POV Настя

– Боже, какие красавцы! – в сто пятый или какой там по счету раз томно вздыхает Карина. Моя лучшая подруга, одногруппница и соседка по комнате в общежитии – как говорится, три в одном. – Хоть бы разочек, – делает многозначительную паузу. – Хоть бы с одним из них на недельку замутить, чтобы наши гадюки собственным ядом захлебнулись от зависти.

– Или тебя этим самым ядом отравят, – усмехаюсь в ответ, не разделяя идеи своей лучшей подруги. – А потом своими рыданиями ты поднимешь на уши всю общагу, и моим бедным ушам достанется нелегкая участь слушать о несчастной любви днями и ночами. Завязывала бы ты с дифирамбами, сил нет слушать по сто раз на день, какие наши мажоры крутые.

– Ничего ты не понимаешь! Они же само совершенство! – Карина делает очередную многозначительную паузу и показывает взглядом, полным обожания, в сторону парней, которые стоят возле одного из окон на втором этаже.

– От этого совершенства, – продолжаю гнуть свою линию, – кроме неприятностей и страдания тебе, – тычу в нее пальцем свободной руки, – ничего не светит. Вот скажи, оно тебе надо?

Хоть я и пытаюсь отговорить подругу от глупостей, но у самой глаза так и косятся в сторону тех красавцев, о которых Голубева томно вздыхает уже полгода. Богатые, красивые, высокомерные и недосягаемые для нас, простых смертных – элита нашего университета. Кто же обратит свое драгоценное внимание на нас, девчонок с периферии, которые приехали «покорять» миллионник?

Лучше не коситься и не смотреть на золотых мальчиков, а то еще прилетит, откуда не ждали. Ведь если посмотреть с другой стороны – ну, красивые и что? Как говорит моя бабушка, Антонина Степановна, очень мудрая женщина, между прочим, – «с лица воду не пить». А так же, что красота – это не достоинство, а дар небес, и заслуги парней в этом нет. Тем более «красивый» еще не означает «хороший» или «надежный». И уж никак не синоним «целеустремленному» или «ответственному».

Богатые? Так это тоже не заслуга парней, а исключительно их успешных родителей. И что же у них остаётся? Ах, ну да, высокомерие! Но, увы, эта черта не является положительной, с какой бы стороны ее не рассматривать. И я никогда в жизни не поведусь на ложные обещания и смазливую физиономию. Никогда.

– Жестокий ты человек, Анастасия Стриж! – выпаливает моя спутница, а я снова улыбаюсь, отвлекаясь от своих занудных рассуждений. Уж больно забавно выглядит Карина, когда чем-то недовольна. – Даже помечтать не даешь. И кто ты после этого?

– Ты бы лучше мечтала, как сейчас контрольную по «Экономике предприятий» писать будешь, а не об очередном мажоре. Вот скажи, – я откусываю пирожок и продолжаю насмехаться над Кариной. – Что в них такого необычного, чего нет у других парней? Как по мне, так стайка придурков с манией величия.

– Эх, село ты не асфальтированное, – машет рукой Голубева. – Ничего ты не понимаешь. Это же круто…

– Стать одной из тысячи, – нагло перебиваю подругу, – чьих имен они на утро даже не помнят?

Карина кривится, смешно фыркает и снова отмахивается от меня, как от назойливой мухи, но это только видимость, потому что глаза выдают ее с головой – в глубине души она со мной согласна. Только вот мечтать, как говорится, не вредно. И даже безопасно для девичьего сердца и ранимой души.

Молча доедаем пирожки, больше не общаясь на тему «как переспать с одним из золотых мальчиков нашего университета», плавно переходя на обсуждение предстоящей контрольной, запиваем свой скромный обед Фантой и направляемся в аудиторию.

Хоть я и не разделяю томных вздохов своей единственной лучшей подруги, себя обмануть сложно. Дело в том, что я старательно скрываю от подруги свой интерес к одному из красавцев-мажоров. Точнее не так – вот уже два месяца ощущаю взгляд голубых глаз, не понимая, откуда возник сей внезапный интерес к моей скромной персоне. И мне жутко хочется узнать, где я перешла дорогу этим чертовым голубым глазам. Есть вероятность, что он меня выбрал в качестве очередной своей жертвы, считая глупой простушкой, которая млеет от одного его вида.

Млею, но это не значит, что готова кинуться ему на шею, заранее зная сценарий дальнейшего развития событий. Я не такая простушка, как он, наверное, думает.

И вот опять – стоит нам, не торопясь, начать пересекать территорию расширителя на втором этаже, как щеки начинают гореть, ноги подкашиваться, а дыхание учащаться. Прямо какая-то невидимая сила давит, сковывая движения, от которой не сбежать. Но с этой слабостью я борюсь – иначе это может обернуться катастрофическими последствиями для моего бедного сердца.

Даже к гадалке не ходи – вон они, эти голубые глаза, пристально наблюдающие за моими неловкими движениями.

Парень, что лишил меня покоя, стоит рядом со своими друзьями – такими же отпрысками богатых родителей. Девушки рядом все тоже, как на подбор – в брендовой одежде, с модными гаджетами, которые стоят больше моего полугодового бюджета, и кредитками в кармане. Они меня не бесят, просто раздражают своей надменностью и высокомерием. Как будто планета Земля крутится только вокруг них, единственных и неповторимых.

Блондин, чей взгляд меня преследует вот уже два месяца, смотрит, не отрываясь, внимательно следя, как я передвигаюсь по длинному коридору. Боковым зрением вижу его пристальное внимание к себе – вот зачем, скажите на милость, он так смотрит? Что я ему сделала? А точнее – чем я, Анастасия Стриж, могу привлечь внимание одного из самых симпатичных, богатых и успешных парней нашего университета?

Многие говорят, что я девушка красивая – стоит признать, ребята постоянно обращают на меня внимание, делают комплименты и приглашают в кафе или кино. Но то простые смертные, как мы их с Кариной называем. Среднестатистические парни, я бы так сказала. Которые, как и мы с подругой, живут в общаге, подрабатывают, потому что катастрофически не хватает денег, и стремятся к чему-то.

Совсем другое дело – золотой мальчик Захар Гончаров (я даже случайно узнала, как его зовут). Крутая машина, айфон, безлимитная кредитка, дорогие клубы, модные курорты – и это только видимая часть айсберга. На такую, как я, будь я хоть трижды красавицей и умницей, такие, как Захар, даже не обращают внимания, и уж тем более не станут рассматривать в качестве претендентки для серьёзных отношений. Но и, чтобы развлечься со мной вечерок-другой, тоже долго тянуть не будут. Потому непонятные взгляды на протяжении двух месяцев немного напрягают, чтоб ему пусто было!

Меня берет какая-то непонятная злость от всего происходящего, и я нагло поворачиваю голову в его сторону, чтобы встретиться взглядом с голубыми глазами. Вот она я, красавчик! Меня так просто не возьмешь. И свои взгляды можешь засунуть себе в одно место. Путь я не вашего круга, но себя втаптывать в грязь не позволю.

Но он продолжает смотреть, а меня в очередной раз кидает в жар от столь пристального внимания. Как бы я ни хорохорилась, а бедному сердцу не прикажешь, и «яд» по имени Захар постепенно начинает его отравлять. Иначе своё поведение и ощущения я объяснить не могу.

И зачем, спрашивается, сама себя загоняю в угол? Зачем думаю о нём и постоянно ищу эти голубые глаза? Ведь ясно, как Божий день – ничем хорошим этот интерес не закончится. Нужно срочно прекратить всё это, взять себя в руки и попытаться выработать противоядие против своего пагубного влечения.

Сегодня Захар один. Точнее, только с друзьями – такими же мажорами, как и он. Обычно на правой руке у него висит брюнетка, а на левой блондинка. И зачем ему сразу две девушки? Хотя, опять же, чисто случайно узнала, что блондинка – это его сестра-двойняшка, Валерия, она даже чем-то похожа на голубоглазого красавца. А вот брюнетка – Виктория Степанова, одна из первых красавиц нашего университета. По крайней мере, половина моих одногруппников (несмотря на то, что младше ее года на четыре как минимум) мечтают хотя бы на кофе ее пригласить. Об остальном и мечтать боятся.

– Настя, ты чего? – раздается где-то над ухом голос Карины, от которого я непроизвольно вздрагиваю.

– Что? – переспрашиваю растерянно, поворачивая голову в сторону подруги. При этом мысленно благодарю её, что хотя бы сегодня она спасает меня от пагубного влечения, сама того не подозревая.

А то игра взглядами между мной и Захаром определённо обернётся для меня поражением.

– Ты уже минуту стоишь на месте, – негромко смеется Карина. – Что, и тебя мечты посетили? – кивает в сторону, куда совсем недавно был устремлен мой взгляд. – Такое чувство, что ты к полу приросла. Не смотри туда, – одергивает она меня снова. – Идем, говорю, не привлекай к себе ненужного внимания, а то на контрольную опоздаем, – и Карина тянет меня за руку подальше от этого места.

Тяжело вздыхаю и направляюсь следом за подругой, больше не поворачивая головы в сторону Захара и его друзей.

– Замечталась, – пытаюсь хоть как-то оправдать свой недавний ступор, однако Голубева только усмехается в ответ.

– Ага, я заметила. Меня сейчас полчаса на путь истинный наставляла, а сама…

– Это не то, что ты подумала, – продолжаю настаивать на своем.

– Угу, мне-то не ври, я тебя как облупленную знаю, и видела, как ты с ним в гляделки играла. Совсем сбрендила?! Ладно бы, как я – в мыслях мечтам придавалась, – не унимается Карина, чем вызывает у меня раздражение. – Решила перейти к решительным действиям?

Молча двигаюсь в сторону аудитории, не пытаясь больше оправдаться. Пусть думает, что хочет – мне-то что. Я ведь знаю, что он мне даже не нравится. Точнее, нравится, но это чисто спортивный интерес. Просто его взгляд вызывает удивление и желание понять – зачем это ему?

Я не спорю, что странные ощущения посещают мою многострадальную голову, но и чувство раздражения присутствует. Видя осуждающий взгляд своей лучшей подруги, не сдерживаюсь и вспыхиваю:

– Я не собираюсь перед тобой оправдываться! Твоё право, верить мне или нет! – весь этот всплеск эмоций вырывается, когда мы останавливаемся перед дверью в аудиторию.

– И не надо оправдываться, смысла нет, – произносит спокойно Карина, никак не реагируя на мое раздражение, и снова усмехается. – Твои глаза, и то, что ты злишься, говорят сами за себя. Ты можешь убеждать меня, себя, но факт остаётся фактом: они все-таки чертовски хороши! И даже не спорь, – поднимает правую руку вверх, останавливая мой порыв наговорить ей гадости в ответ. – Я все понимаю и не осуждаю. Вот же гады, ходят, своей мужской харизмой дразнят, прям выть хочется от безнадёжности ситуации! – продолжает сокрушаться подруга из-за превратностей судьбы.

Закатываю глаза и обречённо смеюсь – что ни говори, а моя лучшая подруга, которой я доверяю безоговорочно, права. Как ни прискорбно это звучит, но Захар вызывает определенный интерес своим пристальным вниманием, хоть я и пытаюсь сопротивляться новому чувству.

Но это никак не означает, что я как мотылёк полечу на огонь, который обязательно подпалит мои крылышки и больше не даст взлететь вверх. Я, скорее, предпочту скрыться в сумерках ночи, чем потеряю способность летать.

Раздумывая над проблемой, первой вхожу в двести двадцать второй кабинет. Как раз вовремя, потому что звенит звонок, и у нас начинается контрольная.

«Главное, о глазах голубых не думать», – мысленно повторяю эти слова, как мантру.

Как же выбросить их из головы?

С контрольной справляюсь быстро, выкинув все ненужные мысли из головы и сосредоточившись на задании. Даже успеваю помочь сидящей рядом и тяжело вздыхающей Карине – до сих пор не понимаю, как ее занесло в экономический вуз? Ей бы на факультет журналистики, уж больно она живая натура, а про умение вытягивать из собеседника ту или иную информацию вообще промолчу. А когда начинает разглагольствовать на какую-нибудь тему – я бы посоветовала ей книжки писать, не иначе.

Я же с детства люблю математику или, как часто называю, «мир цифр», погружаясь туда с головой. В старших классах начала увлекаться финансами, перечитав кучу литературы, самостоятельно разобравшись в азах бухгалтерского учета и анализа предприятий. Росла я в маленьком городке, девочкой была домашней, поэтому все вечера проводила дома с книжкой в руках.

Любовные романы, которые я читала тайком от бабули, как и большинство девушек моего возраста, надоели довольно быстро – повторяющиеся сюжеты с красавцами-мужчинами, от которых текут слюнки, большая и светлая любовь, заканчивающаяся всегда браком с детишками, и золушки, которые в финале становятся принцессами. Скучно, однообразно и предсказуемо. Так стоит ли на них тратить время?

Тем более, у меня есть цель – хочу жить в огромном мегаполисе, работать в одной из престижных компаний и сделать карьеру. Поэтому учебники по экономическим дисциплинам в этом плане мне помогут явно больше, чем любовные романы о несуществующих принцах.

Звенит звонок, и вся группа с шумом встает со своих мест и сдает работы преподавателю. Мы с Кариной складываем сумки и также направляемся к выходу из аудитории.

Все тот же второй этаж, расширитель, и глаза вновь непроизвольно косятся в сторону небольшой кучки мажоров. Но дрожи в коленях нет, дыхание не запинается, потому что голубых глаз, которые меня волнуют и не дают покоя, тоже нет.

Вздыхаю с облегчением, и в то же время в глубине души довольно неприятно колет чувство разочарования. Злюсь на свою реакцию, пытаюсь разобраться, мысленно запрещая себе думать о нём.

Не стоит туда пялиться! И думать об этом тоже не стоит!

– Говорила же, не смотри туда, – толкает меня легонько в бок подруга. – Лучше мечтай.

– Отвали, а? – кривлюсь в ответ, поворачивая голову в сторону Голубевой. – Я не собираюсь туда смотреть, томно вздыхать и вешаться на шею кому-то из золотых мальчиков.

Замолкаю, так как раздражение набирает обороты – прежде всего на себя, за то, что продолжаю думать о нём. А после и на него, что своим взглядом лишил меня покоя. Вот с чего, спрашивается, я так запала на эти голубые глаза? Сдались они мне. Жила же я восемнадцать лет спокойно без них, и еще столько же проживу.

Но я упорно продолжаю заниматься самообманом, в надежде, что это поможет, пока не поздно, вырваться из воронки запретных чувств, которая медленно, но верно затягивает меня в свой омут.

– Но согласись, – моя подруга первой прерывает затянувшееся молчание. – Захар все-таки красавчик! – делает паузу, тяжело вздыхает и заканчивает: – Хоть и сердцеед. Боюсь даже представить, скольким барышням он сердце разбил.

– М-мм, – стону, мотая головой из стороны в сторону. – Ты и мертвого достанешь. Чтобы ты, наконец-то, успокоилась, я с тобой соглашусь. Он, – делаю паузу, – красавчик, каких свет не видывал. И в глубине души я мечтаю оказаться в его объятиях, подарить ему свое бедное сердце и быть преданной до конца своих дней. Тьфу, – кривлюсь, так как реально аж коробит от этих слов. – Самой тошно от сказанного.

Направляемся в другой корпус на лекцию, больше не поднимая темы «мажоров». Карина не вздыхает томно, а я не оправдываюсь – лучше вообще об этом не говорить. Не стóят они нашего внимания и наших мыслей. Мы из разных миров, и это нужно принять, как непреложный факт.

На лекции много народа – четыре группы практически в полном составе. «Аудит» – мой самый любимый предмет, поэтому погружаюсь в мир цифр и терминов, внимательно слушая лектора и конспектируя все его мысли и высказывания. Ведь в будущем я мечтаю стать именно аудитором и никем другим. И приложу максимум усилий, чтобы моя мечта осуществилась.

– Голубь и Стриж, как обычно, вместе! – нас окликает мужской голос, и мы с Кариной останавливаемся и поворачиваем головы назад. – Это ж надо было вам обеим попасть именно в категорию пернатых. Нарочно и не придумаешь.

– Слушай, Барсуков, – моя подруга, как обычно, не дает мне возможности ответить первой. – Уж лучше к пернатым, чем к грызунам, как некоторые. Чего тебе, убогий?

У меня вырывается смешок, глядя, как улыбка медленно сползает с лица того самого Сережки Барсукова, который учится с нами в параллельной группе. А рядом с ним стоит его закадычный друг Петя Измайлов. Хороший парень, скромный и очень умный. Даже симпатичным его можно назвать, если бы не одно «но». При виде Петьки, который вроде как влюблен в меня (по крайней мере, говорил об этом неоднократно, приглашая меня частенько куда-нибудь сходить вдвоем), коленки не подгибаются, в дрожь не бросает, и сердце не начинает сильнее биться.

Вот ни капельки не бьется быстрее, хоть ты тресни!

– У нас с Петром к вам предложение, девчонки, – никак не комментирует «убогого» Барсуков и снова расплывается в улыбке.

А это уже становится интересным. То пернатыми обзывает, то улыбается загадочно и не менее загадочно на что-то намекает. Он совсем сбрендил?

Но уж очень любопытно, что эти двое могут нам предложить. Вот прямо распирает.

– Мы слушаем, Барсуков, не томи, – фыркает Карина, и мы вдвоем пристально смотрим на парней.

– Приглашаем вас обеих сегодня вечером в кино, – Сережка продолжает улыбаться на все, как говорится, тридцать два зуба. – Я даже у отца машину попрошу, чтобы прокатить вас с ветерком по вечернему городу.

– Ты хоть водить-то умеешь, грызун? – ехидным тоном произносит Карина и кривит губы, всем своим видом демонстрируя отрицательный ответ на предложение парней.

В отличие от нас, они местные. Барсукову отец даже дает своё авто покататься. Иногда. Но почему-то не хочется с ними никуда идти, а ем более ехать – тут я целиком и полностью разделяю ехидство подруги.

– Не переживай, – продолжает скалиться Сережка. – Доставлю тебя в общагу, Голубева, в целости и сохранности. Ну, так что, последний ряд, места для поцелуев, – делает многозначительную паузу, поднимая одну бровь вверх. – Фильм, так и быть, выбирают дамы.

– Слушай, Барсуков, – щеки Карины начинают краснеть, и она делает два шага в сторону парней, заставляя Сережку отступить назад. – Шел бы ты, от греха подальше.

– Куда? – с удивлением в голосе спрашивает парень, не сводя изумленного взгляда с моей подруги.

– В кино! – выпаливает Карина. – С Измайловым, на последний ряд. И целуйтесь там друг с другом!

– Настя, – обиженным голосом произносит Петр, глядя на меня пристально, с печалью в глазах, но я не даю ему возможности продолжить, нагло перебивая:

– Петя, хоть ты не начинай. Идем, – подхватываю Голубеву под руку и тяну в сторону, куда мы совсем недавно направлялись.

А то сейчас разразится катастрофа, так как моя лучшая подруга разорвет на части и Барсукова с его дурацким предложением, и ни в чем неповинного Петю, из-за которого, как я понимаю, и поступило столь необычное приглашение от его товарища.

– Конечно, кофе с Валевским куда круче, чем кино со мной, – резко выдает Барсуков, и Карина замирает на месте. Ее глаза бегают, а я, наоборот, с удивлением смотрю на подругу, не совсем понимая, на что намекает Сережка.

Роман Валевский – лучший друг Захара. Мальчик из золотой молодежи нашего университета, и один из тех, о ком тайно мечтает Карина. Сегодня, правда, он отсутствует (хотя он регулярно прогуливает пары, чего уж тут удивляться), но это не мешает ему стоять в первой пятерке списка потенциальных крутых женихов.

Правда, я так до конца и не понимаю – какое отношение к Роману имеет моя подруга и при чем здесь кофе, на котором делает акцент Барсуков?

– Тебе до Валевского, – снова вспыхивает Карина, но я ее продолжаю тянуть в сторону, тем самым спасая навязчивого кавалера от подбитого глаза или разбитой губы.

– Я чего-то не знаю? – интересуюсь, когда мы спускаемся по лестнице на первый этаж.

Пары закончились, у Карины, правда, еще репетиция в актовом зале, но меня-то в университете ничего больше не держит. К тому же, надо заскочить на работу и отдать выполненный в срок заказ.

– Хоть ты не начинай! – снова фыркает Голубева, но так как я не ведусь на ее ворчание, быстро остывает и уже довольно спокойно произносит: – Я случайно с ним столкнулась на выходе. Бежала, на ходу надевая куртку, и лбом вписалась прямо ему в подбородок.

– А он что?

– А он, – Карина делает паузу и тяжело вздыхает. – Оказался джентльменом. Поддержал, чтобы я не упала, мило улыбнулся и пригласил на кофе в качестве компенсации за причиненный ущерб.

– Я так понимаю, главным в этом списке стало «мило улыбнулся»? – смеюсь, так как растерянность Карины реально вызывает исключительно положительные эмоции.

Получаю свою куртку в гардеробе и наблюдаю, как моя подруга нервничает. Вот уж не думала, что когда-то увижу ее в таком состоянии. Топчется на месте, отводит взгляд и, по всей видимости, сильно переживает.

– Умеешь ты испортить настроение! – снова выдает на довольно повышенных тонах. – Я тут неделю страдаю, мучаюсь, а ты, – машет рукой и хмурится.

– Неделю? – мои глаза вылезают из орбит, но я действительно удивлена.

У Карины от меня секретов нет, а тут целых семь дней молчит, как партизан, ни словом, ни делом никак себя не выдав. Видимо, крепко ее Рома зацепил, раз даже язык за зубами так долго держала.

– Вот знала, что будешь надо мной издеваться, – печально отвечает Голубева. – Не хотела говорить, потому что кроме кофе мне там больше ничего не светит. Поэтому и не рассказывала. Прикинь, он за все это время только разочек поздоровался кивком головы и отвернулся, как будто я пустое место. И чем я хуже той же Гончаровой или Степановой?

– Дорогая, – я надеваю куртку и шапку, после чего обнимаю печальную подругу. – Ты намного круче них, поверь. Просто Валевский – это не тот мужчина, который тебе нужен. Выбрось его из головы и не заморачивайся. Все, – целую ее в щеку. – Я побежала на работу, вечером увидимся. Сегодня обещали заплатить за прошлый заказ, – беру папку с бумагами в руку и закидываю на плечо сумку.

– Тогда с тебя хлеб и сосиски, – смеется Карина. – Я тоже побежала, а то опоздаю на репетицию.

Расходимся в разные стороны – Голубева ускоряется в актовый зал, а я направляюсь к выходу.

На улице холодно – еще бы, конец ноября, первые морозы и сильный ветер. Прижимаю папку с бумагами сильнее к груди и быстрым шагом двигаюсь по центральной аллее.

Не хочется мерзнуть на остановке в ожидании автобуса. И если ускориться, то можно успеть на тот, который отходит через пять минут.

С работой мне повезло. Во-первых, дали шанс неопытному новичку проявить себя. А во-вторых, мне не надо сутками пропадать в офисе – главное отчеты сдавать в срок. А где и когда я их делаю, начальницу не интересует. И аудит с учетом предприятий – это то, о чем я давно мечтала.

Платят немного, но мне хватает. Даже умудряюсь часть своих скромных средств посылать бабушке с младшим братом, чтобы хоть как-то им помочь.

– Вот это цыпочка, – слышу ехидный мужской голос и поднимаю глаза, замедляя шаг.

Только недоразвитых придурков мне сейчас не хватало!

Прямо передо мной стоят двое парней, которых не раз видела среди золотой молодежи нашего вуза. Правда, они учатся, как и я, только на втором курсе, в отличие от того же Захара или Ромы, которые в этом году заканчивают университет. Но наглость и высокомерие, походу, в их случае передаются по наследству. И возраст здесь абсолютно ни при чем.

– Куда торопишься, куколка? – второй делает шаг в мою сторону и нагло срывает шапку с головы.

– Отдай! – произношу довольно строго, но парень не впечатляется моим тоном.

Вертит шапку в руке и противно улыбается, глядя на меня.

А у меня все кипит внутри – откуда только берутся подобные дегенераты? Вот уверена на сто процентов, что у них нормальные родители. Однако не понятно одно – почему не объяснили своим отпрыскам, как надо себя правильно вести? Что наглость и хамство никак не красит их, и уж тем более не делает крутыми парнями.

– Поехали с нами, – первый подходит ко мне ближе и вырывает из рук папку. – Что тут у нас? – заглядывает внутрь, доставая один лист.

Правда, не учитывает, что на улице сильный ветер. Папка раскрывается от порыва воздуха, и несколько листов разлетаются по аллее.

– Урод! – произношу негромко, после чего приседаю, чтобы подобрать свои отчеты.

Надо же мне было столкнуться с ними именно сейчас! Хотя и раньше напрочь отсутствовало желание общаться с подобными типами. Они могут и дальше отпускать свои пошлые шуточки, пытаясь выглядеть крутыми мачо, но я буду умнее.

Игнор – лучшее средство в общении с подобными идиотами.

Подбираю последний лист с асфальта, как слышу громкое:

– Ай! Больно!

А спустя пару секунд неизвестный мужской голос произносит довольно резко:

– Тебе же сказала девушка, отдай!

Замираю на месте и чувствую, что сердце останавливает свой ритм. Дыхание сковывается, а ноги, как я ни пытаюсь встать, отказываются выпрямляться. Черт, да что ж такое со мной происходит? Какая неведомая сила снова заставляет меня вести себя так глупо?

Задираю голову и наталкиваюсь на пристальный взгляд голубых глаз. Только этого мне не хватало для полного счастья! Надо как-то взять себя в руки и не выдать своих эмоций с головой.

Захар, не отрывая от меня своего пристального взгляда, и даже не прилагая никаких усилий, выкручивает руку парню, который сдёрнул с меня шапку, а второй наглый тип замирает на месте, круглыми глазами глядя по очереди то на меня, то на Гончарова.

И как, скажите на милость, мне реагировать на происходящее?

– Захар, мы же не знали… – начинает нервно оправдываться паренек, который держит в руках папку. Делает шаг вперед, передает ее мне и снова отходит.

– Пошли вон! – резко вырывается у моего нечаянного спасителя.

Парни смотрят на Захара перепуганными глазами, и после того, как тот отпускает руку первого из приставал, выхватывая у него мою несчастную шапку, быстренько испаряются, убегая в сторону университета.

Надо же, какая тяга к знаниям просыпается у людей в экстренных ситуациях!

Провожаю своих недоброжелателей взглядом, прижимаю папку к груди, тяжело вздыхаю, после чего снова смотрю на Захара. А сердце пропускает парочку ударов – снова эти голубые глаза. Вот никуда от них не деться, как бы я ни пыталась скрыться или убежать. Хоть на край света, все равно найдут и заставят вернуться.

Парень стоит на месте и внимательно сканирует меня с ног до головы. И от этих чертовых глаз пробегает дрожь по всему телу. И как тут справиться с эмоциями, когда от одного его взгляда ноги ватными становятся?

– С-спасибо, – еле выдавливаю из себя одно слово и киваю утвердительно головой.

Пока это все, на что я сейчас способна. Его взгляд меня подавляет, лишает возможности ясно мыслить и трезво рассуждать. Вон, даже заикаться уже начинаю, чего раньше со мной никогда не происходило.

– Пожалуйста, – отвечает голосом, от которого веет арктической стужей. Надо сваливать отсюда, пока не поздно, потому что даже дар речи, кажется, пропадает напрочь.

Отвожу взгляд, глядя перед собой, и собираюсь уйти. Дальнейшее общение считаю бессмысленным, так стоит ли тратить свое время? Делаю шаг, второй, однако надменный тон парня заставляет меня остановиться на месте:

– Будешь должна.

– Чего вдруг? – на автомате выпаливаю и поворачиваю голову в сторону, натыкаясь на голубые глаза.

Чувство волнения внезапно испаряется – столь наглый ответ и приказной тон действуют, как поток ледяной воды.

А чего, собственно, я удивляюсь? Что еще можно услышать от подобного типа? Надо же, избавилась от одних идиотов, нашла на свою голову другого! Еще более наглого и высокомерного.

Хотя я и так невольно привлекла внимание «хищника», став его временной добычей. А самое главное, до сих пор не понятно – почему именно я удостоилась такой «чести»?

– А как же «спасителю положен приз»? – Захар поднимает одну бровь вверх и с некоторым высокомерием смотрит пристально на меня, ожидая ответа.

Ах, вон оно в чём дело! Шерхан прогнал гиен, чтобы самому насладиться жертвой! И главное, как в любовных романах, спас девушку от хулиганов в надежде, что она падет к его ногам и будет пожизненно благодарна. Всё, как говорится, она твоя.

Однако я не поведусь на столь дешевые приемы. Не удивлюсь, если он сам подговорил парней, а потом «честно» спас меня от наглых приставал. Но единственный вопрос, который мучает меня давно, до сих пор остается без ответа – зачем я нужна Захару?

– Слушай, спаситель, – цежу я сквозь зубы, пребывая в бешенстве от того, что он меня считает очередной дурой. Которая из-за одного взгляда голубых глаз готова растечься лужицей возле его ног. Во мне поднимается волна дикого возмущения, и я не могу сдержать эмоций. – Во-первых, спасать меня я не просила.

– А во-вторых? – нагло перебивает меня Захар, продолжая смотреть в упор.

От его взгляда становится не по себе, и возникает только одно желание – скрыться как можно дальше. Однако я ничем не выдаю своего негодования, выдерживая и взгляд, и надменный тон своего спасителя, будь он не ладен.

– Думаю, что обычного «спасибо» достаточно. – Сбавляю немного обороты, понимая, что грубостью нужного результата не добиться.

Мысленно хвалю себя за сдержанность и делаю еще два шага вперед, направляясь к выходу из аллеи, однако парень ловит меня за руку, заставляя остановиться. Да что ж он не уймется никак?

– Подожди, – произносит довольно мягко, и я в очередной раз поворачиваю лицо к нему.

Наши глаза так близко, что становится нечем дышать. Мы впервые стоим настолько тесно друг к другу, и эта близость пугает своей неизвестностью. Пауза затягивается, и я почему-то не могу пошевелиться. Хотя понимаю – надо срочно разорвать зрительный контакт. И бежать отсюда, срочно!

– Я, кажется, не с того начал. Меня зовут Захар.

– Очень приятно, – легонько киваю головой, и этот жест помогает вырваться из ледяного плена его глаз. – Настя.

– Давай я тебя подвезу, и мы по дороге спокойно поговорим, – продолжая удерживать меня за руку, предлагает Захар довольно спокойно.

– Отпусти, – тихо произношу, пытаясь вырвать руку из захвата.

Парень смотрит на мои неумелые действия, правда, пальцы разжимает. А я… Бросаю последний взгляд, разворачиваюсь и начинаю бежать, сама не понимая, зачем это делаю. Но точно знаю – наедине с ним не останусь, и точка.

– Настя! – слышу вслед и ускоряю темп.

Ветер бьет в лицо, волосы развеваются, но я не чувствую холода. Только бы побыстрее сбежать от этих голубых глаз, чтобы не оставаться с ними наедине!

Автобус уходит прямо из-под носа – сегодня точно не мой день. Сначала одно, затем другое, теперь еще придется двадцать минут торчать на остановке.

Ветер усиливается, и я пытаюсь рукой нащупать капюшон, которого нет. Вместо этого приходится кутаться в воротник куртки, совсем не вовремя вспоминая, что моя любимая шапка осталась у Захара в машине. Не возвращаться же, в самом-то деле.

Периодически смотрю на часы, подгоняя время. Быстрее бы нужный автобус пришел, чтобы не замерзнуть здесь окончательно. Однако резкий визг тормозов привлекает мое внимание – прямо передо мной тормозит черная иномарка. Открывается передняя пассажирская дверь, а на водительском месте сидит Захар. Наклоняется, укладываясь на соседнее кресло, и смотрит пристально на меня.

Такое чувство, что мне никогда от него не избавиться.

– Настя, садись! – произносит довольно жёстко, и я непроизвольно вздрагиваю.

Да что ж он такой настырный!

Что ему от меня нужно?!

Откуда только свалился на мою голову!

И никуда я с ним не поеду!

Однако люди на остановке обращают на меня внимание, а за машиной Захара пристраивается автобус, который начинает громко сигналить. Перевожу взгляд на серьезное лицо парня, взвешивая все «за» и «против». Ведь ничего же не случится, если я сяду к нему в машину? А то этот ненормальный и дальше продолжит привлекать ненужное внимание и к себе, и ко мне.

Тяжело вздыхаю, делаю несколько шагов и усаживаюсь вовнутрь автомобиля. Захлопываю дверь, после чего Захар, не глядя в мою сторону, нажимает на газ и резко выруливает с остановки.

А я прижимаю сильнее папку к груди, как будто это единственный спасательный круг в данной ситуации. Какой-то я становлюсь непостоянной – то сяду, то не сяду. То нравится, то не нравится. Пора уже определиться со своими чувствами и желаниями. А главное – прекратить бегать и столь бурно реагировать на эти чертовы голубые глаза!

За своими столь сумбурными мыслями не замечаю, как машина останавливается на светофоре, а Захар обращается ко мне.

– Что? – переспрашиваю, поворачивая голову в его сторону и натыкаясь на улыбающуюся физиономию своего спасителя.

Надо же, впервые вижу, как он улыбается. Уж лучше бы сканировал – к этому хотя бы привыкла.

– Куда тебя отвезти? – я так понимаю, что он уже задавал этот вопрос, пока я витала в облаках, пытаясь справиться с нахлынувшими эмоциями.

– Бизнес-центр «Восток» на Мироносецкой, – выдаю на одном дыхании, а парень в ответ приподнимает одну бровь вверх, тем самым задавая немой вопрос. – Мне нужно сдать отчеты, – тяжело вздыхаю, так и не отведя от него взгляда.

Вот интересно, что забавного он нашел во всей этой ситуации?

– Не знал, что ты работаешь, – смотрит на меня с удивлением мой, надеюсь, временный спутник, и тут же перестает улыбаться.

– И много ты обо мне вообще знаешь?

Вопрос как-то сам по себе вырывается, и я с нетерпением жду ответа, глядя на него так же пристально, как и он на меня. Красный свет ярко горит, мы продолжаем сканировать друг друга, правда, сейчас меня в дрожь не бросает – наоборот, наступает пора решимости дать ему отпор.

Наверное, я начинаю привыкать к его изучающему взгляду, от которого буквально минут десять назад терялась и даже заикалась. Да и бежать, собственно, некуда, однако появляется непреодолимое желание прекратить эту дуэль.

И ещё я прекрасно понимаю, что пока у меня нет противоядия от своего влечения к голубоглазому демону.

Захар нехотя отворачивается, но хватает нескольких секунд, чтобы заметить в его напоследок брошенном взгляде скрытую угрозу, которая внезапно вспыхивает и также быстро гаснет. Вот спрашивается, за что? В каком месте я перешла ему дорогу?

Парень нажимает на газ, так как загорается зеленый свет, и уверенно ведет автомобиль дальше, вливаясь в поток на проспекте. Какая-то грация хищника присутствует в его манере и держать руль, и периодически смотреть по зеркалам. А я на толику секунды отвлекаюсь от своих мыслей, любуясь руками Захара. Однако его последующие слова, которые он произносит ничего не выражающим, монотонным голосом, выводят из себя:

– Стриж Анастасия Дмитриевна, восемнадцать лет, студентка второго курса факультета «Учет и Аудит», – делает паузу, даже не поворачивая головы в мою сторону. А у меня округляются глаза, слушая его размеренную речь.

Я удивлена, ничего не скажешь – тем, что этот мажор наводил справки обо мне. И теперь мои мысли путаются, а я ещё больше начинаю теряться в догадках, зачем ему всё это.

– Приехала из маленького провинциального городка нашей области. Живет с бабушкой и младшим братом, родители погибли, – и снова мой спутник делает паузу, после чего останавливается на красный свет светофора. – Продолжать? – с ленцой в голосе спрашивает и поворачивается ко мне.

Теперь его взгляд излучает превосходство от того, что он может, не напрягаясь, узнать о человеке любую информацию. И если он думает, что я буду хлопать глазками от счастья и восхищаться его осведомленностью, то пусть не заблуждается.

На меня нападает какое-то дикое раздражение. Вкупе со злостью.

Информацию, значит, собирал? И вот скажите на милость, чем я могла его привлечь? Зачем он смотрит, сканирует, а теперь еще и подвозит?

Прихожу в чувство и выдаю на одном дыхании первое, что приходит в голову:

– Захар Гончаров, извини, отчество так и не узнала, – ехидным тоном, не отводя от него взгляда, в котором полыхает ярость, бросаю ему в лицо всё то, что думаю о нём, не взирая на последствия. А они будут, я уверена – такие как он не простят пренебрежительного отношения к себе. Но сейчас это не имеет значения – тормоза сорваны, и я несусь в пропасть под названием «неизвестность»:

– Золотой мальчик, мажор, сердцеед и бабник. Папино имя в Форбсе еще не напечатали? Хотя уверена, в сотню самых богатых людей нашей страны он точно входит. Ничего не забыла?

Захар внимательно слушает мою воинственную речь, но лишь усмехается, отводит взгляд и снова трогается с места.

Надо же, какой спокойный! Вывел меня из себя, а сам только и делает, что ухмыляется. Вот так и хочется стукнуть его от бессилия. Я тут, можно сказать, трачу весь свой запас смелости, а он даже бровью не ведет. Еще и ухмыляется, чтоб ему пусто было.

– Двадцать четвертый, – вдруг спокойно выдает парень, после чего поворачивает влево и не торопясь заезжает на парковку бизнес-центра «Восток», где фирма, в которой я подрабатываю, арендует аж целых три кабинета.

– Что? – переспрашиваю, так как ненадолго выпадаю из реальности.

– Я говорю, двадцать четвёртый, – невозмутимо уточняет. – В списке самых богатых людей России.

– Значит так, двадцать четвертый, – снова выпаливаю Захару в лицо, когда он глушит мотор, припарковавшись на одном из свободных мест, и снова смотрит на меня своими чертовыми голубыми глазами. – Я не знаю, что тебе от меня надо, но завязывай пялиться. Мне не нужны сплетни, а твое пристальное внимание к моей скромной персоне уже начинают замечать окружающие.

– Тебе не плевать? – резко перебивает, и все мое негодование вмиг испаряется.

Я немного теряюсь, так как не знаю, что ответить. Все мысли разбегаются, и не хотят складываться в единое целое.

– Мне не плевать, – пытаюсь держать себя в руках. – Зачем это тебе нужно, скажи на милость?

– Ты надолго? – игнорирует мой вопрос Захар и кивает головой в сторону многоэтажного бизнес-центра. И как, скажите на милость, с ним можно откровенно поговорить, чтобы выяснить все раз и навсегда, и расставить все точки над «i»? Опять включает свой игнор, как будто не ему я задала последний вопрос.

– Нет, но это не твое дело, – открываю дверь автомобиля, выставляю одну ногу наружу, правда, заминаюсь. Хоть он и выводит меня из себя, но это не значит, что я должна веси себя некультурно. Поворачиваю голову в сторону Захара и спокойно произношу: – Спасибо, что подвез.

Теперь уже ничто меня не может здесь удержать, поэтому вылезаю из машины, закрываю аккуратно дверь и направляюсь к центральному входу в центр. Все-таки жалко было громко хлопать дверями, машина ни в чем не виновата. К тому же, я впервые в жизни ездила на дорогой иномарке. Кожаный салон, приятный запах, плавное движение – это все так ново и круто для меня, что не стоит портить себе настроение ворчанием и высокомерием Захара.

Мысленно, пока поднимаюсь в лифте, даю себе наставление – позже, когда я закончу институт и найду себе хорошую работу, обязательно научусь водить! И куплю себе подержанную иномарку – с моим талантом копить на черный день это будет не сложно сделать. Пусть старенькая, зато на честно заработанные средства. А для этого надо учиться, набираться опыта и двигаться к своей цели.

И уж никак не терять голову от золотого мальчика Захара Гончарова. Иначе беды не миновать.

Кстати, я так и не поняла – для каких целей он интересовался, надолго ли я задержусь на работе? Но теперь это и не важно, так как после моего монолога, я уверена, он не захочет продолжить знакомство. Главное, чтобы мстить не стал – от таких, как он, можно ожидать только неприятностей.

Продолжая думать о произошедшем, захожу в офис и на ходу здороваюсь с сотрудниками. Подхожу к окну и выглядываю из-за жалюзи – иномарка, которая меня сюда привезла, красуется на том самом месте, где ее припарковал Захар. Вот же настырный!

Тяжело вздыхаю и закатываю глаза – чувствую, тяжело мне сегодня придется. Как же ему доходчиво объяснить, что мы с ним никогда не сможем быть вместе? И уж тем более меня не интересует мимолетная интрижка.

Но чем больше я об этом думаю, раздеваясь и раскладывая бумаги на столе, тем сильнее мне хочется, чтобы Захар не уехал, а дождался меня.

Противоречивая я, согласна, но сердцу ведь не прикажешь.

– Как обычно, всё замечательно, – моя начальница, милая женщина сорока пяти лет, улыбается, просматривая листы с данными, которые я ей принесла.

– Спасибо большое, Лариса Ивановна, – я всегда краснею от комплиментов, и сейчас не исключение. Приятно, когда тебя ценят и уважают.

– Пока не забыла, – женщина открывает верхний ящик стола и протягивает мне конверт, как я понимаю, с оплатой за предыдущий заказ. – Заслужила, Настюш. Там с премиальными за скорость.

– Вы меня так разбалуете окончательно, – улыбаюсь в ответ, забирая свой скромный аванс.

Хотя, не такой уж он и скромный, судя по количеству купюр. Но грех отказываться, раз предлагают. Мне лишние деньги не помешают.

Ровно год назад я устроилась на работу в эту аудиторскую фирму, сдав вовремя первый в своей жизни заказ. Вроде как испытательный срок, за что я безмерно благодарна Ларисе Ивановне. Что поверила в меня и дала шанс себя показать.

Конечно же, так как опыта у меня маловато, точнее его совсем не было, то заказы были небольшими и не слишком сложными. Но я всегда укладывалась в положенное время и делала все расчеты правильно. За что регулярно получала благодарность. Вот как сейчас.

– За это, – Лариса Ивановна поднимает листы вверх, – расплатятся в понедельник, так что придется подождать.

– Вы же знаете, я никогда не возражаю, – спокойно отвечаю, сидя напротив своей начальницы. – Есть еще что-то?

– Да, кстати, – она начинает рыться в кипе бумаг на столе, после чего вытаскивает на свет божий толстую папку. – Хорошо, что напомнила. Валера Потапенко попал в больницу с воспалением легких.

– Ничего себе! – перебиваю начальницу, так как новости не из приятных.

Парень был одним из первых, с кем я познакомилась на фирме. Всегда мне помогал, подсказывал, как лучше сделать те или иные расчеты, и ничего не требовал взамен.

– Но остался заказ на предварительную аудиторскую проверку, которую он начал, но, как сама понимаешь, закончить не смог, – тяжело вздыхает женщина и передает мне папку. – Здесь все данные, чего не хватает – скажи, заказчик все передаст. Оплата, – она делает паузу, глядя мне в глаза. – В два раза больше, чем обычно. Плюс премиальные, если успеем в срок.

– Но я же… – пытаюсь возразить, что еще никогда в жизни не занималась серьезными заказами, но Лариса Ивановна меня перебивает, мотая головой из стороны в сторону:

– Ты справишься, я уверена. Выручай, Настюш.

У нее звонит телефон, и пока она разговаривает с кем-то из заказчиков, я встаю с места и направляюсь к окну.

Отодвигаю жалюзи – стоит моя иномарка на прежнем месте, как приклеенная. Да что ж он ко мне пристал-то? Девчонок ему мало, что ли? Но в глубине душе ликую: он ждёт. Пусть у нас ничего не выйдет, но мне приятно.

Кстати, а чего это я, как ненормальная, радуюсь будущим неприятностям? Глупая, как и все провинциалки – от одной улыбки первой попавшейся смазливой мордашки тáю и краснею, как кисейная барышня. Ну, уж нет, я не поведусь на сладкие речи и пленительный взгляд сердцееда, каким бы красавчиком он ни был!

– Настена, ты со мной? – слышу за спиной и резко поворачиваюсь лицом к начальнице.

– Что, простите?

– У тебя все в порядке? – она смотрит пристально, а я отхожу от окна, чтобы больше не расстраиваться и не поддаваться несбыточным мечтам.

– Да, все хорошо, – быстро отвечаю, пытаясь взять себя в руки.

Я-то надеялась, что Захар уехал, и можно вздохнуть с облегчением, однако машина на стоянке выбивает почву из-под ног. Как же сбежать от него подальше? Хотя, чего это я надумала бегать? Смогла же собраться и дать ему отпор. Не понимает с первого раза, объясним со второго. Или с третьего. И бегать я не намерена. А заодно и со своим влечением, уверена, смогу справиться и достоинством выйти из сложившейся ситуации.

– В общем, – продолжает Лариса Ивановна, снова возвращаяя меня в реальность. – Сегодня четверг, я выбила дополнительную неделю. В следующее воскресенье жду тебя в обед в офисе. Настюш, не подведи. Очень крупный клиент, не хотелось бы такого потерять.

– Я все сделаю в срок, не переживайте, – беру папку со стола и встаю. – И у меня все в порядке, – улыбаюсь, прощаюсь с начальницей и выхожу из ее кабинета.

Хоть я и настроилась дать решительный отпор своему спасителю, но с каждой минутой, пока я одеваюсь, а после спускаюсь в лифте на первый этаж, моя уверенность начинает таять, как снег на солнце. Вдруг я не сдержусь и скажу что-то резкое в ответ, а он меня ударит? Или завезет куда-нибудь за город и выкинет из машины? Что-то боязно мне снова садиться к нему. Ведь уверена, опять будет приставать со своим дурацким предложением подвезти.

Все, решено. Прохожу мимо, игнорирую и направляюсь к автобусной остановке. Больше я к нему в машину не сяду, пусть хоть удавится.

Выхожу на улицу, а в лицо дует порыв сильного ветра. Еще и дождь с мокрым снегом начинается – как же до дома-то добраться? Шапки нет, капюшона на куртке тоже (я ж не знала, что будет такая погода, вот и отстегнула, чтобы не мешал), – таким темпами промокну насквозь. Еще и, не дай Бог, заболею.

Но я упорно двигаюсь по тротуару, не смотря в сторону иномарки Гончарова, пытаясь спрятаться от ветра за папкой с бумагами. И тут раздается слева сначала визг тормозов, а после уже знакомый мужской голос. Прям дежавю!

Я резко поворачиваю голову в его сторону, и обречённо вздыхаю. Все, как я и предполагала, стоя возле окна в кабинете у начальницы.

– Далеко собралась, красавица? – с полуулыбкой на губах спрашивает предмет моих переживаний. – Садись, подвезу, а то промокнешь.

Надо же, какой заботливый. Прямо золотой парень, а я, глупая такая, не замечаю.

Ветер усиливается, дождь со снегом тоже, и весь мой гонор куда-то резко пропадает. Ведь правда, не убьет же он меня, в конце-то концов, если я сяду к нему в машину. Заодно и выясним наши отношения, которых нет и не может быть, раз и навсегда.

Решено, еду и держу оборону до победного.

Подхожу к открытой передней пассажирской двери и усаживаюсь на кожаное кресло. Машина плавно трогается с места, а я молчу и жду, когда «рыцарь» соизволит начать разговор первым. Злюсь на него, на себя, и вообще на ситуацию в целом, пытаясь изобразить полное безразличие к происходящему.

Пусть думает, что он пустое место для меня.

– Боишься? – наконец-то первым прерывает молчание Захар, не поворачивая головы в мою сторону.

А тоном каким спрашивает – от него замёрзнуть можно. Неужели он всегда такой холодный и неприступный? И только улыбка одними уголками губ указывает, что его веселит вся эта нелепая ситуация. Я тут вся в переживаниях, видите ли, а ему, оказывается, весело! Хоть не сканирует меня, как он умеет делать, и на том спасибо. Иначе его тон в комплекте со взглядом могут действительно заморозить. Убойная сила.

Но больше всего меня бесит его вопрос, и потому я зеркально копирую его мимику и эмоции при ответе:

– Чего вдруг?

Пытаюсь придать своему голосу безразличие, надеясь, что Захар поймёт посыл и не станет ничего говорить в ответ. Хочется посидеть в тишине, помолчать и быстрее попасть в общагу – родные стены, привычная обстановка и знакомые лица.

– Судя по тому, как пыталась сбежать, то вывод очевиден – ты боишься меня, – всё в той же надменной манере отвечает, глядя на дорогу впереди. А меня так и тянет папочкой с документами его приласкать по голове и выбить эту спесь вместе с надменной манерой произносить слова. Как будто все ему должны.

– В общагу? – интересуется парень, и меня накрывает очередная волна злости.

Ага, разбежалась! С тобой – и в общагу. Еще этого мне не хватало для полного счастья!

Однако через пару минут до меня, наконец-то, доходит смысл этой фразы, и я с круглыми глазами, повернувшись всем корпусом к Захару, произношу:

– Откуда ты…

– Настя, не тормози, – нагло перебивает меня парень, даже не пытаясь оправдаться.

Вот же я глупая, чего, спрашивается, удивляться? Ведь он уже рассказал мне мою подноготную полчаса назад – а уж узнать, что я проживаю в общежитии, для него и вовсе не проблема.

Но раздражение, копившееся с самого утра, рвется наружу. Сдержаться тяжело, и потому, хоть и опасно, я выбираю самый оптимальный вариант из всех, которые крутятся у меня в голове, и задаю вопрос прямо, без утайки:

– Скажи, – делаю паузу, – что тебе от меня нужно? – задерживаю дыхание в ожидании ответа. Однако его не следует. Парень молчит, крепче сжимает руль и продолжает смотреть перед собой на дорогу. Меня же, наоборот, прорывает, как плотину, и я, уже не сдерживая эмоций, выплёскиваю ему свои недавние мысли с такой злостью, что сама поражаюсь. – Может, хватит строить из себя мистера загадочность? Говори, что тебе от меня нужно! Про внезапно возникшее чувство можешь даже не заливать, все равно не поверю. Ты – золотой мальчик, живешь на всем готовом, любая девушка бросится тебе в объятия, стоит лишь поманить пальчиком… – я не успеваю договорить, как Захар вновь меня перебивает:

– Ты тоже?

Резко поворачивается ко мне лицом, пронизывая своим ледяным взглядом, от которого сбивается дыхание и пропадает возможность говорить. Затем так же внезапно отворачивается, а я выдыхаю. Пытаюсь собраться с мыслями и в очередной раз не нахожусь с ответом.

Как же тяжело с ним разговаривать, вот прямо нет сил и дальше сдерживать свои эмоции и терпеть его надменный тон и безразличие. Хотя, судя по его реакции несколько секунд назад, мои так называемые эмоции его не впечатлили.

От слова совсем и вовсе!

Захар притормаживает, потому что на перекрестке загорается красный свет, снова поворачивает лицо в мою сторону и впивается взглядом. Даже к гадалке не ходи – парень злится, однако, в отличие от меня, держит себя в руках, ни словами, ни жестами не показывая своего раздражения. Только в глазах его не лёд, а пламя, от которого я вздрагиваю.

– Нет! – довольно резко вырывается у меня спустя несколько секунд. – Поэтому не трать на меня свое время, – я все еще пытаюсь держать себя в руках. Лучше сейчас поговорить откровенно и закончить этот фарс. Он должен понять, что со мной у него нет шансов. Вот прямо ни одного.

Или почти ни одного.

– Что-то уверенность в голосе пропала, – Захар продолжает меня сканировать, не отводя взгляда.

И что ему сказать в ответ? Прав он на все сто процентов. Потому что я сама уже запуталась. Но отмалчиваюсь, как и он несколько минут назад. Как говорится, с кем поведёшься.

Захар же продолжает считывать мои эмоции с лица, не отводя горящего взгляда.

– Золотой мальчик, говоришь? – немного наклоняется корпусом ко мне, а я наоборот, отодвигаюсь назад, чувствуя за спиной дверь. – Ты действительно обо мне такого мнения? – спрашивает тихим голосом, но от его интонации мурашки пробегают по телу.

Мама, что он творит?!

Я начинаю паниковать. И все же собираю все свои резервы для ответа, чтобы окончательно не выдать себя с головой.

– Д-да, – к моей досаде, строгости в голосе не слышится, и мой воинственный запал пропадет, как и не бывало.

Черт, я снова начинаю заикаться. Как же у него так спокойно получается постоянно загонять меня в угол или вызывать раздражение? Третьего, как говорится, не дано.

– Вот, значит, какого ты обо мне мнения, – невесело усмехается мой спутник, но к моему ужасу, начинает ещё ближе наклоняться ко мне.

– Хочешь сказать, что я ошибаюсь? – я сильнее прижимаю папку с документами к груди, пытаясь закрыться от него. – И это, – делаю круговое движение головой, показывая на салон автомобиля, – тебе с неба свалилось?

Мы молчим. Просто смотрим друг на друга и не произносим ни слова. Я уже не злюсь, как раньше, а Захар не пытается на меня давить.

Машины, стоящие сзади, начинают сигналить, и мы понимаем, что заигрались. Уже вовсю горит зеленый свет, и парень нехотя отклоняется назад, усаживается ровно и давит на газ, резко трогаясь с места, а я тяжело вздыхаю, на несколько секунд закрывая глаза.

Кажется, я немного переборщила со своими ехидными замечаниями. Вот кто, спрашивается, меня за язык тянул? «Золотой мальчик», «живешь на всем готовом» – мне-то какая разница, кто он такой и как живет. Да пусть хоть весь город вверх дном перевернет, меня это волновать не должно. И я не буду больше обращать внимания ни на его взгляды, ни на высокомерие. Пусть смотрит, мне безразлично.

– Если тебе так интересно, – произносит Захар, выводя меня из раздумий, – то тачку я купил себе сам, – делает небольшую паузу, после чего заканчивает: – На честно заработанные деньги.

– Да ладно, – вырывается непроизвольно у меня. Даю мысленно себе подзатыльник. Вот снова спрашивается, кто меня за язык тянет? Купил, да и купил – зачем я его провоцирую снова?

– Я не отношусь к людям, которые лгут, – отвечает парень равнодушным тоном. – Два года назад отец в очередной раз прочитал мне лекцию о том, какой я бездельник и лоботряс. Не поверишь, – тяжело вздыхает, и тут же печально улыбается. – Задело. Тогда я задал себе вопрос: неужели я и впрямь не смогу чего-то добиться сам?

– Я так понимаю, что смог, – улыбаюсь в ответ, хоть он этого и не видит, пялясь на дорогу.

Внутри меня идет борьба – чувства настолько противоречивы, что я не знаю, чему верить. С одной стороны, какой ему смысл врать? А с другой…

– Два года вкалывал, как ненормальный, – в голосе парня проскальзывает горечь. – На институт забил, так как времени на учебу не осталось. Мне отец сразу доверил небольшой проект, и у меня получилось. Сейчас работаю начальником отдела, а через время стану вице-президентом.

Ну вот, теперь все становится на свои места. Как же не похвастаться перед простушкой о своих успехах? Вице-президент, двадцать четвертый, и все равно – золотой мальчик, как я его недавно назвала.

– Поздравляю, – мне в глубине души действительно приятно, что он мне доверяет, однако это не значит, что я поведусь на его слащавые речи. Пусть даже не мечтает.

Автомобиль останавливается перед входом в общежитие, и Захар поворачивает голову в мою сторону.

– Настя… – произносит он и тут же замолкает, однако глаза говорят за него.

Он хочет перевести наше общение в другую плоскость, но я к этому не готова. По крайней мере пока – как-то слишком активно он пытается залезть мне в душу.

И разбить сердце. Потому что ничего другого я от него не жду.

– Спасибо, что подвез, – перебиваю его сухим голосом, показывая этим, что продолжения не будет.

Но поблагодарить надо – не хочу быть обязанной. Пусть лучше в его глазах останусь наивной провинциалкой.

Открываю дверь, чтобы выйти. Но его слова, брошенные мне в спину, пронзают не хуже ледяного ветра:

– С тебя кофе! – Поворачиваю голову, чтобы сказать решительное «нет»! – И улыбка, – Захар не дает мне даже рта открыть.

Ну вот, а я только собиралась о нем хорошо подумать! Опять должна – кофе какое-то непонятное придумал. Еще и улыбаться заставит. Нет уж, красавчик, не на ту нарвался.

– Ну, ты и жук! – возмущаюсь, в глубине души понимая, что надо быстрее отсюда сваливать. – На кофе у меня денег нет, а лимит улыбок исчерпан. Так что извини, – отворачиваюсь, чтобы быстро открыть дверь автомобиля и уйти подальше от своего соблазна.

– Еще раз спасибо, – бросаю напоследок, вылезаю наружу и снова собираюсь аккуратно закрыть дверь автомобиля, как слышу громкое:

– Трусишка!

Захар смеется, а я снова закипаю.

– Ну, знаешь ли…

– Отрицательный ответ меня не устраивает. До встречи…

Он что-то там ещё пытается сказать, но я хлопаю дверью. Вот не хотела же, а поддалась эмоциям в сто первый раз за сегодняшний день!

Как скоростной экспресс несусь ко входу, не ощущая ни холода, ни мокрого снега, бьющего в лицо. Ступенька, вторая, третья, тяжелая дверь, вахтер тетя Маша, мое брошенное на ходу «Здрасьте» и ее ворчливое «Привет, Настена» – все это, как в калейдоскопе, пролетает в одно мгновение.

Залетаю в комнату, выдыхаю, прислонившись спиной к двери, и закрываю глаза.

Ну, уж нет, встречаться я с ним больше не намерена. И в машину к нему я не сяду ни за какие деньги мира. Пусть катится со своей тачкой, купленной на честно заработанные средства, куда подальше.

Когда дыхание от быстрого бега приходит в норму, вспоминаю, что за своими переживаниями забыла купить сосиски и хлеб. А ещё и шапку в машине у Захара оставила.

Вот и пусть любуется ею вместо улыбки с кофе! Другую куплю, не бегать же за ним, чтобы вернуть свою вещь.

Я теперь вообще буду его стороной обходить, потому что своё душевное спокойствие дороже. Вон, как он меня всего несколькими словами выбил из колеи.

«Отрицательный ответ меня не устраивает», – всплывает в памяти, и мне становится не по себе.

Страшно представить, что будет, если он действительно перейдет к решительным действиям.

POV Захар

– Отрицательный ответ меня не устраивает. До встречи, – дверь хлопает, и я заканчиваю: – Милая Настенька.

Смотрю в окно, как только пятки сверкают от ее бега. Летит, как угорелая, перепрыгивая через ступеньку. Секунда, две, и она скрывается за тяжелыми дверями общежития.

– Что ж ты такая пугливая, – усмехаюсь и нажимаю на газ.

Разворачиваю автомобиль и выезжаю со стоянки на дорогу, а после и на оживленный проспект. Надо заехать домой, переодеться, а после у меня важная встреча с новыми инвесторами. Два года назад даже предположить не мог, что работа может приносить удовольствие. Мне действительно нравится решать вопросы, организовывать рабочий процесс и двигаться вперед, осваивая новые проекты.

А самое главное – у меня появилась цель. Добиться чего-то в этой жизни самому, чтобы не тыкали носом в папины деньги и чужие достижения, перемывая мне кости по углам с гнусными улыбочками. «Ах, какой же я бездельник и золотой мальчик!»

Только на это и способны – в глаза сказать нечто подобное не решался никто. До сегодняшнего дня.

Забавная девочка Настя, как маленький ёж – фыркает, боится, выпускает свои иголочки, пытаясь уколоть.

И она была бы права, если бы не слова отца, два года назад брошенные им с осуждением и разочарованием. Безразличие в его голосе заставило меня задуматься о своем будущем:

– Ты знаешь, я всегда мечтал о сыне, – лицо моего родителя обычно не выражало никаких эмоций, однако сейчас на нём четко прослеживалось осуждение. И разочарование. – О том, как буду его учить нести ответственность, продолжать «строительство» моей империи и делать из него настоящего мужчину.

– С учебой, папа, как-то не задалось, – фыркнул я в ответ, скривившись, так как с трудом мог вспомнить, когда мой любимый папаша в последний раз уделял мне внимание. Мы с ним чем-то похожи: очень редко показываем свои эмоции на людях, держа все в себе.

– Может, – он сделал паузу, глядя на меня в упор, – я и проводил с вами мало времени, но ты должен понять, я очень много работал, чтобы обеспечить вас с Лерой всем необходимым. И не тебе меня упрекать – результат моих трудов, по крайней мере, виден. А что сделал в этой жизни ты, сынок? Тебе уже двадцать один…

– Всего двадцать один, – нагло перебил его пламенную речь.

– Ты хотя бы попытайся что-то сделать сам, – не унимался отец. Вот любит же нотации читать, прямо никуда от его командных замашек не деться! – Школу закончили за тебя. В институте тебя когда последний раз видели? – к концу вопроса появились ехидные нотки в голосе, но я промолчал. – Я помогу со стартом. Поверь, многие бы хотели оказаться на твоем месте. И… Ай, ладно, – махнул рукой и отвернулся, утыкаясь в свои бумаги. – Толку с тобой разговаривать…

И меня задело за живое. Толку, говоришь, нет, папа? Я тебе покажу, какой из меня может быть толк, и как ты заблуждаешься в оценке своего единственного и горячо любимого сына.

Пришлось браться за ум, потому что мы, Гончаровы, без боя не сдаемся. Да и учёба мне всегда давалась легко, я всё буквально схватываю налету, особо не напрягаясь. Только из-за своего упрямства и желания насолить отцу делал вид, что это не так.

В результате начал я тогда с должности рядового менеджера, через полгода став начальником отдела. И взял ответственность за двадцать пять сотрудников, которые теперь находились в моем подчинении. Еще и собственные проекты тянул – и ни разу не пожаловался отцу, как мне тяжело. В результате искренне увлекся, и стал частью компании, которую через несколько лет обязательно возглавлю. Законно и вполне заслуженно.

Отец наконец-то оценил мой живой ум, и мы спустя какое-то время впервые в жизни поговорили по душам. Я понял, что бунт – это прежде всего вред себе, а мой родитель четко осознал, что детям нужно уделять время. Желательно почаще.

Но это всё в прошлом, а сейчас, под спокойную музыку в машине, я не могу выкинуть из головы образ очаровательной блондинки, который меня уже давно преследует. Чего, спрашивается, она испугалась? Я же не кусаюсь, и есть ее на завтрак тоже не собираюсь. Так почему, как только я пытаюсь с ней заговорить, она округляет глаза, начинает заикаться и боится произнеси даже слово в ответ? Хотя вопрос, скорее, риторический – волнуется, милая Настенька, и это хорошо. Значит, не безразличен я ей.

Но вот то, что отталкивает меня – это плохо. Ладно, как говорится – еще не вечер: найду обязательно какой-нибудь повод, чтобы снова с ней встретиться.

Ее дерзкая речь в машине впечатлила. Я даже сам потерялся на толику секунды, когда услышал из ее уст «золотой мальчик», «сердцеед» и «бабник». Не думал, что она обо мне такого нелицеприятного мнения. Хотя, а что она еще может обо мне думать? Изо дня в день наблюдая, в какой компании я тусуюсь постоянно. Она же не знает, что клубы, девочки с незапоминающимися лицами, от которых по утрам хочется сбежать, а также повышенный адреналин в крови, после которых Интернет пестрит моей рожей с подробностью моих же чудачеств – это все в прошлом. Пресытился до тошноты. Да и никогда не был фанатом этого.

Конечно же, круг общения я менять не буду, и клубы периодически все же посещаю, но без алкоголя, легкодоступных девиц и быстрого секса. Хочется какого-то постоянства и стабильности. Все остальное – надоело. Кроме милой блондиночки, которая стала навязчивой идеей в последнее время.

Заезжаю во двор нашего особняка и бросаю машину практически возле порога. Я ненадолго, так что нет смысла ее загонять в гараж. Все равно через десять-пятнадцать минут уеду на фирму.

– О, братишка пожаловал, – из столовой выплывает Лера, моя сестра-двойняшка. В принципе, у нас с ней теплые и дружеские отношения, насколько это возможно, учитывая тот факт, что в последнее время наши взгляды на жизнь кардинально расходятся. Но так как она моя сестра, я мирюсь с этим – спорить с ней бесполезно, недостаток воспитания со стороны папы налицо. Только я решил взяться за ум и выполнил свое обещание, а ей этого не нужно. Её больше прожигание жизни интересует – с тусовками, подругами и вереницей кавалеров. Но на это я давно уже не обращаю внимание.

Однако сегодня сестренка меня дико раздражает.

– Как там универ? – продолжает в своей надменной манере протягивать слова.

– Сходи, сама узнаешь, – бросаю в ответ, направляясь к лестнице.

К гадалке не ходи – что-то ей от меня нужно. Лучше проигнорировать, чем выслушивать очередное нытье и причитания по поводу несправедливости в этой жизни. Достала уже, иногда хочется ее просто придушить.

– Ты чего как с цепи сорвался? – доносится её обиженное ворчание, однако объясняться с ней нет никакого желания.

– Лер, не доставай, – делаю ей ручкой и поднимаюсь по лестнице. Через ступеньку. Как это делала недавно Настя, – черт бы ее побрал, опять о ней думаю. Наваждение какое-то.

До сих пор не пойму, что я в ней нашел такого необычного?

Весь прошлый год я практически не появлялся в универе, занимаясь то новыми проектами, то подбором персонала. В общем, работа кипела не по дням, а по часам, поэтому пропустил новую армию первокурсниц, о которых без конца и края талдычили мои друзья. Уж они-то рассмотрели всех новеньких с ног до головы, а с некоторыми даже успели закрутить. Правда, ненадолго, так как парни из моего окружения долго встречаться с девушками в принципе не способны.

А зачем? Так ведь проще – никаких обязательств, надоедливых звонков по телефону и нытья о том, какой он негодяй. Однако это быстро надоедает – по крайней мере, меня так уж точно достал и разочаровал подобный образ жизни.

И только в этом году я обратил внимание на Настю. Она – идеальная, от неё словно исходит какой-то внутренний свет. Милая, симпатичная и, как мне кажется, очень добрая и нежная. Прямо башню сносит, глядя на нее.

Я впервые ее увидел идущей по аллее. Ветер трепал ее волосы, улыбка сияла на лице, и в каждом движении девушки чувствовалась какая-то необъяснимая легкость.

Засмотрелся, залюбовался, а она даже мимолетного взгляда в мою сторону не бросила. А я стоял, как прикованный к месту, словно получил удар под дых. Тогда еле удалось скрыть от окружающих свою реакцию, иначе мои друзья своими насмешками просто бы достали и вывели из себя.

Даже больше скажу – она, как магнит, начала притягивать меня к себе. И я не заметил, как втянулся – мне стало жизненно необходимо видеть её, пусть даже издалека. Однако ограничился я только взглядами, потому что так и не решил – стоит ли мне с ней встречаться, или все-таки нет. Поэтому и не предпринимал никаких попыток познакомиться с милой и очаровательной блондинкой. Очень хотелось разобраться в себе и понять – что же я в ней нашел? Неужели она, и вправду, такая идеальная?

На всякий случай пробил подноготную девушки. Анастасия Стриж – птичка, значит. А что, похожа. Правда, после сегодняшней реакции я бы ее назвал пугливым воробышком, а не стрижом. Но все равно она мне нравилась.

Постоянно следил за её мимикой, пытаясь найти хоть какие-то изъяны, но как назло – ни одного недостатка. Она даже улыбалась и смеялась идеально – именно так, как я себе и представлял.

Не знаю, сколько бы ещё продолжалось моя игра во взгляды, если бы сегодня Настя не ответила мне тем же. И я понял, что пора действовать, потому что и она испытывает ко мне определенный интерес. Это так четко читалось в ее глазах, покрасневших щечках и пристальном взгляде, что еле сдержался, чтобы не подойти прямо там, в переходе универа. Постояла, посмотрела, а после подруга утащила мою птичку в аудиторию.

Я честно отсидел две пары, взвешивая все «за» и «против» нашего знакомства, однако случай на алее расставил все точки над «i». Когда я увидел, как двое идиотов пытаются обидеть моя птичку, рассвирепел. Во мне проснулся собственник – никто не смеет прикасаться к моему! А она теперь точно станет моей, только ещё пока даже не догадывается об этом.

Правда, надолго ли – тут и я затрудняюсь с ответом.

Надеваю чистую рубашку с костюмом, обуваю туфли и выхожу из комнаты, направляясь к лестнице. Не торопясь спускаюсь по ступенькам, пытаясь выбросить Настю хоть на время из головы и настроиться на встречу с клиентами, как в холле снова появляется моя ненаглядная сестренка.

– Куда собрался? – округляет глаза, глядя на мое сосредоточенное лицо.

– На работу, – спокойно отвечаю, а поравнявшись с ней, негромко добавляю: – Кстати, советую и тебе заняться делом.

– Привет, Захар, – раздается громкое, и я поворачиваю голову в сторону источника.

Кто бы сомневался – Вика Степанова собственной персоной. Лучшая подруга моей сестры и моя головная боль. Как же она меня достала, кто бы только знал! Бесит неимоверно, пытаясь охмурить меня который год. Каюсь, было дело, пару раз увлекся девушкой. Но ведь договорились остаться друзьями – к чему эти невинные глазки, улыбочки и хлопанье ресницами?

– И тебе не хворать, – фыркаю в ответ и направляюсь к выходу, однако слышу в спину голос Леры:

– Братишка, погоди. У нас к тебе просьба.

– Какая? – тяжело вздыхаю, останавливаюсь, закатываю глаза, пока девочки не видят, после чего разворачиваюсь на сто восемьдесят градусов.

– Ты же в центр едешь? – не унимается милая блондинка, которая, на мою больную голову, приходится мне родной сестрой.

– Глупее вопроса не могла задать? – поднимаю одну бровь вверх, но, глядя на печальное лицо сестры, понимаю, что перебарщиваю. – Допустим, что надо?

– Мы с Викулей собрались по магазинам прошвырнуться, – улыбается Лера, видимо, понимая, что я уже почти сдался. Еще немного надавить, и точно соглашусь. – Там новую коллекцию завезли, представляешь!

– И-и? – протягиваю в ожидании продолжения.

– Подкинь до бутика, тебе же все равно по дороге, – вот же манипуляторша. Не может без своих ужимок. Вечно ей надо всеми способами добиться своего.

Лера делает такое невинное выражение лица, что я сдаюсь. Тяжело вздыхаю, так как везти их в центр нет никакого желания, но и отказать близкому человеку не могу.

– У вас десять минут, девочки, – и когда две красотки начинают скакать на месте от радости, добавляю: – Иначе будете добираться самостоятельно.

Разворачиваюсь и выхожу из дома. Уже в машине вспоминаю, что Лера вчера отдала свою машину на СТО – в отличие от меня, ей папа подарил новенький немецкий внедорожник на двадцатилетие, показывая, какая широкая у него душа и как сильно он любит свою дочь.

Ну что ж, как говорится, кто на что учился.

Завожу двигатель, включаю климат-контроль и жду девчонок. Напрягает, конечно, вся эта ситуация, но сестре отказать не могу. Хотя с удовольствием бы сейчас проехался по магазинам с Настей, и даже деловую встречу перенес бы на завтра.

Как бы повод найти, чтобы еще раз встретиться с милой блондиночкой? Ни одной здравой мысли в голове, как лучше поступить. Предложи ей это, точно откажется.

Как же сложно с хорошими девочками, и как легко, но скучно с доступными.

Но одно решил точно – если не придумаю, как увидеть свою птичку вне стен университета, то обязательно подойду к ней в перерыве, наплевав на сплетни. Уж очень хочется посмотреть, как она снова будет краснеть и заикаться, пытаясь спрятать взгляд. А точнее, приятно видеть её небезразличие к себе.

Кстати, у нее тоже голубые глаза. Только отличие от моих, они какого-то прозрачно-голубого цвета. Утонуть можно. Или взлететь.

Из раздумий выводят женские голоса и звук открывающихся дверей.

– А вот и мы, – улыбается мне Лера, усаживаясь рядом со своей подругой на заднее сиденье. – Надеюсь, в десять минут уложились?

– Раз я еще не уехал, – медленно трогаюсь с места, разворачивая автомобиль в огромном дворе, – значит, успели.

– А это что? – слышу удивленный голос Вики, а спустя несколько секунд наблюдаю в зеркало заднего вида, как девушка вертит в руке шапку. Ту, что забыла Настя. Вот лопух, не мог раньше вспомнить об этом! – Ты носишь женские шапки, Захар? – она поднимает обе брови вверх, глядя на меня через зеркало заднего вида.

Торможу, поворачиваюсь лицом к девчонкам и вырываю из рук Вики шапку своей милой птички.

– Не твое дело, – засовываю чужую вещь в бардачок, после чего снова трогаюсь с места.

– Правда, Захар, а чья это шапка? – влезает в наш диалог с надоедливой брюнеткой моя сестра. Вот не сидится ей спокойно, обязательно надо задать вопросы, на которые я отвечать не собираюсь. Из серии «хочу все знать», только бы еще понять, нахрена оно ей надо.

– Я же сказал, не ваше дело, – бухчу в ответ, глядя перед собой на дорогу, а сзади слышу ехидные смешки.

Из машины их выбросить, что ли? И так настроение было не ахти, так эти две красавицы с каждой минутой нарываются на неприятности и хамство с моей стороны.

– Мне вот интересно, – не унимается Лера, вызывая во мне очередную волну раздражения. – С каких пор ты, мой любимый братец, стал нищенок подвозить? Не скажешь, что шапка куплена в бутике.

– Сто процентов, на рынке, – радуется ее подруга, но только её смех не идеален, как у Насти. Сплошная фальшь и подделка. Впрочем, Вика и есть фальшивка – нет в ней ничего настоящего. Всё наигранное, приторное и до безумия раздражающее.

Мне иногда кажется, что она в паре с моей сестрой часами проводят время возле зеркала, репетируя свои гримасы на все случаи жизни. Про внешний тюнинг и несмываемый боевой раскрас даже говорить не буду. – Еще и со скидкой, – заканчивает ехидно брюнетка, а я закипаю.

– Вика, закрой свой рот, – как-то слишком резко вырывается у меня, да и слава Богу. Пора уже поставить на место эту наглую дуру, чтобы больше не лезла в мои дела. И не пыталась втягивать в свои интриги мою сестру. – Я вполне четко дал понять, что не собираюсь общаться с тобой на эту тему! Ты достала уже своим излишним вниманием к моей персоне. Меня невероятно раздражает, что на каждой перемене ты виснешь у меня руке, так что впредь постарайся, чтобы я от этого не страдал.

– Захар, – пытается возразить Вика, но я продолжаю своим надменным тоном:

– Последний раз напоминаю, ты – всего лишь подруга моей сестры. Не моя девушка, не моя жена, и даже не моя подруга. Я ясно выразился?

Смотрю в зеркало заднего вида, наблюдая, как Вика по очереди смотрит то на меня, то на Леру, ища в ней поддержку. Возможно, и жестко я с ней, но зато это чистая правда. Да и не хочу, чтобы Настя каждый день видела висящую у меня руке Вику. Именно птичка меня сейчас волнует, а не эта расфуфыренная курица.

– Захар, как ты можешь говорить в таком тоне… – Лера все же решается заступиться за подругу, однако я ее наглым образом перебиваю:

– А с тобой, сестрёнка, я поговорю позже, – делаю паузу, чтобы она прониклась. – Без посторонних.

Пора уже ей объяснить, чтобы завязывала заниматься сводничеством. У нас ничего не будет с Викой, и не стоит постоянно ее таскать за собой в надежде, что я обращу на неё внимание. Если бы хотел, то уже давно бы обратил. А они явно меня измором решили взять, поэтому пора четко определить позиции, чтобы не тратили силы понапрасну.

Дешевка – она и в Африке дешевка, как ее ни разукрась или приодень. Настоящий алмаз найти сложно, на то он и настоящий.

– Ты сегодня, как с цепи сорвался, – продолжает Лера, правда, уже без своего постоянного ехидства. – Фыркаешь, хамишь. Вон, Викулю до слез довел.

Меня так и подмывает спросить, а они настоящие, эти слезы? Но я отмалчиваюсь, продолжая смотреть перед собой и злиться. Как же тяжело с этими девками, кто бы только знал! Вот и спрашивается – нахрена я их к себе в машину посадил? Вызвали бы такси, и не нарвались, как сказала Лера, ни на мое фырканье, ни тем более на хамство.

– А вы обе завязывайте лезть в мои дела, – получается довольно грубо, но любезничать нет желания. – Кого хочу, того и подвожу. И не твое собачье дело, где она купила эту шапку.

– Захар… – Лера повышает голос.

– Тема закрыта, – нагло прерываю я ее дальнейшую речь. – Или пойдете до центра пешком.

Девчонки замолкают, а я, чтобы больше не слушать их издевательские реплики, врубаю громко музыку.

Кто бы только знал, как они бесят! И как я горю желанием снова увидеть свою птичку на их месте. Точнее, рядом со мной. В идеале – в моих объятиях.

А интересно, целуется она тоже идеально? Почему-то уверен, что да. И от этих мыслей на душе становится тепло, кровь начинает бурлить от предвкушения, а на лице появляется улыбка. Все, решено – в самое ближайшее время проверю на практике, насколько мои мысли правдоподобны.

Торможу возле одного из бутиков, и девочки, не произнося ни слова напоследок, вылезают из машины. Обиделись, но мне безразлично. Я, наконец-то, с облегчением вздыхаю полной грудью. Слава Богу, избавился от них!

А самое главное – в бардачке лежит шапка Насти.

Чем не повод для новой встречи?

POV Настя

– Точка безубыточности, точка безубыточности, – бухчу себе под нос, пытаясь понять, почему у меня не получается ее правильно высчитать. Перебираю листы с данными, и никак не могу сообразить, где и что я пропустила.

– Ты бы завязывала со своей работой, – фыркает Карина, сидя на своей кровати с планшетом. – Пятница, вечер, а ты в своем мире цифр погрязла, как в болоте.

– Что предлагаешь? – интересуюсь, так и не отрываясь от бумаг.

Ну, чего же не хватает? Почему эта точка безубыточности никак не хочет рассчитываться?

– Настена, – моя подруга вскакивает с кровати, и подбегает ко мне. Облокачивается о стол, и боковым зрением наблюдаю, что смотрит на меня в упор. – Давай куда-нибудь сходим.

– Куда? – не отвлекаясь от своего занятия, спокойно интересуюсь.

Если честно, идти никуда не хочется, так как работу за меня никто не сделает. А выполнить надо в отведенный срок – я же обещала начальнице, и не могу ее подвести.

– В клуб, – не унимается Карина, вызывая улыбку на моем лице.

– Ага, – киваю в ответ, продолжая усмехаться. – А потом месяц будем сидеть на гречке.

– Хотя бы в кафе, – продолжает гнуть свою линию подруга. – А потом прогуляемся по центру. Снег, мороз, красота! – тянет последнюю гласную букву, и я наконец-то отрываюсь от бумаг и перевожу взгляд на свою соседку по комнате.

– В общаге куча народа, а ты пристаешь ко мне со всякими глупостями, – фыркаю, наблюдая, как физиономия моей подруги смешно кривится.

Мы с ней разные, поэтому, видимо, и дружим уже второй год подряд. Она любит движение и активные развлечения, хоть не всегда (точнее, крайне редко) на это есть средства. Я же предпочитаю работать в тишине – и никаких тебе пьянок, движух и остальной чепухи с громкой музыкой, подвыпивших парней и разговоров ни о чем.

Случается, что Карина иногда вытаскивает меня, как она это любит называть, «в люди», но эти походы обычно ограничиваются чаем с тортиком или мороженым в ближайшем кафе.

Нашу молчаливую игру взглядами прерывает стук в дверь. Кому дома не сидится? Девчонки обычно влетают в комнату без стука, поэтому незваный гость вызывает удивление на лицах.

Мы с Кариной синхронно поворачиваем головы в сторону двери, затем также одновременно переводим взгляд друг на друга, поднимая обе брови вверх, тем самым задавая немой вопрос, после чего Голубева громко кричит:

– Войдите!

Дверь открывается, и на пороге появляется Петя Измайлов. С победоносной улыбкой на лице и букетом цветов в руке. Принесла же его нечистая, ведь вчера четко дали понять ему и его другу, что идти с ними никуда не собираемся. И время на нас тратить не стоит.

– А вот и кавалеры пожаловали, – моя подруга расплывается в улыбке и выпрямляется в полный рост. – Петрушка, привет!

– Карина, я же просил меня так не называть! – обиженным голосом произносит парень и переводит взгляд на меня. – Здравствуй, Настя.

– Привет, – тяжело вздыхаю, понимая, что сейчас придется еще и от Петьки отделываться, культурно объясняя, что никуда я с ним не пойду.

Лучше бы он перестал меня преследовать. Ведь популярно объясняла, что мы можем быть только друзьями. И точка. Но он, видимо, не понимает или просто пропускает мои слова мимо ушей, второй год активно набиваясь мне в женихи.

Высокий, симпатичный, кругом положительный и очень хороший мальчик. Но не лежит к нему душа, хоть ты тресни. И идти с ним куда-либо желание отсутствует напрочь.

– Настя, я к тебе, – произносит Петя спустя минутную паузу.

– Догадались уже, – ворчит в ответ Карина. – Настена работает, – продолжает подруга серьезным тоном. – Даже со мной никуда идти не хочет, а с тобой уж и подавно, – машет рукой, отбиваясь от Измайлова, как от назойливой мухи.

Парень начинает заливаться пунцовой краской, смотрит в упор на мою подругу, а на скулах играют желваки. Задела она его за живое, сейчас из молчаливого и тихого Петеньки польется поток желчи. И зачем она его спровоцировала?

– Слушай, Голубева, – Измайлов кривит губы, всем своим видом демонстрируя недовольство. – Почему ты всегда лезешь, куда тебя не просят? – делает два шага вперед, заходя на середину комнаты и останавливаясь напротив моей соседки.

– Вообще-то это ты приперся ко мне, а не наоборот, – парирует Карина, вызывая у Петра еще большее возмущение.

– Не к тебе, а к Насте.

– Так, может, мне выйти?

– Было бы замечательно!

Они оба пылают гневом, пристально глядя друг на друга. Сейчас точно разразится катастрофа, если этих двоих не разнять. Ноздри раздуваются, искры летят в разные стороны, но каждый из них продолжает стоять на месте, не двигаясь.

Вот же два барана упрямых.

– Не помешал? – слышу мужской голос, и мы втроем – я, Петя и Карина – поворачиваем головы в сторону двери, откуда раздается этот до боли знакомый голос.

Только этого мне не хватало для полного счастья! Откуда он, спрашивается, взялся?

Мысленно стону, потому что только я могла попасть в столь дурацкую ситуацию.

Если до этого я считала, что всё плохо, то сейчас поняла, насколько заблуждалась. Остается только молчать и ждать, что ситуация рассосется сама собой, без моего участия. Мало того, что своими ненужными разборками парни портят настроение и сбивают с рабочей волны, так еще и подруга потом доконает бесконечными вопросами. Я ведь так и не рассказала ей, что вчера Захар подвозил меня до дома. Еще и битых двадцать минут ждал под офисом, когда я освобожусь.

Ой, что сейчас будет! Чует мое бедное сердце, грозы не миновать. Что-то подсказывает мне – от этого парня так просто не избавишься. Вот это я попала, так попала!

За что, спрашивается, судьба посылает мне подобные испытания? Господи, в чем я перед тобой провинилась? Не успела прийти в себя после последней встречи, и вот опять снова «Здравствуй, Настя»!

Молчаливая пауза затягивается – Захар надменно смотрит на всех присутствующих в комнате, а те в ответ (включая меня) пялятся в его сторону. Я силюсь понять, что его привело в мою комнату. Неужели «Мистер Совершенство» удосужился лично посетить общагу? Остается только сидеть и теряться в догадках относительно его внезапного появления на пороге.

Правда, мне везет – я высовываю голову из-за спин Петра с Кариной, поэтому ни моей красноты, ни испуганного взгляда они видеть не могут.

– Привет, – Карина первой приходит в себя и прерывает уже слишком затянувшуюся молчаливую паузу.

Вообще-то, это надо было сделать мне, так как парень вроде как ко мне в гости пришел. Но, как назло, дар речи пропадает напрочь – мысли разбегаются, как тараканы, не желая подавать ни одного сигнала, как правильно поступить в данной ситуации. Точнее, как выпутаться из оной без серьезных последствий.

– Ты забыла в машине, – произносит Захар довольно спокойно и заходит в комнату, игнорируя удивленные взгляды моих друзей, прямиком направляясь ко мне.

Еще и Петра плечом задевает, вроде как случайно, не глядя на моего несостоявшегося ухажера и, соответственно, не видя взгляда, полного ненависти, который Измайлов бросает в сторону Захара.

А я только сейчас замечаю в руках парня свою злополучную шапку, которую он держит в руке. Хочется застонать, громко-громко, закрыть глаза и избавиться от всех, но головой понимаю, что это не выход. И если до этого момента я надеялась, что пронесет, и мои друзья решат, что Гончаров просто ошибся комнатой, то теперь допроса с пристрастием не избежать.

Вот кто его просил шапку мне приносить прямо в общагу? Я бы прекрасно пережила потерю головного убора – это по сравнению с последствиями, которые меня ожидают, сущий пустяк!

Боже, помимо Карины, теперь ещё и у Пети появится куча вопросов относительно того, зачем Захар пришел, и как моя шапка оказалась у него. В машине.

Как же все запущенно!

– Спасибо, – произношу негромко, поднимаюсь со стула и, так же, как и он, в упор смотрю Захару прямо в глаза.

– Я спрашиваю, не помешал? – всё в той же высокомерной манере интересуется парень, и медленно поворачивается ко мне полубоком, лицом к Петру с Кариной, которые стоят посреди комнаты с отрытыми от удивления ртами.

Еще бы, такое событие. Как тут не удивиться!

– Петя, дорогой, – моя соседка по комнате, как обычно, быстрее меня ориентируется, что к чему, и берёт ситуацию в свои руки.

Что бы я делала без нее. Где еще найти такую подругу, которая все понимает с полувзгляда, полуслова и даже умеет по глазам читать.

– Что? – Петя тоже отмирает и смотрит с удивлением на Карину.

– Чего это я, в самом деле, на тебя с порога накинулась, – она расплывается в улыбке. – Спасибо за цветы, – вырывает из рук парня букет и прижимает к груди. – Очень красивые. Идем, – начинает тянуть его к двери; тот от изменения в поведении подруги теряется и немного неуверенно интересуется:

– Куда?

Измайлов нехотя передвигает ногами, так как танк по фамилии «Голубева» уже не остановить, однако поворачивает голову назад и с печалью в глазах бросает на меня последний взгляд.

– Благодарить тебя за веник буду, – фыркает подруга, выталкивает парня в коридор и с победоносной улыбкой на лице, глядя на нас с Захаром, заканчивает: – Приятного вечера.

Да что за черт в нее вселился? Зачем меня с ним оставила наедине?

Хотя, стоит ей сказать «спасибо» за то, что первой пришла в себя и безболезненно выпутала меня из сложившейся ситуации. Конечно же, вопросов от Карины не избежать – но это в любом случае лучше, чем краснеть, бледнеть и заикаться, не зная, как разнять парней, которые обязательно вцепятся друг другу в глотки. Их напряженные взгляды говорили сами за себя.

Хоть Петя и похож на тихоню, на самом деле он умеет показать зубки. И не такой уж он ботаник, как многие о нем думают – иногда высказывается довольно резко, не думая о том, что своими словами может обидеть человека.

Захар, конечно, тоже может выражаться похлеще того же Измайлова, поэтому я даже боюсь представить, чем бы закончилась их перепалка, если бы Карина не увела удивленного Петра в коридор.

Надеюсь, она ему доступно объяснит, что больше приходить сюда не стоит. А у меня задача – объяснить Захару, чтобы он оставил наконец меня в покое.

Дверь закрывается, и мы остаемся с моим гостем наедине.

Он не торопясь поворачивает голову в мою сторону и, как обычно, впивается взглядом. Но я уже привыкла к этому – даже не реагирую, посылая такой же взгляд в ответ. В надежде, что он прочтёт в нём мой посыл: «Я тебя не звала в гости, красавчик, и мы сейчас на моей территории. Так что меня голыми руками не возьмешь».

Захар наклоняет немного голову в сторону, после чего резко отворачивается и отходит от меня на шаг, начиная рассматривать нашу с Кариной комнату.

Ему что, заняться больше нечем? Или дел других не может найти в пятницу вечером?

На меня начинает накатывать раздражение из-за его бесцеремонного вторжения на мою территорию. Его надменный вид и безразличный тон невероятно злит. Он же тем временем, не обращая на мое присутствие никакого внимания, двигается не торопясь, внимательно изучая плакаты над кроватями, а после останавливается возле стола, рассматривает разбросанные там бумаги, парочку даже поднимает, усмехается и произносит:

– Точку безубыточности рассчитываешь? – переводит взгляд на мое изумленное (по-другому и не могу сказать) лицо и заканчивает: – Могу помочь.

А меня так и подмывает ответить:

«Самая лучшая помощь от тебя, красавчик, – это покинуть мою территорию. Прямо сейчас. Желательно навсегда!»

И точка!

– Спасибо, обойдусь, – я пытаюсь держать себя в руках, чтобы не ответить ему какую-нибудь колкость, а внутри бушует пламя.

Даже не так – настоящий ураган эмоций! Наблюдаю, как парень усмехается и возвращает документы назад на стол, после чего поворачивается ко мне лицом. Уж лучше бы бумаги рассматривал, чем снова начнет пялиться и сканировать меня.

Захар слишком резко ворвался в мою размеренную жизнь, пытаясь на меня давить. В самом начале взглядом выбивал почву из-под ног, затем его чертовы голубые глаза напрочь лишили меня покоя, а сейчас парень перешёл к самым, как я понимаю, решительным действиям.

Вот спрашивается, чем я могла его спровоцировать? Неужели, когда ему ответным взглядом бросила вызов? Если так, то я дура набитая, сама нарвалась на неприятности.

Хоть я и пытаюсь сопротивляться всеми силами, и твердо верю, что мне удастся одержать верх, но сердце не обманешь. И в глубине души понимаю, что могу проиграть с разгромным счетом. Опытный и опасный сердцеед, который не знает поражения – мне ли с ним тягаться. И если он и дальше продолжит действовать столь нагло и решительно, то долго не продержусь.

Надо как-то собраться и дать ему отпор. Донести до его высокомерия, что ему лучше забыть сюда дорогу и больше не донимать своим вниманием. Мне совсем не льстит его пристальный интерес к моей скромной персоне – он меня раздражает, дико бесит и вызывает противоречивые чувства. Сердечные переживания не входят в мои планы, поэтому не стоит парню тратить время понапрасну.

Есть еще один вариант – поговорить откровенно и узнать правдивые ответы на все интересующие меня вопросы. Возможно, после наших откровений мы сможем, как и раньше, друг друга не замечать? И прекратим эту дурацкую игру во взгляды под названием «хищник и его жертва». Как-то не хочется мне становиться тысяча первой в списке его девушек, половина из которых (как минимум) остались с разбитым сердцем, зализывая свои раны после стремительной интрижки с этим красавцем.

– Почему? – он прерывает затянувшуюся молчаливую паузу, не сводя с меня своего сканирующего взгляда, словно на моем лице заранее написан ответ. Вот, опять начинается! Ну, как ему объяснить, чтобы не тратил времени понапрасну и перестал меня преследовать? Ладно, была не была, попробую снова.

– Во-первых, я в состоянии справиться сама, – хоть и нервничаю, но отвечаю довольно спокойно. По крайней мере, мне так кажется. – А во-вторых, не хочу быть тебе обязанной.

– Кофе, улыбка, ну и, – Захар делает паузу, а после с усмешкой заканчивает: – Свидание.

– За что? – от возмущения у меня непроизвольно вырывается этот вопрос. Нет, чтобы послать его далеко и надолго, вместо этого я округляю глаза и спрашиваю «За что?». Прям поражаюсь своему уму и стойкости.

– Ты же будущий экономист, – парень опирается на стол и складывает руки на груди, смотря на меня смеющимся взглядом. – А память девичья.

– Про кофе и улыбку я помню, – продолжаю таращиться на Захара, видимо, слишком откровенно, но его, походу, вся эта ситуация искренне забавляет. – Запамятовала насчет свидания. Не подскажешь, когда я на такую авантюру подписывалась?

– Шапку тебе привез, вот и заслужил. – Победоносная улыбка не сходит с его лица, а у меня возникает дикое желание – взять самую тяжелую папку со стола и треснуть его по башке.

Ох, ты ж и хам, оказывается, красавчик! С зашкаливающим самомнением, дико раздражающим высокомерием и короной на голове. Хотя, «двадцать четвертым» корона по статусу положена, причем с рождения, так что последний пункт пропускаем.

Парень продолжает скалиться, потому что его хищная улыбка больше похожа на оскал волка, а меня захватывает в свой плен очередное дикое и безумное раздражение. Надо же, какой заботливый! А я, оказывается, не оценила его широкого жеста. Я, видите ли, неблагодарная – сопротивляюсь! Нет, чтобы упасть перед ним на колени и начать петь ему дифирамбы. Как же, разбежалась.

Это твои ожидания, красавчик, а у меня на сей счёт другая точка зрения.

Сейчас я тебе устрою – мигом твою улыбку сотру с симпатичной физиономии.

– Я так понимаю, после кафе, клуба или что ты там напридумывал, я снова буду тебе должна? – цежу сквозь зубы, так как злость вкупе с нарастающим раздражением дают мне силы для жёсткого ответа наглецу со смазливым лицом.

Я собралась разнести его в пух и прах, но надменный тон Захара с ехидной улыбкой на лице снова выбивают почву из-под ног:

– А ты догадливая. – Парень отрывается от стола, делает два шага вперед, а я на автомате отступаю медленно назад. Ровно до тех пор, пока не упираюсь в стену.

Сердце колотится, как бешенное, дыхание, кажется, останавливается, и я не могу даже пошевелиться, не то чтобы хоть слово возразить ему в ответ. Хочется закрыть глаза и заткнуть уши, чтобы не видеть его и не слышать завораживающего голоса.

– Завтра, – он приближает свое лицо к моему виску. Да так близко, что я чувствую кожей его жаркое дыхание. – В семь часов вечера, – снова пауза, и легкое касание губ в районе все того же виска. – Я подъеду к общежитию. Не опаздывай. Заодно и задашь свои вопросы. Ты ведь хочешь их задать, я ничего не упустил?

– К-какие? – как назло, от волнения я вновь начинаю заикаться.

Мысленно злюсь на свою слабость, но ничего поделать с этим не могу. Уверена, его веселит вся эта ситуация.

Да почему же я на тебя так реагирую?

Чувствую себя, как кролик перед удавом!

– Те, – тихим обволакивающим голосом говорит он. Ох, мне кажется, я не выдержу этого напряжения. Захар снова касается губами виска, и сердце пропускает удар. А может и два. Со счета сбиваюсь моментально, замирая на месте. – Которые то и дело проскальзывают во взгляде.

Он медленно отодвигает голову, и теперь наши лица находятся друг напротив друга. А мое и без того остановившееся дыхание никак не хочет восстанавливаться. Черт бы его побрал, этого несносного Гончарова, с его играми! Как можно быть таким очаровательным и столь опасным одновременно? Гремучая смесь, не иначе.

То, что он играет, видно невооруженным взглядом. И я прекрасно понимаю, чего Захар добивается. Хочется заплакать и закричать: «Отстань от меня! Я не буду твоей игрушкой на одну ночь!» Но я молчу, смотрю пристально ему в глаза, пытаясь прижаться к стене еще сильнее.

И пусть я пока не умею контролировать реакцию моего тела, особенно в присутствии Захара, но здраво рассуждать еще не разучилась. При этом чётко осознаю – эти игры не для меня. И он, к сожалению, тоже не для меня.

Мысленно собираюсь с силами, чтобы объяснить в очередной раз – между нами ничего не может быть. И не будет.

– Я не приду, – мой голос немного дрожит, а сердце колотится. Но я все равно держусь до последнего. Не бегу от него, как подсказывает мне мозг, и не закрываю трусливо глаза, как просит сердце. Хочется еще раз почувствовать его дыхание на своей коже, но я гоню все мысли прочь – этого не будет. И не стоит тешить себя несбыточными иллюзиями.

Я не поддамся на твои чары, красавчик. Из принципа, или на зло – но я выстою против тебя.

– Придешь, – в своей самоуверенной манере отвечает парень и тут же добивает меня ласковым голосом с хрипотцой, от которого голова идёт кругом. – Я буду ждать.

Захар скользит взглядом по моему лицу, проводит двумя пальцами по моей щеке, и как нарочно медленно, не спеша заправляет за ушко выбившуюся прядь, словно проверяет границы дозволенного.

Я же стою, как ледяная статуя или трусливый заяц (пока еще точно не определилась), не в силах пошевелиться. Хочется ударить его по руке, но у самой рука не поднимается. Как будто кто-то сковал все мои движения.

На его губах появляется полуулыбка. Последний взгляд исподлобья, брошенный, как я понимаю, на прощанье, и Захар делает шаг в сторону. Открывает дверь и переступает через порог комнаты. У меня непроизвольно вырывается вздох облегчения, и резко возвращается дар речи.

– Захар, – довольно громко произношу ему вслед, все же надеясь, что он остановится, и мы поговорим.

– Приятного вечера! И до скорой встречи, трусишка! – бросает на ходу, не поворачиваясь в мою сторону, и делает мне ручкой. Я снова прислоняюсь к стене и медленно сползаю вниз, так как ноги больше не держат.

И я четко понимаю, что разговора с парнем не избежать, как бы я ни пыталась ему противиться. Хотя какой может быть откровенный разговор, если я завтра никуда не собираюсь с ним идти? Пусть катится на все четыре стороны – нужны мне триста лет его лживые ответы на мои вопросы!

А если он еще раз переступит порог моей комнаты, то я точно молчать не буду. И больше не поддамся на его уловки, что бы он там о себе ни возомнил. Просто сегодня Захар застал меня врасплох, поэтому я немного растерялась. Но завтра я точно буду во всеоружии – даже на порог его не пущу.

– Ушел? – слышу голос подруги и поворачиваю голову в сторону.

Сама не понимаю, сколько просидела возле стены в одной позе, пытаясь собрать все свои сумбурные мысли в одну кучу.

– Да, – медленно поднимаюсь и направляюсь к столу, где меня ждет любимая работа. Плюхаюсь на стул и смотрю прямо перед собой на разбросанные бумаги.

Никому не позволю выбить меня из колеи и испортить настроение! Пусть все катятся куда подальше!

– Петю спровадила? – наконец-то вспоминаю, что еще один назойливый кавалер наверняка будет лезть в мою жизнь, задавая кучу ненужных вопросов.

– Ага, – Карина подходит к столу и облокачивается, заглядывая мне в глаза. – Что хотел Захар?

Ее вопрос вводит в небольшой ступор, и я поворачиваю голову в ее сторону, округляя глаза и поднимая обе брови в немом изумлении.

Это точно моя любопытная подруга? Может, ее подменили, пока я тут вела задушевные беседы с парнем?

Ни тебе «давай рассказывай, подруга». Ни «как ты посмела от меня скрыть». Ни тем более «как твоя шапка, дорогая, оказалась у него в машине».

Банальный вопрос и никакого любопытства. Честно, не ожидала от Голубевой, морально подготовившись к потоку вопросов, а потом к еще большему потоку нравоучений.

– На свидание зовет, – спокойно отвечаю, а через пару секунд заканчиваю: – Завтра.

– А ты? – не унимается подруга.

– А я не пойду, – развожу руками в разные стороны. – Пусть со своей Степановой по клубам шляется, а меня увольте. Нужен он мне триста лет, – зло ухмыляюсь, наблюдая, как на лице Карины расплывается ехидная улыбка. – И ничего смешного здесь не вижу. Вот прямо совсем ничего!

– Сдается мне, что ты лукавишь, дорогая, – она прищуривает один глаз и наклоняет немного голову в сторону. – Захар – золотая мечта, красавчик и очаровашка. Он же на свидание зовет, а не в постель. Поэтому…

– Я сказала, что не пойду, – жёстко обрываю ее пламенную речь. – И точка.

Голубева смеется, мотает головой из стороны в сторону, а я отворачиваюсь, больше не желая продолжать разговор на эту тему. Тошно от того, что она права. А я забылась на толику секунды и вновь поддалась очарованию парня. Больно, что мы не можем быть вместе, и его временное увлечение мной – не иначе, как очередная его игра.

– Ну-ну – посмеиваясь, умничает моя любимая соседка по комнате.

– Слушай, – я немного повышаю тон, так как разговаривать на эту тему нет никакого желания. – У меня куча работы, горят все сроки, плюс еще учеба и подготовка к докладу. А тут ты со своими глупостями пристаешь. Да, он меня подвез, – выдаю на повышенных тонах, однако Карина все равно смеется. – Да, он мне нравится, если ты хочешь это услышать. Но завтра я не пойду с ним на свидание. И не стоит мне читать нравоучения и уговаривать.

– Угу, – кивает Голубева головой, после того как я выдыхаюсь.

Хоть и выглядит она спокойно, но в глазах плещется лукавый огонек.

Вот черт, значит, не поверила. А зря.

Вот назло подруге, чтобы больше не доставала – завтра соберусь с силами и пошлю Захара куда подальше! А после забуду всё происходящее, как страшный сон. Даже на улицу выйду ради этого, чтобы высказать ему все в лицо.

И никуда я с ним не поеду!

Точка!

Наверное…

– Настя-я! – стонет моя подруга и страдальчески закатывает глаза. – Вот скажи мне, – тычет рукой в раздражающий её предмет одежды, – куда ты собралась в этой ужасной красной кофте, а?

– Во-первых, она не ужасная, а моя любимая, – возмущенным голосом произношу в ответ. Как же надело слушать ее придирки в течение последнего часа. – А во-вторых…

– Это полный отстой, – наглым образом перебивает меня Карина. Еще и хамит вдобавок! – Для свидания с Захаром Гончаровым это красное безобразие никуда не годится!

– Ну, знаешь ли, – я вспыхиваю, как спичка, и, наверное, начинаю сливаться с цветом своей кофты. – Послушай, я не собираюсь раздеваться, – и уже спокойнее, без возмущений заканчиваю: – Я только собираюсь с ним поговорить, чтобы он больше меня не преследовал. И это никакое не свидание. Так что угомонись, пожалуйста, и отстань от меня.

– Да не вопрос! – Карина прижимает руку к груди и снова закатывает глаза. Вот не надоело ей паясничать, скажите на милость? – Просто поговоришь, не будешь раздеваться, но на всякий пожарный наденешь другую кофту. Не обсуждается! – последнюю фразу произносит так громко, что я подпрыгиваю на месте от неожиданности.

– Карина!

– Все, я молчу! Ты заканчиваешь прихорашиваться, – тычет в меня пальцем, всем своим грозным видом показывая, что сейчас точно возражения не принимаются. – А я пошла к Ереминой за черненьким свитером.

Она машет мне ручкой и, как ураган, вылетает из комнаты, не давая возможности ничего ответить. А я мотаю головой из стороны в сторону, понимая всю бесперспективность что-то доказать своей лучшей подруге. Ведь объясняла же, хочу просто с ним поговорить и все популярно объяснить. И ни на какое свидание я с Захаром не пойду, и уж тем более не поеду.

Но темноволосая красотка вбила себе какую-то чушь в голову и уже битый час пытается меня нарядить, чтобы, как она сказала, «не ударить в грязь лицом». Как будто я действительно планирую сегодняшний вечер провести в клубе или еще в каком злачном месте. Нет уж, это без меня. Я твердо решила – парочка вопросов, спокойный тон и прощание навсегда.

Подхожу к зеркалу и беру с тумбочки блеск для губ. Карина настояла, чтобы я сегодня выглядела естественно, без пафоса. Небольшой слой пудры, тушь на ресницах (хотя они у меня и так густые и длинные, но подругу переспорить не удалось) и прозрачно-розовый блеск на губах. Мне, в принципе, все равно, как я выгляжу – вряд ли Захар в темноте сможет меня рассмотреть, но ссориться и спорить с Голубевой не стала. Хочется ей естественную красоту – да ради бога, мне не сложно.

– Вот! – слышу восторженный голос Карины, и она с видом победительницы влетает в комнату, а у меня от столь шумного и неожиданного появления девушки блеск выпадает из рук.

– Нельзя же так пугать, – прижимаю руку к груди в области сердца и поворачиваю голову в сторону цветущей подруги. – Ну, и зачем всё это? – чуть ли не хнычу и кривлюсь.

– Не хочешь ради него, – она подходит ко мне ближе и прикладывает тонкий свитер к моему телу, делая сосредоточенное лицо. – Надень ради меня. Кстати, девки сказали, что какая-то крутая иномарка пять минут назад подъехала к общаге.

– Сколько времени? – спрашиваю взволнованным голосом, и тут же смотрю по сторонам в поисках своего мобильного телефона, так как опаздывать не привыкла. Да и чем скорее мы поговорим, тем быстрее я освобожусь. И все мои тревоги улягутся и перестанут выбивать почву из-под ног.

– Да не переживай ты так, – Карина расстегивает пуговицы на моей кофте, а после заставляет ее снять. – Еще минут пятнадцать у тебя есть, успеешь.

– Вот что ты за человек, – ворчу в ответ, правда, высовываю руки из рукавов, а после надеваю принесенный подругой свитер.

Он и вправду отлично сидит на мне. Мягкий, приятный на ощупь и идеально подходящий под мои новые джинсы, которые Карина, как ни странно, одобрила, даже не возмутившись. Девушка усаживает меня на стул и начинает колдовать над моими волосами, быстро перебирая пряди своими умелыми пальчиками и смешно сопя, видимо, ответственно подойдя к поставленной задаче.

А я молчу, не пытаясь вызвать ее на разговор. Хватит уже, наслушалась за последний час и наставлений, и нравоучений, и фырканий и возмущений о том, что я ничего не понимаю в этой жизни. Вот прямо совсем ничего.

– Готово! – Карина отходит на шаг назад, а я расплываюсь в улыбке, посылая ей в зеркало воздушный поцелуй.

В районе затылка она собрала волосы в косичку-колосок, а низ оставила распущенным, перевязав резинкой. Мило, симпатично и неброско – именно то, что мне сейчас надо.

– Я скоро буду, – надеваю ботинки, а после натягиваю курточку. – Не успеешь соскучиться.

– Ага, – выталкивает меня в спину в коридор. – Если что, я двери закрывать не буду, – хихикает она в ответ.

– Карина! – я пытаюсь повернуться к ней лицом, но она продолжает толкать меня в спину.

– Иди уже, – и через пару секунд слышу негромкое за спиной: – Господи, вразуми ее, глупую!

Смеюсь, так как ворчание подруги делает свое дело – настроение поднимается, все тревоги, которые периодически посещали меня, пропадают, и я целиком и полностью готова к серьезному разговору. Выскажу все напрямую, не краснея и не заикаясь. Надеюсь, он не дурак и все поймет с первого раза. Хотя, о чём это я – уже, вроде, не первого. Говорила же, чтобы не тратил на меня время понапрасну, но, видимо, не так уверенно, как надо. Попробую еще раз – теперь уже ему не отвертеться от откровенного разговора.

Открываю дверь общежития, выхожу на порог и начинаю спускаться по лестнице, глазами ища знакомый автомобиль. Что-то боязно становится, прямо в дрожь бросает, когда я наблюдаю, как водительская дверь открывается и из салона вылезает Захар. Двигается вперед с грацией хищника и останавливается возле капота как раз в тот момент, когда я к нему подхожу.

– Привет, – первой начинаю разговор, не зная, что же дальше говорить. Вся моя смелость куда-то пропадает, а на ее месте появляется нервозность и дрожь в конечностях. – Я не опоздала? – произношу единственное, что в тот момент приходит мне в голову, глядя на Захара.

– Тебя бы я подождал, – он расплывается в улыбке и смотрит на меня с какой-то нежностью.

Очень странно он сегодня выглядит – нет холода во взгляде, к которому я уже почти привыкла, и тон его мягкий и доброжелательный, в отличие от предыдущих надменности и высокомерия. Ох, чувствую, что-то он затеял.

Надо срочно выяснить наши отношения, которых по факту и нет совсем, и уходить от греха подальше.

Иначе, чувствую, сдержаться будет тяжело…

– Нам надо поговорить, – выдыхаю, так как до этого момента, кажется, даже дышать перестала.

– Не возражаю, – с весельем в голосе произносит парень. – На улице холодно, поэтому предлагаю свой автомобиль.

Подходит ко мне, берет под руку и ведет к передней пассажирской двери. Такое чувство, что ноги живут своей жизнью, и дрожь в коленях, кажется, резко проходит. Ведь ничего не случится, если я задам свои вопросы, сидя в салоне? Там тепло, хорошо, и мерзнуть не придется. Пытаюсь мысленно успокоить себя и настроиться на нужную волну для дальнейшего разговора.

Усаживаюсь на кожаное кресло, а Захар захлопывает за мной дверь. Обходит автомобиль спереди и пристраивается рядом, на водительском месте. Хлопок его двери, какой-то странный щелчок, который почему-то ассоциируется у меня со звуком захлопнувшейся ловушки, и движение автомобиля. И пока я пытаюсь справиться со своим волнением, мой спутник аккуратно выруливает автомобиль со стоянки.

И только сейчас я понимаю, что двигатель все это время работал.

– Захар, – пытаюсь взять себя в руки. – Я просто хочу поговорить.

– Я слушаю, слушаю, – произносит довольно спокойно, глядя в лобовое стекло прямо перед собой.

Все нужные, да и ненужные слова куда-то резко исчезают, и не могу вымолвить ни звука. Да что со мной такое происходит, почему я никак не могу взять себя в руки? Ведь тренировалась, речь готовила, а рядом с Захаром вся моя смелость куда-то мигом улетучивается. Понимаю, что надо успокоиться и наконец-то задать свои вопросы, но вырывается только один, когда я наблюдаю, как за окном мелькают неоновые вывески магазинов на одном из проспектов города:

– А куда мы едем?

– В одно тихое местечко, – усмехается парень. – Где мы сможем спокойно поговорить и отдохнуть вдвоем.

– Захар! – в моем голосе появляется паника. – Останови машину.

– Расслабься, птичка, я не кусаюсь, – снова смеется, а меня накрывает волной не только паники, но еще и злости.

Что?! Он сдурел? Какая я ему птичка?

И куда он меня везет?

Вот ведь жулик – улыбочки, спокойный тон, а теперь я сижу рядом с ним и даже вылезти из автомобиля не могу. Не на ходу же выпрыгивать, в самом-то деле. Кажется, я влипла, причем теперь уже точно серьезно.

– Как ты меня назвал? – поворачиваю голову в его сторону, а он в этот момент тормозит на красный свет.

– Маленькая, перепуганная птичка, – усмехается и тоже поворачивается ко мне лицом. И снова нет во взгляде надменности и высокомерия. Вместо них какая-то нежность в глазах. – Не знаю, что там себе напридумывала, но я не бабник. И не собираюсь тебе причинять вреда. У нас с тобой самое обычное свидание – куда там обычно ходят?

– Вот именно, – вспыхиваю, как спичка, после его спокойной речи. Вот точно, хочет мне голову заморочить и сбить с намеченного плана. – Ты даже не знаешь, куда повести девушку на первом свидании! – в моем голосе проскальзывают нотки раздражения.

– Почему же, знаю, – усмехается в ответ, не давая мне закончить свою пламенную речь, и приближает свое лицо к моему. – Так у нас все-таки первое свидание?

Одна бровь у парня ползет вверх, и я понимаю, что сама себя загнала в тупик. А все влияние Захара, черт бы его побрал. Так ловко запудрил мне мозги, что я даже ахнуть не успела, как попала в сети. И как же теперь выпутаться из этой щекотливой ситуации?

– При одном условии, – выдаю быстро, так как других вариантов у меня просто нет. – Ты ко мне не пристаешь.

– Точно? – очередная усмешка на лице парня, а у меня сердце вот-вот выпрыгнет от его близости.

– Иначе свидание отменяется, – хоть я и понимаю, что проиграла, все равно гну свою линию.

Надо же себя хоть как-то обезопасить от его притяжения! Вот ведь гад, тактику сменил. Я-то надеялась натолкнуться на пристальный взгляд холодных глаз, к которому уже привыкла, а он в очередной раз переиграл меня.

– Договорились, – как-то слишком быстро соглашается парень, усаживается ровно на своем кресле и через пару секунд, когда загорается зеленый свет, трогается с места. А я тяжело вздыхаю от переизбытка эмоций. – Птичка, ты слишком напряжена, – и его пальцы касаются моей руки. – Ведь выяснили же, что я не кусаюсь. И даже не пристаю, – смеется, переплетая наши пальцы.

Такое чувство, что это не я сижу рядом. Левая рука тоже живет своей жизнью и даже не сопротивляется таким приятным прикосновениям. Большой палец парня гладит внутреннюю сторону моей ладони, и совсем не хочется вырывать руку.

Хоть вой от бессилия и от своей слабости – ну как же так, Настя? Как ты могла попасть в эти дурацкие сети?

Правильно Захар сказал – маленькая, перепуганная птичка. Именно так я себя и чувствую. И, видимо, именно так выгляжу в его глазах.

– Приехали, – раздается голос над ухом, и только сейчас понимаю, что слишком долго копалась в себе. И даже не заметила, что двигатель больше не работает, фары не горят, а Захар смотрит на меня с улыбкой на лице.

Ну почему мне так не везет? Почему он не может быть самым обычным парнем? Я бы не раздумывая влюбилась в него и отдала не только сердце, но и душу в придачу.

А объект моих мысленных переживаний продолжает удерживать мою руку в своей широкой ладони и, походу, не собирается ее отпускать.

– Куда? – наконец-то отмираю и смотрю в лобовое стекло.

Отлично, просто самое уютное место в городе. Вдвоем, говоришь, побудем? Слава Богу, что это не так. Кругом будут люди, а значит Захар точно сдержит свое слово.

– Я надеюсь, ты умеешь играть в боулинг, птичка?

Опять он за свое – не может просто поговорить нормально? Обязательно нужен этот ласковый тон и нежность во взгляде? Хочется громко кричать «Не называй меня птичкой»! Я не хочу, чтобы ты был таким очаровашкой.

Птичка – это так мило, нежно и интимно, что хочется действительно расслабиться и больше не сопротивляться своему притяжению.

– Нет, но ты же меня научишь? – специально задаю провокационный вопрос, чтобы у парня не было шансов отвертеться и увезти меня в какое-нибудь другое место.

– Обязательно!

Захар отпускает мою руку, выходит из автомобиля, а я наблюдаю за его движениями, пока он обходит автомобиль спереди. Тяжело вздыхаю и мысленно признаюсь себе, не в силах больше бороться со своими эмоциями.

Мне нравится Захар Гончаров. И это факт.

В боулинге я впервые – меня давно Карина пыталась вытянуть сюда, но постоянно что-то не срасталось. То времени не было свободного, то денег лишних. А кавалеры, как назло, ограничивались исключительно кино или на крайний случай кафе. Не романтичные у нас с Голубевой ухажеры, что поделаешь.

Мы идем с Захаром рядом, причем он галантно отставляет локоть в сторону, и с улыбкой показывает глазами, чтобы я взяла его под руку (она, эта самая улыбка, по-моему, весь вечер не сходит с его лица). С некой нежностью во взгляде следит за моими осторожными движениями, но никак не комментирует. Видимо, ждёт моего решения и, скорее всего, твердо уверен, что я вновь буду перечить ему. Но я девушка воспитанная, да и вроде договор у нас с ним на сегодняшний вечер, поэтому не вижу причины отказать – кладу свою руку и двигаюсь с парнем в ногу.

Захар открывает дверь в развлекательный центр, пропускает меня вперед, помогает снять куртку возле гардеробной – не мужчина, а золотая мечта. Хотя, о чем это я – самая настоящая мечта любой девушки, включая меня. Сейчас прямо нет в нем недостатков, хоть ты тресни. Ни раздражения не вызывает, ни злости – ну как же так? Ведь я твердо решила – разговор по душам и прощание навеки. Однако всё-таки поддалась его чарам, поверила (не до конца, конечно же, исключительно на сегодняшний вечер) и даже призналась сама себе в сильной симпатии к Захару Гончарову.

– Настя, ты здесь? – слышу голос парня, который прерывает мой мысленный анализ происходящего. С досадой понимаю, что я опять копаюсь в себе, не замечая никого и ничего вокруг. В итоге вижу, что он вместе с девушкой-администратором, которая стоит за высокой стойкой, вопросительно смотрят на меня в ожидании ответа.

– Что? – смотрю на всё также улыбающегося Захара.

– Размер обуви у тебя какой? – он поднимет одну бровь вверх, а я не совсем понимаю, к чему этот дурацкий вопрос.

– Зачем? – вопросы так и прут из меня потоком.

– Птичка, – как-то уж очень интимно у него это получается. – Дело в том, что в боулинге играют только в специальной обуви, которую выдает администрация. И соответственно нужен размер твоей ноги.

– Тридцать восьмой, – негромко отвечаю и, скорее всего, начинаю краснеть.

Нельзя же быть такой несобранной! Что обо мне подумает Захар? Наивная провинциалка, которая даже не знает, что в боулинге нужно переобуваться в специальную обувь. Вот же, растяпа. Еще и глупые вопросы задаю, вместо того чтобы наблюдать за происходящим внимательно. А с другой стороны – пусть так. Уж какая есть, другой быть не собираюсь.

Однако парень даже глазом не ведет, объясняя мне все популярно. Пока мы переобуваемся, он кратко инструктирует о правилах игры, ни разу не повысив тона и ответив на все мои наводящие вопросы.

– Как вас записать? – интересуется девушка-администратор с бейджиком «Людмила», когда мой спутник отдает ей два небольших поддона с нашей обувью.

– Пти… – начинает парень и запинается. – Анастасия и Захар. Что будем есть? – поворачивается ко мне и, как понимаю, ждет ответа.

Вот как-то уж очень быстро он принимает решения, не давая мне возможности прийти в себя. Еще от осознания того, что я впервые попала в боулинг, не отошла, как новый вопрос, вгоняющий в краску.

– Я не голодна.

– Настя, – качает он осуждающе головой из стороны в сторону. И снова усмехается, закатывая глаза.

– Что Настя? Я и так тебе уже должна за шапку. Хочешь меня в вечные должники записать? – нечаянно вырывается у меня, но Захара, походу, вся эта ситуация веселит.

– Я бы не возражал, – подмигивает парень, а затем поворачивается лицом к администратору и спокойным тоном произносит: – Принесите большую пиццу, кофе и, – делает паузу, бросает взгляд на меня, после чего заканчивает: – И апельсиновый сок.

– Тогда уж лучше томатный, – вставляю свои пять копеек, так как терпеть не могу цитрусовые. И лимонные и апельсиновые соки я не пью.

– Желание дамы – закон! – мигает бровями Людмиле, а после наклоняется ко мне, и тихо, чтобы никто не услышал, добавляет на ушко: – Вот такой ты мне определённо нравишься больше.

И снова самая очаровательная в мире улыбка, адресованная, конечно же, мне. А я опять от нее таю и краснею от очередных комплиментов – никак не могу взять себя в руки, а он только и делает, что вгоняет меня в краску.

– Восьмая дорожка, – заявляет девушка за стойкой. – Приятного отдыха. Заказ принесут минут через пятнадцать.

Захар берет меня за талию, и я не сопротивляюсь, мне приятны его прикосновения. Между тем мы направляемся в сторону той самой дорожки, где сегодня будем играть. Или, как любят выражаться мужчины, гонять шары. Знать бы еще, как правильно их гонять, эти злосчастные шары. И почему они все разного цвета?

Кажется, от переизбытка эмоций я забыла все инструкции, а ведь всегда гордилась своей великолепной памятью. Надо же, второй раз так оплошать.

Парень бросает первым – берет шар с цифрой двенадцать, разгоняется и выбивает восемь фигурок из десяти. А я внимательно наблюдаю за его движениями, так как скоро и мне придется за ним повторять. Ох, может, зря согласилась на этот боулинг? Лучше бы кафе или кино.

Но раз уже приехали сюда, придется держать марку. Надеюсь, это не сложно – берешь шар, разгоняешься и бросаешь. Ведь у всех получается, почему же я не смогу?

Подхожу к стойке с шарами и точно так же, как Захар, беру тот, на котором красуется цифра «двенадцать». Ничего себе, какой он тяжелый! И как же его бросать теперь?

– Думаю, тебе стоит начать с семерочки, – мой кавалер забирает шар у меня из рук и вкладывает туда другой. – Расслабься, Настя, это не страшно. Смотри, вставляешь большой палец сюда, – наглядно показывает, как это делается. – А указательный и безымянный, вот сюда. Делаешь небольшой разгон, легкий взмах руки и плавно отпускаешь шар. Попробуй.

Конечно, попробую! Куда ж деваться-то. Повторяю за Захаром вроде все правильно, однако бросок не засчитан, так как я заступила за линию, и шар как-то странно поменял траекторию (вроде ж целилась в середину!), скатившись вбок и не выбив ни одного шара.

– Н-да, – тяжело вздыхаю. – Что-то не очень просто.

– Давай еще раз.

Он становится сзади меня, прижимаясь грудью к моей спине, берет правой рукой мою руку с шаром, заставляя не напрягать сильно кисть, и плавно движется сзади меня в ногу, удерживая свободной рукой меня за талию. А я, как ни странно, расслабляюсь – сейчас меня не раздражают его объятия. Наоборот, мне нравятся его прикосновения. В его руках так спокойно и уютно, что я на несколько секунд закрываю глаза, наслаждаясь близостью с Захаром.

Оказывается, боулинг – это очень круто! А точнее безумно волнительно!

– Я выбила страйк! Ура! – от радости прыгаю на месте, не скрывая своего восторга, так как впервые за несколько партий у меня, наконец-то, получилось – Ты видел? – тычу пальцем в Захара.

О да, мой спутник играет мега-круто, и я на протяжении всего времени внимательно слежу за всеми его плавными движениями, чтобы потом повторить самой. И не замечаю, как втягиваюсь в игру, расслабляюсь и уже получаю удовольствие и от боулинга, и от общения с Захаром.

Последнее, конечно, немного пугает, но взгляды парня с нежностью и какой-то непонятной пока для меня теплотой, а также его сегодняшнее спокойствие и рассудительность, заставляют забыть обо всем, что было в прошлом, и наслаждаться тем, что есть сейчас.

– Скоро выиграешь у меня с разгромным счетом, – мой спутник усмехается в ответ, наблюдая за моей счастливой физиономией.

– Да брось, – я отмахиваюсь от похвалы, хотя в глубине души ликую. – Мне до тебя еще ого-го, как далеко, – и уже с хитрым прищуром глаз продолжаю: – Но ты продолжай льстить, мне очень приятно.

– Замётано, – негромко смеется, всем своим видом показывая, что доволен. – Буду таким способом тебя вдохновлять на победу. И не только таким, – заканчивает, проходя мимо меня к стойке с шарами и наклоняя голову в мою сторону, чтобы произнести последнюю фразу. Слишком интимно и с очень откровенным намеком.

– Что-то я сомневаюсь, что этот, – делаю акцент на последнем слове, поднимая обе брови вверх, – способ мне поможет выиграть у тебя. Хотя бы разочек.

– Главное, тренироваться почаще, – не унимается Захар, уходя от прямого ответа. Берет нужный шар и бросает, тоже выбивая страйк. – Я не специально, – поворачивается ко мне, делая такое печальное лицо, что мне снова становится весело.

– Предатель! – деланно фыркаю, надуваю показательно губки, правда, нотки веселья проскальзывают в моем голосе, не скрывая моего хорошего настроения. – Мог бы и поддаться разочек.

– Вот приедем в следующий раз играть, – парень подходит ко мне и аккуратно дотрагивается пальцем до моего носа, – обязательно поддамся.

Смысл его слов не сразу доходит до моего сознания. Следующий раз? Он серьезно? Не припоминаю, чтобы давала согласие на еще одно свидание.

Но цветущая физиономия Захара так и светится – ладно, не будем портить парню настроение, у нас еще достаточно времени, чтобы поговорить. Не хочу о плохом думать, сегодня я оттягиваюсь по полной.

Последнюю партию я выигрываю, выбив еще один страйк. Да и мой спутник, походу, решает все же не ждать следующего свидания, поэтому аккуратно мне поддается. После каждого броска, когда шарик не выбивает кегли, Захар ехидно улыбается, закатывает глаза и сетует на свою безрукость, вызывая у меня улыбку на лице. Все-таки он не высокомерный. И милый. И добрый.

А ещё – симпатичный, веселый, очаровательный и… богатый. Осознание последнего факта портит все, потому что я понимаю в глубине души – мы с ним не пара. Как бы он мне ни нравился, и какую бы симпатию (а она точно есть, я уверена) парень ни испытывал ко мне, между нами пропасть. Под названием «деньги».

Двадцать четвертый и провинциалка, живущая в общаге – что общего между нами? Ведь без слов понятно, что социальный статус в наше время играет не последнюю роль. Да, нам может быть хорошо вместе. Мы испытываем друг к другу симпатию. Но…

Так просто, что даже не стоит ничего нового придумывать.

– Настя, ты со мной? – выводит меня мужской голос из очередного копания в себе, и я поворачиваю голову в сторону Захара. После смотрю по сторонам и понимаю, что мы приехали.

Вот она, родимая общага – открываю дверь, прощаюсь и вылезаю из теплого и уютного салона. Очень жаль, что наше свидание закончилось.

И вылезать из автомобиля не хочется, открывать дверь тоже, а прощаться с Захаром и подавно. Тяжело вздыхаю и снова перевожу взгляд на своего спутника.

– Замечталась, – ухожу от ответа, чтобы у парня не было шансов начать задавать мне вопросы на засыпку, на которые я не собираюсь отвечать.

– Ты, помнится, поговорить хотела? – он поднимает одну бровь вверх и пристально смотрит мне в глаза.

Вот и дождалась. Сама же хотела, а теперь все слова куда-то улетучиваются и не хотят возвращаться назад. Как же тяжело с ним – я никак не могу взять себя в руки и решиться.

– Хотела, – легонько киваю головой. – Дело в том, что мы…

Договорить я не успеваю – рука парня ложится на мой затылок, а лицо как-то слишком быстро приближается к моему. Секунда, и моих губ мягко касаются его губы. Нежно, аккуратно, как будто проверяя на вкус. А я, вместо того чтобы сопротивляться, поддаюсь эмоциям – отвечаю на поцелуй, раскрываясь Захару навстречу.

Наши языки сплетаются – медленно, не торопясь изучают друг друга, не желая останавливаться. На автомате обнимаю парня за голову, запутываясь пальцами в его коротких волосах. И нет сил оторваться первой.

Дыхание сбивается, а сердце колотится, как бешенное, когда мы наконец-то прерываем наш поцелуй. Захар прислоняется лбом к моему и тихо произносит:

– Ты не закончила, – закрывает глаза, дышит тяжело и не отпускает. – Что там насчет нас?

– Мы не можем быть вместе, – вот и сказала то, что должна была, зажмуриваясь. Нет сил смотреть на него, по крайней мере сейчас, пока я не дождусь ответа.

Теперь он знает, что я думаю на счёт «нас». Но после моего признания ничего не страшного не происходит – Земля не останавливается, кирпич на голову не падает, и даже снежной лавиной не захлестывает. Однако молчание моего спутника начинает немного напрягать. Ведь обещал же поговорить откровенно.

– Почему? – единственное слово, которое он произносит.

Не понятно, правда, кто еще кому вопросы должен задавать. По идее, я хотела поговорить и все выяснить, а получается наоборот. И как ему объяснить доходчиво? Ведь руки до сих пор лежат на его шее, а сердце замирает в ожидании сама не знаю чего.

– Захар, зачем я тебе? – наконец-то решаюсь я задать самый «больной» для меня вопрос. Ведь именно это меня интересует, и очень хочется узнать правду, хоть я и сомневаюсь, что парень ответит честно.

– Странный вопрос, – произносит спустя несколько секунд и отодвигается от меня, отпуская. Правда, продолжает смотреть мне прямо в глаза, а у меня едва находятся последние силы не отводить своих. – Обычно девушки интересуются, «нравлюсь ли я тебе».

– Считай меня необычной, – усмехаюсь, так как на его лице читается растерянность.

Неужели его чем-то можно задеть? Мне казалось, что он непробиваемый, как сказала.

– Ты и есть необычная, – произносит спокойно Захар, правда, в эту фразу вкладывает немного другой смысл, чем я намекала. Но от подобного комплимента становится приятно. Чего душой кривить – очень приятно и волнительно. – Я не могу ответить на вопрос, зачем ты мне.

– Предлагаю остаться друзьями, – непроизвольно вырывается у меня, однако Захар не дает мне закончить свою мысль, резко отвечая:

– Нет!

– Тогда врагами? – внутренне напрягаюсь, задавая этот вопрос. Страшно услышать положительный ответ, однако выбора нет, и надо окончательно расставить все точки над «i», чтобы понимать, как вести себя дальше.

– Тоже не получится, – тяжело вздыхает, однако спустя время на его лице появляется ехидная улыбка. – Есть третий вариант.

– Захар! – вспыхиваю, начиная понимать, на что он намекает. Но я не хочу ничего знать. И слышать ничего не хочу на эту тему. Не хочу призрачной надежды, что у нас всё может сложиться. Предпочитаю правду, пусть и с горчинкой.

– Подумай, птичка, – усмехается, глядя на мою слишком эмоциональную реакцию. – Я не шучу, – зачем-то добавляет, от чего я, походу, начинаю краснеть.

Слава Богу, в салоне относительно темно, и парень не сможет увидеть, как я покрываюсь пунцовыми пятнами. Я всё понимаю, но не могу дать положительный ответ.

– Спасибо за вечер, – пытаюсь держать себя в руках, однако голос все равно немного дрожит.

И я, наконец-то, делаю то, что хотела еще каких-то десять минут назад – открываю дверь, бросаю краткое «Пока» и вылетаю из машины.

– До встречи, птичка! – слышу в спину, и уже на ходу понимаю, что из-за своих волнений не захлопнула дверь.

Опять он меня переиграл, а я, трусливо поджав хвост, сбежала.

И где ж твоя недавняя уверенность, Настя? Рядом с ним ты теряешь контроль над собой, без конца и края поддаваясь только эмоциям. Разным, но все равно не контролируемым.

Захожу аккуратно в комнату, так как Карина уже спит, и прислоняюсь спиной к двери. Закрываю глаза и тяжело вздыхаю.

«Подумай, птичка! Я не шучу» – всплывает в голове последняя фраза, сказанная напоследок Захаром, и улыбка непроизвольно расплывается на моем лице. Видела бы ее Карина – точно бы достала бесконечными вопросами, на половину из которых я и сама не знаю точного ответа.

Чувствую, не просто будет справиться с Захаром. Ох, как не просто.

– Вот скажи мне, как у тебя, Настена, получается так ловко разбираться в этих балансах? – ворчит Карина, когда мы идем с ней по коридору на перемене после пары «Бухгалтерский учет». – Какие счета, дебет, кредит, активы, пассивы…

– Второй год удивляюсь, – смеюсь в ответ на ее фырканье, так смешно выглядит ее слишком серьезная физиономия. – Каким ветром тебя занесло на экономический?

– Ураганом под названием «моя любимая мамулечка», – еще больше возмущается моя лучшая подруга. – Попробуй ей возрази.

– О, да! – протягиваю последнюю гласную букву. – С Инессой Николаевной лучше не спорить.

Вообще-то, Карина зря наговаривает на свою маму – как по мне, так очень милая и добрая женщина. Строгая местами, периодически проявляет командирские замашки, но в то же самое время безумно любит свою дочь, желая ей исключительно счастья. Как и Карина в ответ без ума от своей мамы, хоть и ворчит на нее регулярно.

Инесса Николаевна работает управляющей одного из филиалов известного банка, поэтому настояла, чтобы дочь получила исключительно экономическое образование. И тоже сделала карьеру в банковской сфере. Карина согласилась с первым пунктом, однако категорически возражает против второго.

– Она иногда так бесит своими нравоучениями, – кривится подруга, когда мы заходим в столовую, – что я ее прибить готова.

– Зря ты так, – тяжело вздыхаю в ответ. – Мама – это святое.

– Прости, Настена, – Голубева прикладывает руку к сердцу и делает такое печальное лицо, что я не могу на нее злиться. Я никогда на нее не злюсь и не обижаюсь, хотя иногда ее назойливость и чрезмерное любопытство дико раздражают. – Я, честно, не хотела.

– Не страшно, – спокойно отвечаю, но все равно в голосе проскальзывают грустные нотки. – Я уже привыкла.

Хоть на людях я держусь, по крайней мере, пытаюсь не показывать свою боль, но память же не обманешь. И времени прошло уже много с момента гибели родителей, и рана уже должна была затянуться, а все равно не отпускает.

– Кстати, – Карина прерывает мои печальные мысли, заставляя обратить внимание на себя. – Ты заметила, что после первой пары Захара не было на расширителе?

– Заметила, – отвечаю, тяжело вздыхая, так как разговоры о нем меня уже порядком достали.

Вчера Карина полдня донимала меня расспросами о свидании. Причем с мельчайшими подробностями и моими личными впечатлениями. Пришлось рассказывать – не все, конечно, только самую малость, например умолчав о поцелуе в машине и об этом загадочном третьем варианте (хотя намек я прекрасно поняла, чего уж душой кривить). Иначе моей любимой соседке по комнате удержу не будет – начнет советовать, доставать нравоучениями и читать мне получасовые лекции о том, как сейчас сложно найти настоящего мужчину, и как же мне, такой ничего не понимающей в этой жизни, повезло с Захаром. Прямо золото, а не парень.

– Ну, вот я не верю, – продолжает гнуть свою линию Голубева, – что он не назначил тебе второго свидания, – берет салат, булочку, чай и ставит все это богатство на поднос. – Насть, мне кажется, ты от меня что-то скрываешь.

– Опять ты за свое, – повторяю ее действия, заполняя свой поднос едой. – Объяснила же популярно, что мы с ним решили остаться друзьями.

– Не похож он на раздолбая, – не соглашается она со мной. – Ну не может он просто так от тебя отказаться.

Вот какая ей разница? Чего она никак не угомонится? И так весь вчерашний вечер, после бесконечных расспросов Карины, копалась в себе, пытаясь решить, что делать дальше.

«Не смей ему верить, Настя», – грозно произносил внутренний голос в голове.

«Он тебя не обидит, птичка», – вторило ему сердце голосом Захара. Даже слово «птичка» произносило его интимной интонацией, растягивая букву «ч».

Как же тяжело справиться с внутренними демонами. И кому из них верить?

– У человека могут быть дела, – произношу после того, как расплачиваемся за свой скромный обед и направляемся к дальнему столику. – Он бизнесом занимается, и на всякую ерунду, типа свиданий со мной, у него просто нет времени.

– Врешь ты все, – фыркает Карина, ставит на стол поднос и отодвигает стул.

– Не вру, – пытаюсь и дальше ее переубедить оставить наши отношения с Захаром в покое.

Усаживаемся друг напротив друга и приступаем к еде. В столовой народа мало, чего и следовало ожидать, так как в третьем корпусе никогда не бывает ажиотажа. В нашем университете три корпуса, и в каждом по несколько буфетов. Это, кстати, очень удобно, если, как к примеру, у нас, как сейчас, две пары в одном корпусе. Не надо никуда бежать и опаздывать потом на занятия.

Самое большое скопление народа, конечно же, в центральном корпусе – и на первом этаже, и на втором, и даже на третьем свободное место на перерыве найти сложно. Практически невозможно. Однако сегодня мы с подругой предпочитаем не бегать и остаться на обед в третьем корпусе, перекусить в тишине и спокойно отправиться на третью пару все по тому же «Бухгалтерскому учету».

– Все-таки ты эгоистка, Настена, – произносит Карина серьезным тоном, тщательно пережевывая салат.

– Чего вдруг? – мои брови ползут вверх, так как я не понимаю сути ее претензий.

– Могла бы подумать о подруге, – продолжает гнуть свою линию Голубева, делая глоток чая из стакана. – Попросила бы, чтобы Гончаров взял с собой Валевского, а ты, конечно же, меня. Посидели бы вчетвером, поу…

Она замолкает, не договорив и уставившись в какую-то точку над моим плечом.

Дело в том, что я сижу спиной ко входу, и мне очень интересно, что такого там могла увидеть Карина. Однако поворачиваться лень, да и перерыв скоро закончится, а я не успею доесть свой скромный обед. И так на пустую болтовню потратили уйму времени.

– Что? – смотрю на нее, однако она быстро отмирает и с ехидной улыбкой на лице произносит:

– Друзья, говоришь?

Теперь уже любопытство берет верх над ленью – прямо жажду посмотреть, что же там необычного увидела Карина. Не успеваю повернуть голову назад, как ощущаю на своих плечах чьи-то руки и слышу возле ушка негромкое:

– Привет, птичка!

Жаркое дыхание опаляет кожу, а спустя пару секунд такие же жаркие губы касаются виска в легком поцелуе. А я, как назло, опять впадаю в ступор, не имея возможности даже пошевелиться.

Опять он со своими штучками! Зачем, скажите на милость, публично проявлять свои чувства? Ведь поговорили же в машине откровенно, и он прекрасно понял, что мы не можем быть вместе. Но все равно продолжает настойчиво добиваться моего внимания.

Но Захар усаживается на стул рядом с моим, так и не убирая одной руки с моих плеч. А я немного теряюсь, не зная, что сказать в ответ. Как обычно, на помощь приходит Карина, первой выходя из ступора:

– Привет, – улыбается Голубева, переводя внимание парня на себя. – Меня зовут Карина. Лучшая подруга птички.

И эта туда же! Можно подумать, её фамилия олицетворяется с хищником или с каким-то диким зверем. Вот же, зараза ехидная. Не могла не съязвить.

Хоть я и благодарна ей за то, что спасла ситуацию с внезапным появлением Захара и моей временной растерянностью, за ехидство свою лучшую подругу готова прибить. Прямо здесь, и прямо сейчас. Но не могу, свидетелей много, иначе ей бы точно несдобровать.

– Привет, – парень протягивает руку вперед, и Карина вкладывает туда свои пальцы, пожимая в ответ. – Захар, – кивает головой, а после переводит на меня взгляд, вновь полный нежности и тепла.

И как мне теперь себя вести с ним? Ни одной мысли в голове, как поступить в данной ситуации. Но надо взять себя в руки, иначе опять покраснею.

Смотрю на него строгим, но полным удивления взглядом в ожидании ответа – кем он меня считает?

Скорее всего, парень рассчитывал увидеть румянец на моих щеках и опущенные глазки? Ну, уж нет, красавчик, так не пойдет! Хотя уверена, сейчас специально что-то выдаст, чтобы снова загнать в пунцовый цвет.

– Я так понимаю, друг птички, – пытается Карина спасти ситуацию, скорее констатируя факт, чем задавая вопрос.

Захар продолжает на меня пристально смотреть. С полуулыбкой на лице и каким-то очень подозрительным блеском в глазах. А я пялюсь в ответ, все так же с удивлением, которого становится еще больше.

– Почти, – ехидная улыбка расплывается на его лице. Видно прекрасно, что он всё понимает, но уступать мне не намерен. Вот же упрямый! Мысленно возмущаюсь, а он все равно сканирует меня, не отводя взгляда, в котором горит вызов.

– Странно, – с какой-то горечью произносит моя подруга, и мы вдвоем с Гончаровым переводим на нее взгляд, отрываясь от лицезрения друг друга. – А меня Анастасия буквально пять минут назад уверяла, что вы друзья и не более того.

– Да? – боковым зрением наблюдаю, как Захар поворачивает голову в мою сторону, и посылаю гневный взгляд в сторону своей подруги.

Вот спрашивается, кто ее просил влезать со своими комментариями? Зачем она еще больше заставляет меня краснеть? И так вся эта нелепая ситуация выбивает из колеи, еще эти двое сейчас будут обсуждать мою личную жизнь.

Нет уж, друзья мои, не дам я вам возможности обсуждать мои чувства!

– Да! – довольно резко произношу и поворачиваюсь в сторону Захара, игнорируя протяжный стон своей подруги. Пусть хоть воет, мне всё равно.

– Птичка шутит, Карина, – снисходительным тоном произносит парень, и снова впивается в меня взглядом. – Ты же знаешь, какая она шутница.

– Я так и подумала, – хихикает эта предательница, игнорируя меня целиком и полностью.

Ладно, с тобой я попозже разберусь, любимая подружка. Сейчас бы от этого приставалы избавиться, так как народа в столовой внезапно стало довольно много – не хватало еще косые взгляды потом наблюдать и сплетни о себе собирать по всему университету.

– Девочки, а почему так скромно сидим? – парень кивает головой на наш легкий обед, и я мысленно благодарю его, что переводит разговор в другое русло. Дальнейшая дискуссия на тему наших непростых с Захаром отношений меня бы просто вывела из себя. – Сейчас исправим это положение.

– Захар! – кричу, однако парень уже вскакивает с места и быстрым шагом направляется к стойке с едой. – Вот что за человек! – произношу уже тише, обращаясь к подруге. – Ведь просила же.

– Настя, дай парню погеройствовать.

– Ты тоже хороша! – продолжаю возмущаться, не давая Карине закончить свою мысль. – Вот скажи, кто тебя за язык тянул?

Последнюю фразу произношу еще тише, укладываясь грудью на стол, чтобы быть ближе к подруге. Но она, как ни странно, совсем не впечатляется моими возмущениями – сидит, как ни в чем не бывало, жует булку и запивает ее чаем. Такое чувство, что со стеной разговариваю, а не с ней!

– Я, милая моя, тебя насквозь вижу, – делает глоток из стакана, игнорируя мои злобные взгляды. – Ты вбила себе в голову какую-то чушь и дальше своего носа ничего не видишь. А я, как лучшая подруга, должна тебя настроить на правильный путь. И шипеть завязывай, – наклоняется ко мне ближе. – Захар сюда идет.

Выпрямляюсь как раз в тот момент, когда парень ставит на стол поднос с едой. Тяжело вздыхаю, глядя на обилие этой самой еды – он реально решил, что мы столько сможем втроем съесть?

– Так, девчонки, не скучайте, – он снова плюхается на стул и, как и пять минут назад, небрежно опускает руку мне на плечи. – И питайтесь хорошо. Сегодня увидеться не получится, – поворачивает голову в мою сторону, – так как я допоздна буду работать. Завал полнейший, и надо все успеть закончить до полуночи. У тебя завтра сколько пар?

– Три, – на каком-то непонятном мне автомате отвечаю, сама не понимая, почему это делаю. – А что?

– Приеду, заберу, – целует меня в щеку, как-то очень нежно и слишком аккуратно обнимая за голову и прижимая к своему лицу. – Никуда не уходи, я буду ждать. Пока, Карина, – подмигивает Голубевой, вскакивает со стула и через несколько секунд испаряется из столовой.

А я даже не успеваю ничего сказать на прощанье – ох и жук, этот Захар Гончаров. Всегда оставляет последнее слово за собой, любимым.

Но его забота приятна – чего уж тут душой кривить, хоть Голубевой я об этом сообщать и не собираюсь.

Мы вдвоем с подругой провожаем парня взглядом – причем я поворачиваюсь лицом ко входу и не отвожу оттуда глаз, пока Захар не исчезает в коридоре.

Фыркаем, а после одновременно с Кариной заливаемся смехом. Хоть и была я напряжена все это время, в глубине души понимала, что счастлива. От того, что подошел, никого не стесняясь, обнял и даже целомудренно поцеловал в щеку.

– Придется хотя бы тортик съесть, – Голубева тянется в тарелке с небольшим куском и ставит ее перед собой. – Не пропадать же добру. И, кстати, – тычет в меня пальцем. – Дома я жду объяснений!

Киваю головой, усмехаюсь, так как настроение делает резкий скачок вверх. И никакое ворчание подруги его не испортит.

А на следующий день выхожу из центрального корпуса университета с замиранием дыхания. Все три пары подряд места себе не находила, гадая мысленно, как на ромашке – «придет» или «не придет». И опять головой понимала, что вряд ли – зачем ему это надо, однако сердце билось чаще в предвкушении счастливой встречи.

Захар стоит в самом начале центральной аллеи и наблюдает за входом. Улыбка на лице при виде меня, теплота во взгляде, а в руке длинная ярко-алая роза. Он пришел, а я в нём сомневалась.

Красивый, уверенный в себе и безумно сексуальный – вот он, мой принц, о котором я так долго мечтала. Так стоит ли сопротивляться и дальше своим желаниям?

POV Захар

Смотрю на Настю и борюсь с искушением подойти к ней и поцеловать прилюдно. Прекрасно знаю, что она начнет фыркать и краснеть, так как пристальное внимание студентов нашего университета не приветствует, а у меня на эту девочку совершенно другие планы. Хочу, чтобы окончательно доверилась, не пряталась больше в свой панцирь, и перестала наконец-то сопротивляться своим чувствам.

Какая же она упрямая!

Как с ней тяжело, кто бы только знал.

Я сто лет не дарил девушкам цветы – помнится, в последний раз это произошло в старших классах (маму с сестрой в расчет не берем – это святое для любого мужчины), а сегодня меня прямо переклинило. Что-то щелкнуло в мозгах, когда я проезжал мимо цветочного павильона. Надеюсь, милая и одинокая розочка не станет очередным камнем преткновения в наших непростых с Настей отношениях?

Карина кивает головой в знак приветствия и толкает птичку в спину, чтобы та не стояла на месте, как истукан, и побыстрее подошла ко мне. Отличная подруга – надо будет к ней подход найти, чтобы и дальше была на моей стороне.

От одной улыбки птички, адресованной исключительно мне, на душе становится тепло. Прямо горы золотые готов свернуть ради очаровательных ямочек на щечках и искрящихся глаз.

Кстати, впервые с момента нашего знакомства Анастасия дарит мне улыбку без всяких нажимов с моей стороны. В боулинге тоже улыбалась, но там, скорее, говорили ее эмоции от новизны и самой игры, а не от симпатии ко мне. Но я уверен на сто процентов – девушка ко мне неравнодушна.

Правда, с давлением на неё я переборщил, конечно, – сильно задели ее бесконечные отказы и то, что она постоянно старается если не избавиться от меня, то побыстрее сбежать, не давая возможности проявить себя. А мне так хочется, чтобы она доверилась мне целиком и полностью – эта мысль вот уже который день подряд не дает покоя, без конца и края заставляя снова думать о голубоглазой блондиночке.

– Привет, – Настя произносит первой, когда подходит ко мне ближе.

– Надеялась, что я не приеду, птичка? – я немного наклоняю голову, произнося слова ей на ушко и одновременно вкладывая в руки девушки розу.

– Неверное предположение, – спокойно говорит она в ответ. – Я просто думала, что ты очень занят, – нюхает розу и добавляет: – Спасибо, мне очень приятно.

– Ты сама на себя не похожа сегодня, – присматриваюсь к ней повнимательнее, немного прищуривая один глаз. – У тебя все в порядке?

– Да, – легонько кивает головой она в ответ, и снова улыбается. – В полном.

– Помнишь, в прошлый раз я говорил, – опять наклоняюсь к ее лицу, – что такой ты мне больше нравишься?

– Когда ты не пытаешься на меня давить, – парирует птичка, и я немного опешиваю от ее довольно строгого тона. – Ты тоже мне нравишься больше.

Вот тебе и скромница! Ай, да Настя! Не ожидал – честное слово, даже в мыслях не было, что моя птичка умеет показывать зубки и ставить на место.

Я восхищен! Нет, не так. Я восхищен, удивлен, озадачен и поражен стрелой Амура прямо в сердце. Что же она со мной делает?

– Тогда договор, – не унимаюсь, так как привык, что последнее слово всегда остается за мной. – Я не давлю, а ты не сопротивляешься и почаще мне улыбаешься. Идет? – приподнимаю одну бровь, заглядывая ей в глаза.

– Посмотрим на твое поведение, – ехидно усмехается, всем своим видом бросая мне вызов.

– Смелая птичка! – приходится признать факт, что я недооценивал ее.

Но говорил я чистую правду – когда она ведет себя уверенно, не боясь выражать свои мысли и эмоции, она мне нравится безумно. И нет сил сдерживаться, так и тянет её поцеловать. Однако борюсь со своими демонами, не поддаваясь искушению. Держу себя в руках, боясь спугнуть птичку и тем самым нарушить то хрупкое взаимопонимание, которое так внезапно возникло между нами.

Ради доверия Насти придётся немного потерпеть и контролировать свои бурные эмоции и потаенные желания.

– Беру пример с некоторых, – продолжает Настя в язвительном тоне.

– Тогда предлагаю съездить в одно уютное, – делаю паузу и добавляю: – Кафе, – вовремя исправляюсь, так как в голове крутится загадочное слово «местечко», от которого девушка начнет краснеть и снова сопротивляться. – Пообедаем, поговорим, и я отвезу тебя домой. Я голодный, как волк, – показываю оскал, клацая зубами возле ее очаровательного носика, а она, как ни странно, фыркает и смеется в ответ.

– Не возражаю, – в очередной раз ее спокойный тон вкупе с согласием вызывает удивление на лице.

Да уж, Захар, стареешь. За девушками разучился ухаживать. Привык постоянно общаться с тупыми крашенными курицами, которых интересуют только бабки, шмотки и клубы. Там даже намекать не надо – сами на шею бросаются.

Потому-то и первый же отказ от Насти я воспринял в штыки, бросившись в атаку, как голодный хищник на свою жертву. А надо было аккуратно, с цветочками и конфетами, без нажимов и давлений, и тогда очаровательная птичка давно бы открыла свое сердце для меня.

Беру ее за руку, мы разворачиваемся и направляемся к моему автомобилю, припаркованному в конце аллеи. Интересуюсь у Насти, как прошли пары, а она, не стесняясь, делится своими успехами. И даже в шутку называет злобного и вредного профессора по экономике «старым козлом», вызывая у меня смех.

Как же легко с ней общаться. Она такая милая и открытая, в ней нет фальши, которая присуща большинству моих знакомых девушек и давно меня порядком достала. С птичкой я начинаю дышать полной грудью и становлюсь самим собой.

Как же здорово, оказывается, когда ты с той, с кем не нужно носить маску!

Достаю из кармана ключи от тачки, перевожу взгляд с Насти на припаркованный авто, как внезапно перед нами возникают две женские фигуры. Черт, только этих куриц облезлых здесь не хватало! Я так увлекся разговорами с птичкой, что вовремя не увидел демонстративное появление этих стерв.

Моя сестра и Вика Степанова – кто бы сомневался, что они сейчас не упустят возможность поиздеваться над моей спутницей, испортив мне такое чудесное настроение.

Принесла же их нечистая!

Улыбка быстро слетает с моего лица, когда я наблюдаю, как Лера с Викой подчёркнуто высокомерно осматривают птичку с ног до головы. Вот суки! Только бы не вспугнули своей ядовитостью – а то, что они сейчас попытаются как следует унизить мою птичку, у них на рожах написано большими буквами.

Одной рукой сжимаю крепче Настины пальчики, показывая, что я готов ее поддерживать всегда и во всем, другой верчу ключи от автомобиля. Надо бы мою спутницу поскорее запихнуть в салон, а то снова сбежит, испугавшись столь внезапного появления двух облезлых куриц.

Только сейчас в полной мере увидел и осознал, какие они фальшивые! Насквозь. Даже во взглядах читается злоба, пронизанная фальшью. И птичка на их фоне выглядит просто королевой красоты, которая излучает доброту и чистоту. Все-таки мне с ней повезло, а точнее я безумно рад, что однажды случайно её заметил и прибрал быстро к рукам.

– Так вот, кто забывает шапки в тачке моего брата, – с неким ехидством в голосе интересуется моя сестренка, прерывая мои невеселые мысли. Ну всё, началось, чтоб ей пусто было! – А мы тут с Викулей гадаем – какой нищеброд занесло в машину к моему братишке.

– За словами следи, – цежу сквозь зубы, всем своим видом показывая, как же меня бесит сейчас Лера. – А то ядом собственным подавишься. И с дороги отойди.

Не поняла, встала, перегородив нам путь к машине.

– Зачем же торопиться, Захар, – не унимается моя сестра, в то время как Вика не сводит полного ненависти взгляда с моей птички. Хочется в глаз зарядить и одной, и другой, но я сдерживаю свой порыв, сильнее сжимая челюсти и пальчики своей спутницы. – Ты от нас скрываешь такую прелесть, – расплывается в ехидной улыбке Валерия. – Не показываешь никому, не знакомишь ни с кем. Меня зовут Лера, – она делает шаг и протягивает руку вперед.

– Настя, – довольно уверенно произносит птичка, однако по голосу чувствую, что сильно нервничает. Пожимает руку моей сестры, а та в ответ демонстративно проводит взглядом по моей спутнице с ног до головы.

– Всё, познакомилась? – я не выдерживаю и вырываю руку Насти из захвата сестренки, отодвигая плечом последнюю с дороги. Нажимаю на кнопку, снимая авто с сигнализации, и поворачиваюсь лицом к птичке. – Подожди меня в машине, – вкладываю ей в ладонь ключи и легонько подталкиваю в спину, чтобы она побыстрее свалила отсюда.

Не люблю публичных выяснений отношений, но моя сестренка сегодня выпросила. Так и нарывается на мой гнев и хамство. Прямо руки чешутся настучать ей по голове и послать в пеший эротический тур.

– Зачем же в машине, – не унимается Лера, глядя на меня. – Дай хоть пообщаться нам с Настенькой.

– Рот закрой! – звучит довольно грубо, но мне плевать. Резко перевожу взгляд на сестру, всем своим видом показывая, что на любезности с моей стороны может даже не рассчитывать.

А что ты хотела, дорогая? За то, что попыталась оскорбить Настю, теперь получишь по полной программе. Но сначала надо птичку спровадить, чтобы не слышала наших дальнейших перепалок с этой стервой. Слава Богу, у Вики ума хватает молчать, потому что эту курицу я бы уже давно послал, в отличие от сестры, с которой пытаюсь еще хоть как-то держать себя в руках.

– Захар! – с возмущением в голосе произносит сестренка, но я уже не сдерживаю эмоций:

– Я сказал, заткнись, Лера! – снова перевожу взгляд на перепуганную птичку и беру себя в руки. Нельзя ее вспугнуть еще больше, надо с ней поаккуратнее:

– Настя, никуда не уходи, – уже довольно мягко произношу, а она в ответ поднимает на меня изумлённый взгляд. Наверное, не ожидала, что я могу так грубо и прямолинейно разговаривать. – Подожди меня в машине, – с нежностью смотрю на неё, но она в ответ молчит и не двигается. – Пожалуйста, – добавляю негромко и улыбаюсь, чтобы девушка перестала бояться и сопротивляться.

– Хорошо, – кивает головой птичка, сжимает в кулачок ключи от машины и направляется в ее сторону под пристальным взглядом трех пар глаз. Усаживается на переднее пассажирское сиденье, захлопывает дверь, и только после этого у меня вырывается вздох облегчения.

Однако наше общение с сестрицей и ее тупой подругой еще не закончено, и мое раздражение снова дает о себе знать.

– Ты что устроила здесь, красавица? – цежу сквозь зубы, сверля Леру взглядом, полым злости, и от моего тона, взгляда и решительности на лице ее смелость быстро испаряются.

Сейчас же не надо играть роль стервы, так как главный зритель ушел. Да и знает она прекрасно, что я могу устроить ей «райскую жизнь», если сильно доведет.

– Захар, ну зачем ты так, – обиженным голосом произносит сестра, но меня она на это не купит. – Я же просто хотела…

– Заткнись. Знаю я, что ты хотела, – в два шага пересекаю расстояние между нами и хватаю ее за руку чуть выше локтя. – Вика, свали отсюда, – резко бросаю брюнетке, не отводя взгляда от сестры.

Повторять не приходится – Степанова понимает с первого раза и быстренько семенит своими тощими ножками по аллее, сбегая, как крыса с тонущего корабля.

В принципе, ничего другого я от нее и не ожидал. Эта курица запросто бросит в самый трудный для тебя момент и даже помощи не предложит. Вот как сейчас. Понимает, что я зол на них, но оставила Леру одну разгребать проблемы, зная прекрасно, что моя сестра ехидничала сейчас исключительно ради любимой подружки, которую сватает мне без конца и края вот уже который год подряд.

– Ты ведешь себя…

– Слушай меня внимательно, сестренка, – я снова перебиваю ее, резко дергая за руку к себе поближе, и наклоняю голову, чтобы наши глаза были аккурат друг напротив друга. И до нее наконец-то дошло, что я не шучу. – Даже не смей косо или криво смотреть в сторону Насти, поняла?

– Захар! – в голосе испуг, но я продолжаю:

– Попробуй только что-то ей сказать, пока меня не будет, – слова, как шипение змеи, вылетают со скоростью света. – Или если ты, не дай Бог, ей что-то сделаешь…

– Я поняла, – покорно отвечает моя сестра, видимо, впечатляясь и моим тоном, и моей пламенной речью. Но промелькнувший лукавый огонёк в её глазах говорит, что она попыток насолить птичке не оставит, и в будущем обязательно попытается снова задеть Настю за живое своей язвительностью.

Эти две тупые стервы вполне способны напакостить моей птичке, но я этого не допущу.

– Даже не вздумай, Лера! – челюсти сжимаются до ломоты в зубах, так как я прекрасно знаю и свою сестру, и ее подругу.

– Я же сказала, что поняла, – уже довольно тверже произносит сестра. – Только не пойму, что ты в ней нашел?

– Это не твое собачье дело! – выдаю ей прямо в лицо, не выпуская руки из захвата.

– И всё-таки? – не унимается сестра.

– То, чего в вас нет, – нехотя отвечаю ей, так как душу сейчас изливать нет никакого желания, как и обсуждать Настю или наши с ней отношения.

– Но она не нашего круга, – не унимается Лера, хоть и видно, что боится меня.

– Рот закрой и не зли меня, – я повторяюсь, но она реально меня уже достала. – Я не обязан перед тобой отчитываться, с кем встречаюсь и кого подвожу. Моя личная жизнь тебя не касается. В последний раз предупреждаю: сделаешь Насте гадость – пожалеешь.

– Ты женщин не бьешь, – ехидно улыбается сестра.

– Ради тебя сделаю исключение, – бросаю ей напоследок, стирая эту фальшивую улыбку с лица, отпускаю руку и уверенным шагом направляюсь к машине.

Остается самое сложное – поговорить с птичкой, чтобы не обращала внимания на слова этих двух дур. А учитывая, какая она пугливая, то нелегко придется мне сейчас.

Набираю полные легкие воздуха, резко выдыхаю, открываю водительскую дверь и усаживаюсь в салон. Настя уже не нервничает, однако глаза выдают ее с головой. Слишком печальные и напуганные, от чего мне становится не по себе.

Мы смотрим друг на друга и молчим – все слова куда-то испаряются, а на душе становится тошно.

От ее печальных глаз, которые еще несколько минут назад искрились, светились и говорили о том, как она счастлива. А сейчас…

– Отвези меня домой, – спокойно произносит птичка.

– Хорошо, – быстро соглашаюсь, так как понимаю, что мое давление сейчас неуместно.

Да и у самого желание ехать в людное место пропадает. А поговорить можно и в машине – я очень надеюсь, что моя птичка смелая, и перед первыми же трудностями не будет пасовать.

И не сбежит.

Потому что я ее уже никуда не отпущу.

POV Настя

Только я могла попасть в столь неприятную ситуацию, а как хорошо все начиналось. Приехал, подарил розу, пригласил в кафе – в общем, развеял все мои сомнения и страхи, заставив улыбаться, поверить, что возможно у нас может что-нибудь получиться. И надо же было появиться его сестре с подругой в самый неподходящий момент!

Хотя, почему же неподходящий – очень даже подходящий, чтобы спустить меня с небес на землю. Так мне и надо, а то размечталась я, глупая и наивная провинциальная девчонка. Ясно же, как Божий день – мы с Захаром не пара, с какой стороны на это ни посмотри.

И я это отчётливо понимаю, однако сердце постоянно твердит: «А вдруг»?

Послушала сердце, не подумала головой, вот и результат – получите и распишитесь, что называется. Однако это наивное «А вдруг» не дает покоя, вселяя толику оптимизма в мои невеселые размышления.

А вдруг я ошибаюсь насчет Захара, и он не такой, как о нем говорят? Вдруг произойдет чудо, и я встречу своего принца на дорогом автомобиле? И, наконец, вдруг любовь все-таки существует в жизни? Настоящая, чистая и светлая – для которой не страшны никакие преграды, в особенности банковские счета и социальный статус?

Тяжело вздыхаю, глядя в лобовое стекло, как Захар хватает сестру за руку, а ее подружка убегает на своих длинных тонких ногах прямиком в здание института. М-да, вот это, я понимаю, дружба! Я бы никогда не бросила Голубеву в трудной ситуации – горой бы за нее встала, как и она за меня, чем не раз, и даже не два доказывала за весь хоть и недолгий период нашей крепкой женской дружбы.

«Нищеброд» – опять всплывают слова Леры в голове, и я понимаю, что она права, как бы ни больно это звучало. Именно так я выгляжу в ее глазах, хоть Захар и встал на мою защиту.

Конечно же, приятно, чего уж душой кривить, однако всем рот не закроешь, и с кулаками на каждого, кто косо посмотрит в мою сторону, тоже кидаться не станешь. А таких много, увы – и каждый будет норовить ударить побольнее.

Наблюдаю, как парень уверенным шагом движется к машине, а его лицо не выражает ничего хорошего. Видно, достала его сестрица – но ссориться с близким человеком только из-за того, что я ей не нравлюсь, неправильно, да и ни к чему. Я ему никто, и не хочу быть причиной из раздора. Из-за произошедшего настроения куда-то ехать с Захаром уже нет, поэтому, как только он садится в машину, довольно спокойно произношу:

– Отвези меня домой. – Парень несколько долгих секунд смотрит мне в глаза, словно хочет что-то сказать, но почему-то молчит. Лишь через время сдержанным тоном отвечает:

– Хорошо.

Как-то быстро соглашается мой спутник, вызывая этим вздох облегчения. Думала, станет уговаривать, однако его положительный ответ придает новых сил.

На новый разговор.

Надеюсь, что последний.

Мы едем в тишине, даже не включая музыки. Я все время смотрю в окно, откинувшись на спинку, и думаю о том, что сейчас скажу Захару. Слова застревают прямо в горле – вот за что мне такое наказание? Только начала дышать полной грудью, и новая неприятность нарисовалась, не сотрешь.

Однако, как обычно, я не учитываю лишь одного фактора – какой Захар упрямый.

– Птичка, – он начинает первым, когда машина останавливается на небольшой парковке перед входом в общежитие.

– Захар, я все понимаю, – перебиваю его, потому что прекрасно знаю, что он сейчас скажет. И не хочу ничего слышать.

– Да ни черта ты не понимаешь! – выкрикивает он громко и бьет ладонью по рулю, от чего я подпрыгиваю на месте от неожиданности. – Извини, нервы сдали, – уже спокойнее произносит и поворачивается ко мне лицом.

Злости нет, лишь глаза печальные. Мне хочется его обнять и прижаться к нему, сказав, что все будет хорошо, но я сдерживаю свой порыв.

– Я уже начинаю привыкать к твоим постоянным срывам, – улыбаюсь в ответ, так как действительно не злюсь на него.

И в глубине души понимаю, что мне он не сделает ничего плохого, как бы не был раздражен из-за ссоры с сестрой.

– Да? – Захар поднимает одну бровь в немом изумлении и усмехается, всем своим видом показывая, что тоже больше не злится. – Ты необыкновенная, птичка, – протягивает руку и с нежностью дотрагивается пальцами до моей щеки. – Как же мне с тобой повезло, – его голос становится приглушенным, и от интонации и нежности, которые в ней слышны, мурашки бегут по телу по телу.

– Захар… – я пытаюсь начать разговор, стараюсь взять себя в руки и вырваться из плена его синих глаз, но парень меня перебивает:

– Давай отложим на потом, – проводит пальцами по щеке, и от этого прикосновения становится тепло. Легкое касание, а меня бросает в жар – уж очень неправильно он на меня действует. – Я знаю все, что ты мне хочешь сказать в этой ситуации.

– Откуда? – видимо, мои глаза округляются, потому что парень снова усмехается и дотрагивается пальцем до кончика моего носа.

– У тебя на лбу все написано, – делает паузу и тяжело вздыхает. – Лера больше к тебе не подойдет и даже не посмотрит в твою сторону, я с ней поговорю. Она хорошая, на самом деле, но иногда её заносит. Ты, самое главное, в голову не бери ее слова, хорошо? Запомни раз и навсегда: я так не думаю. А ей нужно время, чтобы мозги встали на место.

Наверное, он прав, а я, как обычно, прячусь в панцирь при первых же трудностях. Ведь Захар так обо мне не думает – а это главное. С остальным мы справимся, я уверена.

– Ладно, – киваю утвердительно головой, соглашаясь с его аргументами, по крайней мере сейчас спорить точно не собираюсь.

– Мне надо уехать в командировку на несколько дней, – он приближает лицо к моему. – Я вернусь в пятницу ночью, когда ты будешь крепко спать в своей кроватке. А в субботу вечером предлагаю встретиться и, – запинается, глядя мне прямо в глаза, – поговорить.

– Как-то не получается у нас с разговорами по душам.

– Так, может, и не стоит? – с полуулыбкой на губах задаёт вопрос, на который в его взгляде читается утвердительный ответ.

Да уж, умеет он общаться по душам, ничего не скажешь.

Его якобы вопрос зависает в воздухе, потому что я не знаю, какие слова подобрать в ответ. Не готова я к этому разговору, а он, как понимаю, для себя уже всё решил. И сейчас слушать мои аргументы точно не будет, а дальше посмотрим. Времени у меня будет достаточно, чтобы все взвесить, хорошенько подумать и принять правильное решение или подобрать нужные слова.

Захар медленно лезет рукой в карман куртки и достает оттуда мобильный телефон. А я с замиранием сердца жду, что же он задумал.

– Номер диктуй, – в его голосе появляется хрипотца, а в глазах зажигается какой-то слишком подозрительный огонь.

И лицо так близко, что мешает сосредоточиться. Вроде и пытаюсь, но все равно не получается.

– Девятьсот восемнадцать, – начинаю я произносить цифры чуть ли не по слогам, а парень быстро вводит их в свой гаджет.

Подписывает «Птичка», блокирует экран, и снова поднимает на меня взгляд. Секунда, две, три, и его рука ложится на мою шею, а губы находят мои, аккуратно их раскрывая навстречу. Ведь знала, что сейчас поцелует, а все равно это происходит как-то слишком неожиданно.

И снова меня бросает в дрожь, а после тепло расплывается по всему телу. Становится нечем дышать, а в голове ни одной здравой мысли и ни одного веского аргумента, почему стоит остановиться. До этого момента я целовалась несколько раз с парнями, но ни разу не испытывала столь сильных и в то же время сумбурных эмоций.

– Я позвоню, – Захар первым прерывает поцелуй, но не отпускает. – Если будешь себя хорошо вести, то привезу тебе подарок, – тихим голосом произносит, чуть касаясь своими губами моих.

– А если плохо? – несмело спрашиваю, и возникает такое чувство, что говорит кто-то другой, а не я. Какая-то эйфория окутывает меня после столь сильных эмоций.

– А если плохо, – парень снова касается моих губ своими в легком поцелуе, – то привезу подарок и отшлепаю по попе.

– Уговорил, – усмехаюсь ему прямо в губы, сбрасывая наваждение и приобретая возможность более-менее ясно мыслить. – Буду вести себя хорошо. А ты, – я делаю паузу, а после на одном дыхании заканчиваю: – Поаккуратнее там, ладно?

– Ладно, – снова целует и, наконец-то, нехотя отпускает.

Но и мне уходить почему-то не хочется. Вот совсем не хочется.

Мы прощаемся, и я открываю дверь, после чего вылезаю из машины. Улыбаюсь на прощание и впервые за все три раза, что Захар меня подвозил к общежитию, не бегу, а двигаюсь не торопясь к центральному входу.

И уже через несколько секунд мобильный пиликает, а на экране горит сообщение:

«Я обязательно позвоню.»

Прижимаю телефон к груди, улыбаюсь и открываю тяжелую дверь. Надо же, какой он ответственный. Пусть пока на словах, но им можно верить.

И уже в помещении, когда никто не видит, включаю экран своего старенького смартфона и записываю номер в телефонную книгу. Правда, с моей феноменальной памятью на цифры это лишне – я и так его запомню.

– Господи, когда уже этот дурдом закончится? – бухчу себе под нос и сжимаю ладонями голову. В такой обстановке работать нереально, но у меня нет выбора.

Завтра надо сдать готовый отчет – как же я могла так напортачить? Хорошо, что проверила и нашла за собой же ошибку – вставила не ту цифру, и половина расчетов коту под хвост. Но главное, что вовремя выявила, и у меня еще в запасе целый сегодняшний вечер и очень длинная ночь. Должна успеть, по-другому все равно нельзя.

Но и в такой обстановке работать тоже нельзя, вернее невозможно! А всё из-за того, что наш любимый комендант, вредная и строгая тетка сорока пяти лет, уехала на выходные к племяннику на свадьбу, оставив свое любимое общежитие без присмотра. Вот где настало раздолье для студентов! Вахтер делает вид, что ничего не видит и, соответственно, ничего не слышит, предоставляя студентам вволю навеселиться.

Не слышать в принципе невозможно, так как громкая музыка орет на всех пяти этажах, создавая ужасный гул. Плюс еще не менее громкие крики полупьяных ребят, которые пытаются перекричать эту самую музыку, а также дикий смех девчонок, принявших на грудь уже приличную дозу алкоголя.

И это в семь часов вечера! Боюсь даже представить, что будет дальше.

От шума и криков у меня разболелась голова, мысли путаются и не хотят собраться в единое целое. Я пытаюсь хоть как-то сконцентрироваться на отчетах и огромном количестве цифр, но бесконечные заглядывания в комнату то одного пьяного придурка, то другого, никак не способствуют улучшению моей плодотворной деятельности. В правый висок стучит пульс, отдаваясь звоном в голову, глаза устают от постоянной концентрации, и хочется треснуть кого-то кирпичом по голове, чтобы не шумели, не мешали и дали, наконец-то, возможность поработать в тишине и спокойствии.

Хотя бы пару часиков!

– Настена, ты долго еще? – В очередной раз открывается дверь без стука, и в мою комнату врывается поток громкой музыки. Я готова рычать от злости, швыряться тарелками в стену и выть от досады. Да что им всем от меня надо?! Чего они пристают без конца и края со своими дурацкими предложениями?

Ведь по-русски сказала, что пить не буду. И гулять с ними до утра тоже не собираюсь. Так зачем надо постоянно меня дергать и отвлекать от работы?

– Дверь закрой с той стороны, Алферов, – я повышаю голос на своего одногруппника, чья голова сейчас маячит в проеме, и от крика в виске пульс стучит еще сильнее, чем раньше.

– Настя, ну ты чего, – начинает канючить Вовчик, а я в ответ смотрю на его кислую мину, и понимаю, что сейчас начнутся очередные уговоры присоединиться к их дружной и веселой компании.

Этот Алферов такой прилипчивый, что даже в обычное время и в трезвом состоянии может своим занудством достать любого. А его нытье мне сейчас и даром не нужно, поэтому в ответ пронзаю парня злым взглядом и, чуть ли не рыча, грозно отвечаю, игнорируя боль в голове:

– Вали отсюда и не мешай.

Если честно, нет никакого желания сейчас любезничать, хоть и хамство я не люблю ни в каком виде. Но по-другому мои полупьяные соседи по общаге не понимают, увы.

– Злыдня, – возвращает мне «любезность» незваный гость и скрывается в коридоре. Так же резко, как и появился каких-то три минуты назад.

Дверь захлопывается, а я снова облокачиваюсь на стол, не сдерживая стона, закрываю глаза и пальцами массирую виски, чтобы хоть как-то уменьшить пульсирующую боль в голове. Как назло, и таблетки закончились, а идти в аптеку нет никакого желания, да и сил тоже. Особенно как представлю, что придётся проходить по коридору, где шляется толпа нетрезвых студентов, то готова перетерпеть боль, только бы не видеть их пьяные физиономии с очередными воплями «Настена, давай выпьем».

Господи, ну сделай так, чтобы они наконец-то заткнулись! Или водка у них закончилась, и они разбрелись бы по комнатам, выключили музыку и провалились в сон до утра.

Эх, мечты, мечты, и никакой справедливости в этой жизни.

Мои печальные мысли прерывает звонок на мобильном. Нехотя открываю глаза и смотрю на экран. Вот черт, Захар, а я о нем и забыла совсем! Ведь сегодня же собирались встретиться. Только, к сожалению, мне сейчас не до свидания. Нет времени на развлечения, как бы я не хотела увидеться с парнем.

А я хотела, даже очень. Все дни, пока его не было, я о нем думала и мечтала, вспоминая его улыбки, поцелуи и такое нежное «Птичка». И с каждым разом мыслей о том, чтобы поговорить серьезно по душам и больше не встречаться, становилось все меньше. А к концу они вообще пропали, и я с нетерпением ждала сегодняшней нашей встречи, пока не обнаружила свою ошибку в отчетах.

После этого все мысли стали работать в другом направлении, и я временно забыла об обещании сходить куда-нибудь с Захаром сегодня вечером.

Да и он не звонил все это время, однако я не впадала в панику, не истерила и ни капельки не сомневалась в нем, потому что понимала – человек занят, у него дела и бизнес, и уделить мне внимания пока нет возможности. Сама я ему тоже не звонила, потому что не имею привычки кому-то навязываться.

Пока я пытаюсь решить, ответить Захару или нет, на мобильном заканчивает играть мелодия. Может, оно и к лучшему – завтра перезвонит, и мы точно встретимся. Однако я даже не успеваю вздохнуть с облегчением, что хоть от одной головной боли избавилась, как мой старенький смартфон снова оживает. Да что же это такое!

Смотрю на экран, а там снова (в чем я даже не сомневалась) светится имя Захара. Теперь уже точно не отвертеться – почему-то мне кажется, он будет наяривать до победного.

Уже зная, насколько взрывной характер у парня, не удивлюсь, если через полчаса припрется в общагу, чтобы меня найти. А если увидит, что тут творится, я даже боюсь представить его реакцию.

– Привет, – я принимаю вызов и здороваюсь первой. – С возвращением, – продолжаю, морщась от головной боли.

– Птичка, что случилось? – интересуется Захар с удивлением в голосе, и я понимаю, что спалилась. Надо было бодрее отвечать, чтобы он не догадался ни о чем.

Эх, Настя, растяпа. Теперь будет приставать с расспросами, пока не добьется правды. Значит, надо брать инициативу в свои руки и первой начинать с отказа, аккуратно объяснив истинную причину. Собираюсь с мыслями и отвечаю довольно бодрым (как мне кажется) голосом, потому что не хочу, чтобы он догадался, в каком я сейчас плачевном состоянии.

– Извини, но сегодня встретиться не получится, – делаю небольшую паузу и кривлюсь в ожидании глупого вопроса. Парень молчит, и я продолжаю: – Мне надо до утра закончить с отчетом. Честно, Захар, не обижайся, но у меня полная засада с работой.

– А я ведь предлагал помочь с точкой безубыточности, – усмехается мне в трубку, и я понимаю, что он не злится.

Вздох облегчения вырывается из груди, а на душе становится легче и спокойнее. По крайней мере, больше не надо будет переживать о том, что Захар обидится или начнет ворчать. И только я собираюсь спросить, как прошла его поездка и привез ли он обещанный подарок, чтобы хоть немного разрядить напряжение в трубке, как дверь в комнату открывается в очередной раз, и пьяный голос Олега Борисова из соседней комнаты громко произносит:

– Настенька, свет очей моих, вот ты где! А мы тебя обыскались.

Еще и музыка орет на всю общагу – чувствую, Захар сейчас услышит и непременно взорвется. Спрашивается, вот чего тебе, Олеженька, в своей комнате не сиделось? Приперся, когда тебя не звали, и всё испортил!

Как же вы все меня сегодня бесите!

– Борисов, свали отсюда, – закрываю динамик ладонью, отводя телефон в сторону в надежде, а вдруг пронесет?

– Настенька… – снова заводит свою шарманку Олег, чем еще больше выводит меня из себя.

– Борисов, ты тугодум? – смотрю на парня, но ему, походу, все равно. По крайней мере, лицо не выражает ничего умного или серьезного. – Вали отсюда, – произношу по слогам довольно громко, потому что пылаю гневом от тупости людей.

Олег икает, мотает головой из стороны в сторону, правда, через несколько секунд разворачивается и утыкается лбом в стену. Делает шаг в сторону и выходит в коридор, забывая закрыть за собой дверь.

– Дурдом, – чуть слышно ругаюсь и кошусь на телефон в руке, динамик которого все еще прикрыт моей ладонью.

Ох, чувствую, сейчас я выслушаю, если Захар всё слышал. А значит, сделал собственные выводы о происходящем. Боюсь даже представить, что он там сейчас себе напридумывает.

С опасением подношу смартфон к уху и слышу, как там уже громко вопит Захар:

– Настя, ты куда пропала? Что там у тебя происходит? Ты где?

Вопросы сыпятся один за другим, пока я подхожу к двери и плотно ее закрываю.

– Не кричи, и так голова болит! – непроизвольно вырывается стон, который я уже не пытаюсь скрыть. Минутная тишина, после чего парень уже довольно спокойно, а главное тише, произносит:

– Ты где?

– В общаге, – я снова усаживаюсь за стол и свободной рукой начинаю массировать висок. – Коменда уехала на все выходные, так студенты устроили праздник жизни. Завтра же на пары не идти, – горько усмехаюсь. – Вот жду, когда угомонятся, чтобы можно было спокойно поработать. Так что извини, Захар, но сегодня никак не получится.

– Никуда не уходи, – неожиданно командует он, а у меня внутри все замирает.

– Захар, ты…

– Буду через полчаса, – и первым отключается, заставляя меня тихо выругаться.

Вот и зачем, спрашивается, ему это надо?

Я и так была в плачевном виде, с плохим настроением и раздражением на всех окружающих, а сейчас еще приезд парня меня добьет окончательно. И ведь упрямый, как баран, даже не вижу смысла перезванивать ему и пытаться отговорить от этой глупой и ненужной затеи. В лучшем случае трубку просто не возьмет, а вот в худшем… Прямо чувствую, как через полчаса этот «худший» предстанет передом мной во всей своей красе, еще и командовать начнет, заставляя меня бросить работу и хоть немного отдохнуть.

Боль в висках усиливается, массаж никак не помогает, а время летит со скоростью света, не желая замедлять свой бег – и как в таких условиях закончить отчет? Музыка орет так, что стены дрожат от переизбытка децибел, студенты гудят, как пчелы в улье, а я продолжаю сидеть за столом с закрытыми глазами, массируя виски и мечтая, чтобы побыстрее этот дурдом закончился.

За временем не слежу, предаваясь своим невеселым мыслям, однако после очередного пожелания своим соседям «провалиться сквозь землю» происходит что-то невероятное, и я открываю глаза.

Поворачиваю голову в сторону и с удивлением смотрю на дверь – музыка резко затихает вместе с гулом голосов. Надеюсь, там ничего криминального не случилось?

Медленно встаю и направляюсь к двери, однако не успеваю даже дотронуться до ручки, как слышу громкий голос Вовки Алферова:

– Ай, больно!

А следом раздается грозный рык Захара:

– Зато доходчиво!

Господи, только не это! Он же сейчас моих соседей покалечит! А они же просто великовозрастные балбесы, лоботрясы и раздолбаи, пусть глупые, но ведь безобидные же, как дети малые, не иначе. Хоть сегодня я на них и злюсь, и регулярно выгоняю из комнаты, не желая принимать участие в загуле, но обиды все равно не держу.

– Ты кто такой, чел? – слышу голос Вовкиного соседа по комнате, и понимаю, что пора вмешаться. А то как бы потом за драку не прилетело всем подряд, так как наша строгая комендантша разбираться, кто прав, а кто виноват, точно не будет.

Захару-то все равно, а вот мне еще жить здесь три с половиной года. И очень не хочется вылететь из общаги из-за глупой потасовки. Может произойти и худший вариант развития событий – отчисление из университета, потому что придирчивая Зоя Васильевна обязательно настучит декану.

Резко открываю дверь как раз в тот момент, когда Захар делает шаг в сторону Алферова и его соседа. Правда, Вовка кривится, сжимая кисть правой руки, и полупьяным печальным взглядом смотрит на Гончарова.

– Тебе с подробностями объяснить, кто я такой? – рычит мой кавалер, и делает еще одно резкое движение в сторону двух пьяных придурков, однако я быстренько ловлю его за руку, не давая возможности покалечить этих балбесов.

– Захар, не надо, – быстро хватаю его за рукав куртки и тяну в сторону своей комнаты, в глубине души молясь, чтобы мои нетрезвые соседи заткнулись и не провоцировали парня на дальнейший конфликт.

Но, видимо, мои молитвы не доходят до конечного абонента, потому что Сережка Панкратов, тот, который является соседом Алферова, не унимается:

– Борзый, да?

И Захар вырывается из моего захвата, после чего резко подлетает к парням. Тяжело вздыхаю, проклиная коменду с ее племянником за то, что умотала на все выходные, дав возможность студентам оторваться на полную катушку! И этих самых студентов, в частности двоих идиотов, которые сейчас огребут по полной программе, если я вновь не вмешаюсь.

– Тебе что надо, дегенерат? – Гончаров шипит, как змея, наступая на Сережку, который под его натиском делает неуверенные шаги назад. – Я вам по-русски сказал, валите нахрен, что не понятно?

– Захар, пойдем, – я встреваю между парнями, упираясь своему кавалеру ладонями в грудь и толкая его назад. – Не связывайся с ними, я тебя прошу.

Видимо, мой голос звучит слишком печально, потому что парень меняется в лице. Желваки еще ходят ходуном, однако во взгляде появляется нежность, когда он смотрит на меня. А я в очередной раз кривлюсь от нестерпимой боли, которую терпеть больше нет никаких сил.

Беру за руку парня и снова тяну в комнату, заталкивая его туда первым. И в спину слышу обиженный голос Вовки:

– Настена, скажи своему хахалю…

– Вали отсюда, Алферов! – поворачиваюсь к нему лицом. – Иначе сама тебе по башке настучу, чтобы не выпендривался. А еще лучше – Лильке нажалуюсь, она тебе завтра вечером устроит.

– Злая ты, Настен, – фыркает Вовка, но угроза действует безотказно, а парень проникается, услышав это волшебное имя. – Сержик, идем, – обнимает своего соседа по комнате, и они вдвоем поворачиваются ко мне спиной, после чего «летящей» походкой, шатаясь из стороны в сторону, двигаются по коридору в сторону кухни, горланя песни.

Лилька Минаева учится на первом курсе, но уже успела навести шороху по всей общаге. Даже Зою Васильевну пару раз довела до белого каления своими высказываниями, на что комендантша махнула рукой, решив больше не связываться с наглой девицей.

Не знаю, что Лилька нашла в Алферове, но вцепилась в него обеими руками, ногами, еще и головой в придачу. Как по мне, так он обычный среднестатистический парень с невысоким уровнем интеллекта. Правда, отзывчивый, добрый и очень порядочный. Пока не выпьет. А наглая первокурсница терпеть не может запах алкоголя и постоянно гоняет Вовку по утрам веником по всему коридору, если не дай Бог учует перегар от своего избранника.

Лиля уехала к родителям на выходные, вот Алферов и отрывается на полную катушку в надежде, что завтра вечером его пронесет, и никто не настучит его избраннице о сегодняшней пьянке.

Усмехаюсь, предчувствуя завтрашнее цирковое представление с Лилькой и Вовкой в главных ролях, однако снова кривлюсь от боли. Захожу в комнату и плотно закрываю дверь в надежде, что больше никому не придет в голову врываться без стука. Иначе скандала не избежать, уж мне ли не знать взрывоопасный характер своего спутника.

Чувствую, что гром и молнии, которые миновали парней не без моей помощи, сейчас обрушатся на меня. Как бы мне вытерпеть плохое настроение Захара и не послать его нахрен, как он это сделал с парнями? Конечно же, я так никогда не выражаюсь, но мне сейчас всё настолько безразлично, что могу высказаться нелицеприятно и довольно грубо.

Лучше меня не злить, иначе точно будет скандал.

– Скажи, как ты собиралась работать в такой обстановке? – зло цедит Захар сквозь зубы, когда я прохожу мимо него и усаживаюсь на свое рабочее место за столом. – Это же дурдом какой-то! – взрывается он и в тоже время озвучивает мои недавние мысли.

– Ты можешь не орать? – отвечаю на повышенных тонах, поднимаю голову вверх и смотрю на замирающего на месте парня, у которого округляются глаза, как я понимаю, от моего тона.

Да, милый мой, иногда я из белой и пушистой могу превратиться в злобную ведьму. И рычать я тоже умею.

– Настя, – голос парня понижается на несколько тональностей. – У тебя все в порядке?

– Нет, не в порядке, – я произношу слова намного тише, так как кричать, спорить и выяснять отношения дальше нет никаких сил. Я просто хочу тишины и покоя. – Музыка орет, эти придурки галдят, еще и ты тут устроил разборки. М-мм, – закрываю глаза, стону и хватаюсь пальцами за виски, так как боль пульсирует еще сильнее прежнего, отдаваясь колокольным звоном в голову.

– Птичка, что случилось? – чувствую прикосновение пальцев к руке, а после и дыхание парня в районе правого виска. – Ты бледная очень.

Испугался, дорогой? Будешь знать, как орать не по делу и пугать всех своим грозным рыком. Сейчас я тебя немного помучаю, чтобы больше не было желания покомандовать. Стону еще раз, громче прежнего, и снова закрываю глаза, чтобы эффект от моего недомогания был максимальный.

– Голова болит дико, – произношу еле слышно, чтобы Захар до конца проникся моим плачевным состоянием. – Таблетки закончились, а попросить не у кого. Сам же видел, все бухают третий час подряд.

– И как ты работать собиралась в таком состоянии? – в голосе парня слышится волнение. Однако не успеваю ничего ответить, как снова кто-то включает громко музыку. – Еще и в такой обстановке? Да что за непонятливые, – Захар выпрямляется, а я на автомате вскакиваю со стула следом за ним, открывая глаза и хватая его за руку.

– Это бесполезно, – тяжело вздыхаю и, видя, что парень останавливается и смотрит на меня печальными глазами, возвращаюсь на место. – Ты езжай, а я немного полежу, а через часик, когда все угомонятся, сяду за отчеты.

– Я тебя одну в этом дурдоме не оставлю! – снова резко выдает мой кавалер. Вот что за человек, попросила же не орать. – Собирайся!

– Что? – я немного теряюсь от внезапного командного тона. Точнее, от выражения лица парня, на котором большими буквами написано «Не обсуждается». – Захар… – пытаюсь надавить на жалость, однако он непреклонен:

– Собирайся, сказал!

Подходит к столу, закрывает ноутбук, после чего находит возле моей кровати чехол от гаджета и складывает туда все комплектующие. А у меня даже сил нет поспорить с ним, так мне все безразлично.

На мне надет спортивный костюм, но не повезет же он меня в людное место? Хотя, какая разница, куда мой спутник собирается меня забрать – любой вариант подойдет, лишь бы подальше, как выразился Захар, от этого дурдома.

Надеваю сверху куртку, обуваю теплые кроссовки, хватаю с тумбочки ключи – моя соседка где-то шляется, не оставлять же комнату открытой? Выключаю свет и следом за парнем выхожу в коридор.

Захар ждет, пока я закрою дверь, после чего хватает меня под руку и тащит к лестнице. Второй этаж, первый, огромный холл, милая вахтерша, которая отдает моему кавалеру студенческий билет и пишет время ухода парня, огромная дверь, которую Гончаров придерживает, пропуская меня вперед, и морозный воздух. Все это мелькает слишком быстро, и я даже не успеваю сообразить, что к чему, как оказываюсь пристегнутой ремнем безопасности на переднем пассажирском сиденье автомобиля. А мой спутник, не обращая на меня никакого внимания, уверенно ведет автомобиль по заснеженному проспекту.

За окном мелькают деревья вместе с фонарями, людьми и домами. Закрываю глаза, откидываясь на спинку кресла, однако спустя какое-то время меня вдруг бьет током.

Так, стоп, Настя. Что значит, «собирайся»? И как это – «в этом дурдоме я тебя не оставлю»? И куда мы, собственно, едем? Вот черт, попала я, так попала. Согласна, что последний вопрос надо было задать еще пять минут назад, но у меня так болела голова, что думать рационально я просто не могла.

– А куда мы едем? – медленно поворачиваю голову в сторону Захара, озвучивая свой последний мысленный вопрос, а парень в ответ усмехается.

– Для начала в аптеку за таблетками.

– А потом? – не унимаюсь я, так как все происходящее мне начинает не нравиться.

Прямо очень. Особенно молчаливая пауза, еще одна ехидная усмешка моего спутника, и его нежелание мне что-либо объяснять.

Ладно, не буду паниковать раньше времени, так как возле аптеки мы точно остановимся. И я смогу выйти из машины, а также выяснить конечный пункт нашего скромного путешествия.

Надеюсь, он не собирается…

– Ко мне домой, – наконец-то отвечает Захар.

Что? Только не это!

Встречных машин очень мало, так как вечером в выходной, еще и в сильный мороз, большинство граждан предпочитает сидеть дома, а не шляться по улицам и тем более передвигаться на автомобилях, поэтому до аптеки добираемся быстро. Машина останавливается, и я первой покидаю салон, чтобы парень не смог меня удержать и в очередной раз уговорить.

Я не поеду к нему домой! У меня нет желания слушать ехидные реплики его наглой сестрицы, а уж знакомиться с родителями и подавно. От одной только мысли бросает в дрожь и сердце замирает – боюсь даже представить, что со мной случится, когда я переступлю порог богатого дома, а родственники Захара будут сканировать меня своими пристальными взглядами, в глубине души считая нищебродом.

Не позволю никому себя унижать – уж лучше в общаге с громкой музыкой, пьяными соседями и головной болью! По крайней мере, там не надо притворяться и пытаться кому-то понравиться. И никто не посмеет унизить или оскорбить только из-за того, что ему или ей довелось родиться в богатой семье.

– Птичка, ты чего? – усмехается Захар, обходит автомобиль спереди и направляется ко мне.

– Я хочу назад, в общагу, – произношу слова с нажимом в голосе, после чего мы какое-то время стоим на месте и смотрим друг другу в глаза.

Правда, в отличие от моего пристального и не совсем доброго взгляда, в синих омутах парня читается веселье вкупе с нежностью и теплотой. Надо же, ему ещё и весело! От чего, интересно, его так распирает?

Возможно, сложившаяся ситуация выглядит нелепо, тем самым веселя Захара, но только не меня. Как я могла сразу же довериться ему, не поинтересовавшись, куда он собирается меня отвезти? Просто пошла следом, в глубине души надеясь, что он меня не обидит.

– Ты же согласилась поехать со мной? – Захар озвучивает мои недавние мысли и сомнения, в очередной раз усмехаясь и немного прищуривая один глаз. Его вопросы, лукавый блеск и ехидные улыбочки – всё это в комплекте заставляет меня нервничать еще больше.

– С тобой, – особо выделяю последнее слово, а после заканчиваю: – Но не к тебе домой. Улавливаешь разницу?

– Да? – мой спутник приподнимает иронично одну бровь в немом изумлении. – И в чем разница, не подскажешь?

Пронзаю его в ответ злым взглядом, но, кажется, парень не проникается, так как снова усмехается, наблюдая за моими неловкими движениями. А ещё проводит своими глазами по моему телу, и я понимаю, что нахожусь не в самом лучшем положении для побега, мысли о котором как-то слишком резко приходят ко мне в голову.

На улице мороз, а я без шапки, в тонких спортивных штанах, еще и в не до конца застегнутой курточке. Последний пункт я исправляю, поднимая молнию до самого горла, однако пальцы начинают дрожать от холода. Скоро и зуб на зуб попадать не будет, так как я начинаю очень быстро замерзать.

– Просто отвези меня назад в общагу, – устало произношу на выдохе, понимая, что спорить сейчас бессмысленно, а бежать некуда.

– Птичка, – парень берет мои пальцы и сжимает их в своей широкой, а главное теплой ладони. Чувствую себя сосулькой, тающей от его горячих прикосновений. – Почему ты не хочешь со мной ехать? – чуть слышно спрашивает, внимательно глядя в мои глаза.

От его взгляда настолько веет нежностью, что я начинаю сдавать свои позиции.

– Захар, это лишнее, – отвожу свой взгляд, иначе поддамся его обаянию. Да что же он такой упрямый и не понимает элементарных вещей? Все ему надо по полочкам раскладывать и разжевывать каждое слово, как маленькому. – Я не смогу работать, если Лера будет язвить и косо на меня смотреть. И твои родители…

– А причем здесь Лера? – с лица моего спутника резко сползает улыбка, и взгляд становится серьезным, а я не совсем понимаю его реакции.

Что же здесь непонятного, скажите на милость? Как он собирается провести меня в свой дом? Неужели заставит лезть по балконам или прятаться по углам, чтобы меня никто не видел? От одной только мысли об этом становится дурно.

– Я не полезу через балкон, – наверное, я бледнею, потому что меня шатает назад. Благо, Захар держит мои пальцы и не дает упасть, одной рукой придерживая за талию.

– Настя, я вообще не пойму, о чем ты? – он вновь немного повышает голос, в котором чувствуются нотки удивления вместе с возмущением. – Шестой этаж, какой, нафиг, балкон? Откуда подобная чушь у тебя в голове? Мы зайдем спокойно через парадный вход, поднимемся на лифте и через железную дверь попадем в квартиру.

– А родители что скажут? – не унимаюсь я, продолжая задавать вопросы.

Что-то здесь не чисто, прямо чувствую всеми фибрами души. Как-то слишком спокойно и уверенно произносит свою речь Захар, от чего мне снова становится не по себе.

Не готова я знакомиться с его родственниками, еще и предстать перед ними в таком виде. Совсем не готова, и, скорее всего, никогда не смогу этого сделать. Но мне не нравится его взгляд, полный удивления, а также тон, в котором до сих пор звучат нотки возмущения:

– А при чем здесь мои родители?

– Ты меня совсем запутал, – фыркаю и мотаю головой из стороны в сторону. – Я же не знаю, где вы там живете – в частном доме или квартире на шестом этаже, но я не готова встречаться ни с твоими родителями, ни с Лерой, поэтому отвези меня назад в общагу, – и уже немного спокойнее добавляю: – Пожалуйста. У меня дико болит голова, я замерзла, и нет ни сил, ни желания с тобой сейчас спорить.

Вздох облегчения вкупе со стоном вырываются из уст парня, после чего он начинает смеяться. Мне, конечно же, не совсем понятна причина его столь бурного веселья, поэтому я раздражаюсь еще больше.

– Пошли в аптеку, бедовая ты моя, по дороге всё объясню, – посмеиваясь, разворачивается и тянет меня внутрь помещения, где тепло, светло, а главное – сейчас я получу таблетки, от которых перестанет болеть голова.

Фармацевт советует два импортных названия, и Захар, не церемонясь, берет оба предложенных препарата. От цены за две коробочки у меня начинается паника. В кармане сто рублей, и я, вообще-то, рассчитывала на обычный анальгин или какие-нибудь совсем недорогие обезболивающие таблетки, и уж никак не ценой в свой скромный недельный бюджет.

Захар расплачивается, сгребает обе упаковки, вкладывает их мне в руки, и мы направляемся с ним снова на улицу. Все это так быстро мелькает у меня перед глазами, что я в очередной раз теряюсь с возражениями, которые застревают где-то в горле.

– На заднем сиденье валяется где-то негазированная минералка, – произносит парень, когда плавно выруливает автомобиль на проспект. – Выпей, должно полегчать.

– Спасибо тебе, – поворачиваюсь и нахожу бутылку с водой. – Я отдам деньги за таблетки, как только вернёмся в общагу, не переживай.

– Птичка, ну ё-моё, – тяжело вздыхает Захар, невесело усмехаясь, глядя перед собой на дорогу. – Что ты за человек? – парень бросает осуждающий взгляд в мою сторону, покачивая головой и изображая негодование моим ответом. И мне почему-то становится стыдно.

Хоть и не произносит он этого вслух, прекрасно понимаю, что со своими вечными сомнениями и желанием всем показать и доказать, что я девушка самостоятельная, иногда не думаю о том, что кого-то могу обидеть своими словами. Вот чего, спрашивается, я взъелась? Купил мне таблетки, да и фиг с ними – хотел ведь, как лучше, старался, чтобы мне стало легче, а тут прилетело от меня: «Я отдам тебе деньги».

– Больше не буду, – тихонько произношу, закрывая крышечку на бутылке с водой, перед этим выпив одну таблетку.

– Насчет родителей и Леры, – продолжает Захар, никак не комментируя мои вроде как извинения. – Я просто думал, что ты знаешь, поэтому и удивился, когда ты о них заговорила.

– Знаю что?

– У меня есть собственная квартира, – выдает Захар на одном дыхании, периодически поворачивая голову в мою сторону и наблюдая за моей реакцией. – Отец подарил нам с Леркой по квартире на совершеннолетние.

А я откидываюсь на спинку кресла и закрываю глаза – час от часу не легче.

Собственная квартира – еще лучше. Вдвоем, наедине, без посторонних…

Но мне сейчас так плохо, что думать ни о чем рационально я просто не могу, поэтому молчу в ответ, считая, что это самое лучшее в данной ситуации.

Не будет же он ко мне приставать, видя мое недомогание? Сам же предложил покой и тишину, чтобы закончила с отчетом. А там еще работы непочатый край, и вряд ли останутся силы на что-то еще.

Посижу в тишине, чтобы головная боль скорее прошла, а там будь, что будет. Сейчас мне действительно все равно.

Наверное, я задремала, потому что когда открываю глаза, то машина стоит на подземном паркинге, двигатель не работает, а Захар внимательно смотрит на меня и улыбается. Так мило и нежно, что ссориться и ругаться с ним нет никакого желания.

– Приехали? – спрашиваю слегка охрипшим после непродолжительного сна голосом, постепенно приходя в себя.

– Ага, – смеется в ответ мой спутник. – Ты так сладко спала, птичка, – проводит пальцами по моей щеке, отодвигая в сторону выбившуюся из хвоста прядь. – Не хотел тебя будить. Как голова?

– Отлично, – улыбаюсь в ответ и понимаю, что не хочу никуда иди.

Так бы и осталась здесь с ним – вдвоем, наедине и без свидетелей. Слишком странно и необычно он на меня влияет, а в глубине души просыпаются неизвестные мне чувства. Хочу его видеть постоянно, дотрагиваться, не стесняться своих эмоций и наслаждаться нежностью в его глазах.

Эх, мечты! Вы снова меня заводите не в ту степь, заставляя забыть о проблемах, неприятностях, а так же не думать о последствиях.

С последним пунктом я уже смирилась – много думать, как известно, вредно, и наперед не предугадаешь, как будут развиваться события, поэтому проще просто принять все, как есть, и наслаждаться счастливыми минутами здесь и сейчас. А вот с двумя первыми засада, причем полная, и забыть о любимой работе, особенно о моем косяке, никак не получается.

Я первой отворачиваюсь от парня, боясь забыться и окунуться в синие омуты, которые с каждой минутой затягивают все сильнее в свой плен, открываю дверь и выхожу из машины. За спиной слышу тяжелый вздох, однако спустя пару секунд Захар тоже резво вылезает из салона, достает с заднего сиденья мой ноутбук с бумагами, ставит машину на сигнализацию и направляется к выходу, по пути свободной рукой обнимая меня за талию и подталкивая вперед.

Как он и говорил, огромный холл, дружелюбный охранник, лифт, шестой этаж и железная дверь, которую парень открывает и пропускает меня вперед. Осторожно переступаю через порог, а спустя несколько секунд, как только загорается свет, мои глаза широко округляются от представшей перед моим взором картины.

Такие квартиры я видела только на картинках в глянцевых журналах. Ну и в сериалах, конечно же, но никак не в жизни. Дух захватывает, когда я скидываю кроссовки, снимаю куртку, а после хожу по жилищу Захара, ахая и охая от восхищения. Зал, спальня, небольшой кабинет, если я правильно понимаю, судя по креслу, компьютерному столу и ноутбуку с принтером, огромная кухня и шикарная ванная, в которой может поместиться целая толпа народа.

– Круто! – все-таки не справляюсь с эмоциями и выдаю, когда заканчиваю осмотр.

– Нравится? – не скрывая улыбки, спрашивает Захар, а после проходит на кухню, распаковывает мой ноутбук и ставит его на стол.

– Еще бы! – я захожу туда следом и останавливаюсь на пороге. – Очень красиво. Честное слово, мне безумно нравится!

– Сейчас принесу тебе удобное кресло, а ты располагайся пока здесь, – он направляется к выходу, правда, останавливается рядом со мной, немного наклоняется и негромко произносит на ушко: – Замечательно, что тебе нравится, потому что я планирую проводить здесь с тобой много времени.

Усмехается и выходит из кухни в коридор, а я только сейчас понимаю, что практически не дышала. Надо же, опять он за старое. Обязательно надо загнать меня в тупик, заставить краснеть и иногда заикаться. Никак не может обойтись без своих штучек и слишком откровенных намеков, от которых сердце начинает стучать сильнее в груди.

Тяжело вздыхаю и направляюсь к столу, где теперь красуется мой гаджет. Усаживаюсь на стул, открываю ноутбук и подключаю его к питанию, постоянно думая о последних словах, сказанных Захаром.

Видимо, голова до конца не прошла, точнее мозги не проснулись окончательно, потому что только спустя несколько минут до меня, наконец-то, доходит смысл фразы «я планирую проводить здесь с тобой много времени».

Вставляю штекер в розетку и медленно оседаю на стул, потому что становится не по себе. Может, я все-таки погорячилась с сегодняшним приездом сюда? И не стоило этого делать? Я пока еще не готова на более серьезные шаги в наших отношениях, однако парень четко дал понять, что ему от меня надо.

Ведь так и знала, что обманет. И ничего серьезного у нас с ним не будет. Но поверила – его голубым глазам, таким нежным и ласковым в последнее время, своему сердцу, которое без конца и края тянется к Захару, а также словам, что все у нас будет хорошо.

И вот итог…

– Птичка, ты чего зависла? – слышу голос парня и поднимаю глаза вверх, наблюдая за его улыбающейся физиономией. – Вставай, говорю, я тебе кресло притащил. На нем удобнее будет.

– Я хочу домой, – выдаю на одном дыхании и замираю.

Парень чертыхается, толкает кресло, которое откатывается на пару метров к стене, проводит рукой по волосам, затем по лицу и закрывает глаза. Я вздрагиваю от столь резкой перемены его настроения и поведения. Как бы он не сорвался.

– Настя, ну что опять не так? – издаёт вздох отчаянья, а после вонзается своим коронным пристальным взглядом, из которого пропадает недавняя нежность. – Скажи, в чем я опять провинился?

– Захар, – начинаю я свою пламенную речь, которую уже зазубрила наизусть за эти дни, однако нужные слова куда-то пропадают. Молчу, опускаю взгляд и снова обреченно вздыхаю.

Как же сложно с ним!

– Ты опять? Может, хватит уже копаться в себе? – его голос звучит довольно твердо, и по всему видно, что парень злится.

– Но как ты… – я не успеваю задать вопрос, как он меня перебивает:

– Настя, все твои глупые сомнения и страхи написаны у тебя на лице, – его тон смягчается, хотя желваки до сих пор ходят ходуном, а губы кривятся, показывая, что мой кавалер продолжает злиться. – Давай так, – он делает паузу, тяжело вздыхает, а после заканчивает: – Ты, вроде, хотела поговорить? Давай поговорим. Двадцати минут тебе хватит? – задает вопрос, и сам же на него отвечает, не давая мне возможности вставить ни слова: – Считай, у нас вечер откровений.

– И ты честно ответишь? – я все еще ему не верю, однако попытаться все же стоит.

– Да!

Он произносит одно единственное слово, и я решаюсь.

Возможно, я пожалею потом об этих глупых откровениях, однако лучше так, чем мучиться и дальше неизвестностью.

– Зачем я тебе? – произношу, не сводя пристального взгляда с Захара, при этом приходится задирать голову, так как я сижу, а он продолжает стоять на одном месте, возвышаясь надо мной.

– Зачем ты мне? – сдержанно, немного перефразировав, он повторяет мой вопрос, приподнимая обе брови. Видимо, берет себя в руки, так как тон парня спокоен и нет даже намека на его недавнюю вспыльчивость. А вот взгляд, наоборот, полон негодования и удивления. Он не кричит и не возмущается, сразу же задавая следующий вопрос: – А я тебе зачем, Настя?

На толику секунды теряюсь, так как быстрого ответа найти не могу. А ведь действительно, зачем он мне нужен? Глупый вопрос, конечно же, и какой-то слишком замысловатый.

– Я первая спросила, – тактично ухожу от ответа, так как не готова признаться в своих чувствах до конца. Хотя и обещала откровенно отвечать, ничего не утаивая. – Ты обещал честно мне все рассказать, – я перевожу все стрелки на парня, так боюсь до конца признаться.

Причем больше себе, чем ему.

– Обещал, – легкий кивок и небольшая молчаливая пауза, на протяжении которой у меня есть время собраться с мыслями, которые куда-то запропастились, не желая мне помочь. – И не отказываюсь от своих слов. Просто пытаюсь понять, что ты хочешь от меня услышать. Тебе не кажется, что этот вопрос дурацкий? – парень делает паузу, на протяжении которой я молчу. Просто не знаю, что сказать в свое оправдание, потому что понимаю – Захар прав.

Это я мучилась столько времени, задаваясь этим вопросом, а вот ни разу так и не подумала – а действительно, что хочу услышать в ответ?

– Хорошо, – соглашаюсь, не раздумывая, так как теперь тоже хочу понять его направление мыслей. – Задай не дурацкий.

– Я тебе нравлюсь? – резко выдает парень, и мне кажется, что замирает на месте, не шевелясь. Даже дыхание у него останавливается. Боится услышать «нет» в ответ? Но ведь договорились откровенно, поэтому я честно отвечаю:

– Нравишься.

Он резко выдыхает, а на моем лице появляется подобие улыбки – неужели ледяного сердцееда Захара Гончарова можно тоже загнать в угол?

Надо будет попрактиковаться и пару раз заставить его покраснеть. От одной этой мысли снова начинаю улыбаться, глядя на парня.

– Спрашиваешь, зачем ты мне? – он засовывает руки в карманы и немного кривится, видимо, подбирая нужные слова. – Зачем-то же люди встречаются – семьи строят, детей воспитывают, приятное друг другу делают. Согласен, ты плохо меня знаешь, и у тебя уже сложилось впечатление обо мне, поэтому не доверяешь и воспринимаешь все мои слова в штыки.

– Это не так, – мотаю головой из стороны в сторону, однако Захар печально улыбается.

– Так, птичка, так, – в его голосе столько грусти, что мне в очередной раз становится стыдно.

Вот зачем, спрашивается, я затронула эту тему? Вспылила не вовремя, заставила парня нервничать, а теперь еще и это. Такое чувство, что он читает меня, как раскрытую книгу, наперед зная все мои эмоции и поступки в той или иной ситуации. И сканирует постоянно, пытаясь проникнуть в самое сердце.

– Послушай, Захар, – я тоже встаю и делаю шаг в его сторону, чтобы наши глаза находились рядом. – Я наивная провинциальная дурочка, – усмехаюсь, так как впервые я столь откровенна с кем-то. Точнее, с парнем, чьи глаза настолько печальны, что хочется сделать ему что-то приятное. – У меня нет опыта общения с парнями, свиданий и серьезных отношений. Я просто не хочу, чтобы мне делали больно, – опускаю голову вниз, однако через пару секунд мужские пальцы дотрагиваются до моего подбородка и заставляют снова посмотреть парню в глаза.

– Я не сделаю тебе больно, – чуть ли не по слогам произносит, глядя своими голубыми глазами прямо мне в сердце. – И никому не позволю, поверь. И ты не наивная, – пальцами другой руки он убирает выпавшие пряди волос за ушко. – И тем более не дурочка.

– Захар… – не узнаю свой голос, так как слова даются с трудом. От его столь невинной ласки и нежности, которая сквозит в голосе.

– Я знаю, что бываю несдержан, груб и местами жесток, – перебивает меня мой спутник, не давая возможности что-либо возразить. – И нахрен не романтичен, вот ни капельки.

– Еще и ругаешься, – усмехаюсь, тяжело вздыхая на его столь гневный выпад.

– Но рядом с тобой мне хочется стать лучше, – продолжает он, никак не комментируя мою последнюю реплику. – Я долго не мог понять, что меня в тебе привлекает. Твоя идеальность бесила порой до скрежета в зубах, и я очень долго не мог справиться с эмоциями, чтобы подойти и познакомиться с тобой. А знаешь, чего я боялся больше всего? – он приподнимает одну бровь вверх в немом изумлении.

– Чего? – зачем-то переспрашиваю, даже не представляя, что услышу в ответ.

Мысли хаотично разбегаются в голове и мешают рационально думать. Он даже не представляет, как мне сложно справиться с эмоциями в его присутствии, когда слова застревают в горле, а ноги прирастают к полу. Особенно от бархатистого голоса, который на полном серьезе выдает:

– Что ты окажешься не такой идеальной, как я себе представлял.

– Я не идеальная, поверь, – произношу на выдохе, однако Захар приближает свое лицо к моему и шепчет прямо в губы:

– Ошибаешься, птичка.

И от его откровений становится не по себе в хорошем значении этого слова. Ноги, как и раньше, прирастают к полу, слова куда-то испаряются, а я все равно ликую в глубине души.

Никто и никогда не узнает об этом разговоре. Я буду всегда помнить о том, что он мне сейчас сказал.

Его губы дотрагиваются до моих, и сдержать эмоции, как и отстраниться, не получается. Особенно, когда одна рука парня притягивает за шею к себе, а другая медленно ползет по спине снизу-вверх, задирая кофточку и обжигая кожу своими прикосновениями.

Все слишком ново и непривычно для меня. Но так прекрасно.

Такое чувство, что время останавливается, а стрелки часов прекращают свой бег. Меня все больше затягивает в водоворот новых ощущений, особенно когда языки сплетаются в бешеном танце любви, руки парня уже вовсю исследуют мое тело, плавно двигаясь вдоль спины, а я в ответ обнимаю его и сильнее притягиваю к себе, боясь упасть. Потому что ноги не держат, эмоции бьют через край, а такое понятие, как «время», прекращает существовать в принципе.

Такой реакции я от себя не ожидала. И не думала, что обычный поцелуй может захватывать в свой плен не только тело, но и разум.

Мне ни капельки не хочется прерывать наш поцелуй и отстраняться от Захара первой. Да и не смогу я, это выше моих сил.

Ну же, не останавливайся, милый. Еще немного, совсем чуть-чуть, мне так нравится с тобой целоваться.

В голове полный сумбур, как это обычно бывает в моменты близкого общения с парнем. Все мысли о том, что он мне может сделать больно, пропадают в одночасье – даже если Захар сейчас захочет продолжить и перейти к более решительным действиям, я соглашусь, не раздумывая. Прекрасно понимаю, что наши дальнейшие отношения на одних поцелуях долго не продержатся, так стоит ли тянуть с близостью? Рано или поздно это обязательно случится, хоть в первый раз всегда страшно. Потому что неизвестно, как надо правильно вести себя, чтобы парню понравилось.

Но я отчаянно хочу, чтобы этим первым парнем был именно он – умопомрачительный красавец с пронзительным взглядом синих глаз, от которого дух захватывает.

Одно из двух: или я сошла с ума, или влюбилась. Походу, второе, однако от переизбытка эмоций сейчас наступит первое.

Захар отстраняется, тем самым вызывая у меня непроизвольный стон разочарования, а также прерывая мои слишком сумбурные мысли, которые неизвестно куда меня могут завести.

– Птичка, – выдыхает мне прямо в губы и берет мое лицо в свои ладони, глядя пристально в глаза. – Ты такая сладкая… – он тяжело вздыхает, делая небольшую паузу. – Моего самообладания надолго не хватит. Боюсь, если будем продолжать в том же русле, то тебе придется с работой попрощаться, потому что нам уж точно будет не до отчета.

– Черт! – вырывается у меня резко после его слов. – Работа! М-мм, – снова стону, закрывая глаза, а после сама быстро целую Захара в губы и вырываюсь из его объятий, на ходу натягивая задравшуюся спортивную кофточку.

Дурман от поцелуя рассеивается, я прихожу в себя и наконец-то вспоминаю о цели своего приезда сюда.

Вечно он на меня влияет так, что ни о чем думать не получается – в мозгах что-то замыкает, и мысли начинают двигаться совсем не в том направлении, в котором должны.

Если я не сделаю вовремя анализ работы этого дурацкого предприятия, то мне не заплатят. Еще и уволят. И где я найду другую подобную подработку?

Да и безответственная птичка Захару точно не нужна, учитывая его нынешнюю должность, стремительное начало карьеры и перспективу на будущее. Еще решит, что мне нужны только его деньги, а не он сам, и я хочу сесть ему на шею, требуя себя, любимую, обеспечивать.

Я на такое не способна, но он же об этом не знает, поэтому придется держать марку и ответственно подойти к работе. Тем более, если бы не отчеты, вряд ли бы Захар меня сюда привез. А так – тишина, спокойная обстановка и добровольный помощник рядом. Помнится, он мне когда-то предлагал свою помощь? Вот сейчас и посмотрим, как парень отвечает за свои же слова.

Пока мысли собираются в единое целое, я двигаю кресло к столу, усаживаюсь, подключаю ноутбук и открываю его, ожидая загрузки операционной системы.

На парня не смотрю принципиально, а только слышу его громкие вздохи, полные горечи и разочарования, что я в очередной раз сбежала. Сейчас, правда, не в общагу, а лишь за стол, но сути это не меняет.

– Ты, помнится, помочь мне предлагал когда-то? – стараюсь придать голосу строгость, не отрываясь от экрана ноутбука, на котором я уже открываю программу для расчетов и нахожу нужные файлы с данными.

– Так то когда было, – усмехается Захар, а спустя пару секунд подходит к столу, облокачивается рядом со мной и заглядывает в экран, прислоняясь своей головой к моей.

– То есть помощи от тебя ждать не придется? – я отстраняюсь, перевожу на него взгляд и поднимаю обе брови вверх в ожидании ответа.

– За определенную плату, – цокает языком, расплываясь в ехидной улыбке, при этом не сводя с меня своего лукавого взгляда. – Я готов… – делает многозначительную паузу и прищуривается, – работать всю ночь.

От подобной фразы с двойным подтекстом я должна покраснеть и начать заикаться, но почему-то не краснеется. И, как раньше, дар речи не пропадает. Наоборот, появляется какая-то смелость, азарт и немного наглости, потому что я, поджав губы, пододвигаю голову поближе к лицу Захара и томным голосом (по крайней мере, очень на это надеюсь) интересуюсь:

– Личным помощником? – в моем тоне звучат игривые нотки.

А что – ему можно меня дразнить, а мне, получается, нет? Может, я тоже мечтаю его спровоцировать, заставить краснеть и даже заикаться! Вряд ли это получится с Захаром, но ведь мечтать не вредно.

Я поднимаю одну бровь вверх, а парень, видимо, не ожидая столь наглого выпада с моей стороны, громко сглатывает застрявший в горле комок.

– А премия полагается? – в его голосе появляется хрипотца.

– При одном условии, – продолжаю и дальше его провоцировать. Как ни странно, но меня эта игра заводит. – Я сегодня всю ночь командую, а ты… – делаю специально паузу, дотрагиваюсь указательным пальцем до его груди, а он напряжённо и молчаливо ждёт, что последует дальше.

– Что я? – интересуется, даже не шевелясь.

– Выполняешь все мои капризы, – произношу на одном дыхании, и так же, как это делал Захар, расплываюсь в довольной улыбке. – Хочу хотя бы разочек почувствовать себя начальницей.

– На самом деле, это не так круто, как тебе кажется, – усмехается в ответ парень, с жадностью глядя на меня. – Но я согласен, – неожиданно он притягивает меня к себе за шею и шепчет на ушко: – Но с премией ты попала, птичка.

И от этой игры, а особенно от шепота с интимными нотками в голосе, внутри все закипает – просыпается чувство азарта, которое будоражит мою кровь.

И я, не теряясь, в ответ шепчу ему на ухо:

– Это если ты будешь себя хорошо вести, красавчик.

Да, дорогой! Я тоже умею играть не по правилам!

Захар смеется, видимо, до конца не веря, что перед ним я – вечно бледнеющая и заикающаяся Настя, стоит только на меня посмотреть ледяным взглядом голубых глаз. Однако пора уже становиться взрослой, а также учиться вести себя с парнями непринужденно и хоть немного открыто. Иначе от моих постоянных вопросов и сомнений он сбежит раньше времени, и в этом будет только моя вина. Да и новая игра мне невероятно нравится и поднимает боевой дух вместе с настроением.

– А птичка у нас сегодня смелая, – парень отпускает меня, больше не дотрагиваясь физически, лишь взглядом сканируя глаза, губы, шею, а после плавно переходя на грудь. – Ну, командуй, раз уж вызвалась. Я буду очень стараться, чтобы получить свою премию. Кстати, – он снова поднимает глаза на меня, – я могу рассчитывать на двойной размер?

– Одну хотя бы заработай, помощник, – я изображаю саму строгость, решая прекратить на время с играми и сосредоточиться на работе. – Для начала принтер тащи, – снова утыкаюсь в экран, так как время идет, а работа до сих пор стоит. И будет стоять еще долго, если я не прекращу вестись на провокации Захара. – Видела у тебя в кабинете, так что не отмажешься. Слишком много файлов, я не могу сконцентрироваться, поэтому придется часть из них напечатать. Ты же не удосужился захватить бумаги с моего стола?

– Настя, я же не знал…

– Верю, – прерываю его оправдания, так как времени на споры нет. – Поэтому неси принтер, будем исправлять твои косяки.

И начинается рабочий процесс – никогда бы не подумала, что с ледяным красавцем Захаром Гончаровым (а именно таковым я его считала до недавнего момента), который и улыбается крайне редко, может быть так весело. Он постоянно шутит, заставляя меня смеяться, веселиться, а главное – расслабляться. Приносит из кабинета принтер, подключает ноутбук к Интернету, чтобы скачать нужный для него драйвер.

Уверенно водит мышью, правда, при этом стоит у меня за спиной, и своей рукой постоянно, как бы невзначай, касается то моих пальцев, то щеки, то груди. На последней даже разочек задерживает свою ладонь, вроде как концентрируя внимание, правда, не совсем понятно, на чем именно задерживается это его внимание, но, как ни странно, злости у меня это не вызывает.

А потом Захар ответственно подходит к моему заданию – диктует нужные цифры в правильном порядке, и даже пытается мне объяснить, как надо делать анализ предприятия. Я, конечно же, знаю всё это и без него, но делаю вид, что очень внимательно слушаю. В конце не выдерживаю и выдаю парочку терминов, за что получаю испепеляющий взгляд, слегка надутые губы и ворчание «Могла бы раньше расколоться», однако два поцелуя решают проблему под названием «девочка Настя вроде как обидела мальчика Захара».

После полуночи, когда мы еще даже не на финишной прямой в моих расчетах, Захар предлагает перекусить, видимо, услышав, как урчит мой желудок.

Ела я давно, и, если честно, очень хочется что-то запихнуть в рот, поэтому не отказываюсь от предложения парня, считая, что сейчас не время показывать характер. К тому же, он сам напросился в мои добровольные помощники – вот пусть теперь и отрабатывает.

Камнем преткновения становится выбор блюда – пицца или суши, потому что ничего другого в такое время мы заказать не сможем. А тащиться куда-то или готовить нет времени.

Так как второе блюдо я никогда даже не пробовала, и ещё считаю, что это очень дорого, настаиваю на первом варианте, то есть пицце. Быстро, дешево и сердито, как говорится, однако парень непреклонен – хочется ему суши, и хоть ты тресни. Спорим долго, но больше дурачимся, и, в конце концов, я уступаю с таким выражением лица, как будто делаю ему огромное одолжение.

А что, пусть не расслабляется – нам еще полночи коротать вместе!

– М-мм, объедение, – произношу спустя полчаса, когда пробую очередной ролл то ли с рыбой, то ли с огурцом, в общем, не пойму с чем, но действительно вкусно.

– А я что говорил, – самодовольно улыбается Захар, уверенно орудуя деревянными палочками.

Как я ни пытаюсь, все равно не получается держать их правильно, поэтому мне достаются учебные. Но парень торжественно заверяет, что обязательно меня научит в следующий раз правильно есть этими дурацкими палочками в каком-нибудь суши-баре.

Ну вот, уже и на свидание очередное пригласил как бы невзначай, но возражения, как я понимаю, не принимаются.

Ох, и жулик этот Гончаров – прищуривается, ходит вокруг да около, а на самом деле загоняет меня постоянно в тупик и добивается своего. Но мне это нравится, чего уж душой кривить – принимаю правила его игры и не замечаю, как увлекаюсь все больше. Делаю невинные глазки, загадочно улыбаюсь, пока доедаю свои роллы, которые мне подсовывает парень, а после снова переключаюсь на работу.

Парень разочарованно вздыхает и убирает пустую посуду со стола. А как ты хотел, красавчик? Романтический пикник окончен, а я у тебя в гостях – вот и поухаживай за своей гостьей.

Силы на исходе, глаза закрываются, и мозги перестают соображать – давным-давно пора спать, однако я упорно заканчиваю свой отчет, а Захар сидит рядом и помогает максимально. Даже два раза плечи разминает, потому что спина затекает, и я ее практически не чувствую. И даже не помню, когда отключаюсь – а ведь закрыла глаза всего на несколько минут. Потому что уже с трудом соображаю, как дальше правильно посчитать.

А вот когда я открываю глаза (вроде как через пару минут), за окном вовсю светит солнце, а я, как оказывается, лежу в кровати, а не сижу на кресле. Но ведь точно помню, что засыпала за столом! Тогда где я, и как здесь оказалась?

На первую часть своего вопроса ответ нахожу быстро – спальня, большая кровать и сопящий Захар, который лежит рядом со мной, обнимая одной рукой за талию. Стону, правда, про себя, и снова падаю головой на подушку, а после улыбаюсь, потому что безумно счастлива. Хоть убей, не помню, как я здесь оказалась, но подозреваю, что парень меня просто перенес, когда я вырубилась за столом. Снял с меня спортивную кофточку, накрыл одеялом и дал возможность нормально отдохнуть.

Оказывается, это здорово – просыпаться рядом с любимым мужчиной! Да, именно так. Еще вчера стало понятно – я люблю Захара Гончарова. Признаваться ему в этом пока не собираюсь, но сопротивляться своим чувствам больше не буду.

– Интересно, что тебя так развеселило с утра, птичка? – слышу голос Захара с легкой хрипотцой, который вырывает меня из мечтаний.

– Настроение хорошее, – я поворачиваюсь к нему лицом. – Доброе утро.

– Ненавижу просыпаться по утрам, – ворчит Захар, сладко зевая, однако спустя пару секунд на его лице появляется подобие улыбки, а в глазах зажигаются лукавые огоньки. – Но если я получу хотя бы часть своей премии… – делает он паузу и, медленно пройдясь своим коварным взглядом по моему телу, останавливается на моих губах, пару мгновений смотрит внимательно, а после произносит: – В виде поцелуя, – парень снова запинается, а у меня улыбка растягивается еще больше. Как же мне нравится эта хрипотца в его голосе, кто бы только знал. – Тогда я буду готов примириться с действительностью и даже не ворчать.

Захар кривится, и снова закрывает глаза, практически утыкаясь лицом в полушку, а я негромко усмехаюсь, потому что и сама об этом думала еще пару минут назад – хочется разочек в жизни поддаться внезапному порыву и поцеловать парня. Просто так. Без всяких условий и нажимов с его стороны.

Приближаю лицо к парню и дотрагиваюсь губами до его щеки. Задерживаюсь на пару секунд, а потом прокладываю дорожку из поцелуев к виску парня, так как до губ пока добраться проблематично. Захар стонет, даже рычит негромко, но не шевелится. Вот же засранец, никак не хочет облегчить мне задачу!

Задерживаю губы возле ушка, кусаю мочку, вызывая теперь уже довольно громкий полурык из уст парня, однако в это время у Захара звонит мобильный телефон, который лежит на тумбочке.

– Пошли все в баню, – бухтит парень, утыкаясь полностью лицом в подушку, однако я перелезаю через него и тянусь к гаджету.

– А если это с работы? – смотрю на экран, где высвечивается неизвестное мне имя.

– Пофиг, – по слогам произносит парень, даже не поворачиваясь в сторону телефона.

И тут мой взгляд натыкается на часы – мама ты моя дорогая! Начало двенадцатого, осталось меньше часа, чтобы я прибыла в офис, а у меня даже отчет не дописан!

Потому что вчера я уснула в самый неподходящий момент. А сегодня, конечно же, проспала.

– Мне конец! – кричу и подрываюсь с кровати, начиная метаться в поисках своей кофточки.

– Что случилось? – Захар наконец-то отрывает голову от подушки и заспанными глазами смотрит на мои хаотичные движения по комнате.

– Меня уволят! – кричу и хватаюсь за голову. – Я не успею дописать отчет, – плюхаюсь на кровать и тяжело вздыхаю.

– Нашла проблему, – он снова укладывается лицом на подушку, а спустя несколько секунд громко бухтит: – Дай еще поспать десять минут. Твой отчет лежит распечатанный в кухне на столе. Рядом с ноутбуком.

Замираю, переваривая услышанное – наверное, мне показалось, или я плохо расслышала. Однако негромкий смешок парня заставляет все-таки поверить в происходящее. Я резко подрываюсь и несусь из спальни в коридор. Ноги скользят по ламинату, и я чуть ли не падаю, но удерживаю равновесие, руками хватаясь за стену. Залетаю в кухню и замираю возле стола – закрытый ноутбук, а рядом с ним бумаги в файлике. Медленно тянусь и беру его в руки.

Этого не может быть! Я же точно помню, что пару расчетов не доделала и заснула. Однако отчет закончен, правильно посчитан и даже распечатан. Глядя на цифры, я расплываюсь в улыбке, потому что чувствую – одной премией просто так не отделаюсь. Да и решила же для себя больше не сопротивляться, так к чему новые сомнения.

Складываю отчет назад в файлик, направляюсь в ванную, потому что хочу привести себя в порядок и, наконец-то, окончательно разбудить Захара. Десять минут не безлимитные, а опаздывать никак нельзя.

– М-мм, – стонет Захар и улыбается, так и не открывая глаз, когда я снова залезаю теперь уже сверху на него и целую в щеку. Парень продолжает лежать на животе и никак не помогает мне добраться до его губ. А так хочется!

Правда, он опускает руку вниз и наглым образом находит мою коленку. Сжимает ее несильно, а после аккуратно ведет пальцами по ноге вверх.

– Соня, вставай, – шепчу ему на ушко, рукой проводя по его волосам.

Боже, какой же он красивый. И надеюсь, что мой – вот целиком и полностью мой! И больше ничей!

– Не хочу, – он тянет последнюю гласную букву, задерживая свою руку на моем бедре. – Полежи со мной.

– Захарчик, миленький, – произношу несчастным голосом. – Если я вовремя не сдам отчет, то подведу свою начальницу. Ты же не хочешь, чтобы меня уволили? – Пытаюсь надавить на жалость, однако этот жулик не ведется, а я спустя несколько секунд молчаливой паузы чуть ли не по слогам добавляю: – Ты же меня отвезешь?

А что, наглеть, так наглеть. Я ведь даже не знаю, в каком районе города мы находимся. И денег у меня нет, потому что собиралась я вчера в авральном режиме. И как теперь мне добираться до бизнес-центра?

– Я на глупые вопросы не отвечаю, – в очередной раз ворчит Захар, правда, так и не поднимаясь. И что самое интересное, так и не убирая руки с моего бедра.

– Если ты сейчас не встанешь, то я на тебя обижусь, – продолжаю канючить в надежде, что все-таки достучусь до ворчливого и полусонного парня.

Он вчера за меня отчет дописывал, вот и не выспался. Но мне же очень надо – потом будет отсыпаться. И благодарить его я тоже буду позже.

– С тебя кофе, – бухтит Захар, снова утыкаясь лицом в подушку. – Иначе я точно не встану.

– Уже бегу! – кричу, на радостях вскакиваю с постели и несусь на кухню.

Быстренько разбираюсь с аппаратом, варю кофе и встречаю парня с улыбкой на лице. Он зевает, треплет волосы рукой, но на автомате движется к столу. Плюхается на кресло, которое сам же вчера и притащил для меня, вытягивает ноги и маленькими глотками пьет приготовленный мной кофе.

– Так что там с моей премией? – кривит нос и прищуривает один глаз, пристально глядя на меня снизу вверх. – Готов обсудить ее размер.

– Если ты меня вовремя не доставишь на работу, то премии лишимся мы оба! – выдаю на одном дыхании и делаю руки в боки. – Так что поднимай свой симпатичный зад, – произношу фразу, которую, помнится, недавно слышала в каком-то кинофильме.

Надо же, и смелости хватило так нагло провоцировать парня. А раньше заикалась и краснела, и даже не предполагала, что когда-то стану такой смелой.

– Все-таки симпатичный? – парень поднимает одну бровь вверх и улыбается одними уголками губ. – Птичка, ты меня радуешь с каждым днем все больше и больше.

– Захар, давай быстрее, – уже на полном серьезе произношу и без улыбки смотрю на парня. – Я опоздаю, честно.

– Успеем, – фыркает парень, медленно поднимается и направляется в спальню, как я понимаю, чтобы переодеться.

А мне остается только ждать, пока мой ворчливый спутник наводит марафет. Ох, и модник же он!

Но, как и обещал полчаса назад, доставляет меня к бизнес-центру вовремя, паркуясь на полупустой стоянке. Сегодня выходной, и народа мало, поэтому со свободными местами для автомобиля проблем нет.

Я быстро целую Захара, радуясь, что он рядом и готов поддержать, хватаю бумаги и вылетаю из автомобиля, слыша в спину очередное ворчание:

– А где благодарность, птичка?

– Позже, голубь мой сизокрылый! – кричу ему в ответ и хлопаю дверью.

Несусь к центральному входу, а после подгоняю мысленно время, чтобы лифт быстрее спустился, Лариса Ивановна была в хорошем расположении духа, а заказчики остались довольны проделанной работой.

И уже у в кабинете у начальницы, когда она отпускает мне комплименты и благодарит за работу, просматривая бумаги, я подхожу к окну и смотрю на знакомый автомобиль. Который сегодня не раздражает, как в прошлый раз, а наоборот, радует своим присутствием на стоянке.

А я мысленно фантазирую о том, как же буду благодарить парня.

Ну, держись, Захар! Я теперь так просто не сдамся!

– Долго еще? – интересуюсь с замиранием сердца, поворачивая голову назад, где за спиной стоит Захар. Глаза мои закрыты, и я кручусь от нетерпения и волнения, постоянно чувствуя его горячее дыхание на своей шее.

Боже, это так приятно и возбуждающе!

Мы уже целую неделю вместе – даже не верится, что это происходит со мной, Настей Стриж, обычной провинциальной девчонкой, которая только в мечтах представляла себе принца. В реальной жизни даже не думала, что когда-то этого принца встречу и перестану копаться в себе, сомневаться или не доверять парню.

В прошлое воскресенье я чуть не опоздала со сдачей отчета, который Захар доделал вместо меня и своим поступком окончательно растопил лед в моем девичьем сердце, развеяв все мои оставшиеся сомнения на его счет. Какой же он замечательный – во всех смыслах этого слова! Милый, добрый, очаровательный, симпатичный и заботливый – по-моему, практически идеальный. Даже несмотря на его ворчливость по утрам, желание все делать по-своему и периодически давить на меня, а ещё дерзость, своенравие и местами несносный характер, я все равно его люблю. А с недостатками мы будем бороться, хотя другим Захара я себе не могу представить.

– Какая ты нетерпеливая! – со смешком возмущается мой спутник и поворачивает мою голову назад, обхватывая ее обеими руками. – Вперед, и не подглядывать!

Он придерживает меня за талию, помогая мне не упасть и двигаться в нужном направлении, а я даже не пытаюсь открыть глаза, так как прежде всего млею от его прикосновений. К тому же, парень подготовил какой-то сюрприз.

Ну что ж, доставлю ему удовольствие, отдав пальму первенства ему. Сюрприз, значит сюрприз, хоть я и нервничаю немного, догадываясь, что же он подготовил. Но решила все-таки не отступать от намеченной цели – путь всё случится именно сегодня.

Все прошлые выходные мы провели вместе. Оказывается, это так замечательно – узнавать человека постепенно, не торопясь, когда в различных ситуациях он раскрывается перед тобой в новом виде. Хоть я и трусишка, как называет меня частенько Захар, и не люблю открыто показывать свои чувства на людях, моему кавалеру на это плевать. Точнее, ему безразлично мнение окружающих, как и их комментарии по поводу нас.

Я пока не готова знакомиться с его друзьями, хоть они и начали со мной поголовно здороваться, наблюдая, как Захар чуть ли не каждый перерыв между парами проводит со мной рядом. Приятно, чего душой кривить. И даже научилась не обращать внимания на косые взгляды своих одногруппников, особенно, Пети Измайлова. Очень надеюсь, что перебесится и наконец-то перестанет меня преследовать.

Даже к Лере Гончаровой я уже привыкла. Девушка пару раз подходила к нам, бросая безразличное «Привет, Настя», но не пыталась больше меня унизить. И на том спасибо, как говорится. Они с Захаром отходили в сторону, о чем-то шептались, и я напоследок удостаивалась улыбки, и даже прощальный взмах руки. Может, угомонится наконец-то?

Зато с моей любимой подружкой Захар как-то слишком быстро нашел общий язык. Парень иногда подвозит нас с Кариной домой после пар, и они чуть ли не спелись – вот же, предательница, эта Голубева! Ехидно улыбается, постоянно мне подмигивает, при этом задавая компрометирующие вопросы моему спутнику. А тот в игре «Как уйти от правдивого ответа» даст фору любому. При этом он тоже мне подмигивает и постоянно улыбается, чем вызывает у меня исключительно закатывание глаз и тяжелые вздохи.

– Ты хоть намекни, – продолжаю я вредничать, двигаясь небольшими шагами вперед. – А то я умру от любопытства.

– Птичка, ай-ай-ай, – усмехается мне прямо в ухо Захар и как бы случайно целует его, чем вызывает у меня судорожный вздох. Вот же, змей искуситель! – Знаешь, – он специально делает многозначительную паузу, – что сделали с любопытной Варварой?

– Знаю, что сделаю с тобой, если не дай Бог упаду или…

Мужские руки сильнее обвивают за талию, прижимая меня спиной к груди парня, и голос с хрипотцой, от которого мурашки бегут по телу, а сердце замирает в предчувствии чего-то, сама не знаю чего, произносит полушепотом на ушко:

– Я не позволю, птичка.

Рядом с ним становится тяжело дышать. А руки начинают дрожать, и мне приходится сжимать сильнее пальцы в кулачки, чтобы не было слишком заметно, что я нервничаю. Головой понимаю, куда мы приехали и зачем, и не собираюсь сопротивляться, потому что тоже этого хочу.

Очень хочу! Всем сердцем желаю!

Но все равно боюсь.

Вот сделаю что-то не так из-за своей неопытности, и Захару не понравится. Или будет смеяться над моей застенчивостью и робостью. Господи, хоть бы спиртное было, иначе точно в обморок свалюсь раньше времени!

Мы останавливаемся, и я, не дожидаясь комментариев парня, без его разрешения открываю глаза, а спустя пару секунд ахаю и прижимаю руку к груди.

– А говорил, что не романтик, – произношу, не скрывая восхищения, и снова поворачиваю голову назад, теперь уже натыкаясь на загадочный блеск синих глаз.

Которые смотрят на меня с обожанием (по крайней мере, мне так кажется) и теплотой. От них невозможно оторваться. И сбежать тоже невозможно, я уже пробовала.

– Ну вот, – наигранно возмущается Захар и хмурится, однако спустя несколько секунд расплывается в очаровательной улыбке. – Не дала мне сюрприз до конца оформить.

– Мне и так нравится, – быстро целую его в губы и вырываюсь из кольца рук, так как дальше находиться там опасно. Лучше выдохнуть и собраться с мыслями, чем нервничать еще сильнее.

В гостиной накрыт небольшой стеклянный столик – шампанское, фрукты, шоколадные конфеты и две свечки, сделанные в виде извивающейся змеи. Перед приездом сюда Захар накормил меня в кафе, сказав, что мне понадобятся силы, правда, так и не объяснил, для чего. И вот теперь я, кажется, понимаю, что он имел в виду.

Парень выключает свет, подходит к столику, достает из кармана спички и поджигает свечи. А после открывает бутылку шампанского и разливает игристый напиток по бокалам.

– Я рад, что когда-то встретил очаровательную птичку, – произносит первым, глядя мне прямо в глаза. А в синих омутах отражается огонь от свечей, заставляя сердце чаще биться. – Местами пугливую и иногда неуверенную в себе, но все равно самую красивую, умную и добрую.

– И я рада, – прерываю его речь, скорее всего, краснея от столь откровенных комплиментов. – Что однажды птичка попалась в твои сети. Я долго сопротивлялась своим чувствам, но…

– От меня не убежишь, – теперь Захар нагло перебивает меня с ехидной улыбкой на лице. – Я не позволю. За тебя, Настя, – протягивает бокал и вперед и касается моего. – За самую красивую птичку.

– Спасибо, – то ли от комплиментов, то ли от жара в теле, но краснота не сходит с лица.

Я делаю глоток шампанского, а после второй и третий. И чего, спрашивается, мелочиться? Выпиваю игристое до дна, беру конфету со стола и откусываю кусочек.

– Птичка решила напиться? – в голосе Захара слышатся игривые нотки. – Или все-таки меня соблазнить?

Он так подозрительно смотрит на мой рот, и до меня слишком поздно доходит – шоколад остался на губах, и я непроизвольно провела по ним языком, слизывая остатки сладости. А парень расценил это по-своему, наблюдая, как я повторно облизываю губы, теперь уже от волнения.

Он отставляет свой бокал на стол, делает шаг вперед и останавливается со мной рядом. Берет мое лицо в свои ладони и по-собственнически впивается в мои губы, не давая мне ни малейшей возможности капитулировать. Его руки перемещаются на шею, пальцы запутываются в распущенных волосах, и он сильнее прижимает меня к своему телу.

И я отвечаю ему со всей той страстью, которая накопилась в душе, обнимая и тоже не желая его отпускать. Хочу показать ему, что я готова и не собираюсь сопротивляться или сбегать от него, однако Захар каким-то образом замечает мою нервозность, трактуя ее по-своему.

– Если ты не готова, птичка, – он отрывается от меня, снова берет мое лицо в свои широкие ладони и сосредоточенно смотрит в глаза, пытаясь найти там ответ на все свои вопросы.

– Я немножко нервничаю, – не хочу слышать его извиняющийся тон, как и предложение еще немного подождать. Вот не хочу, и все тут. – Просто, – запинаюсь, делаю глубокий вдох и на выдохе произношу, пока смелость меня не покинула: – У меня еще никого не было, и я очень хочу, чтобы ты стал первым.

– М-мм, – Захар стонет, закрывая глаза, но продолжая удерживать мое лицо. – Настя, ты ж моя золотая птичка.

– Мне очень нравится, что мы можем обо всем разговаривать откровенно, потому что, – снова делаю паузу, тяжело вздыхаю и негромко добавлю: – Я боюсь.

– Просто доверься мне, – он произносит еле слышно и берет меня в кольцо своих рук.

– Я верю, – только и могу ответить, так как эмоции бьют через край.

Парень замирает на месте, не двигаясь, все также не открывая глаз, а моя и без того повышенная нервозность усиливается с каждой секундой, не желая проходить. Что я не так делаю? Почему Захар столь необычно реагирует? И как вообще правильно происходит этот чертов первый раз?

Вопросы сыплются и дальше, однако, не успеваю я до конца расстроиться, как моих губ едва касаются губы парня. И от жаркого поцелуя, медленного и тянущегося, сплетения наших языков, от чего все ненужные мысли мигом пропадают, становится нечем дышать. И с каждым нажимом биение сердца усиливается, а по телу разливается тепло – как же мне хорошо с ним! И не стоит сопротивляться своим чувствам – теперь я в этом твердо уверена.

Сама не понимаю как, но мы плавно передвигаемся из зала в спальню, не прерывая поцелуя. Губы Захара становятся требовательнее, пальцы уже вовсю орудуют в моих волосах, а я уже вовсю прижимаюсь к разгоряченному мужскому телу, жар от которого чувствую даже через ткань рубашки и тоненькой кофточки. Хочу отстраниться хоть на время, чтобы прийти в себя, однако парень против.

Не отпускает. Не отрывается, жадно терроризируя мои губы, заявляя на меня все свои права.

Захар отстраняется от меня чуть позже, и то всего на несколько секунд, чтобы стянуть с меня через голову тонкую кофточку. По телу пробегает холодок, однако Захар не дает мне замерзнуть, обнимая и снова захватывая мои губы вместе с телом в свой плен. Я начинаю терять связь с действительностью, но ещё где-то на остатках сознания понимаю, что теперь и мне надо снять с него рубашку. Или хотя бы попытаться это сделать, так как никогда до этого момента я не расстегивала пуговицы, целуясь с парнем.

В фильмах у актеров это так быстро получается, однако на деле все совсем не так. Точнее, это безумно сложно – пальцы трясутся от волнения, пуговицы не хотят расстегиваться, и я чуть ли не впадаю в панику. Видимо, Захар снова замечает мою нервозность, потому что теперь уже останавливается окончательно и прижимается лбом к моему, при этом тяжело дыша прямо мне в лицо.

– Кажется, я тороплю события, – произносит охрипшим голосом и ненадолго замирает в такой позе. – Немного крышу сносит от тебя, поэтому не сдержался.

– Все в порядке, – пытаюсь изобразить улыбку, чтобы его хоть как-то приободрить, а заодно и самой немного прийти в себя и справиться с нахлынувшими чувствами.

Но как же это трудно реализовать!

– Расстегивай, – он отстраняется и выпрямляется в полный рост. Видимо, ему тоже нужна временная передышка. – Мешать не буду.

На его лице появляется ехидная улыбка, которая, как ни странно, вселяет в меня уверенность. И желание доказать, что не такая уж я испуганная и неуверенная в себе, как парень обо мне думает. Наверное решил, что я испугаюсь и снова начну нервничать. Но я так просто не сдамся.

«Настя, возьми себя в руки и прекрати паниковать!» – командует внутренний голос, и я наконец-то решаюсь.

Не отводя пристального взгляда от Захара, поднимаю руки и касаюсь верхней пуговицы. Оказывается, если не торопиться и все делать последовательно, то все прекрасно получается. Вижу, как на лице парня ходят ходуном желваки, однако он продолжает стоять, не мешая мне, но и не помогая. Еле сдерживается, однако терпит. Ну, или почти терпит, если не считать его резких и судорожных вздохов, а также коротких негромких стонов при каждом случайном прикосновении моих пальцев к его уже обнажённому торсу. А я, наблюдая за его реакцией, снимаю с него рубашку, намеренно касаясь при этом накачанного пресса кончиками пальцев.

И реакция Захара мне безумно нравится.

Боже, какой же он красивый! Такое чувство, что мой спутник выточен из камня – все мышцы напряжены, а он сам, кажется, еще немного, и взорвется окончательно. Интересно, а что он со мной сделает в этом случае?

Мое воображение рисует картины одну краше другой (в основном сцены из кинофильмов), и я непроизвольно улыбаюсь.

– Настя! – срывающимся голосом рычит негромко Захар. – Ради твоей безопасности, – делает паузу и резко выдыхает. – Заканчивай с изучением моего торса, иначе я за себя не ручаюсь.

– Да? – интересуюсь с удивлением в голосе и смотрю в его глаза, в это самое время проводя пальчиком по обнаженной мужской груди.

– Маленькая провокаторша! – цедит он сквозь зубы, однако угрозы в его тоне нет. Наоборот, столь бурная реакция Захара заводит и заставляет чувствовать себя смелой.

– Я что-то делаю не так? – вот не знаю, зачем я продолжаю эту игру, но хочется мне его подразнить.

– Птичка, тебе всё можно, – не скрывая желания, со стоном произносит парень. – Милая, я тебе потом дам себя пощупать, потрогать и даже попробовать на вкус, но сейчас завязывай!

– Тебе надо научиться выдержке, – спокойно произношу с ехидной улыбкой на лице, а мои пальцы тем временем опускаются к ремню брюк.

А что, если…

Мысль так внезапно приходит мне в голову, и я решаюсь на очередную провокацию. Надо же когда-то попробовать и стать более раскованной. Не уверена, что моя скромность и вечные сомнения вкупе с паникой помогут мне в дальнейшей жизни. Так что мешает начать именно сейчас?

Беру за пряжку ремня и резким движением его расстегиваю, все так же глядя Захару в глаза, наблюдая, как они постепенно темнеют.

Отлично, просто супер! А что, пусть не расслабляется, а то «перепуганная Настя», «наивная птичка».

Как ни странно, но получается с первого раза – быстро справляюсь с пряжкой ремня, затем с пуговицей и молнией на брюках. Резко тяну последние вниз, а парень помогает мне, вылезая из штанин и отбрасывая остатки одежды в сторону.

Лучше бы я этого не делала! Сама себя загнала в угол, потому что смотреть на практически голого Захара в одних боксерах – то еще мучение. Я же девочка взрослая, и красивые мужские тела на картинках в журнале или на фото в Интернете привлекают мой взгляд, как и многих моих подруг. А здесь это самое идеальное тело прямо перед носом – и как тут не восхититься?

Громкий стон вырывается из моей груди, а мой спутник, наоборот, усмехается, наблюдая за моей реакцией.

– Теперь моя очередь, – с издевкой в голосе командует Захар, берет меня за талию и резко притягивает к себе, накрывая мои губы своими.

Его поцелуй нежный и страстный одновременно. Голова начинает кружиться от возбуждения, колени подкашиваются, и я каким-то чудодейственным образом оказываюсь лежащей на кровати. Движения парня уверенные, в отличие от моих – молния джинсов расстегивается довольно быстро, пальцы скользят по голой коже ноги, снимая нижнюю часть одежды, а губы не отпускают, продолжая терзать мой рот в собственническом поцелуе.

Плавно опускаются на шею, затем прокладывают жаркую дорожку к груди, которая уже обнажена, так как застежка на бюстгальтере расстегивается довольно быстро, а он сам отлетает в сторону.

Я уже не могу трезво рассуждать – все мысли хаотично кружатся в голове. Тело горит от прикосновений парня, поцелуев и жарких объятий. Боже, дай мне сил справиться с эмоциями!

Почему-то даже стеснения нет, когда мои трусики летят следом за остальной одеждой, и я остаюсь нагая в полумраке комнаты. Мне не нужен свет, чтобы рассматривать Захара, так как я чувствую его каждой клеточкой своего тела. Уверена, что он тоже испытывает подобные чувства и желания.

– Одну минуту, птичка, – выдыхает мне в губы сдавленным голосом Захар и нехотя прерывает наш поцелуй. Тяжело вздыхает, а после тянется рукой куда-то вниз.

Его боксеры уже давно отправились по известному маршруту следом за остальной нашей одеждой, и я не раз чувствовала его «желание». Конечно же, девочка я взрослая и прекрасно понимаю, что происходит между мужчиной и женщиной, однако врéменная передышка немного отрезвляет от нахлынувших эмоций. Слышу звук разрываемой фольги, а после снова чувствую руки парня на своем теле – груди, животе, бедрах…

Он аккуратно раздвигает мои ноги, которые почему-то сжимаются. Вроде и не должна уже ничего бояться, ведь сама для себя все решила, однако неизвестный мне страх медленно, но слишком уверенно закрадывается мне в душу.

Парень замирает, а у меня непроизвольно вырывается очередной стон разочарования.

– Не останавливайся, – произношу и закрываю глаза, пытаясь расслабиться до конца.

– Птичка, – его голос с хрипотцой и жаркое дыхание в районе виска не дают мне окончательно удариться в панику. – Больно будет только в самом начале.

– Я знаю, – шепчу, пытаясь справиться с нахлынувшими эмоциями. – И не боюсь.

Захар снова меня целует, продолжая аккуратно раздвигать мои ноги и не давая мне возможности капитулировать. Медленно входит в меня и замирает внутри.

И я вместе с ним.

– Прости, – шепчет мне прямо в губы, а после следует резкий толчок, и такая же резкая боль.

Я выгибаюсь в спине, негромко вскрикиваю и не могу сдержать слёз, которые непроизвольно появляются в глазах. Парень на какое-то время замирает, а я стараюсь не поддаться панике.

Да, было больно и немного дискомфортно. Но с другой стороны – я безумно счастлива, что Захар стал моим первым мужчиной. И теперь, надеюсь, принадлежит мне, а я ему.

Целиком и полностью. Душой и телом. Умом и сердцем.

Боже, как же я его люблю!

– Птичка, – слышу взволнованный голос Захара и улыбаюсь в ответ, так и не открывая глаз. – Прости, маленькая моя.

Он поцелуями пытается осушить мои слезы, а я еще больше улыбаюсь в ответ на его действия. Какой же он нежный и заботливый. Как мне с ним повезло!

– Ещё раз попросишь прощения, – специально делаю паузу, пытаясь пошутить через боль. – Пожалеешь об этом! – добавляю довольно грозно, однако все равно в конце смеюсь.

Так как счастлива, и готова повторить это еще раз сто, не меньше. Боль – это мелочь по сравнению с ощущением единения с парнем, которого безумно любишь.

– Самая желанная птичка, – шепчет Захар, возвращается к моим губам, чуть касаясь их, и делает первое движение – медленно, не торопясь, чтобы не сделать мне больно. Наши тела соприкасаются, и очередной, не помню какой по счету раз, из моей груди вырывается стон.

– Захар…

– Моя чувственная девочка, – снова шепчет парень сдавленным голосом, покрывая мое лицо короткими поцелуями.

Танец сплетения тел продолжается, и боль постепенно отпускает. Вместо нее появляются новые и неизвестные ощущения внутри. Мне кажется, что я сейчас умру от восторга и переизбытка эмоций.

Прерывистое дыхание Захара, прикосновение его рук, которое из нежных превращается в жёсткий захват, но это не вызывает негативных эмоций, чуть слышный рык, рвущийся прямо из горла и огромное желание обладать друг другом.

– Моя, только моя… – мне кажется, что это не его голос, так он изменяется.

– Люблю тебя, – едва слышно шепчу в ответ, понимая, что больше нет сил держать все внутри себя.

Только сейчас до конца осознаю, что между нами нет притворства. Захар скинул маску неприступного сердцееда, раскрыв передо мной свою душу. Только я могу видеть его настоящим – именно таким, каков он есть на самом деле. Он дерзкий, взрывной и невероятно страстный. А также безумно нежный и откровенный. Но только со мной и больше ни с кем.

Из моей груди вырывается стон, а Захар рычит, легонько кусая меня в плечо – несколько резких движений бедрами, и он останавливается, замирая и удерживая свой вес на руках.

Сердца стучат в унисон, кровь, кажется, быстрее течет по венам, дыхание никак не может выровняться, а мысли покидают мою многострадальную голову, давая возможность телу получать удовольствие.

– Я тоже тебя люблю, птичка, – шепчет едва слышно Захар в ответ и нежно касается губами моих губ.

А мне с трудом верится, что это происходит со мной на самом деле.

POV Захар

Птичка смотрит на меня с такой нежностью, от чего кровь начинает сильнее бурлить по венам. Никогда бы в жизни не подумал, что от обычного взгляда может рвать на части, а желание обладать одной-единственной девушкой начнет расти в геометрической прогрессии. Даже не верится, что все это происходит со мной – тем, кто до недавнего времени даже не представлял себя рядом с кем-то длительное время.

А здесь…

Глаза Насти излучают любовь, которую она готова дарить исключительно мне. Вот же, баран – не мог первым признаться девушке в своих чувствах? Правда, я думал, что и так все понятно, однако ее тихое «люблю тебя» снесло крышу напрочь. И это, как я понимаю, только начало.

Птичка медленно наклоняется и целует, после чего проводит аккуратно своими тонкими пальчиками по моей щеке и выходит из автомобиля, подарив мне еще одну улыбку на прощанье. Не знаю, как сдержался, чтобы не схватить её и не увезти обратно домой. Туда, где мы можем побыть только вдвоем, без посторонних лиц и взглядов. Особенно последних, потому что, чувствую, не смогу сдержать эмоций, если кто-то станет слишком пристально пялиться на мою птичку. Голову откручу или руки повырываю – а возможно, и то, и другое вместе взятое.

Никому ее не отдам!

Сейчас я себя ощущаю четырнадцатилетним подростком на первом свидании – провожаю девушку взглядом, пока она не торопясь движется по заснеженной тропинке ко входу в общагу, и за ней не закрывается дверь. Она ушла всего пару минут назад, а сердце начинает сжиматься от тоски.

Черт возьми, я уже скучаю! Такое чувство, словно часть себя потерял, когда ее силуэт скрылся из вида за тяжелой дверью.

Какая же моя птичка все-таки красивая! И идеальная, хотя и отнекивается постоянно, когда я об этом говорю ей. Краснеет, мило улыбается, чем вызывает очередную волну желания, и сердце переполняется нежностью и любовью. А о желании обладать ею и говорить не стоит – достаточного только посмотреть на неё, и в штанах начинает становиться тесно. Прямо чувствую себя озабоченным самцом, не иначе.

В свои двадцать три года я даже представить не мог, что среди кучи девушек найду бриллиант. Точнее, что такой действительно существует в этой жизни. От желания обладать им единолично сносит крышу. Особенно тяжело справиться с эмоциями, которые захватывают в свой плен, заставляя тело желать птичку, сердце – обладать ею, а душу – доверять самой красивой девушке в мире.

Сегодняшняя ночь перевернула все с ног на голову еще больше. Видел, что Настя боялась и нервничала, но ни разу не попросила остановиться или перенести наше «свидание» на другой день. Я в ней не ошибся – она именно та девушка, которая мне нужна. Видимо, именно о ней я подсознательно мечтал, лежа в одиночестве долгими ночами на огромной кровати. Теперь мне мало только её тела – хочется обладать птичкой целиком и полностью. Ее сердце, душа, а также мысли должны принадлежать только мне и никому больше. Даже косых взглядов в другую сторону я не потреплю, и уже тем более улыбки другим парням, пусть даже друзьям – они уже заранее меня бесят.

Понимаю, что это слишком, но на меньшее я не согласен.

Во мне с дикой силой просыпаются собственнические инстинкты, и я не собираюсь с ними бороться, хотя птичка, помнится, говорила, что надо держать себя в руках. Как же, подержишь тут, когда от одной мысли о голубоглазой блондиночке эмоции переходят все пределы.

Усмехаюсь, потому что настроение зашкаливает – сегодня проснулся рядом с птичкой и понял, что счастлив. Даже ворчать, как это я обычно делаю по утрам, перехотелось. А главное, понял – хочу каждый раз просыпаться в своей кровати рядом с Настей. И как можно просто так отпустить ее?

А собственно, зачем я должен это делать? Если я хочу, значит, так тому и быть.

Но только загвоздка в том, что напором ничего от нее не добьешься. Я уже, помнится, пробовал, и получил отрицательный результат. Жаль, что нельзя предложить ей прямо сейчас собрать свои вещи и переехать ко мне, потому что я так хочу. Испугается, начнет сопротивляться и снова копаться в себе.

Ладно, моя золотая птичка, продлим конфетно-букетный период подольше, чтобы ты привыкла ко мне и моему местами несносному характеру окончательно. А ты привыкнешь, в этом я не сомневаюсь. Главное, чтобы побыстрее, иначе моей выдержки точно надолго не хватит.

Впереди целое воскресенье, которое я планировал провести рядом с Настей и доказать ей, что не только секс меня интересует. Самое главное, что она рядом – смеется, поднимая настроение и мне заодно, шутит и доверяет. Без этого никак не построишь отношения, поэтому постараюсь быть максимально откровенен с девушкой, чтобы она окончательно расслабилась.

Однако телефонный звонок отца после обеда разрушил все мои планы на этот выходной.

– Сынок, ты когда домой заедешь? – после стандартного приветствия поинтересовался мой родитель.

– Планировал завтра, – я сделал небольшую паузу, предчувствуя какую-то подлянку. – Что-то случилось?

– Вечером жду тебя, – резко выдал папаша. – Есть разговор. – И повесил трубку, не дав мне возможности возразить насчет его командного тона.

Вот же черт! Все планы о прекрасном вечере в компании с птичкой коту под хвост. Надо же было ему позвонить так не вовремя!

Однако Настя не расстроилась, а наоборот поддержала и даже благословила на разговор с отцом.

– Родители – это главное в нашей жизни, – она провела своими крохотными пальчиками по моей щеке, и вся моя злость куда-то моментально испарилась. – Тебе очень повезло, что они у тебя есть.

– Настюш… – я хотел сказать что-то приятное и подбодрить, так как прекрасно знал, какая это болезненная тема для девушки, однако она меня перебила:

– Все нормально, я уже привыкла, – усмехнулась, но ее скромная улыбка вышла слишком печальной. – Я никуда не денусь, Захар, а с папой поговорить надо обязательно. Да и мне к контрольной подготовиться не помешает. Ты не расстраивайся, – в ее голосе тоже звучат печальные нотки. Или мне так кажется, но все равно приятно.

Значит, тоже будет скучать, как и я вдали от нее.

И вот теперь Настя сидит у себя в комнате в общаге (по крайней мере, я на это надеюсь), а мне приходится плестись на другой конец города, чтобы поговорить с отцом. Даже гадать не собираюсь, о чем пойдет речь, так как все мои мысли сейчас находятся совсем в другом месте. Там, где идеальная птичка сейчас переодевается, снимает с себя тоненькую кофточку вместе с джинсами, оставаясь в кружевных трусиках и таком же бюстгальтере.

Черт, вот это меня несет! Руки крепче сжимают руль, в джинсах, еще немного, и станет совсем тесно, а в голове уже зреет план побега из отчего дома через пять минут после прибытия туда. А может, позвонить и сказать, что заболел? Покашлять в трубку, похрипеть и придумать себе какой-то несуществующий вирус?

Но перед глазами стоит невинный образ Насти, которая не одобрит моего вранья. Она слишком серьезная и терпеть не может, когда кто-то ее обманывает. Придется все-таки отвечать за свои слова и плестись на другой конец города, чтобы в ее глазах оставаться ответственным и серьезным парнем.

Машину бросаю прямо перед входом – смысл ее загонять в гараж, если через пять, максимум десять минут я отсюда свалю. Даже мотор остыть не успеет, как снова заведется, чтобы отвезти меня в общагу.

– А вот и братишка пожаловал, – Лера медленно спускается по лестнице и расплывается в улыбке при виде меня.

– Привет, – равнодушно бросаю. – Отец в кабинете?

– Ты даже не поинтересуешься, как у меня дела? – обиженным голосом произносит сестренка, когда подходит ко мне и целует в щеку.

– Я и так знаю, что нормально, – беру ее за талию, отодвигаю в сторону и уверенным шагом двигаюсь в кабинет к родителю.

Чем быстрее начнем наш разговор, тем скорее я попаду в общагу и увижу Настю. Стоит ли тратить время на никому ненужные беседы и пререкания с сестрой? Все равно ведь ничего толкового Лера не скажет, вот и пусть скучает в гордом одиночестве, а у меня дела.

– Здравствуй, сынок, – отец отрывается от бумаг, привстает и протягивает руку для приветствия.

– Так вроде здоровались по телефону, – пожимаю его руку в ответ и усаживаюсь в кресло, закидывая ногу на ногу. – Давай сразу к делу, а то я очень спешу.

– Куда? – папа приподнимает одну бровь в немом изумлении, не сводя с меня пристального взгляда.

– Это имеет значение? – отвечаю ему тем же, не желая сейчас вступать в глупые дискуссии.

Мне же не пятнадцать лет, чтобы я отчитывался перед строгим родителем, с кем и где провожу свой досуг. Однако взгляд сидящего практически напротив мужчины не предвещает ничего хорошего, и я начинаю постепенно закипать, так как понимаю – пятью минутами мы не ограничимся.

– До меня тут дошли кое-какие слухи, – аккуратно начинает отец, делая акцент на последнем слове, а я усмехаюсь в ответ.

Вот оно что, а я уже напридумывал себе всяких небылиц. Слухи, говоришь? Можешь даже не рассказывать, какие – и так все понятно без слов.

Ну, сестренка! Я тебе устрою.

– С каких пор ты стал слухами интересоваться? – произношу безразлично, не желая обсуждать наши отношения с птичкой.

Ни с кем! И даже с родным отцом.

Он выжидающе смотрит на меня, видимо, не желая комментировать мой вопрос, а я отвечаю ему таким же пренебрежительным взглядом. Да, папа, я уже взрослый мальчик, и сам в состоянии выбрать себе девушку, как бы вам с сестренкой это не противело. Долго еще будем играть во взгляды с укором?

Он не выдерживает первым – фыркает, кривится и барабанит пальцами по дубовой столешнице, всем своим видом показывая, что думает о сложившейся ситуации.

– Ты ничего не хочешь мне сказать по этому поводу? – отец продолжает сканировать меня взглядом.

Поздно, это на меня уже давно не действует. Жаль, что он до сих пор не понял – его сын вырос.

– Отец, – набираю полные легкие воздуха, так как боюсь сорваться и нахамить родному человеку. – Ты меня вызвал только для того, чтобы мы обсудили кое-какие слухи? – произношу на одном дыхании. – Скажи, с каких пор тебя интересуют подобные вещи?

Я не двигаюсь с места, все также сидя в кресле в вальяжной позе, хотя в душе закипаю все сильнее. Он, наверное, думает, что я вспылю и наговорю много лишнего, но я не собираюсь облегчать ему задачу.

Если есть конкретные вопросы – пусть озвучивает, я отвечу. Не буду утверждать, что разоткровенничаюсь, но постараюсь максимально объяснить свою позицию, не вдаваясь в подробности.

То, что моя любимая сестренка рассказала отцу о моих отношениях с птичкой, уже не подлежит сомнению. Более того, я уверен на сто процентов, что Лера постаралась представить наши отношения в невыгодном для меня свете, смешав Настю с грязью. Иначе отец вел бы себя иначе – уж мне ли не знать всю его подноготную.

Да, он иногда бывает вспыльчив и несдержан (видимо, эта его черта и передалась мне по наследству). И даже кричит временами не по делу. Но он всегда выступает борцом за справедливость – сначала разбирается в ситуации, а уже после делает соответствующие выводы.

– Разумеется, я вызвал тебя не для обсуждения слухов, – усмехается отец, меняя, как говорится, гнев на милость, видимо, разгадав мою тактику. – Разве я просто так не могу встретиться с собственным сыном? – поднимает одну бровь вверх в немом изумлении.

– Папа, – кривлюсь в ответ на его уловки. – Завязывай с лирикой. Давай по делу.

– Ну, по делу, так по делу, – отец расслабляется, откидывается на спинку большого кожаного кресла и так же, как и я, принимает вальяжную позу, закидывая ногу на ногу. – В пятницу мы с Сашей Степановым устраиваем прием по случаю подписания договора о долгосрочном сотрудничестве. Мы давно к этому шли, и вот, наконец-то, устранили все подводные камни.

Он говорит спокойно, не торопясь, а после делает многозначительную паузу, наблюдая за моей реакцией. От упоминания имени и фамилии отца Вики становится тошно на душе. Я-то прекрасно понимаю, куда клонит мой родитель, и как сейчас он будет давить на больную мозоль, а также долго и нудно распространяться на тему «Долг перед родителями».

Мне прекрасно известно, что отец давно мечтает породниться с Александром Викторовичем Степановым, женив меня на его дочери. Был бы у того сын, наш папаша, ни секунды не раздумывая, сосватал бы ему Леру. А что – семейные капиталы надо увеличивать, чего же упускать такой шанс?

Еще и сестренка наверняка приложила руку, красочно расписав, как ее любимая подружка Викуля страдает от того, что какая-то провинциальная дурочка повисла у меня на шее. Захомутала, одним словом, вцепившись своими когтями мне прямо в сердце.

Знал бы папа всю подноготную бедной и несчастной Викули, возможно немного по-другому взглянул бы на девушку. А так же на наш с ней планируемый брак.

– И? – я первым прерываю затянувшуюся паузу, делая вид, что до сих пор не понимаю, куда клонит мой родитель.

А сам уже еле сдерживаю злость. Разумеется, на этом приёме среди приглашенных будут деловые партнеры отца, которые обязательно притащат своих разрисованных кукол, в надежде, что я присмотрюсь к одной из них. Особенно старательно отец будет давить на то, какая мы красивая пара с Викой. И как мы здорово заживем, заключив взаимовыгодный брак для обоих семей.

Только папа забыл или просто удачно маскируется, акцентируя внимание на своем так называемом склерозе, что всех этих девиц я уже давно знаю. От них веет фальшью за километр.

И я никогда не женюсь ради денег.

– Ты должен на нём присутствовать, – произносит отец с небольшим нажимом в голосе.

А то я не знаю, что должен и чего не должен делать. Не только присутствовать, но и строить из себя хорошего парня, раздаривая фальшивые улыбки и комплименты направо и налево.

В последнее время ненавижу притворство ни в каком виде. Если мой любимый папаша рассчитывает, что я буду его марионеткой на приеме, то он глубоко ошибается.

– И ты меня вызвал только для того, – делаю акцент на последнем слове и усмехаюсь, – чтобы сообщить о предстоящем вечере со своим партнером? – поднимаю обе брови вверх, изображая неприкрытое удивление. – По телефону, как я понимаю, об этом сказать нельзя?

Начинаю постепенно давить на отца, чтобы ускорить процесс нашего общения – пусть озвучит истинную причину и перестанет толкать свои замысловатые речи. Нет никакого желания ходить вокруг да около и продолжать никому не нужный разговор, только бы потешить самолюбие моего родителя.

Он снова пристально смотрит на меня, видимо, мысленно подбирая нужные слова, а ещё явно злится – от того, что не может, как раньше, заставить меня сделать то, что ему хочется.

Вот так, папочка, обратная сторона медали, как говорится. Сам же когда-то хотел, чтобы сын стал финансово независимым от тебя. А теперь у тебя больше нет рычагов давления на меня, иначе могу плюнуть на все и уйти к конкурентам.

Знаю, что никогда так не поступлю, однако это мой козырь. Можно давить с его помощью на отца в такие вот моменты, как сейчас. Бизнес – это вечный компромисс и жертва, поэтому привыкай, дорогой. Твой сын не цирковая собачка, которая по одному приказу будет выполнять все команды тебе в угоду.

Я не мальчик на побегушках – терпеть не стану.

– Ладно, отбросим хождение по кругу и перейдём к главному, – отец все-таки решается на откровение. Видимо, взвесил все «за» и «против», прекрасно зная о моей периодами не контролируемой вспыльчивости.

– Хотелось бы ускорить процесс, – не могу сдержаться, чтобы не поумничать в ответ. Отец этого не любит, о чем мне доподлинно известно, однако сейчас даже бровью не ведет, продолжая свою речь:

– Твоя сестра мне поведала… – Я открываю рот, собираясь высказать все, что думаю об умозаключениях «дорогой» сестрицы, как отец останавливает меня взмахом руки. – Захар, выслушай для начала, и уж потом возражай отцу. Когда же ты научишься сдерживаться?

Он делает многозначительную паузу, пристально глядя мне в глаза. А я в ответ смотрю на него исподлобья, прищуриваясь. Чувствую, еще немного, и точно взорвусь.

– Я слушаю тебя очень внимательно, – цежу сквозь зубы, отделяя каждое слово.

– Когда-нибудь твой взрывной характер сыграет против тебя, – не унимается отец, хотя отлично видит, как я злюсь.

На него, на себя, что допустило подобное, и на всю ситуацию в целом. Прямо бесит он меня – никогда так не выводил еще, как сейчас!

– Не надоело нравоучения читать? – вырывается довольно грубо, и реакция моего родителя следует незамедлительно.

– Хватит! – выкрикивает слишком громко, усаживаясь ровно в кресле, и бьет кулаком по столу. – Имею я право знать, с кем встречается мой сын?

Наконец-то он высказал истинную причину нашего с ним диалога. Однако я не успеваю ничего ответить, как моя сестрица это делает вместо меня. Я забыл закрыть дверь в кабинет, и Лера, походу, слышала весь наш разговор с отцом.

– А Захарчик у нас стал стеснительным, – она вплывает в комнату и медленно двигается к окну, которое находится рядом с креслом папаши. – Еще бы, – посылает мне язвительную улыбку. – Такую красоту от нас прячет.

– Заткнись! – шиплю, всем своим видом показывая, какая кара постигнет мою сестренку, если она сейчас не закроет свой поганый рот.

– Нашел себе провинциальную замухрышку, которая вцепилась в него своими клешнями, – продолжает Лера накалять обстановку. – Еще бы, золотой мальчик с безлимитной кредитной картой в кармане. Кто ж откажется от такого подарка?

– А ты по себе не ровняй, – со злостью в голосе парирую в ответ, однако пора давно привыкнуть, что моя сестра – непробиваемая стерва.

Это наедине она еще боится меня, а вот в присутствии отца высказывается, не стесняясь, прекрасно понимая, что папочка не даст в обиду свою драгоценную принцессу.

Ладно, дорогая, ты еще у меня попляшешь.

Я бы стерпел твои ехидные реплики в свой адрес. Но Настю оскорблять я никому не позволю. Тем более, тебе и твоей любимой Викуле.

Вы даже не представляете, на что я способен.

– Надо же, как завелся, – с ехидной улыбкой парирует симпатичная блондинка, которая является, по сути, моей копией, только в женском обличье.

Угораздило же нас родиться двойняшками! Врагу не пожелаю такую родственницу. Хотя местами она бывает очень даже адекватной и понимающей, но в большинстве случаев пытается выставить себя непробиваемой стервой.

Неужели она думает, что мужики на это поведутся?

– Отец, давай по делу, – игнорирую я выпады сестренки. – Ты меня вызвал, чтобы нравоучения почитать и обсудить сплетни моей сестры? У нее вместо мозгов золотая кредитная карта, и всех, у кого такой нет, она считает нищебродами и вторым сортом, – всё-таки не сдерживаюсь и произношу в довольно грубой форме.

– Захар, угомонись! – папаша повышает голос, жёстко меня останавливая. – Не забывайся, она все-таки твоя сестра, и также, как и мы с матерью, беспокоится о твоём будущем!

– Я польщен, – цежу сквозь зубы, наблюдая за ехидным выражением лица Леры, которая, по всей видимости, ловит кайф от того, что наш родитель встал на ее сторону и пытается меня поставить на место.

– Давай о деле, – перевожу взгляд на отца. – У меня очень мало времени.

– Та девочка… – не торопясь произносит мужчина, однако я его резко перебиваю:

– Даже не начинай! Ты можешь пытаться перевоспитывать меня и обсуждать все мои достоинства и недостатки, но оскорблять Настю не смей! – я смотрю пристально в глаза отца, а он кривит губы и барабанит пальцами по столешнице.

Вижу, что ему не нравится мой отпор, как и нежелание плясать под его дудку, но он молчит. Сканирует меня насквозь, видимо, до конца не понимая, что на меня это больше не действует – ни его угрозы, ни его злобные взгляды и выпады.

– Даже так? – наконец-то произносит, растягивая гласные буквы.

– Я же говорила, – поддакивает ему Лера.

– А ты вообще заткнись! – вскакиваю с места и тычу пальцем в сестру.

– Захар! – отец повышает голос, но я его игнорирую.

– Ты меня уже достала со своей подругой-шлюхой, которая вешается на шею каждому встречному! – эмоции бьют через край, и даже реплики отца на повышенных тонах сейчас не помогут. – Я тебе сто раз говорил – хватит мне ее сватать! И не смей лезть в мою личную жизнь, – еще сильнее повышаю голос, глядя на Леру, которая без должной защиты папы немного теряется.

– Хватит! – отец второй раз бьет кулаком по столу, но я не собираюсь больше спорить ни с ним, ни со своей горячо любимой сестренкой.

Я ей устрою, когда мы останемся наедине – жаль, что по голове нельзя ей настучать, чтобы мозги встали на место. Хотя, откуда там мозги – одни сплошные шмотки, клубы, бутики и кредитки с шестью нулями.

Как же она меня бесит! За последние несколько дней умудрилась так вывести меня из себя, что еще немного, и я начну ее ненавидеть!

– Тогда озвучь свою просьбу, и я поеду, – уже спокойнее произношу, правда, так и остаюсь стоять посреди кабинета. Если отец и дальше продолжит со своими нравоучениями, то я просто развернусь и уйду, не желая больше слушать его бредни или ехидные комментарии его любимой принцессы. Пусть вдвоем общаются, а меня увольте.

– Я хочу, чтобы в пятницу ты пришел на прием, – видимо, мои пламенные речи доходят до сознания папаши, и он делает правильные выводы, больше не провоцируя меня на дальнейший скандал.

– Только вместе с Настей, – отвечаю, глядя в упор на отца. – Без нее не приду.

– Хорошо, – мужчина кивает головой в знак согласия. – Пусть будет по-твоему.

– Папа, – Лера поворачивается к нему всем корпусом. – Ты сбрендил на старости лет? Она замухрышка из какого-то Задрюхинска! Хочешь, чтобы твой сын нас опозорил, появившись под ручку с этой…

– За словами следи! – нагло перебиваю сестру, бросая в ее сторону гневные взгляды. – Достала уже лезть, куда тебя не просят!

– Тогда почему же ты, дорогой братец, до сих пор ее не привел в наш дом и не познакомил с родителями?

Вот же неугомонная – чувствует поддержку отца и продолжает стоять на своем. А он тоже хорош – взял бы и заткнул сестрице рот, чтобы больше не лезла в чужие дела. Так нет же, вроде как поддерживает нейтралитет – и вашим, и нашим, как говорится. И Лерке поддакивает, и со мной не спорит – тоже мне, стратег великий выискался.

– Кстати, сынок, – вступает в нашу перепалку отец. – Действительно, почему до сих пор с девушкой не познакомил?

– Когда посчитаю нужным, тогда и познакомлю, – шиплю в ответ, держась на самом крою пропасти под названием «агрессия». Сейчас точно вспылю, если эти двое не перестанут на меня давить.

– Вот видишь, папа, я была права, – фыркает Лера, правда, мне все равно, что она имеет в виду. – Ты вечно потакаешь Захару, не думая о чести нашего имени. Что скажут люди, увидев эту колхозницу в кругу нашей семьи? Если бы я, к примеру, привела в дом сантехника, что бы ты сказал на это?

– Благословил бы, если это действительно твой выбор, – раздается спокойно-уравновешенный женский голос за моей спиной. А я и забыл, что дверь в кабинет по-прежнему открыта, и мама может слышать всю нашу перепалку с отцом и Лерой.

– У меня такое чувство, что кто-то забыл, – она делает акцент на последнем слове, а ее драгоценный супруг резко поникает, опуская плечи, – как жил в общаге в студенческие годы и питался дешевыми сосисками. Он так же забыл, – мама подходит и становится рядом со мной, – как мы считали копейки, когда дети родились. Когда я не могла себе позволить купить новые колготы, а ты, дорогой, мечтал хотя бы о старенькой тачке. Про навороченные иномарки даже речи не шло.

– Света, не начинай, – как-то вяло возражает ей отец, однако его речи проходят мимо ушей моей самой любимой в мире женщины.

– Это я только разминаюсь, до начала еще далеко. А ты, – обращается к сестре, которая взглядом ищет поддержки у отца, однако тот сам сидит, потупив взор и глядя на стол прямо перед собой. – Ядом заканчивай брызгать, а то уже тошнит от твоего ехидства и злобы. Со своими кавалерами будешь в остроумии упражняться – как раз твой уровень развития, дорогая.

– Мама! – выкрикивает сестра и начинает краснеть, вызывая у меня улыбку на лице.

Я давно понял, кто в нашем доме главный – это до Леркиных куриных мозгов никак дойти не может.

Мамуля, как обычно, на высоте – стройная ухоженная блондинка с гордой осанкой и строгим взглядом. Многие на это ведутся и стараются не пререкаться с ней, однако я прекрасно знаю, что это лишь маска. В глубине души она самая добрая женщина в мире.

И неизменный борец за справедливость – никогда не обидит слабого, и так же будет воспитывать, если ты виноват, несмотря на возраст.

– Будешь умничать и лезть, куда не просят, – продолжает женщина, стоящая рядом со мной, – перекрою кислород. Ты меня знаешь, Лера, я слов на ветер не бросаю. Это Захар у нас уже самостоятельный, а ты еще соплячка зеленая, которая без мамы с папой даже шагу ступить не можешь.

– Зачем ты так, – в глазах сестры появляются слезы, однако мама даже бровью не ведет, зная все ужимки сестры наизусть.

– И не надо давить на жалость, со мной эти номера не прокатывают, – выражается на молодежном сленге, а я в очередной раз улыбаюсь. – В пятницу Захар придет на прием со своей девушкой, и вы вдвоем будете вести себя достойно и прилично, это понятно?

Судя по молчаливой паузе от обоих моих родственников, то понятно – оба сопят, при этом отец тяжело вздыхает и кривится, как от зубной боли, а Лерка все так же пытается пустить слезу, до сих пор не понимая, что на ее фальшь никто в этом доме не поведется.

– Надеюсь, что так и будет, – первым прерываю затянувшееся молчание.

– Сынок, – мама поворачивает голову в мою сторону. – Помощь нужна?

– Сам справлюсь, – киваю в ответ и целую ее в щеку, шепча на ушко: – Спасибо большое. Люблю тебя.

– Тогда свободен. – Мама смотрит мне в глаза и улыбается, а спустя несколько секунд отворачивается и обращает свой взор на супруга с дочерью. – А с вами мы продолжаем беседу.

Медленно подходит к креслу, аккуратно усаживается и закидывает ногу на ногу, всем своим видом показывая, что разговор будет очень долгим.

– У меня важный телефонный звонок, – бухтит отец, протягивая руку вперед и хватая мобильник.

– А у меня встреча, – Лера делает шаг вперед, однако строгий тон нашей родительницы мгновенно расставляет все точки над «i»:

– Сидеть! А тебе стоять!

Вот как у нее так получается? Даже не повышая голоса, она может поставить человека одной фразой на место – отец убирает мобильный в стол, Лерка прилипает к подоконнику, а я снова усмехаюсь.

– Света, может, потом? – кривится папа, однако его вопрос остается без ответа.

– Ты еще здесь? – мама поворачивает голову в мою сторону, а я закрываю глаза и руками показываю, что мне все понятно.

И я ухожу. Разворачиваюсь и уже в хорошем расположении духа покидаю кабинет, слыша голос сестры за спиной:

– Мама, почему ты всегда на его стороне?

– Потому что он всегда прав, в отличие от тебя, – и снова стальные нотки, без истерики или крика.

Какая же она у меня молодец! Обожаю ее и всегда готов поддерживать!

Остается теперь только птичку уговорить – ох, чувствую, нелегкий у нас предстоит разговор. Надо будет подумать о возможном компромиссе, чтобы Настя не сопротивлялась, а согласилась пойти со мной на этот дурацкий прием.

Потому что без своей птички я туда ни ногой.

Всю дорогу думаю о разговоре с отцом, точнее о том, что он так запросто поверил Лере и фактически принял ее сторону. Конечно же, запретить мне встречаться с Настей он не может, да и под напором мамы слова поперек не скажет, даже если девушка ему не понравится (в чем я очень сомневаюсь), однако его попытка давления на меня слегка расстраивает. И вся ситуация в целом бесит, особенно ехидные выпады Леры.

Чувство тревоги не перестает покидать меня, возможно из-за того, что на подсознательном уровне жду пакости от сестры, в которую словно бес вселился, не иначе. Где та милая девочка, что была когда-то добрая, нежная и отзывчивая, всегда готовая прийти на помощь и поддержать в трудную минуту? Как она могла так быстро превратиться в высокомерную дрянь с полным отсутствием уважения к окружающим людям? Где мы её упустили, и почему вовремя не обратили внимания, не замечая, в кого она превращается?

Ладно, стерва, я тебе еще устрою. Станешь у меня снова шелковой и покладистой. Хотя я об этом уже думал, но ничего – тем слаще будет месть, если не выпускать эти мысли из головы.

Сам не замечаю, как быстро пролетает время, и я снова подъезжаю к зданию общежития. Паркуюсь на небольшой стоянке, выхожу из машины и быстрым шагом направляюсь к входной двери. На пороге сталкиваюсь с двумя парнями – в принципе, мне нет никакого дела до них, однако все равно мажу взглядом. В одном из парней узнаю гостя Насти, который мне еще в прошлый раз не понравился. И сейчас, натыкаясь на злой взгляд темно-карих глаз, понимаю – приходил он отнюдь не к Карине, в чем меня пытались переубедить девочки. А именно к моей птичке.

В противном случае, чем я заслужил ненависть и неприязнь в глазах парня? Хотя, понятно, чем – его пристальный злобный взгляд с головой выдает поклонника моей птички и его симпатию к красивой блондиночке из триста двадцать четвертого номера, куда я сейчас направляюсь.

Поздно, красавец, она моя, и я никому ее не отдам. Может, ему заранее руку сломать или ногу, чтобы больше сюда не шарился? Хотя, парень мог приходить к кому-то другому, а не к Насте, однако от одной только мысли о том, что он все-таки был у моей птички, закипаю внутри. Бесит он меня неимоверно.

Точно придется руки или ноги ломать, чтобы доходчиво было.

Резко открываю дверь и захожу в огромный холл – как говорится, от греха подальше. Ревность бьет ключом, но я пытаюсь взять себя в руки, пока отдаю водительские права вахтеру, объясняю, куда и к кому направляюсь, а после уже не торопясь поднимаюсь по лестнице на третий этаж. Вдох-выдох, вдох-выдох, и прочь все ненужные мысли.

Мне сейчас нужно успокоиться, потому что разговор с Настей предстоит тяжелым. Уверен, она начнет сопротивляться, а мои методы давления, если вдруг вспылю, только усугубят ситуацию еще больше.

Господи, где же терпения столько набраться? Дожился, с одной птичкой справиться не могу. Точнее, боюсь, что не справлюсь.

Двигаюсь по длинному коридору третьего этажа, мысленно продумывая предстоящий разговор с девушкой, как прямо перед моим носом открывается дверь и оттуда вылетает знакомый паренек, которому я неделю назад чуть руку не сломал.

– Вовка! – слышен женский вопль, и спустя пару секунд на пороге комнаты появляется его обладательница с веником в руке. – Я тебе устрою, гад такой!

Паренек прячется за мою спину, а его подруга попадает прямиком в мои объятия. Чувствую, если сейчас ее не удержу, то этому сáмому Вовке будет туго. Все же, мужскую солидарность не отменяли, и надо парню помочь.

– Красавица, куда торопишься? – крепко держу девушку за талию и улыбаюсь.

– Здрасьте, – она смотрит на меня в упор, перестает трепыхаться в моих руках и махать веником, зато в глазах появляется неподдельный интерес.

– Что натворил? – поднимаю одну бровь вверх, а девчонка берет себя в руки, отходит на шаг назад, вырываясь из моих объятий, опускает руку с веником вниз и довольно резко произносит:

– Нажрался вчера, гад такой, пока я к родителям ездила.

– Лиля, я не специально, – слышу стонущий голос за спиной, однако это только усугубляет ситуацию.

– Я тебе сейчас устрою «не специально»!

Взмах руки с веником, шаг вперед, и снова девушка в моих объятиях. Ох, и неугомонная она, честное слово! Но мне, как ни странно, нравится.

Потому что настоящая. Без фальши, как моя сестрица или ее подружки.

Вот она, реальная жизнь!

– Лиля, – я произношу с небольшим нажимом в голосе, и девушка снова резко успокаивается. – Предлагаю Вовчика простить. Под мою ответственность. Он больше пить не будет, да? – последнее слово вырывается довольно громко, в надежде, что паренек поймет мой тонкий намек, однако он оказывается тугодумом.

– Я, правда, не хотел, – очередной скулеж за спиной, и мне уже самому хочется взять этот злосчастный веник в руку и треснуть Вовчика по его тупой башке.

– Не слышу! – еще громче произношу, так и не поворачивая головы назад, потому что смотрю в глаза светловолосой красотки.

– Больше не буду, – тяжело вздыхает Вова, однако его подруга не унимается:

– Поклянись!

И спустя несколько секунд очередной стон на выдохе и негромкое:

– Клянусь.

– То-то же, – Лилия машет веником и снова отходит на шаг назад. – Кстати, а ты к кому? – прищуривает один глаз, все также с интересом меня рассматривая.

– Я к Насте, – киваю головой на соседнюю дверь. – Не знаешь, она дома?

– Пять минут назад я заходила к ним за хлебом, обе готовились к контрольной, – довольно бодро рапортует девушка, имея в виду, что и Карина тоже на месте.

Это, кстати, большой плюс, так как она – моя союзница. И мне кажется, поможет уговорить птичку не сопротивляться, а пойти на этот дурацкий прием.

– Спасибо, – улыбаюсь девушке на прощание и двигаюсь к нужной двери, слыша за спиной девичий голос:

– Пошли, горе мое. Больше бить не буду.

Черт, это реально смешно – маленькая пигалица гоняет с веником по общаге здорового лба, который ей даже возразить не может. Не спорит, не сопротивляется, а просто убегает. И если бы не я, неизвестно, чем бы закончилась их беготня.

Как ни странно, но представляю на месте Вовки себя – а что бы я делал, если бы Настя решила меня таким способом перевоспитывать? Хотя, ясно что – закрывался бы руками от ударов, пытаясь улучить момент, чтобы схватить птичку и затащить в спальню. Для бурного примирения. От одной этой мысли руки сжимаются в кулаки, так как сразу становится тесно в штанах.

И надо скорее увидеться с птичкой, чтобы от одной ее улыбки потеплело на душе.

Стучу в дверь триста двадцать четвертого номера, а оттуда слышится двойное и довольно громкое:

– Войдите!

Делаю глубокий вдох, а затем резкий выдох. На пару секунд закрываю глаза, чтобы окончательно взять себя в руки, так как уже предчувствую нелегкий разговор, а ещё начинаю медленно и постепенно закипать. Однако весь поток негативной энергии мгновенно пропадает, как только я открываю дверь и переступаю через порог знакомой комнаты.

Карина сидит на своей кровати, оперевшись о стену с планшетом в руках, а птичка, от одного вида которой становится тепло на душе, наоборот, как королева восседает за столом с конспектом. Улыбаюсь, глядя пристально на Настю, за что получаю ответную улыбку на губах девушки и взгляд, полный нежности.

– О, а вот и гости пожаловали! – Карина первой прерывает затянувшуюся молчаливую паузу, а также нашу игру во взгляды с птичкой.

В любое другое время я, конечно же, разозлился бы, что кто-то отвлекает меня от лицезрения симпатичной блондиночки, на которую я готов смотреть часами, но только не сейчас. Не могу же я с порога поссориться со своей единственной союзницей, на чью помощь рассчитываю безоговорочно? Даже план придумал, как переманить Карину на свою сторону, если она вдруг решит поддержать Настю и встать на ее защиту.

С двумя женщинами справиться намного тяжелее, поэтому не стоит заранее усугублять ситуацию своим недовольством.

– Захар, – моя любимая птичка встает со стула и направляется ко мне. – Ты чего здесь? Вроде ж договорились завтра увидеться.

– А соскучиться я не могу? – поднимаю одну бровь, наблюдая, как девушка подходит ко мне и обвивает за шею своими тоненькими пальчиками.

– Можешь, конечно, – от одной ее улыбки сносит башню, и я, не стесняясь присутствия Крины в комнате, обнимаю Настю за талию и целую.

Нежно и аккуратно, как будто она хрустальная и вот-вот разобьется, если я не буду крепче ее держать.

– Ой, – птичка первой отрывается, – раздавишь, – тихо смеется, все также удерживая меня за шею.

– Кажется, мне пора сходить в гости за конспектом, – раздается голос Карины, и я перевожу на нее взгляд.

Девушка отбрасывает планшет на кровать и собирается встать, однако это в мои планы не входило. Нельзя ее отпускать, иначе будет туго.

– Не выдумывай, – подмигиваю Настиной подруге. – Ты нам ни капельки не мешаешь, да, птичка? – снова перевожу взгляд на любимую девушку, ища поддержки в ее лице. И она не подводит.

– Конечно, не мешаешь, – отрывается от меня и поворачивается лицом к сидящей на кровати соседке по комнате. – Не надо никуда уходить.

– Да мне правда не трудно, – не унимается Голубева, однако я впиваюсь в нее взглядом, мотая головой из стороны в сторону, пока не видит моя симпатичная блондинка, и Карина понимает, кивая в ответ и заново усаживая свою симпатичную пятую точку на кровать.

– Не понял, дамы, – мой голос снова звучит довольно бодро и весело. – Мне чаю кто-нибудь предложит?

– Ой, точно, – спохватывается Настя и бежит к двери, где в углу стоит небольшой столик. – Сейчас я чайник поставлю. Жаль, нет ничего сладкого.

Мысленно бью себя по голове, так как сам должен был догадаться. Разговор с отцом немного выбил из колеи, и я даже не подумал, что еду в гости к девчонкам. Тоже мне, кавалер выискался – элементарных вещей, Захар, сделать не можешь.

Птичка хватает чайник и выбегает из комнаты, закрывая за собой дверь. Мы с Кариной провожаем ее взглядом, а после ее ухода переводим глаза друг на друга.

– Слушаю внимательно, – произносит девушка, подтягивая колени к груди.

Какая же она понятливая, и это мне в ней нравится. Чувствую, с этой красавицей договориться будет проще, чем с птичкой.

– Тут такое дело, – я усаживаюсь на кровать Насти и закидываю ногу на ногу. – Не буду ходить вокруг да около, скажу кратко и по делу. Отец меня слегка прижал и заставил в пятницу появиться на идиотском приеме. Я не люблю подобные мероприятия, когда ты выступаешь в роли обезьяны в клетке, но сама понимаешь, иногда это необходимо. Вроде там договор века заключили, хотят отметить…

– И соберется модная и хищная тусовка, – перебивает меня Карина, усмехаясь.

– Типа того, – киваю в ответ, понимая, что самое главное еще впереди. Однако старт положен, дальше станет легче объяснить, что я хочу от девушки.

– Чем я могу помочь? – она приподнимает одну бровь вверх, пристально глядя на меня, однако во взгляде читается исключительно интерес, и никак не упрек или укор, чего я ожидал.

Точнее, рассматривал и такой вариант, однако рад, что ошибся.

– Помоги уговорить Настю пойти со мной на прием, – выдаю на одном дыхании, а моя собеседница хмыкает в ответ. – Знаю, что она начнет сопротивляться, потому прошу меня поддержать.

– Ты сдурел? – Карина таращит на меня глаза и крутит пальцем у виска. – Как ты себе это представляешь? Да она упрямее нас с тобой вместе взятых, ты ее еще плохо знаешь.

– Я не могу туда не явиться, но и без Насти не пойду, – сам понимаю, что несу какую-то чепуху, закипая внутри все сильнее. – Блин, Карина, помоги ее уговорить. С меня полный список расходов на наряды, макияжи, прически, и все, что полагается в этом случае. Меня отец живьем съест, если я там не появлюсь.

– Она не пойдет, – девушка кривится, правда, по глазам вижу, что задумывается.

– Если я начну давить, то она точно не пойдет, а вот если ты поддакнешь, – делаю паузу, наблюдая, как моя собеседница тяжело вздыхает. – Тогда есть шанс уговорить. Давай так, – снова запинаюсь, так как собираюсь выдать главный аргумент, чтобы подруга точно помогла. – С тебя помощь, с меня любое твое желание, даже самое невероятное. Скажи мне, что ты хочешь, и я сделаю.

– Любое? – с интересом в глазах, а также с удивлением в голосе произносит Голубева. – Ты уверен?

– На все сто, – спокойно отвечаю, так как в глубине души понимаю – Карина поможет.

Однако такого желания из уст симпатичной (не такой красивой, как птичка, но это исключительно мое мнение) брюнетки я уж точно не ожидал.

– Хочу свидания с Валевским, – девушка ехидно улыбается, а у меня глаза постепенно округляются. – Знаю, вы дружите, и он тебе не откажет. Обычное свидание – посидим в кафе, поболтаем и разъедемся по домам. Цветы дарить не обязательно, так и быть.

Вот это новость, ай да Карина! Я даже предположить не мог, что мой лучший друг Роман ей нравится, раз она использует свое единственное желание (а любая другая на ее месте загадала бы такую сумму, что моя банковская карта точно бы не выдержала), мечтая встретиться с этим балбесом.

Валевский парень неплохой, только уж слишком безответственный. Хороший друг, который всегда придет на помощь, веселый парень, однако он точно не пара Карине. Но раз я пообещал, значит, придется слово держать. Тем более, что попросить Ромку об услуге не проблема, и он мне точно не откажет.

– Не буду спрашивать, зачем тебе это надо, но сделаю, не вопрос, – усмехаюсь и пожимаю плечами, наблюдая, как в глазах сидящей напротив девушки загорается огонек.

– Договорились! – выдает она, даже не моргнув глазом, но тут наш диалог приходится прервать, так как в комнату заходит Настя с чайником в руке.

Делает всем чай, ставит одну кружку передо мной, после чего усаживается на стул со своей, переводя взгляд с меня на свою подругу.

– Что-то не так? – интересуется птичка, в очередной раз глядя на мою улыбающуюся физиономию. – Такое чувство, что вы тут заговор какой-то устроили. А ну, колитесь, что задумали.

– Господи, ты нас еще в терроризме обвини, – фыркает Карина, а я давлюсь смехом от ее грозного тона. – Поговорили по душам, о своем, так сказать, о женском.

– Кстати, о женском, – я встреваю в их диалог, так как сейчас подходящий момент озвучить свою просьбу. – Нас с тобой, – обращаюсь к птичке, глядя ей прямо в глаза, – пригласили на прием, – делаю паузу, наблюдая, как девушка вспыхивает. – В пятницу вечером.

– Я не пойду, – резко выдает, однако я даже не расстраиваюсь раньше времени, так как другого ответа в принципе не ожидал. – И не уговаривай.

– Почему? – делаю глоток уже слегка остывшего чая, пытаясь сохранять ледяное спокойствие.

Внутри бушует пламя, готовое вырваться наружу. Жаль, огнетушителя нет под боком – уж он-то мне точно не помешает в данной ситуации.

– Почему не пойду, или почему не уговаривай? – уточняет Настя с небольшим нажимом в голосе.

– И то, и другое, – снова отпиваю из своей чашки, чтобы хоть чем-то занять руки, а также скрыть выражение лица за посудиной.

– Потому, – девушка вскакивает с места, судорожно сжимая и разжимая пальцы. – Не пойду, и все тут.

– Это не ответ, – я пытаюсь говорить спокойно, однако чувствую, что голос срывается на повышенный тон.

Как же с ней тяжело, с этой трусливой птичкой! Неужели непонятно, что я буду рядом и в обиду ее никому не дам? Она – королева, по крайней мере, для меня так уж точно, и мне глубоко плевать на мнение окружающих, их обсуждения за спиной, а также похотливые взгляды мужской половины приглашенных. Хотя, с последним пунктом я погорячился, тут уж мне точно не плевать, однако кто-то из них может получить фингал под глазом. Или сломанную руку – тут уж, как повезет.

– Захар, послушай, – вижу, что Настя нервничает еще сильнее. Голос немного подрагивает, и она, так же, как и я, пытается держать себя в руках. – Я абсолютно не против того, чтобы ты ходил на приемы, встречался с друзьями или родителями.

– А я абсолютно против, – прерываю ее речь, заставляя замереть на месте и посмотреть, наконец-то, на меня, а не бегать по комнате и нервничать. – Встречаться, как ты говоришь, с друзьями или родителями, а также ходить на приемы без тебя. Ну, чего ты испугалась? Я буду рядом, и никому не позволю тебя обидеть, – делаю намерено паузу, давая девушке возможность переварить мои слова. – Насть, послушай, – отставляю чашку в сторону и встаю с кровати. Медленно подхожу к птичке, заставляя ее поднять голову вверх. – Нам рано или поздно все равно придется это сделать.

– Я не могу, – она опускает глаза, а я срываюсь.

– Настя, ну почему? – вырывается довольно резко, так как мои эмоции не поддаются контролю. Вот же упрямая птичка, так и до нервного срыва недалеко!

– Потому что тебе, Захар, пора домой, – встревает Карина и тоже встает с кровати, подходя к нам. – Давай, давай, – толкает меня в плечо в направлении двери. – А то сейчас поссоритесь.

Ее последняя фраза звучит довольно грубо, но я понимаю, что девушка права. Я сорвусь, Настя расплачется, и мы точно поссоримся, причем на ровном месте и без особого повода.

Тяжело вздыхаю, бросаю последний взгляда на птичку, которая даже не поворачивается в мою сторону, чтобы попрощаться, и переступаю через порог их комнаты.

– Позвони мне, если нужна помощь, – шепчу, залезаю в карман куртки и протягиваю Карине визитку. – И спасибо большое за поддержку.

– Всего хорошего, – бросает напоследок девушка и закрывает за мной дверь.

Теперь вся надежда только на нее.

Иначе я тоже не пойду на этот дурацкий прием и поссорюсь с отцом. Прямо замкнутый круг, не иначе.

Спускаюсь по лестнице на автомате, забираю документы у вахтера и выхожу на морозный воздух. Уже начинает темнеть, потому что на улице декабрь, и дни намного короче ночей. Но мне сейчас все равно, так как мысли заняты совершенно другим. Точнее, другой, которая никак не хочет мне довериться окончательно.

И уже сидя в машине с заведенным мотором, достаю из кармана смартфон и набираю сообщение:

«Птичка, я тебя люблю».

Нажимаю кнопку «отправить», и через минуту приходит ответ:

«Я тебя тоже».

Слава Богу, хоть злиться перестала.

POV Настя

– Я больше не могу, – произношу на выдохе, когда Карина тащит меня в очередной отдел с вечерними платьями в огромном торговом центре. – Может, ну его, этот прием? – делаю несчастное лицо, чтобы хоть как-то разжалобить свою слишком настойчивую подругу. – Скажем Захару, что я заболела и не могу с ним пойти. Извинюсь…

– Наши не сдаются! – наглым образом перебивает меня Голубева. – Что ж ты такая непостоянная, Настена? Еще только третий бутик, а ты уже сдалась.

– Сама знаешь, как я не люблю таскаться по магазинам, – в очередной раз печально вздыхаю, так как движущийся рядом айсберг ничто не проймет.

Кстати, так и не пойму – чего это она так настойчиво два дня уговаривала меня пойти на этот дурацкий банкет? Теперь еще таскается со мной по торговому центру, видимо, переживая, что домой я все-таки вернусь без вечернего платья. Изначально я так и планировала, однако моя хитрая подруга раскусила меня в два счета.

– Для этого у тебя есть я! – выдает Карина, подмигивает, а после обращается к милой продавщице: – Добрый день! Нам нужно красивое вечернее платье на девушку, – и выталкивает меня вперед, как будто я обезьяна на показе мод.

И никуда не скрыться от этой настойчивой Голубевой – иначе жизни от нее не будет.

Я очень расстроилась, когда Захар вспылил, а потом еще и ушел, даже не попрощавшись. Правда, пришедшая вскоре смска от парня подняла мое на тот момент паршивое настроение до небес. Однако проблема под названием «банкет в пятницу», где, как правильно потом сказала Голубева, соберутся сливки нашего города, так и осталась не решенной.

Я – категорически против, а Захар…

В общем, на следующий день, правда, только по телефону, мы разругались вдрызг. Все мои попытки объяснить парню, что мне там не место, остались не услышанными, от чего я в конце концов вспылила. Захар начал кричать, раз пятнадцать повторив, что я ему не доверяю, и бросил трубку, однако минут через десять перезвонил, извинился за свою несдержанность, и больше мы на эту тему не разговаривали. Вплоть до следующего дня. И опять поругались, так как он меня все так же не слышал, а я ответ все так же сопротивлялась, отстаивая свою позицию.

Еще и Карина зудела каждый вечер над ухом, как назойливая муха, о том, что я зря обижаю парня своим отказом.

– Блин, Настя! – в очередной раз не выдержала моя подруга и вскочила с кровати. – Ты как маленькая, честное слово! Вот что тебе стоит сходить туда и показать мастер-класс всем этим расфуфыренным курицам?

– Смеешься? – я оторвала взгляд от конспекта и посмотрела на мечущуюся по комнате соседку. – Где они, и где я.

– Ой, только не надо мне тут, – оборвала фразу моя подруга, скривилась и махнула рукой. – Да мы из тебя принцессу сделаем, – девушка сделала паузу, остановилась и прищурилась, глядя на меня. – Хотя нет, королеву! – подняла указательный палец вверх, чем вызвала у меня смех со слезами. От этого самого смеха, потому что дурачились мы долго, представляя меня то в белом платье, то в зеленом, и даже в малиновом, однако Карине в тот вечер все-таки удалось меня уговорить.

Захар прыгал от радости, когда я на следующий день в универе сообщила ему хорошую новость, обещал не отходить от меня ни на шаг, а также оплатить все покупки. С последним я была категорически не согласна, и очередная ссора уже набирала обороты, как снова влезла Карина, поддержав меня и заткнув парню рот. Культурно, но доходчиво.

А мне с каждым разом все больше казалось, что эта сладкая парочка сговорилась – что-то здесь нечисто.

– Короткое, длинное, классика, модерн, – перечисляет продавец, возвращая меня в реальность, однако я все равно не пойму, о чем она ведет речь. Какая разница, в каком платье идти – лишь бы красиво было.

– Объясняю задачу, – Карина берет инициативу в свои руки, не давая мне возможности вставить ни слова. – Девушка идет на крутой прием, и надо не ударить в грязь лицом. Короче, она должна там быть самой красивой.

– Я поняла, – кивает продавец с бейджиком «Марина» и отходит к одному из стеллажей, а я, чтобы не стоять не месте посреди магазина, решаю тоже прогуляться по залу.

И от первого попавшегося на глаза ценника эти самые глаза начинают округляться.

Сколько?! За кусок ткани, которую я надену максимум на три часа? Они что, сдурели совсем?

Пока я впадаю в ступор, Карина вырывает ценник у меня из руки и толкает в спину в направлении примерочной, куда уже направилась продавщица с кучей нарядов в руке.

– Я туда не пойду, – шепчу и собираюсь сбежать из бутика, как Голубева останавливает мой порыв:

– Иди давай, – снова пихает в спину и движется за мной следом, а я боковым зрением наблюдаю, что она достает мобильный телефон.

– И фотографировать меня тоже не надо, – по-своему расцениваю ее действия. – Померяю пару платьев, и свалим отсюда. Да у меня с собой даже нет такой суммы. А еще полмесяца жить за что-то надо.

Марина ждет, отодвигая шторку, подруга дышит мне в спину, постоянно подталкивая, и я на полусогнутых ногах захожу в примерочную.

Платья обалденные – если бы у меня имелись лишние финансы, я бы обязательно купила их все, не глядя на цену. Мне даже начинает нравиться примерка, когда легкая и мягкая ткань ложится на тело, плотно облегая каждый изгиб, а рассматривая себя в зеркале, настроение поднимается с каждой минутой все выше.

Жаль, что сказка про Золушку скоро закончится. И ни одного из предложенных платьев купить не удастся. А стрелки часов неугомонно движутся вперед, и если мы не поторопимся, то я останусь без наряда и опоздаю на первый в своей жизни настоящий прием.

Последнее платье – нежно-розового цвета, без бретелей, с плотным корсетом и юбкой, плавно струящейся по ногам. Боже, какая красота! Прежде чем выйти из примерочной, минут пять (если не больше) кручусь перед зеркалом и улыбаюсь – как же оно мне нравится. Уверена, что и Карина его оценит по достоинству, поэтому резким движением отодвигаю шторку, делаю шаг вперед и замираю, натыкаясь на три пары изумленных глаз.

Вообще-то я рассчитывала на две – появление третьей становится для меня сюрпризом. Приятным, конечно же, но уж слишком неожиданным. И обладатель этой самой третьей пары глаз отмирает первым и уверенно произносит:

– Берем!

– Захар! – в моем голосе слышатся нотки возмущения, однако парень меня уже не слышит, обращаясь к продавщице:

– Заверните платье девушке, я оплачу.

И как с ним бороться, скажите на милость? Любит командовать и делать все по-своему. Но не устраивать же ему скандал посреди магазина, в самом-то деле.

Тяжело вздыхаю, разворачиваюсь и захожу в кабинку, а за спиной слышу полушепот:

– Сама справишься? – если я правильно понимаю, то это мой парень обращается к моей же подруге. – Что там еще надо? Держи кредитку, пин-код двадцать один – пятьдесят два.

– Поняла, – поддакивает эта предательница, по-другому и назвать ее не могу.

– Будем ждать тебя возле машины, – не унимается Захар, после чего голоса стихают.

Видимо, Голубева убегает в другой отдел, чтобы выбрать мне туфли (а у нас с ней одинаковые размеры), косметику и, скорее всего, нижнее белье – тут уж Карина точно расстарается.

Вот у кого с фантазией никогда нет проблем!

Пока складывают платье в пакет, молчу, как партизан на допросе, никак не реагируя на присутствие парня рядом. А что, пусть помучается немного, чтобы больше не имел привычки встревать в чужие дела. Даю руку на отсечение, что Карина позвонила Захару с просьбой о помощи, а тот, естественно, примчался, как верный рыцарь, чтобы спасти свою принцессу.

Приятно, конечно же, но делать этого не стоило.

– Настя, не злись, – по голосу слышу, что парень доволен, однако все равно изображаю из себя обиженную особу.

– Не надо было этого делать, – произношу чуть ли не по слогам, даже не поворачиваясь в его сторону, продолжая свой путь по длинному коридору торгового центра.

– Считай, это подарок на Новый год, – не унимается Захар. – А я – Дед Мороз, похож? – он быстрее движется вперед, останавливаясь передо мной, а после делает шаги назад, так как я не ведусь на его провокации.

– Не похож, – фыркаю в ответ и наступаю, глядя ему прямо в глаза.

– Птичка, – парень делает печальное лицо, вызывая у меня, наконец-то, улыбку.

Вот как у него получается так интимно произносить самое обычное слово? От одной интонации вся злость проходит, а желание хотя бы просто прикоснуться к парню растет в геометрической прогрессии.

– Давай договоримся на будущее, – наконец-то останавливаюсь и тычу ему пальцем в грудь. – Сегодня, так и быть, я не злюсь, однако больше так не делай, уговор? – приподнимаю одну бровь вверх и жду ответа.

– Ну-у, – тянет Захар, задумываясь. – Почти.

– Что значит почти?

Он меня точно когда-то доконает своими намеками и недоговоренностями. Вот не может, чтобы все было гладко и спокойно, обязательно надо поумничать и выпендриться. Хотя, чего душой кривить – таким он мне очень нравится.

Но я так просто не сдамся!

– Судя по твоей интонации, ты требуешь от меня вообще не делать тебе подарков, а я так не могу, – пожимает плечами и усмехается.

– Захар…

– Ой, птичка, не начинай, – фыркает, немного скривив губы, а после берет меня за руку и ведет к выходу. – Я – мужчина, и имею право баловать свою девушку. И это, – он произносит последнее слово с нажимом, – не обсуждается.

Говорила же, что спорить с ним бесполезно – все равно ведь не уступит и сделает по-своему.

Ладно, твоя взяла, красавчик, по крайней мере, пока. Но в дальнейшем я тебе еще устрою. И твоя сообщница Карина у меня сегодня получит – за двоих, так сказать, будет отдуваться.

В машине едем молча, слушая лирическую музыку из динамиков. Настроение хорошее, до общаги недалеко, а у нас еще будет куча времени с Захаром поговорить обо всем наедине. Перед входом прощаемся, парень меня целует, и как-то уж очень загадочно выглядит выражение его лица, когда он заявляет Голубевой, что надеется на нее, а я окончательно убеждаюсь в своих догадках, что эти двое сговорились.

Однако выяснять отношения нет времени – у меня всего два часа, чтобы привести себя в порядок.

– Ну вот, – Лилька делает шаг назад и с гордостью во взгляде любуется своей работой. – Не зря курсы парикмахеров заканчивала. Видишь, как мои умения пригодились?

Прическа и вправду вышла очень красивой и элегантной, идеально подходящей под мое вечернее платье. И девочки постарались на славу – вот что значит настоящие подруги.

– Спасибо, дорогая, – я мило улыбаюсь веселой первокурснице в зеркало, однако получаю грозный рык от Карины:

– Не вертись! А то останешься без блеска на губах!

Приходится подчиниться, так как лучшая подруга заканчивает мой вечерний макияж. Тоже, кстати, идеально подходящий и под сегодняшний наряд, и под мое хорошее настроение. Волнуюсь, конечно же (а кто бы на моем месте не волновался), однако тот факт, что Захар будет рядом, придает уверенности с каждой минутой все больше и больше.

– Заканчивай возиться, а то Настена опоздает, – фыркает Лилька, за что получает от моей соседки по комнате испепеляющий взгляд.

– Малявкам слова не давали, – ворчит Голубева, после чего вновь опускает глаза на мое лицо и заканчивает с макияжем. – Теперь порядок, – смотрит на меня с разных сторон, после чего с довольной улыбкой на лице заканчивает: – Настоящая принцесса!

– Что бы я без вас, девочки, делала, – встаю со стула и обнимаю обеих подружек, от чего Лиля даже пускает слезу.

– Ты чего ревешь, убогая? – толкает ее в плечо Карина. – Радоваться надо, что наша Настена идет на самый настоящий прием.

– Так это я от радости, – смахивает слезинку девушка, после чего снова оживает.

И мой телефон, кстати, тоже, начиная трезвонить стандартную мелодию. Конечно же, на экране номер Захара, и я незамедлительно принимаю вызов:

– Уже спускаюсь, – быстро сообщаю, так как не вижу смысла сейчас вести долгие беседы. Мы с парнем заранее договорились, что он позвонит, как только подъедет к общаге.

– Жду, – бросает Захар и выключается, а я хватаю сумочку, которую купила мне Карина (кто бы сомневался, что она пропустит хоть одну мелочь из моего гардероба!), складываю в нее свой старенький смартфон вместе с ключами от комнаты, и направляюсь к вешалке.

Однако, как только я беру свою курточку и засовываю по очереди руки в рукава, слышу двойной протяжный стон.

– Ты что, в этом пойдешь?! – с нескрываемым ужасом в голосе произносят девочки синхронно, и мне приходится повернуться в их сторону.

– А в чем вы мне прикажете идти? – застегиваю куртку на молнию и наблюдаю, как две пары изумленных глаз настойчиво впиваются в меня.

– Е-мое, – бьет себя по лбу Лилька.

– Капец, – повторяет ее жест Карина.

– Что не так? – я развожу руками и жду от них хоть какого-то совета.

Согласна, мой пуховик не самая лучшая одежда для богатого приема, но, во-первых, другой верхней одежды у меня нет, а во-вторых, я его все равно сдам в гардероб, и никто не увидит его на мне. Поэтому возгласы и слишком бурные эмоции моих подруг пропускаю мимо ушей.

– Надо что-то решать, – Лилька смотрит в глаза Голубевой.

– Есть варианты? – та в ответ поднимает одну бровь. – У меня такой же, – тычет в меня пальцем, – только голубой, так что в моем случае без вариантов, – выдает довольно печально и тяжело вздыхает.

– Тут надо подумать, – Лиля грызет ноготь, пытаясь что-то судорожно вспомнить, однако время не ждет.

– Думай быстрее, а то я точно опоздаю, – подгоняю мыслительный процесс своей подруги, а через пару секунд мы с Кариной наблюдаем кардинальные изменения на ее лице.

– Вот же балда, – снова бьет себя по лбу Минаева. – Как же я могла забыть! Мне тут маман подарила на восемнадцатилетие норковый полушубок!

– И ты молчала? – Карина возмущённо восклицает, глядя на Лильку, однако та отмахивается от моей соседки, как от назойливой мухи.

– Отстань, – фыркает ей в ответ и несется к двери. – Настена, не уходи, я сейчас, – орет уже из коридора, а мы с Голубевой начинаем дико смеяться.

Вот же неугомонная, эта Лилька. С такой точно не пропадешь. Однако радует, что в девчонке мы не ошиблись – она настоящий друг и верный товарищ, который готов порадоваться вместе с тобой и поддержать, если тебе плохо.

Не проходит и пары минут, как шустрая первокурсница залетает в комнату, неся в руке полушубок, который, походу, еще сама ни разу не надевала, так как он завернут в чехол. Достает одежду из целлофана, а Карина снова стонет.

– О, Боже, – в очередной раз закатывает глаза Голубева, а после с нажимом в голосе произносит: – И где здесь норка, балда?

– Ну, почти норка, – Лилька быстро орудует, расстегивая мой пуховик, а после того, как я его снимаю, помогает надеть полушубок.

Искусственный, но очень хорошего качества. В любом случае, этот вариант лучше, чем моя красная курточка.

– Не слушай ее, Лиль, – обнимаю девушку и целую в щеку. – Спасибо, дорогая. Ты меня выручила.

– Мы тебя проводим, – она хватает два пуховика, один отдает Голубевой, а я вешаю сумку на плечо, после чего мы втроем движемся по коридору к лестнице.

Естественно, весь народ, который в небольшом количестве встречается по пути нашего следования, провожает наше необычное трио взглядами и напутствиями на сегодняшний вечер. Хотят, видимо, подбодрить, однако заставляют нервничать еще сильнее.

Но пора уже взрослеть и справляться со своими волнениями – нельзя всю жизнь прятаться в панцирь и пытаться отгородиться от окружающих, замыкаясь в себе. Надо учиться давать отпор и не обращать внимания на завистников, принимая каждую брошенную реплику близко к сердцу. И я научусь, во что бы то ни стало сделаю это.

Моя «группа поддержки» вручает меня лично в руки Захару, который стоит возле ступенек, а при моем появлении, кажется, теряет дар речи. Приятно, конечно же, от чего на моем лице появляется улыбка.

Лилька кашляет в кулак, заставляя парня отмереть и помочь мне спуститься, и он, слава Богу, с первого раза понимает ее намек.

– Повеселись там, Настен! – кричит нам в спину Минаева, когда мы с Захаром из-за моих каблуков, которые скользят на льду, медленно движемся под ручку к машине.

– Пошли уже, горе мое, – ворчит Карина, вызывая небольшой смешок.

– Птичка, ты неотразима, – шепчет парень мне на ушко, чуть касаясь его губами.

– Я очень старалась, чтобы тебе понравилось, – одариваю Захара милой улыбкой, когда он помогает мне сесть на переднее пассажирское сиденье.

– Мне понравилось, – кивает и захлопывает за мной дверь, после чего обходит автомобиль спереди.

Мой любимый мужчина сегодня тоже не подкачал – черный костюм, белая рубашка, галстук-бабочка и кожаные туфли. Боюсь даже представить, сколько стоит его гардероб, однако выглядит Захар идеально.

Я бы даже сказала – идеально красиво! Чувствую, большая часть женской половины сегодняшнего вечера будет пялиться на моего кавалера, пожирая его глазами. Я, кстати, тоже, так как другие мужчины меня в принципе не интересуют, однако ревность тихими шажочками уже постепенно закрадывается мне в душу.

Так, стоп – хватит, Настя. Не стоит сомневаться в нем – ведь Захар не раз и не два доказывал, что ему можно доверять. И пора уже точно взрослеть, выбросив всю ту чушь, что ты себе напридумывала, из головы.

– Птичка, все в порядке? – интересуется мой спутник, когда мы подъезжаем к одному из самых дорогих ресторанов города.

– Абсолютно, – посылаю ему в ответ улыбку, так как действительно чувствую себя прекрасно.

Великолепно! Изумительно! Ведь я сейчас попаду на первый в своей жизни прием под руку с самым красивым мужчиной в мире. Как же я могу быть не в порядке?

Зал пестрит разноцветными платьями, мелькающими с подносами официантами и столами с едой, которые гордо именуются «фуршетом». В общем, все именно так, как показывают в сериалах – ничего необычного или удивительного.

Захар здоровается с некоторыми мужчинами за руку, кивает женщинам в знак приветствия, а я улыбаюсь, повторяя за ним. У проходящего мимо официанта парень берет бокал с шампанским и вручает его мне. На ходу, конечно же, пить не удобно, поэтому я жду подходящего момента, когда мы остановимся.

– Привет, дружище, – произносит Рома Валевский, когда мы с Захаром подходим к нему, и протягивает руку для приветствия.

– Знакомься, – Захар поворачивается ко мне лицом после того, как отвечает на рукопожатие. – Настя, моя девушка.

– Очень приятно, Роман, – парень берет мою ладонь и целует. – Захар уже все уши прожужжал о том, какая красотка ему досталась.

– Не трынди, – мой спутник усмехается и легонько толкает своего друга локтем в бок. – Не слушай этого балабола, Насть. Любит он над друзьями поиздеваться.

– Я из самых лучших побуждений, – Рома прикладывает руку к груди и улыбается. – Кстати, сестрица твоя уже здесь.

– Видел ее мельком, – цедит Захар сквозь зубы, и я чувствую, как он напрягается.

Не хочу скандалов, и очень надеюсь, что Лера сегодня не станет вести себя непристойно. Одно дело аллея перед университетом, где нас никто не видел, и совсем другое – банкет, где собралось много народа. Да и я не такая уж важная персона, чтобы тратить на меня свое драгоценное время.

– Вот ты где, братишка, – раздается сзади громкий женский голос, а спустя пару секунд его обладательница выплывает из-за спины Захара. – Привет, Настя, – девушка улыбается и поднимает бокал вверх, тем самым показывая, что вроде как готова к примирению.

– Привет, – отвечаю ей взаимностью, однако в этот момент из-за спины моего спутника выплывает еще одна особа, видеть которую уж очень не хочется.

– И что она делает на моем банкете? – Вика впивается в меня глазами, из которых летят молнии. – Уберите ее отсюда!

– С удовольствием! – фыркает ей в лицо Захар. – Но только вместе со мной! И этот приём не твой, если что, а твоего отца.

– Это мой праздник! – не унимается капризная Степанова, однако мой спутник на высоте:

– Насколько мне известно – нет. А вот она, – он смотрит на меня полным любви взглядом, – моя девушка, – бросает нагло ей в лицо, от чего Вика зеленеет от злости и скорее всего бессилия в сложившейся ситуации. – Дай мне только повод, и я с радостью свалю отсюда, потому что меня от тебя тошнит.

Видно невооруженным взглядом, как девушка злится и заводится ещё сильнее. Краснеет, часто дышит, и вот-вот разразится катастрофа, однако на выручку приходит Валевский, за что получает от меня искреннюю улыбку.

– Девушки, – подхватывает левой рукой Гончарову, а правой Степанову. – Предлагаю прогуляться и подышать свежим воздухом, – начинает их тянуть в сторону, однако Вика не унимается:

– Рома, я не хочу…

– А я сказал, идем, – и уводит двух строптивых красавиц в сторону.

– Птичка, – произносит Захар практически на ушко, целуя меня в висок. – Не бери в голову.

– Не беру, – отвечаю довольно смело и уверенно, так как действительно не обращаю внимания на ехидство Вики.

Я ведь понимаю, что в ней говорит ревность и обида, и злиться на нее за это бесполезно. Лучше уж вечером наслаждаться, чем слушать истерику Степановой и принимать ее слова близко к сердцу.

– Идем лучше потанцуем, – парень забирает у меня из руки бокал, отставляет его в сторону и ведет меня на танцпол.

Медленная композиция, уверенные движения моего партнера, и наш первый совместный танец – я действительно окончательно расслабляюсь и больше не волнуюсь. Проходит около часа, на протяжении которого я танцую еще два раза с Захаром и один с Валевским. Парень рассказывает смешные истории, а я искренне веселюсь, правда, боковым зрением наблюдаю, как мой любимый мужчина смотрит на нас исподлобья.

Боже, еще не хватало, чтобы к своему другу приревновал! Но от этого на душе становится теплее, и я посылаю Захару воздушный поцелуй. А спустя пару минут после окончания танца у меня звонит телефон.

На экране высвечивается «бабушка», и я вспоминаю, что забыла ей сегодня позвонить, как обещала.

– Захар, я на две минуты, – шепчу своему спутнику, а он слишком серьезно смотрит на меня в ответ.

– Что-то случилось? – продолжает сканировать меня взглядом, никак не желая выпускать моей руки из своей.

– Ты еще в туалет со мной сходи, – смеюсь и целую его в щеку. – Я скоро, – разворачиваюсь и направляюсь в противоположную сторону к выходу, где с самого начала приметила дверь в уборную.

Переступаю порог, достаю смартфон из сумки и не успеваю закрыть дверь, как она распахивается, и перед моим взором предстают две разъяренные фурии.

Но почему-то не страшно, а от их перекошенных лиц реально хочется смеяться.

Вот он, Настя, твой шанс показать, что ты их не боишься.

Что и без Захара ты чего-то стоишь.

Бери пример с него!

И я вместо того, чтобы испугаться и забиться в угол, с победоносной улыбкой на лице произношу довольно громко:

– Занято!

Гончарова презрительно фыркает, а ее подруга Степанова продолжает метать молнии, при этом невооруженным взглядом видно, что девушка пьяна. Не сильно, но алкоголя приняла достаточно для того, чтобы при малейшем толчке свалиться с ног.

Фурии игнорируют мой громкий возглас и заходят вовнутрь довольно большого предбанника. Кроме нас троих здесь пусто, и никто не станет свидетелем наших разборок. А то, что они сейчас начнутся, я даже не сомневаюсь.

– Не пугайся, мы просто поговорить, – Лера начинает первой, делая два шага вперед и улыбаясь. Противно так, ехидно, но, как я поняла, по-другому она не умеет.

– Даже и не собиралась, – я всем своим видом показываю, что совсем не страшно. И, пристально глядя на них, продолжаю: – Просто вы выбрали не совсем удачное место и время.

Я нагло игнорирую фырканье обоих девиц и утыкаюсь в мобильный телефон, который держу в правой руке, чтобы больше не смотреть на их перекошенные физиономии. Мне действительно не страшно. Просто противно.

– А я сказала – сейчас! – срывается сестра Захара, подлетает ко мне и выхватывает из рук мой старенький, но такой родной гаджет. Я даже немного теряюсь от её выходки, потому что не ожидаю подобного поведения от Гончаровой.

На толику секунды ей удается застать меня врасплох, однако я быстро прихожу в себя.

– Отдай! – шиплю в ответ, надвигаясь на неё и не пытаясь сдерживать эмоций.

– Неужели решила написать СМС моему братцу и пожаловаться? – Лера снова посылает мне ехидную улыбку, которую я вторично игнорирую, наблюдая, как ее рука с моим мобильным поднимается вверх. – Викуля, ты только посмотри, какое ничтожество выбрал мой братец. Что, – делает акцент на последнем слове, – без Захара слабо?

– Телефон верни, – стараюсь держать себя в руках, чтобы не ответить ей резко. А очень хочется сделать это так, как это делал недавно ее брат.

Потому что заслужила.

Она так же, как и ее подруга, навеселе, а в таком состоянии человек порой бывает не совсем адекватен. Однако, лучше Леру не провоцировать – как бы эта фурия гадостей не наговорила и глупостей не наделала. Мне плевать – пусть думает и трепет своим языком все, что угодно, лишь бы…

Додумать я не успеваю, так как девушка разжимает пальцы, и мой телефон летит с двухметровой высоты на пол. Раздаётся глухой стук, а я на пару секунд замираю на месте, понимая, что телефон, как назло, ударяется экраном о кафельный пол. Резко приседаю и поднимаю гаджет с пола, сначала испытывая боль от увиденного, а после закипая – злость вперемешку с яростью резво рвутся наружу, заставляя сердце биться быстрее. Но я все еще стараюсь сдерживаться, поднимая глаза вверх и глядя на избалованную стерву.

И пытаюсь понять – как можно быть такой жестокой? Неужели деньги в этом мире важнее человека, его чувств и желаний? И почему именно мне судьба уготовила встречу с такими людьми, вроде Леры и Вики? Которые с детства не знают отказа, постоянно причиняют боль окружающим и, кажется, получают от этого удовольствие. Судят всех по своим дурацким меркам, раздают ярлыки, как будто имеют на это право!

Богатые? Э, нет! Богатство – это состояние души, а судя по вашим поступкам, вы – нищие, девочки!

Мой старенький смартфон – последний подарок отца. Я холила и лелеяла любимый гаджет столько лет, не желая менять на новый, потому что считала – таким образом я предам память родителей.

А теперь я смотрю на экран, который покрылся тоненькой паутинкой, и аккуратно провожу по нему пальцем, не желая верить в происходящее.

– Пошла вон, – цежу сквозь зубы, продолжая сканировать Леру, и медленно поднимаюсь во весь рост. – Иначе я за себя не ручаюсь.

– Надо же, у нашей тихони голос прорезался, – нагло смеется девушка, не понимая, что тем самым заводит меня еще сильнее. Точнее, ту гамму негативных чувств, которая вот-вот выплеснется наружу и обрушится на ее голову. – Ты слышишь, Викуля, какая она борзая? – слегка пошатнувшись, девушка поворачивается к подруге в пол-оборота, обращаясь к ней, а затем, получив от сообщницы молчаливый утвердительный кивок, возвращает свой взгляд на меня. – Думаешь, мой братец мне что-то сделает?

– Если ты сейчас отсюда не свалишь, – начинаю наступать на Валерию, пронизывая её взглядом, полным ненависти и презрения. – Я сама тебе что-нибудь сделаю!

Мое лицо пылает, и девушка уже не смеется, делая маленькие шажочки назад под моим напором. Цепляет плечом свою подругу, а та, теряя равновесие от неожиданности, подворачивает ногу и падает, растягиваясь на кафельном полу.

– Викуля, – блондинка резвенько подлетает к ней, протягивает руку и помогает встать, однако у той проблемы с координацией. Высоченные каблуки никак не желают становиться ровно, и девушка лишь делает неудачные попытки подняться, каждый раз плюхаясь своей костлявой пятой точкой на кафель.

– Степанова, а ты хорошо смотришься, – слышу смеющийся мужской голос, и мы втроем переводим взгляд на дверь, которую никто не потрудился закрыть. – Я всегда говорил, что твое место именно там, где ты сейчас сидишь, – Захар продолжает скалиться, всем своим видом показывая, что доволен увиденной картиной. – Настя, с тобой все в порядке?

– Да, – киваю в ответ, крепче сжимая в руке испорченный смартфон.

Обхожу двух фурий, одна из которых все ещё пытается встать, а другая ей активно в этом помогает (или мешает), подхожу к парню, последний раз бросаю взгляд на его сестру с подругой, а после выхожу из туалета, никак не комментируя происходящее.

– Лера, – слышу голос своего любимого мужчины за спиной. – Ещё одна выходка в таком ключе, и в следующий раз я искупаю вас обеих в унитазе, поняла?

– Захар, помоги Вике встать, – игнорирует она выпад брата, однако тот лишь усмехается в ответ.

– Зачем? Пусть посидит, отдохнет, папу своего дождётся. Я сейчас его наберу, и он поможет своей дочурке, – продолжает издеваться Захар, но я дальше не слушаю, направляясь к гардеробной, так как хочу уйти из этого гадюшника.

Даже если мой спутник будет против.

Однако он догоняет меня, когда я протягиваю номерок женщине, а та удаляется, чтобы принеси мой полушубок.

– Настя, ты куда? – он аккуратно берет меня за руку, и мне приходится повернуться в его сторону.

– Домой, – спокойно произношу, глядя в его испуганные глаза. – Я с самого начала говорила, что не хочу сюда идти. Но ты меня не слушал, и вот итог.

– Что они сделали? – напряжённо смотрит на меня Захар, и на его скулах начинают играть желваки. Он сильнее впивается пальцами в мою руку, видимо, начиная снова закипать.

– Отпусти, мне больно, – хоть обида и боль жгут меня изнутри, я не собираюсь жаловаться Захару.

Сама виновата в сложившейся ситуации, сама и буду отвечать. К тому же, я с детства никогда и никому не жаловалась, предпочитая самостоятельно решать все свои проблемы.

Парень резко отпускает мою руку, видимо, понимая, что немного перегибает с эмоциями, однако его взгляд тут же натыкается на мой кулак, в котором я продолжаю сжимать разбитый смартфон.

– Покажи, – мой спутник кивком указывает на гаджет. Игнорирую его полупросьбу-полуприказ и демонстративно начинаю убирать телефон в сумку, однако Захар так же, как и недавно его сестра, выхватывает мобильный из моих пальцев и первым делом утыкается в разбитый экран. – Твою мать! – орет парень, не скрывая своей злости. – Это ты называешь нормальным?

– Просто отвези меня домой, – произношу практически по слогам и забираю, наконец-то, свой гаджет. Определяю его в сумку, больше не желая продолжать разговор на данную тему.

Беру свой полушубок, а парень отдает женщине номерок, чтобы забрать свою верхнюю одежду. Больше не спорит со мной, не пытается давить и не кричит. А я молчу в ответ, пока жду, что он оденется, а потом так же храню ледяное молчание, пока мы движемся к его машине.

И уже в салоне, когда автомобиль трогается с места, а я уже окончательно успокаиваюсь, произношу негромко:

– Захар, я тебя ни в чем не виню.

– Меня не надо винить, – он резко перебивает меня, а после заканчивает: – Я и без тебя знаю, что виноват. Черт! – парень бьет по рулю, однако быстро берет себя в руки. – Прости, я не хотел. Ну, Лера, я тебе еще устрою, сучка малолетняя.

– Не надо ей ничего устраивать, – я тоже повышаю голос, чтобы он, наконец-то, меня услышал. Не просто слушал, а именно понял ту мысль, которую я хочу до него донести. – Она твоя сестра, и не стоит с ней ругаться из-за меня.

– Настя…

– Послушай меня внимательно, – в этот момент Захар останавливается на красный свет и поворачивает голову в мою сторону. – Я не нравлюсь Лере, но это не говорит о том, что она плохой человек. Да, у нас с ней расходятся взгляды на жизнь. Да, мы никогда не станем подругами, но я в состоянии ответить ей и постоять за себя, если она снова начнет меня задевать своими дурацкими комментариями.

– Птичка…

– Ты был не прав, когда говорил, что я трусишка, – снова перебиваю его, не давая возможности возразить, пока не закончу. – Возможно, слишком рассудительна и всегда сто раз подумаю прежде чем что-то сделать, но я не боюсь. И для себя все решила. Я могу не нравиться твоей семье, так же как и тебя моя строгая бабуля может принять в штыки. Поверь, она у меня женщина старой закалки, и твой двадцать четвертый номер скорее приведет ее в небольшой шок. Однако это мой выбор, – последнюю фразу произношу с небольшим нажимом, чтобы до него наконец-то дошло. – Если ты со мной…

Договорить я не успеваю, так как Захар наклоняется, неожиданно притягивает меня к себе и целует, раскрывая мои губы навстречу. Его язык медленно переплетается с моим, с каждой секундой ускоряя темп. Поцелуй немного остужает мой пыл, и я отвечаю со всей страстью, игнорируя сигналы автомобилей, которые стоят сзади, как и красную лампочку в голове «Осторожно, опасно»!

– Как же я люблю тебя, – шепчет Захар мне в губы. – Ты даже не представляешь, как перевернула мой мир с ног на голову.

– Это плохо? – усмехаюсь в ответ и легонько касаюсь губами его губ.

– Это здорово! – парень даже не пытается скрыть своих эмоций. – Поехали ко мне, – его голос звучит как-то неуверенно, однако я отвечаю твердо:

– Поехали!

Захар замирает, а после немного отстраняется и с осторожностью заглядывает мне в глаза.

– Серьезно? – приподнимает одну бровь вверх, а в голосе звучит удивление.

– А что ты так на меня смотришь? Ты меня приглашаешь к себе, или это был чисто риторический вопрос? – игриво улыбаюсь, всем своим видом показывая, что тоже довольна.

И не собираюсь сопротивляться ни своим желаниям, ни своим эмоциям. Наоборот, готова целиком и полностью подарить их сидящему рядом мужчине.

– Конечно же приглашаю, – Захар немного теряется, видимо, не ожидая от меня подобной смелости. – Даже больше скажу, – он прищуривает один глаз и с ехидной улыбкой заканчивает: – Если бы не согласилась добровольно, то я просто тебя бы похитил.

– Тогда с чего такой удивлённый вид? – мне нравится и его откровенность, и его полуинтимные намеки. Это так заводит, он даже себе не представляет, как я желаю испытать всю ту гамму чувств в его объятиях, о которых так много наслышана от подруг!

– Просто, – он резко замолкает, все также внимательно глядя на меня. – Черт, птичка, я немного теряюсь под твоим напором. Привык, что ты, как обычно, начнёшь сопротивляться, сомневаться и задавать кучу ненужных вопросов. Сама же знаешь – ты все мои предложения вначале сразу воспринимаешь в штыки.

– Согласна, я иногда бываю не права, – киваю в знак подтверждения словам любимого мужчины, тем самым вгоняя его в еще больший ступор. – И я больше не буду прятаться в панцирь, как черепаха, стесняясь своих чувств. Да, я люблю тебя и хочу нормальных серьезных отношений, что плохого?

– А кто говорит, что это плохо? – его лицо озаряет лукавая улыбка, а после он снова наклоняется ко мне так близко, что я ощущаю его дыхание на своих губах. И сердце начинает стучать еще сильнее в ожидании дальнейших нежностей. – Я же говорил, что смелая птичка мне нравится больше, – заканчивает Захар полушепотом, едва касаясь моих губ своими.

– Тогда дави на газ, – еле слышно произношу в ответ. – А то сейчас нас оштрафуют, и к тебе домой мы попадем не скоро.

– Черт! – Захар резко спохватывается, видимо, напрочь забыв, что мы до сих пор стоим на перекрестке, а сзади не стихают сигналы автомобилей.

Я смеюсь, наблюдая за его растерянностью, а он успевает тронуться на уже мигающий зеленый свет. До его дома недалеко, и всю дорогу мы молчим, думая о своем. У меня больше не возникает желания копаться в себе и рассуждать, правильно ли я поступаю.

Свой выбор я уже сделала. И отступать назад не намерена.

Даже если это кому-то не нравится.

А вдвоем мы справимся со всеми проблемами, по-другому и быть не может.

А дальше все происходит именно так, как показывают в кино. Мы начинаем целоваться еще в лифте – Захар прижимает меня к стенке, показывая всю страсть и желание, которые накопились в нем, а я отвечаю, ни капельки не стесняясь своих эмоций. Раз решила стать смелой и не прятаться в панцирь, то пора уже и повзрослеть.

Двери лифта разъезжаются в разные стороны, а мы со смехом вываливаемся на лестничную площадку. Несколько шагов, и я опять прижата к стене крепким мужским телом. Мужские губы дразнят, обещая райское блаженство, пальцы медленно расстегивают пуговицы на моем полушубке, а в глазах пляшут самые настоящие черти.

Ох, и заводят они меня – кто бы только знал!

Ключ довольно быстро попадает в замочную скважину, два поворота, и дверь в квартиру открывается – а жаркие губы парня снова находят мои, теперь уже собственнически раскрывают их навстречу и не желают выпускать из своего плена.

Мой полушубок, куртка Захара, а следом и его пиджак с рубашкой и бабочкой – все это остается лежать прямо возле порога. Мы даже не обращаем внимания на такие мелочи, как разбросанная по всей квартире одежда. Я так счастлива, что не скрываю своего восторга. При этом раздеваемся мы, не отрываясь друг от друга – наши губы по-прежнему вместе, а языки переплетаются с каждым разом все настойчивее.

Руки Захара на моей талии, затем спине, змейка на платье медленно ползет вниз, и через несколько секунд я аккуратно переступаю через лужицу ткани, лежащую на полу. Спальня, мягкий ворс простыней, такое нежное и страстное «Хочу тебя, птичка» – и все окружающие перестают существовать в этом мире. Есть только мы – я и Захар, наши разгоряченные тела, стон, вырывающийся из груди от переизбытка эмоций, и дикое желание отдаваться ему целиком и полностью.

Мое тело принадлежит ему, как и душа с сердцем – он прекрасно это знает и не стесняется своих собственнических замашек. Жаркая дорожка из поцелуев от шеи к груди, а затем ниже, и еще ниже – внизу живота образуется какой-то комок из ощущений, который давит с каждой минутой, желая поскорее вырваться наружу. Звук разрываемой фольги, небольшое дуновение ветерка на разгоряченную кожу, пока Захар надевает контрацептив – мой мужчина заботится о моей же безопасности, и это радует.

Раньше я считала, что это как-то унизительно, когда при сексе с парнем у него в кармане оказывается контрацептив. Такое чувство, что он просто хочет тебя использовать. Однако мои «опытные» подруги меня научили уму-разуму, и теперь я им за это благодарна.

Захар входит в меня медленно, не торопясь, однако я машинально сжимаюсь, боясь боли. Как это было в первый раз.

– Птичка, расслабься, – он шепчет мне на ушко, а после нежно проводит языком по виску. – Сейчас больно уже не будет. М-мм, – стонет и начинает медленно двигать бедрами. – Я сдерживаюсь из последних сил.

– Так не сдерживайся, – шепчу в ответ, вцепившись парню в плечи и подстраиваясь под его темп. – Я вся твоя!

– Лучше помучаюсь, иначе…

Он не договаривает, а вместо окончания фразы лишь впивается в мои губы, выплескивая всю свою страсть наружу. Темп ускоряется, голова кружится от переизбытка эмоций, а комок внизу живота, который долгое время терзал меня, вдруг взрывается – я немного подрагиваю, сильнее впиваясь ногтями в спину парня, а он почему-то усмехается.

Мои глаза закрыты, однако я отчетливо слышу смешок над ухом. Знать бы еще причину, что его так развеселило. Однако мои мысли сейчас далеко от того, чтобы искать ответы на свои глупые вопросы, потому что тело все еще продолжает гореть в умелых мужских руках, желая продолжения. Кровь бурлит и быстрее бежит по венам, дыхание учащается, а сердце бьется сильнее – никогда бы не подумала, что секс с любимым парнем может приносить столько положительных эмоций.

Захар делает несколько резких толчков, пару раз рычит, а после замирает, аккуратно опускается на меня сверху и нежно шепчет на ушко:

– Это было круто!

– Ты мне льстишь, – фыркаю в ответ, однако в моем голосе звучат только веселые нотки. – У меня слишком мало опыта, поэтому круто быть не может.

– Мне лучше знать, – ворчит в ответ Захар и перекатывается на спину. Берет мою руку и подносит к губам. – Дело не в опыте, птичка.

– А в чем? – я не совсем понимаю, куда он клонит, поэтому с замиранием сердца жду ответа.

– Самое главное, – он поворачивает голову в мою сторону, и мы встречаемся взглядами, – с кем ты занимаешься сексом. С любимой девушкой он априори не может быть плох или не приносить удовольствие.

– Ты хочешь сказать…

– От одного твоего прикосновения у меня башню сносит, – улыбается, не выпуская мою ладонь из своей, а наоборот, еще сильнее ее сжимая. – Про остальное я вообще молчу. И даже боюсь представить, – Захар приближает свое лицо к моему и заканчивает шепотом прямо в губы: – Что будет, когда ты опыта наберешься.

Легкий поцелуй, от которого снова начинает кружиться голова, жаркое дыхание, после чего тепло в очередной, не помню какой по счету раз, разливается по телу, и обжигающие кожу пальцы.

– Только с тобой, – шепчу в ответ, снова обвивая руками парня за шею.

– Само собой, – продолжает он нашу небольшую, слишком интимную игру.

– Научишь?

Слова переплетаются в небольших перерывах между поцелуями, и я немного смелею, решая для себя проверить, не соврал ли мне мой спутник – медленно, не торопясь провожу пальчиками по его груди, едва касаясь кожи, и через несколько секунд чувствую, как его мышцы напрягаются от столь невинных прикосновений.

– Конечно, – он усмехается мне прямо в губы и снова переворачивает меня на спину. – Ты от меня теперь никуда не денешься, птичка!

И эти слова западают прямо в душу.

Никому его не отдам!

Все воскресенье мы проводим с Захаром вместе – дурачимся, готовим обед (правда, мой спутник скорее мешает, чем помогает – но это же не важно), смотрим какую-то неизвестную мне мелодраму и занимаемся сексом. Кстати, второй раз это происходит аккурат под конец фильма – теперь любопытство будет распирать, чем же он закончился.

– Я тебе наглядно покажу, – смеется Захар, утаскивая меня в спальню. – В деталях, так сказать, и со всеми подробностями.

– Ненасытный пошляк, – смеясь, громко фыркаю в ответ, однако в объятиях любимого забываю обо всем на свете…

– Птичка, оставайся, – с мольбой во взгляде произносит Захар, когда я начинаю собираться домой. – Завтра с утра я отвезу тебя в институт, хоть у меня нет первой пары.

– В вечернем платье? – поднимаю обе брови вверх и застываю на месте со своим нарядом в руках.

– Поехали, купим тебе одежду, – вносит предложение парень в ответ, пожимая плечами. – Нашла проблему, – перехватывает мою руку, в которой держу платье, и тянет меня к себе.

Вот же настырный – и как ему объяснить, что мне надо домой, хоть я безумно хочу остаться.

– И по торговому центру я тоже буду шляться в вечернем платье? – то ли констатирую факт, то ли задаю вопрос, а после тяжело вздыхаю. – Или, может, в этом? – обвожу руками свой временный наряд, а Захар стонет в ответ, понимая всю бесперспективность своего предложения.

Мне были выделены в личное пользование спортивные штаны на пару размеров больше (благо, с тугой резинкой, которая удерживала их на бедрах), футболка, доходящая до колен, толстовка, в которой я утонула, а ещё белые носочки в качестве подарка. На самом деле, мне разрешили использовать весь гардероб по своему личному усмотрению, однако я и так выглядела, как капуста, поэтому от остальных вещей отказалась категорически.

Захар, кстати, нашел даже новые шнурки, чтобы я могла перевязать свои волосы – и как в таком виде выходить в люди, скажите на милость?

– Черт, – мой спутник кривится и проводит всей пятерней по волосам. – И у Лерки помощи не попросишь. Вот же коза!

– У Леры точно не надо, – мотаю головой из стороны в сторону, вспоминая нашу с ней вчерашнюю встречу.

– Слушай! – парень оживает на глазах и выставляет указательный палец вперед. – Давай Голубевой позвоним? Пусть привезет твою одежду и конспекты, а я оплачу ей такси в обе стороны.

– Вариант, – киваю утвердительно в ответ. – Только она привезет мне джинсы и кофту, а потом ты нас отвезешь обратно в общагу.

– Настя, – канючит мой спутник, однако я непреклонна.

– Иначе в следующий раз ночевать не останусь!

Захар смешно кривится, как маленький мальчик, у которого отобрали игрушку, морщит нос, еще пару раз фыркает и пытается надавить на жалость, но под моим строгим взглядом соглашается.

Достаю из сумочки телефон и смотрю на разбитый экран. Вот же засада, а я и забыла о нем совсем. Правда, мой гаджет все-таки включается, и даже дисплей работает. С трудом, но можно разобрать, что там написано.

– Я подарю тебе новый, – Захар стоит у меня за спиной и через плечо смотрит на смартфон в моих руках.

– Ты так ничего и не понял…

– Все я прекрасно понял, – он немного повышает голос и отходит в сторону, чтобы посмотреть мне в глаза. – Настя, моя сестра не такая уж и стерва, как хочет казаться. Избалованная, местами импульсивная и своенравная, но она хороший человек. И мне очень стыдно за ее вчерашний поступок. Прости.

– Я не виню ни тебя, ни ее, – спокойно отвечаю, глядя в любимые глаза. – Я тоже вчера много лишнего наговорила сгоряча, – делаю паузу и заканчиваю на выдохе: – Извини меня, пожалуйста.

– Птичка! – он снова рядом, и снова близко.

Как же не хочется уезжать домой! Но завтра контрольная, и осталось совсем немного времени, чтобы подготовиться.

Карина смеется с трубку, однако, как настоящая подруга, приезжает с моими вещами, а после Захар доставляет нас обеих в общагу. Как ни странно, но Голубева не задает вопросов – видимо, на моей цветущей физиономии все ответы написаны красными буквами.

Полночи не могу заснуть, вспоминая самые яркие моменты выходных, поэтому на следующий день мы с Кариной просыпаем. И забегаем в аудиторию, когда звенит звонок. Слава Богу, в течение семестра я постоянно учила предмет, поэтому с заданиями справляюсь быстро. С этой любовью того и гляди сессию завалю, так как времени на подготовку не остается – Захар постоянно занимает все мои мысли, вытесняя оттуда и учет с аудитом, и экономику предприятий, и остальные никому ненужные дисциплины.

Кстати, сам он, то есть предмет моих постоянных воздыханий, материализуется на перемене после первой пары, встречая меня прямо в дверях аудитории, и от его нежной улыбки сердце замирает. Карина тактично смывается, находя первый попавшийся предлог, а мы с парнем движемся на расширитель, держась за руки и переплетая пальцы. У нас есть двадцать минут, чтобы поболтать.

Пусть даже ни о чем, главное, что побудем вместе.

– Только ее здесь не хватало, – цедит сквозь зубы мой спутник и меняется в лице, глядя куда-то за мою спину, а через пару секунд мне становится понятна его столь бурная реакция.

– Привет, – Лера улыбается и невинным взглядом смотрит по очереди то на меня, то на своего брата.

– Чего тебе? – бурчит тот в ответ, однако девушка игнорирует его ворчание.

– Хотела извиниться перед Настей за субботу, – спокойно произносит светловолосая красотка, чем вызывает у меня неподдельный интерес. – Я выпила лишнего и, кажется, немного переборщила, – пожимает плечами, всем своим видом демонстрируя раскаяние.

– Если бы немного, – продолжает ворчать мой любимый мужчина, однако я его осекаю:

– Захар! – впиваюсь взглядом, заставляя помолчать и не нагнетать обстановку.

– И в качестве извинений хочу пригласить вас на вечеринку, – Лера продолжает улыбаться, снова игнорируя злобные выпады своего брата. – Предки сваливают, и в пятницу вечером я устраиваю предновогодний сабантуйчик.

– Мы подумаем, – сдержанно отвечает Захар, однако его сестра пристально смотрит почему-то на меня, а не на него.

– Я буду вас ждать, – дружелюбно улыбается, подмигивает и покидает нас, цокая каблучками по паркету.

А я перевожу взгляд на Захара, который ни капли не удивлен поведением своей сестры.

– Что ты так на меня смотришь? – он разводит руками в разные стороны. – Это не я, честное слово. Да я ее с субботы даже не видел, и уж тем более не разговаривал с ней, даже по телефону. И кстати, – добавляет, как только я открываю рот, чтобы прокомментировать ситуацию. – Хорошо зная Лерку, могу с твердостью заявить – такая смена в поведении неспроста.

– Что ты имеешь в виду? – в моём голосе снова звучат нотки удивления.

– Она сто процентов что-то задумала, – Захар хмурится, так как явно приглашение сестры ему не по душе. – Если хочешь, можем в пятницу сходить и проверить мои догадки.

– Не хочу, – мотаю головой из стороны в сторону.

– Я тоже не горю желанием, – он вновь берёт мою руку в свою и улыбается, а в голосе, как и прежде, появляется нежность: – Лучше проведу это время с тобой. Только вдвоем.

Возражать я не собираюсь, поэтому посылаю ответную улыбку, глядя в любимые глаза.

Время до пятницы пролетает незаметно – то учеба, то дополнительные занятия, то парочка поездок в кафе с Захаром. Один раз даже получается остаться у него ночевать, однако работа занимает у парня слишком много времени. Конец года, куча отчетов и закрытие одного из проектов – даже не представляю, где он находит время, чтобы встретиться со мной. И в пятницу с утра заявляет мне по телефону, что вечером увидеться не получится. Однако он будет очень стараться, чтобы наше свидание все-таки состоялось.

Пока есть время, сижу над конспектами и готовлюсь к первому зачету. Скоро Новый год, сессия, и времени на личную жизнь не останется. Карина где-то шляется по общаге – пятница же, раздолье для студентов. Можно погудеть, отдохнуть и просто расслабиться.

Стук в дверь отвлекает меня от интересного чтения под названием «Макроэкономика».

– Войдите! – громко кричу, а сердце замирает ожидании чуда, вернее Захара.

Надо же, какой ответственный, – нашел время, приехал и не забыл обо мне. Однако дверь открывается, а из моей груди вырывается стон разочарования.

– Привет, Настя, – на пороге стоит Петя Измайлов, как обычно, с букетом роз и с улыбкой на все тридцать два зуба.

– Привет, – я тяжело вздыхаю, даже не скрывая раздражения.

Вот сколько раз ему еще надо объяснить, что между нами ничего не было, нет и не будет? Когда до него дойдет, что я люблю другого?

– Это тебе, – Петя протягивает руку с цветами, и мне приходится встать со своего места и подойти к парню, чтобы забрать эти злосчастные розы. Они-то ни в чем не виноваты, поэтому не стоит сейчас срываться на безобидных цветах.

– Спасибо, Петь, только это лишнее, – отворачиваюсь и не успеваю сделать даже шага, как парень хватает меня за руку, заставляя остановиться. Я в недоумении смотрю на его руку, которая удерживает меня – вот зачем ему это надо?

– Настя, – он тянет меня к себе, и приходится поднять взгляд и повернуться к нему лицом. – Подожди.

– Жду, – пытаюсь отвечать спокойно, однако еле сдерживаю раздражение, которое готово вырваться наружу прямо сейчас, не щадя чувств парня. – Зачем пришел?

– Давай сходим в кино или кафе, – начинает неуверенно Петя, а я лишь кривлюсь в ответ, что, по всей видимости, придает парню настойчивости. – Давай хотя бы попробуем! Чем он лучше меня? – срывающимся голосом произносит Измайлов и уже не пытается скрыть своих эмоций. – Я с первого курса люблю тебя, а ты…

– Не помешал? – слышу до боли знакомый мужской голос и резко вырываюсь из захвата Петра, делая два шага в сторону.

Захар стоит в дверном проеме, оперевшись о косяк, и со злостью смотрит на нас с Петей. Понимаю, что он ревнует, однако, глядя на его разъяренное лицо, становится почему-то страшно. И совсем не понятно, чем же я заслужила столь испепеляющий взгляд? Почему он на меня так зло смотрит?

– Ты же сказал, что не приедешь? – выдаю первое попавшееся, что приходит мне в голову, однако мой любимый мужчина расценивает данную фразу по-своему.

– А ты, значит, решила скрасить одинокий вечер со своим ухажером? – он произносит слова по отдельности, практически по слогам, и от его тона становится еще больше не по себе.

– Ты все не так понял, – пытаюсь хоть как-то спасти ситуацию и выпутаться из сетей, в которые сама себя же и загнала глупым вопросом, однако Захар не впечатляется.

Еще и Петя, идиот, подливает масла в огонь. Вот кто его, скажите на милость, просит сейчас влезать? Нет бы ушел по-английски и оставил нас вдвоем. И зачем, спрашивается, он дразнит Захара еще сильнее?

– Я люблю Настю, – Измайлов поворачивается лицом к Гончарову, а тот и не пытается скрыть своей злости. – И не позволю тебе ее обидеть. Мажор, скажи, что ты можешь ей дать? Она – наивная дурочка, которая повелась на твою смазливую мордашку, не понимая, что ты поиграешь с ней и бросишь.

– А ты, значит, решил спасти принцессу из лап злобного дракона? – Захар нагло прерывает пламенную речь Петра, произнося слова с каким-то ехидством и сарказмом в голосе, а после отрывается от дверного косяка. Заходит в комнату, оставляя дверь открытой, и медленно движется на парня. – Послушай, умник, – шаг, еще один, второй. – Это моя девушка, понятно? Свой веник, – бросает злой взгляд на цветы, – можешь засунуть себе в одно место.

– Ты-то, я смотрю, даже веник не можешь ей подарить, – ехидно усмехается Петя в лицо разъяренному Захару.

Ой, дурак! Что творит!

И я даже боюсь представить, что сейчас будет. Какая нечистая сила привела в мою комнату этого идиота Измайлова? Ведь так все хорошо у нас было с Захаром – замечательно, чудесно и просто великолепно!

И надо же было Пете все испортить своей глупой настойчивостью!

– Не дразни меня, – Гончаров хватает моего ухажера за верх куртки и притягивает к себе ближе, однако тот продолжает злобно и довольно ехидно усмехаться.

– Правда глаза колет, Гончаров? – вижу, что Петя не собирается останавливаться, дальше провоцируя Захара. – Она все равно будет моей, понял?

Удар в лицо Петру прилетает как-то слишком внезапно – парень падает, теряя равновесие, а затем прикладывает пальцы к губе. Вытирает кровь, кривится, а я смотрю на эту картину с замиранием сердца, прижимая к груди злополучные розы, как будто хватаюсь за спасательный круг.

– Зачем? – перевожу взгляд на Захара, который уже не просто злится – он в ярости.

– Чтобы доходчивей было, – шипит, как змея, в ответ, глядя на Петю. – Еще раз здесь увижу…

– Уходи, – резко прерываю его пламенную речь, и две пары глаз впиваются в меня взглядом. – Пока не успокоишься, я отказываюсь с тобой разговаривать.

– Ты хорошо подумала? – спустя минуту молчаливой паузы произносит мой любимый мужчина, не отрывая от меня своих ледяных глаз. – Променяешь меня на этого? – кивает в сторону Петра, который так и остается сидеть на полу.

– Я сделаю вид, что последнего вопроса не слышала, – произношу довольно твердо, но по глазам вижу, что мои слова не достигают цели. – Ты сейчас не в состоянии адекватно воспринимать действительность. Я не собираюсь оправдываться перед тобой за то, чего не делала. Уходи, Захар, – последнюю фразу произношу на выдохе, не отводя взгляда.

Он стоит какое-то время, не шевелясь, а после резко разворачивается и вылетает из комнаты. Закрываю глаза, пытаясь прогнать все ненужные мысли прочь. Захар успокоится, подумает над своим поведением, и мы обязательно разберемся в этом недоразумении. Меня очень больно ранит его недоверие – как он мог подумать, что у меня с Петей что-то есть? Или что я готова променять любимого мужчину на другого?

– Настя, – выводит меня из задумчивости голос Петра, и я резко открываю глаза, напрочь забыв, что он еще здесь.

– Ты тоже уходи, – мой голос звучит довольно твердо. – И не надо больше меня преследовать, Петя. Ни к чему хорошему, как ты мог увидеть, это не приведет.

Измайлов поднимается на ноги, еще раз вытирает тыльной стороной ладони разбитую губу, бросает на меня последний печальный взгляд и выходит из комнаты, закрывая за собой дверь.

Целый час я не нахожу себе места – мечусь по комнате, как загнанный зверь. Переживаю за Захара, как бы чего похлеще, чем разбитая губа у Измайлова, не отчебучил. Может, зря я его все-таки выгнала? Поругались бы, покричали, и пришли бы какому-то решению. Но его слова «решила скрасить одинокий вечер со своим ухажером» больно ранят – как он мог такое обо мне подумать?

Звук СМС на телефоне заставляет остановиться – интересно, кому я могла понадобиться в столь поздний час? Дрожащими пальцами беру свой гаджет в руки и открываю сообщение. Хоть паутинка на экране и мешает, но прочитать все-таки можно:

«Настя, я на вечеринке у Леры. Жду тебя, приезжай. Такси оплачу, так как выпил немного. Адрес…»

Вздох облегчения вырывается из груди – слава Богу, с ним все в порядке. А выпил – это не страшно. Наоборот, даже очень хорошо – расслабился, остыл и завтра мы спокойно поговорим обо всем. Однако место Захар выбрал не совсем удачное – не хочется мне туда ехать, хоть ты тресни. Но и бросить его одного я не могу, тем более, если просит меня побыть с ним рядом.

Ладно, уступлю и в этот раз – все-таки Лера его сестра, а на вечеринке собрались их друзья. К тому же, в доме у Захара есть личная комната, и никто не помешает нам закрыться там от любопытных взглядов. Да и мой любимый мужчина, уверена, меня в обиду не даст – он не раз доказывал, что всегда готов защищать свою птичку ото всех недоброжелателей.

Быстро собираюсь, вызываю такси, пишу записку Карине, куда поехала, и выхожу из комнаты. Машина с шашечками на крыше уже ждет меня возле центрального входа – усаживаюсь на заднее сиденье и называю нужный адрес водителю.

Однако, чем ближе мы подъезжаем к дорогому особняку, тем тревожнее становится у меня на душе. И сердце почему-то начинает стучать быстрее, заставляя меня еще больше нервничать.

Двор кишит автомобилями разных марок – Господи, сколько же народа здесь собралось! Не торопясь обхожу машины, целенаправленно двигаясь ко входу, возле которого меня встречает охранник. Называю свое имя, а мужчина кивает в ответ, открывая мне дверь и пропуская вовнутрь.

Народа и вправду очень много – кто-то танцует, кто-то разбился на группы и о чем-то мило беседует, по крайней мере, смеются очень громко, а я ищу глазами Захара. Его нигде нет, и чувство тревоги начинает давить еще сильнее.

– О, Настена, – слышу сбоку женский голос и поворачиваю голову в его сторону. – Ты что здесь делаешь? – Лера довольно твердо стоит на ногах, держит бокал с какой-то голубой жидкостью, при этом улыбается на все тридцать два зубы.

– Ты Захара не видела? – у меня нет желания вести с ней светские беседы, поэтому сразу же задаю интересующий меня вопрос.

– Да вроде голова у него разболелась, – пожимает плечами Гончарова. – И он пошел к себе в комнату, – вздох облегчения вырывается у меня из груди, что с парнем все в порядке. – Второй этаж, вторая дверь по правой стороне, – Валерия кивком указывает мне на лестницу.

Делает глоток из своего бокала и снова ехидно улыбается, однако я не обращаю больше на нее никакого внимания. Пробираюсь сквозь толпу полупьяных мажоров, стараясь никого не задеть, а после быстренько поднимаюсь по ступенькам на второй этаж. Возле стены, правда, с левой стороны, страстно целуется какая-то парочка, и даже не прерывает своего занятия, слыша мои шаги.

Мне в принципе нет до них никакого дела, поэтому я аккуратно двигаюсь дальше, через пару секунд подходя к нужной мне двери. Сердце снова ускоряет свой темп, и я никак не могу успокоиться – с каждым вздохом нервничаю все сильнее, да так, что даже руки начинает бить мелкая дрожь.

Господи, Настя, успокойся. Там за дверью твой любимый мужчина – пусть даже пьян, зато цел, здоров и невредим. Сейчас ты удостоверишься, что с ним все в порядке, и можно со спокойной совестью возвращаться домой.

На мой стук в дверь никто не реагирует, и я нажимаю ручку вниз. Она поддается, как и дверь, кстати, тоже, потому что изнутри ее никто не потрудился закрыть.

Я переступаю через порог, однако лучше бы этого не делала.

А ещё не читала бы СМС, не вызывала такси и не приезжала сюда!

Боль и обида резко захватывают меня целиком в свой плен, а в голове звучит только один вопрос:

«Захар, за что?»

Тусклый свет от ночника светит на моего любимого мужчину, который лежит посреди огромной кровати, а сверху на нем сидит Вика Степанова, пребывая, в чем мать родила. Точнее, в нижнем белье, верхнюю часть которого пытается расстегнуть, даже не поворачиваясь в мою сторону. Захар, кстати, тоже лежит в одних боксерах – его глаза закрыты, а руки находятся на Викиных ногах. Девушка справляется с застежкой, откидывает бюстгальтер в сторону и наклоняется вперед, укладываясь на парня сверху. Целует его, трется грудью о его голый торс, вертя при этом своей тощей пятой точкой из стороны в сторону, а из уст Захара вырывается стон.

– Я тоже тебя хочу, любимый, – произносит девушка довольно громко и снова впивается в его губы.

Делаю осторожные шаги назад и прихожу в себя только в коридоре. Резко захлопываю дверь и бегу к лестнице, на ходу не замечая никого вокруг. Ступенька, вторая, третья – я с трудом помню, как неслась вниз и как потом оказалась на улице.

Прихожу в себя от того, что кто-то хватает меня за руку, а мужской голос довольно громко кричит рядом с ухом:

– Настя, что случилось?

Сквозь пелену слез начинаю различать силуэт – передо мной стоит Рома Валевский и испуганными глазами смотрит на мое лицо.

– Ничего, – я сейчас не способна произнести больше ни одного слова, однако парень не унимается, крепко держа меня за руку:

– От «ничего» не летят как угорелые через весь дом и не рыдают на морозе, – он делает паузу и, не дождавшись ответа, произносит довольно строго:

– Еще раз спрашиваю, что случилось? Ты Захара видела?

– Вызови мне такси, – пытаюсь хоть как-то взять себя в руки, игнорируя последний вопрос, однако предательские слезы продолжают течь ручьем, не желая мне подчиняться. – Я хочу домой, – довольно тихо заканчиваю, всхлипывая, а Валевский прижимает меня к своей груди.

– Успокойся, птичка, – называет меня прозвищем, которое дал Захар, и от этого становится только хуже.

Слезы уже градом катятся по лицу, и я не могу больше сдерживать своих эмоций.

– За что, Рома? – я кричу, уткнувшись носом в кожу его крутки, и рыдаю, больше не сбегая ни от ни своей боли, ни от своих потерянных надежд.

Парень гладит меня по спине, успокаивая, как маленькую, и не выпуская из своих объятий. Он не отвечает на мой последний вопрос, так как, походу, не знает, что сказать. Они все такие – и Захар, и Валевский, и все их друзья, которые сейчас пьют и танцуют в доме у Леры.

Ведь меня предупреждали, чтобы не верила – но как же хотелось поверить!

– Давай я сам отвезу тебя домой, – Рома отстраняется от меня и заглядывает прямо в глаза, которые я прячу. Не хочу никого видеть, и слышать, кстати, тоже. – Я еще выпить не успел, поэтому могу сесть за руль. Настя, – немного встряхивает, чтобы я наконец-то посмотрела на него. – Стой здесь и никуда не уходи, хорошо?

Киваю, так как сил нет что-либо ответить, и Валевский нехотя меня отпускает. Я даже не замечаю, что выбежала со двора, и теперь стою одна посреди заснеженной улицы. Фонари горят вдоль всей территории, освещая дорогу – такую же одинокую и никому ненужную, как я. Боль жжет изнутри, однако слезы заканчиваются. Вытираю последние слезинки со щек, шмыгая носом, а в этот момент ворота открываются, и оттуда выезжает автомобиль. Останавливается рядом со мной, и Рома, не выходя из машины, открывает мне переднюю пассажирскую дверь.

В салоне тепло, ровный гул мотора успокаивает, и нет желания разговаривать. Я молчу, думая о своем, боковым зрением наблюдая, как парень периодически бросает косые взгляды в мою сторону.

– Может, расскажешь, что произошло? – он первым прерывает ледяное молчание, когда мы выезжаем на оживленный проспект.

– Твой друг тебе завтра все расскажет, – бросаю безразлично, однако Роман не унимается.

– Хотелось бы услышать твою версию происходящего, – продолжает давить на больное, не понимая, как мне сейчас плохо.

– Он написал СМС, чтобы я приехала, – начинаю издалека, так как понимаю – Валевский и дальше будет приставать со своими вопросами, выворачивая мне душу наизнанку. – Мы перед этим поссорились немного, и я его выгнала.

– И что же случилось в доме? – не дает мне закончить, снова задавая свои дурацкие вопросы.

– Ничего такого, о чем бы ты не догадывался, – тяжело вздыхаю и поворачиваюсь лицом к Роману. – Мой бывший любимый мужчина сейчас, по всей видимости, изменяет мне с Викой Степановой, потому что, когда я их увидела в его спальне, все к этому шло, – я горько усмехаюсь, сама не понимая, как получилось так быстро взять себя в руки.

– Это бред, Настя! – Рома повышает голос, однако так же резко остывает. – Захар не может тебе изменить со Степановой, – уже спокойнее произносит и делает паузу.

– То есть я все придумала и не видела собственными глазами, как они полуголые лежали в одной кровати? – на одном дыхании выдаю и резко выдыхаю.

– Уверен, здесь какая-то ошибка, – Рома пытается оправдать своего друга, чем снова вызывает у меня горькую усмешку. – Он терпеть не может Вику, как и я, кстати, тоже. Да, когда-то по пьяни пару раз они переспали, но это было давно.

– Рома…

Я только сейчас замечаю, что мы стоим перед общагой. Валевский смотрит на меня, и мне приходится ответить ему тем же. Возникает очередная пауза, а спустя пару минут парень заканчивает:

– Ты, главное, глупостей не наделай, Настен, – его голос звучит мягко, а глаза не отпускают. – Я завтра всё выясню, обещаю.

– Спасибо, Рома, что подвез, – открываю дверь, но продолжаю сидеть на месте. – И за поддержку тоже спасибо, – меня уже ничто здесь не держит, поэтому я вылезаю из автомобиля, не желая больше слушать слова Романа.

Понятно, что он пытается оправдать друга, но звучит это не слишком убедительно.

Если бы я не видела собственными глазами…

Если бы я не поехала на эту дурацкую вечеринку…

Так много этих «если», что от них начинает кружиться голова. И предательские слезы снова наворачиваются на глаза.

За что, Захар, ты так жестоко со мной поступил?

POV Захар

Господи, как башка трещит! Сил нет терпеть эту боль. Такое чувство, что я выпил вчера тонну спирта, а не пропустил лишь пару стаканчиков вискаря с друзьями. И ведь нихрена не помню – как же я умудрился вчера так сильно напиться?

Усаживаюсь на край кровати, закрываю глаза и кривлюсь, сдавливая голову двумя руками, чтобы хоть как-то уменьшить эту нетерпимую боль. Черт, и ведь точно не помню абсолютно нифига – такое чувство, что кто-то покопался в моей башке, пока я спал, и стер всю информацию, отформатировав мой мозг.

Надеюсь, я ничего вчера не натворил? Хотя в последнее время за мной подобного не водится.

Ладно, сейчас приму контрастный душ, выпью пару обезболивающих таблеток, и жизнь непременно наладится. Мне надо прийти в норму, потому что еще предстоит серьезный разговор с птичкой. Я, конечно, вспылил вчера, но и она тоже хороша – не могла сразу послать этого Петеньку куда подальше? На кой хрен, спрашивается, выслушивала его сопливые признания в любви?

И ведь надо же, какая смелая стала – выгнала, даже глазом не моргнув, а я-то надеялся, что она по достоинству оценит мою ревность, бросится на шею и скажет, как мной гордится. Правда, чем тут гордиться, я пока еще не решил, однако очень ждал поддержки от любимой девушки.

Что-то меня не в ту степь с перепоя заносит – надо ситуацию разруливать, а не винить во всем Настю и оправдывать себя любимого.

Ладно, виноват, так виноват – приведу себя в порядок, куплю огромный букет белых роз и поеду мириться с птичкой. Разжалоблю ее, выпрошу прощение и увезу в свое логово, так сказать, для полного и окончательного примирения. Или перекину через плечо и тоже увезу – а что, пусть знает, кто будет главой семьи в доме.

На столь позитивной ноте даже улыбаюсь, однако боль снова дает о себе знать, сдавливая голову железным обручем.

– М-мм, – стону, все так же сжимая виски пальцами. – Какого хрена…

Не успеваю закончить свою мысль, как слышу за спиной протяжный женский голос:

– Чего так рано вскочил, дорогой?

Кто? Дорогой? Я?!

В больной голове друг за другом появляются вопросы, а от услышанной фразы я вскакиваю с кровати, как ошпаренный. И даже не обращаю внимания на громкий стук пульса в виске – резко поворачиваюсь лицом к лежащей… Вике Степановой!

Эта тварь в моей, мать ее, постели!

– Какого хрена?! – теперь я уже адресую ругательство по назначению, впиваясь взглядом в ненавистную мне стерву, которая потягивается, лежа на животе, и продолжает улыбаться. Хоть наплюй в глаза, всё одно для неё божья роса. Вот же непробиваемая сучка!

Мне интересно, кто ей сказал, что улыбка у нее обалденная? Как по мне, так жабы красивее выглядят по утрам, чем Степанова.

– Захар, милый, ты чего? – протяжно блеет Вика, надувая свои пухлые губы, от чего на душе становится еще противнее.

И так хреново, еще и ее ненавистная рожа маячит перед глазами с утра, вызывая рвотные позывы.

– Если я непонятно выразился, то для идиоток повторяю свой вопрос, – резко выдыхаю и впиваюсь в девушку взглядом. – Что, – делаю паузу, – ты, – еще раз останавливаюсь, – делаешь в моей постели? – заканчиваю на одном дыхании, так как сил сдерживаться больше нет. Хочется взять ее за патлы и вышвырнуть вон из комнаты, однако ее ответ приводит меня в небольшое замешательство:

– Ты сам меня вчера позвал, – на ее лице невинное удивление, однако я уже на взводе.

– Я? – тычу пальцем себе в грудь. – Тебя? – перевожу этот же палец в ее сторону. – Степанова, ты накурилась вчера? Или перебрала?

– Как же, ты сам… – она не заканчивает фразу, продолжая корчить из себя святую невинность, однако меня этим не возьмешь.

– Ты последняя девушка на этой планете, которую я бы добровольно позвал в свою постель, – провожу всей пятерней по волосам. – Даже в состоянии алкогольной комы.

– Чего? – удивлённо спрашивает Вика, выпучив свои бесстыжие глаза, видимо, не понимая значения последней фразы, но мне все равно.

– Для особо тупоголовых повторяю – даже по пьяни ты мне противна, – снова резко выдыхаю, так как считаю бесполезным дальнейший диалог с этой тупой курицей. – Значит так, Степанова. Сейчас я иду в душ, а у тебя ровно десять минут, чтобы свалить из моей комнаты. Время пошло.

И, не слушая больше воплей этой дуры, разворачиваюсь и направляюсь в ванную.

Закрываю на всякий пожарный дверь – мало ли, что этой больной придет в голову. Хватит ее тошнотворной физиономии с утра, если еще залезет ко мне в душ, то могу не сдержаться и вышвырнуть ее в окно со второго этажа. Нет бы, симпатичная мордашка моей любимой птички с утра маячила перед глазами, вызывая бурю положительных эмоций. Даже голова бы так сильно не болела, глядя на улыбающуюся Настю.

Черт, птичка! Только бы не узнала о том, с кем я проснулся с утра, во век не оправдаюсь! Хотя, какой там не узнала – эти две стервы обязательно все перекрутят на свой манер и донесут моей любимой девушке извращенную полуправду. Знать бы еще самому, что здесь произошло сегодня ночью?

Однако проснулся я в боксерах, да и вполне в состоянии понять, занимался ли вчера сексом или нет. Сто процентов эти курицы облезлые мне что-то подлили, а потом Вика залезла ко мне в постель, чтобы с утра добавить мне головной боли. Вот же беспринципная тварь!

Ладно, будем решать проблемы по мере их поступления, а пока программа минимум – прийти в себя, принять душ, побриться, выпить что-то от головы и помириться с Настей. Главное, начать быстрее соображать, как объяснить девушке о своих ночных похождениях.

И какого хрена я вчера сюда приперся, скажите на милость? Нет бы тихо и мирно страдал в своей квартире, мечтал о прекрасном теле своей любимой птички и остывал от жгучей ревности, которая выворачивала душу наизнанку. Так нет же, решил развеяться и приехал на свою голову к сестренке на вечеринку, так сказать, увидеться с друзьями – и вот итог.

Но моя птичка безмерно добрая, слишком рассудительная для своих лет и очень умная – она обязательно поверит, что я ни в чем не виноват.

Заканчиваю бриться, наношу лосьон на лицо, заматываю полотенце на бедрах и выхожу из ванной. Чего и следовало ожидать, Степанова так и лежит с закрытыми глазами на моей кровати, походу, даже не собираясь оттуда вылезать. Вот же навязчивая сучка – как ни крути, а избавиться от ее физиономии так просто не получится.

– Н-да, – смотрю с презрением на Вику, а после направляюсь в гардеробную, чтобы переодеться. Черные джинсы, белая рубашка в тонкую черную полоску и пуловер – голова еще дико болит, однако чувствую я себя намного лучше.

– Захар, – слышу в спину, когда направляюсь к выходу из комнаты, однако нагло игнорирую Степанову, напоследок громко хлопая дверью.

Достала уже, сил нет – и она, и моя ненаглядная сестренка. Кстати, надо будет поинтересоваться, так ли уж случайно Вика проснулась рядом со мной, а я нихрена не помню.

Однако вместо довольной физиономии Леры в столовой я обнаруживаю Валевского с чашкой кофе в руке и улыбкой на пол-лица.

– Проснулся? – ехидничает Рома, но я никак не реагирую на его тупые вопросы.

– Нет, это моя тень шарится по дому и сейчас смотрит на твою цветущую физиономию, – нет ни капли желания разделять сейчас ехидство своего друга, однако он нагло игнорирует мое плохое настроение.

– Кофе? – задает вопрос и поднимает одну бровь вверх.

– И таблеточку, если можно, раз уж ты сегодня решил исполнить обязанности нашей домработницы, – кривлюсь в ответ Роману, правда, усмехаясь.

А он кивает в сторону кухонного стола, на котором красуется и чашка с дымящимся напитком, и блюдце с двумя белыми пилюлями. Даже не интересуюсь, какую гадость пью – глотаю, запиваю водой, а после делаю глоток кофе.

– Полегчало? – Рома сегодня немногословен, но мне и его ехидного тона достаточно. Не то что общаться – даже дышать не хочется, так мне хреново.

– Я так понимаю, что сейчас мне поплохеет, – продолжаю стоять возле стола, опираясь на него пятой точкой, и делаю очередной глоток кофе. – Поведай, что я вчера успел натворить, – усмехаюсь, так как маленьким недоразумением под названием «Вика Степанова» меня уже не ошарашишь.

Я уже в курсе их замыслов с Лерой (и уверен на сто процентов, что без моей сестренки здесь не обошлось), поэтому не пойму, к чему Рома устроил весь этот пафос.

– Объясни мне, чтобы до меня дошло, – Валевский делает указательным пальцем круговые движения возле виска. – Зачем надо было посылать Насте СМС и приглашать ее сюда, а потом устраивать цирковое представление вместе со Степановой?

– Что?! – меня от этого вопроса словно током бьет, а глаза начинают округляться. Мотаю головой из стороны в сторону, так как мозг отказывается воспринимать слова друга. – Кого я приглашал? – сдавленным голосом переспрашиваю, все еще считая, что парень шутит.

Неумело, очень неудачно, но все же это неправда! И я даже не дам ему в глаз, если он сейчас признает, что разыграл меня с утра пораньше.

– Захар, я все понимаю, – игнорирует мои вопросы Роман. – Я и сам не отличаюсь примерным поведением, но одно дело – послать очередную шлюху, и совсем другое…

– Настя не шлюха, – шиплю, со злостью глядя в глаза своего лучшего друга.

– Вот именно! – выдает он мне грозно в ответ. – Надоела тебе девочка, ну так расстанься, как мужик. К чему этот цирк, Гончаров?!

– Так, стоп! – я отставляю чашку в сторону, провожу рукой по волосам, наблюдая, как из глаз Валевского летят уже не искры, а целые молнии, и пытаюсь переварить всю ту чушь, что сейчас выдал мой друг, однако не могу. – Давай еще раз и по полочкам, а то я туго соображаю.

В голове пока не укладываются его слова, однако по глазам вижу, что он не врет, и даже не шутит. Настя точно вчера побывала здесь, и я боюсь даже представить, что она могла увидеть. А ещё что наговорила ей Лера, раз даже Валевский считает меня ублюдком.

– Ты отправил Насте сообщение, чтобы она приехала на вечеринку, – Рома делает паузу, а я в глубине души закипаю. – Она приехала, – внимательно смотрит, не отводя осуждающего взгляд, – поднялась к тебе в комнату, а там ты тра… – запинается, откашливается и уже спокойнее заканчивает: – Занимаешься сексом с Викой. Не совсем занимаешься, но все к этому шло.

– Дальше! – грозно командую и еле сдерживаюсь, чтобы не заорать.

Ну, сучки, я вам устрою райскую жизнь! Ясно, как божий день, чьих рук это дело! Вот же, твари беспринципные! Ладно Степанова – этой все пофиг, но как Лера, моя любимая сестренка, могла участвовать в этом?

В голове не укладывается, но с ней я позже буду разбираться, а пока…

– Она выбежала из дома вся в слезах, благо, я только приехал, еще не успел выпить и увидел рыдающую Настю, – Рома произносит довольно быстро, тяжело вздыхает и мотает головой из стороны в сторону. – Отвез ее в общагу, по дороге пытаясь объяснить, что у вас с Викой ничего не может быть общего. Но она видела вас, Захар, – с нажимом в голосе заканчивает Валевский и ложится грудью на стол. – Нахрена такая изощренная комбинация? Зачем ты ей сообщение послал?

– Дело в том, Рома, – произношу чуть ли не по слогам, отделяя каждое слово. – Что я не посылал Насте сообщение. И со Степановой я не спал. Да, мы сегодня проснулись в одной кровати, но, блин, Валевский, я пока в состоянии отличить, был ли у меня вчера секс с бабой или нет, – делаю паузу, глядя другу прямо в глаза. – Даже если нихрена не помню.

– Тогда кто, Захар?

Вопрос остается повисшим в воздухе, так как слышатся шаги, и на пороге столовой появляется Лера. Мы вдвоем с другом переводим на нее взгляд, однако по глазам вижу – она слышала наш разговор. По крайней мере, ту его часть, которая касается этого злосчастного СМС и слез моей любимой птички.

– Что ты так на меня смотришь? – на лице моей сестры испуг, но я отчетливо понимаю, кто виноват в этом дурацком недоразумении.

– Думаю, какую руку тебе сломать – правую или левую, – говорю на полном серьезе, а глаза моей ненаглядной сестренки начинают бегать из стороны в сторону. – А может, сразу обе? – делаю намеренно паузу, чтобы до нее дошел смысл моих слов. – Чтобы пальцы в буквы не попадали на экране телефона, – Лера резко разворачивается и начинает бежать.

– А ну, стоять! – Я срываюсь с места и несусь за ней следом. Ловлю ее за руку возле лестницы и резко дергаю на себя, чтобы она остановилась.

– Захар, – еле шепчет сестра, а в глазах появляются слезы.

Настоящие, но такие лживые.

– Зачем ты это сделала? – вопрос остается без ответа, и я повторяю его вновь: – Зачем, – пауза, – ты, – еще одна пауза, – это сделала, Лера?

Ярость давит изнутри, желая выплеснуться наружу, а руки так и чешутся влепить ей затрещину, чтобы в следующий раз думала своими куриными мозгами. Хотя в случае моей сестры это не реально.

– Потому что я не хочу, чтобы ты сделал ошибку, Захар! – она берет себя в руки и довольно спокойно отвечает немного дрожащим голосом. – Она тебе не пара, и ты скоро поймешь это, но будет поздно. Да ты посмотри на нее, – уже смелее произносит сестра, неправильно расценивая мое молчание. – Она на банкете нас всех чуть не опозорила. Нищебродка в дорогом платье – да на нее смотреть смешно, а людям показывать стыдно. Неужели ты не видишь…

– Заткнись! – шиплю ей прямо в лицо. – Это тебя людям показывать стыдно, когда ты закатываешь свои пьяные истерики! Это вы со своей подругой-шлюхой на банкете опозорились, а не Настя! И мне противно, что ты – моя сестра. Посмотри, в кого ты превратилась, Лера? Идиотка с манией величия, куриными мозгами и полным отсутствием уважения к окружающим. Тебе до Насти, сестренка, далеко, как до Луны пешком! – зло смеюсь ей в лицо и бросаю ее руку. – А знаешь, что я тебе желаю? – наступаю на нее, а она хватается за перила и вся сжимается, выглядя при этом довольно жалко. – Чтобы однажды ты встретила мужчину, которого полюбишь. Без которого дальнейшей своей жизни просто не сможешь представить. А он просто возьмет, – делаю паузу, – и вытрет о тебя ноги. Хотя, в твоем случае и это бесполезно. Ты и такие понятия, как «настоящие чувства», «любовь» и «достоинство» не совместимы. Да и гордости у таких, как ты и Степанова, нет! Вы пустышки, – усмехаюсь, делая паузу. – Хоть и в дорогой обёртке. Последний вопрос – почему я нифига не помню? Что ты, тварь, мне подсыпала? Я не мог от нескольких глотков виски напрочь забыть половину вчерашнего вечера!

– Снотворное, – тихо шепчет Лера, видимо, остерегаясь того, что сейчас за нее некому заступиться. И я с ней церемониться сейчас точно не буду.

Резко разворачиваюсь и направляюсь к выходу.

– Захар, ты куда? – слышу в спину голос Валевского и, не поворачиваясь в его сторону, громко бросаю:

– Подальше от этого серпентария!

Усаживаюсь за руль автомобиля, завожу мотор и плавно выезжаю со двора. Ноги моей больше не будет в этом доме – достали уже все, особенно сестрица со своими концертами и тупыми приколами. Вот пусть теперь над папочкой любимым шутит – а меня увольте, я больше не намерен лицезреть эту противную физиономию и не желаю быть хоть и невольным, но участником её дурацких розыгрышей.

По дороге нахожу первый попавшийся магазинчик цветов, захожу вовнутрь и прямо с порога заявляю:

– Двадцать одну розу, – девушка смотрит удивленно, и мне приходится добавить: – Желательно белые.

Продавец кивает и приступает к подсчету цветов. Справляется довольно быстро, но я готов ждать столько, сколько потребуется, даже не смотря на то, что терпение мое на исходе. Я так и не знаю, что говорить Насте и как себя оправдывать – даже боюсь представить, что моя птичка себе напридумывала.

Симпатичная девушка отвлекает меня от неприятных мыслей, протягивает букет, перевязанный лентой, и желает хорошего дня. Ее бы слова, да Богу в уши – я бы ее тогда озолотил. Но еще не все потеряно – главное сейчас подобрать нужные слова, покаяться во всех грехах и убедить Настю в своей невиновности.

Однако легко сказать, точнее, подумать, и совсем уж тяжело это реализовать, так как на моем пути возникает первая проблема – грозная вахтерша. Смотрит пристально мне в глаза, после того, как называю номер комнаты и фамилию птички – такое чувство, что злая ведьма хочет душу забрать и сердце вырвать. А спустя несколько секунд ледяного молчания женщина нехотя переводит взгляд на мои права и грубо отвечает:

– Сегодня посещения запрещены.

– В связи с чем? – мое терпение и так на исходе, а тут еще она подливает масла в огонь. Сейчас мне реально хочется разорвать кого-нибудь на части, но я все еще сдерживаюсь, игнорируя ее злобный тон.

– Тебя попросили не пускать, – она швыряет назад кусок пластика, снова впиваясь взглядом.

– Не морочьте мне голову, женщина, – цежу сквозь зубы, так как желание послать грозную вахтершу растет в геометрической прогрессии.

– Я сказала, не пущу…

– А вы попробуйте меня остановить! – нагло перебиваю и двигаюсь к лестнице, игнорируя крики злой ведьмы. Ага, разбежался останавливаться – пока не увижу Настю, отсюда меня даже рота ОМОНа не выведет!

Взлетаю на третий этаж, быстрым шагом двигаюсь по коридору и торможу возле нужной двери. Сердце пропускает пару ударов, но я его игнорирую – только не сейчас, нервничать буду позже. Пока надо сделать пару глубоких вдохов, затем резко выдохнуть, взять себя в руки и постучать в дверь.

Услышать громкое «Войдите», в последний раз собраться с мыслями, не реагируя на головную боль, и переступить порог комнаты триста двадцать четыре.

Насти нет, зато я встречаю второе препятствие на пути к нашему непростому диалогу с птичкой в виде ее соседки. Карина смотрит исподлобья и не собирается мне помогать. На все мои вопросы о том, где сейчас моя любимая девушка, брюнетка лишь фыркает, зло усмехается, но никак не желает облегчить мне жизнь.

– Я не виноват, Карина, – в очередной раз тяжело вздыхаю, провожу всей пятерней по волосам, другой рукой до сих пор держа букет. – Это все Лерка со Степановой подстроили. Я дрых, как сурок, потому что эти две стервы подсыпали мне снотворное в вискарь.

– Гончаров, ты пооригинальнее отмазку придумать не мог? – с иронией смотрит на меня соседка птички. По глазам вижу, что не верит. И даже не пытается этого скрыть. – Детский сад, штаны на лямке. Лучше скажи, нахрена ты вообще туда поперся? – со злостью в голосе продолжает Голубева допрос с пристрастием, а мне выть хочется от отчаянья.

Я прекрасно понимаю, что даже если Карина, которая вечно меня поддерживала и всегда становилась на мою сторону, сейчас не верит в мою невиновность, то Настя даже слушать не станет мои оправдания. Стараюсь сдержать рык раненного зверя – не стоит сейчас проявлять свои эмоции и пугать девушку.

– Хотел расслабиться, – получается довольно неубедительно, но другого ответа у меня пока нет.

– Вот и расслабился, – усмехается Карина в ответ, но как-то слишком грустно у нее это получается. – Повторяю для тупых – Насти нет, и можешь ее не искать. По крайней мере, сегодня. Поверь, ни к чему хорошему твой визит не приведёт, учитывая твою вспыльчивость. Да и подруга ещё не остыла, так что сбавь обороты, красавчик, – Голубева делает паузу, на протяжении которой я молчу, а после добавляет, тяжело вздыхая: – Ты и так уже дел натворил, Захар, поэтому не усугубляй свое положение еще сильнее. Остынь для начала, и придумай отмазку посерьезнее, чем этот детский лепет о шалостях твоей сестры и ее подружки.

– Но я же не виноват, что они…

– Значит, не надо было туда ходить! – Карина давит на больное, и я даже не знаю, что сказать в ответ.

Правду иногда не стоит говорить – почему-то людям частенько хочется верить только в плохое, и не признавать очевидных вещей. Даже если человек не врет.

– Передай Насте, что я ее люблю, – подхожу к столу, бросаю туда букет, разворачиваюсь к Голубевой спиной и выхожу из комнаты девочек.

А на следующий день я решаю повторить попытку встретиться с Настей и все ей объяснить. Приезжаю с утра в институт, нахожу расписание птички – сегодня три пары, а значит придется караулить ее возле выхода в обед. Мне все равно, сколько ее ждать – я готов всю ночь дежурить возле центрального входа, лишь бы не пропустить любимую девушку.

И снова заезжаю в знакомый магазинчик, правда, теперь уже покупаю двадцать пять алых роз, не тороплю продавщицу, которая пытается мне угодить, а после возвращаюсь к зданию родного университета.

Три чашки кофе, куча пропущенных вызовов, включая несколько звонков от отца, а также усталость из-за сегодняшней бессонной ночи и раздражение из-за того, что стрелки часов двигаются, как черепахи – черт, я даже на большее готов, лишь бы птичка простила.

Конец третьей пары, и студенты толпой начинают выбегать из центрального входа. Беру с заднего сиденья букет, вылезаю из машины и двигаюсь по аллее прямо к дверям университета. Чтобы не пропустить ту единственную, которую жду уже несколько часов. И мне плевать на косые взгляды, на смешки и перешептывания за моей спиной – все это не имеет значения. Особенно, когда я вижу на пороге птичку – улыбающуюся и веселую, такую, какой она бывает всегда только со мной. Однако сейчас при виде меня девушка застывает – смотрит пристально в глаза, а с ее лица медленно сползает улыбка.

Ступор нападает на нас обоих – прямо какая-то неведомая сила приковывает меня к месту, не иначе. И я только сейчас замечаю, что Настя не одна – рядом с ней маячит Карина, а также ненавистный мне Петя вместе с каким-то парнишкой, чьего имени я не знаю. Они обращаются к птичке, которая продолжает пристально смотреть на меня и никак не реагирует на их слова.

Я делаю шаг вперед, однако последующие действия девушки заставляют снова прирасти к замерзшему асфальту. Настя резко поворачивается в сторону Пети, обнимает его за шею, притягивая к себе, и целует. А он отвечает ей взаимностью, даже не пытаясь сопротивляться.

И я понимаю, что проиграл – она меня не простит. Возможно, даже даст пареньку шанс, однако ко мне точно не вернется, считая меня предателем. Значит, и не любила вовсе – я был для неё временным увлечением, раз так быстро нашла замену.

Отбрасываю букет в сторону, даже не замечая, как алые лепестки падают на белый снег, разворачиваюсь спиной ко входу и направляюсь к своему автомобилю.

Черт, как же больно в груди. Такое чувство, что сердце вырвали.

И никуда от этой боли не сбежать.

POV Настя

(небольшой эпизод и конец первой части)

– С новым годом, Настена! – моя лучшая подруга поднимает бокал с шампанским и первой произносит, когда куранты бьют аккурат двенадцать раз. – Пусть все проблемы останутся в старом году, а в новом нас ждут только позитивные эмоции!

– Согласна, – киваю в ответ и делаю глоток шампанского.

Так уж получилось, что мы с Кариной остались на праздник в общаге, потому что какой-то уникум умудрился поставить зачет на тридцать первое число, а уже второго по расписанию нам втулили экзамен по «Экономике предприятий». Преподаватель – одинокий пожилой мужчина, который обязательно припрется в университет, чтобы послушать наше мычание по своей дисциплине.

Скучно ему одному в пустой квартире – чего ж не пообщаться с молодежью.

– Ты, Настена, не расстраивайся, что так с Захаром получилось, – как-то слишком равнодушно произносит Карина, а у меня от одного только его имени замирает все внутри.

Прошло почти две недели, я немного успокоилась, однако рана до сих пор еще кровоточит. Нужно время, которое, как известно, лечит, но пока забыть Захара не получается, хоть мы больше и не виделись. После того злосчастного поцелуя с Петей – дернул же меня черт таким способом отшить одного и дать призрачную надежду другому.

Теперь приходится расплачиваться за свои ошибки.

– Я не расстраиваюсь, – фыркаю в ответ, однако Голубева не унимается.

– Подумаешь, расстались, – продолжает философствовать моя соседка. – Куча народа то встречается, то разбегается. Это законы жизни, птичка, – усмехается, глядя, как я начинаю злиться.

– Всё, закрыли тему, – я не разделяю ее веселья, поэтому получается довольно резко. – По-моему, мы договорились больше не говорить о нем. Ты же знаешь…

Закончить фразу я не успеваю, так как раздается громкий стук в дверь. Мы даже не успеваем открыть с Кариной рта, чтобы крикнуть «Войдите», как эта самая дверь распахивается, и на пороге появляется Дед Мороз.

Я смотрю пристально на мужчину в красном костюме сказочного героя, но даже по голосу не могу его узнать. Кому это вздумалось над нами пошутить?

– Тук-тук-тук, – бодрым голосом вещает наш гость. – Кто из вас Анастасия Стриж? – заходит в комнату, оставляя дверь открытой, и скидывает с плеча красный мешок.

– Я, – произношу довольно тихо, вставая со своего места и округляя глаза.

– Так и быть, стишок рассказывать не надо, – произносит мужчина и снова смеется, – так как дедушка Мороз сегодня добрый. Девочка Настя получит подарок просто так.

– К-какой подарок? – я даже начинаю заикаться, однако наш гость никак не реагирует на мое замешательство.

Лезет в мешок, достает оттуда две коробки, обернутых в яркую бумагу и перевязанных зелеными лентами, а после вручает их мне.

– С Новым Годом, красавица!

Его слова звучат бодро, однако я все еще пребываю в шоке. Как и моя подруга, кстати, тоже. И только когда дверь за мужчиной закрывается, мы с Кариной синхронно вздыхаем.

– Это что? – я смотрю прямо в глаза своей соседке по комнате.

– Фигня какая-то, – пожимает она плечами в ответ. – Давай посмотрим, раз уж сам Дед Мороз тебе принес подарок, девочка Настя!

Первой мы распаковываем коробку побольше – длинная, прямоугольная, а в ней… новый ноутбук с половинкой яблока на крышке. Протяжный стон вырывается из груди, когда я понимаю – только один человек мог сделать мне такой дорогой подарок.

– Зачем? – кривлюсь, хмурю лоб и тяжело вздыхаю.

– Надеюсь, ты возвращать не собираешься? – Крина приподнимает одну бровь, однако я молчу и ничего не отвечаю. – Открывай второй, – в голосе моей подруги звучат веселые нотки, и я распаковываю коробку поменьше, уже заранее догадываясь, что в ней лежит.

Конечно же, новенький смартфон – большой, красивый и тоже очень дорогой. Беру гаджет в руки и прижимаю к груди, мысленно благодаря Захара за столь щедрый подарок. И только спустя пару минут замечаю на дне коробки открытку – медленно беру ее дрожащими пальцами и открываю.

«Самой красивой птичке на свете», – слова сливаются, так как из глаз начинаю капать слезы, которые падают прямо на буквы, написанные черной гелиевой ручкой.

Надо же, не забыл о своем обещании, хоть я и не настаивала. И от этого на душе становится еще больнее.

– Настя, не плачь, – Карина прижимает меня к своей груди. – Я точно знаю, что все у тебя будет хорошо!

А через три недели я вижу Захара в последний раз – он вместе с одногруппниками отмечает сдачу сессии. Посреди аллеи собирается толпа старшекурсников, которые открывают шампанское и разливают по пластиковым стаканчикам. Для них это последняя сессия – впереди практика и защита дипломов. Однако сейчас они веселятся и радуются, что учеба наконец-то закончилась.

Я иду по боковой аллее, и мы встречаемся с Захаром взглядами. Он снова пристально смотрит, сканируя меня насквозь, а я сильнее прижимаю папку с отчетами к груди, боясь отвести свои. Секунда, две, три, и парень отворачивается от меня первым.

«Спасибо», – набираю дрожащими пальцами, когда захожу за угол дома, и отправляю СМС по известному номеру. А что еще я могу написать или сказать ему сейчас?

Выглядываю аккуратно, чтобы парень меня не увидел – мне просто хочется посмотреть на его реакцию. Захар достает из кармана смартфон, видимо, услышав звук входящего сообщения, смотрит на экран, а после…блокирует телефон и убирает его назад.

Вот и все, Настя. Как там говорится в твоей любимой книжке: «Нет повести печальнее на свете»?

Теперь я точно знаю, что есть. И надо взрослеть, а ещё учиться жить без Захара…

Я ему не нужна – он просто откупился подарками. И забыл обо мне навсегда.

Больно. Очень. Но я обязательно справлюсь…

POV Настя

Спустя 4 года…

– Добро пожаловать в наш дружный коллектив, – улыбается мне начальник отдела кадров огромной корпорации, куда я устраиваюсь на постоянную работу. – Вы приняты, Анастасия.

Вчера они мне позвонили и попросили сегодня прийти. Зачем – не сказали, поэтому всю ночь переживала и нервничала. Вроде и не стоит этого делать, так как берут меня туда по рекомендации, да и резюме попросили прислать для формальности, однако именно сейчас вырывается полный облегчения вздох. Еще и улыбка расплывается на пол-лица – аналитик в крупной компании.

Это же круто!

Наконец-то моя мечта начинает осуществляться. Большая корпорация, ответственная должность, много новой и интересной работы, а ещё огромный опыт – это только самое начало моей карьеры, я в это твердо верю. По крайней мере, останавливаться точно не собираюсь, считая это только первым этапом на пути к своей цели.

– Спасибо большое, – моему счастью нет предела, и радостные нотки уже не то, что проскальзывают, а отчётливо звучат в моем голосе.

– Пока начальник аналитического отдела на совещании, пишите заявление о приеме на работу, – женщина протягивает мне пустой лист бумаги и ручку. – Наш главный сейчас в отпуске, поэтому на имя исполняющего обязанности генерального директора. Авдеенко Константин Михайлович, он сегодня и подпишет. Так что, – кадровичка снова улыбается и пожимает плечами, – в понедельник ждем вас ровно в девять ноль-ноль на рабочем месте.

– Обязательно! – выдаю как-то уж очень громко, а женщина в ответ лишь смеется.

С начальником аналитического отдела, экстравагантной женщиной сорока шести лет, и с таким же необычным именем, как и ее внешность – Ванессой Изяславовной мы уже знакомы. Она обратилась в нашу небольшую фирму, где я на протяжении всей своей учебы активно подрабатывала (а в последнее время и полноценно работала уже на полной ставке), с просьбой посоветовать ей молодого и перспективного сотрудника. Моя любимая начальница выбрала из всего немногочисленного штата меня, за что я ей буду пожизненно благодарна.

– Настя, – начала Ванесса Изяславовна, когда мы с ней впервые встретились. – Не возражаешь, если я разу на «ты»?

– Нет, конечно, – я легонько помотала головой из стороны в сторону и уставилась на женщину с замиранием сердца.

– Ну и отлично, как говорится, – она улыбнулась, тем самым расположив меня к себе еще больше. – Задача непростая, но Лариса Ивановна за тебя поручилась. Вижу, ты девушка серьезная, – продолжала начальница, не дав мне даже рта раскрыть, – поэтому перехожу сразу к делу. Наша компания начинает новый долгосрочный и довольно перспективный проект – строительство огромного жилого комплекса. Мои девочки и так завалены работой по самое «не могу», поэтому руководством принято решение привлечь нового сотрудника – молодого, перспективного, с опытом и желанием двигаться дальше по карьерной лестнице.

– Я готова, – кивнула в ответ, даже не раздумывая, так как одна рекомендация Ларисы Ивановны чего стоила. Раз она меня в меня поверила, то мне сейчас грех включать заднюю.

– Руководитель проекта – наш вице-президент. Молодой, перспективный, амбициозный и очень требовательный. Если ты нам подойдешь, то в дальнейшем возможно расширение штата, а тебе будет по штату положен личный помощник.

Я не верила в свое счастье, которое сейчас свалилось мне на голову. Разобьюсь вдребезги, не буду спать по ночам, но справлюсь с поставленной задачей! Чего бы мне это ни стоило.

И я действительно справилась – за две недели сделала все расчеты, спрогнозировала пока только предварительный объем инвестиций (так как данных было мало, да и точно рассчитать никто не просил), и сдала всё в срок.

Замерла в ожидании, и очень обрадовалась, когда через три дня получила аванс за выполненную работу. В таком объеме, что глаза округлились от неожиданности.

А еще через два дня меня попросили отправить резюме на электронную почту начальника отдела кадров. Моя ненаглядная Лариса Ивановна добавила еще рекомендаций, и вот сейчас я пишу заявление о принятии на работу.

– Настя, привет, – раздается голос Ванессы Изяславовны, а я как раз ставлю сегодняшнюю дату. – Написала?

– Ага, – передаю лист бумаги сидящей напротив женщине и поворачиваю голову в сторону двери. – Здравствуйте.

– Тогда за мной, – командует моя будущая, точнее, уже настоящая начальница, и через пару секунд скрывается в недрах коридора. Несется на высоких каблуках так быстро, что я еле поспеваю за ней, боясь отстать хоть на шаг.

Но мне это безумно нравится – куча дверей, несколько этажей, незнакомые лица, которые при виде нас здороваются и провожают заинтересованными взглядами, и я с понедельника стану частью огромной корпорации под названием «Мега-инвест-строй».

Круто, необычно и так волнительно!

– Ванесса Изяславовна… – начинаю первой, когда следом за женщиной переступаю порог ее кабинета, однако она резко меня перебивает:

– Можно просто по имени, – делает паузу и усаживается в свое кресло. – Но на «вы». Очень не люблю, когда мне тыкают, хотя сама ненавижу выкать. Отчеством меня папочка наградил будь здоров, язык сломать можно, – смеется, всем своим видом показывая, что расположена ко мне позитивно. По крайней мере, пока, но я постараюсь, чтобы так все и осталось.

– Договорились, – поддакиваю ей в ответ, а она подъезжает на кресле ближе к столу и ищет какие-то бумаги.

– Значит, так, – находит наконец-то нужный листик и протягивает его мне. – На выходных глазами пробегись, чтобы в понедельник быть во всеоружии. Скажешь, что тебе требуется для расчетов, девочки все подготовят. Пока новый проект – это твоя основная цель, к другой работе привлекать не буду. За статистикой – к Светлане Матвеевне, она у нас самая старшая в отделе, не ошибешься.

– Хорошо, но… – пытаюсь вставить хоть слово, однако женщина меня в очередной раз перебивает:

– Никаких «но», Настасья. Я этого слова в принципе не люблю, как и «возможно», «попробую» и «постараюсь». Выбрось их из своего лексикона, если хочешь, чтобы мы сработались. Теперь по делу, – она пристально смотрит на меня, но в глазах лишь тепло. И я расслабляюсь полностью – видимо, придется привыкать к манере общения новой начальницы, как бы странно ее поведение не выглядело со стороны. – Основные задачи ставит руководитель проекта. Пока перед ним буду отчитываться я, поэтому держи меня в курсе.

– Поняла, – снова киваю, а Ванесса продолжает:

– В следующую пятницу совет директоров, – тяжело вздыхает и мотает головой. – Вот веришь, сколько лет здесь тружусь, а ненавижу выступать перед большим количеством мужиков. Особенно раздражает, когда они, даже не взглянув в материалы перед носом, начинают вопросы тупые задавать. Прямо злость берет, так и хочется треснуть их чем-нибудь тяжелым по башке.

Я усмехаюсь, так как мне очень нравится ее откровенность. Киваю головой, поддакиваю, до конца не веря в свое счастье. Уже радует, что выступать с докладом буду не я, хоть и готовить его придется мне.

К уже имеющимся расчетам добавятся новые, и в четверг, ближе к концу рабочего дня, мне придется уделить час времени, чтобы все по полочкам разложить Ванессе и разъяснить все детали.

Непростая задача, но я с ней обязательно справлюсь.

Мы прощаемся, и я, с огромной улыбкой на лице, безмерно счастливая от предстоящих перспектив, отправляюсь домой.

Да, кстати, с жильем мне тоже повезло. Дело в том, что мы с Кариной после получения диплома бакалавра перешли на заочное обучение. Решили работать и снимать совместно жилье, чтобы было не так накладно. Уже даже поисками занялись, штудируя объявления в местных газетах и Интернете, однако случилось чудо. У родителя моей подруги в очередной раз резко проснулись отцовские чувства, поэтому он ни о каком съемном жилье даже слышать не захотел и подарил своей дочери двухкомнатную квартиру в одном из спальных районов города. Небольшую, но очень уютненькую.

За Карину я порадовалась, хотя в глубине души расстроилась, что теперь придется искать новую соседку, потому что в одиночку я не потяну даже скромную однушку, но Голубева, как обычно, показала себя настоящей подругой.

– Ничего не знаю, будешь жить со мной, – мотала она головой из стороны в сторону, не желая слушать мои аргументы. – Мы четыре года были вместе, и ты сейчас решила бросить меня?

– Мы будем встречаться по вечерам, – попыталась я оправдаться в очередной раз, однако Карина не впечатлилась.

Девушка надула губы и в категоричной форме заявила, что я – предательница и эгоистка, которая думает только о себе и не желает поддерживать подругу в трудный момент, а ещё пообещала стереть мой номер из своей телефонной книги, удалить меня из друзей во всех соцсетях, а также вычеркнуть меня из своего завещания.

– Откуда у тебя завещание? – с удивлением в глазах поинтересовалась у Голубевой, на что та только фыркнула в ответ.

– Пока нет, но я тебя точно не включу. Забуду даже, как ты выглядишь!

Я засмеялась, глядя на ее надутые губы и смешную физиономию, а спустя пару минут Карина присоединилась ко мне. Пришлось соглашаться, хоть и чувствовала я себя немного некомфортно, на что Карина только махнула рукой.

Но все же нахлебницей быть я не желала и в категоричной форме заявила – оплату коммунальных платежей мы делим напополам.

– И это не обсуждается! – ткнула в подругу пальцем, а она в ответ подняла обе руки вверх «Твоя взяла».

На том и порешили. Одногруппники помогли перевезти вещи из общаги, мы с Кариной по-максимуму благоустроили наше жилье, три дня мотаясь по магазинам, а после справили новоселье. Поначалу я переживала, что стану помехой личной жизни своей подруги, на что та лишь в очередной раз фыркнула и махнула рукой.

– Будем искать себе кавалеров с жилплощадью, – усмехнулась девушка, когда мы пили чай с печеньем. – Нефиг на нашу территорию перебираться.

Кстати, моя подруга нашла себе занятие по душе, от чего ее мама пришла в шоковое состояние. Сначала изобразила сердечный приступ, так как дочь вопреки ее ожиданиям заявила, что работает аниматором и оформителем торжеств. И ей это очень нравится. И ни о каких банках даже слышать не хочет.

Маму вроде как откачали, однако она сменила тактику – начала давить на жалость, от чего Карина только закатывала глаза и тяжело вздыхала, так как даже слова вставить ей не удавалось. Пришлось Инессе Николаевне смириться и больше не настаивать. А четыре месяца назад даже помочь финансово, так как начальница Карины предложила моей подруге выкупить ее бизнес. Женщина уезжала за границу на ПМЖ и ей очень хотелось оставить свое детище в надежных руках.

Все выходные мы строим с Голубевой планы – выбираем наряды для моей первой трудовой недели, в воскресенье даже выбираясь в магазин за симпатичной блузкой, а уже в понедельник я с замиранием сердца переступаю порог кабинета, который теперь буду делить с четырьмя сотрудницами аналитического отдела.

С девочками сходимся легко и быстро, правда, двух из них – ту самую Светлану Матвеевну, о которой мне говорила в пятницу Ванесса, а также еще одну сорокалетнюю женщину, Инну Васильевну, назвать девочками сложно, но все равно с ними легко и весело, несмотря на возраст.

– Завидую тебе, Настена, – уже в среду шепчет мне Аллочка, которая всего на четыре года меня старше. – Младшенький у нас такой красавчик, – и для пущего эффекта закатывает глаза, а я свои наоборот округляю.

– Кто? – не совсем понимаю, о ком идет речь, и девушка решает меня просветить.

– Генеральный у нас – это старшенький, – начинает рассказывать по порядку. – Его так за глаза весь офис называет. Хороший мужик, кстати, хоть мы его и видели всего несколько раз, в основном на корпоративах.

– А младшенький? – произношу практически по слогам, сопровождая свой вопрос плавным движением головы сверху вниз и обратно.

– Это его сын, по совместительству вице-президент компании, – поясняет мне спокойно Аллочка. – Очень перспективный паренек, скажу я тебе. Ты с ним скоро будешь регулярно встречаться, – улыбается и подмигивает мне. – Не женат, завидный холостяк, так что советую присмотреться к нему получше.

– Нужен он мне больно, – кривлюсь в ответ, да и желания разговаривать на эту тему больше нет.

Меня не интересуют служебные романы, еще и с хорошенькими холостяками, какими бы перспективными они не были. Он, или как его назвала Аллочка, «младшенький» – мой непосредственный руководитель, а женихов и без него хватает. И даже любопытства не возникает взглянуть на этого «красавчика», хоть девчонки начинают о нем твердить мне с завидной регулярностью.

Но мне сейчас не до флирта на работе – я хочу показать себя, добиться чего-то, и получать за это достойную зарплату. По-моему, очень даже неплохие цели для начала. Осталось только закончить парочку расчетов и завтра ввести Ванессу в курс дела.

Однако, как только я в четверг переступаю порог нашего кабинета, девочки ошарашивают меня новостью.

– Ванесса Изяславовна сегодня ночью попала в больницу с аппендицитом, – печально вздыхает Инна Васильевна. – Я пока временно за главную, – добавляет и продолжает смотреть на меня с грустью в глазах.

– То есть мне теперь вас вводить в курс дела? – с облегчением вздыхаю, радуясь, что начальницу хоть кто-то заменяет.

– Нет, – в ее голосе столько печали, что мне становится не по себе. – Завтра в пять часов вечера будешь выступать перед советом директоров сама.

– Я не смогу, – испуганно мотаю головой из стороны в сторону, до конца не желая осознавать сей прискорбный факт. – Девочки, – смотрю по сторонам, переводя по очереди взгляд на четыре пары глаз. – Выручайте.

– Настен, – вступается Светлана Матвеевна. – Мы поможем подготовиться. Лучше тебя все равно никто не справится, так как мы даже не в курсе твоих расчетов. Так что, – она разводит руками, а я опускаю голову, понимая, что попала.

Или пропала, что в данном случае звучит одинаково.

Но паника длится всего двадцать минут – пора уже брать себя в руки и ответственно подходить к поставленной задаче. К тому же я не могу подвести ни свою бывшую начальницу, которая меня рекомендовала, ни тем более Ванессу, которая в меня поверила и дала шанс.

Расчеты закончены, и в пятницу после обеда я тренируюсь читать свой доклад перед девочками. Они советуют, как лучше всего преподать материал, задают вопросы, которые возможно возникнут у присутствующих на собрании мужчин, а также настраивают на позитивный лад.

Напоследок желают мне удачи и обещают держать за меня кулачки. Благодарю их за поддержку и выхожу из кабинета, прижимая папки с бумагами к груди.

Легко сказать, что я справлюсь, но как это реализовать, если до сегодняшнего момента ни разу не выступала на столь серьезном собрании. Но мысли о долге не дают мне расслабиться – когда-то же все равно придется и встречаться с новым руководством, и выступать с докладами.

Уверенной походкой захожу в конференц-зал, здороваюсь со всеми присутствующими и раскладываю перед каждым заранее отпечатанный материал. Как и говорила мне неделю назад Ванесса, никто из них даже не притрагивается к бумагам, чтобы хоть одним глазком взглянуть на цифры.

Все в сборе, за исключением одного пустующего места.

– Он подойдет попозже, – заявляет генеральный директор, когда несколько пар глаз задают ему немой вопрос. – На встрече с поставщиками, – кивает головой, а после обращается ко всем присутствующим. – Ванесса заболела, так что вместо нее докладывать будет наша новая сотрудница Анастасия Стриж. Она, кстати, теперь закреплена за новым проектом. Слушаем вас, Настя.

И я начинаю – сначала немного неуверенно, однако уже через пять минут довольно твердо. А чего мне бояться – я лично делала расчеты, разбираюсь в материале, поэтому могу с твердостью озвучивать любые цифры, за которые сама же и отвечаю. И на все вопросы я тоже отвечу, когда подойдет время.

Кстати, некоторые лица кажутся мне смутно знакомыми – где-то и когда-то я уже их видела. Как, кстати, и генерального директора, Алексея Владимировича, имя которого я услышала пять минут назад.

– Таким образом, предварительная сумма инвестиций составит…

Закончить я не успеваю, так как дверь в конференц-зал без стука открывается и вовнутрь врывается, как ураган, мужчина, видеть которого я могу только со спины. Серый костюм, светлые волосы, уверенная походка – видимо, этот тот самый «младшенький», сын генерального директора и мой новый руководитель. Ничего сверхъестественного, однако сердце почему-то пропускает пару ударов, а после совсем замирает.

– Извините за опоздание, – произносит парень, а у меня в груди все сжимается. – Поставщики всю душу вымотали со своими «хочу».

Голос до боли знакомый, но я все еще отказываюсь верить в происходящее.

Этого не может быть! Я не могла так попасть!

Только не он!

Господи, сделай так, чтобы я ошиблась.

Все это быстро проносится в моей голове, однако глаза не обманешь – Захар отодвигает стул, усаживается, и всем корпусом поворачивается в мою сторону.

И наши взгляды встречаются – его удивленно-заинтересованный, и мой – испуганно-бегающий, не желающий признавать происходящее.

Надо же так попасть! А ведь я за эту неделю даже имени своего нового руководителя не потрудилась узнать – все в компании называют его этим дурацким прозвищем «младшенький», не желая сообщать его паспортные данные. Да и генеральный был в отпуске, когда я писала заявление, поэтому фамилия Гончаров ни разу так и не прозвучала.

Мне, честно говоря, было абсолютно все равно, кто руководит этой чертовой компанией, и как теперь оказывается, зря.

Зря я любопытства не проявила, а надо было. Ой, как надо!

И теперь мне становится понятным, где я могла видеть этих мужчин – конечно же, на том злополучном банкете, куда однажды потащил меня Захар. Слава Богу, хоть они меня не запомнили – надо же, такая встреча.

– Поставщики – тот еще геморрой, – произносит пожилой мужчина, который сидит с краю недалеко от меня, однако мой взгляд до сих пор прикован к Захару.

– Не понял, – произносит он практически по слогам, однако дальше продолжить не успевает, так как его перебивает отец:

– Знакомься, сынок, это наш новый аналитик, Анастасия Стриж. Ванесса привлекла ее для работы над твоим новым проектом.

– Аналитик, значит, – усмехается парень.

– А это, Настенька, – Гончаров-старший теперь уже обращается ко мне. – Ваш непосредственный руководитель – Захар Алексеевич. Прошу любить и жаловать, так как встречаться вы с ним будете теперь довольно часто. Он руководит проектом, над которым вы сейчас работаете.

– Оч-чень приятно, – киваю легонько головой, а все слова куда пропадают, не желая дальше произноситься.

Все происходит так внезапно, что на какие-то секунды речь отнимается полностью. И я даже не представляю, как себя вести дальше.

– А мне-то как приятно, – расплывается мой новый начальник в улыбке на все тридцать два зуба. – Анастасия Стриж, – он делает паузу, разваливается на стуле и закидывает ногу на ногу. – Надо же, вот так сюрприз.

И от его вальяжной позы, и тем более от надменного тона и ехидной улыбки руки начинает бить мелкая дрожь. Вот зачем он сюда приперся? Нет бы, с поставщиками еще полчасика побеседовал, пока я буду толкать речь перед советом директоров!

Хоть я и нервничаю, но все равно понимаю: присутствующие мужчины ждут продолжения, походу не догадываясь, почему Захар так себя ведет. Мне надо продолжать и заканчивать свой доклад, однако все нужные слова застревают в горле.

– Так что там с суммой инвестиций, Настя? – генеральный директор первым прерывает затянувшуюся молчаливую паузу, а я в ответ закрываю глаза.

Делаю глубокий вдох, затем резкий выдох – черт, все равно не помогает справиться с эмоциями. Еще и ледяное спокойствие парня выводит из себя – мог бы просто вспылить или свалить куда подальше.

Еще один вдох, затем резкий выдох, и я открываю глаза, натыкаясь на пристальный взгляд. Тот, от которого пыталась сбежать все эти годы. Тот, который еще долго преследовал меня по ночам. Тот, чье имя…

– Извините, я не могу, – выдаю довольно тихо и срываюсь с места, вылетая в коридор.

Черт, черт, черт! Почему это случилось именно со мной?

Первое задание и такой провал. Я подвела всех – свою бывшую начальницу, Ванессу, девчонок, которые в меня верили, а главное – свои мечты. А я так надеялась, что все получится, и я со всем справлюсь. Однако, всего один ледяной взгляд голубых глаз, и я пропала. Он застал меня врасплох, поэтому с эмоциями справиться оказалось тяжело.

Если бы я знала его имя заранее, то была бы готова к нашей встрече.

Или не готова? Черт, я сама уже запуталась и в своих мыслях, и тем более в эмоциях.

Ну почему, Господи, именно сегодня ты послал мне испытание под названием Захар Гончаров?

POV Захар

Вот это я удачно опоздал на совет директоров – надо же, какой сюрприз! Птичка, моя нежная и ранимая девочка, собственной персоной – и как я мог такое зрелище пропустить?

Знал же прекрасно, что взяли новую сотрудницу, которая будет заниматься аналитикой исключительно под новый проект, но даже не удосужился узнать ее имени. Да мне, в принципе, это и не к чему было, так как пока проект только в стадии разработки, и достаточно присутствия одной Ванессы с отчетами.

Позже мы бы с Настей всё равно обязательно встретились, когда инвесторы будут готовы вложить немалые средства в строительство огромного комплекса, так как у начальника аналитического отдела слишком много своей работы, чтобы еще и служить передаточным звеном между моим общением с девушкой, но, стоит признаться, болезнь женщины пришлась как нельзя кстати.

Как говорится, не было бы счастья, да несчастье помогло – в моем случае известная поговорка сработала на все сто процентов.

– Извините за опоздание, – я залетаю в конференц-зал и целенаправленно двигаюсь к свободному стулу. – Поставщики всю душу вымотали со своими «хочу».

Плюхаюсь на свое место и поворачиваюсь всем корпусом к докладчику. Ожидаю лицезреть Ванессу, которая не любит, когда ее перебивают и всегда кривится в ответ, всем своим видом показывая, что раздражена, однако на время замираю от увиденного.

Птичка! Настя! Моя несчастная любовь!

Так и не смог её выкинуть из головы, как ни старался, всех девушек постоянно сравнивая с нежной и симпатичной птичкой.

Все не то, как бы ни пытался найти себе спутницу жизни, но то ли я стал слишком переборчивым, то ли барышни мне попадались сплошь корыстные и легкодоступные. В результате плюнул и пустил все на самотек – и тут вдруг неожиданный сюрприз.

Вот честно, даже не ожидал ее здесь увидеть!

Наши взгляды на какое-то время встречаются – мой удивленно-заинтересованный, и ее немного испуганный. Мы на несколько секунд замираем и пристально смотрим друг на друга. Глаза девушки бегают, а пальчики сжимаются в кулачки, но все равно птичка держится стойко, хотя мое внезапное появление явно выбивает ее на время из колеи.

– Не понял, – я первым прихожу в себя, однако отец меня перебивает, не давая возможности закончить:

– Знакомься, сынок, это наш новый аналитик, Анастасия Стриж. Ванесса привлекла ее для работы над твоим новым проектом.

– Аналитик, значит, – я усмехаюсь, до конца не веря своим глазам.

– А это, Настенька, – продолжает свою речь отец, обращаясь к девушке. – Ваш непосредственный руководитель – Захар Алексеевич. Прошу любить и жаловать, так как встречаться вы с ним будете теперь довольно часто. Он руководит проектом, над которым вы сейчас работаете.

Особенно меня радует слово «любить», но пока я ликую только мысленно.

– Оч-чень приятно, – птичка кивает легонько головой, не отводя своего пристального взгляда.

Все такая же пугливая – надо же, как давно мы не виделись!

А она изменилась – похорошела, повзрослела, ее формы округлились, и если и раньше глаз отвести не было возможности, то теперь её и подавно нет. Да и желания, кстати, тоже – какая же она красивая!

– А мне как приятно, – расплываюсь в улыбке, так как не могу отказать себе в удовольствии немножко поиздеваться над девушкой. – Анастасия Стриж, – намеренно делаю паузу и закидываю ногу на ногу, откидываясь на спинку стула. – Надо же, вот так сюрприз.

– Так что там с суммой инвестиций, Настя? – прерывает отец затянувшуюся паузу, а я не отвожу пристального взгляда от своей новой сотрудницы.

Она закрывает глаза, делает глубокий вдох, затем резкий выдох, но все равно продолжает нервничать. И только я открываю рот, чтобы в очередной раз ее поддеть, как птичка выдает на одном дыхании:

– Извините, я не могу, – разворачивается, срывается с места и выбегает из конференц-зала.

Моя улыбка резко спадает с лица, так как понимаю – с нажимом и подколками я погорячился. Видимо, и для Насти стало большим сюрпризом увидеть меня здесь, еще и в столь ответственный момент, как доклад перед советом директоров.

– Алексей Владимирович, это никуда не годится, – произносит пожилой мужчина, который после нас с отцом является самым крупным держателем акций. – Долго мы будем ждать отчета?

Мужчины начинают галдеть, и даже пару раз проскальзывает фраза о некомпетентности наших сотрудников, и я понимаю, что надо вмешаться. Не позволю уволить девушку только из-за того, что при виде моей физиономии она немного растерялась.

Знаю ведь прекрасно, как Настя мечтала стать аналитиком в огромной компании, и, как полагаю, добилась своего – не связями и постелью, как это у нас любят делать некоторые, а именно упорством и трудом, за что ее реально можно уважать.

И надо дать девочке шанс, иначе я себе этого никогда не прощу.

– Сынок, что происходит? – отец выводит меня из раздумий, и я резко встаю со своего места.

– Дайте мне пять минут, и я все улажу, – разворачиваюсь и направляюсь к двери, однако в спину мне прилетает недовольное:

– Ваши сотрудники не справляются со своими обязанностями!

Резко останавливаюсь и поворачиваюсь лицом к говорящему – надо же, еще совсем молодой, ни разу нигде не работал по-настоящему, получил в наследство от отца акции не только нашей компании, но и парочки других довольно денежных и перспективных – какое право он имеет так говорить о птичке?

– Хотите поднять вопрос об их увольнении? – произношу довольно холодным тоном и приподнимаю одну бровь. – Тогда увольняйте меня вместе с ними, потому что именно я несу ответственность за своих, как вы выразились, сотрудников.

– Захар, ну зачем ты так… – начинает отец, однако я его перебиваю:

– Я попросил пять минут, – смотрю прямо в глаза своему родителю, а после обвожу глазами всех присутствующих мужчин, которые замолкают под моим совсем недружелюбным взглядом. – Неужели трудно выпить пока кофе и дать девочке второй шанс?

– Пять, так пять, – произносит тот, который еще пару минут назад упрекал моих сотрудников в некомпетентности. – Что мы, звери какие, – разводит руками, а после обращается к моему отцу: – Если можно, кофе со сливками.

Дальнейшие их дебаты не слушаю, а выхожу из конференц-зала в приемную, на ходу бросая секретарю, чтобы сделала кофе всем присутствующим на совещании, а после открываю дверь и попадаю в коридор.

Настя стоит чуть вдалеке, оперевшись спиной о стену – смотрит куда-то в пол, спрятав руки за спину.

– Птичка, – произношу довольно громко, и девушка вздрагивает от моего голоса. Поворачивает голову в мою сторону, а через пару секунд резко срывается с места. – Да погоди ты, – бегу за ней следом и ловлю за руку уже практически возле лестницы.

– Чего тебе? – ее глаза горят, когда она пристально смотрит на меня.

С презрением – а что другое я ожидал увидеть? Неужели, Захар, ты думал, что она встретит тебя с распростертыми объятиями, и будет радоваться, что ты снова появился в ее размеренной жизни?

– Не убегай, – спокойно произношу и ослабеваю захват. Но продолжаю ее удерживать за руку, почему-то боясь отпустить.

– Я не убегаю, – в голосе звучат стальные нотки, и от этого становится немного не по себе. – Просто не считаю нужным продолжать свой доклад. Отпусти меня, – переводит взгляд на мою руку, а пальцы непроизвольно снова сжимаются.

– Пять минут наедине, и я отпущу тебя, если захочешь, – мы стоим на месте, и я понимаю, что должен сам сделать первый шаг.

Тяну ее за собой, но, как ни странно, сопротивления не чувствую. Наоборот, девушка уверенно движется следом, вырывая руку из моего захвата.

В коридор по очереди выходят сотрудники, и я отчетливо осознаю – поговорить при посторонних не получится.

Так, кабинет первого зама отца, начальника отдела сбыта, главного юриста… О, вот он-то мне и подойдет.

Без стука открываю дверь и захожу в комнату, натыкаясь на удивленный взгляд Валентина Сергеевича.

– Что-то случилось? – произносит мужчина, наблюдая, как и Настя следом за мной входит в его кабинет. – Все в порядке? – приподнимает одну бровь вверх, не отводя своего пристального взгляда.

– Валентин Сергеевич, позвольте воспользоваться вашим кабинетом, – я намеренно делаю паузу. – Нам надо пообщаться с девушкой всего пять минут. Наедине.

– Какие проблемы, – усмехается мужчина и поднимается со своего кресла. – Схожу в бухгалтерию на чай с тортиком, – подмигивает и направляется к выходу. – А вы не торопитесь, я надолго.

И закрывает за собой дверь.

Подхожу к столу, поворачиваюсь лицом к Насте и опираюсь о столешницу, складывая руки на груди.

– Я так понимаю, мне стоит написать заявление об уходе? – птичка первой прерывает молчание, оставаясь стоять на месте.

– Зачем? – если честно, то не понимаю сути ее вопроса.

– После прерванного доклада меня точно уволят, – усмехается с горечью, однако мне совсем не смешно.

Что еще она себе напридумывала? Хотя я бы на ее месте решил то же самое – доклад, считай, провалила, поэтому стоит подыскивать себе новое место.

– Не знаю, кем ты меня считаешь, – произношу довольно строго, чтобы девушка прониклась и выбросила все глупости из головы, – но я не бросаю своих сотрудников в беде. За все их промахи и провалы я несу даже больше ответственности, чем они сами.

– Какой благородный, – ехидно выдает птичка. Надо же, даже глаз не отводит – а раньше, помнится, вечно краснела и бледнела от моих колкостей. – Еще скажи, что ты все это намеренно не подстроил, – зло усмехается, бросая последнюю фразу прямо в лицо.

– Нет, – пожимаю плечами в ответ. – Твое появление тоже стало для меня неожиданностью. Знал, что у нас появилась новая сотрудница, но, представь себе, даже не поинтересовался твоим именем. Такими мелочами, как подбор персонала, я не занимаюсь.

– С трудом верится, – фыркает птичка и кривится.

А она действительно изменилась, и не только внешне – бьет наотмашь, глядя прямо в глаза. И совсем не такая пугливая, как я думал раньше – не отводит взгляда, не стесняется своих эмоций и даже не думает о том, что может сделать больно.

Сам не пойму, почему я перед ней оправдываюсь, но в глубине души хочется, чтобы девушка мне поверила. И не держала зла за прошлое.

– До сих пор злишься на меня? – спрашиваю тихо, глядя на нее в упор и считывая каждую эмоцию с ее симпатичного личика.

Птичка вспыхивает, как спичка – глаза загораются, грудь вздымается от резких вдохов, и выглядит она потрясающе. Одно удовольствие на нее любоваться. И даже не хочется никуда идти, тем более к стае голодных хищников, которые будут сейчас раздевать девушку своими похотливыми взглядами.

Кто бы мог подумать, я опять ревную на ровном месте!

Достаточно одного взгляда на девушку, и в душе просыпается вулкан страстей.

– А надо? – отвечает вопросом на вопрос, чем загоняет меня в тупик еще больше.

– А ты изменилась, – выдаю свои недавние мысли вслух и усмехаюсь, чтобы хоть немного разрядить накаленную обстановку в кабинете. – Раньше, помнится, вечно глаза прятала, краснея от моих откровений.

– Повзрослела, – спокойно констатирует Настя, не углубляясь в мои воспоминания. – Ладно, это все лирика, – резко бросает и снова становится серьезной. – Я, правда, не ожидала тебя увидеть в зале, поэтому немного растерялась. Думала, ты будешь…

– Мстить, – заканчиваю за нее с победоносной улыбкой. – Не выдумывай, птичка, я так низко не опущусь. Тем более, пока не вижу повода для мести.

– Не называй меня так, – шипит, сверкая глазами и снова впиваясь в меня своим пристальным взглядом. – Я тебе не птичка, у меня есть имя!

Да уж, после таких заявочек шутить дальше не стоит. И воспринимать девушку несерьезно тоже. К тому же, я видел ее отчеты, доволен ее работой и не вижу повода, чтобы не дать ей второй шанс.

– Совет директоров ждет продолжения твоего доклада, – отрываюсь от стола и подхожу к Насте. – Выбор за тобой. Хочешь – можешь сбежать, но тогда я очень сильно разочаруюсь, – делаю намерено паузу, не сводя с нее своих глаз. – Так что решай сама, – наклоняюсь к ее ушку и полушепотом заканчиваю: – Птичка.

Выпрямляюсь, снова усмехаюсь и первым выхожу из кабинета.

Ну же, милая, не подведи меня. Я знаю, ты сильная и обязательно справишься со своим волнением. Знала бы ты, как я делал первый в своей жизни доклад – как заикался и краснел, забывая обо всем, а потом не мог ответить ни на один вопрос по существу.

Прекрасно понимаю, что у девочки еще мало опыта выступать перед столь серьезной аудиторией, но ведь когда-то надо начинать. И не стоит пасовать перед трудностями. А если ты позволишь, птичка, я тебе помогу справиться с волнением.

– Ну, Захар, и где твоя сотрудница? – интересуется тот самый молодой человек, который до сих пор бесит меня, когда я захожу в конференц-зал.

– У нее важный звонок, – делаю паузу. – От одного из инвесторов, – нагло вру, чтобы выиграть время. – Там что-то напортачили с данными, поэтому Настя сейчас перепроверяет. Пять минут, и она закончит доклад.

– Ох уж эти инвесторы, – тяжело вздыхает Петр Семенович, старый друг отца и давнишний друг семьи. – И без них никуда, – разводит руками, как будто я сам не понимаю. – Захар, не переживай, мы подождем.

Смотрю на экран мобильного и подгоняю время. А точнее, пытаюсь мысленно подогнать Настю – птичка, где же ты? Не сбегай, я не смогу…

Додумать свою мысль не успеваю, так как дверь распахивается, и в конференц-зал входит Настя. Уверенной походкой движется к доске, где совсем недавно стояла и рассказывала нам о предстоящих инвестициях, останавливается и улыбается.

– Извините меня, пожалуйста, – делает паузу, – но…

– У тебя был важный звонок от инвестора, – прихожу ей на помощь. – Мы уже в курсе.

– Да, – кивает утвердительно головой и наблюдает, как все рассаживаются по своим местам. – Еще раз извините.

– Так что там с суммами инвестиций, Настя? – интересуется отец, откидываясь на спинку кожаного кресла.

– Так вот, – серьезным голосом произносит птичка. – Таким образом, учитывая все факторы и данные, которые мне предоставили, сумма инвестиций составит…

Я дальше не слушаю, а лишь любуюсь птичкой. Она собралась, взяла себя в руки и бодрым голосом рапортует о предстоящем новом проекте. Надо же, какая смелая и уверенная в себе – прямо гордость за нее берет, что не струсила и не сбежала.

И я в ней не ошибся.

Что она там говорила – заявление об увольнении написать? Нет уж, милая, теперь я тебя так просто не отпущу. Каких-то пятнадцать минут лицезрею твою симпатичную мордашку, офигенную фигуру и милую улыбку, а память воскрешает самые лучшие совместные моменты с птичкой. И от этого на душе становится теплее, а желание вновь обладать девушкой растет в геометрической прогрессии.

Я до сих пор, оказывается, не могу ее забыть. Пусть даже она мне и не верит, и до сих пор обижается за прошлое, но ведь можно все исправить. Сейчас, когда птичка рядом, есть шанс нам снова быть вместе.

Ни одна другая девушка так и не смогла занять место в моем сердце, как это сделала Настя четыре года назад.

Да, как же быстро летит время. Прошло четыре года, а такое чувство, что расстались мы только вчера. И не было бессонных ночей, копаний в себе, а также желания послать всех нахрен. Потому что было больно, что тут же нашла замену, обидно, что не поверила.

И видеть никого не хотелось, особенно Леру с ее ехидными ухмылками.

Потому что я еще долго любил птичку… И, кажется, до сих пор не перестал любить.

– Прекрасный доклад! – произносит все тот же молодой человек, который сомневался в компетентности Анастасии. Я поворачиваю голову, глядя на счастливые лица членов совета директоров, и понимаю, что за своими воспоминаниями пропустил все на свете.

– Спасибо, Настя, – кивает отец и улыбается. – Мы вас больше не задерживаем.

– Приятного вечера, – птичка цветет и пахнет, бросает напоследок мимолётный взгляд на меня, а после разворачивается и выходит из конференц-зала.

Вот и вся благодарность за поддержку – да уж, нелегко мне с ней придется.

Птичка мило виляет попкой при ходьбе, а я не могу отвести от нее глаз – надо же, как похорошела. И в строгой юбке до колена выглядит куда круче полуголых девиц, которые так и норовят залезть ко мне в постель. Тошно от них и их настойчивости – куда приятней наблюдать и любоваться прекрасной птичкой.

– А мы продолжим, – голос отца снова отвлекает меня от мечтаний, и я поворачиваюсь лицом к мужчинам. – Захар, теперь мы слушаем тебя.

Так красиво распинаться, как Настя, я не умею, поэтому озвучиваю лишь голые факты – это сделано, то предстоит еще посчитать, а здесь можно сэкономить.

Присутствующие слушают меня внимательно, не перебивая, лишь под конец задавая парочку вопросов. А я мысленно снова подгоняю время – ну же, закругляйтесь, мне еще надо поймать свою птичку. К тому же, у меня теперь есть официальный повод встречаться с ней по работе.

И никуда она не сбежит.

Однако, когда заканчивается совещание, часы показывают почти половину седьмого. Выхожу из конференц-зала первым и направляюсь прямиком в аналитический отдел, прямо возле двери сталкиваясь с Инной Васильевной.

– А где все? – пытаюсь заглянуть в кабинет, однако издалека вижу только пустые столы.

– Так время уже, Захар Алексеевич, – испуганным голосом произносит женщина. – Что-то случилось?

– Да нет, – разворачиваюсь, однако снова резко поворачиваюсь назад лицом к женщине. – Точнее, да. Скажите, а Настя давно ушла?

– Вместе со всеми, в пять минут седьмого, – женщина пожимает плечами. – Кстати, как доклад у нее получился?

– Отлично! – улыбаюсь и поднимаю большой палец вверх. – Просто великолепно. Ладно, всего хорошего, – говорю напоследок и направляюсь в отел кадров. Надеюсь, начальник еще на месте, а значит, я могу узнать всю подноготную птички.

Вот кто бы спросил, на кой хрен мне это надо? Если честно, то я пока и сам не знаю, на кой, но очень надо. Прямо жизненно необходимо.

– Татьяна Ростиславовна, можно? – просовываю голову в кабинет начальника отдела кадров, и женщина отрывается от чтения бумаг.

– Проходи, Захар, – кивает мне на свободный стул. – Чем обязана?

– Тут такое дело, – кривлюсь и тереблю волосы рукой. – Даже не знаю, с чего начать.

– С главного, – женщина откидывается на спинку кресла и внимательно смотрит на меня.

– Ну, с главного, так с главного, – я, наконец-то, усаживаюсь на предложенный стул и тарабаню пальцами по столешнице. – Мне нужно личное дело Стриж Анастасии, нашей новой сотрудницы аналитического отдела, – произношу на выдохе и улыбаюсь Татьяне Ростиславовне, пытаясь расположить ее к себе.

– Зачем? – в ее голосе звучит удивление. – Что-то случилось?

– Нет, – выдаю довольно резко, в глубине души понимая, что сейчас мы будем полчаса играть в игру под названием «ответь вопросом на вопрос».

И надо менять тактику, а то я до завтрашнего утра буду уговаривать строгого начальника отдела кадров дать мне нужную информацию. Не знаю, как у других, но в нашей фирме не заведено интересоваться личными делами сотрудников – доступ ко всем данным имеет только начальник отдела кадров и мой отец по необходимости. Иначе начнется такой бардак, что мы будем долго и нудно потом разгребать все последствия. Поэтому все должны придерживаться определенных правил, и я не исключение.

– Татьяна Ростиславовна, вы умеете хранить секреты? – я практически укладываюсь грудью на стол, чтобы быть поближе к женщине.

– Допустим, – кивает она в ответ.

– Так вот, – продолжаю, как ни в чем не бывало, при этом не забывая улыбаться. – Я вас, как лучшего друга и верного товарища, прошу мне помочь.

– Да я ж не против, скажи только, чем? – женщина разводит руками и усмехается. – Ты же знаешь, что тебе личное дело я дать не могу, только через отца, поэтому…

– Мне не нужно ее личное дело, – сам понимаю, что запутываю еще больше и себя, и Татьяну Ростиславовну. – Мне просто нужен ее домашний адрес. Вы же можете посмотреть?

Последний вопрос произношу с небольшим нажимом, следя за реакцией женщины, которая снова усмехается, мотает головой из стороны в сторону, а после произносит:

– Симпатичная девочка.

– Согласен, – поддакиваю женщине, надеясь, что она все-таки мне поможет. – Так что, Татьяна Ростиславовна, посмотрите? Я ваш должник навеки, – для пущей убедительности закатываю глаза и прикладываю руку к сердцу.

– Давай так, – начальник отдела кадров тяжело вздыхает. – Я тебе помогу, по доброте душевной, так сказать, но ты мне пообещаешь, – она делает паузу, а я с удивлением смотрю ей в глаза. – Обидишь девочку, я настучу на тебя отцу. А потом лично дам тебе папкой по голове.

– Договорились, – протягиваю ей руку, а она пожимает ее в ответ. – Обижать не буду, даже не переживайте.

– А то вы поиграете с ними и бросите, – женщина встает, подходит к шкафу и ищет там нужную папку. – А мне потом тут сопли вытирать приходится. Пиши, – поворачивается ко мне лицом, а я нахожу на ее столе листик и ручку. – Улица Гагарина, дом пятнадцать, квартира двадцать три.

– Квартира съемная?

– Если я правильно поняла, то да, – женщина смотрит на меня из-за папки. – По крайней мере, с адресом прописки не совпадает. Его писать будешь?

– На кой он мне сдался? – складываю лист пополам и встаю. – Там бабка ее живет вместе с братом младшим.

– Не поняла, – произносит Татьяна Ростиславовна, а я понимаю, что проболтался.

Вот так палятся даже шпионы – на мелочах и сгорают. А все потому, что расслабился и немного забылся, мечтая о светловолосой красавице с голубыми глазами.

– Спасибо вам, – подхожу к изумленной женщине ближе и целую ее в щеку. – Вы – настоящий друг.

– Что ты мне тут голову морочишь? – захлопывает папку, кривится, а я, смеясь, покидаю ее кабинет.

Честно говоря, сам до конца не понимаю, зачем провернул столь хитроумную аферу. Ведь не поеду же к ней в гости? Настя четко дала понять, что мне до сих пор не доверяет. Так и не простила меня за прошлое, хоть я давно не держу на нее зла. Молодая, неопытная, а тут две фурии, которые загнали девочку в тупик – я бы и сам озверел, увидев птичку с другим мужиком. И никакие аргументы потом бы не слушал – они были вместе, и я это видел. Собственными глазами.

Так какие могут быть оправданья в этом случае?

Точно, не поеду – зачем оно мне надо, скажите на милость? У нас чисто деловые отношения, и переступать черту все же не стоит.

Или все-таки поеду?

Вот же черт, сам запутался.

Достаю листик из кармана и рву его на две части, выбрасывая кусочки в мусорку.

А в голове всплывают слова Татьяны Ростиславовны:

«Записывай – улица Гагарина, дом пятнадцать, квартира двадцать три»…

Полчаса сижу под окнами дома своей ненаглядной птички. Спрашивается, зачем я сюда приперся? Вчера даже листик с адресом порвал, чтобы избежать соблазна, однако память так просто не порвешь и не отформатируешь, даже если очень хочется.

Улица Гагарина, дом пятнадцать – осталось только подняться на нужный этаж и найти квартиру под номером двадцать три. Ну же, Захар, сделай это, иначе точно не узнаешь, пошлет она тебя или нет.

Три раза заводил мотор, и все три раза даже дверь водительскую открывал, пытаясь выйти на улицу, но через пару минут захлопывал и снова смотрел на подъезд. А вдруг сама выйдет? И не придется подниматься, звонить в дверь и искать нужные слова, чтобы рассказать о цели своего визита.

Если бы я сам знал, нахрена оно мне надо. Ведь прошлое не вернуть, даже спорить не буду, и девушка вчера ясно дала понять, что до сих пор не доверяет, но ее возвращение в конференц-зал внушило надежду на будущее. Что можно все попробовать исправить и начать заново. Почему можно? Нужно! Ведь зачем заниматься самообманом – я её так и не смог забыть, хотя до вчерашнего дня был твердо уверен, что ее образ напрочь стер из памяти.

Вот же самоуверенный баран – стоило ли столько времени ждать?!

Снова завожу двигатель, откидываюсь на спинку кресла и закрываю глаза.

«Один, два, три…» – мысленно считаю, подгоняя секундную стрелку.

И никто, как назло, не звонит, предлагая встретиться и провести субботний вечер в приятной компании. Даже родители в гости не хотят приглашать – то постоянно доставали своими звонками, когда же я прибуду в отчий дом с отчетом о своей личной жизни, а сейчас, когда мне очень нужна их поддержка, как будто номер моего телефона забыли.

Ладно, была, не была – глушу двигатель, вылезаю из машины, ставлю ее на сигнализацию и направляюсь к первому подъезду.

Мне везет – какая-то старушка с пуделем на поводке выходит оттуда, и я, улыбнувшись, прошмыгиваю быстренько вовнутрь. Игнорирую лифт и быстрым шагом поднимаюсь по ступенькам, чтобы еще осталось достаточно времени собраться с нужными мыслями.

Нахожу нужную дверь и без раздумий нажимаю кнопку звонка. Сердце замирает, так как сейчас я увижу птичку – милую, нежную, домашнюю, очень красивую и самую желанную. Она одна из немногих девушек (я бы даже сказал, единственная), кто без косметики выглядит на все сто баллов по десятибалльной шкале. И вот сейчас птичка откроет дверь, снова сделает удивленные глаза, не ожидая меня здесь увидеть, и задаст стандартный вопрос.

У меня даже готово несколько вариантов ответов – будем тебя, милая Настя, снова вгонять в краску.

Дверь через минуту открывается, и удивленные глаза смотрят на меня, однако это не Настя. Черт, неужели её нет дома?

– Привет, Захар, – Голубева улыбается и проходится по мне взглядом с ног до головы. – Вот уж не ожидала тебя здесь увидеть.

– Я сам не ожидал, – киваю девушке в знак приветствия и заглядываю внутрь квартиры. – Настя дома?

– Ага, – усмехается Карина и делает шаг назад. – Да ты проходи, не стесняйся. Твоя птичка в душе.

– Моя? – делаю шаг, замираю и поднимаю одну бровь вверх.

Это я, кажется, удачно зашел, если даже строгая Голубева, которая когда-то не хотела меня на порог пускать, теперь делает столь откровенные намёки. Хотя они подруги, и скорее всего делятся самым сокровенным. Уверен на все сто, что птичка вчера рассказала Карине о нашей внезапной встрече – вот бы точно узнать, что именно она поведала и какие эмоции при этом проявляла.

– Оговорилась? – девушка повторяет мой жест, не отводя взгляда. – Тогда что ты здесь делаешь?

Вообще-то, я ожидал этого вопроса от Насти, но так даже лучше.

– Решил проведать, как живут мои сотрудники, – засовываю руки в карманы, все также глядя на свою собеседницу. – Может, помощь какая нужна? – сопровождаю свой вопрос небольшим движением корпуса и головы вперед. – Я же теперь вроде как начальник, и несу ответственность за своих подопечных.

– Для меня прокатит, – кривится девушка, отодвигает меня немного в сторону и направляется к тумбочке с обувью. – А вот для птички придумай отмазку поинтереснее, – застегивает сначала одну босоножку, затем другую. – Например, – она тянет последнюю букву и делает вид, что задумалась. – Пригласи ее в кино.

– В кино, – то ли задаю вопрос, то ли констатирую факт, но уже любопытно. – Может, лучше в театр?

– Театр не канает, – машет Карина рукой и берет с тумбочки свою сумочку. – Птичка любит мелодрамы, обязательно со счастливым финалом. Пропадают два билета, и ты решил пригласить свою новую сотрудницу в кино.

– Думаешь, прокатит? – с серьезным выражением лица произношу, глядя, как девушка начинает заливаться смехом.

– Нет, конечно же, – смахивает невидимые слезинки. – Гончаров, ты как маленький, честное слово! Фантазию прояви, – стучит пальцем себе по виску, а я в ответ тяжело вздыхаю и мотаю головой из стороны в сторону.

Надо же, развела, как пацана малолетнего. А я чуть было не повелся, уже придумывая, в какой кинотеатр повезу птичку. А тут сговор, как я понимаю, и ни о какой мужской солидарности, как и дружеской поддержке, не может быть и речи.

– Я тоже хочу… – слышу женский голос за спиной и поворачиваюсь, наблюдая, как Настя выходит из ванной. – Посмеяться, – заканчивает спустя несколько секунд и впивается в меня взглядом. Замирает на несколько секунд, видимо, снова слегка растерявшись от лицезрения моей физиономии на пороге своей квартиры, однако быстро берет себя в руки. – Что ты здесь делаешь?

Как банально и предсказуемо, но я же заранее готовился. Однако, глядя на птичку в коротком полотенце, которое еле прикрывает ее нагое тело, заканчиваясь чуть ниже симпатичной пятой точки, раскрасневшееся после душа лицо и чалму на голове, дар речи на какое-то время пропадает. И не желает появляться вновь.

Настя опускает руку вниз, а края полотенца, которые переплетены и держатся на груди, начинают расходиться. А вот это уже интересно – успеет поймать или нет?

Даю тысячу, что сейчас кусок тряпки, гордо именуемый полотенцем, упадет на пол, и тогда…

– Решил проведать, как живут мои сотрудники, – выдаю заготовленную речь, улыбаясь от того, что девушка ойкает и ловит это злосчастное полотенце, пытаясь удержать его на груди.

– Ничего пооригинальнее придумать не мог? – фыркает и уверенной походкой направляется в комнату под моим пристальным взглядом.

– Я же предлагала вариант с кино, – Карина усмехается негромко и мотает головой из стороны в сторону. – Ладно, вы тут не шалите, а я побежала. Еще уйма дел, – она открывает дверь, кричит громко Насте, что ушла, а после скрывается на лестничной площадке, оставляя меня в коридоре в гордом одиночестве.

Я бы, конечно, не против пойти следом за Анастасией, но, боюсь, пошлет раньше времени, а также снова начнет фыркать и показывать свои иголки, поэтому продолжаю стоять на месте в ожидании девушки. А квартирка ничего, очень даже симпатичная – видно, что свежий ремонт, новая мебель, все очень чистенько и уютненько, хоть и места маловато на фоне моих ста сорока квадратов.

Но девчонкам, походу, нравится их съемное жилье, придется и мне привыкнуть к их жилплощади, потому что я для себя уже твердо решил – появляться буду здесь довольно часто, и никуда моя птичка не денется, снова попадет в мои сети.

– Так ты не ответил на вопрос, что здесь делаешь, – усмехается Настя, проходя мимо и выводя меня своим замечанием из раздумий. Двигается, как понимаю, в сторону кухни, а я не теряюсь и следую за ней.

– Решил узнать, как твои дела, – захожу в небольшое помещение и без приглашения плюхаюсь на первую попавшуюся табуретку.

– Хорошо, – птичка поворачивается ко мне лицом и опирается о столешницу.

Короткие шортики, маечка, обтягивающая упругую грудь, мокрые распущенные волосы и глаза с блеском – от такой красоты может и успешно крыша поехать, не то что дар речи вторично пропасть.

– Ты что-то сказала? – отвлекаюсь от лицезрения женских прелестей и поднимаю взгляд на удивленное лицо птички.

– Узнал, как дела? – она продолжает стоять на месте и смотреть мне в глаза в ответ. – Я Вас больше не задерживаю, Захар Алексеевич, – ехидно улыбается, чеканя каждое слово.

– Выгоняешь? – поднимаю одну бровь вверх, сканируя девушку. – И даже чаем не напоишь?

Надо же, какая она стала уверенная в себе – не ожидал, если честно, такого грубого отказа. Но теперь мне еще больше хочется остаться и поговорить с Настей наедине. О чем пойдет речь, пока смутно представляю, так как симпатичная блондинка решительно настроена дать мне отпор, но она еще не знает, каким упрямым могу быть я.

И без боя сдаваться не намерен.

Как же она мне нравится, кто бы только знал! И мне кажется, что сейчас даже еще больше, чем четыре года назад.

И вот безумно интересно – она обо мне думала все эти годы?

– Послушай, Захар… – начинает Настя спустя пару минут молчания, но я ее нагло перебиваю:

– Чем тебе чай не угодил?

Вижу, что злится, кривит губы и морщит нос, а ее тон говорит сам за себя – девушка не хочет видеть меня ни сейчас, ни потом, но я продолжаю игнорировать ее столь откровенные намеки, не двигаясь с места. Не уйду, пока все для себя не выясню.

И не решу окончательно – есть ли шанс начать все заново.

Хочу птичку, очень хочу – такую сексуальную, взрослую и уверенную в себе, понимая прекрасно, что она мне нравится до сих пор. Только «хотеть» и «любить» – немного разные вещи, и путать их ни в коем случае не стоит. По крайней мере, точно не с Настей.

Она в очередной раз фыркает, поворачивается ко мне спиной и нажимает кнопку на электрическом чайнике.

– Может, лучше кофе? – интересуется, так и не одаривая меня взглядом, и лезет в шкафчик за всем необходимым.

– Давай кофе, – я немного расслабляюсь, так как лицезреть птичку даже со спины доставляет мне огромное удовольствие.

А в голове уже рисуются картины одна краше другой – вот я подхожу к ней, убираю волосы в сторону, дотрагиваюсь губами до ее прекрасной шейки, а моя рука медленно движется по спине девушки.

Ниже, еще ниже – черт, это реально какое-то наваждение!

– Сахара сколько? – слышу женский голос где-то рядом и прихожу в себя, наблюдая, как Настя с удивлением заглядывает мне в глаза. – С тобой все в порядке? – приподнимает одну бровь вверх и ждет моего ответа.

– Без сахара, – зачем-то киваю головой, делаю глубокий вдох, затем резкий выдох, а после заканчиваю: – Все замечательно!

Знала бы ты, милая, какие сейчас мысли блуждают у меня в голове, не задавала бы подобных вопросов! Но сейчас лучше воздержаться от комментариев по этому поводу, а то точно разговора по душам не получится.

Птичка ставит кружку с кофе передо мной, а следом достает пиалу с шоколадными конфетами – видимо, немного остыла, раз начала проявлять гостеприимство по отношению ко мне.

– Так о чем ты хотел со мной поговорить? – девушка снова отходит к кухонному столу и опирается о столешницу своей симпатичной пятой точкой. – Если настаиваешь на моем увольнении, то в понедельник я напишу заявление…

– Не настаиваю, – перебиваю резко, чтобы она и дальше не думала об этом.

– Я все прекрасно понимаю, – птичка спокойна, как удав, и, видимо, игнорирует мой слишком резкий ответ, не желая мне верить. – Если ты не сможешь со мной работать, так и скажи…

– Уже сказал, – снова прерываю ее речь, заставляя обратить на меня внимание. – Вопрос закрыт. Только если ты сама, – делаю акцент на последнем слове, не сводя своего пристального взгляда с лица девушки, – не расхочешь со мной работать.

Настя усмехается, складывает руки на груди, а я жду ответа. Надеюсь, мой намек она поняла, и теперь последнее слово за ней. Но чем больше она упрямится, тем сильнее выводит меня из себя. Собирался же стойко держаться, и наоборот – загнать в краску птичку, чтобы понять, остались ли чувства, или нет. И есть ли шанс.

А такое чувство, что загоняю себя – никак не планировал наткнуться на ледяное спокойствие и такой же ледяной взгляд. Без эмоций, мать их!

– Я – девочка взрослая, – птичка все-таки улыбается, но все равно в ее голосе звучат безразличные нотки. – Умею держать себя в руках. А также прекрасно понимаю, что на работе не может быть эмоций, особенно личного характера. Послушай, Захар, давай забудем о прошлом, чтобы оно не мешало нам в деловых отношениях.

– Деловых? – приподнимаю одну бровь, сильнее закипая с каждым произнесенным ею словом.

– Исключительно! – Настя легонько кивает, поддакивая своим словам, даже не подозревая, как больно они меня ранят. – Ты – мой босс, а я – твоя подчиненная. Всё предельно ясно и понятно.

– До сих пор злишься на меня? – я не выдерживаю и вскакиваю со стула, в два шага преодолевая расстояние между мной и девушкой. – Послушай, Настя, я никогда тебе не изменял. Я не спал со Степановой в тот злополучный вечер, будь он не ладен. Да как ты вообще могла в это поверить? – последний вопрос произношу с нажимом, под конец повышая голос, однако наталкиваюсь лишь на очередную волну ледяного спокойствия.

– Но ты же поверил в мой поцелуй с Петей.

Ее слова звучат спокойно, зато глаза выдают с головой – ненависть и презрение, других чувств они не выражают.

Чёрт!

– У тебя есть кто-то? – пытаюсь взять себя в руки, чтобы еще сильнее не начать давить на птичку, но ее холодное безразличие постоянно выводит меня из себя. Злюсь от своего же бессилия, не понимая, что я делаю не так.

– Есть, – птичка смотрит мне в глаза, не отводя уверенного и пристального взгляда.

Как же больно слышать подобный ответ! Такое чувство, будто грудь сдавливает тисками, аж дышать становится тяжело.

– И ты его любишь? – продолжаю я упорствовать, сам не понимая, зачем мучаю себя.

– Я думаю, тебя это не касается, – стальные нотки звучат в голосе, и девушка четко дает мне понять, чтобы не лез не в свое дело.

Но ее ответ внушает оптимизм – резкий вздох вырывается из груди, а тиски медленно, но уверенно выпускают меня из своего плена. И я усмехаюсь, все так же глядя ей в глаза.

– Помнится, когда речь шла обо мне, ты всегда отвечала утвердительно, – поднимаю руку и кончиками пальцев аккуратно провожу по щеке своей спутницы.

Птичка злится, видимо, не ожидала ни моих прикосновений, ни моих откровений. Забыла, милая, как я умею загонять в угол? И что ты сейчас мне ответишь?

– Люблю, – она произносит практически по слогам, не двигаясь с места.

– Врешь, – с моего лица не сходит победная улыбка. – Сейчас ты просто делаешь мне назло.

– Твой кофе остыл, – Настя отворачивает голову в сторону, чем вызывает у меня в душе очередную дозу повышенного адреналина.

Любишь? При этом боишься признаться? Помнится, раньше в этом отношении ты была посмелее. А значит…

– Спасибо за гостеприимство, – и я наклоняюсь к ее ушку. – Жду в понедельник на совещании, птичка, – аккуратно целую в висок, а после разворачиваюсь и покидаю квартиру все с той же победоносной улыбкой на лице.

Теперь я так просто от тебя не отступлюсь, красавица. Даже не мечтай от меня избавиться. И твой так называемый кавалер скоро познакомится со мной лично.

Настроение зашкаливает, кровь бурлит по венам, но я понимаю, что на сегодня с давлением достаточно. Пока и того, что успел выяснить, хватает с лихвой – птичка ко мне до сих пор неравнодушна.

Однако в понедельник вечером мое хорошее настроение делает резкий скачок вниз, а победоносная улыбка сползает с лица, когда я провожу совещание в кабинете у генерального директора. Хочу, чтобы те, кто будет работать над новым проектом, познакомились поближе, начали общаться между собой, без посредников, так как нет смысла постоянно дергать начальников отделов. Команду я подобрал хорошую, правда, не учел одного минуса: все сотрудники – мужчины. За исключением Насти, будь оно не ладно. К тому же половина мужиков не женаты, чтоб им пусто было.

И вот сейчас они все поголовно уделяют внимание моей птичке, заглядывают ей в рот, интересуются, когда можно будет подойти к ней за той или иной бумажкой, как будто это – самое главное в жизни.

Хочется громко заорать:

«Вы еще график составьте, кто и во сколько будет заходить к ней в кабинет!»

Но я сдерживаю свой порыв, фыркая по очереди на самых наглых и ставя их на место. Такими темпами я скоро буду заниматься не новым проектом, а разгоном ухажеров от Насти.

А она тоже хороша – цветет, как майская роза, от сомнительных комплиментов, мне отвечая кратко и по делу, зато улыбаясь по очереди каждому из мужчин, кто обращается к ней с какой-либо просьбой.

– На этом все! – заканчиваю я совещание, так как сил моих терпеть это дальше нет. – Продолжим в четверг. Анастасия, – обращаюсь к девушке, а она в ответ делает серьезное лицо, всем своим видом показывая, что слушает меня предельно внимательно. – Будь любезна, в среду мне предоставь нужные расчеты.

– Хорошо, – кивает и…отворачивается, как будто я пустое место.

Да что ж такое, черт бы ее побрал! Как же так – неужели решила задавить меня своим игнором? Ничего у тебя не выйдет, милая, я тебе еще устрою!

– Предлагаю собираться по понедельникам, – встревает отец, который до этого момента только слушал и никак не комментировал наши жаркие дебаты. – Захар Алексеевич контролирует процесс, а я буду осуществлять общее руководство, чтобы быть в курсе, если вдруг понадобится моя помощь.

Все прощаются со мной и генеральным директором, отодвигают стулья и вскакивают со своих мест, несясь к двери, чтобы пропустить птичку первой. А она расточает улыбки направо и налево, продолжая меня и дальше игнорировать.

– Сынок, с тобой все в порядке? – слышу голос отца, который выводит меня из раздумий, и только сейчас понимаю, что мы остались с ним вдвоем.

Он удивленно смотрит на меня, а я сжимаю в кулаке лист бумаги.

– Почти, – ворчу в ответ и откидываюсь на спинку стула, только сейчас осознавая, как я напряжен.

Надо что-то с этим срочно делать, иначе можно с катушек слететь раньше времени. Но почему-то в голову даже не приходит мысль о клубах, легкодоступных девушках и выпивке в качестве «успокоительного», а лишь настойчиво бьет в мозгу монотонный голос:

«Улица Гагарина, дом пятнадцать, квартира…»

– Я тебя давно таким не видел, – усмехается отец и тоже откидывается на спинку своего кресла.

– Проблем много, – ухожу от ответа, бросаю скомканный лист на стол, встаю со своего места и, не торопясь, направляюсь к окну под удивленным взглядом своего родителя.

Начало августа, на улице еще светло, и прекрасно виден центральный вход, а также парковка перед офисом. Конец рабочего дня, и сотрудники по очереди спускаются по ступенькам, спеша домой. А я впиваюсь взглядом в их силуэты, зачем-то пытаясь найти среди толпы одну единственную девушку – со светлыми волосами, в темно-коричневой юбке и кофейной блузке.

– Может, помощь какая нужна? – слышу за спиной, как отодвигается кресло, а затем раздаются негромкие шаги. – Не стесняйся, сынок, – смеется отец, останавливаясь рядом со мной. – Кто же еще тебе поможет, как не я?

– Твою мать! – резко выдаю, однако отец по-своему расценивает мою реплику.

– Не понял! – его голос звучит довольно удивленно, и я поправляюсь:

– Это не тебе.

Я бы еще пятнадцать раз повторил эту фразу, только какой смысл? И адресуется она совсем не отцу, который тоже прилипает к окну, отодвигая жалюзи в сторону.

Настя выходит с девочками из офиса, прощается с ними на пороге и двигается в сторону парковки. А там ее уже ждет мужчина (возможно, молодой, и даже мне знакомый, но сверху его лица не разглядеть) с букетом белых роз.

Вот же я баран, совсем забыл, что это ее любимые цветы! Разучился за девушками ухаживать, а кто-то, видимо, нет, так как птичка забирает букет, целует своего спутника в щеку и вместе с ним направляется к одному из припаркованных на стоянке автомобилей.

Мужчина галантно помогает своей даме сесть на переднее пассажирское кресло, закрывает за ней дверь, а спустя минуту или чуть больше белый седан скрывается из поля зрения.

– Что у тебя с Настей? – отец первым прерывает молчаливую паузу, на протяжении которой мы оба не отводим взгляда от окна.

– Ничего, – поворачиваю голову в его сторону и смотрю прямо в глаза, понимая, что допрос еще не окончен. И делаю шаг первым. – Мы когда-то с ней встречались, – намеренно запинаюсь, чтобы папа переварил информацию. – Давно, еще в институте. Помнишь, Лерка когда-то тебе все уши прожужжала о том, что я встречаюсь с девочкой из обычной семьи? А я тогда еще настоял, что приду на банкет к Степанову только вместе с Настей.

– А я все гадаю, где я ее видел, – отец легонько пальцами бьет себя по лбу. – Точно, Настя, в красном платье…

– Розовом, – усмехаюсь, так как в голове слишком ярко всплывает образ птички, и от этого действительно становится тепло на душе. – Длинном, – пауза, – розовом платье. Оно, кстати, до сих пор у меня в шкафу висит.

– И что тогда случилось? – аккуратно интересуется отец. – Ты, кстати, никогда больше не поднимал этой темы.

– Так нечего поднимать, – я разворачиваюсь и отхожу к столу. – Мы расстались, теперь у каждого своя жизнь. У нее вон, – киваю в сторону окна, так и не поворачиваясь лицом к папе. – Жених на иномарке, цветы дарит, после работы встречает.

– А ты? – не унимается мой родитель, продолжая давить.

Как же я не люблю эти разговоры по душам, кто бы только знал! И ответа на его вопрос я тоже не знаю. Складываю листы в стопку, беру их в руки и наконец-то разворачиваюсь, встречаясь с пристальным взглядом своего родителя.

– А что я? – делаю паузу и улыбаюсь. – У меня все прекрасно, – одной рукой удерживаю стопку бумаг, другую отвожу в сторону. – Бизнес, деньги, девочки, – на последнем слове делаю акцент и смеюсь, хотя внутри все закипает.

И хочется волком выть, а ещё послать всех нахрен и свалить куда-нибудь – и от птички с ее ухажером, и от проблем, и от всего остального. А главное – от себя самого сбежать на край света.

Отец молчит, и я расцениваю это по-своему – киваю на прощание и двигаюсь к выходу, однако его слова, звучащие в спину, заставляют замереть на месте:

– Не думал я, сынок, что ты такой трус, – теперь настает его очередь делать многозначительные паузы. – Я в твои годы маму тоже увел у одного хмыря, и ни разу об этом потом не пожалел.

– Предлагаешь ему морду набить? – усмехаюсь, но так и не желаю поворачиваться и встречаться с отцом взглядами.

– Если любишь, – папа снова запинается. – Я имею в виду, по-настоящему любишь, а не просто очередное развлечение на ночь, то найдешь способ, как ее вернуть.

– Она мне не верит! – выдаю со злостью в голосе, однако отец непоколебим:

– Так заставь ее снова поверить!

Легко ему говорить, а как это сделать? Как можно снова завоевать чужое доверие?

Закрываю глаза, делаю глубокий вдох, задерживаю воздух в легких, а затем на выдохе произношу:

– Я подумаю.

Нажимаю на ручку, открываю дверь и покидаю кабинет.

POV Настя

– Спасибо за вечер, – поворачиваюсь лицом к своему спутнику, который сидит за рулем и тоже смотрит в мою сторону. Автомобиль уже несколько секунд стоит перед моим подъездом, и мы можем спокойно пообщаться, точнее попрощаться. – Мне очень понравилось.

– Настя, ты же знаешь – я готов и звезду с неба достать, лишь бы ты почаще улыбалась, – Петя проводит пальцем по моей щеке, убирая прядь волос за ушко, не сводя с меня своего пристального взгляда.

Нежного, романтичного и влюбленного – хотя по-другому он в принципе на меня не смотрит, а я уже привыкла. Но именно сейчас почему-то это немного раздражает. И когда парень притягивает меня за шею и целует, так же нежно и аккуратно, как до этого момента смотрел на меня, я сильнее прижимаю к себе этот злополучный букет.

Колючки впиваются в пальцы, и я первой отстраняюсь, ойкаю и губами пытаюсь остановить кровь. Даже не знаю, есть ли она там, эта самая кровь, но делаю вид, что мне безумно больно.

– Растяпа, – кривлюсь, но ни букета из рук не выпускаю, ни палец от губ не отнимаю.

– В следующий раз подарю тебе ромашки, – смеется Петя, продолжая дарить мне нежность глазами. – Господи, да выбрось ты эти розы, чтобы больше не уколоться! – он тянет руку к букету, однако я его еще сильнее прижимаю к груди.

– Нет! – как-то слишком резко у меня вырывается, но мой спутник останавливает свой порыв забрать у меня розы. – Это я виновата, зачем же цветы выбрасывать?

На самом деле, именно сейчас мне нужна небольшая передышка – слишком много эмоций за последние несколько дней, поэтому я хочу побыстрее сбежать от Петра и побыть наедине с собой.

Чтобы разобраться в происходящем раз и навсегда.

Слава Богу, Петя уезжает в командировку и не будет меня доставать своими звонками. Хотя сейчас он стал намного сдержаннее, чем был раньше. И не такой настойчивый, как четыре года назад.

Когда мы расстались с Захаром, мой нынешний кавалер как с цепи сорвался – каждый день в институте караулил меня, приходил регулярно в общежитие и пытался меня куда-то вытащить. Сначала я не обращала внимания, постоянно бросая небрежно на ходу, что занята, однако через два месяца подобной настойчивости Измайлов стал меня раздражать неимоверно.

– Мы никогда не будем вместе, даже не мечтай! – выдала я грозно, даже не пустив Петра в комнату. – Я тебя не люблю, и у тебя вообще нет шансов, – продолжала настойчиво произносить каждое слово, постепенно повышая голос. – Ты меня бесишь, неужели не понятно?

– А как же поцелуй возле входа? – напомнил он мне о моём же глупом поступке.

М-да настойчивости парня можно было бы позавидовать, но в тот день я твердо решила порвать с ним раз и навсегда.

– Ты реально тупой, Измайлов? – я тяжело вздохнула, так как действительно устала кому-то и что-то доказывать. – Ты просто подвернулся под руку. На твоем месте мог быть кто угодно, – мы не сводили друг с друга глаз, пока я не закончила: – Это месть Захару, не более. Я просто отомстила Гончарову.

Мой спутник скривился, но как-то слишком быстро взял себя в руки – швырнул мне под ноги букет белых роз, пожелал «удачи» и ушел, даже не попрощавшись. И в университете начал меня постоянно игнорировать, ограничиваясь лишь краткими «привет». А через полгода и вовсе уехал учиться по обмену за границу, и даже не пришел попрощаться, чем обрадовал меня неимоверно, потому что ни ждать его, ни писать ему письма или общаться с ним по телефону я не собиралась. И очень надеялась, что Петя это понял.

Он ни разу не объявился до недавнего времени, а я больше о нем не вспоминала. И напрочь забыла о его существовании, когда судьба нас снова случайно свела. Мы столкнулись с Петром на пороге супермаркета – я в спортивном костюме, с наспех завязанным хвостиком, без грамма косметики на лице и с двумя пакетами в руках, и он – в стильном черном костюме, кожаных туфлях, со шлейфом дорогого парфюма и с ключами от автомобиля в руке.

Петя действительно изменился: перестал постоянно навязываться, научился вести себя с девушками непринужденно и стал более уверенным в себе. В тот день он подвез меня до дома, стрельнул новый номер телефона, пообещал, что как-нибудь позвонит, и уехал, даже не напросившись на чай. Я удивилась, усмехнулась и поняла, что именно сейчас ничего о нем не знаю. А после первого свидания, которое состоялось через три дня, решила дать ему второй шанс.

К Измайлову я раньше не испытывала ни малейшей симпатии, однако сейчас он мне действительно нравился. Конечно же, не было того урагана страстей, как с Захаром, зато с Петром уютно, спокойно и довольно интересно.

Даже Карина усмехнулась, когда я ей поведала, что решила дать Пете второй шанс, правда, после этого подруга благословила меня с небольшим комментарием:

– Главное со скуки с Измайловым не помри, – еще раз засмеялась и махнула рукой, когда я попыталась ей возразить.

И вот сейчас я сижу рядом со своим парнем в шикарном автомобиле и пытаюсь найти повод, чтобы смыться. Не хочу разговоров по душам, да и про Захара промолчала, боясь спровоцировать у своего спутника лишь волну раздражения. Я пока не готова полностью поведать ему о своей работе, особенно о молодом и перспективном руководителе, с кем теперь мне предстоит каждый день встречаться с глазу на глаз.

Знать бы еще мысли Захара по этому поводу, а также понять, чего он добивается.

– Ты со мной, Настюш? – Петя выводит меня из раздумий.

– Да, конечно, – улыбаюсь в ответ, чтобы парень больше не задавал неудобных вопросов.

И так целый вечер ухожу от прямых ответов, рассказывая поверхностно и о новом проекте, и о коллективе, однако, не ровен час, вдруг проболтаюсь и о молодом руководителе.

– В воскресенье все в силе? – Петя приподнимает одну бровь вверх, а я в ответ негромко стону на выдохе.

– Ты уже пять раз спрашивал, – мотаю головой из стороны в сторону. – В пятницу я отмечаю день рождения с девочками на работе, а весь вечер воскресенья посвящаю тебе, – сама тянусь к своему спутнику и дарю ему легкий поцелуй в губы.

– Я буду скучать, – Петя держит меня за шею и не отпускает, прижимаясь лбом к моему. – Как же не вовремя у меня нарисовалась эта командировка.

– Спокойно езжай и ни о чем не думай, – аккуратно отстраняюсь, а Измайлов нехотя отпускает.

– Я надеюсь, вечер плавно перетечет в ночь? – на его лице расплывается довольная улыбка.

И хоть вопрос звучит довольно глупо, однако я прекрасно понимаю, о чем говорит парень. Мы встречаемся уже почти месяц, и до сих пор у нас не было секса. Возможно, кто-то посчитает меня старомодной и нудной, однако я не из тех девушек, которые прыгают из постели в постель, занимаясь сексом на первом же свидании.

Петя не давил, давая мне время собраться с мыслями, и я наконец-то решилась – в пятницу у меня день рождения, а в воскресенье я буду отмечать его с Петром, оставшись у парня ночевать. Пора уже переходить на более серьезный уровень в отношениях, иначе какой смысл тогда в наших встречах?

– Да, – киваю в ответ головой. – С тебя ужин при свечах, – тычу ему пальцем в грудь. – И я тоже буду скучать.

Мы прощаемся, после чего я поднимаюсь в свою квартиру. Карины нет дома, да и не будет до утра, так как она организовывает какой-то очень крутой корпоратив за городом, поэтому у меня достаточно времени побыть в одиночестве и расслабиться.

Горячая ванна, зеленый чай, любимая подушка, и я даже не успеваю ни о чем подумать, как засыпаю. А с утра, как обычно, суматоха – общественный транспорт, отчеты, девчонки и мир цифр, который меня дико заводит. Уже в конце рабочего дня понимаю, что ни разу не видела, и даже не общалась с Захаром, не думала о нем и не пыталась узнать, где он находится.

Однако мой нынешний шеф материализуется на следующий день после обеда – открывает без стука дверь к нам в кабинет и заходит с довольной улыбкой на устах.

– Добрый день, милые барышни, – обращается ко всем присутствующим в кабинете, и эти самые барышни начинают краснеть и заикаться от столь лестного комплимента.

– Захар Алексеевич, что-то вы к нам зачастили, – Аллочка сегодня выступает первым номером, пытаясь привлечь к себе внимание, однако Захар даже не сморит в ее сторону.

– Так у меня же теперь повод есть, – подмигивает мне, а после выдает: – Анастасия, собирайся. До конца рабочего дня поступаешь в моё полное распоряжение.

– В смысле? – у меня от подобной наглости даже дар речи пропадает на пару секунд, однако я быстро беру себя в руки, закипая внутри.

Вот не может, чтобы не показать на людях своего превосходства. Вечно он пытается загнать меня в угол, наблюдая за моей растерянностью. Но сейчас я ему не позволю надо мной издеваться – пусть даже не думает об этом.

– В смысле, – Захар делает намеренно паузу, все также не сводя с меня глаз, – берешь последние расчеты, сумочку и солнцезащитные очки, так как они тебе понадобятся, и я жду тебя в своем кабинете.

– Понадобятся для чего? – не унимаюсь, так как пока не пойму, куда клонит парень.

– Сюрприз! – разводит руками в стороны, наблюдая, как я начинаю тяжело дышать. – Светлана Матвеевна, – он поворачивается лицом к женщине, которая сейчас временно заменяет Ванессу. – Надеюсь, вы не против?

– Что вы, Захар Алексеевич, – моя коллега машет руками, всем своим видом показывая, что спорить с руководством не собирается.

Еще бы она была против – от одной улыбки Захара весь наш немногочисленный коллектив тает, как снег в солнечный день. Кроме меня, конечно же.

– Через пять минут у меня в кабинете, – младшенький Гончаров одаривает меня очередной улыбкой «сопротивление бесполезно», после чего разворачивается и резво выходит из кабинета.

А я тяжело вздыхаю под надзором четырех пар глаз – пристально смотрят в мою сторону и, по всей видимости, ждут от меня комментариев.

И что я должна им сказать в ответ?

– Я понятия не имею, о каком сюрпризе идет речь, – пожимаю плечами, складывая листы бумаги в сумочку и убирая свое рабочее место.

Конечно, можно проигнорировать столь наглый напор Захара, однако я прекрасно знаю, что этим только разозлю его еще сильнее. И он обязательно прибежит к нам в кабинет вновь и отчебучит что-нибудь похлеще, чем столь настойчивое внимание к моей скромной персоне на глазах у изумленных сотрудниц аналитического отдела.

Приходится лишь тяжело вздыхать, пожимать плечами и делать вид, что все происходящее не приносит мне никакого удовольствия. Главное, чтобы все в это поверили, так как сама я, кажется, совсем запуталась в своих эмоциях.

– Настена, ты уж не подведи, – Аллочка расплывается в улыбке и подходит к моему столу, усаживаясь на него сверху.

– Ты о чем? – смотрю с удивлением на девушку, а та лишь смеется в ответ.

– Ой, – машет рукой, – хорош прибедняться. Младшенький с тебя глаз не спускает, думаешь, не видно, что он на тебя запал?

– Впервые вижу, чтобы Захар самолично пришел к нам в кабинет, – Светлана Матвеевна мотает головой из стороны в сторону. – На него это не похоже. Вот точно, Настена, влюбился наш младшенький.

– И вы туда же, – я в очередной раз тяжело вздыхаю, а в душе закипаю все сильнее.

Не люблю я быть в центре внимания, и просто терпеть не могу, когда кто-то в моем присутствии начинает обсуждать мою же личную жизнь. И советы дают, и знают, как мне надо поступить, и лучше меня понимают, что мне надо от этой жизни – прямо никуда не денешься от бесконечных доброжелателей и советчиков!

– Младшенький у нас красавчик, – не унимается Аллочка, сидя на моем столе и болтая ногами. – На твоем месте, Настена, половина женского коллектива нашего холдинга мечтает оказаться. Как же тебе повезло!

– Значит так! – Я наконец-то заканчиваю складывать свои вещи, вешаю сумку на руку, беру очки и обвожу сотрудниц строгим взглядом. – Выбросите всю эту чушь из головы. Захар Алексеевич – мой руководитель, и мы с ним встречаемся исключительно по работе и только в рабочее время. Я не собираюсь с ним «мутить», «крутить» или «спать». Без меня желающих хватает, так что закрыли эту тему раз и навсегда.

– Ты, может, и не собираешься, – Аллочка спрыгивает на пол, – а вот он…

– Хватит, я сказала! – повышаю тон, так как все эти разговоры меня уже достали. – Тема закрыта.

Выхожу из кабинета, забыв даже попрощаться. Внутри все кипит и пылает, а всему виной, как обычно, Захар Гончаров, чтоб ему пусто было. Как только он появляется в моей размеренной и спокойной жизни, так сразу все переворачивается вверх дном. И нет никакой возможности сбежать или избежать магнетизма его синих глаз.

Может, уволиться и свалить отсюда куда подальше? Боюсь, и дальше его напора я просто не выдержу – наговорю кучу гадостей, пошлю прилюдно и все равно уволюсь. Так стоит ли откладывать неизбежное?

Все, решено – еще неделю посмотрю, как будут развиваться события, а там напишу заявление и уйду назад к своей любимой Ларисе Ивановне.

На столь позитивной ноте улыбаюсь, и понимаю, что за своими мыслями не заметила, как подошла к нужному кабинету. Нажимаю на ручку, и в этот момент дверь резко распахивается, а на пороге появляется Захар собственной персоной.

– Ой! – я делаю шаг назад и теряю равновесие от неожиданности, а мужская рука удерживает меня за талию, не давая упасть.

Даже еще до конца не прихожу в себя, как возле уха раздается смешок:

– Я готов трижды в день вызывать тебя к себе в кабинет, если ты будешь каждый раз падать в мои объятия, – от его негромкого голоса мурашки бегут по телу, однако я вовремя беру себя в руки.

– Не дождешься! – шиплю в ответ и резко вырываюсь из объятий парня, слыша очередной смешок.

– Готова? – он осматривает меня с ног до головы, приподнимая одну бровь вверх.

Интересно, что он хочет там увидеть? Летние черные брюки, бежевая маечка и минимум косметики – да, Захар, я никак не попадаю в номинацию «Мисс-мажорка», поэтому даже не стоит на меня тратить свое драгоценное время.

– Еще бы знать, к чему, – бухчу себе под нос, однако мой шеф игнорирует мое ворчание.

– Тогда вперед.

И он по-хозяйски берет меня за руку и тащит к лифту. Приходится семенить за ним следом, так как я еле успеваю переставлять ногами. А в лифте происходит казус – набивается много народа, и я оказываюсь прижатой спиной к груди парня. Его дыхание опаляет кожу на шее, а руки каким-то образом оказываются на моем животе. Пальцы легонько надавливают, и я впечатываюсь в него спиной еще сильнее.

Да что ж такое, когда уже этот чертов первый этаж? Дышать становится тяжело то ли от спертого воздуха в лифте, то ли от близости парня. А сердце начинает колотиться в груди еще сильнее, когда мужские пальцы залезают под маечку и уже наглым образом гладят кожу. И даже когда дверцы открываются, а народ постепенно покидает кабину лифта, мы все еще стоим, не шевелясь.

Это просто наваждение, такого просто не может быть! Столько лет прошло, а меня до сих пор бросает в дрожь от его прикосновений. Невероятно! А может, это гормоны бушуют, и совсем не важно, кто меня касается – Захар или тот же Петя, все равно реакция последует одинаковая? Хотя, кого я обманываю – от прикосновений Пети меня так не штормит и в дрожь, как ни странно, не бросает. Он, конечно, под маечку наглым образом не лезет, но ведь я, кажется, реагирую не только на это.

И чем больше я об этом размышляю, сидя уже на переднем пассажирском сиденье рядом с Захаром в машине, тем четче понимаю – все это бред чистой воды. Я могу обманывать девочек в офисе, строя из себя неприступную деву, могу убеждать Карину, что чувства остались в прошлом, которое не вернуть и не повторить, как бы ни хотелось, равно как и могу заниматься самовнушением, что хочу серьезных отношений с Петей.

Все это чушь собачья!

Как ни печально это звучит, но правда заключается в том, что я до сих пор не могу забыть Захара. Если бы мы не встретились, то я бы, наверное, даже и не думала о нем. Но у судьбы, походу, свои планы – не зря же он снова появился в моей жизни.

С моей уравновешенностью и постоянным спокойствием именно урагана по имени Захар не хватает. И не хватало все эти годы, как бы я ни сопротивлялась сейчас своим чувствам.

Петя – надежный, ответственный и верный, но он не идет ни в какое сравнение с Захаром. По крайней мере, для меня.

Черт, вот это я влипла!

Тяжело вздыхаю, боковым зрением наблюдая, что парень периодически косится в мою сторону.

– О чем задумалась, птичка? – он первым прерывает затянувшееся молчание. Мы так и не произнесли ни слова с тех пор, как вышли из лифта, и даже ни разу не посмотрели друг другу в глаза.

– Куда мы едем? – ухожу от ответа, переводя разговор на нейтральную тему, так как обсуждать свои мысли я пока не готова.

– Хочу показать тебе объект, над которым нам предстоит работать минимум полгода, – спокойно поясняется Захар, уверенно управляя внедорожником. – Чтобы ты понимала, как происходит процесс на деле, а не только на бумаге. Возможно, тебе будет легче делать расчеты.

– Я не против, – произношу строгим тоном, прерывая пламенную речь парня. – Только можно было это сделать как-то более деликатно? Без твоих постоянных штучек.

– Деликатно я не умею, – улыбается Захар, лукаво бросает взгляд в мою сторону. – Забыла, что я всегда прямолинеен?

«Не забыла» – мелькает в голове, однако я оставляю вопрос без ответа.

Пусть помучается над ответом, потому что плясать под его дудку я не намерена. Если хочет снова вернуть наши отношения (а мне почему-то кажется, что так оно и есть), придется ему постараться.

А главное, доказать мне, что ему снова можно доверять!

– Настенька, приезжайте к нам еще! – улыбается мне милый дядечка по имени Василий Афанасьевич, которого все сотрудники называют не иначе, как просто по отчеству.

Он здесь вроде прораба, если я правильно понимаю, но рассказчик отменный и человек хороший – давно я так много и громко не смеялась, как сегодня. Даже на лице всегда серьезного Захара то и дело мелькала улыбка и от шуток Афанасьевича, и от моего заливистого смеха. Парень даже пару раз отпустил мне на ушко комплименты – немного с сексуальным подтекстом, тихим шепотом, от которого мурашки побежали по телу, и с таким довольным выражением лица, что захотелось дать ему затрещину.

Однако мое хорошее настроение сделало свое дело – я только фыркнула в ответ, ни капельки не смущаясь, и переключила свое пристальное внимание на прораба и его подчиненных.

– Настенька теперь из офиса ни ногой, – влезает Захар, за что получает от меня испепеляющий взгляд.

– Спасибо, Василий Афанасьевич, – я снова перевожу глаза на прораба и мило улыбаюсь. – Обязательно к вам как-нибудь загляну.

– «Спасибо», «как-нибудь загляну», – ворчит Захар, передразнивая меня, когда мы уже направляемся с ним к припаркованному за оградой автомобилю. – Ты еще поселись здесь для полного счастья! – взрывается он неожиданно.

– Эй, ты чего разошелся-то? – поворачиваю немного голову в сторону, чтобы посмотреть на лицо парня, однако он продолжает меня тянуть под руку дальше, не обращая на мое удивление никакого внимания. – Милый мужчина, отличный собеседник и…

– Престарелый ловелас! – нагло перебивает меня Гончаров, цедя слова сквозь зубы, при этом упорно двигаясь вперед и таща меня за собой следом. – Еще немного, и он бы раздел тебя глазами прямо там! И все остальные строители с ним за компанию! – продолжает возмущаться, ни капли не сдерживая своих эмоций.

– Что-то я не пойму, а чем, собственно, ты недоволен? – в моем голосе звучат нотки удивления, однако на лице проявляется подобие улыбки. Как же мне нравится его ворчание, которое безумно похоже на ревность! – Сам меня сюда притащил, а теперь ворчишь, как старый дед. Ой!

Вскрикиваю, так как оказываюсь резко прижатой к передней пассажирской двери внедорожника, а прямо к моему лицу склоняется Захар, опуская свою голову все ближе и ближе.

– Погорячился, – произносит голосом с хрипотцой, от чего настроение делает очередной скачок вверх. – Не учел, что голодные рабочие начнут глазеть на мою птичку.

– Я не твоя, – произношу довольно тихо, при этом не сводя глаз со своего спутника. – Давай не будем путать наши прошлые личные отношения с рабочими.

– Как скажешь, – Захар довольно быстро соглашается, берет меня за талию и отодвигает от автомобиля.

Открывает дверь и помогает мне усесться на сиденье рядом с водителем. И пока он обходит машину спереди, я не перестаю думать о его столь резкой перемене в поведении. Как-то на него не похоже уступать в мелочах, обычно он прет, как танк, ничего не видя перед собой и сметая все препятствия на своем пути. По крайней мере, Захар таким всегда раньше был.

Однако его столь резкое согласие наводит на мысль, что парень изменился. Осознал, что не всего в этой жизни можно добиться напором и давлением – иногда стоит прислушаться к своему собеседнику и попытаться найти хоть какой-то компромисс. Тем более, уже не в первый раз он соглашается со мной, переставая и дальше напирать.

– Поужинаешь со мной, птичка? – мой спутник первым прерывает затянувшуюся паузу, на протяжении которой я и не замечаю, как мы выезжаем на оживленный проспект.

– А ты всех своих подчиненных приглашаешь на ужин? – поворачиваю голову в его сторону, наблюдая, как Захар усмехается. – Или не всех? – зачем-то провоцирую его, а сама замираю в ожидании ответа.

Вот вроде и знаю, что только меня, точнее, понимаю где-то на подсознательном уровне, однако как же хочется это услышать именно от него лично!. Желательно вкупе с каким-нибудь комплиментом, от которого хорошее настроение начнет зашкаливать.

– Настя, ты меня с каждым днем удивляешь все больше и больше. – Мой спутник не сводит взгляда с дороги, однако абсолютно уверена, что боковым зрением за мной наблюдает. – Где та милая и скромная девочка, в которую я влюбился четыре года назад?

– То есть, сейчас не милая? – я снова его провоцирую, понимая, что все равно проиграю.

По крайней мере, себе уж точно. Не до конца уверена, что он до сих пор испытывает ко мне сильные чувства, но от себя самой сбежать трудно.

– Я этого не говорил, – снова усмехается Захар. – Милая, но не скромная. Иногда прямо хочется укоротить твой очаровательный язычок или найти ему другое применение.

– А ты, как и раньше, все пытаешься вогнать меня в краску, – на моем лице расплывается ехидная улыбка, и я даже не собираюсь краснеть или бледнеть от столь явного намека с сексуальным подтекстом. – Я уже выросла, Захар, и на дешевые провокации не ведусь.

– Серьезно? – парень останавливается на красный свет, поворачивается ко мне лицом и приподнимает обе брови вверх. Киваю в ответ головой, все также с ехидной улыбкой на устах. – Я могу продолжать дальше?

– Попробуй, – я намерено делаю паузу. – Вдруг получится?

От удивления на его лице становится действительно смешно. Да, милый мой, я тоже умею теперь играть не по правилам. И провоцировать я тоже научилась.

Поиграем, дорогой?

– А бонус положен? – Захар приближает свое лицо к моему, однако я не двигаюсь с места, чем еще больше удивляю парня.

– Я с тобой поужинаю, – выдаю спокойно, а после также выдержанно добавляю: – На газ дави, красавчик! Зеленый свет загорелся.

Вот прямо чувствую, что у Захара пропадает дар речи. Он закрывает на пару секунд глаза, сглатывает невидимый комок, а после выпрямляется и, тяжело вздохнув, нажимает на педаль газа.

– Ну, Настена! – мотает несильно головой из стороны в сторону, а я, наоборот, с самым прекрасным настроением за последние несколько дней откидываюсь на спинку кресла и отворачиваюсь к окну.

А ехидная улыбка продолжает блуждать и дальше на моем лице…

– Ты совсем ничего не ешь, – голос Захара выводит меня из задумчивости. Только сейчас понимаю – уже несколько минут сижу и ковыряю вилкой в овощном салате, глядя в одну точку перед собой.

Прекрасный летний вечер, отличная погода, романтическая обстановка и красивый мужчина рядом – вот спрашивается, чего мне еще не хватает? Почему вместо того, чтобы наслаждаться общением со своим спутником, я молча сижу и пялюсь куда-нибудь, лишь бы не смотреть в его глаза? Глупый вопрос, я бы даже сказала, риторический, так как ответа на него нет, хоть ты тресни.

Во взгляде парня горит огонь и большими буквами написано «Я тебя хочу, птичка. Прямо здесь, и прямо сейчас. Хотя могу подождать еще часик, сделать вид, что наслаждаюсь ужином, а после обязательно затащу тебя в постель.»

И самое ужасное в данной ситуации – я тоже хочу этого! И боюсь, что он прочтёт это в моих глазах, а после обязательно сделает неправильные выводы.

Приходится взять себя в руки и ответить равнодушно:

– Аппетита нет, – тяжело вздыхаю и наконец-то поднимаю глаза, встречаясь с насмешливым взглядом Захара.

– Что-то случилось, Настя? – парень приподнимает одну бровь вверх и ждет ответа.

И вот как ему объяснить, что мне мало только желания в его глазах, я хочу большего? Сама же его отшивала несколько раз, а теперь сама же мечтаю снова оказаться в его плену. Какой-то сумбур в моей голове, не иначе.

– Устала очень, – нагло вру, даже не моргнув. – Отвези меня домой.

– Птичка, – Захар протягивает руку и касается моих пальцев. Аккуратно, нежно и слишком неожиданно, от чего я немного вздрагиваю. А он никак не обращает внимания – проводит по моим пальцам своими, а после сжимает несильно в ладони. – Когда ты со мной пререкаешься постоянно, ты мне нравишься гораздо больше.

Захар произносит слова тихим голосом, не торопясь, растягивая гласные буквы, и от этого все внутри замирает. Знаю, что не должна так на него реагировать, но все равно эмоции дают о себе знать.

Я и сама себе нравлюсь гораздо больше, когда в моей размеренной жизни все идет по плану – работа, карьера, верный мужчина рядом и планы на будущее. Возможно, и не любимый, зато честный, порядочный и ответственный. А главное надежный.

А сейчас я совсем себе не нравлюсь, и виновник моих душевных терзаний продолжает нежно гладить меня по руке, не отрывая от моих глаз своего обжигающего взгляда.

Которому сопротивляться становится всё сложнее.

– Если тебе не нравится моя компания, то давай закончим этот фарс, – выдаю на одном дыхании, потому что не хочу попадать под очарование Захара. – Ты просто отвезёшь меня домой и перестанешь донимать своим постоянным вниманием.

– Уже лучше, – смеется парень в ответ, все также удерживая мои пальцы в своем захвате. – Продолжай.

– Что продолжать? – негромко, но довольно резко вырывается у меня этот вопрос, однако Захар в ответ лишь усмехается.

– Дерзить, конечно же, – он смотрит прямо в глаза, а такое чувство, что заглядывает прямо в душу.

И никуда же не скрыться от этих синих глаз, будь они не ладны! Так хочется сбежать, однако какая-то неведомая сила удерживает меня на месте. И даже руку не пытаюсь вырвать – такое чувство, что пальцы приросли к ладони парня.

– К чему все это? – кривлю губы, всем своим видом показывая, что недовольна. – Ресторан, твоё внимание и комплименты, – зачем-то поясняю, скорее констатируя факт, чем задавая вопрос. – По-моему, мы эту стадию уже когда-то проходили, и результат…

– Так давай начнем заново! – Захар перебивает меня, не давая закончить мысль. – Прямо сейчас скажи, глядя мне в глаза, что я тебе безразличен, и… мы закончим с нашими отношениями.

– С какими отношениями, Захар? – Я даже немного наклоняюсь вперед, чтобы не кричать, так как эмоции бьют через край.

Сердце, как и прежде, хочет поверить, однако голова напрочь отказывается воспринимать слова парня за чистую монету, упорно повторяя, что верить ему нельзя. Даже если и есть у него какие-то чувства, то его семья никогда не примет в свои ряды наивную провинциалку без гроша за душой.

Один раз уже было больно, второго я просто не переживу.

– С будущими! – довольно грубо отвечает мой спутник. – Ты так и не ответила на мой вопрос.

– Безразличен, – зло произношу и не отвожу взгляда, наблюдая, как парень меняется в лице.

– Врешь!

– Вру! – вырывается на автомате, и я тут же замираю.

Наступает молчаливая пауза, на протяжении которой наши глаза продолжают смотреть друг на друга. Сама от себя не ожидала, что выдам такое. Даже врать толком не умею – куда уж мне тягаться с Гончаровым в остроумии или соблазнении.

– Точно устала, – смеется Захар, произнося слова с какой-то нежностью в голосе. Как же я отвыкла от его резкой смены настроения и эмоций. – Поехали, я отвезу тебя домой.

Он подзывает официанта, расплачивается, и мы спускаемся по лестнице со второго этажа летней площадки. Довольно милый и уютный ресторанчик с отличным обслуживанием, вкусной кухней (правда, я только один салат и попробовала, однако наблюдала какое-то время за Захаром, который уплетал мясо с рисом за обе щеки) и ненавязчивым интерьером.

Одна сплошная романтика – и куда, скажите на милость, деться бедному девичьему сердцу, когда рядом находится самый настоящий сердцеед?

– Ой! – я спотыкаюсь на последней ступеньке и почти падаю вперед, однако мужские руки удерживают меня за талию, помогая сохранить равновесие.

– Птичка, ты такая неуклюжая! – мой спутник тихо смеется мне прямо на ухо, однако мне сейчас не до веселья. Чувствую, что на ногу не могу пока наступить, так как боль дикая.

Делаю шаг, а после кривлюсь и стону, понимая, что даже до припаркованного недалеко автомобиля не смогу доковылять. Если только допрыгать на одной ноге, и то не без посторонней помощи.

– Черт! – вырывается у меня, когда я не могу сдержать стон в очередной раз, а после наклоняюсь, чтобы дотронуться пальцами до ноги. – Больно-то как.

– Идти сможешь? – взволнованно произносит Захар и тоже немного подается корпусом вперед, чтобы посмотреть на мою ногу, однако я от него отмахиваюсь.

– Пару минут, и все пройдет, – не желаю вдаваться в подробности, потому что чувствую себя неловко.

Точно придется прыгать на одной ноге, а все окружающие за компанию с моим спутником будут насмехаться. Вот почему, когда человеку больно и плохо, остальные постоянно смеются? Сами бы попробовали ногу подвернуть и посмотреть, как остальные станут веселиться от этой картины.

Не успеваю до конца придумать, как выкрутиться из сложившейся ситуации, как мои мысли прерывает Захар – подхватывает меня на руки и несет к внедорожнику.

– Ты сдурел? – шепчу ему на ухо, одной рукой автоматически обнимая парня за шею. – Поставь, я сама допрыгаю на одной ноге.

– Знаешь, о чем я сейчас думаю? – парень на пару секунд поворачивает ко мне голову, а на лице блуждает ехидная улыбка. – Я ни разу тебя не носил на руках.

– Вот поэтому я и сбежала, – усмехаюсь в ответ, подыгрывая своему спутнику.

Однако он мою шутку расценивает по-своему – подходит к автомобилю, ставит меня на землю возле передней пассажирской двери и наклоняется к моему лицу.

– Договорились, – произносит полушепотом, глядя пристально мне в глаза. – С этой минуты буду каждый день носить тебя на руках.

– Я пошутила, – получается у меня как-то неуверенно, однако парень непробиваем.

– А я – нет! – выдает с победной улыбкой на лице, а после, так и не отводя от меня взгляда, достает из кармана ключи от машины и нажимает на брелок сигнализации.

Я кое-как залезаю вовнутрь внедорожника, кряхтя и ругаясь негромко, слыша за спиной лишь смешки парня. Надо же было мне ляпнуть эту фразу так неосторожно. Теперь ходи и переживай, чтобы Захар ничего не учудил на глазах у изумленных сотрудников офиса.

А он может, я его хорошо знаю. Даже просто поиздеваться надо мной или вогнать в краску, что у него раньше получалось с блеском.

– Надеюсь, ты пошутил, – я никак не могу успокоиться, первой прерывая молчание, когда автомобиль плавно вливается в поток на оживленном проспекте.

– Думаешь, не смогу? – Захар одаривает меня взглядом, а после снова смотрит на дорогу.

– То-то и оно, что сможешь, – нет никакого желания провоцировать его и дальше, поэтому решаю смириться. – Я никогда не сомневалась в твоих способностях, поэтому не будем экспериментировать, договорились?

– Вот скажи, птичка, – в голосе парня слышатся печальные нотки. Надо же, обиделся на такую банальную и дурацкую шутку. Я-то думала, его стальную броню ничем нельзя пробить, а он, оказывается, даже обижаться умеет. – Почему ты меня постоянно игнорируешь? Ты вроде и рядом, но в то же время так далеко.

– Не пойму, о чем ты.

– Все ты прекрасно понимаешь, – перебивает меня Захар, не поворачивая головы в мою сторону. – Ты как бы и не отталкиваешь меня, и в то же время близко не подпускаешь. У меня только один вопрос – как сделать так, чтобы ты мне снова поверила?

Я негромко усмехаюсь, откидываюсь на спинку кресла и отворачиваюсь к окну, наблюдая за проносящимся пейзажем. Мне бы и самой хотелось знать ответ на этот вопрос. Да и дело, в общем-то, не в доверии. Уверена, что люди с возрастом меняются, и Захар не исключение. Однако помимо доверия есть еще семья, друзья и близкие люди, которые никогда не примут меня в свое окружение.

Да и мне оно, по сути, не надо – куда проще жить в своем привычном мирке, не пытаясь кому-то понравиться или что-то доказывать. Мои друзья и близкие воспринимают меня такой, какая я есть на самом деле – без дорогих побрякушек, вечерних платьев и фальшивых улыбок.

В любом случае, я не смогу стать такой, как, к примеру, Лера – так стóит ли изначально начинать отношения, которые обречены на провал?

– Мы приехали, – зачем-то произношу, когда автомобиль останавливается во дворе моего нынешнего дома.

– Карина на работе? – Захар смотрит на меня, показывая глазами вправо, практически не поворачивая головы в мою сторону.

– Скорее всего, – киваю легонько головой в ответ и тут же продолжаю, не давая парню вставить ни слова: – На чай не приглашу.

– Это ещё почему? – в его голосе, как прежде, слышатся веселые нотки, а меня это почему-то начинает раздражать.

Вот что смешного он находит во всей этой дурацкой ситуации? Неужели он меня считает такой простушкой, которая от одной улыбки растает, как снег на солнце? Пора бы уже понять, что я пока не готова ни к его заигрываниям, ни к его пристальному вниманию, ни уж тем более к его настойчивости оказаться в моей постели.

По крайней мере, точно не сейчас. Сначала, я считаю, надо выяснить все отношения с Петей – ведь не могу же я просто так взять и обмануть парня? Ведь он ни в чем не виноват и не знает пока, что я до сих пор не могу забыть Захара, особенно, когда его ехидно-улыбающаяся физиономия маячит каждый день перед моим носом.

– Потому что, во-первых, уже поздно, – загибаю палец, однако мой спутник, как обычно, перебивает:

– А во-вторых? – все также веселится, как и раньше, забавляясь надо мной.

– А во-вторых, – я начинаю закипать, немного повышая голос. – Карина с минуту на минуту вернется домой.

– Я же исключительно на чай напрашиваюсь, а не на…

– Захар, не начинай!

Приходится прикрикнуть, чтобы до него наконец-то дошло – я хочу в душ, затем в кровать и спать. Желательно рядом со своей подругой, а не с кем-то другим. И уж никак не горю желанием развлекать еще как минимум полчаса своего нынешнего шефа. Хватит и того, что и так полдня провела с ним рядом, надо же и отдохнуть от его навязчивости!

– Ладно, птичка, – парень приближает свое лицо к моему. – Вижу, ты и правда очень устала.

– Приятного вечера! – у меня нет и дальше желания продолжать этот бессмысленный разговор, однако не успеваю я взяться за ручку двери, как Захар ловит меня за шею, заставляя остановиться.

Медленно поворачиваю голову назад в его сторону, а мои губы тут же попадают в плен губ парня. Нежно, ласково, аккуратно, но в то же время достаточно настойчиво Захар заставляет меня раскрыться навстречу и впустить его в свой мир. Пусть даже пока в виде поцелуя, однако мой спутник все равно не оставляет мне ни единого шанса на оборону.

И я сдаюсь – одной рукой обвиваю его за шею и отвечаю со всей той страстью, которая накопилась в душе за четыре года.

Без него, его рук и тела. Без его улыбки, которая адресована только мне, напора и нежности, которые доводили меня до головокружения. Без его постоянной опеки и готовности поддерживать меня всегда и во всем.

Боже, Захар, ну зачем ты взбудоражил все те чувства, которые я закопала глубоко в сердце? И которые сейчас со скоростью космической ракеты рвутся наружу.

И почему-то не хочется останавливаться – ведь один поцелуй, пусть даже и такой страстный и желанный, ничего серьезного не значит?

– Птичка, – Захар, как обычно, тянет букву «ч», отрываясь от меня первым и прижимаясь лбом к моему. – Как же я соскучился!

– Я тоже, – тихо шепчу, так как не могу сейчас соврать. Пусть даже потом об этом пожалею. – Но это ничего не значит, – озвучиваю свои мысли вслух, и чувствую, как захват Захара ослабевает.

А я, чтобы больше не встречаться с его глазами, отворачиваюсь, открываю дверь и вылезаю из автомобиля. Понимаю, что поступаю глупо, и сбегаю скорее от своих внезапно нахлынувших чувств, чем от парня.

Слава Богу, он не преследует, давая мне возможность побыть в одиночестве и подумать.

Останавливаюсь возле подъезда, слыша, как за спиной выезжает со стоянки автомобиль. Поворачиваю голову и провожаю внедорожник взглядом, а через пару секунд наблюдаю, как старенький автомобиль Карины паркуется именно на том месте, где недавно стояла машина моего нынешнего шефа.

Тяжело вздыхаю и жду, когда подруга поставит свое транспортное средство на сигнализацию и присоединится ко мне.

– Эко тебя плющит, Настена, – смеется Карина, когда мы заходим в подъезд. – Если я верно рассмотрела, то из нашего двора только что выехал Гончаров?

– Да, – отвечаю ей спокойно, первой поднимаясь по лестнице. – И что?

– Да ничего, – продолжает насмехаться мне в спину Карина. – Теперь понятно, почему ты в таком состоянии.

– Каком? – останавливаюсь на нашей площадке и поворачиваюсь всем корпусом к поднимающейся по ступенькам Голубевой.

– Слегка пришибленном, – она кривится и улыбается одновременно, глядя на меня. – Целовались? – прищуривает одни глаз.

– Допустим, – мне снова не хочется врать, но и оправдываться тоже не хочется, поэтому я разворачиваюсь и направляюсь к нашей квартире.

Вставляю ключ в замок, проворачиваю два оборота и первой вхожу в коридор. Скидываю босоножки и, продолжая игнорировать смешки Карины, направляюсь в спальню, чтобы переодеться.

– Так ты бы позвонила, я бы погуляла пару часов с девчонками, – она заходит следом, снимая на ходу футболку.

– Хоть ты не начинай! – впиваюсь в нее взглядом, однако девушка даже глазом не ведет.

– А что я такого сказала? – с удивлением смотрит на меня в ответ, как будто и вправду сделала супер предложение, от которого я ни в коем случае не должна была отказываться. – Я тебе давно говорила, что Петя тебе не пара, – не унимается моя подруга, когда мы в домашней одежде двигаемся на кухню. – Измайлов как был занудой, так им и остался.

– Когда это ты мне такое говорила? – я включаю электрический чайник, а Карина лезет в холодильник за сыром, чтобы сделать себе бутерброды.

Обычно мы их едим вдвоем, но сегодня у меня нет аппетита. Вообще ничего не лезет, даже вид еды немного раздражает.

– Ну, как же, – моя подруга откусывает очередной кусок и тщательно его пережевывает. – Я тебе всегда твердила, что Измайлов тебе не пара.

– Помнится, когда я с тобой советовалась насчет него, то ты даже не пыталась меня отговорить, – я ставлю перед Голубевой чашку с горячим чаем. – Наоборот, посоветовала попробовать, мальчик же изменился, – намерено делаю паузу. – Возмужал, похорошел и даже перестал быть занудой, как раньше.

– Да? – Карина поднимает обе брови вверх, не переставая жевать сыр с булкой. – Я такого не могла сказать, – отмирает и делает глоток горячего чая. – Это я, скорее всего, перепутала Петю с Захаром.

Ее непринужденный вид и неподдельное удивление заставляют меня расслабиться и улыбнуться. Карину нельзя воспринимать серьезно – она взбалмошная, эмоциональная и местами совсем как ребенок, но тем не менее, самый верный и преданный друг. И умеет меня всегда развеселить.

– И что мне теперь делать? – я задаю самый сложный для меня пока вопрос, в надежде, что подруга поможет.

– А ты сама чего хочешь? – Голубева откидывается на спину стула и закидывает ногу на ногу. – Только честно, положа руку на сердце.

– Я хочу ему поверить, но… – развожу руками и, немного скривившись, заканчиваю: – Не получается пока.

– Может, стоит попробовать? – теперь тон Карины серьезен, а она сама все также пристально смотрит мне в глаза. – Люди меняются, Настён. Даже если он когда-то тебя и обидел, то это не значит, что обидит и сейчас. Раз он хочет вернуть тебя назад, а я в этом уверена почти на сто процентов, то стоит ли ворошить прошлое?

– И его семья меня примет? – я задаю еще один вопрос, который весь вечер вертится у меня в голове. – Четыре года назад не приняли, а теперь вдруг раскроют объятия?

– Тут согласна, – подруга делает очередной глоток чая. – Незадача. Самая главная проблема – это Лерка, будь она неладна. Хотя неизвестно еще, как папаша с мамашей отреагируют. Черт их разберет, что у них там в головах происходит. Как бы опять палки в колеса не начали вставлять.

И это главный аргумент, который меня смущает. Даже Карина со мной соглашается, от чего на душе становится окончательно тошно. Как будто мысли мои читает и видит меня насквозь. Я и сама об этом думала и приводила те же самые доводы, что сейчас озвучивает моя лучшая подруга, но как правильно поступить в данной ситуации, так окончательно и не решила.

– Ну, отец вроде ничего, нормальный мужик, – я отставляю чашку и складываю руки на груди. – С мамой не знакома, поэтому ничего о ней сказать не могу. А ты вообще уверена, что Захар хочет серьезных отношений? Может, у него это так, реванш взять? Мальчика задели за живое, и он решил потешить собственное самолюбие.

– Не смеши мои пятки, Настена, – машет подруга в ответ рукой. – Ему скоро тридцатник, и он далеко не дурак. С такими, как ты, Настя, мужики обычно хотят строить серьезные отношения и создавать семью, а не развлекаться. Ты – умная, целеустремленная, домашняя и слишком положительная. А знаешь, что самое главное для них?

– Что? – я поднимаю обе брови вверх.

– Ты верная, Настюша, – Голубева расплывается в улыбке. – А это в наше время огромная редкость.

– Ладно, психолог мой любимый, – я подхожу к девушке и провожу рукой по ее голове. – Идём отдыхать. Утро, как известно, вечера мудренее. В любом случае, я решила поговорить с Петей в воскресенье независимо от того, получится у нас снова с Захаром или нет.

– И правильно, – Карина кивает головой и допивает свой чай. – Нафиг тебе этот зануда.

Я снова смеюсь, так как после принятого решения настроение начинает подниматься вверх.

А после мы целый час лежим с Кариной в кровати и мечтаем. Больше всего старается моя подруга, то представляя меня в вечернем наряде на крутом приеме, то в купальнике на борту шикарной яхты, то даже в свадебном платье, от чего я фыркаю, а потом и вовсе прыскаю со смеха.

И в эту ночь впервые за три года мне снится Захар. Он улыбается, наклоняется ко мне и шепчет прямо в губы:

– Я так соскучился по тебе, птичка!

POV Захар

– Захар Алексеевич, можно? – поднимаю взгляд – на пороге стоит Светлана Матвеевна, временно исполняющая обязанности начальника аналитического отдела. С чего вдруг она смотрит на меня с интересом?

– Проходите, – отвечаю ей сдержанно и киваю на свободный стул, отрываясь от бумаг, которые до этого момента разбирал два часа к ряду.

Черт, не идет сегодня работа, хоть тресни! Пятница, обед, куча дел, а у меня в голове пусто и бесперспективно. Хотя вру насчет первого – вместо нового проекта все мои мысли занимает симпатичная блондиночка с красивыми голубыми глазами и самой очаровательной улыбкой в мире. Если бы она еще адресовалась исключительно мне, то я стал бы самым счастливым человеком в мире! А пока приходится лишь довольствоваться краткими «Доброе утро», легким кивком и таким же безразличным «Всего хорошего». Второй день подряд! Хорошо, хоть взгляд не отводит и не стесняется нашего поцелуя, а мне только и остается, что вспоминать ее тихое «Я тоже» на мое слишком откровенное «Соскучился по тебе, птичка», и мечтать о новой встрече.

Кажется, с давлением я немного переборщил. Птичка, конечно же, изменилась – повзрослела и стала более уверенной в себе, однако все равно продолжает упорно сопротивляться. Черт бы ее побрал второй раз! Неужели не видит, что мой к ней интерес серьезен? Или она действительно считает меня до сих пор ветреным и безответственным?

Ну, птичка, я тебе еще устрою!

– Захар Алексеевич, я по делу, – прерывает женщина мои невеселые мысли, и мне приходится обратить свой взор на нее. А я уже и забыл, что она ждет моего внимания.

– Слушаю очень внимательно, Светлана Матвеевна, – произношу довольно строго, воплощаясь в роль серьезного и грозного начальника. – Какие-то проблемы?

– Да не то чтобы очень… – моя собеседница запинается, немного мнется, а после тяжело вздыхает. – В общем, можно мы всем отделом уйдем сегодня с работы на час раньше?

– Чего вдруг? – приподнимаю одну бровь вверх. – Точнее, я-то каким боком к вашему уходу? Есть генеральный, есть первый зам, который отвечает за организационный процесс, к ним и обращайтесь со своей просьбой.

– Я бы к вам не пришла, если бы они были на месте, – женщина смотрит на меня, как на слабоумного, а я только сейчас понимаю, что за своими мыслями забыл обо всем на свете.

Точно, отец еще вчера говорил, что со своим первым замом сегодня целый день будут на какой-то важной встрече. Вот же я балбес, вся нужная информация напрочь испарилась из головы.

Когда-то мой любимый родитель хотел назначить меня своим первым замом – вроде как коммерческий директор с кучей других обязанностей еще и по организационным вопросам. Пришлось взбрыкнуть и отказаться в категоричной форме – больше всего на свете я ненавижу налаживать рабочий процесс и выслушивать сопли подчиненных. Вот как сейчас.

– И в чем же причина вашего ухода на час раньше? – беру себя в руки, так как отец точно не погладит по голове, если я в его отсутствии буду баловать сотрудников.

– У нашей Настены сегодня день рождения, – улыбается мне женщина, а я, наоборот, округляю глаза.

– У кого? – вообще-то этот вопрос риторический, по крайней мере, в моем понимании, однако Светлана Матвеевна расценивает его по-своему.

– У Насти Стриж, – делает намерено паузу и наблюдает за моей реакцией. – Новенькая у нас в отделе, работает с вами над проектом.

– Извините, я неправильно выразился, – прерываю ее речь, так как еще долго буду слушать описание симпатичной блондинки.

Вот это новость! А я ни сном, ни духом. Ай да птичка, шифровальщица юная – хоть бы словом обмолвилась о предстоящем событии, чтобы я сейчас не выглядел полным идиотом в глазах окружающих! Хорошо, никто не видит, а со Светланой Матвеевной я как-нибудь разберусь.

Мозги начинают активно работать, и в голове уже зреет план по соблазнению строптивой птички. Не получилось с давлением – будем действовать хитростью. Так что, девочка моя, быть тебе соблазненной, охмуренной и захваченной в плен наглым Захаром. По-другому никак, радость моя – если ждать, когда ты соизволишь дать нам новый шанс, то можно ещё долго кружить на одном месте и ходить вокруг да около.

Итак, начнём водворять в жизнь план под названием «Последнее соблазнение птички»

– День рождения, конечно, хорошо, – я не свожу глаз со своей собеседницы. – Только отпустить весь отдел на час раньше не могу, – развожу руками в стороны, изображая на лице сочувствие. – Даже не просите, – не даю женщине вставить ни слова, когда она пытается открыть рот. – Рабочий день для вашего отдела заканчивается ровно в шесть, и ни минутой раньше.

– Настя просто забронировала столик в кафе, но не успела сделать заказ, – Светлана Матвеевна все же решается меня уговорить, если я правильно понимаю. – Пока доберемся, пока выберем, пока приготовится все… – она делает паузу и тяжело вздыхает. – А сегодня пятница, конец рабочей недели. Дома муж, дети и…

– Даже не уговаривайте, – мотаю головой из стороны в сторону. – Мне потом отец голову оторвет за самодеятельность. Смерти моей хотите?

Прости меня, папа, что приплетаю сейчас тебя, но по-другому никак. Иначе сбегут барышни на другой конец города, ищи их потом полвечера и полночи. А так никуда от меня не денутся – хочется птичке праздник, я ей его устрою!

А точнее, я ей организую день рождения с эротическим продолжением, если не взбрыкнет раньше времени.

– Извините, – в голосе женщины слышатся печальные нотки, и она бросает недовольный взгляд на меня. Но сейчас меня этим не прошибешь, никому не позволю помешать мне осуществить задуманное. Потом все объясню женщине, да она и сама скоро поймет, почему я так поступил, и не станет обижаться. Если бы день рождения был у кого другого, то отпустил бы, не задумываясь ни минуты, а птичку упустить я не могу. Тем более в такой день. И как только за женщиной закрывается дверь, я хватаю со стола смартфон и первым делом нахожу телефон доставки цветов. Помнится, недавно маму поздравлял и на всякий случай – как чувствовал, что пригодится – записал номер.

– Слушаю, – раздается в трубке приятный женский голос.

– Добрый день, – настроение сегодня отличное, почему бы не поднять его другим. – Мне нужен букет белых роз.

– Сколько штук? – девушка перебивает, не давая закончить фразу, но я не обращаю внимания.

– Двадцать пять, – выдаю на одном дыхании и диктую адрес фирмы, номер кабинета и фамилию получателя. – А потом курьер пусть поднимется на этаж выше, комната пятьсот восемнадцать, у секретаря заберет деньги. Сколько с меня?

Девушка называет цифру, заявляет, что букет будет доставлен в течение получаса, и мы прощаемся. Через секретаря вызываю к себе Димку – одного из ведущих юристов фирмы, сейчас временно привлеченного в мой новый проект, и – по совместительству – моего друга, а сам тем временем ищу в телефонной книге еще один номер.

– Дружище, привет, – раздается в трубке сонный мужской голос, а я отрываю гаджет от уха и смотрю на время.

– Нифига себе ты дрыхнешь? – смеюсь над другом, который явно загулял, но сейчас он наверняка проснется и любезно согласится мне помочь. – Просыпайся, балбес, у нормальных людей уже обед.

А даже если не согласится, то придется ему напомнить о старом долге.

– Захар, родной, дай еще поспать, – снова зевает мне прямо в ухо Костик Брагин. – Если не срочное, то…

– Очень срочно, Костян, выручай, – выдаю довольно резко, чтобы мой собеседник на другом конце провода быстрее проснулся и пришел в себя.

Мы с ним знакомы со школы, вместе прогуливали уроки, тискали девчонок за углами и отжигали на полную катушку. Костя – балбес, ловелас и выпендрежник, но очень хороший парень и верный друг. К тому же он владелец одного из самых крутых клубов в нашем городе.

И без его помощи мне устроиться сюрприз для моей ненаглядной птички!

– Не томи, Захар, – ворчит друг в ответ. – Вчера до четырех утра гудели с…

– Потом расскажешь подробности своего ночного загула, а у меня просьба, – нагло перебиваю Костика, так как его не переслушаешь. – Сегодня надо открыть твой клуб пораньше. Столик на… – пытаюсь посчитать в уме, сколько сотрудников в аналитическом отделе, плюс мы с Димоном, – семерых. Меню на твое усмотрение, у моей любимой девушки сегодня день рождения.

– Захар, не гони…

– Костян, выручай, – я снова его перебиваю наглым образом. – Прощу все твои грехи, настоящие и будущие.

– Прямо все? – в голосе парня слышатся нотки удивления, а значит, сюрприз для птички удастся.

– Включая долг финансовый, – поддакиваю и снова усмехаюсь, понимая, на что намекает мне друг.

Вроде и не бедный парень, а имеет дурацкую привычку вечно у всех занимать бабки. Пусть немного, но сам факт.

– В девять клуб открывается официально, – Костик произносит уже серьезно. – Извини, братишка, но на всю ночь закрыть не могу. Пятница, сам понимаешь.

– На всю не надо, достаточно трех часов, чтобы девочки потанцевали. Сделаешь?

– Поляна на семерых, музыка, танцы, ничего не забыл? – смеется Костя. – Подружки хоть симпатичные?

– Подойдешь – познакомлю, – улыбаюсь, хоть мой собеседник этого не видит. – Спасибо.

Мы не прощаемся, так как увидимся вечером, и я отбрасываю телефон в сторону, радуясь, что имею таких замечательных друзей. Через пару минут дверь в кабинет открывается, и на пороге появляется Дима собственной персоной.

– Присаживайся, дело есть, – киваю парню на стул, игнорируя его изумленный взгляд.

Десять минут уходит на то, чтобы объяснить другу план сегодняшнего мероприятия. Он поддакивает, соглашается мне помочь, а после отбывает, чтобы успеть закончить все дела на сегодня.

Ну, вот, птичка моя, я и расставил силки, в которые ты, уверен, скоро попадёшься. И спасения от меня не жди – поймаю в свои объятья и пока не почувствую, что ты капитулировала, никуда не отпущу.

Даже не думай сопротивляться!

POV Настя

– От всего нашего отдела поздравляем тебя, Настюша, с днем рождения! – Светлана Матвеевна на правах начальницы говорит тост первой, держа в руках чашку с чаем. – Ты у нас умница, красавица…

– А также спортсменка, комсомолка и активистка! – встревает Аллочка, поднимая вверх стакан с соком, своими словами вызывая смех на лицах присутствующих.

– Вот не можешь, чтобы не вставить свои пять копеек, – кривится Светлана Матвеевна, косясь в сторону девушки, однако та не обращает никакого внимания.

– Тост у нас коллективный, так что не обессудьте, – Аллочка посылает ехидную улыбку женщине в ответ, а после снова обращается ко мне. – Короче, Настена, желаем стать крутой бизнес-леди, купить себе трешку в центре и, самое главное, найти своего принца на крутой тачке!

И называет ее марку. Именно ту, на которой ездит Захар…

На последней фразе я бы обязательно подавилась соком, если бы сейчас делала глоток. Но на мое замешательство никто не обращает внимания – видимо, девочки не разбираются в марках машин или, скорее всего, просто не придают значения тому, что мой нынешний непосредственный шеф, которого все именуют не иначе, как «младшенький», ездит именно на автомобиле с английской «L» на капоте.

Правда, седан превратился во внедорожник, но Захару по статусу положено иметь крутую тачку, и зацикливаться на этом сейчас не стоит. А то, неровен час, цепкий взгляд Аллочки уловит мое замешательство, и тогда вопросов не оберешься.

– С Днем рождения! – летит со всех сторон, и мы чокаемся, кто чашкой с чаем, кто стаканом с ананасовым соком.

Обед, и мы с девочками решили не ходить в столовую, так как хотели отпроситься с работы пораньше. Захар не отпустил, но торт-то я уже купила. И коллектив меня поддержал, не явившись сегодня в столовую на втором этаже и выразив таким способом голодовку.

– Может, сама сходишь к младшенькому? – Аллочка приподнимает одну бровь, заглядывая мне в глаза. – Он сегодня за главного в отсутствие папеньки.

– Вопреки твоим намекам, я не имею никакого влияния на Захара, – расплываюсь в ехидной улыбке и только сейчас понимаю, какую глупость сморозила. – Алексеевича, – добавляю, кивая головой, однако взгляд девушки становится заинтересованным.

Все в нашей фирме называют его только по имени-отчеству, за исключением Ванессы. А мне так уж и подавно положено по рангу именовать шефа исключительно «Захар Алексеевич» и никак иначе.

– Все-таки Захар, – Аллочка цокает языком, однако вступается Светлана Матвеевна:

– Чего ты к ней прицепилась? Дай человеку спокойно пообедать.

– Ничего личного, – Аллочка прикладывает руку к груди в области сердца. – Исключительно мысли вслух. Надо же, как…

Договорить она не успевает, так как раздается громкий стук в дверь. И пять женских голосов синхронно произносят:

– Войдите!

Сначала появляется огромный букет длиннющих белых роз, и только после него заглядывает смешная физиономия парнишки-курьера. По крайней мере, логотип на кепке говорит сам за себя.

– Добрый день, – паренек смело заходит и останавливается посреди комнаты, а мы впятером не сводим с него взгляда. – Кто из вас, милые барышни, Анастасия Стриж? – девочки синхронно поворачивают головы в мою сторону, а я лишь в ответ улыбаюсь и машу рукой. – Отлично, – курьер в три шага пересекает пространство до моего стола и вручает цветы. – Распишитесь.

Я только сейчас замечаю в его руках бумагу и ручку – так увлеклась красивым букетом, что не заметила. Интересно, кто же его прислал? Кандидатур не так много, но все же хотелось бы знать наверняка. Ставлю размашистую подпись, паренек желает нам приятного дня и выходит из кабинета, аккуратно закрыв за собой дверь. А девочки снова переводят взгляд на меня, точнее, на букет в моих руках.

– Какая красота! – Светлана Матвеевна хлопает в ладоши. – Знаешь, от кого? – обращается ко мне, и вместе со всеми ожидает ответа.

– Понятия не имею, – нюхаю бутоны и краем глаза вижу, что из букета выпадает маленькая открытка.

А вот это уже интересно вдвойне – не поленился, оставил послание, а если еще и подписался…

Наклоняюсь, поднимаю с пола кусок глянцевой бумаги и верчу ее в руках.

– Не томи, Настена, – Алла подпирает голову ладонью, не сводя с меня глаз. – Надо же знать, кому благодарность выражать за такую щедрость. Эх, я бы отблагодарила, будь моя воля.

«Да я бы тоже», – вертится в голове, однако я молча раскрываю открытку, ничего не отвечая своей коллеге.

«Самой красивой птичке в мире»!

Так и знала, что он. Точнее, надеялась, что он. Вернее, мечтала, чтобы оказался именно он. Ведь только Захар на такое способен! Надо же, узнал каким-то образом, не поленился, заказал букет, а сам даже не зашел, чтобы поздравить.

Вот и верь ему после этого.

Убираю открытку в сумку, а девочки шикают на Аллочку, которая никак не желает уняться и выпытать у меня имя тайного поклонника. Сама же желала принца на крутой тачке, чего теперь стонать и канючить.

До конца рабочего дня время пролетает незаметно. Конечно, я жду прихода Захара – ведь не может он просто прислать цветы и не поздравить лично. На него это не похоже, однако я его еще плохо знаю. Возможно, таким способом он просто откупился от меня, решив больше не настаивать на нашей встрече и не обращать на себя внимания.

И чем быстрее движется стрелка к концу рабочего дня, тем сильнее мои мечты так и остаются исключительно мечтами.

– Пора собираться, – Аллочка первой выключает компьютер и встает со своего места. – Десять минут до конца, хватит работать, крошки.

Девочки быстро соглашаются, отодвигая стулья и по очереди подходя к зеркалу, чтобы подкрасить губы. Я тоже не отстаю – убираю на своем рабочем месте, выключаю технику и складываю пару бумаг в сумку, чтобы завтра на досуге посчитать. И пока я вожусь, мои коллеги успевают навести марафет, поэтому возле зеркала я оказываюсь последней.

Провожу блеском по верхней губе, опускаюсь на нижнюю, как дверь открывает настежь, а на пороге появляется Захар с победоносной улыбкой на лице.

– Добрый вечер! – произносит парень, а у меня от неожиданности выпадает тюбик с блеском из рук. – С днем рождения, Настя!

Мой шеф пытается как-то сгладить эффект неожиданности, однако у него это плохо получается – улыбка до ушей, пристальный взгляд на мою физиономию и цветущий внешний вид. Девчонки замирают на месте, по очереди глядя то на младшенького, то на меня.

– Спасибо, – я очень стараюсь, чтобы никто не догадался о моих истинных чувствах, но ответную улыбку сдержать не могу. Однако его последующие слова и действия приводят в небольшой шок, от чего на какое-то время дар речи пропадает.

И не желает возвращаться.

– Девочки, – обращается Захар ко всем присутствующим. – Взамен сокращенного рабочего дня мы с Дмитрием решили компенсировать вам моральный ущерб.

– Да, – слышу мужской голос и только сейчас замечаю в дверном проеме юриста, с которым мы вместе работаем над новым проектом. – Приглашаем вас в клуб, – как ни в чем и бывало произносит парень, а у меня вырывается резкое и довольно громкое:

– Куда?

Я впиваюсь в Захара взглядом, а в кабинете повисает тишина. Вот чувствую, что мои коллеги пребывают в недоумении так же, как и я, поэтому мы впятером ждем объяснений. Я взяла с собой деньги, но на ночной клуб точно не хватит.

– Дело в том, что Анастасия получила внеочередную премию, – поясняет Захар, но никто даже не двигается с места. – Короче, барышни, быстренько берем свои сумочки и спускаемся вниз. Столы накрыты, транспорт ждет, – он подходит к девчонкам и толкает их легонько в спины, подгоняя. – Быстрее, красотки, а то уедем без вас.

Серьезный тон Захара делает свое дело – сотрудницы шумят, хватают свои вещи и вместе с Димой выходят в коридор, забывая обо мне напрочь. Кстати, как и моем шефе тоже.

– Ты что удумал? – шиплю, когда он с моей сумкой и букетом подходит ко мне вплотную.

– Кстати, привет, – быстро целует в губы, всовывает мне в руки вещи с цветами и тоже легонько подталкивает к выходу. Выключает свет, закрывает дверь и вставляет ключ в замочную скважину. – У секретаря взял запасной, – поясняет, проворачивая замок два раза, когда я округляю глаза, наблюдая за его действиями. – В понедельник вернешь, – Захар засовывает ключ в карман моей сумки, а после подхватывает под руку и тащит к лифту под изумленные взгляды сотрудников, которые в конце рабочего дня вылетают из своих кабинетов, чтобы поскорее смыться домой, однако при виде нашего тандема замирают на месте. Ох, чувствую, в понедельник сплетен и вопросов не оберешься.

Бросаю взгляд на Захара и понимаю, что его сейчас ничем не прошибешь – он уверенным шагом движется вперед, не замечая никого и ничего вокруг и даже игнорируя слова прощания изумленной публики. Ладно, потом разберемся, не хватало еще прилюдно отношения выяснять.

Однако и потом тоже не получается – в автомобиль вместе со мной и Захаром усаживаются Светлана Матвеевна и Аллочка, которая тарахтит всю дорогу.

В клубе мы оказываемся одни. Накрыт единственный стол для нашей компании, музыка звучит исключительно для нас. О таком дне рождения я и мечтать не могла – это так здорово, что невозможно описать словами. Особенно, когда Захар сидит рядом, без конца и края подливая мне шампанское, и алкоголь делает свое дело – я расслабляюсь окончательно, начинаю веселиться вместе со всеми и больше не пристаю к парню с расспросами. Потом поинтересуюсь, откуда он узнал о моем празднике и зачем все это устроил.

Звучит медленная мелодия, и Захар приглашает меня на танец. Аллочку забирает Дмитрий – она единственная не может угомониться, пытаясь постоянно выяснить, что происходит. Остальные, может, и догадываются, что все не просто так, однако делают вид, что ничего сверхъестественного не случилось.

Пригласил шеф всех на мой день рождения, и что из этого?

– Думала, я не приду? – интересуется парень, когда его одна рука уже крепко лежит на моей талии, а вторая сжимает мои пальцы.

– Думала, придешь, – смело отвечаю, так как под действием алкоголя становлюсь совсем раскованной. – Нет, я думала, что не придешь, однако была уверена, что придешь, – получается путано, но правдиво.

Захар улыбается и наклоняется к моему лицу.

– Птичка, – впервые за сегодняшний вечер он называет меня так, от чего по телу проходит небольшая дрожь.

– Даже не думай меня поцеловать на глазах у всех, – шепчу ему, глядя в глаза. Возможно, я и выпила немного, однако думать еще не разучилась.

– Я поцелую тебя потом, – произносит парень мне на ушко и нежно касается губами виска.

Но больше не пытается никак меня скомпрометировать, отчего у меня вырывается громкий вздох облегчения, который заглушает музыка. И я продолжаю веселиться вплоть до того момента, когда стрелки часов приближаются к девяти, а девочки начинают собираться по домам.

– Не переживайте, я всех развезу, – Дима удерживает меня за плечо на месте, не давая встать с кресла, а после прощается с Гончаровым за руку. – До понедельника, – кивает напоследок и вместе с моими коллегами выходит из клуба, оставляя нас с Захаром наедине.

– Специально подстроил? – смотрю пристально на парня, прищуривая глаз, а улыбка не сходит с моего лица.

Даже если я и права – а я уверена, что права на все сто – то это не имеет сейчас никакого значения. Главное, что он рядом и не забыл обо мне, остальное сейчас неважно.

– Случайно, – он наклоняется ко мне ближе с такой же ехидной улыбкой на лице.

– Ах, ты! – специально замахиваюсь, чтобы легонько стукнуть Захара в плечо, однако он перехватывает мою руку, закидывая ее себе на шею, а его губы находят мои.

Так внезапно, что на время пропадает дыхание. И что бы он себе не думал, отталкивать его именно сейчас я не собираюсь. Жаркое дыхание опаляет кожу, губы нежно и страстно исследуют мои, а языки вообще живут отдельной жизнью, сплетаясь в яростном танце любви. Голова кружится уже не от алкоголя, а от переизбытка эмоций. И неважно, что официантки вместе с охраной сейчас за нами наблюдают. Мне даже не важно, если бы девочки стали свидетелями нашего поцелуя. Главное, что я его люблю и не хочу сопротивляться своим чувствам.

– Птичка, – Захар первым отрывается, все еще удерживая меня в своих объятиях.

– Надо будет и для тебя что-нибудь придумать, – отвечаю в шутку, так как сейчас единственное, что не могу трезво делать, это думать.

– Предлагаю обсудить все варианты в спокойной обстановке, – парень заправляет выбившуюся прядь за ушко. – Хотя можем остаться здесь, если хочешь.

– Не хочу, – шепчу в ответ, наслаждаясь его прикосновениями. – Отвези меня домой.

– Как скажешь, именинница, – Захар смеется, дарит мне легкий поцелуй и отстраняется. Жестом руки подзывает официантку, отдает ей кредитку и ждет, пока я приведу себя в порядок.

На улице прохладно – еще немного, и пойдет дождь. Сильный ветер дует прямо в лицо, однако я даже не обращаю на него внимания, направляясь под руку с Захаром к его автомобилю. Я заметила, что ни мой спутник, ни его друг сегодня не употребляли алкоголь, видимо, заранее договорившись развести нас по домам. И слава Богу, потому что я никогда в жизни не села бы в машину с нетрезвым водителем.

И уже в салоне, когда из открытого окна внутрь врывается прохладный воздух, а из динамиков негромко звучит лирическая мелодия, я понимаю, что надо Захара пригласить к себе на чай. Или кофе, что в данной ситуации не имеет никакого значения. Главное, поблагодарить его за чудесный вечер и самый счастливый день рождения в моей жизни.

Лезу в сумочку, чтобы заранее найти ключи от квартиры, однако их нигде нет. Как же так, ведь я никогда их не забываю, а именно сегодня они остались, скорее всего, лежать на тумбочке, так как утром дверь закрывала Карина, а после подвозила меня до офиса.

– М-мм, – стону, понимая, что до завтрашнего дня в квартиру я не попаду.

– Что-то случилось, птичка? – Захар бросает на меня удивленные взгляды, а я закрываю сумку и откидываюсь на спинку кресла.

– Мне негде ночевать!

– Что значит, негде? – в голосе Захара слышится неподдельное удивление, или это мне только кажется, однако вся эта ситуация почему-то забавляет.

По идее, мне следует расстроиться, потому что сегодняшнюю ночь я не знаю, где проведу, но присутствие парня рядом вселяет оптимизм. Ведь он точно что-нибудь придумает и не даст мне замерзнуть в холодном подъезде. Или на лавочке с бомжами. От одной этой мысли прыскаю со смеха и не могу остановиться.

– Я забыла ключи дома, – продолжаю громко и заливисто смеяться, представляя себя лежащей на скамейке рядом с грязным мужиком и не менее грязной торбой.

– А как же Голубева? – Захар не разделяет моего веселья.

– У нее корпоратив, – поворачиваюсь к парню лицом и развожу руками. – В лучшем случае припрется рано утром. Хотя может и в обед появиться – кто знает, как долго народ будет веселиться.

– Далеко? – интересуется Захар, а я не совсем понимаю, что он от меня сейчас хочет. – Ну, где корпоратив проходит? – уточняет, периодически бросая взгляды в мою сторону.

– Где-то за городом, – машу безразлично рукой и откидываюсь на спинку кресла. – Ей звонить сейчас бесполезно, она все равно трубку не возьмет. Придется мне ночевать под дверью, – тяжело вздыхаю с протяжным стоном.

– Чего? – как-то уж очень резко вырывается у моего спутника.

– Ну не на лавочке же, – снова развожу руками в разные стороны.

Тоже мне, удумал – не хочу я спать с бомжами. Лучше тогда вообще сегодня не ложиться, а, к примеру, покататься по ночному городу до утра. Или погулять в парке, если сил хватит ногами передвигать, которые, почему-то, становятся ватными и никак не желают меня слушаться.

– Так, стоп! – прикрикивает Захар, когда автомобиль останавливается. – Какой подъезд, какая лавочка? Ты чего удумала, Настя?

– Я не хочу спать на скамейке с бомжами, – смотрю пристально на Захара, а он в ответ лишь закатывает глаза.

– Господи, когда ты успела перебрать-то! – удручённо мотает головой, а я лишь улыбаюсь. Глупо и счастливо одновременно, потому что настроение зашкаливает, а эмоции рвутся наружу. – Так, всё, поехали, – командует мой спутник тоном, не терпящим возражений. – Никаких лавочек и подъездов, – отрезает, вызывая у меня удивление.

– А где мне ночевать, по-твоему? – я округляю в ответ глаза, но так и не могу сфокусировать взгляд на одной точке.

Точнее, на лице Захара, но все равно не могу.

– У меня, – довольно резко отвечает парень, а я лишь поднимаю одну бровь.

– Да? – смотрю на него какое-то время, понимая, что этот вариант мне почему-то не пришел в голову. – Точно, можно же у тебя. А я и забыла, что у тебя своя квартира.

– Помолчи, ради Бога, – фыркает мой спутник, отворачивается и давит на газ.

Надо же, какой грубиян, но я ему об этом пока не скажу. А то еще передумает и не выделит мне диван в личное пользование, заставив спать на полу. И ванной не позволит своей воспользоваться. Боже, какая чушь лезет мне в голову. Никогда себя так глупо не вела и не несла подобной ерунды. Это во всем шампанское виновато – вот кто главный злодей сегодняшнего вечера! Но надо как-то взять себя в руки и больше с Захаром не пререкаться, а то он злится и нервничает – еще обидится, а я ведь его даже толком не поблагодарила за самый лучший день рождения в моей жизни.

Все, лучше помолчу от греха подальше, а то опять ляпну какую-нибудь ерунду, а парень снова будет фыркать и ворчать в ответ. Ему ведь еще надо меня в целости и сохранности домой к себе доставить. Кстати, давно я не была у него в гостях.

А интересно, он сменил квартиру или нет?

– У тебя новый ремонт, – произношу, заходя в огромный зал. – Светлые обои мне нравятся больше.

Квартира все та же, только теперь выглядит немного по-другому. Просторнее, что ли, и намного светлее, чем раньше.

– Мне тоже, – усмехается Захар, наблюдая за моими не совсем трезвыми движениями. – Захотелось чего-то новенького. Птичка, – ловит он меня уже в третий раз за вечер, впервые удержав, когда я вылезала из внедорожника, а повторно проявив заботу, когда я немного не вписалась в проем лифта. – Ты когда успела так напиться?

– Мне много не надо, забыл? – улыбаюсь ему в ответ. – Я вообще практически не пью, – зачем-то становлюсь на носочки и шепчу Захару на ухо. – Алкоголь – мой враг.

– Запомню, – сглатывает парень, а я снова становлюсь ровно, пытаясь удержать равновесие. По крайней мере, мне так кажется.

– Я пошла в ванную, а ты мне сделай горячий чай, – тычу парню пальчиком в грудь, разворачиваюсь на сто восемьдесят градусов и снова падаю назад, точнее в уже заранее расставленные руки Захара. – Ой!

– Давай я тебя провожу, – он обнимает меня за талию, однако я убираю его руку.

– Сама дойду. С тебя чай.

Мне опять кажется, что двигаюсь я ровно, однако уже возле двери в ванную, когда меня немного качает в сторону, понимаю, что с шампанским точно перебор. Надо срочно под холодную воду, чтобы хоть немного прийти в себя.

Неуверенным шагом захожу в ванную, закрываю дверь, раздеваюсь и залезаю в ванну. Сначала делаю теплую воду, а когда привыкаю, включаю холодный кран на полную мощь. Ледяные струи резко бьют в лицо, а я начинаю верещать. Надо же, как холодно! И даже алкоголь куда-то резко испаряется из моей головы.

– Птичка, что случилось? – слышу взволнованный голос сзади, поворачиваюсь к нему, забывая о своей наготе.

– Вода холодная, – зажмуриваюсь и трясусь, показывая всем своим видом, что замерзла.

Да так, что зуб на зуб не попадает. Кажется, с ледяным душем я так же переборщила, как и с шампанским. Зато пришла в себя, и теперь четко понимаю – я стою голая в ванной, а Захар не сводит с меня пристального взгляда, сканируя мое тело с ног до головы.

– Я заметил, – в его голосе появляются хриплые нотки, однако я не обращаю на это никакого внимания.

Выключаю кран, перелезаю через бортик и тянусь к вешалке с полотенцами, игнорируя уже слишком откровенные взгляды моего спутника. Не стесняться же, как кисейная барышня, тем более голой он меня уже видел, и не один раз. Хочется человеку поглазеть – да пусть смотрит, мне не жалко.

Я не смотрю на Захара и снимаю с вешалки первое попавшееся полотенце, однако мои пальцы попадают в плен мужской ладони, это заставляет поднять взгляд и посмотреть ему прямо в глаза. Наши пальцы переплетаются, полотенце падает на пол, а свободная рука моего спутника обнимает меня за талию и прижимает к себе.

– Захар, – шепчу я, захваченная в плен уже вовсю искрящихся синих глаз, пытаясь все еще балансировать на грани.

Рубашка парня мгновенно намокает от соприкосновения с моим мокрым телом, однако Захара это не пугает. Да и мне, если честно, сейчас не хочется думать ни о чем, кроме искр, летящих в разные стороны, и пробуждающегося желания. Тело живет своей жизнью и не собирается подчиняться разуму.

Лицо Захара приближается к моему, дыхание касается моих губ, и я закрываю глаза. Все, точно попалась. Назад дороги нет. Да я и не хочу, если честно – по крайней мере, сейчас точно. Мы целуемся, как ненормальные, после долгой разлуки, мои пальцы путаются в волосах парня, ноги подкашиваются уже не от шампанского, а от переизбытка эмоций и адреналина. В голове такой сумбур, что я даже не пытаюсь разобраться в своих мыслях. Не хочу сейчас думать ни о чем, кроме Захара – его рук, губ, языка, который уже прокладывает жаркую дорожку от виска до шеи, плавно и так нежно опускаясь на ключицу.

– М-м-м, – стону, закидывая голову назад и закрывая глаза.

– Птичка, – еле слышно хриплым голосом произносит Захар. – Моя сладкая девочка…

Сама не понимаю, как оказываюсь прижатой спиной к прохладному кафелю. Слава Богу, теперь есть опора в виде стены, иначе бы точно свалилась на пол прямо посреди ванной. Мои глаза закрыты, а руки начинают жить отдельной жизнь – с какой-то жадность и необычной скоростью расстегивают пуговицы на рубашке парня, а потом жадно впиваются в спину, царапая кожу ногтями.

– Хочу тебя! – такое чувство, что это говорю не я, а кто-то другой. То ли вселившийся в меня бес, то ли мои мысли сами себя озвучивают, но слова вырываются резко, быстро и бессвязно: – Не мучай меня, я уже вся горю.

– Я еще не насладился, – шепчет парень мне прямо в шею и усмехается, а после снова продолжает растягивать удовольствие, лаская меня по очереди то языком, то губами, прикусывая кожу на ключице, вызывая нескончаемые стоны из моего рта.

А мои руки жадно блуждают по его спине, опускаясь все ниже.

– Вот черт! – выдаю громко, понимая, что Захар до сих пор в брюках. Непорядок, надо что-то срочно с этим делать!

Пока его губы плавно опускаются к моей груди, я нахожу пряжку ремня, уверенным движением – будто четыре года не ждала его, а только и делала, что тренировалась – расстегиваю замок, а после и пуговицу со змейкой – все, милый мой, ты попался в мои сети. Теперь уже не ясно, кто кого соблазняет – ты меня, или наоборот.

– Птичка стала очень смелой? – Захар ловит мои руки, заглядывая мне в глаза, которые приходится открыть из-за внезапной остановки.

– Птичка стала еще и сильной, поэтому треснет тебя чем-нибудь тяжелым, если ты не перестанешь тормозить, – выдаю на одном дыхании, а после обнимаю парня за голову и впиваюсь губами в его губы, как будто испытываю настоящую жажду.

Именно впиваюсь – с жадностью, проснувшейся страстью и с каждой секундой растущим желанием обладать им. Не могу понять, что со мной происходит, и откуда во мне столько энергии вкупе со смелостью – куда подевалась та скромная и рассудительная девочка, которая раньше стеснялась и боялась секса с мужчинами? Не узнаю себя – точно, бес вселился в меня, заставляя вести себя раскованно, страстно и столь необычно для меня, жадно забирая то, что я давно хотела получить.

И пусть попробует только мой спутник завтра сказать, что ему не понравилось – фыркну, пошлю его куда подальше и… снова займусь с ним любовью. Вот же Захар, зараза такая – больше недели прошло с момента нашей первой встречи, а он уже имеет огромное влияние на меня, мои чувства, эмоции и даже жизненные планы, захватывая в плен целиком и полностью и не давая ни единой возможности капитулировать.

Я не замечаю, как уже прижата к стене крепким мужским телом, лишь слышу где-то вдалеке, как разрывается фольга, а мои ноги отрываются от пола, обхватывают парня за бедра и не желают отпускать. И выпускать я его тоже не желаю, когда он медленно входит, а после так же медленно, не торопясь, растягивая удовольствие и заставляя меня дрожать, начинает двигаться внутри. Все мое тело кричит «Давай быстрее», однако Захар держится на грани, заставляя меня привыкнуть после длительного отсутствия секса.

А интересно, мужчины как-то могут определить, что у женщины давно никого не было? Мне сравнивать не с кем и не с чем, любовью я занималась только с одним мужчиной, который, по всей видимости, так и останется этим единственным, не желающим делить меня ни с кем.

Движения Захара становятся резче, я уже давно пребываю за гранью реальности, и через несколько резких движений внутри взрывается фейерверк эмоций. Помнится, в какой-то книге я читала, что у героини внизу живота порхали бабочки от желания. Так вот, заявляю со всей уверенностью – книжки врут, по крайней мере в том месте, что касается бабочек, это все чушь собачья. Простыми словами не передать те эмоции, которые возникают, когда наступает столь долгожданная разрядка, тело расслабляется, и попадаешь в рай…

Сегодняшняя совместная ночь на этом не заканчивается – после бурного проявления своих чувств мы вместе принимаем душ, дурачимся, брызгая друг в друга водой, а после снова жадно и страстно целуемся. Как же я долго без этого жила! Такое чувство, что просто спала все это время и только сейчас окончательно проснулась. Я гоню все неприятные мысли прочь о том, что завтра, возможно, буду жалеть о сегодняшней ночи, я до сих пор не знаю, что значу для Захара, но все равно пока не желаю всеми этими проблемами забивать свою многострадальную голову.

Хоть раз в жизни я имею право поддаться эмоциям? Я смогу списать свои поступки на алкоголь, немного расстроюсь и продолжу жить дальше. Однако в глубине души понимаю, что, как раньше, не будет – ни жить, ни даже существовать без Захара у меня просто не получится.

После душа я все-таки уговариваю парня выпить чаю. Он в корне не согласен с моим предложением, пытается меня затянуть в спальню, но я стою на своем: или сейчас чай, а потом секс, или никакого секса в принципе, а только отдых, здоровый сон и полное отсутствие любви.

Кривится, фыркает, но соглашается на мои условия.

– Ну, ты и вредная, птичка, – ворчит, когда заливает кипятком листья зеленого чая, стоя ко мне спиной.

– У меня сегодня праздник, имею право, – я сижу за столом, обмотанная длинным полотенцем, и наблюдаю за игрой мышц на спине парня.

На самом деле чай – это просто каприз, потому что мне необходим перерыв. Надо немного усмирить свой пыл, утихомирить эмоции и немного прийти в себя. Не думать ни о чем, а только выровнять дыхании, привести чувства в порядок и успокоить биение сердца. А то еще раз наброшусь на Захара в порыве страсти, которая при виде голого торса любимого мужчины, с новой силой рвется наружу – того и гляди Гончаров первым сбежит от меня, испугавшись перемен в своей ненаглядной птичке.

Он ставит передо мной чашку, смотрит, как я делаю сначала один глоток, затем второй, и не выдерживает – тянет за руку на себя, заставляя встать со стула.

И я снова попадаю в его плен – губы, руки, сплетающие в бешеном ритме языки, падающее на пол полотенце, а после спальня, прохладные простыни и горячее мужское тело, которое в очередной раз обещается райское наслаждение…

Мне снится сон – такой живой и красочный, что открывать глаза совсем не хочется. Яркое солнышко, березовая роща, я в желтом сарафанчике и дурацкой ромашкой в распущенных волосах заливисто смеюсь, прячусь между деревьев и щурю глаза. И чувствую чей-то взгляд – прямо насквозь прожигает и не дает возможности убежать.

А очень хочется, если честно. Прямо сил нет устоять на месте, но ноги почему-то прирастают к земле, сопротивляясь моим желаниям. Солнечный лучик находит мое лицо и щекочет, заставляя зажмуриться еще сильнее. Надо же, оказывается, прикосновения солнышка могут быть такими нежными, ласковыми и очень трепетными.

Интересно, а разве может обычный луч касаться кожи?

И как только в моей голове находится ответ на последний вопрос, я резко открываю глаза и натыкаюсь на пристальный взгляд, от которого так хотелось сбежать во сне. Чувствую плавные движения по лицу, и это отнюдь не солнечный луч.

– Привет, – Захар произносит мягко, с невероятной нежностью.

– Я надеюсь, еще утро? – приподнимаю бровь и улыбаюсь в ответ, радуясь столь приятному пробуждению.

– Восемь часов, – кивает парень, продолжая водить пальцами вверх и вниз по моему лицу.

Так вот от чего было щекотно во сне. А еще нежно, ласково и столь желанно. Ну, а чего душой кривить? Желаю я целиком и полностью захватить его в свои сети и не выпускать ни на минуту. Точно, вчера перепила шампанского, а сегодня меня мучает похмелье – по крайней мере, это хоть как-то объясняет мои сумбурные мысли вкупе с эмоциями и необычными желаниями.

– А ты чего в такую рань вскочил? – я уже окончательно прихожу в себя после пробуждения и замечаю, что Захар одет в футболку и шорты, а значит, давно не спит и, судя по его заинтересованному выражению лица, чего-то от меня ждет.

Если вспомнить сегодняшнюю ночь, то понятно, чего, однако хотелось бы уточнить и расставить все точки над «i».

– Проспать боялся, – он улыбается одними уголками губ, однако глаза выдают все его тайные желания. – Вдруг сбежать надумаешь?

– Хотела, – намерено делаю паузу, не отводя взгляда, – но передумала. После сегодняшней ночи сил бегать от тебя уже не осталось, – нарочно провоцирую парня, чтобы открылся и перестал строить из себя пай-мальчика.

А то мы так и до вечера не договоримся и не разберемся в наших отношениях. Голова немного побаливает, но чувствую я себя прекрасно. И, если вчера у меня возникло дикое желание принадлежать Захару, то сейчас я хочу, чтобы он окончательно открылся.

Вот прямо сейчас, пока я еще нежусь в кровати, потягиваюсь и не хочу вставать. Пока мой мозг еще окончательно не проснулся и готов принять любую правду, даже если она мне не понравится. Но где-то в сердце эхом отдается: «Не переживай, птичка, тебе понравится».

– Намек понял, – Захар расплывается в улыбке, всем своим видом показывая, какое у него замечательное настроение с утра.

Еще бы, он же вчера не пил, в отличие от меня, хотя его довольная физиономия не раздражает, а наоборот, придает сил и желания все выяснить раз и навсегда. Мне почему-то кажется, что именно сейчас он не соврет.

– Если честно, я сама с трудом понимаю, на что намекаю, – прищуриваю глаз, продолжая играть в гляделки с парнем. Мне нравится пробуждение рядом с ним. Может, понаглеть и потребовать кофе в постель?

– Ну, как же, – Захар приподнимает бровь, – каждую ночь сексуальный марафон, чтобы утром ты не думала от меня сбегать.

– Маньяк! – фыркаю, пытаюсь оторвать голову от подушки, однако мой спутник давит одной рукой мне на плечо, заставляя снова принять горизонтальное положение.

– Кто бы говорил! – кривится и улыбается одновременно, чем вызывает у меня негромкий смешок. – Накинулась на меня вчера, чуть не изна…

– Еще скажи, что тебе не понравилось, – наглым образом перебиваю парня, чтобы не вогнал меня в краску окончательно намеками с явным эротическим подтекстом.

Если честно, сама поражаюсь своему остроумию и смелости вкупе с любопытством. Это точно влияние Захара, не иначе – лежу голая в чужой кровати с больной головой и радуюсь, что провоцирую парня на откровения и на проявление своих чувств.

Это точно я, или меня подменили за ночь? Тогда уже и на вчерашний вечер тоже, потому что от воспоминаний все-таки начинаю краснеть.

– Понравилось, конечно, – довольно спокойно и с очень серьезным выражением лица произносит Захар и снова давит мне на плечо, когда я пытаюсь встать во второй раз. – Не очень, – произносит негромко, наклоняя голову к моему лицу, а я замираю и от искрящихся синих глаз, и от появляющейся хрипотцы в голосе. – До конца не распробовал, поэтому не очень. Еще хочу! – поясняет мой спутник, а до меня только сейчас доходит смысл его слов.

– Ах, ты, аферюга! – легонько бью его в плечо, а он переворачивается на спину и начинает громко смеяться. – Не распробовал он, видите ли, – резко вскакиваю с кровати и перекидываю ноги через край. – Я старалась, соблазняла, как могла, а он…

Замедляю конец фразы, так и не закончив своей мысли, потому что натыкаюсь взглядом на прикроватную тумбочку. Точнее, на поднос, стоящий на ней – чашка кофе, эклеры и небольшая розовая розочка в стакане с водой.

– По соблазнению пятерочка, причем твердая, – слышу за спиной довольный голос Захара, – а вот со остальным будем тренироваться. Плохо ты старалась, птичка!

– Это мне? – поворачиваю голову к нему, никак не комментируя его пламенную речь.

– Ты видишь здесь еще кого-то? – он облокачивается на руку и приподнимает бровь вверх.

– Спасибо, – наверное, я опять краснею, потому что слова застревают где-то в горле, а эмоции берут верх над всеми мыслями.

– Не за что, – спокойно отвечает Захар, продолжая меня сканировать.

Голова начинает кружиться от переизбытка чувств – надо же, какой он у меня заботливый. Раньше, помнится, ни разу не приносил кофе в постель, а сейчас вот решился сделать девушке приятное. И от этих мыслей настроение поднимается до максимального предела, а на лице расплывается довольная улыбка.

Надо срочно в душ, чтобы привести себя в порядок и не щеголять перед Захаром, в чем мать родила. А то еще и вправду решит, что я его снова соблазняю.

Хватит с меня вчерашней смелости, сегодня могу и не решиться на повтор.

– Отвернись! – командую, встаю с кровати и направляюсь к выходу, чувствуя спиной прожигающий взгляд.

– Чего ради? – прилетает довольно громкое, когда я уже переступаю порог комнаты.

– Потому что я стесняюсь, – не поворачивая головы, кричу в ответ и слышу за спиной заливистый смех парня.

– Птичка, ты меня когда-нибудь точно в ступор загонишь, – Захар никак не может успокоиться, продолжая громко смеяться. – Кстати, розовая зубная щетка – твоя!

Останавливаюсь прямо перед дверью в ванную и усмехаюсь – Господи, что за предрассудки! Почему, как девочка, так сразу или розовая, или красная? А может мне зеленый цвет нравится или, к примеру, фиолетовый? Но главное же не цвет зубной щетки, а забота парня, поэтому с хорошим настроением открываю дверь и захожу в ванную.

Контрастный душ и небольшая разминка делают свое дело: я чувствую прилив энергии, неиссякаемые силы для дальнейших свершений и море позитива.

Захар не знает, как действует на меня алкоголь – я быстро пьянею, потом так же скоренько прихожу в себя, а утром у меня неиссякаемые жизненные силы, несмотря на небольшую головную боль. К тому же после чашки крепкого кофе и голова перестанет болеть, а энергии прибавится. Но только до обеда – после часа дня меня потянет в сон, и я могу проспать до позднего вечера, поэтому всегда стараюсь не злоупотреблять алкоголем, чтобы следующий день не пропал даром.

Мы больше не возвращаемся с Захаром к обсуждению сегодняшней ночи – мне немного не по себе от вчерашней смелости, а парень не настаивает, видя, как я иногда теряюсь от его слишком откровенных намеков.

– Кстати, надо Карине позвонить, а то ж я никак домой не попаду без ключей, – дельная мысль внезапно приходит в мою многострадальную голову, когда я допиваю свой кофе вместе с эклерами.

– Зачем звонить? – Захар лежит на спине, закинув руку за голову.

– К сожалению, – я развожу руками в разные стороны, что выглядит немного комично в мужском халате на несколько размеров больше, – по балконам лазить я не умею.

– Оставайся у меня, – его голос тверд, даже немного резок, а наши взгляды в очередной раз за сегодняшнее утро встречаются.

– Мне кажется, мы торопимся, – тяжело вздыхаю, не зная, как правильно объяснить свои мысли.

– А по-моему, мы опаздываем, – все также серьезно произносит парень, глядя прямо в глаза. – Года так на четыре.

И что ему сказать в ответ? Что я тоже очень этого хочу, но все еще остерегаюсь повторения ошибок прошлого? Между нами социальная пропасть, но в то же время одним лишь нам понятная близость? Эта мысль не дает покоя все это время – неужели у нас снова не получится?

– Захар, – я первая прерываю молчание, однако парень не дает больше сказать ни слова.

– Закрой глаза, – не отводит пристальный взгляд, и я, как обычно, подчиняюсь. Слышу звук открываемого ящика, какой-то шорох, а после снова голос парня: – Иди ко мне.

– Глаза открывать можно? – усмехаюсь, пока так и не понимая, что он задумал.

– Можно. – Слышу в его голосе веселые нотки и снова подчиняюсь. Подхожу к кровати, залезаю на нее сверху, усаживаясь в позу лотоса, а Захар протягивает сжатую в кулак руку. – У меня для тебя сюрприз, но при одном условии…

– Любопытно… – я заинтригована до безумия.

– Я отдаю тебе сюрприз, – он машет кулаком в воздухе, – а ты за это обещаешь провести со мной все выходные.

Его предложение ставит меня время в тупик – надо же, какой хитрец, чуть ли не в ловушку загнал. Однако любопытство все равно берет верх над эмоциями – раз уж вчера не стеснялась своих чувств, стоит ли сегодня ломать голову над своим поведением?

– Обещаю, но при условии, – тычу пальцем в парня, а он с удивлением смотрит мне в глаза. – Только если сюрприз будет нужным. Если там какая-то безделушка, то ты отвозишь меня домой. Договор?

Я почему-то уверена, что в руке у Захара какая-то мелочь, которая даже не стоит моего внимания, поэтому выдаю столь нелепое условие. Сейчас он даст заднюю и, как истинный джентльмен, сдержит слово и отвезет меня домой.

– О-очень нужная!

По голосу слышу – задумал очередную ловушку для меня.

– Тогда обещаю, – киваю, понимая, что ничем не рискую, а Захар медленно раскрывает кулак.

От увиденного мои глаза округляются, а дар речи пропадает напрочь – надо же, какой подлец, чтоб ему пусто было! Перекрутил всё с ног на голову, еще и взял с меня обещание.

Ну, Захар, я тебе сейчас устрою!

– Ах, ты, аферюга! – повторяю снова эту фразу, пытаюсь выхватить из ладони Захара ключи от своей квартиры, однако парень резко убирает руку, снова зажимая ладонь в кулак. – Немедленно отдай, ворюга!

Он резко ловит меня за талию, переворачивает на спину и укладывается сверху, приближая свое лицо к моему.

– Ты обещала! – на лице парня медленно расплывается победоносная улыбка.

– Бессовестный, бессердечный, – начинаю перечислять все его «достоинства». – Наглый, самоуверенный, еще и хитрый, бессовестный…

– Ты уже говорила, – перебивает меня с улыбкой на устах.

– Ворюга, аферист! – выпаливаю ему в лицо. – Болван, негодяй и предатель. Я еще ты…

– Я люблю тебя, птичка!

Его слова не сразу достигают цели, так как губы встречаются с моими в жарком поцелуе, прогоняя все ненужные мысли прочь. Да и нужные тоже пропадают, когда смысл фразы медленно, но уверенно доходит до моего сознания, а мужские руки тем временем тянут за пояс халата, освобождая меня от одежды…

– Точно надо домой? – Захар делает такие… несчастные глаза, что я прыскаю со смеху. – Может, вещи возьмешь и снова ко мне?

– Опять ты за свое, – тяжело вздыхаю, глядя в любимые глаза и замечая в них очередной блеск.

Ох, и негодяй этот Гончаров! А так же хитрюга и авантюрист – вечно придумывает какие-то новые уловки, куда я по своей наивности постоянно попадаю. Каждый раз зарекаюсь больше не верить этим невинным глазам, и постоянно ведусь на его провокации и уговоры.

Да, кстати, в любви я ему призналась тоже под очередным влиянием горьких ноток в голосе и не менее печального взгляда. Он был таким искренним и ранимым, что мой боевой настрой помучить Захара еще как минимум неделю канул в небытие.

– И никому я не нужен, – печально вздохнул мой спутник, когда я в субботу вечером начала собираться домой.

– С чего ты взял? – застегнула сумку, спрятав предварительно ключи во внутренний карман, а не в наружный, где они постоянно лежат, и откуда мой любимый мужчина так нагло их спер.

– Обещала же остаться на все выходные, а сама… – он нарочно сделал паузу, глядя на меня невинными глазами со вселенской печалью во взгляде, что мне стало немного не по себе.

– Если бы кто-то играл по правилам, – ткнула в него пальцем, когда проходила мимо, однако Захар поймал меня за руку, заставив остановиться. – Нечестно ключи воровать из сумочки.

– Согласен, – парень провел пальцами по моей щеке, вроде как заправляя за ушко выбившуюся прядь из хвоста. – Но я же честно признался, что вещь нужная, а ты слово дала. Не любишь ты меня, – сморщил нос, в очередной – не помню, какой по счету раз за последние пять минут – тяжело вздохнул и уставился своими наглющими синими глазами в мои.

Это потом уже я поняла, что они наглющие, а в тот момент мне стало его так жаль, что моя совесть не выдержала.

– Очень даже люблю, – пришлось признаваться, чтобы больше не видеть печали во взгляде.

И я даже представить себе не могла, что в очередной раз попалась в заранее расставленные сети. Поднялась на носочки, поцеловала Захара в губы, и уже собиралась уходить, как мой спутник резко прижал меня к себе.

– Правда? – голос парня приободрился, а рука наглым образом переместилась с моей руки на талию.

Ох, и прохиндей! И никуда от него не деться моему бедному сердцу!

– Конечно, – улыбнулась, в надежде, что хотя бы мое признание поднимет ему настроение, и он наконец-то отпустит меня. Однако этот хитрец опять все перевернул с ног на голову и выкрутился из ситуации победителем.

– Скажи еще раз, – его губы приближались к моим, и от хрипотцы в голосе снова мурашки пошли по телу, как и пару часов назад, когда Захар разбудил меня после «дневного» сна.

– Я тебя люблю, – прошептала ему прямо в губы. – Даже не сом…

Договорить я не успела – поцелуй моего спутника захватил меня в свой плен целиком и полностью. И мысли о доме куда-то испарились, и желание сейчас тащиться практически на другой конец города тоже пропало. Остались лишь мы – жаркие объятия Захара вкупе с райским наслаждением, которое обязательно наступит, если я останусь, и мои тайные желания все-таки сдержать слово до конца.

– А если любишь, то просто не сможешь бросить меня одного на весь субботний вечер и провести еще один выходной вдали от меня, – он произносил слова в перерывах между поцелуями, опаляя кожу жарким дыханием и заставляя меня дрожать снова и снова.

Манипулятор, что его черти слопали! И ведь чувствовала, что никуда я сейчас не сбегу!

– Захар…

– Мы в ответе за тех, кого любим, – он продолжил, нагло меня перебив и глядя прямо в глаза.

– Вообще-то, немного не так звучит эта цитата, – решила я поумничать, однако мои слова, как и раньше, не достигли своей цели.

– Все равно же завтра припрусь к вам в гости, – Захар пошел в атаку, плавно перейдя с уговоров к шантажу. И тут же, не теряя времени, заставил меня бросить сумку на пол, поднять руки, чтобы он смог беспрепятственно избавить меня от одежды. – Стоит ли сейчас тащиться на другой конец города? – озвучил мои недавние мысли, и я сдалась под его напором и своим вновь наступившим желанием…

– По крайней мере, я старался тебя уговорить, – Захар смеется, а после снова целует на прощание.

Уже полчаса мы вроде как прощаемся, сидя в машине возле моего подъезда, однако никак не можем оторваться друг от друга. Карина, скорее всего, волнуется – мой телефон потух еще вчера, а у Захара, как ни странно, не нашлось зарядки. Уверена, что сжульничал и в этот раз – чтобы никто мне не мог дозвониться, и не заставил бы меня куда-то уехать, бросив его, любимого и неповторимого, в гордом одиночестве коротать субботний вечер.

Сегодня целый день мы бездельничали – смотрели телевизор, валялись в кровати и разговаривали ни о чем и обо всем, как это обычно бывает между влюбленными. Договорились всегда быть откровенными друг с другом, чтобы в будущем не повторять ошибок прошлого. Захар усмехнулся, когда я произнесла эту фразу, но принял мои условия, ни разу не возразив.

– Мама у меня генерал в юбке, – парень закатил глаза и замотал головой. – Строит даже папу, про нас с Леркой я просто молчу, – он засунул в рот очередной кусок мяса и с довольной физиономией закончил: – Хотя я у нее числюсь в любимчиках, поэтому она мне всегда прощает некоторые… – запнулся, видимо, подбирая слово, а я наоборот, подняла брови в ожидании ответа.

– Некоторые? – произнесла по слогам, отделяя каждый друг от друга.

– Слабости! – с победоносной улыбкой закончил Захар.

– Великовозрастный балбес! – выдала я ему и легонько стукнула в плечо. – А какие у тебя отношения с Лерой? – решила зайти на запретную территорию, раз уж у нас с парнем завязался столь откровенный диалог.

Его сестра мне не нравилась – ни тогда, четыре года назад, ни сейчас, хоть нам еще ни разу не выпал шанс встретиться. Вряд ли она изменилась, поэтому лучше уж нам не пересекаться какое-то время. От таких стерв, как Валерия Гончарова, я всегда предпочитала держаться подальше. У нас с ней ничего общего, так о какой дружбе может идти речь?

– Нормальные, – пожал плечами Захар после небольшой молчаливой паузы. – Она – моя сестра, и какой бы стервой ни была, я ее по-прежнему люблю. Сейчас мы стали видеться реже – разъехались по разным квартирам, наши интересы не пересекаются, да и свободного времени на пустой треп с Лерой у меня практически нет. Так что…

– А она не будет против наших отношений? – этот вопрос меня интересовал больше всего, поэтому я именно сейчас решила расставить все точки над «i», чтобы больше не поднимать эту тему.

– Да мне, если честно, пофиг на ее мнение, – Захар продолжал жевать мясо, как ни в чем не бывало. – Мне и раньше было на него плевать, не знаю, почему ты заморачивалась.

– Захар, я не хочу снова становиться причиной вашей ссоры, – я не унималась, так как в глубине души понимала, что второй раз просто не переживу нашего разрыва.

Это так больно, что даже вспоминать не хочется! Если кто-то из его семьи будет против наших отношений, я не выдержу и отступлюсь, как бы глупо это не выглядело со стороны. Ведь он не может из-за меня поссориться, а, зная характер Захара, то и не разговаривать, к примеру, с Лерой или отцом.

Ведь это неправильно!

– Послушай, птичка, – парень взял мои пальцы в свою широкую ладонь и несильно сжал их, заглядывая не только в глаза, а прямо в душу. – Даже если Лере не нравится мой выбор, это ее проблемы. Обещаю, встречаться с ней вам не придется. Что касается моих родителей, то здесь вообще не вижу проблемы. Отцу ты нравишься, а мама примет любое мое решение…

Я отстраняюсь от Захара, нехотя прерывая затянувшийся поцелуй. Скоро начнет темнеть, и такими темпами мы точно до полуночи не попрощаемся.

– Мы увидимся завтра, – улыбаюсь парню и беру свою сумку с заднего сиденья.

– Жестокая птичка! – фыркает Захар, откидывается на спинку кресла, однако через пару секунд резко хватается за руль, выпрямляясь на своем месте, пристально глядя в лобовое стекло. – Не понял, – в его голосе звучит угроза, и я замираю на месте, с недоумением наблюдая за его сосредоточенным профилем. – А этот что здесь делает?

Резко разворачиваюсь и смотрю вдаль – вот черт, а я и забыла, что сегодняшний вечер обещала провести с Петей! Надо же, какая я растяпа – не могла телефон вовремя зарядить и отменить эту дурацкую встречу! И, как назло, надо было Измайлову так не вовремя появиться. Ведь хотела поговорить с парнем, чтобы Захар даже не узнал о нашей встрече, но судьба ко мне, как обычно, неблагосклонна.

Стону, тяжело вздыхая, каждой клеткой ощущая тяжелый взгляд своего любимого мужчины. Чувствую, без объяснений он меня не отпустит.

Да и Бог бы с этими объяснениями, переживу как-нибудь. Но что делать, если Захар вспылит, и парни сцепятся вновь?

– Я все объясню, – смотрю на Захара, а он медленно поворачивает голову в мою сторону. Его взгляд не сулит ничего хорошего, но я стараюсь на этом сейчас не зацикливаться. Главное, чтобы не сорвался раньше времени и не натворил глупостей, а уж к его эмоциям в глазах я давно привыкла.

Он же не станет устраивать публичные разборки, ведь правда?

– Уж постарайся, – мой любимый мужчина фыркает и усмехается со злостью вкупе с раздражением.

А я снова стону, правда, теперь уже мысленно – Господи, за что ты посылаешь мне очередное испытание?

– Мы с Петей встречаемся, – тяжело вздыхаю, однако при виде резко округлившихся глаз Захара быстренько поправляюсь: – Встречались. Но я ему еще не успела рассказать о нас.

– Что вы делали? – такое чувство, что последнюю фразу он не слышит или пропускает мимо ушей, цепляясь за пока еще невидимую проблему.

– Мне надо с ним поговорить. – Я пытаюсь настоять на своем, с каждой секундой чувствуя, что вряд ли у меня это получится. Желваки играют на лице парня, и он точно сейчас сорвется.

А уж ставить на победителя в предстоящей драке даже не имеет смысла, и так все понятно без слов. Как его переубедить, этого непробиваемого балбеса?

– Только в моем присутствии! – цедит Захар сквозь зубы.

– Нет! – как-то уж слишком резко вырывается у меня.

– Да! – кричит мой спутник в ответ. – Или разговариваете при мне, или я за себя не ручаюсь. Не ожидал от тебя такого, птичка, – он снова криво усмехается, продолжая пылать гневом. – Неужели дала второй шанс?

– Так получилось, – я пытаюсь говорить спокойно, однако голос немного дрожит. Не от страха, нет – от того, что по моей вине Петя сейчас попадет под раздачу.

Возможно, я и виновата в сложившейся ситуации, однако мой теперь уже бывший парень имеет право на объяснения. По-другому я просто не умею, да и не хочу становиться стервой вроде Леры или Вики, с безразличием пройдя мимо Измайлова, еще и поцеловавшись на прощание с Захаром прямо у него на глазах. Это неправильно, и уже совсем не по совести.

– Птичка, – мой спутник делает паузу, однако уже чувствуется, что взял себя в руки. – Ты ему ничем не обязана. Дай нам поговорить по-мужски, и он больше не появится на твоем горизонте. Ты – моя девушка, и я не собираюсь тебя ни с кем делить, и уже тем более заставлять тебя вмешиваться в разборки мужиков.

– Я не маленькая девочка! – выдаю ему прямо в лицо, в глубине души начиная закипать от негодования. – Не надо никаких разборок. Я сама в состоянии решить свои проблемы, не перекладывая их на чужие плечи.

– Настя… – тянет Захар, однако я его перебиваю:

– Мне надо десять минут, чтобы все объяснить Пете, – я намерено делаю паузу, наблюдая, как мой любимый мужчина сначала опускает глаза, затем снова смотрит в сторону Измайлова, а уже после переводит взгляд на меня.

– Хорошо, – кивает в знак согласия, но я не унимаюсь.

– Наедине! – мой голос тверд, и я не намерена отступать.

Жду несколько секунд, пока Захар принимает решение. Вижу, что не хочет отпускать, однако все равно кивает, соглашаясь с моими аргументами.

– Я буду ждать в машине, – уже довольно спокойно произносит, однако все равно в голосе чувствуется какая-то напряженность.

– Захар!

– Я не уеду, пока ты не скроешься в подъезде, – отворачивается, всем своим видом показывая, что разговор окончен и последнее слово осталось за ним, открывает свою дверь и выходит на улицу.

А мне остается лишь наблюдать, как он с безразличным видом обходит автомобиль спереди, а после помогает выйти наружу мне. Целует в щеку и отпускает, через несколько секунд усаживаясь на водительское кресло.

Делаю резкий выдох и направляюсь к подъезду под изумленным взглядом Петра. Вроде и надо улыбнуться, однако почему-то не хочется. Лучше начать с главного и не ходить вокруг да около, чтобы Захар не вмешался. А он может, уж мне ли не знать! Достаточно вспомнить их последнюю встречу в общаге – вряд ли с тех пор они оба повзрослели настолько, чтобы с достоинством признаваться в своем поражении.

– Привет, – Измайлов смотрит на меня с удивлением, а спустя несколько секунд протягивает мне букет белых роз. – Поздравляю с днем рождения!

– Спасибо, – беру цветы в руки, не отводя взгляда от парня.

– Может, объяснишь, что происходит? – в голосе Пети чувствуется раздражение, однако он все еще держит себя в руках. Хотя ни разу до этого момента я не видела Измайлова в гневе или в ярости.

Но ведь я его еще плохо знаю, мало ли, что там у него таится в недрах души?

– Прости меня, Петя, но у нас с тобой ничего не получится, – начинаю сразу, как говорится, с места в карьер, чтобы не слышать кучу ненужных вопросов. – И больше не стоит мне звонить и приезжать. Так будет лучше.

– Для кого лучше, Настя? – парень повышает голос, наклоняя голову к моему лицу. – Ты посмотри на него, – кивком указывает в сторону автомобиля Захара. – Он же мажор и бабник, как ты не понимаешь? Снова поиграет с тобой и бросит, как это было тогда. Да у него таких, как ты, – Петя хватает меня за руку, потому что эмоции в нем бьют через край, а я никак не реагирую на его пламенную речь, – вагон и маленькая тележка.

– Отпусти! – шиплю ему прямо в лицо, однако он еще сильнее тянет меня на себя.

– Да пойми ты, я люблю тебя и сделаю все, чтобы ты была счастлива!

– Зато я не люблю тебя! – выдаю ему прямо в лицо, пылающее гневом после моих слов.

И прямо сейчас понимаю – этот дурацкий второй шанс был ошибкой, потому что никогда я не смогла бы полюбить Петю. Даже если бы не встретила снова Захара. И ничего бы у нас серьезного с Измайловым не получилось – жаль, я еще месяц назад этого не поняла и не задумалась над последствиями.

Слышу за спиной звук хлопающей двери и понимаю, что движется катастрофа. Прямо ко мне, хотя спиной я и не могу видеть разъяренное – тут даже к гадалке не ходи – лицо Захара. А через пару секунд слышится грозный рык это самой «катастрофы» в подтверждении моих мыслей:

– Отпусти ее, урод!

Петя медленно выпрямляется и смотрит на моего любимого мужчину. Не двигается, лишь сканирует его взглядом, полным ненависти.

– Опять ты, Гончаров, – горько усмехается, мотает головой и отпускает мою руку, и я делаю шаг в сторону, чтобы видеть обоих парней. – Тебе мало прошлого, так ты решил снова доказать, что крутой?

– Даже теряюсь, что тебе ответить, – цедит Захар. – Я обещал Насте вести себя культурно, поэтому скажу просто – это не твое дело. Если не понимаешь по-простому, тогда отвечу грубо – иди нахрен, Измайлов, со своими советами!

– Опять поиграешь с ней и бросишь, – не унимается Петя, заставляя Захара закипать.

Ну, вот зачем он его провоцирует? Неужели нельзя спокойно уйти и не нагнетать обстановку?

– Слушай, дятел, – теперь уже Гончаров не унимается, провоцируя Петра на конфликт. – Я вроде по-русски изъясняюсь, не по-турецки. Неужели непонятно, что ты здесь лишний? И где вас таких тугодумов только делают.

– Ах ты, тварь! – орет Петя, и я краем глаза наблюдаю, как его кулак летит в Захара.

Мама дорогая, что сейчас будет! Мой любимый мужчина успевает увернуться, а после бьет того под дых, и Измайлов сгибается пополам. И спустя пару секунд, на протяжении которых я практически не дышу, Захар еще добавляет удар в глаз, чтобы уж наверняка до Пети дошли его слова. Только я ведь просила не вмешиваться, неужели так трудно было сдержаться и дать нам возможность разобраться самим?

Петя падает от повторного удара, метая молнии в разъяренного Гончарова. А тот в ответ лишь скалится, продолжая сжимать пальцы в кулаки.

– Прекрати! – шиплю на Захара, чтобы хоть на какое-то время привлечь его внимание. – Я же просила дать мне десять минут.

– А он в себе не уверен, – усмехается Измайлов, не давая моему спутнику вставить ни слова, медленно поднимаясь на ноги. – А вдруг за десять минут я смогу тебя уговорить остаться со мной?

– Ты только и можешь, что вызывать жалость, валяясь в ногах, и прятаться за бабские спины, – Захар делает шаг вперед, однако я преграждаю ему дорогу и дотрагиваюсь рукой до груди, заставляя остановиться.

– Уходи, – мы смотрим с Гончаровым друг другу в глаза, практически не моргая. – Не провоцируй его, – и уже тише добавляю: – Пожалуйста.

– Ладно, – как-то уж слишком быстро соглашается мой спутник и кивает головой. – Будь по-твоему. Увидимся завтра на работе.

Он резко разворачивается и направляется к своему автомобилю, вызывая у меня вздох облегчения. Я-то думала придется долго и нудно уговаривать Захара оставить нас с Петей наедине, чтобы закончить это дурацкое объяснение, а он взял и уступил мне в маленькой просьбе, ни разу не упрекнув.

Что сказать – настоящий мужчина, за это я его и люблю.

– Прямо подкаблучник, – слышу за спиной голос Измайлова и закатываю глаза.

– Заткнись! – шиплю, даже не поворачиваясь в его сторону, провожая глазами знакомый автомобиль, который через несколько секунд скрывается за углом дома. – Я тебе все сказала, поэтому не вижу смысла и дальше пытаться что-то объяснить.

– Настя! – парень ловит меня за руку, когда я направляюсь к дверям подъезда, однако под моим злобным взглядом резко разжимает пальцы.

– Я его люблю, – произношу чуть ли не по слогам, отделяя каждое слово друг от друга. – Даже если у нас с ним ничего не получится, к тебе я больше не вернусь. Поэтому не стоит меня преследовать, – выдаю на одном дыхании и теперь уже твердой походкой делаю несколько шагов вперед, чтобы через пару секунд скрыться в подъезде.

Надеюсь, с Петром у меня больше не возникнет трудностей. Пострадает немного – а мне в последнее время кажется, что это его любимое занятие, может, даже напьется, как это обычно делают мужчины с горя, забудет меня, а через время найдет себе новую девушку. Однако, если с Измайловым все предельно ясно, остается главная проблема – Захар. Завтра мы с ним обязательно встретимся и во всем разберемся – лишь бы сегодня что-нибудь не отчебучил, пытаясь мне или кому-то другому что-то доказать.

– Ну, Настена, ты даешь, – Карина встречает меня на пороге с улыбкой до ушей. – Прямо Санта-Барбара.

– Скажешь тоже, – усмехаюсь и целую ее в щеку. – Кстати, откуда знаешь?

– С балкона наблюдала, как Захарчик двинул Петеньке прямо в глаз. Настоящий мужик. Кстати, – тычет в меня пальцем, – я требую подробностей – как, где, зачем, – намерено делает паузу и прищуривается. – А главное – когда свадьба?

Сегодня просто какой-то день потрясений, не иначе – даже не знаю, что сказать. Ох, и Карина, авантюристка и интриганка. Не может без своих шуточек и подколок. Но я не в обиде, потому что ближе нее у меня никого нет, а к ее манере общения я уже давно привыкла.

– До свадьбы еще далеко, – усмехаюсь, направляясь в спальню, чтобы переодеться. – Нам бы помириться для начала, – бухчу себе под нос и скрываюсь за дверями ванной.

Сейчас главное ни о чем не думать, а просто расслабиться и по возможности отдохнуть. Все проблемы будем решать завтра, ведь утро вечера мудренее. И Захару уже на двадцать – надеюсь, с головой у него все в порядке, а юношеский авантюризм давно выветрился. Но я все равно переживаю и когда рассказываю о своих приключениях Карине, от чего та заливается смехом, особенно на том месте, где я потеряла ключи, а потом забыла, что можно переночевать у шефа, и когда ворочаюсь с боку на бок, так как сон, несмотря на усталость, не идет, и даже тогда, когда прихожу с утра на работу, встречаясь с удивленными взглядами коллег.

Не хочется ни с кем разговаривать, на душе паршиво, но без дурацких вопросов, чувствую, мы сейчас не обойдем. Вот зря я вчера заставила Захара уйти – прямо дежавю какое-то. И те же действующие лица, и тот же сюжет с дракой, и наша вроде как ссора – ну кто его просил вмешиваться?

Кстати, он тоже хорош со своей вспыльчивостью и непредсказуемостью. Ведь далеко не мальчик, а всё по-прежнему вопросы решает через кулаки. Да и Петя, как и в прошлый раз, решил потешить свое самолюбие и спровоцировал Захара, прекрасно понимая, что тот сорвется и ударит его в ответ. Почему нельзя просто было поговорить? Выслушать друг друга, понять и спокойно уйти? И ведь сама виновата, что ситуация вышла из-под контроля – нужно было с Петром объясниться, а не оттягивать неизбежное на потом. А, с другой стороны, когда я могла с ним встретиться, если он был в командировке, а Захар меня взял в оборот, и я забыла обо всем на свете?

Впрочем, зря я сейчас себя истязаю, всё уже произошло. Надеюсь, что смогу исправить вчерашние ошибки, чтобы в дальнейшем между нами с Захаром не возникло недопонимания.

– Привет, Насть, – слышу голос Аллочки и отвлекаюсь от своих тревожных мыслей, переводя взгляд на соседний стол. – Как выходные провела?

Она смотрит на меня с прищуром, всем своим видом показывая, что ждёт пикантных подробностей. Они, конечно, есть, ещё и какие, но я об этом рассказывать не собираюсь.

– Нормально, – я усаживаюсь на стул и включаю компьютер, делая вид, что мне не терпится немедленно приступить к работе.

– Нет, вы посмотрите на неё! – Аллочка всплескивает руками и немного повышает голос, чтобы и остальные сотрудницы аналитического отдела обратили внимание на мою скромную персону. – Что значит «нормально»? А как же подробности?

– Ничем не могу помочь, – развожу руки в стороны и пожимаю плечами. – Подробностей не будет.

– Ну, ты и партизанка, Настена, – фыркает любопытная коллега и с укором во взгляде смотрит мне в глаза.

Усмехаюсь, отвожу взгляд и утыкаюсь в монитор, чтобы девочки больше не приставали ко мне с ненужными расспросами. Однако и работать тоже не получается – полчаса пытаюсь сосредоточиться на отчете, но не получается, хоть тресни. Все мысли занимает вчерашняя ситуация и молчание Захара. Неужели обиделся и не хочет теперь со мной разговаривать?

Часов в одиннадцать, когда нервы на переделе, а глаза то и дело косятся на черный дисплей смартфона, решаю временно забить на работу – беру бумаги и направляюсь в кабинет к начальству. Самому любимому в мире – хоть бы уже остыл и не раздражался по пустякам. Придется мне делать первый шаг, раз Захар до сих пор не дал о себе знать. Надеюсь, он не решил, что я вернусь к Пете? От одной только мысли бросает в дрожь, и я ускоряю шаг, поднимаясь по лестнице на этаж выше. Перед входом в приемную делаю глубокий вдох, затем резкий выдох и открываю дверь.

– Привет, Настена, – помощница Захара, которая выполняет и роль его секретаря, всего на секунду отрывается от монитора, мажет по мне взглядом и снова утыкается в светящийся экран. – Захара нет, – произносит медленно, не глядя на меня и не давая вставить ни слова.

– Будет сегодня? – пытаюсь судорожно вспомнить, где он может быть, однако ничего умного в голову не лезет.

– Вряд ли, – девушка все так же водит мышью и не отрывается от дисплея. – Они с Алексеем Владимировичем уехали сначала на встречу с клиентами, а затем на объект. Если что-то срочное, – девушка делает паузу и переводит взгляд на меня, – то оставляй, я скоро с ним буду созваниваться. Если время терпит, то только завтра с утра.

– Тогда до завтра, – улыбаюсь и разворачиваюсь лицом к двери, слыша в спину:

– Так, а что хотела-то, Настен?

– Это не срочно.

Да уж, точно забыла, что Захара сегодня может целый день не быть в офисе – вот же память дырявая. А во всем виноваты переживания и мои в край расшатавшиеся нервы.

Вот она, любовь во всей ее красе – а как ты хотела, дорогая? Иногда приходится уступать, иначе грош цена твоим словам. Тяжело вздыхаю, достаю из кармана брюк телефон и на ходу набираю номер парня. Гудок, второй, третий…

– Да! – раздается довольно громкое и немного резкое в трубке.

– Привет, – я пытаюсь придать своему голосу бодрости, однако все равно переживаю. – Как дела?

– Нормально, – выдает Захар, а спустя пару секунд слышу в трубке какой-то шум. – Ты по делу или просто поболтать? – я еле различаю слова, которые теряются, но на резкую интонацию, с которой они произносятся, пока не обращаю внимания.

– Просто узнать, как твои дела, – делаю акцент на первом слове, повторяя его за Захаром, чтобы его голос перестал быть таким напряженным. – Будешь сегодня вечером? – шум в трубке прекращается и я, пока нам никто не мешает, резво заканчиваю: – Нам надо поговорить.

– Птичка, давай все разговоры перенесем на завтра, – веселых ноток не слышится, но и резкость из голоса пропадает.

Да и «птичка» внушает оптимизм, что еще не все потеряно.

– Не обижаешься на меня? – я все никак не могу успокоиться, в глубине души и ликуя, и замирая одновременно в ожидании ответа.

– Нет, – одно слово, но такое желанное.

Да и все равно, каким тоном сказано, главное, правдиво и от души, в чем я ни капли не сомневаюсь. Да и разве можно не доверять словам любимого человека?

– Захар… – начинаю, однако в трубке снова начинает шуметь, а парень меня перебивает:

– Я сегодня поздно закончу, – он кричит мне прямо в ухо. – А сейчас правда очень занят. Связь ужасная, шум кругом, я тебя практически не слышу.

Захар кому-то кричит, а после совсем отключается, а я с довольной улыбкой прижимаю телефон к груди и бодрым шагом направляюсь в кабинет аналитиков. Теперь мне точно море по колено, а горы по плечу – до завтра я обязательно подожду и не буду навязываться, раз он занят.

Настроение поднимается, и во мне просыпается огромное желание закончить отчет – цифры складываются сами по себе, а результаты получаются именно те, что надо – вот что значит заряд бодрости и неиссякаемая энергия. И мысли ненужные куда-то испаряются, и даже переживания мои больше не беспокоят – как тут не порадоваться хорошему настроению.

Аллочка косится в мою сторону, однако я не обращаю на ее немые намеки никакого внимания, лишь иногда посылая ей ехидную улыбку. Знаю, что девушку распирает любопытство, однако даже сейчас я не хочу его удовлетворять.

Время пролетает незаметно – еще полтора часа, и конец рабочего дня. Звонит бабушка, интересуется моими делами, и я минут пять с ней тихо болтаю, но как только заканчиваю разговор и сбрасываю, мгновенно прилетает смс от абонента «Захар».

Может все-таки освободится сегодня пораньше и сможет приехать?

С довольным видом открываю сообщение:

«Жду тебя после работы у себя дома. Целую».

Ну, дома, так дома, тем более что живет парень недалеко. На маршрутке я доберусь за пятнадцать минут, так что не буду перезванивать и просить меня забрать. Если бы мог, приехал бы обязательно, а так…

Ладно, корона не упадет, если я сама поеду мириться – придётся расстараться, чтобы женскими уловками излечить душевные раны Захара. Даже готова остаться с ночевкой, если он захочет. Мысли о нашем жарком примирении вгоняют меня в краску, и приходится прятать лицо за монитором, чтобы никто не увидел.

Еле дожидаюсь конца рабочего дня, решая все-таки вызвать такси, а не давиться в общественном транспорте в час пик, и направляюсь к Захару, по дороге продумывая стратегию примирения до конца. Расплачиваюсь с водителем, закидываю сумочку на плечо и направляюсь к подъезду, на ходу вспоминая номер квартиры – иначе я никак не попаду внутрь из-за домофона. Однако мне везет – какая-то женщина с пуделем выходит из подъезда, и я аккуратно проскальзываю мимо нее. Поднимаюсь по ступенькам, чтобы хоть немного успокоить разбушевавшееся сердце, подхожу к нужной двери и нажимаю на кнопку звонка.

Секунда, две, три – я, кажется, не дышу, замирая в ожидании увидеть любимое лицо с искрящимися синими глазами. Сейчас Захар откроет дверь, произнесет свое любимое «Птичка», а я в ответ брошусь ему на шею с банальным «Прости, дорогой»!

Расплываюсь в улыбке, слыша щелчок открывающегося замка, и снова замираю. Дверь открывается, а улыбка резко сходит с лица.

– Тебе чего? – произносит Степанова с довольным видом, стоя на пороге в коротком халатике завязанным наспех.

– Где Захар? – у меня нет желания объясняться с этой крысой, поэтому и любезничать с ней я не собираюсь.

– В душе, – спокойно отвечает Вика и надувает губы, с безразличием сканируя меня с ног до головы.

Только сейчас понимаю, что вдалеке слышится звук льющейся воды – надо же, а изначально даже не обратила на это внимания. Но это пока неважно – понять бы, что происходит. Зачем надо было писать смс и звать меня к себе домой? Чтобы я столкнулась со Степановой, или он хотел успеть выпроводить ее до моего приезда?

– А что ты здесь делаешь? – я все еще не верю своим глазам и горящей краской лампочке в голове, предпочитая довериться сердцу.

– Ты действительно решила, что у вас серьезно? – фыркает Вика, отвечая вопросом на вопрос. – Нельзя же быть такой беспробудной дурой!

– Зато ты, смотрю, слишком умная, – усмехаюсь, правда, с какой-то горечью. – Неужели за четыре года не смогла затащить его в ЗАГС?

Ярость в купе с агрессией просыпаются внутри и рвутся наружу. Может, я и дура, что снова поверила ему, однако унижать себя не позволю – ни Степановой, ни кому другому.

– Еще не вечер, – скалится девушка, расплываясь в ехидной улыбке. – А ты завязывай его преследовать, – она тянется к ручке двери, но последнее слово останется за мной.

– После тебя мне он мне даром не нужен, – выдаю, немного наклонившись вперед. – Брезгую, – кривлюсь, медленно провожу взглядом по ней и, больше ничего не говоря, разворачиваюсь, слыша вслед:

– Уж будь любезна!

– Да пожалуйста! – делаю ей ручкой, уже опуская ногу на первую ступеньку. – Не забудь ему спинку потереть!

На душе противно, хоть волком вой, но волю слезам я не дам. Хватит страдать, за четыре года наревелась на всю оставшуюся жизнь вперед. Да и не заслуживает он, чтобы из-за своей глупости лить слезы – пусть катится к своей Степановой или кому там еще, кто его приласкает, потрет спинку и обогреет длинными холодными ночами. А с меня довольно, больше я не позволю играть на моих чувствах. И даже уволиться хочется, бросить завтра на стол Захару заявление об уходе и больше с ним не встречаться. Развлёкся мальчик за мой счёт, да и чёрт с ним! Буду учиться жить дальше, тем более мне не привыкать. Прямо очередное дежавю, чтоб его черти слопали. Хоть бы что пооригинальнее придумал, чем снова столкнуть меня лбами со Степановой.

Уже на улице еле сдерживаю истеричный смех, а в душе все равно пусто, как бы я не хорохорилась. Ловлю такси, называю домашний адрес и откидываюсь на спинку заднего сиденья, закрывая глаза – Боже, как я устала от всего этого! Вот зачем я наступила на те же грабли?

Захожу домой с одним единственным желанием – хочется принять душ, чтобы смыть воспоминания о нём, словно и не было у нас предыдущих встреч, жарких объятий и признаний в любви. Запрещаю себе думать о нём – не хочу и не буду. Пусть он катится лесом, а я продолжу жить дальше.

Выключаю воду, обматываюсь полотенцем и выхожу из ванной, встречаясь возле двери с взволнованной подругой.

– Ты чего так долго в душе засела? Вон, – Карина кивает головой на мой гаджет, который валяется на тумбочке, – уже пять минут трещит как ненормальный. Только выключился. Небось, Захар твой волнуется, куда запропастилась его ненаглядная птичка, – усмехается девушка, а я, никак не комментируя ее пламенную речь, подхожу к тумбочке и беру смартфон в руки.

Мой Захар? Его птичка? Волнуется?

Мысленно усмехаюсь и снимаю блокировку экрана. Шесть непринятых вызовов от одного и того же абонента, чтоб ему пусто было. Интересно, зачем он наяривает после случившегося? Ведь Степанова сто процентов рассказала Захару, что я приходила, так к чему эти никому ненужные звонки и новые пустые обещания, которым грош цена в базарный день?

Блокирую экран и направляюсь в спальню, не желая ничего объяснять Карине.

– Насть, что случилось? – тихим голосом интересуется подруга, останавливаясь на пороге комнаты.

– Ничего нового, – равнодушно произношу и пожимаю плечами, даже не поворачиваясь в ее сторону.

– Да я, как бы, вижу, что ничего, – осторожно произносит Карина, пока я укладываюсь под одеяло.

– Вот и не доставай, – поворачиваюсь на бок, предварительно положив телефон на прикроватную тумбочку.

Карина тяжело вздыхает, но уходит на кухню, оставляя меня в одиночестве и понимая, что сейчас не время для расспросов. Я потом ей все объясню, а пока… Мои мысли прерывает звук входящего смс. Несколько секунд смотрю на еще горящий экран – читать или не читать? Медленно протягиваю руку и беру телефон, проводя пальцем по экрану. Так и думала, что сообщение прислал Захар. Но ведь меня никто не заставляет отвечать?

«Спокойной ночи, птичка. Я тебя люблю»

А одинокая слезинка медленно катится по щеке…

POV Захар

– Предлагаю выпить за удачную сделку, – отец достает из тумбочки бутылку виски и два стакана. – По-моему, мы сегодня заслужили.

– Я за рулем, папа, – усмехаюсь, наблюдая, как его рука замирает в воздухе, а глаза округляются. – Да и начинать пить с понедельника – это моветон, – заканчиваю немного пафосным голосом с улыбкой на устах, от чего мой родитель фыркает, кривится, а после отодвигает один стакан в сторону, а во второй наливает немного алкоголя.

– Помню, сынок, – папа качает головой из стороны в сторону, – как лет десять назад я вас с Валевским пьяных из райотдела забирал, – делает глоток и снова усмехается. – И как ты после клубов по городу вышивал на новенькой тачке, удирая от полиции. И заметь, – поднимает указательный палец вверх, – не совсем трезвый. Я бы даже сказал, совсем не трезвый, – делает акцент на втором «не», глядя мне в глаза.

Без упрека и укора – с нежностью, родительской заботой и только ему присущей лаской. Смотрит так, как и должен смотреть отец, который гордится своим сыном и прощает ему все ошибки молодости.

– Когда это было, – откидываюсь на спинку стула, закидываю ногу на ногу и развожу руками в стороны. – нашел, что вспомнить. Лучше скажи, через неделю в командировку мне обязательно лететь?

– А кого мне, прикажешь, отправлять к китайцам? – отец немного возмущен, правда, в хорошем смысле этого слова, а я лишь смотрю в одну точку перед собой и тарабаню пальцами по столешнице, продумывая варианты отказа.

Не хочу я никуда лететь – ни к китайцам, ни к туркам, ни к кому-то еще. Ведь птичка останется здесь одна, а я до конца не насладился нашим с ней общением. Не хватает мне ее, особенно сегодня – целый день в разъездах, бегах и встречах. Один телефонный звонок, когда я еле слышал, что она говорила, и на этом все. Рабочий день уже закончился, она ушла домой, и мы чисто случайно попали с отцом в офис уже после шести часов вечера, хотя изначально даже не планировали сюда возвращаться.

Я так устал, что у меня едва хватит сил доползти до кровати, хотя сердце громко кричит: «Забей на усталость, езжай к Насте. Скоро свалишь в свой Китай, а девочка будет скучать». Я, кстати, тоже буду – вдали от нее, оставляя свои мысли и сердце здесь и желая поскорее вернуться домой. К ней – родной, близкой и такой любимой.

Кстати, а почему бы не взять ее с собой? Ведь никто мне не запретит полететь в командировку вместе со своей же сотрудницей?

Поднимаю глаза на отца, и встречаю его удивленный взгляд.

– Не возражаешь, если полечу не один? – брови на лице моего родителя медленно ползут вверх, а рука со стаканом так и замирает в воздухе. Во второй раз.

– Уверен?

Я в ответ лишь киваю головой, понимая его с полуслова.

– Абсолютно, – перевожу взгляд на мобильный телефон, где ярко горит время «девятнадцать двадцать два».

И ни одного пропущенного вызова – неужели обиделась на меня за вчерашнее? Хотя вряд ли, в противном случае она бы в обед точно не позвонила. А сейчас, вероятнее всего, ждет от меня ответного хода.

Беру смартфон в руки, провожу пальцем по экрану, а после нахожу нужный номер. Длинные гудки давят на мозги, однако я стараюсь держать себя в руках и не обращать на раздражение никакого внимания. Звонок заканчивается, и я набираю снова.

Настя, черт возьми, да возьми же ты трубку!

– Что-то случилось, сынок? – аккуратно интересуется отец, когда после пяти подряд наборов с длинными гудками я чертыхаюсь и швыряю смартфон на стол.

– Обиделась, – тяжело вздыхаю, а после закидываю голову назад и закрываю глаза. – Я вчера немного вспылил и одному деятелю в глаз зарядил, а она этого не любит.

– Настя – хорошая девочка, – отец делает паузу. – Она тебя обязательно простит.

– Не понял, – я медленно выпрямляюсь и открываю глаза. – Откуда ты…

– Я же не слепой, – папа смеется, всем своим видом показывая, что доволен, как я понимаю, моим выбором. – Видел пару раз, как вы пожираете друг друга глазами, особенно ты ее.

– То есть с твоей стороны возражений нет? – произношу практически по слогам, отделяя каждое слово друг от друга. – Не будет упреков, как в прошлый раз?

– Побойся Бога, Захар, – мой родитель одновременно кривится и машет рукой, еще и прищуривает глаза. – Какие возражения? Жизнь твоя, тебе и решать. К тому же, – в его взгляде появляется какая-то хитринка, – девочка хорошая, мне нравится.

– Ты уже говорил, – киваю и усмехаюсь, и напряжение сегодняшнего дня начинает спадать.

Знать бы еще наверняка, что творится в голове милой голубоглазой блондинки, тогда и заснуть можно со спокойной совестью и без тревожных мыслей. А так одни нервы с этой любовью – и не деться от нее никуда, как ни крути. Да и, если честно, я и не собираюсь никуда деваться от своей ненаглядной птички.

Кто бы мне сказал лет так десять назад, что когда-то я буду переживать из-за того, что какая-то девушка игнорирует мои звонки, я бы плюнул тому в лицо и очень громко рассмеялся. Игнорирует одна – поведется другая, тоже мне, нашли проблему. Однако именно сейчас понимаю, что проблема заключается в другом – хочется, чтобы ответила именно она, та самая симпатичная, милая и родная птичка, от которой крышу сносит, кровь сильнее бурлит по венам, а желание запереть в квартире от мужских похотливых взглядов растет в геометрической прогрессии.

– Так если это правда, то можно и повториться, – спустя пару минут произносит отец, не сводя с меня пристального взгляда. – Я очень рад, что у тебя все хорошо.

– Представь себе, я тоже, – встаю, пожимаю руку отцу и прощаюсь.

Пару минут расслабленной позы, и я засну прямо у него в кабинете, а надо еще как-то добраться домой.

И уже перед сном отправляю сообщение птичке, что люблю ее и желаю спокойной ночи, так и не получая ответа от самого дорогого для меня абонента…

– Захар Алексеевич, подпишите, – помощница встречает меня прямо на парковке, семеня за мной следом на высоких каблуках. – Это очень срочно. Иначе бухгалтерия меня сейчас разорвет.

– Давай, – останавливаюсь и беру из ее рук бумаги, бегло пробегаю их взглядом.

Сегодня опоздал по самой банальной причине в мире – второй раз в жизни проспал и не слышал будильник. Слава Богу, у меня супер понятливая помощница – сама позвонила мне без пятнадцати девять, перенесла две встречи на завтра, потому что я при любых раскладах не попал бы в офис через двадцать минут, и караулила меня на стоянке, чтобы успеть сдать в бухгалтерию запрос на выделение определенной суммы.

Алена убегает, а я, уже не торопясь, направляюсь к лифту – еще по дороге сюда решил наведаться сначала к Насте и окончательно убедиться, что девушка на меня не обижается, и только потом в хорошем настроении отправиться совершать трудовой подвиг.

Да, кстати, обед я тоже планирую провести с птичкой, желательно наедине в моем кабинете. Накормлю, соблазню, а после никуда не отпущу, придумав своей сотруднице какое-нибудь задание, чтобы была под присмотром до конца рабочего дня. Вот такой я эгоист, и сам себе нравлюсь, чего уж душой кривить.

– Добрый день, барышни, – произношу с победоносной улыбкой на устах после того, как открываю без стука дверь в кабинет аналитиков.

Все улыбаются в ответ, приветствуют и отрываются от работы, глядя на меня. Все, кроме птички, которая лишь кратко кивает, не поднимая глаз и продолжая что-то высматривать в лежащих на столе бумагах. Вот засада, точно обиделась. В любом другом случае я бы обязательно вспылил и выдал что-нибудь резкое, однако именно сегодня меня гложет чувство вины. Настя просила, а я не сдержался, поэтому придется сейчас извиняться и давать обещание больше так не поступать.

Согласен, что банально, но почему-то девушкам это нравится.

– Захар Алексеевич, вы к нам по делу или как? – с издевкой в голосе произносит Алла, видимо, замечая мой ступор и пристальный взгляд на птичку.

– Или как, – я снова расплываюсь в улыбке и направляюсь к нужному мне столу. – Привет, красавица, – произношу полушепотом, наклоняя голову прямо к ушку голубоглазой блондинки, когда останавливаюсь рядом с ней.

Настя вздрагивает, скорее всего, от неожиданности – по крайней мере, мне хочется в это верить, а ее коллеги правильно понимают мой порыв – слышится звук отставляемых стульев, и через несколько минут сотрудницы покидают кабинет.

– И к чему эта показуха? – птичка фыркает и поднимает голову немного вверх, встречаясь со мной взглядом, от которого веет холодом и презрением.

Очень интересно, с чего бы?

– Чтобы ты не сомневалась в моих чувствах, – я расплываюсь в очередной улыбке, однако это не производит должного эффекта. Настя как-то уж очень странно реагирует – ни стеснения, ни улыбки, лишь безразличный взгляд голубых глаз, который вызывает негодование. Да, чёрт возьми, что происходит?! Неужели так взбеленилась из-за драки, или то, что я немного резко с ней вчера разговаривал? Так вечером же сама не захотела отвечать – какие теперь ко мне могут быть претензии?

– Вчера убедилась в твоих чувствах, – произносит девушка довольно спокойно, хотя по голосу слышу, что немного нервничает.

– Птичка, ну реально связь была хреновая, – я все так же опираюсь о стол рядом с Настей, не давая ей возможности даже повернуться.

Лишь смотреть в глаза, однако ее взгляд мне не нравится. И дело, как я понимаю, совсем не в драке с Измайловым или отсутствием нормальной связи вчера днем. Знать бы еще наверняка причину столь неприятного и явно показного безразличия в глазах девушки.

– А при чем здесь связь? – в ее голосе уже открыто звучит удивление, и улыбка сползает с моего лица, так как я понимаю, что ничего не понимаю. И очень хочу узнать, что же всё-таки происходит.

– Тогда объясни, что еще я успел натворить, кроме подбитого глаза Измайлова?

Я впиваюсь в девушку взглядом, желая услышать правдивый ответ.

– Допустим, в прошлый раз Лера с Викой подстроили нашу встречу и разыграли для меня спектакль – это еще можно понять, – Настя выдает на одном дыхании, запутывая меня еще больше. – Но вчерашнее смс – это за гранью моего понимания. Зачем, Захар?

– «Я люблю тебя» – это ты называешь «за гранью понимания»? – в голове такой сумбур, что мысли отказываются складываться воедино и выдавать хоть одну стоящую идею. – И причем здесь Лера с Викой?

– А причем здесь «я люблю тебя»? – птичка округляет глаза, а я, наоборот, закрываю свои, пытаясь взять себя в руки. – Или Степанова на пороге твоей квартиры, а ты в душе – это и есть твоя любовь?

– Где я? – резко обрываю ее пламенную речь, открывая глаза и снова впиваясь в нее взглядом. – И что Вика делала на пороге моей квартиры?

– Это я бы хотела узнать у тебя, – фыркает девушка, а я в очередной раз за последние несколько минут отказываюсь воспринимать действительность.

Вот это новость! Или какой-то страшный сон! А может, глюки? Точно, именно они, родимые, потому что картинка в голове не складывается. И, чувствую, придется мне сейчас доказывать свою невиновность, так как сдаётся, что моя сестрица по какой-то неведомой мне пока причине взялась за старое. Зачем ей только это нужно – вот в чем вопрос! Но я обязательно узнаю и устрою ей райскую жизнь, которую она надолго запомнит.

Но сейчас главное заключается в другом – Настя мне не верит, а я пока до конца не понимаю, что происходит.

– Я Степанову не видел месяца четыре, если не больше, – все еще довольно сдержанно произношу, так как эмоции сейчас не самый лучший советчик. В душе еще теплится крохотная надежда, что птичка меня разыгрывает, однако с каждой секундой она тает, как снег на ярком солнце. – И вчера ее в моей квартире не было и быть не могло.

– Хочешь сказать, что я слепая? – Настя, наконец-то, дает волю чувствам и немного взрывается, выплескивая мне последний вопрос прямо в лицо.

– Хочу сказать, что пока не понимаю, о чем ты ведешь речь, – она пытается отвернуться, однако я ловлю ее за подбородок двумя пальцами и заставляю снова посмотреть мне в глаза. – Давай еще раз с самого начала с мельчайшими подробностями и без эмоций, договорились?

И птичка сдается – кивает головой, медленно встает и начинает свое повествование, на протяжении которого мои глаза округляются, а в голове лишь одна мысль: «Я убью этих куриц!» Надо же, снова взялись за свое – скучно девочкам живется, решили поиграть на чувствах других. И нет бы меня разыграли, после чего обе получили бы по шее, так нет же – боятся моего гнева, поэтому нашли того, кто слабее и кто не может дать им достойный отпор. Стервы пустоголовые!

Но птичка молодец – не растерялась, не полезла в драку – как это сделал бы я, а лишь поставила Вику на место. Это куда круче, чем закатывать истерики, как любит делать моя сестра, или лезть в чужие постели, чем постоянно занимается ее подруга.

– Судя по твоему выражению лица, ты считаешь себя не виновным, – под конец делает правильный вывод Настя, наблюдая за сменой эмоций на моём лице.

– А по-моему, мы это уже проходили, – наши взгляды сверлят друг друга, и никто не хочет отводить глаза первым.

От моего тона уверенность Насти немного ослабевает, однако остается еще и доверие, которое надо срочно вернуть. Иначе я ее просто потеряю, как это произошло четыре года назад.

– Блин, – птичка резко выдыхает, – я и сама понимаю, что все выглядит довольно глупо. Вчера, правда, немного растерялась и вспылила, поэтому не хотела брать трубку, чтобы…

– Ты вспылила? – перебиваю ее во второй раз, заставляя снова посмотреть мне в глаза. – Надо же, птичка, ты не перестаешь меня удивлять. Ну что ж, буду реабилитироваться в твоих глазах.

– Захар…

– Во сколько, ты говоришь, приезжала ко мне? – не даю ей возможности продолжить и дальше сопротивляться, так как по-другому решить эту проблему не получится. Я и проблемы не вижу, но все равно профилактические беседы с сестрой проведу. Понять бы, как она это провернула за моей спиной. Но я обязательно сложу два плюс два и выведу Леру на чистую воду, а сейчас…

– В половине седьмого, – птичка произносит спокойно, но с печалью в голосе.

Понимаю, что верит в мою невиновность, однако все еще сомневается – а вдруг? И это самое «вдруг» может разрушить наши дальнейшие отношения, чего я допустить не могу.

– Идем, – отрываюсь от стола, хватаю телефон Насти, а после и саму девушку за руку.

– Куда? – она двигается за мной следом, немного сопротивляясь, однако возле двери я резко останавливаюсь, ловя девушку за талию.

– Я же имею право на защиту своей чести? – ехидно улыбаюсь, чтобы Настя окончательно расслабилась в моих руках. – Все просто, птичка, – наклоняюсь к ее лицу и произношу прямо в губы: – У меня есть алиби!

Настя смотрит мне в глаза, а спустя несколько секунд чувствую, что расслабляется и даже усмехается, всем своим видом показывая, что больше не злится. Нет уж, милая, теперь так просто ты от меня не отделаешься. Чтобы больше никто не смог встать между нами и разрушить наши отношения, даже если очень сильно этого захочет.

К тому же пора и с отцом познакомить свою любимую птичку, так сказать, в неформальной обстановке, иначе грош цена моим словам и обещаниям. Настя должна понять, что я не шутил, когда признавался ей в любви. Когда так упорно добивался ее расположения.

А также сейчас, когда собираюсь сделать последний шаг к нашему счастливому будущему…

– Да я верю, что ты ни при чем, – произносит птичка, когда мы под ручку движемся по коридору в сторону кабинета генерального директора.

– Тогда почему Степановой в глаз не дала? – усмехаюсь, на ходу кивая очередному сотруднику в знак приветствия, крепко прижимая тонкие пальчики девушки локтем к своему боку.

– Ты же знаешь, я так не умею, – в голосе Насти слышатся веселые нотки, и это вселяет оптимизм.

– Придется тебя научить, – полушепчу ей на ушко, когда пропускаю первой в приемную, а после – и в кабинет отца. – Сначала под дых, затем в глаз, а если уж совсем недоходчиво, то и в лоб можно зарядить.

– Захар! – фыркает, однако по интонации слышу, что не осуждает.

И не собирается меня перевоспитывать, как это пытались сделать многие. Я, конечно, не против передать Насте пальму первенства в нашем тандеме, но в разумных пределах.

Точно надо будет ее научить парочке приемчиков – вдруг пригодится в будущем?

Птичка не сопротивляется, видимо, понимая, что так просто я не отступлюсь – пока не докажу свою невиновность окончательно, Анастасия от меня не отделается. К тому же у меня появляется возможность побыть с ней наедине подольше, так почему не воспользоваться и не провести время с любимой девушкой, забив временно на работу?

– Я перезвоню, – произносит папа, наблюдая, как мы без стука заходим к нему в кабинет.

Отбрасывает в сторону мобильный и не отводит взгляда, с удивлением провожая мои действия глазами.

– Алексей Владимирович, мы по делу, – начинаю без предисловий, однако Настя перебивает меня:

– Захар шутит, – толкает меня локтем в бок, однако я не ведусь на ее провокации, стоя рядом, в ответ прижимая девушку к своему боку еще сильнее. – Алексей Владимирович, мы пойдем. Извините за беспокойство.

– Нет уж, – не даю ей возможности покинуть кабинет, разворачивая снова лицом к своему родителю. – Сама хотела доказательств, терпи теперь.

– Я тебе верю! – шипит птичка, все так же продолжая неуверенно вырываться из моего захвата.

– Пять минут назад я впечатлился! – ворчу в ответ, не желая останавливаться на полпути. – И вчера, слушая телефонные гудки…

– Молодежь, я вам не мешаю? – отец прерывает наши пререкания, заставляя обратить на себя внимание.

Не мог подождать еще пару минут – я ведь только начал в азарт входить.

Но дело прежде всего – у меня еще будет достаточно времени поупражняться в остроумии с птичкой наедине, даже поссориться пару разу (не больше), а после и помириться. Желательно помногу и почаще, отключив телефоны и не подходя к двери, если даже кто-то и попытается ее взломать.

– Папа, не в службу, а в дружбу, – переключаю свое внимание на отца, который продолжает с удивлением пялиться в нашу с птичкой сторону. – Пожалуйста, напряги память и припомни, во сколько мы вчера попали в офис?

– Зачем? – мой родитель, как обычно, краток, хотя сам любит долгие пояснения и детальные описания, при этом терпеть не может загадки и недоговорки.

– Просто ответь на вопрос, и я от тебя отстану, – развожу руками в стороны, однако тут же быстро одну возвращаю на женскую талию назад, снова прижимая девушку к себе.

На всякий случай подержу под боком – мало ли, испугается моя ненаглядная птичка гневного взгляда или рыка отца (хотя за ним это давно не наблюдается, но чем черт не шутит) и сбежит, придумав кучу дурацких и ненужных комплексов и отговорок.

Нет уж, хватит бегать – лучше решить все проблемы раз и навсегда.

– В начале седьмого мы закончили переговоры и минут через двадцать приехали в офис, – спокойно произносит папа практически на одном дыхании, глядя пристально на меня, так до конца и не понимая, что происходит.

Слышу, как Настя тяжело вздыхает, так как слова генерального директора она точно не будет ставить под сомнения. Да и ему нет смысла врать – девушка это прекрасно понимает, поэтому, когда я перевожу на нее взгляд, она робко улыбается в ответ, расслабляясь в моих руках.

– Я не мог быть одновременно и в офисе, и в душе, – теперь настает моя очередь расплываться в победоносной улыбке. – Еще есть сомнения в моей невиновности?

– Вот что ты за человек, Гончаров?! – фыркает Настя, вызывая смех и у меня, и у отца, который пытается быть деликатным до конца, однако кулачок девушки на моем плече, а также ее тон реально веселят. – Я же тебе сказала, что верю! Зачем надо было отвлекать Алексея Владимировича от дел? Если бы я знала, что ты потащишь меня сюда и устроишь допрос отцу, то…

– Ничего страшного, – прерывает понимающий родитель пламенную речь моей самой любимой сотрудницы. – Можете беспокоить в любое время дня и ночи, Настенька, – он снова усмехается и откидывается на спинку кресла. – Я так понимаю, мой сын что-то натворил?

– Скорее, твоя дочь, – перевожу взгляд на мужчину, с лица которого медленно сползает улыбка после моих слов. – Кстати, так и не могу понять, как у нее вчера получилось взять мой телефон и отправить Насте смс без моего ведома. Дело в том, – я снова смотрю на девушку, делая паузу, – что мы с отцом вчера в ресторане встретили Леру. Но я клянусь тебе, птичка, она всегда была на глазах. И телефон находился в поле моего зрения. Как?! Кроме нее, сделать этого никто не мог, но я же тоже не слепой!

– Не всегда, – печально вздыхает генеральный директор, и мы с девушкой впиваемся в него взглядом.

Видимо, отец делает правильные выводы о сложившейся ситуации, в голове прокручивая все варианты. И мне безумно интересно, что он сейчас скажет.

– Не понял! – я произношу слова чуть ли не по слогам, с огромным удивлением в голосе.

Мы встретили Леру в ресторане случайно, когда заехали с отцом перекусить, перенеся обед далеко за полдень. Сестра подсела к нам, заявив, что безумно рада нашей встрече – улыбалась, шутила, но всегда была на глазах. И появление Степановой на пороге стало для меня настоящим сюрпризом. Неприятным, конечно же, но все равно слишком фантастическим. Про ключи я еще могу объяснить, но вот что касается смс…

– Помнишь, мне на мобильный позвонил Михаил Александрович Бережной, и я передал тебе трубку, – отец тарабанит пальцами по столешнице, не сводя с меня взгляда. – Ты ведешь это направление и разбираешься лучше меня в некоторых вопросах.

– Так я отошел всего минут на десять…

– И оставил свой телефон на столе, чтобы я ответил, если кто-то из поставщиков или заказчиков объявится, – папа перебивает меня, тяжело вздыхая. – Ну, я же не знал, что она выкинет очередной фортель, когда попросит твой гаджет, чтобы позвонить, – мой родитель разводит руками в стороны, делая несчастным лицо. – Якобы на ее телефоне закончились деньги, а она не успела пополнить счет.

– Твою мать! – резко вырывается у меня, однако после пояснений папы все становится на свои места.

Ну, Лерка, зараза такая – вот теперь ты точно попала!

И зачем оно тебе надо, скажи на милость? Молодая, богатая, свободная и успешная среди мужчин разных возрастов – чего тебе еще в этой жизни не хватает? Когда ты стала не просто стервой, а именно тварью? Ведь раньше за тобой этого не водилось – ты же не могла просто так предать и нашу дружбу, и наши отношения на протяжении всех этих двадцати восьми лет.

Я не верю, что ты на такое способна, сестренка, хотя факты говорят сами за себя.

Но для начала нам все же стоит поговорить по душам…

– Захар, не дури! – произносит отец довольно строго, видимо, прочитав всю гамму чувств и эмоций на моем лице.

– Не дури? – я переспрашиваю, зло усмехаясь и впиваясь полным негодованием взглядом в отца. – Мне очень хочется оторвать Лерке голову, – цежу практически сквозь зубы, при этом сжимая сильнее птичку в своей медвежьей хватке. – Но я себя контролирую, не переживай. Пока она не поймет, что я люблю Настю, нормального разговора все равно не получится.

– Я сам с ней поговорю, – кивает папа в знак согласия, видимо, решая по-своему уладить наш конфликт. – Обещаю, она больше не побеспокоит вас. Настенька, – на его лице появляется улыбка, когда он обращается к птичке. – Ты уж извини Леру, она не со зла. Просто взбалмошная немного и…

– Эгоистичная, избалованная, беспринципная стерва! – перебиваю своего родителя, однако он, как ни странно, не сопротивляется, а наоборот, слишком резко потухает.

– Да, – печально вздыхает, тарабаня пальцами по столешнице. – Ты прав, сынок. Видимо, недостаточно я ей внимания уделял, сутками пропадая на работе.

Хочется съязвить, что ты, папа, порол ее в детстве мало, точнее вообще практически не наказывал, но печальный тон близкого человека заставляет заткнуться и сдержаться. Конечно же, Лера его дочь и моя сестра, но сейчас спускать ей это с рук нельзя. Он её испортил, пусть теперь сам и перевоспитывает свою непутевую дочь. Надеюсь, еще не слишком поздно вправить Лерке мозги, чтобы в следующий раз думала головой, а не остальными частями тела, когда решит снова кому-нибудь напакостить.

– До завтра нас не будет, – произношу напоследок, подмигиваю отцу и вывожу птичку в приемную, а оттуда – в коридор.

– Что значит – не будет? – возмущённо интересуется Настя, когда я уже тяну ее к лифту. – Захар, я все понимаю, но нельзя путать личное с работой.

– Согласен, – киваю, пропуская народ, который выходит из лифта, а после заталкиваю туда девушку и нажимаю на первый этаж. – Но отгулы никто не отменял, – улыбаюсь, наступая на птичку ровно до тех пор, пока она не прижимается спиной к стене кабины. – Это я тебе как начальник заявляю.

– И куда мы поедем? – аккуратно произносит Настя, сглатывая невидимый комок в горле.

– Ты же хотела узнать всю правду? – я, как обычно, провоцирую ее, наклоняясь к лицу и расставляя руки по бокам от головы девушки. – Придется идти до конца. Или ты сдаешься? – приподнимаю одну бровь в ожидании ответа.

Его не следует, так как лифт приезжает на первый этаж, двери открываются и нам приходится выйти в коридор под изумленными взглядами сотрудников. Птичка немного нервничает, однако я чувствую себя прекрасно – мне плевать, кто и что скажет, а также подумает, предположит или нафантазирует. Главное, что Настя рядом – самая любимая и желанная, а на сплетни я никогда не обращал внимания.

– И все-таки, – не унимается моя красавица, когда автомобиль уже движется по оживленному проспекту. – Ты не ответил на мой вопрос.

Вот же неугомонная – все ей надо знать. А может, я просто решил прогулять работу, чтобы побыть с ней наедине? Вчера вышло недоразумение, зато сегодня ничто не мешает нам наверстать упущенное.

– Пусть это станет огромной тайной, покрытой мраком, – с небольшим пафосом и с замедлением к концу произношу, но после фырканья Насти сам прыскаю со смеху.

– Когда уже повзрослеешь, балбес, – птичка легонько бьет кулачком мне в плечо, после чего я ловлю ее ладонь и сжимаю в своей.

Как же долго я жил без этого – счастливой улыбки любимой девушки, радости, которую она дарит, находясь рядом, а также обычного человеческого счастья. И надо всего ничего – отпустить, подождать четыре года, чтобы сейчас наслаждаться по полной программе.

Я много думал о том, почему тогда отпустил птичку – ведь можно было надавить, заставить Лерку признаться, тем самым реабилитироваться в глазах Насти, однако в результате мы бы все равно расстались. Молодость, гордость, а также море амбиций и нежелание понимать друг друга – все это сыграло бы с нами злую шутку.

Возможно, кто-то скажет, что мы вовсе не любили друг друга, а также не ценили того, что имели – и он в какой-то степени будет прав. Однако именно расставание на столь длительное время сыграло свою роль и заставило понять, что самое главное в отношениях – это доверие.

Без него никуда. Без него – это дорога в тупик. Без него ты не обретешь ни счастья, ни любви, хоть трижды обвиняя всех в своих неудачах…

– Не мог подождать до вечера? – усмехается Настя, выводя меня из раздумий, когда я паркую автомобиль во дворе своего дома. – Отгулы, до завтра нас не будет! – перекривляет меня, закатывая глаза. – Как маленький мальчик, честное слово.

– То, на что ты так открыто намекаешь, будет немного позже, – поворачиваюсь всем корпусом в сторону своей спутницы. – А пока нам в соседний подъезд.

Настя с удивлением смотрит мне в глаза и произносит всего одно слово:

– Зачем?

– С Лерой поговорить, – спокойно отвечаю, так как не собираюсь из этого делать никакой тайны. – Так получилось, что отец подарил нам с сестрой по квартире в соседних подъездах. Ты, главное, не сопротивляйся, – останавливаю птичку, когда она открывает рот, чтобы возразить. – Мне самому очень интересно, как она так быстро провернула свою аферу, а главное, зачем. Ей-то какая выгода от этого?

– Может, вы наедине поговорите, а я в машине подожду?

Узнаю свою птичку – ни капли укора или упрека в голосе, несмотря на все прегрешения моей сестры. Настя во всех ищет только положительные качества, а я все время забываю, какая она у меня добрая и отзывчивая.

– Я понимаю, что ты не хочешь встречаться с моей сестрой, – тяжело вздыхаю и провожу рукой по волосам. – Если честно, я и сам не горю желанием видеть сейчас ее физиономию, – намерено делаю паузу, не сводя взгляда со своей любимой девушки. – Но я хочу поставить Лерку на место раз и навсегда, даже если мы после этого перестанем с ней общаться.

– Захар…

– Я тоже надеюсь, что до этого не дойдет, – тяжело вздыхаю и первым вылезаю из автомобиля, через пару секунд помогая и Анастасии покинуть наше транспортное средство.

Девушка не сопротивляется, но боковым зрением наблюдаю, что нервничать так и не перестает, несмотря на наше шуточное общение в машине. Ладно, моего темперамента хватит поставить Лерку на место, чтобы и впредь неповадно было издеваться над Настей.

– Кстати, – произносит птичка, когда мы заходим в лифт, – я до сих пор не поняла, как Степанова в твоей квартире оказалась.

– Сначала я тоже не понял, как она там оказалась, – нажимаю на нужный этаж, после чего двери закрываются. – Но потом, когда всплыла моя сестрица со своими аферами, вспомнил, – делаю паузу, глядя на Настю. – Дело в том, что на двадцать третье февраля мои друзья-лоботрясы подарили мне пальму и фикус, якобы у меня в квартире цветочков не хватает. А два месяца назад я уезжал в командировку почти на три недели, – Настя фыркает, понимая, куда я клоню. – Да у меня из головы вылетело, что у Лерки надо ключи от своей же квартиры забрать. Я с ней толком и не виделся все это время: у меня работа, у нее подруги, шоппинг и клубы.

– Понятно, – произносит Настя, когда двери лифта открываются.

Пропускаю девушку вперед и выхожу на лестничную площадку следом, уверенным шагом направляясь к нужной двери. Делаю глубокий вдох, затем выдох, чтобы немного унять свою злость, давлю на кнопку звонка и нетерпеливо жду, когда сестрица мне откроет. Другой рукой приобнимаю птичку, чтобы не передумала и не сбежала, так как пора в этой истории поставить жирную точку.

Главное, чтобы Лерка дома была, хотя где ей быть в такой ранний для нее час? Я и звонить по телефону специально не стал, чтобы эта ненормальная не сбежала, тем самым просто оттянув наш разговор. Жаль, что она не понимает, как глупо себя ведет, при этом выглядит жалко и совсем не круто.

– Какие люди! – восклицает пафосно Лера после того, как открывает входную дверь.

Как я и предполагал, половина одиннадцатого для моей сестренки – это еще очень рано, а судя по ее внешнему виду, то встала она минут десять назад, не больше.

– Ты же сама нарывалась на «теплую» встречу, – ехидно улыбаюсь, а после делаю два шага, подходя к сестре ближе. – В сторону отойди.

И в моем тоне больше нет веселых ноток, чтобы Лера не расслаблялась, а сразу прямо с порога поняла – шутить с ней именно сейчас я не намерен.

Она делает неуверенные шаги назад, отступая под моим напором. Спотыкается, наткнувшись на тумбочку для обуви, чуть ли не падает, однако не отводит своего испуганного взгляда с моего лица, держась за стеночку, а после хватая руками воздух за спиной.

– Захар, не надо, – слышу рядом голос птички, когда мы с сестрой уже плавно заходим в зал.

– Посмотри на нее, Лера! – шиплю прямо в лицо перепуганной сестрице. – Ты ей вчера чуть жизнь не сломала во второй раз, а она за тебя заступается.

Моя родственница молчит, лишь в глазах плещется страх. Интересно, чего она сейчас боится? Вчера смелой была, такую аферу провернула – неужели решила, что ее не вычислят, или в очередной раз понадеялась, что опять ее выкрутасы сойдут ей с рук?

– Пойдем отсюда, – Настя дотрагивается до моего локтя, и я немного остываю. По крайней мере, перестаю наступать на сестру, останавливаясь на месте. – Мне больше не нужны никакие доказательства.

– Ответь только на один вопрос, – я продолжаю сканировать свою сестру, игнорируя просьбу птички, правда, сдерживаю тон, чтобы не сорваться и не испугать Настю. – Зачем, Лера? Тебе от этого какая радость? Или тебе доставляет удовольствие, когда другие страдают?

– Помнится, тебе раньше это тоже доставляло удовольствие, братишка, – не скрывая сарказма, отвечает Валерия, придя немного в себя после первоначального испуга.

– Это было давно, – смотрю на нее исподлобья, произнося слова с небольшим нажимом. – С тех пор я поменял свои взгляды на жизнь. Так скажи правду, – мы сканируем друг друга в тишине, которую моя сестра, по всей видимости, не собирается нарушать. – Хотя бы раз в жизни будь честна, – довольно резко произношу последнюю фразу, наблюдая, как Лерка поникает окончательно.

Уже не боится, а скорее немного теряется, что выглядит довольно странно. На нее это совсем не похоже. Неужели что-то в ее голове щелкнуло и она решила осознать, как мерзко она поступила? Обычно моя драгоценная сестренка либо дерзит, либо давит на жалость, а тут просто молчит и отводит глаза. Прекрасно вижу, что за спиной у сестры на журнальном столике лежит пачка дамских сигарет – а это уже интересно вдвойне. Лера не курит, но иногда случается, когда ей действительно хреново. И вряд ли сейчас она начнет исповедоваться…

– Да, это сделала я, – сестренка переводит взгляд на Настю, прерывая мои невеселые мысли, а также не подтверждая мои последние предположения. – Оба раза, – Лера тяжело вздыхает и отводит взгляд. – Попросила Вику помочь, мы обычно друг другу всегда помогаем. Это розыгрыш такой, понимаешь?

– Ты, главное, скажи, когда начинать смеяться, – отвечаю вместо птички, стараясь оградить ее от общения с моей сестрой. – А то у нас с Настей проблемы с чувством юмора, – намерено делаю паузу, смотрю на сестрицу строго, не скрывая разочарования во взгляде, показывая Лерке, как же меня бесит ее поведение.

А также поражаюсь, что она ведёт себя как подросток. Для неё это, оказывается, просто розыгрыш. И слов нет, одни эмоции рвутся наружу вкупе с желанием оторвать ей голову, несмотря на данные отцу обещания!

– Ладно тебе, – машет она мне в ответ и снова переключается на Настю. – Сама знаю, что перегнула. В прошлый раз случайно вышло, никто не знал, что вы поссоритесь и Захар приедет на вечеринку. План в голове возник очень быстро – подсыпали ему в виски снотворное, ну и отправили тебе смс. Вика разыграла бурную страсть, а ты увидела и повелась, – под конец своего рассказа Лера поникает еще больше.

Ее голос дрожит, и выглядит она неважно. Того гляди, сорвется и закатит истерику, хотя обычно прокатывают ее невинные глазки и давление на жалость.

Ладно, посмотрим на дальнейший концерт в исполнении Валерии Гончаровой. Неужели не воспользуется моментом, чтобы разжалобить птичку окончательно?

– И не поверила Захару, – Настя констатирует факт с нотками горечи в голосе и тяжело вздыхает.

– Прости, – выдает Лера довольно тихо, а у меня глаза начинают резко округляться.

– Что?! Прости?! Как мило!

Это точно моя сестра говорит?!

Или я все-таки сплю? Скорее всего, мне послышалось или у меня глюки, самые настоящие и реальные, причем второй раз за сегодняшний день. Надо побольше отдыхать и поменьше работать, тогда точно не будет мерещиться и слышаться всякая чушь.

Перевожу взгляд на Настю, а она в ответ смотрит с удивлением на меня.

– А вчера зачем снова подстроила наше якобы «свидание» со Степановой? – я все еще не верю в искренность сестры, однако птичка показывает мне взглядом, чтобы прекратил давить на Леру.

– Завидно стало, – голос девушки дрожит, и по щеке катится одинокая слезинка. – Увидела вас в окно, когда вы садились в машину, а вчера в ресторане что-то щелкнуло в голове. Прямо бес в меня какой-то вселился, не иначе. Увидела телефон бесхозный – и как будто молния в голову ударила. Ты же знаешь, – горько усмехается Лера, обращаясь ко мне. – Я всегда действую на эмоциях, быстро и с размахом.

– Твою бы энергию да в мирное русло, – цежу сквозь зубы, в очередной раз поражаясь ее беспринципности. – И это, дорогая сестрица, совсем не эмоции, а самая настоящая дурь и распущенность. Ведёшь себя, как сопливая малолетка. Саму-то от себя не воротит?

– Прости меня, братишка! – произносит Лера чуть слышно трясущимися губами, смотрит мне в глаза, и по её лицу текут слёзы. – Я самая настоящая тварь! – она уже не плачет, а начинает громко выть, чем вгоняет меня в ступор.

Вот даже не знаю, как реагировать – пожалеть или все-таки послать? По этому поводу мысли делятся ровно напополам – черт, как же сложно сделать выбор. Зная хорошо свою сестру, не удивлюсь, что она решила разыграть подобный концерт, понимая, что жалостью ничего не добьется. Хоть слезы и истерики не ее конек, но чем черт не шутит.

Однако я постоянно забываю, что рядом со мной Настя – добрейшая душа, которая просто не признает фальши и ненависти. И вот прямо чувствую, что Леркина истерика сейчас растрогает нежное и доброе сердце моей любимой птички.

– Ну, что ты стоишь? – толкает голубоглазая блондинка меня в бок. – Воды принеси, – командует, глядя строго на меня, отчего я фыркаю, засовывая руки в карманы. – Не видишь, человеку плохо. Лера, – теперь уже обращается к сестре, подходя к ней ближе и беря за плечи. – Ты чего? Да не расстраивайся ты так, я и не злюсь уже.

– Прости, Настя, – всхлипывает Лерка, обнимая птичку и утыкаясь ей лицом прямо в шею, а я лишь закатываю глаза.

Наблюдаю, как моя любимая девушка ведет всё ещё плачущую Леру к дивану и вместе с ней усаживается туда, продолжая гладить мою сестру по спине. Ох, и женщины, никакой логики в поведении – то ненавидели друг друга, меча молнии и прожигая взглядом, теперь одна жалеет, а вторая цепляется за нее клещами, как будто больше посочувствовать ей, бедняжке, некому, кроме моей птички! Тяжело с ними, но и без них тошно, хоть волком вой, поэтому придется терпеть и подстраиваться – другого варианта все равно пока умные люди не придумали.

Еще раз вздыхаю, глядя на эту душераздирающую картину, а после разворачиваюсь и направляюсь в сторону кухни, оставляя девчонок наедине. Пусть поговорят, вдруг смогут наладить отношения? Еще и подругами станут, не дай Бог – тогда я точно застрелюсь раньше времени.

Лерка, конечно же, стерва, но ее поведение больше похоже на показуху – на самом деле она неплохая девушка, местами бывает даже милая и добрая. А самое главное – моя ненаглядная и любимая сестра, хотя иногда бесит до посинения. За ее шалости ей бы голову не мешало оторвать, но я очень надеюсь, что истерика Валерии все же не очередная показуха, а именно – искреннее раскаяние и желание наладить отношения со мной и моей любимой девушкой.

Пусть только посмеет меня подвести и опозорить в очередной раз перед Настей – разочаруюсь, откручу голову и больше не прощу, вычеркнув из своей жизни раз и навсегда.

Даже несмотря на то, что родная сестра и очень близкий мне человек.

Набираю в стакан воды и направляюсь назад в зал, правда, перед дверью останавливаюсь, чтобы девочки меня не видели, так как слышу голос Леры:

– Прикинь, он мне сказал, что я фальшивка, – слышится негромкий смешок, правда, с нотками горечи в голосе. – Очень красивая, умная и стильная, но насквозь фальшивая и ненастоящая. А ему нужна другая женщина, – Лера делает паузу и хлюпает носом. – Которая умеет любить. А я что, Настен, не умею?

– Умеешь, конечно, – голос птички звучит бодро, и я уверен, что она сейчас гладит мою непутевую сестренку по голове. – Это он дурак, что не рассмотрел тебя по-настоящему.

– Он практически идеальный, по крайней мере, в моем понимании, – Лерка тяжело вздыхает и снова шмыгает носом. – Зачем он так больно мне сделал? Я, конечно, понимаю, что мне далеко до женщины его мечты, но ведь мог бы деликатнее со мной поступить.

– Надо было в глаз ему дать, – я захожу в комнату со стаканом воды, однако Лера при виде меня начинает снова ныть, а Настя стреляет глазами с упреком во взгляде. – Я бы так и сделал на ее месте, – пожимаю плечами и морщу нос. – Лера, завязывай сопли развозить, – подхожу к девочкам ближе и усаживаюсь на корточки, отдавая стакан сестре. – Ну что ты в самом-то деле устроила тут конец света? Ушел один – придет другой, нашла проблему, – усмехаюсь, а сестра наоборот начинает еще громче рыдать, и Настя в очередной раз посылает мне взгляд с упреком. – А что я такого сказал? – шепчу ей, однако она меня не слушает, переключаясь на Леру, точнее на ее истерику.

Как ни странно, но птичке удается успокоить мою сестренку довольно быстро, правда, Лерка ни в какую не желает нас отпускать – они мило беседуют с Настей, в основном, обсуждая мои достоинства и недостатки, а я лишь периодически усмехаюсь и местами фыркаю, так как воспоминания из детства просто ненавижу.

Костюм зайчика, поведение неуд, хамство учителям – ну вот что здесь может быть интересного? Согласен, вел себя глупо (а кто в школьные годы задумывается, что через десять-двадцать лет будет стыдно об этом вспоминать?), но зачем же выдавать все секреты птичке. И она тоже хороша – нет бы, о себе что-нибудь рассказала, а я бы с удовольствием послушал. Однако Настя лишь задает Лерке вопросы, вроде как наводящие, а та тарахтит без умолку, забыв на время о своих переживаниях.

Точно, женская душа – потемки, но пусть лучше дружат, чем ненавидят друг друга. Иначе я точно с ними сойду с ума раньше времени, так и не дожив до старости.

– Настена, точно не сердишься больше? – Лера прощается возле порога спустя два часа после нашего с птичкой прихода.

– Точно, – смеется моя любимая девушка в ответ и целует мою же сестру в щеку.

– Тогда в выходные устроим шоппинг! – Валерия обращается к моей спутнице, однако тычет в меня пальцем. – С тебя кредитка!

– Лера! – фыркает Настя.

– Не вопрос! – поддакиваю сестре и получаю испепеляющий взгляд от птички. – Тогда мы пойдем – у нас еще планы, иначе в выходные, девочки, останетесь без обновок.

Я тяну Настю к лифту, а после и на улицу, точнее в нужный подъезд, на шестой этаж и в свою собственную квартиру, где прямо с порога чуть ли не набрасываюсь на девушку. Безумно по ней соскучился и не желаю больше тратить ни секунды на пустую болтовню. Вторые сутки без нее, а уже не могу сдержать порыва, чтобы не прижать к себе ее прекрасное тело, зацеловать до полусмерти, а после заняться любовью – страстно, дико, но в то же самое время аккуратно, ласково и слишком нежно, чтобы не сделать больно в порыве проявления своих неуемных чувств.

Иначе я просто сойду с ума, если сейчас мы не дойдем до спальни…

– О чем думаешь? – я первым прерываю молчание, когда мы лежим с птичкой уставшие поперек огромной кровати и даже вздыхаем практически в унисон.

– О том, что счастлива, – Настя произносит на выдохе и закрывает глаза. – Очень счастлива, Захар! Даже не представляла, что такое может со мной случиться.

– А помнишь, птичка, – я облокачиваюсь на левую руку, а пальцами другой провожу по лицу девушки. – Ты когда-то спрашивала, зачем ты мне?

– Конечно, – она усмехается, так и не открывая глаз. – Ты еще ответил, что не знаешь.

– Молодой был, многого не понимал, – произношу медленно с небольшим безразличием в голосе. – Зато теперь могу ответить на твой вопрос, если ты хочешь.

– Хочу! – Настя резко открывает глаза и поворачивает голову в мою сторону, впиваясь в меня взглядом.

Надо же, она не забыла ни своего дурацкого вопроса, которым постоянно меня доставала, ни моего глупого ответа, потому что я тогда действительно многого не понимал.

«Не знаю», – это тогда было правдой, но не сейчас.

– Для того, чтобы любить тебя, создать с тобой семью, родить детей, а также…

Договорить я не успеваю, так как Настя резко набрасывается на меня, заставляя снова лечь на спину и обнять ее. Она целует со всей страстью, а ее длинные и распущенные волосы щекочут лицо и шею. Так приятно, когда она рядом с тобой – настоящая, не фальшивая, открытая и очень страстная. Пока немного стеснительная, но это мы вскоре поправим – птичка же не сможет мне отказать в столь маленькой просьбе, как стать более раскрепощенной в нашей спальне.

– Захар! – произносит Настя прямо в губы, когда первой прерывает затянувшийся поцелуй. – Я люблю тебя!

– И я тебя, – шепчу ей в ответ. – Больше никогда не сомневайся в этом.

– Не буду, – она трется своим очаровательным носиком о мою щеку, а я просто наслаждаюсь столь невинной лаской.

– Тогда у меня к тебе будет просьба, – мой голос немного хрипит, а тело требует продолжения примирения, однако умом понимаю, что сейчас самый подходящий момент.

Другого может и не быть, поэтому придется именно сейчас немного надавить.

– Давай, – птичка отрывается от своего занятия, заглядывая в мои глаза.

– Переезжай ко мне жить, – выдаю на одном дыхании и, чтобы не слышать возражений, впиваюсь в девичьи губы, от которых невозможно оторваться.

Все, птичка, теперь ты окончательно попалась в мои сети!

Три месяца спустя…

POV Настя

– Птичка, тормози! – кричит Захар, сидя рядом со мной на пассажирском сиденье. – Я с твоими уроками вождения точно поседею!

– Да погоди ты, – бухчу в ответ, пытаясь делать все быстро, как и учил инструктор.

Сначала выжимаем сцепление, потом плавно давим на педаль тормоза, и машина останавливается – это в теории. Правда, в моем случае данный процесс происходит довольно резко – я еле успеваю удержаться руками за руль, чтобы не удариться об него же лбом, а Захара дергает вперед, но, слава Богу, ремни безопасности не позволяют моему мужу вписаться лицом в лобовое стекло.

Да, именно муж – единственный, любимый и самый желанный. А еще добрый, нежный, заботливый и…терпеливый. Вот прямо, как сейчас – тяжело вздыхает, закатывает глаза, даже пытается метать ими молнии в мой адрес, однако спустя несколько секунд усмехается и мотает головой из стороны в сторону.

– Настя, предлагаю в сто пятнадцатый раз, – пристально смотрит на мое невинное лицо (по крайней мере, я очень надеюсь, что именно сейчас оно выглядит невинно) и смягчает тон: – Давай я тебе подарю внедорожник с коробкой автомат. Ну, зачем тебе эта механика? Две педальки – газ и тормоз. Тебе удобнее, мне спокойнее.

– Я подумаю, – киваю в ответ, понимая, что, наверное, в этот сто пятнадцатый раз я все-таки соглашусь на его предложение.

Мне очень хотелось научиться ездить на автомобиле с механической коробкой передач – а что, все умеют, почему у меня не получится? С теорией разобралась быстро, однако на практике все оказалось намного сложнее, чем я предполагала – то сцепление не до конца выжимаю, то, как сейчас, не могу плавно притормозить.

Прямо напасть какая-то, честное слово.

– А еще лучше, – не унимается Захар, – я буду за рулем, а ты сидеть рядом. Мы и так постоянно вместе – дома, на работе, в гостях. Так зачем тебе личный автомобиль?

– Я же не могу тебя постоянно дергать, чтобы ты меня в больницу возил, – выдаю на одном дыхании и понимаю, что проболталась.

Особенно наблюдая, как мой любимый мужчина с удивлением сканирует меня, медленно округляя глаза, от чего я прикусываю мысленно язык и обречённо вздыхаю. Сюрприза не получилось, а так хотелось…

Мы женаты уже два месяца, и совсем скоро, месяцев так через семь, результат нашей любви появится на свет. Я сама узнала только позавчера, точнее побывала у врача после сделанного накануне теста, и там мой «диагноз» подтвердился – я беременна, и, по всей видимости, именно в первую брачную ночь у нас с Захаром все получилось, как надо.

Вот только сообщить ему радостную новость я собиралась на выходных, заранее проштудировав аккуратно почву на тему «Дети в нашей жизни». Как-то не довелось нам пока серьезно побеседовать по этом поводу, и я очень переживала, как правильно подготовить мужа к скорому пополнению в нашей семье.

Я прекрасно помнила, как он ответил на мой вопрос – что хочет любить меня, создать со мной семью, а так же родить детей, но мы так и не обсудили дальнейшие жизненные планы, особенно по поводу последнего пункта.

Захар просто сделал мне предложение, а я, не раздумывая, согласилась – что еще нужно для счастья? Тем более, наши близкие и родные полностью поддержали наше решение, а некоторые даже всплакнули от радости.

Кстати, со своей будущей свекровью мне довелось познакомиться аккурат на следующий день после нашего «бурного» примирения после выходки Леры.

– Ты кого-то ждешь? – произнес Захар, прервав затянувшийся утренний поцелуй и заглядывая мне в глаза.

– Глупее вопроса придумать не мог? – поинтересовалась я с удивлением в голосе, не отводя взгляда от любимого мужчины. – Я только ночью согласилась к тебе переехать, а сейчас утро. И кто ко мне может прийти, если еще не в курсе о смене моего места жительства?

– Тоже верно, – кивнул Захар в ответ, морщась от повторного звонка. – Даже не могу представить, кто стоит за дверью.

Однако через пару минут его удивленное «Мама?!», а также женский голос «Здравствуй, сынок!» и меня заставили удивиться, а так же вспомнить, что я еще лежу в кровати без одежды. Тяжело вздохнула, зажмурилась, однако после быстро взяла себя в руки, подорвалась и начала разыскивать свою одежду. Или любую другую, в чем можно предстать перед матерью Захара.

Я прекрасно помнила про генерала в юбке и реально испугалась, что сейчас подвергнусь и допросу с пристрастием, и тщательному осмотру моей скромной персоны. Однако на деле все оказалось с точностью до наоборот – под раздачу попал Захар, так как (цитирую дословно) «скрыл от матери наличие невесты – все уже с Настей познакомились, кроме нее». И за это она обещала его выпороть, месяц не разговаривать, а так же лишить наследства.

Захар, конечно же, отнекивался, однако ни его смущение, ни неумелое закатывание глаз, так и не произвели нужного впечатления на Светлану Матвеевну. Зато со мной женщина была любезна, выпила два литра чая, надавала кучу советов, как приструнить ее сына, а также сказала, чтобы я звонила в любое время дня и ночи, если Захар (не дай Бог) меня чем-нибудь обидит.

– Ох, и женщины! – фыркнул он возле порога, когда мы прощались с его матерью. – Ты ее еще на шоппинг вытащи!

– Само собой, – Светлана Матвеевна посмотрела на своего сына, как будто он сморозил редчайшую чушь. – На выходных и устроим.

– Не получится, мама, – на лице Захара расплылась ехидная улыбка. – На выходных она идет на шоппинг с Леркой.

– И я с ними, – поддакнула женщина и подмигнула мне. – Проконтролирую, чтобы твою кредитку полностью опустошили.

Захар схватился за лоб, а я лишь засмеялась, понимая, что Светлана Матвеевна безумно любит своего сына…

– Какая больница? – спустя пару минут произносит мой супруг практически по слогам, не сводя своего пристального взгляда. – Я чего-то не знаю?

– Давай потом, – отворачиваюсь и снова завожу двигатель, который заглох после моего резкого торможения.

– Давай сейчас, – Захар берет меня двумя пальцами за подбородок и заставляет снова на него посмотреть. – Зачем тебе ездить в больницу?

– На осмотр, – улыбаюсь в надежде, что мой муж поймет все с полунамеков, однако он хмурится еще сильнее, продолжая сверлить меня взглядом и дальше.

– Какой осмотр? – в его голосе появляются тревожные нотки, а я лишь тяжело вздыхаю.

Какие же, все-таки, мужчины тугодумы! Любой женщине скажи слово «осмотр», и она даже без дальнейших намеков поймет, о чем ты ведешь речь.

А тут лишь пристальный взгляд, испуганный вид и ступор – ладно, придется признаться, а то еще до инфаркта доведу любимого мужа.

– Я беременна, Захар, – мы смотрим друг другу в глаза, однако захват мужских пальцев ослабевает. – Ты не рад?

– Погоди, птичка, я немного в шоке! – он закрывает глаза, несколько секунд сидит в такой позе, а после…

Резко открывает глаза, а они блестят от радости. И улыбка, такая нежная и открытая, медленно расплывается на лице моего мужа – вот и ответ на все мои мысленные вопросы, которые я собиралась только задавать на протяжении двух дней до выходных.

– Если я правильно понимаю, то все-таки рад, – я первой тянусь к мужу и целую в губы.

– Безумно! – он обнимает меня, прижимая к себе. – Ты ж моя золотая птичка! Я даже представить себе не мог, что это случится так быстро!

– В первую брачную ночь, по всей видимости, – я фыркаю Захару в шею, а он отстраняется, чтобы снова заглянуть мне в глаза.

– Я старался!

– Вот через семь месяцев и посмотрим, как сильно старался! Я хочу мальчика!

– А я девочку!

И я не нахожусь с ответом!

Вот это новость! Надо же, девочку он хочет. Я-то в глубине души надеялась, что мой любимый мужчина будет со мной солидарен, а он, оказывается, не так прост, как кажется на первый взгляд.

– Вот кого сделал, тот и родится, – не могу сдержать улыбки, а также подколоть любимого мужа.

– На самом деле мне все равно, кто родится, – Захар смотрит на меня с такой нежностью, от чего хочется просто раствориться в этих голубых омутах. – Главное, чтобы здоровый, а остальное…

– Согласна, – перебиваю и киваю в ответ головой.

– На всё? – с удивлением в глазах произносит Захар, и даже криво ухмыляется. – Смотри, птичка.

– Почти, – произношу с замедлением к концу слова, так как понимаю, что в очередной раз попалась в новую ловушку.

Вот же, негодяй какой! Вечно он меня загоняет в угол, чтобы я согласилась на все его условия. Сопротивляюсь, обычно, для приличия, понимая, что всегда и во всем готова его поддерживать.

– Если родится сын, – Захар делает многозначительную паузу, – то мы будем пытаться в следующий раз сделать дочь.

– А если дочь?

– Если дочь, – повторяет за мной и делает вид, что задумался, а спустя несколько секунд подмигивает мне и с победоносной улыбкой на лице заканчивает: – Значит, буду делать сына.

– Тогда точно согласна, – я снова его целую и усаживаюсь ровно за руль. – Но мне надо срочно научиться водить машину!

– Не-ет! – вопит Захар, а я прекрасно понимаю, что уступит мне однозначно.

По-другому у нас просто не получится, иначе что это за семейная жизнь, если не слышать и не понимать друг друга? Но чтобы и дальше не оглохнуть от воплей Захара и больше не кривиться от его ворчания, приходится тоже уступить:

– Я согласна на автомат!

А дальше посмотрим, чего еще мне захочется на протяжении семи месяцев. Вдруг я вообще передумаю и заставлю его возить меня то в больницу, то на шоппинг, то еще куда-нибудь – беременные женщины так капризны!

Однако мой муж даже не пытается сопротивляться, и уже вечером, лежа рядом со мной на кровати, он проводит рукой по моему еще плоскому животу со словами:

– Мы тебя уже очень любим, малыш!

А из моих глаз катятся слезы радости.

Вот оно, мое счастье!

Конец