Рождественская история

Данную новеллу можно читать отдельно, но стоит отметить, что «Никто не сравнится с тобой» является продолжением бонуса к роману «Плюш».

Даниэль и Шон познакомились два года назад, когда оба участвовали в «операции тайный Санта». Один день проведенный в компании друг друга – на этом их история, казалось бы, закончилась. Но все только начинается.

Потерянное письмо, волнение на первом свидании, много поцелуев, чувственное притяжение героев – это романтическая новелла наполнена духом Рождества и новогодним настроением. Даниэль и Шон влюблены и этим все сказано.

Сегодня будет длинный день, – это первая мысль, с которой я просыпаюсь, услышав будильник. Моя соседка по квартире уже проснулась, судя по негромкому звуку телевизора, доносящегося из гостиной.

Потянувшись, я сажусь в кровати и несколько секунд сижу, уткнувшись лицом в ладони. Мне удалось поспать четыре часа и два из них я только пыталась заснуть. После холодного душа я чувствую себя почти бодрой. А после чашки кофе буду прежней. Ненавижу такое состояние.

– Доброе утро. – Сильвия улыбается, на секунду оторвавшись от своего дела. – Кофе на столе. – И она снова принимается красить ногти на ногах.

– Ты лучшая, – бормочу я и бросаюсь в крохотную кухню, которая отделена от гостиной небольшой деревянной стойкой.

Нам повезло снять этот небольшой таунхаус два года назад. До этого мы снимали квартирку в кондоминиуме недалеко от колледжа, но аренда была просто запредельной.

– Какие планы на сегодня? – доносится голос Сильвии.

Я возвращаюсь с чашкой кофе и забираюсь в голубое крутящееся кресло напротив дивана, где сидит Сильвия.

– Сначала в колледж, нужно пробежаться по списку претендентов и уже что-то решить. Нам нужен работник уже после праздников. Я записалась на курсы к Гибсону, поэтому в этом семестре буду уходить из библиотеки на тридцать или сорок минут раньше. Потом я обедаю с миссис Розенберг, сбор средств для летнего лагеря стоит начать как можно скорее, время идет очень быстро. Ну а после я еду на ярмарку, наверное, все же опоздаю, но ребята справятся.

Сильвия внимательно наблюдает за мной, пока я пью кофе, поджав колени, и смотрю утренние новости. Там как раз показывают репортаж про рождественскую ярмарку.

– Сегодня сочельник, Дани, – говорит она, и в ее голосе слышится укор. – Могла бы и расслабиться. Едем сегодня с нами к Терри на вечеринку? Будет здорово.

Мы познакомились с Сильвией два с половиной года назад, когда обе искали более удобное жилье. Она развесила объявление по всему кампусу, и я на него откликнулась. Как и десятки других студентов, но я оказалась подходящей кандидатурой, как и она для меня. Мы ни разу не ссорились из-за грязной посуды, разбросанного белья и прочей бытовой мелочи, просто потому что таких ситуаций не возникало. Каждая из нас ценила чистоту, личное пространство и все в подобном роде, поэтому мы стали идеальными соседками. Лишь позже мы стали подругами.

Когда у Сильвии появился парень, а потом второй, она усадила меня на диван и в вежливой форме попросила разрешения, чтобы периодически он оставался у нас. У меня не было повода отказывать, потому что в принципе я не социопат, и вообще она имеет на это право. Впрочем, как и я.

Короче говоря, с Сильвией никогда не было проблем.

Сейчас я отвечаю на ее просьбу сочувствующим движением плеч.

– Не могу обещать. Я приеду с ярмарки слишком уставшей. Мне не сразу удалось заснуть прошлой ночью.

Вчера я допоздна засиделась за компьютером, выбирая новый дизайн для сайта, который мы создали с ребятами для новой кампании по сбору средств для детей с ограниченными возможностями.

– Ой, прости, – искренне сожалея, произносит Сильвия. – Мы вели себя слишком громко?

Она имеет в виду, слышала ли я скрип кровати и тихие стоны, доносящиеся из ее спальни?

Конечно, слышала. Стены здесь слишком тонкие. Но уснуть я не могла все же не по этой причине. В конце концов, я просто могла заткнуть уши наушниками.

– Все в порядке, – хихикнув, отвечаю я. – Я пью слишком много кофе. В этом моя проблема.

Я поднимаюсь с кресла и иду на кухню ополоснуть чашку.

– Не ври себе, – доносится до меня голос Сильвии. – Тебе нужно расслабиться.

Возможно, она права. Но я действительно люблю то, чем занимаюсь. Очень часто я трачу больше, чем зарабатываю, что не слишком разумно, учитывая мое стремление жить самостоятельно. В грядущем новом году я окончу колледж, и мне уже нужно будет прочно вставать на ноги прежде чем конкретно заниматься благотворительностью. К моему великому удовольствию у меня имеется поддержка и друзья, которые могут помочь, так что я полна надежд на стремление великих открытий.

Я, конечно, загнула, но получение долгожданного диплома и подбрасывание вверх шапочки подталкивают к чересчур уж позитивным мыслям.

– Вчера я расслаблялась почти весь день, – парирую я, вернувшись в гостиную. – А сегодня у меня дела. Так Кайл уже уехал?

– Да, – отвечает Сильвия, любуясь своим педикюром. – Сегодня он весь день работает, а завтра мы вместе едем к его старшей сестре. Представляешь? Я надеюсь на завтра у тебя не запланировано тысяча филантропских дел?

Я фыркаю, сложив руки на груди.

– Нет такого слова.

– Есть, – дерзит Сильвия, скорчив рожицу и откинув со лба прядь темных волос. – Завтра Рождество.

Об этом сложно забыть, сколько бы дел ты не запланировал. На самом деле я не знаю, что ей ответить. Есть ли у меня планы на Рождество? Если честно, то нет.

– Ну, – начинаю я, присев на краешек дивана. – Папа зовет меня на обед.

Сильвия одобрительно кивает.

– Вот и здорово.

Но я с этим не соглашусь. Нет, я люблю отца. Очень люблю. У нас всегда были прекрасные отношения, даже после того, как они развелись с мамой, когда мне было почти шестнадцать. Я была уже достаточно взрослой, чтобы понять, что иногда любовь проходит и единственный способ – это расстаться. Вскоре отец снова женился и в этом не было ничего криминального. Вот только мои отношения с мачехой никак не складывались. Если честно я до сих пор пытаюсь понять, что я ей вообще сделала плохого? Однажды папа пригласил меня поговорить и усадив напротив себя в своем кабинете, мягко намекнул быть дружелюбнее по отношению к Саре. Я только хлопала глазами, так и не поняв в чем дело. Чем больше я пыталась доказать, что не имею ничего против нового брака отца, тем больше Сара меня ненавидела. Не желая участвовать в бесполезных спорах и тем более устраивать их, я просто-напросто стала все реже и реже навещать их, чему Сара бесконечно рада, а папа недоумевает.

Зато меня любит Гарри – муж мамы. Правда они живут в Оттаве, и к Рождеству я туда уж точно не успею.

– Да, точно, – быстро говорю я, не желая признаваться, что мой завтрашний вечер наверняка будет выглядеть жалко.

Хотя есть еще варианты провести завтрашний вечер с друзьями. Не все могут позволить себе уехать домой в праздничные дни.

Вернувшись в свою комнату, я беглым взглядом осматриваю обстановку. Довольно редко я позволяю себе устроить кавардак. Сейчас моя кровать с сиреневым бельем выглядит так, словно на ней спали несколько человек. На узкой трехъярусной полке книги лежат как попало. Одежда одним сплошным комком валяется в кресле-качалке.

Когда я превратилась в такую неряху? Быстро убираю одежду в корзину для грязного белья, прибираю кровать и взглянув на время, привожу себя в порядок.

– Не забудь свои оленьи рожки, – напоминает мне Сильвия, когда я выхожу из спальни и на ходу натягиваю ботинки и куртку.

– Спасибо. – Я хватаю со стола ободок с игрушечными оленьими рогами и запихиваю их в свою сумку.

Роджер отправил мне пару сообщений, что ждет меня, а у меня едва хватает времени обвить вокруг шею огромный шарф. Мои длинные светлые волосы спутались в круговороте этого шарфа. Чертыхаясь, я едва укладываю намагниченные волосы и покрываю их черной фетровой шляпой, которую недавно купила себе в HM.

Несмотря на свои попытки ускориться, я вынимаю телефон из кармана куртки, когда звучит уведомление. Я улыбаюсь экрану, когда читаю.

– О, знакомая улыбка, – произносит Сильвия. Она все так же сидит на диване, теперь уже крася ногти на руках. Как же я завидую, что ей никуда не нужно спешить, а перед этим она всю ночь занималась сексом со своим парнем. Ладно, я не завистливая, просто прямо сейчас завидую своей соседке самую малость.

– Кто он? – сладким голосом интересуется Сильвия.

Я торопливо отвечаю смайликом и засовываю телефон обратно в карман куртки.

– Это всего лишь Коннор.

– Всего лишь? – фыркает Сильвия. – Между вами снова что-то наклевывается?

Я хватаю сумку с пола и теперь ищу в ней свой проездной.

– Боже, конечно, нет, – пыхчу я. – Мы друзья.

– Не понимаю, как можно дружить с бывшим, – бурчит Сильвия.

Найдя проездной, я посылаю ей воздушный поцелуй и выскакиваю на улицу. Морозный воздух остужает мою разгоряченную кожу. Снег лежит лишь местами, но завтра его обещали больше. Я люблю снег.

Наш таунхаус находится в районе Аннекс – уже давно считающимся студенческим районом из-за близости кампуса университета Райерсона и Университета Торонто. Часто на улицах гремят вечеринки из братств, находящихся на следующей улице, да и почти с каждого арендованного дома или таунхауса. До колледжа Джорджа Брауна, в котором я получаю степень бакалавра в области социальной работы, приходится добираться на метро.

Выйдя из метро на Кинг-Стрит через полчаса, я быстрыми шагами спешу к кампусу. Роджер – мой непосредственный работодатель – нетерпеливо постукивает ногой о ножку стола, когда я влетаю в широкие двери библиотеки, принося с собою мороз.

Я работаю в библиотеке со второго семестра второго курса. Довольно спокойная работа по четыре часа, что позволяет заниматься переписываниями лекций прямо на рабочем месте после занятий и плюс всегда доступ к нужным книгам.

У нас с Роджером уходит гораздо больше времени на выбор второго библиотекаря, должность которого недавно освободилась. Так что мне снова приходится бежать к метро, чтобы успеть на встречу с миссис Розенберг. Мы встречаемся в не самом удобном для меня месте, но ничего не поделать. Когда я прихожу в кафе, миссис Розенберг уже меня ждет. На ходу расчесываю спутанные волосы, чтобы хоть как-то привести себя в порядок.

– Даниэль, – тепло приветствует меня полная женщина, когда я подхожу к столику.

Я улыбаюсь и сажусь напротив, и мы, не теряя времени, приступаем к обсуждению того, ради чего встретились.

Снова поездка на метро, и вот я уже в парке Стэнли, где вовсю проходит очередная рождественская ярмарка. В кафе я съела лишь сэндвич, так что уже успела проголодаться. К счастью, при виде моего измученного вида, моя подруга Дениз сразу же соображает.

– Давай сюда, детка. – Дениз заводит меня за стойку под небольшой навес и наливает горячий шоколад, от которого исходит сумасшедший пар.

– Спасибо, – бормочу я, выпивая шоколад и с упоением принимая ход-дог.

Уж слишком нестандартный набор еды, но выбора у меня нет, да и желудок перестает болезненно урчать.

Я надеваю футболку с надписью «Рождественское чудо» поверх теплого свитера и вместо шляпы бейсболку с названием нашего колледжа, на которую в свою очередь водружаю оленьи рожки. Сегодня здесь все ребята, кто обычно собирается в нашу волонтерскую команду.

– За работу, детка, – хлопая в ладоши, Дениз подталкивает меня к остальным, как только я проглатываю хот-дог.

Следующий час пролетает незаметно. Мы заняты раздачей шоколада всем мерзнувшим (и не только), особенно детям. Я едва успеваю приносить Санте конфеты, у которого они заканчиваются с невероятной скоростью. Повсюду музыка и смех, рядом с нами находится рождественский экспресс, к которому толпится огромная очередь, а также каток, где школьники играют в хоккей. Вдоль длинных деревянных стоек, над которыми висят инсталляции из гирлянд снуют толпы людей. За одной из таких стоек я замечаю знакомое лицо. Высокий парень, который прямо сейчас протягивает целый пакет печений маленькой девочке и широко ей улыбается – это определенно Шон Фаррелл.

Мое сердце начинает биться чаще, чему я никак не могу найти объяснения. У меня нет каких-то тайных чувств к этому парню, но…

Он определенно мне нравится.

Мы познакомились два года назад в почтовом отделении, когда оба участвовали в «Операции Санта-Клаус». Конечно, кроме нас было множество других людей, которым нравится выступать в качестве практически реального Санты, но мы как-то сразу заметили друг друга и разговорились. Поначалу Шон казался таким застенчивым, что я подумала, что вряд ли наше общение продолжится после того, как мы выбрали письма. А я очень хотела продолжить наше общение. Но Шон удивил, пригласив меня в кафе, а потом еще и предложив вместе поехать в торговый центр за подарками. Но еще больше меня удивило то, что мы учимся в одном колледже, но на разных специальностях.

Мы провели вместе целый день ровно два года назад. После чего Шон нашел меня в колледже после всех рождественских и новогодних праздников и казался слишком задумчивым, будто чего-то от меня ждал, а я не понимала, чего именно. Это я ждала от него приглашения на свидание или хотя бы снова выпить кофе вместе, но как-то не сложилось. Были еще несколько таких встреч, наполненных тайным ожиданием, которые так и ни к чему не привели. Я не успела влюбиться в этого парня, только немного разочаровывало, что ничего не сложилось. Он мне действительно понравился. Немного непохожий на других, в нем присутствовала какая-то робость, но в то же время он так искусно и ненавязчиво шутил, что я ненароком задумывалась, а не является ли его робость наигранной? Но глядя на него сложно в это поверить.

Когда наши «привет, как дела?» сменились на обычное «привет», я узнала, что он встречается с моей знакомой Эвелин. Мы с Эвелин ходили вместе на несколько лекций, пока она не выпустилась в прошлом году и часто болтали. Естественно ее разговоры заходили о Шоне, и я многое о нем узнала. Например, что у него есть три старших брата и все горячие, как огонь (это все слова Эвелин), а Шон совершенно на них непохож.

Было забавно слушать о парне, свидание с которым я часто воображала. Нравится он мне не перестал, но это ничего не изменило, даже когда он расстался с Эвелин, а я уже встречалась с Коннором.

– Бу. – Внезапно к моей шее прикасаются ледяные пальцы, и я вздрагиваю.

– Холодно, – возмущаюсь я, глядя на Дениз, смотрящую туда, куда смотрела я.

– На кого пялишься? – ухмыляется она, вытягивая шею.

– Просто задумалась, – отмахиваюсь я.

Но Дениз уже заметила Шона.

– О, Фаррелл, и он сегодня здесь.

– Ой, точно. – Я делаю вид, что тоже только что его увидела и чувствую себя набитой дурой.

Конечно, он здесь. Или мог быть в другом месте, но оказался здесь. Что касается взглядов, я еще два года назад поняла, что у нас с Шоном много общего на этот счет. Правда, крутится он, скажем так, в других волонтерских кругах, но те, кто этим занимается, почти все знают друг друга. Даже кажется странным, что мы познакомились в почтовом отделении, а не в колледже.

– Ты придешь сегодня к Терри? – интересуется Дениз.

Мимо нас проносится какой-то парень с громким криком «Посторонись!», и тянет на санях смеющуюся девушку.

Я улыбаюсь, глядя им вслед, затем обращаюсь к Дениз:

– Ты тоже идешь?

Подруга вздыхает, сняв бейсболку, затем, проведя рукой по светлым волосам, снова ее надевает.

– Хочу напиться.

Я смеюсь.

– Неожиданное желание. Что ж, удачи. Ну а я пока не знаю. Сильвия тоже меня звала, а Коннор пишет об этом со вчерашнего вечера.

От меня не ускользает пристальный взгляд Дениз.

– Зачем ему этого хотеть?

От раздражения я закатываю глаза. Почему все думают, что если ты расстался с человеком, то обязательно должен его ненавидеть? Ну, или по крайней мере, не общаться с ним. Да, мы расстались, да, у нас ничего не получилось. Но это не повод не общаться с Коннором. Между нами хорошего было больше, чем плохого, поэтому мы легко начали общаться как друзья после разлуки.

– Просто потому что мы друзья, – заявляю я в сотый раз. Она знает все подробности, но все равно не понимает. – Ты ведь тоже хочешь, чтобы я пришла, верно? Потому что мы друзья.

Теперь Дениз закатывает глаза.

– Брось, Дани. Я-то с тобой не спала, поэтому мы друзья. С друзьями не спят.

– Я не сплю с Коннором, – раздраженно отвечаю я. – Не будь такой стервой. К тому же у него есть Кэти.

– Которая тебя ненавидит, – добавляет Дениз.

– Спасибо.

– Дани, солнышко, не обижайся. – Она идет за мной, когда я хватаю очередной мешок с конфетами и протискиваюсь между людей к катку.

Мне нужно отнести конфеты очередному Санте, который восседает где-то за катком.

– Я не обижаюсь.

– Просто я переживаю за тебя. Я знаю, что вы с Коннором действительно решили остаться друзьями, но эта Кэти наверняка подозревает, что его чувства к тебе не остыли.

Я немного расслабляюсь и сбавляю шаг.

– Если бы не остыли, мы бы не расстались. Люди порой не понимают очевидных вещей. Не стоит переживать за меня, я рада за Коннора.

Дениз картинно подносит руку к груди.

– Ты святая, Дани. Меня реально заводит вся эта фигня про милых и хороших людей. Будь я парнем или лесбиянкой, то накинулась бы на тебя прямо здесь.

Я смеюсь так громко, что привлекаю внимание нескольких людей.

– Аналогично, Дениз. Теперь прекрати доставать меня, у нас целый день работы.

Она игриво отдает мне честь и возвращается к нашей палатке. Все еще смеясь себе под нос, я продолжаю идти с мешком конфет. Я не сразу заметила, что прохожу мимо палатки Шона. За прилавком он не один. Рядом с ним стоит невысокая девушка в эльфийском зеленом колпаке и осторожно раскладывает печенья по небольшим упаковкам. Они о чем-то оживленно переговариваются и ведут себя так, словно… даже не знаю.

Кажется, у Шона новая девушка. Она привстает на цыпочки и что-то шепчет ему на ухо, от чего Шон громко смеется. Она довольно милая. У нее светло-русые, чуть темнее моих, волосы, достающие ей до плеч. И она кажется такой счастливой рядом ним. Сам Шон тоже кажется именно таким. Счастливым. Его каштановые волосы покрывает забавная красная шапочка с белым помпоном, джинсовая куртка с меховой подкладкой расстегнута.

Внезапно наши глаза встречаются. Его улыбка медленно исчезает, а я уже отворачиваюсь и растворяюсь в толпе.

Слишком странно реагировать на парня, с которым я едва знакома. Можно ли сказать, что мы знакома целых два года? Наверное, да. Вот только у нас был один-единственный день.

Отдав конфеты Санте, я не спешу возвращаться, хотя нужно, ведь работы еще достаточно. Мой обратный путь лежит немного дальше палатки Шона и когда я прохожу мимо мне его уже не видно, но то, что я вижу кажется намного интереснее. Та самая девушка в зеленой эльфийской шапке стоит на цыпочках, положив руки на плечи высокому парню с густой темной щетиной на лице. Они о чем-то говорят, прижимаясь друг к другу, затем он целует ее в губы.

Лучше я не стану искать причину, по которой мне становится легче. Это значит, что эта девушка не девушка Шона? Ведь они просто раздавали вместе печенье и смеялись.

В общем, понятия не имею, но чувствую облегчение.

– Привет.

От усталости я слишком медленно оборачиваюсь на знакомый голос.

– Привет. Что ты здесь делаешь?

Почти стемнело. Я весь день провела на ярмарке и даже не ответила на звонок отца. Нужно как-то деликатно ему объяснить, что я вряд ли смогу провести рождественский обед с ним и его женой. Но сегодня я слишком устала.

В ответ на мой вопрос Коннор пожимает плечами, засунув руки в рукава своей куртки. Мне слишком знакомо это движение. Этот жест и смотрящие исподлобья темные глаза могут многое предполагать. Особенно когда он так смотрит, словно подросток, стащивший без разрешения ключи от машины.

Я кладу на деревянную стойку пакет для мусора, в который только что засовывала стоящие повсюду одноразовые тарелки и стаканчики.

– Что ты наделал? – интересуюсь я.

Мы встречались недолго, но мне хватило этого времени, чтобы хорошенько его узнать. Коннор из тех парней, которые слишком долго смотрят на проблему издалека, но слишком быстро от нее избавляются.

– Почему ты уверена, что я что-то сделал? – возмущается Коннор.

Ему не приходится и дальше строить из себя невесть кого, когда в ответ я приподнимаю одну бровь.

Коннор вздыхает.

– Я порвал с Кэти.

– Что? – удивленно вскрикиваю я. – В канун Рождества?

Мой возглас привлекает внимание Дениз, которая теперь неотрывно следит за нами с расстояния десяти шагов.

Коннор замечает это, поэтому говорит тише, немного склонившись к моему лицу:

– Тебя только это волнует?

– Нет, наверное, – неуверенно отвечаю я. – Знаешь, на ее бы месте я бы взбесилась. Ты мог подождать хотя бы пару дней.

Он издает невеселый смешок.

– Так уж вышло.

– Так что случилось? – Я снова беру пакет для мусора и сгребаю, стоящие рядом стаканчики.

Коннор хватает один стаканчик и, покрутив его пару секунд, забрасывает в мешок.

– Мы не подходим друг другу.

Какое исчерпывающее объяснение. Могу предположить, что Кэти он сказал то же самое.

– И ты это понял только сегодня?

– А это было так очевидно?

Мы смотрим друг на друга некоторое время.

– Мне никогда это не приходило это в голову, – наконец говорю я.

– Правда? – уточняет Коннор.

– Конечно, правда.

Я продолжаю прибирать, и мой бывший парень ходит следом, деля вид, что помогает. Его мысли загружены другим, так что я не придираюсь. Я даже не спрашиваю, зачем он здесь. Как-то не очень похоже на него.

– Может, выпьем? – предлагает Коннор, когда я заканчиваю с мусором и застегиваю куртку.

Ребята, с которыми мы почти весь день работали и топтались в крошечной палатке, уже собираются в одну компанию, обсуждая дальнейшие планы. Дениз бросает мне невербальные сигналы, чтобы я подошла к ним.

– Боюсь, что если я выпью, то просто-напросто вырублюсь на месте.

На лице Коннора явное разочарование.

– Но на вечеринку ты идешь?

Она не так уж и далеко от моего дома, но сил у меня на это действительно нет. Я бы хотела расслабиться, но только лишь после того, как хорошенько высплюсь.

– Ты разве не слышал, что я сейчас сказала? – Я слабо улыбаюсь.

Но Коннор лишь в который раз вздыхает. Это всегда было проблемой. Если что-то идет не по плану и что-то может казаться важнее него, то это становится поводом для его раздражения.

– Скажи мне честно, ты расстроен? – интересуюсь я, игнорируя его недовольное лицо. – Потому что, если бы ты был действительно расстроен, я бы выслушала тебя.

Ну нет на его лице и признака разочарования. Это просто пройденная глава в его жизни. Может, это слишком эгоистично с моей стороны, но я не могу выслушивать его прямо сейчас. Я хочу спать.

– Да что не так, Дани? Я хочу провести время с другом, после того как расстался с девушкой, – раздраженно отвечает Коннор.

– Ты не ответил на мой вопрос, – настаиваю я.

Он смотрит в сторону, крепко сжав челюсть. Раздражение ему скрыть сейчас очень трудно. Несмотря на то, что мы остались друзьями, я не думаю, что все должно вертеться вокруг него.

– Не важно, – отвечает Коннор. – Хотел провести с тобой время, но тебя трудно поймать. Как обычно.

Усмехнувшись, я смотрю на его лицо, на котором нескрываемое раздражение. Если сказать проще, это просто-напросто обида. Некоторые люди не меняются. Я думала общаться будет проще, но что-то мне подсказывает, что я была не права. А возможно сказывается моя усталость и всего-то.

– В другой раз, Коннор, – устало говорю я. – Извини.

Взяв с прилавка свою сумку, я вешаю ее на плечо и собираюсь попрощаться, но тут Коннор заявляет:

– Может, Эбс свободна.

Он сказал это тихо. Возможно и вообще не хотел говорить вслух. Тем не менее я услышала, и во мне закралось подозрение.

– Я думала, ты хочешь провести время с другом, – напоминаю я.

Коннор явно смущен. Он убирает телефон обратно в карман и начинает улыбаться.

– У меня много друзей.

Да, но я бы не удивилась если бы он позвонил Девону или Клайду, но Эбби… Я знаю какие они «друзья». Это было до меня, так что причин для ревности у меня никогда особо и не было. Ее и сейчас нет, но…

– Не могу поверить, – убеждаясь в своем подозрении, произношу я. – Вот я для чего тебе была нужна сегодня вечером, да? Ты хотел снять напряжение после разрыва в чьей-то постели?

– Ты не так все поняла, – начинает он, но я не даю ему договорить, выставив указательный палец:

– И почему именно я пришла тебе на ум?

– Что? – Коннор запускает пальцы в волосы. – Ты постоянно додумываешь за меня.

– Потому что твои мысли слишком очевидны.

Он смотрит на меня как на сумасшедшую, но дело в том, что именно этот его взгляд скрывает настоящие мотивы. Он лишь кажется возмущенным. На самом деле Коннор жалеет лишь о том, что его раскусили.

– Коннор, боже, ты действительно думал, что я ничего не пойму?

Сдавшись, он тяжело вздыхает.

– Секс еще никому не вредил.

Покачав головой, я иду в сторону нашей уже удаляющейся компании. Дениз постоянно оглядывается. Таким образом у нее скоро открутится голова.

– Дани, ну, подожди. – Коннор догоняет меня. – Прости, ладно?

Но у меня даже нет сил злиться. Я думала, мы и правда сможем быть друзьями, но в понимании Коннора к дружбе должны прилагаться определенные бонусы. Ну, скажем так, по старой привычке. Я так не хочу.

– Все в порядке, – бормочу я.

Коннор говорит что-то еще, но я не могу расслышать из-за шума, возникшего возле сцены, украшенной цветными гирляндами. Она находится почти у самого выхода, и сегодня здесь выступали несколько детских хоров. Сейчас несколько человек пытаются удержать на крыше сцены огромную светящуюся лампу в виде карамельной трости. «Трость» постоянно мерцает и скрипит, и выглядит это чересчур пугающе. Нет, если она свалится, ничего страшного не произойдет. Люди видят это, и уж никого она случайно не прибьет. Но будет жаль, если она разобьется. Я останавливаюсь, чтобы посмотреть и вижу, как один парень, сняв куртку, взбирается на самую крышу сцены. Пока он переговаривается с теми, что остались внизу, я не могу не узнать в этом парне Шона.

Почему каждый раз, когда я его вижу, мое сердце начинает грохотать? Мы даже не друзья. Мы общались всего один день, каких-то жалких несколько часов из всех двух лет, что мы знаем друг друга. Помнит ли он еще тот самый день? И почему же я никак не могу его забыть, хотя ничего особенного в том дне и не было? Ну почему мы не продолжили?

То есть… Боже, почему же он не подошел ко мне после? Знаю, что это уж слишком обвинять его за это, поэтому даже не пытаюсь. Хотя исторически сложилось, что мужчина должен сделать первый шаг. Но я не думала об этом слишком серьезно, хоть и не скрываю, что ждала. Может, я вела себя как-то не так?

Как бы то ни было, никто ни в чем не виноват, у нас не было драмы, мы просто общались один день, который я часто вспоминаю. Особенно, когда вижу Шона. Но ведь жизнь продолжалась и продолжается, мало ли что мы упускаем на ее пути. Возможно, я бы даже и не вспоминала Шона, если бы мы не виделись несколько раз на неделе в колледже.

Сейчас мне в это мало верится, видя, как он быстрыми движениями делает что-то с проводами на крыше, и «трость» прекращает мигать. Затем к нему присоединяется еще один парень, и вместе они начинают возиться с креплением.

– Даниэль, эй, ты что заснула? Идем. – Рядом со мной возникает Дениз.

Я отвожу взгляд от Шона и смотрю на подругу.

– Да, иду.

Мы идем к выходу, и я стараюсь не оборачиваться.

– Брось, Дани, хватит злиться. Поехали лучше на вечеринку. – Коннор все еще здесь.

Повернув голову, я говорю слишком тихо, чтобы Дениз не услышала:

– Я не злюсь. Поезжай к Эбби, и не нарушай свои планы. Увидимся.

Не скажу, что он оценил мой сарказм. Махнув рукой, я равняюсь с Дениз и попадаю под шквал вопросов, пока мы идем к метро.

Проснувшись утром, я позволяю себе насладиться всеми прелестями выходного дня. Сильвия уже уехала вместе с Кайлом к его сестре, оставив после себя запах «Шанель» по всему дому и записку на холодильнике: «С Рождеством. PS: РАЗВЛЕКИСЬ СЕГОДНЯ».

Я включаю канал One и несколько минут валяюсь на полу в попытках разбудить сонное тело, выполняя упражнения. После душа кутаюсь в махровый халат и заваливаюсь на диван с йогуртом.

Все не так плохо. Я не должна задумываться о том, что в Рождество сижу дома одна и смотрю «Оторву». Какой смысл жалеть себя, если я сама отказываюсь от всех приглашений на вечеринки и от обеда с родным отцом? Но каждый раз, когда я поворачиваю голову и вижу небольшую искусственную елку в углу гостиной, у меня сжимается сердце от тоски. Вдобавок ко всему мне звонит мама, и я слышу веселый гул наших родственников и Гарри. Едва скрывая свое уныние, я обещаю маме, что поеду к отцу и когда завершаю вызов, именно так решаю сделать.

Вооруженная решимостью провести Рождество, как и положено нормальному человеку, я пишу папе смс-ку.

Я: Предложение в силе? Если передумал, то поздно. Я уже собираюсь. Целую

ПАПА: Очень смешно. Я жду тебя. Сегодня не спасаешь мир, солнце?

Я: О, нет. Сегодня кто-то должен спасти меня. Я умираю без сладкого.

ПАПА: Приезжай, как будешь готова.

До Оквилла путь неблизкий, поэтому я складываю в свою сумку вместе с подарками первую попавшуюся книгу. Мои подарки для отца и Сары скорее всего символические. Папе – галстук, Саре – шарф. Да, заезжено, но у папы привычка носить галстуки до дыр, а Сара… понятия не имею что дарить мачехе, поэтому шарф.

Мое настроение улучшается, когда я, подпевая какой-то песенке из рекламы, облачаюсь в свою любимую черную юбку и бордовый свитер. Вполне презентабельно для большого дома папы и моей консервативной мачехи. Когда я почти уже при полной «экипировки» надеваю куртку, мне звонит Сара. У меня неприятно сосет под ложечкой. Она не звонит просто так. И уж тем более не звонит, чтобы сказать мне, чтобы я прихватила чего-нибудь из универмага по пути к ним. Нет, это так не работает. Сара покупает продукты в специализированных магазинах и на ее кухне всегда есть все, что требуется. Порой меня удивляет папино «разнообразие» в женщинах. Ведь моя мама полная противоположность Сары.

– Алло, – осторожно отвечаю я на звонок.

– Даниэль, здравствуй.

– С Рождеством, Сара, – вместо приветствия говорю я.

– Ох, да, с Рождеством, – вежливо отвечает мачеха, и я едва не закатываю глаза.

– Все хорошо? – интересуюсь я, замерев посреди в гостиной в куртке и с одним ботинком в руке.

– Да, – в своей манере отвечает Сара. – Твой отец сказал, что ты приедешь к нам. Как будто она не знает. – Как скоро тебя ожидать?

Не люблю подобные вопросы. Хоть я и ненавижу опаздывать, но часто это делаю. Сейчас этот вопрос звучит глупо. Еще слишком рано, и я знаю, что до рождественского обеда в доме папы целая куча времени. Я бы хотела поболтать с ним, посмотреть его недавно пополненную коллекцию монет или… даже не знаю, мне важно провести этот день с близким человеком. Какая разница, во сколько я приеду?

– Я уже готова, так что… – я рассчитываю время поездки, но Сара меня прерывает:

– К нам приедет моя кузина с племянником.

Я хлопаю глазами.

– Здорово.

– И я хочу, чтобы все прошло просто замечательно.

Да что с этой женщиной не так?

– Еще ни разу, когда мы обедали вместе, я не плевалась и не закидывала ноги на стол, – пытаюсь пошутить я. – Все хорошо.

От меня не ускользает ее слегка раздраженный вздох.

– Просто пытаюсь предупредить.

– О чем? Твоя кузина президент Кубы? Или ее племянник?

Сара злится, и мне это нравится. Я уже решила, что проведу этот день с отцом и ничто мне не помешает.

– Вот об этом-то я и говорю, Даниэль. Твои шутки будут слегка неуместны.

Скорее всего буду неуместна сама я. Именно это она имеет в виду.

– Это просто шутки, Сара, – устало говорю. – И люди над ними смеются. Но хорошо, я не буду шутить, если тебе будет спокойней.

Боже, будто я ходячий комик. Если бы не ее глупые и совершенно непонятные предупреждения по поводу своей кузины, я бы и не шутила вообще.

– Да, будет спокойней, – отвечает она.

Запрокинув голову, я тихо вздыхаю.

– Увидимся, Сара – и отключаюсь.

Все еще в куртке с ботинком в одной руке и с телефоном в другой, я смотрю в потолок. Прежней решимости больше нет. Зачем мне ехать в дом, где мне не рады? Но устраивать папе скандалы я тоже не хочу. Меньше всего мне хочется, чтобы он выбирал. Я уже не маленькая, и он не молод. В чем смысл этих склок? Видимо смысл в них видит только Сара. Не хочу с ней связываться.

Все еще сомневаясь, я все же надеваю второй ботинок, и схватив сумку, выхожу из дома. Белый снег слепит глаза. Привыкнув к нему, я сразу обращаю внимание на поднятый флажок на почтовом ящике. Странно, со всеми счетами мы разобрались. Что-то упустили? Потому что кроме счетов ничего в почтовый ящик, как правило, в современном мире не приходит. Или повестка в суд.

Заглянув внутрь, я обнаруживаю письмо. Да, это самое настоящее письмо. «Живое». На нем нет марок, что означает, что это письмо принес сам отправитель. На светло-голубом конверте мое имя.

Я начинаю вертеть головой, будто тот, кто его положил в мой ящик, стоит где-то рядом. Странное ощущение. Мне приятно видеть свое имя, выведенное красивым и аккуратным почерком. Любопытство сжигает меня изнутри, поэтому я бегом возвращаюсь в дом, сбрасываю сумку и верхнюю одежду, затем буквально разрываю конверт.

Лист бумаги, который исписан лишь на одной стороне, приятный на ощупь. Первое, что я вижу, это фраза: «Привет, Даниэль. С Рождеством».

Когда в последний раз я получала письмо? Наверное, в выпускном классе, когда мне отправили ответ из колледжа.

Я начинаю читать и чувствую, как мое сердце начинает стучать все быстрее и быстрее…

Привет, Даниэль. С Рождеством!

Ты, наверное, удивишься, снова получив от меня письмо. Это странно, да? Я с этим соглашусь, но что-то в этом есть.

Писать проще, чем подойти и сказать, но я делаю это не поэтому. Повторить мне показалось символичней. Я не хочу писать слишком много воды и рассуждать о том, как часто я думал о тебе после нашей первой встречи. Ведь дело в том, что я до сих пор думаю. Особенно в Рождество. Это в принципе все, что я хотел сказать. Могу представить, что ты сейчас думаешь обо мне. Я еще подумаю пятьдесят тысяч раз, прежде чем положить письмо в твой почтовый ящик. Не пугайся я не сталкер, но знаю, где ты живешь. Я как-то подвозил Эвелин к тебе, когда вы вместе готовили какую-то статью. Я тогда сидел в машине и думал о том, что я должен быть сейчас внутри, лежать на твоей кровати, смотреть как ты переодеваешься, улыбаешься мне, а затем мы целуемся и я снимаю с тебя все, что ты надела, и не должно быть моей девушки, твоего парня. Боже… мои мысли слишком далеко заходят. А что ты тогда думала обо мне, когда слушала Эвелин? Она говорила обо мне и о моих братьях, я знаю. Как бы мне хотелось разрушить тот образ, который я создаю рядом с ними. Но зачем мне это делать, ведь мы даже не знаем друг друга? Тогда почему я сравниваю других с тобой? Не зная тебя. Бессмыслица.

Но самое интересное то, что никто, никто не сравнится с тобой.

Шон.

Опустив руку с письмом, я слишком долго вспоминаю как дышать. Но из помещения словно выкачали весь воздух.

Как это… что это? Это шутка? Я действительно сейчас стою и читаю письмо Шона Фаррелла? Адресованное мне! Где он говорит о том, что все это время думал обо мне?

Шон? Я думаю о «правильном» Шоне?

Пробежавшись глазами по строчкам, я вижу этому подтверждения. У меня больше нет знакомых Шонов, у которых была девушка Эвелин.

Я читаю письмо еще раз.

Затем еще.

Слова кажутся простыми, но мое сердце готово выскочить из груди. Когда я более или менее прихожу в себя, я обращаю внимание на фразы «снова пишу тебе» и «повторить мне казалось символичней». Что это означает? Он меня с кем-то перепутал? Возможно, он писал другой девушке? Нет, слишком много совпадений, включая мое имя.

В голове разворачиваются тысячи картин. Бывают такие ситуации, когда ты просто смотришь на парня, он тебе нравится, ты часто о нем думаешь, но как бы понимаешь, что вместе вы не будете. Без каких-либо причин. Просто нет и все. Ты не страдаешь, не плачешь в подушку, продолжаешь жить своей жизнью, но изредка предаваясь мечтам о недосягаемом.

Шон был для меня именно таким. Недосягаемым. Пусть это громко сказано, но это слово выражало полную картину реальности.

А теперь я сижу и читаю его письмо, в котором он пишет мне почти о том же самом, при чем явно давая понять, что пишет мне не впервые. Пишет! Это настоящее письмо.

На моем лице улыбка. Я не могу не улыбнуться. Затем я снова читаю это письмо и цепляюсь за очередную фразу «как бы мне хотелось разрушить тот образ, который я создаю рядом с ними». Я даже не знаю его братьев. Какой образ? С чего он решил, что я была согласна с мнением его бывшей девушки? Так постойте, парень построил свое мнение о моем мнении о нем?

Т-а-ак. Это слишком много и слишком запутано.

Поднявшись с дивана, я несколько минут хожу из угла в угол. У меня все еще не укладывается в голове все то, что я сейчас узнала. Что мне сделать? Написать ответ? Я даже не знаю, где он живет. Но кое-кто может для меня это узнать.

Коннор отвечает после первого гудка.

– Дани? Слушай…

– Нет времени, Коннор, – прерываю его я. – Мне нужно, чтобы ты кое-что для меня сделал.

– Все что угодно, – сразу же отвечает он.

– Мне нужен адрес Шона Фаррелла.

– Кого?

Я вздыхаю.

– Просто спроси у парней в братстве или у кого-нибудь в общежитие.

– Э-э, ладно. Но зачем тебе? Что-то случилось?

Внутри меня похоже да.

– Просто сделай это для меня, пожалуйста, – настаиваю я, не желая вдаваться в подробности.

Да и что я вообще могу ему объяснить? Я сама ничего не понимаю.

– Хорошо, – неуверенно бормочет Коннор.

– Отлично, жду. – Завершив вызов, я плюхаюсь на диван.

Безумие. Что мне ответить? А нужно ли?

Боже, конечно же нужно.

Сообщение от Коннора с адресом Шона мне приходит через несколько минут.

Ричмонд-Хилл. Это довольно далеко, но не дальше Оквилла. И все же на дорогу у меня уйдет уйма времени. Я не успеваю закрыть сообщение, Коннор перезванивает.

– Зачем тебе адрес этого парня? – интересуется он, когда я отвечаю.

– Нет времени объяснять. – Хотя и не собираюсь.

– Парни сказали, что он и еще несколько ребят из команды по керлингу живут где-то на Долтон-роуд, недалеко от тебя. Но сейчас все разъехались.

– Значит, в Ричмонд Хилл живут его родители, и он сейчас там, – вслух рассуждаю я.

– Наверное, – бормочет Коннор.

– Спасибо, Коннор, – быстро тараторю я, чтобы он не успел задать еще вопрос. – С Рождеством.

Кажется, Шон забыл, как разговаривать. В общем-то, как и я.

Всю дорогу до Ричмонд Хилл, я держала лист бумаги на коленях и пыталась придумать слова. Но ничего не выходило. Ничего. В итоге я пришла к указанному адресу и несколько минут пялилась на ухоженный, двухэтажный дом, обшитый блок-хаусом. На подъездной дорожке стояло несколько машин, и это явно говорило о том, что дом полон гостей, и я окажусь здесь точно не к месту. Можно было отправить письмо по почте, но оно дошло бы не сегодня, а я так хотела хоть что-то ответить. Или хотя бы просто увидеть его и убедиться, что это написал он.

Я позвонила в дверь и мне с таким трудом удалось удержаться, чтобы не сбежать. Мне двадцать два, черт побери! Я смогу поговорить с парнем.

Но первое, что я ляпнула, увидев на пороге Шона это…

Какая же я глупая!

Я спросила действительно ли он думает, что я не встречалась с ним, потому что думала, что он не так крут, как его братья?

Шон, замерев, стоит на пороге и смотрит на меня. Я прикусываю губу после своего вопроса и замолкаю. Нужно продолжить и сказать, что я не встречалась с ним только потому, что никто из нас не сделал первый шаг, а потом все просто забылось или ушло на задний план, так как время шло и что-то постоянно менялось.

Но вместо этого я молчу и смотрю на него. На нем темный свитер, плотно облегающий его грудь. С высоты своего роста Шон смотрит на меня своими удивительно глубокими карими глазами.

Я хочу и не хочу находиться здесь.

Паузу нарушает чье-то тихое покашливание. Я реагирую на звук и поворачиваю голову.

О, боже.

На нас смотрят человек шесть или больше. Все они сидят за праздничным столом. Кто-то тихо хихикает, и я покрываюсь багровыми пятнами. Какой кошмар. Я заявилась посреди семейного обеда.

– Шон, может, закроешь дверь, – звучит мужской голос, и в нем явно проскальзывает веселье.

– Э-э, да, – неуверенно отвечает Шон.

Я наконец-то обретаю дар речи.

– Ты был не прав, – тихо говорю я и разворачиваюсь, чтобы уйти.

Просто отличное представление я здесь устроила.

Я делаю буквально пару шагов, спустившись с крыльца, когда кто-то осторожно хватает меня за руку. Развернувшись, я натыкаюсь на пристальный взгляд Шона. Его темные волосы слегка колышутся от морозного воздуха, изо рта валит пар.

– Даниэль, – произносит он так, словно все еще не может поверить, что я стою перед ним.

– Прости, что я вот так заявилась, – бормочу я, глядя на его лицо. – Я не знала, что ответить.

Он молчит, слегка поджав губы.

– Это было глупой идеей, да? Написать тебе?

Я отрицательно мотаю головой.

– Нет, просто я ничего подобного не ждала.

Мы снова молчим. У меня столько вопросов, но когда он так близко, мой язык буквально немеет. Я не могу пока задать эти вопросы вслух.

– Мне нужно ехать, – говорю я.

Шон усиливает хватку на моей руке.

– Останься.

– Шон, я…

– Прошу тебя останься. Нам нужно поговорить.

Это правда. Я не смогу ни есть, ни спать, пока не получу все ответы на свои вопросы. Пока окончательно не разберусь во всем этом. Но я не могу зайти в дом, где вся его семья празднует Рождество.

– Там твои родные, – говорю я, указывая на дом за его спиной.

– Да, – улыбается Шон. – И сейчас они все прилипли к окнам.

Я не решаюсь больше заглядывать за его плечо.

– Меня ждет отец.

– Ты можешь побыть немного со мной? Ты ведь здесь. Я даже поверить в это не могу.

Мой желудок скручивается в странном спазме от его слов.

– Да, я тоже, – бормочу я. – Прости за этот вопрос, но… я так не думала.

Он молча смотрит на меня несколько секунд.

– Нам нужно многое обсудить, верно?

Я неуверенно пожимаю плечами.

– Точно. Как-то все странно.

Шон улыбается.

– Люблю странности.

Кажется, я теперь тоже.

– Идем в дом, – предлагает он. – Моя семейка может быть милой. Потом я сам отвезу тебя к твоему отцу.

Последняя часть его предложения мне нравится гораздо больше первой. Но это лишь потому, что я жутко волнуюсь войти к его семье. В смысле, как он меня представит?

Но я все же иду, когда Шон опускает мое запястье и берет за руку. Он часто оглядывается за все это короткое время, пока мы поднимаемся по ступенькам крыльца и заходим внутрь. Хор голосов снова стихает, когда я появляюсь в поле их зрения. Теперь вся компания из столовой перебралась в гостиную. Столовую и гостиную разделяет холл, где сейчас Шон помогает мне снять куртку. Мы на поле обозрения из обеих комнат, так что теперь я не сомневаюсь в том, что каждый услышал, что я ляпнула, когда Шон открыл дверь. Хорошее же впечатление я произвела.

Шон слегка подталкивает меня в спину к гостиной. Боже, здесь столько парней! Это наверняка его братья. Мне стыдно.

– Это Даниэль, – представляет меня Шон.

Все молчат, словно ждут продолжения. Нет, они ждут, что он скажет больше, чем просто мое имя. Но мы сами-то не понимает, что происходит между нами.

– Просто Даниэль? – переспрашивает парень, сидящий в кресле справа от нас. Он темноволосый, по фигуре сразу заметны твердые мышцы. Дерзкая улыбка рассекает его привлекательное лицо.

– Да, Адам, – дерзко отвечает Шон. – Это мой старший брат.

Адам протягивает мне руку.

– Приятно познакомиться, – бормочу я.

Затем перед нами оказывает невысокая улыбающаяся женщина и протягивает мне тарелку с кусочком торта.

– Мы рады друзьям Шона.

– Спасибо, – почти шепчу я.

– Это моя мама, – говорит Шон.

Затем он представляет меня своему отцу. Я словно во сне. Как я оказалась в такой ситуации? После я знакомлюсь со страшим братом – Брендон? Брэйден? Да, верно – и его девушкой. Брэйден такой же высокий, накаченный и привлекательный. Шелли – его девушка – приятная брюнетка.

– Это Вивиан, – говорит Шон, когда возле нас появляется еще одна девушка. Ее русые волосы достают до плеч, она все время хитро прищурившись, поглядывает на Шона, словно что-то знает.

Я узнаю ее. Вчера она была с Шоном на ярмарке. Я подумала, что это его девушка, но затем…

Позади нее появляется еще – угадайте! – привлекательный, высокий парень, руки которого от запястий до самых рукавов его футболки покрыты татуировками. Он прижимается грудью к спине Вивиан и наклонившись, кладет ей на плечо подбородок.

– Я Лиам, ближе по возрасту к Шону и единственный его союзник в этом доме.

– Он почти не врет, – подтверждает Шон.

– Даниэль. – Я протягиваю ему руку.

Значит, это Лиама я видела вчера с Вивиан, и она именно его девушка, а не Шона. Ну, я еще вчера почувствовала облегчение.

– Хорошо, что ты здесь, – скромно улыбнувшись, говорит Вивиан.

Лиам вопросительно смотрит на нее. Шон качает головой.

– Чего я не знаю? – хмурится Лиам.

– Ничего, – быстро отвечает Вивиан.

Шон видит мой любопытный взгляд и наклоняется ко мне.

– Я ей рассказал о тебе.

Я удивленно смотрю на него. Рассказал обо мне? Но что? О том, что написал? У меня идет кругом голова.

Шон замечает мою реакцию.

– Прости, я сам запутался.

– Да уж, – соглашаюсь, вздохнув.

Лиам и Вивиан отходят от нас, а я остаюсь сидящей в кресле и пялившейся на незнакомых мне людей. Когда разговоры между ними возобновляются., разносится дружный смех, меня начинает отпускать дискомфорт. Меня о чем-то постоянно вежливо спрашивает мама Шона, Вивиан все время мне улыбается, Лиам все время что-то рассказывает и смотрит на меня, давая понять, что я часть компании. И это работает. Я расслабляюсь.

Адам шутит над Шоном в который раз и вызывает у меня смешок, но тут разносится громкий бас Брэйдена:

– Эй, Адам, ты бы вел себя скромнее, братишка. Ты заметил, что ты тут единственный без пары?

Все смотрят на него, пытаясь скрыть смех. Шелли тычет своего парня в бок, но тот лишь смеется. Адам фыркает:

– Я единственный свободный и счастливый парень, вы олухи.

Все смеются.

Шон не спорит и не одергивает старшего брата. Мы ведь не пара, но я здесь с ним, верно?

– Поговорим? – предлагает Шон, когда гостиная медленно пустеет.

Мне нужно ехать к отцу. Он уже звонил, но я ответила короткой смс-кой. Мне уже не хочется никуда ехать.

– Да, – соглашаюсь я.

– Идем на задний двор. Не против?

– Вовсе нет.

Через большую кухню мы выходим на задний двор и оказываемся там не одни. Брэйден и Шелли сидят на лавке и о чем-то говорят. Вивиан бросает снежок в только вышедшего после нас Лиама, на что он быстро реагирует и подскакивает к ней. Мы с Шоном устраиваемся на террасе и смотрим на влюбленные парочки и готова поспорить он так же не знает, что сказать, как и я.

– Ты удивилась, да? Получив от меня письмо, – начинает Шон.

Я засовываю руки в карманы куртки и выдыхаю.

– Более чем.

– Серьезно, Даниэль, я не думал, что ты отреагируешь на этот раз.

Теперь я полностью разворачиваюсь к нему.

– Что это значит? В этот раз?

Шон сосредоточено смотрит на меня.

– Ты не помнишь?

– Я хорошо помню день, когда мы познакомились, – отвечаю я. – И потом…мы просто обменивались несколькими фразами и все.

Он почесывает затылок, хмыкнув.

– Вот черт.

– Что?

– Ты не получала письма?

– Получала, – недоумеваю я. – Сегодня.

С губ Шона срывается странный смешок.

– А два года назад? После нашего знакомства?

– Шон, единственное письмо, которое я получала от тебя, это сегодняшнее. Оно заставило меня раздобыть твой адрес и приехать к тебе за ответами в самое Рождество. Я пропускаю обед с отцом. Я ворвалась как фурия на твой семейный обед, чтобы узнать, что ты имел в виду. Я вижу твоих братьев впервые. Я практически не слушала, что мне болтала Эвелин, потому что… – я облизываю губы. – Потому что мне было… не знаю, это не ревность. Какое-то это странное чувство, не понимаю, Шон. Это письмо прекрасно, но я практически ничего не понимаю.

Он молча переваривает мой монолог.

– Я писал тебе, – наконец произносит он. – Два года назад в Рождество. Положил письмо в твой почтовый ящик. Я хотел быть с тобой.

– Я ничего не получала.

Он хмурится.

– Мне показалось это романтичным, – Шон взъерошивает свои волосы. – Но ты промолчала, затем я увидел тебя с другим и тут Эвелин, черт, все как-то сложилось.

Знаете, такое случается. Кто-то где-то недосказал. Кто-то где-то недопонял. Одна маленькая деталь может обернуться совершенно другой историей. Это может показаться странным или глупым, но это жизнь.

По крайней мере, мы сейчас здесь.

– Возможно, кто-то его украл, – продолжает рассуждать Шон. – Я должен был подойти к тебе и спросить, но мне было немного стыдно за свою писанину. Я подумал, что ты подумала, что я недозревший школьник.

Но я так не думаю.

– Ты… – я замолкаю, не зная, как реагировать.

Я спускаюсь с террасы на задний двор, где уже никого нет. Шон медленно идет за мной.

– Даниэль?

Я наклоняюсь за снегом и со всей силы запускаю в него снежок.

– Ты должен был ко мне подойти, Шон Фаррелл.

Сначала он в шоке смотрит на меня, затем, вытерев рукой мокрое лицо, улыбается.

– Почему? Ты не подавала мне знаков. Никаких.

Я наклоняюсь за вторым снежком и пускаю его в ход. На этот раз он прикрывает лицо рукой.

– Я пялилась на тебя постоянно.

– Что? – Он удивленно открывает рот. – Правда?

Я закатываю глаза.

– Боже, парни в любом возрасте глупые.

– Прости, Да…– Шон не договаривает, потому что снова получает порцию снега в лицо. – Эй!

Я выгибаю бровь.

– Что?

Медленная ухмылка появляется на его лице. Какой же он милый. Нет, он только кажется милым. Есть в внешности что-то скрытое. Какой-то огонь.

– Перестань, – с улыбкой произносит он.

– Или что? – Я бросаю ему вызов.

Но Шон в секунду оказывается рядом. Его лицо так близко к моему. Я чувствую его дыхание на своих губах.

– Или я поцелую тебя.

– Ты должен был это сделать два года назад, – парирую я.

Шон наклоняется еще ниже, и наши губы слегка соприкасаются.

– Тогда нам нужно догнать это упущенное время.

– Ты так уверен, что я здесь за этим?

Он не отводит губ.

– В этот раз я тебя не упущу. – И его губы прижимаются к моим.

Я просто не могу не ответить на мягкий, но настойчивый поцелуй. Руки Шона сжимают мою талию, а я, привстав на цыпочки, кладу руки на его шею. Он такой теплый. Его губы двигаются нежно, но в то же время страстно. Как в этой мягкости и нежности может быть столько настойчивости? Я совершенно сбита с толку.

Звук открывающейся позади нас двери не размыкает наши губы. Вернее, я пытаюсь отпрянуть, но Шон только крепче сжимает мою талию. Когда он все же разрывает наш поцелуй, мы снова одни.

Тяжело дыша, я облизываю губы и поднимаю на Шона глаза. Он не сводит с меня пристального взгляда.

– Мне нужно в Оквилл, – тихо произношу я.

Он касается пальцем моей щеки.

– Далеко.

– Да.

– Идем. – Шон берет меня за руку, и мы заходим в дом.

Нас встречают улыбки Вивиан и Лиама. Они стоят возле кухонной стойки, и как только мы входим, делают вид, что заняты разговором друг с другом.

– Представление окончено, – заявляет Шон, грозно посмотрев на них.

Вивиан хмыкает.

– А жаль. Вы куда-то уходите?

– Да, – отвечает Шон. – Я отвезу Даниэль к ее отцу.

– Совсем необязательно, – встреваю я, освободив свою руку из его ладони.

Он стискивает челюсть.

– Обязательно.

– Была рада встрече, – искренне говорю я, глядя на Вивиан и ее грозного на вид парня, который не прекращает широко улыбаться.

После того, как я прощаюсь с семьей, с которой фактически провела Рождество, я оказываюсь на переднем сиденье черного минивена.

– У меня много друзей, – говорит Шон, когда я оглядываюсь внутри салона.

Кто бы сомневался.

Всю дорогу до дома моего отца мы лишь обмениваемся взглядами и несколькими фразами. Ни слова о письме, ни слова о том, что он познакомил меня со своей семьей, ни слова о нашей первой встречи, ни слова о поцелуе.

– Здесь. – Спустя некоторое время я указываю на коттедж папы и Сары, уютно устроившегося среди нескольких высоких дубов.

– Ого, – присвистывает Шон, останавливая машину на обочине.

Я бегло осматриваю коттедж, роскошно украшенный рождественскими гирляндами, крышу, крыльцо и дубы.

Да, выглядит впечатляюще. Папа любит все делать с размахом.

– Когда мы увидимся? – интересуется Шон, отстегнув ремень и развернувшись ко мне.

Я тоже отстегиваю ремень и пожимаю плечами.

– Понятия не имею.

Ему не очень нравится мой тон и ответ.

– Ты злишься?

Я смотрю на него. Да, злюсь, но еще я очень хочу его поцеловать.

– Да.

Шон вздыхает, но на его губах играет легкая улыбка. Все же парни смотрят на вещи проще. Ну а я придаю всей этой ситуации долю драматичности.

– Мне жаль потерянного времени, – говорит Шон уже серьезно. – Я и подумать не мог, что ты тоже думаешь обо мне.

– Ничего, – спустя некоторое время отвечаю я и хватаюсь за ручку двери.

Шон ее блокирует.

– Ты ведь пойдешь со мной на свидание?

Я удивленно вскидываю брови.

– Не знаю.

Шон улыбается. Это чертовски милая и привлекательная улыбка. Конечно, он уверен, что я пойду с ним на свидание. Еще бы ему не быть уверенным после сегодняшнего дня.

– Пожалуйста, – просит он.

Я смотрю вперед, игнорируя его жалостливый взгляд и с огромным трудом сдерживая улыбку. Но через секунду моя улыбка уже и не рвется наружу.

– А что если мы не понравимся друг другу? В смысле, реальность ведь другая. Да, мы провели чудесный день, но за два года могло многое измениться.

– Исключено, – парирует Шон.

Но я качаю головой:

– У нас могут быть разные политические взгляды к примеру. Вот ты либерал, демократ или может быть, республиканец?

Теперь Шон смеется, откидывая голову на сиденье.

– Какая разница, Даниэль? Это не имеет никакого отношения к тебе. Ну если ты так обеспокоена моими политическими взглядами, то я просто за мир во всем мире.

– Типичный ответ пацифиста, – смеюсь я.

Он широко улыбается.

– Ты знаешь, что мы похожи.

Его улыбка заражает. Да, мы похожи. И не только своими благотворительными замашками. Я почувствовала с ним связь в день знакомства. Это что-то неосязаемое.

– У меня есть нездоровая привязанность к кофе, – заявляю я, немного помолчав.

Шон прикусывает нижнюю губу. Он специально это делает? Мой бог.

– Заметано.

– Но я еще не дала согласия, – добавляю я и взглядом прошу разблокировать двери.

Шон с неохотой, но с улыбкой нажимает на кнопку. Раздается щелчок, и подхватив сумку, я выпрыгиваю из минивена.

– До скорого, – с предупредительной интонацией произносит Шон, открыв окно и перегнувшись через центральную консоль.

Я медленно иду спиной к дому, не сводя с него глаз.

– Знаешь, – остановившись, говорю я. – Я тоже сравнивала.

Шон озадачено смотрит на меня.

– Других с тобой, – объясняю я.

То, что он написал в самом конце едва не выбило из меня дух.

Шон на секунду опускает голову, пряча глаза.

– И?

– Они проигрывали, – отвечаю я. – Хотя я и не знала твоих политических взглядов.

Проще сказать, практически ничего и не знала.

Шон смеется, но его глаза горят нежностью. Я хочу вернуться и поцеловать его, но не могу же я вот так просто перестать играть роль обиженной девушки?

– Увидимся, Даниэль.

Я игриво пожимаю плечами и быстрее иду к дому.

– Может быть.

В доме стало тихо буквально несколько минут назад. Папа и мама легли спать, Брэйден и Шелли тоже закрылись в спальне. Немного раньше Адам звал всех на вечеринку где-то в Йорквиле, и все активно туда собирались. Но во время сборов все умудрились устать и передумать. Завтра у Лиама и Вив вечерний рейс до Ванкувера, поэтому они решили побыть дома.

Я едва отделался от бесконечных вопросов. Быть самым младшим в семье задача не из легких. Возможно это уйма преимуществ, но не в моей семье. И не с моими тремя огромными братьями.

Сейчас я наслаждаюсь покоем лишь от подколов Адама, который спит с нашим доберманом Челси в обнимку в старой спальне Брэйдена. Неспящими остались только мы втроем.

– Так куда ты ее поведешь? – Вивиан приземляется на диван рядом со мной и подпирает голову рукой.

Сегодня у меня состоялся слишком уж душевный разговор с девушкой моего брата Лиама, который старше меня всего на четыре года. Вивиан младше меня. Она немного скромная, улыбающаяся и романтичная и рядом с моим братцем – татуированным хоккейным тренером – выглядит совсем принцессой. Я рассказал ей о Даниэль и о письме, которое ей написал два года назад. Этим все в общем-то и закончилось. Жизнь продолжилась, но я не мог забыть эту девушку, хоть и не был с ней. Меня терзало ее молчание, но это не вылилось во что-то большее, чем досада и сожаление, с которыми вполне спокойно можно жить.

Я и представить себе не мог, что возьму и снова ей напишу. И что на этот раз она отреагирует. Приедет в дом моих родителей. Ответит на мой поцелуй. Скажет, что я должен был это сделать еще два года назад и что никакого письма она не получала. Только одно, которое я положил в ее почтовый ящик сегодня утром. И то, что моя писанина прекрасна по ее словам. И что она чувствовала то же самое все это время.

Как же так? Как я мог так облажаться? Конечно, она злится!

– Шон?

Я медленно выплываю из раздумчивости и сосредотачиваю свой взгляд на Вив.

– Прости, задумался.

– И неудивительно, – с восторгом отвечает Вив. – Боже, Шон, это просто… даже не знаю. Она такая красивая.

– Да, – улыбаюсь от уха до уха я.

Она красивая.

– Так куда ты ее поведешь? – повторяет свой вопрос Вивиан.

Вздохнув, я пожимаю плечами.

– Она злится, но намекнула, что зависима от кофе.

– Лучшее кофе, которое я когда-либо пробовал, варят в Ванкувере, – заявляет Лиам, входя в гостиную. – Вив, помнишь эспрессо в той маленькой кофейне в Гэстауне?

Он протягивает ей молочный коктейль и садится между нами на диван.

– М-м. – Вивиан прикрывает глаза. – Я помню.

– Предлагаете отвезти Даниэль на другой конец страны, чтобы выпить по чашечке эспрессо? – фыркаю я.

Лиам хлопает меня по плечу.

– Это меньшее, что ты можешь сделать, чтобы исправить свою глупость.

В ответ я тычу кулаком в плечо брата, но мысленно с ним соглашаюсь. Такую глупость мог проявить только я. Два года! Проклятье.

– Я тебе еще тогда говорил, просто подойди к ней, – продолжает Лиам. – Но нет, Шони написал письмо. Может, его стащили из почтового ящика.

– Прекрати, – осаждает его Вивиан.

Но он ей только улыбается.

Я никак не реагирую на это. Зачем? По сравнению со своими братьями я кажусь тихим пай-мальчиком. Но здорово иметь при себе нескольких тузов, о которых никто не догадывается. Ну, возможно и догадываются, но просто подкалывают по всем правилам братьев.

Не скрою, что я проглатывал язык рядом с девушками, но это давно в прошлом, и я уж точно давно прекратил считать себя занудой.

Вивиан сразу догадалась, что я никак не реагирую на сыплющиеся на меня, словно конфетти, шуточки старших братьев, потому что мне даже нравится, что они так считают. Но если начистоту: все знают, что я давно не заикающийся школьник. Просто всем нравится так думать. Включая меня.

– Идем в спальню? – тихо предлагает Лиам Вив.

Но она смотрит на меня.

– Позвонишь ей утром?

– Я не взял номер ее телефона, – отвечаю я.

Лиам со стоном откидывает голову.

– О, боже, Шон.

Я подмигиваю Вив, которая улыбается мне, когда Лиам подхватывает ее словно пушинку. Они поднимаются наверх, а я остаюсь один в гостиной. Полностью погасив свет, я возвращаюсь на диван и смотрю в потолок. Уличные огни едва освещают помещение, свет фар изредка проезжающих машин тянутся по стенам, словно световые дорожки.

Я не взял номер телефона Даниэль, чтобы приехать к ней в дом самому. И больше нет смысла думать о том потерянном письме. Я хочу думать о том, что произошло здесь совсем недавно. Хочу думать о настоящем и возможном будущем.

Весь следующий день я провожу с семьей. Хоть я и занят, но мои мысли наполняет образ Даниэль. Мне все же нужно было взять ее номер телефона.

Ближе к вечеру мы практически все, кроме Шелли, которая еще утром уехала на работу, загружаемся в мой минивен марки «форд» и едем в аэропорт.

– Будьте осторожны и берегите себя. – Мама целует Вивиан, а затем долго не отлипает от Лиама.

Уже объявили о регистрации, но мы все еще стоим посреди переполненного и шумного аэропорта, не желая расставаться. Уже больше года прошло с тех пор, как Лиам перебрался в Британскую Колумбию, но расставаться всегда грустно. Тем более, когда знаешь, что это надолго.

Я жду, когда Брэйден и Адам прекратят сжимать в своих медвежьих объятьях Вив, затем тяну ее к себе и улыбаюсь.

– Спасибо тебе.

– За что? – Вивиан берет меня за руки.

– Если бы не ты я бы не написал ей снова.

Вивиан улыбается. Я обнимаю ее на прощанье и целую в щеку.

– Я так буду по тебе скучать, Шон. Надеюсь ты сейчас поедешь к ней?

Положив руку ей на плечо, я киваю.

– Мне едва удавалось держаться целый день.

Наш разговор прерывает Лиам.

– Иди сюда, мелкий. – Мы обнимаем друг друга так сильно, что у меня перехватывает дыхание.

Папа передает еще одну сумку Лиаму и в пятидесятый раз его обнимает. Мама вытирает слезы, когда Лиам и Вивиан, держась за руки, уходят к стойкам регистрации. Эти дни были слишком насыщенными и теперь нужно будет снова привыкать, что они далеко.

Возвращаясь на парковку, мы с Адамом в припрыжку имитируем бокс, а Брэйден называет нас молокососами. Как только я развожу своих родных по нужным им местам, то рискуя нарваться на штраф, несусь к студенческому району.

Таунхаус, который Даниэль делит с соседкой, практически ничем не отличается от любого таунхауса в районе Аннекс. В уме непроизвольно всплывает дом ее отца и престижный Оквилл, где он находится. Но это не имеет значения. Ясно, как день, что Даниэль живет самостоятельно. Я, как и мои братья, тоже перебрался ближе к центру, когда окончил школу. Сейчас мы с друзьями снимаем почти подобный домик в трех улицах отсюда, только мы занимаем оба этажа. Она всегда была ко мне очень близко.

Позвонив в дверь, я нервно сцепляю пальцы перед собой. Как же сложно казаться уверенным, когда внутри паника. А что если она до сих пор злится? Ну то есть конечно, злится. Но что если она решила не давать шанс такому парню как я?

Нет, проклятье, я же сказал, что в этот раз все будет по-другому. Больше не имеет смысла стоять в сторонке и чего-то выжидать.

Дверь открывает невысокая темноволосая девушка.

– Привет? – вопросом приветствует меня она.

– Привет, – дружелюбно отвечаю я. – Могу я увидеть Даниэль?

По всему видимому я не очень-то похожу на маньяка, потому что девушка, хоть и не без удивления, шире распахивает дверь, приглашая меня войти.

– Сейчас позову. Входи.

– Спасибо. – Я оказываюсь в небольшой и уютной гостиной, по которой сразу же можно определить, что в доме живут только девушки. На двухместный диван накинуто пушистое розовое покрывало, в креслах огромное количество маленьких подушек, на стеклянном столике рядом стоят какие-то цветные пузырьки.

– Дани! – кричит девушка, с любопытством разглядывая меня. – У тебя гости.

– Шон, – я протягиваю ей руку.

– Сильвия, – пожав ее, отвечает она. – Ты из волонтерской шайки?

Я невольно хмурюсь.

– Не совсем.

Сильвия смеется, заметив мою реакцию.

– Расслабься, я пошутила.

– Все хорошо, – отвечаю я и застываю, заметив Даниэль.

Она появляется из узкого коридора, который по всему видимому ведет к спальням. Встретив удивленный взгляд зеленых глаз, я пробегаюсь взглядом по ее телу. На ней короткая и облегающая серая футболка, которая едва прикрывает живот, клетчатые шорты, наверняка, пижамные. И… о, боже мой, я не был готов к виду ее длинных ног.

– Шон, – произносит мое имя Даниэль, убирая за ухо прядь волос. Они такие длинные, что достают почти до самых шортиков.

– Привет, – выдыхаю я, не в силах отвести от нее глаз.

Ситуация кажется немного неловкой, так как мы откровенно пялимся друг на друга, и Сильвия оказывается свидетельницей этого. Она вопросительно смотрит на свою соседку.

– Шон?

Теперь я смотрю на Сильвию.

– Ты обо мне не знаешь?

Ее темные брови поднимаются в удивлении.

– Что я должна знать?

Улыбнувшись, я бросаю взгляд на Даниэль. Она не ожидала моего прихода и кажется смущенной. Прикрыв волосами свою грудь, она смотрит на нас поочередно.

– Эм, Сильви это Шон.

– Я уже знаю, – прищурившись, отвечает Сильвия. – И-и?

Видя, как Даниэль с трудом подбирает слова, я решаю прийти ей на помощь.

– Вчера мы праздновали вместе Рождество с моей семьей, а сегодня я приехал, чтобы пригласить Даниэль на свидание. Очень поэтично, верно?

Они смотрят на меня, слегка разинув рты. Ну, Даниэль могла бы и не удивляться.

– Ладно, я вас оставлю, – произносит Сильвия, посмотрев на подругу так, что становится ясно, когда я уйду, Даниэль ждет тотальный допрос.

В гостиной мы остаемся одни. Я продолжаю стоять, оглядываясь.

– Хочешь кофе, чай? – предлагает Даниэль, слегка двинувшись в мою сторону.

Я качаю головой.

– Мне будет достаточно твоего номера телефона.

– Достаточно? – переспрашивает она.

Я улыбаюсь.

– На сегодня.

Даниэль делает шаг ко мне, и я задерживаю дыхание. Она протягивает руку, молча прося мой мобильный. Разблокировав, я кладу на ее ладонь свой телефон. Даниэль быстро вбивает свой номер.

– Вкусный ужин и кофе, – говорю я, положив телефон в карман своей куртки. – Как на счет завтра?

Она прячет улыбку.

– Возможно.

Как мне нравится, что она меня дразнит. Я приближаюсь к ней и медленным движением провожу пальцем по ее руке: от запястья до сгиба локтя. Даниэль смотрит на мою руку, затем поднимает на меня глаза.

– Завтра? – снова интересуюсь я.

Она смотрит на мои губы, и я думаю лишь о том, чтобы поцеловать ее. Мы уже целовались. Что нам мешает сделать это снова?

– Завтра собрание по поводу озеленения улиц этой весной, – произносит Даниэль.

Я киваю.

– Я тоже там буду.

Другого ответа она и не ожидала, уголки ее губ немного дергаются вверх.

– Хорошо.

– После собрания, – говорю я, снова проведя пальцем по ее руке. Мне доставляет огромное удовольствие видеть, как ее кожа покрывается мурашками.

Я не хочу казаться самодовольным засранцем, и во мне все еще остается страх того, что она и правда сомневается. Но это притяжение между нами… я словно могу его потрогать. Мы оба знаем, что наше свидание состоится. Вопрос лишь в том, какова окажется действительность? Сравнивать людей с человеком, которого ты практически не знаешь кажется немного странным. Ошибиться в правдивости своих фантазий и разочароваться – не самое лучшее начало отношений. Я должен приложить огромные усилия, чтобы этого избежать, но в то же время остаться самим собой. Не хочу казаться тем, кем не являюсь.

– Ладно, – после короткой паузы отвечает Даниэль, и я расплываюсь в широкой улыбке. Она улыбается в ответ. – Завтра.

Когда у меня есть гарантия, я могу справиться со своими животными инстинктами. Сейчас в моей голове откровенные фантазии, потому что она рядом. Я справлюсь.

Сделав шаг спиной к двери, я все еще не отпускаю руку Даниэль.

– Завтра, – повторяю я.

Она издает смешок.

– Да, да.

Наши пальцы размыкаются. Я открываю дверь, но мой взгляд все еще на ней, стоящей на прежнем месте и следящей з мной. Я уже выхожу.

– Завтра. – Закрыв за собой дверь, я слышу ее смех.

Собрание должно пройти в общественном центре недалеко от старого здания мэрии на Квин-стрит Запад. Я приезжаю раньше, чтобы успеть занять парковочное место. Погода стала теплее, но с неба летят крупные хлопья снега. В самом здании уже полно народу, но в основном это пожилые люди. Подавляющая часть волонтеров – это студенты, но приезжают они, как правило, к самому началу. По периметру расставлены кулеры с водой, дымящиеся чайники с горячим какао и чашки с печеньями.

Вытянув шею, я пытаюсь увидеть среди уже собравшихся Даниэль. Ее здесь точно еще нет. Что ж, не страшно. Она не пропустит собрание. К тому же у меня есть ее номер.

– Шон!

Обернувшись на свое имя, я вижу рядом с одним из столов своего друга – Брента. Мы обмениваемся традиционными ударами кулаками и парочкой незначительных фраз.

– Когда возвращаются Финн и Алан? – интересуется Брент про моих соседей по квартире.

– Кажется, в Новый год, – отвечаю я. – Они хотят закатить небольшую вечеринку.

– Круто. – Брент улыбается, затем прищурившись, присматривается к моей шее. – Что так официально?

Я поправляю галстук, который выглядит не слишком уместно, потому что поверх рубашки и галстука на мне зеленая волонтерская футболка.

– У меня свидание сразу после собрания, – гордо заявляю я, сделав глоток воды.

Брент хлопает меня по плечу.

– Черт, чувак и когда ты успел?

Я вздергиваю бровь.

– Насыщенные выходные.

Нас прерывает значительный шум, разносящийся со небольшой сцены.

– Дорогие друзья, прошу вас, занимайте места, мы скоро начинаем.

Далее начинается толкотня, возня с флаерами и громкие разговоры. Я пытаюсь разглядеть в этом зеленом море светловолосую голову, но здесь так много народу, что у меня начинает болеть шея, от того что я постоянно кручу головой.

На протяжении всего собрания я мало, что слушаю. Мне так и не удается найти глазами Даниэль, поэтому, когда собрание объявляют закрытым, я одним из первых покидаю здание и теперь стою у входа, наблюдая за выходящими. Ко мне подходит Брент, дуя на руки.

– Расскажешь, кто она?

Я вновь и вновь вытягиваю шею и когда наконец-то вижу Даниэль, стоящей среди нескольких других девушек, мой пульс ускоряется.

В ответ на вопрос Брента я указываю на нее рукой.

– Блондинка.

У Брента расширяются зрачки.

– Даниэль Хейвуд?

– Ты ее знаешь?

– Ну да, немного. Она…

Но я уже не слушаю Брента, потому что вижу, что от Даниэль отходят девушки. Она машет им и начинает оглядываться и надеюсь, что в поисках меня.

– Извини, друг. – Я хлопаю по плечу Брента. – Она меня ждет.

– Удачи, – слышу я в спину и повернувшись, быстро показываю ему большой палец.

Прежде чем позволить увидеть себя, я кручусь несколько раз вокруг Даниэль. Она улыбается, когда я все же предстаю перед ней.

– Привет.

– Привет, – отвечаю, взяв ее за руку. – Ты готова?

– Да.

Мы идем к моей машине, и я как истинный джентльмен открываю ей дверь и все такое. В салоне Даниэль осматривает мой вид, когда я снимаю куртку.

– Мило.

Я улыбаюсь.

– Ага.

Я снимаю футболку и остаюсь в рубашке и галстуке. Даниэль, недолго раздумывая, тоже снимает куртку, под которой зеленая волонтерская футболка, а затем снимает с себя и ее. Под ней оказывается плотно облегающее платье бордового цвета. Я поглощаю ее фигуру жадным взглядом и прочищаю горло.

– Пора отвезти тебя на свидание, я думаю, – хрипло говорю я.

Даниэль кивает.

– Думаю, да.

Поверить не могу, что это происходит. Серьезно. Главное не показывать виду, что я слишком уж волнуюсь и боюсь облажаться. Правда есть еще шанс переиграть. Середину найти слишком сложно.

В этой части Торонто много заведений: баров, гамбургерных, различных закусочных и ресторанов латиноамериканской, итальянской и индийской кухни. Мы много говорим, пока стоим в пробке, и еще смеемся. У Даниэль тонкий юмор, чем она обязана, по ее словам, своему отцу-британцу. Тем не менее она настолько открыта в общении, что я часто забываюсь и несу всякую чушь. Но она смеется лишь громче, и я уже понимаю, что свидание будет идеальным.

Ресторан, о котором я гуглил три часа, радует своих клиентов не только свежим капучино и эспрессо (что меня интересовало больше всего), но и огромным выбором различных блюд. Отзывы об этом месте меня устроили, потому что здесь побывать мне не удавалось.

Мы говорим о колледже и о благотворительной деятельности, пока поглощаем кусочки курицы в кисло-сладком соусе и наблюдаем из окна ресторана, как шумный и энергичный Торонто медленно накрывает темнота, и город превращается в миллионы огней.

– Я был вегетарианцем два с половиной года, – признаюсь я.

Даниэль удивленно вскидывает брови.

– Правда?

– Честное слово.

– Не выдержал?

Я пожимаю плечами и верчу палочками, как истинный ударник.

– Силы воли у меня недостаточно.

Даниэль кладет палочки на стол и вытерев рот салфеткой, внимательно смотрит на меня.

– А я думаю здесь дело в другом. Я знаю многих, кто стал вегетарианцем только из-за того, что это в какой-то степени модно. Все здесь, – она прикладывает палец к виску. – Есть плюсы и минусы такого образа. Просто каждый сам решает для себя.

Я молча смотрю в ее зеленые глаза несколько минут.

– Мне кто-то сказал, что вегетарианцы живут дольше и процент болеющих раком среди них ниже.

Даниэль улыбается.

– Это так. Плюс хорошо для фигуры и польза для окружающей среды.

Мои глаза загораются.

– Ты умная.

Но Даниэль скептически выгибает бровь.

– Вовсе нет. Это знают все. – Видя, что я отрицательно качаю головой, она вздыхает, но улыбается. – Мы на свидании, поэтому я принимаю этот комплимент.

Удовлетворенный я накрываю ее ладонь своей.

– Мне хочется узнать о тебе все и сразу. Прямо сейчас.

Даниэль опускает глаза на наши руки и издает тихий смешок.

– Почему так сразу?

– Два года, – отвечаю я, и ее улыбка меркнет.

– Наверное, в этом есть и моя вина, – вздохнув, говорит она, но я лишь крепче сжимаю ее ладонь.

– Конечно, нет. Так уж вышло.

Бывают такие ситуации, в которых фраза «так уж вышло» единственное разумное объяснение.

Мы смотрим молча друг на друга долгие секунды. Вокруг нас смех, разговоры и музыка.

– В семь лет я хотела сбежать в Нью-Йорк, но заблудилась в аэропорте, – внезапно говорит Даниэль.

Я не могу сдержаться от смеха.

– Когда мне было десять я на спор съел две столовые ложки корицы.

– О, боже. Целых две? – Даниэль прикрывает рот рукой.

Воспоминания об этом до сих пор преследуют меня в кошмарах. Когда я рассказываю об этом своим знакомым, ни у кого не возникает вопроса, кто подбил меня на этот спор. Я молчу и покорно киваю, когда мои друзья сокрушаются над выходкой Адама. Но это был Лиам. Мое единственный союзник, как он выразился при знакомстве с Даниэль, в нашей семье. Черта с два! Хотя у Адама идея была идея ничуть не лучше: он предлагал брызнуть в рот одеколон Брэйдена.

– Я целовала лягушку на спор, – заявляет Даниэль.

– Это стандартный вопрос, – говорю на это я. – Но ты должна ответить. Лягушка превратилась в принца?

Даниэль театрально вздыхает, сложив обижено губы.

– К сожалению, нет.

Прежние страхи меня полностью отпускают. Теперь мое волнение не связано с боязнью ляпнуть что-нибудь не то. Теперь это всего лишь мурашки по коже от присутствия рядом человека, который тебе очень нравится.

– Ты планируешь после выпуска остаться здесь? – интересуюсь я.

Даниэль кивает.

– Конечно. У меня много планов.

– Я даже знаю с чем они связаны. Могу тебе сказать, что наши планы вряд ли отличаются.

Даниэль раздумывает пару секунд.

– Почему ты это делаешь? То есть как ты пришел к осознанию того, что твоя помощь нужна людям? Ты ведь понимаешь, о чем я?

Я слишком интенсивно киваю и моментально становлюсь серьезным.

– Сначала это было весело. Ты делаешь это просто так, потому что зарабатываешь баллы в школе, поднимаешь свой авторитет в глазах преподавателей в колледже, ну или просто потому, что тебе нечего делать и нужно как-то убить время. Но постепенно… ты видишь страх в глазах детей в больницах, и идешь сдавать кровь. Ты видишь голодного дедушку в переулке и идешь в столовую помогать раздать еду бездомным. Ты наблюдаешь, как люди бросают окурки в траву и идешь помогать озеленять город. Это похоже на попытки исправить все в мире и сделать лучше, но это всего лишь попытки. Но они приносят столько пользы, когда нас много. Мне… – я запинаюсь. – Это сложно объяснить. Ты просто делаешь и все. Это мое будущее. Это то, с чем я хочу связать свою жизнь и в дальнейшем. Собирать группы, устраивать концерты, походы в целях сборов средств для нуждающихся. Поездки в различные страны, о боже от одной мысли кружится голова. Хочется поскорее выпуститься.

Когда я замолкаю и поднимаю глаза на Даниэль, я вижу в них свое отражение. Нет, даже не так. Я – это она сейчас. А она – это я. Мы отражение друг друга. Потому что все, что я сейчас только что сказал, я вижу в ее взгляде.

– Ты… – она немного медлит. – Плевать я это скажу. Если бы ты продолжил в том же духе, я бы на тебя набросилась. Господи, Шон…

Я каменею с открытым ртом, затем поспешно делаю глоток воды. Она только что это произнесла, да?

– Я рад, что ты это сказала, – сипло говорю я, ерзая на стуле.

Теперь нужно повернуть разговор немного в другое русло, так как мы все же в общественном месте, а я так возбудился, что крыша едет.

Даниэль, кажется, догадывается. То, как она смотрит по сторонам, прикусывая нижнюю губу, говорит именно об этом. Затем она машет ладонями на свое лицо и принимает непринужденный вид.

– Твой самый безумный и в то же время гениальный поступок. Но имей в виду, скромник, здесь нужна максимальная гордость собой.

Очень оригинальный ход с ее стороны. Мне даже ничего не приходит на ум. Я почетный волонтер всех возможных организаций в Торонто примерно лет с одиннадцати. Но этим Даниэль уж точно не удивишь. К тому же в этой деятельности у меня практически не было безумных и уж тем более гениальных поступков. Только в жизни.

– До сих пор я считал глупостью письмо, которое положил в твой ящик два года назад, – признаюсь я. – Но пусть оно не дошло, я сделал это снова. Теперь я горжусь собой. Пусть идея второго письма принадлежала Вив, я горд тем, что ее послушал.

Ой, как пафосно это прозвучало. Меня даже замутило от собственных слов. Но Даниэль одобрительно кивает.

– Здорово.

– Твоя очередь, – ухмыльнувшись, заявляю я.

Она подпирает подбородок рукой.

– Папа купил мне красную «теслу» на мой день рождения в прошлом году. Это был самый лучший подарок в моей жизни. Всегда знала, что у меня будет электромобиль. Через пару дней один мой знакомый, который уехал в Камерун по одной из волонтерских программ, позвонил мне узнать, как у нас здесь дела. По ходу разговора он рассказывал о детях одного из камерунского приюта, где он работал. Ему это нужно было, понимаешь? Выговориться о всех ужасах, с которыми он там столкнулся, потому что показать все это там он не мог. Я не спала всю ночь, а утром уже нашла дилера и продала машину. Вырученные деньги перевела на счет этого приюта.

У меня перехватывает дыхание.

– Что сказал твой отец?

Даниэль беспечно пожимает плечами.

– Он понял. Конечно, не обошлось без скандала, но папа меня понял.

– Готов поспорить, таких больших подарков ты больше от него не получала.

Она смеется.

– Ну да, но они с мамой дарили мне серьги из белого золота и каждый раз, когда он видит их на мне, я вижу на его лице облегчение.

Теперь я физически ощущаю, что она имела в виду, когда призналась, что готова наброситься на меня после моих слов. Теперь готов это сделать я.

– Даниэль. – Я качаю головой и вновь беру ее за руку.

– Знаю, – тихо отвечает она. – Ты поедешь со мной в Камерун?

– Куда угодно, – страстно отвечаю я.

Как бы мне не хотелось тянуть вечер, все же он подходит к концу. Подъезжая к району Аннекс, речь заходит о музыке.

– Я назову твою любимую группу, – заявляю я, вскинув подбородок.

Даниэль прищуривает глаза.

– Попробуй.

– Imagine Dragons.

Она фыркает.

– Ты просто назвал почти самую популярную на данный момент группу.

Но я молча бросаю на нее взгляды, и Даниэль сдается.

– Ладно, черт побери. Но как ты догадался?

Я пожимаю плечами.

– Подумал, что, если мне нравятся их тексты, вполне возможно, что и тебе тоже.

Даниэль немного раздумывает.

– Вполне логично. Еще Twenty One Pilots.

– О да! – Я подношу одну руку к груди.

У дома я по всем правилам, провожаю ее до двери. Мы стоим, глядя друг на друга в свете фонаря над крышей.

– Все было здорово, Шон, – поднимая голову, произносит Даниэль.

Я касаюсь пальцем ее подбородка.

– Будет еще лучше.

Мы целуемся, и я едва нахожу силы пожелать ей доброй ночи и уехать.

– Двадцать секунд! – кричит Финн, один из моих соседей.

Он проносится по витиеватой лестнице, под которой мы стоим. Хор голосов приветствует Финна, и музыка стихает. Все начинают отсчет.

Мы с Даниэль присоединяемся ко всем в просторной гостиной. Меньше чем через пятнадцать секунд наступит новый год. Сегодня мои соседи устроили вечеринку в честь этого события. Даниэль со мной и это наше третье свидание. В основном присутствующие мои друзья и знакомые, но мало кто из них ее не знают.

– Десять! Девять! Восемь! Семь! Шесть!

Даниэль прижимается к моему боку, и я уже склоняю голову.

– Пять! Четыре! Три! Два! Один!

– С НОВЫМ ГОДОМ!

Сквозь музыку, крики и поздравления я слышу смех Даниэль, затем мы целуемся, когда новый год вступает в свои права. Наш таунхаус довольно просторный, хоть нас всего четверо, но я очень ценю личное пространство, поэтому у меня есть своя ванная.

После полуночи я все еще общаюсь с друзьями, водя за собой Даниэль. Но клянусь, что я каждую секунду борюсь с собой. Мне хочется увести ее в свою спальню. Но дом полон людей, а что думает на этот счет она я даже не знаю. Даниэль весела и общительна. Она острит, целует меня, когда я на это намекаю, позволяет прижиматься к ней в танце самым интимным образом. Ее взгляды и прикосновения стали смелее, и я уверен, у нас все отлично. И я как жил без всего этого?

Сейчас я сижу на импровизированной барной стойке и болтаю с Финном и его девушкой Кори. Они расспрашивают о каждой детали наших с Даниэль свиданий. В моей руке холодная бутылка обычной воды, потому что мне необходимо остудить пыл. Даниэль болтает с Сильвией неподалеку и еще парой знакомых девчонок, которые тоже пришли на эту вечеринку. Я не свожу с нее глаз.

– Как это мило, Шон. Ты так на нее смотришь, – вздохнув, произносит Кори, запрыгивая на стойку рядом со мной.

Мы познакомились с ней в прошлом году в донорском центре. Позже я познакомил ее с Финном и после бурных страстей, о которых можно снимать сериал на Нетфликс, эта парочка воссоединилась.

Я игриво взъерошиваю черную копну коротких волос Кори. Она ударяет меня по рукам, хихикая.

– Мне кажется знакомой ее фамилия, – рядом появляется Финн и протягивает Кори бутылку пива.

Я пожимаю плечами.

– Может есть кто-то еще в колледже с такой фамилией.

Финн делает задумчивое лицо.

– Может быть.

Наверняка сложно не почувствовать на себе взгляд трех пар глаз. Даниэль поворачивается в нашу сторону. Я тяжело вздыхаю, сделав большой глоток холодной воды. Она смотрит на меня, будто…

– У вас сегодня точно будет секс, – шепчет мне на ухо Кори.

Я с трудом поворачиваю голову.

– Что?

Кори закатывает глаза.

– Ты же видишь, как она на тебя смотрит.

– Чувак, – соглашается со своей девушкой Финн, сбрасывая светлую прядь со лба. – Это точно.

Не скажу, что я не рад. Я чертовски этого хочу!

– Да, да, – продолжает Кори. – Третье свидание. Вполне уже можно. Она, по всему видимому, хорошая девочка.

Ну, это мы еще узнаем, – шепчет мне мой коварный мозг.

– Я переспала с Финном на втором свидании.

– Это даже не было свиданием, – вспоминает Финн. – Я просто пришел к тебе под каким-то предлогом.

– Ты сказал, что у вас отключили горячую воду.

– Точно.

Я обращаю внимание на своих друзей.

– У нас все совсем не так.

– Да, – кивает Финн. – У вас как в старых фильмах.

– Что плохого в свиданиях? – наезжает на него Кори.

Тот поднимает руки.

– Ничего. Я просто так сказал. Кстати, – он снова обращается ко мне. – На каком свидании вы переспали с Эвелин?

– На первом, – отвечаю я, но сейчас вообще не время и не место об этом говорить. Это в прошлом.

– Вперед. – Кори забирает у меня бутылку воды. – Марш к ней.

Они вместе толкают меня в спину, и я едва ли не бегом направляюсь к Даниэль. Сильвия, подмигнув мне, уводит других девчонок, когда я оказываюсь рядом.

– Хочу увести тебя отсюда, – склонившись, я шепчу на ухо Даниэль.

Она поднимает голову и смотрит мне в глаза.

– Хочу, чтобы ты увел меня отсюда.

Все. Я пропал.

– Но…

Мой пыл тут же погасает при этом «но».

– Может, поедем ко мне? – предлагает Даниэль, мило улыбнувшись. – Там мы будем только вдвоем.

Все возвращается с двойной силой. Вдвоем! Мы будем только вдвоем.

– Дай мне три секунды.

Под ее смех я испаряюсь за нашими куртками и ключами.

Несколько минут спустя, может десять или пятнадцать, точно не знаю, сколько уходит времени на пересечение трех улиц, – мы с Даниэль входим в ее квартиру.

– Хочешь что-нибудь выпить? – бросив куртку на кресло, предлагает она.

Я качаю головой, подходя к ней.

– Нет.

В считанные секунды мы начинаем целоваться. Напряжение между нами искрит. Снимая с себя толстовку, я неуклюже машу руками, и Даниэль начинает смеяться. Чтобы исправить свою оплошность, я прижимаю ее к стене прямо в гостиной и очень медленным движением руки начинаю пробираться к ней под юбку. Она тихо выдыхает. После этого мы перемещаемся на диван и очень долго целуемся. Эта самая долгая прелюдия в моей жизни, но она того стоит. Сквозь звуки наших поцелуев я слышу вибрацию телефона, но полностью это игнорирую.

Не знаю, в какой момент, но все же до нас доносятся приближающиеся голоса.

– Что такое? – оторвавшись от моих губ, шепчет Даниэль.

Я приглядываюсь в окно, в котором мелькают тени.

– Кажется…

Договорить я не успеваю, потому что дверь распахивается, и в дом вваливаются несколько человек. Свет загорается, и мы с Даниэль прижимаемся друг к другу. Раздеться мы не успели, как оказывается слава богу. Из общего гардероба отсутствует лишь моя толстовка.

Сильвия округляет глаза и виновато прикусывает нижнюю губу.

– Упс.

Следом за ней появляется Финн и Кори.

– Мы думали вы наверху у нас дома и пришли сюда.

Даниэль встает с моих колен и поднимает мою толстовку.

– Вы серьезно, что ли?

Финн за спинами девушек жестами показывает мне свою непричастность к этому и то, что он звонил. Я показываю другу средний палец.

– Кто-то отрубил свет, – не обращая ни на что внимания, заявляет Алан – еще один мой сосед.

– Почти все разошлись, и я решила позвать некоторых ребят к нам, – продолжает виновато лепетать Сильвия.

Даниэль смотрит на меня, сдерживая смех.

– Кто мог отрубить в вашем доме свет?

Я смотрю на Финна.

– Табаско?

– Таба-а-аско! – в голос тянут Финн, Алан и Кори.

– Так мы называем наших соседей, – поясняет Алан, бесцеремонно заглядывая в чужой холодильник.

– Почему табаско? – интересуется Сильвия.

Финн целует Кори в знак извинения за то, что он сейчас скажет.

– Это две горячие цыпочки, которые учатся в университете Райерсона. Они терпеть не могут вечеринки и проделывают подобный трюк уже не впервые.

– Даже в Новый год, – недовольно бурчит Кори. – Стервы.

– Не могу понять две вещи, – говорит Даниэль. – Можно врубить свет обратно и почему Табаско?

– Алан – идиот, который не хочет ругаться с соседями, – объясняет ей Кори. – Потому что они горячие. Ну а табаско, потому что, опять же, Алан – идиот. Он считает, что сравнение острого соуса и двух сексуальных девушек – это круто и оригинально.

В помещении раздается дружный смех.

– Так и есть, – защищается Алан. – Я уверен эти девчонки проделывают друг с другом в постели такое…

– Заткнись уже, – Финн дает ему подзатыльник, и вместе они начинают тыкать друг друга в животы.

Они оба играют в керлинг, что не вяжется со стандартными стереотипами, которое общество навязывает людям о спортсменах. Финн обожает «Игру престолов» и каждый раз перечитывает книги. Кори подарила ему уже три переиздания. У Алана зрение так себе, и он вынужден носить очки, и при всей своей долговязой внешности у него самый грязный язык из всех, кого я знаю.

Приход неожиданных гостей немного нас остудил. Сильвия все еще извиняется, но Даниэль отмахивается. Конечно, мне приходится запереться ненадолго в ванной, чтобы привести себя в порядок и смириться с мыслью, что сегодня секса у меня не будет. Мы можем запереться в спальне Даниэль, но я хочу (да и она, я уверен!) чтобы наш первый раз друг с другом был немного при других обстоятельствах.

Все устали, поэтому вечеринка плавно превращается в посиделки, которые представляют собой поедание заказанной пиццы и болтовни до рассвета.

Бывать в библиотеках других факультетов мне доводилось довольно редко. Я и своей-то почти не бываю. Что мне там делать? Поступая в колледж Джорджа Брауна, я подумал, что факультет бизнеса весьма неплох и такой диплом мне очень пригодится. И сейчас доволен своим выбором, потому что это действительно было разумно. Хоть я и собираюсь заниматься иной деятельностью, мои знания, полученные в колледже, и этот диплом могут утереть нос различного рода трудностям. Нужно быть готовым ко всему.

Открыв двойные двери библиотеки, я произвожу слишком много шума своим приходом. Несколько голов отрываются от книг и смотрят на меня. Даниэль, стоящая за кафедрой выдачи, тоже обращает на меня внимание. Я поправляю сползающую лямку рюкзака и направляюсь к ней. Передо мной стоит еще человек пять. Мне не терпится подойти, и я постоянно вздыхаю и ерзаю, чем вызываю раздражение, стоящих перед собой.

Да ладно вам.

Покинув эту унылую очередь, я плетусь к длинным стеллажам с книгами. Лучше подожду здесь. Время тянется слишком долго. Наконец, я замечаю, что кафедру покидает последняя девушка, и Даниэль остается одна. Она смотрит на монитор компьютера и кажется, уже совсем забыла про меня.

– Простите.

Даниэль поворачивает голову. Я стреляю в нее нетерпеливым взглядом.

– Вы не могли бы мне помочь? – прошу я.

Даниэль профессионально кивает.

– Одну секунду, сэр.

Хмыкнув, я углубляюсь в лабиринт высоких шкафов, забитых тоннами пыльных книг. Как только в этом лабиринте появляется Даниэль, я тяну ее к себе. Наши губы тут же соединяются.

– Боже, Шон, ты такой нетерпеливый, – тяжело дыша, бормочет Даниэль, разорвав поцелуй.

Я оглядываюсь, чтобы убедиться, что за нами никто не следит, и осторожно прижимаю ее к одному из шкафов.

– Я думал о тебе весь день.

Она улыбается и запускает руку в мои волосы.

– Правда?

– Да.

В проходе появляется какой-то парень, и я спешу увести Даниэль в другой.

– Мне нужно работать, – хихикает она.

– Еще один поцелуй, – прошу я.

Она дает мне больше поцелуев, чем один, прежде чем я ее отпускаю.

На следующий день я выскакиваю из аудитории, словно меня держали там насильно.

– О, наконец-то. – Я наклоняюсь, положив руки себе на колени.

Финн хлопает меня по спине.

– Не драматизируй.

Легко сказать. Я ненавижу философию.

– Ланч? – предлагает Финн.

Я качаю головой.

– У меня на сегодня все. Мне только нужно заскочить к руководителю факультета общественной работы.

– И для чего это? – недоверчиво косится Финн.

Я хлопаю друга учебником по животу.

– На следующей неделе донорская сдача крови в их корпусе. Не забудь, ты обещал прийти.

Финн охает.

– У тебя первая группа крови. Ты универсальный донор, – продолжаю я. – От занятий освободят.

– Без вопросов, – уже бодрее заявляет друг. – Я приду.

Мы уже несколько раз организовывали подобные мероприятия, поэтому процедура мне знакома. Но мы ни разу не проводили этого в корпусе, в котором учится Даниэль, поэтому я даже не знаю руководителя их факультета.

Еще сидя на лекции я написал Даниэль сообщение, что мне нужна ее помощь, и теперь она ждет меня где-то на втором этаже.

Поднявшись по лестнице, я вижу ее возле двери с табличкой.

– Эй, детка, – игриво подмигиваю Даниэль я.

Она саркастично хмыкает.

– Детка?

Я опускаю руки, которые только что к ней тянулись.

– Шучу.

Даниэль смеется.

– Я тоже. Давай свои бумажки, я сама туда зайду.

– Сама? Нет, я просил тебя только показать, где находится кабинет…

Но Даниэль уже забирает из моих рук документы и быстро пробегается по ним глазами. Тут дверь рядом с нами распахивается и появляется высокий седовласый мужчина. На нем серый костюм и черный галстук, который он все время поправляет, пока говорит по телефону.

– Этот вопрос решается только в присутствии самого студента, миссис Макларен, – говорит мужчина в телефон. – Я не могу этого сделать, потому что ваш сын не появляется на занятиях. Я… – он замолкает, слушая собеседницу, которая по всему видимому его уже слишком раздражает.

Мы с Даниэль отступаем к стене и покорно ждем, когда он закончит.

– Всего доброго, миссис Макларен, – громко заявляет мужчина и отключается. – Господи, это какой-то кошмар. – Тут он замечает нас. – Дани, детка, ты ко мне?

Чт…

Я сейчас немного в замешательстве.

– Да, папочка. – Даниэль бросает на меня быстрый взгляд и подходит к…своему отцу? Ого. – Нам нужно подписать кое-что.

– Вам? – Тут мужчина смотрит на меня, и я вижу зеленые глаза, а затем и табличку на двери за его спиной – «Профессор Хейвуд. Руководитель факультета».

Почему она мне не сказала?

– Это на счет дня донора, – напоминает Даниэль.

– Ах, да. – Профессор Хейвуд снова смотрит на меня. – Вы, молодой человек, отвечаете за это мероприятие?

– Э-э, да-да я. Очень приятно. – Я протягиваю ему руку. – Шон Фаррелл.

Он пожимает мою руку и смотрит на Даниэль.

– Вы…

– Мы встречаемся, – заявляет она.

Брови профессора ползут на лоб.

– Вот как?

Даниэль победно смотрит на меня. Я чувствую себя придурком. Она меня не подготовила. Так нечестно.

– Да, сэр, очень приятно, сэр, – лепечу я.

Когда он бегло расспрашивает меня, затем подписывает мои документы и договаривается об ужине на выходных с Даниэль, я выдыхаю.

– Дани… – начинаю я, когда в коридоре мы снова остаемся одни.

Но Даниэль не дает мне договорить.

– Прости, мне пора, я уже опаздываю. Увидимся. – Поцеловав меня в щеку, она исчезает так быстро, что я не успеваю вымолвить и слова.

Спустя несколько часов я стою на пороге ее дома и упорно жму на кнопку звонка. Дверь распахивается.

– Почему ты не рассказала мне, что твой отец профессор в нашем колледже плюс ко всему заведующий факультетом? – интересуюсь я, глядя на Даниэль.

Она склоняет голову набок.

– Это так важно?

Я задумываюсь на секунду.

– Нет, просто это было слишком уж неожиданно.

Теперь Даниэль смеется.

– Ну, прости. Было довольно забавно наблюдать за твоей реакцией. Ты ведь тоже познакомил меня со своими родителями, помнишь?

Я киваю. Мама постоянно просит, чтобы я привез Даниэль на ужин. А Вив чуть с ума не сошла, когда я запостил в Инстаграм нашу общую фотографию с нового года.

– Так как ты думаешь, я понравился твоему отцу? – интересуюсь я.

Даниэль прикрывает двери, оставляя меня на улице и выйдя сама.

– Я думаю, что он просто будет молиться, чтобы мы оба не распродали все, что у нас есть и не отправили все деньги в Африку.

Рассмеявшись, я отступаю на пару шагов назад.

– Неплохое начало.

Даниэль тоже смеется.

– Я редко кому говорю, что это мой отец. Все начинают думать, что я могу просить его, о чем угодно.

– Понимаю.

– Ты его не знаешь это понятно, ну а многие просто не сопоставляют факты вот и все. А те, кто в курсе, что ж, с этим приходится мириться.

Вот что мне хотел сказать Брент на собрании? Он наверняка знает. Финну тоже фамилия Даниэль показалось очень знакомой.

– Что ж, – я пожимаю плечами. – Кажется, я запал на дочку профессора.

Даниэль спиной приоткрывает дверь.

– И дочка профессора больше не хочет стоять на морозе.

Я иду за ней, и как только мы оказываемся внутри, я целую ее. Она охотно отвечает. Все, я больше не могу этого терпеть. Я хочу ее прямо сейчас. Подхватив ее за попу, я оборачиваю свою талию ее ногами. Мы так увлечены друг другом, что не сразу реагируем на то, что в комнате не одни. Я замечаю боковым зрением чей-то силуэт.

– Ох, черт. – Даниэль спрыгивает с моих рук и обращается к Сильвии. – Наверное, мы пойдем в мою комнату.

Сильвия сидит на диване рядом с ухмыляющимся Кайлом.

– Идите уже.

Даниэль резко дергает меня за руку, и я успеваю быстро им махнуть в знак приветствия.

В ее спальне витает легкий аромат духов. Я бегло осматриваю помещение, заметив ровную стопку книг на столе рядом с ноутбуком и кресло-качалку у окна. Даниэль бесцеремонно толкает меня на кровать, и я падаю на нее спиной. Так значит мы сделаем это прямо сейчас? Днем и людьми в другой комнате? Никакого ужина при свечах и романтической беседы? Нет?

Даниэль приближается, медленно расстегивая пуговицы на своей белой кофточке.

О, боже мой… Это лучше всего, что я только что перечислил. К черту эту романтику! Мы здесь. И мы хотим друг друга. Прямо сейчас.

Я приподнимаюсь на локтях и быстро освобождаюсь от куртки. Даниэль снимает кофточку, и я любуюсь ее прекрасной грудью в белоснежном кружевном лифчике. Она ставит колени на кровать и склоняется надо мной.

– Испугался, что придется иметь дело с дочерью профессора, а?

Я поднимаю голову, приближаясь к ее губам.

– Если бы ты была дочерью моего профессора, то я бы наверняка сбежал.

Даниэль чуть отстраняется, всматриваясь в выражение моего лица. Увидев мою улыбку, она пихает меня в плечо.

– Не смешно.

Положив руки на ее талию, я легко переворачиваю Даниэль на спину, и теперь сам оказываюсь сверху.

– Ты не избавишься от меня.

Такой ответ ее устраивает, потому что она кладет руку на мою шею и притягивает мое лицо к своим губам. Подо мной ее очень разгоряченная кожа, до которой я могу прикоснуться. Мы продолжаем целоваться, пока я освобождаюсь от своих джинсов. Даниэль снимает с меня футболку и медленно проводит пальцами по моей спине. Оставив губы, я поцелуями спускаюсь к ее шее, груди животу…щелкнув кнопкой на джинсах, я поднимаю голову. Даниэль следит за мной. Я снимаю с нее джинсы и оставляю поцелуи на бедрах.

– Шон…

Она сама снимает с себя лифчик, и когда я поднимаюсь передо мной завораживающая картина. Я покрываю поцелуями ее грудь, а руками стягиваю с себя боксеры. Мне хочется сделать столько всего, что я не знаю с чего начать. Оставшись без клочка одежды, я снимаю с нее трусики.

Поиск презерватива занимает какое-то время, потому что мои руки дрожат, когда я лезу в свой рюкзак, валяющийся рядом с кроватью. Даниэль прикрывает глаза, когда я ложусь на нее. Она крепко обхватывает меня ногами и руками, когда я медленно погружаюсь в нее.

Это чертовски прекрасно. Она прекрасна.

Начав медленно, мы ловим общий ритм и уже не церемонимся друг с другом. С каждым толчком внутри нее я заглушаю ее стоны поцелуем. Ее тело подо мной извивается, принося мне еще больше удовольствия. Ближе к кульминации я хватаюсь за спинку кровати одной рукой и ощущаю, как тело ее дрожит. Пятки Даниэль врезаются мне в бедра. Я утыкаюсь в ее шею, когда мое собственное тело теряет всякий контроль. Оргазм стреляет по позвоночнику, и я кончаю.

Скатившись с тела Даниэль, я держу ее за руку. Мы тяжело дышим и смотрим в потолок, сохраняя молчание. От наших тел так жарит, что в комнате становится невыносимо душно.

– Ты точно положил письмо в мой почтовый ящик два года назад? – неожиданно интересуется Даниэль.

Я с трудом поворачиваю голову и смотрю на ее профиль и вздымающуюся грудь.

– Точно. Я помню каждое свое действие. Это был твой почтовый ящик. Почему ты спрашиваешь?

Она тоже поворачивает голову.

– Это не дает мне покоя.

Я ее прекрасно понимаю, но сейчас мне это кажется не таким уж и важным, раз я лежу сейчас голый в ее кровати. Опираясь на руки, я снова перекатываюсь на Даниэль.

– Не думай об этом.

Она целует меня, и очень надеюсь больше не думает о том письме, которое давно потеряно.

Когда Шон уходит я еще долго лежу в постели, мысленно перекручивая все его поцелуи и прикосновения. Не скажу, что я скромница, но при свете дня сексом я еще не занималась. А с Шоном это кажется таким естественным. Я ни капли не стеснялась своего тела, когда он раздевал меня.

Это предсказуемо, когда в жизни появляется кто-то, от кого без ума, но я обожаю его. Обожаю его улыбку, смех, его движения, голос, поцелуи и прикосновения. И теперь я обожаю его стоны, его тело. Нельзя сказать, что между нами все слишком быстро закрутилось. Это не было так быстро, как хотелось бы.

Шон сказал мне не думать об этом, но чем больше я пытаюсь не думать, тем больше как раз и думаю. У меня не выходит из головы, куда могло запропастится письмо. Ведь если бы я нашла его тогда…

Не было бы ни Эвелин, ни Коннора.

Нет, нельзя взять и переигрывать то, что уже произошло. Шон прав. Это уже не имеет смысла, ведь сейчас мы вместе.

Я тянусь к телефону, который оставила на тумбе у кровати. Шону нужно было уйти, хотя он очень хотел остаться, а я даже не встала, чтобы его проводить. Кстати, именно он на этом настоял. Чтобы я лежала и не двигалась. К вышеуказанному списку того, что я обожаю в Шоне можно добавить его настойчивость, искусно завуалированную под сдержанность и простоту. Он не так прост, каким кажется. И он еще раз это доказал прямо в постели. Он был внимателен и нежен, но сила, которую я ощущала от него, все же подавляла меня. И это мне понравилось.

ШОН: Надеюсь, ты не вставала с постели, потому что я скоро вернусь.

Прижав телефон к губам, я тихо смеюсь и принимаюсь считать минуты до его возвращения.

Как бы мне не хотелось возвращаться в реальность, но от нее не спрячешься. Весь следующий день я торчу на лекциях. Мой мозг загружен до отказа, но тело сладко ноет от проведенной ночи с Шоном. Раз за разом я возвращаюсь к мыслям о письме. Второе я перечитала тысячи раз, но мне нужно первое, и я не могу справиться с навязчивой мыслью, которая не дает мне покоя.

Сильвия твердит, что понятия ни о каком письме не имеет. Тогда мы даже не были подругами, но вряд ли бы она стала прятать адресованные мне письма. Бред какой-то.

До смены в библиотеке у меня остается куча свободного времени. Шон все еще на занятиях и освободится нескоро, поэтому я отправляюсь домой, чтобы перекусить нормальной едой и поспать. Но как только я скидываю ботинки, мне звонит Сара.

Боже, что ей нужно?

– Привет, Сара, – как можно дружелюбнее говорю я, ответив на звонок.

– Добрый день, Даниэль, – чопорно отзывается она.

Мне срочно нужно навестить маму и Гарри. Я не вынесу еще одного ужина с Сарой. Вчера папа пригласил меня на эти выходные как обычно и намекнул, чтобы я могла приехать не одна. Видимо, Шон все же сумел произвести на него впечатление за несколько минут. Я уверена он произведет впечатление даже на Сару, поэтому ни капли не волнуюсь на этот счет.

– Все в порядке? – интересуюсь я, так как, как правило, просто так она мне не звонит.

– Да, все в порядке, – отвечает Сара. – Я устроила большую уборку в доме и нашла несколько твоих старых вещей.

Интересно, откуда там мои вещи? Папа купил этот дом уже после развода с мамой. Может, что-то и могло, конечно, остаться, так как я прожила там целый год до колледжа, но я удивлена, что Сара не выбросила все это сразу, как только дверь за мной закрылась.

– И что это? – недоумеваю я.

– Какие-то бумаги, письма, не знаю. Сжечь было бы как-то неправильно. Когда ты сможешь забрать? Мне необходимо избавиться от лишнего хлама, как можно скорее.

Я игнорирую ее дальнейшие реплики, уцепившись за слово «письма». Нет, Шон сказал, что положил письмо в этот ящик. Мы с Сильвией тогда только въехали. Но я должна проверить.

– Сейчас, – отвечаю я. – Приеду и заберу прямо сейчас.

– Вот и хорошо, – слышу ответ Сары, после чего отключаюсь и забыв про усталость и недосып, снова натягиваю ботинки.

Моими вещами оказываются несколько журналов «People», школьные сочинения, старый дневник на замочке и куча тетрадей. Это все и вправду бесполезно, но я ценю, что Сара это не сожгла, когда нашла.

Сидя в огромной гостиной, которая обставлена винтажной мебелью, я роюсь в коробке с какой-то безумной надеждой. И это надежда оправдывается, когда из одной из тетрадей выпадает запечатанное письмо без адреса и марок. На белом конверте написано мое имя.

У меня трясутся руки. Как оно оказалось среди моих старых вещей?

Отставив коробку, я поднимаюсь на второй этаж и прохожу в кабинет отца, в котором прямо сейчас Сара раскладывает по стопкам его документы.

– Как это оказалось здесь? – заявляю я, тряся перед собой письмом.

Сара недоуменно смотрит на меня. Для своих лет она сохранилась весьма неплохо. Морщин мало, но я думаю это только из-за того, что она практически не смеется. На ней свитер с широким горлом и черные брюки, черные волосы собраны в шишку – это ее домашний вид.

– О чем ты говоришь, Даниэль? – невозмутимо интересуется Сара, не отвлекаясь от своей работы.

Я опускаю руки.

– Это письмо находилось в моем почтовом ящике. Как оно могло оказаться здесь и пролежать два года?

Сара снова смотрит на меня.

– Понятия не имею. Ты меня обвиняешь в краже твоей почты?

Мне хочется закричать от ее тона. Но я понимаю, что кричать мне хочется только от того, что письмо Шона в моих руках! Я поверить в это не могу.

– Нет. – Зачем ей это? К тому же, если бы у Сары был такой бзик, она бы по крайней мере его прочла. Но письмо запечатано. – Просто я не понимаю. Оно потерялось. Мне положили это письмо в почтовый ящик.

Сара снова без каких-либо эмоций смотрит на меня.

– Два года назад?

– Да, после Рождества.

– Помнится мы приезжали посмотреть, как ты устроилась, – вспоминает Сара. – Помогали установить компьютерный стол или что-то такое.

– Папа помогал, – уточняю я.

Сара недовольно морщится.

– Не мелочись. Возможно, я увидела, что поднят флажок и забрала твою почту.

У меня закипает кровь.

– Что? Ты забрала мою почту с собой?

Теперь Сара возмущенно взирает на меня.

– Это было давно, Даниэль. Я плохо помню. Конечно, я занесла почту в дом и возможно, положила рядом с папиным портфелем. Он случайно взял это с собой, и заметив это дома, я положила письмо к твоим старым вещам. Если мне не изменяет память, было именно так.

Вот так просто?

– Хорошо-хорошо, – я пытаюсь отдышаться. – Почему ты не вернула его?

– Я забыла. – Сара все еще строит из себя возмущенную особу. Словно я не должна злиться. – Ты очень редко приезжала, а время шло. Я не могу помнить обо всем. В любом случае, ты забрала свое письмо.

– Два года спустя! – срываюсь я. – Ты… ты…

Я тычу в нее пальцем, но не могу продолжить. Да, Сара недолюбливает меня, и я могу назвать еще кучу ее качеств, которые считаю недостатками. Но по крайней мере, у нее есть одно качество, которое ценят все, кто ее любит. А ее любят. Мой отец к примеру. Она всегда честна. Сара не станет лгать и плести интриги. Она открыта.

Поэтому я нисколько не сомневаюсь в том, что это письмо попало в дом отца и Сары действительно случайно, и она действительно забыла мне его вернуть, потому что я действительно очень редко здесь бываю.

А может так и должно было быть? Возможно, найди я письмо два года назад, все сложилось бы по-другому? Зачем я снова переигрываю?

Письмо у меня. Вот что главное. Я его нашла!

– Не важно, – вздохнув, говорю я. – Прости.

С этими словами я выхожу из кабинета, но голос Сары останавливает меня на полпути.

– Даниэль. – Она выходит из кабинета. На ее лице неподдельное волнение. – Это письмо было слишком важным?

Я стараюсь скрыть свой шок от ее заинтересованности.

– Так и есть.

Сара теребит край свитера.

– Мне… ох, извини, что так вышло.

Кивнув, я направляюсь к лестнице, бросив на ходу:

– Все хорошо.

Мне уже нет смысла ехать домой, поэтому я позволяю себе раскошелиться на такси до колледжа. В общественном транспорте слишком шумно, а я хочу спокойно прочитать письмо парня, в которого уже влюбилась.

Привет, Даниэль.

С Рождеством!

Да, приготовься, будет странно, потому что я пишу письмо. А странности я люблю.

Но вчерашний день был отнюдь не странным. Он был слишком настоящим, и ты была настоящая. Хотя проснувшись сегодня рано утром, я подумал, что мне это все приснилось. Твой смех и твой голос я слышу до сих пор. Раз уж Рождество, а ты и я Тайные Санты нескольких ребят, то наша встреча не была случайностью. Как ты думаешь? Я слишком наивен? Меня награждали и не такими эпитетами, но я не спорю. Кто знает, какой я? Хочу, чтобы ты узнала и сказала мне. Хотя мне кажется, что мы уже друг друга знаем. Даже если я снова пишу наивную чушь, легко узнать, верно? Я не буду твоей тенью, но хочу, чтобы ты знала, что я всегда рядом и наблюдаю за тобой.

Шон.

На этот раз в библиотеке почти никого нет. Только пара занятых столов, за которыми занимаются студенты, не поднимая голов. Даниэль так занята просмотрам чего-то на экране монитора, что даже не замечает, когда я подхожу к кафедре выдачи. Несколько минут назад мне пришло от нее смс, в котором она просила срочно прийти в библиотеку.

– Ты в порядке? – тихо интересуюсь я, протягивая руку через стойку и заправляя длинную светлую прядь ей за ухо.

Даниэль, не улыбаясь, смотрит на меня.

– Ты здесь.

Она кажется взволнованной.

– Где мне еще быть? – снова улыбаюсь я. – Ты не ответила.

– Все хорошо. – Теперь Даниэль тоже улыбается, не сводя с меня искрящихся глаз.

Мы провели вместе нашу первую ночь, и я тоже смотрю на нее точно так же. Но есть в ее взгляде что-то еще.

– Нет, все-таки что-то не так. – Я пальцем касаюсь ее щеки.

Даниэль качает головой.

– Все так, – твердит она. – Очень даже так.

Я озадаченно смотрю на нее, затем замечаю, как она вынимает из сумки письмо, которое я не могу не узнать. Это мое. Адресованное ей. И тут мой пульс учащается.

– Где ты его нашла? – не веря своим глазам спрашиваю я. – Ты его не теряла?

Даниэль отрицательно качает головой.

– Шон, конечно, нет. Оно нашлось.

– Прости, – бормочу я. Идиот, почти назвал ее лгуньей.

Но как оно снова оказалось у нее два года спустя? Хочу признаться честно: да, я испытывал разочарование по поводу того, что она его не получила, но ведь дело было не в содержании. Письмо – это просто то, что меня остановило тогда. Я бы мог действовать без него. Но ирония в том, что очередное письмо сейчас и дало толчок нашим наконец-то начавшимся отношениям. Отношениям, которые как оказалось, мы оба хотели. И обдумав все, я испытал своего рода облечение от того, что оно потерялось. Я даже не помню, что написал. Какой-то сладкий бред. Это было два года назад, и за это время многое что изменилось.

Но сейчас это письмо в руках Даниэль, а я испытываю маленький шок. И стыд. Ага, прямо как в школе.

Даниэль протягивает руку и сжимает мою ладонь.

– Иди в секцию экономики и найди в разделе микроэкономики книгу «Очерк Давида Рикардо».

Я все еще смотрю на нее, не двигаясь.

– Эта книга должна быть в разделе Политэкономии.

Даниэль моргает, глядя на меня, затем смеется.

– Шон, милый, это все, что тебя волнует? У нас нет такого раздела. Иди же.

Я делаю два шага в направлении этих книжных лабиринтов, но снова замираю на месте.

– Зачем мне эта книга? Ты прочла письмо?

Она обходит высокую стойку и подходит ко мне, затем оглянувшись, привстает на цыпочки и оставляет на моих губах нежный поцелуй. Я уже тянусь к ней, пытаясь продолжить, но Даниэль убирает мои руки.

– Раздел микроэкономики, «Очерк Рикардо». Иди. – И возвращается за кафедру.

Я послушно иду к книгам, постоянно оглядываясь. Затем теряю ее из вида, когда оказываюсь в узком книжном коридоре и принимаюсь искать нужную книгу. Когда она в моих руках, я сразу соображаю, в чем тут дело. В книге письмо, на котором написано мое имя. Я улыбаюсь, качая головой.

Боже, Даниэль написала мне письмо.

Я беру письмо, ставлю книгу на место и плюхаюсь на пол, разложив рядом куртку и рюкзак. Мне никто никогда не писал такие письма. Ну, если не считать открытки бабушки из Калгари.

Открывая незапечатанный конверт и раскрывая лист с мелким и аккуратным почерком Даниэль, я уже знаю, что после этого сделаю. Просто подойду и скажу, что влюбился. Признаюсь в очевидном и ничего не стану требовать в ответ.

Привет, Шон.

Знаешь, ты был прав. Это странно – писать письма на бумаге. Ну это странно только в том случае, если учитывать век технологий и то, что мы видимся каждый день. Но ты сам сказал, что любишь странности. Теперь их люблю и я.

Если честно я просто хотела написать и не совсем важно что. Потому что считаю нечестным, что у меня есть два твоих письма, а у тебя ни одного. Когда сегодня я прочла письмо, которое ты написал мне два года назад, я поняла, что должна ответить именно таким способом. Я тоже наблюдала за тобой. Это было так мучительно, и я понимаю это только сейчас. Тогда я думала, что это просто пустяки. Но это не было пустяком. Моих романтических фантазий хватает на несколько томов. Сейчас подойди ко мне и ничего не говори, ладно? Поцелуй меня и не отпускай. И знаешь еще что? Никто, никто не сравнится с тобой, Шон.

Твоя Даниэль.

Конец

«Никто не сравнится с тобой» является частью серии «Покажи мне Любовь».

Если вам понравилась история Даниэль и Шона, можете прочесть Бонус к первой книге серии «Покажи мне Любовь» – «Плюш». Именно в бонусе начинается эта история.

______________________

В оформлении обложки использована фотография с https://unsplash.com/ по лицензии CC0.