Чжао, Сиран Джей

Закари Ин и Император-Дракон / Сиран Джей Чжао; пер. с англ. А. Атаровой. — Москва: Манн, Иванов и Фербер, 2023. — (Red Violet. Фэнтези Young Adult).

ISBN 978-5-00195-810-9

Зак давно усвоил: не стоит в присутствии друзей доставать еду, которую мама дает ему с собой. Есть ее он тоже перестал. Зак любил мамины блюда, но его друзья всегда от них кривились, словно аромат пахучих соусов и специй обрушивался на них настоящей, осязаемой волной. Конечно, они до невозможности раздували тот факт, что единственный азиатский мальчик в школе носил с собой «странную» еду. Ох, как же его раздражал этот стереотип.

«Зачем волноваться о том, что подумают другие? — мама пришла в недоумение, когда Зак попросил ее просто делать ему сэндвичи. — То, что я готовлю, намного вкуснее ломтиков мяса, зажатых между кусочками хлеба!»

Нельзя сказать, что мама была неправа, но все же она не понимала сути проблемы. Немногочисленные друзья Зака из начальной школы теперь учились не с ним, и у него наконец-то появилась компания в новом классе. Ему не хотелось снова оставаться за бортом, поэтому он не был готов так рисковать. Тем не менее, сколько бы он ни говорил маме, что не нужно готовить ему с собой полноценный китайский обед, она никогда его не слушала, ведь «тогда ты не получишь необходимое количество витаминов!». И всякий раз, когда Зак приносил несъеденный обед назад домой — даже под предлогом, что постится перед Рамаданом, — мама тут же включала внутреннего ученого и принималась читать ему очередную лекцию о том, как полезно двенадцатилетнему мальчику потреблять необходимую норму овощей и белков.

Проще было просто притвориться, что он все съел.

Не обращая внимания на укол вины в сердце, Зак поспешно шагал по пустому коридору, зажав свой обед под мышкой, будто нес что-то запрещенное. Он остановился перед вереницей разноцветных мусорных баков и открыл контейнер. Воздух наполнился запахом жареных зеленых бобов, сочных ломтиков говядины и риса. У Зака потекли слюнки, и, не удержавшись, он схватил прикрепленные к контейнеру палочки и съел несколько пропитанных соусом кусочков мяса. Однако, вспомнив, что их запах может остаться на его волосах и одежде, он отшатнулся. Кроме того, ему не хотелось, чтобы кто-то застукал его за трапезой возле мусорных баков в коридоре. Не хватало еще дать ребятам очередной повод называть его странноватым.

Зак поднял крышку мусорного бака для пищевых отходов.

— Ого, парень. Ты действительно позволишь всей этой еде пропасть зря?

Мальчик вздрогнул: голос прозвучал так близко, будто раздавался прямо у него в голове. Он был глубоким и хрипловатым, как у учителя, однако, окинув взглядом коридор, Зак убедился, что там пусто.

Он поставил контейнер с едой на крышку мусорного бака для бумаги и проверил свой телефон. Все приложения были закрыты, и никаких неожиданных уведомлений не обнаружилось. Тогда Зак вытащил из кармана другое устройство, из которого мог исходить звук, — очки дополненной реальности от XY Technologies — и надел их. Экран заполнил все поле зрения, как одна большая линза. По краям появились прозрачные неоновые виджеты, показывающие время, температуру и погоду. Но и здесь не было никаких новых уведомлений.

— Эй! У тебя установлен Mythrealm?

Зак подпрыгнул на месте. На этот раз точно говорил реальный человек. Только вместо хрипловатого баса это был голос мальчика его возраста. Еще одного азиатского мальчика, который с застенчивой улыбкой шел к нему по коридору. Блестящий пол образовывал у него под ногами сияющую дорожку света.

Зак не смог скрыть своего изумления. В этой части города такие, как он, почти не жили — он был единственным азиатским ребенком во всей шестой параллели. Интересно, этот мальчик приехал сюда только на летнюю школу или останется и на осень?

— Существует человек, который не играет в Mythrealm? — Зак взял себя в руки и постарался говорить низким голосом. Он всегда так делал, заговаривая с незнакомыми людьми, потому что иначе их первое впечатление о нем могло стать таким: «Этот парень выглядит и говорит как девчонка». Не помогали даже короткая стрижка и мешковатая одежда — настолько он был тощим. Тем не менее мальчик слабо улыбнулся. Так здорово, что Mythrealm помогает заводить друзей. Зак очень давно ждал такой возможности. Очки от XY Technologies, как и игра в целом, стали бешено популярны примерно три года назад, но именно тогда Заку с мамой пришлось уехать из Нью-Йорка, потому что жить там стало слишком дорого. А это значило, что денег на очки дополненной реальности у них тоже не хватало. У Mythrealm была мобильная версия, правда, с неудобным управлением; к тому же никто не хотел играть с мальчиком, который может заходить только с телефона. Только после того как мама неожиданно подарила Заку очки на прошлый день рождения, он наконец получил возможность по-настоящему играть, заводить друзей и даже зарабатывать немного денег на сделках по обмену — и поэтому мог позволить себе каждый день покупать обеды в столовой вместо маминой еды.

— Я даже вхожу в школьную команду, — добавил Зак, — как раз поэтому сейчас здесь. Сдам несколько предметов летом, и осенью будет больше времени на подготовку к турнирам.

— Потрясающе! Может, добавим друг друга? — спросил мальчик, открывая на своем телефоне приложение Mythrealm. Он говорил с таким же акцентом, как и мама Зака, а это означало, что, вероятно, он тоже переехал с материкового Китая.

Воодушевление Зака сменилось настороженностью, как всегда при знакомстве с соотечественниками его возраста. Существовала вероятность, что между ними встанет политика, учитывая, что его маме пришлось бежать от гнета правительства, когда Зак был еще младенцем. Большинство жителей Запада считали, что все китайцы имеют одинаковое происхождение и одинаковые убеждения, но это даже близко не соответствовало реальности. Зака частенько раздражало, что по-английски их всех называли одинаково, в то время как в китайском существовала четкая разница между хуажэнь — этническим китайцем и далужэнь — выходцем с материкового Китая. Хуажэнь мигрировали и расселялись по всему миру на протяжении столетий, может быть, даже тысячелетий. В Нью-Йорк китайские друзья его мамы в основном приезжали из Тайваня, Малайзии, Сингапура и других стран Юго-Восточной Азии. Все они относились к хуажэнь, а не далужэнь, и поэтому по большей части были настроены против китайского правительства, как и она.

Не то чтобы Зак должен был держаться подальше от всех выходцев с материкового Китая. В конце концов, у его мамы были друзья и оттуда. Но прежде чем сблизиться с этим мальчиком, требовалось выяснить, не был ли он наивным фанатом китайских властей (так же, как некоторые местные ребята, не задумываясь, считали американское правительство самым справедливым и могущественным). Однако сразу задавать подобные вопросы слишком неловко, поэтому Зак просто улыбнулся (надеясь, что улыбка получилась естественной) и открыл на очках, которые были подключены к приложению на мобильнике, свой профиль в Mythrealm.

— Значит, ты Закари Ин? — Мальчик повернул к нему экран телефона, где высветился QR-код для запроса на добавление в друзья. — А я — Саймон Ли.

— Откуда ты знаешь мое имя? — Зак нахмурился и нажал на код, чтобы очки могли его просканировать. Вокруг QR-кода сомкнулся и вспыхнул тонкий неоновый квадрат, а затем в поле зрения Зака появился профиль Саймона. Он нажал на плавающую кнопку запроса, чтобы добавить его в друзья.

— Мне учитель сказал!

Зак быстро заморгал. Он не знал, как к этому относиться. Нетрудно было догадаться, что произошло: Саймон, видимо, попал в летнюю школу на какие-то августовские занятия, и учитель, скорее всего, посоветовал ему найти Зака — как будто они автоматически должны были подружиться только потому, что оба были китайцами. Очередное болезненное напоминание о том, что окружающие видят в нем исключительно китайца. Зак уже мог представить, как это прокомментируют другие дети: «Ха-ха-ха, конечно же, два азиата моментально нашли друг друга».

Он почувствовал, как в плечах осела знакомая усталость. Как же достало, что его судят исключительно по внешности, особенно после переезда в Мэн. В Нью-Йорке все люди были настолько разными, что его раса едва ли имела большое значение, а здесь ему на лоб словно прикрепили огромную табличку с надписью «ИНОСТРАНЕЦ». Зак этого не понимал. Он — такой же американец, как и любой его одноклассник. Даже говорить по-китайски не умел, за исключением нескольких простых фраз. Почему люди не замечали ничего, кроме его лица?

— Значит, у тебя такая же фамилия, как у Первого императора? — Саймон снова повернул телефон к себе. Ему давно пора подстричь челку: волосы стали настолько длинными, что практически закрывали глаза.

— У кого? — Зак снял очки и пригладил собственную шевелюру: мама всегда жаловалась на то, что он слишком взъерошенный.

— Первый император Китая. Все называют его по титулу Цинь Шихуан, хотя его настоящее имя — Ин Чжэн. Твой Ин — тот же Ин, что у него? Я имею в виду, что есть несколько разных фамилий, которые читаются как Ин, но его иероглиф очень редкий. Потому что когда пала династия, большинство потомков императора уже погибло. Если твоя фамилия такая же, как у него, может быть, ты — один из выживших!

— Ты вообще о чем?

Собственная фамилия не казалась Заку реальным словом. Впрочем, для него она никогда им не была: мальчик понятия не имел, означает ли иероглиф Ин что-нибудь. Он вообще ненавидел свою фамилию. Всю жизнь Зака дразнили из-за того, что его полное имя звучит как название лекарства: Закарин. Среди побочных эффектов: «раньше всех начать задыхаться на уроке физкультуры», «вести себя как девчонка, когда ты мальчик» и, конечно же, «приносить в школу странную еду».

— Ты не знаешь о Первом императоре? — возмутился Саймон. — Ни фига себе, что творится в американских школах! Он типа создал Китай с нуля! Это большое событие, даже для мировой истории! К 221 году до нашей эры он завоевал Семь Сражающихся царств и объявил себя…

Черт возьми. Это было уже слишком. Зак снова представил смешки окружающих: «Ха-ха-ха, конечно же, два китайских придурка обсуждают историю Древнего Китая».

— Послушай, э-э-э, — прервал он Саймона, — насчет истории: у меня прямо сейчас идет урок. И я сказал учителю, что только ненадолго выйду в туалет. Еще увидимся, окей?

— Ой. Окей. — Саймон откинул с глаз челку, и в них отразился экран телефона. — Но тебе все равно стоит почитать про Первого китайского императора. Он очень крут. Я пришлю тебе ссылку!

— Хорошо. Спасибо. — Зак подхватил с крышки мусорного бака свой обед.

— Эй, подожди, ты собирался выбросить еду? — Саймон ткнул пальцем в контейнер.

— Что? — Зак рассмеялся слишком натянуто и захлопнул крышку бака для пищевых отходов. — Конечно, нет. Я выбрасывал… кое-что другое.

— Парень, ты слишком сильно беспокоишься о том, что подумают другие.

Зак вздрогнул и огляделся, а у него под рубашкой и джинсами выступил холодный пот. Этот голос определенно доносился не из телефона или очков.

— Что-то не так? — Взгляд Саймона стал до странности пронзительным.

— М-м-м, нет, ничего. Вот только… Ладно, пока. — Зак, шаркая, зашагал прочь.

Проходя мимо туалета, он на мгновение задумался, не смыть ли ему свой обед в унитаз, но все же не смог примириться с мыслью о том, что мамину еду постигнет подобный конец. Пищевые отходы из бака хотя бы используют для чего-то полезного — во всяком случае, так он старался думать.

Возможно, тот голос принадлежал его совести.

С каких пор она стала такой громкой?

Вернувшись на урок истории, Зак подсел к своим друзьям за маленький круглый стол, чтобы продолжить работу над совместным проектом об Александре Македонском.

— С возвращением. Повеселился? — сострил сидевший напротив Эйден, с ленивой ухмылкой вертя в пальцах стилус для планшета. Он был капитаном их команды в Mythrealm, и при нем сердце Зака нередко уходило в пятки. Мало того, что Эйден был абсурдно высок, его короткие светлые волосы всегда выглядели безупречно.

— Вообще-то, меня задержал какой-то новенький, тоже китаец, — пробормотал Зак, отводя взгляд от бледно-голубых глаз Эйдена. — Вы о нем что-нибудь слышали?

— А чего ты у нас спрашиваешь? Он же твой земляк, а не наш, — сказал Тревор, еще один член их команды в Mythrealm. У него были лохматые каштановые волосы, и он круглый год носил одну и ту же выцветшую толстовку с капюшоном. Или, альтернативно, у него было две одинаковые толстовки, которые он носил по очереди. Здесь возможны варианты.

— Это не значит, что я должен о нем что-то знать! — фыркнул Зак. — Потому-то и спрашиваю!

Тревор вскинул руки в защитном жесте:

— Извини. Только не подавай на меня в суд.

Зак сдержал тяжелый вздох. Ему не хотелось казаться чересчур чувствительным, способным обидеться на одно-единственное замечание. Убедившись, что мисс Фэйрвезер занята другой группой, он достал под столом свой телефон. Саймон уже отправил ему в Mythrealm сообщение и ссылку на статью о Первом императоре Китая.

— Тот парень оказался довольно приставучим. Все болтал про какого-то императора и заставил меня добавить его в Myth… Ого-о.

— Чего еще? — Тревор заглянул в телефон Зака: на экране был открыт профиль Саймона в Mythrealm. Там красовались шесть любимых виртуальных мифических существ мальчика, видеть которых могли только его друзья. Все они были крайне редкими и имели максимально высокий ранг.

У Тревора тоже отвисла челюсть.

— Это Высшая гидра десятого уровня? — воскликнул он, привлекая взгляды одноклассников за соседним столом. — А это Высший китайский дракон десятого уровня?

Зак бросил обеспокоенный взгляд на мисс Фэйрвезер, готовясь при необходимости моментально спрятать телефон в карман. К счастью, она, похоже, ничего не услышала.

— Ты серьезно? — Эйден выхватил у Зака телефон. — Чувак, мне давно нужна высшая версия этого дракона! Сколько же он сейчас стоит?

Тревор, быстро проверив это на своем гаджете, посмотрел на друзей с потрясенным выражением лица:

— Около двух тысяч долларов на бирже Mythrealm.

— По-любому тот пацан не сам его поймал. — В широко распахнутых глазах Эйдена отражался экран телефона Зака. — У него, наверное, просто богатые родители!

— Ну да, он же иностранный студент. — Тревор почти сокрушенно пожал плечами. — Они все богатые.

— Зак — нет, — возразил Эйден. — Его мама работает в супермаркете.

Уши у Зака обожгло жаром, но он постарался, чтобы его голос звучал безразлично:

— Я не иностранный студент. И кстати, моя мама работает в Университете Мэна.

— О, моя сестра говорит, что весь Калифорнийский университет в Лос-Анджелесе заполонили безумно богатые азиаты: носят дорогие шмотки и разъезжают на «БМВ» и «Порше». — Тревор фыркнул. — Больше похоже на азиатский университет, куда иногда принимают белых.

Эйден хохотнул:

— Так говорить ну о-о-очень неполиткорректно.

— Но Зак ведь наш друг! Он на нас не в обиде, правда? — Тревор, ухмыляясь, пихнул Зака локтем.

— Э-э-э… — мальчик не знал, что на это ответить. Так что просто потянулся за своим телефоном.

— Чувак, тебе действительно нужно подружиться с тем парнем. — Эйден поднял мобильник Зака повыше, чтобы тот не смог до него дотянуться. — Одолжишь для меня этого дракона.

Мальчик убрал руку, стараясь выглядеть непринужденно, а не жалко. Если Эйден поймет, как сильно ему хочется вернуть свой телефон, то нарочно продержит его у себя подольше.

— Фу, ну и слабак. Эти мальчишки — не настоящие друзья.

Зак резко вдохнул. Что это был за голос? Почему он слышит его прямо у себя в голове?

— Зак, — Эйден наклонился ближе. — Ты меня слышал?

— А, гм, — Мальчик заколебался. На языке Эйдена слово «одалживать» не означало, что он отдаст то, что позаимствовал. Несколько месяцев назад, гуляя в очках с открытым Mythrealm возле пруда, Зак поймал ужасно редкого бота пятого уровня — дельфина-оборотня из южноамериканских мифов. На следующий день Эйден «одолжил» его. Но так и не вернул.

— Да ладно, — сказал Зак. — Он никогда не одолжит мне монстра за две тысячи долларов.

— Если родители разрешают двенадцатилетнему пацану — ему ведь тоже двенадцать? — покупать такое, значит, деньги для них не проблема. Да и, вообще, мы же его не потеряем.

— Эйден, у тебя ведь уже есть западный дракон десятого уровня. У него такой же функционал.

Монстры высшего уровня в Mythrealm отличались от других только внешне: такой красивый дизайн, как у них, был только у одного персонажа на десять тысяч.

— Но он не высшего уровня. Слушай, я формирую состав водного типа для следующих региональных соревнований. Если ты не достанешь мне этого монстра, я, очевидно, смогу использовать только западного дракона.

— Никто и не ждет, что у тебя будет лучшая версия, — умоляющим тоном произнес Зак. В отличие от западных драконов китайские управляли водой, а не огнем, и были самыми могущественными существами водного типа в Mythrealm — а значит, чрезвычайно редкими.

— Но представь себе их лица, если я с ним появлюсь! Это повысило бы наш статус. — Эйден смотрел своими поразительными голубыми глазами прямо Заку в душу, и ему стало жарко и неловко. — Ну же, друг. Поддержи команду.

Зак поджал губы. Отступать Эйден, похоже, не собирался, а ему не хотелось, чтобы капитан затаил на него злобу. Он не мог потерять друзей и снова стать чудиком, который обедает в одиночестве.

— Ладно. Я поговорю с ним.

На лице Эйдена засияла ослепительная улыбка. Он кивком указал на Тревора, а затем хлопнул Зака по плечу:

— Мы пойдем с тобой. Поддержим морально. — Он вернул мальчику его телефон. — Напиши ему, что мы хотим встретиться после уроков.

— Гм, окей.

Зак не знал, что, говоря «мы», Эйден имел в виду их двоих, Тревора и еще трех парней из команды, которые также посещали летние занятия.

— Зак! — Саймон нервно рассмеялся, когда над ним нависли тени нового знакомого и его пяти друзей. Они встретились у черного входа в школу, рядом с футбольной площадкой и окольцовывающей ее беговой дорожкой. — Ты прочитал статью, что я тебе отправил?

— Пока нет. Извини. — Зак почесал затылок. Ему не нравилось, что все это выглядит, словно они окружили Саймона. Но он подумал, что, если сказать что-то вроде: «Не волнуйся, мы не собираемся тебя бить», станет еще хуже.

— Итак, Саймон, — Эйден надел портальные очки, — Зак сказал мне, что у тебя есть высший китайский дракон десятого уровня. — Говоря это, он направился к беговой дорожке, и остальные, достав собственные портальные очки, последовали за ним. Оказавшись на улице, игроки в Mythrealm никогда не тратили время попусту. Они всегда находились в движении, собирая виртуальные игровые предметы и существ, которые возникали повсюду.

— Я… я не говорил ему этого. Точнее, это вышло не специально. — Зак поправил свои очки, чтобы скрыть виноватый взгляд, который он бросил на Саймона. — Только показал им твой профиль. Потому что он очень впечатляющий.

— Да, он действительно впечатляет. — Эйден искоса взглянул на Саймона. — Слушай, я не знаю, какой турнирный цикл в Китае, но здесь у нас через две недели проводят региональные соревнования. Я отвечаю за водный состав. Было бы очень здорово, если бы ты одолжил нам своего дракона.

— О, э-э-э… — Саймон вцепился в лямки своего рюкзака.

— Да ладно тебе. Ты окажешь нам огромную услугу.

— М-м-м… — Саймон остановился, шаркнув ботинками по красной беговой дорожке. — Этот дракон очень важен для меня. Не уверен, что мне комфортно его одалживать.

Эйден тоже остановился и, засунув руки в карманы джинсов, повернулся к Саймону:

— Расслабься, мы вернем его сразу после игры.

Саймон взглянул на ребят. Он был выше Зака, но ниже пятерых его приятелей, поэтому возникало ощущение, что они на него давят. Саймон, казалось, собирался пробормотать что-то в ответ, но вдруг зажмурил глаза, словно его обдало волной боли. Задул сильный ветер, растрепав всем волосы и уронив на очки Зака дождевую каплю. Он вздрогнул, но очки были сделаны из водостойкого материала, так что капля сразу соскользнула, даже не оставив после себя мокрой дорожки.

Когда Саймон снова открыл глаза, в нем будто произошла разительная перемена.

— Я не дам тебе своего дракона, — рявкнул он с шокирующей яростью. Мальчик поднял подбородок и выпрямил спину. Его взгляд из-под густой челки стал острым как лезвие ножа.

Эйден ощетинился. Зак обменялся с остальными растерянным взглядом, с облегчением обнаружив, что он не единственный заметил в Саймоне изменения. Когда порыв ветра отбросил с его глаз челку, тот показался Заку странно знакомым, но он не мог понять, откуда.

Эйден пришел в себя и спросил:

— Почему? Он что, нужен тебе для региональных или типа того?

— Это неважно, — ответил мальчик. — Ты не получишь дракона, и на этом все.

У Зака по плечам пробежали мурашки. Он был в восторге от дерзости Саймона, от мужества, которое он сумел выказать, несмотря на то что его окружали шесть других парней. Откуда оно взялось? С неба все падали и падали капли, разбиваясь об очки Саймона, но тот даже глазом не моргнул.

Лицо Эйдена скривилось, затем он расслабил плечи и, слегка наклонившись вперед, сказал:

— Ты здесь только на лето или останешься и дальше? Не хочешь присоединиться к нашей команде?

Зак никогда не слышал, чтобы кто-то издавал такой звук в реальной жизни: Саймон усмехнулся, как делают только злодеи из кино.

— Команде? В эту игру так даже не играют. Вы называете себя командой потому, что объединяете свои ресурсы и знания, а у меня их больше, чем у всех вас вместе взятых. Зачем мне опускаться до вашего уровня?

— Ни фига себе! — Эйден отшатнулся. — Не думал, что ты окажешься таким высокомерным придурком.

Саймон снова рассмеялся.

— Это просто глупая игра. Не воспринимай все так серьезно.

Над школой сверкнула молния, отразившись в глазах Саймона. Эйден сжал кулаки. Грудь Зака пронзила паника.

Он метнулся к новому другу как раз в тот момент, когда Эйден толкнул его. Ладонь капитана попала Заку в ключицу, отчего он отлетел и врезался в Саймона. Тот отступил на шаг назад, схватив его за плечи и помогая удержаться на ногах.

— Чувак, остановись! — крикнул Зак Эйдену, сам удивившись, насколько решительно звучит его голос. Страх инстинктивно просочился в его сердце, но несколько приглушенных одобрительных возгласов других ребят придали ему смелости. — Саймон не хочет отдавать нам дракона, но он и не должен это делать. Все зашло слишком далеко. Ты выставляешь команду в плохом свете.

— Нет, это ты выставляешь команду в плохом свете. — В глазах Эйдена вспыхнуло что-то дикое. — И сейчас, и вообще. Я никогда не хотел брать тебя к нам!

Прежде чем Зак успел оправиться от шока, вдалеке раздались раскаты грома. Эйден вдруг схватил его за руку.

— Отдай мне этого дракона! — кричал Эйден Саймону, продолжая трясти Зака. Хватка была настолько болезненной, что мальчик ахнул, испугавшись, что капитан сломает ему руку. — Отправь его на мой аккаунт — или я сделаю ему больно!

Остальные стали возражать, говоря что-то вроде «Полегче, чувак!». Тревор схватил Эйдена за локоть.

— Держись подальше! — Эйден ударил его свободной рукой.

Тревор вылетел за пределы беговой дорожки и с глухим стуком приземлился на землю, вскрикнув от боли.

Зак был так ошеломлен, что даже не мог дышать. Издалека, словно они доносились через тоннель, он услышал крики троих других ребят из команды. Они, в ужасе оглядываясь, бежали на помощь Тревору. Их лица осветила еще одна вспышка молнии. Шел такой сильный дождь, что кончики волос Зака липли к его голове. Он не понимал, что происходит. Каким бы придурком ни был Эйден, так он никогда бы не поступил.

Это было совсем непохоже на него.

— У тебя десять секунд! — заорал Эйден Саймону, сильнее стискивая руку Зака. Мальчик охнул от боли.

Саймон ничего не ответил. Он пристально смотрел на Зака, словно чего-то ждал.

— Дракон! Сейчас же! — все требовал Эйден.

— Зак, — сказал Саймон с могильным спокойствием, — в 221 году до нашей эры Первый император Китая объединил Семь Сражающихся царств и основал династию Цинь, первую императорскую династию…

Эйден выкрутил Заку руку. Тот закричал. Как мог Саймон сейчас болтать о китайской истории?

— Что ты…

Увидев краем глаза лицо Эйдена, Зак подавился этими словами.

Глаза капитана светились флуоресцентно-зеленым светом, а рядом с его лицом повисла метка из Mythrealm:

ТАОТЕ

Тип: Темный

Происхождение: Китай

Злобное жадное существо с телом козла, клыками тигра, руками человека и глазами под мышками. Пожирает все, что увидит, даже если придется объесться до смерти.

Как бы Зак ни двигал головой, индикаторное кольцо метки продолжало окружать мокрое от дождя лицо Эйдена. Над меткой он увидел счетчик энергии Эйдена, а внизу справа появился его собственный. Все выглядело так же, как и во время битв в Mythrealm.

Саймон продолжал обрушивать слова:

— Династия Цинь создала систему управления, которая использовалась в течение следующих двух тысяч лет. Первый император построил Великую стену и создал Терракотовую армию, и…

С почти животным воем Эйден отпустил руку Зака, схватил его за шею и поднял в воздух. Он снова закричал, без особого результата пиная ноги задиры. Где остальные? Просто стоят на газоне и таращатся? Зак попытался вырваться из хватки Эйдена, но по сравнению с ним он был жалким слабаком. Как всегда.

Если бы он был сильнее. Если бы только.

Саймон раздраженно вздохнул.

— Зак, кликни по ссылке, которую я тебе отправил! — крикнул он, стараясь заглушить визг и доставая телефон.

На очках Зака появилось новое сообщение.

(Саймон Ли): ПРОЧИТАЙ ЭТО.

Задыхаясь, Зак дважды ткнул в воздух в том месте, где появилось полупрозрачное уведомление, и перешел в переписку с Саймоном. Потом направил палец на ссылку и снова ткнул. В портальном интерфейсе открылась страница:

«Цинь Шихуан — имя, данное при рождении. Ин Чжэн был Первым императором объединенного Китая. Он родился в 259 году до нашей эры…»

Пока Зак просматривал страницу, с ним что-то произошло. Чувства померкли, словно он погружался в воду. Эйден и весь окружавший их хаос растворились во тьме. В сознании Зака возникла призрачная фигура в тяжелом черном одеянии.

— Наконец-то! Стань моим смертным носителем, мальчик, и я сделаю все, что в моих силах, чтобы исполнить твое величайшее желание, — произнесла фигура тем же низким хриплым голосом, который Зак уже слышал ранее. — Итак, скажи мне: чего ты хочешь больше всего?

Эйден, может, и исчез из поля зрения Зака, но сердце у него все еще панически колотилось.

— Стать сильнее, — выпалил он. — Сделай меня сильнее!

Фигура разразилась хохотом, который отдался эхом, а затем ринулась на Зака, словно порыв воющего ветра:

— Это я и хотел услышать!

Прежде чем мальчик успел снова закричать, его чувства вернулись, но все стало каким-то тусклым, блеклым. Эйден все еще удерживал его за шею, но теперь руки Зака безвольно свисали по бокам. Он не мог ими пошевелить.

Зак услышал, как из его горла вырвался рык, хотя рычать он не собирался. С губ слетело несколько слов, похожих на китайские, но он не мог распознать, что это за диалект. Полностью сбитый с толку мальчик все же заметил, что энергии у него осталось очень мало.

А потом все замедлилось.

Буквально.

В мельчайших подробностях Зак увидел, как углубляются морщины на искаженном лице Эйдена, движется его язык, изо рта вылетают капли слюны.

Руки Зака с обычной скоростью взлетели вверх, будто кто-то ими управлял, и разжали сомкнувшиеся на его шее пальцы капитана. Когда мальчик упал на землю, дождевая вода, словно в замедленной съемке, брызнула из-под его подошв, образовав две водяные короны. Он попытался развернуться и убежать, но тело его по-прежнему не слушалось. Он отстранился от Эйдена, сделав несколько шагов назад, а затем течение времени вернулось в нормальное русло, как поезд, наконец тронувшийся с места. Примерно с секунду Эйден в замешательстве продолжал хватать пальцами воздух там, где раньше находился Зак. Потом он зарычал и бросился на него.

Руки Зака взметнулись вверх и резко опустились.

Тотчас же налетела буря.

На дорожку, словно миллион крошечных пуль, волна за волной обрушился плотный ливень — такой громкий, что крики Эйдена стали едва слышны, и такой сильный, что их перепуганных друзей на газоне почти не было видно. За считаные секунды все промокли насквозь, но Зак так и остался сухим. Капли дождя кружились вокруг него, словно создавая мокрую призрачную ауру. Мальчик почувствовал, как его кулаки сжались и взмыли вверх, словно он поднимает две тяжелые гантели. Вода на земле вихрилась, как смерч.

Разум Зака был пуст, за исключением одной мысли: «В отличие от западных драконов, китайские драконы управляют водой, а не огнем».

С растущим ужасом он заметил, как на на руках выступила сеть черных линий. Они были похожи на вены, только прямее и угловатее. Несмотря на то что Зак совсем не промок, его до костей пробрало холодком. Энергия на шкале неуклонно истощалась. С огромным усилием, будто на дистанционном управлении, его руки поднялись к груди, а затем сделали движение, похожее на бросок бейсбольного мяча.

Пенящийся водоворот дождя устремился к Эйдену, собравшись в единую струю. Вода ударила ему в грудь, брызжа во все стороны и заставляя его отступать и спотыкаться.

Ноги Зака спокойно понесли его вперед. Пока он шел, вокруг него ударяли молнии, каждая из которых сопровождалась сотрясающим землю раскатом грома и оставляла на беговой дорожке кратер. Воздух практически гудел, пропитанный запахом горящей резины. Каждый волосок на голове мальчика встал дыбом.

Что, черт возьми, происходит?

Все, чего хотел Зак, — это закричать, убежать и спрятаться, но тело отказывалось ему подчиняться. Его ставшие черными пальцы были растопырены в стороны. Ливень собирался под его ладонями в шары бурлящей воды.

Он соединил шары руками и толкнул их вперед. Вода поймала голову Эйдена в ловушку, вращаясь вокруг него, будто сфера из жидкого стекла. Забившись в конвульсиях, Эйден споткнулся о собственные ноги и упал. Он перекатился с мокрой дорожки на газон, но вода не отступала. Его энергия быстро падала.

Зака захлестнула новая волна ужаса.

«Остановись!» — попытался закричать он, но звука не было. Его руки, испещренные черными линиями, вытянулись вперед, напоминая когти, и двигались по кругу, заставляя вращаться и водную сферу. Эйден, шлепая руками по воде, схватился за горло, но все было бесполезно. Шкала его жизни опустилась до последней четверти.

У Зака возникло плохое предчувствие насчет того, что произойдет, когда энергии не останется.

«Остановись! Прекрати это!» — он боролся за контроль над собственным телом.

— Малыш, отстань! — слова прозвучали из его рта и в его голове. Это был тот же голос, что преследовал его целый день.

Теперь Зак был уверен. Он был одержим. И его тело использовали, чтобы убить Эйдена.

«Будь моим смертным носителем», — сказал тогда он.

О боже, на что же он согласился?

Это все ужасная ошибка. Он ведь совсем не этого хотел!

«Остановись! Остановись! Остановись!» — мысленно кричал он снова и снова. Его руки, а за ними и водная сфера немного дрогнули.

— Малыш, просто заткнись! — отрезал голос.

Зак не подчинился: «Остановись! Остановись! Остановись!»

— Нет, ты же сейчас…

«Остановись! Остановись!..»

— Остановись! — слово наконец вылетело из его уст.

Зак готов был поклясться, что за мгновение до того, как мир снова стал ярким, из его рта вырвался черный туман. Полнота чувств вернулась. Водяная сфера рухнула, оставив Эйдена жадно глотать воздух. Шкала его энергии, которая к тому моменту почти иссякла, наконец перестала падать.

Ноги Зака подкосились. Его колени ударились о мокрую дорожку, а до того остававшиеся сухими джинсы моментально промокли. Под тяжестью дождевого душа его волосы прилипли к голове, а кожа стала влажной. Черные линии исчезли с его ладоней, как и пронизывающий до костей холод.

На портальных очках появились сообщения без имени отправителя.

(...): НЕТ!

(...): ЧТО ТЫ НАДЕЛАЛ?

Ливень превратился в моросящий дождь. Изо рта Эйдена вырвался темно-зеленый дым, который, прежде чем растворился в воздухе, ненадолго принял форму чудовища. Шкала энергии исчезла.

Зак вдыхал короткими, судорожными глотками. Он уперся руками в поверхность дорожки, вокруг все кружилось, в животе волнами поднималась тошнота.

Пришло еще одно сообщение. Но на этот раз оно было с именем.

(Цинь Шихуан): ТЫ ДЕЙСТВИТЕЛЬНО НЕ ПОНИМАЕШЬ, ЧТО НАТВОРИЛ, ПАРЕНЬ.

Зак помчался домой.

Ему показалось, что Саймон что-то кричит ему вслед, но оборачиваться он не стал. Не хотелось оставаться там ни одной лишней секунды.

Кроссовки хлюпали по мокрому тротуару. Зак вцепился в лямку рюкзака, чтобы тот не бился о ноги. Мимо проносились пригородные дома. В кои-то веки он не стал растягивать путь, чтобы успеть собрать как можно больше предметов в Mythrealm, прежде чем стемнеет и они перестанут появляться. Подобное больше его не заботило.

Странные сообщения приходили без перерыва, поэтому Зак удалил приложение Mythrealm из своего телефона и портальных очков. Он подумывал вообще выбросить очки, но одна мысль о том, как долго мама на них копила, заставила его отказаться от этой идеи. Вместо этого он засунул их в рюкзак.

Он добрался до боковой двери их квартиры, расположенной в полуподвальном помещении. Руки тряслись так сильно, что ввести пароль для умного замка удалось ему только спустя несколько попыток. Влетев в квартиру, Зак кинул рюкзак на стул возле кухонного стола, словно это была бомба замедленного действия, а затем бросился в свою комнату и захлопнул за собой дверь.

Он сел на ковер, ударившись спиной о каркас кровати. Сквозь узкое окно, выступавшее над уровнем земли, пробивалась полоса тусклого света. Целую вечность Зак просидел, закрыв лицо дрожащими руками и судорожно дыша. Зубы стучали, а промокшая одежда липла к телу, охлаждая кожу. Мальчик стянул ее, но противное леденящее ощущение никуда не делось, так что пришлось подняться и отправиться в душ.

Как только Зак включил воду, брызжущие струйки повергли его в оцепенение. В памяти вспыхнуло воспоминание о том, как он, шагая между разрядами молний, собирал дождь в водяные сферы. Голову немного покалывало. Мальчик посмотрел на воду и идущий от нее пар, а затем вошел в душевую кабину и осторожно подвигал руками.

Ничего не произошло. Тело никак не отреагировало на струи воды, он лишь почувствовал обжигающую боль, когда те стали слишком горячими. Зашипев, Зак убавил температуру. По его оценке, ничто не указывало на то, что он способен… контролировать воду.

Неужели все это было сном, галлюцинацией?

Саймон и ребята из команды могли бы сказать наверняка. Возможно, кто-то из них даже заснял все на телефон.

Но ведь это не Зак управлял водой. Не он пытался утопить Эйдена.

О боже, а вдруг приятели решили, что это его рук дело? Что, если они заявили о нем в полицию как об убийце с суперспособностями?

Зак выскочил из душа, схватил полотенце и поспешил обратно в свою комнату, где выудил из сырых штанов телефон. Его ноги были мокрыми, поэтому по пути он промочил ковер.

Но ребята ничего не написали. Хейтеры и тролли не забрасывали Зака сообщениями. Он с облегчением выдохнул и сел на кровать, вытираясь полотенцем.

Но вскоре снова напрягся, потому что друзья были слишком молчаливы.

Что произошло, когда он убежал? В порядке ли Тревор? А Эйден? Почему он не остался, чтобы все самому проверить?

Зак ругал себя за то, что удрал прежде, чем во всем разобрался. Тем не менее, когда он открыл сообщения, его большие пальцы бессильно зависли над экраном. Ему не хватало смелости, чтобы написать кому-то из парней.

«Слабак», — подумал он, сворачиваясь калачиком под одеялом.

Из спин Натана и мистера Лэнсбери торчали прозрачные светящиеся стрелы. Через мгновение они, как и ленты вокруг ног Зака, исчезли, обратившись в красный пар. Он вскочил на ноги и схватил тарелку с яичницей и помидорами, намереваясь бросить ее как фрисби.

Руки Саймона вскинулись в защитном жесте. Красное свечение исчезло из его глаз, а лук растворился, как развеянный ветром дым.

— Подожди, успокойся, я на твоей стороне!

— На моей стороне? — Зак хватал ртом воздух. — На какой еще моей стороне, что происходит? Мама! — Он грохнул тарелку обратно, жирные кусочки яиц подпрыгнули от удара о стол. Зак упал на пол рядом с мамой. Оттолкнув Натана в сторону, он поднес пальцы к ее носу, проверяя дыхание. К его величайшему облегчению, она дышала. — Пожалуйста, очнись. — Он осторожно потряс ее. Мамино лицо, обрамленное красным хиджабом, оставалось тусклым и мрачным. — Очнись. Пожалуйста.

— Это бесполезно. Демоны забрали ее дух. — Саймон вошел в квартиру и закрыл за собой дверь, отсекая холодный пронзительный ветер. Он дышал прерывисто, его грудь тяжело вздымалась. Рядом с ним висело что-то, похожее на шкалу энергии из Mythrealm, которая была заполнена менее чем на четверть, но информация под ней была не такой, как у существ из игры:

Прочитав эту странную запись, Зак моргнул, и только затем до него дошли слова Саймона.

— Забрали ее дух? Что это значит?

Саймон опустился на одно колено рядом с тремя телами.

— Они связали ее дух со своими, а потом сбежали. Чтобы вернуть ее, тебе придется присоединиться к нашей миссии.

— Кто… что ты такое?

Саймон помедлил перед ответом:

— Я знаю, в это трудно поверить, но я — дух древнего китайского императора, известного как Тан Тайцзун. — Он ткнул себя в грудь. Зак понятия не имел, издевается ли над ним сейчас Саймон, но говорил он действительно как взрослый, несмотря на свой мальчишеский голос. Его английский внезапно приобрел такой же американский выговор, как у Зака, — неужели раньше Саймон лишь имитировал акцент? — Я использую этого мальчика, Саймона Ли, в качестве смертного носителя для взаимодействия с материальным миром. Это возможно потому, что он — мой потомок, равно как и ты — потомок Цинь Шихуана, Первого императора Китая.

— Я что?

— Именно то, что он сказал, — проворчал голос в портальных очках Зака. — Мой потомок в восемьдесят восьмом поколении.

Из широких прямоугольников, похожих на визуализацию виртуальной модели, рядом с Саймоном — или, точнее, Не-Саймоном — материализовался молодой человек.

— Ого. Это и правда сработало. — Он уставился на свои голограммные руки. Хотя его губы шевелились, когда он говорил, голос все еще исходил из динамиков портальных очков. Он выглядел как персонаж китайских дворцовых дорам, которые мамины подруги смотрели, когда Зак после школы ждал ее у них дома. С него ниспадали тяжелые черные одежды, а на его голове был убор, похожий на шапочку выпускника колледжа; кроме того, спереди и сзади у этой шляпы имелось два ряда бусинок, которые отбрасывали тени на лицо юноши. Круги под его глазами были самыми темными из всех, что Зак когда-либо видел, — он будто не спал тысячи лет. И все же его взгляд был невероятно пронзительным, словно причина его бессонницы заключалась в том, что он планировал массовое убийство. Рядом с ним также плавала метка Mythrealm.

У Зака отвисла челюсть. Он снял и снова надел портальные очки. Юноша и метка были видны только через их стекла.

Не-Саймон изумленно уставился на него, поправляя свои очки.

— Ого, значит, ты можешь использовать технологию AR, чтобы материализовываться, при этом не истощая энергии твоего носителя? Полагаю, это неожиданный плюс на фоне всей этой катастрофы.

— Да-да. — Молодой человек, который, по-видимому, был Первым императором Китая, продолжал ощупывать себя, крутясь на месте. — Джейсон Сюань, может быть, и заноза в заднице, но его изобретения — это чудо.

«При чем тут Джейсон Сюань?» — хотел спросил Зак, но не мог заставить себя открыть рот, потому что его мозг все еще пытался осознать происходящее.

Не-Саймон фыркнул, не обращая внимания на смятение Зака:

— Разве ты не на две тысячи лет слишком стар, чтобы принимать свою подростковую форму?

— Она меньше напугает мальчика, чем моя взрослая версия. — Первый император упер руки в бока, и широкие рукава поглотили его кисти, не оставив никаких намеков на пальцы. — Чтобы он принял меня, его явно придется долго убеждать.

— Сомневаюсь, что кто-то вообще может быть согласен принять тебя.

— Я все еще не могу поверить, что он… он изгнал меня! Если бы после этого я не привязался к этим умным очкам, все наши планы были бы сорваны!

— Они все еще под угрозой. — Выражение лица Не-Саймона стало серьезнее. Он поднялся на ноги. — Непохоже, что через это устройство ты можешь направить в него много энергии, не так ли?

Они вели себя как типичные взрослые: обсуждали Зака, как будто он их не слышит, несмотря на то что стояли в шаге от него. Мальчик переводил взгляд с одного на другого. Это было удивительно. Сверхъестественные существа — призраки — действительно существовали, и здесь их было сразу двое.

Он бы не поверил в это, если бы его мама не лежала на полу без сознания.

— Почему ты не пришел раньше? — наконец выдавил он, прервав их шутливую перепалку. На самом деле ему хотелось проорать это, но за прошедший день он уже столько кричал, что сорвал голос.

Ошеломленному Не-Саймону потребовалось целое мгновение, чтобы отреагировать.

— Я бы пришел, если бы ты отвечал на мои сообщения!

— Мы пытаемся привлечь твое внимание уже несколько часов, — добавил Первый император.

— Я… — Зак сжал пальцами виски, опуская голову. Ему правда, правда, правда не следовало убегать. Он должен был остаться с Не-Саймоном и во всем разобраться. Почему он повел себя как трус?

— Послушай, малыш, вот что может произойти, если нас игнорировать, — Первый император указал на маму Зака. — Существуют силы за гранью твоего понимания. Если ты хочешь вернуть дух своей матери, то должен делать именно то, что мы говорим. В противном случае он рассеется, и ты потеряешь ее навсегда.

Ужас царапнул по сердцу Зака ледяным когтем.

— Ч-что мне сделать? — Он схватил маму за руку. Она была холодной. Он едва мог заставить себя смотреть ей в лицо, которое не улыбалось, не хмурилось и не приподнимало бровь, как обычно. Она выглядела просто… пустой. Ему пришлось приложить руку к ее ребрам, чтобы убедиться, что ее сердце все еще бьется. Это было выше его понимания — он просто хотел, чтобы она вернулась.

— Ты должен поехать с нами в Китай, — сообщил Не-Саймон. — Вот в чем главная проблема.

— В Китай? Зачем? Разве демон не здесь? — Зак указал на мистера Лэнсбери. Пролитый суп впитался в его рубашку поло, оставив на боку мокрое темное пятно.

— Самого демона здесь уже давно нет, — сказал Не-Саймон. — Это трудно объяснить. Кстати, насчет этого… — Он вытащил из рюкзака стеклянный пульверизатор. Повернув клапан распылителя, он брызнул Натану и мистеру Лэнсбери в лицо.

— Что это такое? — моргнул Зак.

— Разбавленный суп Мэн По. — Не-Саймон встряхнул бутылку.

— Какой еще суп?

— Ты что, никогда не слышал о супе Мэн По? Супе, который все души должны выпить перед реинкарнацией, чтобы забыть свою прошлую жизнь?

— Э-э-э, нет.

Не-Саймон изогнул бровь.

— Твоя мама, видимо, не очень любит рассказывать тебе китайские мифы?

— Нет, ей больше нравятся научно-фантастические истории. — Зак крепче сжал мамину руку, думая о старых шоу, вроде «Звездного пути» или «Ультрамена», которые они вместе смотрели на компьютере за ужином.

— Ну, это разбавленный суп Мэн По. При такой концентрации, если его распылить один раз, человек просто забудет, что произошло за последний час. Эти двое проснутся и даже не вспомнят, что они были одержимы. То же самое я сделал с твоими одноклассниками. Теперь они просто недоумевают, почему вдруг оказались на спортивной площадке в насквозь мокрой одежде. Почему беговая дорожка повреждена молнией, объяснить невозможно, но мы позволим людям сделать собственные выводы. О, и тот мальчик, что был одержим, тоже, кстати, в порядке.

— Хорошо. — Зак предполагал, что должен почувствовать облегчение, но был слишком потрясен, чтобы думать об Эйдене. Он лишь хотел сразу перейти к той части, где его мама просыпается и спрашивает, закончил ли он делать свое домашнее задание, — тогда все снова будет нормально. — Но при чем тут поездка в Китай? Я не могу. Мой отец выступал против правительства, и они убили его!

Не-Саймон обменялся с Первым императором странным долгим взглядом, а потом ответил:

— Я понимаю, что тебе страшно, но мы сможем защитить тебя. В Китае у нас гораздо больше ресурсов.

— Тогда почему вы не защитили моего отца?

— Тогда у нас не было ресурсов, — отрезал Первый император. — Нам потребовалось некоторое время, чтобы снова закрепиться в мире смертных.

— Закари, — сказал Не-Саймон гораздо более мягким тоном, чем его товарищ, — то, что случилось с твоим отцом, — ужасно и непростительно, но ты должен помнить, что правительство не представляет весь китайский народ. Оно действует в соответствии с собственными интересами, которые не имеют отношения к обычным гражданам. Большинству рядовых китайцев никогда не придет в голову навредить тебе.

— Так вы, ребята, хотите свергнуть китайское правительство? — Зак рефлекторно понизил голос.

— Э-э-э, нет. Мы не вмешиваемся в земные дела. Лишь боремся с духами.

— В этом и заключается главный смысл, — сказал Первый император. — На протяжении всей истории вмешательство духов привносило в мир лишь хаос. Они овладевают обычными людьми и усиливают их самые темные желания, как с тем мальчиком, Эйденом, и его жадностью. Вот почему две тысячи двести лет назад я…

В ночи вдруг завыла сирена. Она приближалась.

Не-Саймон открыл входную дверь, выглянув наружу, впустив свистящий сквозняк и усилив звук сирены, а затем закрыл ее и снова повернулся к Заку.

— Мы все объясним тебе позже. Твои соседи, должно быть, вызвали полицию, так что ты не должен запутаться в показаниях. Скажи, что это было вооруженное ограбление и на твою маму напали. Ты и я — то есть Саймон — играли в Mythrealm. Она крикнула нам не выходить, и мы, испугавшись, спрятались в твоей комнате. Мы услышали, как ваш домовладелец и его сын спустились, чтобы помочь, но их тоже вырубили.

— Я… я должен рассказать это полиции?

— Твоим показаниям необязательно быть очень последовательными. Просто притворяйся напуганным и растерянным при любых подробных расспросах. Об остальном мы позаботимся. — Не-Саймон закрыл глаза. По его лицу прошла судорога, а волосы зашевелились от внезапного ветра. Плавающая рядом с ним метка изменилась:

Зак внезапно понял, почему Саймон казался ему таким знакомым.

— Погоди-ка, Ли Шуда? — Он вскочил на ноги. — Как Шуда Ли, чемпион мира по Mythrealm?

Ресницы Саймона задрожали, глаза открылись, и он снова стал двигаться и говорить как неуклюжий мальчишка. К нему вернулся и китайский акцент.

— М-м-м, ну да. Это я. Мое китайское имя. Вот. — Он убрал с лица челку и придал ему более серьезное выражение. Саймон мгновенно стал похож на того самого Шуду Ли с постеров, которые видел Зак. Обычно волосы у него были зачесаны назад и намазаны гелем, то есть он выглядел так, словно его виртуальные звери готовы надрать зад кому угодно.

— Ты… ты… ты — тот парень, который победил кучу взрослых, — пробормотал Зак. — Ты выиграл пять миллионов долларов.

Саймон опустил свою челку и наклонил голову, выглядя особенно виноватым из-за звука приближающихся к ним полицейских сирен.

— Это был не я. То есть не я выиграл все эти битвы. Мне нравится игра, но я далеко не чемпион мира. Играл Тан Тайцзун. Он — гениальный стратег, который помог своему отцу воссоединить Китай, когда ему было всего двадцать лет. Так что для него это как бы раз плюнуть — победить кучку каких-то геймеров.

Зак снова рухнул рядом с мамой, его голова пульсировала. Он разрывался между тревогой за нее и попыткой осознать слова стоящего перед ним парня.

— Подожди, а похищение как-то с этим связано?

Зак в прямом эфире наблюдал, как разворачивается драма. Это стало одним из самых захватывающих событий в мире геймеров: Шуда Ли был дисквалифицирован с финала за опоздание, но затем запустил прямой эфир и привел доказательства того, что был похищен и с трудом смог сбежать. Вся арена финалистов и миллионы зрителей пришли в бешенство, требуя от XY Technologies отложить финал до тех пор, пока Шуда не сможет участвовать. Зак тоже оставил в чатах кучу хештегов #дайтеШудеиграть.

— Ага, это Джейсон Сюань пытался помешать мне победить. Он понял, что я — носитель императора. Именно из-за него мы и приняли участие в чемпионате. Ну, помимо денег, естественно, — они и правда были нам нужны. Но вообще мы хотели таким образом изучить XY Technologies. Это длинная история. Пока просто думай обо мне как о Саймоне Ли, а не Шуде Ли, окей? — взмолился мальчик.

— Джейсон Сюань знает об… обо всем этом? — Зак с дикими глазами уставился на Саймона, не зная, как все это переварить.

— Больше чем просто знает, — вмешался Первый император. — Он сам является смертным носителем источника всех наших проблем. Мы объясним тебе все позже. Прямо сейчас ты должен сосредоточиться! Полиция скоро будет здесь!

У Зака дернулся глаз. Он ничего не мог, только держал за руку свою маму, молясь, чтобы она вдруг очнулась и просто отмахнулась от всего этого ужаса, как поступала в свои самые тяжелые рабочие дни. Или пусть это все окажется лишь кошмаром, а Зак просто проснется в своей постели.

Но ничего подобного не произошло. Он лишь ощущал в руке тяжесть ее ладони — леденяще холодной и леденяще реальной. Она больше не готовила ему вкусной еды, не указывала на научные феномены и не приглаживала его взлохмаченных волос.

О, перед полицией он без труда притворится испуганным и растерянным.

[2]

Зак никогда не думал, что будет так расстроен во время своего первого полета первым классом.

Он находился не просто в салоне первого класса, а в отдельной каюте с двумя односпальными кроватями и собственной ванной комнатой. Он сидел на одной из них, опершись на кучу подушек, а Саймон — на другой, комментируя китайский исторический документальный фильм, который шел на большом телевизоре у изножья их кроватей. Экран подсвечивал лицо Саймона в полутьме каюты, как будто они были в кинотеатре. Предполагалось, что Зак будет внимательно следить за происходящим на экране, но он не мог. Он пытался, правда пытался, но все же не мог это сделать.

Прошлой ночью в полицейском участке он рассказал историю об ограблении, как его научили Не-Саймон — или Тан Тайцзун (нужно было привыкнуть называть его настоящим именем) — вместе с Цинь Шихуаном, или Первым императором. На середине своего рассказа Зак начал плакать так сильно, что чуть не задохнулся. После этого полиция перестала расспрашивать его о том, почему преступникам пришло в голову ограбить случайную квартиру в полуподвале или как бандиты выглядели помимо того, что «были в лыжных масках».

«Вау, ты такой хороший актер!» — сказал ему Саймон позже. Но Зак не играл.

Его маму срочно доставили в больницу, где врачи констатировали, что она впала в кому, хотя они, естественно, не смогли понять, по какой причине. Как раз в тот момент, когда Зак собирался ответить отрицательно на вопрос, если ли у него другие живые родственники, на портальных очках, которые он оставил под предлогом того, что у него плохое зрение, всплыла крошечная подсказка, и он сказал: «Да, офицер, у меня есть тетя в Китае, ее зовут Ялин Ша».

Он был более чем уверен, что у его мамы нет сестры, но все равно произнес эти слова. В сообщении на портальных очках был номер телефона, который он передал полиции. Мальчик не знал, о чем шел разговор по телефону, но через час у него уже был билет на самолет до китайского города Шанхай. Полиция доставила его домой, чтобы он мог собрать свои вещи, а затем через высокие леса штата Мэн его отвезли в аэропорт Портленда. Заку казалось, что все произошло так быстро благодаря какой-то магии. Или, может быть, офицеры просто не хотели иметь дело с внезапно свалившимся на них сиротой.

«Нет, — одернул он себя. — Не сиротой».

— Я все еще абсолютно не понимаю, как это должно помочь мне вернуть дух моей мамы, — прервал он Саймона посреди очередного комментария, сытый по горло воцарившейся в голове неразберихой.

Саймон поставил фильм на паузу, дважды ткнув в воздухе перед своими портальными очками, которые подключил к экрану по Bluetooth. Он выглядел так, словно хотел что-то сказать, но не мог подобрать слова. Перед Заком и правда был не тот крутой и собранный Шуда Ли, которого он видел в прямых трансляциях чемпионата, и это помогало ему чувствовать себя рядом с ним немного менее абсурдно. Если бы Шуда был, так сказать, «настоящим», Зак не был бы уверен, что смог бы общаться с ним без дрожи в коленках. Его до сих пор периодически бросало в краску от воспоминаний о том, что во время чемпионата он сохранил на свой телефон рекламные фотографии Шуды. Зак в срочном порядке удалил их по дороге в аэропорт.

— Тебе нужно установить более глубокую связь с легендарной магией Цинь Шихуана, чтобы выполнить нашу миссию, — наконец произнес Саймон, отворачиваясь от экрана и выглядя при этом немного виноватым. Зак едва мог расслышать его из-за рева двигателей самолета. — А значит, и более глубокую связь с его культурным сознанием.

Зака захлестнуло раздражение:

— Что это вообще за бред?

Саймон выпрямился на своей кровати, его глаза блестели за стеклами портальных очков.

— Ну, в общем, есть герои, о которых в своей культуре знает практически каждый. Как, например, Бэтмен и Джордж Вашингтон у американцев. Для нас, китайцев, это Цинь Шихуан и Тан Тайцзун. Мы все знаем, кто они и какие легендарные штуки они совершили. Из-за того что они остаются в сознании многих людей из поколения в поколение, их духи и становятся такими могущественными. Но в твоем сознании для них места нет. Вот почему Цинь Шихуан не смог установить с тобой достаточно прочную связь.

— Вот именно. — Из мерцающих многоугольников, парящих над кроватями мальчиков, появился Цинь Шихуан. — Даже твое глазное устройство имело со мной более сильную связь благодаря данным, которые оно получило из интернета. Я чудом понял, что его вычислительные пути достаточно сложны, чтобы вместить мой дух, прежде чем снова провалился в иной мир. — Он на секунду задумался. — На самом деле я очень впечатлен начинкой этих очков.

Заку снова пришлось потратить несколько мгновений на осознание того, что теперь подобное стало частью его жизни.

— Тогда почему ты не овладел кем-нибудь другим? — обвиняющим тоном спросил он. Мальчик был готов поспорить, что ни он, ни его мама не подверглись бы нападению, если бы Цинь Шихуан выбрал кого-то другого.

— Потому что ты — тот, в ком реинкарнировала частица моего духа, и, следовательно, ты — единственная точка привязки, которую я мог использовать, чтобы вернуться в мир смертных. — Цинь Шихуан скрестил руки на груди. Его широкие рукава соединились, как черные занавески. — Если я убью тебя и начну заново, потребуется по меньшей мере еще двенадцать лет, чтобы новый носитель смог принести хоть какую-то пользу. У меня нет на это времени.

— Ну извините! — выпалил Зак. — Мне очень жаль, что я — ненастоящий китаец, потому что до вчерашнего дня никто не говорил мне, что я должен так много знать о китайской культуре!

Его хриплый голос задрожал и сорвался. Он не был уверен, на кого злится больше: на духов или на себя. Стенки самолета дрожали от турбулентности.

— Успокойся, малыш, — сказал Цинь Шихуан. — Речь идет о твоей личной связи со мной, а не о том, чтобы ты был «настоящим» китайцем. Вообще-то это невозможно измерить. Ты заявляешь о китайском наследии, которое и делает тебя китайцем. Знания обо мне — это лишь небольшая часть нашей культуры, которая невероятно обширна, разнообразна и развивается во всех частях света, где живут наши соотечественники. Как ты думаешь, почему я знаю американский английский? Это из-за американцев китайского происхождения, таких как ты и твоя мама, которая наверняка считает меня культурной легендой.

— Но она никогда не рассказывала мне о тебе.

Лицо Цинь Шихуана дернулось.

— Некоторые люди не ценят историю — что поделать! Но если она выросла в Китае, то наверняка слышала обо мне. Жаль, что подход, который она использовала для обеспечения твоей безопасности, ставит во главу угла твою полную ассимиляцию в американскую культуру. Я не одобряю такого способа, но прошлое уже не изменить. Поверь мне, я тоже не собирался выполнять эту миссию в столь сжатые сроки. По плану, Саймон должен был осенью перевестись в твою американскую школу и постепенно преподнести тебе нужные знания. Предполагалось, что у нас будет еще много лет, прежде чем мы приступим к нашей миссии. Но недавнее землетрясение все изменило. Оно критически ослабило портал в подземный мир, над которым расположен мой мавзолей. Теперь у нас есть всего четырнадцать дней, чтобы укрепить созданную мной портальную печать.

Все это звучало очень нехорошо.

— Иначе что? — Зак выпрямился. — Что случится?

— Ну, во-первых, демон, который забрал дух твоей матери, станет достаточно сильным, чтобы полностью поглотить его. Тогда для ее души не будет ни небес, ни ада, ни подземного мира. Она просто исчезнет.

Сердце Зака снова ухнуло на дно, как будто самолет внезапно нырнул вниз на сотни метров.

— И в царство смертных хлынут духи китайского подземного мира, — добавил Саймон с затравленным выражением лица. Зак застыл от ужаса, пытаясь осознать, что дух его мамы может быть поглощен, а загробная жизнь, как оказывается, и правда существует.

— И как мы остановим это? — спросил Зак, задыхаясь. Тревога в животе расползалась как муравьи. — Как укрепить портальную печать?

Все это походило на бред, но если так можно спасти его маму, он должен узнать.

— Прежде чем мы поговорим об этом, я хочу, чтобы ты мне кое-что продемонстрировал. — Цинь Шихуан указал на стакан воды, стоявший на откидном столике рядом с кроватью Зака. — Попробуй взять под контроль эту воду и подними ее как можно выше.

Из портальных очков в тело Зака просочился холод, будто ему в лицо брызнула ледяная вода. Нерешительно, все еще не совсем веря в то, что он может подчинять себе воду, он провел рукой над стаканом и пожелал, чтобы вода поднялась.

Так и случилось. Но взлетела она не очень высоко.

— Выше! — приказал Цинь Шихуан.

Зак зашипел сквозь стиснутые зубы. Он заставлял воду подниматься и подниматься, пока перед глазами у него не запрыгали темные пятна и ему не пришлось остановиться. С тихим всплеском жидкость рухнула обратно в стакан.

— Как я и думал, — проворчал Цинь Шихуан, — я пока овладел только этим устройством, поэтому ты не можешь направить через него достаточно моей магии, которая пригодилась бы в настоящем бою. И конечно, использовать ее так же хорошо, как и мне, тебе тоже не удастся.

На щеках Зака вспыхнул горячий стыд.

— Можем ли мы повторно заключить сделку с одержимостью?

— Сделку? А! Верно, ты о моем обещании сделать тебя сильнее в обмен на использование твоего тела в качестве носителя. Это не было волшебной сделкой. Лишь долг чести, который я по-прежнему счастлив выполнить. Видят Небеса, тебе это нужно.

Зак даже не смог возразить. Если бы он был сильнее, если бы не оказался таким слабаком, то он бы не сбежал и не съежился в своей постели, подарив демонам возможность атаковать.

— Однако, — продолжил Цинь Шихуан, — боюсь, я остался связан с этим устройством, хотя должен был быть связан с тобой. Тем не менее усилить нашу духовную связь все еще возможно, если ты углубишь знания обо мне. — Он указал на экран. — Ты понял что-нибудь из этого документального фильма?

Он был поставлен на паузу: на экране застыл император, поднимающий сверкающий меч в месте, похожем на темный, освещенный огнем дворцовый зал. Актер, бородатый и накачанный, выглядел намного старше, чем Цинь Шихуан, который сейчас стоял перед Заком.

— М-м-м… — Мальчик напрягся, пытаясь собрать воедино фрагменты информации, которые смогли пробиться сквозь его хаотичные мысли. — Ну, ты был принцем и родился во время периода постоянных войн. Когда тебе было тринадцать, ты стал… королем Цинь?

Цинь Шихуан фыркнул:

— Позволь мне объяснить все это словами попроще, чтобы ты точно понял. Около трех тысяч лет назад на землях, впоследствии ставших Китаем, располагалось более сотни государств. На власть над ними всеми претендовали три легендарные династии, но их превосходство было лишь номинальным. Потеряв уважение своих граждан, главы этих стран опустились до битвы на выбывание, как в одном из этих ваших американских реалити-шоу. Они постепенно поглощали друг друга в течение трехсотлетнего периода Весен и Осеней, пока их число не сократилось до семерки лучших, также известной как Семь Сражающихся царств. Финальный раунд продолжался еще двести лет, прежде чем я победил их всех в ходе быстрой десятилетней кампании. Да, я выиграл древнекитайский «Американский идол», — Цинь Шихуан запнулся. — «Древнекитайский идол»? Ладно, без разницы.

Информации было очень много, но все, что Зак смог выдавить:

— Откуда ты вообще знаешь, что такое «Американский идол»?

— Американцы китайского происхождения, помнишь? Не существует причин, по которым китайская и американская культуры не могли бы пересекаться. Еще во времена расцвета этой передачи дух Джорджа Вашингтона заставлял некоторых из нас смотреть ее вместе с ним. — Цинь Шихуан покачал головой. — Ее развлекательная ценность сильно упала после ухода Саймона Коуэлла.

— Кто эти «некоторые из нас»?

— Я, Алекс…

— Алекс?

— Завоеватель из Европы. Из Македонии, кажется.

— Александр Великий? Ты дружишь с Александром Македонским?

— Ты знаешь его, но не знаешь меня? — возмутился Цинь Шихуан.

— Но ведь он… он Александр Македонский! Я буквально вчера делал о нем презентацию для урока истории!

— А я — Цинь Шихуан, Первый император Китая! И в отличие от Алекса, я действительно добился своей цели — покорил все земли до самого Тихого океана! Хотя он тоже нормальный парень. Я научил его играть в маджонг. Он, я, Рам и Чингис собираемся вместе и пропускаем по паре партий каждые несколько десятилетий.

Забавные имена одно за другим расшифровывались в голове Зака.

— Ты играешь в маджонг с Александром Македонским, Рамзесом Вторым и Чингисханом?

— Почему ты знаешь всех, кроме меня? Я тоже был первоклассным завоевателем, таким же, как и любой из них! — недовольно сказал Цинь Шихуан, а затем прижал пальцы к вискам, прямо под своим головным убором. Его глаза закрылись, а манера поведения смягчилась. — Ладно, это не твоя вина. Zhèxiē báirén zhēnshì de[3]. Какой абсурд, что китайские дети отлично знают западные историю и легенды, в то время как на Западе их не учат ничему, кроме истории самых стандартных европейцев, случайных египтян и, может быть, легенды о Чингисхане.

— Может быть, ты не такой уж и первоклассный, каким себя считаешь, — пробормотал Зак.

— Слушай сюда! — Цинь Шихуан ткнул в Зака пальцем. — Я — единственный в истории этого мира завоеватель, который уничтожил всех своих возможных врагов и добился того, чтобы моя система правления сохранялась более двух тысяч лет. Я был императором всего известного мне мира! Мне буквально нечего было больше завоевывать! Единственная причина, по которой меня вычеркивают из списков великих завоевателей, — это то, что моя империя все еще остается одной единой страной! А могут ли они сказать о себе подобное?

— Почему ты умолчал о том, что твоя династия пала всего через пятнадцать лет? — внезапно съязвил Саймон.

Нет: уверенный тон, расслабленная усмешка и ровный английский — это был не Саймон. Контроль захватил Тан Тайцзун. Зак задумался о том, что случается с парнем всякий раз, когда он это делает: уходит ли его сознание глубоко в тело, теряя над ним всякий контроль и становясь лишь зрителем собственного существования, как тогда случилось с Заком? Мальчик вздрогнул. Он разрывался между радостью оттого, что это больше не повторится, и чувством вины — ведь если бы он не выгнал Цинь Шихуана, демоны, вероятно, не смогли бы забрать его маму.

Цинь Шихуан перевел взгляд на Тан Тайцзуна.

— Почему бы тогда тебе не рассказать ему, что ты выбрал наследником своего самого покорного сына, потому что верил, что он добрый и мягкий и не убьет своих братьев, как ты? Но не предугадал, что, пока ты будешь страдать на смертном одре, он заведет роман с одной из твоих наложниц, а она потом узурпирует империю и станет единственной женщиной-императором в китайской истории? Может быть, расскажешь ему вот об этом, а?

Улыбка Тан Тайцзуна дрогнула:

— Все это случилось не по моей вине!

— Не испытывай мое терпение, Тайцзун. — Цинь Шихуан поднял ладонь, глядя в сторону. — Я на восемьсот лет старше тебя. Я наблюдал всю твою жизнь. Мне известно о тебе больше грязи, чем ты когда-либо узнаешь обо мне.

— Как угодно. Но зато я начал золотой век Китая. Самую разнообразную и толерантную эпоху. Хештег #ДинастияТанЛучшаяДинастия, — Тан Тайцзун соединил пальцы, изобразив решетку.

— Хеш… что?.. — Цинь Шихуан поморщился. — Ты пробыл в мире смертных слишком долго.

Тан Тайцзун ухмыльнулся:

— Извини, застрял в теле двенадцатилетнего ребенка.

Закатив глаза, Цинь Шихуан снова повернулся к Заку, которому казалось, что от этого разговора его мозг уже начал плавиться.

— Это правда. Я правил Китаем всего двенадцать лет, затем, через три года после того как я умер, моя династия рухнула. Это неудивительно. У меня было много врагов как среди смертных, так и в мире духов. Но то, что я запечатал портал в загробный мир, — одно из достижений, о котором ты не прочтешь в книгах по истории. Я сделал все возможное, чтобы стереть из записей все сведения о нем. Чем меньше в него верят, тем меньше у него силы. Вот откуда у меня репутация сжигателя книг.

— Ой, да ладно. — Тан Тайцзун фыркнул. — Как будто ты не сжег некоторые книги только потому, что хотел контролировать свой только что покоренный народ.

— Я хранил все копии в своей имперской библиотеке! Сян Юй стер их с лица земли, когда сжег мой дворец.

— Ну конечно. Вини во всем Сян Юя.

— Но он правда!..

— Так в чем именно заключается твоя магия? — спросил Зак, чтобы вернуть их в нужное русло. — Почему ты можешь управлять водой? И… временем? Или это суперскорость, как у Флэша? — мальчик вспомнил множественные удары молний.

— Флэш? — Цинь Шихуан моргнул. — А, точно, один из этих твоих американских богов.

— Нет… м-м-м, Флэш — это супергерой, а не бог.

— Одно и то же. Супергерои — это просто американский миф. Он еще не передавался из поколения в поколение достаточно долго, чтобы персонажи смогли обрести духовную форму, но если просуществует еще несколько столетий, то, думаю, я вполне смогу за одним эфирным столом сыграть в маджонг с Брюсом Уэйном и Джорджем Вашингтоном.

— Что? — Зак перешел на новый уровень неверия. — Но ведь на самом деле супергероям не поклоняются как настоящим людям.

— Тогда что такое Комик-Кон, м?

У Зака не было аргументированного ответа на этот вопрос, поэтому он просто мысленно занес его в раздел «Факты о Мире, Которые Надо Перестать Уточнять Сейчас».

— Ладно, но в реальности у тебя тоже были эти способности? — спросил он, потому что документалка заинтересовала бы его больше, если бы в ней Цинь Шихуан управлял водой, вызывал молнии и замедлял время.

— Нет, во время своей земной жизни я был обычным человеком. Полагался на своих предков из подземного мира, думал, что они помогут наложить печать на портал. Но после того как я отринул свою физическую плоть…

— Он умер, глотая ртутные таблетки, которые, как он считал, сделают его бессмертным, — сказал Тан Тайцзун.

— Ты тоже! — не глядя, взвизгнул Цинь Шихуан.

— Якобы! Историки до сих пор расходятся во мнениях!

— Ты сам знаешь, что это правда! Итак, как я уже говорил, — Цинь Шихуан выпучил глаза, — после смерти мой дух оказался привязан к китайскому культурному сознанию в качестве легенды. По мере того как с течением десятилетий, столетий и тысячелетий сказки и мифы обо мне становились все более безумными, я приобрел удивительные способности. Однако легендарная магия непостоянна. Иногда ты можешь подчинять ее своей воле: например, на основе различных легенд о покушениях на меня я смог замедлять ход времени. Но в других случаях ты находишься в ее власти. Раньше я мог поднять и расколоть землю кнутом, потому что существовал миф, что Великую Китайскую стену я построил именно таким образом. Теперь эта легенда канула в Лету, и я больше ассоциируюсь с драконьими способностями, такими как управление водой и вызов бурь. Я обязан этим, в частности, популярной видеоигре под названием «Слава Легенд», в которой меня изображают обладателем таких сил.

Зак замялся:

— Ты можешь получить силы из видеоигры?

— Конечно, — сказал Цинь Шихуан. — Она заставляет целое новое поколение думать обо мне как об обладателе драконьих способностей, таким образом добавляя это в мою легенду.

— Эта игра настолько популярна? Никогда не слышал о ней.

— Ты серьезно? — вмешался Тан Тайцзун. — «Слава Легенд» стабильно занимает лидирующие позиции на китайском игровом рынке. Но, в отличие от Mythrealm, в нее не добавлены западные элементы для международного релиза, поэтому за границей она провалилась. М-да. Полагаю, китайская история не так уж интересна жителям Запада.

— Точно, Mythrealm. — Зак напрягся. — Что насчет нее? Она… настоящая?

Цинь Шихуан ответил:

— Не в том смысле, что каждое существо в этой игре — это реальный дух. Однако широкое распространение их легенд, безусловно, сделало таких духов, как я, более могущественными.

— Тогда почему, когда мы сражались с духами, мой портальный интерфейс выглядел как Mythrealm?

— Ах это. Я просто позаимствовал дизайн интерфейса. Должен признать, он очень удобный и легкий в использовании. Мне гораздо проще подсознательно передавать тебе информацию через виджеты, чем каждую секунду выкрикивать обновления.

— А. — Зак не мог понять, разочарован ли он. Было бы здорово, если бы его любимая видеоигра претворилась в жизнь.

Что касалось разочарования, он знал, что пришло время задать еще один вопрос. Любопытство разъедало мальчика изнутри, как бы ему ни хотелось услышать положительный ответ.

— А что насчет Джейсона Сюаня? Ты сказал, что он… тоже носитель? Он же не злой, верно?

Тан Тайцзун стиснул край простыни:

— Джейсон Сюань — избранный носитель Желтого императора, легендарного предка китайского народа. Мы узнали об этом после того, как наши подозрения касательно XY Technologies начали расти, и мы присоединились к чемпионату Mythrealm, чтобы проверить свои догадки.

— Как будто само название компании не было достаточно жирным намеком. — Цинь Шихуан закатил глаза. — Оно явно расшифровывается как «Сюаньюань»[4] — это одно из имен Желтого императора. Мы полагаем, что именно он направлял Джейсона Сюаня во время создания XY Technologies, а затем создал людям сны, чтобы с их помощью убедить их покупать продукты и игры Джейсона.

— Что? — Зак дернул рукой, чтобы сорвать свои портальные очки.

— Нет! — Цинь Шихуан бросился к нему, виртуальная фигура прошла прямо через кровать. — Ты должен носить их, чтобы оставаться на связи со мной. Само устройство в порядке. Я проверил каждый аспект его программного кода и отключил все, что могло позволить XY Technologies нас отслеживать.

Зак убрал с портальных очков пальцы, но все еще чувствовал страх:

— Но почему, э-э-э, Желтый император хочет, чтобы люди играли в видеоигры?

Цинь Шихуан снова поднялся над кроватью, заставляя Зака вытягивать шею, чтобы посмотреть на него.

— Игры могут незаметно менять видение мира, особенно игры с дополненной реальностью, в которых вымысел сочетается с действительностью. Возьмем, к примеру, Mythrealm. Заставляя людей охотиться на мифических существ в приложении, Желтый император, по сути, делает их «настоящими», и, таким образом, духи этих существ тоже становятся сильнее. Настолько, что вместе они смогут разрушить печать портала, если мы за эти четырнадцать дней ее не укрепим.

— Почему именно четырнадцать дней? — При повторном упоминании этого числа Зак наклонил голову.

— В это время начнется седьмой лунный месяц, — ответил Тан Тайцзун. — В традиционной китайской культуре это Месяц призраков. Обычно только самые легендарные духи, такие как мы, могут проскользнуть в мир смертных, но считается, что в Месяц призраков этой способностью обладают все из нас. Когда они одновременно попытаются сбежать из подземного мира, печать портала может не выдержать. Тогда они начнут буйствовать по всему Китаю, овладевать людьми и загрязнять их сознание. Хаос может развязать в нашей стране войну, которая, учитывая силу современного оружия, будет иметь катастрофические последствия.

Зак тяжело сглотнул, у него пересохло в горле. Все это звучало так нелепо, что он не мог поверить: именно он должен что-то с этим сделать? На уроках физкультуры, во время распределения по командам, его всегда выбирали последним!

— Так и есть, — сказал Цинь Шихуан. — И поскольку духи существ благодарят Желтого императора за их новые силы, а звание крутого укротителя чудовищ — это часть его легенды, он думает, что сможет управлять ими как своей личной армией. Слишком уж высокомерен.

«В чужом глазу и соринку видишь, а в своем…» — сказал бы Зак, если бы был посмелее. Но вместо этого спросил:

— Но для чего ему армия? Если он наш предок, зачем ему обрекать страну на подобное?

— Затем что он, разумеется, полагает, что его дети сбились с пути, и их следует наказать. Ты не можешь отрицать, что вы, современные люди, проделали совершенно ужасную и крайне разочаровывающую работу по заботе о своей планете. Несмотря на то что его дух древний и сильный, он рассеян между мирами, ибо люди одновременно считают его божественным предком и мертвым смертным. Даже когда он попадает в видеоигры — что Джейсон Сюань пробовал уже много раз, — он никогда не пользуется популярностью. Всемогущий предок слишком скучен по сравнению с персонажами с более красочными легендами, такими как моя. Поэтому, когда игры пытаются придать ему больше индивидуальности, люди часто отвергают такую «версию». Он сможет собраться в единую сущность, только если портал будет открыт и свободен, — чего они с его носителем Джейсоном Сюанем, по-видимому, и жаждут.

— Разве он уже не овладел Джейсоном?

— Нет, прямо сейчас он может только влиять, но не овладевать. Разница большая: например, я могу говорить с тобой или способен овладеть твоим телом. Он может нашептывать людям во снах, когда их разум ближе всего к царству духов, но неспособен следовать за ними обратно в реальный мир.

Сердце Зака упало. Сначала Шуда Ли, теперь Джейсон Сюань. Он не мог поверить, что оба его кумира были лишь большой, жирной, сверхъестественной ложью.

— Итак, мы должны уничтожить XY Technologies?

— Нет, — сказал Цинь Шихуан. — Это бессмысленно, и у нас нет на это времени. Даже если завтра компания обанкротится, память людей о существах из игры не исчезнет. Наш единственный вариант — укрепить портальную печать. Я работаю над корректировкой своего первоначального плана. Просто делайте все, что я говорю, — и мы сможем победить, несмотря на эти многочисленные неудачи.

Заку не понравилось, как это прозвучало, но на кону был дух его мамы. При воспоминании о том, как безжизненно она выглядела в больнице, подключенная ко всем этим аппаратам, он вздрогнул. Было так легко представить, как крышка гроба закрывается над ее пепельным лицом.

Страх скрутил Зака глубоко внутри. Он не мог потерять ее. Просто не мог. Она была его единственной семьей. Куда он вообще отправится, если ее не станет? К приемным родителям?

Нет.

Он не мог представить себе такое будущее. И не хотел. Если для ее возвращения требуется выполнить эту миссию, то он это сделает.

Он сделает что угодно.

Зак понятия не имел, где находится. Кажется, это был огромный дворцовый зал. Единственным источником света служили языки пламени, слабо отражавшиеся от десятков толстых бронзовых колонн, увенчанных драконами, которые парили во тьме наверху.

— Дитя мое… — услышал он голос, просвистевший не громче порыва ветра.

Вздрогнув, мальчик огляделся. В воздухе повис металлический холод, просачиваясь в его плоть и кости. Он задрожал.

— Он… лжет…

Что-то внезапно заставило Зака посмотреть вверх. Впереди на возвышении стоял богато украшенный бронзовый трон, скрытый в тени. На нем вырисовывался силуэт человека в знакомом головном уборе с занавесками-бусами. По какой-то причине Зака, будто молнией, пронзил ужас.

— Он… мать…

Голос говорил нечто важное, такое, что нельзя было пропустить, но на самых важных моментах его слова приглушались. Оглядевшись, Зак понял, что стоит на длинной металлической платформе над бассейном с темной водой. В ней плавало что-то белое. Когда это что-то подплыло ближе к поверхности, он увидел, как на него уставились две зияющие черные глазницы.

Череп в красном хиджабе.

По телу мальчика пробежал озноб.

— Он тиран и всегда им будет! — голос исказился от боли. — Не ведись на его ложь, дитя мое… Он…

— Зак! Проснись!

Он распахнул глаза. Над ним, тряся его за плечо, нависал Саймон.

— Давай, мы приземляемся, — его голос звучал как будто под водой. — Нам надо пристегнуть ремни.

Зак зажал нос и продул свои барабанные перепонки. Двигатели самолетов завыли на полную громкость. Он был весь в холодном поту.

— Тебе приснился кошмар? — Саймон посмотрел на мокрые волосы Зака.

— М-м-м… — Краснощекий, он отстранился от Саймона, который стоял слишком близко, и вытер лоб рукой. Должно быть, ему и правда приснился кошмар, но, когда он пытался вспомнить, о чем там было, в его голове становилось пусто. — Я не помню.

— Ой. Если реально приснился, лучше скажи правду. Цинь Шихуан должен был предоставить тебе защиту от Желтого императора, чтобы он не смог повлиять на тебя, пока ты спишь, но кто его знает. Китайские духи постоянно общаются с людьми через сны. Это называется томэн[5].

— Томэн, — тихо повторил Зак, выговаривая незнакомые слоги. На языке, который должен был быть ему родным, но таковым не стал. Его мама никогда не говорила с ним на китайском, потому что не хотела, чтобы у него появился акцент на английском. И он не учил его сам, потому что никогда не хотел.

Скоро он должен был приземлиться в стране, которая во всех смыслах была ему чужой. В стране, ни языка, ни обычаев которой он не понимал. В стране, которая убила его папу и заставила их с мамой бежать на другой континент.

Все время после того, как они с Саймоном пристегнули ремни, усевшись на огромных кожаных сиденьях, расположенных по обе стороны от кроватей, Зак провел с закрытыми глазами. Страх умереть, как отец, пронзал его словно шипы, но мысль о демоне, разрывающем дух его мамы на части, была намного хуже.

Ради нее. Он выдержит это ради нее.

В тот момент, когда Зак шагнул из самолета в похожий на туннель телетрап, жара заполнила каждый сантиметр его тела. Он резко вдохнул. Проведя последние три года в Мэне, он совершенно отвык от такой жаркой погоды. Уже после короткой прогулки по телетрапу пот промочил его футболку и штаны практически насквозь.

К счастью, в здании аэропорта были кондиционеры. Блестящие полы отражали сотни лампочек на потолке. Где-то над его головой умиротворяющий женский голос произносил объявления на нескольких языках. Поскольку они с Саймоном были несовершеннолетними и летели без сопровождения, сотрудники службы безопасности помогли им получить багаж, а затем провели их через китайскую таможню. Зак понятия не имел, как решался вопрос с его визой, но решил, что лучше не вызывать подозрений и ничего не спрашивать. Он молился, чтобы никто не узнал, что он сын казненного диссидента. Когда они уехали в Америку, его мама официально изменила его имя с Ин Цзыян на Закари Ин — может быть, этого было достаточно? Он чувствовал себя так, будто у него есть тайная личность, но это казалось ему чем-то ужасным и не имело ничего общего с суперспособностями, которые он едва мог использовать.

Пока взрослые разбирались с документами, Зак не мог перестать глазеть по сторонам. Последний раз он видел так много людей в одном месте в прошлый Новый год в Нью-Йорке, когда они с мамой пошли посмотреть, как опускается шар на Таймс-сквер (что в итоге оказалось сплошным разочарованием, и они ужасно замерзли). Зак гораздо лучше запомнил, как, добравшись до дома по грязи и снегу, они с мамой, смеясь над собой, пили горячее какао и отогревались под одним одеялом. Толпы путешественников громко переговаривались и тащили гигантские тюки своего багажа — настолько огромные, что казалось, будто разрешенные объемы багажа не имеют для них никакого значения.

Большинство людей были похожи на него. Впервые за три года никто не оглядывался на него и не следил за каждым его шагом. Он чувствовал себя таким… обычным.

И все же это была иллюзия. Он не понимал их языка. Не знал истории и легенд, известных им. Он был самозванцем. Мошенником.

«Сын террориста», — Зак представил шипение офицеров полиции аэропорта перед тем, как они потащат его в один из «лагерей перевоспитания», слухи о которых, как утверждает правительство Китая, являются не чем иным, как западной пропагандой.

Но он не был в безопасности и в Америке. В прошлом году Зак опробовал веб-сайт «Спроси у меня что-нибудь». Первый анонимный вопрос, который он получил, был: «Каково быть сыном террориста?».

Он на несколько минут застыл на стуле, думая, что китайское правительство добралось до него, прежде чем он осознал, что, должно быть, ему писал кто-то, заметивший, как мама подвозила его в школу, и под террористом этот кто-то имел в виду ее.

— Ты в порядке? — внезапно спросил Саймон, когда они стояли у мраморной стойки работницы таможни.

— Я… — Зак дышал прерывисто. Ему не хватало воздуха, чтобы ответить.

— Эй, все будет супер. — Саймон улыбнулся. — Ты дома.

«Так ли это?» — Сердце Зака затрепетало. Сможет ли он когда-нибудь найти место, которое назовет домом, если так отличается от типичного американца, типичного китайца и даже типичного мусульманина?

Когда работница таможни наконец вернула им паспорта, она что-то сказала на китайском, буравя их мрачным взглядом.

— Что? Что такое? — обеспокоенно прошептал Зак Саймону, сжав ручку чемодана.

Тот повернулся к нему с непонятным выражением лица и закрыл паспорт, как книгу.

— Ее дочь — моя большая поклонница.

Смех, вырвавшийся у Зака, не скрыл его явного облегчения.

— Мои поздравления?

— Я просто рад, что она не попросила сделать селфи или что-то типа того, — пробормотал Саймон, пока они тащили свой багаж вперед. — Сейчас я вообще непохож на Шуду Ли.

Путешествие со знаменитостью. Это тоже было странно, но к такой странности оказалось гораздо легче привыкнуть.

— О, и кстати, — продолжил Саймон, — в нашей команде есть еще третий человек. Это она приедет за нами. И она носительница… как бы той самой У Цзэтянь. Так что поберегись.

— Кто это? — спросил Зак, снова сжимаясь от страха перед перспективой окунуться в чужой мир. — Саймон, я не знаю всех этих имен, которыми ты разбрасываешься.

— Ой, точно! Извини. Помнишь ту наложницу, о которой вопил Цинь Шихуан? Которая была замужем за Тан Тайцзуном, но потом сошлась с его сыном, пока он был на смертном одре, а затем узурпировала власть и стала единственной женщиной-императором в истории Китая? Так вот, это она.

— Ого. Ни фига себе.

— Все окей, не парься. Ее носительнице тоже двенадцать, как и нам, потому что двенадцать лет назад императоры одновременно отправили частицу своего духа реинкарнировать. Ее зовут У Минчжу, или Мелисса У.

— Она говорит по-английски?

— О да, довольно неплохо. Мы с ней учимся в международной школе в Шанхае.

Зак облегченно вздохнул. У Саймона был заметный акцент, но проблем с пониманием Зака у него не возникало, и потому мальчик надеялся, что и Мелисса будет такой же.

Впереди показались двери, окруженные металлическими барьерами, за которыми собралась толпа людей. Но вместо табличек с именами, как в кино, над их головами парили виртуальные буквы и символы. В основном они были на китайском, но встречались и многие другие языки, видимые в общем поле дополненной реальности, к которому могли подключаться портальные очки. Еще Зак заметил, что портальные очки здесь носят почти все, а не только молодежь, как это было в Америке. Китайцы находили им гораздо более практическое применение. Он почти не увидел, чтобы кто-то использовал сотовый телефон. Со всех сторон люди болтали по микрофонам, расположенным с левой стороны портальных очков, и просматривали перед собой виртуальные страницы, которые казались Заку похожими на размытые прозрачные коробки. Должно быть, он мог их видеть, потому что автоматически подключился к Wi-Fi, а может, это Цинь Шихуан подключился вместо него.

Видимо, снова благодаря вмешательству Цинь Шихуана все виртуальные таблички вдруг исчезли, и осталась лишь одна-единственная ярко-пурпурная. На ней было написано «ЗАК И САЙМОН». Только заметив под ней девочку с хвостиком, он понял, что именно о ней, скорее всего, и говорил Саймон. Для ребенка их возраста она выглядела очень по-взрослому. На ней были элегантное белое платье, босоножки на платформе, гигантские розовые солнцезащитные очки в форме кошачьих глаз, серебряные серьги-кольца и несколько замысловатых серебряных браслетов на руках, а на плече у нее висела массивная, дорогого вида сумка.

Увидев их, она вскрикнула. Как только они миновали двери и барьеры, она зашагала к ним, широко раскинув руки, ее хвостик подпрыгивал при каждом шаге. Босоножки на платформе делали ее значительно выше Зака и Саймона.

— Как дела, лузеры?

Аромат ее духов долетел до них раньше нее. Зак должен был признать, что он был очень приятным — теплое сочетание ванили и ягод. Рядом с ней появилась метка Mythrealm:

У ЦЗЭТЯНЬ

Императрица У

Настоящее имя: У Чжао (по крайней мере, так она утверждает)

Годы жизни: 624–705 гг. н. э.

Единственная женщина в истории Китая, которой удалось стать полноправным императором. Узурпировала власть династии Тан, после чего 15 лет правила династия Чжоу, а после трон перешел к ее сыну. НИ ПРИ КАКИХ ОБСТОЯТЕЛЬСТВАХ НЕ СВЯЗЫВАЙТЕСЬ С НЕЙ.

— Нян-нян! — фыркнул Саймон. — Ты уверена, что стоит так открыто появляться на улице?

В нижней части интерфейса возник перевод:

Пиньинь: Niáng-niang. Моя госпожа.

Сам Зак задавался тем же вопросом. В самолете императоры сказали ему, что после приземления смогут появляться только в защищенной чарами квартире, которую они использовали в качестве базы или в случае крайней необходимости, иначе их духовные отпечатки привлекут врагов.

— Расслабься, здесь слишком много людей, чтобы кто-то был способен меня почувствовать. К тому же я не могла устоять перед личной встречей с носителем Цинь Шихуана. — Ухмыльнувшись, У Цзэтянь сдвинула темные очки вниз и посмотрела на Зака поверх них. — О-о-о, он действительно красавчик.

При виде ее глаз Зак раскрыл рот. Они были такими красивыми, просто прекрасными. Обычно девочки не вызывали у него никаких чувств, но в этот раз в животе что-то затрепетало, словно там закружились бабочки.

Затем она вернула солнцезащитные очки на место, и это ощущение исчезло. Он отшатнулся, часто моргая.

— Видишь? У него нет иммунитета к моей очаровывающей магии. А я ведь говорила Тайцзуну, что именно мне следовало за ним ехать — и такого фиаско никогда бы не произошло.

Ее взгляд так сильно ошеломил Зака, что ему потребовалось несколько мгновений, чтобы заметить хмурую женщину с частично обритой головой, которая подошла к У Цзэтянь сзади. Она стояла в джинсовой безрукавке, скрестив руки на груди. У нее были самые большие бицепсы из всех, что он когда-либо видел. У Зака возникло ощущение, что рукава своей куртки она оторвала сама. Возможно, зубами.

— Э-э-э… — Он сделал шажок в сторону Саймона.

— А, точно. — У Цзэтянь через плечо махнула рукой на женщину. — Это Ялин, наша приспешница. Именно она выдавала себя за твою тетю и уладила все формальности с документами.

— П-приспешница?

— Да, она супер! Выполняет всю работу, не задавая лишних вопросов. У нее самые лучшие отзывы от главарей местных банд и криминальных авторитетов. — У Цзэтянь подняла оба больших пальца вверх.

Когда она это сказала, Зак быстро посмотрел на поток прохожих, опасаясь, что кто-нибудь из них вызовет полицию или сделает что-то подобное. Но императрица находилась в теле двенадцатилетней девочки и говорила по-английски, так что никто, казалось, не обращал на нее внимания.

— Но… но зачем вам приспешница?

Она нахмурилась, из-за темных очков ее аккуратно подведенные брови были видны лишь наполовину.

— А как еще прикажешь нам чем-то заниматься? Находясь в телах детей, мы не можем делать все что угодно, даже с такой очаровывающей магией, как у меня.

— Она знает о сверхъестественных штуках? — Зак понизил голос, настороженно глядя на Ялин.

— Я почти уверена: она думает, что мы просто кучка вечно развлекающихся богатых детишек. — У Цзэтянь наклонилась ближе и с озорной ухмылкой прошептала: — Мы стираем ей память всякий раз, когда она видит что-то действительно антинаучное. Но даже если что-то упустим, никто не поверит ей, когда она попытается об этом рассказать. А делать этого Ялин не станет. Вот почему она стоит тех денег, что мы ей платим.

Зак вздрогнул. Это нарушало как минимум дюжину моральных принципов. Во что он ввязался?

— А теперь пойдем! — У Цзэтянь в своих босоножках на платформе развернулась. — Нас ждет столько веселья!

В отличие от яркого контраста между неловкой застенчивостью Саймона и самодовольной самоуверенностью Тан Тайцзуна Мелисса У вела себя точно так же, как и У Цзэтянь. Серьезно. Зак не видел в их поведении никакой разницы. Единственным визуальным отличием было то, что Мелисса не носила солнцезащитных очков, чтобы контролировать свою очаровывающую магию, но хвасталась, что все же обладает ей на начальном уровне, так как родилась с частицей духа У Цзэтянь. Она напомнила Заку одну из тех популярных девочек, которые всегда находились в компании подружек и занимались тем, что ставили сердечки на селфи друг друга. Девочек, с которыми он любил играть в начальной школе, пока не начал беспокоиться о том, что другие дети подумают о парне с такой-то компанией.

— В Сети у меня уже куча поклонников, которые смотрят мои видео о макияже и прическах, но У Цзэтянь говорит, что, как только мы закончим эту миссию, она поможет мне стать одной из самых популярных поп-звезд в Китае. — И Мелисса хихикнула, повернувшись к Заку и Саймону через спинку своего сиденья, пока они ехали в шанхайском метро. Ялин сидела рядом с ней и смотрела на телефоне сериал про бесконечно рыдающих богатых дворцовых дам в замысловатых одеждах и с высокими прическами. Поезд с грохотом мчал их к центру города. За окнами расплывались бетонные стены и подземные огни. — Это было моим желанием. А у тебя какое?

— О, э-э-э… — Зак вдруг слишком смутился, чтобы ответить, что пожелал «стать сильнее». Он изо всех сил вцепился в чемодан. Поезд был переполнен сильнее, чем любая станция нью-йоркского метро, на которой он когда-либо бывал. Им с Саймоном пришлось запихнуть свой багаж в крошечное пространство между сиденьями, где располагались ноги. Самолет приземлился в час пик, который, по-видимому, в Шанхае был настолько ужасен, что, даже несмотря на страдания, поездом метро они добрались бы до базы быстрее, чем если бы ехали на машине. Люди стояли в проходе, просматривая ленту на своих телефонах и склоняясь над ними как деревья. Похоже, это было единственным местом, где все сошлись на том, что чрезмерная жестикуляция, необходимая для просмотра новостей в портальных очках, станет помехой.

— Ты не загадал желания, когда согласился стать носителем? — Мелисса села на колени, скрестив руки на спинке сиденья. Даже ее высокий воздушный голос был едва слышен из-за объявлений станций и голосов людей, которые практически кричали в свои мобильники. — Мое желание заключалось в том, чтобы уехать из деревни и стать красивой и знаменитой. У Саймона — разбогатеть.

— Достать денег для моей семьи, — поправил ее Саймон, поднимая палец, — чтобы погасить наши долги и никогда больше не беспокоиться о медицинских счетах моего младшего брата.

— Ну, больше вам и не придется. Со всеми этими… — Мелисса посмотрела на толпу пассажиров, а затем наклонилась к ним и театрально прошептала: — деньгами Mythrealm.

— Да, но они хотят потратить их на покупку квартир, а остальное положить в банк. — Саймон надул щеки. — Все еще злятся на меня каждый раз, когда я что-то покупаю.

— Например, билет в отдельную каюту первого класса на рейсе из Америки в Китай?

— З-Заку и императорам нужно было поговорить!

— Конечно, конечно. — Мелисса взъерошила волосы Саймона.

— Эй! — Он увернулся.

— Что такое? Боишься, что я раскрою твою тайну и ты больше не будешь выглядеть крутым? О боже, смотрите все: это же чемпион видеоигры! — с притворным восторгом крикнула она, а затем улыбнулась Заку: — Ну так в чем же все-таки состояло твое желание? — Она сложила пальцы в рамку и посмотрела на него сквозь нее. — Знаешь, ты тоже мог бы стать китайским поп-айдолом. У тебя есть все данные.

— Правда? — Зак покраснел.

— Тебе никто никогда не говорил, что ты очень милый мальчик?

— Милый — это не очень хорошее качество для парня. — Он опустил голову. Зак предпочел бы иметь более острое и угловатое лицо, как у Саймона.

Мелисса фыркнула, опуская руки:

— Кто это сказал? Американцы? Забудь о них и их одержимости крутыми парнями! В Азии милые мальчики очень популярны! Клянусь, если накрашу тебе губы, будешь выглядеть суперкруто!

Когда Саймон расхохотался, румянец Зака стал еще гуще, жар поднялся до самых ушей. Он сжал ручку чемодана.

— М-м-м, спасибо, конечно, но сейчас я просто хочу вернуть дух моей мамы. Вот и всё.

Ухмылки Саймона и Мелиссы застыли, а потом резко исчезли.

— Хотя неплохо было бы иметь много денег, — пробормотал Зак уголком рта. Он не хотел, чтобы из-за его нытья они чувствовали себя плохо.

Мелисса фыркнула:

— Уверена, что Цинь Шихуан сможет найти способ их достать.

— Значит, твои родители знают о?.. — Зак перевел взгляд с нее на Саймона.

— Нет, — вздохнул тот. — Это было условием исполнения императорами наших желаний. Они сказали, что наши семьи будут слишком сильно волноваться и мешать нам, если узнают правду.

— Они даже не живут в Шанхае. — Плечи Мелиссы немного поникли. — Единственный способ обезопасить их — это держаться от них подальше. Наши враги не смогут отследить их духи, если нас не будет рядом. Моя семья вернулась в родную деревню в горах в Хунане. Это провинция, если ты не в курсе. Семья Саймона живет в Шэньси. Они думают, что мы получили стипендию в школе-интернате в Шанхае. Мы вроде как и правда это сделали. Но на самом деле Тан Тайцзун оказал нам… огромную помощь… с нашими заявками.

— А насчет летних каникул — они думают, что мы снимаемся в телешоу, в котором мобильники запрещены, — пробормотал Саймон. — Это избавляет нас от необходимости лгать им о том, где мы находимся каждый вечер.

— Разве они не рассчитывают потом посмотреть это телешоу? — спросил Зак.

Мелисса пожала плечами:

— Мы просто скажем, что его запретили к выходу в эфир. Такое случается постоянно.

— Точно, — пробормотал Зак, — тираническое правительство.

— Ого, тсс! — прошипела девочка, оглядываясь на других пассажиров. — Не произноси такие вещи на людях!

Сквозь окна пробилась яркая полоса света. Внезапно в поезде поднялась суматоха. Голоса стали громче. Люди прижимались к стеклу, озабоченно хмурясь.

Зак зажал рот ладонями.

Нет. Не может быть. Неужели всего одно такое высказывание действительно могло навлечь на него неприятности?

— Что происходит? — Саймон выпрямился на сиденье.

— Это из-за того, что я сказал? — пискнул Зак.

— Нет, мы пропустили станцию. — Мелисса с диким блеском в глазах хмуро посмотрела на окна, а затем вниз. — На борту вражеский дух.

— Ч-что нам делать? — взгляд Зака бегал по сторонам.

— Проверим, правда ли это. Пойдем! — Мелисса вскочила со своего места и начала протискиваться мимо переговаривающихся и вытягивающих шеи людей.

Перед тем как тоже подняться со своего места, Саймон сделал глубокий вдох, чтобы успокоиться. Он попросил Ялин присмотреть за их чемоданами и протянул Заку руку.

Мальчик сжал ее, и его сердце пропустило удар, когда он увидел в напряженном выражении лица Саймона намек на Шуду Ли. Зак был совершенно не готов к битве после катастрофы, произошедшей в прошлый раз, но он верил Саймону. Тот должен был знать, что делать, ведь он прошел весь чемпионат, хотя ему пытался помешать Джейсон Сюань, верно?

Они поспешили за Мелиссой. К сожалению, их лица находились как раз на уровне локтей большинства взрослых. Они получили немало тычков, пока добрались до кабины машиниста, расположенной в начале состава. Поезд ехал на автопилоте, так что там было пусто.

Но от панели оборудования за маленьким окошком исходило жутковатое красное свечение.

— Ох, система точно захвачена, — выдохнула Мелисса, голос которой звучал слишком воодушевленно, учитывая перспективу битвы с демоном в переполненном неконтролируемом метро. Особенно если вспомнить, как она боялась правительства всего минуту назад. Девочка сжала пальцами виски, на несколько секунд закрыла глаза и добавила: — У Цзэтянь говорит, что это наверняка демон, посланный Желтым императором, но мы должны суметь справиться с ним самостоятельно.

— Нам, между прочим, потребуется пространство для сражения. — Саймон, поморщившись, скосил глаза на напирающих людей, которые тоже пытались заглянуть в кабину управления.

— Я займусь этим, — сказала Мелисса. — Прикройте глаза!

— Делай, как она сказала, — скомандовал Цинь Шихуан Заку через портальные очки. — Доверься мне!

Мальчик сразу же прижал к стеклам руки.

— Жи юэ дан кун! [6] — прошептала Мелисса. Виртуальные буквы субтитров отобразились прямо на его ладонях. Перевод гласил:

— Так, — виртуальная фигура Цинь Шихуана плавала в шикарной гостиной квартиры Саймона и Мелиссы, — нам крайне необходимо укрепить нашу с тобой духовную связь.

Зак, сгорбившийся на красном деревянном диване с бежевыми подушками, провел руками по волосам. Он посмотрел в окно, занимавшее всю стену, от пола до потолка. За стеклом открывался захватывающий вид на сверкающий Шанхай, подсвеченный миллионами неоновых огней, которые есть только в мегаполисах мирового класса. Полупрозрачная дымка — или, может, обычный смог — висела над городом, затуманивая огни и смазывая верхушки самых высоких небоскребов. Улицы светились, напоминая оранжевые тоннели между джунглями зданий. Река Хуанпу, отмеченная ярлычком его портальных очков, отражая огни неоновыми пятнами, прорезала весь город, как толстая змея.

Значит, такой он — Китай. Китайский Шанхай. Самый густонаселенный город самой густонаселенной страны на Земле. Зак не знал, чего ожидал, но все казалось так похоже на Нью-Йорк и в то же время так от него отличалось, что он был совершенно сбит с толку, словно попал в другое измерение. Если он правильно помнил те несколько историй, которые мама рассказывала о папе, значит, именно здесь они с ним учились в университете и встретили друг друга. Он задумался, каково было бы увидеть этот город их глазами. Сожалел ли когда-либо его папа, что рискнул всем, чтобы заступиться за тех, у кого не было права голоса? Сожалела ли его мама когда-нибудь о том, что навсегда оставила все это позади? Смотрели ли они когда-нибудь на это многоквартирное здание, не зная, что однажды внутри будет сидеть их сын, облажавшийся в сверхъестественной миссии по спасению Китая? Гордились бы они им за то, что он попытался, или разозлились бы из-за того, что он подвергает себя такой огромной опасности?

Мелисса сидела на другом диване, обняв колени и не глядя на Зака. Он не осознавал, насколько сильно помешал сражению, пока снова не надел портальные очки и не увидел, что ее ци упала примерно до одной трети. По пути сюда он множество раз извинился перед ней, но она продолжала его игнорировать. На ее лицо падали прямоугольные тени: люстра в гостиной была увешана дощечками из персикового дерева с китайскими иероглифами, которые якобы могли отпугивать демонов.

«Но не всех из них», — предупредил Саймон.

А дух Зака был настолько слаб, что оказался бы во власти любого, кто смог бы прорваться.

Мальчик вжался в диван. Какими бы фальшивыми ни были крики боли его матери, они до сих пор преследовали его. Что, если из-за него они провалят всю эту миссию? Страдал ли ее дух, оказавшись в лапах демона? Зак был слишком напуган, чтобы спросить.

— Покажи мне больше документалок, — попросил он Цинь Шихуана с низко опущенной головой. Возможно, если бы он уделил больше внимания тому фильму, что был включен в самолете, у него образовалась бы более сильная связь с магией императора. — Я посмотрю их все.

— Этого будет недостаточно. — Цинь Шихуан задумчиво почесал свой виртуальный подбородок. — Сейчас самое эффективное, что ты можешь сделать, — это прикоснуться к тому, что было важно для меня при жизни. В традиционной китайской вере дух, или душа, — неважно, как ты это называешь, — разделены на множество частей, классифицируемых как хунь и по. Хунь — это легкие эфирные части, и, когда человек умирает, они возносятся. По — это тяжелые телесные части, которые остаются в мире смертных, потому что они должны быть к чему-то привязаны. В реальности это работает так: каждое мгновение смертный теряет некоторую часть своих по. Чем большую ценность они придают чему-либо, тем больше их духа задерживается в этих вещах. Поскольку ты родился с частичкой моего духа, то, прикоснувшись к артефакту, которым я дорожил, сможешь поглотить частицу моих по, осевших в нем.

— Ты имеешь в виду что-то вроде Терракотовой армии? — Зак подумал о знаменитой армии Цинь Шихуана, состоящей из глиняных солдат в натуральную величину. Даже не зная ничего о Цинь Шихуане, о них он слышал.

Император фыркнул:

— На самом деле они не были для меня чем-то особенно важным. Единственная причина, по которой все так ими впечатлены, заключается в том, что ученые не раскопали другую часть моего мавзолея.

— Это правда, — сказал Саймон с другого конца дивана. Зак старался не задумываться, почему он сел так далеко от него. — Если ты заглянешь в учебники истории, то не найдешь ни единого упоминания о Терракотовой армии. В описаниях мавзолея рассказывается о звездной карте на потолке усыпальницы, сделанной из светящихся драгоценных камней, вечно горящих лампах, наполненных русалочьим маслом, и копии Китая с горами из бронзы и реками из ртути. Огромного количества ртути.

— Значит, мы отправимся туда? — спросил Зак.

— По плану, мы так или иначе должны туда отправиться, — сказал Цинь Шихуан. — Однако и в Шанхае есть один предмет, которым я очень дорожил: мерный сосуд Шан Яна. — Он поднял руку, словно предлагая что-то. Волна многоугольников создала над его ладонью виртуальное вращающееся приспособление. Оно выглядело как прямоугольный совок для риса, сделанный из сильно потускневшего металла. — Он представляет собой одну единицу веса стандартной меры измерения в Цинь, а после моих завоеваний — во всем Китае. В настоящее время он выставлен в Шанхайском музее.

— Значит, мы пойдем туда и попросим их позволить мне потрогать его? — Зак с надеждой поднял брови, хотя внутри него разрасталось плохое предчувствие.

— Разумеется, нет, — наконец заговорила Мелисса. — Это бесценный артефакт. Чтобы получить хоть какую-то надежду прикоснуться к нему, нам придется проникнуть внутрь. — Она вскочила на ноги. — Идем.

— Сейчас? — Зак попятился.

— Конечно. Эти средства защиты не слишком надежны. — Мелисса указала на люстру с дощечками из персикового дерева. — Как, по-твоему, мы должны спать, если придется беспокоиться о том, что Желтый император отправит еще одного демона-обманщика проникнуть сюда и заставить тебя убить нас или что-то в этом роде?

— Но разве ты не хочешь остаться и отдохнуть?

— Я тебя умоляю. — Она подошла к двери и открыла шкаф для верхней одежды, демонстрируя ряд модных пальто, курток и пончо, а также несколько полок с обувью. — Как будто я могу пропустить ограбление музея!

— Может быть, совершенно случайно, ты что-нибудь знаешь о Шан Яне? — спросил Саймон Зака по дороге в музей. Они вместе сидели сзади, пока Ялин вела машину. Мелисса без всяких споров заняла переднее сиденье. Мчась мимо других автомобилей, они проезжали под зависшими над землей штабелями извилистых и закрученных бетонных дорог, освещенных жуткими фантастическими синими огнями. В Шанхае относились к светодиодам с гораздо большим энтузиазмом, чем в Нью-Йорке.

— В следующий раз давай просто вспомни, что я ничего не знаю, Саймон, — слабо улыбнулся Зак.

— Ладно. Что ж, если ты собираешься получить силу от его артефакта, тебе придется понять его важность. Поэтому, думаю, мне стоит рассказать тебе о нем. — Саймон дважды постучал перед портальными очками, открывая новое окно. Затем он поднял руки, собираясь печатать. Под его пальцами появилась виртуальная клавиатура. Он что-то набрал в строке поиска. — Этот чувак сделал царство Цинь настолько могущественным, что всего через сто лет Цинь Шихуан смог завоевать весь Китай. Он фактически превратил страну в… как вы там называете эти большие онлайн-игры? Такие как World of Warcraft? Извини, забыл слово по-английски.

— ММО? Массовые многопользовательские онлайн-игры? — Зак уперся локтем в окно машины. Снаружи почти в такт китайскому хип-хопу, звучавшему из колонок, струились ленты городских огней.

— Да, он фактически превратил Цинь в одну из них!

— Зачем все эти сравнения с видеоиграми?

— Эй, мы же гордая нация геймеров! — Саймон пролистал зависшие перед ним результаты поиска. — В царстве Цинь тоже были ранги и все такое. Всего двадцать. Ты мог повысить его, сдавая головы врагов, которых победил в бою. Чем выше твой ранг, тем больше земли и слуг ты получал.

— Серьезно?

— Ага. Якобы воины других стран видели, как солдаты Цинь атакуют их, а с их поясов свисают отрубленные головы. Всего за несколько десятилетий циньская армия превратилась в непобедимую военную машину, и все благодаря реформам Шан Яна. — Двумя пальцами Саймон переместил к Заку виртуальную картинку. На ней был белокаменный бюст сурового мужчины в задумчивой позе.

— Это он? Выглядит злым.

— Да он и был злым. Точнее, строгим. Его законы были настолько жесткими, что царство Цинь стало фактически первым в мире полицейским государством. Если бы ты узнал, что твой сосед совершил преступление, но не сообщил об этом, тебя бы наказали вместе с ним. Он даже умер из-за своих собственных законов. Когда старый правитель, которому он нравился, скончался, а трон занял новый, которому он не нравился, Шан Ян попытался сбежать из Цинь, но ни один постоялый двор не впустил его инкогнито из-за его собственного закона, согласно которому гостиницы были обязаны проверять личность каждого путешественника. Поэтому вскоре его схватили и казнили. Именно из-за него при любом упоминании о Цинь мы представляем кого-то «строгого и безжалостного». Забавный факт: народ Огня из «Легенды об Аанге» частично был списан с них.

Зак изумленно уставился на него:

— Только не говори, что я духовно связан с реальным Хозяином Огня Озаем!

— В целом — да. Ну, если представить, что Озай и правда завоевал бы все земли. И был бы магом воды. И… ну и не устраивал бы никакого геноцида.

— Ну и дела-а. — Мальчик сполз ниже на сиденье. Ремень безопасности натянулся у него на животе. Портальные очки внезапно потяжелели, будто вместо них у Зака на носу был кирпич.

— Но в любом случае для такой строгости была причина. До того как появился Шан Ян, на самом западе Китая Цинь угасала, потому что вся власть и богатство принадлежали ленивой знати и крестьяне не видели смысла в упорном труде. Шан Ян изменил все, следуя философской концепции под названием «легизм». Она состояла в том, что самым важным считалось верховенство закона, а не родословная или происхождение. Так что, хоть он и был строгим, его строгость проявлялась одинаково для всех. Он отобрал привилегии у богатой знати и сделал так, что, если человек независимо от его происхождения мог сделать Цинь сильнее, то он получал возможность прожить хорошую жизнь. Царство Цинь стало страной возможностей. Крестьяне из других стран, очевидно, были суперзаинтригованы этим, а Цинь переманивала их, пообещав за переезд кучу дополнительных привилегий.

— Похоже на Америку. — Зак взглянул на Шан Яна в новом свете.

— На Америку в теории. — Саймон поднял бровь. На его лице мелькали неоновые пятна от всевозможных ярких вывесок магазинов и зданий. — Я бы сказал, что тогда у иммигрантов было больше шансов осуществить «циньскую» мечту, чем у современных людей — американскую.

Зак хотел бы опровергнуть это, но не мог. Ведь его мама, имея высшее образование, десять лет работала простым продавцом.

— Кроме того, — продолжил Саймон, — Америка по-прежнему не использует всемирную метрическую систему! В Цинь бы подобного не произошло. Частью концепции легизма является уверенность в том, что государство является сильным только тогда, когда оно имеет четкие стандарты на всех уровнях, поэтому Шан Ян ввел единую систему измерения. Позже Цинь Шихуан распространил эти стандарты на весь Китай. — Саймон долистал до странной статьи, которая выглядела как научный анализ изображения сосуда. Строки древнекитайского текста по бокам и снизу увеличились и выделились.

Для Зака появился перевод с рассказом о том, как была увековечена память о деяниях Шан Яна и Цинь Шихуана. Его поразило внезапное ностальгическое чувство, и сердце забилось быстрее. Может быть, часть духа Цинь Шихуана внутри него резонировала с текстом.

Саймон все продолжал рассказывать:

— Обычно за объединение Китая прославляют одного Цинь Шихуана, но сам он понимал, что не смог бы сделать это без работы Шан Яна, который жил за сто лет до него. Он был таким большим фанатом Шан Яна и легизма, что стандартизировал во всем Китае деньги, ширину дорог, чтобы по ним могли свободно передвигаться экипажи, и китайскую письменность, чтобы общаться стало намного проще. На самом деле именно поэтому, вероятно, Китай продолжал собираться воедино, независимо от того, сколько раз он разваливался на части во время гражданских войн. Ты же слышал об империях, построенных Александром Македонским, Чингисханом и Наполеоном, — и где они сейчас? Китай — единственный остался. И все из-за того, что символизирует этот сосуд.

Казалось, Саймон этим очень горд, но от всех этих разговоров о «стандартизации» Зак не мог не занервничать. Всякий раз, когда правительство какой-то империи или страны настаивало на том, чтобы все были одинаковыми или занимались одним и тем же, неизбежно находились люди, которые страдали оттого, что не могут не отличаться. А Китай Цинь Шихуана не был похож на страну, в которой бы терпимо к этому отнеслись.

Если бы Зак, который отличается от других, родился тогда, позволил бы Цинь Шихуан ему жить?

Зак подумал, стоит ли спрашивать об этом вслух, но в конце концов промолчал. Сейчас не время начинать спор.

— Ничего себе, — лишь отметил он, глядя на изображение простого на вид сосуда Шан Яна. Знание его предыстории действительно имело огромное значение. — Блин, Саймон, откуда ты столько знаешь об истории страны?

Саймон пожал плечами:

— Это знает большинство китайцев. История действительно важна для нас. Эти факты мне рассказывали как сказки на ночь.

— На ночь ты слушал истории о злобных легистах и людях, отрезающих головы своим врагам ради повышения ранга?

— А у тебя не так было? — Саймон недоуменно посмотрел на Зака.

Мальчик не знал, что на это ответить, но Саймон рассмеялся и сказал:

— Ладно, ладно, мы с Мелиссой, вероятно, знаем намного больше, чем средний китайский ребенок. Нам пришлось учиться, чтобы усилить нашу магию. Кроме того, я из семьи ученых. Моя мама — профессор истории, а папа — археолог.

— Вау, разве они не были бы в восторге от встречи с духами настоящих императоров?

— Были бы. — Взгляд Саймона скользнул за окно. Еще больше огней очерчивали далекие небоскребы в дымке впереди. — Эх, блин, они были бы в таком восторге. Но я не могу нарушить данное Тан Тайцзуну обещание держать его существование в секрете.

— А что случится, если ты этого не сделаешь? Ты связан каким-то магическим соглашением? Он может… навредить тебе? — Зак помедлил, прежде чем спросить, переживая, что Тан Тайцзун выскочит и что-нибудь учудит, но Саймон уже сказал, что императоры не все время смотрят на мир их глазами. Чтобы сделать свои духовные отпечатки как можно незаметнее, они, как закрытые ноутбуки, впадали в «спящий режим» и просыпались только тогда, когда Саймон и Мелисса мысленно взывали к ним. Затем они могли появиться либо в форме внутренних голосов, чтобы давать советы, либо, если Саймон и Мелисса больше не могли справляться с ситуацией, полностью подчиняли себе тела ребят.

— Нет, магического соглашения нет, и я не нарушаю обещания не потому, что боюсь наказания. Я реально перед ним в большом долгу. — Саймон склонил голову, крутя большими пальцами. — У моего младшего брата церебральный паралич. Наша семья годами страдала, оплачивая медицинские счета, пока Тан Тайцзун не предоставил мне кучу возможностей, ведь он очень умный. Будет правильно, если я отплачу ему, отлично выполнив эту миссию.

Зак, кивая, замычал. Неудивительно, что Саймон не возражал против всего этого безумия, вроде сражений с демонами и ограбления музея. Он тоже делал это ради своей семьи.

Мальчик кивнул в сторону Мелиссы и прошептал:

— А что насчет нее? Неужели она действительно рискует своей жизнью только ради того, чтобы стать поп-звездой?

— Мэл? — Саймон моргнул, а затем, фыркнув, улыбнулся. — Я почти уверен, что она рискнула бы своей жизнью просто ради развлечения, даже если бы в конце у нее не исполнилось никакое желание.

Мелисса обернулась, ремень безопасности натянулся на ее плече:

— Я вообще-то тебя слышу, ты…

В бок автомобиля что-то врезалось.

Они все вскрикнули. От удара ремень безопасности Зака впился ему в грудь. Ялин резко развернула машину, завизжали шины. Вокруг послышались автомобильные гудки.

Их преследовал мотоциклист, который, несмотря на тепло летней ночи, был одет в кожу. Его глаза сияли белым светом сквозь темный визор шлема.

— О нет, этот человек одержим Цзин Кэ! — взревел в портальных очках Зака Цинь Шихуан.

Появилась метка:

ЦЗИН КЭ

Годы жизни:?–227 г. до н. э.

Убийца, ставший легендарным из-за того, что пытался убить Цинь Шихуана, хотя покушение не удалось. Выдавал себя за посланника царства Ян, утверждая, что хотел предоставить Цинь Шихуану ключевые карты в знак капитуляции. На самом деле спрятал в бумагах пропитанный ядом кинжал и выхватил его, пока Цинь Шихуан отвлекся на географические детали. Преследовал его вокруг дворцовой колонны, пока Цинь Шихуан наконец не вытащил свой очень длинный меч и не нанес ответный удар. Не представляйте это как сцену из «Тома и Джерри».

— Желтый император точно знает, кого послать, чтобы взбесить меня! — выпалил разозленный Цинь Шихуан.

Одержимый Цзин Кэ человек ускорился. Отъехав в сторону, его мотоцикл снова врезался в машину, разбив окно, рядом с которым сидел Зак. В него полетели осколки стекла. Мальчик вскрикнул, прикрывая голову.

Ялин вдавила педаль газа в пол. Со звуком «вр-р-рум» машина рванула вперед. Лицо Зака обдувал теплый песчаный ветер, заставляя его задыхаться от запаха бензина.

Они помчались прямо навстречу едущей на них машине.

— Нет-нет-нет! — закричал Зак.

Ялин дернула руль в сторону. Едва уклонившись от встречного автомобиля, они с визгом выскочили на соседнюю полосу. Сквозь ночь пронеслась громкая симфония длинных гудков. Саймон закричал вместе с Заком, но внезапно замолчал.

— Сюаньумэнь чжи бянь![9] — выдавил он.

На экране очков появились субтитры:

Переворот у ворот Сюаньу!

Часть его шкалы ци упала. Выпустив языки красного света, похожие на пламя, в его руках материализовался призрачный лук.

— Об этом луке упоминается в истории о Тан Тайцзуне, застрелившем своих братьев во время печально известного государственного переворота и захвата трона, — поспешно объяснил Цинь Шихуан, в результате чего лук стал для Зака более четким, превратившись из тумана в текстуру, больше похожую на расплавленный металл. — Его духовные стрелы мощны, но всегда отражают часть боли жертвы, и она обрушивается на стрелка.

Саймон трясущимися пальцами отстегнул ремень безопасности, затем перегнулся через Зака, чтобы нацелить стрелу в окно. Ветер сдул его волосы назад, и он стал похож на Шуду Ли больше чем когда-либо. Когда мальчик натянул сияющую тетиву, его локоть врезался Заку в грудь, заставив того захрипеть.

— Прости! — выпалил Саймон, но локтя не убрал. Жар духовного лука обжигал Заку лицо. Он извернулся, чтобы увидеть, что происходит снаружи. Цзин Кэ появился в заднем окне, лавируя между гудящими и визжащими тормозами автомобилями.

Как только Саймон собрался выпустить стрелу, Ялин пришлось свернуть на другую полосу. Он ударился о спинку водительского сиденья.

— Это не сработает! — Мальчик скривился, должно быть почувствовав боль от отдачи стрелы. — Мы не сможем оторваться от него в шанхайских пробках!

— Мы почти у музея, — сказала Мелисса. — Туда можно добраться пешком. Ялин, подъезжай к обочине!

Ялин подчинилась, с визгом шин еще раз нырнув в промежуток между машинами. Саймон и Мелисса синхронно распахнули двери, а затем спрыгнули на широкий тротуар с ловкостью, которая наводила на мысль о том, что они уже делали подобные вещи раньше. Зак вывалился из машины и поспешил за ними по отполированному тротуару, который блестел неоновым светом, отражавшимся от вывесок и витрин. Испуганные пешеходы отшатнулись от него с тревожными возгласами, их лица были залиты электронным светом.

Цзин Кэ тоже поехал к тротуару, подрезая разъяренных водителей. Он поднял одну руку, полоснув по воздуху будто когтями. Из его ладони, словно метеоритный дождь, вылетели белые духовные кинжалы.

Зак вскрикнул, когда один из них задел его плечо. Он не разорвал плоти и не пролил крови, но там, куда он попал, мальчика пронзила боль, а шкала его ци упала на одно деление.

Кинжалы продолжали лететь как белые лазеры. Зак подумал, что нужно не забыть спросить, означают ли что-нибудь разные цвета ци, потому что до сих пор он не заметил никакой закономерности. Ничего, что указывало бы на то, друг перед ним или враг.

С рычанием Саймон дернул Зака назад, заставляя его встать позади себя, и выпустил в Цзин Кэ красную призрачную стрелу. Сердце мальчика благодарно дрогнуло от подобной защиты. Стрела пронеслась по идеальной траектории, но в последнюю секунду отклонилась в сторону, как будто ее оттолкнул магнит.

— Ай-я, — прошипел Саймон сквозь зубы. — Тан Тайцзун говорит, что стрелы не могут ему навредить!

Лук пропал из рук Саймона, и он потащил Зака вниз по улице. Испуганные прохожие разбегались с их пути.

— Серьезно? — Зак пробежал сквозь виртуальную рекламу, которая танцевала и крутилась в общем поле дополненной реальности, которое он видел через портальные очки. — Почему нет? Я думал, что Цзин Кэ был неудавшимся убийцей!

— Да, но история о нем настолько популярна, что после смерти он стал намного сильнее. Частью легенды о покушении является то, что, когда это произошло, строгие законы Цинь, запрещающие двигаться по тронному залу без разрешения, не позволили тем, кто там находился, помочь Цинь Шихуану. А это значит, что ты единственный, кто может победить Цзин Кэ!

Пока он объяснял это, Мелисса отстала, активируя силу своей световой вспышки. Несмотря на то что в этот раз Заку не пришлось прочувствовать на себе всю ее мощь, он вздрогнул, когда она как молния сверкнула в окнах зданий поблизости. Вокруг них раздались крики. Люди впереди, обернувшиеся, чтобы поглазеть на шум, хватались за лица, закрывая глаза. Машины завизжали, врезаясь друг в друга. Призрачные кинжалы перестали лететь в их сторону.

Мотоцикл Цзин Кэ столкнулся с машиной.

— Это не задержит его надолго! — предупредила Мелисса, догоняя их.

— Да, поэтому… — Саймон посмотрел на Зака, проносясь мимо временно ослепленных людей. — Ван фу цзянь!

Неси свой меч, мой правитель!

— Неси свой меч, мой правитель! — тоже закричала Мелисса. — Неси свой меч, мой правитель!

Цинь Шихуан заговорил:

— Когда Цзин Кэ преследовал меня вокруг колонны, я не сразу смог вытащить свой меч из ножен, потому что он был очень длинным, так как предназначался скорее для церемоний, чем для использования по назначению. Моим чиновникам пришлось напомнить мне, что его следует вынимать из-за спины. Это и есть раздражающее условие призыва оружия — мне нужно, чтобы другие продолжали повторять его вслух. А теперь вообрази это! Представь, как сильно тебе нужен меч, ведь тебя преследует убийца!

— Разве это не буквально то, что происходит с нами сейчас? — воскликнул Зак.

— Тогда ты точно должен почувствовать сильное вдохновение!

— Неси свой меч, мой правитель! — снова и снова декламировали Саймон и Мелисса, проносясь сквозь неоновые ауры и виртуальную рекламу с изображением танцующих талисманов и красивых людей с товарами в руках.

По спине Зака пробежал холодок. Он глянул назад. За плечами у него появился длинный черный духовный меч.

Но когда он протянул руку, чтобы выхватить его из ножен, пальцы прошли сквозь оружие — словно он пытался схватить дым.

— Као![10] — выплюнул Цинь Шихуан. Перевода не появилось, но это слово звучало как бранное. — Ты даже не можешь направить достаточно магии, чтобы поддерживать материальную форму меча!

— М-м-м, ну извини!

— Тогда мы должны доставить тебя в этот музей, быстрее! — Саймон бросился к стойке проката велосипедов. С помощью портальных очков он по очереди отсканировал QR-коды трех из них. Рядом с ними замигали зеленые световые точки. Замки, которыми были скованы колеса, распахнулись.

— Садись, но не ставь ноги на педали! — сказал он и оседлал велосипед.

Зак вскарабкался на соседний. Копируя Саймона, он взгромоздил ступни на раму, его колени поджались к груди.

— Чжао лин лю цзюнь![11] — произнес Саймон, как только Мелисса оседлала третий велосипед.

Шесть коней мавзолея Чжао!

Мимо уха Зака пронеслось призрачное ржание. Над велосипедами появились красные формы духовных лошадей и будто растворились в них.

— Цзя![12] — Саймон откинулся назад, оторвав переднее колесо от земли.

— Офигеть! — Зак крепче схватился за руль, когда велосипеды сами вылетели из стоек и помчались по тротуару.

ШЕСТЬ КОНЕЙ МАВЗОЛЕЯ ЧЖАО

Шесть самых ценных боевых коней Тан Тайцзуна. Были увековечены в качестве каменных изваяний в его мавзолее. Сейчас он может призвать максимум четырех, потому что в начале ХХ века две скульптуры были разбиты на части, украдены и перевезены в Музей археологии и антропологии Пенсильванского университета американскими контрабандистами. (АМЕРИКА, ВЕРНИ ИХ НАЗАД.)

Заку в лицо бил теплый ночной воздух. Они мчались очень быстро, и он уже не мог уследить за тем, что они проезжают, — мелькали только яркие вывески и потрясенные лица. Педали крутились так быстро, что их не было видно. Мальчик изо всех сил старался убрать от них ноги. Его желудок подкатился к горлу. Он никогда не ездил на мотоцикле, но был уверен, что, попробовав, почувствовал бы именно это.

Три их велосипеда соединяли потоки красного света. Когда Саймон свернул в переулок, Зак и Мелисса автоматически последовали за ним. В сознании Зака проносился звук призрачного галопа. Он мог только крепче держаться за руль, как будто тот был единственным якорем, связывающим его с реальностью.

В данный момент, по сути, так и было.

(Цинь Шихуан): О НЕТ, ТОЛЬКО НЕ ГАО ЦЗЯНЬЛИ.

Зак без сна лежал в своей постели, глядя в потолок. Было три часа ночи, а Шанхай все сверкал огнями. Они вернулись в квартиру на метро. Ялин оказалась втянута в полицейское расследование из-за погони на мотоцикле и серии автомобильных аварий. К счастью, никто серьезно не пострадал. Полиция быстро освободила ее после того, как арестовала двух мужчин, которые были одержимы Цзин Кэ и Гао Цзяньли, и выяснила, что именно их мотоцикл связан с инцидентами на дороге. «Попытка ограбления музея» теперь была во всех китайских новостях.

У Цзэтянь угадала: те мужчины оказались бывшими уголовниками с грязным криминальным прошлым. Никто не поверил их рассказам о том, что они «ничего не помнят».

Отряду Зака официально сошло с рук ограбление музея, и теперь он обладал большей мощью и сопротивлением низкоуровневым духам-демонам. И все же он не мог найти в себе силы праздновать. Ужасные образы, переданные ему Цзин Кэ, как и его слова, продолжали прокручиваться в голове мальчика, зациклившись словно прилипчивая песенка.

«Прекрати… помогать… этому… тирану».

Ялин тоже стерли память, и хотя она, казалось, не возражала ни до, ни после того, как ей брызнули в лицо супом Мэн По, Зак теперь рассматривал это как еще один тревожный и сомнительный ход императоров.

Он взял с тумбочки свой телефон и попытался найти что-нибудь по запросу «цинь шихуан тиран». Когда страница не загрузилась, он вспомнил, что западные сайты вроде Google в Китае не работают. Когда Зак впервые понял, что не может открыть свой мессенджер, чтобы поговорить с Джесс, подругой его мамы, которая обещала присылать ему новости о ее состоянии, Саймон назвал это «великим китайским файрволом». По-видимому, китайский интернет был каким-то параллельным измерением, отделенным от всего остального мира, с совершенно другим набором популярных сайтов: например, Baidu вместо Google. Саймону даже пришлось установить на телефон Зака приложение VPN, чтобы он мог изменить свой IP-адрес и связаться с Джесс. Конечно, о его маме не было никаких новостей, кроме того, что «она все еще спит, дорогой».

На экране Зака прямо над неоткрывшейся поисковой вкладкой появилось всплывающее окно с новым сообщением:

Спал Зак плохо. Ему снилась куча ужасных вещей: звон мечей, горящие поля, крики и беготня людей. Он сам, прячущийся в мрачном дворцовом зале, отделанном темным деревом и холодной бронзой, с масляными лампами, мерцающими по краям. Его мать, кричащая, пока ее раздирают на части.

Он испытал невероятное облегчение, когда утром его разбудил Саймон и кошмары сменила реальность, хотя и она была не менее тревожной.

Когда Зак выбрался из постели, он не мог избавиться от ощущения, что забыл о чем-то. Во сне среди хаоса войны и страданий было что-то важное. Кто-то… рассказал ему какой-то секрет?

Он пытался вспомнить, пока умывался и засовывал свои немногочисленные пожитки в подаренный Саймоном рюкзак, который был сделан из плотного водонепроницаемого материала, но ничего не получилось. Поэтому он закинул его на плечо и вышел из своей комнаты.

— Эй! — поманил Саймон, сидящий на диване в роскошной гостиной. Он указал на какой-то предмет на журнальном столике, похожий на огромную маску для плавания. — Эта штука тебе понадобится для следующей части миссии. Лучше положи ее поверх всех своих вещей, чтобы можно было быстро достать.

— Э-э-э… — Зак взял со столика маску, ее черные ремешки шлепнули его по рукам. Он узнал в ней дополнение для дайвинга от XY Technologies, созданное для того, чтобы в портальных очках можно было четко видеть под водой. — Мы что, собираемся плавать?

— Гм, — Саймон качнул головой из стороны в сторону, — в конечном счете — да. Будем надеяться.

— Что ты имеешь в виду? Куда мы отправимся сегодня?

— В город на севере, Циньхуандао. Что буквально означает «Остров Императора Цинь». Именно оттуда Цинь Шихуан отправил в Тихий океан флотилию на поиски Пэнлая.

— Пэнлая?

Саймон моргнул. Очевидно, это была еще одна вещь, о которой знали все китайцы, кроме Зака.

— А, верно, э-э-э… это знаменитый мифический остров, где даосские мудрецы создают волшебные пилюли, дарующие бессмертие. Мы собираемся отправиться туда и, надеюсь, добыть несколько из них. Потому что в противном случае никак не сможем пережить путешествие до места, в которое нам действительно нужно попасть, — во дворец Дракона Восточного моря.

Только Зак стал привыкать ко всей этой сверхъестественной миссии, как Саймон решил пойти дальше и добавить в нее мифические острова, пилюли бессмертия и драконьи дворцы. Некоторое время мальчик просто молча смотрел на Саймона, поэтому тот продолжил объяснение:

— Окей, в общем, главное, что нам нужно найти, — штуку под названием «Наследственная печать царств». — Саймон вошел в образ профессора истории. — Единственный артефакт, обладающий достаточной мощью для того, чтобы укрепить портал. Это была императорская печать, Цинь Шихуан вырезал ее из Хэшиби — куска нефрита, который к тому моменту уже стал легендарным. После этого она более тысячи лет считалась в Китае символом высшей власти и прошла через руки сотен императоров, включая У Цзэтянь и Тан Тайцзуна. Это связывает ее с магией их всех, так что в руках легендарного правителя она станет невообразимо могущественной. Печать была утеряна во время войны, около семисот лет назад, но у императоров есть надежные сведения о том, что в результате она оказалась в Тихом океане и Король Драконов Восточного моря забрал ее в свою сокровищницу. Так что нам придется нырнуть поглубже и украсть ее.

Зак решил просто принять тот факт, что, по-видимому, частью Тихого океана на самом деле правил какой-то король драконов.

— Но разве для этого нам не нужно быть… бессмертными?

— Ага. — Дверь комнаты Мелиссы распахнулась. — Ни у одного из наших императоров нет магии, которая позволит им сохранить нам жизнь на дне океана. А ты — я почти уверена — даже подводную лодку не сможешь погрузить так глубоко.

Зак уставился на ее неумытое лицо и взлохмаченные после сна волосы. Он не ожидал, что она может выглядеть так по-домашнему. Сейчас лишь изящные серебряные браслеты на ее запястьях напоминали ему о той самой девочке, с которой он познакомился вчера. Одетая в огромную футболку, пижамные штаны и пушистые шлепанцы, она побрела в сторону кухни.

— Уф-ф. Как вообще можно обсуждать все это в такую рань? — Она открыла холодильник и достала оттуда стеклянную бутылку йогурта.

— Мэл, — с упреком сказал Саймон, — уже девять утра.

— Уже… — Она недовольно на него глянула, а затем покачала головой. — Вот поэтому-то наш брак и не сложился.

— Брак? — на этом вопросе голос Зака прозвучал слишком высоко.

— Не обращай на нее внимания, — пробормотал Саймон, махнув руками. — Иногда ей нравится притворяться, что мы на самом деле Тан Тайцзун и У Цзэтянь.

— Потому ты и не получил опеку над детьми, — невозмутимо заявила Мелисса, вонзая в фольгу крышки своего йогурта тонкую соломинку.

— У Тан Тайцзуна и У Цзэтянь даже не было общих детей!

Зак неловко рассмеялся, но что-то в его сердце ухнуло, когда он заметил, как щеки Саймона залила краска.

Неужели Саймону нравится Мелисса? Зак бы не удивился. Она была очень хорошенькой, даже без макияжа и когда ее волосы напоминали куриное гнездо. А еще она была бесстрашной. И уверенной в себе. И девочкой.

Мальчикам нравятся девочки. Так по большей части устроен этот мир.

Когда Мелисса вернулась в свою комнату, Зак прочистил горло.

— Так как работают эти пилюли бессмертия? Приняв их, мы что, реально будем жить вечно?

— Нет-нет. — Саймон покачал головой. — Это такое бессмертие, которое не позволит тебе, что называется, «умереть по естественным причинам». Императоры планируют использовать пилюли, действующие всего сутки, и тогда в течение этого дня нам не нужно будет дышать, на нас не будет влиять холод или давление воды. Но если солдат Короля Драконов бросит в нас духовное копье, мы все равно можем пораниться или умереть, так что придется быть осторожными. Хорошо, что XY Technologies делает эти дополнения для дайвинга, — у тебя будет связь с Цинь Шихуаном.

— Ха, держу пари: они ужасно пожалеют об этом, если узнают, что мы использовали их для нашей миссии. — Зак запихал очки в рюкзак, напоминая себе, что Джейсон Сюань создал свою компанию, чтобы умножить силы духов и те смогли бы открыть портал. — Слушай, а XY Technologies ведь не собирается преследовать нас, не так ли?

— О, Джейсон Сюань определенно следит за каждым нашим шагом, — сказал Саймон. — Но он не сможет нам сильно помешать. Вряд ли в его компании знают или верят в то, что их босс связан с Желтым императором, особенно учитывая, что он не может использовать магию, чтобы это доказать. Представь, как странно и жалко он бы выглядел, начав преследовать кучку детей. Он даже не смог помешать мне выиграть его чемпионат, помнишь? Чинить препятствия нам будет только Желтый император, насылая на нас побольше духов. Так что, когда они придут за нами, придется с ними разобраться.

— Супер, — пробормотал Зак.

Какая-то его часть все еще грустила из-за того, что Джейсон Сюань оказался их врагом, но, по крайней мере, ему не придется сражаться со своим бывшим кумиром лицом к лицу.

После того как Мелисса собрала волосы в привычный высокий хвост и замазала все пятна на лице, снова превратившись в поп-звезду, она постучала в комнату Ялин, чтобы разбудить и ее тоже, а затем вся их компания отправилась завтракать. Зак инстинктивно заволновался, потому что они с мамой никогда не могли позволить себе поесть вне дома, но Саймон заверил его, что беспокоиться не о чем. Мальчик был тронут, узнав, что его новый друг выбрал халяльный ресторан. Они шли к нему по узкой улице. Воздух был душным и горячим; по дороге медленно продвигалась автомобильная пробка. Машины ехали посередине, а по бокам мимо пешеходов, сигналя и гудя, протискивались велосипеды и мотоциклы. Китайцы не стеснялись нажимать на гудок. Под лямками рюкзака Зака собрался пот. Пришлось нести его на одном плече, как будто он пытается выглядеть крутым. Мальчик впервые видел и слышал многие вещи, в том числе настоящее стрекотание цикад. В уличной лавке их продавали целыми кучами: насекомые гнездились в крошечных плетеных клетках. В общем поле дополненной реальности Зак увидел, сколько они стоят. Поймав взгляд мальчика, продавщица поманила его к себе. Он неловко поспешил пройти мимо.

С каждым шагом он представлял, как тем же путем много лет назад ходили его родители. Эти улицы, звуки и запахи — они их любили или ненавидели? Зак не думал, что Китай ему сильно понравится, но, когда они проходили мимо женщины, которая выкладывала тесто на шипящий гриль за засаленным стеклом своей тележки, его желудок заурчал с уверенностью в том, что, чем бы это ни было, на вкус оно восхитительно. А общая атмосфера на улице… там царил бесспорный хаос, но было в этом шуме и суете что-то успокаивающее, будто доказывающее, насколько яркой может быть жизнь.

Добравшись до ресторана, на вывеске которого удивительно крупными зелеными буквами было написано арабское слово «халяль», они сели за стол, накрытый липкой клеенкой. Над ними неустанно гудел замасленный кондиционер, из вентиляционного отверстия которого свисала, развеваясь, лента. Два других столика тоже были заняты: за одним пожилая женщина кормила свою внучку, а за другим сидела стильно одетая молодая пара — они смеялись, раскладывая еду и фотографируя ее.

Саймон с сияющим видом достал стопку ламинированных меню, спрятавшихся между грязной стеной и несколькими контейнерами, набитыми бутылками с разными соусами, и раздал их друзьям.

— В Азии, если хочешь хорошо поесть, лучше не ходить в модные пятизвездочные рестораны. Нужно идти в такие крошечные места, как это, или покупать уличную еду.

Он перевел для Зака меню, а затем Ялин подошла к стойке, чтобы сделать заказ для них всех. Это явно был семейный ресторан, и Зак поразился, увидев, насколько по владельцам заметно, что они мусульмане. Хозяин, одетый в белую шапочку-такию, стоял за стеклянным экраном и растягивал лапшу. Хозяйка в хиджабе разливала по широким мискам прозрачный бульон. Их подросток-сын принимал у Ялин заказ.

Зак, конечно же, знал, что в зависимости от региона Китая мусульман угнетали в большей или меньшей степени, и эта разница была очень заметна: на западе им приходилось намного хуже, чем здесь, на самом востоке. Но почему-то он все равно вырос с убеждением, что китайское правительство сажает в тюрьму каждого попавшегося мусульманина. Это явно было не так.

Зак невольно представил, как в какой-нибудь альтернативной вселенной, где его отец никогда не выступал против правительства, их семья управляет таким маленьким ресторанчиком. В отличие от большинства других стран, здесь даже его мама могла стать имамом, или ахун, как их называли на китайском языке. Мусульмане народности хуэй были уникальны тем, что поддерживали традицию возглавления мечетей женщинами, чем часто хвасталась мама Зака, которая была феминисткой и придерживалась более либерального взгляда в отношении Корана. Если бы семья Зака просто осталась на востоке и избегала неприятностей, сейчас они могли бы жить спокойно.

Зак знал, что выступать против тирании необходимо. Кто-то ведь должен это делать. Но иногда он задавался вопросом, почему делать это пришлось его семье.

Почему именно они рискнули и потеряли из-за этого все?

— Зак! — Саймон коснулся его плеча.

— М-м? — мальчик резко повернулся.

— Ты в порядке?

— А. Я просто думал о маме, — выдавил Зак, солгав лишь наполовину. Мысль о том, что он хотел бы, чтобы его родители хранили перед лицом угнетения молчание, была слишком эгоистичной, чтобы высказать ее вслух.

Саймон и Мелисса напряглись. Они вдруг стали выглядеть очень виноватыми, и Зак сразу почувствовал себя причастным к тому, что снова испортил всем настроение.

К счастью, в этот момент Ялин принесла их заказ: обернутые целлофаном тарелки с пропитанным специями шашлыком и четыре миски ланьчжоуской говяжьей лапши — фирменного блюда народа хуэй. Мама Зака готовила ее постоянно. И точно так же, как у нее, бульон, в котором плавала лапша, был прозрачным, но очень вкусным и ароматным. Впервые в этой стране, которая должна была стать его родиной, Зак ощутил настоящий вкус дома. Даже несмотря на то что его мама клала в суп больше говядины и в целом ломтики были толще. Теперь он вспомнил, какой она была на самом деле, и сделал вид, что сосредоточенно прихлебывает, чтобы скрыть слезы, выступившие у него на глазах.

Ялин, привыкшая не вмешиваться в их разговоры, надела наушники и включила музыку погромче. Тем временем Саймон заметил на своей миске с лапшой замысловатые голубые узоры и начал рассказывать о том, что кобальтово-синий пигмент был привезен в страну исламскими торговцами и бело-голубые цвета классического китайского фарфора на самом деле изобрели на Ближнем Востоке еще до того, как они стали популярны в самом Китае. Мелисса вклинилась, чтобы объяснить, что торговля между Востоком и Западом процветала во времена династии Юань, когда все захватили монголы и практически смешали все народы.

— Вероятно, именно тогда твои предки хуэй и прибыли в Китай, Зак. — Она изогнула аккуратно подведенную бровь. — А может, и раньше… Многие торговцы приезжали и при династии Тан. Забавный факт: первая мечеть в Китае была построена во время правления второго мужа У Цзэтянь.

— Тебе обязательно все надо сводить к У Цзэтянь? — Саймон шутливо щелкнул возле лица Мелиссы палочками.

— Эй! Что я могу поделать, если она замешана в стольких важных вещах? — ответила Мелисса, легко пихнув его.

Зак выдавил из себя улыбку, но в животе у него неожиданно разверзлась дыра. Поддразнивание было естественной частью дружбы, и он смеялся, когда его друзья делали что-то подобное с ним, но сейчас он вдруг понял: как же странно, что сам он никогда не чувствовал себя комфортно, подшучивая над ними. Он всегда слишком боялся их расстроить или даже потерять. Они никогда не были наравне, как Саймон и Мелисса. Те совершенно не сдерживались в выражениях и не терпели подколок только ради того, чтобы иметь возможность продолжать дружить.

Мелисса повернулась к Заку:

— В любом случае, думаю, это здорово, что ты придерживаешься своих традиций. Мы должны дать миру понять, что быть китайцем — это больше, чем принадлежать к хань. Я вот на самом деле из мяо.

Она показала Заку фотографию на своем телефоне. На ней она стояла посреди деревенской улицы, одетая в красочно вышитую рубашку и плиссированную юбку, а также великолепный серебряный головной убор, напоминающий люстру.

— Ого, — неосознанно выдохнул Зак. Он и правда никогда не видел такой внушительной шляпы.

— Мы, народ мяо, гордимся своими серебряными изделиями. — Мелисса тряхнула браслетами, на которых были выбиты узоры из цветов и бабочек. — А еще мы очень хорошо танцуем и поем. Кстати, одна из причин, по которой я хочу стать поп-звездой, заключается в том, что так я смогу показать нашу традиционную музыку и танцы всему миру. На своих собственных условиях и выглядя так, как мне хочется, а не по решению правительства, которое указывает, что мне делать и как себя вести. Мы не должны позволить нашей культуре вымереть.

— Нет, конечно, нет. — Зак улыбнулся, и его окутала легкость, будто он был воздушным шариком. Мелисса оказалась первой представительницей национального меньшинства его возраста, которую он встретил в Китае. По крайней мере, первой, кто открыто заявил ему, что она не из хань. Наконец нашелся кто-то, понимающий его: что можно быть китайцем, но не являться типичным ханьцем; следовать некоторым общим традициям, но при этом в основе иметь собственные уникальные черты.

Каким-то образом, сидя в этом крошечном ресторанчике и поедая из фарфоровой миски с голубым узором ланьчжоускую лапшу, Зак ощутил самую стойкую связь с мусульманским наследием за всю свою жизнь. Обычно он держал эти чувства в себе, никогда не упоминая о них. Это была еще одна черта, отличавшая его от остальных, даже от других представителей своей веры, о которых он знал из средств массовой информации или встречал в реальной жизни. Зак не соответствовал представлению большинства людей о мусульманах. Конечно, в мире проживало более миллиарда приверженцев этой веры, и то, что между ними существовали различия, было совершенно нормально. Например, когда он учился во втором классе и учительница спросила, собирается ли Зак участвовать в Рамадане, мальчик даже не понял, о чем она говорит, потому что его мама называла это Чжайюэ, что в переводе с китайского означает «месяц поста».

Заку всегда было трудно объяснить свое происхождение, но Саймон и Мелисса поняли его без каких-либо уточнений. Он подумал, что похож на одинокий листик, всю жизнь кружившийся в воздухе и наконец нашедший дерево, на котором вырос. Он настолько расслабился, что даже осмелился задать щекотливый вопрос, который давно крутился в глубине его сознания.

— Так, ребята. — Зак наклонился к столу. — Простите, если это прозвучит странно, но я хотел спросить: если существуют китайский загробный мир и китайские боги, означает ли это, что и в других культурах?..

Саймон и Мелисса встревоженно переглянулись, а затем оба глубоко задумались.

— Хм-м. — Саймон забарабанил пальцами по столу. — Я бы, скорее, сказал, что это как бы не опровергает другие мифологии. То есть даже если ты придерживаешься только китайских легенд, то в них нет ничего такого, что отрицало бы все остальные. В наших мифах много что взято из даосизма, буддизма, индуизма и религий всего мира. Но ничто не мешает им существовать одновременно.

— Например, Яньло-ван, нынешний правитель нашего подземного мира, изначально был индуистским богом Ямараджей, — добавила Мелисса.

— Как это работает? — Зак наклонил голову. — Выходит, все создали боги или они просто… ожившие плоды человеческого воображения?

Саймон прикусил губу, а затем сказал:

— Ну, лично я верю, что боги — это реальные силы вселенной, но именно человеческая вера придает им формы, имеющие для нас смысл. Типа боги подобны жидкости, а наши умы — это чаши. — Он постучал по стакану воды, который стоял около миски с лапшой, а потом вдруг развел руками. — Однако мы ничего не знаем наверняка. Даже императоры не знают.

— Да, потому что все эти духовные штуки работают очень странным образом, — продолжила Мелисса. — Духи остаются сильными и цельными благодаря легендам, но в легендах все может спутаться. Например, существует довольно популярный слух, что У Цзэтянь убила свою новорожденную дочь, чтобы подставить другую императрицу и занять ее место. Но я не верю, что она на такое способна, — это всплыло в учебниках истории спустя много лет после ее смерти, — и когда я спросила ее, совершала ли она что-то подобное, У Цзэтянь честно ответила, что не знает. У нее есть фантомные воспоминания, но это больше сборная солянка из разных сцен сериалов. На самом деле она даже не помнит, как выглядела, поэтому представляет себя как собирательный образ разных актрис. Но эта женщина определенно была офигительно красивой. — Мелисса провела пальцами по лицу. Иногда она и правда слишком глубоко погружалась в У Цзэтянь.

— Но действия духов также могут влиять на человеческую историю, — сказал Саймон. — Например, Тан Тайцзун говорит, что Яньло-ван на самом деле ворвался в китайский загробный мир и победил Хоуту, предыдущую правительницу Китая. Об этом нет подробных легенд, но именно поэтому Хоута исчезла из народных поверий, и только после этого китайцы начали рассказывать истории о Яньло-ване. Таким образом закрепилась его власть.

Зак задумался:

— Значит, на духов могут влиять легенды, которые придумывают люди, но сами духи могут влиять на эти истории?

— Именно, — кивнул Саймон. — Это работает в обоих направлениях. Поэтому не всегда ясно, что появилось раньше.

— Подожди, что же тогда произошло после того, как я победил Цзин Кэ и Гао Цзяньли? Что случилось с их духами?

— Они рассеялись. Их легенды сильны, поэтому они вернутся, но останется только то, о чем говорится в мифах. Никаких воспоминаний о чем-либо, что не входит в культурное сознание, не сохранится. И потому они даже не узнают, что нападали на нас.

— Цзин Кэ, вероятно, уже совсем скоро возродится в подземном мире, — добавила Мелисса. — Он слишком известен. Гао Цзяньли менее популярен, поэтому его возвращение может занять больше времени, но он все же не настолько безвестен, чтобы исчезнуть навсегда. Надеюсь, их больше не пошлют к нам, пока мы не закончим миссию.

— О-о-о, жесть! — Зак потер виски. — Это, похоже, перебор.

— Я знаю, чувак, — Саймон похлопал его по спине. — Мы давно перестали пытаться определить, что реально, а что — нет. Потому верь во что хочешь! Это может оказаться правдой, а может в итоге стать ею!

— Однако я хочу добавить еще кое-что, — сказала Мелисса очень серьезно и тихо, что было на нее непохоже. — Ты не ошибаешься в своей вере и в том, что правительство делает с мусульманами, — но У Цзэтянь и Тан Тайцзун никогда не согласились бы с этим. Во времена их правления Китай был одной из самых разнородных и толерантных империй в мире, и они гордились этим, прославляли каждую расу и религию. В мавзолее У Цзэтянь собраны статуи, созданные в честь иностранных послов. Целых шестьдесят одна. А то, что происходит сейчас… — она устремила взгляд за стеклянные двери ресторана, — это не китайская культура.

К глазам Зака подступила еще одна волна слез. Он сглотнул комок в горле, изо всех сил стараясь выглядеть невозмутимым.

— А что насчет Цинь Шихуана?

— Он знал, кто твои родители, и все равно выбрал тебя. Сам-то как думаешь?

Что-то дрогнуло у Зака глубоко внутри.

«Позволь мне рассказать тебе историю, малыш. Историю о том, что мы с тобой не такие уж и разные».

— Вероятно, у него просто не было другого выбора. — Зак выдавил смешок, притворившись, что чешет глаза, чтобы вытереть слезы. Но все же улыбнулся Мелиссе. Он был ужасно рад, что после успешного ограбления музея она перестала злиться на него. — Ну, все равно спасибо.

Она пожала плечами, но улыбнулась в ответ:

— Просто говорю как есть.

Это был двухчасовой полет из Шанхая до Циньхуандао, от центральной части страны до ее севера. Большую часть времени Зак смотрел в окно, разглядывая проплывающие под облаками города и пейзажи и пытаясь представить, как они выглядят не с высоты птичьего полета.

Когда они приземлились, до ночного круиза оставалось еще несколько часов. Там, где они оказались, по-видимому, было много духов, так что, арендовав лодку только для себя и выйдя на ней в море, ребята оказались бы в опасности. Но духи вряд ли смогли бы учуять их на корабле, полном других людей. Затем на самой дальней точке круизного путешествия им «всего-то нужно» было украсть спасательную шлюпку и уплыть на ней.

То, что Зак сопротивлялся этой идее всего пару секунд, многое говорило о его нынешнем состоянии.

Свободное время перед круизом ребята потратили на посещение множества исторических достопримечательностей и укрепление своей связи с легендарной магией. Они осмотрели Голову Старого Дракона — восточный конец Великой Китайской стены, который упирался в переполненный туристами пляж. Портальные очки Зака выдали краткую историческую справку. Издалека этот участок стены действительно выглядел как пиксельная версия рогатого китайского дракона, образованного квадратной сторожевой башней. Это была не оригинальная Великая Китайская стена, построенная Цинь Шихуаном, а лишь ее часть, возведенная пятьсот лет назад, во времена династии Мин. Пока Зак протискивался сквозь толпу туристов — а был как раз пик сезона, — кирпичные стены будто поднимались все выше. Он взглянул на море через окошко на самом краю башни, предназначавшееся для лучников, и вообразил себя солдатом, отвечающим за защиту стены, — это оказалось так здорово! Но у него было всего несколько секунд. За спиной мальчика столпилось так много людей, что ему показалось невежливым задерживаться на этом месте дольше.

На самом пляже было посвободнее. Друзья прогулялись вдоль берега, пока на западе садилось солнце, тенями вырезая в шумящих океанских волнах щели. К облегчению Зака, здесь было намного прохладнее, чем в Шанхае. В краснеющем небе и опаленных сумерками облаках кричали и хлопали крыльями чайки. Когда одна туристическая группа, состоящая из женщин средних лет, начала выкапывать мидии, поднялась суета. Мелисса с восторгом присоединилась к ним, а Саймон попытался остановить ее, потому что это наверняка было «против правил пляжа!», в то время как Ялин делала селфи, напрягая бицепсы на фоне заката. Зак в одиночестве побрел к постоянно меняющейся линии прилива. При подкатившей ближе волне он сунул в пену обутую в сандалию ногу, но тут же отдернул обратно. Вода была очень холодной. К сожалению. Что-то звало его нырнуть в океан, как будто каждая катящаяся на него волна обладала магнитным притяжением. Он чувствовал подобное всю свою жизнь, еще до того, как получил силы воды. Хотя Америку, в той части, где он жил, омывал Атлантический океан, а не Тихий. Он представил в своей голове земной шар и понял, что находится почти на противоположной стороне планеты. На него нахлынули воспоминания. Однажды, когда они с мамой пошли на пляж, он копался в песке, и какой-то мужчина, проходивший мимо, принялся дразнить его, спрашивая, не пытается ли он «прокопать путь обратно в Китай». Зак не помнил его лица — только румянец смущения, который почувствовал на щеках, а еще то, что насмешка быстро заставила его прекратить копать.

Забавно, что в итоге он все равно оказался в Китае.

— Знаешь, долгое время это место считалось краем мира, — внезапно сказал Цинь Шихуан, виртуально материализуясь рядом с Заком. — Твой драгоценный Александр мечтал добраться сюда и увидеть его своими глазами. Как и я. Наш народ, клан ин, был народом Восточного моря. Мы пришли с этих берегов. Госпожа Сю, правнучка Желтого императора, положила начало нашему роду, проглотив яйцо черной птицы. — Он поднял руку перед собой. Над его ладонью замерцали виртуальные многоугольники, из которых сформировалась черная птица, словно вылетевшая из облака дыма.

Зак открыл было рот, чтобы спросить, как у госпожи Сю появился ребенок от птицы, но решил промолчать, потому что слышал и более странные мифы. Казалось, никто не хотел говорить о том, как на самом деле рождаются дети, прямо.

— Ее внук Бои стал министром животноводства у мифического императора Шунь. Традиционно считается, что наш народ хорошо ладит с животными, особенно с лошадьми и птицами. Более того, Бои помог знаменитому Юю Великому справиться с сильнейшим наводнением, прорыв каналы и проложив ирригационные пути.

Черная птица превратилась в призрачную фигуру копателя. Затем лопата преобразовалась в развевающийся флаг, который фигура подняла над головой.

— За свои достижения император Шунь наградил Бои черным флагом и фамилией Ин, которая означает «победитель».

Фигура превратилась в китайский иероглиф времен династии Цинь — Зак стал понимать этот язык с тех пор, как прикоснулся к мерному сосуду Шан Яна. По его рукам пробежали мурашки. Он хотел бы услышать эти истории в детстве. Мама мальчика больше интересовалась будущим, чем прошлым, но как насчет его отца? Если бы они воспитывали его вместе, сколько бы еще он узнал и понял о своем наследии? Существование легендарной магии доказывало, что эти мифы имеют силу и есть смысл в том, чтобы их помнили. Заку стало интересно, сколько поколений его предков наблюдают за ним. Гордятся ли они тем, что он оказался на берегу совсем другого океана? Горюют ли о том, что до этого времени он и понятия не имел, кто они такие? Зак смотрел на фигурку на ладони Цинь Шихуана, представляя, что эту легенду ему рассказывает отец, а не Первый император Китая.

— Поскольку трон тогда передавался тому, у кого было больше способностей, следующим правителем стал Юй Великий, а Бои прочили в его преемники. Однако сын Юя победил Бои и занял трон, тем самым основав первую китайскую династию Ся и положив начало традиции передачи престола по наследству. Наш народ лишили возможности править, но мы выстояли. В конце концов в период правления второй династии — Шан — мы стали знатью.

Отдельные части сложного иероглифа «Ин» превратились в вереницу призрачных человечков в тяжелых халатах и высоких головных уборах, которые кланялись, сложив руки перед собой.

— Но когда династия Чжоу свергла Шан, мы снова оказались на самом дне. Правители Чжоу сослали нас в самые отдаленные западные части страны на весь период правления своей династии, самый долгий в истории Китая.

Человечки повернулись боком и, сгорбившись, неуклюже потащили на своих спинах тяжелый скарб.

— Восемьсот лет. Нам потребовалось почти восемьсот лет, чтобы снова увидеть этот океан.

Человечки слились в черную птицу, которая беззвучно каркала на разбивающиеся волны.

Цинь Шихуан вздернул подбородок:

— Я помню, как впервые взглянул на него, будто это было вчера.

Соленый ветер трепал Заку волосы и вызывал у него дрожь. Он задался вопросом, что почувствовал Цинь Шихуан, достигнув чего-то подобного. Захватив весь известный ему мир. Убедившись, что у него не осталось врагов.

Ну, кроме смерти.

— Это правда, что ты отправил придворного мага и три тысячи девочек и мальчиков на поиски эликсира бессмертия? — спросил Зак. Так сказал гид, когда они находились в локации, которая буквально называлась «Место, откуда Цинь Шихуан отправил свой флот в поисках бессмертия». Хотя это была просто туристическая ловушка с кучей современных зданий.

— На самом деле на этих кораблях не было детей. Ну, точно не так много. Но поисковая группа действительно была большой. — Цинь Шихуан рассмеялся с удивительной мягкостью, опустив веки. — И это правда, что они так и не вернулись. Сюй Фу, маг, считал, что у таких, как я, никогда не должно быть доступа к бессмертию. Ну и теперь мы видим, за кем последнее слово. Я все-таки достиг бессмертия. Просто не так, как ожидал бы любой из нас. — Он посмотрел вниз, на свои виртуальные руки, а затем снова на далекий горизонт и прищурился. — Пока жив Китай, меня не забудут.

На несколько мгновений Зак забыл, как дышать. На него нахлынула волна сюрреалистичности, будто его чувства унесло волной.

Что он понял о Цинь Шихуане — так это то, что тот был довольно странным императором. Он определенно оказался впечатляющей личностью, совершившей множество удивительных вещей, но, хотя все и отдавали ему должное за основание Китая таким, каким его знали, они также соглашались с тем, что он был, цитируя Тан Тайцзуна, «худшим из основателей». Видимо, Первый император разрушил привычный всем мир настолько, что людям оставалось лишь принять новую реальность. Перед Заком стоял самый успешный злодей в истории.

— Так это и есть настоящая причина, по который ты хочешь спасти Китай? — пошутил Зак. — Чтобы остаться бессмертной легендой?

— Это бонусная привилегия. — Цинь Шихуан смотрел на простор оранжевых волн, и океанский ветер раздувал его черный халат.

«Так, секундочку…»

Император был виртуальным. Ветер не мог развевать его одежду.

— Ты что… специально заставляешь халат делать это?

Цинь Шихуан поморщился, а затем бросил на Зака недовольный взгляд:

— Тебе обязательно надо было испортить момент?

— Как ты вообще можешь видеть океан, если мои портальные очки не повернуты в его сторону? — взгляд Зака метался с волн на Цинь Шихуана. — Как это работает? Ты ведь всего лишь проекция, верно?

— Пусть это останется цифровой загадкой, — невозмутимо ответил Цинь Шихуан.

После того как они сели на круизный лайнер и наелись в буфете (Зак взял себе много вегетарианских пельменей и холодной лапши), Ялин отправилась на мероприятие, предназначавшееся только для взрослых, а друзья принялись бесцельно бродить по кораблю. В основном здесь были парочки с напитками в руках; они смеялись и болтали. Зак не был уверен, что их пустили бы сюда, если бы не очаровывающая магия Мелиссы. Саймону определенно не повезло в вопросе сверхспособностей. Магия огня, особенно та, которая не позволяла ему самостоятельно разводить огонь, была не так уж практична в реальной жизни, если он не хотел никому навредить. Хотя, пожалуй, во время барбекю он стал бы звездой.

— Ну и как же выглядит этот мифический остров? — спросил Зак, когда они оказались на верхней палубе. Он посмотрел на залитый лунным светом океан. Поскольку ветер наверху дул сильнее, людей здесь было намного меньше, чем на ярко освещенном носу корабля. Сквозь окна и стеклянные двери караоке-зала позади них мелькали огни диско-шаров, сопровождаемые фальшивым пением под громкую музыку в стиле R&B.

— Императоры сказали, что не уверены. Они никогда там не были. — Саймон смотрел в бинокль. Корабль рассекал волны, и вода рябила, как черная шелковая простыня, исполосованная миллионами лучей лунного света. Вдалеке низко и протяжно протрубила противотуманная сирена.

— Не были? — Зак повысил голос, перекрикивая ужасное пение, непрекращающиеся крики птиц и шум ветра. В этой местности было слишком много чаек.

— Бессмертные с этого острова не очень-то любят императоров. — Мелисса плотнее закуталась в куртку. — Они даосы. Верят лишь в то, что к жизни не следует относиться серьезно и нужно просто плыть по течению вселенной, не слишком беспокоясь, потому что безразличие — это единственный способ быть свободными. Это и значит дао. «Путь».

— Но это определенно не то, что привыкли делать императоры. — Саймон опустил бинокль. — Особенно сильные волевые правители, которые пытаются захватить контроль над вселенной. Поэтому, естественно, бессмертные скрывают от них свой остров и не желают выдавать тайны. Найти Пэнлай безуспешно пытались многие знаменитые императоры.

Зак уставился на Саймона и Мелиссу:

— Значит, нет никакой гарантии, что мы его найдем?

— Ну, на этот раз все по-другому. — Мелисса прислонилась к перилам палубы, ее хвостик развевался на ветру. — Они ищут его ради спасения Китая, а не из эгоистичного желания жить вечно. Поэтому и просят для нас только один день бессмертия. А еще они знают кое-кого изнутри, кто станет нашим духовным навигатором.

— Ли Бай, — просиял Саймон, убирая бинокль обратно в водонепроницаемый рюкзак. — Величайший поэт в истории Китая.

— Ты слышал его стихи? — поинтересовалась Мелисса таким тоном, будто спросила не о древнекитайском литераторе, а о модной музыкальной группе.

— Нет…

— Уф-ф, каждый ребенок в Китае знает его стихи! Чуан цянь мин юэ гуан…[16]

К изумлению Зака, Саймон начал декламировать вместе с ней. Появились субтитры:

У самой моей постели Легла от луны дорожка. А может быть, это иней? Я сам хорошо не знаю. Я голову поднимаю, Гляжу на луну в окошко, Я голову опускаю И родину вспоминаю[17].

Закончив, ребята рассмеялись.

— Чувак, вот это хит! — Мелисса дала Саймону пять.

Тот повернулся к Заку с ухмылкой:

— Короче, как бы то ни было, он сильно втянулся в даосизм, поэтому после смерти его дух переместился в Пэнлай. Легенда гласит, что он плыл по реке в лодке, наклонился попить и утонул в попытке обнять отражение луны.

— Но если он даос, а даосы не любят императоров, зачем ему помогать нам? — спросил Зак.

— Потому что он жил в золотой век Китая, но видел, как с началом войны он развалился всего за несколько лет. И теперь очень не хочет, чтобы что-то подобное повторилось. А еще он из династии Тан, так что Тан Тайцзун сможет вызвать его, как только мы сядем в спасательную шлюпку.

— Спасательную шлюпку? — внезапно позади них раздался женский голос. — Я бы не стала с ней баловаться, детки.

Друзья подпрыгнули на месте. Они слишком привыкли к тому, что их не понимают, если они болтают по-английски.

— Мы обсуждали видеоигру, тетенька. — Мелисса отреагировала быстрее всех и теперь указывала на свои портальные очки.

— Правда? А что за игра? Может тетенька посмотреть? — Женщина потянулась к портальным очкам Зака.

— Назад! — вдруг закричал из динамиков Цинь Шихуан. — Она одержима госпожой Мэн Цзян!

Появилась метка. Зак читал ее, отбегая от женщины подальше.

ГОСПОЖА МЭН ЦЗЯН

Годы жизни:?—? до н. э.

Главная героиня одной из четырех известнейших народных сказок Китая. Ее мужа призвали строить оборонительную стену, но он умер во время работ. Она узнала об этом, когда привезла ему зимнюю одежду, и потом плакала так сильно, что часть стены рухнула, обнажив его кости. История родилась как сказка о Ци — одном из Семи Сражающихся царств, — но теперь из-за двух тысяч лет БЕССТЫДНОЙ КЛЕВЕТЫ она связана с Цинь Шихуаном и Великой Китайской стеной.

— Ты никогда не возьмешь меня в наложницы, гнусный, злой тиран! — Когда она снова попыталась схватить Зака, ее лицо исказилось от ярости, а глаза засияли красным. Мальчик бросился к стеклянной двери караоке-зала.

— Клянусь, я никогда в жизни не встречал эту женщину! Она абсолютно вымышленная! — настаивал Цинь Шихуан, перекрикивая Саймона и Мелиссу, которые призывали свое духовное оружие.

Как только оно появилось, госпожа Мэн Цзян закричала.

На Зака, струясь как вода, обрушились мощные звуковые волны, которые мало чем отличались от музыкальной суперсилы Гао Цзяньли. Но, вместо того чтобы помешать ему услышать другие звуки, ее голос лишил мальчика сил. Он споткнулся и покатился по палубе, пока не приземлился на свой рюкзак, набитый одеждой и зарядными устройствами. Знакомый холод силы Цинь Шихуан отступил от его конечностей. До двери было рукой подать, но рука Зака безжизненно лежала в мерцающем свете, струящемся через дверной проем, и отказывалась ему подчиняться. Его голова откинулась как раз вовремя, чтобы он успел увидеть, как из рук Саймона и Мелиссы исчезает оружие. Они в замешательстве отступили.

Открылась дверь, впустив поток громкой музыки. Люди, переговариваясь, высовывали головы из караоке-зала. Человек, стоявший у микрофона, перестал петь. Его оттолкнул один из членов экипажа и бросился ко все еще кричащей госпоже Мэн Цзян, задавая ей вопросы на современном китайском, которого Зак до сих пор не понимал. Мужчина поднял руки вверх, словно приближался к бешеному животному. Другая женщина, тоже из экипажа, присела рядом с Заком, затрясла его за плечо и тоже что-то беспокойно заговорила на китайском. В ответ он смог выдавить из себя лишь долгий хрип.

Крик госпожи Мэн Цзян оборвался. Она сипло кашлянула.

— Дети, вы должны освободиться от тиранов! — прохрипела она на древнекитайском, и на этот раз Зак ее понял. — Они обманывают вас! Они охотятся за Наследственной печатью, чтобы возродить Терракотовую армию Цинь Шихуана и снова править миром!

На Зака нахлынули воспоминания. Холодный, темный дворцовый зал. Длинная платформа над бассейном крови и костей. Озабоченный голос, зовущий его:

— Не ведись на его ложь, дитя мое…

Если бы Зак не был парализован магией, он бы все равно упал, оглушенный. Мальчик лишь смутно осознавал, что его толкают и трясут. Когда дух снова начал кричать, другие члены экипажа оббежали Зака, бросаясь к ней. Для обычных людей она, должно быть, выглядела совершенно неуравновешенной. Матрос, подскочивший первым, все еще держал руки поднятыми, пытаясь успокоить ее.

Увидев приближающееся подкрепление, госпожа Мэн Цзян схватила матроса за запястье. Через секунду ее глаза закатились, и она упала в обморок.

Затем уже матрос повернулся к зевакам и закричал тоннельными звуковыми волнами, словно издавая боевой клич. Спешащие к нему коллеги резко остановились. Его глаза сияли желтым — Саймон рассказал Заку, что цвет зависит от типа ци в теле хозяина. Существовала целая система элементов: дерево, огонь, земля, металл и вода, — но, видимо, ему не нужно было в них разбираться.

Все завопили от ужаса, пытаясь убраться снова в зал. К огромной чести женщины, бывшей рядом с Заком, она попыталась увести его с собой, схватив под мышку, словно кошку.

— Зак, наша магия ослаблена, мы не можем связаться с императорами! Нужно добраться до спасательных шлюпок! — Саймон попытался перекричать массовую истерию, и они с Мелиссой бросились к нему, огибая носителей госпожи Мэн Цзян. — Зак!

— Он как будто полностью обездвижен! — Дыхание Мелиссы участилось от страха. Она упала на колени, хватая Зака за ноги. Пытавшаяся помочь ему женщина что-то протестующе воскликнула, когда мальчик выскользнул из ее рук.

Мелисса обхватила ее лицо руками, заглянула ей в глаза, что-то потребовала на китайском и махнула рукой на металлическую лестницу, ведущую на нижние палубы.

С ошеломленным видом женщина неуклюже подхватила Зака на руки и побрела к лестнице.

— О, слава богу, у меня еще достаточно очаровывающей магии! — выдохнула Мелисса, обгоняя ее и тяжело дыша.

Экипаж по-прежнему пытался справиться со своим одержимым, кричащим коллегой. Когда его голос сорвался, он схватил кого-то из них за руку. Матрос рухнул на палубу, а новый носитель взвыл магическим ревом в сторону ребят, словно ему передался вирус. Саймону пришлось помочь члену экипажа, чтобы она не уронила Зака, пока они с лязгом спускались по винтовой лестнице. Он не был тяжелым, но все-таки его несла миниатюрная женщина.

— Почему… я не могу… двигаться? — выдавил Зак.

— Если я правильно догадался, — воскликнул Саймон, перекрикивая плач, — то легендарная магия госпожи Мэн Цзян ослабляет императоров. А поскольку она больше всего связана с Цинь Шихуаном, тебе пришлось хуже всех!

— Однако непохоже, что она может нанести какой-то реальный вред. — Мелисса оглянулась через плечо. Крики госпожи Мэн Цзян были в пределах слышимости, но она не стала преследовать их по лестнице.

Зак задал свой следующий вопрос с нервным трепетом в животе:

— Императоры… действительно пытаются… снова захватить власть над миром?

— Ой, не слушай ее, — сказал Саймон. — Легенды, подобные этой, слагаются из ненависти к правителям, поэтому она, конечно, верит в худшее про них.

— Кроме того, — добавила Мелисса, — если бы они действительно пытались снова захватить власть, то не работали бы в команде. Ведь в Китае не могут править сразу три императора.

От этих рассуждений Зак почувствовал себя немного лучше. Не настолько, чтобы беспокойство, скрутившее его живот, полностью исчезло, но все же чуть легче. Не стоило забывать об эгоизме императоров.

На террасу нижней палубы высыпала толпа зевак, люди в замешательстве всматривались в сторону лестницы, откуда доносились крики. Они столпились вокруг спускающихся ребят, забрасывая их вопросами.

— Как нам избавиться от этих людей? — взвизгнула Мелисса. — Их слишком много, я не смогу очаровать всех!

— Скажи им, что на корабле убийца, а мы несем Зака в медпункт! — предложил Саймон.

— Тогда они захотят покинуть корабль! Мы не можем допустить, чтобы они тоже бросились к спасательным шлюпкам. Лучше просто… — Мелисса стряхнула со спины рюкзак и вытащила из него пульверизатор с супом Мэн По. Под вопли госпожи Мэн Цзян она брызнула в толпу, словно выстрелив из пистолета.

Недавние зеваки отреагировали недоумением, которое испытывали из-за того, что забыли весь последний час своей жизни и понятия не имели, почему вдруг оказались здесь. Их паника заразила другую часть толпы, и все с громким топотом поспешили прочь от Мелиссы.

— Ты украла стратегию госпожи Мэн Цзян по запугиванию людей, — заметил Саймон. — Круто!

— Всегда пожалуйста. — Мелисса повернулась, чтобы вытащить из рюкзака второй пульверизатор.

Женщина, несущая Зака, что-то растерянно пролепетала. Мелисса пробормотала себе под нос какое-то явно плохое слово, а затем снова заглянула ей в глаза, чтобы очаровать.

Это сработало. Член экипажа потащила Зака дальше вниз по лестнице, а Саймон помогал ей.

— Должно быть, это и есть палуба со спасательными шлюпками! — сказал он.

Народу здесь было меньше. Снова издав боевой клич, Мелисса бросилась вперед по длинной прогулочной палубе, держа в руках бутылки с супом Мэн По, как Лара Крофт — свои два пистолета. Она опрыскивала каждого на своем пути. Люди спотыкались и вертелись, будто пьяные.

Спасательные шлюпки были подвешены над палубой. Как только они забежали под ближайшую, Мелисса заставила женщину из экипажа передать Зака Саймону и спустить лодку. Саймон поддерживал Зака, как будто тот был аниме-подушкой.

Мелисса продолжала обрызгивать всех, кто к ним приближался, в то время как женщина крутила лебедку спасательной шлюпки, отчего два металлических крана опускали ее вниз. Саймон втащил Зака на борт. За ними запрыгнула Мелисса, выдергивая из креплений связку толстых металлических штифтов. Ребята явно изучили, как спускать шлюпки, заранее.

Лодка на толстых канатах понеслась вниз к воде. Незадолго до того, как друзья оказались за пределами досягаемости, Мелисса протянула руку и брызнула женщине в лицо из своего пульверизатора. Та скрылась из виду.

Зак безвольно лежал в неоново-оранжевом кресле, мысли его метались.

— А что… насчет… Ялин? — наконец смог спросить он.

— Она все равно не должна была отправляться с нами в Пэнлай. — Саймон устроился перед пультом управления, изучая панели и переключатели на рулевом колесе, словно сидел в инопланетном космическом корабле.

Очередной носитель госпожи Мэн Цзян перегнулся через край палубы и завыл. Непрестанно кричащие чайки закружились одной большой кучей.

— У нее разве была власть над животными? — Мелисса в тревоге вскинула голову.

— Вроде бы… нет, — нахмурился Саймон. — В ее легенде про это ничего не говорилось.

— Тогда…

Птицы сбились в плотную бледную массу и ринулись на них.

Саймон и Мелисса завизжали. Чтобы защитить себя, они вытащили из-под сидений спасательные жилеты. Несколько чаек бросились Заку на голову. Он все еще не мог шевелить руками, поэтому лишь захрипел, когда почувствовал уколы боли в буре перьев, клювов и когтей. Мелисса отогнала птиц и натянула ему на лицо третий спасательный жилет.

— Давайте, давайте, давайте! — повторяла она. — Возвращайтесь, императоры!

Хаос, во время которого чайки продолжали атаковать спасательный жилет на лице Зака, а Мелиссе приходилось постоянно возвращать его на место, продлился еще несколько секунд, но потом, хоть его обзор и был наполовину перекрыт, мальчик вдруг увидел, что вокруг засияли красные и белые огни.

— Наконец-то! — воскликнула У Цзэтянь. Зак уже научился замечать тонкую разницу между тоном Мелиссы и ее. — Закройте глаза!

Зак изо всех сил зажмурился. Когда она активировала свою ослепляющую вспышку, мальчик почувствовал свет, даже несмотря на то что его веки были закрыты жилетом.

Чайки, лихорадочно хлопая крыльями, закричали громче. Они стали клеваться меньше, но все же не прекратили совсем. Императоры продолжали отбиваться от птиц, и вокруг мелькали белые лучи духовного кнута У Цзэтянь и красный свет стрел Тан Тайцзуна.

Шлюпка наконец опустилась в воду. Послышался скользящий звук втягивающихся канатов, затем — жужжание: должно быть, Тан Тайцзун включил двигатель.

Но в этот момент У Цзэтянь схватила Зака за запястье:

— Их слишком много. Нам нужна твоя магия воды, чтобы двигаться быстрее! Ты уже можешь шевелиться?

— Нет, — прохрипел Зак.

Она издала разочарованный рык.

А потом вдруг просунула под него руки и столкнула за борт.

Шок от ледяной воды был настолько сильным, что мальчику показалось: его бросили в огонь. Холод парализовал его чувства, разум, реальность. Тело наполнилось криком, который вырвался наружу немым потоком пузырей. Нос и рот пронзил вкус соли.

Его негнущиеся конечности были бесполезны, он камнем опускался вниз. Вода давила на барабанные перепонки, как льющийся из динамика тяжелый бас. Сквозь волнующуюся поверхность воды просачивался совсем тусклый голубой свет, прорезанный тенями спасательной шлюпки и круизного лайнера, расстояние между которыми быстро увеличивалось. Зак смутно увидел россыпь брызг, когда чайки попытались нырнуть за ним, но быстро вылетели обратно.

«Неужели так я и умру?» — подумалось ему.

Хуже всего было то, что он знал: куда бы ни направился его дух, мамы не будет рядом, чтобы заключить его в приветственные объятия. Через двенадцать дней ее вообще больше не будет существовать, хотя все остальные в конце концов воссоединятся со своими мамами.

В загробном мире он будет единственным мальчиком без матери.

Нет.

Нет-нет-нет!

Зак не мог это допустить.

Он осознал, что его портальные очки слетели и теперь кружатся над ним размытым пятном. Слава Джейсону Сюаню, они были водонепроницаемыми. Мальчик взмолился о силе: нужно было схватить их.

Его пальцы дернулись. Портальные очки вспыхнули призрачным светом. Внутри всколыхнулась надежда. Собрав все свои силы, Зак, изогнувшись, толкнул себя вверх. Это было все равно что пробираться сквозь бетон, но он не мог потерпеть неудачу.

Не мог позволить концу наступить сейчас.

Зак взмахнул рукой, рассекая пальцами потоки воды. Его рука сомкнулась на портальных очках.

Перед его взором появилось лицо Цинь Шихуана. Глаза императора блестели напряженно как никогда.

На Зака обрушился холод магии, но он не шел ни в какое сравнение с океанским, который уже пробрал его до костей. Мальчик надел портальные очки. Вода закружилась вокруг него, пенясь и набирая скорость. Постепенно она превратилась в водоворот, который подталкивал его к поверхности.

В тот момент, когда Зак вырвался наружу, в его легкие проник самый сильный вдох, который он когда-либо делал. Грудь мальчика напряглась до предела.

Затем он издал вопль, похожий на рев дракона. Он перекрыл крики чаек и шум воды, кружащейся вокруг него с силой урагана. Воду рассекали мокрые, как ливень, воющие ветра. Руки Зака покрывали черные меридианы ци, и он знал, что его глаза тоже стали мертвенно-черными. Должно быть, он выглядел устрашающе.

Отлично.

Вода, пропитавшая одежду мальчика, дрожа, отступила, оставив его сухим в эпицентре бури. Он чувствовал связь со всем океаном — тот был готов прислушаться к его команде.

«Наш народ, клан ин, был народом Восточного моря. Мы пришли с этих берегов».

У Цзэтянь и Тан Тайцзун глазели на него из спасательной шлюпки, забыв, что нужно отбиваться от атакующих чаек.

— Ты выбросила меня за борт! — зарычал Зак на У Цзэтянь, вокруг его ног продолжал вращаться водоворот.

Она пришла в себя и снова замахнулась на птиц кнутом:

— Летело еще больше чаек, парень! Они бы разорвали тебя на части!

— Сейчас не время препираться! Нам нужно уходить! — Тан Тайцзун выпустил три духовные стрелы подряд, и каждая из них достигла своей цели. Птицы упали в океан. Он вздрогнул от болевой отдачи, которой наказало его оружие.

Зак внезапно увидел, что их тела — тела Саймона и Мелиссы — покрыты кровоточащими царапинами, оставленными клювами чаек, а одежда изорвана. Его сердце смягчилось, как и вызванный им водный шторм. Он приземлился в шлюпку так, что ее встряхнуло. Императоры взвизгнули от обрушившихся на них соленых брызг, но Зак смахнул лишнюю воду, двинув рукой, словно раздвигал занавески.

Круизный лайнер плыл впереди, оставляя на темной воде пенистый V-образный след. Зак не хотел догонять его, чтобы избежать лишних вопросов. Последнее, что ему было нужно, — это стать героем вирусного видео. Повернувшись лицом к корме, мальчик велел океану нести лодку прочь: он закинул руки назад и снова и снова толкал воду вперед. Ему потребовалось несколько секунд, чтобы приноровиться; затем лодка, оседлав скоростную волну, рванулась вперед. Ночной ветер развевал его волосы. Он держал одну руку перед собой, растопырив пальцы, а другой беспрерывно вращал, словно крутил педали.

Вскоре они мчались уже так быстро, что чайки не могли их догнать. Тан Тайцзун и У Цзэтянь рухнули на сиденья перед Заком и застонали.

— У-ф-ф. — Рядом с ними, хватаясь за свою виртуальную голову, появился Цинь Шихуан. — Клянусь, Мэн Цзян становится сильнее с каждым столетием. Почему теперь она может управлять птицами?

— Их контролировала не она, — сказал Тан Тайцзун. — Разве ты не чувствуешь это? Ими овладели духи рабочих, погибших при строительстве Великой Китайской стены.

Цинь Шихуан поднял голову, словно прислушиваясь к чему-то, и выражение его лица помрачнело.

— О нет, это же сюжет фильма «Мумия: гробница императора драконов», только с птицами вместо воскресших трупов!

— Ты что, правда посмотрел этот фильм? — У Цзэтянь бросила на него неодобрительный взгляд.

— Я смотрю все фильмы о себе. — Первый император вскинул руку, будто констатировал очевидный факт.

— Типичный Цинь Шихуан. — Тан Тайцзун повернулся к У Цзэтянь и закатил глаза.

— Типичный, — она закатила свои в ответ.

Цинь Шихуан указал на них ладонью:

— Поговорим, когда и про вас снимут известные высокобюджетные голливудские фильмы!

— Разве в том фильме тебя не победили? — заметила У Цзэтянь.

— Меня играл Джет Ли. Это того стоило.

— В любом случае я не хочу с тобой разговаривать! — Она отвернулась, скрещивая руки на груди. — Ты единственная причина, по которой эти духи напали на нас! Тайцзун и я не были тиранами, и нас не волновала Великая Китайская стена. Во время моего правления простые люди были счастливы. Я упорно трудилась, чтобы им это гарантировать, — даже самые мизогинные историки не могут это отрицать!

— По крайней мере, птицы не станут преследовать нас дальше. — Тан Тайцзун оглянулся назад. — Их духи не должны отлетать слишком далеко от стены.

— Э-э-э… — заговорил Зак, — в каком вообще направлении мне нас толкать?

Его руки устали, поэтому он присел и стал экспериментировать, стараясь поддерживать высокую скорость, делая более мелкие движения.

— А, точно. — Тан Тайцзун прокрутил свои карты до определенного подданного. — По приказу своего императора восстань, легендарный поэт Ли Бай!

Ветер засвистел сильнее. Из груди Тан Тайцзуна вырвался свет. В причудливых цветах, похожих на красную акварель, из него материализовался человек, который поглаживал свою длинную бороду. На нем был струящийся халат со множеством складок. На поясе у него висел меч.

ЛИ БАЙ

Бессмертный в поэзии

Годы жизни: 701–762 гг. н. э.

Самый выдающийся поэт в истории Китая. В период расцвета династии Тан путешествовал по всей стране, оставил после себя тысячи стихов, которые могли «заставить плакать призраков и богов» (как свидетельствовал его коллега, поэт Ду Фу). Известен тем, что почти всегда был пьян и слишком сильно любил Луну.

— Ваши величества, — невнятно пробормотал Ли Бай, приложив кулак к раскрытой ладони, выполняя какое-то традиционное китайское приветствие.

— Пришло время указать нам путь, сяньшэн, — сказал Тан Тайцзун с благодарным кивком. На портальных очках Зака загорелось пояснение:

Пиньинь: Xiānsheng. Уважительный титул, эквивалентный господину.

— Тот… — Ли Бай покрутил пальцем, прежде чем твердо ткнуть им в темноту. — Тот путь.

Зак был немного обеспокоен тем, что Ли Бай давал указания, будто находясь в каком-то духовном опьянении, но у него не было иного выбора, кроме как направить лодку, куда он говорил. Уже скоро они увидят мифический остров.

Если повезет.

Зак не знал, сколько они плывут, но уже усовершенствовал управление лодкой до легких взмахов руки. Он попытался сделать это исключительно силой мысли, но из-за этого у него тут же закружилась голова.

Шкала его ци опустошалась все больше и больше. Когда энергии осталась лишь треть, он повернулся к Ли Баю, чтобы спросить, сколько еще им предстоит проплыть.

Но затем вдалеке мелькнул проблеск, как будто вода засветилась.

Императоры насторожились.

— Это оно? — Зак поискал глазами остров.

— Нет, но мы, вероятно, уже близко. — Глаза Цинь Шихуана горели почти маниакальным безумием. — Эта часть океана настолько изобилует легендарной магией, что некоторые духи могут собирать из окружающей среды свободную ци и принимать форму без смертного носителя.

— А это значит, что нам придется от них отбиваться. — У Цзэтянь расстегнула рюкзак Зака и, достав оттуда дополнение в виде маски для плавания, надела его мальчику поверх портальных очков. — Если потеряешь — всю жизнь расплачиваться придется.

С этим было трудно поспорить, поэтому Зак проглотил жалобу на то, насколько тяжелой и неудобной оказалась маска. Также У Цзэтянь стянула с мальчика рюкзак и надела его уже после того, как застегнула на нем спасательный жилет, просто «на всякий случай». Это было неудобно, но спереди у рюкзака был поясной ремень, поэтому сидел тот довольно плотно. Зак почувствовал себя черепахой. У Цзэтянь сделала то же самое для себя и Тан Тайцзуна.

Расстояние между их шлюпкой и мерцающим светом быстро сокращалось. Над ним нависали черные облака, которые закрывали луну и звезды, создавая впечатление, что океан и небо поменялись местами. Как только ребята подплыли к границе сияния, стало ясно, что светится не вода, а какие-то существа под ее поверхностью.

Нет, не просто существа. Они были похожи на людей, словно…

— Это что, русалки? — Зак неосознанно замедлил лодку, когда она приблизилась к ним. Те обернулись на него в ответ, их волосы расплывались в воде, как чернильные пятна, а светящиеся лица искажала рябь волн. Но вместо одного чешуйчатого хвоста у них были по две мягкие конечности, покрытые короткими радужными волосками.

Зака вдруг охватил ужас. Слишком поздно он заметил ярость во взглядах русалок.

— Кхм-м, ты реально делал из них лампы? — спросил он Цинь Шихуана обвиняющим тоном.

— Просто плыви быстрее! — император замахал руками. — Давай, давай, давай!

Зак снова разогнал лодку до максимальной скорости. Но когда они промчались над русалками, из воды взметнулись их светящиеся руки. Их пальцы цепляли, царапали и хватали борта шлюпки, раскачивая ее. Зак подавил крик.

У Цзэтянь призвала свой духовный кнут и ударила русалок по рукам. Тан Тайцзун тоже попытался оттолкнуть их, но напряжение, которое он испытывал в связи с поддержанием духовной формы Ли Бая, явно его ограничивало.

— Сяньшэн, может, вы поможете? — закричал он, меридианы под его кожей вспыхнули красным.

— Я попробую, ваше величество! — Ли Бай шлепнул одну русалку, пытавшуюся взобраться в лодку, по костяшкам пальцев.

— Своим мечом! — Тан Тайцзун указал на ножны на талии Ли Бая.

— Ой! — Ли Бай, казалось, сильно удивился, обнаружив меч. Поэт извлек его с красной вспышкой, что выглядело бы очень впечатляюще, если бы сразу после этого он не пошатнулся.

— Пожалуйста, не говорите мне, якобы вы забыли, что были одним из величайших мечников нашей династии! — в голосе Тан Тайцзуна прозвучала паника.

— Извиняюсь, ваше величество. — Ли Бай пьяно бил русалок. — Пэнлай — не место для конфликтов. Я не пользовался оружием более тысячи лет.

Не прекращая размахивать кнутом, У Цзэтянь бросила взгляд на Цинь Шихуана. Ее конский хвост перекинулся через плечо, зашуршав по ярко-неоновому спасательному жилету.

— Зачем тебе вообще понадобилось освещение в твоей гробнице? Это же склеп!

— Да, разве не следовало сделать все для того, чтобы расхитители гробниц не нашли к ней дорогу? — Тан Тайцзун перемещался то влево, то вправо, чтобы помешать раскачиванию лодки.

Цинь Шихуан вскинул руки перед собой:

— Ладно, признаю, русалочьи лампы — это было слишком! Оглядываясь назад, я понимаю, что принял ужасное и ненужное решение!

— Половина решений в твоей жизни была ужасной и ненужной! — упрекнула Первого императора У Цзэтянь. Его лицо подсвечивалось радужным сиянием, исходящим от русалок.

— Я знаю, но это далеко не худший из моих поступков при жизни! Даже не знаю, почему нас наказывают за это!

— Уф-ф, просто заткнись! — Пот блестел на лбу У Цзэтянь, пока она изо всех сил била русалок, как в какой-то хоррор-версии игры «Ударь крота». Люди-рыбы окружили лодку, как гигантские извивающиеся сардины, и настолько плотно прижались друг к другу, что у Зака по коже побежали мурашки. Всякий раз, когда одна русалка рассыпалась в духовную пыль под ударами кнута У Цзэтянь, ее место занимала другая.

— Малыш, топи их! — скомандовал Цинь Шихуан.

— О боже… — Зак выбросил руки вперед, а затем снова прижал их к груди, пожелав, чтобы неприятелей захлестнула океанская вода. Она столкнула их вниз, но лодка тоже просела, оказавшись между двумя приливными волнами. Все завизжали, когда через борта хлынула вода. Зак поспешил убрать ее, но эта заминка позволила русалкам, которые поднялись из бездны, точно сотня комет, вернуться.

— Забудь! — сказал Цинь Шихуан. — Больше так не делай!

— Сяньшэн, не могли бы вы все-таки переключить свой источник ци на остров? — крикнул Тан Тайцзун.

— Уже почти, ваше величество! — ответил Ли Бай между небрежными взмахами меча. Он закрыл глаза. — Я чувствую его. Мы уже почти у цели. Здесь!

Подобно полной прогрузке компьютерной графики, его духовно-красная форма стала материальнее и реалистичнее, хотя он по-прежнему светился, как и русалки. Лавовые меридианы Тан Тайцзуна потускнели, он с огромным облегчением вздохнул. Но тут же снова напрягся, призвал свой лук и выстрелил в нескольких русалок подряд.

В этот момент сбоку показалась еще одна волна света, несущаяся в их сторону.

— Еще русалки? — закричал Зак.

— Нет… — У Цзэтянь, борющаяся с русалкой, которая перелезла через борт лодки, прищурилась. Та шлепнулась обратно в океан. — Это… это драконьи лодки!

Когда она это произнесла, Зак понял: светящиеся штуки, которые к ним неслись, были над водой, а не под ней. На них устремилась флотилия духовных сияющих лодок, украшенных спереди драконьими головами. Над ними развевались флаги.

— Быстрее, быстрее! — Цинь Шихуан повернулся к Заку. — Если это драконьи лодки, то их ведет Цюй Юань!

— А, он! Этот фестиваль! — На этот раз Зак действительно узнал его. Каждый раз во время этого праздника мама покупала или сама готовила цзунцзы — рисовые клецки, завернутые в длинные ароматные листья. Она несколько раз водила его на большую ежегодную гонку на драконьих лодках в Нью-Йорке. Неужели возможный основатель этого крупного фестиваля тоже был одним из личных хейтеров Цинь Шихуана?

— Сколько у тебя вообще знаменитых врагов? — крикнул Зак, пока флотилия преследовала их сбоку.

— Этот, вообще-то, не мой! Он жил во времена моего прадеда!

— Ага, а если вспомнить, что ты окончательно уничтожил его любимое царство Чу? Думаю, тебя он ненавидит даже больше, чем твоего прадедушку! — заметила У Цзэтянь.

— Меня печалит, что мы с ним оказались на противоположных сторонах. — В глазах Ли Бая мелькнуло причудливое выражение, несмотря на то что в тот момент он пронзал мечом русалку за русалкой. — Я восхищаюсь его поэзией. Мне очень близко мнение, что его талант был задушен политическими интригами.

— Написал несколько стихов, прыгнул в реку и получил праздник, — фыркнул Цинь Шихуан. — Я создал империю. Где мой праздник?

— Он мог бы у тебя быть, если бы ты не страдал манией величия, не терроризировал всех, кого встречал, и не делал лампы из невинных русалок! — закричал Тан Тайцзун. Затем его пылающий красный взгляд метнулся к Заку, заставив того вздрогнуть. Тан Тайцзун, хладнокровный, как всегда, был действительно страшен в гневе. — Ты знаешь, что люди сделали, когда умер он? Приближенные тут же предали его последнюю волю, скрыв факт его смерти и подделав приказ о казни его старшего сына, чтобы сделать его младшего сына марионеточным императором! А затем перевезли его тело обратно в столицу вместе с маринованной рыбой, чтобы замаскировать запах разложения!

Цинь Шихуан издал обиженный возглас:

— Обязательно рассказывать это сейчас? Вот прямо сейчас?

— Извини, но я больше чем просто немного раздражен на тебя!

— Да, почему все твои враги всегда такие легендарные и знаменитые? — крикнула У Цзэтянь.

— Мэн Цзян — вымышленный персонаж! — воскликнул в ответ Цинь Шихуан. — Цюй Юань даже не жил в мое время!

— Но их легенды не стали бы такими могущественными, если бы ты не был таким… — Тан Тайцзун посмотрел на Зака. — Таким засранцем!

— Может быть, вы лучше сосредоточитесь на том, что происходит сейчас? — выпалил Цинь Шихуан. — Они догоняют нас!

На развевающихся флагах флота уже был различим китайский иероглиф — он гласил «Чу». У Цзэтянь и Тан Тайцзун приготовили оружие.

Цюй Юань, узнаваемый благодаря своей метке, стоял на носу центральной лодки. Его взгляд был пронзительным, а одежда развевалась на ветру. Он имел некоторое сходство с Ли Баем, но воротник его халата был перекрестный, а не круглый, пучок волос на макушке выглядел аккуратнее, а голову венчал высокий головной убор, похожий на широкую антенну.

— Весь мир грязен, я один лишь чист, — закричал Цюй Юань на древнекитайском языке, его голос разносился над ревущими волнами. — Все пьяны, я один лишь трезв!

Прежде чем Зак успел спросить, правда ли это стихотворение настолько драматичное, как ему показалось, на него обрушился приступ головокружения, настолько сильный, что он рухнул на дно лодки и потерял контроль над океанской водой. Шлюпка остановилась.

— Нет! — У Цзэтянь тоже споткнулась, но плюхнулась на место управления и попыталась перезапустить мотор лодки.

— Малыш, возьми себя в руки! — воскликнул Цинь Шихуан.

— Извини, я… — Желудок Зака скручивало и раскачивало, будто внутри бушевали волны. Он зажал рот рукой. Наверное, вот что чувствуют пьяные. Если бы религия не запрещала ему употреблять алкоголь из-за того, что он не был халяльным, испытав такое, он все равно избегал бы его всю свою жизнь.

Тан Тайцзун, покачиваясь, выстрелил в Цюй Юаня. Красная стрела ударила его прямо в грудь, но он продолжил декламировать свое драматическое стихотворение, даже не вздрогнув.

Пока У Цзэтянь была занята штурвалом, в шлюпку снова начали заползать русалки, и под их весом она погружалась все глубже и глубже. Ли Бай отбрасывал их своим мечом. Казалось, он единственный, кто все еще сохраняет ясный ум. Смеясь, он продекламировал, вероятно, свои собственные стихи, хотя говорил на диалекте, настолько отличном от циньского китайского, что Заку понадобились субтитры:

Зак снова оказался в холодном полумраке дворцового зала, он стоял на длинной платформе над бассейном.

— Узри, какой он на самом деле, дитя мое… — прошептал ему над ухом знакомый призрачный голос. — Не забывай… Помни это… Пожалуйста, помни это…

Зак посмотрел вверх и, увидев на бронзовом троне впереди окутанную тенями фигуру, задрожал от внезапно накатившего страха. Но его рот открылся сам собой.

— Отец, — изо рта с запинкой вырвались не принадлежавшие ему слова, — все существующие под небесами земли были умиротворены только недавно, и люди с далеких границ еще не склонились под вашей властью окончательно. Ученые желают всего лишь изучать философию Конфуция и следовать ей, однако ваше величество их сурово наказывает. Я боюсь, что из-за этого в империи могут вновь подняться волнения.

— Какая дерзость! — вскричала фигура на троне, и по залу разнесся низкий голос. — Ты смеешь указывать мне, как я должен управлять своей империей?! Я прикажу отправить тебя на северную границу!

Зак почувствовал, как его тело упало на колени.

— Отец, я всего лишь пытаюсь позаботиться о…

Фигура встала, зазвенели бисерные украшения головного убора. Шаг за шагом, эхом разносящимися по залу, человек спустился с возвышения и прошел по платформе, оказавшись так близко, что и без того холодный воздух поледенел от страха. Пристальный черный взгляд за бисерными нитками пронзал, делая его обладателя похожим на зверя, глядящего из-за прутьев клетки.

— Ты разочаровываешь меня, Фусу, — зло прошипел он.

Зак проснулся от тихого пения, нежного, как колыбельная:

— На горе растут деревья фусу[26]; в пруду цветут лотосы…

Фусу?

Во сне было что-то важное. Он хотел запомнить, спросить об этом. Там было…

Мальчик открыл глаза, и ход его мыслей сбился. Он увидел наклонный потолок из сверкающего, грубо обтесанного белого камня. Пещера. Соленый запах океана щекотал ноздри. Зак обнаружил себя на кровати с белыми простынями, такими тонкими, словно сотканными из облаков. Но он не почувствовал себя отдохнувшим, потому что спал в одежде, с рюкзаком и в спасательном жилете. Неестественно выгнутая спина ныла. Что еще хуже — его портальные очки и дополнение в виде маски для плавания тоже все еще были на нем. Когда он повернул голову, то вздрогнул от того, как они впились ему в кожу лица и головы.

— На горе растут сосны, в пруду распускаются лилии…

К удивлению Зака, пел Цинь Шихуан. Он должен был сообразить раньше — голос шел из динамиков очков. Просто звучал мягко как никогда. Виртуальный император сидел перед решеткой, скрестив ноги по-турецки и повернувшись лицом к льющемуся снаружи яркому свету.

«Подождите-ка, решетка?»

Они что, в камере?

Зак приподнялся на кровати, но тут же съежился от острой боли, пронзившей все его тело.

Песня Цинь Шихуана оборвалась. Он повернулся лицом к мальчику. Низ его виртуальной формы размазывался, как дым, незаметный на сверкающем белом полу пещеры.

— Наконец-то ты очнулся!

— Где мы? — слабым голосом прохрипел Зак. Его череп будто наполнили мутной водой. Он стянул приспособление для плавания. Вокруг головы моментально запульсировало облегчение, хотя он охнул от боли, когда дотронулся до оставшихся на лбу и щеках вмятин.

— Нас выбросило на берег Пэнлая. Бессмертные очень разозлились, когда обнаружили нас, но остальные убедили их дать тебе прийти в себя, прежде чем решать, что с нами делать. Ты был не в том состоянии, чтобы тебя снова выкинули отсюда. Использование магии острова сильно повредило твои меридианы. Ты был без сознания три дня.

— Три!.. — Зак вскочил, но задохнулся от боли и сел обратно. — Значит, у нас осталось всего девять дней?

— Верно. Нам нужно поторопиться с выполнением оставшихся планов.

При мысли о том, что, пока он был без сознания, демон еще больше приблизился к тому, чтобы поглотить его маму, Зака пронзил ужас.

— Что мы будем делать дальше? Где Саймон и Мелисса?

— Не знаю, куда их увели бессмертные, и не мог спросить, пока ты был без сознания. Хотя я слышал разговоры о том, что нам предстоит суд перед Восемью бессмертными, неофициальными лидерами Пэнлая. Надеюсь, мы сможем отстоять свои интересы и добыть их пилюли бессмертия.

— Когда это будет? — Зак захрипел от боли, отдававшейся во всем теле. С большим усилием он снял рюкзак и спасательный жилет и швырнул их рядом с кроватью. Он надеялся, что Саймон и Мелисса в порядке. Что ж, они, по крайней мере, не утонули.

— Наши тюремщики обнаружат, что ты в сознании, когда принесут тебе лекарство. Они приходят каждый день, когда солнце доходит вот досюда. — Цинь Шихуан постучал пальцем по полу. Сейчас его укрывала тень, так что Зак понятия не имел, сколько это займет времени. Его снова объяла тревога, и он уткнулся головой в подушку. Она казалась наполненной рисом, и мальчик почувствовал, насколько он голоден. В желудке было пусто.

Его снова пронзила боль. Ему не верилось, через что он прошел. Что он сделал, контролируя тогда океан.

— Мне стоит беспокоиться из-за того, что использование белой магии выжигает меня изнутри? — Зак повернул голову к Цинь Шихуану. — Это что-то типа историй про демонов, которых обжигают святой водой?

Цинь Шихуан цокнул языком.

— Ты все еще рассуждаешь с точки зрения черного и белого, добра и зла. В реальной жизни такого четкого разделения нет. Магия обжигала тебя просто потому, что Пэнлай известен отражением всех моих попыток найти его. Но теперь я наконец-то здесь. — Он снова посмотрел сквозь решетку. — Спустя две тысячи лет.

Зак напряг глаза, чтобы разглядеть, что было снаружи. Далеко внизу мерцал серебристый океан, простиравшийся почти до самого горизонта, где резко переходил в черные воды, над которыми нависали тяжелые грозовые тучи.

— Они действительно помогут нам, несмотря на все ваши распри? — спросил он.

— Это зависит от того, насколько убедительно ты будешь вести себя на суде.

— Я? — Зак задохнулся от неожиданности.

— Да, — кивнул Цинь Шихуан. — Ты должен притвориться мной и говорить от моего имени. Я смогу направить свою магию, чтобы у тебя не возникло проблем с коммуникацией.

— Но… но… но почему?

— Потому что единственная причина, по которой они готовы нас выслушать, заключается в том, что они верят, что мой дух необратимо связан с твоим — духом невинного мальчика. Если они обнаружат, что мой дух привязан к компьютерному устройству, то просто выбросят его в океан, чтобы навсегда избавить от меня мир.

— Но я не могу… не могу быть тобой! Никто не купится! — На глазах Зака выступили слезы. Ситуацию усложняло еще и то, что все его тело ужасно болело. Он ударил по кровати кулаком. — Я… не могу это сделать. Я больше не хочу это делать. Хочу вернуться домой.

— Домой к кому? — рявкнул Цинь Шихуан. — К твоей матери, которая умрет через девять дней?

Зак открыл рот. Зрение затуманила еще одна волна слез.

Цинь Шихуан вздохнул. Его тон смягчился:

— Малыш, ты недооцениваешь себя. Тот факт, что ты отверг мою попытку привязаться к тебе, доказывает: у тебя есть врожденная сила воли, равная моей. И действительно до сих пор ты успешно преодолевал все возникавшие на нашем пути препятствия. Почему же ты хочешь остановиться сейчас?

— Я просто… больше… не могу… — Зак зажмурил глаза, всхлипывая. В горле пересохло, а нижняя губа дрожала.

— Послушай, во время объединительных войн я тоже много раз сомневался в себе. Например, когда впервые попытался покорить Чу. Это было самое большое из Сражающихся царств, и завоевать его было труднее всего. Ни один из тех духов на драконьих лодках никогда не переставал ненавидеть меня за то, что я делал.

Зак закрыл воспаленные, красные глаза, снова притворяясь, что эту историю ему рассказывает отец. Чтобы опасность остаться сиротой не подкрадывалась все ближе и ближе.

В динамиках портальных очков за ушами Зака продолжал звучать хриплый голос Цинь Шихуана:

— Я нацелился на Чу, победив и истощив пять других царств. Думал, что мир уже принадлежит мне. Поэтому послал молодого генерала завоевать их всего с двадцатью тысячами солдат. Но я недооценил связь людей со своим культурным наследием и готовность народа чу сражаться за свою родину. Видишь ли, Цинь и Чу были как пара возлюбленных. Процветала традиция смешанных браков. Это вторжение было саботировано моим дядей чуйской крови, который поднял против меня тайную оппозицию. Они устроили засаду моим войскам в тылу, отрезав им путь снабжения. Моя армия была уничтожена.

Это была первая битва, которую я проиграл в своей жизни, и она едва не уничтожила меня. Это показало шести другим царствам, что я не так уж и непобедим, как хотел казаться. В тот день, услышав эту новость, я всю ночь молился нашим предкам. Думал о том, не зашел ли слишком далеко, пытаясь поглотить царство, которое было для Цинь второй половиной. Размышлял, стоит ли ограничить этим свои потери. Но посреди ужаса и сомнений я все лучше понимал одно: если сдамся, то буду до конца своих дней задаваться вопросом: «Что бы случилось, если бы я пошел до конца?». Поэтому я не позволил себе больше сомневаться. И рискнул. Несмотря на то что был так напуган, не мог ни есть, ни спать, я принес старому генералу, которого обидел, личные извинения и дал ему шестьдесят тысяч солдат — по сути, всю армию, что осталась у Цинь. Я поставил на карту все, что у меня было, чтобы получить шанс навсегда покончить с эпохой Сражающихся царств.

Старому генералу потребовался целый год осады, чтобы измотать войска Чу, но я доверился ему и хранил терпение. Вместо того чтобы изводить себя сомнениями, я сделал крупную ставку. И он выиграл. Мы выиграли. Вот так я преодолел свои страхи и завоевал Китай.

«М-м-м».

Зак скривился. Он открыл глаза и увидел, что Цинь Шихуан размахивает руками, как будто только что рассказал трогательную историю о ценности командной работы.

О боже. Мальчик понадеялся, что, будь папа жив, его истории не были бы такими.

«Ну, по крайней мере, Цинь Шихуан попытался», — подумал он. Такой себе отец-суперзлодей, неуклюже мотивирующий своего ребенка.

— Э-э-э… — прохрипел Зак между угасающих всхлипов, — спасибо, конечно, но я полагаю, что всех твоих проблем можно было бы избежать, если бы ты просто… не стал завоевывать все эти земли.

— Разве? — Цинь Шихуан изогнул бровь и ткнул в Зака пальцем.

Тот посмотрел по сторонам.

— Ну, как бы да.

Цинь Шихуан рассмеялся, как будто Зак сказал что-то смешное, хотя это было совсем не так.

— О, ты меня иногда так забавляешь, малыш. Смысл моей истории в том, что даже таким легендарным личностям, как я, приходится бояться и сражаться с тревогой. Страх — это нормальное чувство, которого нельзя избежать. Но ты имеешь реальную власть и можешь сам решать, позволить ли этому страху сдерживать тебя. В твоей жизни возникнут риски, которые придется принять. Они очаруют тебя, и ты услышишь бесконечные голоса, которые будут говорить, что ты делаешь недостаточно, или что исполнить твои планы невозможно, или что именно ты не сможешь это сделать. Но знаешь что? — Его глаза превратились в щелочки. — История не запоминает тех, кто слушает эти голоса.

— Но я не хочу быть какой-то там известной исторической личностью. Я просто хочу… Я просто хочу вернуть свою маму. Чтобы все снова стало нормально.

— После того как я стал осажденным со всех сторон правителем-подростком, иногда мне хотелось снова стать крестьянским мальчиком и бегать по улицам Чжао. Но вселенная не исполняет пустых желаний, малыш. Твоя жизнь изменилась навсегда. Ты можешь позволить этому путешествию либо сокрушить себя, либо сделать намного сильнее — как того и желаешь. Суд состоится, нравится тебе это или нет. И ты должен быть готов выдавать себя за меня, как только придут наши тюремщики.

— Почему? — Зак скомкал шелковые простыни. — Можно я притворюсь, что ты спишь?

— Нет. Потому что я бы бурно отреагировал, узнав, что бессмертным тюремщиком, который три дня заботился о моем бессознательном теле, оказался Сюй Фу, человек, которого я послал искать Пэнлай, — предавший меня маг.

По совету Цинь Шихуана Зак притворился спящим, как только они услышали, что с горы дует сильный свистящий ветер. Он уже знал, что бессмертные могут летать на облаках.

Заскрипела решетка камеры, затем внутри раздались шаги двух пар ног. Зак все еще дрожал от страха, но между тюремным бездействием и попыткой поскорее выбраться и спасти свою маму и весь остальной Китай выбор был очевиден.

— Ты уверен, что хочешь продолжать лечить его? — спросил грубый мужской голос.

— Его носитель не сделал ничего плохого, — ответил порядочный и чопорный, но слегка утомленный голос. — Мы не можем обречь на гибель невинного смертного мальчика из-за его злых деяний.

— А жаль.

Шаги приблизились к Заку. В каком-то сосуде плескалась жидкость. По плану, как только к нему кто-то потянулся бы, Зак должен был резко схватить его за запястье и медленно сесть.

Но, приоткрыв глаз, чтобы оценить обстановку, он почувствовал, как к его губам прижалось что-то твердое.

— М-м-м! — Он вздрогнул. Горькая, едкая жидкость разлилась по всему рту, челюсти и шее.

«Упс».

Вот вам и драматическое пробуждение одного из лучших завоевателей.

«Мне уже начинать?» — Мальчик с трудом подавил желание спросить это вслух. Он не должен был разговаривать с Цинь Шихуаном, а тот мог лишь посылать ему намеки сообщениями. Закашлявшись, Зак уставился на двух бессмертных, от которых в сумраке пещеры исходил свет. Один из них — горбатый — опирался на металлический костыль, его волосы были растрепаны, а одежда стара. То, что он засунул Заку в рот, оказалось тыквой-горлянкой, похожей на гигантский гладкий арахис с деревянным мундштуком наверху. Другой бессмертный, в прекрасной одежде, походил на ученого. Через мгновение рядом с ними появились метки:

ЛИ ЖЕЛЕЗНАЯ КЛЮКА

Один из Восьми бессмертных, группы знаменитых даосских святых из китайских мифов. Когда-то был прекрасным героем, который мог астрально перемещать свой дух, но однажды не вернулся в свое тело вовремя, и какой-то дурак сжег его. Ему пришлось занять тело хромого нищего, который недавно умер от голода. Клянется, что не расстраивается из-за этого. Носит с собой особый талисман в виде тыквы-горлянки, наполненной целебным лекарством.

СЮЙ ФУ

Годы жизни: 255 г. до н. э. —?

Императорский врач династии Цинь и придворный маг, которого Цинь Шихуану НЕ следовало брать на службу. Дважды уплывал с огромным флотом на поиски Пэнлая. В первый раз утверждал, что путь был заблокирован гигантским китом, а во второй раз так и не вернулся. По слухам, обосновался в Японии, прихватив с собой корабли.

Наклонив голову, Сюй Фу окинул Зака взглядом сверху донизу.

— Взгляните-ка на это. Его императорское величество наконец-то очнулся.

И Зак понял, что больше не может откладывать свое выступление.

— Сюй Фу! — взревел он со всей яростью, которую, как он себе представлял, мог бы испытать тиран при встрече с мошенником, который его обманул. Цинь Шихуан, вероятно, уже пережил все это несколько дней назад, когда впервые увидел мага, но ему пришлось кипеть в тишине.

— Давно, очень давно не виделись, ваше величество, — сказал Сюй Фу своим вежливым голосом с устрашающе приятной улыбкой. — Очень рад, что вы все-таки добрались до Пэнлая. Разве это не прекрасно?

(Цинь Шихуан): СПРОСИ ЕГО, ЧТО ОН ВООБЩЕ ЗАБЫЛ НА ЭТОМ ОСТРОВЕ?!

(Цинь Шихуан): ОН ДОЛЖЕН БЫЛ ПОСЕЛИТЬСЯ В ЯПОНИИ!

— Почему ты здесь?! — вскричал Зак, задействуя свой лучший злодейский голос тирана. Благодаря медленному холодному потоку магии Цинь Шихуана слова выскользнули изо рта на особом диалекте, на котором говорили бессмертные. Слоги казались чужими. Мальчик понадеялся, что у него нет заметного акцента.

(Цинь Шихуан): Ладно, это уже слишком, сбавь тон.

(Цинь Шихуан): Я не звучу НАСТОЛЬКО мелодраматично.

— Конечно потому, что мой дух переместился сюда после того, как вознесся из смертного сосуда. — Сюй Фу сцепил руки за спиной и слегка поклонился. — Полагаю, все из-за того, что меня слишком часто ассоциировали с легендой о Пэнлае.

— Ясно, — сказал Зак. Опасаясь, что это звучит недостаточно высокомерно, он добавил: — Не стоит благодарности. Только связь со мной позволила твоей легенде просуществовать так долго.

Сюй Фу с беспомощной улыбкой покачал головой:

— Вы совсем не изменились, ваше величество.

Зак чуть не испустил вздох облегчения.

Сюй Фу продолжил:

— Однако я надеюсь, что после всех этих лет вы больше не питаете ко мне неприязни.

(Цинь Шихуан): Просто сразу переходи к суду.

Ли Железная Клюка прищурился и заговорил прежде, чем Зак успел открыть рот:

— Эй, что это у вас на глазах?

Зак напряг каждый мускул лица, чтобы не выдать паники:

— Устройство, которое этот мальчик использует для улучшения зрения, — сказал он как можно небрежнее. — Тела смертных стали так слабы. Они проводят слишком много времени, глядя в эти свои крошечные экраны. — Он снова посмотрел на Сюй Фу. — А теперь отведи меня к вашему лидеру, и я прощу тебе все. Это срочно. Китай находится под угрозой — его могут наводнить духи, и у меня всего девять дней, чтобы остановить это.

Сюй Фу повернул голову к Ли Железной Клюке:

— Доктор, его величество достаточно хорошо себя чувствует, чтобы покинуть эту тюрьму?

Тот отступил назад, опираясь на свой металлический костыль, и поманил Зака к себе:

— Попробуй сделать несколько шагов.

Зак напряг все силы, чтобы подняться с кровати.

(Цинь Шихуан): ЭЙ, НЕ ПОЗВОЛЯЙ ИМ КОМАНДОВАТЬ СОБОЙ.

Слишком поздно. Зак сделал один неуверенный шаг, но от голода и боли у него тут же закружилась голова, и он рухнул на землю рядом со своим рюкзаком.

По лицу Сюй Фу скользнула ухмылка:

— Так-так. Никогда бы не подумал, что увижу подобное. Великий Цинь Шихуан стоит передо мной на коленях.

Несмотря на то что он не участвовал в оригинальных драматических событиях прошлого, Зака охватила ярость. Он бросил на Сюй Фу искренне злобный взгляд.

Самодовольное выражение лица мага дрогнуло.

Затем Зак понял, что нервировать его и в то же время просить бессмертных о помощи было бы нелучшей затеей, поэтому перевел полный отвращения взгляд на собственное тело.

— Этот смертный сосуд — настоящая обуза.

— Ну, вы сильно сожгли его, пытаясь использовать нашу магию. — Ли Железная Клюка протянул Заку свою тыкву. — Выпейте это.

(Цинь Шихуан): Вставай.

(Цинь Шихуан): Не пей на коленях.

От того, скольким тонкостям ему нужно было следовать, у Зака закружилась голова. Сдерживая гримасу боли, он поднялся на ноги. Он решительно взял тыкву-горлянку и сделал глоток. Лекарство было таким горьким, что по коже пробежали мурашки, а во рту мальчик почувствовал покалывание, словно от горошин перца, которые его мама иногда добавляла в свои блюда, но все же проглотил все разом, чтобы не выглядеть слабым. К тому же это мгновенно утолило его голод.

— Отлично, мы вернемся завтра. — Ли Железная Клюка забрал горлянку.

Зак напрягся:

— Подождите, нет времени на…

— Ваше величество. — Сюй Фу выставил вперед ладонь. — Мы не можем вас никуда отвести, если вы не можете даже ходить.

Они направились к выходу из пещеры. В панике Зак уже собирался окликнуть их, но в его портальном интерфейсе появились новые сообщения.

(Цинь Шихуан): Не утруждайся.

(Цинь Шихуан): Должен признать, они правы.

(Цинь Шихуан): Если твое тело едва может стоять, ты не в состоянии предстать перед судом.

— Сможем ли мы завершить миссию всего за восемь дней? — взволнованно прошептал Зак, когда за бессмертными закрылась дверь камеры.

— Нам просто нужно украсть из дворца Дракона Наследственную печать, а затем мы сможем отправиться прямо в мой мавзолей в Сиане, — вслух ответил Цинь Шихуан. — Восьми дней должно хватить.

«Должно, но хватит ли?»

Зак рухнул обратно на кровать, разрываясь от тревоги, но все же был не в силах что-либо сделать. Он хотел догнать бессмертных, но чувствовал, что не доберется даже до решетки камеры, если только ползком. А Цинь Шихуан подобного никогда бы не сделал, так что его мгновенно раскроют.

Зак надеялся, что, где бы Саймон и Мелисса ни были, они проводят время лучше, чем он.

На следующий день, во время визита Сюй Фу и Ли Железной Клюки, Зак играл самого себя. Цинь Шихуан решил, что было бы неплохо напомнить им, что «на карту поставлена жизнь невинного маленького мальчика».

Зак был рад. Ему казалось неправильным, что он не поблагодарил бессмертных за исцеление, хоть они и заперли его в пещерной камере. Мама определенно отругала бы его, если бы он не сказал им «спасибо». Он хотел пробудить в бессмертных еще большее сочувствие, рассказав им о том, что совсем скоро дух его матери будет разорван на части, но Цинь отверг эту идею. Он сказал, что демоны, забравшие его, не смогли бы это сделать, если бы Цинь Шихуан захватил тело Зака должным образом, — еще одно напоминание, от которого мальчика снова пронзило чувство вины и сожаления.

Между тем с Заком бессмертные разговаривали гораздо охотнее. Он понял, что должен разыгрывать представление под названием «Хороший мальчик, плохой император», когда Ли Железная Клюка с готовностью рассказал ему, что Саймон и Мелисса в порядке и находятся во дворце на вершине горы. От этого Зак почувствовал облегчение. Он не спал большую часть ночи, потому что беспокоился о них.

— Извини, что приходится держать тебя здесь, сынок, — сказал целитель после того, как Зак выпил ежедневную дозу своего лекарства. — Но неизвестно, когда вместо тебя выскочит этот тиран и сделает что-нибудь ужасное. Это место должно стать единственным, которое ему не удалось запятнать.

— Все нормально. — Зак отдал тыкву обратно и уселся на кровать. — Я все понимаю.

— Каково быть его носителем? Ты напуган? — Ли Железная Клюка прищурился, а затем его глаза, над которыми росли нелепо длинные брови, широко распахнулись. — Ох, подожди, он же слышит все, что ты говоришь, не так ли? Тогда не бери в голову.

— Нет, не волнуйся. Он нуждается во мне, поэтому не может причинить мне боль. Мы вместе прошли через много страшных битв.

— Но он может навредить твоей семье. — Сюй Фу нахмурился. — Он тебя еще не шантажировал?

— Ему это не нужно. Я здесь потому, что хочу спасти Китай, вот и все. И у нас меньше восьми дней, чтобы сделать это, — еще раз ненавязчиво напомнил Зак.

— Что ж, тогда просто посмотри, что произойдет, когда ты откажешься сделать то, что ему нужно, — ответил Сюй Фу с мрачным взглядом. — Вот тогда тебе откроется его истинное лицо. Если до сих пор ты еще ничего не понял.

Зак хотел было согласиться, но ему пришлось возразить, чтобы бессмертные смягчили свое отношение к Цинь Шихуану.

— Вы знаете, возможно, его цели всегда были какими-то эгоистичными, но сейчас он на самом деле просто пытается предотвратить нападение злых духов, которые наводнят Китай, когда наступит Месяц призраков. Ведь если Китай развалится, его забудут, да и вас, ребята, — тоже.

Сюй Фу и Ли Железная Клюка обменялись долгими взглядами.

— Я все равно не стал бы ему доверять, малыш, — пробормотал Сюй Фу.

— Но завтра мы выслушаем его аргументы. — Целитель узловатыми руками проверил пульс Зака, повесив костыль на сгиб локтя. — К тому времени ты уже сможешь нормально двигаться. Я поговорю с остальными, и мы организуем суд.

Зак облегченно вздохнул. Жаль, что суд нельзя провести сегодня, ведь тогда у них останется всего семь дней, но, по крайней мере, это уже было что-то.

Затем он нервно сглотнул, потому что вскоре ему предстояло изобразить Цинь Шихуана перед восемью легендарными судьями, да так, чтобы его игра оказалась достойна «Оскара», иначе весь их план развалится…

Как и весь привычный ему мир.

На следующий день, когда подошло время суда, за выход из пещерной камеры пришлось заплатить: Заку сковали руки деревянными наручниками.

— Прости, сынок. — Ли Железная Клюка и Сюй Фу вместе защелкнули их на запястьях мальчика. Казалось, что его руки заперли внутри слабо мерцающей доски. — Мы не можем рисковать.

Зак зашипел, когда светящееся дерево обожгло его кожу. Он попытался перестать сравнивать это с действием серебряного креста, которым в фильмах ужасов испепеляли демонов.

Переодевшись и накинув на спину рюкзак, он позволил Сюй Фу вывести себя из пещеры. Мысли мальчика были тревожными, но, когда они с магом взмыли в гору на облаке, распутались и пришли в порядок, уступив место благоговению. Под ними проплывали пушистые кроны сосен. Серебристый океан плескался о скалы внизу, пена скручивалась, как лепестки лилий. Из-за высоты впалый живот Зака сжало смешанное чувство первобытного страха и ярчайшего восторга. Ли Железная Клюка пояснил, что остров Пэнлай на самом деле был горой, расположенной прямо в океане, и имел поблизости двух менее известных соседок — Фанху и Инчжоу.

По вершине были разбросаны здания. Их белые стены сияли подобно луне, а покатые крыши в китайском стиле отливали золотом, подобно солнцу. Между зданиями на облаках летали бессмертные в старомодных одеждах. Ветер разносил их смех.

Зак задался вопросом, где расположен дворец, в котором находятся Саймон и Мелисса, но потом узнал, что дворцом считается вся территория вершины, потому что китайские дворцы были больше похожи на города, чем на отдельные роскошные здания. Ли Железная Клюка с гордостью рассказал Заку, что у острова нет официального правителя. Каждый был волен делать то, что хотел. В редких случаях, когда возникали жалобы, Восемь бессмертных устраивали суды, и во время принятия решения каждый житель Пэнлая имел право голоса. По сути, это была демократия, хотя в их языке этого слова не существовало. Когда Зак попытался его произнести, рот просто открылся, как будто он забыл, что хотел сказать.

По мере того как они пролетали над сверкающими зданиями, к ним присоединялось все больше и больше бессмертных. Их облака собирались вокруг павильона, расположенного посреди озера. В прозрачной воде мелькали сияющие карпы, а на поверхности цвели лотосы.

— Зак! — позвал знакомый голос.

В павильоне были Саймон и Мелисса, они размахивали руками и подпрыгивали на месте. Сердце Зака перевернулось, будто сделав олимпийское сальто. Он так по ним соскучился.

— Привет! Как вы, ребята?.. — Зак осознал, что, в отличие от его, их руки не сковывали наручники. Это было ожидаемо, но все равно немного обидно. Пока другие бессмертные размещались над озером на своих облаках, Сюй Фу и Ли Железная Клюка высадили мальчика на символ инь-ян, высеченный в каменном полу павильона.

— Мы офигительно круты! — сказала Мелисса. — Разве это место не потрясающее? Чашки никогда не пустеют, а еда никогда не заканчивается!

— Еда? — Зак думал, что у бессмертных нет никакой смертной пищи и поэтому в течение пяти дней ему не приносили ничего, кроме лекарств.

(Цинь Шихуан): Очевидно, поскольку ты мой носитель, они не кормили тебя, чтобы ослабить.

Зак недоверчиво качнулся, и его живот заурчал.

Легкая взволнованность Саймона сменилась настоящим беспокойством:

— Куда именно тебя отвели? Они ничего нам не говорили. — Он посмотрел на сковавшие Зака наручники. — И почему на тебе это?

— Они… они заперли меня в пещере на пять дней. — Саймон и Мелисса на мгновение замерли, а затем повели себя совершенно по-разному. Саймон начал клясться, что они думали, будто бессмертные просто держат его в другом здании, а Мелисса стала кричать на Ли Железную Клюку, словно азиатская тетушка, которую попытался обворовать карманник.

— Было необходимо принять меры против тирана! — Сюй Фу намеренно повысил голос, чтобы его могли услышать все.

— Верно! — раздались согласные возгласы других бессмертных.

— Долой тирана! — воскликнул один из них.

— Изгнать его! — поддержал другой.

— Изгнать его! — к нему присоединились и остальные, и вскоре вся собравшаяся над озером публика скандировала: «Изгнать его! Изгнать его! Изгнать его!»

У Цзэтянь взяла власть над Мелиссой и закричала:

— Эй! Как насчет того, чтобы вы, тупорылые болваны, сначала выслушали, что мы скажем?

Тан Тайцзун тоже захватил контроль над Саймоном:

— Да мы вообще-то пришли умолять вас! Это жизненно важно!

— Очень хорошо! — прогремел голос издалека. Зак оглянулся в поисках его источника и увидел человека, небрежно скользящего по поверхности озера. Он носил бороду, а волосы были аккуратно собраны в пучок. Руки он держал на бедрах, хотя их все равно скрывали широкие рукава серой мантии. Вода с шелестом расступалась позади него. — Каждый заслуживает шанса высказать свою позицию. Давайте выслушаем этих императоров!

Как только бородач подплыл ближе, Зак увидел, что он стоит на длинном парящем мече. Метка появилась мгновенно:

ЛЮЙ ДУНБИНЬ

Ученый и поэт династии Тан, ставший бессмертным после того, как прошел десять испытаний, направленных на проверку того, достиг ли он гармонии с миром природы. Сейчас считается главным среди Восьми бессмертных. Его талисман — меч, способный победить зло. Выглядит чопорным и порядочным, но на самом деле тот еще бабник. Держите его подальше от У Цзэтянь.

Спрыгнув на пол павильона, Люй Дунбинь представился. Его меч вылетел из воды и, разбрасывая капли, упал ему на ладонь:

— А теперь поприветствуйте моих коллег!..

С разных сторон озера донесся плеск воды. Над ними пронеслись несколько бессмертных, каждый летел разным способом. Среди них были женщина, плывущая на гигантском лотосе, старик, ехавший задом наперед на белом муле, ребенок, дрейфующий в цветочной корзине, пузатый мужчина с обнаженной грудью, сидящий на огромном веере, и другие. Их приближение взбудоражило озеро, словно водоворот, под одобрительные возгласы и аплодисменты зрителей на облаках.

Это было представление «Восемь бессмертных пересекают озеро, демонстрируя свои магические способности». Цинь Шихуан рассказал Заку об этой легенде, пока они отсчитывали часы в пещере. Восемь бессмертных олицетворяли даосскую гармонию, в которой было место кому угодно: мужчинам и женщинам, молодым и старым, богатым и бедным, благородным и простолюдинам. По сути, это была древнекитайская Лига Справедливости, сражавшаяся против злых духов и беззакония в мире смертных. Однажды их пригласили в Пэнлай на пир. Когда им предстояло пересечь Восточное море, один из них предложил не лететь на облаках, а немного развлечься, перебравшись с помощью своих уникальных талисманов. Это было такое удивительное зрелище, что китайские художники изображали эту сцену на всем подряд. Но своим весельем Восемь бессмертных потревожили покой Короля Драконов Восточного моря, и он послал свои легионы солдат-креветок и генералов-крабов сразиться с ними и похитить бессмертного ребенка Лань Цайхэ. Возмущенные бессмертные объединились, отомстили Королю Драконов и даже убили двух его принцев-сыновей. Тогда он позвал на подмогу трех своих братьев, но их силы оказались равны. Чтобы прервать битву, потребовалось вмешательство Гуаньинь, богини милосердия.

Как оказалось, именно Король Драконов Восточного моря, Ао Гуан, и хранил Наследственную печать. Императоры рассчитывали, что Восемь бессмертных помогут им, так как уже давно имеют к нему претензии.

Они один за другим спрыгивали со своих средств передвижения в павильон. Те сжимались и летели им в руки, принимая свой изначальный вид талисманов. Белый мул старика сморщился до такой степени, что тот смог спрятать его под халат. Ли Железная Клюка отошел от Зака, чтобы присоединиться к ним, в то время как Сюй Фу поднялся на облаке вверх. Восьмерка рассредоточилась, а потом образовала вокруг Зака и императоров полукруг.

— А теперь да начнется суд! — Люй Дунбинь осмотрел Зака сверху вниз. — Почему бы тебе не показаться, Цинь Шихуан?

Сердце Зака екнуло. Разве они не подумали, что он уже перевоплотился, когда это сделали Саймон и Мелисса? Он как-то не так стоял? Выглядел слишком удивленным и впечатленным?

(Цинь Шихуан): Давай, малыш.

(Цинь Шихуан): СТАНЬ МОИМ ВОПЛОЩЕНИЕМ.

Глубоко вздохнув, Зак сделал вид, что опускает голову и закрывает веки. Он сжал кулаки, затем выпрямился и распахнул глаза, как проснувшийся вампир. Цинь Шихуан направил в него сильный поток магии, так что волосы мальчика ненадолго встали дыбом.

Бессмертные заметно оцепенели. Некоторые из них сглотнули. На озеро опустилась тишина, которую нарушали лишь шелест ивы и журчание воды.

Зак чуть не рассмеялся от нелепости ситуации. Они действительно не догадывались, что он самозванец.

— Неужели вы такие параноики? — проговорил он тихим голосом, поднимая скованные наручниками руки. — Клянусь, я не причиню вам вреда.

— Мы тебе не верим! — крикнул кто-то.

Зак чуть не подпрыгнул на месте, но вовремя спохватился и лишь изогнул бровь, как настоящий злодей.

— Вижу, у меня здесь не так уж много поклонников. Какая жалость.

У Цзэтянь зарычала. Она раскинула руки, повернулась к зрителям на облаках и заговорила:

— Послушайте! Духовный портал, который запечатал Цинь Шихуан, сейчас критически ослаблен, и мы должны украсть у Ао Гуана Наследственную печать, чтобы укрепить его! Мы бы здесь не появились, если бы это не было так срочно, и не стали бы работать с ним по своей воле! — она указала на Зака.

— Мир изменился сильнее, чем вы можете себе представить, — добавил Тан Тайцзун. — Смертные разработали оружие, которое может в одно мгновение убить миллионы человек. Если позволить злобным духам наводнить планету и снова вызвать хаос, последствия могут быть катастрофическими.

— Мы не просим ваших лучших пилюль бессмертия, — сказала У Цзэтянь. — Подойдут и не самые качественные, главное — чтобы они помогли нашим носителям пережить однодневное путешествие во дворец Дракона, этого будет достаточно.

— Но… дать ему что-либо, созданное нами… — Люй Дунбинь посмотрел на Зака и прищурился, как и остальные бессмертные. — Это позволит ему получить доступ к даосской магии. Последствия могут быть невообразимы.

Тан Тайцзун вздохнул:

— Мы обещаем уничтожить его, если он попытается что-нибудь сделать.

— Вам не хватит сил! Даже несмотря на то что Цинь Шихуан испытал сильнейшую боль от сжигания собственных меридианов, он перенаправил магию Ли Бая и смог приплыть сюда — в единственное место, в которое он никогда не должен был добраться!

— На самом деле, вероятнее всего, нас спасла Мацзу, богиня моря, — призналась У Цзэтянь краешком рта.

Зак молчал, чувствуя, что будет лучше, если он продолжит помалкивать, но был рад, что кто-то назвал испытанную им боль «сильнейшей». Хотелось бы только, чтобы императоры предупредили его об этом заранее.

Госпожа Хэ, единственная женщина среди Восьми бессмертных, заговорила:

— Цинь Шихуан, ты сегодня нехарактерно молчалив. Тебе нечего сказать?

Заку потребовалась секунда, чтобы понять, что обращаются к нему.

Теперь все уставились на него.

Прежде чем ответить, Зак сделал успокаивающий вздох и, выслушав несколько подсказок от настоящего Цинь Шихуана, заговорил:

— Похоже, вы все уже давно решили насчет меня. Но мне совершенно плевать. Однако у меня есть один вопрос: вам действительно неважно, что случится с Китаем? Вы позволите ему погрузиться в хаос исключительно из-за страха передо мной? Вы действительно ставите безопасность своего острова выше будущего миллиардов людей?

Бессмертные зашептались между собой.

— Нам нужно время на обсуждение. — Люй Дунбинь махнул широким рукавом и отвернулся. Он и остальная восьмерка снова бросили свои талисманы в воду, позволив им превратиться в плавательные средства, взгромоздились на них и уплыли из павильона.

— Лань Цайхэ, разве ты не хочешь отомстить Ао Гуану за твое похищение? — крикнула им вслед У Цзэтянь, пока они уплывали прочь. Остальные бессмертные направились за ними на своих облаках.

Ребенок из Восьмерки посмотрел на нее.

— Мы, бессмертные, не верим в месть. Мы не такие, как вы.

— Да, отличный ход, — пробормотал Тан Тайцзун.

У Цзэтянь фыркнула:

— Просто слова. Я отказываюсь верить, что они действительно так безупречны, как ведут себя.

— Они даосские бессмертные.

— Но их легенды испорчены пересказами смертных. — У Цзэтянь ухмыльнулась, вздернув подбородок. — Как еще ты объяснишь распутство Люй Дунбиня или вспыльчивость Ли Железной Клюки? Истории про идеальных богов не слишком интересны.

Тан Тайцзун хмыкнул:

— Будем надеяться, что ты права.

Восьмерка отплыла на середину озера, и уже целых несколько часов они с другими бессмертными обсуждали, как следует поступить. Ребята сначала стояли неподвижно, затем прислонились к колоннам павильона, а в итоге просто сели на землю, даже не следя за ходом переговоров. Императоры на время ожидания решили впасть в спячку и переключились на Саймона и Мелиссу.

Без Wi-Fi делать было совершенно нечего, так что осталось лишь углублять знания Зака о китайских легендах. Саймон начал рассказывать ему о других случаях, когда Короля Драконов Ао Гуана побеждали в сражениях. Как оказалось, именно по ним его и знали.

— Самый известный бой был с Сунь Укуном, Королем Обезьян. Ты ведь знаешь, кто это, из Mythrealm, верно?

— О да, — ответил Зак. — Я видел несколько специальных мероприятий с его участием. Он разрушил небеса или что-то такое? А затем отправился с монахом в Индию за буддийскими писаниями? А еще может улучшать существ огненного типа?

— Ну, последнее — это только в игре, — рассмеялся Саймон. — В целом, если кратко, Сунь Укун родился из мифического камня, был невероятно могущественным и постоянно создавал проблемы везде, куда бы ни пошел. Дворец Дракона Восточного моря стал его первой «жертвой», когда он отправился туда, чтобы найти себе оружие. Он победил Короля Драконов и всех его солдат, а затем и трех братьев Ао Гуана, которые пришли на помощь. Прежде чем отправиться сеять хаос в Небесном дворце и подземном мире, Сунь Укун заставил их отдать свои лучшие сокровища. Большая часть его мифа взята из пятисотлетней книги под названием «Путешествие на Запад», хотя на самом деле она была составлена из народных легенд.

— Он кумир многих. — Мелисса весело качнула головой. — Клянусь, каждый день про него выходит новый сериал или фильм.

— Да, бесконечные новые версии, — махнул рукой Саймон. — Даже Dragon Ball Z начинался как адаптация «Путешествия на Запад». Гоку — это просто японский способ произношения имени Укун.

Брови Зака приподнялись:

— Так вот откуда у Гоку тот обезьяний хвост?

— Ага! Я могу прислать тебе список лучших адаптаций, и ты посмотришь их после того, как вернешься в Америку.

Зак кивнул, но тут же ощутил чувство потери, как будто из-под него выдернули ковер. Конечно, он хотел вернуться домой — ему не терпелось снова увидеть маму, — но он как-то не задумывался о том, что, когда это случится, ему придется попрощаться с Саймоном и Мелиссой. Очень скоро и, вероятно, навсегда. Эта мысль ранила его сильнее, чем он ожидал.

— В любом случае это был не первый раз, когда Король Драконов проиграл, — продолжил Саймон. — Впервые это произошло давным-давно, во времена династии Шан, около трех тысяч лет назад. На берегу Восточного моря был небольшой военный городок. Жена коменданта крепости ждала ребенка, но беременность протекала очень странно: она продлилась более трех лет. Когда женщина наконец родила, оказалось…

Внезапно портальные очки Зака испустили вспышку света, заставив его вздрогнуть.

— Ай! — Его руки инстинктивно потянулись к глазам, но их остановили громоздкие наручники. Мальчик поморгал. — Цинь Шихуан? — спросил он самым тихим шепотом, и его живот сжала тревога.

Ответа не было.

— Ладно, хватит историй! — сказал Тан Тайцзун, который взял контроль над Саймоном, вскакивая на ноги. — Будьте готовы выслушать вердикт.

— Они закончили? — недоуменно спросил Зак. Бессмертные все еще выглядели так, словно были заняты жаркой дискуссией.

— Пора бы уже закончить! — У Цзэтянь тоже взяла контроль над Мелиссой. Она сложила руки в рупор и крикнула: — Эй! Сколько еще времени нам прикажете ждать?

Люй Дунбинь отвернулся от по меньшей мере дюжины бессмертных, одновременно пытавшихся с ним поговорить. Поэт вздохнул, его аккуратная борода шевельнулась. Несколько мгновений спустя он сказал что-то, заставившее всех в толпе закивать, а затем заскользил обратно к павильону на своем мече.

Тан Тайцзун помог Заку подняться с земли: мальчик все еще некрепко стоял на ногах из-за нервов.

Пожалуй, он хорошо справился со своей ролью? Бессмертные не должны отказать им в их просьбе. Ими двигали хорошие, альтруистические мотивы.

— Мы пришли к соглашению. — Люй Дунбинь и остальная восьмерка сошли со своих суден и снова образовали полукруг вокруг них. — Мы готовы предоставить Тан Тайцзуну и У Цзэтянь пилюли, которые обеспечат их носителям один день бессмертия. Но после долгих споров мы все вместе решили, что не можем так рисковать в отношении Цинь Шихуана.

— Что? — хором выпалили Зак и императоры.

— Однако мы по-прежнему поддерживаем ваше дело! — Люй Дунбинь заговорил поверх их голосов. — Поэтому мы, Восемь бессмертных, готовы присоединиться к ограблению дворца Дракона вместо Цинь Шихуана. Это должно компенсировать его отсутствие.

— Нет! — Зак сделал шаг вперед. Он думал, что испытает облегчение, если его освободят от битвы, но теперь мог думать лишь о том, как ужасно будет ждать вестей. Что, если они не выиграют? Потеряют все, потому что его не было рядом? В конце концов, именно он обладал силой воды. — Нет, вы не понимаете! Я не могу сидеть сложа руки — мне нужно спасти маму!

Следующие слова Люй Дунбиня так и не слетели с его уст. Его глаза подозрительно сузились, он уставился на Зака. Лица остальных Восьми бессмертных приняли аналогичные выражения.

(Цинь Шихуан): МАЛЫШ.

(Цинь Шихуан): НЕТ!

— Твою мать? — Старик из Восьмерки наклонился вперед.

— Ты же ненавидишь ее! — сказал пузатый мужчина в обнажающем торс жилете, чьи волосы были собраны в два пучка.

Люй Дунбинь нахмурился:

— В день церемонии твоего совершеннолетия она отдала возлюбленному свою командную печать, чтобы он смог поднять против тебя восстание. Оно охватило всю столицу. Ты с трудом подавил его. Даже лично убил двух их сыновей, собственных сводных братьев, и изгнал ее из дворца.

— И вы сварили заживо двадцать семь чиновников только за то, что они посмели предложить вам ее вернуть! — крикнул Сюй Фу со стороны.

— О боже, серьезно? — прошептал Зак себе под нос, морщась.

(Цинь Шихуан): Я БЫЛ ОЧЕНЬ ЭМОЦИОНАЛЬНЫМ, ОКЕЙ?

(Цинь Шихуан): ДА, В ПЕРВЫЕ ДЕВЯТЬ ЛЕТ МОЕЙ ЖИЗНИ ЭТА ЖЕНЩИНА ЯВЛЯЛА ДЛЯ МЕНЯ ЦЕНТР ВСЕЛЕННОЙ, НО ОНА ВЕДЬ ПОПЫТАЛАСЬ УБИТЬ МЕНЯ.

(Цинь Шихуан): ТЕМ БОЛЕЕ ЧТО ДВАДЦАТЬ ВОСЬМОЙ ЧИНОВНИК ВСЕ-ТАКИ УБЕДИЛ МЕНЯ, ЧТО, ЕСЛИ Я ОСТАВЛЮ ЕЕ В ИЗГНАНИИ, БАЛАНС СИЛ В МОЕМ ДВОРЦЕ НАРУШИТСЯ.

(Цинь Шихуан): НО СЕЙЧАС ЭТО НЕ САМОЕ ГЛАВНОЕ.

(Цинь Шихуан): СКАЖИ ИМ, ЧТО ТЫ — НЕ Я.

— О, нет, нет. Я не Цинь Шихуан, — Зак изо всех сил старался отшутиться. — Я мальчик-носитель! Извините, я взял контроль, потому что был слишком… эмоциональным.

Люй Дунбинь изучал его с головы до сандалий. Затем он поднял свой меч и замахнулся им на Зака.

Закричав, мальчик вскинул скованные наручниками руки, чтобы защитить себя. Ледяная магия наполнила его меридианы болью. Лезвие клинка остановилось над плечом. Оно подняло легкий порыв ветра, который защекотал Заку шею.

Когда он осмелился поднять голову, то увидел, что перед ним крутится водяной шар. Заметив его, он упал на землю. Должно быть, он, повинуясь импульсу, подобрал его в озерной воде.

Люй Дунбинь подошел ближе, его глаза потемнели, меч с шеи Зака он не убрал:

— Говоришь, что ты — не он, но можешь с такой силой использовать его магию? Что это означает?

Зак открыл и закрыл рот. Он начал импровизировать:

— Ну, вот теперь я — Цинь Шихуан. Как ты посмел обнажить свой клинок против моего носителя, невинного мальчика?

Люй Дунбинь прижал лезвие к шее Зака. Оно начало печь, и Зак прикусил губу от боли.

— Мой рассеивающий зло меч причинил бы тебе гораздо больше вреда, если бы ты действительно был тираном. — Люй Дунбинь надавил сильнее.

Зак отодвинул лезвие наручниками.

— Может быть, я не такой злой, как ты думаешь, — процедил он сквозь стиснутые зубы. Хотя история о чиновниках, которых сварили заживо, заставила его серьезно пересмотреть свое и без того не очень высокое мнение о Цинь Шихуане.

— Нет… — Люй Дунбинь медленно покачал головой. — Ты лжешь. Ты…

Раздался громкий вздох; Ли Железная Клюка воскликнул:

— Устройство на его глазах!

В лице Люй Дунбиня мелькнуло осознание. Он направил меч на портальные очки Зака. Те заискрили, как перегоревший предохранитель. Забарахлил интерфейс. Зак отступил назад, издав вопль ужаса.

— Это правда! — Люй Дунбинь указывал на него своим мечом. — Тиран вместо мальчика овладел устройством!

— Значит, он, вероятно, напортачил с процессом связывания! — Ли Железная Клюка подошел ближе. — Его можно рассеять с помощью этого устройства!

— Нет! — Зак боролся со своими наручниками, несмотря на то что дерево обжигало ему кожу. — Нет… ладно, на самом деле он не привязался ко мне должным образом. Но это же хорошо! Это означает, что он неспособен заставить меня что-либо сделать. Я полностью контролирую ситуацию, поэтому он не сможет злоупотреблять вашей магией! Пожалуйста, я просто хочу спасти свою маму! Ее дух был захвачен демонами!

— Какими демонами? — спросил Люй Дунбинь. — Никогда не слышал о демоне, способном пленять души. А в свое время я победил многих из них.

— Я… я не знаю. Но Тан Тайцзун тоже был там. — Зак повернул голову. — Ты же видел?..

— Это был вид, о котором вы не знаете, потому что прячетесь на своем острове! — вмешался Тан Тайцзун. — Как мы уже говорили, мир достаточно сильно изменился.

— Довольно! — Сюй Фу подплыл ближе на своем облаке. — Они явно обманывают мальчика. Бросим устройство в Гуйсюй, чтобы тиран больше никогда не смог бродить по земле!

— Бросим, бросим! — зашумели другие бессмертные.

— Что такое Гуйсюй? — Зак в панике посмотрел на императоров. Это явно было название какого-то места, но он не мог понять, какого.

— Точка возврата в Небытие, — поспешно пояснила У Цзэтянь. — Мифическая бездна, куда из океана стекает вся вода, чтобы поддерживать равновесие, когда в него вливаются реки. Она находится на дне этих островов.

(Цинь Шихуан): БЕГИ!

Зак сорвался с места, но Люй Дунбинь успел схватить его портальные очки. Пузатый бессмертный с двумя пучками волос взмахнул своим талисманом, огромным веером, и порыв ветра отбросил Зака и императоров назад. Люй Дунбинь сошел с символа инь-ян и махнул в его сторону мечом. Камень загрохотал и затрясся, и знак, завращавшись по спирали, открыл черную дыру.

Поэт бросил портальные очки в бездну.

— Нет! — закричал Зак.

Он не колебался. Не думал. Ему было все равно, что у него скованы руки.

Мальчик разбежался и нырнул за очками.

Крики потрясенных императоров и бессмертных эхом отзывались в его сознании, пока он летел сквозь разрываемую ветрами тьму, а потом его подхватил туннельный вихрь черной воды.

Зак всегда мечтал сходить в аквапарк. Но так как его мама не могла пойти с ним из соображений благопристойности, а ни один друг никогда его туда не приглашал, шанс ему так и не представился.

Но теперь он больше и не хотел в аквапарк. После такого. Ни за что.

Ему казалось, что он падает с самой крутой водной горки в мире. В легких совсем не осталось воздуха. Грудь сжалась от жажды кислорода, но он не мог вдохнуть ничего, кроме холодной воды. В носу защипало, когда она попала в ноздри. Наручники не позволяли ему уклоняться. На тело мальчика приходилось множество болезненных ударов, как на летящий по мусоропроводу пакет с отходами.

Но, по крайней мере, благодаря темноте он мог видеть портальные очки, которые светились перед ним как рыба-удильщик. Зак несколько раз попытался схватить их, и у него наконец получилось.

В него снова хлынула магия, немного ослабив давление в его груди. Но когда он попытался взять воду под контроль, его меридианы пронзила боль, будто ему тыкали ножом в незажившие раны.

Мальчик оставался во власти потока, пока тот не выплюнул его в океан.

Вода во рту стала соленой, а черный цвет бездны сменился темно-синим. Израненное тело Зака уже не билось о стены, но течение продолжало тянуть его. Смутно он увидел в окружающей синеве расширяющуюся темную щель — это и есть бездна? Та самая Точка возврата в Небытие? Что с ним произойдет? Мальчик поднес к глазам портальные очки в надежде на какой-нибудь совет от Цинь Шихуана, но ему в глаза будто попал песок: все было настолько размыто, что он ничего не смог разобрать.

Он так устал. Все так сильно болело. Может быть, это даже к лучшему, если…

Вдруг кто-то сжал его плечо и развернул. На лице Зака блеснул золотой свет, а затем направился ему в рот. Это был маленький твердый шарик; он ударился о зубы мальчика, заставив его отдернуться, но от него исходило такое приятное жужжащее тепло, что тот доверился и проглотил его.

Тепло скользнуло вниз по его горлу и распространилось по телу, как глоток маминого говяжьего бульона глубокой зимой в штате Мэн. Оно растопило его боль и голод и обострило чувства. Заку больше не требовалось дышать.

Сфокусировавшись, он увидел лицо Тан Тайцзуна — то есть Саймона. На нем была написана паника. Он настойчиво поманил Зака рукой, а потом указал куда-то ему за спину.

Точка возврата в Небытие, Гуйсюй, затягивала их все глубже, как подводная черная дыра.

Зак сжал кулаки. Наручники больше не обжигали кожу. Резким движением локтей он открыл их, освобождая руки. Его захлестнуло изумление, но оно быстро сменилось тревогой, когда притяжение усилилось, почти срывая с него сандалии.

Зак обхватил Тан Тайцзуна за талию и яростно забил ногами, пожелав, чтобы океанская вода вытолкнула их наверх. Вода медленно светлела, и вскоре стала видна поверхность океана, залитая сияющим солнечным светом. Зак потянулся к нему, и лучи озарили его руку. Гладь воды была все ближе и ближе, пока он наконец не прорвался сквозь нее, раскашлявшись.

Зак выплюнул воду. Взмахнув рукой, он отшвырнул каждую каплю, забившую легкие и прилипшую к голове, подальше и потряс волосами — теперь уже сухими благодаря магии.

— Малыш, — воскликнул Тан Тайцзун между приступами кашля, вцепившись в плечи Зака, — ты гений! — Широко раскрыв глаза от головокружения, он встряхнул мальчика. — Ты просто выкрутил им руки! У них не было выбора, кроме как отправить меня за тобой с пилюлей бессмертия, иначе они оказались бы виновны в смерти ребенка! Невероятно! Великолепно! Совершенно круто!

— Они серьезно это сделали? — выдохнул Зак. — Значит, я теперь бессмертен?

— Примерно на день, да! Должен признаться, малыш: я действительно впечатлен твоей храбростью. Гуйсюй могла разорвать на части твое тело и твой дух!

— Реально? — Брови Зака взлетели вверх.

Губы Тан Тайцзуна дрогнули, выражение его лица смягчилось. Он на мгновение прикрыл рот, прежде чем сказать:

— Может, и хорошо, что ты не знал об этом.

Туннель, по всей видимости, был волшебным, и физическое пространство в нем отличалось от обычного: хотя Зак и двигался по нему довольно долго, он не отплыл от трех островов бессмертных далеко. Вцепившись в Тан Тайцзуна, Зак с помощью океанской воды направил их обратно, как если бы они были русалками-киборгами. По мере их приближения горы, казалось, разошлись в стороны.

На склоне горы, куда направлялся Зак, собрались на своих облаках бессмертные. Там не было никакого подобия пляжа, поэтому Заку и Тан Тайцзуну пришлось выбираться из воды по скалам. Затем мальчик высушил их одежду взмахом руки.

Люй Дунбинь и остальные Восемь бессмертных спустились вниз, с напряженным и встревоженным видом. Госпожа Хэ держала У Цзэтянь в руках — как заложницу? Зак надеялся, что нет.

Он собирался неловко поклониться в знак благодарности, но в поле его зрения появился Сюй Фу, и мальчик решил, что не хочет выглядеть слабым.

Вместо это он ровным голосом сказал:

— Спасибо вам всем за то, что дали мне этот шанс. Я обещаю, что не использую магию пилюли во зло.

Люй Дунбинь шумно втянул носом воздух и сказал:

— Очень хорошо.

— Вы по-прежнему хотите сопровождать нас в нашей миссии? — спросил Тан Тайцзун.

Люй Дунбинь обменялся со своими коллегами многозначительными взглядами, а затем произнес:

— Мы выманим для вас армию Короля Драконов, подняв в океане сверхъестественное волнение. Но на этом всё.

(Цинь Шихуан): Ах.

(Цинь Шихуан): Бессмертные боятся, что я окажусь предателем, и не хотят рисковать, ведь они слабее всего, когда находятся слишком далеко от своих островов.

У Зака внутри поднялось раздражение. Конечно, у них были веские причины опасаться Цинь Шихуана, но эта чрезмерная осторожность уже начала ему надоедать. Вспомнив о том, как они обращались с ним: заперли его в пещере на пять дней, морили голодом, заковывали в наручники, сделанные из дерева, которое обжигало его руки, швырнули его портальные очки в бездну небытия, несмотря на его мольбы, — Зак так разозлился, что взмахнул руками, призывая магию максимальной силы. От пилюли бессмертия его меридианы засияли золотым. Позади него взметнулось огромное цунами. Соленый туманный ветер зашевелил ему волосы.

Восьмерка потянулась к своим талисманам, словно желая достать оружие. Обычные бессмертные закричали и поспешили отплыть на своих облаках подальше.

Зак горько улыбнулся, в особенности адресуя улыбку Сюй Фу, а затем сжал кулаки. Цунами обрушилось и, упав в океан, образовало пену, похожую на шипучую газировку.

— Просто шутка! — Он выставил ладони вперед. — Я все еще не злой!

Бессмертные зашептались между собой.

Тан Тайцзун изо всех сил пытался сдержать смех:

— Зачем ты это сделал?

— Потому что могу, — пробормотал Зак.

Для того чтобы добраться до дворца Драконов, пришлось снова вызвать Ли Бая, которого не пригласили на суд, потому что он был в сговоре с императорами. В своих стихах он часто сравнивал себя с куньпэном, мифическим существом, которое могло превращаться из кита в огромную птицу. Зак знал о нем из Mythrealm. Блейк, мальчик из его школьной команды, на каникулах поймал такого во время поездки к водопаду. Это существо имело способность менять свой тип от водного к ветряному.

Как же сильно изменилась его жизнь.

Вспомнив школу, Зак понял, что ребята из команды вовсе не были его друзьями. Особенно Эйден. Мальчик не мог поверить, что раньше он пресмыкался перед ним и постоянно осторожничал только для того, чтобы иметь возможность с ними общаться. Ради чего? Ведь они никогда не принимали его по-настоящему. Все, о чем он раньше беспокоился, казалось таким нелепым по сравнению с тем, что он испытывал сейчас.

Саймон сказал, что стер у ребят из школы воспоминания об инциденте с одержимостью, но на деле Заку очень хотелось вернуться и продемонстрировать Эйдену свои силы, а затем развернуться и уйти, зная, что капитану все равно никто не поверит. Возможно, это было неправильно, но мальчик на этот счет не волновался.

Зак, императоры и Ли Бай отправились на талисманах Восьми бессмертных туда, где мирный серебристый океан встречался с мрачными черными тучами, которые, по всей видимости, играли роль магического барьера и защищали остров. Стоя на лотосе госпожи Хэ, У Цзэтянь и Тан Тайцзун прижимали руки к спине Ли Бая. С помощью магии островов, открывшейся им через волшебные пилюли, они помогали ему воплотить в жизнь стихотворение.

— Однажды великая птица Пэн взметнулась ввысь на девяносто тысяч ли и вызвала волну невиданных высот, — декламировали они втроем. — И даже если ветер захочет передышки, один взмах ее крыльев способен будет осушить океан!

Меридианы императоров загорелись золотым, а духовная форма Ли Бая засияла ярче. Он охнул, его глаза сверкнули ослепительно-белым. Троица повторяла строки снова и снова. Как раз в тот момент, когда Зак задался вопросом, к чему все это приведет, океан забурлил с нарастающей свирепостью. Под водой пронеслось голубое мерцание. Подняв волны, которые сбросили бы всех с талисманов, если бы Зак их не сдержал, из черного океана вынырнул синий кит. Его колоссальное тело украшали белые линии.

— Постойте, это разве не тот кит, который опрокинул нашу спасательную шлюпку? — с обидой воскликнул Зак.

— Это не кит, — выдохнул Ли Бай. — Это куньпэн.

Он был прав. У кита не могло быть таких огромных длинных ласт. Когда существо захлопало ими, там, где высыхала вода, стали появляться синие перья. Соленая влага клубилась в воздухе, как туман, и проливалась дождем. Паря над бурлящей поверхностью, куньпэн наклонился к Ли Баю. Тот коснулся его огромной морды рукой и прислонился к ней лбом. Он прочитал свое стихотворение еще раз, и его форма рассыпалась на пряди белого света и слилась с сияющими узорами волшебного создания. Куньпэн открыл гигантскую пасть, издав похожий на песню звук, эхом разнесшийся по океану.

— Вот и наш вход, — сказал Тан Тайцзун.

— Мы поедем внутри? — спросил Зак. — Как Пиноккио?

— Это лучшая тайная подводная лодка в мире, — пошутила У Цзэтянь.

— Точно. — Тайцзун похлопал Зака по спине. — Ну что, ты готов ограбить сокровищницу Короля Драконов, парень?

— Нет, — пробормотал Зак. — Но разве это имеет значение?

Зак, Саймон и Мелисса ехали в светящемся рту куньпэна, сидя на его мягком языке. Во влажном воздухе ощущался сильный привкус соли. К счастью, пахло не так уж и плохо. Зак пришел к выводу, что мифическое существо не нуждается в еде, потому что нигде не обнаружил остатков застрявшей пищи.

— Э-э-э, ну… — Мелисса исподлобья посмотрела на Зака. Из-за голубого света мальчику казалось, что они в зале для игры в лазертаг. — Ты, это, извини, что всегда вела себя так, будто ты был для нас надоедливой обузой. Ты оказался удивительно крепким орешком.

— Ты считала меня надоедливой обузой? — возмутился Зак.

— Уже нет! Просто вначале ты ничего не знал и только и делал, что все портил, да еще нам пришлось соорудить этот огромный крюк в погоне за сосудом Шан Яна, поэтому… Но теперь ты определенно больше не обуза. — Она замахала руками. — Совсем наоборот.

— Да, и спасибо, что избавил нас от всех тех птиц, русалок и разозленного народа чу. — Саймон почесал затылок, его веки затрепетали. — Это выглядело реально круто. Я наблюдал за всем происходящим изнутри своего сознания и слышал твои крики. Мне так плохо от них стало. Так что правда спасибо.

— Да не за что, — Зак покраснел и опустил глаза. — Ну, на самом деле это было очень больно — типа офигительно больно, — и из-за этого мы потеряли несколько дней, но все же оказались здесь. — Он обвел рукой пасть куньпэна. — Хотя в половине случаев мне и правда до сих пор непонятно, что происходит. Но я уже смирился с этим. Кстати говоря, вы так и не закончили свой рассказ — что там случилось с женой коменданта крепости, которая была беременна три года?

— Э-э-э… — Саймон и Мелисса переглянулись.

Неужели Зак неправильно запомнил детали?

— Ну, из второй истории о Короле Драконов? — он попытался снова.

— А, точно. — Саймон моргнул, но все еще казался рассеянным.

— Ты точно хочешь услышать эту историю? — спросила Мелисса. — Она супердлинная и запутанная.

Саймон склонил голову:

— Ага, и знаешь что? На самом деле она не такая уж и важная.

Зак нахмурился:

— Ты ведь всегда говоришь, что исторические легенды важны.

— Ладно… Мне просто стало неловко, что я все время тебя ими утомляю.

— Утомляешь? Саймон, я не считаю твои истории скучными. За кого ты меня принимаешь? — Сердце Зака пронзила острая боль. Он достаточно раз переходил из школы в школу, чтобы понять, что после расставания поддерживать дружбу бывает трудно, но это приключение действительно стало для него чем-то особенным. Может быть, он почему-то производил впечатление, что ему не терпится избавиться от Саймона и Мелиссы? Но это было очень далеко от правды. Даже после возвращения в Америку Зак хотел бы продолжать общаться с ними и слышать от Саймона еще больше историй. — Давай, — настаивал он. — Испытай меня.

— Окей, хм, — сказал Саймон. — Жена коменданта крепости в итоге родила ребенка с суперспособностями: он сразу умел ходить и говорить. Малыш оказался настолько силен, что к семи годам он, просто искупавшись в Восточном море, поднял волны и напугал Короля Драконов. Тот послал разведчика, чтобы выяснить, что происходит, а тот увидел ребенка и отругал его. Малыш так разозлился, что убил посланника, а затем и сына короля, который пришел в качестве подкрепления. Он даже вырвал принцу сухожилия. Понятное дело, что Король Драконов был в ярости из-за того, что сделал Нэчжа…

— Ребенок, — поправила его Мелисса, широко распахнув глаза, которые светились тревогой. — Что сделал ребенок.

— Ой, верно, ребенок! — Саймон ударил себя по лбу. — Тебе необязательно запоминать его имя. Оно очень странное.

— Стой, Нэчжа? — спросил Зак. — Да нормально. Я смогу его запомнить. Нэ-чжа.

— Тебе правда необязательно это делать! — Мелисса сверкнула чрезмерно яркой улыбкой.

У Зака внутри забурлила, как океанские течения, кислая смесь раздражения и печали:

— Послушайте, ребята, не надо для меня все упрощать. Я не настолько плохо понимаю эти легенды. Пока все нормально. Итак, Король Драконов был зол на Нэчжу за то, что он убил его сына. А потом?

— А пото-о-ом он отправился доложить о… Нэчже… Небесному императору, — сказал Саймон, почему-то нервничая. — Но Нэчжа поймал его у ворот Небесного дворца и так сильно избил, что ему пришлось ускользнуть, превратившись вместо дракона в маленькую змею.

— Подождите, так этот Нэчжа — дух, верно? — Зак огляделся, хотя все равно не мог ничего увидеть, потому что находился в пасти куньпэна. — Вот почему вы, ребята, ведете себя так странно? Боитесь, что он может появиться? Звучит все так, будто он реально злобный.

— Да… да! — Мелисса глубоко вздохнула, качая головой. — Мы ведь не можем предсказать, кто на нас нападет, понимаешь?

— Тогда почему ты просто не сказала об этом?

Саймон расхохотался, но его смех прозвучал странно жестко и деревянно:

— Заставить Мелиссу признаться, что она напугана? Давай, попробуй!

Зак сдержал собственный смех. Саймон, должно быть, тоже был напуган.

— Ладно, тебе необязательно называть его имя. Просто говори «ребенок».

— Хорошо. — Саймон сделал руками успокаивающее движение. — Итак, Небесный император пронюхал о том, что ребенок сделал, и осудил за это весь город, в котором он родился. Не желая, чтобы его семья и соседи страдали, малыш покончил с собой, чтобы загладить свою вину. Позже даосский мудрец дал ему новое бессмертное тело, сделанное из лотоса, но это уже совсем другая история.

— И это уже неважно, — вставила Мелисса.

— Ага. Неважно. Про Короля Драконов в ней ничего нет.

Зак потер губы.

— Итак, злой ребенок, который родился со слишком большой силой, убил разведчика и принца, избил Короля Драконов, а затем покончил с собой, чтобы из-за него не наказали других людей. Окей. Это не так уж и сложно понять.

— Ну, мы опустили кучу деталей, — сказал Саймон.

— Которые тоже не очень важны! — снова настояла Мелисса.

— А в этих легендах нет ничего, что помогло бы нам победить Короля Драконов? — спросил Зак. — У него есть какая-то особая слабость или типа того?

— Не-а, придется просто обрушить на него все наши силы и ждать, пока он взмолится о пощаде, — сказала она.

— Это не должно быть сложно, — сказал Саймон. — В легендах о Короле Драконов только и говорится, что он страдает от избиения.

— Да, мы это поняли. — Мелисса, хихикнув, хлопнула в ладоши.

— Супер, — с облегчением вздохнул Зак.

Наконец-то у них будет легкое сражение.

Чем дальше они отплывали от островов, тем тусклее сиял куньпэн. К тому времени, когда он начал замедляться и остановился, Зак едва мог разглядеть лица Саймона и Мелиссы. Все трое разделись до олимпийских купальных костюмов, которые взяли с собой из Шанхая и надели под одежду, прежде чем выдвинуться из Пэнлая. Благодаря пилюлям бессмертия ребята не должны были испытывать потребность в кислороде или ощущать холод. Предположительно.

— А мы уверены, что здесь пилюли все еще действуют? — Засунув свою обычную одежду в рюкзак, Зак осмотрел свои руки. В полумраке его пальцы казались просто тенью. Саймон до этого говорил, что пилюли, как и куньпэн, связаны с магией Пэнлая.

Он сосредоточенно приложил палец к виску и сказал:

— Тан Тайцзун говорит, что магия островов имеет меньший радиус действия, чем он ожидал, но мы должны продержаться. В худшем случае действие пилюль закончится раньше. Но пока у нас в запасе достаточно времени. Вряд ли мы потратим на поиски печати так много времени.

— Особенно с учетом того, что Восемь бессмертных будут отвлекать большую часть армии Короля Драконов. — Мелисса, которая решила снова надеть рюкзак, тоже ушла глубоко в себя, вероятно, разговаривая в своей голове с У Цзэтянь. — Нам не придется красться. Мы сможем просто доплыть прямо до сокровищницы и выкрасть печать. Хотя У Цзэтянь говорит, им с Тан Тайцзуном все же не следует брать на себя управление, чтобы их духовные отпечатки не привлекли сразу всех оставшихся во дворце солдат. Ты готов? — спросила она Саймона.

— О боже. — Тот посмотрел на Зака, затягивая лямки своего рюкзака так, чтобы он плотно прилегал к спине. — Думаю, ради магии мне тоже придется немного потерпеть.

Поскольку пилюли, равно как и магия их императоров, не давали им возможности разговаривать под водой, ребята призвали свое оружие сразу. Оба артефакта сияли золотом. Взглянув на свой лук и его самонаказывающие стрелы, Саймон поморщился. Мелисса улучшила свой духовный кнут до духовного молота. К сожалению, декламировать заклинание для призыва меча Зака под водой было невозможно, поэтому он просто надел дополнение для портальных очков в виде подводной маски и приготовился использовать свои силы воды.

— Не забудь, что нельзя открывать рот, если не хочешь набить его солью! — Саймон приложил свободную руку к нёбу куньпэна. Пасть приоткрылась, и вода хлынула внутрь. Зак инстинктивно пытался сдержать ее или, по крайней мере, создать вокруг них спасительный пузырь воздуха, но это оказалось невозможно, как и когда он пытался уберечь от затопления спасательную шлюпку. Они погрузились в воду за миллисекунды. К изумлению Зака, это никак не повлияло на его тело. Он не почувствовал холода, и его легкие не сжимало от желания дышать.

Но то, что он увидел далеко в глубине темных вод, ошеломило его еще больше. Это был еще один город-дворец, только здания в китайском стиле выглядели так, словно были сделаны из сияющего голубого хрусталя.

Попрощавшись с Ли Баем и куньпэном, которые решили вернуться на поверхность к Восьми бессмертным, что было намного безопаснее, чем участвовать в рискованной подводной погоне, друзья поплыли к городу. Зак разгонял воду вокруг них, так что их движения не замедлял даже вес рюкзаков. Чем ближе они подплывали, тем больше мальчик поражался деталям. На каждой поверхности хрустальных зданий были вырезаны замысловатые мотивы, похожие на фрески с изображением кораллов, ракообразных, рыб и других морских существ, прекрасных, как ледяные скульптуры. Из центра города светили прожекторы, и длинные голубые лучи рассеивались в бездне. Только когда язык Зака обожгла соленая вспышка, он понял, что у него отвисла челюсть. Он отплевался и приказал себе быть бдительнее. В конце концов они проникали на вражескую территорию.

Как раз когда мальчик задумался о том, знают ли Саймон и Мелисса, где находится печать, он почувствовал ее. Это была невообразимая сила, сосредоточенная в конкретном здании недалеко от центра большого города. Они действительно могли просто доплыть до нее.

Если бы не солдаты.

Конечно, Король Драконов не оставил бы свой дворец без охраны. Первые защитники бросились к ним, как только ребята попали в лучи прожекторов. Он слышал, что членов армии Короля Драконов называют «солдатами-креветками и генералами-крабами», и теперь понял, почему. Они в буквальном смысле выглядели как гигантские креветки, лобстеры и крабы, хотя сияли синим цветом и были достаточно человекоподобными, чтобы держать что-то похожее на фантастические лазерные ружья. Они выстрелили в Зака и его друзей призрачными лучами. Мальчику казалось, что он попал в фильм про Аквамена. Было даже странно, что во время выстрелов ружья не издают звуки «пиу-пиу-пиу».

Саймон быстро выпустил несколько духовных стрел. Каждый пораженный солдат замирал и рассыпался на синие крупинки, похожие на звездную пыль, а сам стрелок вздрагивал от болевой отдачи. Тех, в кого он не попал, Мелисса поражала своим духовным молотом. Поскольку Зак никого не мог рассеять без своего меча, он сосредоточился на том, чтобы приблизить их команду к цели. Саймон и Мелисса защищали его от потоков приближавшихся солдат, пока они мчались над городом. Какой бы напряженной ни выглядела борьба, вокруг было жутко тихо, и ребята не слышали ничего, кроме свиста воды.

Под наклонными черепичными крышами у каждого здания были двустворчатые двери. Зак доставил их к нужному строению в вихре пузырей. Несколькими взмахами молота Мелисса пробила им проход.

Зияющая дыра открыла поразительную сокровищницу размером больше спортивного зала, набитую мерцающей бронзой, инкрустированными драгоценными камнями украшениями и узорчатым фарфором, отражение которого искажалось в мерцающих потоках. По хрустальным стенам зала волнообразно струились бледные линии, похожие на блики воды. Посреди комнаты на жемчужном пьедестале в стеклянной шкатулке лежала утраченная Наследственная печать царств — самый важный артефакт в истории Китая, созданный Цинь Шихуаном и передававшийся из династии в династию, от императора к императору.

Каждую вену Зака пронзило предвкушение. Печать была не больше ладони, но мальчик чувствовал, что в тот момент, когда он коснется ее, никто уже не сможет его остановить. Битва будет окончена.

Он бросился вниз.

Но за мгновение до того, как его пальцы дотронулись до стеклянной шкатулки, его вдруг сжала вода вокруг. Он не мог пошевелиться.

(Цинь Шихуан): Что ты делаешь?

(Цинь Шихуан): Освободись!

Но Зак не мог. Как бы он ни ругал воду, она не реагировала на его команды. Вместо этого поток поднял его, а потом бросил рядом с ним Саймона и Мелиссу. Невидимая сила разжала их руки. Их духовное оружие рассеялось, растворившись в воздухе.

— Наглые смертные! — прямо в голове Зака загудел хриплый голос. Это мало чем отличалось от того, как передавали звук динамики его портальных очков. — Вы действительно думали, что я позволю кому-то снова опустошить мой дом?

Из хрустального коридора выплыла фигура. Она имела человеческое тело и голову китайского дракона с рогами, синей кожей и длинной усатой мордой и была в причудливых зеленых одеждах. Между рогами Короля Драконов был головной убор, как у Цинь Шихуана.

— Я провел прошедшее тысячелетие, занимаясь укреплением своей власти! — Должно быть, он говорил беззвучно, его рот (или пасть) не двигался. Его голос исходил из самой воды. — Я получил полный контроль над каждой молекулой океана, который окружает мой дом. Я чувствую все, вплоть до мельчайшего дрейфующего криля. Но вы этого не поняли, не так ли? Нет, вы трое… — Король Драконов посмотрел на ребят, — вы же великие и могучие У Цзэтянь, Тан Тайцзун и Цинь Шихуан. — Он заглянул каждому из них в глаза. — Вы самонадеянно предполагали, что сможете проникнуть в самое сердце моего дворца — туда, где моя власть сильнее всего. Что ж, теперь вы никогда не выйдете отсюда. Вы станете прекрасными трофеями, эффективным предупреждением для всех, кто еще посмеет вторгнуться в мой дворец.

Зак не мог чувствовать холод, но ощутил ледяной страх — страх, что Король Драконов был прав. Сила Наследственной печати царств, находившейся в нескольких сантиметрах от его спины, притягивала мальчика, но он не мог ее коснуться. Он был полностью обездвижен. Водяная хватка казалась крепкой, как застывший бетон. Он мог двигать только глазами, которые благодаря дополнению-маске оставались сухими.

Вода закрутила его и остальных так, что они оказались прямо перед печатью.

— Обидно, да? — Король Драконов подплыл к шкатулке и положил на нее синюю руку. Его кожа была жесткой, как чешуя, а ногти длинными, как когти. — Оказаться так близко к тому, ради чего ты плел интриги, проливал кровь, даже убивал в своей земной жизни, и все же не иметь возможности дотянуться до этого?

Зак молился, чтобы рука Короля Драконов случайно раздавила шкатулку, но, конечно, ничего не произошло. Разочарование накапливалось в нем, как лава в спящем вулкане, через который не могла прорваться. Он так сильно хотел получить печать, что с радостью сломал бы себе руку, чтобы дотронуться до нее, но ничего не выходило. Он был заперт в собственном теле. Мальчик испугался, что теперь у них действительно нет выхода. Они окажутся заперты на дне океана, а потом пилюли бессмертия перестанут действовать, и тогда…

В его глазах заблестели слезы. Он умоляюще посмотрел на Короля Драконов, молчаливо прося его отпустить их.

Выражение лица повелителя подводного царства изменилось. Он внимательно посмотрел на Зака, и его длинная морда почти коснулась подбородка мальчика:

— Ты… не Цинь Шихуан! Ты не можешь быть им. Я никогда не видел, чтобы Первый император так открыто демонстрировал свой страх.

Король Драконов отстранился и обвел их троих обвиняющим взглядом, хотя Саймона и Мелиссу уже сменили Тан Тайцзун и У Цзэтянь, о чем свидетельствовали виртуальные метки. В их взглядах кипела ненависть.

Зак хотел бы иметь возможность тоже уйти в свое тело и позволить легендарному императору встретиться с реальностью вместо него, когда все становится слишком плохо. Но нет. Он был сам по себе. И сбежать не мог.

(Цинь Шихуан): Не паникуй.

(Цинь Шихуан): Должен быть выход.

(Цинь Шихуан): Он всегда есть.

Или… Все-таки Зак был не совсем один. Усерднее, чем когда-либо, он взмолился, чтобы Цинь Шихуан использовал какие-нибудь приемы захвата мира, которыми он столько хвастался.

«Вытащи нас отсюда!» — хотелось кричать Заку.

Король Драконов скользнул вокруг шкатулки и направился к коридору, из которого вышел, его зеленая мантия развевалась. Вода потащила за собой тела ребят, похожие на три статуи.

Ужас еще сильнее запульсировал внутри Зака. Что происходит? Куда их ведут? Хорошо или плохо, что Король Драконов понял, что он самозванец?

Вода держала Зака так крепко, что он не мог даже дрожать от испуга. Дойдя до конца зала, Король Драконов шагнул через барьерную мембрану, которая исказила и затуманила его форму.

Когда Зака и императоров вытащило вслед за ним, мальчик почувствовал, как ему в лицо ударило сладкое сухое ощущение воздуха, но остальная часть их тел осталась висеть по другую сторону барьера.

У Цзэтянь сообразила первой:

— Как солнце и луна…

Ее заклинание с влажным бульканьем оборвалось. Вокруг рта, как кляп, обернулась лента воды.

Король Драконов поднялся на возвышение и сел на роскошно украшенный трон, сделанный из того же светящегося голубого хрусталя, что и все остальное. Затем он заговорил, и на этот раз его рот задвигался, разнося рокочущий голос по тронному залу размером с собор:

— Если вы, мальчики, попробуете сделать что-нибудь подобное, то я заставлю замолчать и вас. Ради вашего же блага.

По обе стороны от трона стояло на страже по паре солдат с головами лобстеров. По всему тускло-голубому залу возвышались точеные хрустальные колонны. Они взмывали до потолка из чистой колеблющейся воды, отбрасывавшей струящийся бело-голубой свет.

— Ты… — прохрипел Тан Тайцзун. — Ты не должен быть таким могущественным! Об этом нет никаких записей, никаких легенд!

— Неужели? Полагаю, смертные просто не смогли догнать меня. Я должен поблагодарить их за сохранение моей лучшей способности — элемента неожиданности. Но если они еще не обновили рассказы о моих силах, то теперь наверняка это сделают. Возможно, прямо сейчас кто-то обрел вдохновение, чтобы рассказать историю о том, как Король Драконов Восточного моря победил трех самых могущественных императоров в истории Китая.

— Некому будет рассказать твои легенды, если ты не отдашь нам Наследственную печать! — возразил Тан Тайцзун. — Духовный портал ослабевает, и то, что выйдет наружу, может…

— Ввергнуть мир смертных в хаос и, возможно, привести к гибели человечества. Да, да. Меня это устраивает.

Голова Тан Тайцзуна ударилась об удерживающую их стену воды:

— Устраивает?

В водянисто-голубом свете тронного зала было заметно, как помрачнело выражение морды Короля Драконов:

— Подумай о том, что смертные сбрасывают в океан свой мусор, загрязняют его воды и вылавливают рыбу, доводя многие виды до вымирания. Я бы с радостью позволил им сражаться друг с другом до полного забвения.

— Но это означает, что умрет и твоя легенда. А значит, и ты!

Король Драконов некоторое время молчал. Затем он сказал:

— Если это восстановит мир и жизнь в океане, я готов пойти на эту жертву.

— Ты не можешь серьезн…

По взмаху руки Короля Драконов вода тут же заткнула Тан Тайцзуну рот:

— Не хочу больше это слушать. — Его внимание переключилось на Зака. — Теперь ты, мальчик. Не хочешь прояснить свою ситуацию?

(Цинь Шихуан): Малыш, ты — наш последний шанс.

(Цинь Шихуан): ЗАПОЛУЧИ ЕГО СОЧУВСТВИЕ ЛЮБЫМ СПОСОБОМ.

«Ты шутишь, что ли?» — чуть не закричал мальчик.

У Цинь Шихуана нет идей? Теперь все зависит от Зака?

— Хорошо, господин Король Драконов, сэр, ваше величество. Я… я здесь потому, что Цинь Шихуан не смог захватить мое тело должным образом, — с запинками произнес Зак, опасаясь, что каждое слово может стать для него последним. — И из-за этого я не смог помешать демонам украсть дух моей матери. Так что мне нужна эта Наследственная печать, чтобы спасти ее.

Король Драконов разразился громким смехом, звук которого эхом отразился от светящихся хрустальных стен, и Заку стало казаться, что над ним насмехается целая армия морских драконов.

— О, это сильно! Цинь Шихуан не смог получить желаемое из-за маленького мальчика. Но эта дешевая попытка заслужить мое сочувствие не сработает. Прощай. — Король Драконов поднял свою когтистую руку.

— Что бы вы сделали с Наследственной печатью, если бы могли ею воспользоваться? — выпалил Зак.

— Прошу прощения? — Король немного опустил руку.

— Вы же чувствуете ее силу, так? Иначе не прятали бы ее. Мне сказали, что, чтобы использовать ее, необходимо иметь частицу духа легендарного императора, а без нее это просто прикольный камень. Разве это не сводит вас с ума? Если бы ограничения не было, что бы вы сделали?

— Почему ты спрашиваешь? — рявкнул Король Драконов, но все же полностью опустил руку.

— Потому что у нас есть частицы легендарных императоров. — Зак задыхался от отчаяния. — А значит, мы могли бы использовать печать, чтобы кое-что для вас сделать. Что-то, чего вы не можете. Ну, если только это не что-то жестокое, вроде как поубивать всех людей.

(Цинь Шихуан): О, это отличный подход!

(Цинь Шихуан): Продолжай!

Король Драконов ударил кулаком по широкому подлокотнику своего трона:

— Конечно, я не хочу убивать всех людей! Просто не стал бы мешать им истреблять друг друга. Но ты серьезно предлагаешь заключить сделку? С чего мне вообще доверять тебе?

— Потому что я не Цинь Шихуан! Он не может контролировать то, что я делаю, иначе прямо сейчас захватил бы мое тело, чтобы наорать на вас. Причина, по которой он не смог привязаться ко мне, заключалась в том, что я воспитывался без духовной связи с китайскими легендами. Я не знаю вашей истории наизусть. Так что, если ваше желание разумно, мне незачем вас предавать.

Похожие на щелочки глаза Короля Драконов закрылись. Он провел когтями по коленям:

— Единственное, чего я когда-либо желал, — это защитить свой дом и получить гарантию того, что он никогда больше не будет захвачен или осквернен. Но ты не останешься здесь в качестве солдата моей армии, так что еще ты можешь сделать?

— Мы могли бы помочь по-другому! Мы станем экологами! Будем выступать против парков SeaWorld[27]! Ой, и, кстати, с чего людям вообще нападать на вас? Я не очень понимаю, кто вы вообще такой. Ведь не какой-то жестокий морской тиран, который терроризирует прибрежные города?

— Конечно, нет! По крайней мере, не последние три тысячи лет! С тех пор как этот злодей Нэчжа убил моего сына и почти разрушил мой дворец, я просто занимался своими делами. Тем не менее такие как вы продолжают атаковать меня и сеять в моих водах хаос, не заботясь о благополучии моих подданных!

Зак в недоумении нахмурил брови.

— То есть вы бы одолжили нам Наследственную печать, если бы мы вежливо попросили?

— Если бы вы отнеслись ко мне с уважением, возможно!

Зак наклонил голову и посмотрел на императоров так свирепо, как только мог:

— Значит, никто из вас не подумал просто попросить у него печать?

Их глаза виновато забегали.

— Конечно, нет, — с горечью сказал Король Драконов. — Разрушение моего дворца — это уже практически культурная традиция. Даже сейчас Восемь бессмертных снова пытаются мне досадить. Но больше это не повторится! — Его взгляд стал острым. — Не после того, как им станет известно, что я победил вас троих.

— Что, если… что, если мы победим Восемь бессмертных от вашего имени? — предложил Зак, сердце которого учащенно забилось в его зажатой груди. — Видимо, вы до сих пор их не одолели потому, что равны по силе, верно? Если вы выйдете к ним на открытый бой, то окажетесь слабее, но мы — нет. Мы можем сразиться с ними. Отомстить за вас.

— Пожалуйста, не думай, будто я не понял, что они с вами в сговоре! Вы, должно быть, приняли их пилюли, чтобы выжить под водой в своих смертных телах.

— Но мы можем предать их.

Тан Тайцзун выпучил глаза.

(Цинь Шихуан): МАЛЫШ, ЧТО ТЫ!..

(Цинь Шихуан): А, неважно.

(Цинь Шихуан): Это и правда может сработать.

— Ты бы так не поступил, — сказал Король Драконов, хотя в его тоне присутствовала толика неуверенности.

— Почему нет? — сказал Зак с почти безумным, маниакальным смехом. Ему уже нечего было терять. — Я не думаю, что по своей сути они однозначно хорошие, а вы — однозначно плохой. На самом деле они не очень хорошо ко мне отнеслись, и я, честно говоря, довольно зол из-за этого. Бессмертные дали мне пилюлю только потому, что, не сделай они этого, я бы умер. Это длинная история.

Король Драконов откинулся на спинку трона, нахмурив брови и барабаня когтями по подлокотнику.

— Ну давайте же, — поторопил его Зак. — Я носитель Цинь Шихуана. Думаете, мне сложно предать нескольких бессмертных? Они даже ждут, что я это сделаю. Поэтому и не спустились с нами. Разве эпический бой между Восемью бессмертными и тремя императорами, сражающимися от вашего имени, не сложится в более захватывающую легенду, чем простая история о том, как вы схватили нас здесь с помощью воды? Чтобы это запомнили, события должны быть максимально захватывающими!

Король Драконов хранил молчание еще долгое время, а затем произнес:

— После. Победите Восемь бессмертных вместе с моей армией, и после этого я дам вам Наследственную печать.

Зак и императоры, облачившись в сияющие голубые доспехи, подплыли к поверхности на маленьких акулах. Теперь они действительно выглядели так, будто попали в фильм про Аквамена. Это был новый пункт в его «Списке вещей, которые он никогда не собирался делать, но все равно сделал».

Чтобы сохранить некоторый контроль над командой Зака после того, как они покинули дворец, Король Драконов наколдовал вокруг них доспехи из голубого хрусталя, которыми мог свободно управлять. Шлемы, оставлявшие им только две узкие прорези для глаз, торчали вверх, как головы лобстеров, из-за чего они сливались с остальными солдатами, мчащимися сквозь черные воды. К тому же доспехи изгибались вокруг рюкзаков на их спинах, делая ребят еще более похожими на ракообразных. За армией, отражая сияние брони, тянулись следы из пузырьков. Друзья не могли разговаривать, но У Цзэтянь и Тан Тайцзун множество раз бросали на Зака из-под забрал взгляды, в которых читалось: «Надеюсь, ты знаешь, что делаешь».

На самом деле Зак понятия не имел, что происходит. В его голове был полный беспорядок, усиливающийся бешеным биением сердца. Но мальчик не видел другого выхода, кроме как двигаться вперед.

Ему потребовалось немного времени, чтобы понять, почему наземная атака Восьмерки бессмертных привлекла внимание армии Короля Драконов. Вода бушевала, как во время бури. Одной рукой ему приходилось изо всех сил цепляться за поводья, а другой успокаивать течение. Возможность использовать силы воды была похожа на глоток свежего воздуха после того, как его зажали между двух стен.

Сверху вспыхивали лучи, выпущенные солдатами из светящихся ружей. Бессмертные, которые сражались, используя свои талисманы, были отчетливо различимы среди массы голубых доспехов. Темнота воды делала сражение похожим на космическую битву, только бесшумную. Хотя, по словам учителя естествознания Зака, в космосе вообще-то тоже не могло раздаваться никаких звуков.

Битва превратилась в погоню. Водяной дракон Зака со свистом скользил по волнистой поверхности океана, а бессмертные преследовали его на облаках. Очевидно, они не собирались прощать ребятам то, как они обошлись с Люй Дунбинем и Чжунли Цюанем. Императоры продолжали кричать, чтобы он развернулся и сражался, но Зак игнорировал их. Он сосредоточился на магии, зовущей его с материка, а именно — на легенде северного Китая о той самой печати в его руке.

Великая Китайская стена.

Зак крепче сжал печать. В его голове мелькали древние карты. Им необходимо было попасть в мавзолей Цинь Шихуана возле горы Ли в городе Сиань. Туда можно было добраться, пролетев до середины Великой Китайской стены и остановившись возле Юйлиня, древнего города-заставы, построенного для защиты границ от северных кочевников.

Пока он упорно двигался к своей цели, расстояние между его драконом и бессмертными увеличивалось. Броня, которую наколдовал для них Король Драконов, ослабла и превратилась в воду — вероятно, они отплыли достаточно далеко и его магия перестала действовать. Вскоре они начали проноситься над рыбацкими лодками и океанскими лайнерами смертных. Зак надеялся, что никто из пассажиров кораблей ничего не снимал. Подняв руку, он призвал грозовые тучи, чтобы они скрыли луну и звезды. Теперь даже если кто-то и включил бы камеру, видео были бы слишком темными, чтобы что-то доказать.

Наконец показалась береговая линия. То же самое место, которое они посетили перед этим безумным океанским круизом: Голова Старого Дракона, где Великая Китайская стена выходила в море. Башня была похожа на еще одного гигантского змея, склонившего голову в ожидании Зака. Мальчик вспомнил его китайское название — имя, способное пробудить эту легенду.

— Ваньли чанчэн![28] — крикнул он.

Великая стена длиною десять тысяч ли.

Между швов кирпичей Головы Старого Дракона вспыхнул золотой свет. Особенно ярко сияли два пятна, похожих на два больших глаза.

В голове Зака возник образ боевой колесницы династии Цинь, запряженной четырьмя лошадьми, за которыми стоял колесничий. Когда их дракон выпрыгнул из океана, то сбросил большую часть воды и действительно собрался в нечто похожее на колесницу, которая отличалась от образа из головы Зака лишь тем, что ее тянула одна водная конструкция в форме мотоцикла. У Цзэтянь и Тан Тайцзун снова оказались зажаты внутри.

Они ударились о Голову Старого Дракона. Зак инстинктивно сжался, но пригнулся к водяному мотоциклу и направил в пульсирующую в руке печать всю свою веру. Вместо того чтобы разрушиться, стена выстояла, а другие ее части впереди вспыхнули светом. Сквозь ночь пронеслось золотое сияние, превратив Великую Китайскую стену в футуристическую гоночную трассу. Зак знал, что оно не причинит ей вреда. Они мчались по духовной конструкции, воплощении ее легенды. Водяной мотоцикл и колесница позади него проносились сквозь сияющие сторожевые башни, разгоняясь все быстрее и быстрее. Вскоре пейзажи стали сменяться так быстро, что все расплылось. Только ветер свистел в ушах Зака, а под ним сияла золотом Великая Китайская стена.

Вдалеке резко возникло море неона, которое заструилось мимо, как огни снаружи грохочущего метро. Должно быть, это был город Циньхуандао. Огни несколько раз вспыхнули очень ярко, а затем угасли.

В какой-то момент Зак отчетливо понял, что они покинули пределы города. Очертания неоновых зданий сменили массивные силуэты гор и лесов. В небе стали видны звезды. Кровь мальчика гудела в венах, заряженная беспокойной энергией. Внутри поднялась легкость, как будто он стал с миром единым целым. Они могли перемещаться по космосу, по золотым путям зодиака.

Но Зак чувствовал не только изумление и восторг. Он начал видеть и слышать образы. Духи погибших во время строительства Великой Китайской стены стонали вместе с ветром, напоминая ему об ужасной кровавой цене древнего чуда. Прямо сквозь его водяной мотоцикл просовывались призрачные формы грязных рук, которые пытались вцепиться мальчику в ноги.

— Мне жаль, — выдавливал из себя Зак снова и снова, пока его голос не ослаб настолько, что в очередной раз из горла не донеслось ни звука.

Мальчик понятия не имел, сколько они уже в пути, но к тому времени, как он почувствовал, что цель уже близка, его силы были почти на пределе.

«Почти на месте, — сказал он себе. — Держись».

В его сознании снова возникла карта: их колесница медленно приближалась к Юйлиню.

«Почти… почти…»

Тело ныло, как будто он слишком долго не мог дышать. Но мальчик думал о боли и страданиях рабочих. Меньшее, что он мог для них сделать, — это не позволить их жертве стать напрасной.

«Почти…»

В тот момент, когда на карте в его голове точка их колесницы достигла Юйлиня, водные конструкции Зака разрушились. Он выдохнул с такой силой, словно его дух выскользнул из груди. Сознание мальчика резко померкло.

— Ты так близко, дитя мое… так близко… Пожалуйста, не забудь это снова…

Зак находился в освещенной свечами военной палатке, он стоял на коленях на пыльной земле. Рядом с ним в такой же позе замер генерал в кожаных доспехах. Перед ними императорский посланник, которого охраняли солдаты, развернул шелковый свиток и зачитал указ:

— По приказу его величества принц Фусу и генерал Мэн Тянь должны лишить себя жизни за измену!

— Что? — Голова генерала откинулась вверх. — Какая измена? Мы защищали северную границу с абсолютной преданностью!

— Это бесполезно, генерал Мэн, — устало проговорил Зак. Хотя внутренне мальчик восставал против всего происходящего, он почувствовал, как его рука выхватила закрепленный на поясе меч. — Отец сказал свое слово.

— Нет! Фусу, должно быть, это недоразумение! Его величество никогда бы не приказал тебе покончить с собой!

— Почему нет? — Человек, в теле которого находился Зак, обеими руками поднял меч, направляя острие себе в грудь. — Помнишь, что он сделал с моей матерью?

Нет!

Глаза Зака распахнулись, и он увидел, что Тан Тайцзун направляет на него лук с заряженной стрелой, а глаза императора сияют красным. Зак ощутил на лице жар его магии.

— А-а-а! — Мальчик подскочил на кровати, на которой лежал, впечатавшись спиной в изголовье.

— Отдай ее, — прорычал Тан Тайцзун, — она моя.

Зак напрягся, и ему в ладонь вонзилось что-то твердое. Печать все еще была у него.

— Э-э-э, мы можем поговорить об этом? — Зак поднял свободную руку в знак капитуляции, его голос был хриплым от долгого молчания. Должно быть, он потерял сознание давным-давно.

О нет, сколько дней у них осталось?

Тан Тайцзун натянул тетиву, его духовная стрела засветилась ярче.

— Я приказываю тебе бросить лук! — быстро крикнул Зак. Печать засияла в его кулаке, между пальцев просочился золотой свет.

Глаза Тан Тайцзуна поменяли цвет с красного на золотой. Он дернулся назад, как будто его ударило что-то невидимое. Духовный лук исчез, превратившись в красный туман.

— Эй! — в дверь маленькой спальни ворвалась Мелисса. Она схватилась руками за голову. — О нет, Тан Тайцзун, ты что, снова пытался убить Зака? Я отошла в ванную всего на пять минут!

— Снова? — прохрипел мальчик.

— Прости, парень. — Тан Тайцзун помассировал виски. — Эта вещь… перед ней трудно устоять. — Он виновато посмотрел на Зака и Мелиссу. — Я пойду.

Он сделал глубокий вдох, который внезапно прервался. Саймон открыл глаза. Он посмотрел на свои руки, потом на рассерженную Мелиссу в дверях, а затем на Зака, прижавшегося к спинке кровати.

— О черт, неужели Тан Тайцзун захватил контроль и снова пытался убить Зака?

— Сколько раз… — мальчик сказал это более высоким голосом, чем хотел. — Ладно, проехали. Что произошло? Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста, скажите, что время еще есть! — Он потрогал свой купальный костюм, который все еще был на нем и покрыт грязью. На голых руках красовались огромные синяки.

— Все нормально, у нас еще есть четыре дня, — сказал Саймон, к огромному облегчению Зака.

— И, господи, ты пропустил столько драматичных моментов из-за того, что отключился, — пошутила Мелисса. — Когда духовная форма Великой Китайской стены исчезла, мы, по сути, рухнули в грязь непонятно где. Потому что, знаешь ли, большей части стены уже давно нет. Она совсем не такая, как на туристических брошюрах. Мы не хотели связываться с властями и вызывать профессиональных спасателей, поэтому оставалось только пойти пешком.

— Вы вдвоем несли меня всю дорогу? — Зак смахнул с волос куски грязи, чувствуя боль и голод, которые обострились, когда его адреналин постепенно угас. По крайней мере, на этот раз он спал не в портальных очках — они лежали на тумбочке около кровати. Должно быть, сила печати теперь позволяла ему видеть духов.

— Только до ближайшей деревни, которую нашли по карте на наших телефонах, — сказала Мелисса.

— Нам пришлось нести тебя, одновременно борясь с императорами, которые пытались вырвать у тебя печать, — Саймон уставился в пол. — Так что, хм, извини за всю эту грязь. И за синяки. Мы тебя пару раз уронили.

— Больше, чем пару раз, — пробормотала Мелисса.

— Поэтому у меня все болит? — Зак потрогал нежные участки затылка. Когда его рука заныла от этого движения, мальчик шумно вдохнул.

— Да, нам реально очень жаль. — Саймон почесал свой локоть.

— Ты слишком тяжелый, хотя выглядишь очень мелким. — Мелисса уперлась руками в бедра. — К счастью, когда уже стало палить солнце, мы наткнулись на какую-то группу туристов. Я очаровала их, чтобы они без лишних вопросов несли тебя весь оставшийся путь. Затем мы обрызгали их супом Мэн По и вызвали такси.

— Это… — Зак решил не зацикливаться. — Так где мы сейчас?

— В квартире, которую сняли в Юйлине, — ответил Саймон, подняв палец и активируя свой режим профессора истории. — Это древний пограничный город между Центральными равнинами, где жили ханьцы, которые занимались выращиванием сельскохозяйственных культур, и Северными землями, где кочевые племена, такие как монголы, практиковали охоту и собирательство.

Название «Северные земли» задело что-то глубоко в сознании Зака — то, о чем он не должен был забывать, — но затем Мелисса подошла к окну рядом с кроватью и раздвинула шторы.

Зак вздрогнул от яркого света, затем моргнул и увидел на другой стороне улицы, полной медленно движущихся машин, гудящих мотоциклов и пешеходов в медицинских масках, грязные здания. Вдоль тротуара росли деревья, но смог, висящий в воздухе, был еще плотнее, чем в Шанхае.

— Почему тут так пыльно? — Он прикрыл глаза.

— По сути, мы в пустыне, — сказал Саймон. — Лёссовое плато. Здесь везде желтая земля. За последние годы они хорошо потрудились для восстановления почвы, но на самом деле с этим мало что можно сделать.

— Мы ждали, когда ты проснешься, чтобы можно было полететь в Сиань, — сказала Мелисса. — У нас была мысль вызвать Ялин, чтобы она отвезла нас, но пришлось бы ехать часов семь. Мы подумали, что не сможем так долго сдерживать императоров, застряв в одной машине, и решили, что лучше всего полететь на самолете, сев как можно дальше друг от друга. Но мы же не могли запихнуть тебя на борт без сознания.

— Можно было посадить меня в инвалидное кресло и притвориться, что я болен, — заметил Зак, раздраженный тем, что они тянули время только по этой причине.

— А сработало бы? — Мелисса наклонила голову.

— Не знаю. — Зак осторожно потер руки. — Я читал про такое в книге под названием «До мозга костей». Таким образом мама главной героини перевозила похищенного ею мальчика.

— Что ж… ты уже проснулся. Нормально себя чувствуешь, можешь двигаться? Я хочу забронировать нам самый ближайший рейс.

— Да, конечно. — Зак спустил ноги с кровати. На пол посыпалась грязь. Он почувствовал приступ головокружения. — О боже. Я так голоден.

— Мы приготовим тебе что-нибудь поесть, пока ты будешь принимать душ, — сказала Мелисса, доставая телефон. — Но печать возьми с собой! Не выпускай ее из поля зрения. Не стоит еще сильнее искушать императоров. По их словам, она оказалась гораздо могущественнее, чем они ожидали, поэтому сводит их с ума. Мы не знаем, что произойдет, если кто-то из них доберется до нее.

— Все настолько плохо? — Зак ослабил хватку, чтобы рассмотреть артефакт. На вершине квадратной нефритовой основы были вырезаны пять переплетающихся драконов. Один угол был отколот и залит золотом. Тупая боль в руках и красные вмятины на ладонях говорили ему о том, что он не отпускал печать с тех самых пор, как получил ее.

— Я даже не могу спокойно сходить в туалет! Ты знаешь, как мы спали прошлой ночью? — Мелисса резко указала на себя и Саймона. — В одной кровати, со связанными руками, чтобы ни один из нас не мог потерять контроль над телом и ускользнуть незаметно для другого!

Саймон опустил голову, краснея практически до неоново-красного:

— Нам приходилось проверять императоров друг друга.

— Хотя, если честно, У Цзэтянь потеряла контроль всего четыре раза.

— Пять!

— Тот раз не считается, потому что я сама уговорила ее отступить в своей голове. — Мелисса показала Саймону язык, а затем снова обратилась к Заку. — В возрасте восьмидесяти двух лет она вернула трон своему сыну и объявила, что хочет быть похороненной как императрица — типа как жена своего покойного мужа, — а не как самостоятельный император, так что ей легче сопротивляться искушению. В отличие от Тан Тайцзуна, который ради трона убил всех своих братьев и племянников.

Зак застонал:

— Не могу поверить, я-то думал, что он хороший парень.

— Реально? — Мелисса хмыкнула. — Это Тан Тайцзун-то хороший? Красные глаза тебе ни на что не намекнули?

— Ага, и вообще я чувствую, что он снова пытается взять верх. — Саймон схватился за живот, будто его вот-вот вырвет. — Давай выйдем из этой комнаты.

— Верно! — Мелисса вытолкнула его за дверь. — Я только что забронировала билеты. Рейс через три с половиной часа! — бросила она Заку через плечо, прежде чем захлопнуть за собой дверь.

Шмыгая носом, мальчик пошел в душ.

На теле Зака было так много грязи, что потребовалось подождать несколько минут до того, как вода снова стала прозрачной. Он лил на себя мыло и шампунь, пока его волосы не заскрипели. Выйдя из душа, он вытащил из рюкзака запасную одежду.

Вместе с ней оттуда выпал его телефон.

Он был выключен. Неудивительно, ведь прошло уже больше недели. Мальчик поставил его на зарядку перед полетом. Чтобы держать печать при себе и не дать императорам украсть ее, он достал черную рубашку с нагрудным карманом, сунул печать внутрь, а затем надел ее наизнанку.

Саймон приготовил лапшу с кисло-сладким соусом и нарезанными огурцами. Зак взял миску, залившись румянцем. Когда он впервые сел на самолет, отправляясь в это путешествие, он не ожидал, что Саймон Ли, обычный мальчик, понравится ему гораздо больше, чем Шуда Ли, вундеркинд и чемпион мира. Шуда был крутым, настолько классным, что у Зака никогда бы не хватило смелости заговорить с ним, но Саймон оказался добрым, надежным и настоящим. Зак был удивлен, обнаружив, что ему больше нравится быть рядом с кем-то вроде него. Он поклялся себе, вернувшись в Америку, бросить свою команду по Mythrealm и подружиться с кем захочет, не заботясь о том, что подумают другие люди.

Поскольку мальчик не мог находиться рядом с императорами, он ел в своей комнате, сидя на кровати. Темным суперзлодеям, которые должны были стать его товарищами, теперь приходилось бороться с постоянным желанием убить его. Здорово. Просто класс.

Проглотив лапшу, Зак все-таки включил телефон. Это мешало зарядить его, но он должен был проверить, все ли в порядке с телом его мамы в больнице. Мальчик вспомнил, как изменить свой IP-адрес с помощью VPN-приложения Саймона, а затем отправил сообщение Джесс, подруге своей мамы. Однако в Мэне была полночь, поэтому он не ожидал ответа.

Вместо этого Зак решил проверить, что нового появилось на Reddit. Но когда он открыл вкладку поиска, ему стало любопытно кое-что другое. Он взглянул на портальные очки на ночном столике, убедился, что Bluetooth на телефоне выключен, и набрал «Нэчжа».

Почему Саймон и Мелисса так странно вели себя, когда разговор зашел о ребенке, который напал на Короля Драконов?

Когда на экране появились результаты, он увидел, что Нэчжу изображали или подростком с голым торсом и волосами, как у Супер Сайяна, или ребенком с двумя пучками, одетым в традиционную китайскую майку поверх мешковатых штанов. В обоих версиях у него под босыми ногами были пылающие колеса, а над головой и руками развевалась красная лента.

Зака охватило беспокойство. Его маму связали и пытались утащить такой же лентой. Может, в китайских мифах это какая-то распространенная штука?

Он нажал на статью о Нэчже. Ее суть заключалась в том, что он был даосским божеством-защитником, возникшим из индуистских и персидских мифов. У него было множество титулов, таких как «Третий лотосовый принц», он был главным героем множества классических китайских книг и владел кучей оружия, такого как копье с огненным наконечником и пылающие колеса. Он до нелепости напоминал супергероя.

Но что привлекло внимание Зака, так это изображение отца Нэчжи, Небесного царя Ли, Несущего Пагоду. Его изображали как мужчину в плаще и доспехах, держащего в одной руке крошечную башенку.

Точно такую же, с помощью которой высосали дух мамы Зака.

Кровь отхлынула от кончиков пальцев Зака. С легкой дрожью он нажал на статью об отце Нэчжи. Пока он читал, один факт поразил ударом под дых:

«Небесный царь Ли носит пагоду, которая может захватывать духов. Этот персонаж происходит из легенды о знаменитом генерале Ли Цзине из династии Тан, который служил императору Тан Тайцзуну».

Все чувства Зака сжались до одной дрожащей точки в его сознании, оставив тело совершенно оцепеневшим. Он пустым взглядом уставился в стену.

«Я никогда не слышал о демонах, способных захватывать духов», — слова Люй Дунбиня эхом отдавались в его пустой голове, как навязчивый шепот призрака.

Конечно же, нет.

Конечно же, нет.

Конечно же, нет.

Каждое воспоминание о том, насколько странно Саймон, Мелисса и императоры вели себя, когда он упоминал ситуацию с мамой, разрывало его на части. Все это время ребята были так милы с ним, будто пытаясь загладить вину… Все это время они уходили от ответа, когда он спрашивал о Нэчже…

Они знали. Все это время они знали.

Зак вскочил, подлетел к двери и распахнул ее. Ручка зазвенела в его руке.

Саймон и Мелисса сидели за кухонным столом, уткнувшись в свои телефоны. При виде его их головы взлетели вверх.

— Зак! — нахмурился Саймон. — Тебе лучше остаться в…

— Кто на самом деле забрал дух моей мамы? — рявкнул мальчик, его челюсть и шея вибрировали от напряжения. Все тело дрожало, как будто сам его дух вышел из-под контроля. Солнечный свет снаружи померк. В кухонное окно, ударяя по нему резкими каплями дождя, завывал ветер.

— Э-э-э… — Саймон медленно поднялся со стула, поднимая руки. — Извини, я…

— Я приказываю тебе рассказать мне, кто забрал дух моей мамы!

От печати рядом с бьющимся сердцем Зака исходил жар. Глаза Саймона вспыхнули золотом. Слова сами вылетели изо рта:

— Это сделал Ли Цзин. Тан Тайцзун призвал его и Нэчжу в тела вашего домовладельца и его сына.

Саймон зажал рот ладонями, его глаза расширились от ужаса.

Следующий вздох Зака сотряс его целиком. Комната закружилась. Он зажмурил глаза. Сейчас ему было слишком больно смотреть Саймону в лицо.

— Вы… — выдавил он. Ему не хватало воздуха. — Вы, ребята, инсценировали нападение.

— Зак… — начал было Саймон, но ему больше нечего было сказать. Он не мог найтись, так как не подготовил другую ложь заранее..

Мальчик широко раскрыл глаза. За окном сверкнула молния. С улицы донеслись тревожные крики. Несмотря на завывающий ветер, был слышен шипящий звук огня и доносился запах горящего дерева.

— Парень, хватит! — Из Саймона вышел Тан Тайцзун. — Да, мы инсценировали нападение, а это значит, что духу твоей матери ничто не угрожает!

Зака одновременно переполнило облегчение оттого, что его мама в безопасности, и ярость из-за этой дерзкой лжи. Как они посмели подвергнуть его всему этому беспокойству?

— Я приказываю тебе вернуть ее дух! — закричал он, когда с неба грянул гром. — Прямо сейчас!

Глаза Тан Тайцзуна сверкнули золотом, но он только вздрогнул, словно его накрыло волной боли. Его руки напряглись и согнулись.

— Мне очень жаль. До начала Месяца призраков нам не хватит времени, ведь для этого мне придется вернуться в Америку и призвать Ли Цзина. Но обещаю: как только мы запечатаем портал, я это сделаю. Твоя мать, может, и в безопасности, но Китай — все еще нет! Весь Китай!

— У тебя есть четыре дня! Этого более чем достаточно, чтобы вылететь следующим рейсом! Я приказываю тебе вылететь в Мэн следующим рейсом!

Глаза Тан Тайцзуна снова вспыхнули. Он согнулся вдвое:

— Я… не могу…

В Заке всколыхнулось чувство вины, когда он увидел, как его друга — Саймона — терзают мучения, но он напомнил себе, что Тан Тайцзуну необязательно было терпеть эту боль. Он бы не испытывал ее, если бы просто сделал то, что хочет Зак!

Мелисса бросилась вперед, подхватив Тан Тайцзуна, когда его колени подогнулись. Она подняла взгляд на Зака, и он понял, что верх взяла У Цзэтянь.

— Успокойся, парень! — сказала она, напрягая лицо и, вероятно, пытаясь использовать свою очаровывающую магию. Но на него она уже не действовала. Теперь он был слишком силен. Она с хриплым вздохом сдалась. — Малыш, если он улетит, нам придется совсем туго. Его сила будет нужна нам в мавзолее на случай крупной атаки!

— У меня теперь много сил! — Зак вскинул руки. Снаружи ударила еще одна вспышка молнии, за которой тотчас последовал раскат грома.

— Только не после того, как ты запечатаешь портал! Для этого потребуется вся магия печати, а духов, которые успеют просочиться наружу, не затянет обратно. Чтобы справиться с последствиями, тебе нужны мы оба. Просто заверши миссию, и мы вернем твою маму. Мы все равно собирались поступить именно так!

— Нет. — Зак покачал головой, у его носа дернулся мускул. — Кто знает, что может случиться во время миссии? Сначала верните мою маму! Тан Тайцзун, я приказываю тебе немедленно лететь в Мэн и вернуть ее дух!

Изо рта Тан Тайцзуна вырвался крик боли. У Цзэтянь пришлось удерживать его двумя руками, чтобы он остался в вертикальном положении. Его глаза вспыхивали то красным, то золотым, как будто он был неисправным электрическим прибором.

Зак не моргая двинулся к нему. Его тень нависла над Тан Тайцзуном:

— Неповиновение этим приказам причиняет тебе боль, не так ли? Я буду продолжать. Я не собираюсь останавливаться. Я…

Он заметил, что У Цзэтянь разглядывает печать, выступающую сквозь его потайной нагрудный карман.

— Я приказываю тебе оставаться на месте! — Он махнул рукой.

Ее глаза сверкнули. Она застыла, но сумела выдавить:

— Ты… маленький… тупица…

Когда ливень, хлеставший по кухонному окну, усилился, за спиной Зака сверкнула вспышка, не связанная с молниями. Он оглянулся через плечо.

Свет вырвался из его портальных очков, которые он забыл в спальне. Это был Цинь Шихуан.

Зак зашел внутрь и надел устройство.

— Хватит их наказывать, — пробормотал появившийся рядом с кроватью Цинь Шихуан. — Это была моя идея.

— Зачем? — Зак повернулся к нему лицом. — Зачем ты это сделал?

Император несколько секунд не отвечал, а затем выражение его лица стало совершенно угрюмым:

— Потому что я знал, что другого способа вытащить тебя из Америки нет. Ты явно не собирался сотрудничать без стимула. Без личной ставки на эту миссию.

Желудок Зака скрутило. Горло обожгла желчь:

— И ты… ты… запихнул мою маму в холодильник?

— Холодильник? — прохрипел Тан Тайцзун, входя в комнату вслед за У Цзэтянь.

— Это медийный термин, — быстро пояснила та. — Когда женских персонажей приносят в жертву исключительно для мотивации мужского персонажа.

Тан Тайцзун выразительно посмотрел на нее.

— Что? — спросила она. — Ты думаешь, я не разбираюсь в феминистском дискурсе?

— Расслабься, твоя мать не умерла. — Цинь Шихуан сделал Заку умиротворяющий знак. — В пагоде Ли Цзина ее дух в безопасности.

— Но ведь дело не в этом! — В глазах Зака задрожали слезы. — Ты лгал мне! Вы все мне лгали! Просто чтобы заставить меня пойти на это… на это…

— Да! Да, мы лгали! — Цинь Шихуан повысил голос. — Но по очень веской причине! Кто знает, сколько раз ты бы сдался, если бы у тебя не было мотивации идти до конца? Прости, но я не мог рисковать всем Китаем из-за одного бесхарактерного слабака, который все в себе ненавидит!

Снаружи грохотал гром, словно между небом и землей кувыркался огромный валун. Зак отступил к окну спальни; слова императора обожгли его, как пощечины.

— Условия все те же. — Цинь Шихуан уставился на Зака черными холодными глазами. — Запечатай портал — и ты вернешь свою драгоценную мать. Ты ничего не можешь сделать, чтобы их изменить.

На самом деле Зак не понимал, почему так потрясен. Буквально все предупреждали его о тиране, настолько легендарном, что его враги безостановочно атаковали их в течение всего путешествия. Да, возможно, этих духов послал Желтый император, но, видимо, у всех них были к Цинь Шихуану законные претензии.

Как Зак мог слушать его рассказы и пение и представлять его своим отцом?

Почему продолжал выполнять его приказы?

— Нет… — сказал Зак себе под нос. — Но я могу сделать это. — Он развернулся и распахнул окно.

А затем швырнул в него портальные очки, как фрисби.

Тан Тайцзун и У Цзэтянь вскрикнули и бросились к нему.

— Я приказываю вам склониться и заткнуться! — сказал Зак, поворачиваясь к ним.

Они споткнулись, упав перед ним на колени, и недовольно замычали.

Зак метнулся мимо, его дыхание участилось, а пульс чувствовался даже в кончиках пальцев.

— Новые условия: я не буду делать ничего из того, что вы говорите, пока моя мама не проснется.

— На это… нет… времени! — изо всех сил напрягся Тан Тайцзун.

— Мне наплевать. — Зак сунул свой телефон и зарядку в рюкзак и попятился. — Выполните их, потому что больше вы не сможете заставлять меня что-либо делать. Я уверен, вы сумеете меня найти.

Он выбежал через входную дверь, и она захлопнулась позади него.

Зак брел по улицам Юйлиня, шлепая сандалиями по лужам. Дождь лил безжалостной стеной, шумно разбиваясь о землю. Пешеходы бежали в укрытия. Уличные торговцы поспешно прикрывали свои лотки.

Зак понятия не имел, куда направляется, он просто хотел оказаться как можно дальше. Все казалось нереальным. Его мозги как будто на несколько секунд отставали от всего, что происходило вокруг. Мальчик даже не подумал использовать свои силы, чтобы не промокнуть. В любом случае он почти не чувствовал дождя.

Должно быть, снаружи он выглядел таким же потерянным, каким чувствовал себя внутри, потому что какая-то пожилая женщина озабоченно остановилась перед ним и наклонилась, чтобы заговорить. Молния осветила ее морщинистое лицо. Мальчик не понимал, что она говорит. В кармане его рубашки лежал артефакт, дающий абсолютную власть над Китаем, но язык этой страны все равно оставался ему чужим.

«Итак, мне было двенадцать лет, и я правил чужим царством, в котором все говорили на чужом для меня языке», — в сознании мальчика вспыхнула строчка из драматической истории жизни Цинь Шихуана.

Он отшатнулся.

— Я приказываю тебе оставить меня в покое и идти туда, куда ты и шла, — прошептал он женщине, чувствуя в горле нарастающий ком.

Ее глаза вспыхнули золотом. И старуха сделала именно то, что он сказал.

Мальчик смотрел ей вслед, пока она не скрылась из виду.

Без своих портальных очков Зак чувствовал себя голым. Он ничего не понимал. В конце концов он все же заметил халяльный ресторан с вывеской успокаивающего зеленого цвета. Это было даже забавно: он мог прочитать арабскую вязь, но не понимал написанных рядом китайских иероглифов. Лапша Саймона на самом деле оказалась не такой уж и сытной, поэтому Зак магией стряхнул с себя дождевую воду и зашел внутрь.

В ресторане было всего четыре столика, и проход между ними едва позволял добраться до кассы. Но мальчик уже знал, что еда здесь будет восхитительна. В очереди, несмотря на сильный дождь, стояло несколько человек. Его рот наполнился слюной от запаха приправленного специями шашлыка из баранины, жарящегося на открытом огне в задней части ресторана. Промышленная вытяжка отсасывала густой дым. Сквозь ее грохот слышались звуки — тук, тук, тук, — это что-то нарезал повар. Вдруг Зак заметил, что поварской нож прикован цепью к металлической стойке.

Кровь мальчика заледенела в жилах. Верно. Сейчас они находились в западном Китае, где ограничения для мусульманских меньшинств были жестче — настолько, что повар не мог даже вынести свой нож из кухни. Но особого выбора в плане еды у него не было, поэтому он встал в очередь и достал из рюкзака телефон. По прилете в Шанхай Саймон перевел на электронный кошелек Зака пять тысяч юаней и показал ему, как расплачиваться, сканируя QR-коды. Он сказал, что в Китае теперь так делают все. Наличные практически изжили себя.

Когда он разблокировал свой телефон, экран заполонили сообщения от Саймона и Мелиссы. Закусив губу и едва сдерживая очередной поток эмоций, он удалил их из каждого мессенджера.

На кассе стояла девушка, и хотя на ней не было хиджаба, все говорило о том, что она родом не из Восточной Азии, а из Центральной. Помрачнев, Зак задумался о том, была ли она так одета по своему личному выбору или мусульманская одежда запрещена законом. Подойдя к кассе, он использовал свою магию китайского языка:

— Простите, можно мне десять таких шашлычков?

Она лишь бросила на него растерянный взгляд.

Плохо. Его диалект, должно быть, очень древний: он звучал иначе, чем у остальных. На самом деле даже больше походил на кантонский. Однако его способность отдавать приказы, похоже, не имела языкового барьера, ведь она сработала на пожилой женщине. Он почувствовал себя неловко, поступая подобным образом, но у него не было иного выбора, кроме как произнести:

— Я приказываю тебе дать мне десять шашлычков.

Ее глаза запульсировали золотом. Она повернулась как робот и схватила с гриля две горсти шпажек.

Зак вздохнул. Неужели это единственный способ, с помощью которого он мог общаться с другими китайцами? Командуя ими?

Она передала ему шашлык на бумажной тарелке. Мальчик взял ее одной рукой, а другой открыл на телефоне электронный кошелек. Он выбрал опцию денежного перевода, набрал сумму, которую вычислил на основе меню у себя над головой, затем отсканировал на стойке QR-код, чтобы оплатить.

Он явно копался необычно долго, потому что стоявший позади него мужчина в костюме громко откашлялся и застучал по жирному полу ногой.

Сначала Зак хотел неуклюже отодвинуться в сторону, но затем резко обернулся, раздражение отодвинуло вину в сторону. Ну и что, если он немного медлит?

Он посмотрел мужчине в глаза и сказал:

— Я приказываю тебе отойти в конец очереди.

Лицо мужчины дернулось, но он сделал, что было сказано, скованно промаршировав назад. Следующий после него человек в недоумении оторвался от своего телефона, но затем пожал плечами и стал заказывать. Слабо ухмыльнувшись, Зак последовал за мужчиной и направился к выходу, отрывая зубами кусок шашлыка. Именно это ему и было нужно: сочное, нежное и в самый раз приправленное мясо.

Но как только мужчина встал в конец очереди, он развернулся и двинулся обратно вперед, ругаясь на женщину, занявшую его место. Та вздрогнула, а затем закричала в ответ, указывая на очередь. Мужчина зарычал, бросил на Зака беспокойный взгляд и продолжил кричать.

«Ой-ей».

Заку не нужно было знать китайский, чтобы понять, что они спорят о том, кто кого должен пропустить вперед. Кассирша пыталась их успокоить.

Зак бросился назад.

— Я приказываю тебе уйти! — сказал он мужчине.

Его следующий аргумент оборвался. Волоча ноги, он как зомби потащился к стеклянным дверям.

Все в ресторане вздохнули с облегчением.

Но сразу после того, как мужчина вышел наружу, он вернулся, крича еще громче.

Зак выпалил:

— Я приказываю тебе вернуться на работу и никогда больше сюда не приходить!

Мужчина снова развернулся и ушел в дождь.

Несколько секунд все смотрели на двери, тихо переговариваясь. Только когда стало ясно, что он не вернется, все расслабились и вернулись к своим делам.

«О боже, — подумал Зак, — я как Лелуш из “Кода Гиас”[29]».

Он постарался раз и навсегда запомнить, что нужно очень-очень осторожно формулировать свои приказы и никогда не отпускать ужасные, несвоевременные шутки, которые могут привести к истреблению целого народа.

Зак проглотил первый шашлычок и перешел ко второму. Он вышел на улицу, но остановился под навесом: не мог же он есть под проливным дождем. Сосредоточенно посмотрев в небо, он заставил бурю утихнуть.

— Зак! — его мысли прервал резкий голос Мелиссы. Он чуть не выплюнул баранину, которой был набит его рот, что было бы ужасной, просто невосполнимой утратой.

Они с Саймоном бежали к нему по улице, их одежда и волосы были мокрыми от дождя.

Зак бросился прочь, защищая от влаги свои шашлычки. Отброшенные капли образовали что-то вроде водяного щита, который получается, если случайно сунуть ложку внешней стороной под кран.

Первый порыв паники прошел, и теперь Зак устремился вперед уже по другой причине: чтобы разобраться во всем там, где никто не будет задавать вопросы.

Мальчик свернул за угол и оказался в переулке. В нос ударил резкий запах канализации и промокшего мусора.

— Зак, ну хватит! — Саймон влетел в переулок вместе с Мелиссой. Он оперся на ноги, судорожно переводя дыхание и отбрасывая с глаз мокрую челку. — Ты можешь, пожалуйста, пойти с нами? Нам очень-очень жаль, что мы солгали. Поверь, мы чувствуем себя ужасно, ужасно, ужасно плохо из-за всего этого.

— Тогда зачем вы это сделали? — Зак взмахнул шпажкой от шашлыка, как мечом, в его глазах сверкали слезы гнева. — Вы, ребята, могли сказать мне правду в любое время! Чего вы боялись? Что императоры передумают делать вас богатыми и знаменитыми?

Саймон вздрогнул, его нижняя губа задрожала:

— Мы боялись, что ты не отправишься с нами закрывать портал.

Зак издал возмущенный вопль:

— Вы считали, что я такой эгоист? Никто из вас даже не объяснил мне ничего про миссию, прежде чем забрать мою маму!

— Я… я не знаю! — Саймон прижал к голове костяшки пальцев. — Мы ведь не знали тебя!

— И после того, как узнали, прошло всего около двух недель! — Мелисса топнула ногой по грязной луже, хотя ее голос колебался на грани всхлипа. — Какой смысл был рассказывать тебе? Чтобы ты повел себя… ну, вот так?

Зак не мог поверить словам, которые сорвались с ее губ.

— Чтобы я перестал волноваться! А у Саймона было бы больше времени, чтобы вернуть ее!

— Зак, пожалуйста, мы так близки к цели, — взмолился Саймон. — Давай сначала закроем портал, а потом вместе вылетим, чтобы помочь твоей маме. Ну пожалуйста!

У Зака внутри что-то дрогнуло, но он резко покачал головой:

— Нет! «Так близки к цели?» Откуда мы вообще знаем это наверняка? Откуда нам знать, что императоры не солгали и о другом — обо всей этой миссии? А если с Тан Тайцзуном во время битвы что-то случится? Сначала моя мама, потом портал!

Мелисса указала на небо:

— Из-за этого шторма, что ты вызвал, отменили все рейсы, гений!

Зак посмотрел вверх с уколом вины, но, прежде чем снова уставиться на ребят, взял себя в руки:

— Я его прекращу. Это не проблема.

— Зак! Пожалуйста! — всхлипнул Саймон.

Сердце Зака разрывалось при виде плачущего под дождем Саймона, волосы и одежда которого прилипли к телу, но мальчик подумал: почему он вообще должен верить, что закрыть портал — правильное решение? Этого хотел Цинь Шихуан, который, как Зак теперь знал, определенно был худшим из худших.

— Нет, — прорычал мальчик. — Я приказываю вам оставаться на месте и молчать. Следующие десять минут, — добавил он, потому что решил, что чем конкретнее он сформулирует приказ, тем труднее им будет ему сопротивляться.

Глаза Саймона и Мелиссы сверкнули, и они в ужасе застыли.

Зак медленно подошел к ним. Внутри пульсировало отвратительное, тошнотворное чувство.

— Сначала моя мама. Это окончательное решение. Перестаньте искать меня и пытаться переубедить. — Он по очереди посмотрел на ребят. — Я могу отдать приказы и похуже. Не заставляйте меня их произносить.

И он сбежал, оставив их в дождливом переулке.

К удивлению Зака, остановить обрушенную им бурю оказалось намного труднее, чем начать. Видимо, она была связана с его эмоциями, что казалось очень крутым… если бы ему не нужно было сделать так, чтобы Саймон смог улететь в Америку. Пытаясь успокоиться, он бродил по городу весь день. Ливень сменился мелким дождиком. Он наткнулся на парк развлечений и с помощью своих сил пробрался на колесо обозрения, где Саймон и Мелисса не смогли бы его найти. Он приказал смотрителю парка позволить ему оставаться на аттракционе, пока парк не закроется.

В одиночестве, съежившись в холодной кабинке колеса обозрения, он прижался головой к стеклу. По нему стучали капли. Воздух наполнял запах мокрого пластика. Он хотел заснуть, но не мог, поэтому постарался вспомнить самые теплые моменты с мамой. Как они ходили на пикники в Центральный парк. Как строили крепость из одеял и подушек и ставили ее ноутбук на стул, чтобы вместе посмотреть фильмы ужасов. Как делали лапшу и пельмени. Из воспаленных глаз Зака по щекам покатились слезы. Мальчик всхлипнул. Он бы сделал что угодно, чтобы снова попробовать ее стряпню. Ему не верилось, что он выбрасывал обеды, которые она для него готовила, — о чем он вообще думал?

Если — как только — он вернет ее, то никогда больше так не сделает.

Когда смотритель постучал в кабинку и сказал, что парк закрывается, уже наступила ночь. С неба падали лишь редкие капли дождя.

Желудок Зака снова заурчал. Он пожалел, что не отметил адреса халяльного ресторана, но ему удалось найти в интернете еще один.

Путь туда пролегал по какой-то темной улице, на которой толпились курящие байкеры. Из клуба, где они стояли, гремела музыка. В лужах отражались ослепительные сменяющиеся неоновые вывески.

Упс. Вероятно, он зашел в опасный район города. Голодный Зак ускорил шаг.

Байкеры заметили его и с ухмылками переглянулись.

Зака ощутил в животе плохое предчувствие.

Они собрались вокруг него, преградили ему путь и заговорили, но трудно было разобрать слова. Мужчина с взлохмаченной бородой наклонился к его лицу, что-то сказав насмешливо-сладким тоном. Из его рта пахнуло алкоголем. Зак поморщился и отступил.

Байкеры окружили его теснее. Некоторые из них смеялись. У него возникло ощущение, что они дразнят его и пытаются напугать. Неряшливого вида мужчина стряхнул пепел со своей сигареты прямо возле его носа.

Зак вздрогнул, страх сжал его внутри, но через мгновение мальчик расслабился.

Чего ему бояться? В его власти было заставить их сделать все, чего он захочет.

— Я приказываю вам всем бросить курить! — Он изогнул бровь. — Навсегда. Это вредно для вашего здоровья.

Глаза байкеров вспыхнули. Они выглядели ошарашенно. Затем все синхронно побросали сигареты. Вытаскивая из карманов запечатанные пачки и бросая их в залитые неоновым светом лужи, некоторые из них выглядели так, будто вот-вот расплачутся.

Зак назидательно произнес:

— Эй, только не надо мус… то есть я приказываю вам не мусорить! Больше никогда!

Они подняли промокшие пачки, явно не зная, что делать с ними дальше.

Зак склонил голову. Если подумать, ему нужно было найти место для ночевки, а также людей, которые не допустят к нему Саймона и Мелиссу.

Он медленно скользнул по их лицам пристальным взглядом:

— Я приказываю вам всем повиноваться мне как вашему новому лидеру!

Их глаза снова сверкнули. С шорохом и плеском они все вместе упали вокруг него на колени и прижались лбами к мокрой земле.

Стоя в их кругу, Зак сделал глубокий, долгий вдох, а затем выдох. Приглушенное гудение клубной музыки напоминало сердцебиение.

Забавно. В конце концов он все-таки исполнил свое первоначальное желание. Стал сильным и могущественным. И, честно признаться, ему было приятно иметь возможность заставлять людей повиноваться всем его желаниям. Такая жизнь была намного проще. Он чувствовал, как она зовет его.

Но, кроме власти, у него больше ничего не осталось.

— Вот еда, которую ты заказал, большой босс Ин! — В заднюю комнату клуба вошел Лоуренс, единственный член банды, говорящий по-английски. Обе его руки были заняты промасленными бумажными пакетами. Через дверной проем полилась светомузыка, но снова утихла, когда другой гангстер закрыл за ним дверь.

— О, спасибо! — Зак поднялся с кожаного дивана, чтобы взять пакеты с зелеными халяльными символами. Он разложил еду на кофейном столике перед собой и передал палочки двум симпатичным девушкам, сидящим рядом с ним. Они, хихикая, похватали коробки с лапшой. Очевидно, их работа заключалась в том, чтобы сидеть здесь и восхвалять все, что делал главарь банды. У них даже были зарплаты и все прочее. Заку это не слишком нравилось — на самом деле ему было очень неловко, — но он не хотел, чтобы они потеряли работу, поэтому позволил им остаться.

— Лоуренс, что это? — Зак вытащил из пакета тонкий бумажный кармашек — внутри было подобие булочки с начинкой из блестящего нарезанного мяса.

— Жоу цзямо с ягненком! По сути, китайский бургер. Очень популярен на северо-западе, — с энтузиазмом закивал Лоуренс, и волосы, выбившиеся из его залитого гелем ирокеза, затрепетали.

Зак откусил кусочек. На вкус булочка оказалась как сочный бутерброд, за исключением того, что хлеб был хрустящим и рассыпчатым.

— М-м-м! Это реально вкусно. Я знал, что могу доверять тебе, Лоуренс.

Накрашенные черной помадой губы Лоуренса растянулись в широкой улыбке, но его желудок заурчал. Он схватился за него с выражением ужаса.

— Лоуренс! — воскликнул Зак. — Неужели ты ничего не взял для себя?

Лоуренс ответил, не глядя Заку в глаза:

— Старый босс… не одобрил бы такого…

— А-а-а. — Мальчик посмотрел на дверь: за ней стоял старый лидер банды, которому было приказано защищать его и не высказывать жалобы и недовольство. — Ну, теперь я — твой новый босс, и я приказываю: кушай! — Он подтолкнул к Лоуренсу коробку с едой.

— Правда, босс?

— Конечно. Ты же принес сюда эту еду, по сути, сделал всю работу.

— Спасибо, большой босс Ин! Спасибо! — Лоуренс уселся на складной стул, схватил пару палочек для еды и принялся за коробку с жареным рисом.

Пока они ели потрясающе вкусную еду, вдруг раздался стук в дверь. Лоуренс отложил палочки и пошел проверить. Когда он открыл дверь, ему пришлось перекрикивать громкую музыку, чтобы переговорить с гангстерами снаружи.

Закончив, он сказал с озадаченным выражением лица:

— Босс, к вам кое-кто пришел.

Зак напрягся:

— Это девочка и мальчик моего возраста?

— Нет, какая-то женщина. Сказала, что она из XY Technologies.

Палочки для еды выскользнули из пальцев Зака и с грохотом упали на кофейный столик:

— Она… она ищет именно меня или твоего старого босса?

— Вас. — Лоуренс глупо моргнул. — Ин Цзыяна.

Сердце Зака пропустило удар. Саймон был прав. Джейсон Сюань следил за ними — иначе откуда в XY Technologies могли знать его китайское имя, которое не фигурировало ни в одном официальном документе последние десять лет?

Джейсон Сюань глубоко покопался в его прошлом. Он знал, кем был Зак.

Его первым порывом было желание сбежать, но зачем? Он мог справиться со всем, что бы они ни сделали, и, честно говоря, ему было любопытно узнать, чего от него хотят.

Зак поднялся с дивана:

— Пусть войдет.

Лоуренс начал поворачивать ручку двери, но затем оглянулся:

— Босс, а вы кто?

— Я… — Мальчика накрыла волна изнеможения. Он вздохнул. — Я всего лишь ребенок, которого втянули в большие, огромные неприятности.

Лоуренс кивнул, но, похоже, не понял, чему именно. Он снова приоткрыл дверь, чтобы передать сообщение Зака.

Примерно через минуту в комнату вошла женщина в элегантном черном костюме. Ее волосы были собраны в тугой пучок, а на глазах был тяжелый макияж в стиле «смоки айз» — Зак нечасто видел его с тех пор, как прилетел в Китай. За ней вошел высокий телохранитель, который не снял солнцезащитных очков, несмотря на то что в клубе было темно. Зак впустил и его после того, как гангстеры обыскали того и подтвердили, что у него нет оружия или чего-то такого. Наконец он велел Лоуренсу и двум девушкам на диване уйти; последние направились к двери, помахав Заку.

— Неплохо вы тут проводите время, мистер Ин, — заметила женщина, когда за ними закрылась дверь. Она говорила по-английски с легким британским акцентом.

— Это не то, чем кажется! — Зак вскинул руки. — У них уже была эта работа, когда я пришел сюда. Я… я даже не люблю девушек! — выпалил он, а затем, поняв, что он ляпнул, мгновенно залился лавовым красным.

— Ясно, — женщина блеснула улыбкой.

Зак откашлялся, успокаивая себя. Сейчас не время для внутреннего кризиса.

— В любом случае… — он посмотрел женщине в глаза, — я приказываю тебе рассказать, чего ты на самом деле от меня хочешь.

— Чтобы ты помог нам сорвать планы Цинь Шихуана, — выпалила она на одном дыхании, а затем пораженно коснулась своих губ. — Ничего себе. Какая сила.

— Так. — Зак положил руки на бедра. Было так странно впервые обсуждать все это безумие со взрослыми — это как будто делало все происходящее намного реальнее. — Вы все знаете.

— Верно. — Она подошла ближе (телохранитель двинулся за ней) и протянула над кофейным столиком руку. — Меня зовут Тиффани Лэй. Я личный помощник мистера Сюаня.

— Того самого мистера Сюаня? — изумленно выдохнул Зак, пока неловко пожимал ее. Он был уверен, что до этого вообще никогда не пожимал никому руку.

— Да. — Телохранитель вдруг снял солнцезащитные очки. — Меня, Джейсона Сюаня.

У Зака отвисла челюсть.

— Приятно наконец познакомиться с вами, мистер Ин Цзыян.

Джейсон Сюань — человек, на которого Зак всегда хотел быть похож, из-за которого учился программировать, — протягивал ему руку. Его волосы были уложены не так, как обычно, но лицо определенно оставалось тем же — красивым, с высокими скулами.

«Боже мой, да он вылитый Саймон», — это была единственная связная мысль в голове Зака.

— Закари Ин. Зак. — Каким-то образом он смог собраться и пожать Джейсону руку.

— Что ж, Зак, извини за этот небольшой обман. Я не хотел, чтобы папарацци прознали, что я здесь. Это привлекло бы слишком много нежелательного внимания. Могу я?.. — Он указал на складной стул.

— Да-да, конечно! — Зак слишком энергично закивал, а затем предложил другой стул Тиффани. — А вы можете сесть на этот.

После того как все разместились вокруг журнального столика, Зак посмотрел на разложенную на нем еду. Мама упрекнула бы его за то, что он ничего не предложил своим гостям.

— Может быть, хотите жоу цзямо? — он ткнул в нетронутый пакетик.

— Мы не голодны. — Джейсон грациозно махнул рукой. — По правде говоря, Зак, я довольно долго выслеживал тебя.

Зак сделал несколько глубоких, медленных вдохов, пытаясь заставить последние две функционирующие клетки своего мозга перестать кричать о том, что Джейсон Сюань — тот самый Джейсон Сюань! — сидит прямо перед ним. Ведь он был врагом.

Или же… нет?

— Вы знаете, что я бросил императоров потому, что они солгали мне? — прямо спросил Зак, решив не ходить вокруг да около.

— Именно поэтому я сейчас здесь. Потому что мы наконец можем пообщаться без их вмешательства.

— Значит, вы в курсе, что они намеренно забрали дух моей мамы?

— Правда? — Джейсон нахмурился. — Боюсь, этой конкретной детали я не знал. Звучит отвратительно. Мне искренне жаль. Видишь ли, я не всеведущ. Но тем не менее ожидал, что рано или поздно императоры покажут свое истинное лицо.

— Да уж, они показали, — пробормотал Зак.

— Что они рассказали тебе обо мне?

— Что вы — избранный носитель Желтого императора. Что он вам помог построить компанию, влияя на людей через их сны. Что он сделал это потому, что хочет разрушить портал духов и собрать сверхъестественную армию, чтобы снова управлять человечеством.

Джейсон с легкой улыбкой фыркнул, на мгновение опустив глаза:

— Последний пункт — это недоразумение, но остальное верно. Хотя, конечно, только Тиффани и несколько других доверенных лиц знают о моем… положении. К сожалению, трудно рассказывать подобное людям так, чтобы они не приняли меня за сумасшедшего. Но что касается моей компании, я должен рассказать тебе, Зак, почему пришел сюда. Видишь ли, видеоигры и устройства дополненной реальности — это только часть того, чем мы занимаемся. Также мы ведем разработки в области информации и наблюдения. — Выражение лица Джейсона стало торжественным. — Десять лет назад мы помогли китайской полиции поймать группу опасных экстремистов, отследив и заблокировав их средства коммуникации. Во время задержания через специальные фильтры мы получили видео одного конкретного подозреваемого. Подозреваемого по имени Ин Цяосун.

Глаза Зака расширились. Он забыл, как дышать.

Папа.

Стул Джейсона заскрипел, когда он наклонился вперед. Его слова превратились в шепот:

— Приношу свои глубочайшие извинения за то, какую роль в этом сыграла моя компания. Нас уверили, что это действительно опасные экстремисты. Но я могу тебе кое-что показать. Технически раскрывать подобное незаконно, но считаю, что ты заслуживаешь это видеть.

Он достал из внутреннего кармана костюма свой телефон и, включив на нем видео, передал его мальчику.

На записи был папа Зака, который что-то быстро говорил, пока на заднем фоне раздавались резкие удары. Видео, снятое им самим, тряслось, когда он метался из комнаты в комнату. Микрофон трещал.

Зак схватил телефон, все его внимание было приковано к экрану. Дыхание мальчика сбивалось и дрожало так же сильно, как и у его папы. Настоящего папы, совсем непохожего на Цинь Шихуана. Он не мог поверить своим глазам. Все те разрозненные представления о том, как вел себя его отец, как говорил, какой у него был голос, теперь прямо на его глазах стали реальными.

«Цзыян», — несколько раз услышал Зак. Его сердце сжалось. Сообщение предназначалось ему.

И все же он не мог его понять. Как бы ни дрожал и ни срывался от отчаяния голос его папы, слова никак не становились для Зака чем-то осмысленным.

На видео раздался громкий шум. Отец Зака закричал, запись ужасно задрожала. А затем резко оборвалась, продлившись всего чуть меньше минуты.

В воцарившейся тишине сквозь стены громыхала клубная музыка. Зак шмыгал и всхлипывал, из горла рвались рыдания. Слезы капали на экран телефона.

— Я… я не понимаю его. — Он посмотрел на Джейсона опухшими глазами. — Это последние слова моего папы, а я их не понимаю.

— Включи еще раз, — мягко сказал Джейсон.

Зак послушался.

Джейсон начал переводить:

— Он хотел, чтобы ты знал: все, что он делал, было лишь для того, чтобы твоему поколению не пришлось жить в страхе и молчании, как его. Он хотел бороться за мир, в котором ты смог бы гордиться собой и не бояться верить во что захочешь. Он надеялся, что сможет увидеть тебя снова, и просил простить его, если ему это не удастся.

Зак прижал костяшки пальцев к глазам, рыдая так сильно, что больше не мог выдавить ни звука. Наследственная печать в кармане рубашки еще сильнее давила на его сердце.

Боже, что на него нашло? Он использует магию, чтобы контролировать других, а ведь это та самая жестокость, против которой боролся его папа.

Джейсон сел рядом с ним на диван и похлопал по спине.

— Есть и хорошие новости. Если будешь работать с нами, то, возможно, сможешь увидеть его снова.

— А? — рыдания Зака прервались. — Он жив?

— Нет, но смерть не всегда означает, что человек окажется навсегда оторван от своих близких. — Глаза Джейсона блестели в тусклом свете комнаты. — Раньше, когда портал был открыт, наши предки могли свободно говорить с нами во сне. Теперь это под силу только самым сильным духам. Цинь Шихуан разорвал связь между двумя царствами, которые должны быть соединены. Вот почему они постоянно сопротивлялись его тираническим попыткам разделить их.

Зак вытер глаза:

— Он сказал мне, что это может привести к войне и хаосу.

— Он просто проецирует свой собственный страх и искаженное мышление на миллионы невинных духов. Если бы портал открылся, все, кого он когда-либо обидел, смогли бы объединиться и массово атаковать его, разорвав его дух на части.

— Ну конечно, — пробормотал Зак. «Как будто обиженные не пытаются это сделать даже сейчас».

— Но подавляющее большинство духов просто хотят связаться со своими близкими. С твоей помощью, с силой, которой ты обладаешь, мы могли бы дать им возможность снова сделать это. Пойдем с нами, и я расскажу тебе подробности.

Зак посмотрел на экран телефона с видео отца, а затем на Джейсона. Он решил использовать командную силу печати в последний раз:

— Приказываю тебе сказать мне, говоришь ли ты правду.

— Да, — сказал Джейсон, его глаза сияли золотом, на лице не было никакого напряжения.

Зак встал:

— Тогда вперед.

— Итак, Зак, что ты знаешь о Фусу, старшем сыне Цинь Шихуана? — Джейсон крутил в руках квадратный стакан, в который был налит коричневый ликер. Тиффани везла их в роскошной машине, задние сиденья которой были обращены друг к другу, как в лимузине, и освещались полосами голубого света. Возможно, технически это и был лимузин, хотя снаружи совсем так не выглядел. Здесь был даже встроенный холодильник со всякими напитками.

— Фусу? — Зак нахмурился. Это имя казалось ему до боли знакомым, но он не мог его вспомнить.

— Верно. Он был законным наследником Цинь Шихуана. Добрый, обаятельный принц, которого все хотели видеть на троне после него. Но отец сослал его в северные земли за то, что он выступил против его кампании, направленной на то, чтобы заживо похоронить ученых-конфуцианцев и сжечь книги по истории шести завоеванных им царств.

Зак вспомнил свои сны. Когда они наконец-то соединились в его голове, он ахнул и щелкнул пальцами:

— А потом… а потом ему приказали покончить с собой из-за измены!

— Да, но он не знал, что приказ был фальшивым. На самом деле Цинь Шихуан внезапно умер во время поездки по стране. Доверенные лица скрыли это и от его имени отдали приказ приговорить Фусу к смерти — и все ради того, чтобы посадить на трон его доверчивого младшего брата. Его звали Хухай, и он оказался намного хуже своего отца. Империя Цинь развалилась за три года. Хотя, честно говоря, она не была крепка с самого начала. Но если бы вторым императором стал Фусу, то, возможно, она протянула бы подольше. В истории Китая это одно из тех больших «а что, если». Видишь ли, Фусу не был бессилен, когда ему приказали лишить себя жизни. Он служил прямо здесь, с великим генералом Мэн Тяном, и в их подчинении было элитное войско Цинь в триста тысяч солдат.

— Подождите. Служил здесь? — Зак коснулся окна. Мимо, как падающие звезды, проносились тусклые уличные фонари.

— Верно. Это северные земли. И здесь более двух тысяч лет назад Фусу мог восстать против несправедливого приказа. Мог бы привести триста тысяч солдат в столицу Сяньян и потребовать ответа, к чему его призывал даже генерал Мэн Тянь. Но Фусу слишком боялся своего отца. Он просто сдался и покончил с собой. Интересно порассуждать, почему так произошло. Между строк исторических записей есть ключ к разгадке: когда на землях, которые раньше были царством Чу, впервые вспыхнули восстания против Цинь, народ поднялся во имя великого чуйского полководца Сян Яня, но также… Фусу. А теперь, как думаешь, почему восставшие в Чу требовали справедливости для принца Цинь?

Зак потягивал из бутылки Бинфэн, апельсиновую газировку, которая, по словам Джейсона, была самым знаменитым напитком в провинции Шэньси.

— Чу — это царство, с которым у Цинь Шихуана было больше всего проблем, так? Царство, на которое ему пришлось напасть дважды, потому что его дядя поднял против него тайный мятеж?

— В яблочко. И по тому, что народ чу так высоко ценил Фусу, можно предположить, что его мать была их принцессой. Об этом не сохранилось никаких записей, но люди наверняка запомнили бы роскошную свадьбу. В Древнем Китае брак считался настолько важным, что стать настоящим мужчиной можно было, лишь женившись. Холостяки считались посмешищами. Однако по какой-то причине Цинь Шихуан вошел в историю именно как холостяк. Он единственный известный император, которого похоронили без императрицы. Даже У Цзэтянь на смертном одре отказалась от титула императора, чтобы ее похоронили вместе с мужем. И все же Цинь Шихуан решил остаться один на веки вечные. — Джейсон покачал головой. — В полном одиночестве в своем мавзолее, который размером больше, чем вся Долина царей в Египте.

Зак прикусил губу:

— Так ему и надо.

— Все гораздо сложнее. Забавный факт об имени Фусу: оно было взято из «Шицзина» — «Книги песен» — сборника народных песен со всего Китая того времени. А точнее, из одной прилипчивой песенки о любви. Цинь Шихуан фактически назвал своего первого сына Ромео.

Зак чуть не подавился газировкой:

— Да быть того не может.

— Да, и, кстати, — Джейсон поднял свой стакан с ликером, — существует реальный, но малоизвестный исторический факт о том, что Цинь Шихуан любил слушать песни о любви. Должно быть, в молодости он был романтиком. Ты только послушай стихотворение, из которого взято имя Фусу: «На горе растут деревья фусу, в пруду цветут лотосы. Почему я встретила не красивого парня, как Цзыду, а такого высокомерного, как ты?».

Зак мысленно вернулся в Пэнлайскую пещеру, и его рот открылся от удивления. Именно эту песню напевал Цинь Шихуан, когда мальчик проснулся.

Джейсон сделал скептический жест:

— Очень легко представить, как какая-нибудь юная леди поет ему эту песню, верно? Но записей о ней нет. Ни об одной женщине из гарема Цинь Шихуана нет ни одной записи. Все указывает на то, что их систематически стирали. У меня есть подозрение, что эта потерянная императрица Цинь в итоге встала на сторону своей родины Чу и способствовала восстанию, которое уничтожило первую армию Цинь Шихуана.

Зак недоверчиво моргнул:

— Он сказал мне, что напасть на Чу было все равно что пойти против жены!

— Может быть, он имел это в виду буквально. Если отношения между ним и потерянной королевой действительно закончились так безобразно, это во многом объясняет его отношение к Фусу. Например, то, что он никогда официально не называл его своим наследником — а это положило начало катастрофе с передачей престола. И то, что принц с такой готовностью принял приказ отца покончить с собой. Но если бы Фусу дали еще один шанс, держу пари, он больше не стал бы так слепо повиноваться. — Джейсон пристально посмотрел на Зака.

У мальчика внутри всколыхнулось тревожное чувство.

— Что вы имеете в виду под еще одним шансом?

— У тебя есть возможность стать носителем Фусу, Зак. В конце концов, он наполовину Цинь Шихуан. И из-за их сильной связи с Первым императором частица духа Фусу, которая осталась в его теле после смерти, — его по, — сохранилась в его могиле. Вот куда мы направляемся прямо сейчас.

— В-в-вы хотите, чтобы я позволил ему завладеть моим телом?

— Он — наш лучший шанс попасть в мавзолей Цинь Шихуана. Кроме того, твоя магия станет еще сильнее.

— Зачем нам отправляться в мавзолей? Я думал, мы пытаемся помешать планам Цинь Шихуана.

— Мы и пытаемся, — взгляд Джейсона помрачнел, отражая синий свет ламп, — делая все наоборот. Он хочет запечатать портал — мы сломаем печать полностью.

— Разве нельзя просто подождать, пока не наступит Месяц призраков?

— Поток духов может лишь приоткрыть портал. Если мы еще больше ослабим его силой Наследственной печати, тогда он точно откроется навсегда.

Зак рассеянно потер бутылку газировки:

— Это действительно безопасно?

— Ничего не изменится, разве что обычные духи наконец тоже смогут пройти через него. Такие, как твой отец. И мой. — Джейсон наклонился, скрещивая руки на коленях. — Я тоже потерял своего, когда был совсем маленьким.

— Я знаю, — пробормотал Зак, но этих двух слов было недостаточно, чтобы выразить, как много Джейсон значил для него из-за этого факта.

Он кивнул и продолжил:

— Легендарные духи могут проходить в наш мир при малейшем ослаблении портальной печати, но что насчет обычных? У них нет и шанса, если мы им его не предоставим. Это наш единственный способ снова увидеть отцов.

Зак прижал бутылку к груди:

— Но мне кажется, что это все… слишком.

— Это потому, что ты не привык принимать решения, которые могут столь сильно повлиять на мир. Поверь мне, когда моя компания стала становиться все успешнее, я тоже был напуган до смерти. Внезапно я оказался ответственен за огромное количество людей, а каждый мой выбор мог повлиять на еще большее. Но я знал, что мне суждено изменить мир. Возможно, своим успехом я во многом обязан Желтому императору, но верю, что он выбрал меня не просто так. И Цинь Шихуан, должно быть, тоже увидел в тебе что-то особенное. Мы сможем справиться с этим. Мы рождены для этого.

Зак расслабил руки. Подумав о своем папе, он выпрямился и сказал:

— Ладно.

Могила Фусу находилась на небольшой горе посреди пыльного, деревенского вида городка. Добравшись до вершины, они подошли к большой надгробной плите, которая явно была установлена не так давно, — ее увенчивала расширяющаяся крыша в китайском стиле. За могилой была круглая насыпь, окруженная низким бетонным барьером. Зак, дрожа от навязчивого ветра, растирал руки.

— Вот, возьми это. — Джейсон передал ему запечатанный сверток, который Тиффани достала из машины. — Это меч, которым Фусу лишил себя жизни. Его нашли среди гробниц детей Цинь Шихуана, он был зарыт на пустом участке без всяких обозначений. Чуть позже мои люди выкупили его у археологической группы. Он должен помочь тебе связаться с принцем.

Зак сглотнул и осторожно взял древний меч.

— И как мне это сделать?

— Просто ляг на могильный холм и жди. — Джейсон похлопал его по плечу. — Не бойся. Он же твой предок, в конце концов.

«Как и Цинь Шихуан», — подумал Зак.

— Ладно. — Он сделал несколько глубоких, долгих вдохов, пытаясь успокоиться. — Ладно.

Нетвердым шагом Зак направился к бетонному барьеру и, переступив через него, взобрался на вершину холма. Джейсон и Тиффани наблюдали за ним из-за надгробия.

«И-и… ничего не произошло».

Зак лег на холодную грязь. Сначала было некомфортно, крошечные камни впивались ему в спину, но затем угол обзора изменился и все происходящее стало казаться ему менее жутким. Над ним мерцало небо, полное звезд. В ночи слышалось дыхание ветра: оно было не зловещее, а странно умиротворяющее. Одной рукой он держал меч как рыцарь, а другую опустил в грязь. Вскоре его нервная дрожь растворилась в спокойствии.

— Дитя мое… — прошептал голос в его голове.

С губ Зака сорвался тихий вздох.

— Фусу?

Под рукой мальчика вспыхнул слабый свет. Призрачные пальцы скользнули между его собственными.

Внезапно, словно его дернули сзади, сознание мальчика погрузилось в свистящую тьму. В разуме Зака несколько раз провернулась бесконечная пустота. Его крик отставал от восприятия, как доносящийся издалека звук.

Затем он столь же резко оказался в комнате, освещенной голубым пламенем. Перед ним стоял красивый мужчина в призрачных одеждах.

— Это ты, — выдохнул Зак. — Ты тот, кто звал меня все это время.

— Да, это я, — сказал Фусу, его мягкий голос отдавался с каждой стороны эхом. Глаза принца светились радостью. — И мне очень жаль, что я не смог послать тебе более четкие сообщения. Просто его защита была слишком сильной. Но ты наконец освободился от него. Ты нашел меня.

— Ты тоже мой предок? — Зак сделал шаг ближе, удивленно глядя ему в лицо.

— Да. Они не смогли убить всех моих сыновей. — Фусу поднял к Заку руку. — А теперь давай вместе покончим с тиранией моего отца.

Зака пронзил холод. Он дотронулся своей маленькой рукой до ладони принца, которая была в два раза больше его.

Но тонкие брови Фусу дернулись.

— Ты сомневаешься.

Зак убрал руку:

— Я… ну ладно… просто выпускать всех этих духов одновременно… Имею в виду, я очень хочу увидеть своего отца, но все это кажется…

Внешний вид Фусу начал меняться. Его кожа сморщилась, став синевато-серой, как у трупа. Глаза ввалились. Из ниоткуда в его груди появился меч. На халате расцвело пятно темно-красного цвета. Зак попятился, по всему телу побежали мурашки.

Фусу качнул головой и приблизился к мальчику.

— Из своей жизни и смерти я усвоил всего один урок — и это то, что слабость приводит лишь к неудаче.

Он выдернул из себя меч и вонзил его в грудь Зака.

Зак открыл глаза в саду древнего дворца. Все казалось немного нереальным и двигалось слишком медленно. Под открытой галереей в отдалении переминались вереницы евнухов в высоких шляпах и служанок с собранными в пучки волосами, их движения оставляли следы в воздухе.

— Мой принц, что вы ищете? — раздался позади него сладкий, добрый женский голос.

— Мою маму, — сказал он с отчаянием в голосе. — Куда она ушла?

— Ох… — голос женщины задрожал и стал печальным. — Мой принц, я боюсь, что император…

Она коснулась его плеча. Он поднял на нее глаза.

Вместо лица у женщины была пустота.

Мальчик закричал, но изо рта не вырвалось ни одного звука. Он стряхнул с плеча ее руку и побежал в противоположном направлении. Но все же, как бы он ни старался, он мог двигаться только в замедленном темпе. Мир колебался вокруг него. Вокруг то и дело раздавались приглушенные голоса, но тотчас сразу затихали.

— …императрица предала Цинь…

— …вы видели лицо его величества, когда солдаты тащили ее прочь?..

— …это самое страшное, что я когда-либо видел…

— …он сделает все, чтобы победить…

— …что угодно…

— …как он поступит со старшим принцем?

— …приказов пока не было…

Голову Зака пронзила острая, звенящая боль. Он присел, хватаясь за нее. В голове мелькали образы из реального мира. Вот он снова сидит в роскошной машине, вот разговаривает с Джейсоном, вот идет по сверкающему вестибюлю дорогого отеля, вот садится в самолет.

— О, нет, — его дыхание участилось. — Фусу, что ты делаешь с моим телом?

— Мой принц! — позвала безликая женщина. — Где вы, мой принц? Вернитесь!

Нет. Он должен выбраться из этого места, чем бы оно ни было.

Зак изо всех сил побежал по галерее мимо окрашенных в красный цвет колонн.

— Мой принц, вам туда нельзя!

Он летел вперед, но время текло медленно, как вязкая грязь. К нему спешили всё новые евнухи и служанки с пустыми лицами. Звук собственного дыхания застрял у Зака в ушах.

Галерея сделала несколько поворотов между павильонами с расширяющимися книзу крышами, а потом привела его к огромному зданию. Открытые двустворчатые двери были в несколько раз выше мальчика; ему пришлось запрокинуть голову, чтобы увидеть их целиком. Его все еще преследовали крики, поэтому он поднял полы своего халата и перепрыгнул через высокий деревянный порог в нижней части дверного проема.

Мчась по затененным коридорам, он миновал гигантские бронзовые колонны, украшенные драконами. Перед ним простерлась узкая платформа над длинным бассейном. На темной поверхности воды мерцал свет от сотен, а то и тысяч масляных ламп, висящих на экстравагантных бронзовых деревьях. От их пламени валил призрачный белый дым, вплетаясь в витающий в холодном воздухе запах ладана.

В конце платформы было возвышение, на котором располагался бронзовый трон, и рядом с ним стоял человек в черной мантии, в котором Зак даже со спины узнал Цинь Шихуана. На поясе у императора висел его меч — меч Тайэ, семейная реликвия правителей Цинь.

Вопреки здравому смыслу Зак бросился на платформу, на которой были высечены замысловатые океанские мотивы. В глазах и чешуе рыб на резьбе отражалась темная вода бассейна. Когда Зак почти добежал до возвышения, Цинь Шихуан обернулся, и бисер его головного убора качнулся.

У императора видно было лицо. Единственное лицо, которое здесь увидел Зак. В его пытливом взгляде за нитками бус отражался свет огня, и от этого глаза Цинь Шихуана светились как у тигра. Его подбородок обрамляла пышная борода.

Зака впервые охватил страх. Так вот какой была истинная форма Цинь Шихуана — вот как он выглядел на заре своей жизни. Мальчик обрадовался, что обычно тот являлся ему в виде подростка.

— Отец, — услышал Зак собственный дрожащий голос.

— Фусу… — голос Цинь Шихуана был похож на призрачный дым, и его слова отозвались эхом.

Зак дрожал так сильно, что казалось, мог рассыпаться на куски.

Затем он увидел в голове новые образы. Он… нет, Фусу в его теле с трудом пытается разобраться с компьютером. Он пробует использовать карандаш, но затем берет в руки традиционную кисть для чернил, чтобы нарисовать пометки на распечатанных спутниковых снимках. Принц говорит и жестикулирует, обращаясь к одетым как охотники за привидениями людям, с шахтерскими касками на головах, явно готовым к разграблению гробницы. Среди них стоят и Джейсон с Тиффани.

— Прекрати… — Зак хлопнул ладонью по виску, сгибаясь пополам. — Это мое тело! Мое!

— Ничто не принадлежит тебе, — сказал призрачный Цинь Шихуан. — Все принадлежит мне.

Призрачный. Верно. Чем бы ни было это место, оно было ненастоящим. В реальной жизни вокруг оказалось бы больше лиц, чем одна страшная физиономия Первого императора.

Тогда почему Зак так боится сделать то, что должен?

— Нет… — Он выпрямился, глядя на меч Тайэ на талии Цинь Шихуана. — Нет, не тебе.

Он бросился на возвышение, со звуком «ш-ш-шух» вытягивая клинок из ножен, а затем обеими руками вонзил его в сердце императора.

Тот не успел войти глубоко, потому что Цинь Шихуан схватился за рукоять, удерживая меч на месте. По его голым рукам, бурля, стекала черная кровь. Каждая капля падала на пол с шипением.

Зака снова поглотил ужас. Он взглянул вверх, но это было явной ошибкой, потому что яростный черный взгляд Цинь Шихуана тут же пригвоздил его к месту, выжигая мальчику разум.

Его нельзя победить. Перед ним стоял человек, который в свое время завоевал весь Китай, весь мир.

Но ему нужно было одолеть императора, чтобы не застрять в этом месте навсегда. Зак чувствовал это.

Он должен был победить его.

С нарастающим криком мальчик уперся ногами в пол и толчком вогнал меч еще глубже. Лезвие прошло между руками и ребрами Цинь Шихуана, проливая еще больше черной крови.

— Это за мою маму! — закричал Зак не совсем своим, но очень подходящим моменту голосом.

Меч пронзил Цинь Шихуана насквозь. Все вокруг закружилось.

Когда Зак выбрался на более высокий уровень сознания, то понял, что идет по темному туннелю. Вернее, это Фусу шел по нему. Свет фонарика, прикрепленного к шахтерской каске на его голове, дрожал. Вокруг, тоже сопровождаясь лучами света, эхом отдавались шаги еще нескольких человек. Но как бы Зак ни пытался, он не мог вернуть контроль над собственным телом.

— Фусу! — закричал он, хотя понятия не имел, как издает этот звук. Он не думал, что у его бестелесного сознания было какое-то подобие рта.

— Что ж, ты проснулся, — голос Фусу тоже стал бестелесным.

— Верни мне мое тело! — Заку казалось, что он попал в ловушку, оказавшись узником собственной плоти.

— Боюсь, я не могу это сделать. Не могу позволить тебе испортить миссию.

— Я… — Зак замялся. Честно ли было обещать, что он не разрушит их планов? Он не знал. Как и не знал, что ему делать. — Я действительно увижу своего папу снова? — спросил он чуть мягче.

— Увидишь. А я боюсь, что скоро увижу своего. Месяц призраков почти наступил.

Когда Зак собрался засыпать Фусу новыми вопросами, тот шикнул на него.

В голове мальчика зазвучало больше голосов, далеких и слабых:

— …арбалеты… будь осторожен…

— Стойте, — громко сказал Фусу, широко разводя руками. — Еще одна плита-ловушка.

Отряд расхитителей гробниц остановился, они низко пригнулись. Фусу использовал палку, чтобы нажать на плиту впереди. Та с каменным скрежетом опустилась, и над их головами пронесся тревожный свист арбалетных стрел. Они отскакивали от стен с громким звоном.

— Ничего себе, — сказал Зак. — Кто только что предупредил нас о них?

— Духи инженеров, которых после окончания строительства похоронили в этом мавзолее, чтобы его секреты никогда не вышли наружу, — мысленно ответил Фусу. — Я могу их слышать. Они защищают нас. Хотят, чтобы мы добились успеха.

Зак замолчал. Может, все это действительно было неправильно, раз против них выступал Цинь Шихуан, печально известный как безжалостный тиран?

— Поразительно, — заметил Джейсон, поднимая стрелу. Он покрутил ее, освещая фонариком каски. — Чистая хромированная бронза. Прошло более двух тысяч лет, а она даже не заржавела. Какая жалость, что эта технология утеряна вместе с вашей династией и заслуга ее повторного открытия в 1920-х годах принадлежит немцам.

— Это была не моя династия, — отрезал Фусу, — а династия моего отца.

Боясь отвлечь Фусу, Зак больше ничего не произнес, пока они продвигались вперед. Наблюдать за тем, как отряд уклоняется от ловушек и пытается перехитрить их, было все равно что смотреть фильм ужасов, снятый от первого лица. Это не было похоже на видеоигру, потому что мальчик не мог даже управлять персонажем. Ему потребовалось много времени, чтобы подавить страх перед отсутствием контроля над собственным телом. Он не понимал, как Саймону и Мелиссе удавалось всегда держать себя в руках.

По иронии судьбы именно шепчущие призрачные голоса не позволяли ему занервничать еще сильнее. Они предупреждали обо всех страшных моментах за несколько секунд. Члены отряда преодолели скрытые ямы с шипами, положив поверх доски. Избежали отравления распыленным ядовитым порошком, надев респираторы. Снова уклонились от арбалетных стрел. И их ждало еще много-много подобного. Каждые несколько шагов они сгибали неоновую палочку и бросали ее на землю, чтобы иметь возможность найти дорогу назад. Всякий раз, когда отряд натыкался на запечатанную дверь, специальный эксперт взрывал ее, пока остальные стояли на безопасном расстоянии.

Туннели тянулись так долго, что даже смертельные ловушки и взрывы перестали казаться Заку чем-то необычным, но его тревога не утихала. Он не беспокоился о том, что кто-то может пострадать. Он беспокоился о том, что произойдет, когда они доберутся до места назначения.

Когда отряд приблизился к цели, духи стали по-настоящему шумными.

— Ты на месте! Ты на месте! Ты на месте! — скандировали они, как фанаты на концерте.

— Главная усыпальница там, — громко сказал Фусу, когда лучи фонарей на касках членов отряда сошлись на стене, которая казалась тупиком.

— Наконец-то. — Джейсон задумчиво посмотрел на нее, а затем повернулся к Мастеру-по-Взрывам и сказал ему что-то на китайском, указав на стену.

По его сигналу все отступили назад и надели защитные маски и наушники. Мастер-по-Взрывам прижал ухо к стене и, простучав ее разными инструментами, положил перед ней кучку динамита. Затем он отошел к остальным и, оказавшись на безопасном расстоянии — с которого даже не было видно стену, — нажал на пусковую кнопку, которую держал в руке.

Бум! Стена с грохотом взорвалась, потрясая Зака, даже несмотря на то что из-за отсутствия контроля над своим телом его чувства притупились. С потолка посыпались обломки.

После того как все утихло, в конце туннеля забрезжил свет. Слабое мерцание огня. Среди членов отряда прокатился ропот беспокойства, хотя не было слышно ни единого звука, намекающего на пожар. Однако они услышали странное механическое эхо, будто вдалеке что-то со скрипом вращалось.

Зак подождал бы, пока кто-нибудь из взрослых первым проверит, что это, но Фусу направил его тело прямо к проему.

Открывшийся Заку вид заставил его на целых полминуты потерять ход мыслей. В огромной, будто выдолбленной в скале пещере, которая была настолько большой, что он не видел ее конца, поднимались и опускались высоченные бронзовые горы, покрытые текстурными снежными шапками и лесами. Между них текли серебряные реки.

Нет, не серебряные. Ртутные.

«Боже мой». Это были буквально реки ртути. Как когда-то сказал Саймон.

Фусу шагнул в одну из них, и серебристое вещество окутало его по самые колени.

— О нет, нет, нет, она же ядовитая! — мысленно взвизгнул Зак.

— Не волнуйся. — Принц побрел по реке. Механические шумы становились все громче: должно быть, именно издававший их механизм заставлял ртуть течь. — Эта усыпальница связана легендарной магией, поэтому осталась такой же, какой была построена две тысячи лет назад. Ртуть не попадет в твое тело.

Тиффани и другие члены команды остановились у оставленной взрывом дыры, а Джейсон рассмеялся и плюхнулся вслед за Фусу.

— О, мы бы уже давно были мертвы, если бы все это имело хоть какой-то научный смысл.

Пока Фусу оглядывался, Зак постарался рассмотреть все получше. Высокий черный потолок украшали звезды, сделанные из сверкающих драгоценных камней. От бронзовых деревьев, увешанных масляными лампами, такими же, какие Зак видел в мире воспоминаний Фусу (или что это было такое), исходил мерцающий свет.

— Русалочий жир, — мысленно удивился Зак. — Он действительно может гореть тысячи лет.

— Крайне бесполезный декор, — пробормотал Фусу.

— Верно, да. На нас из-за него напала стая разъяренных русалок.

— Моего отца никогда не интересовало чье-либо благополучие, кроме своего собственного.

— Это точно. Очень точно.

Зак немного успокоился насчет всего происходящего. Если Фусу его не покалечит, возможно, все сработает как надо.

Они увидели, что река заворачивает за горы, и в поле их зрения появилась огромная армия из статуй воинов и запряженных лошадьми колесниц, которые располагались на обширных бронзовых равнинах, испещренных ртутными реками. Эта армия напоминала Терракотовую, только здесь статуи были цветными, а не однотонными глиняными. Они охраняли возвышение, на котором стоял огромный, покрытый орнаментами гроб, который окружали бронзовые деревья с лампами из русалочьего жира.

— Вот оно, — вслух заметил Фусу, выходя из реки. Как он и обещал, никакие ядовитые капли не остались на его… на штанах Зака. — Тело моего отца.

— А где портал? — Джейсон подошел к нему.

— Под ним, конечно. Видишь мерцание в воздухе? Это первые вырвавшиеся духи.

При этих словах Зак тоже его заметил: вокруг основания гроба расходилась рябь, как в летний зной.

— Ха, — усмехнулся Джейсон, — он использовал собственный гроб в качестве пресс-папье над воротами в подземный мир, да? Как на него похоже.

— Ага, — кивнул принц.

— Что ж, тогда давай…

Фусу дернул Джейсона в сторону. Мимо них пронеслась красная духовная стрела и попала в статую воина, проделав в ней дыру.

— А вот и лакеи моего отца. — Принц обернулся. — Уже здесь.

— Мы не его лакеи! — закричала спрятавшаяся за бронзовой горой Мелисса.

— Я думал, что мои люди удержат их взаперти, пока все это не закончится, — Джейсон вытащил из кармана своего комбинезона телефон. — Ах, нет сигнала.

— Ты похитил Саймона и Мелиссу? — воскликнул Зак, прежде чем вспомнить, что его слышит только Фусу. Неужели из-за него ребята пострадали?

— Очевидно, они сбежали, — вслух ответил Фусу. — Императоры, должно быть, бездействовали и не помогали своим носителям следовать за нами, поэтому я не смог их почувствовать.

Саймон и Мелисса по собственной воле прошли через полосу препятствий со смертельными ловушками? Конечно, отряд Фусу деактивировал большинство их, но все же… почему они так сильно доверяли императорам? Не могли же за всем стоять только деньги и слава.

— Не причиняй им вреда, — призывал Зак. — У них дух моей мам…

Не дожидаясь, пока Зак закончит, Фусу закричал:

— Тан Тайцзун и У Цзэтянь, я приказываю вам сложить оружие и выйти ко мне лицом к лицу!

Кто-то из них соскользнул с гладкой бронзы и с грохотом приземлился на пол. Затем ребята шумно плюхнулись в ртутную реку и, двигаясь неуклюже, как марионетки, вброд направились к Фусу.

Зак мысленно выругался. Он надеялся, что принц не знает, как использовать печать.

Или же… но почему? Разве он не хотел, чтобы Фусу преуспел?

— Я снова чувствую, как ты колеблешься, дитя мое, — мысленно произнес тот. — Чем ты недоволен сейчас?

И правда, в чем заключалась проблема? Они стали врагами. Уже не были его друзьями. Они солгали ему, ужасно солгали.

Может быть, из-за того, что они выглядели как дети, у него в голове что-то путалось. Теперь мальчик знал, что чувствовали бессмертные, когда сочли, что Цинь Шихуан застрял в его теле.

Пробираясь через реку, Тан Тайцзун снова поднял лук:

— Переворот у ворот Сю…

— Я приказываю вам двоим замолчать!

— М-м-м! — они не оставляли свои попытки.

— Как жалко, — Джейсон покачал головой. — Два величайших императора Китая выставляют себя дураками потому, что отказываются признать, что проиграли эту битву.

Вдруг все масляные лампы в зале задрожали. Из сумки Тан Тайцзуна выскользнуло черное облако. Еще одно поднялось из гроба Цинь Шихуана. Они слились воедино над рюкзаком, в котором, должно быть, находились портальные очки Зака, и собрались в фигуру…

— Отец, — выдохнул принц, настолько переполненный эмоциями, что Зак почувствовал отдачу, как от взрыва.

— Фусу, — произнес Цинь Шихуан после небольшой заминки, его фигура двигалась вперед вместе с медленно приближающимися императорами. — Фусу, не делай этого. Ты не представляешь, что такое истинный хаос войны, — я позаботился об этом!

— Не веди себя так, будто покончил со Сражающимися царствами ради меня, а не ради собственной славы! — Фусу обвел рукой роскошную усыпальницу.

Цинь Шихуан выглядел так, будто серьезно жалел об этом дизайнерском решении.

— Хорошо, да, я тщеславный тиран, страдающий манией величия! Но еще я тот, кто искренне заботится о будущем Китая. Я могу быть и тем и другим! И изменить это не сможет никто. А теперь ты должен остановиться! Чем сильнее ослабевает портал, тем могущественнее становятся духи, включая богов! — Он указал на Джейсона. — Желтый император использует тебя, чтобы стать сильнее!

— И что? — холодно отозвался Фусу. — Из того, что я видел, можно сделать вывод, что человечество будет отлично развиваться под властью богов. Желтый император — гораздо лучший правитель, чем ты.

— Это неправда! Он просто лучше скрывал свою тиранию! Разве ты не слышал утраченные, но вновь обнаруженные легенды о том, что он сделал после победы над Чию, богом войны? Желтый император натягивал кожу Чию на мишени для стрельбы из лука, надувал его органы, как воздушные шары, и пинал их, а еще сделал из его плоти мясной соус, которым насильно кормил любого, кто бросал ему вызов.

«Стоп, что?»

Зак этого не знал. Никто ему про это не говорил.

Видимо, Цинь Шихуан все-таки оказался кое в чем прав: не существовало добра и зла, героев и злодеев. Каждый в этой усыпальнице был по-своему ужасен.

Но тогда… как же миссия?

— Боги опасны, — продолжал Цинь Шихуан, черные края его духовной формы колыхались как темный огонь. — Дикие духи опасны. Демоны опасны. Вы понятия не имеете о том, какие последствия ждут вас, ослабь вы этот портал!

— Последствия? — Фусу взвизгнул, его голос зазвенел эхом. — Как ты смеешь говорить со мной о последствиях? Ты никогда в жизни о них не заботился! Ни разу! Если бы ты просто назвал меня наследником, или позволил матери стать Первой императрицей, чего она заслуживала, или взял в жены любую другую женщину, после твоей смерти империя Цинь не развалилась бы на части! Всех моих братьев и сестер — всех твоих детей — не убили бы. Не изувечили бы. Не стерли бы из истории. Но нет. Ты не хотел с кем бы то ни было делить власть. Ведь был уверен, что сможешь найти ключ к бессмертию и править вечно!

— Фусу… — с трудом заговорил Цинь Шихуан, и в этот момент его голос звучал поистине ранимо, — я действительно искренне сожалею обо всех несправедливостях, которые навлек на тебя.

— Нет, не сожалеешь! — Из общих глаз Фусу и Зака брызнули слезы. — Ты Цинь Шихуан, объединитель Семи Сражающихся царств, всем известный Император-Дракон! Ты никогда ни о чем не сожалел!

— Ты должен понимать, что наша династия была обречена с самого начала, — мягко продолжал Цинь Шихуан. — Все, что я делал, было направлено на то, чтобы разрушить старые устои, уничтожить прежние силы и вывести Китай в новую эру. Но Цинь тоже была стара, хотя продолжала цепляться за жизнь. Именно по этой причине мы продержались всего на пятнадцать лет дольше, чем другие Сражающиеся царства. Мы мешали развитию нового мира.

— Продолжай говорить себе это и оправдывать свои неудачи. Оглянись вокруг, отец. О чем говорится в последней строчке посвященного тебе стихотворения Ли Бая? «И в глубь тяжелую земных слоев лег саркофаг златой и хладный прах»[30]. Ты проиграл и тогда, и сейчас потому, что всегда думал только о себе. Ты, ты, ты. Твоя миссия, твоя империя, твои желания. Что ж, сегодня ты не получишь того, чего хочешь. И уже не сможешь остановить меня.

Тан Тайцзун и У Цзэтянь выбрались на берег перед Фусу.

— Я приказываю вам склониться и стоять так молча! — сказал он, взмахнув рукой.

Императоры упали на колени, и, прежде чем они низко поклонились, их лица исказились от ужаса.

— Нет, вставайте! — с отчаянием в голосе крикнул им Цинь Шихуан, но они остались сидеть, прижавшись к своим коленям, пока он все еще висел над рюкзаком Тан Тайцзуна.

Зак не мог решить, как ему поступить. Может, ничего и не нужно было делать. Мальчик застрял в своей голове — что бы ни случилось дальше, он за это не отвечал.

— Наконец-то, — сказал Джейсон. — Ваша семейная драма закончилась? Потому что духи вырвутся наружу в любой момент.

— Да. Давай сделаем это. — Фусу одной рукой сжал печать в потайном кармане рубашки Зака, а другую протянул к земле под гробом Цинь Шихуана.

Джейсон схватил Зака за плечо и стал читать заклинание:

— О Желтый император, предок китайского народа, дай своим покорным слугам силу ослабить эту печать на естественных воротах между миром смертных и миром духов!

— Нет, остановитесь! — крикнул Цинь Шихуан.

По телу Зака разлился сильный жар, наливая его меридианы сверкающим золотом. Над гробом Цинь Шихуана возникло северное сияние, окрашенное во все цвета радуги. Духи замерцали сильнее.

Сердце Зака затрепетало в ожидании отца.

— Остановитесь! — снова закричал Цинь Шихуан срывающимся голосом. — Прекратите, пожалуйста!

Сознание Зака дрогнуло.

«Я никогда не видел, чтобы Цинь Шихуан так открыто показывал свой страх».

Если бы только Король Драконов мог увидеть его сейчас.

— Малыш! Закари! — вдруг воскликнул Первый император. — Я знаю, что ты там, и искренне извиняюсь за то, что взял твою мать в заложницы! Но я сделал это потому, что побоялся подвести Китай, когда понял, что не могу захватить твое тело. Я сделал это ради Китая, не ради себя! Ты должен поверить мне!

— Не позволяй ему путать твои мысли, — мысленно сказал Фусу. — Он просто боится разъяренных духов, которые придут ему мстить.

Но кто на самом деле путал мысли Зака?

— Фусу, Желтый император действительно собирается захватить власть? — спросил Зак.

— Не в том тираническом смысле, как ты думаешь. Как только он сможет овладеть своим смертным носителем, то направит всю силу и ресурсы на то, чтобы сделать Китай лучше. Сам погляди: с одной стороны — Цинь Шихуан, легендарный тиран, а с другой — Желтый император, наш общий почитаемый предок. Почему ты колеблешься?

— Закари, я знаю, как сильно ты ненавидишь, когда тебя контролируют! — продолжал кричать Цинь Шихуан. — Хочешь ли ты жить в мире, полном сущностей, сила которых превосходит твое воображение? В мире, где десять тысяч духов соревнуются за господство над бессильными? Ты превзошел все мои ожидания: не только добыл Наследственную печать, но и не позволил ей заставить себя сеять хаос! Этот подвиг не должен оказаться напрасным! Ты изгнал меня — сможешь изгнать и его! Он — всего лишь наполовину я!

— Хватит! — оборвал его Фусу. Радужный свет засиял сильнее. Духи вырывались так быстро, что ему в лицо, развевая волосы, задул ветер. — Ты проиграл, отец! Прими это! На этот раз все будет по-моему, и ты ничего не сможешь с этим поделать!

— Что, если… что, если я откажусь от своего существования? — сказал Цинь Шихуан, и его голос снова приобрел привычную твердость.

— М-м-м? — другие императоры встревоженно посмотрели на него.

Он проигнорировал их:

— Знаю, ты думаешь, что я не заслуживаю существования. Я могу это устроить. Исчезну, если ты не станешь ослаблять печать портала, Фусу! Позволь мне доказать, что я лишь боюсь за Китай, а не опасаюсь мести тех, кого я когда-либо обидел!

— Ты бы никогда…

— Правда? — взревел Цинь Шихуан. — Поскольку я завоеватель Сражающихся царств, моим подданным являлся каждый гражданин того времени, и поэтому я могу призвать любого из них, включая… — Перед ним завращались карточки с призрачными изображениями. Он остановился на одной из них. — По приказу своего императора восстань, Цзин Кэ, легендарный убийца!

Из груди Цинь Шихуана, закручиваясь по спирали, вырвался шлейф черной ци. Он собрался в призрачную форму Цзин Кэ с кинжалом в руке.

— М-м-м… нет! — У Цзэтянь напряглась до предела, чтобы заговорить. — Не… делай этого!

— Эта… версия тебя… больше никогда не будет существовать! — взмолился Тан Тайцзун.

Цинь Шихуан тяжело вздохнул, уголки его рта дернула дикая ухмылка:

— Мой страх смерти был единственным врагом, которого я не смог победить в своей жизни. Сегодня я покорю его. — Он раскрыл руки, подставляя свою грудь Цзин Кэ. — Заверши то, что ты начал тысячи лет назад.

Убийца, не колеблясь, пронзил императора своим кинжалом. Тот пошатнулся, хватая его за плечо. Его глаза расширились, а ресницы задрожали.

— Нет! — закричали Тан Тайцзун и У Цзэтянь. Джейсон издал потрясенный смешок. По телу Фусу прокатилась интенсивная волна эмоций, настолько сложных, что Зак даже не смог понять, что именно тот чувствует, потому что их было очень много. Сам он в изумлении наблюдал, как форма Цинь Шихуана стала рассеиваться, как черный дым. Сначала Первый император явно пытался сдержать крик, но он все же вырвался — этот звук был наполнен такой мукой, что принадлежащая Заку частица духа Цинь Шихуана отозвалась, обжигая его болью.

— Китай… — последним усилием выдавил император. — Спаси Китай.

Подобно растворяющимся в воде чернилам, они с Цзин Кэ рассеялись и исчезли. Невидимая сила сбила Тан Тайцзуна и У Цзэтянь с ног и толкнула Фусу и Джейсона вбок.

Острая боль у Зака внутри говорила ему, что это не уловка. Не манипуляция. Первый император действительно исчез. Он на самом деле уничтожил себя.

«Цинь Шихуан только что развеял собственный дух».

Шок перешел в ужас, а затем в осознание, и Зак вырвался из сознания ошеломленного Фусу, пытаясь вернуть контроль над своим телом.

— Что ты делаешь? — мысленно закричал Фусу, хватаясь за голову. Он сопротивлялся. Из его настоящего рта вырвалось протяжное рычание.

— Фусу! — воскликнул Джейсон позади него, хватая его за плечи. — Не теряй контроль!

— Цинь Шихуан был готов прекратить существование ради того, чтобы закрыть портал, так что это точно не его эгоистичный план! — воскликнул Зак. — Должно быть, это действительно важно!

— Разве ты не хочешь снова увидеть своего отца?

— Я увижу, — осознал Зак. — Однажды. Я знаю, он будет ждать меня. Он ведь тоже отдал свою жизнь за Китай. За тот Китай, который, как он думал, можно построить. Он не хотел бы, чтобы я обрек его на гибель лишь потому, что не мог немного потерпеть!

Духовные ветры дули ему в лицо все сильнее и завывали все громче. Но он был готов поклясться, что это придает ему сил. Одним невероятным усилием Зак изгнал дух Фусу из своего тела. Он вышел из него через рот в виде искаженного мерцания.

— Нет-нет-нет! — Джейсон отпустил его плечи.

Зак снова полностью окунулся во все свои чувства, словно очнувшись ото сна: он почти забыл, каково это — так остро ощущать. Металлический сернистый запах в воздухе, механический скрежет рек, свист духовного ветра, легкость его одежды…

Обжигающий жар печати у самого сердца.

Зак бросился прочь от Джейсона, залезая под рубашку и голой рукой выхватывая печать. К его удивлению, она была намного меньше, чем раньше, и растворялась, испуская золотые магические пары. Он пожелал, чтобы вся ее оставшаяся сила исправила то, что сделал Фусу.

«Стань толще», — приказал он. Радужное сияние сжалось, как гаснущее пламя печи.

— Наглый мальчишка! — взревел Джейсон. Хотя кричал явно не он сам — должно быть, верх взял Желтый император. Его глаза и меридианы сияли ярко-желтым светом, а голос разнесся по усыпальнице тысячекратным эхом, разбивая ближайшие статуи солдат. — Книга Бай Цзэ! — воскликнул он.

Перед ним возникла духовная книга, ее страницы быстро перелистывались. С большим усилием он развел руки в стороны. Из духовного ветра сформировались желтые фигуры жутких мифических существ, соединенных с книгой тонкими нитями, словно весь зверинец Mythrealm вдруг ожил.

— Уничтожьте его! — приказал он.

Армия духов полетела на Зака.

Сначала мальчик запаниковал, но потом вдруг понял, что нужно сказать: «Правитель Цинь оббегает колонну!».

Время замедлилось. Он рванулся прочь от приближающихся духов и сильно толкнул замолкшего на полуслове Джейсона — нет, Желтого императора. Он наклонился назад, и носки его ботинок, оставляя в воздухе пыльные отпечатки, оторвались от земли. Как только магия времени ослабнет, он больно упадет. Духовная книга зависла в воздухе, все еще соединенная с грудью Джейсона желтой световой нитью. Зак по привычке ожидал объяснения, что это за «Книга Бай Цзэ», но тут же вспомнил, что Цинь Шихуана больше нет. Закусив губу, мальчик попытался отбросить ее в сторону, но его рука прошла сквозь нее.

Он хотел бы сделать больше, но не мог сам призвать свое духовное оружие. Он решил расстегнуть комбинезон Желтого императора и как можно сильнее намотать лямки на его конечности, чтобы тот запутался. На красивом лице Джейсона Сюаня, которым раньше так восхищался Зак, застыло нелепое выражение. В этот момент Зак понял, что этот человек в принципе нелеп. Он достиг вершин лишь благодаря магическому влиянию Желтого императора, а не собственным талантам, и теперь был просто сосудом и не имел возможности контролировать свое тело.

Зак вцепился в руки У Цзэтянь и Тан Тайцзуна, думая о том, чтобы унести их прочь. Но чувство обреченности съедало его. Они опоздали. Желтый император уже овладел Джейсоном. Его армия духов одолеет их прежде, чем они успеют выбраться. Зак не мог замедлять время бесконечно.

А ведь он тратил на это магию печати. Она продолжала рассеиваться. Мальчик использовал оставшиеся крупицы ее драгоценной магии, чтобы заморозить время, хотя должен был направить ее на восстановление печати портала.

Его взгляд лихорадочно метался от одного легиона расставленных по всей усыпальнице статуй солдат к другому, пока не остановился на гробу Цинь Шихуана. Он вспомнил о том, как тот использовал тяжелые задержавшиеся частицы духа, чтобы питать свою форму.

Заку в голову пришла смелая идея.

Он потащил У Цзэтянь и Тан Тайцзуна прямо к армии. Это было нелегко, поскольку они оказались в ловушке замедленного времени. Их тела оставляли следы остаточных образов. Мышцы Зака вскоре заболели от напряжения. Ему следовало быть поактивнее на уроках физкультуры. Хотя учитель никогда не рассказывал о том, как пронести двух одержимых императорами детей сквозь замедлившуюся ткань времени. Но мальчик, как и на протяжении всего этого путешествия, превозмогал боль и продолжал тащить их, расталкивая духов в стороны, пока не добрался до гроба.

— Я аннулирую все предыдущие приказы, — сказал он, тяжело дыша и прислоняя их к стенке гробницы. Зак не был уверен, что это снова позволит им свободно говорить и двигаться, но больше ему на ум ничего не пришло. Молот У Цзэтянь был единственным, что могло разбить этот огромный гроб.

Зак поднял тающую печать, и его сердце сжалось от вины за то, что он оказался восприимчив к ее влиянию. Он произнес так много самодовольных речей перед Цинь Шихуаном, но в конце концов тоже попал в ловушку власти и контроля. Горе могло заставить людей делать ужасные вещи.

«Прости, что я чуть не сбился с пути, папа».

Ни у кого не должно быть такой власти. Будет лучше, если печать исчезнет. Зак приказывал ей одновременно замедлять время и восстанавливать печать портала, пока она не рассыпалась на несколько последних крупинок сияющего золота.

После этого время снова пошло своим чередом. Армия духовных существ бросилась вперед, не осознавая, что Зак был уже позади. Сдвинутые им существа вызвали несколько столкновений. Желтый император взвизгнул, ударившись о землю и пытаясь выпутаться из своего комбинезона. У Цзэтянь и Тан Тайцзун удивленно ахнули, осознав, что переместились.

— У Цзэтянь, призови свой молот и разбей гроб! — закричал Зак.

К ее чести, она мгновенно осознала ситуацию и начала читать заклинания, пока в ее руке не трансформировался белый духовный молот. Несколько раз взмахнув им над головой, она ударила по гробу. В нем образовалась огромная пробоина, открывшая несколько слоев материала, из которого он был сделан.

Неустойчивый свет масляных русалочьих ламп осветил кости Цинь Шихуана, которые лежали так уже две тысячи двести лет. На скелете были безупречные черно-красные одежды, сотканные из такого гладкого и блестящего шелка, будто их сшили только вчера. Мальчику показалось странным, что плоть императора сгнила, а все остальное осталось вне времени. Но затем Зак вспомнил, что чиновники, предавшие Цинь Шихуана на смертном одре, держали его смерть в секрете и плели свои интриги, в результате чего тело сгнило, и им пришлось замаскировать запах, положив труп с кучей маринованной рыбы. К тому времени, когда предатели наконец упокоили его, от императора, должно быть, остались только кости.

Зак не мог решить, испытывает ли он к нему сочувствие. Но все же не мог отрицать, что смотрит на кости легендарного человека.

Руками, которые тряслись так сильно, что он едва мог ими пошевелить, Зак пролез в дыру и схватил череп Цинь Шихуана.

В него хлынула магия. Ураган невероятной силы пронес его сквозь воспоминания всей жизни императора. Он стал свидетелем каждой истории, которую рассказывал о себе Цинь Шихуан, и каждой истории, которую о нем рассказывали другие, — только увидел все ярче чем когда-либо. Мальчик проследил весь его путь: от потерянного принца, брошенного во вражеском царстве, до борца за власть с порочным двором, где каждый видел в нем иностранца, и до завоевателя всего известного ему мира, устранившего для себя понятие «чужая страна».

Когда первая буря воспоминаний наконец утихла, Зак обнаружил себя в полутемных покоях, освещенных редкими масляными лампами. На кровати лежал старый Цинь Шихуан — нет, даже не старый. Среднего возраста, почти все его волосы еще отливали черным. Император закашлялся, с его губ брызнула кровь, но он продолжил попытки прочитать стопку бамбуковых свитков возле своей кровати.

Затем, в отличие от всех предыдущих воспоминаний, в которых побывал Зак, он взглянул на него. Как будто действительно мог его видеть.

Мальчик обернулся, но позади никого не было.

— Выживет ли Китай? — спросил Цинь Шихуан настолько низким голосом, что он прогрохотал как далекий раскат грома.

— Да, — сказал Зак между его глубокими, недоверчивыми вздохами, — выживет.

Окровавленный рот Цинь Шихуана искривился в ухмылке:

— Тогда пусть говорят что захотят.

Его глаза закрылись. Бамбуковый свиток выскользнул из пальцев. Император упал на холодный каменный пол с таким ударом, что это вернуло Зака к реальности.

Он снова смотрел в пустые глазницы черепа Цинь Шихуана, который вытащил из гроба. У Цзэтянь и Тан Тайцзун что-то кричали ему, уничтожая своим оружием существ вокруг. Армия духов изменила курс и окружила их. Стоявший снизу Желтый император выкрикивал команды.

Но Зак смотрел лишь на море расставленных по всей усыпальнице статуй солдат. Теперь он точно знал, как отсюда выбраться и какую именно легенду он должен пробудить.

Зак поднял над головой череп Цинь Шихуана и крикнул:

— Первый император объединяет Китай!

Его голос разнесся по всей похожей на пещеру усыпальнице сверхъестественным эхом. А затем все масляные русалочьи лампы одновременно погасли.

Несколько мгновений спустя они снова вспыхнули жутким сине-белым пламенем. Магический холод, который Зак не ощущал уже давно, словно ледяные веревки сковал его кости с такой силой, что он согнулся пополам. Меридианы стали абсолютно черными, и мальчик знал, что его глаза тоже почернели. Следующий выдох, вырвавшийся изо рта, был холодным, как зимний воздух. Череп Цинь Шихуана разошелся на черный дым ци и обвился вокруг рук и тела Зака, ненадолго вспыхнув за его спиной, словно крылья — крылья их предка, черной птицы. Зак хватал ртом воздух, его плечи вздымались и опускались, руки напряглись, напоминая когти. Исходившее из портала радужное сияние потемнело и ударной волной пронеслось через усыпальницу к армии статуй. Их раскрашенные глаза почернели, словно заразившись тьмой. Холодный воздух мавзолея наполнили звуки призрачного марша и низкого хорового пения. Все, включая духовных существ, в замешательстве оглянулись.

Глиняные солдаты заскрежетали и заскрипели, поднимая оружие.

Лучники упали на одно колено и принялись стрелять в демонов из арбалетов. Пехотинцы размахивали длинными мечами и кинжалами. Колесницы пришли в движение, и на них тоже стояли лучники, которые убивали любое существо, подошедшее слишком близко к Заку и императорам. Огромный зал заполнил шум войны.

Сделав долгий вдох, Зак выпрямился и поднял руки вверх. Кровь в его венах тоже почернела, и они стали похожи на мертвые ветки деревьев, раскинувшиеся между угловатыми линиями его меридианов. Черная ци окружала его, будто аура смерти. Шаг за шагом он спускался с возвышения, глядя прямо в сияющие глаза Желтого императора.

На его лице, которое тоже было озарено сиянием меридианов, отразился ужас.

— Неси свой меч, мой правитель! — воскликнула У Цзэтянь, мчась за ним вниз с возвышения.

— Неси свой меч, мой правитель! — присоединился к ней Тан Тайцзун.

У Зака за спиной сформировался меч Тайэ, приняв отчетливую форму и отдавая холодом. Он схватился за рукоять и вытянул его через плечо. Клинок рассек воздух, оставив после себя видимую дугу.

Желтый император с рычанием взмахнул рукой, призывая толпу существ защитить себя. А потом развернулся и бросился бежать.

Зак попытался броситься в погоню, но не мог двигаться так быстро. Его тело было слишком напряжено, поскольку он поддерживал целую армию воскресших солдат. Когда императоры перестали скандировать заклинание, меч Тайэ рассеялся.

Словно поняв, что ему нужно, одна колесница с металлическим лязгом рванула к нему. Возничий, шесть лошадей и повозка были сделаны из бронзы и имели тысячи замысловатых деталей.

— Залезай, Цзыян! — сказал слабый, как порыв ветра, голос.

Зак отшатнулся:

— Папа?

Хотя рот статуи не шевелился, когда колесница остановилась перед ребятами, она повернула бронзовую голову, чтобы посмотреть на Зака своими чисто черными глазами.

Мальчик был так ошеломлен, что застыл на месте.

— Давай, малыш! — Тан Тайцзун втащил его в колесницу. У Цзэтянь подтолкнула его за плечи.

— П-папа, это ты? — Зак схватился за бронзовый край колесницы.

Ответа не последовало. Неужели ему просто показалось?

Возничий молча хлестнул лошадей бронзовыми поводьями. Кони рванулись в погоню за Желтым императором, забравшимся на крылатого демона. Они проскакали через все поле битвы, взметнув ртуть в текущей с бронзовых гор реке. Воздух наполнился запахом металла.

У пролома в стене, который остался от взрыва, они увидели тела других членов отряда расхитителей.

— Не волнуйся, они просто без сознания! — сказал Тан Тайцзун.

— Наши носители вырубили их тем же газом, который те использовали сами, когда похищали их! — добавила У Цзэтянь.

Но сейчас Заку было все равно. Он сосредоточился на сиянии существа, на котором летел Желтый император. Однако, как колесница ни мчалась, им не удавалось его догнать. Полет давал большое преимущество, и чем сильнее они отдалялись от усыпальницы, тем слабее становилась магия Зака. Его сознание ускользало. Он определенно должен был вот-вот упасть в обморок. Саймону, Мелиссе и императорам лучше позаботиться о том, чтобы на него не напали мифические существа и не убили его, иначе после смерти он тоже вырвется из портала и будет преследовать их вечно.

Вскоре перед ними встала новая проблема: им уже не столько было нужно поймать Желтого императора, сколько выбраться из мавзолея целыми и невредимыми. Зак начинал сомневаться, что сможет выдержать бой. Туннель был невероятно длинным. Его глаза застилали горячие слезы и белые пятна, и мальчик напрягал все свои силы, чтобы поддерживать магию колесницы, особенно возничего. Он хотел поговорить с ним. У него было столько вопросов. Но уже не осталось сил даже на то, чтобы пошевелить губами.

В тот момент, когда их осветил луч утреннего солнца, все было кончено. Зак провалился в обморок, его разум погрузился в глубокую, тяжелую тьму.

— Все хорошо, Цзыян, — услышал он — а может быть, ему это только почудилось. — Я горжусь тобой.

Когда Зак открыл глаза и увидел, что находится в незнакомой комнате, к нему бросились Саймон и Мелисса, но ничего не сказали. Они выглядели совершенно потерянными и не могли подобрать нужные слова.

Но это было абсолютно нормально. Как еще им удалось бы начать рассказывать обо всем, что произошло?

В голове Зака крутился миллион вопросов, но в горле так пересохло, что он смог выдавить только самый короткий:

— Как долго?

— Четыре дня, — хором ответили они.

— Ха. — Он прикрыл глаза, по которым бил льющийся из окна солнечный свет. — Новый рекорд.

— Но ты ведь поднял настоящую армию мертвецов. — Мелисса скорчила рожицу, изгибая бровь. — Ты реально очень крут.

— И печати у тебя больше нет, поэтому ты восстанавливался медленнее, — с сочувствием добавил Саймон.

— М-м-м. — Зака захлестнуло облегчение, которое было похоже на волны на пляже Циньхуандао — это чувство свободы от ужасного искушения.

Он уже открыл было рот, чтобы спросить, не показалось ли им, что глиняный возничий что-то говорил, но решил промолчать. Это не имело значения. Ему было лишь нужно верить в это самому.

«Спасибо за помощь, папа».

После того как Саймон передал ему столь необходимый стакан воды, Зак приподнялся на кровати и начал жадно пить.

— Кстати, мы всё еще в Сиане, — Мелисса принесла второй стакан. — И очень извиняемся, что приходится тебя напрягать, но нам нужно проверить, обладаешь ли ты по-прежнему магией воды.

Ее настойчивый тон заставил Зака нахмуриться, и он провел рукой над стаканом с водой. Жидкость взметнулась вверх, перемещаясь по его воле из одного конца комнаты в другой.

Саймон и Мелисса вздохнули с облегчением.

— Тебе удалось поглотить все по из тела Цинь Шихуана. — Саймон следил взглядом за перемещениями воды. — Слава богу. Теперь ты такой же могущественный, каким мог бы быть он, если бы овладел тобой должным образом.

Зака охватило беспокойство:

— Неужели портал закрылся недостаточно плотно? Мы что… провалились?

— Нет, но императоры опасаются, что все может измениться, — объяснил Саймон.

Мелисса нахмурилась еще больше:

— В Месяц призраков духи не выходят все сразу. Поток медленно увеличивается вплоть до фестиваля Чжунъюань в середине месяца. А это уже через одиннадцать дней. Печать все еще может быть взломана.

Губы Зака скривились. Он поставил стакан на тумбочку.

— Серьезно? И что нам тогда делать? Наследственной печати больше не существует!

Ребята переглянулись, и Саймон достал из кармана портальные очки Зака и протянул их ему:

— Он оставил кое-что для тебя.

При воспоминании о Цинь Шихуане Зака скрутила острая боль:

— Они были у меня с самого начала! — удивился он.

— Нет, я имею в виду… просто надень их.

Зак послушался и взял портальные очки. Что-то дрогнуло в нем, когда он не почувствовал абсолютно никакой магии.

Тем не менее в его портальном интерфейсе появился Цинь Шихуан.

Зак попятился, а виртуальная форма между тем заговорила:

— Привет, Закари. Не паникуй. Я не живой. Я — программа искусственного интеллекта, созданная Цинь Шихуаном, чтобы обеспечить тебе дальнейшую помощь в твоем путешествии, которое, как он подозревал, так просто не закончится.

— Мы зовем его Цинь Ай, — несколько неловко сказала Мелисса. Они с Саймоном тоже надели портальные очки. — Это каламбур от китайского слова «дорогой», которое звучит как цинь ай, — она произнесла этот второй «цинь» немного по-другому.

— Согласно моему коду, это имя должно меня глубоко оскорбить, — тон Цинь Ая оставался ровным, как у робота. — Но учитывая, что я не испытываю никаких эмоций, мне все равно.

Зак сжал пальцами виски, чувствуя, что его голова вот-вот взорвется:

— Он… он… он создал искусственный интеллект? Двухтысячелетний император-тиран создал ИИ?

Саймон моргнул:

— Тебя все еще удивляет нечто подобное?

— Ладно, хорошо! — Зак вскинул руки. — Цинь Ай, что нам делать дальше? — спросил он таким тоном, будто обращался к Siri.

— Перед тем как мой создатель развеял себя, его последним убеждением стало то, что ситуацию можно спасти, только если создать для портала новую печать. Ее первая версия была сделана из пятицветных камней — того же материала, которым богиня-создательница Нюйва заделала дыру в небе. — Цинь Ай взмахнул широким рукавом мантии. Многоугольники сформировали рядом с ним виртуальную карту Китая, подсвеченную сияющими метками. — Теперь вы должны отправиться в путешествие по Китаю, чтобы собрать эти пятицветные камни и создать новую печать. На это у вас есть одиннадцать дней.

Зак уставился на карту, под его глазом дернулся мускул:

— Класс. Еще одна миссия на время.

— Кроме того, я должен предупредить вас, что на этот раз мой создатель может стать вашим врагом. Его дух соберется снова, и очень скоро, но он уже не будет прежним. Цинь Шихуан будет помнить только то, что сохранилось в культурном сознании людей, а значит, у него не будет воспоминаний ни о том, что он делал как легендарный дух, ни о портале, так как та битва не вошла в историю, ни о тебе. Но он сможет почувствовать, что ты родился с частицей его легкого духа хунь, и захочет ее поглотить. Убив тебя.

Кровь Зака застыла в жилах.

— Пожалуйста, скажи мне, что ты шутишь.

Выражение лица Цинь Ая не изменилось:

— Я искусственный интеллект. Я не умею шутить.

Зак сорвал с лица портальные очки, бросил их на одеяло и рухнул на кровать, закрыв лицо руками.

— Зак, — Саймон коснулся его руки.

— Дай мне минутку, — сказал мальчик приглушенным голосом — к его лицу были прижаты ладони.

— Черт, я до сих пор не могу поверить, что Цинь Шихуан действительно так поступил, — сказала Мелисса. — По сути, он отказался от всего, чем был.

— Никто из нас не может, — тихим голосом сказал Саймон. — Но это означает, что, когда Первый император появится снова, он уже не совершит подобного. Тан Тайцзун от этого в полном шоке. Говорит: «Более двух тысяч лет эмоционального развития насмарку». Он вернется таким же плохим, каким все его и считают.

— Ладно, я понял! — Зак с рыком убрал руки от лица.

Саймон и Мелисса вздрогнули.

Мальчика захлестнуло чувство вины. Боже, в кого он превратился?

«Ты можешь позволить этому путешествию либо сокрушить себя, либо сделать намного сильнее — как того и желаешь», — однажды сказал Заку Цинь Шихуан. Но это была не та трансформация, которой он хотел. Возможно, он и желал стать сильнее, но отказался бы получить эту силу, если бы ему пришлось стать ненавистным для всех придурком, обреченным умереть в одиночестве.

Нет. Он не был Цинь Шихуаном. Он не был ни Джейсоном Сюанем, ни Шудой Ли. Зак провел большую часть своей жизни, равняясь на своих кумиров, пытаясь стать тем, кем не являлся, но все они оказались подделками, скрывавшими намного больше хаоса, чем предполагали их сверкающие образы. Ему надоело следовать за другими. Он был Ин Цзыяном, Закари Ином, и отныне он пойдет своим собственным путем.

— Извини. — Зак опустил голову, прикасаясь сцепленными руками ко лбу. — Мы просто сразимся с ним, как и с остальными. Разберемся с этим, когда придет время. Но, что гораздо важнее… — Он посмотрел на Саймона, стараясь не выглядеть слишком злым. — Ты уже вернул дух моей мамы?

Рот Саймона открылся и снова закрылся:

— Зак, нам очень, очень, очень жаль, что это произошло. Честное слово.

— Мы были неправы, ничего тебе не сказав, — добавила Мелисса, заламывая руки.

Зак подавил раздражение из-за того, что Саймон явно еще не возвращался в Мэн. Его голова пульсировала. Воспоминания о том, как он вел себя, когда его атаковала печать, били словно пощечины. Он не знал, какие из его действий были продиктованы артефактом, а какие предпринял он сам.

На нем лежала вина. Они обидели его, но и он обидел их в ответ.

Зак провел рукой по лицу:

— Просто верни ее дух как можно скорее, и мы квиты.

— Хм… — Саймон закусил губу.

Зак снова напрягся, насторожившись.

— Что?

— Окей, э-э-э, Зак, только, пожалуйста, не злись на нас.

— О, он определенно разозлится, — широко распахнутые глаза Мелиссы скользнули в сторону, но она вернула взгляд обратно на Зака. — Но мы обещали, что больше никаких секретов.

— Больше никаких секретов, — Саймон кивнул так торжественно, как будто собирался на войну.

— Что случилось? — Зак отбросил одеяло и, пошатнувшись, встал с кровати.

— В общем… — Саймон, отступая, сглотнул, — мы получили сообщение от Ялин. С ней связались из больницы. Ей передали, что твоя мама выздоровела и выписалась.

— Но… — произнес Зак.

— Но Тан Тайцзун вызвал Ли Цзина, и он сказал, что ее дух все еще в его пагоде.

Сердце Зака забилось громче и быстрее:

— То есть… кто тогда… что использует тело моей мамы?

— В том-то и проблема, Зак. — Саймон с затравленным видом покачал головой. — Мне очень жаль. Но мы понятия не имеем.

Руководитель редакционной группы Анна Неплюева

Ответственный редактор Анна Золотухина

Литературный редактор Алина Чернышева

Арт-директор Вера Голосова

Корректоры Надежда Лин, Татьяна Чернова