Возле клиники меня уже поджидали. Я невольно прикрыла живот руками. Нет! Это малышка моя! И Григорий не получит ни ее, ни меня! Он стоял возле своего роскошного черного автомобиля. А увидев меня, направился ко мне с букетом в руках.

– Цветы? – я сжала пальцами стебли так, что они смялись в руке. – Как мило. После того, как ты угрожал мне, если я не стану твоей женой!

Взмах руки – и букет полетел в ближайшую урну. Григорий зло прищурился, сжимая кулаки.

– Не тебе, – прошипел он, придвигаясь ближе. – А тому щенку, который заделал тебе ребенка. До сих пор думаю, не поискать ли его по своим каналам… чтобы поговорить по-мужски.

Мы стояли у стены, и я оказалась прижата лопатками к кирпичной кладке. И почувствовала себя загнанной в угол, чувствуя жар мужского тела так близко. Григорий был намного старше, сильнее, увереннее. И точно не собирался отступать.

Ведь он хорошо все просчитал, когда пришел к бабушке просить моей руки. Знал, что она – циничная бизнес-леди, не верящая в любовь и романтику, – посчитает его идеальной партией для единственной внучки. Вот только я полюбила другого.

– Не трогай Макса! Не смей! Я люблю его! – закричала я, ударяя его кулаками в грудь.

– Это переходит все границы, моя милая невеста, – холодно процедил Григорий, жестко перехватывая мои запястья одной рукой. – Ты сбежала от меня. Изменила в первую же неделю после помолвки. Нагуляла ребенка на стороне. И я все, все это стерпел! Но тебе, Аленушка, пора выбросить из головы свой идиотский курортный роман. Мне нужны жена и наследник. Ты идеально подходишь.

Он посмотрел на мой живот, выпирающий из-под свободного платья. По спине побежали мурашки. Настолько собственническим оказался этот взгляд.

– Это девочка! – в панике вскрикнула я, пытаясь вырваться.

Проходящая мимо медсестра обратила на нас внимание. Григорий разжал пальцы и мило ей улыбнулся. Она поспешила скрыться. Ну, конечно! Его в этом городе знала каждая собака. Знала и боялась. Слишком богатый, слишком влиятельный, слишком привыкший брать, что хочет.

– Какая прелесть, – улыбнулся Григорий. – Я всегда мечтал о дочке. Поверь, никто ничего не узнает. Я дам ей свою фамилию. Например, Светлана Григорьевна Колесникова… кажется, звучит?

Он потянулся к моему животу. Я дернулась так, будто его пальцы могли обжечь. Навредить еще не родившейся малышке.

– Замолчи! Не смей выбирать имя моему ребенку! – я замахнулась, чтобы отвесить Григорию пощечину.

Он перехватил мое запястье и медленно покачал головой. Казалось, без слов приказал не делать глупостей.

– Хорошо. Выберем вместе, – невозмутимо произнес Григорий, ослабляя хватку и поглаживая мою руку. – Я договорюсь в ЗАГСе, нас распишут на выходных. А потом вылетим в Швейцарию. Я говорил с твоей бабушкой. У тебя сложная беременность, постоянная угроза срыва. Будешь лежать на поддержке в лучшей клинике. Я не могу рисковать здоровьем ни своей жены, ни нашего будущего ребенка.

– Ты хочешь увезти меня ради ребенка? Даже не твоего ребенка? Только ради этого? Неужели?

– Умная девочка, – усмехнулся Григорий, проведя пальцами по моей щеке. – Не только. Твой Макс – сопляк и оборванец без гроша в кармане. В Швейцарии, в элитной частной клинике, он точно тебя не найдет. Он – не пара тебе. Наверняка повелся на твои деньги. Обыкновенный альфонс.

– Не смей так говорить. И не смей за меня решать. Я никуда с тобой не поеду. И не выйду за тебя замуж. Ты не сможешь меня заставить! – выпалила я, отталкивая его.

– Уверена? – от тихого и вкрадчивого голоса мороз пошел по коже. – Ты – мажорка, живущая под крылышком бабушки. Сущий ребенок, не видящий реальной жизни. А ты сними розовые очки. Где сейчас твой Макс? Его нет! И не будет рядом, если у тебя будут проблемы! Как думаешь, что останется от твоей жизни, если вы вдруг разоритесь? Бедная твоя бабушка! Она может и не пережить, если потеряет дело всей жизни, свои любимые супермаркеты. Думаешь, простит тебе, что вам придется уехать на съемку с тараканами? Вместо того, чтобы жить у меня, в богатстве и комфорте… А если на вас останутся долги? Сможешь погасить их, когда пойдешь работать официанткой, где каждый будет пытаться залезть тебе под юбку? Хотя кто тебя возьмет с ребенком?..

Я застыла, внутренне леденея. Уже видя, как моя жизнь рухнет по щелчку этих холеных пальцев.

– Ты этого не сделаешь, – прошептала я одними губами.

– Не сделаю, – вздохнул Григорий. – Я слишком привязался к тебе, принцесса. И просто хочу забрать себе. Тебя и ребенка.

Он накрыл мои губы своими. Поцеловал, как статую, ведь я даже не шевельнулась. Сердце по-прежнему колотилось от ужаса. Ведь я уже не знала, где правда. Какой Григорий настоящий? Обходительный интеллигент, который носился со мной, как с куколкой, обещая водить по театрам и выставкам? Или властный ревнивый монстр, угрожающий лишить всего?

– Не упрямься, – выдохнул Григорий в губы. – Я позабочусь и о тебе, и о малышке. Так будет лучше для всех. Держи. Во вторник мы вылетаем в Берн.

Он вложил в мои безвольные пальцы два билета. Уже позаботился заранее. Развернувшись, Григорий направился к машине. А я смяла билеты в руке, тихо прорычав вслед его удаляющейся фигуре:

– Я не выйду за тебя. Чего бы мне это ни стоило. Ведь я люблю Макса. И неважно, любит ли он меня… Нашу малышку не будет растить чужой мужчина!

Незадолго до этого…

Дарина, на удивление, прошла испытание моей бабушкой. И меня отпустили на неделю в деревню в гости. Правда, снабдили автомобилем премиум-класса. И личным водителем в пару к авто.

Я не стала спорить. Знала, что отпущу водителя, как только мы доберемся до деревни. И хоть на неделю ощущу желанный глоток свободы. Смогу побыть самой себе хозяйкой. А потом… вернусь в душную столицу. И выйду замуж за Григория. Просто эта неделя – сладкая иллюзия, что я могу избежать этого брака по расчету. Все равно бабушка не оставит в покое. Если я откажусь от брака с Колесниковым, она просто найдет замену. И не факт, что новый кандидат в мужья окажется моложе и привлекательнее.

Дарина встретила меня на пороге небольшого деревянного дома очень радушно. Мы не виделись лет десять, но она обняла так крепко, что на глаза навернулись слезы. А потом помогла затащить чемоданы в дом.

– Бабушка боялась, что реальная жизнь – это любовный роман в мягкой обложке, – рассмеялась я, пересчитывая колесиками чемодана скрипучие деревянные ступеньки. – И что как раз на этом моменте из комнаты выйдет какой-нибудь твой друг! И поможет затащить чемодан, впившись страстным поцелуем в мои губы…

– Друга-красавчика не заимела! – хихикнула Дарина в ответ. – Но вот симпатичный сосед с утра заселился в домик неподалеку… Там еще живет полоумный старик, увлекающийся рыбалкой и охотой! Я думала, у Ефимыча родни не наблюдается, ан-нет, нарисовался этот кадр… Правда, по деревне уже поползли слухи, что этот парень – не самый лучший кандидат на кастинг главных героев любовного романа. Денег у него нет, только смазливая внешность и крепкие мускулы…

– Ну, на страстный поцелуй точно сгодится, раз уж на роль прекрасного принца не тянет, – натужно улыбнулась я.

Меня снова затошнило, а в ушах зазвучали слова бабушки о богатстве Григория. Неужели Дарина такая же меркантильная? И для нее чувства к мужчине развиваются только при наличии у него толстого кошелька? Я решила не развивать тему, спросив у подруги, что будет на обед, и вызвалась помочь с готовкой.

Дарина легко переключилась с прекрасных принцев на огурчики из собственного огорода. Я выдохнула с облегчением. Запретила себе думать о любых мужчинах на протяжении недели свободы. Но что за магия? Мысли то и дело возвращались к словам Дарины про симпатичного соседа. Я не видела его ни разу. Но меня тянуло познакомиться с ним… Тянуло, словно магнитом. Хотя я знала, что это все усложнит. Но запретить себе думать о нем уже не могла.

После обеда я завалилась спать в спальне, любезно выделенной хозяйкой дома. Сама Дарина сказала, что отлично поспит и на диване. А я – девушка городская, привыкшая к комфорту. В общем, никакие мои отговорки не сработали. Вечером я открыла глаза и бездумно пялилась на штору в цветочек, когда в дверь осторожно постучали.

– Я не сплю, заходи, Дарин! – крикнула я, и подруга скользнула в комнату.

Я включила ночник. Густые сумерки уже наползли на деревню. Я и забыла, какие яркие звезды за городом, какое темно-синее небо.

– Алена, мне так жаль… – лицо Дарины сморщилось от грусти.

– Что случилось? – я напряглась.

– Мне позвонила мама, папу забрали в больницу. Его сегодня сбил ненормальный велосипедист, нога раздроблена в хлам, есть еще травмы… В общем, я должна ехать в город. Простишь меня?

– Да, конечно! – шокированно прошептала я и схватила холодные дрожащие ладони подруги в свои. – Может, я могу чем-то помочь? Я помню твоего папу. Он всегда хорошо ко мне относился, когда я приезжала сюда с бабушкой. Давай дам денег или…

– Ничего не надо, Алена, – на глазах подруги засверкали слезы благодарности. – Мама говорит, что все будет хорошо, у врачей благоприятные прогнозы. Спасибо тебе большое, ты такая добрая! Мне неудобно, ты приехала ко мне в гости, а я вот так подвожу тебя…

– Да ничего страшного. Я еще не разобрала чемоданы. Уснула после обеда. Я позвоню бабушке вечером и предупрежу, что вернусь… – вздохнула я, опуская глаза.

Голова кружилась от того, что придется возвращаться под крыло к властной бабушке и снова всю неделю слышать ее щебетание о Григории.

– А зачем? – вдруг пожала плечами Дарина. – Оставайся здесь! Ты так мечтала отдохнуть на природе. На свежем воздухе! В новой непривычной обстановке. Кроме того, я думаю, что вряд ли проторчу всю неделю в городе. Дня через три вернусь, и закатим тако-о-ой девичник… Привезу из города хорошее шампанское!

– Успокойся, я не пью! – счастливо рассмеялась я, бросаясь обнимать Дарину. – Ты правда разрешишь мне остаться? Спасибо! Я так не хочу в душный город сейчас… Мне понравилось здесь!

– Не скучай здесь! Зайду перед отъездом к соседу, предупрежу его, чтобы присматривал за тобой, пока меня нет! – шутливо погрозила пальцем подруга, и я покраснела, словно школьница, застигнутая на откровенных мыслях.

– Не смей! Нет!

Хихикая, словно нам снова по десять лет, мы повалились на кровать и принялись щекотать друг друга. Но где-то краешком сознания я зацепилась за мысль о своем вынужденном одиночестве и симпатичном соседе.

После первого же дня наедине с собой я не выдержала. Как только солнце склонилось к горизонту, в доме стало мучительно тихо и одиноко. Я прохаживалась мимо полок и шкафов, трогая то старенькие книги, то простенькие статуэтки.

В голову лезли мысли о моем вынужденном браке. Совсем, как в дешевых романах, ага! И властный герой-бизнесмен, и разница в возрасте, и женитьба по расчету… Хорошо, хоть беременности и тройняшек нет!

Я чуть не вздрогнула, подумав о детях и тому, что им предшествует. Может, некоторые мои ровесницы и млели по мужчинам под сорок, импозантным и деловым. Может, у них и был фетиш на проседь на висках и зрелость во взгляде. У меня – нет!

К тому же, Григорий Колесников мало походил на героя романа. Он выглядел старше своих лет и совсем не походил на альфа-самца. Вместо хриплых искушающих интонаций – почти отцовское «принцесса», вместо хищных усмешек – мягкая, чуть усталая улыбка.

Колесников не умел ни флиртовать, ни заигрывать. Да и откуда ему? Он больше десяти лет прожил с любимой женой. А потом она сгорела от рака, несмотря на все клиники Швейцарии и Израиля. На тот момент вокруг Колесникова уже вились молоденькие фифочки, падкие на мужчин с большим кошельком. Выбирай – не хочу! Но нет же. Колесникову приглянулось состояние моей бабушки. И совсем чуточку – я.

Я помнила то роковое «предложение». Черт возьми, да я даже не поняла, что это было! Колесников просто заглянул в гости. Обсуждал с бабушкой дела, попивал чаек. Я откровенно скучала за столом, краем уха слыша всякие бизнес-термины.

Разговор повернул в другую сторону совершенно неожиданно. Бабушка начала осторожно сочувствовать, что Колесников все один да один, без женской руки, как же так… Он же улыбнулся, посмеиваясь: «Да вот, Аленушку жду! Расцвела совсем, невеста! Хочешь замуж, а, принцесса? Кстати, я как раз спонсирую выставку маринистов! Пойдешь со мной на выходных?»

Тогда я отшутилась, что ничего не понимаю в живописи. И только сейчас поняла, как на меня смотрел Колесников. С двойным дном. Во взгляде – серьезность под шутливыми искорками.

Я вздохнула, выныривая из воспоминаний и выскальзывая из дома. Нужно было проветриться! Эта деревня находилась черт знает где, во множестве километров от столицы. Я и не узнала бы о ней никогда, если бы бабушка не дружила с родней Дарины. А так в детстве меня привозили сюда почти каждое лето. И ноги сами повели по сорнякам и дорожной пыли к реке. Спустившись к воде, я присела на большой гладкий камень. Взгляд скользнул вдаль, к яркому солнцу, которое, как рыжий котенок, свернулось клубочком над горизонтом.

– Кто ты? Нимфа этого леса? – раздался незнакомый мужской голос.

Цветок, который я вплетала в свои волосы, выпал на песок. За спиной оказался высокий парень с темно-каштановыми, чуть встрепанными волосами. В светлых глазах плясали озорные искорки.

– Скорее, русалка. Вот думаю, сумею утопиться от тоски или куража не хватит? – усмехнулась я.

Рядом с моим камушком валялась большая коряга. Незнакомец сел на нее, приветливо улыбаясь.

– Зачем же топиться? Я появился вовремя. И точно не дам тосковать такой милой леди!

Захотелось отвлечься. Хотя бы на глупый флирт! Я бросила цветок в воду, со смехом и легким вызовом бросая незнакомцу в лицо:

– О, так передо мной прекрасный принц? Чем докажешь? Может, ты – леший и только притворяешься принцем?

И тут оказалось, что передо мной не принц и не леший, а настоящий псих. Ведь парень вскочил на ноги, сложил ладони лодочкой и прыгнул в воду. Прямо так, как был, в футболке и джинсах! Я подорвала с камня, закричав:

– Что ты делаешь? Ты ненормальный?! А вдруг тут глубоко?!

«Принц» уже выбрался на берег. Он встряхнулся, а на лице расплылась сияющая улыбка. Ведь в руке был тот самый цветок.

– Держи, нимфа или русалка. Я точно не леший. Но и до принца мне далеко. Меня зовут Макс. А тебя?

– Я – Алена, – смутилась я, видя, как капельки воды сбегают по его мускулистым рукам.

Не зная, куда девать взгляд, я плюхнулась на песок поближе к воде. Не беречь же шмотки, пусть и дизайнерские! Дома у меня таких платьев – полная гардеробная.

Я похлопала ладонью рядом с собой, и мой новый знакомый с удовольствием сел рядом, снимая мокрую футболку. Черт! Высокий, стройный, в меру накачанный, Макс явно следил за своим телом.

– Я приехал к дедушке погостить. На пару недель. А ты?

– А может, я сбежала? – хитро усмехнулась я, потягиваясь и изгибаясь в спине.

Я пыталась свести все на шутку. И все-таки Макс что-то заметил. Он прищурился, смерив внимательным взглядом.

– И от кого ты сбежала? От строгих родителей? Или от мужа?

Мои губы сжались в линию, будто я боялась выдать свои секреты. Не откровенничать же с первым встречным! Парень мне понравился, и посылать его не хотелось. Но и рассказывать свою историю – это слишком. Нельзя ни с кем сближаться. Ведь уже через неделю меня ждет столица и свадьба с Колесниковым.

Бабушка была права, опасаясь, чтобы я не влюбилась в кого-нибудь в своем «отпуске». Ведь привязываться к кому-то – только травить себе душу. Только лишние слезы в подушку тайком от нелюбимого мужа.

От этих мыслей стебелек цветка сломался в руке. Я и не заметила, как чересчур сильно сжала пальцы.

Макс ждал ответа. Я вдохнула, как перед прыжком в воду. И почти бросилась к нему, изгибаясь всем телом, почти приникая к его губам.

– Это неважно… – промурлыкала я, лишь бы отвлечь от расспросов. – Можно останусь с тобой этим вечером, мой прекрасный принц?

– Не так быстро, красавица! У нас даже первого свидания еще не было… – рассмеялся «прекрасный принц» и отодвинулся подальше.

Я оскорбилась. Ну, что за реакция? В книгах обычно на этом месте главный герой опрокидывает героиню на траву и… А в реальности Макс, скорее, лягушку поцеловал бы, чем меня!

– Мне пора! – я вскочила на ноги, пряча подозрительно заблестевшие глаза.

Он мне и правда понравился, этот парень. Вот только я ему – нет!

– Куда ты? – искренне расстроился Макс и потянулся ко мне, чтобы ухватить за подол платья, но его пальцы сомкнулись на пустоте.

– Спокойной ночи! – я махнула рукой, изображая безразличие и почти побежала к дому Дарины. – Провожать не надо!

– Как мне тебя найти, Алена? – крикнул вслед Макс, но я не ответила.

Уж точно больше видеться с этим красавчиком не собиралась! Я приехала в деревню совсем не затем, чтобы мне разбили сердце!

Ночь прошла очень жарко: во снах про Макса. Если вспомнить поговорку: «На новом месте приснись жених невесте»… Можно было с уверенностью сказать, что через неделю красавчик отведет меня в ЗАГС!

«Да сейчас, побежала!» – фыркнула я и зарылась лицом в подушку, пытаясь выбросить из головы его нахальный взгляд, упрямый подбородок и фигуру греческого бога.

В моих неприличных снах Макс прямо там, у озера, сбрасывал футболку и…

– Так, хватит! – я встала с кровати и распахнула окно.

Где-то вдалеке белел дом того самого соседа, о котором говорила Дарина. Кстати, не вовремя я забыла об этом представителе мужского пола в деревне… Может, незнакомец перебьет мои воспоминания о прекрасном принце и заменит собой светлый образ Макса во снах? Я рассмеялась и покачала головой, окончательно решив выбросить из головы прошлый вечер. А утром сходить к соседу за солью. Или сахаром.

Ближе к пяти утра меня отключило прямо в кресле у окна, куда я присела почитать книгу. Разбудили солнечные лучи, щекочущие лицо. Я чихнула и встала, чувствуя себя так, будто всю ночь пахала поле.

Сморщив нос, я отправилась в душ, понимая, что перед визитом к соседу нужно привести себя в порядок. Спасибо косметике, которую захватила из дома. Два часа перед зеркалом – и незаметный макияж в стиле «нюд» удался. Я выглядела довольно естественно. Так что постаралась забыть о количестве тонального крема, нанесенного на темные круги под глазами. Схватив первую попавшуюся кастрюлю, я отправилась на охоту.

Дарина не соврала. Всего через пару домов за покосившимся деревянным забором я увидела смуглую подкачанную мужскую спину. И сглотнула, понимая, что этот парень выглядит очень… привлекательно. Правда, насладиться зрелищем не удалось. Спина прошествовала в сторону хлипкого деревянного сарая и скрылась в дверном проеме.

Я со вздохом открыла калитку и прошла к дому. Уже по дороге с прискорбием осознала, что не спросила у Дарины, как зовут дедушку, к которому заглянула сейчас в гости. Ладно, выкрутимся, нестрашно!

Я подняла кулак и бодро постучала в дверь. Люди в возрасте не всегда хорошо слышат. Через несколько минут на пороге появился довольно уверенный в себе старичок.

– Здравствуйте! Я – ваша новая соседка, приехала к подруге погостить! – широко улыбаясь, проорала я дедушке, зачем-то размахивая кастрюлей. – А у меня цепь на колодце оборвалась! Вы не поможете мне?

Дедушка посмотрел на меня, как на умалишенную. В принципе, я понимала, почему. Колодцами во дворах в наше современное время мало кто пользовался. Да и у Дарины в доме были все удобства. Но больше ничего сломанного во дворе у подруги не нашлось. А мне нужен был повод для знакомства с тем самым парнем с накачанной спиной.

– Здравствуй, дочка, – неуверенно отозвался дедушка. – Я тебе помочь не смогу. Стар слишком, да и спина болит в последнее время. Давай я внучка позову?

– Отлично! – просияла я, победоносно взмахнув кастрюлей в воздухе.

Дедушка подозрительно покосился на это орудие труда в моей руке и на всякий случай отодвинулся. Наверное, побоялся, что я на радостях и зашибить могу.

– Максимка! – крикнул он, обернувшись к сараю. – Сюда иди! У нас гости…

Я напряглась, услышав знакомое имя. Но сбежать не успела. Из сарая вышел тот самый обладатель шикарного мужского пресса. Я остолбенела, медленно заливаясь краской стыда. На меня с улыбкой смотрел тот самый Макс, от которого я удрала вчера на озере. Тот самый Макс, которому я буквально повесилась на шею, предложив себя и свое тело, еще до первого официального свидания. И сейчас дедушка скажет про колодец и про цепь?! Нет, нет!

– Помоги девушке. У нее цепь на колодце…

Черт. Все-таки сказал. Мне захотелось надеть кастрюлю себе на голову и провалиться сквозь землю. Я закрыла глаза, чтобы не смотреть на Макса. Не видеть его лукавого взгляда, которым он буквально облизывал меня сейчас. Я нервно дернула подол легкомысленного сарафана в цветочек и вздрогнула от тихого завлекательного мужского смеха, что проникал под кожу.

– Колодец? Да без проблем… Я пойду, дедушка. К завтраку не жди.

– Что?! – выдохнула я, пьянея от его наглости.

Я открыла глаза, будто для того, что вздрогнуть снова. Макс подошел ближе… совсем близко. И взял за руку, силой вырывая кастрюлю. Но я не отдала, вцепившись в стальной шедевр кухонной утвари мертвой хваткой.

– Думаю, что после такой неоценимой помощи в починке колодца ты просто обязана будешь покормить меня завтраком. Да, моя Золушка? Кстати, ты в курсе, что сбежала еще до полуночи?

– Мне плевать! У меня была видеосвязь с женихом-миллионером! – брякнула я, не подумав, вздергивая подбородок.

И сама прикусила губу, поняв, что сорвалось с губ. Почти чистая правда. Ведь перед сном звонила бабушка, и к ней в гости зачем-то зашел Григорий. На ночь глядя. И взял трубку, целомудренно пожелать: «Спокойной ночи».

– Врешь ты все, принцесса, – усмехнулся Макс.

Мы уже вышли за калитку, когда горячие губы Макса прикоснулись прямо к чувствительной точке на моей шее.

– Нет у тебя никакого жениха-миллионера. Иначе зачем бы ты так беззастенчиво предлагала мне себя прошлым вечером?

– Ах ты!.. – вспыхнула я от злости и вырвала у него из руки свою ладонь.

Я с размаху надела ему на голову кастрюлю. Еще и припечатала кулаком, чтобы звон пошел. Макс сдавленно охнул, даже не пытаясь снять ее.

Я хихикнула, остывая после своей вспышки. Уж очень умильно он смотрелся. Грозный мачо с кастрюлей на голове.

– Я хотел сказать, что в деревне мобильный интернет не ловит, а тарелки на доме у Дарины нет. Потому и врешь. Прости… – Макс медленно снял кастрюлю с макушки.

Он уставился на меня горящим взглядом, от которого по спине побежали мурашки предвкушения.

– Ты колодец чинить бу…

Макс не дал мне договорить. Разжал пальцы, из которых вывалилась кастрюля. И упав, зазвенела на камнях.

– К черту колодец! Иди ко мне, Золушка. Я хочу сделать то, о чем мечтал всю ночь, когда не мог уснуть. И ворочался на слишком узкой кровати в домике моего деда.

– Что? – испуганно выдохнула я.

Макс почти грубо схватил за плечи, прижимая к груди. Я ощутила жар мужского тела даже через одежду, когда он жадно впился в мои губы, терзая своими. В самом сладком и невероятном поцелуе в моей жизни… Я закрыла глаза и улетела в небо. И пожалела о том, что тем вечером Макс все-таки не принял то непристойное предложение, когда я… предложила ему себя.

Мы целовались под раскаленным обжигающим солнцем, казалось, целую вечность. А потом Макс нашел в себе силы отстраниться. И улыбнулся, переплетая мои пальцы со своими.

– А теперь признавайся, принцесса, почему сбежала от меня вечером?

– Я унесу этот секрет с собой в могилу! – гордо задрала я подбородок, не желая признаваться в позорном факте, что тогда решила, что Макс меня не хочет.

Он, похоже, и так обо всем догадался. По его лицу снова скользнула загадочная ленивая усмешка. Макс погладил большим пальцем мое запястье. От этого простого движения у меня едва голова не закружилась. Дыхание прервалось на секунду. А когда восстановилось, Макс заявил, как ни в чем не бывало:

– Пойдем. Я выполню свой гражданский долг. Починю твой колодец. Я же обещал…

– Да не надо, – улыбнулась я в ответ, оттаяв.

Невозможно долго сердиться на этого мужчину. Особенно когда я узнала, что он так потрясающе целуется! Потупив взгляд, я негромко продолжила:

– Я просто придумала это как отмазку, чтобы познакомиться с симпатичным соседом. Кто же знал, что этим соседом окажется прекрасный принц с вечернего озера?

– Так ты еще и изменить мне решила?! – притворно разозлился Макс, на минуту остановившись.

Я вдруг поняла, что мы идем совсем в другую сторону. В поле, где среди зеленой травы пестреют дикие цветы. Белые, желтые, фиолетовые… Здесь пахло невыносимой сладостью, напоминающей о его поцелуях.

– У нас с тобой не было близости, – покачала я головой, прикоснувшись кончиком пальца к его губам, словно запечатывая их, заставляя умолкнуть. – Некому и нечему изменять, Макс.

– Уже есть, чему. Скажи, разве ты этого не чувствуешь? – Макс подхватил меня на руки и закружил на месте.

Я прикрыла глаза, но из-под неплотно закрытых ресниц перед моим взглядом завертелся настоящий калейдоскоп. Ярко-голубое небо, золото солнца на нем и зеленая трава, смешанная с красками цветов. Сердце замерло на секунду, стоило услышать этот вопрос.

– Я один это чувствую? – негромко повторил Макс.

И снова я не нашлась, что ответить. Сердце рванулось к нему. Мои руки сами собой потянулись к его шее, обвивая так крепко. А губы соединились в легком нежном поцелуе. Больше напомнившем касание крыльев бабочки.

– Нет, Макс… Я чувствую то же самое.

Я капитулировала, не в силах больше сдерживать чувства к этому мужчине, которого знала от силы пару часов в общей сложности. Сдалась… на его милость. На милость победителя. Отдала свое бедное сердце, доверяя авансом, закрывая глаза и проваливаясь в темноту.

Больше всего на свете хотелось, как романтичной дурочке, признаться в любви Максу. Любви с первого взгляда. Но тревожные образы Григория Колесникова и моей властной бабушки повисли между нами, отравляя красоту момента. Казалось, я слышала их голоса в голове. Они сливались воедино: мягкий и печальный голос Григория, змеиное шипение бабушки. Предчувствия уже роились вокруг, собирая из льдинок: «Не судьба». Вместо слова: «Счастье».

Я зажмурилась, отчаянно прижимаясь к губам Макса. Хотелось выпить его целиком, без остатка, насытиться им за эти чертовы семь дней. Хотя… Кого я обманываю? Я не смогу отпустить Макса по доброй воле. Ни через семь дней, ни через семьдесят лет. Только вырвать с корнем из сердца.

«Надеюсь, этого не случится, – подумала я, падая в сладкий поцелуй. – Я не отдам тебя, мой прекрасный принц, ни предчувствиям, ни страхам. Ты теперь мой и только мой…»

Макс запыхался кружить меня и опустил на землю. Может, нам нужно было уйти в деревню и забыть это безумие так некстати вспыхнувших чувств? Но вместо этого я схватилась за его футболку и потянула на себя. Мы упали в высокую траву, приминая цветы. Я зарылась пальцами в волосы Макса, застонав от того, как по нежному плечу прошлась колючая щетина.

– Только не отпускай, – отчаянно выдохнула я губы в губы. – Не выпускай из своих рук больше никогда, пожалуйста.

Прошло несколько дней, прежде чем я услышала:

– Ты мне очень нравишься, девочка.

Я вздрогнула, как от удара, оказавшись в кольце сильных рук. Макс подошел сзади. Поймал меня, когда я стояла у окна, бездумно глядя вдаль.

Моя неделя свободы оказалась почти на исходе. Я получила от нее все, что хотела, и даже больше: влюбилась без памяти. Вот только оказалась в тупике, не зная, как признаться в том, что у меня есть жених. Богатый, успешный, навязанный бабушкой.

Макс не поймет наших странных, болезненных отношений в семье. Он воспитывался сестрой и не знает, как это сложно: отдавать долг тому, кого боишься и любишь одновременно. Не поймет, что я не смогу так просто порвать отношения с Григорием, отказать бабушке. Макс не простит мне лжи… Не даст времени, не даст попытаться все уладить. Он просто пошлет меня!

С моих губ сорвался легкий стон. Макс заметил и нахмурился, беря меня за плечи. Он развернул меня лицом к себе.

– Алена, что случилось? На тебе лица нет. Тебе плохо?

«Да! – хотелось заорать мне. – Мне плохо, потому что мое сердце скоро будет разбито! И твое тоже! Только я одна буду в этом виновата, но от этого мне не легче!»

– Я думала о нас, – я отвела глаза, решив воспользоваться такой полуправдой.

Макс посерьезнел и приподнял мой подбородок пальцами, заглядывая в глаза.

– Я тоже думал о нас. Я знаю, ты переживаешь, потому что скоро отъезд. И думаешь, что для меня все – лишь курортный роман. Поверь, Алена, это не так. Я влюбился в тебя по-настоящему. Очень сильно. И хочу поговорить с тобой о…

– Подожди минутку, телефон звонит!

Меня охватила самая настоящая паника. В голове будто зазвенела пожарная сирена. Пока Макс не признался в любви, пока не сделал предложение, я еще могла бы все исправить! Порвать с Григорием. Объяснить все бабушке, и не будет упреков от Макса во лжи, не будет отвратительных сцен прощания.

Макс, неохотно вздохнув, разжал руки, выпуская из объятий. Я отошла в другой конец комнаты, прикрыв динамик рукой. Не зря. В трубке раздался голос бабушки:

– Где тебя носит, Алена? Не могу тебе дозвониться. Ты же завтра с утра собиралась выезжать в столицу?

– Да, бабушка, – механически ответила я и покосилась на Макса.

Он ничего не слышал, стоя в отдалении, переписываясь с кем-то в телефоне. У меня не хватило силы воли даже признаться, что завтра уезжаю. Что у нас остался всего один вечер вместе. Вот только… Кажется, и его бабушка собралась забрать?!

– Григорий уже выехал. Скоро будет у тебя. Вернее, у твоей подруги в доме. Поможет тебе собрать вещи…

– Нет! Бабушка, ты же не предупредила! – со слезами воскликнула я.

Я выбежала из комнаты, понимая, что выгляжу, как дурочка. Что мое поведение подозрительно смотрится со стороны. Но я не могла допустить, чтобы Григорий и Макс столкнулись! От одной этой мысли кружилась голова от страха. Я представляла, что Григорий наговорит Максу! У меня точно не будет ни единого шанса оправдаться перед любимым мужчиной.

– Позвони ему сама. Спроси, через сколько он подъедет, – недовольно проворчала бабушка, прежде чем отключиться.

Я дрожащими руками набрала номер и услышала приятный мягкий голос Григория.

– Пожалуйста, не приезжайте! – прорыдала я в трубку.

И не выдержала, вывалила на бедного несостоявшегося жениха свою запутанную историю любви пополам со слезами. Чего я ожидала? Что Григорий окажется мягким плюшевым мишкой и заглушит мотор? Повернет назад свое авто? Наивная дурочка.

В ответ я услышала долгое молчание. Григорий и правда остановил машину. Я слышала каждый звук так отчетливо. Стук пальцев по приборной панели. Щелканье зажигалкой, будто огня не было, но Григорий нервно щелкал и щелкал, пытаясь успокоиться. Прежде чем заговорить со мной.

– Алена, я приеду, – его голос не задрожал, как мой, не срывался, а остался таким же уверенным, каким был с самого начала. – Я… подозревал, что у тебя там роман. Но подумать не мог, что ты нашла мне альтернативу… за неделю. Всего за неделю. Так меня еще никто не унижал. Но поверь, я не собираюсь отдавать тебя без боя. Мы поговорим с твоим… парнем.

Я поежилась от того, как пренебрежительно это прозвучало. Неуважительно, почти грубо. Словно Макс – никто и ничто.

Тем временем Григорий продолжил свой монолог. Умный мужчина, он хорошо меня изучил. Больше всего на свете я боялась даже не за чувства. Я боялась за Макса. Поэтому слыша в ответ лишь мое горячее дыхание, Григорий усмехнулся:

– Интересно, если твоего парня спровоцировать на драку, то на сколько его можно посадить, если я подключу своего адвоката?

– Нет! – почти закричала я. – Оставьте его в покое! Я не хочу, чтобы вы встречались и выясняли отношения! Я не хочу драки, не хочу проблем для Макса, тюрьмы и твоего адвоката!

– Тогда ты прекратишь истерику, Аленочка. И встретишь меня на пороге своего деревенского дома. Одна. И объяснишь, как тебе пришло в голову за неделю найти, с кем наставить мне рога, – холодно прервал Григорий. – Ты меня поняла?

– Да, – выдавила я, закрывая глаза.

Чувствовала себя последней дрянью. За стеной, в другой комнате, ждал Макс, а я… вела себя, как девушка легкого поведения. Договаривалась за спиной любимого человека о тайной встрече с другим мужчиной. Еще и женихом в придачу.

– А вообще, – продолжал Григорий с тихой горечью, – не думала о том, что стоило проверить его биографию, прежде чем встречаться с ним на сеновале по ночам? Что твой возлюбленный может оказаться обычным альфонсом, падким на деньги? Ладно. Это неважно. Жди меня. Через час я буду.

Он повесил трубку. Я никогда не думала, что ревность и обида сделают такое со спокойным, мягким и терпеливым Григорием. Он всегда обращался со мной, как с фарфоровой куколкой. Я просто не узнавала этого человека.

– Спасибо, Гриша, что открыл мне глаза. Никогда не думала, что узнаю тебя с такой… отвратительной стороны. Что ты опустишься до угроз. Я всегда считала тебя благородным человеком, – проговорила я в пустоту, слушая гудки.

Потом покачала головой, глотая слезы. И четко поняла, что как только мы приедем обратно в город, я разорву любое общение с Григорием. Чего бы мне это ни стоило. И не поддамся никаким уговорам бабушки. Неважно, что произойдет между мной и Максом. Даже если мы расстанемся с ним навсегда, невестой Григория я больше не буду.

Мне потребовалось некоторое время, чтобы прийти в себя. Остудить пылающие от волнения и страха щеки. И снова войти в комнату. Макс подскочил ко мне. В его глазах светилось искреннее волнение.

– Что случилось, Алена? Кто звонил? Кто тебя так расстроил?

– Это бабушка. Она очень плохо себя чувствует, – я кусала губы, боясь, что Макс не купится.

Я не умела врать. Но мне повезло. Макс просто крепко обнял меня и положил ладонь на грудь, словно успокаивая бешено бьющееся сердце.

– Я могу чем-то помочь тебе?

Я тепло улыбнулась и погладила Макса по щеке.

– Ничего не нужно, спасибо, милый. Давай прогуляемся до твоего дома? Мне нужно проветриться.

Макс согласился, но пришлось клятвенно убеждать, что провожать обратно меня не стоит. Я до ужаса боялась его случайного столкновения с Григорием. Поэтому решила перестраховаться.

Сумерки быстро спустились на деревню. Мы шли за руку, но молча. Будто уже отдалились друг от друга. Я не знала, что говорить, чтобы прервать затянувшуюся паузу. Макс тоже молчал. Может, обиделся, что я перебила его признание в любви и не заговорила об этом снова? А может… что-то почувствовал?

– Я нравлюсь тебе, Ален? Хоть немножко?

Мы застыли у того самого сарая, где впервые встретились после реки. И Макс переплел наши пальцы, заглядывая в глаза немного грустно и встревоженно.

– Да, – сдавленно выдохнула я ему на ухо, наконец разрешая себе слезы. – Ты мне очень сильно нравишься, Максим. Я… люблю тебя. Прости!

Это оказалось выше моих сил. Такое испытание: сказать эти слова, хотя через полчаса на моем пороге возникнет авто. А за рулем будет мой официальный жених. Но я чувствовала, что должна была сказать это Максу. Возможно, мы виделись в последний раз в жизни. Я хотела, чтобы он запомнил меня такой. Простой. Настоящей. В ситцевом сарафане, с растрепанными волосами. И горящими от волнения щеками. С глазами, наполненными слезами.

Я выдернула его руку из своей и побежала по двору. Макс, чертыхнувшись, рванул за мной. Конечно, догнал очень быстро. Схватил на руки, закружил так, что я завизжала. И встряхнул, как куклу, поставив на землю:

– За что же «прости», Алена? Сегодня ты сделала меня самым счастливым человеком на свете… Я тоже люблю тебя!

На этот раз его телефон завибрировал. На экране высветилось какое-то мужское имя. Макс извинился и поднял трубку, откуда раздался настоящий рев на тему: «Карета подана, а барина заждались…»

– Мне пора бежать, Алена. За мной заехал друг, он ждет меня на машине. Но потом я вернусь и… – его глаза засверкали так ярко, что по моей спине побежали мурашки, и пришлось отвернуться, чтобы скрыть виноватое выражение лица. – И мы поговорим обо всем! Завтра утром!

Я вздрогнула снова, когда мой телефон начал вибрировать в кармане. И холодеющими пальцами потянулась к смартфону, нажимая на кнопку выключения. Слишком поздно, мой милый Макс. Григорий уже подъехал… или скоро будет на пороге. Еще немного – и жених заберет меня обратно. В мир гламурных шмоток, суровых наставлений бабушки и подготовки к свадьбе. Которой не будет, потому что я расстанусь с Григорием. И все-таки мне пора в мир-без-тебя, мой любимый Макс.

– Утром меня уже не будет. Прости меня, Макс, но… так будет лучше. Лучше для всех, – одними губами прошептала я вслед, когда Макс, чмокнув меня в щеку, побежал к калитке. Чтобы скользнуть в поджидающий автомобиль, за рулем которого сидел друг.

В моей голове, казалось, прокручивалась пестрая фотопленка. Прогулки по берегу реки, тихие разговоры на стогу ароматного сена, красная ниточка, которую я сама обернула вокруг запястья Макса в подарок… А теперь что? Пришло время попрощаться? Сказать, что у меня есть жених, который только что прилег отдохнуть в доме Дарины?

Около полуночи я не выдержала. Тихо выскользнула на улицу, направляясь к калитке Макса. Вовсю стрекотали сверчки. В саду шелестел прохладный ветерок. Там, под небольшой лампочкой на крыльце, я и увидела фигуру Макса. Он говорил по телефону.

– Да ничего страшного, сестренка. Не переживай, что задерживаешься. Скоро подъедешь, мы с дедушкой тебя подождем! Твой врач прав, лучше дождаться анализов, а потом уже все остальное. Ты слишком долго ждала этого ребенка, чтобы страдать ерундой. Тебе о малыше нужно думать, а не париться о таком. Давай береги себя. А когда вернешься, будет для тебя сюрприз! Познакомлю тебя с невестой… – весело бросил Макс, а потом посерьезнел, чуть поникнув. – Да, все серьезно. Завтра поговорю с Аленой обо всем. Я… Она мне очень нравится, понимаешь? Всего неделю знакомы, а не могу, крыша едет без нее. Я не могу ее отпустить. Она же наверняка во всех рейтингах завидных невест! Отхватят – и что я буду делать?

Я отшатнулась, забывая, как дышать. Предложение? Завтра? Но Григорий только что поставил мне условие. Забыть Макса или разрушить его жизнь.

Я развернулась, бросаясь назад, скидывая вещи в чемодан. Нельзя тянуть! В голове будто сливались в одно два образа: Колесникова и Макса. Обе хотели побыстрее схапать «завидную невесту». А я… я не хотела свадьбы по расчету с одним. Но и выскакивать замуж за другого после недели знакомства?

К тому же, в голове крутились слова Макса, как на повторе. Значит, он уже выяснил, что я – не просто «русалка» и прекрасная незнакомка, а Магницкая, богатая наследница. Я так пыталась это скрыть! Говорила, что мажорка из столицы, но избегала разговоров о бабушке и женихе. Хотела, чтобы полюбили меня, а не бабушкины супермаркеты. Хоть раз, хоть раз!

– Дело же совсем не в том, что я струсила, правда? Не в том, что испугалась Григория. Совсем не в этом. Я сама приняла решение, – бормотала я себе под нос, тщетно убеждая себя. – Если Макс действительно любит меня, то найдет. А я не готова так резко менять свою жизнь. Бросать все ради недельного романа… Бабушка точно не одобрит такой брак, Григорий захочет отомстить, и мы останемся на мели. Что, если… тогда я окажусь Максу уже не нужна? Без дизайнерских шмоток, а в застиранном платье после смены кассиром в каком-нибудь магазине?

Я оказалась права. Услышав о Максе, бабушка оказалась не в восторге. Она недовольно поджала губы, скупо бросив, что я правильно сделала, сбежав и не став торопить события. А наутро у меня на столе уже лежали папки со свежими распечатками. Целое досье. На моего Макса. Я поджала пальцы. Казалось, это грязно: лезть в его биографию.

– Посмотри, Ален, – устало сказала бабушка. – Он же выяснил, что ты – Магницкая. Ты просто сравняешь счеты. Видишь? Он несколько раз начинал свое дело. Все попытки прогорели. А еще мутные истории, связи с бандитами, сомнительные способы разбогатеть…

– Макс говорил, что мечтал о красивой жизни, – сдавленно прошептала я, все-таки листая папки. – И по юности творил всякое.

– Ты так уверена, что он изменился? А может, ты – очередной бизнес-план? – бабушка с горечью усмехнулась.

– Неправда! – я вскочила со стула, едва не опрокидывая его. – Он любит меня, он хотел сделать мне предложение!

– Был у меня один такой. Ухаживал за мной почти полгода. Цветы, подарки, романтика, стихи читал… А потом вывез меня вместе со своими дружками в лес, чтобы стребовать с моих родителей денег. Знаешь, что было, когда я уперлась? Они решили, что не будет лишним… поразвлечься, – бабушка обняла себя за плечи, словно и спустя столько лет хотела закрыться, защититься. – Меня спасло только то, что я попыталась убежать. Упала и разбила голову о камень. Отключилась. Эти козлы решили, что я умерла, и сбежали. А меня потом нашли в крови с сотрясением.

– Ты никогда не рассказывала, – одними губами прошептала я.

– Где есть большие деньги, редко бывает большая любовь. Подумай об этом, Алена.

– Если он меня любит, то найдет и докажет это!

– Конечно, – кивнула бабушка.

Я не заметила хитрого огонька, мелькнувшего в ее взгляде. По правде говоря, на том этапе я на многое закрывала глаза. На то, что на следующий же день на улице у меня выдернули сумочку с телефоном. На то, что восстановить номер сим-карты не получилось. На то, что мои страницы в соцсетях вели себя странно. Иногда высвечивался ночной онлайн, будто на них заходил кто-то другой, пока я мирно спала.

И конечно же, я ничего не заподозрила, когда бабушка слишком резко слегла с сердцем. Она сказала, что знакомый врач – «доктор от бога» – зовет ее в свой санаторий на берегу озера. Вот только бабуля боялась ехать одна. Твердила, что умрет там, не попрощавшись. Пришлось поехать с ней, надолго оказавшись вдали от дома.

Наша охрана клятвенно заверила меня, что сообщит, если придет кто-либо, похожий на Макса. Я поверила… А зря. Но тогда я слепо верила в то, что Макс забыл наш короткий роман.

Вот только у меня забыть точно не получилось бы. Ведь уже скоро я сидела на краешке ванны, сжимая в руке тест на беременность. Он показывал две полоски.

В моей голове, казалось, прокручивалась пестрая фотопленка. Прогулки по берегу реки, тихие разговоры на стогу ароматного сена, красная ниточка, которую я сама обернула вокруг запястья Макса в подарок… А теперь что? Пришло время попрощаться? Сказать, что у меня есть жених, который только что прилег отдохнуть в доме Дарины?

Около полуночи я не выдержала. Тихо выскользнула на улицу, направляясь к калитке Макса. Вовсю стрекотали сверчки. В саду шелестел прохладный ветерок. Там, под небольшой лампочкой на крыльце, я и увидела фигуру Макса. Он говорил по телефону.

– Да ничего страшного, сестренка. Не переживай, что задерживаешься. Скоро подъедешь, мы с дедушкой тебя подождем! Твой врач прав, лучше дождаться анализов, а потом уже все остальное. Ты слишком долго ждала этого ребенка, чтобы страдать ерундой. Тебе о малыше нужно думать, а не париться о таком. Давай береги себя. А когда вернешься, будет для тебя сюрприз! Познакомлю тебя с невестой… – весело бросил Макс, а потом посерьезнел, чуть поникнув. – Да, все серьезно. Завтра поговорю с Аленой обо всем. Я… Она мне очень нравится, понимаешь? Всего неделю знакомы, а не могу, крыша едет без нее. Я не могу ее отпустить. Она же наверняка во всех рейтингах завидных невест! Отхватят – и что я буду делать?

Я отшатнулась, забывая, как дышать. Предложение? Завтра? Но Григорий только что поставил мне условие. Забыть Макса или разрушить его жизнь.

Я развернулась, бросаясь назад, скидывая вещи в чемодан. Нельзя тянуть! В голове будто сливались в одно два образа: Колесникова и Макса. Обе хотели побыстрее схапать «завидную невесту». А я… я не хотела свадьбы по расчету с одним. Но и выскакивать замуж за другого после недели знакомства?

К тому же, в голове крутились слова Макса, как на повторе. Значит, он уже выяснил, что я – не просто «русалка» и прекрасная незнакомка, а Магницкая, богатая наследница. Я так пыталась это скрыть! Говорила, что мажорка из столицы, но избегала разговоров о бабушке и женихе. Хотела, чтобы полюбили меня, а не бабушкины супермаркеты. Хоть раз, хоть раз!

– Дело же совсем не в том, что я струсила, правда? Не в том, что испугалась Григория. Совсем не в этом. Я сама приняла решение, – бормотала я себе под нос, тщетно убеждая себя. – Если Макс действительно любит меня, то найдет. А я не готова так резко менять свою жизнь. Бросать все ради недельного романа… Бабушка точно не одобрит такой брак, Григорий захочет отомстить, и мы останемся на мели. Что, если… тогда я окажусь Максу уже не нужна? Без дизайнерских шмоток, а в застиранном платье после смены кассиром в каком-нибудь магазине?

Я оказалась права. Услышав о Максе, бабушка оказалась не в восторге. Она недовольно поджала губы, скупо бросив, что я правильно сделала, сбежав и не став торопить события. А наутро у меня на столе уже лежали папки со свежими распечатками. Целое досье. На моего Макса. Я поджала пальцы. Казалось, это грязно: лезть в его биографию.

– Посмотри, Ален, – устало сказала бабушка. – Он же выяснил, что ты – Магницкая. Ты просто сравняешь счеты. Видишь? Он несколько раз начинал свое дело. Все попытки прогорели. А еще мутные истории, связи с бандитами, сомнительные способы разбогатеть…

– Макс говорил, что мечтал о красивой жизни, – сдавленно прошептала я, все-таки листая папки. – И по юности творил всякое.

– Ты так уверена, что он изменился? А может, ты – очередной бизнес-план? – бабушка с горечью усмехнулась.

– Неправда! – я вскочила со стула, едва не опрокидывая его. – Он любит меня, он хотел сделать мне предложение!

– Был у меня один такой. Ухаживал за мной почти полгода. Цветы, подарки, романтика, стихи читал… А потом вывез меня вместе со своими дружками в лес, чтобы стребовать с моих родителей денег. Знаешь, что было, когда я уперлась? Они решили, что не будет лишним… поразвлечься, – бабушка обняла себя за плечи, словно и спустя столько лет хотела закрыться, защититься. – Меня спасло только то, что я попыталась убежать. Упала и разбила голову о камень. Отключилась. Эти козлы решили, что я умерла, и сбежали. А меня потом нашли в крови с сотрясением.

– Ты никогда не рассказывала, – одними губами прошептала я.

– Где есть большие деньги, редко бывает большая любовь. Подумай об этом, Алена.

– Если он меня любит, то найдет и докажет это!

– Конечно, – кивнула бабушка.

Я не заметила хитрого огонька, мелькнувшего в ее взгляде. По правде говоря, на том этапе я на многое закрывала глаза. На то, что на следующий же день на улице у меня выдернули сумочку с телефоном. На то, что восстановить номер сим-карты не получилось. На то, что мои страницы в соцсетях вели себя странно. Иногда высвечивался ночной онлайн, будто на них заходил кто-то другой, пока я мирно спала.

И конечно же, я ничего не заподозрила, когда бабушка слишком резко слегла с сердцем. Она сказала, что знакомый врач – «доктор от бога» – зовет ее в свой санаторий на берегу озера. Вот только бабуля боялась ехать одна. Твердила, что умрет там, не попрощавшись. Пришлось поехать с ней, надолго оказавшись вдали от дома.

Наша охрана клятвенно заверила меня, что сообщит, если придет кто-либо, похожий на Макса. Я поверила… А зря. Но тогда я слепо верила в то, что Макс забыл наш короткий роман.

Вот только у меня забыть точно не получилось бы. Ведь уже скоро я сидела на краешке ванны, сжимая в руке тест на беременность. Он показывал две полоски.

Мы сразу же вернулись в столицу. Даже не забрасывая вещи домой, бабушка приказала водителю ехать в частную клинику. На прием к гинекологу. Я сидела рядом с ней, низко склонив голову.

– В чем дело, Алена? – ворчливо спросила бабушка. – Надеюсь, ты не собираешься оставлять этого ребенка? Твой Ромео из деревни так и не дал о себе знать! А кому ты будешь нужна с приплодом? Мужчинам не нужны чужие дети.

Я всхлипнула, обнимая себя за плечи. Столько раз по утрам я проверяла свою страницу в соцсетях, надеясь, что Макс найдет меня! Это же так просто. Парочка кликов мышкой – и вот она я, со свежей фотографией на аватарке. Нарочно поставила селфи из деревни. Все ждала, что Макс найдет. А в друзья приходили лишь бесконечные спамщицы, предлагающие косметику и ноготочки, да иностранцы с ломанным английским.

«Пора посмотреть правде в лицо! Макс и не ищет меня. Он знает, кто я, а Магницкие известны на всю столицу. Если бы хотел, уже давно появился бы на моем пороге», – с горечью подумала я, жмурясь от непрошенных слез.

– Ну, что ты ноешь? – раздраженно выдохнула бабушка. – Молодая еще, других нарожаешь. От нормального мужика. Еще неизвестно, какие у этого Максима гены. Может, он – алкаш в завязке или…

– Бабушка! – рыкнула я так, что вздрогнул даже водитель, а потом вздохнула, беря себя в руки. – Хватит. Пожалуйста.

В клинике было холодно. Вокруг царили голубые и стерильно-белые тона, от предельной чистоты становилось не по себе. Казалось, что все – одна большая операционная.

Бабушка зашла в кабинет врача следом за мной, нервно комкая ручку сумочки. Он осмотрел меня за ширмой, а потом вздохнул, стягивая перчатки. Я начала одеваться. Внутри зашевелился тревожный червячок.

– Вам нужно хорошо обо всем подумать, – сказал врач, переводя взгляд то на меня, то на бабушку. – И обсудить все с отцом ребенка.

К моим щекам прилила краска стыда. Я замялась, мучительно подбирая слова.

– Нет никакого отца! – рявкнула бабушка, чуть выступая вперед. – Не тяните! Нам этот ребенок ни к чему.

– Поймите, случай сложный, – врач протер очки платочком. – Если сейчас сделать аборт, то… больше детей у Вашей внучки не будет. Никогда.

– Я думала, у Вас лучшая клиника! А Вы… Да мы найдем другого врача! А на эту шарашкину контору я натравлю все инстанции! – вспылила бабушка.

Она ухватила меня за руку, собираясь уже рвануться к двери. Врач терпеливо вздохнул.

– Идите, но все врачи скажут то же самое. Если Ваша внучка не оставит этого ребенка, то второго шанса не будет. Она останется бесплодной.

На минуту повисла тишина. Тяжелая, гнетущая. Я стояла, как кукла, когда в паре шагов от меня решалась моя судьба. А у меня не было сил бороться, сопротивляться, даже думать. Зачем? Если ни я, ни малыш не нужны Максу. Наверняка он давно забыл наш короткий роман в деревне.

– Тогда… сделайте все нужные анализы и обследования, – бабушка достала пачку купюр, бросая на стол этому врачу. – Еще не хватало каких-нибудь проблем с этим ребенком. Кому потом будет нужна бесплодная жена?

Меня решили оставить в клинике. Палата оказалась на двоих, но моя соседка была на дневном стационаре и вечером поспешила домой. К мужу и малышам-погодкам. Она показывала фото перед тем, как упорхнуть. Я тихо зарычала, утыкаясь лицом в подушку, чувствуя, что вот-вот расплачусь.

Дверь снова скрипнула. Я подняла голову, и передо мной оказался Колесников. На лице – добрая улыбка, в руках – пакет мандаринок и цветы. Я вздохнула, садясь на кровати и принимая гостинцы.

– Привет, ну, как ты? Соскучилась по столице? – он присел на краешек соседней кровати.

– Как Вы здесь оказались, Григорий… – начала было я привычное имя-отчество.

– Гриша. Просто Гриша, – оборвал Колесников. – Не чужие все-таки люди. А насчет клиники… У меня везде связи, Ален. Как я мог не приехать, если мне сообщили, что моя невеста в больнице?

– Я не больна… – зарычала я.

Пальцы сжались в кулаки так, что на ладонях остались полумесяцы от ногтей. Колесников подошел ближе, с улыбкой кладя руку мне на плечо.

– Ты беременна. Я знаю, мне уже все сообщили. Это не имеет значения. У нас со Светой как раз не было детей. Бог не дал, хотя столько лет пытались. Я выращу этого ребенка как своего сына, никто и не узнает…

– Может, это девочка! – вспылила я, вскакивая на ноги.

– Ну, или как свою дочку, – все так же спокойно повел плечами Колесников. – Назовем ее тогда Светочкой?

Он потянулся обнять меня, но я увернулась. По спине пробежали колючие мурашки от одной только мысли назвать малышку в честь покойницы. Я отошла в сторону, отворачиваясь.

– Я не выйду за тебя замуж. Прости, – сдавленно прошептала я, чувствуя себя неуютно от этого ты-канья.

– Прости за тот разговор по телефону, – вздохнул Колесников. – Я вспылил. Заревновал. Все-таки неприятно оказаться рогоносцем через неделю после помолвки! Вот и зашел ум за разум, наговорил ерунды. Поверь мне, я не сделал бы ничего такого…

– Неважно. Я люблю другого.

– Тогда где он сейчас? – тихо, с горечью спросил Колесников.

Он вышел из палаты, а я взглянула на сиротливо лежащие на постели тюльпаны. И правда, почему их принес не Макс? Я зажмурилась, обнимая себя за плечи. Ответа я не знала. Кроме самого очевидного, что он давным-давно нашел себе десять таких «ален».

Макс в очередной раз вдавил кнопку звонка. Небольшая камера на ножке повернулась к нему. Казалось, объектив смерил презрительным взглядом. Так и захотелось сунуть в него какой-нибудь неприличный жест.

Со вздохом сдержавшись, Макс отошел на пару шагов назад. Перед ним был высокий забор, за которым возвышался роскошный особняк. Ворота открылись, и на пороге показался накачанный охранник. На этот раз с Максом даже не говорили через домофон. По хмурому лицу «шкафа» было видно: назойливый гость уже всем надоел.

– Что ты сюда ходишь и ходишь? Заняться нечем? – угрюмо буркнул охранник.

– Хозяева еще не вернулись? – вытягивая голову, Макс постарался заглянуть ему через плечо. – Что-то долго их нет.

– А тебе какая разница? Вряд ли у такого, как ты, могут быть дела хоть с Мариной Дмитриевной, хоть с ее внучкой. Обнести нас хочешь? – ухмыльнулся охранник и недвусмысленно опустил ладонь на пистолет на поясе. – Ну-ну, попробуй!

– Мне нужно поговорить с хозяевами, – процедил Макс сквозь зубы. – Они еще не вернулись?

– Вернулись, – недовольно бросил охранник. – Сейчас позову Марину Дмитриевну. Может, отвяжешься наконец.

Макса впустили только во двор. Видно, чтобы паркет в доме не запачкал своими кроссовками не от супер-пупер-бренда. При взгляде на особняк почему-то лез в голову Версаль. Белоснежные стены, красивые дорожки, ухоженные клумбы, подстриженные кусты… Казалось, вот-вот на пороге появится Алена в пышном платье, как принцесса из сказок.

Вместо нее из дома вышла ее бабушка. Она была одета в строгое платье с брошью на воротнике. Макс навскидку ляпнул бы, что бриллиантовой, но разве существуют такие громадные бриллианты?! В руках Марина Дмитриевна держала небольшую сумочку. Похоже, еще немного – и опять не застал бы.

– Ну, здравствуй, Максим. А ты настойчивый.

– Где Алена? – нахмурился Макс. – Я прихожу уже пятый раз, но вас никогда нет дома. Она не берет телефон, не отвечает на сообщения…

– А ты не думал, что она не хочет тебя видеть? Погуляли и хватит, дело молодое! – презрительно фыркнула Марина Дмитриевна.

– Ч-что? – он отшатнулся, как от пощечины.

– Ты ей не ровня, мальчик. А если ты собрался обогатиться за счет Магницких, то не надейся. Я не дам облапошить свою внучку.

– Я с ней не из-за денег! – Макс запальчиво шагнул вперед. – Когда мы познакомились, я даже не знал, кто Алена такая!

Хотелось схватить эту старуху, встряхнуть ее, заставить рассказать, где Алена и что с ней! Но Макс лишь сильнее стискивал кулаки, сверля пламенным взглядом.

– Не верю ни единому твоему слову. И Алена не верит. Поразвлекалась с тобой – и довольно! Ты – дрянь подзаборная, – зашипела Марина Дмитриевна, гордо вскидывая подбородок и глядя в глаза. – Никогда моя внучка не выйдет за такого, как ты! У нее есть жених. Подходящий. Ее уровня. А если тебе так нужны деньги, что ты готов ради них разбить сердце моей девочке… бери! Подавись и убирайся!

Дрожащими от волнения руками она выдернула из сумочки стопку купюр. Они полетели Максу в лицо. Он не шелохнулся. На лице застыли горечь и разочарование. Даже отвращение, будто на него плеснули помоями. Деньги разлетелись вокруг, упали на чисто выметенную дорожку.

– Алена все равно выберет меня, – отчеканил Макс, разворачиваясь и уходя. – Она любит меня, а не своего жениха!

– Но счастлива будет с ним, – негромко возразила вслед Марина Дмитриевна.

На следующий день Макс получил письмо. Он опустился в продавленное кресло в своей холостяцкой берлоге, снова и снова его перечитывая. Такой красивый каллиграфичный почерк. Такие жгучие и жестокие слова.

Макс даже воспринимал все письмо отрывками, перескакивая через строчку: «Прости меня, Макс… Наверно, мне и правда хватит прятаться от тебя. Прости, что не решилась на это раньше. Не смогла поставить точку сразу. Мне нужно было время: набраться смелости, сказать тебе обо всем… Все, что произошло между нами, – это была ошибка. Моя ошибка. Там, в деревне, я просто хотела отвлечься от реальной жизни, но ты – не тот человек, который мне нужен… Прошу, не преследуй меня больше. Я виновата, что не сказала тебе о женихе. Но зачем было говорить? Думала, ты забудешь меня, как только я уеду. Мне и в голову не приходило, что у нас будет серьезно. А теперь… Я выхожу замуж за другого. Григорий Колесников – хороший мужчина, он сможет позаботиться обо мне. Дать ту жизнь, к которой я привыкла. Не вини меня. Мы – из разных миров. Прости за все».

Макс закрыл глаза. Наверно, только на десятый раз он поверил в то, что прочел.

Поверил, а зря. Ведь Макс не знал, что телефон Алены давным-давно разбит «грабителями», нанятыми Мариной Дмитриевной, а сим-карта не восстановлена. Не знал, что страницы в соцсетях регулярно просматривает хакер, который подчищает и заявки в друзья, и сообщения. Не знал, что охрана отчитывалась о визитах Макса только Марине Дмитриевне, а та, конечно, не сообщала этого внучке.

Не знал и того, что почерк у Алены – совсем другой. А это письмо было написано не тонкими изящными пальцами, а морщинистой старческой рукой.

Дни шли за днями, а Макс не выходил у меня из головы. Он постоянно проникал в мои сны.

«Я выхожу замуж за другого!» – кричала я в своих кошмарах, стоя в свадебном платье.

А Максу было плевать. Он хищно улыбался, опуская ладони на мой округлившийся живот.

«Это все по расчету. А любишь ты меня, – обжигал горячий шепот. – И этот ребенок – мой!»

Бабушка видела мое состояние, но лишь недовольно поджимала губы. Она до сих пор не могла смириться, что я отшила ее ненаглядного Григория. Более того, все еще верила, что неразумная внученька одумается и бросится в объятья этого толстосума. А потому глаза бабушки прямо загорелись, когда за завтраком я решительно заявила:

– Я все решила. У ребенка должен быть отец.

– Ну, слава Богу! – всплеснула руками бабушка. – Наконец-то ты…

– Я найду Макса, – твердо перебила я. – Если он не захочет иметь со мной дело, пожалуйста, но… Любой отец имеет право знать о своем ребенке.

– Он бросил тебя, а ты хочешь унижаться? Ползать у него в ногах и просить алименты? – ее лицо скривилось в презрительной гримасе.

– Нет. Просто пусть скажет в лицо, что я ему не нужна! – я вскочила из-за стола, убегая в свою комнату.

На следующий день бабушка подошла ко мне с предельно серьезным, даже мрачным видом. Ее руки сжимали белый конверт. Я нахмурилась.

– Я снова была у нашего частного детектива. Хотела узнать, где околачивается этот твой Макс. И вот… смотри сама, – бабушка вытащила из конверта стопку фотографий.

Я взяла их в руки, и перед глазами поплыло. Ведь на фото был Макс. Мой Макс. Точнее, не только мой. Ведь на этих фотографиях были другие девушки. Он обнимал каждую, целовал, шептал что-то на ушко… Ловелас чертов! Фотографии выпали из ослабевших пальцев на пол. На глаза навернулись слезы.

– Не переживай из-за похотливого козла. Воспитаем вместе.

Я вскинула взгляд, обжигающий от злости. Если бы не бабушка, не ее проклятая выдумка с Григорием, все было бы иначе!

– Думаешь, восхищусь твоей добротой, бабуля? После того, как мы съездили в частную клинику к доктору, а он сказал, что в случае аборта я вряд ли когда-то смогу снова иметь детей? О нет, бабушка, это не благосклонность. Это необходимость. Даже ты не настолько бессердечна, чтобы заставить меня лечь под нож хирурга и обречь на бесплодие после!

– Необходимость, значит? Зато у меня нет необходимости держать тебя дома и возиться с тобой, если ты такая умная! – холодно прищурилась бабушка.

«Да и пожалуйста, – мысленно фыркнула я. – Только жертвой и марионеткой я больше не буду!»

– Не переживай. Уйду сама, – гордо бросила я.

Я подобрала фотографии, бережно поднимая каждую. Неважно, что Макс не любил меня. Неважно, что забыл так легко. Зато я сохранила его в сердце.

– И куда ты пойдешь? К своему козлу вернешься? Ты же видишь сама, он изменяет тебе. Не зря я наняла частного детектива и организовала тебе доставку этих фотографий! Неужели унизишься до того, чтобы бегать за мужиком, которому не нужна?

– Нет, бабушка, – встав, я уверенно посмотрела в глаза бабушке. – Я не помешаю его счастью. Не стану навязываться. Я – его летняя ошибка. А беременность – только моя проблема. Но и твоя власть надо мной кончилась, бабуль. Я уже взрослая. Совершеннолетняя, если ты забыла. Я не стану подчиняться тебе и жить по твоей указке. Я уеду завтра, как только подыщу себе квартиру. И рожу без твоей помощи и поддержки. Прощай.

Я выбежала из дома, как была, в простой домашней одежде. Перед глазами все плыло от слез. А ноги сами вели к реке. Казалось, это могло вернуть обратно. К совсем другой речушке в забытой всеми деревне. К моменту, где мы были счастливы с Максом.

Я остановилась на мощеной набережной, опираясь на черный парапет. Пальцы по-прежнему сжимали злополучные фотографии, но слез уже не осталось. Здесь было тихо и спокойно, и мысли потихоньку приходили в порядок.

Стемнело, только желтый свет фонарей разгонял темноту. Вдруг из нее выступили мужчины в черных костюмах. Я сразу узнала их. Верные псы бабушки.

– Что вы здесь делаете?! – я помимо воли прикрыла руками живот.

– Мы отвезем Вас домой. Это небезопасно: ходить по ночному городу в Вашем положении, – сказал один из охранников.

– Не сопротивляйтесь, это для Вашего же блага, – поддакнул второй.

Я отступила на шаг, но они уже ухватили меня за руки, собираясь отвести к машине. И тут в голове что-то щелкнуло. Отключились мысли, любой здравый рассудок. Осталась только слепая ярость. На этот глянцевый мир с роскошными особняками, дизайнерскими шмотками и накачанными охранниками. На мою золотую клетку, которая помешала мне быть счастливой с Максом.

Я зарычала, как зверь, пытаясь вырваться из хватки охранников. Похоже, они решили, что я окончательно взбесилась. Ведь силой потащили к машине.

А я все вырывалась и вырывалась… на секунду у меня даже получилось. Вот только я случайно налетела на распахнутую черную дверцу. Острая боль пронзила живот, и надрывный крик разлетелся по набережной. В глазах потемнело.

Охранники оторопели. Они что-то виновато зачастили про распоряжение бабушки, про мою безопасность, про то, что хотели, как лучше… А я просто осела на руки ближайшего из них.

Под нашими ногами остались фотографии, которые выпали у меня, пока я сопротивлялась. Фото Макса с его пассиями. Тогда я еще не знала, что фото просто подделали по заказу бабушки. Тогда я верила ее обману, хотя сердце разрывалось от боли, что Макс забыл меня.

И все-таки мысленно я отчаянно боролась с подступающей темнотой: «Нет, нет, нет… Я должна сохранить этого ребенка! Должна встретиться с Максом! Еще хоть раз!»