали. Разозлились. Едва не отчаялись. И лишь в конце последнего наконец-то увидели льющийся с потолка слабенький, но такой долгожданный свет.

При виде выхода из Ланкиного горла от радости вырвался хриплый возглас, а на пересохших, успевших жутковато растрескаться губах появилась еще одна слабая улыбка.

Я же, напротив, помрачнела, обнаружив, что кольцо окончательно перестало кусаться, а кровь, которая покрывала его толстой коркой, полностью засохла.

– Быстрее! – шепнула неотступно следующая за мной тень, к присутствию которой я уже успела привыкнуть. – Нежить снова просыпается!

Ланка, естественно, этого не услышала, но одного взгляда на мое переменившееся лицо оказалось достаточно, чтобы перехватить веревку покрепче и рвануть с места в карьер, волоча по полу так и не пришедшего в себя мага.

Раздавшийся откуда-то снизу многоголосый рев и меня подстегнул так, что я разом позабыла и про боль, и про израненную кисть, и даже про безумную усталость, которая секунду назад была готова поглотить меня целиком. Только сейчас стояла, пошатываясь, и думала, что вот-вот свалюсь, а как услышала шарканье чужих лап и бряцанье костей, так припустила с такой скоростью, что чуть Ланку не перегнала.

– Ты первая, – просипела подруга, когда вдалеке показались очередные ступени, на которые сверху лился прекрасный, волшебный солнечный свет. – Я – за тобой. Поможешь мне его… вытащить…

Я ускорилась до максимума, лихорадочно при этом размышляя, боится ли местная нежить дневного света. В два счета домчалась до окутанных благословенным сиянием ступеней. Быстроногой ланью взлетела наверх, чувствуя, что воздух вот-вот закончится. Выбралась через прямоугольный, окаймленный каменными плитами проем наружу. Непроизвольно зажмурилась, когда по глазами ударил ослепительно яркий свет. Упала на колени. А заодно ощутила на лице дуновение ветерка. Почувствовала запах леса, аромат луговых трав. Едва не расплакалась от облегчения, вцепившись пальцами в землю. Потом услышала где-то неподалеку удивленный возглас. Но не стала прислушиваться, а лишь торопливо развернулась и, свесившись с края плиты, протянула руку, чтобы успеть поймать брошенную Ланкой веревку.

– Тяни! – донесся до меня отчаянный голос из темноты. Следом у основания лестницы мелькнула и пропала худенькая фигурка. Почти сразу там засверкали Ланкины мечи. Раздался оглушительный хруст, снова рев, мерзкий чавкающий звук и шум падения сразу нескольких тел, среди которых, я надеюсь, не было тела моей лучшей подруги.

Ник, хоть и не был таким уж здоровяком, все же оказался до невозможности тяжелым, но я впряглась в импровизированную упряжь с таким же упрямством, как и Ланка недавно. Захрипела, закряхтела, раздраженно взвыла. Но все же каким-то чудом сдвинулась с места и поползла прочь прямо так, на карачках. Подальше от глубокой дыры в земле, где отчаянно сражалась подруга, из последних сил сдерживая натиск набегающих из темноты тварей.

Когда же у меня закончились силы и я со стоном рухнула лицом в траву, веревку у меня из рук кто-то бесцеремонно вырвал. Почти одновременно с этим неподалеку раздались встревоженные голоса. За веревку с силой потянули. Наверное, даже не одни руки, а сразу десяток. Беспамятного мага проворно оттащили от дыры. Когда его неподвижное тело легло рядом, я, все еще щуря слезящиеся глаза, тут же подползла, чтобы дрожащими от усталости пальцами попытаться нащупать пульс. Тем временем к дыре, откуда мы появились, с топотом промчались чьи-то сапоги. Следом вновь раздался шум, перекрываемый громкими криками и оглушительным хрустом разрубаемых костей. На несколько томительно долгих секунд вокруг нас с Ником воцарился полнейший бедлам. Крики, шум, лязг железа и грохот осыпающихся камней…

А потом все так же внезапно прекратилось. После чего до моего слуха донеслись чьи-то тяжелые шаги. Рядом безвольно опустилась на землю покрытая густым слоем пыли, исцарапанная, смертельно уставшая, но живая Ланка. Еще через миг с той стороны, где только что раздавались звуки отчаянной схватки, что-то грохнуло, хрустнуло и со стуком упало на землю. А затем хмурый голос Ларуна откуда-то издалека сообщил:

– Порядок. Проход закрыт, нежить уничтожена, так что будем считать, что испытание пройдено.

Спустя полтора часа я, уже умытая, подлеченная и переодетая в чистое, сидела в палатке целителей и с безучастным видом выслушивала личного ученика эрты Далии, зачитывающего результаты работы диагностического заклинания:

– …Поверхностные повреждения кожных покровов, множественные подкожные кровоизлияния, многочисленные ушибы, ссадины, почти полное физическое и магическое истощение… Вам невероятно повезло, эрта, что вы сумели сохранить магический дар.

– Что с Ником? – грубо прервала целителя сидящая рядом Ланка, чей вердикт, почти не отличающийся от моего, был зачитан немного раньше.

Одетый в длинный черный балахон невысокий блондин, представившийся нам Горионом, со вздохом повернулся к ведьмачке:

– Я уже сказал: его жизни ничего не угрожает.

– Тогда почему нас к нему не пускают?

– Потому что мы погрузили эрта Линнеля в целебный сон. И в течение ближайших двух суток он при всем желании не проснется.

Ланка поднялась с хлипкого табурета и, сжав кулаки, напряженно уставилась на целителя. Выглядело это страшновато – несмотря на лечение, полностью все следы пребывания в подземелье с ее лица стереть так и не удалось. Говорят, такое случается, если запасы жизненных сил подходят к концу: организм заживляет в первую очередь лишь самые серьезные повреждения, тогда как на всякие там ссадины и синяки даже не разоряется.

И вот сейчас на испуганно отступившего парня смотрела не милая юная девушка, а израненная, смертельно уставшая, исцарапанная и очень злая ведьмачка. Которая была готова на все, чтобы получить ответ на свой вопрос.

– Я хочу его увидеть.

– Нельзя…

– Он наш друг, – встала следом за подругой и я. Такая же измученная и одновременно решительная. – Мы обязаны ему жизнью. Пустите нас к нему.

Некоторое время мы с целителем бодались тяжелыми взглядами, но потом он, похоже, понял, что проигрывает этот молчаливый поединок, и с новым вздохом отвел глаза.

– Хорошо, я передам ваше пожелание эрте Далии. Возможно, она позволит навестить эрта Линнеля раньше положенного срока.

– Спасибо, – хмуро поблагодарила я, а как только он вышел, ухватила подругу за рукав и потащила в другой конец палатки, где, кроме нас, в этот момент больше никого не было. – Доставай нож. Пока он гуляет, мы найдем Ника сами.

– Где? Здесь? – удивилась ведьмачка. – Да ты знаешь, сколько тут палаток?!

– Знаю. Но я смогу его найти.

– Ты что, все еще под «прозрением»?!

Я дернула щекой, но не стала говорить, что после того, как мы выбрались из подземелий, способность видеть чужие ауры и магию никуда от меня не делась. Магический дар, как правильно заметил целитель, почти угас, резервы давно показывали дно, однако заклинание как включилось в последний раз, так до сих пор и продолжало работать. Хотя ни Ника, ни тени рядом больше не было.

Это показалось мне неправильным, непонятным и немного пугающим, однако целители, когда меня обследовали, ничего странного не заметили, а я, разумеется, не стала об этом распространяться.

Зато сейчас это был реальный шанс найти нашего мага, и я не собиралась тратить время впустую, когда Нику, возможно, по-прежнему требовалась наша помощь.

– Ниэль! – пораженно воскликнула Ланка, но тут же умолкла, потому что я тут же зажала ей рот ладонью. – Пвовти, я понява. Спвашивать больфе не буву.

– Режь, – прошептала я, указав ей на матерчатую стенку, за которой, если верить моей карте, в это самое время никого не было.

Ведьмачка просияла и вытащила из кармана крохотный кинжальчик, который сумела-таки припрятать, когда ее попросили разоружиться. После чего ловким движением распорола плотную ткань и опасливо выглянула наружу:

– Никого.

Я нетерпеливо вытолкала ее, а затем сделала знак помолчать и, стараясь держаться в тени, тихонько двинулась прочь. Часть лагеря, отданная в ведомство целителей, оказалась буквально уставлена разнокалиберными палатками. Большие и малые, обычные и снабженные всевозможными артефактами… это был настоящий палаточный городок, в недрах которого мы с подругой крались, то и дело припадая к земле и пригибая головы.

К счастью, «прозрение» все еще не собиралось уходить и вдобавок охватывало почти всю территорию лагеря, поэтому я прекрасно знала, кто и где находится. Где можно наткнуться на праздношатающегося студента. В каких палатках молодые целители врачуют несерьезные раны, полученные ребятами на тренировке. Где находятся кураторы. Кухня. Насколько далеко от границы лагеря простирается линия защитного контура. А где собрался полноценный консилиум, рядом с которым тлела прекрасно знакомая мне искра, которую, как и Ланкину, я теперь не перепутаю ни за что на свете.

Прокравшись мимо тесно стоящих палаток, как воры, мы вплотную подошли к той, где находился Ник, и, дождавшись, пока господа врачеватели закончат обсуждение и покинут помещение, проникли внутрь, использовав уже проверенный (абсолютно незаконный, разумеется) способ.

– Вот он… – прошептала Ланка, мигом заприметив стоящий в центре палатки большой стол, на котором, укрытый до подбородка белоснежной простыней, лежал погруженный в магический сон напарник. – Вроде живой?

Ник выглядел исхудавшим, болезненно-бледным и откровенно больным. Под истончившейся кожей на шее и висках проступили синие вены. Укрытая простыней грудь вздымалась и опускалась чересчур медленно для обычного человека, однако он действительно был жив. И, судя по стоящему в изголовье хрустальному шару, внутри которого, словно рыба в воде, колыхалось какое-то сложное заклинание, медленно, но верно шел на поправку.

Мы с Ланкой на цыпочках подошли к столу, но глаза Ника оказались закрыты. Нас он не видел и, скорее всего, не слышал, однако, когда Ланка приспустила простыню и взяла его за руку, с его губ сорвался едва слышный вздох.

Я осторожно приложила ладонь к его лбу, но жар уже спал. Лихорадочного румянца на щеках тоже не было видно. Пока нас допрашивали и проверяли целители, парня успели раздеть, вымыть, обработать заживляющей мазью многочисленные царапины. Запах от нее в палатке стоял такой, что я непроизвольно поморщилась. Но безошибочно различила присутствие в ней знакомых травок и несколько успокоилась за судьбу нашего мага.

Несмотря на то что он по-прежнему находился без сознания, его левая рука была туго перебинтована, а на правой ноге, помимо свежей повязки, обнаружились еще и магические лубки. Поверх которых – видимо, для верности – было наложено дополнительное фиксирующее заклинание.

– Так-так-так, – вдруг раздалось за нашими спинами, и мы с Ланкой, как ужаленные, обернулись. – Кажется, у нас тут обнаружились нарушители?

– Эрта Далия, – нервно улыбнулась ведьмачка, завидев, кто именно так некстати решил навестить тяжелого пациента. – Ик… А что это вы тут делаете?

Я же мысленно отвесила себе затрещину и посетовала, что так надолго отвлеклась на Ника, напрочь позабыв проконтролировать «прозрение» и упустив из виду возвращение целительницы. Ее аура – вот она, яркая, сочная, активно мерцает на карте всего в нескольких шагах от нас. А я, ворона, этого не заметила.

– Еще раз здравствуйте, эрта, – все еще досадуя на такой промах, поприветствовала я ее. – Мы не нарушители. Нам просто очень нужно было его увидеть.

– Не доверяете нам? – мягко поинтересовалась лучшая столичная целительница, заходя внутрь.

Я насупилась:

– Просто беспокоимся. И очень хотим ему помочь.

– Ему не нужна ваша помощь, – отмахнулась эрта Далия, подойдя к столу и кинув на Ника мимолетный взгляд. – Самое важное вы уже сделали – дотащили его живым. Теперь же просто дайте спокойно поработать нашим заклинаниям, и через недельку-другую он снова побежит.

– То есть он полностью восстановится? – недоверчиво переспросила Ланка.

Эрта добродушно хмыкнула:

– Куда он денется? Яд мы уже вывели. Кости срастутся сами. Дар он тоже сохранил, поэтому не вижу особого повода для беспокойства. Кстати, девушки, вам бы тоже следовало отдохнуть. И желательно выспаться. Сколько, говорите, вы пробыли под землей?

Мы с подругой одновременно насупились.

Этот разговор у нас уже был. Прямо там, возле выхода из лабиринта, где нас с пристрастием допросил откровенно встревоженный куратор.

По его подсчетам получалось, что отсутствовали мы чуть более часа. Но, учитывая наш плачевный вид и незаурядную внешность преследовавших нас тварей, которые совершенно точно не могли обитать на верхних уровнях подземелий, а также выслушав наш сбивчивый рассказ, Ларун ничего конкретного не сказал. Только помрачнел и задумался. А вот теперь леди Далия вновь задала нам этот неудобный вопрос.

– Знаете, эрты, – задумчиво обронила она, когда мы с Ланкой не ответили. – А ведь мертвыми бывают не только люди. Порой умирает даже пространство, и однажды вы увидите, как это происходит внутри скверны. А еще случается, что умирает само время. Поэтому я готова поверить, что вам и впрямь не повезло наткнуться на такие участки. Однако никак не возьму в толк, каким образом они могли попасться вам на пути? Лабиринт настроен на новичков. Там не должно было быть серьезных препятствий.

– Да уж, – пробурчала себе под нос Ланка. – Личей тоже там быть не должно. Однако ж нашлись. Целых две штуки. Еле ноги унесли.

– И это очень странно, – заключила целительница, окинув нас строгим взглядом. – Эрт Ларун обязательно еще поговорит с вами об этом. И пока мы не поймем причину случившегося, будет правильным приостановить испытания для остальных троек и тщательно обследовать лабиринт, прежде чем впускать в него новых студентов. А сейчас, эрты, прошу покинуть лечебную палатку. И раз уж вы так переживаете за молодого человека, то я даю вам официальное разрешение на посещение. Но строго по одному. Не более часа за раз. И не более трех посещений в день. Надеюсь, вы меня услышали?

Мы с Ланкой с облегчением выдохнули:

– Спасибо!

– Все, брысь, – отмахнулась она, сделав жест, словно сметала пыль с полок. – Юноше нужен отдых.

После чего нам ничего не оставалось, кроме как в последний раз покоситься на беспробудно спящего Ника и поскорее выйти, пока леди не передумала и не заменила разрешение строгим запретом.

Следующие два дня мы с Ланкой провели как на иголках. Большую часть времени, само собой, мы торчали или в палатке целителей, или крутились поблизости, тем самым раздражая учеников эрты Далии до невозможности. Однако пойти против распоряжения наставницы они не осмелились, поэтому свои законные шесть часов, по три на каждую из нас, мы добросовестно находились рядом с Ником.

Пока в палатке дежурила Ланка, я отдыхала. И наоборот. Мы ели там. Дремали. Чутко следили за его состоянием и прислушивались к каждому неровному вздоху. Однако Ник, вопреки обещаниям целительницы, не пришел в себя ни на второй день, ни на третий, тем самым заставив нас изрядно понервничать. И лишь на четвертые сутки после того, как мы выбрались из лабиринта, маг наконец-то открыл глаза.

Этот судьбоносный момент, кстати, пришелся на мою смену и произошел поздно вечером, когда я уже начала клевать носом, но решила не уходить, пока меня отсюда не выгонят. В какой-то миг, наверное, даже уснула. А проснулась оттого, что на моем предплечье сжались чьи-то слабые пальцы, а хриплый голос с удивлением произнес:

– Ниэль, ты чего такая грустная? Прямо колдунья-несмеяна. Поверь, тебе это не идет…

Я сперва даже не поверила, что все это происходит наяву. Решила, что просто привиделось. А когда вскинула голову и увидела, что Ник действительно очнулся и смотрит на меня измученным, но вполне осознанным взглядом, то аж подпрыгнула на табурете. Просияла. Обрадовалась. И почувствовала, как на лицо наползает какая-то глупая, отчаянная, совершенно несвойственная мне улыбка.

– Вот так-то лучше, – прошептал маг, слегка качнув головой, но оказавшись не в силах оторвать ее от подушки. – Кажется, я впервые вижу, как ты по-настоящему улыбаешься… и, знаешь… у тебя очень красивая улыбка.

– Ник!

– Привет, – снова прошептал он. – Что-то я совсем расклеился, да? И ног абсолютно не чувствую. Неужели мне их все-таки откусили?

– Нет, конечно, – шмыгнула носом я, чувствуя, как на глаза готовы навернуться дурацкие слезы. – Это фиксирующее заклинание, чтобы кости лучше срастались. Сейчас! Погоди! Я позову целителей!

– Ниэль… стой, – остановил меня маг. – А как там рыжик? И ты сама? Как вы выбрались?

– Выбрались нормально. Ларун в конце немного помог, так что мы в порядке. Ланка тоже тут, – заверила я его. – Просто ее смена полтора часа назад закончилась, но я сейчас ее позову. Она будет рада тебя увидеть.

На губах парня мелькнула и пропала мимолетная улыбка, после чего он устало прикрыл глаза и, кажется, снова задремал. А я вихрем вылетела на улицу, навела шороху среди целителей, разбудила Ланку и потом, наверное, еще с час мы с ней нетерпеливо приплясывали возле входа, пока эрта Далия и ее ученики колдовали над очнувшимся магом.

Потом нас, разумеется, прогнали, велев до утра внутрь не соваться. Но мы, конечно же, не послушались, поэтому той же ночью, когда весь остальной лагерь уснул, все-таки вернулись. Тайком прокрались в лечебную палатку. Обрадовались, когда обнаружили, что с Ника сняли фиксирующее заклинание и позволили перебраться со стола на нормальную кровать. Разбудили его, естественно. Повинились. Ланка на радостях даже попыталась его обнять, но Ник со смехом отказался, заявив, что к нему сейчас надо относиться как к хрустальному, и он, хоть и был бы не прочь, всерьез опасается, что рыжик его попросту сломает.

Подруга после этого смутилась и передумала устраивать обнимашки. А потом мы просто немного посидели в темноте. Вместе порадовались тому, что выжили. Рассказали Нику о том, что было, когда он потерял сознание, и напоследок пообещали, что завтра обязательно придем его навестить.

И мы действительно пришли.

И завтра, и послезавтра… и еще три последующих дня, пока его не выписали и не разрешили вернуться к обычной жизни. Нога, правда, несмотря на все усилия целителей, заживала плохо, пиявкин яд успел что-то там повредить. К тому же Ник был так же, как и мы, истощен, что существенно замедляло процесс выздоровления. Но эрта Далия пообещала, что для этого просто понадобится чуть больше времени, и посоветовала пока поберечь ногу. А по возможности несколько дней вообще ее не нагружать, так что наш маг, едва перестав был узником у целителей, тут же был вновь посажен под замок. Только на этот раз уже в нашей палатке.

Его это, прямо скажем, не обрадовало. А от костылей он вообще поначалу отказался наотрез. Упорно пытался ходить сам, хотя эрта Далия строго-настрого запретила. Упрямился, потому что ни за что не хотел выглядеть беспомощным. Ругался. Ворчал. Один раз едва не сбежал. Но потом Ланка на полном серьезе пригрозила, что привяжет его к кровати, и только после этого маг с неохотой согласился соблюдать режим.

Мы, в свою очередь, исправно таскали ему еду с кухни, помогали с перевязками, с уборкой и даже со стиркой. Ник сперва и по этому поводу нервничал, но потом все-таки успокоился. А под конец даже шутить начал, что, мол, с таким уходом ему можно подольше не выздоравливать.

В эти же дни, как и обещала целительница, нас навестил Ларун, повторно устроив допрос с пристрастием. Но мы, как и в первый день, лишь повторили то, что он и так уже слышал: как попали на нижние уровни, где были, кого видели, как прятались, куда бежали и как именно выглядел лич, которого Ланка с перепугу прибила.

– Хорошенько запомните этот урок, – строго произнес Ларун, когда по второму кругу выслушал наши показания. – У мертвецов своя магия, которая неподвластна живым. Высшую нежить нельзя убить – только обездвижить и ослабить. На время. А еще людям ни в коем случае нельзя прикасаться к добытым в скверне артефактам… Надеюсь, вы ничего оттуда не взяли?

Мы дружно переглянулись, а я с некоторым беспокойством вспомнила о кольце, которое все это время тихо и незаметно находилось у меня на пальце. О нем меня, кстати, никто не спросил. Ни целители, ни Ларун, ни подруга. Ни тогда, когда мы, грязные и измученные, только-только выбрались из подземелья, ни позже, когда я отмыла руки и отчистила с ладоней засохшую кровь. Помнится, в самый первый момент мне еще подумалось, что теперь-то, наверное, оно больше не нужно. Но, с другой стороны, кольцо и не мешало. Внимания к себе не привлекало. Я его тогда почему-то не сняла. А вот сейчас, когда куратор напомнил, машинально коснулась ободка пальцами и почувствовала, как он слегка потеплел.

– Так что? – сурово оглядел нас наставник, не услышав ответа на свой вопрос. – Значит, все-таки были артефакты?

– У лича была корона, но она пропала, – наконец промямлила Ланка. – Когда он упал, она куда-то укатилась, и мы ее так и не нашли.

– А скипетр оказался сломан, – со вздохом признался Ник. – Как следует разобраться я с ним не успел, но тогда, внизу, не почувствовал в нем никакой магии. Пожалуй, надо посмотреть на него еще раз. Быть может, я в спешке что-то упустил?

– Вы что, забрали его с собой? – подобрался Ларун.

– Да.

– Нет! – почти одновременно заявили мы с Ланкой.

Ник удивленно обернулся, но я лишь неловко развела руками.

– С места схватки мы его действительно забрали. Но до выхода, к сожалению, не донесли.

– Как это? – изумился Ник. – Вы что, умудрились потерять мой скипетр?!

Я неловко потупилась: как-то раньше об этом речь не заходила. Я не напоминала, потому что, раз скипетр утерян, в разговорах о нем не было никакого смысла. А Ник, похоже, вообще забыл и вот теперь неподдельно расстроился, узнав, что остался без боевого трофея.

– Где он? – нахмурился куратор, когда у мага вытянулось лицо. – Вы с ним что-то сделали? Надеюсь, у вас хватило ума не использовать его против нежити?!

Я нервно улыбнулась:

– Вообще-то я его в одну настырную тварь кинула. Случайно. Забыла, что он лежит в мешке. Решила, что там обычные железки, вот и швырнула то, что потяжелее. Кажется, попала твари в голову. То есть в головы, конечно, потому что их было несколько. И только после этого она отстала, а мешок со скипетром до сих пор валяется где-то там.

Ник разочарованно обмяк:

– Саан вас задери… а я так хотел посмотреть на него поближе!

– Прости, – повинилась я, старательно обходя вниманием тот момент, что мы в подземельях вообще-то и нагрудник его оставили, и оружие… да и вообще все, что могло хоть на секунду нас задержать.

– Плохо, – поджал губы наставник. – Даже в сломанном виде скипетр опасен. Если его не обезвредить, то в скором времени он найдет себе нового хозяина.

– Как это?! – ошарашенно воскликнули мы.

Ларун скривился:

– Лич – лишь приложение к темному артефакту. Носитель. Причем легко заменяемый. Тогда как настоящее зло заключено именно в скипетре или короне. Именно оно оживляет тварей в скверне. Плохо, что вы их потеряли. Но хорошо, что у вас хватило ума к ним не притрагиваться.

Я вздрогнула.

Саан… а в книгах про такое не написано!

– Надеюсь, больше вы там ничего не нашли? – словно почувствовав что-то, с недобрым прищуром посмотрел на нас Ларун.

Я откровенно заколебалась, однако Ланка опередила меня буквально на миг:

– Нет, эрт. Больше у него ничего не было.

– А как насчет второго лича?

– Да мы его почти и не видели, – пожала плечами подруга. – Там было темно. Вместо светильников – только глаза этих тварей. Единственное, что я заметила, это то, что он был намного больше того скелета, которого я убила. И армия у него была тоже… под стать. Жуткие твари. Если бы не непонятный сбой, от которого они вдруг все позамирали, мы бы точно там полегли. Больно уж их было много. Это ведь был сбой?

Я настороженно покосилась на подругу, но та смотрела на куратора кристально честными глазами.

Хм. А про кольцо она так и не сказала. Про то, что видела кровь у меня на руке, тоже… впрочем, мы и про «прозрение» решили умолчать, потому что у меня оно на магии крови завязано. Да и про случившееся на лестнице не упоминали. По той же, разумеется, причине.

Кстати, с «прозрением» определенно что-то произошло. Не знаю, с чем это связано – с воздействием тени, с самим фактом пребывания в лабиринте или еще с чем, но после подземелий «прозрение» не просто осталось со мной насовсем, но внезапно начало работать без сбоев и стало на удивление послушным. Как мои щиты. Как самое обычное заклинание. Оно легко деактивировалось, как только я переставала фокусировать на нем внимание, так же легко снова становилось активным, стоило о нем подумать, и, что самое важное, по-прежнему имело превосходный обзор.

Это было здорово. И при этом до крайности странно, особенно учитывая, насколько я пострадала в магическом плане. Такое впечатление, что тень что-то сделала с заклинанием… или же со мной? В том числе и поэтому мы с ребятами договорились молчать. Хотя, конечно, я не ожидала, что Ланка сумеет вот так легко солгать куратору.

На мой взгляд, про кольцо лича сказать все-таки стоило. Просто о том, что оно есть. Я даже согласилась бы отдать его на изучение. Но теперь, когда слова уже прозвучали… нет. Подругу я подставлять не собиралась, поэтому сделала вид, что ни при чем, и на всякий случай убрала левую руку в карман. А заодно подумала, что при первой же возможности надо будет его снять, а то за всей этой суматохой у меня, если честно, эта мысль попросту вылетела из головы.

Ларун, правда, ничего не заметил – вопрос Ланки застал его врасплох. Он еще какое-то время посидел, подумал. Окинул нас оценивающим взором. А когда встретил напряженный взгляд Ника, которому в свое время тоже пришлось столкнуться с похожим «сбоем», неохотно качнул головой:

– Не уверен, что это был именно сбой. Но я отправил письмо ректору. И он обещал прислать команду для проверки. До этих пор внутрь лабиринта никто не войдет. А все входы я опечатал на случай, если там действительно что-то не в порядке, и чтобы полностью исключить угрозу для наших студентов.

Меня, конечно, такое объяснение не устроило. Да и Ника, судя по его глазам, тоже. Однако выпытывать у куратора детали мы не стали – пока лабиринт не проверят, он все равно ничего не скажет.

Студентам, разумеется, он тоже ничего внятного не сообщил. Поэтому они терялись в догадках. Большинство искренне переживали, что не смогут пройти полноценного испытания. Кое-кто, наоборот, порадовался отсрочке. И лишь немногие рискнули к нам подойти, чтобы узнать, что мы там увидели. Правда, поскольку Ларун строго-настрого запретил распространяться про личей и всякие ужасы, то помочь ребятам мы ничем не могли. Поэтому еще через пару дней от нас отстали. Нику наконец разрешили ходить. И жизнь потихоньку начала возвращаться в свою колею…

Если бы не одно но.

После возвращения из подземелий у меня появились тревожные сны. Какой-то подспудный, настойчивый страх перед темнотой, становящийся особенно выраженным по вечерам. Поэтому перед сном по нескольку раз осматривала все углы в палатке, стала чаще оглядываться, просто идя по лагерю вечером. И подолгу всматривалась во тьму после того, как Ник гасил светильник, потому что мне упорно казалось, что там кто-то есть.

Этот необъяснимый страх не оставлял меня ни на миг. Ланка сказала, что я стала беспокойно спать по ночам. А Ник, который еще раньше заметил мою нервозность, сказал, что такое бывает. И он не ошибся: подземный лабиринт действительно меня напугал. В его коридорах я впервые осознала, что могу умереть. Столкнулась с такими вещами, о которых нас не предупреждали. Перенапряглась. Истощилась. Едва не утратила дар. Наверное, именно поэтому даже после того, как мы выбрались, я по-прежнему чувствовала себя некомфортно.

Словно бы чувствуя мое настроение, ребята не особенно настаивали, чтобы я подробно рассказала, какую именно магию использовала, пока спасала нас от свиты лича. Магия крови… о ней было известно так мало, что, если честно, я и сама не смогла бы объяснить случившееся. Подсказки мне давала тень. А дальше… дальше я почти ничего не помню, кроме того, что должна была еще немного потерпеть и сделать хотя бы один лишний шаг, чтобы нас не сожрали.

При этом я все же пыталась отвечать на вопросы Ника. Но то ли он время неподходящее выбирал, то ли так просто складывалось, однако нас постоянно что-то отвлекало. Однажды прямо во время разговора Ланка вдруг подавилась куском хлеба, и нам пришлось ее спасать. В следующий раз маг споткнулся на ровном месте и снова ушиб больную ногу, отчего ему надолго стало не до расспросов. Потом оно как-то само забылось, утряслось, уладилось. А меня от ненужных мыслей то и дело отвлекал невесть откуда взявшийся страх и стойкое чувство, словно еще ничего не закончилось.

Когда же до окончания практики осталось меньше двух недель, это чувство стало таким острым, что я больше не смогла ходить по лагерю в одиночку. Развалины замка Нол-Рохх меня угнетали. Сны про них стали навязчивыми и еще более реальными. Зловещие очертания этих проклятых руин будили столько тревожных воспоминаний, что вскоре даже Ланка обеспокоилась моим состоянием и посоветовала начать пить успокоительные сборы.

И я их честно пила.

Даже начала считать дни до возвращения в академию, искренне пожалев, что лето мы, считай, потеряли. Но так уж заведено: после второго курса вплоть до самого выпуска у боевого факультета ежегодно будет идти долгая и утомительная летняя практика. После которой в качестве компенсации нам позволят вернуться к учебе не сразу, а на целый месяц позже.

Но до него, как говорится, еще дожить надо. И я очень надеялась, что к тому времени я все-таки отойду от шока и избавлюсь от упорного, иррационального, совершенно непростительного для колдуньи страха перед темнотой.

В ту ночь я долго не могла уснуть и просто лежала, глядя на тлеющие за печной решеткой угли, слабенький свет которых отбрасывал на стены причудливые тени.

В последнее время ночи стали заметно прохладнее, и мы больше не задергивали штору, чтобы палатка прогревалась равномерно. Благодаря этому время от времени мой взгляд то и дело начинал гулять по сторонам. Периодически останавливался на стоящем в углу комоде. Изучал тусклые блики на прислоненных к нему ножнах. Скользил по тканевому потолку. С неодобрением смотрел на горку небрежно брошенной прямо на пол мужской одежды. А иногда задевал фигуру Ника на соседней кровати, бездумно скользя по его обнаженной спине и регулярно останавливаясь на забинтованной ноге, которая торчала из-под одеяла.

Маг, которого мы все никак не могли отучить разбрасывать вещи, сейчас крепко спал, отвернувшись к стене и тихо сопя в подушку. Поэтому рассматривать его мне ничто не мешало, за исключением мимолетной мысли, что это вроде бы не очень прилично.

Смущения я тем не менее не испытывала. Мой интерес был сугубо академическим. Но я до сих пор не собралась с духом спросить, откуда у него вдоль позвоночника взялся кривой и довольно длинный шрам, тянущийся от левой лопатки до ягодицы. А еще мне было неудобно спрашивать, какая из подземных тварей его поранила. Раньше, помнится, этого шрама не было. А теперь был. Да еще и слабенько светился под «прозрением», как если бы магия целителей все еще потихоньку там что-то лечила.

Неожиданно мне показалось, что снаружи палатки кто-то неслышно пробежал. Просто невнятная тень мелькнула на стене и тут же исчезла. Но вскоре ощущение чужого присутствия вернулось. А еще через пару секунд эта же тень возникла на потолке. Дождалась, пока я, вооруженная «прозрением», ее замечу. А затем медленно сползла вниз и остановилась аккурат возле входа, словно непрошеный гость, при виде которого я тревожно вскинулась и резко села.

Когда же мой взгляд остановился на угольно-черном силуэте, тень поплыла и беззвучно выскользнула наружу. Не слишком быстро. Так, чтобы ее точно заметили. Ну а поскольку мне уже порядком надоело бояться, то я решительно встала, натянула сапоги прямо на босу ногу, накинула поверх тонкой ночнушки длинный плащ и, убедившись, что ни Ланка, ни Ник не проснулись, с решительным видом потопала на улицу.

Ну? И кто это здесь вздумал, что может безнаказанно меня пугать?!

Оказавшись снаружи, я откинула за спину растрепанную косу и сердито огляделась. Но почти сразу заметила скользнувшую по стене соседней палатки тень и быстрым шагом двинулась в ту сторону.

Идти, правда, пришлось недалеко. Едва пройдя десяток шагов и свернув за угол, я остановилась, обнаружив, что тень больше не убегает. Напротив, сейчас она даже не скрывалась и смирно висела плотным облачком прямо передо мной. Как будто ждала. Или же пыталась о чем-то сказать?

Я настороженно покосилась по сторонам, но теперь, став материальной, тень больше не шевелилась. И, как ни странно, сейчас она нигде не отражалась. От нее не падала еще одна тень на траву. Ее силуэта не было видно на стене ближайшей палатки. Она словно бы обрела объем. И стала… настоящей? Собственно, сейчас мне даже «прозрение» не потребовалось, чтобы нормально ее увидеть. Вернее, я одинаково хорошо ее видела и с помощью заклинания, и так.

Странно, да?

Несколько секунд я напряженно смотрела на рослый черный силуэт определенно человеческих пропорций. Но потом поняла, что он мне хорошо знаком, и тихо выдохнула:

– Ты-ы?!

Тень быстро кивнула.

– Так это ты меня по ночам пугаешь?! И из-за тебя мне теперь снятся кошмары?!

Снова кивок.

– Зачем? – нахмурилась я. – И откуда ты вообще здесь взялся?!

Тень неуловимо быстро качнулась вперед и, остановившись совсем рядом, едва слышно шепнула:

– Ты выпустила меня из заточения.

– Что-о?! – вскинулась я. – Когда это я успела?!

– Когда забрала кольцо.

– Какое еще?!.

Я осеклась и, подняв левую руку, в недоумении воззрилась на смирно приютившееся на безымянном пальце костяное колечко. Маленькое, легкое, совсем незаметное, оно обхватило палец как влитое и абсолютно не привлекало внимания. До тех пор, пока о нем не напомнили.

Саан! Да что же это такое?! Я ведь снять его собиралась! Сразу после того, как Ларун сказал, что темные артефакты опасны! Но как только куратор ушел, я… снова об этом забыла?!

Да нет. Не может быть!

Я дернулась содрать с себя подозрительную вещицу, но неожиданно не смогла – кольцо мертвеца наотрез отказалось сниматься. Оказывается, за то время, что оно было на пальце, кольцо успело врасти прямо под кожу, а тоненькие костяные шипы намертво закрепились в кости. Причем много шипов. Штук десять навскидку. И теперь при малейшей попытке избавиться от этой дряни они причиняли жуткую боль.

– Стой! – торопливо воскликнула тень, когда я сжала зубы и вознамерилась во что бы то ни стало вырвать эту поганую штуку из своего тела. – Не надо! Прошу, не снимай! Без него я не удержусь в мире живых!

Я хмуро покосилась на затрепетавшее облачко.

– По-моему, тебе здесь вообще не место. Отлетевшая душа должна уйти на новое возрождение, а не болтаться по свету неприкаянным призраком. Негоже человеку так мучиться. Ты ведь человек?

– Я не могу уйти, – прошептала тень, зависнув всего в шаге от меня. – Я проклят. Только и в заточении больше не могу оставаться. Так много лет… во тьме… в безмолвии… это сводит с ума!

Я на всякий случай отодвинулась на шажок, все еще держась пальцами правой руки за кольцо и готовясь сорвать его с себя в любой момент.

– А раньше мне казалось, что тени не способны говорить…

– Меня и сейчас видишь и слышишь только ты, – едва слышно признался призрак, тревожно глядя на мои руки. – Только пока кольцо у тебя, мы можем нормально общаться. И только ты можешь меня призвать.

– Кто же тебя туда заточил, если не секрет?

– Это было давно, – опустила плечи тень. – Теперь, наверное, даже никто не вспомнит, когда именно это случилось. Как, впрочем, и поступка, за который меня заточили.

– Наверное, было за что? – осторожно предположила я, все еще не двигаясь. – Посмертное проклятие просто так не накладывается. А обычные заключенные не закапываются после смерти глубоко в землю, да еще под охраной всевозможной нежити.

Тень неохотно кивнула:

– Гробница, которую вы называете лабиринтом, была построена для меня. Сперва она, разумеется, не была такой. Яма есть яма… но потом о ней забыли. Со временем она тоже изменилась. Разрослась. Обзавелась новыми постояльцами. А теперь, как видишь, из нее сделали обычный полигон для студентов. Хотя, конечно, это лучше, чем если бы туда вообще никто не заходил. Они думали, что это меня удержит. Думали, что в таком виде я перестану представлять угрозу. Но убить все же не смогли. А дух заключили в кольцо, которое создали специально для такого случая.

– Так это оно тебя держит? – догадалась я, мысленно поражаясь, что академия могла так опростоволоситься.

– Магия, что в нем есть.

– Так в чем же дело? Давай я его разрушу, и все. Ты свободен.

– У тебя не хватил сил, чтобы его разрушить, – тоскливо отозвалась тень. – Это очень могущественная магия. Чтобы ее уничтожить, понадобятся годы, десятилетия.

– Но шансы все-таки есть?

– Да. Иначе я не стал бы тебе помогать.

– Хм. Бескорыстная помощь нынче не в моде… понимаю. Но ты и впрямь нас сильно выручил. Без твоих подсказок мы не выбрались бы из подземелья. Да и мимо последнего лича не прошли, если бы не кольцо. Что ты хочешь взамен?

– Помоги мне уйти в царство теней! – неистово прошептала тень, молитвенно сложив перед собой черные руки. – Дай мне возможность покинуть этот мир! Это непросто, но я подскажу способ. Когда-нибудь у тебя должно получиться. А до тех пор не снимай кольцо. Позволь мне остаться рядом. Его магию я спрячу. Вреда оно тоже не причинит. Быть может, даже поможет…

Я вспомнила, чем мне аукнулась потом такая помощь, и помрачнела:

– Спасибо. Мне и прошлого раза хватило.

– Кольцо неприятно лишь тем, что забирает силы, – поспешил пояснить мой странный знакомый. – Магия крови действительно опасна, но, как и всякая другая магия, она вполне предсказуема. Чтобы ее контролировать, нужны знания и сильная воля. Знаниями я с тобой поделюсь, а воля у тебя и так есть. Ты не сдашься, я уверен. Боль тебя тоже не страшит. А взамен кольцо даст тебе больше… намного больше, чем ты можешь себе представить. В скверне и рядом с ней его помощь будет воистину неоценимой. Ты ведь собираешься закончить боевой факультет? Планируешь воевать с нежитью?

Я с подозрением прищурилась:

– Ты что это, искушать меня вздумал?

– Просто пытаюсь дать себе шанс…

– Что будет, если я сниму кольцо?

– С тобой – ничего. Кроме того, что оставшаяся после него метка довольно долго будет привлекать внимание нежити.

– А с тобой?

– Я уйду, – коротко ответила тень. – До тех пор, пока кольцо кто-нибудь не подберет и не разбудит дремлющую в нем силу.

Я недоверчиво хмыкнула:

– Помнится, когда мы его нашли, ты и так прекрасно себя чувствовал.

– Мертвые не могут управлять его силой, – спокойно отозвалась тень. – Магия крови им неподвластна. Лич был всего лишь хранителем. Тюремщиком. Но тебе я готов помогать по собственной воле.

– То есть ты предлагаешь помощь в обмен на легкую смерть?

– Да.

– А если у меня не получится?

– Значит, так тому и быть, – неуловимо пожала плечами тень. – За последние несколько тысячелетий ни один смертный не спускался так глубоко в подземелья. Выбора у меня не было, поэтому пришлось рискнуть.

Я ненадолго задумалась.

Предложение тени выглядело крайне сомнительно. Да и кольцо, откровенно говоря, напрягало. Но в то же время только благодаря ему мы выжили. Именно его магия остановила лича и его армию. С его помощью мы преодолели с наскоку последние уровни. И наверное, именно оно позволило мне сохранить активным «прозрение» даже сейчас, когда я не прикладывала к этому ни малейших усилий?

В ответ на мой вопрос призрак торопливо кивнул.

– Да. Это исконное свойство теней – видеть так, как ты сейчас видишь свой мир. Мы не различаем лиц. Наш удел – жизненные искры, ауры, магия и все, что с ними связано. Когда ты разбудила кольцо, это умение передалось и тебе.

– И оно исчезнет, как только я от тебя избавлюсь?

Призрак снова кивнул, а я прикусила губу.

Саан! Значит, вот в чем было дело?! Кольцо!

Все-таки этот тип нашел чем меня заинтересовать. Постоянно действующее «прозрение», да еще с таким фантастическим радиусом действия – это, пожалуй, единственная вещь, которая была для меня по-настоящему ценна. Взамен мой необычный собеседник просил лишь одного – смерти. И если он не обманывает, а проверить это несложно, тогда, получается, это и впрямь очень выгодное предложение, от которого сложно отказаться.

Я пристально посмотрела на беспокойно качнувшуюся тень и протянула руку:

– Сделка?

– Сделка, – с облегчением кивнула та, и на мгновение мои пальцы обвило несколько темных жгутов, заменяющих тени пальцы. В тот же миг сорвавшееся с моих губ заклинание связало наши руки тончайшими, но воистину нерушимыми узами. А когда они угасли, я окончательно успокоилась, тогда как тень лишь понимающе усмехнулась:

– Мудрое решение. Но мне и без того не было смысла тебе вредить.

– Так надежнее, – невозмутимо отозвалась я, после чего убрала руку и как ни в чем не бывало кивнула. – Ладно, раз уж мы теперь партнеры, может, скажешь, как к тебе обращаться?

– Мое настоящее имя давно стерто из людской памяти. Да и сам я многое позабыл. Но если хочешь, можешь звать меня Норр[13].

– Хорошее имя, – хмыкнула я. – Подходящее. Но что-то я сомневаюсь, что ты разбудил меня только ради того, чтобы поговорить и представиться.

– Нет, конечно, – прошелестела тень, снова качнувшись, будто от невидимого ветерка. – Долго оставаться в мире живых мне нельзя. Да и заметить могут. А вернулся я, чтобы сказать, что пространство волнуется. Скоро оно разорвется совсем, и тогда на эту землю упадут семена скверны. Я пришел об этом предупредить.

– Скверна?! – вздрогнула я. – Как?! Здесь?! Когда?!

– Сейчас, – едва слышно выдохнул Норр, прямо на глазах рассеиваясь в пространстве. – Будь осторожна, колдунья. И еще: не используй кольцо, если не уверена, что рядом нет посторонних. У меня нет возможности долго находиться в вашем мире, но если ты призовешь, я приду.

С этими словами он исчез, словно его время для нахождения в нашем мире действительно закончилось. А я осталась стоять посреди лагеря одна, растерянная и откровенно не знающая, как поступить.

– Ланка, вставай! Ник, просыпайся!

– А?

– Чего?!

– Да очнитесь же вы! – с досадой воскликнула я, когда никто из этих двоих даже не пошевелился. – Ну народ! Хватит дрыхнуть! Ник!

Устав просить, я подошла и решительно стянула с парня одеяло.

– Эй! – мигом пришел в себя маг, вцепившись в него мертвой хваткой и поспешно натянув обратно. – Я вообще-то голый!

– Так оденься! – рявкнула я и бросила ему подобранные с пола штаны. – Народ, вставайте! У нас проблемы!

– Так бы сразу и сказала… ры-ы-ыжик… эй, рыжик, проснись!

Ник с ворчанием забрал шмотки, сел и, бросив одеяло на бедра, принялся неловко натягивать штаны. Трусов, как мы давно выяснили, он принципиально не носил, поэтому в плане одежды у него было всего две ипостаси: или полностью одет, или же полностью раздет. Промежуточных вариантов не предусматривалось.

– Ну что вы шумите? – пробормотала Ланка. – Кого-то убили? Зарезали? Съели? Нет? Тогда я – спать!

Я чуть не зарычала. А пока маг одевался, подскочила к подруге и, рывком ее усадив, хорошенько потрясла.

– Ланка, не спи… не спи, кому сказала!

Сонная ведьмачка с жутковато всклокоченными, торчащими в разные стороны волосами неохотно приоткрыла один глаз:

– Ну что опять?

– У нас проблемы, – напряженно повторила я. А когда до подруги дошло, что это не шутка, добавила: – У меня дурное предчувствие. Очень сильное.

– Что-о?! – распахнула сразу оба глаза Ланка. После чего ураганом слетела с постели и, сцапав стоявшие рядом с сундуком ножны, выхватила сразу оба меча. – Предчувствие?! Опять?! На нас что, напали?! Кто?! Где?!

В коротенькой ночнушке, встрепанная, маленькая, зато с оружием наголо она смотрелась почти смешно, вот только мне было не до смеха. Да и спешно одевающийся Ник совсем не улыбался.

– Мне сказали, что прямо сейчас в долине должно произойти что-то плохое, – скороговоркой произнесла я. – Где конкретно и что именно – Саан его знает. Но должно.

– Кураторы в курсе? – отрывисто бросил маг, подпрыгнув на кровати, а потом отшвырнул одеяло и, вскочив, с силой дернул за завязки штанов.

– Нет пока. Я не успела никому сказать.

– Тогда надо действовать. Рыжик, беги и найди Ларуна…

– С ума сошел? Что я ему, по-твоему, скажу?!

– Что хочешь, – отмахнулся Ник. – Ври, изворачивайся. Главное, чтобы он поверил и был готов действовать. Ниэль, за мной. Твои «предчувствия» без внимания оставлять нельзя. Тебе сказали, сколько у нас времени?

Я зябко передернула плечами:

– Нисколько. Все случится прямо сейчас.

– Тогда бежим.

Признаться, я даже не представляла, что в подобной ситуации мы могли и должны были сделать. Не понимала, куда бежать и к чему готовиться. Я, если честно, вообще растерялась. Но когда наш командир прямо так, босиком и с голым торсом, выскочил на улицу, подхватила с пола давно заполненную зельями сумку и без раздумий кинулась следом. Тогда как ворчливая, обожающая спорить Ланка вихрем умчалась к палатке куратора, прямо на ходу придумывая правдоподобное объяснение.

Снаружи было темно хоть глаз выколи. Над лагерем не горело ни единого фонаря, кроме разве что крохотных светильников, которые на ночь специально оставляли возле уборных. Но Ник, разумеется, к ним не пошел. Вместо этого он, все еще заметно прихрамывая на правую ногу, поспешил к границе лагеря. И я только потом сообразила, что внутри защитного контура ни нежити, ни иной напасти нам опасаться не следовало. А вот за ним…

Тогда же я сообразила посмотреть себе под ноги через «прозрение» и слегка успокоилась, обнаружив, что под землей пока не скопилась зловещая серая масса. С той самой минуты, как мы выбрались из подземелий и Ларун закрыл туда вход, то, что таилось глубоко под землей, словно… уснуло. Отдалилось. С ворчанием уползло на нижние уровни. Одновременно там дезактивировались ловушки. А сверху, похоже, появилось какое-то защитное заклинание, потому что теперь даже я, глядя себе под ноги, ничего, кроме сплошной тьмы, не видела.

Но раз уж за то время, что мы здесь, это не изменилось, то получалось, что, о чем бы ни предупреждала тень, оно не было связано с подземельем. К тому же Ларун наверняка поставил вокруг лагеря сигнальные заклинания. Так что, если бы на нас полезла взбунтовавшаяся нежить, он всполошился бы первым.

Но раз угроза исходит не оттуда, то чего тогда опасаться? Норр сказал – что-то не так с пространством. Дал понять, что скоро его вроде как разорвут. Но тогда получается, он имел в виду…

– Смотри! – вскрикнул на бегу Ник, ткнув мечом куда-то в сторону. – Похоже, там сейчас откроется портал!

Я проследила за его рукой и чуть не споткнулась, увидев, как неподалеку от лагеря, на том самом поле, где мы больше двух месяцев активно тренировались, прямо в воздухе появилась какая-то рябь. Довольно сильная, чем-то напоминающая поднятые ветром волны на поверхности лесного озера. Так обычно начинаются бури. И так волнуется водная гладь перед тем, как в небе прогремит первый гром.

К сожалению или к счастью, мы находились от этого места достаточно далеко. Обзор загораживали многочисленные палатки. Самого поля я еще толком не видела, но напряженно подрагивающее над ним пространство недвусмысленно намекало, что оно вот-вот разорвется. Так, как и обещала мне тень.

Как давно это началось, не знаю. Когда Норр исчез, я сразу кинулась к друзьям. Но судя по тому, что я видела, времени у нас почти не осталось. И только богини знают, кто ворвется сюда к нам с той стороны.

– Держись за мной! – велел Ник, когда мы все-таки добрались до границы лагеря и выскочили на свободное пространство. – Магию не используй. Спонтанные порталы чаще всего нестабильны, поэтому любое вмешательство может повредить пространство так, что оно потом веками будет восстанавливаться. Знаешь, что с нами тогда будет?

Я нервно кивнула.

Если портальную тропу исказить или повредить, то разрыв в ткани мироздания спровоцирует такую волну разрушений, что весь лагерь за несколько секунд сотрет с лица земли, а долина Нол-Рохх превратится в легенду. Поэтому-то с порталами и обращаются крайне осторожно. Поэтому для них и возводят мощные зачарованные арки, которые, в случае чего, смогут ограничить разрыв и не позволят случиться беде.

Узконаправленные, точечные порталы тоже иногда создавали, и для этого не нужны были громоздкие арки. Но они были дороги. Требовали применения специальных маяков и далеко не всякому были доступны. Да и опасность от них исходила на порядок больше, поэтому особой популярностью они не пользовались.

А вот спонтанные порталы маги очень не любили. Собственно, все самые крупные катастрофы в нашем мире были связаны именно с ними. И если здесь собрался открыться один из них…

– Пригнись! – крикнул Ник, когда в центре дрожащего марева появилась и начала стремительно разрастаться яркая синяя точка.

Я почти одновременно с магом рухнула на землю. Сжалась. Благодарно прикрыла глаза, почувствовав, как Ник навалился сверху, закрывая меня собой. А потом над нами так жахнуло, что то, что находилось выше уровня наших голов, моментально сдуло порывом свирепого ветра.

Вызванная открытием портала волна оказалась настолько мощной, что стоящие с краю палатки буквально смело, играючи отшвырнув прочь. Вкопанный на границе лагеря столб со скрежетом завалился набок. Висевший на нем тяжелый колокол с протяжным звоном рухнул на землю. Несколько сортиров опасно покосились и едва на развалились по досочкам. Натянутый над походной кухней тент вообще улетел невесть куда, а находящийся рядом сарай с кухонной утварью оставило без двери, да и внутри, скорее всего, воцарился полный бедлам.

Разрушения в лагере оказались немалыми. Но если бы не вспыхнувший над ним защитный купол, активировавшийся в момент воздействия незнакомой магии, их было бы намного больше.

Видневшемуся неподалеку лесу не так повезло: взрывной волной ближайшие деревья выворотило из земли с корнями и опрокинуло. Второй ряд пострадал несколько меньше, но и там стволы накренились так, словно на них рухнуло небо. Ветки грубо поломало. Листва со многих просто слетела. А когда все затихло и я осмелилась поднять голову, то аж заледенела, увидев, что в воздухе, шагах в ста от нас, зияет неровный проем, а из него выпрыгивают уродливые фигуры.

Спонтанные порталы, к сожалению, знамениты еще и тем, что для их открытия нужна определенная концентрация разных видов магии. Такое чаще всего случается во время напряженного боя, когда заклятия гасятся лишь частично, сталкиваются, видоизменяются, тем самым влияя на структуру мира.

А где у нас происходят самые тяжелые и напряженные бои?

Правильно. Рядом со скверной. Поэтому нередко спонтанно открывшийся портал становился еще и воротами для нежити.

– Ниэль, щит! – скомандовал Ник, как только вскочил на ноги и увидел, что происходит. – Сколько на него понадобится времени?

Я привычно представила структуру щита, собираясь ее активировать чуть позже, но обнаружила, что тратить на это время больше не нужно – как и с «прозрением», стоило мне лишь подумать о защите, как вокруг нас с готовностью возникла хорошо узнаваемая, уже напитанная силой и полностью готовая к работе магическая конструкция. Резервы, конечно, резко просели, однако сам щит сформировался с такой легкостью, причем сразу активный, да еще и без дополнительных усилий с моей стороны, что я оторопела, а на лице парня мелькнула улыбка:

– Умница. На какое-то время это их удержит.

Я с кряхтением поднялась с земли и, отгоняя тревожные мысли, напряженно всмотрелась в даль.

Портал по-прежнему висел посреди полигона, пугающе светясь в ночи. Однако в размерах пока не увеличивался. Кажется, нам повезло – он оказался достаточно стабильным. А вот выбирающаяся из него нежить меня совершенно не обрадовала. Особенно тем, что мне эти костяные страховидлы были прекрасно знакомы и не так давно мы с Ланкой удирали от них со всех ног, таща на руках обессилевшего мага.

Точно такие же монстры были в свите второго лича. Здоровенные, белесые, проворные. Разве что без даруемой личем защиты от магии. А следом за ними из портала выбрались и другие монстры – высокие, худые, с серой кожей, неестественно длинными руками и болезненно выпирающими ребрами. А еще у них были приплюснутые, напрочь лишенные глазниц головы и до отвращения широкие пасти с таким количеством клыков, что при виде их можно было смело хлопаться в обморок.

Один, два, три, четыре…

– Горты[14], – с ненавистью прошипел Ник, и его руки окутались знакомым синеватым пламенем. – Простому оружию не поддаются. Огня не боятся. Охотятся по ночам. Никогда не теряют след. Мерзкие твари…

– Что они делают? – тихонько спросила я, заметив, что нежить, вопреки всему, не торопится уходить, а, напротив, окружив портал, выжидающе на него таращится. Так, словно ждет чего-то. Или же… кого-то?

В этот момент разрыв снова полыхнул, заставив не только нас, но и гортов крепко зажмуриться. А едва свет погас, оттуда вывалилась рослая, определенно похожая на человеческую фигура, держащая в руках два массивных, по самую рукоять залитых белесоватой кровью меча.

Сделав пару неуверенных шагов прочь от портала, неизвестный воин споткнулся и упал на одно колено, словно у него не осталось сил. Однако почти сразу снова вскинул голову и, обнаружив стоящую рядом с ним нежить, крепко выругался, с явным усилием поднимая оружие.

Горты атаковали его почти одновременно, не дав ни подняться, ни как следует замахнуться. Из их пастей вырвались длинные, увенчанные крупными присосками языки. Со звучным чмоканьем прилепились к груди и спине и без того раненого мужчины. Похоже, впрыснули какой-то яд, потому что тот снова пошатнулся и безвольно опустил руки. А когда он все-таки упал, упыри с торжествующим шипением над ним склонились, не обращая внимания ни на нас, ни на разбуженный, стремительно наполняющийся огнями лагерь.

– Ник… – ахнула я, поняв, что смельчака сейчас выпьют досуха. – Надо ему помочь!

– Бросай! Сейчас!

Второй раз упрашивать себя я не заставила. Судьба незнакомого воина была мне небезразлична. Кем бы он ни был, но ни один человек не должен умирать от зубов тварей скверны. Вот только, к сожалению, резерв за эти дни у меня полностью не восстановился. Но я все равно торопливо раскрутила щит, мельком подивившись, что смогла так быстро это сделать. И с силой толкнула вперед светящийся всеми огнями радуги магический диск, молясь про себя, чтобы неизвестный смельчак не надумал в это время поднять голову.

Ему, можно сказать, повезло – мужчина, если он был еще жив конечно, так и не пошевелился. А вот щит, как и раньше, сработал на отлично. Со свистом промчавшись через все поле, он успел разогнаться до такой степени, что прошел сквозь гортов, словно нож сквозь масло. После чего, разумеется, погас, но дело оказалось сделано: упыри, развалившись на части, осыпались вниз, и больше никто из них уже не поднялся.

Единственное, чего я не учла, это то, что скелеты – а их насчитывалось целых восемь штук – таким примитивным способом уничтожить не удастся. Да, сами по себе они довольно хрупки, и их довольно легко повредить. Однако если обычным костяшкам было достаточно одного хорошего удара, чтобы они перестали существовать, то конкретно этих тварей убить оказалось не так-то просто.

Оставшись без ног, они почти не растерялись, а сперва грузно шлепнулись пузами на траву. Негодующе защелкали челюстями, завертели лысыми головами и, безошибочно определив, откуда прилетело заклинание, без малейших колебаний рванули в нашу сторону. При этом они на удивление ловко перебирали костяными обрубками и прямо на ходу перестраивали свои тела так, чтобы часть костей из туловища перенаправить вниз, к ногам. А затем в считаные секунды отрастили себе новые.

Ник, оскалившись, подпустил их поближе и, пользуясь тем, что накануне вечером в долине пролился небольшой дождик, пустил по траве волну льда, надеясь приморозить тварей так же, как делал это в подземельях.

Но и это их не остановило. Безжалостно оборвав почти по щиколотку вмерзшие в лед лапы, они лишь слегка замедлились. И не остановились, даже когда я торопливо создала второй щит. Как и в первый раз, он возник практически мгновенно. Уже активный. Полыхающий всеми оттенками алого, синего и зеленого. И я, не задумываясь, снова метнула его вперед, только на этот раз целясь не по ногам, а немного выше. В надежде, что с распиленным туловищем эти уроды хотя бы какое-то время будут недееспособными.

К сожалению, много времени второй щит нам не подарил. Твари, которых он добросовестно распилил на две части, этого словно не заметили. Даже не пошатнувшись, скелеты прямо на бегу будто склеились заново. Потом, как мне показалось, ускорились еще больше. И быть бы нам с Ником погребенными под их костлявыми телами, если бы в этот момент за нашими спинами не разгорелась большая звезда и, осветив ночное небо, не ударила тварям прямо под ноги.

Удар оказался такой силы, что земля перед нами пошла волнами, а траву мгновенно выжгло на много шагов окрест. Однако на этом «звезда» не остановилась и, едва коснувшись земли, словно мячик, подскочила обратно в воздух. После чего разделилась на восемь одинаковых огненных шаров. Те, в свою очередь, окутались каким-то сложным заклятием школы воздуха. После чего с силой разлетелись и буквально взорвали несущиеся на нас скелеты. Причем так, что разнесли их на множество крошечных осколков. Да и те, пропав в траве, продолжали тихонько тлеть, постепенно истаивая, истончаясь и превращаясь в прах прямо на глазах.

– Эрт Ларун! – с облегчением выдохнула я, когда к нам приблизилась полуодетая, пышущая огнем и злая, как поверженный Саан, фигура. – Хвала богиням!

Куратор все еще был объят пламенем. Воздух вокруг него аж потрескивал от напряжения. Нам он едва кивнул, будто отметив и одобрив нашу тактику, однако рядом не задержался. И, выйдя за границы защитного контура, направился дальше в поле, по пути старательно выжигая места, на которые просыпались осколки костей, и пропахивая землю срывающимися с его пальцев молниями чуть ли не на локоть в глубину.

Я перевела дух, а Ник опустил сведенные плечи.

– Вы трое – за мной, – тем временем скомандовал Ларун, продолжая быстро удаляться. Запыхавшаяся Ланка бодро нам отсалютовала, но я не стала спрашивать, что именно она наплела, чтобы поднять учителя с постели. – Норие! В строй! Прикроете меня, пока я занимаюсь порталом.

– Так точно, эрт!

– Идете цепочкой. Смотрите в оба. Соблюдаете осторожность. Туда, где горит трава, не наступать. Каждое такое место – источник потенциальной скверны, и мне не хочется потом из вас ее выковыривать.

Мы послушно разошлись в стороны, следуя за куратором на некотором отдалении. А когда он прошел примерно половину расстояния до портала и остановился, встали полукругом. На случай, если кто-то из костяшек вдруг оживет. Или же если у гортов внезапно обнаружится свойство повторно воскресать из мертвых.

Какое-то время куратор стоял неподвижно, прикрыв глаза и что-то шепча себе под нос. А затем достал из кармана какой-то артефакт, и тот, словно напитанный лунным светом, потихоньку разгорелся, окружив мага светло-голубым ореолом.

В этот момент мне так сильно захотелось выяснить, что именно он делает, что я посмотрела на него через «прозрение». А когда заклинание показало, что от амулета к порталу протянулась тонкая белесоватая ниточка и с поразительной скоростью создала внутри его… ну, назовем это заплаткой, то и вовсе округлила глаза от удивления.

Ой-ой. Кто же такой Ларун, если владеет не только стихийной, но и вот такой магией?! Мне, например, о таких артефактах даже слышать не приходилось. А он медленно, но уверенно уплотнял и наращивал толщину заплатки. Он, стихийник! Похоже, преобразующие[15] артефакты для него не в новинку?

Желая в этом убедиться, я перевела взгляд немного дальше. А когда края разрыва принялись стягиваться и свет от него стал не таким ярким, неожиданно заметила в его основании слабую, почти угасшую, но определенно живую искорку, при виде которой отшатнулась и непритворно ахнула:

– Раа милосердная! Он еще жив!

– Кто? – не поняла стоящая неподалеку Ланка.

– Тот человек! Горты не успели его добить! – выкрикнула я и без предупреждения сорвалась с места.

– Ниэль! Стой! – одновременно всполошились маг и ведьмачка.

Но я лишь отмахнулась, торопясь как на пожар. «Прозрение» подсказывало, что ни ловушек, ни опасной магии, ни активной нежити поблизости не было, так что мне ничего не угрожало. Портал почти погас, поэтому куратору, по большому счету, помощь была не нужна. А вот умирающему в паре десятков шагов от него человеку – ого-го как. И из всех присутствующих помочь ему могла только я, поэтому я вихрем промчалась мимо всецело поглощенного работой куратора. Добежала до раненого и бухнулась перед ним на колени, молча благодаря богинь за то, что надоумили перед уходом прихватить с собой набитую зельями сумку.

Неизвестным воином и впрямь оказался мужчина. Крупный. Жестоко израненный и в жутковато посеченной кольчуге. Придавленный трупами гортов, он лежал лицом вниз, уткнувшись носом в щедро политую кровью землю и широко раскинув в стороны перевитые тугими мышцами руки. Впрочем, сомкнувшиеся вокруг рукоятей мечей пальцы он не разжал даже сейчас. И если бы не тусклая искра, можно было бы подумать, что он и не умирает вовсе, а просто потерял сознание.

Стаскивать с него куски гортов, которых мой щит располовинил прямо в процессе трапезы, мне пришлось самой. Воняли упыри жутко. Выглядели и того хуже. Выпитая ими кровь, вытекшая из разрубленных туловищ, даже не успела свернуться. Но когда я освободила тело мужчины полностью, то чуть не застонала, только сейчас поняв, насколько же глубоки его раны.

Наа-владычица! Да на нем живого места не было! И пострадал он явно не только от убитых мною гортов. Там, где не успели ударить их когти, виднелись многочисленные следы зубов. Из крупных и мелких порезов до сих пор сочилась кровь. Кое-где из его спины и ног неведомые твари успели вырвать целые куски. Так что на их фоне следы от присосок упырей казались сущими пустяками.

Саан его задери… что же делать?! Тусклая жизненная искра, определенно смертельные раны… Перевязывать их было без толку. Даже если порвать на лоскуты мою ночнушку, этого все равно бы не хватило! Так что единственное, что мне оставалось, это влить в рот незнакомца как можно больше эликсиров. Ну а дальше как повезет.

Собравшись с духом, я все же разжала намертво сжавшиеся пальцы раненого, отпихнула бесполезное оружие и, поднатужившись, перевернула незнакомца на спину.

Разглядывать его было некогда. Да и вряд ли у меня бы получилось: его лицо оказалось покрыто толстой коркой крови. Сверху на нее налипла земля, мелкие травинки, какие-то веточки. А еще его наполовину закрывали на редкость длинные, спутанные, слипшиеся от крови и почти такие же черные, как у меня, смоляные пряди.

Торопливо порывшись в сумке, я достала один из самых сильных своих эликсиров, на создание которого в свое время пришлось угрохать почти четверть магического резерва. Второй рукой мне пришлось приподнять незнакомцу голову, чтобы, не дай Раа, не захлебнулся. Или на случай, если его начнет рвать. В таких ситуациях всякое случается. Люди, бывает, стонут, кричат, иногда даже ходят под себя…

Но вот чего я точно не ждала, так это того, что почти переставший дышать мужчина вдруг без предупреждения оживет. Причем не просто оживет, а хрипло зарычит, дернется и с приличной скоростью взмахнет рукой, едва не распоров мне горло почерневшими от крови ногтями.

К счастью, он был слишком слаб для полноценной атаки. Удар получился не таким быстрым, как, наверное, стал бы, если бы тот тип мог нормально двигаться. Поэтому чужак промахнулся и вместо того, чтобы убить, лишь поранил мне плечо, заодно располосовав и плащ, и ночнушку под ним. А я непроизвольно отшатнулась и выронила тяжелую колбу.

Предательский удар, острая боль и охвативший меня на секунду страх вкупе с осознанием того, что я только что разлила редкое зелье, меня ошеломили. И одновременно разозлили до такой степени, что я, не раздумывая, залепила незнакомому мужику хлесткую пощечину.

Да. Вот так сразу. Напрочь позабыв про то, что вообще-то собиралась ему помочь.

Мужчина от удара вздрогнул. На меня сквозь спутанные волосы в шоке уставились нечеловеческие глаза с янтарно-желтыми радужками и вертикальными зрачками. Я отшатнулась, сообразив, что нарвалась на оборотня. Или как минимум на полукровку. Но он больше не нападал. Его глаза так же неожиданно закатились, израненная голова безвольно склонилась набок. И больше этот дикарь не шевелился, кажется окончательно собравшись уйти в царство теней.

Едва отойдя от первоначального испуга, я посмотрела на свою руку, на которой остались следы его крови. Запоздало ужаснулась содеянному и в панике подумала, что именно по моей вине он сейчас умрет. Но другого зелья для быстрого восстановления у меня при себе не было. Бежать до палатки далеко. Да и не помогут оборотню магические примочки – они все как один, даже полукровки, нечувствительны к магии. А таких сильных трав, чтобы мертвого на ноги поднимали, у меня и подавно не имелось.

Не знаю, что бы я сделала, если бы он и правда умер у меня на руках, но саднящее плечо неожиданно напомнило, что у меня вообще-то есть при себе подходящее зелье. Тот самый последний шанс, который, если верить бабуле, или раздувает едва теплящуюся искру, или же гасит ее навсегда.

Раздумывать было некогда, поэтому я сорвала с шеи шнурок, отбила у глиняной колбочки горлышко и, во второй раз склонившись над незнакомцем, вылила ему в рот едко пахнущее зелье. Его и было-то совсем немного – какие-то три жалкие капли. Поэтому я искренне сомневалась, что из этого что-нибудь получится. Но уже не удивилась, когда поднесенная ко рту склянка обо что-то стукнулась, а из-под верхней губы незнакомца показались кончики острых клыков.

– Назад! – вдруг не своим голосом гаркнул Ларун, когда закончил с порталом и увидел меня склонившейся над каким-то нелюдем. – Корно, прочь оттуда!

Я выпрямилась, спрятав в кулаке опустевшую колбу, а потом и правда отползла подальше. И запоздало вздрогнула, увидев, что на руках незнакомца красуются острые, крепкие и очень длинные когти. Которые, вопреки здравому смыслу, не заменяли ногти, а вырастали прямо из-под них.

– Стоять! – еще один резкий окрик куратора остановил ринувшихся ко мне Ника и Ланку. А когда Ларун подбежал и встретил мой испуганный взгляд, то обеспокоенно спросил: – Он вас не укусил?!

Я поспешно мотнула головой.

Саан меня задери! Вот это я дала сегодня маху! Не осмотреть пострадавшего, прежде чем оказывать ему помощь, не убедиться, что это безопасно в первую очередь для меня самой, вот уж и правда, позор из позоров.

Спасло меня только то, что плащ был черным, да и сидела я к ребятам спиной. Издалека да в темноте было сложно понять, что произошло. А вот Ларун стоял гораздо ближе, поэтому мог заметить неладное. А потом и осерчать, узнав, что я нарушила не только его приказ, но и все возможные правила безопасности.

Впрочем, от простых царапин еще никто не умирал. Вопреки бытующим суевериям, даже полноценный укус не смог бы превратить меня в зверя. Поэтому я предпочла скрыть свою промашку и на всякий случай повернулась боком, потихоньку припрятав колбу в карман. Хотя плечо еще побаливало, а ночнушку и плащ потом наверняка придется выбросить.

– Очень хорошо, – с облегчением выдохнул маг, когда убедился, что я в порядке. – А теперь брысь отсюда, пока он в себя не пришел.

– Сомневаюсь, что ему удастся это сделать, – пробормотала я, поднимаясь на ноги и все так же боком отходя поближе к друзьям. – Даже оборотню непросто выжить с такими ранами.

– Это не оборотень, эрта, – странным голосом произнес Ларун. – Это – мрон[16]. Такие, как он, от простых ран не умирают.

Конечно же, никуда мы отсюда не ушли – как только эмоции улеглись, Ларун спохватился и велел Нику спалить к Саановой матери валяющихся поблизости упырей. Ланку он отправил обыскать поле и обозначить колышками те места, где потихоньку тлели останки скелетов. А меня отозвал в сторону и ровным, сухим, абсолютно бесстрастным голосом так отчитал, что я чуть со стыда не сгорела, пока выслушивала сыплющиеся на мою голову эпитеты.

Оказывается, я и безответственная, и безрассудная, и недальновидная… Одних только прилагательных Ларун придумал для меня больше десятка! А когда он начал по пунктам зачитывать правила поведения на поле боя и перечислять последствия, которые могли бы произойти из-за того, что бросила остальных… Богини, я уже не знала, куда деваться! Наверное, если бы не эрта Далия и два ее личных ученика, подоспевшие к месту схватки, вообще бы провалилась под землю. Но, на мое счастье, целители заставили Ларуна отвлечься, и дальше ему стало не до меня. Ну а пока он разъяснял ситуацию, я бочком-бочком отошла в сторонку и, глядя на то, как суетится вокруг умирающего госпожа Далия, постаралась припомнить, что мне вообще известно о мронах.

Собственно, сами они себя называли морронами или моррами, однако в разное время и в разных местах к ним обращались по-разному. Мрон, мран, мраун… и еще почти с десяток названий, среди которых, как мне кажется, не было ни одного правильного.

Еще я знала, что мроны – это одна из так называемых промежуточных рас, которых в нашем мире водилось немало. Как все «недооборотни», они обладали свойствами сразу обоих видов-предшественников – звериного и человеческого. Правда, в отличие от большинства им подобных, в их облике все же преобладали человеческие черты. То есть в целом они были очень похожи на нас. Облик менять не умели. От полнолуния не зависели. А от оборотней им достались лишь крепкое телосложение, цвет глаз и, прямо скажем, непростой характер.

Впрочем, для полукровок мроны вели себя довольно прилично. На людей не бросались, строго соблюдали свой странноватый кодекс чести. Жили не в лесу, как некоторые, а обосновались в Норейских горах[17], где находился их единственный, насквозь промерзший и укрытый вечными снегами город.

При этом мроны крайне настороженно относились к чужакам и не стремились заводить друзей среди существ не своей расы. Об их обычаях и традициях было известно очень мало. Они редко появлялись в человеческих городах. Еще реже пускали посторонних к себе. И даже о том виде оборотней, что стал родоначальником этой расы, точной информации не сохранилось.

Чисто теоретически, судя по некоторым признакам, им должен был стать кто-то из кошачьих. Да только вот беда – если верить летописям, кошек-оборотней наша Нея[18] никогда не знала. А единственное, что было известно о мронах наверняка, это то, что к раненым или умирающим нелюдям ни в коем случае нельзя было приближаться.

Говорят, на пороге смерти они теряли над собой контроль, и та часть, что досталась им от зверя, именно в этот момент могла проснуться. В таком состоянии для мрона не существовало ни привязанностей, ни правил, ни обязательств. Они становились неуправляемыми и, даже не желая того, могли разорвать на части любого, кто имел неосторожность оказаться рядом.

Собственно, поэтому-то Ларун и устроил мне такую взбучку. А прибывшие по тревоге целители не сразу кинулись оказывать помощь пострадавшему, а сперва попросили, чтобы нелюдя левитацией уложили на носилки. Затем укрыли до подбородка толстой дерюгой. Потом поверх нее ученики повязали крепкие веревки. Леди Далия собственноручно влила в рот беспамятному мрону какой-то отвар… полагаю, что обездвиживающий или снотворный. И лишь после того, как мужчина расслабился, а его когти втянулись в подушечки пальцев, парни рискнули приблизиться и со всей осторожностью понесли его в сторону лагеря.

Я, как привязанная, двинулась следом, во все глаза рассматривая опасного гостя и гадая, откуда же его к нам принесло. Все-таки спонтанные порталы не каждый день открываются. Да и сам факт того, что его преследовала нежить, говорил о многом.

Одно хорошо: мрон пока дышал. Несмотря на то, что целители провозились с началом лечения невероятно долго. Пока до них дошла весть о раненом, пока они прибежали, пока уложили и дождались, чтобы подействовало зелье… обычный человек уже давно отдал бы Саану душу. А этот еще держался. Более того, мне вдруг показалось, что он стал дышать чуточку ровнее. Да и крови на дерюге проступило не так уж много.

– Мроны живучие, – подтвердила мою догадку эрта Далия, прямо на бегу пощупав живчик на шее раненого. – Вот и пульс уже выровнялся. И кровь почти остановилась… Говорят, у них, как у кошек, девять жизней. Я в это никогда не верила, но кто знает? Может, люди не врут?

– То есть его еще можно спасти? – с замиранием сердца уточнила я.

– Шансы есть. Хотя я, конечно, ничего не обещаю.

Я только вздохнула. Не знаю почему, но мне ужасно не хотелось, чтобы мрон умирал. Злиться на него, по большому счету, было не за что – поранил он меня не специально. Да и плечо болело не так сильно, чтобы это доставляло беспокойство. Так что я, наверное, даже рискнула бы проследить, что будет с нелюдем дальше, но эрта Далия мгновенно это пресекла и велела мне не мешаться под ногами.

Сообразив, что в лечебном деле от меня и правда мало толку, я послушно отстала и остановилась, чтобы дождаться ребят. К этому времени на месте портала уже вовсю дымили подожженные Ником мертвецы, а на поле появилась целая куча воткнутых в землю веточек. Когда же Ларун жестом показал, что дальше справится сам, мы наконец-то покинули разгромленный полигон, вокруг которого куратор начал возводить еще один защитный контур.

Пока мы возвращались к себе, Ланка буквально засыпала Ника вопросами.

Мол, а почему это он, будучи магом воздуха, ни разу не додумался до этого в подземельях? И почему раньше не говорил, что такое вообще возможно?

– Может, мы бы тогда и с нижних уровней быстрее выбрались? – предположила она, косясь на парня с подозрением. – Ты бы нас вверх подкинул, мы бы сразу вернулись на первый уровень, а там, глядишь, и до лича бы дело не дошло.

Тот покрутил пальцем у виска:

– Ты что, забыла? Там же обвал случился. А если бы его не было… Как ты вообще сдала экзамен по теории магии, двоечница несчастная?

– Сам ты!..

– Двоечница, двоечница. Иначе ты бы знала, что левитация – одно из самых сложных умений в магии воздуха. И чтобы овладеть им в полной мере, надо лет десять регулярно практиковаться, больше не отвлекаясь ни на что другое.

– Это еще почему? – с недоверием переспросила рыжая.

Я молча закатила глаза.

Богини… ну нельзя же быть настолько необразованной? Ну и что, что лично ей магия почти не нужна? Ну и что, что у ведьмаков на экзаменах такие вещи не спрашивают? Но хотя бы основы она могла подучить!

– Вот же дурья башка, – притворно вздохнул Ник. – Ты хоть заметила, каких усилий Ларуну стоило поднять мрона всего на локоть от земли? А ведь Ларун гораздо более опытный маг, чем я. И воздух к тому же – его основная стихия. Нет, я, конечно, мог бы попробовать подбросить тебя в ту дыру. Но с высокой долей вероятности ты бы до нее не долетела. А если бы я все-таки смог добросить тебя до потолка, то, скорее всего, в нужное место не попал бы. Поэтому ты гарантированно заполучила бы сотрясение, а нам пришлось бы транспортировать тебя потом к выходу на руках. Понятно?

Ланка насупилась:

– Нет.

– Тогда хоть у подруги своей спроси, как выглядит самое простенькое заклинание левитации для объекта идеально круглой формы и размером с лесной орех!

– Сложно оно выглядит, – хмыкнула я, когда Ланка и впрямь обратила на меня непонимающий взор. – На одном альбомном листе точно не нарисуешь. Даже для такого маленького объекта, как лесной орех.

– А что, они для каждого объекта разные?!

Вот теперь и я воззрилась на нее, как на дурочку:

– Лан, это же не примитивная «вербалка»[19]. Заклятие левитации – это комбинированное заклинание высшего уровня. Чтобы его использовать, нужно знать хотя бы приблизительные размеры, вес, форму и характеристики объекта, на который ты собираешься воздействовать. Соответственно этому изменить конструкцию заклинания. Знаешь, сколько возникнет сложностей, если в уже готовом заклятии объект воздействия поменяется с ореха на нож? А если это будет не нож, а меч? Или копье, где, к слову, есть деревянная и металлическая части? А если это будет живой объект? Да еще и в кольчуге? Ты хоть представляешь, сколько на это потребуется расчетов?

Ведьмачка сконфуженно потупилась:

– Маги же не используют расчеты…

– Маги не используют вербальные формы. Их профиль – графика! Понимаешь?! Гра-фи-ка! Они не проговаривают про себя слова, а визуализируют заклинания в виде фигур и магических формул! Только рисуют их не на земле и не в книге, а в уме!

– Ну и пусть себе рисуют! Я не поняла, почему на мрона вообще подействовало заклинание Ларуна! Оборотни ж магии не поддаются.

Я с досадой хлопнула себя по лбу:

– Мы проходили это еще на первом курсе. Ланка, ты что, вообще все занятия по основам магии прогуляла?!

– Ну почему прогуляла… я их тренировками заменила. А на зачете просто списала. Зачем тратить время на то, что мне по жизни не пригодится?

– Но это же элементарно! Не нужно быть гением, чтобы понять – Ларун не воздействовал на мрона! Он изменил плотность воздуха под ним! А потом и носилки облегчил, чтобы те два дрища смогли их донести до лагеря!

– А что, так было можно?!

– Можно, рыжик, – подозрительно серьезно сказал Ник, когда ведьмачка окончательно смешалась. – С помощью магии вообще можно много чего интересного сделать. Например, дрова нарубить. Поджечь море. Даже раны с ее помощью иногда вылечивают, представляешь?

– Только нужно знать, какое заклинание и в какой форме для этого использовать, – поспешила вмешаться я, толкнув парня локтем, пока Ланка не обиделась.

Тот сделал невинное лицо:

– Да-да. А вообще, уже давно существуют готовые формы для большинства заклинаний, рассчитанные для объектов со стандартными параметрами. Если их выучить, то проблем даже с левитацией не будет. Берешь стандартную форму, вносишь нужные изменения, и готово. Но чем больше и сложнее форма, тем труднее с ней работать. А в таких вещах, если упустить из виду хотя бы один штришок…

– Ладно, ладно, я уже поняла, что копья в упырей ты без рук швырять не сможешь!

– Может, и смогу, – философски пожал плечами маг, словно не заметив ерничания рыжей. – Но что-то мне подсказывает, что это будет нескоро.

К счастью, вскоре Ланкин интерес к магии иссяк, поэтому ее вопиющую безграмотность в некоторых вопросах удалось замять. Однако на этом ночное происшествие не закончилось, и уснуть мы смогли лишь ближе к утру. А все потому, что взрывная волна принесла с собой поразительно много разрушений. Из студентов, к счастью, никто не погиб, однако травмированных было много. Кто руку сломал, когда упал с опрокинувшейся набок кровати. На кого тяжелая опора грохнулась. Кто ногу подвернул, когда выскакивал в одном исподнем на улицу…

Целители сбились с ног, пока оказывали помощь пострадавшим. Ну а те, кому повезло, были вынуждены разбирать завалы, заново выставлять палатки, где-то заштопать дыры в тенте, где-то укрепить подломившуюся балку… Одним словом, работы было невпроворот. Поэтому, вернувшись к себе, я успела только наскоро переодеться, умыться, кое-как перевязать плечо и сменить окровавленную ночнушку на нормальную одежду.

Только ближе к рассвету, когда порядок был более или менее восстановлен и Ларун велел всем отдыхать, я все-таки добралась до душа. И вот тогда-то обнаружила одну престранную вещь: пока мы помогали коллегам, перетаскивали раненых и убирали мусор, пораненное мроном плечо меня почти не беспокоило. А сейчас и вовсе выяснилось, что кожа в том месте абсолютно чистая. Ни ран, ни синяков… вообще ничего, представляете?!

Я даже сперва не поверила, что такое бывает, и на всякий случай еще раз оглядела ночнушку и плащ. Однако с ними все было в порядке. В том смысле, что и разрезы, и кровь нашлись на положенном месте. Даже на предплечье виднелась засохшая кровяная корка.

И я бы, наверное, еще долго гадала о причинах, если бы не заметила, что на кольцо тоже попало несколько пятнышек. И если бы не вспомнила, что тогда, в подземелье, именно после того, как я надела это колечко, у меня словно второе дыхание открылось. И невесть откуда взялись силы, чтобы стрелой добежать до выхода.

«А колечко-то, оказывается, с подвохом», – подумала я, оттирая собственность лича от крови. В который раз за последние дни решила, что надо рассказать об этом друзьям. Но вскоре ушла в душ. Как водится, отвлеклась, после чего… угу, снова забыла. И вплоть до самого утра меня эта проблема не беспокоила.

Следующий день, как назло, начался с сюрприза. Вернее, сразу с двух, и оба оказались неприятными.

Во-первых, пока я умывалась, Ланка нашла мою окровавленную ночнушку и тут же закатила скандал. Так что мне пришлось оправдываться насчет порезов, а потом еще и плечо демонстрировать, дабы подруга своими глазами убедилась, что со мной все в порядке.

Ник, разумеется, при этом тоже присутствовал и высказал все, что думает о моем безрассудстве. Но особенно его возмутил тот факт, что я сразу не рассказала о ране. Мрон там или не мрон, но рукой нужно было заняться в первую очередь. А я вчера даже про исцеляющие заклинания не подумала, да и про кольцо с тенью не рассказала, хотя совершенно точно собиралась это сделать.

Ой! Богини! Да что ж такое-то?!

Спохватившись, я уже открыла было рот, чтобы наконец-то поделиться с ребятами последними новостями, но тут по закону подлости нас снова отвлекли.

Кто, кто… Ларун! И эрта Далия заодно. Которым именно в этот момент срочно приспичило нас навестить и в который уже раз отвлечь от важного разговора.

Причина их прихода была проста: господа кураторы, как только навели порядок в лагере и убедились, что в результате ночного происшествия никто серьезно не пострадал, начали собственное расследование. И когда до них дошло, что именно Ланка предупредила их о чепэ, причем еще до того, как оно произошло, и что именно на нас с Ником они наткнулись возле портала, у кураторов, естественно, возникли вопросы.

– Что вы там делали? – с подозрением осведомился Ларун и строго оглядел нашу троицу. – Как вообще узнали, что что-то произойдет? И какое имеете к этому отношение?

– Н-никакого, – пробормотала Ланка, отводя глаза. – И мы н-не знали, что случится такое.

Ларун недобро прищурился:

– Тогда почему вы там были? Полуодетые и с оружием в руках? Вы, трое, когда все остальные студенты еще спали в своих палатках?

Ведьмачка метнула в мою сторону быстрый взгляд и поджала губы, но я решила, что тут нет смысла упираться.

– Ребят разбудила я, – призналась, глядя в глаза куратору. – Мне было тревожно. Сон никак не шел. А потом появилось очень скверное предчувствие.

– У вас есть дар предвидения? – удивилась целительница.

– Не то чтобы… но иногда я чувствую, если должно случиться что-то плохое. И чаще всего это предчувствие сбывается.

Ларун задумчиво поскреб подбородок:

– И что же вы почувствовали вчера, эрта?

– Что скоро случится беда. Ничего конкретного. Но нечто похожее со мной уже случалось. Только на этот раз ощущение было настолько сильным, что я испугалась и разбудила ребят.

– И они вот так сразу в это поверили? – с сомнением покосился на мага и ведьмачку Ларун.

Те одновременно кивнули.

– Предчувствие Ниэль много раз нас выручало, эрт, – с насупленным видом сообщила Ланка. – Если бы не оно, мы бы не выбрались из лабиринта живыми.

– Готов подписаться под каждым словом, – спокойно подтвердил Ник, когда куратор перевел на него недоверчивый взгляд. – Порой принять решение было сложно; выбирать, куда пойти и где свернуть, приходилось быстро, но Ниэль ни разу не ошиблась. Поэтому, как только она сообщила, что в лагере скоро случится беда, мы тут же выскочили на улицу. И почти сразу заметили зарево над полем.

Ларун все еще в сомнении качнул головой:

– Вы стали единственными, кто, оказавшись в нестандартной ситуации, не растерялся и не поддался панике. Единственными, кто успел вооружиться и был готов встретить нежить в столь неподходящее время и в столь неподходящем месте. Из всех студентов только вы осмелились вступить с ней в открытый бой и не испугались ни гортов, ни измов…

– Простите, эрт, – неловко шаркнула ногой Ланка, не ожидав от строгого куратора такой похвалы. А потом понизила голос до шепота: – А кто такие измы?

Куратор усмехнулся:

– Это, Норие, те самые костяные твари, которые вчера едва до вас не добрались.

– Мы видели таких внизу…

– Вам крупно повезло, что лабиринт дал вам возможность избежать с ними встречи. Измы – опасные твари. И, как правило, не ходят поодиночке. Убить их тяжело. Без магии с ними вообще не справиться. А если они нападают в компании высшей нежити вроде личей или демонов, дающих свите защиту от наших заклинаний, то убить их – и вовсе задача из разряда невыполнимых.

– Откуда же они взялись здесь? – хмуро осведомился Ник, которому насчет лича и защиты не нужно было напоминать. – Это мрон привел их из скверны?

– Скорее всего. Вероятно, шел бой. В его разгар где-то неподалеку исказилось пространство. И мрона выдавило туда вместе с нежитью, которая находилась поблизости.

– А откуда его могло сюда выдавить? – рискнула полюбопытствовать я.

– Да откуда угодно, – пожал плечами Ларун. – У спонтанных порталов нет ограничений по дальности. Тем-то они и опасны. Ну а больших пятен скверны, способных их породить, и в нашей империи, и особенно за ее пределами предостаточно.

– Мрон-то хоть живой? – с искоркой интереса спросила его Ланка.

– Живой. Регенерация у него бешеная. Но до тех пор, пока его раны не закроются полностью, из лечебного сна его никто не выведет.

Я незаметно перевела дух.

Уф. А мне-то уже казалось, что через день-другой его придется хоронить.

– А чем вы его лечите? – с нескрываемым интересом покосилась я на целительницу. – Он ведь магии, говорят, не поддается.

– Абсолютно нейтрален, – подтвердила эрта Далия. – Поэтому приходится работать по старинке – травами, а вместо заклинаний обходиться отварами, настоями и простенькими эликсирами. Но ему наша помощь почти не нужна. Мрон заживляет раны буквально на глазах. Просто фантастическая живучесть!

– Коллега, вы закончили? – вдруг с вежливой улыбкой обернулся к ней Ларун, к нашему общему недоумению.

– Да. Предварительно могу сообщить, что молодой человек почти не пострадал, и дополнительная нагрузка никак не отразилась на его магическом даре, – кивнула эрта Далия в сторону несколько растерявшегося Ника. – Но все же, помня о недавнем перенапряжении, я бы рекомендовала временно ограничить его магические возможности. Физически его тоже не стоит грузить больше необходимого – для полноценных тренировок он еще слаб. Насчет эрты Норие ничего плохого сказать не могу – ее аура, как и прежде, прямо-таки пышет здоровьем. А вот у эрты Корно магический дар вновь находится на грани истощения. Да и физическое состояние оставляет желать лучшего.

Ларун недобро на меня посмотрел:

– Насколько все плохо?

– Я бы посоветовала наложить на юную леди временный магический блок.

– Что?! – ахнула я.

– Вы прекрасно слышали, Корно, – сухо ответил куратор. – И если одна из лучших целительниц империи говорит, что у вас серьезные проблемы, то у меня нет оснований в этом сомневаться. Линнель, с сегодняшнего дня вы не участвуете в магических поединках. Обычные поединки не возбраняются, но все же советую проявить во время них разумную осторожность. Норие, к вам у меня претензий нет. Продолжайте заниматься в обычном режиме. А вас, Корно, я отстраняю от занятий до конца практики. С этого дня вы не сможете пользоваться магией и обычные поединки для вас тоже запрещены. Ну а поскольку вчера вы имели неосторожность проигнорировать мой приказ и поставили под угрозу как свою жизнь, так и жизни товарищей по команде, то в качестве наказания все оставшееся до конца практики время вы проведете на кухне.

Я от таких новостей буквально онемела.

Что-о?! На кухне?! Я?! На все две недели, которые остались до возвращения в академию?! Всего лишь за то, что пыталась спасти мрона и, между нами говоря, мало чем рисковала, имея в арсенале такое мощное заклинание, как «прозрение»?!

Саан! Да это нечестно! Я же физическую форму собиралась улучшать! Планировала к началу учебного года по физподготовке подтянуться! Нет, ну хотя бы обычные тренировки они могли мне оставить?! День-два, так уж и быть, я бы на кухне помучилась. Наказание, раз уж нарушила приказ, отработала бы. А вместо этого мне придется целых две недели убирать за другими объедки, драить котлы и мыть посуду?!

– Эрт Ларун…

– Приговор окончательный и обжалованию не подлежит, – отрезал куратор, отворачиваясь и направляясь к выходу. – К работе приступаете немедленно.

– Мне очень жаль, эрта, – виновато улыбнулась целительница, после чего развела руками и тоже поспешила выйти, видимо, не в силах смотреть на мое вытянувшееся лицо.

– Эрт Ларун, – вдруг остановил куратора спокойный голос Ника. – Позвольте обратиться?

– Что еще? – неохотно обернулся маг.

– Как лидер тройки, я прошу разделить ответственность за проступок эрты Корно на нас троих, – твердо сказал парень, встретив полный раздражения взгляд куратора. – В том, что она нарушила приказ, есть доля и моей вины. Я не сумел ее остановить. Поэтому считаю, что тоже заслуживаю наказания, и готов его понести в полной мере.

– Да! – вдруг встрепенулась Ланка. – И меня наказывайте! Я ведь тоже ничего не сделала!

Ларун неожиданно усмехнулся:

– Нет уж. Ваше рвение, эрты, похвально, но облегчать жизнь Корно я вам не позволю. Надеюсь, мы друг друга поняли, Линнель?

У Ника похолодели глаза:

– Конечно.

После этого наставник, всецело удовлетворившись ответом, наконец-то ушел. Ланка в сердцах обозвала его нехорошим словом, а Ник сузил глаза и проводил его таким взглядом, что я прямо нутром почуяла, что это еще не конец.

К обеду я уже вовсю шуршала на кухне, буквально разрываясь между котлами, кастрюлями и сковородками. Заодно в темпе вспоминала методику скоростной чистки овощей. Драила разделочные доски. Мыла. Резала. То и дело бегала между пышущей жаром печью и кладовкой. А когда над лагерем прозвучал сигнальный рожок, то еще и на раздачу встала, потому что наша прекрасная академия отчего-то пожадничала выделить деньги на нормальных кухонных работников, поэтому на кухне, кроме меня, здоровяка-повара и одного-единственного помощника, больше никого не было.

Самое же скверное заключалось в том, что, вопреки бытующему мнению, работа на кухне – это вовсе не легкое времяпрепровождение, сдобренное еще и возможностью лишний раз перекусить. Продукты все под счет. За каждую неучтенную крошку тебя живьем съедят. Встаешь каждый день с рассветом. Затем, проклиная все на свете, раскочегариваешь печь, готовишь завтрак, потом раздаешь его. После этого собираешь посуду, моешь, чистишь котлы от остатков. Когда заканчиваешь с ними, надеешься, что уже можно передохнуть, но… буквально через полчаса приходит время готовить обед. А после обеда – полдник, затем почти сразу – ужин…

Одним словом, обратно в свои палатки студенты-штрафники обычно приползали уже в темноте, да еще и вымотанные так, что сил больше ни на что не оставалось.

Мне же не повезло вдвойне – обычно таких, как я, «везунчиков» на кухне одновременно крутилось по два-три человека. А иногда и больше. Эрт Ларун был человеком ответственным, к просьбам повара относился со всем вниманием, поэтому регулярно находил причины, чтобы сослать туда кого-нибудь на каторгу. Но тут то ли так случайно получилось, а то ли он специально подгадал, но конкретно в этот день из студентов я осталась одна, поэтому уже к полднику почувствовала себя так, словно побывала в мясорубке.

Когда же с грязной посудой было покончено и я уселась перед огромным чаном с немытой и нечищеной паттакой[20], мое настроение испортилось окончательно.

Две недели… целых две недели я с утра до вечера буду заниматься этой ерундой, вместо того чтобы тренироваться с ребятами! Ларун, конечно, имел право злиться – в реальных условиях за нарушение прямого приказа меня могли бы отдать под трибунал. Но Саан его задери… Две недели! Без всяких скидок на пройденное испытание и прочие заслуги. Да я же с тоски помру, пока дождусь окончания этой проклятой практики!

Окончательно впав в уныние, я оглядела доверху заполненный чан и, вытащив из него первый попавшийся корнеплод, с обреченным видом взялась за чистку.

– Подвинься, – вдруг раздался у меня за спиной знакомый голос, и рядом со стуком встал еще один стул.

Я изумленно вскинула голову и чуть не выронила нож:

– Ник?! Ты что тут делаешь?!

Стоящая рядом и держащая в руках второй стул ведьмачка белозубо улыбнулась:

– Как это что? Пришли помочь. Неужели мы подругу в беде бросим?

– Но Ларун же четко сказал…

– Плевать на то, что он сказал, – спокойно бросил Ник, а затем деловито достал из-за пазухи два небольших ножа и кинул один из них рыжей.

И в этот момент до меня вдруг дошло, в каком виде они заявились на кухню: у Ланки вся одежда была покрыта копотью, словно она только что с поля боя вернулась. На рыжих кудряшках осел приличный слой пепла, веснушчатая физиономия была покрыта грязными разводами. Тогда как маг снова начал сильно хромать, а на его правом предплечье появился узкий металлический браслет, которого поутру еще не было.

Я машинально покосилась на свою руку, на которой эрта Далия несколько часов назад самолично застегнула точно такой же браслет, и растерянно моргнула.

– Ребят, что случилось? Ник, почему на тебе блокиратор магии?!

Парень плотоядно оглядел переполненный чан и, выудив из него самую крупную паттаку, с довольным видом вытер ее о штанину.

– Да ничего особенного. Неудачная тренировка.

– Какая еще тренировка?! Ларун же опечатал полигон!

– Ну и что? За лесом есть еще один. Старый. Вот туда-то нас и сослали. И так уж вышло, что я малость перенапрягся, после чего госпожа Далия решила, что пора принимать более серьезные меры.

– Мм… а почему ты перенапрягся?

– Да потому что дурак, – радостно сообщила Ланка, следом за парнем потянувшись к овощам. – Знаешь, до чего додумался этот белобрысый гад? Он решил отучить меня бояться насекомых! И ради этого не только нарушил приказ целительницы, но и насоздавал из камней целую армию пауков, а потом еще и огненную змеюку сделал, чтобы, понимаешь ли, закрепить результат!

– Кто ж знал, что эта ненормальная при виде их закатит полноценную истерику? – выразительно поморщился Ник, принимаясь за чистку.

– А что я еще должна была делать?!

– Как это что? Сражаться! Ты же ведьмачка, а не просто погулять вышла!

– С ума сошел?! Да я пауков боюсь до ужаса! – возмутилась Ланка, неумело работая ножом. – Даже дотронуться до них не могу! Они противные!

– Ну да. Поэтому ты бегала от них по всему полю, орала в голос и давила несчастных тварей ногами, пока они не развалились окончательно, – кивнул маг. – Жуткое зрелище. Ниэль, ты бы видела, как она по ним прыгала и пинала во все стороны. Весь курс был вынужден лечь на землю, чтобы не заполучить булыжником по лбу. И то не все увернулись.

Ланка насупилась:

– Подумаешь, в глаз кому-то засветила… а нечего было меня пугать!

– В общем, эксперимент провалился, – сокрушенно вздохнул маг, разведя руки в стороны.

– Тогда почему на тебя тогда повесили блокиратор?

– Да потому, что этот гад увлекся! – с отвращением выдала Ланка. – Весело ему, видите-ли, стало! Знаешь, как этот придурок ржал, пока я от пауков бегала?! Все подзуживал, изверг. Давай, мол, рыжик, бей их, круши… вот и доподзуживался до того, что у него магия стала сбоить, и Ларун снова отправил его к целителям.

– В общем, от магических поединков меня полностью отстранили, – с невозмутимым видом кивнул Ник, кидая уже очищенную паттаку во второй чан. – Эрта Далия расстроилась. Сказала, что очень разочарована и была уверена, что я, будучи старшим на курсе, проявлю гораздо больше благоразумия.

– Та-ак, – нахмурилась я, уже подозревая, что дело нечисто. – А с ногой у тебя что? Помнится, вчера ты ходил нормально.

– Еще одна случайность, – невинно посмотрел на меня маг.

– Да-да, он почти не виноват, – без тени сомнений подтвердила Ланка.

– Почти? – еще больше насторожилась я.

– Ну да. Просто я так сильно испугалась этих дурацких пауков, что одного из них запулила ему в голову, но промазала и попала в ногу. А потом еще и наступила на нее, потому что та тварь прицепилась к его сапогу и никак не хотела подыхать. Я по ней стукнула. Ну… сапогом. Только опять промазала. И вот после этого Ник опять стал хромать. Так что даже обычные поединки ему теперь строго противопоказаны.

Я замерла:

– Надолго?

– Ну-у-у… недели на две. Так, белобрысый?

– Стоп. Погодите, – все еще не смея поверить в невероятное, переспросила я. – Вас что, отстранили от занятий?!

– Хуже, – с довольным видом оскалилась ведьмачка. – Нас оттуда выгнали и велели больше не возвращаться! Ну а поскольку Ларун был в ярости и целых полчаса изрыгал на нашу голову все существующие проклятия, то мы устыдились и решили выбрать для себя самую ужаснейшую и нуднейшую из существующих кар. А именно – добровольное затворничество на кухне! Вот!

Я тихо застонала:

– Да вы сумасшедшие! Ларун, когда все поймет, живьем вас сожрет! И меня с вами заодно!

– Запретов на пребывание на кухне в свободное от занятий время в правилах академии нет, – с гнусной ухмылкой процитировал маг «Памятку для студента». – А у нас теперь все время свободное… Кстати, господин Здоровяк не возражает против пары дополнительных помощников. Я с ним уже договорился. Так что до конца смены нас отсюда никто не выгонит.

Я глянула на мстительно прищурившегося Ника, довольную сверх меры Ланку, представила, как они в спешке придумывали этот идиотский план, и неожиданно почувствовала, как потеплело на душе.

Саан меня задери! Да они и впрямь сумасшедшие, если рискнули так нарываться и открыто пойти против куратора. На время практики Ларун был для студентов почти что богом. Дразнить его значило с гарантией подписать себе смертный приговор. Ник и Ланка отчаянно рисковали, провоцируя его на уроке, но кто бы только знал, как я им была за это благодарна!

– Не боись, прорвемся, – перехватив мой взгляд, широко улыбнулась подруга. – Ты же сама говорила, что тройка – это одно целое. Так что теперь куда ты, туда и мы. Железно.

– Спасибо, ребят, – тихо проговорила я, не зная, что тут еще можно сказать. – Честное слово, спасибо.

Ник на это ничего не ответил, но на его лице проступило выражение непоколебимой уверенности в том, что он все сделал правильно. После чего маг просто кивнул, я успокоенно отвернулась, и мы втроем взялись за паттаку, потому что никакие слова были уже не нужны.

Разумеется, на этом все вот так просто закончиться не могло. И, само собой, вскоре после ужина к нам заявился Ларун собственной персоной. Поскольку дураком он никогда не был, то, увидев нас троих возле грязных котлов, тут же просек, для чего и зачем сегодня перед ним был разыгран целый спектакль.

Я, правда, полагала, что куратор вспылит, разорется или, чего доброго, в приказном порядке попробует нас разделить. Даже испытала чувство яростного протеста и, поддавшись ему, инстинктивно шагнула к друзьям, которые точно так же непроизвольно сдвинулись и, как в подземелье, приняли боевое построение.

Ларун постоял, посмотрел на наши решительные лица, подумал. По достоинству заценил непроизвольный жест Ника, напрочь позабывшего про блокиратор и уже сложившего пальцы в характерный жест для создания боевого заклинания. Затем подметил, как пальцы Ланки нашаривают на поясе рукоять несуществующего меча. Встретился со мной взглядом. Посмотрел, как я держу нож для чистки овощей, и… неожиданно усмехнулся:

– Надо же. Всего два с половиной месяца прошло, а вы уже готовы глотку перегрызть друг за друга. Линнель, вот уж от кого не ожидал, так это от вас… Но раз ваша тройка действительно сложилась, примите мои поздравления, эрты. Надеюсь, вы отдаете отчет в своих действиях и больше не наделаете глупостей.

С этими словами он развернулся и просто ушел, оставив нас пораженно смотреть ему в спину. А когда его коренастая фигура исчезла вдали, мы с ребятами дружно выдохнули и, переглянувшись, почти одновременно рассмеялись. Кажется, только сейчас осознав, что именно сделали, и обретя какое-то неожиданное спокойствие, твердую уверенность в нас, нашей тройке и в неожиданно четкой мысли, что именно в единстве наша настоящая сила. И до тех пор, пока мы вместе, никто и никогда не сможет нам навредить.

Тем же вечером в лагере снова случился переполох. И связан он оказался с тем, что на соседнем холме, в абсолютно неурочное время, вдруг ярким светом загорелся портальный камень, а из проступившей в воздухе полупрозрачной арки вышли четверо незнакомцев, один из которых был одет в ослепительно-белые одежды.

– Жрец… жрец… – тут же разнеслась по лагерю ошеломительная весть.

Мы, правда, узнали об этом довольно поздно, когда незваные гости уже спустились с холма и оказались у границы лагеря. Проклятые котлы отняли у нас кучу времени, да и сама кухня была расположена на отшибе, так что невероятное известие докатилось до нашего слуха с большим опозданием. Ну а когда оно все-таки пришло и мы, бросив все дела, помчались посмотреть на жреца, то успели увидеть лишь, как в палатку Ларуна один за другим заходят люди в длинных плащах с низко надвинутыми капюшонами. Среди гостей, судя по фигурам, были высокая и стройная женщина, неопределенного возраста мужчина, прятавший лицо особенно тщательно, глубокий старик с длинной бородой и тот самый жрец, которого можно было узнать по летящим белым одеждам и такому же белому посоху.

Надо сказать, жрецы сестер-богинь – весьма малочисленная, но при этом на редкость могущественная каста, которая не только пользовалась огромным уважением, но и была окружена таким количеством слухов, что это просто не поддавалось описанию.

Говорили, что люди становились жрецами лишь с особого благословения богинь. И что для этого им приходилось по нескольку десятилетий проводить в постах и непрерывных молитвах. Более того, их и впрямь было настолько мало, что на всю империю едва ли набиралось несколько десятков человек. Все остальные служители в храмах были обычными людьми, добровольными помощниками, послушниками, кандидатами в жрецы. Однако свою силу сестры-богини давали лишь самым достойным. Зато порой она бывала так велика, что даже слабенький жрец мог в одиночку уничтожить небольшое пятно скверны. И играючи справиться с обитающей там нежитью, которая по определению не могла противостоять божественной силе жреческих посохов.

Правда, с большими пятнами без помощи магов было сложно разобраться даже очень могущественным жрецам. Да и не было их в империи столько, чтобы раз и навсегда вычистить страну от скверны. Поэтому обычно с нежитью сражались люди вроде нас. А жрецы подключались лишь в случае, если обычное оружие и магия не справлялись.

И вот один такой жрец внезапно объявился в долине Нол-Рохх?!

Не надо быть семи пядей во лбу, чтобы понять, с чем это связано. Похоже, Ларун слукавил, когда сказал, что с лабиринтом ничего страшного не происходит. Если уж сюда прислали жреца… Эх, как же плохо, что куратор активировал артефакт молчания! Я бы дорого отдала, чтобы послушать, о чем они говорят!

В итоге в тот вечер мы так ничего толком и не узнали. Студенты, потолкавшись вокруг палатки, постепенно разбрелись по своим местам. Самые упрямые вроде Ланки вознамерились все-таки подкараулить куратора, чтобы понять, чем займутся необычные гости и куда Ларун их потом поведет. Но к полуночи даже ей надоело впустую дежурить у входа, поэтому в конце концов она ушла. А уже поутру Ларун во всеуслышание объявил, что господин жрец прибыл сюда по личной просьбе ректора нашей академии. Да не один, а в компании самой настоящей, действующей боевой тройки. И в этот самый момент они уже находились глубоко под землей, куда отправились, чтобы проверить работу главного управляющего артефакта.

Что тут после этого началось…

Достаточно сказать, что весь лагерь вплоть до обеда гудел, словно растревоженный улей. Какие уж там занятия?! Какие тренировки?! Народ обсуждал только одну невероятную новость. Был непростительно рассеянным. Порой даже опасно задумчивым. А еще все они, как один, то и дело косились в сторону развалин, чтобы не пропустить момент, когда необычные гости будут возвращаться.

Мы бы, наверное, тоже туда пошли и принялись ждать появления жреца. Но, к сожалению, обед сам собой не приготовится, да и котлы сами себя не помоют. Поэтому мы с Ником, посовещавшись, решили отпустить в дозор радостно взвизгнувшую Ланку, а сами весь день усиленно мыли, чистили, резали… до тех пор, пока не увидели несущуюся во весь опор рыжую и не услышали ее возбужденный вопль: «Идут! Идут!» – после которого по всей округе снова поднялась страшная суматоха.

Когда же мы, запыхавшись, примчались к границе лагеря и, протиснувшись сквозь толпу таких же любопытствующих студентов, жадно уставились на руины, то даже я не смогла сдержать восторженного вздоха.

Оказывается, господин ректор прислал сюда не просто действующую боевую тройку – по его просьбе в долину прибыли не кто иные, как знаменитые Фениксы. И я, впервые увидев эту легендарную тройку, почувствовала, как от радости что-то екнуло в груди.

Фениксы – это же… это… одна из самых известных боевых команд, слава которой успела разойтись далеко за пределы Даманской империи. Вчера я не смогла разглядеть их лиц. Длинные плащи надежно прикрывали черные доспехи, на которых пылало изображение знаменитого на весь мир символа. Но сейчас, когда плащи были сняты, а яркое полуденное солнце высветило на доспехах изображение раскинувшей крылья огненной птицы, я… честное слово, я едва не задохнулась от восхищения. Потому что это было слишком невероятно, чтобы так просто в это поверить.

Фениксы… самые настоящие! Здесь! Сейчас! Так близко, что до них дотронуться можно!

Эрта Нала эн Тария… золотоволосая, дерзкая, со смело обрезанными волосами и пылающими глазами цвета небесного сапфира. Как говорят, самая сильная магиня империи. Резкая, взрывоопасная и такая же неистовая, как ее знаменитый огонь. Причем она являлась не универсалом, а обычным, правда, очень сильным пиромантом. Но, как ни странно, именно она, женщина, вот уже пятнадцать лет была бессменным лидером своей великолепной тройки.

Эрт Орин эн Тария… ее младший брат. Пожалуй, самый известный в стране ведьмак, в совершенстве владеющий техникой двуручного боя и успешно сочетающий ее с использованием рунной магии. Лучший меч империи последних десяти лет. И самый, пожалуй, известный холостяк, необычная внешность которого вот уже несколько лет будоражила умы и с неистовой силой влекла к нему женщин. Его не портил даже выбритый до синевы череп. Ему невероятно шла эта дерзкая усмешка. А такие же пронзительные, как у сестры, глаза были настолько глубоки, что заставляли напрочь забыть про большой ожог, некогда изуродовавший эрту Орину левую щеку.

Ну и наконец он. Мой кумир. Седовласый гигант с умиротворенным, почти не обезображенным морщинами лицом, длиннющей белоснежной косой до самой земли и почти такой же длинной бородой, по которой его обычно и узнавали. Эрт Ливан Нородо. Великий колдун, рассказами о подвигах которого я зачитывалась с детства. Ученый. Исследователь. Создатель множества уникальных заклинаний. В свои семь с половиной десятков лет он успел дважды потерять команду, оставшись и без друзей, и без двух братьев, и без супруги. Но не сдался. Не отчаялся. Не опустил руки. А пятнадцать лет назад нашел в себе силы принять приглашение эрты Тария, которая в то время как раз потеряла мужа и прежнего лидера своей тройки.

И вот с тех пор Фениксы во всех смыслах возродились, став настоящей легендой. Самая успешная команда, которая, как говорят, не потерпела ни одного поражения. Самая сильная тройка, о чьих подвигах барды слагали песни, а в придорожных трактирах рассказывали невероятные байки.

– С ума сойти… – прошептала Ланка, горящими глазами провожая знаменитого на всю империю ведьмака. – Фениксы! И вдруг – здесь?!

Я в этот момент присмотрелась к жрецу и, глянув на него сквозь призму «прозрения», невольно поежилась: его посох полыхал белым огнем так ярко, что глазам было больно. Никогда ничего подобного не видела. Кажется, господин ректор прислал к нам отнюдь не рядового жреца?

Правда, до лагеря и до нас гости не дошли – примерно на середине дороги их встретил Ларун на пару с эртой Далией, после чего они коротко переговорили и повернули в сторону. Дойдя до опечатанного полигона, куратор снял магическую защиту, а потом – я глазам своим не поверила – жрец спокойно вышел на самую середину и, приподняв посох, сделал что-то, отчего у меня «прозрение» чуть не отключилось!

Когда перед мысленным взором все полыхнуло, а расцвеченная точками остаточных заклинаний темнота была буквально уничтожена вырвавшимся из посоха светом, я отшатнулась и поспешила зажмуриться, чтобы окончательно не ослепнуть.

– Эй, ты чего? – шепотом спросил Ник, когда я уткнулась носом в его плечо и почувствовала, как по щекам текут слезы. – Ниэль, что-то случилось?

Я помотала головой, тщетно стараясь избавиться от разноцветных кругов перед глазами. А когда зрение наконец-то вернулось и я смогла взглянуть на поле, то оказалось, что никаких заклинаний на нем больше нет – беспощадный свет выжег их все. Вместе с останками нежити. Так что теперь поле стало неопасно, а те семена скверны, которые твари могли принести с собой, уже никогда и ни при каких условиях не прорастут.

А еще я заметила, что почти незаметный простому глазу шрам в ткани мироздания, который тоненькой ниточкой висел над местом, где накануне открылся спонтанный портал, тоже волшебным образом рассосался. Вот только что был и сразу исчез, словно божественная магия излечила и его. Только после этого жрец покинул поле, а затем Ларун увел важных гостей обратно в свою палатку, а следящим за ними с открытыми ртами студентам с усмешкой велел разойтись по «домам».

Естественно, никто никуда не пошел – ребята, выстроившись в два ряда, буквально пожирали глазами легендарных Фениксов. До самой палатки их провожали, едва справляясь с желанием подойти и по-детски, недоверчиво, до них дотронуться.

Меня, если честно, тоже посетила эта недостойная мысль. Но еще больше мне хотелось просто поговорить с эртом Нородо. Расспросить его о скверне. Послушать его рассказы. А если повезет, то увидеть хотя бы одно из его знаменитых заклинаний своими глазами.

– Эх… – разочарованно выдохнула Ланка, когда Фениксы, пряча улыбки, прошли мимо нас и вместе со жрецом скрылись в палатке Ларуна. – Одно утешает: мы на них хотя бы посмотрели. Тогда как придурки с нашего курса их даже издалека увидеть не смогут.

После этого нам и правда пришлось уйти, потому что господин Здоровяк отпустил нас буквально на полчаса, да и то в порядке исключения. Так что мы, повздыхав, вернулись к котлам и до самой темноты занимались утомительным ручным трудом. А когда закончили и собрались уходить, то неожиданно увидели бесшумно выступившую из темноты, перегородившую нам дорогу троицу.

– Вот, значит, как выглядят герои, в одиночку прошедшие лабиринт Нол-Рохх? – мягким бархатистым голосом промурлыкала эрта Тария, рассматривая нас из-под полуприкрытых век.

Ее брат и старик-колдун одновременно усмехнулись.

– Ишь ты. Сразу в боевое построение встали.

– Смелые ребятки, – согласился с ведьмаком колдун. – Особенно вон та, черненькая, которая, как я вижу, даже при включенном блокираторе как-то умудряется пользоваться магией.

Я, если честно, от такого заявления опешила. Ник и Ланка – тем более.

– Ну здравствуйте, эрты, – мягко улыбнулась эрта Тария и кивнула на стоящие рядом стулья. – Не возражаете, если мы немного поговорим?

Признаться, я давно не чувствовала себя так странно. С одной стороны, было ужасно лестно, что такие знаменитости, как Фениксы, вдруг снизошли до разговора с простыми студентами. А с другой – мне бы, например, очень не хотелось отвечать на некоторые вопросы и давать объяснение случившемуся.

К счастью, у нас был Ник, который, как настоящий мужчина и лидер тройки, взял на себя смелость принятия решений, а затем приглашающим жестом предложил гостям присесть.

Фениксы молча расселись. Мы тоже нашли где устроиться. И вот после этого наш маг спокойно и обстоятельно рассказал гостям обо всем, что они пожелали знать. Вернее, повторил им ту же самую версию событий, которую несколькими днями ранее мы выдали эрту Ларуну. О том, как провалились на нижние уровни буквально возле самого входа, как встретили своих первых зомби, как отбивались от здоровенных крысюков…

– Пиявка? – неприятно удивился эрт Нородо, когда Ник дошел до этого эпизода. – И вы втроем ее уничтожили, отделавшись лишь парой царапин?

– Местные твари не боятся огня, – пожал плечами наш маг. – Поэтому я решил, что будет логично попробовать ее сперва обездвижить.

– Она смертельно ядовита, – оценивающе посмотрел на него ведьмак.

– Мы знаем. Но эликсиры Ниэль позволили мне продержаться до прихода целителей. А там эрта Далия помогла.

– Травница? – так же оценивающе глянула в мою сторону магичка.

Я молча кивнула.

– Полезное умение, – неожиданно похвалил меня эрт Нородо. – Особенно для мест, где магия не работает.

– А разве такие бывают? – простодушно спросила Ланка.

Фениксы дружно усмехнулись:

– Чем старше скверна, тем хуже в ней действуют заклинания. А в долине Нол-Рохх нежить существует уже много столетий. Так что вам крупно повезло ее разбудить и при этом уйти оттуда живыми.

– К-как скверна?! – совершенно искренне опешила я.

– Там, где обитает нежить, всегда рано или поздно формируется полноценное пятно, – остро глянул в мою сторону эрт Нородо. – Колдунье стоило бы об этом знать, прежде чем собирать в дорогу набор эликсиров.

У Ника и Ланки одновременно вытянулись лица.

– Но это же неправильно! Неужели император и академия позволяют существовать полноценной скверне?!

– А на чем еще вам учиться? – хмыкнула эрта Тария. – Друг на друге? По книжкам с картинками? Нет, детишки, так это не работает. До тех пор, пока вы не нарветесь на упыря или зомби, никакие учебники не подскажут вам, как себя вести. Теория – это одно. Практика – совершенно другое. Голые знания ничего не стоят, если они не подкреплены опытом. Только вот так, в бою, учась на своих собственных ошибках, вы постепенно отрабатываете навыки и учитесь нормально сражаться. Если бы не лабиринт, то вчерашних студентов еще в самом первом бою хоронили бы пачками. Вы, кстати, знаете, почему мы уносим с собой тела погибших? Вам кураторы говорили, что происходит в скверне с мертвецами, если их не забрать?

Мы почти синхронно кивнули.

Лишнее тело – вот вам, считай, почти готовый зомби или скелет. Чего уж тут непонятного?

– Само собой, это скверна, – тихонько фыркнул ведьмак. – Большая, старая, только уже ослабленная, присмиревшая и, разумеется, тщательно контролируемая одним занятным артефактом. Кстати, Ларун сказал нам, что вы наткнулись на повелителя… это правда?

– Какого еще повелителя? – насторожилась Ланка.

– Там был только лич, – следом за ней нахмурился Ник.

– Два лича, – ради справедливости поправила его я. – Одного мы по глупости убили. А второй… ну… от него нам повезло убежать.

Фениксы оглядели нас с недоверием:

– У него была корона?

– Да, – кивнули мы почти одновременно. – У обоих.

– А посох?

– У первого лича, скорее, был не посох, а скипетр, – с сожалением вздохнул Ник. – Только Ланка его сломала, а Ниэль потом потеряла обломки. А вот второй – да. У него при себе во‐о-от такая здоровенная штуковина была. Вся в золоте. Да еще и с камушками на боках.

– Это что же, повелитель создал преемника? Или у скверны нашлись силы, чтобы обойти защитные заклинания? – вдруг нахмурилась эрта Тария. – Где, говорите, вы его нашли?

Мы честно рассказали про зал-ловушку.

– А второго? – так же беспокойно уточнил ее брат. А когда я описала зал со светящимися колоннами и помещение, куда меня угораздило заглянуть, надолго задумался. Тогда как эрта Тария тревожно забарабанила пальцами по столу.

– Странно все это, – наконец озвучил их общие сомнения колдун. – Два повелителя, да еще и на разных уровнях… разве что они были умышленно изолированы друг от друга?

– Но зачем? – резонно заинтересовалась магичка. – Чем больше повелителей в одном месте, тем проще сохранить пятно. Зачем выводить одного ближе к поверхности?

– У вас были перебои с магией? – неожиданно обернулся колдун и пристально уставился на Ника.

Тот, почесав затылок, не слишком уверенно кивнул:

– Пожалуй что да. Полностью не пропадала, но в какой-то момент концентрироваться на заклинаниях мне приходилось заново.

– У меня так же, – призналась я.

– До того, как вы встретили первого лича или после?

– Вроде бы после.

– И часто?

– Ну… раза три точно.

– Значит, минус три уровня, – задумчиво пробормотал колдун. – Занятно, что ваше появление спровоцировало создание спонтанных порталов.

– Невозможно! – отрезал Орин эн Тария. – Ты же знаешь, артефакт их глушит надежно! И он не сломан. Значит, порталов там быть не должно!

– Не должно, но все-таки были, – так же задумчиво кивнул эрт Нородо. – Только это может объяснить, как ребятки сумели добраться до шестого уровня. Ключа-то у них, я так полагаю, при себе не было?

– До какого-какого уровня?! – дружно вытаращились мы.

– Шестой уровень – это место, где обитает повелитель скверны, – любезно пояснил ведьмак. – Мы его нашли и благополучно заперли в том зале, откуда он вылез. Вместе со свитой. А вот место, где вы наткнулись на первого лича, мы так и не смогли обнаружить. И это при том, что с магическим ключом нам доступны все уровни без исключения.

– А сколько их там всего? – осторожно полюбопытствовал Ник. – Мне когда-то говорили о семи.

– На самом деле их девять, – поморщился эрт Тария.

– Но ниже шестого мы не ходили, – добавила его сестра. – В старых сквернах бывает и больше, вот только нижние еще лет триста назад надежно запечатали. Да и повелителя оставили всего одного.

– Зачем? – рискнула снова влезть Ланка.

– Повелитель – это ядро скверны. Пока он жив, скверна растет и развивается. Лиши ее ядра, и она превратится просто в большую, населенную всякой мелочью язву. А если оставить как есть, то рано или поздно она породит нового повелителя, и тогда это место снова станет опасным. Во всем этом, как вы понимаете, есть и плюсы, и минусы. Полноценная скверна империи не нужна. А вот будучи ослабленной, она уже не так опасна. Пока повелитель спит, он не может ни увеличить свиту, ни породить новых повелителей. А скверна засыпает вместе с ним. И просыпается лишь тогда, когда в нее попадают живые. Добыча. И расходный материал для создания новой нежити. На этом как раз и построено ваше обучение.

– Управляющий артефакт следит лишь за тем, чтобы слабым студентам не доставались слишком сильные противники, – сообщил Орин, на мгновение опередив сестру, за что заслужил укоризненный взгляд. – Лишние смерти никому не нужны, поэтому сложность прохождения лабиринта никогда не бывает одинаковой. Для каждой тройки испытание свое. А повелитель, если его не потревожат, может спать столетиями. До тех пор, пока кто-нибудь не снимет охраняющие печати.

– Когда мы пришли, печати были вскрыты, – тихо напомнил Ник, когда Фениксы замолчали.

– Взломаны?

– Нет. Именно вскрыты. А двери были повреждены позже, когда мы случайно разбудили лича.

– Еще одна странность, – кивнул эрт Нородо. – Сперва вас вдруг утягивает на нижние уровни. Потом вы попадает в самый центр скверны… Вы ничего необычного там не видели? Ничего странного не встречали?

Ник с Ланкой быстро переглянулись, а я, когда на мне скрестились взгляды Фениксов, честно признала:

– Лично для меня там все было странным. Зомби, скелеты, ловушки… даже тот первый лич. Не говоря уж о втором и его свите.

– Измы… – протянул ведьмак, скривившись, словно хлебнул прогоркшего пива. – Мерзкие твари. Неутомимые, меняются как захотят. За то их изменчивыми и обозвали. То в людей соберутся, то в зверей, то в какую-нибудь помесь. Вы что-нибудь заметили перед тем, как они застыли? Какой-то отблеск магии? Может, звук? Свет?

– Мм… нет. Ничего такого не было.

Не говорить же про магию крови?

– Может, все-таки артефакт забарахлил, а потом спохватился и исправил ошибку? – негромко предположила эрта Тария. – Все же агрегат старый. Мог и впрямь выдать какой-нибудь сбой вроде того, на который нас вызывали в прошлый раз.

– Нала, – пристально посмотрел на нее брат и раздельно добавил: – Не сейчас.

– Ах, простите, – спохватилась магичка, отчего-то стрельнув глазами в сторону Ника. – Но появление второго лича все равно не укладывается в голове. Если скверна умудрилась породить еще одного повелителя, то почему он был так слаб? Если он успел создать свиту, то почему так легко сдался? Почему, наконец, даже не попытался освободить второго? Для нежити усиление скверны – первоочередная задача. А лич повел себя так, словно и не собирался этого делать.

– Может, это не повелитель? – предположил ведьмак.

– Да? А скипетр тогда откуда взялся?

– Хотел бы я на него взглянуть, – обронил эрт Нородо. – Жаль, что нам он на глаза не попался. Быть может, это помогло бы понять, с чем мы действительно столкнулись? От лича остались какие-то вещи?

– Нет! – хором заявили Ник и Ланка.

– Что с его останками?

– Рассыпались в пыль, – добавила ведьмачка. – Когда я отдала Ниэль его руку, костяк просто взял и развалился.

– Надо же, – неприятно удивилась эрта Тария. – Значит, и впрямь повелитель. Только они рассыпаются в прах, если лишить их темного артефакта. И единственное объяснение, которое у меня есть по данному поводу, это то, что вы могли нарваться на новорожденную тварь. Первое время они довольно слабы. Даже свиту поначалу не создают, а призывают из нашедшейся поблизости нежити. Тогда их несложно убить. В первые несколько лет такие твари почти не отличаются от низшей нежити. Но вообще-то это большая редкость – обычно они годами вызревают на нижних уровнях, и их очень хорошо охраняют. А вы, получается, просто мимо проходили и по закону подлости умудрились ее освободить.

– Может, оно и к лучшему? – проворчал ведьмак. – Годиков через пять лич мог вылезти не вовремя и кого-нибудь убить. А так нет повелителя – нет проблемы, хотя ректору все равно придется отписаться. Пусть устраивает проверки почаще. Мы же не все углы осмотрели. Мало ли кто еще там успел народиться за эти годы?

Я осторожно кашлянула:

– Простите, эрты, но я слышала, что повелители не столько хозяева скверны, сколько хранители артефактов. Тех самых короны и посоха… ну или же скипетра. Что якобы в них заключена сила скверны.

– Кто тебе об этом сказал? – резко повернулся в мою сторону колдун.

Я нервно дернула щекой:

– Эрт Ларун. Но не знаю, правду сказал или нет.

– Правду, – после долгой паузы и не слишком охотно признал эрт Нородо. – На самом деле изначально скверна порождается именно темными артефактами. Есть мнение, что собственно с них и начинается ее вызревание. Но кто их создает и распространяет по миру, мы не знаем. А единственное, что нам известно, это то, что на чистую землю они не могут воздействовать – сперва туда нужно заронить семена. Вроде тех, что уничтожил сегодня на поле жрец. И вот когда они осквернят хотя бы один кусочек земли, тогда и становится возможным дальнейшее… хм… заражение.

– Лива-а-ан, – предупреждающе протянула эрта Тария. – Тебе не кажется, что детям рано знать такие вещи?

Но ее брат неожиданно не согласился:

– Эти «дети» выжили там, где другие бы спасовали, сестренка. Ты много знаешь троек, которые, нарвавшись на зрелого повелителя, сумели бы от него уйти?

Эрта недовольно сжала губы:

– Это не их заслуга. Если бы его не остановили…

– Ты, разумеется, права. Но все же согласись – они прошли на удивление далеко. И выбрались. Причем выбрались все трое. Это о чем-то да говорит.

Брат и сестра скрестили взгляды, словно продолжая спорить, только уже молча, но потом Нала неохотно кивнула, а ведьмак удовлетворенно хмыкнул. Тогда как колдун снова принялся нас расспрашивать. А когда мы с Ланкой рассказали, как выбрались из того зала с колоннами и как дотащили Ника до выхода, недоверчиво покачал головой.

– Говоришь, предчувствие было? Да еще и не единожды?

Я неловко отвела глаза и промямлила:

– Что-то вроде того.

– Как ты его ощущаешь? Что чувствуешь, когда оно срабатывает? – неожиданно заинтересовался ведьмак. – У тебя бывает прозрение? Может, ты что-то видишь? Слышишь?

– Нет, эрт. Мне просто становится холодно. И как-то нехорошо. В такие моменты мне сразу хочется отвернуться и убежать как можно быстрее.

– У тебя в роду были оборотни? – так же неожиданно подключился к расспросам эрт Нородо, заставив меня удивленно вскинуть брови.

– Нет, конечно!

– А провидцы в семье встречались?

– Не знаю. Мои родители не вернулись из скверны, когда мне не было и двух лет. Но бабушка не говорила, чтобы у отца был такой дар. Мама магией вообще не владела. Ведьмачкой она стала не благодаря, а скорее вопреки всему, в том числе и желанию бабушки. И даже в академию поступила лишь по причине редкостного упрямства.

– Вот как… Что ж, ладно, – отступился эрт Нородо. – Тогда другой вопрос: что за заклинание ты сейчас используешь? Блокиратор, насколько я вижу, все еще активный, но твоя аура все равно показывает чуть большую ширину, чем нужно.

Я откровенно заколебалась.

– Так что? – прищурился колдун. – Не лги мне, девочка. Я вижу ауры гораздо лучше, чем ты.

– «Прозрение», – неохотно призналась я, а Фениксы дружно присвистнули.

– Опа, – пораженно выдал ведьмак. – «Прозрение»? На четвертом курсе?!

– Как интере-есно, – неопределенно протянула эрта Тария.

– Скорее, забавно, – хмыкнул в бороду эрт Нородо. – А еще очень смело и чересчур безрассудно для такого слабого дара, как у нее. Хотя тот факт, что девочка все же сумела овладеть заклинанием, говорит о хорошем потенциале. Как ты его привязала? Воспользовалась магией крови?

Я угрюмо промолчала.

– Это было смело вдвойне, – совершенно правильно расценил мою реакцию колдун. – Хотя, конечно, и слишком опасно. Кураторы, разумеется, не в курсе?

– Нет, – буркнула я.

– Вот пусть так и остается, – неожиданно серьезно заявил старик, заставив меня вскинуться от изумления. – Ты сильная девочка. Волевая. Упрямая. Только такая могла заставить подчиниться магию крови и на одном природном чутье – а магию крови, смею надеяться, вам до сих пор не преподают – провести такой сложный ритуал. Но будь осторожна, милая, – магия крови коварна и зачастую дарует ложное ощущение могущества. Она будет тебя искушать. Соблазнять. Предлагать много разных благ, включая влияние на других разумных. Но этот путь ведет в никуда, – строго посмотрел на меня колдун. – Рано или поздно он тебя уничтожит. Поэтому не рискуй больше, чем это необходимо. И запомни: магия крови запрещена не просто так.

Я виновато вздохнула:

– Я понимаю, эрт. У меня просто выхода другого не было.

– Это – лишь слова. Сейчас, пока ты не вошла во вкус, они еще сойдут в качестве оправдания. В том числе и для твоих друзей, которые, судя по всему, знают, но ни за что тебя не выдадут. Это, конечно, похвально. В тройке иначе и быть не должно. Но чем чаще ты будешь обращаться к этой силе, тем сложнее перед ней будет устоять. И тем труднее будет удержаться от соблазна. Сперва это разрушит тебя. Потом оно разрушит всех вас. Поэтому я и говорю тебе: будь осторожна, иначе эта магия вас уничтожит.

– Спасибо, – пробормотала я, отводя глаза. – Я услышала.

– Простите, эрты, – неожиданно вмешался Ник, отвлекая от смешавшейся меня чужое внимание. – Можно задать вопрос?

– Конечно, – легко улыбнулась магичка. – Это очень хорошо, что у тебя появились вопросы.

– Скажите, а что увидели в лабиринте вы, когда туда спустились?

– Мы? – ненадолго задумалась эрта Тария. – Да как сказать… ничего такого, чего не стоило бы ожидать.

– А повелителя вы убили?

– Нет, конечно. Да и зачем? Когда мы спустились на шестой уровень, там было более или менее спокойно.

– Что? Совсем никакой нежити? – не поверила лидеру Фениксов Ланка.

– Ну почему же… нежить была. И немало. Но повелитель, когда мы до него добрались, находился внутри усыпальницы вместе со свитой. А о том, что он вообще оттуда выходил, мы узнали, когда увидели раскуроченные двери.

Я ошарашенно моргнула:

– То есть он что, спал?!

– Ну… скажем так, задремывал, – ухмыльнулся ведьмак, выразительно потерев мозолистый кулак. – Стоило подойти к дверям, как измы, само собой, зашевелились, но жрец быстренько их усыпил и обновил печати, так что набить морду повелителю мы не успели. Зато нам удалось пройти по вашим следам вплоть до самого выхода и убедиться, что вы действительно там были. Кстати…

Он спохватился и, достав из-под плаща подозрительно знакомые ножны со следами зубов и когтей, торжественно положил их на стол:

– Кажется, это ваше?

Ник недоверчиво достал из ножен целехонький меч и вдруг улыбнулся так, словно после долгой разлуки встретил старого друга:

– Спасибо. У меня с ним связано много хороших воспоминаний.

– Отличный клинок, – серьезно кивнул эрт Тария. – Нагрудник и остальные вещи мы подбирать не стали. Они восстановлению не подлежат. А вот меч бросать на потеху нежити не стоит. Не теряй его больше. Оружие этого не любит.

– Спасибо, – с чувством повторил наш маг, поднимая на Фениксов горящий взгляд.

– Ладно, ребятки, – с новой усмешкой поднялся ведьмак. – С вами было весело, но пора и честь знать. Сестренка, пошли отсыпаться, не то завтра уже в лагерь возвращаться, а я бы не хотел вторую ночь подряд тратить на всякие глупости.

– Да, нам пора, – со вздохом поднялась эрта Тария. – Счастливо, детки. Вижу, вы уже притерлись, так что желаю удачи. Надеюсь, когда вы станете постарше, мы еще увидимся. Бывайте.

Колдун же, прежде чем уйти, внимательно оглядел нашу троицу, и на мгновение его глаза затуманились.

– Держитесь друг друга, – странным, каким-то чужим голосом произнес он. – Химера[21], бьерн и змея… нет уз крепче и сильнее, чем те, что связывают вас воедино. Цените свою силу. Используйте ловкость. Не забывайте про мудрость. И никогда не предавайте друг друга, даже если весь мир пойдет на вас войной.

– Это что, пророчество? – шепотом спросила Ланка, когда колдун так же внезапно отвернулся и скрылся в темноте следом за магичкой и ведьмаком.

– Не знаю, – так же тихо прошептала я. – Вроде нигде не упоминалось, что Ливан Нородо – прорицатель. Но даже если это и так, мне кажется, что это хороший совет. Наверное, имеет смысл к нему прислушаться, хотя что там колдун наговорил про зверей, я не очень-то поняла.

– Интересно, кого из нас он назвал химерой? – еще тише спросила ведьмачка.

Ник скептически поджал губы:

– Наверное, меня. С силой бьерна вроде и так все ясно, а вот на змею Ниэль похожа намного больше.

– Это еще почему? – неподдельно удивилась я.

– Ты высокая, худая и умная. То есть мудрая. Силу мы без вариантов оставляем Ланке, поэтому остается только ловкость, и она, полагаю, по праву моя.

Мы с Ланкой вынужденно кивнули, потому что решение и впрямь выглядело логичным, но тут Ник почесал подбородок, зевнул и со вздохом добавил:

– А вообще глупости все это. Предсказания – дело темное. Так что пойдемте уже спать, а? На улице давно ночь, а нам опять завтра рано вставать. Нет, я-то проснусь нормально. Мне не впервой просыпаться с рассветом. А вот рыжик, когда я приду ее будить, точно будет ворчать и наверняка попытается снова швырнуть в меня чем-нибудь тяжелым.

– А нечего было холодной водой мне в лицо брызгать, – как по сигналу, зевнула следом за ним Ланка. – И вообще, в сказках красивых девушек будят поцелуем.

– Щас, – фыркнул маг. – Делать мне больше нечего. К тому же с водой гораздо эффективнее. Да и от тумака намного проще увернуться, если стоять подальше от вас.

– Фу на тебя, грубиян, – тут же насупилась Ланка. – Ничего ты в жизни не понимаешь.

– Вот именно, – поддержала ее я. – И вообще, нету в тебе романтической жилки, сухарь ты несчастный.

Ник с готовностью осклабился:

– А мне и так живется неплохо.

– Тогда иди печь топи, – фыркнула я. – Не то мы придем к тебе ночью вдвоем. Греться. И вот тогда одним тумаком ты точно уже не отделаешься. Не говоря уж о том, что спать тебе придется на полу. На коврике. Потому что теплую половину мы ни в жизнь тебе не отдадим.

Изобразив на лице святой ужас, маг ускорил шаг и похромал в сторону палатки, вполголоса жалуясь на судьбу и жестоких нас. Но вскоре мы с Ланкой его нагнали, так что в итоге печь топили все вместе, потому что у нас с Ником магия была заблокирована и греть ее пришлось по старинке. Дровами. Благо о них предусмотрительный маг успел позаботиться заранее.

А уже следующим утром нам стало известно, что жрец, имени которого мы так и не узнали, тихонько ушел до рассвета. Фениксы тоже собирались вскоре отбыть, но по просьбе куратора задержались, чтобы устроить один-единственный показательный поединок, на который мы с ребятами тоже прибежали посмотреть, потому что такое зрелище ни в коем случае нельзя было пропускать.

И оно действительно того стоило.

Лично я ни на миг не пожалела, что мы опоздали на кухню и получили потом нагоняй от повара. Потому что Фениксы… ох, они и впрямь по праву считались лучшими, а эрта Тария в процессе боя наглядно продемонстрировала, почему их тройка получила такое необычное название.

Огромная огненная птица, взмывшая над ее головой, чтобы сперва раскинуть крылья, а потом, сложив их, камнем рухнуть вниз, была воистину великолепна. Над толпой студентов пронесся слаженный вздох, когда огненное торнадо в кашу перемололо и землю, и камни, и все, что между ними затесалось. Земля прогорела, наверное, на три локтя в глубину. Ни одной живой травинки в том месте больше не осталось. Причем феникса огневица под восторженные крики зрителей призывала еще трижды. И я бы ни за что себе не простила, если бы умудрилась это пропустить.

Эрт Орин тоже нас поразил, продемонстрировав на пару с Ларуном такую фантастическую скорость и настолько красивый бой, что у нас, студентов, челюсти до земли отвисли. Парни просто дар речи потеряли, когда увидели, на что в действительности способен хороший ведьмак. И я была готова поклясться, что по возвращении в академию весь третий курс скопом засядет в спортзале в попытке повторить то, что нам сегодня продемонстрировал этот необычный человек.

Ну и наконец, эрт Нородо…

Недаром его считали сильнейшим колдуном трех последних десятилетий. Если эртой Тария и ее братом я искренне восхищалась, то эрт Нородо был достоин того, чтобы его боготворить. Честное слово, если бы у меня имелся хоть один шанс на исполнение своей заветной мечты, я бы прямо так, с места, выскочила бы в поле и принялась умолять эрта Нородо взять меня в ученицы.

Его невероятные щиты… богини, какими же сложными они были! Мне до такого уровня мастерства еще расти и расти. И я даже чуть не заплакала, когда осознала, насколько же велика между нами разница. А когда колдун, явно желая поразить нас еще больше, разложил один из своих щитов (тот, который стихийный) на составляющие, я и вовсе забыла, как дышать.

Оказывается, в нем был не один, а сразу четыре щита, вложенных один в другой, словно детали громадной головоломки. Потом колдун что-то сделал, и они плавным движением разделились, окружив его фигуру четырьмя разноцветными кольцами. Затем каждое из них вспыхнуло целым набором защитных и атакующих символов. А потом один за другим снова сложились в единую конструкцию и погасли, погрузив полигон в благоговейную тишину.

Это был высший уровень мастерства. Просто невероятное по сложности умение, показанное нам с нарочитой легкостью. Причем если остальные могли оценить лишь зримую часть этих самых щитов, то я, находясь под «прозрением», смогла увидеть больше… намного больше. От самого первого момента, когда эрт Нородо только-только начал активацию заклинаний, вплоть до того самого мига, пока последний символ на его великолепном, по-настоящему совершенном творении не погас.

Неудивительно, что когда Фениксы закончили и, выслушав продолжительные овации, все-таки ушли, я еще долго смотрела великому колдуну в спину. Вспоминала его слова. Пыталась мысленно воспроизвести то, что сейчас увидела. А когда с сожалением осознала, что для меня его уровень мастерства пока что недостижим, то мысленно поклялась, что обязательно научусь создавать нечто подобное. В лепешку расшибусь, из библиотеки сутками вылезать не буду, но когда-нибудь сделаю себе точно такой же щит. И научусь обращаться с ним с такой же потрясающей легкостью, какую сегодня продемонстрировал этот необычный, умнейший, воистину гениальный человек.

Когда Фениксы покинули долину, наш лагерь словно вымер. Несколько дней студенты ходили притихшие, будто все еще находились под впечатлением от знакомства. Ларун был занят в руинах Нол-Рохх, кажется, проверяя работу подземного артефакта. Мы с ребятами по-прежнему с утра до ночи работали на кухне. Остальные усиленно тренировались, всерьез опасаясь, что из-за сбоя могут остаться без испытания.

Но, ко всеобщему облегчению, Ларун в итоге все-таки разрешил им туда спуститься. Последнее прохождение лабиринта случилось буквально за несколько дней до окончания практики. И к счастью, на этот раз никто не пострадал. Если, конечно, не считать мелких порезов, ушибов и незначительных травм, с которыми быстро справились согнанные к руинам целители.

Кажется, жрец и впрямь что-то там починил и приструнил вылезшую из своих нор нежить. Самую опасную отправил в спячку. Самую свирепую упокоил. Поэтому, несмотря на все опасения, ничего страшного со студентами не произошло. Все восемь команд успешно туда вошли, затем так же благополучно оттуда выбрались. Всем им Ларун, поворчав для приличия, в итоге все же поставил зачет. И все бы было ничего, если бы буквально за день до нашего отъезда не произошло еще одно событие, которого никто не ожидал.

В тот день народ ходил в приподнятом настроении, потихоньку пакуя вещи и строя планы на каникулы. Обязательные тренировки Ларун в кои-то веки отменил. Оставшиеся без занятий студенты бродили по лагерю как неприкаянные. Улыбались, болтали, валялись на травке, вовсю наслаждаясь обретенной свободой. А заодно активно подшучивали над нами – единственными, кого от работы никто не освобождал.

Терпеть это издевательство в последний день практики было особенно нелегко и еще тяжелее бороться с упорным желанием сделать насмешникам какую-нибудь гадость. Ланка даже слабительным предложила воспользоваться, чтобы, значит, всем сразу плохо стало. Менее кровожадный Ник хотел ограничиться простым снотворным. Но я им свой неприкосновенный запас на разграбление не отдала, поэтому студенты отделались лишь слабеньким мочегонным отваром, втихаря добавленным в компот.

Месть наша свершилась сразу после обеда и ознаменовалась приличной очередью возле уборных. Вид нетерпеливо прыгающих парней со страдальческим выражением на лицах меня изрядно позабавил, а мое чувство справедливости было всецело удовлетворено.

Правда, действие отвара продлилось несколько дольше, чем я рассчитывала, поэтому ближе к вечеру это стало доставлять некоторые затруднения. Но уже к ночи очередей возле уборных не стало, а уставшие от беготни студенты раньше обычного завалились спать и больше нас уже не тревожили.

Я же по давней привычке вышла подышать перед сном и по-быстрому ополоснуться.

Ночь в кои-то веки была по-летнему теплой, удивительно тихой и прямо-таки навевала умиротворение. Накануне возвращения в академию мои мысли тоже были ленивыми и тягучими. Ланка и Ник успели привести себя в порядок немного раньше и уже сладко сопели в подушки. Ну а я, как самая копуша, да еще и обожающая подолгу плескаться в воде, вовсю наслаждалась свободой. А встрепенулась лишь после того, как мне почудилось, что снаружи промелькнула неясная тень.

Отжав длинные волосы и замотавшись в полотенце, я выбралась на улицу и закрутила головой.

В последние дни тень меня не навещала. Видимо, нечего было сказать или же ей просто оказалось неудобно подолгу находиться в нашем мире. Но сейчас, наверное, что-то случилось. Или же у Норра появилась важная информация. Поэтому я на цыпочках отошла в сторонку и…

С приглушенным воплем отшатнулась, когда из темноты на меня взглянули хищно прищуренные, явно не принадлежащие человеку янтарно-желтые глаза.

– И-и-их, – только и успела выдохнуть я, как бесшумно выскользнувший из тьмы мрон с силой зажал мне рот рукой.

Кожа у него на ладони оказалась грубой, шершавой, с каким-то странным привкусом. Однако он даже не дрогнул, когда я, опомнившись, попыталась его укусить. Только приник вплотную и, обхватив меня второй рукой за талию, требовательно притянул к себе.

– М-м-м! – промычала я, затрепыхавшись в его руках, как попавший в паутину мотылек.

Мрон быстро наклонился и, ткнувшись носом в мою шею, шумно втянул ноздрями воздух. И только тогда я испуганно замерла, чувствуя, как грохочет в груди заполошно заколотившееся сердце.

А ну как грызанет? Кто их, дикарей, знает? Какого демона ему вообще от меня понадобилось? И почему эрта Далия не сказала, что нелюдь уже вылечился и пришел в себя?! Я-то решила, что он еще как минимум неделю без сознания проваляется. А то и к окончанию практики не очнется, после чего целительница наверняка перевезет его в столичную лечебницу и будет дальше изучать представителя редкого вида.

Признаться, появление Фениксов настолько выбило меня из колеи, что о мроне я в эти дни даже не вспоминала. Да и накопившаяся усталость не позволяла взять и разложить все по полочкам. А после того, как я увидела щит эрта Нородо, то ни о чем другом думать попросту не могла и все свободное время пыталась нарисовать по памяти хотя бы часть его потрясающего щита. Ну или хотя бы вспомнить отдельные символы, большинство которых были мне незнакомы.

А тут – мрон. Явился не запылился. Да еще в такой момент, когда я совершенно не ожидала его увидеть!

Самое же мерзкое заключалось в том, что я была одна, без магии и почти раздета, а вездесущая тень так до сих пор и не появилась! Да и кольцо на близость нелюдя никак не отреагировало!

Что за безобразие?!

Наконец мрон перестал принюхиваться и, выпрямившись, взглянул на мое рассерженное лицо. Причем смотрел он долго, внимательно. Действительно, как зверь – странно наклонив голову и изучая меня своими кошачьими глазами.

Кстати, он оказался совсем не стар. Лицо, которое я увидела, принадлежало мужчине лишь немногим за тридцать – хищное, узкое, волевое. С сильно заостренным подбородком, слегка приплюснутым, почти как у котов, носом и приоткрытыми губами, из-под которых поблескивали кончики клыков.

Сказать, что он был красив, я бы не осмелилась, несмотря на отсутствие шерсти, вполне обычную форму ушей и втянутые до поры до времени когти. Но что-то в нем все-таки было… Какая-то необузданная, жутковатая, прямо-таки первозданная мощь, которую ничуть не портили свежие рубцы в тех местах, где недавно зияли страшные раны.

И все же нелюдь меня не тронул – вдосталь насмотревшись и, видимо, что-то для себя уяснив, он просто молча разжал пальцы, так же молча меня отпустил и отступил на шаг, на мгновение продемонстрировав крупное золотое кольцо со сложной гравировкой на большом пальце правой руки.

Я торопливо попятилась, придерживая упрямо сползающее полотенце. И тогда же с холодком поняла, что мужчина, мягко говоря, не одет. Впрочем, судя по его поведению, в качестве дамы сердца, да и просто дамы, я оказалась ему не нужна. И к моим сомнительным прелестям он не проявил абсолютно никакого интереса.

– Что вам нужно? – рискнула спросить я, когда убедилась, что угрозы действительно нет.

Мрон нахмурился, но снова ничего не сказал.

Может, он немой? Или даманский не знает?

– Как вас зовут? Вы меня понимаете?

Он наклонил голову, словно прислушиваясь к моей речи, а потом забавно прянул ушами. И впрямь как настоящий зверь. После чего как-то по-особенному прищурился, шумно втянул ноздрями воздух и вдруг издал тихое, пронизывающее до костей рычание.

– Еда – там, – на всякий случай сообщила я, ткнув пальцем в соответствующую сторону. – Кухня. Мясо. Ням-ням. А я невкусная. Жесткая. И вообще, вам кость может поперек горла встать.

Мрон неожиданно кашлянул. Как чихнул. А может, это был просто смешок?

Мне почему-то стало неловко. Ему, наверное, весело. Однако он и тогда не ответил, даже если прекрасно все понял. А вместо того, чтобы уличить меня в вопиющем невежестве, просто раздвинул губы в клыкастой усмешке и… исчез.

Да-да.

Вот только что стоял напротив, скалясь, как распоследний бандит. А потом отступил на шаг, слился с темнотой, на меня пахнуло легчайшим ветерком, в котором на мгновение мне почудился запах леса, и действительно исчез. Растворился в воздухе. Оставив меня, как дуру, стоять посреди спящего лагеря и растерянно озираться в тщетной попытке понять, что тут вообще произошло.

– Ну и ладно, – пробормотала я, поняв, что нелюдь действительно ушел. Надеюсь, что все-таки в сторону котлов, а не искать добычу в палатках. – Будем считать, что встретились и сразу же попрощались.

Фух. Главное, чтобы он не вспомнил, кто именно засветил ему недавно по роже, и не надумал вернуться, чтобы отомстить.

– Ты в порядке? – вкрадчиво поинтересовался кто-то у меня за спиной.

– Ик! – внезапно подхватив от Ланки дурную привычку, выдала от испуга я. А когда повернулась, то чуть не обложила по матушке внезапно появившуюся тень и шумно выдохнула, лишь когда поняла, что это действительно Норр, а не вернувшийся мрон, который все-таки надумал закусить человечинкой.

– Ты чего не спишь? – не поняв причин моей реакции, снова спросила тень. – В округе все спокойно. Враждебной магии нет. Нежити нет. Одна ты, как привидение, бродишь.

Я вытерла испарину со лба:

– Откуда ты взялся? Я ж тебя не звала!

– Ты испугалась. Я пришел.

– То есть ты все-таки можешь приходить и сам?

– Магия кольца держит меня надежно, и каждый приход вопреки его воле требует сил. Твоих, между прочим. Поэтому я стараюсь не злоупотреблять. Так почему ты испугалась?

Я перевела дух:

– Да так. То маги с ведьмаками храпят над ухом, то нелюди всякие из темноты выскакивают…

– С нелюдями будь осторожнее, – спокойно отозвалась тень, заставив меня резко вскинуть голову. – Особенно с мронами.

– А что с ними не так? Думаешь, они способны тебя увидеть?

– У мронов хорошее чутье. И зрение не так, как у людей, устроено. Они видят гораздо больше остальных, а чуют потустороннее не хуже меня.

Я задумчиво потерла кольцо на левой руке и невольно порадовалась, что Норр не пришел чуть раньше.

– Надо же. Я не знала…

– Это их врожденное умение, – так же спокойно добавила тень. – В отличие от остальных рас, они способны одновременно видеть и мир живых, и мир теней.

– То есть их прародитель все-таки имел кошачьи корни? – осторожно предположила я.

– А вот этого никто не знает. Мроны очень скрытны, а эта тема вообще считается запретной.

Интересно почему?

Я невольно покосилась в ту сторону, в которой исчез нелюдь. Странностей с ним, конечно, было хоть отбавляй. Один удар когтями чего стоит. Но раз он сожрать меня не хотел и отомстить за пощечину не надумал, значит, и впрямь ничего страшного не произошло. Может, просто спасибо зашел сказать. Но общего языка со мной, трусихой, не нашел и в итоге решил, что ну ее… то есть меня… к Саану.

– Спи. Ночью мне полегче, поэтому я покараулю, – повторил Норр, прежде чем раствориться в воздухе. – И кстати, за кольцо не переживай. Оно само себя защищает. Поэтому спи спокойно, Ниэль Корно. Тревог оно тебе больше не принесет.

«Ну и ладно, нам же проще», – решила я, с редким спокойствием принимая как данность очередной непонятный факт. Но даже после того, как тень окончательно исчезла, не сразу отправилась к себе, а сперва постояла, послушала, что творится вокруг. На всякий случай даже несколько раз огляделась. И только успокоившись до конца, вернулась в палатку, а потом заползла под бок беззаветно дрыхнувшей Ланке и закрыла глаза, искренне надеясь, что утро вечера мудренее.

– Ну что ж, вот и закончилась практика, – сказала Ланка, когда поутру мы собрали оставшиеся неупакованными с вечера вещи, наскоро перекусили, прибрались, покинули палаточный лагерь и, закинув сумки на плечо, взобрались на холм, где с минуты на минуту должна была открыться портальная арка в академию. – Грустно, да? Казалось бы, только вчера приехали, и вот уже пора возвращаться. Даже не верится, что целое лето пролетело.

Я поневоле оглянулась на виднеющиеся далеко внизу палатки и вдруг подумала, что дома… вернее, в академии, мне будет этого не хватать: ранних побудок, ерничания Ника, их вечных препирательств с Ланкой, бодрящего уличного душа, походной суеты и даже слегка подгоревшей, отдающей дымом костра каши, вкус которой теперь всегда будет напоминать мне об этом необычном лете.

Казалось бы, каких-то три неполных месяца назад мы безвозвратно потеряли нашего мага. Страшно расстроились. Чуть не отчаялись. Но каким-то чудом все-таки обрели нового напарника. Успели многому научиться. Притерлись. Неоднократно ссорились, мирились. Можно даже сказать, сроднились. И теперь невозможно представить, что когда-то было по-другому.

Я украдкой покосилась на стоящего рядом парня.

Ник выглядел, как и всегда, насмешливо-расслабленным. Его светлые волосы вновь были свободно распущены, длинная челка упрямо лезла в глаза. На тонких губах играла легкая улыбка, словно в этот момент он тоже вспомнил о чем-то приятном. И при виде ее мне вдруг подумалось, что нам неимоверно повезло обрести в его лице не просто хорошего мага, но надежного напарника и верного друга.

– Знаете, а мне понравилось, – вдруг решительно добавила Ланка, повернувшись к нам. – Поединки, нежить, личи, Фениксы… это было по-настоящему здорово. Кажется, я буду скучать по приключениям.

– Я тоже, – невольно улыбнулась в ответ я, а Ник просто кивнул.

– Да. Лучшая практика, которая у меня только была. Но намного важнее то, что каждому из нас удалось достичь поставленных целей. Вот я, например, нашел отличную группу и теперь возвращаюсь вместе с ней в академию. Ниэль наконец-то научилась улыбаться. Тогда как рыжик…

Ланка демонстративно возвела глаза к небесам:

– Богини! Когда ты уже запомнишь мое имя?!

– Так вот, наш рыжик, – невозмутимо продолжил маг, словно не услышав, – хоть и отрицает это, но уже не так сильно боится крыс и пауков, как раньше. Осталось только отучить ее визжать при виде змей и тараканов, и можно будет сказать, что нам досталась лучшая в мире ведьмачка. Единственным минусом которой будет являться то, что она по-прежнему не умеет готовить.

– Вот гад! – возмутилась подруга, требовательно уставившись почему-то на меня. – Ниэль, ну что это за безобразие? Когда он перестанет меня дразнить?!

Я философски пожала плечами:

– Наверное, когда ты перестанешь реагировать?

– Да как можно на такое не реагировать?!

– Глупенькая, я же о тебе забочусь, – широко улыбнулся маг. – Вот вырастешь ты, надумаешь выйти замуж, а тут вдруг выяснится, что ты готовить не умеешь. Кто тебя такую возьмет?

– Еще посмотрим, кто кого выбирать будет. Если я когда-нибудь выйду замуж, то только за того, кто будет готовить вместо меня!

– Ужас какой, – притворно отшатнулся Ник. – Где ж ты собираешься искать такого смельчака? Готовка – это женское дело.

Ланка громко фыркнула:

– Еще чего! А махать железками – мужское?

Маг покосился на торчащие из ее ножен рукояти сразу двух мечей и вынужденно признал:

– Хм… ну да. С железками у тебя неплохо получается.

– Эрта Тария тоже хорошо владеет оружием, – не удержалась от смешка я. – И еще она – полноценный лидер тройки. Так что пусть завистники умоются. Уж Фениксам-то точно никто не посмеет вякнуть, что они выбрали себе неправильного командира.

Ник только развел руками:

– Ну если рыжик когда-нибудь достигнет такого же уровня, как эрта Нала, то умение готовить ей вряд ли пригодится.

– А я о чем тебе талдычу? – победно вскинула подбородок подруга. – Когда понадобится, кандидаты в мужья сами ко мне прибегут. И в очередь еще выстроятся.

– Так, – неподдельно обеспокоился маг. – Только не вздумай устраивать конкурс женихов прямо сейчас. Сперва давайте академию закончим, пару сотен подвигов совершим, войдем в историю, покроем свои имена неувядающей славой…

– Думаешь, без славы ты себе невесту не найдешь? – насмешливо посмотрела на него Ланка.

– Я-то найду. А вот тебе, малахольной, помощь с поиском женихов точно понадобится.

– Ну все, – решительно заявила ведьмачка, бросая сумки на землю и демонстративно закатывая рукава. – Я его сейчас прибью!

– Всем строиться! – спас Ника от расправы зычный голос подоспевшего куратора. – До открытия портала десять… девять… восемь…

– Вот так всегда, – с досадой прошептала подруга, не решаясь в присутствии Ларуна подать голос. – Ну как он это делает?! Еще немного, и я поверю, что это у него открылся дар предвидения, а не у тебя!

Я наклонилась и тихонько хмыкнула:

– Просто ты спиной к лестнице стоишь, а Ник – лицом. Поэтому приближение Ларуна он увидел заранее, а ты спохватилась только сейчас.

Подруга свирепо зыркнула на ехидно скалящегося мага, погрозила ему кулачком, но брызнувший во все стороны свет от открывающегося портала помешал ей исполнить свою страшную месть.

Еще через несколько секунд перед нами развернулась полноценная портальная арка. Потом в ней одна за другой растворились уже сработавшиеся и, надеюсь, крепкие боевые тройки. Затем настало время и нам покинуть портальный камень. Но прежде чем Ларун загнал меня туда следом за Ланкой и Ником, я все же не удержалась – еще разок обернулась и окинула оставшийся внизу лагерь прощальным взором.

Стоящие ровными рядами палатки, выжженный дочерна и взрыхленный на приличную глубину полигон, прячущиеся под тенью деревьев неказистые сортиры, тихонько дымящая кухня, где как раз готовили завтрак для оставшихся целителей, которые покинут лагерь только ближе к обеду…

Все это казалось почти родным и вовсе не таким ужасным, как раньше. А еще я подумала, что мы, скорее всего, больше никогда сюда не вернемся. Поэтому мне отчего-то захотелось сохранить в памяти долину Нол-Рохх именно такой – мирной, уютной, спокойной и… пустой.

Хотя нет. Не совсем пустой. Кажется, кто-то из оставшихся имел привычку вставать с рассветом?

Мой взгляд неожиданно зацепился за вышедшую из-за развалин замка фигуру и тут же к ней прикипел.

Не соизволивший представиться мрон – а это был именно он – остановился так, словно специально хотел, чтобы его заметили. Высокий, массивный, страшноватый даже на таком расстоянии. При этом он стоял, сложив на груди руки, и смотрел… казалось, прямо на меня, хотя на таком расстоянии это, конечно, было невозможно.

– Корно! Ну что такое? Где вы застряли?! – раздраженно рыкнул стоящий чуть в стороне куратор.

Я вздрогнула от неожиданности, и наваждение тут же схлынуло.

Тьфу ты, дура. Вот ведь напридумывала глупостей: я же не одна тут нахожусь. Ларун вон тоже не ушел, поэтому мрон, естественно, смотрел на него. Ведь со мной он, можно сказать, и не общался вовсе. Да и как он на таком расстоянии смог бы меня узнать?

– Давайте поживее, – проворчал куратор, когда я спохватилась и поспешила к арке. – Мне еще вас с рук на руки сдавать, перед ректором отчитываться, оценки вам за практику выставлять. Неужели вы думаете, что мне охота заниматься этим до вечера?!

– Простите-извините, больше не повторится, – скороговоркой проговорила я, проскакивая мимо него в сияющее синевой марево. А еще через миг выбежала в просторном холле академии и с облегчением выдохнула: – Фух. Вот теперь можно сказать, что практика действительно закончилась.

Встретившие меня на той стороне друзья понимающе переглянулись.

– Да, – согласилась Ланка, во второй раз за утро уронив тяжелые баулы на пол. – Завтра каникулы. Наконец-то. Кто бы знал, как я их ждала! Целый месяц спокойной жизни! Ух!

– А что мы будем в этот месяц делать? – вкрадчиво поинтересовался Ник.

Мы с подругой только рассмеялись:

– Да какая разница? Главное, что мы проведем его вместе. А где это будет – уже неважно.

– Ну? И что ты на это скажешь? – осведомился эрт Виндор Торано, усевшись за стол и выжидательно уставившись на старого друга.

Эрт Дари эн Ларун, когда-то с гордостью носивший прозвище Вихрь, а затем променявший его на должность первого заместителя ректора лучшей имперской магической академии, неопределенно пожал плечами:

– Похоже, все в порядке. Ты, как всегда, был прав.

– Они его приняли?

– Да. На этот раз мальчишка все сделал как надо. Характеристики, которые ты ему передал, позволили быстро найти с девушками общий язык.

– Ведьмачка не так важна, в случае чего ее можно и заменить, – отчего-то нахмурил лохматые брови ректор. – Главное, чтобы Линнель как можно скорее сошелся с Корно.

– Норие – это ключ к Корно, – не согласился Ларун. – Так что он правильно сделал, что начал именно с нее. Помнишь, какой наша колдунья была на первом курсе?

Эрт Торано недовольно наморщил нос:

– Она росла в глухом лесу, под опекой полоумной бабки, которая растила ее как звереныша. Неудивительно, что из бедной девочки выросла нелюдимая дикарка, у которой, когда она пришла к нам, одни иголки наружу торчали.

– Норие сделала ее более общительной и терпимой, – одобрительно кивнул Ларун. – Сгладила острые углы. Поэтому мальчишка в любом случае не прогадал.

Ректор устало потер лоб:

– Ладно. Посмотрим, что у него в итоге получится. Что тебе сказали Фениксы?

– То же, что и тебе, полагаю.

– А сам что думаешь по этому поводу? – остро взглянул на старого друга эрт Торано. – Что там в действительности случилось? В лабиринте?

Ларун нервно дернул плечом:

– Странно все это, Тор. Но сбой в работе артефакта полностью исключен. Если верить Фениксам и кое-что из их наблюдений сопоставить с рассказом ребят, то создается впечатление, что все это неслучайно. Сам посуди: от самого входа их перекинуло сразу на третий уровень. Там же они наткнулись на активных зомби, хотя этого ни по каким причинам не должно было случиться. Артефакт такие закономерности отслеживает и любыми путями сохраняет баланс. А тут его словно выключили. Или же намеренно дали ложные вводные. Из-за этого на новичков стали повсюду вылезать целые стаи крысюков. Скелеты. Упыри… Они даже в Водяной зал каким-то образом забрели! Хотя я вообще не помню, чтобы на моей памяти кому-нибудь «повезло» там искупаться! Хорошо еще, Линнель вовремя сообразил, что в таких местах не нужно геройствовать, и увел группу подальше. А если бы они разбудили придонных тварей? Что, если бы они не смогли найти дорогу наверх? А еще Нородо утверждает, что они, сами того не заметив, каким-то образом активировали несколько спонтанных порталов, ты можешь себе это представить?!

– Да, я читал его доклад, – тихо отозвался господин ректор. – Ты тоже веришь, что такое возможно?

– Со скверной возможно все, – так же тихо ответил Ларун. – Даже то, что порталы не совсем спонтанные и от них могло не остаться следов. Это означает, что дети не сами по себе забрели на шестой уровень, а их привели туда намеренно.

– Кто?! – резко подался вперед ректор.

Но бывший боевик только досадливо сморщился:

– Откуда мне знать? Я там не был. Защитные заклинания возле входа молчали. А ребята могли и не понять.

– Считаешь, кто-то узнал и мог вмешаться? Прямо там? У тебя на глазах?

Ларун устало откинулся на спинку кресла:

– Не знаю, Тор. Сейчас – действительно не знаю и абсолютно не понимаю, что там могло произойти. Несмотря на все наши усилия, скверна живет своей собственной жизнью. О тварях, которые успели там народиться и пока мирно спят на нижних уровнях, мы, скорее всего, даже не узнаем. Да и все остальное, кто бы что ни говорил, магия контролирует не до конца. Поэтому инциденты возможны. Да ты и сам это знаешь, иначе не отправил бы туда жреца. Фениксы, кстати, особой активности внизу не заметили. Когда они пришли, все было вполне обычно. Но следы остались. А значит, там действительно что-то произошло. Вернее, кто-то сумел вмешаться в испытание. Или извне, или же… изнутри. Причем я почти уверен, что ребятам не только показали прямую дорогу на нижние уровни, но еще и помогли оттуда выбраться.

– Саан тебя задери, Вихрь, – со вздохом потер виски ректор. – Я надеялся, что хотя бы ты что-нибудь прояснишь мне по поводу этого проклятого подземелья. Думаешь, ребята от нас что-то скрыли?

– Не исключено.

– Тогда, может, попробовать на них надавить?

– Шутишь? – с неподдельным изумлением уставился на ректора Ларун. – В первый и последний раз, когда я попытался это сделать, они встретили меня как врага! А очень скоро, если кто-то посмеет хотя бы косо посмотреть в их сторону, они спалят дураков на месте! Думаешь, совместимость такого уровня просто так дается? Или полагаешь, что Нородо, сумевший вывести для этой зависимости целую формулу, от нечего делать на старости лет согласился примкнуть к Фениксам?

– Нет, конечно, – прошептал ректор, машинально опустив взгляд на данные аналитиков, где красовались имена обсуждаемых студентов, а рядом черным по белому было написано: «Совместимость высшая. Рекомендации: ни в коем случае не разлучать». – Процесс привыкания почти мгновенный. Один-единственный совместный бой… хотя бы одна сильная эмоция, и все. Это уже навсегда. Но, кроме Фениксов, у нас никого с такой совместимостью нет. А Линнель и эти девочки имеют все шансы их превзойти.

– Да, я тоже видел выкладки колдуна: у Корно и Линнеля совместимость аур, почти как у единоутробных близнецов.

– Вот именно. Поэтому в скором времени они смогут обмениваться магией, словно у них один дар на двоих.

– То есть Линнель сделает ее сильнее?

– Он уже это делает, – покачал головой ректор. – В обмен она стабилизирует его дар. А значит, мальчишка не погибнет, когда слетят ограничительные печати и его способности проявятся в полную силу. Маги такого уровня рождаются раз в тысячу лет, Дар. И мы никак не можем себе позволить его потерять.

Ларун тяжело вздохнул:

– Не поторопился ли ты возвращать его в академию?

– Больше ждать было нельзя. Нирай отыграл свою роль полностью. Дальше держать его в тройке становилось опасно. Пока Корно не привыкла к роли лидера, сопляка следовало убрать, иначе мы опять могли получить конфликт интересов.

– Да я все понимаю. Ограничительные печати на даре ослабевают. Далия по возможности подправила то, что смогла, пока мальчишка был без сознания. Но всего год-два, и они спадут окончательно. Хотя я по-прежнему считаю, что ты напрасно решил отпустить Линнеля на каникулы.

Ректор невесело хмыкнул:

– Предлагаешь запереть его в четырех стенах? Демонстративно опекать и тем самым привлечь к нему еще больше внимания? Нет, Дар. Мы не для того старались, чтобы вот так легко уничтожить все, над чем работали годами. Империи нужен этот мальчишка. Причем нужен именно в составе тройки. Но первый опыт оказался неудачным. Аналитики, к сожалению, промахнулись с прогнозами, и все трое оказались потенциальными лидерами, которые не смогли смириться со вторыми ролями. Поэтому в критической ситуации тройка сломалась. Один сошел с ума. Второй погиб. А третий, отчаявшись, сорвал все печати и на остатках воли выжег нам целый уровень в лабиринте. Второй раз такой ошибки я не допущу. Поэтому так долго искал других претендентов.

– Считаешь, мальчишке не нужны конкуренты?

– Считаю, что ему нужен хороший тыл и грамотные помощники. Мужская прямота здесь не подошла, а вот женская деликатность оказалась наилучшим решением.

– И все-таки девушки… не боишься, что рано или поздно привязанность Линнеля трансформируется во что-то иное?

– Надеюсь на это, – спокойно отозвался эрт Торано. – Сильные чувства только укрепят группу. Корно и Линнель станут еще ближе и сильнее. Но торопить их ни в коем случае нельзя. По крайней мере, открыто. Пока мальчишка не выделяется, на него никто не обратит внимания. На это время Корно его прикроет. А когда его магия проснется по-настоящему, будет уже поздно. Император на этот счет был достаточно откровенен, поэтому у нас с тобой нет других вариантов.

Ларун снова вздохнул:

– Все равно уже поздно что-то менять. Тройка полностью сложилась. Единственное, чего я не понимаю: почему именно Корно? Они ведь с Линнелем не родственники?

– Нет. Я поднял всю информацию о ее семье: никаких пересечений с парнем. Вообще ничего необычного. Ну кроме того, что ее отец был довольно сильным колдуном и перебрался в империю из Шэйра[22], как только понял, что по нему инквизиция плачет. Прабабка по материнской линии была родом с севера и по определению не могла иметь отношения к Линнелям. Дед и прадед местные, но магическим даром не обладали. А мать – сам знаешь… Ах да, ты же не застал то время, когда здесь училась эта оторва.

– А что с ней не так? – вопросительно приподнял брови куратор.

Ректор усмехнулся:

– Абсолютно безбашенная была девица, которая поступила на первый курс сразу после того, как прямо перед воротами академии во всеуслышание заявила, что не обладает магическим даром, а потом вышибла дух из тех, кто посмел усомниться в ее праве стать полноценной ведьмачкой. Знаешь, какая к ней после этого приклеилась кличка? Фурия!

Ларун поперхнулся:

– И ты ее взял?!

– А что мне оставалось? Руны, если помнишь, для ведьмаков необязательны, а вот сила, скорость и выносливость, наоборот, чрезвычайно ценны. Поэтому я сделал для леди исключение. И выдохнул только через полгода, когда она нашла жениха и перестала наконец калечить парней на тренировках.

– Что, была так сильна? – задумчиво протянул Ларун.

– Не сильна – старшая Корно прославилась исключительно скоростью. Очень быстрая была особа. И упорная. За счет этого и выигрывала. Я, правда, все равно потом навел справки. И о ней, и о матери. Даже как-то отправил человечка в Рино… это городок на востоке, где и сейчас проживает бабка Ниэль. Но сумасшедшая старуха его даже на порог не пустила. Только облаяла из-за забора и велела не возвращаться.

– Что, вот прямо так и послала? Твоего нарочного с официальным документом? – не поверил Ларун.

– А то, – с усмешкой подтвердил ректор. – Оказалось, что дочечка-то недалеко от нее ушла по характеру и сбежала сперва в академию, а потом и под венец, не спросив согласия у мамочки. А та, после того, как ей сообщили, где именно погибли ее дочь и зять, совсем озлобилась. На меня, на академию, на императора. Если бы по округе не прошел слух и главе города не сообщили, что в лесу живет необученная колдунья, мы бы, наверное, про младшую Корно вообще не узнали. Но указ императора на этот счет довольно строг, поэтому девчонку все-таки пришлось отдать на обучение к местному колдуну, а потом и сюда. К счастью, Ниэль характером пошла в отца, а не в мать, поэтому с ней никаких проблем не возникло. А вот бабка что ни год, то гневные письма мне шлет и требует, чтобы я не вздумал посылать в скверну ее единственную кровиночку, потому что иначе она меня проклянет.

– Вот же не повезло Корно с родственницей…

– Других у нее, к сожалению, нет. Зато есть надежда, что в составе тройки она раскроет свой потенциал полностью и составит Линнелю достойную пару.

Ларун усмехнулся и поднялся с уютного кресла:

– Ладно, сводник. Твои планы на этот счет меня уже не интересуют. Скажи лучше, куда твои птенчики отправятся на каникулы? Хочу заранее знать, где их искать, если эта троица во что-нибудь вляпается.

– Разве они обязательно должны во что-то вляпаться?

– Непременно, – без тени сомнений выдал куратор. – У Нородо по этому поводу предвидение было. Поэтому чует мое сердце, что из виду их лучше не выпускать.

Раа и Наа – светлые богини-близнецы, покровительницы солнца и луны (здесь и далее прим. авт.).

Обращение к одаренным.

В академии, помимо боевого, есть факультеты целительства, прорицания, артефакторики и общий.

Тренировочная база для студентов академии.

Темный бог, повелитель царства теней, старший брат богинь Раа и Наа.

Колдуны в империи традиционно носят длинные волосы.

Портальный камень является маяком для специально настроенной на него портальной арки. Может быть перемещен на любое место. Активируется только с помощью особого артефакта.

Разновидность диких быков.

Один из существующих в империи рангов для магов: ученик (подмастерье), мастер стихий, магистр магии.

Крупный хищный зверь, внешне и по повадкам напоминающий медведя.

Существует легенда, что в безлунные ночи мотыльки, являющиеся посланниками богини Наа, скапливаются на границах скверны и возле могил грешников, тем самым предупреждая живых об опасности.

Крупное хищное земноводное, отдаленно напоминающее крокодила.

В переводе с даманского означает «темный».

Разновидность упырей. Настигая жертву, высасывают из нее кровь и жизненные силы. Не обладают разумом. Становятся крайне опасными, когда собираются в стаи.

Чрезвычайно редкий и дорогой артефакт, способный преобразовывать энергию стихий в другие виды магии.

В переводе с даманского означает «зверь».

Горы, граничащие с северными границами Даманской империи.

Название мира.

Заклинания подразделяются на: вербальные – составляются на основе магического алфавита, имеют вид слов/предложений; визуализируемые, или графические, – имеют вид магических фигур различного уровня сложности; математические – имеют вид формул; и комбинированные – те, у которых есть как минимум две формы из трех. Из них магам доступны лишь те, которые можно визуализировать.

Местный аналог картофеля.

Мифический зверь, обладающий множеством обличий. В Даманской империи – синоним хитрости, ловкости и коварства.

Шэйр – маленькое королевство на юге, прославившееся своими суевериями и нетерпимостью ко всему сверхъестественному, а также предубеждением к магии.