Моя семья относится к самому низшему из слоёв населения Испании. И живём мы в южной части страны, в районе Полигоно – Сур, в городе Севилья. Отец пытается заработать денег где угодно, но всё, что зарабатывает, спускает в баре в тот же вечер. Поэтому мы ограничиваем себя во всём. Братьев у меня нет, только младшая сестра Мари, которой я заменяю и мать, и отца. У родителей нет желания заниматься нами. В свои 19 с хвостиком я хорошо узнала, что такое быть сиротой при живых родителях.

Стоит ли говорить, что закончить школу мне не удалось? Но знания я получала сама, из книг, которые приносил мой верный, преданный друг Рауль. Парень с соседней улицы родился с множеством заболеваний. Отставал в развитии, а его правая нога была короче левой на 4 сантиметра, что было хорошо заметно при ходьбе. Проще говоря, он хромал. Но, не смотря на физические и умственные недостатки, он был добряком, каких свет не видывал и брался за любую работу.

Рауль был в тайне влюблён в меня, и эту тайну знал весь район. Парни открыто издевались над ним, а девушки смеялись и смотрели на него с презрением. И только я всегда находила время, чтобы посидеть с ним вечером на крыльце заброшенной винодельни. Ему я могла поведать о секретах и мечтах, не боясь, что он разболтает кому-то.

Моё имя, Лайла. Редкое, должна вам сказать. Мои родители христианского вероисповедания назвали меня восточным именем, что было не принято у католиков, в честь какой-то прабабки, на которую я ‚якобы очень похожа.

Лайла ‚в переводе с персидского – сумерки, ночь. И я действительно ночной человек. Днём я люблю сидеть в комнате и читать ‚в тайне от отца, который считает, что образование женщине ни к чему. Самое главное – выйти замуж за какого-нибудь сеньора, которого выберут для меня родители. И это в 21 веке?

Именно поэтому ‚ каждую ночь я за деньги танцую в баре, в самой отдалённой части соседнего района. Моя мечта – убраться отсюда, как можно дальше. Сбежать, прихватив с собой Мари.

К сожалению, этот бар со странным названием "Безумная Газель" работал лишь по выходным. Но его владелец, пожилой испанец по имени Фернандо, радуется, когда я прихожу. Ведь многие из его клиентов приходят лишь для того, чтобы посмотреть на горячую танцовщицу.

Все смотрели, но прикасаться не имели права. Только ‚если я сама не выводила кого-нибудь в центр зала для парной Сальсы. Именно так я и зарабатывала на жизнь. Другой работы в городке просто не было.

Альба, мать Рауля, считалась самой богатой женщиной нашего района. Она работала горничной в одной богатой семье в районе Санта-Круз. Это шикарное место. Гуляя там мы с Раулем выделялись из местной толпы. Все смотрели на нас с презрением и старались обходить стороной.

Кроме Рауля, я дружила лишь с одной девушкой. Дочерью местного рыбака Паолой. Ни одна из здешних девушек не умела ни читать, ни писать. Кроме меня, конечно. Хотя писать я умела не особо хорошо. Других друзей у меня не было. Девушки не любили меня за мою красоту, а парни постоянно пытались ущипнуть за зад или потрогать грудь, за что получали звонкие пощечины. Рауль, Паола и Мари. Вот всё, что у меня было.

Сегодня днём мы собирались сходить в Санта-Круз. Альба обещала подарить Мари альбом и краски. А для меня у неё всегда находились особые подарки. Обноски, мыло и старая ненужная косметика. То, что выбрасывали богатые хозяева Альбы, для меня было подарком судьбы.

Я сидела в своей комнате, настолько маленькой, что даже не было места развернуться. В ней помещались лишь кровать со старым тонким пледом, который давно съела моль, и коробка, в которой лежала аккуратно сложенная немногочисленная одежда.

В маленькое окно постучал Рауль.

– Лайла, поторопись! Мама просила не опаздывать.

– Уже бегу!

Открыв дверь, я выскочила из дома. Погода была чудесной. Сегодня я надела яркий сарафан на тонких бретелях и свои единственные серебристые босоножки. Улыбаясь, я подбежала к Раулю и потрепала его кудрявую голову.

– Пойдём, дружище. Если поторопимся, то успеем на полуденный автобус.

Рауль насупился. Бегать он не мог, но, ускорив шаг, поковылял рядом со мной на остановку. Через час мы уже гуляли по ярким узким улочкам Санта-Круза. Возле двухэтажного кирпичного дома нас уже ждала Альба. Протянув нам пакеты, она поцеловала сына в щеку и сразу же вернулась в дом. Боясь потерять работу ‚в том случае, если хозяйка заметит её отсутствие. Люди в Санта-Круз не отличались дружелюбием по отношению к тем, кто жил в нищете, как я.

Нас считали отбросами, необразованными и грязными, что в некоторой степени было правдой. Я с детства ловила на себе презрительные взгляды богатых женщин и мужчин. Тогда я не понимала, чем провинилась перед ними. А теперь мне было всё равно. Однажды я уеду из Испании в Город Ангелов. Так мы называли Лос-Анджелес.

На автобус, который ехал обратно, мы не успели, и потому до дома добрались, когда на улице стемнело. Попрощавшись с другом, я тихонько проскользнула в наш обветшалый дом. Дверь скрипнула, и на пороге я увидела отца. В руках он держал бутылку какого-то дешёвого пойла. Его лицо стало багровым, и он наотмашь ударил меня по левой щеке. Гордо вскинув голову, я прошла мимо пьяного ублюдка и, зайдя в свою комнатку, придвинула к двери кровать.

На кухне были слышны крики. Мать с отцом снова ругались. Скорее всего, выпивку не поделили. Мать тоже любила выпить, возможно даже больше, чем отец. Когда-то она была красавицей. Сейчас на неё было противно смотреть. Грязные волосы сосульками свисали с головы, желтые от дешёвого табака зубы. Всё в ней вызывало отвращение. Весь этот дом пропах вином и грязью.

Сев на кровать, я вытряхнула на нее содержимое пакетов, которые дала Альба, и ахнула. Одежда и обувь были совершенно новыми. Две пары модных джинсовых брюк, пара балеток, красивые красные босоножки на танкетке. Коротенькая рубашка в клетку вызвала неописуемый восторг. Я видела такую в одном из журналов, которые Рауль приносил регулярно. Хотелось примерить её и посмотреть в зеркало, но к сожалению, зеркала у меня не было.

Во втором пакете лежали краски и красивый альбом для рисования. Подарок для Мари. Утром обрадую малышку, она очень любила рисовать, но кроме двух карандашей и старых тетрадей у нас ничего не было. В третьем пакете была баночка крема для тела. Там осталась всего треть содержимого. Но даже это было чем-то особенным. Несколько использованных помад, немного духов в красивом розовом флаконе – всё это приносило мне самое настоящее счастье.

Сложив всё в коробку с вещами, я разделась и легла. Утром обязательно прибежит Мари. Усталости я не чувствовала, но и читать не могла. Отец вырубал электричество на ночь. Знал‚ что я читаю по ночам. Как же я ненавидела старого пьяницу. За то, что частенько колотил меня. За то, что пил. За то, что допустил, чтобы мы жили в грязи и бедности. За долги, которые мне часто приходилось

оплачивать вместо него. Он знал, что я танцую в баре, и называл меня шлюхой. Но деньги отбирал с удовольствием.

Именно с такими невесёлыми мыслями я уснула.

Солнце взошло достаточно высоко, и его лучи попадали прямо в моё маленькое окно, на котором отродясь не было занавески. Я зажмурилась, потянулась и открыла глаза. В комнату влетела Мари и тут же плюхнулась на узкую кровать.

– Могу я получить свои краски?

– И тебе доброе утро, Мари.

– Так могу или нет? – не унималась сестрёнка.

Я смотрела на неё с нежностью, радуясь, что она есть. Захотелось немного её помучить. В хорошем смысле, разумеется.

– Юная сеньорита, ваши манеры отвратительны! Какое слово нужно сказать, когда ты что-то просишь?

– Пожалуйста.

– Отлично! Запомни, сестрёнка. Когда мы уедем в большой красивый город, твои манеры должны быть безупречными. Поняла?

Мари кивнула, соглашаясь со мной, и я протянула ей альбом и самый простой набор акварельных красок с маленькой кисточкой. Сестра схватила подарок ‚ прижала его худенькими ручками к груди и, радостно выдохнув, сказала одно единственное слово:

– Спасибо…

Я смотрела на исхудавшее личико своей двенадцатилетней сестрёнки. Под её глазами залегли тёмные круги, а взгляд был каким-то совсем не детским. Тонкие руки покрывали старые и свежие синяки. Точно такими было украшено всё моё тело. Отцовские методы "воспитания". Задумавшись, я не сразу поняла, что сестра пытается что-то сказать.

– Что? Прости я не расслышала, – рассеянно прошептала я.

– Я говорю, что сегодня приезжает новый пастор. На месте старой церкви будут строить новую. Говорят, что Отец Стивен чудесный человек, а его жена очень красива. Они приехали из Америки. Сегодня все пойдут к старой церкви. Жена пастора попросила помочь ей раскладывать продукты по коробкам, чтобы раздать семьям. Давай пойдём? Мы сможем сразу забрать свою.

Сестра умоляюще сложила ладошки.

– Пожалуйста, Лайла! Я знаю, ты терпеть не можешь местных девчонок, но Паола тоже пойдёт. Тебе не будет скучно.

Я села на кровати, поставила локти на колени и, подперев руками подбородок, ответила:

– Мари, ты представляешь меня работающей в церкви? Ты же знаешь, как именно я зарабатываю нам на хлеб.

– Ты танцуешь! Разве это стыдно?

– Не знаю. Возможно.

Глаза сестры тут же стали грустными и, опустив руки, она вышла из комнаты. Мне стало так жаль её, и я крикнула:

– Мари, постой! Я пойду! Вот только оденусь.

Сестра запищала от восторга и бросилась в свою комнатку, которая была чуть больше моей. Надев ту самую клетчатую рубаху, я завязала её под грудью, обнажив плоский живот с татуировкой. Рисунок из мелких цветов, которые рассыпались от левой груди и исчезали где-то около молнии на новых брюках. Джинсы были дорогими и полностью подчёркивали изгибы моего тела, тонкую талию, немного широковатые бедра, округлые ягодицы.

Я любила своё тело, любила трогать себя. Я видела в фильмах в кинотеатре Cinesur, как женщины доставляют себе удовольствие, и повторяла за ними.

Несмотря на то, что я жила в самом худшем квартале Севильи, мне удалось сохранить свою девственность для одного единственного, которого я пока не встретила. Хотелось любви и секса, как в кино. Чтобы свечи, и вино, и музыка.

Мари окликнула меня, вырвав из плена приятных мыслей. Я обула старенькие босоножки и вышла на улицу, где уже ждали Паола, сестра и Рауль. Друзья смотрели на меня с неприкрытым восхищением, и я продемонстрировала им свою новую одежду, двигаясь в танце, используя движения всем известного Фламенко.

Рауль закружил меня, неуклюже ступая на больную ногу, и опустил так низко, что я чуть не упала на пыльную дорогу. Паола покачивала бёдрами. Мы танцевали без музыки, но так слаженно. Язык танца – это особое выражение чувств. А танцевать я любила.

Мари сложила руки на груди и, скептически оглядев меня, помахала головой.

– Этот наряд не годится! Мы же не на карнавал идём, а в церковь.

Паола и Рауль засмеялись, схватили меня под руки и потащили в сторону старой церкви. Всю дорогу мы хохотали и пели песню Энрике Иглесиаса "Bailando".

– Поговаривают ‚ что Отец Стивен весьма горячий мужчина! – мечтательно вздохнула Паола.

– Побойся Бога! Что за мысли в твоей голове? Он же священник! – воскликнула я.

На этот раз захохотали все четверо, даже малышка Мари. Наша весёлая компания приближалась к старой церкви.

Лайла

Во дворе заброшенной церкви кипела работа. Отец Луис, наш старый пастор, пристрастился к алкоголю и сейчас сидел прямо у ворот с протянутой рукой, выпрашивая мелочь на очередной стакан дешёвого вина. По его вине церковь пришла в запустение, здание было заброшено, а местные подростки разрисовали стены. Нового священника почему-то не присылали до вчерашнего дня. Мне казалось, что все мужчины нашего квартала прокляты. Потому и напиваются ежедневно.

У двери в старенькое здание стоял огромный грузовик, доверху набитый стройматериалами. Незнакомые мужчины разгружали коробки. Мой взгляд остановился на молодом мужчине. На вид лет тридцать, не более. Мускулистую грудь обтягивала спортивная майка. Я с удовольствием рассматривала красавчика. Русые волосы, волевой подбородок, карие глаза. Интересно, кто он? Один из строителей?

Я настолько увлеклась зрелищем, что не сразу почувствовала, что кто-то гладит мою лодыжку шершавыми пальцами. Посмотрев вниз, я увидела "Блаженного Лу", так теперь называли бывшего падре. Он, безумно улыбаясь, пускал слюни прямо на мои босоножки. От неожиданности я пнула старика и вскрикнула:

– Отстань, старый рукоблудник. Иди домой! Проспись!

Луис отполз в сторону и уснул. Прямо у забора.

Я продолжала изучать красивого мужчину. Словно почувствовав на себе мой взгляд, красавчик обернулся и посмотрел мне прямо в глаза. По телу пробежала дрожь. Что это? Почему я так реагирую на взгляд незнакомца? Тот улыбнулся, но не мне. На встречу мужчине шла блондинка в белом костюме. Очень красивая и ухоженная. Она гордо шла на огромных каблуках к светловолосому красавчику. Положив коробку на пол, он раскинул руки для объятий. Блондинка поморщилась, уворачиваясь.

Неудивительно. Мужчина был мокрым от пота. Подставив ему щеку для поцелуя, она, нервно жестикулируя, что-то говорила, явно выражая недовольство. Мужчина смущенно посмотрел в сторону нашей компании. Подняв с пола коробку, понёс в здание старой церкви и сразу же вернулся за новой. Откровенно любуясь незнакомцем, я не заметила, как к нам подошла та самая блондинка. Натянуто улыбнувшись, она представилась:

– Добрый день! Я Джен. Супруга вашего нового пастора. Я надеялась, что вы придёте утром! В следующий раз постарайтесь не опаздывать! Сегодня работа окончена. До завтра!

Я протянула ей руку, но она брезгливо фыркнула и спрятала руки в карманах белых дорогущих брюк.

– Завтра, ровно в 8 утра я жду вас на этом месте! Хотите получить еду – работайте!

В разговор вмешалась Паола

– Сеньорина Джен!

Блондинка подняла вверх указательный палец.

– Миссис Джен! Запомни! Или миссис Медлоу

– Миссис Медлоу. Проблема в том, что ни у одного из нас нет часов, – стыдливо опустив глаза, пробормотала подруга.

Джен закатила зелёные глаза и заорала:

– Стивен! Будь добр, подойди сюда на секунду!

Стерва! Жена священника не может позволять себе так разговаривать с нами. Она здесь для того, чтобы помогать, а не унижать. Но, видимо ей совершенно плевать на это. Застенчиво улыбаясь, вытирая лицо полотенцем, к нам шёл тот самый красавчик.

– Добрый день всем присутствующим! Джен, милая, что-то не так?

– Всё не так! Начиная с того, что мне пришлось уехать из Лос-Анджелеса в эту глушь! Вот, посмотри на них! Они пришли работать, но опоздали. У них даже нет часов! Мы можем с этим сделать хоть что-нибудь?

Не может быть! Я пялилась на нашего нового пастора! Он покраснел, а после улыбнулся и позвал нас войти в здание церкви.

– Вам всем выдадут необходимые вещи. Проходите. Я здесь именно для того, чтобы вы не нуждались.

Войдя во двор, я прошла мимо Отца Стивена и случайно коснулась его локтя своим, почувствовав, как через тело пробежал мощный электрический разряд. Что происходит? Почему я так реагирую на него? Он священник, женат. Я не могу думать о нём. В здание я не зашла. Пусть Мари возьмёт то, что нам хотят дать. Отказываться глупо, а вот находиться рядом со Стивеном сейчас не стоит.

Я не могу позволить себе даже смотреть на этого мужчину. Из мыслей меня вырвал мужской голос с хрипотцой. Снова разряд. Да что со мной? Что происходит?

– Мисс?

– Лайла. Просто Лайла.

Стивен взял меня за руку и застегнул на запястье тонкий ремешок изящных и довольно дорогих, на мой взгляд, часов. Они были золотыми!

– Будильников было всего три, а вас четверо. Поэтому я решил подарить вам эти. Хотите, объясню, как они работают?

Он продолжал держать в руке моё запястье и улыбался, разглядывая татуировку. Виноградная лоза обвивала моё запястье. Я осторожно высвободила руку и, посмотрев ему в глаза, с вызовом выдохнула:

– Считаете нас дикарями? Не все из нас являются таковыми. Я разбираюсь в часах. Но принять их не могу. Они слишком дорогие!

– Я не хотел вас обидеть, мисс…

– Лайла!

– Лайла, пусть эти часы принесут вам счастье. Самый лучший подарок – это время. Иногда его слишком много, а иногда ничтожно мало. Я купил эти часы для супруги, но ей они показались дешёвыми. Она так ни разу и не надела их. Пусть этот маленький подарок принесёт вам счастье. Мне кажется, что вам сейчас оно необходимо. Как и всем вокруг.

Погладив изящный ремешок на моём тонком татуированном запястье, он продолжил:

– И пусть это станет началом нашей дружбы. По рукам?

– По рукам! – улыбнулась я, – Отец Медлоу!

Стивен медленно обернулся

– Спасибо. Я обещаю беречь ваш подарок.

– Договорились.

Стивен развернулся, сделал несколько шагов в сторону церкви и, неожиданно остановившись, обернулся.

– Лайла! Красивое имя. И татуировки красивые.

Засунув руку в карман слишком узких джинсов, он вытащил визитную карту с номером телефона.

– Если понадобится помощь, любая. Возможно, ты захочешь просто, чтобы тебя выслушали. Звони в любое время.

– Спасибо, Отец Медлоу. Вот только вряд ли мне понадобится ваша карточка. У меня нет телефона.

Стивен на секунду задумался, а после растерянно пошагал в здание.

Я крутила в руках картонный прямоугольник, на котором красивым почерком было напечатано имя: "Стивен Медлоу". Минут через десять из здания вышли Мари и Паола. В руках каждой была коробка, доверху набитая консервами и другими продуктами. Следом за ними, тяжело хромая, вышел Рауль в сопровождении отца Медлоу.

Стивен остановился и посмотрел в мою сторону. Я отвела взгляд от красивого мужчины, спрыгнула с крыльца и подбежала к сестре, забирая тяжелую коробку.

Придя домой, я с удовольствием отметила, что родителей нет, и занесла коробку в свою комнату. Мари зашла следом и прошептала:

– Давай спрячем это под твою кровать? Если мать найдёт, обменяет на выпивку.

Желудок малышки предательски заурчал. Порывшись в коробке, я нашла упаковку пасты и потопала на кухню. Посуды там было ничтожно мало. Поставив небольшую кастрюльку на плиту с одной единственной рабочей конфоркой, я насыпала в неё пасту.

Покормив сестру, я оставила ее в своей комнатке. Она принялась за рисование. А я отправилась на пирс, где рыбаки ловили рыбу и другие морепродукты. То, чего я не могла себе позволить. Однажды я пробовала варёные креветки и мечтала, что в Лос-Анджелесе буду готовить их постоянно.

На пирс заехал тот самый грузовик, что днём был в церковном дворе. Водительская дверь открылась. Стивен Медлоу, по-мальчишески улыбаясь, шёл к рыбакам. Те встретили его как старого приятеля, вручая ему мешки со свежей рыбой.

Я любовалась им. Он сменил одежду и сейчас выглядел даже сексуальнее чем днём. Синие узкие джинсы, белая рубашка полностью расстегнута, русые волосы взъерошены. Я с любопытством разглядывала этого человека, не понимая, что заставило его стать священником. Он бы мог быть актёром ‚ моделью модного журнала, но не пастором!

Стивен напрягся, как будто почувствовал на себе мой взгляд, и медленно обернулся. Я смотрела на него в упор, в этот раз с каким-то вызовом. Стало жарко. Тело снова подавало странные сигналы. Сейчас мне было всё равно. Я хотела этого мужчину. Я хотела его с того самого момента, как увидела днём. За мной увивались толпы разных мужчин, но ни один не вызывал желания даже прикоснуться.

Сойдя с моста на пирсе, медленно, намеренно покачивая широкими бедрами, шла прямо туда, где сейчас стоял Отец Медлоу. Стоял так, будто земля притянула его к себе, не давая сделать шаг.

Пакет с рыбой выпал из его руки, но он не наклонился, чтобы поднять его. Он как заколдованный смотрел на меня. Я продолжала свою игру. Сейчас мне было плевать на то, что он священник, на то, что женат. Важно только то, чего хочу я. Подойдя к Стивену, я провела рукой по его обнаженной груди. Он вздрогнул, но не отошёл и не попытался остановить меня. Наоборот, его большая ладонь накрыла мою и прижала к груди еще сильнее.

Стивен был выше меня. Намного выше. Я встала на носочки, пытаясь дотянутся к нему губами. Его глаза вспыхнули, в них можно было увидеть целую гамму

чувств. Желание, страсть, страх и какая-то тоска.

Он наклонился и нежно коснулся губами моей шеи. Я запрокинула голову. Красивые чёрные волосы падали мне на спину. Изо рта вырвался стон, и Стивен испуганно отстранился.

Только сейчас до меня дошло, что я веду себя как маленькая шлюха. Прав был отец, называя меня так. Я чуть не переступила черту, соблазняя чужого мужа! Священника!

– Простите, Отец Медлоу! Я сама не знаю, зачем сделала это, – отвернувшись, всхлипнула я.

Стало стыдно. Я развернулась и побежала прочь. Но Стивен догнал меня, сделав всего два шага, и схватил за плечо. Я вскрикнула от боли. На плече красовался огромный синяк – недавний подарок отца.

Задрав рукав моей рубашки, Отец Медлоу рассматривал огромный кровоподтек. Потом взял меня за руку и повел на тот мост, с которого всего несколько минут назад я любовалась им. Присев на пирс, он похлопал по пустому месту рядом с ним, приглашая присесть. Я покорно села рядом, опустив ноги в воду.

– Тебя бьют?

Я отвернулась и медленно кивнула.

– Это ваш отец, верно?

– С чего вы взяли?

Стивен пожал плечами и ответил:

– Сегодня я видел руки твоей сестры. Она вся в таких же синяках, как и ты. Не трудно было догадаться. Я могу чем-то помочь?

– Только не нужно нас жалеть. Я отлично знаю, что для таких снобов, как вы, мы всего лишь отбросы. Миссис Медлоу ясно дала понять, как относиться к таким, как мы, – гордо вскинув подбородок, зашипела я.

Проведя рукой по волосам, Стивен скривился и, как-то безнадежно, ответил:

– Джен бывает резка.

Он вздохнул и, зажмурив глаза, прошептал с какой-то понятной ему одному обидой:

– Эх, девочка. Если бы ты только знала.

После чего встал и протянул мне руку.

– Идём! Я отвезу тебя домой! Уже поздно!

Забравшись в грузовик, мы поехали в сторону моего дома. Указав дорогу, я погрузилась в тишину. Стивен тоже молчал, иногда бросая на меня косые взгляды. Высадив меня у дома, он протянул мне тот самый пакет с рыбой.

– Вот, возьми. И обещай с этого дня нормально питаться. С отцом твоим я поговорю, он завтра будет в церкви. Работы много, лишние руки не помешают. Даю тебе слово, он больше не прикоснётся к вам с сестрой. До завтра, Лайла!

Подбежав к нему, я быстро поцеловала его прямо в губы и, улыбнувшись, прошептала:

– До встречи, Стивен Медлоу!

Стивен

Высадив девушку у дома, я ждал. Просто хотел увидеть, в каком окне загорится свет. Зачем? Не знаю. Моя жизнь давно протекает в привычном ритме. Я не всегда был служителем церкви. А эта девочка. Она как свежий ветер в середине знойного июля. Такая живая! За душой гроша ломаного нет, а как гордо держится

– О чём ты думаешь, болван? Девчонке едва ли есть 18. Слишком молода. И даже будь она старше, ты женат. У тебя сын! Обязательства! – пробормотал себе под нос.

Я ударил ладонью по панели. Заработал приёмник, выводя меня из запретных мыслей. Грузовик завёлся с полуоборота, и я надавил на газ. Когда-то я любил скорость.

Добравшись до Санта-Круза, я испытал странное чувство. Как-то неправильно жить в роскоши, когда служишь там, где голодают дети. Перед глазами возникла картинка: Мари, сестра Лайлы. Девочка явно истощена. Как мог отец опуститься до такого. Пить, зная, что дети нуждаются. Хотя…

Я позвонил в дверь дома, который мы сняли три дня назад, но не услышал шагов Джен. Открыв дверь своим ключом, я зашел в небольшую гостиную. На столе заметил записку. Взял листок, пробежался по красиво написанным строчкам.

"Стиви, милый. Мы с Марком вылетели в Лос-Анджелес. Отец приболел. Пыталась дозвониться, но ты был вне зоны доступа. Позвоню, как только выйду из самолёта. С любовью, Джен".

Достав из кармана телефон, я увидел, что тот полностью разряжен. Злиться на Джен не имело смысла. Наш брак давно стал носить статус формального. Мы даже спали отдельно друг от друга. Как мы дошли до этого? В какой момент всё начало трещать по швам? Я снял рубаху, бросил её на пол, и лёг на диван, закрывая глаза. Воспоминания стучали в висках.

Мне 23. Единственный сын родителей. Отец – владелец сети ночных клубов Лос-Анджелеса и нескольких игорных домов в Вегасе. Я выпускник юридического факультета Калифорнийского университета. Мечтаю стать хорошим адвокатом. Играю за университетскую баскетбольную команду. Баскетбол – моя страсть.

Баскетбол, машины и красивые девушки. Я был разыгрывающим защитником в команде, что означало первый номер. Тренер Митчел часто говорил, хлопая меня по спине:

– Сынок, ты станешь звездой баскетбола!

На одной из вечеринок ко мне подошла девушка. Длинноногая блондинка, студентка театрального факультета того же Калифорнийского. Я помню её блестящие глаза и заразительный смех. Она была полна жизни, как сама природа. Эту ночь мы провели вместе. Через месяц она сообщила мне о том, что я стану отцом. Еще через месяц мы поженились. Отец Джен – промышленный магнат, имеющий связи в политических кругах, и этот брак был на руку обеим семьям.

Но любовь. Её, по сути, не было. Когда родился Марк, я стал уходить из дома. Джен превратилась в истеричную бабу.

В одну из таких ночей я выбежал из квартиры в элитном жилом комплексе, той, что была подарена нам на свадьбу, и, сев за руль новенькой чёрной Феррари, умчался в один из отцовских клубов. Тогда я впервые напился. И стал повторять это каждую ночь. Когда этого стало мало, я попробовал героин. Я стал зависимым. Джен ушла к родителям, забрав с собой сына, а я устраивал безумные вечеринки в опустевшей квартире.

На одной из вечеринок я поспорил с другом, что смогу разогнаться до максимума на своей тачке и вернуться к дому. Но в этот раз удача отвернулась от меня. На полной скорости я въехал в бетонное ограждение и очнулся уже в частной клинике. Перелом основания черепа, множественные внутренние кровоизлияния. Но самым страшным оказалось то, что дорога в мир большого спорта для меня была закрыта навсегда.

Разрыв передней крестообразной связки. Переломы пальцев на обеих руках и наркотическая ломка. Я терял сознание, бредил и снова проваливалась в темную липкую бездну. Джен приходила каждый день, рассказывала о сыне, но это не помогало. И однажды, проснувшись, я увидел сидящего рядом с моей койкой мужчину лет сорока. В руках он держал чётки и потрёпанную Библию. Он читал, я слушал и успокаивался.

С тех пор мужчина приходил постоянно, а после выписки забрал меня в христианский реабилитационный центр. Так началась моя новая жизнь. Пройдя реабилитацию, я заявил родителям и Джен, что хочу поступить в Духовную Семинарию и помогать людям верить в Бога.

Закончив семинарию в 28 лет, я принял сан протестантского пастора. Протестантизм – отдельная ветвь христианства с преобладающими тенденциями современного подхода к священным текстам. Я не должен был носить рясу или колоратку. Я просто проповедовал людям Евангелие и помогал наладить жизнь. Так же когда-то помогли мне.

Когда я услышал, что в далёкой Испании, в неблагополучном районе Полигоно-Сур в Севилье пустует церковь, на которой Ватикан "поставил крест" так же как я на спортивной карьере, я тут же принял решение.

После долгих скандалов и уговоров, Джен сдалась, и мы отправились служить людям. Точнее я. Джен была противна даже мысль о такой жизни. Но её отец, человек алчный и не глупый, заставил её отправиться со мной. Развод был не нужен нашим семьям. Но нужен ли нам этот брак?

Встряхнувшись, я вынырнул из омута воспоминаний, прошел на кухню и взял телефон. Мне даже некому было позвонить. Перед глазами возник образ смуглой, невероятно красивой брюнетки. И её слова о том, что у неё нет телефона. Я бросился в спальню и начал рыться в своих вещах, которые Джен так и не сложила в шкаф. Нащупав коробку, я улыбнулся. Перед отъездом я купил жене новенький смартфон, но так и не успел отдать. Ноги сами несли меня к грузовику.

Бросив коробку на пассажирское сидение, я доехал до круглосуточного магазина и с облегчением увидел за стеклом витрины сим карты. Протянув продавцу купюру, я схватил покупку и как пацан бросился к грузовику, на ходу разрывая упаковку новенькой сим карты. Сев за руль, я помчался в сторону церкви. Проезжая мимо неё, я увидел на крыльце одинокую тоненькую девичью фигуру.

Заглушив мотор, быстрым шагом отправился туда, где сидела та, что завладела моими мыслями. Лайла выглядела больной. Зябко кутаясь в какую-то кофту, девушка плакала. Что могло случиться поздно ночью? Что заставило эти глаза цвета дорогого виски так горько плакать?

Она обернулась и, заплакав еще сильнее, бросилась прямо в мои объятья. Сначала я растерялся, но потом обнял её и убрал прядь волос, которая падала прямо на лоб. Лоб был горячим, девочка была больна. Подняв её на руки, я понёс её к грузовику и усадил на пассажирское сидение. Про себя отметив, насколько она худенькая, почти невесомая. Она не сопротивлялась, только тихо всхлипывала. Я вёз её домой. К себе домой.

Заведя девушку в квартиру, я усадил её на диван и только сейчас увидел огромный синяк, расплывающийся по левой части прекрасного лица. Руки сжались в кулаки, причиняя боль травмированным пальцам, но я продолжал сжимать их и неожиданно для себя самого ударил кулаком в стену. Лайла вздрогнула и закрыла лицо руками. Я в два шага оказался рядом, обнял её, как ребенка и прошептал:

– Прости, милая. Я не хотел пугать тебя. Не плачь.

Я гладил её спину и чувствовал, как её дыхание становится более ровным, а сердце уже не грозится выскочить из груди. Убрав её руки с лица, я заглянул ей в глаза и спросил:

– Останешься сегодня тут? Это ведь отец тебя избил?

Она молча кивнула. Но это не тот ответ, который я хотел услышать.

– Останься тут со мной. Я лягу в другой комнате. Ты ведь знаешь, что я не причиню тебе вреда.

Она посмотрела мне в глаза и, поморщившись, улыбнулась. Губа была разбита. Я уже знал, что завтра, наплевав на каждую из десяти заповедей, я сделаю с её отцом то же самое, что он сделал с этой нежной, как райский цветок, девочкой.

Взяв в руку тонкое запястье, я повёл её в ванную. Она восхищенно осматривалась и молчала. До сих пор не проронила даже слова. Я восхищался силой этой хрупкой и беззащитной девочки. Оставив её в ванной, я сел на диван и вспомнил, что телефон, который я вёз именно ей так и остался в грузовике. Быстро выскочив из дома, я забрал коробку и сим карту и вернулся. Она всё ещё была в ванной и напевала что-то на испанском.

Дверь открылась, и я услышал топот маленьких девичьих ног по паркетному полу. Лайла вошла в гостиную в моей футболке. Футболка была огромной и висела на ней как мешок, но я никогда не видел ничего более сексуального. Заставить себя отвернуться я не мог. Она подошла, села рядом на краешек дивана и, смущенно опустив глаза, сказала:

– Спасибо, Отец Медлоу. Вы очень добры. Но разве миссис Джен не будет против моего присутствия?

Я улыбнулся и усадил девушку себе на колени. Теряя остатки разума, я стал отчаянно растирать руками её спину, плечи и, коснувшись груди, застонал. Щёки Лайлы вспыхнули, но она с готовностью поддалась вперед и сняла футболку, бросив ее к своим ногам, оставшись полностью обнаженной.

Я набросился на неё, как голодный зверь. Целовал грудь и бёдра. Уложив девушку на пол, я раздвинул её ноги и поцеловал в нежный розовый бутон. Она вскрикнула и посмотрела на меня округлившимися глазами. Как-будто никогда не делала этого. Она попыталась сжать бедра, но я сдавил их руками, удерживая раздвинутыми, и продолжил пробовать её на вкус. Лайла застонала. Я посасывал её клитор. Она почти плакала. Услышав всхлип, я остановился и, подняв ее с пола, подал ей футболку.

– Прости меня. Я не должен был. Это не повторится. Ты же ребёнок! Джен! Мой сын! Это всё неправильно.

Я ходил по комнате, схватившись за голову, не замечая, что она уже надела свои вещи. Остановил ее у двери.

– Не уходи сейчас. Не нужно.

Она покорно кивнула и села на краешек дивана. Я потянулся за коробкой и вручил девушке свой подарок. Пока она была в ванной, я вставил сим карту и записал в телефон свой номер.

Взяв коробку, она робко взглянула на меня и улыбнулась, не понимая, что это.

– Это мне? Что это, Отец Медлоу?

Я покраснел, задержал взгляд на пухлых разбитых губах и, сглотнув, ответил:

– Это наш с тобой секрет. Теперь ты можешь звонить мне. Иди ко мне. Покажу, как он работает.

Полночи я показывал ей, как работает смартфон. Мы даже сделали селфи, которое она попросила установить, как главный экран. Мне было плевать, что кто-то увидит. Эта девочка сводила меня с ума. В груди рождалось чувство, ранее не знакомое мне. Я не знал, что это. Сейчас не знал. Сейчас я был счастлив рядом с девушкой.

– Отец Медлоу…

Я прокашлялся.

– Стив. Для тебя я Стив. Так называют меня родители и друзья. Так называют меня те, кто дорог мне.

И вдруг меня озарило. Лайла мне действительно дорога. Всего за один день она перевернула мой мир.

Уложив ее в гостевой спальне, я лёг в гостиной. Прозвучал звонок телефона. На экране высветилось имя жены, и я ответил.

– Милый. Отец серьёзно болен. Я задержусь здесь недели на три.

Вспомнив, как убегал от неё в молодости, я как-то злорадно улыбнулся.

– Не торопись, Джен. Оставайся столько, сколько потребуется. Со мной всё будет хорошо.

Сказав это, я сбросил вызов.

Лайла

Медленно открыв глаза, я поморщилась от боли. Один глаз никак не хотел открываться до конца. Я вспомнила вчерашний вечер. Отец нашёл под моей кроватью коробку с продуктами. Ту самую, что мы с Мари решили спрятать. Решив, что я сплю с кем-то за еду он избил меня. Бил так сильно, что даже мать встала на мою защиту прикрывая собой. После он кричал, что такая дочь – позор для семьи. Для какой, к чёрту, семьи? На себя бы посмотрел. Пьёт не просыхая. Глава семейства!

Единственное, что я успела сделать, прежде чем он вышвырнул меня из дома – прихватить старую кофту матери, одиноко висевшую на крючке у двери. В кармане лежала визитка Отца Медлоу. Я пыталась позвонить из телефонного автомата, единственного во всём районе, но на том конце провода ответил металлический женский голос:

– Абонент не доступен или находиться вне зоны доступа сети.

Потому я решила дождаться его у церкви, понимая, что придётся спать прямо на крыльце.

Дальше как в тумане. Тёплые сильные руки Стивена. Ванная с горячей водой, чистые полотенца. И он! Такой красивый! Он так жадно исследовал моё тело, как будто был голоден. А я самая вкусная лазанья.

Потом я вспомнила, куда именно он поцеловал меня. Разве так нужно? Можно? О сексе я только читала, но о таком в книгах не писали. К чёрту! Я хочу его! Хочу, чтобы он был первым!

Встав с кровати, я увидела на ней новые вещи. Розовый спортивный костюм и белые теплые носки, заботливо оставленные Стивеном. Одевшись, взглянула на себя в огромное зеркало. Интересно, он рассматривал меня спящей?

Из кухни доносился аромат жаренной рыбы и кофе. И я, как голодный зверёк, захлебываясь слюной, пошла на запах.

Стивен стоял у плиты в одних спортивных штанах, босиком, с взъерошенными волосами. Я остановилась, любуясь им. На этого мужчину можно смотреть вечно. Стив почувствовал меня, обернулся и улыбнулся так естественно, по-мальчишески. Сейчас передо мной стоял не священник, а красивый, спортивно сложенный мужчина. Моя мечта, которая возможно не сбудется. Прикрыв синяки волосами, я смело шагнула к нему.

– Пахнет потрясающе, что это?

Стив как-то робко пожал плечами.

– Просто пытаюсь жарить рыбу. Садись. Позавтракаем, и я поеду в церковь. Строители уже начали работать.

Мои плечи опустились. Не хотелось оставаться одной. Стив тут же уловил смену моего настроения и, взяв меня за подбородок, посмотрел в глаза.

– Что-то не так? Ты расстроилась.

Сейчас или никогда! Я потянулась к нему и неумело поцеловала, засовывая язык ему в рот. Стив схватил меня на руки и на ходу выключая плиту, понёс в гостевую комнату. Одного поцелуя оказалось достаточно, чтобы он сдался. Я понимала, что это грех. Соблазнить женатого священника – самое худшее, что можно себе представить. Но я готова гореть в аду вечно, лишь бы ощутить снова его прикосновения и узнать, что такое секс. Почему девчонки так любят обсуждать ночи, проведенные с мужчиной.

Стивен

Я уложил девушку на кровать и трясущимися руками снял с неё розовый спортивный костюм, под которым ничего не было. Пан или пропал! Без прелюдий я одним сильным толчком вошёл в очень узкое, но влажное лоно этой малышки. Она крикнула. Довольно громко крикнула и дернулась. Но я не мог остановиться. Я давно не сплю с Джен, а Лайла пробуждает самую темную сторону моей души. Я настолько увлекся, что забыл о защите. Жестоко натягивая крошечное тело на свой возбужденный член, я закрыл глаза и кончил.

Придя в себя, я увидел красивые глаза, полные слёз. Я думал только о себе. Как раньше, когда менял одну женщину на другую, не запоминая их имён. Я хотел эту смуглую девочку с того момента, как увидел у ворот церкви. Гнал от себя эти мысли и всё равно хотел.

Убрав волосы с её лица, я с жалостью выдавил из себя несколько слов:

– Ты дрожишь и плачешь. Тебе плохо со мной?

Она отрицательно помахала головой. И вдруг спросила:

– В первый раз всегда так больно?

Я отпрыгнул от нее, как будто дьявола увидел. Вся простыня была в крови. В её крови. Она была невинной. Тупой ублюдок. Я испортил девчонке жизнь.

Бросился к двери комнаты, пытаясь сбежать, но в отражении зеркала увидел её. Она не злилась и не скрывала наготу. Протянула ко мне руки, и я вернулся. В этот момент я понял, что пропал. Я не смогу отпустить её, не смогу жить с Джен. Я буду жить в грехе. И гореть мне в аду. Но я никому не отдам эту девушку. Она моя!

Ложась рядом, я бережно укутал ее в тёплый плед и обнял. Лайла положила голову мне на плечо и улыбнулась.

– Что нам теперь делать, Стив?

Я задумался. А ведь она права. Что нам делать? Ответ пришёл сам собой.

– Жить, Лайла! Если хочешь, я откажусь от сана, уйду из семьи. Я хочу быть с тобой. Плевать на мир, на то, что о нас подумают.

– А кто поможет остальным? Нет, Стив. Я согласна быть твоей, но на моих условиях!

Я вскинул брови и с интересом посмотрел на неё.

– И какие они? Твои условия.

Она гордо вскинула подбородок и, загибая пальцы, начала перечислять:

– Во-первых, ты остаёшься в церкви. Во-вторых, ты продолжаешь жить с женой и сыном. И, в-третьих, ты даёшь мне полную свободу действий. Так или ни как.

Я задумался, но кивнул.

– И какая же свобода тебе нужна?

– Ты не интересуешься моей личной жизнью. Мне 19. Я амбициозна и самостоятельна. Обещай, что никогда не остановишь, если я захочу уйти.

Я напрягся, непроизвольно сжав челюсть. Мысль о том, что потеряю её, приносила физическую боль.

– Обещаю… – кивнул, опуская глаза.

Лайла

Было забавно наблюдать, как тяжело ему далось это слово. Гораздо забавнее будет видеть, как он сдержит обещание. Я отшвырнула плед и залезла на Стивена сверху. Его тело тут же откликнулось. Член стал твердым и огромным. Он приподнял меня и в прямом смысле насадил сверху, опуская медленно вниз. Запрокинув голову, я закусила губу и начала двигаться на нём. Он был нежен. Подстроившись под меня, он медленно поднимал меня и опускал обратно.

По телу пробежала мелкая дрожь. Я застонала. Лоб покрылся испариной. Сейчас я почувствовала то самое наслаждение, о котором писали в романах, о котором болтали девчонки. Я чувствовала Стивена внутри себя и поняла, что это лучше, чем всё, что я знала о сексе. Этот мужчина, близость с ним – это то, что было необходимо. Стив застонал, и мы оба кончили. Это был мой первый оргазм. Познав это чувство, я поняла, что теперь мне всегда будет мало.

Стив встал с кровати и потянулся к телефону.

– Ты уходишь?

– Нет, конечно. Позвоню подрядчику, скажу, что не приеду. Сегодня я весь твой. Одевайся. Мы едим за покупками.

Это сон! Я схватила красный свитер и белые брюки, точно такие, какие носила Джен. Стивен оставил эти вещи на краю кровати. На них ещё висели бирки. Интересно, куда мы поедим? Хотя какая разница. С ним я готова ехать на край земли.

Выйдя из дома, я направилась к грузовику. Он был пуст. Стивен подошел сзади, обнял меня за талию и, оторвав от земли поцеловал, в макушку.

– Что ты делаешь? Нас могут увидеть, – испуганно прошептала я и улыбнулась.

Это были мои первые отношения с мужчиной. Даже будучи подростком, я не встречалась ни с кем.

Вместо того, чтобы усадить в грузовик, Стив потащил меня к припаркованной у дома маленькой Kia Carens серебристого цвета. Мой взгляд упал на старенькие босоножки такого же цвета. Стив сжал мою ладонь и шепнул мне прямо в ухо, вызывая этим, казалось бы, невинным жестом новую волну желания.

– Расслабься и доверься мне. Всё у тебя будет. Теперь ты со мной.

Я смотрела на него и не могла понять, что заставило этого парня стать священнослужителем. Бежевые льняные брюки и тонкий белый свитер сидели на нём, как на греческом божестве. На ногах белые мокасины. Небрежно растрепанные волосы и дорогие очки на голове.

Я разглядывала его и не верила в то, что этот красивый богатый мужчина – мой. Пусть и не навсегда. Я знала, что через три недели вернётся Джен и всё закончится.

Сев на пассажирское сидение, я пристегнула ремень и закрыла глаза. Рядом сидел красивый мужчина. Мой мужчина!

Ехали мы довольно долго, иногда останавливаясь на заправочных станциях. Вдалеке зажглись вечерние огни какого-то города.

Ни разу не покидая Севилью, я чувствовала себя сейчас самой счастливой и свободной. Дорога, незнакомый город и мой мужчина рядом. Любимый мужчина.

Последняя мысль взорвалась в голове, как петарда! Любимый? Разве я люблю Стива? Я готова на все ради сестры, Рауля, Паолы! И я люблю их. Я в ужасе вжалась в сидение и выпалила:

– Стив, я люблю тебя!

Медлоу резко надавил на педаль тормоза и остановился на обочине.

– Ты не можешь! Тебе кажется! Жизнь не игра, Лайла! Когда поймёшь, что это действительно так, скажи мне об этом!

Кивнув, я отвернулась и уставилась в окно. Стив завёл автомобиль, и до города мы ехали в неловкой тишине.

Я наблюдала за деревьями, что оставались позади, и задремала.

Почувствовав на губах нежное прикосновение, открыла глаза.

– Просыпайся, спящая красавица. Мы на месте, – улыбнулся Стивен.

Оглянувшись, я увидела большой красивый город. Огромный флаг был не испанским.

– Где мы?

Стив подмигнул мне и заговорщицки прошептал:

– Считай, что я тебя похитил. Мы в Танжере. Это Марокко, Лайла. Я подумал, ты не станешь возражать против маленького отпуска. Не спрашивай, как я провёз тебя без паспорта, ладно?

– И всё же. Как?

– Деньги творят чудеса, – улыбнулся мой мужчина и легонько коснулся губами моей щеки.

В чужой стране мы могли не скрываться. Я чувствовала, как кровь закипает. Любимый мужчина, дорогая одежда и Марокко! Я была уверена. Я люблю Стивена Медлоу. И пусть это станет моим самым страшным грехом.

Лайла

Выйдя из автомобиля, я восхищенно рассматривала незнакомый город. Вокруг сновали прохожие. Туристы и местные жители торопились куда-то. Раскинув руки, я кружилась в ритме Фламенко. Мне было плевать на людей, что, оборачиваясь, глазели на меня. Я была счастлива.

– Как долго мы здесь пробудем?

Стив широко улыбнулся и раскинул руки, как бы приглашая меня обнять его. Я, смеясь, бросилась к нему.

– Всего три дня, малыш. Всего три дня.

–Это так здорово, Стив! Целых три дня! Только мы вдвоём!

Я видела, чувствовала, что этот мужчина не видит во мне нищенку. Нет. Он не любит меня. И возможно, он прав в том, что я тоже не люблю его. Но нам хорошо вместе, и этого достаточно.

Медлоу взял меня за руку и поцеловал тонкое запястье. Там, где была татуировка. И часы, которые он же и подарил мне.

– Лайла.

Приподняв бровь, я заглянула в его глаза.

–Что-то не так?

– На самом деле всё не так.

Я застыла, не понимая резкой смены настроения моего мужчины.

– Я сделала что-то, что тебе не понравилось?

– Дело не в тебе. Дело даже не во мне в принципе. Дело в моей жизни. Упущенном времени, ненужном браке. Дело в сыне, которому я не стал хорошим отцом. Всё не так. Я как будто не жил, пока не приехал в Севилью. Пока не увидел тебя у ворот церкви. Понимаешь? Я жил чужой жизнью.

– Мы можем поговорить об этом, если хочешь. Расскажи мне.

Стивен рассказал мне всё. О мажорской жизни, наркотиках и случайных связях. О вечеринке, на которой познакомился с Джен. О том, что женился из-за незапланированной беременности блондинки.

Теперь я понимала, почему он принял такое сложное решение, пойдя служить в церковь. Понимала и не осуждала. Единственное, что смутило в его истории – это такая скорая, неожиданная беременность Джен. Но вслух свои сомнения я озвучивать не стала.

Стивен достал какой-то буклет и начал изучать его, неловко уводя меня от неприятного для него разговора. Я была не против. Наша связь была такой хрупкой, такой непрочной. И разрушать то, что даже не начали строить, я не хотела. Стив был больше, чем страсть. Намного больше. Но разбивать семью я не стану. Однажды я всё равно уеду в город своей мечты. В город, который Стив знал, как свои пять пальцев.

Хотелось расспросить его. Какой он? Таинственный и величественный Город Ангелов.

Зажав в руке тонкий буклет, Стив снова взглянул на меня и заговорил:

– Итак! Что мы имеем? Hotel Farah. Написано, что он один из лучших. Пять звёзд. Рядом пляж. Знаешь, в чём его прелесть? Он одновременно омывается водами Атлантического океана и Средиземным морем.

Я хлопала ресницами. Пятизвёздочный отель? Да я в сказке, должно быть! Стив говорит так непринужденно, так естественно. Для него это обычная жизнь. Для меня – несбыточная мечта, которая прямо сейчас становится реальностью. Завизжав от восторга, я бросилась прямо к Стиву и повисла у него на шее. Он лишь смущенно улыбнулся.

Оставив Kia на парковке, мы, взявшись за руки, вошли в красивое здание очень дорого отеля. Я не смущалась. Мне почему-то казалось, что я заслужила этот маленький кусочек счастья. Я всегда мечтала жить красиво. Пусть это продлится недолго. Но я была рада почувствовать себя кем-то более важным, чем девчонкой из забытого Богом района Севильи.

Войдя в номер, я сняла обувь и побежала по пушистому белому ковру к огромной кровати, в форме сердца.

Стив засмеялся:

– Прости, но мне пришла в голову сумасшедшая идея. Я заказал номер для новобрачных.

Я дерзко улыбнулась, села на край необычной, очень удобной кровати и поманила Стива пальцем. Я никогда не вела себя подобным образом, но рядом с ним менялась. Становилась раскованной, свободной. Видимо, сам Бог сжалился надо мной и прислал Стивена Медлоу. Я согласна быть любовницей, согласна жить в грехе. Но одна мысль не давала покоя. Я тащила с собой Стивена в самое пекло. Хотя Медлоу уже не мальчик. Сам решает, как и с кем ему жить.

Стив не подходил. Сложив руки на груди, он смотрел на кровать, но не на меня. Глубокая морщинка залегла между его бровей. Он о чём-то думал.

– Стив, ты жалеешь?

– О чём?

– Обо всём. Об этом.

Я обвела руками шикарный номер, кровать и ткнула пальцем себе в грудь.

– О том, что встретил меня. О том, что стал моим первым мужчиной. О том, что сейчас ты здесь со мной, а не в церкви.

Он посмотрел на меня серьёзным взглядом, а после звонко рассмеялся. Его смех был приятным, мягким. Сама того не замечая, я тоже начала смеяться, хотя не понимала над чем.

– Нет, малыш. Жалеть слишком поздно. Я просто думал о своей жизни. Снова. Я рад, что у меня есть ты. Поднимайся. Недалеко есть бульвар. Там еще открыты магазины. Моя женщина должна носить самые лучшие и красивые вещи.

Дважды повторять ему не пришлось. С весёлым визгом, я бросилась на выход на ходу застёгивая ржавые пряжки на стареньких босоножках.

Через два часа мы ввалились в номер с двумя десятками пакетов. Сначала я стеснялась, но Стив настоял на том, чтобы я выбирала всё, что понравится. На моих ногах сверкали новые босоножки. Белые с золотистыми цветами, похожими на мою татуировку.

Приняв ванну, я долго рассматривала себя в зеркало. Казалось, что я стала более женственной. Как будто одна ночь с Медлоу превратила девочку в женщину. Возможно, так всё и было. Сейчас я жутко стеснялась своей неопытности. Мне хотелось, чтобы Стивен хотел меня, чтобы сходил с ума. Я не знала, что для него всё было именно так.

Надев красивое белое бельё, я вышла из ванной, покачивая бёдрами. Стив лежал на кровати и смотрел баскетбольный матч.

Заметив меня, он щёлкнул пультом и бросил его на ковер. Я шла к нему, медленно двигаясь в ритме Bachata. Это был самый старинный эротический танец испанцев, который обычно танцуют в паре. Стив лёг, положил руки за спину и, сглатывая, любовался моими чёткими и плавными движениями.

Я видела, как растёт его возбуждение. Как на лбу мелкими каплями выступил пот. Приоткрыв рот и слегка прикрыв глаза, я кружилась и изгибалась. Мне не нужна была музыка. Я могла танцевать в полной тишине, завораживая тех, кто становился моими невольными зрителями. Сейчас я танцевала для него, для мужчины, который был дорог мне. Когда я приблизилась к кровати ближе, Стив рыкнул и, схватив меня за бедра, буквально бросил на кровать. Срывая моё новое бельё. Оставляя лишь обрывки шёлковой ткани.

Схватив мои запястья, он поднял их высоко над моей головой, лаская грудь второй рукой. Когда его грубые мужские пальцы больно сжали сосок я выгнулась и застонала, не отводя взгляда от его карих глаз. Стив продолжал держать мои руки и поцеловал ноющий сосок. Втягивая его в рот, он облизывал его тёплым языком, в то время как его рука уже нащупала мой набухший клитор. Осторожно, боясь сделать, больно он играл с ним. Теребил пальцами. Я стонала и выгибала тело ему навстречу.

Его пальцы уже вошли в мою влажную плоть. Он играл со мной, заставляя сгорать от желания. Не отпуская моих рук, он взял свой член свободной ладонью. Несколько раз проведя рукой по нему, с силой впихнул туда, где только что ловко играли его пальцы. Я застонала. Только тогда он отпустил мои руки. Нежно и медленно он входил в меня. Целуя плечи, губы. Осыпая лёгкими поцелуями лицо.

Его дыхание участилось, а движения стали более грубыми и резкими. Волна за волной накрывали моё хрупкое тело. Я тонула и не хотела, чтобы меня спасали. Миллионы звёзд пронеслись перед глазами и взорвались, отправляя меня куда-то за горизонт. Тяжело дыша, я возвращалась с небес на землю. Стив смотрел на меня и улыбался, закусив край губы.

– Ни разу не видел, чтобы кто-то так реагировал на мои ласки. Ты лучшее творение Господа, малыш.

Веки наливались свинцом. Я засыпала. Долгая дорога, новые ощущения и близость с Медлоу вымотали меня. Зевнув, я прикрыла рот рукой и взглянула на Стивена. Он улыбнулся и, укутав меня в белоснежное тонкое покрывало, прижал к себе. Я засыпала, но сквозь сон слышала, как включился телевизор. Стив снова смотрел баскетбольный матч.

Проснулась я по привычке на рассвете. Дома я всегда вставала рано, чтобы убраться подальше и не слышать пьяные ссоры отца и матери. Обычно я всегда отсиживалась у Рауля. Альба всё равно практически жила на работе. А вот в выходные я спала до обеда. После ночных танцев в баре.

Стив спал неспокойно. Голова металась по подушке, лицо было покрыто испариной. Он пытался говорить. Он бредил. Единственное, что я смогла разобрать, было имя. Маркус. Интересно, кто это и почему он снится Стивену в кошмарах?

Схватила Медлоу за плечи и хорошенько встряхнула. Он открыл глаза и резко оттолкнул меня. Я упала на пол, испуганно оглядываясь.

Через долю секунды я уже сидела на коленях окончательно проснувшегося мужчины. Он смотрел на меня виноватым взглядом и качал, как младенца. Обвив его шею руками, я нежно поцеловала его мокрый от пота лоб. Стив выдохнул, успокаиваясь.

– Стивен, кто такой Маркус?

– Почему ты спрашиваешь?

– Ты выкрикивал его имя. Так зовут твоего сына?

– Нет. Мой сын Марк.

Стив сжал кулаки и скривился от боли. Он рассказывал о травмах, и я знала, что сейчас его пальцы безумно болят. Взяв его за руки, я выпрямила их и начала массировать каждый палец. Было ясно, что Стив рассказал лишь часть своей истории. Он не упомянул имя Маркуса ни разу. Так же, как и имя сына.

Мне безумно захотелось увидеть Марка. Какой он, этот счастливый мальчик, родившийся с золотой ложечкой во рту? Нет, я вовсе не завидовала. Хотелось знать о своём мужчине всё. Или почти всё. Интимная жизнь Стива – табу. Которое я установила сама для себя.

– У тебя есть его фото?

– Маркуса? – дёрнулся Стивен и посмотрел на меня так, будто видел впервые.

– Нет, глупый! Фото Марка! Я хочу посмотреть на твоего сына.

Плечи Стива расслабленно опустились. Он потянулся рукой к телефону и протянул его мне. С экрана на меня смотрел беззубый, смуглокожий темноволосый мальчик. Это было странно. Стив и Джен были светлыми. Мальчик не был похож ни на одного из родителей.

– Стив. Расскажи мне о Маркусе.

Стив злобно посмотрел мне в глаза, а после заговорил:

– Маркус был моим другом. Ещё со школы. Мы были не разлей вода. Вместе поступили, вместе играли в баскетбол. Это он познакомил нас с Джен.

– Почему ты говоришь о нём в прошедшем времени? Он погиб? – еле слышно прошептала я.

Это бы могло объяснить кошмары, в которых присутствовал друг Стива. Но Медлоу уставился на свои пальцы и как-то недобро ухмыльнулся.

– Он жив. Здоров, насколько мне известно. Вот только друг не станет спать с твоей женой.

В голосе Стива читалась обида и боль. Я прижалась к нему, пытаясь обхватить руками мускулистую спину. Давая ему понять, что он не один.

Стивен зарылся лицом в мои волосы и пробормотал:

– У нас всего три дня, малыш. После чего я буду часто занят. Но я не оставлю тебя. Я решу вопрос с жильём для вас с сестрой. Это безопаснее, чем оставаться с отцом. А сейчас выбирай, чем займёмся.

Я скривилась, делая вид, будто обдумываю варианты.

– На пляж?

– Ещё успеем. Есть идея получше. Как ты относишься к морской кухне?

– Шутишь? Да я обожаю её!

Присвистнув, как мальчишка, я помчалась выбирать наряд. Стивен громко и заразительно рассмеялся.

Надев белый коротенький сарафан, я буквально впрыгнула в новенькие босоножки. Стив присел, указывая на замысловатые застёжки в виде бабочек.

– Мисс, позвольте мне.

Застегнув босоножки, он задержал на минуту мою лодыжку в своей руке.

– У тебя очень красивые крохотные ножки. Лайла, ты такая хрупкая. Когда я смотрю на тебя, мне кажется, что тебя нужно спрятать от этого мира. И я бы сделал это с огромным удовольствием, если бы не обещание, которое я тебе дал. Не удерживать!

Я покраснела и прикрыла лицо волосами. Синяки всё еще были видны. Даже после того, как я замазала их дорогим тональным кремом.

Люди на улице оборачивались. Скорее всего, думая, что Стивен меня бьёт. И в эти моменты я сильнее прижималась к нему. Будто хотела показать, что мой мужчина никогда не поднял бы на меня свою руку.

На Стиве были джинсовые бриджи и белая тонкая рубаха, которую он не застёгивал. Девушки пялились, и я жутко ревновала, хотя не имела права.

Сев в автомобиль, мы отправились в ресторан, который нам посоветовала милая девушка на ресепшене.

Ресторан Riad Andalous поражал обилием всевозможных морепродуктов. Здесь было все, как в заведениях, которые показывают в старом американском кино. Красные кожаные диваны, длинные барные стойки, музыкальные автоматы, фотографии на стенах. Устроившись за столиком у окна, я взяла в руки меню и отложила его в сторону, стыдливо пряча взгляд от Стивена. Я умела читать, но не на английском, а только на испанском. Но говорила на обоих языках одинаково.

Стив понял всё по моему смущенному взгляду. И, взяв меню, предложил:

– Позволь, я прочту, а ты выберешь то, что больше всего понравится. И еще, малыш. Никогда не стесняйся меня. Я отлично знаю, как в Севильи относятся к женскому образованию, и не одобряю этого. Напротив, я собираюсь открыть школу для всех, кто захочет учиться. Но это секрет.

Он заговорщицки подмигнул мне и стал листать меню и винный лист.

– Стив, выбери, пожалуйста, что-нибудь с креветками. На свой вкус. Ладно? Сказав, что обожаю морскую кухню, я не имела ввиду, что прекрасно в ней разбираюсь. Однажды я ела вареные креветки.

Стив улыбнулся какой-то новой улыбкой. Совсем не той, которую я увидела тогда у ворот церкви.

– Ну, раз ты мне настолько доверяешь, то держись!

Он сделал заказ, и буквально через 10 минут чопорный официант поставил перед нами огромное блюдо, на котором красиво украшено лежало настоящее ассорти из морепродуктов. Мелкие креветки, кальмары в кляре и жареная рыба под ними. Рядом поставили блюдо с мелко нарезанными всевозможными фруктами. Я смотрела на это кулинарное великолепие и подумала о Мари. Кормят ли сестру? Не обижают ли?

Стив будто читал мои мысли. Заглянув мне в глаза, он протянул руку и, взяв меня за подбородок, спросил:

– Ты подумала о сестре, я прав?

Я кивнула.

– Лайла, несмотря на всё, что произошло между нами, я всё ещё ваш пастор, – крупная рука сжалась на бокале с вином. – Протестанты – это прогрессивные священнослужители. Мы не придерживаемся консервативных правил католической церкви. Я не давал обет безбрачия. Да, сейчас я изменяю жене. Иначе это не назовёшь. Но я также могу развестись с ней. Наша церковь предусматривает и такие ситуации, хотя и не приветствует. Вот только не все жёны хотят вести такой образ жизни, какой выбрал я. Джен тому пример… – Стив стёр резким движением со лба проступившие от волнения капли пота, так и не ослабляя «тиски» на несчастном фужере. – Я говорю тебе это не для того, чтобы ты чувствовала вину и стыд. Вовсе нет. Я напомнил тебе о том, кто я, лишь потому, что позаботился о Мари. Она сейчас в моём доме с милой пожилой женщиной по имени Карла, которой очень нужны деньги. Я заплатил ей, каюсь! – обречённо выдохнул он. – Уверен, ты сейчас закатишь мне грандиозный скандал за то, что не спросил тебя. Надеюсь, ты меня простишь. В своё оправдание скажу лишь то, что Мари в порядке.

Я внимательно слушала монолог Медлоу, поставив локти на стол и положив подбородок на сжатые в кулаки руки. Стив замер в ожидании сцены, которую я, по его мнению, должна была устроить. Но я, прыснув, захохотала так громко, что даже чопорный официант в галстуке бабочке обернулся и, покраснев, улыбнулся.

– Стивен. Я не знаю, к какой жизни ты привык. Но не думаю, что я хоть чем-то похожа на твою супругу.

– Если честно, я боялся твоей реакции. Зная о темпераменте испанских женщин. В том смысле, что перед получением этой должности я изучал традиции и привычки вашего народа, – улыбнувшись, почесал затылок мой любимый мужчина.

Я захохотала еще громче. Стив тоже засмеялся. Через минуту хохотали все посетители ресторана.

После плотного позднего завтрака мы отправились прямиком на пляж. Купальник лежал в моей новой плетеной сумке. Я отказалась от бикини, выбрав более сдержанный монокини. Обнажиться перед Стивеном это естественно, как вставать утром и ложиться ночью. Но выставить себя на показ перед многочисленной толпой я почему-то не могла. Я впервые шла на настоящий пляж.

Место под названием Tangier Beach было забито туристами и местными жителями. Аккуратно ступая по песку, стараясь не наступить на чью-нибудь голову, мы двигались в сторону берега. Разложив полотенца прямо у воды, мы, взявшись за руки, бросились в воду. По пути сбив целующуюся парочку.

Зайдя в воду по грудь, я остановилась. Стиву же вода едва касалась живота. Он странно посмотрел на меня, облизнул пересохшие губы и хитро улыбнулся. В тот же момент, я почувствовала, как его рука проскальзывает под резинку моих купальных трусиков в поисках самого желанного места. Засунув в меня два пальца, Стив ловко надавил на нужную точку, заставив меня стонать.

Развернув спиной к себе, он с легкостью отодвинул край купальника. Я почувствовала, как он трется о мои ягодицы своим набухшим членом весьма внушительных размеров. Ахнула от неожиданности, когда поняла, что Стивен легонько наклонил меня и вошел. Всей своей длиной.

Толчки стали сильнее. Каждый раз издавая хлюпающие возбуждающие звуки. Я вскрикнула и обмякла.

Некоторые люди оборачивались и открыто глазели на нас. Стивен с шумом выдохнул и замер. Внутри меня, пульсируя, разливалась горячая жидкость.

Меня ни капли не смущал тот факт, что многие хорошо видели, чем мы только что занимались. Наоборот. Чувства обострились. Возбуждала даже мысль о том, что мы делали это на людях.

Развернувшись, я запрыгнула на Стива и, обхватив ногами его талию, впилась губами в его рот. Он гладил мою спину и стонал. Мои поцелуи становились более уверенными. Рядом с ним я сама становилась увереннее и свободнее.

И пусть нам не суждено быть вместе до самой старости. Я радовалась каждой секунде, проведенной с этим красивым пастором. Которого сам Господь отправил в Севилью, чтобы освободить меня из родительского рабства.

Я намерено молчала и не рассказывала Стиву о желании уехать в Лос-Анджелес. Я ни за что не останусь в Полигоно-Сур. О танцах в баре я тоже не сказала. Это было слишком личным. Даже интимным. Возможно, более интимным, чем занятия сексом с Отцом Медлоу.

Вернувшись в отель, мы вместе приняли душ, не переставая ласкать друг друга. Стив уложил меня на кровать в тот самый момент, когда его телефон издал звук, оповещающий о текстовом сообщении. Он взял телефон, взглянул на смс, и его взгляд стал отчужденным и злым.

– Это Джен?

– Она самая!

Я встала. Надела бордовую пижаму и, сев на пол, заглянула в глаза Стиву.

– Мы уезжаем? Джен возвращается в Севилью раньше, чем предполагалось?

– Нет. Она приедет в обозначенные сроки. Но пишет о неком сюрпризе, который ждёт меня в день её приезда.

Я встала и собрала волосы в пучок.

– Что плохого в сюрпризах? – стараясь вести себя максимально естественно спросила я.

– Сюрпризы Джен обычно оставляют горькое послевкусие, – горько усмехнулся мой мужчина.

Я потянула лямку красивой пижамы, обнажая плечо. Но Стив перехватил мою руку и грубо оттолкнул.

– Не сейчас, Лайла! Секс – не самая важная составляющая нашей жизни! И если ты считаешь, что таким образом можно решить любую проблему, то вынужден тебя огорчить! Так это не работает!

Он встал, надел джинсы и футболку и твердым шагом направился в сторону входной двери. Оставляя меня одну. С неприятным осадком, оставшимся после резкой смены его настроения и тех слов, что он сказал мне. Возможно, он уже жалел о них. Но, как он только что сказал, я почувствовала то самое горькое послевкусие.

– Ты уходишь? На долго?

– Не жди меня! Ложись спать! Не нужно на меня давить, Лайла! Это со мной уже было! – грубо рявкнул он и вышел за дверь, даже не обернувшись.

Громкий звук захлопнувшейся двери больно отозвался эхом в моей голове. Я легла, смяла под собой подушку и заплакала. Сейчас мне было ясно, что слова "жили они долго и счастливо" не о нас. Сейчас, как никогда, я хотела поскорее собрать нужную сумму денег и уехать с Мари в США.

Пустившись в плавание по собственным мечтам, я тихо засыпала. Я не слышала, как открылась дверь. Не слышала, как Стивен осторожно ложится рядом.

Проснулась глубокой ночью от громкого крика Стивена. Ночной кошмар повторялся. На этот раз он отчетливо выкрикивал имя бывшего друга. Что на самом деле так мучает его? История с Джен лишь верхушка айсберга. Но я не хотела копаться в его прошлом. Если захочет, то расскажет. Снова встряхнув его, я удивилась собственной силе. Я почти подняла его за плечи.

– Джен? – открыв глаза выдохнул он.

Во рту появился кисловатый привкус ревности. Я сглотнула и громко крикнула:

– Простите, Отец Медлоу! Но это всего лишь я! Лайла!

Не говоря ни слова, он толкнул меня на кровать и навис надо мной, раздвигая коленом бёдра. Сорвав с меня шорты, он грубо вошёл в сухую плоть, двигаясь быстро и причиняя мне невыносимую боль. Кончив, он встал и включил свет. Я сидела, поджав ноги, и смотрела на него испуганными глазами. Это Стив был чужим, незнакомым мне ранее. Грубый, злой. Но почему я не злюсь? Почему не кричу? Не закатываю истерику? Чувство вины? А может, я просто люблю его?

Увидев меня, сидящую на кровати, он схватился за голову и сел на пол. Боясь посмотреть мне в глаза, он заговорил:

– Прости меня, милая! Прости, пожалуйста! Всё настолько сложно! Это сводит меня с ума! Я пойму, если ты не захочешь видеть меня после того, что сейчас произошло. Но, пожалуйста, дай мне шанс всё исправить. Это всё, о чем я тебя прошу.

Я слезла с кровати кутаясь в покрывало и села рядом с ним.

– Это будет первый и последний шанс, Стив. Постарайся не упустить его, – положив голову на его плечо, еле слышно прошептала я.

Он повернулся, обхватил тёплой ладонью мой затылок и легонько поцеловал. Но этого было достаточно, чтобы уловить исходящий от него лёгкий запах алкоголя и табака. Стив снова встал на дурную дорожку. Но я буду рядом. Я не дам ему снова упасть. И будь я проклята, если я этого не сделаю.

Стивен потопал в душ. Я тихонько достала его телефон и прочла смс от Джен.

"Милый. Я приеду не одна. У меня потрясающий сюрприз. Кое-кто скучает по тебе и ждёт встречи".

Быстро вернув телефон на прежнее место, я легла в кровать. О ком она пишет? Неужели о Маркусе?

Медлоу вышел и тихонько лег рядом, притягивая меня к себе. Я притворилась спящей и через несколько минут уснула. Уже на самом деле.

Лайла

Проснулась я днём. Бессонная ночь. Кошмары Стивена и его грубость полностью лишили меня сил. Я открыла глаза и повернулась, чтобы посмотреть на мужчину, которого любила. Неужели я действительно любила его? Или всё же он прав? И я слишком молода и неопытна. Потому не могу отличить любовь от страсти.

В постели я была одна. Стивена не было в нашем красивом номере. Встала с кровати и впервые взяла в руки свой собственный телефон. Вспомнив, как Стив учил меня пользоваться гаджетом, я набрала единственный номер в телефонной книге. На прикроватной тумбочке зазвонил аппарат Медлоу. Значит, он ушёл без него. Стала грустно, тревожно, одиноко и холодно. Надев джинсы и тот самый алый свитер, я села на диван и принялась листать модные журналы, восхищаясь красивыми моделями, что смотрели на меня со страниц "VOGUE".

В дверь тихонько постучали, и я растерялась. Что делать в таком случае? До этого я никогда раньше не жила жизнью богатых. Не останавливалась в шикарных отелях. Не носила дорогих дизайнерских нарядов. Стук повторился, и я подошла к двери. Тяжело дыша, взялась за ручку и медленно открыла. На пороге стоял молодой парень с огромным букетом красных роз. Испугавшись, я захлопнула дверь, в которую снова постучали. Набравшись смелости, открыла. Я была готова наорать на незнакомца.

Но за дверью никого не было. Лишь одинокий букет лежал на полу. Подняв цветы, увидела открытку. На плохом испанском красивым почерком было написано:

"Прости меня за эту ночь. И позволь сделать этот день чуточку ярче. Прости меня. С любовью, Стивен…"

Возможно, незнание испанского послужило причиной последней фразы. Стив чётко обозначил границы наших странных отношений, дав понять, что любви мне ждать не стоит.

Перевернув открытку, я прочла еще одно послание.

"Спустись на ресепшен и назови администратору моё имя. Сейчас…"

Надев босоножки, поставила букет в вазу, заботливо оставленную в номере. Вероятно, для таких случаев, как этот. Уверена, в номере для новобрачных всегда стоят цветы. Проведя пальцами по нежным красным бутонам, я вытащила из букета одну розу и, прижимая ее к груди, вышла из номера направляясь к стойке администратора.

– Добрый день, сеньор. Я ищу Стивена Медлоу.

Администратор улыбнулся, сверкая белыми зубами, и протянул мне небольшую коробку.

– Здравствуйте, миссис Медлоу. Ваш супруг сказал, что в коробке есть то, что укажет вам на дальнейшие действия.

Сначала я хотела возразить и сказать, что я не миссис Медлоу, но, прикусив язык взяла коробку. В ней лежал маленький плюшевый заяц, довольно уродливый. Косые глаза, огромные уши. Я невольно улыбнулась и заметила еще одну открытку. В этой было написано:

"Возле входа тебя ожидает такси. Водитель знает, куда ехать. С любовью, Стив…"

Улыбка расползалась по моему лицу. В груди зародился маленький лучик надежды.

– Хотите поиграть, Отец Медлоу? Я принимаю правила игры!

Я буквально выбежала из лобби отеля, по дороге врезавшись в пожилого мужчину, который сыпал проклятиями мне в спину. Смеясь, я бросилась к единственному такси. Водитель улыбнулся, протянув мне третью открытку. Всего три слова:

"До скорой встречи…"

Автомобиль мчал по пустой дороге, и я уже успела пожалеть о том, что согласилась на эту авантюру. В голове всплывали самые страшные картинки.

Когда мы выехали на междугороднюю трассу, стало еще страшнее. Я поняла, что мы едим в совершенно другой город. Судя по дорожным указателям, назывался он Агадир. Не знаю сколько времени мы провели в пути. Водитель молчал, я тоже. Автомобиль свернул и поехал вдоль побережья, заезжая на пирс с названием Marina D'agadir.

Я сразу же увидела его. Своего мужчину. Он стоял спиной ко мне и не видел, как мы подъехали. Я вышла из такси и, улыбаясь водителю, сказала всего лишь одно слово:

– Gracias!

Марина оказалась красивым кварталом прямо у воды. На домах были невероятные зеркальные окна. С интересом я осматривала все вокруг, но ноги уже несли меня к причалу. Туда, где стоял красивый мужчина в белом свитере и бежевых брюках. Сегодня он надел солнечные очки, и это делало его еще привлекательнее. Он действительно был похож на кинозвезду. Достала смартфон и сделала потрясающий снимок.

Подбежав к нему, обняла за талию и прошептала на испанском:

–

Hola, Santo Padre. Te quiero.

Всю ночь я провела в уборной каюты, мучаясь от морской болезни. Я бы никогда не узнала о ней, если бы Стив не устроил для меня этот сюрприз. Медлоу постоянно был рядом, чем очень сильно смущал. Когда яхта вернулась обратно на причал, я вздохнула с облегчением.

Оставался всего лишь день. Один из трёх дней незапланированного отпуска. Ночью мы должны были покинуть Марокко и вернуться в наш жуткий, пропахший тухлой рыбой квартал.

Вернувшись в отель, Стив сразу же взял телефон и сделал несколько звонков. Разговоры были спокойными. Он говорил с подрядчиком, который уже приступил к отделочным работам и уверял, что здание церкви будет готово в установленные сроки. Сейчас я видела настоящего лидера. Стив мастерски давал указания, задавал профессиональные вопросы. Не даром он закончил юридический. Второй звонок был некой Марии, у которой Стив снял небольшой домик в двухстах метрах от церкви.

Я аккуратно упаковывала свой новый дорогой гардероб. Вещей было много, а сумка всего одна. Наблюдая за мной, Стивен улыбнулся и позвонил на ресепшен. В номер постучали, и два работника отеля внесли три дорожных чемодана. Складывая наши вещи, я спросила:

– Стив. Твои вещи собрать отдельно?

Стивен обернулся и на секунду задумался.

– Я не думаю, что это имеет какое-либо значение. Я всё равно собираюсь перевезти оставшееся в маленький домик, где, надеюсь, мы будем счастливы.

Ради меня Стив был готов оставить шикарную квартиру в Санта-Круз и жить в самом ужасном квартале. В том самом, где я выросла. Закончив собираться, я села на кровать. Погладила аккуратно застеленное покрывало, прощаясь с этим номером навсегда. Было немного грустно, но впереди нас ждала совместная жизнь. Наше будущее.

Туманное странное будущее.

Купив подарки для Рауля, Паолы и сестры, мы погрузили их в багажник маленькой, но очень вместительной Kia и отправились домой. Стива ждала работа меня, новая жизнь. Без пьяных криков родителей, голода и каких-либо запретов. Единственное, чего я боялась, было возвращение в родительский дом. Там остались наши с Мари вещи. Я понимала, что Стив может купить новое. Но платье Луизы, моей покойной бабушки, я оставить не могла.

Это было ярко красное традиционное платье для танцев. Такого я не найду больше. Именно на него смотрят мужчины. Так же, как в Испанской Корриде быки смотрят на красную тряпку тореадора. Эта традиция вызывала отвращение. В итоге животное погибало, а матадоры получали минутную славу и денежные вознаграждения.

Дорога предстояла долгая. Я села на пассажирское сидение, расслабилась, сняла босоножки и поджала под себя ноги. Стив нежно погладил мою левую щёку, на которой всё еще красовались два огромных синяка. Взяв его за руку, я осторожно поцеловала каждый палец и, развернувшись к нему лицом, наблюдала, как он сосредоточенно смотрит на дорогу. Почему мне всегда так неловко рядом с ним? Стив заметил в моём взгляде перемену и остановил Kia на обочине, включив аварийные огни.

Отстегнув ремень безопасности на моей талии, он мягким и в то же время властным голосом сказал:

– Выходи!

Я испуганно вздрогнула, но покорно вышла. Ожидая того, что Стив бросит меня прямо на трассе по неизвестной мне причине. За три дня его настроение менялось настолько часто, что мысль о том, что я останусь прямо на дороге, не казалась мне безумной.

Стив уже ждал меня, облокотившись локтями о капот, и улыбался. Увидев его счастливое лицо, я расслабилась и подошла к нему ближе. Развернув меня спиной, он положил подбородок на моё плечо и указал в сторону красивого заката.

– Смотри. Такой закат никогда не увидишь в Лос-Анджелесе. Но в твоем квартале я видел подобный. Там, на пирсе, где ты наблюдала за мной.

Вдыхая свежий воздух, я любовалась действительно красивым видом. Напряжение последних дней тихонько отступало. Стив массировал мои плечи, и я расслаблялась. Наверное, именно такие моменты называют счастьем. Мне предстояло узнать много нового. Научиться быть взрослой. Ведь теперь я женщина пастора. И эта мысль меня очень пугала. Ведь однажды мне придётся встретиться лицом к лицу с Джен. И кто знает, чем закончится эта встреча.

Я знала, что Стивен не позволит ей навредить мне. Но он не может быть рядом со мной 24 часа в сутки. Уже завтра он официально приступит к обязанностям священнослужителя в нашей церквушке. Но примет ли его народ, когда узнает, что он разводится с женой ради меня?

– Беспокоишься о том, что скажут люди? Позволь мне самому решать такие вопросы. Не им меня судить, – словно прочёл мои мысли мой мужчина.

– Ты прав. Никто не без греха. Но наши пьяницы не привыкли к прогрессу. Они не готовы к нему. Понимаешь? Возможно, это главная причина нищеты и беззакония, что творится в Полигоно-Сур. Не один год и даже не десять. Так было всегда, сколько себя помню.

Стив погладил мои плечи, подвёл к открытой двери и, усадив на сидение, поцеловал.

– Доверие! Вот самая главная составляющая любых отношений. Будь то дружба или брак. Или…

– Такая же порочная связь, как наша, – закончила я фразу, которую не мог сказать мой мужчина.

Он вздохнул, сел за руль и, отъезжая от обочины, тихо заговорил:

– Лайла, прекращай думать о себе, как о чём-то грязном и порочном. Грех жить без любви. Грех бить дочь. Любовь – это не грех. Людям придётся принять тот факт, что ты моя. Я не исключаю того, что начнутся осуждающие разговоры за моей спиной. Но главное то, что как только я повернусь лицом, все будут молчать. Люди любят драму. Любят преувеличивать масштаб происходящего. Так было всегда. Поболтают и забудут.

И он был прав. Пора провести черту и покончить со страхами. Пора жить. Я повернулась к Стиву и, чувствуя себя гораздо увереннее, попросила:

– Стив. Разреши моим друзьям приходить к нам. Это не будут вечеринки. Мы просто будем болтать, рассматривать картинки в журналах и играть с Мари.

– Друзья, которые были с тобой в первый день нашего знакомства? Рауль и Паола, если не ошибаюсь, – ухмыльнулся Стивен. – Мне они понравились. Я был бы рад, если бы они были рядом. Я часто буду оставаться в церкви на ночь. Работы слишком много. Кстати, какие подарки ты купила для Мари?

– Одежду, обувь, куклу и разные игры. Мне посоветовала их девушка в магазине. А еще набор для рисования. Прости. Я, наверное, потратила много твоих денег?

– Милая. Забудь о деньгах. Ты не говорила, что Мари любит рисовать. Возможно, стоит нанять кого-то, кто научит её рисованию? О чем она мечтает?

– Мари мечтает стать художником, несмотря на то, что они почти ничего не зарабатывают, – мечтательно улыбнулась я.

– А ты? О чём мечтаешь ты?

Я дернулась и замолчала. Я мечтала удрать в Лос-Анджелес и танцевать. Но я не могу сказать ему об этом. Возможно, позже. Возможно, он даже не станет возражать. Ведь бывают отношения на расстоянии. Передо мной стоял огромный выбор. Мечта уехать или остаться со Стивом и жить в старом квартале Севильи. Сейчас уехать я не могла, и потому Стив был моим спасением. Стараясь говорить спокойно, я посмотрела в глаза Медлоу и солгала.

– Моя мечта ты!

Я любила Стивена, но Лос-Анджелес манил меня своей загадочностью и весёлой ночной жизнью. Но главное, что меня привлекало – это школа танцев Fresno County. Там обучались профессионалы, и я мечтала попасть туда больше всего на свете. Может, стоит рассказать Стивену о баре? О способе моего заработка? Нет. Не сейчас. Мы только начали узнавать друг друга. Я не могу сейчас сказать ему. Мне нужен всего лишь месяц.

Вдали зажглись огни ненавистной Севильи. Я тяжело вздохнула. Стив сжал моё колено, будто хотел сказать, что всё будет хорошо. Я хотела в это верить, но хитрый голосок в голове шептал:

"Нет, дорогая. Ты никогда не будешь счастлива!"

Въехав в Санта-Круз, мы пересели из удобной Kia в грузовик Стивена и отправились в Полигоно-Сур в дом моих родителей. Мари сейчас была в доме Медлоу. И будить малышку мне не хотелось. Утром Стив привезёт её в наш новый дом. Интересно, там так же мрачно, как в доме родителей?

Стив настоял на том, чтобы пойти со мной, и я была благодарна ему за это. Сейчас мне не хотелось слышать ругань или снова быть избитой.

В доме было тихо и горел свет. Казалось, что нас ждали. Войдя в дом, я поняла, что так оно и было. Клаудия, моя мать, протерла полы до блеска. А Хосе, мой отец, сидел абсолютно трезвым и читал старый выпуск местной газеты. Стив подмигнул мне и первым вошёл в дом.

– Хосе. Клаудия. Доброй ночи. Надеюсь, наш спонтанный визит не нарушил ваших планов? Зная обычаи вашего народа, я не стану ходить вокруг да около. Ваша дочь будет жить со мной, и это не обсуждается. Хосе? —обратился к моему отцу. – Вам есть что сказать?

Надеюсь, вам достаточно тех денег, которые вам платят за работу в церкви?

Отец улыбнулся, обнажив гнилые зубы. На усах красовались остатки ужина. Господи! До чего же сильно я ненавидела его.

– Более чем, Падре. А девчонка? Да кому нужна эта дрянь! Забирайте и пользуйтесь. Говорят, для здоровья иногда полезно использовать таких, как она. Тем более, что товар достался вам уже испорченным.

Стив дёрнулся в сторону Хосе. Но я закрыла ублюдка собой, умоляя Медлоу остановиться. Я видела, как он сжал кулаки. Видела, что он на грани срыва, но не могла позволить ему ударить отца. Это поставило бы крест на работе в церкви, и Стив это хорошо понимал. Он готов был ради меня на жертвы, а я до сих пор не смогла рассказать свою тайну. Забежав в комнату, я схватила коробку с одеждой и тут же выбежала, хватая за руку любимого мужчину.

В этот момент я поняла, что никогда, ни под каким предлогом я не переступлю порог этого дома. На выходе обернулась, посмотрела в глаза матери и вышла из дома. Отец смеялся. Отвратительно и хрипло. Его смех напоминал смех серийных убийц из фильмов. Стив забрал коробку из моих рук и, усадив в грузовик, отвез домой. Сейчас любое место было лучше, чем этот старый убогий дом, в котором я оставила всю свою боль.

Грузовик остановился напротив церкви, у крыльца маленького белого дома с красной крышей. Я всегда смотрела на него, любуясь, и удивлялась тому, что там никто не жил. Стив бросил мне в руку ключи, указывая на дверь.

Открыв, я нащупала рукой выключатель и зажгла свет. Дом был чист, красиво обставлен. Я ходила по дому, который был втрое больше моего прежнего, и не верила, что я являюсь его хозяйкой, пусть и временно. Я закружилась в привычном танце и подбежала к Стиву. Он обнял меня и потащил в дальнюю спальню, на ходу срывая с себя одежду. Усадив меня на удобную и очень мягкую кровать, он осторожно снял мой свитер, рассматривая грудь в красивом чёрном кружевном белье. Голос Медлоу стал хриплым.

– Хочу тебя. Я так сильно тебя хочу, что испытываю физическую боль.

– Я не могу допустить, чтобы мой мужчина страдал от боли.

Сняв джинсы, я поманила Стива, приглашая лечь. Он лёг, и я села на уже возбудившийся член любимого мужчины, опустившись до самого конца. Стив задавал ритм. Я громко и похотливо стонала, извиваясь, словно змея. Каждый раз близость приносила мне всё больше удовольствия. Откинув голову назад, я закусила губу. Стив зарычал, и я почувствовала уже знакомую пульсацию. Я продолжала двигаться быстрее и остановилась. Внутри снова взрывались петарды. До душа мы не добрались. Мы просто уснули, обнявшись.

Лайла

Проснувшись утром в незнакомой комнате, я испуганно огляделась. Мысли смешались, и я не сразу поняла, что нахожусь в своём собственном доме. Стив наверняка уже работал вместе со строительной командой и моим отцом. В голове тут же прозвучала брошенная старым подонком фраза, в которой он трижды намекнул на то, что я уже использована. Он намерено менял окончание одного и того же слова. НЕНАВИЖУ!

Осмотрев квартиру, я хотела принять душ и надеть что-нибудь удобное и уютное. Чтобы начать обустраивать свой милый дом. Порывшись в сумках, я села на пол и, схватившись за голову, уставилась на гору вещей. Ни мыла, ни бутылочки шампуня.

На телефон пришло сообщение:

"Доброе утро, моя хорошая. Внимательно осмотрись и составь список необходимого. Не бойся что-то упустить. Не забывай про наш шикарный грузовик. Мы всегда сможем съездить в Санта-Круз за покупками…"

Я принялась писать ответ. Получалось плохо. Приходилось трижды удалять весь текст. И всё же я смогла написать…

"Стив. Милый. Мечтаю принять душ, но ввиду отсутствия мыла вынуждена пахнуть вчерашней ночью. Когда мне ждать Мари?"

В тот же момент в дверь постучали. На пороге стояли строители и Мари. Один из парней держал в руках дорогой мольберт, другой – холсты и очень дорогие краски, которые я видела в витрине магазина в Санта-Круз. Где цены взлетают в небо, как птицы.

Сестра вбежала в дом и с визгом бросилась мне на шею.

– Лайла! Я жутко скучала и боялась. Но потом меня отвезли в дом Отца Медлоу. Я смотрела телевизор и учила алфавит. Это правда, что ты и наш священник теперь вместе?

Парни из строительной бригады, смущенно улыбаясь, вручили мне дорогие подарки сестры и, откланявшись, ушли работать.

– Да, сестрёнка, это правда. Ты ведь взрослая девочка. Не станешь задавать вопросы или осуждать?

Мари задумалась и очень серьёзно ответила:

– Нет, Лайла. Ни тебе одной досталось от родителей. И знаешь, о чём я думаю? Ты и Отец Медлоу – чудесная пара. Я чувствую, что этот человек твой. Плевать, что скажут люди.

Обняв сестру, я перебирала пальцами ее длинные каштановые волосы.

– Спасибо, Мари. Мне было важно услышать эти слова. Я так боюсь, сестрёнка. Боюсь ошибиться.

Взрослые глаза Мари вспыхнули, и она задала вопрос, которого я боялась, но ждала:

– Он знает о танцах в "Безумной Газели"?

Я отрицательно покачала головой, закусив губу, стыдливо пряча взгляд от глаз сестры, прожигающих во мне две огромные дыры. Она подошла ближе и с вызовом, совсем не по-детски выплюнула болезненную фразу.

– Ты уже ошиблась, Лайла. Ты должна, обязана была рассказать ему. Ложь всегда приносит плохие плоды. Вскоре придётся пожинать то, что ты посеяла. И тогда ты поймёшь, что разрушаешь собственную жизнь. Поймёшь, но будет поздно. Я не знаю, какой он, Стивен Медлоу, но я бы не простила.

Я знала, что она права. Но снова и снова откладывала этот разговор.

Достав подарки из Марокко, я отдала их сестре. Несмотря на то, что она явно злилась, сестра взвизгнула от восторга. Раскладывая по полу конструктор LEGO и многочисленные пазлы, она не знала, что открыть первым.

В дверь снова постучали. Несколько мужчин вносили в дом коробки. Чего в них только не было. Кухонный комбайн, соковыжималка и еще много незнакомых для меня кухонных принадлежностей. Когда в дом внесли огромный телевизор, я присвистнула, а Мари, радостно прыгая, забыв об играх, требовала тут же его подключить. Я не верила собственным глазам. Всё, что когда-то было плодом фантазий, сейчас было реальностью, которую можно потрогать руками.

Найдя коробку с надписью "Ванная комната", я сорвала с нее клейкую ленту и ахнула. Тут было всё. Начиная от всевозможных гелей для душа, заканчивая интересными шариками, предназначения которых я не знала. Они приятно пахли, но я отложила их в сторонку. Один из парней заметил замешательство на моём лице и с улыбкой сообщил, что это бомбочки для ванны. Бросив их в воду, можно принимать ароматную пенную ванну. Испытывая настоящий испанский стыд, я тихонько поблагодарила милого молодого человека.

До самой ночи мы с Мари раскладывали содержимое коробок по местам. Закончили после полуночи. Стива не было. Телефон молчал. Но я не стала звонить. Я не хотела слишком сильно вторгаться в его личное пространство. Приняв душ, я заплела мокрые волосы в косу и, уложив Мари спать, принялась за готовку.

Я не была уверена, что Стив сегодня будет ночевать здесь. Но если он придёт, я обязана накормить любимого мужчину. Открыв холодильник, ещё раз изучила его содержимое.

Приготовив самое простое и в то же время сложное блюдо – Tortilla de patatas, я уселась в уютное кресло и включила какую-то мелодраму. Было довольно поздно, но Стивен не возвращался. Взяв теплый плед, я устроилась на диване в гостиной. Одной в спальне было слишком холодно и страшно. В голову лезли дурные мысли. Что если Стивен выпил и потому не приходит? Засыпая, я услышала, как в замке проворачивается ключ, и Стив тихонько заходит в дом. Я встала с дивана и подошла прямо к нему.

– А ну ка дыхни!

Стив округлил глаза и, не понимая, что я от него хочу, испуганно спросил:

– Что сделать?

Я злобно смотрела на него из тёмной гостиной.

– Дыхни, говорю! Признавайся! Снова пил?

Стив прыснул от смеха и сгрёб меня в охапку.

– Лайла! Видела бы ты себя сейчас. Настоящая жена, заставшая мужа за употреблением алкоголя. Не пил я. В церкви действительно полно работы. Подрядчик – хитрый лис, не укладывается в сроки, но плату требует вперёд. Пришлось поработать самому. К приезду Маркуса и Джен церковь должна работать.

Снова укол ревности. Почему он так старается? И тут же озарение. Он пытается доказать жене и другу, что чего-то стоит. Что справляется без посторонней помощи. Мой милый Стив. Должно быть больно осознавать, что эти двое всю жизнь лгали. Подумав об этом, я вспомнила слова Мари. Может, сейчас самое время рассказать? Нет. Не могу. Язык не поворачивается. Но я обязательно скажу. Позже.

– Ты голоден? Я приготовила ужин. Он давно остыл, но я подогрею.

Стив обнял меня, вдыхая аромат нового шампуня.

– Ужасно голоден, милая. Во всех смыслах этого слова. Сначала я съем всё, что приготовила ты, а потом продолжу то, что делал у себя дома, когда напугал тебя.

Я вспыхнула, вспомнив, как Стив целовал меня там, где соединялись наши тела и не один раз. Пытаясь быть как можно более раскованной, я задала мучивший меня вопрос:

– Стив. А тебе не противно целовать меня там? Ну, ты знаешь где!

Медлоу подавился ужином, откашлялся и громко засмеялся.

– Мне нравится твоя неопытность. Нет, мне не противно. Напротив. Я хочу засунуть свой язык как можно глубже и ласкать тебя, пока ты не начнёшь выкрикивать моё имя.

Я покраснела и, закрыв уши руками, засмеялась.

– Я не слушаю! Я тебя не слушаю! Стив! Прекрати, пожалуйста! Это стыдно!

Стив намеренно продолжал издеваться.

– А потом я достану возбуждённый член и буду водить им по твоим губам. Чтобы и ты не осталось голодной. Ты будешь водить языком по головке, нежно обхватив его длину своей маленькой нежной ладошкой. И я кончу в твой маленький ротик. Тебе придётся проглотить всё. До капли.

Я округлила глаза и снова закрыла уши.

– Перестань! Ты самый худший Святой Отец, которого мне приходилось видеть. Да ты вообще ни капли ни святой.

Улыбнувшись, я рванула в спальню, закрыла дверь и, сев на пол, захохотала. Не знаю почему, но мне казалось, это лучший день в моей жизни. Стив стал говорить со мной на интимные темы без капли смущения. А значит, он мне доверял. Услышав стук в дверь, я прижалась к ней всем телом и снова засмеялась.

– Ты не святой. Слышишь? Ты мой грех, Стивен.

– За это ты меня и любишь. Открывай. Обещаю, что сегодня не стану кормить тебя, но завтра ночью ты не сбежишь. Лайла, ну открой. Я возьму вещи. Мне нужно в душ, а переодеться не во что. Ты же не хочешь, чтобы Мари случайно увидела меня голым?

Я открыла злополучную дверь и бросилась на шею Стива. Он закружил меня и, поставив на пол, нежно и очень медленно поцеловал. Он вложил душу в этот поцелуй. Как же я была счастлива сейчас.

Стивен

Вернувшись из душа, я не рассчитывал увидеть то, что предстало перед моими глазами. Моя малышка сидела на кровати обнаженной. Волосы струились по ее плечам. Привстав, она ласкала себя руками. Я тяжело сглотнул. Дыхание участилось. Когда она сунула крохотные пальчики в свою плоть, я с шумом выдохнул и медленно подошел к ней.

Эта Лайла была не знакомой. Порочной, но такой желанной. Достав пальцы, она поднесла их к губам и медленно засунула их себе в рот, соблазнительно облизывая. Потом так же медленно развернулась задом и низко наклонилась. Грациозно изгибая спину и раздвигая ноги. Я прикоснулся к теплой плоти губами. Она была не просто влажной, она была мокрой, и я с наслаждением пил эту влагу. Девочка стонала и на самом деле выкрикивала мое имя.

Дотянувшись рукой до моего возбуждённого члена, она направила его в сердцевину нежного бутона и хриплым голосом сказала:

– Сделай это, Стив. Сделай это сильно и жестоко. Я хочу, чтобы ты не сдерживал себя. Сделай мне больно, Медлоу.

Резким движением я вошел в узкое лоно. Вдалбливался в нее жёстко. Очень жестоко. Как будто трахал проститутку в дешёвом борделе. Я потянул ее за волосы, и вошёл снова еще жёстче, доводя её до исступления. Она кричала от боли и наслаждения. Она умоляла сделать ей еще больнее. Как будто хотела, чтобы я наказал её за что-то. И я наказывал. Я делал ей ещё больнее. Знал, что ей больно, но не мог остановится. Кончили мы почти одновременно. Лайла очень громко крикнула и упала на живот.

Я лег сверху, пытаясь выровнять дыхание. Она продолжала тереться о мои бедра, вызывая новую волну дикого желания. Да что с ней такое? Зачем она это делает? Мне нравилась эта новая сторона девчонки, но это казалось странным. Наверное, просто казалось. Давно меня так не хотели. И я давно не хотел никого так, как эту порочную девицу, что несколько минут назад, стоя на четвереньках, заставила меня трахнуть её. Другим словом это не назовёшь.

Я обнял её и прошептал:

– Ты мой грех, Лайла. Самый страшный, но такой сладкий.

– За это ты меня и любишь.

В этот момент я понял, что пропал. Девчонка тащила меня прямиком в ад, и я с готовностью шёл за ней. Я понял. Без неё я жить не смогу.

Обняв любимую женщину, бережно укутав её в одеяло, я лёг рядом и уснул. В эту ночь мне впервые не снились кошмары. Мне снилась красивая испанская девушка, танцующая в красном платье. Какой странный сон.

Лайла

Сегодня я ждала гостей. Стивен был в церкви. Ушёл рано утром, когда я еще спала. Ни звонков, ни смс. Неужели он не мог найти минуту, чтобы написать пять слов? С каждым днём мне всё больше казалось, что наши отношения довольно странные. Не так я себе представляла первую любовь.

Взяв в руки свой телефон, я позвонила сама. После шести гудков мне наконец-то ответил чужой мужской голос. Стивен был занят. С досадой швырнула телефон на диван и отправилась на кухню готовить скромный, но сытный обед для друзей. Через полчаса по дому витал аромат традиционного гаспачо и испанского омлета, который еще называют картофельная тортилья. Мари бросила рисование и помогала мне накрывать на стол.

Воспользовавшись новенькой соковыжималкой, я приготовила свежайший сок из апельсинов и винограда, разлив его в шикарные графины. Осмотрев обстановку дома, посуду и свою одежду, я почувствовала себя красивой маленькой колибри, которая, стремясь к свободе, вдруг попала в золотую клетку.

В дверь постучали. Мари открыла, и с веселым криком ко мне бросились Рауль и Паола. Ребята задавали вопросы. Каждый старался перекричать другого. Сев за стол, Паола восхищалась моими кулинарными способностями и радовалась тому, что я живу со Стивеном Медлоу. Но три недели до приезда Джен подходили к концу, и одна мысль об этом приводила меня в ужас. Я отлично помню её брезгливый взгляд, то, как она кричала на Стивена, не обращая внимания на нас. Для неё мы были пустым местом.

Друзья знали меня так же хорошо, как самих себя. Паола смотрела на меня тёмными глазами, и я увидела в них отражение собственной тревоги. Рауль помалкивал. Сама мысль о том, что я теперь живу со Стивеном, причиняла другу невыносимую боль. Он любил меня, ничего не требуя взамен. Помогал чем мог. Был рядом, когда я нуждалась в нём. Он отлично понимал, что я никогда не стану для него больше, чем подругой.

После плотного, вкусного и сытного обеда на меня обрушился шквал вопросов со стороны лучшей подруги. Рауль и Мари увлеченно собирали замок из мелких кубиков конструктора. Паола помогала убрать со стола и вымыть посуду, не переставая восхищаться материальному благополучию простого священника. Она еще не знала, что он далеко не такой простой, как кажется. Но, прожигая меня взглядом, пыталась понять, что не так с этим красивым мужчиной.

Провести ее было так же сложно, как ночью смотреть на солнце. Просто невозможно. Взяв подругу за руку, я повела её в нашу спальню. Туда, где я проводила бурные, насыщенные сексом и похотью ночи. Вся комната пропахла сексом. Стивен был нежен, а через минуту становился жестоким. Уловив взгляд подруги, я стыдливо опустила глаза. Кровать была не заправлена, и на белых простынях остались следы вчерашней ночи. Желтоватые пятна жидкости, заполняющей меня и выливающейся через край, пачкали постель.

Трясущимися руками я застилала кровать и испуганно смотрела в глаза подруги, ожидая осуждения. Но в них была какая-то тоска и сочувствие. Каждый житель квартала знал, каким жестоким был Хосе Соарес по отношению к собственным дочерям. И Паола понимала, почему я сбежала к Отцу Медлоу.

Я знала, что разговор с Паолой неизбежен, да и сама хотела рассказать подруге о радостях и тревогах. Обо всём, что не давало мне покоя ночами, когда Стив оставался в церкви.

Взяв за руку девушку, я потащила ее на кровать. Как в детстве, поджав под себя ноги, мы сидели друг напротив друга и, взявшись за руки, молчали. Это был наш тайный ритуал. Так Паола успокаивала меня еще тогда, когда нам было по 6 лет. Говоря, что таким образом она передает мне свою силу. Отец подруги никогда не бил её и даже не ругал. Её мать умерла через год после рождения дочери, и Паола не помнила её. Отец пытался дать девочке всё, что позволяли ему его небольшие доходы от продажи рыбы.

Вот и сейчас, глядя на меня проницательным взглядом, подруга задала вопрос:

– Лайла. Я не хочу вмешиваться в твою жизнь, не хочу учить и взывать к голосу твоего разума. Потому задам всего несколько вопросов. Что ты знаешь о Стивене Медлоу? Кроме того, что он представитель прогрессирующей протестантской общины. Он рассказывал тебе о своей жизни? О том, что привело его в церковь? Что ты знаешь о его родителях? Ты же понимаешь, что дальше этой комнаты наша беседа не выйдет? Или теперь всё настолько изменилось, что ты не доверяешь мне?

Я крепче сжала её руки, пытаясь впитать себя, ту мистическую силу, о которой мы говорили, будучи детьми. Понимая, что никакой силой она не обладает, я просто хотела почувствовать тепло родной души. Не пряча взгляда, я рассказала ей всё то, что говорил мне Стив, не скрыв ни единой детали. Рассказала о сменах его настроения и о том, что он бывает жесток. О том, что больше не чувствую себя

свободной. О том, что не могу танцевать у Фернандо, так как очень боюсь реакции Стивена.

Паола не перебивала. Она сочувственно смотрела мне в глаза.

– Это насилие, Лайла. Не то, о котором ты сейчас подумала. Это насилие над твоей личностью. Стив подавляет тебя своей собственной нестабильностью. Ты его любишь?

Я быстро замахала головой, пытаясь прогнать прочь подступающие слёзы.

– Очень люблю.

– Из твоего рассказа я могу сделать вывод, что и он любит тебя. Но его любовь губительна для вас обоих. Ты боишься его реакции. Боишься рассказать о танцах только потому, что всё ещё хочешь уехать. А он не захочет отпускать. Если ты откажешься от мечты, то пропадёшь. Скатишься на самое дно Полигоно-Сур. Станешь лишь тенью той девушки, которая стала мне сестрой. Опасайся гнева Джен Медлоу. Мне хватило одного взгляда на эту женщину. Ведь под маской белокурого ангела скрывается страшное чудовище.

Несколько минут мы сидели в полной тишине. Подруга тяжело вздохнула и продолжила говорить:

– Я не стану уговаривать тебя рассказать твоему мужчине о танцах. Но твоя ложь, твоя тайна погубит вас обоих. Стив не плохой. Совсем нет. Но станет таким. Попомни мои слова. Ты переживёшь еще не одну беду, Лайла. Мне жаль, но это так. Больше я не скажу ни слова. Это твоя жизнь, и как её прожить, знаешь только ты. Пойдём. Рауль и Мари заскучали, а мне не терпится посмотреть какой-нибудь фильм с хорошим концом. Остаётся надеяться лишь на то, что удары судьбы не сломают тебя окончательно.

Все вокруг говорили мне, что моя ложь станет моим падением. Но я упрямо гнула своё, не собираясь рассказывать Стиву о танцах. Не сейчас. Оставшись в комнате одна, я встала на колени и, сложив руки, прошептала:

– Господь! Ты всемогущ и милосерден! Я знаю! Нет мне прощения! Помоги мне пройти все испытания, что уготованы судьбой! Дай нам своё благословение! И прости нам грехи наши!

Войдя в гостиную, я подпрыгнула от неожиданности. На полу сидели друзья, сестра и Стивен. Видимо, он пришёл в тот момент, когда мы говорили с подругой, заперевшись в спальне. Я смотрела на его лицо, слышала весёлый смех и успокаивалась. Стив не слышал, о чём мы говорили. Паола вела себя так, будто не было напряжённого разговора. Я тихонько подошла к ним и присоединилась к игре. К концу вечера общими усилиями мы всё-таки построили этот замок из маленьких деталей LEGO.

Вдруг Стив вскочил и, стукнув себя по лбу, выбежал на улицу. Вернулся он, неся в руках небольшой пакет, в котором лежали две маленькие коробочки с простенькими кнопочными телефонами. Один он вручил Раулю, другой – Паоле. Те протестовали, отказываясь принимать дорогие подарки. Но хватило того, что им сказал Стивен, чтобы оба схватили подарочные коробки.

– Разве вы не хотите постоянно быть на связи с подругой? Вы трое были не разлей вода. И мне жаль, что я разрушил вашу идиллию. Правда жаль. В своё оправдание скажу лишь одно. Я люблю эту девушку. И постараюсь стать для неё опорой. Примите эти подарки ради неё. Она так часто остаётся дома одна, не имея возможности связаться с вами. Паола, разве подруги не болтают часами, обсуждая мужчин?

Паола звонко рассмеялась.

– Отец Стивен. Вас мы уже обсудили.

Стив улыбнулся одной из тех улыбок, что я так сильно любила.

– Я даже не сомневаюсь в этом. Кто-нибудь голоден? Может, закажем огромную пиццу с оливками и анчоусами?

Через полчаса к дому подъехал мопед. Молодой парень передал нам действительно огромную пиццу из пиццерии "Карузо".

Однажды мы заходили в эту пиццерию и, взглянув на цены, выбежали. Порция на одного человека стоила от 5 до 10 евро, что для нас было совершенно неприемлемо. Давясь слюной, мы вдыхали запах, доносящийся со стороны ресторанной кухни.

Прямо сейчас, вкуснейшая итальянская пицца стояла на полу у телевизора. Друзья с аппетитом ели пасту, которую привезли вместе с пиццей, запивая ее холодной Колой, и смотрели какой-то испанский сериал. Громко обсуждая то, что происходит на экране.

Я сидела на диване, удобно устроившись в теплых объятьях Стивена, и удивлялась тому, насколько естественно он вёл себя в кругу моих небогатых друзей. Как-будто всю жизнь жил среди нас. Ребята не смущались и общались с ним на равных. Рауль интересовался продвижением строительства и просил дать ему любую работу. Паола предлагала свои услуги в раздаче продуктовых пайков семьям. В отсутствии Джен этим никто не занимался, и Стивен принял её помощь с радостью и облегчением.

Он мог бы предложить это занятие мне, и я с удовольствием приняла бы участие. Но он этого не сделал. Скорее всего, он стеснялся меня, потому не показывал людям. За две недели я ни разу не вышла из дома. Даже Мари ходила в церковь, относила приготовленные мною горячие обеды для строителей и других рабочих. Я действительно стала заложницей собственной любви. Это давило. Тяжёлым грузом падало на плечи и причиняло боль.

За короткое время, проведенное вместе с Медлоу, я испытала больше боли, чем за всю свою недолгую жизнь. Иногда хотелось бежать. Неважно куда. Но стоило вспомнить его руки, изучающие моё тело, губы, что сводили меня с ума. Ночи с ним и то, как он заставлял выкрикивать его имя и стонать. Я останавливалась и, пытаясь дышать глубже, успокаивала себя. Говорила себе о том, как сильно он любит меня, как заботится обо мне. Я снова лгала. Но теперь я лгала себе.

А ещё я знала, что дней через пять здесь появится Джен Медлоу. Законная жена Стивена. Мать его ребёнка, которого он считал сыном Маркуса, но любил. О сыне он говорил с особой нежностью. Боялась ли я Джен? Не то слово! Я ужасно боялась эту красивую, высокомерную, холодную блондинку. Я помню, как она отстранилась от меня в тот день у церкви. Как брезгливо прятала красивые руки в карманах. Паола права. Меня ждёт ад. Но дороги назад нет. Я выдержу, пройду через все испытания и спасу нас от падения.

Ребята разошлись, прихватив подаренные Стивом телефоны. Сославшись на усталость, Стивен ушёл в спальню, не позвав меня с собой. Уложив Мари, я села на диван и, спрятав лицо в ладонях, горько заплакала.

Лайла

Мне снилось, что я тону. Вода была мутной, и я с трудом могла рассмотреть собственные руки. Захлёбываясь, я цеплялась руками за какой-то металлический предмет. А когда присмотрелась, увидела в своей руке человеческий череп. Я закричала. Проснулась я в гостиной на диване. Стив прижимал меня к широкой груди и гладил волосы. Меня знобило. Прикоснувшись губами к моему лбу, он болезненно скривился и, подняв на руки, отнёс в спальню. Я горела. Тело ломило так сильно, будто меня всю ночь бил отец.

Стивен с кем-то громко говорил на кухне. Слов разобрать не получалось. Кажется, он даже кричал на кого-то, а в его голосе были слышны нотки отчаяния. Потом я услышала звук удара о стену. Минут через 5 Стивен вошёл в комнату, придерживая упаковку льда на костяшках пальцев. Значит, ударил в стену рукой. Я открыла рот, чтобы поговорить с ним, но вместо этого начала давиться кашлем. Стало совсем холодно. Я пыталась согреться, но ничего не помогало. Посмотрев на Стива, я увидела, как он плачет.

– Стив, ты чего?

Он быстро вытер слёзы и лёг рядом, стараясь согреть меня теплом собственного тела. Но даже это не помогало.

– Я пытался дозвониться к местному врачу. Но тот пьян и спит. Доктор из Санта-Круз приедет только утром, а значит через два часа. Ты держись, девочка, я рядом. Лайла, как же так? Ты настолько переживаешь о чём-то что не заметила, как заболела. Кашель, жар. Я боюсь, чтобы это не было воспалением лёгких.

Забота в его голосе была искренней. И я готова была болеть вечность, лишь бы он сидел рядом.

Утром приехал доктор. Воспаления у меня не было, но была сильнейшая простуда. Даже не знаю, как я могла простудиться, сидя дома. Скоро Стив уйдёт, и я буду лежать в гостиной у телевизора в гордом одиночестве. Он снова с кем-то говорил по телефону и после этого зашёл в комнату. Я вскинула брови в немом вопросе, наблюдая, как он надевает домашний костюм.

– Стив! Тебе пора! Сегодня важный день! Окончание строительства!

Стив вздохнул и, садясь на край кровати, прошептал:

– Ты чертовски права, малышка. Этот день очень важен. Потому что моя любимая женщина больна, а я настолько глуп, что довёл её до такого состояния.

Я виновато отвела взгляд.

– Это всего лишь простуда. Через неделю буду порхать, словно бабочка.

– Нет, Лайла, – вздохнул и ответил Стивен. – доктор говорит, что всему виной постоянное стрессовое состояние. Давай поговорим. Позволь мне позаботиться о тебе. Что тебя тревожит? Джен? Мнение людей? А может, ты сомневаешься, что поступаешь правильно, оставаясь со мной? Скажи мне правду. Все мы люди. Всех терзают сомнения. Все чего-то боятся.

Ничего не отвечая, я потянулась к мужчине, которого люблю, и поцеловала. Стив лёг рядом и рассказывал мне истории из своего детства, пока я не уснула.

Прошло всего 4 дня, а я уже прекрасно себя чувствовала. Стив и Мари были рядом, не давая мне даже подняться. Мы сидели в гостиной и собирали пазл, когда в дверь настойчиво и громко постучали. Стив открыл и, не дожидаясь приглашения, в комнату вошла Джен Медлоу собственной персоной.

На пороге стоял симпатичный брюнет примерно такого же возраста, что и Стивен. Мой мужчина побледнел и сжал кулаки.

Брюнет переступил через порог, демонстративно вытирая чистую обувь о коврик у входной двери.

– Ну, здравствуй, дружище! Вечность не виделись! Или того больше? Не обнимешь? – нагло улыбнулся незнакомец.

Стив побледнел. Лицо покрылось испариной. Совсем как в ту ночь, когда Маркус приснился ему впервые.

– Долго же ты собирался встретиться, друг.

Не обращая на меня никакого внимания, будто я предмет интерьера, Джен, наступив тонким каблуком на собранный пазл, подошла прямо к Стивену и протянула ему папку с бумагами.

– Не хочешь объяснить? Что всё это значит?

Её голос звучал неестественно сладко. Что не предвещало ничего хорошего.

– А на что это похоже, Джен? Тут всё очень чётко написано. Это бумаги о разводе, которые, я надеюсь, ты подписала. Это выгодное предложение для нас обоих.

Джен улыбнулась такой злобной улыбкой, что у меня от страха застучали зубы. Она опустила взгляд на пол, где сидели мы с Мари, будто только что заметила наше присутствие.

– Лайла! Так ведь тебя называют? Послушай, Лайла! Тебе нечего бояться. Я подпишу эти бумаги. Но никуда не уеду. Я решила заняться благотворительностью. И это место прекрасно подходит для моего проекта. Маркус будет жить со мной, так как я теперь свободна. Слышишь, Стив! – громко крикнула стерва. – Я наконец-то свободна! И я счастлива, что больше не увижу тебя рядом. Хотя. Мы встретимся, Стиви. Всё самое интересное ещё впереди.

Потом снова окинула меня надменным взглядом и мерзко прошипела:

– Если ты думаешь, что сорвала Джекпот, разбив семью и оставив сына без отца, ты ошибаешься. Очень скоро Стивен откроет своё истинное лицо. И тогда ты придёшь за помощью ко мне. А сейчас позвольте откланяться. Боюсь испачкать свои брюки и дел невпроворот. Adiós!

Маркус подошел ко мне и, противно ухмыляясь, поцеловал в тыльную сторону ладони.

– Приятно познакомиться, милое создание. До скорого.

Соблюдая элементарные нормы приличия, я коротко кивнула Маркусу. Стив молча наблюдал, как я закрывала дверь. Он был бледен и растерян. Неожиданный визит незваных гостей напугал его больше, чем меня. Я знала, что Джен будет злиться, но было странным то, что она так быстро согласилась подписать бумаги о разводе. Я заговорила первой:

– Стивен, всё хорошо? Не такой он и страшный, этот Маркус. Почему ты не сказал, что отправил Джен бумаги?

Стивен сел на диван и в уже привычном для меня жесте, опустил голову запуская пальцы с собственные волосы. Я побежала на кухню и налила ему чашку холодного чая с мятными листьями.

– Вот, возьми. Это успокаивает.

Стив взял чашку, но продолжал молчать. Тишину нарушила Мари. Сестре хотелось убраться подальше из дома. Напряжение нескольких минут, которые, казалось, длились вечность, сказалось и на её настроении тоже. Схватив куклу, сестра убежала в сторону церкви. Там собирались ребятишки примерно её возраста. Оставшись наедине с любимым мужчиной, я снова начала разговор.

– Стив, расскажи мне о Маркусе.

Лицо Медлоу стало злым. Глаза метали молнии. На скулах заиграли желваки. И бледными губами он выплюнул мне в лицо обидную фразу:

– Смазливый испанец и тебе вскружил голову? Горячая кровь даёт о себе знать? Как только он появляется, женщины готовы раздвинуть ноги. И ты тоже, Лайла?

Лучше бы он ударил меня, чем сыпал ничем не обоснованными обвинениями. Я развернулась и резко бросилась в спальню. Громко хлопнув дверью, я легла на живот и закрыла глаза. Плакать не было сил. Я больше не могла так. Никакая любовь не стоит того, чтобы терпеть унижения. Дверь со скрипом открылась, и Стивен опустился на кровать рядом со мной.

– Прости меня, малыш. Каждый раз, когда Маркус появляется, я срываюсь на дорогих мне людях.

На этот раз я действительно была близка к истерике.

– Ты срываешься на мне постоянно, Стивен. И мне надоело терпеть это. Я не могу так жить. Это не любовь! Это какое-то безумие. Сейчас ты нежен, смотришь мне в глаза так, будто я лучший человек на земле, а через минуту ты швыряешь меня на кровать и… – осеклась я, и испуганно взглянула на багровое от злости лицо Стивена.

– И что? Продолжай, Лайла! Я тебя трахаю? Насилую? Что я делаю, Лайла? Не видел ни разу, что бы ты была против! Признай это, Лайла! Тебе нравится боль! Она возбуждает тебя! Видела бы ты свой похотливый взгляд в эти моменты! Ни один мужчина не устоит, услышав, как ты стонешь! И я не исключение!

Поддавшись порыву, я звонко ударила Стивена по щеке и тут же, испугавшись, попятилась к двери. Стив моментально перестал кричать. Потерев щёку, он улыбнулся. Я боялась, что переступила черту и сейчас Стивен ударит меня в ответ. Но этого не произошло. Он встал и обнял меня. Просто обнял. Прижал к груди. Так мы стояли минут десять. Было тихо. Слышны были лишь настенные часы. Взяв за руку, Медлоу повёл меня на кухню и, усадив на стул, принялся заваривать кофе. Я тихо наблюдала за ним.

Поставив передо мной чашку ароматного напитка, Стив заговорил:

– Семья Маркуса не бедна, как твоя, но и не настолько богата, чтобы оплатить учёбу в Калифорнийском. Я говорил уже, что мы познакомились еще детьми. Закончив школу, мы оба подали заявки на поступление и оба поступили. Маркус усердно учился и заработал свою стипендию. Честно. Я был безумно рад этому. За меня заплатил отец. Деньги – не главное в этой жизни, но именно они помогли мне поступить, – грустно вздохнул мой мужчина. – Мы вместе вступили в баскетбольную команду. Но тут деньги не играли роли. Я действительно был хорош, а Маркус был вторым после меня. Переспав с Джен, я даже не подозревал, что до этого она спала и с ним. Потом родился Марк. Чем больше он взрослел, тем больше проявлялось сходство между ним и другом. Даже тут деньги сыграли важную роль. Маркус не имел стабильного дохода. Постоянно метался в поисках работы. Именно тогда Джен и провернула фокус с беременностью. Убедив всех, что отец ребёнка – я.

Я сделала глоток вкуснейшего кофе. И сама закончила рассказ Стивена:

– Она любила его, но предпочла любви деньги? Вот почему она не вышла замуж за Маркуса? Мне жаль его, Стив. Это действительно чудовищно и несправедливо.

Стив кивнул, соглашаясь. Он не боялся Маркуса. Его терзало чувство вины перед другом. Вот почему он снился Стивену в кошмарах. На самом деле он не виноват. Джен сама выбрала такую жизнь.

Стив подошел, обнял меня сзади и нежно коснулся губами моей шеи. Мелкая дрожь пробежала по телу. Стив отстранился, и взглянув на меня, не спросил, а скорее сделала вывод. И этот вывод не был правильным.

– Ты боишься меня. После того, что я наговорил в спальне, ты боишься. Будет сложно, Лайла. Но если ты останешься, то вместе мы справимся.

– Стив. Я никуда не уйду. От твоих поцелуев мне трудно дышать. Но это не страх. Это страсть. Ведь в чём ты был прав. Та боль, о которой мы говорили. Она действительно мне нравится. Мне жаль, но ты говоришь правду. Я веду себя как шлюха.

Медлоу вздохнул и, закатив глаза, прижал меня к себе так крепко. На миг показалось, что он меня сломает. В прямом смысле.

– Никогда не говори так о себе. И другим не позволяй. Только мы двое знаем, кто был твоим первым мужчиной. И пока я всё еще остаюсь единственным, с кем ты делила постель. Не важно как. Со мной, ты не должна стесняться своих чувств, Лайла. Между нами не должно быть тайн.

Стив собирался в церковь. Но уходя, попросил держаться подальше от Джен и Маркуса. Когда за ним закрылась дверь, я медленно спустилась на пол и вздохнула. Фернандо должен был мне солидную сумму. Но что бы получить свои деньги, я должна была станцевать в его баре всего лишь один последний танец. После чего я навсегда забуду о баре "Безумная Газель". Забуду о чёртовом Лос-Анджелесе и буду жить счастливо со Стивеном. Пусть даже здесь, в Севильи.

Лайла

Вечером Стивен вернулся уставшим. Но довольно улыбаясь, протянул мне три билета в Baraka Sala Flamenca. Довольно неплохой театр Севильи, где я однажды была с Раулем. Сейчас там показывали местную версию мюзикла "Нотр-Дам де Пари". Взяв в руки билеты, танцевала и визжала от восторга. Оригинальную версию я даже не мечтала увидеть. Но сам мюзикл, песни, танцы. Это был самый лучший подарок, который я могла себе представить. В предвкушении завтрашнего дня я не ходила. Я парила по дому.

– Стив, ты даже не представляешь, что ты сделал. Я мечтала увидеть этот мюзикл с десяти лет. Всегда представляла себя Эсмеральдой.

– В некоторой степени это так и есть, – хмыкнул Стив. – Ты – черноволосая красавица, а я священник, который продал душу дьяволу за ночь с тобой. Ведь твои объятья – это настоящий рай. Главное, чтобы дерзкая цыганка не сгубила мою жизнь. По-моему, там поётся именно так. Правильно?

Я продолжала кружиться и напевать любимую песню. Хотя она не была единственной в мюзикле, но всё же была любимой.

– Правильно, Стивен! Ты пойдешь со мной? Мы пойдем все вместе? С Мари? Как настоящая семья?

Стивен грустно вздохнул и провёл рукой по торчащим волосам.

– Поверь, малыш. Я бы с удовольствием пошёл с тобой. Но сама понимаешь. Работа прежде всего. Завтра моя первая проповедь, и я ужасно нервничаю. Билеты для тебя, Паолы и Рауля. Я подумал, что ты была бы рада провести день с друзьями.

Я расстроилась. Мне не хотелось пропускать первую проповедь Стивена.

– Но разве я не должна быть завтра с тобой? Это особенный день для тебя. А значит, и для меня тоже.

– Достать эти билеты было невероятно сложно. Лайла. Проповедей будет еще много. Я подумал, что будут чувствовать себя увереннее, если буду знать, что тебя нет среди прихожан. Иначе я начну искать любимый взгляд в толпе и всё испорчу, – улыбнулся Стив.

Я не стала спорить. Если Стивен решил что-либо его не убедить в обратном.

Ночью мы просто спали, обнявшись. Стив не проявлял ко мне интереса и бубнил себе под нос приветственную речь, то и дело сбиваясь на каком-либо слове. Я прижалась к нему. Погладила спину, давая понять, что у него всё получится.

В воскресенье утром я сидела на кровати, разглаживая складки красивого короткого красного платья, в котором было не стыдно пойти в театр. Стив не скупился на дорогие наряды. Надев платье, я распустила волосы и заколола часть из них красивой заколкой в виде ракушки, которую купила в Марокко.

Написав друзьям смс, я назначила им встречу у ворот церкви. Именно оттуда нас должен был забрать нанятый Стивеном водитель.

Я стояла у церкви и ловила на себе презрительные взгляды тех, кто знал меня с детства. Все знали, что Стив разводится. Знали, что из-за меня.

На самом деле моё появление лишь подтолкнуло Медлоу к такому серьёзному решению. Идея развода зрела в его голове задолго до нашего знакомства. Возможно, со дня свадьбы, к которой его принудил его же отец. Потому, вскинув голову и гордо взглянув на толпу прихожан, я красивой походкой подошла к автомобилю, где меня уже ждали друзья. Паола и Рауль были рады не меньше моего. Когда еще мы могли выйти в город, тем более в театр?

Зайдя в фойе, мы чувствовали себя неуютно. Но нас приветствовали как важных гостей и провели на наши места во втором ряду, прямо у сцены. Мюзикл был великолепен. Я смотрела на танцовщицу, представляя себя на ее месте. Она двигалась так уверенно, так грациозно. А вот роль священника досталась какому-то старику, который по сценарию был влюблён в Эсмеральду. Вышли из театра мы тогда, когда уже смеркалось. Автомобиля видно не было, и я позвонила Стивену. Он ответил сразу же.

В его голосе я слышала радость и гордость. Видимо, первая проповедь прошла отлично. Услышав о том, что мы стоим одни, а водителя нет рядом, Стивен попросил нас дождаться его у театра и не ходить по ночным улицам.

Эмоции от просмотра "Нотр-Дам де Пари" били через край, и мы, жестикулируя, обсуждали всё, что происходило на сцене. Рауль, хромая, копировал Квазимодо.

– Правда же я похож на того несчастного? Он так же любил красавицу и понимал, что она не ответит ему взаимностью.

Паола захохотала. Её смех разносился по опустевшей улице в тот момент, когда к нашей компании подошёл Фернандо. Я напряглась.

– Юная леди, – прохрипел старик, глядя мне в глаза. – Я подожду ещё неделю. Ты должна бару ещё один танец, согласно нашему с тобой договору. Либо ты придёшь в следующее воскресенье, либо я оставлю эти деньги себе. А сумма набралась не маленькая.

Я попыталась возразить. Сзади раздался громкий мужской смех. Кто-то громко хлопал в ладоши и, подойдя к нам, сказал мне несколько слов на прекрасном испанском:

– А ты полна сюрпризов, девочка!

Тот самый Маркус стоял рядом и наблюдал за происходящим, прищурив глаза. Было что-то неприятное в том, как он меня разглядывал. Как будто успел раздеть глазами. В тот самый момент рядом с нами остановился грузовик, и навстречу вышел мой мужчина. Он посмотрел на Маркуса колючим взглядом.

– Что ты забыл здесь, Маркус?

Брюнет закурил, выпустил струйку дыма прямо мне в лицо и, не глядя на Стива, продолжал пожирать меня мерзкими глазками.

– Не кипятись, дружище. Я всего лишь проходил мимо, когда увидел, как твоя маленькая крошка общается с пожилым мужчиной. Думал вмешаться, но понял, что они знакомы. До встречи, Стивен. Присматривай за ней. И ещё одно! У тебя всё ещё есть вкус!

Развернувшись, Маркус быстро пошёл в сторону Санта-Круз.

Кулаки Стива сжимались и разжимались. И я отлично понимала, как сильно болят его травмированные, неправильно сросшиеся пальцы.

– О ком он говорил, Лайла? – тихо спросил меня Стив.

На помощь пришла Паола. Она не одобряла моё желание сохранить в тайне бар и танцы, но предать меня она тоже не могла.

– О, Отец Медлоу! Это был хозяин бара из района, что находится недалеко от нашего квартала. Он хотел узнать о том, когда отец сможет привезти запасы рыбы. Вы же знакомы с моим отцом?

Я облегченно выдохнула. Подруга всегда выручала меня. И сейчас я была безумно благодарна её острому уму и быстрой реакции. Всю дорогу мы обсуждали мюзикл. Стив улыбался. Я видела, что он был действительно счастлив в этот момент.

Оставив друзей у въезда в квартал, мы отправились домой. Мари спала. Дома было тихо. Сняв новые туфли, я заметила, что натёрла ноги. Стив осмотрел ранки и пошёл за аптечкой.

Наклеив пластырь на поврежденную кожу, он нежно гладил мои ноги. Правая рука скользнула под моё платье. Левой он придерживал меня за спину. Тяжело дыша, я наблюдала, как его руки исследуют моё гладкое тело.

Запустив руки в русые волосы Медлоу, я запрокинула голову и обхватила ногами его талию. Стивен сжал мои ягодицы и понес прямиком в комнату.

– Потанцуй для меня, Лайла, – хриплым голосом приказал Стивен, осторожно снимая моё платье.

Я улыбнулась и, ритмично двигая бёдрами, медленно опустила лямки чёрного кружевного бюстгальтера. Продолжая двигаться в танце, я сняла с себя бельё и остановилась рядом с кроватью, на которой лежал Стивен. Приподнявшись на локте, он восхищённо наблюдал за мной. Я видела, как растёт возбуждение в его штанах и, подняв его за руку, встала на колени стягивая с него брюки вместе с черными боксерами. Стив шумно выдохнул. Я взяла в руку огромный возбуждённый член своего мужчины и облизала языком головку.

Это был мой первый опыт. Руки дрожали. Я боялась сделать ему больно. Боялась, что он посмеется надо мной. Стив взял в руки свой член и сунул его мне в рот. Входил медленно, но глубоко. Я представила, как распутно выгляжу с членом во рту, и удивилась тому, что это меня возбуждает. Словно прочтя мои мысли, Стив развернул меня к зеркалу, чтобы я могла видеть, как он овладел моим ртом.

Я облизывала его во рту и посасывала. Стив громко стонал и вонзался в мой рот всё сильнее. Вскрикнув, он схватил меня за волосы и крепче прижал к паху. Я видела, как он вздрогнул. Как закатились его глаза. Почувствовав во рту пульсацию и теплую, слегка солёную струю, обжигающую моё горло, блаженно застонала. Я продолжала водить руками по тонкой коже возбужденного члена. Стив вышел из моего рта, и я проглотила всё до капли, вспоминая разговор на кухне. Когда он дразнил меня, обещая "накормить".

После моего первого нового опыта мы вдвоем зашли в узкую душевую кабинку. Стив развернул меня спиной и, встав на колени, облизывал возбужденную набухшую плоть. Как же хорошо мне было сейчас. Ни стыда, ни сомнений. Лишь только губы моего мужчины и язык, играющий с моим клитором. Я снова кричала и зажимала рот, боясь разбудить сестру. Когда я кончила, Медлоу подхватил меня на руки, боясь, что я упаду. Завернув моё мокрое тело в большое полотенце, он отнес меня в спальню.

Быстро одевшись, Стивен лёг в тёплую постель, наблюдая, как я расчесываю волосы и заплетаю их в косу. Как надела шелковую белую пижаму. Он улыбнулся и спросил меня:

– Скажи мне, Лайла. Тебе хорошо со мной?

– Мне не просто хорошо. Я не знаю, что буду делать, если это прекратится, – сев рядом с ним, тихо прошептала я.

– Знаешь, я сегодня много думал о тебе. Моя проповедь была о семье. И несмотря на то, что моя семья распалась, меня слушали и задавали вопросы. Но я продолжал думать о тебе. Я не мог представить, что смогу любить. Ты изменила меня. И мысли о том, что я могу тебя потерять, приносят невыносимую боль. Когда мы ссоримся, я задыхаюсь, Лайла.

Почему он думает, что я исчезну? Что на самом деле беспокоит моего мужчину? Я легла рядом, прижимаясь к мускулистой спине.

– Ты не потеряешь меня, Стивен. Лучше расскажи, как прошла проповедь. Как приняли тебя люди?

Стив странно вздохнул. И вдруг сказал неожиданную странную фразу:

– Всё было прекрасно. Но в какой-то момент я вдруг понял, что церковь не является моим истинным призванием. Возможно, я просто перенервничал, но что-то не даёт мне покоя.

– Чем ты хотел заниматься до того, как попал в аварию? Ты не разу мне не говорил, что было бы, если бы этой аварии не было вовсе?

– Я мечтал о большом спорте. Моя мечта ‐ баскетбол. Юрист из меня не получился. Но в игре я был лучшим, понимаешь? Я хотел сделать карьеру в профессиональном баскетбольном клубе. И я бы смог. Но судьба распорядилась иначе. А ты? Кем бы хотела быть ты?

Сейчас или никогда, Лайла!

– Я мечтаю танцевать. Не просто так, а профессионально. Я мечтаю учиться танцам, Стивен. Моей мечтой был Лос-Анджелес. Но теперь, когда есть ты, я готова забыть об этом.

Теперь между нами не было тайн. Кроме одной. Моего последнего танца в баре. Я сама не понимала, что это больше не нужно. Но я хотела забрать честно заработанные мною деньги. Два года они копились у Фернандо. Два года он давал мне лишь гроши. И в этот момент я решила, что заберу свои деньги во что бы то ни стало!

Лайла

Наступило злополучное воскресенье. Именно сегодня я станцую в последний раз и покончу с этим раз и навсегда. Чувство радости не покидало меня весь день.

Утром я ходила в церковь послушать проповедь уже успевшего стать знаменитым Отца Медлоу. Я сидела в почётном первом ряду, где обычно сидят члены семьи пастора, если таковые были. Слева от меня, закинув ногу на ногу, сидела Джен. Маркуса не было. После того, как Стив окончил проповедь Джен подошла к нему и поцеловала в щеку. Он не отстранился. Они о чём-то говорили, и я видела, что Стив смеётся. Помахав ему, Джен ушла. Стук её каблуков эхом отражался в опустевшей церкви.

Стив подошёл ко мне и взял за руку.

– Ну что? Пойдём домой? Я ужасно голоден, малыш.

Дома за ужином Стив рассказал, о чём именно они говорили с Джен. Бывшая жена Стивена приобрела здание заброшенной винодельни. Там она решила открыть школу для женщин. То, что когда-то хотел сделать сам Стивен. Те же строители, что работали на него, теперь работали на Джен. Стив с интересом рассматривал чертежи дизайна новой школы. А точнее самой первой в Полигоно-Сур. Если бы не сложившиеся обстоятельства, я бы с удовольствием училась у Джен сама. Но как я могла? Я увела её мужа.

На то, что эта женщина когда-нибудь простит меня, я даже не рассчитывала.

Сейчас я пыталась придумать правдоподобный предлог, чтобы выбраться из дома. Не вызывая подозрений.

Написав сообщение Паоле, я просила ее позвонить и позвать меня к себе. Подруга не подвела. Через час Стивен высадил меня у дома Паолы. У которой, как предполагалось, я останусь ночевать. Стивен был не против, считая, что у меня должна быть личная жизнь. И ничего ужасного в том, что я останусь у подруги, он не видел. В сумке лежало скомканное красное платье бабушки.

Я вошла в бар через чёрный ход. Опасаясь быть пойманной, я забежала в подсобку, где меня встретил улыбающийся Фернандо.

– Не скалься! Это в последний раз! Надеюсь, больше не увидимся!

Фернандо вышел, дав мне возможность переодеться. В зале зазвучала музыка. Набрав в лёгкие как можно больше воздуха, я вышла, качая бёдрами, ритмично двигаясь в такт Фламенко.

Бар был переполнен. Сегодня тут собралось полно незнакомых людей. В основном это были мужчины, рядом с которыми кружились представительницы многочисленных местных борделей. Проституция в Испании была легальной. И большинство девушек выбрали именно этот способ заработка. Как говорил мой отец, это лёгкий заработок.

Я же была в корне с этим не согласна. Многие девушки погибали. Я слышала сотни леденящих душу историй о клиентах, извращенцах, которые избивали девушек, душили и всячески издевались. В газетах то и дело писали об очередном трупе девушки, найденном в одном из мотелей. Гоня прочь неприятные мысли, я улыбнулась и вышла в центр зала. Откинув в сторону волосы, я кружилась под звуки музыки.

Я вытащила в зал молодого парня. Мы кружились в танце, а пьяные разгоряченные мужчины осыпали пол под нами шуршащими купюрами, которые Фернандо собирал и складывал в пачки. Этот ублюдок неплохо заработал на мне.

Фламенко – это сочетание желания, борьбы и боли. Это разговор мужчины и женщины, который никогда не закончится. Это как хождение по острию бритвы, изнывая от безжалостной тоски и сильного желания.

Я не сразу заметила в отдалённом углу бара красивую блондинку в сопровождении нагловатого симпатичного брюнета. А когда заметила, было поздно сдаваться. Я видела, как Джен достаёт телефон и что-то пишет.

Толпа окружила меня плотным кольцом, скрывая от холодных зеленых глаз блондинки. Прошло около получаса, а я всё ещё продолжала танцевать. Я просто не могла остановиться. Когда люди разошлись, я увидела его. Он сидел один за стойкой бара с наполовину пустой бутылкой виски. Он смотрел прямо мне в глаза, но казалось, что не видит меня. Настолько пустым и безжизненным был его взгляд. Он был в тех же черных брюках и рубашке, в которой вёл свою проповедь. Но сейчас рубашка была расстёгнута.

Стивен

Я собирался принять душ в тот самый момент, как на мой телефон пришло текстовое сообщения от Джен.

"Срочно приезжай в бар "Бешеная Газель". Поверь мне, Стиви. Ты не пожалеешь. Ты должен сам это увидеть!"

Схватив ключи, я вышел на улицу и, сев в грузовик, поехал в сторону бара со странным названием. Что хотела Джен? Что именно я должен увидеть?

С трудом найдя место для парковки, я вошёл в здание. Играла музыка. Люди выкрикивали пошлости, подбадривая танцовщицу. Они бросали ей под ноги деньги. Бар пропах табаком и дешёвым алкоголем. Подойдя к толпе, я наблюдал за девушкой в красном платье. Она красиво изгибалась. Волосы падали на её лицо, полностью скрывая его. Но её фигура была знакомой. Платье почти обнажило грудь и ноги. Она потянулась рукой к волосам и на её запястье я увидел татуировку в виде виноградной лозы. Такую же как у Лайлы. Кровь отхлынула от лица. В этот момент я ничего не чувствовал.

Сев за барную стойку, не раздумывая, заказал бутылку виски и залпом выпил половину. Забытое чувство разливалось по телу. Я не мог отвести взгляд от женщины, которую люблю. От той, что сейчас тёрлась задом об какого-то парня. Я пьянел. Она заметила меня и побледнела. Не было ни боли, ни обиды, только пустота. Сердце, которое она смогла растопить прямо сейчас, покрывалось коркой льда.

Пробиваясь сквозь толпу, она шла прямо ко мне. Я не двигался и ждал. Взяв мою руку, она потащила меня в подсобное помещение. Наверное, там был чёрный ход. Я покорно шёл за ней.

– Милый! Любимый мой! Я всё тебе объясню! – плакала Лайла, выйдя на задний двор.

Лучше бы она молчала. Её голос, который выкрикивал моё имя в нашей спальне, сейчас действовал на меня иначе. Волна гнева накрыла меня с головой, и я с яростью разорвал на ней красное платье. Оно упало к её ногам. На улице началась гроза, но мне было плевать. Я хотел её прямо здесь. В этом грязном, кишащем крысами переулке.

Схватив её за руки, развернул к себе спиной и поставил на четвереньки. Прямо на грязный и мокрый асфальт. Расстегнув ширинку, я сразу вошёл в нее. Лоно девушки было сухим. Член входил в неё с трудом.

Она плакала, а я продолжал трахать её, как грязную шлюху. После вынул член и, кончив ей на спину, застегнул ширинку и убрался прочь. Я оставил её на грязном полу полностью обнажённой. Сейчас я ненавидел её.

Лайла

Слёзы ручьём текли из покрасневших глаз. Схватив остатки платья, я завернулась в них и вышла на дорогу. К чёрту деньги! Пусть Фернандо подавится ими! Сейчас я хотела лишь одного. Собственной смерти! И я бы сделала это, если бы не Мари. Моя жизнь была кончена, а жизнь сестры только начиналась. Пытаясь скрыть наготу, я шла по дороге, не обращая внимания на дождь и проезжающие мимо автомобили. В тот же момент передо мной остановилась до боли знакомая серебристая Kia.

За рулём сидел Маркус. Выбежав, он протянул мне свою рубаху, и я взяла её. Хуже всё равно уже не будет. Забрав у меня платье, Маркус бросил его в машину.

Сев на пассажирское сидение, я уставилась в лобовое стекло. Маркус смотрел на меня с жалостью, и казалось, он сочувствует мне. Но мне только казалось.

– Отвезти тебя домой?

Я отрицательно покачала головой, давая понять, что там мне сейчас делать нечего. Единственное, что я смогла сказать, был адрес Паолы. Высадив меня из машины, Маркус, не прощаясь, поехал в сторону гавани.

Постучав в дверь, я услышала шаги подруги. Дверь открылась, и я вошла. Паола поняла всё без слов. Принесла тёплую одежду и растирала босые холодные ступни. На секунду стало больно. Паола вытащила из моей ноги стекло. Я даже не заметила, как наступила на осколок. Подруга обняла меня и заплакала.

– Девочка моя, – горько всхлипывала подруга. – Хорошая моя! Что же ты делаешь с собой? Никто не стоит того, чтобы так терзать свою душу. Я знаю, ты не станешь сводить счёты с жизнью, но ты уже мертва. Нет больше того задорного огонька в глазах.

Я продолжала молчать и смотреть пустым взглядом куда-то в пустоту. Я ничего не чувствовала. Совсем ничего. Время остановилось. Уложив меня в постель, Паола хотела остаться, но я попросила оставить меня одну.

Стивен

Я не поехал домой. Остался в церкви и пил. Телефон зазвонил, и в душе вспыхнул лучик надежды. Вдруг это она? Хотя зачем? Она последний человек, которого я хотел бы сейчас слышать. Взглянув на экран, я увидел незнакомый номер и ответил. На том конце был Маркус.

– Привет, дружище. Я остановился в Hotel Sevilla. 4 этаж, комната 42. Приезжай сейчас. Это срочно, Стив.

Нажав на отбой, я покрутил в руках телефон, а после с силой бросил его о стену. Аппарат разлетелся на десятки осколков. Едва стоя на ногах, я вышел из церкви и, сев за руль, нажал до упора педаль газа. Грузовик, конечно не Феррари, но скорость набрал неплохую. Доехав до нужного места, я постучал. Дверь открылась сама, и моему взору предстала шокирующая картина. Верхом на бывшем друге скакала маленькая черноволосая брюнетка. Развратно постанывая, она гладила свою грудь.

Засовывая пальцы в свою плоть, она сжимала член Маркуса руками, проталкивая его всё дальше. Мой взгляд упал на пол, туда, где валялось разорванное мною красное платье.

Маркус оскалился, посмотрев на меня, и отвратительно захохотал. Он крепче прижал девушку к себе. Впиваясь губами в полную грудь. И натягивая её на свой член до упора. Та извивалась и стонала, наслаждаясь близостью моего друга. Он терзал её лоно с какой-то звериной яростью. Но брюнетка лишь ускорила темп, ударяясь упругими ягодицами о бёдра моего приятеля.

Я не мог этого видеть. На полусогнутых ногах я плёлся к выходу, задыхаясь от боли. Если бы я на секунду задержался, я бы увидел, что это совсем не моя девочка. А обычная проститутка, которую Маркус снял на ночь. Но перед глазами снова промелькнуло красное платье. Откуда оно у него?

Я ехал домой, точно зная, что её там нет. Ведь она прекрасно проводит время с моим бывшим другом. Я ударил по стене. Послышался хруст сломанной кости, но боли сейчас я не чувствовал. Собрав самое необходимое, вышел из дома и снова сев пьяным за руль поехал в тот же отель, чтобы снять себе номер. Перед тем как уйти, я оставил ей записку, где говорил о том, что ей не нужно выезжать из дома. Что он оплачен на год вперед. Я просил её подумать о сестре.

К Джен я не вернусь. Ни за что. Но история моей первой, единственной и очень недолгой любви сейчас завершалась. Оглянувшись в последний раз на дом, я завёл мотор и навсегда попрощался с маленькой испанской девушкой.

Сняв номер в отеле, я достал простенький сотовый и позвонил единственному человеку, который мог мне помочь.

Доминик учился со мной в семинарии и всё никак не мог получить распределение. Сейчас у него была возможность послужить людям и Богу. Я же навсегда решил покончить с церковью. Мой грех был непростительным. Я пробуду здесь еще месяца три и вернусь в Лос-Анджелес. Подальше от неё и этого проклятого места.

Стивен

Доминик Прайс. Единственный человек, с которым я находил общий язык, учась в семинарии. Мы делили на двоих комнату и рассказывали друг другу всё. В свои 26 лет Доминик принял сан. И единственной причиной тому, что он ещё не получил распределение на службу, было то, что он холост. Община предпочитала более зрелых пасторов, которые уезжали на службу с жёнами. Предполагалось, что жена станет другом и помощником. Будет верной мужу и церкви.

Подумав об этом, я вспомнил собственную жену и горько улыбнулся. Она никак не соответствовала данному стереотипу. В голове тут же возник образ черноволосой девушки, которая вырвала моё ещё бьющееся сердце и растоптала на грязном полу дешёвого бара.

Я встал, умыл лицо холодной водой, пытаясь прогнать навязчивое видение, которое вызывало боль. Дикую, жгучую, невыносимую боль. Стукнув по мраморной столешнице в кухне гостиничного номера, я вернулся к мыслям о друге.

В отличии от меня, Доминик был консерватором. Считал отношения вне брака неприемлемыми и губительными. И, видимо, был прав.

Мой ночной звонок воодушевил друга, и тот пообещал вылететь первым рейсом. Вопросов он не задавал, но я знал, что придётся рассказать ему абсолютно всё, не скрывая даже самых пикантных подробностей.

Дорога от Лос-Анджелеса до Севильи была длинной. Достать прямой билет практически нереально. Даже с одной пересадкой в Мадриде, Доминик будет здесь не ранее, чем через 38 часов.

Спустившись к стойке администратора, я спросил, где находится ближайший бар. Такой, чтобы можно было выпить и посидеть одному.

Так я очутился за барной стойкой дорогого и неплохого, на мой взгляд, бара BOCAO. Снова Скотч. Потом ещё и ещё. Не помню, как добрался до отеля. Я вообще ничего не помнил об этом вечере. Проснулся ночью. Во рту горело, и я залез в мини бар за бутылкой содовой. Голова раскалывалась от выпитого. Вернувшись в постель, я обнаружил, что не один. На белой простыне, мирно посапывая, спала обнажённая брюнетка. Лайла? Развернув её лицом к себе, я в ужасе осознал, что произошло. Девушка была мне незнакома.

Я просто притащил в номер проститутку. Поняв это, я не стал церемониться. Разбудил её и, заплатив, выпроводил туда, откуда она пришла. Стало противно. Я долго стоял в душе, пытаясь смыть с себя остатки этой ночи. Чувство вины перед девочкой, которую я бросил в переулке, прожигало в ледяном сердце огромную дыру. И заполнить ее могла лишь она. Но снова и снова я вспоминал треклятое платье на полу в номере Маркуса.

Два дня я не выходил из номера. До тех пор, пока не позвонили с ресепшена. Милый женский голос сообщил, что ко мне приехал некий Доминик Прайс. Через минуту в номер вошёл блондин. Покачав головой, он присел рядом со мной и, даже не поздоровавшись, сказал:

– Выглядишь паршиво, Стивен.

Будто я сам не знал. Чувствовал я себя точно также.

Доминик смотрел на меня и ждал. Ждал исповеди. И я рассказал обо всём. О сыне и Джен. О Маркусе и встрече с Лайлой. Рассказал обо всём, что произошло в том баре и после. По мере моего рассказа лицо друга менялось. Он посмотрел на мою руку, которая уже становилось синей.

– Я готов взять на себя управление церковью, готов помочь тебе с рукой. Но прости, Стивен, оставаться в отеле не входило в мои планы, – спокойным голосом сказал друг. – Я не настолько богат, чтобы оплачивать номера. А жить с тобой и видеть, как ты катишься вниз, я не намерен. Так что, будь добр, дай мне адрес дома, где живёт Лайла. Я остановлюсь у неё, Стивен. За несколько дней ты даже не позвонил ей, верно? Не узнал о том, что заставило её танцевать? Да что с тобой? Что плохого в этих танцах?

– Дело вовсе не в танцах, – скривился я. – Дело во лжи. Зачем она скрывала от меня тот факт, что зарабатывает деньги в этом баре? Доминик, я дал ей всё. Всё, в чём она нуждалась, и даже больше. Зачем ей этот бар? Да, она говорила, что мечтала поступить в танцевальную школу. И поверь мне, она бы поступила. Она чертовски талантлива. Как оказалось, не только в танцах.

Доминик поднял спортивную сумку и направился к выходу.

– Я не собираюсь учить тебя, Стивен. Но и губить две жизни не позволю. В конце концов, я посвятил свою жизнь служению. И я намерен узнать, что произошло на самом деле.

Я засмеялся. Громко. От души. Пытаясь выглядеть не таким сломленным, каким был на самом деле.

– Что ты собрался выяснить? Зачем она изменила мне с лучшим другом? Зная, что Джен сделала тоже самое?

Стоя на пороге, Доминик обернулся. И, покидая мой номер, крикнул:

– Да не могла она, Стив! После того, что ты рассказал об этой девушке, я просто уверен, что здесь что-то нечисто. И я докопаюсь до истины. В глубине души ты сам понимаешь, что она не стала бы предавать тебя. Потому что любит. Гордыня, Стив. Один из самых страшных грехов. Ты поймёшь, что без неё ты ничто. И дай Бог, чтобы не стало поздно. Я помолюсь за тебя, Стивен Медлоу. Пусть Господь снизошлёт на тебя озарение, – тяжело вздохнул Доминик. – В воскресенье проведешь последнюю проповедь. После чего можешь бежать. Но помни. От себя убежать не удавалось никому. До встречи.

Как только Доминик вышел, я отправился в номер Маркуса. Ноги сами несли меня туда. Зачем? Понятия не имею. Дверь была не заперта. Платье лежало там же, где я видел его в последний раз. Номер был пуст. На прикроватной тумбочке лежали чаевые. Значит, Маркус тут не жил. Всего лишь снял номер на пару ночей. Руки потянулись к платью. Я поднял его, прижал к груди и понёс в свой номер. Прикоснувшись к атласному куску ткани, мне показалось, что я чувствую тепло родного тела. Слышу звонкий смех моей девочки.

Разложив на кровати порванную ткань, я понял, что платье уже не спасти. Почему-то я чувствовал, что это красное и довольно старое платье, которое было заштопано в нескольких местах, имело для Лайлы огромное значение. Иначе зачем ей танцевать в этом старье. Я задумался. А что я вообще знал о её семье?

Единственным человеком, кто мог поведать историю красного платья, была Клаудия. Мать моей любимой девушки. Сейчас я готов был простить ей всё на свете. Но сможет ли она простить меня?

Маленький, едва уловимый лучик надежды теплился в остывшем сердце. Я выбежал из номера, сел в грузовик и поехал в тот дом, который так ненавидела Лайла. Мне необходимо было поговорить с её матерью.

Остановившись у знакомого старого крыльца, я буквально выпрыгнул из грузовика и постучал. Дверь открыл Хосе. Оттолкнув его, я вошёл в дом, не дожидаясь приглашения. Клаудия сидела на диване и, ловко работая спицами, вязала красивую кружевную шаль. Я присел рядом с женщиной и, взяв за руку, взглянул в её уставшие глаза.

– Клаудия. Прошу вас. Расскажите мне о красном платье. Том, в котором танцует ваша старшая дочь.

Клаудия улыбнулась, продолжая вязать. И эта улыбка была такой нежной. Передо мной сидела не та пьяная женщина, которую я видел в первый раз. С тех пор прошёл всего лишь месяц, но казалось, что прошла целая вечность.

– Осталось всего несколько петелек, и шаль будет готова, – хриплым голосом заговорила женщина, указывая на спицы. – по традиции нашей семьи, мать вяжет белую шаль для дочери, перед тем как выдать её замуж. Этой шалью вы должны будете покрыть её голову вместо фаты, когда поведёте к алтарю. Вы ведь женитесь на моей доченьке, правда? Иначе на ней всегда будет стоять клеймо позора.

Мне стало тошно. Руки опустились. И вдруг я понял. На меня снизошло то самое озарение, о котором говорил Доминик. Я женюсь на ней. Не просто чтобы уберечь от выдуманного позора. Я действительно этого хотел. И пусть она сейчас злится на меня, пусть ненавидит. Я на коленях буду молить эту девушку простить меня и стать моей женой. Я знал, что понадобится время. Много времени. Но Лайла будет моей женой.

Закончив вязать, Клаудия расстелила шаль на столе, показывая её мне. Это действительно было красиво. Я представил, как покрываю голову моей девочки этой красотой, созданной руками её матери. В глазах защипало. Хотелось плакать. Мужчины не плачут? Плачут! Иногда сильнее женщин. Просто делают они это в одиночестве. Сложив белое кружево, Клаудия нежно погладила его и протянула мне. Хосе стоял рядом. Его глаза блестели. Прямо сейчас они отдавали мне свою дочь. И я не подведу этих несчастных людей.

Встав с дивана, мать Лайлы зашла в спальню и вышла со старым фотоальбомом. Протянув мне старое фото, она улыбнулась.

– Это моя мать в том самом платье, о котором вы спрашивали, Отец Медлоу. Моя мать была лучшей танцовщицей Севильи. Посмотреть на неё приезжали из Мадрида и даже из других стран. Ох, как она танцевала!

С фото на меня смотрела женщина, как две капли воды похожая на Лайлу. Красное платье сидело на ней красиво, но не так, как на моей девочке. Вот чем оно ей так дорого. Это память. И танцы ей дороги так же, как это платье. Что я сделал? Я лишил её самого дорогого, что у неё было. Никакие дизайнерские вещи не заменят ей памяти о великой танцовщице, которой была её бабушка.

– Спасибо вам, Клаудия. Вы спасли мне жизнь. Я не стану скрывать от вас правду. Я так сильно обидел вашу дочь. И сейчас, Хосе, у тебя есть возможность ударить меня. Я не стану возражать. Я заслужил это. Ударь меня, Хосе! Преврати моё лицо в кровавое месиво! Сделай хоть что-нибудь для своей дочери!

Но вместо этого отец Лайлы обнял меня и похлопал по спине.

– Послушай, Стивен. Ведь я могу тебя так называть? Я не знаю, что произошло у вас с моей дочерью. Но верни её. Я причинил ей много боли. Я долго думал обо всём, что произошло после того, как ты увёз обеих моих дочерей. Ты – лучшее, что могло произойти с моей гордой, но ранимой девочкой. Много лет назад я обидел ее мать и долго потом валялся в её ногах, умоляя простить. И она простила. Более того, она стала моей женой.

Я плакал и не стеснялся собственных слёз. Хосе пожал мне руку. И когда я вышел, догнал меня у самой двери.

– Стивен. Я бросил пить ради детей. Твоя проповедь о семье дала мне понять, что главное – это мои дети. Я мог бы работать уборщиком. Я буду рад любой работе, чтобы обеспечить Мари хорошее будущее. Лайла танцевала для того, чтобы собрать денег на обучение в школе танцев в Лос-Анджелесе. А малышка Мари мечтает рисовать. Я хочу помочь им. И еще, Стив. Она танцевала в баре с семнадцати лет. Фернандо задолжал ей хорошую сумму. Заставь его вернуть ей долг.

Кровь начинала закипать. Так вот зачем она танцевала в тот день. Не потому, что ей хотелось. Она хотела получить то, что уже принадлежало ей. Она пыталась объяснить, а я воспользовался её телом и бросил в грязном переулке. Всё становилось ещё сложнее. Я готов ждать. Переверну весь мир, если придётся. В ногах её валяться буду.

Взглянув на Хосе, я протянул ему свой сотовый телефон.

– Вот, возьми. Тут есть номер твоей дочери. И телефон понадобится тебе для работы. Приходи завтра с утра. Мы что-нибудь придумаем.

Лайла

Я сидела в кресле. В широких потрёпанных брюках и теплом свитере Стивена, который он забыл забрать. Вдыхая аромат любимого мужчины, я закрывала глаза и представляла, что всё произошедшее – всего лишь сон. Что сейчас я услышу, как в двери проворачивается ключ. Потом он войдёт и улыбнется мне. Я отведу его на кухню и буду кормить ужином, а он расскажет, как прошёл его день. Но этого не произойдёт. Его ключи лежали прямо передо мной. Он ясно дал понять, что это конец.

Паола гремела посудой на кухне и ворчала на Рауля. С тех пор, как Стив ушёл, дом стал холодным и страшным. Друзья проводили со мной дни и ночи, лишь иногда отлучаясь по одному. Оставлять меня они боялись. Опасались, что я всё-таки сведу счёты со своей чёртовой жизнью.

Шум на кухне прекратился и в дверь тихонько постучали. Паола побежала открывать. На пороге стоял красивый блондин и на секунду мне показалось, что это мой Стивен. Но только на секунду. Паола замерла. Блондин тоже. В комнате стало душно. Я обернулась и посмотрела на подругу. Она смотрела зачарованно в добрые карие глаза незнакомого парня. Я знала этот взгляд. Когда-то я так же смотрела на Стивена Медлоу. Подруга влюбилась. Вот так поворот!

Глядя на этих двоих, я впервые за несколько дней оживилась.

– Добрый вечер, вы Лайла? – глядя в глаза подруги, спросил симпатичный парень.

– Простите, но нет. Я всего лишь её подруга. Моё имя Паола. Вы проходите. Я провожу вас к ней. В последние дни она неважно себя чувствует, – отвела смущённый взгляд Паола.

Незнакомец вошёл и сел в кресло напротив меня. Я поджала под себя босые ноги, но блондин успел увидеть рваную рану от осколка, на который я наступила в ту злополучную ночь.

– Меня зовут Доминик. Я друг Стивена и временно буду исполнять его обязанности в церкви. Стивен должен вернуться в Лос-Анджелес на неопределённый срок, – тяжело вздохнул парень.

Услышав это, я побледнела. Руки мелко задрожали. Этого не может быть! Я потеряла его? Он действительно решил уехать и бросить меня одну с этой невыносимой болью. Сейчас мне хотелось бежать к нему. Но я даже не знала, где его искать. В церкви он не появлялся. Его никто не видел с той самой ночи.

– Отец Доминик! Скажите, что он в порядке! Пожалуйста, – попросила я, заламывая руки.

Доминик крутил в руках чётки.

– Не буду вам лгать, но он совсем не в порядке. Я понимаю, что сейчас вам больно. Стивен всё мне рассказал, – снова вздохнул парень и потёр виски. – Скажите мне, Лайла. После того, что произошло ночью около бара, вы видели Маркуса?

Я смущённо отвела взгляд.

– Да. Он дал мне свою рубашку, которую я так и не вернула, и отвёз меня к Паоле.

Доминик вёл себя совсем не как священник. Он разговаривал так, словно пытался вытянуть из меня какую-то важную информацию.

– Лайла. Еще один вопрос. Ваше платье. Где оно? То самое, что испортил Стивен.

– После того, как Маркус протянул мне рубашку, он бросил платье на пол. Прямо под водительское сидение автомобиля. Потом спросил, куда меня отвезти, и я назвала адрес подруги, – попыталась вспомнить подробности той ночи. – Почему вы спрашиваете? При чём тут платье?

Доминик напрягся.

– То, что я вам сейчас скажу, будет болезненным, но вы должны это знать. Маркус позвонил Стивену, назначив встречу в отеле. И когда мой друг пришёл, то дверь была не заперта. Маркус занимался сексом с темноволосой девушкой, а на полу лежало ваше платье. Теперь понимаете?

Я побледнела и закрыла рот рукой.

– И Стив решил, что Лайла была с Маркусом? В тот самый момент, когда я пыталась привести ее в чувства? Каков подлец этот Маркус! – вмешалась в разговор подруга. – Я знала, что он принесёт одни беды. Но что б так?

Лицо Доминика стало злым. Он набрал чей-то номер. И, судя по выражению его лица, он дозвонился не тому, кому хотел.

– Кто такой Хосе? – спросил Доминик глядя мне в глаза.

Я совершенно запуталась. Маркус, Стив, Доминик. Платье, будь оно проклято. А теперь ещё и мой отец. Как всё это связанно между собой?

– Хосе – мой отец. Доминик, что происходит? Где Стив? Кому ты звонил?

– Я знал, во что ввязался, но не думал, что всё настолько плохо, – схватился за голову парень. – Я звонил Стиву, но он отдал телефон твоему отцу. Девчонки. Поднимайтесь. Мы едим к Стивену.

Я носилась по квартире. Паола злобно сыпала проклятиями, а Доминик вызывал такси. Машина подъехала к дому через 20 минут, и мы отправились в отель. Туда, где сейчас должен был находится мой мужчина.

В отеле его не оказалось. Администратор, громко выкрикивая фразы на испанском, сказал, что он вышел буквально за 5 минут до нашего приезда. И вид у него был не добрый. А если быть более точной, он был в ярости.

И, кажется, я знала, куда он отправился.

– Доминик, он поехал к Маркусу. Джен говорила, что он живёт с ней. Я знаю, где это.

Втроем мы выбежали из отеля и, остановив такси, помчались в Санта-Круз. В тот дом, что Стивен снял для себя и Джен до того, как я появилась в его жизни.

Стивен

Я ехал в Санта-Круз. На пассажирском сидении лежало платье Лайлы. Мне нужно было встретиться с Маркусом. Сейчас я был готов разорвать его на куски, как это самое платье. По щекам катились слёзы. Как я вообще мог допустить мысль о том, что Лайла была с ним. Та девушка, что спала в моём номере, была той самой шлюхой, что трахалась с Маркусом. Администратор, молодой парень, сказал, что она постоянно околачивается в отеле в поисках клиентов побогаче. Именно её парнишка видел с Маркусом.

Господи! Как же стыдно! Как рассказать об этом Лайле? Как мне смотреть в её глаза? Что мне делать? Ведь она не простит. С чего бы ей вообще меня прощать? Чёртов Маркус всю жизнь старался быть лучше. Всему виной банальная зависть. Столько боли. За что?

Остановившись рядом с серебристой Kia, я вышел из грузовика, прихватив красное платье. Точнее то, что от него осталось. Дверь открыл Маркус. Смешно. Но он сейчас стоял в моём же спортивном костюме. Я кивнул ему головой. Он вышел за мной на улицу и, увидев платье в моих руках, побледнел и начал пятиться назад.

– Как дела, дружище? Ничего не хочешь мне сказать? – выдохнул я и бросил проклятое платье под ноги Маркуса.

Брюнет вдруг осмелел и стал выкрикивать всё то, что накопилось в нём за долгие годы. Сейчас я видел его истинное лицо. Сложив руки на груди, он стоял и смотрел на меня, раздувая ноздри. Его лицо вспыхнуло от злости, и он начал говорить:

– Ты! Именно ты виновен во всех моих неудачах! Такой красивый! Сын богатого отца! Помнишь ту вечеринку, где была Джен? Ты даже не спросил, чья она девушка! Ты просто переспал с ней! Это чертовски больно, Стив! Знать, что твоего сына растит твой лучший друг. А баскетбол? Стив! Я выкладывался по полной. Я целовал ботинки тренера, но он называл тебя сыном. Пророчил тебе большое будущее. А помнишь наш спор? Ты бы выиграл, Стив! – лицо Маркуса стало злым, и он продолжил говорить. – Но я хотел другого! Я хотел, чтобы ты умер! Чтобы исчез! Чтобы я больше не был вторым. Почему ты не умер, Стивен?

Отвратительно захохотав, бывший друг продолжил свой безумный монолог.

– Если бы твой отец хоть немного подумал и нанял экспертов, то они бы выяснили, что в твоей крутой Феррари был разорван провод ABS. А тормозной шланг проколот в четырех местах. Должно быть, ты забыл, что, учась с тобой в одном университете, я по ночам работал механиком. Так почему ты до сих пор жив? Хотя. Я радовался даже тому, что ты не стал великим баскетболистом. Ты сам вернул мне Джен, но теперь она мне не нужна.

Так странно. Я больше не чувствовал страха, боли или обиды. Передо мной стоял не мой крутой школьный приятель, а трусливый никчемный ублюдок. Неожиданно для себя самого я рассмеялся. Мне действительно стало смешно. Все эти годы мне снились кошмары. Я испытывал чувство вины к человеку, желающему мне смерти. Я развернулся, чтобы уйти, но последние слова Маркуса ударили точно в цель.

– Теперь мне нужна она! Твоя маленькая испанская шлюшка!

Не помню, как это произошло, но в себя я пришел только тогда, когда Маркус, стоя на коленях, выплёвывал собственные зубы. Его лицо было похоже на бифштекс с кровью. Кто-то схватил меня за руку в тот самый момент, когда я замахнулся в очередной раз. Пытаясь вбить лицо бывшего друга в асфальт, на который он упал. Позади меня вскрикнула девушка. Это была моя Лайла. Доминик оттаскивал меня за руку.

– Уведи ее, Доминик! – пытаясь отбиться от блондина, орал я. – Я прошу тебя, уведи её отсюда! Она не должна видеть меня таким! Доминик! Сделай то, о чём я прошу!

На улицу выбежала Джен. С диким воплем она неслась к лежащему на полу мужчине. Моя сломанная рука начинала болеть. Голова шла кругом. Я не верил в то, что это происходит на самом деле. Хотелось орать. Ломать всё, что попадет под руку. И вдруг по телу растеклась волна невероятного тепла. Лайла держала меня за сломанную руку и плакала. Одного прикосновения этой хрупкой и в то же время сильной девушки хватило, чтобы я успокоился.

– Пойдём, милый, – тихо всхлипнула любимая женщина. – Пойдём со мной. Хорошо?

Я уткнулся лицом в её волосы и обнял. Мне показалось, что она стала еще меньше за те дни, которые провела без меня.

– Ты за всё ответишь! Грязная маленькая тварь! Я даю тебе слово! – послышался сзади злобный голос бывшей жены.

Не обращая внимания на угрозы, моя смелая девочка гордо взглянула в глаза Джен.

– Я никого не украла у тебя, Джен. Ты сама потеряла Стивена. Ты сделала свой выбор.

Джен потащила избитого Маркуса в дом. Паола испуганно прижималась к Доминику. И что-то подсказывало мне, что тот был совсем не против. Бросив ему ключи от грузовика, я попросил отвезти Паолу домой. Остановив такси, я впихнул Лайлу на заднее сидение и сел рядом. Мы ехали в отель. Мне нужно было собрать вещи перед тем, как я уеду в Лос-Анджелес. Но главное было не это. Я должен был знать, что она не уйдёт.

Она была моим воздухом, солнцем, небом. Моим миром. Моим самым страшным грехом.

Войдя в отель, я попросил администратора прислать кого-то, чтобы сменили бельё. После ночи с проституткой я не мог позволить Лайле даже сесть на эту кровать.

Зайдя в номер, я завел её на кухню. Она обняла меня и тихо спросила:

– Ты правда уезжаешь? Ты бросаешь меня?

Я встал перед ней на колени и обнял её ноги.

– Малыш. Я изменил тебе. Я переспал с проституткой.

Она не отвернулась, не заплакала.

– Стив. Мне плевать. Я люблю тебя. Я жить без тебя не могу. Не хочу. Не уезжай, пожалуйста.

Горничная поменяла постель. И я, поднявшись с колен, потащил Лайлу на кровать.

– Я вернусь через две недели. Я не брошу тебя. Только дождись меня, ладно?

Она кивнула. Я лёг и потянул её к себе. Мы просто лежали обнявшись. Я боялся прикоснуться к ней. Боялся напугать.

– Ты простишь меня когда-нибудь? – тихо спросил я, поцеловав её в лоб.

Лайла осторожно погладила мою сломанную руку и улыбнулась.

– А у меня есть выбор?

Завтра я уеду, чтобы вернуться за ней. Она пока не знает, что я задумал. Но сейчас она рядом. Такая родная. Такая любимая. И это было самым важным. Я не хотел её. Точнее я всегда хотел. Но сейчас я просто обнимал любимую женщину. Ту, на которой хочу жениться. По-настоящему хочу. И это одна из причин, почему мне нужно уехать.

Лайла

Стивен спал. Осторожно, чтобы не разбудить, я убрала его руку со своей талии. Он так крепко прижимал меня к себе, как будто боялся, что я исчезну. В полной тишине я собирала его вещи, разбросанные по небольшому номеру отеля. Завтра он уедет. Но зачем? Что заставило его пойти на это? Я знала, что назначение в Севилью было для него своеобразным способом сбежать. Почувствовать себя свободным. Он не рассказывал мне об отце. Никогда не говорил о матери. Я просто знала, что они существуют.

Где-то там, в красивом, кипящем жизнью и страстью городе, живут самые важные люди моего любимого человека. Всё, что я знала, это то, что они чертовски богаты и весьма влиятельны. Я понимала, что развод с Джен не входил в их планы. Но разве так можно? Какое право имели эти незнакомые мне люди решать судьбу Стивена? Мне было очень жаль малыша Марка. Как он воспримет новость о том, что родители расстались? Ему было чуть больше шести лет. Надеюсь, Стив не отречётся от него.

Упаковав последние вещи, я села на пол у кровати. Взгляд упал на опухшую, посиневшую руку Стивена. Она была сломана. Снова! Когда он успел сломать её? Когда бил бывшего друга? Судя по тому, что рука была почти фиолетовой, то она сломана гораздо раньше. Оглядев комнату, я нашла несколько пустых бутылок от дорогого Скотча. Одна бутылка привлекла моё внимание больше всех. Красивая. На этикетке надпись "WhistlePig Boss Hog's Black Prince Rye Whiskey".

Рядом стояла коробка с такой же надписью и ценником в 500 долларов США. Мои глаза расширились настолько, что казалось сейчас лопнут. В баре Фернандо я заработала сумму, которой хватит на 4 такие бутылки. Не раздумывая, я вылила содержимое красивой бутылки в раковину и задумалась, насколько мы со Стивом разные. Сможем ли мы жить вместе? Даже несмотря на то, что принадлежим разным мирам? Это действительно меня пугало. А вдруг его родители будут против его отношений со мной?

Ведь однажды они решили за него. Что помешает им сделать это еще раз? Страх перед будущим не оставлял меня ни на секунду. Я увидела на стуле брошенную Стивеном куртку. Из кармана торчало что-то девственно белое. Рука потянулась к карману, и я достала шаль.

Это была не просто шаль. Я держала в руках традиционную испанскую мантилью. Мантилья – это элемент национального испанского женского костюма. Длинный шёлковый или кружевной шарф-вуаль. Который обычно надевается поверх высокого гребня-пейнеты, вколотого в причёску, и падает на спину и плечи. Сейчас их уже не носили. Только на праздники, и то редко. Но белая? Эта мантилья была свадебной. Ею жених покрывал голову невесты перед венчанием. Но откуда она у Стивена? А главное, зачем?

Подойдя к спящему мужчине, я легонько потрясла его за плечо. Он снова говорил во сне. Только теперь он улыбался. И вместо имени бывшего друга бормотал моё.

– Стив. Стивен. Просыпайся.

Он открыл глаза и, резко сев на кровать, потрогал меня рукой. Как будто я была видением, которое он пытался удержать. Он застонал. Сломанная рука наконец-то дала о себе знать. Я не стала задавать мучивший меня вопрос о странной находке в его кармане. Я просто вернула мантилью на прежнее место. Он сам расскажет, если, конечно, захочет. Меня беспокоили всего две вещи. Что делать с рукой, которая уже становилась черной? И куда отправился Доминик?

Достав свой телефон, я начала искать адреса клиник в Севильи. Тех, что могли бы принять нас прямо сейчас.

Virgen del Rocío University Hospital. Это была самая большая больница в Севильи. Она была самой лучшей во всём южном регионе. Недолго думая, я вызвала такси и, взвалив на себя огромную сумку Стива, повела его к выходу. Он шёл за мной, покорно опустив голову, и молчал. Я злобно посмотрела на него и фыркнула.

– О чём ты, чёрт возьми, думал? Идиот! Зачем сломал руку?

Стивен захохотал. Он так заразительно смеялся, что я просто не могла на него злиться. Но злилась всё равно. Я пыталась не улыбаться. Пыталась сохранять хладнокровие. Но его смех действовал на меня как наркотик. Согнувшись пополам, я громко рассмеялась.

Администратор вышел из-за стойки и, прищурившись, вглядываясь в наши лица, прошипел, что не потерпит в своем отеле тех, кто курит марихуану.

Стало ещё смешнее. Прикрывая рот рукой, сотрясаясь в беззвучном смехе, я выбежала на улицу, где нас уже ждала старенькая машина. Даже мужчина за рулём такси казался смешным. Я понимала, что это не просто смех. Это была настоящая истерика. Стив выбежал следом за мной, и на этот раз я впихнула его на заднее сидение.

Сама же села рядом с водителем и наблюдала за недовольным выражением лица любимого человека в зеркало заднего вида.

В госпитале нас приняли сразу. Молодой доктор повел Стива в небольшую операционную, а я осталась ждать в приёмной. Буквально через несколько минут из той самой операционной я услышала крик. Доктор заново ломал Стиву кости, которые за несколько дней уже начали срастаться. А если учесть то, что рука была опухшей и синей, то срослись они неправильно. Стив продолжал кричать, и я закрыла уши руками. Я не могла слышать крик любимого человека.

Прошло ещё полчаса, и Стивен вышел ко мне с больной рукой, которую фиксировала гипсовая повязка, а сверху синий эластичный бинт. Его лицо осунулось, под глазами залегли тёмные тени. Я обняла его и заплакала. В последнее время я так часто это делала, что слёзы начали входить в привычку.

Стивен обнял меня здоровой рукой и в ужасе вытащил из больницы. Ну конечно! Он боялся больниц! После аварии он провёл там довольно много времени. Чёртов Маркус. Как же мне хотелось растоптать его смазливое и в то же время отвратительное лицо. Стереть с него эту наглую ухмылку.

Когда Стив заговорил, я вздрогнула. Мысли о Маркусе не давали покоя, и я боялась, что это ещё не конец. Боялась мести. Ведь Стив, по сути, опозорил его перед всеми, кто был рядом во время драки в Санта-Круз. И слова Джен травили душу горьким ядом.

– Куда теперь? В отель нас уже точно не пустят, – улыбнулся Стивен и заправил прядь волос мне за ухо.

– Домой, милый. Мы едим домой, – улыбнулась я Стивену и поцеловала пальцы его больной руки.

Сидя на заднем сидении такси, я вспомнила о Доминике. Я не оставила ему ключи. Но не могла вспомнить, запирала ли я дверь. По спине пробежал неприятный холодок. В доме осталась Мари, и кто знает, что могло произойти после того, что случилось в Санта-Круз.

Высадив нас у дома, пожилой водитель такси пожелал нам спокойной ночи.

Я смотрела на тусклый свет в гостиной и не могла вспомнить, выключила ли я его вообще. Дверь была не заперта, и я попыталась войти. Но Стив, немного оттолкнув меня назад, вошёл первым. Его взгляд был красноречивее слов. И, судя по всему, мыслили мы сейчас в одном направлении.

Войдя в гостиную, я увидела Доминика, мирно спавшего на диване. В кресле спала Паола. Стив облегченно выдохнул и направился в комнату Мари. Убедившись в том, что с малышкой всё хорошо, он поманил меня в комнату. И только сейчас заметил, что я немного хромаю.

Осторожно усадив меня на кровать, Ствен поднял мою лодыжку и поцеловал в заживающую рану. Я пыталась вырваться, но тщетно. Стив крепко вцепился в ногу, не собираясь её отпускать.

– Малыш. Мне многое нужно тебе сказать. Ты просто слушай, хорошо?

Я кивнула и, показав на свой рот, перекрестила его. В детстве мы с Паолой делали так. Это означало, что я буду молчать. Стив улыбнулся. Его явно позабавил этот детский жест.

– Я виноват перед тобой! Да что я говорю! Я виноват перед всеми. Перед твоими родителями. Перед сыном. Возможно, даже перед Джен. Но ты! Только по моей вине ты испытала столько боли. Я понимаю, что тебе сложно сейчас понять, почему мне нужно уехать. И я не могу тебе объяснить причину этого. Просто поверь. Так нужно. Это нужно нам обоим. Я вернусь до того, как ты начнёшь по мне скучать. Я совершил столько ошибок. Столько гадких, непростительных поступков, – он тяжело сглотнул, шумно выдохнул и обнял мои колени. – И только в Лос-Анджелесе у меня будет шанс исправить хоть что-то из огромного списка моих грехов. Прости меня за платье твоей бабушки. Его не заштопать больше. Я уничтожил память о ней. Тогда, в переулке. Когда одним движением разорвал на тебе тонкую ткань. Ты простишь меня?

Я внимательно слушала Стивена. В его голосе читалась жуткая боль. А ещё в нём слышались нотки отчаяния. Он боялся и сейчас плакал. Мой мужчина горько плакал, опустив широкие плечи.

– Стив, – я обняла его за плечи и коснулась губами небритой щеки, – Забудь ты, наконец, об этом платье. Ты прав, оно принадлежало моей бабушке. И судя по тому, что твой сотовый теперь у моего отца, то эту "тайну" тебе поведала моя мать. Память, Стивен. Она вот тут, в моём сердце. Я прощаю тебя, Стивен Медлоу!

– Но у тебя есть одно условие!

– Но у меня есть одно условие!

Мы сказали эту фразу одновременно. Стало смешно и так спокойно. Боль уходила прочь из нашего дома.

– И какое оно, твоё условие? – голос Стивена был полон тревоги.

Я шутливо скривила лицо, приложив указательный палец к щеке. Как будто обдумывала то, что собиралась сказать.

– Пожалуйста. Давай забудем о танцах в "Бешенной Газели". Просто забудем и больше никогда не вспомним об этой злополучной ночи.

Стивен

Я кивнул, соглашаясь, хотя знал, что однажды нарушу обещание. Потому что уже обещал отцу Лайлы забрать у Фернандо деньги, которые он был ей должен.

Сглотнув, я потянулся к ней и попытался снять её свитер, забыв о гипсе на руке. После нескольких неудачных попыток я сдался, но Лайла одним ловким движением стянула с себя мой свитер. Следом за ним на пол упали мешковатые штаны, потом бельё. Туда же она отправила мои собственные вещи и села сверху на уже успевший возбудиться член. Я двигался нежно и осторожно. Не причиняя боли. Она подняла руки, обхватив собственные волосы и выгнув спину, начала двигаться быстрее.

Запрокинув голову, она закрыла глаза. Из приоткрытого рта вырвался стон. Долгий, протяжный стон. Я видел, что она уже кончила. Стараясь догнать её, я двигался быстрее, и вскоре мы уже лежали рядом, обнимаясь. Всё произошло слишком быстро, но я уже записал эту ночь в одну из лучших ночей моей жизни. Она больше не стеснялась.

Этой ночью мы не спали. Я хотел запомнить каждый изгиб ее тела, каждую маленькую родинку. Проведя пальцем по её татуировке на животе, я вспомнил тот день, когда впервые увидел её у ворот церкви. Взяв в руку запястье, на которое надел часы, поцеловал причудливый рисунок. Я никогда не спрашивал о татуировках, покрывающих её идеальное тело. Возможно, однажды она сама расскажет мне.

– Обещай, что когда я вернусь, ты будешь ждать меня здесь. В этом доме, в этой самой спальне, – прошептал я, глядя в любимые глаза.

Она наклонилась и поцеловала меня, вложив в этот поцелуй всю свою страсть. Рисуя языком узоры на моих губах.

– Обещаю…

Утром я показал Доминику церковь и попросил приглядывать за девочками. Я знал, этот друг меня не подведёт. Прощаться я не любил и, сев в такси, уехал в аэропорт.

Мне предстояло сделать многое за короткие две недели, которые покажутся вечностью без неё.

Лайла

Стивен уехал всего несколько часов назад. Предполагалось, что он проведёт завтрашнюю проповедь. Но, судя по тому, как он торопился, Стив спешил убраться подальше от проклятого квартала Полигоно-Сур.

Доминик сидел за столом кухни в модных очках. Я и не думала, что у него проблемы со зрением. Хотя, чему я удивляюсь? Я совсем не знала Доминика Прайса. Он прибыл накануне. Прошли всего лишь сутки, но парню уже досталось. Нет, не физически, конечно. Я с интересом наблюдала за ним. Глубокая складка пролегла между бровей парня. Волосы торчат, как у Стивена. Наверное, это модно в Лос-Анджелесе. Лицо Стивена всегда покрывала лёгкая щетина, а Доминик, напротив, был гладко выбрит. Он мне определенно был симпатичен.

Нет. Как мужчина он меня не интересовал. Моё тело, сердце, душа и разум всецело принадлежат Стивену Медлоу. Доминик вызывал странное чувство надёжности и стабильности. Заметив на себе мой изучающий взгляд, он отложил шариковую ручку и закрыл тетрадь, в которой уже целый час делал какие-то пометки.

Блондин снял очки и, облокотившись на локоть, точно так же, как это делала сейчас я, спросил:

– Чего уставилась? Лучше бы чаю приготовила.

Его улыбка была невероятно тёплой, а в голосе не было ни капли злости или сарказма. Он просто шутил со мной. Я чувствовала, что этот парень станет мне хорошим другом. Он был полной противоположностью Маркуса.

– Доминик! А если сокращённо? Дом? То есть тебя зовут Дом, – хихикнула я и прищурила глаза.

– Дом! – засмеялся Доминик. – Ты серьёзно? Была б ты парнем, я бы вызвал тебя на дуэль за оскорбление моего честного имени. Но так как ты девчонка, а тем более девчонка Стивена, я разрешаю тебе называть меня Ником. Но не вздумай сказать кому-то. Иначе я забуду о том, что ты девушка, и мы подерёмся.

Ник шутливо выставил кулаки.

Мы определённо подружимся с ним.

– Ты голоден? Я могу приготовить гаспачо. Но самый лучший суп готовит Паола. Пожалуй, стоит позвать её в гости.

Сказав это, я с интересом наблюдала, как лицо Доминика заливается краской. Вот оно! Паола ему нравилась. Это же очевидно и совсем не странно. Я поцеловала Стивена в самый первый день, когда увидела. Но Стив был женат, а Ник – холост. И сейчас в моей голове зрел коварный план. Я хотела, чтобы эти двое были счастливы. Они очень гармонично смотрелись ночью, когда Паола испуганно прижималась к Доминику. Я была уверена. Эти двое созданы друг для друга. Просто им надо красиво намекнуть.

Взяла в руки свой телефон и сделала вид, будто звоню Паоле. Ник пулей выбежал из-за стола и попытался вырвать телефон из моих рук. Это было забавно. Мы носились по квартире, смеясь, словно маленькие дети. Ник ловко перепрыгнул через кресло, но я уже бежала в другую сторону.

– Я не шучу, Ник. Я сейчас позвоню Паоле и скажу, что ты просил её прийти, – смеялась я, показывая Нику свой сотовый.

Ник упал на колени, театрально прикладывая ладони к своей груди.

– Умоляю, не губи меня.

Мы оба смеялись, но потом Ник стал серьёзным.

– Это действительно так очевидно? – смущаясь, спросил молодой священник и покраснел ещё сильнее. – Мне на самом деле очень симпатична Паола.

Я присела в кресло. Доминик устроился напротив, ожидая ответа.

– Это не просто очевидно. Ник. Я почувствовала, как воздух стал горячим в тот момент, когда ты появился на пороге этого дома. Я совсем не знаю тебя, но я отлично знаю Паолу. Мы выросли вместе. Она щепетильна в выборе парней. Потому до сих пор одна. В наших краях это большая редкость. В 20 лет и не замужем. Традиции нашего народа старомодны и своеобразны. Попробуй для начала подружиться с ней. А если возникнут вопросы, я с радостью помогу.

Доминик с интересом слушал каждое сказанное мною слово.

– Ты знаешь, Доминик, я часто ошибаюсь в людях, – прищурив глаза, я смотрела в лицо блондина. – Стараюсь находить в них только хорошие стороны. Но мне кажется, что ты действительно однажды станешь мне братом, которого у меня никогда не было.

Доминик внимательно меня слушал и, взяв другую тетрадь, начал снова делать в ней пометки. Видимо, записывал туда наши обычаи и традиции. С самого начала было понятно, прежде чем действовать, он составляет план. Вот чего так не хватало Стивену. Мой мужчина всегда поддавался импульсу. И если честно, я не знала, плохо это или хорошо.

Взяв телефон, я набрала знакомый номер. Я знала, что теперь он принадлежал моему отцу. Какими бы ни были мои родители, я хотела их сейчас увидеть. Отец ответил сразу. Я набрала как можно больше воздуха в лёгкие. Мне было страшно. А вдруг он снова пьян? Но голос отца звучал твёрдо и уверенно.

– Здравствуй, папа… – еле слышно прошептала я.

В трубке повисла звенящая тишина. Но через несколько секунд я услышала голос отца.

– Здравствуй, моя девочка! Я так рад, что ты позвонила!

– Папа. Я скучаю по вам с мамой. Можно мне сейчас прийти?

Голос отца стал громче. Он злился. Неужели до конца дней мы так и не сможем наладить отношения?

– Стив снова обидел тебя? Я не посмотрю на то, что он пастор! Пожертвую работой, которую он мне дал! Передай этому мальчишке, что я больше никому не позволю обижать тебя!

Я смеялась и плакала одновременно. Впервые за все мои 19 лет отец проявил сочувствие. Более того. Он не был пьян. И я действительно хотела видеть его и маму.

– Нет, папа. Стив не обижал меня. Я просто хочу прийти к вам. Посидеть, поговорить. Можно мне прийти?

– Это всё ещё твой дом, Лайла, – облегчённо вздохнул отец. – Я скажу матери, чтобы накрыла стол. До встречи, милая.

Отец никогда не называл меня так. Сейчас мне было жаль его. Я вспоминала фото, на которых он был молод и красив. Чёртов район. Проклятый Полигоно-Сур отбирал у людей надежды и мечты. И мой отец не стал исключением. Он отлично ремонтировал старые автомобили. Собственноручно мастерил мебель. Что заставило его отказаться от мечты? Почему он не стал механиком? Ответ очевиден. В этом районе не было шанса осуществить желаемое. И уехать он не мог. А может, не хотел.

После разговора с отцом я бросилась в спальню. Когда мы были в Марокко, я купила для матери красивый красный платок, а отцу курительную трубку и две пачки дорого табака. Я не одобряла курение, но знала, что отец оценит мой подарок по достоинству. В комнату ворвалась сестра.

– Ты собираешься к родителям? Можно и мне с тобой? Я скучаю по маме, – тихо всхлипнула девочка. – И я очень хочу показать ей мои рисунки.

Сестра смущённо указала на увесистую папку в руках. И когда она успела столько нарисовать? Думая только о себе, утопая в собственной боли, я забыла о ней. Взяв папку из её рук, я достала пачку листов и ахнула. На первом листе я увидела собственное лицо, нарисованное простым карандашом. У Мари был врождённый талант. Никогда не слышала, чтобы в семье кто-то рисовал. Взяв в руки свой портрет, я увидела листок под ним. На этом рисунке тем же карандашом были нарисованы я и Стивен, сидящие в обнимку.

– Я могу оставить их себе? – спросила я, взглянув на сестрёнку.

Сестра улыбнулась и кивнула.

– Тебе нравится?

– Шутишь? Они чудесны, Мари. Бери свою папку. Мы идём к родителям.

В комнату заглянул Доминик.

– Если вы не против, я отвезу вас и вернусь домой готовиться к завтрашней службе. Вот. Это мой номер. Когда соберётесь домой, позвони мне, и я приеду за вами. И не начинай спорить. Где-то по городу ходит один неприятный тип. И мне бы не хотелось потом ввязываться в драку. Тем более, что я совсем не умею драться.

Высадив нас у родительского дома, Ник отправился в церковь. Я стояла на крыльце, пытаясь заставить себя постучать в родную дверь. Мари фыркнула и дважды постучала. На пороге стоял отец. Я с трудом его узнала. Он избавился от своей "гордости". Усов, которые делали его лицо отвратительным. Сейчас на нас смотрел помолодевший мужчина в белой накрахмаленной рубашке.

Мы вошли в дом. Мама накрывала на стол, я помогала. Мари сидела на диване, разложив рисунки. Отец рассматривал их с неподдельным интересом, и я увидела, как блеснули слёзы в его глазах. Он гордился дочерью, но что-то еще не давало ему покоя. Он встал и залез на маленький чердак, доставая огромную папку. Когда он сорвал с неё пожелтевшую ленту, на пол посыпались десятки прекрасных рисунков. Не понимая, что происходит, я взглянула в смущённые глаза своего отца. Это были его рисунки!

Мари бросилась складывать рассыпавшиеся листы и восхищённо смотрела на отца. Её талант передался ей от него. Так вот какой была мечта отца. Теперь я понимала, почему он стал злым на весь мир и вымещал эту злость на нас.

Я обняла его и, уткнувшись в плечо, заплакала. В последнее время я постоянно плакала.

Отец посмотрел на меня и заговорил. Я слушала, и моё лицо менялось.

– Дочь. Не повторяй моей ошибки, – тихо прошептал папа. – Не отказывайся от мечты. Ты должна поступить в эту школу танцев и показать всем, на что способна. Однажды ты станешь великой танцовщицей, как твоя бабушка. Я горжусь вами обеими.

Я не могла вымолвить даже слова. Но всё-таки спросила:

– Откуда ты узнал о школе? Об этом знали только мои друзья.

– И Фернандо, – ответил отец. – Я был в том баре. Хотел забрать то, что ты заработала. Он и рассказал мне всё, но деньги не отдал. Он просто вышвырнул меня оттуда.

После этого отец рассказал мне о том, что Стивен приходил к ним. Что мать поведала ему историю платья и вручила ту самую белоснежную мантилью, которую сама связала. Жизнь начинала налаживаться. Я радовалась тому, что родители приняли мой выбор, радовалась, что они останутся в моей жизни. Ведь родители – это самые важные люди в жизни любого человека.

Мы просидели так до поздней ночи. Мама рассказывала нам смешные истории из нашего детства, показывала фото. Сейчас мы были настоящей семьёй. Мари изъявила желание остаться с ними на ночь, а я набрала номер Доминика, попросив его забрать меня. Попрощавшись с отцом и поцеловав маму, я вышла на крыльцо. На улице было сыро. Рядом с крыльцом разливалась огромная грязная лужа. Я вдохнула свежий воздух и улыбнулась.

В тот же момент мимо пронеслась серебристая Kia, окатив меня грязной водой с ног до головы. За рулём сидела Джен. Сейчас я поняла, что эта женщина просто обезумела от жажды мести.

Подъехал грузовик, и навстречу мне выбежал Доминик. Он только что чуть не столкнулся с Джен на въезде в переулок. Осмотрев меня, он протянул мне руку, испуганно оглядываясь по сторонам.

Джен действительна представляла собой угрозу. Эта женщина была одержима. Она была опасна не только для меня, но и для всех, кто был со мною рядом. Неужели я никогда не смогу дышать спокойно? Сама судьба была зла на меня. И всему виной мой собственный грех!

Доминик помог мне забраться в грузовик, и мы поехали домой. Оба молчали, но думали мы сейчас об одном и том же.

Лайла

Сегодня воскресенье. Первая служба, которую проведёт Доминик. Отец взял на себя ответственность за оповещение местного населения о том, что вместо отца Медлоу, который успел очаровать прихожан, службу проведёт не менее очаровательный Доминик Прайс.

По негласной традиции после воскресной службы все получали теплый обед, а детям раздавали угощения. Этим должна была заниматься супруга пастора. Но так как Ник не был женат, мы с Паолой вызвались взять на себя эту обязанность и с утра носились по церковной кухне. Кулинарным способностям подруги можно было только позавидовать. Она, как фея, летала вокруг кастрюль, раздавая приказы женщинам, что работали на кухне в день воскресной службы.

Несмотря на то, что Паола была вдвое младше кухарок, они беспрекословно выполняли её поручения. Я смотрела на подругу и понимала. Из этой мудрой красивой брюнетки могла бы получиться отличная жена священника. Она свято соблюдала заповеди и так же как Доминик придерживалась теории о том, что отношения до брака неприемлемы. Рядом с ней мне было комфортно. Но чувство стыда было сильнее. Паола не разу не осудила меня за связь со Стивеном, но я знала, что она этого не одобряла.

И я была благодарна ей за то, что она не осуждала меня и не ругала. Паола была лучшей подругой, о которой можно только мечтать, и заслуживала счастья больше, чем кто бы то ни было.

Церковь была переполнена. Сегодня здесь были даже богатые жители Санта-Круз. На передней скамье одиноко сидела знакомая блондинка. Её лицо полностью скрывали тёмные очки. Сегодня на ней был чёрный брючный костюм.

Доминик объявил о начале службы, и в церкви стало тихо. Все с интересом слушали молодого священника. Он говорил о лжи.

Говорил много, слаженно, даже красиво. Слушали все, но обращался он лишь к одному человеку. И это была Джен. Когда он заговорил о мести, блондинка вздрогнула, но не покинула здание. Сегодня она выглядела странной. Плечи осунулись. Это была не та женщина, которая стояла у ворот церкви, ругая нас за опоздание. Что-то было не так.

Когда Ник закончил проповедь, она подошла к нему и сняла очки. Глаза Джен были "украшены" огромными кровоподтёками. И я знала, кто виновен в этом. Мы все знали. Доминик приобнял её за плечи и внимательно слушал всё, о чём она говорила. Джен исповедовалась. Исповедь не входила в обязательные правила новой церкви, но она хотела её. Я видела, как Ник задаёт ей вопросы, и она с готовностью отвечает на каждый. Жаль, что я не могла её услышать. А Доминик не расскажет. Тайна исповеди священна.

Поговорим с Ником, Джен направилась к выходу и наткнулась на нас с Паолой. Я попятилась назад, но не успела скрыться. Джен схватила меня за руку, оставляя следы на коже.

– Не бойся, Лайла, – надев очки, заговорила блондинка. – Я не причиню тебе зла. Но прошу выслушать меня.

Я кивнула, пытаясь высвободить собственную руку из цепких пальцев Джен. Выйдя во двор, я повела её в дальнюю часть. Туда, где нас не могли услышать. Если ей станет легче, пусть говорит. Я готова слушать.

– Говори. Я слушаю тебя, Джен.

Джен тяжело вздохнула и начала свой странный монолог. Я слушала её внимательно и не перебивала.

– Мне было всего 22, когда я узнала о беременности. Должно быть, ты знаешь, что Стив не является отцом Марка. Вот только Марк боготворит его. Ты понимаешь, что мой сын не должен узнать о том, что Стивен не его отец?

– Ты меня совсем не знаешь, Джен Медлоу, – тихо ответила я. – Я не из болтливых.

– Уинтерс, – поправила меня блондинка. – Моя фамилия Уинтерс.

Сложив руки на груди, я заглянула в отражение её огромных солнечных очков.

– Будь по-твоему, – кивнула, я соглашаясь. – Я никогда бы так не поступила с вашим сыном. А вот твой мужчина, тот вполне способен на такое.

– Я уже говорила тебе, что Стив не тот, кем кажется? Он может быть не менее жестоким, чем Маркус, – продолжила разговор блондинка. – А иногда и хуже. Где он сейчас, Лайла? В Лос-Анджелесе? А тебе известно, что Стив не отличается особым постоянством? Там, в огромном городе, у него осталось много подруг. Понимаешь, о чём я говорю? И они не такие, как ты. Ты не подумай, я не хочу тебя обидеть. Возможно, ты хорошая девушка. Да что там! Я уверена в том, что ты прекрасный человек, – усмехнулась Джен. – Дай угадаю. Он сказал, что поездка в Лос-Анджелес нужна для вашего же блага? Не верь ему, девочка. Он использует тебя. И когда ты будешь чувствовать, что силы на исходе, что стоишь у края пропасти и остался лишь шаг, чтобы упасть, он подтолкнёт тебя. Не буквально, нет. В глубине души ты понимаешь, что я права. Его подруги – это модели, кинозвёзды, это богатые и знаменитые красавицы. Он никогда не женится на ком-то вроде тебя. Из чувства стыда. Понимаешь?

Блондинка достала пачку ментоловых сигарет из дорогого клатча. И, чиркнув зажигалкой, с наслаждением затянулась.

– Я слышала, что ты мечтаешь танцевать, – Джен выдохнула облачко сизого дыма мне в лицо. – Когда ты поймёшь, что Стивен не тот, кем ты его считаешь. Что он не любит тебя и никогда не любил, приходи ко мне. Я помогу тебе осуществить мечту. Ты это заслужила.

После этого она порылась в сумочке и достала визитку. На золотистом квадрате чёрным цветом было напечатано имя: "Джен Уинтерс". А ниже – номер телефона. Появилось тревожное чувство дежавю. Когда-то Стивен так же дал мне свою визитку, предлагая помощь.

Я развернулась и пошла в сторону дома. Джен села в серебристый автомобиль и, нажав до упора на педаль газа, унеслась прочь.

Я вспоминала слова Стивена о том, что сюрпризы Джен имеют горький привкус. Я не хотела верить ей. Но её спокойный тон с нотками заботы уже посеял во мне маленькие ростки сомнения. Гоня прочь от себя дурные мысли, я шла домой и не успела войти, как телефон в кармане завибрировал и, достав его, я увидела на экране незнакомый номер.

Я ответила на звонок и услышала счастливый голос Стивена. Сомнения тут же развеялись, и я улыбнулась. Единственное, о чём я забыла, общаясь с Джен, так это то, что блондинка училась на театральном факультете. И её забота обо мне была лишь игрой.

Стивен

Как только самолёт приземлился в аэропорту Лос-Анджелеса я тут же бросился в ближайший салон сотовой связи и купил хороший новый смартфон. Такой же точно я подарил Лайле. Мне не терпелось услышать ее родной голос.

Набрав знакомый номер, я слушал гудки. После пятого гудка она ответила. Она была счастлива. Щебетала в трубку, как маленькая пёстрая птичка. Рассказывала об удачной проповеди Доминика. О том, что помогала раздавать обеды. Рассказала и о том, что помирилась с отцом и узнала его огромную тайну. Оказалось, не одна Мари мечтала стать художником. Я слушал её и улыбался. Мне так хотелось быть с ней рядом. Но обстоятельства сложились именно так, что мне пришлось уехать. Мне нужно было поговорить с отцом.

Слова Маркуса о неисправных тормозах ядом растекались по венам. Мне нужно было знать, делал ли отец экспертизу. А если делал, то почему молчал. Кусок расплющенного металла, который до аварии был новенькой Феррари, сейчас стоял в порту. В контейнере, где мой старик хранил всякое барахло.

Я должен был рассказать родителям о Лайле. О том, что собираюсь сделать ей предложение. И было глубоко плевать на то, что скажет мне великий Александр Медлоу. Мой отец. Король ночных клубов и игорных домов. Я был уверен, что он не одобрит мой выбор. Но в этот раз мне не нужно его одобрение.

Поговорив с любимой женщиной, я вышел из шумного здания Los Angeles International Airport на улицу и, остановив первое попавшееся такси, отправился в давно забытый район Брентвуд. Престижный район богатых американцев и знаменитостей. В дом, в котором вырос.

На пороге меня встретила мать. Она совсем не изменилась. Хотя со дня нашей последней встречи прошло немало времени. Родители не хотели меня видеть с тех самых пор, когда я начал учиться в семинарии. Хотя деньги на мой счёт продолжали поступать регулярно. Сейчас я был готов отказаться от денег отца. У меня уже было то, что нужно для счастья. И это совсем не деньги. Хотя к отцу у меня была одна просьба. И я молился, чтобы он не отказал мне.

– Здравствуй, сынок.

Всегда ухоженная и аккуратно накрашенная Хизер Медлоу стояла на пороге шикарного особняка и улыбалась. Морщинки придавали матери особый шарм. Я ожидал истерики, гневного тона. Но в глазах матери я видел только радость и бесконечную доброту. Я обнял мать и вошёл в дом. Всё было по-прежнему. Ничего не изменилось. Всё та же мебель, те же картины на стенах и тяжёлая люстра, которая не гармонировала с интерьером.

Мать смотрела прямо мне в глаза. Она ждала моей исповеди. И я не стал молчать. Я рассказал ей всё. О Джен. О Маркусе. О его попытке избавиться от меня. Я долго рассказывал матери о Лайле, украдкой поглядывая на неё, ожидая неодобрения. Но мать, положив свою руку мне на плечо, тихо спросила:

– Ты действительно любишь эту девушку? Стивен?

– Люблю настолько сильно, что забываю дышать, – я нервно провёл рукой по волосам и тяжело вздохнул.

– Слушай своё сердце, Стивен, – улыбнулась мать. – Оно не обманет. Я рада, что ты, наконец, обрёл счастье. И совсем не важны те самые вещи, как разница в возрасте, социальный статус, образование или его отсутствие. Любовь. Вот самая важная составляющая счастливого брака, сынок. Если бы я не любила твоего отца так сильно, то давно бы ушла. За маской строгого, богатого владельца клубов скрывается добрейшая душа. Поговори с ним, сын. Он поймёт тебя. Я это точно знаю.

В словах матери было столько уверенности. Я встал и побежал в то крыло особняка, где находился кабинет отца. Открыв дверь, вошёл, но отца не было. Мама вошла следом.

– Отец в клубе. Том, что в Беверли-Хиллз. Всегда забываю его название. Может быть, я могу чем-то помочь?

Ну что ж, была не была! Я рассказал матери о той злополучной ночи. Не утаил ничего. Даже того, что произошло в переулке. Рассказал о мечте Лайлы танцевать. О школе, в которой она хотела бы учиться. Мать мечтательно улыбнулась, а потом твердым голосом сказала:

– Ну уж нет, Стивен Медлоу! Моя невестка не станет дрыгать ногами в какой-то там школе!

Я разочарованно взглянул на мать. Но та уже рылась в маленькой записной книжке, которую всегда носила при себе.

– Бери выше, мой мальчик, – лукаво улыбнулась мать. – Есть у меня старая подруга. Не последний человек в International Dance Academy of Hollywood (IDA). Моя невестка достойна большего, чем какая-то школа! Она будет студенткой Академии Танцев!

Эта академия была расположена в самом сердце Голливуда, недалеко от знаменитого театра "Kodak" где проходили церемонии вручения "Оскара".

Схватив мать на руки, я закружил её по комнате. Мать смущенно смеялась, осыпая поцелуями мою голову.

– Ты у меня самая лучшая! Ты ведь знаешь?

– Не будь я лучшей, – фыркнула мать. – Разве воспитала бы такого замечательного сына?

Схватив сумку, я побежал по лестнице на второй этаж. В ту комнату, что раньше была моей.

Лайла

Наши отношения с Домиником были замечательными. Он заботился обо мне, как старший брат. Рауль ревновал и постоянно ворчал, а Паола смотрела на Ника влюблённым взглядом. Всё было тихо и спокойно. По утрам мы вчетвером сидели на пирсе и рыбачили. Просто ради развлечения. Доминик покупал рыбу у рыбаков. Мы часто ходили на рынок за фруктами и овощами, пополняя запасы церкви и свои собственные.

Ник научил меня пользоваться интернетом, и теперь я могла видеть Стивена в приложении Tumi. Ник всегда находил время, чтобы подробно объяснить, какая функция в телефоне отвечает за то или иное действие. Сделав смешное групповое фото, я скинула его Стиву. Он отозвался в ту же секунду и прислал своё собственное фото во дворе шикарного дома у невероятно огромного бассейна. Я снова почувствовала себя какой-то никчемной. Я не вписывалась в эту красивую жизнь.

Доминик увидел, как изменилось моё настроение, и, обняв меня за плечи, спросил, что стало причиной резкой перемены. Только что я смеялась и вот сижу, насупившись, разглядывая татуировку на своей руке.

– Ник. Я постоянно думаю о том, насколько мы со Стивом разные, – вздохнула я, опуская глаза в пол. – Я видела фото огромного дома и поняла, что меня не примут в этом обществе.

– Послушай, – улыбнулся Доминик. – Родители Стивена невероятно богаты, и с этим ничего не поделаешь. Но кроме этого, они прекрасные и понимающие люди. Ты обязательно понравишься им. Более того, они не смогут не полюбить тебя. Таких, как ты единицы.

Слова Ника действовали на меня так же, как чай с мятой. Нежный тембр его голоса баюкал. И вдруг он повернулся и спросил:

– Лайла. Есть ли какая-то особая традиция, чтобы попросить руки девушки, в которую влюблён?

Я залезла босыми ногами на журнальный столик и, неожиданно для себя, начала танцевать. Ник достал телефон и снимал мой танец на веб-камеру, не забыв включить мою любимую испанскую мелодию Фламенко. Я танцевала, не жалея собственных ног, а Доминик смотрел на меня с неприкрытым восхищением.

– Я знала! – весело смеялась я. – Знала, что ты неравнодушен к Паоле. Тащи свою тетрадь, будешь записывать. И обещай, что я во всём буду принимать участие.

Доминик действительно взял в руки ручку и тетрадь.

–Итак, – загнула я один палец. – Первое и самое важное. Во многих культурах есть такая традиция. Жених должен просить у отца невесты разрешения, прежде чем предлагать ей руку и сердце. После чего отец спрашивает дочь, согласна ли она на это. Но после разговора с отцом и положительного ответа невесты, жених не имеет права с ней видеться до того дня, когда придет просить её руки. Но уже не у отца, а у самой невесты, – я загнула второй палец. – Второе – серенада. Как иначе ты сможешь растопить сердце неприступной красавицы? Исполнить для неё серенаду, наполненную любовью и романтикой. Мало кто готов отважиться на такой поступок. Потому мы выбираем серенаду.

Доминик посмотрел на меня глазами, полными ужаса и отчаянья.

– А есть какой-нибудь более простой способ?

– Доминик Прайс, – оставалась непреклонной я. – Мы команда и не ищем лёгких путей. Так что выбирай песню, дружище.

Лицо Доминика побледнело. И он, чуть не плача, сказал:

– Лайла, я пою, как чайка. Ты слышала, как поют чайки? Они так орут, будто сатану вызывают. Мой испанский не плох. Но петь?

Но я уже представила Доминика, поющего у окна Паолы. И если бы он знал меня так же хорошо, как друзья, он бы понял. Спорить бесполезно.

Утром Ник отправился к отцу Паолы, и я не сомневалась в том, что Паола будет не против. Так и произошло. А это значит, что подругу я не увижу до тех пор, пока Ник не споёт серенаду и не получит её личного согласия.

Достав из кармана маленькое и скромное золотое колечко, Ник спросил, подойдёт ли оно для помолвки.

– Конечно, подойдёт. Многие вообще не тратятся на кольца. Эх! Как же здорово, Ник! Ты выбрал песню?

– Это будет песня Хулио Иглесиаса "История любви", – смущённо опустив глаза, пробормотал блондин.

– Странный выбор, но неплохой.

Приказав Доминику надеть что-то белое и купить цветы, я побежала к матери. Вспомнив, что у нее было платье, в котором я могла бы танцевать в такт выбранной Ником песне. По дороге я забрала Рауля. И через час мы уже были в центре Севильи в поисках уличных музыкантов. Заплатив им, мы назвали адрес Паолы и время. Ровно 7 часов вечера. Когда мы сели в такси, мне позвонил Стивен. Я рассказала ему потрясающую новость о том, что Ник и Паола скоро станут официальной парой.

Когда я рассказала о серенаде, Стив на секунду замолчал, а после взорвался заразительным смехом.

– Ты будешь танцевать? – заливался хохотом Стивен.

– Таков план!

Стивен уже плакал.

– Пожалуйста. Лайла. Когда начнёте, попроси Рауля снять ваш дуэт на видео. Я должен это видеть. Как жаль, что меня нет рядом. Милая, ты даже не представляешь, во что ввязалась. Доминика не взяли в церковный хор не просто так.

Стив продолжал смеяться. А я уже жалела, что заставила Ника петь. Хотя нет! Сейчас стало еще интереснее. Мне не терпелось самой услышать, как Ник справится с поставленной задачей.

Ровно в 7 вечера Доминик Прайс, одетый в белые брюки и красную рубаху, стоял около дома Паолы с букетом красных роз. Музыканты заиграли мелодию "Истории Любви". Я начала грациозно двигаться им в такт. По просьбе Стивена Рауль снимал происходящее на камеру. Всё было чудесно до тех пор, пока Доминик не начал петь. Он не пел. Он так орал, чем действительно напоминал мне чайку. Точнее целую стаю чаек.

Стоя на одном колене перед окном подруги, Доминик выкрикивал "Историю любви" на совершенно ужасном испанском, не попадая в такт. На улице собралась толпа. И не смотря на всю комичность ситуации, люди подпевали, придавая Доминику смелости. После чего он стал орать ещё громче. Я больше не могла сдерживать смех. Музыканты тоже. Но громче всех хохотала виновница этого безобразия. Моя любимая подруга Паола. Она смеялась и плакала одновременно. Будь я на её месте, вылила бы в окно ведро помоев.

Выбежав на улицу, Паола буквально упала туда, где уже сидела я, сотрясаясь от смеха. Доминик протянул ей кольцо и с гордым видом промолвил:

– Паола! Окажи мне честь! Будь моей супругой!

Новый приступ истерического смеха не давал мне встать на ноги. Паола подползла к Доминику и протянула руку. Когда Ник надел кольцо на ее палец, она, не переставая смеяться, задыхаясь, ответила:

– Я согласна, Ник. Но пообещай мне, что ты больше никогда не будешь петь.

Теперь смеялась вся улица. Из всех домов выходили люди. Музыканты заиграли Сальсу, и через минуту вся улица танцевала. В толпе я видела родителей и отца Паолы. Даже Альба, мать Рауля, взяла выходной по такому весёлому поводу. Видимо, Рауль рассказал ей.

Единственное, за что я любила Испанию, были люди. Шумные, темпераментные, ужасно не пунктуальные люди. Назначая встречи, они сами опаздывали на них. Из окон сыпались цветы. Этого добра хватало в каждом доме нашего квартала. Доминик неумело кружил Паолу в ритме зажигательной Сальсы. И даже успел дважды уронить её на пол.

Вернулись мы домой незадолго до полуночи. Довольный Доминик сиял, как начищенный ботинок. В моих ушах звучала его песня. Я забежала в комнату, переоделась в удобный костюм и, схватив телефон, скинула Стивену видео нашего позора.

Минут через десять Стив уже звонил мне по видеочату. Было видно, что он смеялся до этого. И даже сейчас еле сдерживал смех.

– А я предупреждал, Лайла. Ник Прайс – тот ещё певец. И, судя по тому, что я видел, танцор из него тоже никудышный.

Мы разговаривали почти всю ночь. Обо всём и не о чём. Я ужасно скучала по любимому мужчине. Видеочат плох тем, что можно только смотреть, но нельзя прикоснуться. Закончив разговор, мы пожелали друг другу спокойной ночи. Я зашла в телефонную галерею и нашла то самое фото, что делала на пристани в Марокко. Проведя рукой по экрану, я положила телефон на подушку и, представляя, что Стив лежит рядом, забылась сладким сном. Мне ничего не снилось. Этот день был таким ярким, что сновидения уже были лишними.

Стивен

Первая встреча с отцом прошла на удивление удачно. Он был полностью согласен с моим решением развестись с Джен, но просил не отказываться от сына, который, по сути, не был моим. Сейчас мы стояли в порту. У того самого контейнера, где находилось то, что осталось от моей чёрной Феррари. Глядя на груду металла, я не мог понять, почему я действительно остался жив. Автомобиль был похож на испанскую лепешку.

Сейчас эту гору металлолома должны были отбуксировать к экспертам. Я хотел убедится, что Маркус не лгал. Но в глубине души надеялся, что это не так. Что бывший друг лгал, стараясь причинить как можно больше боли.

Куда бы я не шёл, мне постоянно казалось, что за мной кто-то следит. Не хватало только паранойи для остроты сюжета.

Вопрос с обучением Лайлы был решён. Подруга матери, чопорная дама по имени Мег, посмотрела видео, которое прислал мне Доминик. Лайла танцевала на столе, но другого у меня не было. Мег долго всматривалась в движения Лайлы, а после улыбнулась, сверкая белоснежными зубами, и сказала, что такие таланты нужны Академии. Чувство гордости захлестнуло тёплой волной. Моя девочка будет учиться у лучших и однажды станет ещё более знаменитой, чем была её бабушка.

Оставалось решить ещё одно, самое важное дело. Мне нужно было заказать для Лайлы самое красивое платье, вместо того, что я порвал в чёртовом переулке. Я вспомнил бывшую одногруппницу Викторию, которая так же, как и я, не собиралась становиться юристом. После окончания Калифорнийского университета она преуспела в дизайнерском бизнесе. Шила самые потрясающие платья для звёзд и прочих знаменитых особ.

Сейчас я шёл на встречу с бывшей одногруппницей и нёс ей фото, которое незаметно стянул из дома родителей Лайлы. Я хотел показать ей то самое платье. Виктория с радостью согласилась воплотить в реальность мою идею. Для неё это был новый опыт плюс крупная сумма денег, которую я пообещал заплатить.

Мы сидели в Vivian's Millenium Cafe. Его выбрала Виктория, потому что здесь было всё, что нужно для веганов. Я предпочитал мясные блюда, поэтому заказал невкусный кофе. Уже на выходе одногруппница поцеловала меня в щёку и, пообещав, что платье станет шедевром, попрощалась со мной. Я смотрел в след уходящей рыжеволосой девушке и думал о Лайле. Как же сильно я скучал по ней.

И снова это странное чувство. Как будто кто-то наблюдает за мной. Я обернулся, но никого не увидел. Махнув рукой, я пошёл в сторону дома в ожидании вечера. Вечером мы снова созвонимся с Лайлой, и я скажу ей, что через три дня вылетаю в Испанию. И пусть для неё станет сюрпризом то, что со мной летит моя мать. Я собирался просить её руки у Хосе и почему-то вспомнил серенаду Доминика.

Надеюсь, Лайла не заставит меня петь!

Стивен

Сегодня мы с Матерью вылетаем в Севилью. Мне не терпелось увидеть мою любимую женщину, а мама мечтала поскорее познакомиться с красивой испанской девушкой, которой удалось растопить ледяное сердце её сына.

Вылетали мы в 2 часа ночи, поэтому днём я отправился в клуб отца. Просто чтобы увидеть его еще раз, до того, как уеду.

Клуб кипел жизнью даже днём. Возле бара меня перехватила Тина. Милая светловолосая официантка, которая не один год работала в клубе. После того, как сбежала от отца тирана. Увидев меня, она взвизгнула и бросилась мне на шею. Тина знала меня много лет и любила как старшего брата. В той, в прошлой моей жизни она не раз выручала меня, выводя через чёрный ход после очередной драки, которую я устраивал, когда принимал наркотики.

И снова тревожное чувство. В третий раз за последние несколько дней я почувствовал на себе чей-то взгляд. И снова, обернувшись, никого не увидел. Если быть откровенным, меня это пугало. Общаясь с Домиником, я узнал, что Маркус избивает Джен, но та будто совсем лишилась рассудка. Твердит о том, что он любит её. Я никогда не поднимал на Джен руку, хотя, признаюсь, было за что. Но ударить женщину – это низость. И я никогда не опускался до этого.

Но самого Маркуса в Севильи никто не видел с того дня, когда я разбил ему лицо. Он отсиживался в доме, и это тревожило еще больше.

Зайдя в кабинет отца, я увидел, что он пуст и, опустив голову, поплёлся домой. Отец ни разу не сказал, как он относится к Лайле. Я лгал, говоря, что мне всё равно. Мне хотелось хоть раз услышать его одобрение, но этого не произошло. Я вернулся домой и услышал голоса, доносившиеся с кухни. Отец и мать что-то обсуждали, но не спорили. Я подошел поближе. Хотелось узнать, о чём говорят родители и при этом остаться незамеченным.

Каково же было моё удивление, когда я услышал весёлый голос отца.

– Эх! Как давно я не был в Испании. В последний раз мы были там через три года после нашей свадьбы. Ты помнишь, милая? Ты танцевала с местными жителями и была такой красивой.

Я тихонько постучал и зашёл на кухню.

– Не помешал?

Отец обнял меня и, как в детстве, потрепав по щеке, спросил:

– Как думаешь, сын? Не испугается твоя невеста, если ты приедешь к ней с родителями?

Я задумался. За последний месяц эта маленькая хрупкая девушка пережила столько действительно страшных вещей, что приезд двух пожилых представителей семьи Медлоу станет для нее своеобразным подарком. Было решено. Мы вылетаем втроём.

Лайла

Сегодня мне хотелось петь и летать. Мой Стив возвращается, не смотря на слова Джен. Блондинка просто пыталась вывести меня из игры и с рук ей это не сойдёт. Паола была рядом. Мы готовили закуски и рыбу по-испански. В приготовлении рыбы подруга знала толк.

Доминик был настоящим джентльменом. После самой запоминающийся помолвки в истории Полигоно-Сур, Ник вёл себя сдержанно, как настоящий священник. Иногда девственно целуя невесту в губы. Свадьбу планировать еще не начали. Эта парочка не торопилась. Однажды Доминик сказал, что с него вполне достаточно того, что Паола сказала "да". А свадьбу сыграют позже. О планах Стивена на церковь мы ничего не знали. Но Доминик прекрасно исполнял свои обязанности.

Возле дома ежедневно собиралась толпа, пытаясь заслужить расположения очаровательного священника. Будущего мужа дочери рыбака. Ежедневно нам приносили пироги, лепешки, корзинки с фруктами. Доминик помогал всем. Кому-то находил работу, а кому-то хватало и доброго слова. Жизнь квартала налаживалась. Люди стали гораздо дружнее. И это всё благодаря Нику Прайсу.

Стивен был неплохим пастором, но Доминик действительно был хорош. И если мой мужчина решит оставить службу и заняться другим делом, я поддержу его и буду рядом.

Вечером мы отправились на пирс. После отъезда Стивена мы были частыми гостями у местных рыбаков. Наблюдая за тем, как влюблённо смотрят друг другу в глаза мои друзья, я тихонько проскользнула мимо. И, стараясь не разрушить идиллию, отправилась домой. Мари постоянно была с отцом. Он учил её различным техникам рисования.

Подойдя к дому, я увидела разбитое окно. Свет не горел. По спине пробежал неприятный холодок. Но я открыла дверь и, стараясь ступать как можно тише по пушистому ковру, вошла в гостиную. Там было пусто. Но я уловила запах чужого, мужского, слишком сладкого парфюма. Из кухни доносился шорох. Я вошла, потянулась к выключателю и тут же упала на пол. Кто-то ударил меня по затылку огромной вазой, что стояла в гостиной. Потрогав голову, я поняла, что она разбита. Волосы были липкими от крови.

Когда глаза привыкли к темноте, я увидела мужчину, который двигался в мою сторону. Вскочив на ноги, я схватилась за голову и почувствовала тошноту. Но мне удалось включить свет. На кухне, злобно скалясь, стоял Маркус. Он был пьян. Его безумные глаза горели опасным огнем, и я попятилась назад, понимая, что помощи мне ждать неоткуда. Паола и Доминик сейчас были на пирсе и даже не подозревали о визите нежданного гостя.

Маркус, как дикий зверь бросился ко мне и, повалив на пол, начал срывать одежду. Я кусала и царапала его, пытаясь отбиться, но тщетно. Одним рывком он сорвал мой бюстгальтер и, разглядывая мою грудь, начал бить по лицу. Я кричала так громко, что сорвала голос. Он лёг на меня, прижимая всем телом к полу, и потянулся к тонкому кружеву чёрных трусиков. Я чувствовала, как опухает моё лицо. Слёзы текли по щекам, и я закрыла глаза, ожидая самого худшего.

Маркус вскрикнул. Я пыталась открыть глаза, возвращаясь в страшную реальность. Чья-то рука держала брюнета за воротник. Это был Ник. Я лежала на полу. Вся в крови, в порванной одежде, захлёбываясь собственными слезами. Доминик пытался удержать обезумевшего подонка, но тот ловко вывернулся из цепких пальцев моего друга и, ударив его в живот, буквально выпрыгнул в то самое разбитое окно.

Паола бросилась ко мне, срывая скатерть со стола, и, закутав меня, села рядом, баюкая, как маленького ребёнка. Доминик принёс мокрое полотенце и, передав его невесте, предложил вызвать полицейских. Но мы с Паолой хорошо знали, что в полиции мне не помогут. Более того, через пару часов о случившемся узнает весь район, и я никогда не отмоюсь от того позора, который сейчас пережила. Подруга стирала кровь с моей разбитой головы, пытаясь не задеть огромные кровоподтёки, расползающиеся по моему лицу.

Я боялась реакции Стивена. Зная его взрывной характер, я понимала, он не перестанет искать Маркуса. А я не хотела, чтобы он испортил себе жизнь из-за меня. Я встала на ноги и, оставив друзей на кухне, потопала в спальню. Взяв в руки телефон, я увидела 4 непрочитанных сообщения и открыла их. Их прислали с незнакомого номера. Номер даже не был испанским. Это были видеофайлы. На одном Стив сидит в кафе с рыжеволосой и невероятно красивой женщиной. На втором он обнимает её и целует в щёку.

На двух оставшихся, Стивен обнимал миловидную светловолосую официантку в каком-то клубе.

На этот раз плакать не хотелось. Вот о чём предупреждала меня Джен. Вот о каких подругах шла речь. Я сидела на кровати, уставившись на картину на стене. В голове уже созрел план. Бежать! Бежать из проклятой Испании как можно дальше! И помочь могла лишь она, та самая ненавистная мне блондинка.

Достав из кармана джинсов золотистую визитку, я набрала номер, и тут же услышала её.

– Мне нужна помощь, – прохрипела я в трубку. – Я хочу уехать сегодня же. Жду тебя у церкви ровно в полночь. Приезжай одна.

Собрав в небольшую сумку те вещи, которые дарила мне мать Рауля, я сняла золотые часы. Те самые. Подаренные Стивеном в день нашего знакомства. Рядом оставила телефон и, дождавшись, когда уйдёт Паола, а Доминик уснёт, выскользнула из дома. Плевать на танцы! На мечту! На чёртов Лос-Анджелес! Я сяду в первый самолёт до Мадрида, а там будь что будет.

Около церкви меня ждала серебристая Kia. Джен вышла и взглянув на моё лицо задрожала

– Теперь мы похожи, Джен, – фыркнула я. – Не так ли?

Блондинка достала конверт и, дрожащей рукой, протянула его мне.

– Тут 30 тысяч долларов. Этих денег хватит, чтобы начать новую жизнь. Уезжай, Лайла. Я сама отвезу тебя в аэропорт.

Я взяла деньги и села на заднее сидение серебристого автомобиля.

В здании аэропорта было на удивление людно. Я смотрела на спешащих куда-то людей и думала о Мари. Надеюсь, она простит мне моё бегство. В голове возник образ улыбающегося красивого светловолосого мужчины. Обрывки воспоминаний, как картинки мелькали перед глазами. Поцелуй на пирсе. Поездка в Марокко. Завтрак в рыбном ресторане. Наши стоны и горячие тела, сплетённые в одно целое. Стало больно. Скоро он приедет, но меня не застанет. Я обещала дождаться, но не смогла сдержать обещание.

Теперь воспоминания сменились короткими видеофайлами. Стив мне лгал! Я своими глазами видела его, обнимающего этих женщин! К чёрту всё!

Я держала в руке купленный мною билет и плакала. Объявили посадку на мой рейс и, опустив голову, я поплелась в очередь. Туда, где проходила регистрация. Передо мной, нагло улыбаясь какой-то девушке, стоял Маркус. Это не может быть правдой! Он удирал, бросив Джен! Он бежал из Севильи, опасаясь гнева, который обрушит на него Медлоу. Но хуже всего было то, что мы летели одним рейсом. К чёрту! Полечу другим! Нужно бежать! Спрятаться от этого одержимого жаждой мести чудовища.

Порвав свой билет, я бежала в зал ожидания. Расталкивая людей. Пытаясь спрятаться. Маркус проходил регистрацию.

Стоя у огромного окна, я смотрела на взлетающий в небо самолёт. Уносящий проклятого брюнета далеко от Севильи. От меня и моих близких. Захотелось вернуться домой.

Стивен

Мы вышли из такси. Родители предвкушали скорую встречу с моей невестой. Дверь открыла Паола и, опустив глаза, которые были красными от слёз, впустила нас в дом. В кухне сидел Доминик. Взглянув в глаза друга, я понял, произошло нечто ужасное. Лайлы не было в доме. Доминик протянул мне телефон. Я смотрел видеофайлы, в которых по сути не было ничего ужасного. Но не для Лайлы. Для неё они были страшным кошмаром. Она решила, что я изменял ей.

Так вот откуда было то странное ощущение, что за мной следят! Мне не показалось. За мной действительно следили.

Родители в недоумении смотрели по сторонам. И Доминик рассказал о том, что произошло накануне. Схватившись руками за голову, я закричал. Мать и Паола пытались меня успокоить. Доминик протянул мне визитку Джен.

– Маркус не успел сделать то, что хотел, – тихо прошептал мой друг. – Но на лице Лайлы не осталось живого места. Стив. Я звонил Джен. Она отвезла Лайлу в аэропорт и дала ей крупную сумму денег. Никто не знает, куда именно направляется Лайла.

Сейчас я хотел найти Маркуса и закончить то, что начал в Санта-Круз. Это не сойдёт ему с рук. Ни в этот раз. Но сейчас мне нужно было найти Лайлу. Вот только где? Я схватил ключи от грузовика и выбежал на улицу. Сзади раздался голос матери.

– Верни её, Стивен!

Нажимая до упора на педаль газа, проезжая на красный свет, я летел в сторону аэропорта. В надежде, что она не улетела. Что она всё ещё там.

Бросив грузовик на улице, я забежал в здание аэропорта Севилья. Она стояла окна. Увидев меня, она бросила сумку и побежала мне навстречу. Я бежал к ней, расталкивая людей, перескакивая через ряды металлический сидений. Она обняла меня и заплакала. Я гладил её волосы и осторожно поцеловал избитое лицо. Прямо сейчас я дал себе слово никогда больше не оставлять её. Но мысли о Маркусе засели глубоко в голове. Я сам убью его. Найду и убью.

Стивен

Лайла дремала на пассажирском сидении грузовика, и я украдкой поглядывал на изуродованное лицо моей женщины. Я винил себя во всём. Если бы я не поддался порыву и не привёз её ночью к себе домой, то ничего бы не произошло. Вот именно ничего! Я бы не узнал, что такое любить и быть любимым, не знал бы тепла этих маленьких рук. Нет! Я не жалел. Но чувство вины будет долго идти рука об руку с болью.

Я радовался тому, что ублюдок Маркус не закончил начатое, и был благодарен Нику за то, что вернулся домой вовремя. Если бы я не уехал, ничего бы этого не случилось. Но тогда мне казалось, что я поступаю правильно. На самом деле я и сейчас так думал. Никто не мог предугадать, что Маркус способен на такую мерзость. Хотя нет! Я мог! Я обязан был обезопасить её от него, прежде чем улететь в Лос-Анджелес. Я оставил её под защитой Ника, подвергая тем самым опасности и его тоже.

Я ехал очень осторожно, объезжая самые маленькие ямы, чтобы не потревожить сон моей храброй девочки.

Остановившись у дома, я смотрел на неё более часа. До тех пор, пока она не проснулась. На её лице можно отразилось неподдельное удивление. Она не понимала, как очутилась в моём грузовике. Медленно повернувшись, она посмотрела на меня и по её избитому, сильно опухшему лицу расползлась счастливая улыбка. Я облегчённо выдохнул. В её взгляде не было ни капли страха. Она была счастлива. Я взял ее холодную ладонь в свою, пытаясь согреть. Она рассматривала мои руки и задала совершенно неожиданный вопрос:

– Стив! Где гипс? Доктор сказал, что перелом был тяжёлым.

И в этом вся Лайла. Вместо того, чтобы наорать на меня и обвинить в неверности, она переживала о том, что я снял гипс. Не дожидаясь вопросов, я сам рассказал ей о Виктории и Тине. Она слушала внимательно, разглядывая морщинки у моих глаз. Единственное, о чём я предпочёл молчать, было платье, которое затмит лучшие танцевальные платья Испании и США. Об Академии я тоже не сказал. Я приехал сюда с твёрдым желанием жениться на ней.

Привёз родителей, чтобы отметить шикарную традиционную испанскую свадьбу. Она заслуживала большего, чем регистрация брака в местном

муниципальном отделе регистрации. В Испании пары могут жить как в официальном, так и в гражданском браке. Здесь он называется pareja de hecho. Второй вариант меня совершенно не устраивал. Все должно быть официально.

О местных свадьбах я ничего не знал. Но уверен, что Клаудия и Паола посвятят меня во все тонкости традиций. Сжав её руку, я заглядывал в любимые глаза в немой мольбе. Я больше не мог и не хотел ждать.

– Малыш, выходи за меня. Я знаю, что еще не просил твоей руки у Хосе. И я обязательно это сделаю. Я готов даже спеть серенаду и опозориться больше, чем Доминик. Просто ответь мне сейчас. Мои чувства и желания взаимны?

Она смотрела на меня так, будто прямо сейчас на моей голове отрастали рога.

– Ты сейчас не шутишь? Стив. Я согласна! Пойдём скорее. Я просто обязана рассказать всё Доминику и Паоле!

Она потянулась к двери. Но я перехватил её руку.

– Постой. Это ещё не всё. Я хотел сделать тебе сюрприз. И сейчас мне кажется, что моя идея была не такой замечательной. Кроме Паолы и Доминика, в доме нас ждут мои родители.

Я ожидал, что она испугается. Но она ещё сильнее оживилась и выпрыгнула из грузовика.

– Так чего же мы тут сидим? Стив? С твоей стороны просто некрасиво заставлять их ждать. Сейчас я выгляжу как говяжья отбивная, но выбора нет. Идём знакомиться?

Её улыбка была такой искренней, такой счастливой. И я снова подумал о том, насколько сильной была эта девочка. Она не сломалась даже после того, что сделал с ней мой бывший друг. Мой самый страшный и опасный враг. Взяв за руку, она силой потащила меня в дом.

Отец помогал Доминику вставить стекло в разбитое окно, а мать что-то оживлённо обсуждала с Паолой. Когда мы вошли, все уставились на Лайлу. В доме стало тихо. Было слышно, как из крана капает вода. Мне стало душно и тревожно. И вдруг моя мать, распахнув объятия, бросилась к Лайле. И, не спрашивая разрешения, крепко обняла её с интересом разглядывая. Лайла обняла её в ответ. Отец присоединился к ним. А я стоял и просто смотрел. Не знаю почему, но я боялся подойти к ним. Сейчас я был лишним.

– Ну, здравствуй, наша девочка! – весело щебетала мать. – Я так хотела тебя увидеть. Ты невероятно красивая!

Лайла не смутилась. Звонко рассмеявшись, она показала на своё лицо и весело сказала:

– Благодаря Маркусу я выгляжу немного красивее, чем обычно.

Она вела себя так естественно и непринуждённо, чем вызвала всеобщий смех. Но каждый, кто находился в доме, понимал, что смеёмся мы не над словами Лайлы. Иногда смех помогает выстоять в самый сложный период жизни любого человека. Посмотрев на Доминика, я понял, что он подумал сейчас о том же, о чём и я. Этому нас научили в семинарии. Говоря, что смех – это свет, способный рассеять даже самую страшную тьму.

Лайла

Я совершенно не чувствовала неловкости рядом с ухоженной и невероятно красивой Хизер Медлоу. Она была похожа на Джен. Несмотря на то, что Джен Уинтерс не была моим другом, и я понимала, что именно по её просьбе мне прислали те самые видео, я не могла ненавидеть её. Мне было безумно жаль эту женщину, потерявшую всё. Ради кого она была согласна на такие жертвы? Ради мужчины, который бил и унижал её? Неужели она настолько слепа и глупа, что не может различить любовь от одержимости?

Но Хизер отличалась от неё взглядом. Глаза матери Стивена излучали невероятное тепло и искрились добротой и любовью. В то время как взгляд Джен был холодным и безжизненным. Я покрутила головой, пытаясь вытряхнуть из неё образ надменной блондинки, что протянула мне конверт дрожащей рукой. И только сейчас до меня дошло. В сумке лежал конверт, в котором были деньги. Много денег. Я не могла вспомнить, забрал ли Стивен мою сумку, когда уводил меня из здания аэропорта.

Извинившись перед Хизер, я пулей выбежала из комнаты и рванула из дома прямо к грузовику. Облегчённо вздохнув, смахнула со лба выступившие капельки пота. Сдерживая тошноту, я увидела свою сумку и сразу же рванула на себя ручку. Грузовик был открыт и, взяв сумку, я заглянула в неё. Конверт лежал на месте. Я его не потеряла. Я закрыла глаза, стараясь привести в норму сбившееся дыхание. Только сейчас мне стало легче, но в то же время я почувствовала тупую боль в затылке.

Стив, его отец и Доминик вышли из дома в тот момент, когда я медленно, облокотившись о дверь грузовика, съезжала на пол. Стив бросился ко мне и успел подхватить на руки. В глазах потемнело. Я падала, но была спокойна. Тепло, исходящее от любимого мужчины, медленно расплывалась по телу.

Когда я открыла глаза, было темно. В комнате горел тусклый ночник, а рядом со мной сидела Хизер Медлоу. Женщина нежно гладила мои руки.

– Как ты себя чувствуешь, Лайла? – обеспокоенно спросила женщина. – Александр вызвал лучшего доктора. Не смотри таким удивлённым взглядом. Мой муж знаком со многими людьми. И даже в Севильи у него есть несколько хороших друзей.

Я попыталась встать, но Хизер надавила на меня, не давая подняться.

– Не вставай, детка. Доктор рекомендовал тебе полнейший покой. Никаких резких движений и больше никакого стресса. Лайла. Я взяла на себя смелость и заглянула в твою дорожную сумку. Это Джен дала тебе деньги?

Я кивнула. В этот же момент возле дома просигналил автомобиль. Хизер поднялась и, убедившись, что я лежу удобно, вышла на улицу. Вернулась она сразу же, держа в руках комплект ключей.

– Привезли автомобиль, который арендовал Алекс, – сообщила мне мать Стивена. – Ты можешь объяснить мне, как доехать к дому, где живёт Джен? Насколько я понимаю, её проживание там незаконно. Квартира до сих пор принадлежит моему сыну. И я лично хотела бы вернуть ей деньги, которые она тебе дала. Надеюсь, ты не против?

Я резко встала с кровати, не обращая внимание на протесты Хизер. Надела джинсы и любимую рубашку в клетку. Я специально выбрала её, чтобы напомнить Джен о нашей первой встрече. Присутствие Хизер придавало уверенности. Я хотела, чтобы блондинка поняла, что я не мусор. Что ей не удалось меня купить. Та Лайла, что однажды стояла у церкви в истоптанных босоножках, исчезла. Та Лайла была наивной девочкой. Но сейчас из зеркала на меня смотрела взрослая женщина. Будущая жена Стивена Медлоу.

– Я хочу поехать с вами, – выдохнула я. – Хочу взглянуть ей в глаза, прежде чем она покинет этот город. И навсегда исчезнет из моей жизни и из жизни моего мужчины.

Хизер взглянула на меня с восхищением и даже с некой гордостью. Как будто я была не женщиной Стивена, а её собственной дочерью.

– Вот это по-нашему! – выкрикнула мать Стива. – Готова? Тогда поехали! Сейчас я вижу перед собой настоящую Медлоу!

Подъехав к дому Джен, мы оставили автомобиль у подъезда и поднялись на второй этаж. Дверь была не заперта. Джен сидела на полу в красивой шёлковой пижаме и пила совсем не женский Скотч большими глотками прямо из бутылки. Я вошла первой. Взглянув на меня, Джен попыталась встать, но не смогла.

–Почему ты всё ещё здесь, маленькая дрянь, – злобно шипела блондинка. – Решила, что тех денег, которые я тебе дала, недостаточно? Вот только больше ты не получишь и цента. Грязная, мерзкая потаскушка!

Оперевшись о книжную полку, она встала, не замечая, что в комнату вошла Хизер. Джен занесла руку, пытаясь ударить меня по щеке, и вскрикнула. Хизер ловко перехватила её запястье.

Сейчас глаза матери Стивена метали молнии. Она открыла модный чёрный клатч и вытащила конверт с деньгами. Тот самый, что Джен дала мне у церкви. В глазах блондинки застыл ужас. Она беззвучно открывала рот, пытаясь подобрать нужные слова. Но Хизер, бросив в неё конверт, взяла меня за руку и повела к выходу. Уже в дверях она остановилась и, взглянув на Джен, тихо выругалась.

– Запомни мои слова, Джен. Прямо сейчас ты поднимешь свой избалованный зад, соберёшь свои модные дизайнерские тряпки и первым же рейсом улетишь домой. Забудь о Стивене и о моей невестке. И никогда не появляйся на пороге нашего дома. Ты меня знаешь, Джен. Знаешь, на что я способна. Не заставляй меня прибегать к крайним мерам.

Я тайком взглянула на Джен. Какой же жалкой она казалась сейчас. Немытые волосы, к которым как минимум сутки не прикасалась расческа. Чуть пожелтевшие синяки. Это была какая-то другая, незнакомая мне ранее женщина.

Хизер обняла меня. И, сев в машину, мы отправились в наш уютный дом у церкви.

В доме было пусто. Мать Стивена завела меня в спальню и, заставив надеть пижаму, приказала не вставать с кровати. На тумбочке лежал мой телефон. На экране мигала лампочка. Текстовое сообщение от Стивена. Я улыбнулась и прочла его.

"Милая любимая моя женщина. Сегодня нас не ждите. Слушайся мою маму и веди себя хорошо. Надеюсь, ты уже крепко спишь и видишь эротический сон, в котором красивый священник ласкает языком твою плоть. Увидимся утром, и я обещаю исполнить каждое твое желание, каким бы извращенным оно не являлось. До завтра. Люблю тебя безумно!"

Я отключила телефон и почувствовала, что засыпаю.

Стивен

Мы сидели за небольшим столом в дальнем дворе за зданием церкви. Была поздняя ночь. Вокруг было очень тихо. Было слышно, как вдали стрекотали сверчки. Буквально перед тем, как Лайла потеряла сознание, отцу позвонили. Пришли результаты экспертизы моей разбитой Феррари. Слова Маркуса подтвердились. Он не лгал. И всё, что произошло после, принимало уже другой, более серьёзный и страшный оборот. Где-то в неизвестной точке земного шара сейчас ходит обезумевший и озлобленный брюнет.

Отец выглядел паршиво. Он нервничал и никак не мог решиться начать разговор. Что он скрывает? Присев на деревянную скамейку, Александр Медлоу начал свой рассказ.

– Стив. Никакой стипендии Маркус не получал. Мальчишка был посредственным. К знаниям не стремился. Но он был твоим другом, и я решил не разрушать эту дружбу, хотя не одобрял, – тяжело вздохнул старик и отвёл взгляд. – Я был тем, кто оплатил его учёбу в Калифорнийском. И сейчас я понимаю, как сильно ошибся, помогая ему. Маркус с детства не отличался стабильностью. Страдал от перепадов настроения. Но я был уверен, что ты не пойдешь за ним по кривой дорожке. Увы, я ошибся. Вся вина за происходящее лежит на моих плечах. И я обязан сам разобраться с ситуацией, пока всё окончательно не вышло из-под контроля.

По мере того, как говорил отец, я понимал, что Маркус действительно болен. Отец был прав. Наше окружение очень влияет на наши действия. Но и себя я не оправдывал. Насильно меня не заставляли пить и принимать наркотики. Маркус следил за моим падением и, видимо, радовался, когда я скатился на самое дно. Но почему родители, которые не отказались от меня тогда, перестали со мной общаться, как только я решил поступить в семинарию? О чём сейчас я и спросил отца.

– Видишь ли, сын, – отец снова опустил глаза, – Твоё поступление в семинарию, принятие сана и последующий отъезд из США стали своеобразным спасением. Мы намеренно вели себя так. Понимая, что теперь ваши пути с Маркусом разойдутся. Твоя мать проплакала не один месяц, обвиняя себя, меня и всех вокруг в том, что больше не может обнять тебя, поговорить с тобой. Но так было лучше для всех нас. Разве мог я подумать, что Джен сама привезёт к тебе Маркуса?

Сейчас всё начинало обретать смысл. Я понимал отца, жалел мать и ненавидел Маркуса. К Джен я не испытывал никаких чувств. Ни тогда, когда встретил впервые, ни сейчас.

Начинало светать, и мы тихо отправились домой. Мама дремала на диване с книгой в руках. Отец бережно потрепал её за плечо и повел в спальню, где обычно спала Мари. Доминик занял освободившееся место на диване, а я отправился в свою спальню, туда, где горел тусклый ночник. Лайла спала. Я поцеловал её в лоб, укутал в теплое одеяло и лёг рядом, прижимаясь к ней всем телом. Вот оно, то самое счастье, о котором написаны тысячи книг. Спит рядом и улыбается во сне.

Я не спал, прислушиваясь к её ровному дыханию. В 9 утра я набрал свой старый номер и пригласил родителей любимой женщины присоединиться к нам за завтраком. К чему ждать? Лайла уже сказала мне то, что я хотел услышать. Но традиций никто не отменял. К десяти утра в доме собралось полно народа. Я закрыл дверь в комнату, где спала любимая, и вышел в гостиную. Мама, Клаудия и Паола крутились на кухне, не переставая спорить о том, что лучше приготовить. Мари играла с Домиником в какую-то настольную игру.

Хосе и отец сидели на крыльце и по очереди курили трубку. Ту самую, что Лайла купила в Марокко. Сейчас я понял, что семья – это не родители и не кровные родственники. Все, кто был в доме, были моей огромной семьёй. Отец и мать отказались надевать дорогую, привычную для них одежду. Оба надели спортивные костюмы и сейчас абсолютно не отличались от местного населения. Вот оно, идеальное утро. Я сел рядом с отцом и Хосе. Дверь открылась, и на пороге появилась заспанная Лайла.

Увидев лицо дочери, Хосе метнул в меня недобрый взгляд. Я лишь поднял вверх руки. Тем самым показывая, что моей вины в этом нет. Прямой вины. Но я на самом деле был виноват во всех бедах черноволосой испанки. Моей будущей жены. Отец завёл Хосе в дом, оставляя нас наедине с Лайлой. Кто знает, когда сегодня у нас появится возможность хоть пару минут побыть вдвоём. Лайла вдохнула свежий воздух и мечтательно улыбнулась.

– Вот оно, счастье, – тихо прошептала моя женщина. – Любимый мужчина. Звонкий смех сестры. Верные друзья и трезвые родители. Но нам, пожалуй, стоит вернуться в дом. До того, как обе наши матери не подерутся. Они спорят об особенностях американской кухни, и не удивлюсь, если голову моей мамы уже украшает кастрюлька с чесночным соусом.

Я засмеялся и, взяв за руку любимую женщину, завёл её в дом. Когда я подошёл к Хосе, все замолчали.

– Хосе. Я понимаю, что сначала должен был спросить тебя. Но Лайла уже ответила мне. И поэтому я спрошу сейчас. Отдашь ли ты мне свою дочь? Разрешишь забрать её в Штаты и сделать счастливой? В свою очередь, я обещаю любить её и оберегать.

Хосе молча подошёл к Лайле и, взяв её руку, вложил её в мою ладонь. В глазах мужчины блеснули слёзы, и он смущенно отвернулся. Обе наших матери вытирали мокрые глаза рукавами, а Паола, закусив губу, тихонько всхлипывала, продолжая потрошить рыбу. Это был так трогательно, так по-семейному. Никогда раньше я не чувствовал себя более целым, чем сейчас. Как будто сложился пазл. Один из тех, что так сильно любила Мари.

Вокруг стало светло. Как будто тьма, которая долго копилась в моей душе, рассеялась. Я знал, что Бог не просто так отправил меня сюда. Всё было предначертано давным-давно. И пусть всё началось с греха, сейчас он мне простил его. Я твёрдо решил уйти из церкви, подумывая о карьере в спорте. Баскетболистом мне уже не стать. Но я хотел обучать баскетболу мальчишек из малообеспеченных семей. Дать им возможность осуществить мечту. Дать им то, что я потерял.

Мы долго сидели за столом, говоря на разные темы. Оставляя позади события последних дней. Я наблюдал за этим праздником жизни и не мог поверить, что это всё происходит именно со мной. Лайла выглядела уставшей и, вытащив из-за стола, я поволок её в спальню.

– Доктор прописал тебе постельный режим, и я намерен привязать тебя к кровати. Если начнёшь сопротивляться.

Но она не перечила. Она сама понимала, что это необходимо.

– Моя голова готова взорваться, Стивен, – простонала любимая. – Я обещаю вставать в случае крайней нужды, если это поможет мне поскорее прийти в себя. Стив. Не смотри на меня так. Ты же не станешь за меня ходить в уборную?

Я улыбнулся ей и рассказал о своих планах. Она с интересом слушала, а я наблюдал за ней. Я не знал, одобрит ли она моё решение уйти из церкви. От неё теперь зависело многое. Сейчас она была не просто моей страстью. Рядом со мной на кровати лежала моя будущая жена.

– Стив! Я думаю, это самая замечательная идея! – воскликнула Лайла. – Позволить мальчишкам из неблагополучных семей найти свой путь. Подтолкнуть их в нужном направлении. Я поддержу любое твоё решение и всегда буду рядом. Даже если ты решишь поехать в Антарктиду и жить среди пингвинов.

И вдруг мне в голову пришла безумная идея. Встав на одно колено, я запел отрывок из любимого Лайлой мюзикла "Нотр-Дам де Пари".

Я пел ту самую часть, которую пел священник. И не сразу заметил, что дверь в комнату открылась, и в коридоре столпились все, кто сейчас находился в доме. Лайла давилась смехом, закрывая лицо подушкой. Доминик снимал моё пение на камеру. Отец смеялся так сильно, что из его глаз брызнули слёзы. Когда я встал и поклонился присутствующим, комната содрогнулась от хохота.

– То есть тебя приняли в церковный хор, а Доминика нет? Стивен. Это была самая худшая версия мюзикла, – хохотала любимая женщина. – Я больше не смогу слушать это без смеха. Перед глазами будешь ты и эта…песня.

Доминик беззвучно смеялся, спрятав лицо на лице Паолы, которая пыталась сохранять спокойствие, но в итоге сдалась и начала хохотать со всеми. Я понимал, что голосил я так ужасно, что смог переплюнуть "Историю Любви" Доминика. Но я сделал это. Я спел серенаду любимой женщине.

Дождавшись, пока Лайла уснёт, я вышел в гостиную. Мать и Клаудия снова спорили. На этот раз о том, кто будет мыть посуду. Каждая считала, что справится с этой задачей лучше. Пока они выясняли, кто из них лучшая хозяйка, Паола заканчивала мыть то, что стало причиной спора. Это действительно было забавно. Молодая девчонка оказалось мудрее двух зрелых женщин.

Гости разошлись. Родители отправились в Санта-Круз. Мать говорила, что квартиру придётся долго мыть и проветривать, чтобы уничтожить злую ауру Джен. Доминик отвёз Паолу домой.

В доме стало тихо. Осторожно проскользнув в комнату, я снял с себя одежду и, аккуратно сложив, положил на полку в шкафу. На полке стоял тот самый заяц, которого я подарил Лайле в Марокко. Он действительно был уродливым. Открыв окно, я хотел его выбросить, но вдруг услышал недовольный голос своей невесты.

– Даже не думай! Стивен Медлоу! Немедленно верни мне мистера Смита! Иначе я обрушу на тебя весь свой испанский гнев!

Она вырвала игрушку из моей руки и спрятала под подушкой.

– Ты пытался отнять у меня память. Заяц напоминает мне тот день на катере. Тогда ты впервые сказал, что любишь меня.

Опустив глаза, я вспомнил о другой вещи, что была дорога ей как память. О красном платье. Лайла читала меня, как открытую книгу и знала, о чём я сейчас думаю. И тогда я решил рассказать ей, зачем встречался с Викторией.

– Помнишь то видео, где я обнимал красивую рыжеволосую девушку?

Лайла кивнула.

– Это Виктория. Лучший дизайнер из тех, с кем мне доводилось встречаться. Она шьёт костюмы для актрис, знаменитых певиц и других очень богатых и влиятельных женщин Калифорнии. Каждое её платье – произведение искусства. И сейчас она творит новый шедевр. Твоё новое платье для танцев.

Лайла заметно оживилась и даже спорить не стала. Она смотрела на меня с таким обожанием, как будто я лучший представитель человеческой расы.

– Ты правда сделал это для меня? Стив! Ты потрясающий! А какое оно, моё платье? Какого цвета?

Я только развёл руками.

– Мне жаль, но мы узнаем об этом лишь тогда, когда Виктория закончит творить свой шедевр. Но я уверен, она тебя не разочарует. А теперь возвращайтесь в кровать, миссис Медлоу. Иначе я за себя не ручаюсь.

– Значит никакого секса сегодня? – надула губы Лайла.

Я громко засмеялся и отрицательно помахал головой.

– Ни сегодня, ни завтра. И даже не через неделю. До тех пор, пока доктор не скажет, что ты здорова.

Я лёг рядом с ней, прижимая к себе, и гладил чёрные волосы до тех пор, пока не услышал её ровное дыхание. Она крепко спала. А я думал о том, как счастливо мы заживём в городе её мечты. В кипящем жизнью Лос-Анджелесе.

Лайла

Голова уже не болела, но лицо всё еще выглядело как декорация к дешевому фильму ужасов. Кровоподтёки стали разноцветными. Стиву не терпелось сыграть свадьбу. Но с таким лицом я не пойду под венец, как бы сильно мне этого не хотелось. Несколько раз я предлагала ему оформить брак и сбежать. Но он настаивал на красивой свадьбе. В конце концов, я согласилась.

Хизер подружилась с моей матерью, и они всё время находились рядом со мной. Обсуждали каждую мелочь в предстоящем праздничном событии. Стивен не прикасался ко мне, хотя каждую ночь, когда он прижимался ко мне, я чувствовала, как твердеет, возбуждаясь, член моего мужчины, упираясь мне в ягодицы. Внизу живота разливалась раскалённая лава. Иногда я хотела его так сильно, что это приносило мне физическую боль.

Прошла еще неделя и синяки совсем исчезли. Я вообще удивлялась, что они продержались так долго на моем лице. Я смуглокожая от природы. И надо было хорошо постараться, чтобы сделать с моим лицом то, что сделал Маркус. Что-то мне подсказывало, что этот человек вообще зол на всех женщин. Таких называют женоненавистниками.

И вот он наступил, мой самый важный день. День моей свадьбы! С утра в доме стоял шум и гам. Мужчин выставили из дома. Как и в любой стране, жених не должен был видеть невесту до свадьбы. Все мужчины квартала сейчас толпились у здания церкви, и я была уверена, что каждый учил Стивена, что делать и как себя вести. Мне даже было жаль его. Совсем немного.

Раньше испанские девушки выходили замуж в платьях любых оттенков, кроме белого. И самое удивительное, что чаще всего невесты предпочитали чёрное. Моё же платье было белым, но традиционным. В стиле того самого Фламенко, который я так любила. Свадьбы никогда не отмечали во вторник или 13-го числа. Это считалось плохой приметой. А число 13 – число дьявола. Свадьба была назначена на 7 часов вечера. Церковный двор был украшен веточками апельсинового дерева. Такие же веточки украшали мой букет.

Апельсиновые соцветия символизируют чистоту, счастье и изобилие. Ну а приятный цитрусовый аромат наполняет пространство и создает ощущение пребывания в ботаническом саду.

На столе лежала моя мантилья. Даже те, с кем раньше я не особо дружила, сегодня были в моём доме. По традиции в моём свадебном наряде должно было присутствовать что-то синее, старое и что-то взятое на прокат. Синий, как символ верности. Не новая вещь означает дань прошлому. Одолженный предмет служит символом крепких дружеских связей. Девушки колдовали над моей прической, собрав волосы на самый верх головы, оставив только несколько локонов.

Синей была подвязка на ноге. Одна из девушек одолжила мне изящное ожерелье из жемчуга. А старым был красивый, но тяжелый гребень моей бабушки, которым мантилью прикололи к моей прическе. Я ужасно нервничала, боялась, что свадьба сорвется. Боялась незваных гостей. Хизер, восхищенно взглянув на меня, заметила тревогу в моих глазах и, поддерживая платье, усадила на табурет.

– Дыши, милая. Просто дыши. Всё будет хорошо. Алекс позаботился о безопасности. Во дворе полно людей, которые в случае появления Маркуса способны обезвредить его, не прилагая усилий. Не одна ты нервничаешь. Стив оборвал мне телефон. Мне кажется, что мой мальчик на грани истерики. Ведёт себя как трусливая девчонка. Ну а теперь возьми себя в руки. Пора!

Хизер вышла. В Испании мать вела сына к алтарю, а невесту отец. В дом зашёл Хосе и восхищенно оглядев меня присвистнул. Привычку свистеть я переняла от него.

– Déjame ser tu novio, hermosa señorita!

Я нервно засмеялась и взяла отца под руку.

Мать приколола всем незамужним девушкам, включая Паолу, цветочные броши, которые я делала весь вчерашний день. Это еще одна из традиций. Кто из девушек первой потеряет брошь, та выйдет замуж следующей. Поэтому сегодня все девушки должны были танцевать до упаду, теряя броши.

Мари шла позади с корзиной в руках. Еще одна традиция. После того, как Доминик проведет церемонию, мы должны раздать подарки гостям. Для мужчин были куплены сигары, а женщинам Хизер решила подарить по флакону духов. В приглашениях было указано, что гости не должны приносить подарки. Все отлично понимали, что у местных не было на это денег.

Я шла, дрожа от страха. Туфли на высоченных каблуках были неудобными, но мать и Хизер настаивали именно на них. Так я казалась немного выше, чем обычно. Подойдя к воротам церкви, я увидела красиво украшенную беседку, где уже стояли Доминик, Хизер и Стивен. Увидев счастливую улыбку любимого мужчины, я стала смелее. И уже спокойной, уверенной походкой, сияя от счастья, пошла к нему по белой дорожке, усыпанной разноцветными лепестками. Полигоно-Сур в полном составе собрался сегодня в церковном дворе.

Передав мою руку Стивену, отец поцеловал меня в макушку и вместе с Хизер занял место среди гостей. Стивен отстегнул гребень и покрыл мантильей моё лицо. Доминик начал говорить о семье, о верности, о любви. Стив крепко сжимал мою руку. Мы не сочиняли клятв. Просто повторяли то, что говорил Ник. Мы обменялись кольцами, и когда Ник объявил нас мужем и женой, толпа поднялась. В нас полетели рисовые зёрна. Все выкрикивали поздравления на испанском и английском языках. Я была так счастлива.

Родители Стивена не скупились. Ещё никогда местные жители не видели такой шикарной свадьбы.

Стив протянул мне красивую шкатулку, украшенную перламутром и жемчугом. Я узнала её. Это была шкатулка матери Паолы. В ней лежали 13 золотых монет. Они были освящены в церкви и символизировали Иисуса и 12 апостолов. Этим жестом Стивен дал мне обещание, что обеспечит финансовое благополучие нашей семьи.

Раздав подарки всем гостям, мы вышли на импровизированную танцевальную площадку.

Испанцы обожают живую музыку. Уличные музыканты играли народные испанские и латиноамериканские песни. Наше торжество не прошло без зажигательного танца "Seguidillas Manchegas". Этот танец исполняют молодожены вместе с гостями. Его также принято называть денежным танцем: тот, кто хочет присоединиться к жениху и невесте, должны заплатить за это деньги. Но эту традицию мы тоже опустили, потому сейчас с нами танцевали все. Стив танцевал неумело, но от этого было только веселее.

Только под утро все начали расходится. Попрощавшись с родителями и гостями, мы вышли из церковного двора, держась за руки. Стив повёл меня к грузовику, и я с интересом наблюдала за ним. На заднем сидении лежала спортивная сумка Стивена.

– Снова похищение? Мистер Медлоу! Какой сюрприз вы приготовили на этот раз?

Стив только загадочно улыбнулся.

Мы ехали довольно долго, и я поняла, что он снова везёт меня в Марокко. Сняла туфли и поджала под себя уставшие ноги.

Стив снял номер для новобрачных в том же отеле, где мы останавливались в прошлый раз.

Этот номер был еще красивее. Прямо в комнате стояла гидромассажная ванна, а проще говоря, джакузи. Стив подошёл сзади и медленно потянул вниз молнию на моём платье. Оно с шорохом упало к моим ногам, обнажая тело. Я намеренно не надела трусики. И сейчас мой муж, нервно сглатывая, осторожно сжимал мои упругие ягодицы. Он был и нежен, и настойчив. Свадьба развязала ему руки.

Снимая с себя одежду, он продолжал смотреть на то, как я вытаскиваю тонкие шпильки из красивой причёски. Волосы упали мне на плечи, и я сама зашла в бурлящую пенную воду. Стив сделал тоже самое. Пожирая меня глазами, он наблюдал за тем, как вздымается моя грудь при каждом вдохе. Как твердеют маленькие розовые соски. Я больше не стеснялась его. Совсем. Сейчас мне хотелось быть распутной. Напомнить ему о грехе, который привёл нас к алтарю.

Я трогала руками маленькую, но полную грудь. Засовывала пальцы в мокрую от воды и возбуждения плоть. И, вытаскивая, облизывала их, не переставая похотливо смотреть в глаза мужа.

Стив рыкнул и одним ловким движением вытащил меня из воды. Мокрую и возбужденную. Он бросил меня на кровать и широко раздвинул мои ноги. Он резко вошёл в меня. В этот раз всё было особенным. В глазах двоилось. Я слышала только наши стоны и его дыхание. Он старался не причинять мне боли, но сейчас я её очень хотела.

– Не останавливайся, милый. Сильнее. Сделай мне больно…– тихо шептала я.

И он делал. На улице было светло, но шторы в комнате были плотно задёрнуты. Несмотря на усталость, я не могла остановиться. То же самое происходило с моим мужем. Он целовал моё тело, я повторяла за ним. Мы несколько раз меняли позы. И мне было мало этого. Несколько часов подряд Стив ласкал меня. Иногда очень нежно, а иногда доводя до исступления. Кончив в очередной раз, я поняла, насколько сильно я устала.

Стив встал с кровати и привёз красивый столик, на котором стояли фрукты. Лёд в ведерке с шампанским давно растаял. Надев халат, мой муж сам отправился за новым. Я встала и порылась в сумке. Кроме джинсов и футболки он не взял никаких вещей для меня. Да и для себя тоже. Только джинсы и такая же чёрная футболка, как у меня. В пакет были завернуты мужские и женские белые кеды. Вещи были новыми, но почему их так мало?

Стивен буквально забежал в номер с бутылкой шампанского в ведёрке со льдом и закрыл дверь на ключ.

– Милый. Ты выглядишь так, как будто стащил эту бутылку и сейчас пытаешься замести следы.

– На самом деле так оно и было. Я стащил ведёрко в соседнем номере, – заговорщически подмигнул мне муж.

Я засмеялась и упала на кровать. Этот Стив был другим. Живым. Способным на безумные поступки. Передо мной сейчас стоял довольный подросток, которому 30 лет, и радовался тому, что украл чужую бутылку шампанского.

–Стив. Мы надолго здесь?

Стивен разлил по бокалам шампанское и протянул один мне.

– К сожалению, нет. Мы останемся на ночь, а завтра прогуляемся возле старого замка. Там в сумке удобная для этого случая одежда. После чего вернёмся в Севилью и начнём собирать вещи.

Я испуганно взглянула на мужа.

– Пора осуществлять мечты, Лайла. Мои родители уже по дороге в Лос-Анджелес. Уехали готовить комнаты для нас и Мари. Мы уезжаем домой, Лайла. Севилья останется в прошлом.

Я задумалась. Мне стало жаль своих стареньких родителей, которые останутся в Полигоно-Сур.

– Ты говорил с отцом? Он согласен отпустить с нами Мари?

– Милая. Твой отец своенравен, но не глуп. Он понимает, что Мари должна учиться. Но мы заключили сделку. Когда ты привыкнешь к новому месту, они приедут, но не в гости. Я обещал Хосе найти работу для него в одном из клубов отца. Ты не потеряешь их. Они всегда будут рядом.

Я вскочила с кровати, путаясь в простынях пахнущим похотью, и бросилась на шею мужа.

– Ты самый замечательный мужчина, Стивен Медлоу! Я готова! Вперёд к мечте! И я согласна прогуляться с тобой завтра. А сейчас давай напьёмся, что ли?

Стивен обнял меня и отрицательно покачал головой.

– Может, напьёшься только ты? Я ни разу не видел тебя не трезвой.

Схватив бутылку, я сделала огромный глоток. Это наш день! Это мой день!

Лайла

Стив разбудил меня рано утром. Дорога домой не такая уж и близкая. Почти 4 часа. И то, если не будет пробок. А они бывали часто. Домой. Скоро моим домом станет огромный особняк в Лос-Анджелесе. И вместо какой-нибудь квартирки в самом грязном районе я буду жить в доме, в котором было два крыла. Я не совсем понимала, что это значит. После жизни в лачуге родителей наш дом у церкви казался замком. Теперь он опустеет, и его стены будут хранить секреты ночей, проведенных со Стивеном в уютной спальне.

Я погладила грузовик, нежно касаясь пальцами холодного металла. Как будто он был моим другом.

– Эх, дружище, – я почти плакала. – Ты навсегда останешься в моём сердце. Мне жаль, но так уж вышло. Твой хозяин и я уезжаем. Стив? Ты оставишь грузовик Нику?

Стивен с нежностью наблюдал за мной, закидывая сумку с платьем на заднее сидение.

– Таков план! Он вместительный. Доминику понадобятся продукты для воскресных проповедей. Жизнь в Полигоно-Сур – будет продолжаться, Лайла. Только теперь без нас. Дом тоже останется Нику. Они с Паолой поженятся. Им нужно будет где-то жить.

Я смахнула слёзы, которые катились по лицу.

– Ну, ты чего? Всё будет хорошо, милая, – Стивен обнял меня и крепко прижал к мускулистой груди. – Новая жизнь. А рядом Мари и я. Дома тебя ждёт полно сюрпризов. Зная свою мать, уверен, комната завалена обувью и одеждой из модных Калифорнийских бутиков.

– Дома…– прошептала я, глотая слёзы. – Как странно, Стив. Несколько месяцев назад я танцевала в баре, чтобы собрать денег на два билета до Лос-Анджелеса. Теперь я замужем за одним из самых богатых мужчин Калифорнии, а в Лос-Анджелесе мой дом. Это словно сон, Стивен.

Муж обнял меня, качая из стороны в сторону и, вдыхая аромат шампуня, поцеловал в макушку.

– Я с тобой, милая. Тебе больше нечего бояться. Буквально вчера я сказал тебе: и в горе, и в радости.

– В богатстве и в бедности. Я помню, Стив. Поедем смотреть замок? Может быть, сделаем пару красивых фото.

Грузовик завёлся, и мы направились в сторону Севильи. Где-то по дороге должен был быть тот самый замок.

Оставив грузовик на обочине, мы увидели вдалеке руины старого замка. Стив вёл меня за руку по зелёной и мокрой траве. Белые кеды стали мокрыми и грязными, но мы продолжали своё маленькое путешествие. Я ни разу не посещала туристических объектов, не бывала в национальных парках. Путешествия – дорогое удовольствие, особенно когда ты голодаешь. Я боялась этой новой жизни. Боялась, что общество, в котором рос Стивен, меня не примет. Никогда раньше мне не было так страшно.

Стив снимал пейзажи и меня на фоне замка. Кроме нас там было еще несколько одиноких туристов. Обойдя развалины вдоль и поперёк, мы вернулись к грузовику и отправились в Севилью.

Я готовилась. Ночью мы отправимся в Мадрид, а оттуда сразу в Лос-Анджелес. Паспорта и билеты были готовы ещё до свадебной церемонии. Сразу после регистрации брака я взяла фамилию мужа. И иногда мне казалось, что я украла право носить эту фамилию у Джен. Свадьбу играли потом. Будучи уже официально женатыми. Отец Стивена действительно был знаком со многими людьми. Потому я так быстро получила и паспорт, и визу. Как однажды сказал мой муж, деньги делают всё. И это действительно было так.

Через 4 часа грузовик остановился у дома. На пороге нас встретили Ник и Паола. Вскоре пришёл Рауль. А после мать и отец привели Мари. Мы сидели и молчали. Никто не мог найти нужных слов. Отец отвёл Стива в сторонку, что-то тихо сказал ему, и они оба выбежали из дома. Сейчас мне не хотелось устраивать допросы. Когда вернутся, расскажут сами. Вернулись они минут через двадцать, и Стивен протянул мне большую пачку денег. Две тысячи долларов мелкими купюрами. Это были те деньги, что я заработала, танцуя у Фернандо.

Я понимала, что эти деньги – мелочь. Но для Стива это был принцип. Взяв пачку в руки, я протянула её отцу.

– Вот, возьми. Купи новую одежду себе и маме. И хоть раз подари ей цветы. Дай ей почувствовать себя женщиной. Папа.

Мать тихонько плакала. Отец принял мой подарок и обещал не пить. Паола и Рауль сидели рядом со мной, опустив глаза в пол. Я вспомнила тот день, когда Мари потащила нас в церковь. Тогда мы все были счастливы. Мне было жаль Рауля. Он прощался со мной навсегда. Прощался с единственным лучшим другом. И это было действительно больно. Я не думала, что будет так тяжело расставаться. Половину вещей я оставила подруге, взяв только самое необходимое. По правде говоря, это была идея Стива.

Еще по дороге из Танжера он попросил забрать только самое необходимое. Напомнив о том, что его мать одержима шоппингом, и в ближайшее время я устану от походов в торговые центры и бутики города моей мечты. На самом деле мне хотелось этого. Хотелось жить в роскоши. Нет такой девушки, что не мечтает почувствовать себя принцессой.

Вот и наступил этот момент. Тот, о котором я столько лет мечтала, а сейчас боялась до дрожи. Мы прощались. Плакали все. Украдкой взглянув на мужа, я заметила, что его глаза блестят. Ему было грустно. Подхватив сумки, Доминик погрузил их в грузовик. Я попрощалась со всеми прямо сейчас. Попросив не ехать с нами в аэропорт. Я боялась, что там станет гораздо больнее. Паола ободряюще обняла меня.

– Ну что, детка. Вот и разошлись наши пути-дорожки? Не плачь, подружка. Мы встретимся. Мы обязательно встретимся, – заплакала Паола и отвернулась.

Рауль неуклюже положил руку мне на плечо и, поцеловав в лоб, тихо вышел из дома. Вот и всё. Я покидаю это проклятое место. Сидя на заднем сидении грузовика, я смотрела на отдаляющийся дом у церкви. На одиноко стоящую подругу, кутавшуюся в красивый красный платок. Доминик высадил нас у здания аэропорта и обнял меня.

– В добрый путь, подружка. И помни. Мы команда. Впереди новая жизнь. Выше нос, Лайла.

Пройдя регистрацию и сдав багаж, мы заняли места в самолёте. Это был первый полёт и для меня, и для моей маленькой сестры. В Мадриде мы сразу же пересели в самолёт до Лос-Анджелеса. Прощай Севилья, прощай Испания, прощай Полигоно-Сур. Оставалось всего 30 часов до новой жизни. И я готова!

В самолёте было тепло и уютно. Мари спала, а я держала за руку Стивена. Боль проходила. Обратной дороги нет. Милая бортпроводница принесла меню, и Стив заказал шампанское. Мне вручили пачку модных журналов. Стив протянул мне бокал и произнёс короткий тост:

– За новою жизнь! За мою чудесную семью! Но главное, за что я выпью – это красавица жена! За тебя, милая!

Я легонько стукнула своим бокалом о бокал мужа.

– За нас, Стивен Медлоу! И за мечту!

Перелёт был долгим. Я ужасно устала и пыталась размять затёкшие ноги. Мари с восторгом смотрела на облака. Когда вдали показались огни, Стивен потянул меня за руку, и я с восторгом уставилась в иллюминатор.

В Лос-Анджелесе была ночь. Тысячи огней освещали огромный город. Даже с неба было видно, какой он красивый и большой. Город, что снился мне в чудесных снах. О котором я прочла много историй. От восторга сердце пропустило пару ударов, и на моём лице появилась глупая улыбка. Стив сжал мою руку.

– Я выгляжу глупо?

– Вовсе нет. Ты всегда потрясающе выглядишь, милая.

Объявили посадку. Стив пристегнул меня и Мари, и я сильно зажмурила глаза. Разве так бывает? Ещё немного, и я выйду на шумные улицы огромного мегаполиса.

Я не помню, как спускалась по трапу, как мы прошли паспортный контроль. Не помню, как получали багаж. Очнулась я на улице. Вокруг горели огни витрин. Многочисленные кафе, бары и клубы мигали яркими рекламными щитами. Машины неслись куда-то. По тротуару гуляли люди. Они так сильно отличались от тех, с кем я была знакома. Все куда-то спешили. Мари восторженно вскрикнула, увидев витрину магазина игрушек, который, к моему удивлению, был открыт.

Остановив такси, Стивен протянул водителю несколько купюр и попросил погрузить наши вещи. Схватив нас за руки, он потащил меня и сестру в тот самый магазин игрушек. Мари не стеснялась, выбирая игры, конструкторы и пазлы. А Стив купил ей огромного плюшевого зайца. Сестра визжала от восторга.

Только сейчас я почувствовала, насколько сильно устала. Все события, что произошли со дня нашей встречи со Стивеном, до этого момента лежали на сердце, словно огромная каменная плита. И лишь сейчас она упала, разбиваясь на тысячу осколков. Я хотела поскорее добраться до дома и лечь спать.

Выйдя из такси, я уставилась на дом, представший моему взору. Я, конечно, видела фото и знала, что он большой. Но лишь сейчас я осознала, что он огромен. Аккуратно подстриженные кусты, зеленые газоны, поляны со всевозможными цветами. Это не дом, это дворец! Стив – прекрасный принц, а я Золушка, которая привыкла жить в грязи и вдруг попала в сказку. Почти во всех комнатах особняка горел свет. Сейчас он казался живым.

На встречу вышли Хизер и Александр Медлоу. Они ждали нас. В доме было шумно. Я восхищённо оглядывала гостиную и боялась представить, какими шикарными могут быть остальные комнаты. В доме было полно прислуги. Хизер собрала всех внизу и представила им меня, как новую хозяйку дома. Голова закружилась, и я почувствовала лёгкую тошноту. Это было слишком ответственным для меня. Ну какая из меня хозяйка? Смущённо оглядывая собравшихся людей, я протягивала каждому руку и пыталась запомнить их имена.

–Можно мне пойти в свою комнату? – тихонько прошептала я, повернувшись лицом к свекрови. – Я неважно себя чувствую, и мне нужно в уборную, если можно.

Хизер схватила меня за руку и потащила в правое крыло особняка на второй этаж, указав на нашу со Стивом комнату. Я боялась переступить порог. Это был музей! Огромная кровать, ковры, картины, светильники. Всё это было дорогим и очень красивым. Запихнув меня в комнату, Хизер тихонько вышла, прикрыв за собой дверь.

Оставшись одна, я почувствовала новый приступ тошноты и пулей побежала в уборную. Когда я вышла, в комнате уже был Стивен.

– Как ты себя чувствуешь, Лайла? И как давно тебя тошнит?

Я не понимала, почему он улыбается. Что смешного в том, что меня только что вырвало и голова кружится?

– Сейчас впервые. Что тебя так позабавило, Стивен? Мне совсем не смешно. Мой желудок убивает меня.

Стив снова загадочно улыбнулся.

– Мы вернёмся к этому разговору позже. Переодевайся и ложись отдыхать. Мари спит в своей комнате. Малышка устала. Я вернусь позже, хорошо? Если снова почувствуешь тошноту, позвони мне. Я вызову доктора Лейбмана. Это наш семейный доктор.

Я начинала злиться. Забота – это чудесно. Но вызывать доктора из-за того, что меня стошнило, было как минимум глупо.

– Стив, прекрати. Я перенервничала. Я могла съесть что-то не хорошее. Не нужно этой гиперопеки. Я в порядке.

Как только я это сказала, желудок снова перевернулся, и я, закрыв рукой рот, влетела в уборную. Стив стоял в дверях и, сложив руки на груди, улыбался. Даже сейчас я не могла не думать о том, какой он красивый, этот мужчина, ставший моим мужем.

– Значит, перенервничала? Да? Продолжай убеждать себя в этом, любимая.

Поцеловав меня в лоб, он протянул мне красивый велюровый костюм голубого цвета. Который оказался пижамой.

– Постарайся выспаться. Завтра великий день, Лайла Медлоу. Твоя мечта станет реальностью.

Подмигнув мне, он вышел, но я заметила довольную улыбку на его лице. Что он задумал?

Лайла

Проснулась я рано. Стив так и не вернулся, но ревности я не чувствовала. Видимо, он просто дал мне отдохнуть. Я надела носки и вышла из спальни, наткнувшись на молодую горничную, которая держала в руках упакованное платье. Девушка испуганно смотрела на меня, будто ожидая, что я начну её ругать. Кто знает, как вела себя с прислугой Джен. Для этой молодой девушки я была супругой молодого хозяина, а это значит, что она ожидала увидеть очередную стерву.

Буквально затащив её в свою спальню, я с порога начала разговор. Я хотела, чтобы люди относились ко мне как к равной. И не важно, каков их социальный статус.

– Привет. Пожалуйста, перестань трястись. Я не знаю, как обращаются с вами в этом доме, но я хочу быть вам другом. Давай знакомиться? Я Лайла. Не миссис Медлоу, не госпожа или как у вас тут принято. Просто Лайла. Теперь твоя очередь.

Девушка покраснела и улыбнулась, продолжая держать вешалку. С невероятно ярким зелёным платьем с вышитыми вручную цветами.

– Я Флёр. Родилась и выросла в Париже. В особняке Медлоу работаю уже 2 года, и сейчас меня назначили вашей горничной. Кроме бывшей жены молодого Медлоу на нас не кричит никто. Александр и Хизер богаты, но людей ценят больше, чем деньги. Лайла, я принесла вам подарок от вашего мужа. Его доставили только что.

Взяв из её рук прозрачный чехол, я дёрнула молнию, и передо мной появилось красивейшее платье в том самом стиле Фламенко. Оно было похоже на красное платье бабушки, и что-то мне подсказывало, что так и было задумано. Цветы действительно были вышиты вручную. Шелковая ткань скользила между пальцев.

– Флёр. Я одна в чужой стране, так же, как и ты. И я хотела бы найти друзей. Не хотела бы ты быть не просто моей горничной, но и другом?

Я говорила совершенно искренне. Почему горничная не может быть подругой? К чёрту правила богатых снобов. Будем ломать их скучный мир. Новое платье вдохнуло в меня жизнь, придавало сил.

Флёр помогла мне надеть платье и, не скрывая восхищения, смотрела, как я двигаюсь. Без музыки. Фламенко был в моей крови. Я услышала бы знакомый мотив, даже будучи глухой.

Сняв платье, я вернула его в чехол, из которого выпала красивая открытка и аккуратно сложенный кусок бумаги. Развернув листок, я прочла ровные строки, написанные красивым родным почерком моего мужа.

"Миссис Медлоу. Настоятельно рекомендую вам надеть что-нибудь удобное и прихватить с собою платье, которое сшила для вас замечательная фея по имени Виктория. Ровно в 10 утра у ворот будет ждать карета. Вы едите на бал. При желании вы можете пригласить Флёр, вашу личную помощницу. Встретимся в чудесном месте, название которого пока остаётся засекреченным. С любовью, Стивен".

Я взяла в руки открытку.

"Салон Оскар. Лучшие платья для самых прекрасных леди".

Снизу от руки было дописано:

"Дорогая Лайла. Мы пока не знакомы, но уже сегодня исправим это досадное недоразумение. Жена моего друга – мой друг. Надеюсь, платье вам понравилось и сегодня принесёт удачу. Она вам понадобится. С уважением, Виктория Янг".

Посмотрев на часы, я поняла, что времени у меня не так уж и много. Попросив Флёр сменить форму на обычную одежду, я надела джинсы и свободную майку. В Калифорнии было тепло круглый год. Даже сейчас, в сентябре, я чувствовала запах лета.

Ровно в 10 часов нас ждал чёрный автомобиль, и молчаливый водитель, кивнув в знак приветствия, поехал в сторону побережья. По дороге Флёр объяснила, что чёрный Мерседес – собственность Александра. А водитель – его личный шофёр и телохранитель по совместительству.

Остановились мы у здания в центре Голливуда. И Флёр восхищённо прошептала:

– International Dance Academy. Лайла, ты будешь учиться танцам именно здесь! Это потрясающе! Тут учились лучшие! Тут обучают лучшие!

Я смотрела на здание самой известной Танцевальной Академии Соединённых Штатов и не могла поверить своим глазам. На пороге стоял улыбающийся Стив, а рядом целая группа поддержки. Хизер, Александр, те самые девушки, которых я видела на видео. И симпатичный мужчина. Он был примерно того же возраста, что и Стивен. Я обратила внимание на форму. Мужчина был полицейским. Стало немного не по себе. Для чего здесь полиция?

–Здравствуй, восходящая звезда! – муж уткнулся носом в мою шею. – На твоё выступление нас не пустят, но мы здесь для того, чтобы ты верила в себя. У тебя всё получится!

Ко мне подбежали обе девушки.

– Я Тина, – прощебетала миловидная блондинка. – Работаю в клубе твоего свёкра. Стив мне как брат, чей зад мне приходилось прикрывать и не раз.

– А я та самая Виктория Янг, которая вот этими руками сшила платье, что ты сейчас прижимаешь к груди, – улыбнулась рыжеволосая красотка. – Очень надеюсь, что оно пришлось тебе по вкусу, и в дальнейшем я сошью еще много красивых платьев и танцевальных костюмов, в которых ты покоришь Америку.

Виктория подмигнула мне. Богатые снобы оказались совсем не снобами. Обе девушки были милыми и искренне желали мне удачи. Следующим подошёл тот самый полицейский.

– Я Мейсон. Друг Стивена. Мы учились вместе. Удачи вам, Лайла. Мы будем держать за спиной кулаки.

Мне снова хотелось плакать. В последнее время я много плакала. Моё настроение постоянно менялось. И прямо сейчас мой желудок сделал двойной кульбит. Я понимала- это стресс. Взяв за руку мужа и обняв по очереди всех, кто оставался на пороге, я гордо вошла в Академию. В огромном зале было несколько человек. Стив объяснил, что меня будет ждать приёмная комиссия во главе с некой Мег Харрис. Мы прошли в раздевалку за сценой, где Стивен помог мне надеть платье.

Одиноко стоя за кулисами, я вдруг услышала знакомый мотив испанской гитары, а следом Фламенко, но в какой-то новой обработке. Парень, который, видимо, тоже поступал, назвал музыку ремиксом. Можно подумать, я понимала, что это. И когда зазвучали громкие аккорды, я вышла на сцену. Ноги сами понесли меня. Я закрыла глаза, отдаваясь танцу как мужчине. И когда музыка достигла своего апогея, голова закружилась, и я провалилась в какую-то тёмную пустоту.

Открыла глаза в медицинском кабинете Академии. Рядом стоял Стив. Медсестра попросила меня поработать кулаком, чтобы она могла взять анализ крови. Я сжимала и разжимала кулак, пытаясь вспомнить, что произошло. На мне было платье. Не может быть! Я провалила экзамен! Доктор сказал Стивену, что результат анализа будет готов уже через 15 минут. В Севильи на это ушла бы неделя, как минимум.

В кабинет вошла Мег Харрис собственной персоной. Она не скрывала своего восхищения. Что происходит? Неужели я принята?

– Скажу честно. То, что я увидела, поразительно. Не могу поверить, что раньше вы ни у кого не учились, – отчеканила чопорная дама. – Я лично стану обучать вас, юная Медлоу. И запомните, моя дружба с Хизер не имеет к этому никакого отношения. Я даю вам год на подготовку. А после жду вас у себя с новыми силами. Мы обучим вас разным танцам. Начиная от уличного стиля, заканчивая классическим балетом. Учась в нашей Академии, вы получите образование на всю жизнь. Мой девиз: " Нет ничего невозможного". До встречи через год, Лайла.

Я была и рада, и разочарована. Целый год ждать? Но почему? Почему они не возьмут меня сейчас? Учебный год ведь только начался.

В кабинет вошёл доктор и вручил Стивену результаты моих анализов. Глаза мужа вспыхнули, а на лице появилась самая счастливая улыбка.

– Говоришь, съела что-то не хорошее? Лайла Медлоу! Примерно через 8 месяцев мы станем родителями!

Стив поднял меня на руки и кружил, не обращая внимания на доктора, который глупо улыбался. Только сейчас я поняла почему, Мег Харрис дала мне год на подготовку. Эта мудрая женщина поняла всё до того, как результаты анализов были готовы. За всё время мы не разу не воспользовались защитой. Мы не предохранялись и теперь поплатимся за это бессонными ночами, подгузниками и детским плачем.

Стивен

Я никогда не думал, что можно было стать еще счастливее, чем было до того, как доктор рассказал мне о "недуге" мой жены. Я помог ей переодеться и подумал, что совсем скоро она не сможет носить эти джинсы. Я был не просто счастлив, я сиял.

Выйдя на улицу и улыбаясь, я взглянул на мать и всех, кто собрался на пороге Академии, чтобы поддержать Лайлу.

– Прямо сейчас мы все едим в клуб. Да, мама, в тот самый, название которого ты не помнишь. Мама, он называется Хизер. Сегодня мы гуляем за мой счет.

В клубе, как всегда, было полно народа. Мы сели за свободный столик у барной стойки, и я рассказал всем о том, что Лайла поступила. И о том, почему учёбу придётся отложить на год. Мама плакала. Друзья выкрикивали тосты в нашу честь. А Лайла напряжённо смотрела в сторону бара. Проследив за взглядом супруги, я увидел Джен. Она была пьяна. Одета в старые джинсы и толстовку, плечи опущены. Лайла встала и направилась к ней. Я пошёл следом.

Джен обернулась и взглянула на нас пустым взглядом. В нём не было злости, просто пугающая пустота. Она протянула руку и погладила моё лицо. Потом взяла руку Лайлы и, сжав её, горько заплакала.

– Простите меня. Вы оба. Мне так жаль. Стив. Слышишь? Мне жаль, что нам пришлось через всё это пройти. Этот брак. Чужой ребёнок. Я так виновата перед тобой. Лайла, прости меня. Я слышала поздравления. Берегите друг друга. Мне пора, пожалуй.

Но Лайла схватила её за руку и потащила за наш стол. И снова я был восхищён тем, какой мудрой была эта девушка, которой через месяц исполниться всего лишь 20 лет.

– Пойдём, Джен. Посиди с нами.

Я видел, как оживился Мейсон. Этот молчаливый и угрюмый парень был влюблён в Джен еще со студенческих пор. Возможно, сейчас у этих двоих есть шанс? А почему бы нет? Мейсон отличный парень, да и Джен когда-то была хорошей девчонкой. Если кто и был виноват во всех её бедах, то только её отец.

Джен, шатаясь, села на пустой стул, который принёс Мейсон, и с опаской смотрела на мою мать. Но та делала вид, что её нет за столом. Что она пустое место.

Мы отлично провели вечер. Виктория и Тина уехали первыми. После них Мейсон. Он усадил Джен в патрульную машину и дал слово Лайле убедиться, что та уснёт и не сделает чего-нибудь глупого. Джен схватила за руку мою жену и вдруг сказала:

– Пообещай, что ты не бросишь Марка, если со мной что-либо случится. Обещай, что заберёшь его.

Лайла напряглась, но пообещала. Ох, не нравится мне всё это. Что она задумала? Неужели решила свести счёты с жизнью? Нет, Джен. Ничего ты не сделаешь. Я тебе не позволю. Вслух я ничего не сказал, но скинул Мейсону смс с просьбой приглядывать за нашей старой квартирой, где сейчас жила Джен. Марк постоянно находился у её родителей, чему они не были рады. Уже не раз мне звонила Лоурен Уинтерс с просьбой забрать Марка, называя его ублюдком. Но я не мог забрать сына у Джен.

Я, Лайла, мама и Флёр отправились домой на такси. Впервые Хизер Медлоу делила заднее сидение автомобиля с прислугой.

Жизнь набирала обороты и менялась в лучшую сторону. Я взглянул на уставшую жену и написал ей смс:

"Даже не думай уснуть. У меня огромные планы на эту ночь. Наша кровать прочная? Как думаешь?"

Лайла улыбнулась, глядя в телефон, и покрутила пальцем у виска.

Стивен

Вернулись мы счастливыми. Но Лайлу снова тошнило. Я вспомнил Джен. Первые месяцы беременности. Она постоянно лежала и закатывала истерики по поводу и без. Пожелав матери приятных снов, я взял за руку жену и затащил в спальню. Снимая на ходу одежду, я угрожающе двинулся к ней. Лайла смеялась, выставив руки перед собой и пыталась спрятаться за кроватью. Я бросился за ней и, обхватив сзади за талию, бросил на кровать. Оно вырывалась, пытаясь ползти по огромной кровати, но уже через секунду сдалась.

Перевернувшись на спину, она обвила ногами мою поясницу и осторожно поцеловала, обводя языком мои губы. Я углубил поцелуй, не переставая гладить её плечи и спину. Она тихо застонала и притянула меня к себе еще ближе. Прижимаясь как можно сильнее и крепче, моя маленькая хрупкая девочка прошептала:

– Стив. Пожалуйста. Сделай мне больно…

Этих слов было вполне достаточно. Я вошёл в неё одним жестоким толчком. Её стоны слились с моими. Двигаясь в бешеном ритме, наши тела становились единым целым. Я видел только её глаза и пухлые приоткрытые губы. Каждое моё движение приносило ей болезненное наслаждение. Но именно это ей и нравилось. Её тело содрогнулось. Она сжала внутри себя мой член, и я, войдя в неё еще раз, кончил. Издавая какое-то животное рычание. Сейчас я мог себе позволить всё. Осуществить каждое самое смелое желание.

Мой грех, моя жена смотрела на меня с такой нежностью. Я рассматривал её тело, татуировки, шрамы под ними. То, чего раньше не видел. Татуировка скрывала мелкие следы порезов. Вот зачем она её сделала! Портить момент этой близости расспросами я не хотел, но всё равно спросил о порезах.

– Однажды отец напился и разбил о стену хрустальный графин. Мелкие стёкла впились в мою кожу. Началось воспаление. После остались уродливые шрамы, – вздохнула Лайла. – Именно потому я и сделала татуировку. Странно, что ты не спросил раньше.

Я лишь пожал плечами и, взяв жену на руки, понёс в душевую кабинку. Водил мыльными руками по её упругой груди, и каждый раз она вздрагивала. Грудь уже начинала наливаться и становилась более чувствительной к прикосновениям.

Завернув её в огромное голубое полотенце, отнёс на кровать. Только сейчас я заметил, что она даже не прикоснулась к коробкам с одеждой, которую купила ей моя мать. Поймав мой взгляд, она как-то странно улыбнулась. Я пытался уловить эмоцию, которая на секунду появилась на её лице. Страх? Тревога? А может и то и другое? Или вообще что-то новое?

– Малыш, ты же знаешь, что я не стану осуждать тебя? Что бы сейчас не таилось в твоей голове?

–Только ты не перебивай, ладно? Стив, мне очень нравится дом, в котором ты вырос, – вздохнула жена. – Но мне не нравится этот дом. Со мной милы, добры и обходительны. Но всё это как-то слишком. Я не привыкла к такому. Я хочу сама готовить, убирать, стирать. Хочу сама выбирать мебель и краску для стен. Хочу сама решать, когда завтрак, а когда его можно вообще пропустить. Я чувствую себя неуютно в этом дворце. Всё это давит на меня. Понимаешь?

И я понимал её. Более того. Я сам думал о том, чтобы купить свой дом. Вложить в него все свои сбережения. Я так же, как и она, чувствовал, что этот дом, как огромный каменный монстр, высасывает из людей энергию.

– Я понимаю тебя и думал об этом, милая. С завтрашнего дня начну искать место для баскетбольной площадки. Хотелось бы уже начать осуществлять задуманное. Но я могу отложить это.

– Не смей! Даже не думай откладывать на потом, – заметно оживилась Лайла. – Это важно для тебя, и для меня тоже. Я бы могла приходить туда, общаться с детьми. Возьмёшь меня завтра с собой?

Я улыбнулся, устраиваясь поудобнее в кровати и притягивая жену поближе.

– Завтра я поеду один. Виктория и Тина собираются приехать с утра. Уж очень им нравится наш бассейн. После этого они хотели поехать за покупками и показать тебе город. Спорить с этими двумя бесполезно. И завтра ты сама в этом убедишься.

Лайла

Утром, как только уехал Стив, я схватила свой телефон и набрала номер Джен. Когда она ответила, я начала упрашивать её приехать и составить нам компанию у бассейна. Рассказав о планах девушек, которые теперь были моими потенциальными подругами. К моему удивлению, она согласилась, не раздумывая. И я понимала её энтузиазм. Джен не хотела оставаться одна.

Ровно в 9 утра у дома остановился красный автомобиль Виктории, а следом такси, из которого выбежала Тина. У каждой в руках была книга и два коврика для занятий пилатесом. Подбежав к бассейну, где я уже ждала их, они протянули мне книги. Книги были абсолютно одинаковыми и назывались смешно. "Путеводитель по беременности". Я захохотала, вопросительно указывая на коврики.

Оказалось, что первая глава "путеводителя" рассказывала о том, что йога или пилатес необычайно полезны для первого триместра. Расстелив все 4 коврика, мы позвали Мари присоединиться к нам. Сестра до сих пор переваривала полученную информацию о том, что скоро станет тётей.

У ворот снова остановился автомобиль, и я увидела, как по дорожке к бассейну к нам идёт Джен, ведя за руку мальчика. В руках Марка я заметила точно такие же коврики для йоги, а Джен гордо несла книгу. Хохотать начали все присутствующие. Завалив на пол Джен, я смеялась так, что сводило скулы. Джен обняла меня, и я почувствовала, как меня окутывает теплом, исходящим от той, что совсем недавно ненавидела меня.

Марк смотрел на меня с интересом, но потом смутился и побежал к дому. На пороге стояла Хизер и наблюдала за нашей весёлой компанией. Она улыбалась и даже помахала рукой бывшей невестке. Марк обнял её, и она нежно провела по волосам мальчика, заводя его в дом. Это утро было идеальным.

Заставив Флёр надеть купальник, я притащила её к бассейну. Мари сбежала в дом. Сестра не любила шумных компаний и отсиживалась в комнате. Я понимала, что ей так же неуютно, как и мне. Но сейчас всё было замечательно. Мы ныряли в бассейн, пытались обогнать друг друга в холодной воде. Потом лежали на траве. Виктория и Джен вспоминали студенческие годы и рассказывали истории о Стиве и Мейсоне. Намеренно не упоминая имени брюнета, воспоминания о котором вызывали у меня панический страх.

Ближе к обеду все переоделись и отправились на экскурсию по городу.

Виктория настояла на том, чтобы я и Флёр ехали в её красном автомобиле марки Jaguar. Тина удобно устроилась на пассажирском сидении чёрного джипа Dodge. Этот гигант принадлежал Джен. Отъезжая от дома, я заметила яркий голубой автомобиль, который тронулся с места в тот самый момент, когда мы выехали на проезжую часть. Виктория продолжала рассказывать смешные истории, а я тревожно оглядывалась. Несколько раз я заглядывала в зеркало заднего вида, но голубой автомобиль исчез.

Мы обошли десятки магазинов. Посидели в закусочной и уже собирались ехать домой. Виктория неслась вдоль побережья, как вдруг я увидела синий автомобиль, который пытался догнать нас. Раздался слабый удар. Водитель синего авто открыл окно, проезжая мимо нас, и я увидела наглую мерзкую улыбку Маркуса. Послав мне воздушный поцелуй, он ехал за чёрным джипом Джен. Виктория выбежала из машины и, не обращая внимания на разбитую заднюю фару, стала нервно набирать чей-то номер.

Я испуганно наблюдала за тем, как Джен пытается оторваться от преследователя. Она резко остановилась, и Маркус с силой въехал в джип. После чего сдал назад и… Исчез.

Я выбежала из машины и, несмотря на оживлённое движение на дороге, бежала к черному джипу. Тина стояла на улице и говорила по телефону с Александром Медлоу, рассказывая ему о произошедшем. Джен вцепилась пальцами в руль. Она была белой от страха. К счастью, обе девушки были целы.

– Это Маркус, Лайла, – испуганно глядя мне в глаза, шептала Джен. – Он вернулся. Мне страшно.

Я с трудом оторвала её от руля и, вытащив на улицу, крепко обняла.

– Я тоже видела его, Джен, – стараясь успокоить девушку, я гладила её спину. – Сначала он протаранил машину Виктории, а потом поехал за вами. Я видела его машину у дома. Он следит за нами.

Джен села на бордюр, обхватила голову руками и еле слышно сказала:

– Мы с тобой его цель, Лайла. Он будет пытаться избавиться от нас обеих, чтобы сделать Стивену, как можно больнее.

Вокруг собралась толпа зевак, и вскоре рядом остановились 4 патрульные машины. Из одной выбежали Мейсон и Стивен. Я бросилась в объятия мужа, а Джен укрылась на груди Мейсона. Друг Стива наклонился и поцеловал её. Стив рассматривал меня в поисках травм.

– Я в порядке, Стивен. Я цела. Он всего лишь пытался напугать нас. В этот раз.

Стивен обнял меня. Он шептал что-то, но я не слышала его. Перед глазами до сих пор стояло лицо с мерзкой ухмылкой, которую так хотелось стереть чем-нибудь очень тяжёлым. Впервые в жизни я взяла на себя тяжкий грех, желая смерти человеку. Он не заслуживал жизни.

Виктория подошла к Джен и Медисону, сказав, что Маркус был за рулём ярко синей Honda Civic.

Стив остановил такси, буквально запихивая меня на заднее сидение. Флёр села рядом. Тина и Виктория уехали на разбитом Ягуаре. Мейсон отвёз Джен домой.

Высадив меня и Флёр у дома, Стив поехал в клуб отца. Я закрылась в спальне, легла на огромную кровать и уснула. Во сне я видела Джен. Она падала с обрыва, а я пыталась дотянуться до её руки. Но вдруг рука Джен соскользнула, и она упала вниз. Я проснулась в холодном поту и схватила телефон. Была полночь.

Я вышла из спальни. В доме было тихо. Набрав номер Джен, я услышала, что он недоступен. Тогда я набрала домашний номер подруги, но и там мне никто не ответил. Я позвонила мужу, попросила проверить, всё ли в порядке.

Стивен

Звонок жены выбил почву из-под ног. Набрав номер Мейсона, я узнал, что он отвёз Джен домой и отправился на дежурство. Рассказав ему о звонке Лайлы, я попросил его приехать к моей старой квартире.

Мейсон уже ждал меня у дома, и мы поднялись в квартиру Джен. Повсюду была кровь. Много крови. И я молился, чтобы Джен была живой. В квартире было пусто. Телефон Джен был разбит, и Мейсон, надев перчатки, собрал осколки, складывая их в пакет. Я чувствовал себя так, будто нахожусь на съемках детектива. Мейсон вызвал опергруппу. Примерно через час ему позвонили. Друг дослушал звонившего и, побледнев, сел на пол.

– Машину Маркуса нашли. Она разбита в хлам. В машине труп женщины. Её опознали по правам, которые были в кармане её брюк. Это Джен, Стивен! Слышишь? Она мертва, Стив!

Мейсон вскочил на ноги и бросился к выходу. Я рванул за ним. Мы молча ехали туда, где сейчас находилось тело моей бывшей жены. Оба плакали. Что я скажу Лайле? Как рассказать сыну о том, что мама не придет за ним? Сейчас я хотел одного. Чтобы Маркус погиб. И вдруг я понял, что Мейсон и словом не обмолвился о брюнете.

Доехав до места происшествия, я вздрогнул. Это было то самое место, куда влетела когда-то моя Феррари. Этот ублюдок оставляет мне послания в виде трупов близких мне людей. В машине его не было. Джен, вся в крови сидела на пассажирском сидении. Она даже не успела закрыть глаза и сейчас смотрела вдаль безжизненным взглядом. Я упал на колени, схватился руками за голову и заорал.

Лайла

Я ждала звонка от Стива. Долго ждала, но он не звонил. Тогда я сама набрала его номер, но ответа не последовало. Мейсон то же не отвечал, и я поняла, что случилось что-то плохое. Я это чувствовала. Через минуту мой телефон прозвенел. Пришло сообщение с номера Джен.

"Здравствуй, Милая. Джен больше никогда не засмеется мне в лицо".

И я сразу поняла, кто прислал мне это. Это был он, Маркус. В конце сообщения был указан адрес, где, по словам одержимого брюнета, он оставил сюрприз для моего мужа.

И снова сообщение. На этот раз ублюдок в точности описал, в чём я одета сейчас и как испуганно смотрю в экран телефона. Я выбежала из комнаты и прямо на пороге столкнулась с Марком. Мальчик держал в руках свой телефон. Его губы дрожали, а в глазах застыли слёзы. Он протянул мне телефон, и я прочла то, что было написано в сообщении, которое получил малыш. Маркус писал ему о том, что его мать погибла, а Стив ему совсем не отец. Но самое страшное было то, что он пообещал ему забрать его у нас.

Мальчик обнял меня и громко заплакал.

– Лайла. Скажи мне, что это неправда. Всё, что тут написано – неправда. Мама жива, и папа мне не чужой. Скажи, что тот, кто пишет такое, самый плохой обманщик.

Я крепко обняла мальчика, не зная, что сказать. Он прижимался ко мне, продолжая громко плакать. В комнатах включился свет. Проснулись все. И сейчас к нам спешили Хизер и Александр. Свекровь попыталась оторвать от меня Марка, но он крепко держал меня, будто боялся отпустить, боялся, что я брошу его. Я протянула Алексу оба телефона. Он бегло пробежался по экранам, схватил ключи от своего автомобиля и бросился к выходу. Я побежала за ним, ведя за руку Марка.

Стивен

Всё это было похоже на ночной кошмар, на сюжет какого-то фильма, где я был главным действующим лицом. Прибывшие на место парамедики достали тело.

Джен из разбитого автомобиля и погрузили в черный мешок. Я отвернулся и, не стесняясь, плакал. Как же больно! Вдалеке послышался шум, и громкий голос Мейсона вывел меня из лабиринта болезненных мыслей. Друг просил держать кого-то. Через секунду я увидел её.

Лайла, расталкивая полицейских и медиков, бежала к носилкам, на которые погрузили тело моей бывшей жены. Обняв черный пакет, она горько плакала и кричала на испанском. Я бросился к ней, аккуратно разжимая её пальцы, которыми она вцепилась в чёрный пластиковый мешок. Она не сопротивлялась и обняла меня, продолжая горько плакать. Подняв голову, я увидел одиноко стоявшего сына. Это было ужасно. Марк смотрел, как увозят тело его матери. На лице ребёнка отражалось много эмоций, но он боялся подойти к нам.

– Лайла, пойдём, пожалуйста. Мы сейчас нужны Марку.

Мои слова подействовали на неё как пощечина. Она дернулась и, оттолкнув меня, бросилась к моему сыну. Марк побежал к ней на встречу. Они сели на пол, крепко обнявшись, и я подошёл к ним. Я не был хорошим отцом. Всегда куда-то уходил, оставляя его и Джен одних. Я был ужасным мужем. И сейчас я боялся, что история повторится. Что я снова стану тем, кем был раньше. Лайла потянула меня за руку, будто отдавая молчаливый приказ, и я сел на пол, обнимая её и сына. Марк отпустил её и обхватил меня за шею.

– Скажи, что ты мой папа! – захлёбываясь слезами, кричал мой сын.

Я замер и посмотрел на Лайлу. В её глазах я прочёл мольбу.

– Марк, милый. Ну конечно же, ты мой сын. Не слушай никого, кто скажет тебе, что это не так. Договорились?

Марк, всхлипывая, ещё крепче обнял меня. И именно в этот момент я понял. Я не стану тем, кем был когда-то. Я всегда буду рядом со своей семьёй. С Лайлой, Марком, Мари и ещё нерождённым малышом, которого моя любимая носит под своим сердцем. Поднявшись на ноги, я продолжал обнимать жену и сына, глядя в даль. На месте аварии ещё крутилась опергруппа. Отец и Мейсон стояли немного дальше, и услышать их разговор не получалось. Но я знал, о чём они говорят, а точнее о ком.

Домой мы вернулись под утро. В машине Лайла показала мне свой телефон. Отец постоянно звонил кому-то приказывая удвоить охрану особняка. Жизнь, которая начала налаживаться прямо сейчас, превратилась в кошмар. Где-то рядом ходит человек, убивший Джен. Он чувствует себя всемогущим, отобрав чужую жизнь. И кто знает, какой сюрприз готовит его воспалённый мозг.

Марк повис на Лайле, не желая спать в одиночестве, и мы забрали сына в свою комнату. Уложив его на огромную кровать, моя хрупкая жена укутала его одеялом и пела испанскую колыбельную. Марк уснул, так и не отпустив её руку. Будто боялся, что она исчезнет, растает, как утренний туман. Мы долго лежали, молча наблюдая за спящим сыном. В комнату постучали. Я открыл и увидел отца. Взглянув на сына и засыпающую жену, я тихонько вышел и прикрыл за собой дверь спальни.

– Что-то известно о том, где находится мразь, угрожающая моей семье?

Отец обнял меня и повёл в свой кабинет. Плотно закрыв дверь, он встал у окна и закурил.

– Маркус покинул страну около часа назад. Мои люди не справились с задачей, Стив. Прости. Мейсон звонил. Джен погибла до аварии. Он задушил её после того, как жестоко избил. По версии полиции, он разбил телефон и вытащил сим карту. Именно так он смог связаться с Лайлой и Марком. Родителей Джен оповестили о случившемся, но они наотрез отказались принимать участие в похоронах дочери. Но и это еще не всё. Марка они видеть не желают. Решай сам, что делать с сыном Маркуса.

Схватив отца за воротник, я хорошенько встряхнул его и прошипел:

– В этом доме нет сына Маркуса! Запомни это раз и навсегда, отец! Марк – мой сын! Так было, так есть и так будет всегда! Ты! Именно ты настоял на том, чтобы я женился на Джен. Хотя уже тогда отлично знал, что это не мой ребёнок. И мне плевать на то, что ты раскаялся. Слишком поздно, папа. Мы с семьёй не задержимся в твоём доме надолго. Я собираюсь купить свой дом. Лайла права, этот дом проклят.

Хлопнув дверью, я быстро пошагал в сторону спальни, где сейчас крепко спали жена и сын.

Еще до переезда в Лос-Анджелес я присмотрел одноэтажный современный особняк в Беверли-Хиллз и даже записал номер агентства, занимающегося его продажей. Моих денег хватит на его покупку. Их хватит на безбедную жизнь для всей моей семьи. Осторожно потрепав плечо любимой женщины, я прошептал:

– Малыш, просыпайся. Ты нужна мне.

Лайла медленно открыла глаза и непонимающе уставилась на меня. Я смотрел на её уставшее лицо и не мог узнать в ней ту наивную, весёлую испанскую девчонку. На меня смотрела взрослая, измученная и в то же время невероятно красивая женщина. Обойдя кровать, я встал перед ней на колени, нежно целуя руки.

– Прости меня, милая. За всё, что тебе приходится пережить по моей вине. За то, что притащил сюда. Прости меня за все слёзы, за сомнения и боль. За Джен, за Марка, за то, что по моей вине ты отказалась от мечты. Всему виной мой грех.

Лайла попыталась вытащить руку из-под спящего Марка.

– Это наш общий грех, Стивен. Я с первой нашей встречи хотела тебя. Мне было плевать на твой сан, на то, что ты был женат. Тебе не за что просить прощения, Стив. Я люблю тебя. Однажды я дала клятву быть рядом, и я не намерена её нарушать.

Я рассказал ей о разговоре с отцом. О Маркусе. О том, что нам предстоит заняться похоронами Джен. Я не сказал лишь о том, как на самом деле погибла моя бывшая жена.

Я понимал, что она ужасно устала. Что ей так же больно сейчас, как и мне, а возможно, ещё больнее. Она считала Джен подругой, а сейчас прощалась с ней навсегда. И они бы стали подругами. В этом я не сомневался. На глаза навернулись слёзы. Оставалось лишь одно, о чём я не рассказал. Покупка дома. Я понимал, что сейчас не самое подходящее время для этого. А возможно, наоборот, сейчас самое время сказать ей о доме?

– Малыш, в районе Беверли-Хиллз продаётся дом. Возможно, ты захочешь посмотреть. А вдруг он тебе понравится? Я могу позвонить и назначить время, чтобы мы могли взглянуть на него.

Лайла оживилась и даже улыбалась. Мне показалось, что она вздохнула с каким-то облегчением.

– Позвони сейчас, пожалуйста. Давай поедем прямо сейчас. Я хочу убраться отсюда подальше. Мы можем взять с собой Марка и Мари? Ведь им тоже жить там. Пусть и они решают.

Она умоляюще сложила руки, а я смотрел на неё и не понимал, как в этой девочке умещается столько любви и доброты. Она приняла Марка, как родного сына. И это было искренне, а не просто потому, что она обещала Джен.

Лайла

Разбудив Марка, я отправила его в комнату Мари. Мальчик с радостью побежал будить мою сестру. Он не плакал. Узнав о том, куда именно мы едим, он заметно оживился.

Через час мы уже ходили по невероятно большому дому. Окна в нём были огромными и заливали солнечным светом всё пустое помещение. Закрыв глаза, я представила гостиную, какой она будет когда-то. Представила красивые голубые шторы, что будут скрывать нас от солнца. Марк и Мари носились по пустым коридорам, пытаясь догнать друг друга. Я смотрела на них и на испуганное лицо Стива. Он боялся, что дом мне не понравится. Я подошла к нему и, взяв за руку, грустно вздохнула.

– Стив, я должна признаться. Я только что поняла, что ты не единственный мужчина, в которого я влюбилась с первого взгляда.

Стив тяжело сглотнул, закрыл глаза и отвернулся.

– Я только что влюбилась в этот дом. Стивен, давай купим его. Ведь мы можем его купить, верно?

Милая девушка в строгом деловом костюме улыбалась, наблюдая за нами. В руках она держала бумаги и сейчас рылась в сумочке в поисках шариковой ручки. Она поняла, что сейчас заключит выгодную для себя сделку.

Стив повернулся и, вглядываясь в мои глаза, пытался найти подвох. Но я действительно была влюблена в это пустой дом. Я чувствовала тепло, исходящее от стен. Казалось, будто его строили именно для нашей семьи.

– Ты не шутишь? Тебе действительно нравится? Если ты просто хочешь уехать из особняка, то мы можем посмотреть ещё несколько неплохих вариантов.

Я закрыла его рот поцелуем.

– Стив, я хочу именно этот дом. Понимаешь, он такой мой. Я не знаю, как объяснить. Я чувствую, что он наш.

Стив подписывал бесконечные бумаги, а я вышла во двор и встала у бассейна. Я понимала, что впереди еще много проблем. Похороны Джен. Переезд. Но боль не вечна и впереди у нас целая жизнь. Осмотрев огромный двор, я представляла, как сама буду копаться в земле, сажая цветы. Как однажды я снова соберу подруг у бассейна. По щеке скатилась слезинка, и я подняла глаза в небо. Мне казалось, что оттуда на меня смотрит Джен. Что она улыбается мне и машет рукой. Я помахала в небо и прошептала:

– Прости меня, милая. Прости мне моё счастье. Я верю, что ты сейчас в Раю. Тебе больше не больно и не страшно. Марк, он такой восхитительный мальчик. Я ни за что на свете не оставлю его. Джен, я люблю тебя, слышишь? Сегодня я поняла, что хватило лишь дня, чтобы понять тебя и полюбить. Мне жаль, что ты больше не рядом. Я буду скучать по тебе каждый день. Но я заслужила своё счастье. Надеюсь, ты поймёшь меня и однажды простишь.

Стивен

Всегда не любил похороны. Джен тоже не любила всё, что было связано со смертью и кладбищем. Сейчас же я стоял у закрытого гроба бывшей жены, чувствуя, как частичка меня уходит вместе с ней. Лайла стояла рядом со мной и держала за руку Маркуса. Людей было мало. Совсем мало. Как будто Джен и не жила вовсе. Марк держался как настоящий мужчина. В его глазах стояли слёзы, но он пытался сдерживать их и всё сильнее цеплялся за руку Лайлы.

У ворот кладбища я увидел отъезжающую чёрную Volvo, за рулём которой сидела Лоурен Уинтерс. Отец Джен предпочёл не приходить. Я не верил в происходящее. Не мог поверить, что родители могут быть такими бесчувственными по отношению к собственной дочери. Единственной дочери, которую убил больной человек.

Усадив Лайлу и Марка на заднее сидение нового семейного автомобиля FORD EXPEDITION, я осторожно поехал в сторону дома. Мы отдали дань Джен, проводив её в последний путь. До сих пор в голове не укладывался тот факт, что её больше нет. Как бы я хотел повернуть время вспять, но, увы, это невозможно. Надеяться на отца я не хотел, да и не мог. Именно потому я задействовал свои старые, не очень хорошие связи в поисках бывшего друга. Я был уверен, они не подведут.

Приехав домой, мы собрали несколько сумок с вещами и уже собирались выйти, когда в спальню вошла мать. Она умоляла Лайлу забрать её подарки. Ведь покупались они от чистого сердца. Мать не лгала и не лукавила. Взяв несколько коробок, я загрузил их в наш новенький автомобиль. Я купил его спонтанно. Проезжая мимо салона, я влюбился в этот большой джип точно так же, как Лайла влюбилась в наш новый дом. Коробок было много, и я пообещал матери сегодня же перевезти их все.

Сегодня нам предстояла ночь, полная сюрпризов. Мы даже не купили мебель. Дом был совершенно пустым. Расстелив на полу гостиной несколько одеял, я соорудил нам спальное место и уехал за остальными коробками в дом родителей. За семью я был спокоен. Сейчас за домом наблюдали хорошо обученные люди. Тени прошлого, которые знали толк в защите кого-либо. Лайла даже не заметила, что за домом следят. Ей и не нужно было знать об этом.

Лайла

Мы завалились прямо на одеяла, которые заботливо расстелил Стивен. Было ужасно неудобно, но уютно. Все чувствовали себя восхитительно. Я рассказывала выдуманные истории Марку, пытаясь успокоить мальчика, который остался без матери.

– Марк, какие игрушки ты любишь? Завтра мы отправимся в чудесное, даже волшебное место, – улыбнулась я, потрепав малыша по тёмным волосам. – Ты сможешь выбрать любую игрушку. И не одну.

Марк задумался. И смущённо улыбаясь, спросил:

– Как ты думаешь? Папа сможет купить мне настоящее фортепиано? Или хотя бы синтезатор?

Я восторженно посмотрела в смущенное лицо маленького мальчика. У каждого в этом доме была мечта. И это чудесно.

С утра мы собирались съездить в салон модной мебели Ligne Roset Los Angeles, на сайте которого я нашла мебель для гостиной. Жёлтого цвета, как и хотела. Эта мебель сильно отличалась от винтажной и старой мебели в доме Хизер и Александра. Я любила яркие цвета, и жёлтые диваны пришлись по вкусу мужу. Он полностью доверил мне это скучное, по его мнению, занятие.

Для меня же это было самое весёлое и очень нужное занятие.

Целую неделю мы выбирали мебель, занавески, скатерти и ковры. С каждым днём наш дом становился всё более уютным. К концу второй недели мы полностью обставили все 12 комнат нашего нового, красивого и любимого дома.

Я начала брать уроки вождения, а Стивен нанял для меня учителя английского языка. Чтобы к новому учебному году я пришла в Академию подготовленной и не краснела перед другими учениками и преподавателями.

Марк и Мари начали обучение в одной из лучших частных школ в Беверли-Хиллз поэтому я постоянно находилась дома одна, наблюдая, как на заднем дворе строят баскетбольную площадку. Стивен решил не искать специальное место, а обустроить всё прямо здесь. Эта идея была превосходной. Я всегда могу приготовить детям обед. Они приходили на занятия с удовольствием и боготворили Стивена, а я гордилась своим мужем. Иногда я украдкой подглядывала за ним, любуясь рельефным прессом и мускулистой спиной.

Последнее время он не прикасался ко мне. Ложился в постель и сразу засыпал. А мне постоянно хотелось почувствовать его внутри себя. Хотелось до дрожи. Иногда, принимая душ, я ласкала себя пальцами, доводя до исступления. Но это не могло сравниться с тем, что делал со мной он. Мысль о том, что Стивен больше не хочет меня, не давала покоя, и я обратилась за помощью к тяжелой артиллерии. Проще говоря, я позвонила Тине и Виктории.

Подруги примчались сразу же, и я без капли стыда объяснила им причину своего беспокойства. Стив снова занимался с мальчишками, и я, не сообщив ему, села на заднее сидение красного Ягуара.

Стивен

Отправив домой своих будущих чемпионов, я вошёл в гостиную. Лайлы в доме не было. Я позвонил и услышал, как её телефон звенит на кухне. По спине пробежал холодок. Последнее время я был холоден с ней. Сам не знаю почему, но на все её попытки заняться любовью я отвечал отказом, ссылаясь на усталость. Я не мог объяснить этого даже себе. И сейчас, когда её не было, я боялся, что она просто ушла. Взяв в руки её телефон, я посмотрел список последних звонков и облегченно выдохнул, увидев номер Тины.

Но Тина и Виктория намеренно игнорировали меня, сбрасывая мои звонки. В двух вещах я был уверен полностью. Она была с ними. Это раз. Она им рассказала о моём странном поведении. Это два. И страшно представить, как сильно сейчас ненавидели меня обе девушки.

Забрав Мари и Марка после занятий в школе, я отвёз их к своим родителям. Сегодня мне хотелось побыть только с ней, с моей маленькой испанской девчонкой.

У ворот остановилась машина. Я слышал, как она прощалась с подругами. Но когда она вошла, я уронил пульт от телевизора, который держал в руке.

Это была чужая, незнакомая мне женщина с лицом Лайлы. Она обрезала длинные волосы, которые я безумно любил, и сделала их абсолютно ровными. На ней был красивый брючный костюм красного цвета и туфли на огромном каблуке. Скинув туфли у дверей, она поставила рядом с ними сумочку и спросила, где сейчас дети. После этого она бросила пиджак на диван и, пожелав мне спокойной ночи, продефилировала в спальню, соблазнительно виляя бёдрами.

Такой же походкой она шла ко мне на пирсе в Полигоно-Сур. В тот день она впервые поцеловала меня. Тот поцелуй был таким робким и неумелым. Я вскочил с дивана и рванул в спальню. Она стояла в одних трусиках и держала в руках нежную атласную пижаму цвета спелого персика. Увидев меня, Лайла изогнула бровь и спросила:

– Что-то забыл? Если да, то бери поскорее и уходи. Я устала и хочу спать.

Её холодный тон подействовал на меня отрезвляюще.

– Ну уж нет, дорогая. Ты затеяла эту игру, и я принимаю её правила.

Выдернув пижаму из её рук, я просунул руку ей под трусики и принялся играть её набухшим клитором. Она моментально стала влажной, истекая липким соком. Вырвавшись, она стянула с себя трусики, облокотилась о спинку кровати, широко раздвинула ноги, приглашая меня войти. И я вошёл. Медленно, осторожно скользя в самую сердцевину нежной розовой плоти.

Лайла стонала и выкрикивала моё имя, чем еще больше разжигала во мне дикое желание. Я входил в неё до самого конца и медленно выходил. Когда она содрогнулась, я больше не мог сдерживать себя и ускорил темп. Она кричала. Двигала красивыми бёдрами и через минуту я взорвался внутри тёплой плоти. Встав на ноги, я поднял её и прижал к себе, обхватив руками грудь. Моя женщина тёрлась о мой член, вызывая новую волну возбуждения. Это длилось несколько часов. Впервые за время, проведённое с ней, я кончил четыре раза подряд.

– Самая лучшая ночь в моей жизни, – Лениво потянувшись промурлыкала моя молодая жена.

– То есть те ночи, что были до этого, не войдут в список лучших?

Она засмеялась и, закинув на меня ногу, уснула. Бедная девочка. Я буквально вымотал её. Больше никогда не стану игнорировать её, лишая обоих такого удовольствия.

Утром я встал пораньше, приготовил завтрак и сгрёб в охапку всё ее вещи, заперев их в одной из гостевых спален. Вещей было много, но я хотел продолжить игру, которую она начала вчера. Услышав из спальни её крик, я засмеялся и стал ждать, когда она выйдет из спальни.

– Стив! Немедленно верни мне одежду. Иначе…

Она стояла, закутавшись в плед. Увидев, как содрогаются мои плечи в беззвучном смехе, бросилась ко мне. Плед упал на пол, оставляя её обнажённой.

– Так гораздо лучше, Лайла. Станцуешь для меня?

Она звонко рассмеялась и закружилась по кухне. Мы смеялись, как дети. Сейчас я был счастлив. Моя маленькая девочка хохотала и молила пощадить её. Я принёс ей пижаму и помог одеться.

Телефон звенел не переставая, но я не хотел отвечать на звонок. Он продолжал звонить, и Лайла, схватив его со стола, посмотрела на экран и побледнела. Её глаза закатились, она медленно съезжала на пол. Подхватив жену у самого пола, я отнес её на диван и вырвал из рук телефон, ожидая увидеть там что-то ужасное. Звонил Хосе.

Я ответил, и узнал, что жизнь в Полигоно-Сур – стала совсем невыносимой. Родители Лайлы голодали. Доминик и Паола уехали сразу после регистрации брака, так как Ник получил распределение куда-то в Южною Африку. Стало немного обидно, потому что он даже не сообщил мне. Проблемы, по сути, не было. Сегодня же куплю билеты для родителей жены. В нашем доме есть место и для них тоже. Уезжая из Испании, я дал слово Лайле, что её родители будут рядом, и я сдержу своё обещание.

Лайла смотрела на меня испуганными глазами. Сейчас я не понимал её. Что плохого в звонке родителей, о которых мы совсем забыли ввиду последних событий. И сейчас я хотел выяснить, что именно её так напугало.

– Стив, я не испугалась. Мне вдруг стало плохо. Сильно сдавило вот тут, – она показывала на грудную клетку. – Я не хотела падать. Правда. Стив, я боюсь за малыша. А что, если я больна?

И это было тревожным звоночком. Вызвав доктора на дом, я уложил жену в постель и ждал.

Молодой доктор колдовал над Лайлой около часа. Я сидел в гостиной, замерев от ужаса, ожидая страшных слов. Последнее время хороших вестей ждать не приходилось. Но доктор Раст уверил меня, что Лайла здорова, а вот стрессы и переживания могут привести к выкидышу. Наклонившись ко мне поближе, доктор прошептал, что лучшим выходом станет полнейший постельный режим и отказ от интимных отношений. Вот и поиграли ночью.

Проводив доктора, я зашёл в спальню. Лайла лежала, уставившись в потолок.

– Я больна? Ребёнок не выживет? – каким-то странным голосом спросила меня жена.

Я лёг рядом с ней и улыбнулся.

– Ты здорова, милая. Но ближайшие 4 месяца тебе придется провести в постели. Самое страшное – это то, что нам запретили заниматься любовью.

Я развёл руками, продолжая улыбаться.

– Четыре месяца без секса? Как это возможно? – заплакала Лайла.

Но то, что она сказала после, ударило меня прямо по лицу. Будто мне отвесили звонкую оплеуху. Иногда слово ранит сильнее, чем лезвие ножа.

– Я знала, что однажды ты бросишь меня. И теперь у тебя появился отличный повод. Я дарю тебе свободу, Стив. Найди себе ту, с которой можно заниматься сексом.

Это было больно.

– Ты сошла с ума? Я никогда не давал тебе повода усомниться во мне. Что за чушь ты несёшь? Ты носишь под сердцем нашего ребёнка! С какой стати мне искать себе кого-то? Я люблю тебя, глупая! Захочешь поговорить, позвони, я буду во дворе.

Захлопнув дверь, я вышел на улицу. Её слова эхом отдавались в голове. Сколько ещё мне доказывать ей свою любовь? Но тут же в голову пришла мысль о том, насколько молодой была моя жена. Я чертыхнулся и поплёлся обратно к ней в спальню. Укладываясь рядом с ней, я обнял её и тихо сказал:

– Прости меня, милая. Иногда я схожу с ума от одной мысли, что однажды ты бросишь меня. Я так сильно люблю тебя, что мысли о том, что я потеряю тебя, приносят мне физическую боль.

Я так же, как она, указал на своё сердце.

– Значит, будем терпеть 4 месяца, – надув губы, вздохнула жена. – Но потом мы наверстаем упущенное. Даже не сомневайся.

Я прижал ее к себе и уснул. Завтра новый день и новый сюрприз для Лайлы.

Стивен

Лайла и дети спали, а я собирался в аэропорт встречать своих испанских родственников. О их приезде знали лишь Мари и Марк. Тайком от Лайлы они обустраивали для них комнату. Мари светилась, как рождественский фонарик, предвкушая встречу с родителями. Марк с энтузиазмом помогал девочке, которую считал своей сестрой.

Через 2 дня моей жене исполнится 20 лет. Интересно. Сама-то она помнит об этом? Если помнит, то стесняется об этом говорить. Скорее всего, считает, что отмечать сейчас праздники неуместно. Позвонив Виктории, я попросил её связаться с Тиной и придумать сюрприз для Лайлы. Предупредив, что к шумным вечеринкам она не испытывает особой страсти.

Я вспомнил нашу многолюдную свадьбу, уличных музыкантов и танцы до утра. Казалось, это было так давно. Наша жизнь напоминала мне американские горки. Взлёты и падения. Не удивительно, что даже молодой здоровый организм Лайлы дал сбой. Спокойной её жизнь не назовёшь. Мне даже страшно спросить. А счастлива ли она со мной? Потому что я очень боюсь услышать ответ.

Я приготовил для неё особый подарок, которым она пока не сможет воспользоваться. Надеюсь, она обрадуется моему сюрпризу. В дальней гостиной, которую мы не использовали, дети надували воздушные шары и готовили украшения для двора. Оставалось только, чтобы Виктория и Тина не подвели. Лайла почти всё время проводила в спальне, осваивая новую электронную книгу. Когда я заглядывал тайком, чтобы взглянуть на неё, она была спокойной и улыбалась. Но стоило ей меня заметить, как её настроение портилось.

Встретив Хосе и Клаудию, я погрузил в багажник нового автомобиля два лёгких стареньких чемодана. Как же сильно родители жены отличались от моих. Хосе с восхищением осматривал мой черный внедорожник.

– Вот это я понимаю! Вот это машина!

Клаудия поцеловала меня в щёку и спросила:

– Ну, как там мои девочки? Здоровы ли?

Я не стал рассказывать им о беременности Лайлы, оставив за ней право сообщить эту чудесную новость родителям. Не стал говорить им о Джен и Маркусе. Пусть Лайла сама решит, нужно ли рассказывать об этом родителям.

По дороге домой я рассказывал им о сыне, о том, что он живёт с нами и боготворит Лайлу. Рассказал о том, что Мари учится в отличной школе, а также ходит в художественную студию, где делает огромные успехи. Преподаватели хвалят её, считая, что я её отец. Когда мы подъехали к дому, на лицах Клаудии и Хосе застыл ужас.

– Это и есть тот самый скромный дом, который ты купил? Я боюсь, что мы будем здесь абсолютно лишними, – испуганно проговорила женщина. – После нашего домика в Севильи, этот дом кажется невероятно огромным.

Я приобнял мать Лайлы за плечи.

– Теперь это и ваш дом тоже. Дом большой, и Лайле понадобится помощь. Сама она не справится.

И только сейчас до меня дошло, что я не подумал о том, чтобы нанять помощницу для жены. И самым лучшим претендентом на эту должность была Флёр. Завтра же отправлюсь к отцу с просьбой рассчитать горничную и предложу ей в два раза больший оклад.

Лайла

Я проснулась от шума в гостиной. Показалось, что я слышу восторженные голоса родителей. Осторожно сползая с кровати, я надела пушистые тапочки и выскользнула из спальни. В гостиной, попивая чай, сидели мама с папой, оживлённо беседуя со Стивеном. Я бросилась к ним, спотыкаясь о чемоданы. Не может быть! Стив выполнил своё обещание и привёз моих родителей в Лос-Анджелес!

Сев на колени мужа, я посмотрела на родителей и поняла, что они пока не знают новостей. Было немного страшно. Хотя, чего я боюсь? Я замужем. Муж обожает меня, и мы счастливы.

– Мам! Пап! У нас со Стивеном есть важная новость. Надеюсь, вы порадуетесь вместе с нами. Скоро вы станете бабушкой и дедушкой!

Стивен

В комнате возникла какая-то неловкая тишина. Лайла напряглась, ожидая гневной тирады отца. Но тот тихонько плакал, уткнувшись в плечо Клаудии.

–Радость то какая! – воскликнула женщина. – Что же вы молчали? Я думала, что мы сделаем сюрприз на день рождения дочери, но оказалось, нас ожидала куда более важная новость. Вы уже знаете, кто родится: мальчик или девочка? Имена придумали?

Клаудия осыпала нас сотней вопросов. Взглянув на Лайлу, я понял, что она действительно забыла о собственном юбилее. Смешно сморщив носик, она ущипнула меня за руку.

– Ты знал? Уверена, ты что-то задумал. По глазам вижу. Расскажи, ну, пожалуйста.

Я засмеялся и отрицательно покачал головой.

– Нет! Можешь даже пытать меня, но я ничего не скажу. Узнаешь послезавтра.

Из спальни выбежала заспанная Мари, а следом за ней, смущённо опустив глаза, вышел из своей комнаты Марк. Моя семья снова не спала всю ночь. Это уже становилось привычной традицией. Мари рассказывала о школе, о занятиях рисованием, а Марк, спрятавшись за спину Лайлы, испуганно смотрел на Хосе. Мой сын был маленьким, но казался очень взрослым. Он привык быть в стороне и чувствовал себя лишним сейчас. Лайла обняла его и поцеловала в макушку, представляя родителям.

– Это мой Марк. Замечательный ребёнок. Хотела бы я иметь такого чудесного сына. Марк играет на фортепиано, и у него здорово получается. Он вам обязательно сыграет. Правда, малыш?

И вдруг мой сын сказал то, от чего у всех, кто был в комнате, перехватило дыхание.

– Лайла, можно я буду называть тебя мамой? Я знаю, мамочка смотрит на нас с небес, и она совсем не против. Пожалуйста, можно ты будешь моей мамой?

– Конечно, милый, – смахнув слёзы с лица, ответила Лайла. – Я с гордостью буду носить это имя. И ты прав, твоя мама не станет злиться. Она бы очень хотела, чтобы ты был счастлив. Она мне сама об этом говорила. Правда.

Я видел, что Лайла искренне говорит с ним. Лишь в одном она ему солгала. Джен никогда не гордилась сыном. И я сомневался в том, что она вообще любила его. Всю свою жизнь мальчик рос у её родителей, и её мало интересовал тот факт, что его там не баловали. Самое паршивое, что и я не интересовался жизнью сына. Надеюсь, однажды он простит меня за этот страшный грех.

К утру все разошлись по спальням. Я разрешил детям прогулять школу, чему они были безумно рады. Марк спал не спокойно, и иногда Мари брала его к себе. С ней ему не было так страшно. Малыш боялся, что однажды появится тот самый плохой человек и заберет его у нас. Я сам боялся этого. Ужасно боялся и понимал, что Маркус себя еще проявит.

Оставшись с Лайлой в нашей жёлтой гостиной, я уложил её на диван, а сам лёг на пол, наблюдая, как тяжелеют её веки и дрожат чёрные ресницы. Я любил смотреть, как она спит. Её лицо становилось таким спокойным, почти детским. Она часто улыбалась во сне. Жаль, что я не могу забраться в её голову и увидеть, что ей снится.

Лайла

Сегодня шестое октября. День моего рождения. Я не помнила о нём, потому что никогда не отмечала. Родители всегда забывали обо мне. Каждый раз я ждала любого подарка, самого крошечного. Но чаще всего получала лишь тумаки и пьяную ругань вместо подарков. Стив привёз домой Флёр. Теперь подруга будет рядом и станет моей помощницей по дому. Мы сразу выбросили её форму. Таким образом, я показала ей, что мы равны и она не прислуга. Флёр удерживала меня в спальне по просьбе мужа.

– Флёр! Ну расскажи мне, что они там готовят? Ты даже не разрешаешь мне шторы открыть! В комнате темно, а мне нужен солнечный свет!

Подруга заперла дверь и спрятала ключ в кармане джинсов. Подойдя к окну, она встала возле синих штор, скрестив руки на груди.

– С каких пор тебе нужен солнечный свет? Давно известно. Ты любишь, когда в комнате темно. Ну, прекрати капризничать, скоро всё узнаешь.

В комнату постучали, и Флёр открыла дверь. На пороге в смешном колпачке стоял Марк. Протянув мне руку, как настоящим джентльмен, он поклонился и сказал:

– Пойдем, мама! Гости уже собрались!

Я вышла в домашних шортах и футболке. Марк вёл меня в сторону бассейна. Раздались радостные крики, и все запели известную песню "С днём рожденья тебя". Это было трогательно и очень смешно. Во дворе возле бассейна стояли Стивен и Мари, Александр и Хизер, мама с отцом, Виктория, Тина и Медисон. Все были в нелепых колпачках. Я засмеялась и бросилась к мужу.

– Спасибо, любимый! Это лучший день рождения из тех, что когда-либо у меня были!

Отец смутился, понимая, что из-за него у меня не было нормального детства. А Стив повёл меня на задний двор.

– Основной подарок ждёт тебя там, – загадочно улыбнулся муж. – Около баскетбольной площадки.

Закрыв руками мои глаза, он повел меня к площадке. Все двинулись следом. Для них это было таким же сюрпризом, как и для меня.

– Готова? Я убираю руки.

Я открыла глаза и замерла. Прямо у баскетбольной площадки на траве стоял красный автомобиль Chevrolet Spark. Название я узнала от Стивена. Мой муж подарил мне машину, и я запищала от восторга. Это не может быть правдой! Кто я такая, чтобы получать такие подарки? Но я знала, что Стив не считает меня нищенкой из испанских трущоб. Он с самого начала относился ко мне как к равной. И, в конце концов, пора забыть о прошлой жизни. Я жена Стивена Медлоу, и, чёрт возьми, я достойна этого подарка!

Вернувшись к бассейну, где повсюду висели воздушные шарики, а столы ломились от различных угощений, мы весело болтали и смеялись. Александр попросил на минуточку обратить на него внимание.

– Милая Лайла. Мы долго ломали голову над тем, что же тебе подарить. И не придумали ничего, пока не увидели приют для бездомных животных. Хизер, дорогая, неси подарок.

Хизер несла обычную картонную коробку. Поставив ее на пол, она попросила меня подойти поближе. В коробке сидел щенок. Маленький чёрный лабрадор с красным бантиком испуганно жался к стенке коробки. На мои глаза навернулись слёзы. Этот чёрный малыш был невероятно милым. Я обняла пушистого друга и с благодарностью взглянула на родителей мужа.

– Спасибо, это потрясающе! Всё это!

Я обвела рукой двор, заваленный подарками. Столы и шары. Впервые кто-то сделал для меня такой шикарный праздник. Отец со Стивом спорили у мангала, и каждый считал, что он лучше разбирается в барбекю. Этот день такой особенный, такой мой. Переодевшись в купальники, мы с подругами плавали, пытаясь догнать Мейсона. Мать и Хизер обсуждали детскую комнату, которую я сама лично обставлю без их помощи. Мари и Марк бегали за маленьким щенком, которому я придумала имя Санчо.

Во двор вошёл парень в черном костюме с переговорным устройством в руке и, что-то шепнув на ухо моему мужу, отправился к воротам. Странно. Парень был похож на охранника, и я была уверена, так оно и есть. Но почему Стив мне не сказал, что дом охраняется? Опасается Маркуса? Насколько я знала, брюнета нет в стране.

И вдруг я услышала родной голос. Позади меня стояли Доминик и Паола с букетом ромашек и чайным сервизом.

– Поздравления принимаются? – засмеялась подруга.

– Привет, подружка! – обнял меня Доминик. – Мы всё еще команда?

Ник улыбнулся и подмигнул мне. Я обратила внимание на то, что на нём не было креста, и он не крутил чётки, которые обычно не выпускал из рук. Проследив за моим взглядом, Ник развёл руками.

– Ну не моё это, понимаешь?

И я понимала. Бросившись в объятия подруги, я спросила, надолго ли они задержатся в Лос-Анджелесе.

– Ну, как тебе сказать, подружка? У Ника здесь квартира. Вместе и навсегда. Тебя устроит?

Жизнь приобретала смысл. Сейчас я действительно была счастлива. Во дворе собрались все, кто дорог нам со Стивом. И неважно, что ждёт нас впереди.

Стивен

Сегодня День Благодарения. Первый для моей новой семьи. Первый для меня в качестве главы этой семьи. Лайла не знакома с Американскими традициями, но сейчас она на кухне колдует над традиционной индейкой вместе с Флёр и Клаудией. По традиции День Благодарения в США празднуют каждый четвёртый четверг ноября, и в этом году мы будем отмечать его 25 ноября. Как же смешно было наблюдать за двумя испанками и француженкой, которые спорили о том, как лучше приготовить американское блюдо.

Гостей мы не приглашали. Решили отпраздновать в узком семейном кругу. Наш дом стал уютным. Всё было обставлено идеально, со вкусом, присущим американским женщинам. Сидя за столом, я тайком наблюдал за сияющей женой. Она нежно гладила себя по едва заметному животу. Доктор разрешил ей ходить и даже водить автомобиль.

Ночью пошёл сильный дождь. Было объявлено штормовое предупреждение. Марк, испугавшись грозы, побежал спать в комнату Мари, прихватив с собой Санчо.

Хосе и Клаудия ушли в свою спальню, и мы остались в гостиной одни. Лайла в ужасе смотрела в окно на сгибающиеся от сильных порывов ветра деревья. В глазах жены застыл неподдельный страх. Первый раскат грома вызвал у неё настоящую панику, и она испуганно сжалась. Подхватив её на руки, я занёс её в спальню и, уложив в постель, лёг рядом. Она прижималась ко мне всем телом и дрожала. Я не знал, что она панически боится грозы. Для Калифорнии, к счастью, это не частое явление.

Стараясь успокоить её, я гладил её волосы и шептал на ухо нежные слова. И вдруг почувствовал, как маленькая ладонь скользнула под резинку моих боксеров и осторожно сжала возбудившуюся плоть. Я замолчал, откидываясь на подушку, давая ей почувствовать полную власть над моим телом. Стянув с меня домашние штаны вместе с боксерами, она целовала мой живот, после чего подняла голову и, глядя мне в глаза, почти умоляя, прошептала лишь три слова:

– Я хочу тебя....

И этого было достаточно для того, чтобы я сдался и наплевал на запреты доктора. Сейчас я был ей нужен. После долгих дней воздержания я нуждался в ней так же, как и она во мне. Сняв с неё белую футболку, я с удовольствием отметил, какой красивой стала её грудь. Проведя пальцами по соску, я наблюдал, как реагирует на ласки её тело. Лайла закусила нижнюю губу и выгнула спину. Она всегда так делала, когда я ласкал её.

Уложив её на спину, я сбросил на пол подушки и осторожно провёл рукой по округлившемуся животу. Она кусала губы всё сильнее. Её тело вздрагивал. Мы оба больше не могли ждать. Резко развернув её к себе спиной, я раздвинул коленом её бедра. Она подалась мне навстречу, и я осторожно скользнул в теплую и совсем мокрую плоть жены. Мы двигались осторожно и очень нежно, наслаждаясь каждым стоном друг друга, каждым прикосновением. Немного ускорив темп, я кончил, почувствовав, как она задрожала.

Это было волшебно.

Лайла

Я так давно не ощущала Стивена внутри себя, что начинало казаться, будто мы никогда и не были близки. И сейчас, освобождаясь от невидимых оков, двигая бёдрами и направляя мужа в нужную точку, я испытала невероятное наслаждение. Словно тысячи звёзд взорвались, осыпая меня яркими искрами. Стив был нежен и осторожен. Как же сильно я люблю этого красивого мужчину. Я никогда не отпущу его. Я буду становиться лучше с каждым днём, чтобы он мог гордиться мной.

Лёжа на боку, спиной к нему, я чувствовала, как он массирует мне плечи. Нежно, едва касаясь. Я улыбалась, зная, что он не видит моего лица. Повернувшись к нему, я взглянула в карие глаза и увидела в них невероятную нежность и любовь. Я знала, он любит меня так же сильно, как я его.

– Стив, я люблю тебя.

Он обнял меня, накрывая нас обоих теплым одеялом.

– Я люблю тебя сильнее, милая.

Спать совершенно не хотелось. С тех пор, как я потеряла сознание на кухне, мы отдалились друг от друга. Стив часто засыпал в гостиной перед телевизором, и я тайком наблюдала, как он улыбается во сне. Начинало казаться, что он остыл ко мне, что он не хочет меня больше. Но мне лишь казалось.

Снова прозвучал мощный раскат грома. Ветер завывал, как голодный волк. Мне было страшно. В этот же момент в доме погас свет, и я вскрикнула, ещё крепче прижимаясь к мужу. На улице творилось что-то невероятное! Во дворе что-то громко упало, а затем раздался треск. Стив встал и оделся.

– Ты куда? Я с тобой! Я боюсь оставаться одна в доме.

Он протянул мне теплую пижаму.

– Одевайся, моя хорошая. Я отведу тебя в комнату родителей, а сам выйду на улицу. Скорее всего, выбило пробки. Я вернусь через 5 минут.

Стивен

Я отлично знал, что пробки не выбило. Свет был выключен намеренно, и я знал, кем именно. По всему периметру двора сейчас находились хорошего подготовленные на этот случай люди. Я ждал этого дня. Переговорное устройство, которое я прятал от Лайлы, сейчас лежало в моём кармане, и я услышал голос старого приятеля Хью. В прошлой жизни мне пришлось столкнуться с этим угрюмым человеком. Однажды я помог ему деньгами. Его жена умирала, и я оплатил её операцию.

Хью был владельцем частного охранного агентства. Этот человек был всего на пару лет моложе моего отца. В прошлом морской пехотинец. Его бойцы были отъявленными головорезами, но работу свою делали отлично. Именно по этой причине я обратился к ним, и Хью без колебаний откликнулся. Я стоял на улице и ждал Маркуса. Он здесь. Я чувствую его, и знаю почему он выбрал именно эту ночь. Она напомнила ему о прошлом. Это казалось вполне закономерным.

Рация снова ожила в кармане. Нажав единственную кнопку на устройстве, я услышал абсолютно спокойный голос Хью. Страха не было. Меня прикрывала дюжина парней. Я не собирался действовать со стороны закона. Я хотел избавиться от Маркуса навсегда. И это будет самым страшным моим грехом.

– Стив, он во дворе, слева от тебя. Веди его к заднему двору. Ребята готовы, место тоже.

Я улыбнулся, вдыхая холодный воздух и подставляя лицо дождю. Футболка и штаны уже промокли, но я ждал.

– Ну, здравствуй, друг. Думал, ты никогда не выйдешь, – раздался тихий голос бывшего друга. – Я скучал, Стиви.

Улыбка Маркуса вызвала чувство тошноты. В руках он держал разбитую бутылку.

– Это твоё оружие? Бутылка?

Руки брюнета дрожали, и я заметил на них свежие следы от уколов. Он снова взялся за старое. А может, и не завязывал никогда.

– Пойдём на задний двор, дружище, – улыбнулся я Маркусу. – Давай покончим с этим. Ты же за этим пришёл сюда?

Маркус как-то нервно засмеялся. Его тело вздрагивало, требуя новой дозы героина, и я снова улыбнулся. Мой сюрприз ему понравится. Умрёт счастливым. Он замахнулся бутылкой и в тот же момент, вскрикнув, упал на мокрую траву. Ребята Хью сработали оперативно, и через минуту мой бывший друг уже лежал в багажнике внедорожника. Хью подошёл ко мне и вопросительно взглянул на тёмные окна дома.

– Ступай ко мне. Щиток прямо у порога. Включи свет и заходи. Не давай никому покинуть дом и присмотри за Лайлой. Придумай что-нибудь Хью. Она не должна узнать о том, что Маркус был здесь, и о том, что я собираюсь с ним сделать.

Хью коротко кивнул мне и пошёл в сторону дома. Сев за руль внедорожника, я оставил ребят Хьюго на заднем дворе и поехал в сторону порта. Отцовский контейнер уже был готов к визиту моего гостя. Вытащив Маркуса из багажника, я поволок его в дальнюю часть контейнера, туда, где ждал еще один человек Хью. Подарок для Маркуса лежал на полке.

Швырнув брюнета на стул, я сел напротив него и ждал, пока он очнётся. Маркус открыл глаза, в которых не было ни капли страха или сожаления.

– Помнишь вечеринку в Доме Братства? Тогда был шторм, – нервно засмеялся брюнет. – Ты был пьян в стельку и переспал с хорошенькой блондинкой. Джен была хороша, но утром ты о ней даже не вспомнил. Ты просто трахнул её и выбросил. Но девчонка оказалась смышленой и женила тебя на себе. Каково это – смотреть на Марка и знать, что он МОЙ сын?

Я сжал кулаки и, плюнув Маркусу под ноги, ударил его по лицу. Послышался хруст. Нос бывшего друга был сломан. Кровь брызнула на мою белую футболку, и я ударил его снова. Я бил его долго и жестоко. Он даже не пытался сопротивляться.

– Это тебе от Лайлы! Помнишь, как она кричала? Но ты продолжал бить её! А это просила передать Джен! Она ведь тоже кричала? Верно, Маркус? Она не хотела тебя больше! И ты бил её! Сильно бил! Ломал ей кости, а потом задушил! Покажи мне руку, которой ты душил её!

Маркус испуганно поднял правую руку. Я подошёл к полке, взял шприц, который приготовили ребята Хью, и, схватив Маркуса за руку, всадил иглу прямо ему в вену. Я знал, что эта доза убьёт его.

– А это тебе от МОЕГО сына и от меня лично! Прощай, Маркус! Скучать не буду!

Я стоял и смотрел, как закатились его глаза. Как он задыхается, а изо рта течёт густая белая пена. Именно так выглядит передозировка. Я знал, что за этот грех мне никогда вымолить прощения. Но по-другому не могло быть. Маркус посинел, его тело несколько раз дёрнулось в предсмертных конвульсиях и обмякло. Вот и всё. Теперь моя семья в безопасности. Развернувшись, я засунул руки в карманы и вышел из контейнера. Я сделал то, что должен был сделать давным-давно.

Ребята Хью вынесли тело Маркуса и бросили его в воду. Я понимал, что его найдут. Плевать!

Сев за руль, я долго не заводил мотор, вспоминая аварию, из-за которой изменилась моя жизнь. Сейчас я был рад этому, ведь если бы всё было иначе, я бы никогда не встретил Лайлу. Я завёл мотор и выехал с пристани. Включив музыку, я вспоминал Джен. Ту Джен, которая приходила ко мне в клинику. Слёзы застилали глаза. Я всё-таки любил её когда-то. Но понял это только сейчас.

– Теперь ты можешь быть спокойна, милая. Никто не причинит вреда нашему сыну. Я отомстил за тебя. Ты слышишь? Я сделал это, Джен!

Я кричал так громко, чтобы она услышала. Чтобы мой крик разорвал небо.

Заехав во двор дома, я увидел тусклый свет в гостиной и, совсем забыв о том, что моя футболка в крови, вошёл в дом. Лайла сидела на диване рядом с Хью и с интересом слушала истории о его службе в армии. Увидев меня, она побледнела. Хью сжал её руку и отрицательно покачав головой, дал понять, что сейчас ко мне подходить не стоит.

Я долго стоял под горячей водой в душевой кабинке нашей спальни, пытаясь смыть с себя эту ночь. Когда я вышел, Лайла сидела на кровати, прижав к себе уродливого зайца. Я осторожно подошел к ней и встал на колени. Она не отстранилась, не испугалась.

– Ты убил его?

Я кивнул.

– Спасибо, Стивен.

Я ожидал упрёков, осуждения, но точно не слов благодарности. Она обняла меня и улыбнулась.

– Ложись в постель, Стивен Медлоу! Мы кое-что не закончили.

Стивен

После того, как Лайла освоила вождение, она часто уезжала куда-то тайком от меня, выбирая время, когда я отсутствовал. Сегодня я снова увидел, как красный Chevrolet отъехал от дома. Недолго думая, я схватил ключи и двинулся за ней. Нет, я не ревновал её. Просто стало интересно, куда она постоянно ездит. Почему она держит в секрете эти поездки?

Остановившись у магазина Pink Clover Flowers, моя жена вошла и, судя по тому как улыбалась ей девушка продавец, Лайла частенько сюда приезжала. Она вышла с огромным пёстрым букетом, восхищённо рассматривая его. А после положила цветы на пассажирское сидение и поехала в сторону кладбища, где была похоронена Джен.

Сердце пропустило пару ударов. О Джен забыли, все включая меня. Даже Марк не говорил о ней, продолжая называть Лайлу мамой. Остановившись у ворот, жена широко улыбнулась кладбищенскому сторожу и, положив руку на живот, который был довольно большим, пошла прямо к памятнику Джен. Я шёл следом, прячась, как мальчишка. Укрывшись за огромным кустом, я наблюдал, как Лайла вырывает сорняки у могилы. Выбросив увядший букет, она поставила свежие цветы в пустую каменную вазу и села на черную скамейку.

– Привет, Джен. Это снова я. Прости, что прихожу так редко, но малыш растёт, и с каждым днём мне всё тяжелее передвигаться даже по дому. Стив занимается с мальчишками баскетболом, и на следующей неделе они впервые сыграют с другой командой. Он молодец у нас, правда? Я думаю, что он всё ещё любит тебя. По-своему. Но любит. Марк играет на фортепиано. Преподаватели очень хвалят его, и я сильно горжусь им. За нас обеих, Джен. Я не знаю, когда снова приду к тебе, но ты не обижайся. Я люблю тебя.

Она провела рукой по фотографии Джен. Сама Лайла выбрала это фото, потому что на нём Джен светилась счастьем и улыбалась. После этого она провела пальцем по имени, выгравированному на памятнике.

– Джен Эбигейл Уинтерс-Медлоу. До встречи, Джен.

После того, как Лайла вышла за ворота кладбища, я несколько минут посидел у могилы Джен. Я не умел говорить так, как жена, и потому просто молчал. Встав, я отправился к выходу и наткнулся на знакомый Chevrolet. Лайла стояла, облокотившись о водительскую дверь, и улыбалась.

– Стив, шпионом тебе не стать. Я заметила твой внедорожник сразу, как выехала за ворота. Согласись. Этого монстра сложно не заметить.

– Прости, милая, – я виновато развёл руками. – Больше не стану следить за тобой. Прости, что влез в вашу беседу.

Она легонько коснулась моего лба губами.

– Всё в порядке. Ты не помешал. Ну что, по машинам?

Лайла

Конец апреля был ветреным. Стив говорил, что такое иногда случается в Калифорнии. С утра я чувствовала себя странно. Малыш почти не двигался, не колотил меня ножками, и это немного пугало. Но проснулась я от лёгких спазмов внизу живота. Сейчас они повторились немного сильнее, но я даже не скривилась, хотя было больно. Стив ехал следом за мной, иногда мигая фарами.

У дома стояли две полицейские машины. Сердце тревожно заколотилось, больно ударяя о рёбра. Я знала, почему они здесь, и ужасно боялась, что Стива арестуют. Стив вышел из машины, открыл мне дверь и, взяв за руку, повёл к дому.

В гостиной сидел пожилой детектив и Мейсон. Флёр угощала их чаем.

Ободряюще сжав мою руку, Стив завёл меня в гостиную и, усадив в кресло напротив детектива, встал рядом.

Стивен

Я старался вести себя естественно. И спокойно взглянул в уставшее лицо пожилого копа.

– Добрый день. Чем обязан столь неожиданному визиту?

Детектив внимательно смотрел мне в глаза, пытаясь найти в них хоть что-то что могло показаться странным. Но я был совершенно спокоен. Так же, как и Лайла. Хотя оба знали, по какому поводу нас навестили работники полиции. Лицо Мейсона было совершенно непроницаемым.

– Мистер Медлоу, как давно вы видели Маркуса Гарсиа?

– В последний раз я встречался с Маркусом прошлым летом в Севильи, до того, как он напал на мою супругу, – напрягся я, делая вид, будто вспоминаю, когда я видел "друга" в последний раз. – Тогда мы не заявили местным властям о нападении. Лайла боялась быть опозоренной. Маркус пытался изнасиловать её. После этого мы не встречались. Но всем известно, что Маркус находится в федеральном розыске и обвиняется в убийстве моей бывшей супруги Джен Уинтерс, – я снова взглянул в глаза детектива. – Маркус арестован? Очень надеюсь, что вы приехали с хорошими новостями. Моя жена должна родить в следующем месяце, и я хотел бы быть уверенным в её безопасности.

– Мы могли бы поговорить наедине? Я вижу, в каком положение находится молодая миссис Медлоу, и не хотел бы навредить её здоровью, – вздохнул детектив.

Лайла гордо вскинула подбородок, обращаясь к детективу абсолютно спокойным тоном. Я удивился тому, как стойко она держалась, ничем не выдавая меня.

– Я предпочитаю остаться и услышать то, что вы хотите нам сказать. Не волнуйтесь о моём самочувствии. Я в полном порядке, господин детектив. Продолжайте.

– В таком случае, я должен сообщить вам, что Гарсия был найден сегодня утром мёртвым. Судя по всему, в воде он провёл более пяти месяцев. Опознали его по снимкам зубов. Мы узнали, что Маркус Гарсия употреблял тяжёлые наркотики, что, вероятно, и стало причиной его падения в воду. В любом случае, вашей семье он больше не угрожает. Это всё, что мы хотели сообщить. Мы закрываем это дело, – Детектив улыбнулся Лайле. – А я лично желаю вам удачи, миссис Медлоу. Берегите себя. У меня пятеро детей, и рождение каждого было особенным.

Детектив пожал мне руку и, подмигнув Лайле, вышел из дома. Мейсон подошёл ко мне, похлопал по плечу и прошептал.

– Спасибо тебе, дружище. От меня и от Джен. Я твой должник.

После чего он вышел следом за детективом. Мейсон всё хорошо понял. Я выдохнул и посмотрел на Лайлу. Она улыбалась, но её джинсы были абсолютно мокрыми, а под креслом разливалась прозрачная лужица. Я побледнел и схватился за перила дивана. Она вскочила на ноги и, схватив меня за плечо, хорошенько встряхнула.

Сейчас мне стало смешно. Она пыталась меня успокоить, даже не заметив, что у неё отошли воды. Я схватил её за руку и засмеялся ещё громче. У меня начиналась настоящая истерика.

Доведя её до внедорожника, я усадил её на пассажирское сидение и с силой надавил педаль газа. И только тогда она поняла, что сидит в мокрых джинсах. Открыв рот, она прикрыла его рукой и вдруг заплакала. Как ребенок. Горько и с надрывом.

– Стив, я описалась!

Я хохотал ещё громче, а она ещё сильнее плакала. Бедная девочка. Она испытывала чувство стыда, даже не понимая, что сейчас произошло. Я не мог успокоиться и смеялся, глядя на дорогу.

Остановившись возле огромного здания клиники Cedars-Sinai я вывел из машины Лайлу и, подняв её на руки, занёс в приемный покой.

Cedars-Sinai Medical Center был лучшим госпиталем Лос-Анджелеса. Именно здесь предпочитали рожать звёзды Голливуда. Палата Люкс, которую я давно забронировал для жены, была оборудована как жилая комната и оснащена самой современной техникой. Цена пребывания здесь была нормальной. Четыре тысячи долларов в сутки. Но Лайла об этом не узнает. Я удивился тому, насколько я спокоен сейчас. Увидев докторов, Лайла испуганно вцепилась в мою ветровку.

– Но ещё рано! Доктор говорил, у нас есть минимум три недели!

– Наш сын решил, что сегодня самый лучший день, – Продолжал смеяться я.

Лайла сжалась в комок, и на её лбу появились капельки пота. Воды отошли, и теперь она чувствовала дикую боль. Я сжал её руку, показывая, что я рядом, что всё будет хорошо. Она скривилась и, задыхаясь, спросила:

– С чего ты взял, что у нас будет сын? Мы намеренно отказались узнавать пол малыша.

Новая волна боли исказила её лицо. К нам бежали доктора и медсестры с носилками. Милая медсестра попросила меня остаться у смотровой. И если честно, я не горел желанием присутствовать при рождении собственного сына. Я не хотел видеть, как мучается моя жена и знал, что потеряю сознание от страха. Дверь смотровой распахнулась, и я увидел, как вывозят носилки со спящей Лайлой. Её везли в сторону операционной. Что-то было не так, и я бросился к ней. Но молодой доктор остановил меня и отвел в сторону.

– Мистер Медлоу, всё в порядке. Ваша супруга спит. Мы везём её на операцию. Это обычное кесарево сечение. Вам плохо?

Я старался держаться, но казалось, что сейчас рухну на пол.

– Плод крупный, а миссис Медлоу слишком худенькая. Всё будет в порядке, – ободряюще похлопал меня по спине молодой доктор. – Лучше позвоните родным. Пусть приезжают. Скоро вы станете отцом, и уверен, что вся семья хотела бы поприветствовать её нового представителя.

Я взял телефон и написал всем одинаковые сообщения, приглашая присоединиться к нам с Лайлой. Буквально через десять минут в госпиталь влетела Виктория с двумя огромными воздушными шарами. Один был голубым, а другой розовым.

– Что? Не смотри на меня так, словно я фея из сказки. Мы же не знаем, кто у вас родится. Вот и взяла два. Лишний просто выбросим.

Следом за ней в клинику забежали родители. Клаудия, Хосе, Мари и Марк. После них Тина, Флёр и Мейсон. И когда в коридор забежали Паола и Доминик, из операционной послышался детский крик. Я вскочил и остановился прямо у двери. Навстречу мне вышел доктор и, улыбаясь, протянул руку.

– Поздравляю вас, Стивен. У вас родилась чудесная дочь. Рост 50 сантиметров. Вес 3 килограмма и 800 грамм. Минут через 20 её привезут в палату, и вы сможете её увидеть.

– А Лайла? Что с ней?

– Ваша жена в полном порядке. Сейчас мы закончим и перевезём её в палату. Но она пока будет спать. От наркоза отходят не сразу. Еще раз примите мои поздравления.

Все восторженно перекрикивали друг друга, а я стоял и плакал. Дочь! У меня родилась дочь! Моя маленькая девочка сделала меня самым счастливым человеком на этой земле. Через пол часа мы сидели в палате, наблюдая за смешной крохотной девочкой со сморщенным личиком. Разве её можно назвать грехом? Это великий дар!

Проводив всех домой, я остался в палате и ждал, когда привезут Лайлу. Сидя рядом с дочерью, я пытался не уснуть. В палату ввезли улыбающуюся и бледную жену.

Уложив её на кровать, я взял на руки дочь и принёс её ей.

– Какая крошечная! Моя маленькая девочка!

Лайла нежно смотрела на дочь усталым взглядом. А я любовался ею. Вот оно, счастье. Моя красивая, храбрая жена с дочерью на руках. Я схватил телефон и сфотографировал их, чтобы сохранить в памяти самый счастливый день. Сейчас Лайла была в сотни раз красивее, чем обычно.

– Как мы её назовём?

Лайла, не задумываясь, ответила:

– Эбигейл.

Она назвала её в честь Джен. На глаза навернулись слёзы. Лайла передала мне малышку и закрыла глаза. Положив дочь в кроватку, я лёг рядом с женой.

– Ты не пойдёшь домой?

– Я останусь тут с вами. Спи, родная. Утром сюда прибежит толпа желающих познакомиться с Эби.

Лайла уснула. А я лежал рядом и вспоминал, как надел на её запястье часы, а она смотрела на меня с гордо поднятой головой. Я вспомнил фразу, что сказал ей тогда у церкви:

"Самый лучший подарок – это время. Иногда его слишком много, а иногда ничтожно мало".

Мне всегда будет мало времени, проведенного рядом с этой потрясающей женщиной, изменившей всю мою жизнь.

Четыре года спустя

В зале The International Dance Academy of Hollywood сегодня собрались все. Доминик с Паолой держали на руках Эби. Мейсон обнимал Викторию. Они поженились год назад, что стало для всех полнейшей неожиданностью. Мари держала за руку симпатичного парня. Шестнадцатилетняя девушка была очень похожа на Лайлу. Ту Лайлу, что стояла у ворот церкви. Марку исполнилось десять. Он сидел рядом с моими родителями и не отрывал взгляда от сцены.

Флёр тайком смахивала слёзы. Тина обнимала Клаудию. Хосе нервно дёргался, глядя на то, как танцует его дочь.

Она кружила по сцене с парнем по имени Давид. Её постоянным партнёром. Я стоял сбоку, и смотрел как грациозно двигается тело жены под звуки Фламенко. Это был её день. В зале собралось полно народа. Когда танец закончился, все выпускники академии вышли на сцену. Люди аплодировали им стоя. Я смотрел на сцену и видел только свою жену.

Мечта Лайлы сбылась. Многие хотели подписать контракт с ней и Давидом.

Выйдя на улицу, мы стояли и смотрели друг на друга, как тогда на пирсе. Лайла подняла голову в небо и широко улыбнулась.

Лайла

Я смотрела в небо и видела Джен. Она улыбнулась мне и исчезла. Она простила мне мой грех. Я порылась в сумке, доставая тест на беременность с двумя полосками, и протянула его мужу. Он взял его в руки, долго рассматривал, а потом схватил меня на руки и закружил. Я смеялась и плакала одновременно. Я не жалела о том, что согрешила тогда. Рядом со мной был мой мужчина. Самый лучший на свете. Дома уже собралась вся семья. Я окончила академию.

У меня есть двое детей. Марк и Эби. И скоро появится третий.

–Стив? Ты знаешь, чем пахнет грех?

Он улыбнулся

– Нет, не знаю. Но ты пахнешь счастьем и будущим. Я люблю тебя, Лайла!

– Я люблю вас, Отец Медлоу!