POV Карина

– У нас два новых заказа! – моя правая рука и по совместительству подруга Майя поднимает обречённо глаза к потолку, изображая страдальческий взгляд, при этом бросая бумаги на стол подчёркнуто громко, чтобы этим привлечь моё внимание. – В субботу звонили, – продолжает она с печалью в голосе, а я отрываюсь от лицезрения монитора и поднимаю глаза на девушку. – Не стала вчера тебя беспокоить, чтобы не расстраивать, дорогая.

– Как будто с цепи сорвались, – я откидываюсь на спинку кресла, прикрываю глаза и тяжело вздыхаю.

Как же я ненавижу понедельники! Просто терпеть их не могу! Вот спрашивается, почему не сделать еще один выходной или вообще отменить этот день недели, вычеркнув его из календаря? Понедельник, утро и куча геморроя на целую неделю вперед! Дурдом, чтобы не выразиться похлеще.

И так каждый раз, будь не ладен тот умник, который придумал эти чертовы понедельники!

Конечно же, я люблю свою работу, но только когда она доставляет удовольствие, а не приносит кучу проблем с еще большей кучей возмущенных клиентов – только их заказы самые важные, только у них должен быть праздник, и исключительно они, любимые и неповторимые, требуют к себе повышенного внимания.

А с остальными что прикажете делать? Отказать? Или сказать, что их заказ не важен? Из раза в раз одно и то же – как же иногда хочется кого-нибудь послать или разорвать на мелкие части, чтобы не доставали. И с уважением относились и к чужому труду, и к посторонним людям, которые тоже хотят, чтобы и у них наконец-то случился столь долгожданный праздник.

– Это еще не все, – произносит Майя и печальными глазами смотрит на меня.

Чувствую, сейчас ошарашит. Да так, что я с места встать не смогу или дар речи потеряю на пару дней.

– Не томи, – подгоняю девушку, так как лучше знать свой приговор заранее, а не терзать себя глупыми и ненужными мыслями по поводу происходящего.

– С утра еще один клиент позвонил, – моя помощница вновь тяжело вздыхает, но продолжает смотреть мне в глаза с щенячьей преданностью.

– Я так понимаю, ты знаешь причину такого наплыва новых клиентов? – наблюдаю, как Майя опускает взгляд вниз, и понимаю, что точно ошарашит.

Мы знакомы с ней давно – как раз с того момента, когда я пришла сюда работать. Аниматором. Без опыта работы. Но с амбициями и огромным желанием хоть чем-то заняться.

И ни разу не пожалела о своем решении, по сей день благодаря свою бывшую начальницу Ангелину Сергеевну. За то, что поверила и дала шанс мне, Карине Голубевой, реализовать свои способности, а главное понять – чего же я на самом деле хочу от этой жизни.

– «Праздник в каждый дом» закрывается, – Майя морщится, всем своими видом показывая, что она расстроена, а у меня лишь вырывается громкое:

– Что?!

– И все их клиенты теперь бегут к нам, – игнорирует мой гневный окрик помощница, продолжая смотреть на меня печальным взглядом. – Точнее, Надежда рекомендует обратиться именно в нашу фирму, как в лучшую в городе.

– Вот теперь пусть твоя Надежда приходит и сама удовлетворяет все их желания, – выдаю довольно резко, в глубине души начиная раздражаться.

Вот он, мой «любимый геморрой». Нарисовался, не сотрешь, как не пытайся. Нельзя брать заказов больше, чем мы в состоянии выполнить. И работать по двадцать часов в день тоже нельзя! У людей должна быть семья, личная жизнь и домашние дела. Отдых, в конце-то концов, а не постоянные истерики заказчиков, бесконечные вечеринки и усталость, когда валишься с ног после очередного веселого праздника и еле доползаешь до кровати.

Я не жалуюсь, просто иногда так все раздражает!

Да, кстати, наша фирма так и называется – «Веселый праздник». После того, как я стала ее владелицей, название решила не менять. Во-первых, клиенты уже привыкли, так стоит ли тратить средства на дополнительную раскрутку? Во-вторых, переоформление бумажек заняло бы довольно много времени и нервов, чем я в последнее время очень дорожу. И, наконец, в-третьих, и основных – оно мне просто нравится.

Банальненько, простенько, зато очень позитивно и весело – так стоит ли заморачиваться над чем-то необычным?

– Не возражаешь? – в голосе Майи звучат радостные нотки, так как когда-то она с Надеждой работала вместе. И насколько мне известно, дружит с девушкой по сей день.

– Возражаю, – ворчу, утыкаясь снова в монитор. – Но выбора все равно нет. Ты же знаешь, сейчас мы не можем расширяться. И так ютимся вшестером в трех небольших комнатах. Куда еще новых сотрудников брать?

– Я тебя обожаю, – Майя наклоняется и целует меня в щеку. – Не переживай, мы справимся.

Вот за что я люблю эту рыжеволосую юркую девчонку, так это за неиссякаемый оптимизм. Его, кстати, и у меня в избытке, но у Майи он просто зашкаливает.

– Справимся, – обречённо бурчу только что закрывшейся двери, за которой скрылась моя ненаглядная помощница, и снова откидываюсь на спинку кресла, закрывая глаза.

Господи, как я устала. Отпуск взять, что ли? А еще лучше – послать всех куда подальше, закрыть фирму, как это сделали конкуренты, и уйти…

Куда, пока еще не решила, но своим поступком точно порадую маменьку, а ещё дам ей повод позлорадствовать и в очередной раз поехидствовать. Она только угомонилась, перестала учить меня жизни и смирилась с моим выбором, как я преподнесу ей царский подарок и признаю свое поражение.

Нет уж, дорогая Инесса Николаевна, так просто я тебе в руки не дамся! Пофиг на трудности, я со всем справлюсь. И ни за что не пойду работать в банк, как ты того всегда хотела.

Хватит с меня экономического факультета, на котором ты так настаивала. Но вот с банковским делом у меня не задалось с самого начала, хоть я и пыталась вникнуть во все премудрости кредитования населения. Не знаю, кто это придумал, но скучнее дисциплины я в жизни не встречала!

Даже экономическая теория выглядит раем по сравнению с процентными ставками, депозитами и остальной чепухой, которую нам втюхивали преподы на лекциях. Я даже честно пыталась поработать в одном из банков, однако через пару месяцев нудной и однообразной рутины окончательно поняла, что это не мое.

И моим никогда не станет, как бы ни хотела моя ненаглядная маменька затянуть меня в свои сети.

Зато однажды я случайно наткнулась на объявление о наборе аниматоров в небольшую фирму «Веселый праздник». В деньгах я никогда не нуждалась, ежемесячно получая кругленькие суммы и от отца, и от матери, которые на тот период уже длительное время состояли в разводе.

«Я буду вам помогать», – заявил мой ненаглядный папаша, чье лицо напрочь стерлось из памяти, появившись на пороге нашего дома аккурат на следующий день после моего шестнадцатилетия.

«Не возражаю», – заявила моя строгая маман, чем вызвала у меня удивление.

Надо же, я-то думала, она его до сих пор ненавидит, однако и ее невозмутимый тон, и категоричность в голосе твердо дали понять, что и мне возражать нет смысла.

Пришлось смириться и принять помощь родителя, который резко воспылал ко мне любовью. Я держала дистанцию, в глубине души все еще не веря в его благородные мотивы, однако не возражала – ни когда он на протяжении всей учебы в университете помогал мне финансово (благо, мы жили с ним в одном городе, поэтому могли даже два раза в месяц встречаться), ни позже, когда после четвертого курса он подарил мне квартиру, ни тем более сейчас.

Именно папа поддержал мою идею выкупить бизнес у бывшей владелицы, когда она собиралась уезжать заграницу на ПМЖ, и он же довольно резко осек мою маму, которая только собиралась возразить против моей безумной идеи. В итоге она побурчала немного для порядка, и смирилась. Кстати, даже настояла на том, чтобы разделить финансовые затраты с отцом напополам.

Я взяла у них деньги с единственной формулировкой – «в долг». Повозмущались, конечно же, пару раз обвинили меня в неблагодарности, но, в конце концов, успокоились и даже стали сильнее интересоваться моими делами, постоянно давая советы.

И вот уже почти год, как я – бизнес-леди, имею в собственном владении небольшую фирму «Веселый праздник».

Открываю глаза и улыбаюсь своим воспоминаниям. Такое чувство, что все это со мной произошло вчера, а не на протяжении нескольких лет. И как теперь бросить свое детище, в которое вложено столько сил, терпения и любви?

Нет уж, будем бороться до конца! На крайняк, отправим народ к еще одним конкурентам – а что, путь расширяются, а не ленятся. Клиентов хватит на всех, так стоит ли жадничать?

Снова сажусь ровно и утыкаюсь носом в монитор – конец месяца, куча отчетов, премии сотрудникам и планы на будущее. Еще и новых клиентов надо куда-то втулить, чтобы не обиделись. Ведь люди хотят праздника – и мы им его обязательно устроим.

До конца рабочего дня пребываю в хорошем настроении, занимаясь текучкой. Ровно до того момента, как в пять часов раздается стук в дверь.

– Войдите! – громко кричу, не отрываясь от чтения бумаг. Сейчас каждая секунда на счету, поэтому лишь слышу скрип петель, затем шаги, а после и отодвигаемый стул. – Чем могу… – я отрываюсь от своего занятия и запинаюсь, глядя на цветущую мужскую физиономию.

Только его мне сейчас не хватает для полного счастья!

Откуда он вообще тут взялся?

– Не ожидал тебя здесь увидеть, – расплывается в ехидной улыбке парень, по всей видимости, безумно довольный своей неотразимостью и моими временным шоком от его внезапного появления. Не спорю, огорошил, но я удар держать умею, да и с клиентами давно научилась свои чувства скрывать от посторонних.

Смотрю на него и думаю – вроде не дурак, симпатичный и уверенный в себе, однако мания величия с завышенным самомнением вкупе с высокомерием затмевают весь блеск его «великолепия». Более того – это просто отталкивает от него людей. Не всех, конечно, но по крайней мере меня так уж точно.

Хотя каюсь – несколько лет назад я была влюблена в Рому Валевского! Настроила себе воздушных замков, повелась на его смазливую мордашку, придумала сказку, и сама в нее поверила. Думала, что он намного лучше, чем о нем говорят, однако позже горько разочаровалась в своем выборе.

Мы встретились, переспали и разбежались по разным углам: я – зализывать свои душевные раны и сетовать по поводу самой большой глупости, которую совершила в своей жизни, а он… забыл меня, как страшный сон, игнорируя мою скромную персону, и отправился дальше разбивать женские сердца. Бабник, одним словом, хотя сейчас таких, как Валевский, обычно называют по-модному – «ловелас».

А я бы назвала его просто павлином общипанным – сидит тут, хвост распушил, так и хочется оставшиеся перья выдернуть, чтобы он с голой задницей отсюда вылетел!

Просто бесит его надменный вид!

Что касается прошлого, то сама виновата, кто ж спорит – всегда горько разочаровываться в людях, особенно тех, кто тебе нравился. Мне очень хотелось стать для него единственной и неповторимой, однако Валевский не оценил моего порыва, предпочитая проводить вечера (а может, и ночи) в объятиях легкодоступных и тупых девиц, которые пачками вешались ему на шею.

И моя любовь ему нафиг не сдалась, как потом оказалось. Может, это и к лучшему? Я отделалась легко и даже ни разу не услышала ехидных насмешек от многочисленных подружек Валевского, а ведь могло быть и хуже.

– Представь себе, я тоже, – с нотками безразличия в голосе отвечаю, прогоняя воспоминания о парне. Когда это было – навскидку и не вспомнишь, сколько лет прошло с тех пор. Да и кто не ошибался в восемнадцать лет, принимая желаемое за действительное и мечтая о самом красивом мальчике университета?

– Шикарно смотришься в кресле директора! – оценивающим взглядом проходится по моему телу напыщенный павлин, чем второй раз вгоняет меня в состояние полушока.

Я точно не ослышалась? «Само совершенство» снизошел до комплимента? И кому? Мне? О, Боги, как посмел, ведь я не достойна его великолепия!

Дела, да еще какие! Хотя, возможно он рассчитывал на другую реакцию – что я, например, от счастья растекусь лужицей прямо в кресле? Ага, павлин, разбежалась – меня так просто теперь не проведешь. Да и стоит ли наступать на грабли второй раз?

Рома, как обычно, в своем репертуаре – и своими поведением, и надменным тоном вызывает лишь скрежет зубов, а так же дикое желание (честно говоря, не знаю, на что он рассчитывал, завалившись в мой кабинет) послать его нахрен, чтобы не отвлекал от работы.

– Ты приперся сюда, чтобы отпустить мне сомнительный комплимент? – приподнимаю одну бровь вверх, никак не разделяя его веселья.

– Я пришел сюда по делу, – он делает акцент на втором слове, продолжая скалиться на все свои тридцать два зуба. – И уж точно не к тебе.

– Какое счастье! – я хлопаю в ладоши, произнося слова с ехидством в голосе. – Прямо камень с души снял. Я-то думала, моя неземная красота не дает тебе покоя и мешает спать по ночам, а ты, оказывается, по делу. Нужно срочно в календаре этот день красным отметить, раз сам Валевский Роман Борисович по делам ко мне зашёл. Как бы мне не умереть от восторга.

– Завидуешь? – парень расстегивает пиджак, откидывается на спинку стула и закидывает ногу на ногу, чем продолжает вызывать одно сплошное раздражение.

– Чему? – я не могу скрыть удивления, услышав его вопрос.

Дел по горло, сроки горят, я ничего не успеваю, а он требует к себе внимания – ну, не идиот ли, прости Господи!

– Мне, – спокойно произносит Рома, а я лишь усмехаюсь, правда, мысленно, чтобы не дать ему повода надо мной поиздеваться.

Точно у человека самомнение зашкаливает! Одним словом – павлин.

– Слушай, Валевский, – я даже немного наклоняюсь вперед, складывая руки, как школьница, на парте. – Если тебе нечем заняться, то вали к своим пустоголовым блондинкам, а меня избавь от лицезрения своей неотразимой физиономии. Знаешь, меня с некоторых пор воротит от приторно-сладкого.

– Значит, ревнуешь, – продолжает улыбаться Рома, видимо, не впечатляясь моей пламенной речью.

– Мне все равно, что ты думаешь по этому поводу, – перевожу взгляд на монитор, всем своим видом показывая, как он меня достал. И разговора не получится, хоть я и пыталась вести себя вежливо. – Если ты закончил, то дверь у тебя за спиной.

– В остроумии поупражнялись, теперь переходим к главному, – Рома продолжает улыбаться, правда, меняет тон с шуточного на серьезный. – Мне нужен директор вашей фирмы.

Охренеть, не встать – какой нахал! Такое чувство, что я – пустое место. Если он таким способом решил меня унизить, то ничего у него не выйдет.

– Ты издеваешься надо мной? – шиплю, отрываясь от монитора и глядя ему прямо в глаза.

Улыбка резко спадает с его лица, и теперь в его взгляде читается удивление.

– Не понял, – Валевский лезет в карман пиджака, достает оттуда айфон (я так подозреваю, последней модели), проводит пальцем по экрану и что-то набирает на клавиатуре. – Фирма «Веселый праздник», – читает парень, не поднимая на меня взгляда. – Организация тематических вечеринок, дней рождений, юбилеев, детских мероприятий…

– Ты мне решил рассказать, чем занимается моя же фирма? – я нагло перебиваю его пламенную речь, так как у меня нет никакого желания тратить время на всю эту чепуху.

Хочется ему поизучать наш сайт? Пожалуйста, я не возражаю, но исключительно за дверью, а никак не в моем кабинете.

– Что значит, твоя? – глаза Романа округляются, когда она смотрит на меня несколько секунд, а после снова опускает взгляд на экран своего гаджета. – Директор – Коваленко Ангелина Сергеевна, – и Валевский снова впивается в меня взглядом. – Голубева, ты с луны свалилась?

– А ну, дай сюда, – протягиваю руку, и Рома вкладывает в мою ладонь свой смартфон.

Пробегаюсь взглядом по первой странице сайта нашей фирмы и понимаю, что в этот раз лоханулась я. Точнее, не совсем я, а программист, которому было поручено исправить ФИО директора, а так же внести туда новый список контактов.

С последним проблем не возникает, а вот с первым, как теперь оказывается, полная засада. И я, как назло, замоталась и вовремя не проконтролировала.

Просто до этого момента никто, кроме Валевского, не требовал личного присутствия директора, и я бы в жизни не подумала, что на маленький шрифт в конце огромной статьи о нашей фирме кто-то обратит внимание.

Не подумала и попала впросак – теперь придется выкручиваться и даже извиняться, чтобы и дальше не выслушивать ехидные реплики и подколки Валевского.

Хотя, почему я должна извиняться? Не его ума дело, что там написано!

И обслуживать его я точно не буду, если он пришёл именно за этим. Надеюсь, с первого раза он понимает значение слова «нет»?

– Все так, но не совсем, – начинаю я издалека, передавая назад Роме смартфон. – Ангелина Сергеевна продала свой бизнес мне, – делаю намерено паузу, наблюдая, как брови парня ползут вверх. – Если тебе нужна она лично, то оставь свои координаты, я передам, а если…

– То есть ты теперь бизнес-леди? – Рома снова расплывается в улыбке и откидывается на спинку стула, вертя смартфон в руке. – Тем лучше.

– Ты всегда такой невоспитанный? – я уже немного успокаиваюсь, по крайней мере, ни тон, ни вальяжная поза Валевского больше не вызывают раздражения, но мысли извиняться перед ним больше не возникает. – Или только я удостоена такой чести?

– Значит, я к тебе, – игнорирует мои вопросы парень, продолжая скалиться и смотреть мне в глаза. – Мне посоветовали твою фирму, как лучшую в городе, – он снова демонстрирует свой неотразимый и довольный вид, что хочется в очередной раз его послать в пеший эротический тур.

– Похвально, но…

– Через три недели у моих родителей юбилей свадьбы, – Валевский снова не дает мне спокойно закончить свою мысль, наглым образом перебивая. – И я, как примерный и заботливый сын, хочу организовать им праздник. Рассматриваются все варианты, бюджет не ограничен, и я на днях жду от тебя все возможные предложения.

От подобной наглости захватывает дух, и даже я, со своей неуемной дерзостью, не нахожусь с быстрым ответом. Его надменный тон, звездная болезнь и желание продемонстрировать свое превосходство не знают границ. И вызывают лишь повторное желание поставить нахала на место, послать куда подальше и забыть о его существовании на этой планете.

– Я рада за твоих родителей, – пытаюсь все еще сдерживаться, однако судя по тому, как Рома меняется в лице, все же мой голос звучит довольно резко, а никак не спокойно. – Но этот и следующий месяцы уже забиты под завязку.

– Ты не поняла! – выдает довольно резко и громко Валевский, от чего я чуть не подпрыгиваю на месте. – Я не спрашивал о твоих планах на два месяца, – он намерено делает паузу, впиваясь в меня взглядом. – Я тебе сделал конкретный заказ, – и даже немного подается корпусом вперед, видимо, чтобы я окончательно впечатлилась. – Назови любую сумму, я заранее согласен.

Он замолкает, пронизывая меня взглядом, в котором сверкают молнии, а я наоборот закипаю. Да так, что сейчас гром разразится, и стены в моем кабинете потрескаются от моей гневной тирады. Надо же, осчастливил и своим присутствием, и своим щедрым предложением!

А остальные пусть подождут, ведь царь же не может ждать так долго!

– Иди нахрен, Валевский! – я даже приподнимаюсь со своего и наклоняюсь всем корпусом немного вперед, опираясь кулаками о столешницу. – И со своим заказом, и со своими бабками! Мне на них плевать с высокой колокольни! И для глухих повторяю – дверь за твоей спиной, так что всего хорошего, Рома!

– Мстишь мне за прошлое? – Он не двигается с места, лишь желваки ходят ходуном, а глаза по-прежнему метают молнии в мою сторону.

– Ты слишком высокого о себе мнения, – я снова плюхаюсь в свое кресло и откидываюсь на спинку. – Тебе никто не говорил, что иногда, – делаю акцент на последнем слове, – стоит употреблять такие слова, как «пожалуйста», «будьте любезны» или хотя бы высказывать просьбу, а не приказывать, – повторно делаю паузу, наблюдая, как глаза парня наливаются кровью. – И люди к тебе обязательно потянутся, Валевский.

– Еще раз повторяю, – он отделяет каждое слово друг от друга, произнося их со злостью. – Назови любую цену и сделай моим родителям праздник.

Вот и как, прикажете, с таким мило и культурно общаться? Никаких нервов не хватит терпеть Валевского целых три недели, еще и потакать всем его капризам и закидонам. Я-то думала, он с возрастом поумнел, научился вести себя нормально, не показывая направо и налево своего высокомерия, однако на деле всё оказалось еще хуже, чем было раньше.

И я когда-то была в него влюблена? Боже, какой же я была дурой!

– А я тебе третий раз повторяю, – специально запинаюсь, глядя Роме в глаза, не желая снова его посылать куда подальше.

И так все нервы вымотал, сбив весь рабочий настрой, так еще и хамку из меня пытается сделать! Хотя достал он меня конкретно, такого не грех и трижды послать.

– Ты еще об этом пожалеешь! – он цедит сквозь зубы, уже не сдерживая своей злости, чем вызывает у меня дикий и истерический смех.

Наблюдаю, как парень разворачивается и покидает мой кабинет, громко хлопая напоследок дверью. Хотя, разве можно ожидать от него благоразумия и рассудительности? Такого ничем не прошибешь!

– Нужен ты мне, чтобы тратить своё время на месть. Тоже мне, нашёлся пуп земли! – говорю закрытой двери, мотаю головой из стороны в сторону, а через несколько секунд снова приступаю к чтению бумаг, выбрасывая и Рому Валевского, и его предложение из головы.

Много чести думать о таком павлине! Пусть валит на все четыре стороны. А еще лучше – обратится к нашим конкурентам и им делает свои щедрые предложения.

Возможно, кто-то и согласится с ним работать, но точно не я!

И я очень надеюсь, что больше не увижу надменную и наглую физиономию Ромы Валевского!

Никогда!

На часах семь вечера, и я собираюсь домой. Глаза болят от постоянного напряжения, спина затекает, а голова уже практически не соображает – много же я наработаю в таком состоянии! Сейчас лишь одно дикое желание – добраться до дома, завалиться в кровать и посмотреть какую-нибудь мелодраму, чтобы побыстрее заснуть.

И я бы его реально осуществила, если бы не долг перед лучшей подругой и мое клятвенное обещание приехать именно сегодня на ужин к чете Гончаровых. И так две недели не видела Настену – а беременных женщин, как известно, расстраивать нельзя.

Выхожу из кабинета, закрываю его на ключ и направляюсь к лифту. На улице свежо и прохладно – весна, конец марта, а хорошее настроение где-то затерялось среди заснеженного февраля.

Надо же, раньше мы всегда радовались приходу столь долгожданного тепла, а вот сейчас почему-то это, наоборот, огорчает. Усталость дает о себе знать, однако я уверенно направляюсь к своему старенькому автомобилю, игнорируя ноющую боль во всем теле. Скоро усядусь в мягкое сиденье, а спустя пятнадцать минут моя любимая подружка накормит меня вкусным ужином и поднимет настроение одним только своим видом.

Хоть моей машине и пятнадцать лет, но все равно я ее очень люблю. Самое главное, она куплена на честно заработанные средства и без чьей-либо помощи. Я считаю, что автомобиль – это не понты, а средство для передвижения, хотя такие мажоры, как Валевский, могут со мной не согласиться.

Опять мысли об этом павлине общипанном лезут в голову, будь он не ладен! Хотя, почему общипанный? Я же еще не добралась до его «хвоста». Но если ещё раз посмеет нарисоваться в моем кабинете, то я обязательно исправлю это недоразумение.

Вот же гад, этот Валевский – никак не могу выбросить из головы его нагло усмехающуюся физиономию и вальяжную позу, хоть и пыталась последние два часа сосредоточиться исключительно на работе. И вот опять, стоит лишь вспомнить его надменный тон и ехидную улыбку, как тяжелый вздох со стоном вырывается из груди.

Даже не бесит – просто дико раздражает.

«Шикарно смотришься в кресле директора!» – мысленно передразниваю парня.

Забавно, почему-то из всего нашего десятиминутного диалога всплывает именно эта фраза. Да уж, Рома, странный ты человек. Неужели нельзя общаться нормально – без предвзятости, пафоса и дешевых понтов?

Я прекрасно помню, как в первую нашу встречу он случайно ударил меня дверью, а после напоил кофе в качестве извинений. И был таким милым, веселым и заботливым парнем, что мое тогда еще наивное и неокрепшее девичье сердце растаяло, как снег на солнышке.

Вот же он, мужчина моей мечты! Другого не хочу!

Ну и дура я была! Каким местом думала тогда? Ведь ясно как Божий день, что такие, как Валевский, нас считают за второй сортом. Козёл он, а не павлин, если не сказать похуже.

И как же больно было потом, когда его высокомерие все-таки взяло верх над здравым смыслом и нормальным поведением.

Так, меня опять не в ту степь несет. Дался мне этот Валевский! Такое чувство, что на нем свет клином сошелся, не иначе. Что-то мне подсказывает – я малость перенапрягла извилины на работе! Вот, до чего доводит аврал в понедельник. Теперь еще всякие глупые воспоминания лезут в голову. Уж лучше заскочу в магазин и куплю тортик к чаю, чтобы порадовать мою беременную подружку и ее сладкоежку-мужа.

Кстати, шикарная они парочка, эти Гончаровы! И ведь начали встречаться еще в институте. Правда, первая попытка их серьезных отношений вышла неудачной – молодость, недопонимание и глупые обиды вкупе с амбициями и непонятными обвинениями в адрес друг друга. Такое сплошь и рядом бывает, винить в этом некого, кроме себя самих.

Однако судьба преподнесла Насте и Захару второй шанс, и они им воспользовались – разобрались с прошлыми обидами, открылись друг другу, и теперь очень счастливы в браке. Еще и потомство ждут – как тут не порадоваться!

И, кстати, совсем забыла сказать: Рома Валевский – лучший друг Захара Гончарова. Надеюсь, физиономию этого павлина мне не придется еще и весь вечер наблюдать, сидя за столом в доме у Насти?

– Наконец-то! – белокурая красавица встречает меня на пороге, когда я только выхожу из лифта. – Ты со своей работой скоро совсем загонишь себя, дорогая.

– Привет, моя сладенькая, – обращаюсь к уже довольно большому животу моей подруги, прекрасно зная, что она ждет девочку. – И тебе привет, ворчливая мамаша, – целую Настю в щеку, передаю ей тортик и захожу в квартиру.

– Прибыло мое спасение! – из кухни с довольным видом появляется Захар, направляясь в мою сторону. – Привет, – целует меня в щеку, помогает снять куртку и забирает сумку, вызывая у меня удивление в глазах.

Перевожу взгляд на Настю и поднимаю обе брови, задавая немой вопрос.

– Он проштрафился, и теперь отрабатывает свой косяк, – милая блондиночка смеется, а после разворачивается и направляется на кухню, даже не глядя в сторону своего обожаемого супруга.

– Такое чувство, что я не могу поухаживать за Голубевой! – ворчит Захар ей вслед, а после обращается ко мне полушепотом: – Карина, выручай, – обнимает меня одной рукой за плечи и медленно ведет следом за своей женой.

– Чё натворил-то, красавчик? – приходится плестись, как черепаха, чтобы выслушать причину надутых губ своей подружки, а так же расстроенного вида ее супруга.

Судя по печальному взгляду Захара, он точно накосячил. Причем серьезно. А прекрасно зная доброту своей подруги вкупе с ее же чрезмерным спокойствием и рассудительностью, то вряд ли Настя стала бы дуться на мужа из-за какого-то пустяка.

– Машину ее разбил, – Захар останавливается и даже глаза зажмуривает.

– Шутишь? – вырывается у меня как-то громко, однако я вовремя вспоминаю, что не стоит столь бурно проявлять сейчас эмоции. – Гончаров, ты обалдел совсем? – перехожу на шепот, глядя в небесно-голубые глаза Захара.

Кстати, именно они когда-то покорили бедное сердце Насти Стриж, или как ее прозвал потом Гончаров – птички!

– Да там всего-то царапинка маленькая, Карина! – начинает оправдываться парень, а я лишь усмехаюсь.

– На кой ты вообще ее машину любимую взял? – стучу пальцем по виску, чем вызываю очередной печальный вздох у собеседника. – Чем тебя родной внедорожник-то не устроил?

– Я случайно схватил не те ключи, – печально вздыхает Захар, всем своим видом прося о помощи. И тут же быстро начинает описывать свои злоключения, пока я не передумала ему помогать. – Возвращаться времени не было, а тут, как назло, какая-то овца въехала мне в задний бампер. Ну, реально, Карина, царапинка, – он повторяется, показывая большим и указательным пальцем небольшое расстояние, а я повторно усмехаюсь в ответ, поражаюсь исключительно мужской логике.

Это для нас, женщин, глобальная катастрофа, когда кто-то въедет тебе в задний бампер. А для мужиков это, оказывается, лишь «маленькая царапинка»

Вот уж, и вправду – прилетело, откуда не ждали. Надо же было так не вовремя расстроить нашу драгоценную птичку. Однако, хоть у меня и женская солидарность, все равно люблю Гончарова, как лучшего друга. А его печальный взгляд окончательно растапливает лед в моем сердце.

– Ладно, – хлопаю его плечу. – Беру огонь на себя!

– Я знал, что ты меня в беде не бросишь, – с облегчением вздыхает Захар и окончательно расслабляется.

Даже боюсь представить, что сейчас выслушаю от своей лучшей подружки!

Машину Захар подарил Насте аккурат на Новый год, когда девушка уже закончила курсы по вождению и заявила в категоричной форме, что в услугах супруга в качестве водителя она не нуждается. И точка.

Хоть Настена и добрейшей души человек, однако иногда может быть очень упрямой и непробиваемой. Я, конечно же, не разделяла ее категоричности, учитывая беременность подруги, резкие перепады настроения и капризы, однако спорить не стала. Как и Захар, в принципе, тоже.

Настена долго выбирала марку и модель, хотя ее муж настаивал исключительно на внедорожнике. Но зная прекрасно Настины вкусы, я не удивилась, когда однажды она заявилась ко мне на работу на новеньком двухдверном автомобиле белого цвета. Немецкого автопрома!

– У тебя муж – олигарх! – я подняла указательный палец вверх, когда цветущая девушка показывала мне новогодний подарок. – А ты выбрала эту колымагу?

– Ты же знаешь, что я не корыстная, – мило улыбнулась Настена в ответ. – И машину выбирала, чтобы прежде всего удобно было мне.

– А я – корыстная! – выдала довольно резко, после чего мы обе рассмеялись…

А что? Если грабить, то исключительно швейцарские банки, а спать, так только с королём – я на меньшее не размениваюсь.

Хотя насчёт последнего я немного погорячилась. Переспала один раз, совершив самую большую глупость в своей жизни – теперь на «королей» у меня страшная аллергия, которая вызывает лишь приступы неконтролируемой агрессии, а не любви.

Вот как сегодня – остался бы Валевский ещё ненадолго в моем кабинете, и я, уверена на все сто, огрела бы его чем-то тяжёлым по голове, и не факт, что пенделя для увеличения скоростного режима не выписала.

Боже, опять Валевский! Да что же это такое! Прямо атакует меня со всех сторон! Такое чувство, что думать и мечтать больше не о чем и не о ком. Хотя именно сейчас перед носом стоит моя главная проблема на этот вечер.

Лучше буду думать, как Гончарова спасать, чем стенать о недостойном павлине.

Итак, подведем итог из всего сказанного Захаром: он попал в опалу своей супруге, разбив (а мне почему-то кажется, что там далеко не маленькая царапинка) ее любимую машинку, и она теперь его за это «наказывает».

Да, красавчик, ты влип по-крупному – но ведь я своих друзей в беде не бросаю. Хотя на месте Настены я бы не только губы надула, а еще бы и секса лишила на неделю. И не разговаривала бы недели эдак три!

Но делать нечего – раз пообещала, придётся помочь бедолаге.

– Уже нажаловался? – беременная блондиночка улыбается мне, расставляя тарелки на столе, когда мы с ее мужем заходим в кухню.

А вот Захару наоборот, посылает лишь строгий взгляд, но этот пройдоха даже не смущается – расплывается в улыбке на все свои тридцать два зуба, чем вызывает у моей подруги лишь скрежет зубов. Прекрасно знает, что Настя за эту его очаровательную улыбку готова простить ему все грехи, и наглым образом этим пользуется.

Эх, все мужики нечестно играют, даже влюблённые.

– Не нажаловался, а поделился наболевшим, – отвечаю вместо Захара, а он посылает мне в ответ взгляд, полный благодарности, а после отодвигает стул, помогая мне сесть. – Гончаров, я уже подумываю встать на сторону Настены, глядя на твою галантность.

– Как можно быть таким безответственным! – выдает моя подруга, когда ее любимый мужчина помогает усесться и ей. – Машине четыре месяца, а ты…

– От этого никто не застрахован, – перебиваю ее пламенную речь, чтобы не нагнетать обстановку. – И тебе нервничать нельзя, – дотрагиваюсь до ее руки, хотя прекрасно знаю, что она шутит.

Потому что любит Захара. Не за деньги, связи и положение, а за то, что он…

А фиг его знает, за что. Ведь любят обычно вопреки. Вот я, например, за что любила Валевского? Красивый, умный, веселый… Как-то маловато в нем положительных качеств, за что можно любить.

Тьфу ты, черт – опять этот Валевский. Чтоб ему пусто было! Угораздило же его припереться именно сегодня в мой кабинет!

– Предлагаю выпить, – обращается ко мне Захар, а я в недоумении смотрю на парня.

– Я за рулем, – стучу пальцем по виску, чтобы сначала подумал, а потом предлагал.

– Ты, кстати, тоже наказана, – влезает в наш диалог Настя, заставляя меня повернуться в ее сторону.

– Я? – повторно удивляюсь, округляя глаза. – Что-то не припомню за собой грехов. Или все-таки тоже накосячила, как и Гончаров?

– А кто две недели не приезжал в гости? – Птичка приподнимает одну бровь, всем своим видом показывая, что возражения не принимаются. – Поэтому, – тянет гласные буквы в последнем слове, не давая мне ничего возразить в ответ. – Ты сегодня остаешься ночевать у нас.

– Настена… – начинаю я канючить, однако получаю лишь категоричный ответ:

– С беременными спорить нельзя! Можешь даже выпить, я разрешаю.

Прыскаю от смеха, но все равно отказываюсь от алкоголя – нет вообще никакого желания что-либо пить или праздновать. Ужин, сытый желудок, а потом душ и сон – это программа максимум на ближайшие два часа.

– Кстати, – начинаю, когда ужин в самом разгаре. – Ко мне сегодня Валевский приперся на работу. Вот интересно, какая падла его ко мне послала?

Настя смотрит на меня, а потом медленно переводит взгляд на своего мужа. Точнее, мы это делаем одновременно, так как я начинаю понимать, откуда дует ветер.

– А чего это сразу «падла»? – как ни в чем не бывало произносит Захар и поднимает обе брови в немом изумлении. – Между прочим, я просто хотел помочь другу.

– Помочь, значит, хотел, – повторяю за ним слова, растягивая буквы и начиная закипать внутри. – Гончаров, я тебя придушу, – шиплю как змея, не отводя взгляда от своего собеседника. И тут внезапная мысль бьет мне в голову, и я немного остываю. – Погоди, – хмурюсь, наблюдая, как он расплывается в кривой улыбке, видимо, понимая, что сейчас на его голову свалится кара небесная в виде теперь уже моего гнева. – Ты отправил Валевского ко мне, не сказав, что именно я, – делаю паузу, глядя, как парень и дальше продолжает скалиться, – директор фирмы?

– Я просто прикольнулся! – прыскает Захар со смеху вместе с Настей.

Весело им, ты посмотри! И про разбитую машину, как я понимаю, они напрочь забыли!

– Я сейчас тоже прикольнусь и откручу тебе голову, – ворчу в ответ, однако не успеваю больше сказать ни слова, как у Гончарова звонит телефон.

Как же не вовремя неизвестный абонент прервал нашу «милую» беседу. Однако, как только Захар поднимает трубку и произносит единственное слово «Да», из динамика раздается грозный ор Валевского:

– Гончаров, я тебя придушу!

Вот сейчас еще один кирпич свалится на голову бедного Захара. Хоть в чём-то мы с павлином солидарны – даже фразами одинаковыми начали разговаривать.

Чур, я Гончарова душу первой, а ты, «мистер великолепие», становись в очередь!

– Я тоже рад тебя слышать, Рома, – усмехается Захар и подмигивает нам с Настеной.

Она, кстати, прыскает со смеху, слыша и грозный рев Валевского, и наблюдая за моим пылающим от возмущения лицом, однако именно ей я прощаю столь раздражающее сейчас меня веселье. Беременным надо побольше положительных эмоций – раз мое фырканье и крики павлина доставляют ей радость, то я готова еще пару нелицеприятных фраз высказать в его адрес и послушать, что он придумает в ответ.

Хотя, что он умного и нормального может придумать? Разве что…

– Ты же знал, что эта курица там директором работает, – продолжает вопить Валевский, прерывая мои рассуждения на тему его скромной персоны.

Кто? Я курица? Ах, ты… Да я за это тебе такую райскую жизнь устрою – будешь вспоминать и вздрагивать при малейшем шорохе! Прямо бесит до посинения и позеленения, от чего я закипаю еще больше.

– Передай ему, – излишне громко говорю улыбающемуся Захару, чтобы некоторые сволочи на другом конце прекрасно услышали мою гневную тираду, – что за «курицу» ответит.

– Не понял, – в трубке раздается удивленный голос Валевского. – Она что, рядом?

– Ага, – смеется Захар, ничуть не впечатляясь моим гневом. – И передает тебе пламенный привет, Ромаха.

Секундная пауза, а после Захар резко отодвигает руку в сторону вместе с телефоном и морщится, так как из динамика раздается истошный вопль раненого вепря:

– Гончаров! – хотя, нет, он не вопит, и даже не орет. В моем лексиконе не находится слова, чтобы описать этот громогласный рёв, который слышат, наверное, даже соседи через стенку. – Ты своей смертью точно не умрешь!

Все прыскают со смеху, кроме меня – что-то не тянет меня на веселье, даже несмотря на то, что Валевский попал в столь щекотливое положение.

И после этого он еще хочет от меня какой-то помощи?

– Пожалей Настену, – продолжает ржать Гончаров, правда, моя кислая физиономия его все-таки впечатляет, и он, извинившись, выходит из кухни.

Слава Богу, а то очередного ора Валевского я просто не выдержу! Вроде и нет его поблизости, а все равно он рядом – то в кабинете два часа назад, то в моих дурацких мыслях, а теперь еще и по телефону. Хоть на край света от него беги!

– Чего ты так взъелась на Рому? – Настена, как обычно, поражает меня своей наивностью и добротой.

– Потому что он, – я намерено делаю паузу, округляя глаза и глядя прямо на свою любимую подружку, – напыщенный павлин! – заканчиваю с довольным видом, после чего засовываю в рот кусок мяса, прогоняя непрошенные мысли и решая не расстраиваться из-за какого-то идиота, который возомнил себя пупом Земли.

– По-моему, ты ошибаешься насчет него, – Настя продолжает вещать своим спокойным тоном, вызывая лишь ехидную и кривую ухмылку на моем лице.

– Птичка, ты меня иногда поражаешь, – фыркаю, снова засовывая кусок мяса в рот. – Нельзя же быть настолько доброй. Вот скажи, что в нем хорошего? Но только так, чтобы я впечатлилась.

– Он верный друг, милый парень, очень веселый и позитивный, – она, как ни в чем не бывало, произносит слова одно за другим, как скороговорку, а у меня рука с вилкой застывает в воздухе, а дар речи на несколько секунд пропадает напрочь.

Мы точно говорим сейчас об одном и том же человеке? Валевский – милый и позитивный парень? Насчет друга спорить не буду, я с ним дружбу не водила, но того, что видела, мне хватило с головой, чтобы понять – он самый наглый, дерзкий, циничный и беспардонный тип из всех, кого я знаю.

Хотя он может прикинуться душкой, когда хочет затащить девушку в постель, но на общее положение вещей это не влияет. Плавали, знаем, каким он бывает милым. Иногда. Редко.

Ох, как же он меня достал за сегодняшний день!

– А еще он очень ответственный, честный, справедливый и… – Гончаров заходит на кухню, заканчивая пламенную речь моей супруги, от чего я только сглатываю невидимый комок в горле. – И друг хороший.

– Ты повторяешься, – только и могу произнести в ответ на столь откровенные заявления.

Надо же, я, оказывается, слепая – такое счастье не заметила и проворонила. Может, в монастырь податься с горя? Хотя, нет, повременю с рясой, ведь мне ещё этому павлину нужно перья выдернуть за «курицу».

Придется ему в следующий раз более доходчиво объяснить, как он заблуждается в своих убеждениях. А если не умничать, то…какой он все-таки павлин!

– Кстати, ты чего на него взъелась? – Захар садится на свое место, обращаясь ко мне.

– Вы сговорились, что ли? – я по очереди перевожу глаза с одной симпатичной физиономии на другу, поражаясь их наивности. – В нем ответственности и доброты кот наплакал! – подбираю самое безобидное сравнение, хотя после воплей Валевского и «курицы» (прямо бесит неимоверно!) в мой адрес можно было высказаться и похлеще.

– Не скажи, – не соглашается со мной Захар. – Он возглавляет крупную компанию, содержит огромный штат сотрудников, которым платит хорошую зарплату, приумножает капитал, – снова перечисляет парень «достоинства» своего лучшего друга. – Скажешь, не тянет на ответственность?

– А с каких это пор Валевский за ум взялся? – игнорирую я последний вопрос Захара. – Раньше его только клубы интересовали вместе с легкодоступными девицами, – я намеренно делаю паузу, наблюдая, как Гончаров с удивлением смотрит на мое лицо.

Интересно, какие эмоции он хочет там увидеть? Что я сейчас все брошу и поверю, что Рома изменился? Ха, ищите другую дурочку! Вон, сегодня в моем кабинете он проявил и свою воспитанность, и свою доброту, а так же сочувствие и понимание. Прямо не знаю, как теперь унести все это добро.

– А ты не в курсе? – влезает в наш диалог Настена, и я перевожу взгляд на такую же удивленную девушку, как и ее супруг.

– Не в курсе чего? – произношу слова чуть ли не по слогам, снова по очереди сканируя чету Гончаровых. – Я за личной жизнью Валевского как-то не слежу, и наглую рожу его видела сегодня впервые со дня вашей свадьбы, так что…

– Ваш поцелуй с Ромахой, как и совместное танго, покорили мое бедное сердце, – Захар закатывает глаза и прикладывает руку к груди для большего эффекта. – Это был шедевр!

– Мог бы и не вспоминать, – я лишь фыркаю в ответ, чем вызываю очередные смешки своей подруги.

Эффект был, да еще какой! Сначала я обомлела, когда узнала, что Валевский составит мне компанию в роли свидетеля на свадьбе наших с ним лучших друзей, затем потеряла дар речи, когда «его величество» прилюдно сделал комплимент моей неземной красоте, а потом…

Каюсь, но только исключительно своей совести – прибалдела от его жаркого поцелуя, а потом и от совместного танго, который мы исполнили «на пять баллов».

Но только потом, когда Рома поехал меня провожать домой, я снова в нем дико разочаровалась – ну вот как можно быть сначала таким очаровашкой, а после – надменным хамом и самоуверенным болваном?

– У отца Ромы случился инфаркт полтора года назад, – Захар, хоть и с опозданием, отвечает на мой вопрос, уходя от животрепещущей темы их с Настеной свадьбы. – Врачи запретили Борису Ивановичу нервничать, перегружать сердце и работать по двадцать часов. Пришлось Ромке стать наследником в прямом смысле этого слова, – с довольным видом заканчивает Гончаров, видимо, желая произвести эффект и хоть как-то повысить достоинства Валевского в моих глазах.

Вот почему, спрашивается, изначально нельзя нормально высказать свою просьбу (а не приказ), попросить помощи (а не выставлять ультиматумы) или просто спокойно поговорить? Неужели он считает меня такой уж черствой, безразличной к чужим проблемам, или холодной, как лед, к просьбам людей?

Может, я и не права в своем отказе, но уж очень сильно он меня вывел своим высокомерием и надменностью. Мог ведь нормально построить разговор – без приказов и ультиматумов. Хотя разве может Валевский общаться нормально?

Или это он только со мной ведет себя, как невоспитанный и высокомерный ублюдок?

Ну, ничего, красавчик, ты у меня еще попляшешь! Придется спустить тебя с небес на землю и научить правилам этикета.

Опять эти мысли о Валевском, будь он не ладен. Какая учеба? Какое перевоспитание? Даже слышать об этом не хочу, и думать себе запрещаю о Роме Валевском.

А уж встречаться с ним еще раз и подавно!

– Если ты решил надавить на жалость, Гончаров, то зря, – выдаю после минутной паузы, на протяжении которой мысли о павлине не покидают меня ни на секунду. Прямо как проклятие, ей-богу! – Ничего не имею против родителей Валевского, но лично он меня бесит. Если еще раз увижу его наглую рожу – придушу.

– Ты уж определись, кого первым душить будешь, – смеется Захар, откидываясь на спинку стула. – А то мы с Ромчиком еще подеремся, чья шея первый попадет в твои руки. Хотя, я бы предпочёл, чтобы Валевского, – он делает паузу, на протяжении которой пьет сок и испытывает мое терпение. – Мне умирать от удушья никак нельзя. Я скоро стану отцом, так что прошу учесть это при выборе наказания. Может, обойдёмся строгим выговором или твоим грозным взглядом, а? – решает хитрюга смягчить свой приговор, и тут же переводит стрелки на друга: – Думаю, Ромаха будет рад твоим объятиям, так как он у нас парень холостой, брачными узами не связанный, и даже, насколько мне известно, не состоящий в серьезных отношениях.

– Кстати, – я меняю тему, так как разговоры о наглом и самоуверенном Валевском меня порядком достали. – Ты бы брал пример со своего друга. А то он – директор, а ты, – намерено делаю паузу, наблюдая, как Захар сначала тяжело вздыхает, а после закрывает глаза, мотая головой из стороны в сторону, видимо понимая, куда я клоню.

– Так уже, – влезает в наш разговор Настена, второй раз за вечер загоняя меня в ступор. – Чего ты глаза таращишь? Почаще надо в гости приезжать.

– Гончаров! – как-то уж очень резко вырывается у меня, правда, в хорошем смысле этого слова. – Тащи коньяк. За это не грех и выпить, особенно если птичка разрешает.

Захар приободряется на глазах, и дальше вечер проходит веселее. Даже про разбитую машину эти двое хитрецов напрочь забывают.

Мы обсуждаем назначение Захара на должность генерального директора, больше не вспоминая о Валевском. И слава Богу – а то за последние несколько часов его стало слишком много в моей скучной и однообразной жизни.

Гончаров Алексей Владимирович, то есть отец Захарчика, решил уйти на покой и не придумал ничего другого, как назначить сына на должность директора своей компании. Как говорится, пора уже взрослеть, мой мальчик, и учиться брать на себя ответственность.

Захар поскрипел зубами, повозмущался для приличия, но под напором трех фурий (мамы, сестры и, конечно же, птички, которая встала на сторону женской половины семьи Гончаровых) согласился, о чем поведала мне Настена, когда мы лежали в кровати.

Супруга своего милая блондинка отправила спать в зал, заставив меня составить ей компанию на сегодняшнюю ночь.

– А не перебор? – я приподнимаю одну бровь вверх, когда моя любимая подружка расстилает кровать.

– Ты о чем? – она останавливается и с удивлением смотрит мне в глаза.

– Я о твоей обиде, – поясняю свою мысль, иначе такими темпами мы долго будем выяснять, кто из них двоих прав. А мне жутко хочется спать, и напрочь отсутствует желание вести длительные диалоги с нравоучениями. – Подулись, пошутили и достаточно. Зачем же сразу в зал? – усмехаюсь, глядя, как Настя начинает заливаться смехом и бьет себя по лбу, показывая мне, нерадивой, что несу я полную ахинею.

Оказывается, шутливая обида птички здесь абсолютно не при чем. Захар подхватил простуду, и даже четыре дня жил у родителей, чтобы не дай Бог не заразить Настену. В ее-то положении болеть категорически запрещено, вот они и решили перестраховаться, временно ночуя в разных комнатах.

Под звонкий голосок своей подружки засыпаю быстро – такое чувство, что вагоны разгружала, а не целый день в офисе просидела. Усталость берет свое, и через пятнадцать минут после того, как моя голова касается подушки, Морфей забирает меня в свое царствие.

И снится мне (чтоб ему пусто было) Валевский. Даже во сне он меня преследует – никуда от него не скрыться.

Рома улыбается, проводит рукой по моему лицу, глядя прямо в глаза, а на меня нападает ступор – вроде и хочу отстраниться и остановить его, а не могу. Губы парня касаются моих – сначала нежно, аккуратно, едва дотрагиваясь до пересохшей кожи, а затем жарко, страстно и слишком нагло. Он пытается захватить меня в свой плен, а у меня нет сил сопротивляться. Да и желания, как оказывается, тоже…

Будильник звонит в самый неподходящий момент, когда я только собираюсь снять футболку с Валевского. Просыпаюсь и мысленно стону, не отойдя окончательно от полуэротического сна с участием павлина, картинки которого то и дело всплывают в моей памяти.

Господи, только этого мне не хватало – теперь целый день сиди, Карина, и вспоминай свой сон, который уже крепко поселился в твоей голове и даже не собирается оттуда выветриваться!

Ладно, проблемы будем решать по мере их поступления, а сейчас сначала водные процедуры, затем макияж, завтрак, которым нас с кривящимся Захаром пичкает Настена, и дорога до офиса.

– Кстати, жених на новом месте приснился? – интересуется Гончаров, когда мы сидим за столом и жуем бутерброды. Я даже на пару секунд замираю, услышав этот вопрос.

Кстати, от вредной птички по утрам не так-то легко избавиться. Помню, все четыре года, пока мы с ней жили в общаге в одной комнате, и последующие два уже в моей квартире, она меня постоянно заставляла есть по утрам. И возражения не принимались ни в каком виде.

Я всегда старалась смыться пораньше, чтобы не попадаться на глаза своей подружке и избежать завтрака. Ну не могу я утром впихнуть себя что-то тяжелее кофе или чая – не могу, и все тут.

– Никто мне не снился, – бурчу в ответ, дожевывая бутерброд и не желая развивать тему моих сновидений. Сама в шоке от увиденного!

А если и они узнают об этом сне, то всё, как говорится, мне полные кранты. Чета Гончаровых изведет меня своими подколками, шутками и полунамеками. Лучше забыть все, как страшный сон, и не вспоминать об этом павлине.

И у меня это с блеском получается – вторник, среда и даже половина четверга проходят в режиме рабочей суматохи. Договора, новые клиенты, отчеты, зарплата сотрудников – все это захватывает меня в свой плен, не давая возможности расслабиться и подумать о чем-либо кроме работы. Ровно до того момента, как в четверг, после обеда, раздается стук в дверь.

– Войдите! – кричу я бодрым голосом, не ожидая от судьбы подвоха.

И как оказывается позже, зря!

Вот и очередной геморрой прилетел, откуда не ждали. Да такой…уж лучше бы точно треснули меня чем-то по голове, чем новость, от которой я, чувствую, начну выть на луну.

– Здравствуй, голубочек мой ненаглядный, – в мой кабинет с улыбкой от уха до уха вплывает Валентин Петрович, поднимая мне настроение только одним своим видом.

Добряк, толстячок, пышечка – так мы за глаза называем управляющего торгово-развлекательного центра «Олимп», где арендуем помещение. Если быть точным, то три небольших комнаты, однако со временем планируем расширяться.

Где бы найти еще его, это время, чтобы хватило и сил, и возможностей реализовать все мои грандиозные замыслы. Желание огромное, а вот с остальным полная засада.

– И вам не хворать, Валентин Петрович, – усмехаюсь в ответ, наблюдая, как пухленький, но довольно милый и глубоко симпатичный мне мужчина усаживается на один из свободных стульев.

Есть такой тип людей, кого полнота не портит, а даже наоборот – делает их довольно милыми и приятными. Хотя последнее, скорее, состояние души, а не телосложения, но все равно в Валентине Петровиче Горянском все положительные качества гармонируют с его тридцатью (а может, и больше) килограммами лишнего веса.

И только ему я прощаю «ненаглядного голубка», хотя терпеть не могу, когда придумывают мне клички, созвучные с фамилией.

– Вот смотрю я на тебя, и душа радуется, – мужчина складывает руки на огромном животе, не сводя с меня глаз. – Эх, где мои двадцать лет?

– Вечно вы мне льстите, – фыркаю в ответ и краснею от столь приятного комплимента.

Валевскому бы поучиться, как девушкам комплименты отпускать – надо же, опять этот павлин влезает в мои мысли, прям как назойливая муха. Как же хорошо все эти три дня жилось без дурацких воспоминаний о Роме. Так нет же, снова думаю о несносном и высокомерном типе, который так некстати нарисовался в моей жизни.

– Голубочек, – улыбается мне управляющий, всем своим видом показывая, как рад лицезреть мою физиономию. – Была б моя воля, – он прищуривается, и спустя пару секунд заканчивает: – Я бы с тобой, ух! А так, – разводит руками, пока я прыскаю от смеха, – гипертония, аритмия и жуткий геморрой в перспективе. Как в прямом, так и в переносном смысле этого слова.

– «Геморроя» у всех хватает, – вытираю невидимые слезинки после смеха. – Вон, – поднимаю кипу бумаг. – Как будто с цепи сорвались. Все хотят праздника и хорошего настроения.

– Н-да, – мужчина становится серьезным и начинает барабанить пальцами по столешнице, с неким сожалением во взгляде смотря на меня. – С настроением полная задница. Сейчас и тебе его буду портить.

– Что случилось? – улыбка резко сползает с моего лица, так как я впервые слышу подобное от Валентина Петровича.

Обычно он веселится, все слова переводя в шутку, или вот как сейчас, в бесконечные комплименты, и ни разу за год нашего плодотворного сотрудничества я не слышала от него ничего подобного.

– Придется тебе забыть о расширении, – вещает печальным голосом мужчина и тяжело вздыхает. – А ещё подыскать новый офис, потому что договор с тобой мы продлевать не будем. Черт! – проводит пятерней по волосам, пока я с круглыми глазами сижу и пялюсь на его физиономию. – У самого кошки на душе скребут, так мне противно это все говорить.

– Почему? – единственное слово, которое я сейчас в состоянии произнести, вырывается немного грубовато.

И оно никак не адресуется к последнему высказыванию управляющего. То, что он ко мне хорошо относится, я знаю давно. Не пойму лишь одного – какая глобальная катастрофа свалилась на его бедную головушку, что сейчас Валентин Петрович сообщает мне столь неприятные вещи.

Дело в том, что еще два месяца назад я наконец-то решилась на расширение штата и, соответственно, помещения. И помог мне в этом именно Валентин Петрович, который сейчас печально вздыхает, сообщая принеприятнейшие новости.

«Голубок, я тут краем уха узнал, что фирма „Солнышко“ решила свернуть свою деятельность. Пару месяцев, и они закроются окончательно. Уже и договор расторгли», – вещал мне радостным голосом управляющий сразу же после нового года.

«А я-то тут при чем?» – с удивлением посмотрела на его улыбку, не понимая, куда он клонит.

«Место раскрученное, клиентов валом, да и я подожду с арендой, а также попридержу помещение для тебя», – начал перечислять плюсы Валентин Петрович, если я все-таки приму правильное, по его мнению, решение.

Фирма «Солнышко» снимала две огромные комнаты этажом выше от нас и, помимо детских праздников, занималась каждодневным развлечением ребятишек. Развивающие игры, небольшие аттракционы, «няня на час», пока родители тратили свои деньги, гоняя по торговому центру за модными шмотками – и это еще не весь спектр услуг, которые предоставляла фирма.

Не знаю, чем я ему так приглянулась, но Валентин Петрович уговаривал меня целую неделю забрать раскрученное место себе. И я рискнула – наведалась к директору этой самой фирмы «Солнышко», договорилась о том, что вывеску пока менять мы не будем, а так же согласилась оставить часть сотрудников, которые были рады не потерять любимую работу.

И вот сейчас такой облом! Еще и с нашего насиженного места нас собираются выгнать. Знать бы еще причину, по которой мы попали в столь необычную опалу.

– Да чёрт его знает. Возможно руководство недовольно вашей работой, – спустя небольшую молчаливую паузу произносит мужчина, а я хмурюсь в ответ.

– Какое такое руководство? Я думала, вы…

– Я, голубочек, просто управляющий этим комплексом, – он разводит руками и делает круговое движение головой. – Обычный наемный сотрудник. А вот чем ты не угодила Валевскому, что он лично позвонил и приказал расторгнуть с тобой договор, тут уж…

Он не заканчивает фразы, продолжая разводить руки в разные стороны, а у меня глаза второй раз вылезают из орбит.

– К…Кому?! – я даже немного наклоняюсь корпусом вперед, правда, вовремя беру себя в руки. Сейчас, главное, не эмоции, а здравый рассудок. Для начала надо разобраться в ситуации – возможно, это просто какая-то дикая ошибка…

– Валевский Роман Борисович, – произносит управляющий, отделяя каждое слово друг от друга, при этом наблюдая за моей реакцией. – Генеральный директор компании «Спектр+», – мужчина делает паузу, а после продолжает, глядя на то, что я молчу в ответ: – Владелец многих зданий в городе и области, включая этот торгово-развлекательный центр.

– Офигеть! – я резко выдыхаю и откидываюсь на спинку кресла. – Мстить, значит, надумал, – бухчу себе под нос, произнося эту фразу просто вслух, однако управляющий расценивает ее по-своему.

– В каком месте ты ему дорогу перешла, скажи на милость? – именно сейчас своим воспитательным тоном он напоминает мою любимую мамулю, однако комментировать я не собираюсь. Как и отвечать на последний вопрос тоже.

– Не важно, – ухожу от ответа, тарабаня пальцами по столешнице и подгоняя свой мыслительный процесс. – Да и хрен с ним, – машу рукой, принимая внезапное решение. – Найду себе другое помещение, не велика беда. На его торговом центре свет клином не сошелся.

А и вправду, чего это я распереживалась? Надо же, обидели мальчика, забрали игрушку – еще и попе настучали напоследок. А он, видите ли, губки надул, обиду затаил и решил подложить злой воспитательнице кнопку на стул. Чтобы впредь мальчика не обижала, а еще и извинилась.

Ага, разбежалась – сейчас, низкий старт только возьму, и прямиком к тебе помчусь вымаливать прощение.

Попа у Валевского, кстати, классная, однако того факта, что он – павлин общипанный, это все равно не меняет. Хочешь мстить? Мсти, дорогой. Только неизвестно, чего добьешься в итоге.

– И куда ты идти собралась? – как-то уж очень аккуратно задает вопрос Валентин Петрович, но я пока не обращаю на это никакого внимания.

И снова оказывается, что зря.

– Господи, у нас развлекательных центров что ли мало? – весело подмигиваю расстроенному мужчине, всем своим видом показывая, что ни капли не переживаю на сей счёт. А Рома со своей дурацкой местью может идти лесом. – «Аквариум», «SunSell», – я делаю паузу, глядя на тяжело вздыхающего управляющего. – «Dream Town», например. Да что такое, Валентин Петрович?

– Не хочу тебя расстраивать, но они все принадлежат Валевскому, – в его голосе столько грусти, что я невольно стону, понимая всю безнадежность ситуации, в которую попала. – Мой тебе совет, – мужчина встает с места, лезет в карман и достает оттуда визитку, которую кладет мне на стол. – Сходи к нему и поговори. Парень он вроде неплохой, – Валентин Петрович смотрит с такой грустью, что на душе кошки скребут. Хороший человек, а переживает из-за меня, потому что один надутый павлин решил так мелко отомстить.

Низко, Рома, очень низко – от тебя я такого точно не ожидала. Думала, придет еще раз, мы поупражняемся в остроумии, и я соглашусь, потому что вроде ж не чужой человек. Однако именно сейчас в душе закипает какая-то злость в комплекте с обидой – как же больно разочаровываться в людях, которые тебе нравятся.

Или когда-то нравились, что в данном случае смысла не меняет.

– Да пошел он! – со злостью швыряю визитку Валевского в сторону, произнося данную фразу довольно громко.

Кусок картонки падает на пол, а у меня огромное желание еще ногой по нему пройтись. Жаль, на улице сухо, а то бы вываляла золотистую надпись в грязи.

Какой же он все-таки гад!

– Подумай, – мужчина кивает на прощание и покидает мой кабинет.

Вдох, выдох, стон, а после сложенные руки на столе, куда я резко опускаю голову.

Всё, это точно конец мой трудовой деятельности. Хоть мамулю порадую, признавшись перед всеми, что я ни на что не способна.

Но ведь сама хотела на всё забить и послать всех куда подальше. Вот, Карина, твоя мечта осуществилась – теперь не надо будет каждое утро рано просыпаться, ехать в офис, а вечером уставшей возвращаться назад в свою квартирку. Четыре стены, скукота и одиночество – да уж, веселенькая перспективка.

Со мной-то понятно, придумаю, чем заняться, но вот что делать с сотрудниками? С людьми, которые в меня верят, идут за мной и дарят каждый день другим праздник?

Я же не могу подставить всех из-за какого-то недоумка, который возомнил себя пупом Земли! И из-за своей дурацкой и никому ненужной гордости разрушить всё, что у меня есть! Это неправильно!

И совсем не по-человечески.

Придётся ехать и договариваться, хотя у меня одно желание – врезать по его надменной физиономии. Да так, чтобы он увидел светопредставление в виде разноцветного фейерверка.

Желание – это одно, а действовать придётся по-другому. Главное, удержаться и не воплотить мечту в жизнь.

Ладно, не такая уж это и сложная задача, хоть сначала и казалась глобальной катастрофой. Хочется человеку потешить свое самолюбие – предоставим ему такую возможность. Все равно он считает меня вторым сортом, никак не тянущим на первый.

Так стоит ли пытаться доказать ему обратное?

POV Роман

– Роман Борисович, к вам тут посетительница, – раздается в трубке голос охранника после моего сердитого «Да». – Пропуска нет, и в списке посетителей на сегодня ее тоже нет.

– Фамилия? – бурчу в ответ, так как именно сейчас не желаю общаться ни с какими девушками.

Они так рьяно пытаются меня атаковать – то журналистки, мечтающие об интервью с одним из самых перспективных женихов нашей области, то какие-то непонятные торговые представители или рекламщики. И всем почему-то подавай директора – такое чувство, что мне заняться больше нечем, как слушать их бредни.

Еще и секретарь, как назло, второй день с температурой под сорок валяется в кровати – и так дурдом на работе и полнейший завал по всем направлениям, которому конца и края не видно, теперь еще и без прекрасной Вероники остался до конца недели, так уж точно.

Моя секретарь и красива, и умна. Два в одном, так сказать. Но именно второй пункт меня останавливает от соблазна затащить ее в постель. Где я потом найду такое же сочетание, еще в кратчайшие сроки? Нет уж, пусть лучше работает и радует глаз.

А развлечься можно и за пределами офиса.

Хотя в последние полтора года с развлекухой стало туго – после тяжелого и ненормированного трудового дня возникает лишь желание выспаться. Поэтому проще найти себе постоянную девушку для ночных утех и не бегать в поисках новых приключений.

Да и не тянет меня на слишком молодых красоток, которые и раньше пачками вешались мне на шею, стоило лишь пальчиком поманить. Надоело всё это до ломоты в зубах – пресно как-то, да и лень размениваться по мелочам. Скучна и однообразна моя жизнь на посту генерального директора. Хоть бы какой адреналинчик нарисовался, чтобы скрасить мои трудовые будни.

– Голубева Карина Викторовна, – спустя пару минут произносит мужской голос, а я от неожиданности даже в кресле ровно сажусь.

– Кто?! – молния шарахает прямо в голову, и я даже не скрываю своего удивления. – Точнее, – делаю паузу, так как охранник меня сейчас неправильно поймет. – По какому вопросу? – задаю я глупый вопрос, хотя отлично знаю причину её визита.

Но надо же сделать вид, что напрочь забыл о прекрасной Кариночке! Пусть помучается, объясняя охраннику цель своего визита.

– Девушка, – слышу голос мужчины немного вдалеке. – Вы по какому вопросу к Роману Борисовичу?

– По личному, – резко выдает Карина, а я лишь расплываюсь в улыбке, предвкушая нашу с ней встречу.

Вот он, мой адреналинчик, которого так не хватало все это время! Надо же, сработал мой план, чтобы поставить заносчивую девицу на место. Придумала тоже – «Валевский, иди нахрен!»

Я тебе пойду, дорогая. Еще и побегу! Да так, что долго потом будешь вспоминать обо мне в своих страшных снах. Лучше бы, конечно, эротических, но для начала и приструнить тебя не помешает.

– Пропустите, – резко выдаю, а сам повторно расплываюсь в улыбке, хоть этого никто и не видит. – Объясните девушке, как ко мне пройти.

– Сделаем, – бодро рапортует охрана и отключается, а я медленно кладу трубку стационарного телефона на место и откидываюсь в кресле в ожидании столь необычной посетительницы.

Не могу понять, что в ней такого необычного я нашел, но зацепила она крепко. Не в том смысле, что «любовь до гроба» и «Загс с маршем Мендельсона», а в том, что она никак не дается мне в руки.

Ладно, в институте я был тупоголовым бараном, которому море по колено и горы по плечу. Тогда меня в принципе не интересовали долгосрочные отношения. Встретились, переспали (тем более, оба этого хотели) и разбежались – какие могут проблемы или претензии?

Но и тогда единственная совместная ночь и предыдущий вечер рядом с Кариной зацепили меня – захотелось еще. Хотя бы попробовать, как это – быть влюбленным болваном. Но, взвесив все «за» и «против», я резко передумал, осознав все возможные неприятные последствия столь продолжительных отношений. Ведь я могу реально потерять голову и лишиться сна.

Оно мне надо в двадцать три года?

Возможно, просто перестраховался, а может, просто испугался – сейчас довольно трудно разобраться в чувствах и событиях почти пятилетней давности.

Да и молодость, амбиции и титул «мистер совершенство» сыграли свою роль: никаких серьезных отношений, влюбленности или остальной лабуды под названием «любовь». Нафига мне это счастье-то? Когда вот она, свобода – стоит только рукой протянуть, и любая девушка станет твоей. Без обязательств и глупых обещаний…

Стук в дверь выводит меня из воспоминаний, а спустя несколько секунд в проеме показывается симпатичное личико Карины.

– Можно? – спрашивает девушка с улыбкой на лице, заглядывая в мой кабинет.

– Проходи, – киваю на один из свободных стульев, становясь серьезным и входя в роль строгого начальника.

Не хватало еще, чтобы темноволосая красавица ненужные эмоции на моем лице прочитала, и тогда мой план мести полетит к чертям собачьим.

Согласен, что веду себя глупо и по-детски, но если отмотать назад, то придется признаться – Голубева меня сделала.

А я этого допустить никак не могу.

– Здравствуй, Валевский, – девушка продолжает улыбаться, пока подходит к одному из стульев. – Я к тебе по делу, – бросает сумку на стол, а сама усаживается на предложенное мной место.

– Я был бы очень удивлен, если бы ты пришла ко мне в кабинет, чтобы пригласить на свидание, – выдаю довольно резко, без слащавых улыбок или веселья.

При слове «свидание» у моей посетительницы округляются глаза, и видно прекрасно, что она еле сдерживает порыв послать меня куда подальше после подобной наглости с моей стороны. Но тут же вздыхает, берёт себя в руки, и на её лице слова появляется милая улыбка, от которой можно реально тронуться мозгами. Если не держать себя в руках.

Очень надеюсь, что у меня получается лучше неё скрывать свои эмоции.

Пусть знает, с кем имеет дело. И я так просто от своего не отступлюсь!

– Со свиданием придется повременить, – шутит в ответ Карина, а вот мне почему-то не до веселья.

Когда я шутил у нее в кабинете, та она в ответ ворчала и посылала, а теперь мне надо ее поддержать? И тоже расплыться в дурацкой улыбке? А может начать петь дифирамбы, как я рад ее видеть? Да, рад, причём очень, но она об этом не узнает. А то начнутся бесконечные подколки, как в прошлый раз.

Сделал комплимент – не так. Пошутил пару раз – тоже не так. Предложил не ограничиваться в средствах и устроить родителям праздник – опять не так, чтобы ее черти слопали. Может, это у нее проблема с пониманием, а не у меня с просьбами?

И всё-таки я продолжаю склоняться к версии, что она до сих пор так и не простила меня за прошлое. Причём заслуженно – тут я полностью признаю свою виновность. Однако в глубине души мне очень хочется, чтобы она забыла все те недопонимания и ошибки, которые я совершил.

И дала мне второй шанс.

Вот кто бы сейчас поинтересовался – а на кой сдался мне этот второй шанс? Чего я прицепился к Карине, так рьяно пытаясь ее заставить обратить на меня внимание?

– Кофе не предлагаю, так как секретарь заболела, поэтому давай сразу к делу, – я не могу сдержаться, чтобы не подколоть свою посетительницу, однако постоянно забываю, что передо мной Голубева. Язвочка, которая за словом в карман не лезет, но постоянно провоцирует меня на дальнейшие колкости.

И, естественно, мне прилетает в ответ:

– А сам не знаешь, где включается кофе-машина? – она приподнимает одну бровь в немом изумлении, бросая мне вызов. – Или по должности не положено?

Еще бы добавила, что мне корона на голову давит, с нее станется. Однако язвительная речь Карины имеет обратный эффект – я расслабляюсь, откидываюсь на спинку кресла, принимая вальяжную позу, хотя до этого момента пребывал в каком-то непонятном напряжении, и выдаю с довольным видом:

– Не помню, чтобы три дня назад ты мне кофе предлагала, когда я пришел к тебе по делу.

Специально растягиваю слова, делая акценты в нужных местах, чтобы задеть ее посильнее, однако в ответ наблюдаю лишь ехидную усмешку.

Вот совсем не та реакция, которую я ожидал увидеть.

– Так то по делу, – Карина язвит и даже не краснеет. – Валевский, если бы ты меня на свидание позвал, то я бы в кофе еще и коньяка налила! И даже сама бы приготовила! – девушка поднимает указательный палец вверх, пытаясь придать значимости своим словам, однако я лишь в очередной раз усмехаюсь.

Ага, коньяк – так я и поверил. Ты, дорогая, мне туда пургена бы добавила или мышьяка, причём двойную порцию.

– Так со свиданиями вроде решили повременить? – подхватываю ее «игру» прямо на лету, мигая бровями. – Будет свидание, будет и кофе, а пока, – развожу руками в разные стороны, тонко намекая, что в сегодняшнем счете пока веду я.

И сравнять его не позволю, как бы Карина ни пыталась, хотя прекрасно вижу, что за показным весельем, шутками и подколками девушка злится. Только дай слабину, так она разорвет меня на мелкие части.

Кстати, очень хотелось бы на это посмотреть, но я сдерживаю свой порыв. Не увидишь ты, красавица, моих истинных эмоций – если честно, я и сам пока не пойму, чего к ней прицепился с этой дурацкой местью.

Такое чувство, что на Голубевой свет клином сошелся, однако ее постоянные отказы и бесконечные провокации задевают за живое и пробуждают инстинкт хищника. Ой, зря ты, Карина, так ведёшь себя.

Зря, голубушка, голодного волка провоцируешь.

– Обойдусь без кофе, к тому же много его пить вредно для здоровья, – моя собеседница окончательно берет себя в руки, переходя на серьезный тон. Спина ровная, лицо сосредоточенное, и, чувствую, она немного нервничает. Хоть и старается это скрыть. – Я согласна заключить с тобой договор и устроить праздник твоим родителям, если ты еще не передумал.

Карина делает паузу, пристально глядя мне в глаза, а у меня возникает лишь одно желание – рассмеяться ей в лицо. Конечно же, согласна, я в этом даже не сомневался. Особенно после моей маленькой мести.

Правда, девушка не знает, что воплощать ее в жизнь я не собирался, хоть и считает меня Голубева последним негодяем. Просто поддался временному эмоциональному порыву и решил выбить из Карины всю дерзость и спесь. А так же увидеть ее в своем кабинете со словами сожаления, а в идеале – лаской залечить свое ущемленное самолюбие, что нанесла мне язвочка моя.

Моя? Это точно я подумал? В необычном направлении у меня мысли начинают работать, сам от себя не ожидал такого.

– И что ты хочешь получить взамен? – я продолжаю сидеть в вальяжной позе, наслаждаясь общением с Кариной. Точнее, ее слегка напряженным видом. И вроде радоваться должен, что добился своего, однако почему-то на душе лишь кошки скребут от увиденного.

– Продлить аренду, а так же заключить договор на новые помещения, – как ни в чем не бывало, спокойно произносит Карина, все еще находясь в напряжении.

– И кто из нас корыстный? – я усмехаюсь, правда, слыша в ответ лишь печальный вздох.

– Моя мама всю жизнь мечтала, чтобы я пошла по ее стопам и стала банковским служащим, – начинает девушка издалека. – Экономфак я еще выдержала, а вот с кредитами и депозитами у меня не срослось, хоть я и честно пыталась. И три года назад я просто искала, чем заняться, чтобы убить время, когда натолкнулась на объявление о наборе аниматоров. Кем я только не была, – Карина усмехается, не сводя с меня своего пристального взгляда. – И Снежной королевой, и бабой Ягой, про Снегурочку я вообще молчу, – она снова запинается, а у меня в голове почему-то вместо плана мести начинают рисоваться образы Голубевой в различных костюмах.

И почему-то все с эротическим подтекстом.

Точно не в ту степь меня сейчас занесет. Надо что-то с этим срочно делать – как бы мои мысли не завели меня в тупик. Хотя, и так понятно – нужно срочно Голубеву затащить в постель и реализовать все свои тайные фантазии. Остается лишь до конца довести свой тайный план, и, считай, она у меня в кармане. Я даже не допускаю мысли, что строптивица начнет сопротивляться.

– Золушкой была? – зачем-то задаю этот глупый вопрос, сам не понимая смысла сказанного.

– Белоснежка подойдет? – Карина уже улыбается открыто, больше не видя во мне врага. Да я и не собирался с ней воевать, что бы она там ни думала обо мне.

Просто задела за живое – отказ, еще один. Как бы такими темпами она меня не приструнила, а не наоборот.

И вот сейчас, глядя на ее симпатичное личико и печальный взгляд, я чувствую себя болваном вдвойне. Даже еще хуже, чем пять лет назад.

– Если только на современный лад, – пытаюсь перевести разговор в шуточное русло, тонко намекая на эротический подтекст. Однако Карина игнорирует мои шутки, продолжая свое повествование:

– Последний год я в основном занималась организационной работой. Фирма расширилась, аниматоров уже достаточно, чтобы самой не переодеваться и веселить народ, а вот с организаторами напряженка, – она делает паузу, не сводя взгляда. – Я выкупила бизнес у предыдущей хозяйки год назад, оставив всех сотрудников на своих местах. И теперь мы собираемся расширяться, если ты отдашь нам в аренду дополнительное помещение, а так же не выгонишь с уже насиженного места.

Она замолкает и ждет моего вердикта.

И мне почему-то не хочется смеяться над ее словами.

– Давишь на жалость? – после минутной паузы надменно произношу, в глубине души ненавидя себя за это.

Вот зачем, спрашивается, я сейчас ее пытаюсь обидеть? Ведь знаю прекрасно, что не причиню вреда девушке, как и не стану мелко мстить из-за глупой обиды, однако вся моя натура почему-то бунтует – не могу сдаться и пойти сразу же на мировую. Почему-то хочется полной капитуляции Карины, в прямом и переносном смысле этого слова. Прямо жажду завладеть всем ее вниманием, хоть ты тресни!

Именно завладеть, а не растоптать, о чем, как я правильно понимаю, думает девушка.

Она действительно меня считает таким монстром, который способен стереть ее с лица земли? Хотя я бы на ее месте именно так и думал.

– Да брось, Валевский, – темноволосая красавица усмехается, сканируя меня с неким сожалением, при этом легонько мотая головой из стороны в сторону. – Если бы я хотела надавить на жалость, то придумала бы слезную историю, чтобы растопить твое ледяное сердце. А так, – девушка разводит руками в разные стороны, – я просто констатировала факт. Чтобы ты понял, как для меня важно сохранить бизнес. Согласна, – она выставляет ладонь вперед, останавливая мой порыв что-то возразить в ответ, – я немного грубовато повела себя в нашу последнюю встречу, поэтому приношу свои искренние извинения. У нас сейчас полный завал с заказами, и дополнительные мы просто физически не потянем, но, – она делает паузу и мило улыбается, так и не сводя с меня своего пристального взгляда. – Для друзей и близких мы всегда готовы сделать исключение.

Ее слова задевают сильнее, чем я бы того хотел – не в том смысле, что бедная и несчастная девочка пытается вызвать у меня слезу, а в том, что я действительно ею восхищаюсь. Вот уж никогда бы не подумал, что Карина способна искренне, бескорыстно помогать людям, брать на себя ответственность и выполнять все свои обязательства.

Это я, раздолбай и лоботряс, всегда жил на всем готовом – престижный платный лицей, дорогие шмотки и игрушки, университет, куда сам только ткнул пальцем, и мои бесконечные выходки и концерты, которые бедные родители терпели двадцать семь лет. А ведь я только сейчас, когда пришлось занять пост генерального директора, в полной мере осознал, каким был эгоистом и идиотом.

А девочка, которая сидит передо мной, добилась всего в этой жизни сама. Помощь на страте – еще не залог успеха, как думают многие. Самое основное начинается потом, когда тебе приходится постоянно удерживать бизнес на плаву, содержать штат сотрудников и нести за всё ответственность самому, тратя все свои силы, нервы и время на место под солнцем.

Без чьей-либо помощи.

Ведь никто не знает, какой тяжкий труд у руководителей фирм, и как они ежедневно жертвуют своей личной жизнью, чтобы сделать свое предприятие успешным.

И как-то я не подумал ни о людях, которые работают у Карины, ни о тех, кому они столько лет дарят праздники, когда загонял девушку в угол. Просто хотел услышать ее слова извинения и увидеть в глазах покорность.

В идеале – эту же покорность, только в моей постели, но пока с фантазиями повременим.

Я думал, что эта маленькая месть принесет мне удовлетворение, а на самом деле сейчас чувствую себя последним подонком на планете. И всё же…

– Предложение в силе, – нагло поедаю её глазами, пытаясь за этим скрыть злость, прежде всего на себя, но все равно не желая сдаваться так быстро. – Только к нему прилагается ряд условий.

– Валевский, ты сдурел? – вырывается у Карины довольно резко и, как я понимаю, эмоции и дальше сдерживать она не намерена. – Повышение цены на аренду мы сейчас просто не потянем!

Да уж, женская логика для меня до сих пор загадка. Вообще-то под «рядом условий» я имею в виду совсем другое, однако всему свое время. Пусть Карина позлится, мне это даже нравится. Давненько меня никто не провоцировал и не пытался подмять под себя.

Со мной вообще все разговаривают с придыханием: сотрудники – покорно заглядывая в глаза, а блондинки – боясь меня разочаровать.

– У меня есть имя, если ты забыла, – остужаю ее пыл строгим голосом, наблюдая, как она поджимает губы, раздражаясь еще сильнее. – Помнится, кто-то учил меня хорошим манерам?

– Мне просто нравится твоя фамилия, – девушка быстро находится с нужным ответом, демонстрируя ту самую покорность, о которой я так мечтал.

Фамилия нравится? Я это запомню, а то мало ли, куда заведёт наше противостояние. Хотя, даже мысли такой не допускаю, чтобы Голубева сменила фамилию на Валевскую.

Никогда!

– Роман Борисович подойдет? – Карина приподнимает одну бровь, при этом так зазывно улыбаясь, что мои тормоза вот-вот откажут.

Зараза, ну нельзя быть такой притягательной!

Так, Рома, держи себя в руках. Ты, как избалованный мальчишка, прицепился к игрушке, которую родители никак не хотят тебе покупать. На Голубевой свет клином не сошелся – сегодня же заеду к Иришке и, наконец-то, расслаблюсь. Уж она-то знает, как заставить тебя забыть обо всем на свете хотя бы на время.

Милая, ненавязчивая, прекрасно понимающая тебя с полуслова – чем не идеальный вариант в жены? Тем более, я давно подумываю с кем-нибудь связать себя узами брака и подарить родителям внука, о котором они так долго мечтают.

А я мечтаю о покорной и тихой, как мышь, жене – чтобы не лезла со своими нравоучениями, не язвила и не противоречила в ответ, сидела тихо и создавала в моем доме уют.

Возможно, это и есть любовь, однако, глядя сейчас в чистые и искренние глаза Карины, образ другой девушки, чьим телом я могу наслаждаться в любое время без каких-либо обязательств, меркнет и напрочь стирается из памяти.

От одной только мысли об Ирке становится почему-то тошно, а желание вечером к ней тащиться исчезает еще быстрее, чем появилось пять минут назад. А вот при взгляде на Карину кровь начинает бурлить по венам еще быстрее, чем в предпоследнюю нашу встречу.

Когда она мне отказала. И нагло послала, чтобы не путался под ногами.

Неужели до сих пор не забыл, как горели ее глаза, когда она целовалась со мной на свадьбе лучших друзей, и потом – когда девушка танцевала со мной страстное танго, не стесняясь своих эмоций?

При одном только воспоминании об этом дне, почти полгода назад, в штанах начинает становиться тесно. Да что со мной такое происходит? Веду себя, как пацан малолетний, однако в голове настойчиво бьется одна единственная мысль – кажется, я попал, причем всерьез. Может, ещё не со совсем потерял голову, но, чувствую, уже где-то близко к этому состоянию.

И от осознания правды моё настроение мгновенно портится.

– Можно без отчества, – бурчу в ответ, играя желваками на скулах. – Оставь для моих подчиненных и партнеров.

– Как скажешь, Ва… – девушка запинается и через пару секунд заканчивает: – Рома.

– Так-то лучше, – умничаю в ответ, немного остывая, а в глубине души наслаждаясь маленькой, но все-таки победой, хоть до сих пор и не испытываю ощущения этой самой победы в полной мере. – Теперь к условиям. Бюджет остается неограниченным – озвучь любую сумму, я заранее на все согласен. Только теперь вместо тех недель у тебя остается две. Вдобавок ко всему, – продолжаю серьезным тоном, не давая девушке возможности вставить ни слова, – я продлю с тобой договор аренды на три года, а так же отдам помещение, которое ты хочешь, на тот же срок с льготным периодом на год, пока вы раскрутитесь.

– Я так понимаю, сейчас ты меня ошарашишь, – Карина произносит слова по отдельности, замедляя темп к концу.

Конечно, милая – ты же еще не слышала моего основного предложения! Должен же я тебя помучить за первоначальный отказ?

Наблюдаю, как девушка напрягается и задерживает дыхание, ожидая от меня подвоха. Вот тут ты, милая, права – сейчас я тебя вгоню в ступор и буду наслаждаться окончательной победой.

– Ты – делаю паузу, наблюдая, как её волнение достигает своего пика, – переезжаешь жить в дом моих родителей на весь оставшийся срок.

– Что?!

Карина не сдерживает эмоций, а я в глубине души радуюсь подобной реакции.

Согласишься, крошка, никуда не денешься. Заодно и поработаешь охранником родительского дома вместо меня. Будем считать, это моя маленькая месть в действии.

Но самое главное, она будет вне зоны досягаемости для любых других ухажёров и под моим личным контролем. Уверен, наверняка есть какой-нибудь урод, который крутится возле строптивой темноволосой красавицы. А, возможно, и несколько, чего я допустить не могу, пока не получу своего.

При одной только мысли, что Карина с кем-то спит, а мне отказывает, моё настроение вновь ползет вниз. А злость, наоборот, начинает зашкаливать.

Неужели я ревную?

POV Карина

– Что?! – наверное, это вылетает у меня слишком резко и довольно громко, но моему возмущению нет предела.

Глаза округляются и вот-вот вылезут из орбит. Валевский что, совсем страх потерял?

Да какой страх?! Он совесть потерял, причем всерьез и надолго! Хотя, что-то мне подсказывает, у него этого отродясь не было. Он вообще за кого меня принимает? Неужели считает, что я за его бабки и слишком щедрое предложение буду с ним спать две недели? А иначе зачем я ему сдалась, скажите на милость, чтобы переезжать к нему, еще и с помощью шантажа?

Согласна, на шантаж это мало похоже, да и не думаю, что у Ромы проблемы с женским полом, однако «ты переезжаешь в дом моих родителей на две недели» звучит слишком неожиданно и уж очень волшебно.

– Какая часть из моего предложения тебе не понятна? – Рома слишком расслаблен, как для человека, который готов потратить уйму денег, только чтобы потешить собственное самолюбие.

– Валевский, у тебя все дома, или кто-то отлучился? – стучу пальцем по виску в надежде, вдруг этот павлин подумает и вспомнит, что нужно думать мозгами, а не другим местом.

Видимо, не понимает, потому что продолжает меня тупо сканировать, не проявляя никаких эмоций. Ладно, постараюсь объяснить более доходчиво.

– Я не собираюсь с тобой спать! – сквозь зубы цежу в ответ, закипая еще сильнее, чем раньше.

И даже забывая, что мы вроде как договорились о перемирии. Да о каком перемирии можно вести речь после его «заманчивого» предложения? За такое, по-хорошему, в глаз бить нужно или хотя бы пощечину отпустить! Но сдается мне – это тоже не поможет Валевскому думать головой, а не остальными частями тела.

Вижу, как парень скрипит зубами, когда я вместо имени снова называю его фамилию, но мне плевать. Я, понимаешь ли, полдня собиралась с силами, успокаивалась, продумывала свою речь до мелочей и настраивалась на встречу с ним, а он одной фразой взял и снова вывел меня из себя. Ведь не хотела же срываться, а снова злюсь. Да так, что скоро искры из глаз полетят. Прежде всего на саму себя, что поверила – Рома действительно не так плох, как хочет казаться. Он милый, добрый, отзывчивый….

На этом моя фантазия истощилась, однако полдня я талдычила это, как мантру, чтобы спасти свой бизнес, договориться с нахальным Валевским и закопать топор войны.

– Так про «спать» вроде речи на шло, – мой собеседник усмехается, приподнимая одну бровь вверх. – Хотя я был бы не против.

– Чур меня! – автоматически крестясь и закатывая глаза, словно защищаясь от нечистой силы, я выдаю довольно громко. – Мне одного раза хватило, чтобы осознать, – намеренно делаю паузу, глядя парню в глаза. – Красивая вывеска, Валевский, еще не означает крышесносный секс, – снова выдаю ему, теперь уже прямо в лицо, наблюдая, как его улыбка резко спадает, а желание веселиться и издеваться надо мной и дальше, как я понимаю, испаряется.

Ну да, согласна, перегнула палку, но он сам виноват, делая свои дурацкие предложения с не менее дурацкими намеками, тем самым выводя меня из себя. Рома молчит и лишь играет желваками, никак не комментируя мой столь резкий выпад. Неужели обиделся?

– Хочешь сказать, тебе не понравилось? – фыркает Валевский спустя несколько секунд молчания.

– Хочу сказать, что свое столь щедрое предложение о сотрудничестве можешь засунуть куда подальше, – кривлюсь, всем своим видом показывая, как меня бесит сидящий напротив собеседник. – Как и свое желание пожить со мной в одном доме. Если хочешь, выгоняй. Плевать!

Резко вскакиваю с места, хватаю сумку и разворачиваюсь на сто восемьдесят градусов с намерением покинуть этот кабинет и больше никогда не видеть наглую рожу Валевского, как слышу в спину:

– А если не хочу?

Спокойный тон, которым задается этот вопрос, а также смысл сказанного заставляют меня остановиться. В голове такой сумбур, что в пору завязывать с трудовой деятельностью и махнуть куда-нибудь в жаркие страны – подальше от всего этого дурдома. А главное – на как можно большее расстояние от Валевского. В идеале на другой континент, причем с билетом в один конец.

Я медленно поворачиваюсь лицом к парню и натыкаюсь на его пристальный взгляд. Вроде не злится в отличие от меня. Может, стоит еще раз рискнуть и надавить на жалость? В первый же раз прокатило, хоть я и просто пыталась ему объяснить, какие последствия будут, если Рома все же решит воплотить свою глупую месть в реальность.

Возможно, и сейчас он впечатлится моей речью, если правильно построить разговор? Господи, как же мне надоел этот Валевский!

– Не хочешь спать со мной? – я пытаюсь держать себя в руках и очень надеюсь, что у меня это неплохо получается. – Или не хочешь выгонять меня из своего торгового центра?

– Послушай, Карина, – парень делает акцент на моем имени, как будто здесь еще есть кто-то кроме меня. Я и так знаю, что раздражаю его, так стоит ли столь явно это демонстрировать и показывать свою неприязнь. – Не знаю, что ты там себе напридумывала, но мне просто нужна твоя помощь. Считай, я немного схитрил, чтобы ты согласилась.

– Ты знаешь, Рома, – я копирую его интонацию и тоже специально делаю акцент на имени. – Мне всегда казалось, что просьбы выражают как-то иначе. По крайней мере, не загоняют своего собеседника в угол.

– Как умею, – парень разводит руками в разные стороны, а на лице появляется подобие улыбки.

Да такой ехидной, что я снова чувствую – ошарашит второй раз. Да так, что теперь уже сорвусь окончательно и наговорю много лишнего. Вот просто бесит его ехидная полуулыбка, хоть ты тресни!

– Допустим, я перееду в дом твоих родителей на две недели, – произношу аккуратно, отделяя каждое слово друг от друга, внимательно наблюдая за реакцией парня. – Тебе что с этого? Наблюдать ежедневно мою физиономию? Или постоянно издеваться надо мной, каждый раз указывая, что ты платишь мне за это?

– Во-первых, я целыми днями на работе и, как ты выразилась, даже при огромном желании наблюдать постоянно твою физиономию у меня не получится физически, – Рома улыбается, видимо, оставаясь довольным собой и своими дурацкими рассуждениями.

– А во-вторых? – прерываю затянувшуюся молчаливую паузу, так как интуиция подсказывает, что это еще не все.

Как бы этот негодяй еще третий пункт не придумал. Хотя, может быть еще и четвёртый, Валевский жулик еще тот.

– Поработаешь временным охранником, пока мои родители в отъезде, – выдает Рома, как ни в чем не бывало, снова демонстрируя надменность и высокомерие. – Будем считать это компенсацией за твой первоначальный отказ.

Вот и ошарашил, чтоб ему пусто было. Ведь знала же, что ни к чему хорошему мой приезд к Валевскому не приведет – так нет же, подумала о нём лучше, чем он есть на самом деле. А оказывается, я для него просто охранник!

Ну, знаешь ли, Рома, теперь ты попал по полной программе. Сейчас я тебе устрою райскую жизнь!

Его самодовольное выражение на лице действует, как красная тряпка на быка, и мои тормоза отказывают окончательно…

Резко срываюсь с места и двигаюсь в сторону ухмыляющегося и внимательно за мной наблюдающего Валевского, по дороге швыряя сумку на стол. Хотя, стоит взять ее с собой, чтобы двинуть по башке этому надменному хаму.

Оказывается, весь этот детский сад с глупой местью он придумал, чтобы просто унизить меня окончательно. Компенсация, видите ли, за первоначальный отказ. Сейчас ты, дорогой, огребешь по первое число – я это так просто не оставлю! Да я тебя голыми руками придушу, раз сумку неосмотрительно на стол бросила, еще и тяжелые предметы дома оставила.

Хотя нет, с удушением повременю, но врежу хорошенько обязательно. Будет тебе уроком на всю жизнь, как загонять девушек в угол и издеваться над ними, демонстрируя свое превосходство.

При моем приближении Валевский разворачивается в кресле лицом ко мне, а я, чтобы окончательно стереть его надменную улыбку, которая меня дико раздражает, подлетаю и бью его кулаком в плечо.

– Я тебе сейчас устрою компенсацию, – шиплю прямо в лицо парню, однако он в ответ даже не кривится, а лишь громко смеется. – Будет тебе и охранник, – снова бью его в то же место, – и сторож, – повторяю свой маневр, – а ещё уборщица вместе с садовником. Я ему тут исповедываюсь, понимаешь ли, а он, – замолкаю, наблюдая все ту же ехидную улыбку на лице Валевского. – Вот что смешного ты находишь в этой ситуации, Рома? – на последнем слове специально делаю акцент, чтобы мой собеседник не расслаблялся.

– Если бы ты знала, Кариночка, как твоя реакция меня возбуждает, м…. – от удовольствия он прикрывает глаза, а мое и без того плохое настроение падает ниже плинтуса.

Да мало того – мне кажется, что от злости у меня сейчас пар из ушей повалит вместе с огнем из носа!

А раздражение вкупе со злостью – наоборот, поднимаются до небес.

Все, красавчик, ты меня окончательно достал!

– Ах, ты… – снова замахиваюсь, чтобы треснуть Валевского по плечу, однако успеваю лишь ойкнуть, как парень перехватывает мою руку, не давая возможности закончить начатое, и резко тянет на себя.

Все это происходит слишком быстро, и я не успеваю сориентироваться и подумать, как поступить дальше. Всего каких-то пару секунд, и я сижу на коленях у Ромы, спиной прижатая к подлокотнику, а лицо парня медленно приближается к моему. Одна рука держит мое запястье, а другая каким-то образом оказывается на спине – надо же, когда успел-то провернуть сей маневр?

А самое главное – пальцы Валевского нагло залезают под кофточку и не торопясь двигаются по спине вниз, массируя поясницу. И как тут сдержать громкий рык, а ещё внезапный стон от удовольствия?

Всё это он проделывает не торопясь, неотрывно глядя мне в глаза, от чего я чувствую себя кроликом перед удавом. Симпатичным, конечно же, чего душой кривить, но от этого не менее опасным.

Мои движения сковывает неизвестная мне доселе сила, а желание сопротивляться до сих пор так и не появляется. Да и сил нет даже пошевелиться – Господи, за что мне это наказание?

– Хочу тебя, – шепчет мне Валевский практически в губы, не сводя пристального взгляда своих светло-карих глаз. От его слов мурашки пробегают по телу, но я продолжаю смотреть ему прямо в глаза и с каждой секундой все сильнее погружаясь в этот неизведанный доселе омут. Надо же, а я раньше даже цвета их толком не рассмотрела, зато теперь могу насладиться по полной программе. – И в качестве охранника, и в качестве аниматора.

До меня не сразу доходит смысл сказанного Ромой – умеет же в тупик загонять и мысли путать! Однако, когда я наконец-то целиком и полностью осознаю, к чему относилось его «хочу тебя», протяжный стон вырывается из груди. И оказывается, я все это время даже не дышала!

– Считай, мы договорились, – произношу полушепотом, не узнавая свой голос.

А наглые мужские пальцы тем временем уже залезают под пояс джинсов, оттягивая резинку на трусиках. И это отрезвляет похлеще, чем ушат холодной воды – не поведусь я на твои уговоры, Валевский, можешь даже не стараться соблазнить меня таким дешевым разводом!

– Ты не представляешь, как я рад, – произносит этот негодяй, видимо, истолковав мой протяжный стон по-своему. Глаза парня опускаются в треугольный вырез декольте и нагло пожирают мою грудь, от чего желание все-таки послать Валевского в пеший эротический тур возрастает еще сильнее.

Он и вправду считает себя столь неотразимым, что при одном только взгляде и томном вздохе я снова поведусь и соглашусь переспать с ним? Ладно в восемнадцать велась – это простительно в силу возраста и юношеской наивности. Но сейчас? Неужели он так и не понял, что «нет» – это и есть «нет», которое не обсуждается?

Но от одной мысли, что я до сих пор (уже не в первый раз!) довольно бурно реагирую на близость Ромы, аж зло берёт. Прежде всего, на саму себя. За то, что утратила контроль над ситуацией!

Ну уж нет, на этот раз я так не оплошаю.

– Отпусти, – резко выдаю парню в лицо и упираюсь одним кулачком в его грудь, тем временем вырывая другую руку из захвата Валевского. Он не сопротивляется, не ехидничает и даже не комментирует происходящее. Просто отпускает – точнее, только позволяет мне встать с его колен, так и продолжая крепко удерживать мое запястье своими цепкими пальцами.

Несильно дергает за руку, когда я собираюсь уже покинуть его компанию, заставляя снова повернуться и посмотреть ему в лицо.

– Номер прежний? – теперь на его лице уже нет ни ехидной улыбки, ни смеха, и это немного вгоняет меня в тупик. – Или сменила? – добавляет, когда я немного теряюсь с ответом.

– Не меняла, – выдаю на автомате, однако с моей сегодняшней реакцией происходит что-то странное. Я опять с опозданием понимаю смысл сказанного, а в голове уже рой вопросов, на которые почему-то боюсь получить ответы. – Ты хочешь сказать…

– Я позвоню, – кивает легонько Валевский в ответ и отпускает мою руку, отводя взгляд и тем самым показывая, что аудиенция окончена. – В воскресенье будь готова к переезду.

Ну, вот и командный тон, к которому я уже привыкла за недолгое общение с Ромой. Да уж, с просьбами у него действительно проблемы.

Ладно, будем считать, что твоя взяла, Валевский, и пока ты ведешь в этом раунде.

Но это пока – Карина Голубева так просто не сдается!

У меня еще будет две недели показать себя во всей красе – смотри, дорогой, как бы сам не сбежал из родительского дома раньше срока.

Мысленно веду диалог с самой собой, придумывая разные экзекуции этому негодяю, а он в это время на меня смотрит с обычным высокомерием. Вот точно, павлин напыщенный – знал бы он, как бесит меня! Ты мне ещё заплатишь за моё унижение, потому что так просто я этого не оставлю!

Последняя мысль вселяет оптимизм и поднимает настроение – молча выхожу из кабинета, на ходу хватая свою сумку, и закрываю за собой плотно дверь.

И лишь в машине опускаю голову на руки, держащие руль – Господи, дай мне сил не сорваться раньше времени и выдержать все нападки Валевского. А в том, что он их запас вагон и маленькую тележку, я даже не сомневаюсь!

Оставшееся время до воскресенья проходит довольно быстро – не успеваю оглянуться, а уже этот злосчастный выходной, который не приносит ничего, кроме повышенной нервозности. Не высыпаюсь, потому что всю ночь думаю о коварном плане Валевского. Чувствую всеми фибрами души, что он замыслил какую-то пакость по отношению ко мне, но знать бы точно, какую именно – при этой мысли выть хочется от бессилия и злости.

Так и не найдя ответа на этот вопрос, я перехожу к следующему пункту – судорожно пытаюсь решить задачу под названием «как смыться от напыщенного павлина». И тут тоже умных идей нет, хоть ты тресни, хотя, казалось бы, я перебрала все возможные и даже невозможные варианты. Возможно…

Может все-таки забить на всё и рвануть в жаркие страны на пару недель? А там с новыми силами и отдохнувшими мозгами я что-нибудь обязательно придумаю. Да и Валевский побесится немного, поорет, как он любит это делать, и обязательно остынет. А после и вообще забудет о моем существовании.

Но опять, как по закону подлости, в моей голове повторно всплывает ненавистный вопрос, который не дает покоя всё это время, заставляя с каждой минутой нервничать еще сильнее. Понятно без слов – Рома придумал очередную пакость, чтобы унизить меня еще больше. Да я в этом практически уверена! Более того, зная его извращённый ум, понятно и без каких-либо объяснений, что меня ждут ещё те испытания. И теперь возникает еще одна проблема – как противостоять Валевскому, если не знаешь, какой сюрприз уготовлен.

Блин! Терпеть не могу неизвестность. От этого чувствую себя уязвимой и незащищенной.

Кстати, а почему этот гад до сих пор ни разу не позвонил?

Теперь даже не знаю, радоваться тому, что Валевский обо мне забыл, или горевать, что он специально взял паузу, чтобы извести меня сильнее и заставить перебирать всякого рода варианты развития событий.

Чего уж душой кривить – он своего добился, с блеском реализовав коварный план мести. Я на взводе, нервничаю и готова убить первого попавшегося мне под горячую руку. Желательно, конечно, Валевского, но этот хитрый жук вряд ли так просто попадется в мои сети.

Ладно, пусть поживет пока немного – и чего я, в самом деле, себя накручиваю, создавая проблемы на ровном месте. Решено – буду действовать по обстоятельствам, а там посмотрим, кто выйдет победителем в этой схватке. Мы, женщины, натуры изворотливые, нас голыми руками так просто не возьмёшь.

Последняя кофточка отправляется в сумку, я застегиваю замок, тяжело вздыхая, и тут раздается звонок на мобильном. Электронные часы на дисплее показывают начало первого вместе с именем абонента «Рома». Оказывается, он тоже номер не поменял, а я почему-то так и не удалила его контакт из своей телефонной книги.

– Да, – холодным тоном произношу первой, когда принимаю вызов, параллельно выбрасывая все ненужные мысли и вопросы из головы.

– Готова? – голос парня довольно серьезен, хотя я ожидала услышать что-нибудь более оптимистичное.

И так нервничаю, еще и он не желает мне помочь успокоиться.

Вот что за человек, скажите на милость? А с другой стороны, чему я удивляюсь – он для этого всё и затеял, решив показать, кто играет первую скрипку в нашем тандеме. Вот же сволочь, чтобы не выразиться похлеще!

– И тебе добрый день, Валевский, – пытаюсь напомнить своему собеседнику, что вообще-то приличные люди в самом начале приветствуют друг друга и только потом задают банальные вопросы. Ну и потянуть это злосчастное время, конечно же.

– Я заеду через полчаса, – снова довольно резко выдает Рома, игнорируя мое последнее замечание.

Понятно, правила приличия он не знает, да и намёков не понимает. Или это только на меня распространяется? Ну и чёрт с ним! Разумеется, читать ему нравоучения я пока поостерегусь, потому что мне сегодня с ним ещё общаться, и нарываться на неприятности в первый же день не в моих интересах.

– Заезжай! – фыркаю в ответ и отключаюсь, чтобы не сорваться. – Козел, – говорю еще светящемуся экрану, как будто это он в чем-то виноват, а не Валевский. – Самый натуральный! – зачем-то добавляю в надежде, что полегчает.

Не легчает, а жаль. Более того, я наконец-то осознаю в полной мере, что влипла окончательно. Твою ж…

К нервозности добавляется нетерпение. Смотрю через каждые три минуты на часы, мысленно тормозя и секундную, и минутную стрелку. Может, Валевский все же передумает, а? Напрасно тешу себя надеждой, понимая, что этот павлин ни за что не передумает и не включит заднюю. Да я уже бесплатно готова организовать праздник его родителям, лишь бы ежедневно не видеть его нахальную рожу!

Но моим мечтам не суждено исполниться: в принципе, как я и предполагала – ровно через полчаса (надо же, какой пунктуальный, чтоб его черти слопали) раздается звонок в дверь. Тяжело вздыхаю и плетусь открывать, чтобы через пару секунд лицезреть кислую физиономию Ромы.

Точно этот павлин что-то задумал!

– Готова? – он зачем-то повторяет свой вопрос, переступая через порог.

– Сумка с вещами в спальне, – я даже не собираюсь демонстрировать свое гостеприимство. Отвечаю довольно дерзко, пронзая парня пристальным взглядом, наглядно показывая свое плохое настроение во всей, так сказать, красе. – Сама не понесу, – нагло провоцирую Валевского, наблюдая, как он поджимает губы. – Тебе надо, ты и неси.

Демонстративно разворачиваюсь и направляюсь в комнату, где стоит уже сложенная спортивная сумка – а что, сам предложил эту дурацкую сделку, вот пусть теперь сам и таскает.

Слышу за спиной, как парень что-то бухтит себе под нос, но разувается и через пару минут появляется в моей спальне. Останавливается на пороге, замирая на пару секунд, а после начинает рассматривать интерьер.

– Прикольно, – Рома наконец-то улыбается, глядя мне в глаза. – Жаль, в прошлый раз не довелось здесь побывать.

– Бери сумку и поехали, – ворчу в ответ, кивком указывая на свой багаж. – Если бы не твое дурацкое предложение, то и сегодня ты бы здесь не побывал.

– Почему же сразу дурацкое? – мой спутник подхватывает сумку и направляется в коридор. – Очень даже финансово выгодное для тебя. А для меня… – он делает паузу, останавливается возле двери и пристально смотрит мне в глаза. На его губах играет лукавая улыбка, от которой весельем и не пахнет. – На данный момент один плюс уже имеется – когда б мне еще довелось лицезреть твою спальню во всей красе, – теперь уже смеется и подмигивает мне, а после опускает мой багаж на пол и начинает обувать кроссовки. – Кстати, я не такой жадный, как ты, поэтому отдам свою собственную спальню в твое личное распоряжение.

– Обойдусь, – бухчу в ответ, тоже начиная надевать свою обувь.

Беру ключи от машины, но тут же ощущаю мужские пальцы на своем запястье, которые останавливают мой порыв.

– Куда? – произносит парень после того, как я поднимаю на него взгляд, полный изумления. – Я тебя сам отвезу, и две недели ты работаешь моим домашним охранником, забыла?

Это что ещё за новость? Он действительно считает, что я две недели буду там безвылазно сидеть и сторожить их хоромы?

– Даже охранникам положен выходной, – выдаю сквозь зубы, не отводя своих глаз. – Советую почитать ТК на досуге.

Рома качает в ответ головой из стороны в сторону, все так же улыбаясь, а моему возмущению нет предела.

– Не пойдет, – парень немного кривится, однако скалиться все равно не прекращает.

– Ты сейчас серьезно? А если мне в город срочно нужно съездить? – поднимаю обе брови вверх в ожидании ответа.

– У моих родителей прекрасное место для отдыха, я тебе обязательно его покажу. А так же там есть автомобиль с водителем, поэтому ко мне в офис он доставит тебя в любое время дня и ночи. Твоя машина тебе точно не понадобится, – выдает Рома на одном дыхании, почему-то не отпуская моей руки.

И от этого довольно нежного, но в то же самое твердого прикосновения бросает в жар. Это просто наваждение, не иначе. Ведь он мне даже не нравится!

Или все-таки нравится?

Если я постоянно буду так реагировать на невинные прикосновения к руке, то что будет дальше? Боюсь, две недели под одной крышей я просто не вынесу!

– Валевский, у меня куча работы, – я в очередной раз игнорирую недавнее замечание парня, обращаясь к нему исключительно по фамилии. – Какой, нафиг, автомобиль с водителем и твой офис? Предлагаешь послать всех остальных клиентов куда подальше?

– Предлагаю для начала обсудить твой гонорар, – скалится этот ещё не полностью общипанный павлин, чем вызывает у меня лишь зубной скрежет. Если так и дальше дело пойдёт, я мигом хвост ему подправлю, чтобы не ёрничал.

Меня в нем бесит все! А ещё сильнее раздражает тот факт, что Рома так и не отпускает моей руки, нежно водя большим пальцем по внутренней стороне моей ладони, продолжая смотреть мне в глаза с неким превосходством.

– Это само собой, – я не могу сдержаться, чтобы не съязвить в ответ, хотя мои слова так и не достигают цели.

– А всех клиентов перенаправить к твоим помощникам, – продолжает разглагольствовать мой спутник. – Вот не поверю, – он делает акцент на последнем слове, когда я открываю рот для очередных возражений, – что у тебя их нет, – заканчивает с улыбкой на лице, и я сдаюсь.

Нет больше сил с ним воевать, по крайней мере сегодня. Черт с ним, с этим Валевским – хочется ему потешить свое самолюбие, предоставлю ему такую возможность. Сейчас, так и быть, сдамся, но завтра обязательно найду уйму способов, чтобы поскорее смыться.

Резко вырываю руку из захвата парня, опаляя его злобным взглядом в надежде, что поймёт мой посыл и больше не будет изображать из себя романтически настроенного кавалера. Но наблюдая за его смеющимся лицом, понимаю, что он упрям, как мул. Мой взгляд, как и мои же недавние высказывания, ему по барабану.

С досадой беру ключи от квартиры и открываю дверь, пропуская Рому с моими вещами вперед. Вот почему у нас с ним все так сложно? Когда хочет, он может быть милым и заботливым, прямо как сейчас – ждет меня, вызывает лифт, пропускает в кабину вперед и даже открывает дверь своего внедорожника, чтобы мне было удобно расположиться на кожаном сиденье. Интересуется, какую радиостанцию настроить и даже предлагает выпить кофе по дороге, от чего я, конечно же, отказываюсь.

Не хамит, не грубит и пытается угодить – ведь точно может, когда хочет, а вернее когда ему что-то нужно. И возможно я в него обязательно бы влюбилась во второй раз, если бы не наше предыдущее общение, и не его постоянное высокомерие и приказной тон. Хочется каждый раз Валевского послать в ответ, сделать назло или стукнуть чем-нибудь тяжелым – так меня раздражает его самолюбие и завышенная самооценка!

Но данное ранее обещание – прежде всего. Раз уж согласилась на его условия, придется как-то подстраиваться, а не воевать эти злосчастные две недели. Хотела как лучше, а получилось как всегда.

Вот почему именно мне всегда «везет» на подобные экземпляры?

Моя первая любовь закончилась плачевно – он нашел себе богатую невесту и сказал, что мы с ним не пара. Зачем я ему? Студентка, проживающая в другом городе, еще и без средств к существованию! По крайней мере, не в тех количествах, которые его устраивают. Я поревела, поплакалась в жилетку своей любимой подружке Насте (мы тогда жили с ней в одной комнате в общаге) и решила выбросить всю эту романтическую чушь это из головы.

Валевский стал второй моей большой любовью. Согласна, многое я придумала, а так же твердо в это поверила, но все равно было больно. После этого я вообще решила не влюбляться, чтобы не портить себе нервы и не разочаровываться, поэтому к парням начала относиться с опаской. Были романы, один даже затянулся за целых полгода, но все равно я больше никого не пускала в свое сердце.

Ровно до тех пор, пока мы снова не встретились с Ромой на свадьбе лучших друзей.

– Кто свидетель?! – я таращила глаза на Настю в надежде, что мне просто послышалось знакомое имя. – Птичка, скажи, что ты просто пошутила.

– Карина, дорогая, – моя подруга тяжело вздохнула, глядя на меня печальными глазами. – Рома – лучший друг Захара…

– Я не согласна! – нагло перебила ее, однако милая блондинка проигнорировала мой возглас.

– А ты, – она сделала паузу, глядя пристально мне в глаза, – моя лучшая подруга, и я обижусь, – девушка выставила руку вперед, предупреждая мое дальнейшее возмущение, – если ты не согласишься быть свидетельницей на моей свадьбе.

И как тут отказаться? Я бы в жизни себе не простила, если бы обидела Настену. Она мне заменила сестру, которой у меня никогда не было, стала близким человеком и самой настоящей подругой во всех смыслах этого слова…

– Мы приехали, – мужской голос выдёргивает меня из воспоминаний, и я поворачиваю голову в сторону своего спутника.

– Что? – только сейчас понимаю, как глубоко я ушла в себя.

Автомобиль стоит во дворе огромного двухэтажного особняка и двигатель уже выключен. Надо же, как быстро время летит – я даже дороги не запомнила, как сюда добираться.

– О чем задумалась, крошка? – Рома улыбается на все свои тридцать два зуба, демонстрируя свое хорошее настроение.

Вот сейчас мне реально хочется ему врезать, наблюдая за его довольной физиономией, а так же сетуя на свои не совсем приятные воспоминания с его участием.

На этом фоне его «крошка» ещё больше разжигает во мне желание проявить свою несдержанность.

– Не называй меня так, – бухчу в ответ, отворачиваюсь и открываю дверь внедорожника.

Не хочу, чтобы он был любезным, заботливым и милым. Это всё лицемерие! Лучше пусть хамит и кричит – по крайней мере, так легче будет его ненавидеть и раздражаться, глядя на его напыщенную физиономию, чем…

– Нравится? – Валевский подходит ко мне и останавливается рядом, пока я рассматриваю окружающий пейзаж. Ничего не скажешь, впечатляющий вид.

– Я в восхищении! – ехидничаю в ответ, на что слышу лишь смешок.

– Тогда идем вовнутрь, познакомлю с персоналом, – парень приобнимает меня за талию и подталкивает легонько вперед, чтобы не стояла истуканом.

Слава Богу, через куртку не чувствую прикосновений, а то бы снова бросило в жар, как у меня в квартире. Вообще, даже мысли о Валевском немного выбивают из колеи – о прикосновениях даже думать не хочу. Еще и тонкий намек про спальню Ромы – как представлю, так сразу же в дрожь бросает.

Лучше буду думать о чем-то хорошем, например, какой красивый у него дом. Прямо дух захватывает и от размеров, и от внутреннего интерьера. Не то, что моя маленькая двухкомнатная квартирка, которую мы обустраивали вдвоем с Настеной. Конечно же, не так богато, как особняк Валевских, но нам с птичкой очень даже нравится.

– Круто! – я поднимаю большой палец вверх после того, как Рома выводит меня через стеклянную террасу на улицу за домом.

Огромный бассейн, зеленые лужайки, только начинающие распускаться цветочки – вот это я понимаю, красота! И злиться на этого павлина пропадает желание – хрен с ним, поживу тут какое-то время. Буду пораньше ложиться спать, чтобы вечером не пересекаться с парнем – не станет же он насильно меня затягивать в свою постель?

– Идем, покажу кабинет, – Рома снова приобнимает меня за талию, разворачивая лицом к стеклянной двери. – Кстати, можешь им пользоваться в любое время.

– А ты? – зачем-то останавливаюсь, поворачивая голову в сторону, чтобы встретиться со смеющимся взглядом своего спутника.

– Как-нибудь обойдусь, – подмигивает и снова давит на талию, заставляя двигаться вперед. – На столе лежит листик с паролем от Wi-Fi, думаю, разберешься, – он открывает дверь и пропускает меня в комнату первой.

И снова дух захватывает от богатства интерьера.

За свою непродолжительную карьеру я видела довольно много красивых домов, но они все в подметки не годятся жилищу Валевских. Надо же, и кабинетом разрешил пользоваться, прямо хочется расцеловать его за такую щедрость.

Однако, глядя на улыбающуюся физиономию Ромы, останавливаю свой порыв – меня словно бьет молнией по голове, в которой возникает лишь одна мысль. И от этого становится не по себе.

Уверена на сто процентов – это павлин что-то задумал. Иначе к чему такая щедрость с его стороны? Ох, не нравится мне всё это.

– Теперь второй этаж, – Рома по-своему расценивает мой сосредоточенный взгляд и любезно приглашает выйти из кабинета. А мое сомнение в его хорошем расположении усиливается с каждой секундой все больше. – Как и говорил раньше, можешь занять мою спальню, – наклоняется и шепчет мне на ушко.

Он так близко, что я кожей чувствую тепло от его дыхания, на время замирая, однако очень быстро беря себя в руки спустя лишь несколько секунд затянувшейся молчаливой паузы.

Вот и ответ на все мои вопросы – так и знала, что негодяи не становятся в одночасье хорошими парнями. Соблазнить значит решил?

Могу только удачи пожелать!

POV Роман

Карина смотрит мне в глаза, и в них появляется испуг – неужели она действительно считает меня подлецом? Наглым, самоуверенным, не умеющим уважать других людей, и способным путём шантажа принудить к близости?

Но я продолжаю наблюдать за ее реакцией и понимаю – она именно таким меня и считает.

– Валевский, про совместную постель мы не договаривались, – выдает девушка сквозь зубы, а из глаз летят самые настоящие молнии. Злится, и даже не собирается этого скрывать, чем окончательно портит мое настроение.

И так два дня срывал свое раздражение на подчиненных, постоянно думая о темноволосой красотке – злился прежде всего на себя, за свое же дурацкое предложение, отрываясь на ни в чем не повинных людях, однако сейчас хорошее расположение духа после окончательного принятого решения катится вниз, как снежный ком, вызывая в груди бурю негодования.

Значит, я все-таки противен ей, и она меня презирает, как бы я сейчас ни пытался исправить ситуацию.

А стоит ли это делать? И так уж мне важно мнение Карины на мой счет?

Мысли мелькают одна за другой, но я стараюсь не зацикливаться на девушке, чей образ в последнее время меня преследует.

Раз решил забить на нее, то не стоит тратить время и стараться ей понравиться. У нас исключительно деловые отношения.

И точка.

– Так вроде о совместной постели, – делаю акцент на последнем слове, все еще держа себя в руках и не давая злости вырваться наружу. Но, чёрт возьми, кто бы знал, чего мне это стоит! – Я ничего не говорил, – приподнимаю обе брови вверх, наблюдая, как Карина немного теряется. И чтобы вогнать ее в краску окончательно, заканчиваю с победоносной улыбкой на лице, от которой самому почему-то становится тошно: – Я не планировал жить с тобой под одной крышей, если тебя это так беспокоит.

– В смысле? – как-то слишком быстро и довольно резко вырывается у Карины, а я в ответ продолжаю скалиться, играя роль самовлюблённого придурка.

– Дело в том, что у меня в городе есть собственная квартира, – начинаю объяснять, чтобы она больше не придумывала всяких небылиц. – Я давно не живу с родителями – из пригорода неудобно добираться до работы, а с водителем ездить я не люблю.

Замолкаю, глядя, как Карина воодушевляется на глазах, чем портит мне настроение окончательно. Значит, спать со мной в одной комнате ей противно, а не видеть меня две недели прямо в кайф. И ведь не включишь заднюю, расторгнув наш договор, хотя в последнее время эта мысль посещает меня все чаще и чаще – да и забить на девушку тоже, к сожалению, не получается. Прямо замкнутый круг какой-то, не иначе.

Чувствую себя собакой на сене – запер темноволосую красотку в четырех стенах, чтобы больше никто ее не видел. И сам с ней встречаться не хочу, иначе соблазна затащить ее постель не избежать. Я же не железный! Ведь обязательно сорвусь, наделав кучу глупостей, что в мои двадцать девять уже непозволительно.

– А сразу не мог сказать, что не будешь мельтешить перед глазами? – на лице Карины появляется подобие улыбки, а моя в ответ, наоборот, пропадает.

Не мог, потому что изначально планировал все-таки помельтешить. Даже несмотря на то, что добираться до офиса крайне неудобно. Утром еще терпимо, однако после тяжелого трудового дня плестись на другой конец географии нет абсолютно никакого желания.

Разве что соблазн увидеть Карину, но я все-таки решил этого избежать.

– Сразу не мог, – отвечаю сквозь зубы, озвучивая лишь часть своих мыслей. – Идем, – резко разворачиваюсь на сто восемьдесят градусов, все еще борясь с желанием снова дотронуться до девушки, и выхожу из кабинета.

Если бы она не показывала всем своим видом, как ей противно лицезреть мою физиономию и как ее дико раздражает мое общество, я бы передумал. И попробовал бы наладить с ней отношения, которые сам же и испортил. Я действительно этого хотел, а сейчас…

Черт, как все сложно, да и стоит ли усложнять еще больше? Меня в городе ждет покорная блондинка, которая готова терпеть мой несносный характер, потакать моим капризам и не лезть в мои дела. Чем не идеальная кандидатура в жены? К тому же, Ира – дочь делового партнера моего отца, и наши предки жаждут породниться с нашей помощью. Еще и внуков вместе понянчить – каждый раз мне на это тонко намекают.

И вновь образ Ирки почему-то меркнет перед строптивой темноволосой красавицей, от которой в последнее время у меня лишь одна сплошная головная боль. И врачи, к сожалению, от этого еще не придумали лекарства. А жаль – сейчас бы оно пришлось весьма кстати.

Всё, решено – выбрасываю Карину из головы, забываю о ее существовании, а на годовщине у родителей делаю предложение Ирке. Пусть предки порадуются за своего единственного и горячо любимого сына, мне не сложно сделать им приятное.

– Целых десять комнат? – голос моей спутницы вырывает меня из роя мыслей, куда я, сам того не планируя, погружаюсь, пока мы поднимаемся по лестнице на второй этаж. Останавливаюсь в самом начале, решив все-таки до конца изобразить роль гостеприимного хозяина.

– Первая по правой стороне – это родительская спальня, – нажимаю ручку и толкаю нужную дверь. – Кстати, окажешь мне огромную любезность, – поворачиваюсь лицом к Карине, которая чуть ли не впечатывается в меня после резкого торможения, – если не забудешь каждый день поливать цветочки моей любимой мамули. Там какая-то хитрая схема полива – я точно напортачу и нарвусь на гнев родительницы.

– Сдурел? – Карина стучит пальцем по виску, задирая голову, чтобы заглянуть мне в глаза. – Я сроду ничего кроме кактусов не поливала. Откуда я знаю…

– Интернет тебе в помощь, – перебиваю ее пламенную речь, а после беру за плечи, разворачиваю и заставляю выйти в коридор, так как вся эта экскурсия по дому меня уже начинает напрягать. – Моя комната, теперь уже временно твоя спальня, последняя в левом ряду, – убираю руки с плеч девушки от греха подальше и первым двигаюсь в нужном направлении. – Располагайся, – открываю дверь, пропуская Карину вперед и наблюдая, как ее глаза округляются.

Я вообще заметил, что дом ей нравится – если бы она еще такими восторженными глазами смотрела на меня, то я бы горы золотые свернул. Или луну с неба достал.

Черт, опять эти глупые и никому ненужные мысли лезут мне в голову – пора уже забить на свое временное увлечение и не думать постоянно о Карине. Ведь и ежу понятно, что ни к чему хорошему это не приведет, хоть и тянет меня к ней с огромной силой, сопротивляться которой становится все сложнее. И пока не поздно, нужно прекратить думать о девушке и свести к минимуму наше общение.

– Уговорил, – машет рукой Карина и теперь уже улыбается по-настоящему.

Без фальши, как большинство моих знакомых блондинок, включая ту же Ирку – да они вообще не умеют проявлять настоящих эмоций, чего не скажешь о моей нынешней гостье.

А самое главное, что именно это качество мне в ней нравится больше всего!

– Тогда я спокоен, – не могу сдержаться, чтобы не съязвить в ответ. И так нервы уже на пределе, не хватало еще поссориться с Кариной окончательно.

Тут даже к гадалке не стоит ходить, чтобы понять, чем может закончиться наше противостояние. Спальня, большая кровать и симпатичная брюнетка рядом – по очереди перевожу взгляд с девушки на свое ложе, в глубине души борясь с искушением остаться. Стоит только руку протянуть, и Карина сдастся – уверен на все сто, что сопротивляться не будет.

Или все-таки будет, и я ей действительно противен? А может, у нее кто-то есть, что она так рьяно избегает моего общества? И этот кто-то точно не сдерживает своих эмоций, а так же не контролирует своих желаний, чтобы дотронуться до девушки, обнять ее, поцеловать…

– Валевский, с тобой все в порядке? – слышу где-то вдалеке и понимаю, что в очередной раз ушел в себя.

Да так глубоко, что все мои мытарства и чувства сейчас отражаются на моей же физиономии. А тот факт, что в глазах Карины небольшой испуг, то я точно чуть не выдал себя с потрохами.

– Идем вниз, познакомлю с персоналом, – бухчу ей в ответ и первым покидаю спальню, чтобы глупые мысли больше не лезли в голову.

– Вниз, так вниз, – слышу бодрый голос моей спутницы за спиной и негромкие шаги. – Кстати, а сумку мою кто затащит на второй этаж?

– Охрана, – снова фыркаю ей в ответ, так и не поворачивая головы в ее сторону. – Днем дежурит четыре человека, ночью три. По всему периметру камеры, а так же охранники по очереди каждые полчаса обходят дом. В спальне стоит стационарный телефон, в любое время можешь позвонить им, если тебе что-то понадобится.

Произношу свою речь на автомате, пока мы спускаемся по лестнице на первый этаж. Надо поскорее закончить с этой долбанной экскурсией по дому и свалить отсюда, чтобы больше не поддаваться соблазну и не думать о Карине.

Черт, как же она меня зацепила, эта несносная Голубева! Интересно, что такого необычного я в ней нашел, раз уже который день мысли о ней меня не отпускают? Прямо ведьма какая-то или шаманка – такое чувство, что приворожила, но при этом не желает открыть передо мной свое сердце.

И снова один и тот же риторический вопрос – а оно мне надо? Поворачиваю немного голову в сторону, наблюдая, как девушка идет рядом. Простые джинсы, симпатичная кофточка, обычная легкая курточка и кроссовки – невооруженным взглядом видно, что вещи явно не из дорогого бутика. Но при этом выглядит Карина намного эффектнее, чем куча крашеных стерв, которые не вылезают из салонов красоты, имея безлимитные кредитки.

Конечно, с богатыми папами или мужьями легко тратить деньги на любые капризы – но все равно они сплошь фальшивые. Даже порой раздражающие до безумия, чего не скажешь о темноволосой вредине, весело идущей рядом.

Мы останавливаемся на пороге столовой, а из боковой двери появляется наша домработница.

– Здравствуй, Рома, – приветствует меня женщина, с интересом разглядывая мою спутницу. – Ты не предупредил, что приедешь.

– Тамара Павловна, знакомьтесь, – я в последнее время почему-то забываю об элементарных правилах приличия. А всему виной эта несносная Голубева, рядом с которой сносит крышу и просто выключаются мозги! – Это Карина, моя хорошая знакомая.

– Здрасьте, – девушка улыбается и кивает легонько в знак приветствия, однако нашу серьезную и порой даже строгую домработницу ничем не проймешь.

– Очень приятно, – произносит женщина в ответ, правда, по ее лицу не скажешь, что она рада видеть симпатичную брюнетку в нашем доме.

Но именно сейчас я не намерен никого уговаривать или переубеждать – хозяин я в этом доме, в конце-то концов, или нет?

– Карина поживет здесь две недели, – продолжаю как ни в чем не бывало, наблюдая, как глаза домработницы округляются.

– В смысле? Почему не предупредил? А родители в курсе? – она не дает мне закончить мою речь, задавая вопросы один за другим.

Как же тяжело с этими женщинами, кто бы только знал! Но и без них тоже не сахар – кто, как не они, станут клевать тебе мозг каждый день, даже не реагируя на наше ворчание? Однако стоит им улыбнуться, и мы таем, как снег в мае. А если еще разденутся…

– Нет, – отвечаю на последний вопрос, игнорируя два предыдущих и снова прогоняя ненужные мысли из головы. – И вас попрошу этого не делать. Дело в том, что Карина – аниматор, и поможет мне организовать родителям сюрприз, когда они прилетят.

– Но жить здесь… – не унимает Тамара Павловна, однако я ее резко перебиваю:

– По-другому не получится, – отрезаю, чтобы больше не слушать глупых вопросов. – Времени мало, а работы много, так что Карина временно остается за хозяйку в нашем доме.

– А ты? – не унимается Тамара Павловна, сверля по очереди то меня, то мою спутницу не совсем дружелюбным взглядом.

Я и так на взводе, еще и объясняться приходится, отвечая на бесконечные вопросы. Как же меня сегодня все достали! Я хочу поскорее отсюда свалить – что непонятного?

– А я буду контролировать процесс из города, – фыркаю в ответ (по-моему, в последнее время по-другому просто не получается общаться с женщинами) и поворачиваю голову в сторону Карины, на лице которой улыбки больше нет.

Надеюсь, они поладят и не станут упражняться друг с другом в остроумии. Мне-то, по большому счету, плевать, но почему-то Карину обижать не хочется. Знать бы еще точно, почему!

– Завтрак у нас в восемь, обед в два, а ужин в семь, – выдает Тамара Павловна, скривившись. – Попрошу вас, Карина, не опаздывать.

Разворачивается и выходит из столовой, чем вызывает у нас с моей спутницей одновременный вздох облегчения.

– Строгая, – произносит моя спутница, глядя мне в глаза. – Чувствую, я ей не понравилась.

– Не бери в голову, – машу рукой, после чего разворачиваюсь и направляюсь к выходу. – Жду тебя в офисе завтра со всеми предложениями. Тамара Павловна познакомит тебя с Иваном, – произношу на ходу, слыша, как девушка семенит следом. – Это наш водитель, – останавливаюсь возле порога и резко разворачиваюсь к Карине лицом.

– Аккуратнее, – ловлю ее за талию, так как она врезается лбом прямо мне в подбородок и от неожиданности начинает заваливаться назад.

Карина замирает в моих руках, а я почему-то не могу их убрать с ее талии. Такое чувство, что кто-то скотчем примотал или гирю повесил – пальцы тяжелеют и начинают постепенно сжиматься вокруг талии Голубевой, притягивая ее к себе ближе.

– Завтра не получится, – выдает девушка полушепотом, когда мое лицо медленно опускается, а глаза с жадностью впиваются в пухлые губы девушки.

– Почему? – я не узнаю свой голос, в котором появляются хриплые нотки.

А губы медленно, но уверенно приближаются к намеченной цели. Прямо наваждение какое-то, не иначе. Но такое сладкое и притягательное, что бороться с ним нет ни сил, ни желания.

Точно сейчас сорвусь!

– Завтра мы только обсудим все варианты с помощницей, – уже шепчет Карина практически мне в губы, при этом глядя мне глаза в глаза.

Свои-то я еле отрываю от манящих губ, чтобы посмотреть выше, однако наши лица все равно приближаются друг к другу. Медленно, не торопясь, но, черт возьми, это так притягательно.

– Уговорила, – мой голос уже хрипит вовсю, а в горле застывает какой-то слишком огромный невидимый ком. Даже дышать становится тяжело и практически невозможно – как же меня тянет к этой строптивице, кто бы только знал!

– Тебе пора, Валевский, – шепот исчезает, а слова из симпатичного ротика Карины вырываются довольно резко.

И это отрезвляет похлеще ушата ледяной воды в тридцатиградусный мороз.

– Черт! – только и могу произнести, злясь и уже не скрывая своего раздражения, особенно глядя на сияющее лицо своей спутницы.

Вот же, засранка! И даже не пытается этого скрывать. Ведь по глазам видел – она тоже хотела меня поцеловать, но почему-то решила наше влечение перевести в шутку. Как в прошлый раз, будь не ладна эта Голубева.

Зачем скрывать и прятать свои эмоции? Куда проще – воплотить свое желание в реальность, доставив друг другу массу удовольствия. Причем, не раз. И даже не два.

Так, Ромео, стоп! Еще немного, и эти разы превратятся в красную дорожку загса под громкий марш Мендельсона. А потом…

Что будет потом, думать не хочется, потому что в роли супруги Карину Голубеву я даже не рассматриваю, хоть она мне и нравится.

Очень!

Даже очень-очень!

Нет! Это не симпатия, это просто какое-то наваждение!

Убираю руки с талии девушки, все еще злясь, причём в большей степени на себя, и делаю небольшой шаг назад. Срочно домой, точнее, к Ирке – кроткой овечке, которая будет заглядывать мне в рот и доставит массу наслаждения, исполнив все мои сексуальные фантазии.

– Будь осторожен на дороге, – выдает напоследок Карина с улыбкой на лице и…

Становится на носочки, аккуратно берет правой рукой меня за шею и целует в щеку, дотрагиваясь на долю секунды до кожи язычком. А я в ответ замираю на месте, борясь с искушением снова обнять девушку и теперь уже не останавливаться на одной игре взглядами с тонкими намеками.

Полушепот, хрипотца – прямо чувствую себя пятнадцатилетним подростком перед первым сексом.

– Приятного отдыха, – язвлю Карине в ответ, кривясь и морщась, и, прикладывая максимум усилий, разворачиваюсь к девушке спиной, а спустя пару секунд покидаю родительский дом.

Хватит с меня на сегодня эмоций – и так еле сдержался, чтобы на нее наброситься прямо в коридоре. Прямо чувствую, одним поцелуем дело бы не закончилось, так меня завела эта темноволосая красавица. Но лучше держать себя в руках и не наделать глупостей – от Карины сплошные нервы, переживания и неприятности, а я мечтаю о спокойной и ровной жизни.

Хотя, когда это неприятности меня останавливали? И почему я вдруг решил, что мечтаю об этом? На данный момент мои мысли работают совсем в другом направлении.

Достаточно, Рома, пора уже выбросить все эти глупости из головы. Решил не оставаться рядом с ней, чтобы избежать соблазна – так стоит ли сейчас корить себя за это? Лучше к Ирке, в спокойную и ненавязчивую обстановку – симпатичная блондинка точно не станет читать нравоучения и избегать близости со мной.

Однако, когда я паркую автомобиль возле дома, где живет моя вроде как будущая невеста, а после поднимаюсь на лифте на седьмой этаж и звоню в нужную дверь, мое настроение начинает медленно падать. И так хреново на душе, еще и предчувствие почему-то упорно твердит, что зря я сюда приперся.

Лучше завалиться домой и выспаться перед началом новой трудовой недели, чем сейчас лицезреть полусонную блондинку, которая открывает дверь минуты через три после моих настойчивых звонков и замирает на пороге в пеньюаре, опираясь рукой о стену.

– Привет, мой котик, – мурлычет девушка, чем опускает мое и без того хреновое настроение ниже плинтуса.

Какой я, нахрен, тебе котик?! Всегда прихожу в бешенство, когда она меня так называет, а сейчас так и подавно. Но приходится взять себя в руки и сдержаться в ответ – нечего на невинной девушке злость срывать из-за своих же душевных метаний. Смотрю на неё пристально и пытаюсь себя настроить на нужный лад.

Молодая, красивая, богатая – вот что мне еще для жизни-то надо? Длинные ноги, отличная фигура, да и за своей внешностью Ирка следит регулярно, не вылезая из салонов, но, как твердит мне внутренний голос – «Не то»!

– Привет, – я тяжело вздыхаю и захожу в квартиру, игнорируя стоящую в дверном проеме девушку.

Я уверен, что она даже не прокомментирует мой игнор и наглое поведение, в отличие от той же Голубевой. Эта красотка обязательно бы что-то съязвила в ответ и заставила бы участвовать в глупой перепалке.

Хотя, чего я себе вру – мне нравится спорить с Кариной!

– Жаль, что тебя сегодня ночью с нами не было, – Ирина закрывает входную дверь и, зевая на ходу, движется за мной в единственную комнату-студию.

Я же говорил, что она даже не заметит моего ехидства и наглого поведения – в этом вся Ирка. С ней очень комфортно и не напряжно – именно то, что мне сейчас надо. Да и в постели у нас полная идиллия, так почему я постоянно думаю о другой? И внутренний голос, как назло, при каждой мысли о моей нынешней невесте упорно продолжает твердить одну и ту же фразу:

«Совсем не то»!

– Некоторые люди, в отличие от вас, работают шесть дней в неделю, – я плюхаюсь на диван и закидываю ногу на ногу. – И на клубы не остается ни сил, ни желания.

– Раньше тебя это не останавливало, – произносит девушка равнодушным тоном, поворачиваясь ко мне спиной и делая мне же кофе.

Даже напоминать не надо – сама знает, как мне угодить.

– Раньше, милая моя, – решаюсь я продолжить упражняться в остроумии, – я не был генеральным директором и не торчал в офисе по пятнадцать часов в сутки.

– Без вас с Гончаровым скучно, – Ирка поворачивается и начинает обходить барную стойку, неся в одной руке тару с дымящимся кофе. – Хотя у нас теперь есть новое развлечение – Кирилл Костровицкий. Такой смешной паренек, – девушка передает мне чашку из рук в руки.

– Ага, – делаю глоток еще горячего напитка и кривлюсь. Даже с сахаром не переборщила – вот что за напасть, и придраться не к чему. – С папой-банкиром, личным шофером и приличным счетом на кредитке. Вы бы поаккуратнее из него клоуна делали, а то Костровицкий-старший может очень сильно разозлиться.

– Да брось, – Ирка машет рукой, и усаживается в кресло, поджимая под себя длинные ноги.

Смотрю на них и понимаю – не хочу. Вот вообще ни одной эмоции не появляется, глядя на полуголое женское тело. Края пеньюара расходятся, открывая на показ часть груди, но меня это почему-то совсем не возбуждает.

А вот при мысли о пылающих щеках и горящих глазах Карины в штанах начинает становиться тесно. Черт бы ее побрал, эту Голубеву!

– Мое дело предупредить, – делаю еще один глоток, отводя взгляд в сторону. – Кстати, – решаю перевести разговор на интересующую меня тему и проверить свои догадки, – а почему ты мне за три дня ни разу не позвонила?

– Рома, ты не заболел? – в глазах блондинки появляется неподдельное удивление, а я в ответ лишь фыркаю. – С каких это пор ты задаешь такие глупые вопросы?

– То есть, тебя не интересует, – продолжаю свой допрос с небольшим нажимом, – где я шлялся трое суток, с кем проводил время и ночевал ли дома?

Под конец своей речи приподнимаю одну бровь и замолкаю в ожидании ответа, однако то, что я сейчас читаю на лице девушки, заставляет лишь тяжело вздохнуть.

Ни одной эмоции! Полное безразличие! И даже интерес из глаз пропадает!

– Милый, по-моему, ты перетрудился, – Ира встает со своего места и подходит ко мне. – Давай, я сделаю тебе массаж, – протягивает руку вперед, чтобы дотронуться до плеча, однако я ее перехватываю еще в воздухе.

– Ир, давай сходим куда-нибудь, – мы встречаемся взглядами, однако глаза моей нынешней спутницы фальшивые. И опять никаких чувств, эмоций или искр.

Ничего!

– Ты сдурел? – немного повышенный тон голоса, однако чуть позже немного спокойнее: – Котик, я проснулась двадцать минут назад. Сам бы попробовал всю ночь отплясывать на десятисантиметровых каблуках.

Опять этот котик, будь он не ладен! Кто бы знал, как он сейчас меня бесит! Плясала она всю ночь – прямо достижение века!

– Я хочу куда-нибудь сходить, – игнорирую Иркино нытье, произнося слова с нажимом, и отделяя каждое друг от друга. – Место выбери сама.

– Пусть будет итальянский ресторан, – небрежно бросает девушка с полным безразличием в голосе, слишком быстро соглашаясь с моими командными замашками. – Но мне нужно не менее двух часов, чтобы привести себя в порядок.

– А как насчет кино? – в моей голове такой сумбур, что никак не получается взять себя в руки. – Или хотя бы парк?

Ирка молчит, поджимая губы, но не сопротивляется.

Даю ей ровно час на сборы, отпускаю руку и откидываюсь на спинку дивана, закрывая глаза. Сейчас лишь единственное желание – послать всех нахрен и свалить в жаркие страны.

Море, пальмы, солнце, песок и…. Карина на соседнем шезлонге.

Черт бы ее побрал в двадцать пятый раз! Никак ее образ не хочет оставить меня в покое и испариться на веки вечные. Такое чувство, что точно приворожила…

Моя идея с прогулкой по парку проваливается с треском! Это становится понятным сразу же, как только мы делаем несколько шагов по центральной аллее. Ирка семенит на огромных каблуках, без конца и края ноя, как у нее болят ноги и как она мечтает посидеть в ресторане.

Я злюсь в ответ, раздражаюсь и постоянно прикрикиваю на нее, чем порчу себе настроение окончательно. А через десять минут бесполезной ходьбы по парку предлагаю девушке поехать домой.

– Зайдешь? – интересуется она, когда я останавливаю свой внедорожник возле ее подъезда.

– Нет, – фыркаю в ответ, глядя прямо перед собой и не поворачивая головы в ее сторону. – Устал, хочу выспаться.

– Тогда позвони, когда у тебя улучшится настроение, – усмехается Ирина, целует меня в щеку и выходит из автомобиля.

Закрываю глаза и делаю несколько глубоких вздохов с резкими выдохами. Что-то мне подсказывает, что улучшения настроения в ближайшие две недели мне точно не видать. Остается одна надежда – как только Голубева выполнит мой заказ, мы с ней больше не пересечёмся.

И тогда наваждение пройдёт.

А в памяти отчетливо всплывает последний поцелуй Ирки, который не идет ни в какое сравнение с тем, что я получил от темноволосой красотки всего пару часов назад.

Чёрт! Скорее бы пролетели эти четырнадцать дней!

POV Карина

За Валевским закрывается дверь, а я зажмуриваюсь от радости и даже подпрыгиваю на месте разочек.

– Yes! – произношу довольно громко, сжимая пальцы в кулак, а руку в локте и резко опуская этот самый локоть вниз.

Одна! В доме! Без него!

А я уже кучу вариантов придумала, как дать отпор наглому павлину. Хотя сегодня он был таким милым, что чуть не повелась на его несчастный взгляд. Однако вовремя взяла себя в руки – я-то прекрасно знаю, что это обман. Меня так просто не проведешь, и голыми руками не возьмешь!

Вот спрашивается, почему сразу не сказать о том, что он здесь жить и не планировал? Так нет же – надо меня помучить, заставить нервничать и злиться, придумывая коварный план «как поставить на место Валевского».

Но без его присутствия в доме даже лучше – никаких переживаний, раздражений и нервов. Поживу две недели, организую праздник, получу приличный гонорар, и мы распрощаемся на веки вечные. Скучно будет без Ромы, но лучше уж одной, чем постоянно слушать его придирки, приказы и подколы.

Кстати, насчет праздника – надо срочно связаться с Майей и объяснить ей ситуацию, что я собираюсь сейчас и сделать. Пунктом вторым идет наладить отношения с домработницей, которая почему-то смотрела на меня исподлобья, сканируя пристальным взглядом. Что там она говорила насчет ужина? В семь часов? Значит, не будем опаздывать и придем вовремя.

Остается не так много времени, чтобы уладить все текущие дела, и я набираю номер своей помощницы.

– Что?! – кричит мне в трубку Майя после того, как я с печальными вздохами объясняю ей ситуацию и заявляю, что две недели все организационные моменты ложатся на ее хрупкие плечи.

– Да не ори ты так, – фыркаю в ответ, кривясь и немного отодвигая смартфон от уха. – Это временная мера. Завтра, кстати, жду тебя здесь – надо будет набросать несколько вариантов, в каком стиле организовать этот чертов банкет.

– Куда хоть ехать? – слышу по голосу, что рыженькая успокоилась и теперь готова к новым свершениям.

– Блин! – теперь настает моя очередь проявлять эмоции, так как я всю дорогу до особняка Валевских мечтала и забыла посмотреть на вывески. – Я не знаю!

– Карина, ты меня иногда поражаешь, – выдает Майя на выдохе.

– Вечером спрошу у домработницы и скину тебе адрес смской. Жду завтра в десять, не опаздывай.

И первой выключаюсь, чтобы больше не слышать стенания и причитания моей любимой помощницы. У Майи есть доверенность на управление моим автомобилем, а так же запасные ключи, так что доберется девушка за город без особых проблем. Мне-то машина временно не понадобится – буду нагло эксплуатировать водителя Валевских, раз уж сам павлин лично дал мне «добро».

Охранник приносит мои вещи в спальню и с улыбкой на лице заявляет, что я могу обратиться к ним за помощью в любое время. Три единицы на стационарном телефоне, и отважные рыцари спасут меня от любых бед и несчастий! Оказывается, не перевелись еще настоящие мужчины в наше время.

Улыбаюсь в ответ, кивая в подтверждение своих мыслей, а после ухода парня начинаю раскладывать вещи. Вообще, время до семи часов пролетает довольно быстро – успеваю только рассмотреть помещение, прикинуть пару вариантов, как уже пора ужинать.

– А вы не присоединитесь ко мне? – обращаюсь к строгой домработнице, когда обнаруживаю ее в столовой.

Накрыто на одну персону, то есть меня – как-то неловко даже становится перед женщиной.

– Нет, – она отвечает сдержанно, глядя пристально мне в глаза.

– Тамара Павловна, я же не хозяйка здесь, – расплываюсь в улыбке, чтобы хоть как-то расположить к себе стоящую напротив женщину. Нам еще две недели коротать под одной крышей, так стоит ли воспринимать друг друга в штыки. – Предлагаю свою дружбу, – подхожу к ней ближе и протягиваю руку.

– Ты точно аниматор? – она нехотя пожимает в ответ, все так же заглядывая мне в глаза.

– Точно, – я продолжаю улыбаться, но в голове уже роем кружатся мысли одна другой витиеватее. Что-то в тоне женщины меня настораживает, и я решаю окончательно разобраться во всем происходящем. – Я не подружка Валевского, если вы об этом.

Она закрывает глаза и с облегчением выдыхает. А спустя пару секунд на ее лице расплывается подобие улыбки.

– Извини меня, пожалуйста, – домработница снова пристально смотрит мне в глаза, правда, теперь уже без презрения или недоверия. – Я приняла тебя за очередную пассию Ромы.

– Были прецеденты? – интересуюсь, когда моя собеседница присоединяется ко мне за столом.

– Пару раз устроили мне тут Ромины вертихвостки райскую жизнь, – горько усмехается Тамара Павловна. – Слава Богу, хоть хозяева знают меня не первый год и не уволили из-за их истерик. Но нервы мне тогда девки помотали основательно.

Кто бы сомневался, что Валевский на такое способен. Я вообще не представляю, как можно качать свои права в чужом доме, даже если ты встречаешься с сыном хозяев? Видимо, Роме подобные экземпляры нравятся, но тогда какого хрена он продолжает лезть ко мне с поцелуями и отпускать свои дурацкие шуточки, намекая на близость?

Я не стану девушкой на одну ночь – пора бы ему уже это четко понять и перестать меня постоянно этим доставать.

– Завтра ко мне приедет подруга, – произношу после того, как благодарю женщину за ужин. – Скорее всего, останется на обед. Если не сложно…

– Да что ты, Кариночка! – домработница усмехается и машет рукой, не давая мне возможности закончить фразу. – Приготовлю вам, девочки, что-нибудь вкусненькое.

– Спасибо большое, – посылаю свою самую очаровательную улыбку в ответ и покидаю столовую, радуясь, что мы с Тамарой Павловной нашли общий язык.

Однако спустя час все мое хорошее настроение резко падает, когда я узнаю – женщина уходит домой, оставляя меня одну в этом громадном доме. Как же так! Этого не может быть!

Я здесь завою, запертая в четырех стенах!

– Может, останетесь? – интересуюсь уже возле порога, провожая Тамару Павловну. – А то как-то страшно становится при мысли, что я остаюсь совсем одна, еще и в незнакомом доме.

– Глупенькая, чего ты боишься? – моя собеседница треплет меня по голове и усмехается моей панике. – Задний и запасной вход я проверила, а ты сейчас за мной закроешь дверь. К тому же, охрана по периметру всю ночь ходит, так что…

Она разводит руками, а спустя несколько секунд покидает особняк, все-таки оставляя меня в гордом одиночестве. Вот это я влипла!

Ночь проходит в тревогах. Я не могу уснуть, постоянно ворочаясь с бока на бок и прислушиваясь к гробовой тишине дома. Даже пытаюсь посмотреть телевизор, но от этого еще тревожнее, так как из-за громкого звука в комнате не слышно, что творится за дверью. И засыпаю я ближе к рассвету, так и не выбросив все тревоги из головы – с такими нервами еще тринадцать ночей я просто не вынесу.

Утро заставляет выдохнуть с облегчением, даже несмотря на то, что проспала я всего четыре часа. Надо как-то взять себя в руки, чтобы к концу пребывания в доме Валевских не стать истеричкой.

Майя приезжает, как и договаривались, ровно в десять часов.

– Офигеть! – восторженно произносит рыженькая мою любимую фразу, когда я провожу ей обзорную экскурсию по дому.

– Потом будешь восхищаться, – ворчу в ответ, когда мы спускаемся по лестнице на первый этаж. – А сейчас давай подумаем, что мы можем им предложить.

Девушка тут же выключает режим восхищения, и начинается рабочий процесс. Для удобства располагаемся в столовой, перетащив туда мой ноутбук, а так же раскидав бумаги на огромном столе. Кстати, Тамара Павловна присоединяется к нам, оказывая неоценимую услугу – кто, как не домработница, лучше всех знает вкусы своих хозяев.

После долгих дискуссий останавливаемся на четырех вариантах – двух классических, один молодежный и юбилей в стиле ретро 30-х годов. Уверена, Валевский выберет что-то из классики – вряд ли он готов разориться на костюмы и платья, чтобы одеть всех в стиле гангстеров и их женщин.

Помнится, в самом начале моей карьеры я устраивала свадьбу в стиле Америки 30-х годов. Очень красиво, стильно и необычно. Но самое главное – безумно дорого.

Однако Валевский просил варианты – мы ему их и подготовили.

Прощаюсь с Майей, а после ужина и с Тамарой Павловной, снова оставаясь в огромном особняке в гордом одиночестве. А паника вкупе с нервозностью разрастаются, как снежный ком. По большому счету, чего я себя накручиваю? Ведь ничего не случится со мной в охраняемом доме?

Телевизор снова не спасает, поэтому приходится его выключить, чтобы постоянно прислушиваться к тишине. Она давит на нервы с неимоверной силой, а сердце начинает слишком громко колотиться.

Хватит, Карина! Остановись! Так и до безумия недалеко. А действительно – зачем я так сильно паникую, постоянно доводя себя до нервного тика?

Укладываюсь на бок, закутываясь в одеяло, и закрываю глаза. Делаю несколько глубоких вдохов и резких выдохов – вот теперь я успокоилась, и можно засыпать, не боясь ничего.

Однако спустя минуту я отчетливо слышу шаги по коридору. Сердце останавливается вместе с дыханием, и я резко отрываю голову от подушки, поворачиваясь в сторону двери. Тишина. Причем, гробовая и давящая на мои в край расшатавшиеся нервы.

Резко выдыхаю и только отворачиваюсь, чтобы удобно улечься, как твердые шаги раздаются вновь.

Они приближаются к моей спальне, а паника усиливается, не желая слушать доводы разума. Я боюсь пошевелиться, чтобы не обнаружить своего существования в спальне Ромы. Господи, скажи, что мне это просто мерещится?

Кто-то останавливается возле моей двери, а я не свожу с нее взгляда. И то ли я уже на взводе, то ли мне действительно мерещится, но дверная ручка начинает медленно опускаться вниз…

Мне так страшно, что не передать словами. Если это проделки Валевского, то на этот раз он попал – пошлю его в пеший эротический тур, забью на все наши договоренности и свалю отсюда, куда подальше.

Резко подрываюсь с кровати, хватаю телефон, чувствуя, как дрожат руки. Так, Карина, соберись и не паникуй раньше времени. На мгновение замираю и прислушиваюсь – за дверью тишина, которая давит с неимоверной силой. И все-таки решаюсь проверить свои догадки – снимаю блокировку с экрана, нахожу нужный номер в телефонной книге и делаю вызов.

Гудки раздаются в унисон с сердечным ритмом – Господи, Рома, возьми трубку!

– Да, – слышу сонный голос после пятого гудка, однако за дверью все так же тихо.

– Валевский, миленький, ты спишь? – произношу слова, как скороговорку, судорожно поглядываю на ручку двери.

– Карина, твою мать! – ворчит парень на другом конце провода, а спустя несколько секунд продолжает: – Два часа ночи, ты сдурела совсем?

– Рома, здесь кто-то ходит по коридору, – я замолкаю и на цыпочках направляюсь к выходу.

Останавливаюсь возле запертой двери и прикладываю к ней свободное ухо.

– Ты детективов пересмотрела? – бухтит Валевский, кажется, не желая мне верить.

– Говорю тебе, кто-то стоит за моей дверью, – пытаюсь все-таки выловить хоть малейший шорох в коридоре, однако там по-прежнему стоит гробовая тишина.

– Спроси, кто, – делает собственный вывод Рома, чем вгоняет меня немного в ступор.

А действительно, чего это я сама не догадалась? Может, и нет там никого, за этой дурацкой дверью? Напридумывала себе небылиц, а по факту…

– Кто? – произношу громко, обращаясь к запертой двери.

Секунда, две, три – один удар сердца, второй, третий… И за дверью слышатся быстрые шаги, которые удаляются.

Меня словно парализует от ужаса, а дыхание останавливается на несколько секунд.

– Карина, ау! – орет Валевский, а я лишь прислоняюсь к деревянной поверхности спиной и медленно оседаю на пол.

– Он ушел, – еле нахожу в себе силы, чтобы разговаривать, потому что даже сейчас воздуха не хватает.

Мама дорогая, я чуть разрыв сердца от страха не получила! Слава Богу, хоть голос знакомый в трубке слышу, который продолжает бухтеть:

– Кто «он», Карина? – не унимается Валевский, продолжая свой допрос с пристрастием.

– Откуда я знаю! – выдаю довольно громко и резко, все еще пребывая в какой-то прострации. – Рома, миленький, приезжай, иначе я до утра не доживу, – я ною, пытаясь надавить на жалость, напрочь забыв о нашей с ним вражде.

Сейчас вместо смелости и решительности ощущаю себя слабой и напуганной девочкой, которая нуждается в защите и утешении.

Неужели Валевский такой тугодум, что не понимает, как мне страшно? И ничего я не придумываю, как он, наверное, считает – за дверью действительно кто-то стоял, а потом, услышав мой голос, быстренько сбежал.

Но кто это может быть? И как он проник в охраняемый дом с запертыми дверями?

– Позвони охране, у них есть запасные ключи, – командным тоном произносит Валевский, а я вздыхаю с облегчением.

Слава Богу, хоть ворчать перестал, а уж к его замашкам я давно привыкла. Точно, охрана – как же мне это раньше в голову не пришло. Пытаюсь судорожно вспомнить, как звонить парням, но ни одной путной мысли по этому поводу не возникает.

– Какой номер? – наконец-то соображаю, что можно ведь спросить у Ромы. Мозги уже начинают работать, и не так страшно сидеть в спальне за запертой дверью.

– Три единицы! – выдает Валевский на одном дыхании. – Звони давай, я подожду.

Подскакиваю и подбегаю к стационарному телефону. Поднимаю трубку и набираю эти три чертовые единицы. А через гудок слышу мужской голос:

– Охрана!

– Мальчики, это Карина, – пытаюсь справиться с эмоциями, но никак не могу взять себя в руки. – Можете подняться ко мне в комнату?

– Что-то случилось? – голос на другом конце провода звучит взволновано, но мне сейчас не до объяснений.

– Побыстрее, пожалуйста, – чуть ли не заикаюсь и нажимаю сброс. – Валевский, ты еще здесь? – снова подношу к уху мобильный телефон.

– Как приезжай, так Ромочка, – копирует парень мою интонацию, – а как охрану вызвала, так Валевский.

– Не ворчи, и так хреново, – фыркаю ему в ответ. – Вот если бы приехал, я бы тебя всю ночь Ромочкой называла.

Выдаю и резко замолкаю, мысленно стуча себе кулаком по башке. Дурной, кстати, так как только на сильные переживания и страх я списываю свою последнюю фразу. Надо же, ляпнула, не подумав, теперь этот павлин хвост свой распушит и начнёт издеваться надо мной постоянно.

– Уже еду, – смеется Рома, видимо, пытаясь разрядить обстановку и успокоить меня до прихода охраны, однако мне сейчас не до веселья.

– Скоро меня другой рыцарь спасет, а ты свой шанс упустил, – я тоже пытаюсь пошутить, но понимаю, что выглядит это жалко.

Как и я сама, кстати, тоже. Поддалась эмоциям, позвав на помощь Валевского, а теперь отчетливо понимаю, что зря это сделала. А если бы он приехал и увидел меня в столь плачевном состоянии? Хотя, мне-то какое дело, что он обо мне подумает? Сам запер в огромном доме, теперь пусть спасает от невидимых призраков.

Стук в дверь раздается слишком резко, а я от неожиданности подскакиваю на месте.

– Карина, откройте, это охрана! – слышу тот же голос, что и несколько минут назад в трубке.

– Валевский, – я снова подношу мобильный к уху, – я спасена!

– Скажи им, пусть потом мне перезвонят, – снова ворчит в ответ Рома. – И больше небылиц не придумывай, – выдает напоследок и первым отключается, а я откидываю смартфон на кровать и иду открывать дверь.

Охранники заверяют меня, что исследовали весь дом и никого не нашли. Выпиваем с парнями по чашке чая, и я немного расслабляюсь. А уже через полчаса все мои страхи пропадают, и я решаю больше не накручивать себя на ровном месте. Точно, померещилось, а я тут уже панику с истерикой развела.

Еще перед Валевским так глупо подставилась, о чем он мне с ехидной улыбкой и заявляет на следующий день, когда я перед обедом заявляюсь к нему в офис:

– Сразу бы сказала, что не можешь заснуть без меня, а не придумывала всякую чушь в два часа ночи! Может, привидение по коридору ходило?

Глядя на его ехидство, хочется треснуть Рому чем-нибудь тяжелым по голове, однако я сдерживаю свой порыв, ограничиваясь кратким:

– Отвали!

– Я бы обязательно утешил, – не унимается этот умник, видимо, восхищаясь своим остроумием.

Пропускаю его издёвки мимо ушей и, строго глядя ему в глаза, произношу:

– Давай лучше с делами разберемся! – я резко перехожу на деловой тон, не желая больше слушать его глупые намеки, или терпеть его подколы. – Вот, четыре варианта проведения банкета, – протягиваю ему два листа бумаги, которые Рома берет в руки и начинает внимательно, а главное, с серьезным выражением лица изучать. – Мы предлагаем остановиться на классике, – я подхожу ближе и тычу пальцем в нужную строчку. – Либо первый вариант, либо второй.

– А это что? – Рома показывает на самый последний пункт, который и писался исключительно для количества.

Надо же было чем-то его удивлять – но сейчас, чувствую, это обернется мне боком.

– Вечеринка в стиле Америки тридцатых годов, – на выдохе поясняю, наблюдая, как глаза парня загораются. – Дамы в вечерних платьях с перьями и остальной атрибутикой, мужчины в дорогих костюмах и обязательно в туфлях с перфорацией, как носили гангстеры.

– А что, мне нравится, – мой собеседник откидывается на спинку кресла, вертя в пальцах ручку.

– Рома, это очень дорого и…

– Но реально? – перебивает меня Валевский, не давая закончить свою мысль.

– Нет ничего нереального, – тяжело вздыхаю с печалью в голосе, понимая, что попала с этим дурацким предложением.

Парень ехидно улыбается, всем своим видом показывая, как доволен – не только собой, но и моей идеей. Дернул же черт выпендриться – теперь придется отдуваться за свой порыв.

– Здесь полмиллиона рублей, – Рома лезет в карман пиджака и достает оттуда банковскую карту, которую вкладывает мне в ладонь, диктуя пин-код. Я едва успеваю его записать, как парень продолжает: – Если этого не хватит, дай знать. Твой личный гонорар обсудим позже, – он смотрит мне в глаза, видимо считая, что последней фразой сломит мое сопротивление, однако я решаюсь все-таки настоять на своем.

– Это очень сложно осуществить, – мы смотрим друг другу в глаза, не прерывая зрительного контакта даже морганием. – Нужен точный список гостей, фирмы по аренде костюмов, примерки…

– Народа будет не так много, как ты думаешь, – не унимается Валевский, пропуская мои слова мимо ушей. – Поверь, большинство из них позаботятся о своих нарядах сами. Список остальных я пришлю, – он снова откидывается на спинку кресла, не обращая внимания ни на мое закатывание глаз, ни на протяжный стон. – Я верю, что ты справишься, – заканчивает, и я окончательно сдаюсь, понимая, что его броню мне не пробить.

Ладно, будь по твоему, красавчик! Гангстеры, так гангстеры, мы и не на такое способны. Тем более, с такими финансовыми возможностями.

За полторы недели точно успеем, можно даже сильно не переживать.

– Договорились! – я забираю со стола бумаги, уже мысленно продумывая план мероприятия, и разворачиваюсь на сто восемьдесят градусов.

Делаю несколько шагов, как слышу в спину:

– Могу сегодня приехать, – и снова в его голосе слышатся ехидные нотки, а я лишь с горькой усмешкой на устах мотаю головой из стороны в сторону.

– Будешь много умничать, – делаю намеренно паузу, двигаясь к двери, – будешь сам организовывать праздник своим родителям, – берусь за ручку и на последних словах поворачиваюсь лицом к парню.

Он поднимает обе руки вверх «Сдаюсь», а я с победоносной улыбкой покидаю его кабинет.

И начинается работа, которая захватывает целиком и полностью – дизайнеры, оформители, ведущий праздника, фирмы по прокату костюмов… Я полдня общаюсь по телефону, и к вечеру чувствую себя выжатой, как лимон. Однако снова быстро уснуть не удается – лежу в кровати с открытыми глазами и прислушиваюсь к звукам за дверью.

Тишина. Никого. А я снова на взводе.

Так и до психушки недалеко. Может, стоило все-таки позвать Валевского, чтобы ночевал в соседней комнате? С ним как-то спокойнее и не так страшно, хотя боюсь даже представить, как бы он расценил мое предложение.

За своими мытарствами не замечаю, как засыпаю, а на следующий день чувствую себя бодрой и веселой. Чего это я, в самом-то деле – мне точно померещилось в прошлый раз. Никогда не ночевала в огромных особняках, вот и накрутила себя. И Валевский со своими намеками может катиться куда подальше.

В одиннадцать часов приезжает Митя – милый парень и очень талантливый дизайнер. Точнее, даже директор фирмы, с которой мы уже давно и плодотворно сотрудничаем.

Дело в том, что Митя в меня влюблен. Несколько раз приглашал на свидания (пару раз даже пришлось согласиться, обсуждая исключительно рабочие моменты), дарил цветы и угощал кофе, но почему-то мое сердце не трепещет при виде цветущей улыбки парня.

Симпатичный, веселый, обеспеченный и ответственный – что еще надо женщинам? Не то, что Валевский, который меня постоянно дико бесит своим высокомерием.

Все, решено – как только закончу с этим заказом, обязательно схожу с Митей на свидание. А может даже на два. Или три. Возможно, даже с продолжением, то есть ужином, плавно перетекающим в завтрак.

Тамара Павловна поит нас кофе, а в два часа кормит вкусным обедом.

Митя пытается отказаться, однако я стою на своем:

– Считай, это я тебя пригласила, – беру его под руку и тяну в столовую.

– Тогда с меня ужин, – выдает он с улыбкой на лице, больше не сопротивляясь.

И оставшееся время до вечера проводит со мной. Мы обсуждаем, как лучше оформить помещение, куда рассадить гостей, и где установить небольшую сцену. Митя предлагает оформить огромный зал в виде небольшого ресторанчика той эпохи, и я соглашаюсь. А что, отличная идея – главное, все можно решить в кратчайшие сроки.

Парень на прощание целует меня в щеку (надо же, какой смелый стал) и покидает дом Валевских, а через час и Тамара Павловна начинает собираться домой.

– Может, останетесь? – я снова ною, как и в прошлый раз, делая несчастное лицо, когда женщина уже стоит на пороге. – А то я точно умру со страха.

– Сегодня не могу, милая, – в голосе женщины столько печали, что я больше не настаиваю.

У человека личные проблемы, а тут я со своими глупостями. Вчера же ничего не случилось – так с чего я взяла, что сегодня кто-то будет ходить по дому?

Вроде и не нервничаю, однако после того, как выхожу из душа, первым делом направляюсь к двери. Она заперта на замок, и не так страшно, но все равно руки почему-то начинают дрожать.

А за дверью снова слышатся шаги, которые с каждой секундой становятся все громче, приближаясь к моей спальне. Я мысленно считаю до десяти, задерживаю дыхание и прислушиваюсь – кто-то в коридоре подходит к двери, а спустя несколько секунд ручка опускается вниз.

Раз, второй, третий…

– Мамочка! – шепчу, закрывая рот ладонью, но сегодня я соображаю быстрее, чем позавчера.

Подлетаю к тумбочке, хватаю телефон и судорожно пытаюсь найти номер Валевского. Ручка двери уже ходит ходуном, а я моя паника усиливается с каждой секундой.

– Рома, приезжай, – ору в трубку, когда Валевский вяло отвечает после третьего гудка. – Кто-то ломится ко мне в дверь!

А этот кто-то еще и начинает громко стучать по деревянной поверхности, от чего мои руки начинают неметь от страха, а телефон с грохотом падает на пол…

POV Роман

Голубева совсем сдурела или только притворялась нормальной? Позавчера звонила в два часа ночи, наверное, надеясь, что я поведусь на этот глупый развод! Не прокатило. Ей нужно было сделать соответствующие выводы и понять, что я ей не мальчик на побегушках. И не поведусь на ее глупые и детские уловки.

Так нет же, не доходит до человека – она и сегодня продолжает дурью маяться, не давая мне выспаться нормально. Хотя, может, это она мне мстит таким дурацким способом? Правда, в этот раз позвонила только в двенадцать – видимо, всё-таки проснулась совесть у человека. Только мне от этого не легче, я уже практически заснул!

– Рома, приезжай, – орет мне в ухо новоявленная актриса после того, как я открываю глаза и принимаю ее вызов. – Кто-то ломится ко мне в дверь!

Это какой-то идиотизм, честное слово. Она действительно считает, что таким способом может заставить меня все бросить и мчаться на ночь глядя к черту на кулички? Я-то, конечно, хотел сегодня приехать, но только не к ней. Меня ждет зеленоглазая блондинка в любое время дня и ночи. Ирка точно не станет истерить, требовать к себе повышенного внимания или пререкаться со мной по поводу и без.

И не важно, что она меня не заводит, главное, что девушка не выводит меня из себя, и голова всегда остается ясной после общения с Ирой. Зато через десять минут после пререканий Карины я чувствую себя, словно одурманенный и одержимый одновременно. Поэтому я хотел…

Ну да, чего уж душой кривить – хотел избавиться от назойливых мыслей об образе темноволосой чертовки, поэтому завалил себя кучей договоров и задержался в офисе допоздна. А главное, передумал ехать сегодня к Ирке. И так еле хватило сил добраться до дома, принять душ, впихнуть в себя бутерброд с горячим чаем и завалиться спать.

– Карина, что опять случилось? – я тяжело вздыхаю, протирая пальцами левой руки глаза, в глубине души мечтая послать девушку куда подальше.

В трубке раздается какой-то грохот, и где-то вдалеке слышится испуганный голос Голубевой:

– Помогите!

– Карина! – теперь уже я ору, подскакивая на кровати, полностью приходя в себя. – Что происходит?! – Мои крики остаются без ответа – в трубке тишина, а спустя несколько секунд вызов сбрасывается. – Черт! – бухчу себе под нос, а у самого сердце сжимается, словно попадет в тиски, а в голове загорается красная лампочка в предчувствии беды.

Прогоняю прочь дурные мысли, набирая Карину снова и снова, однако в ответ слышу лишь приятный женский голос, который сообщает, что мой абонент находится вне зоны действия сети.

– Твою мать! – я уже не сдерживаю эмоций, бегая по квартире и надевая первые попавшиеся джинсы с футболкой, которые встречаются на моем пути.

Параллельно еще пару раз звоню Голубевой, однако слышу все тот же приятный женский голос в ответ. Как-то не похоже на то, что у Карины проблемы с головой, и она хочет меня срочно видеть в качестве спутника жизни, а не спасителя.

Черт, что же там происходит-то на самом деле? Кто, а главное зачем пугает Карину, доводя девушку до истерики?

Натягиваю через голову толстовку, хватаю ключи от автомобиля, с трудом зашнуровываю кроссовки и вылетаю из квартиры, на ходу ища в телефонной книге номер охраны родительского дома.

– Да, – бодро рапортует мне мужской голос после второго гудка.

– Это Роман Борисович, – сейчас не время на любезности, поэтому поздороваться забываю.

– Доброй ночи, – воодушевляется мужчина на другом конце провода. – Что-то случилось?

– Я сейчас еду к вам, – перепрыгиваю через две ступеньки, несясь на всех парах на улицу, – но вы поднимитесь, пожалуйста, к моей гостье. Кто-то опять ее напугал.

– Это какой-то бред, – выдает охранник немного взволнованным голосом. – Я вообще не понимаю, что происходит.

– Бред, не бред, но у девушки истерика, – ступеньки наконец-то заканчиваются, и я вылетаю из подъезда, на ходу нажимая на кнопку брелка, чтобы снять сигнализацию. – Давайте к ней, я скоро буду. И камеры проверьте, – бросаю напоследок, выключаю телефон и усаживаюсь за руль внедорожника.

Сегодня я бью все рекорды по скорости – дороги пустынны, особенно за городом, а на штрафы мне плевать. Сердце колотится, как бешеное, в предчувствии, что с Кариной случилось несчастье. Я себе никогда не прощу, если не успею ей помочь.

Мысль, что кто-то может спокойно разгуливать по охраняемому дому, не дает покоя, но я все равно с трудом в это верю. Даже представить не могу, как такое в принципе может случиться.

Однако Карина напугана, да и на сказочницу она не похожа. Так что же там происходит на самом-то деле? Может, кто-то затеял глупый розыгрыш? Или просто неудачно пошутил? Узнаю, кто – придушу этого засранца голыми руками.

А если это не розыгрыш? И кто-то реально хочет навредить Карине, доводя девушку до белого каления? От этой мысли меня пробирает холодный пот, а костяшки пальцев белеют от силы, с которой я сжимаю руль.

Вот теперь я реально взбешен, а ещё сильно переживаю за девушку.

Заруливаю во двор, бросаю возле порога внедорожник и залетаю вовнутрь дома. Еще с улицы замечаю, что на первом этаже горит свет, а значит, охрана сработала оперативно.

– Добрый вечер, – высокий паренек стоит возле порога и протягивает мне руку, которую я на ходу пожимаю, не обращая на него никакого внимания.

Мой взгляд прикован лишь к темноволосой красотке, которая с ногами сидит на диване, держит в руках чашку и смотрит в одну точку перед собой.

– Роман Борисович, – начинает второй охранник, выходя из столовой, а Карина поднимает глаза на меня.

Бледная, перепуганная и очень печальная – сейчас она напоминает мне затравленного зверька, который не по своей воле попал в клетку. И так хочется прижать ее к груди, забрать все ее проблемы и заставить снова улыбаться. Очень хочется так сделать, но я сдерживаю свой порыв, подходя к девушке, после чего присаживаюсь на корточки возле нее и беру свободную руку, зажимая девичьи пальцы в своей широкой ладони.

– Как ты? – я не узнаю свой голос, потому что впервые в нем слышатся какие-то нежные нотки, чего раньше за мной не замечалось.

– Уже нормально, – легонько кивает в ответ, не отводя взгляда, в котором нет былого огня. Такое чувство, что жизнь наряду с оптимизмом покинули девушку на веки вечные. – Кто-то ломился ко мне в дверь, и я очень испугалась, – она произносит тихим и каким-то безжизненным голосом, а я понимаю, что разводом с ее стороны и не пахнет.

Это не игра и не бабские капризы Карины – её действительно очень сильно напугали. Да так, что она сидит бледная, словно привидение.

– Камеры посмотрели? – я задираю голову, глядя на двух охранников, меняя тон с нежно-заботливого на командный.

– Роман Борисович, – начинает тот, который стоял возле порога, когда я залетел в дом. – Никого не было во дворе, никто не заходил в дом, и я даже представить себе не могу…

– Тогда кто ее так сильно напугал? – повышаю голос, однако чувствую, как Карина крепче сжимает мою ладонь, а спустя несколько секунд молчаливой паузы произносит:

– Рома, не кричи на них. – Я снова опускаю взгляд на девушку, которая уже, кажется, немного успокоилась и взяла себя в руки. – Все в порядке, не переживай, – она замолкает, глядя пристально мне в глаза, и полушепотом заканчивает: – Ты останешься?

А я смотрю в эти печальные глаза и понимаю – отказать не смогу. Как бы не боролся я со своими внутренними демонами и страхами, именно сейчас придется послать их куда подальше.

Карина, что же ты со мной делаешь?

– Останусь, – ворчу спустя какое-то время после небольшой затянувшейся паузы, на протяжении которой глаза девушки впиваются в меня, а пальцы леденеют в моей теплой ладони. – Идем отдыхать, – я поднимаюсь на ноги и помогаю слезть с дивана Карине, все так же сжимая ее ладонь.

И отпускать почему-то не хочется – такое чувство, что приклеил нас кто-то друг к другу.

Жалость не лучшее качество, но и жалкой девушка не выглядит. Испуганной – да, немного нервной и печальной, но все равно она остается сильной, смелой и… очень красивой, несмотря на свое состояние.

Хоть ты тресни меня чем-нибудь по голове, а отпустить ее сейчас не могу. И дело, как я отчетливо понимаю, совсем не в жалости.

Командую охранникам, что теперь справлюсь без их помощи, однако один из них все равно остается дежурить на первом этаже при включенном свете, игнорируя мой строгий взгляд. Я уверен, что Карине просто померещился этот кто-то, а шаги в коридоре просто послышались, но именно сейчас поднимать этот вопрос не стану. Пусть девушка для начала успокоится, придет в себя, а потом мы поговорим на эту тему.

Ну, не привидение же шлялось по дому – а больше просто некому. Еще и на камерах никто не заснят – это вообще мистика какая-то получается, ей-богу.

– Ром, – девушка начинает первой, когда мы останавливаемся возле теперь уже ее спальни.

– Я переночую в комнате напротив, – мне не хочется выпускать ее пальцы из своей хватки, однако не могу же я потащить ее с собой.

Сейчас не время и тем более не место проявлять свои чувства и желания. А Карина не в том состоянии, чтобы трезво оценивать свои поступки. Если бы все это не произошло, она бы никогда мне не позвонила. И не попросила приехать. А мне крайне важно понимать, что завтра девушка не пожалеет о содеянном.

– Можешь остаться со мной? – она долго собирается с мыслями и замирает на месте после того, как произносит данную фразу, глядя мне в глаза. – Я, честно, очень боюсь.

– Не самый лучший вариант, – пытаюсь ответить помягче, так как реально больше не вижу повода для страхов. Да и ночи рядом с ней я не вынесу.

– Обещаю не приставать, – на лице девушки появляется подобие улыбки, а я лишь горько усмехаюсь в ответ.

«Лучше бы пообещала обратное!» – печально стонет мой внутренний голос, чем вызывает у меня волну позитива.

Именно сейчас я с ним согласен, но не решаюсь озвучить свои мысли даже в шутку. Однако разрядить немного обстановку все же следует, и я, прищурившись, тычу легонько пальцем в грудь Карины и с небольшой издевкой заявляю:

– Только если не будешь перетягивать одеяло на себя.

– Договорились, – она практически берет себя в руки, по крайней мере, больше не дрожит, все так же пытается улыбнуться и даже щеки немного розовеют.

А я понимаю, что эта маленькая аферистка воспользовалась моим замешательством и своим плачевным состоянием, чтобы загнать меня в тупик.

Карина снимает с себя спортивные штаны вместе с кофтой, оставаясь в пижамных шортиках и маечке. Без нижнего белья, мать его! Здесь и дыхательная гимнастика не поможет – про концентрацию внимания на чем-то другом я просто промолчу.

Еле сдерживаюсь, чтобы не отпустить комплимент или не дотронуться до нее, как девушка быстренько ныряет под одеяло, чем вызывает у меня вздох облегчения.

Отворачиваюсь, быстро раздеваюсь и в одних боксерах укладываюсь рядом, накрываясь частью одеяла. Вот почему оно здесь только одно? Нельзя было второе принести?

Злюсь на всех, включая себя, задавая бесконечные риторические вопросы, лежа на боку и лицезрея макушку Карины. И как здесь уснешь, скажите на милость? Моя спутница дышит глубоко, видимо, пытаясь до конца взять себя в руки. А вот у меня не получается, хоть ты тресни.

Чувствую, сегодня выдастся бессонная ночь – особенно после того, как симпатичная (видел пару раз) попка девушки каким-то странным образом оказывается в досягаемой близости, к тому же упирается мне прямо в нижнюю часть живота.

Е-мое! Мать честная! Я сейчас точно не сдержусь.

Еще и женские пальчики находят мои, пока я пребываю в ступоре и даже не замечаю, что рука Карины шарит по моему телу, сжимают их в ладошке, а после тянут к себе, заставляя обнять девушку.

– Что ты делаешь? – громко стону, еле сдерживая порыв начать активные действия.

– Спокойной ночи, – произносит моя спутница, прижимая наши скрещенные пальцы к своему животу, игнорируя мое теперь уже плачевное состояние. – Теперь совсем не страшно.

Главное, что ей комфортно – я уж как-нибудь постараюсь пережить эту ночь. Но сначала придется немного расставить приоритеты и создать себе полную зону комфорта – прижимаю спину Карины к своему голому торсу и зарываюсь лицом в ее длинные волосы, от аромата которых кругом идет голова. С ней даже просто лежать рядом в кайф – про все остальное я просто молчу.

Закрываю глаза, наслаждаясь пусть не полной, но все равно близостью рядом с желанной девушкой, и сам не замечаю, как проваливаюсь в сон, продолжая удерживать тело Карины в своей медвежьей хватке.

Пусть не в полном значении это слова, но сегодня ночью она «моя».

Просыпаться не хочется – ни руками или ногами шевелить, ни глаза открывать. В воздухе еще витает аромат волос Карины, и я, как сумасшедший, жадно вдыхаю его, наполняя легкие – чтобы этот запах остался в памяти на целый день.

Господи, какая хрень лезет в голову! Хоть и ругаю себя, но все равно на лице играет улыбка. Ох, не к добру все это – чувствую, попаду я еще в капкан с этим ароматом, воспоминаниями о нежных пальчиках, которые переставали дрожать в моей ладони, и образе темноволосой красотки.

Особенно в пижамных шортиках и маечке – шарю рукой по постели рядом, лежа на животе, однако вторая половина пустует. Приоткрываю один глаз – точно, никого нет. Точнее, Карины нет, и улыбка от осознания этого факта резко спадает с лица. Надо же, какая коварная соблазнительница – заманила в свою постель, нагло воспользовалась моей растерянностью, использовав меня в качестве защиты от своих страхов, а утром просто сбежала, чтобы не встречаться со мной взглядами. А я…

А что я? Наверное, это и к лучшему – пусть так, чем потом жалеть о содеянном. Все равно у нас с ней ничего не получится. Есть такое понятие, как «несходимость» – характерами, жизненными взглядами, моральными принципами или просто нежеланием быть вместе.

Последнее, кстати, больше всего подходит к нашему случаю. Карина не видит меня в качестве любимого мужчины, а я не представляю себя рядом с ней.

Второй раз.

Насчёт «не представляю» я, конечно же, немного лукавлю, но вот только последствия, которые обязательно заставят мою бедную головушку болеть, заставляют меня не делать резких движений. И так уже который день воюю со своими демонами, не хватало еще эмоциям поддаться. Я просто боюсь окончательно потерять голову, и что-то мне подсказывает – именно так и будет.

Я уже её хочу – до одури, до умопомрачения и жарких объятий. Когда сердце колотится в груди, кровь бурлит по венам, а дышать становится тяжело. И мне мало просто обладать её телом. Хочу весь комплект: тело, душу и, конечно же, сердце, потому что на половину я не согласен.

Господи, какая же чушь лезет мне в голову второй раз за утро!

– Придется все же держаться от нее подальше, – бухчу себе под нос, а после вылезаю из-под одеяла и направляюсь в ванную.

В гардеробе нахожу чистую рубашку и костюм – хоть и не живу я с предками давно, все равно часть одежды болтается в шкафу на случай, если все же останусь здесь ночевать. Например, как сегодня.

Причесываюсь, брызгаю на себя одеколоном и застегиваю пуговицы пиджака, стоя перед зеркалом – легкая щетина, тяжелый взгляд и уставшие глаза. Да, Рома, пора тебе на отдых – так и до больнички недалеко, если не будешь почаще расслабляться, забывая и о работе, и о бабах.

Раньше, помнится, не было проблем ни с отдыхом, ни с развлечением, а теперь…

Ответственность на посту генерального директора забирает львиную долю не только рабочего, но и свободного времени. Да и развлекаться, по сути, уже не с кем – большинство друзей женаты, а оставшаяся часть медленно, но уверено катятся в пропасть, так и не взявшись за ум.

«Жениться тебе пора», – мой внутренний голос, в отличие от меня, свеж и бодр. А так же, по всей видимости, доволен сегодняшней ночью.

«Так я ж не против», – отвечаю ему мысленно, усмехаясь самому себе в зеркало.

«Карина станет идеальной женой!» – не унимается мой невидимый собеседник, чем вгоняет меня в ступор.

Какой бес в него вселился, что он с утра пораньше несет подобную ахинею? Такое чувство, что просто издевается надо мной, желая испортить мое и без того не слишком радужное настроение. Ну, какая из нас с Кариной пара? Мы же постоянно с ней, как на ножах, и никак не можем найти общий язык, при каждой встрече пытаясь друг друга задеть, да посильнее.

«Сам как-нибудь разберусь», – снова мысленно отвечаю, однако внутренний голос никак не хочет уняться:

«Женишься на крашеной вобле, а через пару лет умрешь со скуки», – кто-то в голове у меня смеется, и я уже не сдерживаю эмоций, когда понимаю, что он прав.

От этого злость накрывает, и я вот-вот потеряю контроль.

– Заткнись! – произношу довольно громко, однако за спиной слышу смешок, а спустя пару секунд и его обладательницу:

– Это ты мне?

Карина наклоняет голову в сторону, и мы в зеркале встречаемся взглядами. Сегодня она выглядит, как прежде – блеск в глазах, веселая улыбка и хорошее настроение, чего не скажешь обо мне.

Полное отсутствие секса, развлечений, а в перспективе еще два рабочих дня вкупе с безрадостными выходными – да уж, веселенький расклад. Может, пригласить Карину куда-нибудь сходить в субботу?

Мотаю головой из стороны в сторону, прогоняя всякую чушь, которая туда лезет, и не желая больше думать о темноволосой красавице, продолжающей маячить перед глазами.

– Привет, – бурчу в ответ, игнорируя ее вопрос. – Как спалось?

– Если бы ты не храпел, – девушка продолжает веселиться, подходя ко мне ближе, – то я бы точно выспалась.

– Если бы кто-то, – делаю акцент на последнем слове, немного наклоняя голову к лицу Карины, – вчера не был бы в таком плачевном состоянии, – перехожу на полушепот, наблюдая, как моя спутница начинает заливаться красной краской. – То я гарантирую – ты бы точно не выспалась.

И гладя на то, как Карина тяжело дышит, пытаясь взять себя в руки, мое настроение делает резкий скачок вверх – надо же, как просто! Тонкие намеки, яркий румянец на девичьих щеках, и мой пессимизм резко пропадает, давая волю эмоциям.

– Спасибо тебе, Рома, за вчерашнее, – в ее голосе нет ни намека на ехидство, и от этого на душе становится теплее.

Хочется взять ее за шею, притянуть к себе и впиться в этот очаровательный ротик, наслаждаясь нежными прикосновениями язычка девушки. Я же знаю не понаслышке – Карина целуется классно, сам не раз пробовал.

И спрашивается, чего это я сдерживаюсь? Вот интересно, если застать ее врасплох, что она сделает? А чего я, собственно, торможу – сейчас и проверим, насколько она ко мне холодна.

– Будешь должна, – усмехаюсь в ответ, а ровно через пять секунд воплощаю свое желание в реальность.

Беру ее лицо в ладони, опускаю голову и дотрагиваюсь губами до ее губ, раскрывая их себе навстречу. Карина не обнимает меня в ответ, но и не сопротивляется – отвечает на поцелуй, заставляя меня настойчивее врываться в ее личное пространство.

На страсть это мало похоже – скорее, на нежность, сладость, хрупкость и зарождающуюся теплоту в душе. Пусть пока робко и неуверенно, но так желанно.

– Ты на работу опоздаешь, – шепчет Карина, первой прерывая наш поцелуй.

– Но за тобой все равно должок, – подмигиваю, дотрагиваясь до кончика носа пальцем, боясь нарушить нашу временную идиллию.

Когда она не сопротивляется и отвечает мне взаимностью, чувствую себя победителем. Правда, не долго, потому что в такие моменты хочется сбежать на край света. В первую очередь от этих темных глаз, которые не отпускают. И от себя, хотя это невозможно сделать, так как сердце кричит, что я попал всерьез и надолго, хотя разум ещё пытается сопротивляется наваждению по имени Карина.

– Смотря, как будешь себя вести, – девушка делает небольшой шаг назад, всем своим видом показывая, что наше общение закончено.

– Я позвоню, – зачем-то бросаю напоследок и покидаю комнату, боясь ещё дольше остаться с ней наедине.

Это просто невыносимо – я дико устал бороться со своими внутренними демонами. С каждой минутой, проведённой рядом с ней, моё сопротивление слабеет. Ещё немного, и мои барьеры рухнут окончательно.

Но я же не могу этого допустить?

******

Половину рабочего дня пребываю в хорошем настроении – надо же, и сотрудники мне в ответ улыбаются, и договора подписываются сами и собой, и даже куча бумаг на моем столе тает, как снежный ком в разгаре июля. А всему «виной» одна слишком симпатичная, но невероятно строптивая красотка, которая никак не дается мне в руки.

Утренний поцелуй не в счет, хотя ночному гостю, который напугал девушку, мне нужно сказать спасибо. Знать бы еще точно, кому выносить благодарность.

Кстати, о госте – мне никак не дает покоя вся эта глупая и дурацкая ситуация. Надо самому разобраться, что к чему – я только успеваю взять со стола мобильный телефон, чтобы позвонить начальнику охраны, как он материализуется в моем кабинете собственной персоной.

– Вы-то мне и нужны, Виктор Михайлович, – откладываю смартфон в сторону, наблюдая, как мужчина уверенной походкой направляется в мою сторону и протягивает руку для приветствия, которую я пожимаю в ответ.

– По поводу вчерашнего инцидента? – голос моего собеседника, как обычно, серьезен, но к этому уже все привыкли.

Отец попросил оставить Прокофьева Виктора Михайловича на должности начальника службы безопасности, так как лучшей кандидатуры мне все равно не найти. Да я, в принципе, и не собирался его увольнять, хотя у нас с ним были инциденты ранее. Прежде, чем вытащить меня из какой-нибудь передряги (исключительно по моей глупости и очень давно), Прокофьев сообщал об этом моему отцу, за что я их обоих люто ненавидел. Одного за стукачество, второго за бесконечные нравоучения.

Сейчас ситуация изменилась, юношеские обиды прошли, я, само собой, перестал чудить, а он, соответственно, больше не сдает меня строгому родителю.

И в итоге мы нашли общий язык.

– Если честно, то какая-то хрень, – киваю в ответ и пожимаю плечами, немного кривясь.

– Девушка придумать не могла? – Виктор Михайлович впивается взглядом, усаживаясь на один из свободных стульев.

– В прошлый раз я тоже так думал, когда она позвонила в два часа ночи, – поясняю свои впечатления, чтобы не возникало недоразумений. Не хочу, чтобы строгий начальник безопасности считал Карину сумасшедшей или истеричкой, хотя вся эта ситуация мне все равно кажется немного фантастической. – Однако вчера я лично видел, в каком она была плачевном состоянии. Так просто и натурально испуг не сыграешь, да и зачем ей это надо? – задаю вопрос немного эмоционально, но мужчина и глазом не ведет.

– У девушки есть враги? – произносит невозмутимым тоном, на что я лишь усмехаюсь.

– Тогда уж стоит прошерстить связи отца, – делаю паузу, наблюдая за спокойствием на лице Виктора Михайловича. – Сами подумайте, где она, и где невидимые недоброжелатели? Карина же не нефтяной магнат, в самом-то деле. Девочка развлекает детишек и устраивает праздники богатым дядям и тетям, откуда врагам-то взяться?

– Я рассматриваю все варианты, – в моем собеседнике включается следователь, коим он был до прихода на работу в нашу компанию. – Даже самые фантастические.

– Если только какой-то ухажер, которому Карина отказала, – выдаю первое, что приходит в голову, и теперь уже кривлюсь по-настоящему.

От одной только мысли, что у нее кто-то может быть помимо меня, раздражение закипает с огромной скоростью. Как представлю, что какой-то хмырь обнимает мою красотку, целует, или, не дай Бог, раздевает – прямо злость берет от воображения, которое рисует моя фантазия.

– Кавалеров нет, мы проверяли, – как ни в чем не бывало выдает Виктор Михайлович, а я в ответ округляю глаза. – Неужели ты думал, – добавляет мужчина, – что я просто так допущу присутствие постороннего человека в доме Бориса Ивановича? Еще и в его отсутствие, – заканчивает невозмутимым тоном, вгоняя меня в ступор.

– А вы всех моих баб проверяете? – произношу чуть ли не по слогам, не веря своим ушам.

– Тебе досье показать? – мужчина наклоняется немного вперед, сканируя меня взглядом, а я начинаю заливаться смехом, откидываясь на спинку кресла.

Надо же, какие заботливые – учет всех моих похождений ведут! Хотя, когда в последний раз эти похождения-то были? Уже давно пора забыть о моей бурной юности и еще более бурной молодости.

– Мне бы только про Карину, – расплываюсь в ехидной улыбке, пока до конца не понимая, нахрена оно мне надо.

Однако Виктор Михайлович даже бровью не ведет, бодро рапортуя мне данные девушки:

– Родители разведены, – он делает паузу, глядя мне в глаза. – Отец живет в нашем городе, мать в соседнем районе. Карина Голубева владеет фирмой «Веселый праздник» около года, до этого работала там сначала аниматором, а затем организатором мероприятий. Не судима, не замужем…

– Мне бы про личную жизнь, – аккуратно перебиваю начальника безопасности, прекрасно зная, что он этого терпеть не может.

Усаживаюсь ровно в кресле, внимательно ловя каждое слово. Как пацан малолетний перед первым свиданием – когда речь заходит о Карине, мой мозг почему-то прекращает работать в нужном режиме.

– На данный момент ни с кем не встречается, – мой собеседник хмурится, но, как ни странно, не делает замечаний по поводу моей несдержанности. – За последние полгода рядом с ней из мужчин видели только тебя, – делает паузу, заглядывая мне в глаза. – Два раза.

– Уже больше, – на моем лице расплывается победоносная улыбка, и я снова откидываюсь на спинку кресла. – Но полгода назад был грешок, каюсь.

– Поэтому мне смутно представляется, что у девушки могут быть враги, которые ходят ночью по охраняемому дому, тем самым пугая ее, – мужчина подводит итог нашему диалогу и встает с места. – Камеры никого постороннего не засекли, но мы на всякий случай сменили пароли на сервере.

Виктор Михайлович кивает на прощание и покидает мой кабинет, оставляя меня снова в гордом одиночестве. Кстати, мужчина так и не спросил, почему я поселил Карину в родительском доме – полное отсутствие любопытства с его стороны мне нравится больше всего. Голые факты, никаких нравоучений или советов – по-моему, мы прекрасно друг друга понимаем.

Однако, несмотря на последние хорошие новости, рабочий настрой пропадает напрочь. Хоть заявление начальника безопасности о том, что у Карины никого нет, поднимает мой боевой дух, все равно понимаю – это ничего не меняет. И никак не может повлиять на наши с ней непростые отношения.

Посоветоваться с кем-нибудь, что ли? Кстати, а почему бы и нет? Помнится, мой лучший друг Захар когда-то тоже попал в сети своей ненаглядной птички.

Четыре года назад я даже пытался ему помочь – теперь настал его черед дать хотя бы толковый совет, как поступить в этой непростой ситуации.

Беру смартфон и набираю номер своего лучшего друга.

Захар очень рад моему звонку и предлагает мне приехать к нему в офис, так как сильно занят текущими делами. У меня их, кстати, тоже невпроворот, но максимум, на что я сейчас способен – это перекладывать бумажки с места на место. Ничего не могу собой поделать, словно в прострации нахожусь, мысленно то и дело возвращаясь к этой чертовке, которая лишила меня покоя. Вспоминаю и наш поцелуй, и сладкий вкус её губ, а так же аромат её тела и волос – такое чувство, что он впитался в каждую клеточку моей кожи, и вытравить его оттуда не получится. А её глаза…

Черт, это просто невыносимо!

Встреча с Гончаровым назначена через два часа, и я, чтобы как-то убить время, созываю внеплановое совещание начальников отделов. Во-первых, раздать ценные указания, чтобы хоть немного дел переложить на плечи своих подчиненных, а во-вторых, мне надо выбросить все ненужные мысли из головы и чем-то себя занять до назначенной встречи с лучшим другом. Главное, не думать постоянно о Карине!

Мы с Захарчиком знакомы еще со школы. В отличие от меня, раздолбая, Гончаров всегда был ответственным и серьезным парнем, хоть мы и постоянно чудили вместе. Правда, он повзрослел намного раньше – пошел работать к отцу, влюбился в свою ненаглядную птичку и забросил клубы с девочками даже после того, как они с Настей расстались. Судьба свела их вновь не так давно, и теперь Захар Гончаров помимо того, что возглавил компанию своего отца, стал еще и супер примерным семьянином.

Кто, как не он, знает, как приручать строптивых пернатых?

– Алена, свет очей моих, – улыбаюсь, когда захожу в приемную и наблюдаю симпатичную помощницу Гончарова на месте секретаря. – Цветешь и пахнешь! – развожу руками в стороны, всем своим видом показывая, как рад ее видеть.

Хотя, это только видимость – сейчас я никого не хочу лицезреть, кроме физиономии своего лучшего друга. Надеюсь, хоть он подскажет, как справиться с наваждением по имени Карина.

– Ба-ла-бол, – произносит девушка по слогам, лишь на секунду оторвавшись от монитора и снова вернувшись к работе.

– Если бы ты не была замужем… – продолжаю лицедействовать, чтобы хоть немного настроиться на нужный лад и отвлечься от своих мытарств.

– То никогда бы не вышла за тебя! – нагло перебивает меня Алена, так и не глядя мне в глаза. – Но хоть ты и раздолбай, – продолжает вещать строгим тоном, озвучивая мои недавние мысли, – все равно очень обаятельный! – на ее лице расплывается улыбка, и помощница Захара наконец-то обращает свой взор на меня.

– На месте? – киваю на нужную дверь, целенаправленно двигаясь к ней.

– Ждет тебя, – Алена облокачивается о столешницу и пристраивает подбородок на ладонь. – Вот уверена на сто процентов, что сейчас будете обсуждать твоих девок, – смеется, а я останавливаюсь прямо возле двери, уже даже взявшись на ручку, и перевожу на нее взгляд, иронично поднимая обе брови вверх. Надеюсь, это выглядит именно так, хотя я немного в шоке от того, что девушка попала в цель.

Неужели так заметно? Или это просто знаменитая женская интуиция во всей красе?

– Тебе бы следователем работать, – вроде как шучу, но в то же время произношу с каким-то ехидством. – Всех бы преступников пересажала!

Посылаю ей на прощание улыбку и открываю дверь в кабинет своего лучшего друга, который при виде меня вскакивает с места и направляется навстречу. Рукопожатия, дружеские объятия, предложение кофе, от которого я любезно отказываюсь – и так отрываю Захара от работы, сейчас еще заставит Алену с подносом бегать.

– Кстати, а где прежний секретарь? – интересуюсь, поздно вспоминая, что на месте милой и симпатичной помощницы должна сидеть строгая дама лет так сорока пяти.

После того, как Захар возглавил компанию, а его отец благополучно ушел на покой, об увольнении каких-либо сотрудников друг не говорил. Да и не способен он на такой безответственный поступок, если честно.

– Бросила меня и ушла к новому вице-президенту, – смеется в ответ Гончаров, а чуть позже добавляет: – В отпуске, Аленка без нее вешается тут. Такой завал, – машет рукой, однако я уже игнорирую его пояснения, полностью погружаясь в свои мысли. – Смотрю, плющит тебя, брат, не по-детски, – мой друг пристально вглядывается в мое лицо, а я лишь отвожу взгляд и направляюсь к окну.

Засовываю руки в карманы и смотрю вдаль. Да, тяжело общаться на подобные темы. Раньше мы, помнится, вели беседы исключительно о том, кто с кем переспал, кому досталась девушка посимпатичнее, и, конечно же, трепались о размерах женской груди. А сейчас…

Да, как быстро летит время – все меняется, и нет пути назад. Хотя, стоит ли возвращаться в прошлое?

– Тут такое дело, – я все еще никак не могу сформулировать свою основную мысль, поэтому решаюсь зайти издалека. – Скажи, как ты понял, что влюбился в птичку? Что именно Настя – единственная и неповторимая для тебя?

Слышу за спиной шаги Захара, а спустя несколько секунд боковым зрением наблюдаю, как он пристраивает свою пятую точку на подоконник, снова пытаясь заглянуть мне в глаза.

– Карина? – один единственный вопрос с небольшой улыбкой на лице, и мой тяжелый вздох в ответ.

И так полный сумбур в голове, который никак не хочет превращаться в единое целое – теперь и откровенничать придется, хоть я и надеялся обойтись исключительно намеками.

– Захар, не могу понять, что происходит, – я наконец-то поворачиваю голову в сторону друга и смотрю в его смеющиеся глаза. – Мне кажется, ещё немного, и я умом тронусь.

Мне бы его веселье – такая чушь лезет в голову, что впору бежать на край света. Я действительно не могу пока самостоятельно разобраться в происходящем – как правильно поступить и что делать дальше. А друг лишь скалится, выдерживая молчаливую паузу.

– А сам-то ты чего хочешь от нее? – наконец-то произносит Захар, озвучивая мои же недавние мысли.

Сегодня прямо день телепатов, чтоб их черти слопали – одна по лицу читает эмоции, другой задает риторические вопросы.

– Если бы точно знал, к тебе бы за советом не приперся, – фыркаю в ответ, а Захар лишь хлопает меня по плечу, продолжая усмехаться.

– Эх, Рома, Рома! – мой друг делает небольшую паузу, глядя мне в глаза. – Скажу тебе так, – снова ненадолго запинается, а мне остается лишь ждать. – Никто кроме тебя не сможет ответить на этот вопрос.

– Тоже мне, умник выискался, – ворчу, хотя в глубине души понимаю, что Захар прав.

Черт возьми, тысячу раз прав! Это я, балбес, не могу принять очень важное для себя решение, а мой друг… не боится признавать своих чувств, берет на себя ответственность и, походу, ни капли об этом не жалеет. А я, словно мальчишка, испугался, хотя правильный ответ очень прост и лежит на поверхности.

Стоит только быть посмелее и протянуть руку вперед.

– Она тебе хоть нравится? – игнорирует Захар мое фырканье, все так же улыбаясь.

– Очень, – вырывается как-то само по себе, но я быстро беру себя в руки, добавляя: – Но только внешне. Я ж не отрицаю, что она красивая.

И опять я вру – другу, себе, окружающим. Меня тянет к Карине не только из-за внешности – красивых баб вагон и маленькая тележка. А эта красотка зацепила меня гораздо крепче, чем мне бы того хотелось – привязала к себе, словно невидимыми нитями. Да так, что не вырваться из этих пут.

Но хуже всего – на подсознательном уровне я не желаю свободы. Отчаянно хочу и её привязать к себе, но по какой-то неведомой мне пока причине сопротивляюсь из последних сил, хотя в глубине души понимаю, что уже проиграл.

– Так что мешает сделать первый шаг? – не унимается Захар, давя на все мои больные мозоли и вырывая меня из не совсем приятных мыслей.

– Делал, – кривлюсь в ответ. – Послала.

– Поменяй тактику, – спокойно произносит друг, немного неправильно растолковав мои слова. – Цветы, ресторан, кино например, – его голос по-прежнему весел, чего не скажешь обо мне.

Кино, блин. А то я сам не догадался! Но ведь эта упрямица не пойдет – будет фыркать в ответ, перекрутит все мои слова и в очередной раз сделает меня виноватым. А я, как обычно, взорвусь в ответ и окончательно её оттолкну.

По-другому у нас, к сожалению, не получается.

– Понимаешь, в чем проблема, – я наконец-то решаюсь озвучить все свои сомнения, чтобы Захар меня правильно понял. – Сначала я просто собирался с ней переспать, особенно после категоричного отказа на твоей свадьбе. Кстати, тогда я не просто хотел затащить ее в постель, а, как и ты говорил, пригласить потом в ресторан, кино или еще куда-нибудь.

– И что произошло потом? – Гончаров ведет допрос по всем правилам, и я не собираюсь ему врать.

Возможно, хоть так ему станут понятны мои чувства.

– А потом передумал, – делаю паузу и выпаливаю самое главное: – На одну ночь я не согласен, но что-то большее с Кариной, чем просто секс, у нас не получится. И меня это дико бесит! Понимаешь, на каждое мое слово у нее пятнадцать в ответ. Да каждое наше общение заканчивается тем, что у нее под конец не хватает аргументов, и она тупо посылает меня нахрен. Вот как с ней строить отношения?

Захар молчит, видимо, обдумывая мои слова, а я все больше убеждаюсь в том, что надо держаться от Карины подальше. Сумбур в голове только усиливается, особенно когда мой друг не поддерживает моих решений, правда, пока только мысленных.

– Моя птичка тоже не подарок, – парень тяжело вздыхает, правда, голос по-прежнему бодр. – Мозг иногда вынесет так, что не знаешь, куда бежать. Но я не жалуюсь, Ромыч, – он делает паузу. – Мне это даже нравится. Особенно когда она улыбается при моей капитуляции. И я, честно говоря, не представляю никого другого рядом с собой, кроме Насти.

Вот и я уже не могу думать ни о ком другом, но и Карину представить рядом с собой сложно. Практически нереально. Да это бред самый натуральный!

Хотя, если вспомнить, как я засыпал рядом с ней – свои ощущения, желания, а потом утро, наш поцелуй, то…

POV Карина

«Я позвоню» – всплывают в памяти слова Ромы, когда за ним закрывается дверь в спальню. А я продолжаю стоять на месте, все еще пребывая под впечатлением от столь внезапного поцелуя.

Это просто какое-то наваждение, как я могла позволить подобному случиться? Наверное, всему виной мои страхи, другого объяснения найти своему поступку не могу. А он каков – я вчера перенервничала, дала слабину, а павлин тут же хвост распушил и полез целоваться, воспользовавшись моим временным помутнением разума. Позвонит он, как же – ничего глупее ляпнуть напоследок не смог?

Хотя, что с него взять – балабол, раздолбай, выпендрежник и бабник. Можно еще несколько эпитетов придумать, но и четырех достаточно. Хотя, «бабники» нынче не в моде – куда чаще таких, как Валевский, называют иностранными словами типа «Казанова» или «ловелас». До первого ему, конечно же, далеко, а вот со вторым, что называется, в яблочко! Вот и будем следовать моде, чтобы не считали меня отсталой от жизни.

Ловелас, так ловелас – сути это все равно не меняет, как ни назови. И я в очередной раз убеждаюсь, что верить Валевскому нельзя – ни его слащавым речам, ни улыбочкам, ни, тем более, обещаниям. Так что нужно быть на чеку и больше не поддаваться на его провокацию.

Тяжело вздыхаю, пару раз перекривляю интонацию Ромы, повторяя вслух последнюю брошенную им фразу, и выхожу из спальни, направляясь в кабинет. Сегодня уйма работы, а я постоянно думаю о павлине. Точнее, о поцелуе с ним, от которого голова до сих пор идет кругом, и от чего образ Валевского слишком крепко сидит у меня в голове, не желая оттуда испаряться. Злюсь на себя из-за этого сильно, но ничего поделать не могу. Местами даже хочется взвыть от бессилия – зачем, спрашивается, я с ним целовалась с утра? Чтобы теперь вместо работы постоянно об этом думать?

Однако ловлю себя на том, что то и дело поглядываю на часы, подгоняя минутную стрелку.

Как я и подозревала, Рома не звонит – ни в обед, ни вечером, ни даже ночью, чтобы пожелать мне приятных снов. Павлин, что с него взять. Хотя, нет – балабол! Этот эпитет больше подходит к данному случаю. Однако хоть мысли о Валевском ненадолго отвлекают меня от вчерашних переживаний, они (эти самые переживания), как назло, не оставляют меня и сегодня.

Я постоянно прислушиваюсь к тишине за дверью, пытаясь различить шаги. Страх снова окутывает меня с ног до головы, захватывая в свой плен – все тело бьет ознобом, руки начинают дрожать, а мысли забыть гордость и позвонить Роме посещают чаще, чем мне бы того хотелось.

Смотрю на смартфон – почти полночь. Сна нет ни в одном глазу, однако уверена на сто процентов, что павлин уже вовсю храпит в своей немаленькой (исключительно мои предположения) кровати.

Мечусь по комнате из угла в угол, периодически подходя к двери и прикладывая к ней ухо – в коридоре тишина, хоть ты тресни. И мне это совсем не нравится.

Хотя, о чем это я? Пусть лучше эта давящая на все рецепторы тишина, чем снова шаги непонятно кого. А глаза в очередной, не помню, какой по счету раз, косятся на мобильник – может, позвонить?

Подхожу к тумбочке, беру в руки гаджет, думаю несколько секунд, собираясь с умными мыслями, и…решаюсь.

«Как дела?» – для начала пишу сообщение и отправляю его Валевскому.

Блин, что я делаю? Может, человек все-таки спит, а тут я со своими глупостями пристаю. Вот спрашивается, зачем я ему написала? Теперь жди подколок или дурацких намеков.

«Соскучилась?» – прилетает в ответ спустя пятьдесят секунд, но я почему-то улыбаюсь, глядя на светящийся экран вместо того, чтобы злиться на дурацкие шутки парня. Понимаю, что веду себя глупо, однако ничего поделать не могу. Мне сейчас необходимо отвлечься, пусть даже таким способом.

«Очень», – раз уж заниматься глупостями, то по полной программе. Пусть и он помучается, так и не найдя ответа на вопрос, шучу я или нет.

«Могу приехать», – и снова прилетает довольно быстро, меньше чем за минуту.

Такое чувство, что мой ненаглядный павлин не спит, томясь в ожидании моих сообщений. И я сейчас воспользуюсь случаем, чтобы над ним поиздеваться по полной программе.

«Кто-то обещал позвонить!» – отправляю и усмехаюсь, представляя реакцию Ромы.

Вот он кривится, придумывая какую-нибудь пакость или отмазку в ответ, набирает буквы, лежа на кровати в вальяжной позе, и отправляет мне сообщение.

С Валевским всегда было сложно, а сейчас и подавно. Он примет все за чистую монету, напишет что-то наподобие «был занят» или «забыл», а у меня испортится и без того плохое настроение. А зачем тогда обещал? К гадалке не ходи – сейчас ответит мне очередной колкостью, я его пошлю и с чистой совестью отправлюсь спать. Считай, мило побеседовали, ведь по-другому у нас с ним, увы, никак не получается.

Можно даже не пытаться.

«Ты ждала?» – прилетает совсем не то, на что я рассчитывала, и весь мой боевой запал, как и запас издевок, куда-то резко пропадают, не желая возвращаться назад.

Вот же засранец, не может, чтобы не загнать меня в угол. Хотя, мы сейчас далеко друг от друга, и вряд ли он примет мой, даже правдивый, ответ за чистую монету, поэтому я смело набираю:

«Да».

И через пять секунд после того, как смс доставлено абоненту, раздается звонок на мобильном. Как маленький ребенок, честное слово.

– Валевский, уже поздно, – смеюсь, когда принимаю вызов. – Я почти что сплю.

– Решил спеть тебе на ночь колыбельную, – голос Ромы весел и без командных ноток, что мне в данный момент безумно нравится.

Я бы, конечно, не отказалась от колыбельной вживую, так сказать, спетой лично, а не через мобильный телефон, но и так сойдет для первого раза. По крайней мере, слыша голос Ромы я на время забываю о своих ночных страхах.

– Ну, – произношу спустя несколько секунд молчаливой паузы. – Я слушаю внимательно.

– Карина, пожалей свои уши, – фыркает Рома, продолжая веселиться. – Если я сейчас начну петь, то ты точно оглохнешь.

– Зато хоть посмеюсь, – продолжаю улыбаться, радуясь столь веселому диалогу.

Конечно же, никаких серенад и колыбельных мне не надо, но все равно приятно слышать даже в шутку, что Валевский готов на подвиг. Пусть и совсем ничтожный, но сам факт.

– Все в порядке? – Рома переводит разговор на серьезную тему, а я сразу же вспоминаю, зачем ему писала.

– Тихо пока, – улыбка сползает с лица, так как я снова начинаю прислушиваться к шагам за дверью. Точнее, пока их отсутствию, но я очень боюсь, что неизвестный ночной гость снова пожалует в дом Валевских, забыв их об этом оповестить заранее.

– Если хочешь, я приеду, – парень делает паузу, ожидая моего ответа, а во мне начинает говорить совесть.

Не могу же я заставить человека тащиться к черту на кулички посреди ночи только из-за того, что сама себя накручиваю и пугаю. Согласна, частично в этом виноват сам Валевский, поселив меня в этом доме, но и я тоже хороша. Сейчас действую, как эгоистка, мешая человеку спать.

А самое главное – я действительно хочу, чтобы он приехал. И его предложение поднимает настроение до небес – именно так должны вести себя нормальные мужики. Может, я все-таки придираюсь к нему не по делу?

– Не надо, Ром, – произношу на выдохе, а сама мысленно бью себя по лбу, выбивая остатки эгоизма, чтобы не передумать. – У меня, правда, все хорошо.

– Мне не сложно, – не унимается Валевский, начиная включать свой командный тон. Однако именно сейчас он почему-то совсем не раздражает.

И так хочется согласиться!

Мы болтаем по телефону два часа – ни о чем и обо всем сразу. С Валевским интересно и легко, а главное не страшно. Спрашивается, почему он раньше таким не был? Или, может, это я ослепла, не замечая ни его положительных качеств, ни того, какой он замечательный парень? Конечно, обида из прошлого не давала мне возможности взглянуть на него по-другому и понять, как я заблуждаюсь. Да и сейчас я, скорее всего, предвзято к нему отношусь, уже привыкнув не доверять Роме. Как же сложно сейчас разобраться в своих чувствах, кто бы только знал!

Мой собеседник на другом конце провода задает вопросы о моем детстве, учебе, родителях, о том, что я люблю, а что страшно ненавижу.

– Фу, какая гадость, – фыркаю в ответ после того, как Валевский рассказывает о поездке в жаркие страны, точнее о том моменте, когда они ели различные деликатесы, особенно суп из акульих плавников. – От одного названия меня в дрожь бросает.

– Это очень вкусно! – парень делает акцент на втором слове, точнее на первой гласной букве. – И совсем не «фу», хотя я поначалу тоже с опаской смотрел на месиво непонятного цвета.

– Акулы – это такая гадость, – я снова фыркаю и кривлюсь, хоть Рома этого и не может видеть.

– Вот возьму тебя в следующий раз с собой, попробуешь, – выпаливает на одном дыхании, а я впадаю в какой-то ступор, сердце пропускает удар.

Чего он сделает? Мне не послышалось? Куда это он собрался меня брать?

Вопросы сыплются один за другом, правда, пока только в моей голове, однако мысли даже не планируют собираться в единое целое, оживляясь на глазах.

«Валевский такой лапочка», – скулит мой внутренний, зараза, голос.

«Я бы с ним зажгла в жарких странах», – к нему присоединяется еще один, тоже восхищаясь моим собеседником.

«Рома в одних плавках, с голым торсом и такими крепкими руками», – а это уже третий, чтоб им пусто было.

«Заткнулись все!» – шикаю мысленно, понимая, что начинаю потихоньку сходить с ума. Так и до психушки недалеко, если у меня в голове завелись какие-то странные голоса, которые мешают трезво думать, а еще и умничают не по делу.

Точно в дурку меня сдадут, если кому расскажу об этом идиотизме.

– Ты здесь? – слышу взволнованный голос Валевского и мгновенно прихожу в себя. – Карина, ау, – тянет почти все гласные буквы, а я лишь усмехаюсь в ответ.

– Мы все твои деньги скоро выговорим, – перевожу разговор на другую тему, так как реально не знаю, что ответить на последнюю реплику Ромы по поводу совместной поездки.

Надеюсь, что он пошутил. Даже не так – уверена, что парень просто ляпнул, не подумав, исключительно для поднятия моего боевого духа. И даже к гадалке не ходи – Валевский никогда не возьмет меня с собой на отдых.

«Спорим, что он сделал свое предложение на полном серьезе?» – снова просыпается мой внутренний голос (вроде как первый из трех, хотя я уже ни в чем не уверена).

«Да заткнись ты уже, юродивый!» – я снова фыркаю, отгоняя всякие глупости прочь.

– Не переживай, – смеется Рома, снова приводя меня в чувство и выводя из мысленного общения с самой собой. – У меня безлимит, так что можно болтать хоть до утра.

– Кому-то завтра на работу, – я нарочно зеваю в трубку, так как в глубине души понимаю, что нельзя себя вести, как эгоистка. – Точнее, уже сегодня. Да и мне спать пора. С утра дизайнеры приедут, чтобы начать устанавливать декорации в помещении.

– Денег хватает? – интересуется парень, видимо, не желая заканчивать нашу милую беседу.

Мне тоже жуть как не хочется с ним прощаться, однако утром мы с Валевским будем, как маринованные селедки – не выспавшиеся, с красными глазами и полным отсутствием желания совершать трудовые подвиги.

– Вполне, – отвечаю кратко и снова зеваю, пытаясь хоть так переубедить этого упрямца положить трубку и отправиться в царство Морфея. – Предлагаю заканчивать, иначе утром мы точно не встанем.

– Предлагаю забить на работу, – Валевский продолжает веселиться, несмотря на позднее время. Мне бы его энергию и энтузиазм в два часа ночи. – Сначала поспать до обеда, а вечером сходить куда-нибудь.

И снова на меня нападает ступор, так как я отчетливо понимаю – сейчас Рома не шутит. Вот ни капельки веселья в голосе, ехидства или каких других признаков того, что делает он данное предложение несерьезно. Ох, лучше бы шутил или умничал, ей-богу – я пока еще не готова ответить положительно на его слишком заманчивые предложения. Но хочу, даже очень, однако какая-то неведомая сила меня останавливает от столь внезапного, зато не менее желанного порыва плюнуть на все и согласиться.

– Кто-то нагрузил меня работой на две недели, – немного усмехаюсь, чтобы мой отказ не выглядел слишком серьезным и категоричным. – Если я буду постоянно спать до обеда, а потом гулять до утра, то сюрприза точно не получится.

– Надо было к конкурентам идти, – ворчит парень, давая мне козырь прямо в руки.

Ах, к конкурентам он собрался идти? Сейчас я тебе устрою, мой дорогой, сюрприз по полной программе!

Понимаю, что сказал он это не со зла, и даже не с тонким намеком, но все равно не упускаю шанса немного над ним поиздеваться.

– Показать дорогу, как попасть к конкурентам? – пытаюсь сдержать смех, стараясь произносить слова на полном серьезе. – За такие бабки они тебе организуют праздник в два счета!

– Карина, я же пошутил, – в голосе Ромы слышатся испуганные нотки, а я закрываю рот ладошкой, чтобы громко не заржать. Надо же, какие мы, оказывается, впечатлительные! Кстати, нужно это взять на заметку, чтобы в следующий раз знать болевые точки Валевского.

– А я пока пойду собирать вещи для переезда домой, – игнорирую его последнюю фразу, чтобы помучился немного.

– Я тебе удвою гонорар! – не унимается мой нынешний заказчик, а я, ни минуты не раздумывая, выпаливаю:

– Согласна только на тройной!

– Какая ты корыстная, Голубева, – фыркает Роман на другом конце провода, а меня начинается пробирать дикий хохот.

Вот многое бы отдала, чтобы сейчас посмотреть в испуганные глаза Валевского, который сначала ляпнул, не подумав, а теперь пытается исправить положение. Конечно же, у него все сводится к деньгам, но уже тот факт, что он становится на путь исправления, неимоверно поднимает мое и без того хорошее настроение.

– Есть немного, – произношу, когда перестаю громко и заливисто смеяться. – Вообще-то, я тоже пошутила.

– Вообще-то, – передразнивает меня Рома, точь-в-точь копируя интонацию, – я понял.

– То есть тройного гонорара мне не видать? – пытаюсь придать своему голосу обиженных ноток, однако в ответ слышу лишь смешок:

– Смотря как будешь себя вести, – он намеренно делает паузу и спустя несколько секунд добавляет: – Утром… мне безумно понравилось.

– Рома! – чувствую, вспоминая наш поцелуй, что краснею, хоть этого никто не может видеть.

Такой жаркий, внезапный и волнительный, что даже сейчас, по истечении почти суток, до сих пор подкашиваются ноги. Благо, что лежу на кровати, а то бы точно свалилась на пол без чувств.

– Почему ты меня постоянно отталкиваешь? – его неожиданный вопрос звучит, как гром среди ясного неба, и я немного теряюсь с ответом. Понимаю, что надо сказать честно, однако именно сейчас ничего другого, как маленькая ложь, в голову не лезет.

Не потому, что я хочу его обидеть или снова съехидничать в ответ, а лишь потому, что я сама до сих пор не разобралась в себе. И в той правде, которую он хочет услышать.

– Давай потом поговорим на эту тему, – я в третий раз зеваю, чтобы Валевский наконец-то отстал от меня и дал возможность хоть немного прийти в себя.

– Хорошо, – довольно быстро соглашается Рома, видимо, не желая именно сейчас на меня давить.

Слишком большой сумбур у меня в голове после нашего общения по телефону, вчерашнего приезда Ромы, и всех тех событий, которые случились за последние сутки. Все так быстро произошло, что я до конца не решила, как вести себя дальше с ним. Как бы я ни хорохорилась, ни пыталась умничать и ехидничать в адрес Валевского, сейчас мне становится ясно одно – и дальше его постоянно отталкивать не получится.

– Спокойной ночи, – произношу довольно тихо, и после негромкого «Пока» быстро нажимаю сброс.

Хватит на сегодня эмоций и впечатлений – будем со своими чувствами разбираться завтра.

Однако легко подумать, но трудно сделать – с самого утра начинается дурдом под названием «первый этап в приготовлении праздника». Он самый сложный, самый громоздкий и самый напряженный, поэтому к вечеру я валюсь с ног.

Валевский звонит один раз в обед, но поговорить нам не удается – в доме стоит неимоверный шум, все меня требуют по очереди, поэтому я быстро прощаюсь с Ромой, перед этим заявив – дела у меня в полном порядке.

А вот ближе к одиннадцати вечера на меня снова нападает страх. Принимаю душ, выхожу из комнаты (почему-то на цыпочках) и первым делом переодеваюсь. Сушу волосы феном, периодически его выключая и прислушиваясь к тишине за дверью. Наверное, точно в прошлые разы померещилось – да кто может ходить по охраняемому дому? Разве что привидения или призраки какие – как подумаю, самой от этого смешно.

Снова захожу в ванную, включаю свет и намазываю лицо кремом – сегодня полдня провела на воздухе, поэтому кожа немного обветрилась. На ногах еле стою, и у меня сейчас возникает лишь одно желание – доползти до кровати и завалиться спать.

Однако, как только я выключаю в ванной свет и переступаю порог, заходя в комнату, кто-то начинает дергать за ручку двери.

Опять?

Страх окутывает меня целиком и полностью, и от неожиданности я даже замираю на месте. Сердце пропускает несколько ударов, дышать становится тяжело, а ноги подкашиваются уже не от усталости – Боже, это точно какой-то кошмар! Я сейчас просто умру от страха, забыв обо всем на свете!

И снова тишина – ручку больше никто не дергает, шагов нет, а у меня в груди наконец-то просыпается смелость. Да что же это такое – долго меня будут пугать какие-то привидения?! Кому заняться нечем, доводя меня до сумасшествия?

Резко срываюсь с места и подхожу к двери. Закрываю глаза, мысленно считая до десяти – сейчас открою эту чертову дверь и выясню все раз и навсегда. Даже представить боюсь, что сделаю с этим шутником.

Резко проворачиваю замок на два оборота, нажимаю ручку, тяну на себя дверь… и в ужасе замираю на месте.

На пороге стоит неизвестный мужчина и пристально смотрит на меня. Господи, это еще кто? И что ему здесь надо? И зачем я, спрашивается, открывала дверь, поступив столь опрометчиво?

Не успеваю даже ойкнуть и сделать хотя бы шаг назад, как широкая мужская ладонь правой руки закрывает мне рот, а левая ложится на мою талию, притягивая меня к телу незнакомца.

– Даже не думай! – шепчет он мне на ухо, и от этого зловещего шепота меня начинает бить нервная дрожь…

Такое чувство, что атрофировались все мышцы, и я даже пальцами не могу пошевелить, обо всем остальном просто молчу. Кровь стынет в жилах – мне безумно страшно смотреть в глаза незнакомца, которые находятся в нескольких сантиметрах от моих. И слова застревают в горле. Кажется, что дар речи канул в небытие и назад уже не вернется.

– Советую не сопротивляться, – мужчина произносит слова каким-то загробным голосом, от чего становится еще страшнее. – Я не сделаю тебе ничего плохого, – он делает паузу, но мне почему-то слабо верится в его благие намерения. – По крайней мере, сейчас, – добавляет, а я лишь закрываю глаза, не желая верить во все происходящее.

Это просто сон – страшный, пугающий до жути, но все равно сон. Сейчас появится Рома, ущипнет меня или произнесет веселым голосом «Доброе утро, красавица», и я проснусь. Открою глаза, посмотрю на счастливого Валевского, и все страхи мигом испарятся из моей головы.

Спрашивается, ну зачем я открывала эту дурацкую дверь? Тоже мне, Лара Крофт нашлась – ничего не боюсь, одолею врагов и разгоню всех призраков. Хотя мужчина, который разворачивает меня к себе спиной и толкает вперед, заставляя двигаться, состоит из плоти и крови. И совсем не похож на привидение.

Незнакомец толкает меня в спину, выпускает из захвата, и я теряю координацию – падаю на кровать лицом вниз, однако быстро разворачиваюсь, отползая к стене, при этом не сводя глаз со своего «гостя». Высокий, сильный, с пронизывающим взглядом – как ни пытаюсь я напрячь свою память, все равно понимаю, что вижу его впервые в жизни.

Интересно, что ему здесь понадобилось?

– Вы кто? – я наконец-то решаюсь выдавить из себя хотя бы слово в надежде получить хоть какую-то информацию о незнакомце. Не уверена, что получится его разговорить, однако тишина и молчание, которые давят на мозг с неимоверной силой, тоже не выход из сложившейся ситуации.

– Будем считать, что друг, – стальной голос звучит довольно твердо, однако я уже немного прихожу в себя.

Между нами достаточно большое расстояние, и мне уже не так страшно, как еще каких-то две минуты назад. Возможно, незнакомец и не хотел меня напугать, что-то ища в доме, и я сейчас даже готова ему в этом помочь. Лишь бы перестал шляться по ночам, загоняя меня в панический страх.

– Друзья обычно заходят через центральную дверь и открыто, – продолжаю сканировать его ленивые движения, не отводя взгляда. – И не прячутся ни от кого.

– Я необычный друг, – продолжает стоять на своем мужчина, и я понимаю, что надо менять тактику.

Вроде угрозы в голосе не слышно, но все равно мне следует действовать осторожно. Ведь расстояние не помеха для здорового мужика, который сейчас замирает на месте и смотрит прямо мне в глаза. В комнате горит ночник, и я прекрасно вижу этот пронзительный взгляд, который заставляет все тело дрожать.

– И что вам здесь надо, друг? – как обычно, моя язвительность не может остаться где-то в стороне. Вот кто, спрашивается, меня тянет за язык?

Я замираю, а мужчина лишь усмехается в ответ.

– Не боишься? – в его словах снова нет угрозы, и в любое другое время я бы окончательно расслабилась, но только не сейчас.

– Боюсь, – честно признаюсь, пытаясь расположить мужчину к себе, раз уж он передумал меня калечить.

Хотя, может, он и не собирается этого делать – откуда я знаю обо всех его намерениях?

– Это хорошо, – спокойный тон, по идее, должен успокаивать, но я все равно нахожусь в напряжении. Интересно, что хорошего он нашел в моих страхах? Что плохого я ему сделала?

– Зачем я вам? – продолжаю свой допрос, до сих пор теша себя надеждой хоть что-то узнать о незнакомце, при этом не навредить себе, но мужчина, по ходу, не разделяет моего любопытства.

– Ты мне не нужна, – выдает довольно резко, а я в ответ тяжело вздыхаю. Слава Богу, хоть с мозгами у меня полный порядок, и с ума я еще не сошла. – Мне нужен твой хахаль, – добавляет незнакомец после небольшой молчаливой паузы и начинает двигаться вдоль кровати в мою сторону.

Я какое-то время смотрю за его плавными движениями, однако вовремя вспоминаю – дверь в комнату открыта. Можно же выбежать, заорать и позвать на помощь охрану – тем более, путь к выходу свободен. Резко дергаюсь в сторону и даже успеваю поставить одну ногу на пол, как мой ночной гость хватает меня за руку, тянет назад, укладывая на спину, а в его руке появляется самый настоящий нож.

Мама ты моя родная – что же делать? Вот это я влипла со своими побегами – чего ж мне на месте-то не сиделось? Мы так мило беседовали, и мужчина не был агрессивно настроен по отношению ко мне, однако я своими глупыми действиями все испортила.

– Вы имеете в виду Валевского? – произношу чуть ли не по слогам, чувствуя холод стали на своей щеке. Сердце, кажется, даже биться перестает от страха и ледяного ужаса, однако я все равно продолжаю смотреть в глаза незнакомцу.

– Он поселил тебя в своем доме, приезжает по каждому твоему звонку, – мужчина произносит слова не торопясь, растягивая гласные буквы. – Хочешь сказать, что вы с ним не спите?

– Нет, – честно отвечаю, в надежде потянуть время, так как очень боюсь, что одним неосторожным словом могу заставить незнакомца нервничать, тем самым навредив себе. – Я работаю аниматором, и в этом доме организовываю праздник для родителей Ромы. Если не верите, можете у него самого спросить.

– Спрошу, не сомневайся, – резко отвечает мой нынешний собеседник, не давая мне возможности продолжить свою речь. – Когда-то он забрал у меня все, – лицо мужчины приближается к моему, а я в ответ зажмуриваюсь, не желая больше участвовать в этом кошмаре. – Теперь пришел мой черед забрать у него самое дорогое…

Наверное, я все же на какое-то время теряю сознание от страха или просто выключаюсь, а когда открываю глаза, в комнате уже пусто. Я по-прежнему лежу на огромной кровати, правда, в гордом одиночестве.

Точно, сон дурной приснился, потому что последние слова незнакомца прозвучали где-то вдалеке – это какой-то бред или временное помутнение рассудка, однако спустя несколько секунд я окончательно прихожу в себя, понимая, что сном здесь и не пахнет.

В комнату влетает перепуганный охранник, останавливается возле кровати, глядя на меня, и быстро произносит:

– С вами все в порядке?

Какой уж тут порядок, скажите на милость, если лицо парня разбито, из носа течет кровь, а голос дрожит еще похлеще моего. И теперь до меня окончательно доходит – незнакомец с ножом мне не приснился.

А дальше все происходит, как в тумане или каком-то фильме ужасов – мы с охранником спускаемся вниз, где еще двое парней с разбитыми физиономиями вытирают с лица кровь и пытаются откачать третьего, который лежит на полу и никак не приходит в себя.

Я помогаю, как могу – нахожу аптечку, заклеиваю пластырем разбитые лбы, на ходу пытаясь выяснить, что же произошло.

Хотя, нетрудно догадаться, кто их так отделал – вопрос, что незнакомцу надо?

«Когда-то он забрал у меня все, теперь пришел мой черед забрать у него самое дорогое», – всплывают в памяти последние слова, которые говорил мужчина перед тем, как я провалилась в небытие. Вот сейчас приедет Валевский и разберется во всем происходящем, а меня увольте копаться в чужих тайнах и снова переживать тот страх, который я испытала при виде ледяных глаз ночного гостя.

Рома залетает в дом, как угорелый, первым делом подбегая ко мне и хватая за плечи:

– Карина, с тобой все в порядке? – трясет меня, а после начинает щупать мое тело, внимательно осматривая с ног до головы, видимо, принимая чужую кровь на одежде за мою собственную.

– Да не тряси ты, – чуть ли не рычу в ответ, все еще находясь в шоке от пережитого и увиденного. И так голова кругом, еще он меня качает, как на волнах.

– Господи, – на выдохе произносит парень, резко прижимая меня к своей груди, и я чувствую, как громко у него бьётся сердце. Он бережно гладит рукой по голове, сдавливая в своей хватке все сильнее. – Как же я испугался! – снова берет меня за плечи и отодвигает от себя, заглядывая в глаза. – Ты почему трубку не брала? Раз тридцать набирал, – он делает паузу, а я лишь тяжело вздыхаю в ответ. – Думал, поседею, пока доеду сюда!

– Телефон остался в комнате, – бухчу в ответ, так как сейчас меньше всего хочу что-либо пояснять. – Мне не до того было, поверь.

– Кариночка! – стонет Валевский и опять сминает меня в своих медвежьих объятиях, а у меня нет сил даже сопротивляться.

С ним так хорошо и уютно, а главное безопасно, что все тревожные мысли и страхи постепенно исчезают, оставляя лишь воспоминания о пережитом ужасе. Надо же – тридцать раз звонил, примчался, и даже ни в чем не упрекает. Прямо рыцарь в золотых доспехах на белом коне.

Как же я раньше этого за ним не замечала?

Пообниматься с Валевским нам не дает толпа народа, которая постепенно прибывает в дом – скорая, увозящая так и не пришедшего в себя парня; начальник службы безопасности, как мне представил мужчину Рома, а так же еще куча охраны, которая теперь будет охранять мое временное жилище.

От бесконечных вопросов голова идет кругом. Я пытаюсь вспомнить все до мельчайших подробностей, однако мозг блокирует информацию, пытаясь избавить меня от ужасных воспоминаний. И если слова, которые мне говорил незнакомец, я еще могу повторить, то вот с описанием внешности полная засада.

– Высокий, крепкий, – в пятый раз повторяю, при этом тяжело вздыхая. – Глаза у него страшные.

– Карина, ну хоть какую-то зацепку нам дайте, – не унимается начальник безопасности, в очередной раз заставляя меня снова и снова возвращаться в тот кошмар. – Нос горбинкой, родинка на щеке, шрам…

– Не давите на нее! – резко обрывает его Валевский строгим голосом, сидя рядом и обнимая меня за плечи. – Пусть сначала в себя придет, потом и поговорите. Кстати, а что с камерами?

– В этот раз засекли, – в голосе мужчины слышатся тревожные нотки, а сам он напряжённо смотрит на Рому. – Но только со спины. Все, как и говорит Карина – довольно высок, крепок; спортивная кофта, каких тысячи; уверенные движения и никаких примет, по чему можно его опознать. Но, – начальник безопасности делает паузу, а мы с Валевским одновременно впиваемся в него взглядами. – Судя по его поведению, он не раз бывал в этом доме и знает все расположения камер. Никто на ум не приходит?

– Твою мать! – выдает Рома, а я перевожу испуганный взгляд на него. – Я правда не знаю, кто это, – уже тише поясняет мне, сжимая сильнее мое плечо. – Пока даже мыслей никаких.

Вот это точно засада, если не сказать похлеще – а я надеялась, что Валевский сейчас выявит личность злодея в два счета, и мне больше не придется страдать от ночных кошмаров. Переезжать назад к себе глупо – если незнакомец решил отомстить Роме с помощью меня (хотя я вообще не пойму, с чего он так подумал), то найти мой адрес не проблема. А наведаться ко мне домой еще меньшая проблема. Тут хотя бы охрана, да и Рома под боком, а вот в моей небольшой квартирке…

– И еще одно, – начальник безопасности снова заставляет нас посмотреть на него. – Я так понимаю, что у ночного гостя был доступ к паролям на наш сервер. А сегодня, когда мы поменяли все данные, он не смог отключить камеры, как делал это раньше, и поэтому избил охранников, чтобы пробраться в дом. Если бы Карина не открыла ему дверь…

– Он бы ее выбил, – перебивает Валевский мужчину, заканчивая данную фразу вместо него, при этом сосредоточенно глядя тому в глаза. – Вы же сами сказали, что он зачем-то пробирался в дом, еще и таким варварским способом. Значит, у него была какая-то определенная цель.

– Он сказал, что ты забрал у него все, – влезаю я в разговор, обращая на себя внимание Ромы. – Кому ты дорогу перешел, вспоминай.

– Карина, честное слово, даже не пойму, о чем он, – в голосе парня слышатся тревожные нотки, а сам он на себя не похож.

Испуган не меньше меня, но держится стойко. И даже не срывается, как он это делал раньше, особенно в моем присутствии. По крайней мере сейчас Рома пытается меня поддержать и не дать возможности расклеиться на глазах, за что ему огромная благодарность.

– Кстати, ночной гость решил, что мы с тобой спим, – добавляю негромко, наблюдая, как на лице Валевского появляется подобие улыбки.

– Я бы на его месте тоже так решил, – шепчет мне на ухо и слегка касается его губами, прижимая меня к себе ещё сильнее. Смотрю на него пристально, и наши взгляды на время встречаются. Такое чувство, что время замирает, а секундные стрелки останавливают свой бег.

Наши лица так близко друг от друга, что стоит лишь поднять руку, и можно дотронуться до парня, забыть обо всем на свете в его объятиях хотя бы на миг.

Это все нервы – сейчас я окончательно успокоюсь, приду в себя.

И наваждение закончится…

– Предлагаю девушку отправить домой, – нашу игру во взгляды прерывает грозный голос начальника безопасности.

– Поддерживаю, – кивает в ответ Валевский, не отводя своих глаз в сторону.

– Зато я против, – выдаю довольно резко, а парень в ответ лишь хмурится. – Ром, подумай сам: если он решил, что мы с тобой вместе, при этом взломал или как-то влез на ваш сервер, и вообще прорвался в охраняемый дом, ты думаешь, ему сложно найти мой адрес в Интернете и наведаться ко мне домой?

– Черт! – выпаливает Валевский, а после тяжело вздыхает, взъерошивая пальцами волосы. – Как-то я это не учел.

– А здесь теперь будет куча охраны, – я заканчиваю свою мысль, пока еще хоть что-то соображаю. – Да и вы, я надеюсь, быстро его вычислите. Извините, мальчики, – аккуратно вырываюсь из столь желанных объятий и встаю с дивана, – но я пойду отдыхать.

Разворачиваюсь и направляюсь в лестнице, а после в свою комнату. Пусть делают, что хотят, а с меня довольно. И так перенервничала, до смерти испугавшись визита незнакомца, так что остаток ночи гадать на ромашке я точно не планировала.

Первым делом переодеваюсь, отправляя перепачканную одежду в стирку, и направляюсь в душ. Горячая вода помогает расслабиться, выбросить все глупости из головы и попытаться убедить саму себя не думать о произошедшем. Сейчас завалюсь спать, а завтра с утра все страхи испарятся, как будто их и не было. По крайней мере, я на это очень надеюсь.

Но как только я переступаю порог ванной, первым делом натыкаюсь на Валевского.

– Господи! – хватаюсь рукой за сердце и закрываю глаза. – Как ты меня напугал.

– Я не хотел, – произносит он негромко и подходит ближе, останавливаясь рядом. Нежно дотрагивается пальцами до моей щеки, а у меня сковывает дыхание. – Как ты? – в сто пятый раз за сегодняшний вечер интересуется, а я лишь вздыхаю в ответ.

– Нормально, – открываю глаза, натыкаясь на пристальный взгляд Ромы.

А в голове что-то щелкает – не хочу сейчас его никуда отпускать. И плевать на последствия, какие-то ограничения и прежние обиды. В данный момент я желаю лишь одного.

Чтобы Рома остался сегодня со мной.

Не просто в виде друга, телохранителя или спасителя, а в качестве того единственного и неповторимого, о котором тайно мечтает каждая женщина. Чтобы спас от всех врагов, решил все твои проблемы и никуда не отпускал – именно этого я сейчас и хочу.

Не знаю, как так получается, и как долго мы смотрим друг на друга прежде чем губы парня дотрагиваются до моих. Слишком нежно, слишком аккуратно, но так желанно, что мои тормоза отказывают окончательно. Не просто позволяя мне расслабиться, а именно заставляя не останавливаться.

«Сегодня предстоит жаркая ночка!» – звучит восторженный голос в моей голове, когда мы уже довольно жадно целуемся с Валевским.

«Не мешай им!» – шикает на него голос посерьезнее, а я лишь усмехаюсь, на пару секунд отрываясь от своего занятия, и тут же натыкаюсь на пристальный взгляд серых глаз.

Кстати, только сегодня окончательно поняла, какого они цвета – надо же, раньше не замечала таких подробностей, больше обращая внимание на смазливую физиономию парня в целом. Нос с небольшой горбинкой, довольно пухлые губы, которые так и манят к ним прикоснуться, и серые глаза – Карина, дорогая, только не влюбляйся второй раз!

– Что-то случилось? – взволнованно спрашивает Рома, видимо, по-своему воспринимая мой небольшой ступор. Его дыхание прерывистое, видно, что парень порядком возбужден, а моя заминка заставляет его слегка занервничать.

И не объяснишь же ему, что в моей голове завелись какие-то голоса, которые то и дело мешают моему мыслительному процессу, прямо как сейчас. Ведь точно примет за сумасшедшую, если я признаюсь ему в столь маленькой слабости.

Потому вместо ответа я запутываюсь пальцами в волосах парня, тяну его к себе ближе, прижимаясь грудью к слегка напряженному мужскому телу, и продолжаю наш прервавшийся поцелуй. Гори оно все синим пламенем. И мои сомнения, кстати, тоже! Завтра будем думать о последствиях, а сейчас…

Мы плавно перемещаемся к кровати, причем я два раза спотыкаюсь, наступая Валевскому на ногу, однако мой спутник переводит все шуточную форму.

– Неуклюжая, – смеюсь, когда уже в третий раз цепляюсь ногой за Рому, а после падаю спиной на кровать, теряя координацию.

– Меня всё устраивает, – Рома внимательно смотрит на меня сверху вниз, медленно стягивая спортивную кофту через голову. А я не могу отвести взгляда – теперь уже в моих глазах загорается интерес, а дышать становится тяжелее от столь неожиданного стриптиза в исполнении сероглазого красавчика.

Он, конечно же, меня бесит, местами даже дико раздражает, но я же не слепая – красивый парень, с обаятельной улыбкой, которая может свести с ума (уж мне ли не знать) и надолго лишить покоя бедное девичье сердце.

– А дальше? – игриво интересуюсь, когда футболка улетает следом за кофтой, а мой спутник собирается ко мне присоединиться, до сих пор оставаясь в джинсах.

Кстати, я пока еще одета (если считать коротенькую маечку и пижамные шортики одеждой), но предпочту сегодня отдать первое место за раздевание Валевскому.

Раньше, помнится, он мастерски справлялся с этой задачей. Надеюсь, сегодня тоже не подкачает.

– Тебе это будет дорого стоить, – парень немного прищуривается, становясь на колени, а когда я начинаю постепенно отползать назад, хватает меня за щиколотку и тянет к себе. – Далеко собралась? – наклоняется, впиваясь в меня горящим страстью взглядом, и тут же захватывает в свой плен мои губы, терзая их в сладостной истоме.

До умопомрачения, дрожи во всём теле и учащенного сердцебиения! Наши языки сплетаются в бешеном танце любви, рука парня аккуратно сжимает мою грудь, а после наглые пальцы залезают под маечку, дотрагиваясь до кожи. Боже, дай мне сил вытерпеть эту сладостную муку и не потерять сознание от наслаждения раньше времени!

Меня бросает в дрожь – черт, как же я хочу его! Четыре года назад я уже испытала на себе, что значит принадлежать Валевскому, но сегодняшние эмоции не идут ни в какое сравнение с прошлым.

Я позволяю парню себя раздеть, ни капельки не стесняясь своей наготы, а он в ответ замирает на пару мгновений, с интересом рассматривая мое тело, а после аккуратно проводя лишь пальцем сначала по шее, затем груди, опускаясь все ниже. Наблюдает за моими эмоциями, но меня надолго не хватает – стону, закрывая глаза и прогибаясь в спине, руками ловя воздух, так как этот гад не позволяет к себе прикоснуться.

– Я больше не могу, – со стоном выдаю вслух свое желание, которое невозможно скрыть. И не буду я этого делать, мысленно решая для себя именно сегодня быть откровенной.

Не верю я, что Рома способен кому-то об этом рассказать или выставить мои чувства с желаниями на всеобщее обозрение. Он и четыре года назад промолчал о нашей единственной совместной ночи, а теперь…

– Не так быстро, я еще не наигрался, – в его голосе слышатся нотки превосходства, и я открываю глаза, правда, из-за непонятной дымки вижу мужской силуэт с трудом. Все клетки моего тела жаждут заполучить Валевского в свой плен, и я никак не могу сконцентрировать внимание на лице парня.

– Коварный! – на выдохе произношу, чувствуя, как уже обе руки моего спутника нежно и очень бережно двигаются по моему телу вверх-вниз, аккуратно давя на важные точки, вызывая уже бурю стонов из груди.

– Нетерпеливая какая! – тихо смеется мой спутник и дотрагивается губами до моего живота, начиная прокладывать жаркую дорожку из поцелуев вниз. А я в ответ хватаю его руками за голову, прижимая сильнее к себе.

Я сейчас точно сойду с ума, если он не прекратит меня терзать и не перестанет рисовать узоры языком на моем теле. И так вся горю, неужели он не понимает, что пора переходить к более активным и решительным действиям?

– Надеюсь, контрацептивы у тебя с собой? – всплывает у меня в подсознании, и я выдаю это вслух, с трудом понимая, что Рома замирает на месте.

Точнее, я больше не чувствую его губ на своем теле, и даже дыхание не дотрагивается до кожи – он точно меня сейчас сведет с ума! Открываю глаза в тот момент, когда парень снова усаживается на колени, глядя мне в лицо.

– К чему ты это сейчас спросила? – он произносит слова с какой-то опаской, не отводя своего пристального взгляда.

– К тому, что мы взрослые люди, и это, по-моему, нормальный вопрос, – спокойно отвечаю, до конца не понимая его внезапного ступора.

– Если я сейчас скажу, что контрацептивы с собой, то ты решишь, что я специально их приволок, в надежде…

– Рома, не тупи, а! – перебиваю его пламенную речь, наконец-то осознавая, чем вызван столь резкий тон парня. – Я не собираюсь ничего думать на этот счет.

«И останавливать тебя тоже не собираюсь, даже если ты их специально притащил с собой!» – заканчивает мой внутренний голос вместо меня.

Надо же, какой заботливый. А то я сама не могу ответить, что думаю по этому поводу.

– А если нет? – Валевский наклоняется ко мне, практически укладываясь сверху, произнося каждое слово по-отдельности, едва касаясь губами моих губ. И по-своему расценивает мое молчание, заканчивая: – Не доверяешь?

– Доверяю, – закрываю глаза и произношу на выдохе, снова заводясь лишь от близости его тела. Он и раньше был красивым, следил за собой, регулярно посещая спортзалы, но сейчас…

– Открой глаза, – шепчет Рома прямо в губы. – И еще раз это повтори, глядя на меня.

Как маленький ребенок, честное слово – открой, скажи, повтори. Вроде это женщины должны верить словам, а не мужчины, но сопротивляться сейчас нет сил – открываю глаза и произношу полушепотом, делая между словами небольшие паузы:

– Я. Тебе. Доверяю.

И снова его губы накрывают мои, а жадные руки начинают ласкать моё тело, заставляя раствориться в нем окончательно. У меня только одно желание – не отпускать парня. Хотя бы сегодня ночью. Мне так важно, чтобы он был рядом именно сейчас, а все остальное просто не имеет никакого значения.

Остатки одежды Валевского летят в сторону, раздается звук разрываемой фольги, а я лишь улыбаюсь, лежа на спине с закрытыми глазами – все-таки заботится о моем комфорте и безопасности, а то мало ли, как у нас снесет крышу.

И ее сносит – да так, что, наверное, охранники на первом этаже слышат звуки нашей страсти. Мои протяжные стоны, рычание Ромы, когда он жадно берет мое тело, крики от наслаждения – все это происходит так медленно, и в то же время слишком быстро, чтобы запомнить каждое мгновение в отдельности.

Все страхи улетучиваются, проблемы отходят на десятый план, а в голове лишь противный внутренний голос, который именно сейчас вселяет оптимизм на будущее:

«Он твой, Карина»!

POV Роман

Сегодня впервые в жизни я не хочу просыпаться. Не потому, что выходной и не надо ехать в офис, а из-за сновидений, которые всплывают в моей памяти, словно фрагменты кинофильма. Тело Карины извивается в моих руках, её протяжные стоны вырываются из груди, а я рычу в ответ «Ты моя». Надо же, какой сладкий сон – лучше бы это утро никогда не наступало.

Чёрт, как же не хочется возвращаться в реальность, кто бы только знал!

Медленно открываю глаза, потягиваюсь и прогоняю остатки сна – яркое солнце играет лучами на паркете, утро уже в полном разгаре, а я впервые за несколько месяцев пребываю в прекрасном настроении. Надо же, давно со мной такого не происходило!

Сажусь ровно на кровати, постепенно приходя в себя, и понимаю – комната не та. Точнее, та, то есть моя, но в родительском доме, а не в собственной квартире. И как я тут оказался? Вроде вчера не пил, чтобы с похмелья мозг атрофировался, однако воспоминания резко бьют в голову, рисуя ночные картины одну за другой – звонок от охранников, скорость сто пятьдесят километров в час, испуганная Карина в одежде, заляпанной кровью, а потом…

Поворачиваю голову в сторону – пусто. Вот же, засранка, опять сбежала! Зато смятые простыни явно говорят о том, что тело девушки, которую я давно хочу, извивалось от моих ласк точно не во сне. И её крики со стонами были явью, и мое рычание мне тоже не приснилось.

– Офигеть! – произношу в пустоту комнаты, падая на спину и закрывая глаза. А на лице блуждает ленивая улыбка от воспоминаний о сегодняшней ночи. Хорошо, что спал без джинсов, иначе сейчас бы точно стало тесно.

Резко открываю глаза, вскакиваю и несусь в ванную, так как только сейчас до меня доходит в полной мере осознание того, что Карины рядом нет. Надо срочно ее найти – не дай Бог, что-то с ней случилось, пока я дрых, как сурок!

Водные процедуры, наспех натянутый спортивный костюм и быстрый бег по лестнице на первый этаж, где уже вовсю работает бригада установщиков (или как они там правильно называются) во главе с темноволосой красавицей.

– Сцену ровнее ставьте! – слышу, как командует Карина, а я на секунду замираю возле последней ступеньки, издалека наблюдая за ее гордой осанкой. – Хотя, – тянет девушка последнюю гласную букву. – Что скажешь? – поворачивает голову в сторону довольно высокого паренька, который маячит рядом с ней.

– Думаю, сцену лучше расположить в углу, – улыбается он моей красотке, а я медленно, но уверенно закипаю внутри.

Не понял – что здесь происходит? Почему этот хмырь строит глазки МОЕЙ девушке? В другой роли я ее уже не представляю, и чужие взгляды неизвестных мне парней терпеть точно не стану.

– Рома, доброе утро! – вещает Тамара Павловна, выходя из столовой, и все окружающие обращают на меня внимание, включая Карину с ее спутником.

– Доброе, – я наконец-то отмираю и направляюсь в сторону девушки, на ходу бросая домработнице: – Кофе сделайте мне, пожалуйста.

Женщина испаряется, а вот моя строптивица наоборот, продолжает стоять на месте, наблюдая за мной с ехидством во взгляде. Знакомит меня с пареньком, который, как оказывается, главный дизайнер, но лично мне безразлично, чем он занимается. Будет строить и дальше глазки, а не нажимать кнопочки на компьютере – придется искать нового.

Я игнорирую внимательный взгляд Мити (как представила мне его Голубева) и демонстративно целую девушку в щеку, когда подхожу к ней поближе.

– Доброе утро, – шепчу на ушко, однако натыкаюсь лишь на её удивленный взгляд.

– Что это на тебя нашло, Валевский? – фыркает Карина в ответ, когда работа снова возобновляется, и все присутствующие больше не обращают на нас никакого внимания.

– Не понял, – в моем голосе проскальзывают нотки удивления, и я спустя несколько секунд добавляю: – Может, мне еще разрешение спросить? – цежу сквозь зубы, не желая скрывать раздражения от того, что приходится оправдываться за свое поведение.

Вы только посмотрите на неё – игнорирует мою персону, делая вид, как будто ничего сегодня ночью между нами не было! И не она срывала голос от страсти, плавясь от прикосновения мох рук.

Это как, прикажете, понимать?

– Романтик из тебя никудышный, – Карина морщит свой очаровательный носик, а после…

В общем, все время до обеда она меня наглым образом игнорирует. Зато без конца и края строит глазки этому чертовому Мите, чем вызывает во мне бурю негатива, раздражения и желания врезать парню в нос. Или в глаз. Хотя, можно и туда, и туда – пофиг, за что отвечать.

Я злюсь, хмурю брови, в общем, всем своим недовольным видом показываю, что её игнор, а так же флирт с парнем мне не нравятся. Уж кто-кто, а она прекрасно может понять по рычащим ноткам в моем голосе, что я в бешенстве из-за происходящего, однако это не производит на темноволосую вредину никакого эффекта. Ее куда больше волнует, где будет располагаться сцена и размер шаров, чем моя персона.

Вот же зараза!

– Кстати, про ужин не забудь, – выдает дизайнер, тыча в Карину пальцем, от чего она расплывается улыбке.

– Я помню, Митенька, – произносит елейным голосом, одаривая своего собеседника ласковым взглядом. На меня нападает неподдельный ступор, а пальцы медленно, но уверено сжимаются в кулак. – Назови место и время, я вся твоя.

Чего? Это еще что за фигня? Она совсем с дуба рухнула, такое произносить в моем присутствии?! В моем же доме, на моих глазах эта негодяйка договаривается о свидании? Ну, Голубева, сейчас я тебе устрою!

Башню сносит мгновенно – я и так последний час держался на грани, а сейчас буря эмоций, причем исключительно негативных, рвется наружу, и даже не возникает желания их останавливать.

Хватаю Карину за локоть, резко дергаю на себя и шепчу на ухо тоном, не требующим возражений:

– Нам надо поговорить!

– Рома, я занята, – чуть слышно произносит она, изумлённо глядя на меня, пытаясь вырваться из захвата.

Зря стараешься – из моего захвата еще никто не сбегал, а уж тебя не выпущу и подавно.

Нет уж, милая моя, ты попала в мои сети всерьез и надолго. Я не позволю так нагло надо мной издеваться.

Такое чувство, что наша совместная ночь для нее ничего не значит. Я, как дурак, мчался к ней на помощь, утешал, готов был провести рядом с ней все выходные, а она хвостом крутит, соглашаясь на свидание с каким-то сомнительным хмырем!

– В кабинет, живо! – даже любезничать не хочу, как и не собираюсь далее терпеть ее провокационное поведение.

Сейчас я тебе покажу, кто в доме хозяин! Ужинать она с «Митенькой» собралась! Совсем обнаглела, бесстыжая! Ну, ничего, я сейчас проведу воспитательную беседу, после которой ты у меня шёлковой станешь! И будешь расточать улыбки исключительно мне!

Тяну Карину за локоть в сторону кабинета, как слышу в спину голос дизайнера:

– Вы куда?

– На совещание! – ворчу в ответ как раз в тот момент, когда открываю дверь в кабинет и заталкиваю туда девушку.

– Но ведь у нас работа, – не унимается Митя.

– А у нас, – посылаю ему кривую улыбку, – обсуждение бюджета. Хотите присоединиться?

– Нет, – парень мотает головой из стороны в сторону, не отводя своего взгляда.

– Отлично! – я захожу в кабинет, захлопываю дверь и проворачиваю замок на два оборота, чтобы уж наверняка никто не помешал.

Иначе я за себя не ручаюсь!

Поворачиваюсь лицом к строптивой темноволосой красавице, которая стоит посреди кабинета с широко открытыми глазами, и злюсь вместо того, чтобы улыбаться во все свои тридцать два зуба. Цель, конечно же, достигнута – мы уединились вдвоем и можем спокойно поговорить, без посторонних, только почему-то этим самым спокойствием и не пахнет. Из глаз девушки летят искры, а мое терпение лопается, как мыльный пузырь.

Надо взять себя в руки, иначе я за свои дальнейшие действия точно не поручусь.

– Валевский, ты совсем что ли? – Карина стучит пальцем по голове, а в её глазах уже сверкают самые настоящие молнии.

Вы только посмотрите на неё – сама меня довела до белого каления своим флиртом с каким-то хмырем, а теперь и ещё злится! Если я правильно понимаю, то на меня же.

– А ты? – парирую в ответ, в глубине души продолжая закипать, при этом не отрывая от симпатичной мордашки Голубевой не менее злого взгляда. Делаю шаг в её сторону, но моя красавица даже бровью не ведет, оставаясь стоять на месте.

– Какой, нахрен, бюджет? – фыркает в ответ, нагло игнорируя мой вопрос. – У меня куча работы, а ты со своими глупыми претензиями.

Ах, вот оно что! Это, оказывается, я себя глупо веду на глазах у пары десятков рабочих, а не она, чтоб ее черти слопали. Надо же, какой я плохой мальчик – обидел бедную и несчастную девочку. Еще и в кабинет затащил для воспитательной беседы – как посмел оторвать человека от своих обязанностей!

И если еще пять минут я сомневался в правильности своего решения, то сейчас волна негодования вкупе с эмоциями захватывают меня в свой плен. Я, видите ли, стараюсь вести себя хорошо, уделяю знаки внимания, а эта стервочка смотрит на меня, словно перед ней умалишенный!

Не хочешь видеть меня хорошим мальчиком – сейчас я тебе устрою разбор полетов по полной программе.

– Подождет твоя куча, – ворчу, снова делая шаг в сторону темноволосой красавицы. Медленно двигаюсь, наступая на Карину, и ей приходится сдать свои позиции.

Наше шествие напоминает льва с маленькой мышкой, которую вот-вот загонят в сеть. Кстати, мне это даже нравится, чего уж душой кривить. Взгляд девушки немного остывает, молнии уже не летают по комнате, а ее шаги назад заставляют меня активнее двигаться вперед.

– Пошутили, и хватит, – Карина меняет тон с командно-указательного на спокойный, хотя невооруженным взглядом видно, как вздымается ее грудь от уже учащенного сердцебиения. – Валевский, прекращай из себя огнедышащего дракона изображать. Окрой дверь, мне правда работать нужно! – отвечает она с улыбкой на лице, однако меня не проведешь.

Взгляд моей спутницы говорит о том, что она начинает нервничать – очень любопытно, с чего вдруг? Ведь моих намерений она знать не может, потому что я и сам до конца не понимаю, нахрена ее сюда притащил. Однако и внезапно появившаяся нервозность Голубевой, и тонкие намеки меня возбуждают похлеще любого адреналина.

Правильно, милая, переживаешь. Сейчас будем тебя перевоспитывать и учить хорошим манерам. С победоносной улыбкой на лице делаю еще один шаг в сторону Карины, а она продолжает пятиться назад. Правда, наивная, пока до конца не понимает, что уже попала в мои сети окончательно.

И выбраться оттуда не получится – можно даже не пытаться.

– Обязательно открою, – произношу игривым тоном, мысленно представляя, как перекину сейчас Карину через плечо и унесу в нашу спальню. – Но только после того, как мы проясним некоторые моменты.

– К-какие? – девушка даже начинает слегка заикаться, однако я лишь еще больше растягиваюсь в улыбке, оставляя ее слова без ответа. – Слушай, давай потом поговорим, а? Работа … – она переходит на примирительный тон, однако это уже не поможет.

Я настроился на наказание, поэтому придется ей потакать моим маленьким капризам, чтобы впредь знала – со мной играть опасно. Когда затаскивал ее в кабинет пять минут назад, то хотел только поговорить, однако сейчас мои планы слегка подкорректировались.

Хочу её! Вот прямо здесь и сейчас! К черту спальня и глупые разговоры!

– Можно и потом, – делаю паузу, медленно проводя взглядом по её телу с ног до головы. Девушка делает шаг назад, слегка вздрагивает, а мне безумно нравится ее реакция. Боишься, милая? Правильно делаешь. – Но вначале…

– Рома, прекращай! – моя спутница пытается взять себя в руки, и даже тон снова меняет на командный, видимо, догадываясь о моих намерениях. – Что, черт возьми, происходит?

– Неверная постановка вопроса, – кто бы только знал, как меня Карина заводит. Ее сопротивление только распаляет пламя, уже вовсю горящее внутри, и я продолжаю припирать девушку к стенке. Не в полном смысле этого слова, потому что рабочий стол отца намного ближе. Последний шаг, и моя строптивица упирается своей шикарной пятой точкой в край столешницы. – Было бы правильное спросить, – намерено растягиваю гласные буквы, наблюдая за реакцией своей спутницы, – что сейчас будет происходить.

В очередной раз мажу взглядом по ее телу, останавливая свой взор на груди. Молния на спортивной кофточке расстегнута почти до середины, футболка с огромным вырезом, и, если я правильно понимаю, то на девушке отсутствует нижнее белье.

Точнее, верхняя часть – Боже, дай мне силы резко не сорваться! Надеюсь, мои глаза наглядно демонстрируют Голубевой, каким именно образом я собираюсь её перевоспитывать.

И уступать Карину кому-то другому я точно не намерен!

POV Карина

И что он задумал, это несносный Валевский? Мы так не договаривались! И я, если честно, не ожидала от него столь бурной реакции на мои маленькие шалости. Видела, что парень нервничает, злится и бесится, когда я наглым образом строила Мите глазки, но сейчас он просто переходит все границы.

Смотрю Валевскому в глаза и понимаю, что попала. Думала, мы просто поскандалим как обычно и разбежимся по разным углам, однако даже не подозревала, что Рома загонит меня в один из этих самых углов. Злился, пылал гневом, а потом вдруг резко поменял тактику – глаза заблестели, в них появился охотничий азарт, и сейчас, когда я стою прижатая к столу без возможности сбежать из цепкого захвата парня, в его взгляде читается неподдельный интерес с сексуальным подтекстом.

Вот это я влипла!

Блин, как назло, сегодня забыла надеть верхнюю часть нижнего белья, так торопилась вниз и не хотела будить Рому шумом открываемого шкафа. Теперь приходится платить за свои ошибки – такое чувство, что Валевский девок без лифчиков никогда не видел. Смотрит таким голодным взглядом, что непроизвольно пробегает нервная дрожь по телу.

– Рома, даже не думай в этом направлении, – шиплю, как змея, упираясь руками парню в грудь в защитном жесте. – Мне работать нужно! – пытаюсь хоть как-то усмирить не в меру разбушевавшегося парня, однако, судя по еще большему блеску в его глазах, мои слова не достигают цели.

– А ты попробуй мне запретить, ветреная моя, – в его голосе слышатся игривые нотки, а губы продолжают расплываться в ехидной улыбке.

Вот же, гад какой – ни на какие уговоры не ведется. А что творит…

Однако я не собираюсь поддаваться на его провокации, поэтому сильнее давлю в грудь парню. Не учитываю только одного – за моей спиной стол, а мои руки заняты, в отличие от верхних конечностей Ромы. Пару секунд, и он подхватывает меня под попу и усаживает на столешницу, наглым образом вклиниваясь мне между ног.

– Валевский! – я стараюсь говорить строго, даже слегка грозно, однако все мои потуги пролетают мимо ушей парня. – Не дури! За дверью уйма народа, а ты тут…

– Хочешь вернуться и построить глазки своему Митеньке? – на последнем слове он делает акцент, немного прищурившись, и до меня наконец-то доходит вся суть претензий моего спутника.

– Ты ревнуешь? – мои глаза округляются, однако настроение делает резкий скачок вверх.

Прямо трогает до глубины души – вот уж никогда бы не подумала, что Рома на такое способен. Я, конечно же, могу ошибаться, но теперь становятся понятными его мотивы затащить меня в кабинет и как следует проучить.

Только вот способ он выбрал неверный – удовлетворять сексуальные фантазии Валевского я больше не собираюсь.

– Неверные выводы делаешь, милая, – продолжает парень спустя пять секунд молчаливой паузы. – Это не ревность, а принципиальность. Я не делю ни с кем свою женщину! – он снова запинается, а у меня в голове полнейший сумбур от столь смелого заявления. – Так что пока мы вместе, на других мужиков можешь даже не смотреть!

– Ты совсем, что ли, оборзел! – я вспыхиваю на ходу от столь наглого заявления с уже неприкрытым подтекстом. – Когда я твоей-то успела стать?

А говорят еще, у женщин с логикой проблемы – куда уж нам до мужчин. Разочек переспали, а он уже хвост распушил и метит территорию, показывая всем и каждому, кто в доме хозяин.

Но возмущает не его командный тон и даже не выводы, которые Рома сам себе напридумывал, а фраза «пока мы вместе». Именно слово «пока».

А что будет потом? Когда это самое «пока» закончится?

И как такому индюку, скажите на милость, снова доверить свое сердце?

– Напомнить? – Валевский приподнимает иронично одну бровь, однако его глаза то и дело косятся на мою грудь, от чего дышать становится тяжелее.

И я снова не беру во внимание тот факт, что мое сопротивление и фырканье может произвести обратный эффект – от пристального взгляда Ромы в мое декольте я начинаю постепенно заливаться краской и закипать внутри. Сама пока не пойму, от чего, но все тело бросает в дрожь.

Нужно срочно взять себя в руки, иначе я поддамся на его уговоры.

– Слушай, давай забудем вчерашней инцидент? – решаюсь сменить тактику, однако Валевский после моих слов лишь криво улыбается и удивлённо приподнимает вторую бровь, тонко намекая, что я сама должна понять, какую глупость сморозила.

– Серьезно? – добавляет, как ни в чем не бывало, и я окончательно разочаровываюсь в своих способностях убеждать людей.

Моя пламенная речь не дает должного результата. Хоть головой об стенку побейся, но Валевский уже принял решение и вряд ли успокоится, пока не доведет начатое до конца. Уж кому-кому, а мне не понаслышке известно, каким он может быть упрямым.

Но и я сдаваться не собираюсь, посему делаю ещё одну попытку, чтобы угомонить его, игнорируя иронию, с которой был задан последний вопрос.

– Глупость совершили из-за пережитого стресса, с кем не бывает, – я пожимаю плечами, наблюдая, как Рома слегка теряется после моих слов.

Однако я в очередной раз забываю, какой он несдержанный – его глаза резко наливаются кровью, а из носа вот-вот повалит пар, как у дракона из мультиков.

Всё, приплыли – сейчас точно рванёт! Мысленно стону, готовясь к неизбежному.

– Забыть? Глупость? – рычит Валевский, приближая свое лицо к моему, даже не обращая внимания на мои кулачки, который упираются в мужскую грудь. Силы, конечно же, не равны, но я буду сопротивляться до победного.

– Если более точно охарактеризовать вчерашние события, то это просто временное помутнение рассудка, – выдаю на одном дыхании в надежде, что хоть так до него дойдут мои слова. – Мне было страшно, ты меня утешил. Лично я к тебе претензий не имею, поэтому считаю правильным сделать вид, что между нами ничего не было. У нас просто договор, срок которого истечет через неделю. Тем более, мы уже такое с тобой проходили, – заканчиваю на выдохе, однако по глазам парня вижу, что без толку.

Как со стеной поговорила, честное слово. Да что на него нашло? Какой кирпич свалился на его многострадальную голову, что он никак не хочет угомониться?

– Всё сказала? – снова рычит Валевский, а я лишь тяжело вздыхаю в ответ.

– Да, – киваю в подтверждение своих слов. – И тебе советую тоже не заморачиваться по этому поводу.

– Мое мнение не хочешь услышать по этому – делает он акцент на последнем слове, копируя мою интонацию, – поводу, – заканчивает, практически дотрагиваясь губами до моих, все так же игнорируя мое сопротивление.

Которое почему-то под напором Валевского начинает постепенно испаряться. Уже не так сильно давлю ему в грудь, руки ослабевают, а от грозного (это только так кажется, что он очень грозный) рыка мурашки бегут по телу. Надо же, какой он все-таки гад, этот Валевский!

– Ром, не усложняй, – я провожу пальцами по его щеке и полушепотом добавляю: – И ревность тебе не идет. Ведь так хорошо всё было…

– А сейчас будет ещё лучше, – парень заканчивает фразу вместо меня, немного отстраняется, от чего мне приходится задрать голову, и замирает, глядя мне в глаза.

Секунда, две, три, – и губы Валевского с жадностью впиваются в мою кожу в районе ключицы, пробуя на вкус каждую клеточку. Жаркий язык скользит по коже, заставляя одной рукой обхватить парня за шею и прижать к себе сильнее, несмотря на внутреннюю борьбу.

«Боже, дай мне силы устоять», – мелькает у меня мысль, но после очередного поцелуя она растворяется в сладостном дурмане. Я хочу поверить и боюсь – даже мои голоса, как ни странно, молчат, не желая читать мне нравоучения.

– Это неправильно! – шепчу, откинув голову назад, продолжая наслаждаться столь желанными прикосновениями. – Отпусти меня, – мои слова вылетают вместе с глухим стоном, и я в глубине души понимаю, что это мало похоже на сопротивление, однако все еще продолжаю балансировать на грани.

– Не отпущу, – Рома лишь на мгновение отрывается от своего занятия, заглядывая мне в глаза затуманенным взором. – Воспитательная беседа еще не закончена.

– К-какая беседа? – в моей голове полный сумбур, и я пока еще не до конца понимаю, о чем парень ведет речь, однако он в ответ лишь усмехается, продолжая терзать теперь уже мою шею, плавно спускаясь языком назад к ключице.

– Повторяем за мной, – произносит слова в промежутках между поцелуями. – Я больше, – делает паузу, играя языком с жилкой, которая пульсирует прямо в голову, заставляя кровь сильнее бурлить по венам. – Никогда не буду, – губы Ромы поднимаются на щеку, а после в район виска, и парень заканчивает мне прямо на ушко: – Строить глазки, – кусает за мочку, – всяким хмырям, – а у меня вырывается громкий и протяжный стон от переизбытка эмоций. – Не слышу! – добавляет негромко, но я чувствую, что это не просьба. И даже не игра.

А прямой приказ! Без возражений с моей стороны!

Только после этого до меня доходит смысл сказанного. Раз переспал, и уже устанавливает рамки дозволенного?! Каков наглец!

Надо же, а я почти поверила в его благие намерения…

Вот оно что, оказывается – собственник в нём разыгрался не на шутку! У мальчика Ромы забрали игрушку, а он не собирается ни с кем делиться. Правда, забыл спросить у этой «игрушки» – а чего, собственно, она хочет? И именно этот факт сейчас выводит меня из себя.

– А ну, умерь свой пыл, павлин! – я принимаю воинственный вид, выбрасывая всю ту романтическую чушь, которая витает в моей голове, и снова упираюсь в грудь Валевского.

Даже почти получается его оттолкнуть, однако он снова делает шаг в мою сторону, хватает меня за запястья и заводит их за спину, захватывая мое тело теперь уже полностью в свой плен. И пошевелиться не могу, а о том, чтобы вырваться, не может быть и речи!

– Павлин, значит, – фыркает Валевский, а я только теперь понимаю, что ляпнула это дурацкое прозвище вслух. – А ночью, помнится, Ромочкой называла, – шипит мне прямо в лицо, не отводя пристального взгляда. – Просила не останавливаться, кричала от удовольствия. Ну, скажи, что ты притворялась! – выдает довольно резко и замирает в ожидании моего ответа.

«Вот это ты влипла!» – мой внутренний голос дает наконец-то о себе знать, хоть и с небольшим опозданием.

Как говорили умные люди, «лучшая защита – это нападение», потому решаю сделать еще одну попытку, чтобы поставить Валевского на место.

– Да кто ты такой, чтобы меня упрекать! – тоже выдаю ему прямо в лицо, не отводя своего пристального взгляда. – Если переспали с тобой разок…

– Два! – перебивает Рома со злостью в голосе, а я лишь мысленно стону.

– Ладно, пусть будет два, – добавляю уже спокойнее, однако я еще не закончила свою тираду. – Но это не даёт тебе права влезать в мою личную жизнь и указывать, с кем мне общаться, кому строить глазки, а с кем…

– Сейчас будет три! – цедит Валевский сквозь зубы, прижимаясь всем корпусом к моей груди и заставляя меня полулечь на стол.

Держит, гад такой, не давая упасть назад, но и не позволяя сесть ровно.

– Отпусти, ненормальный! Немедленно!

У меня внутри все закипает, но уже не от злости, как раньше, и я понимаю, что проиграла этот раунд с провальным счетом. Стоит Валевскому только дотронуться, как я таю в его руках, а через короткое время желаю снова оказаться в его объятиях.

Какой-то парадокс, честное слово – я ему не верю, но желаю его заполучить.

– Карина, – шипит Рома, снова касаясь губами моих губ. – Не усугубляй. Я сейчас чертовски злой и могу нахрен порвать на тебе одежду, – он делает паузу, не понимая, что уже завел меня. Да так, что я сейчас сама к чертям разорву его футболку вместе со штанами, если он и дальше будет продолжать свои воспитательные беседы, а не перейдет к делу.

– Руки отпусти, – шепчу ему прямо в губы и чувствую, что хватка парня немного ослабевает. Не до конца, но, видимо, он все еще боится получить в глаз. – Сам же говорил, надо доверять друг другу, – повторяю его вчерашнюю фразу, и Рома с глубоким вздохом разжимает пальцы на моих запястьях.

А через пару секунд наши губы снова находят друг друга – да так, что крышу сносит окончательно и бесповоротно.

У обоих!

Кабинет Валевского-старшего, дубовый стол за несколько тысяч евро, разбросанные бумаги, которые Рома сметает со столешницы одним махом – это ли не страсть, вспыхнувшая, как спичка, и не желающая потухать.

Понимаю, что делаю очередную глупость, вновь поддавшись ему, но никак не могу остановиться. Хочу его – отчаянно, до искр из глаз, до дрожи в коленях и криков, без конца и края вырывающихся из груди. И плевать, что будет потом, когда дурман развеется.

Разберусь, девочка не маленькая.

Вот только сейчас почему-то у меня нет сил, да и желания противиться своим чувствам…

Напор парня усиливается, и губы Ромы с языком перемещаются на живот, заставляя меня практически улечься на стол и прогибаться в спине от удовольствия.

– М-мм, – с моих губ срывается стон удовольствия, когда в очередной раз мужские руки сжимают мою талию, фиксируя тело, а язык тем временем спускается ниже. – Убью тебя сейчас!

В порыве страсти я не контролирую ни свои эмоции, ни слова, которые вылетают, нагло выдавая все мои тайные желания.

– Попку приподними, – негромко произносит парень голосом с хрипотцой, и я подчиняюсь, как под гипнозом.

Пару секунд, и мои спортивные штаны вместе с бикини плавным движением рук слетают с моего тела, а наглые губы Валевского продолжают его и дальше терзать. Ох, как же хорошо!

Хватаю Рому за волосы, заставляя обратить его затуманенный взор на меня. Ненадолго, но мне хватает, чтобы прочитать в его взгляде все, что меня интересует. Страсть, желание, и… нечто большее, чему пока я не могу дать точного объяснения.

– Если бы ты знала, – хрипит мой спутник, медленно стягивая с меня спортивную кофту, а следом и футболку, оголяя грудь и поедая глазами тело. – Как же я тебя хочу!

– Я тоже, – тихо произношу, и вновь стон вырывается из груди, не в силах противиться тому притяжению, которое существует между нами.

Почему-то даже соврать не получается – наверное, этот павлин меня точно загипнотизировал, желая подчинить и волю, и разум себе. Как не вовремя вырвалась эта дурацкая кличка, кто бы только знал, однако реакция Валевского меня порадовала. Вместо того, чтобы шипеть и обидеться, он завелся еще сильнее, чем раньше.

Может, снова рискнуть назвать его «павлином»? Глядишь, он к активным действиям быстрее перейдет и перестанет терзать мое и без того разгоряченное тело.

Еще остатками сознания понимаю, что пора брать инициативу в свои руки – усаживаюсь на столе, обхватываю Рому ногами за бедра и начинаю процесс раздевания парня – спортивная кофта, футболка, а дальше…. Плоский накачанный живот, к которому нереально хочется прикоснуться. Не только пальцами, но и губами.

И я касаюсь, не стесняясь своих желаний, вызывая у Валевского грозный рык и не менее грозное:

– Карина! Я сейчас взорвусь нахрен.

– Взорвись, – нагло провоцирую парня, продолжая над ним издеваться, проводя языком от ключицы к шее и наоборот, распаляясь от своих действий ещё сильнее. Ну же, милый, взрывайся скорее!

А то мы и до второго пришествия не приступим к самому главному!

Рома фыркает, отодвигаясь от меня, достает из кармана контрацептив и, пока занимается своим делом, я резко тяну за резинку штанов и боксеров вниз. Иначе сейчас тресну его чем-нибудь тяжелым, чтобы не тормозил.

От крышесносного секса с Валевским на столе сносит не только крышу, но и все остальные части тела, включая сознание и рассудительность. Да так сильно, что отключившийся от работы мозг забывает про намерение и желание послать Рому нахрен.

Не пошлю. По крайней мере, пока. Мне с ним так хорошо, что я бы не против повторить все это завтра еще разочек.

Или два…

Хотя, может, и три!

Чувствую, влипну я со своими желаниями, которые до добра не доведут.

Главное, Валевскому раньше времени не проболтаться, что второй раз в него влюбилась. Зачем, спрашивается, я это сделала? Когда уже повзрослею и начну отделять желания с эмоциями от чувств, не смешивая все до кучи?

И когда одеваюсь, подбирая с пола свою разбросанную одежду, искоса наблюдаю за Ромой – заправляет футболку в штаны, натягивает через голову спортивную кофту и поворачивается ко мне лицом.

Блин, точно павлин – лишил мой взор такой красоты! Мышцы на спине перекатываются, упругая пятая точка так и манит шлепнуть по ней, а желание снова отдаться Валевскому прямо здесь и прямо сейчас растет в геометрической прогрессии.

– Может, повторим? – он игриво интересуется и улыбается, глядя, как я медленно натягиваю футболку через голову, а затем поправляю хвост, который, кстати, с трудом похож на какую-либо прическу.

– Нахрена тогда было одеваться? – не могу сдержаться, чтобы не подколоть его снова и снова. – Только время зря потратили на поиски одежды, – застегиваю змейку на спортивной кофте, искоса поглядывая на парня.

– Кариночка, я раздену тебя снова в два счета, – Рома делает пару шагов в мою сторону, однако я выставляю вперед руку.

– Угомони свой пыл, – мой спутник замирает на месте, а с его лица сползает улыбка. Знаю, что слишком грубо высказалась, поэтому решаю сгладить ситуацию: – За дверью люди ждут задания, а ты ведешь себя, как маленький мальчик, – кривлю немного губы, но после все равно усмехаюсь. – Вот уйдут все, тогда я подумаю над твоим предложением.

– Я ночую сегодня здесь! – он тычет в меня указательным пальцем, а я лишь мотаю головой из стороны в сторону, поражаясь его высокомерию.

Кто бы сомневался, что он такое выдаст – хотя уже пора привыкнуть к его манере общения, постоянным подколкам, собственническим замашкам и потоку бесконечного ехидства, особенно в мой адрес.

– В кабинете приберись, – даю наставления командным тоном, так как все равно последнее слово должно остаться за мной.

Слово, но не действие – мужская рука на моем запястье, и я снова прижата к стальным мышцам, а пальцы нежно гладят лицо, заставляя дыхание снова замереть.

– Ром…

Он не дает мне закончить, как его губы аккуратно дотрагиваются до моих, раскрывая их себе навстречу. И жадный язык не отстает, снова сплетаясь с моим. Правда, сейчас без напора, а с какой-то нежностью и лаской, от чего колени вот-вот начнут подкашиваться.

– Не балуйся без меня, – шепчет парень, первым прекращая наш поцелуй, и заправляет одну из выбившихся прядей за ушко. – И больше никогда не заставляй меня ревновать. Иначе…

– Буду наказана? – заканчиваю фразу вместо своего спутника, приподнимая одну бровь в ожидании ответа. – Если как сейчас, то я не против.

– Допросишься, – Валевский целует быстро в губы, поворачивает меня к себе спиной и отпускает легкий шлепок по моей пятой точке. – Свободна! – по голосу слышу, что веселится, а я лишь в очередной раз убеждаюсь, какой он высокомерный и напыщенный павлин. – Пока, – добавляет, но я на его ехидство не обращаю внимания, так как настроение зашкаливает, а желание активно и упорно потрудиться возрастает с неимоверной силой.

Но как только я выхожу из кабинета и закрываю дверь, улыбка резко спадает с моего лица. Смех-смехом, но я пока не понимаю, что между нами происходит. Таким, как сегодня, я его раньше не видела, но, может, изменения в нём связаны с тем, что он наконец-то повзрослел?

Я запуталась и никак не могу решить, как действовать с Валевским дальше. Секс – это еще не серьезные отношения. И уж тем более не любовь. С одной стороны, мне с ним безумно хорошо, а вот с другой…

Прогоняю все мысли и сомнения прочь, так как только злиться начинаю от бессилия. Я просто пока не готова доверить свое сердце Валевскому во второй раз, так как боюсь последствий.

И что-то мне подсказывает – в этот раз осколки своего сердца я точно не соберу.

До позднего вечера Валевский ведет себя идеально. Ну, практически безупречно, не считая того, что путается под ногами и уделяет мне повышенное внимание, чем невероятно действует на нервы. Наверное, все уже догадываются о наших далеко не деловых отношениях с Ромой, потому что на все его заигрывания реагируют немного странно – либо отворачиваются, давая нам возможность построить друг другу глазки без посторонних, либо загадочно улыбаются и подмигивают, вызывая у меня огромное желание треснуть парня чем-нибудь тяжелым по голове.

Ты посмотри на этого павлина, не может без выпендрежа, чтоб ему пусто было! Кстати, Митя вообще начинает игнорировать мои улыбки, обращаясь ко мне исключительно по рабочим моментам – строго, официально и только по делу. Обиделся, значит, отдав пальму первенства напыщенному павлину? Вот тебе и рыцарь на белом коне, который при малейшем препятствии (я, кстати, Валевского вообще не считаю препятствием, даже малейшим) опустил руки, сделал дурацкие выводы и…уступил свою даму сердца другому.

Печально, но очень и очень жизненно – пора уже смотреть правде в глаза, что в наше время встретить настоящего мужчину довольно сложно. Хотя некоторым счастливицам везет, причем довольно часто. Однако в моем понимании этот самый настоящий (или идеальный) мужчина должен как минимум добиваться своего, а не пускать все на самотек, пряча голову в песок, как страус.

Поворачиваюсь в сторону Ромы, натыкаясь на соблазнительную улыбку – этот точно своего не упустит, хоть и не катит он на моего «идеального» кандидата в спутники жизни. И я даже не собираюсь поддаваться на его уловки, чтобы снова очутиться с ним в одной постели – мое бедное сердце этого просто не выдержит. И так уже глупость совершила, причём дважды за сутки, и что-то мне подсказывает, что предстоит вновь пережить душевные терзания из-за своей минутной слабости. Тут без вариантов, за всё нужно рассчитываться.

И за удовольствие, кстати, тоже.

Только цена высока, особенно для моего бедного сердца.

– На сегодня достаточно, – я тяжело вздыхаю, глядя на часы. Время уже позднее, и я просто не имею права мучить народ и дальше, к тому же в субботу. – Всем спасибо, до понедельника.

Ноги отваливаются, сил нет даже шевелиться, и я с трудом представляю, как буду ползти по ступенькам на второй этаж. Сейчас лишь одно огромное желание – принять душ и завалиться спать, отправив Валевского ночевать в другую комнату.

Но вижу, что глаза у парня загораются каким-то подозрительным блеском, когда зал пустеет, и мы остаемся с ним наедине.

– Карина, – с его лица не сползает лукавая улыбка, а я лишь фыркаю в ответ, поднимая руку в защитном жесте:

– Даже не начинай!

Рома теряется от моего чересчур резкого ответа и явно хочет высказаться по этому поводу, однако я не даю ему ни малейшего шанса втянуть меня в новую перепалку. Ну уж нет, я сейчас слишком устала для ехидства Валевского.

Резко разворачиваюсь и направляюсь к лестнице, чтобы не провоцировать конфликт, который обязательно сейчас начнется, так как на роже парня большими буквами написаны все его желания, хотения и тайные страсти. Ты посмотри на него – сам все решил и даже не поинтересовался моим мнением на это счет. Неужели он и вправду думает, что я буду заниматься с ним сексом по щелчку пальца?

– Эгоист с замашками павлина! – бухчу себе под нос, когда захожу в ванную, так как к усталости прибавляется еще и плохое настроение. И всему виной никто иной, как Валевский, снова ворвавшийся в мою тихую и размеренную жизнь, перевернув её с ног на голову.

Надеюсь, он сам поймет, что видеть его до утра я просто не желаю.

Горячий душ делает свое дело – я расслабляюсь окончательно, выбрасывая все глупые мысли из головы, даже улыбаюсь своему отражению, когда мажу кремом лицо, и заранее настраиваюсь за завтрашний день. Надеюсь, Рома не станет препятствовать тому, что я с утра отправлюсь по делам? Должен же он понимать, что у меня есть личная жизнь и обязательства перед другими людьми.

Решено – пока Валевский будет дрыхнуть без задних ног, быстренько свалю из дома, чтобы не вдаваться в подробности своего отсутствия, и выключу телефон, чтобы Рома не доставал своими звонками и дурацкими вопросами. В конце-то концов, я ему не рабыня и не обязана подчиняться всем его желаниям.

Выхожу из ванной и первым делом натыкаюсь на своего работодателя. Твою ж…

– Попалась? – он приподнимает игриво одну бровь, обвивая меня руками за талию. – От меня не сбежишь, – его губы находят мои, и на какое-то время я даже забываю об усталости и своих терзаниях, пока молния не бьет мне в голову, напоминая о недавних сомнениях на счет Валевского.

Прерываю затянувшийся поцелуй и резко отталкиваю Рому, вырываясь из плена его рук. Дыхание сбивается, но я твердо решила больше не поддаваться на уловки парня, даже если очень этого хочу. Я давно уже не та глупая девочка, которая с восхищением заглядывала ему в рот, стоило Валевскому с улыбкой посмотреть на меня. Я – взрослая, успешная женщина, а значит в состоянии побороть своё влечение к парню.

– Ты что здесь делаешь? – мы смотрим друг на друга в упор, не желая прерывать эту игру во взгляды.

– Не понял, – с лица моего спутника резко испаряется довольная улыбка, и весь его внешний вид говорит о том, что шутки закончились. – Карина, – он произносит с нажимом в голосе, – какая, чёрт возьми, муха тебя укусила?

– Я просто очень устала, – ухожу от правдивого ответа и направляюсь к кровати, проходя мимо Ромы, который провожает меня взглядом.

Прожигает насквозь – даже затылком чувствую, что сейчас разразится катастрофа. Но лучше сразу расставить все точки над «i», пока все не зашло слишком далеко, и вместо того чтобы и дальше продолжать этот фарс под названием «непонятные отношения», загоняя себя в ловушку еще больше.

– Я так понимаю, – Рома делает паузу, а я боюсь в ответ повернуться к нему лицом. – Нам надо откровенно поговорить, – озвучивает мои недавние мысли, произнося слова с небольшим нажимом.

Довольно спокойно, что совсем не похоже на него – может, катастрофы все же удастся избежать?

– Ты русский язык понимаешь? – я наконец-то поворачиваюсь к нему лицом, натыкаясь на удивленный взгляд. – Говорю тебе, что устала, а ты со своими разговорами.

– Просто объясни, что я не так делаю, – Рома разводит руками в разные стороны, продолжая с удивлением смотреть на меня.

Как же с ним тяжело, кто бы только знал. Неужели так трудно просто свалить в другую комнату и оставить меня в покое?

– Чего ты ко мне пристал? – тяжело вздыхаю со стоном, закатывая глаза. – Было, да и было, я ж тебе претензии не предъявляю, какой ты…

– Предъяви, – нагло перебивает меня Валевский, бросая вызов. Вот не хотела же с ним вступать в перепалку, но постоянно забываю, какой он упрямый баран. И если что-то вбил себе в голову, то его даже танком не сдвинешь. – Чего молчишь? – Рома по-своему расценивает затянувшуюся паузу, на протяжении которой я пытаюсь решить для себя, врать или все же рискнуть, поведать правду?

– Думаю, как тебе подоходчивее объяснить, чтобы ты оставил меня в покое и отправился спать в другую комнату, – немного кривлюсь, так как весь этот разговор считаю дурацким.

Ну, какой из Валевского рыцарь на белом коне, скажите на милость? Если он даже в мелочах не хочет уступать, направо и налево демонстрируя свои командные замашки.

– Тогда начну я, – Рома фыркает, игнорируя мое ехидство, а я лишь повторно вздыхаю, поражаясь чужому упрямству. – Если ты не против, конечно же, – на последней фразе он делает акцент, в очередной раз показывая, кто в доме хозяин. – Дело в том, что ты мне нравишься, – Рома серьезен, как никогда, а я в ответ почему-то усмехаюсь.

Большинство мужчин перед тем, как затащить девушку в постель, произносят именно эту фразу. Можно еще добавить, что он готов пойти со мной в загс и подарить руку и сердце исключительно мне, но все равно слушать это забавно.

– То есть четыре года назад я тебе не нравилась? – делаю акцент на отрицательной частице, провоцируя Валевского выйти из себя, однако его спокойствие и выдержка поражают. Ни тебе эмоций, ни фырканий, ни тем более злости – ничего из того, что дало бы мне козырь в руки против Ромы.

– Нравилась, – спокойно отвечает парень, заставляя меня заткнуться. – Но у меня тогда ветер в голове гулял, и серьезные отношения меня пугали.

– Ром…

– Подожди, я не договорил, – он перебивает меня, выставляя руку вперед, и я замолкаю во второй раз. – Согласен, я вел себя глупо, и у тебя есть все основания на меня злиться, но дай мне шанс, Карина, – Валевский пристально смотрит мне в глаза, и я понимаю, что шутки закончились. – Давай попробуем.

В голове после откровений парня полный сумбур – я просто не знаю, что сказать в ответ и как уйти от той правды, от которой станет больно. Столько времени я гнала все мысли о Роме прочь, не желая верить в хорошее, а сейчас предстоит сделать выбор.

Тот самый, на котором настаивает мой спутник.

И бежать-то некуда, как бы я ни хорохорилась.

– Ты знаешь, серьезные отношения не начинаются со слов «давай попробуем», – усаживаюсь на кровать, так как ноги подкашиваются и от усталости, и от переизбытка эмоций. – Либо ты готов, либо нет, третьего…

– Я готов! – он снова перебивает меня, твердым голосом произнося эти чертовы два слова. – Помнится, ты говорила, что доверяешь мне, – с небольшим нажимом заканчивает, делая очередную паузу, на протяжении которой не сводит своего пристального взгляда с моего лица.

Он-то готов, а я? Когда-то я безумно хотела услышать эту фразу, а сейчас…

«Себе-то хоть не ври», – умничает мой внутренний голос, добавляя еще больше сумбура в мою многострадальную голову.

«Дай парню шанс!» – вторит ему другой, заставляя меня мотать головой из стороны в сторону, чтобы прогнать эти чертовы голоса.

– Я правда безумно устала, – ухожу от правдивого ответа, чтобы не выдать себя с потрохами. – Давай завтра продолжим.

Укладываюсь на бок и накрываюсь одеялом, боковым зрением наблюдая, как Валевский молча раздевается и пристраивается рядом. Его рука обнимает меня за талию, притягивая к себе, а у меня нет сил даже сопротивляться. Однако вопреки моим сомнениям Рома больше не предпринимает попыток к сближению – зарывается лицом в мои волосы, целует в макушку и негромко произносит:

– Хочу завтра проснуться рядом с тобой, – небольшая пауза, поцелуй в висок, и снова шепот, теперь уже на ушко: – Не сбегай от меня.

– Спокойной ночи, – произношу в ответ негромко, закрывая глаза и кайфуя от его голоса. – Не сбегу, – я все-таки решаюсь хоть на какое-то откровение в надежде, что завтра об этом не пожалею.

Ведь не может человек врать в такие моменты – Валевский на такое точно не способен.

Парень уже вовсю сопит мне на ухо, прижимаясь голым торсом к моей спине, а я никак не могу заснуть. В голове полнейший сумбур, а мысли одна витиеватее другой – «верить» или «не верить», вот в чем вопрос.

И я бы с удовольствием поверила, если бы не воспоминания, которые возвращают меня назад. Четыре года прошло, а рана в сердце так и не затянулась окончательно…

Четыре с половиной года назад…

– Привет, – в трубке раздается мужской голос, который, как и номер, мне абсолютно не знаком.

– Привет, – спокойно отвечаю, понимая, что человек, скорее всего, просто ошибся, набрав неправильную комбинацию цифр.

Незнакомые парни мне в принципе звонить не могут, поэтому первоначальное удивление резко пропадает, и я полностью расслабляюсь, собираясь сообщить незнакомому абоненту, чтобы правильно номер набирал.

– Ты вроде хотела встретиться, – произносит парень, усмехаясь, а я лишь поражаюсь чужой наглости.

Чего? Я? встретиться? Ну, он и нахал самоуверенный!

– Вы ошиблись номером, – ехидничаю в ответ, а то еще, не дай Бог, примет меня за другую, а ведь кто-то ждет именно его звонка. – Мы, к счастью, с вами не знакомы.

– Ты же Карина? – не унимается незнакомец на другом конце провода. – Или нет?

– Д-да, – от неожиданности я даже начинаю заикаться, не понимая, что происходит. Откуда он знает, как меня зовут?

И что это за наглый перец, который утверждает, что я встретиться с ним собиралась? Бред какой-то, честное слово. Или же чей-то неудачный розыгрыш. Да я даже голоса парня не узнаю, так о какой-то виртуальной встрече идет речь? Ни одной здравой мысли.

Может, меня память подводит, или же старческий маразм в девятнадцать лет наступил, но хоть убейте меня – я реально не знаю, кто сейчас говорит со мной.

И почему-то знать не хочу.

Ну точно, он меня просто разыгрывает!

– Мне Захар сказал, что ты хочешь встретиться, – выдает парень на одном дыхании, заставляя сердце замереть, а кровь сильнее бурлить по венам. Твою ж…

Этого не может быть! Ущипните меня, да посильнее, неужели это сам Рома Валевский?! Моя тайная и безответная любовь – да я о таком даже не мечтала!

Но как-то уж слишком внезапно звучит его предложение, вгоняя меня в краску.

Кстати, теперь становится понятным, почему его голос кажется мне незнакомым – общались мы всего один раз, и то недолго. Очень давно. Я уже и забыла, если честно.

– Не совсем встре…

– Сегодня и завтра я занят, – перебивает меня Рома, не давая возможности что-либо сказать в свое оправдание. – Предки за город увезли, теперь мучаюсь от безделья, исполняя роль примерного сына, – смеется парень мне прямо в ухо. – А вот послезавтра я весь к твоим услугам.

Он и я? Встретимся? Ой, мамочки, что делать-то!

Не могу я пойти с ним на свидание, хоть ты тресни.

Закрываю глаза, делаю глубокий вздох, собираясь с последними силами, чтобы отказаться от столь неожиданного предложения.

– Рома, я…

– В шесть часов возле общаги, – он снова не дает мне вставить ни слова, и через пару секунд заканчивает: – И не опаздывай.

Капец!

Валевский отключается, а еще какое-то время сижу на кровати, не в силах даже пошевелиться, и смотрю на светящийся экран. Мне точно это снится – по-другому не могу описать свои чувства и эмоции.

«Мне Захар сказал, что ты хочешь встретиться», – всплывают в памяти слова Ромы, и я печально вздыхаю.

Надо же, Гончаров не забыл о своем обещании, каким-то чудодейственным образом организовав нам свидание с Валевским.

Если честно, я уже давно выбросила эту чушь из головы, и тогда, месяц назад или около того, просто шутила, в надежде, что Захар поймет, или на крайний случай мы сходим в кафе вчетвером…

«… Настя хватает чайник и выбегает из комнаты, закрывая за собой дверь, оставляя нас с Захаром одних в комнате. Провожаем взглядом мою любимую подружку, а после ее ухода переводим глаза друг на друга.

– Слушаю внимательно, – произношу первой, нарушая молчаливую паузу, подтягивая колени к груди.

– Тут такое дело, – Захар пристраивает свою пятую точку на кровать своей любимой птички и закидывает ногу на ногу. – Не буду ходить вокруг да около, скажу кратко и по делу. Отец меня слегка прижал и заставил в пятницу появиться на идиотском приеме. Я не люблю подобные мероприятия, когда ты выступаешь в роли обезьяны в клетке, но сама понимаешь, иногда это необходимо. Вроде там договор века заключили, хотят отметить…

– И соберется модная и хищная тусовка, – нагло перебиваю пламенную речь парня, усмехаясь.

– Типа того, – он кивает в ответ, соглашаясь с моими аргументами.

– Чем я могу помочь? – приподнимаю одну бровь вверх, пристально глядя на своего собеседника, в глубине души начиная понимать, чего он от меня хочет.

Захар какое-то время молчит, собирается с мыслями, а после выдает на одном дыхании:

– Помоги уговорить Настю пойти со мной на прием! Знаю, что она начнет сопротивляться, потому прошу меня поддержать.

– Ты сдурел? – я кручу пальцем у виска и таращу глаза на парня, сидящего напротив. – Как ты себе это представляешь? Да она упрямее нас с тобой вместе взятых, ты ее еще плохо знаешь.

– Я не могу туда не явиться, но и без Насти не пойду, – Гончаров мотает головой из стороны в сторону, не отводя своего пристального взгляда. – Блин, Карина, помоги ее уговорить. С меня полный список расходов на наряды, макияжи, прически, и все, что полагается в этом случае. Меня отец живьем съест, если я там не появлюсь.

– Она не пойдет, – я кривлюсь в ответ, однако кое-какие мысли, как провернуть данную аферу, уже начинают посещать мою многострадальную голову.

– Если я начну давить, то она точно не пойдет, а вот если ты поддакнешь, – парень делает многозначительную паузу, наблюдая, как я тяжело вздыхаю в ответ на его предложение. – Тогда есть шанс уговорить. Давай так, – он снова запинается, видимо, собираясь выдать свой главный аргумент. – С тебя помощь, с меня любое твое желание, даже самое невероятное. Скажи мне, что ты хочешь, и я сделаю.

– Любое? – и в глазах, и в голосе появляется интерес, который я не могу сдержать. – Ты уверен?

– На все сто, – спокойно отвечает Захар, кивая при этом в знак согласия.

И я решаю прикольнуться, так сказать, пошутить, понимая, что выполнить мое желание парень точно не сможет.

– Хочу свидание с Валевским, – я ехидно улыбаюсь, наблюдая, как у моего собеседника глаза постепенно округляются. – Знаю, вы дружите, и он тебе не откажет. Обычное свидание – посидим в кафе, поболтаем и разъедемся по домам. Цветы дарить не обязательно, так и быть.

– Не буду спрашивать, зачем тебе это надо, но сделаю, не вопрос, – усмехается Захар и пожимает плечами, но я-то знаю, что Рома точно не согласится. Вот и проверим, как наша золотая молодежь умеет держать свое слово.

– Договорились! – выдаю с улыбкой на устах, но пожать руки, чтобы скрепить наш договор, не успеваем, так как в комнату заходит Настя…»

И вот теперь я, что называется, наглядно убедилась, что Захар Гончаров всегда держит свое слово – с моей подругой они расстались, однако о своем обещании он не забыл, организовав мне свидание с Валевским. Но Рома тоже хорош – даже не дал слова вставить, чтобы объясниться. Я ведь не собираюсь идти с ним на встречу?

Или все-таки собираюсь?

В любом случае, надо с ним встретиться и объяснить, что это была шутка, которую Захар неправильно понял, и в воскресенье в начале седьмого я выхожу на улицу, первым делом обращая внимание на Рому, прислонившегося к капоту своего автомобиля.

– Привет, – он расплывается в улыбке при виде меня и делает шаг навстречу. – Опаздывать нехорошо.

– Ром, тут такое дело, – я набираю полные легкие морозного воздуха, глядя на то, как парень поднимает одну бровь в немом изумлении. – В общем, насчет свидания с тобой я пошутила.

– То есть ты меня кидаешь? – он картинно округляет глаза, не отводя взгляда, в котором плещется веселье, явно уверенный в своём обаянии и в том, что рыбка не сорвётся с крючка.

Весело ему, и даже не пытается скрыть своего хорошего настроения!

Или же он просто скрывает за мнимой весёлостью то, что мой отказ его задел? Да ну, не может такого быть! Валевский просто играет со мной.

Или все-таки нет? Впрочем, не важно, я ведь уже твердо решила все объяснить ему и вернуться в общагу, поэтому в ответ лишь тяжело вздыхаю и…

– Да, – киваю в подтверждении своих слов. – То есть нет, – пытаюсь собрать все мысли в кучу, однако они, как назло, лишь хаотично крутятся в голове, мешая мыслительному процессу. – Короче, Захар меня неправильно понял.

– Карина, солнышко, – Валевский улыбается, берет меня под руку и ведет к передней пассажирской двери, которую галантно открывает прямо перед моим взором. – Вечер выходного, красивая девушка рядом, – елейным голосом произносит, при этом подталкивая меня вперед. – Будем считать это дружескими посиделками.

– Но я… – пытаюсь до победного сопротивляться обаянию парня, сама не замечая, как оказываюсь сидящей рядом с водителем. – Рома, послушай… – я снова начинаю, когда парень усаживается на свое место и заводит мотор.

– Коньки, Макдоналдс, боулинг, пиццерия… – перечисляет, плавно выруливая со стоянки перед общагой. – Выбирай! – с победоносной улыбкой заканчивает свою речь, а я так и не знаю, правильно ли поступаю, согласившись на это дурацкое свидание.

– На твое усмотрение, – откидываюсь на спинку кресла, а Рома подмигивает мне в ответ и делает громче музыку.

Кажется, я влипла – впервые в жизни сама напросилась к парню на встречу, еще и заставляю теперь меня развлекать.

Но, как оказывается, зря сомневалась, потому что Валевский очень даже не против провести вечер в моей компании. Перед входом в торгово-развлекательный центр Рома собственнически пристраивает руку на мои плечи и шепчет мне на ушко:

– Расслабься, тебе понравится, – открывает дверь и пропускает вперед.

И ведь не обманывает – давненько я так не отдыхала и не получала столько позитивных эмоций, как в этот вечер. Валевский ведет себя идеально, четко идя по предложенному плану – коньки, Макдоналдс, затем боулинг, гонки на аттракционах, пиццерия…

– Что-то я замерз, – парень ежится, кутаясь в куртку, когда мы сидим в автомобиле перед моей общагой. – Сейчас бы чаю горячего.

Вот же я балда – полчаса гуляли по парку, вспоминая наши страйки, а так же виртуальные гонки, шутили и смеялись, но даже в мыслях не возникло, что Рома может элементарно замерзнуть. Я-то привычная, в теплой куртке и шапке, а он…

– Уже почти двенадцать, в общагу не пустят, – печально вздыхаю, глядя на часы. – У меня и чай есть, и варенье.

– Может, по балкону залезть? – смеется Валевский, глядя в лобовое стекло на пятиэтажное здание.

– Попробую сейчас вахтершу отвлечь, чтобы ты проскочил, – я резко открываю свою дверь, слыша практически в спину:

– Карина, не…

– Идем, я сказала! – командным тоном произношу и направляюсь к центральному входу, замирая ненадолго на ступеньках в ожидании Ромы.

Мария Игнатьевна (в простонародье прозванная Гестапо) сидит в своей каморке и лишь на пару секунд высовывает физиономию, наблюдая, как я захожу в общагу. Отвлечь ее не составляет труда – загораживаю собой небольшой вход в комнату, где женщина отдыхает, рукой показывая за спиной Роме, чтобы проходил, а после прощаюсь со строгой вахтершей, желая ей спокойной ночи.

Моей любимой соседки Настены нет, и комната до завтрашнего утра в полном моем распоряжении. Сейчас попьем чаю, посмеемся, а потом я аккуратно выведу Рому через черный ход, чтобы не потревожить Марию Игнатьевну и не нарваться на получасовое нравоучение.

– Вкусно, – Валевский наминает ложкой малиновое варенье и запивает горячим чаем.

– Я рада, – улыбаюсь в ответ, размышляя, как бы подольше задержать Рому в своей комнате. – Еще будешь? – беру в руки банку, однако парень лишь откидывается на кровати, прислоняясь спиной к стене.

– Пожалуй, откажусь, иначе лопну, – прикладывает руку к животу, не отводя от меня своего пристального взгляда. – Я, наверное, пойду, – он медленно встает с моей кровати и направляется к двери, а я судорожно пытаюсь придумать, чем можно еще удержать парня хотя бы на полчасика, чтобы побыть вместе.

Валевский надевает куртку, а мне не остается ничего другого, как поставить банку на стол и двигаться за ним следом. Дотрагиваюсь рукой до замка, который предварительно закрыла, чтобы никто из любопытных внезапно не ввалился в мою комнату, и наши пальцы с Ромой переплетаются.

Поднимаю голову, встречаясь с ним взглядом – меня тянет к нему, как магнитом, и ничего не могу с собой поделать. Особенно, когда он проводит пальцами по щеке, а после наклоняется и целует в губы, бережно и так нежно, заставляя мое бедное сердце биться еще сильнее. И нет сил сопротивляться – губы Валевского становятся настойчивее, куртка летит в сторону, а мы медленно передвигаемся к моей кровати, на ходу скидывая одежду друг с друга.

Сумасшествие, честное слово, а впрочем, не важно, сейчас мне так… хорошо.

Сетка скрипит и немного проседает под тяжестью двух тел, но на эту мелочь никто не обращает внимания. Особенно я, когда взор мутнеет, руки парня блуждают по моему телу, а в голове лишь одна единственная мысль:

«Хочу его!»

А когда наши тела двигаются в унисон, из груди вырываются лишь стоны от удовольствия…

Просыпаюсь я рано утром одна – Ромы нет, как и записки или какого-либо другого подтверждения, что сегодня ночью он побывал в моей комнате. Однако настроение хорошее, и портить его всякими мелочами я не собираюсь.

Половину утра и даже в обед шляюсь по расширителю в университете в надежде хотя бы увидеть парня, но судьба не дает мне такого шанса. Ладно, еще, как говорится, не вечер. Может, у Ромы дела?

Однако на следующий день я наглядно лицезрею все его «дела» в виде длинноногой блондинки, которая вовсю строит глазки Валевскому. Он, кстати, замечает мое хождение – мажет взглядом и… отворачивается, продолжая расточать улыбки своей спутнице.

В душе так больно и обидно, что хочется биться головой об стенку. Злюсь на себя, что поддалась слабости, и ненавижу его, что заставил поверить, будто я ему нравлюсь. Понимаю, что сама виновата во всем случившемся, но все равно тошно, хоть волком вой.

Но, как ни странно, больше никто, кроме моей подруги, которой я поведала о своем свидании с парнем, так и не узнал о нашей совместно проведенной ночи с Ромой…

POV Роман

В голове срабатывает внутренний будильник, и я открываю глаза в начале седьмого. Видимо, долгие годы подъёмов по утрам в одно и то же время дают о себе знать – к тому же меня до конца не покидает мысль, что Карина все-таки снова сбежит, оставив меня в кровати одного, а мне крайне важно увидеть ее рядом, спящую и такую беззащитную.

Не могу пока объяснить даже самому себе, нахрена оно мне надо, но в голове настойчиво бьется единственная мысль:

«Хочу проснуться рядом с ней!»

И точка.

Даже ненамеренно посчитал, что сегодня – четвертая ночь, которую мы проводим с Кариной вместе. Не в плане секса, а именно засыпаем в одной кровати.

Правда, в самую первую нашу совместно проведенную жаркую и страстную ночь я сбежал с первыми лучами солнца, лишь мельком взглянув на спящую девушку, о чем потом не раз вспоминал. И жалел, черт бы ее побрал, эту Голубеву, что в тот вечер, четыре с половиной года назад, поддался соблазну и не устоял.

После той ночи девушка так крепко засела у меня в голове, что ни о ком другом думать не мог. Ее образ, словно наваждение какое-то из эротических фильмов, преследовал меня постоянно, не давая возможности забыть о ней. Боролся с ним, как мог – пачками снимал девок на вечер в надежде, что хоть одна из них сможет заменить тот взгляд, настоящий и неподдельный, горящие глаза, которые продолжали меня преследовать еще долгое время, и прекрасное тело, открыто извивающееся в моих руках.

Да и Карина, по ходу, не забыла о нашей первой ночи – я видел это вчера по её глазам, полным гнева, когда она припомнила тот случай и не желала верить моим откровениям.

Вот теперь я в полной мере осознал все те чувства, которые тогда испытала девушка – когда ты просыпаешься в надежде, что любимый человек спит рядом, однако тебя встречает лишь пустота по соседству и смятые простыни, напоминающие о бурном и желанном сексе.

Карина смешно кряхтит во сне, переворачиваясь на бок и утыкаясь мне в плечо, чем вызывает счастливую улыбку на моем лице. Надо же, оказывается, это здорово – обнять ее спящую, поцеловать в макушку и просто полежать, не шевелясь и мечтая о будущем.

«Признайся себе, что без нее тебе будет тошно», – ворчит мой внутренний голос, а я лишь усмехаюсь подобным мыслям, с утра пораньше посетившим мою многострадальную голову.

Конечно же, будет, только кто сказал, что я собираюсь девушку отпускать? В ближайшее время не планирую, да и потом, скорее всего, тоже не смогу. С ней весело, непредсказуемо и так взрывоопасно! А главное, она настоящая – именно этого и не хватает мне в жизни. Вернее, мне самой Карины не хватает, потому что без неё всё в округе становится пресным и каким-то фальшивым.

Смотрю на часы – сорок минут лежу и мечтаю, как буду приезжать после работы домой, где меня с распростертыми объятиями встречает строптивая темноволосая красавица, готовит ужин и развлекает своими фырканьями, а после мы засыпаем в одной кровати и утром просыпаемся тоже вместе.

Кайф! Надеюсь, родители по достоинству оценят мой выбор, потому что другого уже не будет, теперь я это отчётливо осознаю. Мне не нужна серая мышь или овечка, которая станет заглядывать мне в рот и блеять, ни разу не возражая против моих желаний. Я хочу адреналин страстей, ссоры с икрящимися глазами и летающими молниями, а потом бурный секс в качестве примирения.

Да я горы золотые сверну, лишь бы девушка была со мной и счастлива!

Аккуратно убираю руку, устраивая голову Карины поудобнее на подушке, и тихо вылезаю из-под одеяла, чтобы не разбудить свою спящую красавицу. Мне сейчас крайне необходим холодный душ, потому что из-за своих глупых (хотя, почему же сразу глупых? очень даже умных!) мыслей скоро сдерживать свои эмоции и желания станет крайне проблематично.

– Помнится, кто-то хотел проснуться со мной рядом? – зевает Карина и потягивается, высовывая руки из-под одеяла, когда я выхожу из душа в одном полотенце, повязанном на бедрах.

– И тебе доброе утро, – улыбаюсь, глядя в еще сонные глаза девушки, которые с любопытством пожирают мое полуголое тело. – Как спалось?

– Прекрасно! – снова потягивается темноволосая красотка, немного прищуриваясь и наблюдая, как я двигаюсь к шкафу.

Спиной чувствую ее прожигающий взгляд, от чего на лице расплывается повторная довольная улыбка, благо девушка этого видеть не может.

Интересно, а что она будет делать, если я сейчас наглым образом начну ее провоцировать, снимая полотенце и оставаясь, в чем мать родила? Хотя…

– Отвернись, – произношу довольно грозно, роясь в шкафу в поисках чистых вещей.

– Только не говори, что ты стесняешься, Валевский! – смеется Карина, а я в ответ лишь ликую в глубине души.

Сейчас я тебя повеселю, моя ненаглядная – интересно, надолго ли хватит твоего смеха?

Нахожу боксеры, резким движением руки распахиваю полотенце и отбрасываю его в сторону, предоставляя своей спутнице возможность лицезреть мой голый зад. И веселье пропадает, и смеха уже не слышно, лишь негромкое сопение, которое сопровождает меня за спиной, пока я натягиваю трусы, а следом и джинсы.

– Понравилось? – подмигиваю Карине, когда поворачиваюсь к ней лицом, а победоносная улыбка как будто приклеивается к нему, не желая испаряться.

И ничто сейчас не испортит мне настроение – медленно, как удав перед броском, двигаюсь в сторону кровати и, когда практически подхожу к краю, Карина резко срывается и бежит в ванную. Но от меня не сбежишь, крошка – ловлю девушку прямо возле двери, резко хватая руками за талию и прижимая ее грудью к своему голому торсу.

– Ненормальный, – Карина тяжело вздыхает, правда, так и не отводит взгляда от моих глаз, а я в ответ наклоняю голову, целую ее в висок и томно произношу:

– Могу потереть спинку.

– Рома! – она упирается кулачками мне в плечи, отталкивая, а я, не сопротивляясь, делаю пару шагов назад и усмехаюсь. – Не выводи меня!

– А если я хочу тебя вывести? – снова надвигаюсь на Карину, заставляя теперь ее отступать назад, пока она не упирается спиной в закрытую дверь ванной. Делает глубокий вдох и замирает, сканируя меня своим пристальным взглядом. – И, кстати, – я снова ее нагло провоцирую, теперь уже наклоняясь и проводя языком по виску, затем ушку, слыша, как из груди девушки вырывается хриплый стон. – Ты во сне такая милая, – чуть ли не урча от удовольствия, произношу игривым тоном, продолжая ласкать губами кожу в районе виска.

Ух, как же мне нравиться её дразнить!

– Отпусти, мне надо в душ, – шепчет Карина, а я, не отвлекаясь от своего провокационного занятия, уже вовсю соблазняю девушку в надежде повторить свои утренние процедуры.

– Так я вроде не держу, – чувствую, что голос начинает хрипеть, а тормоза постепенно отказывать. – Даже не дотрагиваюсь до тебя, милая.

Немного перебарщиваю с нажимом, но остановиться не могу – просто хочу ее завести так, чтобы голову потеряла от желания и перестала сопротивляться. Кстати, насчет последнего не вру – мои руки реально сцеплены замком за спиной.

– Валевский, – произносит девушка на выдохе. – Не соблазняй. Я все равно не поведусь.

Куда ты денешься, милая! Я еще даже к активным действиям не перешел, а ты уже таешь, как снег в середине июля.

– Да неужели? – отвлекаюсь всего на секунду от своего занятия, заглядывая своей спутнице в глаза, однако эта хитрая плутовка пользуется моментом – резко толкает меня в грудь, скоренько открывает дверь и испаряется ванной, оставляя меня коротать время в гордом одиночестве.

Вот же засранка – ладно, еще не вечер, успею тебя соблазнить по полной программе! Кстати говоря – надо эту самую программу еще придумать, как развлечь Карину, чтобы сама не захотела от меня сбегать.

У девушки звонит настойчиво телефон. Интересно, кому не спится в такую рань? Я борюсь с желанием хоть одним глазком заглянуть в экран, поэтому, когда смартфон замолкает, пытаюсь расслабиться, пристраиваясь удобно на кровати. Однако тишина длится недолго – снова раздается попсовая мелодия, и я все же решаюсь полюбопытствовать. А вдруг какой тайный кавалер, о котором я ни сном, ни духом? Сейчас точно испортит мне настроение, а ведь утро так хорошо начиналось.

Перекатываюсь на другую половину, тяну голову к тумбочке и… с облегчением вздыхаю, глядя на симпатичную физиономию девушки с рыжими волосами и именем «Майя». Не Митрофан же или Афанасий какой-нибудь. А рыжую я как-нибудь переживу.

Карина вылетает из ванной, завернутая в большое банное полотенце, и несется к тумбочке.

– Да! – запыхавшимся голосом произносит первой, когда принимает вызов.

– У нас ЧП! – слышу из трубки взволнованный женский голос. – Шурик заболел, еле разговаривает, еще и температура под сорок всю ночь била.

– Черт! – Выдает темноволосая красавица довольно громко и одной рукой трет лоб, зажмуривая глаза.

– Что делать, Кариночка? – женский голос в телефоне ноет, однако Голубеву не прошибешь.

– Что-нибудь придумаю, – резко выдает, а спустя пару секунд заканчивает: – И вещи с собой захвати.

Нажимает сброс, еще пару раз чертыхаясь, и поднимает глаза на меня. Сначала смотрит с каким-то недопониманием, затем с интересом, а после…

Вот то, что происходит после, мне совсем не нравится – глаза у девушки начинают блестеть, улыбка расползается на пол-лица, и на этом самом лице появляется слишком ехидное выражение, от чего мое сердце пропускает парочку ударов в преддверии какой-то аферы.

Чёрт! Не нравится мне это все!

Ой, как не нравится!

– Карина, – выдаю я с небольшим нажимом, пристально, а главное внимательно наблюдая за тем, как девушка поджимает губы, что-то в голове продумывая. – Надеюсь, ты не…

– Помнится, кто-то говорил об ответственности? – нагло перебивает меня темноволосая красавица, делая руки в боки.

Черт, и полотенце, как назло, не падает, и не оголяет ее прекрасное тело – я бы мигом воспользовался ситуацией, чтобы избавить от всяких глупостей её прекрасную голову. Как же мне не нравится ни ее ехидное выражение лица, ни столь компрометирующий вопрос, на который сейчас придется откровенно отвечать.

– Не совсем понимаю, куда ты клонишь, – произношу практически по слогам, все так же продолжая наблюдать за реакцией девушки и даже сопровождая каждое слово движением головы. Вроде и не соврал, но и от откровений отмазался, чтобы лишнего не наговорить.

А то знаю я ее – сейчас к словам начнет цепляться, подбивая меня на какую-то авантюру.

– Ну, как же! – Карина округляет глаза, приподнимая обе брови в немом изумлении. – А кто говорил, что готов? – выдает довольно резко, но в то же время с какой-то мягкостью в голосе, на что я обречённо стону в ответ, прикрывая глаза. – В моем понимании, серьезные отношения – это прежде всего ответственность, готовность прийти на помощь в трудную минуту и подставить свое крепкое мужское плечо.

Моя спутница выпаливает все это, как скороговорку, заставляя меня еще пару раз простонать. Конечно же, она права, на все сто процентов, но от этого не легче. Мне безумно хочется побыть с ней наедине, никуда сейчас не тащиться (а придется, вот прямо чувствую всеми фибрами души) и провести этот выходной с пользой для дела и тела, конечно же.

Но хоть и блуждают подобные мысли в моей многострадальной головушке, я прекрасно понимаю – сейчас соглашусь. Правда, для приличия немного поумничаю, чтобы строптивая красавица немного понервничала, но все равно победа останется за ней.

– Допустим, – легонько киваю в подтверждение своих слов, продолжая поедать взглядом раскрасневшуюся Карину. Какая же она все-таки красивая – глаз не отвести, хоть и придется сейчас куда-то тащиться, сам не зная, нафига оно мне надо. – Только что общего между заболевшим Шуриком и моей ответственностью? – произношу имя, которое слышал от рыженькой в трубке мобильного, и расплываюсь в улыбке, заставляя девушку уже серьезно понервничать.

– Скоро узнаешь, – выпаливает, даже не стесняясь своей резкости. – Ну, так как? – она делает многозначительную паузу, – Я могу рассчитывать на твоё мужское плечо в трудную минуту? – снова интересуется завуалировано, так и не сознаваясь в своих коварных замыслах.

– Да я как бы не против, но ты только скажи…

– На сборы пятнадцать минут! – перебивает меня Карина, по-своему расценивая мое вроде как согласие и не давая мне возможности закончить свою речь.

«Вот же, интриганка!» – произношу, правда, мысленно, не желая больше вступать в длительные и нудные дискуссии.

И как с этими женщинами бороться? На слове ловят, но при этом сами до конца не откровенничают. И ведь без них плохо – кто еще будет поднимать настроение по утрам, дарить нежность и ласку, при этом практически ничего не требуя взамен. Почти не требуя, но это, я считаю, мелочи жизни. Или нет? Ведь неизвестно, что мне моя красавица уготовила, однако внутренний голос настойчиво твердит:

«Просто не будет, даже не надейся!»

Нехотя встаю и направляюсь к шкафу, в котором уже вовсю орудует моя спутница. Пытаюсь ее все-таки вывести хоть на какие-то откровения, даже пару раз прижимаю к зеркальной поверхности шкафа, однако она все равно молчит, как партизан на допросе.

Ладно, крошка, будь по-твоему – я же еще не озвучил своих условий! И никуда ты не денешься потом – будешь проявлять и «ответственность», и «надежность», и «поддержку в трудную минуту». Прямо в кровати или в ванной на крайняк, но обязательно будешь, уж я расстараюсь…

И ведь как в воду глядел, что её задание для меня не будет простым! Но всё же такой подставы я от Карины не ожидал. Не могла, засранка такая, сразу признаться, что нарядит меня клоуном и заставит выступать перед детишками? А так хорошо начиналось это злосчастное утро!

Шурик-то заболел, оставив вакантным место клоуна, куда моя ненаглядная Голубева пристроила именно меня. Вот же негодяйка! Блин, и заднюю не включишь, тем более что детишки все – сироты из детского дома, который, как оказывается, Карина давно взяла под свое шефство, не только устраивая им бесплатные представления, но и периодически помогая финансово.

– И что мне делать? – интересуюсь, стоя в дурацком костюме клоуна, длинных туфлях и с полным макияжем на лице. Непривычно, но уж как-нибудь потерплю.

– Вот тебе текст, – смеется рыженькая Майя, засовывая мне в руки лист с бумагой. – Там немного, Карина сказала, что справишься. Но если вдруг забудешь, то импровизируй.

Слава богу, у меня все получается отлично – детишки толпой бегают за мной, веселятся, водят хороводы, прыгают и замирают на месте, когда мы играем в очередную игру. Правда, взгляд мой то и дело останавливается на Карине, рядом с которой постоянно находится маленькая девочка – прижимается к моей строптивице, а та в ответ…

Не могу описать словами все свои чувства, которые возникают в моей израненной душе при виде этой картины, но что-то в этой самой душе переворачивается окончательно и больше не желает возвращаться к старому.

«Признайся себе, что ты ее любишь», – мой внутренний голос, как обычно, появляется так не вовремя.

«Люблю», – отвечаю довольно твердо, правда, пока только мысленно.

«Тогда скажи ей об этом», – не унимается этот нравоучитель, а я в ответ лишь фыркаю.

«Отвали! Сам разберусь!»

– Клоун, а расскажи нам сказку, – тянет меня за руку светловолосый мальчик, выводя из мысленного общения с самим собой.

Вот это засада, скажу я вам – кроме пошлых историй из реальной жизни – ни одной приличной, которая тянет на детскую сказку, в голову не лезет. Всё, приплыли, что называется!

Теперь я точно облажаюсь!

И тут вступает Карина, правильно расценивая мое временное замешательство – рассаживает детишек по кругу и начинает рассказывать, как однажды принц влюбился в простую девушку, но злая волшебница заколдовала его и превратила в чудовище…

– Спасибо вам огромное! – директор детдома пожимает нам по очереди руки, при этом искренне и так мило улыбаясь, что мое сердце тает окончательно.

– Не за что, Анна Николаевна, – смеется Карина в ответ. – Нам не сложно, вы же знаете.

– Что бы я без вас делала, – женщина хлопает в ладоши, по очереди глядя то на меня, то на рыженькую, то на мою упрямицу.

Я уже смело называю ее своей, так как окончательно и бесповоротно все для себя решил. Остается только признаться девушке в своих чувствах, выбрать подходящий момент и, считай, она моя целиком и полностью.

– Кстати, – я лезу в карман джинсов, где, точно знаю, завалялась визитка. – Завтра позвоните по одному из номеров, я предупрежу секретаря, – делаю паузу, наблюдая, как глаза директора детдома округляются. – Скажете, что вам надо, окажем спонсорскую помощь.

– Даже не знаю, как вас благодарить, – она прижимает мою визитку к груди, преданно глядя мне в глаза.

– Не стоит, – спокойно отвечаю, а после мы с девчонками направляемся на улицу.

Благодарность я сегодня буду принимать исключительно от темноволосой красавицы, которая теперь так просто от меня не отмахнется. Сама просила помощи, теперь ни о каком бегстве с ее стороны не может быть и речи.

– Горжусь тобой, – произносит Карина, когда мы усаживаемся в салон внедорожника, а после… берет мое лицо руками и целует.

– Я тоже, – от столь неожиданного откровения даже теряю дар речи на пару секунд. – Очень тобой горжусь! – добавляю и завожу мотор, при этом на моём лице появляется игривая улыбка.

Теперь пусть моя спутница гадает, что я для нее придумал – ведь быстро сдаваться не в моих правилах!

POV Карина

«Я тоже очень тобой горжусь!» – отдается эхом в голове, пока мы едем в неизвестном пока направлении. Валевский смотрит перед собой на дорогу, а я восхищаюсь им – пока только мысленно, и так уже разочек вырвалось случайно мое «восхищение», о чем, чувствую, придется не раз пожалеть.

Но его ответ порадовал, да и сопротивляться больше своему притяжению к парню нет ни сил, и уж тем более желания. Наблюдая сегодня, что он не отказал мне в поддержке, и даже не сбежал, а реально помог, как говорится, не словом, а делом, тем самым доказав свою ответственность и готовность подставить в сложную минуту своё мужское плечо, я решила все-таки отключить голову и отдать пальму первенства сердцу. Рома, конечно же, поворчал вначале (другим я его в принципе не представляю), но справился с поставленной задачей на пять с плюсом.

– Я забыла тебе сказать спасибо за помощь, – решаюсь первой прервать затянувшееся молчание, поворачивая голову в сторону симпатичного и слишком сосредоточенного на дороге водителя.

– Да не за что, – усмехается Рома в ответ, все так же глядя в лобовое стекло. – Клоуном я еще не был, кстати.

– Надо же когда-то начинать! – Хоть стреляйте, но не могу сдержаться, чтобы его не подколоть, однако в ответ слышу лишь фырканье, а спустя несколько секунд, когда внедорожник останавливается на красный свет, Валевский поворачивается ко мне лицом и наклоняется, шепча на ушко:

– Дорогой для тебя клоун получился, – от его голоса мурашки бегут по телу, и я никак не могу сосредоточиться на главном. Еще бы точно понимать, что сейчас главное, а что нет. – Так что, милая, готовься, – многозначительная пауза, легкое касание мужских губ к моему виску. – Придется отрабатывать гонорар.

– Мне? – от удивления я даже приподнимаю обе брови вверх, а парень медленно отстраняется, заглядывая мне в глаза.

– А кому же ещё? – немного иронично, но в то же самое время с каким-то неподдельным весельем произносит, округляя глаза в ответ. – Можем, конечно, рыженькую позвать, – подмигивает, а я вспыхиваю, как спичка.

– Я тебе сейчас позову! – легонько бью его в плечо, от чего парень закатывается со смеху. – Какой же ты все-таки гад, Валевский! – демонстративно надуваю губки, в душе ликуя от собственной победы.

Понятное дело, что я шучу и уж совсем не собираюсь на Рому обижаться, однако мое недовольное лицо делает свое дело.

– Кариночка, радость моя, – парень снова наклоняется ко мне, но не успевает даже дотронуться, как сзади начинают активно сигналить автомобили, оповещая Валевского о зеленом свете. – Мне кроме тебя никто не нужен, – он быстро целует меня в нос и резко выпрямляется, нажимая на педаль газа. – Нервные какие, – смотрит в зеркало заднего вида, продолжая управлять внедорожником. – Не дают с любимой девушкой пообниматься.

А я от этих слов просто замираю на месте – впадаю в ступор, теряю дар речи, а сердце пропускает удар. Как он меня назвал? Любимой девушкой?

Это не может быть правдой! Наверное, он просто пошутил, потому что по-другому я не могу объяснить столь необычное поведение парня. Возможно (даже уверена), я ему нравлюсь, но до любимой…

– Кстати, а куда мы едем? – намеренно меняю тему разговора, так как пока не готова к столь интимным откровениям. Хватит уже восхищений на сегодня – любви мое бедное сердце просто не выдержит.

– Гонорар мой тратить, – ехидно отвечает Рома, даже не поворачиваясь в мою сторону.

– Это все понятно, – не унимаюсь, потому что любопытство берет верх. – Вопрос, где мы его будем тратить?

– А помнишь, как в самый первый раз? – Валевский всего на секунду поворачивает голову в мою сторону, и наши взгляды встречаются. Мне безумно нравятся его глаза – не цветом, нет (хотя и этим тоже), а именно той нежностью, которую сейчас излучают.

– Коньки, пиццерия, кино? – в памяти четко всплывают все те моменты, которые я долгое время холила и лелеяла в душе, пытаясь найти оправдание поступку Ромы четыре года назад.

– Вроде боулинг был, – усмехается симпатичный водитель – Но кино тоже неплохо.

И мы приезжаем в тот же торговый центр, в котором провели наше первое свидание. Кстати, тогда был последний раз, когда я стояла на коньках – теперь пытаюсь вспомнить все навыки, однако все равно пару раз приземляюсь на мягкое место под гогот Валевского. А потом…

А потом я забываю обо всем на свете – Рома пичкает меня гамбургерами, вручает ведро попкорна перед кинофильмом, половину из которого мы целуемся на заднем ряду, предлагает еще сходить в боулинг, но я категорически отказываюсь, ссылаясь на усталость. Хватит на сегодня эмоций и обольщений.

Хочу домой, в свою уже комнату и…

– Я бью твоего короля, – парень кидает козырную карту, а его лицо озаряет задорная улыбка, полная предвкушения. – Смотри и учись. Вот тебе туз, который ты забираешь, – швыряет еще одну карту, от чего я тяжело вздыхаю. – И две шестерки на погоны, – смеется, довольный своей победой.

Как мальчишка, ей-богу – с детишками сегодня переобщался, что ли?

– Опять проиграла, – кривлюсь нехотя и лезу расстегивать молнию джинсов, так как играем мы с Валевским на раздевание.

Он, кстати, сидит без футболки, а я уже сняла с себя кофту, маечку, оба носка, и теперь вот собираюсь еще избавиться от джинсов.

– Хочу лифчик! – выдает этот негодяй с довольным видом, а в глазах уже вовсю пляшут черти.

– Обойдешься, – ворчу, начиная стягивать сначала одну штанину, затем другую, мгновенно покрываясь мурашками от холода. Вроде и весна на улице, однако в огромном доме немного зябко, на что Рома мгновенно реагирует.

– Иди сюда, моя красавица, сейчас я тебя согрею, – тянет меня за руку на себя, переплетая наши пальцы. И так хорошо с ним, уютно в его объятиях, что ни о чем другом думать не хочется.

Наши губы встречаются, а внутри начинает постепенно разгораться пламя, согревая меня вместе с горячим мужским телом. И я расслабляюсь полностью, отдаваясь своим чувствам, пока настойчивый и противный внутренний голос так некстати не напоминает мне о прошлом:

«Что ты творишь?! Второй раз на одни и те же грабли…»

«Иди в задницу!» – мысленно шикаю на него, однако он никак не хочет уняться.

«А завтра утром снова проснешься одна», – продолжает он действовать мне на нервы, не давая насладиться поцелуем по полной программе.

И какой бес в него вселился, скажите на милость? То толкает меня в объятия Валевского, а теперь настойчиво сбивает с намеченного пути – как в себе-то разобраться?

– С тобой все в порядке? – интересуется Рома, видимо, замечая мои мытарства, которые никак не получается скрыть, хоть я очень стараюсь.

– В порядке, – мы смотрим друг другу в глаза, практически не моргая, и я начинаю злиться на саму себя, что до сих пор не могу отпустить прошлое. Хватит, пора уже забыть обо всем, иначе совместного будущего мы так и не постоим. Я не смогу ему полностью доверять, а он…

– Утром проводишь меня на работу? – произносит Рома с какой-то непривычной пока для меня нежностью, а после проводит кончиками пальцев по моей щеке, заставляя дрожать от желания. – Я больше не сбегу от тебя, обещаю. Второй раз такой глупости не совершу, – нежно дотрагивается губами до виска, затем ушка, и спустя время заканчивает шепотом: – И тебя я тоже не отпущу…

Я чувствую, что он искренен, как никогда, и моё глупое сердце замирает от восторга. Но проклятый голос внутри продолжает твердить, что это ложь, а правда заключается в том…

Шикаю мысленно на него, так как именно сейчас не хочу ничего слышать. И копаться в себе тоже не хочу – потом будем разбираться, правильно ли я поступаю, а пока…

Как и говорил Валевский ранее, в понедельник утром я провожаю его на работу. Даже не думала, что невероятно приятно, когда кто-то интересуется твоим мнением, какого цвета надеть галстук, затем делает тебе кофе, и ласкает тебя взглядом, полным нежности, от которого душа от восторга замирает. Домработница еще не пришла, и мы с ним вдвоём дома, словно семейная пара, завтракаем в огромной столовой. Рома постоянно шутит, а мальчишеская улыбка не сходит с его лица.

Надо же, как мало человеку надо для счастья!

Взявшись за руки, мы доходим до внедорожника, возле которого Рома резко притягивает меня к себе, дарит короткий поцелуй, и обещает звонить каждый час.

– И отрывать меня без конца и края от работы? – тяжело вздыхаю в ответ.

– Тогда каждые полчаса, – ехидно улыбается этот негодяй, прижимая меня спиной к задней двери.

– Валевский! – возмущённо шикаю на него, однако в ответ получаю лишь легкий поцелуй.

– Уговорила, двадцать минут, – и теперь уже полностью захватывает мои губы в свой плен, не давая возможности взмутиться. – Или пятнадцать? – произносит, когда первым прерывает затянувшийся поцелуй.

– Вечером приедешь? – сама не понимаю, как, но вопрос вырывается слишком внезапно, второй раз выдавая с головой все мои чувства.

И ведь не хотела же, а все равно сказала – вот кто меня, спрашивается, за язык тянул? Но двигатель внедорожника уже работает, утренний прощальный поцелуй подошел к концу, и Рома сейчас уедет, так и не сказав мне главного.

– Сомневаешься? – приподнимает одну бровь в немом изумлении, наблюдая за моей реакцией. – Или боишься? – видимо, тоже во мне сомневается, потому что улыбка резко сползает с его лица.

– Не сомневаюсь, – я не отвожу взгляда от серых глаз, которые с напряжением смотрят на меня в ответ. – И не боюсь, – намерено делаю паузу, чтобы хоть немного разрядить обстановку. – Просто спросила.

– Приеду, – Рома снова расцветает на глазах и даже, кажется, с облегчением вздыхает. – И спасу свою красавицу от злых монстров, – резко хватает меня за талию и прижимает к себе. – А ты не сбежишь?

– Посмотрим на твоё поведение, – становлюсь на носочки и дарю Валевскому легкий поцелуй. – Езжай уже, рыцарь, а то опоздаешь.

Он притворно кривится в ответ, ворчит, что никакой личной жизни со мной нет, а я сама страшная зануда, но под конец подмигивает, дотрагивается пальцем до кончика моего носа и наконец-то отчаливает совершать свой трудовой подвиг.

Звонит, как обещал, каждые полчаса, чем постепенно выводит меня из себя. Каюсь, сначала мне даже нравится эта игра, однако ближе к обеду его звонки и постоянные насмешки начинают дико раздражать.

– Еще раз отвлечешь меня от дел, получишь по шее, – ворчу в трубку, в очередной раз сбиваясь с нужного настроя.

– Смотря, как получу, – смеется Рома в ответ, видимо, до конца не принимая мои слова всерьез. – Если нежно и ласково, то…

– Грубо и больно! – прерываю его веселье якобы недовольным голосом, однако слышу лишь громкое:

– Тогда я согласен вдвойне!

Вот и как можно к нему серьезно относиться? Ведет себя, как маленький мальчик, ей-богу – вроде и слово держит, но в то же самое время допекает своим излишним вниманием. Достал, честное слово!

Звонки прекращаются – телефон молчит ровно два часа, а я почему-то начинаю вдруг нервничать. И переживать – может, что случилось? Постоянно кошусь на мобильный и уже по-настоящему злюсь на Валевского – неужели так трудно позвонить?

Какой-то замкнутый круг получается: звонит – не так, не звонит – тоже не так. Наверное, это у меня какая-то паранойя разыгралась или проблемы с логикой начались, не иначе.

Всё-таки не выдерживаю и набираю номер Ромы сама.

– Соскучилась, красавица? – он принимает вызов после третьего гудка, задавая вопрос игривым тоном.

– У тебя все в порядке? – наверное, мой голос снова выдает меня с головой, потому что я действительно переживаю, как бы чего не случилось с этим эгоистом, который думает только о себе, забыв о своем обещании.

– Ты же вроде сказала, что по шее дашь, если еще раз по…

– Валевский, – шиплю в трубку, уже окончательно выходя из себя. – Я тебя когда-нибудь точно придушу. Трудно было позвонить?

– Совещание было, Карин, – спокойно произносит Рома, а я в ответ вздыхаю со стоном, понимая, что веду себя до безумия глупо. И кто еще из нас эгоист? – Но я очень рад, что ты переживаешь.

– Извини, – повторно вздыхаю, мысленно давая себе подзатыльник. – Что-то я действительно перегнула.

Далее наш разговор переходит в иное русло – смеемся, разговаривая ни о чем и обо всем сразу, забывая и про работу, и про отчеты, и про совещание, которое повторно запланировано у Ромы через час.

С Валевским легко и просто – даже надменный тон куда-то пропадает вкупе с высокомерием и превосходством. А может, это я постоянно придиралась к парню, не видя очевидного?

Он обещает и даже клянется позвонить перед тем, как будет выезжать домой, а я в хорошем расположении духа наконец-то перевожу всё свое внимание на отчеты. Правда, в перерывах, когда разминаю затекшую спину, хожу по кабинету, рассматривая полки с книгами – надо же, какая большая библиотека у отца Ромы. Где бы столько времени взять, чтобы хоть половину этих книг прочитать?

На одной из полок нахожу альбом с фотографиями – семейная пара с малышом, видимо, родители моего избранника с ним же на руках; счастливая невеста, маленький Валевский…

Закрываю альбом, так как самой смотреть не интересно – лучше дождусь вечера, чтобы Рома мне в подробностях рассказал о каждой фотографии. Мне действительно хочется знать о нем все – помнится, когда-то я даже не предполагала, что Валевский настолько войдет в мою размеренную жизнь и заполнит ее своим присутствием и вниманием.

И уже вечером парень подтверждает все мои мысли – появляется на пороге дома с огромным букетом белых лилий и с такой же цветущей улыбкой на устах, вводя меня в краску. Надо же, какой заботливый, а я, неблагодарная, постоянно ворчу на него и не доверяю. Точнее, доверяю, но не совсем.

Или все-таки уже доверяю?

– А это мне пять лет, – комментирует Рома очередную фотографию, когда после ужина я изъявляю желание узнать историю его семьи. – Ужасно ненавидел эти дурацкие шорты, но мама постоянно заставляла их надевать в детский сад. Что я с ними только ни делал – и в грязи вываливал, и об гвоздь рвал, ничего не помогало.

– Ты и сейчас упрямый, – смеюсь, переворачивая очередную страницу.

– Это у меня в крови, – ехидничает Валевский и легонько толкает меня локтем в бок. – Но ты же меня все равно любишь?

Понимаю, что он шутит, но очень приятно, а внутри от его слов разливается тепло. И соврала бы, да все равно не получится – себе-то не соврешь, даже если очень хочется.

– Когда как, – ухожу я от правдивого ответа и переворачиваю очередную страницу. – А это…

Слова застревают в горле, рука зависает в воздухе, а глаза округляются – этого не может быть! Это точно какой-то страшный сон!

Возможно, мне просто померещилось, однако чувство неописуемого ужаса сковывает моё тело и сознание. Я закрываю глаза, на какое-то время даже покидая реальность.

– Карина, что случилось? – слышу где-то вдалеке голос Ромы, не желая возвращаться в действительность. И лишь грохот альбома, который падает на пол, выводит меня из оцепенения, заставляя резко прийти в себя и открыть глаза.

– Это он! – в груди все замирает, сердце колотится в бешеном ритме, а руки трясутся, как ненормальные.

Но я собираюсь с последними силами, поднимаю альбом с пола, нахожу нужную страницу и внимательно всматриваюсь в фотографию неизвестного мужчины.

На меня в упор смотрят глаза ночного гостя!

– Кто «он»? – осторожно интересуется мой спутник, взволнованно заглядывая мне в глаза. – Карина, ты побледнела.

– Я…не уверена, но очень похож, – тычу пальцем в фото неизвестного мне мужчины с какими-то неестественно бледными глазами, хотя той единственной ночью, когда мы с ним столкнулись лоб в лоб, мне они показались безумно страшными и пугающими. – Откуда это фото здесь?

– Ты уверена? – Рома хмурится, разглядывая снимок, а после снова поднимает на меня взгляд.

Я уже ни в чем не уверена – мне безумно страшно, в голове такой сумбур, что мыслить ясно не получается, а сердце продолжает бешено колотиться. Я вся дрожу из-за переизбытка эмоций вкупе с внезапно появившимся страхом, потому что у меня то и дело всплывает картина той ночи: пронизывающий взгляд ужасных мужских глаз.

– Похож, Ром, – я рвано дышу, вцепившись одеревенелыми пальцами в альбом, который слишком резко тяжелеет, однако намертво приклеивается, не желая снова падать на пол. – Темно было, я до конца не разглядела, но…

– Тогда все сходится, – делает пока непонятные для меня выводы Валевский и лезет в карман за мобильным. Быстро находит нужный номер, нажимает кнопку, а спустя два длинных гудка, которые эхом отдаются в тишине комнаты, резко произносит, не давая возможности собеседнику на другом конце провода вставить хотя бы слово:

– Виктор Михайлович, это Андрюха.

– Твою ж… – мужской голос произносит еще парочку нелицеприятных слов, на что Валевский лишь кривится.

– Полегче, тут дама рядом, – Рома подмигивает мне и одной рукой обнимает за плечи, заставляя прижаться к нему и хотя бы попытаться расслабиться.

– Честно говоря, его кандидатура проскальзывала пару раз, но не думал, что он опустится до такого, гаденыш, – фыркает начальник безопасности, заканчивая свою речь довольно грубо. – Мстить, значит, надумал.

Мужчины продолжают говорить полунамеками, обсуждая какого-то неизвестного мне Андрюху, чьи глаза уже скоро будут мне мерещиться в каждом прохожем. Я даже прислушиваться не собираюсь – знаю, сейчас Рома закончит разговор и все мне популярно и доступно объяснит.

Не пойму только одного – я-то каким боком к мести мужчины, если это действительно месть?

– Кариночка, пошли отдыхать, – шепчет парень мне ушко, и я только сейчас понимаю, что слишком глубоко ушла в себя, пропустив мимо ушей весь разговор. – Ты перенервничала и устала, – забирает из моих рук альбом, откладывая его на стол, сжимает мои пальцы в своей широкой ладони и заставляет встать.

Двигаюсь за Ромой на автомате, даже не пытаясь сопротивляться. Он прав – мне надо отдохнуть, успокоиться, а главное, понять, куда же я влезла. Не по своей воле, конечно же, но если кто-то мстит Валевскому, то хотелось бы знать причину столь глупого (в моем понимании) поведения ночного гостя.

– Расскажешь, кто такой этот загадочный Андрюха, и что ему понадобилось в твоем доме? – начинаю первой, когда тушу свет в ванной и направляюсь к кровати, где меня уже ждет Рома. Усаживаюсь, скрестив ноги, так, чтобы было видно лицо парня.

– Валевский Андрей Борисович, – печальным голосом произносит мой спутник, от чего мои глаза непроизвольно увеличиваются.

– Да ладно! – слишком резко, а главное громко вырывается у меня, так как столь знакомое сочетание фамилии и отчества звучит невероятно фантастически.

Ничего себе поворот!

– Сын отца от первого брака, – кивает Рома в подтверждение своих слов и моих столь бурных эмоций. – Мама принимала его, как родного, да и мы с ним всегда находили общий язык. У него даже комната своя была в этом доме, – горько усмехается Валевский.

Судя по выражению лица парня, ему больно от этих воспоминаний, так как настоящее, по ходу, не столь радужное, если начальник безопасности выражается, как сапожник, а мой спутник с огромным нежеланием сейчас передо мной исповедуется.

– Что случилось, Ром? – аккуратно интересуюсь, так как любопытство берет верх. – Или это страшная тайна?

– Если честно, то об этом мало кто знает, – Валевский все еще колеблется, рассказывать мне историю, как я понимаю, ссоры между братьями (а может, и не только между ними), но все же решается. – Отец лишил Андрюху наследства и выгнал из дома, и на фоне всей истории у моего предка случился инфаркт. Врачи запретили ему нервничать и заниматься бизнесом, поэтому пришлось мне браться за ум и быстро взрослеть, чтобы управлять компанией, так как больше некому.

– Нифига себе! – на моем лице не то что удивление, а, наверное, вся гамма негативных эмоций сейчас отображается.

Это что ж надо сделать, чтобы довести родного и близкого человека до сердечного приступа, а к тому же стать изгоем семьи? С моим родным отцом тоже не все так гладко, как хотелось бы, но я никогда не позволю себе причинить ему боль.

– Кстати, теперь становится понятным, почему камеры его не засекли, – Рома делает паузу, а я в ответ приподнимаю одну бровь вверх, задавая немой вопрос. – А потом он просто избил охранников, чтобы проникнуть в дом, так как не смог влезть на сервер – накануне поменяли пароли доступа.

– Ты можешь нормально объяснить, а не говорить какими-то загадками? – я вспыхиваю, как спичка, так как эти полунамеки уже порядком достали. – Что он натворил и почему тебе мстит?

– Мстит за то, что все досталось мне, а вот натворил… – Рома закрывает глаза, собирается с силами, словно обдумывает, говорить мне правду, или уйти от ответа, но в конце концов решается. – Ладно, расскажу, как есть, – снова смотрит пристально на меня, и от вселенской печали в его глазах становится не по себе. – Андрюха – крутой программист. Именно он писал все программы для нашего бизнеса, тестировал систему безопасности и занимался программным обеспечением, поэтому знал все пароли, мог взломать любой, и где находятся камеры, он тоже знал.

– Это, я так понимаю, предыстория…

– Он имел доступ ко всем счетам, пользуясь доверием отца, – Рома перебивает меня, продолжая свое печальное повествование. – А потом Андрюха украл два миллиона долларов и подставил другого человека, которого за воровство чуть не отдали под суд.

– Мать моя женщина! – я прикладываю руку к сердцу и даже немного оседаю от услышанной новости.

Бедный Рома – сколько же ему пришлось вытерпеть. Предательство брата, болезнь отца, поддержка матери и семейный бизнес – я бы точно не справилась с такими проблемами в одиночку. А он смог, хоть я его всегда считала высокомерным павлином, надменным циником и законченным эгоистом.

– Когда все выяснилось, отец просто выгнал Андрюху из дома, сказав, что тот ему больше не сын, – Валевский делает очередную паузу. – Дальше ты знаешь.

– Прости меня, – как-то само по себе вырывается у меня, и я понимаю, что это сейчас самые важные слова в моей жизни.

Свои ошибки нужно признавать, а так же по возможности исправлять, не откладывая в долгий ящик.

– За что? – Рома приподнимает обе брови, не понимая моего столь внезапного порыва.

– За то, что плохо о тебе думала, – начинаю я перечислять, мысленно пытаясь хоть как-то справиться с сумбуром в голове. – За то, что считала тебя высокомерным кретином и…

– О, Господи! – Мой спутник закатывает глаза, не давая мне возможности закончить свою пламенную речь. – Глупости прекращай говорить, а лучше иди ко мне, – привстает, берет меня за руку и тянет на себя, каким-то чудодейственным образом переворачивая меня на спину и нависая сверху. – И я никому тебя не отдам, даже не надейся.

– Это ты не мечтай от меня избавиться, – парирую в ответ, обнимая парня за шею.

Смотрю ему в глаза, боясь до конца поверить в свое счастье…

*******

Вторник проходит в суматохе – Рома, как и вчера, уезжает рано утром, обещая вечером обязательно вернуться в мои объятия, а уже через час появляются дизайнеры с установщиками оборудования. И начинается последняя стадия дурдома под названием «приготовление к празднику» – то размеры не подходят (куда, интересно, они смотрели, когда мерили), то цветовая гамма не совпадает, то дальше по списку всех мелочей, которые, как обычно, вылезают в самый последний момент. Злюсь, ору на всех, постоянно раздражаясь от чужой тупости, при этом без конца и края поглядываю на темный экран смартфона.

Не звонит, гад такой – а ведь обещал, еще и клялся каких-то три часа назад, что не оставит меня в покое целый день. Балабол – вот он кто, чтоб его черти слопали!

– Мальчики, вы долго надо мной сегодня будете издеваться? – в очередной раз повышаю голос, наблюдая, как часть сцены снова не хочет помещаться на определенную территорию. – Это какой-то маразм, честное слово! – Звонит телефон, и я, не глядя на экран, так как все мои мысли сейчас заняты происходящим в доме, принимаю вызов.

– Да! – кричу в трубку, а после одному из установщиков: – Куда ты это тулишь?!

– Я тоже рад тебя слышать, – слышу, как Рома усмехается в трубку, а я в ответ тяжело вздыхаю и закатываю глаза.

– Это я не тебе, – ворчу в ответ, а после снова переключаюсь на идиота, у которого проблемы со зрением. – Глаза открой! – резко выдыхаю и уже тише добавляю: – Вот же баран, прости Господи.

– Ты – страшная женщина, Голубева, – смеется Рома мне прямо в ухо. – Я тебя уже боюсь.

– Хоть ты не издевайся, а? – чуть сбавляю обороты при общении с Валевским, а после громко оповещаю работников: – Перерыв десять минут, – разворачиваюсь и направляюсь в кабинет, чтобы побыть в тишине, а главное пообщаться со своим любимым мужчиной.

Мне кажется, что с каждым днем я люблю его все сильнее – уже не представляю своей жизни без Ромы. Он умеет шутить, понимает, когда нужно заткнуться, а ещё готов нести ответственность и подставить свое крепкое мужское плечо в нужный момент, в чем я убедилась на собственном опыте. Она заводной, веселый, умный и красивый – Божечки, какой сумбур у меня в голове творится!

– Не думал я, что это так сложно, – произносит Рома, когда я закрываюсь в кабинете. – Точно помощь не нужна? А то я могу, ты же знаешь, – слышу в его голосе беспокойство, и это так приятно.

– Справлюсь, не переживай, – усмехаюсь в ответ, в глубине души радуясь его внезапному предложению. Знаю, что не шутит, и действительно готов взвалить часть моих проблем и забот на свои крепкие мужские плечи.

Мы болтаем дольше, чем десять минут – с Валевским вообще всегда время незаметно пролетает, однако дизайнеры уже по очереди заглядывают в комнату, интересуясь, когда смогут лицезреть мою физиономию в зале.

– Тут вот еще какое дело, – печальным голосом произносит мой возлюбленный, заставляя меня замереть на месте. – Сегодня приехать не получится, хоть я очень хочу.

– Черт! – вырывается слишком резко из-за того, что не увижу вечером Рому. Все понимаю, что у человека дела, но как же хотелось…

– Кариночка, солнышко моё, китайцы прилетели на день раньше, паразиты, – начинает он оправдываться, немного неправильно расценивая мою слишком грубую реплику. – Придется их до ночи развлекать. Сам расстроился из-за этих…

– Я тебя ни в чем не виню, – перебиваю Валевского, чтобы глупостей не наговорил. А то еще отменит сейчас важную встречу, а я потом буду чувствовать себя виноватой. – Уж одну ночь я как-нибудь переживу без тебя.

Видимо, мое волнение, которое вдруг резко появляется после фразы «ночь без тебя», слышится в голосе, поэтому Рома в категоричной форме заявляет:

– Ничего не бойся, слышишь? – делает паузу, на протяжении которой я лишь тяжело вздыхаю в трубку. – В доме полно охраны, никто тебя не тронет.

– А что с твоим братом? – наконец-то вспоминаю о ночном госте, забыв спросить об этом у Валевского в самом начале. – Нашли? – задаю вопрос и, кажется, перестаю дышать в ожидании ответа.

– Пока нет, но ищем, – довольно твердо рапортует мой собеседник тоном, в котором сквозит уверенность, что они обязательно найдут ночного визитёра. – Всех подключили, кого могли. Пока проверяем его мать, друзей, коллег с бывшей работы. Кто-то обязательно проболтается, не переживай.

– Я не переживаю, – немного успокаиваюсь от командного тона парня, которому действительно хочется верить. – Просто, – запинаюсь, мысленно взвешивая все плюсы и минусы своего столь внезапного порыва раскрыться перед Валевским, однако, он опережает меня.

– Что просто, Карина?

И ждет. Просто молчит, ничего не комментируя, и ждет от меня того шага, на который я собираюсь решиться.

– Соскучилась по тебе, – делаю небольшую паузу перед последним словом. – Очень, – и выдыхаю, понимая, что призналась. Никогда и ни с кем не была откровенной, но с Ромой почему-то хочется открыть свое сердце, которое я так долго держала на замке.

– Девочка моя, – тон парня меняется на нежно-ласковый, от чего лишь улыбка расплывается на моем лице. – Я тоже очень соскучился. Может, приедешь вечером ко мне?

– Давай лучше завтра. – Хоть и безумно хочется согласиться, но у меня тоже дела, а этот дурдом – дай Бог, чтобы к полуночи закончился. – Сначала к тебе, а потом мне надо будет заскочить в ателье, чтобы проверить костюмы. Многие из гостей сами себе заказывали, но часть изъявила желание свалить пошив нарядов на мои хрупкие плечи.

– Хорошо, – быстро соглашается Рома. – Кстати, и себе не забудь платье заказать. Длинное, с вырезом до середины бедра, открытой спиной, огромным декольте, – он делает, паузу, а я лишь смеюсь в ответ. – М-мм, – стонет Валевский. – Как представлю…

– Работать иди, умник! – осекаю его порыв сейчас начать отпускать пошлые шуточки, да и самой уже пора приступить к своим обязанностям. – И мне не мешай!

Нажимаю на сброс и выхожу в зал, однако через пять минут прилетает сообщение от любимого абонента:

«Ткани на платье поменьше, чтобы раздевать было несложно!»

В очередной раз смеюсь, в глубине души ликуя.

И как можно с этим человеком общаться серьезно?

Время до позднего вечера пролетает слишком быстро – начало двенадцатого, душ, усталость и огромная кровать, на которую я падаю лицом вниз. Сил нет даже пошевелиться – о том, чтобы выпить чаю перед сном, не может быть и речи. Я не чувствую ни ног, ни рук, однако обещала позвонить Роме перед сном, чтобы он не переживал.

– Ты домой думаешь ехать? – интересуюсь первой, так как Валевский все еще развлекает китайцев. – Хватит работать, спать давно пора.

– Через полчаса поеду, – зевает мне в ухо, а после почему-то шепчет: – Как же я мечтаю снять с тебя пижаму – кто бы только знал.

– Ха-ха-ха, – произношу с издевкой, укладываясь на спину и накрываясь одеялом. – Завтра снимешь, если будешь хорошо себя вести.

– Я буду очень плохо себя вести, – дразнится Рома, однако я уже не реагирую, закрывая глаза. – Ты там дрыхнешь уже, что ли?

– Почти, – полусонным голосом шепчу, на что слышу лишь смешок в ответ.

Мы прощаемся еще минут пять, если не больше, однако хоть убейте меня, но утром я не помню ни слова из пошлых шуточек Валевского.

Чувствую себя намного лучше, чем вчера, а прохладный душ приводит меня окончательно в норму. Чашка кофе, улыбка домработнице и долгая дорога в город – это программа минимум на сегодня.

Перед выездом звоню Роме, заявляя, что мотор уже заведен.

– Не понял, – удивленно произносит Валевский, чем вводит меня в заблуждение. Что не так-то – уж очень странная у него реакция. – Какой мотор?

– Валевский, ты не знаешь, что такое мотор? – усмехаюсь, устраиваясь поудобнее в водительском кресле.

– Я-то знаю, не пойму только взаимосвязи между тобой и заведенным двигателем, – поясняет Рома, однако в голосе слышатся напряженные нотки. – Водитель где?

– Так я на своей машине, – как ни в чем не бывало отвечаю, так и не понимая, куда он клонит. – Зачем мне водитель?

– Откуда машина? – мой собеседник резко задает вопрос, и тут до меня наконец-то доходит причина столь внезапного удивления парня. – Помнится, она осталась стоять возле твоего подъезда.

Конечно же, осталась, но ровно до следующего дня, когда моя помощница привезла мне ее в дом Валевских. Улыбка охранникам, просьба не сообщать хозяину о сюрпризе, и мой скромненький автомобиль надежно спрятан в гараже, о чем Рома даже не подозревал до настоящего момента.

– А ты думал, я останусь без своего любимого транспортного средства? – пытаюсь все перевести в шутку, однако в ответ лишь слышу фырканье и обиженный голос:

– Сбежать от меня хотела?

– Конечно, – смеюсь в ответ, так как хорошее настроение зашкаливает, и я не могу сдержаться, чтобы не подколоть Валевского, пусть и в мелочи. – Еще как хотела.

– Вот же засранка, – ворчит Рома, но по голосу слышу, что доволен, как слон. – Будешь наказана, и это, – он делает многозначительную паузу, – даже не обсуждается.

– Вся в предвкушении, так что готовь своё наказание, скоро буду, – я выдаю на одном дыхании, нажимаю сброс, откидываю телефон на соседнее кресло и плавно выруливаю со двора.

Дорога практически пустынна, если не считать парочки встречных автомобилей и несколько автобусов. Легкая музыка из динамиков, прохладный ветерок из окна и предвкушение нашей встречи с Ромой – Господи, никогда не буду жить больше за городом. Какой-то ненасытной становлюсь в последнее время, а как представлю, что этот аферист задумал какую-то хитрость, чтобы меня наказать, так настроение поднимается еще выше.

Люблю его и никому не отдам – пусть даже не надеется. И никто не сможет разлучить нас, даже если очень захочет.

Вижу вдалеке автомобиль, припаркованный возле обочины, а когда подъезжаю ближе, из-за открытого капота выходит мужчина в солнцезащитных очках и костюме и машет рукой, чтобы я остановилась. Притормаживаю и паркуюсь немного впереди – может, что серьезное у человека случилось? А вокруг ни одной живой души.

– Девушка, вы мне не поможете? – начинает незнакомец, отворачиваясь ко мне спиной и опираясь руками о капот, заглядывая внутрь.

– Да, конечно, – подхожу ближе и смотрю на мужчину, который почему-то даже не косится с мою сторону. Так и стоит полубоком, вглядываясь куда-то перед собой. – Что-то случилось?

– Нужен ключ, а у меня его, как назло, нет, – незнакомец тянется рукой вперед и дотрагивается до мотора, продолжая его изучать.

– У меня какие-то есть в багажнике, – я направляюсь к своему автомобилю, однако резко останавливаюсь и поворачиваюсь, чтобы спросить: – А какой…

Не успеваю закончить свою фразу, так как сначала натыкаюсь на грудь мужчины, а после оказываюсь в его стальной хватке. Дикий ужас сковывает меня по рукам и ногам, заставляя все тело натянуться, как струна.

Пара секунд, и я чувствую на лице какую-то тряпку, а в нос бьет слишком резкий и неприятный запах, заставляющий ноги подкоситься. Я пытаюсь сопротивляться из последних сил, которые меня покидают с каждой секундой, но всё тщетно – глаза закрываются, а сознание постепенно отключается.

– Рома, – последнее, что вырывается слабо из груди, и я окончательно лишаюсь чувств, так до конца и не поняв, что произошло…

POV Рома

– Да что за черт! – бросаю в сердцах телефон на стол и откидываюсь на спинку кресла, закрывая глаза, пытаясь взять себя в руки.

Надоело слушать без конца и края длинные гудки, а не голос моей ненаглядной и строптивой темноволосой красавицы. Где ее черти носят? Уже час, как должна была приехать, а до сих нет.

Может, обиделась на меня и почему-то игнорирует и мою скромную персону, и мои звонки? Или это какая-то её игра, о которой я пока ни сном, ни духом?

– Вряд ли, – произношу себе под нос, озвучивая печальные мысли, которые хаотично бегают в голове, не желая соединяться в единое целое. Сама же хотела приехать и увидеться, говорила, что соскучилась – тогда в чем же, чёрт возьми, дело? Какого хрена она творит, заставляя меня нервничать?! Неужели не понимает, что сейчас не самое подходящее время для шуток?

Стук в дверь немного отвлекает от моих мытарств, а голос начальника безопасности полностью выводит из глупых и ненужных мыслей.

– Можно? – слышу мужской голос и открываю глаза, кивком указывая на свободный стул.

– Нашли? – интересуюсь, наблюдая, как Виктор Михайлович усаживается и швыряет на стол бумаги. Лучше уж о неприятностях сейчас говорить, чем продолжать и дальше себя мучить вопросами, на которые пока нет ответов.

– Как сквозь землю провалился, – мужчина кривится, ослабляя узел галстука, а после с каким-то раздражением стягивает пиджак и швыряет его на соседний стул. – Не представляешь, как меня выводит из себя вся эта ситуация. Я бы этого гаденыша собственными руками разорвал на мелкие части, попадись он мне сейчас!

Знаю и прекрасно понимаю все чувства безопасника, потому что сам бы разорвал братца на тысячи кусков, даже глазом не моргнув. До сих пор в голове не укладывается – как он мог так поступить с собственным отцом? Ведь наш родитель никогда нас не делил с Андрюхой, да и я с удовольствием отдал бы ему кресло президента, не задумываясь ни на минуту.

Раньше, но не сейчас…

– Найдем, – пытаюсь вселить оптимизм в своего собеседника, хотя у самого голова забита отнюдь не положительными мыслями. Вот куда она пропала, эта зараза Голубева? Точно попадет под мой гнев и самое страшное наказание, которое существует в природе.

Я ей устрою райскую жизнь – будет расплачиваться и за мои нервы, и за мои переживания, и за то, что заставляет так долго ждать.

Резко выдыхаю и снова хватаю телефон, набирая последний, к сожалению, непринятый абонентом вызов.

И снова длинные гудки – один, второй, третий…

– Что-то случилось, Ром? – мужчина пристально наблюдает, как я снова чертыхаюсь, со злостью швыряю мобильный на стол, после чего сжимаю пальцы в кулаки.

– Карина трубку не берет, – выдаю довольно резко, однако в глубине души все же начинает теплиться мысль, что опытный мужчина сейчас мне поможет, по крайней мере, развеет все мои тревожные мысли и бесконечные сомнения насчет девушки. – Еще час назад должна была приехать, но, видимо, по дороге сюда у нее пропало желание меня видеть.

– Домработнице звонил? – Прокофьев не сводит глаз с меня, а я в ответ лишь киваю.

– Толку-то? – горько усмехаюсь, пытаясь хоть как-то усмирить свою злость, которая с неимоверной силой рвется наружу. – Она подтвердила, что Карина выехала два часа назад, а значит…

– Нихрена это не значит! – его грозный тон звучит слишком неожиданно, но, как ни странно, быстро приводит меня в чувство. – Звони ей в офис! Живо!

И пока я нахожу визитку Карины, а после набираю городской номер, краем уха слышу, как Виктор Михайлович с кем-то разговаривает в другом углу кабинета, прося неизвестного Игоря Елисеевича пробить номерок.

Я покрываюсь холодным потом – неужели с моей девочкой что-то случилось? Как-то эта мысль даже не пришла мне в голову – я все равно до конца не верю, что Андрюха способен причинить девушке вред.

Уж лучше пусть Карина обижается на меня, так хотя бы спокойнее, чем…

Ее помощница подтверждает, что Голубевой в офисе сегодня не было, так же и девочки из ателье, куда моя красавица собиралась наведаться, заверяют, что ее у них пока тоже не наблюдалось, хотя они ждут Карину с минуту на минуту.

Мне бы их уверенность – неужели с ней и вправду что-то случилось?

– Я его убью! – выдаю, когда Виктор Михайлович заканчивает телефонные переговоры и подходит к моему столу. – Если он ее хоть пальцем тронет…

– Не накручивай себя заранее, – мужчина хлопает меня по плечу, а я в ответ закипаю еще больше. – Мы его обязательно найдем.

– А что бы ты сделал на моем месте? – поднимаю взгляд, но начальник безопасности не успевает ответить, так как у меня на мобильном начинает играть лирическая мелодия.

Хватаю трубку, мельком глядя на имя любимого абонента, и скоренько принимаю вызов, но даже слова сказать не успеваю.

– Ну, здравствуй, братишка, – ехидно усмехается Андрей, и уже по его тону я понимаю – Карина у него.

От осознания, что моя девочка в опасности, пробивает холодный пот, но я собираю всю волю в кулак, беру себя в руки, не давая ни единого шанса раздражению вырваться наружу. Мне никак нельзя показывать этому гадёнышу, что сейчас он настойчиво выбивает почву из-под ног, похитив девушку, которая мне дорога.

Боже, как же меня бесит и его голос, и его дурацкие насмешки – так и чешутся руки двинуть по его надменной физиономии и сломать ему челюсть! Знать бы наверняка, где искать эту скотину, тогда и свои фантазии можно реализовать в полной мере. Но самое главное – я не знаю, что с Кариной.

– Не трогай девушку, – произношу довольно грубо, в глубине души желая орать, что есть мочи. Однако слабость свою показывать нельзя, иначе он причинит Карине вред.

И я никогда себе этого не прощу – не уследил, допустил, чтобы эта тварь её похитила и не дай Бог причинила вред моей любимой девочке.

– Надо же, как ты на нее запал, – продолжает веселиться Андрюха, а начальник безопасности щелкает пальцами у меня перед глазами, заставляя посмотреть на него. Жестами показывает, чтобы я подольше подержал брата на проводе, а сам отходит в дальний угол и кому-то звонит.

– Что ты хочешь? – цежу каждое слово сквозь зубы, повторяя в голове, как мантру: «Только бы не сорваться».

– Два миллиона, – спокойно выдает Андрюха, как будто мороженое или конфету попросил купить. – Долларов, конечно же, – вновь усмехается, а я лишь сильнее сжимаю челюсти, скрипя зубами.

– В прошлый раз мало получил? – мне надо его разговорить, чтобы он проболтался о своем местонахождении, иначе найти его крайне сложно, а главное – слишком долго.

– Так ведь потратился, – он намеренно делает паузу, зная наверняка о моей несдержанности.

Не дождешься, братишка, я не выйду из себя. Ради Карины.

– И куда мне привезти деньги? – аккуратно спрашиваю и замираю в ожидании ответа. Только бы сказал, только бы…

– Я перезвоню….

– Подожди! – ору в трубку, но в ответ слышу лишь короткие гудки. – Твою ж…

А спустя несколько секунд, когда я набираю последнего абонента из списка вызовов, женский голос уверенно мне сообщает, что поговорить вновь нам не светит.

– Рома! – Виктор Михайлович движется ко мне, а я швыряю на стол телефон.

– Ублюдок! – вскакиваю с места, но начальник службы безопасности останавливает мой порыв.

– Мы его засекли.

Я резко останавливаюсь посреди кабинета, до конца не веря услышанному – черт бы побрал эти эмоции, которые мешают сейчас трезво рассуждать и взвешивать любые, даже необдуманные поступки!

Мысли постоянно путаются, не желая складываться в единую картинку – как ни крути, а последствия могут оказаться плачевными, если я ошибусь или не дай Бог разозлю старшего брата, а он, в свою очередь, причинит вред моей любимой девушке.

Именно любимой – почему я раньше ей в этом не признался?

– Где? – одно слово, которое вылетает прямо из груди, заставляет начальника безопасности немного вздрогнуть. Мой голос хрипит, пристальный взгляд прожигает мужчину насквозь, но я и не собираюсь сейчас взвешивать свои слова или пытаться понять чувства своего собеседника. Главное – успеть вовремя, а остальное…

– Юго-западное направление, возле какой-то деревни Ба… – он запинается, пытаясь вспомнить, а я в это время и сам напрягаю память, чтобы не пропустить ничего важного. – Бес…, – Виктор Михайлович снова делает паузу. – Бус…

– Брусникино! – выдаю я резко, и мужчина в ответ щелкает пальцами.

– Точно!

– Всё, я поехал туда, – резво разворачиваюсь и даже успеваю сделать шаг, однако мой собеседник ловит меня за руку, заставляя остановиться и снова на него посмотреть.

Вот только нотаций и нравоучений мне сейчас и не хватает для полного счастья – неужели он не понимает, что дорогая каждая минута?

Хрен поймешь, что в голове у моего на всю голову ушибленного братишки, и рисковать здоровьем или жизнью Карины я не имею никакого морального права.

– Ты хоть знаешь, где именно в этой деревне искать? – не унимается Прокофьев, не выпуская моей руки из своей железной хватки.

– Знаю, – выдаю, глядя прямо мужчине в глаза, от чего тот лишь приподнимает одну бровь в немом изумлении. – Если мне память не изменяет, то второй дом с краю в конце самой широкой улицы. Я там был, – произношу на выдохе, а глаза моего собеседника начинают медленно округляться до размера пятикопеечной монеты.

– У Андрюхи в этом долбанном Брусникино какая-то тетка жила, то ли Люда, то ли Лена. Сама она умерла, но оставила братишке домик в деревне, это я точно знаю. Блин, – хмурюсь, закрываю глаза и резко выдыхаю, – как же я мог забыть о нем!

– Но в базе на Андрее только квартира бабкина числится…

– Чего ты ко мне пристал? – я взрываюсь окончательно, так как времени в обрез, а этот упрямый начальник безопасности все никак не хочет уняться и отпустить меня. – Может, не переоформил еще, или кому из родственников подарил – откуда я знаю? Но проверить надо, даже если его там и нет, но мне почему-то кажется, – делаю паузу, глядя пристально мужчине в глаза. – Он прячет Карину именно в том доме. Блин, почему я раньше…

– Телефон возьми, – Виктор Михайлович берет мобильный со стола и вкладывает мне в руку. – Только без глупостей, Рома, – хоть и должен его взгляд прожигать насквозь, но меня почему-то раздражает. – Сейчас возьму ребят, пробью быстро по базе точный адрес, и мы выдвигаемся следом.

Наконец-то он отпускает мою руку, и я на всех парах несусь на первый этаж. Черт бы побрал эти лифты, тупых блондинок, одна из которых перегораживает выезд со стоянки перед офисом, светофоры, пробки и даже медленных пешеходов, которые плетутся как черепахи по зебре – я сейчас раздражен, неуравновешен и готов послать весь мир куда подальше, если земной шар не начнет крутиться быстрее.

За городом выжимаю сто шестьдесят, а в голове лишь единственная мысль:

«Только бы успеть. Только бы этот ублюдок не сделал больно моей девочке. Только бы…»

Вовремя замечаю нужный поворот и снижаю скорость – хоть и был здесь пару раз, но реально не помню, куда ехать. Очень надеюсь, что в экстренных ситуациях человеческий мозг выдает нужную информацию, и мой не станет исключением – поворот налево, затем направо, и нужный дом все с той же потрескавшейся крышей, ржавыми воротами и перекошенной калиткой.

Сейчас нет времени рассматривать окружающие красоты, поэтому быстро паркуюсь, вылетаю из автомобиля и несусь со всех ног во двор. Дверь в дом открыта, как будто меня специально кто-то приглашает в гости – ладно, братишка, вот он я, приехал, как и ты просил.

Две ступеньки, скрипучий пол в сенях, небольшая кухня и зал – тишина, лишь звук моих шагов и скрип дерева.

– Есть кто живой? – произношу довольно громко, и мои слова эхом отдаются в пустом доме.

– М-мм, – слышу стон в углу и быстрым шагом направлюсь туда, откидывая на ходу в сторону небольшой круглый стол, чтобы, наконец-то, увидеть Карину.

– Девочка моя, – присаживаюсь на колени и беру ее лицо в свои руки. – С тобой все в порядке? – рассматриваю внимательно любимые, и теперь уже слишком родные черты, а после с облегчением вздыхаю, когда девушка открывает глаза и пытается улыбнуться.

– Рома, – произносит еле слышно и сглатывает громко слюну, а я целую ее в щеку и только сейчас замечаю, что руки у Карины связаны. – Ты приехал, – шепчет она, откидывая голову назад и прислоняясь к стене. – Я так…

– Браво! – за моей спиной раздаются хлопки в ладоши, и я резко подскакиваю на ноги, разворачиваясь на сто восемьдесят градусов и закрывая Карину спиной.

– Какая встреча! – мерзко улыбается Андрей, а у меня начинают чесаться руки врезать ему, как следует, чтобы отбить желание на будущее заниматься глупой и дурацкой местью.

Чтобы впредь знал – мое трогать нельзя!

– Я так и не пойму до конца, – сканирую брата пристальным взглядом исподлобья, наблюдая за его дурацкой улыбкой, которая по мере моих слов медленно сползает с лица. – Ты и вправду стал таким придурком, или это временное помешательство? А может, ты цену себе набиваешь? Хотя…

– Заткнись! – Андрюха шипит, как змея, сверкая глазами.

Как-то слишком быстро он вышел из себя, я-то думал, что придется помучиться, чтобы братишка вспылил и дал мне все козырь в руки, а он прямо пылает гневом, чем доставляет мне неимоверное удовольствие.

– Интересно, и что ты сделаешь? – я нагло усмехаюсь, не сводя с него пристального взгляда. – Максимум, на что ты способен – это воровать деньги, как крыса, переводя стрелки на других людей, и похищать девушек, прячась за их спинами.

– Много ты понимаешь! – истерично орет Андрей, тем самым вызывая очередную бурю положительных эмоций в моей душе. – Золотой мальчик, живешь на всем готовом…

– Можно подумать, ты не такой, – резко перебиваю, не давая ему возможности выговориться, заставляя злиться еще сильнее.

Злость, как известно, не самое лучшее состояние в переговорах – именно она блокирует здравый рассудок и логику, и вынуждает человека делать необдуманные поступки, зачастую ошибочные.

– Он бы и так оставил весь бизнес тебе! – не унимается Андрей, а я улыбаюсь в ответ.

– Да ладно, – не скрываю своего веселья, наблюдая, как желваки уже вовсю ходят ходуном на лице брата, зубы скрипят, и выглядит он сам неважно. Того и гляди сорвется, а мне ведь только этого и надо. – Я бы отказался, потому что мне этот бизнес нафиг не сдался.

– Благородный, значит, – кривится Андрей, да так мерзко, что хочется плюнуть ему в рожу. Однако понимаю, что этим не добьюсь того эффекта, на который рассчитываю, поэтому сдерживаю свой порыв, не прерывая молчаливую паузу. – То-то я смотрю, ты прям так и побежал отказываться, когда отец переписал на тебя весь бизнес, а меня турнул под зад коленом.

– Ты грешное с праведным не путай, – честно говоря, поражаюсь подобной наглости со стороны брата, поэтому веселье резко пропадает с моего лица.

С такими тварями нужно разговаривать только силой, поэтому стоит ли тратить время на пустые слова и объяснения? Предательство ничем нельзя оправдать, даже родственными связями, и я поражаюсь чужой тупости, а так же идиотским объяснениям человека, которого всю жизнь считал родным братом.

– Это все лирика, – бросает Андрей, продолжая скрипеть зубами. – Где мои бабки?

– В банке, – спокойно отвечаю, слегка пожимая плечами, чем вызываю волну агрессии у своего собеседника. – Ты же не сказал, когда и куда их привезти, поэтому…

– Я ее убью! – с диким воплем Андрюха кидается вперед, но нарывается исключительно на мой кулак.

Вот она, злость, на которой я сейчас и сыграю – удар под дых, затем в лицо, правда, мой братишка быстро приходит в себя, и мне прилетает в ответ – не сильно, но все равно мало приятно.

Скидываю пиджак, с грозным видом наступая на Андрея и уклоняясь от его наивных попыток меня достать – надо сказать огромное спасибо папе, который заставлял меня с раннего детства заниматься спортом со словами «в жизни все пригодится».

Вот и пригодилось – несмотря на мой полурасслабленный вид, я на чеку, и ловлю момент, когда братишка делает очередную ошибку, открывая корпус для удара. Мгновение, и мой кулак бьет ему под ребра, заставляя согнуться практически пополам, а дальше дело техники, что называется.

Я бью его с каким-то остервенением, желая навсегда заставить его понять простую истину о том, что нельзя трогать моих близких и их интересы – родителей, бизнес, любимую девушку. Особенно ее, так как я никому не позволю обидеть Карину.

Она – моя! И этим все сказано…

– Рома, не надо, – слышу где-то вдалеке слабый женский голос, но даже он не приводит меня в чувство. Рука устает от постоянных ударов, но я продолжаю их наносить, не желая останавливаться.

– Хватит уже, достаточно! – кто-то кричит над ухом, а после хватает меня за руки, оттягивая от брата. Пелена спадает с глаз, и я мотаю головой из стороны в сторону, приходя, наконец-то, в себя окончательно. – Успокойся! – продолжает командовать начальник безопасности, а я лишь фыркаю в ответ.

– Я спокоен! – резко вырываю руки из захвата охранников и быстрым шагом направляюсь к Карине.

Черт, я даже не подумал, что девушка стала свидетелем моих разборок с братом. Как бы не напугать ее еще сильнее – моей темноволосой красавице и так досталось, а тут я со своими эмоциями.

Развязываю Карине руки, однако она все равно закатывает глаза и прислоняется головой к стене. Вижу, что ей очень и очень плохо, и нужно срочно увести ее отсюда, чтобы и дальше не видела этого кошмара.

– Я в порядке, – еле слышно произносит Голубева, когда я пытаюсь взять ее на руки. – Сама дойду, только встать помоги.

Вот она, моя смелая и отважная девочка – каким же я раньше был болваном, что столько времени жил, не замечая ее рядом! Любая другая на ее месте уже бы истерила, на чем свет стоит, а эта держится стойко, самостоятельно передвигает ногами, правда, крепко вцепившись в мою рубашку. А я прижимаю ее к себе покрепче, внимательно следя за ее состоянием – если станет хуже, донесу ее до машины на руках.

– С этим что делать? – интересуется Виктор Михайлович, когда мы проходим мимо лежащего на полу и постоянно стонущего Андрюхи. – Как скажешь, так и поступим, – слова ему даются с трудом, потому что так же, как и я, начальник безопасности готов разорвать моего братишку на части.

– Ничего, – спокойно произношу, глядя на когда-то близкого и родного человека. Стараюсь прижать Карину к боку посильнее, чтобы она не видела всего кошмара, однако женское любопытство – страшная вещь, никуда от него не деться.

– Рома, ты же… – начинает девушка, но я ее резко перебиваю, обращаясь к брату:

– Даю тебе сорок восемь часов, чтобы ты убрался из города. А лучше вообще из страны, – лезу в карман, достаю оттуда портмоне и вынимаю из него банковскую карту. – Здесь, конечно, не два миллиона, – швыряю кусок пластика, который падает аккурат возле лица Андрюхи, – но тебе на первое время хватит. Мои люди проследят, чтобы ты покинул наши славные края, так что давай без глупостей. Через двое суток я карту заблокирую, поэтому поторопись со снятием наличных. Не успеешь – твои проблемы. Пин-код – мой день рождения, надеюсь, ты не забыл. Отцу ни слова, – последнюю фразу бросаю Виктору Михайловичу и вместе с Кариной покидаю это Богом забытое место.

Хватит на сегодня переживаний, эмоций и негативных впечатлений, поэтому везу Карину к себе на квартиру, игнорируя все звонки по работе, и даже через время полностью выключаю телефон, чтобы не донимали. Я сегодня хочу побыть с любимой девушкой наедине – остальные все могут идти лесом, если не дальше.

– У тебя точно не будет проблем? – интересуется моя спутница в двадцать пятый раз, сидя на кровати с чашкой дымящегося травяного чая. Голова у нее вроде перестала кружиться (по крайней мере, девушка меня заверила в этом еще десять минут назад), да и выглядит она намного лучше, чем когда я вез ее домой.

– Точно не будет, – мне сейчас не хочется язвить в ответ, поэтому произношу слова мягко, с улыбкой на лице, сидя рядом с Кариной и любуясь появляющимся румянцем на девичьих щеках.

– А на работе не хватятся? – не унимается Голубева, чем вызывает лишь прилив очередной порции нежности в моей израненной душе.

– Мне, конечно, льстит твое волнение, – я наклоняюсь ближе к ее лицу и провожу пальцем по бархатистой коже, от чего темноволосая красавица краснеет еще сильнее. – Но сегодня у меня выходной, потому что я хочу побыть с тобой. Наедине.

– Рома…

– Я не закончил, – перебиваю Карину, так как сейчас самое время признаться в самом главном. Согласен, надо было сделать это раньше, не дожидаясь столь накаленной обстановки, но лучше поздно, чем никогда, поэтому я продолжаю гладить девушку по щеке, не отводя пристального взгляда. – Благодаря тебе я многое переосмыслил и правильно расставил приоритеты в своей никчемной жизни.

– Я тоже, – она вздыхает, замерев на месте и лаская меня взглядом.

Слишком долго я этого ждал, чтобы и дальше оттягивать момент откровений – легонько касаюсь ее губ своими губами, закрываю глаза, прижимаясь лбом ко лбу девушки и произношу на выдохе:

– Я люблю тебя…

POV Карина

– Сюда ставьте, – командую курьерам, которые сегодня доставляют цветы в особняк Валевских. Последний, так сказать, штрих перед началом праздника.

Гости прибывают, и мне выпадает честь их встречать – впервые, кстати, я исполняю роль хозяйки мероприятия, до этого мне всегда доставалась роль организатора банкета, оставаясь в тени.

Рома уехал встречать родителей в аэропорт, оставив меня за главную, надавав кучу распоряжений напоследок. В основном это касалось моего хорошего поведения и того факта, что парень уже начинает скучать по мне заранее, на что я лишь улыбнулась в ответ.

Его забота умиляет, не только на словах, но и на деле – особенно поразило платье, которое парень заказал специально для меня. У меня глаза на лоб полезли, когда я увидела подобную красоту: длинное в пол черного цвета, с открытой спиной и расшитое стразами по всей длине. Сомневаюсь, что в подобных нарядах ходили барышни в тридцатые годы, но мне наряд безумно понравился. Интересно, сколько Рома за него отвалил?

Вчера, когда я задала этот вопрос, перед этим на время обомлев от подобной красоты, Валевский ехидно прищурился, пару раз картинно фыркнул в ответ на мои вопросы, заданные в ультимативной форме, а после затащил меня в ванную, не желая, как он выразился, заниматься подобной ерундой, как обсуждать наш семейный бюджет.

После его слов я обомлела повторно, потеряла дар речи и даже на какое-то время замерла на месте, чем этот негодяй и воспользовался. Мужские руки бессовестно скользили по моему нагому (к тому моменту я даже не поняла, как осталась без одежды) телу, губы ласкали и щекотали кожу в районе шеи, а мысли, которые буквально какую-то минуту назад не желали верить в происходящее, разбежались в разные стороны.

– Я так и не поняла насчет семейного бюджета, – я решила еще раз поднять эту тему, когда мы с Ромой уже укладывались спать. Он уткнулся носом в мою шею, зарывшись в волосы, и делал вид, что активно сопит, видя десятый сон. – Эй, я к кому обращаюсь? – толкнула его легонько локтем в живот, однако в ответ услышала лишь какие-то нечленораздельные звуки.

– Какое из этих слов тебя смущает? – проворочал, сильнее дыша мне в затылок, а после и дотрагиваясь туда губами, от чего желание спать пропало напрочь.

– Ну, как бы, – я так и не смогла до конца сформулировать свою мысль, поэтому закончила кратко: – Не знаю.

– Вот когда узнаешь, тогда и поговорим, – Рома сильнее притянул меня к себе и выдал тоном, не терпящим возражений: – Спи давай, а то завтра будешь, как вареный рак.

Еще позавчера я перевезла свои вещи домой – минут пять стояла посреди спальни моего любимого мужчины в особняке его родителей, где была так счастлива, и тяжело вздыхала, над чем Валевский лишь посмеялся. Два раза демонстративно закатил глаза и замотал головой из стороны в сторону, не желая даже понимать мою ностальгию по этому месту.

С ним столько всего связано!

– И ничего смешного не вижу, – я забросила в сумку последнюю кофточку и резко застегнула молнию, переводя взгляд на парня.

– Такое чувство, что ты сюда больше не собираешься возвращаться, – он усмехнулся, подхватил мой багаж, а проходя мимо, подарил мне легкий поцелуй. – Подожди, предки вернутся – не отстанут. Будем тут каждые выходные ночевать.

Если честно, встреча с родителями парня меня пугала до жути, однако мой возлюбленный постоянно меня поддерживал, смеялся над моими глупыми, как он их называл, страхами, и без конца и края заверял, что я накручиваю себя на ровном месте. Вот он, например, не боится знакомиться с моей строгой родительницей, потому что умеет очаровывать женщин любых возрастов и социального статуса, будь то пенсионерка, бизнес-леди или уборщица из супермаркета.

Поводом для нашего следующего спора стало мое новое место проживания. Уже сидя в машине за рулем, когда мы ехали в город с моими вещами, Валевский как бы невзначай заявил, что выдаст мне второй комплект ключей, а так же выделит мне половину шкафа в личное распоряжение.

– А тебе не кажется, что мы торопимся? – я взорвалась от столь наглого заявления своего любимого мужчины, однако он, как обычно, лишь фыркнул в ответ. – И моим мнением не желаешь поинтересоваться, или у нас теперь все решаешь ты? – закончила на выдохе, возмущенная до предела наглостью Валевского.

– Я, – спокойно ответил он, продолжая уверенно вести внедорожник. – Потому что я – глава семьи, поэтому…

– Ну, знаешь ли! – я вспыхнула окончательно, не дав ему возможности закончить, так как эмоции начали бить через край.

Удумал тоже – глава семьи! Я вообще-то не маленькая девочка, за которую надо принимать решения, и не игрушка, которой можно пользоваться в любое удобное время. Все это я выдала Роме прямо в машине, откинулась на спинку кресла и сложила руки на груди, боковым зрением наблюдая, как парень меняется в лице.

Разразилась катастрофа, которая грозила перерасти в конец света – Валевский орал, как ненормальный, называя меня «дурой безмозглой», раз в моей голове крутится подобная чушь, а я в очередной раз надула губы и ответила, ехидно скривившись:

– Я же говорила, что ты павлин!

– Ну, всё, договорилась! Сейчас ты мне ответишь за павлина … – он резко крутанул руль вправо и свернул с трассы, так и не завершив фразы. Да мне и говорить ненужно – все предельно ясно, что он имел введу. Придётся задобрить парня, а то пыхтит от злости и выставляет колючки, как ёж.

В общем, мирились мы долго и плодотворно, заехав в какую-то посадку, чтобы наш автомобиль не отсвечивал перед проезжающим по шоссе транспортом.

– Еще раз ляпнешь что-то подобное, будешь наказана, – мы спешно одевались, так как и я, и Валевский уже опаздывали на встречи. – Надо же, придумала – игрушка. Я тебе вечером устрою игры с пристрастием.

– Будешь обзываться, отправлю спать на коврик вместе с котом! – выпалила я в ответ, на что Рома лишь с удивлением поднял брови.

– У меня нет кота.

– Вот будешь спать вместо него!

– Ах, ты…

Пришлось убегать, однако недалеко – крепкие мужские руки поймали меня в свой плен, а вновь вспыхнувшее желание грозило опозданием на важные встречи. Пришлось идти на уступки, иначе этот негодяй так просто бы меня не отпустил – я предложила вернуться к этому разговору после годовщины свадьбы родителей Ромы и все в деталях обсудить. Валевский поскрипел зубами, скривился три раза, но… согласился подождать еще пару дней.

И несмотря на свое обещание, все равно затащил меня к себе с ночевкой.

Не могу устоять перед его обаянием, хоть ты тресни!

– Добрый вечер! – очередная пара заходит в зал, кивая мне в знак приветствия, а я улыбаюсь в ответ. Уже скулы сводит судорогой от этих фальшивых улыбок, но я обещала Роме, что справлюсь, поэтому приходится временно исполнять роль хозяйки, организатора праздника и возлюбленной Валевского.

Последнее мне нравится больше всего, поэтому близкого человека подвести не могу – очередная семейная пара, кивок в знак приветствия, фальшивые улыбки и оценивающие взгляды.

Ничего нового под солнцем – из банкета в банкет одно и то же!

Мой возлюбленный, кстати, уже пять раз звонил, сообщая о своем передвижении – в последний наш разговор он бодрым голосом заявил, что родителей встретил, и они сейчас едут прямиком к нам, то есть ко мне.

– У меня все готово, – негромко говорю в трубку, а Рома восхищается в ответ, под конец полушепотом произнеся:

– Люблю тебя.

И мое настроение делает скачок вверх.

Как, оказывается, здорово слышать эту фразу из его уст!

– Не поняла! – слышу рядом писклявый голос, который вырывает меня из воспоминаний, а после мой взгляд находит и его обладательницу. – Почему нет мартини? – продолжает капризничать девушка, при этом картинно надувает губу и закатывает глаза.

Это выглядит и комично, и глупо одновременно, однако, когда блондинка кривится, пытаясь показать своё отношение к происходящему, появляется лишь одно желание – треснуть разочек по её перекошенной физиономии, чтобы запечатлеть выражение лица на долгую и вечную.

– К сожалению, пока придётся довольствоваться только шампанским, – спокойно произношу, через силу улыбаясь и указывая кивком на бегающих в толпе официантов. – Как только юбиляры появятся, начнется основной банкет, и тогда…

– Фигня, одним словом, – перебивает меня блондинка и кривится ещё сильней.

Боже, дай мне силы вытерпеть эту мерзость – девушка даже не осознаёт, настолько сейчас глупо и фальшиво выглядит, однако через пару секунд она начинает улыбаться (тоже, кстати, фальшиво), и отбегает от меня с распахнутыми руками, видимо, встретив какую-то подружку.

Господи, за что мне это? Терпеть тупых дур и их придирки – это выше моих сил, даже несмотря на данное Роме обещание. Делаю глубокий вдох, затем выдох, прогоняя раздражение, которое готово было вырваться наружу после недолгого диалога с тупоголовой курицей.

Осталось совсем немного, и Рома избавит меня от почетного звания «хозяйка праздника» – лучше я буду единоличной собственницей его персоны!

Проходит двадцать минут, на протяжении которых я все так же продолжаю улыбаться гостям, игнорируя нарастающее раздражение и считая секунды до нашей с Валевским встречи, как входные двери открываются, и залетает один из охранников.

– Приехали! – раздается громкое, и народ начинает суетиться перед встречей с юбилярами.

Не мешаю никому, а просто отхожу в сторону, прячась в толпе – уже совсем немного, и я увижу своего любимого мужчину, который с победоносной улыбкой на устах и под руку с матерью заходит в дом под дружеские аплодисменты гостей.

Крики «Поздравляем» не смолкают, ведущий в микрофон зачитывает торжественную речь, на которую, кажется, никто не обращает внимания, а я не свожу взгляда с Ромы и его родителей – надо же, как он похож на отца, хотя и от матери ему достались слегка миловидные черты и светлые волосы.

Он – самый красивый, умный и обаятельный, готовый быть со мной рядом и в горе, и в радости. Усмехаюсь и мотаю головой из стороны в сторону, прогоняя непрошенные мысли – Господи, какая романтическая чушь лезет мне в голову! Сейчас ещё, не дожидаясь официального знакомства с родителями, женю Валевского на себе – кстати, неплохая идея, по крайней мере она больше не вызывает волну негатива и отвращения, как раньше. Наоборот, мысль, что сегодня соглашусь переехать к Роме (а я уже твердо решила сначала немного помучить своего любимого негодяя и уже потом с ехидной улыбкой дать положительный ответ) греет душу, поднимает настроение и заставляет кровь сильнее бурлить по венам.

– А сейчас ненадолго отпустим наших дорогих юбиляров, – тем временем объявляет ведущий в микрофон, так как Валевским необходимо переодеться после дороги, и тогда уже начать праздник официально.

В спальне наверху маму Ромы ждет шикарное платье, а отца – костюм гангстера в полном комплекте: он сегодня возглавляет мероприятие, изображая главу клана.

Екатерина Сергеевна с Борисом Ивановичем поднимаются по ступенькам на второй этаж, а я перевожу взгляд на Рому, который ищет в толпе, если я правильно понимаю, меня – переводит быстро глаза с одного на другого, пока не находит свою цель. Улыбается, с интересом осматривая мою скромную персону, а после делает шаг в моем направлении, но резко останавливается, так как его ловит за руку седовласый мужчина.

Вижу, что Валевский недоволен столь неожиданной задержкой – кривится, закатывает глаза, всем своим видом показывая, что он, бедненький, ни в чем не виноват, а я в ответ усмехаюсь и мило машу ему пальчиками.

«Подожду тебя, дорогой!» – громко кричит вся моя сущность, правда, только мысленно.

«Я освобожусь, как только смогу», – посылает мне парень на прощанье печальный взгляд и обращает свой взор на мужчину в черном костюме, который, как клещ, вцепился в рукав пиджака парня, не желая его отпускать от себя ни на секунду.

Ладно, не буду отвлекать – все-таки бизнес и дела у нас еще пока не отменяли, и мне надо привыкать, что на подобных мероприятиях слишком много людей будет требовать внимание моего любимого мужчины. Горжусь им, очень-очень, поэтому свои капризы и амбиции засовываю куда подальше, решая пока помочь Майе.

Сегодня моя помощница исполняет мои же обязанности, следя за проведением мероприятия. Минут пять болтаем с девушкой, еще раз бегло проходясь по сценарию, однако мой взгляд то и дело косит в сторону Валевского, который тоже скоро заработает косоглазие, поглядывая в мой адрес.

Как только он отделывается от одного мужчины, на его месте тут же появляется второй – тяжело вздыхаю, глядя на Рому, и пожимаю плечами.

«Я все понимаю, не расстраивайся», – говорит мой взгляд, полный сочувствия.

«Достали уже!» – вопят глаза Валевского, но он тут же берет себя в руки и начинает общение уже с новым спутником.

Время проходит незаметно, и вот на ступеньках под очередные бурные аплодисменты появляются родители Ромы. Тридцать лет вместе – какие же они молодцы, да и пара – глаз не оторвать. Гордая осанка Екатерины Сергеевны в красном платье в пол, которое плотно облегает ее фигуру – несмотря на возраст, женщина выглядит отлично, а Борис Иванович рядом с супругой, кажется, даже молодеет на глазах.

Чета Валевских улыбается, спускаясь по лестнице, а я не могу отвести от них глаз, как и все присутствующие в зале. Правда, приходится прервать свое занятие, так как над ушком раздается тихое:

– Глупо ревновать к предкам, но я ревную, Голубева, – резко поворачиваюсь в сторону и оказываюсь в плену любимых рук. – Потому что уже битых полчаса я мечтаю о твоем внимании, обращённом только ко мне.

– Собственник, – произношу с улыбкой на устах, а Рома наклоняется и дарит мне легкий поцелуй в губы.

– Соскучился до жути, – продолжает шептать мне на ухо, задерживая губы на виске. – Сейчас познакомлю тебя с предками, и сваливаем отсюда.

– Ром! – отстраняюсь от Валевского и строго смотрю на него, не понимая, как можно столь безответственно себя вести в такой момент. – Так же нельзя, – произношу уже тише, так как мы обязательно сейчас станем гвоздем программы, если я не убавлю тональность.

– Сыновний долг я выполнил, – не унимается этот хитрец, продолжая крепко удерживать меня в кольце своих рук, – поэтому имею право…

– Предлагаю компромисс, – резко перебиваю нытье Валевского, хорошо зная о его упрямстве. Если он что-то вбил себе в голову, то его и танком не сдвинешь, поэтому приходится иногда применять запрещенные приемы. – Мы остаемся до конца вечера, а завтра я, – делаю паузу, набираю полные легкие воздуха и выдаю на одном дыхании: – Переезжаю к тебе с вещами.

Парень на какое-то время теряется, правда, быстро приходит в себя – улыбка медленно и слишком ехидно растягивается на лице, одна бровь иронично приподнимается, на что приходится кивнуть в знак подтверждения своих слов, а через несколько секунд он с довольным видом произносит:

– Договорились! – быстро целует в щеку, выпускает из объятий и берет меня за руку. – Идем знакомиться, – делает паузу, а спустя несколько секунд ехидно добавляет на ушко: – Я ж забыл, что наверху есть спальня!

– Хитрюга! – Бью его легонько в плечо, смеюсь и следую за ним, так как про спальню-то и я забыла напрочь.

Раньше я и представить себе не могла, что смогу вот так вот запросто смыться с банкета, чтобы побыть с любимым мужчиной наедине, а сейчас… А сейчас я готова отбросить все сомнения, разогнать все свои комплексы и предрассудки, и отдаться своим чувствам, особенно рядом с Валевским.

– Мам, пап, – начинает Рома первым, когда мы подходим к его родителям. – Познакомьтесь, – он подталкивает меня легонько в спину, заставляя сделать небольшой шаг вперед. – Это Карина, – делает паузу, на протяжении которой Екатерина Сергеевна с Борисом Ивановичем рассматривают меня с неподдельным интересом.

– Поздравляю вас с юбилеем свадьбы, – киваю в подтверждение своих слов, а родители Ромы мило благодарят меня, не отводя взгляда.

– Карина помогала мне с организацией праздника, – как ни в чем не бывало, продолжает парень свою пламенную речь. – И я хочу вам сказать кое-что ещё, – он снова запинается, а его родители переводят теперь глаза на него.

Правда, интерес длится недолго, как и молчаливая пауза, потому что Екатерина Сергеевна начинает улыбаться, глядя куда-то мне за спину и больше не обращая на меня никакого внимания.

– Вот вы где, – слышу до боли знакомый писклявый голос и второй раз за сегодняшний вечер имею честь лицезреть тошнотворную блондинку, которая вешается опешившему Валевскому на шею и нагло, в присутствии меня и родителей парня, целует его в губы.

Я горько усмехаюсь, наблюдая за столь бурной встречей, и делаю шаг назад, чтобы никому не мешать. Да и на меня, в принципе, больше никто и не обращает внимание, так как взор родителей Ромы перемещается на белобрысую, которая виснет у моего любимого мужчины на руке и улыбается так мерзко, что во второй раз за вечер хочется треснуть ей чем-нибудь тяжелым по голове.

– Ирочка, как же я рада вас видеть с Ромой вместе! – Екатерина Сергеевна наклоняется корпусом вперед и целует блондинку в щеку. – Вы идеальная пара.

– Надеюсь, вы нас сегодня осчастливите, – Борис Иванович тоже улыбается, глядя на сына с этой белобрысой лохудрой. – И сообщите дату свадьбы.

– Пап, подожди, – Валевский пытается вырваться из захвата своей спутницы, однако еще один мужской голос заставляет его замереть на месте.

– Я тоже надеюсь породниться с тобой, Боря, – его обладатель подходит из-за спины и обнимается с отцом Ромы, сообщая, как давно он ждет назначенной даты свадьбы.

Валевский бросает на меня взгляд, который в любое другое время пригвоздил бы меня к месту, но только не сейчас – я больше не могу смотреть на это шоу, в глубине души жалея, что согласилась сегодня присутствовать на мероприятии.

Екатерина Сергеевна берет сына под другую руку, и все его попытки что-то сказать (да он, если честно, не сильно и старается что-то возразить родителям) выглядят довольно жалко и неубедительно, зато отцы, которые так хотят породниться, поют дуэтом, уже заранее желая молодым долгих и счастливых лет брака.

И только сейчас я понимаю, как ошибалась все это время. Конечно же, я знаю, что Валевский меня любит, но против родителей и их выбора не пойдет, а мои цели в жизни, мечты и желания не совпадают с этими планами.

Ведь знала же, что мы не пара, но так же хотелось поверить в сказку.

Я медленно разворачиваюсь и направляюсь к выходу, не желая оборачиваться назад. Я сама виновата в происходящем, потому что приняла желаемое за действительное. Пора признаться себе, что меня никогда не примут в это долбанное высшее общество, а Рома женится на блондинке Ирочке или ей подобной, потому что его родители очень уж хотят породниться с такими же богатыми и знаменитыми предками девушки, как и они сами.

И чувства здесь не играют никакой роли.

– С вами все в порядке? – интересуется таксист, когда я усаживаюсь на заднее сиденье, только сейчас понимая, что слезы уже градом текут по лицу.

– Всё нормально, отвезите меня домой, – диктую адрес совей любимой и родной квартиры, откидываюсь на спинку кресла и поворачиваю голову к окну.

Именно сегодня я хотела поговорить с Ромой о самом важном для меня. И очень надеялась, что мой любимый мужчина меня обязательно поддержит и поймет, а теперь я просто не знаю, что мне делать дальше.

Моя непутевая жизнь рушится и летит ко всем чертям…

POV Роман

Господи, это какой-то дурдом – что вообще происходит, никак не могу взять толк? Ирка висит на левом локте, вцепившись в пиджак своими клешнями и не желая выпускать из железной хватки, мама атакует справа, хватая за руку, как будто заняться больше нечем, еще и двое отцов, чтоб им пусто было, восхищаются предстоящей свадьбой!

Это что, массовое помешательство или повальный психоз?

– Я… – пытаюсь вставить хоть слово, но вокруг такой галдеж от этих четверых, что меня, по ходу, все воспринимают, как пустое место.

Цирк-шапито какой-то, и я никак не могу из него вырваться. Да что за хрень!

Поворачиваю голову вправо и наблюдаю, как с лица Карины медленно сползает улыбка. Нет, Господи, только не это! Скажи ей, чтобы не велась на эту глупую и дурацкую комедию, которую устроили мои родители вместе с навязчивой блондинкой и ее папашей. Карина – девочка умная, она же не поверит во всю эту чушь? Или…?

Чёрт, чёрт, чёрт! Вижу, что верит – как-то резко поникает, а из глаз пропадает блеск, который до недавнего времени заражал меня и всех окружающих оптимизмом. Надо же было такому случиться, что эти четверо атаковали одновременно, придумывая на ходу небылицы!

Конечно, я тоже хорош – ведь мог же давно послать Ирку, забыв напрочь о ее существовании. Вот и забыл о ней в полном значении этого слова, потому что все мои мысли занимала только Карина, и я никак не мог предположить, что навязчивая барышня с фальшивой улыбкой устроит весь этот цирк на пáру со своим папашей.

И что-то мне подсказывает, этот фарс продуман ими заранее.

Моя любимая девочка молчит и просто наблюдает за всем происходящим, а мне всё это кажется кошмарным сном, где я облажался по полной программе.

Грозно смотрю на нее, заставляя остаться на месте и не вестись на провокации. Но она делает шаг назад – блин, Карина, прошу, не шевелись! Дай мне пару минут, и я все улажу!

Отворачиваюсь, теперь уже со злостью глядя на своего отца, чтобы заткнулся раз и навсегда, однако он, как и все остальные, даже не обращает внимания на мои призывы.

– Стоп! – наконец грозно выпаливаю, чтобы прервать этот цирк, и четверка резко замирает на месте. Снова поворачиваю голову вправо, однако там уже пусто. – Твою мать! – выдаю еще громче, закипая внутри от негодования.

Мне срочно надо догнать Карину, пока она не наделала глупостей, но цепкие Иркины руки не желают выпускать меня из своего плена, как бы я ни пытался вырваться.

– Что случилось? – летит со всех сторон, но я больше не намерен участвовать в этом фарсе.

– Отпусти, – не скрывая ярости, рычу на Ирку, но она от моего взгляда, голоса и даже интонации лишь испуганно вздрагивает, всем своим видом показывая полное негодование. Да мне похрен – пусть тут хоть в обморок заваливается, главное, выпустит наконец из своей клешни!

– Рома! – округляет глаза отец.

– Сынок! – вторит ему мама.

– Милый! – пищит белобрысая курица.

– Молчать! – я больше не намерен шутить, поэтому приходится применить силу, чтобы избавиться от назойливых женщин и их внимания.

Тоже мне, устроили тут представление – какая, нахрен, свадьба, еще и с кем! Да я в жизни не женюсь ни на Ирке, ни на ей подобных особях женского пола, пусть они хоть трижды миллионеры, миллиардеры или дочери президента! Мне плевать на их отцов, регалии и бабки – я хочу только одну девушку, которая сейчас, по ходу, уже накрутила себя и теперь сбегает от меня в свое маленькое и уютное гнездышко.

Скорее бы догнать ее, однако четыре пары глаз впиваются в мое лицо, ожидая от меня дальнейших действий. Если бы не родители и их праздник, то я бы даже ничего не объяснял, но сейчас просто сорваться и сбежать не получится, потому тяжело вздыхаю, сцепляю зубы, чтобы окончательно не слететь с катушек, и приподнимаю брови, глядя на отца.

– Я жду объяснений, – произносит он тоном, не требующим возражений. Все, как я и предполагал – ничего нового в нашем дружном семействе.

В последний раз поворачиваюсь назад, ища глазами в толпе Карину, однако ее и след простыл – ладно, уговорил, папочка. Сейчас я быстренько разложу все по полочкам и свалю отсюда, благо выпить еще не успел, а мой внедорожник припаркован практически возле ворот.

– Никакой свадьбы не будет! – чеканю каждое слово, глядя прямо в лицо своему строгому родителю. Нет желания продолжать ходить вокруг да около, поэтому сразу же добавляю: – По крайней мере, не с Иркой.

– Рома, но как же… – в голосе блондинки уже явно прослеживаются истеричные нотки, но мне плевать и на ее чувства, и на ее слезы, которые сейчас польются градом из фальшивых глаз. Так и не понимаю до конца, на что она надеется? Не видит, что я в бешенстве и готов её придушить голыми руками, не сходя с места?

– Очень просто, Ира, – я поворачиваю к ней голову, все еще балансируя на грани срыва, который вот-вот случится, если еще хоть на две минуты мне придется здесь задержаться. – Я никогда тебя не любил и жениться не предлагал. Не знаю, с чего ты вбила всю эту чушь себе в голову, но я никогда не планировал связать с тобой судьбу.

Я выдаю на одном дыхании, мысленно усмехаясь, как же быстро все меняется в этой жизни. То, что я ни разу не обмолвился Ирке о свадьбе – это правда, но вот то, что не планировал, тут я, конечно, немного слукавил, только сейчас понимая, каким был идиотом. Как можно жениться на ней? Насквозь фальшивой, лживой и безмозглой дуре! Где были раньше мои мозги, когда вот это мне нравилось?

То ли дело Карина, милая и добрая девушка, а главное – настоящая, веселая и очень умная, что в данном случае играет мне на руку. Она обязательно меня простит за эту оплошность, когда я ей всё с подробностями объясню.

А пока наблюдаю, как глаза Ирки наполняются слезами, которые вот-вот превратятся в ливень – показуха в чистом виде, и ведь все сейчас на эту хрень поведутся.

– Но мы же встречаемся! – не унимается блондинка, продолжая стоять на своем. – И ты…

– Что я? Больше чем на неделю забыл о твоем существовании? – заканчиваю вместо нее, надеясь, что хоть так Ирка поймет, как же она меня сейчас бесит. – А тебя не смутило, что я не звонил, не приезжал и никак не проявлял себя? Видимо, нет, – тяжело вздыхаю, так как тупая блондинка тут же начинает рыдать, кидаясь на шею к своему отцу. – Я все популярно объяснил? – смотрю на своего родителя, который начинает закипать. Надо сваливать отсюда побыстрее, чтобы больше не участвовать в этом шоу. Сами заварили эту кашу – вот пусть теперь сами и расхлебывают, а меня увольте. – А теперь извиняюсь, но у меня дела.

– Стоять! – шипит отец, не сводя с меня своего пристального взгляда.

– Пап, давай потом.

Я все еще сдерживаю свои эмоции, не желая прилюдно выяснять отношения с предками, особенно когда отец на взводе. Сейчас точно поругаемся, а ему противопоказано волнение, уж мне ли не знать о последствиях.

Резко разворачиваюсь и даже успеваю сделать одни шаг, как мне прилетает в спину:

– Стоять, я сказал! – Закатываю глаза, мысленно считаю до десяти, проклиная Ирку, на чем свет стоит.

Надо же ей было так не вовремя появиться. Хотя, о чем это я веду речь – очень даже вовремя для нее и ее грандиозных планов.

Теперь я на сто процентов уверен, что весь вечер она ждала именно этого момента, правда, не подозревая о Карине – целью блондинки и ее папаши были мои родители, которые ни сном не духом об авантюрах этой безмозглой дуры.

Медленно разворачиваюсь лицом к отцу, натыкаясь на пристальный взгляд.

– Я же сказал, что у меня дела, – цежу каждое слово сквозь зубы, в надежде, что катастрофа все же не разразится. – А у тебя гости, поэтому предлагаю перенести разговор на завтра.

– За мной в кабинет, живо! – командует отец и переводит глаза на маму. – Ты тоже!

Разворачивается и уверенным шагом движется в направлении комнаты, предлагая нам с матерью следовать за ним. Можно, конечно, его проигнорировать, но печальные глаза моей самой родной и любимой в мире женщины останавливают меня от внезапного порыва свалить отсюда.

Ладно, папа, будь по-твоему – хочешь поговорить, сейчас я тебе организую агрессивные переговоры, потому что от своего я не отступлюсь, даже если ты будешь против. Но я очень надеюсь, что ты меня поймешь и не станешь давить.

Отец заходит в кабинет и первым делом направляется к окну – смотрит какое-то время вдаль, засунув руки в карманы, и ждет, пока я закрою дверь. Ну вот, вся семья в сборе – как же давно предки не читали мне нотации. Сто лет прошло с тех пор, как папа в последний раз учил жизни своего нерадивого сыночка, а мама пыталась сгладить все острые углы в нашем диалоге на повышенных тонах – она у меня замечательная, и я уверен, что от нее поддержки дождусь в первую очередь.

Хотя вру – семья не в полном составе, не хватает лишь одной симпатичной брюнеточки, которая сейчас ой, как зла на меня. Знала бы Карина, через какие муки ада приходится проходить мне, чтобы ускорить нашу с ней встречу!

– Ну, и что это было? – папа, наконец-то, медленно поворачивается к нам лицом, метая в мою сторону молнии и играя желваками на скулах, выдавая свое раздражение с головой. – Может, ты нам с матерью объяснишь, что происходит, черт возьми?

– Так вроде уже объяснил, что не понятно? – я тоже нахожусь в бешенстве, по двадцать раз отвечая на одни и те же вопросы. Для разнообразия мог бы как-то иначе спросить и не заставлять повторяться, теряя время, которое убегает от меня все быстрее, проскальзывая сквозь пальцы. – Я никогда не говорил вам, что собираюсь жениться на Ирке. Не пойму, к чему вы этот цирк устроили?

– Но… вы же встречались, – с некой растерянностью в голосе произносит мама.

– И что? – резко поворачиваю голову в ее сторону. – Да, мы спали вместе, иногда ходили в клубы и рестораны, потому что мне так было удобно. Работа занимает практически все время, но я же не железный, мам! Мне тоже иногда требуется разрядка и отдых, а Ирка подходила под эти критерии идеально, и нас обоих это устраивало.

– Рома! – глаза моей любимой женщины округляются, а я лишь отмахиваюсь в ответ.

– Мам, ты как маленькая, честное слово, – качаю головой и снова перевожу взгляд на отца. – Ты хочешь знать, что происходит – я тебе сейчас объясню. Пока вы отсутствовали, в моей личной жизни произошли кардинальные изменения. Я наконец-то снова встретил девушку, которая мне давно нравилась и с которой планирую соединить свою судьбу в обозримом будущем.

Замолкаю, а внутри разливается тепло – как легко слова срываются с губ, когда я рассказываю о Карине. Это так естественно – говорить о ней в контексте «моя девушка», «совместное будущее» и «семья», что даже подобие улыбки появляется на моем лице, однако мой строгий родитель пока не разделяет моей радости.

– И кто она? – выдает отец спустя какое-то время, на протяжении которого пристально смотрит мне глаза, практически не моргая.

– Это имеет значение? – приподнимаю одну бровь, не понимая ни тона, ни напора стоящего напротив мужчины.

Какая разница, если я люблю ее? Он что, так и не понял – я не шучу!

– Сынок, ну мы же за тебя переживаем, – снова встревает мама в наш с папой диалог, который точно сейчас закончится катастрофой, а я лишь усмехаюсь в ответ на ее печальный голос.

– Если переживаете, то примете мой выбор, – обнимаю любимую женщину и целую чуть выше виска. – Поверь, она тебе понравится.

– То есть ты настолько стесняешься своих родителей, – продолжает давить отец, не меняя тональности, – что даже не пригласил ее сегодня на праздник?

– Отчего же, пригласил, – тяжело вздыхаю и криво улыбаюсь из-за недавних событий, которые точно могут выйти мне боком. – Но вы со своим представлением все испортили. Это Карина, – у родителей от удивления округляются глаза, мама пытается что-то сказать, но я не даю родителям вставить ни слова, продолжая свою пламенную речь. – Очень хорошая девочка и моя, надеюсь, будущая супруга, даже если вы будете против. Но я очень надеюсь, что палки в колеса вы ставить не станете.

– Рома! – орет отец, сверкая глазами. – Ты за кого нас принимаешь?

– Что не так, папа? – пожимаю в ответ плечами, немного разряжая обстановку, которая вот-вот выйдет из-под контроля. И тогда точно взорвусь, не думая о последствиях. – Я заранее просчитываю все варианты, так как не берусь предсказывать вашу реакцию. До недавнего времени был твердо уверен, что любой мой выбор вы примете безоговорочно, однако ваши восхищения Ирочкой меня немного выбили из колеи. Повторяю еще раз, – снова перехожу на командный тон, немного повышая голос. – Я люблю другую девушку, не Иру, – мотаю головой, подтверждая свои слова жестами, чтобы до родителей окончательно дошел этот факт.

Ну, сколько можно переливать из пустого в порожнее – молчат, как партизаны на допросе, один сверкая глазами, другая печально вздыхая возле моего уха.

Мне надо срочно догнать свою строптивую красотку, однако приходится подчиниться родителям – надеюсь, хоть сейчас они поймут, что я сделал свой выбор.

И отступать не намерен.

– Ну, и где же твоя Карина? – первым отмирает отец, немного смягчая голос, от чего я расслабляюсь. Не полностью, но уже прекрасно понимая, что катастрофа миновала.

– Сбежала, – ворчу, скрипя зубами, так как время идет, а я до сих пор в кабинете. – Хотя после шоу с Иркой и ее папашей я бы тоже сбежал, не оглядываясь. Для начала дал бы этой дуре в глаз, закатил скандал, а потом бы свалил на все четыре стороны, послав меня вместе с вами куда подальше.

– Так догони ее, чего к полу-то прирос! – мой строгий родитель в своем репертуаре, чтоб его черти слопали, но его поддержка приходится как нельзя кстати.

В очередной раз благодарю судьбу за таких замечательных предков, мысленно давая себе подзатыльник – никогда больше не буду в них сомневаться! Однако не могу сдержаться, чтобы не поумничать напоследок:

– Ты уж определись, – развожу руками в разные стороны и усмехаюсь, глядя на сосредоточенного отца. – Или стоять, или бежать. Именно это я и собирался сделать, когда говорил, что мне надо уйти.

– Иди, сынок, – мама аккуратно дотрагивается до моей руки, не давая отцу в очередной раз возмутиться. Целует меня в щеку, теребит волосы на голове и расплывается в улыбке. – Извинись за нас перед девочкой, как-то неудобно получилось.

– Обязательно, – целую маму в ответ, подмигиваю отцу и вылетаю из кабинета, как крейсер расталкивая толпу, чтобы поскорее добраться до автомобиля.

Трасса пуста, и я давлю на газ, выжимая из внедорожника сто шестьдесят. Кариночка, девочка моя, только не наделай глупостей – мы скоро встретимся, и я тебе всё популярно объясню. А потом мы займемся бурным сексом в целях окончательного примирения – от одной мысли о прекрасном теле моей темноволосой красавицы в груди разливается тепло, а в штанах начинает становиться тесно.

Так и до аварии недалеко, поэтому беру себя в руки, прогоняя наваждение, и сбавляю скорость, подъезжая к черте города.

Светофоры, как назло, горят красным – один, второй, третий… Такое чувство, что кто-то там наверху не желает нашей скорейшей встречи с Кариной. Но я повторно беру себя в руки, сжимаю крепко руль и продолжаю движение по полупустым вечерним улицам – я-то встречи с Голубевой очень даже желаю и надеюсь на благоразумие девушки, а иначе…

Перед поворотом замечаю киоск с цветами – ярко-красные буквы оповещают, что еще открыто, поэтому быстренько паркуюсь, вылезаю из внедорожника и направляюсь к дверям в магазинчик, нос к носу сталкиваясь с продавцом.

– Закрыто уже! – женщина показывает кивком на надпись, которая еще каких-то три минуты назад зазывно так горела и приглашала войти всех желающих.

– Милая девушка, – прикладываю руку к груди и расплываюсь в улыбке на все свои тридцать два зуба, наблюдая, как эта самая «девушка» лет так сорока пяти фыркает, глядя на мое притворство. – Помогите! Моя судьба в ваших руках!

– Накосячил? – женщина прищуривается, правда рука с ключом так и замирает в воздухе.

– Ага, – кивком головы подтверждаю свои слова. – Без вашей помощи точно не справлюсь. Оплачу такси в любую точку города, только выручите, пожалуйста, – в молитвенном жесте складываю руки и как преданный пес заглядываю ей в глаза.

Ну, не может же она послать – ведь я по-любому растопил лед в ее сердце. Ни одна женщина еще не смогла устоять перед моей улыбкой, и эта не исключение – тяжело вздыхает, криво усмехается, но открывает дверь и первой заходит в киоск, по дороге нажимая на кнопку выключателя. Свет загорается постепенно, и моим глазам предстоит довольно сложная задача – Господи, как же выбрать нужный букет? Однако продавец приходит мне на помощь, повторно усмехаясь теперь уже от моего удивления.

– Сильно? – интересуется женщина, откидывая сумку на стул и поворачиваясь ко мне лицом.

– Что, простите? – я пока не понимаю, о чем она ведет речь, однако моя собеседница с улыбкой на устах повторяет свой вопрос:

– Сильно, говорю, накосячил?

– Очень, – на выдохе произношу, покаянно кивая головой, и тут же смотрю на женщину в ожидании чуда. Вдруг подскажет что-то путное, и мне не придется сейчас ломать голову в поисках нужного, а главное правильного варианта.

– Тогда двадцать пять алых роз самое оно, – указывает мне на нужные цветы, а я провожу рукой по волосам.

– Может, тогда тридцать пять?

– Перебор, – ворчит продавец и движется к огромной вазе с нежно-алыми розами, начиная отсчитывать нужное количество. – Поверь моему жизненному опыту, сынок – женщины не любят, когда мужики слишком навязчивы. Много цветов – это, конечно же, красиво, но не всегда срабатывает.

Что ж, спорить не буду, тем более человек советует от чистого сердца, желая помочь и решить мою проблему. Отсчитываю нужную сумму, добавляя сверху пятитысячную купюру, на что женщина отнекивается, не желая принимать.

– Обижусь, – хмурю брови, и пока она пребывает в ступоре от моей наглости, засовываю ей в руки эту злосчастную бумажку. – Спасибо за помощь, – подмигиваю напоследок и направляюсь к выходу.

– Удачи! – кричит она мне вслед, а я с хорошим настроением несусь к внедорожнику. Закидываю цветы на заднее сиденье, усаживаюсь за руль и трогаюсь с места – главное, чтобы Карина дома была, хотя я готов свою пропажу искать сутками напролет.

Знать бы наверняка, где именно она может прятаться, но я пока полон оптимизма – Карина не станет от меня бегать, а встретится со своими трудностями лицом к лицу.

Поэтому, когда звоню ей в дверь, сердце бешено колотится, однако хорошее настроение никуда не пропадает – сейчас, еще немного, и моя красавица появится на пороге. Стрелки часов летят, как ненормальные, однако ни на мои звонки, ни на уже громкий стук кулаком по железной поверхности девушка не реагирует.

– Карина, открой! – кричу, в надежде хоть так заставить мою строптивицу выйти из своей норы. – Я не уйду, пока мы не поговорим.

Сердце снова замирает в ожидании чуда – замок проворачивается, дверь широко распахивается, и на пороге появляется Карина, замотанная в банное полотенце – волосы хаотично собраны в пучок, на лице ни грамма косметики, но она все равно остается самой красивой и желанной для меня. При виде любимой девушки кровь начинает бурлить по венам все быстрее.

Кстати, без косметики на лице Голубева мне нравится намного больше, особенно возбуждает ее сонная физиономия по утрам и нежная, полусонная улыбка со словами «Привет».

– Ты куда сбежала? – я без приглашения захожу в коридор, немного задевая Карину плечом, и закрываю за собой дверь, пока девушка пребывает в изумлении от моей наглости.

Да, крошка, я такой. Когда-то умный человек сказал, что лучшая атака – это нападение, вот я и решил последовать совету знающих людей. А чего, спрашивается, мелочиться – сейчас решим все недоразумения одним махом и помиримся, хотя и причины для ссоры я особо не вижу. Но женщины – существа ранимые, поэтому без откровений не обойтись.

Ладно, мне не сложно рассказать всю правду – это самое простое, что я могу сделать в данной ситуации.

– Валевский, ты совсем обнаглел? – Карина, наконец-то, отмирает, а я в ответ, чтобы снова вогнать девушку в ступор, вручаю ей огромный букет алых роз, наклоняюсь и целую ее в щеку.

– Я тоже очень соскучился, – улыбаюсь, однако Голубева не разделяет моего веселья.

Метает в меня молнии глазами, которые наливаются кровью, и швыряет мне цветы прямо в грудь.

Ну, всё, кажется, началось – сейчас грянет гром, задрожат стены, а мои нервы сдадут окончательно.

– Забирай свой веник и проваливай к своей блондинке! – выдает мне прямо в лицо, а после с гордо поднятой головой направляется на кухню, а я наблюдаю, как ни в чем не повинные цветы падают на пол.

Блин, точно уже напридумывала себе всякой чепухи – Боженька, дай мне силы справиться с ее упрямством! Чувствую, с «одним махом» я погорячился.

Ладно, дорогая, придется применять запрещенные методы.

Сама напросилась, теперь придется терпеть!

Мысленно считаю до десяти, чтобы унять бешеное биение сердца и хоть немного обуздать свои эмоции – напор и наглость не прокатили, будем применять хитрость. За дверь сразу не выставила, и то радует, что не придется теперь снова тарабанить в железную поверхность, сбивая пальцы в кровь и пытаясь достучаться до Карины в прямом и переносном смысле этого слова.

Но моя строптивая красотка уже успела себя накрутить по полной программе – в моем случае это минус. Ну, папа, не мог перенести нравоучения на завтра. Теперь придется долго и нудно ее уговаривать не делать глупостей, не брать всякую чушь в голову, а так же…

Одно радует – Карина ревнует! А раз ревнует, то любит однозначно – мне даже льстит ее фырканье в данной ситуации, и я расплываюсь в улыбке, пока девушка этого не видит.

Еще раз тяжело вздыхаю, вроде прихожу в норму, и следую на кухню, куда темноволосая красавица отправилась пару минут назад, бросив меня вместе с букетом в коридоре.

– Ты еще здесь? – произносит Карина, видимо, слыша мои шаги, так как сама стоит ко мне спиной, оперевшись о кухонный стол, и видеть моего довольного лица никак не может.

А оно довольное – глаз не могу отвести от нее, так меня возбуждает это полуголое тело, прикрытое полотенцем. Длинные ноги, красивые плечи и копна волос, в которую хочется зарыться пальцами и не выпускать, притягивая к себе и впиваясь в симпатичный ротик страстным поцелуем. Ох, Карина, что же ты со мной делаешь?

– А должен уйти? – засовываю руки в карманы, останавливаясь у девушки за спиной, чтобы побороть желание прикоснуться к бархатистой коже.

Как же мне сейчас тяжело – вот к чему, спрашивается, это ее упрямство? Могли бы уже давно проводить приятно время, нежась в постели, отдаваясь друг другу и даря наслаждение. Но разговор прежде всего, и я это отчетливо понимаю – засовываю свои мечты куда подальше и настраиваюсь на неприятный диалог, который, надеюсь, после окончания выведет нас на новый уровень отношений.

– Да, было бы желательно оставить меня в покое и не донимать, – Карина продолжает злиться, по крайней мере, это ясно слышится в ее голосе.

– Ты все неправильно поняла, – я решаюсь начать с главного, потому что наше ехидство в адрес друг друга может продолжаться до бесконечности. И кто-то должен сделать первый шаг, уступив другому. – Предки мои тоже неправильно поняли, но я им все доступно объяснил, и…

– Видела я, как ты объяснял, – Карина резко поворачивается ко мне лицом, а полотенце начинает падать вниз. Девушка ловит края, удерживая кусок махровой ткани на груди, чем вызывает у меня улыбку.

Пусть лучше оно упадет – так мы быстрее переместимся в горизонтальную плоскость и придем к общему знаменателю. Хотя и стол кухонный подойдет – это даже интереснее, а главное, что-то новенькое в наших непростых отношениях.

– Если бы ты не сбежала, – кое-как отрываю глаза от груди девушки, переводя взгляд на ее лицо, – то увидела бы финал этого представления. Я понимаю, что лоханулся, – останавливаю ее порыв что-то фыркнуть в ответ. – Мне надо было тебе раньше обо всем рассказать, и с Иркой решить все вопросы. Но в последнее время ты занимаешь все мои мысли без остатка, – усмехаюсь, наблюдая, как Карина скрипит зубами, – поэтому я немного выпустил ситуацию из-под контроля. Ирка – это прошлое, поверь, – пытаюсь я донести до девушки основной смысл моей исповеди. – Мне было с ней удобно, но ничего серьезного между нами не было. И жениться я на ней точно не планировал.

– Как у тебя все просто! – наконец-то выдает Карина и кривится. Грудь ходит ходуном от частого дыхания, и края полотенца того и гляди снова разойдутся, а там…

– А зачем усложнять? – я снова еле-еле отрываюсь от прелестей девушки, глядя ей в глаза. – Нам же не по пятнадцать лет, чтобы краснеть как школьники от слова «секс». Да, было, и я этого не скрываю, но как только ты снова появилась в моей жизни, все остальные женщины отошли на задний план. Карина, какого чёрта! – по глазам вижу, что не верит, и я закипаю.

По крайней мере, она не пытается как-то облегчить мне задачу своими встречными откровениями – хрен поймешь, что там у нее в голове? Неужели трудно понять, что раз я здесь, то мне нужна только она! И плевать на всех остальных!

– У нас ничего не получится, – бьет наотмашь, глядя пристально в глаза. Да так, что скулы сводит от бессилия, а руки в карманах сжимаются в кулаки.

– Но почему, черт возьми?! – я окончательно взрываюсь, не желая больше быть белым и пушистым, вникать, понимать и пытаться вразумить ее. Всю душу наизнанку выворачивает своими дурацкими выводами и не хочет слушать доводы разума. – Если насчет родителей переживаешь, то все уже улажено. Они просили извиниться за свое поведение и мечтают с тобой познакомиться.

– Я заметила сегодня, – не унимается Карина. – Как они мечтают.

– Ты меня слышишь? – я делаю шаг, практически прижимаясь к груди девушки, и вынимаю руки из карманов, хватая ее за плечи. – Я люблю тебя! Тебя! – ору ей прямо в лицо и трясу, но видимо очень сильно, потому что Карина резко вырывается и отталкивает меня, пылая взглядом, полным ненависти.

Понимаю, что срыв в данной ситуации ни к чему хорошему не приведет, но больше не могу сдерживаться – дышу часто, челюсти вот-вот сведет судорогой от перенапряжения, но все равно не нахожу отклика во взгляде той единственной, чье мнение мне не безразлично.

Вижу по ее глазам, что все равно не верит.

Я проиграл эту партию с разгромным счетом.

– Не смей ко мне больше прикасаться! – Карина чеканит каждое слово, не сходя с места.

– Извини, я вспылил, – поднимаю руку, чтобы дотронуться до нее, однако девушка резко убирает голову в сторону, не давая мне ни малейшего шанса на реабилитацию.

– Мы разные с тобой, понимаешь? – уже спокойнее, но все еще с нервными нотками в голосе произносит, снова сканируя меня взглядом. – Сегодня и ты, и твои родители мне это наглядно продемонстрировали. Я – пустое место для вас и вашего окружения, неужели ты не видишь?

– Карин, это реально было недоразумение, и я предкам всё объяснил, – пытаюсь еще раз донести до нее нужную мысль, однако мои слова пролетают мимо ушей темноволосой красавицы, которая продолжает стоять на своем.

– Да дело не в этом, Рома, – закрывает глаза, набирает полные легкие воздуха и произносит на выдохе: – Они сегодня даже не обратили внимания на то, что я ушла. И посмотрели в мою сторону только потому, что ты вытолкал меня вперед и стоял рядом. Я никогда не стану одной из вас, да и не хочу, если честно.

Она отворачивается, а чертово полотенце начинает плавно скользить по ее телу, наполовину оголяя спину. Не могу так больше – мне крайне необходимо ее почувствовать.

Иначе новый взрыв неминуем!

Снова делаю шаг вперед, аккуратно дотрагиваюсь до ее плеч и утыкаюсь носом в шею девушки. Боже, какая она красивая! Самая желанная и любимая для меня.

– Ты не права, – не узнаю своего голоса, который уже хрипит от застрявшего кома в горле. От бессилия.

– У нас разные взгляды на жизнь, Валевский, – тихонько произносит Карина, опустив голову вниз. – Ты и твои родители никогда меня не поймут.

– Ты о чем? – немного отстраняюсь, однако Карина стоит, не двигаясь, и мне приходится силой повернуть ее к себе лицом. – Что мы должны понять?

– Уходи, – тихо шепчет, однако я намертво прирастаю к полу. – Не трави душу.

– Не уйду, пока не объяснишь…

– Да не собираюсь я тебе ничего объяснять! – у нее начинается истерика, и я ничего не могу с этим поделать.

Просто стою и смотрю, как слезы уже градом бегут по ее лицу, и Карина кусает кулак, чтобы не завыть. Мне и самому хочется выть, а еще больше разорвать кого-нибудь на части, чтобы хоть немного выплеснуть гнев наружу.

Она снова отворачивается, а я… молча разворачиваюсь и направляюсь к выходу. Дам ей время прийти в себя, а после мы обязательно все выясним – и по поводу планов на жизнь, и по поводу всего остального, что мы пока не можем понять.

Говорит какими-то загадками, но давить сейчас на нее бесполезно.

Однако проходит два дня, а наши отношения так и остаются в той же самой точке – Карина не отвечает на мои звонки, не ночует дома, и даже не появляется в офисе.

– Где она? – рычу на перепуганную Майю, которая с широко раскрытыми глазами смотрит на мое разъяренное лицо. – Что за детский сад?

– Я честно не знаю, Ром, – девушка пожимает плечами, а я лишь стону в ответ.

Две бессонные ночи, усталость и апатия, а главное – мне никто не хочет помочь.

– Когда появится, позвони мне! – командую, однако спустя пару секунд немного сбавляю обороты и добавляю: – Пожалуйста.

– Хорошо, – кивает девушка в подтверждение своих слов, а я вылетаю из кабинета, громко хлопая дверьми.

Что она творит, скажите на милость? Куда могла подеваться, что два дня не могу найти ее по всем известным мне адресам? Офис, квартира – неужели прячется у подруг? Ни одной из них ни разу в жизни не видел, поэтому поиски усложняются.

И тут молния бьет мне в голову – Настя! Как же я раньше не мог о ней сообразить! Ведь сто процентов, птичка Гончарова знает, где загуляла ее блудная подруга. Даже думать не хочу, что у Карины кто-то есть – только накручу себя еще больше и обязательно сорвусь с катушек. И так уже балансирую на грани, нервный срыв станет последней каплей в моем плачевном состоянии.

– Привет, дружище! – Захар с удивлением смотрит на меня, когда я спустя час появляюсь на пороге его квартиры без предупреждения. – Что-то случилось? – пытается заглянуть в глаза, однако я молча разуваюсь и направляюсь на кухню, откуда доносится голос птички, подпевающей телевизору.

– О, Рома! – симпатичная блондинка расплывается в улыбке при виде моей скромной персоны, однако мой грозный вид заставляет ее снова стать серьезной. – Что-то случилось?

Сговорились они, что ли, эти Гончаровы – для разнообразия могли бы и другие вопросы задать, а не повторяться друг за дружкой.

– А то ты не знаешь, – ворчу в ответ, плюхаясь на стул, не сводя глаз с жены своего друга.

– Представь себе, – как-то с удивлением смотрит то на меня, то на вошедшего в кухню Захара.

– Где Карина? – мой вопрос повисает в воздухе, после чего Настя с облегчением вздыхает.

А говорила, что не знает ничего – ох и женщины, как же вы меня бесите в последнее время!

– У мамы, – как ни в чем не бывало выдает жена моего лучшего друга, а у меня непроизвольно вырывается вздох облегчения. Мысленно даю себе подзатыльник, понимая, что я – баран несусветный. Что такая простая истина, как съездить в гости к родителям, мне даже в голову не пришла, а должна была однозначно. И пусть я никогда не исповедовался своим предкам, предпочитая сам решать все свои проблемы, но девочки – это же совсем другое!

Мама для них – лучший советчик, подруга, а так же главный человек в жизни, который всегда поможет, подскажет и поддержит в трудную минуту.

Хоть я и прогонял прочь все непрошенные мысли о том, что у Карины кто-то появился, сейчас тяжело вздыхаю второй раз за вечер – прогонять-то прогонял, только вот все равно думал об этом постоянно. Понимаю, как глупо это звучит, и как нелепо я бы выглядел, если бы сейчас во всеуслышание об этом сказал – ничего не могу поделать со своей ревностью, которая уже который день бьет через край.

– Давно? – даже голос, кажется, перестает меня слушаться, пока я жду ответа от симпатичной блондинки.

– Пару дней, – спокойно выдает она, и я взрываюсь, хоть и прекрасно понимаю, что птичка ни в чем не виновата.

– Какого хрена, Настя! – даже вскакиваю со стула, начиная нервно ходить по кухне из угла в угол. – Вот скажи, что такого смертельного я сделал, что она накрутила себя по полной программе, вбила себе в голову какую-то чушь, а теперь тупо меня игнорирует?! Ведь объяснял же, что произошло недоразумение! Пусть и виноват отчасти, что сразу не отреагировал, и вообще забыл напрочь про Ирку, но я готов понести наказание и исправить всю ситуацию. Так нет же, – повышаю голос еще сильнее, не давая девушке возможности вставить ни слова. – Сбежала, игнорирует и не желает меня ни выслушать, ни понимать, а теперь еще и видеть. Это какой-то дурдом, честное слово! Вот знал же, что с женщинами никогда не бывает легко, но как идиот повелся на эти невинные глазки, ее извечные подколки и…

Замолкаю, так как окончательно выдыхаюсь, понимая, что вся та негативная энергия, которая так долго сидела внутри меня, сейчас рвется наружу с неимоверной силой и скоростью. Остановиться уже не могу, однако мой друг, как обычно, быстро спускает меня с небес на землю.

– Закончил? – грозно произносит Захар, впиваясь в меня взглядом. – А теперь обороты сбавь, Валевский, и остынь!

Его слова действуют, как ушат холодной воды на мое разгоряченное тело – набираю полные легкие воздуха, резко выдыхаю и снова плюхаюсь на стул.

– Извини, что-то я действительно погорячился, – провожу рукой сначала по волосам, затем по лицу, закрывая глаза. – Устал очень, сил нет даже двигаться, третьи сутки почти не сплю, а в голове каша из-за постоянных вопросов, на которые я никак не могу найти ответов.

– Рома, ты бы и вправду, успокоился…

Договорить Настя не успевает, так как у нее звонит мобильный. Глазки у девушки загораются, щеки сразу же покрываются румянцем, и она принимает вызов, игнорируя нас с Захаром:

– Бабуля, привет!

Медленно выходит из кухни, а мы с другом лишь провожаем ее взглядом, пока временно неуклюжая фигурка симпатичной блондинки не скрывается за углом.

– Валевский, я тебя придушу! – шипит Захар, метая в меня глазами молнии. – Какого хрена вы ее все терроризируете?

– Ладно, извини, – я делаю несчастным лицо, мысленно отпуская себе второй подзатыльник. Девушка беременна, а тут я со своими наездами. – Говорю же, погорячился.

– Погорячился он, – фыркает Захар, сжимая челюсти и играя желваками на скулах. – Я и так недавно чуть не поседел от переживаний – еле откачали мою птичку, поэтому на годовщину твоих предков не попали, хоть и собирались.

– А что случилось? – наконец-то вспоминаю, что Захар позвонил аккурат перед праздником и сообщил, что их с Настей не будет, а я так и не удосужился позже поинтересоваться причиной их отсутствия.

Кстати, как и Гончаровых-старших. Тоже мне, друг называется – совсем забыл о близких людях и их проблемах, окунувшись с головой в свои переживания. А все эта Голубева, будь она не ладна дважды – никак не получается ее выбросить из головы и подумать о ком-то ещё, кроме этой строптивой заразы!

– Перед выходными бабушка Насти попала в больницу с сердечным приступом, – Захар делает паузу, а я смотрю на него, практически не моргая. – Думал, птичка на нервах загремит следом за ней. Пришлось отправить ее к моим предкам, а самому на два дня переезжать к родственникам Насти. Еще и мелкий на какой-то олимпиаде в другом городе, короче, трындец полный.

– Захар, я не знал…

– Проехали, – машет рукой мой друг. – Угроза миновала, бабушка сейчас у нас в кардиологическом центре проходит обследование, – он снова запинается. – На всякий случай, чтобы птичка успокоилась. Мать с Леркой два дня над ней кружили, как коршуны, охраняя свою добычу.

– С Леркой? – приподнимаю одну бровь, понимая, сколько новостей я пропустил за это время.

– Они теперь подружки, – смеется парень, мотая головой из стороны в сторону. – Она, кстати, больше всех с Настей возилась, постоянно ее успокаивая. А тут вы с Кариной, – в его голосе снова появляются стальные нотки. – Я все понимаю, – затыкает он мне рот, не давая возможности оправдаться, – но и вы поймите тоже. Ей нервничать нельзя, а вместо этого сначала Голубева с истерикой, теперь еще ты с наездами. Я твоей звезде точно голову оторву, и даже не отговаривай.

Я бы и сам ей оторвал не только голову, но и другие части тела, однако молчу, никак не комментируя слова друга. Ему и так нелегко, а тут еще я со своим напором и проблемами.

– Еще раз извини, – произношу спокойно, на что Захар лишь фыркает в ответ.

– Я же сказал, проехали, – тяжело вздыхает, а после с улыбкой добавляет: – Если хочешь от птички чего-то добиться, то не дави на нее. Лучше спокойно, без наездов, с улыбочкой и елейным голосом. А иначе она сделает назло – мы это уже проходили, поверь.

Ответить ничего не успеваю, так как на кухне появляется Настя с довольным видом, от чего желание и дальше кричать или выходить из себя пропадает напрочь. Она очень красивая, милая и добрая девочка, и моему другу с ней безумно повезло, чего не скажешь о моей вредной, строптивой и местами вспыльчивой красавице.

Вот где, спрашивается, ее так долго черти носят? Точнее, где именно, я уже в курсе, вопрос – почему так долго бегает от меня?

– Ром, – начинает птичка, останавливаясь напротив меня рядом со своим супругом. – Тебе действительно нужно остыть и отдохнуть. И Карине время дай, – Настя расплывается в милой улыбке, от чего реально мое плохое настроение поднимается на пару пунктов вверх. – Она успокоится, и все у вас наладится. А мы с Захаром решили реабилитироваться за то, что не попали в выходные на праздник твоих родителей.

– Да? – Гончаров приподнимает одну бровь, глядя на жену, которая бросает в его сторону строгие взгляды. – А, да! – выдает с довольным выражением лица.

– Вы о чем? – я хмурюсь, до конца не понимая, куда клонит эта парочка.

И вдруг понимаю, что сейчас у меня только одно желание – выспаться. А еще лучше – и вовсе свалить из страны, выключить телефон и поваляться на солнышке под пальмами. Наверное, мои мысли так четко отражаются на моем же лице, что Настя выдает спустя несколько секунд:

– Мы дарим тебе путевку на Мальдивы!

Мои глаза округляются, а лицо моего друга вытягивается, когда он переводит взгляд на цветущую жену. Она бьет его легонько локтем в бок, приподнимает одну бровь, после чего Захар выдает:

– На десять дней! И возражения не принимаются!

– Блин, у меня столько дел… – пытаюсь я возразить, хотя в глубине души понимаю, что соглашусь.

Сам-то я долго еще не решусь устроить себе временный отдых, а тут предложение Гончаровых приходится как нельзя кстати.

– Беременным женщинам отказывать нельзя! – выдает Настя с победоносной улыбкой на лице и после небольшой паузы добавляет: – Иначе обижусь.

– Ладно, я согласен, только не обижайся, – наблюдаю, как после моих слов чета Гончаровых остается довольными моей быстрой капитуляцией, и я решаюсь напоследок все-таки поинтересоваться у птички:

– Со мной Карина разговаривала какими-то загадками, что вроде ни я, ни мои родители не поймут ее поступков. Не знаешь, о чем речь?

– Знаю, – Настя кивает в подтверждение слов. – Но не скажу.

– Даже мне? – Захар растягивает гласные буквы, однако его супруга непреклонна.

– Даже тебе, – становится на цыпочки и целует его в губы. – Это не моя тайна, и я обещала молчать. Захочет, она сама все расскажет.

Пока птичка увлечена своим драгоценным супругом и на меня не обращает никакого внимания, я решаю смыться. К тому же Захар машет рукой, чтобы я испарился – уверен на сто процентов, что под его небольшим нажимом Настя признается о какой-то мне неведомой причине, по которой Карина решила, что мы с ней не пара.

И действительно – уже на следующий день ближе к вечеру дверь моего кабинета открывается, а на пороге появляется Захар собственной персоной.

– Привет от птички, – бросает на стол путевку вместе с билетом, однако я не свожу глаз с его довольной физиономии.

– Узнал? – впиваюсь взглядом в глаза Гончарова, которые светятся слишком подозрительно.

– Сомневался? – мой лучший друг отодвигает стул и плюхается на него, закидывая ногу на ногу.

Секретарь приносит кофе, а после ее ухода Захар рассказывает мне о страхах Карины, и на протяжении всей его пламенной речи мои глаза округляются, а лицо вытягивается – точно так же, как вчера этот делал он.

– Я ей точно голову оторву! – зло выпаливаю, больше не собираясь сдерживаться. – Не знаешь, вернулась эта звезда домой? Я ей устрою райскую жизнь! Надо же, какая засранка! – теперь уже усмехаюсь с неприкрытой злобой, откидываясь на спинку кресла. – Если она такого плохого мнения обо мне, то я даже видеть ее не хочу!

– Вот говорил же тебе вчера – угомонись, Валевский! – фыркает Захар, правда, продолжая улыбаться, глядя теперь уже на мою перекошенную физиономию. – Пообещай мне, что в таком состоянии не будешь пытаться поговорить с Кариной.

– Да я…

– Ни к чему хорошему твои эмоции сейчас не приведут, – Захар выставляет руку вперед, заставляя меня заткнуться. – А ещё Голубева пожалуется птичке, та расстроится, и я потом откручу тебе голову, поэтому предлагаю следующий вариант развития событий, – мой друг, как обычно, сдержан, уравновешен и в меру спокоен, чего не скажешь обо мне.

– Ты за два оставшихся дня приводишь свои дела в порядок, потом десять дней нежишься на солнышке под пальмами, – он намеренно запинается, наблюдая, как я только и делаю, что вздыхаю, соглашаясь с его аргументами. – Море, личное бунгало, девочки в купальниках, – смеется Гончаров, а я лишь кривлюсь в ответ.

– Дались мне эти девочки!

– Эк тебя зацепило, дружище, – Захар веселится, вставая со своего места, а после задвигая стул назад. – В общем, в тишине подумай и реши, как будешь заново завоевывать своего голубя сизокрылого.

– Иди уже, любитель пернатых!

Гончаров продолжает ржать, как конь, направляясь к выходу, однако уже открыв дверь, задерживается на пороге.

– Контрацептивы не забудь, Ромео!

Ох, как же он бесит сейчас! Беру первую попавшуюся ручку и швыряю в уже закрытую дверь, из-за которой слышится смех моего друга. Однако спустя несколько секунд я снова откидываюсь на спинку кресла и закрываю глаза.

Захар прав – надо послать все к черту и свалить отсюда, тем более и повод уже есть.

И Карина может идти лесом, раз не желает мне верить – надоело бегать, уговаривать и упрашивать. Меня ждет незабываемый отдых, как сказал мой друг – море, пальмы, личное бунгало с огромной кроватью и девочки в откровенных купальниках. На последнем кривлюсь, так как понимаю – это все бред. Как бы я не злился сейчас на Голубеву, выбросить ее из головы не смогу.

Однако совету своего друга последую – разгребу за два дня весь тот завал на работе, который образовался в связи с моими личными проблемами, и свалю в жаркие страны.

Это лучшее, что я могу сделать в сложившейся ситуации!

Заодно и придумаю план действий, как вернуть свою строптивую красавицу!

POV Карина

– И что мне делать? – с надеждой получить дельный совет, заглядываю в глаза маме, перед этим полчаса прорыдав у нее на плече. Так тошно, хоть волком вой, и хочется биться головой о стену от бессилия. Но родные руки, которые гладят по голове, и ласковый голос успокаивают похлеще любых психологов и успокоительных:

– Дочка, я думаю, для начала отдохнуть, – мама целует меня в висок, продолжая водить рукой по волосам. – Ты же давно хотела полететь за границу? – приподнимает одну бровь, а я в ответ лишь тяжело вздыхаю. – Давай помогу купить путевку, если…

– Хотела, мам, – тяжело вздыхаю, не зная, как ей правильно объяснить. – И путёвку могу купить сама, тут не в этом дело, – пытаюсь улыбнуться, однако получается криво и слишком печально. – Отдых за границей не решит всех моих проблем, лишь оттяну время, которого у меня остается слишком мало.

– Не согласна, – мама снова прижимает меня к груди, как в детстве, и продолжает гладить по голове. – Просто обещай, что подумаешь.

Конечно же, я обещаю, чтобы успокоить близкого человека, однако от переизбытка эмоций и постоянных мыслей уже голова идет кругом.

С самого утра у меня все валилось с рук – сосредоточиться не могла, думать о работе тоже не получалось, поэтому я решила плюнуть на все и сбежать. В место, где меня ждал очень близкий человечек, который за последние полтора года стал мне родным.

Я познакомилась с Анечкой в одну из своих благотворительных поездок в детский дом. Милая и скромная девочка четырех лет, которая стала моей неизменной спутницей. Сначала просто ходила за мной хвостиком, однако я и сама не поняла, как девочка поселилась в моем сердце. От нее отказалась мама, решив, что дочь ей не нужна, так как малышка мешает ей устраивать свою личную жизнь – как можно быть такой тварью, я до сих пор не понимаю, но благодарна неизвестной мне женщине за Анютку.

Удочерить я ее не могу, потому что не замужем, но и директор, и воспитатели идут мне на уступки, иногда позволяя забирать малышку на выходные, а так же проводить с ней время наедине.

– Я нашла тебе мужа, – однажды заявила моя строгая мамуля, зная о моем желании забрать девочку из детдома. – Фиктивного, конечно же, – добавила, когда мои глаза начали вылезать из орбит. – Толковый паренек, работает у меня в банке, – произнесла довольно строго, но внушительно, чтобы я окончательно успокоилась.

За определенную плату Олег согласился помочь нам, однако заявил моей маме, что озвучит сумму только при личном общении со мной.

– Сколько?! – мои глаза не то, что округлились, они вот-вот готовы были убить этого наглого идиота прямо в кафе одним взглядом.

– Полмиллиона рублей, – видимо, он наслаждался произведенным эффектом, потому что спустя несколько секунд добавил с победоносной улыбкой на устах: – За фиктивный брак и помощь в усыновлении.

Я встала со своего места, взяла чашку с недопитым кофе и выплеснула остатки прямо в физиономию напыщенного павлина. Это ж надо быть таким высокомерным кретином, чтобы спекулировать на эмоциях других людей, используя при этом ребенка, который при всем желании не может за себя постоять!

– Ублюдок! – вопила моя мама, когда я поведала ей о встрече с Олегом. – Я его уволю к чертовой матери!

Попытки найти мне фиктивного мужа, правда, не оставила, но так до сих пор и не подобрала нормальной кандидатуры. Я тоже не теряла надежды встретить достойного мужчину, который поймет мои чувства и примет мой выбор, правда, так и не встретила…

Анечка сидела на скамье вдали от детей, просунув свое крохотное личико между решеток забора – при виде меня малышка расплылась в улыбке и резво подскочила.

– Карина! – девочка сорвалась с места и полетела ко мне навстречу.

– Привет, моя сладкая, – я присела, чтобы обнять свою крошку, наслаждаясь прикосновениями крохотных пальчиков к шее.

– Тебя не было вчера, и я решила, что ты меня бросила, – малышка отстранилась и заглянула с опаской мне в глаза. Наверное, страх, что я её брошу, ещё до конца не прошёл, и она ждала с нетерпением моего ответа.

– У меня были дела, – я дотронулась пальцем до кончика ее носа. – А ты глупости больше не говори, потому что я тебя никогда не брошу.

Она слишком крошечная для своего возраста, поэтому многие считают, что ей не более трех лет. Пять месяцев назад я не спала две ночи, вся извелась и уже мысленно попрощалась с девочкой, так как в детский дом приехали потенциальные родители, чтобы на нее посмотреть.

– Мы ничего не можем сделать, Карина, – директор детдома разводила руками, переживая за меня вместе с воспитателями.

Болело сердце, душу рвало на части, я не могла работать и на чем-либо сосредоточиться, нервно ходя по квартире из комнаты в комнату, даже не догадываясь, что крошка уже стала моей окончательно. Пусть не по документам, но все равно моя!

Анютка закатила истерику – билась в конвульсиях, рыдала и ни в какую не желала иди к будущей маме. При таком раскладе органы опеки временно отказали в удочерении девочки, правда, через пару недель дали будущим приемным родителям второй шанс. И снова девочка не подкачала, напрочь отказавшись идти на руки к опешившей женщине и немного потерянному мужчине, поэтому через некоторое время они усыновили другого ребенка, а Анечка осталась в детдоме.

После встречи с девочкой мне стало еще хуже – два часа в кафе мы ели мороженое, дурачились и веселились, однако, как только я села за руль своего автомобиля, у меня началась самая настоящая истерика. Как же так, Господи – ну почему вечно все слишком сложно в моей непутевой жизни?!

– Мамуль, можно я приеду? – выла я в трубку, заранее зная ответ.

– О, Боже, девочка моя! – причитала моя самая любимая в мире женщина, перепугавшись вида моих слез. – Глупее вопроса я в жизни не слышала! Быстренько успокоилась, – мама, как обычно, включила грозную начальницу. – Взяла себя в руки, сделала парочку дыхательных упражнений и приехала ко мне. Я на больничном, так что жду тебя дома.

Ее тон не подразумевал возражений, да я и не собиралась что-либо возражать, тем более сама хотела увидеться с родным человеком. Раньше я не понимала, какая она у меня замечательная. Вечно боялась, что не поймет, не простит, будет ругать и обвинять меня во всех смертных грехах.

Зря я так думала, потому что мама всегда понимала, поддерживала и давала дельные советы.

И вот теперь я рыдаю у нее на плече, сетуя на судьбу, Валевского и его родителей. Они не поймут меня, хотя мама настаивает на откровенном разговоре с Ромой. Даже предлагает поговорить с ним самой, на что я лишь кривлюсь в ответ – это точно лишнее в сложившейся ситуации, а ее командный тон точно станет перебором.

Но я не сопротивляюсь, когда мама заявляет в категоричной форме, что не отпустит меня сегодня назад.

– И завтра тоже! – продолжает, как обычно, командовать, на что я лишь усмехаюсь.

И весь вторник провожу в родных стенах – лепим с мамулей вареники, приглашаем ее подружек на ужин, а вечером встречаюсь со своими девчонками, с которыми давно не виделись.

Время пролетает незаметно, ведь дома, как говорится, и стены тебе понимают, и даже поддерживают. Я решаю временно отпустить ситуацию и больше не думать ни о Роме, ни о нашем предстоящем разговоре.

Согласна, мой побег лишь небольшая передышка, тем более Валевский без конца и края наяривает мне на мобильный, но я пока не готова открывать перед ним душу окончательно. К тому же, хорошо зная его вспыльчивый характер, мы снова поссоримся, и я расстроюсь еще больше, а мне сейчас крайне важно отдохнуть – собраться с мыслями и решить, как жить дальше.

А на следующий день, ровно в двенадцать часов, когда я в приподнятом настроении вовсю тружусь над новым заказом, дверь в мой кабинет открывается, и заходит чета Гончаровых. Точнее, сначала показывается живот Насти, затем сама девушка, и уже следом семенит Захар, улыбаясь мне во все свои тридцать два зуба.

– Привет, красавчики! – при виде двух цветущих физиономий мое настроение делает резкий скачок вверх. Откладываю бумаги в сторону, откидываюсь на спинку кресла и наблюдаю, как Гончаров помогает своей жене удобно примостить свою пятую точку на стул.

– И тебе не хворать, Голубева, – смеется парень, усаживаясь рядом с супругой. – Как дела?

– Неплохо, – пожимаю плечами, не желая вдаваться в подробности. – Заказы, работа, новый клиент.

Настя хихикает, Захар мотает головой из стороны в сторону, а я только сейчас понимаю, какую сморозила глупость. Надо же, какая чушь мне лезет в голову – уже заговариваться стала, так и до нервного срыва недалеко.

– Тебе надо отдохнуть, Карина, – кривая улыбка парня когда-то свела мою подругу с ума, и только сейчас я понимаю, почему.

Его обаяние передается воздушно-капельным путем – на него невозможно долго злиться, потому что рано или поздно ты все равно попадешь под очарование Захара Гончарова.

– Надо, но попозже, – соглашаюсь со своим собеседником, однако Настя лезет в сумочку и достает оттуда какие-то бумаги.

Я настораживаюсь, не понимая, что происходит – явно мои любимые друзья что-то задумали и сейчас меня точно ошарашат.

– Попозже отменяется, потому что мы с Захаром решили сделать тебе подарок, – Настя протягивает мне несколько разноцветных листов, которые я забираю из ее рук. – Да, дорогой? – обращается к мужу.

– Да, птичка! – поддакивает Гончаров с улыбкой на устах.

– Это что? – произношу я спустя минуту, на протяжении которой вчитываюсь в буквы и округляю глаза, когда до меня доходит смысл написанного. – Вы сдурели? – поднимаю глаза, переводя по очереди взгляд со своей подруги на ее супруга. – Это же безумно дорого! – вырывается у меня чересчур импульсивно.

Да более того – я просто в шоке от такого шикарного подарка!

Только позавчера мама предлагала мне отдых, и я обещала подумать – но не на Мальдивах же!

– Помнится, у кого-то через три дня день рождения? – прищуривается хитрая птичка, от чего я стону в ответ.

Надо же, не забыла, и даже сделала мне королевский подарок. Десять дней на крутом курорте – о таком можно лишь мечтать!

В принципе, зарабатываю я неплохо, но пока столь шикарный отдых позволить себе всё равно ещё не могу.

– Настя, ну зачем? – я все еще сопротивляюсь, хотя в глубине души готова расцеловать свою лучшую и самую любимую подругу. – Ты же знаешь, я не люблю праздновать.

– Вот и не празднуй, – продолжает птичка, как ни в чем не бывало. – Поваляйся на пляже под пальмами, развейся и отдохни как следует, а то на тебя смотреть уже страшно.

– На мальчиков с голыми торсами полюбуйся, – добавляет Гончаров, копируя интонацию своей супруги.

Издевается, негодник, но мне всё равно – я безумно рада их подарку, такому неожиданному и чертовки приятному, что злиться на Захара за его глупые реплики не могу. А главное – их сюрприз уж очень своевременный, иначе я бы еще долго собиралась взять себе отпуск.

– Захар! – фыркает Настя, сверкая глазами.

– Из самых лучших побуждений, птичка, – Гончаров прикладывает руку к сердцу, как будто кается во всех грехах, чем вызывает у нас с подругой смех.

Наблюдать за ними – одно удовольствие, а раз моя подруга радуется, что я принимаю ее подарок, то даже сопротивляться не стану. Еще обидится или расстроится, а мне потом отвечать – и так позавчера исповедовалась ей по телефону, напрочь забыв об ее положении.

Насте нельзя нервничать, а тут я со своими соплями. Не дай Бог, что-нибудь случилось бы, в жизни себе этого бы не простила!

Я быстренько заканчиваю с делами, благо, новый клиент остается доволен моим предложением, и уже через день лечу на огромном самолете в неизвестность под названием «Рай».

Еще бы Валевский рядом, и я была бы самой счастливой в мире женщиной, а так…

*******

– Как отдых, эмигрантка? – заразительно смеется мне птичка прямо в ухо, поднимая и без того хорошее настроение.

Я только вчера прилетела на Мальдивы – вечер, закат солнца, личное бунгало с выходом на пляж, и океан. Это круче, чем рай!

Сегодня полдня провалялась на солнышке, точнее в тенечке под пальмой, чтобы не сгореть – завтрак в номер, обед тоже, еще и любезно поинтересовались, а что же я желаю попробовать на ужин? Наглеть не стала и отправилась в небольшое открытое кафе, как говорится, себя показать, на людей посмотреть, да и вообще пообщаться с народом, чтобы не умереть со скуки и не дать волю назойливым мыслям о Роме, которые то и дело лезли в голову.

И вот сейчас я только закончила с переодеванием, как позвонила Настя и своим весельем ещё больше подняла и без того хорошее настроение.

– Птичка, ты когда-нибудь была на Мальдивах? – задаю я вопрос с небольшим ехидством в голосе, на что моя подруга лишь повторно засмеялась.

– Нет, – честно отвечает милая блондиночка, а я лишь закатываю глаза и набираю полные легкие воздуха.

От восторга, потому что положительные эмоции бьют через край!

– Тогда тебе не понять, – выдаю на одном дыхании, закрывая дверцу небольшого шкафа. – Лучше расскажи, как себя чувствуешь.

– Ой, да что со мной станется, – вот уверена на сто процентов, сейчас она хмурит свой очаровательный носик и даже отмахивается от меня, хоть и на расстоянии этого не видно. – Кстати, Захар передает тебе привет и…

– Голубева, мальчиков с голыми торсами много? – слышу веселый голос Гончарова и цокаю в ответ, поражаясь чужой настойчивости.

– Вот скажи, не надоело тебе фигней заниматься? – якобы возмущаюсь прямо в трубку, на что слышу лишь тоненький смешок от птички, и довольно настойчивое от Захара:

– Ну хоть одного нашла? – не унимается блондин, чем вызывает исключительно раздражение. Несильное, но все равно немного бесит.

– Гончаров, отвали! – фыркаю в ответ, не желая себе портить настроение всякой ерундой типа намеков парня насчет полуголых мужчин в плавках.

На кой, спрашивается, они мне сдались? И чего Захар ко мне вообще с ними прицепился? Я прилетела сюда отдохнуть – в гордом одиночестве, с книжкой в руках и хорошим настроением, и уж никак не планирую новые знакомства, еще и с иностранцами.

Соседнее бунгало справа занимают немцы – пожилая семейная пара, которые поздоровались с утра (это я еще поняла) и, походу, пожелали мне приятного аппетита за ужином (надеюсь, что именно это они и сказали, потому что я нихрена не поняла).

А вот слева – наоборот, молодожены из Италии, но тоже парой. Шума от них много, конечно, но они такие милые. Веселятся, радуются и зажигают на полную катушку, не стесняясь проявлять свои чувства прилюдно. Аж завидно становится – где-то там, в глубине души.

И сразу же в голове всплывает образ Ромы. Особенно в те моменты, когда он нежно шепчет на ушко:

«Карина, я тебя хочу!»

Вот же черт, снова эти мысли о несносном Валевском! Как же он мне надоел! Даже на отдыхе меня преследует, пусть не лично, но в голове так уж точно засел, не сдвинешь и танком. А самое главное – я безумно скучаю по нему, что аж зубы сводит судорогой, а руки сами тянутся набрать заветный номер.

Так, хватит себя терзать! Никаких павлинов в ближайшие десять дней! Лишь пальмы, море и положительные эмоции!

– Они точно живут рядом? – слышу негромкий, а главное удивленный голос Захара, и тут же тихий ответ птички:

– Вроде да.

– Вы о чем? – перебиваю я загадочный диалог четы Гончаровых, не понимая ни слова из их небольшой перепалки, однако Настя сразу же оживляется на глазах.

– Ты бы сходила на пляж, – делает паузу. – Прогулялась, а то сидишь в своем номере, как будто тебя гвоздями прибили к кровати.

– Да вот как раз собираюсь, а ты меня отвлекаешь, – пока разговариваю по телефону, выхожу на террасу, закрываю дверь и направляюсь к береговой линии.

Именно так, как советует моя лучшая подруга.

– Удачной прогулки! – ее голос бодр, и даже какая-то нотка ехидства проскальзывает, что на нее совсем не похоже.

Очень странно, если честно. Даже удивительно слышать ехидство в голосе лучшей подруги, но я тут же списываю вдруг нахлынувшее волнение на усталость и перенапряжение – перелет был длительным, и процесс акклиматизации еще не закончился, поэтому быстренько прощаюсь с птичкой и направляюсь к кромке воды.

Перед моим взором предстает неописуемая красота: лучи заходящего солнца плавно скользят по ровной глади воды, небольшой бриз дует в лицо, и хочется наполнить кислородом легкие, задерживая дыхание.

Таким темпами я скоро книжки начну писать, а не читать – надо же, как на меня позитивно влияет отдых. Поворачиваю влево и медленно двигаюсь вперед. Во-первых, надо прогуляться, не сидеть же в номере в такую прекрасную погоду, а во-вторых, любопытство бьет через край – бунгало расположены близко друг к дружке, и хочется посмотреть, кто же ещё мои соседи.

Итальянцы резвятся, как и следует молодым – бегают вокруг своего домика, громко переговариваясь и смеясь на все побережье. Прогоняю свою белую зависть, чтобы не расстраиваться – это все в край расшатавшиеся нервы и переизбыток эмоций. Пройдет пара дней, и я буду спокойно смотреть на девушку с парнем, даже в глубине души радуясь чужому счастью.

Следующее бунгало тоже не пустует – на террасе сидит семейная пара с двумя детьми, и в голове сразу же всплывает образ Анечки. Как она там без меня, моя маленькая девочка? Вчера я заезжала к ней в детдом и объяснила, что уезжаю в командировку. Ненадолго, но я обязательно вернусь, чтобы малышка не переживала.

И как тут успокоиться и отдохнуть, когда постоянно переживаешь за близких людей? А в голову то и дело лезут печальные мысли – расставание с Валевским, милая девочка с большими и печальными глазами, и куча проблем, которые не получается решить одним махом. Но ведь не может мне постоянно не везти – рано или поздно обязательно начнется белая полоса в моей жизни?

Какая-то неведомая сила заставляет посмотреть влево – очередное бунгало, которое, по всей видимости, пустует. По крайней мере, сегодня никто оттуда не выходил: пляж хорошо просматривается, и я все утро наблюдала за людьми, которые на ближайшие десять дней будут мелькать перед глазами.

И что интересного в закрытой двери? Какого черта я туда смотрю?

Отворачиваюсь, однако боковое зрение выхватывает мужской силуэт, который появляется аккурат спустя несколько секунд после того, как я пялилась на закрытую дверь – как по мановению волшебной палочки, она открывается, и я снова резко поворачиваю голову влево.

Да так и замираю на месте, а сердце тем временем пропускает удар.

Этого не может быть!

Мне либо это снится, либо мерещится, потому закрываю глаза, делаю пару глубоких вздохов и резких выдохов, после чего снова смотрю на усмехающегося Валевского, который вальяжно двигается в мою сторону.

– Что ты здесь делаешь? – интересуюсь слегка осипшим от волнения голосом, громко сглатывая невидимый комок, застрявший в горле.

– То же самое могу спросить и у тебя, – Рома подходит довольно близко, пользуясь моим временным ступором. – Я так понимаю, птичка Гончарова к тебе в гости наведалась?

Ах, вот оно что! Настя сводницей, значит, заделалась? Решила столкнуть нас с Валевским на Мальдивах – здесь же бежать некуда.

Теперь становится понятным и ее веселое настроение, когда она дарила мне путевку, и негромкий вопрос Захара про то (если я правильно понимаю), рядом ли мы живем с Валевским или нет.

Вот же, интриганы!

– Подстроили, значит, да? – делаю руки в боки, внутри мгновенно закипая не на шутку. – Уговорил мою подругу, чтобы заманить меня сюда? – чеканю каждое слово, так как эмоции бьют через край.

– Скорее, она меня, – усмехается Рома, засовывая руки в карманы шорт. – На пару со своим супругом, таким же аферистом, как и его ненаглядная птичка.

– А ты, конечно же, не смог отказать Настене и приперся сюда на девок в купальниках поглазеть, – моя пламенная речь больше похожа на ревность, чем на возмущение, но сдерживаться и дальше не получается.

Так и хочется треснуть по надменной физиономии парня, чтобы стереть с его лица ехидную улыбку.

– Так и ты, я смотрю, не терялась, – Рома делает шаг и наклоняется, шипя мне прямо в лицо: – За новым женихом на Мальдивы прилетела?

– Идиот! – толкаю его в грудь, чтобы отступил. – Чтоб тебя черти слопали! – выдаю на одном дыхании, не учитывая лишь одного факта…

…Когда нервничаешь, грудь от частого дыхания ходит ходуном, и тоненькая маечка ее плотно обтягивает, выставляя напоказ часть моих прелестей, куда жадно впиваются глаза Валевского. На скулах у парня играют желваки, и он вот-вот тоже взорвется от переизбытка эмоций.

– Голубева, не беси меня! – цедит сквозь зубы, сдерживая ярость, словно еле балансирует на грани.

Какой же он красивый, кто бы только знал! Надо же, пять минут назад готова была его прибить, а сейчас восхищаюсь. Потому что, несмотря ни на что, я его люблю. И не желаю никого другого.

– Больно надо, – якобы безразлично фыркаю в ответ, однако Рома продолжает на меня давить, наступая.

– Я только что прилетел, голова трещит по швам, – делает паузу, не сводя своего пристального взгляда теперь уже с моих губ. – У меня сейчас лишь одно желание – завалиться на кровать и поспать часов двенадцать.

– И ты решил перед сном прогуляться, чтобы найти себе барышню, которая скрасит твой сон! – со злостью в голосе выдаю, так как самая настоящая ревность разрывает сердце на несколько частей.

Я тут, понимаешь ли, отдыхаю и набираюсь положительных эмоций, переживая из-за нашего с Валевским разрыва, и даже не смотрю на других мужчин, а этот негодяй приехал, чтобы с девками поразвлекаться?!

– Зачем же искать, – Рома как-то резко меняет гнев на милость, проводя заинтересованным взглядом по моей фигуре, и выдает спустя несколько секунд: – Уже нашел!

– Павлин! – громко выдаю, поворачиваюсь и направляюсь к своему бунгало, слыша за спиной:

– Карина, стой, я же пошутил! – но вместо того, чтобы остановиться, я начинаю бежать. Сама не пойму, зачем это делаю, но ускоряю темп, в глубине души понимая – не отпустит.

– Да стой ты, – Рома догоняет меня и хватает за руку, заставляя притормозить, однако я так быстро сдаваться не намерена.

– Я с павлинами не общаюсь! – мы стоим слишком близко друг к другу, соприкасаясь телами, и я даже слышу биение сердца парня.

Самое необычное во всей этой ситуации, что оно бьется с моим в унисон – какая-то химия или магия, не иначе.

– Павлин, значит? – лицо Валевского приближается, но мне бежать некуда. Да и не хочется, если честно. Ой, всё, растаяла окончательно! – Я тебе сейчас устрою павлина!

Рома резко отстраняется и… перекидывает меня через плечо, направляясь к воде.

Сопротивляюсь больше для видимости, тарабаня кулаками по упругой пятой точке, которая мелькает перед глазами.

Я надеюсь, он шутит?

Но спустя минуту понимаю – точно не шутит! И не отпустит, как бы не сопротивлялась – ни в прямом, ни в переносном смысле этого слова.

– Валевский, отпусти! – ною, скорее, для видимости, однако мой спутник движется вперед, как танк, заходя в воду по пояс и не обращая внимания на мои мольбы.

– Тебе надо остыть! – скидывает меня с плеча, и я как-то резко ухожу под воду. Вот же, гад такой, я ему сейчас устрою! Однако, когда выныриваю, то натыкаюсь на взгляд, полный желания. – Мне, кстати, тоже, – добавляет Рома, подходя ко мне ближе и обнимая за талию. – Иначе я тебя сейчас на части разорву.

И я не успеваю даже возмутится, как его жадный рот накрывает мои губы!

Его поцелуй не имеет ничего общего с нежностью, да она сейчас и не нужна. Мы так соскучились друг по другу, что желание бьет через край, заставляя именно здесь, именно сейчас забыться, выбросить из головы все проблемы и просто наслаждаться друг другом.

Мое бунгало сейчас ближе, поэтому мы с Ромой быстро перемещаемся туда – мокрая одежда летит в разные стороны, прохлада простыни охлаждает кожу, а когда руки и губы парня с жадностью сминают мое тело, я забываю обо всем на свете.

И нам не нужны сейчас слова и пустые разговоры – мы становимся единым целым, двигаясь в унисон, дыша в унисон и даже слова произнося в унисон, которые растворяются среди стонов наслаждения:

– Хочу тебя!

– Люблю тебя!

– Как же я соскучился!

POV Карина

Год спустя…

– Ох, как же мне плохо, – вырывается стон в очередной раз, и я устало прикрываю глаза, чувствуя слабость во всем теле. Голова идёт кругом, а тошнота то и дело подкатывает к горлу. Так плохо мне никогда не было, и я не знаю, как с этим бороться.

Лежу на кровати с мокрым полотенцем на лбу, ругая себя, на чём свет стоит – три дня подряд проводила корпоративы, бегала как ненормальная, забывая нормально питаться и постоянно нервничая. Теперь пожинаю плоды переутомления – желудок выворачивает наизнанку, а сил нет даже встать с кровати. Того и гляди, свалюсь в обморок от усталости.

– Мамочка, я тебе водички принесла, – слышу детский голос и приоткрываю один глаз, медленно поворачивая голову вправо.

Анечка, моя милая и любимая девочка, несет полный стакан воды, стараясь ее не расплескать. Смешно сопит и делает такое сосредоточенное выражение лица, что у меня невольно появляется улыбка – при виде столь милой картины внутри разливается тепло. И даже тошнота с головокружением отходят на второй план, когда осознаешь – вот он, твой ребенок. Который воспринимает тебя такой, какая ты есть на самом деле, и готов всегда и во всем тебя поддерживать.

– Спасибо, моё солнышко, – беру стакан из рук девочки и делаю глоток, хотя пить совсем не хочется. Но ради улыбки своей крошки я готова и не на такие подвиги, даже в столь плачевном состоянии.

– Может, тебе таблеточку принести? – взволнованно спрашивает Анечка, усаживаясь рядом и беря меня за руку.

Уже почти год она у нас, а мне до конца не верится, что моя мечта сбылась. И Рома, вопреки всем моим сомнениям и тревогам, понял и поддержал эту идею. Правда, перед этим орал как ненормальный, называя меня различными эпитетами (повторять не буду, потому что страстный поцелуй мгновенно заткнул рот Валевскому), и пообещал – еще раз не поделюсь с ним своими страхами, проблемами или переживаниями, он выбросит меня в окно.

Если честно, я вначале обалдела от услышанного, но спустя время поняла, что он шутит. Но я и сама, окончательно осознав прошлые ошибки, больше не собиралась от него ничего скрывать – самого родного, близкого и любимого для меня человека.

– Я дома! – слышу родной голос из коридора, а девочка вскакивает с кровати.

– Ма, папа пришел! – и с криком, полным восторга, наша дочь бежит встречать Рому.

Я смотрю на эту идиллию и не могу поверить своему счастью.

Если бы год назад семейство аферистов Гончаровых не устроили нам с парнем романтический отдых на Мальдивах и мы не выяснили отношения раз и навсегда, то этого могло бы и не быть. Только благодаря тому, что бежать было некуда, да если честно, и не хотелось особо, мы с Ромой помирились, правда, пришлось затыкать уши от воплей Валевского.

– Ничего не хочешь мне сказать? – он неожиданно задал вопрос, когда мы лежали в постели после нашего бурного и страстного примирения, уставшие, но абсолютно счастливые.

– О чем? – я немного удивилась, так как еще пару часов назад он утверждал, что устал после перелета и безумно хочет спать, а тут вдруг его на разговоры потянуло.

Странно и очень неожиданно – что же такое я должна поведать Роме?

– Например, – он повернул голову в мою сторону и, внимательно глядя мне в глаза, уточнил: – В чем я тебя не понимаю. И мои родители, кстати, тоже.

Я молчала и не знала, что сказать, хотя по глазам становилось понятно – он ждет ответа. Молчаливая пауза напрягала. Не то чтобы очень, но недопонимание и недосказанность давили на голову, в которой сейчас творился полный сумбур.

«Расскажи ему», – командовал внутренний голос тоном, не терпящим возражения.

«Не поймет», – вторило ему шестое чувство или интуиция, однако не так настойчиво, даже, сказала бы, слишком робко.

«Поймет, поймет», – еще какой-то писклявый голос отозвался, чем вызвал во мне волну раздражения.

«А ну, заткнулись все! Столько времени молчали, когда я так нуждалась в совете, а теперь неожиданно ожили. Без вас разберусь!»

Если бы кто-то посторонний смог услышать мой мысленный разговор со стороны, точно бы сдал меня в дурку.

– В чем разберешься? – Рома приподнял одну бровь, а я лишь издала стон, понимая, что последнюю фразу произнесла вслух.

– Дело в том, что я… – запнулась, так как до сих пор боялась поделиться наболевшим с Валевским.

Тем, о чём уже больше года отчаянно мечтаю.

Да, я хочу усыновить ребенка. Чужую девочку. Но как же правильно выразить свои мысли?

Мне очень страшно – вдруг он меня не поймет!

Однако тёплая улыбка и слегка прищуренные глаза парня сделали свое дело. И я решилась.

– Ну же, смелее, – произнес Рома доверительным тоном, словно подбадривая, а его взгляд изменился. В нём вдруг появились искры веселья, а я немного опешила, теряя на ходу свою недавнюю смелость.

Что-то не срастается – вряд ли он…

– Ты все знаешь, – пришла я к вполне логическому заключению, на что Валевский лишь растянулся в улыбке на все свои тридцать два зуба. – Ну, птичка, балаболка.

– Перед обаянием Захара еще никто не устоял, – Рома взялся снова ехидничать, на что я в ответ немного вспылила.

Резко вскочила с кровати, на пару секунд забыв, что я без одежды, а когда осознала, у меня непроизвольно вырвалось только единственное слово:

– Ой!

Попыталась прикрыть хотя бы грудь руками, однако в ответ услышала лишь приглушённый смех парня.

– Голубева, ты неисправима, – мой спутник прикрыл глаза, пока я доставала из шкафа нижнее белье и в скором темпе натягивала его на своё разгоряченное тело.

Не то чтобы я стеснялась Рому, просто немного непривычно, когда он глазами поедал мою наготу. Так мы точно ни до чего не договоримся – придется снова искать силы на бурное проявление своей страсти.

– И ничего смешного, – проворчала обиженно, остановившись у изножья кровати, наблюдая, как парень растянулся посередине, закинув одну руку за голову.

– Ты так и не ответила на мой вопрос, – Рома продолжал настаивать, видимо, тоже решив немного повременить со страстью.

Ладно, мой ненаглядный ловелас, будь по-твоему. Набрала полные легкие воздуха и на одном дыхании выпалила:

– Я хочу удочерить Анечку. Помнишь, девочка из детдома, которая постоянно крутилась возле меня? Так вот, – я произносила слова как скороговорку, боясь упустить главное. – Я не замужем, поэтому в удочерении малышки мне отказывают. У меня сердце кровью обливается, когда я каждый раз приезжаю в детдом, а после вою от бессилия. Я ни к чему не принуждаю, Рома, просто хочу, чтобы ты знал о моих планах.

– Во всей этой ситуации меня ранит лишь твое недоверие, Карина, – Валевский осуждающе посмотрел прямо мне в глаза. – Ведь договаривались, что всегда будем друг с другом откровенными.

– Я немного растерялась, – попыталась оправдаться, правда, натолкнулась лишь на очередную кривую улыбку. – И перенервничала. Ты только представь моё тогдашнее состояние, – тяжело вздохнула, мысленно вспоминая разочарование и обиду тем злополучным вечером. – Твои родители восхищались Ирочкой, восторженно говорили о предстоящей свадьбе, какая вы красивая пара. А тут я с желанием удочерить чужого ребенка.

– Растерялась она, – передразнил меня Валевский, качая головой из стороны в сторону. – Ага, и поэтому ты решила продемонстрировать гордость, выставив меня за дверь. Только ответь – к телефону почему не походила?

– Мне надо было успокоиться, – честно призналась, однако в ответ услышала лишь злобное:

– Ой, всё! – Рома махнул рукой и отвернулся. – Даже слушать эту чушь не хочу.

И тут меня понесло – я, понимаешь ли, перед ним душу открываю, а этот павлин повернулся ко мне спиной, собираясь с минуты на минуту захрапеть. Ну, знаешь ли, Рома, мы так не договаривались.

– Вообще-то, это моя кровать! – немного повысила голос, чтобы до парня дошел мой посыл.

– Могу дать ключи от своего бунгало, там кровать не меньше, – проворчал он в подушку, а я взорвалась.

– Ах ты, гад такой!

– Убавь громкость и не мешай мне спать, иначе…

Договорить он не успел, потому что поток моих эмоций, которые на протяжении нескольких дней сидели глубоко внутри, сейчас со скоростью света вырывались наружу. Три раза назвала Валевского «павлином», прибавив к вышесказанному парочку нелицеприятных эпитетов.

– Ловелас чертов! – выдала под конец, и тут Рома не выдержал, повернулся ко мне и одарил таким… возмущённым взглядом, что я мысленно взвыла.

Ой, что сейчас будет! И кто меня за язык-то тянул? Теперь настал мой черед слушать много чего интересного в свой адрес – тяжело вздыхала, в глубине души понимая, что никуда его не отпущу. А спустя пару минут, когда парень выдохся, подошла к нему, залезла сверху и поцеловала.

– Я говорила, что люблю тебя? – поинтересовалась едва слышно, удерживая лицо Ромы в руках и глядя с нежностью в его сияющие глаза.

– Сегодня точно нет, – ответил он внезапно осипшем голосом. Его руки уже расстегивали застежку на бюстгальтере, а губы снова впивались в мои…

А на следующий день Рома сделал мне предложение – как обычно, в своей ехидной манере, хотя по-другому я его себе и не представляла.

Мой день рождения мы провели на яхте. Целый день купались, загорали и отлично проводили время, наслаждаясь обществом друг друга. А вечером, когда вернулись с прогулки, на террасе возле бунгало меня ждал сюрприз: стол с морепродуктами, свечи и мартини.

– С днем рождения, красавица! – Валевский поцеловал меня в висок и подтолкнул вперед, чтобы я наконец-то отмерла.

Дело в том, что о своих именинах я ему не сказала, и он ни разу за целый день не обмолвился и даже не намекнул ни на сюрприз, ни на то, что знает о моем дне рождения.

Кстати, помнится, кто-то говорил, что не романтик! Вот ведь врунишка!

Мы пили за самую красивую девушку в мире, то есть меня, любовались закатом, поедая морепродукты и даря друг другу улыбки. И вот среди членистоногих я случайно заметила бархатную коробочку, которая не пойми откуда там взялась. Посмотрела на смеющегося Валевского, затем снова на тарелку. Вдруг померещилось? Но нет, она никуда не делась, а Рома лишь усмехался, глядя на мою растерянность.

Я пребывала в каком-то ступоре второй раз за вечер – держала бархатную коробочку в руке, не понимая, что мне с ней делать-то.

– Ты долго будешь тормозить, Карина? – Валевский не выдержал первым, достал кольцо и надел мне на палец. Так быстро, что я не успела даже зафиксировать в памяти столь важный момент своей жизни. – Надеюсь, это доказывает мои серьезные намерения? – поинтересовался он и приподнял игриво одну бровь, как обычно, криво улыбаясь.

– Ром, я же вчера не об этом…

– Надеюсь, это «да»? – наглым образом перебил меня Валевский, не отводя от меня своих горящих глаз.

Ну а я… вскочила с места и, подлетев к своему теперь уже жениху, плюхнулась ему на колени, с жадностью целуя его в губы. Тогда я отчаянно не хотела, чтобы тот волшебный вечер заканчивался…

– Как ты? – мужской голос выдергивает меня из пучины воспоминаний, и я нехотя открываю глаза, наблюдая, как Рома с Анечкой на руках стоит возле кровати и с волнением во взгляде смотрит на мое бледное лицо.

– Плохо, – отвечаю слабым голосом, радуясь мысленно, что вовремя успела себя остановить и не выдать моё любимое «хреново». Ведь дочка-то рядом, родная и любимая наша девочка.

Через месяц после нашей свадьбы мы удочерили Анютку.

– Мама! – неслась она ко мне, когда мы с Ромой приехали забирать ее из детдома к себе домой. Кстати, поначалу малышка с опаской смотрела на Валевского, однако его обаяние не подкачало и в этот раз.

Помимо того, что он сразил наповал мою строгую маму, бабушку и даже соседок, еще и девочка попала под его чары. Два мороженых, аквапарк, карусели и пиццерия – да тут любая женщина не устоит, не говоря уже о ребёнке.

– Родная, давай-ка в больницу собирайся, – Рома ставит Анютку на пол и присаживается рядом со мной. – Ты бледная очень.

– Не хочу, – ворчу в ответ, закрывая глаза. – Попробую уснуть, а там отпустит, так что не переживай.

Но уснуть так и не удается, а тошнота с головокружением не проходят, и моя строгая мамуля, а так же не менее серьезная свекровь дружно кричат в трубку, чтобы Рома вез меня в больницу. У меня сил нет даже встать с кровати, и кусок в горло, как назло, не лезет, чтобы набраться этих самых сил. Какой-то замкнутый круг, не иначе.

Однако спорить с моим мужем бесполезно – глядя на мое плачевное состояние, а также игнорируя мои слабые попытки сопротивления, он подхватывает меня на руки и несет к машине, на ходу командуя Анечке, чтобы закрыла дверь и спускалась за нами следом.

– Ребенок…

– Она справится, не переживай.

Пятнадцать минут быстрой езды по полупустому городу, и вот я в больнице. Белые стены, дежурный врач, который делает мне зачем-то УЗИ (лучше бы таблеточку какую дал, чтобы голова не кружилась, и так сильно не тошнило), ошарашивает нас с Ромой единственной фразой:

– Поздравляю, у вас будет ребёнок!

Пауза, которая длится несколько секунд. Сердце, готовое вот-вот вырваться из груди. И слабый стон, который слишком громко раздается в пустом кабинете.

Полгода я ждала этой фразы, боясь, что у меня какие-то проблемы со здоровьем, и вот чудо свершилось.

– Чего ты молчишь? – интересуюсь я у мужа, кстати, слегка пришибленного на вид.

– Я в шоке, – произносит Валевский и наконец-то отмирает.

Подходит к кушетке, присаживается на корточки и сжимает мои заледеневшие пальцы в своей широкой ладони.

– Я, если честно, тоже.

– Карина, милая моя, – целует мою руку, с нежностью глядя мне в глаза. – Как же я люблю тебя.

– Теперь придется любить двоих, – усмехается доктор, наблюдая за нашей с мужем идиллией.

– Тогда уж троих, – Рома не сводит своего взгляда с моего лица, а я закрываю глаза, понимая, что безумно счастлива. – Люблю вас, очень-очень! – выдает напоследок, а я не сдерживаю слез радости.

– И я вас, – негромко произношу, а счастливая улыбка медленно расползается по лицу.

Надеюсь, когда родится девочка, моя муж любить нас не передумает. Ох, и тяжело ему придется. Но я уверена – он справится со всеми трудностями.

И пока я пребываю в эйфории от услышанной новости, дверь в кабинет тихонечко отворяется и появляется Анютка.

– Ну, как она? – ее негромкий голосок звучит как песня, отчего внутри разливается тепло.

– Готовься, доченька, – смеется Рома. – У тебя скоро родится братик!

Ну, братик так братик – стоит ли спорить! Все равно будет девочка.

В любом случае, готовься, мой ненаглядный Ловелас!

Конец