Порой проще солгать, чем сказать правду. Даже если во лжи нет смысла.

Но бывают случаи, когда ложь просто необходима.

Люди постоянно лгут. Ведь что такое ложь? Это всего лишь искаженное отражение действительности. Но одна ложь рождает другую, и пусть ложь разная, мы не в силах выкорчевать эту заразу даже из простой обыденности.

«Вив, ты сделала уроки?»

«Ага».

Ложь.

«Ты ведь не пойдешь на эту вечеринку? Мы тебе доверяем».

«Конечно, не пойду».

Ложь.

«Ты действительно нагрубила продавщице на кассе в «Таргет»?

«Нет, она лжет!»

Ложь.

«Я не вижу золотого браслета, который мы с папой подарили тебе на прошлое Рождество, ты его потеряла?»

«Конечно, нет, мам. Я периодически его ношу».

Ложь! Ложь! Ложь! Он покоится на дне озера Алуэтт.

«Вив, ты выглядишь так, словно не спала всю ночь. Во сколько ты вернулась?»

«Я…не поздно, как обещала. Около полуночи».

Лоооооожь. Самая что ни на есть гнусная.

Казалось бы, зачем врать? Мои родители самые понимающие люди на свете. Даже если я заявлю, что решила податься в «бродяги Дхармы», они переглянутся и примут мое решение. Лишь бы я была счастлива.

Так что врать им, мне смысла нет.

Но я все равно это делаю.

18 мая

Где тебя носит?

Мы сваливаем после третьей четверти.

Не вижу здесь Лестера. Если ты снова с ним связалась, я тебя пристрелю.

Ой, прошу прощения, этот придурок здесь! Ты где???

Фыркнув, я игнорирую смс-ки и бросаю телефон в свою мешковатую сумку. Но затем, немного подумав, снова его вынимаю и пишу Кайдену, чтобы он усмирил свою разбушевавшуюся подружку.

Причина моего опоздания самая банальная. Пару часов я рылась в своем шкафу в поисках подходящей одежды. Остановившись на простом приталенном бледно-розового цвета платье, я запрыгнула в белоснежные кроссовки и выскочила из дома.

Солнечные лучи уже начинают бледнеть, приближая закат и теплый майский вечер. Быстрыми шагами я прохожу мимо идеальной лужайки нашей соседки миссис Стикс и вижу ее на огромной веранде в окружении своих четырех кошек. Она приветливо машет мне рукой, и я отвечаю тем же. На нашей тихой улице почти никого нет, только разносится щебетание птиц, слышен недалекий шум озера и все это заглушается топотом моих быстрых шагов. Я сворачиваю в переулок и начинаю бежать. Остроконечные шпили школы видны уже отсюда.

Как только я оказываюсь за железными коваными воротами школы, мое сердце начинает трепыхаться, как крылышки колибри. Я пришла не ради какой-то игры. Мне абсолютно наплевать, выиграет ли наша команда по лакроссу.

С бешено бьющимся сердцем я обхожу территорию поля, на которой проходит игра и, скрываясь в тени высоких ив, приближаюсь к ледовой арене. Сейчас там естественно закрыто, и я с досадой поджимаю губы. Есть вариант, пойти на стадион, найти на трибунах Кайдена и попросить его магнитную карту. Ну, или стоять и ждать, пока кто-нибудь не войдет сюда или наоборот не выйдет.

Пока я стою и раздумываю, сжимая ремешок сумки, дверь передо мной распахивается с типичным звуком электронного замка. Я отступаю на шаг и вижу перед собой главного тренера нашей хоккейной команды. Тренеру Вэйчу не так давно перевалило за пятьдесят, но его волосы уже едва могут прикрывать лысину.

При виде меня он удивленно вскидывает густые, в отличие от волос на голове, брови.

– Что вы здесь делаете, юная леди? – деловито интересуется он.

– Эм… – я начинаю лихорадочно раздумывать. – Утром после пробежки мы с девочками оставили кое-что в раздевалке, я просто потом убежала и забыла…а сейчас…вот. – Чувствуя себя идиоткой, я пялюсь на открытую передо мной дверь.

– Ну хорошо, входи, – как ни в чем не бывало, говорит тренер Вэйч.

Я юркаю под его рукой в открытую дверь и, пискнув «спасибо», бегу по просторному и непривычно пустому фойе. Но оказавшись в крыле с раздевалками, я замираю на месте. Ничего я не забывала, это ясно как день. Вильнув вправо, я медленными шагами направляюсь к тренажерному залу, так как именно оттуда доносится музыка.

На самом деле я знаю, кто там. Именно ради него я здесь.

Разум подсказывает, что все, что я делаю сейчас слишком банально и глупо. Чего я этим добьюсь?

Забыла вещи в раздевалке? Серьезно?

Но мне удается видеть его не так часто, как хотелось бы. Поэтому, да. Я буду совершать такие вот глупые маневры.

Дверь в зал приоткрыта, и музыка играет достаточно громко, чтобы я могла спокойно, – без применений способностей ниндзя, – приоткрыть ее еще шире и заглянуть.

Он стоит ко мне спиной. Передо мной его обнаженная спина, по которой струится пот. Пальцы его рук с силой сжимаю рукоятки тренажера кроссовер, а руки смыкаются на груди. Вот только этого я не вижу, вижу лишь спину и сильные руки, сплошь покрытые черными узорами. Они словно черные рукава, надетые на светлую, слегка загорелую кожу.

Я не могу на это не реагировать. Не могу не смотреть. Не могу заставить себя не следить за ним, втайне сходить с ума и фантазировать такие вещи, от которых кружится голова.

Мне известно о нем не так уж много. Все, что я знаю, знают все. Родом из Онтарио, учился в Торонто, затем переехал в наш городок. Ребятам он нравится. Кайден говорит, что им повезло, что их тренирует парень с таким большим опытом. И пусть главный тренер не уступает, все же команде нужен свежий ум.

Для меня это не имеет огромного значения. То есть, да, я рада, что его хвалят, что он отлично работает с ребятами, но для меня главное, что он здесь. Уже четыре месяца. Столько же времени я не могу совладать со своей тягой. Я словно загипнотизирована им. Четыре месяца я задаю себе вопрос, как сделать так, чтобы мои мечты воплотились в реальность? Дело не в возрасте. Дело в глупых правилах.

Пока я в очередной раз витала в облаках, тренер развернулся. Теперь его ореховые глаза смотрят прямо на меня. Мое дыхание становится учащенным, пульс буквально зашкаливает. Я размыкаю внезапно пересохшие губы и не могу вымолвить ни слова.

Какая же я все-таки идиотка.

Наверняка он думает то же самое. Школьница таращится на тренера. Представить не могу сколько раз ему приходилось сталкиваться с подобным.

Но…все же.

Его взгляд не снисходительный и даже не раздраженный. Он внимательно изучает меня, скользя медленным взглядом сначала по моему лицу, затем телу. Но словно спохватившись, хватает висящую на тренажере черную футболку и скрывает свое шикарное тело от моих глаз.

Быть может, мне все это показалось. Наверняка, он злится.

– Что-то случилось? – От звука его грубого глубокого голоса я вздрагиваю.

Сейчас меньше всего мне хочется отвечать.

– Нет, – быстро говорю я. – Услышала музыку, подумала кто-то из ребят. А здесь оказывается вы, – сделав паузу, я продолжаю: – тренер Фаррелл.

Это фантастика, но мой голос ровный, он совершенно не отражает того, что творится у меня внутри.

Уголки его губ дергаются вверх, и я не могу не радоваться этому крошечному проявлению. За четыре месяца второй тренер лишь скользил по мне взглядом, но ведь нам удавалось видеться не так уж часто.

– Ты девушка Лестера, да? – неожиданно интересуется тренер Фаррелл.

Что? Вот черт! Да с чего он взял? Видимо парни до сих пор болтают.

– Нет, – твердо отвечаю я, схватившись за раму двери так, что хрустнули костяшки пальцев.

Явно удивившись, тренер Фаррелл поднимает с пола шейкер с водой и делает пару глотков.

– Что ж, мисс…

Ты знаешь мою фамилию, – мысленно произношу я. – Ты видел меня. И слышал. Ты знаешь меня, Лиам Фаррелл.

– … Роббинс, – к моему великому удовольствию заканчивает он.

Я вся становлюсь словно вата. Вечность бы слушала его голос.

Но он говорит не то, что я хочу и уж тем более не то, о чем мечтаю.

– … ребята все смотрят игру, наверняка. – Он разводит руки. – Здесь кроме меня никого.

Как будто я не знаю. За эти четыре месяца я уже проследила, в какое время второй тренер остается в тренажерном зале. Я даже в курсе, где он живет.

– Тогда ладно, – с нескрываемым вздохом произношу я. – Извините, тренер Фаррелл.

Он снова подавляет улыбку. Я уверена, он мог бы улыбнуться так, что у меня совсем бы снесло крышу. Но он просто не может этого сделать. Его улыбка – это лишь реакция на школьницу, пытающуюся не глазеть на его тело.

Ключевое слово – «пытающуюся».

Мои попытки тщетны.

– Ничего, – говорит тренер Фаррелл и быстрым взмахом головы отбрасывает со лба мокрую прядь каштановых волос.

Мне не хочется уходить. Но оставаться я тоже не могу. Я словно натянутая тетива, стоит ослабить хватку, и я пущу, словно стрелу, свои незрелые попытки соблазнить взрослого мужчину.

Первый шаг мне дается с огромным трудом. До боли прикусив внутреннюю часть щеки, я снова цепляюсь за дверь и возвращаюсь на прежнее место.

– Могу я задать нескромный вопрос?

Тренер Фаррелл, уже успевший отвернуться к тренажеру, снова поворачивается и удивленно вскидывает темные брови. Его каштановая и небольшая растительность на лице образует ухоженную и стильную бороду. От виска к виску, но со сбритыми и верхними частями щек.

Это слишком по-мужски, и я могу только представить, как эта часть его тела будет ощущаться под моими пальцами, а еще лучше губами…

– Мисс Роббинс? – От звука его голоса я снова вздрагиваю и возвращаюсь в реальность.

– Да, да, эм…я хотела спросить. Вы слишком молоды, чтобы быть тренером, ведь так?

В очередной раз я заставляю этого мужчину удивленно вскинуть брови. На самом деле я разузнала ответ на свой вопрос уже давно. Я не хочу, чтобы он принял мой вопрос за явную бестактность. Но, к сожалению, прозвучало именно так.

– Как бы ненавязчиво интересуетесь моим возрастом? – хмыкнув, интересуется тренер Фаррелл.

– Любопытство, – пожав плечами, я пытаюсь напустить на себя хладнокровие.

– Не очень ценное качество, – парирует он, и в его голосе скользит веселье.

Это придает мне смелости. Мне уже нравится наш диалог. Сделав шаг в зал, я остаюсь у двери, но уже могу смело смотреть ему в глаза.

– Согласна, но слишком трудно с ним бороться.

На этот раз он не улыбается, но по очередному саркастичному хмыку могу смело сказать, что он забавляется.

– И все же поясните.

Что бы сделал другой на его месте? Заставил бы меня выйти, застань я любого другого преподавателя или тренера в таком виде. Если бы я задала вопрос любому другому, меня бы попросили соблюдать субординацию. Ведь так? Или я слишком переоцениваю свою значимость. Он может просто смеяться надо мной.

Как бы то ни было, я не сдуюсь.

– Интерес, – тише обычного отвечаю я.

Несколько секунд тренер Фаррелл раздумывает, очевидно, гадая, какого рода интерес. Сомневаюсь, что трудно догадаться.

– Мисс Роббинс…

– Меня зовут Вивиан.

Тренер Фаррелл издает вздох и прикрывает глаза.

– Вивиан, арена закрыта, тебе лучше уйти.

Вот и ответ. Конечно, он догадался. Я даже не радуюсь его резкому переходу к неформальному обращению.

Сколько еще моих одноклассниц вот так же нагло навязывались ему? Быть может у него с кем-то роман. Нет, даже думать не хочу! Если он не боится нарушать правила, я хочу, чтобы этим нарушением оказалась я.

– Еще раз извините, – от бессилия мои руки опускаются, и я вновь ловлю взгляд его глаз на своих ногах.

Он сглатывает, от чего его кадык приходит в движение, затем поджав губы, все же говорит:

– Мне двадцать четыре, Вивиан, этого достаточно для твоего любопытства и интереса?

Что это может значить? Что он имел в виду?

Тренер Фаррелл, очевидно, видя на моем лице гамму эмоций, понял, что задал вопрос с подтекстом. Прочистив горло, он делает быстрый глоток воды.

– Я имел в виду, что достаточно ли удовлетворил твое любопытство.

Нет, теперь ты меня уже не обманешь.

Спрятав самодовольную улыбку, я киваю.

– Теперь иди, Вивиан, – уже строже говорит он, и я послушно пячусь в коридор.

Главное вовремя остановиться. Это какая никакая, но уже победа.

На языке вертится тысяча слов, но вместо них я бросаю на него весьма красноречивый взгляд и скрываюсь за дверью.

24 мая

Холодная капля стекает по стакану, который я крепко сжимаю в руках. Она уже скользит по моим пальцам, когда я закрываю глаза и стараюсь игнорировать шум.

Почти на самой окраине города, недалеко от шоссе ребята из общественного колледжа устроили вечеринку в старой конюшне. Здесь все еще сохранился запах лошадей и никаким количеством сигаретного дыма его не уничтожить. Тем не менее, это не запах навоза, а сена и опилок. Мне по-своему дорог этот запах.

Поставив стакан с пивом на груду старых досок, я упираюсь обеими руками на старые деревянные перила и смотрю вниз. Ровные ряды стойл забиты студентами и учениками. По центру много танцующих, парни в основном заняты лапанием девчонок, поглощением бочонков пива или болтовней о хоккее. Скользя взглядом по шумной толпе, я натыкаюсь на взгляд Лестера. Похоже, он пытается спалить меня своим пристальным взглядом.

Заметив, что я тоже смотрю, Лестер облизывает нижнюю губу и слегка ее прикусывает. Забавно. Моя улыбка не такая, какую он ожидал. Покачав головой, я игнорирую его и снова пробегаюсь взглядом по толпе. Но не вижу ни Трейси, ни Кайдена. В этот вечер мне не хочется общаться ни с кем, кроме своих лучших друзей, но, к сожалению, сегодня они не разделяют моих взглядов. Вот главный минус, когда твои лучшие друзья встречаются друг с другом – время от времени им нужно проводить время лишь вдвоем. Это вполне нормально. Я никогда не чувствовала себя рядом с ними третьей лишней, но…ладно, может иногда и чувствовала, но это лишь мой эгоизм. Обычно у меня с этим нет проблем.

Мне уже надоело находиться в центре внимания Лестера, поэтому я отталкиваюсь от перил и спускаюсь вниз по скрипучей лестнице.

– Вив, почему ты такая грустная сегодня? – Хизер Макгоуэн оборачивает рукой мою шею и со всей силы чмокает меня в щеку. Пирсинг на ее нижней губе больно впивается в мою кожу.

– Черт, Хизер. – Я отворачиваюсь от очередного поцелуя. – Сегодня я намерена ненавидеть весь мир, ясно?

Хизер с наигранным пониманием кивает и выставляет передо мной указательный палец, на который нанизано колец пять, не меньше.

– Но только сегодня.

– Ага, тебе легко говорить, ты скоро свалишь отсюда, – бурчу я, вновь оглядывая толпу.

Хизер фыркает.

– Да ладно, всего-то год, – напоминает она, – потерпи год.

Не то чтобы я ненавижу школу, просто все вокруг так мечтают поскорее окончить старшую школу, что и во мне однажды проснулось это чувство. Но вот хочу ли я «свалить»? Нет, не думаю. Я просто делаю вид, что хочу. У меня есть причина, почему я хочу, чтобы последний год в школе длился вечность. Но я никогда этого не скажу вслух. Так нельзя говорить в старшей школе. Я должна мечтать «свалить» отсюда.

– Ладно-ладно, мне нужно просто подышать воздухом, – говорю я.

– Тебе нужен парень. – Хизер многозначительно выгибает бровь.

– Возможно. Ты не видела Трейси и…

– Омф, – Хизер издает странный звук. – Мало ли где они обжимаются, ты ведь не хочешь свалить?

– Вообще-то да, – признаюсь я.

Мама думает, что я ночую у Хизер вместе с другими девчонками, но не думаю, что она удивится, если застанет меня дома рано утром. Моя ложь неплохо срабатывает. Всегда. Хоть Хизер Макгоуэн и не заработала репутацию образцовой ученицы (из-за трех угонов), меня охотнее отпустят к ней, чем к Трейси. Это самое обидное, что происходит в моей жизни.

Мама и папа никогда открыто об этом не говорят, они даже не запрещают мне общаться с моей лучшей подругой, но я вижу по глазам и выражению их лиц, что их это не особо устраивает. Может им просто стыдно в этом признаться. В отличие от родителей Трейси, уж они-то не скрывают свое отношение к нашей семье.

– Может, снова подумаешь о нем? – шепот Хизер прерывает мои мысли и о нашей семейной версии аля «МонтеккиVSКапулетти».

– О ком? – недоумеваю я.

Она кивает в сторону, и я слежу за ее взглядом. О, ясно.

– Не думаю. – Я отрицательно качаю головой, чем вызываю очередное фырканье Хизер.

– Заберут, потом не жалей.

Теперь фыркаю я.

– Я уже плавала в этом болоте, не беспокойся, не пожалею.

– Как скажешь, я пойду за добавкой. – Хизер растворяется в толпе, а я начинаю пробиваться к дверям.

В помещении невыносимо душно. Смех, толкотня, музыка и разговоры – сегодня это не моя стихия. Мне просто хочется на воздух. Но как только я оказываюсь возле выхода, дорогу мне преграждает мой бывший парень.

– Ты ведь не уходишь?

Несколько секунд я разглядываю его высокую фигуру, подкаченные мышцы, скрывающиеся под черной толстовкой и взъерошенные светлые волосы. Он милый, правда. Но это все, у нас нет истории. Я даже задаюсь вопросом, почему спортсмены в школе пользуются такой популярностью? Одно сплошное клише.

– Может, и ухожу, – пожав плечами, отвечаю я.

– Я бы хотел, чтобы ты осталась.

– Что тебе от меня нужно, Эндрю?

Не знаю, почему я так злюсь. Дело не в нем, меня просто бесит, что я нравлюсь не тому, кому хотелось бы. И то что, что быть с Эндрю Лестером гораздо легче, чем…

Боже, я схожу с ума.

В ответ на мой выпад Лестер лишь улыбается.

– Мне нравится, когда ты называешь меня по имени.

– Неужели? – Я выгибаю одну бровь.

Руки Лестера тянутся к моей талии. Кто-то рядом с нами тут же начинают шептаться. Я отталкиваю его руки и прохожу мимо него. Оказавшись на улице, я всем телом вдыхаю свежий и прохладный майский воздух. Пахнет дождем, музыка теперь звучит на втором плане, так как на первом ночные звуки. Вглядываясь в темноту ночи, я обхватываю плечи руками и чувствую прохладу через тонкий джемпер.

– Куда ты собралась? – Лестер появляется рядом со мной.

Я бы предпочла, чтобы он предложил мне свою толстовку, после чего я бы с радостью сбежала. Но очевидно, что замашки джентльмена ему не слишком по вкусу.

– Эндрю, пожалуйста, – мой голос звучит почти умоляюще, – оставь меня в покое.

В свете, просачивающегося через щели старой конюшни, я могу разглядеть его хмурое лицо.

– Ладно, ладно…

– Ты видел Трейси или Кайдена? – задаю я вопрос.

Симпатичное лицо Лестера искажается в ехидной гримасе.

– Что, сегодня они решили исключить тебя из вашего тройничка?

Если это была попытка пошутить, то она с треском провалилась. Но сомневаюсь, что он пытался сделать именно это. Ясно как день, что его задел мой отказ, поэтому он язвит.

Вся кровь ударяет мне в лицо, я даже чувствую ее кипение.

– Пошел ты, Лестер! – Я со всей силы толкаю его в грудь и прохожу мимо ряда машин.

Нет ничего страшного, если я прогуляюсь до дома и освежу свою голову. Сегодня не самый удачный день для подобного рода шуток, так что я не стану терпеть это дерьмо. По дороге напишу Трейси, что я ушла.

– Стой, Вив, черт! – Лестер догоняет меня, когда я большими шагами направляюсь в сторону города.

– Отвали.

– Куда ты пойдешь одна? Ночью. Ну, прости, глупость сказал.

Да уж, конечно. Наверняка испугался, что я могу передать его слова Кайдену.

– Я сказала: «отвали», – четко проговариваю я, остановившись и глядя ему в глаза.

Лестер видит, что я не шучу. Меня вообще можно редко увидеть стервой, я имею в виду, что я редко проявляю агрессию. Да, меня задели его слова, и я не знаю почему. А может и знаю. Сегодня один из тех редких дней, когда я чувствую себя просто комком нервов. Не нужно было приходить сегодня на эту дурацкую вечеринку, просто можно было врубить музыку и забраться под одеяло. Так я бы провела вечер с бо́льшей пользой.

Пройдя несколько шагов, я не слышу звуки позади себя. Отлично, он отстал. Глаза уже привыкли к темноте, поэтому я замедляю шаг и стараюсь не думать вообще ни о чем. Луна едва проглядывает сквозь тучи. Все звуки вечеринки постепенно исчезают, остаются лишь шаги моих кроссовок по грунтовой дороге и уханье сов. Наш городок небольшой, но все равно мне придется пройти пару миль, не меньше, учитывая, что сейчас я нахожусь за городом. Наш район находится прямо у реки, где ухоженные дома и чистые дворики говорят о своих жителях-перфекционистах и блюстителях закона.

Ну а пока я выворачиваю на Кофорд авеню, менее тихое место, и шагаю по тротуару. Старая покосившаяся вывеска магазина «Джуфус» скрипит под натиском легкого ветра, а уличные фонари освещают лишь часть улицы. До меня доносятся голоса и музыка из баров через квартал отсюда. Возможно, я выбрала не самое удачное время, чтобы проветрить голову.

Внезапно тускло освещенную улицу прорезает яркий свет фар. Я продолжаю идти, когда машина проезжает мимо меня, но вдруг резко тормозит. Мое сердце пускается в галоп, когда знакомый внедорожник сдает назад.

Возможно, я все-таки выбрала самое удачно время.

Мощный «Додж Рэм» насыщенного красного цвета останавливается возле меня и проходит целая вечность, пока открывается окно с пассажирской стороны.

– Мне действительно не показалось, – склонившись над центральной консолью, тренер Фаррелл пристально смотрит на меня.

Нельзя быть настолько безнадежной как я. Да, он заставляет меня чувствовать себя сумасшедшей, но я способна с этим справиться. Я смогу.

– Добрый вечер, тренер. – «Скорее, ночи» – мысленно добавляю я и даже приподнимаю руку в приветствии.

Тренер немного хмурится, оглядывая мои голые ноги в коротких джинсовых шортах и тонкий черный джемпер.

– Вижу для тебя он не очень-то и добрый, – говорит он серьезно, – раз ты разгуливаешь одна так поздно.

Его слова имеют смысл, и я не сразу нахожу, что сказать в ответ.

– Вовсе, нет. Все в порядке.

– Давай так. – Тренер склоняется еще ниже и распахивает пассажирскую дверь, – Сначала ты сядешь в машину, а затем убедишь меня, что ты действительно в порядке.

Вполне объяснимо, что он проявляет заботу. Будь на его месте любая другая ученица, уверена он поступил бы так же. Но как бы то ни было, я не могу не воображать и не выдумывать всего, что только может мой воспаленный разум.

– Вивиан, – голос тренера становится слегка настороженным. – Я просто отвезу тебя домой.

Задушив в себе широкую улыбку, я подхожу к машине и залезаю внутрь. Меня тут же окутывают запахи черной кожаной обивки, его одеколона и чего-то еще, у меня не хватает времени определить.

– Где ты живешь? – интересуется тренер Фаррелл.

Внезапно мне не хочется домой, не хочется слушать музыку под одеялом и тем более возвращаться на вечеринку. Мне хочется остаться в этой машине…не знаю, может, на вечность.

– За парком Хайлендс, – мне все же приходится ответить.

– Недалеко от школы. – Кивнув, он давит на газ, и внедорожник издает характерный звук.

Любопытно, он специально выбрал себе такую машину? Возможно, это глупо, но она полностью соответствует его внешнему виду. Такая же мощная, сильная, мужественная и брутальная.

Черт, у меня совсем крыша едет.

– Так ты расскажешь мне, почему ты бродишь по улице одна, ночью и далеко от дома? – Он тянется своей татуированной рукой к аудиосистеме. Убавив звук, он снова возвращает ее на руль.

Мне еще никогда не доводилось так близко видеть чернильные рисунки на его коже.

– Мне захотелось прогуляться, – отвечаю я, прекрасно понимая, как глупо и неубедительно это звучит. Но, по крайней мере, это чистая правда.

– А где ты была?

На этот раз я не могу справиться с улыбкой.

– Вы ведь ничего не станете предпринимать по поводу того, что я была всего лишь на вечеринке в пятницу вечером?

– Ну, это не совсем в моей компетенции. – Легкая улыбка разглаживает его мужественное лицо. – Но что касается ребят из команды…

– Вы намекаете, что я должна доложить на ребят, тренер?

Салон машины заполняет его тихий и рычащий смех и на секунду, всего лишь на секунду, его взгляд задерживается на мне.

– Как хочешь. В любом случае сезон окончен, и я не могу запретить парням тусоваться в пятницу вечером.

Давно ли он сам был таким? Думаю, он задает себе этот риторический вопрос, думая о вечеринке и команде, которую тренирует.

– Но почему ты ушла? – продолжает интересоваться тренер Фаррелл. – Тебя точно никто не обидел?

Я собираюсь ответить, но внезапно раздается рингтон моего мобильного. Достав его из кармана шортов, я вижу имя Кайдена на экране.

Только не сейчас.

Сбросив звонок, я быстро пишу смс и кожей чувствую на себе взгляд тренера.

– Я ушла, потому что не хотела там быть, – признаюсь я. – Это вся история, ничего больше. Честно.

Похоже, его убеждает уверенность в моем голосе.

– Хорошо, я поверю тебе.

– Что на счет вас? – Я слегка разворачиваюсь к нему. Нам осталось проехать совсем немного, поэтому хочу использовать это время.

– А что на счет меня? – Тренер Фаррелл проводит рукой по своей щетине и бросает на меня удивленный взгляд.

– Что вы делаете на своей крутой тачке посреди ночи на окраине города?

Наверняка он ехал с бара, где играл со своими друзьями в покер. Это самый лучший вариант, который я могу вообразить. А самый худший: он ехал домой от какой-нибудь девушки.

– Я ведь не обязан отвечать, так? – Он снова смотрит на меня, усмехаясь.

– Но я ведь тоже была не обязана отвечать, но все же ответила.

Не могу точно сказать, нравится ли ему моя дерзость. Но она его точно не раздражает, судя по легкой улыбке на губах.

– Скажу так, настроение у меня сегодня не пятничное, вот я и решил поехать домой.

Слишком туманный ответ, но бо́льшего мне не добиться. Да и быть назойливой я не хочу.

– Значит, между нами есть что-то общее, – брякаю я.

Наши глаза встречаются.

– Ты не любишь вечеринки? – нарушает неловкую тишину тренер Фаррелл.

– Вовсе нет, только сегодня. – И я уже благодарю вселенную и Эндрю Лестера в том числе, что поспособствовали моему плохому настроению. Иначе бы я не ушла и не сидела бы сейчас здесь. – А вы?

Он снова издает смешок.

– Когда-то любил, но сейчас немного другие дела находятся.

– Что-то с трудом верится, двадцать четыре не такой солидный возраст.

Тренер Фаррелл продолжает следить за дорогой и управлять одной рукой.

– Посмотрим, что ты скажешь, когда доживешь до моих лет.

Сначала я смотрю на его серьезное лицо, но затем, когда он начинает улыбаться, я фыркаю и заливаюсь смехом. Еще каких-то десять минут назад я ненавидела весь мир, а теперь готова рассыпаться от счастья.

Наш смех медленно стихает. Я уже вижу засаженный пихтами участок парка, и смех застревает в горле. Недолго же длилось мое счастье.

– Как выглядит твой дом? – спрашивает тренер Фаррелл, сбавив скорость при повороте на мою улицу.

– Вы можете остановиться здесь. – Я указываю на маленький переулок между табличкой с названием улицы и входом в парк.

– Что? Нет, я отвезу тебя прямо до дома, – настаивает он.

– Я дойду, правда. Это совсем близко, всего пару домов.

Свернув к указанному мной переулку, тренер вздыхает:

– Ты не хочешь, чтобы родители заметили, что тебя кто-то подвозит?

Да, возможно.

– Это разумно, – не дав мне ответить, рассуждает он. – Было бы неуместно. Тогда я прослежу и уеду лишь тогда, когда ты дойдешь, хорошо?

Я киваю и открываю дверцу машины. Салон сразу же заполняет воздух, наполненный запахом дождя.

– Скоро пойдет дождь, – вглядываясь в ночную темноту через мое плечо, говорит тренер Фаррелл. – Тебе лучше поторопиться.

– Хорошо, – тихо отвечаю я. Мой язык внезапно онемел. Я не хочу уходить. – Спасибо, что подвезли.

Он кивает.

– Не за что.

– Доброй ночи. – Я уже на улице.

Молния разрезает небо напополам.

– Доброй ночи. Поторопись, – напоминает тренер.

Я снова киваю, и мой разочарованный вздох заполняет грудь. Хлопнув дверцей, я медленно направляюсь вдоль улицы. Еще несколько шагов, и я окажусь дома. Мне нестерпимо хочется повернуться, но я не могу заставить себя это сделать. Я знаю, что он наблюдает за мной.

– Вивиан.

О, боже…

Я оборачиваюсь, и вижу, что тренер Фаррелл высунул голову в открытое окно своего внедорожника.

– Да?

– Обещай, что больше не будешь ходить ночью одна.

Не знаю, что еще я хотела услышать. Я всегда знала, что я отменная лгунья. Но сегодня мне не хочется врать.

– Не могу, тренер Фаррелл. Ночные прогулки – одна из моих слабостей.

Пристально на меня посмотрев, он слегка качает головой.

– Тогда будь осторожна.

– Хорошо.

Я снова разворачиваюсь и на ватных ногах иду по тротуару. Но проходит лишь одна единственная секунда. Всего лишь на мгновение молния освещает улицу дневным светом. Гром сотрясает землю, и первые капли дождя освежают мою разгоряченную кожу.

А я…

Я уже несусь обратно к машине.

– Вивиан, чт… – Он не успевает договорить, потому что я, не теряя больше ни секунды, впиваюсь в его губы.

20 февраля

В женском туалете пахнет табаком. И судя по дыму, который все еще стоит посреди помещения, девчонки даже не удосуживаются открывать окно. Моих пяти футов и пяти дюймов едва ли хватает, чтобы дотянуться до одного из двух окон, расположенных высоко над полом. Я натягиваю свои серые чулки до колен и, упираясь на выступ в стене, все же приоткрываю окно и впускаю свежий воздух.

Теперь есть чем дышать.

Держа руки под краном с льющейся водой, я читаю надписи возле зеркал на бледно-розовом кафеле. Каждое утро они исчезают, но к концу учебного дня можно смело наслаждаться мелкими сплетнями, читая эту хрень.

Девчонки бывают такими суками.

Выключив воду, я вытираю руки бумажными салфетками и поправляю темно-синюю атласную ленту, заменяющую мне галстук. Из огромных наушников, висящих у меня на шее, гремит песня группы Good Charlotte – I Don't Wanna Be In Love из их старого альбома. Пританцовывая, я достаю из кармана школьного пиджака блеск для губ и начинаю его наносить.

В последнее время я стала более лояльна к своей внешности. Меня больше не раздражают мои волнистые волосы непонятного цвета, – начиная от самых корней их цвет темно-русый, как у папы, но чем ближе к кончикам, тем они светлее, как у мамы. Их длина чуть ниже плеч, что позволяет мне ухаживать за ними без особых хлопот.

Мне даже нравятся мои голубые глаза, которые я унаследовала от обоих своих родителей. Мне больше они не кажутся слишком большими или прозрачными. Мне стало нравиться мое тело, я не ищу в нем изъянов. Школьную юбку я теперь ношу, как все старшеклассницы: с завышенной талией, которая открывает вид на мои длинные ноги.

Да, я ничем не хуже остальных. Мне восемнадцать, это мой последний год в школе. А если быть точной, то последние несколько месяцев. И у меня больше нет причин и желания оставаться здесь.

Прежде чем уйти, я достаю фиолетовый маркер из бокового кармана рюкзака и подписываю рядом с нашими с Трейси именами слово «навсегда» прямо под словом «лесби». Когда они уже поймут, что это больше не оскорбление? Можно просто сказать это в лицо, а не загаживать стены.

Едва оказавшись в библиотеке, я натыкаюсь на предупреждающий взгляд миссис Локхарт.

Да боже мой, я же только вошла.

Мои ботинки до сих пор оставляют мокрые следы, хотя я прошла целый этаж и потратила несколько минут в уборной. Декабрь и январь сменяли дождь с редким снегом, а февраль оставил себе только дождь.

Я прохожу мимо высоких стеллажей и учеников, пристроившихся на мягких диванах по периметру общего зала. Непрерывный дождь разогнал всех учеников школы Эшборо Флэйм спать в библиотеках, скучать в своих комнатах или убивать время на корте.

Войдя в крошечную комнату для самоподготовки, где стоит лишь пара стеллажей с бесполезными книгами и один круглый стол посередине, я шумно плюхаюсь на один из стульев. Трейси даже не поднимает голову, уткнувшись в учебники.

– Ты опоздала.

Сидящий рядом Кайден едва справляется с зевком.

– Как всегда.

Ничего не ответив, я расстегиваю молнию рюкзака и вынимаю оттуда папку с тетрадями. Папка оказывается открытой, и из нее выскальзывает рекламный буклет Университета Торонто.

Трейси наконец-то поднимает голову и, сощурив свои бездонные серые глаза, смотрит сначала на буклет, а затем на меня. Сегодня она наложила меньше макияжа на глаза, чем обычно, поэтому выглядит по-новому. На пухлых губах помада, что странно, потому что Кайден рядом. Но что больше всего я обожаю в своей лучшей подруге – это ее волосы. Они густые, идеально прямые и выкрашены в цвет ее глаз. Стального цвета полотно. Сегодня Трейси собрала это великолепие в высокий хвост.

– Ты ведь не серьезно, – произносит она.

Я лишь пожимаю плечами.

Кайден перекидывает через плечо свой ослабленный школьный галстук и хватает в руки буклет.

– Торговля и финансы? – Его глаза буквально лезут на лоб. – Серьезно?

– Ну, спасибо. – Я выхватываю из его рук буклет и запихиваю в рюкзак.

– Ты поняла, о чем я. – Кайден, скрипя ножками стула об пол, двигается ближе ко мне и выжидающе смотрит.

Я вздыхаю и тоже смотрю на него. Крошечные кристаллики блестят в обеих его мочках, волосы почти черного цвета растрепаны от влажной погоды и одна прядь постоянно падает на лоб. С Кайденом Арчером мы связаны многим больше, чем с Трейси. Мы вместе росли. Наши отцы были лучшими друзьями, поэтому все семейные пикники, ужины и каникулы мы проводили вместе. Шутки и даже, возможно, реальные надежды наших родителей, что мы с Кайденом станем больше, чем друзьями, не возымели эффекта.

– Это запасной план, – объясняю я.

– Как Торонто может быть запасным планом? – встревает Трейси, переводя взгляд с меня на Кайдена.

Они встречаются с прошлого года, хотя почву я подбивала почти два года. Слава богу, мои труды увенчались успехом.

– Просто проверка, – невнятно бормочу я.

Их лица все еще остаются озадаченными.

Финансы определенно не мой конек, и они это прекрасно знают. Мы уже определились с будущими карьерами, поэтому реакция моих друзей вполне объяснима. Осенью я подала документы в Университет Британской Колумбии, я подавала и в другие, но лишь как запасной план, но в них точно не входил Торонто. Кайден и Трейси собираются в Университет Виктории. Мы даже уже распланировали выходные и каникулы, по которым будем навещать друг друга, переправляясь на пароме. И хотя ответов мы еще не получили, план остается нерушимым, так как каждый из нас уверен, что ему ничто не помешает.

Не выдержав их взглядов, я широко улыбаюсь.

– Расслабьтесь, мне всучил этот буклет мистер Хармон, когда я проходила мимо актового зала. Этот и еще кучу других.

Кайден откидывается на спинку стула, шумно выдохнув. На лице Трейси выражение, говорящее о том, что ничего другого она и не ожидала.

– До каких пор их будут раздавать? – возмущается она. – Все здравомыслящие уже давно подали документы.

Она права. Уровень нашей академической подготовки высокий, но мы ведь такие не единственные. Конкуренция есть всегда.

Убрав наушники в рюкзак, я закатываю рукава пиджака до локтей и принимаюсь прокручивать ленту в Instagram. Кайден, теперь сидящий рядом со мной фыркает, увидев на экране моего телефона новый и тупой мем. Мы начинаем просматривать ленту вместе и хихикать.

– Да, конечно, расслабьтесь. – Трейси с грохотом кладет ручку на стол и складывает руки на груди. – Я сама все сделаю, никаких проблем.

Она говорит спокойно, и даже улыбнувшись. Но сложно не уловить угрозу в ее голосе.

У нас троих совпадает пара профильных предметов. Один из них – это история. Не очень люблю историю, но если отмучаюсь с ней сейчас, то в колледже смогу пропустить этот курс.

Следующие полтора часа мы сосредоточены над темой, почему Пьер Трюдо считается самым популярным человеком Канады XX столетия. Когда Кайден начинает отключаться, уткнувшись в тетрадь, Трейси объявляет, что на сегодня достаточно.

– Мне еще нужно зайти в медиалабараторию, – говорит Трейси, прижавшись боком к Кайдену. – У вас сегодня нет вечерней тренировки?

Мы выходим из учебного здания и спускаемся по лестничному маршу. Темно-синие пиджаки парней и юбки девушек в сине-серую клетку снова замаячили на территории школы, так как дождь закончился полчаса назад.

– Сегодня нет. – Кайден на ходу склоняется и целует Трейси в губы. – Так у нас будут планы на вечер?

Иногда мне хочется просто выть в их присутствии.

Трейси издает разочарованный вздох.

– Мама прислала смс, попросила поужинать с ней в городе. Папы снова нет, так что…

Она виновато опускает глаза. Вся эта ситуация, в которой мы уже перестали разбираться, раздражает. Тот факт, что наши родители не переносят друг друга, мы переживем, но Кайден никак не должен быть в этом замешан. Тем не менее, миссис Данэм, – мама Трейси, – ясно дала понять, что ее не устраивает не только дружба дочери со мной, но и близкие отношения с Кайденом.

– Все в порядке, детка. – Он целует ее в щеку. – Побудь с мамой.

Трейси тут же расцветает.

– Я позвоню перед сном.

Кайден издает протяжный стон.

–М-м, сегодня мне придется импровизировать одному в своей постели.

Я хмыкаю и получаю тычок в плечо. Не знаю, насколько его смущает, что я посвящена в детали их интимной жизни, он никогда на это не намекал. Наверное, он смирился с тем, что его лучший друг и любимая девушка порой обсуждают части его тела.

– Включи воображение, Кай – говорю я.

– Заткнись, Вив, – парирует он.

Мы с Трейси обмениваемся коварными взглядами и по негласному сигналу начинаем зажимать между собой высокую фигуру Кайдена. Он гогочет во весь голос, привлекая внимания других учеников. Про нас троих всегда говорили чушь. Такую, что даже повторять противно. Но сплетни в старшей школе – это не то, что может шокировать. Лицемеры лишь трубят за спинами, но ни за что не скажут это прямо в лицо.

– Все я побежала, люблю вас. – Трейси целует меня в щеку, затем они с Кайденом прощаются целую вечность.

Я поднимаю воротник своего теплого черного плаща и медленно бреду по выложенной серым камнем дорожке.

Территория школы-пансиона Эшборо Флэйм занимает около тридцати акров прибрежной зоны реки Фрейзер и включает в себя несколько зданий. Главный корпус – это четырехэтажное здание, где проходят занятия, оно построено в традиционном стиле из красного кирпича, его стены почти до самой крыши увивает красный и зеленый плющ. Резиденция, где проживают приезжие ребята, своим строением напоминает величественную готику – это самое старое здание в городе. В собственность школы входит ледяная арена со всем спортивным оснащением, стадион и даже конюшня.

Все это окружает природный оазис из парковых аллей, обрамленных вековыми деревьями, зеленые луга и различные зоны отдыха.

Совершенно ни о чем не думая, я продолжаю идти и даже не слышу, как меня догоняет Кайден.

– Прием, Вив.

– Что?

– Я спрашивал, что ты собираешься делать вечером?

– Не знаю. Пересмотрю несколько эпизодов «Очень странных дел» и лягу спать.

Кайден вздыхает и кладет свою ладонь на мое плечо.

– Что? Чего ты так вздыхаешь? – Высоко подняв голову, я всматриваюсь в его лицо.

– Ничего, – пожимает плечами Кайден. – Слушай, у меня предложение.

– Я не стану рисковать своими ученическими правами и не поеду на свидание в Мэйпл Ридж, – твердо заявляю я.

– Но в прошлый раз, когда Нил хотел встретиться, именно он приехал сюда. А ты притворилась, что уснула.

– Я правда уснула! – возражаю я, но Кайден мне не верит.

– Ага.

– Мне не нравится имя Нил.

– Ага.

– Кай!

– Что?

– Хватит пытаться меня с кем-нибудь свести. Мне не сорок, и я не на грани.

– Тебе не нужен секс? – тихо интересуется Кайден, склонившись над моим ухом.

– Мы с тобой не говорим о сексе. – Я внимательно смотрю на него. Он быстро кивает, и я тут же меняю тему. – У меня встречное предложение: мы ужинаем у нас дома, затем я поднимаюсь в свою спальню смотреть «Очень странные дела», а ты возвращаешься в пансион, чтобы позвонить Трейс и о чем вы там…не знаю.

Кайден хмыкает и треплет меня по голове, как маленькую.

– Мы с тобой не говорим о сексе, – повторяет он мои слова.

– Не язви.

Посмеиваясь, мы останавливаемся напротив стадиона.

– Хорошо, – соглашается Кайден. – Предупреди своих, что я приду.

– Нет нужды, мама ждет тебя каждый день. Ты же знаешь.

На его лицо падает тревожная тень. Мне знакомо это выражение. Я отчетливо помню то время три года назад, когда мой друг был похожим на собственную тень. Он ел, занимался спортом, учился, тусовался. В общем, выполнял все свои функции, как робот. Он не был прежним, не был самим собой. Потому что именно так чувствует себя человек, разом потерявший все.

– Знаю, – со вздохом произносит он, запустив пальцы в свои темные волосы. – Мне так стыдно перед твоими родителями за то, что редко появляюсь.

Я знаю, что он чувствует. Видеть счастливую семью, когда твоей больше нет, это словно раскаленный металл к коже. Это больно.

Целый год, после случившегося Кайден был тенью, но потом… сорвался. Он творил такую хрень, о которой мы не говорим вслух. Это в прошлом, ведь сейчас все в порядке.

Мои родители уже доказали Кайдену, что теперь именно мы его семья. Пусть и формально его опекуном является сестра его мамы. Я эту тетю видела всего лишь пару раз в жизни.

– Не говори чепухи. – Я хватаю его под руку. – Идем сейчас или ты придешь к ужину?

Кайден достает из кармана брюк телефон и принимается что-то печатать.

– Секунду. Напишу Трейси, что ужинаю у тебя.

Сначала мне хочется возразить, что может не стоит, она и так была расстроена тем, что все еще не может пригласить его на ужин со своей матерью. Но тут же передумываю. Это не мои отношения, они сами знают, что говорить друг другу, а что нет. Это я бы солгала, мне всегда казалось, что так проще.

К тому же ситуация для нас вполне типичная.

С самого начал их отношений Трейси бесилась из-за того, что Кайден иногда ужинал у нас дома, и даже порой оставался на ночь, так как мама его просила об этом.

Я понимала ее чувства и старалась, как можно доходчивее объяснить всю ситуацию. Но какой бы она ни была, трудно принять тот факт, что твой парень остается на ночь у твоей подруги. Трейси тоже все понимала, она не ревновала, так как никогда не была настолько глупой. Но все-таки какие-то принципы брали вверх. Лишь постепенно она на них плюнула, прекратила реагировать на школьные сплетни и поняла, что важно лишь то, что знаем мы сами. А мы знаем, что они друг для друга все, а я их самый лучший друг.

– У меня есть еще одно предложение, – говорит Кайден, засовывая телефон обратно в карман. – Я хочу поплавать сегодня.

– И?

– У меня будет всего час. Может, лучше поторчишь со мной?

Кроме хоккея Кайден увлекается плаванием, греблей и бегом. Во время хоккейного сезона ему довольно редко удается выкроить время для плавания.

Бассейн находится в корпусе ледовой арены.

– Кто-то из девчонок оставил там коньки, можешь покататься, – предлагает Кайден. – Сейчас там только тренер Фаррелл, он не будет против.

Уже несколько месяцев я пытаюсь забыть свой самый безумный и унизительный поступок.

Идея Кайдена мне кажется заманчивой, я давно не стояла на коньках. И если бы была уверена в том, что тренера Фаррелла там не будет, я бы согласилась, не раздумывая.

Но сейчас мне приходится бороться с собой. Мне легко удавалось его избегать почти восемь месяцев. Восемь месяцев! За это время он стал главным тренером. В начале сезона тренер Вэйч заработал инсульт после того, как наша команда проиграла ребятам из Абботсфорда. Инсульт был у половины трибун, так как игра была дикой и завораживающей, несмотря на поражение. Но вот тренеру Вэйчу запретили тренировать.

В общем, я перестала следить за объектом своих желаний, стараясь вести привычную, до него, жизнь. Я бы могла попытаться снова сблизиться с ним. Но всякий раз, думая об этом, в голове сплывало воспоминание об унижении, которое я тогда испытала. Мне не хотелось это повторять, и моя уверенность рассыпалась, как карточный домик.

Но однажды, посмотрев в зеркало и показав средний палец своему второму я-тряпке, я-настоящая решила не заострять все свое внимание на одном не самом удачном фрагменте своей жизни, их еще будет достаточно, впрочем, как и удачных. Поэтому я просто старалась забыть и быть собой.

Но я до сих пор думаю о нем. Не могу не думать.

– Покатаюсь на коньках, – уверено говорю я.

К черту его! Я хочу на лед. Но тут же ловлю себя на мысли, что больше хочу увидеть его.

Размер оказывается подходящим и прежде чем надеть чужие коньки, я использую почти весь баллончик с дезинфектором. Я не брезгливая, но у меня нет желания мучиться с грибком.

– Можешь идти, тренера я предупредил. – Кайден появляется в женской раздевалке, куда я прошла, чтобы найти забытые кем-то коньки и оставить вещи. На нем плавательные шорты и черная майка. В руках он держит полотенце.

Когда в коридоре мы с Кайденом расходимся в противоположные стороны, я чувствую, как на меня медленно начинает накатывать паника.

Ну почему? Почему я снова себя так чувствую?

Идя по полу в коньках, я замедляю шаг перед выходом на трибуны. Здесь всегда холоднее, но катание меня разогреет.

Я вижу его, когда подхожу к бортику и все еще не решаюсь встать на лед. Тренер Фаррелл стоит в средней зоне и кистевыми бросками отправляет шайбу за шайбой в ворота. Щелчки эхом разносятся по пустым трибунам. На нем спортивные штаны и черная футболка с длинным рукавом.

Я отвожу взгляд от его сильных рук, и смотрю на слепящий белый лед. Под острыми лезвиями коньков тренера, прямо под лед закатана эмблема нашей школы: грозно смотрящая прямо голова лошади с латинскими буквами AFS (Эшборо Флэйм Скул). Буквы и грива лошади объяты синим пламенем.

Нет смысла стоять здесь, мерзнуть и смотреть на него.

Переступив через бортик, я встаю на лед. Шум привлекает внимание тренера Фаррелла. Он резко оборачивается, и теперь мы смотрим друг на друга.

Проклятье! Его глаза, его щетина, его скулы…

Как же долго я старалась на него не смотреть.

Судя по выражению его лица, тренер не ожидал меня здесь увидеть.

– Вивиан? – Он разворачивает свою бейсболку козырьком назад и крепче сжимает клюшку.

Пока мне удается справляться с дрожью во всем своем предательском теле.

– Кайден сказал, что предупредил вас. – Я делаю маленький круг, тем самым оказываюсь ближе к нему. – Постараюсь вам не мешать.

Мышцы его рук играют под тонкой тканью, когда он снова замахивается, чтобы сделать очередной бросок.

– Ты мне не мешаешь, – говорит он после броска. – Я подумал, что Арчер говорил о своей девушке.

Его слова возвращают меня на несколько месяцев назад. Когда я подловила его в тренажерном зале, он думал, что я девушка Эндрю Лестера. И пусть ситуация сейчас немногим отличается, меня все равно это задевает.

– Ну извините, – тихо говорю я.

Но он услышал. То, как его голова дернулась в мою сторону, не ускользнуло от моего внимания.

Больше мы не говорим друг другу ни слова. Тренер Фаррелл продолжает вколачивать шайбы в ворота, только уже с синей линии и соответственно дальше от меня. Я катаюсь на противоположном конце площадки. Меня грызут противоречивые чувства. Сложно концентрироваться только на катании, когда рядом тот, кого я старательно пыталась выбросить из головы восемь месяцев. Ну, может не совсем столько времени, но все же. Вряд ли мне удастся убить здесь час, не рискуя своим здравым смыслом.

Скорость, с которой я катаюсь достаточно большая. Уверенная в себе, с этой же скоростью я несусь прямо к борту. Мне удается правильно поставить ноги, но чужие коньки меня подводят. Не понимая, что происходит, я врезаюсь коленями в борт и падаю на лед.

Это.

Чертовски.

Больно.

Я почти не чувствую ног, только острую боль, когда сажусь задницей на лед.

– Господи, Вивиан. – Тренер Фаррелл склоняется надо мной.

Тревожное выражение на его красивом лице приятный бонус в этой нелепейшей ситуации. Но я стараюсь не думать об этом, хоть это и отвлекает от боли.

Мои черные колготки порвались, чулки сползли, а школьная юбка задралась до бедер. Тренер Фаррелл кладет свою клюшку и перчатки на лед и осматривает мои колени. Закусив нижнюю губу, я пытаюсь подняться на ноги.

– Я в порядке.

– Нет, – возражает тренер и удерживает меня на льду. Его глаза исследуют мои ноги. – Давай я подниму тебя.

От его близости у меня кружится голова.

– Не нужно. – Знаю, что веду себя, как идиотка, но что еще мне делать?

Очередная роль девицы, попавшей в беду, меня не устраивает. В прошлый раз я оказалась одна посреди улицы, сейчас вот разбила коленку.

Вот уж нет.

Я пытаюсь подняться самостоятельно, но при сгибе коленей снова испытываю боль, и из горла непроизвольно вырывается стон.

Тренер Фаррелл обхватывает своими большими ладонями мои руки и помогает встать на ноги. Мои глаза оказываются на уровне его груди. Без коньков, наверняка будет точно так же. Затем он легким движением усаживает меня на бортик. Присев, он осторожно приподнимает одну мою ногу.

– Когда ты научилась кататься?

– Я умею кататься, – отвечаю я, избегая его взгляда.

Слышу его тихий смешок.

– Умеешь, но я спросил не об этом.

Мое лицо становится пунцовым от смущения. Сегодня я пришла показать ему, какая я смелая и как мне плевать на все. Но вместо этого сижу с разбитой коленкой и вынуждена отвечать на его вопросы.

– Не знаю, лет в семь или восемь, – немного подумав, отвечаю я. – А что?

Я чувствую его взгляд на себе и непроизвольно сжимаю бедра, но все так же не смотрю на него.

– Тогда ты должна знать, что коньки должны быть хорошо заточены. – Он встает в полный рост. – Особенно, если ты планируешь выполнять на льду подобные маневры.

Конечно, знаю. Но я даже не подумала о том, чтобы проверить. Мне уже надоело чувствовать себя идиоткой рядом с ним.

– Это не мои коньки. – Игнорируя боль, я снова встаю на лед, и не глядя на тренера Фаррелла, еду на негнущихся ногах к месту, где есть дверца. Переступить через борт я не смогу.

За своей спиной я слышу вздох.

– Давай я помогу тебе, – снова предлагает тренер.

– Все в порядке.

– Тебе ведь больно.

Стиснув зубы, я резко разворачиваюсь. Он оказывается прямо передо мной, и я больше не избегаю его взгляда.

– Все в порядке.

Он смотрит на меня сверху вниз. В этом освещении его глаза кажутся темно-карими, но я знаю, что в них есть и проблески зеленого.

– Ты злишься, Вивиан, – начинает он, – я понимаю.

Не думала, что он начнет этот разговор. Моя кожа покрывается мурашками. Хочу ли я говорить об этом? А, к черту!

– Понимаете?

Он кивает и выглядит участливым.

– Но и ты меня должна понять.

Все дело в том, что я понимаю. У меня достаточно ума, чтобы думать о последствиях. Нельзя просто так по собственному «хочу» нарушать правила, от которых может многое зависеть. Нельзя жить в обществе и быть свободным от него.

– Да, понимаю, – опустив голову, отвечаю я. – Понимаю, когда говорят «нельзя», и я не трогаю. – Наши глаза снова направлены друг на друга. – Я могу быть послушной.

Тренер Фаррелл стискивает челюсть, осознавая, к чему я веду.

– Но когда сначала разрешают, а потом кричат «нельзя», могу запутаться.

Он дышит рывками, все сильнее и сильнее сжимая челюсть.

– Прекрати, – сквозь зубы цедит он.

Но я уже распробовала вкус своих слов.

– Да, я понимаю. – Подъехав к нему еще ближе, я говорю шепотом возле самого его уха. – Говорить «нельзя» нужно было не после, а до того, как вы засунули свой язык мне в рот, тренер Фаррелл.

Уже второй раз в его присутствии я балансирую между пропастью и вершиной. И в этот раз я останусь на вершине.

Больше не думая о боли в коленях, я еду к дверце и выхожу. Он продолжает стоять, как каменное изваяние и наблюдать за мной.

Перед выходом с трибун я останавливаюсь и заканчиваю:

– И если бы только язык.

21 февраля

– Детка. – Дверь в мою спальню открывается. – Идем к столу.

– Что? – Я спускаю наушники и поднимаю голову.

Мама хмурится, осматривая груду одежды, тетради, ручки и сбившееся покрывало на моей кровати. Я лежу на животе и на беспорядке, который устроила и пытаюсь сосредоточиться на тесте по математике.

– Ты так занимаешься? – интересуется мама, указывая на наушники, из которых гремит музыка.

– Музыка мне помогает настроиться, – отвечаю я. – Ты же знаешь.

– Знаю, но меня заботит твой слух.

– С моим слухом все в порядке, клянусь.

Легкая улыбка касается ее губ, когда мама закатывает свои невероятно голубые глаза. Подавляющая часть наших родственников (с обеих сторон) имеют голубые глаза. Я даже удивилась, когда, встретив кузину папы, обнаружила, что ее глаза темные.

– Спускайся ужинать, – повторяет мама.

– Папа уже дома? – Я снимаю наушники и спрыгиваю с кровати.

Но вместо ответа мама вздыхает.

– Даже если рухнет дом, ты вряд ли услышишь.

Пробегая мимо нее, я подмигиваю.

– Но обязательно замечу.

Папа стоит за кухонным островком, когда мы с мамой спускаемся. При виде нас он широко улыбается.

– Наконец-то. – Он тут же вручает мне тарелки. – Я голодный.

От запаха сладкого картофеля и ребрышек в чесночном соусе мой рот моментально заполняется слюной. Я расставляю тарелки за обеденным столом и плюхаюсь на свое место справа. Мама садится напротив меня, а папа по центру. Мы с ним ударяемся кулаками, затем даем друг другу пять, после чего я подскакиваю и клюю его в щетинистую щеку.

– Завтра парни из мастерской помогут мне установить новую кухонную стойку, – заявляет папа.

– Это отлично, дорогой. – Мама собирает свои длинные белокурые волосы в пучок и скрепляет их карандашом.

– Так что, когда ты завтра вернешься, тебя будет ждать почти новая кухня.

Мои родители – творческие люди. Папа – столяр-краснодеревщик, у которого заказов больше, чем у мебельного салона. Заказы поступают даже из Ванкувера. Так что в нашем доме вся мебель без исключений сделана его руками, начиная от плательных шкафов вплоть до стульев и барных табуретов. Мое любимое творение отца – это наша кухня, кухонные гарнитуры сделаны из натурального дерева, а с потолка свисают светильники в стиле кантри.

Мама – профессиональный визажист, и пусть наш город не мегаполис, без работы она не остается.

– Как дела в школе? – Папа смотрит на меня и потирает свою русую щетину.

Прожевав, я пожимаю плечами.

– Как обычно. Сезон в разгаре, все сходят с ума.

– Кайден вчера говорил, что у них теперь другой тренер, – напоминает мама.

– Нет, – папа качает головой. – Просто второй тренер стал главным после того, как Вэйч переволновался.

– Переволновался? – Мама округляет глаза и передает мне тарелку с салатом. – Алекс, у него был инсульт.

– Да, милая, знаю и это печально, но в любом случае, команда в надежных руках. Я слышал у этого парня впечатляющий опыт. К тому же он молод.

Все мои внутренности буквально переворачиваются, пока я слушаю этот непринужденный разговор. Мне хочется, чтобы он поскорее закончился, потому что я не знаю, как себя вести и в каком месте кивать.

К счастью через пару минут папа меняет тему, и все напряжение покидает мое тело. Теперь я могу спокойно есть и не особо вникать в разговор.

Наевшись, я хватаю свою тарелку и бегу к раковине.

– Вив, мы уберем, – говорит папа. – Можешь подняться в свою комнату и заниматься.

– Без музыки, – добавляет мама.

– Мне восемнадцать, – я пытаюсь придать своему голосу твердость.

– Да хоть двадцать.

– Как же я хочу в колледж, – вздыхаю я.

Папа посмеивается, глядя на нас с мамой.

– Ты будешь всего в часе езды.

– Это не важно, – отмахиваюсь я, открывая холодильник. – У меня будет свобода.

Я смеюсь, слыша за своей спиной мамин недовольный возглас. Папа подхватывает, и мы смеемся вместе. Если бы у всех были такие родители, как у меня, подростковых суицидов могло бы и не быть вообще. У меня всегда была свобода, но я никогда ей не злоупотребляла. По крайней мере, открыто.

– Меня не беспокоить. – Со стаканом шоколадного молока я прохожу мимо обеденного стола и пересекаю две широкие ступени, которые разделяют кухню и гостиную. – Спокойной ночи.

– Спокойной ночи, милая.

Ступая босиком по пушистому ковру, я задерживаюсь возле углового серого дивана и хватаю свой кошелек, который бросила еще днем. Мой взгляд падает на ключи, лежащие на стеклянном столике.

– Мам, я могу завтра взять твою машину?

– Хорошо, тогда ты заберешь меня после шести?

– Без проблем.

У меня никогда не возникало проблем в связи с отсутствием собственной машины. Школа находится совсем рядом, нужно лишь пройти парк. Торговый центр и все мои любимые кафе в нескольких кварталах. К тому же я могу пользоваться маминой «Джеттой» когда захочу. Иногда я беру машину Кайдена, которую он держит у нас в гараже, и забирает ее лишь на выходные. Папа строго следит за нашими правами, так как до получения настоящих нам нужно продержаться всего лишь год.

Даже если бы у меня была огромная необходимость в собственном автомобиле, я бы не стала ставить этот вопрос перед родителями. Я вижу, как они из кожи вон лезут, чтобы обеспечить нам комфортную жизнь. Моя учеба в частной школе стоит папе кровавых мозолей, он день и ночь работает рубанком, а мама в прямом смысле создает красоту и стиль. Совсем скоро я начну самостоятельную жизнь, и им станет легче.

Оказавшись в своей спальне, я запираюсь, и осторожно поставив стакан с молоком на прикроватную тумбу, запрыгиваю на кровать. Мне становится слишком тесно в этой комнате, в которой я провела бо́льшую часть своей жизни. Бежевые стены больше не покрывают различные постеры, только возле компьютерного стола на стены прикреплены различные буклеты разных университетов. Университет БК выделен красной галочкой. Я уверена, что получу положительный ответ.

Упав на спину, я изучаю сводчатый потолок, который проходит по всей длине нашего дома. Затем тянусь к выключателю светильника-бра, свисающего с потолка, и начинаю играть со светом. Прямо как в фильме ужасов.

Темно – светло.

Темно – светло.

С каждым днем я чувствую в себе растущее желание как можно скорее расправить крылья. Мои мысли наполнены именно этим, но есть еще одна вещь, которая никак не дает мне покоя.

Дребезжание лампы приводит меня в чувство. Моргнув пару раз, лампа гаснет, и я остаюсь в полнейшей темноте.

Отлично.

Надеюсь со светильником все в порядке. Я нашла его на блошином рынке в Монреале, когда мы ездили туда навещать родных.

Нащупав обычный светильник, я снова оказываюсь при свете, затем взяв макбук, устраиваюсь с ним на кровати. Несколько уведомлений с моего е-мэйл, Фейсбука и Твиттера.

Каждый раз, открывая компьютер, я заставляю себя не делать этого – не лазить по его страницам в соц.сетях. И у меня даже стало это получаться. Но вчера я не смогла сдержаться. И сегодня делаю это снова.

Его аватар в Фэйсбук поменялся всего пару недель назад. Он стоит с кием в руке, опираясь бедром на бильярдный стол. Я долго не позволяла себе следить за его Инстаграмом, тем более подписываться. К счастью его профиль открыт.

Стоп!

Черт бы тебя побрал!

И меня заодно. За то, что позволила себе слишком многое.

В последний раз меня целовали восемь месяцев назад. Именно тогда я чувствовала на себе мужское прикосновение. Я ни с кем не встречалась и даже не целовалась за это время. Сначала меня жег стыд, а затем я поняла, что он бессмысленный и что в какой-то степени с меня снята бо́льшая часть ответственности.

Но как бы то ни было, я больше не могу смотреть на других парней. И это меня раздражает. Как и то, что парни – это последнее, о чем я должна думать прямо сейчас.

Вчерашний инцидент ничего не меняет.

Словно напоминание об этом мое колено саднит, когда я сгибаю ногу. А следом за болью в колене приходит воспоминание о том, как он смотрел на меня. Тогда восемь месяцев назад он заставил меня почувствовать себя желанной и ничтожной практически одновременно. Меня убивало это воспоминание. Но после вчерашнего я думаю…думаю, что все восприняла так, как и нужно было. А именно так, как он и хотел.

Поняв, что чем больше я копаюсь в себе, тем запутаннее все становится, я захлопываю макбук и тянусь к телефону. На экране горит непрочитанное сообщение:

Проветримся перед сном?

Быстро написав ответ, я соскакиваю с кровати и снимаю шорты. Отбросив их ногой, я натягиваю джинсы и толстовку. Когда я одета, достаю из шкафа ботинки, затем на цыпочках подхожу к двери и прислушиваюсь.

Папа и мама либо смотрят телевизор в гостиной, либо уже закрылись в спальне. Поэтому я спокойно, но стараясь не шуметь, поднимаю раму окна и выбираюсь на крышу. Сидя на крыше и слушая ночные звуки, я зашнуровываю ботинки. Увидев свет фар, я поднимаюсь на ноги, и осторожно ступая по карнизу, подхожу к самому краю.

На нашем участке прямо перед домом растет красный дуб. Его ветки касаются крыши, а вокруг ствола папа выстроил высокое крыльцо, ведущее в дом. Благодаря крепким ветвям дерева я могу без особых усилий спуститься вниз прямо с крыши. В детстве я просто лазила на дереве, но постепенно оно стало моим способом незаметно улизнуть из дома.

Схватившись за толстую ветвь, я осторожно ставлю ногу на ветвь пониже и уже через несколько секунд оказываюсь на предпоследней ступеньке крыльца. Свет фар становится ближе, и я неспешно иду ему навстречу. Как только серебристый «Аккорд» останавливается возле меня, я забираюсь на заднее сиденье.

– Ужасы или триллеры?

Две пары глаз уставились на меня, вывернув шеи: Трейси за рулем, Кайден на пассажирском сиденье.

– Хочу посмотреть такое, где много крови.

Трейси хмыкает и давит на газ.

– Все части «Пилы». Там и ужасы, и триллер.

Сегодня четверг и улицы практически пусты. Мы проезжаем мимо домов; в некоторых все еще горит свет, но в большинстве уже темные окна, один лишь фонарь освещает подъездные дорожки и зазелененные участки.

– «Человеческая многоножка», – предлагает Кайден.

– Фу, – морщится Трейси. – Только не это.

– А что? – недоумеваю я.

– Такие фильмы не для тебя, – коротко усмехнувшись, отвечает Кайден.

Трейси хихикает, не сводя взгляда с дороги.

– И почему это? – Я сажусь на край сиденья, и моя голова оказывается прямо между ними.

– Там слишком… жестоко, – неуверенно отвечает Кайден. – В смысле очень мерзко.

– Какой бред, мне же не пять, – фыркаю я и снова откидываюсь на сиденье.

– Ладно, сменим тему, – встревает Трейси. – Смотри что хочешь, Вив.

– Спасибо, – саркастично отвечаю я, затем обращаюсь к Кайдену: – Ты сбежал?

Повернувшись, он улыбается одним уголком рта и едва заметно кивает.

Вообще-то парням не составляет большого труда сбегать из пансиона. Кайден делает это лишь по ночам, когда они договариваются с Трейси. А вообще у него хорошие отношения со старостой и ему доверяют, поэтому в город он выходит чаще, чем остальные. Правила пансиона не такие тюремные, как говорится на сайте и буклетах. Стоит учитывать и то, что на проживание в школу принимают с пятнадцати лет. В город можно выходить чаще одного раза в неделю, но если только у тебя хорошие оценки, и ты развиваешь бурную деятельность в школьной жизни. И как бонус пользуешься доверием и наслаждаешься свободой. До десяти вечера. Администрация школы не хочет, чтобы ученики, проживающие в пансионе, чувствовали себя ущемлено слыша, как мы, – местные, – договариваемся сходить в кино или в парк.

Кайден пользуется огромным доверием не только из-за хороших отношений со старостой или дежурными. Его мама работала в пансионе. Поэтому, когда у него был срыв, его не выставили, как сделали бы в любом другом учреждении.

Трейси поворачивает «Аккорд» к старому парку.

– Так Дэлла и Найджел действительно расстались? – вдруг вспоминаю я.

Сегодня в школе только об этом и болтали, но я так была загружена мыслями о тесте по математике, что не особо обращала на это внимания. Меня вообще мало интересуют сплетни Эшборо Флэйм, но Дэлла Хенсли – единственная девочка, про которую не пишут на розовых стенах туалета. Она идеальная. Посещает кучу тематических клубов, возглавляет школьный совет, организатор всех мероприятий в Эшборо Флэйм. Почти три года, как только она приехала сюда из Америки, встречается с Найджелом – просто хорошим парнем. Все его так и называют.

Найджел?

А, Найджел Лайлз. Да, хороший парень.

Поэтому даже мне любопытно, правду ли болтают про них.

– Черт, точно. – Трейси щелкает пальцами. – Я ее сегодня даже не видела. А это странно.

Кайден кивает, глядя в лобовое стекло.

– Кажется, правда. Утром я случайно наткнулся на нее и ее брата Джастина в коридоре. Он вроде как пытался ее успокоить.

– Охренеть, – вырывается у меня.

Я не дружу с Дэллой потому что, если честно, с ней сложно дружить. По крайней мере, лично мне. Она всегда о чем-то говорит, планирует и рассуждает. В моей же голове много пространства для свободных мыслей. Я ее не осуждаю, мы просто слишком разные вот и все.

И мне действительно жаль, что они с Найджелом расстались.

– Да, – задумчиво произносит Трейси. – Меня захлестывает любопытство.

– Уверена, что завтра уже будет известна всем каждая деталь, – говорю я.

– Это точно, – соглашается со мной Кайден.

– Бедняжка Дэлла, – бормочет Трейси.

– Почему это? – Кайден удивленно смотрит на свою девушку. – Если она плакала, это не значит, что виноват в разрыве он. Найджел…

– Хороший парень, – говорим мы в голос с Трейси.

Кайден отмахивается.

– Знаете, скоро в колледж, – рассуждаю я. – Может, поэтому они расстались?

В салоне наступает полная тишина. Я понимаю, что ляпнула что-то не то, только после того, как Кайден громко прочищает горло.

– Нет, – поспешно говорю я, снова просовывая свою голову между ними. – Это не то, что я имела в виду.

Мне бы откусить себе язык. Но с другой стороны, они не должны быть такими неуверенными друг в друге.

– Мы знаем, – улыбается Трейси, но как-то натянуто.

– Чувствую себя паршиво.

– Вив, прекрати, – говорит Кайден, бросив на меня взгляд через плечо. Затем он кладет свою ладонь на бедро Трейси. – Это не про нас.

Конечно не про них. Да, нас ждет другая жизнь, но не всегда так все кардинально может измениться. Но, например, лично я планирую использовать свою новую жизнь на полную катушку. У меня нет школьной любви, нет никакой драмы. Подумаешь, запала на сексуального тренера, унизилась перед ним. Но, несмотря на это у меня есть самое эротическое воспоминание в жизни. Однажды, я расскажу своему парню, что в школе крутила роман с тренером. Серьезно. Это будет почти правда. А потом у меня отвалится язык от такой лжи. Ну и пусть.

Мы уже выехали за пределы города, теперь Трейси ведет машину по старой дороге по периметру густого леса. Мы снова начинаем непринужденно болтать, когда телефон Кайдена резко начинает играть что-то из Twenty One Pilots.

Трейси вытягивает шею, чтобы быстро взглянуть на экран телефона Кайдена.

– Почему у тебя стоят Пилоты на звонок Лестера?

Кайден хмыкает прежде, чем ответить:

– Потому что я нашел в его ноутбуке их полную дискографию и видеографию. Чувак тащится от этой группы. Вив, ты знала?

Я пожимаю плечами, и мы с Трейси начинаем дергаться под песню, но Кай отвечает на звонок, извинившись жестом руки.

– Да, малышка, – говорит он в телефон, а мы смеемся еще громче. – Нет, я не сплю. Нет. Ага. На машине Трейс, а что случилось?

Судя по взволнованному голосу Лестера что-то не так. Я наклоняюсь к телефону Кайдена, но слышу лишь обрывочные фразы.

– Сейчас. Да, я скоро буду, брат.

– Уже «брат», – Трейси качает головой. – Только что он был «малышкой».

Кайден не улыбается и кажется слишком серьезным.

– Слушай, детка, мне нужно, чтобы ты отвезла меня в «Лимбо».

Трейси сбавляет скорость и пронзает его весьма красноречивым взглядом.

– «Лимбо», – повторяет она. – Могу спросить зачем?

– Лестер сказал сегодня в баре куча цыпочек из колледжа, – невозмутимо отвечает Кайден.

– Хм, хорошо. Я тебя подброшу по пути на вечеринку к парням из тату-салона. Парень по кличке Рукав сказал, что на моей правой ягодице будет обалденно смотреться подкова.

Откинувшись на сиденье, я расслабленно улыбаюсь. Очевидно, их заводят подобные разговоры.

– Черт, обожаю тебя. – Рука Кайдена тянется Трейси между ног, пока она разворачивает машину.

– Теперь скажи, зачем тебе в «Лимбо»? – громко интересуюсь я.

– Там небольшая заварушка, – отвечает Кайден, почесывая затылок.

– Заварушка? – переспрашивает Трейси.

– Ну да. Не знаю, что там делают наши парни, но они натолкнулись на ребят из Мэйпл Риджа и из-за чего-то сцепились.

– В баре? – почти выкрикиваю я.

Кайден качает головой.

– Нет, за баром. В общем, не знаю, просто мне нужно приехать и все. А вы, – он смотрит сначала на меня, затем на Трейси, – останетесь в машине.

– Кайден, что за ерунда? – Трейси недовольно хмурится.

– Все нормально, – успокаивает он ее, снова положив свою руку на ее бедро. Честно. Поговорим и разойдемся. Стоп, ты про подкову серьезно? Рукав так и сказал?

Наш смех заставляет Кайдена закрыть уши и состроить гримасу.

«Аккорд» продолжает нас нести по лесу, затем через пару минут мы оказываемся на Транк-роуд. Впереди маячат огни заправочной станции и закрытого «Тим Хортонс».

Бар «Лимбо» – единственное место в Эшборо, которое можно обнаружить открытым после полуночи. Там продают алкоголь даже школьникам, если бармен конечно в хорошем настроении. Чаще всего он в хорошем, поэтому «Лимбо» никогда не бывает пустым.

Трейси останавливает машину, не доезжая до бара, возле старого побитого трейлера, из которого днем продают хот-доги и напитки. Неоновая вывеска «Лимбо» подсвечивается голубоватым светом, по большей части моргая. Толпу парней сложно не заметить возле кирпичной стены недалеко от пожарного выхода бара.

Они толпятся и смотрят на машину.

– Сидите здесь, – повторяет Кайден, отстегивая ремень.

Когда мы с Трейси остаемся одни в салоне, она поворачивается ко мне. Ее серебристые волосы подсвечиваются в темноте.

– Как думаешь, что происходит?

Я поддаюсь вперед и смотрю на кучку старшеклассников с явным переизбытком тестостерона. Ночь лунная, поэтому я узнаю практически каждого. Это ребята из хоккейных команд.

– Ума не приложу, – я пожимаю плечами. – Обычно они все решают на льду.

Трейси кивает в знак согласия.

В каждой лиге для каждой команды есть принципиальный соперник. Для Эшборо Флэйм это команда старшей школы Мэйпл Ридж. Немного странно видеть их здесь в четверг и в такое время. Мэйпл Ридж находится в тридцати минутах езды от Эшборо, и в сорока от Ванкувера.

Кайден уже слился с толпой, и мы вытягиваем шеи, чтобы лучше разглядеть. До нас доносятся громкие голоса и ругательства. Судя по всему, атмосфера накаляется.

– У нас с ними игра в субботу. – В моей голове внезапно всплывает расписание игр.

– Если только они не разобьют друг другу носы сегодня, – мрачно произносит Трейси.

– Чертов предатель! – кричит кто-то.

Мы обмениваемся обеспокоенными взглядами. Нетрудно догадаться, кому адресованы эти слова. До перехода в старшую школу Кайден жил с родителями в Мэйпл Ридж. Проще говоря, это его родной город.

– Пошел ты, Кьюсак! Ты половину сезона торчишь в четвертом звене, я бы мог надрать твою задницу на льду, но она полирует лавку.

Голоса становятся громче и, судя по толкотне, драку не избежать.

– Так, с этим пора заканчивать, – говорю я и тянусь к ручке.

– Что ты задумала? – Трейси даже подскакивает в кресле.

Я поправляю волосы и одергиваю толстовку, затем бросаю взгляд на одежду своей подруги. На ней тоже узкие джинсы и короткий свитшот цвета хаки.

– Нельзя, чтобы они подрались.

– Ты права. – Трейси прибавляет музыку, открывает окно, затем мы вместе выходим наружу.

Нащупав руку подруги, я крепко ее сжимаю.

Держась за руки, мы медленно подходим к толпе парней, которые замолкают, будто их выключили, и смотрят на нас.

Лестер первым подает признаки жизни. Он отталкивает кого-то и подходит ко мне.

– Вот так сюрприз, – с ноткой веселья произносит он.

Я улыбаюсь ему, так как он больше меня не доставал в последние несколько месяцев. Он был слишком занят новой девушкой, с которой уже успел расстаться незадолго до дня Святого Валентина.

– Нам стало скучно, – игривым тоном произносит Трейси, делая вид, что не замечает, как Кайден буравит ее недовольным взглядом.

Наверное, все-таки мы переоценили свою привлекательность или, скорее всего, надежду на то, что парни проявят выдержку и не станут драться при девушках.

Мы здорово ошиблись. Через несколько секунд потасовка снова возобновляется, только голоса уже в два раза выше и толчков в два раза больше. Лестер тут же исчезает.

Мы с Трейси обмениваемся взглядами.

– Мы сделали хуже, – говорит она. – Ты посмотри на них, они как неандертальцы.

Прыснув, я киваю.

– Подожди, они сейчас начнут меряться членами.

Пока мы раздумываем, каким способом еще можно усмирить эту вопящую толпу, вдруг все постепенно смолкает.

– Я спросил, что здесь происходит!

При звуке этого голоса мои колени начинают дрожать. Я поворачиваю голову и вижу тренера Фаррелла. Он стоит, скрестив руки на груди. Я почти не дышу, медленно разглядывая его. На нем потертые джинсы, заправленные в черные ботинки, и кожаная куртка с меховым капюшоном.

От того как я сильно напряглась, мое тело начинает колотить дрожь.

– Ты кто такой? – Один из парней-соперников выходит из толпы, приняв угрожающую позу.

– Эй, это на… – Лестер не договаривает, когда Кайден резко дергает его за плечо.

– Через минуту чтобы вас здесь не было, – спокойным и глубоким голосом произносит тренер Фаррелл.

– Что ты сделаешь?

Тренер остается спокойным, а я не могу отвести от него глаз.

– Я предупредил. – Он делает шаг назад, ближе к входу в бар.

Парни тут же начинают что-то бормотать, затем один из них проходя мимо Пола, – нашего голкипера – толкает его плечом.

– Валим отсюда, – бормочет он.

За ним медленно тянется шлейф из пяти или шести парней.

Когда парни из нашей команды остаются наедине со своим тренером, Трейси тянет меня ближе к ним.

– И что это было? – строго спрашивает тренер Фаррелл. – Что вы здесь вообще делаете?

– Черт, тренер, – с энтузиазмом произносит Колтон Маккой, на его лице сияет широкая улыбка. – Они даже не знают, что вы теперь наш главный тренер, они вообще не поняли, кто вы.

– Представляю их рожи в субботу, – подхватывает Лестер.

Но тренер не разделяет всеобщего веселья.

– Что вы делаете возле бара в такое время? – резко спрашивает он. Затем его взгляд останавливается на Кайдене. – Арчер, почему ты не в пансионе?

Кайден засовывает руки в карманы своей хоккейной куртки.

– Мы просто решили прокатиться перед сном, потом столкнулись с этими придурками.

– Перед сном, – повторяет тренер Фаррелл, из его рта выходит облачко пара. – Скоро полночь.

– Не злитесь, тренер. – Лестер замечает нас с Трейси и тут же оказывается возле меня. – Вив, ты дрожишь, замерзла?

Возможно. На улице все еще февраль, а в моем теле пожар.

Нет, вряд ли я замерзла.

Я не смотрю на Лестера. Потому что на меня смотрит тренер Фаррелл. Сложно что либо прочесть на его лице. Вчера он был удивлен, увидев меня, а сейчас он просто обескуражен.

– Немного, – отвечаю я Лестеру, едва найдя силы оторвать взгляд от тренера.

– Так, живо по домам, – приказывает тренер Фаррелл. – Решу, что с вами делать завтра.

Кайден подходит к Трейси, и я не слышу, о чем они говорят. Наши сцепленные руки разъединяются. Вдруг я чувствую, как на мои плечи опускается что-то теплое.

– Не против? – Лестер вопросительно смотрит на меня.

Похоже, его бывшая девушка чему-то его научила. Раньше он не был таким заботливым.

Я засовываю руки в рукава его теплой куртки и расслабляюсь настолько, насколько это возможно.

– Не против. Спасибо.

Что-то снова заставляет меня посмотреть на тренера. Он стоит на том же месте, в нескольких шагах от меня и пристально смотрит на нас с Лестером.

Интересно, что он делает здесь в такое время?

– Лиам?

Мы все без исключения поворачиваем головы на незнакомый женский голос.

Позади себя я слышу смешок Пола.

– Чувак, тренер из-за нас мог лишиться перепиха.

– Че-е-ерт, – тихо стонет Колтон. – Ты посмотри на эту цыпочку.

– Потише, придурки. – Повернувшись, Лестер пихает фыркающих парней. – Он может услышать. – Он тоже смеется, пока я умираю медленной смертью.

Даже если бы я не расслышала болтовни Пола и Колтона, ничего бы не изменилось. Я все так же стояла бы здесь, ощущая в своей груди, как перестает биться мое сердце. Будто не было этих восьми месяцев, не было моих старательных усилий забыть тот майский вечер. Два дня, две встречи – и все разваливается.

Я просто не могу вынести это. В моем горле образуется такой огромный ком, что мне с трудом удается сглотнуть. Раньше я только могла вообразить и представить, что он встречается с девушками. Но сейчас я это вижу. И это в тысячи раз хуже фантазий.

– Сейчас вернусь, – говорит тренер, повернувшись к девушке. Затем он пробегается недоверчивым взглядом по всем нам, но я тут же отвожу глаза, когда его взгляд задерживается на мне.

– Все в порядке? – снова интересуется она.

У нее мелодичный голос. Она стоит в свете фонаря и неоновой вывески бара. Возможно, я даже ее знаю, но прямо сейчас меня это мало волнует. Я просто жадно впитываю глазами ее образ. На ней короткая юбка, ботинки на толстом каблуке и свитер, вокруг шеи повязан белый шарф, по которому рассыпаны темные волосы.

Кто она? Когда они познакомились? Что между ними? Она назвала его по имени.

Мне хочется заплакать и вцепиться им обоим в глотки, но этого сделать я никак не могу. Я не унижусь еще раз.

Ни за что.

– Все в порядке, – отвечает тренер, бросив на нее быстрый взгляд через плечо.

– Хорошо, – неуверенно произносит она, затем скрывается за кирпичной стеной бара.

Быть может она его сестра?

Усмехнувшись своим глупым и наивным предположениям, я смыкаю веки.

– Все, ребята, – тренер громким хлопком приводит меня в чувство. – Не надейтесь, что все это сойдет вам с рук.

С вздохами и смешками вперемешку парни начинают расходиться и хлопать друг друга по плечам.

– Вив, едем. – Трейси тянет меня одной рукой, а другой держится за Кайдена.

Сейчас я не хочу быть третьей лишней, не хочу смотреть на влюбленных. Если Кайден смывается из пансиона на ночь, значит, они с Трейс собираются провести ночь в летнем домике у нее во дворе. Так пусть спокойно уезжают.

Не знаю, что больше мной руководит. Но во мне просыпается ярость, мне хочется показать ему, что я тоже не одна.

Посмотрев на все еще стоящего рядом со мной Лестера, я не узнаю свой голос:

– Ты на машине?

На его лице появляется удивление, но оно быстро сменяется улыбкой.

– Да, я оставил ее на парковке через дорогу.

– Тогда я лучше поеду с Эндрю, – говорю я, взглянув на Трейси.

Она недоверчиво прищуривает глаза.

– Чего? Уверена?

– Я ее не съем. – Склонившись надо мной, Лестер достает из кармана своей куртки ключи. – Мы встречались, помнишь?

– Вообще-то помню, – парирует Трейси, склонив голову набок.

– Детка, все в порядке. – Кайден тянет ее за талию и незаметно подмигивает мне.

– Едем, иначе завтра нам крышка. – Он кивает в сторону.

Повернув голову, я смотрю на тренера. Он медленными шагами идет к бару, глядя на всех нас. Знаю, он просто хочет убедиться, что все разошлись, но я хочу, чтобы он видел, что я ухожу с Лестером. Даже если до этого ему нет никакого дела.

– Поехали отсюда. – Я хватаю Лестера под руку.

Это глупо. Так поступают дети. Я веду себя, как долбаный ребенок. Но мне хочется, чтобы хоть немного стало легче.

Лестер что-то говорит, пока мы идем к его машине. Но я не слушаю. Мне с огромным трудом удается бороться с желанием обернуться.

Наверняка он уже зашел обратно в бар. К «цыпочке, с которой у него будет перепих», как предполагали парни. И ему нет никакого дела с кем, когда и куда я ухожу.

Когда мы переходим улицу, я все же оборачиваюсь. Медленно и нерешительно.

Тренер Фаррелл стоит, освещенный синеватой вывеской бара и смотрит мне вслед.

22 февраля

Моя голова трещит так, что я готова кричать. Эту ночь я практически не спала, так как просто-напросто не могла выкинуть из головы, навязываемые моим воображением картины. На уроках я слушаю в пол-уха, отвечаю невпопад и получаю парочку выговоров.

После французского, я пулей выбегаю из класса и несусь по оживленным коридорам. На первом этаже я прислоняюсь спиной к своему шкафчику и включаю звук на телефоне.

– Вивьен.

Подняв голову, я вижу перед собой парня. В отличие от большинства парней этой школы, его школьный пиджак застегнут на все пуговицы, и галстук завязан идеально. У меня уходит пара секунд, чтобы понять, кто стоит передо мной.

– Джаспер, – растягивая, произношу я.

Его темные глаза немного сужаются. Мы вместе ходим на биологию и даже на конно-спортивную секцию, но никогда не общались. Быть может, и обменивались парой фраз, но не более.

– Вообще-то я Джастин, – поправляет меня он.

– Ну так и я Вивиан, – бесстрастно отвечаю я.

На лице Джастина появляется странное выражение: что-то похожее на улыбку, которую он изо всех сил пытается спрятать.

– Извини, – произносит он и все же улыбается.

Он довольно милый и симпатичный. Это все что приходит на ум, когда смотришь на Джастина Хенсли.

– Пустяки, – отмахиваюсь я.

– Я… э-э даже странно тебе об этом говорить, – продолжает Джастин, крутя головой по сторонам.

– Что такое? – с любопытством интересуюсь я.

Странно, что мы вообще заговорили. Наши круги общения совершенно разные. В школе существуют два лагеря: местных ребят и ребят, проживающих в пансионе. Как бы ни старалась администрация школы, у второго лагеря есть ограничения, которые не касаются первого. И пусть эти разделения негласные и никак не выражаются в школьной жизни, они все же есть. И мы с Джастином как раз яркий пример представителей этого разделения.

– Миссис Пелли сломала ногу, – со вздохом объявляет Джастин.

У меня округляются глаза. Миссис Пелли не просто мой инструктор по верховой езде, она учитель от бога. За все эти годы, что я занимаюсь верховой ездой, она не пропустила ни единого занятия. Ни единого.

– Дерьмово, – бормочу я, кусая нижнюю губу. – А ты откуда знаешь?

– Я только что из администрации, – объясняет Джастин.

Вздохнув, я слегка ударяюсь затылком об шкафчик. Я не хочу заниматься с другим инструктором. К тому же придется заниматься с кем-нибудь в паре или вообще с группкой из классов помладше. В этом году я безумно хочу выиграть соревнования школьного округа, чтобы участвовать в региональных соревнованиях.

– В общем, миссис Пелли позвонила мне и попросила позаниматься с ее ребятами.

Мои мысли возвращаются в реальность, и я смотрю на Джастина. Он кажется слегка сконфуженным.

– Тебя?

– Нас, – говорит он.

– Ты серьезно?

Джастин поправляет сползающую лямку рюкзака на своем плече и кивает.

– Вполне. Мы выпускники, ты готовишься к троеборью, как я понимаю. Пару раз в неделю занятия с младшей группой, потом можем тренироваться вдвоем.

Это резонно. Но вспомнив победителя прошлогоднего троеборья, я подозрительно сужаю глаза.

– Ты мой соперник.

Губы Джастина растягиваются в улыбке, и он…боже, этот парень действительно очень милый.

– В этом году я не буду участвовать вообще.

– Но почему? – удивляюсь я.

В прошлом году он выиграл региональные соревнования.

– Я думала ты пойдешь дальше, – продолжаю я. – Сначала национальные или североамериканский чемпионат вообще.

– А потом и олимпийские игры, – добавляет Джастин.

– А почему бы и нет, – я пожимаю плечами.

Он опускает глаза и снова поправляет рюкзак. Либо мне кажется, либо ему не совсем комфортно в моем присутствии. Вот мне наоборот, что удивительно.

– В этом году я хочу сосредоточиться на учебе, поэтому…может, в другой раз.

Разумное решение. Вот если бы я получила ценный приз на прошлогодних соревнованиях, я бы тоже в этом году сосредоточила все свое внимание на выпускном и учебе. Но так как мне этого не удалось, у меня есть последний шанс перед тем, как я окончу школу. Так что придется как-то совмещать. К тому же эти соревнования будут отвлекать от безумных мыслей, которые снова посеяли зерно в моем больном разуме.

– И каков план? – Обращаюсь я к Джастину, оттолкнувшись спиной от шкафчика.

Он смотрит на меня, слегка склонив голову. Мне казалось он ниже.

– Сегодня приходишь как обычно, – отвечает он. – А по вторникам будем натаскивать девятиклассников миссис Пелли. Ты согласна?

Еще бы мне не быть согласной.

– Заметано. Тогда увидимся, Джаспер. – Я отворачиваюсь к своему шкафчику.

– Увидимся, Вивьен, – слышу позади себя его смешок.

Когда я прихожу в конюшню, Брего уже стоит оседланный возле своего денника и легонько ударяет задним копытом по бетонному полу.

Обычно я сама седлаю его, поэтому я не в восторге от увиденного.

– Привет, Брего, – ласково произношу я, подойдя ближе.

Из денника появляется Джастин с щеткой в руке. При виде меня он улыбается.

– Надеюсь, ты не против, – кивком головы он указывает на седло. – Пришел пораньше, решил помочь.

Я глотаю раздражение и чувствую себя глупо из-за этого. Парень просто хотел помочь.

– Не против, спасибо, – говорю я, прижимаясь к теплой и сильной шее коня.

С Брего мы знакомы уже три года. До него я каталась на старой кобылке канадской породы, а потом миссис Пелли решила, что мне нужен более спортивный конь. Не помню, кто ему дал эту кличку, но он явный поклонник «Властелина Колец».

Проведя рукой по золотистой холке коня, я беру повод в руки и веду его к выходу.

Сегодня солнечно, земля все еще влажная от дождливой зимы, но во дворе нет и намека на грязь. Из двери небольшого офиса, пристроенного к конюшне, выходит мистер Сторц – школьный берейтор.

– Нужна помощь, ребята?

Я качаю головой.

– Нет, все в порядке.

– Хорошо, тогда я приду примерно через три минуты.

– Не волнуйтесь, – отвечаю я и подхожу к широким дверям манежа.

Джастин появляется, когда я уже делаю пару неторопливых кругов верхом. Он болтает с мистером Сторцем, появившегося следом за ним, затем тоже взбирается на свою кобылу. На нем нет шлема и перчаток, и мистер Сторц ничего ему не говорит по этому поводу. Из экипировки на нем лишь краги и бриджи.

Решив не заострять на этом внимания, я направляю Брего ближе к Джастину.

– Ну что, минут десять разминка?

Кобыла Джастина фыркает, немного пятясь от Брего. Он успокаивающе проводит ладонью по ее белоснежной шее.

– Да, давай.

Мне не сразу удается добиться от Брего активного движения, поэтому у меня уходит гораздо больше десяти минут. Приходится чаще работать шенкелем, чтобы разбудить этого ленивца. После разминки на шагу мы молча переходим на рысь.

Мистер Сторц сидит на деревянной подставке с телефоном в руках и совершенно не обращает на нас внимания.

В какой-то момент я замечаю на себе пристальный взгляд Джастина.

– Что? – не выдерживаю я, продолжая движения.

– Нет, ничего, – отвечает он, проезжая мимо меня.

Когда мы снова оказываемся рядом, я снова задаю вопрос:

– Что?

– Небольшой совет, – все же отвечает он. – Дожимай в повороте, Брего сегодня слишком пассивный.

Как будто я сама не знаю.

Стиснув зубы, я решаю промолчать. Он мне не учитель, черт возьми.

Сняв седло с Брего, я хлопаю его по мокрой спине, чтобы восстановить кровообращение. Затем принимаюсь протирать его жгутиком сена. Через несколько шагов от меня Джастин делает то же самое со своей лошадью. Те, кто уже владеет опытом верховой езды, сами чистят амуницию после тренировок.

Убедившись, что у Брего есть все необходимое, я снимаю шлем и перчатки и запихиваю их в свою большую спортивную сумку.

Джастин уже стоит возле двери и смотрит в мою сторону. Сегодня днем я болтала с ним, как ни в чем не бывало, словно мы все время общались. Но на тренировке все оказалось иначе.

– Неплохо, да? – спрашивает он с робкой улыбкой, когда я подхожу ближе.

Я прохожу в любезно распахнутую им дверь.

– Ага.

Не совсем понимаю, что он имел в виду. Ну да ладно.

Мы пересекаем двор и выходим через высокие деревянные ворота.

– Тебе не понравилось, что я оседлал Брего, – вдруг произносит Джастин. Я поворачиваю в его сторону голову. – И то, что я сказал тебе на тренировке.

Сдвинув брови вместе, я раздумываю пару секунд.

– Нет, не понравилось. И это глупо, – признаюсь я.

Джастин снова улыбается, его темные волосы растрепались на макушке, а на лбу свисают мокрыми прядями.

– Давай я заглажу свою вину, – предлагает он.

Мы проходим по тенистой парковой аллее, которая ведет к самой оживленной части школы.

– Как? – осторожно интересуюсь я. Хотя я вовсе не считаю, что он в чем-то виноват. Но мне любопытно, что он может предложить.

– Например, угощу тебя мороженым.

Стук наших каблуков разносится по аллее, пока я молчу.

– Я не ем мороженое, – заявляю я.

– Ладно. – Джастин выглядит немного удивленным. – Тогда что ты ешь?

– Не откажусь от молочного коктейля.

Он улыбается. Опять!

– Хорошо, пошли.

На территории школы есть одно небольшое кафе. Оно прячется под тенью высокого дуба, и ученики приходят сюда в основном после занятий или тренировок. Здесь мне нравятся хрустящие тосты с джемом в виде сердца посередине и конечно, моя вечная страсть – молочные коктейли.

Мы заходим в кафе, и колокольчик над дверью заставляет присутствующих повернуть в нашу сторону головы. Бледно-голубые кожаные диванчики, впритык стоящие между рядами столов, в основном пустуют. Стуча каблуками сапог по кафелю, мы с Джастином маршируем к последнему столику у стены. Стайка школьниц, толпящаяся возле барной стойки, бросает на нас любопытные взгляды. Они все как на подбор одеты в клетчатые юбки, футболки и сетчатые колготки.

Джастин сидит к ним спиной, и когда он поворачивается, чтобы снять свою куртку, замечает эти взгляды. Бросив куртку рядом, он вздыхает.

– Что-то не так? – любопытствую я и тоже снимаю куртку.

Девчонки младше нас, и я готова поспорить, что им нет дела до того, что на нас надето: мы оба в тренировочных бриджах, сапогах и крагах.

– Нет, все в порядке, – отвечает он.

Я верчу в руках меню.

– Они удивлены, что я не с тобой, а что я без Кайдена и Трейси.

Подняв глаза, Джастин несколько секунд изучает мое лицо.

– Не говори, что не слышал этих грязных разговоров, – добавляю я.

– Слышал, – отвечает Джастин. – Кайден пресекает эту болтовню.

Я равнодушно киваю, закатав рукава своей кофточки.

– Привет, Джастин.

Миниатюрная блондинка с высоко заплетенным пушистым хвостом вдруг резко возникает перед нами с блокнотом и ручкой в руках. Кроме клетчатой юбки и сетчатых колготок на ней белая блузка с бейджиком и фартук в бело-голубую клетку.

– Привет, Мэйси. – Джастин буквально выдавливает из себя улыбку.

Трудно назвать этих двоих любовниками или бывшей парочкой, но видя, что Мэйси не сводит с Джастина искрящихся зеленых глаз, я прихожу к выводу, что она совсем не против это исправить.

– Как ты? – Она переминается с ноги на ногу и не обращает на меня никакого внимания.

Я прямо чувствую исходящую от Джастина неловкость.

– Все в порядке, мы хотели…

– А как Дэлла?

Мне не удается сдержать тихий смешок, и я закрываю рот ладошкой. Но все же он услышан.

Мэйси наконец-то смотрит на меня.

Убери коготки, я тебе точно не соперница.

– Она в порядке, – чуть повысив голос, отвечает Джастин, снова привлекая ее внимание. – Можешь зайти к ней вечером в комнату и узнать сама.

– Хорошо. – Мэйси кажется уязвленной и мне становится ее жаль.

Мне прекрасно известно чувство, которое она сейчас испытывает. Она даже не представляет насколько оно мне знакомо.

– Мне ягодно-молочный коктейль, – говорю я, улыбнувшись.

Хочу быть приветливой.

Но Мэйси это явно не оценивает. Поджав губы, она бросает на меня хмурый взгляд и кивает.

– Обычную колу со льдом. Ты точно больше ничего не хочешь? – Джастин смотрит на меня.

– Точно.

Поняв, что нужно уходить, Мэйси сначала пятится, затем исчезает.

Джастин заметно расслабляется. Я не могу оставить это без внимания.

– Итак? – Я ставлю локти на стол и закрываю свою улыбку сложенными в домик ладонями.

– Итак, – поддакивает Джастин, удивленно посмотрев на меня.

Я закатываю глаза.

– Не делай вид, что не понимаешь.

Он вздыхает и бросает взгляд через плечо.

– Это Мэйси, она прост— Вы встречались, – предполагаю я.

– Нет.

– Тогда она этого хочет.

– Ну да.

Я с грохотом кладу руки на стол.

– Тебя смущает, что она младше?

Джастин смотрит сначала на мои руки, затем его глаза медленно поднимаются к моему лицу.

Тема возраста для меня немного болезненна.

– Конечно, нет, – сдается он. – А что?

– Мне просто любопытно, расслабься, – снова закатив глаза, говорю я.

Джастин откидывается на спинку дивана.

– Я расслаблен.

Мэйси приносит нам напитки, и от меня не ускользает, что колу для Джастина она ставит осторожнее, чем коктейль передо мной. То есть почти передо мной. Он оказывается практически на середине стола.

Отлично. Я умудрилась нажить себе врага.

Джастин благодарит ее, и она с явным нежеланием уходит.

Я ворошу трубочкой коктейль, внимательно разглядывая кусочки черники и ежевики.

– Надеюсь, она туда не плюнула.

Небольшое помещение кафе заполняет заливистый смех Джастина.

– Думаю, я не настолько ей нравлюсь, – говорит он, успокоившись.

– Как знать. – Я пожимаю плечами и делаю глоток.

От наслаждения мои глаза закрываются.

– Дэлла заболела? – интересуюсь я.

Джастин ставит свой стакан с колой на стол. Могу точно сказать, что мой вопрос снова заставил его напрячься. Очевидно, что я перегибаю палку с вопросами.

– Извини. Снова лезу не в свое дело.

– Нет, все в порядке, – натянуто улыбнувшись, отвечает он.

– На этот раз это не любопытство.

Сегодня я снова не видела Дэллу. У нас с ней нет совместных уроков, поэтому я не придала этому значения. Но вопрос Мэйси заставил меня задуматься.

– У нее сейчас сложный период. – Джастин явно не хочет обсуждать свою сестру.

– Бывает.

Он кивает, и какое-то время мы молчим. Самое странное, что это не неловкое молчание, а даже вполне комфортное. Мне кажется, такое бывает только между близкими людьми. Коими мы с Джастином никак не являемся.

Я разглядываю снимки и вырезки из газет, развешанных по оббитым светлыми панелями стенам. Эта школа воспитала олимпийских чемпионов по конному спорту и хоккею.

– Ну так, – Джастин нарушает тишину, – ты уже определилась с университетом?

– Тот, что в часе езды от нас, – отвечаю я.

– Я почему-то так и думал.

– О, ты думал об этом?

– Почему-то да.

Я смеюсь.

– Ну а ты?

– Изначально был план вернуться в Сиэтл, – отвечает Джастин.

О, точно. Он ведь из Штатов.

– Что-то изменилось?

Джастин несколько секунд не отвечает.

– Дэлла не хочет возвращаться в Америку, – наконец говорит он.

Мило, что он заботится о своей сестре, но если она не хочет, он не обязан оставаться с ней.

– Мне, наверное, не понять, – рассуждаю я, сделав глоток коктейля. – Я единственный ребенок в семье.

– Не могу понять, ты говоришь с сожалением или облегчением?

– Точно не скажу, – немного поразмыслив, признаюсь я. – Никогда об этом не задумывалась.

Меня всегда устраивало то, что внимание родителей принадлежит мне одной. Я знаю, что Дэлла и Джастин сводные. Это, наверное, знают все. Потому что они оба выпускники, да и на близнецов не тянут.

Прикончив коктейль, я смотрю на пустой стакан Джастина.

– Идем?

Он поднимается вместе со мной. Мэйси следит за нами, словно ястреб, пока мы надеваем куртки, и Джастин достает бумажник из внутреннего кармана.

– Я заплачу за свой коктейль, – поспешно говорю я, ныряя в карман своей куртки. Если не ошибаюсь, я сунула туда утром десятку.

– Нет. – Джастин быстро кладет купюру в папку и отодвигает ее подальше от меня.

– Я же обещал угостить.

Глупо спорить по таким пустякам, поэтому я просто киваю.

Мы проходим мимо Мэйси и ее подруг. Перед дверью я машу им, и они удивленно переглядываются.

– Такое ощущение, что ты ее дразнила, – усмехается Джастин, когда мы выходим на улицу.

– Боже. – Я останавливаюсь и смотрю на него во все глаза. – А ты плут, Джастин Хенсли.

Он смеется.

– Да перестань. Просто она не мой тип, и она…

– Приставучая, – заканчиваю я за него.

Он со вздохом соглашается со мной.

– А что ты хотел? – Я застегиваю молнию до горла. – Ей всего…кстати, насколько она младше?

Джастин пожимает плечами.

– Кажется, ей шестнадцать.

– Ладно, я тебя не осуждаю, – заявляю я. – Вот спасибо, – саркастично парирует он.

Посмеиваясь, мы медленно идем по выложенной булыжником тропинке. Солнце уже опустилось, и его ленивые лучи освещают учебное здание сбоку от нас. Жадный плющ покрывает едва ли не каждый дюйм.

– Так ты считаешь, что каждому по возрасту? – Не знаю, зачем я поднимаю такую тему с парнем, с которым начала общаться только сегодня. Эта тема скользкая дорожка.

– Ты о чем? – недоумевает Джастин. – А. – Он немного хмурит темные брови, раздумывая. – Нет, я так не считаю. А что?

– Да ничего. Просто спросила. – Я стараюсь казаться не совсем заинтригованной этой темой. Убрав прядь волос за ухо, я продолжаю: – Парни в восемнадцать считают, что весь мир у их ног.

Джастин фыркает.

– Наверное. Узнаю, когда мне стукнет восемнадцать.

– Ты младше меня, – улыбаюсь я.

– Мне исполнится восемнадцать в июне.

– Мне исполнилось восемнадцать в январе.

Мы прожигаем друг друга ехидными взглядами.

Джастин Хенсли. Кто бы мог подумать. Он классный. То есть с ним весело.

– Ладно, мне теперь называть тебя «мисс»?

Закатив глаза, я прижимаю руку к сердцу.

– Было бы замечательно.

От продолжения разговора нас отвлекают голоса. Из-за здания школы появляется группа бегунов. Все парни в шортах и синих толстовках бегут, поднимая высоко колени. Мне не совсем видно, кто это. Но вполне возможно, что это тренировка хоккеистов на земле.

Сегодня я избегала Лестера, так как вчера буквально пулей вылетела из его машины, когда он подвез меня к дому. Всю дорогу от «Лимбо» я давилась слезами, поэтому едва машина остановилась, я брякнула «спасибо» и убежала. Затем я практически не спала всю ночь, сражаясь с истерикой.

– Мне пора, Джастин, – говорю я, делая шаг в сторону тропинки, ведущей к выходу в город. – Я обещала забрать маму с работы.

Он засовывает руки в карманы и кивает.

– Да, мне тоже пора. Тогда увидимся в понедельник.

– Да. – Сделав пару шагов, я останавливаюсь. – Завтра игра. Ты придешь?

Он расплывается в улыбке.

– Как можно пропустить битву между Эшборо и Мэйпл Ридж?

Это верно. Как бы я себя ни чувствовала, такое я тоже пропускать не собираюсь.

– Тогда до завтра, Джаспер.

Он ухмыляется мне вслед.

– До завтра, мисс Вивьен.

23 февраля

На арене творится что-то невообразимое. Игра еще не началась, а болельщики уже сходят с ума.

Мы с Трейси приходим за десять минут до начала. Кайден обещал попросить кого-нибудь занять нам места, но судя по творящемуся здесь хаосу, нам вряд ли удастся столкнуться с нашим спасителем.

– Клянусь, я покончу с собой, если мы сегодня проиграем, – оглядывая хаос, произносит Трейси.

На ней синяя джерси Кайдена с его номером 77. Я купила футболку с эмблемой нашей школы в фойе и надела ее поверх своего свитера. На наших лицах красуются серебристые и синие линии: цвета нашей команды.

Впрочем, так выглядят практически все.

Я понимающе треплю ее за плечо.

– Сделаем это вместе.

Мы протискиваемся среди столпившихся у входа и крутим головами в разные стороны.

– Нужно найти Рэйвен и Дома, – кричит мне в ухо Трейси.

Держась за ее руку, я поднимаюсь на цыпочки и вдруг замечаю Джастина. Он отчаянно жестикулирует, подзывая к себе.

– Идем. – Я тяну подругу среди рядов.

Кто-то дует в хоккейный гудок прямо над ухом Трейси, и от неожиданности она подпрыгивает.

– Дьявол! Я засуну тебе эту дудку в одно место, придурок!

Но тот, кто это сделал, не обращает на нее никакого внимания, а точнее не слышит.

– Почему нам улыбается Джастин Хенсли? – спрашивает Трейси, когда мы идем по ряду, на котором он нас ждет.

Ой, точно. Я даже не удосужилась ей рассказать.

– Мы теперь типа друзья, – объясняю я и вижу ее удивленное лицо. – Потом расскажу.

Наконец-то мы оказываемся рядом с Джастином, и он показывает рядом с собой два свободных места. Места просто отличные. Прямо по центру над скамейкой нашей команды.

– Я почти три года в Канаде, но все никак не могу привыкнуть к такому, – слегка наклонившись, говорит мне Джастин. Из хоккейной атрибутики на нем только шарф.

– Запомни, парень. – Трейси смотрит на Джастина, плюхаясь рядом со мной.

Таким образом, я оказываюсь между ними. – Есть хоккей и остальной мир.

– Уже понял, – хмыкает он.

– Думаю вас не нужно представлять, – вставляю я.

Джастин качает головой.

– Неа, это Трейси Данэм – девушка Кайдена Арчера, центрального нападающего хоккейной команды Эшборо Флэйм.

– Польщена. – Трейси прикладывает руку к груди. – Джастин Хенсли – американец, все свое свободное время торчит в конюшне, в прошлом году выиграл региональные соревнования по троеборью, но дальше отказался участвовать. Брат нашей умницы Дэллы Хенсли.

Лицо Джастина выражает неподдельное удивление.

– Ого. Тебе известно гораздо больше.

Трейси самодовольно поднимает подбородок.

– А то. – Затем она вздыхает. – Значит, мой драгоценный парень не соизволил нам занять места.

– Он попросил меня, – говорит Джастин. – Мы столкнулись в фойе. Вы еще не пришли, а он торопился на раскатку.

– О, тогда ладно. Почти прощен.

– Ну все, ребята, вот и они. – Я подскакиваю, когда на льду появляются обе команды.

Вся арена буквально взрывается.

– Я люблю тебя, малыш! – кричит Трейси в рупор, сделанный из своих рук.

Наша команда пестрит синими и серебристыми цветами, команда соперников – белыми и пурпурными.

Команды выстраиваются друг напротив друга, но я больше не смотрю на лед. Мой взгляд прикован к скамейке нашей команды. Тренер Фаррелл пожимает руку главному тренеру соперников и занимает свое место рядом с ребятами.

Мне не впервой видеть его в черном костюме, который подчеркивает каждую деталь его подтянутого и сильного тела. Он говорит что-то ребятам на скамейке запасных, а затем новому второму тренеру, имя которого я даже не знаю. С моего места мне виден лишь его затылок, но то, как он расхаживает вдоль скамьи, позволяет разглядеть его профиль.

Начинается гимн Канады, и я обращаю все свое внимание на лед.

Не думай о той девушке. Не думай.

Черт побери, я не могу.

– Ну, понеслась, – объявляет Трейси, когда Харви Тэйт – наш капитан – становится на точке вбрасывания.

К сожалению, это вбрасывание выигрывает Мэйпл Ридж. Нападающие соперников тут же пытаются прорваться через нашу защиту. Но наши парни уже ждут и не позволяют соперникам войти в свою зону.

Проходит буквально несколько секунд и громкий щелчок по воротам заставляет сердца всех присутствующих пропустить удар. Все охают. Штанга.

– Черт, – сквозь зубы ругается Джастин.

Первый бросок был по нашим воротам.

Парни буквально летают по льду. Я уже перестала следить за постоянными сменами. С тренером Вэйчем такого не было.

– Смена, смена, смена. – Я слышу громкий бас тренера Фаррелла и два чувства: восторг от игры и возбуждение от звука его голоса сражаются за первое место.

Лестер играет на позиции защитника. Шайба слетает с его крюка и достается нападающему из Мэйпл Ридж. Он тут же стремится ее отобрать и совершенно некстати применяет силовой прием.

Игра останавливается, и арбитр назначает Лестеру две минуты штрафа.

– Твою мать, – слетает с моих губ.

Вбрасывание выигрывает Кайден, но Мэйпл Ридж разыгрывают большинство, и первая шайба оказывается в сетке наших ворот.

Мы подскакиваем все втроем и синхронно хватаемся за головы.

– Еще пять сорок шесть, – бросив взгляд на табло, говорит Джастин. – И это только первый период.

Но к концу первого периода счет остается 1:0 в пользу гостей, и команды уходят на перерыв.

Пока расчищают лед, талисман нашей команды – конь с гривой синего пламени – проезжает по периметру борта и призывает к всеобщему ору.

Сидящий рядом со мной Джастин смотрит куда-то влево от нас. Я смотрю в ту же сторону и вижу Дэллу. Она сидит с девчонками в другой секции. И мне становится понятно, почему все спрашивают Джастина, как она. Честно говоря, она выглядит неважно. И даже с такого расстояния это заметно. Ее длинные рыжие волосы собраны в высокий хвост, под глазами заметные тени. Обычно она улыбается и все время с кем-то разговаривает, но сейчас она сидит, сложив руки на коленях, и бесстрастно смотрит на лед. Очевидно, что их разрыв с Найджелом здорово ее задел.

У меня вертится на языке вопрос, но Джастин уже болтает с кем-то сидящем позади нас.

Вскоре я уже забываю про Дэллу, да и все остальное, когда начинается второй период.

Легко обыграв двух защитников, Кайден уже на второй минуте сравнивает счет.

Трибуны взрываются.

– Да, детка! Да! – орет во все горло Трейси. – Только ты так можешь, только ты! Господи, я обожаю тебя! Ты мой сладкий мальчик! Разотри их в пыль!

Джастин не без удивления смотрит на мою лучшую и сумасшедшую подругу и заливается смехом.

– Ей сносит крышу на матчах, – объясняю я. – Не обращай внимания.

Все еще смеясь, он кивает, затем наше внимание снова сосредотачивается на игре.

Мэйпл Ридж никак не может увести шайбу из своей зоны. Не знаю, что сказал тренер во время перерыва нашим ребятам, но они словно озверели. Когда звено Тэйта снова появляется на льду, Колтон загоняет вторую шайбу в ворота Мэйпл Риджа.

Наша радость длится недолго. Ровно через две минуты и тридцать три секунды соперники все же прорываются в нашу зону и несколько раз простреливают Пола Ли, нашего вратаря. Пол исполняет пару достойных сэйвов, но все же шайба пролетает под его щитками.

И счет снова равный.

Мое горло дерет, и я вся вспотела, когда Эшборо Флэйм к концу второго периода забрасывает еще две шайбы. А к концу третьего мы визжим от радости.

На табло 5:2.

– Я обожаю этого парня, – заявляет Трейси после финального гудка. Она тычет пальцем вниз на тренера Фаррелла, который обменивается хлопками по плечам со вторым тренером.

Хотелось бы и мне так сказать, но мой язык просто не поворачивается. Команда нашей школы не была на дне, когда он пришел. Ничего такого. В школе всегда была одна из лучших хоккейных программ. Но он сделал очень многое. Он…

Я его ненавижу. Потому что он недосягаем для меня.

Я даже не замечаю, в какой момент он поворачивает голову. Мы встречаемся взглядами, и пару мучительных секунд я смотрю на его мужественное лицо.

Он первым разрывает наш зрительный контакт и уходит вслед за командой.

В фойе Джастин встречает Дэллу, затем прощается с нами, и они вместе уходят.

Мы с Трейси переминаемся с ноги на ногу, когда к нам подходят Рэйвен и Доминик.

– Ребята, я чуть не описалась, – заявляет с ходу Рэйвен, – миниатюрная китаянка с рваной черной челкой и огромнейшим запасом нецензурной лексики.

– Это было мощно, – соглашается Доминик, парень Рэйвен и левый нападающий Эшборо Флэйм. В самом начале сезона Дом повредил ключицу и выбыл на целый сезон.

Несколько минут мы стоим вчетвером во все еще кишащем людьми фойе, затем появляются один за другим герои сегодняшнего вечера, уже не потные и довольные. Трейси с визгом набрасывается на Кайдена, обвив его тело своими длинными ногами.

– Ты знаешь, как я тебя люблю?

– Знаю, – мурлычет он.

– Не расслабляемся, парни. – Тэйт забрасывает свою спортивную сумку на плечо. Его густые русые волосы все еще блестят от влаги после душа. – Это только первая игра в серии. Нужны еще три победы.

Он прав. До четвертьфинала путь неблизкий.

– Вы видели их лица, когда тренер Фаррелл вышел пожать руку их тренеру? – встревает Колтон. – Клянусь, Роджерсу словно кость засунули в задницу, когда он его увидел.

– Ну или что-то более живое.

Дружный смех сотрясает стены. Мы с Трейси и Рэйвен обмениваемся взглядами и едва не закатываем глаза.

Парни. Им нужно пошлить в любой ситуации.

– О, а вот и наша замухрышка. – Кайден подскакивает к только что подошедшему Лестеру и треплет его по голове.

Тот, морщась, отмахивается. Вид у него измученный. Что-то не помню, чтобы ему доставалось на льду. Все было как раз наоборот.

– Тренер снова на тебя наехал? – после нескольких подколов, спрашивает Тэйт.

– Он решил устроить разбор полетов прямо после игры? – удивленно произносит Колтон.

– Нет, – неохотно отвечает Лестер. – Я вообще не понимаю, чего он последние два дня ко мне цепляется.

Парни хмыкают, но молча пожимают плечами.

– Будто я один был возле «Лимбо», – бурчит Лестер.

Почему-то эти слова застревают в моей голове. Я цепляюсь за них, и поневоле поток моих мыслей уносит меня в тот вечер.

– Да уж, – соглашается Колтон. – Лестеру досталось больше всех.

Почему? Почему именно Лестер?

– Все, парни, давайте до конца сезона не искать проблем. – Голос Тэйта приобретает лидерские нотки. Но затем он улыбается от уха до уха. – Сегодня мои предки свалят, закажем пиццу, поторчим у меня в подвале.

Все одобрительно гудят.

– Всего по бутылке пива, не больше, – предупреждающе добавляет он.

– Так точно, кэп, – Кайден игриво отдает честь. – Я уже выписался на выходные из пансиона.

– Тогда до вечера, я напишу всем.

Все начинают расходиться.

– Ты едешь к своей тете в эти выходные? – спрашивает Трейси.

Кайден качает головой.

– А когда я ездил к ней?

Я подозреваю, что все подписи о разрешении он просто-напросто подделывает.

Мы выходим на улицу и попадаем под сильный порыв ветра. Я вынуждена схватиться за свою юбку, чтобы не продемонстрировать всем свои бедра.

– Если ты снова планируешь заночевать в машине, я скажу папе, – говорю я.

– Это было всего один раз, – защищается Кайден.

– Меня бесят ваши семейные игры. – Трейси хмурит брови. – Давайте сегодня просто отдохнем. Он ни за что не будет ночевать в машине. Мой чемпион.

Я жду, пока они наобжимаются, чтобы задать вопрос:

– Что за история с Лестером и тренером?

– Понятия не имею, – отвечает он. – Конечно, нам всем здорово досталось на тренировке за тот вечер, но Лестеру по какой-то причине намного больше. Тренер до сих пор к нему цепляется. Все это заметили.

Я сглатываю и стараюсь не слишком придавать этому значения.

Это совпадение.

– У каждого тренера и преподавателя есть свои любимчики и не любимчики, – бесстрастно рассуждает Трейси.

– Тренер Фаррелл не такой, – не соглашается Кайден.

А какой тогда? Черт возьми!

Когда мы доходим до парковки, я резко останавливаюсь, будто налетела на стену.

– Вив? – Кайден и Трейси вопросительно смотрят на меня, тоже остановившись.

Сейчас или никогда.

– Вы идите. Увидимся позже, ладно?

– А ты куда?

– Я… – Мои мысли сейчас в панике, сердце грохочет. Но я все же беру себя в руки.

– Как куда? Домой.

Трейси открывает дверцу своей машины.

– Заползай, мне еще нужно принять душ.

Фыркнув, я отхожу от машины.

– Ты ведь в курсе, что мне идти максимум пять минут?

Меня раздражает тот факт, что я вынуждена буквально отделываться от друзей. Мы все свое свободное время проводим вместе. Но у меня есть что-то свое. То, о чем я не могу говорить. И не должна.

Трейси смотрит на меня долгим и пронзительным взглядом своих серых глаз, затем кивает.

– Ну, хорошо. Увидимся вечером?

– Да, мы все увидимся. – Кайден целует Трейси, затем щелкает по моему носу и уходит в сторону жилой резиденции.

Я машу Трейси, когда ее «Аккорд» выезжает с парковки.

Примерно целую минуту я все еще стою на месте, то решаясь, то сомневаясь. Если бы я точно была уверена в том, что между нами ничего не может быть, я бы ни за что не позволила себе даже надеяться.

Но я вижу его взгляды. Он сморит на меня.

Сейчас я не хочу думать о том майском вечере. Не хочу думать о вечере возле «Лимбо».

Выдохнув, я решительным шагом направляюсь обратно к ледовой арене.

В фойе я вижу второго тренера – уже немолодого, высокого мужчину с копной черных волос. Он разговаривает с кем-то из администрации, затем они направляются к выходу.

Здание почти опустело, но можно еще встретить уборщицу или кого-то из школы. Быстрыми шагами я направляюсь в крыло с тренажерным залом, раздевалками и тренерской.

Наверное, он уже ушел. Стоя у двери, пытаюсь справиться с дрожью. Но меня трясет так, будто я пришла на экзамен. Тихо постучав, я слышу его негромкое «Входите».

В тренерской всего один стол, железный шкаф и небольшой кожаный диван. Все стены завешаны хоккейной атрибутикой, над столом красуется большая общая фотографии нашей школьной команды.

Тренер Фаррелл стоит над столом и смотрит на раскрытый блокнот. На нем уже нет пиджака, я замечаю его на диване. Несколько верхних пуговиц его рубашки расстегнуты, галстук ослаблен.

Его глаза метают в мою сторону молнии, и могу с уверенностью сказать, что он очень, очень недоволен тем, что я здесь.

– Что сделал Лестер? – выпаливаю я, когда он продолжает молчать.

Сначала тренер непонимающе хмурится, затем хмурая складка на его лбу становится больше.

– Ты пришла спросить, почему я был строг с твоим парнем?

Тебе не все равно. Иначе бы ты так не сказал.

Я не отвечаю, пытаясь своим молчанием вывести его. Или разозлить.

– Это глупо, Вивиан. Я тренер, и я строг со своей командой, потому что требую немало.

Я издаю нервный смешок.

– Ну конечно.

Он бросает на меня настороженный взгляд. Его плечи напрягаются. Обойдя стол, он опирается на него бедрами и складывает руки на груди. Я четко вижу черные узоры под тканью его белой рубашки. И это сводит меня с ума.

– Вы сомневаетесь в моей тренерской работе, мисс Роббинс?

Не представляю, чего он хочет добиться, перейдя на этот тон «аля я профессор».

– Мне приходится сомневаться, тренер Фаррелл, – отвечаю я, вздернув подбородок.

Мы молча прожигаем друг друга взглядами. С моим телом творится невообразимое, когда он скользит взглядом по моим ногам. Сейчас подол моей короткой черной юбки едва видно, так как на мне слишком длинная футболка.

– Чего ты хочешь от меня? – наконец произносит он мягким тоном, едва ли не шепотом.

Я даже расслабляюсь. Мне так надоело мучиться и каждую ночь, лежа в постели мечтать о нем. Мне надоело быть одной. Мне надоело иметь секрет, который не имеет физической формы.

Вот он. Стоит передо мной. Живой, сильный и смотрящий на меня вдумчиво и даже с любопытством.

– Ты знаешь, чего я хочу, – так же тихо отвечаю я.

Шумно набрав воздух, тренер Фаррелл проводит рукой по лицу и качает головой.

– Не надо.

– Мне восемнадцать, – заявляю я. – Если дело только в этом…

Я не успеваю договорить. В два шага он оказывается возле меня. Я вжимаюсь в дверь позади себя.

– Тише, – говорит он, склонив голову надо мной. Я чувствую аромат его одеколона. – Дело не только в этом. Ты еще школьница, Вивиан. Я тренер. Так нельзя.

От безысходности я сжимаю подол юбки в кулак.

– Я это слышала много раз.

– И будешь слышать еще, – настаивает он. – Потому что это то, как оно есть.

Мы стоим слишком близко. Если кто-то захочет войти, то не сможет, пока сильнее не толкнет дверь, так как я все сильнее и сильнее к ней прижимаюсь. Все потому, что тело тренера Фаррелла приблизилось к моему.

– Так он твой парень? – спрашивает он.

Я едва дышу, следя за движением его кадыка.

– Поэтому ты на него зол? – Подняв глаза, я встречаюсь с его глазами.

– Ответь мне, Вивиан, – требует он.

Я не хочу так просто сдаваться. Почему я должна отчитываться перед ним? Все станет на свои места, если только он признается в очевидном.

– Кто та девушка? – снова спрашиваю я. – Та, что вышла из бара. Кто она?

Крошечная улыбка касается его губ.

– Не играй со мной.

В этой комнатке слишком душно. Воздух буквально наэлектризован.

– Ты не оставляешь мне выбора, – произношу я.

Он опускает руки и делает шаг назад. Дышать мне становится легче, но я чувствую не облегчение, а разочарование. Снова.

– Кто-нибудь может войти, – натянуто произносит он. – И…

– Мне лучше уйти, – заканчиваю я за него.

– Если только ты не хочешь ответить на мой вопрос, – пожав плечами, говорит он.

Опустив голову, я улыбаюсь. Спиной я все еще прижата к двери, как будто меня к ней приклеили.

– Но и мои вопросы остались без ответа, – парирую я.

Сжав губы в тонкую линию, тренер обходит стол и садится в кресло. Я усмехаюсь, так как уже понимаю, что он с трудом держит дистанцию.

– Мы в тупике, мисс Роббинс. – Тренер Фаррелл разводит руками, насмешливо сверкнув глазами.

Моя спина начинает ныть от такого напряжения. На самом деле я не знаю, что мне нужно сейчас сделать или сказать. Но мы должны поговорить. Должны.

Он следит за мной, когда я завожу руку за свою спину и хватаюсь за ручку.

– Сегодня примерно около десяти вечера я буду гулять возле Центра искусства. Быть может, там я получу свои ответы.

Я не жду, что он скажет. Быстро открываю дверь и выскакиваю из тренерской.

Выдохнув, я иду по коридору и улыбаюсь, по-моему, слишком широко.

В подвале дома Харви Тэйта может уместиться вся хоккейная команда. Но сегодня здесь только узкий круг, поэтому не приходится проталкиваться через десятки тел, чтобы пройти.

Как и у любого подростка, все стены Тэйта обвешаны плакатами с хоккеистами. По центру стоит старый бильярдный стол без киев и шаров, поэтому он служит обычным столом, который заставлен пластиковыми стаканами, пивом, газировкой и чипсами.

– Все, это был мой последний глоток. – Кайден ставит полупустую бутылку пива на стол и плюхается на диван рядом с парнями.

Колтон и Тэйт сжимают в руках геймпады, уставившись в телевизор, а Дом каждые пять секунд подскакивает на месте.

– Ну! Ну!

– Так держать, чувак, – поддерживает своего ассистента Тэйт, не отрываясь от экрана.

Лестер постоянно переключает музыку на своем телефоне, стоящем в док-станции. Мы с ним ни словом не обмолвились о том вечере, когда я сбежала. Возможно, он подумал, что у меня не все в порядке с головой и не стал уточнять. Мне это только на руку.

– Мы здесь, чтобы смотреть, как они играют? – возмущенно спрашивает Рэйвен, подойдя к нам.

Мы с Трейси стоим у стены прямо за спинами парней и кидаем злобные взгляды на Лестера, чтобы он, в конце концов, остановился.

– Ты еще не смирилась, милая? – Трейси пожимает плечами.

Я кручу в руках зеленую бутылку пива, из которой не сделала ни глотка, и ковыряю ногтем этикетку. Я еще не придумала, как уйти, но если в ближайшее время не придумаю, могу опоздать.

Я уверена, что он будет ждать меня.

– Кайден, я хочу домой, – говорит Трейси, сделав глоток из своей бутылки.

– Да, детка, конечно, – рассеянно отвечает он, не отрываясь от экрана. – Ю-ху! Дом! Ты видел?! Видел, что я сделал?!

– Да, черт возьми!

Трейси фыркает.

– Они играют в хоккей в школе, затем приходят домой, и играют в хоккей на PlayStation.

– Эй. – Рэйвен подходит к Дому сзади. – Мы с девчонками решили устроить лесбийский тройничок. Кто в деле?

– Да, детка, конечно, – аналогично отвечает Дом, при этом похлопав Рэйвен по руке.

Мы с Трейси заливаемся смехом, когда она возвращается к нам с вытянутым лицом.

– Эй, я готов.

Мы поворачиваем головы и видим ухмыляющегося Лестера.

Я выгибаю бровь.

– Ты уверен? Нас здесь трое.

– Да, – встревает Трейси. – А ты даже одну песню выбрать не можешь.

Он хмыкает и возвращается к своему телефону.

– Когда выходит NHL 18? – спрашивает Тэйт.

– Не знаю, – пожимает плечами Кайден. – Релиз был еще в сентябре.

– Я не могу найти официальную дату, – говорит Колтон. – На обложке будет Коннор Макдэвид.

– Да, да круто.

Рэйвен начинает биться затылком об стену, как помешанная. Я ставлю бутылку пива на стол и подхожу к Лестеру.

– Дай сюда.

Пробежавшись по списку песен, я издаю стон. Сплошной рэп. Быстро набрав в поиске приложения группу The Veronicas, останавливаюсь на песне Popular и делаю звук громче. Трейси с Рэйвен тут же начинают вилять бедрами. Вскоре я оказываюсь между ними, и мы извиваемся как идиотки в ночном клубе. Нас отличает лишь то, что мы не под кайфом, и что мы просто дурачимся.

– Парни, вам стоит это видеть. – Лестер сидит на подлокотнике дивана, пялится на нас во все глаза и тычет в бок Кайдена.

Но они продолжают играть, а у нашего маленького шоу только один зритель.

– Переходим к тяжелой артиллерии, – заявляет Трейси.

В следующую секунду она берет мое лицо в руки и, наклонившись, впивается в мои губы. Мы уже целовались в прошлом году, когда она мне показывала, что именно Кайден делает языком. И мне не противно, потому что это просто игра. Трейси хихикает мне в губы, и я сама едва сдерживаю смех.

– Какого черта? – среди смешков мы слышим удивленный возглас и разрываем поцелуй.

Все парни без исключения сидят полубоком с раскрытыми ртами и смотрят на нас.

– Сработало! – произносит Рэйвен, приподняв бутылку пива в воздух.

Пока парни подбирают челюсти и хлопают по плечу Кайдена, называя его «везунчиком», я шепчу Трейси на ухо:

– Ты сейчас еще раз подтвердила все те грязные сплетни, что болтают о нас в школе.

Она беспечно пожимает плечами.

– Кто меня учил плевать на мнения других?

– Туше́. – Я поднимаю руки вверх.

Кайден перепрыгивает через спинку дивана и встает между нами.

– Это был намек на тройничок или что? Я не понял.

– Мечтай. – Трейси пихает его в плечо. – Ты не серьезно.

– Возможно, – выгнув одну бровь, отвечает он. – Но если Вив пытается увести мою девушку, то я не против.

– Что? – в голос вскрикиваем мы с Трейси.

Кайден откидывает голову и заливается басистым смехом.

– Я шучу.

Проходит еще минут десять, и парни уже не так увлечены приставкой. Я поднимаюсь наверх и закрываюсь в ванной. Мои волосы пахнут чипсами и пивом. Собрав их в пучок, я оглядываю свой сегодняшний прикид в отражении зеркала: серый топ с длинными рукавами, черные джинсы с высокой талией, которые буквально служат мне второй кожей и ботинки на толстой платформе.

Повернувшись боком, я смотрю на выпуклость своей груди. Небольшая, но и не крошечная. Со мной все в порядке. Я сексуальная и взрослая, черт возьми.

Снова спустившись в подвал, я остаюсь на предпоследней ступеньке и подзываю Трейси.

– У меня просьба, – умоляюще говорю я. – Можешь принести мою куртку и не задавать вопросов, если я прямо сейчас уйду?

Подруга изумленно уставилась на меня.

– Да что с тобой происходит в последнее время?

Черт. Я бы могла сейчас сказать, что у меня начались месячные или заболела голова. Да, возможно, это сработает.

– Ничего.

Трейси вздыхает. Она молча берет мою куртку с вешалки и на немой вопрос Рэйвен отмахивается. Подталкивая меня наверх, она идет вслед за мной. Мы оказываемся в чужом тусклом доме, где пахнет свежей краской и жареным сыром.

– Тебе есть, что мне рассказать? – требует Трейси.

Я чувствую себя паршиво прямо сейчас. Это не единственное, что мне приходится скрывать. Дело в том, что лгать мне не составляет труда, но делать это, глядя в глаза лучшей подруги – это совсем другое. Но я не могу рассказать ей правду. Правду, в которой все еще не уверена сама. Я ей доверяю. Больше всего на свете, но есть вещи, которые должны оставаться только при мне. По крайне мере, пока.

– У меня болит голова, – со вздохом произношу я. – Серьезно.

Трейси тоже вздыхает.

– Когда ты сегодня не поехала со мной, я подумала, может, твои родители запретили тебе общаться со мной.

– Что? – Я округляю глаза. – Конечно, нет. Они никогда так не сделают.

Трейси выглядит подавленной.

– Да, в отличие от моих.

– Нам плевать, помнишь? – напоминаю я.

Она кивает.

– Но ты все равно странная. Между тобой и Лестером ничего не произошло?

– О, боже, нет. – Я закатываю глаза.

– Просто он меня раздражает, ты же знаешь. Но если ты хочешь к нему вернуться, кто я такая, чтобы тебе запрещать.

– Трейс, успокойся. Ничего не происходит. Ни мои родители, ни Лестер уж тем более. Я просто хочу лечь спать.

Она все еще недоверчиво смотрит на меня.

– А мне кажется, ты стала чувствовать себя третьей лишней с нами.

Не без того. Мы вместе сидим на уроках, ходим на вечеринки, но в какой-то момент я должна оставлять их двоих. Это нормально.

Трейси качает головой, когда я молчу.

– Иди сюда. – Она прижимает меня к себе. – Мы найдем тебе такого красавчика, что даже я буду пускать на него слюни и завидовать.

Я смеюсь и, отстранившись, надеваю свою куртку.

– Не сболтни это при Кайдене.

Она хихикает.

– Нужно, чтобы кто-то тебя отвез.

Но я останавливаю ее, когда она собирается открыть дверь подвала.

– Я уже вызвала такси. Все в порядке. Напишу, когда лягу в постель, ладно?

– Ну, хорошо.

Мы машем друг другу в полутемной гостиной, затем я бегу к выходу молясь, чтобы Трейси не пошла за мной. Пробежав по подъездной дорожке, я выхожу на тротуар и в пятидесятый раз за два часа достаю телефон из кармана.

21:20.

Плохо. Если потороплюсь, дойду до Центра искусства минут за десять. К счастью, Харви Тэйт живет в двух шагах от центра.

Я натягиваю на голову капюшон своей кожаной куртки и засовываю руки в карманы. Наш город в принципе безопасный, но никогда не знаешь наверняка. Я быстро пересекаю улицу и заворачиваю за угол. Фонари освещают совершенно пустые улицы. Изредка проезжают машины. Я перехожу дорогу и с облегчением вижу светлое трехэтажное здание Центра искусства. Рядом с ним есть небольшой сквер с фонтаном и парой кованых лавочек. Я направляюсь именно туда.

Сегодняшняя ночь холодная. Я вжимаюсь в ворот своей куртки, когда оказываюсь среди безмолвных деревьев. Никого. Здесь нет никого.

Холодная волна разочарования сдавливает мою грудь. Я продолжаю топтаться на месте в поисках…

Кого?

Но я действительно думала, что он придет.

Вокруг меня лишь деревья, свет уличных фонарей, просачивающийся между ветвями, и освещенное тусклыми огоньками сигнализации здание.

Вдруг я слышу хлопок дверцы. Парковка находится прямо перед зданием, но я не решаюсь туда пойти. Расхаживая туда-сюда, я слышу звук шагов. Ритм моего сердца усиливается.

Из тени деревьев наконец-то появляется знакомая фигура. Тренер Фаррелл останавливается, заметив меня.

– Ты опоздала, – мягко произносит он.

Я облизываю губы и облегченно выдыхаю.

– Ты пришел.

25 февраля

– Вот черт.

Я тяжело вздыхаю, когда розовая лужица образуется на целой странице учебника по социологии. Поставив стакан с молочным коктейлем рядом с собой, я трясу книгой, чтобы стряхнуть капли. Но дело сделано, буквы размазаны, ущерб нанесен.

Сегодняшняя игра назначена раньше, поэтому я решила не ходить домой, а зависнуть в библиотеке и провести время с пользой. Если не брать в расчет испорченный учебник, то все идет по плану.

Раздел науки – это самый длинный и узкий проход в библиотеке с многоуровневыми и ступенчатыми стеллажами. Я сижу на полу в проходе, вытянув ноги. На моей школьной юбке красуется учебник с не самой приятной темой. То есть она достаточно банальна и избита, чтобы прямо сейчас издеваться над собой, зачитываясь социологией морали.

Это даже звучит как-то глупо.

Тем не менее, я погружаюсь в текст с головой и не сразу слышу вибрацию телефона. Быстро вынув его из сумки, я озираюсь в ожидании вездесущей миссис Локхарт, которая слышит наши телефоны, даже если включен беззвучный режим. Я читаю сообщение и улыбаюсь экрану своего телефона.

СТРАННЫЙ БАРИСТА: Да. После игры. Я напишу.

23 февраля

Как только захлопываются дверцы, наступает тишина. Парковка возле Центра искусства практически не освещена, так что вряд ли кто заметит припаркованный здесь внедорожник. Разве что охранник, но ему вряд ли есть до этого дело.

– Это твоя привычка или какой-то способ для чего-то, я не совсем понимаю, – произносит тренер Фаррелл.

Я смотрю на его лицо, освещенное тихо работающей аудиосистемой.

– Это был вопрос?

Он склоняет голову набок.

– Почему ты разгуливаешь одна по ночам?

Не могу сказать, что мне не нравится его забота. Но я не хочу видеть перед собой бурчащего тренера. Он совсем не такой.

– Не сработает, – говорю я.

Его поза расслаблена: руки лежат на руле, ноги широко расставлены. Он с интересом изучает меня, словно пытается понять.

– Что именно? – уточняет тренер.

Откинувшись на сиденье, я смотрю в лобовое стекло, вглядываюсь в темноту, окружающую город.

– То, что ты сейчас делаешь. Я ясно дала понять, зачем мы оба будем здесь, и вот мы здесь, и ты снова хочешь начинать подобный разговор: «О, мисс Роббинс, мы в тупике», «О, это неправильно, так нельзя».

Несколько секунд он молчит, и я даже не смотрю на него. Какой смысл начинать крутить эту пластинку заново, если мы оба здесь? Я устала.

– Ты права, – со вздохом произносит он. – Но я не отказываюсь от своих слов.

– И ты мечешься между зовом плоти и честью? – Я не хотела именно так интерпретировать этот вопрос. Но уже поздно.

Повернув голову, я не могу определить эмоцию на его лице. Либо едва сдерживаемый смех, либо недоумение. Может, и то и другое.

– Зовом плоти и честью, – повторяет он.

Хмыкнув, он широко улыбается и опускает голову. По вздрагивающим плечам не сложно определить, что он смеется.

– Ну, может, формулировка не совсем точная, – тараторю я.

Успокоившись, тренер Фаррелл поднимает голову, вновь глядя на меня. От его улыбки мое сердце плавится. Господи, я просто без ума от него.

– Ну а теперь серьезно, – теперь он не улыбается. – Даже не знаю, с чего начать. Наверное, с того, что я самый несерьезный и безответственный человек. Ведь если бы я был серьезным и ответственным, меня бы здесь не было.

С этим трудно поспорить. Но мне не совсем верится, что он именно такой. Возможно, мне есть за что на него злиться, но для этого можно подобрать другие определения.

– Можешь перечислять бесконечно, – отвечаю я, глядя на него из-под полуопущенных век. – Но поверь, я знаю.

Мы оба понимаем, что нарушаем определенные правила, что нужно быть осторожными.

– Я не знаю, что с этим делать, Вивиан, – признается тренер Фаррелл. – С нами.

От его мягкости в грубом голосе и от произнесенных слов я чувствую какую-то эйфорию. Мне не плевать на создавшуюся ситуацию, но я ощущаю прилив сил и уверенность. Так многое хочется сделать прямо сейчас. Например, накинуться на него и вновь ощутить под собой его твердость.

– Не сопротивляться, – предлагаю я и тяну к нему руку.

Тренер смотрит на нее лишь секунду, затем сжимает ее своей большой и теплой ладонью.

На его плечах большой груз ответственности, и я хочу снять хотя бы часть.

– Я не ребенок.

Его хватка становится сильнее.

– Я вижу.

По телу разливается тепло. Быть может, это слишком глупо и наивно, но у меня такое ощущение, что я именно с тем, с кем и должна быть. И пусть все это нужно хранить в секрете, это не должно стать для меня огромной проблемой.

– Тогда, весной…– начинает он, и я вынуждена отвернуться и сесть прямо.

– Пожалуйста, давай просто это забудем.

Тренер Фаррелл возвращает свои руки на руль и смыкает губы в тонкую линию.

– Я совершенно забыл, с кем нахожусь, – продолжает говорить он, не обращая внимания на мои бегающие глаза. – Ты…– он пристально всматривается в мое лицо, наклонившись вперед… – заставила меня потерять контроль.

Скорее всего, это комплимент. В любом случае, я уже поняла, что имею над ним какую-то непонятную власть. Боже, надеюсь, я не слишком обольщаюсь.

Его слова возвращают меня в тот теплый и дождливый майский вечер. Ведь именно на этом самом месте я сидела тогда, когда пыталась соблазнить его. Когда начался дождь, я забралась обратно в его машину и буквально накинулась на него. Сначала он отстранился, затем посмотрев на меня несколько секунд, сам поцеловал. Я помню этот жар, помню его и свое возбуждение. Эти мокрые страстные поцелуи, бессвязное пошлое шептание. Все, что было до этого в моей жизни, сейчас кажется таким нелепым. Его прикосновения были грубыми и возбуждающими. В какой-то момент я оказалась без джемпера, а он с опущенными джинсами. Я прикоснулась к его бархатистой коже…там…своими губами.

Но затем все резко закончилось. Меня словно швырнули с небес на землю. Он сказал, что я еще маленькая, что я просто…школьница. И много чего еще, и я не хочу сейчас вспоминать.

– Тогда мне было стыдно, – бормочу я, медленно возвращаясь из воспоминаний в реальность.

Он издает тихий стон, который вызывает вибрацию во всем моем теле.

– Как и мне. За самого себя. Я поступил грубо с тобой. Ты ни в чем не виновата.

Наверное, так и есть. Но я больше не хочу быть выставленной жертвой. У меня было на это целых восемь месяцев.

– Восемь месяцев, – вслух произношу я. – Я сходила с ума от желания и ненавидела тебя восемь месяцев.

Его тело оказывается слишком близко, от чего мое дыхание становится частым. Легкий мужской аромат заполняет все мое пространство. Нужно бы прекращать разговоры. Желание вновь на него наброситься растет с каждой секундой.

– Поверь мне, я все это время так же сходил с ума, наблюдая за тобой издалека.

Сжав бедра вместе, я начинаю ерзать от его напряженного взгляда. Моя кожа горит.

– Ты боялся, что я кому-то разболтаю? – облизнув пересохшие губы, интересуюсь я.

Этот вопрос тоже мучил меня все это время. Мне важно знать, что он думает обо мне, если исключить сексуальное притяжение. Что я представляю для него, как личность?

Тренер протягивает руку и цепляет большим пальцем мой подбородок. Его глаза на уровне моих. Это пытка – его сжигающий заживо взгляд.

– Не без этого, – отвечает он. – Но это последнее, о чем я думал. В тебе есть что-то, – он замолкает на пару секунд, – что заставляет меня плюнуть на все, просто не думать.

Самый подходящий момент, чтобы поцеловать его. Я ждала этого так долго.

Но вместо этого, я задаю вопрос, который мучает меня так же, как и желание:

– Кто она?

Он не уточняет, потому что прекрасно знает, о ком идет речь. Мне приходится бороться со слепой ревностью, но я должна знать. Мы не говорим об отношениях, но будет нечестно, если у него уже кто-то есть. Черт, мне даже думать об этом больно.

Он убирает руку и смотрит вперед, выпрямив спину. Он такой большой. Сильный, подтянутый. Его мышцы не сложно заметить даже под толстовкой.

Несмотря на потерю тепла его руки, я уверена, что мой вопрос резонный. Но он отвечает не сразу.

– А ты с Лестером, Вивиан?

Ого. У меня даже округляются глаза.

– Вопросом на вопрос?

Он приподнимает одну бровь.

Тааак ясно. Мы снова играем в эту словесную перепалку. Признаюсь, мне она даже нравится.

– Признайся, что тебя это волнует, что тебе не все равно, и то, что ты мучил его на тренировке именно из-за того, что в тот вечер я уехала с ним, – бросив вызов, я складываю руки на груди.

Тихо хмыкнув, тренер Фаррелл качает головой.

– Так не пойдет.

– Думаю, это сработает, – не соглашаюсь я, все еще в ожидании ответа.

– Это же очевидно, – признается он, и мое сердце совершает кульбит. – Я вел себя с парнем непрофессионально, но мне чертовски, чертовски было сложно себя контролировать и не представлять тебя с ним.

Кульбит? Забудьте.

Мое сердце исполняет канкан.

– Думаю, Лестера не стоит мучить. У меня с ним давно ничего нет. Тогда я увидела эту девушку, она назвала твое имя и, – я замолкаю. – Мне нужно было что-то сделать.

– Чтобы заставить меня ревновать? – уточняет он.

Мои глаза опущены, я не вижу его лица.

– Да.

– У тебя получилось.

Подняв глаза, мне приходится бороться с широкой улыбкой. Но она сползает, когда я осознаю, что на мой вопрос он так и не ответил.

– Кто она?

Тренер Фаррелл вздыхает, проведя ладонью по своей щетине.

– Она знакомая. Это все что я могу сказать. У меня есть жизнь, Вивиан, за пределами школы.

Я чувствую себя глупо. Конечно, есть. Друзья, знакомые, девушки, знакомые девушки…

Долбаные девушки!

Заметив мое замешательство, тренер Фаррелл вновь приближается ко мне.

– Не думай об этом.

Хрипловатые нотки в его голосе заставляют меня отпустить эти мысли. Честно признаться, все, что я хочу сейчас – это его руки и губы на своей коже.

– Ладно, тренер Фаррелл, – произношу я и беру на себя смелость провести ладонью по его заросшей щеке.

Мне это нужно.

От моего прикосновения тренер прикрывает веки и кажется таким непривычно уязвимым.

– Я не твой тренер, – открыв глаза, произносит он.

– Спасибо и на этом, – отвечаю я.

Да уж. Спасибо, Вселенная за то, что он не мой личный тренер, а мне восемнадцать.

Моя ладонь все еще на его щеке. Он делает еще один рывок, и теперь наши лица в дюйме друг от друга. Я чувствую его теплое дыхание на своих губах. По телу прокатывается возбуждающая дрожь.

– Назови мое имя, – шепотом просит он.

Я произношу на выдохе:

– Лиам.

Мой мозг полностью отключается, когда его губы соединяются с моими. Сначала он целует меня нежно, без языка, словно пробуя на вкус. Но постепенно в нас обоих просыпается желания сделать больше. Воспоминания о весне ударяют в мою голову, когда я просовываю язык в его жаркий рот. Он тихо стонет, когда мы углубляем поцелуй.

Лиам кладет свою руку мне на затылок, пальцами зарывшись в волосы. Обеими руками я обвиваю его шею, пока наши языки сплетаются.

Мне мало. Слишком мало.

– Какая ты сладкая, Вивиан, – бормочет он, оторвавшись от моих губ. – Я боялся, что забуду твой вкус.

– Ты серьезно? – Я оставляю крошечный поцелуй на его челюсти, чувствуя покалывание.

– Ты сомневаешься? – Его хватка на моем затылке становится сильнее.

Я царапаю его щетину ногтями. Мне она нравится. Его грубая мужественность.

– Мне казалось, тебе нет до меня дела, – признаюсь я, все еще водя пальцем по его челюсти.

Мне действительно так казалось. И у меня еще остался страх, что он вновь меня оттолкнет.

– Это не так, – произносит он и снова впивается в мои губы.

Я отвечаю со всей страстью, на которую способна. Мне едва удается вдохнуть воздуха между этими безумными ласками.

Лиам снова разрывает наш поцелуй, но лишь для того, чтобы переместить свои губы на мою шею. Я откидываю голову. Еще я страшно возбуждена и постоянно ерзаю. Его поцелуи и щекотание бороды составляют яркий тандем, и мое тело отказывается ограничиваться только этим.

Моя рука ложится на его бедро. Еще чуть-чуть, и я почувствую своими пальцами, как он возбужден. Его нога слегка дергается под моим прикосновением, но при этом он не прекращает меня целовать, все сильнее и сильнее сжимая мое тело в своих сильных руках.

Все повторяется. Эта машина, эти поцелуи…

Пожалуйста, пусть в этот раз это не закончится. Нет, я отказываюсь останавливаться.

Стянув с себя куртку и не отрываясь от его губ, я снова оборачиваю свои руки вокруг его шеи. Лиам тяжело дышит, его рука осторожно скользит к моей груди, и я ощущаю пульсацию между своих ног.

Не останавливайся. Только не останавливайся…

Мне кажется, я сказала это вслух, потому что Лиам что-то бормочет мне в губы. Что-то похожее на «угу».

Сигнал проезжающего автомобиля разрушает нашу связь. Мы непроизвольно вздрагиваем и разрываем поцелуй.

– Черт, – сквозь зубы цедит Лиам.

Согласна.

– Мы должны быть осторожны, – говорит он, тяжело дыша и выпуская мою голову из своего захвата.

Мне хочется скулить от этой потери.

– Мы будем, – дрожащим голосом отвечаю я.

Он удобнее устраивается на водительском кресле.

– Это значит, что не стоит устраивать шоу на парковке.

Он прав. Я тяжело вздыхаю и тоже откидываюсь в кресле.

– Мы можем убраться отсюда.

Лиам кладет руку на руль, под его пальцами кожаная обивка издает скрип.

– Давай я отвезу тебя домой.

Не веря своим ушам, я выпрямляюсь в струну и смотрю на него.

– Ты не сделаешь это снова.

Не сразу, но поняв, о чем я, Лиам прочищает горло, затем протягивает руку и нежным движением заправляет прядь моих волос за ухо.

– Ты такая нетерпеливая.

Я ухмыляюсь.

– Восемь месяцев. Думаю, это та еще выдержка.

Он улыбается, не отнимая руки. Теперь его пальцы нежно прикасаются к моей щеке. Я чувствую мозоли от клюшки.

– Согласен. Но не все сразу. К тому же, уже поздно. – Он смотрит на электронные часы на приборной панели.

Сомкнув губы, я пытаюсь успокоить свои разбушевавшиеся гормоны.

– Ты не станешь мне устанавливать комендантский час, – говорю я. – Даже мои родители этого не делают.

Убрав руку, Лиам снова кажется расслабленным. Просто идеальным для меня. На его губах играет усмешка, а в глазах вспыхивает шаловливый огонек. Его забавляет, когда я злюсь.

– Хорошо, но тебе нужно поучиться терпению.

Поддавшись вперед, я кладу руку на его бедро в слишком опасной близости от заметной выпуклости.

– Договорились.

Он втягивает воздух, и улыбка слетает с его губ. Теперь улыбаюсь я.

Убрав руку, я пристегиваю ремень и кладу свою куртку себе на колени.

– Я подчиняюсь в последний раз, – твердо заявляю я.

Лиам заводит мотор и тихо смеется.

– Не зарекайся.

Я покидаю его машину в том же переулке, и нас обоих преследует дежавю. Он целует меня, перед тем как мне выйти, и мы обмениваемся номерами. Лиам снова просит меня быть осторожной. Я забиваю его номер в контакт, который появился у меня в прошлом году. Мы с папой ездили в Ванкувер, и пока он разговаривал в офисе со своими заказчиками, я спустилась купить ему кофе. Парень-бариста намеренно долго выполнял мой заказ, пока не решился попросить мой номер. Но вместо этого я записала его и почти сразу же о нем забыла. Теперь цифры странного баристы стерты навсегда, и вместо них номер моего…парня?

Черт, Лиам мой парень?

Это не совсем вписывается в то, что между нами происходит. Мы вынуждены скрываться. И он не похож на парня. Он уже мужчина. Наша разница в семь лет. Пусть это кажется для кого-то огромной пропастью, для меня она не значит ничего.

25 февраля

Вторую домашнюю игру в серии с Мэйпл Ридж наша команда проигрывает. Парни уныло катятся к выходу, когда звучит финальный гудок. Следующая игра будет на арене соперников, а играть без поддержки всегда тяжело.

Дома я сбрасываю с себя одежду и плетусь в душ. Мы не виделись почти два дня. Лиам был занят на тренировках, а я просидела весь день дома. Мама с папой переглянулись, когда сегодня утром я с широкой улыбкой помчалась в школу.

Сегодня он ответил, что мы увидимся, когда я спросила его об этом по эсэмэс, поэтому мне нужно привести себя в порядок и только ждать.

Имея под рукой профессионального визажиста, я снабжена различными бутылочками, флакончиками с масками, кремами для ухода за кожей моего возраста. Ну и естественно косметикой. Все это стоит на маленьком декоративном столике в моей спальне. Мне не приходится пользоваться всем этим, поэтому часть косметики я отдаю Трейси.

Пока я привожу себя в порядок, сидя на пуфике, мне на телефон приходит эсэмэс. Я подскакиваю и падаю животом на кровать, схватив телефон с прикроватной тумбы.

СТРАННЫЙ БАРИСТА: Ты не голодна?

Я: Очень.

Надеюсь, он понял, что я о еде. Боже, ну конечно, мы о еде.

СТРАННЫЙ БАРИСТА: Через час я буду ждать тебя в переулке.

Я улыбаюсь, предвкушая нашу встречу. Поднявшись с кровати, я выглядываю в окно. Сумерки уже опустились на город, а через час будет совсем темно.

Я принимаюсь рыться в вещах и спустя сорок с лишним минут, на мне узкая темно-зеленая юбка с замком от пупка до самого подола и белая футболка с длинными рукавами. Перепрыгивая через ступеньку, я спускаюсь вниз. Папа с мамой о чем-то оживленно говорят, сидя на диване в гостиной. Они так заняты друг другом, что не слышат моих шагов. Мама игриво хихикает и заползает к папе на колени. Милая картина. Но когда папа с тихим рычанием ударяет маму по заднице, я прочищаю горло. Я люблю своих родителей, но наблюдать подобные моменты – спасибо. Здоровая психика мне важней.

– Ой, Вив. – Мама пытается сползти с коленей папы, но он ее удерживает.

– Можете продолжать, – хмыкнув, говорю я и подхожу к маленькой гардеробной размером в пару шагов.

Я надеваю теплый, достающий мне почти до икр коричневый кардиган и ботинки на невысоком толстом каблуке.

– Скоро ужин, – наблюдая за мной, говорит папа.

Натянув шапку, я хватаюсь за дверную ручку.

– Я съем все, что вы мне оставите, клянусь. Но сейчас я хочу погулять. До скорого.

Не давая шанса им ответить, я выхожу на улицу. Думаю, они бы вряд ли это сделали. Я свалила вовремя.

Машина Лиама оказалась чуть дальше по переулку, дальше от входа в парк. Когда я забираюсь в салон, он несколько секунд изучает меня, прежде чем поцеловать. На нем снова одна лишь толстовка и черные брюки, заправленные в кожаные ботинки.

Мне до сих пор не верится, что я с ним. Что я могу коснуться его, поцеловать. Месяцы моих мучений остались позади.

– Ну что, хочешь перекусить? – после поцелуя интересуется он.

Я киваю и пристегиваю ремень.

– Да, но…

Он улавливает мое замешательство.

– Да, к сожалению, мы вряд ли сможем поесть в городе. Кто-нибудь все равно увидит.

У меня сводит желудок от досады. Но это то, что необходимо. Прятаться. Если даже мы будем бывать в тех местах, где не бывают наши знакомые, кто-нибудь может заметить. Парень, который знает парня, который знает парня и так далее. Я не утверждаю, что в Эшборо каждый знает каждого. Но ручаюсь за то, что тренера любимой команды Эшборо Флэйм уже знают все. В городе нет больше команд, играющих на таком уровне, и нашей школе принадлежит единственная в городе ледовая арена. В государственной школе Сэмуэля Хэдли есть своя команда, но они участвуют лишь в окружных соревнованиях.

– Тогда удиви меня, – улыбнувшись, говорю я.

Он ведет машину одной рукой, а второй рассеяно гладит мое колено. Это такое обыденное прикосновение, словно мы вместе кучу времени.

– Как скажешь, – мягко отвечает Лиам.

Через пятнадцать минут мы оказываемся за пределами города на берегу озера. В озерной глади отражаются звезды и полумесяц. Здесь так тихо, что можно услышать малейший шорох. Рядом находится небольшой холм. Если на него взобраться, то можно увидеть далекие огни Ванкувера.

– Нашел это место, когда переехал сюда, – говорит Лиам, пристально глядя на озеро.

Я поднимаю голову, чтобы посмотреть на него. Мы ведь практически ничего не знаем друг о друге.

– Ты скучаешь по Торонто? – спрашиваю я.

Мы стоим на самом берегу в шаге друг от друга.

– Да, – отвечает Лиам. – Иногда мне не хватает его энергии.

– И ты не жалеешь, что оказался здесь?

Он смотрит на меня, улыбнувшись одним уголком рта. Я не хочу, чтобы он думал, что я намекаю на себя. Мне действительно интересно.

– В какой-то момент я жалел о своем согласии, когда мне предложили здесь работу. Мне было тесно и дико. Но рядом океан и здесь тепло. – Он указывает на свою черную толстовку. – В Торонто еще лежит снег.

– Видишь, как много плюсов, – говорю я.

– Да, – соглашается он. – Их оказалось гораздо больше, чем я думал.

Он тянет меня к своей груди, и я прижимаюсь к его высокому и сильному телу. От его аромата у меня подгибаются колени.

Мы стоим так примерно минуту. Затем он ведет меня к машине и достает из багажника пакет с едой.

– Не знаю, что ты ешь, – говорит Лиам, раскладывая на капоте картошку фри, чипсы, какой-то салат в пластиковой упаковке, упаковку печенья «Орео», пончики в бумажном пакете.

Я давлюсь от смеха, наблюдая за этим.

– Что? – Лиам опускает руки. – Не говори мне, что сидишь на какой-нибудь диете.

– Нет, – я качаю головой.

– Ладно, тогда ты должна все это съесть. – Он приближается ко мне.

Я приникаю к его телу своим.

– На будущее: я обожаю молочные коктейли.

Он опускает голову и оставляет легкий поцелуй на моих губах.

– Понял.

– Ты расстроен? – интересуюсь я.

Он пожимает плечами, глядя в сторону.

– Меня больше волнует реакция парней. Нужно уметь проигрывать. И вот еще что, на будущее, – повторяет он мои слова. – С тобой я не стану обсуждать хоккей.

– Что? – Я даже отстраняюсь. – Почему?

– Потому что он итак занимает большую часть моей жизни.

И для этого у него есть друзья и сама команда.

– Я так понимаю, что я должна развлекать вас, тренер Фаррелл, в ваше свободное время?

Его глаза вспыхивают опасным огоньком, когда я называю его тренером.

– А у вас получится, мисс Роббинс?

Минут через двадцать, когда картошка фри и несколько печений съедены, я сижу на капоте «Рэма», крепко стискивая ногами бедра Лиама. Он стоит передо мной и целует меня, лаская руками мою спину под кардиганом. Я чувствую, что он хочет большего, но кроме движения бедер он ничего себе не позволяет. Мои руки тоже под его толстовкой, под тонкой тканью футболки я прощупываю кубики его пресса. От нашего общего горячего дыхания исходит пар.

Вибрация в кармане его джинсов отвлекает нас от дела. Ненавижу, что нас прерывают. Вздохнув, Лиам отстраняется от меня, проведя пальцем по моим губам. Без него мне моментально становится холодно.

– Мне нужно ответить, – говорит он.

Я киваю и остаюсь на месте, когда он отходит на несколько шагов.

– Нет, старик, я не дома. А в чем проблема? – Он слушает какое-то время, изредка бросая на меня взгляды. – Ты издеваешься. Прямо сейчас? Черт. Да, я занят.

То, что ему говорит собеседник, очевидно, что-то из категории «кого ты трахаешь сейчас, бро», потому что Лиам стискивает челюсть и хмыкает.

Он старше моих ровесников, но не настолько, чтобы слишком от них отличаться в те моменты, когда дело касается пошлых шуток. Конечно, у меня нет богатого опыта, чтобы рассуждать о подобном, но я очень наблюдательна. В большинстве случаев парни ведут себя слишком очевидно.

– Заткнись, Реджи, – огрызается Лиам. – Хорошо, договорились. Но ты мне должен, сукин сын.

Засунув телефон обратно в карман, он возвращается ко мне.

– Я услышала нецензурную лексику.

Он улыбается и закрывает на мне мой распахнутый кардиган.

– Поверь мне, парни слышат от меня и не такое, когда ползают на льду, как улитки.

Я смеюсь, слегка откинув голову.

– Тебе нужно ехать, да?

Он неохотно кивает.

– Моему другу нужна помощь.

– Что-то серьезное? – Я спрыгиваю с капота, и теперь мне приходится задирать голову, чтобы видеть лицо Лиама.

– Я бы так не сказал, – уклончиво отвечает он.

– Ладно. – Стараясь не показывать своего разочарования, я плетусь к машине.

Когда мы уже выезжаем на дорогу, я размышляю вслух:

– Реджи. Реджи-Рукав?

На лице Лиама сначала появляется удивление, затем он кивает головой.

– Да точно. Так ты знаешь его?

– Немного. Мой папа с ним знаком.

– У твоего отца есть татуировки? – интересуется Лиам.

Я разворачиваюсь полубоком.

– Какой ты предвзятый. Разве больше нет причин общаться с тату-мастером?

Лиам громко смеется, игриво дернув меня за прядь волос.

– Скажи честно.

– Ладно, – сдаюсь я. – Реджи сделал папе татуировку на пальце правой руки. И это всего лишь крошечная точка, потому что папа до смерти боится игл.

Лиам едва сдерживает смех.

– Тогда зачем он пошел в тату-салон?

– Уже не помню, но он что-то проспорил маме.

Он откровенно смеется.

– Твои родители веселые.

– Не то слово, – я притворно закатываю глаза.

Мы больше не говорим, так как он останавливает машину в переулке перед моей улицей. Мне не хочется уходить. Если признаться самой себе, когда я думала о нем, то даже представить не могла, что мы будем так непринужденно болтать и даже спорить. Мне он казался слишком серьезным. Но все оказалось так легко и непринужденно. Так и должно быть. Вот только все это мне нужно скрывать.

– У нас две выездные игры, – говорит Лиам, постукивая пальцами по рулю. – Буду занят, но к концу недели сможем что-нибудь придумать.

Да, боже, в любое время.

Наклонившись, он проводит пальцем по моим губам, затем целует.

– Я буду скучать.

28 февраля

Во вторник на тренировке я убедилась в том, что Джастин Хенсли лучший наездник из тех, кого мне доводилось видеть.

Это правда. Он так умело владеет своим телом, сидя на лошади. Странно, что я никогда этого не замечала. Честно признаться, я тихо завидовала ему, когда на занятие пришла младшая группа. Все, что я делала, так это стояла в стороне и наблюдала за ним.

Если в нашу первую совместную тренировку, я была раздражена его советами, то теперь они мне просто необходимы. После занятия, я подошла к Джастину и твердо заявила, что если он не поможет мне подготовиться к соревнованиям, то я спрыгну с крыши школы. Ну что он мог ответить?

Класс истории, наверное, самый огромный класс во всей школе. Вместо привычных одноместных парт стоят несколько рядов длинных столов. Наш историк, мистер Лонг, водит стилусом по интерактивной доске. Я старательно заношу информацию в свой макбук и периодически пихаю сопящего рядом Кайдена.

Учеба здорово отвлекает, потому что я не могу не думать о том, что произошло между мной и Лиамом в понедельник. Мы не виделись три дня, и меня смущает его молчание до сих пор. Но ведь он не обещал ничего конкретного, просто сказал, что к концу недели мы что-нибудь придумаем. А сегодня уже четверг.

Да, мне действительно нужно поучиться терпению.

Звенит звонок, и все соскакивают со своих мест.

– Ребята, настоятельно прошу, не торопитесь и сохраните всю информацию в точности, как на доске, – перекрикивает гвалт мистер Лонг.

– Трейси придет на последние два урока? – спрашиваю я Кайдена, когда мы выходим в коридор.

Он на ходу забрасывает свой ноут в сумку.

– Сказала, что придет, но она мне до сих пор не отвечает.

– Значит, придет, – махнув ему, я ухожу в противоположную сторону.

Когда прохожу мимо женского туалета на втором этаже, кто-то хватает меня за подол юбки.

– Эй! – вскрикиваю я, обернувшись.

Высунув одну голову из уборной, Трейси озирается по сторонам.

– Это я.

– Ты уже здесь. – Я подхожу к двери, и Трейси тут же хватает меня за руку и буквально запихивает внутрь.

– Где Кайден? – спрашивает она.

Она стоит напротив зеркала и затягивает галстук на шее, поправляет воротник белоснежной блузки и пиджака. Затем разглаживает складки на юбке. Пепельные волосы Трейси сегодня распущены и спадают серым плащом по спине, глаза ярко подведены толстым слоем черной подводки.

Она выглядит как обычно, но я замечаю в ней незнакомую нервозность.

– По-моему у него статистика на третьем этаже, – отвечаю я, продолжая разглядывать свою лучшую подругу.

Когда она в очередной раз проводит рукой по юбке, я замечаю какой-то предмет в ее зажатой ладони.

– Разожми руку, – требую я.

Трейси невозмутимо демонстрирует розовую пачку «Black Devil». Я бы могла догадаться, чем она тут занималась, хотя бы по запаху.

Покачав головой, я ставлю свой рюкзак возле раковины и опираюсь на нее руками.

– Он ведь все равно почувствует.

– Да, даже если проглочу всю пачку. – Трейси забрасывает в рот пару леденцов.

Кайден терпеть не может, когда она курит. Ему в принципе плевать, когда портят свои легкие другие, но только не его девушка. Это та часть их отношений, в которой я сохраняю полный нейтралитет. Даже когда они сильно ссорятся и оба пытаются найти поддержку в моем лице, я – к разочарованию обоих – ретируюсь.

Я хватаю один леденец из рук Трейси.

– Дантист осмотрел все твои зубки?

Трейси игриво подмигивает и проводит языком по своим зубам.

– О, да. Он сказал, что я без проблем могу курить и грызть мятные леденцы.

Я смеюсь.

– Серьезно? Ты такая стерва, Трейс.

Она притворно охает и хлопает меня по заднице. В это время одна из розовых кабинок открывается и появляется Сандра Вуд.

Есть причина, по которой Трейси ее ненавидит. Сандра отвечает ей тем же. На ее лице сейчас играет усмешка, когда она подходит к раковине и начинает мыть руки. Светлые волосы, голубые глаза, слишком короткая школьная юбка – Сандра привлекательная. Но уж слишком заносчивая. Болтали, что ее ловили с травкой прямо в пансионе. Но она до сих пор здесь.

– Что ты еще скрываешь от своего парня? – ехидно интересуется она, не глядя на нас.

Трейси стискивает зубы.

– Ты сидела все это время на унитазе и подслушивала? Или у тебя диарея?

Сандра, наконец-то поворачивает голову в нашу сторону.

– Все знают, почему Кай с тобой. – Затем ее взгляд перемещается на меня.

Почему она так смотрит?

– Все знают, почему не один парень не встречается с тобой, – невозмутимо отвечает Трейси. – Здесь все всё знают, Сандра.

Улыбка Сандры заметно сникает, но она быстро возвращает на свое лицо презрительное выражение.

– Да неужели? – Она проходит мимо нас к выходу и останавливается возле меня на секунду. – Ты уверена?

Раздается шум из коридора, когда открывается дверь, затем снова становится тихо.

– Что она имела в виду? – возмущается Трейси, прожигая взглядом дверь.

Я всегда старалась не придавать особого значения болтовне в школе, но… какого хрена сейчас было?

– Забей. – Я хватаю сумку и закидываю ремешок на плечо. – Она вечно мелет чушь.

Но Трейси не на шутку разозлилась. Она вынимает из своего маленького в красно-черную клетку рюкзака маркер и открывает колпачок зубами.

– О, ты серьезно? – Я со стоном откидываю голову, наблюдая, как Трейси выводит что-то не на кафеле, а на зеркале.

– Да, во мне проснулся стадный инстинкт, – невозмутимо говорит она. – Не вини меня за это.

После уроков мы с Трейси едем на ее машине к ней домой. Мы давно не бывали вдвоем, и в этом моя вина. Я бы могла рискнуть и поделиться с лучшей подругой или даже с Кайденом тем, что по уши втрескалась. Но дело касается не только меня одной. Я не могу так поступить с Лиамом.

Как правило, в гостях у Трейси я бываю только тогда, когда ее родителей нет дома. Впрочем, как и она у меня. Она живет почти за городом, в самом лесу. Когда «Аккорд» Трейси въезжает на территорию частной собственности, перед нами появляется современный двухэтажный дом. Едва ли не бо́льшая часть стен сделана из стекла, а именно гостиная, кухня и комната Трейси.

Трейси сразу же валится на кровать, когда мы заходим в ее светлую спальню, а я подхожу к стеклянной стене. А быть может это просто окно во всю стену, учитывая то, что оно раздвигается в стороны.

– Ты закрываешь шторы, когда переодеваешься? – интересуюсь я, рассматривая открывшийся передо мной задний двор.

Терраса на первом этаже выходит прямо к бассейну. Остальная часть двора отдана пышной лесной растительности. В самом конце территории в этой растительности прячется летний домик Трейси, в котором они с Кайденом часто остаются на ночь даже зимой.

– А зачем? – лениво отвечает Трейси, стягивая с себя школьную юбку. – Соседей все равно нет.

Я вновь смотрю в окно и вижу сплошной лес.

– Круто.

– Давай чем-нибудь перекусим, – предлагает подруга.

Через несколько минут мы уже лежим на широкой кровати в одних трусиках и майках и поедаем фруктовые суши.

– Знаешь, я сегодня слишком разозлилась, – неожиданно признается Трейси. – На Сандру. И меня бесит то, что я показала, как меня задели ее слова.

Я вздыхаю и, отодвинув пластмассовую подставку с остатками еды, переворачиваюсь на спину. Трейси лежит на животе, подперев голову рукой. Ее прямые серые волосы рассыпаны по оголившимся плечам, густо накрашенные черным ресницы ярко подчеркивают стальной цвет ее глаз.

– Не думаю, что она это заметила, – говорю я, улыбнувшись.

Но Трейси не улыбается.

– По большому счету мне плевать с кем спал Кайден, – она вздыхает. – Ладно, может не совсем все равно, учитывая, что мы с ним…

Я быстро киваю.

– Понимаю.

– Так вот. Бесит то, что каждый раз она мне тычет в лицо, будто знает его лучше меня. Идиотка. – Трейси фыркает, но на ее лице остается тревога и уязвимость. – В смысле, ведь я такая, ну посмотри…– Она встает на колени и демонстрирует свою черную вытянутую, но ооочень дорогую майку с кровавым черепом и розой. – Иногда я похожа на труп невесты, согласись. Мои волосы, мой мэйк-ап, одежда.

– Ты к чему? – возмущаюсь я, приподнявшись на локтях.

– К тому, что я не совсем подхожу на роль девушки школьной хоккейной звезды, – объясняет Трейси. – Мне больше подходит какой-нибудь мрачный парень из тех рок-магазинов в Ванкувере, знаешь ли.

– Мне совсем не нравится ход твоих мыслей. – Я сажусь на задницу и легонько толкаю подругу в плечо. – Ты говоришь, как неуверенная в себе задротка.

Трейси смеется и толкает меня в ответ.

– Это не неуверенность, Вив. Это факты.

Я пожимаю плечами.

– Ну и плевать, вы же вместе. Кайден любит тебя.

– Я знаю, – самодовольно кивает Трейси.

– И с Сандрой он путался в тот момент, когда ему было совершенно плевать на всех и вся. Думаешь, его волновало, что она думает, что она ест, курит ли она сигареты или даже травку? Да ему даже было плевать, что на ней надето. Они не встречались, они тупо…

– Трахались, – заканчивает за меня Трейси.

Я неохотно киваю.

– Что на тебя нашло? Ты классная, Трейс. Самая лучшая.

Несмотря на всю свою напускную уверенность, невозмутимость и решительность, Трейси очень уязвимая. За то время, что мы дружим, я умудрилась очень хорошо ее изучить.

Мы разные. Трейси всегда говорит правду и желательно в лицо. Если ее что-то волнует, она выскажется и победно задерет свой аккуратный носик, так как не боится правды. Я же напротив, лучше солгу, чем скажу эту самую правду, если она не очень приятна. Мне кажется, так я избавлюсь от лишних вопросов и та тема, о которой больше не хочется говорить, больше не всплывет.

Мысли снова наводят меня на образ Лиама. Как же я хочу, чтобы мой секрет поскорее мне позвонил или написал. Я безумно тоскую. Глупо было предполагать, что мы будем держаться за руки при любом удобном случае. Мне даже кажется, что мои мысли о нем такие громкие, что их может кто-нибудь услышать. Главное, осторожность.

– Люблю тебя. – Трейси отвлекает меня, со всей силы чмокнув в щеку.

– И я тебя, – отвечаю я.

Трейси поднимается с кровати и идет к своему гардеробу. У нее не самые нежные отношения с родителями, поэтому исходя из подростковой логики, она компенсирует это покупкой дорогой альтернативной одежды. Толстовки и худи фирмы Drop Dead Оливера Сайкса, майки, юбки, футболки Abbey Dawn Аврил Лавин, а также платья, сумки и куча обуви из знаменитого магазина «Killerstar». Многое из своих вещей она даже ни разу не надевала. Либо она про них забывала, либо не находился случай.

– Так. – Трейси несет из гардеробной что-то черное и бросает на кровать. – Эта юбка мне слишком короткая, тебе в самый раз.

Я хватаю короткую черную юбку с кожаными вставками, покрытые мелкими шипами.

Трейси выше меня, поэтому на ней эта юбка точно будет прикрывать лишь трусики.

У нас что-то типа бартерного обмена. Я отдаю подруге часть своей косметики, которую просто не могу физически использовать, а она мне свои вещи, которые я рискну надеть.

– Мне нравится, – говорю я и все так же лежа, тянусь к своему рюкзаку. – Там какие-то новые неоновые тени. Мама сказала, что они просто так не смываются.

С горящими глазами Трейси раскрывает мой рюкзак и высыпает на кровать косметику.

– Ты накрасишь меня так, как твоя мама накрасила тебя на зимний бал?

– Хм, если ты отдашь мне чулки с кошачьими ушками, то я постараюсь.

Трейси прищуривает глаза.

– Хитрая задница, это эксклюзив.

Я ей подмигиваю.

– Ладно. – Она бросает в меня подушкой, и мы вместе смеемся.

Сложив свои новые вещи в школьный рюкзак, я надеваю на себя школьную форму и собираюсь домой. Мы с Трейси спускаемся вниз и натыкаемся на ее маму, говорящую по телефону в холле.

– Не думала, что она вернется раньше шести, – бормочет Трейси. – Привет, мам.

Миссис Данэм прощается с кем-то по телефону и натянуто улыбается.

– Привет, милая. У тебя гости? – интересуется она слишком деловым тоном, будто спрашивает свою секретаршу, назначила ли она встречу.

Почему порой люди задают вопросы, когда ответ очевиден?

– Добрый день, – бормочу я, медленно продвигаясь к входной двери.

Миссис Данэм просто кивает, бросив на меня беглый взгляд с высоты своего роста. Выглядит она сногсшибательно даже в строгом брючном костюме, с этим не поспоришь. Почему-то к деньгам всегда прилагается природная красота.

– Папа сегодня приедет? – спрашивает Трейси.

Бросив телефон и сумочку на небольшой декоративный столик у стены, миссис Данэм проводит рукой по своим каштановым волосам, рассыпавшихся по плечам. Судя по ее напряженному лицу, вопрос ей не нравится.

– Я очень устала и буду у себя, – говорит она. Затем, даже не взглянув на нас, поднимается наверх.

Трейси смотрит ей вслед, и когда ее мама скрывается за балюстрадой, громко выпускает воздух.

– Агх, она будто лимон съела.

– Твоя мама просто устала на работе, – пожав плечами, предполагаю я.

Трейси смотрит на меня с ярко выраженным сарказмом.

– Ага, конечно.

Оказавшись дома, я принимаю душ и заваливаюсь на кровать с телефоном. Несколько минут я борюсь с собой и думаю, написать ли Лиаму? Да, он сказал, что мы увидимся в эти выходные, но это ведь нормально, если я просто спрошу, как у него дела?

С парнем, с которым я познакомилась в летнем лагере в Квебеке, мы постоянно переписывались. Лестер писал мне каждые полчаса, узнавая, что я делаю.

Но Лиам…он не Андрэ из лагеря и не Лестер. Даже глупо сравнивать свои прошлые детские отношения с тем, что происходит сейчас.

Я все же откладываю телефон в сторону, так как слышу звук подъезжающей машины. Выглянув из окна своей спальни, вижу на подъездной дорожке мамину «Джетту».

Мама уже стоит на кухне и выкладывает апельсины на столешницу, когда я спускаюсь вниз.

– Привет, детка. Хочешь апельсиновый сок?

– Конечно. – Я целую ее в щеку и забираюсь на высокий табурет.

Наблюдая за тем, как мама достает из верхнего шкафа соковыжималку, я помогаю ей разрезать апельсины на две части. Ее движения плавные, неторопливые. Она бросает на меня взгляды своих голубых глаз, и каждый раз улыбается так, будто я самое невероятное существо на планете. Почти так же она смотрит на папу.

Семья Трейси мне не кажется такой. Даже когда рядом нет посторонних.

– Мам, – решаюсь я.

– Да, милая? – Она облизывает палец и несет соковыжималку к раковине.

– Почему вы с папой не любите семью Трейси?

Мама замирает у раковины на пару секунд, затем повернув голову, смотрит на меня.

Я уже задавала ей этот вопрос, но так и не получила конкретного ответа.

– Вивиан, – со вздохом произносит она. – Это… просто так бывает. Мы не дружим вот и все.

Раздраженно фыркнув, я подгибаю колени на табурете.

– Не дружите? Ее родители запрещают ей общаться со мной.

– Но вы ведь все равно общаетесь, – говорит мама то ли с укором, то ли просто констатируя факт.

– Да, но вопрос не в этом.

– Мы тебе не запрещаем общаться с Трейси. – Мама возвращается к стойке и встает напротив меня. – Между нами был конфликт, но мы с папой не считаем правильным впутывать в это детей. К тому же, прошло столько времени, что я не придаю больше этому значения. И честно не понимаю, почему тебя волнует этот вопрос.

Досадно поджав губы, я мысленно соглашаюсь с ее словами.

– Хорошо. Но, похоже, миссис Данэм не такая отходчивая. Сегодня она не была счастлива видеть меня в своем доме.

Мама вздыхает.

– Вивиан, милая, не стоит ходить к людям, которые не хотят видеть тебя в своем доме.

– Ты говоришь так, будто мне пять. Мне рада Трейси и этого достаточно.

– Нет, – твердо заявляет мама. – Недостаточно.

– Ладно, а если Трейси придет ко мне с ночевкой?

Мама раздумывает несколько секунд, затем пожимает плечами.

– Хорошо, но ее родители будут против.

Я закатываю глаза. Ну, что за бред?

– Ей все равно.

– А вот это зря, – твердит мама, наливая в стеклянный стакан сок. Запах апельсинов разносится по всему дому.

– Но так и есть.

Протянув мне стакан сока, мама отбрасывает прядь белокурых волос.

– А как у них дела с Кайденом?

Как мило, что она спросила. Но все дело в том, что она очень переживает за Кайдена.

– Он любит ее.

Мама слабо улыбается.

– Он точно…у него все в порядке? – В ее глазах проскальзывает беспокойство.

– У него все хорошо, – убеждаю ее я. – На вечеринках он даже не пьет.

Ой. Ну, зачем я соврала? На вечеринках все пьют. Просто Кайден больше не перебарщивает вот и все.

Но мамина улыбка заставляет меня прикусить язык, и я решаю не корректировать уже слетевшие с моего языка слова.

Через пару часов в мою комнату врывается Кайден. От неожиданности я подпрыгиваю на кровати, и мой макбук скатывается с коленей.

– И как это понимать? – возмущаюсь я.

Кайден издает смешок и валится на кровать рядом со мной. На нем его хоккейная куртка и джинсы, темные волосы влажными прядями липнут ко лбу.

– Заплатил старосте, – прикрыв глаза, бормочет он.

– Что-то не верится, – бурчу я, выдирая из-под его длинного тела юбку, которую мне сегодня отдала Трейси.

– Ты же знаешь, что я профи, если дело касается побега.

– По твоей милости школе предъявят иск за невыполнение воспитательских обязанностей.

Кайден сонно смеется, почесывая свой живот.

– Кому какое дело до меня?

Я пропускаю мимо ушей его последний комментарий. Порой он меня жутко бесит.

– Так ты останешься?

– Ага, – бормочет он. – Я так вымотался после тренировки, жуть. Кэп пару раз припечатал меня к борту.

Кусая ноготь, я раздумываю несколько секунд, прежде чем спросить:

– Тренер снова спускает с вас три шкуры?

Никто ничего не заподозрит, если я спрошу. Но я до такой степени себе внушила об осторожности, что обычный вопрос кажется мне опасным.

– Да, – отвечает Кай, не открывая глаз. – Ему нужна победа.

Я хмыкаю.

– А вам она не нужна?

На это Кайден протягивает руку и щиплет меня за икру.

– Конечно. Но он реально жесткий. Но мне даже нравится.

А как же мне он нравится. Я улыбаюсь своим мыслям.

– Жесткий. Он… молодец.

Кайден распахивает глаза и, приподнявшись на локтях, впивается в меня взглядом.

– Молодец? – Его губы дергаются в усмешке.

Я даже теряюсь от его вопроса.

– Ну-у да, а что?

Кайден расслабляется и снова падает на спину.

– Обычно я слышу другое от девчонок на счет тренера Фаррелла.

Мои внутренности переворачиваются.

– Что именно? – Надеюсь, мой голос звучит ровно, потому что внутри меня непонятно откуда взявшийся хаос.

– Ну, знаешь ли, что он секси и все такое.

Конечно, они так болтают. Ну а разве это не правда? Не одна же я вижу его привлекательность.

– Ты так не думаешь? – интересуется Кайден.

– Чего? – фыркаю я.

Это было глупо. Я должна вести себя как обычно.

– Ну, то есть, – исправляюсь я, – да, он классный и привлекательный. Я же не слепая.

Кайден смеется и качает головой. Пока я думаю, как бы еще расспросить его о том, что он слышал, Кайден переворачивается на бок и, подперев голову рукой, смотрит на меня.

– Вообще-то я здесь, чтобы поговорить, если честно.

Серьезность в его взгляде и словах заставляет меня забыть о Лиаме.

– Что такое?

– Столкнулся с Сандрой перед тренировкой.

Мне уже не нравится предстоящий разговор. Потому что я знаю, о чем речь.

– Что тебе напела эта стерва? – сквозь зубы цежу я.

– Хотел спросить то же самое, – отвечает Кайден. – Что она сказала сегодня Трейси?

Подогнув колени, я обнимаю их рукой.

– Ничего нового, но…

– Вив. – Кайден садится и в упор смотрит на меня. – Что она сказала?

– Ничего, правда. Но ее намеки были какими-то…черт, будто она что-то знает.

Кайден прикрывает веки и проводит ладонью по лицу.

– Я тоже так подумал.

– Так почему она вдруг стала бросаться такими намеками? Ведь Трейси прекрасно знает о вас с ней.

Он поднимает глаза.

– Ты же поняла, что она намекала совсем не на это.

Как же порой хочется буквально вжаться в стену или землю и раствориться, чтобы не отвечать за те действия, о которых ты жалеешь. Это мерзко и трусливо, но порой ничего больше не остается.

– Боже мой, Кайден, что за дерьмо? Что может знать эта Сандра? Откуда? Ты шутишь что ли?

Кайден подносит палец к губам и оглядывается на дверь.

– Тише ты, Вив, не верещи.

– Ты издеваешься надо мной? – Я соскакиваю с кровати и обхватываю свои плечи руками.

– Не знаю, – неуверенно отвечает он. – Может, я болтнул что-то, когда был пьян. Не знаю я!

Я замираю на месте.

– Ты идиот!

Он кивает.

– Да, но я хочу быть честным с Трейси.

Сглотнув огромный комок в горле, я смотрю на друга, который опустил голову.

– Похвально, но уже поздновато думать о честности.

– Вив…

– Нет.

– Но ведь ты не виновата.

– Да никто не виноват, и мы это обсуждали, – отрезаю я, повысив голос. – Не хочу даже думать об этом, слышишь? Все, тема закрыта. Не усложняй.

Кайден стискивает челюсть. Затяжное молчание повисает в воздухе моей спальни.

– Хочу продать машину, – неожиданно признается он.

– Зачем?

– Мне нужно будет обеспечивать Трейси, когда мы будем в колледже. Машина нам пока ни к чему. – Он смотрит на меня долгим и усталым взглядом. – Она нужна мне, Вив. Я не хочу потерять еще и ее.

Эти слова явно не о машине. Вся моя злость улетучивается. Я сажусь на кровать рядом и беру его за руку.

– Ты ее не потеряешь. Ты тоже ей нужен, поверь, ей плевать на деньги.

– Потому что они есть у ее родителей, – вздохнув, объясняет Кайден. – Я хочу сам ей дать то, к чему она привыкла.

Знаю, что завидовать мерзко, но я завидую. Они так влюблены и могут это не скрывать.

– Кай, – осторожно говорю я. – Заткни Сандру. Не нужно ничего рушить.

Его плечи расслабляются, и он кивает.

В который раз я убеждаюсь, что порою ложь просто необходима.

4 марта

Он не позвонил.

Мы не виделись всю неделю, и он даже не позвонил и не написал в выходные, как обещал. Я могла бы написать сама, ведь именно так я и сделала на прошлой неделе. Но в этот раз я этого не сделала и пока взвешивала все «за» и против» выходные прошли.

Сегодня понедельник, на нашей арене уже пятая по счету игра в серии с Мэйпл Ридж, в которой парни легко обыгрывают противника со счетом 4:1. Но я даже не слежу за игрой, а только пялюсь на скамейку нашей команды.

После финального гудка, все болельщики вваливаются в холл. Я прислоняюсь спиной к стене подальше от входа и жадно вглядываюсь в толпу. Тренер команды Мэйпл Ридж, – лысеющий и шарообразный, – протягивает руку Лиаму и что-то ему говорит. Лиам вежливо улыбается, поправляя свой красный галстук, и кивает головой.

Народ медленно рассеивается, и я жду момента, когда смогу поймать его взгляд. Этот момент настает тогда, когда он сам начинает оглядывать толпящихся школьников.

Когда мы смотрим друг на друга, весь мой мир переворачивается. В его глазах сожаление, в моих – обида.

Как ты так можешь поступать со мной? – мысленно произношу я.

Лиам легко читает это на моем лице. Сомкнув губы, он сжимает кулаки от бессилия, но тут же вынужден отвлечься на подошедшего к нему директора школы, мистера Барнса.

Я опускаю глаза в пол. Вдруг перед моими глазами появляются изящные лакированные ботинки на шпильке. От них я скольжу взглядом вверх по стройным длинным ногам, пока не натыкаюсь на взгляд светящихся золотистых глаз Дэллы.

– Привет, – звонким и тонким голоском приветствует меня «золотая девочка» Эшборо Флэйм.

Сказать, что я удивлена – это фактически ничего не сказать. Мы знаем друг друга, и на этом все. Впрочем, точно так же я думала совсем недавно, когда ко мне как ни в чем не бывало подошел ее брат.

– Э-э, привет, – не без удивления в голосе произношу я.

Дэлла естественно улавливает мою озадаченность, поэтому сразу же поясняет:

– Слушай, я знаю, что ты занимаешься верховой ездой, и на самом деле мой выбор пал на тебя, потому что Джастин болтал о том, какая ты забавная и все такое. И если ты занимаешься верховой ездой, – я повторюсь, да? – то у тебя, конечно же, безупречная осанка и гибкость. В общем, ничего сложного в этом нет, это…

Пока она болтает, я узнаю в ней прежнюю Дэллу. Ту, которую видела каждый день в коридорах школы. Болтливая, милая, местами самодовольная и, конечно же, уверенная. Всего несколько дней назад она выглядела, мягко говоря, подавленной.

И вот он камбэк Дэллы Хенсли! Пугающе быстрый, но вполне реальный, если судить по ее горящим глазам, розовому румянцу на щеках, милейшему макияжу, уложенным рыжим волосам и сияющей улыбки.

– О чем ты говоришь, Дэлла? – Я с трудом пытаюсь уловить смысл в ее огромном потоке слов. – Твой выбор пал на меня? Что это значит?

Она так же мило улыбается и слегка хлопает себя по лбу.

– Прости, – щебечет Дэлла. – Я должна все объяснить.

– Уж будь любезна, – с улыбкой говорю я. Невозможно не улыбнуться человеку, который так ярко улыбается тебе.

Боже мой, какие же они милые, эти Хенсли. И откуда в людях столько света? Мы с Трейси рядом с ними кажемся просто надутыми стервами, ненавидящими школьные коридоры.

– Хорошо. – Дэлла смыкает губы, ее зрачки взмывают вверх, когда она собирается с мыслями. – Начну издалека. Ты любишь нашу хоккейную команду?

Я развожу руки в стороны.

– А кто не любит?

– Резонно, – кивает Дэлла. – А танцевать ты любишь?

Казалось бы, самый обычный вопрос, но я почему-то затрудняюсь на него ответить. Серьезно.

– Не знаю.

Лицо Дэллы вытягивается от удивления.

– Что значит, не знаешь?

– Ну… да, наверное, – неуверенно отвечаю я. – Мы танцуем иногда, на вечеринках или что-то типа того.

– Этого достаточно. – Дэлла деловито скрещивает руки на груди. – Что скажешь, если я тебе предложу кое-что интересное?

У меня уходит несколько секунд, чтобы понять, к чему она клонит.

– О, нет, нет, нет, – тараторю я, при этом мотая головой из стороны в сторону, как ненормальная.

Дэлла выглядит обиженной и даже возмущенной.

– Так я и знала, – заявляет она, возведя зрачки к потолку. – Ты из тех девчонок, которые считают, что быть чирлидиршей, значит, быть стереотипной девицей.

Мне не удается сдержать смешок.

– Я такого не говорила, Дэлла.

Она прищуривает свои золотисто-карие глаза.

– А тебе и не нужно было.

Я не сразу подбираю аргументы в свою защиту. В том, в чем меня «обвинила» Дэлла, возможно, имеет смысл. Но если честно, я даже не задумывалась над этим. Мне и группу поддержки не так часто удавалось видеть. По-моему, они танцуют только на играх команд по лакроссу. Здесь, на арене, никто на них внимания не обращает. Поэтому я и думала, что в их программу не входит хоккей.

– Ты меня раскусила, – признаюсь я. – Но серьезно, я не танцую.

Дэлла кивает так, будто заранее знала то, что я скажу.

– А теперь послушай меня, – говорит она, осторожно прикоснувшись к моему локтю. Наверное, боится, что я сбегу. – Это всего лишь танец с помпонами. Это не грандиозные соревнования по чирлидингу. Ты вообще когда-нибудь видела здесь подобное?

Взмывающих в воздух девчонок в коротких юбках? Нет, никогда.

Я отрицательно качаю головой.

– Как президента студенческого совета меня лично директор школы попросил поддержать нашу команду, – продолжает Дэлла. – Мы уже составили план, но мне нужны еще девчонки с яркой внешностью.

Сомневаюсь, что у меня яркая внешность, но комплимент я уловила.

– Спасибо, но…

– Пожалуйста, не отказывайся. – Дэлла умоляюще складывает ладони. – Я просто обязана этим заняться и времени у меня очень и очень мало.

Должна признаться, ей трудно отказать. Но и у меня свободного времени не так уж и много. Точнее, оно есть, но я не горю желанием тратить его на прыжки с помпонами.

– Я понимаю, – участливо говорю я. – Но мне нужно готовиться к троеборью.

Дэлла прикусывает нижнюю губу. Видимо, она действительно в отчаянном положении.

– Всего лишь два или три танца, – говорит она, пристально посмотрев на меня. – Мы не будем выступать после каждой игры.

Я смотрю по сторонам, раздумывая. Мои мысли мечутся одна к другой. Это всего лишь танцы. Не думаю, что это может как-то помешать моим тренировкам. К тому же…

Мой взгляд останавливается на Лиаме. Он стоит ко мне полубоком и все еще разговаривает с директором. Пусть это не продлится долго, но тренироваться мы будем наверняка здесь.

– А где мы будем готовиться? – интересуюсь я, посмотрев на Дэллу.

Ее глаза загораются. Видимо, она уже поняла, что ей удалось меня заполучить.

– В школьном спортзале.

Я заметно сникаю.

– Но танцевать мы будем на льду?

– Да. – Дэлла скрещивает пальцы. – Но мы будем репетировать и здесь, когда на льду появится хоть одна свободная минутка.

Назову это школьным патриотизмом, а не отчаянным желанием быть как можно ближе к Лиаму. Поэтому я соглашаюсь:

– Хорошо.

Дэлла радостно хлопает в ладоши.

– Боже, боже, спасибо, – щебечет она. – Приходи в спортзал через десять минут, хорошо? Я все подробнее расскажу. О, и вот еще что. Можешь завербовать для меня Трейси?

Издав смешок, я удивленно смотрю на Дэллу.

– Это вряд ли.

Но Дэлла не сдается.

– Она девушка Кайдена, мне она нужна. Я бы поговорила с ней сама, но думаю, что это можешь сделать ты, раз ты согласилась участвовать сама.

Я немного озадачена ее рассуждениями.

– То есть я могу участвовать, только если уговорю Трейси?

Дэлла всплескивает руками.

– Нет, конечно же, нет. Но было бы здорово, если бы она тоже согласилась.

Да, было бы здорово, но зная свою лучшую подругу, я сомневаюсь, что она даст согласие.

– Ничего не обещаю, но обязательно с ней поговорю.

– Ты меня спасаешь, – с облегчением произносит Дэлла. – Спасибо. Жду в спортзале через десять минут.

Я не успеваю ответить, потому она уже растворяется в кишащем людьми помещении и оставляет меня одну с размышлениями. На что я только что подписалась?

К моему огромнейшему удивлению, когда я ловлю Трейси на выходе и пересказываю слова Дэллы, она легко соглашается.

– Это будет весело, – с энтузиазмом произносит подруга. – Это наши последние месяцы в школе, нужно выжать из них все.

– Ты серьезно? – недоверчиво спрашиваю ее я, когда мы идем по тусклому школьному коридору к спортзалу.

Школа уже опустела, как и арена. По кампусу лишь бродят ученики, проживающие в пансионе, а в школьных коридорах разносится щебетание девчонок, из которого отчетливо выделяется голос Дэллы.

– Абсолютно, – заверяет меня Трейси. – Кайден хлопнется в обморок, узнав, что я буду в честь него махать помпонами.

Это уж точно.

Мы заходим в спортзал, и перед нами разворачивается такая картина: два ряда стульев занимает немногочисленная толпа болтающих между собой учениц. Перед ними стоит Дэлла с кожаным блокнотом в руке. На ней синие джинсы и топ от формы группы поддержки. Слева от нее ровными рядами сложены маты, на которых лежат помпоны синего и серебристого цветов.

– А вот и они. – Дэлла машет нам рукой, призывая поскорее садиться. При виде Трейси ее улыбка становится еще шире. – Присаживайтесь.

– Что-то я уже не в восторге от своего согласия, – тихо говорит Трейси, когда мы занимаем пару крайних стульев в первом ряду и ловим на себе любопытные взгляды.

– Да, я тоже, – бормочу я.

Повертев головой, я замечаю Мэйси, сидящую позади меня. Ее белоснежные волосы придерживает черная повязка. Тогда в кафе я не сразу узнала ее. Она ведь поет на всех школьных концертах.

Встретившись с Мэйси взглядом, я улыбаюсь. В ответ получаю то ли хмурый, то ли удивленный взгляд и неуверенный кивок.

Боже, какая милашка.

– Итак, девочки. – Дэлла делает пару громких хлопков, которые эхом разносятся по спортзалу. – Во-первых, хочу поблагодарить всех, кто пришел сегодня, чтобы нам помочь. Всем известно, что мы выступали только весной на соревнованиях нашей школьной команды по лакроссу. В этот раз директор Барнс хочет, чтобы вся школа показала, как сильно мы хотим, чтобы наша хоккейная команда выиграла Кубок Росса и как сильно мы их поддерживаем. Это очень важно.

Все кивают и внимательно слушают Дэллу. Даже мы с Трейси перестали озираться.

– Во-вторых, – продолжает она, откинув назад длинную прядь своих медных волос. – У нас на это мало времени. Серия игр с Мэйпл Ридж почти окончена. То есть, если наши ребята выиграют очередную игру, мы в четвертьфинале. И нам уже нужен танец.

– То есть у нас всего один день? – едва ли не взвизгивает Трина Хоуэл.

Дэлла смущенно кивает.

– Сначала так и было, но… – Она снова улыбается. – Мне удалось немножко изменить план, выбив тем самым для нас еще немного времени. Если команда выигрывает в еще одной домашней игре…

–Когда они выиграют, – поправляет кто-то Дэллу из девчонок.

Она согласно кивает.

–Когда они выиграют, мы не будем выступать на самой игре. Я попросила Найджела, чтобы он спел. – При имени своего бывшего парня на лицо Дэллы падает слегка заметная тень, но она тут же берет себя в руки.

– Ничего не понимаю. – Трина поднимается со своего места. – Но, если ребята проиграют, они вылетают из чемпионата. И на этой игре будет петь Найджел. То есть мы будем танцевать в случае, если они пройдут дальше?

Все непонимающе перешептываются, и мы с Трейси тоже обмениваемся озадаченными взглядами.

Дэлла сдержанно выслушивает всех, затем взмахом руки просит всех замолкнуть.

– Ты права, Трина. Выходит, что так. Мы в любом случае не успеем поставить номер к следующей игре. Директор Барнс сказал, что мы выступим при любом раскладе, дабы поддержать дух команды. Даже после вылета.

– То есть после игры?

– Да, но это в том случае, если ребята вылетят.

– Но они не вылетят, – снова кто-то возражает.

Боже, неужели так сложно понять?

– У меня уже глаз дергается, – бормочет Трейси именно в тот момент, когда все замолкают.

Все взгляды обращены на нее. Я фыркаю в руку и с огромным трудом проглатываю смех.

Уголки губ Дэллы тоже дергаются, но она прочищает горло и продолжает:

– В общем так, готовим три танцевальных номера. Мы не будем выступать после каждой игры, только после серии. То есть одно выступление для каждого раунда и финала.

После трехсекундной паузы к Дэлле подходит…Кира или Киара, не помню, как ее зовут. На ней форма болельщицы и счастливая приклеенная улыбка.

– Остается только надеяться на победы, чтобы наши номера увидели, – объявляет она.

Дэлла ей кивает и открывает свой блокнот, который все это время держала в руках.

– Те, у кого нет формы, подойдите ко мне после того, как мы закончим. Мне нужны ваши размеры. К нашей завтрашней первой тренировке они будут готовы. Еще нам нужно выбрать музыку для первого номера уже сегодня.

Девчонки начинают перебирать свои любимые песни.

– Конечно же, лапочка Шон Мендес, – перекрикивает всех Трина.

– И как танцевать под его песни? – возмущается Мэйси.

– Я за Фифи Добсон, – выкрикивает кто-то.

– Мэрилин Мэнсон, – заявляет Трейси, чем снова привлекает к себе всеобщее внимание.

На этот раз Дэлла не сдерживает смеха.

– Думаю, что должна выбрать капитан команды. – Я смотрю на нее. – Так мы не выберем.

Стоящая рядом с Дэллой… Киара, Кира? Кивает.

– Обычно мы так и делали.

Дэлла расправляет плечи.

– Хорошо. Я предложу кое-что, и мы придем к всеобщему решению.

Было бы проще, если бы она просто объявила, что мы танцуем именно под одну определенную песню. Но Дэлла хороший лидер, она выслушивает каждого.

После недолгого совещания мы останавливаемся на песне Untouched группы Veronicas, чему я радуюсь. Мне нравится эта группа, и выбранная песня очень динамичная. Когда я буду под нее трясти помпонами, на меня будет смотреть Лиам. А я буду танцевать только для него.

Картина четко вырисовывается в моей голове, все больше и больше дорисовывая детали. Я даже не сразу слышу Трейси, которая смотрит на экран своего телефона.

– Мне нужно идти.

Мы сидим на своих местах и ожидаем своей очереди, чтобы Дэлла записала наши размеры.

– Все в порядке? – интересуюсь я.

– Да, – непринужденно отмахивается подруга. – Мои родители решили сегодня побыть родителями. Так что меня ждет машина.

– Ого. – Я удивленно смотрю на Трейси.

Она смеется и поднимается со стула.

– Вот так. Ты ведь знаешь мои размеры?

– Естественно.

– Тогда я убежала. Доберешься?

– Нет, заночую здесь.

Трейси щипает меня за живот и быстрыми шагами уходит из спортзала.

Я называю Дэлле наши с Трейси размеры и, попрощавшись с ней, выхожу в коридор. Мимо меня проносится Мэйси, быстро оглянувшись. Мне становится смешно. Она так одержима Джастином, что готова меня придушить. Мне смешно, потому что она не знает, что я одержима совершенно другим человеком. Наверное, было бы разумно с ней поговорить и сказать, что у нее нет повода меня ненавидеть.

На мой телефон приходит сообщение с совершенно незнакомого номера:

Где ты?

Пока я раздумываю, замерев посреди темного школьного коридора, кто это может быть, приходит еще одно:

Это я.

Понимание медленно доходит до моего мозга, но я все еще могу ошибаться. Дрожащими пальцами я печатаю ответ:

Бариста?}

Ответ приходит через секунду:

Да.

Грудь заполняет тихое ликование. Мы не виделись неделю. Но на смену этому ликованию тут же приходит обида. Что мне ответить? Он не писал мне целую вечность.

Вив, ответь. Где ты?

Прочитав новое сообщение, я не могу справиться с глупой улыбкой. Прислонившись к стенду, я печатаю ответ:

А где ты?

Он часто отвечает мне вопросом. Почему бы и мне не сделать так же?

Двигающиеся точки показывает мне, что он печатает ответ:

Я все еще на арене. У тебя все в порядке?

Забыв об обиде, я ничего не отвечаю и засовываю телефон в карман своей куртки. Всему есть объяснения, и я хочу услышать их прямо сейчас.

На улице почти совсем стемнело. Небо еще серое, но остатки солнечных лучей уже скрылись за горами. Я быстро пересекаю сквер и прохожу вдоль живой изгороди прямо к ледовой арене. Дверь все еще открыта, внутри нет никого, и я бегом несусь к тренерской. Но она оказывается запертой. Снова оказавшись в коридоре, я прислушиваюсь. Услышав какой-то шум, иду на звук и останавливаюсь возле полуоткрытой двери в тренажерный зал.

Все как в прошлом году. Когда я украдкой следила за ним.

Сейчас Лиам снова без футболки, и он снова сжимает рукоятки кроссовера. Его мышцы спины сильно напряжены, по гладкой коже струится пот. Он периодически посматривает на телефон, лежащий на сиденье другого тренажера.

Я не двигаюсь, любуясь картой его мышц. Его движения меня завораживают, хотя они самые обычные.

Лиам опускает рукоятки и, схватив полотенце, разворачивается. И, конечно же, замечает меня.

– Вивиан? – удивленно произносит он.

Сделав шаг в зал, я закрываю за собой дверь.

– Тебе уже пора перестать удивляться, при виде меня.

Пару секунд он рассматривает меня с ног до головы, затем принимается вытирать капли пота со лба.

– Ты права, – посмеиваясь, отвечает он. – Но почему ты оказываешься именно там, где тебя быть не должно?

Я вздергиваю одну бровь.

– Это уже риторический вопрос.

Лиам ничего не отвечает, пристально всматриваясь в мое лицо. Его вздох нарушает создавшуюся тишину.

– Ты злишься?

– Почему ты писал с другого номера?

Он отбрасывает полотенце и запрокидывает голову.

– Почему ты отвечаешь вопросом на вопрос?

– Эй, ты делаешь то же самое. Постоянно, – возмущенно парирую я.

Лиам смеется, прикусив нижнюю губу.

– Это может делать кто-то один из нас, – с улыбкой говорит он. – Иначе наш спор может продолжаться вечность.

Я совсем не против.

Его смех стихает, когда моя улыбка медленно сползает с лица.

– Вивиан, мы не можем находиться здесь вместе, – осторожно говорит он то, что я и так знаю. – Может прийти кто угодно.

Вообще это редко, когда арена пустеет. Здесь постоянно кто-то занимается. Но сейчас здесь пусто лишь потому, что недавно прошла игра, и все это бурно обсуждают. Но в любой момент кто-нибудь может захотеть поплавать, пока не слишком поздно. Или потягать штангу.

– Но ведь сейчас мы одни, – говорю я, пристально посмотрев на него.

Лиам натягивает на себя футболку и подходит ко мне вплотную. От него исходит смесь запахов пота и одеколона. И, похоже, его это совершенно не смущает.

Как и меня. Я поднимаю глаза, чтобы посмотреть на него.

– Где ты пропадал всю неделю?

Он поднимает руку и мозолистой ладонью проводит по моей щеке. Я цепляюсь за его предплечья.

– Эта неделя выдалась ужасной. Прости.

Он извиняется за то, что был сильно занят. Но неужели так сильно, чтобы не найти время написать мне?

Лиам внимательно всматривается в мое лицо.

– Ну, перестань. – Он проводит пальцем по моим губам. Еще в прошлый раз я заметила, как часто он это делает. – Мой телефон потерпел крушение, и я оставался несколько дней без связи. И я просто одержим тем, чтобы довести парней до финала, а еще… – Лиам склоняется, пристально посмотрев мне в глаза. – Кажется, я одержим тобой.

Тихо выдохнув, я продолжаю цепляться за его предплечье. Моя белая кожа буквально светится на фоне его татуированных рук.

– Видимо у нас разные понятия об одержимости, – на выдохе произношу я.

Не могу скрыть того, что его слова посылают разряды тока по всему моему телу. Я не сомневаюсь в том, что небезразлична ему, но все же мне кажется, что именно сейчас, прежде всего, он пытается сделать так, чтобы я не злилась.

Лиам облизывает свои губы, глядя на мои. Он поднимает одну руку и опирается ею на дверь, прямо над моей головой. Моя реакция немного его охладила, и он даже задумался.

– Не веришь, – задумчиво произносит он.

Я улыбаюсь, глядя на его слегка озадаченное выражение лица.

– Неа.

Лиам издает что-то похожее на тихий рык. Его рука скользит по поверхности моей груди. Я перестаю дышать.

– А зря.

Склонившись надо мной еще ниже, он облизывает мою нижнюю губу, затем ее прикусывает. Мои ладони скользят вверх от его предплечий по тугим мышцам и остаются на плечах. Лиам отчаянно меня целует, прижав мое тело к своему.

Какая может быть обида, когда он так меня целует?

Не знаю, сколько проходит времени, пока мы, рискуя его карьерой, стоим в тренажерном зале и обмениваемся жадными и голодными поцелуями. Мои пальцы тянут его за волосы, когда Лиам перемещает свои губы на мою шею. Его жесткая щетина царапает мою кожу, и я мечтаю сейчас оказаться в совершенно другом месте, где у нас не будет страха, что нас может кто-то заметить.

Внезапно Лиам резко напрягается всем телом. Он прижимает меня к своей груди и прислушивается. В коридоре слышатся приближающиеся шаги.

Я поднимаю на него огромные глаза. Шаги уже совсем близко, и я уверена, что дверь откроется не меньше, чем через секунду.

Лицо Лиама остается бесстрастным. Он глазами показывает отойти. В этот же миг, когда поворачивается ручка, я прижимаюсь к стене, и открытая дверь оказывается между мной и тем, кто ее открыл. Лиам хватает дверь рукой, оставляя ее открытой, тем самым он оказывается лицом к лицу с вошедшим.

– Эй, Фаррелл. – Судя по всему, голос принадлежит кому-то из преподавателей, но я не узнаю́ кому. – Ты все еще не готов?

Лиам продолжает стоять на месте. Его пальцы побелели от того, как сильно он сжимает деревянное полотно.

Возможно, мы поспешили. Возможно, лучше было бы остаться на месте и сделать вид, будто я о чем-то спрашивала тренера или что-то потеряла. Это выглядело бы не так подозрительно, как это. Что если этот человек войдет и увидит меня, спрятавшуюся здесь? О чем он подумает?

Боже…

– Да, я уже иду в душ, – отвечает Лиам ровным голосом.

Не представляю, скольких трудов это ему стоит.

– Ну, хорошо, я подожду тебя в тренерской. Давай, шевелись, парень. – Мужчина хлопает Лиама по плечу и уходит.

Я медленно скольжу по стене вниз, затем снова поднимаюсь, когда Лиам закрывает дверь. На его лице нечитаемое выражение. Я же готова плясать от облегчения.

– Черт, – тихо произносит он, прикрыв глаза.

Я не нахожу слов, поэтому протягиваю руку и круговыми движениями поглаживаю его кисть.

– Все хорошо, расслабься.

Он открывает глаза и заметно расслабляется.

– Это был второй тренер? – тихо спрашиваю я.

Лиам кивает.

– Да, он позвал меня в бар, пропустить по стаканчику.

Облизав пересохшие губы, я опускаю руку. Мое сердце все еще колотится от того, что мы едва не попались. Что если бы Лиам не услышал шаги?

Не хочу знать ответ на этот вопрос.

– Тебе лучше пойти, – говорю я, не отрывая от него глаз.

Лиам коротко кивает и сжимает пальцы в кулаки. Я не решаюсь спросить, когда мы снова увидимся. Кто знает, что сейчас у него на уме.

К счастью, мне не приходится гадать.

– Мы увидимся, обещаю, – тихо говорит Лиам, шагнув ко мне ближе. – Но только не здесь.

– Обещаешь? – с надеждой в голосе спрашиваю я.

Одной рукой он держится за дверную ручку, другой – притягивает меня к себе и оставляет быстрый поцелуй на моих губах.

– Обещаю. Я иду в тренерскую. – Он открывает дверь и выглядывает наружу.

Наше очередное свидания заканчивается не самым лучшим образом. Мне уже не верится в то, что между нами произойдет что-то большее. Очевидно, это так и останутся случайные и быстрые поцелуи.

– Да, я выйду после того, как ты уйдешь, – говорю я, посматривая через его плечо.

Прежде чем выйти, Лиам останавливается.

– Не всегда будет так, – произносит он, посмотрев на меня.

Неужели на моем лице все написано? Видимо так и есть. Потому что на лбу Лиама появляется хмурая складка.

– Я тебе верю, – отвечаю, искренне надеясь на то, что он прав.

Он уходит, и я остаюсь одна в тренажерном зале, вновь и вновь проигрывая в своей голове наш поцелуй.

Не всегда будет так.

Как я хочу в это верить. Но пока не получается. Может, я слишком многого хочу? Или слишком тороплю события? В любом случае, ответы на эти вопросы я не найду.

Уже выходя из ворот школы, я вспоминаю, что не спросила Лиама, что случилось с его телефоном, и не рассказала, что буду танцевать в группе поддержки.

Это заставляет меня громко простонать от бессилия. Ведь мы даже не можем поговорить.

Не всегда будет так.

Не всегда.

5 марта

– И не надейся, что будет легко. – Джастин протягивает мне яблоко с лукавой улыбкой.

– Почему это? – удивленно интересуюсь я.

Мы сидим на деревянном ограждении на территории конюшни и наблюдаем за тем, как мистер Сторц объезжает серого жеребца в открытом манеже.

Полчаса назад закончилась наша тренировка, затем мы кормили наших лошадей яблоками. Примерно через пятнадцать минут Дэлла будет всех ждать в спортзале, и вместо того, чтобы принять душ, я сижу здесь, не желая шевелиться.

– Потому что Дэлла звереет, когда что-то идет не так. И учитывая, что времени у вас совсем мало, она с вас спустит три шкуры.

А мне действительно кажется, что будет весело.

– Ну не знаю, – пожав плечами, говорю я.

– Я тебя предупредил, – с набитым ртом бормочет Джастин.

– Мне отказаться или уже поздно?

Глаза Джастина буквально лезут на лоб. Он быстро проглатывает кусочек яблока и мотает головой.

– Ни в коем случае. Жду не дождусь, когда увижу это шоу.

Улыбнувшись, я тоже надкусываю яблоко.

– А я если честно даже не представляю, как это будет.

– Сегодня узнаешь.

– Почему твои слова звучат так угрожающе? Это всего лишь танцы.

Джастин смеется над моим возмущенным лицом. Сегодня у нас была очень продуктивная тренировка. Я устала, и желания изводить себя еще одним выматывающим занятием, у меня нет. Но вчера Дэлла была так рада, что я согласилась.

– Все нормально, – уже другим тоном говорит Джастин, ловко швыряя огрызок в стоящую неподалеку большую деревянную урну. – Просто слушайся капитана и все будет лучше, чем нормально.

Я хмыкаю, бросив на него быстрый взгляд.

– Как так вышло, что я должна подчиняться обоим Хенсли?

Действительно, интересный расклад. Джастин, можно даже так сказать, мой инструктор по верховой езде. Дэлла… мой капитан?

Весело.

– Эй, ко мне ты сама напросилась. – Джастин разводит руки в стороны.

Что верно, то верно. Мне даже нечем возразить.

Спрыгнув с забора, мы вместе выходим из конюшни и идем в кафе. У меня есть еще несколько минут, и если я не выпью молочный коктейль, то просто убью кого-нибудь. Сегодня Мэйси в кафе нет, поэтому я не переживаю за свой коктейль и опустошаю стакан в рекордное время. Джастин как-то подозрительно желает мне удачи, и мы расходимся каждый по своим делам.

В раздевалке я снимаю с себя свою амуницию и получаю форму болельщицы: короткий синий топ с длинными рукавами с серебристыми вставками на локтях, синюю юбку с серебристыми звездочками по подолу и синие шорты. Короткая юбка отстегивается сбоку и на тренировки девчонки ее обычно не надевают. На топе красуется логотип Эшборо Флэйм с тремя буквами.

– Очень сексуально. – Трейси трясет задницей, исполняя что-то похожее на бути-дэнс.

На ней эта форма смотрится идеально, потому что она высокая и стройная, а ее длинные пепельные волосы контрастируют с серебристыми вставками и буквами.

Я подхожу к Трейси, и мы вместе начинаем танцевать, пока на пороге не появляется Трина Хоуэл. Она смотрит на нас несколько долгих секунд, затем указывает на зал.

– Ждем только вас.

Уже через несколько минут мне становится ясно, что имел в виду Джастин, когда говорил, что предупредил. Из вчерашней милой и приветливой Дэллы, «Дэлла капитан» превратилась в надзирателя. Она качает головой сотни раз, когда мы повторяем движения за Киарой.

– Четче!

– Резвее!

– Не так резко!

– Не так быстро!

Боже, я взмокла и ненавижу то, что была вчера такой дурой и согласилась. От количества терминов, которых я не знаю, у меня кружится голова. Но если смотреть на картину не моими глазами, то все очень красиво и органично. Мы не исполняем различные выбросы, так как на льду это опасно. Но в номере присутствует какой-то групповой стант, где мы должны поднять на руках самую мелкую из всех нас – Мэйси.

Позже, когда Дэлла более или менее нами довольна, она снова становится милой.

– Не все из нас умеют твердо стоять на коньках, так что мне нужна та, для кого это не является проблемой.

Все обмениваются взглядами друг с другом.

– Смелее, девочки, – добавляет Киара.

– Вивиан.

Я резко оборачиваюсь на голос Мэйси. Она улыбается мне самой лицемерной улыбкой. Мои глаза закатываются. Какая же она глупая.

– Я видела, как ты катаешься, – добавляет она.

– Сомневаюсь, что я здесь одна такая, – говорю я и плюхаюсь от бессилия на маты.

– Смотря, для какой цели.

Киара поясняет:

– Нужно будет проехать по всему полю вместе с талисманом и нести школьный флаг.

Звучит не так уж и сложно.

– Я сделаю, – произносит Трейси.

Я мысленно посылаю подруге тонну любви.

– Хорошо, – говорит Дэлла. – Просто супер. Ты – то, что нужно.

– Потому что я девушка Кайдена, – наклонившись, шепчет мне Трейси.

Я с хитрой улыбкой киваю.

Ну а я девушка тренера, — пищит мой внутренний голосок, как бы напоминая об этом.

Лиам написал мне вчера перед сном и сегодня утром, так что в своем мирке я мечтаю о нас двоих, как только пожелаю.

Когда мы заканчиваем на улице темно. На моем телефоне несколько пропущенных звонков от мамы, но, когда я перезваниваю ей, она не отвечает. Я больше не звоню, так как через десять минут уже забираюсь на крыльцо дома, едва переставляя ноги на ступеньки.

В доме слишком оживленно. Громко говорит телевизор, из кухни доносятся звуки посуды и столовых приборов, мама что-то говорит, доносится папин смех.

– Я дома! – кричу я, снимая обувь и бросая в угол спортивную сумку.

Голоса стихают, затем я слышу маму:

– Детка, скорее к столу, где ты пропадала?

На ходу бросив куртку, я вхожу в гостиную и вижу своих родителей. Папа все еще в рабочей форме пьет молоко прямо из пакета, а мама кажется слишком возбужденной. Она смотрит куда-то за мою спину.

– У меня была тренировка, я ведь теперь танцую в группе поддержки, помните?

Мама улыбается.

– Верно, верно. Прости, детка, я забыла.

– Да ничего…

Договорить я не успеваю, потому что чьи-то руки резко обхватывают мою талию сзади, и от неожиданности я вскрикиваю.

– Сюрпри-и-из, – знакомый голос раздается над моим ухом.

Этот голос я узнаю из тысячи. Протяжный, высокий и самый скользкий, как и его обладатель.

Руки отпускают меня, и я резко разворачиваюсь. На меня смотрят смеющиеся небесного цвета глаза. На губах играет кривоватая улыбка, темные волосы сбриты по бокам, а те, что на макушке собраны в пучок.

На моем лице не отражается ни капли радости.

Потому что я с трудом терплю этого льстивого манипулятора.

– Ну, рада видеть своего любимого дядюшку? – Гость крепко прижимает меня к себе и шепчет на ухо: – Ну же, Вив, хотя бы сделай вид, что рада меня видеть.

Когда он отстраняется, я улыбаюсь самой фальшивой улыбкой.

– Я рада тебя видеть, Сай.

Он подмигивает мне и направляется к кухне. Мама по-матерински обнимает его за плечи и целует в висок.

– Как же я счастлива, что ты приехал, Саймон.

В моей голове полный хаос. Если представить все в виде кадров, то там куча салютов из нецензурной брани и вопросов: за что? за что?

Ладно. Возможно, я слишком драматизирую. Не все так плохо.

– Ты к нам надолго? – спрашиваю я.

Три пары голубых глаз уставились на меня. Папа хмурит брови и едва заметно качает головой. Он знает, как я «обожаю» Саймона.

– Вивиан, что за вопрос, он едва с самолета.

Саймон улыбается, искоса поглядывая на меня.

– Не волнуйся, солнышко. Я останусь, пока меня не выпнут.

Мама снова целует его.

– Не говори глупостей. Можешь оставаться сколько угодно.

Напрасно я надеялась, что этот день не может быть хуже.

За ужином говорит в основном Саймон, так как мама заваливает его вопросами. Он болтает даже больше, чем его просят. Ковыряясь вилкой в тарелке, я с трудом заставляю себя не упасть в нее лицом и не заснуть.

– Так ты взял академический отпуск? – уточняет папа.

Саймон беззаботно улыбается, пожав плечами.

– Ну да, мне нужно время определиться со своим будущим.

Я едва не фыркаю вслух. Готова поспорить, что моему дядюшке дали пинка под зад за его бесконечные вечеринки, которые он так любит.

– Ну, – Саймон ставит локти на стол и смотрит на меня. – Ça va, Vivien?

Мы сидим друг напротив друга. Я усаживаюсь в точно такую же позу, поставив локти на стол.

– Вивиан, это первое. И второе, мы здесь говорим на английском.

Саймон тихо посмеивается и смотрит на маму.

– Она не изменилась.

– Вы не виделись с Рождества, – вставляет папа.

Мой дядя…это слишком громко звучит. Но, к сожалению, это так и есть. Саймон – младший брат моей мамы, и будучи ее младше на целых двадцать три года, является в семье самым поздним и естественно самым любимым ребенком, которого боготворят все родственники.

Наш Саймон получил «отлично» за научный проект в школе.

Наш Саймон сам заработал на машину.

Нашего Саймона приняли в Университет Макгилла.

Даааа, конечно.

Ну, во-первых, научный проект он заставил сделать за него кого-то из школы. Он это умеет.

Во-вторых, Саймон ни черта не заработал на машину, он просто помогал своему другу на стройке и заработал какую-то наличку, а затем на его день рождения все родственники «добавили» ему денег, и он купил машину. Которую в итоге разбил. Ну и, в-третьих, да, Саймона приняли в престижный университет, но не благодаря его блестящему уму, а благодаря связям дедушки.

Такой вот наш Саймон.

Между нами нет ненависти, но меня жутко раздражает то, что над ним все трясутся, словно он единственная надежда Вселенной. Он старше меня всего на полтора года, так что в детстве, когда мы приезжали к маминой семье в Монреаль, мне часто приходилось проводить с ним время. Саймон учил меня правильно отрывать лапки мухам, пока я рыдала над бедными мучившимися созданиями. Он учил меня ругаться по-французски, за что мне крепко доставалось. Он заставлял меня просить у дедушки и бабушки деньги якобы нам на мороженое, а сам спускал их на игровые автоматы в торговом центре. Однажды, я нашла его курящим за домом, и когда нас вышла искать тетя Клоди, он сунул сигарету мне и смылся.

Конечно, это было давным-давно, но с возрастом мало, что изменилось. Я имею в виду, что Саймон до сих пор делает то, что хочет и что бы это ни было, он остается самым «милым, любимым и хорошим мальчиком».

Сегодня за столом звучит много французской речи. Мама и Саймон из Квебека, поэтому для них не составляет труда переключиться с одного языка на другой. Но мы с папой не в таком уж восторге от этого. Я знаю французский, но говорю на нем лишь на уроках и когда езжу в Монреаль. Ну а папа… папа знает лишь ходовые фразы, не особо волнуясь на этот счет.

После ужина я помогаю маме привести в порядок гостевую спальню в самом конце коридора на втором этаже. На языке вертится вопрос, как все-таки долго у нас пробудет Саймон? Но мама такая счастливая, что я никак на это не решусь.

– Ну, чем займемся, пока я здесь? – интересуется Саймон, войдя в мою спальню.

Я прикрываю уже снятой школьной юбкой нижнюю часть тела и возмущенно смотрю на него.

– Эй, тебя не учили стучаться?

Саймон, не обращая на меня никакого внимания, плюхается в мое кресло и начинает вертеться.

– Вив, нас голых купали в одном бассейне.

– Мне было два, тебе – три!

– Мне было почти четыре, – поправляет меня Саймон, затем остановившись на крутящемся кресле, критически осматривает мое тело. – Но сейчас ты выглядишь намного аппетитней чем, когда тебе было два.

Сморщившись, я качаю головой и, наплевав на то, что мой драгоценный дядюшка здесь, бросаю юбку в шкаф, затем роюсь в нем в поисках футболки.

– Так чем займемся? – снова интересуется Саймон.

Натянув футболку, я закрываю шкаф.

– Ты – не знаю. У меня тренировки и выпускной класс.

– Да ладно. Не будь стервой, Вив. Почему ты меня так не любишь? Я вот очень тебя люблю. – Сложив губы, Саймон смотрит на меня взглядом кота из «Шрэка».

Я могу сколько угодно указывать на недостатки своего родственника, но признаюсь, он привлекательный. В отличие от мамы его волосы почти черные, и в сочетании с голубыми глазами – это просто отпадно.

Но я-то знаю, что под этой красивой оберткой.

– На меня это не действует, – хмуро глядя на него, говорю я.

Саймон издает разочарованный вздох.

– Знаю. Ты в курсе, что ты такая единственная?

– В этом-то и моя уникальность. – Я хватаю свой рюкзак с пола и вытряхиваю содержимое на кровать.

Саймон несколько секунд наблюдает за мной, затем снова отталкивается ногой от ножки стола.

– Может, съездим в Ванкувер на какой-нибудь концерт, сходим на студенческую вечеринку в братство, узнаешь, какова будет твоя жизнь в скором времени. Ну же.

Очень заманчивое предложение. Я даже могу согласиться.

– Звучит неплохо.

На лице Саймона появляется широкая улыбка.

– Но у меня действительно сейчас куча дел, – добавляю я.

– О, точно. Ты что-то говорила про группу поддержки. – Глаза Саймона сужаются.

– Познакомишь с какой-нибудь крошкой из команды?

– Конечно, нет, – отрезаю я.

Он смеется.

– А как на счет твоей готической подружки? Она секси.

У меня огромное желание запустить чем-нибудь в его голову.

– Даже думать забудь. И вообще, у нее есть парень.

– Жаль. – Вздохнув, Саймон поднимается со стула и идет к двери. – Ты зануда, Вив. Я все равно приду на игру, а заодно посмотрю, как ты трясешь….

– Эй! – вскрикиваю я, не дав ему закончить.

– … помпонами, – тихо договаривает Саймон, затем качает головой. – И что в твоей голове творится?

Дверь за ним закрывается, и я со вздохом плюхаюсь на кровать.

Я: SOS.

ТРЕЙСИ: Что случилось?

КАЙДЕН: ??

Я: SOS.

Почему до них так долго доходит?

ТРЕЙСИ: Ты где? Тебя закрыли в школе?

КАЙДЕН: Лестер пристает?

Предположения продолжают поступать. Я просто поражаюсь воображению этих двоих. А если бы было действительно что-то серьезное?

Ладно, я снова драматизирую.

В последний раз я присылала SOS своим друзьям после Рождества. Они должны были запомнить мои жалобы.

ТРЕЙСИ: Ой, серьезно? Он здесь?

КАЙДЕН: Будет весело.

ТРЕЙСИ: Вив, не молчи!

КАЙДЕН: Он тебя прикончил?

ТРЕЙСИ: Я звоню в полицию!

Мне даже становится жаль Саймона. Он не такой уж и ужасный.

Я: Дядя тоже будет рад вас видеть.

ТРЕЙСИ: Дядя Ха-ха.

КАЙДЕН: LOL.

Я: Ха. Теперь без шуток. Он обещал взять меня на какую-нибудь тусовку в братство.

ТРЕЙСИ: Хм, неплохо.

КАЙДЕН: Идея так себе.

Я: Почему?

КАЙДЕН: Ты еще спрашиваешь?

Конечно, он прав. Идея так себе. Кайдену хорошо известно, каким Саймон может быть безумным и куда могут занести его идеи.

Закрыв чат, я несколько секунд пялюсь в потолок. Строить из себя страдалицу, а Саймона выставлять монстром забавно, но быстро утомляет. Снова разблокировав телефон, я открываю номер Странного баристы. На моем лице улыбка, когда я отправляю ему точно такую же смс:

SOS.

Интересно, что он ответит?

Ответ на этот вопрос я получаю практически моментально, что не может меня не радовать.

СТРАННЫЙ БАРИСТА: Что случилось? Где ты?

Я: Все в порядке. Дома.

СТРАННЫЙ БАРИСТА: SOS – это какая-то новая аббревиатура?

Перевернувшись на спину, я печатаю ответ:

Нет, но я подумаю над этим.

СТРАННЫЙ БАРИСТА: Подумай. Так у тебя все хорошо?

Почему этот обычный вопрос вызывает во мне такие эмоции? Я улыбаюсь и готова буквально облизать экран своего телефона.

Я: Нет. Хочу видеть тебя.

С грохочущим сердцем я наблюдаю за движущимися точками, пока он печатает ответ.

СТРАННЫЙ БАРИСТА: Я тоже хочу видеть тебя. И не только видеть.

Катаясь по кровати, я сминаю постель в один клубок, но совершенно не обращаю на это внимания.

Я: SOS.

СТРАННЫЙ БАРИСТА: Три точки – три тире – три точки.

Смеясь, я кладу телефон на грудь. Из азбуки Морзе я знаю лишь SOS, поэтому могу ему ответить лишь тем же.

Я: Пожалуй, прогуляюсь перед сном.

Отправив, я немного жалею об этом. Звучит как-то… жалко, что ли. Но Лиам отвечает быстро и рассеивает мои сомнения.

СТРАННЫЙ БАРИСТА: Ты снова меня дразнишь?

Да, да, именно это я и делаю постоянно. Наверное, нужно все-таки притормозить.

Я: Нет, конечно, нет.

СТРАННЫЙ БАРИСТА: Буду через пятнадцать минут.

Как ошпаренная я соскакиваю с кровати. Надеюсь, дядюшка не увидит меня, как я вылезаю в окно. Наши комнаты и окна совсем рядом. Не то чтобы его это удивит, но я не хочу давать Саймону слишком много поводов для насмешек надо мной.

7 марта

Школа Эшборо Флэйм ничем не отличается от других частных школ, основываясь на нескольких ключевых моментах: академическая подготовка, творческое развитие, социальная деятельность, спорт и так далее.

Я бы не стала себе приписывать такие особенности как «творческая» или «спортивная», поэтому мне понадобилось слишком много времени, чтобы определиться, кто я есть и с чем именно хочу связать свое будущее.

Я люблю музыку – и что? Ее любят все. Мне нравятся лошади, я владею верховой ездой – но это не значит, что я смогла бы податься в ветеринарию или, допустим, обучать детишек этому искусству. После ярмарки колледжей я долго обсуждала свою будущую профессию с родителями и своим консультантом.

Во вторник вечером я поделилась с Лиамом тем, что намерена изучать гендерные вопросы, расовую, сексуальную и социальную справедливость. В университете Британской Колумбии один из лучших факультетов страны, изучающий эти вопросы. Я часами лазила по сети, просматривая статьи и читая доклады выпускников. От количества междисциплинарных программ разбегались глаза, столько всего, о чем мы даже не задумываемся в повседневной жизни. А это действительно стоит внимания.

Сегодня после уроков объявили, что в клуб дебатов приглашаются все желающие, и я, не задумываясь, понеслась на второй этаж в класс истории. Я не оратор, но высказывать свое мнение и особенно, когда тебя слушают и соглашаются, придает уверенности.

Это не совсем обычные дебаты, поэтому-то и пригласили не только членов клуба, но и всех желающих. Огромный класс почти полностью забит учениками. Парни с ослабленными галстуками, многие уже без пиджаков сидят на стульях и столах и шумно переговариваются друг с другом. Девчонки постоянно шикают на них и грозятся нажаловаться мистеру Лонгу, который уткнулся в компьютер и не обращает на шум никакого внимания.

Я занимаю место у окна рядом с девочками, с которыми ходила еще в среднюю школу. Где-то должна быть Рэйвен, но я не решаюсь подняться со стула и потерять сидячее место.

Все затихают, когда на огромном проекционном экране появляется изображение: почти такой же, как и наш, огромный класс, забитый учениками, с любопытством разглядывающих нас. Судя по расцветки их галстуков в черно-красную полоску, это школа Брентвуд из Милл Бэй – города, который находится на острове Ванкувер. Весной они приезжают (точнее, приплывают) к нам на соревнования по лакроссу, хоккею на траве и соккеру.

– Добрый день, ребята, – громко приветствует учеников Брентвуда мистер Лонг, и они в голос приветствуют его в ответ.

Затем на экране появляется их преподаватель и объявляет тему дискуссий. В следующий час происходит невообразимое: все кричат, затем ругаются, звучат такие слова как «хрень, «дерьмо», «расист» и многое другое. Из нашего класса удалили троих, в то время как у Брентвуда четверых.

После крика наступает что-то подобие милой беседы, затем смех и шутки. Время пролетает незаметно. Я смотрю в окно, когда мистер Лонг и преподаватель Брентвуда что-то обсуждают между собой. Окно, возле которого я сижу, открывает вид прямо на стадион. В классе шум то смолкает, то возобновляется, но я уже потеряла интерес, поэтому лениво смотрю на пустое поле. Вынув из маленького кармашка рюкзака блок с липким слоем для заметок, я вывожу на первой страничке бессмысленные линии. Постепенно эти линии превращаются в имя и, обнаружив это, я тут же прикрываю блокнот ладонью и верчу головой по сторонам.

Интересно, а это слишком по-детски? Писать его имя на листочках.

На меня никто не обращает внимания, поэтому я продолжаю выводить линии, старательно скрывая за ними имя. Снова посмотрев в окно, я задерживаю дыхание на несколько секунд. Потому что вижу его.

Лиам спускается с трибун и что-то показывает рукой, появившимся на поле парням. На нем тонкая куртка, бейсболка и, несмотря на прохладную погоду, шорты. Спустившись, он принимается ходить взад-вперед перед выстроившимися перед ним парнями. Я ловлю глазами каждое его движение. В нем столько силы и мужской грации. По движению рядом с собой, замечаю, что ни я одна пялюсь в окно. Надеюсь, все эти девочки любуются командой, а не тренером.

Мы не виделись со вторника, когда я практически вынудила его приехать. В тот вечер мы просто катались по окраине города, разговаривали и целовались. С одной стороны, меня вполне устраивает, что он не делает попыток переспать со мной. Ведь это доказывает, что со мной он не ради секса. Но с другой, когда я часто думаю об этом, меня начинают мучить сомнения. Возможно, у него кто-то есть. Взрослая и более опытная девушка. Но тогда зачем бы он рисковал всем и встречался со мной?

Эти постоянные мысли ни к чему не приводят, а моя неуверенность в нем заставляет меня лишь стыдиться. Пусть все идет своим чередом, я не должна выдумывать того, чего на самом деле нет. По крайней мере, нет этому явных доказательств.

Класс постепенно пустеет, а я даже не заметила, пока наблюдала за Лиамом и грызла ручку, как какая-то героиня «Лолиты». Быстро забросив обратно в рюкзак блокнот и ручку, я выхожу из класса.

Жаль, что у нас было слишком мало времени, чтобы как следует подготовить номер. Ведь именно сейчас я хочу выскочить на лед больше всего на свете.

Такое ощущение, что парни выиграли Кубок Стэнли. Серьезно, это слишком эмоционально для выхода в четвертьфинал местной лиги, но вполне годится для радости над вылетом Мэйпл Риджа из плей-офф.

Клюшки, перчатки и шлемы разбросаны по льду, а парни подхватывают Кайдена и, рискуя нарваться головой на лезвие его коньков, подбрасывают его в воздух. Именно он забросил победную шайбу в овертайме, чем обеспечил команде выход в четвертьфинал.

Вся арена гудит.

– Это тренер или школьник-переросток? – Меня тычет в бок Саймон, показывая на Лиама, который ловко перемахивает через борт и выходит на лед.

Я не могу избавить себя от присутствия Саймона, поэтому естественно он пришел на игру.

– Ну, что за глупый вопрос?

Он ехидно хмыкает, искоса глядя на меня.

– Сделаю выводы сам.

Конечно, он сделает.

После того, как все немного успокаиваются, арена начинает пустеть. Мы с Трейси и Саймоном выходим на улицу, чтобы там подождать Кайдена.

– Может, куда-нибудь сходим, чтобы отпраздновать? – предлагает Саймон, оглядывая толпы людей, выходящих из широких дверей.

– Завтра Тэйт устраивает вечеринку, – говорит Трейси. На ней костюм болельщицы, так как она сегодня выходила на лед, чтобы пронести флаг.

– Вив, давай тогда сходим в кино, – со вздохом просит он, бросив на меня умоляющий взгляд.

– Там ничего интересного, – заявляю я.

– Да плевать.

Трейси смотрит на меня сочувственным взглядом, затем начинает широко улыбаться.

– Вот и он. – Она запрыгивает на подошедшего к нам Кайдена, и они пару минут, не меньше, шепчутся и целуются у всех на глазах.

Из глаз Саймона грозятся вывалиться белки, когда он наблюдает за этой картиной. Он со смехом обнимает Кайдена, когда тот, опустив Трейси, подходит к нам.

– Рад тебя видеть, чувак.

– Словно вечность прошла.

Они болтают и подкалывают друг друга какое-то время, затем Саймон пристально смотрит на Трейси.

– Вот уж чего я не ожидал. Ты и Кайден?

По лицу Трейси не сложно прочесть, что она немного уязвлена его явным удивлением.

– Ну да, а что?

– Да нет, просто… – Дядюшка смотрит на меня. – Наверное, ничего такого.

Черт бы его побрал!

Кайден хмуро сдвигает брови и теснее прижимает к себе Трейси.

– Вот именно.

Саймон равнодушно пожимает плечами.

– Эй, а где старина Сэмми? Не видел его сегодня.

– Он окончил школу в прошлом году, – расслабившись, отвечает Кайден.

– Ничего себе. Кто теперь с тобой прокрадывается в душевые девчонок и ворует полотенца?

Трейси поднимает голову и, вскинув брови, внимательно смотрит на своего парня.

– Ты действительно так делал?

Кайден кусает нижнюю губу.

– Делал, но это было давно.

Саймон складывает ладони.

– Наверное, мне следует держать язык за зубами.

Я качаю головой, глядя на его ухмыляющееся лицо.

– Да уж, стоит.

– Я не стану устраивать из-за такого пустяка сцены, – заявляет Трейси.

Саймон одобрительно качает головой.

– Умница, готик-барби. Ты мне всегда нравилась.

– Готик-барби? – переспрашивает Кайден.

– А мне нравится, – улыбается Трейси.

Мы болтаем так еще несколько минут, пока из-за спортивного здания не появляется Дэлла. Заметив нас, она направляется к нам.

– Вот вы где. Надеюсь, вы не забыли? – Она поочередно смотрит на меня и Трейси. На ней тоже форма болельщицы и черная куртка, длинные волосы собраны в два высоких хвоста.

Краем глаза я замечаю, как Саймон с огромным интересом оглядывает ее с ног до головы.

– Кто ты, милое создание?

Дэлла переключает свое внимание на него.

– Дэлла. – Она протягивает ему руку и улыбается.

– Саймон. – Мой дядюшка пожимает ее ладонь, затем переворачивает ее тыльной стороной и целует.

Закатив глаза, я слегка отталкиваю его и встаю напротив Дэллы.

– Кажется, мы забыли. Прости.

У меня действительно совершенно это вылетело из головы.

Дэлла продолжает улыбаться, когда кивает. Но я уже знаю, что буквально через несколько минут, как только включится музыка в спортзале, она превратится в командора.

– Ничего страшного. Ну, идем? – Ее взгляд мечется от меня к Саймону.

– Да, идем. – Я хватаю за руку Трейси и тащу ее вслед за Дэллой. – Кино отменяется, Сай.

Он показывает мне язык, будто ему лет пять.

– Как я понимаю, у Кайдена и Саймона было что-то общее, – говорит Трейси, когда мы проходим по тропинке между живых изгородей, направляясь к школе.

– Ну да, когда Сай приезжал, они тусовались несколько раз в городе, – отвечаю я.

Кайден не особо любит вспоминать то время, когда слетел с катушек, но все-таки этого уже не исправить.

– Похоже, им было весело, – добавляет Трейси.

Я пожимаю плечами.

– Наверное. Он ничего тебе об этом не рассказывал?

– Без подробностей, – тихо отвечает она.

– А кто этот парень? Саймон. – Дэлла прерывает наш разговор, бросив на нас любопытный взгляд через плечо.

Я и забыла, что она идет впереди нас и слышит весь разговор.

– Это мой дядя.

Она останавливается и резко разворачивается, от чего ее длинные волосы едва не ударяют меня по лицу.

– Ты серьезно?

– Ну да, – бесстрастно отвечаю я.

Дэлла ничего не говорит, а Трейси хихикает позади меня и подталкивает нас вперед.

Отмахав ногами и помпонами около полутора часов, я принимаю душ и, попрощавшись со всеми, выхожу из здания школы. Солнце уже опустилось, его лучи освещают территорию Эшборо Флэйм красноватыми лучами.

Застегнув до горла плащ, я вынимаю из своей мешковатой сумки телефон и просматриваю уведомления. Мой взгляд так и приковывает ледовая арена, где я точно знаю, все еще находится Лиам. Но я больше не стану так рисковать и снова появляться там в неположенное время. Один раз нас едва не застукали, и это действительно может грозить Лиаму серьезными последствиями.

Еще мне нужно быть вдвойне осторожней, так как сейчас рядом со мной Саймон. Я очень хорошо его знаю, и в чем-то мы даже схожи. Он, как и я, очень наблюдательный. Каждая мелочь может привести его к подозрению, а затем и к правильному выводу. Сегодня он в очередной раз дал мне это понять. Но я не хочу говорить с ним об этом напрямую.

Мои размышления прерывает смех, доносящийся из бесконечных зарослей садов школы. Сбавив шаг, я вижу недалеко от себя двоих парней, сидящих в крошечной беседке с овальной крышей, почти полностью заросшей плющом. Найджел сидит на перилах ногами на лавке, на его коленях гитара, и он что-то громко рассказывает сидящему ниже на лавке Джастину. На них обоих футболки с изображением лошади – школьного талисмана. Перед сегодняшней игрой Найджел пел, аккомпанируя себе на гитаре, и это было здорово.

Они так громко смеются, что на них сложно не обратить внимания. Если верить всему, что болтают в школе, о том, что якобы Найджел бросил Дэллу, то довольно странно видеть брата девушки, смеющегося вместе с тем, кто ее бросил. Но это только если верить болтовне. Мне все-таки кажется, что на самом деле все совсем не так.

Заметив меня, Джастин расплывается в улыбке и машет мне рукой. Я машу в ответ и, решив не копаться в чужих делах, прибавляю шаг.

8 марта

На этот раз мы не сидим в подвале дома у Тэйта и не пялимся на затылки парней, которые заняты видеоигрой. Дом забит школьниками, и вечеринка набирает обороты. Гремит музыка, много смеха и болтовни, есть даже те, кому уже достаточно градусов.

Но это только начало.

– Открой шире рот! – кричит мне Рэйвен, забираясь с ногами на кресло.

Мы с Трейси сидим напротив нее на диване и, несмотря на окружающий нас хаос, смотрим видеоролик на YouTube. Двое друзей – парень и девушка – составили собственный список испытаний, который изменит их жизни. И это не просто тупой челлендж, которых просто бесчисленное количество. Это действительно интересное и даже в какой-то степени полезное видео.

Прожить двое суток без телефона, шестьдесят дней без сахара, пятьдесят книг за год и многое-многое другое. Эти ребята делают хоть что-то полезное, в отличие от многих популярных блогеров. Я не понимаю, как такие видео набирают намного меньше просмотров, чем видеоролики под названием «что лежит в моей сумочке», ведь они набирают МИЛЛИОНЫ.

Но видимо, людям и вправду интереснее то, что лежит в сумочке какой-то незнакомой им девчонки, чем то, как парочка друзей пытается доказать, что все чего ты в действительности боишься или не принимаешь, может остаться лишь словами на тетради, если ты это сделаешь в реальности.

Шире открыв рот, я зажмуриваю глаза, потому что знаю, что Рэйвен все равно не попадет. И оказываюсь права, так как через секунду мне прилетает в лицо горсть сухого завтрака, и лишь парочка шоколадных шариков попадает в мой рот.

– Боже, Рэйвен, ты садистка.

Она покатывается со смеху, бросая себе в рот очередную горсть, а я собираю вокруг себя рассыпавшиеся шарики.

– Может, нам с Кайденом тоже придумать какой-нибудь челлендж, – рассуждает Трейси, убрав телефон в карман.

– Было бы круто, – соглашаюсь я.

– О, у меня уже есть идея. Она банальная, но… – Рэйвен не успевает договорить, так как на нее наваливается Дом и сжимает ее своими ручищами.

– Ты меня задушишь, – пыхтит она.

Коробка с сухим завтраком падает на ее колени и рассыпается.

Пока они возятся, я отвлекаюсь, оглядывая переполненный дом. Здесь практически вся школа, исключая живущих в пансионе, и опять же, исключая из живущих в пансионе тех, кто не сбежал.

Рядом с телевизором стоит навороченная аудиосистема Тэйта, возле которой хозяин вечеринки активно соблазняет Киару Финли. Под словами «активно соблазняет» я подразумеваю, что он прижимает ее к стене и что-то нашептывает на ухо.

На данный момент сейчас именно та стадия вечеринки, когда все веселятся и танцуют, языки развязываются, слова и поступки становятся смелыми. Пока еще никого не тошнит на газон, и никто не засыпает там, где споткнулся.

На нас с Трейси идентичные вещи: на ней облегающие брюки в красно-черную клетку с подтяжками, на мне точно такая же юбка и тоже с подтяжками. Это, конечно же, вещи моей подруги, так как она тащится от всего, что в клетку. Под подтяжками на ней черная футболка с мини-черепом сбоку, а на мне простой светлый лонгслив, потому что все же вкусы в одежде у нас разные.

Когда к нам на диване присоединяется Кайден, Рэйвен, оттолкнув липнущего к ней Дома, громко заявляет:

– Мы придумали для вас челлендж.

– Серьезно? – Кайден вопросительно смотрит на нее.

– Ага. – Рэйвен прикусывает нижнюю губу. – Двадцать один день без секса. Психологи уверяют, что именно этот отрезок времени способствует привыканию.

– Мне кажется, ты немного путаешь, – бормочет Доминик. – Это не то, к чему стоит привыкать.

Рэйвен недовольно пихает его в бок.

– А давай лучше мы попробуем.

Он хмурится и со всей силы качает головой.

– Психологи говорят, что двадцать один день способствует кардинальному преобразованию мышления, – вспомнив уроки, размышляю я.

Рэйвен закатывает глаза, а Доминик с энтузиазмом хлопает в ладони.

– Именно! А ты, детка, приписываешь сюда физическую потребность, необходимую человеческому организму. Это не одно и то же, например, с отказом от картошки фри на двадцать один день. Ведь она вредная, а секс нет.

Кайден и Трейси молчат, и я пытаюсь сменить тему, но неожиданно к нашей компании подходит Сандра.

– Веселитесь? – Она приподнимает свой пластиковый стакан с пивом в знак приветствия.

Трейси скользит взглядом по ее обнаженным ногам в коротких шортах и смотрит на ее фальшиво-приветливое лицо.

– Уже нет, – говорит она.

Сандра смотрит на Кайдена и наиграно вздыхает.

– Твоя девушка такая неприветливая.

С этими словами она просто уходит, так и непонятно зачем она вообще подходила. Рэйвен и Дом никак не комментируют это, так как снова слишком заняты друг другом. Трейси встает и, стряхнув с брюк крошки, обходит диван.

– Пойду в ванную, освежусь.

Какое-то странное напряжение образуется между нами. Кайден встает следом и исчезает в толпе.

Я остаюсь одна, как обычно это бывает, и в очередной раз оглядываю происходящее вокруг себя. Полчаса назад я выпила пару стаканов пива и мой желудок не очень этому рад. Надеюсь, это пройдет до того времени, как я встречусь с Лиамом. Он обещал, что будет ждать меня в конце улицы, где живет Тэйт. Я напишу ему, когда захочу уйти. А уйти я хочу уже давно. Мне нужна веская причина, а значит, снова придется лгать.

Мне уже надоело сидеть, поэтому я соглашаюсь потанцевать с Киарой, от которой отлипает Тэйт, и которая вдруг становится чересчур приветливой со мной. Я, конечно, это связываю с действием алкоголя ну и с тем, что нам приходится много проводить времени вместе со всеми этими тренировками.

Через несколько минут мне становится невыносимо жарко. Киара болтает и смеется, и я немногое разбираю в ее словах.

– Твой дядя такой сексуальный, – приблизившись к моему уху, шепчет Киара.

Звучит не очень, так как под словом «дядя» почему-то возникает образ какого-то престарелого мужчины. Глупо, знаю. Но это не в моем случае, ведь речь идет о Саймоне. Он приехал сегодня с нами на машине Кайдена, и как только мы вошли в дом, он тут же исчез и больше я его не видела.

– По всему видимому он запал на Дэллу, – то ли с разочарованием, то ли с восторгом добавляет Киара.

Я изумленно таращусь на нее.

– Дэлла здесь?

Киара улыбается и кивает за мою спину.

Обернувшись, я вижу Дэллу, прильнувшую к кухонной стойке. Она выглядит как обычно, но мне дико видеть ее здесь. Она никогда не покидала пансион. Не могу это говорить с полной уверенностью, но я ни разу ее не видела на подобных вечеринках. Ни разу.

Она опускает глаза, когда Саймон склонившись над ней, проводит кончиками пальцев сначала по ее щеке, затем по распущенным волосам и руке.

Мой дядя откровенно клеит Дэллу Хенсли!

– Вот же черт, – бурчу я себе под нос, глядя на них.

Киара рядом со мной тоже за ними наблюдает, впрочем, как и все и, ухмыльнувшись, продолжает танцевать.

– Ей давно пора оторваться с нормальным парнем, – делает вывод она.

Я не спорю, так как не совсем понимаю, что она имеет в виду и подразумевает под словом «нормальный». Но я не согласна с ней, так как Найджел «нормальнее» Саймона.

На них смотрят все, и Дэлле кажется все равно, потому что она слишком увлечена Саймоном, и честно говоря, у меня даже глаза на лоб лезут от того, как открыто они демонстрируют всем, что между ними происходит. Я бы так не удивлялась, если бы на ее месте была другая девушка. Но не Дэлла.

Меня снова затягивают в толпу танцующих, поэтому из поля моего зрения исчезает Саймон, с которым мне вдруг очень захотелось поговорить.

Спустя какое-то время, я понимаю, что с меня хватит. Я хочу видеть Лиама. Вырвавшись из толпы, я уединяюсь в маленькой ванной на первом этаже и пишу ему смс, сообщая о том, что у меня нет сил, и что если я не увижу его в ближайшее время, то просто сойду с ума. Не знаю, что конкретно меня подбило на подобную откровенность, но судя по его, – ничуть не уступающему моему откровению, – ответу, он хочет того же.

По пути из ванной в гостиную я выковыриваю из волос застрявшие там шоколадные шарики и ищу взглядом хоть кого-нибудь из ребят. Я все еще не знаю, что скажу, но уйти мне необходимо.

В гостиной не вижу никого из тех, кто мне нужен, поэтому найдя свою куртку среди прочих, валявшихся на диване, я выхожу на задний двор. Здесь меньше народу, чем в доме. Парни стоят в кучке и курят возле закрытого бассейна. Какая-то девушка всхлипывает, вторая успокаивает ее и гладит по голове. Вернувшись в дом, я замечаю мелькнувшие знакомые серые волосы и пытаюсь окликнуть Трейси. Но она слишком быстро пересекает расстояние между лестницей и входной дверью.

Мне не сразу удается выбраться на улицу, поэтому, когда я выхожу, там уже никого нет. Кайден выскакивает на подъездную дорожку следом за мной и смотрит по сторонам.

– Где она?

– Я видела, как она выбежала на улицу, – отвечаю я, встревожено глядя на Кайдена. – Что случилось?

Он поднимает руки и хватается за волосы.

– Я идиот.

Меня напрягает его туманный ответ.

– Что ты сказал?

– Всего лишь… черт.

– Кайден…

– Это никак не касается тебя, Вив, ясно? – грубо отрезает он. – Это только между нами.

Сглотнув, я смотрю на темную улицу.

– Ясно, прости.

Изо рта Кайдена выходит облачко пара, когда он тяжело вздыхает и ныряет в карман за ключами. Переведя взгляд на меня, черты его лица смягчаются.

– Нет, это ты меня прости. Но это касается только нас.

Я киваю.

– Да, тебе нужно ее догнать.

Кайден тоже кивает.

– Вы с Саймоном доберетесь?

– Конечно, без проблем, – заверяю я его, прежде чем он убегает к своей машине.

Когда Кайден уезжает вслед за Трейси, я пытаюсь подавить свое эгоистичное беспокойство. Мне нужно к Лиаму, и ссора моих друзей, как бы погано это ни звучало, уже облегчило мой уход.

Остается Саймон. У меня огромное желание его найти не за тем, чтобы предупредить, что я ухожу, а чтобы заставить отцепиться от Дэллы.

Но немного потоптавшись на подъездной дорожке, я прихожу к выводу, что с моей стороны глупо что-то запрещать Дэлле. Я ведь с ней даже не дружу. У нее своя голова на плечах, ну а у Саймона она полупустая. Какое мне вообще дело?

Трейси и Кайден поссорились, но это происходит не так уж и редко. Они всегда мирятся, когда выпустят пар.

Так почему я стою здесь и размышляю о других, когда меня ждет самый невероятный мужчина из всех, кого я знаю?

Пусть все считают, что я придаюсь одиночеству, но на самом деле это совершенно не так. И мысль, что все мои друзья думают о противоположном тому, что происходит в моей жизни, даже интригует. Сегодня кто-то совершает ошибки, кто-то ссорится, а я совсем скоро буду находиться в руках того самого, о ком думаю долгие месяцы. Я не знаю, когда между нами произойдет что-то больше, чем поцелуи, и я хочу, чтобы это случилось, потому что я не представляю и предвкушаю, как это будет происходить с ним.

Саймона я решаю оставить в покое и просто написать ему смс, что ни меня, ни Кайдена и ни Трейси на вечеринке уже нет. Сомневаюсь, что это его волнует, и у меня такое ощущение, что это сообщение он прочтет только завтра утром.

Когда Лиам сворачивает к своему дому, я не могу скрыть удивления. Он смотрит на меня.

– Все в порядке? Ты ведь не против увидеть мою берлогу?

Против ли я? Да я в полнейшем восторге!

– Очень даже не против, – отвечаю я.

Он улыбается и останавливает машину напротив гаража. Улица, на которой живет Лиам, ничем не отличается от других улиц Эшборо. Двухэтажные дома с ухоженными лужайками, где в ночное время практически оглушающая тишина, расположены вверх по склону и неровному ландшафту. Я смотрю на гаражные ворота, освещенные фарами. Лиам не выключает зажигание.

– Мой гараж открывается вручную, – говорит он. – Посиди здесь.

Он выходит из машины и идет к гаражу. Сегодня на Лиаме черная толстовка с надписью «Торонто Мэйпл Лифс» и синие джинсы. Я наблюдаю, как он легко поднимает дверь гаража и включает в нем свет. Он не просто так попросил меня оставаться в машине. Возможно, у него слишком любопытные соседи и кто-то может знать мою семью.

Вернувшись в машину, Лиам загоняет ее в гараж, и я все еще не выхожу, пока он не опускает ворота. Он ведет меня через дверь, ведущую из гаража сразу в дом, где я начинаю изучать обстановку.

Все слишком… по-холостяцки. В гостиной стоит длинный угловой диван, напротив висит огромный плазменный телевизор. На кофейном столике стоят банки из-под газировки, лежит пульт и еще какая-то мелочь.

– Тут беспорядок, – извиняющимся тоном говорит Лиам, небрежно скидывая с себя ботинки. Затем он бросает ключи от машины на столик и включает небольшую лампу.

– Здесь очень мило, – говорю я, все еще осматриваясь.

Возле входной двери стоят несколько хоккейных клюшек и спортивная сумка, из которой торчат перчатки.

Сняв куртку, я бросаю ее на подлокотник. Лиам садится на диван и тянет меня на свои колени. Он проводит рукой по моим волосам, а затем прикасается губами к щеке. Я чувствую покалывание на своей коже от его щетины, и по всему моему телу проносится шквал мурашек.

– Ты так вкусно пахнешь, – бормочет он.

Облизнув губы, я утыкаюсь в его шею, пока его руки укачивают меня словно ребенка.

– Ты тоже, – вернув комплимент, отвечаю я.

Его запах сложно описать, такой свежий и древесный аромат. – Может, хочешь перекусить или выпить? – интересуется Лиам, откинув голову. – Только не алкоголь, – предупреждающе добавляет он.

Я закатываю глаза и бросаю взгляд на заваленный банками из-под газировки кофейный столик.

– Нет, спасибо. Ты питаешься газировкой?

Он качает головой, сдувая прядь волос с моего лба.

– Это не мое. У меня временно поселился Реджи.

– Правда? – удивляюсь я.

Лиам кивает, не переставая гладить медленными размеренными движениями мою спину.

– Да, поругался с женой.

Я ничего не знаю о семейной жизни Реджи, поэтому не уточняю.

– Понятно. А разве он не вернется сегодня?

– Обычно он засиживается в «Лимбо» до закрытия, – отвечает Лиам.

Он продолжает гладить мою спину, а губами водить по моей щеке. Я удивлена его сегодняшней супер-нежностью. Он даже не спешит меня поцеловать.

– Так ты был в «Лимбо»? – спрашиваю я, прикрыв глаза и наслаждаясь его прикосновениями.

– Да, – отвечает он. – Мы играли в бильярд.

– Вы были вдвоем?

Лиам снова откидывает голову и, прищурившись, смотрит на меня. Здесь достаточно света, чтобы увидеть шаловливый огонек в его темных глазах.

– В баре много людей, Вивиан.

Мне сложно скрыть свой интерес, но я не решаюсь задавать ему вопросы при этом, не выставив себя ревнивой идиоткой.

– Или ты имела в виду девушек? – добавляет он.

Я смотрю ему прямо в глаза. А его глаза смеются. Он видит меня насквозь.

– Возможно, – отвечаю я, небрежно пожав плечами.

Лиам тихо смеется, при этом сильнее сжимая мою талию.

– А на вечеринке были парни? Сколько тех, кто пытался облапать тебя?

О, наша любимая игра.

Я перекидываю одну ногу, тем самым оседлав его бедра.

– Пожалуй, не буду отвечать, чтобы никому не досталось на тренировках.

Лиам сжимает челюсть и приближается к моим губам.

– У тебя чертовски идеально получается меня злить и возбуждать одновременно, – сказав это, он наконец-то меня целует.

Я обхватываю ладонями его лицо и полностью отдаюсь этому обжигающему поцелую. Так проходит несколько минут. Руки Лиама оттягивают подтяжки моей юбки.

– Мне это нравится, – разорвав поцелуй, бормочет он и опускает подтяжки с моих плеч.

Он снова целует меня, и я руками забираюсь под его толстовку. Лиам поглаживает мои бедра, затем я чувствую, как его рука медленно, но с точной нацеленностью двигается мне между ног.

Но на мне чертовы колготки!

Поглаживая меня через ткань, Лиам отрывается от моих губ.

– Избавимся от пары вещей? – шепотом предлагает он.

Я слишком интенсивно киваю, чем вызываю его смешок. Опрокинув меня на диван, Лиам возвышается надо мной и стягивает с себя толстовку. В полумраке я разглядываю черные узоры на его руках, пока он медленными движениями снимает с меня обувь и колготки. Когда вещи отброшены, Лиам раздвигает мои ноги и устраивается между ними. Он опирается на одну руку и склоняется к моему лицу. Наши губы снова соединяются в поцелуе, а его пальцы скользят по моему голому бедру.

О, боже…

Лиам продолжает меня целовать, когда его рука оказывается в моих трусиках, и пальцы начинают скользить по моей мокрой плоти.

– Тебе приятно? – хрипло спрашивает он в мои губы.

Кончик его пальца проникает в меня, и я издаю стон.

– Да.

Мои бедра подскакивают вверх, когда его палец еще глубже проникает в меня. Удовольствие полностью охватывает мое тело, пальцы ног с невероятной силой сжимаются и впиваются в ткань дивана.

Как давно я не чувствовала подобного. А чувствовала ли я вообще что-то похожее на это? Разве что в прошлом году, тем майским вечером…

Но тогда он не прикасался ко мне так, как сейчас.

– Да, вот так, – одобрительно шепчет Лиам, когда я начинаю двигать бедрами навстречу его руке.

Он не оставляет ни одну часть моего тела нетронутой, и сейчас я имею в виду именно ту часть тела, которая накрыта его рукой. Двигая одним пальцем внутри меня, остальными Лиам потирает мою плоть. Внизу живота распространяется такой жар что, кажется, я перестаю чувствовать свое тело физически. Внутри меня какой-то огромный шар энергии, который вот-вот лопнет.

Я дышу чаще и быстрее, его рука тоже прибавляет темп. Он трется об мою ногу, и я чувствую какой он твердый. Вскрикнув, я расслабляюсь и ловлю ртом воздух.

Лиам проводит пальцем у меня между ног и, вынув руку из моих трусиков, опирается на обе руки. Его лицо прямо над моим.

– Кажется, я впервые испытала оргазм, – признаюсь я.

Его глаза становятся шире.

– Ты шутишь, – в его голосе удивление, а на лице недоверие.

– Ну… – немного помявшись, отвечаю я. – Возможно, что-то и было подобное, но не так круто.

Улыбнувшись, он садится, и я устраиваюсь рядом.

– Что-то подобное? – переспрашивает он.

Я громко вздыхаю.

– Боже, я не могу с тобой это обсуждать.

Лиам расслабленно откидывается на спинку дивана и бросает на меня озорные взгляды.

– Почему это?

Потому что «что-то подобное» было, когда я мастурбировала. А я не хочу говорить ему об этом вслух. Возможно, он догадается сам.

– Потому, – я подгибаю колени.

Немного поразмыслив, Лиам решает сжалиться надо мной.

– Ладно. А сколько раз у тебя…

– О, нет, – я кладу палец на его губы. – Быть может, я расскажу тебе, но не сейчас.

На лице Лиама широкая улыбка. Он похож на безумного.

– Скажи мне прямо сейчас. – Он приближается ко мне и начинает щекотать.

Взвизгнув, я отползаю от него в другой конец дивана, но он ловко ловит меня за лодыжку.

– Прекрати, – умоляю я.

Какое-то время мы ползаем по дивану, дико смеясь, затем Лиам снова укладывает меня на спину и нависает надо мной. Его тело прижато к моему бедру. Он все еще очень возбужден.

– И на что это было похоже? – спрашивает он.

Я задумываюсь на несколько секунд.

– На большой чих.

– Что?

– Ну, когда долго терпела и наконец-то чихнула.

Лиам смеется так, что дрожат стены. Он садится на задницу и закрывает лицо рукой, не прекращая смеяться.

– Не могу поверить, что ты это сказала, – сквозь смех произносит он.

Я лишь глупо улыбаюсь. Мне нравится слышать его смех. Когда он в школе, особенно во время игры, он похож на грозного и серьезного мужчину, но сейчас здесь со мной, он так непринужденно ведет себя и веселится, что даже не верится, что тот мужчина в костюме и этот дико смеющийся парень в принтованной футболке один и тот же человек.

Успокоившись, Лиам протягивает руку и проводит пальцем по моим губам.

– Хочу видеть твою спальню, – говорю я.

Он тут же становится серьезным. Встав с дивана, он берет мои вещи и протягивает мне свободную руку. Мы поднимаемся на второй этаж, и Лиам открывает вторую дверь справа и включает внутри свет.

Кровать намного больше двуспальной. Она застелена темно-синим постельным бельем, и на ней куча разных размеров подушек. Его спальня могла бы показаться слишком пустой и необжитой, как гостиная, если бы на бежевых стенах не красовались несколько дипломов. Еще здесь висит полка с хоккейными наградами.

– Почему ты решил не участвовать в драфте? – спрашиваю я, глядя на все его награды. Мои босые ноги осторожно ступают по мягкому ковролину.

– Не знаю, – отвечает Лиам, наблюдая за мной. – Не всем снится НХЛ. Мне нравится тренировать.

В его словах есть резон. К тому же, если бы его задрафтовали, сейчас его бы не было здесь. А я даже думать об этом не хочу.

Прикроватные тумбы стоят у изголовья с двух сторон, и на одной из них мое внимание привлекает две фотографии в красивых черных рамках. Я не успеваю их разглядеть, потому что Лиам подходит сзади и кладет подбородок мне на плечо. Мое тело остро реагирует на движения его рук на моем животе, ведь несколько минут назад он заставил меня кончить.

Развернувшись к нему лицом, я медленно опускаюсь на кровать и слегка попрыгав, проверяю на мягкость.

– Зачем тебе столько подушек?

Здесь их около шести или даже больше.

Лиам садится на кровать рядом со мной, и она уже больше не кажется такой большой.

– Мне нравится обложиться ими и спать – отвечает он, улыбаясь. – Или сложить в ряд и обнимать, представляя на их месте кого-нибудь.

– Кого-нибудь? – уточняю я.

– Кого-нибудь, – повторяет он и оборачивает свою руку вокруг моей талии.

Здесь больше света, чем было в гостиной. Я вижу его горящие глаза. Оттолкнувшись пятками, я заползаю на середину кровати и смелым движением снимаю с себя лонгслив. Лиам жадно смотрит на мою грудь, скрывающуюся под белым лифчиком. Он забирается следом и приближается ко мне. У меня перехватывает дыхание, когда он целует меня в шею, щекоча кожу. Его руки гладят мой голый живот. Я помогаю снять ему футболку и разглядываю его сильное тело.

– Хочешь чихнуть? – шепчу ему на ухо.

Сначала Лиам непонимающе сдвигает брови, но уже через секунду до него доходит, и он начинает смеяться.

– Ты меня прикончишь, Вивиан.

Я смеюсь вместе с ним и поднимаю его правую руку, чтобы внимательнее рассмотреть рисунки при ярком свете. Это сплошные лабиринты черных узоров, среди которых можно разглядеть вытатуированный кадр фотопленки, на котором изображены инопланетяне, какой-то механизм, покрытый кусочками кожи, знак доллара почти у самой ключицы. Нужно время, чтобы рассмотреть каждую деталь.

– Как давно у тебя эти татуировки?

– Начал увлекаться после школы, – отвечает Лиам. – Первая татуировка вот эта в стиле биомеханики. Последнюю сделал Реджи. – Сначала он указывает на часть механизма, затем на компас на своей левой руке на предплечье, прямо под черной короной, обвивающей бицепс.

– Красиво. – Я провожу пальцами по каждому рисунку.

Лиам падает на спину и тянет меня за собой. Я забираюсь на его тело и, оставив быстрый поцелуй на его губах, опускаюсь все ниже, пробуя на вкус его кожу. Она соленая. Мои губы останавливаются на его плоском животе. Он приподнимает голову, наблюдая за мной. Я расстегиваю кнопку на его джинсах.

– Уверена? – тихо спрашивает он.

– Более чем, – отвечаю я и тяну вниз его джинсы.

Когда он помогает мне их снять, я провожу ладонью по его крепкому торсу, он словно каменный. Лиам не сводит с меня глаз, позволяя мне изучать его тело. Спустившись еще ниже, я хватаюсь за резинку его черных боксеров.

– Ты уже это делала? – Его вопрос заставляет меня остановиться.

– Зачем ты спрашиваешь именно в этот момент? – возмущаюсь я.

Лиам приподнимается на локтях.

– Я хочу знать, что ты уверена, с чем имеешь дело.

Хмыкнув, я глазами указываю на его внушительную эрекцию.

– Ну, я пока не знаю, с чем имею дело. Или ты намекаешь, что ты слишком…эм, большой?

Он смеется, склонив голову набок, но не отвечает.

– Весь вечер ты пытаешься выудить из меня подробности моей сексуальной жизни. Я не девственница.

Став серьезнее, Лиам внимательно смотрит на меня.

– Знаю, но… просто ответь.

– Хорошо. – Я сажусь удобнее и складываю пальцы в замок. – Я делала это один раз. Это было в летнем лагере в Квебеке. Мой первый парень Андрэ попросил меня об этом. В общем, он кончил, и я даже не помню, успела ли я прикоснуться к нему. Вся история.

Лиам падает на спину и закрывает лицо рукой.

– Черт, серьезно?

Я киваю, вспоминая свой первый минет. Господи, это было так быстро, что я даже ничего не поняла.

– Думаешь, нормально задавать подобные вопросы именно сейчас?

Лиам раздумывает, снова поднявшись на локтях.

– Наверное, нет.

– Тогда прекрати, – приказываю я. – Иначе начну задавать вопросы я. А я уверена, что не желаю слушать ответы.

Лиам застегивает невидимую молнию на своих губах и выжидающе смотрит на меня.

В этот раз я пойму, что делаю.

Смело схватившись за резинку его боксеров, я тяну их вниз, и освобождаю его эрекцию.

Ничего себе.

Лиам падает на спину и немного дергается, когда я облизываю его. Во рту вкус соленого и терпкого. Мне нравится видеть его таким: расслабленным, уязвимым, и все это из-за меня. Мне нравится, что он издает тихие стоны, когда я облизываю его и посасываю. И я в восторге, что он терпелив и не пытается засунуть мне свой член глубже в горло, как делают это парни в порно, которое я иногда смотрю ради интереса.

Боже, там девушки буквально им давятся.

Пальцы Лиама погружаются в мои волосы, и я чувствую, как его тело колотит от того, что ему требуется больше. Я решаюсь погрузить его глубже в свой рот. Он издает стон.

Так продолжается некоторое время. Я наслаждаюсь процессом, так как Лиам шепчет о том, как ему хорошо.

– Я кончаю, Вив, – вдруг произносит он.

У меня не хватает смелости быть с ним до конца, поэтому я продолжаю доводить его до кульминации только рукой. Наблюдая за тем, как он кончает и пачкает мои руки и свой живот, я практически не дышу.

Грудь Лиама все еще тяжело вздымается, когда я подползаю выше. Он смотрит на меня затуманенными глазами и улыбается.

– Неплохо.

Сморщившись, я соскакиваю с кровати.

– Вивиан, я пошутил, – тут же распахивает свои глаза Лиам.

– Знаю, – хмыкнув, отвечаю я. – Я была великолепной.

Он кивает и указывает на тумбу слева от себя.

– Там есть салфетки, но у меня нет сил, чтобы подняться.

Довольная собой, я достаю салфетки из ящика, вытираю свои руки и принимаюсь вытирать его живот. Лиам складывает руки за голову и даже не желает шевелиться.

Он только наблюдает за моими действиями.

Выкинув салфетки в мусорную корзину, я забираюсь к нему на кровать и прижимаюсь всем телом. Он тут же принимается одной рукой гладить мои волосы, а второй спину.

– Тебе, правда, было хорошо? – Подняв голову, я смотрю на его лицо.

Лиам тоже смотрит на меня и, прикрыв веки, расслабленно вздыхает.

– Это было феерично. Ты только посмотри на меня. Мне так хорошо, что лень моргнуть.

Мне нравится его ответ. Подтянув свое тело повыше, я целую его в губы. Какой-то стук снизу заставляет нас замереть.

– Черт, – тихо вздыхает Лиам. – Я забыл про Реджи.

Как и я. Ну почему? Почему каждый раз нам кто-то мешает?

Лиам поднимается с кровати и надевает боксеры и джинсы.

– Подожди меня здесь, хорошо? – тихо говорит он, натянув футболку. – Он сейчас вырубится у себя, и я отвезу тебя домой. Не волнуйся.

Я киваю, и Лиам, улыбнувшись мне, выходит из спальни. Несколько минут я слышу приглушенные мужские голоса, но затем расслабляюсь на мягкой кровати Лиама и вдыхаю ее запах. Постель пахнет им. Как я хочу провести здесь ночь.

Лиам возвращается, когда я уже начинаю засыпать. Он целует меня, затем наблюдает за тем, как я одеваюсь. Мы спускаемся по тихому дому вниз, стараясь не шуметь. Уже в машине Лиам качает головой и говорит, что это напоминает ему старшую школу.

Что ж, со мной у него пока по-другому быть не может.

К своей спальне я крадусь так же, как и из дома Лиама. Это какой-то нескончаемый круговорот. Мы нравимся друг другу и даже больше. Между нами летят искры, но мы вынуждены все это скрывать и вести себя очень осторожно, словно готовим всемирный заговор. Все изменится, когда я окончу школу. Тогда уже ничто меня не удержит от Лиама. Как и его от меня.

Я очень на это надеюсь. Что я для него значу то же, что и он для меня.

Забравшись под одеяло в своей комнате, я решаю даже не ходить в ванную. Мои руки, волосы, все пропитано его запахами. Поэтому до утра я буду представлять себя в его постели.

Лиам

– Сделай так еще раз, – просит она, когда я оставляю в покое ее грудь и принимаюсь целовать живот.

Просто кайфую от того, что она не молчит и смело просит меня о том, где и как именно ей нравится. Или какой части ее тела требуется особое внимание. Я неплохо ей в этом помогаю, ведь, как я уже понял, она все еще открывает для себя свое собственное тело.

– Вот так? – Я обхватываю зубами сосок, и она едва слышно выдыхает:

– Да.

Наша прелюдия длится довольно долго, она началась еще внизу, когда мы пытались досмотреть фильм. Но я даже не понимал смысла, потому что все время думал о том, как я желаю к ней прикоснуться.

К счастью, наши желания совпали.

Реджи сегодня не придет. По крайней мере, я на это очень надеюсь. Нет, я совершенно не против того, чтобы он жил у меня. Все же Реджи мой первый и пока единственный друг в этом крошечном городке.

Но на данный момент я совершенно не думаю об узах дружбы, ведь в моей постели лежит полуобнаженная девушка.

Схватившись за тонкую ткань ее белых трусиков, я стаскиваю их, скользя по ее красивым ногам, затем любуюсь видом. В комнате приглушенный свет ночника, и это в полной мере позволяет мне разглядеть даже крошечную родинку около ее пупка.

Мои джинсы и футболка уже валяются на полу, и как бы я ни хотел, не спешу расстаться с боксерами. Я хочу сделать так, чтобы она желала меня внутри себя больше, чем этого желаю я. Хотя вряд ли это вообще возможно. Но все же…

Согнув ее ноги в коленях, я устраиваюсь на животе. Ее стон заполняет тишину спальни, когда я прикасаюсь к ней языком. Женское тело – это что-то прекрасное. Черт, я ее готов просто съесть. Мои губы скользят по ее мягким и нежным складкам. Она хватается за простыню под собой обеими руками, когда я погружаю в нее свой язык.

– Вот, черт, Лиам.

Я ухмыляюсь довольный собой, но продолжаю доставлять ей удовольствие. Оставив мягкий поцелуй на ее плоти, я поднимаю голову. Она часто дышит и смотрит мне в глаза.

Да, она готова.

Подтянувшись выше, я достаю из верхнего ящичка прикроватной тумбы презерватив, затем встав на колени, снимаю с себя боксеры. Ее глаза горят, когда она наблюдает за тем, как я раскатываю презерватив по своему члену. Склонившись над ее телом, я смотрю на ее лицо: легкий румянец на щеках, распухшие губы, на которых играет едва заметная улыбка, глаза, горящие желанием.

Без лишних слов, так как они сейчас не важны, я накрываю ее губы своими и оборачиваю свою талию ее ногами. Наши тела уже влажные от пота. Мой член упирается в ее плоть, но я все еще медлю, слишком занятый поцелуем.

Какого черта я медлю?

Продолжая ее целовать, я просовываю руку между нашими телами и снова провожу двумя пальцами по тому месту, куда простится мой член. Она издает сексуальный вздох. Разорвав поцелуй, я смотрю в ее глаза. Хочу видеть ее лицо, когда окажусь внутри. Она приоткрывает рот и закатывает глаза, когда я, качнув бедрами, погружаюсь в нее.

Наши тела моментально настраиваются на нужный темп. Я снова выхожу и возвращаюсь, и она теснее обхватывает мою талию своими ногами. Теперь я могу быть немного безумнее, так как она уже приняла меня и не похоже, что ей это может не понравиться. Просунув руку под ее поясницу, я приподнимаю ее так, чтобы я смог войти глубже. Мягкие пальчики порхают по моим рукам, затем она приподнимает голову и целует меня.

Я не хочу кончить быстро. Но, кажется, я на грани.

Сложно думать сейчас о чем-то другом, особенно о том, что у меня напрочь отсутствует сила воли. Никогда не был примерным учеником, идеальным парнем, но я прекрасно понимал, что такое ответственность.

Черт, так хорошо внутри этой девушки. Нет, я не намерен жалеть и не буду. Потому что, какой в этом смысл сейчас?

Она снова произносит мое имя. Произносит со стоном и придыханием. Я стараюсь не оставлять засосов, когда целую ее в шею и продолжаю двигаться.

Стоит невообразимый шум, эхом разносящийся по трибунам, когда мы с Люком проходим на площадку. Странно видеть парней такими агрессивными, учитывая, что вторую игру в серии с Ричмондом они снова выиграли. Из меня просто сочится гордость за кучку этих тинэйджеров, в головах которых не задерживается что-то надолго. Вчера они упивались победой, сегодня чем-то недовольны.

– Твою ж, что это за базар? – бурчит Люк, качая головой.

Мне нравится Люк Бушар. До того, как его пригласили в Эшборо Флэйм, он тренировал одну из команд юниорской лиги в Ванкувере, а до этого работал в хоккейном лагере. Он старше меня на целых тринадцать лет, но это не помешало нам найти общий язык и быть на одной волне. До этого я был вторым тренером и в основном работал только с форвардами. Тренер Вэйч редко разделял со мной взгляды по поводу методов тренировки. Я уважаю его и не критикую, но все же он застрял в прошлом веке. Сейчас Люк усиленно занимается нашей защитой и, по сути, является вторым тренером, а пост главного занимает моя задница.

– Сейчас узнаем, – отвечаю я Люку и дую в свисток. – Все сюда!

С хмурыми лицами парни подкатываются к нам и сумбурно приветствуют.

– Что у вас здесь происходит? – громко спрашивает Люк.

Ребята молча переглядываются.

– Вы не слышали вопроса? Тэйт, – обращаюсь я к капитану.

Ребята не напрасно выбрали своим капитаном Харви Тэйта. Этот парень в отличие от многих, намного сдержан. Он справедливо рассуждает, мало дергается на пустом месте, как делают это почти все мои парни, и умеет сглаживать конфликты. Именно этими качествами должен обладать настоящий лидер.

Тэйт опускает глаза, затем смотрит на меня через решетку шлема.

– Мы спорим о той последней шайбе, – после двух-трех секунд молчания признается он.

Мы с Люком обмениваемся взглядами.

На вчерашней игре был один из множества спорных моментов. Шайба, заброшенная одним из нападающих Ричмонда, оказалась на линии у наших ворот. Судьям пришлось решать, засчитывать эту шайбу или нет. После долгих споров ее не засчитали, и это естественно вызвало буру различных эмоций.

– Ведь она пересекла линию, – произносит Кайден Арчер, подкатив ближе. – Вы же видели, тренер?

Обожаю такие моменты. Серьезно, просто обожаю. Они смотрят на меня, как на человека, решающего все. Слово «тренер» странным образом разбавляет мою кровь восторгом. Мне всего двадцать пять, в моей голове все еще хранятся отголоски какой-то спонтанности и чувства юношеского максимализма. То есть я не чувствую себя таким уж и взрослым. И этому есть свои причины. Но перед командой, которая смотрит на меня такими вот глазами, я должен держать планку, поднятую с самого начала.

Ага, я крутой новый молодой тренер, смотрите и учитесь.

Черт, это бывает сложно.

– Ребята, – спокойно начинаю я. – В хоккее и спорте в целом вообще, бывают сложные игровые моменты. На это есть судьи, которые принимают решения. И вчера они приняли решение не засчитать шайбу.

Мое объяснение их не убеждает. Ведь вчера я говорил то же самое.

– Парни, парни, – в разговор вступает Люк. – Меня выворачивает от гордости в то время, как вас выворачивает от чувства справедливости.

Ребята смеются, вскидывая головы и кивая.

Да, это тоже очень важный момент и идеальное качество всей команды в целом. Несмотря на то, что спор был решен в их пользу, они увидели в этом несправедливость, и это их волнует. Но я сомневаюсь, что они так же парились, если бы такой момент был на игре с Мэйпл Ридж. Это правда. Но как бы то ни было, команда настроена на чистую и справедливую победу. За это спасибо старой школе тренера Вэйча.

Нет, я бы конечно, не внушал им, что, какая бы ни была победа, грязная или нечестная, это победа. Но все-таки в эти молодые и свежие умы это было заложено не мной.

– Согласитесь, парни, если бы ваши соперники были сильнее, то они бы забросили другую шайбу. Но они этого не сделали, – продолжает Люк.

– Согласен, – я киваю ему в знак благодарности.

Иногда мне сложнее подобрать нужные слова, так как я сам недавно сменил клюшку на тренерский свисток. По собственному опыту знаю, что иногда судьи многого не замечают. Арбитры часто хапают много дерьма от тренеров и болельщиков.

– Если не засчитали эту, забрасывай другую. Это касается, между прочим, и вас тоже, – делаю вывод я. – В любом случае, вчера вы оказались сильнее противника.

На лицах ребят появляется некое понимание. Они кивают и смотрят друг на друга.

– Какая разница? – вдруг произносит Эндрю Лестер. – Мы же выиграли. Вообще не понимаю, какого хрена вы паритесь из-за этой шайбы. Вот если бы не засчитали нам, тогда другое дело.

– Лестер, следи за языком. – Я строго смотрю на одного из своих лучших защитников.

В прошлом месяце я проявил полнейшую тупость, цепляясь к нему. Да, у него острый язык, он чересчур самонадеянный, но ведь не это было причиной. Причина была даже не в его игре, ведь с клюшкой в руках Лестер превращается в машину. По большей части он ничем не отличается от любого другого подростка. Иногда я даже вижу в нем замашки самого себя, когда мне было восемнадцать.

– Да, слово «хрень» и «дерьмо» может произносить только тренер, – ухмыляется Пол Ли, один из голкиперов.

– Ли! – кричит Люк.

– Блин, дерьмо, простите, – тараторит Пол.

Все начинают ржать, и чтобы избежать соблазна рассмеяться вместе с ними, я со всей силы дую в свисток. Парни морщатся и пытаются закрыть уши, но на всех шлемы, так что их инстинктивные движения вызывают смех у Люка.

– Разговор окончен, – вынув свисток, громко заявляю я. – Итак, живо все собрались! Катим по кругу. Ускорение от свистка до свистка.

Уже больше не взвинченные от этой чертовой спорной шайбы ребята выполняют мое указание.

Люк качает головой и смотрит на меня с ироничной улыбкой.

– Иногда…их так хочется расцеловать.

– Ага, – ухмыляюсь я. – Или придушить.

После тренировки я захожу в тренерскую и проверяю телефон. Есть пара пропущенных звонков от моего брата и одно сообщение тоже от него:

Очень надеюсь, что ты не потерял телефон. Перезвони, тупица!

Я тихо смеюсь и печатаю ответ, что позвоню, как только освобожусь. Есть у меня один большой минус, касающийся мобильных телефонов. Я их постоянно теряю или ломаю. Еще не один телефон не продержался со мной больше полугода. Либо я забывал про него в своем кармане и нырял в озеро, либо просто оставлял в кафе.

Всего и не вспомнить. На последний свой телефон я наехал на машине и естественно его раздавил. Понятия не имею, каким образом он вывалился из моего кармана. Я это понял лишь тогда, когда услышал жуткий хруст под колесами.

Переобувшись в ботинки, я хватаю сумку – кстати, телефон, – и выхожу из тренерской. Люк уже уехал за своей дочерью в другую школу. Я замыкаю тренерскую и прохожу мимо раздевалки, в которой парни громко переговариваются между собой.

– Чувак, ну серьезно, ты должен снова с ней замутить.

– В этом году она вообще просто леденец. Мне даже жаль, что мы оканчиваем школу.

– Эй, в колледже будут такие телочки, что ты в два счета забудешь своих одноклассниц.

Я улыбаюсь, слушая обрывки их разговора. Чистая ностальгия.

– Да, но Вивиан Роббинс будет сложно забыть.

Мне даже приходится ловить равновесие от того, как я резко остановился. Сделав шаг назад, я прислушиваюсь.

– Мне кажется или с ней что-то не так? Она даже не смотрит в нашу сторону.

– Все с ней так. – По голосу я узнаю Арчера.

– Аа, тут же дело в другом. Полиамория.

Раздевалку заполняет дикий ржач.

– Придурки, – бурчит Кайден.

– Да брось, мы же шутим.

– А может, и нет.

Снова ржач.

– Нет, я в любом случае приглашу ее на выпускной, – говорит Лестер. – Уверен, она не забыла это тело.

– Ха-ха, – Арчер отрывисто и злобно смеется.

– Эй, ты мне поможешь в этом.

– Нее, брат. Давай как-нибудь сам. – Голос Арчера приближается, и я тут же срываюсь с места.

Обычный треп в команде. Я так же трепался о девчонках в школе и колледже. Ничего сверхъестественного.

Но я чувствую себя просто ревнивым безумцем, пока выхожу из здания и на больших шагах топаю к своей машине.

Вивиан.

Нет, я нисколько не удивлен их интересу к ней. Да я бы сам вел себя точно так же.

Так, стоп.

Я уже веду себя точно так же. Незрело, некомпетентно и неосторожно. Да, да все чего не хотел, я уже сделал. Главное набраться терпения и снова не начать давить на Лестера.

Черт, этот парень меня бесит. Что было между ними? Я не знаю подробностей.

Мне важна моя работа, она мне не просто нужна, она мне нравится.

Как и Вивиан Роббинс.

Разговор с Шоном отвлекает меня от мысли схватить мачете, подаренное мне моим старшим братом, и пойти угрожать школьникам. Какой же я был идиот, когда думал, что эта работа будет не такой уж и сложной.

– Мама интересуется не нашел ли ты девушку? – голос моего младшего брата разносится по салону, когда я переключаю телефон на громкую связь и кладу его в подстаканник.

Хорошо, что он не видит моего лица.

– С последнего раза, когда она меня об этом спрашивала, прошло три дня, – отвечаю я. – Так что, нет.

А что я еще могу ответить? Я никогда не лгал своим родителям и братьям. Ну, возможно, за исключением тех моментов, когда мне было пятнадцать, и папа спрашивал, ночевал ли я дома.

Но это мелочи. По большой части я всегда откровенен со своей семьей. Не знаю, по каким причинам, но моя мама немного одержима тем, чтобы я нашел себе спутницу жизни и завел семью. Эй, мне исполнилось в августе всего двадцать пять, черт возьми.

– Как колледж, осел?

– Отстой, иааа, – Шон разрывает мои перепонки.

– О, господи, убавь звук.

Он ржет и, зная его, наверняка стучит ладонью по коленке. Шону я многое позволяю, чего не позволяют ему наши старшие братья. Он может в шутку назвать меня придурком, но если он назовет так Брэйдена или Адама, даже в шутку, то ему здорово прилетит от обоих.

Мы болтаем еще около минуты, пока я еду до своего дома.

– Мне нужно готовиться к научной выставке, – говорит Шон. – Передаю маме телефон.

– Нет, мелкий, подожди я…

– Шон уже убежал, милый, – раздается мамин голос.

– Привет, мам.

– Привет. Ты не хотел, чтобы он передавал мне телефон, верно?

Черт.

Все совсем не так. Я люблю семью, готов на что угодно, чтобы это доказать. Но моя мама… Ей бывает сложно доказать, что в Эшборо тоже продают органическую еду и что я сам вполне способен приготовить себе ужин. Она слишком обо всем беспокоится.

– Конечно, нет, мама. Просто я за рулем и…

– О, боже, немедленно отключайся! Это небезопасно, – заявляет она.

– Я на громкой связи сейчас, не волнуйся.

Она вздыхает.

– Хорошо. У тебя все в порядке?

– Да, конечно ничего не изменилось.

– Что на счет Пасхальных выходных? Я очень соскучилась по тебе.

Прошло не так уж и много времени с Рождества. Тогда я летал домой в Торонто, но больше так и не выбирался из Эшборо практически никуда.

– Вряд ли получится, – говорю я. – Мы вышли в полуфинал и все идет как по маслу.

– Очень рада это слышать, Лиам, – с улыбкой в голосе говорит мама. – А как ты вообще?

Я бросаю настороженный взгляд на свой телефон, будто мама меня видит.

– Что именно? – Хотя мне и не нужно уточнять.

– Девушки, Лиам, – возмущенно произносит мама. – Мне будет спокойнее, если тебе будет кто-нибудь готовить домашнюю еду, стирать твои вещи.

– Оу, мама, стоп. Ты говоришь очень сексистские вещи.

Она заливисто смеется.

– Действительно. Я даже сама этого не заметила. Но ты понимаешь, что я имею в виду.

– Конечно, понимаю, – говорю я, бесшумно вздохнув. – Эм, я уже говорил, девушки в Эшборо есть. Они, наверное, везде есть, да?

Мама хмыкает, а я продолжаю:

– Но жениться я не собираюсь.

– Брэйден заявил точно так же на прошлой неделе, – обреченно говорит мама.

– Тогда тебе стоит переключиться на него, ему уже двадцать семь.

Мама слышит в моем голосе сарказм.

– Ха и еще раз ха, – деловито хмыкает она, а я смеюсь.

Папа все время говорит, чтобы она перестала на нас давить и дала нам нагуляться. Но мама думает, что это может затянуться, и холостяцкая жизнь покажется намного лучше, и что семья это самое лучшее.

Никто не спорит. Мы миримся с причудами мамы, и нас вообще-то это не особо напрягает.

– Шон уходит, поэтому требует свой телефон, – говорит мама. – Звони, как будет время. Люблю тебя, милый.

– И я тебя, мама. Пока. – Завершив вызов, я громко выдыхаю.

– Ты вчера трахался с кем-то. – Такими словами меня встречает Реджи в моем доме.

Я бросаю спортивную сумку в угол, скидываю тяжелые ботинки и плюхаюсь на диван.

– Даже не знаю, как это прокомментировать, – бурчу я, вытянув ноги и поставив их на кофейный столик.

Прелести того, что ты живешь один. Можно класть ноги на кофейный столик и оставлять остатки пиццы на нем. Кайф.

– Да и не стоит. – Реджи садится рядом. В его руках дымящаяся кружка кофе.

Мы познакомились на третьем месяце моего пребывания в Британской Колумбии. После работы я гулял по городу и забрел в единственный здесь тату-салон. Рукав, – как его называют все местные жители, так как его правая рука от запястья до плеча забита различными цветными рисунками, – оценил мои татушки и показал мне несколько из своих идей. Я выбрал компас, так как…да черт его знает. Я не из тех людей, которые набивают татуировки с каким-то особым значением. Мне просто это нравится и все.

В общем, с Реджи-Рукавом мы сразу же подружились. Он старше на пару лет, и в тот месяц, когда мы познакомились, у него была свадьба. Как это часто бывает в маленьких городках, Реджи женился на своей школьной подружке. С тех пор мы очень тесно дружим. Его жена – наверное, самая непредсказуемая девушка в мире, – Хлоя принялась знакомить меня со своими подружками, чтобы я не оставался одиночкой.

Повернув голову, я внимательно смотрю на Реджи, который скалится, отпивая из моей любимой кружки с символикой сериала «Сыны Анархии», от которого я фанател еще в школе.

– С чего ты вообще это взял? – устало интересуюсь я.

Мне приходится очень стараться, чтобы не напрягаться.

– С того, что когда я пришел утром, твоя футболка валялась на диване и пахла женскими духами.

– Ты нюхаешь мои вещи? – я удивленно таращусь на Реджи.

Он, морщась, отмахивается.

– Нет, черт, просто запах прямо ударил в ноздри, когда я ее поднял.

Я со всей силы тру челюсть.

– Если я тебе нравлюсь, то признайся.

Кулак Реджи врезается в мое плечо.

– Старик, я серьезно. Кристин?

Мне уже явно не отвертеться от того, что в моем доме действительно была девушка. Этот обычный вопрос ставит меня в тупик. Кристин – подруга Хлои, и она единственная с кем у меня что-то было из всех местных девушек. Ну, по крайней мере, так думает Реджи. А он в этом уверен.

– Ты чего заткнулся? – тычет меня Реджи. – Тебя кто-то осудит?

Конечно, нет. Мы неплохо проводили вместе время, Кристин мне даже помогла с поиском этого жилья, что довольно сложно. Когда я только переехал, администрация школы предложила мне крошечную квартирку в таунхаусе в южной части города. Там я выл от скуки, пока Кристин не предложила этот просторный дом ее двоюродной сестры, которая переезжала в Оттаву.

Но чего-то большего я не хотел от Кристин, и даже не давал никаких намеков. Знаю, она этого ждала.

Я могу солгать, что прошлой ночью здесь была Кристин, но Реджи совсем скоро узнает, что это ложь. Да, погано, что даже в таком возрасте я умудряюсь вляпываться в истории.

Поэтому, чтобы не отвечать напрямую, я решаю перевести тему:

– Хватит следить за моей личной жизнью. Что с твоей и где ты был прошлой ночью?

На лице Реджи появляется широкая улыбка. Он встряхивает своими светлыми волосами и ставит кружку на столик.

– Вообще-то я здесь за вещами.

Мои глаза округляются.

– Хлоя продержалась всего-то неделю?

Реджи ухмыляется.

– Полторы вообще-то.

Мне не все равно, что происходит в жизни моих друзей, но по большей части их проблемы остаются для меня на поверхности, ведь личная жизнь, она на то и личная. За это время я немало узнал о Реджи и Хлое. Они оба слишком эмоциональные, и их ссоры подобны взрывам. Но главным фактом остается их верность друг другу, а с остальным, я думаю, они разберутся.

– Новый рекорд. Поздравляю, старик. – Я тяну ему кулак, и Реджи ударяет по нему своим.

История моего ночного приключения пока остается пока забытой. И ключевое слово здесь «пока». Реджи в две минуты сгребает свои вещи и обещает в выходные пригласить меня на очередное барбекю.

– Не знаю, по какой причине ты вдруг начал скрытничать, жеребец – перед уходом заявляет Реджи. – И если это вдруг не Кристин, то будь осторожен. Школьницы слишком влюбчивые.

Слова застревают, как кость в горле. Я с огромным трудом сглатываю.

– Очень смешно.

Он смеется и выходит за дверь. Я знаю, что это шутка. Он шутил так с самого начала нашего знакомства. И тогда я смеялся. Но сейчас…

Проклятье.

Лиам

На следующий день перед тренировкой директор Барнс просит меня зайти к нему, как только я отпущу ребят. В его просьбе нет ничего серьезного, но неприятный холодок сопровождает меня всю тренировку. И дело не в холодильных машинах арены. У меня нет причин не доверять Вивиан, но нас просто могли видеть.

Выйдя на улицу, я иду в здание школы по узкой тропинке, выложенной серым камнем. Здесь очень красиво: старые здания вперемешку с новыми, но самое главное для меня это ледовая арена, принадлежащая школе и первоклассное хоккейное оборудование. Ощущение того, что именно здесь учились несколько олимпийских чемпионов, заставляет сердце как-то радостно подпрыгивать. У меня даже порою возникают мысли, что возможно, и я уже обучаю будущих чемпионов. Это греет душу, на самом деле. Кто-то ведь должен их обучать. Почему бы не я?

Мне предложили эту работу сразу после колледжа. Бывший второй тренер – друг отца моего товарища по команде в колледже. Но в тот момент я не хотел уезжать из Торонто на другой конец страны и почти целый год снимал квартиру с друзьями, подрабатывал себе на жизнь и раздумывал над участием в драфте. Но как-то придя на площадку, нас попросили показать некоторые маневры детям, и я за час работы с этими кричащими и впитывающими, как губки, созданиями, понял, что был дураком, что отказался от такого предложения. Связавшись с администрацией Эшборо Флэйм, я узнал, что место снова свободно, и вот я здесь, в четырех часах полета от своей прошлой беспечной жизни.

– Тренер Фаррелл.

Я оборачиваюсь на свое имя и вижу, как в мою сторону бежит рыжеволосая девушка в форме болельщицы. Насколько мне известно, в Эшборо Флэйм девушки, занимающиеся чирлидингом, показывают номера только на играх по лакроссу. Здесь не особо уделяют этому внимания, я имею в виду в хоккее, так как у ребят и без того полно профориентаций, индивидуальных занятий и прочего.

– Да? – Я останавливаюсь.

– Прошу прощения, – немного запыхавшись, говорит девушка, подойдя ко мне ближе. – Миссис Грин сказала мне согласовать с вами время наших репетиций.

– Э-э, – я непонимающе таращусь на девушку.

– Вы должны быть в курсе, мы готовим номера в поддержку нашей хоккейной команды, – объясняет она. – И нам нужно знать, когда мы сможем репетировать на льду.

Точно. Мне об этом говорили, но я сразу же об этом забыл.

– Да, да. Хорошо. Сегодня вечерняя тренировка была раньше. Думаю, перед очисткой льда у вас будет около полутора часов.

– Спасибо, тренер, – с улыбкой говорит девушка.

Я киваю, когда она уходит, и собираюсь пойти сам. Но в нескольких шагах от себя замечаю стайку еще нескольких болельщиц. Одна из них смотрит в мою сторону, а остальные слушают, что им говорит рыжеволосая.

С каждым разом становится все сложнее сохранять невозмутимость, когда мы сталкиваемся на территории школы, пусть даже это и случается не слишком часто. Когда мы наедине я не вижу в Вивиан никого, кроме девушки, которая мне безумно нравится. Но здесь я вынужден, – нет, я обязан, – вести себя как подобает. Ведь она еще учится в школе, в которой я работаю.

Вивиан теребит лямку своей сумки, глядя на меня поверх чьей-то головы. Я даже не могу ей кивнуть или подать невидимый знак. На ней форма болельщицы, что приводит меня в еще большее замешательство. Она ничего не говорила мне об этом. Несколько секунд я стою на одном месте, делая вид, что чем-то занят в телефоне, а сам исподлобья смотрю в сторону девушек. На них на всех одинаковая форма, но именно образ Вивиан я стараюсь запечатлеть в своем сознании. Она невысокая, но и не коротышка. Короткая юбочка чирлидерши делает ее ноги бесконечными. Мой предательский мозг сейчас вспоминает все картины, когда эти самые ноги обвивали мою талию, когда я целовал эти губы, которые сейчас она нервно кусает, сжимал в своих ладонях ее аккуратную грудь, скрывающуюся под этим крошечным топом со школьной эмблемой.

Боже, помоги мне. Если я уже сейчас готов сорваться и при всех начать прикасаться к ней то, что со мной будет, когда я увижу ее танцующей на площадке.

Почему она мне ничего не рассказывала? Думаю, у меня появился еще один повод наказать ее на свое усмотрение. Хотя, если признаться, она умеет выводить меня из себя и делает это так искусно. Я не из тех, кто будет взрываться и метать молнии, когда меня что-то не устраивает, я всегда стараюсь сохранять спокойствие, потому что не вижу смысла в агрессии. Но Вивиан…

Да, она бы смогла меня заставить взорваться. Во всех смыслах.

Стоять здесь и таращиться на Вивиан не совсем лучшая идея, поэтому я делаю над собой огромное усилие и ухожу.

Директор Барнс относится к тому типу начальства, который можно назвать патриархом. Он кладезь идей и от преподавательского состава ожидает одобрения и принятия всех своих идей. Не иначе. Он как бы создает некую иллюзию демократии, выслушивая каждого, но делает он именно так, как угодно ему, то есть так, как он считает нужным.

В моем понимании это неплохо. Возможно, я так говорю, потому что у нас никогда не возникает споров по какому-либо вопросу. Можно сказать, что наши мысли всегда совпадают. Когда я только начал я мог поспорить только с тренером Вэйчем, но не с Барнсом.

То есть, директором Барнсом.

Обычный пожилой мужчина ростом около двух метров, да-да, моих ста восьмидесяти пяти сантиметров не хватает, чтобы отчетливо видеть появляющуюся лысину своего начальника.

– А, Лиам, входи-входи, – директор Барнс широко улыбается, когда я, поздоровавшись с секретарем, приоткрываю дверь его кабинета.

– Вы хотели меня видеть, – напоминаю я, войдя внутрь.

Здесь все по фэншую. Создается впечатление, что я нахожусь в кабинете психолога ну или пришел на йогу.

– Присаживайся. – Барнс указывает на стул и быстро складывает какие-то бумаги.

– Ну, как ты? Давно мы с тобой не говорили.

В первые месяцы он едва ли не каждый день интересовался как мои дела и все ли меня устраивает. Из всего преподавательского состава я самый молодой. Ну а передо мной только Люк, который на тринадцать лет старше. В Эшборо Флэйм работают только люди с ученой степенью, потому что академическая подготовка здесь, ну просто на высшем уровне.

– Все хорошо, директор Барнс, – усаживаясь в удобное кресло, говорю я. – Просто отлично.

Он кивает, сложив пальцы домиком у рта. Из переднего кармана его твидового пиджака торчит уголок шелкового платка. Не уверен, но подозреваю, что наш «мистер Патриарх» все еще живет с мамой.

– В паре шагов от полуфинала. – Он поправляет очки на переносице.

Я всегда говорю парням, что пока в серии нет четырех ваших побед, даже не заикайтесь о выходе в следующий раунд. Это даже не суеверие, просто каждый игрок должен понимать, что ни одна победа не дается просто так. Сегодня три ноль в твою пользу, и противнику терять нечего. Он может играть так, что на его месте легко окажешься ты сам.

Но я не говорю всего этого директору Барнсу. Для него важно лишь то, что я хорошо справляюсь со своей работой.

– Да, – коротко отвечаю я.

Директор что-то кликает мышкой на мониторе своего компьютера.

– Я хотел бы поговорить с тобой о ребятах, – начинает он. – То есть разговор будет не со мной, а с родителями.

– Что-то типа родительского собрания? – уточняю я.

Директор Барнс слабо кивает, но тут же отрицательно качает головой.

– Скорее просто твоя личная оценка каждого ребенка. Я сейчас объясню. Многие родители слишком волнуются за своих чад, и не совсем уверены, стоит ли им заниматься тем или иным видом спорта или творчества. Тебе нужно просто дать объективную оценку ребенка, чьи родители хотят быть уверенными, а правильно ли что их ребенок хочет и в дальнейшем играть в хоккей. Такие же в нашей команде есть?

– Да почти все, – говорю я.

– Так вот, – продолжает директор Барнс. – Это что-то типа проекта в рамках выпускного этого года. Конечно, не все хотят слышать мнения наших преподавателей, так как они уверены в своих детях, а те, кто хочет их услышать, услышит. Завтра мы начнем проводить видео-чат.

– Но у нас завтра выездная игра.

Даже если мы приедем не слишком поздно, я буду вымотан. Все-таки хочется выглядеть более соответствующе.

– Завтра будут в основном переговоры преподавателей профориентаций. С тренерами я думаю, родители могут поговорить и на следующей неделе. Просто хочу предупредить тебя.

– Хорошо, я все понял.

– И Лиам, – снова говорит директор. – Говори родителям действительно все начистоту. Это важно. Кто играет просто так, кто ради удовольствия, для кого-то это может просто хобби, а у кого-то глаза горят. Понимаешь, о чем я?

– Да, вполне, – киваю я.

– Родители местных ребят уже давно обсудили все с консультантами и при желании могут обратиться в школу в любой момент, так что этот мини-проект только для родителей детей, проживающих в пансионе.

– А что если я думаю, что у кого-то не горят глаза, но играет он как Кросби?

– Так и скажи, – отвечает Барнс.

– Просто мне бы не совсем хотелось, чтобы родители говорили своим детям, что мол, твой тренер сказал так, и мы думаем, что он прав и все в таком роде. Они ведь еще подростки и могут исказить мои слова и неправильно понять.

Директор Барнс покровительственно улыбается, снова поправляя очки. Именно так он смотрел на меня, когда я в прошлом году впервые вошел в этот кабинет.

– Разговоры сугубо конфиденциальны. Я говорил родителям тысячи раз, что для их детей, живущих в стенах Эшборо Флэйм, именно наши преподаватели на данный момент являются опорой, помощниками и все в таком духе. Поверь мне, они все прекрасно понимают. И если их что-то не устраивает, они не станут ссылаться на школу. Это уже семейные дела, в которых мы участия не принимаем.

Все-таки преподавание – это цела наука. Столько мелких, но очень важных нюансов.

– Понимаю твою тревогу, Лиам, – с улыбкой продолжает Барнс. – Ты для них пример для подражания. Не волнуйся, это будет обычная беседа. Просто говори то, как в действительности думаешь.

– Хорошо, спасибо, директор Барнс.

Он кивает.

– Абсолютно не за что. Можешь идти, Лиам. Я обязательно сообщу тебе точное время.

Поездка в Ричмонд была просто ужасной. Сначала, когда мы приехали, на их арене оказалась какая-то проблема с морозильными машинами. На раскатке парни буквально плавали, а не катались по льду. Когда стало более или менее игру все-таки начали, но лед естественно оказался тяжелым, от чего ребята задыхались. Но как бы то ни было Эшборо Флэйм, мои парни, – снова! в третий раз! – обыграли соперников, и счет в серии три ноль.

Перед нашим отъездом возник вопрос о проведении следующей игры на арене Ричмонда. Исправность с их морозильными машинами может занять несколько дней, а перенос игры никто не желает. Связавшись с нашей школой, было принято очень быстрое решение. Четвертая игра с Ричмондом пройдет в Эшборо на нашей арене и завтра! Субботним днем.

Вот так.

Не знаю, чему тут радоваться и чему огорчаться, в принципе ничего ужасного. Обратную дорогу мы немного обсудили игру. Мне пришлось указать на некоторые ошибки сразу после игры, чего обычно я не делаю. Но так как следующая игра уже завтра, пришлось нарушить свое золотое правило.

Сидя рядом с Люком на передних сиденьях автобуса, я стараюсь не прислушиваться к разговорам парней. Мне лучше не слышать, что кто-нибудь из них может снова упомянуть Вив. Самое паршивое, что я не могу крикнуть на весь автобус, да я просто этого не смею, о том, что она моя.

Так что лучше мне ничего не слышать.

Установку на игру мне так же пришлось дать еще в автобусе, поэтому, как только автобус останавливается на парковке Эшборо Флэйм, я загораживаю собой выход.

– Завтра игра. Никаких сегодня вечеринок, вылазок, и даже, – я глазами нахожу Кайдена, – поездок перед сном. Живо отдыхать. Затем спать не меньше девяти часов, всем ясно?

– Да, тренер, – бодро отвечают парни.

Я уверен, что никто из них не станет напиваться или не будет спать всю ночь. Они это делают, потому что они подростки. Но они все же соображают, что какая-нибудь очередная пятничная выходка может дорого стоить всей команде. Желание побеждать пересиливает желание где-нибудь туснуть.

Не у всех, но все же. Лично мне в колледже было сложно совмещать тусовки и спорт. Но я как-то это делал.

Когда команда расходится, я прощаюсь с Люком и с водителем, и иду в спортивный комплекс. Время еще не позднее, поэтому я решаю немного позаниматься в тренажерном зале. У Реджи были другие на меня планы, но я отвертелся, ссылаясь на завтрашний напряженный день. Но настоящей причиной является Кристин. Понятия не имею, сколько еще мне придется избегать ее, так как Реджи уверен, что между ней и мной снова что-то есть.

Господи, я чувствую себя глупо в этой ситуации. Нужно что-то с этим сделать, чтобы не избегать единственных друзей, которые у меня есть в этом городе.

В спортивном комплексе все еще находятся школьники, тренеры и рабочие, которые готовят лед к завтрашнему дню. Из зала с бассейном слышны голоса, из раздевалок доносится смех девчонок.

Тренажерный зал оказывается пустым, и это радует. Я предпочитаю заниматься один. Проведя всего около тридцати минут в зале, я быстро привожу себя в порядок и возвращаюсь в тренерскую. Вчера вечером я не стал писать Вив и расспрашивать ее о группе поддержки, но сейчас я просто не могу об этом не думать, поэтому набираю сообщение:

Бариста желает чирлидершу.

Вивиан отвечает через несколько секунд:

Странно, что он только сейчас это понял.

Это в ее стиле. Я уже могу перечислить огромное количество ее качеств, от которых без ума. Но не могу точно сказать, почему именно она? Почему ради этой девушки я буквально рискую своей карьерой? Говорить о ее привлекательности нет смысла. Да, она привлекательная, но ведь этого мало.

Мне было проще держаться от нее подальше, когда она это делала сама. После того майского вечера, когда мои мозги отключились. Но вовремя включились. Да, я наговорил ей кучу вещей, но они лишь стыдили меня самого. Вивиан, в силу ее возраста, эти слова очень обидели. Тогда она могла растоптать меня, но не сделала этого. И мы держались друг от друга чертовски долгое время.

Но я видел ее, помнил ее вкус.

И вот сейчас я пытаюсь понять и расставить все по полкам в своей голове. Но в одном я точно уверен: я не смогу это закончить. Конечно, сделать можно все, если только захотеть. Но я ведь не хочу. И мы очень осторожны. Не хочу признаваться ей в этом, но я сдался, успокаивая себя тем, что ей уже есть восемнадцать. Она может неправильно меня понять, если я это озвучу, но в действительности этот факт имеет значение в нашей ситуации. Но он не самый главный. Для меня она не развлечение.

Я: Глупый бариста.

ВИВИАН: Если он хочет видеть чирлидершу, то она сейчас в парке Хайлендс.

Черт возьми. Пока я был в зале, на улице стемнело. Неужели она снова гуляет одна в темное время суток? Или это ее очередная дразнилка для меня?

Я: Тащи свою попку домой!

Могу представить ее хитрую улыбку.

ВИВИАН: Именно это я и делала, пока ты мне не написал.

Мы не можем видеться в людном месте. Это невозможно для нас. Что я должен сделать прямо сейчас? Конечно, я хочу сейчас сорваться и пойти в этот парк. Ведь он в паре шагов от школы.

Если она не одна, то она не ответит на мой звонок, поэтому я смело звоню.

– Да, – отвечает Вивиан после пары гудков.

Значит одна.

– Что ты там делаешь?

Вивиан издает тихий смешок.

– Иду домой, я ведь ответила. Кстати, поздравляю. Третья победа.

– Спасибо, – с улыбкой отвечаю я. – Следила на сайте?

– Конечно, – отвечает она. – Мы хотели приехать, но у меня была встреча с консультантом.

– Ничего. Почему ты ничего не сказала о том, что ты тоже в группе поддержки?

Этот вопрос теперь стал номером один.

– Ну-у, – растягивает Вивиан. – Даже не знаю, не было случая.

– Разве?

– Именно так. Когда мы увидимся?

Если бы я только мог легко отвечать на ее вопросы.

– Хотелось бы как можно скорее.

– Это не ответ.

Я вздыхаю.

– Вивиан. Мы можем увидеться завтра.

Она молчит несколько секунд. Я слышу шаги по асфальту.

– Это долго.

Это чертовски долго. Мы не виделись несколько дней. И это после того, что между нами произошло в середине этой недели.

– Завтра, – твердо говорю я. – Обещаю.

– У меня есть идея, – говорит Вивиан с улыбкой в голосе.

Мне уже нравится.

– И какая же?

– Узнаешь завтра.

Вот черт.

– Ты делаешь ожидание еще мучительнее.

Она снова смеется.

– О, да.

На пару секунд повисает тишина. Мы слушаем дыхание друг друга.

– Как ты далеко от дома? – наконец-то интересуюсь я.

– Совсем близко, – понуро отвечает она. – Мы репетировали свой номер, и когда вы приехали, я наблюдала за тобой из окна.

Все мои мышцы болезненно сжимаются. Вот такие у нас отношения – наблюдать друг за другом, когда предоставляется случай.

– Значит, завтра я увижу тебя в этой секси-форме на льду?

– Да, – отвечает Вивиан с улыбкой в голосе. – Так и будет.

И снова черт.

– Идеально, – шепотом произношу я.

– Позвони мне перед сном, – просит Вивиан.

Это даже не обсуждается.

– Да, конечно, а сейчас домой.

– Есть, сэр, – игриво отвечает она.

Вивиан

Я волнуюсь больше, чем волновалась, когда впервые села на лошадь. Там я чувствовала под собой надежную и сильную опору, и все зависло только от меня, смогу ли я сама удержаться.

Не совсем удачное сравнение, но тот мой страх упасть с лошади не менее силен, чем боязнь опозориться перед всей школой и городом.

Изначально мы должны были выступать после второго периода, но многим девочкам это не понравилось. Своим выступлением мы как бы выражаем свое единство с командой, а не для того, чтобы развлекать болельщиков в перерывах. Да и команда не увидит наш номер, так как будет отдыхать в раздевалке. Поэтому решили, чтобы мы будем выступать перед началом игры. Чтобы мы не скользили и просто не поразбивали себе носы, на лед постелено широкое полотно, на котором мы и будем танцевать.

После выхода команд, появляется Мэйси и исполняет национальный гимн. Я постоянно дергаю коленкой, так как вот сейчас пара секунд, и наш выход.

– Вив, не дергайся, – шипит Трейси, когда Мэйси заканчивает петь.

– Девочки, наш выход, – говорит Дэлла.

Для меня не в новинку оказаться перед огромной толпой, когда все внимание сосредоточено на одном человеке. И сейчас я снова сравниваю свое участие в прошлогоднем троеборье и это выступление. Это разные вещи. Но я очень боюсь оплошать и забыть все движения.

В следующую секунду мы выскакиваем, размахивая руками и помпонами, приветствуя болельщиков. Арена гудит, нас снимают и фотографируют. Начинается музыка, и все замирают. Но затем она нарастает, и мы начинаем танцевать.

Я не могу увидеть Лиама, так как постоянно двигаюсь, но я точно знаю, что сейчас его взгляд прикован ко мне. Песня Untouched совсем не новая, но важно лишь то, что под ее ритм легко поймать именно ту волну, на которую мы настроены.

Дэлла, Киара и еще несколько девчонок выполняют больше элементов, так как они знакомы с чирлидингом намного дольше. С каждой секундой напряжение постепенно покидает мое тело, и я уже чувствую полное раскрепощение. Даже если кто-то где-то и запутался, все это остается незаметным. Мы улыбаемся, танцуем под громкие возгласы болельщиков, и у нас все получается просто идеально. Именно так. Я не побоюсь этого слова.

Талисман команды, – а это Калеб Джонсон в костюме лошади с синей гривой, – подъезжает к нам на коньках к концу выступления и размахивает руками вместе с нами. Получив свою порцию славы на сегодня, мы сходим с ковра и осторожно, чтобы не поскользнуться, одна за одной, убегаем с площадки. Прежде чем полностью скрыться за трибунами, я все же нахожу глазами Лиама. Он смотрит на меня, на его губах лукавая улыбка.

Я жду не дождусь сегодняшнего вчера.

В раздевалке все шумно переговариваются и смеются. Все прошло действительно идеально. Даже Дэлла довольна. За всю неделю, после откровенной сцены с Саймоном, мне не удалось с ней это обсудить. Да я и не знаю, каким образом это сделать. Наверняка она ответит, что это не мое дело и будет права. От Саймона я ничего конкретного и не услышала. Он в своей манере пошло пошутил, что-то пробурчал, и я перестала об этом думать вообще.

Мы не снимаем форму болельщиц до конца игры. И даже после, когда Эшборо Флэйм в четвертой игре против Ричмонда одерживают победу. Это невероятно. Наша школа в полуфинале.

Директор Барнс после поздравления тренеров и ребят подходит и к нам, чтобы выразить благодарность. Будто это и наша заслуга. Мы всего лишь танцевали.

После игры как всегда все обсуждают планы на субботний вечер. Для меня планы очевидны, и они уже были продуманы вчерашним вечером, когда папа и мама сказали, что поедут в Северный Ванкувер. У папы встреча с заказчиком, и заодно они с мамой хотят повидаться с друзьями. Поэтому они вернуться лишь в воскресенье вечером.

Над моей головой сразу же загорелась мультяшная лампочка, и я предупредила родителей, что проведу субботний вечер с друзьями, и возможно даже воскресенье. Саймон вообще где-то пропадает, так что он не будет преградой.

– Ты точно не хочешь с нами? – спрашивает Трейси, когда мы выходим на улицу.

Они с Кайденом, как я и ожидала, уже помирились и после игры хотят поехать в Мэйпл Ридж к тете Кайдена, которая как бы является его официальным опекуном, пока он учится в школе.

– Уверена, – твердо отвечаю я.

– Будешь скучать дома одна?

– С Саймоном? – Я выгибаю бровь.

Трейси кивает.

– Ну да, точно.

Ага, с ним не придется скучать. Но я умалчиваю о том, что его где-то носит.

– Лестер хочет сегодня устроить набег на пансион, – тихо говорит мне Трейси. – Можешь присоединиться ко всем.

Знаю, знаю, у моих друзей даже не промелькнет мысли о том, чем я буду заниматься сегодня ночью, а главное, с кем. Но меня начинает раздражать, что они говорят о том, что мне будет скучно. Мне не будет скучно! Я устала придумывать, но выбора нет.

Стиснув зубы, я говорю, что все в порядке, прощаюсь со всеми и, боже мой, наконец-то ухожу.

Как только мы с Лиамом оказываемся в его доме, он буквально набрасывается на меня. Дорогу до дивана в гостиной, мы снимаем друг с друга верхнюю одежду и обувь.

– Ты была великолепной, – между поцелуями бормочет Лиам.

– Правда? – у меня получается выдавить одно единственное слово под натиском его губ и рук.

– Правда. – Лиам в очередной раз накрывает мои губы, затем подхватывает меня за задницу.

Я тут же оборачиваю вокруг него ноги. Вместо того, чтобы сесть вместе со мной на диван, Лиам крепче обхватывает меня и несет на второй этаж. Уже лежа на кровати, мы разрываем поцелуй.

– Черт, Вивиан, я клянусь, что мне едва удалось сдержаться и не выскочить на площадку, чтобы… – Он замолкает на середине предложения, прикрыв веки.

Я улыбаюсь от уха до уха, ленивым движением водя пальцем по его щетине.

– Чтобы…

Он стискивает челюсть.

– Покажу тебе позже.

– Ладно. – Я сажусь на кровати и под его пристальным взглядом снимаю с себя свою тонкую кофточку крупной вязки. Под ней все еще топ болельщицы, который я надела обратно на себя после того, как приняла дома душ.

Лиам сейчас лежит и смотрит на мою спину, подложив руку под голову. Свободной рукой он начинает водить ладонью по моей обнаженной пояснице. Мои колени странным образом начинают дрожать. Я все еще чувствую что-то похожее на благоговение в его присутствии. Между нами как бы все еще не прошла та стадия, когда мы притираемся друг к другу, открываем друг в друге какие-то особенности. Это понятно, ведь наедине мы провели не так много времени, как хотелось бы. И обстановка всегда одна и та же. Но я не стану цепляться к этому. У нас нет вариантов.

Его прикосновения всегда слишком желанные, я очень долго их жду, поэтому, когда получаю, мои ощущения в тысячу раз сильнее.

Секс, о котором я не прекращала думать все эти дни, все еще отзывается во всем моем теле. Это не сравнится с тем, что у меня было до него.

– Лестер хочет, чтобы на выпускной бал ты пошла с ним, – вдруг говорит Лиам.

Я поворачиваюсь к нему, сидя на коленях. Лиам продолжает лежать и водить рукой теперь уже по моей коленке.

– Он сам тебе сказал?

Лиам фыркает.

– Я случайно подслушал.

Даже не знаю, что думать об этом. Сомневаюсь, что Эндрю хочет позвать меня на выпускной исключительно из дружеских побуждений. Он не прекращает свои попытки сблизиться со мной, но делает это не так навязчиво, как раньше.

Мое молчание озадачивает Лиама. Он слегка наклоняет голову набок, не сводя с меня глаз.

– Почему ты молчишь?

Я пожимаю плечами.

– Потому что ума не приложу, что ответить.

– Ну, например, что ты ему откажешь.

– Хочешь, чтобы я пошла на выпускной бал одна?

Мой вопрос ставит его в тупик. Но я всего лишь пошутила. Я прекрасно понимаю, что с Лиамом я пойти не могу.

– Нет, – со вздохом отвечает он. – Я этого не хочу.

Это не совсем та тема, о которой хочется говорить. До выпускного куча времени, но она никак не решит нашу ситуацию.

Наклонившись, я касаюсь кончиком носа его щеки.

– Я не пойду с Лестером. Давай мы просто не будем об этом говорить.

Лиам соглашается, потому что он тоже прекрасно понимает, что этот разговор ничего не решит и ни к чему не приведет. Здесь решения просто быть не может.

– Давай лучше займемся более приятными вещами. – С этими словами я стягиваю со своих волос резинку, и они рассыпаются по моим плечам.

Лиам улыбается.

– Например, о том, что с такой группой поддержки, – его ладонь ложится на мое бедро, – мы обязательно выиграем кубок.

Я встряхиваю волосами и улыбаюсь, затем подползаю к нему вплотную.

– Только посмейте этого не сделать.

В следующий момент он запускает пальцы в мои волосы и притягивает меня к своему лицу. Мы целуемся до тех пор, пока моя шея не затекает. Затем он легко переворачивает меня на спину и нависает надо мной. Мы снова целуемся, и Лиам расстегивает мои джинсы, затем быстро от них избавляется. Я остаюсь в одном топике и трусиках, но на нем все еще слишком много одежды.

Мне хватает нескольких секунд, чтобы избавиться от его футболки. Соприкосновение наших голых участков кожи вызывает в моем теле дикое возбуждение. Я словно обезумевшая шарю руками по его телу, стараясь притянуть его так близко к себе, насколько вообще это возможно.

– Вивиан, – бормочет он, когда я, не расстегивая его брюки, пытаюсь их стянуть.

– Сейчас я сделаю это сам.

Он садится на кровати и снимает брюки. Я не знаю, что именно хочу сделать с его телом, но слово «хочу» заглушает весь здравый смысл. Лиам снова ложится и размещает меня на себе. Я начинаю двигать бедрами, когда чувствую, как подо мной он становится твердым.

Не знаю, сколько уходит времени на эти безумные движения. Рингтон моего телефона звучит словно в другом измерении. Мы все еще заняты ласками, но звук постепенно разрушает всю обстановку.

– Ответь. – Лиам убирает мои волосы и целует в шею. – Вдруг это твои родители.

С самым отчаянным стоном я слезаю с него и ищу на полу джинсы. Достав телефон, я обнаруживаю на нем один пропущенный звонок от Саймона и сообщение. Он пишет, что видимо, я слишком занята, и он больше меня не побеспокоит. Так же он грозится устроить вечеринку и все в этом роде.

С очередным вздохом я убираю телефон обратно.

– Что-то случилось? – обеспокоенно интересуется Лиам.

Я смотрю на него, распластавшегося по своей огромной кровати. Сильные руки, покрытые темными рисунками, узкая талия, широкая грудь с четко вычерченными мышцами. Он совершенен.

– Это Саймон, ничего важного.

– Точно?

– Да.

Я уже рассказала Лиаму про Саймона, и даже пожаловалась, хотя он ничего мне не сделал. Это, наверное, уже вошло в привычку с самого детства. Я больше чем уверена, что Саймон не устроит никакую вечеринку у нас дома, так как он знает, что старшая сестра не обрадуется этому, и будем честными, он побоится реакции папы.

– Если что-то… – Лиам не договаривает, потому что я уже подползаю к нему и закрываю его рот поцелуем.

– Ни что-то и никто-то, – тихо говорю я. – Поцелуй меня.

Лиам прикусывает мою нижнюю губу, затем снова переворачивает меня на спину. Его рука забирается под мой топ. Он слегка сжимает между пальцами мой сосок. Я чувствую, как моя грудь набухает, а между ног становится влажно.

Сегодня Лиам со мной так же осторожен, как и в прошлый раз. Я более нетерпелива, но он сдерживает меня и постоянно дразнит. Когда на нас уже нет ни клочка одежды, он все еще не спешит. Он нависает между моими широко расставленными ногами. Наши губы соединены. Мои пальцы погружены в его волосы, а его руки либо прикасаются к моей груди, либо скользят по моему животу и между ног. И так раз за разом. Затем я чувствую, как его плоть соприкасается с моей. От этого Лиам издает стон.

– Черт возьми. – Он отрывается от моих губ и лезет в тумбочку за презервативом.

– Можно мне? – Прошу я, когда он выбрасывает обертку.

Лиам протягивает мне презерватив и садится удобнее.

Мне ни разу не доводилось этого делать. Как и много другого, чем мы занимаемся в последнее время. Но большого ума для этого не нужно, поэтому я ловко раскатываю латекс по его члену, при этом наблюдая, как темные глаза Лиама закатываются.

– Тренировалась? – усмехаясь, интересуется он.

Он знает, что я не девственница, но понял, насколько все же я неопытна.

– Ага, – с улыбкой отвечаю я. – На банане.

Лиам смеется и устраивается между моих ног. Его взгляд становится серьезным, когда он медленно принимается в меня входить. Я пытаюсь смотреть ему в глаза, но мне сложно держать свои веки открытыми.

Потому что это чертовски приятно. Когда он заполняет меня собой.

В прошлый раз мне было немного неудобно. Приятно, но все же я чувствовала неудобство после длительного перерыва.

Но сейчас все иначе. Он начинает двигаться во мне, и каждая частичка моего тела расслабляется. Я сосредоточена лишь на том месте, где мы соединены. Лиам приподнимает одну мою ногу выше, и она оказывается на уровне его плеч. Таким образом, он проникает глубже. Я цепляюсь за его плечи, пока он двигается во мне.

Спустя несколько минут Лиам резко выходит из меня и ложится на спину. Без лишних вопросов я забираюсь верхом. Это другие ощущения. Его пальцы впиваются в мои ягодицы, и я откидываю голову. От волос жарко. Наш темп ускоряется.

Я кончаю с громким вздохом, двигаясь на нем. Лиам снова переворачивает меня на спину и после нескольких быстрых толчков кончает сам.

Я скольжу руками по его мокрой спине, пока он восстанавливает дыхание, уткнувшись мне в шею.

– А ты гибкая, – подняв голову, Лиам смотрит на меня с удовлетворенной улыбкой.

– Ну, я ведь наездница.

Лиам разражается легким смехом, уловив двойной смысл, затем переворачивается на спину. Я забираюсь под легкое синее одеяло, пахнущее им, и кладу голову на его грудь.

– Когда у тебя соревнования? – интересуется Лиам, лениво перебирая мои волосы.

Его грудь все еще тяжело вздымается, качая мою голову вверх-вниз.

– После Пасхи, – отвечаю я.

За последние дни я мало думала о троеборье. Мы с Джастином усердно тренируемся, при этом мне еще нужно ходить на тренировки группы поддержки. Плюс занятия в школе и тревожное ожидание ответа из колледжа. Если бы не Лиам, я бы сошла с ума.

– И как ты все успеваешь? – будто читая мысли, спрашивает Лиам.

Я поднимаю голову и упираюсь подбородком на его грудь.

– Сама не знаю, но бывают моменты, когда мне хочется кого-нибудь ударить.

Глаза Лиама удивленно округляются.

– Правда? Хотел бы я на это взглянуть.

Я улыбаюсь и ничего не отвечаю. Думаю, мы оба понимаем, что это вряд ли возможно. Не помню, чтобы я вообще когда-нибудь так сильно злилась, чтобы дело доходило до рукоприкладства. Я только воображаю, как крушу все вокруг.

– Могу я остаться у тебя на ночь? – Задавая вопрос, я пытаюсь избавиться от чувства неловкости.

Он сам говорил мне, что мы вместе. Так что провести у него ночь, это нормально. Но мы все скрываем, делая эти отношения не совсем полноценными. Поэтому у него могут быть планы на воскресенье, в которые я могу не вписываться.

Видимо видя мои бегающие из стороны в сторону глаза, Лиам подтягивает меня ближе к своему лицу.

– Конечно, можешь, Вивиан, – отвечает он, убирая мои волосы в одну сторону. – Но что ты скажешь родителям?

– Их нет, – отвечаю я. – Они приедут только завтра вечером.

– А все остальные?

– У всех дела. Правда. Меня никто не потеряет.

На самом деле все так просто. Лиама моя убежденность в словах не заставляет сомневаться. Уже привычным движением он проводит большим пальцем по моим губам.

– Значит ты в моей власти до завтрашнего вечера? Вот что ты вчера имела в виду по телефону?

Я с улыбкой киваю, так как я в восторге от предвкушения того, что наконец-то проснусь в его объятиях. Мы проведем вместе целый день в его доме, в его спальне.

– О, чееерт. – Лиам протяжно стонет. – Это слишком идеально.

Я смеюсь и целую его в губы.

– Не совсем. На самом деле я взяла с собой парочку заданий и хочу, чтобы ты помог мне с моей домашкой.

Лиам отрицательно качает головой.

– Ты решила остаться в корыстных целях, – шутит он и щиплет меня за задницу.

Я взвизгиваю и смеюсь.

– Не стану отрицать.

– Я плохо учился, – парирует Лиам.

– Покажи диплом, – требую я.

Он удрученно стискивает челюсть.

– Ладно, помогу. Если это не помешает более приятным занятиям. – Его рука уже нежнее поглаживает то место, где он несколько секунд назад меня ущипнул.

Я провожу ладонью по его щетине и прикасаюсь носом к его. Мне кажется, что я влюбилась. Не знаю насколько сильно можно влюбиться в восемнадцать, но судя по тому, что я чувствую, настолько, что хочется об этом кричать.

– Все зависит от тебя, – игриво отвечаю я. – А может ли кто-нибудь к тебе нагрянуть?

Мне бы не хотелось половину дня, да даже несколько часов прятаться в комнате. Я хочу провести с ним каждую секунду.

– Ко мне может нагрянуть только Реджи, – отвечает Лиам. – Но не волнуйся, он не выламывает двери. И я сомневаюсь, что он даже позвонит завтра. Поверь, у него есть сейчас дела поважнее.

Завтра будет идеальный день. А сейчас нас ждет не менее идеальная ночь.

Лиам накрывает нас одеялом, мы несколько секунд под ним барахтаемся. Я не престаю открывать в нем незнакомые мне качества. В Лиаме все еще есть что-то от подростка, которого я не знала. Он обожает шутить, он постоянно смеется над моим сарказмом. Он рассказывает мне о том, как он жил, учась в колледже, как тусовался с друзьями, играл в хоккей.

В нем много огня, дерзости, а также нежности. Он все время спрашивает, голодна ли я, нравится ли мне, если он целует меня в определенных местах, буду ли я задыхаться от смеха, когда он засунет свой язык в мой пупок, или, например, нравится ли мне прикасаться к его члену. Такие разные вопросы.

Мы снова занимаемся сексом и снова смеемся. Последнее, что я помню, прежде чем заснуть, это то, как я рассказываю Лиаму о лошадях, и какой именно нужен за ними уход.

Еще ни разу мне не приходилось просыпаться под чьей-то тяжелой рукой, но при этом чувствовать себя совершенно счастливой.

Лиам прижимает меня к своему телу и, уткнувшись в мои волосы, тихо сопит. От его тела исходит невероятный жар. Мне с огромным трудом удается выбраться из-под его большой руки. Коснувшись пальцами ног холодного пола, я потягиваюсь и чувствую в теле приятную дрожь. Сейчас я люблю свое тело. Каждая его частичка знает губы Лиама. Это невероятные ощущения.

Слабые лучи солнца пробиваются сквозь светлые занавески в спальне. Время наверняка еще раннее, но я не хочу спать. Встав с кровати, я натягиваю свои валявшиеся тут же на полу трусики, затем немного подумав, поднимаю серую футболку Лиама и натягиваю ее на себя. Лиам продолжает спать, теперь уже обнимая одну из своих многочисленных подушек. Сейчас он похож на мальчишку еще больше, чем, когда шутит и смеется.

Мой взгляд привлекают фотографии, которые я так и не разглядела, когда была здесь впервые. Тихо подойдя к тумбе, я беру в руки первое фото в блестящей черной рамке. На нем шесть людей и собака. Лиам говорил, что у него есть братья, но на эту тему мы не очень много говорили. Судя по двум взрослым людям – темноволосому мужчине и улыбающейся женщине – это его родители. Чуть ниже сидят четверо парней. Можно не гадая сказать, что все они братья. Не могу точно сказать, что, но что-то общее, возможно в улыбках или чертах их лиц, проскальзывает похожее. Они смотрят в объектив, и абсолютно все улыбаются. Лиам сидит на корточках рядом с одним из своих братьев. На нем бейсболка козырьком назад, черный доберман закинул передние лапы ему на колени и пытается облизать его лицо.

На моем лице появляется широкая улыбка. Очень удачный кадр. Они выглядят счастливыми на фоне дома с цветущим садом.

На другой фотографии больше десятка парней, стоящих в раздевалке. Каждый строит гримасу, глядя в камеру. На многих часть экипировки, кто-то и вовсе в одном полотенце. Лиам находится по центру. На нем нагрудник, мокрые волосы стоят торчком, а в зубах он держит капу, при этом широко улыбаясь. Это наверняка его университетская команда.

Это немного другой Лиам. Тот, которого я не знала. Лиам без бороды – с чисто выбритыми скулами.

Поставив фотографию на место, я бросаю на него спящего еще один взгляд и иду в ванную. Вчера, когда я быстро собирала с собой сумку, я даже не подумала взять что-нибудь из гигиенических средств. Если честно, я не совсем была уверена, что смогу остаться с ним на всю ночь, включая день. Сейчас мне приходится использовать мужской шампунь, гель для душа и чистить зубы пальцем.

Выйдя из душа, я чувствую еще больше прилива бодрости. Мой желудок начинает урчать. В последний раз я ела вчера перед игрой, и это был йогурт. Когда я захожу в спальню, ожидая увидеть проснувшегося от шума воды Лиама, то обнаруживаю его все так же мирно сопящим с подушкой в обнимку.

Постояв в дверях примерно минуту, я беру свой телефон, чтобы никто не смог его разбудить неожиданным звонком и решаю спуститься вниз. Босыми ногами я ступаю по холодному полу, обхожу гостиную, чтобы увидеть ее при свете дня. Но ничего не изменилось. Диван, плазма, уже чистый кофейный столик. Местами валяется одежда Лиама, и я собираю ее и складываю на диване.

На кухне я впервые. Здесь современные темно-серые шкафчики, кухонная гранитная стойка напротив. Плита с вытяжкой, но она кристально чистая, так как видимо ей пользуются не слишком часто. Открыв холодильник, стоящий в углу, я обнаруживаю в нем не так много продуктов, как привыкла видеть дома. Это меня не удивляет. Я беру пармезан, несколько яиц и упаковку тонко нарезанного бекона. В самом низу стоят несколько протеиновых напитков и обычная вода. Обычно по утрам я пью шоколадное молоко или какой-нибудь домашний коктейль. Мой рот наполняется слюной. Обычный завтрак – это тоже неплохо.

Сложив все ингредиенты на кухонную стойку, я приподнимаю закрытые жалюзи на окне. Погода пасмурная, и небо затянуто серыми тучами. Вполне возможно, что пойдет дождь. Из дома напротив выходит мужчина с пакетом мусора, и я резко опускаю жалюзи. Взяв телефон, я ставлю его на микроволновую печь и негромко включаю музыку. Сомневаюсь, что Лиам вообще услышит, даже если я прибавлю звук. Теперь мне ясно, что он из тех людей, которых практически невозможно разбудить по утрам.

Я разбиваю яйца на сковороду, раскладываю бекон, затем мелко нарезаю сыр. Завтрак медленно начинает шипеть, а я раскачиваюсь под песню Биби Рексы I got you. Песня так захватывает меня, что я начинаю размахивать ножом и подпевать.

Примерно через пару секунд я чувствую на себе чье-то прикосновение, и от неожиданности подскакиваю. Лиам смеется, сильнее сжав руками мою талию.

– Я, конечно, ожидал, что утром будет нечто особенное, но тебе так легко получается меня удивлять.

Хорошо, что я стою спиной к нему, потому что чувствую, как мое лицо пылает. Он видел, как я танцую здесь на его кухне и припеваю. Это не унизительно, но заставляет меня краснеть.

– Надеюсь, я тебя не разбудила? – бормочу я.

– Нет. – Лиам целует меня в шею и начинает двигаться под песню. – Ты пахнешь мной.

Я хочу, чтобы каждое утро было таким. И вдруг меня больше не волнует, что он видел меня танцующей на кухне. Так будет каждое утро, если я буду просыпаться рядом с ним.

С волос Лиама падают несколько капель на мое плечо. Значит, он тоже уже принял душ. Я поднимаю руку и кладу ее ему на шею. Так мы стоим несколько секунд и раскачиваемся под песню. Затем руки Лиама начинают скользить с моего живота к бедрам. Внутри меня просыпается ответное желание, но шипение на сковороде отвлекает от его прикосновений.

– Сначала завтрак. – Я отстраняюсь и ближе подхожу к плите.

Все еще не поворачиваясь, я вижу, как Лиам достает тарелки из верхнего шкафчика и ставит на небольшой обеденный стол, затем разливает сок по стаканам и после этого садится за стол. Все еще чувствуя какую-то нерешительность, я раскладываю скромно приготовленный мною завтрак.

– Вкусно. – Лиам жадно набрасывается на еду, глядя на меня. – Давно мне никто не готовил.

Я не спрашиваю, было ли в его жизни подобное. Ведь наверняка было, исключая, например, его маму.

Мы завтракаем, обмениваясь шутками и красноречивыми взглядами.

– Расскажи мне о своей семье, – прошу я, когда мы вместе убираем со стола.

Лиам выключает воду в раковине и опирается на нее бедрами. На нем нет ничего кроме треников, поэтому я не перестаю любоваться его телом в такой непринужденной и домашней обстановке.

– Они замечательные, – с улыбкой говорит он. – Брэйден и Адам старше меня на два и три года, а Шон младше на четыре. Сейчас он учится в колледже в Торонто. Мы все очень близки.

– Это здорово, – говорю я, встав рядом с ним. – Твои родители решили создать хоккейную команду?

Лиам смеется, протягивая руку и убирая прядь моих волос за ухо.

– Нет, мои братья не увлекаются хоккеем, как я. Если честно, они еще те задроты.

Фыркнув, я откидываю голову.

– Серьезно?

Он кивает.

– О, да.

– Наверное, здорово иметь родных братьев или сестер.

Лиам пожимает плечами.

– Да, это здорово. Ты никогда не требовала от родителей себе братика или сестренку?

Я задумываюсь.

– Нет, никогда.

Он лукаво вскидывает брови.

– Поэтому ты такая ревнивая, Вив. – Он говорит это нежно, без цели меня уличить в чем-то.

Но я уже поняла, что моя ревность для него не является секретом.

– Я не ревнивая, – парирую я.

Он подходит вплотную и смотрит на меня сверху вниз.

– Еще как ревнивая. – Он целует меня. – И чуточку капризная. Но мне это нравится. – Снова поцелуй. – Очень нравится.

Нет смысла спорить. Я лишь поддаюсь его натиску, и мы снова целуемся.

Следующий час мы валяемся на диване в гостиной и не смотрим включенный телевизор. Мы говорим о моих родителях, о моей практически всей голубоглазой семье и родственниках. Он рассказывает о своей, и о нескольких случаях из своего детства.

Затем Лиам помогает мне с уроками, как обещал, но это чертовски сложно, так как мы постоянно хотим прикасаться друг к другу. Мама пишет мне сообщение, что они вернутся поздно, но все равно это значит, что скоро мне нужно возвращаться домой.

Оставшееся время мы проводим по максимуму, и отрываемся друг от друга лишь на то время, пока Лиам ездит в магазин, так как постоянно волнуется, что я голодная.

Мою грудь переполняет чувство огромного восторга. Когда я увидела его впервые я и представить не могла, что все может сложиться именно так.

Я уже думаю, что этот день не может быть лучше, но оказываюсь не права. Когда солнце садится, он везет меня домой и останавливает машину в том самом переулке.

Молча взяв мою руку, Лиам вкладывает в мою ладонь ключ.

Я несколько секунд смотрю на него.

– Это…

–Да, – отвечает Лиам. – Только будь осторожна.

Не найдя слов, я набрасываюсь на него. Теперь я не сомневаюсь в том, что я для него значу то же самое, что и он для меня. Если бы он не был заинтересован в нас, он бы не дал мне ключ от своего дома.

Вивиан

О выпускном бале уже слишком много болтовни, поэтому я тоже задумываюсь. Мне даже не с кем пойти. Ведь не могу же я не идти совсем или придти одна. Ну не настолько все плохо. Лиам сказал, что слышал, как Лестер говорил, что хочет пригласить меня. Нет, я не удивлена, и я бы возможно пошла, если бы он не хотел от меня чего-то большего. У меня нет причин поливать грязью Лестера, но я не могу избавиться от ощущения, что он желает снова меня заполучить лишь с той целью, что за то время, когда мы встречались в прошлом году, он не получил от меня самого главного. Но я знаю, что он болтал о том, что между нами что-то было. Быть может, не говорил напрямую, но намекал. Меня это не волнует на самом деле, но желания с ним что-то повторять у меня начисто пропало.

И еще я обещала Лиаму.

Чтобы он ни говорил, как бы ни дразнил меня по поводу ревности, он ревнует меня сам. Очень ревнует.

Мама расспрашивала меня, чем я занималась в воскресенье, и мне приходилось отмахиваться, мол ничего важного, и переводить темы, так как я устала ей лгать. Ей и папе. Смотреть в глаза и лгать. Да, на данный момент ложь – часть моей жизни.

Но если я могу находить способы обходить это стороной, то я делаю все возможное.

Сегодня на тренировке Джастин непривычно тихий. Отвечает на вопросы не сразу, говорит невпопад. Его что-то сильно волнует, но, когда я интересуюсь, он натягивает улыбку и говорит, что просто не выспался. Это довольно странно. Где-то в голове у меня мелькает мысль, что, быть может, дело в Мэйси или Дэлле. Мы не настолько близки, чтобы разговаривать о личном, поэтому я не лезу к нему с расспросами.

Джастин уходит раньше меня, а я остаюсь еще ненадолго. Мы итак закончили сегодня слишком рано. Я чищу Брего, тихо с ним разговаривая. Впереди у нас с ним много испытаний. Троеборье совсем близко, и я очень волнуюсь. К тому же мы с Джастином участвуем в параде на фестивале кленового сиропа, который пройдет в честь Пасхи в конце месяца.

В маленьких городах тоже не так уж и скучно, и к тому же в Эшборо Флэйм – сидеть только за партой даже с самым высоким балом, лишь мечта. Мы все время где-то участвуем, соревнуемся. Иногда у меня голова кругом от всего происходящего вокруг.

Я иду домой прямо в сапогах и крагах. Мама и папа все еще на работе, поэтому я ожидаю увидеть только бездельника Саймона. Зайдя в дом, я по привычке бросаю сумку в угол гардеробной, снимаю с себя сапоги и краги. Затем иду на кухню. В холодильнике нет моего коктейля, который вчера мне купила мама.

– Саймон, – рычу я сквозь зубы.

Ну что за напасть?

С силой хлопнув дверцей холодильника, я топаю в гостиную и застываю там на месте. Как и Дэлла, стоя на последней ступеньке лестницы.

Мы смотрим друг на друга, хлопая глазами, как в мультфильмах. Она выглядит немного потрепанной: мятая синяя блузка, небрежно собранные рыжие волосы, распухшие губы со смазанной помадой. В руках она держит туфли.

Не трудно догадаться, чем они с Саймоном занимались у нас дома.

Просто! Охренеть!

На языке вертится вопрос: какого хрена Дэлла Хенсли вытворяет с моим дядей? Я больше, чем уверена, что для него это несерьезно.

– Неловко, – произносит Дэлла, вздохнув.

Она спускается с последних ступеней, и теперь мы стоим друг напротив друга.

– Немного, – соглашаюсь я.

Она смотрит наверх, и я инстинктивно тоже.

– Честно, я не знаю, что сказать. – Свободной рукой Дэлла гладит свое предплечье.

– У вас очень милый дом.

Светская неловкая беседа это конечно мило, но мы не в кино.

– Спасибо, – отвечаю я. – Саймон дома?

Дэлла кивает.

– Ну, мне пора. – Она идет к двери и надевает туфли.

Я подхожу ближе и еще раз оглядываюсь наверх.

– Послушай, Дэлла, это не мое дело, но, – я вздыхаю, – мне кажется… Черт, что между вами?

Дэлла хватается за ручку двери и несколько секунд ее зрачки бегают от предмета к предмету.

– Ты можешь задать этот вопрос Саймону.

Я снова вздыхаю.

– Ничего. Я так и знала.

На лбу Дэллы появляется хмурая складка.

– Ты была права, это не твое дело.

Я понимаю, что она защищается, что ей до ужаса неловко в этой ситуации. Но я не могу делать вид, что не замечаю того, что происходит под крышей собственного дома.

– Саймон – мой дядя, – говорю я, игнорируя ее грубость. – И я знаю его очень и очень хорошо. Ты… милая и умная.

Дэлла издает смешок.

– Хочешь сказать, я слишком хороша для Саймона?

Да, наверное, это я и хочу сказать. И могу даже предположить, чем это закончиться, так как знаю Саймона. Мое отношение к нему здесь не причем.

– Он может разбить твое сердце, – говорю я.

Дэлла качает головой. Она надевает свою куртку и снова хватается за ручку.

– Спасибо, Вивиан, честно. Мило, что ты заботишься о моем сердце. Но ты не учла две детали. Во-первых, я не влюблена в Саймона, чтобы он смог его разбить. И во-вторых, – она открывает дверь, – оно уже разбито.

С этими словами дверь за ней закрывается.

Просидев несколько часов в своей комнате над учебниками, я спускаюсь к ужину. Мама и папа как обычно мило переговариваются, и папа помогает маме накрыть на стол.

– Ты приготовила рыбу, как это делает мама. – Саймон перескакивает через ступеньку.

Мама улыбается ему.

– Да, точно так же с апельсиновым соусом.

Саймон стонет от удовольствия, вдыхая запахи запеченного салмона.

Я сижу на диване, с компьютером на коленях и от запаха у меня тоже начинают бежать слюнки.

– У нас сегодня праздник?

Папа качает головой, присаживаясь рядом со мной и заглядывая в компьютер.

– Просто мама решила нас сегодня побаловать. Что делаешь?

Я киваю на экран.

– Пишу анализ книги Мэри Шелли «Франкенштейн» на французском.

Улыбнувшись, папа целует меня в висок и зовет к столу.

За ужином как обычно болтает Саймон. Я уже привыкла к его присутствию в нашем доме. К тому же я все время в школе, либо на тренировках, так что видимся мы с ним редко.

– Вив, Саймон снял видео, когда вы танцевали, это просто потрясающе. – Мама улыбается мне.

Я улыбаюсь в ответ и, прожевав, отвечаю:

– Спасибо, мам. Это было здорово.

Положив вилку, папа скрещивает пальцы под подбородком.

– У нас с мамой никак не получается прийти и посмотреть игру, а заодно и на тебя.

– Теперь мы будем танцевать, если ребята пройдут в финал. Хотя Дэлла сказала, что мы все равно покажем один из номеров, даже если наша школа не пройдет в финал. Так сказать, для поддержки.

При имени Дэллы Саймон старательно начинает работать вилкой. Я его подловила.

– Уверена, они пройдут, – говорит мама.

– Дэлла – это девочка, которая ночевала у нас, когда мы были в Ванкувере? – спрашивает папа.

Вилка замирает у моего рта. Я сразу же смотрю на Саймона. Он едва заметно подает мне знак своими горящими голубыми глазами.

– Э-э, да.

– Давно вы подружились? – интересуется мама. – Ты ничего нам о ней не говорила.

Саймон снова смотрит на меня, быстро работая челюстью. Что происходит? Почему ему просто не сказать, что она была с ним? Да я даже не знала, что Дэлла ночевала у нас, когда я была с Лиамом. Он что, ее стесняется?

Я смотрю на него в упор.

– Она из Америки. Да, мы подружились. Она очень хорошая, – я делаю акцент на последнее слово, – и милая девушка.

Саймон опускает голову, едва заметно качнув головой. На его губах появляется крошечная улыбка.

– Пригласи ее как-нибудь на ужин.

Я снова смотрю на Саймона.

– Обязательно.

– И Кайдена, – мама поднимает стакан с соком. – И Трейси.

Мои глаза едва не вылезают из орбит. Мама смотрит на меня с улыбкой.

Боже, мои родители просто святые.

Разговор плавно переходит к предстоящему городскому фестивалю, в котором я участвую и троеборью, которые пройдут после Пасхи.

– Ты говорила, что тебе нужны новые перчатки, – напоминает папа.

– Да, – киваю я. – Мои уже протерлись.

– На соревнованиях ты должна быть во всей новой амуниции, – заявляет папа. – На следующей неделе я смогу выкроить свободный день, и мы съездим вместе в город и подберем все необходимое.

Я улыбаюсь с набитым ртом.

– Спасибо.

После ужина я заканчиваю анализ в своей комнате и спускаюсь за шоколадным молоком. Папа и мама уже легли спать, дом погрузился во мрак. Я вспоминаю, что у меня нет молока только тогда, когда открываю холодильник, освещая кухню.

Закрыв холодильник, я решаю просто пойти спать, но внезапно чувствую запах табака. Принюхиваясь, я иду к задней двери на кухне. Она оказывается приоткрытой. Я выглядываю наружу и вижу Саймона, прислонившегося к стене дома. Он сидит прямо на земле, вытянув ноги, и курит сигарету.

Я выхожу на небольшое крылечко и закрываю за собой дверь.

– В доме пахнет дымом, – сморщив нос, говорю я.

Мне становится холодно от ночной прохлады. На мне лишь пижамные розовые шорты, майка и носки.

Саймон смотрит на меня снизу вверх. В лунном свете его глаза горят ярко-голубым. Его оттенок светлее моего.

– Почему ты не сказал маме, что Дэлла приходила к тебе? – Я решаю не ходить вокруг да около и спросить напрямую.

Саймон усмехается, сделав затяжку.

– Потому что мы с ней не вместе, а я знаю, что Джиллиан раздует из этого новость еще и расскажет маме, типа я нашел девушку.

Не ожидала от него прямого и честного ответа.

– Это все? – С вопросом Саймон выпускает дым изо рта.

– Что между вами происходит?

Он снова издает смешок.

– Думаю, ты уже взрослая девочка. Сама догадаешься.

Я не осуждаю Дэллу. Но все это как-то не складывается с ее образом.

– Но… – начинаю я.

– Прекрати, – приказывает Саймон, поднявшись на ноги. Он бросает окурок на землю и тщательно затаптывает его кроссовком. – С чего вдруг тебя начала волновать моя личная жизнь?

– Не знаю, – я пожимаю плечами. – Дэлла, она такая… не знаю, такая милая.

У Саймона дикая усмешка на лице.

– А я ее испортил. Это ты имеешь в виду? – Так как я молчу, Саймон продолжает:

– Поверь мне, все совсем не так. Перестань совать свой нос в мои дела, племянница. Ты ведь ненавидишь меня, вот и делай это дальше.

Его последние слова странным образом меня задевают.

– Я могу сказать все что угодно в твою сторону, Сай. Но я ни разу не говорила, что ненавижу тебя.

У нас своеобразные отношения, но в них нет ненависти.

– Хорошо, – он равнодушно пожимает плечами и бегло осматривает задний двор.

– Тогда перестань мне завидовать.

От возмущения у меня перехватывает дыхание.

– О чем ты?

Саймон смеется.

– Вивиан, ну не лукавь. Тебя всю жизнь бесило то, что меня хвалят, что обо мне говорят. Ты прямо вся на дерьмо изводишься.

Разговор уже набирает личное. Я не планировала говорить с ним о таком.

– Я не завидую, – сквозь зубы цежу я. – Но я не понимаю, почему все так над тобой трясутся. Словно ты второе пришествие.

Он снова усмехается, не глядя на меня. Но в его улыбке я вижу какую-то уязвимость.

Да, так и есть. Я ведь его очень хорошо знаю.

– Вот как ты все видишь. Пусть так. – Он делает шаг к двери, но я преграждаю ему дорогу.

– Как? Чего я не вижу?

Саймон молчит с нейтральным выражением. Я тоже молчу. Наконец он сдается через несколько секунд.

– То, что все требуют от меня того, чего я не могу им дать. Они прекрасно знают, кто я такой. Я слышал разговор мамы и папы, какой я неудачник. Все они лицемеры.

– Они любят тебя, – бормочу я, пораженная его откровенностью.

– А кто спорит. – Саймон вздыхает. – Но дело ведь не в этом. Зачем врать друзьям и родственникам, какой я молодец и выдумывать какие-то мои заслуги? Я такой, какой я есть и мне надоело соответствовать.

Мы стоим в оглушающей ночной тишине. Саймон сказал мне то, о чем я даже не задумывалась.

– В таком ключе я не думала, – признаюсь я. – Ты не неудачник.

Саймон морщится.

– Ну хоть ты не лицемерь.

Мне нечего сказать. Потому что он легко меня заткнул, и у меня нет доводов.

Я освобождаю дорогу Саймону, но вдруг он резко останавливается и смотрит мне прямо в глаза.

– Где ты провела ночь с субботы на воскресенье?

У меня в жилах застывает кровь.

– Какая разница?

– Такая, что, в конце концов, ты здорово влипнешь.

Мою грудь сдавливает паника. Я обхватываю руками свои плечи и начинаю растирать руки.

– О чем ты?

Саймон тяжело вздыхает.

– Знаю, как это бывает. Я тебе не стану читать нотации, так как не мне это делать. Но, Вив, такого я от тебя не ожидал.

Господи. Мои мысли, словно шарик в пинг-понге, скачут туда обратно.

– Я знаю твой маленький секрет, – тихо произносит Саймон.

Я громко сглатываю. От страха я даже не чувствую землю под ногами.

– К-как? – с трудом выдавливаю я. – Откуда?

Он серьезно смотрит на меня.

– Увидел случайно. Спать с тренером, а ты еще смеешь укорять в чем-то Дэллу.

– Ты ничего не знаешь, – говорю я твердо.

– О, да, вы любите друг друга и бла бла бла, – усмехается Саймон. – Сюжет для «Хора».

Я хватаю его за руку дрожащими пальцами.

– Ты не должен рассказывать родителям.

Саймон уже не смеется. Он смотрит сначала на мою руку, затем на меня.

– Не хочу расстраивать сестру. А она расстроится, поверь. Надеюсь, у тебя достаточно мозгов, чтобы не залететь.

Он осторожно освобождается из моего захвата и заходит в дом.

Вивиан

Ничего не изменилось. С тех пор, как о нас знает кто-то еще кроме нас, ничего не изменилось. Все идет своим чередом. Точнее идет только второй день. Вчера я была как зомби, но сегодня уже более или менее. Саймон не станет никому рассказывать.

После его откровений он дал понять, что не совсем козел. Я думала об этом долго, но эти мысли вытесняли другие. То, что нас с Лиамом кто-то видел. Если видел Саймон, мог кто-то еще.

Черт, этот город просто крошечный.

Сегодня у меня нет совместных уроков с Трейси и Кайденом. Мы давно вместе не тусовались, поэтому я чувствую какую-то опустошенность без них. Я могу пригласить их к себе, так как мои родители больше не выражают сомнения по поводу Трейси, и мы вместе можем посмотреть фильм. На прошлых выходных Трейси ездила с Кайденом в Мэйпл Ридж к его тете, и обоих поездка не устроила. Трейси рассказала мне лишь вкратце, так как мы все время либо на уроках, либо на тренировке, либо я в конюшне.

Меня начинает уматывать мое плотное расписание. Я безумно хочу увидеться с Лиамом, и у меня теперь есть ключ от его дома, но если честно, я немного боюсь. Мне нужно еще время, чтобы убедиться, что Саймон будет молчать. Лиаму я ни за что об этом не расскажу. Он может попросить меня держатся друг от друга подальше какое-то время. Уж лучше я это сделаю сама, ссылаясь на уроки.

Трейси не отвечает на мои сообщения. После второго урока я узнаю, что сегодня в школе она не появлялась. Я исключаю, что что-то могло случиться, но все равно волнуюсь. Но Кайден бы мне сказал. Но после ланча я не могу найти и его.

Как-то странным образом все начинает наваливаться одно за другим. Может, я слишком паникую, но в моей груди все сдавливает от неприятных ощущений.

Но что я хотела?

Неужели я действительно думала, что о нас с Лиамом никто и никогда не узнает?

Просидев с этими бесконечными вопросами в голове весь урок французского, я достаю из шкафчика все необходимое для домашней работы и отправляюсь домой.

Надев свои большие наушники, я не спеша иду по парку Хайлендс. Дубы изобилуют весенними красками. На деревьях появляются почки, воздух стал намного теплее. Я снимаю школьный пиджак и перекидываю его через руку.

В наушниках гремит музыка, но я оглядываюсь по сторонам и внезапно вижу Трейси. Она тоже видит меня и поднимается с кованой лавочки под тенями двух пихт, стоящих с обеих сторон. Я тут же сворачиваю с тропинки и иду по траве в ее сторону.

– Привет. Где ты была? Я писала весь день. – Стянув наушники на шею, я с улыбкой смотрю на свою лучшую подругу.

Она не улыбается. На ней узкие черные джинсы, тяжелые ботинки на толстом каблуке, свободный свитер с красными полосами, которые очень ярко выделяются на фоне черной одежды. Серые волосы Трейси струятся по спине. В руке она сжимает кожаную сумочку в виде книги с готической каллиграфией.

Вроде бы ничего не изменилось. Но ведь это только одежда. Посмотрев на ее лицо, я понимаю, что что-то не так.

– Мне нужно было подумать, – отвечает Трейси, затем снова садится на лавочку.

– Я ждала тебя здесь.

Я сажусь рядом и смотрю на ее лицо.

– Что случилось?

Она поднимает глаза.

– Кайден мне все рассказал.

Мне не нужно даже уточнять. Моя голова начинает кружиться. У меня определенно не самые удачные дни.

Трейси следит за моей реакцией.

– Долго же он молчал.

Я сжимаю в руке лямку рюкзака. Ну почему все не может так просто забыться?

– Послушай, – начинаю я. – Вы еще не были вместе и…

– Это главное, да? – с нажимом спрашивает Трейси.

Я качаю головой.

– Нет, конечно, нет. Но ведь это что-то, но меняет.

В моей голове только обрывки из той ночи. Она была по-своему уродливой, поэтому единственное, что мы могли сделать со всем этим, так это постараться забыть.

Я была дома одна, когда той ночью завалился пьяный в хлам Кайден. В тот день была годовщина со смерти его родителей. Он вообще ничего не соображал. Я пыталась привести его в чувство, держала его голову под душем, била по щекам. После мы сидели в пустой темной гостиной и вспоминали все совместные праздники и пикники, когда его родители были еще живы. Кайден начал плакать. Я не могла это игнорировать. Прижав его к себе, я позволила ему выплеснуть всю эту боль, что в нем накопилась. Но в какой-то момент ему потребовался иной выплеск этой боли. Я не знаю, нормально ли это вообще? Но я позволила Кайдену делать так, как ему тогда захотелось. У меня не было ответного желания, да и он сам мало, что соображал на тот момент. Сейчас мне очень сложно об этом говорить, потому что я не могу вызвать все те чувства, которые мы испытали в ту ночь. Было просто странно.

Сомневаюсь, что он хоть что-то почувствовал, ведь он даже не мог отдать отчет своим действиям. Про себя я уже ничего не говорю.

Кайден уснул на полу, когда выпустил меня из своей хватки. Я укрыла его одеялом и уснула рядом на диване.

Утро было еще ужаснее, чем ночь. Я старалась вести себя непринужденно, но не получалось. Кайден сидел, вцепившись в волосы, и непрестанно просил прощения. Он думал, что воспользовался мной. Быть может, так оно и было, но я сама ему это позволила.

Наши отношения изменились, но мы сделали все возможное, чтобы забыть и вернуть все на свои места. И это работало. Первое время он постоянно просил прощения, пока я не накричала на него. Я буквально приказала, что мы не будем никогда никогда обсуждать эту тему.

Но Кайден хотел рассказать Трейси. А я нет.

Именно все это я говорю Трейси, глядя себе под ноги. Вокруг нас детский смех и пение птиц. Трейси выводит длинным ногтем какие-то рисунки на своей кожаной сумочке. – Меня ранит не то, что между вами что-то было, – произносит Трейси. – Конечно, меня это волнует, но это не главное. Больше всего меня ранит то, что ты молчала.

Я опускаю глаза, на ресницах начинают скапливаться слезы. Мне неприятно вспоминать о той ночи. Если говорить прямо, мне было больно, Кайден не был нежным по понятным причинам. Но я понимаю чувства Трейси.

– Ты решила сделать из этого большой секрет, – продолжает Трейси, качнув головой. – Разве я бы не поняла?

Но как бы она вела себя на моем месте? Через секунду я понимаю, что Трейси бы рассказала мне. Она бы не стала утаивать, а сразу открыла свои чувства.

– Прости, Трейси, но я не могла тебе рассказать.

Она кивает, ее губы начинают дрожать. Меня убивает эта ситуация. Кайден подобрал отличное время, чтобы все рассказать. Эта мысль тут же заставляет меня устыдиться. О чем я вообще думаю?

– Я ведь не дура, – подавив всхлип, говорит Трейси. – Я многое замечала, но всегда подавляла в себе эти подозрения. Мы ведь…это же мы, ты, я и Кайден, поэтому мне даже было стыдно за эти подозрения. Я понимаю, вы ведь практически вместе выросли, ваши родители пусть и в шутку, но всегда мечтали, что в будущем вы поженитесь. Вполне вероятно, что между вами могло что-то быть или произойти. Пьяный поцелуй, эксперимент, да боже, что угодно. Зачем нужно было молчать? Зачем нужно было делать из меня идиотку?

Слеза срывается с моих век, и пару секунд я смотрю на маленькое мокрое пятнышко на своих черных колготках.

– Мне казалось, если мы не будем вспоминать, то постепенно все сложится так, словно этого и не было.

На лице Трейси полное недоумение. Да, я говорю глупости.

– Поверь мне, – продолжаю я. – Между мной и Кайденом никогда ничего не было, кроме той ночи. Никогда. У нас даже не было тяги друг к другу.

– Вивиан, – со вздохом произносит Трейси. – Как ты не понимаешь. Возможно, в самом начале я не до конца все понимала. Но я не ревную его к тебе, как к девушке. Я знаю, что между вами ничего нет и не будет. Дело в том, что у вас была тайна от меня, которая мучила Кайдена. Когда вчера он мне все рассказал, я долго думала. Очень долго. – Трейси качает головой. – И пришла к выводу, что понимаю, почему он так долго мне не говорил. Потому что ты ему запрещала, а он до сих пор испытывает это огромное чувство вины и стыда перед тобой, поэтому делал так, как ты хотела.

Между нами повисает ужасно долгое молчание. Я не знаю, чем его заполнить. Трейси права во всем, что говорит. Как много теперь между нами изменится? Это убивает меня.

– Правда всегда выплывает наружу, – нарушает Трейси тишину тихим голосом. Она смотрит в сторону и кажется такой печальной. – Как бы ты не скрывала свою ложь.

Это я уже поняла, когда Саймон сказал мне, что знает мой секрет. Вот и еще один секрет выплыл наружу.

– Прости, – выдавливаю я из себя.

Трейси качает головой.

– Не надо. Ты сделала из этого великий секрет и теперь вот так мы сидим и чувствуем, как наша дружба трещит по швам.

– Наша дружба справится с этим, – настойчиво говорю я, поймав грустный взгляд Трейси.

Я понимаю, что она чувствует. Но понимает ли она, что чувствую я?

– Нужно время, – говорит Трейси, снова глядя в сторону. – Так ты… что на счет Андрэ?

Теперь она сомневается во всех моих словах. Небезосновательно.

– Он правда был моим первым, затем… – я замолкаю.

Трейси отворачивается.

Да, Кайден был вторым, но дальше я не могу ей рассказать. Это просто невозможно.

Сейчас мы сидим здесь и говорим о моем молчании, о том, что все всегда выплывает наружу, но я продолжаю молчать о Лиаме. Как я могу вывалить на нее эту информацию? Она сойдет с ума. Да и несмотря ни на что мой здравый смысл включен.

– Мне пора. – Трейси поднимается на ноги и перекидывает сумочку через плечо.

Я поднимаю голову.

– Увидимся в школе.

Она неуверенно кивает и уходит. Уже ничего не будет, как прежде.

Лиам

Убрав специальный треугольник с бильярдного стола, я склоняюсь над ним и сосредотачиваю взгляд на белом шаре.

– Вот черт, – возмущается Реджи, когда после моего удара, шары начинают закатываться в лузы.

Я самодовольно улыбаюсь и обхожу стол. Мой взгляд не отрывается от оставшихся на столе шаров. Отправив еще пару в лузу одним ударом, я смотрю на Реджи. Он отпивает пиво из своей бутылки и смотрит на стол.

– Давай уже, – подначивает он.

Я бью, но промазываю и ставлю кий на свой ботинок.

– Мазила, – скалится Реджи и склоняется над столом.

Теперь я слежу за ним и беру в руки бутылку пива, которая стояла на столе. Мы часто торчим здесь, болтаем о всякой ерунде и отправляем шары в лузы.

– Разбивай, – говорю я.

У нас уже закончилось пиво, и Реджи все время бросает взгляды в сторону бара, где в углу висит телевизор. Сегодня игра «Ванкувер Кэнакс» и «Аризона Койотс», так что все в предвкушении. Разве что, кроме меня. Нет, это хорошие команды, но ни за одну из них я не болею. Но из уважения к городу, в котором я живу и людям, окружающих меня, я, конечно, желаю победу «Касаткам».

– Скажи мне, как холостой парень, – обращается ко мне Реджи, размахивая кием.

– Как часто ты мастурбируешь?

Я промазываю мимо шара и скриплю от досады зубами.

– Ты специально спросил об этом, когда я собирался бить?

Реджи смеется, отпивая из своей бутылки.

– Возможно. – Он прицеливается и загоняет несколько шаров. – Ну так что?

– А почему тебя волнует этот вопрос?

Реджи закатывает глаза и чешет затылок своей цветной рукой, благодаря которой ему дали кличу Рукав.

– Это обычный вопрос. Просто вчера мы с Хло поспорили об этом.

Я раздумываю несколько секунд, глядя в потолок.

– Она застукала тебя?

– Ага, – спокойно отвечает Реджи. – Она говорит, что типа это ненормально, когда у тебя есть постоянная женщина. Но я не согласен. Порой я так вымотан, что мне лень заниматься сексом, поэтому я выбираю оптимальный вариант для разрядки.

Когда речь заходит о сексе, я всегда готов поддержать разговор. Но в последнее время мне приходится сдерживать свои едкие комментарии и откровения. На ум как всегда приходит образ Вивиан. После наших умопомрачительных выходных, мы еще не виделись. Да, мне тоже приходится выбирать этот оптимальный вариант для разрядки. И это нормально.

– Полностью с тобой согласен, – я указываю на Реджи кием.

Он широко улыбается.

– Ну вот. Мужики это понимают, а женщины вечно накручивают.

Вдруг откуда-то доносится голос:

– Мне послышалось или вы двое треплетесь о дрочке?

Мы с Реджи поворачиваем головы на голос. Через еще один бильярдный стол от нас стоит Девон, один из завсегдатаев «Лимбо» и тезка моего среднего имени. Потрепанная рубашка небрежно застегнута на его небольшом пивном брюшке. Он почесывает его и улыбается, глядя на нас.

– Тебе не послышалось, – отвечаю я.

– Скажи, Девон, – Реджи громко обращается к нему. – Это же нормально?

– Душить змея? – со смехом уточняет он.

Почти весь зал разражается мужским гоготом. Несколько девушек, которые слышат это, фыркают. Но это никого не смущает. Здесь всегда такая расслабленная атмосфера.

– Ага, – отвечает Реджи.

– А то, – с энтузиазмом произносит Девон. – Я тоже женат, но порой дрочу на фильм «Соседка». Черт, обожаю этот фильм.

В зале снова хохот.

– Боже, заткнитесь уже! – заявляет какая-то девушка из дальнего угла.

Мы все чисто по-мужски переглядываемся и затыкаем свои похабные рты.

После еще одной партии, мы с Реджи идем к бару и заказываем у Райнера еще по бутылке.

– Это моя последняя, – заявляю я, усаживаясь на барный стул. – Завтра тренировка, и я за рулем.

Райнер – владелец «Лимбо», – тридцатилетний заядлый холостяк с собранными в хвост длинными светлыми волосами и ростом игроков НБА, кивает, поставив передо мной бутылку.

– Какой там у вас счет в серии? – интересуется он, протирая полотенцем барную стойку.

– 1:1, – сделав глоток, отвечаю я.

– Круто, – присвистывает Райнер. – Как думаешь, выйдете в финал?

Я почти в этом уверен, но в хоккее бывает всякое.

– Боюсь сглазить, но, если честно, думаю, да.

– Круто. Кто в финале?

– Сегодня вышел Северный Ванкувер.

– У-у, – тянет Райнер. – Эти ребята просто танки.

А то я не знаю. Но разве мои хуже?

– Ага.

Это обычный пятничный вечер в «Лимбо». Несколько небольших круглых столов заняты завсегдатаями, у которых уже огромные счета у Райнера. Но люди здесь добрые, я бы сказал, простые. Я быстро здесь освоился и нашел со всеми общий язык. Мы часто здесь сидим, так как это единственное место в Эшборо, где можно посмотреть хоккей, попить пиво и посквернословить. Иногда заглядывают подростки, и Райнер, махнув на них рукой, продает им алкоголь.

«Все равно где-нибудь напьются», – говорит он.

Некоторые сразу уходят, когда замечают меня.

Помещение не прокурено, как часто это бывает в барах, потому что Райнер запрещает здесь курить. На кирпичных стенах висят какие-то непонятные рисунки и картины. Райнер говорит, что покупает «все это дерьмо», как говорит он, на ярмарках. С потолков низко свисают лампы. Громкие разговоры, звучит музыка и болтовня телевизора.

– Нужно, чтобы эти парни держали планку, – продолжает рассуждать Райнер, протирая стаканы. – Строительство новой арены почти закончено, городу нужна команда.

В наш разговор тут же вклинивается Реджи и еще пара человек, сидящих за стойкой. В Эшборо уже много лет не было своей команды, играющей в профессиональной лиге, так как не было арены. И вот исторический момент. Скоро все изменится.

– Болтают, что спонсор нереально богат. Команда ни в чем не будет нуждаться, контракты и все такое. Все на высшем уровне.

Мы болтаем еще несколько минут, затем Реджи начинает шикать на всех.

– Кто-нибудь вырубите музыку!

Райнер прибавляет телевизор, где включен спортивный канал. Начинается игра. Девон подходит к нам и косится на мою старую университетскую футболку.

– Быть в футболке «Торонто» на игре «Ванкувера», – он качает головой. – Ты бессмертный.

Я смеюсь, понимая, что он всего лишь шутит. Как и каждый канадский городок, Эшборо поклоняется своей команде, как божеству. Я имею в виду в НХЛ. И под словом «своих», я конечно подразумеваю «Ванкувер».

Через какое-то время в бар неожиданно вихрем влетает Хлоя. Она накидывается на Реджи с поцелуями. Я не сразу замечаю за ее спиной Кристин.

Вот черт.

– Привет, – с улыбкой произносит она, заметив меня.

– Привет, – в ответ улыбаюсь я. – Как дела?

Кристин косится на обнимающихся, словно они не виделись дома пару часов назад, Реджи и Хлою. Затем ее зеленые глаза начинают изучать меня с ног до головы. Мне знаком этот взгляд.

– Все отлично. А у тебя? Слышала об успехах твоих школьников.

Я приподнимаю свою бутылку пива.

– Слухи быстро разносятся.

Она улыбается, не сводя с меня глаз. Я уже собираюсь повести себя как джентльмен и предложить свое место, но между нами вклинивается Хлоя.

– Райнер, давай нам пива. Ой, Лиам, как ты, лапочка? – Она в своей привычной манере клюет меня в щеку.

– Все супер, крошка.

Вчетвером мы занимаем столик недалеко от бара. Реджи не сводит глаз с телевизора, Хлоя не сводит глаз с него, а Кристин не сводит глаз с меня.

Когда я сюда переехал, я конечно же, хотел, чтобы у меня был кто-то, с кем я бы мог провести ночь. Что в этом такого? Я мужчина. И Кристин с самого начала точно дала мне понять, что так же, как и я, не рассчитывает на большее. Мы неплохо проводили время вместе, и каждый жил своей жизнью. То есть мы получали друг от друга ровно то, чего хотели. Но постепенно я начал замечать в Кристин изменения. Не знаю, что это, чутье или постоянные «шутки» Хлои о том, как бы было здорово, если бы мы с Кристин были вместе. Какое-то время они с Реджи так и думали.

И я начал ограничивать наше общение. А после того майского вечера с Вив, я снова сблизился с Кристин, но мой порыв быстро угас.

Теперь же мне не нужно от нее ровным счетом ничего, но очевидно, что она этого не знает, так как ее нога под столом прямо сейчас скользит по моей голени и двигается выше.

Проклятье.

Я хочу трахаться. Но хочу этого не с Кристин.

Реджи ничего не говорит о том, что мы якобы тогда снова с ней переспали. А быть может, он уже забыл об этом. Сейчас они с Хлоей пялятся на экран, а я чувствую, как нога Кристин приближается к моему члену. Я твердый. Это всего лишь тело, я ничего не могу с этим поделать. Кристин криво ухмыляется, бросая на меня весьма красноречивый взгляд.

Я теснее свожу колени, когда она убирает ногу. Затем, когда делает еще одну попытку, то встречает препятствие. На ее лице вопрос.

– Гол! – взрывается весь «Лимбо».

Мы с Кристин даже вздрагиваем от неожиданности. Допив пиво, я поднимаюсь из-за стола, стараясь встать ко всем боком.

– Мне пора, ребята. Серьезно, я бы остался.

– Понятно, – отмахивается Реджи.

Я ударяю его в плечо, целую в щеку Хлою и бросаю обычное «пока» Кристин. Сев в машину, я несколько секунд раздумываю, позвонить ли Вивиан. Я хочу ее. Просто безумно.

Вчера она отвечала на мои сообщения как-то вяло. Вообще странно, что я это заметил. Она слишком занята для частых встреч со мной, я понимаю, но это ведь никак не могло отразиться на ответах ее сообщений. Она всегда охотно отвечала.

За мной никогда не водилось подобного. Чтобы я сидел раздумывал и волновался, о том, как себя чувствует моя девушка. У меня были отношения и в школе, и в колледже, но я относился к этому не очень серьезно. Мне казалось все таким легким и простым. Я был больше сосредоточен на спорте и своем будущем. Конечно, к двадцати пяти годам, я повзрослел, у меня ответственная работа, и отношения с Вивиан с самого начала были рискованными, они остаются таким и по сей день. Но я думаю о ней постоянно. Меня волнует, что думает она сама, ведь ей всего восемнадцать. Что если она запуталась? В моих мыслях все еще маячит трусость, связанная с тем, что кому-то станет известно, и я потеряю работу. Я просто не могу от этого избавиться.

Мои мысли прерывает стук в окно. Я бросаю телефон в подстаканник и опускаю стекло.

– Значит, я правильно поняла, – с улыбкой говорит Кристин. Она склоняется над окном и просовывает голову в мою машину.

Черт, она подумала, что я все еще не уехал, потому что жду ее.

– Кристин, – спокойно говорю я, сжимая руль. – Мне, правда, нужно ехать.

Ее улыбка сползает с лица.

– У тебя кто-то есть?

Да.

– Завтра тренировка…

– Когда тебе это мешало? – не дает мне закончить она.

Ее взгляд падает на мою промежность, где все еще заметная выпуклость. Я без стыда поправляю свой стояк. У нее достаточно самоуважения, чтобы навязываться.

– Извини, – бормочу я, чувствуя себя мудаком. Но это все что пришло мне в голову.

Кристин выпрямляется в полный рост и, бросив на меня разочарованный взгляд, возвращается в бар. Я поднимаю свою правую руку и улыбаюсь ей:

– Как на счет того, чтобы приятно провести вечер, детка?

Следующий день проходит, не успев начаться. Половину дня я сплю со своими подушками, затем еду на работу.

Сегодня тренировка на земле, парни настроены оптимистично, поэтому, бегая вместе с ними по полю, я не замечаю, как проходит время. Отправив всех в душ, мы с Люком торчим некоторое время в тренерской, просматриваем игры Северного Ванкувера на ноутбуке и работаем над установкой на следующую игру. Я редко меняю звенья, но в этот раз мы решаем поставить во второе звено Келлана, который почти весь сезон играл в третьем. Его кистевой бросок с каждым разом меня радует все больше и больше.

По дороге до дома я заезжаю в супермаркет, так как мой холодильник болезненно пуст. Бродя вдоль полок, я натыкаюсь на молочные продукты и забрасываю несколько видов молочных коктейлей и шоколадного молока в тележку. Вивиан от них просто без ума. У нее есть ключ от моего дома, так почему бы мне не заполнить холодильник тем, что ей нравится?

Оставив машину на подъездной дорожке, я делаю обычные обыденные вещи: достаю из багажника пакет, включаю сигнализацию и захожу в свой полупустой дом. Признаюсь, мне частенько бывает здесь слишком тоскливо одному.

Я прохожу мимо дивана, направляясь к кухне, и вдруг слышу какой-то странный звук. Точнее шорох. Застыв на месте, я поворачиваю голову и вижу за спинкой дивана чью-то голову.

У меня хватает мужества не взвизгнуть, так как я испугался. Но у меня уходит пара секунд, чтобы догадаться, что это Вивиан. Обогнув диван, я ставлю пакет с продуктами на пол и включаю лампу. Вивиан сидит, подогнув колени под себя. В ее голубых глазах какая-то затравленность.

– Ты ведь не против, что я здесь?

Я быстро качаю головой. Конечно, нет. Я мечтал ее увидеть и сам вручил ей ключи. Как я могу быть против?

– Что случилось, малышка? – ласково интересуюсь я, буквально запрыгивая на диван рядом с ней.

В мою голову против воли лезут самые худшие подозрения. Вивиан тянет меня к себе и обвивает своими тонкими ручками.

– Обними меня, – просит она.

Я тут же прижимаю ее хрупкое тело к своему и жду, когда она сама мне все расскажет.

Вивиан

Сначала Лиам выглядит удивленным, затем в его глазах появляется обеспокоенность. Он снимает куртку и теснее прижимает меня к своему телу. Я вдыхаю его аромат и провожу рукой по его широкой груди.

Решение прийти сюда было спонтанным, и я кралась, словно мелкий воришка, постоянно оглядываясь. Мне не пришлось слишком долго сидеть в его темной гостиной. Минут через двадцать я услышала звук мотора, и мне стало легче.

У меня есть Лиам. Он все поймет. И я расскажу ему все. Кроме, конечно того, что о нас теперь известно Саймону. Этого я просто не могу ему рассказать. Ситуация с Кайденом и Трейси сейчас волнует меня больше всего. Даже больше Саймона. Все вдруг так резко навалилось. Все было просто идеально и вот…

Словно рушится старое здание. Кирпичик за кирпичиком.

Самое странное, я не плачу. Потому что умом понимаю, что оно того не стоит. Мне грустно, что между нами троими отношения изменились моим молчанием. А ведь я скрываю от них то, что влюбилась в тренера и тайно встречаюсь с ним.

После разговора с Трейси я поняла, что она никак не хотела делать из всего этого драму, но вот она получилась. Чертова драма. Весь прошлый вечер я пыталась поставить себя на ее место и поняла, что обид все равно не избежать.

Когда я поднимаю голову, Лиам обхватывает мое лицо своими большими и теплыми ладонями и несколько секунд смотрит на меня. Я тянусь к его губам. Мы целуемся несколько секунд, затем он усаживает меня к себе на колени.

– Расскажи мне, – перебирая мои волосы, просит он.

И я рассказываю. Всю эту ситуацию без утайки. Это оказывается так просто: поделиться даже тем, чего стыдишься. Сейчас я уже не думаю так, как думала еще пару дней назад. Ложь отравляет. Со временем все становится только запутанней. От этого осознания сдавливает грудь.

Замолкнув, я смотрю на Лиама, который смотрит куда-то в пол. Его твердая челюсть крепко стиснута.

– Ты злишься? – тихо спрашиваю я.

Лиам пронзает меня своими ореховыми глазами.

– На Арчера? О, еще как, Вив.

Вздохнув, я обвиваю его шею рукой и приникаю своей щекой к его колючей щетине.

– Я тебе все объяснила.

Лиам опускает веки. Сначала я подумала, что он спокойно примет мой рассказ, ведь он старше и рассудительнее. Но судя по вздувшимся венам на его шее, Лиам действительно злится.

– Черт, – бормочет он, затем смотрит на меня. – Давай разберемся. Это случилось до того, как они начали встречаться с Трейси?

Я киваю.

– И он тебя не принуждал?

Боже, как он мог такое подумать?

– Конечно, нет!

– Даже не знаю, что еще сказать, Вив. – Его губы ласково скользят по моей щеке.

– Трейси, ээм, конечно, неприятно. Но я не думаю, что ты заслуживаешь бан только потому, что не хотела об этом вспоминать.

Я грустно ему улыбаюсь. Ему сложно понять всю ситуацию до конца, и он, конечно, защищает меня. Все-таки подростковые драмы не по его части, но мне так хорошо от того, что я выговорилась. И от того, что он выслушал.

– Спасибо, – шепчу я.

– Но это не отменяет того факта, что я зол на Арчера.

Причина его злости к Кайдену ясна, как день. Это тоже мне нравится. Ему не все равно.

– Он мне как брат. Ты ведь справишься на тренировках? – Я смотрю ему в глаза. Думаю, он понимает, что именно я имею в виду.

Лиам едва заметно кивает.

– Я уже вынес урок.

Теперь мне полностью удается отключить мозги, так как Лиам целует меня. Он перемещает свои руки на мою спину, а я удобнее устраиваюсь на его коленях.

Раздается резкий звонок в дверь, от чего я вздрагиваю. Лиам сначала никак не реагирует. Когда звонок повторяется, я сползаю с его колен и ложусь на диван.

– Кто бы это ни был, скажи, что ты занят, – шепотом произношу я.

Было бы разумнее подняться наверх. Лиам озвучивает мои мысли:

– Иди в мою спальню.

Лиам идет к двери, а я даже не успеваю подняться, так как слышу приглушенный женский голос:

– Лиам, я знаю, ты дома. Открой дверь!

В моей груди разгорается пожар. Какого… Кто это, черт возьми?!

Я смотрю на удивленного Лиама, стоящего напротив двери и молча умоляющего меня подняться в спальню. Поддаваясь какому-то странному порыву, я прячусь от его взгляда за спинкой дивана и жду.

Стук повторяется. Я слышу, как Лиам тяжело вздыхает, но открывает дверь.

– Привет, – бормочет он. – Слушай, я сейчас занят.

– Нет, это ты послушай, – грозно произносит девушка. Ее голос тонкий и кажется знакомым. – Я думала, ты другой.

Вот так обычно начинаются типичные женские истерики. Я борюсь с тошнотой, подкатывающей к горлу. Ведь сейчас я могу услышать то, чего совершенно не хочу слышать.

Идиотка. Я ведь сама осталась здесь.

– Кристин, – говорит Лиам.

Кристин? Ах, да, ее зовут Кристин.

Супер.

– Ты с самого начала использовал меня, Лиам, – обиженно заявляет девушка. Теперь ее голос становится ближе. Я так думаю, что она вошла. Стоит ей пройти чуть дальше, она увидит меня.

Где-то это уже было.

Но сейчас меня мало волнует быть замеченной. Я жадно вслушиваюсь в каждое ее слово.

– Тебе было слишком скучно в маленьком провинциальном городке, – язвительно добавляет она.

Это слова обиженной девушки. Насколько они были близки, если она может так ему говорить?

– Перестань, – сквозь зубы проговаривает Лиам. – Я никого не использовал и уж точно ничего тебе не обещал.

– Кого ты трахаешь сейчас? – бросает она. – Знаешь, неважно. Другая? Ладно. Тогда почему Реджи подкалывает меня тем, что я тайно бегаю в твой дом? Тебе что, десять? Прикрываешься мной?

Сделав над собой огромное усилие, я подтягиваю свое тело ближе к краю дивана. Почти не дыша, я высовываюсь, чтобы убедиться, что она действительно здесь и обвиняет Лиама в своих ложных надеждах.

Она примерно моего роста. Вьющиеся каштановые волосы рассыпаны по ее спине и плечам. Я не вижу ее лица, потому что она стоит ко мне спиной. Это позволяет мне смотреть еще несколько секунд.

– Реджи не знает, о чем говорит, – заявляет Лиам, в голосе проскальзывают нотки злости. – Не придумывай того, чего нет, ясно?

Она молчит. Я снова ложусь на спину.

– Что тогда было вчера? – уже тише спрашивает она. – Ты ясно дал понять, что хочешь провести ночь со мной. Когда я прикасалась к тебе…

– Кристин, – обрывает ее Лиам. – Это ты не так поняла. Я очень прошу тебя, уйди.

Что она говорит перед тем, как за ней закрывается дверь, я не слышу. В моей голове эхом звучат ее слова «ты дал понять, что хочешь провести со мной ночь», «когда я прикасалась к тебе…»

На данный момент я не способна включить здравый смысл. Вчера он был с ней.

Как только дверь закрывается, я соскакиваю с дивана и хватаю свою куртку. Лиам подходит ко мне и встревожено наблюдает за моими действиями.

– Нет, нет, нет, Вивиан, – он качает головой. – Все не так, послушай меня.

Я оглядываю гостиную в поисках своих кроссовок и когда нахожу, торопливо их надеваю.

– Мне пора.

Я несусь к задней двери, но Лиам преграждает мне дорогу. Он хватает меня за руки и заглядывает в лицо.

– Вчера я был в баре с Реджи. Она пришла с его женой. Да, она намекала на секс, но я просто уехал. – Он наклоняется ниже, чтобы посмотреть в мои глаза. – Я бы так не поступил с тобой, Вив.

Откуда мне знать? Возможно, он хотел, но с трудом удержался. Я не могу…нет, не могу просто взять и поверить на слово. Мне нужно проветрить голову.

– Было сказано слишком много, – бормочу я, сделав шаг в сторону.

Но Лиам делает то же самое, снова не давая мне пройти.

– Это ничего не значило и было до тебя.

Я молчу, до боли стиснув челюсть. Знаю, что веду себя как ревнивая идиотка, но куда мне засунуть эти эмоции? Как избавиться от них?

– Бога ради, Вивиан! – взрывается Лиам. – Я только что сидел и слушал, как ты занималась сексом с другим парнем! Все дело в том, что у меня хватает мозгов не устраивать сцен на пустом месте.

А у меня их значит не хватает. Что ж, тут он прав.

Но все же меня задевают его слова о сексе и другом парне.

– Я не устраиваю сцен, – заявляю я, вскинув подбородок. – И ты сравниваешь совершенно разные вещи. Это несправедливо.

Он тяжело вздыхает и, подняв руку, взъерошивает волосы на затылке.

– Да, это разное, но ты должна поверить.

Наверное, но не сейчас.

– Мне пора, – твердо заявляю я, шагнув к двери.

На этот раз он пропускает меня.

– Я отвезу тебя, подожди.

– Меня никто не увидит. – С этими словами я выхожу за дверь, огибаю двор и выхожу на улицу.

В какой момент моя жизнь превратилась в череду драм, слез и переживаний?

Почему все так сразу? Эй, чертова карма, или что это там, давай помедленнее!

Я скучаю по Лиаму.

Скучаю по Трейси и Кайдену.

Странно, что люди, по которым я скучаю, находятся в буквальном смысле совсем рядом.

Прошло несколько дней после нашего разговора с Трейси. Мы говорим в школе, но не переписываемся после. Да и в школе общение какое-то натянутое. Кайдена я практически не вижу.

Лиам тоже рядом, но мы не видимся. Я уже остыла, так как прошла пара дней. Мне нужно что-то делать со своей ревностью. Я готова ему поверить, ведь все происходящее межу нами не просто так. Мы не просто спим друг с другом.

Но слова этой Кристин все равно не дают мне покоя.

Сидя на французском, я заставляю себя сосредоточиться на тексте. И вообще сейчас в моей жизни нет места эмоциональным срывам. Подготовка к троеборью, диктаторские тренировки Дэллы, учеба, выпускной бал.

Боже, я сойду с ума.

После звонка я выхожу в коридор и включаю телефон. Есть одно сообщение от Лиама.

Я не стану тебе надоедать и дам время, чтобы ты остыла и со всем разобралась. Многое на тебя навалилось, и я понимаю, что в твоей голове полная каша. Но знай, что я скучаю, жду тебя и хочу, чтобы ты верила мне.

Я перечитываю его вновь и вновь. Вновь и вновь.

Он просто дал мне время со всем разобраться. Это разумный поступок. Хочу ли я, чтобы он постоянно звонил и писал? Нет, конечно, нет. Да и это в любом случае не совсем возможно для нас.

Мне действительно нужно немного поработать над собой и над своей ревностью. В одно мгновение мне становится стыдно за свою вспышку, но в другое, я прокручиваю ее слова.

Черт побери, опять!

Забросив телефон на дно сумки, я протискиваюсь между учениками в кишащем коридоре.

Вечером в мою комнату заглядывает Саймон. Я уже ничего не говорю по поводу того, что он не стучится. Потому что… ну какой смысл?

– Не спишь еще?

Я разворачиваюсь к нему на крутящемся стуле и развожу руки в стороны.

– Как видишь.

Мы не говорили о том, что он знает. Я просто-напросто боюсь поднимать эту тему, а Саймон ведет себя как прежде. Это успокаивает.

– На заднем дворе Кайден, – говорит он. – Ждет тебя.

Честно говоря, я ожидала, что он наконец-то решится со мной поговорить. Я уже пришла к выводу, что не делать из этого случая драму никак не выйдет. Ну не бывает так. У каждого глупого поступка бывают последствия.

Я натягиваю толстовку, надеваю меховые тапки и спускаюсь вниз. Открыв дверь из кухни, я сразу вижу Кайдена на нашем заднем дворе. Он сидит на поваленном стволе старого дуба, которого папа превратил в произведение искусства. С виду это все еще лежащий на земле ствол, но подойдя ближе, он превращается в обработанное и выкрашенное олифой широкое сиденье, вырезанное прямо посередине. Мама читает здесь книги летом. Сейчас там лежит мое старое детское одеяло.

При виде меня Кайден выдавливает белозубую улыбку, сверкающую в темноте. На улице безлунно, но двор освещают окна на втором этаже, в которых горит свет.

– Привет.

– Привет. – Я сажусь рядом, и между нами повисает тишина.

Такое было только после той ночи. Я не думала, что все может вот так просто вернуться.

– Тебя не было на игре, – говорит Кайден, глядя на меня.

Я киваю.

– Сегодня мы с Джастином решили потренироваться подольше. Ведь скоро фестиваль и еще соревнования.

Кайден понимающе кивает и смотрит прямо перед собой.

– Расстроен? – интересуюсь я.

Сегодня я даже не следила на сайте за новостями. О том, что Эшборо Флэйм проиграли, я узнала от Саймона.

Он пожимает плечами, не сводя глаз со своих черных кроссовок.

– Да не особо, бывает.

В другой бы раз я пихнула его локтем или ущипнула за живот, сказала бы что-нибудь саркастичное.

Но не сейчас.

– Ты ведь не сбежал?

Кайден натянуто улыбается.

– Неа, сказал, что вернусь через тридцать минут. Так что у меня минут пятнадцать, если не меньше.

– Я не злюсь, что ты рассказал Трейси, – говорю я, так как тянуть у нас времени совершенно нет. – Мы должны были ей рассказать. Понятно, что она обижена.

– Да, – кивает Кайден. – Но… у нас все хорошо. У меня и Трейси.

Я смотрю на него, не скрывая удивления.

– Правда?

Он кивает.

– Да. Трейс просто удивительная.

– Точно, – бормочу я. – Это здорово.

Он снова кивает. Сколько можно? Мы только и делаем, что киваем и киваем, пока говорим.

– Я пришел сказать, что все наладится, Вив, – уверено заявляет Кайден. – Это просто период такой. Она тебя не обвиняет, но…

– Да, я понимаю.

– Но я все еще считаю, что виноват я, и это вторая причина моего прихода. Прости еще раз.

На моих губах появляется грустная улыбка.

– Не извиняйся.

– Все встанет на свои места.

Пока вы не узнаете, что я снова что-то скрывала, – звучит в моей голове.

– Надеюсь.

Кайден смотрит на свой телефон и, вздохнув, поднимается на ноги.

– Мне пора. Я как-нибудь зайду. – Он спиной идет в сторону калитки, выходящей на улицу.

– Хорошо. Пока.

Он уходит, а я все еще сижу, наслаждаясь ночными звуками.

Лиам

Со своего места я отчетливо вижу каждое ее движение. Ребята уже выскочили на лед и, положив руки друг другу на плечи, стоят в ряд и с глупыми улыбками любуются группой поддержки, танцующей на льду.

Эшборо Флэйм вышли в финал с Северным Ванкувером, который начнется после весенних каникул. Сегодня здесь так же местное телевидение, много родителей. После видео-чата, проведенного еще на прошлой неделе, я до сих пор поражен некоторыми родителями. Многие задавали вопросы касательно своих детей так, словно совершенно их не знают. А отец Тони Кессиди вообще заявил, как я скажу, так и будет. Если я скажу и дальше играть ему в хоккей, то они позволят ему поехать в Штаты, а если я скажу «нет», то он будет учиться в академии и всю энергию тратить только на учебу.

Как это понимать? И что я должен был сказать? Я ответственен за этих ребят, но свое будущее они должны выбирать сами.

Вивиан улыбается, размахивая руками. Короткая узкая юбка с мелкими звездочками просто идеально подчеркивает ее выпуклую попку и узкую талию. Она наклоняется, выгибается, задирает ноги, – делает все, что делают остальные, но я смотрю только на нее. Ее кристально-голубые глаза светятся, мелкие пряди, выбившиеся из ее русого пучка, падают на лицо.

Нет, я не могу ее отпустить.

Но и преследовать я тоже не могу. Поэтому мне остается надеяться, что она вернется. Поверит мне и вернется.

В субботу у меня едва не треснула голова после двух ссор. Хотя это даже ссорами назвать сложно. Кристин просто заявилась ко мне домой и устроила истерику. Какого хрена вообще? У меня было огромное желание встряхнуть ее хорошенько, быть может, она бы очнулась и сообразила, что несет чушь. Да, я, можно сказать, слился после того, как почувствовал неладное с ее стороны. Она хотела большего. Но я думал, она все поняла, раз я перестал звонить. Все-таки нужно было поговорить.

Черт, и все это было задолго до Вив. Почему она решила все выплеснуть именно сейчас?

Вивиан просто ушла, так что это тоже не было ссорой. Но я видел в ее голубых глазах обиду. Моя малышка очень и очень ревнивая и всеми силами старается этого не показывать, но у нее плохо это получается.

Я решил дать ей время остыть и снова начать с того, с чего мы начинали. Пялиться со стороны.

Утром 31 марта я получаю кучу сообщений от семьи и друзей из Торонто. Родители поздравляют с Пасхой, братья шлют разную хрень. Мой друг Сэйдж, благодаря которому я здесь, отправил свое селфи, где он валяется в куче шоколадных яиц. Я ума не приложу, где он столько достал. Наверное, отбирал у детей.

Фестиваль кленового сиропа – не то место, где я обычно бываю. Но когда весь город собирается в одном месте, я не могу сидеть дома и киснуть. Я отправляюсь в городской парк вместе с Реджи и Хлоей. Я им рассказал про истерику Кристин. Реджи естественно встал на мою сторону, а Хлоя сказала, что Кристин порой слетает с катушек.

Вот и все. Да, с этим не поспоришь. Слетела с катушек? Окей.

Эшборо находится едва ли в самом лесу. Здесь на каждом клочке земли что-нибудь цветет. Так что о парках говорить излишне: много зелени, деревьев, куча расставленных палаток по всей территории. В каждой из них дегустация кленового сиропа. Все деревья украшены шарами, лентами с кроличьими мордочками, повсюду снуют дети, перепачканные шоколадом. В одном месте проводится дегустация, в другом конкурс на поиск шоколадных яиц, конкурс караоке и еще куча развлечений, по периметру парка прохаживается конная полиция.

Мы с Реджи и Хлоей шатаемся по парку, затем я оставляю их возле будки поцелуев (в которой между прочим одни подростки, теперь еще и мои друзья) и ухожу в сторону скопления наибольшего количества людей.

Как я мог забыть об этом?

Вивиан и еще несколько учеников Эшборо Флэйм сидят каждый на своей лошади в индейских национальных костюмах. Здесь проходит постановка демонстрации добывания кленового сиропа. Все дети смеются и хлопают, когда ученики школы начинают проезжать на лошадях вокруг выстроенной хижины.

Я не слежу за смыслом постановки, не вслушиваюсь в слова, а только смотрю на Вивиан, твердо сидящую на лошади.

Черт возьми, она безумно красива. Ее голова украшена повязкой с торчащим пером, тело скрыто под свободной рубашкой с замысловатыми рисунками. Я еще никогда не видел ее, сидящей на лошади. Она управляет ей так легко и непринужденно.

И вот я снова пялюсь на нее со стороны, так как больше ничего мне не остается.

После завершения рассказа добывания сиропа и конной прогулки всем желающим предлагают прокатиться на лошади. Начинается давка и мне приходится отойти в сторону от толпы.

– Лиам Фаррелл?

Я оборачиваюсь на свое имя и вижу перед собой невысокого мужчину. Судя по его седовласой голове, морщинам, испещряющим лицо и доброй улыбки, этому человеку около шестидесяти лет. На нем серый костюм-тройка, который намекает мне, что он не совсем обычный житель.

– Да, это я. – Подняв солнцезащитные очки на лоб, я с интересом разглядываю мужчину.

– Меня зовут Барри Грэм, – он протягивает мне руку.

Я отвечаю на его крепкое рукопожатие.

– Вы меня, как я понимаю, уже знаете.

– Да, – с улыбкой отвечает мужчина. – Я член городского совета Эшборо, комитет спорта. – Ого. – Пройдемся?

– Да, конечно, – не скрывая интереса, говорю я.

Меня съедает любопытство, какой ко мне интерес у комитета спорта.

– Честно признаться, я впечатлен вашей работой. Мой четырехлетний племянник требует возить его на каждую игру и уже мечтает учиться в Эшборо Флэййм и играть в школьной команде.

– Рад это слышать, сэр, – говорю я.

Мы неспешно идем по оживленному и шумному парку.

– Мы хотели связаться с вами уже давно, – говорит мистер Грэм. – Увидев вас сейчас, я решил обсудить с вами кое-что, так сказать, в неформальной обстановке.

Неожиданно. Что хочет обсудить со мной член городского совета?

– Вы ведь в курсе о новой арене в центре города?

– Да, конечно, – с энтузиазмом отвечаю я.

Только ленивый не поговорил об этом. Первая крупная ледовая арена в Эшборо.

– Этап строительства окончен, – продолжает мистер Грэм. – Уже к осени мы планируем открытие.

– Это здорово.

– Да, наш спонсор уже сосредоточен на наборе хоккейной команды. После этапа создания команды, названия, утверждения маскота и всего прочего, мы будет заявлять себя в Тихоокеанскую юношескую хоккейную лигу.

Лихо, но резонно. Все близлежащие города уже играют в PJHL – в одной из самых крупных лиг страны среди юниоров.

Вот только я не могу понять, почему член городского совета говорит все это мне.

– Вполне ожидаемо, – не находя слов, отвечаю я.

– Да, – кивает мистер Грэм. – Но прежде чем набирать команду и весь тренерский штаб, нам нужен, прежде всего, главный тренер.

В голове раздается звоночек. Этот человек говорит мне это не просто так.

Мистер Грэм смотрит на меня, повернув голову, видимо ожидая, что я что-то отвечу.

– Эм, – бормочу я. – Вы хотите, чтобы я…

Он тихо смеется и кивает головой, заложив руки за спину.

– Да, мистер Фаррелл. Ваша кандидатура одна из главных на этот пост. А если быть честным, – он многозначительно приподнимает бровь, – она единственная. Мы хотим, чтобы команду тренировали именно вы.

Оставаться школьным тренером, пусть в одной и из самых престижных частных школ, или стать главным тренером городской команды, которая будет участвовать в одной из самых значимых лиг среди юниоров?

– Мы обсудим с вами контракт, поверьте, у нас нет определенных рамок, все на профессиональном уровне, – продолжает подслащивать мистер Грэм. – Под вашим руководством мы отберем самый лучший тренерский штаб для команды и саму команду, конечно.

Черт, в голове все еще не укладывается.

– Если честно, я немного ошарашен, – признаюсь я.

Он улыбается и понимающе кивает.

– Ни в коем случае вас не тороплю. Вам стоит все взвесить и обдумать. Вы ведь понимаете, что пост школьного тренера вам придется покинуть?

О, еще как понимаю.

– Да, конечно, я понимаю.

– Тогда мы ждем от вас ответа, скажем, – он делает небольшую паузу, – после финальной серии.

Я киваю головой несколько раз, все еще возбужденный от этого разговора.

– Договорились.

Мистер Грэм улыбается и достает из кармана маленький клочок бумаги.

– Вот моя визитка. Вы можете звонить мне в любое время, Лиам и задавать волнующие вас вопросы. Ну и так же можете навестить меня в комитете.

Сжав в левой руке визитку, провой – я пожимаю ему руку.

– Хорошо. Спасибо, мистер Грэм.

Он отходит от меня на несколько шагов.

– Совершенно не за что. Мы очень надеемся на положительный ответ, Лиам.

Это многое может изменить. Я прикипел к ребятам из школы, но…

Я ищу Реджи и Хлою, чтобы рассказать о своем разговоре с членом муниципалитета.

Проталкиваясь среди взрослых и детей, я дохожу до расставленных в ряд раскладных стульев перед небольшим пространством, которое очерчено светлой краской на траве. Глядя по сторонам, я не смотрю вперед. Мое плечо резко врезается в какого-то мужчину.

– Простите, – говорю я.

– Ничего, – отвечает мужчина, подняв лицо и посмотрев на меня.

Мы одного роста и пару секунд разглядываем друг друга любопытными взглядами. Его кристально-голубые глаза кажутся мне смутно знакомыми.

– Вы тренер, – произносит мужчина.

Да уж, интересный у меня сегодня день.

– Ага, – улыбаясь, киваю я.

– Узнал по татуировкам, – говорит мужчина.

Я смеюсь.

– Тренер Вэйч говорил, что я похож зека.

Мужчина тоже смеется.

– Моя дочь учится в Эшборо Флэйм.

Тогда все ясно.

– Понятно…

Договорить я не успеваю, потому что мужчина окликает кого-то со стороны.

– Вивиан, я здесь.

Мое сердце ухает вниз. Это отец Вивиан. Тот же оттенок русых волос, голубые глаза, улыбка.

Повернув голову, я вижу Вивиан, приближающуюся к нам с круглыми глазами.

– Я встретил вашего тренера, – говорит ее отец. – Ну что, милая, где твоя мама?

Вивиан хлопает длинными ресницами, ее губы, которые я просто обожаю, сложены в О-образную форму.

– Эм, она помогает женскому клубу раскрашивать детей для конкурса.

– О, ясно, – затем его взгляд снова останавливается на мне. – Простите, я не представился. Алекс Роббинс.

Я. Жму. Руку. Отцу. Вивиан.

Я улыбаюсь и называю свое имя, но в моей голове у меня просто вопль, типа: АААА!

Да, я в замешательстве и даже в панике, потому что я смотрю на человека, чью дочь…черт, не время думать о сексе. Судя по его открытому и добродушному лицу, он видит во мне взрослого мужчину, тренера школьной команды, которую обожает весь город.

Знал бы он правду.

Ведь если посмотреть на все это с другой стороны, то получается ужасная картина. Я сплю со старшеклассницей, которая учится в школе, в которой работаю. Я много времени потратил на оправдания самого себя, но именно сейчас я смотрю на это с самой худшей стороны. Стороны, которую увидят все, узнай о нас правду.

– Вы ведь знакомы с Вивиан? – интересуется мистер Роббинс.

Я снова смотрю на Вивиан, которая стоит за отцом и нервно теребит повязку, которую уже сняла с головы.

– Да, – отвечаю я. – Она танцует в группе поддержки.

Мистер Роббинс по-отцовски притягивает Вивиан к себе за плечо.

– Она просто умница.

Будто я не знаю. Я знаю очень много о вашей дочери, мистер Роббинс.

Проклятье, я сейчас в полнейшем раздрае.

Вивиан улыбается отцу, подняв голову. Не трудно догадаться, что у них очень близкие отношения.

Мистер Роббинс спрашивает меня о команде и финале, как и любой родитель школы. Мне с трудом удается держаться ровно и отвечать, не выдавая своих истинных эмоций. Вивиан стоит тут же рядом и опускает глаза каждый раз, когда я решаю бросить на нее взгляд.

Я уже и думать забыл о волнующем предложении, которое мне сделали несколько минут назад. Сейчас случайное знакомство с отцом Вивиан меня волнует больше. Внутри меня пожар различных эмоций. Рядом Вивиан. И ее отец, который шутит и говорит со мной, будто мы знакомы несколько лет. А также чувство огромного стыда перед этим человеком.

– Было приятно познакомиться, Лиам, – улыбаясь, говорит мистер Роббинс.

– Мне тоже, – искренне отвечаю я.

– Удачи вам в финале. – Он показывает кулаки и уводит Вивиан с собой.

Я как придурок стою на месте и смотрю им вслед. Нужно что-то менять.

Лиам

С наступлением каникул Эшборо Флэйм погрузился в тишину. Я не очень часто покидаю спортивный комплекс и бываю в учебном здании, но именном там кипит школьная жизнь.

Сейчас там тихо.

Пансион тоже опустел почти наполовину, а те, кто не поехал домой на каникулы, проводят время в парках или отпрашиваются в кино. В этом году время проведения троеборья выпало на каникулы, поэтому сейчас конюшня на территории школы – самое оживленное место.

Мои парни тоже отдыхают и морально готовятся к финалу. Разъехались лишь несколько человек, те, кто проживает в пансионе, а оставшиеся, в основном местные, продолжают ходить на тренировки. Мы с Люком проводим их в основном на земле. Хотя я не очень рад такому раскладу, ведь те, кто уехал, приедут слишком расслабленные перед самым финалом. Но каникулы – это закон и тут я бессилен.

После проведенной тренировки, я еще минут двадцать ношусь по пустому стадиону. В моих ушах гремит The Plot In You – Feel Nothing. Текст, конечно, не выражает мои мысли на данный момент, но мне нравится такая музыка.

Натянув толстовку, я иду в кафе возле учебного здания, чтобы купить себе кофе, а потом закрыться в тренерской на пару часов. Этот финал выжимает из меня все соки.

– Обычный черный кофе, пожалуйста, – говорю я, подойдя к барной стойке.

Черноволосая девушка кивает и принимается выполнять мой заказ. Я лезу в карман за наличкой и, повернув голову, сразу же натыкаюсь на пристальный взгляд Вивиан. Буквально через секунду она отводит взгляд, когда к ней обращается какой-то парень. Я вообще-то тоже ревнивый, но когда на ревность есть основания. У меня же их нет, поэтому остаюсь спокойным. Наверное, они вместе участвуют в троеборье.

Парень сидит ко мне спиной, Вивиан напротив него. Я вижу, как она смотрит за его плечо почти каждую секунду. Вместе с бумажником я достаю свой телефон, выключаю музыку и нахожу нужный мне контакт.

Я: Нам нужно поговорить. Сегодня.

У меня появилась одна безумная идея, которую я хочу воплотить в жизнь. Возможно, это сказывается на слишком долгом пребывании на одном месте.

Вивиан смотрит на экран телефона и, что-то пробормотав парню, начинает печатать.

ВИВИАН: Хорошо. Встретимся как обычно. После 10-ти.

Я слишком долго читаю ответ, затем поднимаю голову и смотрю на нее. Вивиан не смотрит, так как занята разговором. Мне нравится, что она осторожна, как я и просил. Если в самом начале у меня и были опасения, что она может рассказать подружке или даже нескольким, то сейчас я даже не думаю об этом. Она не болтушка. Моя нежная и тихая девочка. Думаю, она уже разобралась с кашей в своей голове, если готова со мной поговорить.

Меня отвлекает девушка, с улыбкой подающая мне кофе. Я бормочу «спасибо», рассчитываюсь за кофе и выхожу из кафе. Думаю, мне нужно зарыться в ноутбуке на какое-то время и сделать несколько звонков.

22: 30.

Я приехал пятнадцать минут назад и теперь сижу в темноте салона, глядя в окно. Этот переулок, находящийся между парком и жилой улицей, совершенно нелюдим. Хотя с наступлением темноты в Эшборо все становится нелюдимым, кроме «Лимбо» и каких-нибудь уединенных мест, где подростки курят травку и пьют пиво.

Дверца с пассажирской стороны открывается неожиданно. Я даже не видел, как Вивиан шла к машине.

– Привет, – слабо улыбается она.

На ней серые штаны для йоги, из-под тонкой черной куртки выглядывает цветная футболка.

– Привет. – Я присматриваюсь к футболке и тяну руку, чтобы отодвинуть край ее куртки в сторону.

Но Вивиан резко прижимает ткань к груди.

– О, нет, не стоит, этой футболке сто лет, – говорит она, немного смущаясь.

Она смущается в совершенно неподходящих случаях. Например, когда сексуально вертит попкой в моей кухне или из-за своей домашней футболки. Но ни тогда, когда я целую ее между ног и ни тогда, когда просит сделать так еще, еще и еще…

Черт, не время для стояка.

Улыбаясь, я все же отвожу ее руки и распахиваю куртку. На футболке изображены диснеевские принцессы с их однотипными личиками и белозубыми улыбками.

Я не могу не улыбнуться.

– Очень мило.

Вивиан вздыхает и застегивает куртку на молнию.

– В ней удобно спать, – говорит она.

Она оправдывается за футболку с принцессами?

Ах, да. В голове всплывают слова, которые я ей сказал прошлой весной. Что-то о возрасте и мультфильмах, которые, наверное, она до сих пор смотрит.

Господи, я нес такую чушь. Полную и поразительно нелогичную чушь. Тогда я был четко настроен на свой несуществующий профессионализм. Мне стыдно за свои слова.

Я прикасаюсь к подбородку Вивиан и нежно, но настойчиво призываю ее посмотреть на меня.

– Это очень-очень мило, ясно? – Я не даю ей ответить, закрыв ее рот поцелуем.

Руки Вивиан обнимают меня за шею, пока мы целуемся. Ее запах просачивается в мои ноздри. Я вдыхаю ее тонкий аромат шампуня и не могу сдержать стона. Тело в таком напряжении, что еще чуть-чуть, и я потеряю контроль и начну срывать с нее одежду.

Но я здесь не за этим.

– Ты ведь веришь мне? – разорвав поцелуй, спрашиваю я. Мы тяжело дышим, прильнув друг к другу лбами. – Если я сказал, что мы вместе, значит, мы вместе.

Я не особо умею говорить правильные и нужные вещи. Но Вивиан знает меня достаточно, чтобы понять, что я имею в виду.

Ее взгляд, кивок, а затем улыбка подтверждают это. Она все понимает.

– Я верю, – говорит она.

Хорошо, очень хорошо.

Снова притянув ее к себе, я дразню ее губами и раздражаю ее нежную кожу своей щетиной.

– Хочу кое-что для тебя сделать, – говорю я.

Глаза Вивиан становятся шире, и в них загорается интерес.

Я не могу говорить серьезно, когда ее губы так близко. Убрав руки от ее тела, я ерзаю на кресле несколько секунд.

– И для себя, – добавляю я, разбавляя ее любопытство.

Ввивиан покусывает нижнюю губу, не сводя с меня взгляда.

– Что это?

– Сейчас каникулы, – я делаю некое вступление.

Вивиан вздыхает и откидывается в кресле.

– Для некоторых так и есть, – говорит она, глядя в потолок машины. – Но не для меня. Мне приходится ходить каждый день в школу на тренировки, ведь соревнования уже скоро.

Я киваю, размышляя об этом. Несмотря ни на что это каникулы. Я хочу, чтобы она отдохнула. Хотя бы один день.

– Но ты сможешь выделить для меня, допустим, целые сутки?

На ее лице появляется широкая улыбка.

– Хочешь снова провести со мной целый день? Как в прошлый раз?

Те выходные, на данный момент, лучшее время что мы провели будучи вместе.

– Не совсем, – неопределенно отвечаю я. – Даже лучше.

– Не представляю, что может быть лучше.

Я прикасаюсь к ее губам большим пальцем.

– То, что мы сможем вместе провести время, просто пройдясь по магазинам, сходить в кино, в кафе, да куда захочешь.

На лице Вивиан явное непонимание.

– Но…

– Мы поедем в Ванкувер, – говорю я. – Проведем там целый день или сколько захочешь.

Своей идеей я снова обязываю ее лгать родителям. Сейчас я много об этом думаю, особенно после того, как лично познакомился с ее отцом. И увидел, как они близки. Было бы намного проще, если бы она не ладила с ними.

И о чем я только думаю?

Да, я хочу провести с ней время, не прятавшись в машине или в доме. Да, я не хочу, чтобы она лгала, но…

Да, такой вот я.

Вивиан раздумывает некоторое время, глядя перед собой. В конце концов, ей восемнадцать. Она имеет право сесть в машину и поехать в любой город, просто чтобы провести отлично время.

Но конечно не со школьным тренером.

– У меня уже есть идея, – наконец говорит она.

– Какая? – удивленно интересуюсь я.

Виван разворачивается ко мне.

– Мы можем добраться до Ванкувера отдельно и встретиться где-нибудь.

– Это неплохая идея, – соглашаюсь я. – Ты можешь доехать до Северного Ванкувера на машине и оставить ее на стоянке, потом добраться на поезде до самого Ванкувера. Я буду уже там.

Вивиан фыркает.

– Слишком много мороки.

Я жду, когда она объяснит.

– Не волнуйся, я знаю легкий и не требующий лишних разъяснений, способ.

Вивиан

Идея идиотская, на самом деле.

Нет, не Лиама. Я схожу с ума от предвкушения. Он делает это ради меня, о какой ревности может идти речь?

Идиотская идея как раз принадлежит мне. Я заверила Лиама, что доберусь сама, и мы встретимся на месте, о котором договоримся перед поездкой. Но дело в том, что пообещала я раньше, чем сделала.

Я, конечно, могу сесть в машину, сказать маме и папе, что еду в Ванкувер погулять по городу и посмотреть кампус, и никто мне ничего не скажет.

Но меня волнует то, что Саймон без проблем сложит два и два и поймет, куда действительно я направляюсь. Точнее, к кому. Я боялась снова поднимать эту тему с ним, и до сих пор боюсь, но он единственный кто знает о нас. Мне нужна уверенность, что Сай будет молчать.

Поэтому смысл моей идиотскй идеи в том, чтобы просить его о помощи. Так даже будет выглядеть правдоподобнее, если я поеду с ним. Сегодня днем я слышала, как Сай говорил кому-то по телефону, что приедет в город завтра. Меня не волнует, что он занимается ерундой и попусту тратит свое время. Он мой дядя, в конце концов.

Ох, и кого я обманываю? От него сейчас так много зависит.

Я стучу в дверь его спальни и слышу шорох. Господи, я надеюсь, он там не онанирует.

– Да, – слышится его ленивый голос.

Открыв дверь, я захожу в его спальню и поражаюсь беспорядку, который он тут устроил. Повсюду валяется одежда, кровать заправлена небрежно.

Саймон следит за моим взглядом, сидя на подоконнике с телефоном в руке. На нем одни джинсы и больше ничего, часть волос собраны в хвост.

– Да, здесь грязно. Можешь прибрать завтра, когда меня не будет. Только не лезь в шкаф, пожалуйста. Там кое-что не для детских глаз.

Я закатываю глаза. Это привычный Саймон.

– Коллекция трусиков твоих девушек, например? – Я отбрасываю футболку в сторону и плюхаюсь с ногами на его кровать.

Саймон выгибает бровь.

– Разве я такой банальный?

– Уж ты-то нет, – копируя его выражение, отвечаю я.

Саймон фыркает.

– Надеюсь, это был комплимент.

Надейся, – отмечаю я, но вслух говорю другое:

– Как дела?

Саймон хватается за свой голый плоский живот и смеется.

– Банальная как раз ты, Вив, – сквозь смех говорит он.

Ну, вполне ожидаемая реакция. Но все же мне не очень приятно. Порой мы ведем себя друг с другом, как злейшие враги. Мы всю жизнь подкалываем друг друга, но это ведь ничего не значит серьезно. Я много дулась и обижалась на него просто потому, что слишком обидчивая по своей натуре.

Сейчас я стараюсь думать именно об этом.

– Сай, – тихо говорю я.

Его лицо становится серьезным, когда он смотрит на меня.

– Тебе что-то от меня нужно, – говорит он.

Я киваю.

– Да.

– Говори. – Он крутит свой телефон двумя пальцами и выжидающе смотрит на меня.

Но я не знаю, как начать. Ладно, господи, я же не собираюсь просить его помочь мне закопать труп.

– Я хочу поехать с тобой в Ванкувер завтра. Ты меня оставишь в месте, которое я скажу, а на следующий день заберешь оттуда же.

Лицо Саймона остается бесстрастным.

– Это все?

– Еще ты скажешь маме, что мы вместе ездили в кампус или ходили куда-нибудь.

– То есть ты хочешь провести день и ночь непонятно где, а я должен соврать Джил и Алексу, что ты была со мной. Я правильно понял?

Слово в слово. Совершенно верно.

– Правильно, – вслух говорю я.

И снова никакого выражения.

– И ты еще, наверное, хочешь, чтобы я не задавал лишних вопросов, – издевательским тоном продолжает он.

– Было бы здорово.

Саймон издает смешок.

– Ты собираешься провести время со своим парнем?

Я поднимаю на него глаза.

– Ты долго будешь издеваться?

Наконец-то на его лице появляется эмоция. Но не та, которую я ожидала. Саймон сжимает губы и прищуривает свои голубые глаза.

– Не было бы никаких проблем, если бы ты действительно захотела провести время со своим парнем. Например, одноклассником или студентом из колледжа. Тогда бы не пришлось унижаться передо мной, так ведь?

Я молчу, крепко стиснув зубы.

– Но тайную связь со школьным тренером нужно чем-то прикрывать, – продолжает Саймон.

– Тише, – шиплю я, инстинктивно оглянувшись на дверь. – Зачем издеваться надо мной, если все знаешь?

Он качает головой.

– Я не собираюсь возить тебя к мужикам и врать своей сестре, что ты такая умница хочешь посмотреть кампус. Или может мне сказать, что мы ходили на выставку или в театр? Давай, зачем ограничиваться мелкими оправданиями?

Его слова вызывают у меня тошноту. Вот как это видят люди со стороны, не углубляясь в детали. Саймон видит лишь то, что я – школьница сплю с тренером, который работает в этой же школе. Я подавляю всхлип, который привлекает его взгляд.

– Я знаю, как все выглядит, – шмыгнув носом, говорю я. – Но поверь мне, что все не так. Пожалуйста, поверь мне.

Он молчит и смотрит в окно.

– Сделай это для меня, Саймон. – Я не плачу, но у меня огромное желание это сделать.

И это не для того, чтобы показаться жалкой. Я действительно хочу, чтобы он мне поверил.

Когда Саймон вновь поворачивает голову, он несколько долгих секунд смотрит на меня. Его брови все еще нахмурены.

– Ладно, – с тяжелым вздохом сдается он.

Почти не веря своим ушам, я ползу по кровати и, встав на ноги, накидываюсь на него.

– Спасибо, спасибо.

Он все еще недоволен, но на лице появляется что-то подобие улыбки.

– Как же ты меня бесишь, – бормочет он.

Поцеловав его в щеку, я улыбаюсь своей самой лучезарной улыбкой.

– И ты меня.

Он тихо смеется, снова уставившись в телефон.

– Вив, – говорит Саймон, когда я открываю дверь, чтобы выйти.

Я оборачиваюсь.

– Что?

– Не отключай мозги, ладно? Я же понимаю, что ночами вы не домашку твою делаете.

Стоит ли напоминать, что Лиам старше, и что касательно мозгов, у него их больше. Но я понимаю, что имеет в виду Саймон, к тому же он совершенно не знает Лиама.

Поэтому я просто киваю и дарю ему благодарную улыбку.

На следующий день после полудня я уже готова в своем черном обтягивающем платье с белым воротником, длина которого не достигает колен. Я накрасилась ярче, возможно, впервые использовав всю имеющуюся у меня косметику. Уложила волосы, они за последние месяцы немного подросли, теперь их длина чуть ниже плеч, длина к которой я не привыкла. Так же на мне мои любимые туфли на высоком каблуке.

Когда я вижу в окне, подъехавшего к дому «Линкольна», я бросаю в сумку тонкий шарф и дождевик на всякий случай. Саймон заходит в дом прежде, чем я успеваю выйти.

– Мы едем на машине Кайдена? – спрашиваю я.

Саймон прочищает горло, все еще держась за ручку двери.

– Да. Слушай, сейчас садишься на заднее сиденье и не задаешь вопросов, ясно?

Я удивленно хлопаю глазами.

– Ладно, – неуверенно отвечаю я.

Саймон перекидывает ключи из руки в руку и открывает дверь.

– Без вопросов, Вив. Иначе наш договор отменяется.

– Ладно-ладно. Боже мой. – Я выхожу за следом за ним.

Забираясь на заднее сиденье черного «Линкольна» Кайдена, я уже знаю, что на пассажирском месте кто-то сидит, так как увидела чей-то профиль. Но я не ожидала увидеть Дэллу.

Или ожидала? Ну, то есть я совсем не удивлена.

Но одного я не могу понять, они вместе или нет? Почему Саймон отрицает вполне очевидное?

Дэлла поворачивается ко мне, и я вижу на ее лице смущение.

– Привет, – скромно улыбнувшись, произносит она.

– Привет, – отвечаю я и несколько секунд ее разглядываю.

Дэлла смотрит на Саймона и тут же отводит взгляд, когда он смотрит в ответ. Затем она принимается что-то искать в своей сумочке.

– Как каникулы? – спрашиваю я, вдруг вспомнив этот факт.

Они с Джастином наверняка должны быть дома, но они оба здесь, хотя Сиэтл всего в четырех часах езды отсюда. Я не спрашивала об этом Джастина.

– Нормально, – бросив на меня взгляд с мелькнувшей улыбкой, отвечает Дэлла. – А у тебя?

Какой ненатуральный и глупый диалог.

– Хорошо. Эм… – я пытаюсь придумать еще один вопрос, но ловлю в зеркале суровый взгляд Саймона.

Отлично. Будет весело.

Меньше чем через час мы уже в Ванкувере. Почти всю дорогу мы втроем молчали, лишь изредка я и Саймон обменивались колкостями. Лиам уже в городе и приедет за мной, как только я останусь одна. Я кусаю кожу на большом пальце, глядя на проносящиеся небоскребы.

Саймон находит свободное место у небольшого кафе в районе Гэстаун. Мы вместе выходим из машины, сразу попадая под шум большого города. Я вдыхаю запах, доносящийся из кафе, и смотрю на свой телефон.

– Завтра утром, здесь же, – говорит Саймон, засунув руки в карманы джинсов.

Я кошусь на машину, в которой сидит Дэлла. Саймон следит за моим взглядом.

– Не волнуйся, я не трепаюсь с ней.

– Почему ты так грубо о ней отзываешься? – спрашиваю я.

– Разве? – Саймон издает смешок. – Вив, завтра…

– Да, да, – раздраженно говорю я.

– Я позвоню, – бросает он на ходу и забирается в машину.

Я жду, когда исчезнет из вида «Линкольн», переминаясь с ноги на ногу. Поверить не могу, что впереди почти целый день и ночь с Лиамом. Достав телефон, я отвечаю на мамино сообщение кучей смайлов, затем пишу Лиаму.

Перейдя улицу, я останавливаюсь недалеко от знаменитых паровых часов на Уотер-стрит и нервно оглядываюсь. Когда я уже прекращу быть такой дерганной, когда дело касается Лиама? Каждую минуту мне становится либо жарко, либо холодно, потому что несущиеся по небу тучи, постоянно прячут солнце.

Его машину я замечаю сразу. Он улыбается, глядя в лобовое стекло. На моем лице тоже появляется улыбка. Мы накидываемся друг на друга посреди улицы. На Лиаме белая футболка с длинными рукавами, которые закатаны до локтей. Мне редко удается видеть его так близко в дневное время. Черные узоры на его руках выглядят ярче в сочетании с белой тканью. Я довольна тем, что решила надеть каблуки, так как могу казаться не совсем крошечной рядом с ним.

Лиам смотрит на мои ноги, держа меня за руку на расстоянии, затем одной рукой притягивает меня за талию и целует.

– Куда хочешь сходить? – оторвавшись от моих губ, интересуется он. – Может, на пляж, кафе, кино? Хочешь, съездим в университет?

Я улыбаюсь и качаю головой.

– Нет, на это будет время. Но не сейчас.

Излишне говорить, что Ванкувер слишком зеленый и радужный. Но за это приходится платить пасмурной погодой. Но это не важно. Мы гуляем по улицам и гавани, держась за руки. Нам не приходится озираться, чтобы поцеловаться тогда, когда вздумается. Никто не обращает на нас внимания, мы просто обычная пара, одна из тысячи в этом городе.

После гавани мы идем в кино, с которого уходим после двадцати минут просмотра, заходим в несколько кафе, где я дегустирую молочные коктейли, и возвращаемся на Уотер-стрит. Проходя мимо очередной сувенирной лавки, Лиам замедляет шаг, всматриваясь на полки с различными безделушками.

– Что там? – Я встаю на цыпочки, глядя через его плечо.

Лиам поворачивает ко мне голову, на его губах игривая улыбка. Затем он тянет меня к лавке, и я удивленно наблюдаю за тем, как он просит продавца продать ему игрушку.

Расплатившись, Лиам засовывает бумажник в свой карман и протягивает мне купленное. Я смотрю на белоснежного плюшевого зайца Банни в своих руках. Размером он чуть меньше мяча для регби.

Подняв глаза на улыбающегося Лиама, я скептически склоняю голову набок.

– Ты намекаешь, что я твоя хоккейная зайка?

Лиам громко смеется, затем обнимает меня за плечи и целует в голову.

– Нет.

– Тогда, плюшевая зайка? То есть глупая?

Лиам закатывает глаза и несильно сжимает мой нос пальцами.

– Умеешь ты все испортить.

Он прав. Парень делает мне милый подарок, каких мне ни делал никто, а я веду себя как идиотка.

– Посмотри. – Лиам проводит пальцем по свисающим ушам игрушки. – Он такой мягкий и милый, как ты. – Его палец касается больших темных бусин игрушки. – Невинный взгляд. Как у тебя. – Он указывает на маленькие розовые сердечки на мордочке зайца. – Твои щеки становятся такого же цвета, когда ты смущаешься.

Я слежу за его руками, как завороженная. Банни кажется таким крохотным в его сильных мускулистых с выпирающими венами, руках.

– Плюшевая не значит глупая, – продолжает Лиам. – Это означает «Вивиан». Нежная, умная, веселая, капризная. Ну и конечно… – Он делает большую паузу. – Ревнивая.

Боже, я люблю его. Как же я его люблю!

Прижав зайца к груди одной рукой, второй я обвиваю шею Лиама и целую его в губы.

– Не думала, что ты можешь быть таким романтичным. Я люблю тебя.

Я даже не поняла, как сказала это вслух. Но сказала.

Лицо Лиама тут же становится серьезным. Он открывает рот, затем снова закрывает.

Мое лицо пылает, но я тут же беру себя в руки. Мне необязательно слышать от него ответ. То есть… не все ведь так сразу.

Прочистив горло, Лиам берет меня за руку и сплетает наши пальцы.

– Вивиан, я не совсем силен в словах. Порой мне сложно сформулировать и сказать вслух все, что я на самом деле чувствую. Надеюсь, ты и так все видишь.

Я стараюсь расслабиться и отпустить ситуацию. Да, я все вижу и ему не обязательно говорить это. Кому-то нетрудно произносить подобные слова вслух, кто-то к ним долго готовится, а кто-то и вовсе считает их лишними. Не знаю, к какой категории из первых двух отношусь я, но вот Лиам точно к третьей. И я не стану делать из этого проблему. Сегодня особенный день, и ничто не может его испортить.

Спустя всего несколько минут я уже не чувствую дискомфорта. Мы возвращаемся к машине Лиама, на которой горой лежат опавшие лепестки цветов вишни. День уже подходит к концу, но судя по ухмыляющемуся лицу Лиама, когда я задаю вопрос, где мы будем ночевать, для нас он далек от завершения.

– Ты снял целую квартиру всего на одну ночь? – Я прохаживаюсь по небольшому помещению, которое включает в себя и спальню, и гостиную и даже кухню.

Здесь очень уютно. У самого входа небольшая кухня с микроволной печью, плитой и даже кофеваркой. Здесь же рядом у двери в ванную стоит стиральная машина и сушилка. Гостиная плюс спальня отделена кухонной стойкой с табуретами. С левой стороны у стены стоит серый диван, с правой – двуспальная кровать и телевизор. Квартира чистая и светлая. Большое окно с балконом выходит на длинный переулок, засаженный деревьями сакуры.

Лиам бросает свою сумку на диван.

– Ну, думаю, квартира – это слишком громко сказано.

Я снимаю с себя туфли, от которых уже ноют ступни, и все еще осматриваюсь. Если честно, я думала, что мы поедем в какой-нибудь отель. Но Лиам придумал лучше. Аренда таких квартир обычно стоит недешево. Еще стоит учитывать и то, что кондоминиум находится в районе Гэстаун, самом историческом районе Ванкувера.

Выходит, что Лиам заплатил за сутки за квартиру, в которой мы проведем лишь ночь. И он не повез меня в отель, где было бы намного дешевле.

Это говорит о многом. Так что я еще раз убеждаю себя в том, что если он не ответил на мое «я люблю тебя», это не значит, что он не чувствует того же.

– О чем ты задумалась? – спрашивает Лиам, развалившись на диване.

О том, как я по уши в тебя влюбилась.

– О том, какой ты классный. – Я забираюсь на его колени.

Мои волосы щекочут его лицо, и он заправляет пряди мне за ухо.

– Классный?

– Идеальный, – добавляю я, чуть приподняв край его футболки.

Его скульптурный торс с четко очерченными кубиками идеальный. Его сильные руки – идеальные. Темные глаза – идеальные. Волосы, губы, густая щетина, голос – абсолютно все.

Лиам легко и быстро переворачивает меня на спину. Его пальцы скользят по моим икрам, поднимаясь выше. Под подолом моего узкого платья он нащупывает резинку на бедрах.

– М-м удобно.

С моих ног соскальзывает сначала один чулок, затем второй. Извиваясь от его жаркого и сексуального напора, я безумными движениями пытаюсь стянуть с него футболку.

– Давай сначала искупаемся, – предлагает он, не прекращая гладить меня между ног.

– Здесь есть бассейн?

Он кивает.

Через несколько минут мы уже поднимаемся на лифте с третьего на шестой этаж. Большой крытый бассейн оказывается пустым. Я вздыхаю от облегчения. Если бы здесь кто-то был, я бы просто помочила ноги. Не очень хочется демонстрировать всем свое нижнее белье.

Лиам тут же скидывает с себя все вещи и кивком головы просит меня сделать то же самое. Я бросаю полотенце на пол и снимаю с себя платье. Лиам несколько секунд смотрит на мои черные бикини и такого же цвета кружевной лифчик с лямками крест-накрест.

Давно я ждала случая надеть этот комплект.

– Давай вместе, – предлагаю я, подойдя к самому краю.

Блики кристально-голубой воды отражаются на потолке и стенах.

Лиам подходит ко мне.

– На счет три. Раз, два, три!

Мы синхронно заходим под воду. Вынырнув, я трясу головой и не вижу нигде Лиама. В помещении только танцующие блики на стенах и звуки воды. Внезапно кто-то подхватывает меня за попу, и Лиам выныривает, держа меня высоко над собой.

– Ты меня напугал, – схватившись за его плечи, возмущаюсь я.

Он смеется, глядя на меня снизу вверх. По его темным волосам и лицу стекает вода. Я прикасаюсь к своим глазам, затем смотрю на пальцы. Они чистые.

– Что ты делаешь? – озадаченно спрашивает Лиам.

– Поверяю, действительно ли тушь водостойкая.

Он издает смешок, затем прижимается губами к моему животу. Я начинаю хихикать, так как его щетина щекочет кожу.

– Ну а теперь давай проверим тебя на выносливость, – говорит Лиам, опустив меня.

Он в два гребка пересекает расстояние от меня до бортика. Я плыву вслед за ним.

– Хочешь поплавать наперегонки? – спрашиваю я.

Лиам кивает.

– Да, я буду поддаваться, – подмигивает он.

Я недовольно хмыкаю.

– Тебе не придется, потому что я не умею плавать кролем или как это вообще называется.

– Это же так просто, – дразнящим тоном произносит Лиам.

Я ударяю по воде, и большое количество брызг летят ему лицо. Он смеется и ныряет под воду.

– Посмотрим, что ты скажешь, когда сядешь на лошадь, – самодовольно заявляю я, когда он выныривает.

Лиам ненадолго задумывается.

– Наверное, буду ходить как краб.

Мой смех эхом разносится по помещению.

– Ты прав. Когда я впервые села на лошадь, у меня были две проблемы: красиво идти и ходить в туалет. Ноги и все мышцы болели ужасно.

Внезапно лицо Лиама становится серьезным, и он подплывает ко мне вплотную.

– Я хочу, чтобы твои ноги болели из-за меня, – полушепотом произносит он у самого моего уха. – Хочу, чтобы ты чувствовала меня внутри себя еще целую неделю после этой ночи. – Его рука сжимает мою грудь, и через секунду я оказываюсь прижатой к стенке бассейна от его сильного напора. – Хочу трахать тебя, Вивиан. Очень и очень этого хочу.

С ума сойти.

И он еще говорит, что не умеет выражать свои чувства в словах? Да от одних этих его фраз я промокла, и вся эта вокруг меня совершенно не причем.

– И я этого хочу. – Я обвиваю его узкую талию под водой своими ногами, и Лиам толкается в меня бедрами.

Он безумно твердый.

– Что нужно делать, когда ты седлаешь, хм, – Лиам обдает жарким дыханием мое ухо, – жеребца?

Едва соображая, я все же улавливаю двойной смысл и, притянув его ближе к себе руками, слегка кусаю за мочку.

– Не быть слишком самоуверенной, жеребец все чувствует.

– Та-ак, – одобрительно бормочет Лиам.

– Держаться коленями, – продолжаю я. – Сжимая его бока.

– М-м, дальше. – Он толкается в меня бедрами, и вода меду нами громко хлюпает.

– Не прыгать, как ненормальная на нем, ударяясь задницей, а пытаться поймать такт жеребца и совершать поясницей движения, которые очень-очень напоминают движения в сексе.

Лиам бурчит что-то неразборчивое, целуя мою шею, а я продолжаю:

– Взад-вперед поясницей, бедрами, – Я начинаю исполнять под водой то, о чем говорю. – Спина ровно. Руки не дрожат. Просто получай удовольствие по максимуму.

Он отрывается от моей шеи и смотрит на меня затуманенными глазами.

– Уйдем отсюда.

Да, да и скорее.

Мы выходим из бассейна, наспех вытираем мокрые тела, как попало надеваем одежду и бежим к лифту.

Едва дверь в квартиру за нами закрывается, мы налетаем друг на друга, как голодные звери. Стоя посреди комнаты, мы срываем друг с друга одежду. Лиам наклоняется вниз и хватает меня за лодыжку. Я с визгом и смехом падаю на кровать, и он тут же накрывает меня своим все еще мокрым и прохладным телом.

Бессвязное бормотание, стоны, дикие поцелуи. Лиам стягивает с себя боксеры в одну секунду, с меня нижнее белье – очень медленно. Я охаю, когда его пальцы начинают растирать мои складки. Лиам раздвигает мне ноги плечами и прикусывает правый сосок.

Я приподнимаю голову, лежа на спине.

– Давай в этот раз без прелюдий. На это у нас целая ночь.

– Как прикажешь, – расплывается в широкой улыбке Лиам.

Он поднимается с кровати и ищет свои штаны. Затем он встает прямо напротив кровати и натягивает на себя презерватив.

О, боже. Надеюсь, нас не видят в окно.

Лиам снова забирается на кровать, и я раздвигаю перед ним ноги. Он опирается на свои руки и нависает надо мной. Я приподнимаю бедра, и в следующую секунду он резко входит. Я задыхаюсь. Его лицо искажается гримасой удовольствия, когда он вновь и вновь проникает в меня. Я езжу по постели, крепко вцепившись в его плечи.

Затем Лиам переворачивает меня на бок и входит с другого угла. Это невероятно. Я начинаю трогать себя в том месте, где мы соеденены. Его тихие стоны раздаются над моим ухом, а руки крепко держат за бедра.

Мы кончаем, когда я усаживаюсь на него сверху. Упав на его грудь, я лежу так пару минут.

Такого у нас еще не было. Это были просто скачки. Бешеный секс.

– Ты не прекращаешь меня удивлять, – расслаблено бормочет Лиам, снимая презерватив.

Я только улыбаюсь, чувствуя приятную дрожь во всем теле.

– Угу.

Лиам снова оказывается на мне.

– Это только начало.

О, и он не шутит.

Не знаю, сколько оргазмов можно выжать из моего тела за ночь, но Лиам старается. Мы используем позы, о которых я понятия не имела.

Когда первые лучи начинают пробиваться сквозь занавески, я без сил. Ноги все еще дрожат. Лиам уже спит, положив голову на мой живот и распластавшись почти по всей кровати. Я запускаю пальцы в его волосы и закрываю глаза.

Меня будит вибрация телефона. Во время сна Лиам сполз с моего тела и сейчас спит на подушке, положив одну руку под голову, а второй обвивает мою талию. Я уже знаю, что его не разбудить, даже если я спихну его руку. Не представляю, как он просыпается на работу.

Я заворачиваю свое голое тело в серое покрывало, которое валяется на полу, и подхожу к дивану, где лежат наши сумки. Вибрация раздается из моей. Быстро посмотрев на время, я бегу в ванную и отвечаю на звонок.

– Еще слишком рано, – вместо приветствия шиплю я.

– Ничего подобного, – говорит Саймон.

Судя по его охрипшему голосу, он сам только проснулся. И неизвестно спал ли он вообще. Они ведь с Дэллой тоже не домашкой занимаются.

– Хочу вернуться пораньше в Эшборо, – зевнув, говорит Саймон.

– Черт бы тебя побрал, – я повышаю голос. – Ну почему ты такой?

– Что? – невинным тоном заявляет Саймон. – Ты с ним?

– А с кем я по-твоему?

– Ну не знаю. Может, с инструктором по йоге или верховой езде. Кстати, как его зовут? Ли…

Я убью его! Когда-нибудь это случится.

Набрав в легкие больше воздуха, я отвечаю:

– Не произноси его имя вслух.

Если рядом Дэлла, и она услышит, даже не знаю. Лиам не единственный Лиам, но рисковать я не хочу.

– О, боже, – стонет Саймон. – Ты серьезно? В общем, у тебя два часа.

– Что? Нет.

– Эй, я прикрываю твою задницу, племянница. Живо собирайся. На том же месте через два часа.

И он отключается.

Прошептав проклятья в молчащий телефон, я выхожу из ванной. Мне нужно срочно принять душ и привести себя в порядок. Как же не хочется отсюда уходить.

Когда я поворачиваюсь, то от неожиданности вздрагиваю.

– Как ты рано, – выдавив улыбку, говорю я.

Лиам сидит в одних боксерах на табурете возле кухонной стойки и теребит пакет быстрорастворимого кофе.

– Кто знает о нас, Вивиан? – На его лице самое серьезное выражение, которое я когда-либо видела.

С таким лицом он бывает на играх. Строгий, жесткий и невозмутимый.

Я понимаю, что он слышал мой разговор с Саймоном и понял, что я разговариваю с человеком, который прекрасно осведомлен о том, с кем я нахожусь. Сначала мне хочется соврать, но я тут же прикусываю язык.

Какой смысл скрывать?

– Саймон.

Лиам ставит локти на стойку и кладет голову на руки.

– Твою мать, Вивиан. Зачем?

– Я ничего не рассказывала, – защищаюсь я, подбежав к нему.

Он смотрит на меня несколько секунд.

– А как он узнал?

Я поправляю на себе сползающее одеяло и качаю головой.

– Он видел нас. В том переулке.

Его ноздри раздуваются от возмущения. Я понимаю, что он зол и даже напуган. Он имеет права злиться.

– Если видел он, видел кто-то еще.

Я хватаю его за руку, призывая посмотреть на меня.

– Знает только Саймон. Он ничего не расскажет. Я клянусь тебе.

Где-то в его глазах проблескивает доверие, но оно ту же исчезает.

– С трудом верится, если судить о том, каким ты его описала.

– Это лишь его образ. Нет, на самом деле Саймон знает, где притормозить.

Лиам смотрит мне в глаза.

– Ты думаешь, это то, где нужно притормозить?

Я могла бы убедить его в том, что Саймону плевать на меня и что я делаю, его не волнует. Но я устала врать всем подряд. По крайней мере, здесь у меня есть выбор. И Лиаму я лгать не собираюсь.

– Просто поверь мне. Все останется прежним.

Он молчит, затем поднимается на ноги.

– Рано или поздно это все равно бы случилось, – говорит он, натягивая джинсы. – Нам нужно…

– Только не говори, что нам пока не стоит встречаться или сделать паузу. – Я делаю шаг к нему.

К моему разочарованию, Лиам кивает, глядя прямо перед собой.

– Сейчас я не могу потерять эту работу, Вив.

– Ты не потеряешь.

Он подходит ко мне и кладет палец на мои губы.

– Нужно со всем разобраться и решить. У меня есть план. Но также нужно время.

Я кусаю щеку изнутри и плюхаюсь на кровать.

– Как долго мы будем порознь?

Лиам смотрит на меня через плечо.

– Не знаю.

Вивиан

Брего давно доказал, что он один из лучших и выносливых коней в мире. Перед соревнованиями он прошел на отлично проверку своего физического состояния.

Да я и не переживала об этом. В последние дни я даже не думала о троеборье. Все, что меня волновало и волнует до сих пор, так это то, что мы с Лиамом не виделись с того дня, когда проснулись в съемной квартире в Ванкувере.

Лучшие выходные. Жаль, что закончились они не на самой приятной ноте.

Я понимаю Лиама. Понимаю его просьбу сделать паузу до определенного времени. Вот только я не до конца понимаю, какого именно времени? До моего выпускного? Или, когда я уже буду ходить на занятия в колледже?

Это чертовски долго. Я не хочу столько ждать. Ведь до этого мы как-то справлялись. Да, теперь о нас известно еще одному человеку, но не за горами то время, когда узнают все. Ведь так?

Мы не можем скрываться вечно. Я окончу школу. Да, нам все равно нужно будет скрывать, что мы начали встречаться еще тогда, когда я училась в школе, но это не пугает. Главное то, что мы сможем быть открытыми и больше не прятаться, и не лгать.

День первый. В первый день мы должны показать гармоничность отношений между всадником и лошадью, демонстрируя это в манежной езде.

Внутри меня бурлит паника, когда я веду Брего за ограждение под пристальными взглядами судей и зрителей. Я должна успокоиться, слишком поздно волноваться.

На мне моя привычная одежда, но сейчас под рединготом я чувствую, как по спине стекает капля пота. Волосы собраны и спрятаны под жокейкой, а такое ощущение, что они стоят дыбом.

Спокойно.

Встав перед Брего, я смотрю в его темные глаза. Иногда я думаю, что именно ради таких моментов я однажды попросила родителей отвезти меня в конюшню. Он будто говорит мне: Эй, Вив, мы это делали тысячу раз. Давай сейчас сделаем так же.

Нервно улыбнувшись, я провожу по холке Брего рукой, затем забираюсь в седло. Кстати, лошади, которые с легкостью преодолевали первый день троеборья, особо ценились в кавалерии еще до того, как это стало видом спорта. И сегодня Брего настоящий кавалерист. Как и я. Мы как единое целое. Я слышу восхищенные вздохи, когда мы исполняем аллюр. Слышу громкие хлопки и «умничка» от мамы. Но я смотрю прямо перед собой, полностью контролируя и в то же время, давая ощутить свою значимость, Брего.

Мы не получаем не единого штрафного очка. Не единого. В прошлом году они были, но это было не так страшно. А сегодня все идеально.

День второй. Сегодня лошади соревнуются в скорости и выносливости. Задача всадника: помогать лошади сохранять силы. Это сложно. Ведь от Брего требуется скорость, но я не должна ошибаться.

Я не свожу глаз с других участников. В основном это ребята моего возраста из других окрестных школ. Они ничем не отличаются от меня, многие гораздо лучше. Когда кто-то получает штрафные очки, я стараюсь запечатлеть это в своей памяти, чтобы постараться не сделать такую же ошибку.

Когда приходит моя очередь, папа целует меня в лоб и говорит, что я справлюсь. Второй день я считаю самым сложным. Нас с Брего впереди ожидает кросс с кучей препятствий, который мы должны пройти без ошибок.

Но в этот раз не получается так идеально, как во вчерашней выездке. Брего сбивает одно из препятствий, за что я получаю штрафные очки. Но через все широкие канавы он без особого труда перепрыгивает. Я не знаю, успеем ли мы пройти всю дистанцию за определенное время, но стараюсь не торопить Брего. Пусть я лучше получу штрафные очки за просроченное время, чем еще за сбитые препятствия.

Когда мы с Брего пересекаем линию финиша, обозначенную флажками, я ловлю на себе одобрительные взгляды. Серьезно? Мы справились?

День третий. Последний день соревнований требует от нас с Брего технически точного и скоростного выполнения заданий, а также показа работоспособности лошади и ее способности быстро восстанавливать силы, которые были потрачены во время предыдущих двух дней. Утром Брего осматривал ветеринарный врач и ничего не обнаружил. У парня из другой школы сегодня дисквалифицировали лошадь, которая была истощена предыдущими испытаниями. Теперь он не сможет участвовать в последнем испытании, так как это не командное, а личное первенство. Участие позволяется лишь на одной лошади.

Я не особо волнуюсь по поводу конкура. Эта часть испытаний завершающая и, конечно же, важная. Но я чувствую спокойствие. Со мной хромающая миссис Пелли и Джастин, без помощи которых я бы ни за что не справилась.

Препятствия, которые нас ждут должны быть выполнены максимально аккуратно и точно с технической стороны. В прошлом году было двенадцать препятствий, в этом – пятнадцать. И каждое из них отличается особой сложностью. Если Брего разрушит к чертям препятствие, которое ему не понравится, мы заработаем пять штрафных очков.

Пустяки.

Если Брего вообще откажется выполнять задание, то мы получим десять штрафных.

Не хотелось бы.

А если я свалюсь с Брего, то заработаю тридцать штрафных очков.

А вот этого никогда не случится.

Как бы ты ни готовился и что бы ни делал, да и каким бы профи ты ни был, ошибки будут всегда. Ну, я понятное дело не профи. Одного желания тоже мало, но мы стараемся, как можем.

Да, я не волновалась по поводу конкура, но он получается не таким удачным, как все предыдущие этапы. Но положа руку на сердце, я не знаю, кто справился лучше нас с Брего.

– Ты умница, умница, – говорит мне миссис Пелли, когда я пересекаю финишную линию.

Спрыгнув с Брего, я тут же вижу перед собой Джастина. Он протягивает мне бутылку воды.

– Так держать, амазонка.

Я улыбаюсь, беру у него бутылку и почти полностью ее опустошаю.

Когда озвучивают результаты, я не верю своим ушам. Мы набрали наименьшее количество штрафов. От миссис Пелли я попадаю в объятия родителей. Затем с меня снимают редингот и надевают фрак с эмблемой нашей школы. Меня поздравляют, передают из рук в руки, словно предмет. У меня кружится голова от переполняющих чувств. Меня хлопает по плечу директор Барнс и еще несколько людей. Затем всадники, занявшие первое, второе и третье места выстраиваются в ряд на своих лошадях, и начинается церемония награждения.

Соревнования проходили за городом, недалеко от дороги в Мэйпл Ридж и озера Алуэт. В горах, окружающих густой и непроглядный лес, гуляют облака. Пахнет дождем и свежестью. Я плохо спала прошлой ночью, но сейчас чувствую прилив сил.

Брего фыркает, когда на него надевают почетную ленту с эмблемой города. Я наклоняюсь и глажу его по шее. Этот парень теперь считается самым выносливым и вышколенным представителем своего класса.

После этой церемонии следует следующая – награждение всадников. Я стою на пьедестале с номером один и не знаю куда смотреть. Медаль за победу в личном троеборье греет грудь. Нас фотографируют, мне жмет руку мэр города, затем мы позируем для фотографии для школьной статьи, а также местной газеты.

Среди машин, выстроившихся по периметру поля и стоящей тут же рядом конной полиции, я замечаю серебристый «Аккорд». Кайден и Трейси машут мне руками, выставив большие пальцы. Между нами все еще странные отношения, но я надеюсь, что скоро это закончится. Я скучаю по ним.

Конечно, я не вижу здесь Лиама, да и что ему здесь делать?

Когда этот бесконечный день заканчивается, после душа я забираюсь под одеяло и предаюсь своему отчаянию. Но перед тем как заснуть, я слышу звук смс-сообщения.

СТРАННЫЙ БАРИСТА: Поздравляю. Я горжусь тобой.

Лиам

Закрыв дверцу машины, я опускаю голову на руль. Вторая выездная игра в Северный Ванкувер закончилась нашим поражением. Два ноль в серии еще ничего не говорит, ровно, как и три ноль. Но парни были слишком взволнованы, на них давили, я знаю. Играть на чужой площадке всегда сложнее. Плюс ко всему игры транслировались на местном телевидении. Они делали ошибки, порой просто глупые, но я не виню их. Соперники тоже делали ошибки, но оказались сильнее. Или им больше повезло, как любят говорить болельщики.

Следующие игры дома, так что все в наших руках.

Мне звонит Клайв – парень, который работает с Реджи, и зовет на вечеринку, которую он решил закатить у себя дома. Я так устал, что у меня нет сил никуда идти. Боже, в этом городке я превращаюсь в пенсионера.

Ладно, Эшборо здесь не причем. Это мое унылое состояние продолжается с того дня, как я вернулся из Ванкувера. Чего я ожидал от этих отношений? В смысле, как долго мы могли скрываться в таком городке, как Эшборо?

Формально я не являюсь преподавателем или тренером Вивиан. Но я вхожу в преподавательский состав Эшборо Флэйм, а Вивиан учится в этой школе. Что бы я ни придумывал, и как бы себя ни оправдывал, наша связь неправильная в глазах окружающих.

Теперь о нас знает ее дядя, которому даже нет двадцати, и с которым у нее не самые лучшие отношения. И как долго он сможет держать язык за зубами?

Мне стыдно за свою трусость, но я не хочу таким образом терять работу. После финала я отвечу согласием на предложение мистера Грэма. Вивиан уже будет студенткой, между нами не будет стоять ничего. Но до этого мы должны быть не просто осторожными, мы должны сократить наши встречи. Я даже думаю, прекратить их вообще. Но как же это будет непросто.

Оставив машину на подъездной дорожке, я вхожу через парадную дверь и сразу определяю, что в доме кто-то есть. Мне врезается в ноздри ее мягкий и тонкий запах.

Вивиан сидит перед телевизором и потягивает из трубочки молочный коктейль. Она смущенно улыбается, когда я включаю свет.

– Надеюсь это для меня, – она демонстрирует коробку с напитком, которую я купил для нее.

Я улыбаюсь и бросаю ключи на столик.

– Конечно, для тебя.

Она продолжает сидеть, а я стоять. Мы в шаге друг от друга. Я не спрашиваю, что она здесь делает, и не упрекаю ее в этом. Хотя мог бы, учитывая, что возможно, моя карьера висит на волоске.

– Я не должна была приходить, да? – тихо спрашивает Вив, поставив коктейль на стол.

Я вздыхаю, и сажусь рядом с ней.

– Нет, но я соскучился по тебе.

На миг ее лицо озаряет улыбка, затем в голубых глазах снова появляется грусть.

– Я тоже, поэтому я здесь.

– Иди сюда. – Я тяну Вивиан к себе, и она прижимается ко мне всем телом.

Мне так нравится просто обниматься с ней. Мне все в ней нравится. Тогда почему я не ответил на ее слова в Ванкувере?

Потому что я идиот.

Взяв ее лицо в руки, я оставляю легкий поцелуй на ее сладких от коктейля губах.

– Как ты себя чувствуешь, наездница?

Она издает сексуальный смешок.

– Как олимпийская чемпионка. Ты видел?

Я киваю и снова целую ее в губы.

– Первый день и третий, – с трудом разорвав поцелуй, отвечаю я. – Во второй день не смог приехать из-за тренировки.

Она была прекрасна. Я далек от всего, что связано с лошадьми, но видеть Вивиан верхом на лошади и так умело ей управляющей – это крутое зрелище. Как она перемахивала через препятствия… боже, она удивительная.

– Я не видела тебя, – признается Вив.

– Но я был там. – Я провожу кончиком своего носа по ее щеке. Она такая мягкая.

– Теперь о тебе напишут в газете и покажут по местному телевидению.

Вивиан фыркает и закатывает глаза.

– Ну да. И вас, между прочим, тоже показывали сегодня. Мне жаль, что финал начался не очень удачно.

Я подавляю вздох.

– Ничего, мы еще отыграемся.

– Я уверена в этом.

Некоторое время мы молчим, целуемся и снова молчим.

– Нам все еще нужно держать большую дистанцию, Вивиан.

Она недовольно хмурится и отводит взгляд в сторону.

– Саймон ничего не расскажет.

Но я не могу быть в этом уверенным и дело даже не только в этом.

– Но если узнал он, может узнать и кто-то другой. Тот, кто точно не будет молчать.

Вивиан хмурится все больше и больше. Ее волосы собраны в небрежный пучок и несколько прядей лезут ей в глаза. Я убираю одну из этих прядей с ее лба.

– Послушай меня, я еще никому не говорил, но тебе стоит знать.

О предложении мистера Грэма я не рассказал даже братьям и родителям. Реджи тоже не знает, хотя с именно с ним я хотел поделиться сразу же. Но потом я решил, что лучше обдумать все варианты, все хорошенько взвесить. И вот я принял решение.

– О чем? – встревожено спрашивает Вивиан.

– Мне предлагают стать главным тренером будущей команды Эшборо, которые заявят себя в тихоокеанскую юношескую хоккейную лигу уже на следующий год.

Голубые глаза Вивиан расширяются от нескрываемого удивления.

– Ты серьезно?

– Да, – с улыбкой отвечаю я.

Она не сразу находит слова.

– Эм, значит, ты больше не будешь школьным тренером? Ты будешь тренером хоккейного клуба.

– Все верно, – поддакиваю я, прекрасно понимая, к какому выводу она придет.

– Допустим, меня все же примут в UBC….

– Тебя примут.

– … и мы будем всего в часе езды друг от друга. Нет, даже меньше, потому что никто не ездит с положенной скоростью.

– Но ты же понимаешь, что главное не в этом.

Вивиан облизывает губы и кладет свои теплые ладони на мою шею.

– Мы будем вместе? Нас никто не сможет в этом упрекнуть.

– Да. – Я смеюсь, видя выражение ее лица.

– Боже, Лиам, ты готов быть со мной?

Я кладу свои руки на ее бедра и слегка их сжимаю.

– Ты сомневаешься?

Она качает головой.

– Нет, но не могла не спросить.

– А ты не будешь меня ревновать? – с издевкой спрашиваю я.

Щеки Вивиан покрываются пунцовыми пятнами. Черт, мне это нравится ничуть не меньше, чем секс с ней.

– Если ты не будешь давать повода, – отвечает Вивиан.

Я улыбаюсь и качаю головой, затем приближаю свой рот к ее уху.

– Что на счет тебя, Вив? Думаешь, я не ревную, зная, что ты на какой-то вечеринке, на которой куча пьяных подростков. Думаешь, я не схожу с ума, не имея возможности сказать всем, что ты принадлежишь мне?

Она приоткрывает рот, но молчит, хлопая длинными темными ресничками.

– А как я должен быть спокойным потом, когда буду здесь один, а ты в общежитие, где каждый день такие тусовки, что трудно не пойти и не развлечься. А сколько парней, Вивиан. – Я сжимаю своей рукой ее упругую задницу. – Как же на счет моей ревности?

Уверен, в таком ключе Вивиан не думала. Есть в ней что-то капризное и эгоистичное, но это ни в коем случае не минусы. По крайней мере, для меня.

– Мне нужен только ты, – говорит она, забираясь на мои колени. – Я столько времени провела в мечтах о тебе, чтобы потом, когда мечта стала явью, вот так взять и потерять ее из-за какого-то парня в колледже? Ты меня плохо знаешь, Лиам.

Произнеся мое имя с особой страстью, она берет мое лицо в свои руки и, наклонившись, впивается в мои губы. Мои руки заползают под ее тонкую обтягивающую кофточку и находят застежку лифчика. Да, я говорил о дистанции, но черт возьми, как сейчас я должен оттолкнуть ее?

Вивиан объезжает мои колени, как искусная всадница, коей она и является, между прочим. Мой стояк приносит мне сладкую боль, когда она обхватывает его своими ручками. Приподняв себя вместе с Вивиан на своих коленях, я опускаю штаны. Она освобождает мой член из боксеров, и мягкие пальчики начинают порхать по всей его длине. Я скриплю зубами и закатываю глаза. Вивиан резко соскакивает на ноги и снимает с себя джинсы вместе с трусиками. Когда она вновь забирается на мои колени, я обнаруживаю в ее руке блестящий квадратик.

– Стащила из твоего ящика в спальне, – объясняет Вив, разрывая обертку презерватива зубами.

Я вздергиваю бровью.

– Ты планировала заняться со мной сексом на диване?

Вивиан кивает и надевает на меня презерватив.

Она приподнимает надо мной бедра и, целуя ее в губы, рукой я принимаюсь нежно потирать ее плоть. Когда Вивиан садится на мой член, я откидываюсь на спинку дивана. Она медленно двигается на мне и издает тихие стоны.

Черт побери, она невероятная. Такая мягкая и тесная. Я не хочу покидать ее тело никогда. Притянув Вив к себе за шею, я принимаюсь работать бедрами быстрее. Она откидывает голову и ее волосы рассыпаются. По моей спине струится пот, когда я чувствую, как ее стенки сжимаются вокруг меня. Я взрываюсь почти сразу же.

После того, как мы оба кончили, я укладываю Вивиан на спину и перебираю ее волосы. Они стали короче.

– Ты подстриглась?

Теперь волнистые волосы Вивиан касаются только ее плеч. У них очень интересный оттенок, с корней до кончиков они меняют цвет с русого до светлого оттенка.

– Да, не люблю ухаживать за волосами, – лениво отвечает она.

Я целую ее в шею.

– Ты красива с любой прической.

Мы еще несколько минут наслаждаемся друг другом, лежа в гостиной, но постепенно ко мне приходит ясность ума. Я помогаю ей одеться, и едва встав с дивана, хватаю ключи от машины. Но Вив качает головой.

– Нет, я на машине.

Я удивленно таращусь на нее. Вивиан принимается успокаивающе гладить меня по плечу.

– Я оставила ее возле продуктового магазина.

Мои плечи расслаблено опускаются. Я провожаю Вивиан на задний двор, где мы прячемся от соседних окон за стволом широкой сосны.

– Когда мы увидимся? – спрашивает Вив.

Я опасался, что она задаст этот вопрос. Дело в том, что я не знаю ответа.

– Как только это станет возможным, – поцеловав ее в кончик носа, отвечаю я.

После ее ухода я долго смотрю в темноту и пытаюсь убедить себя, что все будет хорошо, что ситуация измениться в лучшую сторону.

И очень скоро.

Я был прав.

Ситуация действительно меняется уже на следующий день. Но не в лучшую сторону.

Здесь я ошибся.

Проснувшись к полудню, я с трудом отрываю свое тело от кровати. Тренировка начнется в четыре часа, так что я не всегда приезжаю в школу раньше. Заварив кофе, я принимаю душ и просматриваю новости НХЛ на своем ноутбуке.

Проклятье, вчера «Торонто» проиграли «Тампе», и я пропустил эту игру. Но то чем я занимался вместо просмотра игры, гораздо круче.

Звонок в дверь приводит меня в замешательство. Реджи и Хлоя укатили к родителям Хлои на пару дней. Есть несколько вариантов, но самые оптимальные, это может быть Кристин, чего я не хочу, или Люк.

Наверное, я не был бы так удивлен, увидев на пороге своего дома Уэйна Гретцки. И, наверное, даже он не смог бы меня вогнать в ступор, в котором я нахожусь прямо сейчас, глядя в голубые глаза отца Вивиан.

Я сразу же прихожу к самому худшему выводу. С Вивиан что-то случилось, и в последний раз ее видели со мной. Черт, но перед сном мы как обычно обменялись сообщениями. Она была дома.

Чего бы я ни выдумывал в одну единственную секунду, глядя на своего неожиданного гостя, я прекрасно знаю, по какой причине он здесь.

– Мистер Роббинс, – выдавливаю я из себя.

Он сжимает губы в тонкую линию, не сводя с меня пристального взгляда.

– Могу я войти? – спрашивает он сдержанным тоном.

Я открываю шире дверь и наблюдаю, как он входит в мой дом. Несколько секунд мистер Роббинс осматривается. Я закрываю дверь и обхожу его. Мы почти одного роста.

Я не знаю, что сказать, но мне и не приходится. Глаза отца Вивиан снова сосредотачиваются на мне.

– Буду краток, – говорит он.

Затем в мою челюсть врезается его кулак.

От неожиданности я отскакиваю от него на пару шагов. Из треснутой губы течет маленькая струйка крови, которую я смахиваю ладонью и, подняв голову, смотрю на мистера Роббинса.

На его месте я сделал бы тоже самое. Я это заслужил.

– Держись подальше от моей дочери, – выставив палец, угрожающе произносит он. – Богом клянусь, я раздавлю тебя, если ты хоть еще раз посмеешь тронуть ее.

Я молча смотрю, как он разворачивается и выходит на улицу, оглушающе громко хлопнув дверью.

Вивиан

Сегодня учителя в школе были со мной чересчур любезными. Но я не жалуюсь, ведь на один день я могла быть звездой. Уже завтра все забудут, что я выиграла какое-то там конное троеборье. У нас каждый день кто-то с кем-то соревнуется и не задирает нос.

Вот и я не задираю. Но получить долгожданный приз все равно приятно. Но это не делает меня счастливой. Каникулы закончились, в школе все по-прежнему, и мы с Лиамом теперь будет видеться очень и очень редко. Именно так можно разъяснить его слова, сказанные вчера: «когда представится случай».

Я считаю дни до лета, но как назло время тянется безумно долго. Весна подбирается только к середине апреля. Терпение мой враг. Впереди все кажется не таким несчастным, как сейчас. Лиам будет работать в хоккейном клубе, а не в школе. И я буду не в школе. Боже, я это обдумывала тысячу раз и итог всегда один и тот же: мы будем вместе, не боясь осуждения. Он понравится моим родителям, я уверена.

– Сегодня в шесть в спортзале, Вивиан, – проходя мимо меня в коридоре, напоминает Киара.

Я оглядываюсь и киваю ей.

– Ладно.

Блин, еще и это.

Домой я прихожу в своем обычном настроении: капля позитива и чуточка меланхолии. В гостиной я сразу же вижу маму, сидящую на диване, и папу, который поднимается на ноги при виде меня.

– Привет, родители, – бодро произношу я и бросаю рюкзак на пол.

Никто не из них не улыбается, как обычно. Это мне не нравится.

– Что-то случилось? – подойдя ближе, интересуюсь я.

Папа молча отворачивается в сторону и складывает руки на груди. Я смотрю на маму.

– Вивиан, мы все знаем, – говорит она, глядя на меня. В ее глазах нет злости, которую я ощущаю от папы. Она скорее разочарована.

Наверное, я знаю, о чем речь. В животе образуется тугой узел и мне хочется плюхнуться за задницу и закрыть лицо руками. Но я держусь до последнего. Ведь есть крошечный шанс, что они говорят не о том, о чем я думаю.

Но этот шанс разбивается вдребезги, когда папа делает шаг ко мне.

– Крутить шашни со школьным тренером, – шипит он, глядя на меня сверху вниз.

Я съеживаюсь от его злобного взгляда. – Этому мы учили тебя, Вивиан?! – уже кричит он.

Мама устало вздыхает и на секунду прикрывает глаза.

– Успокойся, Алекс. Вивиан, – она смотрит на меня. – Садись и мы поговорим.

На ватных ногах я приближаюсь к дивану и сажусь рядом с мамой. Папа начинает расхаживать перед нами.

– Успокоиться? Успокоиться, Джил? В школе, которой я, между прочим, плачу огромные деньги, творится черти что! Туда нанимают таких вот, как этот Лиам, чтобы они спали с ученицами?

Я соскакиваю с дивана.

– Все не так, папа! Пожалуйста, послушай меня.

Он качает головой.

– О, Вив, могу представить, какой мед он лил в твои уши, пытаясь соблазнить.

Почему все думают именно так? Если рассудить, то это я первой пыталась соблазнить его в прошлом году. Лиам не преследовал меня, это делала я!

– Ничего он мне не лил, – сквозь слезы говорю я. – Это несправедливо. Вы совсем его не знаете.

– Преподаватель, который спит с учениками никак не может показаться хорошим, Вивиан! – строго произносит мама.

Я шмыгаю носом.

– Но он не преподаватель!

– Он работает тренером в этой школе! – снова взрывается папа. – Это не меняет сути. Господи, а я думал он хороший и приличный парень.

– Алекс, пожалуйста, – просит мама. – Давайте постараемся успокоиться. Вивиан, ты сейчас же все расскажешь.

Они хотят, чтобы я рассказал им все подробности? Я не могу поверить, что это происходит!

– Мы любим друг друга, – всхлипываю я, и по моему лицу начинают бежать предательские слезы.

Я бросаю умоляющий взгляд на маму, и вижу в ее глазах жалость.

– Вивиан, в твоем возрасте тебе может так показаться, но…

– Мне не кажется! – упорно твержу я, стискивая пальцы в кулаки. – Вы ничего не знаете! Ничего!

– Нет, я не оставлю это просто так, – проведя рукой по волосам, произносит папа.

– В школе должны знать.

– Что? – Я подбегаю к папе и хватаю его за руку. – Нет, папа. Зачем это?

Он смотрит на меня усталыми глазами, затем освобождает свою руку из моего захвата.

– Я не собираюсь делать объявлений на весь город. Я пойду к директору и попрошу сделать все без огласки. Он не должен работать в школе.

Для репутации школы мистер Барнс сделает все, но сомневаюсь, что Лиам после этого станет работать в клубе. Я не знаю… просто не знаю…

Что если после увольнения он просто захочет вернуться в Торонто подальше от всего этого и начать все заново?

У нас были планы. Оставалось только подождать. Как могло все рухнуть в одночасье?

Заметив движение на лестнице, я поднимаю голову и вижу Саймона. Он стоит, держась за перила, и смотрит на меня пустыми глазами.

Ненавижу этого предателя!

– Какой же ты двуличный, – произношу я, делая шаг к лестнице. – Ведь он знал, – я с истерическим смешком обращаюсь к маме: – Он все знал и даже лгал тебе.

Мама поднимает глаза на Саймона.

– Мы это уже обсудили. – В ее тоне нет и намека на снисходительность к брату.

Но меня это не успокаивает. Что клюнуло его, рассказать все моим родителям?

– Нам рассказал не Саймон, – говорит папа, привлекая мое внимание. – Это сделал Кайден.

В моей голове полная каша. Когда он успел? И как он узнал?

Догадавшись, я горько усмехаюсь и снова смотрю на Саймона.

– Ты как всегда пытаешься переложить ответственность на кого-то другого. Тебе даже не хватило духу рассказать самому.

– Прекрати это Вивиан, – прерывает меня папа. – Не важно, кто рассказал.

Но для меня важно.

– Мне восемнадцать, – начинаю защищаться я. – И способна решать сама, с кем я хочу встречаться. Я совершеннолетняя.

– Как ты не понимаешь, Вивиан, – говорит мама. – Дело не в возрасте, а в ситуации. Не будь он школьным тренером, все могло бы быть гораздо… – она с трудом подбирает слово, – легче. О чем он думал?

Я опускаю голову, пораженная всем происходящим.

– Все не так, как вы видите мама, – тихо говорю я. – Пожалуйста…

– Больше не о чем говорить, – строго заявляет папа. – Я запрещаю тебе видеться с ним.

– Ты не можешь! – отчаянно кричу я. – Почему вы делаете выводы, исходя только из своих убеждений? Папа, я прошу тебя, не ходи в школу. Не порти ему жизнь!

– Она, наверное, шутит, – всплескивает руками папа, глядя на маму.

Мама смотрит на меня:

– Это прекращается, Вив.

Меня словно сбил поезд. Одно дело, когда Лиам просит меня сделать паузу, совершенно другое, когда родители все знают и грозятся разрушить то, к чему мы все еще стремимся.

Сдерживая слезы, я несусь к входной двери.

– Куда ты? – удивленно спрашивает мама.

– Мне нужно побыть одной.

– Стой, Вивиан! – произносит папа.

Но я уже открываю дверь.

– Я хочу побыть одна. Одна, ясно?

Хлопнув дверью, я сбегаю по высокому крыльцу вниз и несусь по улице в сторону реки. Когда жилые дома остаются позади, я сбавляю темп и продолжаю идти вперед по траве. Чем ближе я подхожу к реке, тем больше намокают мои белые кроссовки от влаги. На чулки и школьную юбку налипли мелкие травинки. Я сажусь на землю у самой реки и смотрю на ее быстрое течение. От тянущейся от реки прохлады я ежусь в пиджаке.

Слезы начинают бежать, и я ничего не могу с этим поделать. Папа точно дал понять, что выполнит свое предупреждение. Все разрушено. Я и Лиам. Что если он уедет? Но ведь он решительно настроен на наши отношения. А что если…?

У меня начинает страшно болеть голова. Я опускаю голову на свои согнутые колени и продолжаю сидеть так час, два, я даже не знаю.

Вернувшись обратно, я ловлю на себе обеспокоенные взгляды. Отказавшись от ужина, я закрываюсь в своей спальне, снимаю одежду и забираюсь под одеяло, прижав к себе плюшевого зайца, которого мне подарил Лиам.

Утром папа непривычно молчалив. Он не говорит мне ничего, когда уезжает на работу. Я набиваю рот хлопьями и убегаю в школу.

Уроки кажутся пыткой. В голове все тот же хаос, который обрушился на меня вчера. На вопросы Киары, почему я не пришла, я отвечаю, что заболела. По моему виду не сложно определить, что это не ложь. Вчера я попыталась позвонить Лиаму, но он скинул, затем прислал смс-ку непонятного содержания:

Не сейчас, Вивиан.

Что это значит? Он уже в курсе? Кайден что-то сказал ему?

Кайден!

Внезапно я вспоминаю, что это он рассказал моим родителям.

Сегодня у нас нет совместных уроков, поэтому после звонка я выхожу из класса французской литературы и несусь на третий этаж. Я вижу его там, где и ожидала найти. На третьем этаже под лестницей стоит широкий каркасный пуфик. Это место скрыто от глаз учеников, слоняющихся по коридорам. Кайден и Трейси почти каждую перемену тискаются здесь.

Они замолкают, когда видят меня, стоящую перед ними. В глазах Кайдена осуждение, которое больно ранит. А Трейси грустно вздыхает.

– Почему ты мне не рассказала? – спрашивает она.

Не выдержав ее взгляд, я отвожу глаза в сторону.

– Я не могла. – Это все, что я могу ответить. Но через секунду мой взгляд сосредоточен только на Кайдене. – Как ты посмел?

Он вскидывает брови, садясь ровнее на пуфике.

– Как я посмел? Проклятье, Вив, я должен был, если Саймон не решился.

О трусости и лицемерии Саймона я не желаю говорить вообще.

– Ты должен был сначала поговорить со мной, – говорю я, повысив голос. Затем оглянувшись, подхожу к ним ближе. – Ты не должен был решать за меня. Ничего не уточнив, ты приходишь к моим родителям и выкладываешь подробности моей личной жизни, о которой тебе неизвестно ровным счетом ничего!

На лице Кайдена читается вина. Он бросает взгляд на Трейси, затем снова смотрит на меня.

– Да, наверное, я должен был поговорить сначала с тобой.

– Спасибо, – саркастично заявляю я.

– Но я бы все равно рассказал твоим родителям.

Не веря своим ушам, я таращусь на него.

– Что?

– Я решил рассказать им, потому что знал, что ты меня не послушаешь. Поэтому подумал, что так будет правильней. Они поставят точку.

Не понимаю, что происходит. Почему все думают, что я попала в беду? Будто Лиам какой-то насильник. Они все выставляют его виновным, совершенно игнорируя меня.

– Ты хоть слышишь себя? – с дрожью в голосе произношу я. – Поставить точку? Кто ты такой, чтобы решать за меня?

– Я твой друг, Вивиан, – стиснув зубы, отвечает Кайден.

– Да? – Я качаю головой. – Что-то непохоже. Когда тебе нужна была помощь, когда у тебя сносило крышу, я не бежала и не рассказывала это всем. Я просто была рядом. А когда в моей жизни появились изменения, которые не устраивают остальных, ты вдруг решил строить из себя вершителя судеб. Это подло, Кайден. Ты ведь ничего не знаешь.

Кайден поднимает на меня свои глаза.

– Я не отрицаю того факта, что действовал слишком резко, но ты бы не послушала меня, Вив. Он мой тренер, и я знаю…

– Какое это имеет значение?

– Такое. – Кайден резко поднимается на ноги и смотрит на меня. – Я не хочу, чтобы тебе было больно.

– О чем ты? – я непонимающе качаю головой.

– О том, что ты не первая.

– Кайден, ты можешь говорить тише? – Трейси тоже встает и хватает его за руку.

– Не первая? – с трудом переспрашиваю я.

Что…что происходит?

– В прошлом году я слышал, как девчонки трепались о том, что Хизер Макгоуэн при каждом удобном случае вешалась на нового тренера. Затем она сама подтвердила, что между ними что-то было.

Этого не может быть. Я знаю Хизер, она бы…

– Да, Вивиан, – продолжает Кайден. – Такой вот наш тренер. Затаскивает в постель школьниц. Я поражаюсь, как это еще не дошло до директора. Потом Хизер уехала в колледж, и все стало тихо. Мы и думать об этом забыли… – Он замолкает и в его взгляде появляется жалость. – Но когда Саймон рассказал мне, я сразу вспомнил Хизер. Черт возьми, Вивиан, он охрененный тренер, но разве это дает ему какое-то право? Узнав о вас, я разочаровался не в тебе, а в нем. Поэтому я рассказал твоим родителям. Кто-то должен преподать ему урок.

Я не стану плакать. Нет, не стану.

– Прости, – тихо добавляет Кайден и проходит мимо меня.

Я все еще стою, как каменное изваяние. На меня смотрит Трейси, я вижу на ее лице сочувствие. Еще чуть-чуть и она заплачет.

– Трейси, идем, – раздает голос Кайдена.

Трейси протягивает ему руку, и они уходят, оставляя меня одну полностью раздавленной.

Лиам

– Эй, приятель, ты где витаешь? – Меня хлопает по плечу Люк, и я стряхиваю с себя оцепенение, в котором находился несколько минут.

И это в разгар игры своих ребят против Северного Ванкувера на нашей домашней арене.

Своих ребят. Могу ли я теперь их так называть? Почти два дня я жду, когда меня вызовет Барнс и скажет, что я уволен. Я думаю, что ради репутации школы он не станет распространять информацию о нас с Вив, но то, как он будет на меня смотреть уже мне неприятно.

А как смотрел на меня ее отец. Я не думал, что все так выйдет. Трусливая часть меня боялась этого и это случилось. Я не знаю, что предпринять. Серьезно, я ищу решения. Возможно, меня не увольняют по той простой причине, что я должен довести сезон до конца, ну а после со мной попрощаются.

По поводу предложения мистера Грэма теперь я тоже сомневаюсь. Пусть им не будет известна причина, но Барнс живет в этом городе, что если он будет против, чтобы я и дальше работал с детьми?

Тогда мне нужно будет уехать из Эшборо, но я этого не хочу. Я хочу быть тренером. Возможно, я найду что-нибудь в Ванкувере, но что? Место главного тренера найти не так-то просто. Конечно, есть еще куча вариантов, у меня все-таки есть диплом, но без хоккея моя жизнь будет унылой.

Думая о Вивиан, я так же перебираю в голове десятки вариантов. Теперь в глазах ее родителей я полный подлец. Это ожидаемая и нормальная реакция хороших родителей. Нам нужно найти решение, как быть дальше. Уверен, она хочет быть со мной все равно. Как и я с ней.

Громкий свисток возвращает меня в реальность. Как я могу отвлекаться во время игры? Все-таки хреновый из меня получился тренер.

Судья показывает встречное движение согнутых в локтях рук, расположенных одна над другой. Кисть верхней руки открыта, а пальцы нижней сжаты в кулак.

– Удар концом клюшки, – озвучивает Люк.

Я не видел, черт возьми. Смотрел прямо на лед и ничего не видел.

Кайден катится к скамейке штрафников, нервно жуя капу. Когда он поворачивает ко мне голову, я развожу руки в стороны.

Какого хрена?

Обычно парни пожимают плечами или виновато качают головой. Но в этот раз Кайден бросает на меня странный взгляд. Я стараюсь это игнорировать.

До конца третьего периода чуть меньше десяти минут, на табло 2:1 в пользу гостей, счет в серии 2:0 в пользу гостей. А парни еще и умудряются зарабатывать штрафы, оставляя команду в меньшинстве.

Проклятье, я зол!

Положение спасает Тэйт. Богом клянусь, у этого парня большое будущее, если он продолжит играть. С передачи на удивления спокойного сегодня Лестера, Тэйт умело обыгрывает защитника и вратаря.

Шайба летит в верхний левый угол сетки. И это в меньшинстве.

Счет 2:2.

До окончания основного времени еще шесть минут. Кайден снова на льду и снова делает какие-то нелепые ошибки. Что с ним, черт возьми, происходит?

В отличие от него остальные решительно готовы завершить матч своей победой, не доводя игру до овертайма. Последние пару минут борьба идет в зоне соперника, но затем вылетает в нашу зону. Проброса нет, поэтому игра продолжается. Колтон делает охренительно длинную и четкую передачу Келлану, который наотмашь бьет по шайбе. Сначала шайба врезается в штангу, затем пролетает мимо вратаря.

Раздается рев.

Эшборо – 3 Северный Ванкувер – 2.

Я стараюсь не опережать события и не радоваться раньше времени. Еще три минуты и Северяне, ох, как стараются перевести игру в овертайм. Но вскоре зуммер сигнализирует о конце матча, и я сжимаю руками бортик, опустив голову.

Спасибо, спасибо. Мы в игре.

– С огромным трудом, но выиграли, – говорит Люк, когда мы идем к раздевалке, в которой слышны радостные вопли парней.

– Это-то меня и беспокоит, что с огромным, – отвечаю я.

Но команде таких слов говорить крайне непрофессионально. Видя своих тренеров, парни кричат и громко хлопают.

– Так держать, парни, – перебивая их ор, говорю я. – Поднажали вовремя.

– А северяне напугались, – добавляет Люк. – Вы видели их самодовольные лица в самом начале? Они думали, что им повезет на нашей арене?

Парни поддерживают слова Люка громким криком.

– Тренер, а вы случайно не сцепились с их тренером? – на меня смотрит Колтон. – Говорят, он часто мелет лишнего языком на играх.

Все смотрят на меня, а точнее на мою разбитую губу. Никто ничего не сказал, когда я показался с этой крошечной ссадиной, но сейчас она вдруг стала всех волновать.

Люк рядом со мной тяжело вздыхает.

Я качаю головой.

– Должен вас расстроить, я не бил морду тренеру соперника.

Все смеются, кроме Кайдена. Он стоит сбоку ото всех, скрестив руки на груди. Его хмурый взгляд никак не связан с игрой. Обычно я не говорю ребятам об ошибках сразу после игры (кроме одного единственного случая с Лестером) и не собираюсь этого делать сейчас. Разговор с Кайдеенм вряд ли пойдет о сегодняшней игре.

– Арчер, зайди ненадолго в тренерскую, – говорю я и выхожу из раздевалки.

Люк уходит на площадку, а я захожу в свой, скажем так, рабочий кабинет и сажусь за стол. Пару минут я пялюсь на стены, затем раздается решительный стук в дверь.

– Входи.

Кайден даже не удосужился снять коньки и нагрудник. На нем почти вся экипировка, кроме шлема и перчаток.

– Вы о чем-то хотели поговорить, тренер? – тряхнув темными мокрыми волосами, Кайден бросает на меня хмурый взгляд.

В слове «тренер» я четко услышал издевку.

– Думаю, ты сам знаешь, о чем я хотел поговорить, – выдохнув, говорю я.

– Я случайно задел его клюшкой, черт побери, – говорит парень. – Давайте, накажите меня.

Не без удивления я смотрю на его высокую фигуру. Что в голове у этих подростков?

– Кайден, – я качаю головой.

– Аа, – ухмыляясь, тянет он. – Вы о том, что я все рассказал родителям Вив.

Мое сердце пропускает удар. Я поднимаюсь со своего места.

– Ты это сделал? Ты знал?

– Мне рассказал Саймон, – почти выплевывает Кайден. – Я думал, вы профессионал, я восхищался вами, а вы… вы…

– Что я, Арчер? – Я стараюсь сохранять хладнокровие хотя бы визуально. Внутри меня паника.

– Да вы обычный козел, – едко отвечает Кайден. – Соблазняете старшеклассниц, чтобы с ними спать.

Ничего удивительного, что люди смотрят на нашу с Вивиан ситуацию именно в таком ключе. Я тренер школьной команды, она старшеклассница. Но порой узколобость людей меня просто раздражает.

– Ты ведь совершенно не знаешь меня, – говорю я.

Но Арчер только сильнее сжимает кулаки.

– Но я знаю Вивиан, и она не заслуживает такого, как вы.

Черт возьми!

– А ты хоть слышал, что она тебе говорила? Ты говоришь, что знаешь ее. Что она тебе говорила обо мне?

Кайден ухмыляется, качая головой.

– Она влюбленная по уши девчонка, поэтому не соображает и не видит всего.

– Чего всего? – Я повышаю голос. – Кайден, ты уверен, что знаешь о наших отношениях достаточно, чтобы судить? Это немного несправедливо.

– Да что вы, – склонив голову набок, парирует он. – А с Хизер Макгоуэн вы так же себя вели?

Я не сразу понимаю, что он имеет в виду.

– Хизер?

– Ой, да не притворяйтесь. Она не скрывала, что между вами была связь в прошлом году.

От удивления у меня буквально падает челюсть. Что за… Что?

Я смутно припоминаю высокую девчонку с пирсингом в губе, которая в прошлом году из кожи вон лезла, чтобы привлечь к себе мое внимание. Я был вторым тренером при Вэйче, который, мягко говоря, меня недолюбливал. Я только-только устроился в городе. И меня совершенно не соблазняла мысль переспать с этой девочкой. С Вивиан все получилось по-другому. Я с самого начала к ней что-то чувствовал. А чувства заставляют нас порой отключать мозги.

Но Хизер… Она была настырной. Очень настырной. Но ее ни разу не было в моей машине, и уж тем более в моем доме. Я не возил ее в Ванкувер, не покупал молочные коктейли. Я не коснулся этой девчонки и пальцем!

А она, значит, трепалась об обратном?

Дерьмо! Меня могли уволить еще раньше и совершенно несправедливо.

Но Вивиан мне об этом не говорила. Значит, не слышала эту болтовню. Зная Вив, я уверен, она бы упомянула.

– Вам нечего сказать, тренер Фаррелл? – продолжает бросаться обвинениями Кайден. – Я не стал говорить об этом отцу Вивиан, но я сказал ей. Теперь она знает, что после того, как она уедет в колледж, вы переключитесь на другую школьницу.

Я пораженно смотрю на этого парня и не могу поверить всему, что он сейчас сказал. Он рассказал Вивиан о моем несуществующем романе с другой школьницей. И дело обстоит гораздо серьезнее какой-то там ревности. Виван думает, что она не первая, ради которой я рискнул работой. Она вполне может накрутить себе такого…

Вот почему она не ответила мне утром. В день, когда ко мне пришел мистер Роббинс, позже мне пришла смс от Вивиан, и я ответил глупым «не сейчас». Потому что не знал, как быть. Теперь же меня волнует, как отреагировали ее родители. Как вообще у нее дела? Позвав сюда Кайдена, я уже догадался, что он обо все в курсе, но надеялся выпытать у него ответ на мучивший меня вопрос.

Теперь я могу представить, что может чувствовать Вивиан, услышав от друга «правду», в которой он так уверен.

– У меня ничего не было с этой Хизер, – спокойно говорю я, глядя в его глаза. – Она очень хотела, да, но я и пальцем ее не тронул. Если бы ты ее хорошо знал, то понял бы, что она лжет. А если бы ты хотя бы выслушал девушку, с которой вырос, то понял бы, что она не просто влюбленная дурочка, как ты варазился. Разве она когда-нибудь была такой?

По лицу Кайдена сложно что-то понять. Но я и не пытаюсь. Меня убивает эта несправедливость.

– И как вам верить? – неуверенно произносит Кайден.

– Дело твое. – Я устало провожу по лицу рукой. – Ты уже сделал выбор, и я его не осуждаю.

Пусть этот выбор и разрушит мою жизнь.

– Даже если… – Кайден запинается. – Вивиан другая. Она добрая и нежная.

Мне кажется, я это знаю лучше него.

– А разве ты не воспользовался однажды ее добротой? – вдруг интересуюсь я.

А почему бы мне не задать этому парню этот вопрос? Он стоит здесь и обвиняет меня в том, в чем уже не уверен. С моей стороны слишком низко напоминать ему об этом. Это не мое дело, но оно касается Вив.

Лицо Кайдена буквально темнеет, и на секунду я жалею о том, что сказал. Парень потерял родителей, вся эта их история меня не касается, но… да, я немного думал об этом.

– Я ухожу, – бросает Кайден на ходу и пулей вылетает из тренерской.

Вивиан

В моих наушниках тихо напевает SVRCINA – Who Are You? Я стараюсь переключать все песни о любви. Но эта, хоть и не о любви, заставляет мое сердце сжиматься. Ее мотив погружает меня в еще большее уныние, в котором я пребываю последние пару дней.

Папа все еще говорит со мной сквозь зубы. С Саймоном сквозь зубы говорю я, и то, когда он меня на это вынудит.

Я стараюсь как можно больше загрузить себя учебой и не думать о том, что сказал мне Кайден. Это может быть неправдой. А может быть и правдой. Дело не в глупой ревности, а в том, что наша связь для него не в новинку. Что до меня он катал на машине мою знакомую и возможно…

Черт!

Да, я понимаю, что должна выслушать его, но папа четко дал понять, что если я снова с ним встречусь, то он исполнит свою угрозу. Если честно, я не понимаю, почему он до сих пор этого не сделал. Они с мамой зорко следят за мной, поэтому я начинаю вести тихий образ. Моя дверь в спальню теперь всегда открыта. Сегодня я сказала Дэлле, что не стану исполнять последний номер в группе поддержки. Она была этому не очень рада, но держать насильно она меня не может.

Как мне реагировать на слова Кайдена? Допустим, это правда, в чем я не могу быть уверенной, не поговорив с Лиамом. Выходит, что я снова схожу с ума от того, что у него была девушка до меня? Тогда мне вообще стоит удариться об стену, потому что они у него были и в школе, и в колледже.

Но ведь это отличается от всего. Это не ревность, это… я не знаю, как это назвать.

Но я не могу не реагировать на это. Не могу.

На пороге моей спальни вдруг появляется мама. На ней старая линялая папина футболка и штаны для йоги. Я убираю с колен учебник и убираю в сторону телефон с наушниками.

Мама закрывает за собой дверь, когда входит и садится на кровать. Посмотрев на меня, она протягивает руку и нежно проводит по моей щеке.

– Девочка моя.

Я чувствую себя совсем крохой, когда, вытянув губы, подползаю к ней и кладу голову на ее колени. Мама тут же принимается перебирать мои волосы. Раньше я говорила с ней о парнях. Ей очень нравился Андрэ. Но я столько всего скрывала.

– Папа ненавидит меня, – бормочу я.

– Не говори глупости, Вив, – ласково говорит мама. – Тебе прекрасно известно, что папа тебя обожает.

– Тогда почему он не говорит со мной? Будто я совершила что-то ужасное?

Мама вздыхает и продолжает гладить меня по голове.

– Он просто очень переживает за тебя. Папа злится не на тебя, а на самого себя. Он уверен, что мы что-то упустили, раз ты скрывала от нас свои отношения.

– Но мама, – я поднимаю голову. – Как я могла рассказать о таком? Ты же видишь, что происходит? Как люди думают, не зная всего?

Она несколько секунд внимательно всматривается в мое лицо.

– А что ты хотела, милая? Как еще мы должны реагировать?

Я снова кладу голову на ее колени.

– Да, я понимаю, но все не так.

Мама долгое время молчит, рассеянно водя рукой по моим волосам и плечам.

– Что между вами?

Целую минуту я собираюсь с духом.

– Он любит меня. – Я все еще в этом уверена, несмотря на противоречивость своих чувств. – Как и я его. И это все не глупые фантазии. Я ведь не могла все это придумать и взять из воздуха.

– Вивиан, ты должна мне все рассказать. Давай, детка. – Она тянет меня за руку, чтобы я села, и сама с ногами забирается на мою кровать.

Так мы и сидим в позе лотоса друг напротив друга, пока я рассказываю маме свою историю любви с самого начала, как только я его увидела, вплоть до последнего дня, когда я приезжала к нему на ее «Джетте» сказав дома, что еду за молоком.

Конечно, я упускаю детали нашего секса, но смело говорю, что между нами он был. Мама лишь интересуется, предохранялись ли мы. Я стараюсь убедить ее в том, что Лиам не такой, каким они видят его, что он честный и хороший. Никто не виноват в том, что мы оказались в разных положениях в обществе.

Но я не рассказываю ей о том, что рассказал мне Кайден, так же не рассказываю о том, что у нас были большие планы на будущее, когда мы сможем быть вместе открыто. Да, я верю, что Лиам меня любит. Пусть он это не говорил, но он мне это показал. Я чувствую какую-то неуверенность в себе, будто все, что я говорю – это заученные фразы.

– Как ты думаешь, почему папа все еще не пошел к директору? – тихо спрашиваю я маму, когда заканчиваю свой рассказ.

Она неопределенно пожимает плечами.

– Он еще грозится. Честно, я не могу ответить на этот вопрос. Я думаю, что в глубине души он верит твоим словам о том, что вы любите друг друга. К тому же, – она вздыхает, – ты так его просила не делать этого. Вив, у твоего отца сердце разрывалось, когда ты плакала. Он просто этого не показал.

Шмыгнув носом, я приникаю к маминой груди.

– А что думаешь ты?

– Я просто хочу, чтобы ты была счастлива.

После разговора с мамой мне становится легче. Но, к сожалению, в реальности это ничего не меняет.

Все застыло на одном месте. Лиам не звонит и не пишет, как и я ему. Вчера мне мама рассказала, что папа ездил к нему в тот день, когда им рассказал о нас Кайден, и ударил его. Лиам понимает всю серьезность ситуации, и возможно, поэтому не связывается со мной. Я как-то странно к этому отношусь. Словно боюсь разговора между нами после всего этого.

После последнего урока я иду к своему шкафчику и запихиваю в него свои учебники. В нижнем отделении лежит моя спортивная сумка с сапогами и крагами. Прямо сейчас я собираюсь пойти в конюшню.

Чья-то рука хватает дверцу моего шкафчика. Повернув голову, я вижу перед собой улыбающегося Лестера. Его школьный пиджак расстегнут, галстук почти совсем развязан.

– Привет, – говорит он, тряхнув светлыми волосами.

– Привет, – отвечаю я, продолжая аккуратно складывать учебники.

– Почему я не вижу тебя на арене? – Лестер игриво складывает губы и прикасается виском к железной дверце.

– Я болела.

Лестер понимающе кивает, но улыбка не сходит с его лица.

– Слушай, Вив, мне кажется, между нами все как-то не так закончилось.

О, нет. Я не хочу говорить о каких-либо отношениях вообще.

– Эндрю, я…

– Нет, послушай, – продолжает он став немного серьезней. – Я ничего не прошу. Давай просто пойдем на выпускной бал, а там будь что будет?

Будь, что будет? Не совсем понимаю, но даже и не собираюсь уточнять. Выпускной бал – это одно из важных событий школьной жизни. Я должна пойти с человеком, с которым мне будет комфортно. Пусть даже этот человек не будет мне парой в прямом смысле. Но с Лестером я не чувствую себя комфортно, но не потому что мы встречались в прошлом году и каждые пять минут он пытался залезть ко мне под юбку. Мы просто не подходим друг другу.

– Извини, но я не могу пойти с тобой, – честно говорю я.

Улыбка медленно сползает с его лица.

– И почему же? Тебя уже кто-то пригласил?

Я качаю головой.

– Дело не в этом.

– А в чем, черт возьми? – Лестер с силой сжимает дверцу шкафчика, а силы в нем немало. – Хватит строить из себя святошу.

Я хмыкаю и пытаюсь закрыть дверцу, но Лестер отдергивает ее.

– Кто тебя трахает, Вив, что ты так легко отказываешь парням в школе?

Я не успеваю ничего ответить, так как спина Лестера врезается в шкафчики с оглушающим звуком.

– Держал бы ты свой поганый язык за зубами, – шипит Кайден, придавливая его сильнее.

Лестер ударяет его по рукам. Вокруг нас уже начинает собираться толпа, предвкушая шоу.

– Да уж, все давно понятно, – цедит Лестер, поправляя пиджак.

Он проходит мимо Кайдена, намеренно задев его плечом.

– Ты в порядке? – Кайден смотрит на меня.

Мы не разговаривали с того последнего раза под лестницей. Я уже на него не злюсь, мне просто не хочется говорить ни с кем.

– Да, спасибо. – Я хватаю свою спортивную сумку, хлопаю дверцей шкафчика и ухожу в сторону женской раздевалки.

Слова Лестера заставили меня задуматься. Нет, не о том, что он так думает обо мне. На это мне плевать. Я думаю о том, что мне действительно не с кем пойти на выпускной бал.

Джастин уже в конюшне, когда я прихожу. Он сидит на стоге сена перед денником своей лошади и старательно чистит щеткой седло. В конюшне раздаются ржание лошадей и их чавканье. Пахнет свежескошенной травой.

Я подхожу ближе к Джастину, и он поднимает голову.

– Привет, амазонка.

Улыбнувшись, я присаживаюсь рядом.

– Привет.

Джастин продолжает чистить седло, пока мы болтаем о разной чепухе, типа тесте по биологии, ланче, во время которого кто-то включил пожарную сирену.

– Вивиан. – Джастин вдруг прекращает работать щеткой и поворачивает голову ко мне. – Ты знаешь, что происходит между Дэллой и твоим дядей?

Мне бы не очень хотелось говорить о Саймоне, но глаза Джастина с шоколадным оттенком не оставят равнодушным никого. Поэтому я отвечаю честно:

– Они много времени проводят вместе, куда-то ездят. Однажды я даже застала Дэллу у нас дома. Но Саймон старательно делает вид, что ничего не происходит. Он говорит, что между ними ничего нет, но в действительности все происходит как раз наоборот. Ты не говорил об этом со своей сестрой?

Джастин опускает взгляд на седло и снова принимается его чистить. Я думаю, оно уже блестит.

– Не поверишь, она говорит то же самое, – отвечает он.

Да уж. Кстати, теперь имя Дэллы тоже появляется на розовых стенах в женской уборной. Но этого я Джастину, конечно же, говорить не стану. Он и без того обеспокоен новым поведением своей сестры.

– Я понимаю твое беспокойство, – говорю я. – Саймон не самый лучший парень на свете, но я уверена, что с ним ей ничего не грозит. Он может вести себя, как мудак, но он не бросит ее на какой-нибудь вечеринке или что-то еще.

Я говорю это не с целью успокоить Джастина или как-то обелить в его глазах своего родственника. Я говорю правду. Как все же приятно ее говорить.

Джастин отвечает не сразу.

– Что ж, – вздыхает он. – Хорошо.

Внезапно меня осеняет мысль. Наверное, это жалко, но черт с ним.

– Джастин.

– М? – Он поворачивает ко мне голову.

– Давай пойдем вместе на выпускной бал?

Его брови медленно ползут вверх. Он явно этого не ожидал. Положив седло у своих сапог, Джастин долго пытается заставить его стоять ровно.

– Э-э, ох, блин, – неразборчиво бормочет он.

Теперь я чувствую неловкость и смущение. Боже, я такая жалкая.

– Прости, я не хотела…

– Нет, это ты меня прости, – Джастин смотрит на меня. – Найджел заставил меня пригласить Мэйси, и я сделал это. Она согласилась.

Ну конечно, она согласилась. Надеюсь, он понимает, что для нее это много значит. Наверное, не совсем, если честно признается в том, что его «заставили» ее пригласить.

Я справляюсь со своим смущением и улыбаюсь.

– Будь джентльменом.

Он широко улыбается, но все еще раздумывает над тем, что я предложила ему.

– Если бы ты пригласила меня раньше, то я…

Я не даю ему закончить:

– Прекрати, я все понимаю. Надеюсь, ты тоже понимаешь, что я хотела пригласить тебя только как друга?

На это Джастин фыркает и заметно расслабляется.

– Я бы не пошел, если бы это было свиданием.

Я толкаю его плечом, и мы вместе смеемся, отпуская эту неловкую ситуацию.

Лиам

Изо рта Реджи фонтаном вылетает пиво. Он ставит бутылку на раковину и включает в ней воду. Ополоснув лицо, он с круглыми глазами поворачивается ко мне.

– Не шути так больше, чувак, – прокашливаясь, говорит он.

Я даже не смеюсь над его реакцией. Ведь то, что я ему рассказал совсем не смешно.

– Это не шутка.

На лице Реджи полное замешательство. Его зеленые глаза недоверчиво прищуриваются, затем широко расширяются, когда я начинаю кивать, не подавая признака смеха, которого он ждал.

– Да ты совсем свихнулся?

Да, я постараюсь выслушать все, что он мне скажет прежде, чем я все объясню.

– Ей же… дерьмо, сколько ей лет? – мямлит Реджи.

– Восемнадцать.

– Но… Лиам, тебя же уволят, – тише говорит он.

Я благодарен ему за это, так как в нескольких шагах от нас чуть больше десятка человек.

– Ты не представляешь, сколько я об этом думал, – признаюсь я. – Особенно в последние дни. Но я твердо решил, что несмотря ни на что я буду пытаться исправить всю ситуацию.

И я действительно на это нацелен. Утром я связался с мистером Грэмом и дал свое согласие. Признаюсь, я немного опасался, как он отреагирует на мое согласие, ведь он сказал мне дать ответ после финала. Но наш финал с Северным Ванкувером все еще продолжается. И я постарался заверить его, что не делаю это намерено, опасаясь исхода финала. На что мистер Грэм ответил откровенным смехом. Ни его, ни муниципалитет, ни спонсоров совершенно не волнует исход школьного турнира. Нет, они, конечно, желают победу Эшборо Флэйм, но это никак не повлияет на их предложение мне. Они хотят видеть меня в качестве тренера все равно.

Затем я приехал к Реджи и Хлое на небольшое «дружеское сборище», как назвал день рождения своей жены Реджи. Я при всех рассказал о предложении мистера Грэма и своем согласии. Но затем, когда мы с Реджи остались одни на кухне, я рассказал ему о моих отношениях с Вивиан.

Не знаю, что меня конкретно подбило на такую откровенность. Возможно то, что уже многие знают о нас, главным образом, ее родители. А возможно то, что я устал скрывать все от друзей и от родителей. Я все еще не говорил братьям, но расскажу в ближайшее время. Реджи стал моим самым близким другом за эти полтора года, и я не могу ему больше лгать. Я в нем полностью уверен.

И к тому же, я уже не так опасаюсь того, что все узнают. То есть я все еще опасаюсь и не хочу, чтобы мой план рухнул, но, черт возьми, мне надоело дергаться и как последнему трусу ожидать, что вот-вот в тренерскую войдет Барнс с хмурым лицом и скажет, что я уволен.

Если это произойдет, то я уже ничего не смогу поделать. Но этого не происходит, и я не устаю задавать себе вопрос «почему». Сомневаюсь, что Барнс ждет окончания финала, он все так приветлив со мной. Ничего в его лице не говорит о том, что он как-то по-другому стал относиться ко мне.

Поэтому, устав дергаться, я решил следовать своему плану, и если он рухнет, то мысль о том, что я хотя бы пытался, смягчит разочарование.

– То есть все это время ты и Вивиан? Эта милая девочка, дочь Алекса?

Я киваю.

– У вас было… все? Черт, Лиам.

Снова кивок.

– Свидания, секс и все остальные взрослые дела?

Кивок.

– Проклятье. И ты молчал.

– Ты же понимаешь, почему.

Реджи все еще собирается с мыслями, опираясь на раковину. Я сижу за кухонным столом, вытянув перед собой ноги, и вожу пальцем по столу. В нескольких шагах от нас открытая дверь, которая ведет на задний двор. Там стоит шум из голосов, смеха и музыки. Пахнет жаренными стейками. Как только я приехал, мне приходится избегать непонятных взглядов Кристин. К счастью, она не обмолвилась со мной ни словом.

– Ни хрена себе, – со вздохом произносит друг.

– Ага, – подтверждаю я.

Меня приятно удивляет его реакция. Ну да, он спросил, не рехнулся ли я и всего-то. Но он не говорит мне о том, что я якобы соблазнил школьницу и все из этого вытекающее. Вивиан столкнулась именно с такими выводами. Но Реджи верит мне, ведь я сказал, что настроен очень серьезно.

– И теперь ее родители знают, – задумчиво произносит Реджи. – Алекс, наверное, тебе чуть голову не оторвал.

Высунув кончик языка, я провожу им по уже крошечной ссадине на нижней губе и невесело усмехаюсь:

– Готов поспорить, он жалеет о том, что не сделал этого.

– Я не очень хорошо знаю Алекса, – рассуждает Реджи. – Интересно, почему он все еще не выполнил свои угрозы?

Я пожимаю плечами.

– Может, это вопрос времени?

Реджи отрицательно качает головой.

– Нет, приятель, не думаю. Может, это все дело рук Вивиан?

Эта мысль не приходила мне в голову.

– Вы о чем тут вдвоем шепчетесь? – Перед нами вдруг возникает Хлоя в цветастом сарафане и бросает на нас любопытные взгляды.

Реджи притягивает ее к себе и обнимает ее за талию своей татуированной рукой.

– О хоккее, конечно, – чмокнув ее в щеку, отвечает он. – Ну и о тебе.

Хлоя скептически смотрит на мужа, затем машет рукой в сторону двери.

– Идемте к столу, там мясо стынет.

Когда ты так долго идешь к одной цели, тратишь чертовски много сил и энергии, а потом проигрываешь…

Это как минимум неприятно.

Да, школа Эшборо Флэйм не получит в этом году драгоценный трофей, и я виню в этом себя. Это глупо, не виноваты даже парни, которые бились, как настоящие звери. Были драки, много удалений с той и с другой стороны, были оскорбления. В перерыве между вторым и третьим периодом, когда счет был равный 3:3, я разругался в коридоре с тренером Северного Ванкувера. Меня грозились удалить, когда я начал вестись как идиот на его провокации уже после начала третьего периода.

Лестер получил травму нижней части тела. Я думаю, этот поганый тренер специально дал сводку своему огромному нападающему убрать с площадки моего лучшего защитника. Да я не думаю, я уверен, черт побери.

Мы бились, как могли, но проиграли в овертайме со счетом 4:3.

Домой все едут смертельно усталые и разбитые, и я даже не пытаюсь развеять это гнетущее молчание в автобусе. Иногда полезно погрузиться в себя и немножко там покопаться. Главное не задерживаться.

Но когда автобус пересекает территорию Эшборо Флэйм, раздается громкая музыка. Из здания школы появляется оркестр, а из спортивного комплекса выбегает парень в костюме лошади – школьно талисмана – и толпа болельщиц.

Мы с парнями выходим из автобуса с вытянутыми от удивления лицами, где нас встречают громкими аплодисментами. Музыканты что-то наяривают на своих инструментах, девчонки машут помпонами, остальные держат в руках плакаты. Я успеваю прочесть несколько надписей:

НЕ СЕГОДНЯ, ТАК ЗАВТРА.

НЕ В ЭТОМ ГОДУ, ЗНАЧИТ, В СЛЕДУЮЩЕМ.

НЕ КУБОК РОССА, ТАК КУБОК СТЭНЛИ.

Я громко смеюсь, прочитав это, и показываю класс. Все-таки Барнс просто идеальный директор. Он нацелен на единство духа этой школы. И сейчас такая поддержка, как ничто другое радует парней. На их лицах уже нет хмурости, все смеются и чувствуют себя героями.

Меня переполняет чувство гордости. Я буду скучать по всему этому, как бы дальше не сложилась моя судьба. Посмотрев в сторону прыгающих девчонок, я не вижу среди них Вивиан. Я узнаю девушку Кайдена, девушку с рыжими волосами, которая подходила ко мне, но среди них снова нет ее. Ее не было на наших домашних играх вообще.

ШОН: Мама уже интересуется ее размерами, чтобы заказать свадебное платье.

Я издаю стон. Это в духе мамы.

БРЭЙДЕН: Просто старайся, как можно деликатнее намекать маме о ней, ладно?

Я: Хорошо.

ШОН: Я вот думаю, нужно ли сказать маме, что больше она подходит по возрасту мне?

БРЭЙДЕН: Будь осторожнее, Лиам. Если у отца единственная дочь, так он вообще монстр! А в твоем случае все намного серьезней.

Я: Да, да, я помню твои уроки.

Мой старший брат говорит об этом не просто так. Его девушка тоже единственная дочь, так что ее отец цепляется к Брэйдену по любому случаю. Не да бог, он обидит его единственную и любимую дочурку.

АДАМ: Привет, парни. Что я пропустил? О чем треплетесь? В двух словах. Нет времени читать.

Я: Привет, бро. Все та ж тема.

АДАМ : Ааа. Расслабься, Лиам. Тут осталось совсем немного и твоя школьница станет студенткой.

БРЭЙДЕН: Точно. Кстати, жаль, что твои парни проиграли.

Я: Ничего, они уже ставят себе другие цели.

АДАМ: Узнаю школу Фарреллов.

Я: О, даа.

БРЭЙДЕН: Это все отцовские ирландские корни.

ШОН: Эй, а вдруг девушка Лиама увидит меня и захочет более молодую версию Фаррелла. Лиам, без обид? Мы же братья.

Я фыркаю.

Я: Бедняжка Шон. Тебе нужно найти девушку.

АДАМ: Если бы он прекратил нести всякую чушь постоянно, она бы давно уже у него была.

БРЭЙДЕН: Эй, Шон, ты же должен быть сейчас на какой-то вечеринке.

ШОН: А я и есть там. На вечеринке в братстве.

АДАМ: Все ясно. Сидеть на студенческой вечеринке и переписываться с братьями. Ты мачо, Шон.

Я: На нем, наверное, еще его любимая гавайская рубашка.

БРЭЙДЕН: Черт, она же делает слепыми всех, кто на нее посмотрит.

АДАМ: На этой вечеринке, наверное, все бьются об стену или другие предметы с криками: «Мои глаза! Мои глаза!»

ШОН: Как же иногда я вас ненавижу!

Мы сейчас все в разных местах, но я точно уверен, что прямо сейчас мы смеемся, читая последнее сообщения нашего младшего брата.

БРЭЙДЕН: Ладно, Шон. Снимай свою гавайку и иди тусить с девчонками.

Я смотрю на время и прибавляю три часа. В Торонто уже почти полночь. Шон из нас всегда был самый болтливый, но буквально проглатывающий язык при виде девчонок. В колледже ничего не изменилось. Мы порой над ним стебемся, но только лишь ради смеха.

Я: У тебя есть пресс, пацан. Покажи его.

ШОН: На мне нет гавайки, черт подери. И все я слинял.

АДАМ: Ушел.

Я: Ага.

БРЭЙДЕН: Эй, парни, я отключаюсь. Лиам, позвони потом, расскажи подробности.

Я: ОК.

АДАМ: Не дрейфь, брат, мы с тобой. Приедем всем кланом и всему Западному побережью покажем… эээ не могу закончить мысль, спать хочу.

Я: Потом закончишь свою мысль. Спокойной ночи всем.

Закрыв чат, я еще долго пялюсь на свой телефон. Теперь про Вивиан известно и моим братьям и отчасти родителям. Маме я рассказал о предложенной мне работе и намекнул, что у меня появилась девушка. Боже, она чуть с ума не сошла. Я не стал уточнять и рассказывать подробности, ссылаясь на то, что мы только притираемся друг к другу. Короче, насыпал в глаза в песок, скрывая подробности.

Своим братьям я рассказал все. Все, о чем молчал несколько месяцев. Никто из них меня не осудил, так как уверены в моих чувствах. Только Брэйден прочел лекцию, когда звонил.

Мне не хочется говорить родителям обо всем подробно, по крайней мере, сейчас. Сначала мне нужно разобраться в сложившейся ситуации.

Несправедливо, что я рассказываю всем о своей девушке, которая не хочет со мной говорить. Я и представить не могу, что сейчас думает Вив обо мне, если она на слово поверила тому, что ей рассказал Кайден. А она поверила, если не отвечает. Или…

Я вспоминаю слова Реджи. Почему мистер Роббинс до сих пор не исполнил свою угрозу? Возможно, это дело рук Вивиан. Что если он запретил ей общаться со мной в обмен на то, что он не пойдет к директору школы?

Мне надоело гадать.

Через час я сижу в своей машине, припарковав ее за толстой елью в лесу. В нескольких метрах от меня идет шумная вечеринка. Судя по громкости музыки, эта старая конюшня долго не выдержит.

Я почему-то уверен, что Вивиан там. Хотя в последнее время она нигде не появляется. Я должен знать, что сказал ей ее отец и что вообще происходит в ее жизни? Сам-то я болтаю своим близким о нас, но… Что если она уже меня бросила?

Но я не отпущу ее без объяснений. И пусть все мои планы рухнут, я уеду, если потребуется, но не сдамся просто так.

Вглядываясь в тени, входящие и выходящие из широких дверей конюшни, я ищу среди них знакомую фигуру. Я даже готов заставить поговорить со мной Кайдена. Но я никого не узнаю, а если и узнаю, то эти люди для меня бесполезны на данный момент. По их громкому смеху, несвязным речам становится понятно, что вечеринка набирает обороты.

Я чувствую себя жутким преследователем, сидя здесь и наблюдая за пьяными подростками. Сюжет для хорошенького, но заезженного слэшера.

Внезапно из широких дверей с визгом выскакивают две девушки, а следом парни с клюшками в руках. Черт, что у них там происходит? Приглядевшись, я замечаю на парнях старые хоккейные маски из 70-х.

– Буэээ! – кричит кто-то из них, и девчонки снова принимаются визжать.

Я не могу не посмеяться, наблюдая за всем этим. Наверное, так парни справляются с горечью поражения и празднуют окончание своего вполне удачного хоккейного сезона.

Сейчас в школе Эшборо Флэйм немного все изменится. Хоккейные страсти улягутся, парни начнут играть в лакросс и соккер. Почти каждый день будут проводить какие-нибудь спортивные состязания. В этой школе всегда что-то происходит. Жизнь просто бьет ключом.

Мне приходится молиться, чтобы мой ярко-красный внедорожник никто не заметил. Меня спасают тучи, которые скрыли все звезды и луну. В воздухе пахнет дождем.

Я беру телефон и набираю номер Вивиан. Но слышу только протяжные гудки.

Вивиан

Сегодня вся школа буквально сходит с ума. Похвально, что парни не отчаиваются своим поражением в финале или по крайней мере, стараются. Но, по-моему, все давно вышло из-под контроля.

Песня We Own The Night группы Hollywood Undead разносится из колонок. Старые доски конюшни трещат от таких басов. Не удивлюсь, если нас скоро засыплет грудой этой рухляди. Вдобавок ко всему парни хватают какие-то доски, отрывают часть от стойл и несут их на улицу, чтобы разжечь костер. Некоторые где-то достали старые хоккейные маски, те, которые слишком жуткие и носятся в них, как идиоты вместе с клюшками. Кто-то уже написал аэрозольной краской на стене большими буквами «ПОБЕДИТЕЛИ», ну и конечно нашелся какой-то умник, который пририсовал рядом член.

Я сижу на куске большого утеплителя на втором этаже и слежу за всем этим безумием сверху. Я даже не пью, так как я снова вылезла из окна своей спальни не ради вечеринки. Мне просто нужна была свобода. Несколько дней практически взаперти своей спальни сделали меня унылой. Мне все так же страшно начать с папой разговор, и так же страшно начать разговор с Лиамом.

Не знаю, возможно, это глупо, но я не хочу с ним говорить о том, что мне рассказал Кайден. Ведь я боюсь услышать, что это правда. С Хизер мы дружили, когда она училась в школе, мы до сих пор с ней иногда переписываемся. И это вдвойне обидней.

Мои пессимистические мысли прерывает внезапно севшая рядом Трейси. Сначала я смотрю на ее классные ботинки на высоком каблуке и с застежками в виде пентаграмм, затем на узкие джинсы. Затем мы встречаемся взглядами.

– Почему ты мне ничего не рассказала, Вив? – спрашивает она.

Помнится, она мне уже задавала этот вопрос, вот только ситуация была другая.

Вздохнув, Трейси продолжает:

– Что-то в последнее время я часто задаю тебе этот вопрос.

Я издаю невеселый смешок.

– Точно. – Повернув голову, я смотрю на свою лучшую подругу. – Я не могла, Трейс. Ты не представляешь, как мне было сложно все держать в себе, но я не могла… ради Лиама. Просто не могла.

Для Трейси непривычно слышать, как с моих губ так просто слетает его имя. Но он уже давно часть моей жизни, о которой никто не знал. Мне нужно перебороть свою трусость и поговорить с ним. И если требуется… нет, не хочу думать об этом, поставить точку. Смогу ли я?

– Не представляю, – после недолгой паузы отвечает Трейси. – От этого мне еще больнее за тебя. – Она нащупает мою ладонь и крепко ее сжимает. – Теперь-то ты мне расскажешь?

Я сжимаю ее руку в ответ.

– Да, но только после того, как поговорю с ним. Мне нужно знать… – я замолкаю.

– Думаешь, это правда? – интересуется Трейси. – Про него и Хизер?

– Не знаю, – честно отвечаю я. – Но как бы то ни было, между нами не было фальши.

Трейси ничего не говорит. Вскоре по лестнице взбирается Кайден и поочередно смотрит на нас.

– Для меня местечка не найдется?

Мы с Трейси с улыбками отодвигаемся в разные стороны, и Кайден плюхается между нами.

– Все как в старые добрые времена, – говорит он, посмотрев сначала на Трейси, затем на меня. – Мы скучали по тебе, Вив.

– И я по вам, – отвечаю я.

– Прости меня, – произносит Кайден. – Я был так одержим справедливостью, что даже не понял, где она. Я не спросил тебя о твоих чувствах.

Мне есть, за что на него злиться. Но я не могу делать это слишком долго. К тому же, дело уже сделано. Какой смысл произносить фразы со словами «если бы», если уже ничего не исправить?

– Давай больше не будем об этом говорить, – предлагаю я, слабо улыбнувшись.

Глаза Кайдена говорят, что он не совсем с этим согласен, но вслух все же соглашается:

– Да, давай.

– У нас тут назрел один план, – сменив тему, Трейси выдвигается вперед и с улыбкой смотрит на меня.

– И какой же? – с опаской интересуюсь я.

Кайден подмигивает мне.

– Мы идем на выпускной бал втроем.

Я не в восторге от этой идеи. Да, мне не с кем пойти, но я не собираюсь быть третьей лишней. Не в этот раз.

– Нет, – я упорно качаю головой. – Хватит с нас всего этого дерьма.

– Да какая разница, Вив? – восклицает Трейси. – Мы всегда были втроем. Всегда! Это наши последние месяцы в школе. Это выпускной, в конце концов. Неужели ты хочешь пойти с кем-то, с кем тебе не будет интересно. Ты только представь, как мы весело проведем время втроем. Ну же, Вив!

– К тому же, за это время мы так друг другу надоели, – кивает Кайден в сторону Трейси.

Она хлопает ладошкой по его прессу, и он скрючивается.

– Ты не имеешь права отказываться, – не обращая внимания на стенания Кайдена, продолжает Трейси. – Никак не можешь.

Ну и как мне отказать? Все мои доводы тут же рассыпаются об твердолобость моих друзей.

– Хорошо.

– Супер! – Трейси делает громкий хлопок, затем смотрит на Кайдена. – Мой чемпион, тебе нужно будет купить две бутоньерки, ясно? Ты ведь поведешь нас на бал?

Он выпрямляет спину и все еще гладит свой живот. Деловито покосившись на нас обеих, Кайден расплывается в ухмылке.

– Если вы сейчас снова поцелуетесь, желательно с языком, то я, возможно, подумаю.

Мы заливаемся громким смехом и как обычно начинаем с обеих сторон давить и тискать Кайдена.

На следующий день я иду по аллее к конюшне, приподняв лицо к солнцу. Сегодня суббота, так что в основном повсюду снуют только школьники, проживающие в пансионе. Я пришла, чтобы как обычно покататься немного на Брего и… не сидеть в собственной спальне, ожидая разговора с папой, который мы так и не начали после нашей ссоры.

С Лиамом я тоже не поговорила. Вчера я обнаружила на своем телефоне пропущенный звонок от него и поняла, что тянуть больше не нужно. Я взрослая и должна вести себя соответственно. Сегодня я с ним обязательно поговорю. А еще я безумно хочу исполнения наших планов. Не могут наши отношения вот так закончиться, когда для них планировалось будущее.

Внезапно откуда-то из стороны появляется Джастин и, заметив меня, бежит в мою сторону. На нем серые шорты и черная футболка. Выглядит он так просто и непринужденно. И Джастин совершенно не похож на всех парней, с которыми мне приходилось общаться. Я имею в виду внешне. Он не накачан, он… просто Джастин.

– Привет, – задыхаясь, говорит он, подбежав ко мне.

– Привет, – отвечаю я. – Ты бегом прямо здесь занимаешься?

Он фыркает и отмахивается.

– Неа, у нас там туристические соревнования, – он указывает за учебное здание, в сторону реки.

– Да? – я удивленно выгибаю бровь.

У ребят из пансиона постоянно проходят какие-то соревнования друг с другом, различные конкурсы и тому подобное.

– Ага. – Джастин бросает взгляды по сторонам. – Из моей команды слился кое-кто, теперь нас трое. Мне срочно нужен четвертый участник.

– Удачи тебе в поисках, – говорю я и собираюсь пойти, но Джастин вдруг преграждает мне дорогу.

– Кажется, удача уже улыбнулась мне.

Я качаю головой.

– О, нет, нет. Я иду покататься на Брего.

– Он никуда не сбежит. Пожалуйста. – Джастин складывает ладони в умоляющем жесте. – Ты именно та, кто мне нужен.

Черт меня дернул прийти именно в это время.

– А что там у вас?

– Ничего особенного, – быстро объясняет Джастин. – Перетягивание каната, соревнование под названием «волоносы», будем за время ставить палатку и самое интересное это переправа на другой берег через навесное снаряжение. Но если ты не хочешь или просто боишься, можешь в последнем не участвовать. Кто-нибудь из нас может сделать это два раза. Я даже знаю кто.

Я склоняю голову набок.

– Боюсь? Ты бросаешь мне вызов?

Джастин улыбается.

– Ну да, возможно. Но если серьезно, из девчонок мало кто соглашается. Но это весело. Поверь мне, ты втянешься с самого начала. Мне поначалу тоже не нравилось подобное.

Если честно, мне нравится идея. Погода хорошая, я наконец-то выспалась, Джастин улыбается. Ладно, проведу этот день не так, как обычно.

Разведя руки в стороны, я демонстрирую свою одежду. На мне приталенная черная футболка с рукавами до локтей, бриджи – единственное, что я надела сегодня из амуниции, и белые кроссовки. Еще в сумке лежат перчатки и дождевик на всякий случай.

– А я одета вполне свободно?

– Самое то, – кивает Джастин. – Идем.

Мы срезаем путь, пройдя по газону. Затем заходим за учебное здание и несколько минут топаем к реке. Я начинаю слышать голоса и слабый шум течения.

Когда деревья расступаются, мы подходим к самому берегу с достаточно высоким и крутым откосом.

– Нас четыре команды по четыре человека, – объясняет Джастин.

Я осматриваюсь и вижу несколько взрослых людей, наверное, старосты или дежурные пансиона. Ученики, которые бегают туда-сюда, переговариваясь между собой.

Джастин тянет меня в сторону двоих, стоящих у самого берега.

– У нас есть четвертый, – объявляет Джастин, когда мы подходим.

Найджел тут же поднимается с колен и улыбается мне.

– Привет.

– Привет, – отвечаю я.

Найджел выше, чем мне казалось. Его волосы вьются и падают на лоб. Стоящая рядом с ним Мэйси кажется совсем крошечной. При виде меня она… о, я наконец-то вижу ее улыбку. Теперь она меня не ненавидит. Ведь она идет с Джастином на выпускной.

– Привет, Вивиан.

– Привет, Мэйси.

– И как он тебя уговорил? – бросив на Джастина хитрый взгляд, спрашивает Найджел.

Я пожимаю плечами.

– Думаю, у него есть на это способность.

– Ага. – Найджел пихает Джастина и получает обратный тычок.

Я улыбаюсь, глядя на них.

– Они всегда так, – говорит мне Мэйси.

Мне все еще непривычно видеть хорошо расположенную к себе кроху Мэйси.

– Так ребята, у вас есть все необходимое?

При звуке его голоса мои ноги подкашиваются. Лиам подходит к нам и смотрит на всех, но на мне его взгляд задерживается. Я облизываю пересохшие губы. На нем черная футболка, которая обтягивает его мышцы и открывает вид на чернильные рисунки на руках. На длинных и мускулистых ногах черные шорты и кроссовки. В руках он держит какие-то веревки.

– Да, наверное, жилет, – Джастин вопросительно смотрит на меня. – Может, все-таки Найджел пройдет переправу два раза?

Я смотрю на Лиама, затем на Джастина.

– Нет, я справлюсь.

– Это довольно непросто, – говорит Лиам, слегка наклонив голову и глядя мне в глаза. – Течение быстрое, я думаю, что девчонок вообще не стоит пускать на это препятствие.

– Как так? – возмущенно произносит Мэйси, мы уже его проходили и ничего не было.

Джастин и Найджел хихикают над возмущенным выражением лица Мэйси, а я решаю ее поддержать.

– Да, тренер Фаррелл, – вступаю в разговор я, посмотрев на него. – Почему девочки не должны проходить это препятствие? Это сексизм.

Лиам едва заметно качает головой. На губах появляется легкая улыбка. И я знаю этот взгляд.

Я сжимаю бедра вместе и отвожу от него глаза. Сегодня мы поговорим.

– Хорошо, – сдается он и, бросив на нас (точнее на меня) еще один взгляд, уходит к другой команде.

Через несколько минут начинаются эти самые соревнования по туризму или как там их назвал Джастин. На самом деле, это даже никакие не соревнования. Это просто веселое время препровождения. Все ржут во время испытания по скорости на собирание палатки, пускают пошлые шутки во время испытания по добыче огня, стебутся друг над другом во время перетягивания каната.

Джастин прав. Это чертовски весело. Я все время ловлю на себе взгляды Лиама и это сводит меня с ума. Я так соскучилась по его рукам и поцелуям. По его прикосновениям.

Когда приходит время испытания по переправе через реку, все с предвкушением наблюдают, как Лиам переправляется на противоположный берег, чтобы закрепить там грузовую веревку. Я взволнована этим испытанием, и в какой-то степени, желаю, чтобы Лиама здесь не было. Рядом с ним я становлюсь какой-то неуклюжей, привычные действия кажутся невероятно сложными. Мне казалось, этот период уже прошел, когда мы сблизились. Но сейчас, после явной неопределенности в наших отношениях, все вернулось.

Первым из нашей команды проходит Найджел, затем Джастин. И это оказывается не таким простым испытанием. Проток, через который протянут канат не сильно широкий. Течение я бы тоже не назвала большим, но я чувствую на себе взволнованный взгляд Лиама с другой стороны берега.

Но ведь ребята из пансиона постоянно этим занимаются.

Когда приходит моя очередь, я снова смотрю на противоположный берег, с которого мне машут Джастин и Найджел. Мне помогает кто-то из старших со снаряжением, затем, набрав больше воздуха в легкие, я хватаюсь за веревку и не торопясь начинаю переправляться на другую сторону.

Висеть вниз головой над камнями, обтекаемыми течением реки, немного жутко. Но веселое улюлюкание с двух берегов помогает мне расслабиться. Я продолжаю двигаться. Кажется, что вот-вот я уже должна добраться до берега. Но этого не происходит. В момент, когда я уже жалею, что согласилась, так как у меня устали руки, транспортировочная веревка начинает прогибаться. Спиной я чувствую холодную воду.

– Все нормально, Вивиан, – раздается голос Лиама.

– Продолжай двигаться, – добавляет Джастин.

Нет, все ненормально. Штука, которую ребята называли карабином начинает как-то странно трещать. В одну секунду защелка вылетает, и я погружаюсь в воду.

Глубина примерно мне по пояс. Я слышу встревоженные крики и стараюсь не паниковать, когда, сопротивляясь течению, иду в сторону берега. Кто-то называет мое имя. Это Лиам. Спасательный жилет, который на меня надели не совсем по размеру. А точнее, он большой и создает неудобство при движении.

Я знаю, что помощь уже близко, что тут неглубоко, что на мне спасательный жилет и каска. И вообще все это глупая случайность. Я все это знаю и не боюсь.

Но через какую-то секунду я спотыкаюсь о скользкий камень и снова падаю. Течение моментально подхватывает мое тело и несет к следующему камню, об который я ударяюсь головой.

Лиам

Когда я выхожу из кабинета Барнса, Лиза Джейн и Гейл соскакивают со стульев в приемной.

– Ну что, герой, в каком он настроении? – обращается ко мне Гейл.

Я опускаю голову и качаю головой.

– Думаю, поймете.

– Черт, – бормочет себе под нос Лиза Джейн.

Подняв голову, я едва сдерживаю ухмылку. Гейл прищуривается, затем заметно расслабляется и ударяет меня по плечу.

– Засранец.

Лиза Джейн и Гейл – единственные воспитатели пансиона Эшборо Флэйм, которых школьники не ненавидят. Именно они дежурили вчера, когда ребята устроили себе что-то типа соревнования. Вообще-то здесь такое поощряется, и преподаватели и воспитатели всегда идут навстречу ученикам. Главное обеспечить им безопасность.

Несчастные случаи могут случаться по разным причинам и, к сожалению, от них никто не застрахован.

Вчера я решил остаться и помочь ребятам на берегу реки, а заодно просто убить время. Я никак не ожидал увидеть там Вивиан. И уж никак не ожидал, что именно на ней страховка даст сбой. И что она не устроит перед течением, упадет и ударится головой.

Черт возьми, я чуть с ума не сошел, когда увидел это. Моя реакция была очевидной. Как только она погрузилась в воду в первый раз, я скинул ботинки и ринулся к ней. Но за это время она успела споткнуться и снова упасть.

Как мне кажется, никто не заметил, как я разбрасывался нежными словечками и гладил ее по лицу, когда вытащил из воды. Все были действительно напуганы.

Мне с самого начала не понравилась эта идея с навесной переправой. Но не было особых причин сомневаться в опытности всех остальных, особенно тех, кто горел желанием перебраться на другой берег таким образом. Погода была замечательная, течение, да, оно было не слабое, но страховка была хорошая, многие делали это тысячу раз, поэтому никто ничего подобного не ожидал.

Вивиан здорово перепугалась, когда, сорвавшись с натяжной веревки, быстро вскочила на ноги. Это ее второе падение было случайностью. Даже защитный шлем не спас ее от сильного удара. На самом деле, это все дело случая. Если бы она упала лицом в воду и по инерции вдохнула, могло бы случиться ужасное. Но об этом я даже думать не могу.

Пока я бежал по течению к Вивиан, на берег примчались дежурные школьные врачи. Вивиан сразу же пришла в себя. Она только хлопала глазами и смотрела по сторонам. Несмотря на уговоры, она отказалась от больницы, убедив, что с ней все в порядке. Она лишь позволила осмотреть ее голову.

Если вкратце, то все обошлось. Воспитателей отчитали, страховку будут полностью менять. Сегодня Барнс вызвал к себе всех старших, кто был на реке. Моя челюсть грозилась упасть на пол, когда директор заявил, что я чуть ли не герой. Он пожал мне руку, сказал «хорошо, что ты здесь» и указал на дверь.

Черт, я чувствую себя странно, на самом деле.

А сейчас я чувствую себя еще более странно.

Выйдя из учебного здания, я поехал домой, нервно дождался вечера и вот я здесь, возле дома Вивиан.

Не представляю, что я должен сказать ее родителям. Но должен, это однозначно. Нужно как-то двигаться дальше, а не сидеть и ждать, когда все утихнет, и мы снова сможем тайно встречаться.

Нет, я так больше не могу. Я готов подождать, когда она окончит эту гребаную школу. И это необходимо сказать ее родителям.

Выйдя из машины, я оглядываю тихую и чистую улицу. Думаю, опасаться и бояться реакции соседей на то, что я здесь, нет смысла. Семья Вивиан знает о нас, ну а соседи пусть делают свои выводы. Возможно, я просто приехал проведать ученицу школы, которая едва не пострадала.

Шагнув к высокому крыльцу, я по инерции поднимаю голову и смотрю на окна второго этажа и на ветки высокого дуба, по которому Вивиан часто выбирается из дома. Широкий ствол дуба является частью высокого крыльца, на который я палюсь и никак не могу решиться забраться.

А здесь очень здорово.

Решив, что мне пора прекращать вести себя как подросток, я взбегаю на крыльцо и жму на дверной звонок.

Несколько секунд ничего не происходит. Я снова подношу палец к звонку, но тут дверь распахивается. Вивиан смотрит на меня широко раскрытыми глазами.

Я едва справляюсь с улыбкой, наблюдая за ее забавной мимикой. На ней короткие черные шортики в зеленый горошек и серая толстовка. Опустив голову, я вижу на ее ногах длинные гольфы.

– Что ты… – начинает Вив, но позади нее раздается женский голос:

– Кто там, милая?

Вивиан сначала смотрит на свою маму, затем снова на меня. Я прочищаю горло.

– Как ты себя чувствуешь?

– П-прекрасно, – запинаясь, отвечает она.

– Могу я войти?

Вивиан кусает нижнюю губу, затем шире раскрывает передо мной дверь.

– Ничего не понимаю, – бормочет она, когда я прохожу внутрь.

Первое, с чем я сталкиваюсь, это голубые глаза миссис Роббинс. Вивиан была права, что их семья, по ее словам, до жути и почти поголовно голубоглазые.

Наверное, я никогда не представлял себя в подобной роли. Знакомство с родителями – это и без того ответственный шаг, а в нашем случае…

Черт, со стороны я, наверное, выгляжу побитым псом или реально чокнутым чуваком.

– Миссис Роббинс. – Я делаю шаг в гостиную и протягиваю ей руку. – Лиам Фаррелл. – Думаю, будет лишним уточнять что-то еще, кроме своего имени. – Простите, что заявился вот так без предупреждения, но я думаю, нам нужно кое-что обсудить.

Миссис Роббинс бросает быстрый взгляд на свою дочь, все еще стоящей за моей спиной, затем снова смотрит на меня.

– Я бы сказала смело, – говорит она, убирая светлые волосы за плечи и указывая на кресло сбоку от меня.

Я присаживаюсь в предложенное кресло и пару секунд осматриваюсь. Внутреннее убранство соответствует внешнему виду дома. Много дерева, которое всегда ассоциируется с уютом, практичная мебель, креативные торшеры. Я бы даже мог сказать, что все это напоминает мне дом моих родителей в пригороде Торонто.

Я чувствую на себе взгляд Вивиан. Могу представить, сколько в ее голове вопросов. Но сейчас я стараюсь быть сосредоточенным на разговоре с ее родителями. Быть может, у нас с Вивиан появится возможность поговорить. Я понимаю, что слишком самонадеян, ведь мы даже не говорили с того дня, когда о нас стало известно большему числу людей. И ту чушь, что рассказал ей Кайден, я уверен, она долго обдумывала. Я не буду вдаваться во все подробности, говоря с ее родителями, но постараюсь ясно донести, что со мной такое впервые. И если Вив о чем-то раздумывала и что-то решала, избегая меня в последние дни, то думаю, мои слова ей помогут.

– Может, хотите что-нибудь выпить, мистер…

– Прошу вас, миссис Роббинс, – я не даю ей договорить, так как у меня нет желания слышать именно от нее подобное обращение. Да твою ж… я пришел сюда заявить права на вашу дочь, в конце концов. – Зовите меня просто Лиам. И нет, спасибо, мне ничего не нужно.

На лице миссис Роббинс появляется что-то типа понимания. Кивнув, она смотрит на свою дочь, которая буквально застыла у двери.

– Ты не позовешь папу, Вивиан?

Вив кивает и двигается в сторону кухни, но тут слышится голос человека, который совсем недавно небезосновательно грозил мне расправой, если я приближусь к его дочери.

И вот я здесь, такой весь бесстрашный, что при звуке его голоса хлопаю глазами.

– Девочки… – Мистер Роббинс еще что-то говорит, когда появляется на кухне, как я понимаю, зайдя через заднюю дверь.

Планировка их дома открытая, поэтому мне хорошо видно, как отец Вивиан открывает холодильник и достает пакет сока. Судя по его запыленным темным брюкам и закатанной до локтей рубашке, он чем-то занимался на заднем дворе.

– Алекс, у нас гости, – произносит миссис Роббинс как-то слишком осторожно.

Мистер Роббинс ставит пакет сока на столешницу и неторопливо изучает обстановку и всех находящихся в гостиной: Вивиан, стоящую у перил и нервно жующую нижнюю губу, свою жену, смотрящую прямо на него и наконец, меня, сидящего в кресле со сцепленными пальцами.

Его голубые глаза смотрят на меня довольно резко. В них холодность, которую я не увидел в глазах его жены. Моя челюсть помнит его удар.

Все так же, не сводя с меня холодного взгляда, мистер Роббинс проходит в гостиную и встает прямо напротив меня, скрестив руки на груди.

– Вивиан, наверх, – строго произносит он.

– Папа, нет, – отвечает она, и я слышу в ее голосе полную решимость.

Он стискивает челюсть, но решает проигнорировать дочь.

– Надеюсь, это обычный визит преподавателя школы, который вчера спас ученицу от течения, – неожиданно говорит мистер Роббинс.

Ох, черт. Мое «геройство» переоценили, и он прекрасно об этом осведомлен, поэтому в его тоне сарказм.

Прочистив горло, я поднимаюсь на ноги, чтобы наши глаза находились на одном уровне.

– Нет, мистер Роббинс, это необычный визит.

По движению сбоку я понимаю, что Вивиан приблизилась ближе к нам. Я борюсь с желанием взглянуть на нее, поэтому продолжаю смотреть прямо перед собой, на людей, чье мнение обо мне не самое приятное.

– Мы слушаем, – говорит мистер Роббинс.

Посмотрев на озадаченные и хмурые лица родителей Вивиан, я начинаю свою исповедь:

– Мне сложно представить, что вы чувствуете по отношению ко мне, хотя… нет, все же могу представить. Я вполне заслуживаю вашей неприязни, злости, потому что любой бы родитель на вашем месте вел себя точно так же. Любой хороший родитель. Моя должность в этой школе совершенно противоречила с тем, что произошло между мной и Вивиан. Несмотря на мой непрофессионализм, мою недальновидность и некомпетентность, я ни о чем не жалею. Потому что у меня самые серьезные намерения. – Все же повернув голову, я смотрю в блестящие глаза Вивиан. – Я люблю вашу дочь. Очень сильно люблю.

Вивиан едва слышно выдыхает.

Снова повернув голову, я смотрю на застывшие лица ее родителей. Они не то чтобы озадачены, они в легком шоке. Не знаю, что еще они хотели от меня услышать. Просто извинения?

Да о чем я? Они вообще ничего не хотели от меня слышать. Они наверняка даже не думали, что я заявлюсь.

Мне хочется добавить, что Вивиан уже не маленькая девочка, что она уже взрослая и способна сама принимать решения, но я больше чем уверен, что таких слов нельзя говорить отцу. Брэйден был прав, мне будет сложно с отцом девушки, у которого она единственная дочь. Она всегда будет для него его маленькой и невинной девочкой.

А в моей ситуации мне будет очень сложно заработать его доверие.

Но, черт возьми, я не сдамся.

– И я хочу быть с ней.

Интересно, как много они знают о наших с Вив отношениях? Мы все здесь взрослые люди, они понимают, что мы не просто за руки держались. Не удивлюсь, если мистер Роббинс скажет мне в той манере, в которой он начал этот разговор: «Спасибо, что моя дочь не забеременела в школе».

Но он продолжает молчать. Миссис Роббинс смотрит сначала на своего мужа, затем на дочь и наконец, на меня.

– Лиам, – начинает она. – Как ты планируешь это осуществить?

– Вивиан скоро окончит школу…

– Это мы прекрасно знаем, – произносит мистер Роббинс, грозно сверкнув глазами.

– Послушайте, – я делаю шаг вперед, – я здесь не для того, чтобы извиняться за то, что влюбился в вашу дочь. Я здесь для того, чтобы сказать вам, что будь я в другой ситуации и в другом социальном положении, я бы все равно пришел к вам. – Сделав паузу, я продолжаю: – Вы ведь знаете, что совсем скоро в городе будут собирать новую хоккейную команду для участия в тихоокеанской юниорской лиге? Меня пригласили занять место главного тренера, и я дал свое согласие.

На лицах родителей Вивиан появляется что-то похожее на интерес.

– Я больше не буду школьным тренером, а Вивиан будет студенткой. Между нами не будет барьеров.

Мистер Роббинс произносит громкое «кхм-кхм», давая мне понять, что я не прав.

– Ну кроме… – продолжаю я, – может быть, вас.

Миссис Роббинс кладет свою ладонь на плечо напряженного мужа.

– Мы никогда не запрещали Вивиан встречаться или общаться с теми людьми, которые ей нравятся. Но ты же понимаешь, что сейчас другой случай.

Я киваю, не совсем понимая, куда она клонит.

– Сейчас ни о каких встречах не может быть и речи, – заявляет мистер Роббинс.

Я снова киваю, на этот раз, прекрасно понимая.

– Допустим, Вивиан будет в Ванкувере, а ты здесь, – продолжает он. – Как вы планируете встречаться?

Миссис Роббинс тяжело вздыхает и качает головой.

– Алекс, думаю, это не совсем наше дело. К тому же, дорога занимает чуть меньше часа.

После ее слов с моих плеч будто снимают огромный груз.

– Мы неправильно начали, – снова говорю я. – И я благодарен вам, что вы не обратились к администрации школы.

На лбу мистера Роббинса появляется хмурая складка.

– Понятия не имею, почему я не сделал этого, но точно не ради вашей репутации, тренер.

Мне остается только кивать головой и соглашаться с его словами.

– И все равно спасибо.

Наступает неловкая пауза, во время которой я снова позволяю себе посмотреть на Вив. Она стоит, почти не двигаясь и опираясь плечом на стену. На ее лице все тот же легкий шок, а в голубых глазах миллион вопросов. Господи, я надеюсь, она не собиралась меня бросать до того, как я пришел. Но по тому, как она смотрит на меня прямо сейчас, я уверен, нам еще далеко до конца.

– Думаю, мне пора. – Потоптавшись на одном месте, я медленно подхожу к двери.

– Я не стану поощрять ваши встречи, Лиам, – произносит мистер Роббинс.

О, ну, хотя бы он назвал меня по имени.

– Да, конечно, – слишком быстро отвечаю я.

– Никаких контактов, – добавляет он, и сделав небольшую паузу, добавляет: – Пока вы оба находитесь в этой школе в качестве тренера и ученицы.

Он смотрит на Вивиан, которая интенсивно кивает головой.

– Да, папа.

В принципе, это все, что мне было нужно. Я реалист, поэтому, несмотря на то, что горю безумным желанием, чтобы Вивиан присутствовала в моей жизни, я понимаю, что что-то может пойти не так. Я имею в виду нас двоих. Но если мы действительно созданы друг для друга, и у нас есть будущее, я не буду любимым зятем.

Открыв дверь, я выхожу на крыльцо и обернувшись, снова бросаю взгляд на Вив. Но тут передо мной появляется миссис Роббинс.

– Спасибо, что вчера помог Вивиан выбраться из реки. И за то, что ты сейчас сказал.

У меня явный переизбыток чувств, потому что я хочу обнять эту женщину. Теперь я уверен, что дочь поделилась с ней каждой подробностью наших отношений.

– Вам не за что меня благодарить, – выдавив улыбку, говорю я и выхожу за дверь.

Сегодня я позволю себе один звонок Вивиан. Нам нужно хотя бы по телефону обсудить то, что сейчас произошло. Я, черт возьми, сказал, что люблю ее, извинился перед ее родителями. Еще мне нужно быть уверенным, что она не поверила в те бредни, которые ей рассказал Арчер.

А затем остается только ждать, ждать и ждать…

Вивиан

Когда Лиам открывает заднюю дверь своего дома, он уже точно знает, кто за ней находится.

– Вивиан, – со стоном произносит он, видя меня на пороге.

– Да знаю, – отвечаю я. – Но это невыносимо.

– Прошло всего два дня, – парирует он.

– Неужели я единственная из нас, для кого это важно?

Темные брови Лиама буквально взмывают вверх.

– Ладно-ладно, – я быстро поправляю себя. – Не совсем точно выразилась. Ну, просто по телефону… боже, мне нужно было тебя увидеть, ясно?

– Ясно, – тихо отвечает он, скользя по мне медленным взглядом. От моих кроссовок до подола юбки, подтяжки которой скрываются под теплой рубашкой.

– Ты так и будешь держать меня снаружи? – сверкая улыбкой, я опираюсь на дверной косяк рядом с его рукой.

Лиам словно просыпается и распахивает передо мной дверь.

– Входи скорее.

Как только за мной закрывается дверь, Лиам подхватывает меня за попу, и я тут же оборачиваю ногами его талию. Сумка слетает с моих плеч, когда он принимается меня целовать.

Боже, как хорошо. Здесь. В этом доме. С ним.

Прошло два дня с тех пор, как он неожиданно появился на пороге дома моих родителей. Я не могла даже слова сказать. Он просто пришел, извинился перед ними, сказал, что любит меня и хочет быть со мной.

Вот так пришел и сказал.

У меня до сих пор голова кружится, когда я прокручиваю каждый момент того дня.

Я перестала сомневаться, выбросила из головы весь этот ревнивый бред и убедилась, что мы должны быть вместе. Да, нам не повезло, что мы оказались на разных социальных берегах, но ведь это не может быть проблемой вечно.

Мои родители отреагировали адекватно, но папа все еще злится, и это не скоро пройдет. Понятное дело, что он запретил мне встречаться с Лиамом до того, пока мы оба в этой школе, и мы обещали.

Два месяца. Нам нужно продержаться два месяца, но это невыносимо сложно. Минуты, как часы – часы, как дни.

В тот же вечер я ждала от Лиама хотя бы звонка, и он позвонил. Мы проговорили около двух часов. Он снова сказал, что любит меня, что он и пальцем не тронул Хизер, и что он только мой.

Вот так.

Все это я пересказала Кайдену и Трейси, потому что они, как никто другие, имеют права знать всю правду. Больше никакой лжи, никаких секретов. Как только наше положение изменится, мы станет настоящей парой. Если появится необходимость, мои друзья поддержат меня.

Сейчас о нас знают лишь те, кто нам дорог.

– Я обещал твоему отцу, – разорвав наш поцелуй, шепчет Лиам. – Ты заставляешь меня нарушать обещание. Черт побери, он меня и так ненавидит.

– Тогда тебе нечего терять. – Я снова впиваюсь в его губы.

Несколько секунд Лиам страстно отвечает, затем ставит меня на пол и смотрит сверху вниз.

– Я серьезно, Вивиан.

Знаю, что серьезно.

Вздохнув, я убираю прядь волос со лба.

– Прости, но мы не целовались с того дня, когда я почти так же пробралась к тебе.

Его губы расплываются в улыбке.

– О, да, секс на диване. – Скорчив гримасу, Лиам тянется к паху и поправляет штаны.

Я прикрываю свой рвущийся смех ладонью.

– Хм, точно, – прочистив горло, говорю я. – Ты сам мне дал ключи, так что молчи.

Он смеется, слегка откинув назад голову. В светлой майке и спортивных штанах, такой домашний Лиам. Боже, да любой Лиам, я люблю его всего.

Бросив на него лукавый взгляд, я поднимаю свою сумку с пола и прохожу в гостиную. Лиам идет за мной. Я снимаю рубашку, демонстрируя свою маечку, скидываю обувь, включаю светильник и забираюсь диван. Только потом замечаю на экране огромного телевизора слепящий лед, по которому летают десять мощных хоккеистов.

– Похоже, я не вовремя.

Лиам садится рядом со мной, вытянув руку по спинке дивана.

– Все равно «Торонто» выиграют.

Я смотрю на счет.

– Ты недооцениваешь «Калгари».

– Точно так же мне сказал Адам пару минут назад по телефону, – хмыкнув, парирует Лиам.

Я так хочу познакомиться с его братьями. Лиам говорил, что все они совершенно разные и только одинаково чокнутые. И все уже знают обо мне.

Пока я дулась несколько дней и отходила от ссоры с папой, Лиам, можно сказать, пробивал дорогу. Он рассказал Реджи и братьям обо мне, он согласился на должность главного тренера в новом хоккейном клубе, он думал о нас, несмотря на то, что не был до конца уверен, что будет. Я восхищаюсь его стойкостью и уверенностью.

Из телевизора доносится какой-то шум, и Лиам инстинктивно поворачивает голову. Он так сосредоточен на происходящем на экране, что даже не замечает, как я вожу указательным пальцем по контурам его черных татуировок.

Мы сейчас похожи на моих родителей.

Его руки – это настоящее произведение искусства. Твердые мышцы, эти рисунки… сама не замечаю, как прикасаюсь к его бицепсу губами.

– Если пытаешься переключить мое внимание с хоккея на себя, – голос Лиама звучит предупреждающе, – то у тебя отлично получается.

Он хватает меня за талию и прижимает к себе.

О, черт. Как я могу отказаться от такого на целых два месяца? Нет, я не смогу.

Встав на колени и запустив пальцы в его темные волосы, я прикасаюсь к его щетине щекой и вдыхаю его мужской древесный аромат.

– У меня есть новость.

Вообще-то я пришла сюда с сумкой, в которой можно сказать лежат «новости».

Лиам откидывает голову и вопросительно смотрит на меня. Вместо ответа я тянусь к сумке, вынимаю оттуда распечатанное письмо и протягиваю Лиаму. Он откидывается на спинку дивана и, раскрыв лист, принимается читать. Я наблюдаю за его быстро бегающими зрачками.

– Ты принята, – наконец, говорит он. – Университет Британской Колумбии приглашает Вивиан Поулин Роббинс… – Опустив письмо, Лиам улыбается. – Тебя приняли.

– Да, – на выдохе произношу я.

Выпрямив спину, он очень нежно прикасается к моим губам своими.

– Все идет по плану, – тихо говорит он. – Я и не сомневался. – Еще один поцелуй. – И я так горд своей маленькой девочкой.

Лиам не из тех, кто будет лишний раз разбрасываться словами. Он всегда показывает то, что чувствует. Но иногда без слов не обойтись, и когда он начинает вести себя, как влюбленный парень, я едва ли не визжу от умиления. Большой, сильный и татуированный «дядя» сюсюкает с кем-то вроде меня. Я думаю, что могу иногда это использовать в своих целях. Этим маленьким женским хитростям я научилась от мамы, наблюдая за ее манипуляциями папой.

– Правда? – хлопнув ресницами, интересуюсь я.

Лиам проводит пальцами по моим губам.

– Правда, малышка. Ты такая умница.

Обняв его за шею, я слишком широко улыбаюсь.

– Поднимемся наверх, чтобы я убедилась, как сильно ты мной гордишься?

– Вивиан, – с рычащими нотками произносит Лиам.

Блин, не нужно было так сразу. Мне еще учиться и учиться.

– Но я ведь все равно здесь, – я делаю еще одну попытку. – Миленькие оральные шалости и все. И потом будем ждать.

Я говорю это, глядя на него так серьезно, что мне самой становится смешно. Мы смотрим друг на друга пару секунд, затем резко взрываемся смехом.

– И где ты находишь такие слова? – смеется Лиам.

Я пожимаю плечами.

– Это слова, которые использует абсолютно каждый. Я думала, ты из тех спортсменов, которые типа умные, – я изображаю воздушные кавычки.

Лиам прищуривает глаза.

– Ты напрашиваешься на неприятности.

Именно этим я сейчас и занимаюсь.

– Разве?

– О, да.

– Так накажите меня, тренер, – парирую я, вздернув подбородок. – Я сломала вашу чертову любимую клюшку, пропустила пять, нет, десять тренировок, заявилась на игру под мухой.

Лиам сдерживает смешок, ерзая на диване.

Услышав шум трибун позади себя, я выгибаю одну бровь.

– «Кленовые листья» продуют.

– Ну всё, держись. – Лиам резко поднимается на ноги и забрасывает меня на свое плечо.

– «За несколько дней тихоня Вивиан Роббинс стала знаменитостью. Выигранные региональные соревнования по конному троеборью, поздравления от мэра и чудесное спасение. Главный тренер хоккейной команды «Эшборо Флэйм» Лиам Фаррелл спас победительницу конного троеборья, когда та сорвалась с навесной переправы в реку и едва справлялась с течением. Ученики школы, проживающие на ее территории, по своему обычаю, устроили туристические соревнования, в которых собственно и участвовала Вивиан. Будут ли дальше поощрять жителей пансиона самосовершенствоваться в подобных видах соревнованиях? Или после этого случая школа все же введет ограничения…» Что? Нет, ничего не введут. – Лиам кладет школьную газету «Спаркс оф Флэйм» на свою грудь.

Я лежу на боку на кровати и наблюдаю за ним. Это еще одни «новости», которые я принесла сегодня в своей сумке.

– Но ведь нужна интрига, искра, – говорю я.

Лиам улыбается и, подложив руку под голову, продолжает читать текст, который написал обо мне школьный корреспондент. Я даже не помню сейчас, кто работает в школьной газете.

– Мне нравится эта строчка, – произносит Лиам. – «За несколько дней тихоня Вивиан Роббинс стала знаменитостью».

Закатив глаза, я указываю пальцем на строчки пониже.

– А мне вот эта: «… Лиам Фаррелл спас победительницу конного троеборья, когда та сорвалась с навесной переправы в реку и едва справлялась с течением».

Мы лежим расслабленные и совершенно голые под тонким одеялом на огромной кровати Лиама. Были мои так называемые «миленькие оральные ласки», но еще не переросшие в полноценный секс. А я очень этого хочу.

– Ну ладно школьная газета, – со смешком возмущается Лиам. – Но почему вдруг меня делает героем местная редакция?

Я качаю головой, бросив взгляд на свежий номер «Эшборо Ньюс», который я увидела сегодня в кафе в центре города, где мы с Трейси просидели несколько часов. Да, там действительно статья о Лиаме и о том, как он спас меня.

Мое падение не стоит освещения в долбаной прессе, но разве не такого эффекта я ожидала? Падение было так себе. Я просто сыграла роль жертвы, которой ну никак не люблю выставляться.

– Город скуден на события, Лиам, – поучительно говорю я. – Нужно давать им иногда повод.

Он убирает газету и переворачивается на бок, в ту же позу, что и я. От его скульптурной груди буквально парит.

– Повод? – через какое-то время переспрашивает Лиам. – Что ты имеешь в виду?

– Э-э, да ничего, я просто говорю, что они могут сделать новость из всего.

Лиам продолжает смотреть на меня с непонятным выражением на лице. Затем он протягивает руку и проводит тыльной стороной руки по моей щеке.

– Знаешь, что я заметил?

– Что?

– Когда ты лжешь или что-то не договариваешь, твой румянец пропадает.

– Что? – снова повторяю я.

Лиам улыбается, внимательно изучая мою реакцию.

– Да, правда. Люди обычно краснеют, когда лгут, а у тебя появляется бледность. Я заметил, потому что обожаю твой румянец, но он сейчас пропал.

А я считала себя наблюдательной и еще отменной лгуньей. Значит, он именно тот, кто может меня раскусить?

– Бред, – фыркаю я и падаю на спину. – Я тебе не врала, чтобы ты мог заметить подобное.

Потолок мне кажется интереснее, чем пристальный взгляд Лиама. И с чего он вдруг стал таким подозрительным?

– Я просто пытаюсь понять, Вив. – Лиам расставляет по сторонам руки от моей головы. – Снаряжение было в полном порядке, да и после, когда я тебя вытащил, ребята не нашли никаких поломок.

– Ты хочешь сказать, что я упала специально? – Я таращусь на него, округлив глаза. В горле сильно пересохло от того, что меня поймали на лжи.

– Нет, не хочу, – качает головой Лиам. – Это было бы глупостью. А ты не делаешь глупости, Вив. Я прав?

Черт.

– Я прав? – повторяет он.

Я продолжаю молчать.

– Вивиан.

– Ну что? – Я наконец-то смотрю на него. – Это выглядело правдоподобно. Видишь, какой хайп подняли?

Он выглядит пораженным и приближает свое лицо к моему.

– То есть ты умудрилась упасть специально?

Да, черт побери. Когда я проходила переправу, я просто незаметно отцепила снаряжение.

– Ну да.

Лиам слишком долго молчит, все так же нависая надо мной.

– Зачем? – сквозь зубы спрашивает он.

Я чувствую, как его руки напряглись.

– Я знала, что ты бросишься ко мне на помощь.

– Естественно! – Он поднимается и садится на кровати. – Это не ответ. Я ничего не понимаю.

Мой план был придуман за коротких три секунды. В голове нарисовалась картина, где Лиам вытаскивает меня из воды, я такая вся несчастная, мой папа ненавидит его чуточку меньше.

До абсурдности глупо. Но сработало же.

Я тоже сажусь и прикрываюсь одеялом. Лиам сейчас похож на очень и очень строгого тренера. В принципе, он им и является.

– Мне пришла в голову эта мысль моментально, и я тут же ее осуществила. Ты меня вытаскиваешь из воды, мои родители тебе благодарны, а после того, как мы открыто сможем быть вместе, мы можем говорить всем, что наши чувства возникли, когда ты меня спас. Ну это так, для страховки. Мало ли.

Не передать словами, как Лиам сейчас на меня смотрит. Я даже вижу, как дергается веко над его правым глазом.

Ну, да, мое объяснение просто шикарное.

– Ты свалилась в холодную реку, чтобы твои родители не так сильно на меня злились, – говорит он таким тоном, будто объясняет что-то трехлетнему ребенку. – И чтобы потом у нас была причина, по которой мы будем говорить людям, почему мы вместе. – Лиам медленно склоняет голову набок. – Вивиан, у тебя все в порядке?

– С головой? – уточняю я.

– Да, именно. Ты могла погибнуть, черт возьми! – взрывается он. – Просто по инерции вдохнуть и захлебнуться за пару секунд!

Я действительно не ожидала, что могу не справиться с течением. И падение было лишним, но ведь все обошлось. План сработал. Не важно, каким он был глупым.

– Но ведь ничего не случилось, – защищаюсь я.

– А могло, – парирует Лиам, тяжело вздохнув. – Не думал, что в твоей умной и разумной голове рождается такой бред. Вив. – Он придвигается ближе и обхватывает ладонями мое лицо. – Думаешь, кого-то будет волновать, что мы оба связаны с этой школой? Какая разница, как возникли наши чувства? Мы будем открыто вместе, когда не будем связаны по рукам и ногам своим положением.

– Знаю, – тихо отвечаю я. – Но как я уже сказала, это так, на всякий случай. Сработало же. – Кивком головы я указываю на тумбу, где лежат газеты.

Лиам наконец-то расслабляется и продолжает держать мое лицо в своих больших ладонях.

– А что если бы тебя спас Джастин? Или еще кто-то? Знаешь, когда ты упала, кинулись все, просто я оказался быстрее.

Я приближаю свои губы к его рту.

– Именно поэтому я так смело упала в холодную воду, потому знала, что ты самый быстрый.

Каждая глупость граничит с каким-то посылом. Я сделала то, что сделала и добилась нужного результата. И плевать на все остальное.

– Ты меня убиваешь, – хрипло произносит он и срывает с меня одеяло. – Сейчас я буду мучить тебя еще дольше. – Пальцы Лиама скользят по моим бедрам.

Я закрываю глаза и обнимаю его за плечи.

– …потом я отвезу эту сладкую попку домой, и больше она не побеспокоит меня до определенного срока.

Мои глаза снова распахиваются.

– Что, серьезно?

Лиам кивает.

– Слова твоего отца не пустой звук для меня.

Он прав. Для меня мнение моих родителей тоже имеет огромное значение.

– Тогда скорее приступайте к тренировкам, тренер Фаррелл, – заявляю я и набрасываюсь на Лиама.

Лиам. 30 сентября

Я паркую свой «Рэм» рядом со студенческим домом и выхожу из машины. Сумасшедшая ванкуверская зелень уже разбавилась с осенними оттенками. Яркие цветные листья на деревьях контрастируют с розами в клумбах.

Опираясь на фонарный столб, на котором развивается синий флаг с символикой и девизом университета «вместилище ума», я наблюдаю за студентами, которые валяются на траве, обжимаются под деревьями, играют в регби. Меня даже накрывает ностальгией.

Вивиан легко вжилась в роль студентки и каждый раз, когда мы видимся, мне порой приходится затыкать ее нежный ротик поцелуем, чтобы она прекращала рассказывать обо всем, что творится в кампусе.

Нам нелегко далось то время, когда мы снова играли свои роли школьного тренера и примерной ученицы в Эшборо. После того раза, когда Вивиан пришла ко мне с новостными газетами, я больше не нарушал данного слова ее родителям.

Но, черт возьми, как же это было сложно. Если в городе я где-то сталкивался с мистером Роббинсом, то он все еще грозно смотрел в мою сторону, но хотя бы кивал в знак приветствия. Мама Вивиан даже интересовалась, как у меня дела, от чего я растекался лужицей и улыбался до хруста в челюсти.

В общем, мы пережили эти два месяца и когда в июле, я официально занял пост главного тренера нового хоккейного клуба в Эшборо, мы не отрывались друг от друга двое суток.

Но затем Вивиан уехала в Ванкувер и поселилась в общежитии. Честно признаюсь, я ревновал и ревную до сих пор, когда она ходит на студенческие вечеринки. Черт, это же колледж. Время тусовок и безрассудства. Школьная парта осталась позади, теперь можно проторчать на вечеринке в братстве всю ночь и подремать на лекции. Но я знаю, что моя ревность беспочвенная, и я всегда перевожу все это в шутки и стеб, в то время, как ревность Вивиан может из нее сочиться. Но я обожаю эти отношения.

Почти полтора месяца я каждые выходные провожу в Ванкувере, если у моей команды нет игр или тренировок, конечно. Порой бывает сложно выбраться в город, но пока это получается чаще, так как сейчас предсезонка. Пару раз я ходил с Вив на вечеринки и чувствовал себя вполне комфортно. Мы оставались в ее комнате в студенческом доме и занимались сексом на узенькой кровати, а потом я шел по коридору утром под пристальным взглядом девчонок из соседних комнат.

Я знаю всех ее друзей, которых она успела завести за это короткое время. Вив даже как-то заявила мне, что ее соседка по комнате ей откровенно завидует.

О, да, я держу марку.

Она появляется в дверях общежития, когда я дописываю смс-ку Адаму и засовываю телефон в карман. Вивиан широко улыбается и бежит ко мне вприпрыжку. На ней узкие темно-синие брюки с высокой талией и белая блузка с открытыми плечами. Я все еще скучаю по ее школьной форме. Короткая клетчатая юбочка, галстук, гольфы и голубые глаза – этот образ преследует меня каждый раз, когда моя рука сжимается вокруг моего члена.

– Привет. – Вивиан врезается мне в грудь и моментально впивается в мои губы.

Отвечая на ее мощный поцелуй, я опускаю ладони на ее попу.

– Привет, моя маленькая наездница, – после поцелуя говорю я.

Она смотрит на меня снизу-вверх и, подняв руку, проводит ладонью по моей жесткой щетине.

– Может, проведем ночь в моей комнате, а в Эшборо отправимся утром?

Я выгибаю одну бровь.

– Моя спина против крошечной кровати.

– Эй, – возмущается Вив. – Я не виновата, что ты такой большой.

Хмыкнув, я начинаю перебирать ее волосы.

– Нас ждет моя холодная и огромная кровать.

– Знаю, – мечтательно произносит Вив. – Но у тебя нам нужно все-таки поддерживать Адама, а не тискаться каждую секунду.

Я закатываю глаза.

– Расслабься, Адам – взрослый мальчик, к тому же, после второго шота виски он вырубится и забудет про свой развод.

Пару дней назад ко мне неожиданно заявились старшие братья. Оба взяли отпуск и решили залечивать раны океаном. Развод – хреновая штука, но я не представляю, как можно развестись после двух месяцев брака. Мои братья просто чокнутые.

Шон дуется, что его не взяли с собой, но у него последний год в колледже, и было бы неразумно много пропускать. К тому же он прилетал летом, и они с Вив почти каждый вечер оставляли меня банкротом в монополии. Он рассказал ей мои самые позорные мальчишеские моменты, произошедшие со мной в детстве.

Я все еще придумываю, как ему отомстить.

Вивиан забрасывает сумку на заднее сиденье машины и подходит к пассажирской двери.

– Какие планы на выходные?

– Вчера Реджи пообещал свозить моих безумных братьев в Уистлер-Блэккомб.

– Горнолыжный курорт? – удивляется Вив. – Он ведь открывается только в ноябре.

Я смеюсь и пожимаю плечами.

– Я тебя предупреждал на счет Фарреллов. А сегодня барбекю.

– Отлично, – улыбается она.

Брэйден и Адам еще не видели Вивиан, только по скайпу. Да из моей семьи ее еще никто не видел, кроме Шона. К родителям я планирую ее отвезти на Рождество. Брэйден мне сказал, что мама уже шерстит «Пинтерест» в поисках идей для нашей свадьбы. Боже, надеюсь, она не напугает этим Вив.

Мы открываем дверцы машины, но вдруг Вив резко охает:

– Чуть не забыла.

– Что? – удивляюсь я.

– Жди здесь, – приказывает она и бегом несется к общежитию. Ее каблучки громко стучат по асфальтированной дорожке.

Я хлопаю дверцей и опираюсь на капот спиной. Наверняка, Вив забыла косметику или щипцы для волос, например. Но через несколько минут я вижу нечто другое. Я узнаю, что это Вивиан лишь по ногам. Потому что ее саму практически не видно, так как в руках она несет огромную мягкую игрушку размером с… я даже не знаю, с чем сравнить. Это игрушка просто огромная.

Подойдя ко мне, Вивиан кладет игрушку на капот машины. Я удивленно таращусь на мягкую лошадку с забавно выставленными в ряд зубами.

– Тааак… – я с улыбкой смотрю на Вив.

Она сдувает прядь волос со лба.

– Эта славная лошадка будет заменять меня в твоей холодной постели, когда я здесь. Согласись, это лучше подушек. – Вивиан проводит ладонью по гриве игрушки. – О, и она плюшевая.

Я чертовски по уши и бесповоротно влюблен в эту удивительную девушку!

Прижав ее к себе, я вдыхаю ее мягкий аромат и закрываю глаза.

Никогда ее никому не отдам. Ни за что.

Конец

Вам понравилась история Вивиан и Лиама?

Если да, то вы можете порассуждать над некоторыми поступками главных героев и найти собственные ответы, если после прочтения остались вопросы.

1. Какая же все-таки Вивиан? Тихая и умная, наглая и хитрая, ревнивая и глупая. Или с каждого определения понемногу? Какие ее поступки казались разумными, а какие глупыми?

2. Что вы думаете по поводу ситуации Вив и Кайдена? Почему Вивиан не хотела рассказывать Трейси? И какой, по-вашему, была реакция Трейси?

3. Какой для вас Лиам? Самонадеянный и самовлюбленный, надежный и верный, глупый и недальновидный. Или же что-то другое, но вышеперечисленное тоже составляют его образ? Или он все еще не повзрослел? Сразу ли вы поверили в его чувства к Вивиан?

4. Что вы думаете о развитии подобного рода отношениях? Как для вас все это выглядело бы со стороны?

5. Как вы думаете, будет ли Лиам в дальнейшем в «фаворите» отца Вивиан? Как же дальше будут развиваться отношения этих двух мужчин?

6. Вам понравились взаимоотношения между членами семьи в этом романе? Вивиан и родители. Вивиан и Саймон. Лиам и братья.

7. Какая из сцен между Лиамом и Вив вам понравилась больше?

8. Кайден и Трейси. Какое впечатление произвела на вас эта пара? Какой возможной причиной может являться неприязнь между родителями Вив и родителями Трейси? 9. Почему Кайден рассказал все о Вив и Лиаме ее родителям, прежде не обсудив это с ней?

10. Саймон и Дэлла. Как вы думаете, что же между ними произошло? Какое впечатление на вас произвел дядя Вивиан? И как дальше будут развиваться их непростые взаимоотношения? Как вы думаете, как на самом деле Саймон относится к Вивиан? К Дэлле?

Ответы на 8, 9 и 10 вопросы вы можете узнать, продолжая читать новую серию Теи Лав «Покажи мне Любовь».

Вторая книга серии под названием «Вельвет» будет посвящена истории Кайдена и Трейси.

Серия будет продлена на третью книгу, а также и на четвертую, и все о разных героях.

Трек - лист :

Good Charlotte – I Don't Wanna Be In Love (Dance Floor Anthem

The Veronicas – Untouched

Bebe Rexha – I Got You

The Veronicas – Popular

SVRCINA – Who Are You

Hollywood Undead — We Own The Night

The Plot In You – {Feel Nothing

Не спешите закрывать книгу! Вас ждет еще много интересного

Лиам

Не знаю, сколько мне понадобилось времени, чтобы понять, что влажное прикосновение к моему лицу – это не поцелуи Вив, а язык моей собаки.

– Челси, прекрати. – Я со стоном провожу ладонью по своему лицу и, открыв глаза, переворачиваюсь на бок.

Подвал переделали в спальню, когда родился Шон, и родителям потребовалась еще одна комната. После долгих драк и споров спальня досталась Брэйдену, нашему старшему брату, ну а мы с Адамом остались наверху и каждую ночь слушали вопящего младенца.

С тех пор, как отсюда съехал Брэйден несколько лет назад, здесь мало что изменилось. Стены покрыты потрепанными постерами «Звездных войн» и «World of Warcraft». В углу стоит старый компьютер, рядом с ним в коробку аккуратно сложены книги и учебники. В шкафу все еще лежит кое-какая старая одежда.

В общем, эта комната похожа на типичную берлогу прыщавого подростка из 2000-х.

Я ерзаю на слишком маленькой кровати и нехотя сажусь. Челси громко зевает, чем снова привлекает мое внимание.

Отец купил нам добермана у коллеги на работе, когда я уже учился в выпускном классе. Лишь позже мама заметила, что это не Бадди, как мы его назвали сразу, а … Челси.

– Теперь это твое обиталище, да, старушка? – обращаюсь я к собаке, видя длинную корзину рядом со столом.

Челси лениво потягивается.

Натянув треники и футболку, я разминаю спину и быстро чищу зубы. Я спал достаточно долго, поэтому, наверняка, Вивиан уже проснулась и сейчас вполне возможно, чувствует себя неловко в присутствии моей мамы и мечтает, чтобы я поскорее проснулся. Нет, моя мама не тиран, она самая добрая женщина на планете плюс ко всему одержимая нашими с братьями личными жизнями. Вот этот-то и может напугать Вив.

Вчера в канун Сочельника мы вернулись с Ниагарского водопада, куда мы отправились с Вивиан вдвоем сразу после того, как моя команда отыграла предпоследнюю в этом году игру в Ванкувере. Предпоследнюю – это означает, что через несколько дней нам нужно будет вернуться. Но день, проведенный рядом с водопадами, ночь в одном из отелей Ниагары-Фолс и Рождество, которое мы проведем с моей семьей – сто́ят пятичасового перелета. К тому же Вивиан впервые так далеко от дома без родителей. Она ни разу не бывала в Онтарио. Администрация Эшборо Флэйм возила учеников на Ниагарский водопад, но Вивиан тогда некстати простудилась и не смогла поехать.

Я хочу показать ей Торонто и все места, где я бывал. Но пока мне нужно «спасать» мою девушку от мамы.

Все еще справляясь с зевотой, я поднимаюсь и выхожу в небольшой холл. Дом моих родителей находится в Ричмонд-Хилл – в одном из самых спокойных пригородов Торонто.

Когда я поступил в колледж, я жил с друзьями в крошечной съемной квартире на другом конце города и появлялся дома редко, а когда переехал в Британскую Колумбию, вообще не появлялся здесь больше полугода. Я и не знал, что можно так скучать по дому и по собаке. К счастью теперь у меня есть Вивиан, собственный дом и самая лучшая в мире работа, так что мои скучные дни в одиночестве прошли.

Выглянув в окно на знакомые соседские дома, украшенные к Рождеству, я прохожу по холлу и направляюсь к кухне. Оттуда уже раздаются голоса. Я отчетливо слышу хихиканье Вив. Ну, значит, пока она не собирается сбежать, так как моя мама возможно еще не успела напугать ее свадьбой. Это хорошо.

На кухне кавардак. На двух белых тумбах рядом с плитой навалена мука, на круглом столе напротив – гора различной посуды, начиная от деревянной лопаточки, заканчивая прозрачными пластмассовыми банками, украшенные цветными ленточками.

Вив и Шон стоят над банкой с мукой и заливаются смехом.

– О, боже, это слишком много, – фыркает Вивиан.

На ней теплые пижамные штаны с оленями, которые мы купили вчера в сувенирном магазине, и приталенная футболка. На ее белоснежной коже играет румянец, вызванный смехом, светло-русые волосы собраны в аккуратный хвост на затылке.

Она такая… словно я не видел ее вечность и не целовал несколько часов назад.

Мой младший брат стоит рядом и неуклюже закручивает банку. Его густые каштановые волосы присыпаны мукой, на щеке тоже белая полоска, которую Вив начинает смахивать, не прекращая смеяться.

– Я думала, ты умеешь печь печенья, – говорит она.

Вот они значит, чем решили заняться с самого утра. Я в восторге от того, что Вивиан сразу же нашла общий язык с моими братьями. С Шоном они подружились еще летом, а с Брэйденом и Адамом осенью. Вив располагает к себе людей, создает некий уют и от нее исходит такая аура, к которой тянешься, словно к дому. Кому, как не мне об этом знать. Сейчас мой младший брат смотрит на нее сияющими глазами и не замолкая болтает о том, что он смотрел на YouTube, и печь печенья казалось очень легко. Он всегда болтает обо всем на свете, но рядом с девушками становится слишком уж неуклюжим. Но рядом с Вивиан он остается самим собой, что не может не радовать.

– Нужно скорее прибрать здесь, пока не вернулись ваши родители, – бормочет Вив, хватаясь за тряпку, затем замечает меня, застрявшего в дверях. – Доброе утро. – Доброе утро, – с улыбкой отвечаю я и расставляю в стороны руки.

Вивиан моментально оказывается в моих объятьях и приподнимает лицо для поцелуя. Она пахнет шампунем, свежестью и… печеньем.

– Ты так долго спал, – с укором говорит Вив.

Я провожу пальцем по ее нижней губе, борясь с желанием, который она вечно во мне пробуждает.

– Прости, нужно было меня разбудить.

– Я не могла…

– Да не волнуйся, мама ничего такого не сказала, – вставляет Шон, открывая духовку, оттуда валит дым.

– О, черт, только не это. – Вивиан выскальзывает из моих рук и оказывается рядом с Шоном. – Кажется, успели.

На кухне так восхитительно пахнет, что это отбрасывает меня не несколько лет назад в детство. Я хватаю одно печенье из большой стеклянной вазы и наблюдаю, как Вив и Шон выкладывают очередную партию на стол.

– Где родители? – Я плюхаюсь на стул, и Челси тут же устраивается рядом, тыкая мокрым носом в мое колено. Я незаметно скармливаю ей одно печенье.

– Уехали в церковь послушать хор. Наверное, уже должны вернуться. – Шон смотрит на горячее печенье и остатки теста.

– Думаю, этого достаточно, – говорит Вивиан, и он согласно кивает, затем подходит ко мне.

– Если кто-то перестанет есть, то хватит. – Шон многозначительно выгибает бровь и забирает огромную вазу у меня из-под носа.

– Эй, – протестую я.

– Это детям, – поясняет Шон.

– Серьезно? – недовольно бурчу я, открывая холодильник.

К счастью, здесь всегда есть чем перекусить.

– Сегодня Сочельник, – говорит Вивиан, помогая Шону сметать со стола муку. – Мы едем на ярмарку раздавать печенье.

Я замираю с готовым сэндвичем во рту и пакетом молока в руке.

– Что? – c набитым ртом говорю я.

Вивиан удивленно смотрит на меня, а Шон довольно ухмыляется. Поставив содержимое рук на стол, я вытаскиваю сэндвич изо рта и указываю им на младшего брата.

– Ты – даже не думай вербовать мою девушку в свои благотворительные делишки. Ты, – я указываю на Вив, – на тебя у меня сегодня большие планы, солнышко.

Услышав от меня ласковое обращение, Вив расплывается в широкой улыбке. Какой же я мужлан, все время забываю, что девушки любят ушами.

Шон недовольно фыркает, сложив руки на груди.

– Ну и ладно. Никого в этом доме не волнует благотворительность.

О, боже, только не это. Шон включает режим «никто не ценит настоящих героев». И почему я не удивляюсь, когда Вив уже забывает о «солнышке» и укоризненно смотрит на меня?

– Ничего подобного. – Она берет Шона под руку. – Мы едем раздавать печенья, а уже потом все остальное.

– Спасибо. – Хитрая задница, а по совместительству мой младший брат широко улыбается Вивиан, и когда она отворачивается, показывает мне средний палец.

Вот же мелкий….

Я не успеваю закончить свою ругательную мысль, потому что входная дверь открывается, и Челси подрывается с места. В холле раздаются голоса моих родителей.

Вивиан тут же прикусывает нижнюю губу и подходит ближе ко мне. Она все еще волнуется. Как же я ее понимаю. Если бы я только мог признаться, как меня все еще колотит рядом с ее отцом.

Все еще сидя на стуле, я оборачиваю руку вокруг талии Вив и притягиваю к себе.

– Ты завтракала? – уткнувшись в ее теплый бок, интересуюсь я.

– Да, – отвечает она.

На кухне появляется мама, и при виде нас троих и горы печенья радостно охает.

– Как мило! Вы все вместе едете на ярмарку?

Моя мама едва выше Вив, поэтому все мы рядом с ней кажемся переростками.

– Да! – выкрикивает Шон.

– Нет! – говорю я в голос с ним.

Мама поочередно смотрит на нас, затем на притихнувшую рядом со мной Вивиан. Вивиан смотрит на меня, и на ее лбу образуется маленькая хмурая складка.

– Сначала на ярмарку, затем эм…я даже не знаю, куда мы собирались, – говорит она.

Шон исполняет у плиты победный танец, и теперь я ему показываю средний палец.

Мама подходит к нам и вздохнув, накрывает мою руку своей ладонью, затем широко улыбается Вив.

– Не поддавайся их манипуляциям, дорогая. У них свои цели.

– А вот и нет, – встреваю я, поднявшись на ноги и поцеловав маму в щеку. – Я хочу показать Вивиан Торонто, а Шон со своими печеньями пытается нарушить наши планы.

Тишина длится около пары секунд, прежде чем Шон и Вивиан разражаются смехом. Мама снисходительно улыбается, глядя на меня снизу верх. Ага, я только что прозвучал, как трехлетний, который жалуется своей матери. Наверняка, это смешно слышать от восьмидесятикилограммового парня с татуировками и густой растительностью на лице. Так что я не виню ржущих надо мной Вив и Шона.

– День длинный, вы все можете успеть, – бросив предупреждающий взгляд на Шона, который тут же затыкается, говорит мама. – Только возвращайтесь как можно раньше. Адам приедет около семи. Брэйден и Шелли приедут завтра утром.

Мы послушно киваем, так как мама, несмотря на свою природную мягкость, обладает огромной властью над нами.

Ну, еще бы, четверо парней в одном доме! Плюс мой отец. Что ей еще оставалось делать, чтобы не сойти с ума? Правильно: сразу показать, кто здесь главный и снисходительности от нее не ждите.

Некоторое время мы возимся на кухне, затем расходимся по спальням, чтобы собраться. Я нахожу отца в гостиной с газетой в руках, и мы долго болтаем о моей команде. Внешне мы практически все похожи на него, от каштановых волос вплоть до размера ноги.

На пути к подвалу, то есть в спальню (но подвалом это место называть привычней), меня перехватывает мама. У нее в руках кулинарная книга, короткие темные волосы заколоты по бокам.

– Лиам, Адам сказал, что бросит надувной матрас с тобой в старой комнате Брэйдена.

– Да без проблем, – пожав плечами, говорю я.

Дом родителей довольно большой и просторный. У каждого своя спальня, есть холл и довольно просторная гостиная, обшитые светлыми деревянными панелями. На заднем дворе застекленная терраса и даже небольшой бассейн, который мы с братьями устанавливали сами.

Но как бы то ни было, дом не способен вместить в себя достаточно гостей, чтобы каждому было максимально комфортно. А в это Рождество планируется именно так. – Просто я подумала, – продолжает мама. – Быть может, Шона разместить в гостиной или с Адамамом в старой спальне Брэйдена, а его самого и Шелли в спальне Шона, ну а ты вернешься в свою старую спальню к Вивиан.

Это было бы вполне нормально, учитывая, что мне двадцать пять. Но вчера мы благоразумно разместились в разных спальнях, и я посчитал это правильным.

– Ей ведь не пятнадцать, и ее родители знают о вас, – рассуждает мама. – Все ведь уже хорошо, ведь так?

Ее карие глаза пронзают меня, в ожидании ответа. Мои родители уже в курсе, как именно начались наши отношения с Вивиан и не скажу, что они это одобрили. Да, мне пришлось долго объяснять и оправдываться. К счастью у нас крепкая семья, и мы поддерживаем друг друга в любых ситуациях. И эта стала не исключением.

– Да, все хорошо, – честно отвечаю я.

Даже познакомься я с Вив не в качестве школьного тренера, я бы все равно вряд ли числился в любимчиках ее отца. Алекс Роббинс обожает свою единственную дочь так же, как и она его, и я оказался тем мужчиной, который отчасти занял его место в ее жизни. Рано или поздно это бы случилось, но кто разберет, что творится в головах отцов?

– Ну вот и хорошо, – повторяет мама, хлопнув меня по плечу. – Сегодня проведешь время с братом, а завтра, когда приедут Брэйден и Шелли, я приготовлю вам всем отдельные спальни.

– Спасибо, мама. – Я широко ей улыбаюсь и сбегаю вниз по лестнице, чтобы переодеться.

Рождественская суета в парке Стэнли не дает мне повода злиться на Шона за то, что он изменил мои планы. Да и какой в этом смысл, ведь Вивиан довольно улыбается, раздавая печенья и какао. Мы стоим в одной из многочисленных палаток рядом с катком, поэтому отбоя от детей просто нет.

Повсюду детский крик вперемешку с рождественскими песнями. Я покупаю в соседней лавке лоллипоп и умудряюсь улучить момент, чтобы выдернуть Вивиан из толпы детей.

– Держи. – Я протягиваю ей леденец, от чего голубые глаза Вив весело вспыхивают.

– И все же вы романтик, тренер Фаррелл, – облизнув леденец, говорит она.

Я вбираю побольше воздуха грудью от вида ее скользящего языка по конфете и игриво дергаю за помпон ее зеленой эльфийской шапки. Она смеется, затем я тяну ее на себя и целую в липкие губы. Наши куртки создают барьер между нашими телами, но я чувствую исходящую от нее дрожь.

– Ну, хва-а-атит! – доносится голос Шона. – Вив, ты мне нужна.

Оторвавшись от меня, Вивиан еще раз чмокает меня в губы и сунув мне в руки леденец, исчезает. Ее зеленая шапочка и красная куртка сливается с толпой.

Вздохнув, я пихаю в рот конфету и иду к открытому катку, чтобы хоть как-то убить время.

Иногда, когда смотришь какой-нибудь фильм, даже не важно какого он жанра, и наблюдаешь за определенным моментом, то невольно задумываешься о своей жизни. Ведь нам всем хочется, чтобы с нами происходили вещи, которые происходят с героями любимых книг или фильмов. Я говорю сейчас только о положительных вещах и веду к тому, что даже такой прожженный реалист, как я прямо сейчас, стоя на ипподроме и наблюдая за тем, как волосы Вивиан колышутся от морозного ветерка, когда она умелыми движениями управляет лошадью, мечтает, чтобы это длилось вечно. Я хочу видеть это каждый день в своей жизни, я не хочу, чтобы это заканчивалось.

Никогда. Какой бы поганой жизнь не была и какими бы черными полосами она не контрастировала, это должно быть со мной. Всю мою жизнь.

Как-то валяясь на диване, мы с Вив просто целовались, догоняя упущенное время во время моих тренировок и ее учебы. Она сказала мне, что я смотрю на нее особенно. А я пошутил: ну, говорят если хочешь убедить себя, что парень смотрит на тебя влюбленными глазами, посмотри вниз, быть может, ты просто наступила ему на ногу. Вивиан не обиделась и даже рассмеялась, зная меня, но ее глаза заметно потухли.

Сейчас я действительно понимаю, что означает особенный человек. И твой взгляд становится таким же, когда ты смотришь на этого человека.

– Я… – мямлю я, когда Вивиан раскрасневшаяся и счастливая подбегает ко мне и настойчиво предлагает прокатиться с ней.

– Идем же, ну, – она тянет меня за руку. – Если любишь меня, ты пойдешь.

Ого, вот это заявление.

Склонив голову набок, я прищуриваю глаза.

– Ты серьезно?

Вив опускает мою руку и складывает руки на груди, превратившись в маленькую фурию, которая сейчас будет спорить со мной, доводя со скрипа зубов.

– Серьезно.

Издав нечленораздельный звук, я отвожу взгляд в сторону – туда, где из-за туч проглядывают лучи солнца и виднеются высотки делового района Торонто.

Либо слова, либо действия? Она думает, я именно так буду демонстрировать свои чувства?

– Ты же знаешь, что это несправедливо? – не глядя на нее, спрашиваю я.

Боковым зрением вижу, как Вив улыбается и кивает.

– Ничего не поделаешь, – с важным видом заявляет она.

Выпустив облако пара изо рта, я поворачиваюсь к ней.

– Я тебе припомню.

Вивиан смеется.

– Буду ждать. А сейчас идем. – Она хватает меня за предплечье и настойчиво тянет. – Теперь роль тренера моя.

Я с трудом подавляю стон и начинаю мысленно молиться.

Только бы не свалиться с лошади. Только бы не свалиться с лошади.

С лошади я не свалился, но и грациозным меня назвать было тоже нельзя. Было ужасно. Я видел, как Вивиан с трудом подавляла смех и раз за разом просила меня расслабиться, потому что лошадь чувствует мой страх.

Как же я был счастлив, когда мы вышли из ипподрома и отправились обедать. Несколько часов у нас ушло на выбор подарков для родителей Вив и ее друзей. Затем мы катались по городу и по всем моим любимым местам.

Вернувшись уже к вечеру, мы обнаруживаем развалившегося в гостиной на диване Адама. При виде нас он подскакивает с места и тут же заключает меня в свои мощные объятия.

– Рад тебя видеть, говнюк, – «ласково» произносит мой брат, хлопая меня по спине.

Мы с Адамом больше похожи друг на друга, чем остальные наши братья, и внешне и по взглядам на жизнь. С разницей в два года в детстве мы проводили гораздо больше времени вместе, чем с остальными. Шон был малявкой, ну а Брэйден всегда вел себя, как старший братец-наседка.

– Давно ты здесь? – Я кладу ему руки на плечи.

Адам кивает и заглядывает мне за плечо.

– Пару часов. А вот и ты, похитительница. – Последние слова предназначены явно Вивиан.

Она с улыбкой отвечает на его объятие, пристав на цыпочки.

– Похитительница? – переспрашиваю я.

Адам ухмыляется, посмотрев на нас обоих.

– Ну, я ведь надеялся, что ты вернешься в Торонто. И не говори, что ты там ради своей команды.

Конечно, я там ради команды. И в Ванкувер я уже почти влюбился. Но я понимаю, на что намекает Адам, поэтому даже не собираюсь спорить.

В двойных дверях столовой появляется мама.

– Лиам, Вивиан, вы вернулись. Давайте, приводите себя в порядок, ужин почти готов.

Так как сегодня Сочельник, я так понимаю, что это означает «репетицию» рождественского ужина. Приняв душ, я добрых полчаса выпытывал у Адама подробности его нового бизнеса.

После своего двухмесячного брака, мой брат решил кардинально поменять свою жизнь. Поэтому он продал свою крошечную квартирку в северном Йорке, оплатил год аренды за таунхаус рядом с озером и взял в банке кредит, чтобы открыть собственную закусочную. Если Адам что-то задумал, то обязательно сделает. И все мы уверены, что у него все получится. Шон, как самый умный из нас, помог составить бизнес-план и даже умудрился впихнуть в этот план дни, по которым закусочная Адама сможет позволить себе устраивать маленькие благотворительные акции.

Это… это просто Шон. Такой, какой есть.

Мы втроем: я, отец и Адам сидим на веранде, когда в одной футболке на колючий мороз выскакивает Шон.

– О чем болтаете?

Адам поднимается с плетенного кресла и треплет за волосы своего младшего брата.

– Думаем, что же с тобой делать.

Шон сразу же соображает, что имеет в виду Адам. Мы все друг друга подкалываем по тому или иному поводу, но Адама странным образом больше всех волнует робость Шона рядом с девушками.

– Волноваться нужно тебе, – язвит Шон. – Не я развелся после двух месяцев брака.

Папа прячет улыбку, мельком взглянув на меня. Я отвечаю взглядом «ага, все как обычно».

Адам закатывает глаза.

– Пора уже признаться, Шон. В том, что тебе нравятся парни нет ничего плохого. Мы ведь живем в двадцать первом веке. Все нормально.

Шон копирует брата и тоже закатывает глаза.

– Вот и именно, братишка. Твой развод ясно тебе дал понять, с женщинами тебе не быть. Все нормально, мы понимаем. В том, что тебе нравятся парни нет ничего плохого.

Мы с папой смеемся. Адам хватает Шона и делает захват, зажав голову Шона. Все еще смеясь над дерущимися братьями, я захожу в дом и переступая через две ступеньки, поднимаюсь наверх. Дверь в мою старую комнату открыта. Здесь уже все изменилось с того времени, как я окончательно съехал. Стены стали светлее, узкую кровать поменяли на более удобную, все свои хоккейные награды я забрал с собой.

Вив нет в комнате, но я слышу ее голос из ванной, поэтому иду туда. Она стоит напротив раковины, и болтая по телефону и глядя в зеркало, расчесывает волосы. На ней плотное темно-синее платье с белым воротником, идеально сидящее на ее фигуре. Опираясь о дверной косяк, я любуюсь ее стройными ногами, и практически не слышу, что она говорит. Подол ее платья заканчивается на середине бедер, и я сегодня был слишком романтичным, поэтому только сейчас позволяю желанию заполнить все мое тело.

– И я тебя люблю. Пока. – Вивиан заканчивает разговор и смотрит на меня в отражении зеркала. – Папа передает тебе привет.

С трудом подняв глаза, я смотрю на нее и скептически выгибаю бровь.

– Конечно же, передает.

В ответ на мой сарказм, Вивиан лишь пожимает плечами и продолжает причесывать волосы, легкими волнами спускающиеся до плеч.

– Ну, может, не совсем так, но он явно дал понять, что думает о тебе.

Оттолкнувшись от косяка, я приближаюсь к Вив и разворачиваю ее к себе.

– Конечно, думает, ведь со мной его дочь. – Забрав щетку для волос из ее рук, я обхватываю талию Вив и опускаю голову, чтобы сказать ей в самые губы: – Черт возьми, я так хочу остаться с тобой наедине, в спальне.

Мама предложила нам остаться вдвоем в моей старой комнате, но это будет лишь завтра. Запах ее мягких духов врезается мне в ноздри, когда я прикасаюсь языком к мягкой коже за ее ухом.

Вив поддается вперед, издав тихий стон.

– Я тоже этого хочу.

Наши ласки медленно перетекают в нечто большее. Вивиан целует меня так сильно, что я издаю что-то похожее на рычание. В последний раз мы занимались сексом в отеле в Ниагаре-Фоллс, но мы были такими уставшими и замученными, что быстро заснули, а утром отправились в Торонто.

Сейчас я хочу прикасаться к ней медленно и везде, где только вздумается. Подхватив Вив за талию, я осторожно усаживаю ее рядом с раковиной. Она раздвигает ноги, и я устраиваюсь между ними, не прекращая ее целовать. Мой палец медленно скользит по ее бедру, подкрадываясь под подол.

Но внезапно раздается громкий голос Адама:

– Лиам! Уилларды приехали!

Кейтлин Уиллард – кузина моего отца. Мама пригласила их к сегодняшнему ужину, так как меня она не видела с тех пор, как я уехал из Онтарио.

Едва приведя себя в порядок, мы с Вивиан спускаемся вниз и попадаем под пристальное изучение моей тети и ее мужа – Донована. Затем мы перемещаемся в столовую, где вместе с приготовленной мамой индейкой и различной закуской происходит один из самых шумных вечеров в жизни Вив. Но судя по ее горящим глазам и смеху, ей это очень даже нравится. Поэтому я остаюсь спокоен на протяжении всего вечера, так как у тети Кейтлин совершенно отсутствует фильтр, то есть она болтает и болтает, и часто забывает смысл слова «такт».

Затем вся наша компания перемещается на улицу, где мы с папой и Адамом разводим небольшой костер. Мама и тетя Кейтлин разговаривают с Вив, в то время как мы – мужская часть – болтаем о моей команде, турнирной таблице НХЛ и конечно же, о закусочной Адама.

Когда последнему это надоедает, он снова начинает подначивать Шона, и их перепалка привлекает всеобщее внимание. Мне не хватало этого так долго, но и жалеть я ни о чем не собираюсь. Моя жизнь стала другой, и в ней появились такие изменения, о каких я и не представлял раньше.

– Старскрим сильнее Бамблби, – заявляет Адам, пристально взглянув на меня.

Пару минут назад Вив поинтересовалась у мамы, чем в основном мы занимались в детстве, на что мама нарисовали ей красочную картину о том, как мы все вчетвером собирали комиксы про трансформеров и дрались до крови за каждую игрушку.

– Ничего подобного, – вставляет Шон. Костер почти догорел, Донован и Кейтлин собираются ехать, папа вернулся в дом, а Вив помогает прибрать со стола маме.

Мы втроем стоим у догорающего костра с одной бутылкой «Короны» на троих и спорим о трансформерах.

– Ну да, – соглашаюсь я с Адамом. – Старскрим стал десиптиконом, но был автоботом. И он трансформируется в самолет. В самолет, Шон.

Тот недовольно фыркает.

– Ты всегда с ним соглашаешься, – он выхватывает у меня бутылку.

– А ты вечный мечтатель, – смеясь, парирует Адам. – Это реальность: Старскрим сильнее Бамблби.

– Реальность? – Шон сгибается от смеха.

Я подхватываю и качаю головой.

– Не, ребят, Мегатрон сильнее.

– Да нет же, – протестует Шон. – Оптимус Прайм точно сильнее.

– То, что Оптимус играет в лиге хороших парней, не значит, что он сильнее.

– А вот и значит.

Адам что-то говорит, но я выпадаю из разговора, заметив на террасе Вив. Она стоит, поставив локти на перила и с улыбкой глядя на нас. На ней все та же эльфийская шапка, в которой она была сегодня утром на ярмарке.

– Эй, Вив, скучаешь? – Адам тоже замечает ее.

– Да, нет, – беспечно отвечает она. – Смотрю, как взрослые мужчины спорят, кто сильнее из трансформеров.

Шон издает громкое «ха», на что я тычу его в бок.

– Что «ха», тебе двадцать один.

Вивин берет меня за руку, когда я подхожу к ней, и мы вместе заходим в дом.

– Ты говорил, что твои братья еще те задроты, но не упомянул, что ты тоже.

– Тогда мы учились в школе, – защищаюсь я.

Вивиан демонстративно закатывает глаза.

– С того времени, мало что изменилось.

Она права, поэтому я не спорю и пока никого нет, пытаюсь прикоснуться к ее бедру, но тут в дом врываются Адам и Шон с громким смехом.

– Иди в кроватку, Бамблби, – бросает на ходу Адам Шону.

– Завтра утром приедет твой любимый Оптимус Прайм.

Я громко фыркаю, поняв, что этим самым он имеет в виду Брэйдена. Пожелав спокойной ночи Вив, я иду на кухню, где мы с отцом и Адамом разговариваем еще какое-то время.

Проснувшись от прикосновения на этот раз, я уже не думаю, что это Вивиан.

– Челси, прекрати, – со стоном произношу я.

– Челси?

Резко распахнув глаза, я вижу сидящую на мне Вив.

– Вивиан?

– Челси, – парирует она.

Я хрипло смеюсь, все еще медленно выплывая из сна.

– Детка, серьезно, я думал, что уже утро, и Челси пришла меня разбудить.

Вив расслабляется и кладет теплые руки на мою грудь.

– Челси наверху с Адамом.

– Адам вырубился в гостиной? – уточняю я.

– Да, – отвечает Вив. – А я пробралась к тебе, так как не могла уснуть.

Я моментально просыпаюсь и пытаюсь встать, но Вивиан удерживает меня на месте, теснее сжав бедрами мою талию. На ней длинная клетчатая рубашка, а что под ней, несложно догадаться. Ничего.

Бросив взгляд на старый цифровой будильник на прикроватной тумбе, я соображаю, что спал всего-то чуть больше часа. Сейчас едва за полночь.

О, черт, Вивиан сидит на мне прямo сейчaс в доме моиx pодителей. Моя реакция моментальная: я cтискиваю ладoнями ее бедрa и улыбаюсь, будто только что получил самый ценный пpиз. Впрочем, так оно и еcть.

Склонившись, она оставляет быстрый поцелуй на моих губах и шепчет:

– Хочешь заняться сексом в своей детской спальне?

При слове «секс», произнесенного ее нежным голосом, я становлюсь готовым ко всему на свете.

– Технически, это комната Брэйдена, – отвечаю я. – Но так даже лучше.

Вивиан тихо хмыкает.

– Лучше?

– Ага, – я тянусь к ней губами, но она дразнит меня, отдаляясь. – В моей мы это сделаем завтра.

– Как скажешь. – Вивиан продолжает меня дразнить, не позволяя себя поцеловать. – Черт, Вив. – Я делаю очередное усилие, чтобы встать и перевернуть ее на спину, но встречаю неожиданное сопротивление.

Кулачки Вивиан с силой удерживают меня на месте.

– Не шевелись, – приказывает она.

Я с любопытством смотрю на ее серьезное лицо.

– Не шевелиться?

Голубые глаза Вивиан продолжают смотреть на меня слишком сосредоточено.

– Что бы я ни делала, не шевелись. Или я остановлюсь.

Заинтригованный ее очень, ну очень неожиданным поведением, я оставляю попытки подняться и продолжаю лежать. Вивиан позволяет мне лишь оставить мои ладони на своих бедрах. Она начинает медленно двигаться на мне, от чего мое дыхание сбивается. Затем она наклоняется и снова меня целует, а тем временем ее рука нежно гладит мой стояк. Я издаю стон ей в губы. Мне хочется большего, но любопытство пока еще побеждает.

Вивиан сползает к моим коленям и стягивает с меня боксеры. Мое достоинство наглядно показывает, о чем я думаю. Не успеваю я сказать и слова, как Вивиан снова усаживается на прежнее место, прижимается к моим губам и приподнимает бедра. Спустя пару секунд я чувствую ее мягкость на своем члене.

– Вивиан, боже мой, – с трудом выговариваю я.

Да, на ней нет трусиков, но сейчас меня волнует немного другое.

– Все хорошо, – шепчет она, уткнувшись мне в шею и продолжая двигаться. – Я на таблетках.

Этого она мне не говорила. Давно пора.

– Серьезно?

Вместо ответа она медленно опускается на меня и уже через секунду я забываю обо все на свете.

Мы. Кожа к коже. Никаких преград.

Отключив разум и полностью забывшись, я начинаю издавать стоны, когда Вивиан продолжает на мне двигаться. Она закрывает мне рот своей ладонью, хотя я сомневаюсь, что нас здесь услышат. Она все делает сама, и я покорно лежу, ведь ее угрозы звучали слишком правдоподобно.

Я сжимаю ее бедра. Мы целуемся. Она двигается на мне. Я шепчу ей, какая она потрясающая, целую ее грудь, расстегнув рубашку.

Мы целуемся. Она двигается на мне.

Поцелуи, стоны, шепот, движения…

Вивиан выгибает спину, склонившись чуть назад, положив свои руки на мои колени. Из ее полуоткрытого рта исходит мурлыкающий звук, и я чувствую, как ее стенки сжимаются вокруг меня. Потянув ее за рубашку на себя, я целую ее и снова целую, не прекращая двигаться, затем покидаю ее тело и кончаю.

Мы лежим, восстанавливая дыхание достаточно долго. Я глажу ее спину. Вив водит губами по моей ключице.

Затем она резко поднимается и застегивает рубашку. Убирать после секса не самое мое любимое занятие, но все же я тянусь к тумбе и ищу салфетки. Ну а после Вив оставляет на моих губах быстрый поцелуй, прошептав:

– С Рождеством.

Я даже не успеваю ответить. Ее шаги быстро удаляются вверх по лестнице.

Вивиан

Рождественское утро – мое самое любимое утро лет с трех. И это утро, которое я провожу, нежась на чистых простынях в старой комнате Лиама в доме его родителей в Торонто, не исключение.

Отпихнув одеяло, я резко поднимаюсь и быстро надеваю штаны для йоги и светлый свитер. Мое тело протестует, но разум посылает ему требовательные сигналы двигаться. Хотя я никогда не была любительницей поваляться в постели.

Я чищу зубы в ванной слишком долго. Сегодня я уже чувствую себя увереннее, но вчера едва не проглотила язык, встретившись с родителями Лиама. Боже, теперь я его понимаю, что он чувствует рядом с моим папой.

Кстати, папа уже пишет и интересуется, проснулась ли я.

Мне стоило огромных трудов сказать ему, что Рождество я проведу с Лиамом и его семьей. Мама встала на мою сторону, а маму он обожает. Если бы не обстоятельства, при которых началась наша история с Лиамом, я знаю, было бы проще. Не легко, но проще. Но последнее, о чем я сейчас желаю думать, так это то, как я скрывала свои отношения. Это было слишком тяжело и сейчас, когда все это позади, меня уже ничего не волнует. Ни странные комментарии бывших одноклассников под нашим с Лиамом общим фото в моем Инстаргаме, ни бесконечные вопросы и подколы в директе или в личных сообщениях в Фейсбук.

Следите за своей жизнью, придурки.

Собрав волосы в хвост и подмигнув собственному отражению, я выхожу из спальни. Лиам все еще спит, в этом я уверена. Но его родители и Шон ранние пташки, учитывая вчерашнее утро.

Я так вчера тряслась и молилась о том, чтобы Лиам поскорее проснулся. Если бы не Шон, я бы сошла с ума от волнения и нервоза. Наверное, неудивительно, что мы моментально нашли общий язык. Младший брат Лиама хоть и старше, но когда это имело значение? Они все старше меня. С Шоном сложно не подружиться. С парнями вообще легко дружить, на самом деле.

– С Рождеством. – Шон подкрадывается незаметно и хватает меня за руку. – А я уже думал будить тебя.

– С Рождеством, – с улыбкой отвечаю я.

Он уже тянет меня за руку вниз по лестнице.

– Адам дрыхнет там, но он не проснется, даже если будешь кричать во все горло.

– Кого-то мне это напоминает, – отвечаю я.

Шон бросает на меня многозначительный взгляд через плечо.

– Честно, я не думал, что ты сегодня проснешься рано.

Мы уже на последней ступеньке лестницы.

– Почему? – интересуюсь я.

Не ответив, Шон хмыкает. Я пихаю его в плечо.

– О чем ты?

– Я видел, как ты подкрадывалась ночью в свою спальню.

– Ох, – я запрокидываю голову, и Шон смеется.

– Никто больше не видел. Да какая разница? Сегодня вы будете спать вместе, мама уже дала мне указание.

Действительно? А так можно?

Пожав плечами и довольная его словами, я следую за ним в гостиную. На просторном светло-коричневом диване развалился Адам. Он громко сопит, открыв рот. Доберман по кличке Челси скребется в комнату, которая раньше была обычным подвалом, к Лиаму. Шон впускает ее туда, затем тянет меня к огромной елке, стоящей у широкого окна, вид которого выходит на заснеженную улицу.

Это чудесный город. Подойдя к окну, я некоторое время любуюсь снегом. В Британской Колумбии зима по большей части дождливая. В Монреаль мы приезжали на Рождество, когда мне было пять. Так что снег – не самый постоянный мой спутник жизни. Я влюбилась в Торонто.

За спиной уже шуршит оберточной бумагой Шон. Так странно видеть под елкой подарки в доме, в котором детям уже больше двадцати. Но Лиам предупреждал меня, что это будет особенное Рождество.

Мы с Шоном налетаем на подарки, громко бижгийи смеясь и переговариваясь. Адам никак не реагирует, продолжая громко храпеть. Для себя я нахожу шарф, перчатки, очевидно от мистера и миссис Фаррелл. Мы с Лиамом купили подарки в Ниагаре-Фоллс и уже подарили. Шон протягивает мне еще одну небольшую коробку, украшенную розовым бантом.

– Она не подписана, – говорит он. – Но что-то мне подсказывает, что это тебе.

Заинтригованная я за секунду срываю обертку и открываю коробку. Внутри лежит розовая ткань. Развернув ее, я вижу, что это юбка.

О, боже, это идеально! Юбка из плюша.

И это от Лиама.

Подскочив, я бегу в ванную под любопытным взглядом Шона и тут же меняю штаны на новую юбку.

– Хм, – произносит Шон, увидев меня. – Кукольно.

Я фыркаю, но все же с ним соглашаюсь и помогаю убрать небольшой кавардак из оберточной бумаги, который мы здесь устроили.

Через некоторое время нас зовут к завтраку мистер и миссис Фаррелл. Адам просыпается и что-то бурча себе под нос, спускается в комнату, чтобы разбудить Лиама.

Лиам расплывается в широкой улыбке, появившись на кухне и заметив на мне юбку.

Я краснею и сливаюсь с цветом юбки, глядя на его шею. Там засос, который я оставила ему этой ночью. Сжав бедра, я ерзаю на стуле, избегая откровенного взгляда Лиама, который без зазрения совести всем демонстрирует этот засос. Если мистер и миссис Фаррелл делают вид, что ничего не замечают, то Адам и Шон на некоторое время забывают о своей перепалке и переключаются на нас.

Вчера я была такой… такой я еще не была с ним и мне очень понравилось.

После завтрака мы с Лиамом стоим возле ели и смотрим на падающий снег за окном. Адам и Шон рядом смотрят по телевизору, какую передачу и смеются между собой. Лиам на несколько секунд исчезает на кухне, затем появляется с омелой в руке. Я никогда еще не целовалась под омелой на Рождество.

– Я люблю тебя, ты ведь знаешь да? – поцеловав меня, Лиам опускает руку с омелой и серьезно смотрит на меня.

Он не так часто мне это говорит, но я уже привыкла и знаю, что слова не самая его сильная сторона. Да и к чему они, если и так все ясно. Но я ценю моменты, когда он все же произносит их.

– Конечно, знаю, – отвечаю я, поцеловав его в щетинистую скулу. – И я тебя люблю.

Когда приезжает Брэйден, атмосфера в доме кардинально меняется. Если до этого все казалось громким и живым, то сейчас дом просто бурлит от количества энергии всех собравшихся вместе братьев.

Брэйден – самый старший и он именно тот кусочек пазла, которого не хватало. Громкий смех, шутки и улюлюканье стоят около часа после его приезда. Он приехал не один. Шелли – девушка Брэйдена – видимо уже давно привыкшая к поведению братьев, тепло меня поприветствовала и обняла, словно мы знакомы тысячу лет. Ее длинные каштановые волосы даже блестят от того, какие они шелковистые.

Я встречалась с братьями по отдельности, но все вместе – это другая картина.

Адама снова подкалывает Шона, Шон отвечает не менее достойной колкостью, Брэйден дает подзатыльник Лиаму, Лиам внезапно вступается за Шона – и так все время, пока мы с Шелли помогает миссис Фаррелл на кухне.

В какой-то момент я замечаю притихшего Шона в гостиной. Он смотрит на экран телефона, почти не шевелясь.

– Вив, я покажу тебе фото с нашего отдыха на Кейп-Коде. – Передо мной вдруг внезапно вырастает более мощная версия Лиама по имени Брэйден и хватает меня за руку.

Видеть Лиама без его ухоженной и мужественной растительности на лице – это… это дорогого стоит! Его уши забавно выпирают, рот кажется таким большим, когда он улыбается на фото. Я невольно смеюсь.

– Мужчина не должен быть красивым, – умиротворяюще произносит миссис Фаррелл, стоя с бокалом вина в руке и наблюдая за всеми нами.

– Мам, ты намекаешь, что я некрасивый? – с наигранной обидой спрашивает Лиам. Он сидит на полу, надев красную рождественскую шапочку на макушку и недовольно фыркая каждый раз, когда Адам или Брэйден произносят: «А вот это Лиам, когда мы подкинули в его кровать крысу и засняли», «А вот здесь он с разбитой губой после матча» и так далее.

Миссис Фаррелл по-матерински целует в голову своего сына.

– Ты самый красивый, Лиам Девон Фаррелл. Твои братья тебе просто завидуют.

Послав ему многозначительный взгляд, я мысленно соглашаюсь с ее словами. Лиам и не представляет, насколько он красив. Привлекателен. Своей харизмой, мужественностью.

Красота слово относительное.

Среди всеобщего разговора я снова не нахожу Шона. Это довольно странно. Шон едва ли не самая заметная фигура в этой семье.

Я нахожу его на веранде, сидящего на перилах у крыльца, когда выхожу, чтобы ответить на звонок мамы. Шон улыбается, слушая, как я рассказываю маме о снеге. Как только я завершаю вызов, я запрыгиваю на перила рядом с ним, и мы несколько минут молча качаем ногами. Как хорошо, что я снова надела штаны. Холодно, просто жуть.

– Я чувствую, что у тебя есть какая-то история, – заявляю я, втягивая голову в воротник куртки.

Шон с любопытством смотрит на меня. Он отличается от остальных братьев. Прежде всего своей мягкостью. Не знаю, возможно, это сыграло роль на то, что он самый младший. А быть может, он просто таким уж получился. Да, Шон не уступает в колкостях своим братьям, но в нем читается какая-то доброта, которой он прямо светится и все его шутки ни капли не задевают, чего бы он ни говорил. Только слепой не заметит, что старшие Фаррелы со спортом на «ты», заботятся о своих мышцах и прессах, в то время как Шон отличается стройностью и грациозностью. Только глухой не услышит, как старшие умеют очаровать даже парой грубых шуток, включив свое очарование. В то время, как очарование Шона отличается искренностью и даже робостью. Неудивительно, что не каждая девушка заметит это, посчитав его заурядным парнем.

– История? – переспрашивает Шон, дернув еловую ветку, с которой тут же сыплется снег на его каштановые волосы.

– Да, – настаиваю я. – И мне хочется ее послушать.

– С чего ты взяла, что у меня есть какая-то история?

– У каждого есть своя история.

Шон молчит, вытянув длинную ногу и постукивая ей по стоящему рядом креслу.

– Ну же, – подначиваю я. Подняв голову, я задеваю гирлянду, прикрепленную к деревянной крыше. С нее валится снег Шону прямо на шею, и он морщится. – В школе я ходила точно с таким же лицом, когда встретила твоего брата.

Шон качает головой, притворно вздохнув.

– Это обязательно должна быть история о любви?

– А то! – соглашаюсь я. – Ну если ты только не вступил в какую-нибудь банду и не попал на бабки?

– Я?

Я смотрю на Шона и качаю головой.

– Нет, точно, нет. Давай рассказывай.

Либо парню действительно нужно высказаться, либо я умею располагать к себе людей, ну или подбивать на откровенные разговоры, подобно профессиональному психологу, поэтому Шон мне рассказывает.

– Есть одна девушка.

– Так я и знала! Ой, прости, – я прикрываю рот ладонью.

– Знала, что это про девушку. В смысле, про любовь, вообще. Ну, продолжай.

Шон несколько секунд смотрит на меня, не мигая.

– Порой ты мне кажешься такой скромной, тихой и рассудительной, а порой ты похожа на эту блонди из «Дневников вампира».

– Сделаю вид, что не слышала последнего, – заявляю я, вскинув подбородок.

Шон смеется, выпуская облачко пара.

– Ладно. На самом деле все довольно банально. На первом курсе я познакомился с девушкой. Мы столкнулись на почте.

– На почте? – уточняю я.

Шон кивает.

– Да, именно. Я каждый год принимаю участие в «Операции тайный Санта».

– И почему я не удивлена?

Шон скромно пожимает плечами.

– Да ладно, это весело. Нас было всего четверо, одной среди них оказалась девушка. Мы познакомились, разговорились, потом оказалось, что учимся в одном колледже.

– А что было дальше? – нетерпеливо интересуюсь я, когда он внезапно замолкает.

– Вот именно, что ничего, – отвечает Шон, посмотрев в окно дома.

– Что? Совсем ничего?

– Ну, я сделал кое-что. Кое-что глупое. Ну, так она посчитала, наверное.

– Мне все вытягивать из тебя? – раздражаюсь я.

Шон усмехается, но продолжает:

– В общем в Рождество я написал ей письмо, но она не ответила. Позже мы столкнулись в колледже, она улыбнулась, поинтересовалась, как у меня дела и все. Потом мы сталкивались еще несколько раз, но она вела себя так, словно я ничего и не сделал. Вивиан, я понимаю, что это глупо. Но хорошо, что она продолжала вести себя так, будто ничего и не было.

Я задумчиво смотрю на улицу и дома, подъездные дорожки которых заставлены машинами. Отовсюду слышится музыка, голоса и веселый смех. Сегодня Рождество. Все открывают подарки, встречаются с родными, дети ждут чудес.

Это немного грустно. То, что рассказал мне Шон. Так романтично, но грустно.

– Она не ответила тебе взаимностью, – произношу я скорее самой себе.

Шон пожимает плечами, улыбнувшись.

– Тогда мы знали друг друга всего лишь день. Ясное дело, что она не ответила. На что я надеялся?

– И ты до сих пор думаешь о ней?

– Иногда, – отвечает он. – Особенно в Рождество.

– Вы видитесь сейчас в колледже? – любопытствую я.

– Да, – отвечает Шон. – Сталкиваемся иногда и бросаем друг другу «привет». Теперь уже не интересуемся делами, просто «привет». Время идет, знаешь ли, все меняется.

Немного позже после этого я начал встречаться с Эвелин. Ты не слушай Адама, я вполне способен разговаривать с девушкой, встречаться с ней и все остальное, если ты понимаешь, о чем я.

Я смеюсь.

– Понятное дело, что Адам слишком преувеличивает.

– Да, да, – подтверждает Шон. – Даниэль я тоже видел с другим парнем. Кстати, ее зовут Даниэль. Эвелин ее знала, они вместе ходили на курсы экономики. Но мне… ох, это так странно. Они даже близко общались между собой. И я так часто задавал себе вопрос, почему она тогда промолчала?

– Меня теперь тоже очень волнует этот вопрос, – признаюсь я. – Ты кому-нибудь рассказывал про Даниэль?

– Лиаму, – выгнув бровь, отвечает Шон. – Он сказал мне не сдаваться. Но я не он, время упущено, Лиам, наверное, уже забыл об этом, да и Даниэль наверняка тоже.

– Но не ты. – Я еще не встречала таких парней. Неперестаю ему удивляться. – Почему вы расстались с Эвелин?

Шон недовольно хмурится.

– Она не раз мне намекала, что я не такой, как ей хотелось бы. Не знаю. Она как бы ненавязчиво всегда говорила, а вот твои братья бы так не сделали, они бы так не сказали, она крутые и накаченные и бла бла бла. Однажды я просто не выдержал. Я люблю свою семью, своих братьев, но что с того что я не похож на них? Если бы она знала нас, то поняла бы, что мы все не похожи друг на друга. Мы все разные.

Его слова заставляют меня задуматься. Я как бы тоже отделяла Шона ото всех, но он действительно слишком выделяется на их фоне. Но… Уделять этому такое внимание, какое видимо уделяла этому его девушка, крайне глупо. И постоянно об этом говорить, словно упрек – извините!

Хорошо, что эта Эвелин уже бывшая девушка.

На некоторое время мы погружаемся в тишину. Входная дверь внезапно распахивается, и в дверном проеме вырастает высокая и сильная фигура Лиама. Зеленая футболка плотно обтягивает его рельефную грудь, под чернильными рисунками, покрывающими обе его руки от запястий до плеч, едва проглядывают клочки кожи. Я забываю о холоде, глядя на его сильное тело, от которого буквально парит.

– Что вы здесь делаете? – с любопытством интересуется он.

Мы с Шоном обмениваемся быстрыми взглядами.

– Болтаем.

– Но здесь холодно. Живо в дом, Вив, пока не превратилась в ледышку.

Я закатываю глаза.

– Вот еще.

Он тяжело вздыхает.

– Даю тебе минуту.

Дверь за ним закрывается, и мы с Шоном взрываемся от смеха.

– Даю тебе минуту, – передразнивает старшего брата Шон, и мы смеемся еще громче. – Пойдем в дом, ты и правда скоро примерзнешь к этой веранде.

Прежде чем открыть дверь, я останавливаю Шона.

– Напиши ей письмо.

Он непонимающе смотрит на меня.

– Чего?

Но я уже загорелась этой идеей, поэтому отпихиваю Шона от входной двери обратно к месту, где мы сидели.

– Я серьезно. Спустя столько времени ты до сих пор еще задаешься вопросом, почему она не ответила.

– Ну может просто потому что я ей не нравлюсь.

– Возможно, но она должна была хотя бы об этом сказать. Делать вид, что ты вообще ничего не писал глупо, как и с твоей стороны, так и с ее. Отпусти ситуацию, попытайся. Напиши снова. Если она снова сделает вид, что ничего не было, тогда ладно, очевидно, что это того и не стоило. Но если в этот раз она хоть что-нибудь скажет, то ты сможешь ответить на свои вопросы.

Шон задумывается, но не скажу, что моя идея ему нравится.

– Может, просто с ней поговорить? Что может быть глупее письма?

– Что может быть романтичнее письма? – парирую я. – Рождественского письма.

– И что же я ей напишу на этот раз? – Шон все еще против и задает вопросы лишь из любопытства, что я на них отвечу. – Привет, эй, помнишь я тебе писал как-то, как какой-то школьник? Слушай, я тут подумал, может, все-таки на этот раз ответишь, а? И пусть я не такой крутой, как мои братья, я все же…

Я не даю ему закончить, пихнув в плечо.

– А это здесь причем? И откуда ей знать твоих братьев? Боже, Шон, если тебе так сказала твоя бывшая, это не значит, что так думают все. Не вздумай так писать.

Шон удивленно смотрит на меня.

– Я вообще не собираюсь ей писать.

От досады я прикусываю щеку.

– Ты убиваешь мою веру в чудеса. Ты же Санта, давай.

Он смеется, открывая дверь.

– Забегай внутрь, пока наш олень по кличке Лиам не надрал Санте задницу за то, что тот заморозил его эльфа.

Отогревшись на кухне большой чашкой какао, который мне сделала Шелли, я помогаю ей и миссис Фаррелл накрыть праздничный стол в столовой. Лиам с братьями разговаривают с отцом, а Шона заслали в супермаркет. Я не перестаю думать о том, что он мне рассказал. Казалось бы, ничего необычного. Разве можно думать столько времени об одном и том человеке, с которым ты общался всего лишь день?

Бросая взгляды на Лиама, который попадает в поле моего зрения, я прихожу к выводу, что да, конечно же можно.

Когда Шон наконец-то возвращается, мы делаем последние штрихи, и я поднимаюсь в спальню, чтобы привести себя в порядок перед праздничным обедом. Лиам уже валяется на кровати, когда я вхожу, и я без лишних слов прыгаю к нему и растворяюсь в его жарких объятьях. Мы катаемся по кровати, пока мои волосы не превращаются в комок, затем я все-таки нахожу силы оттолкнуть его и слезть с кровати. Мне нужно переодеться.

Все довольно просто, мило и вкусно. Большой деревянный стол, накрытый белой скатертью, на котором дымится индейка и куча различных салатов. Мы шумно рассаживаемся по местам: мистер Фаррелл садится по центру стола, рядом с ним его жена по левую сторону, рядом с ней Брэйден, Шелли и Адам. По левую руку от отца сел Лиам, я рядом с ним, а рядом со мной Шон. Прежде чем приступить к еде, миссис Фаррелл прерывает нашу бесконечную болтовню стуком вилки о бокал.

– Послушайте меня минуточку. Сегодня один из самых счастливых дней в моей жизни, – тепло говорит она, окидывая нас всех взглядом. – Мои прекрасные дети собрались за этим столом все вместе, и я очень счастлива, что наша семья растет. Шелли, – она обращается к девушке Брэйдена, которая прикладывает руку к груди. – Ты с нами уже два года, и я молюсь каждый день, когда я уже станцую с сыном на вашей свадьбе.

– Дорогая, – со смехом вставляет мистер Фаррелл.

– Мама. – Брэйден прочищает горло. – Это… это ну, должен быть сюрприз.

Шелли удивленно смотрит на него, откинув на одно плечо массу своих густых темных волос.

– Не перебивай, – тихо говорит она, на что парень послушно взмахивает руками, послав ей многозначительный взгляд.

На правом запястье Брэйдена вытатуировано имя Шелли, и я заметила это только сегодня. Видимо Брэйден сделал эту татуировку недавно, так как осенью ее точно не было, и его планы на Шелли весьма большие и значит, мечты его мамы возможно, совсем скоро сбудутся.

– Хорошо, – продолжает миссис Фаррелл. Она садится на стул и берет за руку своего мужа, затем Брэйдена. – Возьмитесь все за руки.

Мы делаем, так как она говорит.

– Я благодарю бога за то, что мои дети выросли такими красивыми, умными, я благодарю бога, что они любят друг друга и уважают. Я благодарю бога, что в их жизнях появляются люди, с которыми они должны пройти свой путь. Вивиан, – миссис Фаррелл внимательно смотрит на меня через стол. – Я благодарю бога за то, что ты сейчас здесь с нами.

Мое сердце замирает. Я хватаю ртом воздух, как рыба, не находя слов. Это слишком эмоционально.

Все уже кричат «С Рождеством» и расцепляют руки. Губы Лиама приближаются к моему уху.

– Вив, солнышко, расслабься.

Я поворачиваю голову и улыбаюсь, стараясь сдержать рвущиеся слезы.

– Лиам, я …

– Я знаю, – тихо говорит он, проведя пальцем по моей нижней губе. – Знаю.

С эмоциями мне помогает справиться вкусная еда. Гремят тарелки, Адам и Шон снова препираются, Брэйден заводит разговор о своей работе. Он работает в охранном бизнесе и подумывает через пару лет тоже открыть свой собственный бизнес в этой сфере.

– Какие-то одни бизнесмены в семье биологов, – заявляет Лиам, разливая всем винo.

Его отец смеется.

– Мы с вaшей мамой мечтали открыть магазинчик, но биология победила предпринимательские инстинкты.

– Не только бизнесмены, – отвечает Шелли на комментарий Лиама. – Ты ведь у нас xоккеист.

– Он тpенер, – гордо заявляет Брэйден. – Но cо временем купит себе какoй-нибудь клуб, вот вaм и бизнес.

За столом pаздаетcя дружный смех.

– А Шон? – Я бросаю взгляд на сидящего рядом младшего Фаррелла.

– А Шон у нас филантроп, – отвечает Адам. – Я где-то читал, что это тоже в какой-то степени бизнес.

– Да нет же, – качает головой Лиам. – Благотворительность – это часть бизнеса.

– О, поговорите лучше о трансформерах. – Шелли фыркает, посмотрев на всех братьев.

Под шумные разговоры и смех мы не сразу слышим дверной звонок. Шум сразу стихает.

– Кто это может быть? – Мистер Фаррелл поднимается с места, но Шон его останавливает, резко соскочив из-за стола.

– Я открою.

Столовую и холл разделяет широкая арка. С места, где мы сидим с Лиамом хорошо видно входную дверь. Поэтому, когда Шон открывает дверь и в буквальном смысле застывает на месте, мне это отчетливо видно.

– Кто там? – Лиам наклоняется над столом, вытянув шею.

Я вижу лишь профиль лица девушки с длинными светлыми волосами и черной шапкой на голове.

Кто она?

Уже через секунду я знаю ответ, так как девушка четко и ясно произносит:

– Ты действительно думал, что я не встречалась с тобой лишь потому, что ты не

похож на своих классных братьев?

Слово «классных» прозвучало слишком саркастично, наталкивая на мысль, что она определенно так не считает.

В столовой повисает нереальная тишина. Если бы пролетела муха, мы бы ее услышали.

Адам тоже склоняется над столом и заглядывает в холл.

Шон замер, все еще не веря своим глазам.

Я прикрываю глаза и тихо вздыхаю.

Шон все-таки написал письмо. И написал то, что я настоятельно советовала ему не писать.

Если вы хотите узнать, что написал Шон, можете прочесть небольшую рождественскую новеллу под названием «Никто не сравнится с тобой», в которой рассказывается история Шона и Даниэль.

«Вельвет» является продолжением серии «Покажи мне любовь». Первые две главы посвящены флэшбэку, но далее повествование идет после событий первой книги – «Плюш» (до эпилога!).

Несмотря на отсылки к вышеуказанной книге, «Вельвет» можно считать самостоятельным романом и читать без предварительного знакомства с первой частью.

Когда мне было десять лет, мама купила мне вельветовый сарафан-миди. Он был бордового цвета, и я решила надеть его в школу со своей любимой футболкой с принтом Джека Скеллингтона. Но мама сказала, что ни в коем случае нельзя носить такие футболки с вельветовой тканью.

Мне было десять, но я уже понимала, что мода стала намного демократичней с тех времен, когда вельвет называли «тканью короля». В общем, я жутко разозлилась, потому что две мои любимые вещи не сочетались. Не подходили друг другу. Поэтому я засунула сарафан в сушилку и намеренно его испортила.

Но как бы я ни злилась, и каким бы глупым ни был мой поступок, одно я уяснила: что-то сочетается, а что-то нет. Наверное, как и люди. Они любо подходят друг к другу, либо нет.

Бунтуй, иди против системы, но долбаный вельветовый сарафан нельзя носить с принтованной футболкой!

Трейси

31 октября, год и пять месяцев назад

Выругавшись себе под нос, я стряхиваю со своих сетчатых колготок налипшую траву. Воздух наполнен запахами костров и жареного мяса. Пока я шла мне попадались дети, которые все еще бегают в костюмах и с мешками конфет. На задних дворах многих домов слышатся веселые голоса.

Прейдя в условленное место, я достаю телефон и пишу Вив. Она моментально отвечает, и уже через минуту я вижу ее в переулке в том же костюме, в каком она расхаживала сегодня в школе.

– Ты сказала, что наденешь другое, – возмущенно говорю я, осматривая ее чирлидерскую форму, которую она попросила у кого-то из девочек из группы поддержки.

Свет уличных фонарей достаточно освещает лицо Вивиан в этом переулке, чтобы ясно разглядеть искусственную кровь на ее губах и подбородке.

– Ну, я больше ничего не придумала.

– Дженнифер из «Тело Дженнифер» – это все, на что способна твоя фантазия? – саркастично интересуюсь я.

Вив поправляет на себе парик с длинными темными волосами и молча изучает мой костюм.

– Какая же ты классная, Трейс. – В глазах подруги читается искреннее восхищение.

Ну да, я постаралась над своим образом. Днем я даже не думала наряжаться в какой-нибудь костюм, на мне была привычная школьная форма, и чтобы хоть как-то поддержать дух Хэллоуина, я носила вставные клыки, которые ужасно давили на десна. Кайла Чемберс сказала мне сегодня, что я полна самоиронии, раз вырядилась самой собой. Лишь позже я поняла, что она имела в виду. Ну и пусть. Меня не совсем задевают эти слова, лишь самую малость, но я способна игнорировать это. Но на сегодняшнюю вечеринку Вив потребовала с меня костюм и это должен был быть образ, который я сама никак бы не додумалась на себе применить.

Обняв Вив в знак благодарности, я целую ее в макушку из искусственных волос, и вместе мы идем в сторону парка Хайлендс, который прямиком ведет в школу.

Эшборо Флэйм является частной школой-пансионом. Местные ходят сюда, как в обычную школу, а чьи родители решили научить своих отпрысков самостоятельной жизни, проживают в резиденции. Это самое старое здание в городе и внешним видом оно напоминает небольшой замок.

В это время ворота школы естественно закрыты, но мы здесь не за тем, чтобы пройти. По крайней мере, я так думала.

– Идем. – Вив тянет меня за руку мимо кованых ворот к высокому каменному ограждению.

– Не говори, что мы полезем через стену, – остановившись, я наблюдаю, как Вив присматривается к ограждению, а затем находит какой-то клочок бумаги, запутанный в плюще.

– Не дрейфь, – с улыбкой говорит она и, выбросив клочок, начинает забираться на стену.

– И почему я думала, что будет легко? – со вздохом произношу я, продолжая наблюдать за тем, как белые кроссовки Вив мелькают в темноте, пока она карабкается по плющу.

Толстые каблуки на моих ботинках помогают мне хорошо уцепиться и не соскользнуть с зарослей. Несколько раз я цепляюсь колготками и чувствую, как на них образуются дыры. Взобравшись на стену, я вижу раскинувшиеся перед нами кустарники и две беседки, утонувшие среди них. Неподалеку разносятся голоса и музыка.

– И где здесь вечеринка? – спрашиваю я Вивиан.

– Сейчас увидим, я сама не знаю, – отвечает она, всматриваясь в темноту.

Внезапно раздается шорох снизу.

– Прыгайте, – шепчет чей-то мужской голос. – Смелее.

Я качаю головой, глядя на Вив.

– Уверена, что нас поймают?

– Нет, – нервно отвечает она и, опираясь на ладони, спускает ноги, затем исчезает из виду.

Не глядя вниз, я продолжаю сидеть, свесив ноги, когда слышу снизу перешептывания. Судя по всему, ее все-таки поймали. Закрыв глаза, я отталкиваюсь руками и лечу вниз.

Меня ловят сильные руки, и от столкновения с другим телом у меня перехватывает дыхание.

– Поймал.

Никого другого я здесь и не ожидала увидеть.

– Спасибо, теперь можешь меня отпустить.

Но Кайден продолжает крепко держать мою талию, обвив ее руками. Наши лица слишком близко и на его даже в темноте я могу разглядеть скучающее выражение, с которым он расхаживает по школе.

Мне сложно описать свое отношение к этому парню. Он лучший друг моей лучшей подруги. С ним интересно, когда он о чем-то увлеченно говорит. Но это бывает так редко. Когда мы втроем, и Вив выходит из комнаты, мне хочется найти причину пойти следом. Мы настолько далеки друг от друга, что не можем быть даже друзьями.

Вся эта неловкость исходит лишь от меня, в то время как Кайден остается совершенно бесстрастным. И это меня раздражает. Не то чтобы мне хочется, чтобы он ко мне приставал, но… Банально, но его привлекательность все усложняет.

– Как скажешь. – С этими словами Кайден отходит от меня на пару шагов.

Рядом с нами Вивиан перешептывается с Эндрю Лестером, который, видимо, оказался здесь тем же способом, что и мы.

– Идемте, – чуть громче говорит Кайден.

Мы втроем следуем за ним, проходя мимо одной из беседок, где над потолком висит фонарь, и становится видна тропинка.

– Кай, точно все нормально? Нас ведь сразу вычислят.

Кайден на секунду поворачивает голову, чтобы скептически улыбнуться.

– Учителей нет, старосты вас не знают.

– Вот именно, что они нас не знают, – говорю я более резко, чем хотелось.

В этот раз Кайден даже не оборачивается, только едва слышно хмыкает.

– Он с этим разберется, – поддакивает Лестер, пытаясь схватить Вив за руку.

Мне нечем на это возразить. Да и зачем? Я здесь, и меня никто не заставлял перелазить через стену. Глупо даже воображать, что Кайден обладает в пансионе какой-то властью. Наверное, многие недалекие так и думают, но на самом деле все совсем не так. Да, можно сказать, что он пользуется привилегией – его мама работала здесь, в пансионе. Но… у кого повернется язык сказать так сейчас, ведь его мамы больше нет в живых?

Между жилой резиденцией и учебным зданием проходит длинная аллея, засаженная дубами. Мы проходим вдоль нее по газону к небольшому кафе, которое находится почти у самого учебного здания. Оттуда раздаются голоса и громкая музыка. Все-таки я думала, Кайден протащит нас в саму резиденцию.

– В пунше водка, – говорит Лестер. – Но его нужно выпить слишком много, чтобы хоть что-нибудь почувствовать.

– Любой ваш каприз, девочки, – взмахом руки Кайден пропускает нас вперед к дверям кафе, которые Лестер распахивает перед нами.

Внутри слишком тесно и душно, много шума и смеха. Вечеринка в честь Хэллоуина устроена лишь для ребят из пансиона, но кроме меня, Вив и Лестера, я вижу еще несколько знакомых лиц, которые живут в городе. Разнообразие костюмов режет глаза. На барной стойке стоят огромные тыквы, из которых валит дым. При виде этой картины Вивиан изумленно охает и тащит меня туда. Мы вливаемся в толпу, и именно так я начинаю терять счет времени.

Кайдена нет больше часа, и когда он появляется, я замечаю в нем что-то новенькое, но пока не могу сообразить, является ли это частью его сегодняшнего образа. С высоты своего роста он оглядывает толпу, затем замечает меня.

– Почему не веселишься? – Он встает рядом, опираясь на колоду головой, на которую точно так же опираюсь я.

– Только что закончила, – объясняю я, всем телом напрягаясь от его присутствия.

Над нами висят пластмассовые пауки и самодельная паутина. Вглядываясь в потолок, я стараюсь расслабиться.

– Не чувствуешь себя лицемеркой, Трейси?

Я поворачиваю голову, немного удивленная вопросом. Но, несмотря на грубость слов, на его лице улыбка. Кайден пробегается взглядом по моему костюму и, протянув руку, слегка дергает за один из хвостов.

Наконец-то уловив смысл, мне с трудом удается справиться с улыбкой.

– Если честно, то да, чувствую.

Как-то после уроков мы втроем спорили до посинения о фильмах, и речь естественно зашла о самых обожаемых практически всеми. Я смело заявила, что не поклонница подобного жанра и искренне не понимаю этого всеобщего поклонения.

Теперь я стою здесь в крошечных черных шортах, клетчатых и местами рваных колготках. Кайден продолжает смотреть на меня изучающим взглядом. Его глаза задерживаются на оголенном участке кожи между ремнем шортов и белым топом. Да, я не поклонница, но мне нравится образ. И все-таки у меня огромное желание оправдаться перед ним.

– Это все Вивиан.

Малодушно, но это чистая правда. Это была ее идея.

Кайден кивает, явно поверив моим словам, и отводит взгляд. Мы стоим достаточно близко друг к другу, чтобы я смогла почувствовать запах его кожи. Растрепанные темные волосы падают ему на глаза, на выпирающих скулах можно разглядеть едва заметную щетину. Увидев его впервые в начале прошлого года, я думала он старше.

Повернувшись ко мне снова, он ловит меня за подглядыванием, и я слишком быстро отвожу глаза.

– Да, да, – усмехаясь, говорит он. – Не поверишь, но мой прикид тоже идея Вив.

И только сейчас я замечаю, что его темный плащ отливает фиолетовым оттенком, а из кармана торчит дуло пластмассового пистолета. Но это все, что может натолкнуть на мысль о его сегодняшнем образе. Никаких зеленых волос или железных накладок на зубах.

Найдя взглядом подругу, я замечаю ее стоящей у одного из кожаных сидений. Она болтает с Рэйвен, а Лестер, сидящий напротив них, не сводит глаз с ее короткой чирлидерской юбки.

Мне вполне понятна одержимость Вивиан свести меня и Кайдена, мы ее лучшие друзья. Но я знаю, что из этого ничего не выйдет. Даже не стоит задумываться над вопросом, почему? Не выйдет и все.

Кайден следит за моим взглядом, затем снова смотрит на меня. Что они говорят обо мне, я не решаюсь спросить. Наверняка, он отмахивается от Вив, мол, я ему не нравлюсь и это плохая идея. Все дальше запутываясь в своих мыслях, я начинаю чувствовать прилив тошноты. Мне кажется, что он уверен в том, что это я прошу Вивиан сводить нас.

– Наверное, пора уходить, пока есть такая возможность, – слишком наигранно говорю я, оглядываясь.

Кайден отталкивается спиной от колоды и преграждает мне дорогу.

– Успокойся, Трейс, никто тебя не выгонит. – В его голосе все та же ленивая расслабленность, а на лице отсутствие эмоций.

Я ничего не отвечаю, потому что ощущаю какое-то странное изменение обстановки. Почти все смотрят на нас. Пару минут назад никто на нас не обращал внимания, так как в школе мы часто появляемся втроем, а сейчас все взгляды обращены на меня и Кайдена.

«Мне нужен гангстер, который будет любить меня» – слова проносятся по всему тесному помещению, вызывая восторг у толпы.

Кайден слегка закатывает глаза и оглядывается назад. Я смотрю туда же, где Вивиан стоит у противоположной стены рядом со стереосистемой и невинно машет нам рукой.

Мне не нравится это внимание, и прямо сейчас я готова растерзать свою лучшую подругу.

Кайден снова смотрит на меня и пожимает плечами.

– Нужно дать им то, что они хотят.

После этих слов он снимает свой плащ и футболку. Я стою и наблюдаю за его действиями почти с разинутым ртом. Затем он снова надевает плащ на свое подтянутое худощавое тело и улыбается на несколько брошенных в его сторону комментариев.

– Я не стану изображать клоуна, – заявляю я, когда он протягивает мне руку.

Кайден бесцеремонно хватает меня за талию и тащит в глубь танцующих.

– Я больной суперзлодей, а ты принадлежишь мне, – шепчет он мне на ухо, начиная медленно раскачиваться под музыку. – Так что помолчи.

Повинуясь, я позволяю ему кружить меня под возгласы учеников. Но меня задело то, как легко он меня заткнул. Желая расквитаться, я убираю одну руку с его плеча и лезу в карман своей сине-красной ветровки. Нащупав помаду, я демонстрирую ее Кайдену.

– Чего-то не хватает.

Он замедляется и пристально смотрит на меня. Не теряя ни секунды, я открываю колпачок красной помады и с огромным наслаждением провожу ей по его плотно сомкнутым губам и дальше по щекам.

Довольная результатом, я насмешливо любуюсь своей работой.

– Теперь ты мне нравишься. Наконец-то ты улыбаешься.

В глазах Кайдена появляется что-то похожее на злость, но он быстро с ней справляется и опускает взгляд.

Неужели мои слова его зацепили?

Он теснее прижимает меня к своей груди, затем проводит большим пальцем по своей нижней губе. Когда после этого он прижимает этот же палец уже к моей нижней губе, от неожиданности я приоткрываю рот. Кайден намеренно размазывает помаду от моей губы почти до самого подбородка и невесело ухмыляется.

– Так лучше.

Песня заканчивается, и он резко отпускает меня и уходит, оставив одну посередине импровизированного танцпола.

Все еще приходя в себя от нашего тесного контакта, я возвращаюсь на прежнее место. Вивиан в считанные секунды оказывается рядом со мной.

– Это было так горячо.

Я смотрю на нее и качаю головой.

– Не делай так больше.

Улыбка на лице Вивиан моментально меркнет.

– Что он тебе сказал?

– Ничего.

– Трейси…

– Он ничего не сказал, Вив, – обрываю я ее. – Прекрати это. Ты знаешь, о чем я.

Поджав губы, Вивиан встает на место, где стоял Кайден и несколько секунд молчит, уставившись в пол.

– Мой сегодняшний план мне казался идеальным, – наконец-то говорит она. – Я, правда, не хотела давить. Но я бы не стала искать способов свести вас, если бы заметила в тебе хоть каплю того негатива или раздражения к нему, о котором ты говоришь.

Прикусив нижнюю губу, я ненамеренно слизываю помаду и вздыхаю. Мне никогда не удавалось скрывать свои чувства и прятать их под чем-то другим.

– Все равно ничего не выйдет.

– Почему ты так в этом уверенна? – возмущается Вивиан слишком громко, привлекая к нам внимание.

– Потому.

– Почему?

– А почему люди уверены в том, что земля имеет шарообразную форму? – Я слегка наклоняю голову набок. – Потому что этому есть доказательства.

Вивиан морщится, скорчив рожицу.

– Я поняла, что ты имеешь в виду, но пример ты подобрала неудачный.

Она права. Я снова вздыхаю.

– Ну и ладно. Главное ты поняла.

Подруга берет меня за руку и просит немного наклониться, так как я значительно превосхожу ее в росте.

– Сейчас он это не он. Ему кто-то нужен.

Мне трудно и даже страшно представить, через что сейчас проходит Кайден. Я плохо его знала до того, как он стал другим.

– Кто-то, но не я.

Мы буравим друг друга взглядами несколько секунд, пока Вив не окликают. Мы вместе смотрим на стоящего возле одного из столиков Лестера.

Я рада закрыть эту тему, поэтому тут же выпаливаю вопрос:

– Лестер?

Вивиан пожимает плечами.

– Еще не знаю.

– Я думала у тебя есть вкус.

Вив откидывает голову с тихим стоном.

– Будь ко мне добра. Я совсем недавно рассталась с парнем.

– Через Фейсбук, – безжалостно добавляю я.

На этот раз подруга не сдерживает смеха.

– Да уж, было драматично.

Мы обсуждаем парней еще некоторое время, пока вечеринка не начинает заметно сбавлять темп. Старосты пансиона объявляют расход всех по комнатам, и мы с Лестером и Вив незаметно отделяемся от толпы и выскакиваем на улицу. Лестер пишет Кайдену, но тот не отвечает. Он помогает нам перелезть через стену, и Вивиан заявляет, что они должны проводить меня.

Мой дом находится фактически за городом. Недалеко от реки и лесопилки. Нужно немало пройти по лесу. О машине я даже не думала, когда собиралась на вечеринку. Этой ночью даже в крошечном Эшборо полно полиции на дорогах.

Лестер много болтает, пока мы идем вдоль улицы и сворачиваем к лесу. Внезапно позади нас слышатся быстрые шаги. Ночь лунная, поэтому в приближающейся высокой фигуре я быстро узнаю Кайдена.

– Где пропадал, чувак? – Лестер делает шаг к нему.

– Задержали, – неохотно отвечает Кайден. – Все нормально?

– Да, – отвечает Вивиан. – Зачем она тебе?

Она указывает на биту, которую Кайден крутит в руках. Не отвечая ей, он смотрит на меня. На его лице уже нет помады.

– Недостающий атрибут.

– О. – Вивиан игнорирует мой пристальный взгляд и отходит от нас на пару шагов. – Знаете, что? Вы идите, ребята. Я устала. Лестер, проводишь меня?

Тот едва ли не пулей срывается с места следом за ней. На полпути его перехватывает Кайден, сжав в кулак край его куртки.

– Держи себя в руках.

Лестер кивает.

– Все нормально, друг.

Я провожаю улыбающуюся мне Вивиан злобным взглядом. Мне совсем не нравится эта ситуация.

– Идем, – спокойно говорит Кайден.

Я молча иду следом за ним, когда мы выходим на лесную хорошо протоптанную тропинку. Ночные звуки окутывают нас таинственностью, что вполне атмосферно в сегодняшнюю ночь.

– Не хочешь взять? – Кайден поворачивается и протягивает мне биту.

Не сдержавшись от улыбки, я беру предложенную биту и закидываю ее на плечо, дерзко вздернув подбородок.

Кайден тихо смеется.

– Ты смотрела этот фильм.

Ну, конечно смотрела. Но это еще ничего не значит.

Так как это не было вопросом, я ничего не говорю. Лишь спустя несколько молчаливых секунд задаю вопрос, который хотела задать еще в самом начале сегодняшнего вечера, заметив кое-что новое в его внешности:

– Зачем ты проткнул обе мочки?

Нет, ему идут эти сверкающие кристаллики в обеих мочках, но уж слишком не связываются с его образом.

– На спор, – отвечает Кайден, продолжая идти впереди меня. Его плащ, длиной до колен, постоянно цепляется за ветки деревьев, создавая больше шума.

– Тебе идет.

Несколько секунд он молчит, продолжая идти, но затем резко останавливается. Я торможу прямо за его спиной. Он медленно поворачивается и смотрит на меня вдумчивым и долгим взглядом.

– Я снова сказала что-то не то? – глядя на его лицо, интересуюсь я.

Кайден едва заметно дергает в сторону подбородком.

– Трейси, – начинает он говорить слишком тихо. Мне приходится вытянуть шею, чтобы услышать. – Ты симпатичная и милая, но… пойми, – он вздыхает, – ничего не получится.

Вся кровь разом приливает к моему лицу. От возмущения я отшатываюсь. Но Кайден принимает мой ступор за обиду от отказа чего-то там надуманного им же.

– Что ты сказал? – Каким-то способом я нахожу в себе силы не сорваться и не заехать по его виноватой физиономии.

– Просто хочу все прояснить для тебя сразу, чтобы ты… – он замолкает и в недоумении смотрит на то, как я широко улыбаюсь и снова закидываю биту на плечо.

– Продолжай, – подначиваю его.

Но Кайден молчит.

Устав от этой тишины, я с силой пихаю ему биту в руки и говорю прямо в лицо:

– Самодовольный придурок. С чего ты решил, что я чего-то от тебя хочу?

Я устала. Мне надоело теряться в его присутствии, будто от него зависит моя уверенность в себе. Да, он нравится мне внешне, а что такого? Кому не понравится высокий, мускулистый и выделяющийся на фоне своих сверстников, парень, играющий в хоккей?

Но это не значит, что я мечтаю о нем, и тем более не значит, что у меня к нему какие-то чувства!

Именно этого я и опасалась, когда говорила Вивиан прекратить попытки слепить из нас пару.

Слишком разозленная я быстрыми шагами иду по тропинке и сквозь проступающие ветви деревьев вижу огни дома.

– Трейси, стой! – Кайден появляется рядом со мной и хватает за руку. – Да остановись же ты.

Сдавшись, я делаю, как он просил и смотрю на него. Нет, моя раздраженность не напускная. Он меня действительно раздражает. Особенно сейчас.

– Что?

– Я неправильно понял, – объясняет он. – Вив постоянно говорит о тебе, о том какая ты классная и все в этом роде.

– И ты сделал вывод, что это я ее попросила?

Судя по виноватому выражению его лица, именно так он и думал.

– Невероятно, – фыркаю я и продолжаю идти. – Можешь возвращаться и воображать дальше, что каждая девочка в школе спит и видит тебя рядом с собой.

– Да ладно, перестань. Я такого не воображаю – Как ни в чем не бывало Кайден появляется рядом и подстраивается под мой шаг.

Повернув голову, я ухмыляюсь:

– Верится с трудом.

– Трейс, подожди. – Кайден осторожно хватает меня за запястье. – Я неправильно понял, прости.

Искренность в его глазах заставляет меня немного расслабиться.

– Когда Вив устроила для нас сегодня эту сцену я сказала, чтобы она прекратила. И сказала это твоими же словами: «ничего не получится».

– Правда? – его голос едва слышен.

Я киваю.

Не знаю, почему я так сильно разозлилась. Но меня это задело.

Мы продолжаем так стоять, и Кайден отпускает мою руку.

– Неловко, правда?

Какое неудачное слово он подобрал, но вслух я говорю другое:

– Верни.

Улыбнувшись, он протягивает мне биту. Я перекидываю ее из руки в руки и поднимаю на него глаза.

– Где ты ее взял?

Кайден отмахивается.

– Неважно. Так ты не злишься?

– Злюсь, – отвечаю я.

Он поднимает руку и почесывает затылок. Под плащом на нем снова футболка, которая высоко задирается от его движений.

– Хочу еще кое-что прояснить, – видя мои снова округляющиеся глаза, Кайден поднимает ладони в защитном жесте. – Ничего такого, мне нужно это сказать.

Выдохнув, я устало опускаю плечи.

– Давай.

– Выслушай до конца, прежде чем решить мне зарядить, – начинает Кайден.

Дождавшись от меня слабой улыбки, он продолжает:

– Даже если бы я оказался прав, то я решил сказать тебе то, что сказал, не потому что ты мне не интересна, как девушка.

Думаю, я понимаю, что он пытается до меня донести. И мне приятна мысль, что ему в принципе не все равно, что я думаю. Ведь его мало, что волнует.

– Понимаю, – говорю я. – Но друзья тебе нужны.

Кайден молча прожигает меня взглядом.

– Нужны. Давай я тебя все-таки провожу.

Спустя несколько молчаливых минут мы оказываемся у ворот моего дома. Тусклый свет освещает подъездную дорожку.

– Мы немало времени провели вместе, а так и не научились общаться друг с другом без Вив, – говорю я, глядя в темноту леса.

Кайден кивает, соглашаясь с моими словами.

– Ты права.

Борясь с желанием сказать, я опускаю биту на землю и начинаю вырисовывать на земле круг.

– Теперь, когда мы выяснили, что я не схожу по тебе с ума, мы можем нормально общаться.

– Да, мы можем, – едва заметно улыбнувшись, отвечает Кайден.

Все-таки я не могу справиться с тем, что рвется наружу. Я должна это сказать.

– Ты можешь со мной поговорить, если тебе нужно.

Судя по его реакции, когда я нарисовала улыбку на его лице, он может отреагировать, как угодно. Но я не хочу терять эту связь между нами, которая появилась этой ночью. Мы должны общаться. Мне искренне жаль видеть его таким.

Широкие плечи Кайдена напрягаются. Он поднимает голову вверх и всматривается в небо.

– Это не так просто, – тихо говорит он.

Вздохнув от облегчения, я указываю в сторону.

– Пошли.

Убедившись, что он идет за мной, я прохожу вдоль металлического забора и останавливаюсь рядом с едва заметной среди кустарников деревянной калитки. Задний двор почти ничем не освещен, но от слабой подсветки бассейна можно разглядеть тень моего летнего домика.

– Видишь этот домик?

Кайден ухватывается пальцами за деревянную калитку, всматриваясь в указанное мной место.

– Вижу.

– Я практически постоянно там. Если увидишь свет от свечи в окне, значит, я там.

– От свечи? – Кайден переводит на меня заинтересованный взгляд. – Надеюсь, ты там не духов вызываешь?

Услышав иронию в его вопросе, я выгибаю бровь и угрожающе приподнимаю биту.

– Не вызываю, а изгоняю. Я хочу сказать, что… – запнувшись на полуслове, я подбираю слова.

Мне бы не хотелось, чтобы он подумал лишнего. Что может подумать парень, когда девушка намекает ему на то, что часто остается в летнем домике одна? Вивиан говорила мне, что Кайден едва ли не каждый вечер сбегает из пансиона. Где он бывает, он не говорит. Он проходит тяжелый этап, и если ему невыносимо быть там, я могу предложить быть здесь.

– Если захочешь поговорить, я здесь. – Я вновь указываю на свой домик. – Если тебе не хочется молчать в одиночестве, я тоже здесь. Даже если хочешь просто поспать, пожалуйста.

Долгие мучительные секунды Кайден молчит. О чем он думает, понятия не имею. Остается только надеяться, что он мыслит в правильном направлении, учитывая нашу недавнюю стычку.

Ему не нужно быть одному. Это все, что я пытаюсь до него донести.

– Спасибо, Трейси, – наконец говорит Кайден. Он сжимает мою руку и, сделав пару шагов вперед спиной, медленно поворачивается. – Приятных снов, несмотря на ужасы Хэллоуина.

Я улыбаюсь ему вслед.

– И тебе приятных снов, Кай, несмотря на ужас, через который проходишь ты.

Но он уже не слышит моих последних слов.

Кайден

16 апреля, год назад

Наверное, каждый хоть раз в своей жизни задавал себе вопрос: а хороший ли я человек?

И тут как пойдет. Начинается самокопание. В младшей школе украл у своего друга трансформера и, испугавшись собственных же действий, закопал игрушку на заднем дворе. Стыдно было отдавать обратно, и трусость брала вверх признания вины. В средней школе друзья взяли на слабо – разрисовать машину тренера Уорда за то, что заставил наворачивать круги по стадиону после тренировки.

В первом случае это был не я, а мой друг. Во втором – я. Делает ли это нас плохими людьми?

Черт, нет, конечно. Есть вещи похуже.

Именно сейчас я задаю себе этот вопрос, и мне даже не приходится задумываться над ответом. Определенно нет. Я не хороший человек.

На кухне слышится возня и тихие шаги, но я боюсь даже поднять голову. Она кажется свинцовой. Сидя на полу с опущенной между ног головой, я сильнее цепляюсь за свои волосы, чтобы увеличить физическую боль. Но даже если на меня свалится бетонная плита, это не сравнится с тупой болезненной пыткой, которую я ощущаю в груди.

Что я наделал?

– Поднимайся. Достаточно себя винить. – Тихий голос моего друга детства раздается совсем рядом, и от неожиданности я дергаюсь.

Взяв всю волю в кулак, я поднимаю голову. Голубые глаза Вивиан смотрят на меня с пониманием и сожалением. Она протягивает руку, но я не решаюсь ее взять.

– Кайден, прошу тебя, – снова просит она.

Только встав на ноги, я вдруг резко ощущаю ужасное похмелье. Отлично.

– Зачем ты мне позволила?

Почему я так спросил? Словно я считаю виноватой именно ее.

Вивиан вздыхает и молча сует мне полотенце в руки.

– Ни слова. Иди в душ.

– Прости.

– Иди.

Едва не падая, я принимаю душ и надеваю чистые вещи, которые Вивиан, очевидно, забросила в стирку еще ночью. Осознание этого факта прибавляет и без того огромную порцию горечи к моей вине.

Снова спустившись вниз, я вижу Вив, сидящую за высокой кухонной стойкой. Перед ней стакан шоколадного молока, а напротив дымящиеся вафли.

У меня сводит желудок. И это не от голода.

– Тебе нужно позавтракать, – спокойно говорит она, не глядя на меня.

Я сажусь напротив нее и набиваю рот. Не помню, когда я ел домашние вафли.

– Спасибо, очень вкусно, – хрипло говорю я, прожевав.

Мы не смотрим друг на друга.

– И за вещи спасибо.

Никогда не говорил столько «спасибо» Вивиан. Она друг, которому не нужно это говорить. Мы жили в разных пригородах, но виделись так часто, что не замечали расстояния. Я знаю ее всю свою жизнь. Наши родители дружили так, что назначали совместные даты на отпуск, чтобы мы могли поехать все вместе. Но мы никогда не были такой парочкой друзей, которые бы придумывали «мост в Терабитию», у меня всегда была своя компания парней, у Вив подружки. Мы не делились подробностями о своем опыте, но мы дружили. Всегда.

Многое изменилось, мы выросли, но по-прежнему дружим. То есть… наверное, уже дружили.

Меня начинает тошнить. Сорвавшись с места, я несусь к ванной на первом этаже и падаю на колени перед унитазом. После нескольких болезненных спазмов мой желудок снова пуст. Слив воду, я сажусь на пол и прикасаюсь к мокрому от холодного пота лбу.

Господи, в какое дерьмо я превратился?

Вивиан естественно уже здесь. Она прикладывает мокрое полотенце к моему лбу и садится рядом. В маленькой ванной пахнет моей рвотой, да и меня сейчас она должна ненавидеть. Но она здесь. Я вообще сомневаюсь, что Вив способна на ненависть.

– Боже, что ты пил, Кайден?

Я не знаю, что я пил. Это был алкоголь, и этого для меня было достаточно.

– Ты возилась со мной весь вечер, а потом… – я издаю глухой стон, сильнее ударившись головой о кафельную стену. – Вив, почему ты не прогонишь меня?

Она молчит несколько секунд.

– А ты бы прогнал меня? Что ты вообще говоришь?

Я снова решаюсь посмотреть ей в глаза. Она права.

– Просто скажи, что мне сделать, – шепотом прошу я.

Рука Вив касается моего лба.

– Никогда не говорить об этом.

Я могу ей это обещать, но только после того, как наберусь смелости обсудить.

– Как я…? Что я сказал, прежде?

Вивиан склоняет голову к полу.

– Ничего. Тебе было больно.

От сухости во рту мне больно глотать. Сделав еще пару попыток, я морщусь. Боже, я даже ничего толком не помню. Проснувшись, перед глазами стояли смутные обрывки, но у меня хватило рассудка восстановить полноценную картину.

Мы не должны были этого делать. Я не должен был этого делать.

Я не произнесу это вслух, потому что это прозвучит, как обвинение. А виноват здесь только я.

– А тебе? – повернув голову, я внимательно смотрю на Вив.

Она понимает, что именно я имею в виду.

– Кайден, я не…

– Да, – обрываю ее я. – Знаю, но все же.

Вивиан отводит взгляд, и мое сердце в который раз подскакивает к горлу. Я тупой и пьяный ублюдок.

– Ты просил сказать, что тебе сделать, – видя мое изменившееся лицо, говорит Вив. – И я просила не говорить об этом.

– Но…– Я сказала хватит! – Вивиан резко поднимается и смотрит на меня сверху вниз. – Приди уже в себя. Мы не будем об этом говорить. Никогда, слышишь? Да мы даже не целов…

Она запинается на полуслове и с ужасом смотрит на меня. Но поздно. Я услышал и все понял. Значит, все было намного хуже, чем я представлял.

Следующие полчаса я довожу Вивиан до состояния нервоза своими бесконечными извинениями. Да, дерьма хватает в моей жизни, во многом я виноват сам, у меня нет силы воли, храбрости, да черт возьми, я жалеющий себя жалкий неудачник. Единственное, что я хотел, чтобы были люди, которые бы не видели эти мои уродливые стороны.

Но таких людей нет.

Я собираюсь уходить в тот момент, когда возвращается Саймон. Он дядя Вивиан, который старше нас всего на полтора года, и приезжает сюда к своей сестре примерно один или пару раз в год. Мы сразу нашли общий язык, впервые познакомившись два года назад. С Саймоном легко. Он не напрягает и не жалеет. Поэтому всю эту неделю, что он был здесь, мы развлекались, как только могли.

– Черт, чувак, ты еще жив. – Саймон заваливается на диван и довольно улыбается. На нем вчерашняя одежда, на голове шапка, из-под которой торчат темные до плеч волосы.

Поскольку ему никто не отвечает, Саймон поднимает голову и смотрит на нас с Вив, стоящих возле кухни.

– Что с вашими лицами?

– А что с твоим? – парирует Вив.

Саймон выгибает бровь.

– С моим-то все понятно, а вот на ваших рожах что-то другое.

Несмотря на свою упертую бесшабашность, Саймон не так прост, как кажется на первый взгляд.

– Что вы делали? – снова настороженно интересуется он, внимательно всматриваясь в наши лица.

Вивиан всплескивает руками.

– Серьезно? Я отчитывала Кайдена за то, что он связался с тобой, милый дядя. Ты же знаешь, что ты плохой пример.

Саймон все еще подозрительно смотрит на нее, затем на меня. Я отворачиваю голову в сторону. Но затем он хмыкает и с тихим вздохом скидывает обувь.

– Мне нужен завтрак, Вив. Будь душкой.

От возмущения Вив вспыхивает. Саймон никак на это не реагирует. Все так же лежа на диване он наблюдает за мной. Я чувствую его взгляд, пока медленно брожу по гостиной и собираю свои вещи. Мой телефон лежит на широком деревянном подоконнике, хоккейная куртка со школьной эмблемой небрежно перекинута через подлокотник кресла.

Вчерашняя вечеринка уже больше не кажется реальностью. Впрочем, именно такого эффекта я и добивался прошлой ночью. И что мне это дало?

– Вернешься в пансион сегодня? – интересуется Вив, провожая меня до двери.

Я неловко машу на прощание Саймону и игнорирую его странный взгляд.

– Да, наверное, – не глядя на нее, отвечаю я.

Уже на крыльце я надеваю куртку и оборачиваюсь. Мне не хочется смотреть в глаза своему другу. Я трус.

– Увидимся в школе и…

– Да, увидимся в школе, – резко прерывает меня Вивиан.

Кивнув, я с тяжелым сердцем спускаюсь с высокого крыльца, который построил мистер Роббинс – отец Вив.

Их дом всегда был моим едва ли не вторым домом, но с недавнего времени находиться здесь стало для меня невыносимым. И после сегодняшней ночи это чувство усилилось в миллионы раз.

Возвращаться в пансион не входит в мои сегодняшние планы. Уходя оттуда вчера я даже не помню выписывался ли на выходные. Для этого мне нужна была подпись моего официального опекуна, но так как моей тети по большей части плевать, чем я занимаюсь и как учусь, я просто-напросто подделываю ее.

Не знаю, сколько еще меня продержат в этой школе. Никто не станет больше терпеть мои выходки столько времени – я понимаю это. Прошел год и каждому терпению приходит конец. Сейчас с неясной, но хотя бы трезвой головой на плечах, я понимаю, что обязан продержаться до выпускного класса. Меня перевели из обычной школы соседнего городка Мэйпл Ридж в частую Эшборо Флэйм не для того, чтобы я впустую тратил здесь время.

Черт возьми, мама была бы в ужасе, видя меня сейчас таким. А отец… отец бы так разочаровался.

Нахлынувшие воспоминания подкашивают ноги, и я едва ли не падаю на тротуар, вытянув их перед собой.

На улице никого нет и от дома Роббинсов я отошел достаточно далеко, чтобы опасаться, что кто-нибудь из них меня может увидеть. Но есть вероятность натолкнуться на ребят из школы: как и местных, которые ходят в Эшборо Флэйм только на занятия, так и на таких же как я, живущих в пансионе.

Я злюсь на самого себя за жалость к себе же. Меня раздирает на части, и я словно побитый пес, чувствующий вину за все, что происходит со мной, но не в силах это исправить.

Поднявшись с тротуара, я надеваю капюшон и засовываю руки в синюю хоккейную куртку. Там лежат две скомканные десятки, поэтому я решаю пойти в кафе, убить время и оттянуть возвращение в пансион. Возможно, уже сегодня позвонят моей тете, а мне скажут собирать вещи. Я этого не исключаю.

Моя мама устроилась в пансион дежурным воспитателем и через некоторое время они с папой решили устроить в эту школу меня. Я был рад такой перспективе, ведь здесь одна из лучших хоккейных программ в провинции, да и перемены меня на тот момент приводили в щенячий восторг. Мои родители готовились продать дом в Мэйпл Ридж и переехать в Эшборо, и мне бы не пришлось жить в пансионе. Папа планировал уйти из страховой компании, в которой работал, и открыть свое собственное дело.

Но они не успели сделать ничего из этого.

Я остался в пансионе, страховка пошла на мое дальнейшее здесь обучение. Родители Вив – Алекс и Джиллиан – почти умоляли меня остаться с ними. Они просили об этом тетю, которая стала моим опекуном после случившегося, но ее мало волновало это. Я же упирался, так как все еще не могу перестать жалеть себя, глядя на их счастливую семью.

Возможно, мне еще нужно время. Больше и больше, но я не хочу быть неблагодарным идиотом, поэтому мои редкие визиты хоть как-то успокаивают их, когда они видят меня.

Уже больше часа я сижу в углу за круглым пластмассовым столиком в небольшом кафе «Нэнси» и бездумно лажу на YouTube. Здесь все время играет какое-нибудь инди и пахнет выпечкой. Я игнорирую несколько сообщений от тех, с кем тусовался полночи. Так же не отвечаю на сообщение от Гейла, который дежурил вчера, когда я уходил. Он хороший парень, и я здорово его подставляю. Подумав об этом, я все же отвечаю, что все под контролем, и чтобы он не парился.

Внезапно передо мной появляется молодая девушка с кофейником в руках. Она молча наливает горячий кофе в мою чашку и мило улыбается.

– За счет заведения. Тебе не помешает еще одна.

Я не в том настроении, чтобы флиртовать, но все же подмигиваю симпатичной черноволосой официантке.

– Спасибо, красотка.

Она шире улыбается и мечется между тем, чтобы вернуться к работе или остаться и поговорить со мной. Как и любому парню мне льстит внимание девушек. Я не делаю зарубки на своей кровати или чего-то подобного, но у меня никогда не было проблем с противоположным полом.

– Ты кого-то ждешь? – склонив голову набок, интересуется она.

Я пробегаюсь взглядом по ее фигуре, затем возвращаюсь к лицу. Внезапная волна тошноты проносится по всему моему телу. Я начинаю потеть.

Боже…

– Нет, – резко отвечаю я, отвернувшись.

Вся моя недавняя, пусть и наигранная, приветливость мигом испаряется. Кого я пытаюсь обдурить сейчас?

Девушка мигом меняется в лице. Я даже не извиняюсь за свое поганое поведение. Когда она уходит, я, стиснув зубы, смотрю в широкое панорамное окно, на котором нарисованы чашки кофе и булочки. На противоположной стороне улицы мое внимание привлекает девушка, выходящая из маленького хозяйственного магазинчика. Прямые длинные волосы цвета пепла могут принадлежать лишь одной из тех, кого я знаю. В руках Трейси держит маленькую сумочку и пакет. Оглядевшись по сторонам, она быстрыми шагами переходит дорогу и направляется прямо сюда.

Я всегда смотрел на Трейси Данэм сквозь пальцы. Лучшая подруга Вив и только. Мы много времени проводили втроем, но не вдвоем и по большей части я совсем ее не знаю. Вив отчаянно пыталась нас свести, постоянно болтая о ней и расспрашивая меня, что я думаю о Трейси. Вечно занятый своими жалкими попытками забыться я даже и не думал о том, чтобы завести серьезные отношения с девушкой. В ту ночь на Хэллоуин, когда я провожал Трейси, я решил сказать то, что говорил Вив. У нас с Трейси ничего не получится. У меня не самое лучшее время для этого.

Но когда я увидел в глазах Трейси смех, а затем и гнев, я почувствовал себя огромнейшим идиотом. Я действительно думал, что нравлюсь ей и все это сводничество было с ее подачи.

Я облажался. Трейси оказалась немного другой. Она не хотела со мной встречаться и так же была против этой идеи. Это должно было стать для меня облечением, но странным образом не стало. Мое чертово эго было задето, но я смогу с этим жить.

Та ночь была странной самой по себе. Впервые за все время, что мы знакомы, я увидел ее эмоции, ее отношение ко мне. В ее глазах была жалость, но не та, что заставляет тебя чувствовать себя ничтожным. В какой-то степени она предложила помощь, но я так и не воспользовался ей. После того единственного разговора все вернулось на круги своя. Между нами ничего не изменилось, потому что я и не пытался что-то изменить.

Сейчас Трейси заходит в «Нэнси» и улыбается той самой официантке, которой я нагрубил. Вся в черном, но что-то в этом есть. Черная футболка с каким-то рисунком заправлена в короткую черную юбку, на которой два ремня с ремешками в виде пентаграмм, на невероятно длинных ногах черные колготки. Ее образ заканчивается ботинками на толстой подошве. Хм, тоже черные. Несмотря на мрачную одежду и слишком яркий мэйк-ап, все в ее образе идеально. Она в своей шкуре.

Я иногда слышу, как многие девчонки в школе болтают о Трейси и ее стиле. Называют готкой или эмо, но Трейси никогда не обращает на это внимания. Ее независимость может быть примером. А болтовня одноклассниц – атрибут любой школы.

Пока раздумываю над тем, что знаю о Трейси Данэм, она уже уходит. Я уже вижу ее за закрытой прозрачной дверью, ее серые волосы слегка развиваются на ветру.

Она не заметила меня.

Мобильный снова издает сигнал, и я читаю сообщение.

ЛЕСТЕР: Где тебя носит, бро?? Вэйча нет. Новенький злой, как черт.

Я со стоном закрываю глаза. Черт. Я совсем забыл про тренировку. Мне нравится наш новый второй тренер, который здорово работает с нападающими. Он играл за колледж Торонто и в юниорской лиге Онтарио до этого. Поэтому мы все смотрели на него с открытыми ртами, когда он пришел тренировать нас. Ну, то есть такие парни должны покорять НХЛ, но он здесь, и это еще раз доказывает уникальность этой школы.

Мне совсем не хочется быть в опале, но прямо сейчас тренировка – это последнее место, где я хочу быть.

Выдернув зарядку из розетки рядом со столиком, я осушаю чашку кофе, и чтобы хоть как-то загладить свою вину за грубость, кладу оставшуюся у себя в кармане наличку на стол. Выйдя на улицу, я попадаю под апрельский слабый ветерок. Над Эшборо висят тяжелые тучи, но они несутся по небу слишком быстро, чтобы хоть немного успеть промочить землю.

Сумерки медленно сменяются темнотой, а я бреду по улицам, отчаянно пытаясь вспомнить или придумать место, где я хочу сейчас быть.

Этим местом оказывается большой дом Трейси. Не буквально, но сейчас стою напротив него.

Не знаю, зачем я сюда пришел. Трейси что-то говорила о том, что, если мне нужно будет место даже, чтобы помолчать, я могу прийти сюда. Не думаю, что она забыла об этом, но будет удивлена, что я решился воспользоваться ее предложением столько месяцев спустя.

Стоя на некотором расстоянии перед широкой подъездной дорожкой большого коттеджа, утопающего в лесной растительности, я вижу яркий свет на первом и втором этажах. Ничего не слышно, кроме ночных звуков: уханья сов, шелеста хвойных деревьев от легкого ветра. Неподалеку лесопилка, и это единственное оживленное место, находящееся рядом с коттеджем. Ни соседей, вообще ничего вокруг.

Возможно, это плохая идея и мне лучше уйти. С чего я вдруг решил, что после этих месяцев Трейси будет хотеть общаться со мной, как мы и договаривались? Я тогда сказал, что мы можем, но ничего для этого не сделал. Быть может, мое ужасное поведение за эти месяцы совсем отвратило ее от меня. Проблема в том, что я не знаю.

Черт возьми, я даже не подумал о том, что Трейси может уже знать от Вив, какой я ужасный человек. Как я могу все портить и втаптывать в грязь дружбу, используя друзей.

К горлу снова подкатывает тошнота от этих воспоминаний, и все же я продолжаю стоять на месте. Нет, мне нужно услышать о том, что я наделал и дальше ненавидеть себя.

Обойдя небольшую площадь, окружающую забором, я оказываюсь около маленькой деревянной калитки. Отсюда дом виден сбоку. Я нерешительно открываю калитку, и она практически без малейшего звука поддается. С этой стороны двор почти не освещен, но туч уже нет, поэтому луна освещает мне дорогу. С каждым шагом стук моего сердца становится громче. Летний домик, на который указывала Трейси, представляет собой небольшое деревянное строение с красной двускатной крышей, которая образует целых три конструкции. Не решусь предположить, в каком стиле, так как ни черта в этом не смыслю, но могу точно сказать, что этот домик в стиле Трейси. Есть в нем что-то загадочное. В его окнах нет света свечи. Там никого нет и мне лучше уйти.

Внезапно прохладный воздух прорезает яркий свет. От неожиданности я замираю и поднимаю голову. Коттедж находится не слишком близко от домика, но я все равно отчетливо вижу силуэт, стоящий прямо перед окном на втором этаже. Это не просто окно, а практически целая стеклянная стена. Трейси стоит прямо перед ней. Ее пепельные волосы струятся по обнаженной спине, когда она качает головой, сняв с себя футболку.

Я отступаю за ближайший кустарник, хотя шанс, что она меня здесь вообще увидит, слишком мал.

Если бы я знал, что я здесь увижу, пришел бы уже давно. Почему я не замечал, насколько ее ноги длинные и изящные, насколько тонкая ее талия и грациозны движения?

Она стоит ко мне спиной, поэтому я не вижу больше, чем ее талия и спина. Затем она исчезает из виду и все снова погружает во тьму.

Мой телефон снова гудит, и я раздраженно отключаю звук. Сердце не прекращает громко биться от того, что я здесь.

Что мне сделать теперь? У меня даже нет ее номера. Что если она вообще не желает меня видеть? Но прекрасно зная Вив, есть гораздо большая вероятность, что она похоронит все это внутри себя.

Легче ли мне от этого? Я не знаю.

Полное замешательство все еще овладевает моими мыслями, когда я слышу какой-то звук. Я отступаю глубже в кустарник, стараясь не шуметь. Я веду себя словно сталкер или вор. Звук открывающейся двери заставляет меня немного вздрогнуть, и я позволяю себе выглянуть. Сначала ничего не происходит, но затем в небольшом окне домика появляется свет. Трейси там, и она зажгла свечу.

Теперь мое сердце где-то в горле. Я ведь уже здесь. Пришел сюда намеренно и осознанно. Я не замечал ее, но я здесь.

Оглядываясь, медленно подхожу к двери и поднимаю руку, чтобы постучать. В мои ноздри ударяет запах мяты и через секунду, понимаю, что это табак. Трейси курит?

Мой тихий стук в дверь раздается словно гром в этой оглушающей тишине. За дверью слышится шорох. Затем дверь отворяется, и я вижу Трейси с битой в руке. Я не могу не улыбнуться, потому что это та самая бита, которую я ей дал на Хэллоуин. Я даже не помню, где ее взял.

На лице Трейси смятение и удивление. Да, она не ждала меня.

– Привет, – тихо говорю я.

Она открывает рот, затем тихо выдыхает.

– Ничего себе. Привет.

– Я решил воспользоваться твоим предложением.

Мне казалось, она уточнит, но она прекрасно помнит, потому что шире открывает дверь и приглашает меня внутрь. Здесь всего одна комната, освещенная единственной свечей, но мне отчетливо виден интерьер. Стены выкрашены в угольно-пепельный цвет, на стене напротив двери изображен косяк улетающих птиц. В правом углу у окна стоит электрический камин. Левый угол помещения занят маленькими декоративным столиком, на котором лежат книги. Ну а напротив стоит небольшой диван, напоминающий прошлый век. Он оббит серой тканью, но на нем лежит красное пушистое покрывало, как и красный палас, лежащий рядом на полу. На подоконнике у самого дивана стоит пепельница, в которой дымится сигарета. Рядом с ним свеча в стеклянном стакане распространяет запах ванили, корицы или чего-то похожего.

Все еще оглядываясь, я как воспитанный парень и примерный гость, снимаю обувь и поворачиваюсь к Трейси.

– Здесь уютно.

И я нисколько не лукавлю.

Трейси легко улыбается и ставит биту рядом с дверью. На ней длинная футболка, под которой едва заметно кружево маленьких черных шортиков, и ее ноги босые.

– Правда? – с иронией интересуется она. – Точно не думал, что все стены завешаны плакатами с накрашенными готами, в углу стоят черепа, а я сижу здесь и пишу фанфики про вампиров?

Мой взгляд задерживается на ее лице. Она слегка улыбается, но я нет. Если честно, то я возможно, так и думал. Но это не значит что-то плохое. И если я так и думал, то это было до того, как решил прийти сюда, а затем наблюдал за ней со стороны. Трейси далека от всей этой клишейной мишуры.

– Ты мне дашь почитать свои фанфики? – с той же саркастической интонацией парирую я.

Трейси пару секунд смотрит на меня, затем смеется.

– Но имей в виду, – успокоившись, говорит она. – У меня все-таки есть искусственные черепа.

Я развожу руки в стороны.

– Это же круто.

Небольшой шутливый диалог снова превращается в неловкую тишину между нами. Трейси переминается с ноги на ногу, затем бросает взгляд на окно. Она проходит мимо меня, прыгает коленями на диван, и, отодвинув черную вуаль, заменяющую занавеску, тушит сигарету. Я не являюсь ярым противником курения, потому что каждый способен решать сам за себя, как использовать свои легкие. Но все же мне это не нравится.

Но наблюдая за тем, как тонкие пальчики Трейси с длинными ногтями тушат тонкую розовую сигарету в пепельнице, я погружаюсь в ее своеобразную эстетику, которую она здесь создала. Никогда не видел, чтобы она курила и возможно, она делает это лишь от безделья.

В любом случае я последний человек, который будет ее в этом упрекать. Вчера я напился так, что не помню, что делал и что говорил. Так что… да, тут все очевидно.

На миг я забыл о том, что натворил вчера, но сейчас снова вспомнил. Но не похоже, что Трейси готова меня выгнать. Все еще стоя на коленях, она закрывает окно, которое по всему видимому было приоткрыто.

– Присаживайся, – дружелюбно просит она, указывая на диван.

Я тоже улыбаюсь и сажусь рядом с ней. Трейси теперь сидит в позе лотоса, держась руками за свои щиколотки. Между нами горит ароматическая свеча, но я все равно чувствую, исходящий запах от ее волос. Такой свежий.

Я поворачиваюсь к ней и кладу руку на спинку дивана.

– Ты ведь не против, что я здесь?

Она пожимает плечами.

– Помнится, я сама тебя приглашала.

– Да, но… – я мешкаюсь.

– Не важно, сколько прошло времени.

Она читает меня? Я улыбаюсь ей одним уголком рта. В свете горящей свечи ее глаза светятся. Они такие серые, что кажутся нереальными.

– Ты снова сбежал? – спрашивает Трейси.

Я вздыхаю.

– Не возвращался со вчерашнего вечера.

Она тоже вздыхает. Затем снова наступает молчание. Я замечаю телефон рядом с пепельницей и тянусь к нему. Он без пароля, поэтому глазами спросив разрешения, я открываю ее музыку и теряюсь в потоке неизвестных мне групп. Увидев интересное название, нажимаю «play». Негромкая музыка начинает заполнять тишину.

Трейси пристально смотрит на меня, сузив глаза.

– Это намек?

Я смеюсь и начинаю медленно расслабляться.

– Нет, просто не слышал эту песню.

– Да ты ничего из этого не слышал, – с дерзкой улыбкой отвечает она и забирает у меня свой телефон.

Что верно, то верно.

Она кладет телефон обратно на подоконник, и из него продолжает тихо литься песня Bad Habits (пер: «Плохие привычки»).

Слушая песню, Трейси бросает взгляд на пепельницу.

– Это не привычка, – говорит она.

– Ты не должна передо мной оправдываться, – спешу ответить я.

Она качает головой.

– Ну…я ведь знаю, как ты к этому относишься.

– Знаешь? – Я удивленно вскидываю брови.

Она кивает.

– Конечно. Мы не вчера познакомились, Кайден.

Мое сердце снова начинает громко стучать. Она видела меня и слышала. А я как напыщенный индюк предположил, что она в меня влюблена.

Идиот.

Мы снова смотрим друг на друга.

Трейси. Девочка, которую я не видел, погрузившись в свое горе с головой.

Она не двигается, когда я придвигаюсь ближе к ней и наклоняюсь. Я прижимаюсь к ее губам и закрываю глаза. Немного странное и новое чувство словно выстрел проносится по всему моему телу. Я давно должен был быть здесь.

Трейси не отвечает, но и не отталкивает. Она будто мне это просто-напросто позволяет.

Я отстраняюсь и смотрю в ее распахнутые глаза. Наши губы все еще слишком близко.

– Почему ты поцеловал меня? – негромко интересуется она.

Я пожимаю плечами, затем кладу свою руку на ее мягкую щеку.

– Меня интересует другой вопрос: почему я не сделал этого раньше?

Поскольку этот вопрос риторический, Трейси ничего не отвечает. Она кладет свою руку поверх моей, лежащей на ее щеке.

Почему-то именно в этот момент ко мне приходит осознание, что я смогу собраться по кускам.

Я снова наклоняюсь и целую ее.

На этот раз Трейси отвечает. Ее мягкие губы двигаются в такт с моими, и я впервые за долгое время ощущаю настоящий восторг и тихую радость.

Трейси

15 апреля, год спустя

Полуденное солнце приятно греет кожу. Щебетание птиц сливается с плеском воды в пруду. Закрыв глаза, можно представить, что находишься в каком-нибудь красивом парке, где нет ни души. Впрочем, это место так же красиво и даже прекрасно. Но здесь всегда тихо. Тихо и спокойно.

Открыв глаза, я разминаю затекшую шею и подтягиваю колени к груди. Прошло уже несколько минут, но не думаю, что этого достаточно. Поэтому я продолжаю сидеть и выдергивать нитки из дыр на моих черных джинсах в области коленей. Легкий ветер колышет мои распущенные волосы. Выждав еще несколько минут, я поднимаюсь на ноги.

Передо мной длинные ряды серых плит на ярко-зеленой траве. Лавируя между ними, я стараюсь не торопиться. Остановившись, смотрю на фигуру, сгорбившуюся под тенью плакучей ивы. Перед ним два одинаковых надгробия, почти ничем не отличающиеся от других.

Глаза начинают щипать от этой картины. У меня не самые лучшие отношения с родителями, но если я потеряю их, то сойду с ума от горя.

Кайден сидит на земле, скрестив ноги и опустив голову. Я не знаю, говорит ли он с ними. Но полчаса назад, когда мы пришли сюда, я оставила его наедине со своим горем и мягко намекнула, чтобы он высказался. Я ни разу не видела его слез, поэтому не была уверенной, что он готов мне их показать. Хотя, зная его, вряд ли он плакал вообще.

Сегодня вторая годовщина со дня смерти его родителей. Год назад Кайден все еще не был готов принять, что их больше нет. Но прошел еще год, и теперь в его глазах есть ясность и осознание того, что все-таки нужно двигаться дальше. Он уверен, что в этом моя заслуга. Я уверена, что он нашел в себе силы сам.

Кайден вздрагивает, когда я нежно касаюсь ладонью его плеча. Опустившись рядом с ним на колени, я читаю эпитафии на надгробиях.

Синтия Эллис Арчер

Ты все еще сияешь, мама

И память о тебе будет жива всегда

Таннер Уильям Арчер

Та сила и мудрость, тобой даруемая

В моей крови, отец

Столько емкости и красоты в этих нескольких строках. Но в то же время в них много скорби.

Кайден сплетает наши пальцы, все еще глядя перед собой. В его глазах боль, но уже немного притупившаяся. Он кладет наши сцепленные руки на траву между нами и медленно поворачивает голову. Я дарю ему слабую улыбку и свободной рукой провожу по его скуле, затем по коротко стриженным волосам. Он изменил не только прическу с того времени, как мы вместе. В ушах больше нет кристалликов, которые мешали ему на играх. Улыбка – это то, что теперь можно увидеть на его лице намного чаще, чем хмурую складку на лбу.

Он смотрит на меня с особой теплотой. Признаюсь, он не всегда так на меня смотрит. У нас бывают и плохие дни. Мы подвержены частым ссорам, но они никогда не заканчиваются глупыми слезами и расставанием. Никто из нас не бросается громкими фразами, но это не делает ссору менее приятной. Ссора есть ссора.

Но я уверена в двух самых важных вещах: я люблю его, и мои чувства взаимны.

– Я рассказывал им о тебе, – произносит Кайден.

____________

Продолжение скоро на Литрес!

В оформлении обложки использована фотография с https://pixabay.com/ по лицензии CC0.